Юдковский Элиезер: другие произведения.

Тройной контакт

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 6.57*99  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Перевод научно-фантастической повести Three Worlds Collide by Eliezer S. Yudkowsky.


   Элиезер Юдковский
  
   ТРОЙНОЙ КОНТАКТ
  
   Перевод Р. У. Ибатуллина
  
   1/8. ИНОПЛАНЕТНЫЕ ПОЖИРАТЕЛИ ДЕТЕЙ
  
   Это история невозможного будущего, в котором нет ни искусственного интеллекта, ни молекулярных нанотехнологий, и лишь немного биотехнологии, - но человечество каким-то образом выжило, и более того, открыло способ Перемещаться Быстрее Света. История бывшего будущего.
  
   Космические корабли движутся по туннелям Олдерсона - червоточинам, которые открываются около звёзд. Сеть туннелей плотна и ведёт себя непредсказуемо: от Солнца отходит больше миллиарда туннелей, но каждый ведёт в область, недоступную земным телескопам. Большинство колоний расположены в одном прыжке от Земли, которая остаётся центром населённого мира.
  
   Из колонизованной системы Гюйгенс летит экспедиция на Гигантском Научном Корабле "Невозможный Возможный Мир". Её цель - исследовать туннель, где произошла беспрецедентная вспышка олдерсоновского поля. "Невозможный" проходит через туннель. На другом конце обнаруживаются сияющие остатки недавнего взрыва новой звезды - и...
  
   - ЧУЖИЕ!
  
   Все головы повернулись к сенсорной консоли. Но Леди Сенсор, издавшая этот загадочный возглас, даже не подняла от консоли глаз: ее пальцы судорожно выплясывали команды.
  
   В конференц-рубке настал неловкий миг тишины. В голове у каждого проносились, сменяя друг друга, две мысли:
  
   "Она свихнулась? Нельзя же просто сказать "Чужие!" и ждать, что тебе поверят. Экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств",
  
   и:
  
   "Они тоже прилетели посмотреть на новую!"
  
   Первое слово в подобных ситуациях принадлежало Председателю конференции.
  
   - Что? БЛЯДЬ! - выкрикнул Эйкон. Лишь гораздо позже он осознал, что эти его слова отныне навеки вписаны в анналы истории. Эйкон повернулся и свирепо уставился на главный монитор конференц-рубки. - Где они?
  
   Леди Сенсор подняла взгляд от консоли, не переставая играть пальцами.
  
   - Я... Я не знаю. Я просто поймала входящий высокочастотный сигнал. Они посылают гигантские объёмы данных, петабайты. Мне пришлось очистить долговременную память и включить автослив, чтобы не рисковать полной потерей...
  
   - Я нашёл их! - крикнул Лорд Программист. - Прочесал наш Большой Архив и запустил программу поиска аномальных источников энергии вблизи локальных туннелей. Она там лежит со времён первых экспедиций, но мне удалось найти программу эмуляции под...
  
   - Просто покажи! - Эйкон глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
  
   Главный монитор быстро просканировал пламенеющее пространство и остановился на... окнах в огонь, огонь космоса, взорванного новой звездой, и вторично разбитого на треугольные осколки. Эйкон не сразу понял, что перед ним икосаэдр с гранями из идеальных зеркал.
  
   "Ага, - подумал Эйкон, - их технология ниже нашей". Земной корабль, "Невозможный", абсорбировал мощную радиацию новой звезды и закачивал её энергию в олдерсоновский реактор; зеркальная защита выглядела значительно более слабым решением. "Если только они не хотят, чтобы мы так думали..."
  
   - Дефлекторы! - неожиданно воскликнул Лорд Пилот. - Мне выставить дефлекторы?
  
   - Дефлекторы? - встревоженно переспросил Эйкон.
  
   Пилот заговорил очень быстро.
  
   - Сэр, мы используем самоподдерживающуюся реакцию Олдерсона для туннельных прыжков и поглощения радиации. Ту же реакцию можно использовать для излучения направленного пучка, который выключит похожую реакцию в другом месте. Чужие могут направит на нас свой олдерсоновский пучок, он выключит наши поглощающие щиты, и остатки новой звезды немедленно нас поджарят - если только я не отрегулирую дефлекторы...
  
   Тогда заговорил корабельный Исповедник:
  
   - А чужие выдвинули свои собственные дефлекторы?
  
   Мысли в голове Эйкона тормозили, но главное решение выглядело очевидным.
  
   - Пилот, запусти программу дефлекторов, но не активируй, пока я не прикажу. Сенсор, забей на всё остальное и скажи - у них установлены дефлекторы?
  
   Леди Сенсор глянула. Её пальцы коротко отплясали несколько коротких команд.
  
   - Нет, - ответила она.
  
   - Тогда я считаю, - сказал Эйкон, чувствуя холодок в позвоночнике, - что мы не должны первыми вступать во взаимодействие... боевого характера. Инопланетяне проявили добрую волю, оставив себя уязвимыми. Мы должны ответить взаимностью. - (Несомненно, ни один вид не сможет достичь звёзд, если не понимает логики Дилеммы заключённого).
  
   - Слишком много допущений, - возразил Исповедник. - Они инопланетяне.
  
   - Не так уж много доброй воли, - добавил Пилот. - Его пальцы подрагивали, выражая не команды, но почти команды, субвокальные мысли. - Их олдерсоновский реактор на порядок слабее нашего. Мы можем пробить любой их щит. Если только они не ударят первыми. Не выдвигая дефлекторы, они ничего не теряют, но этим жестом как бы предлагают нам не выдвигать наши...
  
   - Если бы они хотели ударить первыми, - сказал Эйкон, - они ударили бы ещё до того, как мы их обнаружили. Вместо этого они заговорили. - (Нет, они явно, совершенно явно понимают Дилемму заключённого!)
  
   - Может, они рассчитывают собрать информацию и только потом нас убить, - предположил Пилот. - У нас есть технология, которая им нужна. Это их огромное послание... единственным эквивалентным ответом с нашей стороны было бы отправить им весь Локальный Архив. Возможно, они рассчитывают на то, что у нас есть эмоциональная потребность, как вы выразились, "ответить взаимностью".
  
   - Не падайте, - неожиданно сказал Лорд Программист. - Я, похоже, расшифровал их язык.
  
   В наступившей тишине можно было бы услышать, как падает иголка на расстоянии десяти световых лет.
  
   Лорд Программист едва заметно улыбался.
  
   - Знаете, эта их огромная куча данных - думаю, что был их собственный Локальный Архив или эквивалент. Существенная часть их Сети, в любом случае. Их тексты, картинки и голограммы закодированы крайне просто - то ли они не попытались ничего сжать, то ли всё разархивировали специально для нас перед отправкой. И ещё: в древние времена, когда у людей было много языков, возникло понятие о статистическом методе перевода. В классическом переводе используется корпус человеческих текстов с уже известным содержанием. Но потом появились более продвинутые методы. Они генерируют семантические структуры и пытаются отобразить одну структуру на другую. Есть ещё методы автоматического поиска сходства между картинками или голограммами. Хотите верьте, хотите нет, у нас в Архиве есть программа, которая ищет пересечения между инопланетным корпусом и нашим, а потом строит семантические структуры... И она быстрая, потому что разработана ещё для старых компьютеров. Короче, я запустил программу, она закончила и говорит, что умеет переводить с инопланетного языка с 70-процентной достоверностью. Может, это и баг, конечно. Но чужие послали вторую передачу после главного массива данных. Короткая, похоже на чистый текст. Мне запустить переводчик? Вывести перевод на главный монитор?
  
   Эйкон поглядел на Лорда Программиста, переварил сказанное и не сразу ответил:
  
   - Да.
  
   - Хорошо, - ответил Лорд Программист, - запускаю машинное обучение. - И его пальцы разок дёрнулись.
  
   Поверх икосаэдра фрагментированного пламени появились полупрозрачные буквы:
  
   ЭТОТ КОРАБЛЬ ЕСТЬ ОПТИМИЗМ ЦЕНТРА ПЕРСОНЫ КОРАБЛЯ
   ВЫ НЕ УДАРИЛИ НАС
   СЛЕДОВАТЕЛЬНО ВЫ ЕДИТЕ МЛАДЕНЦЕВ
   ЧТО НАШЕ ТО ВАШЕ, ЧТО ВАШЕ ТО НАШЕ
  
   - Хватит смеяться, - сказал Эйкон без единой мысли в голове, - это отвлекает. - Председатель конференции ущипнул себя за переносицу. - Ладно. Вроде бы это не полная бессмыслица. Первая строка... может, они так идентифицируют свой корабль. Вторая говорит, что мы не открыли огонь по ним, или они по нам, что-то типа того. Третья - ничего не понимаю. Четвёртая... они вроде бы предлагают какой-то обмен. - Эйкон замолчал, и смешки прекратились.
  
   - Хотите послать ответ? - спросил Лорд Программист.
  
   Все посмотрели на него. Потом все посмотрели на Эйкона.
  
   Эйкон очень тщательно подумал. Раса, пославшая им петабайты, могла бы счесть недружественным полное и долговременное молчание в ответ.
  
   - Хорошо, - сказал Эйкон и прочистил горло. - Мы всё ещё пытаемся понять ваш язык. Мы не всё хорошо понимаем. Мы занимаемся переводом. Мы, возможно, переводим неправильно. Эти слова могут говорить не то, что мы хотим сказать. Пожалуйста, не воспринимайте их как оскорбление. Мы - исследовательский корабль под названием, кавычки, Невозможный Возможный Мир, кавычки. Мы рады нашей с вами встрече. Мы собираем данные для передачи вам, но они ещё не готовы. - Эйкон сделал паузу. - Отправь им это. Если твоя программа может перевести текст тремя разными способами, путь переведёт. Так они лучше поймут, что перевод машинный.
  
   Лорд Программист выплясал пальцами несколько команд, а потом сказал Леди Сенсор:
  
   - Готово.
  
   - Вы правда уверены, что это правильно? - с сомнением спросила она.
  
   Эйкон вздохнул.
  
   - Нет. Передавайте.
  
   Двадцать секунд прошло в молчании. Потом на мониторе появилась новая надпись:
  
   МЫ РАДЫ ВАС ВИДЕТЬ НЕВЫПОЛНИМО
   ВЫ ГОВОРИТЕ КАК МЛАДЕНЕЦ ХРУМ ХРУМ
   С ВЕЛИКОЙ АНГЕЛЬСКОЙ МОЩЬЮ
   МЫ ХОТИМ ПОДПИСАТЬСЯ НА ВАШУ РАССЫЛКУ
  
   - Ладно, - сказал Эйкон через некоторое время. - Похоже, в целом ответ позитивный. Думаю, много народу жаждет познакомиться с инопланетным корпусом. Но мне нужны добровольцы для отбора текстов и голограмм из нашего собственного архива. Таких, чтобы не выдавали инженерных принципов, лежащих в основе наших технологий, скажем... - Эйкон подумал о зеркальных щитах и о том, что они означают. - ... За последние сто лет. Пусть они просто видят, что мы это можем... мы не пытаемся этого избежать, но не сдавайте им нашу науку.
  
   На следующий день атмосфера в конференц-рубке заметно накалилась.
  
   Недоумение. Тревога. Страх. Шок. Неверие. И где-то на заднем плане -
   опасная грань медленно закипающего праведного гнева.
  
   - Во-первых, - сказал Эйкон. - Во-первых. У кого-нибудь есть хоть какая-то убедительная гипотеза, хоть какая-то разумная интерпретация имеющихся данных, в соответствии с которой инопланетяне НЕ едят своих собственных детей?
  
   - Всегда остаётся возможность неверного понимания, - сказала бывшая Леди Психолог, внезапно ставшая ведущим Ксенопсихологом корабля, а значит, и человечества. - Но если только весь их корпус не выдумка... то нет.
  
   На инопланетных голограммах крупные кристаллические инсектоидные существа, все из плоскостей, острых углов и преломляющих призм, скакали по полям острых камней. Инопланетяне прыгали, как на ходулях-пого - нижние конечности погружались в их тела и выдвигались, отталкиваясь от земли. Какая-то холодная красота была в их кристаллических телах и разворотах вращательных движений - будто у скринсейверов, воплощённых в разумные тела. И они прыгали по острым камням, преследуя маленьких существ, похожих на хрупкие сферические снежинки, и хватали их клешнями, и отправляли в рот. Это было центральной темой почти каждой голограммы.
  
  
   Инопланетный мозг был гораздо меньше и плотнее человеческого. Инопланетные дети, хотя и маленькие, обладали полностью развитыми мозгами. Они могли говорить. Они умоляли не есть их, мерцая внутренними огоньками, которые были у этой расы средством коммуникации. Они кричали, погибая в челюстях взрослых инопланетян.
  
   "Младенцы" - этот перевод оказался неправильным. "Дети" - так было точнее.
  
   Все стали называть инопланетян Детоедами.
  
   Их дети уже осознавали себя в возрасте, когда их поедали. Тексты корпуса говорили об этом совершенно ясно. Пожирание детей было частью великого, благородного, священнейшего жертвоприношения. И этих детей любили. Такова была суть жизни: родители должны были преодолеть свою любовь ради этого ужасающего отсева. Родитель мог произвести сотню детей, но только один из сотни имел право на жизнь, иначе все сто умерли бы от голода...
  
   Когда Детоеды стали техногенной цивилизацией, у них появилась возможность модифицировать себя и рожать только одного ребёнка.
  
   Но они отказались.
  
   Потому что этот ужасающий отсев был, в конце концов, сутью жизни.
  
   Та, кого теперь называли Ксенопсихологом, прибыла в систему Гюйгенс на первом колонизационном корабле. После этого она больше ста лет занималась психологией, чем заслужила редкий титул Леди. (Большинство людей меняли надоевшие профессии не реже чем раз в 50 лет, независимо от своих первоначальных планов). Теперь она была просто Ксенопсихологом, больше не Леди. Первым и единственным в мире Ксенопсихологом, но это не меняло дела. Чтобы стать настоящим экспертом, нужно сто лет, и это правило не из тех, которые можно просто отбросить. Лучший Ксенопсихолог человечества, и в то же время худший, самый глупый и невежественный - всего лишь ученик, при том что не существовало учителей. Формально её социальный статус был слишком низким для участия в конференции... но лишь формально.
  
   Ксенопсихологу было 250 лет. Сейчас, когда она говорила, она казалась намного старше.
  
   - На языке эволюционной психологии... Кажется, я понимаю, что произошло. Предки Детоедов рожали сотни детей за один сезон размножения, как земные рыбы - мы это называем репродуктивной r-стратегией. Но предки Детоедов открыли... кристаллоделие, так сказать, род сельского хозяйства... намного раньше людей. Они стали крестьянами, имея интеллект уровня шимпанзе. Взрослые объединились в племена, чтобы охранять территорию и растить съедобные кристаллы. Они научились держать своих детей в загоне, чтобы кормить их. Но они не могли вырастить достаточно кристаллов на всех детей.
  
   - Это трюизм в теории эволюции: групповой отбор работает только среди родственников. За исключением ситуации, когда есть механизм принуждения, наказание для нарушителей. Тогда индивид не выигрывает от обмана, поскольку обманщика уничтожают. Вот что случилось с Детоедами. Они не стали ограничивать индивидуальное размножение, потому что чем больше детей особь отдаст в племенной загон, тем больше их выживет. Но полное количество детей, доживающих до зрелости, увеличится, если их отсеивать, потому что выжившие получат больше ресурсов и заботы. Так их вид начал сдвигаться к К-стратегии, стратегии индивидуального выживания. Это было началом их цивилизации.
  
   - Если кто-то пытался жульничать - прятать своего ребёнка или хотя бы щадить своих детей во время отсева... что ж, Детоеды относились к добрым родителям точно так же, как человеческие племена к предателям.
  
   - Они психологически адаптировались к этой своей первой социальной норме. И все эти психологические адаптации, эти эмоции, снова и снова использовались в ходе их эволюции, по мере того как общество Детоедов усложнялось. Честь, дружба, благо своего народа - у Детоедов есть многие моральные нормы, свойственные и людям. Но в их мозгах эти нормы работают на основе эмоций, связанных с детоубийством.
  
   - В детоедском языке слово "хороший" означает буквально "поедающий детей".
  
   Ксенопсихолог замолчала и глотнула воды. Бледные лица были обращены к ней со всех сторон стола.
  
   - Я не думаю... - заговорила Леди Сенсор. - Мы можем убедить их, что это неправильно?
  
   Корабельный Исповедник был одет в серебристую мантию с капюшоном, означающую, что формально он присутствует здесь как страж разума. Он тихо произнёс:
  
   - Я в это не верю.
  
   - Даже если бы ты могла убедить их, это был бы не лучший выход, - сказала Ксенопсихолог. - Если ты заставишь Детоедов принять нашу точку зрения - то, что они творят зло такого масштаба - ничто во вселенной не сможет остановить их от массового самоуничтожения. У них нет идеи прощения. По их понятиям, пощадить преступника можно только из-за союзнических отношений, или чтобы манипулировать им, или из лени, или из трусости перед совершением кары. Слово "зло" у них обозначается тем же символом, что "пощада". - Ксенопсихолог покачала головой. - Наказание ненаказующих - совершенно обычное у них дело. Манихейское, дуалистическое представление о мире. Возможно, они буквально поверили, что мы едим детей, лишь потому что мы НЕ стали стрелять.
  
   Эйкон нахмурился.
  
   - Ты правда так думаешь? Что у них такое... э-э, бедное воображение?
  
   Заговорил корабельный Мастер Фэндома:
  
   - Я пытался читать их литературу. Что непросто со всеми этими трудностями перевода. - Он кинул недружелюбный взгляд на Лорда Программиста, который ответил тем же. - В каком-то смысле нам повезло, потому что у Детоедов есть фантастика и даже научная фантастика.
  
   - Повезло? - переспросил Лорд Пилот. - Вообще-то без воображения к звёздам не полетишь. Цивилизация без научной фантастики вряд ли изобрела бы и колесо...
  
   - Но, - перебил его Мастер, - большая часть их фантастики описывает кристаллических существ. В тех рассказах, что я прочёл, ближайшее подобие человека - нечто вроде гигантской разумной эластичной губки. И почти все инопланетяне, которых встречают детоедские исследователи, едят своих детей. Я не думаю, что авторы много размышляли над этой идеей. Просто им не хотелось сочинять нечто настолько чуждое, чтобы читатели не смогли ему сопереживать. Цель сочинительства - стимулировать моральные инстинкты, и поэтому все сюжеты, по сути, рассказывают о личном жертвоприношении и потере - такова их теория литературы. Так что можно найти истории, в которых мудрые, благие, древние инопланетяне объясняют, почему контроль численности населения - великий шаг на пути эволюции, и почему ни один вид не может стать разумным и сотрудничающим без поедания детей, а если даже может, то уничтожит себя в междоусобных войнах.
  
   - Хм, - сказала Ксенопсихолог, - возможно, Детоеды не так уж неправы... не надо так на меня смотреть, я не это имела в виду! Я хочу сказать, что цивилизация Детоедов не особенно много воевала. Фактически они вообще не воевали после того как полностью освоили научный метод. Это был великий водораздел в их истории - понятие объяснимой ошибки, идея, что необязательно убивать всех приверженцев ошибочной гипотезы. Не из милосердия, а потому что они ошиблись из-за недостатка данных, но не какого-либо врождённого порока. Прежде они всегда воевали до полного уничтожения. Но вот появилась теория о том, что если большая группа людей что-то делает неправильно, то это, скорее всего, объяснимая ошибка. Их версия теории вероятностей - то есть формально корректного способа обращаться с неопределёнными данными - повлекла за собой всеобщий мир.
  
   - Но тогда... - начала Леди Сенсор.
  
   - Конечно же, - добавила Ксенопсихолог, - каждый, кто отступает от групповой нормы действительно вследствие врождённого порока, всё равно должен быть уничтожен. И не все сразу согласились, что научный метод морален - он показался весьма контринтуитивным, - так что в результате их последней войны сциентисты убили всех не-сциентистов. После этого настал всеобщий мир.
  
   - Ой, - тихо произнесла Леди Сенсор.
  
   - Да, - сказала Ксенопсихолог, - и после этого Детоеды объединились в одну супергруппу, которая уничтожала еретиков только индивидуально. Теперь в их культуре строгое табу на войны между народами.
  
   - К сожалению, - сказал Мастер Фэндома, - от этого табу нам не легче. Есть научно-фантастические книги, хотя их мало, в которых Детоеды встречают инопланетян и НЕ объединяются немедленно в одно общество. Книги про ужасных монстров, которые НЕ едят своих детей. Эти монстры размножаются как бактерии, грызутся между собой как крысы, ненавидят искусство и красоту и разрушают всё на своём пути. Это монстры, которых необходимо истребить до последний цепочки ДНК... в смысле, до последнего кристалла-зародыша.
  
   Заговорил Эйкон.
  
   - Я беру на себя полную ответственность, - сказал Председатель концференции, - за решение послать Детоедам все наши тексты и голограммы. Но факт есть факт: теперь у них более чем достаточно информации для вывода о том, что мы НЕ едим своих детей. Наверное, они поняли, как мы воспринимаем их цивилизацию. И они ничего не передали нам с тех пор, как мы начали передачу для них.
  
   - Итак, вопрос. Что нам делать?
  
   2/8. ВОЙНА И/ИЛИ МИР
  
   Лорд Пилот вскочил. Кровь прилила к его лицу.
  
   - Выстави щиты. Сейчас же. Мы ничего не выигрываем, пока щиты не активированы. Это безумие!
  
   - Нет, - профессиональным тоном сказал Исповедник, - не безумие.
  
   Пилот грохнул кулаком по столу.
  
   - Мы все погибнем!
  
   - Они технологически слабее нас, - сказал Эйкон. - Допустим, Детоеды решат, что нас нужно уничтожить. Допустим, они откроют огонь. Допустим, они нас убьют. Допустим, они пойдут по нашему туннелю и откроют систему Гюйгенс. И что?
  
   Мастер кивнул.
  
   - Даже с учётом эффекта неожиданности... Нет. Они и правда не могут истребить человеческий род. Если только они не гораздо умнее чем выглядят, а выглядят они в среднем несколько поглупее нас. - Мастер кинул взгляд на Ксенопсихолога. Та жестом изобразила "возможно".
  
   - Но если мы не активируем щиты, - сказал Эйкон, - мы сохраним какой ни есть шанс на мирное решение вопроса.
  
   - Мирное, - произнесла Леди Сенсор до странности невыразительным тоном. Эйкон посмотрел на неё. - Ты хочешь мира с Детоедами?
  
   - Конечно, - сказал Эйкон и внезапно замолчал.
  
   Леди Сенсор оглядела стол.
  
   - А детоедские дети? Как насчёт них?
  
   Мастер Фэндома неуверенно заговорил:
  
   - Ты не можешь навязывать человеческие стандарты...
  
   Молниеносным движением Леди Сенсор влепила ему звонкую пощёчину. Исповедник схватил её за руку.
  
   - Нет.
  
   Леди Сенсор уставилась на Исповедника.
  
   - Нет, - повторил он. - Никакого насилия. Только аргументы. Насилие не позволяет отличить истину от лжи, миледи.
  
   Леди Сенсор медленно опустила руку, но не взгляд.
  
   - Но... - сказал Мастер. - Но, миледи, если они хотят, чтобы их съели...
  
   - Они не хотят, - сказала Ксенопсихолог. - Конечно, они не хотят. Они убегают от своих родителей во время отсева. Детоедские дети эмоционально незрелы - я имею в виду, они ещё не вошли во взрослое эмоциональное состояние. Эволюция разобралась бы с теми, кто хочет быть съеденным. И дети ещё учатся, ещё делают ошибки, у них ещё нет инстинкта уничтожения нарушителей кодекса группы. Они живут по-простому. Они играют, они исследуют мир, они пробуют всё новое. Они... - Ксенопсихолог замолчала. - Чёрт, - сказала она и отвернулась от стола, закрыв лицо руками. - Извините. - Её голос дрожал. - Они на самом деле совсем как человеческие дети.
  
   - А если бы они были человеческими детьми? - спросила Леди Сенсор посреди общего молчания. - По-вашему, было бы правильно позволить Детоедам их есть просто потому, что Детоеды хотят их есть?
  
   - Нет, - сказал Лорд Пилот.
  
   - Тогда где разница? - спросила Леди Сенсор.
  
   - Никакой разницы, - ответил Лорд Пилот.
  
   Эйкон поглядел на них. Понял, что сейчас будет. И почему-то не мог сказать...
  
   - Мы должны их спасти, - сказала Леди Сенсор. - Мы должны это остановить. Неважно какой ценой. Мы не можем это терпеть.
  
   ... Он не мог сказать этого самого слова...
  
   Лорд Пилот кивнул.
  
   - Уничтожим их корабль. Пусть эффект внезапности будет на нашей стороне. Вернёмся, расскажем миру, соберём армию подавляющей мощи и вторгнемся в детоедскую сеть туннелей. И спасём детей.
  
   - Нет, - сказал Эйкон.
  
   Нет?
  
   - Да, знаю, - сказал Лорд Пилот. - Много Детоедов умрёт, но они убивают в десять раз больше детей, чем всё их взрослое население, каждый год...
  
   - И что? - спросил Мастер Фэндома. - Что будет, когда дети вырастут?
  
   Лорд Пилот замолчал.
  
   Мастер Фэндома продолжал:
  
   - Ты собираешься истребить всю их расу, потому что их существование слишком ужасно? Я читал их книги, и я их не понимал, но... - Мастер Фэндома сглотнул. - Они не... зло. Ты понимаешь? Они не ЗЛО. Нужно ли наказать меня за то, что я не хочу их наказывать?
  
   - Мы могли бы... - проговорил Лорд Пилот. - Мы могли бы модифицировать их гены, чтобы они могли рожать только одного ребёнка за раз.
  
   - Нет, - сказала Ксенопсихолог. - Они вырастут, ненавидя себя за неспособность есть детей. Они станут чудовищами в своих собственных глазах. Будет милосерднее просто убить их.
  
   - Стоп, - сказал Эйкон. Он говорил негромко, но все в комнате обернулись на его голос. - Стоп. Мы не будем стрелять по их кораблю.
  
   - Почему? - возмутился Лорд Пилот. - Они...
  
   - Они не выставили щиты, - сказал Эйкон.
  
   - Потому что знают, что это бесполезно! - крикнул Пилот.
  
   - Они не выстрелили в нас! - заорал Эйкон. И повторил тише: - Они не выстрелили в нас. Даже после того, как узнали, что мы не едим детей. Я не буду в них стрелять. Я отказываюсь делать это.
  
   - По-твоему, они невинны? - возмутилась Леди Сенсор. - А если бы они ели человеческих детей?
  
   Эйкон посмотрел на обзорный экран с компьютерной симуляцией осколков новой звезды на фоне шумоподавленного пламени. Он чувствовал себя вымотанным.
  
   - До сих пор я не понимал Дилемму заключённого. Будешь ли ты сотрудничать, если действительно хочешь получить максимальный платёж? Если вы оба даже не считаете, что сотрудничать правильно? Если тебе кажется справедливым предать, даже если другой игрок не предаст? Вот она, платёжная матрица настоящей Дилеммы заключённого. Но вся остальная схема остаётся той же - всё, что случится, если вы оба так думаете и оба предаёте. Хотим ли мы жить в мире сотрудничества или предательства?
  
   - Но... - начал Лорд Пилот.
  
   - Они знают, - сказал Эйкон, - что не могут нас уничтожить. И догадываются, что мы-то можем. Правильный выбор для них - НЕ расстрелять нас и вторгнуться следом! Правильный выбор - расстрелять нас и бежать, в надежде, что следом за нами не придут другие корабли. Судьба всего их вида стоит на кону против одного этого корабля. И они всё равно не выстрелили.
  
   - Они не будут стрелять, - сказала Ксенопсихолог, - пока не решат, что мы - отклонение от нормы. Это было бы противно их чувству... чести, скажем так. У них это чувство гораздо сильнее, чем у людей.
  
   - Нет, - сказал Эйкон. - Не настолько сильнее. - Он огляделся в тишине. - Детоеды жили в мире столетиями. Как и люди. Вы хотите сделать первый выстрел, который вернёт войну во Вселенную? Отправить нас обратно в тёмные века до Рассвета, о которых мы только читаем книги, потому что голограммы слишком страшно смотреть? Вы правда знаете это и хотите нажать на кнопку?
  
   Лорд Пилот глубоко вздохнул.
  
   - Да, хочу. Вы не будете командиром "Невозможного", милорд, если большая конференция проголосует против вас. А она проголосует, милорд. Ради детей.
  
   - Что? - спросил его Мастер. - Что ты будешь делать с детьми?
  
   - Э-э, нам придётся что-нибудь сделать, - заговорил впервые корабельный Инженер. - Я тут почитал детоедские исследования о механизмах работы их мозга... Это реально захватывающе, они объединяют электрические и механические взаимодействия, совсем непохоже на то, как наш мозг перекачивает ионы, но...
  
   - К делу, - сказал Эйкон. - Побыстрей.
  
   - Дети не умирают сразу, - сказал Инженер. - Их мозг - это кусок прочного кристалла, очень устойчивый к, э-э, пищеварительным процессам, более устойчивый, чем остальное тело. То есть детский мозг, э-э, вероятно, испытывает довольно сильную боль, когда остальное тело как бы от него ампутируется, а потом оказывается в состоянии сенсорной депривации, а потом мозг медленно деградирует, и, похоже, весь процесс тянется около месяца после того как...
  
   Леди Сенсор вырвало. Через несколько секунд вырвало Ксенопсихолога и Мастера.
  
   - Если человеческое общество позволит, чтобы это продолжалось, - очень тихо сказал Пилот, - я покину человеческое общество. Я найду союзников, и мы придём в детоедскую туннельную сеть с армией. Если ты против, тебе придётся меня убить.
  
   - И меня, - сказала Леди Сенсор сквозь слезы.
  
   Эйкон встал с кресла и подался вперёд: жест доминирования, который он усвоил в школе много лет назад, когда ещё только начал учиться на Администратора. Большинство в человеческом карьерно-сознательном обществе не рискнуло бы пойти на прямое неподчинение Администратору. За сто лет его авторитет ни разу по-настоящему не испытывали на прочность, но сейчас...
  
   - Я не позволю тебе стрелять по чужому кораблю. Человечество не станет первым предателем в Дилемме заключённого.
  
   Лорд Пилот встал, и Эйкон вздрогнул, неожиданно осознав, что Пилот на десять сантиметров выше - раньше он никогда не обращал на это внимания. Пилот не подался вперёд - то ли он не знал этого приёма, то ли ему было плевать. Глаза Пилота были сужены, лицевые мышцы напряжены.
  
   - Уйди с дороги, - сказал Лорд Пилот.
  
   Эйкон открыл рот, но не смог выговорить ни слова.
  
   - Настал срок, - сказал Лорд Пилот, - положить предел сему злополучию. - (Слова Томаса Кларксона на архаическом английском, произнесённые в 1785-м году, в начале конца эры рабства). - Я направляю свою волю против этого бедствия; я уничтожу его, или оно уничтожит меня. - (Айра Ховард в 2014-м). - Я не останусь в одной Вселенной с этой тенью, - а это уже собственные слова Лорда Пилота. Его ярость пылала жарче остатков новой звезды. - Помоги мне, если хочешь, или отойди, если не можешь решиться, но не мешай, или я сожгу тебя и всех, кто вместе с тобой.
  
   - СТОП.
  
   Каждый в комнате повернулся на этот голос. Эйкон сто лет был Администратором, и двадцать - Лордом Администратором. Он изучил все классические тексты, просмотрел голограммы знаменитых кризисных ситуаций; практически полный компендиум знаний в области администрирования был в его полном распоряжении - и он даже вообразить не мог, что возможно произнести одно слово с такой абсолютной силой.
  
   Корабельный Исповедник понизил голос.
  
   - Милорд Пилот, я не позволю вам объявить крестовый поход. Вы даже не сказали, за что собираетесь воевать. Мало чем-то возмутиться. Следует объяснить, что и как вы будете менять. Вы обязаны продумать всё до конца. Вы истребите расу Детоедов полностью? Установите над её остатками вечный протекторат, чтобы они под нашими законами изнывали от безысходности? Вы даже не пытались вообразить последствия вашего выбора, а только любовались своей решительностью. Я расцениваю это как отступление от разумности, милорд.
  
   Лорд Пилот не шевелился.
  
   - Что... - Его голос надломился. - Что вы-то предлагаете делать?
  
   - Сядьте, - сказал Исповедник, - и подумайте ещё. Милорд Пилот, миледи Сенсор, вы слишком спешите. Слишком рано делить всё человечество на два лагеря, когда мы потратили на изучение проблемы меньше 24 часов. Некоторые правила не меняются, будь на кону деньги или судьба разумного вида. На этом этапе нам следует заниматься только обсуждением проблемы во всех аспектах, как можно тщательнее. Мы не должны даже предлагать решений, не говоря уже о том, чтобы делиться на партии. Вы знаете это правило, милорды и миледи, и оно не изменилось.
  
   - А потом? - неожиданно спросил Мастер Фэндома. - Потом-то нормально будет делить человечество? Вы не будете возражать?
  
   Размытое пятно, скрытое под капюшоном Исповедника, повернулось к Мастеру и заговорило, и мрачная ирония слышалась в его голосе.
  
   - О, - сказал Исповедник, - это было бы вмешательством в политику. Моя обязанность - оберегать разум, а не мораль. Если вы хотите сохранить единство, не разделяйтесь. Если хотите мира, не начинайте войну. Если хотите избежать геноцида, не истребляйте инопланетную расу. Но если это не высшие ваши ценности, возможно, вам придётся ими пожертвовать. То, что вы готовы продать, вы можете потерять - помните об этом! Но если для вас это приемлемо, будь по-вашему. Орден Молчаливых Исповедников пребывает в надежде на то, что пока человечество разумно, оно способно делать выбор в соответствии с его истинными желаниями. Итак, наш Орден предназначен только для этого, и присягнул не вмешиваться в политику. Милорды и миледи, потратьте несколько больше времени на обсуждение ситуации, и только потом формулируйте решения. А потом... принимайте их.
  
   - Простите, - сказала Леди Сенсор. Лорд Пилот попытался что-то сказать, и Сенсор повысила голос. - Простите, милорды! Чужой корабль только что прислал новую передачу. Два мегабайта текста.
  
   - Переведите и опубликуйте, - приказал Эйкон.
  
   Все озирались по сторонам в ожидании готового файла.
  
   Он начался так:
  
   АБСОЛЮТНАЯ БЕЗДНА ОБОСНОВАНИЯ
   ГИМН ЛОГИКЕ
   ЧИСТЫЙ КАК КАМНИ И ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ
   ВО ИМЯ БОРЬБЫ ЮНЦОВ СОСКАЛЬЗЫВАЮЩИХ В ВАШУ ГЛОТКУ
  
   Эйкон отвернулся, поморщившись. Он прочёл не слишком много инопланетных текстов и не приноровился расшифровывать "переводы" чёртовой программы.
  
   - Кто-нибудь может объяснить мне, - спросил Эйкон, - в смысле, объяснить конференции, что это значит?
  
   Настало долгое, напряжённое молчание.
  
   Потом Ксенопсихолог издала приглушённый звук, похожий на недоверчивое хмыканье -- а может, просто печально усмехнулась.
  
   - Звёзды небесные, - сказала Ксенопсихолог, - они уговаривают нас поедать наших собственных детей.
  
   - Причём аргументируют тем, - сказал Лорд Программист, - что они называют универсальными принципами, а не апеллируют к простым инстинктам, которые могут различаться в разных звёздных системах.
  
   - Какими конкретно принципами? - спросил Исповедник.
  
   Эйкон кинул странный взгляд на Исповедника, а потом быстро отвёл глаза, чтобы не встретиться взглядом. Нет, не может быть, чтобы Исповедник тщательно придерживался принципа смотреть без предрассудков даже на такое. Наверное, он просто любопытствовал, какие именно логические ошибки можно найти у инопланетян...
  
   - Дайте-ка посмотрю, - сказал Лорд Программист. Некоторое время он молчал. - А, ну вот, например. Они отмечают, что производя множество детей и устраивая отсев, они создают большее, чем у нас, давление естественного отбора. Если каждая наша пара начнёт рожать по сотне детей и затем поедать почти всех - я подчёркиваю, что это их мысль, не моя - то эволюция у нас пойдёт быстрее, и мы продлим срок нашего существования во Вселенной. Эволюция и выживание - универсальные принципы, так что этот аргумент должен убедить кого угодно. - Он грустно хихикнул. - Я кого-нибудь убедил?
  
   - Чисто из любопытства, - спросил Лорд Пилот, - они когда-нибудь пытались рожать ещё больше детей, скажем, тысячи, а не сотни, чтобы ещё сильнее ускорить эволюцию?
  
   - На их нынешнем уровне биоинженерии это должно быть несложно, - сказала Ксенопсихолог, - и всё-таки они так не сделали. Но не будем строить предположений.
  
   - Согласен, - сказал Эйкон.
  
   - Но у людей происходит отбор гамет, - сказала Леди Сенсор. - Мы не эволюционируем замедленно. Более того, благодаря выбору из миллионов сперматозоидов и сотен яйцеклеток давление отбора на нас намного сильнее.
  
   Ксенопсихолог нахмурила брови.
  
   - Я не уверена, что мы послали им подробную информацию об этом... или что они настолько глубоко изучили наше послание...
  
   - Э-э, для них понять такое - нетривиальная задача, - сказал Инженер. - У них нет деления на ДНК и белки, есть только самокопирующиеся кристаллические паттерны. Два родителя сплетаются телами и остаются так на несколько, э-э, дней, выделяют из тел переохлаждённую жидкость, конденсируют и формируют из неё детей. Ребёнок целиком, э-э, конструируется обоими родителями. У них нет отдельных гамет, пригодных для отбора.
  
   - Но, - сказала Леди Сенсор, - может, мы их уговорим разработать что-то типа отбора гамет и попробовать его вместо...
  
   - Миледи, - сказала Ксенопсихолог. В её голосе почему-то появилось раздражение. - На самом деле они это делают не ради эволюции. Они ели детей за миллионы лет до того как узнали, что такое эволюция.
  
   - Ого, а вот это интересно, - сказал Лорд Программист. - Вот другой раздел, где они обращаются к авторитету исторических деятелей человечества.
  
   Эйкон поднял брови.
  
   - И кого конкретно они цитируют?
  
   - Погодите, - сказал Лорд Программист. - Это дважды прошло через переводчик, с английского на детоедский и обратно, так что я сейчас напишу программу для восстановления оригинала... - Несколько секунд он молчал. - Ага. Они начали с того, что поедание детей - это жертва, подтверждающая верность племени, а потом приводят цитаты из наших великих людей о благородстве жертвенности и верности. Потом из древних экологов о контроле численности населения, потом... о господи! Кажется, они не поняли, что Адольф Гитлер - плохой.
  
   - Они не могли понять, - сказала Ксенопсихолог. - Люди поставили Гитлера во главе страны, то есть должны были считать его выдающимся законником своего времени. И Детоедам не могло прийти в голову, что люди считают Гитлера плохим всего лишь потому, что он сделал абажуры из некоторых своих сородичей. В наше время у них такое не принято, но они не видят в этом зла. Если Гитлер считал, что гомосексуалисты отклонились от нормы, и хотел их истребить, то для Детоедов это выглядит как добросовестное заблуждение. - Ксенопсихолог оглядела стол. - Ладно, хватит об этом. Но Детоеды не видят в своей истории откровенных злодеев на властных позициях - по крайней мере, в эпоху после зарождения науки. Любой политик, которого они сочли бы "плохим", был бы убит и съеден. У Детоедов, похоже, не было человеческих проблем с координацией действий. А может, они просто более рациональные избиратели - выбирайте любую версию.
  
   Эйкон упирался головой в ладони.
  
   - Знаете, - сказал он, - я думал насчёт того, чтобы послать Детоедам письмо вроде этого. Глупая мысль, но долго крутилась в голове. Я обдумывал, как можно убедить их, что есть детей - не хорошо.
  
   Ксенопсихолог ухмыльнулась.
  
   - Чужие, похоже, даже больше нас склонны к рационализации. Может, именно поэтому их общество не настолько жёсткое, чтобы по-настоящему развалиться. Но вряд ли ты сможешь настолько заплести им мозги, чтобы они поверили, что есть детей - не детоедливо.
  
   - И к тому же, - сказал Эйкон, - вряд ли у них особенно получится уговорить нас, что есть детей - хорошо. - Он вздохнул. - Пометить письмо как спам?
  
   - Пусть хотя бы один из нас его прочитает, - сказал Исповедник. - Они подбирали аргументы честно и добросовестно. Человечество тоже должно соблюдать кодекс эпистемологической чести.
  
   - Да, - сказал Мастер. - Я не вполне понимаю детоедские литературные правила, милорд, но я уверен, что этот текст по стилю относится к... не скажу поэзии, но... они старались писать не только убедительно, но и эстетически совершенно. - Мастер поморгал. - Кажется, они в некоторых фрагментах даже соблюдали постоянное соотношение между числом световых импульсов и смысловых единиц, вроде как в нашей просодии. Они надеялись, что наш переводчик превратит это в стихотворение. И... насколько я могу судить, они очень старались. Не удивлюсь, если каждый на их корабле всю ночь работал над этим текстом.
  
   - Детоеды не спят, - вполголоса сказал Инженер.
  
   - В любом случае, - сказал Мастер, - если мы не расстреляем их корабль... Я имею в виду, если эта работа когда-нибудь дойдёт до цивилизации Детоедов - предполагаю, что они оценят её как великий литературный шедевр, вроде "Гамлета" или "Fate/stay night"[1]...
  
   Леди Сенсор откашлялась. Она была бледна. Она дрожала.
  
   С неожиданным мрачным предчувствием, будто на тренировке по курсу Неограниченного Пессимизма, Эйкон понял, что она сейчас скажет.
  
   - Милорды, - сказала Леди Сенсор дрожащим голосом, - в эту систему прыгнул третий корабль. Не детоедский. И не земной.
  
   3/8. СВЕРХСЧАСТЛИВЫЙ НАРОД
  
   Голограмма показывала треугольник из светящихся точек - корабль землян, корабль Детоедов и новоприбывший корабль. Масштаб увеличился, и перед зрителями предстал...
  
   .. самый гротескный звездолёт из всех виденных Эйконом, нечто вроде пузыря, покрытого щупальцами, покрытыми прыщами, покрытыми мелкими волосками. Щупальца корабля медленно колыхались, как под тихим бризом, а прыщи пульсировали, будто вот-вот лопнут. Это был уродливый фрактал, отвратительный на каждом уровне самоподобия.
  
   - Дефлекторы у чужих включены? - спросил Эйкон.
  
   - Милорд, - сказала Леди Сенсор, - у них нет вообще никаких щитов. Радиация остатков новой, похоже, их не волнует. Не знаю, из чего сделан их корабль, но он просто принимает удар.
  
   За столом воцарилась тишина.
  
   -- Да уж, -- сказал Лорд Программист, -- впечатляюще.
  
   Леди Сенсор дёрнулась, как будто её ударили.
  
   -- Мы... мы только что получили от них сигнал по стандартной земной форме. Содержание маркировано как текст на современном английском, потом голограмма...
  
   - Что? - спросил Эйкон. - Мы ничего им не передавали. Как они могли...
  
   - Э-э, - сказал Инженер. - Что если у этих инопланетян действительно, э-э, "великая ангельская сила"?
  
   - Нет, - сказал Исповедник. Он слегка склонил капюшон, как будто криво усмехнулся. - Это просто повторяется история.
  
   - Повторяется история? - переспросил Мастер Фэндома. - Вы имеете в виду, что это корабль из альтернативной эвереттовской ветви земной истории, или что они каким-то образом независимо создали в точности такой же протокол межкорабельной связи, или...
  
   - Нет, придурок, - сказал Лорд Программист, - он имеет в виду, что Детоеды послали новым инопланетянам массив данных, так же как нам. Только на этот раз они добавили наши данные. И новые инопланетяне запустили автопереводчик типа нашего.
  
   - Вы выдали разгадку, - сказал Исповедник с легким смешком. - Зря, они должны были сами сообразить. В наши дни так редко встретишь нечто похожее на чудо...
  
   Эйкон тряхнул головой.
  
   - Исповедник, у нас нет времени на... ладно, проехали. Сенсор, покажи текстовое сообщение.
  
   Леди Сенсор шевельнула пальцем, и...
  
   УРА!
   МЫ ТАК РАДЫ ВАС ВИДЕТЬ!
   ЭТО КОРАБЛЬ "ИГРАЙ В ИГРЫ ЗАБАВЫ РАДИ"
   (ПОД УПРАВЛЕНИЕМ ФИНАНСОВЫХ ФИРМ ЗАРЯЖЕННОЙ ЧАСТИЦЫ)
   МЫ ВАС ЛЮБИМ И ХОТИМ, ЧТОБЫ ВЫ БЫЛИ СВЕРХСЧАСТЛИВЫМИ
   ХОТИТЕ ЗАНЯТЬСЯ СЕКСОМ?
  
   Медленно, осторожно, с глухим стуком Эйкон уронил голову на стол.
  
   - Почему, ну почему мы не одни во вселенной?
  
   - Нет, погодите, - сказала Ксенопсихолог, - тут есть смысл.
  
   Мастер Фэндома кивнул.
  
   - Довольно прямолинейный.
  
   - Просветите, - приглушённо донеслось от лежащей на столе головы Эйкона.
  
   Ксенопсихолог пожала плечами.
  
   - По эволюционным причинам размножение - видимо, единственная деятельность, которую любой развитый интеллект должен считать приятной. С этой точки зрения, милорды и миледи, их послание совершенно осмысленно. Это универсальное дружеское приветствие, вроде гравюры на "Пионере".
  
   Эйкон не поднял головы.
  
   - Интересно, чем занимаются эти инопланетяне, - сказал он сквозь скрещенные в защитной позиции руки. - Совращают котят?
  
   - Милорд... - произнёс Исповедник. Мягко, но с очень внятной интонацией.
  
   Эйкон вздохнул и выпрямился.
  
   - Говоришь, в послании была голограмма? Давай посмотрим.
  
   Включился главный экран.
  
   Миг тишины, и раздался странный мелодичный звук, как будто одновременно все за столом потрясённо открыли рты - даже Исповедник.
  
   Некоторое время все молчали. И просто... смотрели.
  
   - Ух ты, - сказала наконец Леди Сенсор. - Это действительно... в некотором роде... эротично.
  
   Эйкон оторвал взгляд от извивающегося тела человеческой женщины, извивающегося тела человеческого мужчины и извивающихся инопланетных щупалец.
  
   - Но... - выговорил он. - Но почему она беременная?
  
   - А я бы спросил, почему эти двое зачитывают наизусть таблицу умножения, - сказал Лорд Программист. Он огляделся. - Что, никто не умеет читать по губам?
  
   - Хм, - сказала Ксенопсихолог. - Ладно, должна признаться, я не могу даже начать думать о том, почему... - Одновременное "Фу-у-у!" пронеслось по комнате. - Господи. Господи, мне кажется, что вот этот аспект они абсолютно не поняли.
  
   Эйкон рубанул ладонью, и голограмма выключилась.
  
   - Кто-то должен досмотреть, - сказал Исповедник. - Там может быть важная информация.
  
   Эйкон отмахнулся.
  
   - Думаю, у нас хватит добровольцев для изучения грязной инопланетной порнографии. Просто запостим её на корабельный Форчан[2], и через пару часов проверим, много ли наплюсовали.
  
   - Чужие, - медленно сказал Мастер Фэндома, - изготовили эту порнуху за... за несколько секунд, наверное. Ведь мы не можем делать такое автоматически, а?
  
   Лорд Программист нахмурился.
  
   - Нет. Н-не думаю. На основе корпуса инопланетной порнографии автоматически сгенерировать интересную для них голограмму? М-м, вряд ли кто-то занимался этой проблемой. Да и у них-то в первый раз получилось явно не очень, но... нет.
  
   - Насколько великая ангельская сила для этого требуется?
  
   Лорд Программист обменялся взглядами с Мастером.
  
   - Великая, - сказал наконец Лорд Программист. - Возможно, даже эпическая.
  
   - Либо они думают намного быстрее нас, - тихо сказал Исповедник. - Никакой закон природы не заставляет нейроны работать именно с частотой 100 герц.
  
   - Милорды, идёт новая передача, - сказала Леди Сенсор. - На этот раз голограмма со звуком. И маркирована как прямой эфир, милорды.
  
   Эйкон сглотнул. Его пальцы автоматически поправили капюшон форменного свитера. Поймут ли чужие, что он небрежно одет? Он вдруг очень ясно осознал, что уже три часа не подкрашивал губы. Но это был не повод заставлять гостей ждать...
  
   - Хорошо. Открой канал в их сторону, транслируй только меня.
  
   Когда появилась голограмма, она не добавила Эйкону уверенности. На экране возник прекрасно одетый мужчина в деловом костюме, более подавляющем, чем любая униформа: сокрушающее превосходство, достигнутое безо всякого видимого усилия. На исключительно красивом лице не было ни следа косметики, элегантный разрез жилета обнажал грудные мышцы, идеально вылепленные, не перекачанные чрезмерной тренировкой...
  
   - Суперстимуляция! - предупреждающе воскликнул Исповедник.
  
   Эйкон моргнул, сбрасывая наваждение. Конечно, чужие вряд ли действительно так выглядели. Это голограмма, просто сверхоптимизированная голограмма. Каждый (человек?) усваивал этот урок ещё в детстве: не считать реальность бледнее фантазии. Пословица гласила: "Не сравнивай себя с Исааком Ньютоном, не сравнив с Кимбаллом Киннисоном[3]".
  
   - Приветствую вас от имени человечества, - сказал Эйкон. - Я Лорд Анамаферус Эйкон, Председатель конференции Гигантского Научного Корабля "Невозможный Возможный Мир". Мы... - "Мы пришли с миром" звучало бы неподходяще ввиду обсуждаемой войны с Детоедами. Да и другие любезные фразы типа "рады вас видеть" внезапно показались ему слишком похожими на ложь. - ... Мы не совсем поняли ваше предыдущее послание.
  
   - Просим нас извинить, - сказала совершенная фигура с экрана. - Можете называть меня Ебучий Эдвард, а наш биологический вид... - Фигура задумчиво наклонила голову. - Наш автопереводчик не совсем стабильно работает. Даже если я правильно назову наш вид, неизвестно, как он это переведёт. Не хочется, чтобы к нашему народу навсегда приклеилось какое-нибудь неэстетичное прозвище из-за ошибки перевода.
  
   Эйкон кивнул.
  
   - Я понимаю, Ебучий Эдвард.
  
   - Формат вашего подлинного языка для нас невообразим, - сказала совершенная голограмма. - Но мы просим прощения за любое непереводимо1, которое вы могли испытать от нашего приветственного сообщения. Оно было сгенерировано автоматически, прежде чем мы разобрались в вашей сексуальности. Повторяю, мы просим прощения. Но кому бы пришло в голову, что эволюция наделит какой-либо вид болезненными ощущениями при размножении? Для нас роды - величайшее из доступных наслаждений, и мы стараемся растягивать его, а не торопить.
  
   - А-а, - сказала Леди Сенсор во внезапном прозрении, - так вот почему щупальца заталкивали ребёнка обратно в...
  
   За рамкой обзора Эйкон жестом приказал ей заткнуться. Он подался вперёд.
  
   - Зрелище, которое вы сейчас передаёте, конечно, не настоящее. Как вы выглядите на самом деле? Если эта просьба не оскорбляет вас.
  
   Совершенный мужчина в удивлении поднял бровь.
  
   - Я не понимаю. Вы не сможете распознать наши коммуникативные сигналы.
  
   - И всё же я хочу посмотреть, - сказал Эйкон. - Не знаю, как вам объяснить, но... для нас важна истина.
  
   Слишком красивый мужчина исчез, и на его месте...
  
   Безумные яркие цвета, сумасшедшие оттенки на мгновение ослепили Эйкона. Потом его мозг распознал формы... но не значение. В абсолютной тишине гигантские пузыри извивались вокруг опорных перемычек. Какие-то выросты плавно вытягивались и взаимопроникали...
  
   ... змеясь, выворачиваясь, содрогаясь, пульсируя...
  
   А потом снова появился фальшивый человек.
  
   Эйкон старался не показывать страдания, но кожей лба ощущал пощипывание от проступившего пота. Нечто в этих пузырях заставляло содрогаться, даже их неподвижный фон - подобно оптической иллюзии, выдуманной садистом.
  
   Это были инопланетяне. Или такое впечатление они пытались создать.
  
   - Я хочу вас спросить, - продолжил фальшивый человек. - Простите за возможную неловкость, но я должен знать, правы ли наши учёные. У вашего вида действительно два раздельных процесса обработки информации - посредством дезоксирибонуклеиновой кислоты и электрохимической трансмиссии через синаптические шипики?
  
   Эйкон моргнул. Уголком глаза он видел, как люди за столом обмениваются насторожёнными взглядами. Эйкон не догадывался, куда клонит инопланетянин, но учитывая, что тот понимал достаточно для постановки вопроса, пожалуй, лгать было небезопасно...
  
   - Я не вполне понимаю цель вопроса, - сказал Эйкон. - Наши гены сделаны из ДНК. Наш мозг сделан из нейронов, которые передают электрические и химические...
  
   Фальшивый человек уронил голову в ладони и разревелся как младенец.
  
   Эйкон рукой просигнализировал: "Помогите!" за рамкой обзора. Но Ксенопсихолог беспомощно пожала плечами.
  
   Было скверно.
  
   Фальшивый человек внезапно оторвал голову от ладоней. На его щеках изображались струйки слёз, но он перестал рыдать.
  
   - Ждать так долго, - произнёс он глубоко трагическим тоном. - Ждать так долго, и забраться так далеко, и увидеть лишь, что нигде среди звёзд нет и следа любви.
  
   - Любви? - переспросил Эйкон. - Вы имеете в виду заботу о другом? Желание защитить его, быть вместе с ним? Если перевод правильный, то "любовь" очень важна для нас.
  
   - Но! - вскричала в муке фигура - так громко, что Эйкон подскочил. - Но когда вы занимаетесь сексом, вы не непереводимо2! Ложь, ложь, одни слова, одна имитация...
  
   - Что такое "непереводимо2"? - спросил Эйкон, и когда фигура вновь зашлась безутешным плачем, пожалел, что спросил.
  
   - Они спросили, отделены ли у нас нейроны от ДНК, - сказал Инженер. - То есть у них, наверное, это единая система. Э-э... задним числом кажется, что это действительно очевидное эволюционное решение. Если уже есть запись информации в генах, зачем заводить совершенно другую систему для мозгов? То есть...
  
   - Они обмениваются мыслями посредством секса, - закончил Мастер Фэндома. - Вот она, старая мечта. И они окружили это эмоциями, целыми паттернами ощущений, которых у нас и в помине нет. М-да. Похоже, нам действительно не хватает их аналога любви.
  
   - Вероятно, - тихо сказала Ксенопсихолог, - у них с самого начала секс был единственным способом общения. С самого зарождения их разума. Это действительно имеет эволюционный смысл. Если вводить пакеты информации всеми способами...
  
   - Погодите, - сказала Леди Сенсор. - Как же они общаются с нами?
  
   - Понятно! - воскликнул во внезапном озарении Лорд Программист. - Люди всегда использовали новые коммуникативные технологии для порнографии. Интернет, как говорится, для порно. А вот у них было наоборот.
  
   Эйкон моргнул. В его воображении внезапно возникли пузыри и соединяющие их щупальца...
  
   "Где-то на том корабле некий пузырь занимается любовью с аватаром, предположительно представляющим меня. Может быть, это общекомандная оргия. Меня только что виртуально изнасиловали. Нет. Меня виртуально насилуют прямо сейчас".
  
   Чужие преодолели невесть какое расстояние, блуждали невесть сколько времени в страстной жажде поговорить/потрахаться с другими разумными существами... а обнаружили только...
  
   Фальшивый человек внезапно выпрямился и завопил так, что вырубились динамики в конференц-рубке. Все подпрыгнули. Мастер Фэндома слабо вскрикнул.
  
   - ЧТО Я НАДЕЛАЛ ЧТО Я НАДЕЛАЛ ЧТО Я НАДЕЛАЛ...
  
   И голограмма погасла.
  
   Эйкон перевёл дыхание и рухнул в кресло. Адреналин ещё бушевал в его организме, но он чувствовал себя полностью выжатым. Ему хотелось расслабиться, растечься лужей, пузырём вроде тех неправильных фигур на экране... нет, только НЕ вроде тех.
  
   - Милорд, - тихо произнес Исповедник. Он стоял рядом - мягкая рука на плече Эйкона. - Милорд, вы в порядке?
  
   - Не очень, - сказал Эйкон. Его голос, как он с гордостью заметил, лишь немного подрагивал. - Слишком трудно говорить с чужими. Они думают по-другому, и нельзя понять, где ты ошибаешься.
  
   - Предлагаю, - сказал Мастер Фэндома с деланной беззаботностью, - назвать это ксеноутомлением, и запретить кому бы то ни было общаться с инопланетянами дольше пяти минут.
  
   Эйкон лишь кивнул.
  
   - Поступает ещё один сигнал, - смущённо сказала Леди Сенсор. - Голограмма со звуком, опять прямой эфир.
  
   - Эйкон, ты не обязан... - начал Мастер Фэндома.
  
   Эйкон резко встал, одёрнул одежду.
  
   - Я обязан, - сказал он. - Они чужие, они не знают, что может означать задержка... Просто включай.
  
   Вначале на голограмме появилась элегантная надпись на современном английском:
  
   "Третья Леди Кирицугу[4]
   Временный сопредседатель "Игрока"
   Языковой переводчик версия 3
   Культурный переводчик версия 2"
  
   Текст висел, пока его не прочли, а потом рассеялся...
  
   ... И появилась бледная беловолосая дама.
  
   Транслированное изображение Третьей Леди Кирицугу было полностью чёрно-бело-серым - не обесцвеченным, как монохромная фотография, но полноцветной картинкой из бесцветного мира. Цвет кожи - как у очень бледного, но всё ещё привлекательного человека: не снежно-белый, а именно бледный. Белые волосы. Блуза, браслеты и длинное платье - всё хорошо подобранных оттенков серого. Эту женщину можно было назвать симпатичной, но в ней не было чрезмерной красоты предыдущего фальшивого мужчины.
  
   Её лицо выражало эмоцию, которую люди назвали бы безмятежностью.
  
   - Я и мои сёстры приняли командование над этим кораблём, - сказала бледная Леди.
  
   Эйкон моргнул. Бунт на их корабле?
  
   Опять эта инопланетная непостижимость, острые как лезвие решения и непредсказуемые реакции, и смертельный страх что-нибудь непоправимо испортить.
  
   - Простите, если мои слова оскорбительны, - осторожно сказал Эйкон, - но мне хотелось бы кое-что узнать.
  
   Третья Леди отмахнулась.
  
   - Вы не можете меня оскорбить. - Её как будто слегка обидело само это предположение.
  
   - Что произошло на вашем корабле, прямо сейчас?
  
   - Экипаж выведен из строя эмоциональным шоком, - ответила Третья Леди. - Они вышли за рамки своих обязанностей и возвращаются в корабельный Центр Удовольствий за наградой. В этой ситуации я и две мои сестры, кирицугу этого корабля, берём на себя командование.
  
   Это сделал я?
  
   - Я не хотел, чтобы мои слова причинили вам психологический вред.
  
   - Вы не виноваты, - сказала Третья Леди. - Это были другие.
  
   - Детоеды? - спросил Эйкон, не думая.
  
   - Детоеды, - повторила Третья Леди. - Если так вы называете третий инопланетный вид в этой звёздной системе, то да. Экипаж, осознав природу существования Детоедов, вышел из строя из-за сопереживания мукам детей.
  
   - Понятно, - сказал Эйкон. Он почувствовал странный укол стыда за человечество: когда его сородичи узнали о Детоедах, то всего лишь слегка всплакнули и продолжали функционировать.
  
   Взгляд Третьей Леди стал острее.
  
   - Каковы ваши намерения в отношении Детоедов?
  
   - Мы не решили, - сказал Эйкон. - Мы как раз это обсуждали, когда прилетели вы.
  
   - Какова ваш наиболее предпочтительный вариант на данный момент? - мгновенно отреагировала Третья Леди.
  
   Эйкон беспомощно пожал плечами, ладони наружу.
  
   - Мы только начали дискутировать. Все предложенные варианты кажутся неприемлемыми.
  
   - Который кажется наименее неприемлемым? Каково ваше лучшее текущее решение?
  
   Эйкон потряс головой.
  
   - Мы не выработали никакого.
  
   Лицо Третьей Леди приобрело выражение суровости с оттенком замешательства.
  
   - Вы скрываете информацию. Почему? Вы предполагаете, что она выставит вас в неприглядном виде? Тогда я должна учесть это предположение. Далее, вы должны предполагать, что я учту это предположение, и значит, вы подразумеваете, что ожидаете от меня недооценки вашей жестокости, даже после учёта всего этого хода рассуждений.
  
   - Простите, - сказал Исповедник. Его тон был мягок, но намекал на чрезвычайность ситуации. - Полагаю, я должен вмешаться в разговор прямо сейчас.
  
   Эйкон сделал утвердительный жест Леди Сенсор.
  
   Третья Леди немедленно перевела взгляд на Исповедника рядом с Эйконом.
  
   - Человеческие существа, - сказал Исповедник, - не могут озвучить "лучшее текущее решение" без психологических последствий. Человеческие рационалисты научились обсуждать проблемы как можно детальнее до вынесения каких бы то ни было решений. Для человека принятые решения - связывающие; я не могу объяснить понятнее без детального экскурса в когнитивную науку. Мы не можем вести свободный поиск в пространстве решений - мы беспомощно привяжемся к "лучшей текущей" точке, как только назовём её вслух. Кроме того, подтверждение любого решения, у которого есть негативные моральные аспекты, вызовет у человека стыд, а назвать решение лучшим - всё равно что подтвердить его. Чтобы избежать этого чувства стыда, люди стараются не говорить, какой из двух плохих вариантов лучше другого.
  
   "Мама дорогая, - подумал Эйкон. - Я никогда не понимал, насколько это стыдно, пока не услышал, как это объясняют инопланетянину".
  
   Похоже, инопланетянин подумал то же самое.
  
   - Итак, вы даже не можете назвать мне наиболее приемлемый вариант, не ломая себе мозги? Звучит довольно неубедительно, - с сомнением сказала Третья Леди, - для вида, способного построить звездолёт.
  
   Исповедник еле слышно усмехнулся.
  
   - Мы стараемся преодолевать наши предрассудки.
  
   Взгляд Третьей Леди стал пристальнее.
  
   - Вы тот, кто реально принимает решения на этом корабле?
  
   - Нет, - без выражения сказал Исповедник. - Я Исповедник - профессиональный рационалист; мы дали присягу воздерживаться от лидерства.
  
   - Эта встреча определит будущее трёх наших видов, - сказала Третья Леди. - Если вы более компетентны, вам следует принять управление.
  
   Брови Эйкона шевельнулись. Почему-то он никогда не думал об этом в таких терминах.
  
   Исповедник покачал головой.
  
   - Помимо моей профессии, есть другие причины того, почему я не могу руководить. Я слишком стар.
  
   Слишком стар?
  
   Эйкон отложил эту мысль и снова поглядел на Третью Леди. Та сказала, что весь экипаж вышел из строя, кроме неё и двух сестёр, которые приняли командование. И она спросила Исповедника, не он ли истинный командир...
  
   - Вы - эквивалент Исповедника у вашего вида? - спросил Эйкон.
  
   - Почти наверняка нет, - ответила Третья Леди.
  
   - Почти наверняка нет, - почти одновременно сказал Исповедник.
  
   Удивительный унисон.
  
   - Я кирицугу, - сказала Третья Леди. - В раннюю эпоху нашей истории были те, кто отказался от наслаждений, чтобы приобрести совершенное мастерство в помощи другим. Они использовали непереводимо3, чтобы подавлять эмоции и действовать только на основе абстрактного знания целей. Их принудительно вернули в нормальное состояние массированным непереводимо4. Но я происхожу из их мысле-рода, и в чрезвычайной ситуации могу пробудить в себе тень их непереводимо5.
  
   - А я Исповедник, - сказал тот, - последователь тех людей прошлого, которые превыше всего ставили истину и искали систематические методы обнаружения истины. Но теорема Байеса одна и та же в разных местах, законы природы в их чисто математической форме одни и те же, и достаточно продвинутые виды должны открыть одну и ту же периодическую таблицу элементов.
  
   - И эти универсалии, - сказала Третья Леди, - не несут в себе отличительных признаков своего происхождения. Вы должны понять, Лорд Эйкон, что кирицугу предназначены не для того же, что Исповедники, хотя действуют по тем же законам.
  
   - Но мы настолько похожи, - заключил Исповедник, - что видим друг в друге свои собственные искажённые отражения. Мы, можно сказать, еретики друг для друга. Она - смертный грех, запретный для Исповедника: та, кто властвует.
  
   - Как и вы ущербны для меня, - ответила Третья Леди, - вы тот, кто отказывает в помощи.
  
   Все остальные за конференц-столом смотрели на инопланетную голограмму и на Исповедника с чувством, близким к полному ужасу.
  
   Третья Леди перевела взгляд на Эйкона. Всего лишь движение глаз - но в нём было нечто повелительное, и переводчик сигналил, что оно изображает какой-то более сильный знак. Ее голос сделался требовательным, напористым.
  
   - Какие варианты действий в отношении Детоедов вы выработали? Перечислите.
  
   Истребить их; подвергнуть вечному заточению и следить, чтобы не покончили с собой; оставить в покое, и пусть дети страдают.
  
   Эйкону было стыдно. Странное предчувствие укололо его. Зачем ей это знать?
  
   - Если вы не предоставите информацию, - сказала Третья Леди, - я учту тот факт, что вы не хотите раскрывать мне ваши планы.
  
   Эйкону вспомнилось изречение: "Важнейшая часть любого секрета - тот факт, что это секрет".
  
   - Ладно, - сказал он. - Для нас неприемлемо оставить Детоедов как они есть. Для нас неприемлемо уничтожить их. Мы хотели бы уважать их выбор и биологическую природу, но их дети не участвуют в выборе, они недобровольные жертвы, и это тоже неприемлемо для нас. Мы хотим сохранить детям жизнь, но мы не знаем, что с ними делать, когда они вырастут и захотят съесть своих собственных детей. Вот и все варианты, которые мы успели выработать к тому моменту, как прибыл ваш корабль.
  
   - Это всё? - спросила Третья Леди. - Это сумма всех ваших идей? Или эта одна из тех ситуаций, в которых ваш вид посылает сигналы, противоречащие внутренним убеждениям, такие как "шутка" или "любезность"?
  
   - Нет, - сказал Эйкон. - То есть да. Да, это всё, что у нас есть. Нет, мы не шутим.
  
   - Вы должны понимать, - добавил Исповедник, - что наша команда в результате знакомства с Детоедами тоже испытала определённый стресс, который помешал нашему нормальному функционированию. Мы и сейчас испытываем его.
  
   "А ты вмешался, чтобы восстановить порядок , - подумал Эйкон, - хотя и не таким манером как кирицугу".
  
   - Понятно, - сказала Третья Леди.
  
   Она погрузилась в молчание. Несколько долгих секунд она сидела неподвижно.
  
   - Почему вы не вывели из строя корабль Детоедов? - спросила она наконец. - Ваша технология это позволяет, и вы должны понимать, что ваши и их цели отныне противоположны.
  
   - Потому что они не вывели из строя наш корабль, - ответил Эйкон.
  
   Третья Леди кивнула.
  
   - Значит, вы симметристы.
  
   Снова молчание.
  
   Потом голограмма расплылась, и на расплывчатом фоне появились слова:
  
   Культурный переводчик версия 3.
  
   Вновь сфокусировалось изображение бледной женщины, почти то же самое, но в её безмятежности появилось некое напряжение.
  
   Третья Леди выпрямилась и приняла церемонный вид, как будто собралась декламировать стихи.
  
   - Сейчас я обращаюсь от имени нашего вида к вашему.
  
   Холодок прошёл по спине Эйкона. "Это слишком. Это всё для меня чересчур..."
  
   - Человечество! - сказала Третья Леди, как будто обращалась к кому-то по имени. - Человечество, ты предпочитаешь отсутствие боли её наличию. Когда мой вид изобрёл необходимую технологию, мы уничтожили причины наших страданий. Физическая боль, стыд, любовные конфликты - всему этому больше не позволено существовать. Человечество, ты предпочитаешь наличие удовольствия его отсутствию. Мы посвятили свою жизнь самым интенсивным удовольствиям - сексу, деторождению и непереводимо2. Человечество, ты предпочитаешь истину лжи. Мы в силу своей природы не способны передавать друг другу сообщения, в которые не верим, в отличие от вас с вашим "юмором", "скромностью" и "фантазией". Мы даже научились воздерживаться от сокрытия информации, хотя обладаем такой способностью. Человечество, ты предпочитаешь мир насилию. У нас нет преступности и войн. Посредством симметричного обобществления и непереводимо4 мы разделяем друг с другом все наши радости и удовольствия. Наше самоназвание непереводимо на твой язык. Но для тебя, человечество, мы отныне назовём себя в честь нашей с вами общей высочайшей ценности: мы Максимально Блаженный Ультра-Сверхсчастливый Народ.
  
   Из-за конференц-стола раздавались сдавленные приглушённые звуки.
  
   - Хм, - вдумчиво сказал Эйкон. - Хм... это хорошо?
  
   - Человечество! Человечество, ты не преобразовало себя, как мы, когда достигло необходимого уровня технологии. Мы до сих пор не знаем, была ли то ошибка, или вы не продумали всё как следует, или ваши желания действительно настолько отличаются от наших. По какой-то причине вы до сих пор допускаете существование мук, которые наш вид устранил. Физическая боль, стыд и любовные терзания до сих пор вам знакомы. И потому мы разделяем с вами боль вашего существования. Человечество! Собираешься ли ты исправить ситуацию симметрично?
  
   Волна шока и ужаса пробежала по комнате, как электрический удар. Лорд Пилот со значением посмотрел на Инженера. Инженер тоже со значением покачал головой. Люди ничего не могли сделать с чужим кораблём, а их собственные щиты вряд ли помогли бы в случае атаки.
  
   Эйкон дышал прерывисто. Его внезапно захватило - и почти расплавило мозг - видение такого будущего: судьба звёздных систем, всё человечество, обречённое быть вывернутым наизнанку, искажённым, переформированным...
  
   "Выходит, с твоей точки зрения это люди совращают котят".
  
   Он должен был предвидеть такую возможность после опыта знакомства с Детоедами. Если существование Детоедов морально неприемлемо для людей, то следующий инопланетный вид может оказаться столь же неприемлемым - а может и наоборот, таким, что для них существование людей покажется ужасом невыразимой жестокости. Это была другая сторона монеты, как ни трудно было человеку помыслить о ней.
  
   "Забавно. До сих пор я не думал, что всё настолько плохо..."
  
   - Но... - проговорил Эйкон и только тут осознал, что говорит вслух.
  
   - "Но"? - переспросила Третья Леди. - Это весь твой ответ, человечество? - На её лице изобразилось разочарование, или даже чистое удивление.
  
   У него не было детального плана ответа, но...
  
   - Вы говорите, что разделяете боль нашего существования, - сказал Эйкон. - Вы сопереживаете нашим страданиям. Получается, вы тоже верите, что при некоторых обстоятельствах боль предпочтительнее удовольствия. Если бы вы не мучились, когда мучатся другие - вы бы, наверное, чувствовали, что вы... не совсем та личность, которой хотите быть? Вот и у нас...
  
   Но Третья Леди покачала головой.
  
   - Вы путаете высокое условное правдоподобие вашей гипотезы для этих данных и высокую постериорную вероятность гипотезы при этих данных, - сказала она, как будто это была одна короткая фраза на её языке. - Человечество, мы обладаем генерализованной способностью чувствовать то, что чувствуют другие. Это простое, компактное ощущение. Мы не собираемся усложнять эту способность ради того, чтобы исключить боль. Мы никогда не приписывали высокую вероятность тому, что другой разумный вид достигнет звёзд, встретится с нами и всё ещё будет не исправлен. Если в будущем мы встретим другой вид при обстоятельствах, не позволяющих его исправить, мы модифицируем нашу способность к эмпатии, исключив сопереживание боли, и поменяем его на стремление облегчить боль.
  
   - Но... - произнёс Эйкон. "Чёрт, я опять это сказал". - Но это наш выбор; мы хотим так жить.
  
   - Это говорит не о наших ценностях, а о ваших, - ответила Третья Леди. - Но даже ты, человечество, могло бы понять, что это спорный вопрос. Мы до сих пор не разобрались в запутанных описаниях эмоции, благодаря которой люди способны предпочитать удовольствие боли, и тем более подтвердить сложные теории, согласно которым боль бывает предпочтительнее удовольствия. Но мы уже выяснили, что твои дети, человечество, не разделяют основ этих концепций. Когда они испытывают боль, они не размышляют над её смыслом, они лишь требуют прекратить боль. В своей простоте...
  
   Они на самом деле совсем как человеческие дети.
  
   - ... они чем-то похожи на ранние жизненные стадии нашего собственного вида.
  
   Бледная женщина, казалось, излучала электрическое поле чудовищной напряжённости.
  
   - И тебе следует знать, человечество, что если где-либо во вселенной ребёнок мучится от боли и зовёт на помощь, то мы ответим на зов, даже если нам потребуется 65536 кораблей. Мы верим, человечество, что ты способно понять нашу позицию. Какие варианты ты можешь нам предложить?
  
   4/8. ИНТЕРЛЮДИЯ С ИСПОВЕДНИКОМ
  
   Они остались вдвоём в Привилегиуме Председателя конференции - огромном приватном помещении, которое уместнее смотрелось бы на планете, чем в космосе. Стены, пол и потолок Привилегиума демонстрировали великолепнейшую голограмму окрестного космоса: далёкие звёзды, солнце местной системы, разлетающиеся остатки новой и тлеющее свечение карликовой звезды, которая высасывала водород из главной, пока не заставила её вспыхнуть. Они будто падали в пустоте.
  
   Эйкон сидел в центре комнаты на краю кровати с балдахином, уткнув голову в ладони. Усталость притупила его ум в самый неподходящий момент; так всегда бывало в кризисных ситуациях, но эта оказалось особенно скверной. При данных обстоятельствах он даже не решался занюхать дорожку кофеина, чтобы не сместить свои приоритеты. Человечество до сих пор не изобрело чисто энергетического наркотика - такого, что усиливал бы мышление, но ни в малейшей степени не затрагивал эмоций и ценностей.
  
   - Я не знаю, что думать, - сказал Эйкон.
  
   Корабельный Исповедник неподвижно стоял рядом в полном облачении и серебристом капюшоне. Из-под капюшона донеслись ритуальные слова:
  
   - Что вас смущает, мой друг?
  
   - Мы где-то ошиблись? - Как Эйкон ни устал, он не мог скрыть отчаяния в своём голосе. - Человечество пошло по неверному пути?
  
   Исповедник долго молчал.
  
   Эйкон ждал. Вот почему он не хотел обсуждать эту тему ни с кем другим. Только Исповедник действительно думал перед тем, как ответить на вопрос типа этого.
  
   - Я сам часто раздумывал на этим, - сказал наконец Исповедник. Эйкон удивился. - В нашей истории было столько ситуаций выбора, столько развилок - каковы шансы, что мы сделали верный выбор на каждой?
  
   Капюшон отвернулся в сторону корабля Сверхсчастливых. Тот был невидим на большом расстоянии, но каждый на борту "Невозможного Возможного Мира" знал, где он.
  
   - На некоторые аспекты вашего вопроса я не могу ответить, милорд. Среди всего экипажа, возможно, я разбираюсь в этом хуже всех... Но ведь вы понимаете, милорд, что ни Детоеды, ни Сверхсчастливые - не доказательство того, что мы пошли не туда? Если вы не переживали из-за этого раньше, нет причин начинать переживать сейчас. Детоеды борются за право есть детей, Сверхчастливые хотят быть сверхсчастливы. Ни то ни другое не указывает нам, как правильно. Они не задаются нашим вопросом, и неважно, какое слово их языка переводчик связал с нашим словом "должны". Если вас смущает только это, милорд - возможно, я готов развеять ваши сомнения.
  
   - Я знаю теорию, - устало сказал Эйкон. - Мне пришлось учить метаэтику в раннем детстве, шестнадцати лет от роду, ещё совершенным ребёнком. Просто так, без оснований, я ни за что не поддался бы соблазну поверить, что Бог, или онтологически фундаментальные моральные факты, или что-нибудь ещё имеет право избавить меня от сомнений. - Эйкон склонился ниже. - Но почему-то это не имеет значения, когда глядишь на Третью Леди и задаёшься вопросом: почему, когда перед нами орёт и плачет десятилетний ребёнок со сломанным пальчиком, мы, люди, только частично обезболиваем участок.
  
   Капюшон Исповедника вновь развернулся в сторону Эйкона.
  
   - Вы понимаете, что в вашем мозгу буквально прошита генерация сигналов об ошибке при виде человекообразной фигуры, выражающей мнение, отличное от вашего? Вы понимаете это, милорд?
  
   - Знаю. Этому нас тоже учили. К сожалению, я только сейчас начал понимать, что всю жизнь только следовал социальным нормам и никогда как следует не продумывал эту тему для себя. До сего дня.
  
   Из-под капюшона донёсся вздох.
  
   - Хорошо. Вы хотели бы жить абсолютно безо всякой боли и скорби, непрерывно занимаясь сексом?
  
   - Ну... не... совсем, - сказал Эйкон.
  
   Фигура под мантией пожала плечами.
  
   - Вы вынесли решение. Что ещё?
  
   Эйкон посмотрел прямо в лицо анониму под мантией - под капюшон, заполненный голограммой тёмной мглы, в тень, что всегда скрывала лицо. Голос был тоже анонимизирован - изменён чуть-чуть, неназойливо, но так, чтобы Исповедника никогда нельзя было узнать по голосу. Эйкон даже не представлял, кем является Исповедник без мантии. Ходили слухи, что некоторые Исповедники каким-то образом ухитряются появляться в обществе незамаскированных самих себя...
  
   Эйкон вздохнул.
  
   - Вы сказали, что среди всех людей только вы не можете сказать, по верному ли пути идёт человечество. То, что вы Исповедник, не может играть роли - рационалисты тоже люди. А ещё вы сказали Третьей Леди, что вы слишком стары, чтобы принимать решения за наш вид. Так сколько же вам лет... уважаемый предок?
  
   Настало молчание.
  
   Оно длилось недолго.
  
   Как будто заранее всё предвидев, подготовив и запланировав, Исповедник легко поднял руки и стянул капюшон - обнажая несмешанное лицо со странного цвета кожей и шокирующе резкими чертами. Лицо из забытой истории, из времён до генетического смешения XXI века, не затронутое ни вставками в ДНК, ни расселением по космосу.
  
   Эйкон почти ожидал этого, но его дыхание всё равно прервалось. Меньше одного на миллион: такова была доля людей, рождённых на Земле до изобретения антиагатики и межзвёздных полётов, пять веков назад.
  
   - Поздравляю, вы угадали, - сказал Исповедник. Его голос почти не изменился, но стал сильнее и мужественнее.
  
   - Значит, вы были ещё тогда, - сказал Эйкон. Он едва дышал, и старался не выдать этого. - Вы жили в то время - в первую биотехнологическую революцию! Ведь как раз тогда решался спор, не пойти ли нам по пути Сверхсчастливых...
  
   Исповедник кивнул.
  
   - На чьей вы были стороне?
  
   Лицо Исповедника на миг застыло, а потом он издал короткий смешок.
  
   - Вы совершенно не представляете, что тогда происходило. Думаю, это естественно.
  
   - Не понимаю, - сказал Эйкон.
  
   - И никакими словами я не смогу вам объяснить. Это за пределами вашего воображения. Я был вором и убийцей, я продавал несертифицированные тяжёлые наркотики - из всех моих занятий только это хоть немного походило на труд. Даже не пытайтесь вообразить, милорд, мой уважаемый потомок, что мне когда-либо предлагали встать на чью-нибудь сторону.
  
   Эйкон отвёл глаза от жгучего взгляда несмешанного человека. Было что-то неправильное в слабой тени гнева, который владел им и сейчас, через пятьсот лет.
  
   - Но прошло время, - сказал Исповедник, - и всё изменилось. - Его взгляд больше не фокусировался на Эйконе, он смотрел куда-то далеко. - Есть старое изречение: ужаленный одной пчелой готов дорого заплатить за лекарство, но ужаленный пятью пчёлами не столь высоко оценит удаление лишь одного жала. Таково было человечество в древние времена. Глубоко неправильный мир, где скудные ресурсы альтруизма разбрасывались между десятью тысячами страдальцев и ни одного не спасали. И всё-таки...
  
   - В какой-то момент мы перешли рубеж, - продолжал Исповедник. - Безо всякого заметного апокалипсиса. Стало меньше войн. Меньше голода. Продвинулись технологии. Выросла экономика. У людей стало больше ресурсов на благотворительность, и альтруистам всё реже приходилось выбирать между объектами помощи. Однажды они пришли даже ко мне и выручили меня. Земля очистилась. С тех пор, как только появлялась серьёзная угроза, вся планета бросалась на неё и устраняла опасность. Люди наконец научились действовать сообща.
  
   Исповедник подвигал челюстями, как будто что-то застряло у него в горле.
  
   - Сомневаюсь, что вы способны вообразить, мой уважаемый потомок, какой невозможной мечтой это было когда-то. Но я не назову избранный путь ошибочным.
  
   - Нет, я могу вообразить, - спокойно сказал Эйкон. - Я как-то пытался читать интернет эпохи до Рассвета. Я думал, что хочу знать, да я действительно хотел, но... я просто не смог выдержать. Вряд ли кто-либо кроме вас на нашем корабле смог бы. Уважаемый предок, почему бы нам не спросить вашего совета, что делать с Детоедами и Сверхсчастливыми? Вы же единственный из нас, кто действовал в настолько чрезвычайных ситуациях.
  
   - Нет, - сказал Исповедник, словно изрёк абсолютный запрет откуда-то из-за пределов Вселенной. - Вы - тот мир, который мы хотели создать. Хотя я не могу говорить "мы". Это просто искажение памяти, романтический отблеск на истории, погружённой в туман. В то время я не был одним из тех мечтателей. Я просто был заключён в собственный кокон страдания. Но если моя боль значила хоть что-то, Эйкон, то лишь как часть цены, уплаченной за мир, лучший чем тот. Если древняя Земля вас ужасает - разве это не значит, что всё удалось как надо? Вы прекрасные и светлые дети, и это ваш мир, и вам самим решать, что с ним теперь делать.
  
   Эйкон попытался было возразить...
  
   Исповедник остановил его жестом.
  
   - Я действительно так считаю, милорд Эйкон. Это не вежливый идеализм. Мы, древние, не можем стоять у руля. Мы помним слишком много зла. Мы слишком осторожны, чтобы отважиться смело идти вперёд. Вам известно, что одно время секс не по взаимному согласию был вне закона?
  
   Эйкон не знал, улыбаться ему или морщиться.
  
   - Это Сухой закон, да? В первом веке до интернета? Ну уж, я думаю, все только порадовались, когда этот закон отменили. Не могу даже представить, насколько скучной была ваша сексуальная жизнь. Флиртуешь с женщиной, заводишь её, завлекаешь, и всё это время знаешь, что ты в полной безопасности, потому что она не имеет права взять инициативу на себя, если ты зайдёшь чуть дальше чем следует...
  
   - Вам нужно освежить ваши знания истории, милорд Администратор. На достаточно общем уровне. Я хочу вам сказать - и это не общедоступная информация - что мы почти попытались свергнуть ваше правительство.
  
   - Что? - спросил Эйкон. - Исповедники?
  
   - Нет, мы. Те, кто помнил древний мир. Мы тогда всё ещё обладали солидным капиталом и огромным влиянием в грантовых комитетах. Когда наши дети узаконили изнасилование, мы решили, что будущее пошло не тем путём.
  
   Эйкон раскрыл рот.
  
   - Вы были настолько ханжами?
  
   Исповедник покачал головой.
  
   - У меня нет слов, - сказал он, - вообще нет слов, чтобы это вам объяснить. Нет, это было не ханжество. Это была память о зле.
  
   - Хм, - сказал Эйкон. Он старался не улыбаться. - Не могу даже вообразить, какое зло могло произойти от изобилия неконсенсуального секса.
  
   - И не пробуйте, милорд, - сказал Исповедник. Он наконец засмеялся, но несколько страдальчески. - Без, так сказать, личного опыта вы действительно не сможете вообразить, и пытаться бессмысленно.
  
   - Ладно, из чистого любопытства - много ли вы потеряли?
  
   Исповедник как будто на мгновение замер.
  
   - Что?
  
   - Много ли вы потеряли на рынке законотворческих прогнозов, когда поставили деньги на какие-нибудь ужасные последствия отмены запрета?
  
   - Нет, вам действительно не понять, - сказал Исповедник. Теперь его улыбка была настоящей. - Но теперь вы знаете, да? После этого разговора вам ясно, почему меня нельзя допускать к принятию решений за человечество.
  
   Эйкон смутился. Это было странно... он чувствовал нутром, но не мог объяснить словами, почему. Он просто ощущал неправильность.
  
   - Теперь вы знаете, - повторил Исповедник. - И поскольку мы помним так много зла, и поскольку для этой профессии хорошо быть пятисотлетними, многие из нас стали Исповедниками. Нам легко проповедовать пессимизм - ведь в большинстве случаев рационалисту приходится остужать людей, а не подбодрять... Мы советуем, но не руководим. Спорим, но не решаем. Мы идём вместе с вами, и стараемся не слишком впадать в шок от того, что радуемся жизни почти так же как вы. Да вы сами окажетесь в моей роли через пятьсот лет... если человечество переживёт эту неделю.
  
   - Ах да, - сухо сказал Эйкон. - Чужие. Текущий предмет обсуждения.
  
   - Да. У вас есть идеи?
  
   - Только одна: мне и вправду жаль, что человечество не одно во Вселенной. - Эйкон внезапно сжал кулак и с силой ударил по кровати. - Блядь! Я знаю, что почувствовали Сверхсчастливые, когда увидели, что мы и Детоеды не "исправили себя". Вы понимаете, что это означает? На что похожа остальная Вселенная с точки зрения статистики? Пусть даже в нашей выборке всего два экземпляра. Наверняка где-то есть симпатичные соседи. Точно так же, как в глубинах бесконечной Вселенной наверняка есть моя точная копия вплоть до отдельных атомов. Но все, кого мы реально встретим, вероятно, окажутся... - Эйкон перевёл дыхание. - Чёрт, ведь никто не думал, что будет так! У всех трёх видов есть эмпатия, есть симпатия, есть ощущение справедливости... да у Детоедов даже есть литература, даже искусство! Разве этого не достаточно? Разве не казалось, что этого достаточно? Но всё, что мы имеем - это достаточно похожие системы отсчёта, в которой мы друг для друга - кошмар.
  
   - Не поймите неправильно, - сказал Исповедник, - но я рад, что мы встретили Детоедов.
  
   Слова застряли у Эйкона в глотке.
  
   - Что?
  
   Полуулыбка искривила лицо Исповедника.
  
   - Потому что если бы мы не встретили Детоедов, мы не смогли бы спасти их детей, не так ли? Если бы мы не знали о них, это не означало бы, что их нет. Дети Детоедов всё равно существовали бы, всё равно умирали бы в ужасной агонии. Мы просто не могли бы им помочь. Не знай мы о детях, они не лежали бы на нашей совести, на нашей ответственности... Нет, это не та задача, для которой вы, вероятно, оптимизированы. - Исповедник сделал паузу. - Да, конечно, я понимаю, что вы сейчас чувствуете. Но на этом корабле я - символ желания людей мыслить разумно, и моя обязанность - продумывать идеи странные, но логичные.
  
   - А Сверхсчастливые? - спросил Эйкон. - Технологически высшая раса, которая, возможно, захочет уничтожить нас, или лишить свободы, или отобрать наших детей? Для вас это тоже луч надежды?
  
   - Сверхсчастливые похожи на нас, - сказал Исповедник. - Мы могли пойти путём Сверхсчастливых. Да мы почти и пошли. Вам трудно представить, насколько прекрасным в определённых обстоятельствах кажется отсутствие боли. В некотором смысле можно сказать, что я сам пытался пройти этот путь, хотя и не был особо компетентным нейроинженером. Если бы человеческая природа была лишь чуть-чуть другой, нас бы запросто захватил этот аттрактор. И цивилизация Сверхсчастливых нам не враждебна, какими бы чудовищами мы ни казались им. Как минимум это хорошее свидетельство о том, что может представлять собой остальная Вселенная. - Исповедник сделал паузу. - И...
  
   - И?
  
   Голос Исповедника стал твёрже.
  
   - И Сверхсчастливые спасут детоедских детей - независимо от того, справится ли с этим человечество. Учитывая, сколько их умирают и в каких муках, эта задача должна перевесить даже наше собственное уничтожение. Как говорится, заткнись и умножай.
  
   - Да ладно! - сказал Эйкон. Он был настолько удивлён, что даже не шокирован. - Если бы Сверхсчастливые не появились, нам пришлось бы... ну да, нам пришлось бы хоть что-то сделать с Детоедами, раз уж мы решили. Мы не могли бы просто стоять и смотреть на...
  
   - Холокост, - предложил Исповедник.
  
   - Хорошее слово. Да, мы не могли бы просто стоять и смотреть на Холокост.
  
   - Вы не поверите, милорд, на какие вещи люди могут просто стоять и смотреть. Осознаёте ли вы масштаб затрат капитала, труда, а может, и человеческих жизней, которые потребуются для захвата всей детоедской цивилизации? Отследить каждый отрезок их туннельной сети? Довести наше технологическое превосходство до предела и построить настолько быстрые корабли, чтобы они догоняли каждый убегающий детоедский корабль? Понимаете ли вы...
  
   - Простите, но это просто фактическая ошибка. - "Боже, - подумал Эйкон, - нечасто приходится говорить такое Исповеднику". - Сейчас не времена вашего детства, уважаемый предок. Мы теперь объединённое, мать его, человечество. Если бы не пришли Сверхсчастливые, нам пришлось бы сделать всё для спасения детоедских детей. Вы же видели Лорда Пилота, Леди Сенсор - они были готовы отделиться от цивилизации, лишь бы сделать эту работу. И именно так, уважаемый предок, отреагирует большинство.
  
   - Ненадолго, - сказал Исповедник. - Когда впервые услышат новости. Когда разговоры ещё ничего не будут стоить. Когда они ещё не увидят расценок. А когда увидят, вот тут-то и настанет неловкое молчание. Каждый будет сидеть и ждать, что действовать начнёт кто-то другой. И быстрее, чем вы можете вообразить, люди привыкнут к такому положению. Всё будет выглядеть совсем не так шокирующе, как вначале. Детоедские дети умирают в ужасной агонии в желудках своих родителей? Да, прискорбно, но ведь так было всегда. Это будут уже не новости. Это всё будет частью жизни.
  
   - Вы что-то курили? - спросил Эйкон. Не самая вежливая фраза, но он не смог найти других слов.
  
   Голос Исповедника был холоден и твёрд, как железное солнце после тепловой смерти Вселенной.
  
   - Невинное дитя, если бы вы видели, как вашего старшего брата у вас на глазах избивают до полусмерти, и как вяло полиция расследует дело; если бы вы видели, как ваши бабки и деды усыхают, как испорченные фрукты, и уходят из жизни, а вы сами ни единым словом не протестуете, потому что считаете это нормальным - вот тогда вы имели бы право говорить мне о том, на какие вещи люди способны закрывать глаза.
  
   - Я не верю, что мы на это способны, - сказал Эйкон как можно спокойнее.
  
   - Значит, вы провалили экзамен на рационализм, - сказал Исповедник. Его непокрытая голова повернулась к фальшивым стенам и тщательно воспроизведённым звёздам. - Но я... я больше не провалю.
  
   - Да, вы чертовски правы в одном, - сказал Эйкон. Он слишком устал, чтобы быть тактичным. - Вас нельзя допускать к принятию решений за человечество.
  
   - Я знаю. Поверьте, знаю. Только молодёжь может Администрировать. Таков договор о бессмертии.
  
   Эйкон встал с кровати.
  
   - Спасибо, Исповедник. Вы мне помогли.
  
   Лёгким, отработанным движением Исповедник накинул капюшон на голову, и его жёсткие черты исчезли во тьме.
  
   - Правда? - спросил он, и искажённый голос прозвучал до странности мягко после прежнего, мужественного и сильного. - Как?
  
   Эйкон пожал плечами. Ему трудно было найти слова. Всё из-за страшного бега Времени сквозь столетия, и таких гигантских перемен, которые уже свершились, гораздо более глубоких, чем пережитые им за всю жизнь; из-за храбрости, необходимой для встречи с будущим, и жертв, принесённых ради него; и из-за того, что не всех удалось спасти.
  
   - Наверное, вы напомнили мне, что не всегда можно получить всё что хочется.
  
   5/8. ТРОЙНОЙ КОНТРАКТ
  
   Эйкон вошёл в главную конференц-рубку. Его походка была измождённой, но лицо выглядело уверенным. Следом шёл окутанный тенью Исповедник.
  
   Участники Конференции смотрели на них и переглядывались.
  
   - Вы выглядите лучше, - осмелился сказать Мастер Фэндома.
  
   Эйкон положил руку на спинку своего кресла и помолчал. Одного человека не хватало.
  
   - Инженер?
  
   Лорд Программист нахмурился.
  
   - Он сказал, что должен провести какой-то эксперимент, милорд. Он отказался объяснить, но я полагаю, что это как-то связано с данными Детоедов.
  
   - Вы шутите? - спросил Эйкон. - Наш Инженер охотится за Нобелем? Сейчас? Когда на карте судьба человечества?
  
   Лорд Программист пожал плечами.
  
   - Судя по его виду, милорд, он считал это важным.
  
   Эйкон вздохнул. Он отодвинул кресло и полууселся, полуупал в него.
  
   - Корабельные рынки вряд ли успокоились, да?
  
   Лорд Пилот сардонически осклабился.
  
   - Читайте сами.
  
   Эйкон шевельнул пальцами, вызывая экран.
  
   - Ага, вижу. Корабельный Толкователь Воли Рынка докладывает, цитирую: "Все основные активы на моём рынке скачут вверх-вниз, как сраные игрушки йо-йо, а корабельные хеджеры пытаются приноровиться к Чёрному Лебедю, который вот-вот сметёт 98% планетарного рискового капитала. Даже цены по наличным расчётам на этом корабле обезумели - то ли какие-то трейдеры раздувают пузырь экспорта столярных изделий, то ли кто-то всерьёз верит, что секс переоценён против апельсинового сока. Одна трейдерша по деривативам прорабатывает контракт с чётко определённой выплатой в случае полного истребления людей чужими, но говорит, что на это уйдёт несколько часов, а я говорю, что она под крэком. И притом реальное большинство людей, которые всё равно готовы торговать, выше гелиопаузы. Спрос и предложение разошлись так, что хоть пропихивай между ними грёбаный футбольный стадион, и ничего не ясно, и я жопой чую какие-то неизолированные условные зависимости. Во что верит рынок? А хуй знает. Дайте мне выпить кто-нибудь". Конец цитаты. - Эйкон глянул на Мастера Фэндома. - Из остальной команды кто-нибудь запостил на Реддит[5] свои предложения?
  
   Мастер прочистил горло.
  
   - Милорд, мы позволили себе отфильтровать всё, что физически невозможно, основано на чистом принятии желаемого за действительное или выдаёт полное непонимание натуралистической метаэтики. Я могу показать нефильтрованный список, если хотите.
  
   - А что осталось? - спросил Эйкон. - Хотя ладно, я понял.
  
   - Ну, кое-что осталось, - сказал Мастер. - Если собрать лучшие идеи... - Он вывел на обозрение маленькую голограмму.
  
   "Спросить Сверхсчастливых, способна ли их биотехнология так изменить мышление детей Детоедов, чтобы они, повзрослев, не захотели есть своих собственных детей. Стерилизовать нынешних взрослых. Если Детоедов не удастся стерилизовать, и они не сдадутся, лишить их свободы. Если это слишком накладно, убить большинство, но оставить кое-кого в заключении, чтобы сохранить их культуру для будущих поколений. Предложить Сверхсчастливым альянс против Детоедов, в котором мы бы предоставили капитал и рабочую силу, а они технологию.
  
   - Не так уж плохо, - сказал Эйкон. Его голос стал суше. - Но тут никто не задаётся вопросом: что Сверхсчастливые намерены делать с нами. Аналогичные меры...
  
   - Да, милорд, - сказал Мастер. - Это постоянно отмечали в комментах, милорд. Ну и другая проблема: Сверхсчастливые на самом деле не нуждаются ни в нашей рабочей силе, ни в капитале. - Мастер глянул в сторону Лорда Программиста, Ксенопсихолога и Леди Сенсор.
  
   - Милорд, - сказал Лорд Программист, - похоже, что Сверхсчастливые думают намного быстрее нас. Если их когнитивные системы основаны на чём-то вроде ДНК, а не нейронов, то это неудивительно. На самом деле странно, что ускорение настолько же мало, как... - Лорд Программист замолчал и сглотнул. - Милорд, Сверхсчастливые ответили на наши сигналы чрезвычайно быстро. Но не мгновенно. Задержка примерно пропорциональна длине ответа плюс постоянное слагаемое. Из этой пропорции, милорд, можно рассчитать, что они думают в 15-30 раз быстрее нас, в той мере, в какой правомерны такие сопоставления. Если применить закон Мура к некоторым наблюдаемым техническим параметрам их корабля - олдерсоновский поток, плотность мощности и так далее - то можно получить правдоподобную согласованную оценку, что чужие опередили нас на двести лет субъективно эквивалентного времени. А их научная революция произошла двенадцать субъективных веков назад.
  
   - Если их история шла со скоростью нашей, - сказала Ксенопсихолог. - А это, вероятно, не так. - Она перевела дыхание. - Милорд, я подозреваю, что у инопланетян команда из трёх кирицугу буквально способна управлять всем кораблём. Милорд, это означает не только превосходящие способности запрограммировать переводчик для коммуникации с нами. Это, вероятно, означает и то, что Сверхсчастливые могут обмениваться между собой знанием и опытом посредством секса. Каждая особь их вида, возможно, обладает памятью их Эйнштейнов и Ньютонов, и знает тысячи других областей, законсервированных точно так же, как информация в ДНК у людей. Милорд, я предполагаю, что их аналог Галилея жил около тридцати объективных лет назад по звёздному времени. И что они вышли в космос около двадцати лет назад.
  
   - Их корабль зеркально симметричен, - сказала Леди Сенсор. - Он расширяется перпендикулярно плоскости симметрии по мере того как поглощает пыль и излучение новой звезды. Он растёт по гладкой экспоненте на 2% в час, а это значит, что в данной среде он способен делиться надвое каждые 35 часов.
  
   - Не представляю, - сказала Ксенопсихолог, - с какой скоростью Сверхсчастливые размножаются. Сколько детей производят за одно поколение, и насколько рано их дети достигают половой зрелости. Но судя по всему, эти детки оканчивают школу пораньше, чем в двадцать лет.
  
   Настало молчание.
  
   Когда к Эйкону вернулся дар речи, он спросил:
  
   - Вы закончили?
  
   - Если они позволят нам жить, - сказал Лорд Программист, - и если мы с ними выработаем торговое соглашение в соответствии с законом сравнительных преимуществ Рикардо, то процентные ставки...
  
   - Процентные ставки пусть провалятся и сдохнут. Были ещё передачи с корабля Сверхсчастливых?
  
   Леди Сенсор помотала головой.
  
   - Хорошо, - сказал Эйкон. - Откройте канал трансляции в их сторону.
  
   За столом возникло движение.
  
   - Милорд, - заговорил Мастер Фэндома. - Милорд, что вы хотите сказать?
  
   Эйкон устало улыбнулся.
  
   - Хочу спросить, какие варианты они могут нам предложить.
  
   Леди Сенсор глянула на Исповедника. Капюшон в молчании кивнул. Он всё ещё в здравом уме.
  
   Леди Сенсор сглотнула и открыла канал. На голограмме появилось:
  
   Третья Леди Кирицугу
   Временный сопредседатель "Игрока"
   Языковой переводчик версия 9
   Культурный переводчик версия 16
  
   В этой передаче Третья Леди была не столь бледна, и выглядела более внимательной и дружелюбной. Она кинула взгляд на Эйкона, и глаза тревожно расширились.
  
   - Милорд, вы страдаете!
  
   - Просто устал, миледи. - Эйкон откашлялся. - На нашем корабле принятие решений обычно определяется рынком, а рынок ведёт себя хаотически. Мне жаль, что я заставляю вас разделять мою боль, и я постараюсь закончить побыстрее. Итак...
  
   Уголком глаза Эйкон заметил, что Инженер вернулся в комнату. Инженер, похоже, собирался что-то сказать, но замер при виде голограммы.
  
   Сейчас было не до него.
  
   - Итак, - сказал Эйкон, - мы пришли к выводу, что принципиальные решения весьма сильно зависят от вашего уровня технологии. Что, по-вашему, вы реально способны сделать с нами или Детоедами?
  
   Третья Леди вздохнула.
  
   - Мне следует вначале получить от вас независимую составляющую, а уж потом передать свою - вам стоило хотя бы подумать об этом. Но тут уж нам вряд ли повезёт. Может, я просто расскажу, что мы сейчас планируем?
  
   Эйкон кивнул.
  
   - Это будет весьма ценно, миледи. - Его напряжённые мышцы отчасти расслабились. Культурный переводчик версии 16 был намного проще для его мозга. Эйкон отстранённо подумал, что сейчас, наверное, его трансформированный аватар мастерски предаётся любви с Третьей Леди...
  
   - Хорошо, - сказала она. - Мы считаем, что основа для дальнейших переговоров очевидна: достичь такого компромиссного сочетания функций полезности наших трёх видов, которое взаимно удовлетворит нас всех и компенсирует требуемые изменения. Детоеды должны уступить, перейдя к поеданию детей в досознательном возрасте. Для этого эффективнее всего будет изменить жизненный цикл самих детей. Мы даже сможем наделить этих несознающих детей инстинктивным желанием убегать, кричать и генерировать простые словесные возражения, но не позволим их мозгам развить самосознание вплоть до конца охоты.
  
   Эйкон выпрямился. Это действительно звучало... по-своему... довольно милосердно...
  
   - Наши два вида, - продолжала Третья Леди, - желающие изменить Детоедов, должны предоставить им компенсацию, а именно, принять их ценности, сделав наши собственные цивилизации более привлекательными в их глазах. Мы должны переделать себя так, чтобы рожать больше детей, и съедать большинство из них на максимально поздней досознательной стадии.
  
   Конференц-рубка застыла. Никто не двигался. Даже лица не изменили выражений.
  
   В памяти Эйкона внезапно вновь вспыхнули те змеящиеся, взаимопроникающие, визуально болезненные пузыри.
  
   Культурный переводчик мог изменить картину, но не реальность.
  
   - Маловероятно, что Детоеды примут эту переделку, - продолжала Третья Леди, - её придётся навязывать силой. Что касается тебя, человечество, мы рассчитываем, что ты проявишь больше здравого смысла. Но оба ваши вида, вы и Детоеды, обязаны ликвидировать у себя физическую боль, стыд и любовные терзания. В обмен мы изменим наши собственные ценности в сторону ваших. Мы изменимся так, чтобы желать наслаждений более сложного характера, но не настолько, чтобы общая сумма наслаждений заметно уменьшилась. Мы научимся творить искусство, приятное для вас. Мы усвоим чувство юмора, хотя лгать мы не будем. С точки зрения людей и Детоедов, наша цивилизация приобретёт много привлекательных черт, которой ранее не имела. Такова компенсация, которую мы предлагаем вам. Далее, мы настоятельно просим принять от нас в дар непереводимо2, который, как мы считаем, усилит на его собственных условиях ценность того, что вы называете "любовью". Он также позволит нашим видам заниматься сексом друг с другом посредством механических приспособлений, чего мы страстно желаем. В итоге всех этих процедур все три вида будут удовлетворять ценностям друг друга, и приобретут общий фундамент, на котором мы сможем вместе строить цивилизацию.
  
   Эйкон медленно кивнул. Это было невероятно цивилизованно. Возможно, это была лучшая в своей категории генеральная процедура переговоров при столкновении миров.
  
   Третья Леди просияла.
  
   - Кивок означает согласие, человечество?
  
   - Он означает, что мы приняли ваше предложение во внимание, - сказал Эйкон. - Нам нужно его обдумать.
  
   - Понимаю, - сказала Третья Леди. - Пожалуйста, думайте как можно быстрее. Пока вы думаете, детоедские дети умирают в кошмарной агонии.
  
   - Понимаю, - эхом повторил Эйкон и дал знак прервать связь.
  
   Голограмма погасла.
  
   Настало долгое страшное молчание.
  
   - Нет.
  
   Это сказал Лорд Пилот. Холодно, ровно, непререкаемо.
  
   Вновь молчание.
  
   - Милорд, - сказала Ксенопсихолог очень тихо, как будто боялась, что за эти слова её разорвут в клочья, - мне кажется, они не предложили нам варианта отказа.
  
   - На самом деле, - сказал Эйкон, - они нам предложили гораздо больше, чем мы хотели предложить Детоедам. Мы-то даже не думали о компенсации. - Эйкон заметил, что, как ни странно, его голос очень спокоен, может быть, даже мертвенно спокоен. - Сверхсчастливые очень справедливый народ. Такое впечатление, что они предложили бы в точности такое решение, даже не будь они сильнее всех. Мы-то просто навязали бы свою волю Детоедам, а Сверхсчастливым сказали бы идти погулять. Это если бы сильнее всех были мы. Но это не так. Вот в чём дело, я считаю.
  
   - Нет! - крикнул Лорд Пилот. - Это не...
  
   Эйкон посмотрел на него, всё ещё мертвенно спокойный.
  
   Лорд Пилот глубоко дышал, но не чтобы успокоиться, а будто готовился к схватке посреди какой-то несуществующей доисторической саванны.
  
   - Они хотят превратить нас в каких-то нелюдей. Мы не... мы не можем... мы не должны позволить...
  
   - Предложи что получше или заткнись, - без выражения сказал Лорд Программист. - Сверхсчастливые умнее нас, технологически выше, думают быстрее, а возможно, быстрее и размножаются. Нечего надеяться остановить их военной силой. Если мы улетим, Сверхсчастливые нас догонят на более быстрых кораблях. Нет способа запереть открытый туннель, и нет способа скрыть, что он существует...
  
   - Э-э, - сказал Инженер.
  
   Все повернулись к нему.
  
   - Э-э, - повторил Инженер. - Милорд Администратор, я должен кое-что сказать вам наедине.
  
   Исповедник покачал головой.
  
   - Могли бы сделать это не так неуклюже, Инженер.
  
   Эйкон кивнул сам себе. Инженер уже выдал факт, что секрет существует. В данной ситуации несложно сделать вывод, что секрет связан с детоедским архивом. Уже 80% секрета. Если он имеет отношение к физике туннелей - это ещё половина остатка.
  
   - Инженер, - сказал Эйкон, - поскольку ты уже открыл существование секрета, открой его всей конференции. Нам надо быть синхронизированными друг с другом. Две головы - не комитет. Позже будем думать, как всё засекретить.
  
   Инженер смутился.
  
   - Э-э, милорд, я думал, что доложу вам первому, прежде чем вы решите...
  
   - Нет времени. - Эйкон указал туда, где только что висела голограмма.
  
   - Ага, - сказал Мастер Фэндома, - мы всегда успеем перерезать друг другу глотки, если секрет настолько ужасен. - Мастер Фэндома слегка усмехнулся... и замолчал, увидев лицо Инженера.
  
   - Как вам угодно, милорд, - сказал Инженер. Он глубоко вздохнул. - Я попросил Лорда Программиста сопоставить все поддающиеся идентификации уравнения и константы в научном архиве Детоедов с аналогичными нашими. Большинство идентифицированных аналогов, конечно, совпали. Кое-где наши числа точнее, благодаря нашему, э-э, более высокому уровню технологии. Но есть одна аномалия: детоедское значение олдерсоновской константы связи на десять порядков больше нашего.
  
   Лорд Пилот присвистнул.
  
   - Звёзды небесные, как они умудрились настолько... - Он резко замолчал.
  
   - Олдерсоновская константа связи, - повторил Эйкон. - То есть... связи между взаимодействием Олдерсона и...
  
   - Между взаимодействием Олдерсона и сильным ядерным взаимодействием, - сказал Лорд Пилот. Он весьма мрачно улыбался. - Это был свободный параметр в стандартной модели, его следовало определить экспериментально. Но поскольку взаимодействие настолько невероятно... слабое... пришлось построить гигантский олдерсоновский генератор, чтобы найти число. Размером с очень маленькую луну, грубо говоря. Определённо не тот опыт, который можно повторить дома. Это история из учебников физики, милорды и мидеди.
  
   Мастер Фэндома нахмурился.
  
   - Ты хочешь сказать, что физики... подделали результат, чтобы... получить денег на большой проект? - Он выглядел удивлённым.
  
   - Нет, - сказал Лорд Пилот. - Не из любви к мощным штукам. Инженер, детоедское значение должно поддаваться проверке на нашем корабельном двигателе Олдерсона, если константа связи настолько сильна. Ты проверил?
  
   Инженер кивнул.
  
   - Детоедское значение верно, милорд.
  
   Инженер был бледен. Лорд Пилот сжал челюсти в сардоническом оскале.
  
   - Пожалуйста, объясни, - сказал Эйкон. - Вселенная погибнет через миллиард лет, или что? Потому что если так, то время терпит...
  
   - Милорд, - сказал Исповедник, - представьте, что законы физики нашего мира позволили бы древним грекам создать эквивалент ядерной бомбы из веществ, валяющихся под ногами. Представьте, что законы физики позволяют разрушать целые страны с лёгкостью изготовления пороха. История пошла бы по-другому, правда?
  
   Эйкон непонимающе кивнул.
  
   - Ну да. Она была бы короче.
  
   - Правда, нам повезло, что законы физики не такие? Что в наши дни законы физики не позволяют изготовить дешёвое и непобедимое супероружие?
  
   Эйкон поднял бровь.
  
   - Но, милорд, - сказал Исповедник, - действительно ли мы знаем то, что мы, как нам кажется, знаем? Какие отличающиеся факты мы видели бы, если бы законы физики были другими? В конце концов, если вы физик, и вам удалось открыть лёгкий доступ к чудовищным разрушительным силам на уже имеющейся технике - вы побежали бы всем рассказывать?
  
   - Нет, - ответил Эйкон. Он ощущал какую-то слабость внизу живота. - Я бы оставил открытие в тайне и выдумал легенду, чтобы отвадить других от исследований в этой области.
  
   Лорд Пилот издал наполовину смех, наполовину что-то гораздо худшее.
  
   - Сделано идеально. Я - Лорд Пилот, и до сих пор ничего не заподозрил.
  
   - Ну так что? - спросил Эйкон. - Что там на самом деле?
  
   - Э-э, - сказал Инженер. - Ну... если по существу... опуская технические подробности...
  
   Инженер перевёл дыхание.
  
   - Любой корабль с олдерсоновским двигателем средней величины может взорвать звезду.
  
   Молчание.
  
   - В принципе это плохая новость, - сказал Лорд Пилот, - но конкретно в нашей ситуации, вот здесь и сейчас, оно-то нам и нужно. Простая вспышка новой ничего им не сделает. Но если рванёт вся звезда целиком... - Он снова едко усмехнулся. - Нет звезды, нет туннелей. Мы можем превратить главную звезду системы в сверхновую - главную звезду, а не белый карлик. И тогда Сверхсчастливые нас не найдут. Не смогут проникнуть в человеческую сеть туннелей. Мы погибнем, если кого-то волнуют такие мелочи. - Лорд Пилот обвёл взглядом стол конференции. - А вас волнуют? Кстати, правильный ответ - нет.
  
   - Меня волнует, - тихо сказала Леди Сенсор. - И даже очень. Но... - Она положила руки на стол и склонила голову.
  
   За столом закивали.
  
   Лорд Пилот глянул на Инженера.
  
   - Сколько нужно времени на модификацию корабельного двигателя Олдерсона?
  
   - Он готов, - сказал Инженер. - Но... нам надо, э-э, подождать, пока Сверхсчастливые уберутся, чтобы они не засекли наши действия.
  
   Лорд Пилот кивнул.
  
   - Уже похоже на план. Ладно, теперь можно расслабиться. А уж я-то решил, что вся человеческая раса обречена, не мы одни. - Он вопросительно поглядел на Эйкона. - Милорд?
  
   Эйкон сидел, подперев голову руками, и почему-то чувствовал больше усталости, чем когда-либо в своей жизни. По другую сторону стола сидел Исповедник и смотрел на него - или Эйкону так казалось - но капюшон был повёрнут в его сторону.
  
   "Я же вам говорил", - молчал Исповедник.
  
   - Кое-что не так с твоим планом, - сказал Эйкон.
  
   - А именно? - спросил Лорд Пилот.
  
   - Ты кое-что забыл. Одну крайне важную вещь. Однажды ты поклялся защищать это.
  
   Все непонимающе смотрели на него.
  
   - Если ты говоришь про что-нибудь чертовски смешное типа безопасности корабля... - начал Лорд Пилот.
  
   Леди Сенсор охнула.
  
   - О нет, - пробормотала она. - О нет. Дети Детоедов.
  
   Лорда Пилота будто ударили в живот. Мрачные улыбки за столом сменились гримасами ужаса.
  
   - Да, - сказал Эйкон. Он смотрел в сторону. Ему не хотелось видеть ничью реакцию. - Сверхсчастливые не доберутся до нас, но и до Детоедов тоже. Как и мы. И Детоеды будут пожирать своих детей и дальше, и дети будут умирать целыми днями в желудках своих родителей. Вечно. Человеческая раса этого стоит?
  
   Эйкон снова бросил взгляд на людей за столом. Ксенопсихолог казалась больной, слёзы бежали по щекам Мастера, а Лорда Пилота как будто медленно разрывали пополам. Лорд Программист выглядел отстранённо, Леди Сенсор закрывала лицо руками. (А лицо Исповедника по-прежнему пряталось в тени под серебристым капюшоном).
  
   Эйкон закрыл глаза.
  
   - Сверхсчастливые превратят нас в нечто нечеловеческое, - сказал он. - Или даже нет. В нечто менее человеческое. Но не слишком менее. У нас по-прежнему будет искусство, литература, любовь. Я немало времени провёл без боли - в целом это не так уж плохо. - Слова застревали в горле. Ему было очень страшно. - Ну ладно. Если остаться самими собой настолько важно, то у нас есть вариант. Вопрос лишь в цене. Принести в жертву детоедских детей...
  
   ... они на самом деле совсем как человеческие дети...
  
   - ... и тем самым спасти человечество.
  
   Кто-то кричал: тонкий подавленный визг, непохожий ни на какой звук из тех, что Эйкон прежде слышал или хотел бы услышать. Возможно, Лорд Пилот, или Мастер Фэндома, или Инженер. Он не стал открывать глаза.
  
   Прозвенел колокольчик.
  
   - В-в-вызов с к-корабля С-с.. - выдавила Леди Сенсор из себя слова, как кислоту. - Сверхсчастливых, милорд.
  
   Эйкон открыл глаза, но почему-то тьма не рассеялась.
  
   - Принять.
  
   Перед ним возникла Третья Леди Кирицугу. Её глаза расширились при виде Эйкона, но она промолчала.
  
   Да, миледи, я не сверхсчастливо выгляжу.
  
   - Человечество, мы ждём твоего ответа, - просто сказала она.
  
   Лорд Администратор сжал переносицу, потёр глаза. Ну не абсурдно ли, что одному человеку приходится отвечать на такой вопрос. Ему хотелось спихнуть решение на комитет, на большинство голосов, на рынок - на что-нибудь не требующее ни от кого полной ответственности. Но эти способы не годились для управления кораблём в обычных обстоятельствах, и вряд ли сгодились бы в необычных. Он Администратор; он должен выслушать все аргументы, просуммировать их и вынести решение. Эксперименты показали, что никакая организационная структура из не-Администраторов не справится с тем, к чему он подготовлен и на что мотивирован; все работающие способы были просто включены в административную процедуру взвешивания аргументов.
  
   Личное решение. Личная ответственность в случае ошибки. Абсолютная власть и абсолютная подотчётность, и никогда не забывайте второе, милорд, а не то вылетите с работы, как только вернётесь домой. Одна непростительная ошибка, милорд, и вся ваша лежащая на депозите зарплата за сто двадцать лет, источник столь приятно стабильного дохода, испарится, не успеете вы вздохнуть. Ах да - на этот раз будет платить ещё и весь человеческий род.
  
   - Я не могу говорить от имени всего человечества, - сказал Лорд Администратор. - Я могу принять решение, но другие, возможно, решат иначе. Вы понимаете?
  
   Третья Леди сделала лёгкий жест, как будто это ничего не значило.
  
   - Вы - какое-то исключение среди других людей, принимающих решения?
  
   Эйкон склонил голову.
  
   - Ну... не особенно.
  
   - Тогда ваш ответ будет сильным индикатором ответов других ваших коллег, - сказала она. - Трудно представить, что варианты ответа имеют в точности равный вес в вашем механизме принятия решений, несмотря на вашу неспособность высказывать предпочтения.
  
   Эйкон медленно кивнул.
  
   - Тогда...
  
   Он перевёл дыхание.
  
   Несомненно, любой вид, достигший звёзд, должен понимать Дилемму заключённого. Если вы не способны сотрудничать, вы разрушите ваши собственные звёзды. Как выяснилось, взорвать звезду очень просто. Человечество - самозванец рядом с Детоедами и Сверхсчастливыми. Человечество засекретило свою мощь от самого себя. Другие две расы просто не стали совершать глупость. Только таких и можно встретить между звёзд.
  
   Сверхсчастливые сделали всё возможное для сотрудничества. Они максимально честно пошли навстречу. Людям оставалось лишь сделать то же самое.
  
   - Что касается меня, я склонен принять ваше предложение.
  
   Он не смотрел вокруг, не следил за реакцией остальных.
  
   - Возможно, у человечества появятся к вам другие вопросы, - добавил Эйкон, - когда встретятся наши представители. Ваша технология опережает нашу.
  
   Третья Леди улыбнулась.
  
   - Мы, конечно, вполне положительно отнесёмся к таким просьбам. Если не ошибаюсь, наше первое послание вам гласило: "Мы любим вас и хотим, чтобы вы были сверхсчастливы". Мы разделим с вами радость и будем вместе получать удовольствие.
  
   Эйкон не мог заставить себя улыбнуться.
  
   - Это всё?
  
   - Корабль Детоедов, - сказала Третья Леди. - Тот, что не выстрелил в вас, хотя увидел вас первым. Значит ли это, что вы союзники?
  
   - Что? - не подумав, произнёс Эйкон. - Нет...
  
   - Милорд! - крикнул Исповедник. Но слишком поздно.
  
   - Милорд, - голос Леди Сенсор надломился. - Сверхсчастливые выстрелили в корабль Детоедов и уничтожили.
  
   Эйкон в ужасе уставился на Третью Леди.
  
   - Сожалею, - сказала Третья Леди Кирицугу. - Но наши с ними переговоры провалились, как мы и предсказывали. Мы ничего им не должны и ничего не обещали. Теперь будет гораздо легче проникнуть в их туннельную сеть, когда мы вернёмся. Любая задержка причинит страдания их детям. Понимаете, милорд?
  
   - Да, - сказал Эйкон подрагивающим голосом. - Понимаю, миледи кирицугу. - Ему хотелось протестовать, кричать, но война только начиналась, и это, возможно, могло спасти...
  
   - Вы предупредите их? - спросила Третья Леди.
  
   - Нет, - ответил Эйкон. Это было правдой.
  
   - Трансформация Детоедов будет проведена раньше вашей. Мы оцениваем длительность этой операции в несколько недель вашего времени. Надеюсь, вы не против того, чтобы подождать. Это всё, - сказала Третья Леди.
  
   И голограмма погасла.
  
   - Корабль Сверхсчастливых уходит, - доложила Леди Сенсор. Она тихо плакала, но продолжала исполнять обязанности. - Они нацелены на вход в свой туннель.
  
   - Хорошо, - сказал Эйкон. - Поехали домой. Мы должны отчитаться о переговорах...
  
   Раздался невнятный рёв, будто чья-то глотка пыталась взломать стены конференц-рубки, и Лорд Пилот вырвался из кресла, выломал все наложенные им на себя крепления, и бросился вперёд.
  
   Но Исповедник, который незамеченным стоял за спиной Эйкона, высунул из рукава маленький парализатор. Он один на корабле имел право применить это оружие в случае чьего-либо явного умопомешательства. Молниеносным движением Исповедник вскинул руку...
  
   1. ... и вырубил Лорда Пилота (гл. 6, "Последние слёзы")
   2. ... и вырубил Лорда Эйкона (гл. 7, "Жертвенный огонь")
  
   6/8. НОРМАЛЬНЫЙ ФИНАЛ: ПОСЛЕДНИЕ СЛЁЗЫ
  
   День настал.
  
   Улицы древней Земли были забиты толпами людей, которые глядели в небо. Другие сгрудились перед окнами. Все они ожидали конца своих печалей.
  
   Эйкон смотрел на толпу с высоты балкона в номере хорошо охраняемого отеля. Многие хотели с ним расправиться - и их можно было понять. Большинство лиц было искажено страхом, меньшинство - гневом; лишь очень немногие улыбались, и Эйкон предполагал, что они просто перестали держать себя в руках. Он не знал, на что сейчас похоже его собственное лицо.
  
   На улицах было меньше народу, чем всего несколько недель назад. Об этом никто не сказал Сверхсчастливым. Те отправили посольский корабль "на случай, если понадобится неотложная помощь", и он прибыл почти сразу по пятам "Невозможного". Кораблю не дали ключей доступа к земной Сети и не позволили приземлиться. Это вызвало у Сверхсчастливых очень сильные подозрения, и посол изверг из себя стаю мальков для обследования всей сети человеческих туннелей...
  
   Но если бы Сверхсчастливые узнали, они попытались бы остановить людей. Тем или иным способом.
  
   В этом никто не хотел уступать, и неважно за какую цену. Люди должны были иметь выбор.
  
   Четверть экипажа "Невозможного Возможного Мира" покончила с собой сразу, как только узнала о пакте и о его цене. Некоторые другие, как думал Эйкон, ждали только возвращения к своим семьям. Процент земного населения был... вероятно, выше. Правительство или то, что от него осталось, не опубликовало статистику. Можно было лишь видеть, как выносят тела из квартир - выносят в простых немаркированных ящиках, на случай если Сверхсчастливые ведут оптическую слежку.
  
   Эйкон сглотнул. Страх уже высушил его собственную глотку - страх быть изменённым, стать не вполне собой... Он сознавал, что люди готовы на всё, чтобы избавить себя от этого страха - но в то же время не понимал самоубийц. Умереть - разве это меньшее превращение? Умереть не значит оставить мир и куда-то сбежать; умереть - значит одновременно превратить в ничто каждую частицу себя.
  
   Многие родители сделали этот выбор за своих детей. Власти пытались им помешать. Если бы Сверхсчастливые узнали, им бы не понравилось. А кроме того, это было неправильно, ведь сами-то дети не могли настолько бояться мира без боли. Родители, убивая детей, вовсе не уходили куда-то вместе с ними. Правительство сделало всё возможное - издавало приказы, грозило конфискациями - но существует немного способов воздействовать на человека, решившего умереть.
  
   Итак, скорее в виде правила, чем исключения, из квартир выносили тела матерей вместе с дочерьми, отцов с сыновьями.
  
   Эйкон знал, что выжившие гораздо сильнее сожалеют об этом, ведь остались жить те, что были ближе к идеологии Сверхсчастливых...
  
   Точно так же они сожалели бы о том, что не будут поедать крошечные тела младенцев.
  
   Шум от многотысячного вдоха прошёл по толпе. Эйкон поднял глаза и увидел в небе рой кораблей, которые разлетались со стороны Солнца и туннеля в систему Гюйгенс. Даже на этом расстоянии они слабо поблёскивали. Эйкон догадался - и убедился, что прав, когда один корабль подлетел ближе - что это больше не пульсирующие уродцы, а плавно скользящие переливчатые кристаллы, намеренно созданные красивыми для глаз Детоедов и людей. Сверхсчастливые быстро выполнили свою часть сделки. Их новая эстетика уже соответствовала вкусам всех трёх миров.
  
   Корабль приблизился и завис над головой. Он двигался тише, чем даже самые эффективные земные корабли, искрясь ярко и безмолвно. Не зная правды, можно было подумать, что так выглядит звезда в ночном небе с близкого расстояния.
  
   Корабль висел над улицами, между зданиями.
  
   Другие корабли, всё ещё в поиске целей, скользили над головой, как падающие звёзды.
  
   Длинные, изящные переливчатые щупальца выросли из корабля, двинулись вниз к толпе. Одно протянулось к балкону, и Эйкон увидел, что на его конце обозначен контур двери.
  
   Толпа не рассеялась, не разбежалась в панике. Крики замолкли, будто кто-то сильный обнял слабых и успокоил их. Пожалуй, этим можно было гордиться в последние секунды старого человечества.
  
   Щупальце остановилось прямо перед Эйконом. Дверь, нарисованная на его кончике, отворилась.
  
   Как ни странно, сейчас толпа смотрела на него.
  
   Эйкон глубоко вздохнул. Ему было страшно, но...
  
   Бессмысленно было стоять и продолжать бояться в ощущении своей жалкой никчёмности.
  
   Он шагнул в дверь, в элегантную и хорошо освещённую прозрачную капсулу.
  
   Дверь закрылась. Без звука, без дрожи капсула двинулась к инопланетному кораблю.
  
   В самый последний раз Эйкон подумал обо всех своих страхах, о болезненном ощущении в животе и о переходящем в боль жжении в пересохшем горле. Он ущипнул себя за руку - сильно, очень сильно... И почувствовал предупреждающий стоп-сигнал.
  
   "Прощай", подумал Эйкон, и слёзы покатились по его лицу, как будто одно непроизнесённое слово - в самый последний раз - разбило его сердце.
  

КОНЕЦ

  
   7/8. НАСТОЯЩИЙ ФИНАЛ: ЖЕРТВЕННЫЙ ОГОНЬ
  
   Исповедник, который незамеченным стоял за спиной Эйкона, высунул из рукава маленький парализатор. Он один на корабле имел право применить это оружие в случае чьего-либо явного умопомешательства. Молниеносным движением Исповедник вскинул руку...
  
   ... и вырубил Лорда Эйкона.
  
   Эйкон рухнул почти мгновенно, как будто почти все нитки, на которых он висел, уже были перерезаны, и лишь немногие удерживали тело на месте.
  
   Страх, шок, ужас, простое удивление: с таким видом потрясённая конференц-рубка смотрела на Исповедника.
  
   Из-под капюшона донеслись слова, которым было безусловно воспрещёно исходить из этой тени: слова приказа.
  
   - Лорд Пилот, ведите нас обратно по туннелю в систему Гюйгенс. Стартуйте немедленно, мы в критической ситуации. Леди Сенсор, вы должны полностью перекрыть все коммуникации, кроме единственного канала под вашим прямым контролем. Мастер Фэндома, дайте мне ключи доступа к активам каждого существа на этом корабле. Нам понадобится капитал.
  
   На мгновение конференц-рубка замерла в безмолвии и неподвижности. Каждый ждал, что кто-то другой что-нибудь сделает.
  
   Потом...
  
   - "Невозможный" стартовал, милорд, - сказал Лорд Пилот. Он снова выглядел здравомыслящим. - Каков ваш план?
  
   - Он не твой лорд! - крикнул Мастер Фэндома. Его голос упал: - Простите, Исповедник, мне вовсе не показалось, что наш Лорд Администратор потерял рассудок. И вы - один из всех - не можете просто присвоить власть...
  
   - Да, Эйкон был в здравом уме. Но он честный человек, который сдержал бы слово, а такого я не могу позволить. Что касается меня, я трижды отрёкся от своего звания, и я больше не Исповедник. - С этими словами бывший Исповедник сбросил капюшон.
  
   В любое другое время эти слова, жест и открывшееся лицо вызвали бы шок вплоть до обморока. Но сейчас, когда на карте стоял весь человеческий вид, это показалось всего лишь интересным. Хаос уже вырвался на волю, безумие воцарилось в мире, и небольшой довесок уже не имел значения.
  
   - Предок, - сказал Мастер, - вам дважды запрещено здесь командовать.
  
   Бывший Исповедник сухо улыбнулся.
  
   - Знаете, правила вроде этого существуют только в наших головах. А кроме того, - добавил он, - я не направляю будущее человечества в полном смысле слова. Я просто заслоняю его от пули. Это даже не совет и тем более не приказ. И это... разумно... чтобы именно я, а не кто-либо из вас, сделал эту работу...
   - Да мать вашу в жопу ножницами, - сказал Лорд Пилот, - будем мы спасать человечество или нет?
  
   В течение некоторого времени остальные раздумывали над ответом.
  
   А потом Мастер вздохнул и наклонил голову в знак согласия с бывшим Исповедником.
  
   - Я подчиняюсь вашим приказам... кирицугу.
  
   Даже сам Кирицугу вздрогнул от такого обращения. Но у них было много работы и мало времени.
  
   * * *
  
   "Невозможный Возможный Мир" вернулся в систему Гюйгенс из своей знаменитой экспедиции, вынырнув из того самого беспрецедентно аномального туннеля. И тотчас, не медля ни секунды, выдал в эфир рыночный ордер.
  
   Это уже нарушало с десяток законов. Если "Невозможный" сделал научное открытие, он должен был выложить результаты в открытый доступ, прежде чем выставлять на продажу. В противном случае он бы не нажился, а вызвал хаос. Участники рынка не стали бы иметь с ним дела; один только факт желания что-либо купить или продать был бы для них достаточной причиной не делать этого. Весь рынок застопорится, пока хеджеры будут теряться в догадках, какие научные данные скрывает экспедиция, и кто из конкурентов владеет инсайдерской информацией.
  
   "Невозможный" игнорировал правила. Он передал условия нового контракта на прогноз с пометками СВЕРХЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ, БЛИЗКАЯ УГРОЗА и КОМАНДУЕТ ИСПОВЕДНИК. Неправомерное использование этих пометок повлекло бы крайне суровое наказание, вплоть до полной конфискации - зато любая из них гарантировала появление контракта на рынке прогнозов почти со скоростью света.
  
   "Невозможный" разместил первоначальный ордер на контракт, обеспеченный почти всей суммой активов экипажа.
  
   Текст прогноза гласил:
  
   Через 3 часа 41 минуту туннель между Гюйгенсом и Землёй станет непроходимым.
  
   Ещё через 30 минут все люди в этой системе погибнут.
  
   Проход через систему будет с этого времени навсегда закрыт для людей.
  
   (Нижеследующий текст не является частью условий контракта, но объясняет, почему оценка вероятности базовой гипотезы обладает высокой социальной значимостью:
  
   ЧУЖИЕ. САЖАЙТЕ ДЕТЕЙ НА ВСЕ КОРАБЛИ И УЛЕТАЙТЕ! УМАТЫВАЙТЕ ИЗ ГЮЙГЕНСА ПРЯМО СЕЙЧАС!)
  
   Системе Гюйгенс почти хватило времени на вдох и выдох.
  
   А потом рынок сошёл с ума, и каждый одинокий трейдер подсчитывал свои шансы, а каждый семейный бросал работу и вёз детей в космопорт.
  
   - Шесть, - бормотал Мастер Фэндома, - семь, восемь, девять, десять, одиннадцать...
  
   В конференц-рубке возникла голограмма - вызов от Президента Центральной Расчётной Палаты Гюйгенса. Президент просила (или, лучше сказать, требовала) разговора с Лордом Администратором "Невозможного Возможного Мира".
  
   - Соедините, - сказал Лорд Пилот, который занимал кресло Эйкона с того момента как Кирицугу помазал его на марионеточное царствие.
  
   - Чужие? - спросила Президент, а потом её взгляд остановился на униформе Пилота. - Вы не Администратор.
  
   - Наш Лорд Администратор под успокоительным, - ответил вместо него Кирицугу. На нём снова был капюшон Исповедника, во избежание лишних объяснений. - Он испытал более сильный стресс, чем любой из нас...
  
   Президент сделала короткий резкий жест.
  
   - Объясните этот контракт. Если это какое-то мошенничество, вам всем достанется веселья, пока не остынет последнее солнце!
  
   - Мы прошли по аномальному туннелю, - сказал Лорд Пилот, - и обнаружили на том конце новую звезду. Другим словами, миледи Президент, аномалия возникла из-за вспышки новой и потому проявилась во всех туннелях из той системы. До сих пор мы не встречали инопланетян, но это из-за низкой вероятности наткнуться на отдельную колонизованную ими систему. Может быть, существует даже туннель прямо из этой системы в чужую колонию, но мы не знаем, который, а открывать новые туннели слишком накладно. Новая звезда сработала как сигнал общего сбора, миледи Президент. Вероятность встретиться с чужими напрямую мала, но вероятность того, что у нас с ними есть как минимум один общий сосед, оказалась значительно выше.
  
   Президент побледнела.
  
   - И эти чужие враждебны.
  
   Лорд Пилот непроизвольно глянул на Кирицугу.
  
   - Наши ценности несовместимы, - сказал тот.
  
   - Да, можно и так сказать, - подтвердил Пилот. - И к сожалению, миледи Президент, они технологически существенно выше нас.
  
   - Лорд... Пилот, - сказала Президент, - вы полностью уверены, что чужие намерены уничтожить человечество?
  
   Лорд Пилот улыбнулся очень тонко, очень невыразительно.
  
   - Несовместимые ценности, миледи Президент. У них очень развиты биотехнологии. На этом и остановимся.
  
   Пот тёк по лбу Президента.
  
   - А почему тогда они позволили вам уйти?
  
   - Мы сочинили для них правдоподобную ложь, - просто сказал Лорд Пилот. - Одна из причин их высокого развития - они не слишком-то разбираются в обмане.
  
   - Это не объясняет, - сказала Президент задрожавшим голосом, - это не объясняет, почему туннель между Гюйгенсом и Землёй станет непроходимым. Конечно, если всё это правда, чужие проникнут в наш систему, и на Землю, и во всю нашу сеть туннелей. Почему вы думаете, что один этот туннель благополучно закроется?
  
   Лорд Пилот перевёл дыхание. Существует хороший способ сказать правду, когда есть что скрывать.
  
   - Миледи Президент, мы встретили два инопланетных вида около новой. Первый вид обменялся с нами научной информацией. Мы бежим от второго. Но от первого вида мы узнали, что наш корабль способен закрыть туннель на Землю. По очевидным причинам, миледи Президент, мы не собираемся обнародовать данный факт. Эта часть нашего финального отчёта будет зашифрована и отослана председателю Межзвёздной ассоциации по развитию науки, и больше ключа не будет ни у кого.
  
   Президент засмеялась. Дикий, истерический смех заставил капюшон Кирицугу повернуться в её сторону. В углу экрана показалась рука в перчатке - рука собственного Исповедника Президента. "Миледи..." - прозвучал тихий женский голос.
  
   - Ага, очень хорошо, - сказала Президент. - Ага, изумительно. Значит, это ваш корабль будет виновен в катастрофе. Вы это признаёте, а? Я потрясена. Вы, наверное, ухитрились ни разу прямо не солгать. Вы собираетесь взорвать нашу звезду и убить 15 миллиардов человек, а цепляетесь за буквальную истину.
  
   Лорд Пилот медленно кивнул.
  
   - Когда мы сравнили научную базу данных первых инопланетян с нашей...
  
   - Не говорите. Я уже знаю, что это может сделать один корабль, но не должна знать как. Удивительно, что инопланетный вид настолько миролюбив, что они даже не считают такое секретом. Хотела бы я встретить этих инопланетян. Похоже, они гораздо приятнее тех других... почему вы смеётесь?
  
   - Извините, миледи Президент, - сказал Лорд Пилот, взяв себя в руки, - мы через слишком многое прошли. Простите за вопрос, но вы вообще занимаетесь эвакуацией планеты?
  
   Взгляд Президента внезапно стал острым и пронзительным, как звёздное пламя.
  
   - Я запустила её сразу, конечно. Если вы неправы, то никакого сравнимого ущерба не нанесено. Но 3 часа 41 минута - это время, за которое мы не успеем эвакуировать даже 10% одних детей. - Её взгляд скакнул куда-то в сторону. - За восемь часов мы успеем вызвать корабли из земной сети и эвакуировать всю планету.
  
   - Миледи, - прозвучал тихий голос из-за спины Президента, - на карте стоит весь человеческий вид. Не только вся туннельная сеть вокруг Земли, но всё будущее человечества. Любое приращение вероятности прибытия инопланетян в течение этого времени...
  
   Президент вскочила так, что опрокинула кресло. Она двигалась так быстро, что камера заплясала, чтобы сфокусироваться на ней и на другой, погружённой в тень, фигуре.
  
   - Вы говорите мне, - голос Президента поднялся до крика, - заткнуться и умножать?
  
   - Да.
  
   Президент снова повернулась к камере и просто сказала:
  
   - Нет. Вы не уверены, что чужие следуют настолько близко за вами - так ведь? Мы даже не знаем, можете ли вы закрыть туннель! Неважно, что предсказывает ваша теория, её ведь никогда не проверяли - так? Что если вы устроите просто яркую вспышку, которая сожжёт планету, но не взорвёт солнце? Миллиарды людей умрут напрасно! Итак, если вы не пообещаете минимум, скажем, девяти часов на эвакуацию планеты, я прикажу немедленно уничтожить ваш корабль.
  
   Никто на "Невозможном" не выговорил ни слова.
  
   Президент ударила кулаком по столу.
  
   - Вы поняли? Отвечайте! Или во имя Гюйгенса я уничтожу ваш корабль...
  
   Президентская Исповедница поймала падающее тело и поддержала очень бережно.
  
   Даже Лорд Пилот был бледен и безмолвен. Но это, по крайней мере, не противоречило закону и традиции; подобный ход мысли никто не назвал бы здравым.
  
   Исповедница склонила капюшон.
  
   - Я проинформирую рынки, что у Леди Президента нервный срыв из-за ваших новостей, - сказала она спокойно. - И порекомендую правительству продолжать эвакуацию без новых вопросов вашему кораблю. Вы хотите, чтобы я сказала им ещё что-нибудь? - Её капюшон слегка повернулся в сторону Кирицугу. - Или у вас есть что сказать мне?
  
   Настала странная краткая пауза. Тени из-под двух капюшонов смотрели друг на друга.
  
   - Нет, - ответил Кирицугу. - Думаю, всё сказано.
  
   Капюшон Исповедницы кивнул.
  
   - Прощайте.
  
   * * *
  
   - Заработало, - сказал Инженер. - Замкнутая, стабильная петля положительной обратной связи.
  
   На экране горел во всём его величии Гюйгенс, звезда населённой планеты Гюйгенс IV. На него накладывалось изображение в искусственных цветах кружащейся петли олдерсоновских сил, стабильно запитанной от "Невозможного".
  
   Термоядерные реакции в звезде ускорялись по мере того как олдерсоновские силы заставляли ломаться потенциальные барьеры между ядрами, и чем больше происходило термоядерных реакций, тем больше генерировалось олдерсоновских сил. И так круг за кругом. Вся работа "Невозможного" - вся неистовая мощь его двигателя - тратилась лишь на деликатное управление этими гигантскими силами, чуть изгибала прямую линию в дугу окружности. Но теперь...
  
   Сделалась ли звезда ярче? Все знали, что так только кажется. При нормальных условиях фотонам требуются века, чтобы выбраться из ядра солнца. Ядро пыталось увеличиться, но медленно - слишком медленно - чтобы преодолеть начавшуюся цепную реакцию.
  
   - Фактор умножения одна целая пять сотых, - сказал Инженер. - Сейчас растёт быстрее, и петля вроде не разорвана. Полагаю, можно сделать вывод, что операция идёт... успешно. Одна целая две десятых.
  
   - Признаки нестабильности туннеля, - сказала Леди Сенсор.
  
   Корабли всё ещё исчезали в яростных волнах туннеля в сторону Земли. Всё ещё соединённые с Гюйгенсом, вплоть до последнего мига, тончайшими нитями силы Олдерсона.
  
   - Э-э, если кто-нибудь хочет что-нибудь добавить к финальному отчёту, - сказал Инженер, - у нас около десяти секунд.
  
   - Передайте от меня человечеству... - начал Лорд Пилот.
  
   - Пять секунд.
  
   Лорд Пилот вскинул кулак и торжественно прокричал:
  
   - Жить и иногда быть несчастными!
  

Окончание

полного и финального отчёта

корабля "Невозможный Возможный Мир".

  
   8/8. ЭПИЛОГ: ИСКУПЛЕНИЕ
  
   Огонь сошёл на Гюйгенс.
  
   Звезда взорвалась.
  
   Корабли с детьми, застрявшие и обречённые из-за секундной задержки, всё ещё кружили вокруг бывшего входа в туннель на Землю. Слишком, слишком много обречённых кораблей. Им следовало стартовать минутой раньше, просто для верности; но искушение забрать ещё одного, вот этого ребёнка, видимо, оказалось непреодолимым. Сделать доброе и необдуманное дело вместо того чтобы проявить холодный расчёт.
  
   Нельзя винить их, не так ли?...
  
   Да нет, можно.
  
   Леди Сенсор выключила монитор. Было слишком больно смотреть.
  
   Цена их контракта на рынке Гюйгенса подскочила до 100%. Все на корабле разбогатели, но это богатство не имело решительно никакой ценности в оставшиеся до прибытия взрывной волны от сверхновой девять минут.
  
   - Ну что? - спросил наконец Лорд Пилот. - Какой вид активов сохраняет рыночную стоимость в последние девять минут жизни?
  
   - Бухло с немедленной доставкой, - быстро сказал Мастер Фэндома. - Это и есть так называемая...
  
   - Текущая ликвидность, - хором закончили остальные.
  
   Мастер засмеялся.
  
   - Ладно, это было слишком очевидно. Что ещё... шоколад, секс...
  
   - Необязательно, - сказал Лорд Пилот. - Если можно израсходовать весь запас шоколада зараз, разве спрос превысит предложение? То же и с сексом - его цена на самом деле упадёт, если всех внезапно охватит желание. Не говоря уж о... девяти минутах?
  
   - Хорошо, искусный оральный секс от опытных специалистов. И тяжёлые наркотики с опасными побочными эффектами: спрос на них сильно вырастет против предложения...
  
   - Это глупо, - прокомментировал Инженер.
  
   Мастер Фэндома пожал плечами.
  
   - А что можно сказать не глупого в последние минуты жизни и не под запись?
  
   - Неважно, - сказала Леди Сенсор. Её лицо было странно спокойным. - Никакие наши поступки больше не имеют значения. Нам не придётся жить с последствиями. Ни одному. Всё сотрётся, когда придёт взрывная волна. Роль, которую я всегда играла, моё представление о себе... всё неважно. Это... такое умиротворение... когда больше не нужно быть Делией Энкромейн.
  
   Все посмотрели на неё. Вот что называется убить настроение.
  
   - Ну, - сказал Мастер Фэндома, - раз уж ты подняла тему... Думаю, это будет умиротворяющим, если не слишком вопить от ужаса.
  
   - А не надо вопить от ужаса, - сказала Леди Сенсор. - Это просто у тебя в голове картинка того, как оно должно быть. Ты играешь роль человека перед неминуемой смертью. Но больше не нужно играть никаких ролей. Я не обязана вопить от ужаса. Я не обязана дико метаться в последние приятные мгновения. Никаких обязательств больше нет.
  
   - Ага, - сказал Мастер Фэндома, - значит, сейчас мы вроде как поймём, кто мы на самом деле. - Он секунду помолчал, потом пожал плечами. - А я не понял. Ну и ладно.
  
   Леди Сенсор встала и прошла через комнату к обзорному экрану, перед которым стоял Лорд Пилот.
  
   - Милорд Пилот, - сказала Леди Сенсор.
  
   - Да? - спросил Лорд Пилот. Его лицо выражало ожидание.
  
   Леди Сенсор улыбнулась - странной, но не пугающей улыбкой.
  
   - Знаете ли вы, милорд Пилот, что я всегда мечтала со всей силы пнуть вас по яйцам?
  
   - Хм, - сказал Лорд Пилот. Его руки и ноги резко напряглись, готовые блокировать удар.
  
   - Но сейчас, когда я могу, - сказала Леди Сенсор, - я чувствую, что на самом деле не хочу. Похоже... я не такой плохой человек, каким себя считала. - Она коротко вздохнула. - Жаль, что я не поняла этого раньше.
  
   Пауза.
  
   Рука Лорда Пилота быстро вытянулась и ухватила Леди Сенсор за грудь. Это было так неожиданно, что никто не успел среагировать, и прежде всего она сама.
  
   - Знаешь, - сказал Лорд Пилот, - а я именно такой пошляк, каким себя считал. Моя самооценка была адекватнее твоей, ня-ня-ня...
  
   Леди Сенсор пнула его коленом в пах - достаточно сильно, чтобы Пилот со стоном рухнул на пол, но не настолько, чтобы потребовалось медицинское вмешательство.
  
   - Слушайте, - сказал Мастер Фэндома, - может, не будем скатываться? Мне хотелось бы умереть хоть чуть-чуть достойно.
  
   Настало долгое неловкое молчание, нарушаемое только тихим "у-у-у..."
  
   - Хотите узнать кое-что забавное? - спросил Кирицугу, бывший Исповедник.
  
   - Если вы будете спрашивать, - сказал Мастер Фэндома, - когда ответ, очевидно, "да", и терять лишние секунды...
  
   - В древние времена, которых вы и представить не можете, когда мне было семнадцать - несовершеннолетний даже по тогдашним меркам - я гнался по улицам за одной несовершеннолетней девочкой. Я колол её ножом, пока она не перестала двигаться, и потом занимался с ней сексом, пока она не умерла. Это было, наверное, даже хуже, чем вам кажется. Но в глубине души, в самом сердце, я наслаждался каждым мгновением.
  
   Молчание.
  
   - Знаете, я не часто об этом думаю. Дело давнее, и с тех пор я принял немало улучшающих ум лекарств. Но и сейчас... я просто подумал - то, что я делаю сейчас, возможно, моя окончательная расплата.
  
   - Э-э, - сказал Инженер. - Вообще-то на самом деле мы убили 15 миллиардов человек.
  
   - Да, - сказал Кирицугу. - Это я и назвал забавным.
  
   Молчание.
  
   - Мне кажется, - задумчиво сказал Мастер Фэндома, - что я из-за этого чувствую себя совсем не так плохо, как должен бы.
  
   - У нас шок, - отстранённо заметила Леди Сенсор, - он, наверное, будет действовать с полчаса.
  
   - На меня уже действует, - сказал Инженер. Его лицо было искривлено. - Я... я так беспокоился, что не смогу уничтожить мою родную планету, что сейчас мне сложно чувствовать себя несчастным из-за того, что я смог. Это... больно.
  
   - А я не чувствую почти ничего, - сказал Лорд Пилот с пола. - В смысле, верхней частью тела, к сожалению. - Он медленно сел, морщась. - Но во мне сидело что-то абсолютно неотключаемое, и оно орало так громко, что пересиливало всё. Я никогда не подозревал, что во мне есть что-то такое. Пока человечество было в опасности, я не мог думать ни о чём другом. А теперь мой мозг выжат. И я просто ничего не чувствую.
  
   - Когда-то, - сказал Кирицугу, - несколько человек сбросили бомбу из урана-235 на город под названием Хиросима. Они убили около 70 тысяч человек и закончили войну. А если бы тому славному доброму офицеру, который нажал на кнопку, пришлось своими руками резать глотки всем этим мужчинам, женщинам и детям, он сломался бы задолго до 70-тысячного убитого.
  
   Кто-то издал придушенный звук, будто попытался выкашлянуть что-то застрявшее глубоко в глотке.
  
   - А вот нажать кнопку - другое дело, - продолжал Кирицугу. - Вы не видите результата. Если зарезать кого-то ножом, это на вас повлияет. В первый раз так точно. Застрелить уже проще. Несколько метров дистанции удивительно меняют всё. Просто нажать на спуск - совершенно другое дело. Ну а нажать кнопку на космическом корабле проще всего. Всё это знание о "16 миллиардах" будто водой смывает. А ещё важнее - вы считаете, что делаете нечто правильное. Благородное, моральное, славное. Ради спасения вашего племени. Вы этим гордитесь...
  
   - Хотите сказать, что мы поступили не правильно? - спросил Лорд Пилот.
  
   - Нет, - ответил Кирицугу. - Хочу сказать, что важна не правильность, а ваша вера в неё.
  
   - Понятно, - сказал Мастер Фэндома. - Значит, можно убить миллиарды человек без особых переживаний, если сделать это нажатием кнопки и верить, что поступаете правильно. Такова человеческая природа. - Мастер Фэндома кивнул. - Очень ценный и важный урок. Я запомню его на всю оставшуюся жизнь.
  
   - Почему вы всё это говорите? - спросил Лорд Пилот у Кирицугу.
  
   Тот пожал плечами.
  
   - Когда у меня не осталось причин делать что-либо ещё, я говорю правду.
  
   - Это неправильно, - сказал Инженер глухо и хрипло. - Я знаю, это неправильно, но... мне хочется, чтобы сверхновая поспешила и уже добралась до нас.
  
   - Незачем страдать, - странно спокойным голосом сказала Леди Сенсор. - Просто попроси Кирицугу парализовать тебя. Ты уже не очнёшься.
  
   - ... Нет.
  
   - Почему? - спросила Леди Сенсор тоном чистого любопытства.
  
   Инженер сжал кулаки.
  
   - Потому что если страдать - грех, то Сверхсчастливые правы. - Он поглядел на Леди Сенсор. - Вы ошибаетесь, миледи. Эти мгновения так же реальны, как все остальные в вашей жизни. Сверхновая не может их отменить. - Его голос упал. - Так говорит кора моего мозга. А промежуточный мозг хочет, чтобы мы были поближе к солнцу.
  
   - Могло быть и хуже, - заметил Лорд Пилот. - Ты мог не страдать.
  
   - Что касается меня, - спокойно сказал Кирицугу, - я уже вообразил свою смерть и принял как должное, и хочу только досмотреть игру до конца. - Он вздохнул. - Вот самая опасная истина, известная Исповеднику: социальные нормы не более чем совместные галлюцинации. Выбрать пробуждение значит выбрать смерть. Я знал об этом, когда парализовал Эйкона, безотносительно к сверхновой.
  
   - Ладно, слушайте, - сказал Мастер Фэндома, - считайте меня плаксой-ваксо й, но никто не хочет сказать что-нибудь для подъёма настроения?
  
   Лорд Пилот показал пальцем на приближающуюся взрывную волну сверхновой. До её прихода оставалось около ста секунд.
  
   - Как насчёт этого?
  
   - Ну-ну, - сказал Мастер Фэндома. - Всё-таки хотелось бы закончить жизнь на высокой ноте.
  
   - Мы спасли человеческий род, - предложил Лорд Пилот. - Можешь повторять это себе снова и снова...
  
   - Только не это.
  
   - Только не ЧТО?
  
   Несколько секунд Мастеру удалось сохранять серьёзный вид, а потом он не выдержал и рассмеялся.
  
   - Знаете, - сказал Кирицугу, - наверное, почти любой современный человек скажет, что в прошлом я был несчастной, обиженной жертвой. Я уверен, что моя мать пила во время беременности, а в те времена это гарантировало ребёнку нечто под названием "фетальный алкогольный синдром". Я был беден, необразован, и рос в среде, столь враждебной предпринимательству, что вы даже не сможете такое представить...
  
   - Это не поднимает настроение, - сказал Мастер.
  
   - Но почему-то, - продолжал Кирицугу, - сейчас я сам до конца не верю в эти великолепные оправдания. Может, потому что сам и придумал некоторые из них. Я ничего не сделал с тем, что мне досталось. Другие воевали за спасение мира где-то над моей головой. Молнии сверкали высоко в тучах, а я прятался в подвале и пережидал грозу. В конце концов меня вытащили, вылечили, дали образование, обучили помогать другим всеми способами - битва была по сути позади. И знать, что я оказался для кого-то другого объектом помощи, очередным баллом в чьей-то высокой оценке... это просто сидело во мне занозой все эти годы...
  
   - ... Но, - сказал Кирицугу с лёгкой улыбкой на древнем лице, - теперь мне лучше.
  
   - Значит ли это, - спросил Мастер, - что вы теперь исполнили жизненное предназначение и можете умереть без сожалений?
  
   Кирицугу как будто изумился на мгновение... а потом запрокинул голову и рассмеялся. Подлинным, чистым, честным смехом. Другие засмеялись следом за ним, и звуки общего веселья эхом разносилось по комнате, пока ударная волна сверхновой приближалась с почти световой скоростью.
  
   Кирицугу наконец прекратил хохотать и сказал:
  
   - Не будьте смеш...
  
   КОНЕЦ
  
   [1]Современный японский визуальный роман и аниме-сериал. - Здесь и далее прим. перев.
   [2]Форчан (4chan.org) - популярный анонимный форум с несколько скандальной репутацией.
   [3]Персонаж цикла романов "Ленсмены" Эдварда "Дока" Смита в жанре космической оперы, евгенически выведенный сверхчеловек.
   [4]Кирицугу - персонаж романа и аниме Fate/Zero, приквела к вышеупомянутому Fate/Stay Night, циничный профессиональный убийца, пацифист по убеждениям.
   [5]Реддит (reddit.com) - популярный новостной сайт с возможностью дискуссий.
  
  

Оценка: 6.57*99  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Д.Сойфер "На грани серьезного" (Женский роман) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | К.Марго "Мужская принципиальность, или Как поймать суженую" (Любовное фэнтези) | | Д.Сугралинов "Level Up 2. Герой" (ЛитРПГ) | | Д.Коуст "Золушка в поисках доминанта. Остаться собой" (Романтическая проза) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий. Перекресток миров." (Любовное фэнтези) | | И.Смирнова "Проклятие мертвого короля" (Попаданцы в другие миры) | | М.Рейки "Прозерпина в страсти" (Современный любовный роман) | | Н.Самсонова "Жена мятежного лорда" (Любовное фэнтези) | | Р.Свижакова "Если нет выбора или Герцог требует сатисфакции" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"