# Проклятие славянки

Роберт Уралович Ибатуллин

1

Кто же знал, что эта славянская бабёнка - колдунья? Если б Арзак-багатур знал, он нипочём не стал бы её насиловать. Он даже её детей не стал бы убивать, хотя это ж такой прикол и ржака - подкидывать младенца в воздух и ловить на копьё. Арзак был человек благочестивый: не скупился жертвовать предкам с каждой добычи и никогда не убивал Знающих людей. Даже христианских попов - если, конечно, те не мешали ему грабить церкви. Но эта дулебка - по ней-то не было видно, что она Знающая! Не походила ни на готских хальярун, ни на своих гуннских шаманок - баба как баба. Арзак-багатур только и понял, что нарвался на ведьму, когда она начала его проклинать. Кое-какие славянские фразы он даже распознал - что-то про смерть лютую, чёрта чёрного и семидесятое колено, - а всё-таки протупил, убил суку слишком поздно. Сжёг потом, конечно, весь этот поганый хутор, ни собаке, ни поросёнку не дал убежать, и кости все разметал, а после набега пожертвовал предкам вдвое против обычного. Ну и вроде помогло - проклятие отвёл. По крайней мере, так ему показалось.

И правда, никакое лихо не настигло Арзак-багатура. После того мелкого набега он ходил и в Иллирик, и в Галлию, и в Италию, и ни в одной схватке не получил ни царапины - не иначе, предки хранили. Всякого добра награбил без счёта и распорядился им мудро: обменял на скот, и после смерти Аттилы в междоусобицу не полез, а ушёл на покой - откочевал в Скифию со всеми своими несметными стадами и табунами, жёнами и детьми, рабами и бедными родственниками. И прожил остаток долгой жизни в богатстве, славе и почёте. И мирно отошёл к предкам во сне.

Сыновья погребли Арзака в степи под высоким курганом с богатым археологическим инвентарём. Год спустя два беглых раба, грек Феофан и гепид Гайзо, разрыли курган и похитили всё золото. Добыча не пошла им впрок - но это уже другая история. Ну а археологам не суждено было найти даже того, чем пренебрегли грабители. 1472 года спустя 75-миллиметровый бронебойный крупповский снаряд угодил точнёхонько в центр едва заметного бугорка, что остался от кургана, и превратил могилу давно забытого, не упомянутого в историях Приска и Иордана, гуннского воина в воронку измельчённого грунта с примесью древесной трухи, ржавчины и костной муки.

Все пять бойцов экипажа Pz.Kpfw.IV, выпустившего снаряд, были потомками Арзак-багатура. Командир фельдфебель Вибе и водитель Тетц - в шестьдесят четвёртом колене, а радист Каршнер, заряжающий Дольх и наводчик Реген - в шестьдесят пятом. Их ближайший общий предок (о котором они знать не знали), мелкий баварский граф XI века по имени Анно, практиковал право первой ночи и за свою весьма долгую жизнь стал биологическим отцом девяноста двух крестьянских детей. Сам Анно был потомком Арзака в двадцать восьмом колене (о чём тоже понятия не имел). Его род происходил от галло-римлянки Луциллы из Вормса, изнасилованной Арзаком во время похода на бургундов и понёсшей от него дочь. При аналогичных обстоятельствах багатур зачал ещё пятьдесят шесть детей, тридцать из которых дожили до зрелости и сами дали потомство. И все несли в себе наложенное дулебской ведьмой родовое проклятие.

Немецкий танк целился, конечно, не в курганчик, неразличимый в степной полыни - он просто промахнулся. Его настоящей целью был советский Т-34. Все четыре советских танкиста - командир лейтенант Гордиенко, мехвод Астахов, командир башни Ильясов и радист-пулеметчик Золин - тоже были потомками Арзак-багатура. Ближайшим общим предком Гордиенко и Ильясова был монгольский сотник Урянхадай, участник походов Батыя, обращавшийся с женщинами в Волжской Булгарии и на Руси в той же манере, что и Арзак-багатур. Сам Урянхадай был потомком Арзака от законного сына Бугуна через длинную цепочку брачных обменов между племенной знатью Великой Степи. Потомком этого же Бугуна был и мехвод Астахов, но по другой линии. Прямые наследники Бугуна княжили над забытым племенем ославяненных алан между Киевом и Черниговом, пока их не подчинил Игорь Рюрикович. Потомки этих князьков растворились постепенно в крестьянской массе Среднего Поднепровья. Что же касается Золина, он вёл род из Новгородской земли, не затронутой ни гуннским, ни монгольским нашествием. По арзаковской линии его предком был всё тот же граф Анно через своего потомка в двадцать девятом колене, гамбургского матроса Карла Типпена, что в 1767 году заделал сына питерской гулящей девке Матрёнке. Таким образом, младший сержант Золин был по крови ближе своим немецким противникам, чем советским соратникам. К счастью для него, этот щекотливый факт не был известен ни самому Золину, ни сотрудникам СМЕРШ, ни кому-либо другому на свете. Впрочем, жить радисту-пулемётчику всё равно оставалось четыре дня - и родовое проклятия не имело к этому никакого отношения.

Взрывом снаряда из могилы Арзака выбросило один-единственный чудом не пострадавший артефакт - зелёную от патины бронзовую пряжку ремня в примитивном гуннском зверином стиле. Пятьдесят два года спустя её обнаружил металлоискателем под тонким слоем свежего дёрна чёрный археолог Василенко - потомок Арзака по линии того же Бугуна, как и практически все украинцы и южные русские того времени. Пряжка была продана одесскому антиквару Зейгарнику, дальнему родственнику известной психиатрички и тоже потомку Арзака. Предки Зейгарника, литовские евреи, происходили от киевского купца Якова, что бежал из Киева после еврейского погрома 1113 года; предком же Якова в девятом колене был знатный хазарин-иудей Малахия, потомок оногурской княжны Иркен, выданной за хазарского тархана и происходившей от Арзака через его законную дочь Губулгу. Возвращаясь к Зейгарнику: гуннскую пряжку он нелегально продал американскому коллекционеру Вильямсу, который, хоть и был чернокожим, как ни удивительно, тоже происходил от Арзака в шестьдесят восьмом колене. Его африканский предок, пастух Гьякаре, происходил из народа денкьира - давних соперников ашанти. В битве при Фейясэ в 1701 году ашанти разгромили денкьира, захватили в плен пастуха Гьякаре и продали голландским работорговцам, а те перепродали англичанам в Виргинию на табачные плантации. Заглядывая дальше в прошлое - предком Гьякаре в тридцатом поколении был великий гана Тунка Манин, государь империи Уагаду. Великий гана держал при дворе около сотни дочерей вождей подвластных племён в качестве заложниц и одновременно наложниц. Их дети от императора пользовались в родных племенах почётом и высоким статусом, и сами производили на свет много детей; в результате к ХХ веку десятки миллионов западноафриканцев и афроамериканцев имели в предках Тунку Манина. Дальше в прошлое: бабка самого Тунки, любимая жена его деда, очаровательная синеглазая арабка Амира, была родом из Туниса. В раннем детстве она осиротела в ходе раздиравшей Ифрикию религиозной войны между Зиридами и Фатимидами и была подобрана каким-то сердобольным наёмником из берберов санхаджа. Бербер вырастил её как дочь и прекрасно устроил судьбу: в двенадцать лет продал в сераль великого ганы Уагаду, причём продал задорого, потому что сберёг её девственность. Предком Амиры в двадцать первом колене был византийский солдат Коментиол. Он воевал в африканской кампании Велисария, а после вышел в отставку, остался жить в Карфагенском экзархате и женился на очаровательной синеглазой вандалке Кунигунде. В виде исключения этот брак был по взаимной любви, счастливый и многодетный. Хотя Коментиол и был правнуком Арзака от изнасилованной тем фракийской крестьянки Стефании, родовое проклятие не коснулось его, да и не могло, потому что время исполниться ему ещё не настало.


2

В нищих странах третьего мира живут быстро и умирают молодыми. Неудивительно, что именно там родился первый представитель семидесятого поколения потомков Арзака.

Кевин Морои был папуасом, и всё-таки... вы не поверите... В 1680 году голландский матрос Янсзон (как и 60% голландцев его времени, потомок графа Анно, а значит и Арзака) выжил при кораблекрушении у полуострова Птичьей Головы, доплыл до суши и был подобран папуасами дурианкере. Янсзону удалось влиться в их общество и даже стать кем-то вроде вождя. Его огромный рост, экзотическая внешность и воинская доблесть неотразимо действовали на местных красавиц, так что за восемнадцать лет жизни среди дурианкере Янсзон стал отцом двадцати четырёх детей (отметим к его чести, что всегда по обоюдному согласию). Благодаря межплеменным контактам - и уже не всегда добровольным - его гены, а с ними и родовое проклятие Арзака, постепенно распространялись по острову, и к началу XXI века лишь самые изолированные новогвинейские племена оставались не охвачены этой диффузией.

Кевин Морои, первый потомок Арзака в роковом семидесятом колене, не принадлежал к изолированным племенам. Он вырос на улице в трущобах Порт-Морсби. В день, когда настал срок исполниться проклятию, двенадцатилетний мальчик рылся на свалке в поисках еды. Он отбросил пустую коробку из-под пиццы - и на него страшно зарычал, оскалив непомерно огромную пасть, чёрный зверёк вроде крысы, но величиной с кота.

Кевин был не робкого десятка и знал, как обращаться с крысами. Он шарахнул тварь велосипедной цепью, неизменным оружием в уличных боях. Реакция у чёрного зверька оказалась медленнее крысиной: он не успел убежать. Кевин быстро и ловко разделал мегакрысу, зажарил над костерком и съел. Он был так голоден, что не дождался, пока мясо как следует прожарится. Чёрная тварь оказалась отменной на вкус. И проклятие свершилось.

Это был молодой тасманийский дьявол. Он сбежал из личного зоопарка мистера Мозеса Уэнги, одного из самых богатых и уважаемых людей в Порт-Морсби. Несмотря на богатство и уважаемость, мистер Уэнги жил посреди трущобного района, немного подкармливая местных жителей, благодетельствуя и решая вопросы. Тем самым он обеспечивал себе надёжную охрану и поддержку на случай конфликта с другими уважаемыми людьми. Мистер Уэнги пережил уже немало таких конфликтов и вышел из всех победителем. А о судьбе его уважаемых врагов могли бы немало рассказать пираньи и крокодилы из его личного зоопарка.

Если бы мистер Уэнги узнал, что уличный пацан убил и съел его тасманийского дьявола, бассейн с пираньями ожидал бы и Кевина Морои. Дьявол слишком дорого обошёлся мистеру Уэнги. То была жемчужина его зоопарка - редкий зверь, запрещённый к вывозу с Тасмании. Даже при тех деньгах и возможностях, которыми обладал мистер Уэнги, ему было бы затруднительно приобрести дьявола, пойманного в дикой природе. Зверь был лабораторный, из австралийского института. Подкупленный лаборант подделал журнал и списал экземпляр А-129 как умершего.

Та лаборатория искала средство от лицевой опухоли тасманийских дьяволов - вирусного рака, что со страшной скоростью выкашивал их популяцию. Учёные атаковали вирус всё более сильнодействующими средствами, но он не сдавался - постоянно и быстро мутировал, вырабатывал резистентность. Дьявол А-129, доставшийся на обед Кевину Морои, был носителем одного из самых жизнеспособных штаммов. Оказавшись в лужёном ЖКТ Кевина - обиталище совершенно адской химии и микрофлоры, - вирус почувствовал себя как дома, немедленно встроился в человеческие клетки и принялся мутировать с удвоенным усердием.

Итак, через пару недель в кишечнике ничего не подозревавшего Кевина вывелся штамм вирусного рака, поражающего людей. В течение пары месяцев инкубационного периода он вызывал легкий дерматит лица, заставляя жертв почёсываться и оставлять частицы заражённой кожи на всех предметах, к которым они прикасались. Вирус передавался через прикосновение, выживал на любых поверхностях, был устойчив ко всем известным антивирусным препаратам, и в ста процентах случаев провоцировал необыкновенно быстрое развитие неоперабельного летального рака лица, ротовой полости и верхних дыхательных путей.

По чистой случайности Арзак-багатур передал всем своим потомкам репликативный транспозон -- небольшую последовательность ДНК, встраивающую свою копию в подходящее место хозяйской хромосомы. Из-за случайной точковой мутации этому варианту транспозона для встраивания в геном подходила только только регуляторная область гена APOBEC3H, кодирующего малоизученный антивирусный белок, работающий в легких, коже и печени. Волшебная сила проклятия обеспечивала каждому потомку Арзак-багатура точное встраивание копии транспозона в копию гена APOBEC3H, полученную от другого родителя. В норме при заражении клетки человека тасманийским онковирусом этот ген многократно усиливал свою активность, что приводило к разрушению ДНК вируса. Поэтому люди, не являющиеся потомками Арзака, приобретали иммунитет ещё на стадии дерматита и не успевали заполучить опухоль. Но к началу XXI века, после полутора тысяч лет миграций, экспансии, колонизации, метисации и глобализации, в мире почти не осталось людей, не являющихся потомками Арзака. Проклятие сработало. И сработало куда лучше, чем могла предвидеть несчастная ведьма.


3

Этот маленький народ не имел самоназвания. Они были просто "люди", потому что никогда не встречались с другими народами. И свой остров они тоже никак не называли - для них это был просто "мир". Мир окружало море, а где-то за морем была страна мёртвых. Иногда мёртвые приплывали на своих странных огромных каноэ, сами тоже странные и непохожие на живых - высокие, светлокожие, укутанные в яркие шкуры неизвестных зверей. Они пытались говорить, но не знали языка людей - должно быть, забывали после смерти.

Бывало, мертвецы пытались высадиться, но мужчины всегда были настороже - пугали нежить боевыми кличами, а если те приближались, метали стрелы и копья. Мертвецов, между прочим, вполне можно было убить. И они были трусливы: потеряв одного из своих, тут же уплывали, не отваживаясь вступить в бой. Так что люди мертвецов не очень-то и боялись.

Однажды настало время, когда мертвецы совсем перестали приплывать. Они не появлялись столько сезонов дождей, что люди начали вовсе забывать о них. Но вот к берегу снова прибило странное большое каноэ с огромными иссиня-чёрными парусами, сверкающими, как жук-носорог. Именно прибило: всякий рыбак понял бы, что никто этим каноэ не управляет, что оно дрейфует по воле волн. Мужчины с копьями и луками сбежались к берегу, готовые отразить мертвецов. Но никто не выходил на палубу. Тогда люди осмелели, подплыли к мертвецкому каноэ и стали высматривать, что да как.

На палубе валялись высохшие, обклёванные чайками до костей трупы, но люди их совсем не боялись: чего бояться дважды умерших? Люди расхаживали по каноэ: мужчины - начеку и с копьями наизготовку, за ними женщины - в поисках чего-нибудь полезного в хозяйстве. Но всё было слишком странное. Половина вещей выглядела настолько чуждо всему известному людям, что мозг вообще не видел, не воспринимал их; для другой половины невозможно было подобрать слов в человеческом языке. Люди щупали и нюхали всё подряд, не доверяя глазам.

Молодой рыбак Нжади забрёл в домик на палубе каноэ и тронул какую-то вещь, отчего она вдруг окрасилась цветными пятнами, и невесть откуда зазвучал женский голос. Даже если бы Нжади знал язык мертвецов, эти слова: "заряд аккумуляторов 100%... укажите пункт назначения..." - ничего ему не сказали бы. Нжади издал боевой клич и ударил цветную штуку копьём. Но она лишь снова перекрасилась, голос снова сказал непонятное: "курс проложен", и что-то далеко внизу загудело и затряслось.

Нжади рванулся прочь, дёрнул дверь (концепция двери была знакома людям), но не знал, что нужно повернуть ручку. Ловушка! Не выбраться! Остальные люди в ужасе попрыгали в воду с ожившего каноэ, а Нжади только колотил копьём в стены в полном отчаянии. Всё было бесполезно. Он впал в ступор.

К вечеру до него всё-таки дошло, как открыть дверь. Но чернопарусное каноэ ушло слишком далеко в открытое море - дальше, чем когда-либо заплывал самый опытный рыбак; не было никаких шансов вернуться. Нжади понял, что он умер и плывёт в страну мёртвых. И успокоился.

Нжади стал исследовать каноэ: теперь он знал, как открывать двери. Он нашёл много отличной еды и пресной воды, а в одной из кают - свою тётку Адунгу, что попала в ту же ловушку. Жизнь налаживалась.

Вскоре Нжади и Адунгу стали жить как муж и жена, хоть и находились в запретной степени родства: законы живых мёртвым не писаны. Неделю они плыли в открытом море, понятия не имея, что оно Андаманское, пока не пристали к земле, знать не зная, что она называется Таиланд.

Здесь, в стране мёртвых, всё было странное, и везде было слишком много трупов, но подальше от заваленных телами скоплений хижин и скал можно было неплохо устроиться. К началу сезона дождей Адунгу понесла, четыре тысячи лет спустя её потомки открыли Америку, а ещё тысячу лет спустя высадились на Марсе - но это уже другая история.


* * *

Благодарю Александра Некрасова за консультацию по воинским званиям танкистов и Евгения Шилова - за профессиональное объяснение биологии проклятия.