Ибатуллин Роберт Уралович: другие произведения.

5. Верное дело, лёгкие деньги

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Боевая дружина ПСР выходит на экс. Профессионалы, а не мальчишки!


  -- Глава 5. Верное дело, лёгкие деньги
   Пуля пробила грудь генерал-майора Засецкого аккурат между анненским и владимирским крестами. Следующая пробила круглую дырку в бакенбарде, брызнув мелкой древесной щепой. Третья, четвёртая и пятая ушли в молоко. Шестая продырявила фуражку. Седьмая, последняя, легла совсем рядом с первой, проделав в мишени отверстие в виде восьмёрки. Эхо выстрелов затихло, и стало слышно, как шелестит листва тополей, журчит за кустами река, пересвистываются иволги. Молодой парень в кепке и чёрной блузе опустил наган и вопросительно глянул на инструктора.
   - Неизрядно, Митенька! - Грузный мужчина с залысинами и седыми моржовыми усами, одетый в гимнастёрку, с деревянной кобурой маузера на боку, покачал головой. - Кучности никакой. Не забывай, что в настоящем деле у тебя семи выстрелов не будет... Бегом меняй мишень! Следующий на позицию!
   Портрет генерал-майора Засецкого на мишени, хоть и намалёванный в стиле трактирных вывесок, был вполне узнаваем; неизвестный художник особенно потрудился над бакенбардами. Митенька рысью по растоптанной мать-и-мачехе подбежал к стволу осокоря, сорвал продырявленную мишень и канцелярскими кнопками прикрепил новую. В той же примитивистской манере она изображала очкастого бородатого чиновника в штатском сюртуке с орденами.
   - Перед нами, товарищи, губернатор Ключарёв. Ещё один царский сатрап, погромщик, душитель революции. - Инструктор смахнул с плеча тополиный пух. - Ещё одна цель, которую Уфимский комитет Партии социалистов-революционеров поставил перед нашей боевой дружиной. Готов, Юрочка? - ласково обратился он к другому молодому человеку с наганом. Тот закивал. - Заряжай! Целься! Пли!
   Снова застучали выстрелы, отдаваясь многократным эхом от стволов осокорей и ракит приречного урмана. Этот боевик стрелял лучше: все семь пуль поразили губернатора в грудь.
   - Берите в пример товарища Юрия, бойцы! - объявил инструктор. - Вот как должен стрелять настоящий террорист! Юрочка! Я возвращаюсь в город, тебя оставляю за старшего. Товарищи бойцы, без меня продолжаем занятия по той же программе! Васенька и Павлик - со мной.
   Мужчина с моржовыми усами в сопровождении двух юнцов прошагал мимо бревенчатого дома с узкими, как бойницы, прорезями окошек. Над дымящим костерком варила что-то в котле тощая веснушчатая девушка в крестьянском платье. Она застенчиво, исподлобья глянула на инструктора.
   - Ну что, товарищ Якимова? - обратился инструктор к девушке с доброй улыбкой. - Жениха ещё не нашла?
   - Шутите всё, Иван Игнатьич! Какие это женихи - мальчишки одни...
   Её тон провоцировал продолжение, но Иван Игнатьевич не ответил. Он с провожатыми миновал палатку с вывеской "Осторожно! БОМБЫ", и по тропе углубился в густые заросли ракитника. В тихой, поросшей жёлтыми кубышками заводи Дёмы была привязана лодка. С противоположного обрывистого берега нависал над рекой расщеплённый молнией осокорь. Иван Игнатьевич сел на корму, Вася и Павлик на вёсла, налегли, выгребли на стрежень узкой быстрой Дёмы, усыпанной тополиным пухом, и отдались течению.
   - А что, Иван Игнатьич, когда будем ставить первую акцию? - спросил Павлик.
   - Когда скажут, родной. - Инструктор сунул в зубы трубку и стал раскуривать. - Когда скажут. Товарищ Чукалин ясно дал понять: ждём иностранного специалиста от Ц. К., сами ничего не начинаем... Бери левей, впереди коряга!
   - А может, ну их к бесу, этих комитетчиков? - предложил рыжий паренёк в мятой кепке, совсем мальчишка, налегая на весло. - Что мы, экса без них не сделаем? Дело нехитрое. На кой нам иностранцы, что они понимают в наших делах?
   Иван Игнатьевич покачал головой.
   - Ты, Васятка, смотри с партийной точки зрения. Каждый солдат должен знать свой манёвр. Партия большое дело затеяла. Если полезем, не зная броду, срежемся на мелочи - погубим многих, не только себя... Поворачивай, влетим в берег!
   - Губернатор, полицмейстер, жандармский генерал... - с сомнением проговорил Павлик. - Осилим ли такой террор?
   - Эх, родной, да разве ж это террор? - Глаза Ивана Игнатьевича стали печальными. - Вот когда свергнем царя, установим республику - такое начнём... Тяжелая будет работа, кровавая, грязная, но придётся-таки взяться за очистку человечества от господ, буржуев, попов со всем их отродьем, от всего этого хищного племени... А поглядите, какая красота!
   Они вышли из устья Дёмы со створным знаком на стрелке, течение вынесло на простор плёса Белой, и кругом открылся обширный, великолепный вид. Слева высился железнодорожный мост, его замшелые быки пенили молочную воду. Впереди за Белой высоко вставали скалы и прорезанные оврагами косогоры южного обрыва Уфимского плато. На вершине ближайшего к мосту всхолмия краснела кирпичная водонапорная башня, от неё зигзагами по каменистому косогору сбегала к реке труба. Правее по бровке плато виднелись избы окраинных слободок, зелень Ушаковского парка, ампирный купол и колокольня Воскресенского собора, дальше - сверкающий бликами от веранды архиерейский дом и бело-зелёный карандаш соборной мечети. Ниже, по лысым склонам, врассыпную вдоль извивающихся тропок - лачуги слобод: Черкалихиной, Семинарской, Архиерейской, Труниловской, и беленькая Всехсвятская церковка среди рощи дубов; ещё ниже, на самом берегу - чадящая труба паровой водокачки, баржи, пристани, плоты с костерками плотогонов. Течение несло к мосту, и боевики налегли на вёсла, чтобы выгрести к ближайшей пристани. На востоке, где Белая выворачивала на плёс из излучины, вставало солнце над Усольской горой, меркнувшей в голубой дымке.
   - Красота! - проговорил юный боевик. - Что же мы всё взаперти сидим, Иван Игнатьич? Почти никуда не выбираемся...
   - Конспирация, Васенька! Ничего не поделаешь, карантин! - Улыбаясь в моржовые усы, Иван Игнатьевич оглядел гребцов. - Что приуныли? Веселей, товарищи террористы!
   Он набрал воздуха и негромким приятным баском затянул:
   - Но настанет пора, и проснётся народ,
Разогнёт он могучую спину.
И тогда на царя, на бояр, на господ
Он подымет лихую дубину...
   - Э-эх!!!... - грянули конспираторы во всю мощь молодецких голосов.
- ... Дубинушка, ухнем!
Эх! Зелёная, сама пойдёт, сама пойдёт!
Подёрнем, подёрнем!
Ухнем!
   Удалая песня разносилась по воде на всю ширину реки, откликалась эхом от крутых косогоров.
   * * *
   Солдатская слобода, что простиралась от церкви Успения Божьей Матери до Вахмянинских бань и дальше на восток до каменоломен над речкой Сутолокой, была одним из самых убогих уфимских предместий. В этом лабиринте грязных оврагов, застроенных покосившимися лачугами, особо дурной славой пользовался трактир на углу Сибирской и Спасской под названием "Разгуляй". Полиция сюда захаживала разве только для сбора обычной мзды, а чистая публика не заглядывала вовсе. Тем удивительнее выглядело появление в дверях трактира нового лица, необычного для подобных мест. Это был молодой татарин в турецкой феске тёмно-зелёного бархата и сюртучной паре серого сукна. Круглое лицо, окаймлённое короткой каштановой бородкой, было страдальчески искажено. В глазах горела решимость самоубийцы.
   Ахтям Биккулов, шакирд медресе "Галия", собирался впервые в жизни выпить водки. Это был не каприз, не плотская тяга к запрещённому шариатом удовольствию. Это был религиозный, символический акт. Он знаменовал отречение от суеверия и мракобесия, отказ подчиняться нелепым средневековым запретам, твёрдую волю идти по дороге прогресса и просвещения.
   Если бы Ахтям окончил какое-нибудь простое сельское медресе - например, принадлежавшее его отцу Асфандияр-хазрету, - если бы сам стал муллой в родных Дюртюлях и, подобно отцу, ни разу не побывал бы в городе - подобные странные желания вряд ли зародились бы в нём. Но судьба решилась, когда отец и старшие родственники постановили:
   - Ахтям у нас голова. Пусть получает образование по новому методу, усул жядид. Отправим учиться в Уфу, в "Галию". Станет адвокатом, проведём его в губернское земство, а там, глядишь, и в саму Думу!
   Протестовал из ближайших родственников один Галимжян-хазрет, свояк двоюродного племянника дядиного тестя - неуказной мулла, то есть не утверждённый официальным муфтием. Он учился в Бухаре и Кабуле, во время войны молился за победу японцев и категорически отрицал всё новое.
   - Русские придумали эти усул-жядидские медресе, чтобы соблазнить и сбить с толку мусульман! - кричал он на семейном совете. - Чему хорошему там учат? Только пить, курить, играть в карты и сквернословить! Проповедуют христианство и безбожие!
   Над упрямым стариком тогда втихомолку посмеивались...
   ... Биккулов застыл в последнем приступе нерешительности на пороге трактира. Может, уйти? Он ещё никому не открылся и нарочно выбрал трактир как можно дальше от тех мест, где мог бы встретить знакомых. Но... что если слух дойдёт до родных? До Шакир-абыя, богатого и набожного уфимского родственника, который, собственно, и оплачивал учёбу Ахтяма? Сегодня Биккулов должен был ехать с ним в Чишмы, но сказался больным. Что если Шакир-абый узнает об обмане, да ещё и с такой нечестивой целью? Ладно Шакир-абый, а если этот его страшный казак, урядник Уметбаев? Этот видит людей насквозь и способен на всё. Убить за отступничество от ислама? Запросто... Но ради великой истины просвещения стоило идти на риск. Ахтям стиснул зубы и вошёл в непотребное заведение.
   В это субботнее утро "чистая" половина трактира была почти пуста. Лишь у окна пил чай, попыхивая трубочкой, грузный мужчина с залысинами и седыми моржовыми усами, одетый в солдатскую гимнастёрку. Биккулов плюхнулся на ближайший стул. Сонный половой подошёл, почёсывая небритую щёку.
   - Чего изволите-с?
   - Водки! - выпалил Ахтям. - И сигарет!
   - Сделаем-с, - ответил половой, давно отвыкший чему-либо удивляться. - Беленькой или красненькой-с?
   Биккулов понятия не имел, что это означает. Это вообще про водку или сигарету? Но решительно ответил:
   - Давайте беленькой!
   - Закусочки-с?
   - Пожалуй... А что у вас есть?
   - Рыжики солёные, огурчик, селёдочка-с... - (Ахтям помотал головой. Это всё была халяльная, разрешённая пища, а если уж нарушать запреты, то нарушать все). - Есть раки-с, но их обычно с пивом берут-с.
   А вот раки были харамом, запрещённой пищей.
   - О! - Ахтям поднял палец. - Подайте раков. Да, кстати, и пива подайте!
   - Слушаю-с. Откушать изволите-с?
   "Нарушать запреты - так нарушать все", повторил про себя прогрессивный мусульманский интеллигент.
   - Непременно. Свинина есть?
   - Отбивная с горошком-с. - Половой безразлично глядел сквозь посетителя.
   - Сделайте отбивную!
   Биккулов откинулся на спинку стула. Как будто всё пока шло гладко. Мужчина с моржовыми усами наблюдал за ним, прихлёбывая чаёк. Ахтям дерзко поглядел ему в глаза. Мужчина поощрительно улыбнулся. Что бы это значило? Половой принёс пачку сигарет, спички и пепельницу. Ахтям распаковал пачку и только тут понял, что не знает, с какого конца закуривать. Он растерянно поглядел на моржовоусого. Лучше спросить, чем ошибиться и выглядеть по-идиотски.
   - Послушайте, сударь... Простите за глупый вопрос, но... Как надо курить? С какого конца зажигать?
   - Позвольте, я покажу. - Моржовоусый взял свой чай и пересел за стол к Ахтяму. - Вот с этого конца берёте в рот... с этого зажигаете... и осторожно чуть-чуть вдыхаете... Осторожно, я же сказал! - (Ахтям выронил сигарету и закашлял с выпученными глазами. Отвратительный, жгуче-ядовитый дым терзал лёгкие). - Сам-то я предпочитаю трубочный табак, он и ароматнее, и для здоровья полезнее... А впрочем, самое лучшее - вовсе не начинать. Вы ведь, сударь, магометанин? Ваши законы, чтобы не пить и не курить - они правильные, я считаю.
   Биккулов затушил в пепельнице едва начатую сигарету, вытер слезящиеся глаза и помотал головой.
   - Не согласен, - сказал он. - В шариате много здравого и справедливого, но есть и множество бессмысленных, устаревших, вредных законов. Запрет курения, я теперь вижу, скорее из категории здравых. Как вы можете вдыхать эту дрянь? Но дело не в этом...
   Половой поставил графинчик, стопку, кружку тёмного пива, сообщил: "Раки варятся-с" и поплёлся прочь. Пора было испытать на справедливость запрет алкоголя. Ахтям наполнил стопку, поднёс ко рту...
   - Сударь, подождите закуски! - предостерёг моржовоусый, но поздно.
   Биккулов опрокинул полную стопку в рот. Язык, гортань, пищевод вспыхнули, как обожжённые. Ахтям издал стон, задышал ртом, чтобы хоть воздухом остудить пекло... Взгляд упал на кружку пива. Спасение! Ахтям схватил её и принялся жадными глотками запивать. Пена безобразно текла с подбородка на галстук. Моржовоусый печально покачал головой.
   - Как же так вышло, что вы отступили от своего закона, сударь? - спросил он, когда Биккулов выпил с четверть кружки и перевёл дыхание. - Кстати, представлюсь: Иван Игнатьевич Квашнин, мещанин города Стерлитамака.
   - Ахтям Биккулов, студент. - Он протянул Квашнину руку. - Как я отошёл от закона, спрашиваете? Я расскажу. - (Ему стало лучше, огонь растёкся по животу приятным теплом). - Сами судите, Иван Игнатьевич, как не отойти от ислама, как не утратить веру, когда наш самый авторитетный учёный аль-Газали говорит, что Земля стоит в центре мира и Солнце вращается вокруг неё, а современная наука - что всё наоборот? А электричество, и химия, и паровые машины - разве это не доказывает, что права именно современная наука? Махди в Судане восстал против англичан под знаменем ислама, а англичане против него - пулемёты "Максим", и не стало Махди. На чьей же стороне Бог после этого? На той, где ислам? Или на той, где "Максим"?
   - Жёстко ставите вопросы, господин Биккулов.
   Половой поставил на стол миску красных раков. Ахтям неуверенно пошевелил их вилкой. Мерзкие насекомые! Как их вообще едят? Он не решился есть, опрокинул вторую стопку и немедленно запил пивом. Тепло внутри становилось всё приятнее.
   - "Годы напролёт слушал слова шейха, но слова те не дали душе моей наслаждения, - продекламировал он стих Навои. - Дитя кафира преподнесло однажды глоток вина и словно влило мне в душу музыку!" Да, это противоречие долго мучило меня, но постепенно я пришёл к окончательному решению. Я не отвергаю ислам полностью, но отвергаю суеверия и всё противоположное разуму. Я встаю на путь науки, путь знания, путь прогресса!
   Со зрением творилось что-то странное - всё подёрнулось каким-то туманом, желудок неприятно крутило, ноги отяжелели, но было удивительно спокойно и хорошо. Водка оказалась волшебным напитком! Ахтям налил третью стопку.
   - Вы бы не слишком на монопольку налегали, - посоветовал Квашнин. - А то скоро нить разговора потеряете, а он у нас весьма интересный. Как же получается, что множество людей сочетают в своей душе и веру, и просвещение?
   - Это лицемеры, - отмахнулся Биккулов. - Верят в одно, говорят другое. А я так не могу, не умею! У меня совесть! Во что верую, то и проповедую! И в то и верую! - Язык и мысли начали заплетаться, но это не имело значения. Было совсем хорошо. Ахтям снова выпил и запил. - Хотя очень страшно, конечно. Скандал будет ужасный. Родители проклянут, позор семьи. Но деваться некуда. Сегодня должен был ехать с Шакир-абыем в Чишмы, на кешене Хаджи Хусаин-бека. Молиться для него, Коран читать...
   - Прошу прощения, куда-куда ехать?
   - Чишмы - станция под Уфой. Сорок вёрст. Могила нашего святого -Хусаин-бека. А Шакир-абый - это мой родственник, Абдулшакир Гафаров. Богатый человек. Очень... - Биккулов задумался, припоминая русское слово. - ... Благочестивый. Каждый год ездит поклониться Хусаин-беку, милостыню раздать...
   - Милостыню? - Квашнин посмотрел на него по-новому, с каким-то иным интересом. - Нищим?
   - Нищим и не только нищим. Содержит на свои деньги мечеть и медресе в Чишмах...
   Что-то внутри менялось. "Хорошо" каким-то непонятным образом переходило в "нехорошо". Перед глазами плыло. Трясущейся рукой, дребезжа графином о стопку, Ахтям налил ещё водки.
   Квашнин понизил голос:
   - Много денег везёт?
   - Тысяч десять... пятнадцать... не знаю. Много.
   - Наличными?
   - Только наличными. - Ахтям замотал головой. - Никаких банков. Банковский процент - харам.
   - На поезде поехал?
   - Нет. Поезд - тоже харам. По расписанию во время намаза, а когда поезд идёт - молиться нельзя. Кыбла, направление на Мекку, меняется...
   - Если не на поезде едет, то на чём?
   - Собственный экипаж у него. Старо-Чишминский тракт.
   - И не боится такие деньги в экипаже возить?
   Этот вопрос был сложный. Пришлось долго думать, чтобы понять его, и ещё дольше - чтобы сформулировать ответ.
   - Он с охраной везёт.
   - Сколько человек охраны?
   - Один, урядник Уметбаев. Башкир из оренбургских казаков. - Ахтяма передёрнуло. - Страшный человек. Батыр. Японская война. Хунхузов в плен. Целую банду один.
   - Давно выехали?
   Этот вопрос был ещё сложнее.
   - Сегодня, - наконец выдавил из себя Биккулов. Внутри было уже плохо, совсем плохо, его трясло и тяжело тянуло к земле. - Недавно. Зачем? - всё-таки додумался он до вопроса.
   Квашнин улыбнулся в жёлтые от табака усы.
   - Восхищаюсь вашей честностью и смелостью, господин Биккулов, - заговорил он прежним ласковым тоном. - Не каждый способен во имя принципов порвать со своей средой, своей роднёй, отвергнуть освящённые веками законы и обычаи... И всё же вы не одиноки! Поверьте, есть люди, которые разделяют ваши взгляды и примут вас с распростёртыми объятиями, поддержат в трудную минуту, станут вашей новой семьёй, укажут новую жизненную цель - высокую, святую цель служения народу. Эти люди... - Иван Игнатевич прервался: подошёл половой.
   - Свиная отбивная с горошком-с. - Безучастно глядя в пустоту, он поставил на стол поднос. - Пива повторить-с?
   Биккулов мутными глазами уставился в тарелку. Мозг из последних сил зачем-то попытался вспомнить, как это называется по-арабски, вспомнил: "лахм аль-кинзир", и, исчерпав резерв, отключился. Шакирд завалился набок, потянул за собой скатерть, опрокинул на пол графин, стопку, кружку, чашку Квашнина, раков, отбивную и горошек, и рухнул во всё это сам.
   Иван Игнатьевич встал, вынул бумажник.
   - Это за всё. - Он вручил половому рублёвую купюру. - Позаботься о молодом человеке...
   - Позаботиться можно по-разному-с, - без выражения отозвался половой.
   Иван Игнатьевич пригляделся к нему внимательнее и вынул ещё полтинник.
   - Чтобы до завтра не протрезвился, и чтобы про меня и наш разговор забыл. Понял?
   - Как не понять-с. - Банкнота и монета молниеносно скользнули куда-то под фартук. - Благодарствую-с.
   Квашнин вышел из трактира, сощурился от яркого солнца, надвинул на лысину картуз. Перешёл Спасскую улицу и по тропинке между ветхими заборами спустился в овраг. Покосившиеся лачуги нависали над болотистыми берегами ручья, заросшего осокой, заваленного мусором. Отмахиваясь от комаров, Иван Игнатьевич перешёл ручей по кривым мосткам, толкнул скрипучую дверь вросшей в землю халупы.
   В единственной полутёмной комнатушке за столом сидели и играли в карты Павлик и Васенька. Как только вошёл Квашнин, они бросили игру и разом повернулись к нему.
   - Выезжаем на экс, товарищи, - сказал Иван Игнатьевич и вынул из-под полатей портупею с деревянной кобурой маузера. - Будем брать экипаж на Старо-Чишминской дороге. Времени мало, не зеваем, закладываем бричку, в лагерь за остальными не едем - придётся самим!
   Боевики вскочили с мест.
   - Как же так, Иван Игнатьич, вы же сами говорили - нельзя самим! - проговорил Васенька, торопливо подпоясывая блузу. - А специалист из центра?
   - Знаю, Васятка, знаю, но тут такой случай - раз в жизни подворачивается! Не меньше десяти тысяч целковых везут, местность пустынная, охрана - один человек! Подфартило нам, родные! Верное дело, лёгкие деньги!
   * * *
   Солнце стояло высоко над холмистой полынной степью. Пыльная дорога вилась по широкой долине между мысами холмов и карстовыми воронками. Посреди дороги стоял запряженный парой лошадей татарский возок-карандас. Позади в сотне шагов - бричка без седоков, развёрнутая поперёк дороги.
   Урядник Уметбаев в белом чекмене и фуражке с голубым околышем Оренбургского казачьего войска, с безразличным выражением на смуглом узкоглазом лице, вывернул барабан нагана и вытряхнул на землю три гильзы. Воронёный ствол был гравирован золотой арабской вязью. Уметбаев перезарядил наган и направился к бричке.
   Подле колёс в степной траве и дорожной пыли валялись два трупа. Один мертвец был грузный, лысый, с моржовыми усами, с маузером в руке и трубкой, выпавшей из зубов. Второй - юноша, почти мальчишка с браунингом. Пулевые отверстия чернели у обоих точно посредине лба.
   Третий, рыжеволосый, тоже мальчишка, был ещё жив. Он медленно, на одних руках, уползал в бурьян, скуля и всхлипывая. За ним по траве тянулся широкий кровавый след.
   Уметбаев догнал раненого, придавил к земле сапогом между лопатками и внятно произнёс:
   - Рассказывай, или умрёшь медленно. Вы кто?
   - Уфимская... - простонал паренёк. - Боевая... дружина...
   - Эсдеки?
   - Эсеры... Дяденька, отпустите Христа ради... Всё скажу... Отвезите к доктору...
   - Кто навёл?
   - Не знаю... Из ваших кто-то... Иван Игнатьич сказал - прогрессивный студент... Дяденька, к доктору меня... я вас не выдам, Христом-Богом клянусь... скажу, сам себя подстрелил...
   - Всё рассказал, - проговорил урядник, - можешь умереть. - Он убрал в кобуру наган и вытянул из ножен шашку.
   - Погоди, казак, - послышался за его спиной мягкий голос. - Нельзя же так. Это человек, а не собака...
   Абдулшакир Гафаров, тучный луноликий мужчина с гладко расчёсанной седой бородой, в расшитом жемчугом кэлепуше чёрного бархата, узорчатом бухарском чапане и сафьяновых ичигах стоял, опираясь на трость. Сквозь толстые стёкла пенсне в золотой оправе смотрели добрые, печальные глаза. Он выставил перед собой трость и наклонился к умирающему, навалившись на неё грудью.
   - Мальчик, - сказал он ласково, - очень скоро ты умрёшь и за грехи отправишься в ад. Ведь ты этого не хочешь? - (Тот слабо завыл, плечи затряслись). - Ты можешь этого избежать. Прими ислам - и спасёшь свою душу. - (Умирающий простонал что-то невнятное). - Согласен? - обрадовался Гафаров. - Вот молодец! Знаешь, немного даже завидую - ты не успеешь согрешить перед смертью, и Аллах наверняка возьмёт тебя в рай! Ну давай, это просто. Казак, по-твоему как правильнее шахаду произнести: по-арабски или по-русски? Ведь он должен понимать смысл... Эх, жаль, нет Ахтяма, он бы точно разъяснил!
   - Ахтям - наводчик, - сказал Уметбаев. - А у этого язык отнялся.
   - Ах, как жаль... Давай так, мальчик. Я за тебя произнесу шахаду, а ты что-нибудь простонешь в знак согласия. Бисмилля эр-рахман эр-рахим... Слушай, мальчик: свидетельствуешь ли ты, что нет Бога кроме Аллаха, и что Мухаммад - посланник Аллаха? - (Раненый издал очередной полустон-полухрип). - Прекрасно, брат! Прекрасно! Поздравляю! Ты стал мусульманином, твоя душа спасена! Давай, казак, отправляй его скорее к Аллаху.
   Уметбаев поднял шашку. Клинок очертил сверкнувший на солнце полукруг, и рыжая голова террориста покатилась в полынь. Тяжело опираясь на трость, Гафаров выпрямился.
   - Вот уже и не зря съездили, - сказал он. - Хоть одну душу спасли от адского пламени. А с Ахтямом придётся серьёзно поговорить. Да и с князем Кугушевым. Зря, что ли, я столько лет платил этим разбойникам? - Он огляделся, поморщился. - Надо бы все эти трупы закопать, но как? Ты ведь, наверное, не взял лопату?
   Урядник отёр окровавленный клинок о блузу убитого.
   - Взял. - Он вернул шашку в ножны. - Я всегда беру лопату.

Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Борей "Возьми меня замуж" (Попаданцы в другие миры) | | Р.Ехидна "Мама из другого мира. Делу - время, забавам - час" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Вознесенская "Жена для наследника Бури" (Попаданцы в другие миры) | | С.Александра, "Демонов вызывали? или Когда твоя пара - ведьма!" (Любовное фэнтези) | | Ю.Резник "Моль" (Короткий любовный роман) | | М.Славная "У босса на крючке" (Женский роман) | | К.Фарди "Моя судьба с последней парты" (Женский роман) | | В.Мятная "Отбор Демона, Или Тринадцатая Ведьма" (Приключенческое фэнтези) | | Э.Грин "Жеребец" (Романтическая проза) | | А.Рай "Операция О.Т.Б.О.Р." (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"