# Пожиратели

Аноним Илу

Общий файл. Закончено

## ВАРГОР, КАЛИ, РУ И СОМНИУМАД


Такому, как Варгор, сложно отказать.

Когда за тобой к самому подъезду вальяжно подкатывает черный, блестящий как карамелька мерседес, из-за руля вылезает двухметровый детина доброй сажени в плечах и с самым серьезным видом открывает перед тобой заднюю дверь.

И особенно когда ты знаешь, что тебя выволокут за волосы с парой переломанных ребер в случае отказа и все равно доставят куда нужно, только уже с меньшим почетом. И никто за тебя не вступится, потому что свору ты покинула по собственному желанию, выбрав самостоятельность и принцип "каждый сам за себя".

Поэтому я без раздумий приняла предложение посетить шикарный загородный особняк вожака одной из крупнейших свор города (а может и страны) и незамедлительно выехала.

Я понятия не имела, что Варгору от меня нужно. Я никогда не состояла в его своре, никогда не работала на него, никогда не переходила ему дорогу и вообще, никогда не видела. Нас связывало только одно - моя подруга Кали.

Совсем недавно я ненавидела ее больше, чем кого-либо когда-либо, встречавшегося на моем пути, за то, что один оборотень совратил и трахнул меня, а выбрал ее. За то, что фактически именно она была моим инициатором. Потом Кали объявила меня своей лучшей подружкой и частенько наведывалась ко мне, чтобы сократить запасы съестного в холодильнике и рассказать очередную историю о своих авантюрных похождениях или просто последнюю сводку сплетен. После моего выхода из своры круг общения сузился до Пашки и напарника по работе, поэтому визиты Кали привносили хоть какое-то разнообразие в мою жизнь. Судя по всему, ей нужен был именно такой благодатный слушатель, как я: покорный и молчаливый. Иногда я думала, что она выбрала меня только потому, что я была неким серым фоном для ее блеска, той подружкой-замарашкой, что никогда не перейдет дорогу и не станет соперницей. Хотя, возможно, более всего ее все же прельщал мой холодильник.

Она занимала самое удобное место в моей квартире - кресло под торшером - и, потягивая вино из бокала, или, гораздо чаще, чай из чашки, принималась щебетать о своих поклонниках, и звонко хохотала, запрокинув голову, и потряхивала своими золотыми кудрями. Моя кошка пряталась под диваном, спасаясь от воплей Кали, а я качала головой, чувствуя острую необходимость поправить несуществующие очки на моем носу, и говорила, что ничем хорошим это не кончится.

- Да перестань, - отмахивалась Кали.

Она вышла из своры немногим позже меня. Причиной был Ру, точнее, безответная и сумасшедшая любовь Кали. Если только она действительно была способна на такое чувство. Когда-то давно, когда я еще была обычной домашней девочкой, Ру на правах вожака выбрал Кали в качестве девушки на пару ночей. Вопреки современным феминистическим женским взглядам, это считалось ужасно почетным и престижным в своре. Но Кали было мало пары ночей. А Ру, видимо, достаточно. Потом у нее закрутилось с Каем - моим совратителем и моим официальным инициатором. Я у них получилась как общий ребенок, рожденный не в любви, а в насмешке и гонке за превосходством. Кай не смог справиться со мной водиночку, и он попросил помощи Кали, чем сбавил себе, наверное, не один десяток очков в ее глазах. Это он привел меня в свору, но мы втроем знали, кто на самом деле вызвал зверя из шкуры тихой девочки-ботанички. Некоторое время я старательно изображала одного из них, жадно отрывая кусок от всеобщего клубного веселья, зверских боев и безбашенных оргий. А потом я вышла из своры - ах, слишком рано, стоило бы посмотреть, как Кали посылает Кая, а Ру - Кали. Не снеся обиды, гордый рыжий оборотень покинула свору, громко хлопнув дверью. Все это она рассказала мне без всякого стеснения и во всех красках: и в каких выражениях дала понять Каю, что он мудак, и как изощренно пыталась соблазнить Ру, и как он насмешливо и холодно отверг ее холеное тело и пылкую душу.

А потом у нее начался роман с Варгором - вожаком своры значительно более крупной и сильной, чем наша бывшая. Ее новая пассия был оборотнем суровым и испытанным боевой жизнью и жил в настоящей крепости с кучей самых сильных оборотней-телохранителей и навороченной системой безопасности. Он далеко пошел, найдя применение нечеловеческой силе своей своры в каком-то криминальном бизнесе, и потому влияние и статус имел не только в кругах оборотей. Кали прибегала хвастаться подарками и походами по ресторанам, рассказывала, как страстно ее любит этот истинный оборотень в расцвете сил и как шикарно ей живется в его богатом доме, но ей и этого было мало. Она все равно хотела добиться Ру - соблазнив ли горячим телом, пригрозив ли новыми связями. Я, как могла, уговаривала ее одуматься - теперь связь с бывшим вожаком была опасна прежде всего для нее самой. Но она, как всегда, отмахивалась своим "да перестань!" и уверяла, что вывернется из любой ситуации.

В салоне было ужасно чисто и пахло дорогим табаком. Я боялась пошевелиться лишний раз, чтобы не запачкать всю эту красоту. Громила рядом со мной, видимо, принял этот страх на свой счет - хаха. За окном мелькнули последние городские постройки и автомобиль беззвучно и мягко набрал скорость. До особняка калиного любовника мы домчали вмиг. Что и говорить, я бы лучше подольше посидела в машине. Можно было только гадать, что меня ждет.

Чугунные, отделанные солидным кованным узором ворота раскрылись перед автомобилем, пропуская его на частную территорию, водитель галантно придержал мне дверь. Дорожка, ведущая в дом, была так чисто выметена, что я снова запереживала за свои уличные кроссовки. Мой персональный охранник, или, скорее, надзиратель, придерживая меня за локоть, открыл передо мной тяжелую массивную дверь и мягко, но властно подтолкнул в спину.

Я уже пару раз была в особняке Варгора. Кали приводила меня в гости на правах подруги. Я не представляла, как можно жить в таком музейном великолепии, где каждый предмет интерьера словно дорогой экспонат, а коврик у дверей, наверное, стоит больше, чем моя квартира. Или жизнь. Но, видимо, это я не была рождена для роскоши, а Кали в этом золотом замке чувствовала себя, как рыбка в воде.

Меня провели через гигантский холл с камином и пушистым ковром, даже не предложив разуться, вверх по широкой лестнице с резными перилами. Площадка второго этажа, огражденная баллюстрадой, повторяла форму холла, расходясь затем на левое и правое крыло. В левом крыле были спальни, в правом же я до этого никогда не была. Мой провожатый повернул направо. Коридор, с коврами на полу, с шелковыми винного цвета обоями до середины стен и приглушенным светом создавал довольно мрачное впечатление. Наверное, чтобы остальные жители дома не совались сюда лишний раз и не мешали хозяину заниматься его делами.

Мы вошли в третью дверь налево. Это был рабочий кабинет Варгора - в лучших традициях фильмов о миллионерах. Стол, за которым можно спастись от ядерного взрыва, обтянутые белой кожей кресла и диван у стены, стеллаж с книгами, бар. Хозяин - невысокий, но плечистый мужчина с фигурой атлета, густой гривой волос и шикарными баками. Глаза смотрели зорко и хищно из-под нахмуренных бровей. Возле него, фамильярно пристроившись задом на широкий подлокотник его кресла, полусидела Кали. Варгор кивнул мне, а Кали приветливо улыбнулась и сказала "Привет, подружка", после чего у меня немного отлегло от сердца. Может быть, меня все-таки не убьют.

Тем более, что один кандидат на это у Варгора уже был.

На полу, перед столом вожака в окружении полудюжины крепких, крупных оборотней - очевидно, из личной охраны - на коленях стоял избитый до полусмерти мужчина. Голова свешивалась на грудь, кровавые слюни тянулись к полу тягучими нитями, паркет перед ним был весь заляпан, похоже, его несколько раз приложили лицом об пол. Мужчина вздрагивал, пытаясь удержать равновесие. И сознание.

Меня усадили на диван. Мой сопровождающий встал тут же, рядом, будто я собиралась сбежать.

- Я хочу, чтобы ты рассказала все о твоем вчерашнем дне, начиная с того момента, как переступила порог этого дома, - без излишних предисловий обратился ко мне хозяин. Голос был подстать всему его облику: рокочуще-низкий и немного сиплый. Я сразу вспомнила запах табака в салоне мерседеса. Глянула на Кали, пытаясь сообразить, что именно они хотят узнать от меня. Но та только кивнула, не слишком меня этим ободрив.

- Мы купались в бассейне. Это все. Потом я ушла.

Собственно, рассказывать больше мне было не о чем. Кали заехала ко мне в обед, когда я еще спала после смены, разбудила, велела собираться и повезла к себе, точнее, в особняк Варгора. Сказала, что ей скучно. Мы и в самом деле все время провели в бассейне, ели фрукты, пили вино, она рассказывала свои девчачьи байки про мужиков.

Варгор кивнул, повернулся на элитном директорском кресле, задумчиво глянул в окно.

- Во сколько ты ушла?

- Около четырех. В четыре-тридцать автобус.

- Да, охранник из будки назвал то же время. И ты не поднималась наверх?

- Нет.

- Видела кого-нибудь здесь?

- Женщина приносила нам фрукты.

- Эта Нонна, - он снова кивнул. - Может, ты видела и вот этого приятеля?

С этими словами Варгор повернулся к нам, и главный из его громил - Гарат - взял за волосы сидящего на полу мужчину, оттягивая голову назад и открывая опухшее от побоев лицо.

Я с трудом узнала Ру и вздрогнула.

Заплывающие глаза смотрели без всякого выражения, сознания в них осталось немного. Раны не заживали... если так отделали моего бывшего вожака - он без преувеличения находился между жизнью и смертью, - то что они сделают со мной?

Я кивнула.

- Да. Видела.

Оборотень отпустил Ру и коротко, но сильно ударил кулаком по затылку. Ру упал лицом в пол, и я испугалась, что удар смертельный, но он медленно, тяжело поднялся и снова сел. Повисла тишина. Варгор уставился на меня, потом нетерпеливо покрутил рукой и раздраженно рыкнул:

- Подробности, ну?!

- Когда мы купались, Кали вышла за вином, потом вернулась с Ру, - испуганно проговорила я. - Они говорили пару минут и он ушел.

- О чем говорили?

- Я не слышала. Ни о чем, вроде. Как дела, вроде того.

Я уставилась в пол. На самом деле я слышала, о чем они говорили. Кали, как всегда, пыталась совратить Ру, в этот раз пользуясь своим новым статусом любовницы влиятельного и сильного оборотня и угрожая расправой в случае отказа. Ру, как всегда, ее послал. Я так и не поняла, что он делал дома у Варгора, он тоже казался удивленным, увидев меня.

- Ты ведь из его своры, верно?

- Нет. Я вышла из своры больше года назад.

- Как интересно! И с тех пор вы больше не виделись?

- Нет.

Варгор помолчал. На несколько минут стало тихо, если не считать хриплого, тяжелого дыхания Ру.

Вчера мы с Кали поругались: она хотела, чтобы я постояла на стреме, пока она на пару минут зайдет в кабинет Варгора. Я отказалась. Возможно, это была именно та информация, которую стоило сообщить, но я молчала. Для Кали это грозило крупными неприятностями. Хотела бы я знать, что здесь происходит и за что избили Ру. И чего хотят от меня. Очевидно, все это очередная афера Кали.

- И ты, конечно, никогда не слышала про Сомниумад? - Варгор выглядел добродушно, даже будто улыбался насмешливо в свою холеную бороду, но я ему не верила.

- Нет.

- Это камень. Бесценный. Лежал в моем сейфе. До вчерашнего дня.

Я с трудом удержалась, чтобы не глянуть на Кали. Вот зачем ей нужно было вчера в кабинет! Она сперла камень и решила свалить на меня? Или на Ру?

- И вот какое интересное совпадение - вчера каждый из вас был здесь, в моем доме, - продолжил Варгор тоном рассказчика, не спеша вставая из-за стола, ни одной ноткой не выдавая своего неодобрения. Неодобрения? Черт, да он должен быть в ярости! - И вы из одной своры - еще одно совпадение. И, блять, у вожака мои люди находят ключ от мониторной, телефон убитого вчера охранника и коробку от камушка! Где мой камень, сука?!

Это не ко мне, это к Ру. Его снова дернули за волосы, поворачивая лицом к Варгору. Еще один оборотень, стоявший рядом, с оттяжкой вломил ему под ребра.

Так камень похитил Ру?! Я все-таки глянула на Кали - она одними глазами ухмылялась, не спуская пристального взгляда с Ру. Сдала его, чтобы отомстить? Что, если они вместе все это устроили?

- Где мой камень?

Варгор еще раз повторил свой вопрос, всей своей тяжелой, плечистой фигурой нависнув над Ру. Его громила повторил удар. Ру качнулся с глухим стоном, но медленно, трудно вернул равновесие и, глядя Варгору в глаза, тихо ответил, едва шевеля разбитыми губами:

- Без понятия.

- А это у тебя откуда? - Варгор протянул руку, не глядя сгреб со стола огромной пятерней и швырнул на пол перед Ру предметы: ключ, смартфон и небольшую плоскую коробочку, обтянутую бархатом. Снова удар, стон и твердо, нагло:

- Без понятия.

- Он без понятия, - с деланным разочарованием Варгор развел руками и вернулся в кресло.

- Признайся, Ру, - подала голос Кали. Она перебралась на подоконник позади кресла, на время, пока Варгор вставал, а теперь вкрадчиво, грациозно снова пристроилась возле него, как ласковая кошка. Ру поднял голову и с трудом сфокусировался на Кали. Его ноздри шевельнулись, выказывая сдерживаемую злость, но он ничего не ответил. Кали в ответ окинула его презрительным взглядом. - Улики говорят против тебя. За Илу я ручаюсь, она тут не при чем.

Вот же спасибо, а я думала, и меня замесят за компанию. Что такого в этом камне, что Ру рискует своей жизнью, отказываясь говорить? Сколько бы он не стоил, на том свете деньги ему не пригодятся.

- В общем, я жду признания. Мне нужен мой камень, - будничным тоном сообщил Варгор, вальяжно развалившись в кресле, спокойно достал из ящика стола сигару - о да, ведь в лучших традициях! - отрезал кончик гильотиной, сунул в рот, прикурил. По кабинету распространился уже знакомый аромат. Захотелось кашлять, но я сдержалась. - Иначе порешу всех троих.

- В смысле, троих? - нужно было видеть лицо Кали, когда она это услышала. На миг улыбка исчезла с ее лица, но она быстро взяла себя в руки. Варгор ласково похлопал ее по бедру.

- Конечно, троих, детка. Видишь ли, я отвозил вчера камешек к ювелиру для отделки. Чудесная цепочка, смотрится отлично, ты наверняка оценила. Видимо, вы не успели проверить сейф до моего приезда, я вчера неожиданно раньше вернулся. И твоих друзей здесь уже не было.

- Ну что ты, милый, - Кали заметно занервничала. - Это какая-то чушь... Ты хочешь сказать, что это я..?

- Расскажи-ка, Ру, как ты попал в мой дом? Парень из будки сказал, калитку открыли с пульта. Охранника из мониторной вы тоже подговорили? И убили потом, чтобы не делиться? Зачем ты вообще приезжал? Проследить, как девчонки вскроют сейф? Или помочь им охранника завалить?

Ру молчал, вздрагивая и покачиваясь из стороны в сторону. Казалось, еще секунда - и он упадет замертво, но он все сидел и качался. И жил. Я все гадала, причастен ли он хоть немного к этой наглой краже, или это целиком и полностью дело рук Кали. Варгор еще и про какого-то убитого охранника твердил - просто какие-то тарантиновские страсти, а я вчера и не заметила ничего.

Вихрь рыжих кудрей взметнулся, и Кали, мгновенно перекидываясь в длинном, гибком прыжке, бросилась в окно, нарушая наступившую было гробовую тишину звоном разбитого стекла.

- Сука! - взревел Варгор, прикрывая ладонью лицо от брызг мелкой стеклянной крошки, и оборотни, как один, рванули с места вслед за беглянкой, друг за другом ныряя в окно и приземляясь уже на лапы. Ру, больше никем не поддерживаемый, рухнул на пол. Варгор вскочил со своего места, чтобы броситься к окну и проследить за погоней, но я опередила его.

Короткий полет из окна второго этажа, ставшая вдруг пахучей земля клумб мягко спружинила под лапами, мелькнула не к месту мысль: "Черт, ведь совсем новые джинсы!". Запах погони и страха стоял в воздухе, струйками поднимаясь от следов лап, и я помчалась вслед за оборотнями, работая конечностями изо всех сил.

Они убьют ее. Ру вожак, и он едва дышит после их когтей, а она не выживет...

Мимо мелькали высокие, неприступные заборы и кованые ажурные ворота элитного загородного поселка, след петлял, то сворачивая в заросшие травой проулки, то вновь выводя на центральную асфальтированную дорогу. Кали бежала в город, очевидно, рассчитывая запутать следы в лабиринте улиц и домов, спрятаться в толпе снующих по своим делам людей и скрыть свой запах среди тысяч других. Но шансов добраться было так мало...

Они догнали ее на окраине ближайшего поселка, не такого роскошного и дорогого, как у Варгора, в безлюдном дворе, недалеко от детской площадки. Мамочки гуляли со своими крохами, радуясь солнечному теплу и первой зеленой травке, но все как одна стали расходиться, словно почуяв беду. Никто из них не увидел зверей, в остервенении рвущих друг друга в клочья, брызгавших кровью, хотя могли бы - материнство оно такое, обостряет все чувства, особенно чувство опасности.

Оборотни зажали Кали в тиски, встав по кругу, отрубая все пути к бегству, а она сцепилась с Гаратом, самым сильным и быстрым, сплетясь с ним в один рычащий, мелькающий когтями и клыками клубок. Не снижая скорости, я со всего разбегу влетела в круг оборотней и сбила огромного черного зверя, подмявшего под себя изящное, но уже изломанное медное тело Кали, так похожей на большую кошку в момент обращения.

"Мне конец", - мелькнула в голове мысль еще до того, как я снова оказалась на лапах. Я кое-что знала об этом оборотне, достаточно, чтобы не иметь ни крупицы надежды. Гигант, словно выпрыгнувший прямо из девяностых, прихвативший оттуда и свою злобу, и умение заводиться с пол-оборота, и желание убивать всех, кого позволит господин. Четыре огромных, похожих на серпы когтя мелькнули возле самых моих глаз, но Гарат не достал меня. Не успела я вскочить, и черная как ночь глыба шерсти и силы бросилась на меня, сверкнули яростью вертикальные зрачки, я нырнула вперед, под него, нацелившись на огромную заднюю лапу, вспарывающую землю когтями. Перекусить сухожилия - и он станет в разы медленней... Спина загорелась болью, по бокам струйками защекотала кровь, а я только и смогла слегка хватануть под коленкой. И тут же, не дав мне развернуться, Гарат обрушился всей свой нешуточной массой, прижимая к земле, раз за разом погружая клыки в правое плечо, опасно подбираясь к шее. Я рванулась, оставляя часть шкуры в его пасти, и мне удалось на мгновение освободиться, развернуться - и снова его когти полоснули меня по морде, шее, боку. Кровь заливала глаза, черный зверь набросился снова, я поднялась навстречу ему и покатилась кубарем, сметенная одним ударом тяжелой могучей лапы.

Запал ярости стал исчезать, и, чувствуя, как от страха и боли тело сжимается обратно в человеческое, я подумала о том, как глупо было ввязываться... я молю о помощи - кого? Что? Призрачно пахнуло сырой прохладой, маслянисто заалели трепещущие факелы по кругу. Я вдохнула и не смогла выдохнуть; ледяной, бушующий поток обрушился на меня, через меня, в меня, сердце захлебнулось и вдруг рвануло куда-то вверх, бешеное, неистовое, громкое. Я стала только дыхание и бой сердца, я стала вибрирующий бубен, я... умерла?


## РУ, ОТБИВНЫЕ, БАР, УВОЛЬНЕНИЕ


Я уже вызвала лифт, отчаявшись, когда Ру все-таки открыл.

- Вот уж не ждал, - невнятно буркнул Ру и исчез в квартире, оставив мне открытую дверь. Я вошла следом. В квартире царил невероятный бардак, пол был завален тряпками и какими-то обломками, на стенах в прихожей в паре мест виднелись довольно глубокие рытвины от чьих-то когтей и пятна, подозрительно похожие на кровь. Я вспомнила, что здесь побывали ребята Варгора, искали бесценный камень и били Ру. Наверное, с тех пор у него еще не было возможности и сил прибраться.

- Закрой, - коротко велел он и проковылял в зал, хромая и придерживаясь левой рукой за стенку. Мне стало немного стыдно за то, что заставила его тащиться к двери в таком состоянии - оно было немногим лучше с нашей последней встречи. Опухоль с лица практически сошла, уступив место багрово-синим гематомам, на губах, скулах, переносице алели запекшиеся ссадины. Судя по тому, как он держал правую руку, ей тоже хорошо досталось, спина была страшно изорвана в мясо, и, если вспомнить, как его били при мне, у него не одно сотрясение и ни одного целого ребра.

Я никогда не видела Ру таким. После стычек многие из нас были прилично помяты, но Ру - никогда. Самый быстрый, самый сильный, он всегда был впереди, не прятался за нами, но отделывался легкими царапинами в самых жестоких схватках, а потом держал на руках истерзанных членов своры, поддерживая в них жизнь. Он умел это, как истинный вожак.

- Как ты? - робко спросила я, переминаясь с ноги на ногу, глядя, как он осторожно, стараясь не задеть спину, опускается на диван.

- Заебись, - зло ответил Ру и усмехнулся. - Никогда так паршиво себя не чувствовал.

- Здорово тебя... Ничего не заживает, надо хотя бы перевязать.

- Отличная идея! - скривился он. - Вот рука срастется и займусь.

Захотелось развернуться и уйти. Не моя вина в том, что его так отделали. И, возможно, не его тоже.

Я молча отправилась на кухню ставить чайник. Когда мы идем в гости - мы покупаем тортик "к чаю", когда навещаем больного - покупаем апельсины, а я пришла с увесистым шматком мяса. Признаюсь, я думала и о тортике, и об апельсинах, но когда оказалась в магазине, поняла, что если имеешь дело с оборотнем, нет ничего лучше куска мяса. Для любого случая.

Кухня по моим понятиям была огромной, и в ней царил тот же беспорядок. Опрокинутый стол, холодильник с вмятинами, шкаф с оторванной дверцей. Ящики и полки из него вместе со всем содержимым разбросаны по полу. Стеклянная варочная поверхность расколота надвое, аж душа кровью обливается, кажется, кого-то приложили лбом прямо в центр. Впрочем, на работоспособности это не сказалось, так что я поставила чайник. Среди прочего хлама на полу нашлась сковорода, которой, похоже, никто ни разу не пользовался; с молотком для мяса мне не так повезло, скорее всего, его просто не было, и я принялась обрабатывать мясо рукояткой ножа.

- Эй, ты крушишь мою кухню? - встревожено прокричал Ру из комнаты. Как будто было что крушить. Я заглянула к нему:

- Нет, делаю отбивные.

На одутловатом, покрытом синяками лице сложно было разобрать какое-то выражение, но, по-моему, Ру был удивлен.

- Аа, ну ладно, - только и ответил он.

Ру умял мясо в мгновение ока.

- Илу, - сказал он, сменив гнев на милость и со вздохом откидывая голову на спинку дивана. - Кажется, у меня опять лопнула губа. Я никогда не ел ничего вкуснее.

Когда я, помыв тарелку, вернулась в комнату, то обнаружила Ру спящим сидя, откинув голову на спинку дивана. Я неловко постояла рядом с ним, разглядывая ссадины на висках, профиль изломанного носа, неаккуратные швы и гематомы на груди и животе. Ничего не заживало - так сильно Гарат измотал моего бывшего вожака. Мог бы убить. Может, и хотел убить, но Ру почему-то выжил.

Решив, что мне пора, я на цыпочках направилась к двери, но Ру хрипло пробормотал сквозь сон:

- Останься.

И, не дождавшись ответа, сгреб к себе подушки и, кое-как пристроившись на них, провалился обратно в сон. Пришлось остаться.

Он проспал до самого вечера. Я кое-как прибралась, стараясь не очень шуметь, сложила разбросанную одежду в кучу, собрала и выбросила осколки и обломки, поставила на предполагаемые места опрокинутую мебель. Ру проснулся в боевом настроении, обвел глазами некое подобие наведенного порядка и сразу же поковылял на кухню, бодрый, хоть и по-прежнему помятый. За эти несколько часов сна практически исчезли ссадины, пожелтели синяки, неплохо затянулись швы. В общем, мои отбивные пошли ему на пользу, чем я была очень довольна.

После того, как он прикончил остатки мяса, я взялась за перевязку и штопку. Было решено начать со спины, поскольку она по-прежнему выглядела ужасно. Перекиси не нашлось, так что пришлось обойтись кипяченой водой из чайника. На всякий случай я прокипятила и хирургическую иглу - Ру уже пользовался ею, когда самостоятельно зашивал те раны, до которых смог дотянуться. Дома я держала таких же несколько штук, они частенько были нужны во времена моей "своровской" жизни. Они валялись по всей квартире, и хорошо, если я хотя бы мыла их перед использованием - оборотню можно не бояться инфекции. Но в случае Ру я не была ни в чем уверена.

- А с рукой что? - осмелилась спросить я, стежок за стежком штопая рваные края еще сочащихся кровью ран, оставленных когтями Гарата и его дружков. Глубокие царапины выглядели пугающе по-человечески: свернувшаяся кровь, припухшая алая кожа вокруг - там, где не должно оставаться даже шрамов.

- Ключица сломана. Предплечье раздроблено, - отозвался Ру. - Отправлюсь к костоправу, как только заживут царапины. Может, еще не успеет срастись. У меня для него порядочно работы.

Я вспомнила, как мне ломали успевшую неправильно срастись кость ноги... Держали втроем. Самое отвратительное - это хруст. А ведь у Ру не только ключица сломана...

Я провозилась с медицинской работой до самой ночи. Ру мужественно и молчаливо терпел все мои неуклюжие манипуляции, затем, наотрез отказавшись от поддержки, проковылял в спальню. Тщательно прополоскав иглу и вымыв руки, я заглянула к нему попрощаться. Он уже разделся, бросив одежду валяться на полу возле постели, и забрался под одеяло.

- Останься, - требовательно произнес Ру, видя, что я собираюсь уходить. Пользуясь моей заминкой, он продолжил: - Раздевайся и ложись ко мне.

Я замерла в проходе, не веря своим ушам. Раздевайся? Да какого черта? Он же... калека, хоть и временно!

- Раздевайся и ложись, - настойчиво повторил Ру.

Предложи мне это кто-нибудь другой - потоком ругательств он бы не отделался. Но Ру... Я стащила футболку и джинсы, пытаясь сама себе объяснить, почему бывший вожак по-прежнему имеет такую власть надо мной. Я вдруг почувствовала себя маленькой девочкой - той, что была лет десять назад, робкой и нерешительной. Ты думала, что стала сильной и самостоятельной? Сделай бутерброд, женщина, и полезай в койку!

Аккуратно повесив одежду на спинку стула, я шагнула к постели, оставаясь в нижнем белье.

- Все снимай, - остановил меня Ру. Я боялась поднять глаза и встретиться с его взглядом, обнаружить похоть или равнодушие, боялась увидеть, как он разглядывает меня, боялась показать свои растерянность и страх, но послушно сняла остальное и юркнула под одеяло. Ру приказал повернуться спиной и обнял сзади, тесно прижавшись всем телом. С некоторым разочарованием я поняла, что никакого желания ко мне он не испытывает.

- Я не трону тебя, - сонно пробормотал Ру мне в шею. - Мне просто нужно это для восстановления.

И тут же заснул.

Конечно. Я могла бы догадаться. Физический контакт с кем-то из своры, чтобы черпать из него силы для восстановления. Только вот почему я? Я уже давно не в своре... Потому что я пыталась спасти Кали? Просто потому что я единственная пришла?..

Ру встал раньше меня, и, когда я проснулась, он уже вовсю шуровал на кухне. Часы показывали пять часов вечера, но спать хотелось так, будто еще раннее утро. На мобильнике висело несколько пропущенных вызовов. Я опять прогуляла работу. Скорее всего, придется искать новую. Ну и ладно. Все равно совсем неудобно было ездить к ним на другой конец города. С предыдущей уволили из-за Круга. Пашку никогда не интересует, чем я там занимаюсь за стенами монастыря - тренировки и еще раз тренировки, даже если выходные закончились и пора появиться на работе.

Ру сидел за столом на единственном табурете и уплетал мороженое прямо из двухлитрового пластикового ведерка.

- Все что было в холодильнике, - сообщил он мне вместо приветствия. - Я зверски голоден.

Кто бы подумал, что холостяк, по совместительству являющийся вожаком своры, прячет в морозилке такое лакомство. Мороженое было с орешками и выглядело так аппетитно, что я присоединилась, вооружившись ложкой и усевшись прямо на подоконник.

- Ты выглядишь лучше, - отметила я, на минуту прерываясь, чтобы хоть немного отогреть рот.

Ру и правда стал выглядеть значительно лучше: от синяков и мелких ссадин не осталось и следа. Взглянуть бы на спину, но времени на это уже не оставалось.

- Мне нужно на работу, - сообщила я. Никуда идти совсем не хотелось, только есть и спать. Не торопясь с ответом, Ру зачерпнул преогромную ложку мороженого, отправил ее в рот и проглотил, пристально глядя на меня.

- По-моему, тебе нужно обратно в постель, - и, чтобы лишить свои слова двусмысленности, добавил: - Ты будто клубилась всю ночь. Я тебя совсем истощил.

Вот оно что. Вот почему я как разбитое корыто. Ру такой свежий и бодрый, почти как огурчик, и может даже его спина зажила, а я как выжатый лимон. А ведь я прилично получила от Камня два дня назад... Отложила ложку и вздохнула:

- Нет, я все-таки поеду. Меня уволят, если я не появлюсь.

Ру кивнул.

- Когда вернешься?

Он рассчитывает, что я вернусь? Ах, ну да, возможно, потребуется повторная перевязка, ведь со спиной, скорее всего, все не так хорошо, как с прочей мелочью.

- После четырех-пяти утра.

Я попыталась собраться с мыслями, пересчитывая в голове свои вещи и жалея, что среди них нет зубной щетки. Прикинула, как добраться до работы - выходило, что даже удобней, чем из дома.

- Это слишком поздно, - прервал мои мысли Ру. - В десять. Вечера.

Пследний раз обо мне так беспокоились, когда мне было семнадцать. Моя мать всегда слишком опекала меня. Может быть, это одна из причин, позволивших мне стать оборотнем - столько сдержанной ярости накопилось за те годы, когда я еще была тихой девочкой. Но Ру? Не для того я вышла из своры, чтобы кто-то решал вместо меня, в какое время мне возвращаться домой.

- Прости, но нет, - с этими словами я вышла из кухни, забрала свой рюкзак и попыталась пройти в прихожую, но Ру встал в проходе.

- В десять, - спокойно повторил он, нависая надо мной всем своим двухметровым ростом. С минуту мы пялились друг на друга, и я не собиралась сдаваться, но, похоже, Ру было все равно. - Отпросись с работы. Или прогуляй.

- Я не могу. Меня уволят, - буркнула я и попыталась протиснуться под его рукой - под левой рукой, и это было ошибкой, потому что он поймал меня и легко вернул на место.

- Где ты работаешь? - теперь Ру придерживал меня за локоть. Я начала опасаться, что вырваться из его квартиры я смогу либо начав драку, либо согласившись на невыгодные условия.

- В клубе. "Гадюка".

- Ок, - неожиданно он отпустил меня и отстранился, пропуская. Не дожидаясь, пока он передумает, я нацепила кроссовки, рюкзак и выскочила из его квартиры, как ошпаренная.

- До вечера, - крикнул мне вслед Ру.


Но меня все-таки уволили.

Добралась я и вправду быстрее, чем обычно, но все равно прилично опоздала. Что и говорить, начало своей смены я проспала в постели Ру. Напарник посмотрел на меня с презрением и отвернулся. Вообще-то он отличный мужик. Мы сначала даже подружились. Он играл в музыкальной группе, и я один раз оставалась их послушать - в "Гадюке" иногда организовывали концерты. Мне нравилось то, что у него получалось, а ему нравилось, что мне нравилось. Но потом начались тренировки в Круге, я постоянно опаздывала, а один раз прогуляла целую смену, и напарнику пришлось крутиться одному всю ночь. Тогда мне удалось выбить отработку в качестве компенсации своей вины. Второй раз такое не прокатит уж точно.

- Ты опять опоздала, - процедил Стас, наш администратор, не успела я нацепить спецовку. Я промолчала в ответ. - Еще раз - и я тебя уволю, честное слово.

- Ок, - только и сказала я, хотя хотелось послать его к черту. Конечно, я сама виновата, и он прав, но все равно, терпеть не могу, когда меня отчитывают. И все-таки, по дороге в "Гадюку" я почти была уверена, что Стас больше не будет откладывать мое увольнение и уж сегодня точно исполнит свои неоднократные угрозы.

Время до вечера пролетело невероятно быстро. Пока прибрались в баре, перетерли посуду и помогли по мелочам на кухне, сгоняли за новой партией алкоголя - подошел вечер и стали появляться первые посетители. Я уже валилась с ног - сказывалась "ночь любви" с Ру. Честное слово, лучше бы это и правда была ночь любви...

- Да что с тобой? - прошипел напарник со злобой, когда я перепутала бутылки и вместо рома влила в шейкер самбуку. Клиент, конечно, не слишком то следил за моими манипуляциями и ничего не заметил, но испорченный коктейль пришлось вылить и начать заново. Я злилась на Ру все больше и думала о том, смогу ли я дожить до конца смены. Какого черта я вообще осталась ночевать у него? "Раздевайся, ложись" - нашел себе повербанк! Позвал бы кого-нибудь из своры - хоть сразу пятерых - девчонки обомлели бы от счастья. Побоялся, что растрезвонят потом, что после драки у него не встал? Пусть сам себя перевязывает, после смены - домой.

Злость хоть немного прогоняла сон. Я яростно перетерла бокалы, со стуком поставила последний на вершину стройной, переливающейся искрами башни и повернулась к очередному клиенту, только что севшему за стойку.

Ииии это был Ру. Черт его возьми! Куда он приперся со своей ключицей и еще наверняка незажившими ранами на спине?!

Ру облокотился о стойку и, посмеиваясь одними глазами над моим удивлением, сказал:

- Пива, пожалуйста.

Бурля от негодования, я налила ему пива под самый край.

- Щедро, - отметил он, отпивая. - А я надеялся тебя у шеста увидеть.

- Зачем ты пришел? - злобно просипела я, перегнувшись через стойку.

- Так, потусить, - он подмигнул. - Ты на меня не отвлекайся.

Я еще раз зыркнула на него уничтожающим взглядом и отошла. Отвлекаться на него я и не собиралась: посетителей все прибывало, все хотели пить и есть, гомон нарастал и начинал перекрывать музыку. Я прикинула, какой сегодня день недели, и мысленно схватилась за голову. Пятница. Это значит, сегодня будет концерт, куча посетителей, лавина заказов и так до самого утра. А потом еще убраться в баре...

Время приближалось к десяти, очередная группа настраивалась на сцене, издавая не слишком музыкальные звуки, а Ру все сидел и сидел на своем месте, потягивая пиво бокал за бокалом и наблюдая за мной. Голова просто отваливалась, и я уже ненавидела всех вокруг, не только своего бывшего вожака. Поэтому когда один из посетителей - мужчина лет двадцати - начал возмущаться, что его коктейль приготовлен неправильно, что в нем слишком мало абсента, а вместо него набодяжили водки, я не выдержала. Нет, такое бывает: парень хочет повыпендриваться перед подружкой и показать, что он знает лучше бармена, как правильно готовится коктейль, а бармен вынужден извиняться и оплачивать "отказника" из своего кармана. Я научилась справляться со своим Зверем и извиняться перед охамевшими алкоголиками, но в этот раз сдержаться не получилось.

В суровой манере и на повышенных тонах я высказала привередливому посетителю все, что о нем думаю, и пожелала засунуть свои претензии туда, куда он, очевидно, сношается со своими приятелями, и, пользуясь его остолбенением, зашлифовала все сверху душем из злополучного коктейля.

- Ты уволена. Убирайся, - пузыря слюнями от злости, выговорил мне Стас, когда я вернулась за стойку. Напарник смотрел на меня безумными глазами. Теперь ему одному крутиться всю оставшуюся ночь. Прости, напарник! Ру с трудом сдерживал смех, уткнувшись в свою кружку. Я развернулась на пятках и отправилась было в подсобку, но, проходя мимо собственноручно выстроенной башни из бокалов, притормозила, и, недолго думая, аккуратно подцепила ее рукой и с удовольствием столкнула на пол. Грохот разбившегося стекла заставил приумолкнуть всех сидевших поблизости посетителей и даже громко возмущавшегося моим поведением парня, облитого коктейлем.

- Можешь вычесть из моего расчета, - крикнула я Стасу и скрылась в подсобке. "Вот сука!" - донеслось мне вслед.

- Лихо ты, - оценил Ру, когда я вышла на улицу. Он уже ждал меня возле служебного входа.

- Пошел ты, - тихо пробормотала я. Злость понемногу сходила на нет, и я начинала чувствовать раскаяние и ужасную усталость. Домой, скорей домой.

- Подожди, - Ру ухватил меня за локоть. - Сейчас такси приедет.

Такси тут же подъехало. Наверное, Ру позвонил вызвал его сразу же после перфоманса с бокалами. Бывший вожак усадил меня на заднее сиденье, уютно-теплое и темное, и я тут же заснула. Сквозь наступающую тьму сновидений я смутно слышала, как Ру назвал какой-то адрес - кажется, не мой - и почувствовала, как машина тронулась.

Не успела я погрузиться в сон, как меня растолкали. Ну почему, почему мы так быстро приехали? Ру уже расплатился с водителем, и теперь вытягивал меня из машины.

- Я собиралась к себе, - недовольно пробурчала я, увидев, что мы оказались возле его дома.

- Успеешь к себе. Мне нужна еще одна ночь с тобой. Пока ты работала, я ездил вправлять ключицу. Кость таки успела срастись. Не сопротивляйся, у меня только одна рука.

- Почему бы тебе не позвать кого-нибудь из своры? - возмущалась я, пока Ру заталкивал меня в лифт.

- По кочану.

Я догадывалась, почему. Вожак не хотел, чтобы его видели слабым. Чтобы кто-то из своры узнал, что его обвинили в воровстве по наводке Кали, избили до полусмерти, а потом просто отправили домой. Не хотел, чтобы кто-то попытался отомстить за него. Или засомневался, достоин ли Ру быть вожаком.

Ру знал особенного доктора - из оборотней. Когда-то он бегал в одной из свор, а потом, насмотревшись на кровь-кишки-распидорасило, решил поступать в медицинский, закончил его с отличием и стал довольно известным хирургом в нашем городе, особенно среди оборотней. Как обычному врачу объяснишь, откуда столько ран и шрамов на твоем теле, особенно если регенерация ослаблена? Или как быть с тем, что некоторые раны начинают затягиваться прямо в процессе обработки? Так что мистер Костоправ был просто сокровище. Ру и правда подкинул ему прилично работы сегодня: ключица, рука, нога, пара ребер...

Ру предложил мне поесть, но я отмахнулась. Все, чего мне хотелось, - это спать. Я с остервенением и уже совсем без всякого стеснения содрала с себя одежду, побросала ее, где пришлось, и по-хозяйски устроилась в постели Ру. Невежливо, конечно, но мне было плевать. В конце концов, это Ру был виноват и в моей нечеловеческой усталости, и в том, что меня уволили, и в том, что мне пришлось спать у него.

Я отключилась, едва успев сомкнуть веки.


## ПОЦЕЛУИ, ВАРГОР, СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ


Поцелуи были горячими и настойчивыми, волнующими и вместе с тем утомительно-нежащими. Чьи-то губы жарко и влажно касались лица, шеи, груди, и у меня не было ни малейшего желания даже попытаться понять, что происходит, - до того это было сладко. Мужские руки страстно и властно обнимали, сжимали, скользили по телу, разливая тягучий дурман под кожей, и когда прикосновения стали более интимными, я окончательно проснулась и открыла глаза.

Надо мной тут же возникло лицо Ру. Что?.. Ему ведь нужно было только залечить ключицу...

- Ру, - просипела я еще не проснувшимся голосом, - что ты...

Он не дал договорить, накрыв мой рот своим, погружая в меня язык и пальцы - там, ниже, между непроизвольно сжимающихся бедер.

- Рууу,.. - простонала я, пытаясь что-то возразить, остановить, но разом забыв все существующие для этого слова. Вместо ответа он опустил голову к моей груди и захватил губами правый сосок. И снова: язык и пальцы, и моя абсолютная неспособность сопротивляться и говорить.

Ру оказался сверху, между моих разведенных коленок, живот к животу, грудь к груди, губы к губам. Одна его ладонь скользнула вниз, под бедра, лаская, сжимая, и удивительное, давно забытое ощущение наполненности, совершенности пленило меня. Несколько медленных, мучительно-сладких движений, все ускоряющихся, бьющих в самое сердце, - и меня накрыло с ног до головы.

Когда я пришла в себя, Ру лежал сверху, придавив меня всем своим весом, глубоко и часто дыша мне в шею. Я погладила его по спине и севшим от быстрого дыхания голосом попросила:

- Ру, мне нечем дышать...

Он приподнялся, заглянул мне в лицо все еще затуманенными глазами, поцеловал и перекатился на спину. Я с долей сожаления почувствовала, как он выскальзывает, как разрывается тесный, горячий контакт тел и возвращается сознание.

- Ты говорил, что только ради ключицы, - укорила я его.

- Все давно срослось. Еще прошлой ночью. После визита к костоправу не хватало, может, часа сна рядом с тобой.

Он уселся спиной ко мне, натягивая трусы и спортивные брюки. Под абсолютно ровной, без единого шрама кожей перекатывались крепкие переплетения мышц.

- Так ты меня притащил, только чтобы трахнуть?

- Не совсем, - уклончиво отозвался он, поднялся с кровати, подошел к окну и внимательно оглядел расстилавшийся внизу двор. Потом повернулся ко мне и насмешливо улыбнулся. - Но я здоровый молодой мужчина, что бы ты там себе не думала. Я не мог оставить лежащую рядом голую женщину без внимания.

Мне очень захотелось сказать ему, что он мудак, но все-таки я тоже была вполне себе молодой и здоровой, а секс с ним оказался просто восхитительным...

- Вставай, пойдем завтракать, - он потрепал меня по голове и отправился на кухню. Я принялась одеваться и причесываться. Что ж, теперь я безработная и мне абсолютно некуда спешить, можно и привести собственные волосы в порядок. Я отыскала в рюкзаке щетку и расплела косу, но не успела я и пару раз пройтись расческой по волосам, как зазвонил дверной звонок. К Ру кто-то пришел. Вдруг из своры? А тут я... вот сплетен то будет...

В прихожей послышались мужские голоса, и я с ужасом узнала низкий тембр Варгора. Зачем Ру впустил его? Ему мало синяков? Я вдруг решила, что Ру попросту сбежал от них в конце концов, пока я гонялась за Кали и Гаратом. Но тогда бы, конечно, он не открыл дверь. Значит, Варгор отпустил его. Значит, Ру не виноват во всей этой истории с Сомниумадом, или как там. А если пришли за мной? Я вспомнила, как покидала поле боя, единственная оставшаяся на ногах. Я ведь никого не убила из его людей?

В любом случае, не буду прятаться. Я быстро заплела косу и решительно направилась на кухню. Варгор сидел на единственном табурете, а Ру стоял перед ним, спиной к окну, опираясь о подоконник. Ни Гарата, ни его ребят в квартире не было. Очевидно, их оставили за дверью.

- Сильная у тебя девочка, - отметил Варгор, увидев меня. - Положила пятерых моих самых лучших ребят. А с виду такая хлюпенькая.

- Да, сильная, - спокойно согласился Ру и притянул меня к себе, устроив рядом на подоконник так, чтобы самому находиться между мной и Варгором. От меня, впрочем, не ускользнуло удивление в его глазах.

- Ты спал с Кали? - напрямик спросил гость, и мне показалось, что Ру напрягся. Варгор был очень, очень могущественным оборотнем - и физически, и в социальном плане. Я бы поостереглась шутить с ним. Но Ру вел себя спокойно и очень уверенно. Впрочем, он и тогда, стоя на коленях, с разбитым лицом и сломанной ключицей, словно бросал старшему оборотню вызов.

- Да. Когда она была в моей своре.

- А после?

- Нет.

Я знала, что это была правда. Кали страстно мечтала соблазнить Ру еще раз, но он так и не поддался - за что и поплатился. Впрочем, она за свои желания заплатила цену еще выше.

Варгор некоторое время пристально рассматривал меня, задумчиво почесывая бакенбарды, затем сообщил:

- Восстановили удаленное видео с камер наблюдения. Это оказалось возможным только потому, что запись была остановлена, иначе последующая съемка затерла бы сектор. Кали дважды заходила в мониторную, первый раз - чтобы открыть Ру калитку, второй раз, очевидно, чтобы убить охранника как свидетеля и удалить записи. Судя по всему, ты действительно пробыл в моем доме не более десяти минут. Но что делала твоя девчонка после выключения камер - я не знаю.

Он обратился ко мне:

- Ты была вместе с ней. Подозрительно сбежала прямо перед моим приходом. Сказала, что не общаешься с вожаком и ушла из своры, но что я вижу, заглянув к нему?

Я молчала. Варгор приподнялся с табурета, и Ру тут же качнулся вперед, закрывая меня.

- Она здесь второй день. Начали общаться именно после произошедшего.

Несколько секунд они стояли напротив, меряясь упорством; я видела только спину Ру, но черт меня возьми, если он казался хоть немного испуганным. Очевидно, Варгор тоже чувствовал это. Я, как полагается "хлюпенькой девочке", молчала. Не представляла, что еще можно сказать в свою защиту, кроме всего уже сказанного. И Варгор отступил назад. На один шаг. Не так, как будто сдался или поверил. Он просто вроде бы выказывал уважение к хозяину квартиры, в которой находился.

- Я рад видеть, что ты в порядке, Ру. Я верю, что ты действительно непричастен. Мне жаль, что мои люди немного помяли тебя. Только поэтому я пока не трону твою девочку. Но тебе бы я посоветовал быть, хм... повнимательней. Расследование все еще ведется. Никто не смеет у меня красть. И убивать моих людей.

С этими словами он повернулся и направился к выходу. У самой двери он задержался, чтобы добавить:

- Кстати, ты очень быстро оправился. Прямо-таки невероятно. Ты сильный вожак.

Ру дождался, пока щелкнет автоматический замок на входной двери, и заметно расслабился.

- Кажется, мы подружимся, - не слишком весело пошутил он. Я все не решалась спросить, почему они его отпустили, что именно заставило их считать, что он непричастен, но Ру разъяснил сам: - Он отпустил меня, как только нашелся камень. Кали не придумала ничего лучше, как повесить его себе на шею. Я так понимаю, ее догнали?

- Ее убили.

Он еще не знал. Лицо посерело. Он достал сигареты, открыл створку окна, впуская влажный весенний воздух, нахмурившись, прикурил.

- А что он там говорил про тебя? Кого ты там положила?

Мне не хотелось особо распространяться о Круге, никто пока не знал о моих тренировках, даже Кали. Но это Ру в свое время познакомил меня с монастырем, хоть и отказался помочь устроиться туда на обучение. И да, мне хотелось немного досадить ему, дав понять, что я справилась и без него, и добилась большего, чем он.

- Пыталась отбить Кали. Немного опоздала. Гарат уже добивал ее.

- Гарат с ребятами не каждому по зубам, - заметил Ру. Он смотрел внимательно, прищурив глаза. Кажется, придется сказать правду.

- Я тренируюсь в Круге. Меня почти уделали вслед за Кали, но Камень дал мне силу. Я не знаю, как это. Раньше такого не случалось. Мало что успела понять.

Ру мой ответ изрядно удивил и озадачил. Он кивнул и не стал ничего уточнять, но я видела, как изменился его взгляд, выражение лица. Словно он увидел во мне что-то новое, интересное, достойное уважения. Это было приятно.

Он не спеша докурил свою сигарету, достал из холодильника груду еды в пластиковых контейнерах (похоже, отрывался ночью, пока я спала), сунул в неизвестно откуда взявшуюся микроволновку, и через пару минут на столе задымились ароматный еще шашлык на деревянных шпажках и аппетитные уголки пиццы.

- Наливай себе кофе, - предложил Ру, а сам уселся на табурет и принялся есть. Я опять осталась стоять, хотя теперь еще вопрос, кто из нас здоровее.

Какое-то время мы ели молча. Каждый думал о своем. Ру, наверное, жалел, что не я умерла вместо Кали, а мои мысли крутились вокруг событий прошлой пятницы.

- Это Кали пригласила тебя в особняк? - поинтересовалась я.

- Думаю, да.

- В смысле?

- В смысле, смс было от Варгора, но он его не писал. Очень удивился, когда увидел его на моем телефоне.

- А потом она подбросила тебе те вещи?

- Провернула все за несколько часов, - хмыкнул Ру. Это было в стиле Кали. - Развела меня, как дурачка. Выманила из квартиры. Я думал, она пришла очередной раз торговаться. Посреди ночи! Думал, убью ее. Меня не было минут пять, но ей хватило.

Видимо, Кали дождалась, пока заснет Варгор, после чего забрала камень и сразу поехала к Ру. В последний момент, наверное, решила, что не обязательно оставлять такую ценность, в качестве улики будет достаточно и коробки, и повесила кулон себе на шею. А утром Варгор полез в сейф, а может, обнаружили убитого охранника. Она могла бы просто сбежать вместе с камнем, но нет, драгоценность ее интересовала меньше, чем месть Ру.

- Почему сразу не сказал Варгору?

Ру дожевал, взглянул на меня, потер лоб ладонью.

- Его бы унизило, что подружка от него гуляет. Пытается гулять. Я унизил бы его на глазах у своры.

И Ру предпочел быть униженным сам. Супер-аргумент. Наверное, он понял, о чем я думаю, и добавил:

- И я не хотел вредить Кали. Надеялся, смогу выкрутиться. Что мы все сможем.

Мы смогли. Но не все.

Среди оборотней не принято оплакивать смерть: с нашим иммунитетом и регенеративными способностями жизнь становится сплошной игрой-дразнилкой, в которой старуха с косой и осмеяна, и оскорблена, и унижена. Когда она берет свое - это просто закономерный конец игры и торжество справедливости. Ты поднимаешь перед ней руки, говоришь "Ладно-ладно, ты меня поймала" и подставляешь горло под ее холодное острое лезвие. Нужно уметь проигрывать.

Смерть не пугала меня, но каждый раз заставляла задуматься. Как так получается, что существо, вмещающее в себя целый мир чувств, мыслей, памяти в таком наборе, что повторить невозможно, вдруг - в один короткий миг - становится просто пустой, отвратительно холодной куклой. И внешнее сходство с тем, живым - словно издевка над самой идеей жизни.

Я успела полюбить эту авантюрную рыжую сучку. Последние недели у меня никого не было, кроме нее, Астры - моей кошки, и еще Пашки. Кали шла по жизни легко и с вызовом, издеваясь над смертью больше остальных, дразня ее своей бесшабашностью и бесстрашием перед чем бы то ни было. Она знала, конечно, она знала, что Варгор убьет ее, если узнает про Ру. Если поймает с поличным на краже и убийстве его человека впридачу.

Ру сидел мрачнее тучи. Наверное, между ними все же было нечто большее, чем простой перепихон на пару ночей. Зашивала ли она ему раны? Долбила ли для него отбивные рукояткой ножа? Отдавала ли свою силу, чтобы излечить? Кали болтала без умолку, но только не про Ру. Не то, чтобы я ревновала, но меня не покидало ощущение, что в смерти Кали Ру винит меня. Я справилась с пятерыми сильнейшими оборотнями из свиты Варгора, я спаслась сама, но я бросила умирать подругу. Но это не я занимала место вожака. Не я позволила ей уйти из своры и связаться с Варгором. Не я поимела ее и бросила.

Я со стуком поставила чашку на подоконник и направилась к выходу, намереваясь забрать свои вещи и свалить. Ру перехватил меня, подтянул к себе, заглянул в лицо снизу вверх.

- Спасибо, что защищала ее.

И снова попросил остаться, так что еще один день я провела у Ру.

Я никак не могла понять, что происходит между нами. Стала ли я "подружкой-более-чем-на-пару-дней", или, может, домработницей? Могло ли это быть чем-то еще? Дружбой? Или просто он продолжал черпать из меня, чтобы окончательно восстановить собственные силы?

Я не знала.

Мы проспали в одной постели еще одну ночь, и Ру обнимал меня, но больше не пытался сблизиться. Я ждала этого и сама себе боялась признаться, что разочарована его отступлением. Ру всегда был для меня боссом, лидером, но ничем больше. Вокруг него могли увиваться такие, как Кали - красивые и смелые, но не я. Что ж... Мужчины любят разнообразие. А я оказалась еще и полезной: зашила раны, вернула силы, согрела постель, приготовила поесть. Может, так и до свадьбы недалеко?

Ха-ха.

Ах, Кали, была бы ты жива - что бы ты сделала, узнав, что я вот уже третью ночь провожу с ним, в его постели? Ты, такая стройная и шикарная, получила отказ, а я, такая серая мышка, нежданно-негаданно поймала зверя в свои маленькие лапки.

Это смешно. Я и кухня. Я и мужчина. Я и Ру.

Он вел себя так, будто происходящее было в порядке вещей. Утром варил кофе сразу на двоих, уходил по делам, оставляя меня одну в своей квартире, с удовольствием уминал приготовленное мною мясо и даже раздобыл где-то второй табурет. Второй табурет! Как будто я оставалась у него насовсем.

- Мы теперь прямо семья, - пошутила я, усевшись на новый предмет мебели. На лице Ру мелькнуло выражение враждебности, словно я начала разговор на неприятную ему тему.

- У меня не может быть семьи, пока я вожак, - сухо ответил он, не глядя на меня. - И вообще близких отношений.

- Почему?

- Потому что это очевидное и незащищенное слабое место. Есть и будут те, кто могли бы оспаривать мое право быть вожаком. Ты не общаешься ни с кем из своры, и это хорошо, потому что никто не должен знать, что ты здесь. Они решат, что вожак выбрал пару.

Я молча кивнула. Мужчины своры должны считать его неуязвимым, а женщины - иметь надежду. Что ж, если он и правда выберет кого-то "насовсем", а не на пару дней, половина оборотней может остаться недовольна. В некотором роде он рисковал из-за меня, но мне это ничуть не льстило.

Пошли четвертые сутки с тех пор, как я зашла просто навестить бывшего вожака, и я подумала, что слишком загостилась. Табуретки табуретками, но пора и честь знать, тем более, что руку и сердце мне никто предлагать не спешил. Кроме того, наверняка вернулась с весеннего блуда Астра, моя гулящая кошка-оторва. Кали номер два, уменьшенная копия, и они терпеть не могли друг друга.

Но Ру отпускать меня не собирался.

- Возьмешь нужные вещи и возвращайся. Если хочешь, с кошкой.

- Вообще-то, мне есть, где жить, - его властный тон начинал злить меня. - Зачем мне все это?

- Ты слышала, что сказал Варгор? Он тебя не тронул только потому, что посчитал моей "девочкой". Пока расследование ведется, пусть так оно и будет.

То есть Ру считал, что таким образом меня защищает. Возможно, он подозревал, что я все-таки причастна к краже камня, и хотел в итоге выяснить это.

- К черту! - заявила я. - Я ничего не сделала, чтобы прятаться.

На следующий день у меня по плану были два дня тренировок с Пашкой, и, скорее всего, донорство Камню - так мы привыкли это называть. Не представляю, сколько теперь я должна Кругу за собственное спасение. Надеюсь, не жизнь. В любом случае, я никогда не пропускала визиты в монастырь, и чьи-то необоснованные подозрения не станут этому причиной. Однако, для Ру то было слабым аргументом, и вырваться мне удалось лишь после обещаний вернуться. Не люблю нарушать свое слово, но бывший вожак меня просто вынуждал это сделать.

Астра явилась тут как тут, едва я повернула ключ в замочной скважине. Я всегда держала для нее форточку открытой, на тот случай, если она придет домой, а меня не будет. Зимой из-за этого в квартире бывало довольно холодно. Кошка набросилась на меня с яростным мурлыканьем, страстно расталкивая мои ноги своим пушистым лбом. Я поспешила насыпать ей корма, и она стала есть с такой жадностью, будто голодала неделю, а после взобралась ко мне на руки и снова окутала меня своим благодарным, дружественным мурлыканьем. И конечно же, наобнимавшись со мной и пару минут понаблюдав, как я собираю вещи, Астра нырнула в форточку и была такова.

Время было к вечеру, и я, как всегда, отправлась в Круг с тем расчетом, чтобы добраться к ночи и успеть немного отдохнуть перед тренировками. Пашка начинает свои экзекуции прямо с раннего утра. Обычно я приезжаю на пару суток, как раз между сменами в баре. Но теперь я была безработной, а значит, абсолютно свободной. Почему бы не пожить какое-то время в Круге? В конце концов, я давно мечтала посидеть в библиотеке монастыря, доступ в которую настоятельница любезно мне открыла. И еще нужно было как-то расплатиться с Камнем, и я не представляла, чем, учитывая, что остатки силы, как вампир, высосал Ру.


## КРУГ, ПАШКА, ОХОТНИК И БЕЛАЯ ЖЕНЩИНА


Донорство... Все началось с того первого визита, когда они подсунули мне психопата с мечом, а Шаман потом выдумал всю эту совершенно бредовую историю про Ван Хельсинга и его заколдованный клинок. И все это оказалось первой ступенью обучения. Я знала и так, что ничего из себя не представляю и ничем не могу похвастаться, кроме умения трансформироваться в зверя через ярость. Но после драк возле Камня, а потом в ошейнике я поняла одно: я должна уметь биться, не перекидываясь в зверя, иногда - чтобы сохранить разум, иногда - из-за нежелательных размеров звериного тела. Камень вытягивал из меня ярость, лишая силы, и я не могла знать заранее, в какой момент, кто, где и как сможет повторить этот эффект. Шаман вдоволь поиздевался надо мной, но и многому успел научить за те пару недель. Тогда же, пытаясь улизнуть из его плена, мне впервые удалось сделаться кошкой. Ру вкратце рассказывал, как это делается, когда меня только-только инициировали и вожак благодушно уделил мне несколько минут своего времени. Но мне никогда не удавалось уменьшить свой размер. Ни у кого из моих знакомых оборотней не получалось. А тут - несколько дней заточения, нужный настрой, решимость, тишина. Мне удалось продержаться целых несколько минут! Ах да, еще я бросила курить. Как-то сразу, даже не задумываясь об этом, просто выкурив одну сигарету из рук Шамана. Что, если и это было устроено им?

Умирая, он сообщил, что я принята в Круг. Что это он договорился с Учителем. Тогда я еще совершенно ничего не понимала, и его слова казались бредом умирающего. Он признал сам себя злом, с которым необходимо было покончить, и, казалось, был доволен тем, что я это сделала. Уходя тогда с поля боя, я радовалась, что все кончено, и я никогда больше не услышу о Шамане и Ван Хельсинге. Но они оба не шли у меня из головы, и, сколько я не размышляла о событиях тех дней, не могла понять, что к чему.

Выходило так: жил был Охотник, и охотился он на оборотней. Точнее, на меня, как он сам признался в нашу последнюю встречу. Похоже, он и не задумывался, есть ли другие. И вот этот Охотник встречается с Шаманом, и тот дает ему пистолет, заряженный серебром, заговоренный ятаган и потайной стилет. Охотник находит меня в городе и стреляет. И мажет. Ну, то есть как мажет... Пару дней я походила с бинтом на плече. Потом они как-то узнают, что я собираюсь в Круг, и Охотник встречает меня там. И, между прочим, почти убивает, хотя это кажется невероятным: он просто слабый человечек с железкой, а я - злой страшный оборотень. У меня так и не получилось перекинуться. Шаман убедил меня, что это все супер-ятаган, не позволяющий мне трансформироваться, но уже позднее я узнала, что силы меня лишил Камень. Что Круг допустил драку в монастыре, по сути организовав мне ловушку, с одной единственной целью: подпитаться моей яростью. В итоге все сложилось так удачно, что Шаман смог уговорить их принять меня и заняться моим обучением.

Этот ублюдок с косичками натравил на меня Охотника, чтобы потом спасти; заставил неделю просидеть на цепи в холодном подвале, а сам в это время выбил мне место в Круге. Ввязался в последнюю драку, защищая уже Охотника, и погиб от моей руки. Чего он добивался, в чем была его личная выгода? Умирая, он довольно улыбался. Пояснил, что, видите ли, быть бессмертным и всесильным скучно, а вот я немного развлекла его своими потугами выжить. Но стоило ли за это умирать?..

Как бы то ни было, пожалуй, я должна быть ему благодарна. Кроме того, что мои двухнедельные мучения в заточении у Шамана сами по себе стали чем-то вроде обучения, меня приняли в Круг, и Пашка взялся за мою дрессировку. Конечно, никто не собирался возиться со мной бесплатно. Услуга за услугу, и я стала регулярным донором для Камня. Обычно было достаточно просто провести несколько часов в подземелье, рядом с артефактом, чтобы он впитал в себя мою силу. Но иногда - когда я была слишком умиротворенной, или Камню требовалось больше, - меня провоцировали. Обычно это был Пашка, он дрался со мной, избивал, не жалея, и еще и приговаривал, что мне это полезно. Я бесилась, но ничего не могла поделать, а Камень пил и пил. Один раз меня попробовали отодрать плетью, но это оказалось неэффективно: зная, что все ради дела, я усердно терпела, почти не чувствуя злости. Кровавые полосы заживали потом не меньше недели, и этот способ оплаты было решено больше не применять. Пашка был доволен. Похоже, он обожал лупить меня и не бояться, что ему ответит Зверь.

- Учись, - говорил он, - быть человеком. Не все коту масленица.

Я не восприняла Пашку серьезно при первом знакомстве. Длинный и тощий, он казался старше меня на какие-то пару лет, много улыбался и беспечно болтал, а я была уверена почему-то, что для тренировок мне должны дать умудренного сединами старца вроде Гэндальфа. Но Пашка задал мне жару и быстро заставил поменять свое мнение о нем. Черт его знает, сколько ему лет на самом деле. Он черпает из Камня, как и остальные его служители, и остается вечно молодым. Пару раз он упоминал времена, во время которых, по моим представлениям, его еще не должно было быть. А он уже был, и уже служил Камню.

Пашка учил меня медитировать и драться - драться человеком, не Зверем. Учил пользоваться оружием, и холодным, и огнестрельным, помогал развить частичную и мгновенную трансформацию, а в будущем обещал, что я смогу в любой момент становиться кошкой, и еще пользоваться силой зверя без трансформации. Он был отличным тренером, за это можно было огребать раз в пару недель возле Камня и даже иногда носить на своем теле медленно заживающие фингалы.

Задумавшись, я и не заметила, как добралась до местной церкви. Обычно я хожу на автобусный вокзал другой дорогой, но стояла такая отличная погода, что захотелось прогуляться и пройти несколько лишних метров. Деревья оделись яркой, свежей, сочной зеленью, и молодые листочки кидали ажурную, озорную тень на прогретый солнцем асфальт. Время было вечернее, и на улицах было много людей, у которых только что закончился рабочий день. Одни спешили домой или еще куда-то, другие, как я, шли неспешно и наслаждались солнечной погодой. Может быть, часть из них пришли к церкви, чтобы попасть на вечернюю службу. Когда-то давно, в детстве, мама водила меня в церковь, но сейчас я и понятия не имела, когда же звонят колокола, собирающие паству по вечерам. Может быть, служба уже идет... в любом случае, оборотням там не место. Наверное...

У ступеней что-то продавали, и мне не захотелось влезать в толкущуюся толпу. Я стала обходить их, протискиваясь между низенькой оградкой и толстенной дамой, и вдруг увидела... черт возьми, это был мой Охотник, Ван Хельсинг, тот самый, о ком я вспоминала буквально несколько минут назад.

Он исхудал до измождения и зарос, словно первобытный человек, несколько слоев одежды были рваные и грязные. Охотник - если его все еще можно было так называть - сидел прямо на земле у церковной стены, перед ним стояла миска для милостыни. Я замерла, обомлев. Словно почувствовав мой взгляд, он поднял глаза и уставился на меня. На лице отразилось очевидное узнавание.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, и я думала, что вот сейчас он вскинется, выхватит пистолет или ятаган и бросится ко мне, как всегда это делал. Но ничего такого не случилось. Он просто сидел и смотрел своими безумными огромными глазами, лихорадочно блестящими среди клочьев спутанных волос и бороды, и было в этом взгляде что-то, похожее на ужас. Нет, Охотник не боялся меня, ведь мы с ним старые знакомые, но казалось, что он испуган самой встречей, которой никогда не должно было произойти. Мы оба были в этом уверены.

Мужчина вдруг медленно поднял свою иссохшую, костлявую руку и скупым, но старательным движением перекрестил меня. Я открыла рот от удивления, но тут между нами вклинилось несколько шумных бабок, и наваждение спало. Я продолжила свой путь, быстрым шагом удаляясь от церкви и приказывая себе не оборачиваться.

Вот так дела.

Что с ним случилось? Охотился на оборотней и стал калекой невидимого фронта? Может быть, он больше не может ходить, и поэтому сидит здесь, одинокий и заброшенный, и просит милостыню? Но ведь он одержим - почему же он находится рядом с церковью? Может, он церковник, и это у него послушание такое: сначала поохотиться за нечистью, потом посидеть юродивым на ступенях, потом, скажем, три месяца не есть ничего, кроме черствого хлеба? Хотя голодовка, похоже, уже была. Я содрогнулась, вспомнив его тощую, с натянутыми жилами руку, рисующую крест в воздухе. Что это, он думал, меня охватит адов огонь и я провалюсь сквозь землю? Нечисть отгонял? Я ведь и правда сбежала...

Или... благословлял?..

Автобус уже стоял, едва ли наполовину заполненный пассажирами и готовый к отправке. Я взбежала по ступенькам, расплатилась с водителем и уселась в задней части. Этот маршрут начинал свое движение только летом, когда дачники принимались за свои грядки. Толпы дедушек и бабушек, вооруженные мотыгами и саженцами, ежедневно курсировали на свои фазенды и обратно, особенно их много было по выходным. Но сегодня будний день, и, видимо, едут самые стойкие. Пенсионеры уехали еще утром, а сейчас в автобусе собрались те, кто хотел успеть повозиться в земле после работы.

Сошла я на своей остановке одна, на перекрестке. Налево уходила проселочная дорога, по которой можно было добраться до какой-то дальней деревни, а мой автобус покатил дальше, прямо. Я дождалась, пока он скроется за пригорком, перешла дорогу и углубилась в тихо шумящую молодыми листьями рощу. Эх, клещи-комары, налетайте!

Добраться до Круга на автобусе было невозможно. Туда и дороги то толковой не было, хотя посетители появлялись там регулярно. Видимо, приезжали на своих машинах, или нанимали такси. Я всегда сходила на этом перекрестке и дальше добегала зверем, раздеваясь и пряча одежду в рюкзак. Полной трансформации без ярости не получалось, но бежала я уже на четырех лапах, и скорость это увеличивало прилично, как и выносливость.

Солнце подобралось совсем близко к горизонту и приобрело румяный оттенок, когда я рванула вперед, пружинисто отталкиваясь удлинившимися и окрепшими в полузверином обличии лапами от еще мягкой и влажной весенней земли. Прошлогодний сухой бурьян между деревьев не слишком мешал, я легко его перепрыгивала, а луга еще только начали порастать сочной нежной травой. Бег доставлял мне огромное наслаждение, ароматный, волнующий всевозможными дикими запахами воздух дразнил ноздри и наполнял грудь кислородом. Сильные, выносливые лапы, так отличные от человеческих ног, стремительно несли меня над зеленым морем.

Добралась я уже прилично за полночь. Привычно скрипнула кованая калитка, блеснув лунным бликом; по выложенной камнем дорожке я обошла вокруг главный корпус, так напоминающий церковь, и вошла через "садовую" дверь.

Из головы не шел Охотник, я живо вспомнила ту ночь первой встречи, когда Шаман сам встретил меня у калитки, проводил вниз, до самого Круга и закрыл дверь, оставив меня наедине с сумасшедшим Ван Хельсингом. Нет, не наедине: он тоже был там, чтобы смотреть и чтобы выхватить меня из-под самого носа у Охотника.

Монастырь, охваченный тьмой и предрассветной мягкой тишиной, мирно спал. Я, правда, не была уверена, что спит настоятельница, да и Пашка может всю ночь напролет просидеть в библиотеке, но время для тренировок было раннее, и я отправилась в холл для посетителей, чтобы немного вздремнуть на единственном нормальном диване во всем Круге.

Потертая кожа приятно скрипнула, принимая мой вес, и я блаженно вытянулась во весь рост. Снова вспомнился Охотник, сидящий у церковной стены, жалкий и изможденный, раз за разом медленно поднимающий слабую, жилистую руку и благословляющий меня крестным знамением. Или проклинающий...

Я незаметно соскользнула в крепкий, спокойный сон и успела проспать какое-то время, как вдруг что-то разбудило меня. Утро еще не наступило, и я могла вернуться в мир ночных грез, но вместо этого раскрыла глаза. Надо мной, возле изголовья, стояла белая, призрачно-прозрачная женщина. В темноте казалось, будто от всей ее фигуры, особенно от белоснежных волос исходит слабое лунное сияние. Она стояла, склонившись, и смотрела на меня, а я на нее - перевернутую из-за точки обзора, и оттого еще более загадочную, и ее ладони лежали по обе стороны от моей головы, легко прижимаясь к вискам.

Я вскочила, молча глядя на нее, совершенно не представляя, кто это и что ей от меня может быть нужно. Она улыбнулась и грациозно села на покинутый мною диван.

- Это за тобой Олег охотился, - тихо произнесла Белая женщина, и в ее словах не звучало вопроса. - Ты не выглядишь такой уж опасной.

Я молчала, не зная, что ответить. Кто такой Олег? Кто-то из клана Варгора? Тогда почему имя человеческое? Черт знает, что на меня нашло, но встреченный накануне Охотник у церкви менее всего шел на ум и вовсе не ассоциировался с именем Олег и этим светящимся чудом.

- Садись, - похлопала она тонкой, невесомой ладонью по дивану, и я послушно села рядом. Женщина повернулась ко мне, с очевидным любопытством оглядела мое лицо, косу, руки прозрачными как лед, голубыми глазами; коснулась своими неожиданно теплыми пальцами моих и снова улыбнулась. - Он, конечно, сам начал охоту, но никогда бы не добрался до тебя, если бы не Шаман.

Я вздрогнула. Шаман, охота, - она говорит про моего Охотника!

- А с Шаманом свела его я, - продолжала Белая женщина. - Я тогда мало что понимала, считала это демоническое существо дружественным, подвластным мне духом. Позже многие понятия поменялись местами. И я дала Олегу кинжал, закаленный истинными словами, чтобы убить им Шамана.

Я стала понимать, что мне все это снится - опять какие-то бредовые россказни про заговоренное оружие, Шаманы, Олеги, черти что...

- Но воспользовалась им ты, - Белая женщина внимательно заглянула мне в лицо и стала серьезной. - Я знаю, о чем ты думаешь. Это не важно. Олег носит внутри себя демона. Борется с ним как может, и это убивает его самого. У тебя внутри зверь, ты знаешь, как владеть им и как пользоваться. Научи его!

Я хотела спросить, как она себе это представляет, но не успела и рта раскрыть.

- Настоятельница отправит тебя выполнить одно задание - я прошу тебя взять Олега с собой. Он пригодится вам. Я буду в тебя в долгу.

Я растеряно глядела на нее, открыв рот и не зная, что сказать. Олег - Охотник - трижды пытался убить меня, а она просит помочь ему. Взять с собой в какое-то задание, о котором я ничего не знаю. Как же я могу согласиться, не зная о чем речь? Зачем мне вообще соглашаться?

- Он очень сильный и он один из вас, - в тихом, мелодичном голосе звенела отчаянная просьба. - Помоги ему! Пусть он вернется на избранный путь!

С этими словами она исчезла. Просто растворилась в воздухе, как растворяется капля чернил в воде. Только что я смотрела в голубые, бездонные глаза, обрамленные снежными ресницами, а теперь глупо пялилась в ночную пустоту. Я даже протянула руку и пощупала диван на том месте, где сидела Белая женщина - пусто. Потерла глаза, пытаясь понять, привиделось ли мне это, или и вправду произошло. Конечно, не помогло и понятней не стало. Осторожно легла обратно на диван, в последний раз оглядела холл и, ничего необычного не разглядев, странным образом мгновенно заснула.

Разбудил меня Пашка, тряся за плечо.

- Вставай, соня, - весело провопил он мне в самое ухо. - Быстро в трапезную, закидывайся овсянкой и на полигон!

Полигоном Пашка называл задний двор, когда-то давно служивший выгулом то ли для коров, то ли лошадей. В монастыре не ели мяса и потому не разводили животных, и ровную, поросшую невысокой травой площадку было очень удобно использовать для тренировок.

- Да что с тобой сегодня! - рассердился Учитель, когда я в очередной раз абсолютно глупо пропустила удар. Пашкин кулак, вдвое увеличенный боксерской перчаткой, прилетел мне прямо в висок, и я, потеряв координацию, полетела в траву. - С самой разминки ты будто не здесь!

Потирая висок и пытаясь справиться с головокружением и темнотой в глазах, я села. Кажется, пришла пора немного передохнуть, и я коротко рассказала Пашке о событиях прошедших четырех дней, включая аферу Кали и ночной визит Белой женщины. Умолчала только о близких отношениях с Ру. Просто постеснялась.

- Да уж, умеешь ты отрываться, - покачал головой Пашка, присаживаясь рядом со мной. - И недели то не прошло с прошлой тренировки, а у тебя уже погони, интриги, расследования.

- Про задание настоятельницы мне приснилось, да? - спросила я Пашку в надежде, что он разрешит все мои сомнения, что ему всегда удавалось с невероятной легкостью.

- Нет, не приснилось, - посерьезнел Пашка. - К тебе Ульяна приходила. Наш медиум, можно так сказать. В Круге едва ли год, но очень, очень сильна. Перешагивая через Грань, она смогла на миг прикоснуться к Истине, абсолютной, на отголосках которой, можно сказать, держится наш мир. Так говорят. До смерти она, кстати, тоже была медиумом, могла видеть прошлое, будущее, занималась этим профессионально.

- До смерти? Значит, она..?

- Да. Как и Настоятельница.

Я знала, что Настоятельница в свое время перешагнула через смерть - или через Грань, как здесь говорят. Я несколько раз встречалась с ней в Круге, и она не выглядела ни призраком, ни зомби. Я решила было, что имеется в виду клиническая смерть, когда на несколько минут останавливается сердце, а потом запускается вновь, и человек продолжает жизнь, хотя вроде бы только что умер. Но Пашка разубедил меня, пояснив, что Настоятельница умерла по-настоящему и была похоронена, и ее тело к настоящему моменту уже совершенно сгнило, разве что кости еще лежат где-то в земле, в могиле. Но, перешагнув через Грань, она вернулась, воплотившись в Круге, в новом теле, не-рожденном и бессмертном. Пашка считал, что тело дает своим слугам Камень, концентрируя силу и формируя ее в некий реалистичный образ. Настолько реалистичный, что ничто не выдавало отличий от обычного человеческого существа, звучал голос, грудь вздымалась дыханием, внутри билось сердце, а кожа была теплой. И все же законы человеческого, земного мира были не властны над слугами Камня, пережившими собственную смерть.

Это было немыслимо и так чуждо, что я побаивалась Настоятельницу, а теперь меня немного кидало в дрожь от ночных воспоминаний. Когда Пашка только-только рассказал мне о понятии "перешагнуть через Грань", я с дрожащим от волнения голосом спросила: "А ты?". Если бы он признался, что и он тоже давно мертв, я бы, пожалуй, убежала бы из Круга со всех ног и никогда бы не вернулась, и плакали бы мои уроки. Но Пашка был живым, настоящим, хоть и прожившим неположенный ему срок и сохранившим былую молодость благодаря силе Камня.

- И это неупокоенное существо приходило ко мне ночью? Бррр!

- Не шути так, - посоветовал Пашка. - Меня и самого иногда в дрожь бросает.

- Ты что-нибудь понимаешь? Почему она просит меня взять Олега - этого психа, что охотился на меня? Что за задание?

- Понимаю, - кивнул мой Учитель и поднялся. - Частично. Про Олега нет совершенно никаких предположений, но если он одержим, как ты говоришь, это может быть интересно Камню. Демон - такая же сила, которой можно питаться. Пойдем уж, разыщем Настоятельницу. Она хотела лично поговорить с тобой после тренировок, но, похоже, ты все равно сегодня не в состоянии.

Я хотела было уверить его, что я в состоянии и готова продолжить, но предстоящий разговор действительно занимал все мои мысли, и я, сгорая от нетерпения, последовала за Пашкой.

Настоятельница была высокой, стройной женщиной с темно-русыми волосами, всегда убранными в пучок. Глаза - серые и спокойные - чем-то напоминали глаза Ру. Властностью? Самоуверенностью? Она встретила нас у входа, словно знала - конечно, она знала! - что мы ищем ее. Молчаливым жестом она предложила следовать за ней, и очень скоро мы снова оказались в холле. Мы с Пашкой разместились на том самом диване, на котором я провела половину минувшей ночи, а Настоятельница уселась напротив. Между нами стоял небольшой, низенький журнальный столик, и на него так и просились кофейник и чашечки для настоящей деловой беседы.

- Ну, наш почетный донор, - неожиданно шутливо начала Настоятельница, и я заметила, как Пашка улыбнулся. - Я рада видеть тебя живой и невредимой.

Я кивнула, поблагодарив. Ясно, куда она клонит, - я ведь жива и невредима благодаря силе Камня.

- Донорство, ставшее для тебя привычным, пока что отменяется, с твоего согласия, - продолжила Настоятельница. - Мне нужно, чтобы ты поучаствовала поездке в одну деревню. Там происходит что-то странное.

Она вздохнула и на минуту замолчала, потом продолжила уже менее уверенным голосом:

- Я не могу и не хочу даже пытаться объяснить то невнятное послание, что я получила от Камня. Некоторые инструкции на случай возможных ситуаций Павлу уже озвучены. Вот и все.

Итак, это поездка. Вот куда Белая женщина просила взять с собой Олега. В какую-то деревню, куда мы едем, сами не зная зачем. Так и скажу Охотнику: поехали с нами! Я правда без понятия, за каким чертом... но будет весело!

- Ко мне приходила Ульяна, - сообщила я, видя, что от меня ждут ответа. - Просила взять с собой одного человека. Она имела в виду ваше задание.

Настоятельница внимательно посмотрела на меня.

- Я в курсе об это человеке. Ульяна говорила и со мной. В общем-то, группа на тот момент уже была сформирована...

- Группа сформирована? - я повела бровью и краем глаза заметила, как Пашка недовольно поморщился. - Я, вроде как, не могу отказаться?

- А ты хотела бы?

Я на минуту задумалась. Вообще-то, я совершенно безработная и все, что планировала на ближайшие пару недель - это искать новую, скучную, ненавистную работу в каком-нибудь очередном клубе. Начиналось лето, и что может быть лучше, чем провести его в деревне?

- Нет, я согласна. Я просто хочу понять, что мне делать с просьбой Ульяны.

- Выполни ее, - пожала плечами Настоятельница. - Я не буду против, раз уж вы с ней договорились.

Честно говоря, мне было бы спокойней, если бы Настоятельница отказала мне, поскольку совершенно не представляла, как смогу уговорить бомжа возле церкви, совсем недавно пытавшегося меня убить, присоединиться к нашей группе. Не представляла, как приведу его к Пашке, тощего и убогого, и скажу: вот, это его Ульяна рекомендовала, мол, сильный и полезный, и он каким-то образом сможет нам пригодиться. Но Настоятельница ничего не знала про Олега. Она, как и Пашка, никак не могла ответить на мои вопросы, но целиком и полностью доверяла словам Ульяны. Значит, и мне придется.

- Последний вопрос, - я посмотрела на Пашку и призналась. - Меня уволили с работы и у меня почти нет денег. Я хочу сказать...

- Не волнуйся, - махнула рукой женщина и встала, оглаживая длинную юбку на бедрах. - У нас много спонсоров. Многие предпочитают расплатиться за силу именно деньгами. На лето вам хватит.

Пашка подмигнул мне. Кто-то все проблемы решает деньгами, но таким, как мне, беднякам извечно приходится расплачиваться синяками и выполнением квестов. Мы распрощались с Настоятельницей и она удалилась быстрым шагом занятого человека.

- Что ж, - сказал мне Пашка и похлопал по плечу. - Езжай-ка ты домой да собирай манатки. Поговори с ульяниным человеком. Тренировки продолжим как-нибудь потом, наверняка в командировке будет время. В понедельник чтоб как штык!

Он назвал адрес и время, и я в непонятных чувствах, возбужденная предвкушением поездки, отправилась домой.


## СБОРЫ


Уже через сутки - из-за не сложившейся тренировки - я возвращалась от автобусной остановки домой. Был такой же теплый, солнечный вечер, и смеющиеся люди, нацепив на носы солнечные очки, заполнили улицы, не слишком торопясь домой. Меня подмывало снова завернуть к церкви и еще раз посмотреть на своего Охотника - Олега, как выяснилось. Сидит ли он там по-прежнему, или уже ушел?

По правде сказать, всю обратную дорогу я думала о нем и о предстоящем разговоре. Я жалела, что согласилась выполнить просьбу Белой Женщины, что бы она там не обещала. Олег был совершенно неадекватным существом, одержимый демоном, и он трижды пытался убить меня - просто потому что я оборотень. Мне предстояло не только побеседовать с ним, но и путешествовать бок о бок, и Белая Женщина не могла ручаться, что ее подопечный снова не начнет на меня кидаться. Безусловно, Шаман сыграл свою роль и подкинул дровишек, и все же нужно быть абсолютно безмозглым, чтобы идти на поводу у сомнительной демонической личности. Почему именно я? Тогда, после последней драки, Олег, дрыгаясь от истерики, сказал: "Потому что ты убиваешь". Это правда, но за всю свою оборотничью жизнь я лишь единожды убила человека, в остальных случаях это были оборотни или прочая нечисть, и погибали они в честном бою. Уж если охотиться на убийц, то выбирать надо кого-то из свиты Варгора, я уж не говорю о нем самом. То, чем они занимаются, само по себе предполагает убийства людей.

Интересно, как идет расследование по делу Кали? Все ли улики найдены? Могу ли я считать себя в безопасности? Что будет, если Варгор решит, что я виновна? Ру попытался представить меня своей подружкой, чтобы сберечь, но Варгор не дурак и очень быстро смекнет, что у Ру не бывает подружек. Теперь, когда Камень возложил на меня ответственную миссию прокатиться до какой-то там деревни, даст ли он мне еще силы отбиться в случае чего? Видимо, мне суждено погрязнуть в долгах перед Кругом...

Я не стала делать крюк, чтобы посмотреть на Охотника. К разговору с ним я еще не была готова. Сначала домой, в душ, разобраться с вещами. Пашка дал мне немного денег в качестве "командировочных", чтобы я могла купить то, чего мне не хватает для поездки. По правде сказать, у меня еще оставались деньги после последней зарплаты, и стоило бы добраться до "Гадюки", вдруг мне еще что-то причитается. Я вспомнила башню разбитых мною бокалов и не смогла сдержать улыбки. Ни за какие деньги не купишь того удовлетворения, что я получила, глядя на искрящиеся брызги стекла, разлетающегося во все стороны, и на рожу Стаса. Может, стоит посетить "Гадюку" в качестве клиента, выпить пару коктейльчиков с наглым покерфейсом, написать пару абзацев в Книгу жалоб? Отказать в обслуживании они мне не могут по закону, хотя, конечно, наверняка откажут.

Впрочем, у меня оставалось не так много времени на сборы - двое суток и еще чуть-чуть от сегодня. Буду действовать согласно плану: дом - душ - шмотки - Олег. Возможно, стоит еще позвонить Ру и предупредить, что я уезжаю. А то будет гадать, куда я исчезла, и во всем винить Варгора.

Но Ру меня опередил.

Когда я выходила из душа, обмотанная полотенцем, он оказался сидящим в кресле возле торшера. Я замерла на месте.

- Что за херня?! - воскликнула я и от негодования выругалась. - Как ты попал в квартиру?

- Ты дверь не закрыла, - с хмурой усмешкой ответил он. Но дверь я закрыла, это точно. От окна подуло легкой прохладой - форточка, как всегда, нараспашку для Астры. Неужели Ру... умеет?!!

- Ты что тут делаешь?

- Сижу, - похоже, он издевался. - Ты должна была вернуться еще вчера вечером. Куда ты пропала?

- Должна?! - захотелось насмешливо расхохотаться, но я все же не решилась. С одной стороны, меня начинала доставать опека Ру, с другой - я чувствовала угрызения совести, что даже не позвонила, и это чувство бесило меня еще больше. Я давно съехала от мамочки, чтобы избавиться от ее докучливых наставлений, и я вышла из своры больше года назад не для того, чтобы отчитываться перед Ру. - За что это вдруг я оказалась тебе должна?

Он поморщился и, раздраженно повысив голос, ответил:

- Я объяснял тебе, что происходит, и почему тебе нужно держаться рядом. Мне что, повторить?

Я принялась яростно чесать мокрые еще волосы. Щетка застревала в путаных прядях и приходилось больно дергать, но это позволяло хоть немного утихомирить закипающую злость.

- Тебе то что, - пробурчала я, случайно выдернула несколько волос из собственной головы и оскалилась. - Опекай свою свору. Что тебе за дело до меня? Недотрахал, чтоли?

- Дотрахал, - холодно парировал Ру. - Мои кости окончательно срослись, и мне больше нет нужды спать с тобой.

Я сжала зубы и уставилась на себя в зеркало, быстро заплетая косу. Как когда-то с Каем: ты наконец-то оборотень, и мне больше нет нужды изображать влюбленного. Это было самое больное, жестокое, что случалось со мной, но я пережила, и меня уже не ранить такими словами. Кай за эти слова получил сполна, хотя что ему, все зажило за несколько часов. С Ру я, конечно, не справлюсь, и лучше не провоцировать его на драку в зверином обличии.

Коса получилась корявая, с петухами, и это еще больше взбесило меня, но переплетать я не стала. Полотенце так и норовило соскочить, и я, устав поддергивать, остервенело сорвала его и швырнула на пол. Оказаться голой перед бывшим вожаком, после того, как побывала под ним, раздвинув ноги, - не самое страшное. Ру и глазом не моргнул, так и сидел себе, спокойно наблюдая за тем, как я торопливо натягиваю белье и майку. Ну и пусть себе сидит, подумала я и притворилась, будто совершенно одна в комнате. Высыпала содержимое рюкзака на кровать и придирчиво рассмотрела, стараясь успокоиться и с ясным разумом определить, что понадобится в поездке. Нож, зажигалка, расческа, моток веревки, два рулона бинта, телефон - кстати, давно отключившийся из-за севшей батарейки. Вечно я за этим не слежу. Может быть, потому что не часто им пользуюсь.

- Я позволил тебе не участвовать в жизни своры, но это не значит, что ты перестала быть моим оборотнем. Свои люди в Круге мне пригодятся. Твой шанс принести пользу.

Он говорил - издевательски, насмешливо и равнодушно - и я ненавидела его за то, что осталась в его квартире, готовила ему, делилась силой и согревала постель. Но я молчала, стараясь сосредоточиться на вещах, и к кучке на кровати прибавились зарядка для телефона, хирургическая игла с нитью, фонарик, плеер и смена белья. Надо позвонить Пашке и спросить про палатку и пенку. У меня этого нет, но вдруг понадобится? Купить еще есть время. Ру крутил головой, следя за моими передвижениями по комнате.

- Куда ты собираешься?

Тон его вопроса был таким, будто я не имела права куда-либо собираться.

- Не твое дело, - тихо бросила я и принялась укладывать собранное барахло в рюкзак. Ру встал с кресла и направился ко мне - я чувствовала это спиной - схватил за плечо и развернул к себе.

- Отвечай давай! - теперь в его тоне звучала угроза.

- Пошел к черту! - взвизгнула я, крутанулась, высвобождая руку, и резко, довольно сильно саданула его ребром ладони в кадык. Ру хрипло закашлялся и покачнулся, делая шаг назад и хватаясь за шею, и я, не давая ему возможности опомниться, жестко ударила кулаком в солнечное сплетение и тут же коленом в оказавшееся внизу лицо. Все как учил Пашка - работало! Ру крякнул и оказался на полу, а я, похватав рюкзак и шмотки с кровати, бросилась к выходу. Но добежать не успела... Ру поймал меня за косу, дернул назад, и, захватив за шею, ловко бросил на пол через колено. Я только и успела, что ударить его локтем под ребра - совсем слабо. Содержимое рюкзака рассыпалась по полу, и это значило, что просто вырваться и убежать теперь не получится. Только бы не перекинуться, потому что тогда бывший вожак перекинется тоже, и у меня не будет никаких шансов. Я ударила пяткой в удобно повернутое ко мне колено, выбивая равновесие, Ру отшатнулся к стенке. Я вскочила - неуклюже, черт, Пашка всегда говорил, что я мало с этим работаю - и Ру уже успел вернуть устойчивость. Ударила ногой, но противник ловко увернулся и умело отвел два последующих удара, перехватил мою руку, больно вывернул. Я повернулась всем корпусом и резко мотнула головой - коса, тяжелая и жесткая от воды, хлестнула Ру по лицу. Он зло вскрикнул и вывернул мою руку еще больнее, а потом, с легкостью протащив меня по кругу, с размаху впечатал лицом в стену, схватил за волосы и впечатал еще раз. Искры посыпались из глаз, и тут то меня накрыло. Выкрученный сустав болезненно захрустел, но я сумела развернуться и ударить вмиг отросшими когтями Ру по лицу. Четыре глубокие царапины заалели от виска до рта, чудом обойдя правый глаз, и он отпустил мою руку. Я оттолкнулась от стены и бросилась на Ру, в одно мгновение успев различить мелькнувшую на его лице жесткую улыбку и тут же - распахнутую мне навстречу гигантскую клыкастую пасть. Он бросился на спину, уходя под меня, когти, словно раскаленное железо, глубоко вонзились мне в плечо и загривок, рывком разворачивая в воздухе, все закрутилось, и я оказалась на полу, под массивным, словно каменным в своей силе телом зверя. Ру держал меня зубами за глотку, перекрыв кислород, погрузив свои клыки глубоко в шею, а я пыталась скрести его живот быстро теряющими силу и когти лапами. Он разжал челюсти, как только я перестала трепыхаться, и, перекинувшись вместе со мной, тесно придавил к полу, навалившись всем весом и сжав запястья. Совсем как тогда: грудь к груди, живот к животу. Я торопливо глотала воздух, глядя, как быстро затягиваются царапины на его лице, и чувствуя, что готова разрыдаться от обиды, побежденная и униженная.

- Ты напала на своего вожака, - констатировал Ру, хмуря брови, впрочем, уже безо всякой злобы. Нападение на вожака жестоко каралось у оборотней в любой своре. Имеет ли значение, что я из нее вышла?

- Пошел ты к черту! - снова заорала я ему в лицо срывающимся, осипшим от недавнего удушения голосом. - Ты мне не вожак! Ты не спас Кали! Ты ничего не сделал, когда Шаман посадил меня на цепь! Ты и знать ничего не знал! Хватит пугать меня Варгором. Он уже убил бы меня, если бы не Камень. Моя свора теперь - Круг. Только он может приказывать мне, не ты!

Ру отодвинулся, внимательно слушая мои вопли, повел бровью и, наконец, слез с меня. Я тут же закрыла лицо освобожденными руками, изо всех сил удерживая слезы. Это было странно - осознавать, что ярость меня делает кровожадным и нечеловечески сильным зверем, но от досады я готова разрыдаться, как обычная девчонка. Он немного посидел рядом и встал.

- Просто скажи, куда ты собираешься, - тихим голосом миролюбиво попросил он. В ответ больше всего хотелось пнуть его посильнее, но это означало бы начало второго раунда возни. А мне нужно было только, чтобы он оставил меня в покое.

- В какую-то деревню. День пути на машине на юг. Это задание Круга. Плата за то, что я еще жива.

- Хорошо, - помолчав, ответил Ру. - Пришли смс, когда узнаешь название этой какой-то деревни. Согласись, это проще, чем снова драться со мной. Я могу быть и жестче.

С этими словами он ушел. Через дверь, резко хлопнув. Черта с два я буду писать ему смс. Найди попробуй меня в какой-то там Агаповке, где я буду уже через несколько дней. Я села и сердито вытерла глаза. В любом случае, он не станет меня останавливать, раз ему так дороги мои связи с Кругом. Чертов придурок! Кто дал ему право лезть в мою жизнь? Заявляться в мой дом, сидеть в моем кресле, задавать мне вопросы?! И ведь не похоже, чтобы он шел на попятную. Переехать что ли в другой город по возвращении из командировки? Похоже, здесь меня просто не оставят в покое. Черт меня дернул сжалиться над бывшим вожаком и прибежать зализывать ему раны, а потом рассказывать что-то про Круг.

Следы от укусов на горле и плече исчезали медленно, на полу и спине осталась кровь, одежда висела лохмотьями и, конечно, не собиралась срастаться. Хорошо хоть, штаны надеть не успела - а то и от них бы ничего не осталось. Черт, ведь так и не смогла сдержаться, хотя начала довольно неплохо. Прости, Паш, что позорю твою вихрастую голову. Я старалась, как могла. Чтобы от злости не сломать чего-нибудь в собственной квартире, я заставила себя переключиться на подготовку к предстоящей поездке.

Рюкзак, конечно, был собран в спешке, но я не смогла придумать, чего бы еще туда положить. Посидев возле него в попытке вспомнить, что еще бывает необходимо в поездках, я бросила эту гиблую затею. Нужно было как-то провести остаток вечера, и я решила добраться до "Гадюки" и получить свой крохотный расчет. Я не была уверена, что вечером в клубе работает кто-то из администрации по персоналу, но сидеть дома мне не хотелось. Я уже думала о том, чтобы наведаться туда в качестве посетителя, и, хотя я однозначно не была бы там желанным гостем, эта идея нравилась мне все больше. Если честно, мне просто хотелось навалять кому-нибудь за то, что Ру навалял мне. Кровь еще бурлила адреналином после схватки, и приближение вечера только распаляло Зверя внутри.

До "Гадюки" было далеко добираться даже не транспорте, и все же я отправилась пешком. Спешить было совершенно некуда, а клокочущая в жилах звериная энергия требовала хоть какого-то движения. Погода стояла отличная, и, несмотря на сгущавшиеся сумерки, на улицах было полно таких же, как я, гуляк.

Пружинисто шагая по тротуарам улиц, я заново прокрутила в памяти неудачный бой с Ру. Он не ожидал, что я буду с ним драться, и тем более не рассчитывал, что я сделаю это, не перекидываясь. Я могла бы использовать эту возможность лучше. Если бы я не повернулась к нему спиной, если бы не пришлось подниматься с пола - когда же я научусь делать это быстро?! - у Ру не было бы времени на то, чтоб опомниться. И что тогда? Запинать его до смерти? Это смешно... Я просто хотела убежать от него, чтобы не отчитываться за свои действия. Чтобы не возвращаться в его дом. Чтобы он не лез в мою жизнь. Чтобы не говорил, что секс со мной - просто способ залечить кости...

Я сжала кулаки. Я должна была дать отпор. Хотя бы он и сильнее, тем более в облике Зверя. Очередное испытание я провалила - без близкого присутствия Камня я с трудом контролировала собственную ярость, она без труда овладела мной, и овладеет снова, если я учиню драку в "Гадюке". Многие могут пострадать. Погибнуть. Негласный моральный кодекс оборотней запрещает трогать обычных, слабых и беззащитных людей. Хватит уже и того, которого я убила, вымещая злобу и обиду на Кая... Нужно просто получить расчет в клубе, и вести себя паинькой. Никаких драк.

Ярость окончательно выветрилась из моей головы, когда я уже ночью открывала входную дверь "Гадюки".

Обошлось без драк и ругани. Охранник меня узнал, но почему-то пропустил, за стойкой крутилась какая-то новая девчонка, студентка по всей видимости. Я заказала ей белый русский, и она ловко и быстро наполнила стакан и пододвинула ко мне. Опытную взяли.

Не успела я выпить и половины, как меня заметил бывший напарник и с каменным лицом двинулся ко мне.

- Пожалуйста, не выгоняй меня, - взмолилась я жалобным голосом, сложив ладони в просительный жест. - Я только за расчетом.

Он молча кивнул и позвал Стаса, тот увел меня в подсобку, дал подписать уже заранее подготовленные бумаги об увольнении и отсчитал смехотворную сумму денег. Очевидно, Стас ожидал, что я буду возмущаться и требовать больше, но мне было все равно.

- Не просилась обратно? - насмешливо спросил бывший напарник, когда я вернулась к недопитому коктейлю. Его новая помощница подозрительно косилась на меня.

- Нет, - я пожала плечами. - У меня уже есть другая работа.

Бармен посмотрел на мой стакан, презрительно хмыкнул и отвел глаза. Конечно, он не верил, что я не упрашивала Стаса позволить мне вернуться. Ну и ладно.

- Ты прости за бокалы, - неожиданно для себя самой попросила я. - Представляю, каково тебе было крутиться тут одному в вечер пятницы.

Бывший напарник смерил меня злым взглядом и ничего не ответил. Впрочем, его глаза ясно говорили мне: "Шла бы ты отсюда". Что я и сделала, расплатившись за выпивку из только что полученного расчета.

За дверью меня встретила тихая, сонная ночь. Стоило закрыть за собой дверь - и все звуки бара и музыка таяли и терялись, оставшись за хорошо изолированными стенами. Светофоры, словно залипнув, мигали желтым, и улицы казались непривычно широкими и длинными без дневного столпотворения людей и машин. Мяукнула кошка и шустро юркнула в кусты. Фонари пятнали еще теплый, прогретый солнечным днем асфальт. Где-то далеко, будто на другом конце города пиликнула сигнализация, в доме через дорогу на минутку зажглось одно-единственное окно и тут же погасло. Город спал. Или делал вид, что спал. Где-то в клубах грохочет спрятанная за звуконепроницаемыми стенами музыка, на лавочках во дворах целуются пьяные подростки, а коты воровато измеряют лапами площади помеченных территорий. Кто-нибудь из наших охотится, дерется, убивает, трахается, а может, шляется в одиночестве, как и я. Ночь всех укрыла.

Я все думала о Ру и предстоящей поездке. Мне казалось, что я увидела бывшего вожака с новой, неожиданной стороны. Когда-то он так легко отпустил меня, позволив выйти из своры, и с тех пор он ни разу не интересовался моей жизнью. Я считала, что такие, как я - рядовые оборотни, нужные лишь для массовки в драках, - просто безымянные букашки для вожака, и тем ценнее было его внимание, тем значительнее и величественнее казался он сам. Но я увидела его избитым и жалким, стоящим на коленях перед Варгором, побывала в его квартире, проспала три ночи в одной постели с ним, посмотрела, как он поглощает мороженое прямо из ведерка и пожаренное мною мясо, и Ру будто стал ниже ростом, уже в плечах, почти таким же простым и уязвимым, как я сама. Пожалуй, он был прав, не пуская никого из своры в свое логово, и не выбирая подружку больше, чем на три дня. Раньше его слова были для меня законом, но я вышла из своры, я видела его слабым, и он перестал быть вожаком для меня. А он, напротив, вдруг стал заботиться о моей безопасности, словно сумасшедший папочка, но его забота только злила.

А еще он трахнул меня. Я все пыталась выбросить это из головы, убеждала себя, что это был ничего не значащий, мимолетный секс, которого я сама хотела и от которого получила удовольствие. Для Ру это было источником силы - ну и пусть. Просто мне хотелось никогда больше не видеть его.

Так что командировка была весьма кстати, и мне все больше хотелось отправиться в ту загадочную деревню под названием Агаповка, в которой происходило что-то, заинтересовавшее Камень. Рядом со мной постоянно будет Пашка - вот кто мой истинный вожак, такой простой и близкий, но постоянно заставляющий уважать себя все больше и больше, причем, не особо заботясь об этом и ничего не делая специально. И я научусь быстро подниматься, в конце концов! И держать своего Зверя в узде.

Это просто необходимо, когда рядом будет постоянно находиться сумасшедший Охотник на оборотней. Задумавшись, я и не заметила, как свернула к церкви. Уже светало, но священники скорее всего еще спят, и бродяга Олег наверняка на ночь уходит со своего места, чтобы где-то переночевать. Где ночуют такие, как он? В переулках возле мусорной кучи, укрывшись газетами и старым тряпьем? В подвалах, устроившись на горячих трубах в обнимку с кошками? На вокзалах, в переходах, в метро? Я и понятия не имела... Я сама, став оборотнем, запросто могла спать на голой земле, не боясь замерзнуть, и тем не менее стала снимать квартиру, едва съехав от мамы. Есть ли мамы у бродяг? Есть ли у этих мам квартиры?..

Охотник сидел на прежнем месте, неудобно привалившись к жесткой, холодной ограде, и спал. Врос он тут, что ли... Я тихо подошла ближе и присела в метре от него, ощущая острый, пронзительный запах давно не мытого тела и грязной одежды. Голова опустилась на грудь, и ветер тихо шевелил черные, с частой проседью длинные космы волос. Я вспомнила Белую женщину и ее слова: "он очень сильный и он один из вас". Это не могло быть об Олеге: он был совершенно изможден и, вероятно, чем-то болен; и он не был одним из нас. Он в принципе не был одним из кого-то. Он был просто одним.

- Олег, проснись, - робко прошептала я без какой-либо надежды, но он тут же открыл глаза и поднял голову.

И уставился на меня.

Я ждала, что он дернется, ахнет, вожмется спиной в ограду, начнет осенять меня крестным знамением, вскочит и убежит, или достанет откуда-то из одежды свой смешной искривленный меч и снова попытается меня убить. Но он просто сидел, не меняя позы, и спокойно смотрел на меня своими огромными, темными, ввалившимися глазами. Спокойно - и немного с удивлением. Я осторожно, стараясь не спугнуть его спокойствие, села прямо на асфальт напротив, по-турецки скрестив ноги.

- Ты и ночуешь здесь? - спросила я по-прежнему шепотом.

- Нет, - ответил он. - Только сегодня. Я знал, что ты придешь.

Настала моя очередь удивляться. Может, к нему уже приходил Пашка? Я, конечно, рассказала ему о недавней встрече возле церкви, так как это было подозрительным совпадением в свете просьбы Ульяны, но...

- Откуда знал?

Он замялся, на мгновение отвел глаза, костлявые длинные пальцы шевельнулись и хрустнули.

- Я видел сон, - наконец, решился ответить он. И неуверенно заглянул мне в лицо. - Я должен отправиться с тобой. Чтобы искупить вред, который я нанес тебе.

Ничего себе поворот. Это точно тот Охотник, что хотел искромсать меня только за то, что я оборотень? Собственно, вряд ли его участие в путешествии сможет что-то искупить. В конце концов, не мне это нужно.

- Да все уже зажило, знаешь, - я непроизвольно прижала локоть к животу, вспомнив, как долго пришлось носить повязку и лубок после его яростных атак. А казалось бы - такая мелочь... Если бы Шаман не унес меня из Круга, я, очевидно, погибла бы. Я выплеснула всю ярость, пытаясь перекинуться, но Камень поглотил ее, лишив меня силы на несколько дней.

- Я надеялся, что выдумал тебя, - едва слышно прошептал Олег. Я молчала, ничего не понимая и рассчитывая на дальнейшие объяснения, и он продолжил: - Демон внутри толкнул меня на ту охоту, воспользовавшись моей самоуверенностью. Я думал, что уже избавился от него, что стал достаточно чист, чтобы убивать...

Он замялся и я сказала за него:

- Оборотней?

Олег с тоской в глазах взглянул на меня и сказал с горечью:

- Мне нет прощенья. Я хотел убить тебя, по наущению собственных бесов придумав, что ты оборотень...

- Но я правда оборотень.

Олег замолчал и снова уставился на меня, его зрачки мгновенно расширились и полностью заполнили собою радужку, лицо исказилось долгожданным страхом. Вот сейчас он бросится - на меня или от меня - но он остался на месте, и я поняла, что это страх не передо мной, не перед опасностью, не перед смертью. Это тот же страх, что был в его взгляде сутки назад, будто он испугался самого факта, что невозможное оказалось возможным.

- Шаман запудрил тебе мозги, я знаю, - примирительно проговорила я, чутко следя за выражением его лица. - Как и мне.

- Шаман? - переспросил он, очевидно, понимая, о ком идет речь. Я кивнула, и мы на некоторое время замолчали. Он теребил бороду длинными пальцами, уставившись в одну точку позади меня.

- Я перестал пытаться понять, где правда, а где мои галлюцинации. Разум играет со мной, - Олег говорил тихо, но на удивление четко и осмысленно. Темные, широко раскрытые глаза смотрели на меня без всякой тени безумия. - Но все было так, как я помню?

Я снова кивнула.

- Ты начал охоту, а Шаман воспользовался твоим желанием, дал тебе оружие и организовал нашу встречу, - вспомнила я слова Ульяны и его самого, Шамана, которые запросто могли быть ложью. - Ты почти убил меня, но Шаман меня спас. А потом запер в подвале и неделю морил голодом, приковав к стене. Это он так подшутил над нами. Но я потом убила его твоим кинжалом.

- Все так, как я помню...

Мы помолчали еще некоторое время, Олег с остановившимся взглядом опять мял пальцами свою бороду.

- В общем, мы едем в одну деревню. Я пока и сама не знаю, что там и что нужно будет делать, но ты вроде должен быть полезен, - я с сомнением оглядела его спутанные космы, ввалившиеся щеки, костлявые руки, и сама себе под нос пробормотала: - Не понимаю, почему она за тебя просит...

- Она?! - он так живо встрепенулся, что я вздрогнула. - Она?!

Я засомневалась, говорить ли ему, но раз уж тут зашел разговор о Шаманах и демонах...

- Помнишь то место, где мы дрались впервые? Круг Камня. Там живет монахиня, ее зовут Ульяна. Это она просила, чтобы я взяла тебя в поездку.

Олег весь дрожал, и глаза его лихорадочно горели, глядя на меня.

- Ульяна! Монахиня? Она жива?!

- Ну, вроде того.., - мне не хотелось вдаваться в подробности от того, каким образом она жива.

- О! Она приходила ко мне во сне! Несколько раз. Я думал, она ангел, а может быть, очередное воплощение моего демона, или просто бред... Она приснилась мне сегодня и сказала, что я должен поехать - потому что виноват перед тобой. И я согласился, потому что я еще и виноват перед ней...

Он осекся. Я ошарашено молчала. Надо же, я думала, переступившие через Грань никогда не покидают стен Круга, раз уж они сами состоят из силы Камня, которая слабеет вдали от монастыря. Но, может быть, они могут сниться? Белая женщина пришла к нам обоим в одну и ту же ночь и попросила вместе отправиться в загадочную деревню под названием Агаповка. Никто из нас не знал, зачем это нам, а главное, зачем это ей. Но мы обо согласились.

Я назвала своему безумному Охотнику место и время сборов и встала.

- У тебя телефон то есть?

Он отрицательно покачал головой. Я с минуту подумала, достала свой и отдала ему свой. Он робко взял.

- Зеленая кнопка - принять вызов, - начала было я, но он мотнул головой, сверкнув на меня глазами:

- Я умею пользоваться.

- Ладно. Там есть немного заряда, послезавтра отдам зарядку, - промелькнула злорадная мысль, что, если Ру позвонит, то ему придется говорить с Олегом. Куплю завтра новый мобильник. Номер Пашки я знала, а больше мне никто и не нужен. Я посмотрела на сидящего на земле Олега с моим телефоном в руках и добавила: - Тебе не помешало бы помыться. Будет возможность?

Он кивнул с тоской на лице. Может, у него еще и водобоязнь?

- До встречи, - махнула я рукой и пошла прочь, но тут же остановилась и повернулась к нему. - Еще один вопрос. Почему ты сидишь здесь?

- Голос демона здесь замолкает, - ответил тот. - Внутрь я войти не могу, он держит. Но хотя бы молчит.

Я покачала головой, изобразив понимание на лице, и отправилась домой.


## ДОРОГА


Проснулась я уже ближе к полудню с Астрой на животе. Очевидно, она вернулась домой уже после того, как я заснула, влезла в открытую по традиции форточку и улеглась со мной.

Собираясь в дорогу, я совсем позабыла о своей кошке.

Плохая из меня хозяйка...

Понятное дело, что я и так не слишком о ней забочусь, но все-таки Астра может вернуться домой, когда захочет, и здесь всегда найдется немного кошачьего корма в миске, теплое местечко для сна и приятельское общение с хозяйкой. Если бы речь шла о недельной поездке, я бы просто купила огромный мешок сухого корма и оставила его на кухне, не особо беспокоясь о своей совершенно самостоятельной питомице. Но цели и планы нашей командировки были настолько размыты и неясны, что пребывание в таинственной деревне под названием Агаповка могло растянуться как на месяц, так и на все лето.

Обычно в таких случаях просят друзей, соседей или просто знакомых приютить животное на время. Я потянулась было к телефону и тут же вспомнила, что отдала его сегодня утром Олегу.

Кому бы я позвонила?..

Кали мертва уже неделю. Мертва. Это значит, что не будет больше озорных кудряшек, дерзкого смеха и безумных историй о любовных похождениях. Больше никто не будет опустошать мой холодильник. Я сжала виски, пытаясь избавиться от пульсирующего в голове слова "мертва". Кали и смерть - это слова с противоположным смыслом, и тогда, выстояв против головорезов Варгора, я не смогла узнать в холодном, изломанном, испачканном кровью и грязью трупе свою подругу. Мне казалось, что из моего тела вырвали кусок, и рана уже зажила, оставив уродливый шрам, и все, чего я хотела, - это забыть о том, что когда-то его не было, что когда-то у меня была подруга, что у меня был небольшой шанс ее спасти.

Что сделали с телом? Передали родственникам для похорон?

Я представила мать Кали, такую же рыжую, кудрявую и бесшабашную, как дочь; и отца, маленького и скромного человечка, так и не научившегося справляться с двумя бестиями. А может, они вовсе не такие - ведь я никогда не видела их. После обряда инициации было принято брать себе новое имя, и для большинства это означало отказ от прошлого. Мы никогда не обсуждали, кем были в прошлой жизни, чем занимались, кто был с нами рядом, и старались забыть это как можно скорее. В собственном прошлом мы казались себе слабыми, никчемными существами, которым не было места в новом мире. Но после смерти все вставало на свои места, и Кали, выходя из игры, вернулась к своим родителям, в том теле, которое подарили ей они. Только мертвая и холодная.

Я тоже бросила своих родных - мать и сестру - желая оградить их от опасности окружающего меня мира, а себя - от излишней опеки, от ненужной привязанности, от обязывающей любви. Они считают, что я безмерно далеко, на краю света, заснеженная и заброшенная в место, где нет телефонов и интернета, и даже почтовых ящиков. Интересно, есть ли действительно в мире такие места? Вслед за Каем, да и ради получения оказавшегося ненужным теперь образования, я переехала из областного городка в центр, и, хотя те, кто любил меня, оказались лишь в паре сотен километров, вся связь между нами - это несколько лет прошлой жизни и редкие письма или звонки. Очень редкие. Я говорю, что выбралась в ближайший город за продуктами, у меня все отлично, не могу вырваться ни на день, прости, плохо слышно, пока. Безумие, потому что однажды я встречусь с ними или какими-то общими знакомыми, и не смогу ничего объяснить. Однозначно, мне нужно уехать в другое место, лишь бы не слишком далеко от Круга. Мне не нужна была забота, любовь, семья; холодная, одинокая свобода - вот к чему я стремилась. Могу ли я сказать, что оно того стоило? Не знаю... После смерти Кали у меня не оставалось никого, а я даже не знаю, считала ли она меня своей подругой.

Впрочем, у меня была еще кошка, которая стремилась, как и я, к независимости и свободе, и я уважала это. А может, просто не желала брать на себя излишние заботы?

Куда мне деть Астру? Кто-то должен приглядывать за ней и кормить, пока меня не будет. Что, если она вернется с выбитым глазом или сломанной лапой? Кто понесет ее к ветеринару?

Промелькнула мысль о Ру. Он предлагал приютить мою кошку вместе со мной... но к нему я обращаться не буду, хватит и того раза, когда я имела глупость остаться у него на ночь. Он мне никто, и я не хочу быть ему чем-то обязанной. В любом случае, номер остался в старом телефоне.

Выходило, что у меня нет другого выбора, кроме как взять кошку с собой.

На следующее утро, когда я явилась в назначенное место к назначенному времени с переноской в руках, ожидавшие меня Пашка и незнакомая мне девочка-подросток были сильно удивлены.

- Это что? - вздернув одну бровь, указал Пашка на переноску, в которой возмущенно мяукала Астра.

- Это моя кошка, - как можно более невозмутимо и твердо ответила я. - Мне некому ее оставить, и она поедет со мной.

- Не поедет, - уверенно заявила спутница Пашки высоким, щебечущим голоском. Она была ниже меня на полголовы, это при том, что я и сама не могла похвастаться высоким ростом, до прозрачности худенькая, со светлыми глазами и волосами, выбритыми на висках и всклокоченными на затылке. Она напоминала одуванчик, вот только смотрела на меня так, что и любой удав позавидовал бы.

- Никакие кошки не будут ссать у меня в машине, - задиристо продолжила девочка-одуванчик. - И вопить.

С каких это пор Круг берет в дело малолеток? Она смотрела на меня своими наглыми, сияющими глазами, а я пыталась определить, что она такого умеет, если ее отправили на задание вместе с оборотнем и вечно молодым старцем.

- Это Лера, это Илу, - представил нас Пашка друг другу, подарив обеим по укоризненному взгляду. Она насмешливо пялилась на меня, упершись задом в капот гигантского автомобиля, чистого и блестящего на утреннем солнце. Я прикидывала, каким образом отстоять свое право на перевоз Астры.

- Где четвертый? - только успел спросить Пашка, как откуда ни возьмись явился Олег.

По всей видимости, он серьезно отнесся к моей просьбе привести себя в порядок, и выглядел сейчас не в пример лучше, чем вчерашним утром. Темные волосы с проседью, вымытые и тщательно расчесанные, были убраны в хвост, борода старательно, хоть и не слишком аккуратно, пострижена. И никакой вони. Светлые, заношенные джинсы висели на нем мешком, но смотрелись вполне прилично, как и старая, видавшая виды кожаная куртка. Только ужасающая худоба и тоска в глазах никуда не делись. Я заметила, что Лера с интересом рассматривает четвертого участника.

Мужчины обменялись рукопожатиями, белобрысая девчонка услужливо открыла багажник перед Олегом, чтобы тот смог уложить туда свою длинную спортивную сумку. Я немедленно подумала, что там наверняка спрятан тот кривой меч и потайной кинжал. Хотя кинжал он вполне мог спрятать в рукав, кто знает, что у него на уме. Нужно быть начеку.

Я попыталась было сунуть и свой рюкзак в багажник, но злобный одуванчик с ехидной улыбкой ловко захлопнула дверь перед самым моим носом.

- Кошку нужно оставить, - покачал головой Пашка. - Я не представляю, где и как мы будем жить, и тебе наверняка будет не до нее. Не каждый пустит к себе чужое животное в дом.

- Ей и не нужен дом! - воскликнула я. - Она привыкла к улице, будет гулять, ловить мышей...

- Это она по своей улице гулять привыкла, - возразил Пашка. - А там все совершенно чужое. Она забьется на три дня в какую-нибудь дыру...

- Не забьется!

- ... а в худшем случае попадется собакам.

- Я не поеду без моей кошки! - упрямо заявила я, вызывающе встречая Пашкин взгляд. Я злилась, он - нет.

- Значит, едем без тебя, - встряла писклявая Лера. Я посмотрела на нее своим самым страшным взглядом, но девчонку, похоже, это не впечатлило. Она улыбалась одной половиной рта и даже не подумала хотя бы сделать шаг в сторону.

- Я знаю, кого можно попросить, - вдруг подал голос Олег.

- Моя кошка поедет со мной! - прорычала я, и Олег зачем-то добавил:

- Это священник.

Как будто это что-то значило!

Все дружно переглянулись, меня вместе с переноской запихали на просторное и высокое заднее сиденье, Олег назвал адрес. Девчонка уверено прыгнула на водительское, Пашка устроился на пассажирском с ней рядом, и я в очередной раз подумала, что малолетки стали как-то слишком много на себя брать, впрочем, уже начиная сомневаться в своих способностях определять возраст по внешнему виду. Насколько я знаю своего учителя, он никогда не пустил бы за руль несовершеннолетнего. Или, может, я и его плохо знаю?

Мы промчали несколько кварталов, и, по-моему, на каждом перекрестке нам посигналили недовольные водители.

- Я давно его знаю, - тихо сообщил мне сидящий рядом Олег. - Он наверняка согласится. Я бы ему и мать родную не побоялся оставить.

Я хмыкнула, и Охотник неуверенно улыбнулся. Он все еще думает о том, как загладить его вину передо мной?

- С кошкой - не возвращайся! - ультимативно бросила мне Лера, и зеркало заднего вида окинуло меня враждебным, по-прежнему насмешливым взглядом.

- Пошла ты, - шикнула я и вышла следом за Олегом.

Мы довольно прилично отъехали от города, и этот район я не знала. Улица была разбитая и узкая, вперемешку застроенная деревянными избушками пятидесятилетней давности и совершенно новыми двухэтажными аккуратными коттеджами. Буржуи среднего достатка потихоньку отвоевывали себе территорию, выселяя стариков и старушек на тот свет. Олег подошел к старому, но добротному свежевыкрашенному деревянному забору и позвонил, нажав на черную кнопку допотопного звонка. Через неплотный частокол блестящего зеленой краской штакетника я разглядела небольшой домик, скромно прячущийся в кустах зацветающей сирени, и аккуратный - видно, что кто-то с душой заботится - огородик. Скрипнула дверь и на пороге появился пожилой мужчина. Конечно, он был не в рясе с тяжелым, бликующим на солнце крестом наперевес, а в обычных джинсах и легком, растянутом на локтях свитере.

- Олег?

Мужчина заулыбался и, торопливо сбежав по немногочисленным ступенькам, бросился отпирать калитку. Олег улыбался в ответ застенчиво и дружелюбно, и я подивилась, мысленно сопоставив его сначала с разъяренным психом, кидавшимся на меня к Круге, потом с унылым, затравленным бомжом возле церкви.

Священник был священником разве что глазами - спокойными, пытливыми и с тем самым выражением "подставь правую щеку", да еще, совсем как Олег, носил аккуратную окладистую бороду и не слишком длинный тощенький хвост седых волос. Я терпеливо ждала в стороне, пока хозяин заросшего сиренью домика обнимал Олега и все радостно приговаривал:

- Ты хорошо выглядишь! Ты как? - и, бросив на меня подозрительный взгляд, добавил уже тише: - Он не беспокоит тебя?

- Я... Я хорошо, - выговорил Олег и тоже посмотрел на меня, явно смущенный. - Отец Валентин, я, вроде того, работу нашел. Посылают в командировку...

Он кивнул на меня, как будто я была его персональным работодателем. Настоятельница обещала оплатить поездку, так что Олег не слишком соврал своему другу.

Мужчина, названный отцом Валентином, по-отечески обхватил олегову голову руками и некоторое время молча вглядывался в его глаза, сияя любовью и заботой, потом коротко ответил:

- Я рад, Олег. Я очень рад, - и, выпустив того из объятий, повернулся ко мне и представился: - Я Валентин.

Я неприлично кивнула в ответ, постеснявшись назваться непонятным и чужим для людей именем Илу и не догадавшись почему-то использовать свое прежнее, человеческое имя.

-Зайдете?

- Нет-нет, - замотал головой Олег. - То есть я зайду - обязательно зайду, отец Валентин, но только после возвращения. Я к вам с просьбой. С кошкой.

И он указал на переноску в моих руках.

- Это Астра, - представила я кошку сиплым голосом, прижимая переноску к себе. Кошка внутри смирно сидела, уткнувшись носом в сетку и с интересом изучая открывающийся ей обзор на новые окрестности.

- Приглядеть? - с пониманием уточнил отец Валентин, заглядывая через сетку в переноску. Кошка, завидев его, неожиданно мяукнула и замурлыкала.

- Она уличная, - сообщила я, все еще не выпуская сумку с кошкой из рук. - Ей ничего не надо такого. Если у вас есть сарай - она могла бы спать там, и мышей бы заодно половила.

- Сарай и мыши найдутся, - кивнул священник, уверенно забирая у меня переноску. Мне очень не хотелось ее отдавать, но отец Валентин казался заботливым хозяином: добрые глаза, свежеокрашенный забор, ухоженный огород. Похоже, моя кошка будет тут как дома.

Я стащила со спины рюкзак и достала упаковку кошачьего корма. Рюкзак тут же заметно полегчал. В кармане куртки оставалось немного последних денег - этим утром я потратила все, что давал мне Пашка, на оплату квартиры и на новые телефон и кроссовки - я достала смятые бумажки и, оставив себе пару сотен, протянула священнику. Тот отмахнулся переноской:

- Если она и вправду ловит мышей, я сам готов доплатить! - я вопросительно посмотрела на Олега, но тот лишь плечами пожал. - Езжайте уже, вон, ждут вас.

Он попрощался за руку с Олегом, подмигнул мне и перекрестил нас, когда мы уже развернулись спиной и направились к машине - я видела это в отражении тонированных стекол. Мне было неуютно от того, что священник не взял денег. Нужно обязательно расплатиться, когда вернусь за кошкой, и если он снова откажется, то найду другой способ отблагодарить его.

- Интересные у тебя друзья, - отметила с переднего сиденья Лера, обращаясь к Олегу. Она завела машину и тронулась довольно плавно, вольготно развалившись на водительском сидении. Похоже, о ремнях безопасности она никогда не слышала. Пашка показательно пристегнулся. - Ты и сам небось священничек.

В ее голосе я снова уловила ехидство. Твою ж мать, что ж за сучку Пашка привел! Неужели больше машину достать было негде?

- Я не священник, - коротко ответил Олег, Лера бросила на него взгляд с зеркала заднего вида и отстала.

- Твоей Астре будет хорошо у отца Валентина, - тихо сказал мне Охотник через некоторое время. - Он добрый человек.

Олег сидел рядом со мной на заднем сидении, тихий и скромный, и я все никак не могла привыкнуть к тому, что он не желает мне смерти и не тычет разными железками. Очень хотелось поговорить с ним, спросить, почему он выбрал меня объектом своей совершенно безумной охоты, и почему так кардинально сменил гнев на милость. Хотелось больше узнать о его демоне, который, по словам Олега, играл его разумом, заставлял гоняться за мной, требовал убить. Как получилось, что мы оба оказались втянуты в игру Шамана, и не был ли Шаман тем самым демоном, что выбрал тело Охотника своей куклой? И, наконец, откуда он знает Ульяну? Чем он успел провиниться и перед ней? Он спросил, жива ли она, - значит, ему что-то известно про ее смерть. Я чувствовала, что мы многое можем прояснить друг для друга в простой откровенной беседе.

Мне очень надо было с ним поговорить, но мы были втиснуты вчетвером в одну, хоть и довольно просторную, но коробку мчавшегося по дороге автомобиля, и я понятия не имела, кто такая эта Лера, почему она выбрана четвертой, что она знает обо мне и что имеет право знать. Для Олега же вообще я была единственной знакомой - притом, бывшим врагом, противником, объектом его охоты.

Пашка, совершенно невозмутимый и благодушный, как и всегда, увлеченно читал свою электронную книгу на переднем сидении, и я завидовала ему неистово. Книги были моей жизнью, пока я не разделила ее на "до своры" и "после своры", а свое тело - на человека и зверя. Конечно, начав обучение в Круге, я быстренько выбила себе разрешение посещать монастырскую библиотеку, но книги там были довольно тяжелыми для понимания, чтобы просто почитать часик перед сном после очередной тренировки. Пашка составил мне список рекомендаций по моей просьбе, но времени вечно на это недоставало, а читать что-то для удовольствия, честно говоря, даже не приходило в голову. А теперь этого времени было - зачитайся, а я даже не подумала захватить с собой хоть одну книжку, или попробовать установить читалку на новый телефон. Плеер надоел очень быстро, да и батарейка там почти села. Как-то раз, во время остановки, пока Пашка ходил до кустов, я успела стащить его умопомрачительный девайс, но - к моему огромному разочарованию, - все залитые книги были на иностранных языках. Ни одной, черт возьми, на русском!!! Я попробовала было читать на английском, но поняла, что со времен института в моей памяти сохранились разве что "хеллоу" и "хау ду ю ду". Ощущая себе абсолютным ничтожеством, я положила читалку обратно, и Пашка так и не узнал, что я пыталась одолжить ее. Очевидно, стоит еще поднять вопрос с изучением иностранных языков, хотя кому нужен оборотень, умеющий лопотать по-английски? Хватит с него и умения убивать...

Минуты в дороге сливались в одну тягучую, густую, липкую массу, из которой, казалось, уже никогда не выбраться. За окном мелькали картинки, условно обозначая, что мы вроде бы куда-то движемся, перемещаемся в пространстве, но это казалось дешевой, набившей оскомину иллюзией. Чтобы почувствовать пройденное расстояние - нужно бежать самой, перемещать тело собственными ногами, а не везти на колесах. Конечно, я бы не угналась за машиной, особенно учитывая, с какой скоростью гнала ее Лера. Но, пожалуй, обратную дорогу стоило бы обдумать: нам ведь не обязательно ехать всем вместе, да и спешить больше уже будет некуда. Надо только изучить карту получше. Можно даже не огибать города, а гостить в каждом по нескольку часов, если на это будет хватать полученных от Круга денег. Отдых, перекус, небольшая прогулка по улицам, может быть, даже знакомство с местными оборотнями. Оборотни ведь в каждом городе водятся?..

Пашка меня поймет, а этой белобрысой я ничего не обязана объяснять. Пусть думает, что я боюсь ехать с ней. Ахаха: боюсь! Ехать с ней! Хотя причины были.

Как-то раз она устроила гонки с каким-то промчавшимся мимо придурком. Мы неслись с довольно приличной скоростью, но ему, видимо, этого казалось мало: он рванул обгонять нас по встречке, рискуя встретиться лоб в лоб с летящими в противоположном направлении машинами. Лера восприняла это как личное оскорбление и так придавила педаль газа, что машину закачало, и мы следом за тем придурком выпрыгнули на встречку и нырнули обратно прямо перед его носом - и перед носом несущегося на нас длинномера.

- Что ты вытворяешь? - крикнул Пашка, но девчонка даже внимания на него не обратила. Вызов был брошен, принят, и противник метался сзади, часто мигая дальним светом, норовя снова проскочить по встречке. Я обернулась и посмотрела на него через заднее стекло сверху вниз: ну и взгляд!

- Прекрати! - орал Пашка, а Лера виляла по дороге, опасно раскачивая высокую, тяжелую машину, закрывая обзор болтающемуся сзади сопернику, не пропуская его ни слева, ни справа. Пашка было попытался перехватить у нее руль и силой удержать автомобиль в своей полосе, но девчонка умудрялась вертеть баранку в нужную ей сторону. В какой-то момент мне показалось, что Пашка справился: мы начали терять скорость, машина поехала ровнее, прижавшись к правой обочине, и придурок, еще не поняв, с кем связался, снова рванул слева на обгон. По встречной полосе приближалась очередная фура, и тут Лера снова прибавила газ. Мы летели вровень, Пашка матерился, как, наверное, и соперник в соседней машине, и водитель длинномера на встречке, и Лера то притормаживала, то снова разгонялась, не давая автомобилю слева проскочить ни вперед, ни назад.

Я думала, столкновение неминуемо, и эта оторва не собиралась уступать. Длинномер сигналил протяжно и гнусаво, безуспешно пытаясь снизить скорость, водитель, на свою беду вступивший в поединок с этой безумной блондинкой, выжимал газ до последнего, и лишь уже у самой морды несущегося на него чудовища сдал. Пронзительно заверещали тормоза, и наш соперник тут же оказался прилично позади. Фура, ужасающе раскачиваясь, вторя визжащими тормозами, метнулась на узкую обочину, чудом удержавшись на дороге и не кувыркнувшись в кювет; легковушку швырнуло обратно в нашу полосу, развернуло почти на триста шестьдесят градусов и, наконец, остановило. Водитель, видимо, в тот день понял, что родился в рубашке: выскочил прямо из-под колес своей смерти, и не перевернулся, и следом никто не ехал.

- Останови машину! - рычал Пашка, а Лера бросила на нас с Олегом взгляд через заднее стекло - гордый, горящий огнем, задорно смеющийся, кровожадный, - и я поймала себя на том, что скалюсь улыбкой в ответ.

Лера остановила машину на обочине, будто нарочно прижав ее правым боком к самому краю, так, чтобы Пашке пришлось на цыпочках пробираться мимо крутого обрыва в кювет, рискуя соскользнуть вниз, в канаву, заполненную стоячей водой с лягушками. Он был неимоверно зол - никогда его таким не видела, и девчонка уступила ему водительское сидение беспрекословно, ловко перебравшись через ручник на соседнее сидение.. Я думала, что он непременно отвесит ей подзатыльник - черт возьми, мне бы отвесил! - но он молча сел на ее место и пристегнулся, сдержанно дожидаясь, пока она пристегнется тоже. Защелкивая замок ремня безопасности, она оглянулась на меня снова - дерзко, с вызовом, блестя глазами и скривив пухлые розовые губы в кривой ухмылке. Я по-прежнему была без понятия, что она умеет такого, что ее взяли четвертой в нашу поездку, но кое-что я поняла: она была такая же чокнутая, как мы. Как я.

Олег, которого я вообще-то тоже записала в чокнутые, нашей эйфории не разделял: белый, как полотно, он застыл, вжавшись в спинку сиденья и крепко сжимая подлокотник двери. Только теперь, глядя на него, я осознала, что мы рисковали не меньше того придурка, оставшегося далеко позади. Его машину могло бы бросить на нас, да и легкого толчка хватило бы, чтобы перевернуться или, еще хуже, оказаться под колесами тяжеловесного монстра, мчащегося по встречной. Я бы выжила, безусловно, но осталась бы валяться с переломанными костями в груде искореженных обломков, глядя, как утекает с кровью жизнь моих спутников, неспособная ничем им помочь. Пашка бы тоже выжил - или просто переродился бы, ведь он привязан к Камню. Может быть, и Лера привязана, хотя, судя по ее сумасшедшим горящим глазам, она рисковала собой не меньше своего соперника, ввязавшегося в этот глупый дорожный поединок. Олег бы, безусловно, погиб. Что бы сказала мне на это Ульяна?..

Весь остаток дня машину вел Пашка, и Лера даже не пыталась спорить. На коротких остановках они не перекинулись и парой слов, зато девчонка стала льнуть ко мне, видимо, почуяв своего в моей улыбке, которую я не сумела спрятать после нашей победы в гонке.

- Классно я его? - спросила она, когда мы спускались вниз по склону дорожной насыпи, намереваясь добраться до единственного куста, растущего почти на середине огромного поля. Пашка, видимо, решил наказать нас - Леру за подвиги, меня за улыбку. Сам-то он вместе с Олегом отлично пристроился за машиной. Впрочем, я была не против прогуляться, ноги уже начали отекать и задница ныла от бесконечного сидения. Я даже была бы не против, если бы куст рос еще дальше - так мне не хотелось возвращаться в машину.

- Безрассудно, - ответила я. - Мы могли бы погибнуть.

А в мыслях добавила: ты могла бы. Олег мог бы.

- А ты боишься смерти? - в вопросе звучал вызов, ну тут она споткнулась о какую-то ямку, и голос дрогнул. И она добавила, уже дружелюбнее: - Я же видела, тебе понравилось.

Я ничего ей не ответила. Я ведь уже давно не ребенок. У меня серьезный учитель, который прожил двести лет и учит меня серьезным вещам, мне некогда развлекаться всякими детскими забавами. Мне вовсе не понравилось. Я подавила улыбку, отлично понимая, что в восторге от этой бесшабашной гонки, и что если б не она, я бы погибла точно - от тоски.

На ночь мы остановились в маленькой гостинице в тихом городке, разбитом на две неровных половины проходящей через него трассой. Я рассчитывала, что смогу выбраться ночью хотя бы на короткую прогулку, но одноместных номеров не было, и мне пришлось поселиться в одной комнате с Лерой - это означало, что ускользнуть незамеченной не удастся. Впрочем, после освежающего душа жизнь начала мне казаться намного приятнее, и стервозному одуванчику даже удалось вытащить меня в бар перед сном. Пашка, проведя за рулем последние несколько часов, конечно, ушел спать, а может, просто предпочел свою электронную книжку нашему обществу. Олег также остался в номере, и я даже не стала предлагать ему посидеть внизу и поболтать, прекрасно понимая, что никакого разговора не получится в присутствии Леры. По-моему, она его смущала своими выходками и издевками.

Бар, конечно, был совершенно унылым заведением, особенно в сравнении с "Гадюкой", где я сама совсем недавно имела честь работать. Вытертые мебелью и ногами посетителей полы, дешевые пластиковые стулья и столы, убогий ассортимент. Играла какая-то музыка из радиоприемника, и, уж конечно, о выступлении живых групп не приходилось и мечтать. Однако Леру все это ничуть не смутило. Походкой хозяйки жизни она подошла к барной стойке и без долгих раздумий потребовала бутылку не самого дешевого портвейна. Бармен - грузный пожилой мужчина - потребовал предъявить паспорт для подтверждения возраста, и я не думаю, что он был чрезвычайно законопослушным гражданином, просто покупательница, невысокая, худенькая, с взъерошенными светлыми волосами и без косметики выглядела не больше, чем на пятнадцать лет. Лера смерила бармена презрительным взглядом, но спорить не стала, молча кинув на стойку выуженное из заднего кармана шортов водительское удостоверение. Я проследила взглядом за маленькой пластиковой карточкой, пытаясь прочитать фамилию и дату рождения, но безуспешно. Спрятав удостоверение обратно в задний карман и ухватив увесистую бутыль за горлышко, Лера потащила меня к самому дальнему столу в уголке.

Мне не хотелось с ней пить, тем более портвейн, тем более в зашмыганной забегаловке, но впереди была длинная, по-летнему теплая ночь, а спать вовсе не хотелось. Я подумала, что если позволю ей хорошенько напиться, то смогу улизнуть из нашей общей с ней комнаты и отправиться немного погулять по чужим незнакомым улицам или даже выбраться за город, побегать зверем.

Говорить нам было не о чем. Я попыталась вызнать, почему она едет с нами и что знает о конечной цели, кто она вообще такая, что умеет и сколько, в конце концов, ей лет, но Лера на все вопросы отвечала уклончиво, несмотря на то, что уже успела осушить добрую половину бутылки и была прилично пьяна. Она и мне подливала, но я не слишком спешила вливать в себя это пойло, и в худшем случае выпила полстакана.

Лера болтала без умолку, но о совершеннейшей ерунде: какие-то истории, анекдоты, сплетни, а потом вдруг умолкла и странно посмотрела на меня.

- А не пойти ли нам спать? - задала она мне поистине долгожданный вопрос, и я с облегчением кивнула. Наконец-то ее накрыло!

Но радовалась я рано.

Мы отправились в номер, причем Лера забрала с собой практически пустую бутыль портвейна и прикладывалась к ней по дороге, раскачиваясь и норовя опрокинуться в кусты. Сделав глоток, она передавала бутылку мне, и я просто несла ее в руке, а моя пьяная подруга даже не замечала, что я не пью. Затем она снова забирала у меня бутылку, и снова отдавала, прямо-таки по-сестрински делясь последним, и шатало ее все больше, так, что мне приходилось ее поддерживать на поворотах. В конце концов, она отдала мне опустевшую бутылку и жалобным голосом пояснила: "Кончился!", очевидно, имея в виду портвейн, в то время как мне хотелось, чтобы кончилась она сама. Я опустила пустую бутылку в ближайшую урну, а через пять шагов Лера потребовала ее обратно, напрочь забыв, что алкоголя в ней больше нет.

Это была длинная дорога. Но наконец мы пришли.

Я плюхнула свою собутыльницу на ее кровать, не утруждаясь снять с нее хотя бы кеды, и улеглась сама на соседнюю койку. Полночи было потрачено впустую на бессмысленное сопровождение практически незнакомой мне алкоголички, оставалось несколько часов до утра, и я стала сомневаться, стоит ли вообще высовываться из номера. Чтобы хоть немного побегать зверем, нужно выйти на окраину города, оставить одежду, а потом вернуться за ней и снова пешком добраться до гостиницы. Невероятно соблазнительным было бы раздеться здесь и махнуть прямо из окна, и возвращаться обратно тоже зверем - но так меня могла увидеть Лера, да и другие случайные люди. Среди них могут быть оборотни этого города, и я не знаю, как им это понравится, а могут быть просто способные видеть сверхъестественное. Большинство людей не умели замечать что-то ненормальное, выходящее за рамки их представлений об окружающем мире, и они спокойно проходили мимо двух грызущихся оборотней или даже целой своры, не видя их. И все же частенько встречались те, у кого вдруг открывались глаза, и картинка часто была пугающей и дикой. Согласно негласному кодексу чести, показавшийся человеку нелюдь должен взять на себя ответственность за обучение и выбор второй шкуры для новичка. Впрочем, оборотни не так уж свято чтили это правило, и поглазевшие на звериные стычки люди нередко сходили с ума или, неуклюже, по собственному желанию и интуиции вступившие в новый мир, быстро погибали, не успев обзавестись второй шкурой.

Так было с одной моей подругой... Я только-только стала оборотнем и вела двойную жизнь, не желая отказываться от прежних человеческих планов и привычек. Я поступила в институт, мы оказались за одним столом сначала на лекциях, потом в столовой, и быстро подружились. Мне стоило бы подумать о том, что ей опасно общаться с оборотнем, но я эгоистично не хотела ни о чем заботиться и наслаждалась нашей дружбой. А потом я поняла, что она видит, кто я. Еще не осознает, не понимает, но уже видит. Нужно было срочно проводить инициацию, делать ее оборотнем или выбирать ей какую-то другую шкуру, но весь мой опыт состоял в недавней безответной любви к Каю, и я не знала, как использовать этот опыт в отношении своей подруги. Я так ничего и не успела сделать. Ее буквально разорвали во время очередного нападения на меня. Тогда нам здорово помог Ру, доставив нас в Круг. Тогда я впервые о нем узнала. Подруга все-таки получила свою шкуру - стала духом камня, а потом я весьма удачно выдала ее замуж за вампира (боже, только со мной такое может случиться). Меня саму долго поднимали на ноги в Круге, и я почему-то до сих пор ни разу не задумывалась о том, чем расплачивался Ру за ту услугу, даже начав обучение в монастыре и узнав их расценки за помощь.

- Ты не спишь? - прошептала с соседней кровати Лера, и я повернула голову. Что-то было в ее шепоте... странное. Она села и неуклюже стащила майку, обнажив худенькое подростковое тело. Было заметно, что она все еще пьяна, но от прежней невменяемости не осталось и следа.

Не дождавшись моего ответа, она встала, подошла и улеглась рядом со мной. Не успела я и глазом моргнуть, как девчонка сунула мне руку под футболку и недвусмысленно погладила живот.

- Раз тебе тоже не спится, может, мы.., - прошептала она, горячо дыша перегаром мне в щеку, и ее ладонь скользнула выше.

Придя в себя, я рывком выдернула ее руку и спихнула Леру на пол.

- Совсем охренела? - рявкнула я, и бросилась одевать кроссовки, лихорадочно прикидывая в голове, где телефон и рюкзак, и стоит ли вламываться к ребятам с просьбой приютить. Невероятно быстро для пьяной Лера вскочила с пола, ухватила меня за косу и рывком уложила обратно на кровать. Не стоило поворачиваться к ней спиной.

Какое-то время мы возились, путаясь в одеяле и разбрасывая подушки, и девчонка вдруг оказалась сверху, прижав мое левое запястье коленкой, навалившись всем весом и больно выкрутив мне пальцы правой руки. И возле горла я неожиданно почувствовала холодное острие ножа.

- Знаешь, так мне даже больше нравится, - прошептала Лера, склонившись, и я подумала, что в очередной раз недооценила ее. Надо же, сколько силы в таком щуплом тельце! Еще и ножик откуда-то достала. Ловко, ничего не скажешь. Она потянулась губами, я отвернулась, чувствуя влажный горячий язык на щеке, и пришла к мысли, что выбор у меня небольшой.

Она даже не поняла, что случилось: просто кубарем скатилась на пол, выронив нож. Пара мгновений - и я вернулась обратно в человеческую форму, так что Пашка мог бы мной гордиться. Футболка, конечно, пошла по швам, но джинсы к моей удаче остались целыми и невредимыми. Я подскочила к неудачливой соблазнительнице, быстро поднимающейся с пола, но все же уступающей мне в скорости, вывернула ей руку и, под возмущенные протестующие вопли, вытолкала ее за дверь. Она принялась орать и ломиться, и, конечно, собрала бы за пять минут персонал гостиницы и всех постояльцев. Я как можно быстрее разделась, затолкала одежду в рюкзак, оглядела напоследок комнату, убеждаясь, что ничего не забыла. Пододвинула к двери тумбочку и повернула ключ. Лера по ту сторону, услышав звук открывшегося замка, на секунду притихла, и я, не теряя ни минуты, нырнула в уже открытое окно, успев различить за спиной звук отодвигающейся тумбочки и злобный возглас. Может, она успела что-то разглядеть, может, и еще кто-то успеет, пока я добегу до окраины городка. К черту! Нужно было с этого начинать. Утром Пашка объяснит мне, на кой черт нам сдалась сумасшедшая лесбиянка-алкоголичка.


## АВТОСТОПОМ И ЗВЕРЕМ


Утром я дожидалась своих спутников, сидя на капоте гигантской леркиной машины, по-турецки поджав ноги и уложив на них рюкзак. Увидев меня, чертова психопатка, грязно ругаясь, потребовала меня убрать задницу с ее любимого автомобиля. Я даже не подумала слезать.

- Что вы обе устроили ночью? - строго спросил Пашка, имея в виду, очевидно, Леркины пьяные вопли и грохот ударов о дверь в коридоре. Я молча пожала плечами. Обе? Я пробыла в номере не более получаса. И я не напивалась, не орала и никого не домогалась.

- Сука! Вышвырнула меня и заперлась! - звонко вставила свое девчонка, встряхнув своими одуванчиковыми вихрами.

- Да ну! - я сделала большие глаза, впрочем, не слишком старательно изображая удивление. - Меньше надо пить.

В ответ на меня снова посыпался звонкий мат.

- Заткнись, - коротко сказал ей Пашка, и она - удивительное дело - замолчала. Конечно, Пашка прекрасно понял, как я ускользнула из комнаты, и что я действительно выдворила свою соседку в коридор, но не мог при всех уличить меня в том, что я перекинулась и выпрыгнула в окно. Зато пьяную, голосящую матом Леру видели все, и ее вопиющее поведение было неопровержимым фактом. Пашка потер ладонью лоб, нахмурился, посмотрел на меня, довольно сидящую на капоте, и сердито сказал:

- Переставайте дурачиться. Вы не обязаны любить друг друга или дружить, или вообще как-то общаться вне задания, но Круг собрал нас для определенной цели. По каким критериям - для меня загадка. Для каждого из вас это обязанность, работа. И даже я не могу сказать, в чем она заключается. А вы устраиваете черти что.

Лера слушала молча и покорно, я, в свою очередь, тоже почувствовала что-то вроде угрызений совести, и даже Олег, который и так все это время вел себя паинькой, виновато повесил голову.

- Испытание на воспитателя детского сада я не пройду точно, - буркнул Пашка, удовлетворенный нашим дружным раскаянием, и махнул мне рукой, чтобы я слезала с капота. Я повиновалась, и он пикнул брелоком машины, открывая двери. - По местам и в путь.

- Эта тварь не поедет в моей машине, - негромко, но спокойно и уверенно заявила Лера, не двинувшись с места.

- Это не тебе решать, - ледяным тоном отрезал Пашка, сурово глядя на нее сверху вниз. Она не моргнула.

- Я сказала, что эта тварь не поедет. В моей. Машине, - еще раз отчеканила девчонка.

На несколько секунд все замерли в гробовой тишине, потом я закинула за плечи рюкзак, ухватила Пашку за руку и оттащила в сторону. Олег наблюдал за нами с тревогой, Лера - с подозрением.

- Паш, езжайте, - примирительным тоном посоветовала я Пашке. - Я доберусь сама. Сидеть на жопе безо всякого движения слишком уныло. Да и девка эта уже достала.

Он посмотрел на меня с сомнением.

- Ты уверена, что доберешься одна?

Я не была уверена.

- Ну, может, немного опоздаю, но срочности же особой нет.

- Мне не нравится, что ты ей уступаешь, - нахмурившись, покачал головой он. - Не нравится, что уступлю я.

Я фыркнула.

- Лучше так, раз уж мы говорим о работе. Зато всем будет спокойнее. Я доберусь.

Пашка еще раз оглядел меня с ног до головы глазами, полными беспокойства, кивнул и достал сложенную карту из заднего кармана брюк.

- Смотри. Мы сейчас здесь. Поедем вот этой дорогой, - он повел пальцем вдоль жирной линии, обозначавшей трассу. - Здесь съезжаем, затем здесь. Ты можешь добраться на попутке или автобусе вот сюда, а дальше срезать очень прилично, если захочешь, пешком. Выйдешь к реке, найдешь мост, а там уже наверняка будет указатель. Если побежишь, то наверняка даже обгонишь нас.

Пашка знал, что я, конечно, побегу. Он знал, насколько я обожаю бегать.

Я улыбнулась ему.

- Я спрошу у консьержа в гостинице, наверняка у них продаются карты. Все нормально. Езжайте.

Пашка выдал мне небольшую пачку денег "на всякий случай", похлопал по плечу и посмотрел так, как смотрел всегда, когда я выдерживала какие-нибудь его экзамены или особенно тяжелые тренировки. Я обожала его за этот взгляд и чувствовала себя невероятно гордой в такие моменты.

- Аккуратней, - напутствовал он меня на прощанье и, развернувшись, отправился к машине.

Я как раз расплачивалась за карту на ресепшне гостиницы, когда ворвался Олег.

- Я с тобой, - только и сказал он, остановившись рядом.

- Да перестань, - отмахнулась я, с нетерпением ожидая, пока молодой мужчина за стойкой отсчитает сдачу. Олег не понимал, что не угонится за мной, когда я перейду на бег, и я не могла начать объяснять это прямо здесь же, при посторонних. - Возвращайся в машину.

- Нет.

Упертый.

Я, наконец, дождалась сдачи, не пересчитывая, ссыпала ее в карман и, уцепив Охотника за рукав, потащила его к выходу. И лишь за дверью, убедившись, что поблизости никого нет, пояснила:

- Я буду передвигаться Зверем. Нам все равно в итоге придется добираться порознь, даже если начало пути мы и проедем вместе на автобусе или попутке. Беги обратно, пока они не уехали без тебя.

Впрочем, за рулем был Пашка, и я была уверена, что он не оставит Олега. Он-то тоже понимал прекрасно, что человек будет только тормозить зверя. Охотник в нерешительности смотрел на меня, переминаясь с ноги на ногу. Он все никак не мог поверить, что я серьезно оборотень, и что это не его личные фантазии.

- Олег, - я погладила его по руке и он невольно вздрогнул и отодвинулся. Я ухватилась за ремни собственного рюкзака, показывая, что больше не нарушу его личного пространства. - Не думай обо мне как о беззащитной девушке. Я оборотень. Езжай.

Он помялся еще немного, но, в конце концов, кивнул и, зачем-то извинившись, трусцой вернулся к машине. Я потерла лоб. А что, если он и не думал меня защищать, может, ему тоже поперек горла стоит эта белобрысая сучка? Теперь она его задергает своими издевками...

Я проводила глазами выезжающий с парковки автомобиль. Махать на прощанье не стала.

Парень за стойкой сказал, что через пару часов здесь будет проходить попутный мне автобус, но мне ужасно не хотелось ждать его так долго. Тащиться пешком вдоль трассы - тоже не вариант, так как потом по пересеченке еще бежать вполне прилично. Пусть ноги пока отдыхают и набираются сил. Оставалось поймать попутку.

Это могло грозить проблемами, хотя, конечно, вряд ли кто-то мог причинить мне какой-то вред. Ладно, мне ведь не обязательно перекидываться в случае опасности, попробую отбиться человеком, кое-что я уже умею, благодаря Пашке.

Четыре несущихся на околосветовых скоростях машины меня продинамили, оставив волочиться по обочине в пыли, а вот пятая притормозила. За рулем, конечно же, был мужчина, но на заднем сидении я с облегчением увидела спящую девочку лет пятнадцати.

- Подбросить? - шепотом осведомился мужчина, стараясь не будить девочку - свою дочь, наверное - и приятно улыбнулся.

- Да, пожалуйста! - закивала я в ответ и, не дожидаясь особенного приглашения, уселась рядом с ним.

Мужчина оказался приятным собеседником, хотя говорить нам довольно долго приходилось шепотом.

- Вчера вечером покормил ее в придорожном кафе, идиот, - сокрушался он, указывая глазами на спящую крепким сном девчонку, точнее, на зеркало заднего вида. - Всю ночь рвало. Не знал, чем и отпаивать, хорошо, жена положила в аптечку какие-то микстуры от живота. Вот, теперь спит с самого утра, как поехали.

Мужчину звали Михаилом и он вез свою дочь Ольгу в деревню к бабушке, на все летние каникулы. Я назвалась именем его дочери (ой, надо же, какое совпадение), чтобы случайно по дороге не забыть, как меня зовут. Почему-то я никак не могла позволить себе назваться своим настоящим именем, а Илу было бы тут совсем неуместно. Михаил работал инженером в какой-то строительной компании, а Оля была ученицей девятого класса и представляла из себя маленькую, хрупкую девушку с гладкой светлой кожей, пушистыми рыжими волосами и по-детски пухлыми губами. Уже не девчонка, но и женщиной назвать язык не повернется. Я вспомнила, как, будучи ее ровесницей, завидовала одноклассницам: они вовсю пробовали жизнь на вкус, курили за углом школы, трахались с мальчиками, напивались до беспамятства, ругались матом и прогуливали занятия, словно бросая вызов всему миру. А я все читала свои книжки, ощущая себя изгоем на этом грязном празднике жизни, одновременно гордясь, что выше всего этого, и страстно желая присоединиться. Что ж, я догнала их, когда Кали сделала меня Зверем, когда Кай посмеялся надо мной и бросил, когда Ру принял в свою свору. Я догнала своих бывших одноклассниц и перегнала, сражаясь, грабя, убивая такую же нечисть, коей являлась теперь и я сама. Большинство из них уже охладели к разгульному образу жизни, получили высшее, работают в офисах, кое-кто наверняка вышел замуж и завел ребенка. А я все ищу чего-то, бросив и семью, и учебу в институте, и прежних друзей, и свору, и все мое достижение - это место в Круге. Я смотрела на спящую на заднем сидении девятиклассницу и думала, что у нее огромное преимущество передо мной: многие дороги ей еще только предстоит выбрать, а я уже мало куда могу повернуть. Может, она курит и пьет и уже вовсю спит с мальчиками, а может, как я, сидит себе дома и читает книжки, а может, все успевает и уже научилась не кидаться в крайности, но, пока она спит, ее спокойное нежное лицо представляет собой ту самую суть молодости, когда на личность наложено еще так мало печатей и все еще впереди, и ни для чего еще не поздно.

Мой попутчик страшно гордился своей дочерью и любил нежной отцовской любовью, и это по всему видно было. Он рассказал, что Оля доучивается в художественной школе, и что в деревню согласилась ехать только ради работы на пленере и подружки, с которой они встречаются там раз в году, летом. Что она очень чувствительная девочка с нежной натурой и творческая личность, но при этом уже весьма самостоятельна и даже успела продать несколько своих акварелей в интернете. Через час пути я уже и сама начинала гордиться ею!

Ближе к обеду она проснулась, включилась в разговор, сначала лениво, но затем перешла на свою любимую тему - рисование - и принялась щебетать, как соловей, и ее отцу даже пришлось остановить машину, чтобы я могла выйти и пересесть к ней на заднее сидение. Мне оставалось ехать с ними совсем чуть-чуть, и Оля принялась в срочном порядке показывать мне свои рисунки, наброски, эскизы, и они и правда все были просто чудесными и талантливыми. На прощанье она подарила мне маленькую акварельку на альбомном листе, изображающую черную по-египетски изящную кошку с блестящей шерстью и огромными янтарными глазами, сидящую среди сочной зелени и ярких цветов. Кошка наслаждалась солнцем и жизнью, и смотрела куда-то поверх травы, вытянув шею и повернув точеную голову в профиль. Подарок был как будто со смыслом - эта кошка вроде бы как была одновременно и мной, и той мной, которой я стремилась стать, и еще напоминанием о моей собственной Астре, оставленной у Отца Валентина. Я отказывалась от подарка: мне некуда было его положить так, чтобы не помять, но Оля решительно сложила лист вчетверо и сказала, что так я могу вложить его в карту и убрать в рюкзак. Я так и сделала.

Расстались мы едва ли не лучшими друзьями, и я подумала, что это было не в пример более приятное путешествие, нежели чем могло быть с белобрысой психопаткой в одной машине. Я дождалась, пока Михаил и Оля отъедут, и отправилась по проселочной дороге, ведущей от одинокой остановки в сторону какой-то деревни. Здесь можно было начать свою пробежку, и у меня уже ладони зудели от предвкушения стремительного бега.

Убедившись, что поблизости никого нет, я свернула с дороги в высокую, пряно пахнувшую траву, парную и кишащую кузнечиками. Последний раз сверившись с картой и убедившись, что выбрала верное направление, я быстро разделась, убрала одежду в рюкзак, распустила лямки посвободнее, чтобы не тянули плечи после деформации, потянулась и набрала полную грудь воздуха.

Вперед!

Запахи обрушились на меня новой, кружащей голову волной, подушки лап едва касались мягкой, теплой земли, трава, словно портьеры театра, расступалась передо мной и легко ласкала плечи и бока, ветер бил в глаза и свистел в ушах.

Я легко пробежала несколько десятков километров по полю, затем через лес, и сбросила скорость лишь тогда, когда почувствовала близость воды. Это была та самая река, мост через которую был главным ориентиром. Я свернула немного раньше, чем предлагал Пашка, чтобы какое-то время идти по берегу и уж точно не сбиться с курса, а еще я планировала искупаться, так как день выдался жаркий, а времени было с запасом - я прилично обогнала своих спутников и теперь предстояло их дожидаться где-то около Агаповки.

Берег реки в этом месте был обрывистым и довольно высоким, и я на бегу любовалась ясно-голубой неширокой лентой, проглядывающей через кроны растущих по склону деревьев. Вода, то глянцевая и спокойная, то живая и торопливо журчащая на более мелких участках, манила прохладой и наполняла воздух вокруг необычайным запахом свежести. Наконец, приглядев относительно удобный спуск, я неспешно, дразня саму себя, подошла к воде и только здесь перекинулась в человека. Скинула рюкзак, немного посидела на узкой полоске песка на берегу, позволяя телу остыть, и медленно, с наслаждением вошла в прохладную, чистую воду.

Однозначно, стоило сбежать от остальных еще раньше. Иногда я уверена на все сто, что нет ничего лучше одиночества.

Жара уже начинала спадать, когда я перешла мост и, пройдя еще немного, увидела указатель "Агаповка" и съезд на убитую временем асфальтированную дорогу. Старое покрытие пучилось и было покрыто выбоинами, но обочина, припорошенная тонким слоем песка и дорожной пыли, казалась на удивление ровной. Я сняла кроссовки и отправилась босиком, никуда не торопясь, то и дело поглядывая назад. За поворотом, за деревьями уже показывались первые дома, когда сзади послышалось урчание мотора. Я остановилась, поджидая догоняющую меня машину.

За рулем был Пашка. С пассажирского, опустив стекло, выглянула Лера.

- Ну каааак?!! - восхитилась она, и ее яростной вражды как не бывало. - Ты умеешь открывать порталы?


## АГАПОВКА


Мы остановились на окраине деревни возле самого первого домика. Через простой штакетник был виден большой, довольно ухоженный сад с яблонями и смородиной, с двухлистными пока саженцами капусты и пышными грядками клубники. От калитки к дому - одноэтажному, довольно старенькому, но заботливо выкрашенному в яркие бардовый с голубым цвета - вела узкая тропинка.

Пашка заглушил мотор, и какое-то время мы все сидели молча и пялились на дом.

- Для начала я схожу один, спрошу, нет ли возможности снять комнату. Вы можете выйти из машины, чтобы вас можно было увидеть с крыльца, но за забор не заходите. Илу - моя жена (в этом месте и я, и Лера громко фыркнули), Олег - ее дядя по матери, а ты, Лера, моя младшая сестра.

- Жена?

Пашка строго посмотрел на меня:

- Уроки, не забывай. Нас все равно начнут считать парой, если мы начнем каждый день уединяться на несколько часов. Не нужно давать поводов для пересудов, будто мы что-то скрываем.

Я кивнула. Это точно, сплетни нам не нужны, хотя, конечно, без них все равно не обойтись. Он вытащил из кармана простенькие обручальные кольца - и когда он только успел их приготовить! - одно протянул мне, второй надел на собственный палец. Я послушно последовала его примеру.

- И еще, тебе нужно нормальное имя.

- Ольга, - предложила я, не раздумывая. Пашка глянул на меня с удивлением, но пожал плечами и кивнул. Ольга так Ольга.

- Можно, я буду любовницей Олега? - жеманно прикрыв глаза и закусив нижнюю губу, спросила Лера.

- Нет, - отрезал Пашка.

- Почему?

- Потому что тебе больше пятнадцати никто не даст. Ты моя сестра.

- Лааадно, - протянула она и, отвернувшись, промурлыкала едва слышно. - Сестра и любовница Олега.

Олег, по-моему, аж вздрогнул.

Пашка еще раз строго оглядел всех, вышел из машины и отправился по дорожке к дому. Лерка выскочила следом и повисла на заборе, пытаясь из-за кустов смородины и яблонь проследить, как будет проходить разговор.

- Я все никак не могу понять, на что я подписался, - осторожно сказал Олег, когда мы остались одни за заднем сидении, и покачал головой. Я только пожала плечами в ответ. - Как ты смогла добраться раньше нас?

- Срезала по прямой. Бежала Зверем.

Он посмотрел на меня с опаской, но недоверия в его взгляде по-прежнему было больше.

- Они знают?

- Только Пашка.

- Я ни разу не видел тебя Зверем. Трудно поверить, что ты... правда...

- Может, как-нибудь увидишь. А может, никогда. Большинство вообще не способно видеть такие вещи. Впрочем, раз ты...

Я осеклась. Он не был большинством, он был одним из нас, так как носил внутри себя демона. Он знал его и чувствовал, соответственно, скорее всего был способен увидеть меня-Зверя. Но для него это, очевидно, не было бы комплиментом. Он считал это проклятием, и я не могла с этим спорить.

- Давно это с тобой? Как ты понял?

- Давно. Не знаю. Может всегда, - он сидел спокойно, не глядя на меня, и голос звучал тихо и ровно, но я видела его руки - пальцы побелили, так сильно он их сжал. - Началось как шизофрения, потом я познакомился с Отцом Валентином и понял, что это одержимость. Мы пытались изгнать демона и думали, что нам это удалось. Я думал, что научился чувствовать зло в других и могу очищать от него, могу решать, что вообще есть зло.

Он замолчал. Посмотрел на свои пальцы, с усилием разжал и несколько раз согнул, внимательно наблюдая за собственными движениями.

- Ты говорил, близость церкви заглушает его голос? - Олег кивнул. - Значит, сейчас он снова говорит с тобой?

- Все время.

Мы снова помолчали. Мне о стольком хотелось его спросить, но место было неудачное и времени мало, и я перебирала в уме свои вопросы и откладывала их на потом один за другим. Когда я уже собиралась выйти и даже взялась за ручку двери, Олег подал голос сам:

- Ты видела ее... Как она? Что сказала?

Он говорил о Белой Женщине, Ульяне, медиуме Круга, явившемся мне посреди ночи как призрак. Он откуда-то знал ее, и она сама призналась, что это она свела его с Шаманом для организации охоты на оборотня. На меня то есть.

- Видела. Один раз. Она нормально... Сказала, что ты молодец, - я пожала плечами, не зная, чего тут еще добавить. - Что у тебя есть путь, на который ты должен вернуться, и что твой демон - он вроде как то же самое, что мой Зверь, и я могла бы научить тебя с ним обращаться. Но я не знаю, как, и, если честно, никакого сходства не вижу.

- Путь, на который я должен вернуться, - тихо повторил он вслед за мной. - В моих снах она убеждает, что я прирожденный Охотник. Но это были слова моего демона, я был в этом уверен.

- Откуда ты знаешь Ульяну?

- Она была гадалкой, а я экзорцистом. Нашел ее телефон в газете и записался на сеанс, чтобы насильно очистить ее от демона. Сам не знаю, точно ли она была одержима, и удалось ли мне исправить это. А потом обратился за помощью, чтобы найти тебя.

- О, ничего себе. Меня?

- Когда я лечился, подружился с девушкой. Она утверждала, что ее брата убил оборотень Илу, и я почему-то ей поверил. Одержимый шизофреник поверил такой же психопатке...

Я открыла рот и закрыла его обратно. Всего один человек... убитый без свидетелей. Похоже, он никогда не оставит меня в покое. Как могло получиться, что его сестра все знает?

- Я не пытался проверить ее рассказ, - продолжил Олег, и в его тоне проскользнуло нечто вроде раскаяния. - А Ульяна, в общем-то, подтвердила, что ты существуешь и что ты правда оборотень. Я решил, что этого достаточно, чтобы начать охоту.

- Эй, вы че там застряли? - звонкий голос Леры ворвался неожиданно и совсем некстати. Она заглядывала через окно, пытаясь через тонировку разобрать, чем мы тут внутри занимаемся. - Приросли, что ли, к сидению?

Мы вылезли.

Воздух внутри машины был более прохладным, благодаря кондиционеру, но снаружи дышалось легче. Уже наступали сумерки, жара спала, в воздухе роились летние мухи и начинали появляться комары. Кузнечики стрекотали так, словно неподалеку была пилорама.

- Наверное, Пашка убеждает хозяев, раз до сих пор не вышел, - предположила Лера, поглядывая через штакетник на яблоневый сад и яркий домик за деревьями. Пока мы сидели в машине, она успела поменять свою подростковую, бунтарскую прическу: сделала прямой пробор, закрыв бритые виски прядями с макушки, так, что на вид получилось обычное скромное каре. - Я бы не прочь тут пожить.

- Да уж, - согласно кивнула я. Дом и правда казался хорошим, приветливым, что ли.

- Тебе тут звонили, - вдруг сказал Олег. - Несколько раз.

- Да-да, - радостно подхватила Лера. - Твой любовник?

Ру. Я совсем забыла. Он ждал от меня смс, но я послала его к черту и отдала телефон Олегу. Интересно, как он отреагировал на мужской голос, отвечающий на вызов?

- Вроде того, - усмехнулась я. - Поклонник, от которого я все никак не могу отделаться. Что ты ему сказал?

- Сказал, как есть, - пожал плечами Олег. - Что ты сама отдала мне телефон. Что передам о его звонке, как только увижу тебя.

- Понятно, - я отмахнулась от протянутого мне мобильника. - Я не собираюсь перезванивать. Если позвонит еще раз - скажи, что ничего не знаешь обо мне. И не видел с тех пор, как получил этот телефон. И что вряд ли увидишь.

Олег пожал плечами и спрятал мобильник в карман.

- О, идет, - шикнула на нас Лера и махнула рукой в сторону калитки. По дорожке от дома шел Пашка, и, судя по его виду, переговоры удались.

- Ну что? - дружно спросили мы, обступая его.

- Вести себя тихо и прилично, - велел он вместо ответа, и посмотрел особенным взглядом на белобрысую, словно обращаясь в основном к ней. - Я договорился на недельку. Пока. Для женщин есть маленькая пристройка с другой стороны дома, со своим выходом. Кухня сейчас летняя, так что договаривайтесь с хозяйкой, если хотите. Олег, мы с тобой ночевать будем в сарае, на сене. Надеюсь, ты не против.

Олег кивнул так, будто всю жизнь только и ночевал, что на сене. Впрочем, вспомнив, каким я его встретила несколько дней назад... сомневаться не приходилось: сено - это еще довольно комфортный вариант.

Честно говоря, я тоже предпочла бы сено кровати, и компанию ребят обществу психованной лесбиянки... но у Пашки, похоже, все уже было решено. Я позорно сбежала с поля боя в прошлый раз, испугавшись домогательств какой-то девчонки с извращенными пониманиями о соседстве по комнате, девчонки, которая весила, наверное, в полтора раза меньше меня и уж конечно не выпускала когти при первом удобном случае. Впредь я собиралась отстаивать свое личное пространство и неприкосновенность любыми способами, если нужно - драться, если придется - Зверем, и если кому и не поздоровится, то не мне. Что там Пашка говорил про испытания? Не стоит строить из себя принцессу и жаловаться на соседку, надо значит надо, но уверена, сексуальные домогательства от кого бы то ни было вряд ли входят в экзаменационную программу Круга.

Лера начала спрашивать про всевозможные удобства, в которых она чувствовала несомненную необходимость, как вдруг кто-то окликнул меня. То есть не совсем меня, так как "Оля" никогда не было моим настоящим именем, и все же я совсем недавно назвалась им, и потому обернулась.

Поравнявшись с нами и застряв колесами в бездонной, наполненной густой грязью яме, прямо посреди дороги остановился автомобиль, из окна которого, размахивая руками, выглядывал Михаил - мой недавний попутчик. Его дочь - настоящая Ольга - уже выскочила с переднего пассажирского места и, аккуратно обходя машину, с радостной улыбкой во все лицо, спешила ко мне. Встреча была неожиданной, но от того только более радостной. Девчонка, словно лучшую подругу, схватила меня за руки, выспрашивая, надолго ли я приехала и в каком доме буду жить, Михаил, вылезая из машины следом за ней, громко и восторженно удивлялся, как я умудрилась так их обогнать, и возмущался, что я сразу не сказала, что тоже еду в Агаповку.

Подошел и встал рядом Пашка, и вдруг обнял меня за талию и легонько подтянул к себе. Это было до того неожиданно, что я замерла на месте, застряв на середине фразы, и не сразу вспомнила, что мы теперь "муж" и "жена". Муж и жена, Пашка и я, держите меня семеро... Ольга, смутившись, как-то сразу притихла и, отступив, спряталась за папу; Михаил, напротив, сердечно потряс пашкину руку и представился. Узнав, где и как мы успели познакомиться, Пашка посмеялся - вот это совпадение! - и быстро сочинил историю о том, как мы семьей собрались отдыхать дикарем, но мне нужно было сдавать летнюю сессию в другом городе, а он забирал сестру, и потому начало пути мы проделали отдельно друг от друга. По-моему, Михаилу было совершенно все равно, но я историю запомнила на всякий случай, мало ли, кто и когда нечаянно поймает меня на несоответствии.

- Уже нашли жилье? - поинтересовался наш новый приятель, и, придирчиво оглядев дом, в котором нам предстояло жить по меньшей мере неделю, добавил: - Может, к нам? Я поговорил бы с родителями.

Но Пашка поблагодарил и отказался. Мол, мы большая компания, не хочется никого притеснять, да еще и машину далеко вглубь деревни загонять по такой то дороге, да и договорился уже и оплатил, не забирать же деньги.

- Тогда в гости! - безапелляционно заявил Михаил. - И на рыбалку обязательно!

Нам ничего не оставалось, как принять приглашение, впрочем, это совершенно не противоречило нашим планам узнать как можно больше и скорее об этой деревне, тем более, Михаил казался очень приятным и простым человеком. Он вернулся обратно в машину только после того, как мы пообещали заглянуть не позднее, чем завтра. Оля, снова просияв улыбкой, прыгнула следом за ним и уже из окна газанувшей что было мочи машины крикнула:

- Двенадцатый! Это через пять домов! Приходи!

Они выпрыгнули из ямы, жирно плюхнув грязью на дорогу позади себя, и, собирая рытвины и колдобины, осторожно поехали дальше по улице. Провожая их взглядом, я заметила, что жители незаметно подтянулись к своим калиткам, подзаборным лавкам и теперь с любопытством смотрят на нас. Наверное, гадают, чьи мы и откуда.

Пашка все еще держал меня за талию, и я не решилась отстраниться на виду у всех.

- Обязательно это? - тихо спросила я, и он сам убрал руку - непринужденно, мимоходом легко погладив по спине. - Целоваться не придется?

- Можем обойтись, - спокойно ответил он и направился к машине, выгружать вещи. Действительно, не все же пары прилюдно демонстрируют свои отношения. Поглаживания по спине я могу пережить, лишь бы не Лерка гладила.

Мы вытащили свои немногочисленные пожитки и отнесли в отведенную нам комнатушку. По сути, эта пристройка когда-то делалась под хозяйственные нужды, хранить садовый инвентарь или что-то подобное, потому и вход сделали отдельный, с улицы, чтобы не таскать грязь через весь дом. Потом, когда подрос приезжавший каждое лето внук, чулан переделали под жилую комнату, чтобы парень мог гулять с друзьями допоздна и возвращаться, никому не мешая спать. Поставили кровать и маленькую тумбочку, приколотили полки на стены, электричество провели, и даже оставалось еще немного места, чтобы поставить раскладушку. Лера, конечно, тут же заняла кровать и заявила, что спать будет только здесь, и я не стала с ней спорить: с раскладушки до двери будет ближе, если вдруг опять придется спасаться бегством. А там посмотрим, может, пристроюсь спать с ребятами на сеновале.

Сам дом был не слишком большим и богатым: одноэтажный, с одной большой гостиной и двумя комнатками поменьше. Повсюду чувствовалась деревенская самобытность: ковры на стенах, на кроватях взбитые подушки треугольничком под расшитыми косынками, ажурные салфетки на столах. Мебель довольно древняя, но холодильник, телевизор и плита новые, вместо когда-то занимавшей полкухни русской печки в уголке скромно стоял АГВ, повсюду тщательно соблюдаемый порядок и чистота. И запах - свежего сена и моченых яблок, теплый, с кислинкой и очень уютный.

Позади дома находился скотный двор с загоном для коров или поросят, курятник, уличный туалет, летний душ, мангал и еще дальше, за всем этим - довольно длинный огород, засаженный картошкой и кукурузой. Ну просто настоящая деревня.

Дышалось легко и свободно, и столько зелени и пространства было повсюду, что так и хотелось, ахнув, потянуться хорошенько и рухнуть в траву, и валяться, и пялиться в темнеющее небо, и наслаждаться запахами и звуками. На всей улице фонари можно было по пальцам сосчитать, а это значило: всю ночь бегай Зверем сколько угодно, никаких случайных свидетелей, за которых потом придется отвечать. А еще далеко, за кромкой огородов и полей виднелся лес, в котором наверняка можно будет попробовать поохотиться. По-настоящему, так, как никогда не получится в городе. Нет, Лерка точно будет спать одна! Такие ночи тратить на сон!

Хозяева - пожилая чета - прожили в этом доме всю жизнь, когда-то давным-давно получив от местного колхоза землю, самостоятельно построились, и из года в год возделывали огород, ходили за скотом, воспитывали детей. Дети теперь давно выросли и разъехались, дочь с семьей жила в соседнем городе и частенько навещала родителей, а сына жизнь забросила на другой конец страны, и он мог приезжать разве что раз в год, на пару недель. Внук по дочери раньше приезжал на все летние каникулы, но сейчас стал совсем взрослый, начал подрабатывать, и его чуланчик поэтому очень кстати пустовал, впрочем, совершенно готовый к появлению жильца. Звали наших хозяев Зинаида Ивановна и Константин Васильевич, ну а мы представились своими именами (кроме меня, у меня теперь не оставалось выбора, кроме как зваться Олей). Пашка сдал им наши паспорта, чтобы они не переживали за сохранность собственных вещей, своевременную оплату и вообще порядок в доме, да еще и заплатил вперед. Впрочем, с паспортами мой великой чести Учитель их попросту обдурил: отдал им пустые бланки трудовых книжек, мистическим образом убедив их, что это серьезные документы. Видимо, многому он успел научиться за время своего сотрудничества с Кругом, и мне грело душу и одновременно немного пугало осознание того, что я могу перенять эти знания.

Зинаида Ивановна накрыла стол для нас, как для долгожданных гостей, угощала настоящим деревенским маслом и сыром собственного производства, предлагала парного молока, достала из запасов банки малинового варенья и грибов, бутылку лучшей сливовой настойки... в общем, Пашка их, видимо, с деньгами не обидел - и не обманул, надеюсь, как с паспортами.


Первой сбежала Лерка - я была уверена, что она отправилась спать, и мне не хотелось торопиться следом за ней, по крайней мере, не удостоверившись, что она крепко заснула. Пашка с удовольствием болтал с хозяевами обо всем, чутко прислушиваясь к каждому факту, к каждой сплетне, оброненной захмелевшими стариками. Олег тихонько выбрался из-за стола и отправился на крыльцо курить, я последовала за ним.

На улице стало уже совсем темно, хотя время было не слишком позднее. В косом столбике света, падавшего из-за приоткрытой двери, плясала ночная пушистая бабочка, толстая и неуклюжая. Олег закурил, чиркнув спичкой, и рыжий яркий огонек то разгорался возле его лица, то снова затухал, превращаясь в едва видное тлеющее пятнышко.

- Здорово, правда? - спросила я, садясь рядом с Охотником на ступеньку и отмахиваясь от дыма. С некоторых пор он начал вызывать у меня тошноту, хотя после инициации я с удовольствием курила. Это все та чертова сигарета из кармана Шамана...

- Да, - ответил Олег, и в голосе его прозвучало столько спокойствия, расслабленности, мечтательности даже, будто никогда не было ни демонов в его голове, ни сумасшедших погонь за оборотнями, ни унизительного нищенствования на паперти. Здесь, на ступеньках, в темноте, в запахах лета было и правда очень спокойно и хорошо.

Мы посидели несколько минут молча, следя за тем, как разгорается и тухнет огонек его сигареты, и затем я спросила:

- Расскажи, как ты с ним сошелся? Ну, то есть я знаю, что через Ульяну... что ты сам к ней обратился, она подтвердила, что я оборотень, дала добро на охоту... а дальше?

- Добро на охоту? - Олег усмехнулся, без лишних пояснений поняв, о ком я говорю. - Да нет, что ты... Она только увидела, что ты существуешь. А дальше вызвала своего духа - Дух Предка, так она его называла. Он сказал, что у меня есть семь дней. За семь дней я раздобыл пистолет и наделал серебряных пуль. Все, что у меня было, - этот пистолет, семь дней и твой портрет. Я шатался по улицам наугад, и действительно встретил тебя!

- И прострелил мне руку.

- Прости. Я вообще-то целил в сердце. Замерз, руки дрожали. Рад, что промазал.

- Не оправдывайся.

Мы так легко говорили о его попытках меня убить, что даже как-то весело становилось.

- Потом он принес мне ятаган, стилет, некоторое время тренировал меня.

Олег немного помолчал, вытянул последние глотки дыма из затухающей сигареты, потушил ее о землю и спрятал окурок в карман. С ума сойти, какая чистоплотность.

- На самом деле, он ничего не делал, чтобы запудрить мне мозги. Все решил я сам. Он только помог мне. Зачем - я до сих пор не очень понимаю. Ты говоришь, он так подшутил над нами? Довольно странная шутка.

Я не могла с этим не согласиться.

- Он назначил мне время и рассказал, как добраться до Круга. А потом... выхватил тебя и удрал. Я винил Ульяну, и.., - он вдруг будто вздрогнул и на секунду закрыл лицо руками, но вскоре продолжил: - В общем, она уже позже объяснила мне, что никакой он не Дух Предка, а какое-то зловредное существо. И тоже, в свою очередь, дала мне специальный кинжал. Особенный, на демона. А я так никого и не смог убить... Ну, то есть...

Олег осекся и замолчал. Я ждала, что он продолжит, но он просто сидел рядом, беззвучно уставившись в темноту.

- А вот мне он мозги пудрил, - нарушила я затянувшуюся паузу. - Издевался, как мог. После Круга он посадил меня на цепь в прямом смысле слова. Дождался, пока заживут рука и живот, и неделю морил голодом. Все ради того, чтобы уровнять наши шансы в последней драке.

- Я, честно говоря, думал, что ты его защищаешь. Что он натравил тебя, чтобы спастись самому.

- Ага, и поэтому помешал мне в самый ответственный момент.

- Я в тогда вообще мало что успел понять...

- Это потому, что тебе досталось от моих когтей.

- У меня и шрамы остались.

Что ж, похоже, Охотник однозначно один из нас. Он помнит мои когти и осознает, что шрамы именно от них.

- А говоришь, ни разу не видел меня Зверем.

- Я и не видел. Когти - почувствовал, - и Олег добавил совсем робко. - Может, покажешься?..

- В другой раз. А что с тобой стало потом? Как ты докатился до... такой жизни?

Он снова надолго замолчал. Я уж думала, что спросила лишнее, и хотела сказать, что он не обязан таким делиться, и предложить просто отправиться спать, как Охотник снова заговорил, и голос его по-прежнему был ровен и спокоен.

- Я только тогда осознал, что по-прежнему одержим. Я считал, что чист и потому имею право чистить других, решать судьбу оборотней, уничтожать зло... А зло было во мне. Хотел умереть, но отец Валентин сумел убедить меня, что это не мое желание. Бес начал говорить во мне, принуждать к разному, убеждать. И я отправился к церкви. Внутрь он меня не пускал, зато я мог стоять у стены или на ступеньках сидеть, и вроде бы как его голос становился тише, невнятнее. А потом как-то бабушка дала мне мелочь, хотя я не просил. Просто сидел, как всегда на ступеньках, а она протягивает мне эти монетки, и в глазах столько сострадания... И я почувствовал, как бес внутри скукоживается, ноет, как плохо ему. И мне плохо, но при этом хорошо оттого, что ему плохо. И я стал там сидеть день и ночь, мыться перестал, в общем, вроде того, стал юродивым. Люди смотрят на меня с омерзением, с презрением, некоторые с жалостью, и мне хочется от этого бежать, но бес внутри мучается, бьется, и я сижу, злорадствую его страданиям.

- С ума сойти... а сейчас?

- А сейчас он, конечно, опять силу набирать начал. И я боюсь, что недолго тут протяну. Боюсь, что контроль над ним потеряю. Сейчас он только мозг мне засирает своей болтовней, а дальше... в общем, Илу... Оля... у тебя есть когти. Ты это дело умеешь. Если что...

- Перестань, - пихнула я его в бок, чувствуя, как от его рассказов холодок бежит по спине. - Вон Пашка, он из Круга, он многое умеет. Я спрошу у него, что можно сделать. И сама подумаю. Ульяна сказала, я тебя научить могу - вдруг правда могу?

- Спасибо, - отозвался он совершенно обреченным голосом. - Но лучше не надо никому рассказывать.

Я не решилась сообщить ему, что Пашка уже все знает - и узнал еще до того, как лично познакомился с Олегом. Не придумав, что бы еще сказать, и потому пожелав спокойной ночи, я отправилась спать. Лерка теперь точно должна спать крепким сном, главное, не разбудить ее.

Однако, прокравшись внутрь чуланчика, я к своему удивлению обнаружила, что Лерки на кровати нет. И где же она? "Лерки нет" - написала я смс Пашке. "Все норм. Она гуляет" - незамедлительно пришел ответ.

Вот те раз. Гуляет. А я думала, что это я любительница одиноких ночных прогулок.

Я уселась на раскладушку и принялась расшнуровывать кроссовки, раздумывая об олеговых бесах и пытаясь найти хоть какую-то аналогию, хоть какое-то сходство с собственной двойственностью.

- Привет, Илу, - вдруг прозвучало в темноте за самой моей спиной.

Я пулей вскочила, развернулась, и, прижавшись спиной к двери, заметалась взглядом по темным, но ставшим хорошо различимым от адреналина углам чулана. Пусто. Никого. Я достала телефон и, подсвечивая горящим дисплеем, осмотрела потолок и пол под кроватью. Никого!

- Долго же я к тебе пробивался.

Я с ужасом поняла, что это голос Шамана. Мы только что обсуждали его с Олегом, и еще я прекрасно помнила, как глубоко кинжал вошел в его грудь, и как это демоническое отродье умирало прямо на моих руках...

- Настойка была на мухоморах, да? - пискнула я вслух, отчетливо понимая, что разговариваю сама с собой.

Невидимый Шаман, существующий, очевидно, только в моей голове, рассмеялся.

- Я думал, оборотни более открыты, - посетовал он. - Я звал тебя. Наконец-то ты меня услышала.

Это Олег заразил меня своими голосами, подумалось мне.

- Можно и так сказать, - отвечая на мои мысли - я ведь не сказала это вслух?! - прозвучал голос Шамана прямо над моим левым ухом. Так близко и так ощутимо, что мелкие волоски на мочке зашевелились, как от чьего-то дыхания.

Я снова крутанулась на месте, теряя равновесие в одном кроссовке и едва не полетев на пол, но за моей спиной оказалась только дверь, мертвая, молчаливая и глухая. Все происходило в моей голове. Происходило то, о чем рассказывал Олег буквально только что. Его - а может, мои - демоны открыли рты и заговорили со мной голосом Шамана, убитого не так давно моей рукой, игравшего со мной в игры и поплатившегося за это.

Я так и стояла полуобутая, слепо вылупившись на дверь, напряженно ожидая еще хоть слова, хоть звука шаманова голоса в собственной голове, когда вошла Лерка. Увидев меня в довольно странной позе и с безумным выражением лица, она округлила глаза и, на пару секунд замерев в дверях, спросила:

- Ты что?

Ее голос звучал обычно, да и она сама, хоть и напоминала привидение в ночной темноте, но все же была совершенно реальной и осязаемой. Я сконцентрировала взгляд на ней, забыв, что надо что-то ответить, и медленно опустилась на свою раскладушку. Где-то в глубине головы все еще гудели отзвуки голоса Шамана - низкого, чуть сиплого, чарующего - и я все вслушивалась в ночную тишину, в стрекот сверчков на улице, в стук собственного сердца в ушах, боясь снова услышать посторонние, никем не сказанные слова.

- Ты в порядке? - Лерка с озабоченным видом двинулась ко мне.

- Да. Нет, - выдавила я из себя. Она селя рядом, вполоборота, и принялась пристально вглядываться в мое лицо. Шаман в моей голове молчал. - Померещилось... что-то.

- Что померещилось? - допытывалась девчонка.

- Да ничего. Отстань. Иди на свою кровать.

Я дернула плечом, к которому она уже успела прижаться, и отодвинулась. Лерка хмыкнула, еще раз окинула меня подозрительным взглядом, затем все же пересела к себе.

- Где ты была?

- Гуляла, - с насмешкой в голосе ответила она. Прежние наглость и самоуверенность мгновенно вернулись. - Знакомилась с местными. Послезавтра иду на шашлыки. Ночью! Может, и тебя взять?

- Шашлыки? Ночью?

- Ну да. Днем тут все слишком заняты. Лето, огороды, коровы, покос, бла-бла. Вечером, часов в восемь собираемся и едем в лес. Я предложила на машине, все были просто счастливы.

- Павел знает?

- Причем тут Павел? Он слишком стар для нашей компании.

- Мы сюда не развлекаться приехали, - раздраженно бросила я и принялась расшнуровывать второй кроссовок. - Кто куда едет и что делает, решает он.

Белобрысая только фыркнула и принялась раздеваться. Мне было некомфортно снимать одежду в ее присутствии, но раз уж я решилась принять вызов и снова ночевать с ней в одной комнате, на соседней кровати, то пусть не думает, что я ее боюсь и не смогу дать отпор. Повернувшись спиной, я решительно стащила футболку и джинсы, каждую минуту остро ожидая ее прикосновения. Пусть только тронет...

- Я что хочу, то и делаю, - высокомерно заявила Лерка, и по звуку ее голоса я поняла, что она уже лежит в своей кровати и вовсе не собирается приближаться ко мне.

Чувствуя некоторое облегчение, я нырнула под тонкое одеяло и, вопреки собственным ожиданиям, вместо того, чтобы заткнуть наглую девчонку за пояс, мгновенно заснула. Еще бы, я прилично набегалась сегодня, а еще оказывали свое действие обильный ужин и сливовая настойка... или мухоморная.

Мне снился Шаман. Он стоял напротив, не спуская с меня темных, немного раскосых глаз, и медленно-медленно, двумя руками вытягивал изогнутый змеей кинжал из собственной груди. Кровь темной, влажно блестящей дорожкой крадучись выползала из-под лезвия и скользила по голому животу вниз. Я думала о том, что когда Шаман, наконец, достанет кинжал, то у него будет оружие, а у меня нет, а вокруг непроглядная тьма, и я не могу убежать, потому что для этого нужно будет повернуться к нему спиной. Тяжелое, сдавливающее грудь беспокойство нарастало по мере того, как лезвие появлялось из его груди все больше, но, когда я уже готова была сорваться с места, Шаман вдвинул кинжал обратно. Хлюпнуло, и кровь вокруг раны залоснилась ярче. И снова он начал вытягивать кинжал, снова до головокружения медленно, и, когда уже самое острие было готово показаться, опять вернул лезвие в свою грудь. Я хотела его остановить, но боялась приблизиться, потому что тогда кинжал мог оказаться во мне. На пятый раз я взмолилась:

- Хватит, перестань!

- Я хочу к тебе, Илу, - ответил он тихим, спокойным голосом.


## ДЕНЬ ПЕРВЫЙ


Проснулась я еще до восхода солнца, с петухами, старательно провозглашающими начало нового дня. Честно говоря, петухи вопили, устроив перекличку по всем домам, и до, и после того, как я встала, и не один раз. Интересно, есть ли какая последовательность, очередность между ними, согласно петушиной иерархии, например, или возрасту? Что будет, если один петух пропоет раньше своей очереди? Или его определят в суп и он вовсе не сможет кукарекнуть?

Я попыталась проследить, откуда доносятся петушиные крики и в какой последовательности, и даже запомнила порядок первых пяти или семи петухов, но следующий запев почему-то прилично задержался, а потом пришел Пашка, уселся возле меня на завалинку и все испортил своей болтовней.

- Выспалась?

Он, как всегда, был бодр и в хорошем расположении духа, хотя и основательно взъерошен. Из спутанных волос торчали клочки сена, одежда была в трухе и сухих семечках, которые не желали отцепляться, как ни отряхивай. Я сняла длинный сухой стебель с его головы, показала ему со смехом; он взял травинку у меня из рук и с интересом рассмотрел, прежде чем выбросить.

- Лерка спит?

- Ага. Вернулась среди ночи. Уже завела знакомых среди местных, собирается с ними на шашлыки.

- Отлично, - в отличие от меня, Пашка нисколько не удивился. - Пусть собирает сведения.

- Паш, кто она вообще такая? - наконец задала я давно мучавший меня вопрос. - На кой черт ты взял ее?

Он посмотрел на меня внимательно и немного с сочувствием. Похоже, Лерка уже всех успела достать. Это я все-таки немного отдохнула от нее, пока самостоятельно добиралась до Агаповки, отделившись от остальных. Может, она еще что-то выкинула, пока меня не было?

- Ты же знаешь, не я подбирал команду. Я вообще предпочел бы разобраться с делом один.

Было немного неприятно и даже обидно это слышать. Конечно, я ведь только еще начала обучение, я неопытная невежда, и толку от меня не так уж много... но я не устраиваю гонок на трассе, и не напиваюсь в случайных забегаловках, и никого не домогаюсь!

- Кто она такая - понятия не имею, - продолжил Пашка. - Видел ее пару раз в Круге, всегда думал, что она одна из послушниц, какая-нибудь наркоманка, которая пытается избавиться от зависимости. У всех свои цели пребывания в Круге, и знает о них только Настоятельница и сам Камень. Относись к этому, как к работе. В клубе то, наверное, среди посетителей тоже всякие личности встречались.

Я со смехом кивнула. Да уж, встречались! Один такой меня работы, можно сказать, лишил. Больше не поведусь на такие провокации.

- Как думаешь, что вообще надо искать? - спросила я. Деревня на первый взгляд была самая что ни на есть обычная и совершенно спокойная, я до сих пор не учуяла ни оборотней, ни какой-либо другой более-менее знакомой мне нечисти. А она обязательно крутилась бы поблизости, находись в деревне что-то мистическое. - Может, какой-то артефакт, источник силы?

Пашка только плечами пожал, и спросил:

- Ты с ней? На шашлыки?

- Если надо...

Меня никто не звал. У меня знакомых из местных была только Оля, а с ней, похоже, мало смысла общаться - она, как и мы, только приехала и вряд ли может знать что-то полезное.

- Вариантов пока немного. Сегодня-завтра нужно заглянуть к твоему попутчику, Михаилу, может быть, и правда получится выбраться на рыбалку.

- Что можно выпытать из Михаила? Он сам только что приехал.

- Что-нибудь можно. У него родители здесь живут.

Пашка удрученно почесал переносицу, задумчиво хмурясь, обвел глазами сонный, совсем тихий в лучах раннего утреннего солнца сад.

- Старики ничего полезного вчера не рассказали. Я закидывал удочку, мол, был тут проездом несколько лет назад, а сейчас все как-то уж не так. Но все изменения за последние годы, которые они сами заметили, - это вымирание деревни. Как и везде, колхоз загнулся, молодежь уезжает в города, деды спиваются или умирают от старости, пашни все больше зарастают.

- Ничего себе зарастают, - удивилась я. - Все засажено чем-то, насколько хватает глаз.

- Ничего, побегаешь по окрестностям - увидишь, - усмехнулся Пашка. - Раньше тут все было в движении... Люди дружно трудились, все было скоординировано, налажено. Ни клочка земли не простаивало. Колхозы процветали.

- Так говоришь, будто и вправду был здесь, - недоверчиво заметила я, и вдруг в очередной раз осознала, что Пашке гораздо больше лет, чем мне, может, больше даже, чем нашим радушным хозяевам. Он сидел рядом, такой молодой, беззаботно щурящийся на светлеющее небо, закусивший сорванную под завалинкой травинку, и, честно говоря, было немного неуютно осознавать, что все это обман, иллюзия, и передо мной древний, седой старик - пусть только внутренне, - нацепивший маску юности. Я называла его Пашкой еще с тех пор, когда не знала о его возрасте и считала, что он вряд ли старше, чем на какие-нибудь три-четыре года. Конечно, немного стыдно было, когда он открыл мне правду, и я сама предложила перейти на имя-отчество, но он поржал надо мной, как обычный мальчишка, и все осталось по-прежнему.

- Не здесь. Во всех деревнях одна и та же история. Жалко. Здесь такой простор для жизни...

Мы еще немного посидели молча, слушая чириканье птиц и далекое мычание отправившихся на выпас коров. Снова запели петухи, и я с запозданием поняла, что совсем забыла отметить, соблюдают ли они прежний порядок или кукарекают по-новому. Можно было спросить у Пашки, как у знатока деревенский обычаев, но я так и не успела.

- Пойдем-ка потренируемся, пока все спят, - велел он.

Мы отправились к машине, так и стоявшей на обочине возле забора, и Пашка вытащил из багажника пару деревянных шестов.

- Опять эти палки, - вздохнула я. На тренировках Учитель меня не щадил, и мне всегда прилично доставалось, и почему-то удары шестами были всегда особенно неприятны. Но в ответ на мои страдальческие вздохи он только посмотрел строго, сунул мне палку и, закрыв машину, повел меня на задворки дома, туда, где начинались огороды.

- Времени не так уж много, - бросил он мне через плечо. - Скоро все вылезут на огороды на прополку, пока не слишком жарко. Так что никаких послаблений.

Звучало как угроза. Надеюсь, синяки сойдут хотя бы часам к десяти, когда можно будет выползти из чулана, сделав вид, что сладко спала все это время. Иначе вопросов не оберешься.

Огороды, походящие на аккуратно уложенные коврики, расстилались широкой полосой за каждым стоящим на улице домом, и не были огорожены ничем, кроме узких, нетронутых плугом межек земли. Некоторые были заботливо окошены, а некоторые порядочно заросли травой и дикими цветами. Пашка прошел вдоль несколько участков, пока не выбрал самую заросшую дорожку, и, жестом пропуская меня вперед, велел идти по ней.

- Кто-нибудь увидит, что ты метелишь свою жену. Вот сплетен то будет, - весело предположила я, бодро шагая по спутанной мышиным горошком траве, как вдруг за спиной просвистел шест, и я чудом успела отскочить от удара.

- Не болтай, - коротко велел мне Пашка, и, наступая, так начал орудовать своей палкой, что у меня глаза на лоб полезли. Я только что проснулась, и тело было еще совсем расслабленное, сонное, а ноги предательски путались в густой траве и так и норовили соскользнуть с межи на вспаханную рыхлую землю. - С дорожки ни шагу!

Не прошло и минуты, как Учитель серией коротких хлестких ударов - пальцы, лоб, ноги - опрокинул меня на спину, но даже не подумал остановиться! Я только повизгивала, выронив свой шест и пытаясь заслониться руками от сыпавшихся как из рога изобилия тумаков.

- Соберись! - сердито прикрикнул на меня Пашка и дал мне немного времени, чтобы только подобрать свою палку. Я и встать толком не успела, как он снова замахнулся. Выбор был небольшой, пришлось в самом деле собраться. Я откатилась вбок, неуклюже плюхнулась на рыхлую землю грядок, подскочила, под окрик "На дорожку!" прыгнула обратно на межу и старательно сосредоточилась на защите, и еще на ногах, потому что чертов мышиный горошек так и норовил снова свалить меня.

Выдохлась я довольно быстро, потому что мой Учитель-садист все увеличивал скорость и силу атаки, и у меня уже все тело ныло от бесконечных ударов, пот лил градом, затекал в глаза, мешал держать палку плотно, джинсы, напитавшись обильной утренней росы, противно липли к ногам, а колени саднили и были зелены от травы. И только когда я в очередной раз скатилась с тропинки на грядки, уже не в силах защищаться от палки как-то еще, кроме как сжавшись в комок и закрыв голову руками, Пашка сжалился и, как всегда, недовольный мною, помог мне встать, рывком дернув обратно на ноги. Это была его методика обучения: сначала избить, дать почувствовать суть, смысл приемов, и лишь потом показать некоторые из них. Может, это и работало, потому что, попробовав новую, особенную технику, я с восторгом понимала, что именно ее мне не хватало, что именно что-то подобное я пыталась сделать, чтобы защититься, или контратаковать, или увернуться. И когда он снова принимался меня избивать, я с азартом ловила каждое его движение, и пыталась соответствовать, войти в ритм, попробовать использовать только что полученные знания, хоть и не всегда успешно. Адреналин заливал мышцы, сглаживая боль ударов, забирая страх и неуверенность, заставляя мозг собираться и следить за всем сразу: за соперником, за ногами, за предательским мышиным горошком.

Мы прозанимались не больше пары часов, но я была в большем изнеможении, чем вчера, пробежав несколько десятков километров по лесу. Я тащилась, путаясь в собственных ногах и спотыкаясь на каждом шагу, а Пашка шел легко и пружинисто, насвистывая и играючи раскручивая шест вокруг себя.

- Ты сегодня молодец, - беззаботным голосом отметил он, и я подумала, что выдержать два часа непрерывных прыжков на узкой, заросшей травой тропинке - хорошее испытание. Но Пашка добавил: - Ни капли ярости. Учишься держать Зверя в узде.

Я даже запнулась, настолько это было неожиданно. Я ведь и не держала... Он просто не давал о себе знать, не рвался наружу, потому что, действительно, я не испытала ни капли ярости, даже когда падала, спутанная травой или оглушенная Пашкиной палкой. Это было как во время донорства Камню, когда он поглощал всю мою ярость так, что я и почувствовать ее не успевала. Мне стало не по себе, потому что здесь Камня не было, и моя сила, по идее, должна была накапливаться во мне и изливаться Зверем. Почему же я даже соблазна перекинуться не испытала? Мне захотелось немедленно проверить, могу ли я трансформироваться прямо сейчас, пусть не от ярости, пусть не полностью, но на огородах уже стали появляться местные, и они и так глазели на нас с Пашкой, идущих с шестами наперевес. Мы поспешно обошли свой огород и свернули за коровник, скрываясь от их любопытных взглядов.

Во дворе наткнулись на Лерку. Она посмотрела на нас, на наши потные футболки, на мои зеленые от травы колени и улыбнулась своей самой сальной улыбочкой.

- Я смотрю, вы полностью вжились в роль, - прокомментировала она ехидно и подмигнула.

- Иди к черту, - бросила я, проходя мимо и сдерживая желание стукнуть ее по затылку концом шеста.

Мы с Пашкой по очереди искупались в летнем душе, представлявшим из себя довольно старую, покосившуюся деревянную кабинку с единственной полочкой и кучей паутины внутри. Почти то же самое, что деревенский туалет, только в полу нет дырки, а на крыше лежит бак с водой, выкрашенный в черный, чтобы быстрее нагреваться. За ночь вода остыла и еще не успела нагреться заново, и потому была чуть теплой. Лучше б ледяной...

Лерка позавидовала и тоже полезла мыться, хотя уж у нее то не было никаких тренировок. Она так долго плескалась, что растратила всю воду, и Пашка велел натаскать еще из колодца. Присоединился только что проснувшийся, с сеном в бороде Олег, и даже Лерка, после непродолжительных возмущений, тоже принесла пару ведер. Бак наполнился мгновенно.

Зинаида Ивановна покормила нас завтраком (как я поняла, это входило в стоимость апартаментов), состоящим из свежих домашних яиц и творога, только-только откинутого и совершенно несравнимого по вкусу с тем, что продают в городах. Здесь все было другое!

После завтрака я отправилась к Оле. Никто из нас - даже Пашка - ни малейшего представления не имел, в каком направлении копать и что конкретно искать в этой деревне такого, что могло бы иметь интерес для Круга, поэтому пока что самым полезным казалось просто налаживать общение с местными. Судя по всему, больше всех преуспевала в этом деле Лерка, хотя знакомые раньше появились у меня.

Ольгу я нашла в саду возле мольберта, тихую, сосредоточенную и немного перепачканную красками. Позади нее, прямо в траве сидела девочка с выкрашенными в темно-синий цвет волосами, ярко контрастирующими со светлыми, бледно-зелеными глазами, судя по виду, ольгина ровесница. Куча разномастных браслетов на запястьях, пирсинг в правой брови, ногти покрыты черным, уже облупившимся лаком. Неформалка. Такие люди частенько выглядят довольно любопытно, хоть и нередко совершенно несуразно, считают себя невероятно особенными, впрочем, что свойственно подавляющему большинству подростков, и при этом абсолютно не осознают, насколько тесно загоняют сами себя в рамки стиля, позиционируя себя при этом "вне всяких рамок". И все же это первые серьезные шаги на пути становления собственной личности, первые попытки быть чем-то иным, нежели ждут и пытаются сделать из тебя родители, учителя, окружающий мир, маленький бунт против внешности под копирку, который когда-нибудь, возможно, перерастет в умение понимать собственное "Я" и договариваться с ним.

Я жила под копирку и не слишком об этом задумывалась до того, как стала оборотнем. Да и после я все больше перенимала обычаи, стиль поведения и жизни тех, среди кого оказалась. Курить, тусить, трахаться и драться - мне казалось, это классно, это моя жизнь, это мой выбор. Черт его знает, почему однажды это приелось. Все остались, все продолжили гулянку, а я ушла. Может, это все Рика, которая из живого, теплого, близкого мне человека превратилась в куски мяса, а потом, благодаря Ру и Кругу - в дух камня. Может, я просто так и осталась ботаничкой, которой книжки милее людей. Я не знаю, куда я могу повернуть через несколько лет, месяцев, дней, но сейчас я спокойна в своем ощущении того, что сама выбрала свой путь и занимаюсь тем, чем хотела заниматься. Так что, в целом, я недалеко ушла от наивной в своей дерзкой, задиристой юности девочки, которая выкрасила волосы в синий и проколола бровь, и этот результат ее личного выбора сделал ее отличной от остальных.

Оля поприветствовала меня коротко, мимолетом бросив приветливый взгляд поверх мольберта и снова погрузившись в рисование. Девочка-неформат позади нее поглядела на меня довольно уныло и равнодушно, но поздоровалась тоже.

- Полчаса - и солнце уйдет, - сообщила Оля, не оглядываясь, когда я устроилась позади нее, рядом с неприветливой девочкой с синими волосами. Отсюда было отлично видно четвертинку ватмана с сочным, ярким рисунком, изображающим старую, разлапистую яблоню возле совсем новенького кирпичного колодца. - Хочу успеть дорисовать.

- Красиво, - заметила я. На мой взгляд, можно было ничего уже и не дорисовывать: яблоня была как живая, и кора у нее такая шероховатая, заскорузлая, и ветви жилистые, тяжелые; а колодец так и сияет на солнышке, ярко-рыжий и чистенький. Но Оля возбужденно шуровала кистью, то шумно полоща ее в банке с водой, то смешивая краски на палитре, и касалась полотна там и тут, и яблоня словно расцветала.

- Я тут уже битый час сижу, - проворчала моя соседка недовольно. Я покосилась на нее - она так же внимательно, как я, следила за волшебной кистью глазами. - Творчество, что поделаешь.

- Ксюха, это Оля. Моя тезка. Мы ее подвезли немного по трассе, правда, высадили еще в обед, а вечером обнаружили, что она нас как-то обогнала. Она у бабы Зины живет, ну, Гришкиной бабушки. Оль, это Ксюха. Моя самая любимая подружка. Мы, правда, из разных городов, но переписываемся все время, а так я даже в гости ездила к ней на новогодние каникулы. Если б не она - я бы в жизни не согласилась торчать тут все лето.

- Да как же! - нарочито громко рассмеялась Ксюха. - А сама первым делом за краски. Вон, булку даже не доела!

Я заметила, что на табуретке возле красок и палитры действительно примостилась тарелка с единожды надкусанной булкой. Наверное, Оля думала позавтракать прямо за работой, но так увлеклась, что позабыла о голоде. Ксюха, нисколько не смущаясь тем, что у булки отъеден край, подцепила ее вместе с тарелкой, по-братски разломила надвое и сунула половинку мне.

- Так как же ты обогнала их? - безо всякого любопытства пробубнила она, набив рот.

- Телепортировалась, - только и нашлась, что ответить я, вспомнив Леркины слова.

- Понятно, - кивнула Ксюха с видом бывалого, и, дожевав булку, стряхнула крошки и вернула чистую тарелку обратно на табурет.

- О, классно! - обрадовалась Оля и тут же принялась смешивать на ней краски. Первая палитра - такая же тарелка - уже была вся измазана разноцветными пятнами.

- Про шашлыки завтра слышала? Идешь? - как бы между делом спросила Ксюха, откидываясь на траву и вытягивая свои длинные худые ноги.

- Шашлыки? - рассеяно отозвалась Оля, наклоняя голову то в один бок, то в другой, стараясь оценить, чего еще не хватает рисунку.

- Лерка идет, - вместо нее ответила я. - Сестра моего мужа.

Ксюха неодобрительно посмотрела на меня, так, будто ее удивил и даже смутил тот факт, что Лерка моя "родственница". А может, что у меня есть муж. Последнее и меня ужасно смущало. Я украдкой покрутила кольцо на пальце.

- Какая еще Лерка? Что-то я ее не знаю.

- Она со мной приехала. Первый день здесь, а уже успела с кем-то завести знакомства.

- Так что там с шашлыками? - перебила меня Оля. Она наконец-то закончила, и теперь повернулась к нам, тщательно вытирая руки тряпкой. - Завтра?

- Завтра в семь вечера сборы. Сдаем по триста рублей. С ночевкой в лес.

И Ксюха наскоро рассказала, что шашлыки организуют братья из тридцать второго - тоже новенькие, кстати, этой весной приехали на ПМЖ. Отец у них странный, вроде, инвалид, на улице не показывается совсем, а старший брат без глаза и повязку носит, и потому он Корсар, а младшего Лехой зовут. Они купили целого барана на мясо, а тут у них холодильник сломался, и мясо испортится, если его завтра не съесть. Вот они и собирают гулянку, а с нас только на выпивку деньги.

- Вообще они классные, хоть и мажоры, - закончила свой рассказ Ксюха, и с надеждой спросила: - А тебя отпустят?

- С ночевкой вряд ли, - грустно вздохнула Оля. - А чтоб до десяти посидеть - нет смысла тащиться. Хотя...

И она вдруг внимательно посмотрела на меня.

- А ты идешь?

Я пожала плечами:

- Меня никто не звал...

- С тобой меня папа точно отпустит! - воодушевилась Оля. - Давай, пошли с нами!

Ксюха посмотрела на меня не слишком приветливо, явно сомневаясь, стоит ли мне доверять и брать на тусовку, но, видимо, ей очень хотелось, чтобы ее подруга пошла. В конце концов, она дала добро, и мы помчались к Михаилу, развалившемуся в лежаке на веранде и читавшему книжку. Увидев меня, он разулыбался и поднялся нам навстречу. Дочь просто сбила его с ног своей взволнованной, торопливой речью о том, как ей хочется пойти, и как много хороших ее друзей будет в походе, и что всех-всех зовут, вот даже Оля идет, и сестра ее мужа тоже. Михаил немного посомневался для приличия, но в итоге, доверчиво глянув мне в глаза, торжественно дал свое отцовское разрешение.

- Никакого алкоголя, поняла? - строго напутствовал он дочь.

Знал бы он, кому доверят Олю... Мне снова - уже второй раз за день - вспомнилась Рика, которая пострадала только оттого, что оказалась рядом со мной в неподходящий момент. Но тогда я состояла в своре, и напали на меня тогда именно как на оборотня Ру. Здесь будут только люди, и уж им то я точно не позволю обидеть доверенную мне девчонку.

- Ну, раз дети идут в поход, то мы с Павлом пойдем на рыбалку, - подмигнул мне Михаил. - Пусть заходит сегодня вечерком, посидим, я ему яблочной налью.

Я пообещала, что передам "мужу" приглашение, умолчав, что Пашка вовсе не пьет. Пусть сам как хочет выкручивается.

Довольные девчонки утащили меня в сад и полчаса стрекотали о предстоящем походе на шашлыки, обсуждая приглашенных лиц и сам план мероприятия. Потом разговоры зашли о мальчиках, и я по-тихому сбежала от этих чисто девчачьих, сопливых разговоров.


В саду, вытащив мою раскладушку, загорала Лерка с книжкой в руках - надо же, с книжкой! Она сообщила, что Пашка с Олегом умотали куда-то на машине, вроде бы просто разузнать, где тут что находится. Я не удержалась и поинтересовалась, откуда она достала книгу - оказалось, что через пару домов от нас живет паренек Серёжа, местный ботаник, один из тех, кто учится в деревенской школе и проводит в Агаповке круглый год, а не только лето. Его родители помешаны на экологичности и здоровье, и переехали сюда несколько лет назад, когда мальчик только-только закончил начальную школу. Отец работал в городе, а они с матерью занимались огородом и домом, а зимой, когда все дела по уходу за урожаем заканчивались, не оставалось никаких других развлечений, кроме чтения. В общем, у Серёжи скопилась уже целая библиотека совершенно разных по жанру книг, и он был просто счастлив поделиться ими с соседкой. Я только покачала головой: как этой стервозной сучке удавалось так быстро заводить друзей?!

Я предупредила Лерку, что если к ночи раскладушки не будет на месте, то на полу придется спать именно ей, на что она показательно закатила глаза, но спорить не стала.

Время близилось к полудню, на небе было ни облачка, солнце вовсю жарило, и я начала сомневаться в собственном убеждении, что нет одежды удобней джинсов. В рюкзаке у меня была припасена пара шортов, и, похоже, их время настало. Я быстро переоделась и скорее выскочила наружу: кладовка за несколько часов успела превратиться в баню, и я с некоторым беспокойством представляла, каково здесь будет ночевать. Может, стоит открывать на ночь дверь, завесив проем какой-нибудь сеткой? Надо бы обсудить с хозяйкой.

Дел никаких не планировалось, Пашка с Олегом до сих пор не вернулись, и я решила немного прогуляться, добраться до конца огородов, выйти в поле, может быть, даже дойти до леса и немного побегать Зверем, если обстановка позволит. Я пристроилась на ступеньке, чтобы зашнуровать кроссовки, и уже заканчивала со вторым, как вдруг знакомый, пугающе отчетливый голос снова раздался в моей голове:

- Илу.

Я подскочила, как ужаленная, но не смогла сделать ни шагу, словно неведомая сила прижала меня к шершавой, прогретой солнцем стене.

- Стоять, - приказал голос, и я замерла. - Не надо от меня бегать.

- Ты умер, - прошептала я.

- В некотором роде, - согласился голос, и мне почудилась усмешка в его тоне. - И это не менее скучно.

- Скучно, - повторила я за ним. Шаман стравливал меня и Олега потому, что ему было скучно, и умереть был не против по той же причине.

- Как продвигается твое обучение? - ласково, вкрадчиво промурлыкал голос. Меня аж озноб прошиб, несмотря на жару. Не дождавшись ответа, он продолжил тем же любезным тоном: - Вижу, что продвигается. Согласись, неделя на цепи - не слишком высокая плата, а драться ты и сама любишь.

- Ты - Шаман? - решилась, наконец, я, прекрасно понимая, что любой его ответ вовсе не обязан быть правдой. Он говорит, как Шаман, и его голос в собственной голове я не спутала бы ни с каким другим, и он знает про цепь, про обучение, про Олега. Если это демон - то есть, какой-то другой, не Шаман, - может ли он брать все ответы на вопросы в моей же голове?

- Я рад, что еще помнишь меня.

Спокойный, бархатно-низкий голос ласкал уши и, словно холодные пальцы по ребрам, рассыпал мурашки по коже и будил панику где-то глубоко внутри.

- Что тебе нужно?

- Только говорить с тобой. Иногда.

- Я не хочу, чтоб ты говорил со мной.

- Я много знаю. Тебе нужны знания.

Это было отличной приманкой. Как он связан с Кругом, с Ульяной, со смертью и жизнью; кто и что он такое сейчас и чем он был - уйма вопросов, ответ на которые вряд ли можно получить из другого источника. Но подписывать договор с Сатаной - нет уж, увольте. У меня не было никаких сомнений, что он без труда обведет меня вокруг пальца, снова поиграет мной, в очередной раз устроит аттракцион с моим участием.

- Ты обижена, - словно соглашаясь с моими мыслями, не дождавшись ответа, продолжил Шаман. - Прошло достаточно времени, чтобы оценить справедливо, сколько было вреда для в тебя в моих действиях. Я не позволил Охотнику убить тебя, и от ваших драк у тебя осталось разве что пара шрамов. Тебя приняли в Круг благодаря мне, а неделю в моем обществе зачли в первую ступень обучения. Ты и сама знаешь, что многому научилась в моем ошейнике.

Я сжала кулаки. Мне до одури захотелось его ударить, я так и видела перед собой его снисходительное, насмешливо улыбающееся лицо с хитрыми темными глазами, и он был прав, чертовски, невыносимо прав. Мне следовало благодарить его за цепь, за ошейник, за неделю голодовки, но у меня ладони чесались от режущихся когтей.

Я рывком оторвала себя от стены, быстрым шагом пересекла двор и свернула за коровник, боясь, что голос будет преследовать меня, и тогда я не сдержусь и начну материться в голос, и Лерка окончательно сочтет меня психопаткой. Но Шаман замолчал.

Теплый, пахнущий травами, землей и скотным двором ветер встретил меня сразу за углом, откинул волосы с лица, ласково слизнул выступивший на лбу пот. Не останавливаясь, я прошла вдоль засаженной картофелем полосы земли и свернула на нашу с Пашкой тренировочную дорожку. Примятая утром трава уже успела подняться, и ничто, кроме следов на распаханной земле возле тропинки, там, где я теряла равновесие, не намекало на происходившую тут драку.

Нет, не драку. Это я старалась, как могла, а Пашка занимался в полсилы, впрочем, не жалея тумаков для нерадивой ученицы. Он больно бил меня - БИЛ - но я ведь не считала это за вред. Это ОБУЧЕНИЕ, а не насилие. Шаман делал то же самое. Был Учителем, только еще более суровым, заставлявшим выкладываться полностью и физически, и психически. Ни до, ни после мне больше ни разу не удавалось перекинуться в кошку, и пока Пашка не мог мне с этим помочь, как и не смог бы никто из знакомых мне оборотней. Никто из них, кроме Ру, не умел этого сам, да и на счет бывшего вожака я не была уверена.

Черт, неужели Шаману все же удалось заставить меня сомневаться, соблазняясь на знания, которыми он обладает и которыми может поделиться со мной? Неправда... я всегда сомневалась, с той самой минуты, как он умер с улыбкой на лице, удовлетворенный тем, что я всадила ему кинжал в грудь, и особенно - когда узнала, что он действительно договорился на счет меня в Круге.

Был ли демон, только что говоривший со мной, Шаманом? Не тот ли это, что говорит с Олегом, и можно ли допустить, что моя встреча с Охотником и появление голосов в моей голове простое совпадение? И еще: он говорил со мной лишь дважды, и оба раза - в каморке, выделенной нам с Леркой для ночевок. Почему именно там?

Я всю голову себе сломала, размышляя над этим, не заметив даже, что очутилась посреди луга, заросшего невысокой, но густой и сочной травой. Кажется, нужно выбросить все лишние мысли из головы, по крайней мере, до поры до времени, пока не будет возможности обсудить это с Олегом, и немного пробежаться. Солнце стояло в зените, но здесь, на открытой местности, ветер гулял свободно и властно, и жара не ощущалась так тягостно, как во дворах деревни. Я внимательно осмотрелась по сторонам, убеждаясь, что поблизости нет случайных свидетелей и что со стороны деревни что-либо увидеть невозможно, и шагнула в траву. На обратном пути я смогу отыскать свои вещи по запаху, лишь бы ветер не переменился.


Вопреки собственным планам только разведать местность и вернуться ближе к обеду я пробегала до самого вечера.

Лес, до которого Зверем я домчалась в мгновение ока, был просто чудесен. После утренней изнуряющей тренировки бегать на скорость не хотелось, и я передвигалась неспешной трусцой, скользя меж деревьев и прислушиваясь к каждому звуку, к любому запаху. Возле самой кромки леса, граничащей с полем и лугом, стойко пахло человеком, и я настороженно принюхивалась, стараясь обнаружить случайного грибника как можно раньше, чтобы вовремя скрыться, но в самой глубине, в глуши, где проселочные дороги терялись, человеческий запах становился тусклым. Здесь была территория Зверя - во всех смыслах этого слова. Тысячи звериных троп, незаметных для глаза, испещрили все пространство вокруг, прячась под опавшей листвой и исчезая в мягкой, влажной земле, разбегаясь во все стороны и сладко дразня обоняние. Я последовала по одной из цепочек призрачных отпечатков маленьких лап, самых свежих и соблазнительных, чувствуя, как под влиянием алчной жажды убивать тело окончательно трансформируется, какими тяжелыми становятся когти, насколько ясными становятся запахи.

Заяц, аппетитно-круглый, вызывающе-пугливый, прятался в своей ямке под кустом и, похоже, рассчитывал, что если не дышать - смерть пройдет мимо. Я сожрала его Зверем, впервые за долгое время позволив себе есть не в человеческом обличии. Горячая кровь жертвы сладко струилась по желудку и сливалась с моей, глухо звенящей в мышцах, рокочущей в шумно стучащем сердце, и я ощущала это убийство каждой клеточкой собственного существа, каждым органом чувств так отчетливо и ясно, что хотелось рычать и рвать землю. Слизав последние следы сладкого кушанья с собственной морды, я, наконец, заставила себя перекинуться обратно в человека. Глубоко внутри меня никогда не покидал страх, что однажды, позволив Зверю взять верх, слишком щедро накормив его чужой горячей кровью, я уже не смогу утихомирить его, не смогу вернуться. Что окончательно потеряю человеческий разум, сознание, душу или что там еще бывает, и навсегда останусь кровожадным чудовищем.

Желудок заметно отяжелел. Интересно, что происходит внутри, когда тело увеличивается, а затем вновь уменьшается в размерах? Для Зверя один заяц - со шкурой и всеми костями вместе - это легкий перекус на один зуб, но для человека... Впрочем, я вовсе не чувствовала себя так, будто проглотила непомерно много. Нужно просто немного отдохнуть - полчасика, позволить желудку переварить пищу, и можно будет выдвигаться обратно.

Подумала так - и заснула.

Проснулась несколько часов спустя, когда солнце уже близилось к горизонту. Сладко потянулась, распластавшись в теплой, мягкой траве, чувствуя, что полна энергии сверху донизу. Нужно появиться в деревне, отметиться перед Пашкой, узнать, что им удалось с Олегом выяснить, а потом, дождавшись, когда все уснут, снова рвануть сюда. Хотя бы на пару часов, собрать и запомнить все запахи, выведать все звериные тропки, может быть, добежать до соседней деревни, запах которой легко, но вполне отчетливо пронизывал воздух, а потом вернуться к утренней тренировке.

К тому моменту, как я добралась до дома, солнце уже село и ночь стремительно охватывала деревню. Пашка посмотрел на меня подозрительно:

- Где была? - но, увидев мою счастливую морду, сам себе ответил: - Понятно.

И, наказав мне не опаздывать утром, отправился спать. Я попыталась было расспросить его о результатах их поездки с Олегом, но Пашка только неопределенно махнул рукой и отделался "ничего особенного".

Во дворе, примостившись на завалинке, курил Олег. Я пристроилась рядом, стараясь, чтобы дым шел в противоположную сторону. Охотник покосился на меня, сделал очередную глубокую затяжку и, показательно выдохнув белесое облако в сторону, тихо спросил:

- Как думаешь, почему Ульяна захотела, чтоб я поехал?

Я не знала. Ну, то есть, я прекрасно помнила ее слова: Олегу нужно вернуться на истинный путь, он хороший парень, научи его управлять своими бесами... Если б она еще сказала, что конкретно мне нужно делать!

- Я только об этом и думаю, - не дождавшись моего ответа, признался Олег. - Но пока что у меня такое ощущение, что меня вывезли на курорт.

- Даа, здесь классно, - согласилась я. Он снова затянулся и, подняв покрытый густой бородой подбородок, неторопливо выпустил дым в небо. Призрачные завитки тут же растворились в плотной синеве, словно капля молока в чернилах.

- Находить демонов - вот что я по-настоящему умею, - вдруг сообщил Олег. Я уставилась на него, а он на меня. - Я занимался отчитками, когда встретил Ульяну. Что, если именно это она имела в виду?

- Отчитками?

И Охотник рассказал мне, что отчитка - это особый церковный чин, то есть действо, во время которого посредством специальных молитв из человека изгоняются бесы. По сути, это так называемый экзорцизм, и право на его проведение может получить только священник, и только с благословления Патриархии.

- В свое время я сам проходил отчитку. Я уже говорил. Отец Валентин меня вытащил... из отчаяния, из небытия. Он один понимал, что со мной. Запросил благословление, но мы не дождались, - Олег говорил тихо, но с трудом, старательно выбирая слова. - Я думал, ему удалось. Думал, что наконец-то свободен и чист, и могу - должен - помогать другим, избавлять их так же, как избавили меня. У меня открылась способность чувствовать одержимых, и я ни разу не усомнился, выбирая следующую жертву. Отец Валентин пытался меня вразумить, отказывался помогать, но я рвался... бороться, сражаться, и его тащил за собою. А потом узнал, что сам по-прежнему одержим.

- И бросил все? Оставил свою службу?

- Службу? Службу кому?! Собственным бесам? - раздраженно, отчаянно бросил он, впрочем, не повышая голоса.

- Ну... людям. Богу. Я думаю, никто не хочет носить в себе демонов, - но он меня не слушал.

- Я считал, что делаю это от имени Господа, но что, если меня вел Сатана? Я гордился тем, что имею власть над бесами, что имею право выбирать и очищать, что борюсь... но одержимый не имеет никаких прав, он не должен принимать решений, потому что любое из них может быть надиктовано дьяволом. Он может только сидеть в грязи - и физически, и духовно - и каяться, и молить о прощении...

- Почему вы не провели еще один обряд? - спросила я. Мне было немного жаль моего Охотника, и все же я совсем не понимала, как можно было просто оставить бесов внутри, сдаться, сесть на ступени церкви и предаться самоуничижению. - Может быть, с другими молитвами, или другим священником, у которого есть благословление?

- Я испугался, - признался после недолгого молчания Олег. Сигарета в его пальцах догорела до самого фильтра и обожгла кожу. Олег шикнул и выронил ее в траву и, сунув палец в рот, затоптал окурок пяткой.- Того, что делал, и того, что мог бы еще сделать. Решил, что таков мой крест, и я должен его нести.

Мне снова вспомнился тот яростный, непоколебимый в своей уверенности Охотник, который один на один выступил против оборотня, вооруженный одной лишь железкой, и более того, победивший. Сложно было поверить, что он и Олег - одно и то же лицо. Ульяна хочет, чтобы он стал прежним, да и мне, честно говоря, образ отчаянного Охотника за нечистью нравился больше, чем убогого, унылого, потерявшегося в собственном страхе бомжа. Наверное, по возвращении стоит поговорить с отцом Валентином (надо же, этот мужчина с добрыми, покорными глазами - экзорцист), узнать у него, где еще можно пройти повторную отчитку и заставить Олега сделать это.

Но сначала он должен выполнить свое предназначение здесь, в Агаповке, ведь Ульяна не просто так его сюда отправила.

- Так ты думаешь, мы здесь затем, чтобы найти и изгнать демона?

Я ни разу не думала о цели нашей поездки с этой стороны. Я всегда оценивала собственные способности и умения, но в них не было ровным счетом ничего, что могло бы навести на какую-то догадку. И я совершенно не принимала в расчет Олега, у которого, за спиной был опыт экзорцизма - и еще оборотнеборца, да я ведь и не знала об этом толком ничего. Теперь это казалось ясным, как белый день!

- Я не представляю, чем бы еще мог бы быть полезен, - он отвернулся, будто мысль о возвращении к борьбе с демонами была ему неприятна. Я взяла его за руку, и он снова повернул ко мне свое печальное изможденное лицо. На этот раз он не отшатнулся, как тогда, возле дорожной гостиницы.

- А ты что-нибудь чувствуешь здесь, в Агаповке? Что нужно сделать, чтобы найти демона?

- Нужно коснуться человека особенным образом. Тогда я узнаю, что он одержим. Но сам я никогда демонов не изгонял, это делал отец Валентин. Он священник, а я нет. Но он этим больше не занимается, и вряд ли согласится.

Выходило, что Кругу нужен некто, одержимый бесами, раз Олег мог их только находить, но не изгонять. Интересно, демон может быть поглощен Камнем как вид энергии? Пашка говорил, что такое возможно. С другой стороны, вряд ли, иначе во время того боя в Круге Олег перестал бы быть одержимым. Или Камню нужны демоны особенного сорта? Может быть, мы должны найти кого-то конкретного, чья одержимость - лишь примета, по которой Олег смог бы этого кого-то распознать?

- Я не представляю, как ты будешь трогать тут каждого в попытке обнаружить демона. Особенным образом.

- С мужчинами просто, они все здороваются за руку.

- С некоторыми женщинами это тоже сработает.

Я вдруг обнаружила, что все еще цепляюсь за его предплечье. Медленно расцепила пальцы и спрятала ладони в карманы шортов, но он заметил и посмотрел с улыбкой:

- В тебе я ничего такого не чувствую. Даже твоего Зверя.

- Это потому что он не демон, - пояснила я и вдруг подумала: он не чувствует Шамана во мне, хотя тот уже дважды разговаривал со мной. Что это может значить? Одно из двух: либо Олег больше не чувствителен к бесам, либо я не одержима. Но ведь чей-то голос звучит у меня в голове!

- Со мной говорил Шаман, - решилась я. - Уже дважды.

Охотник замер. Пару минут мы сидели рядом абсолютно беззвучно и неподвижно, и я уже, честно говоря, была готова отражать атаку, когда Олег медленно достал из кармана джинсов пачку сигарет, извлек одну и зажал губами. Но прикурить забыл.

- Со мной тоже, - едва слышно, наконец, ответил он. - Это один из голосов моего беса.

- То есть это не Шаман?

- Не знаю.

Мы просидели молча еще несколько минут. Разговор совершенно переставал клеиться.

- А мы можем быть одержимы одним и тем же бесом одновременно?

- Не знаю. Не думаю, - он говорил отрывисто и сигарету так и не засмолил. Видимо, мои слова совсем выбили его из колеи. - Я никогда о таком не слышал. Шаман начал говорить с тобой с тех пор, как я... рядом?

Я рассказала ему об обоих случаях - оба появления голоса, на мой взгляд, скорее были связаны с чуланчиком, где мы с Леркой спали, нежели чем с Олегом, потому что во второй раз он вообще был в разъездах вместе с Пашкой.

- Я должен хорошенько подумать об этом, - с встревоженным лицом заключил Охотник. - И, наверное, стоит позвонить отцу Валентину. Он вдумчивей меня, и знает об этом больше.


## ДЕНЬ ВТОРОЙ


В ту ночь я так больше и не бегала. Олег сказал, что все равно не сможет теперь заснуть, и мы просидели с ним довольно долго на завалинке, вполголоса обсуждая, что есть одержимость, как она проявляется для самого носителя бесов и для окружающих, как нам распознать ее в ком-то из местных и что лично мне делать с голосом Шамана. Охотник переживал, что это именно его бесы беспокоят меня, но я все больше сомневалась в этом. Мы оба были связаны с Шаманом практически в равной степени, и теперь он являлся - пусть лишь одним только звуком - нам обоим после своей смерти. Олег слышал несколько голосов, будучи одержимым, но я слышала только один. Здесь было что-то другое, не связанное с бесноватостью, и нужно было спросить об этом Пашку на утренней тренировке.

Когда пропели третьи петухи, я отправила уже порядком измотанного ночной беседой Олега спать. В дверях сарая он почти столкнулся со взъерошенным после сна Пашкой. Они посмотрели друг на друга несколько удивленно, но вопросы задавать не стали.

- Ты не ложилась? - догадался Учитель, взглянув на меня. Я отмахнулась, сказав, что спала днем, в лесу, и наскоро, пока он доставал из багажника машины пады для тренировки, пересказала весь разговор с Олегом.

- Это интересная идея - на счет поисков одержимого, - кивнул Пашка. - Не думаю, правда, что Кругу нужны бесноватые, но Камень чувствует здесь что-то, и это может быть результатом каким-то действий, спровоцированных бесами. Пусть Олег ищет, а там посмотрим по ситуации.

- Ты знаешь, как ему можно помочь с его... паразитами?

Пашка с минуту не отвечал, раздумывая.

- Повторная отчитка, выполненная по всем правилам, - хороший вариант. И самый простой. Еще можно заключить бесов в какой-то предмет, но для этого вам придется долго разыскивать колдуна, обученного подобным фокусам. Или просто научиться жить, разделяя собственную личность и постороннюю, и не бояться нести ответственность за свои решения и поступки, как мы все это делаем. Любой может ошибиться, нанести кому-то вред осознанно или нет, и бесы будут совершенно не причем.

Безусловно, он был прав. Только как донести это до Олега? Может, эта поездка для него - шанс осознать, что можно жить и делать что-то, не причиняя никому вреда, оказаться полезным, не выбирая между добром и злом?

- А Шаман?

Мы шли по дорожке между огородов, той самой, на которой занимались вчера, и мне приходилось двигаться задом наперед, чтобы видеть идущего следом Пашку. Трава хлестала по голым ногам, заставляя их покрываться мурашками от ледяной росы, занималась заря, волшебным образом расцвечивая тусклый до того мир свежими, сочными красками, а тишина стояла такая, что казалось, звук наших голосов - единственный во всей Вселенной.

- А Шаман, по всей видимости, снова надул вас, - усмехнулся Пашка. Он тоже был уже весь мокрый от росы, но замерзшим не выглядел. - Заставил поверить, что может быть убит вот так просто, кинжалом в грудь.

- Особенным кинжалом! - возразила я. - Его дала Олегу Ульяна. Так ты думаешь, он выжил?

- Ульяна не обязательно могла хотеть его смерти. Может, просто лишить определенной силы или отвадить от вас, - предположил Пашка и пожал плечами. - Я не встречался с ним и не имел возможности оценить его могущество, может, он действительно умер, просто оставил что-то в ваших головах.

Я выругалась. Оставил что-то в наших головах. По маленькому шаманчику, червяку-паразиту, разъедающему мозги и отравляющему жизнь.

- Не разговаривай с ним, - посоветовал Пашка. - Не корми своим вниманием.

Он подвел меня огромному, покосившемуся от старости дереву. Толстенный, растрескавшийся от времени и дряхлости ствол изгибался, образуя висящую в метре над землей излучину, и лишь затем стремился вверх, мощно и непоколебимо. Я ведь вчера пробегала тут совсем неподалеку, но совсем не приметила этого старика, а Пашка когда-то успел его найти.

- Забирайся, - приказал Учитель и, подавая пример, влез на пологий ствол сам.

- Медитация? - расстроилась я, глядя, как он устраивается поудобнее, скрещивает ноги и закрывает глаза. - Холодно же!

- Давай-давай, - благодушным, но не терпящим возражений голосом поторопил меня Пашка, на секунду приоткрыв один глаз. И я полезла вслед за ним, недовольная, но покорная, и устроилась рядом, приняв подобную позу и зажмурившись.

Сидели мы лицами на восток, и разгорающееся солнце било прямо в глаза, пронизывая веки малиновым. Первые лучи тепло касались лица и голых коленок, сонный еще ветер ласково гладил по волосам, но я никак не могла успокоиться и выкинуть мысли о Шамане из головы. Что, если он жив? Тогда что ему от меня - от нас с Олегом - надо? Я не хочу снова участвовать в его играх! А если все-таки умер? Что такое смерть для демонического отродья, если он и так по сути не живое существо? Может, я убила только его физическую оболочку, и ему нужно в кого-то вселиться? В Олега? В меня? Может, его смерть была очередным розыгрышем, как и начавшиеся теперь разговоры? А что, если Пашка прав, и он живет прямо в моей голове?! Это одержимость или нет?

- Илу, - тихо позвал Учитель, напоминая мне о необходимости сосредоточиться на медитации и избавиться от посторонних мыслей.

Ох, легко сказать... я пыталась полностью погрузиться в малиновый солнечный свет, бьющий через веки, и в едва слышный шепот ветра, и в тяжкое, старческое поскрипывание дерева, на котором мы сидели, но в голове настойчиво шевелилось: Шаман, Шаман.

- Выдохни лишнее, - голос Пашки, ровный, без всяких эмоций, словно принесенный легким движением воздуха.

И я выдохнула, медленно, протяжно, следя за тем, как обрывки слов тонкой струйкой выползают из ноздрей, и их увлекает за собой ветер. Вдох... выдох... Мысли возвращаются, втянутые вместе с воздухом, но не успевают прицепиться к сознанию и снова теряются, уплывают вместе с пустотой из легких.

Вдох... Выдох...

Вдох...

Выдох...

Малиновое солнце светлеет, становится белым, и лучи - такие осязаемые, как нити, как струны, тянутся вверх. Я следую за ними, погружаюсь в них, растворяюсь в белом, сияющем свете, краем сознания знаю, что где-то далеко мое тело чувствует тепло и ветер, и шум травы, и запах лета.

Передо мной - воздух из воздуха, свет из света, белое на белом - возникает Ульяна, пронизанная солнечными струнами, хрусталь и мрамор, я любуюсь ею, но ее розовые, прозрачные глаза обращены не на меня, они смотрят за меня, поверх моей головы. Я поворачиваюсь. Позади меня стоит Шаман. Яркий, контрастный, густо-черный в ослепительно-серебряном сиянии, тяжелый и громадный; змеятся по плечам блестящие антрацитовые косички, раскосые глаза смотрят устало - не на меня, на Ульяну.

- Лжец, - произносит Белая женщина, и голос ее звенит льдом, ненавистью, гневом.

- Думаешь, пленила меня? - он отвечает спокойно, дружелюбно, почти ласково, и я вижу, что на его запястьях поблескивают браслеты наручников. - Ты еще так юна.

Всего эти несколько слов, и в руках Ульяны появляется длинный, узкий меч, скованный будто из ее собственной плоти - такой же призрачно-белый, сияющий серебром и хрусталем. Она поднимает свое оружие, и несколько мгновений я еще вижу их неподвижными, антогонирующими всем своим существом, Белая женщина, сотканная из сияния, в вихре собственного гнева, и Шаман, сложенный из черного камня, спокойный и величественный. Затем женщина наносит удар - стремительный, яростный, - и кажется, будто весь окружающий нас свет, весь существующий мир обрушивается на голову недвижимой фигуры вместе с клинком.

Меня выбрасывает, словно взрывной волной, и я не знаю, что произошло между ними, там, в бездне слепящего сияния; я с неописуемой скоростью несусь спиной вперед, и кажется, мое тело должно разорваться от столкновения, как только я коснусь его.

Я открыла глаза, моргнула, но еще некоторое время не видела ничего, кроме того неземного белого света. Потом краски начали медленно проступать, обрисовывая мир вокруг, необычайно яркие, чистые, и солнце, успевшее проскользнуть уже довольно высоко, осязаемо дотронулось до моего лица и заставило зажмуриться.

Пашка сидел рядом, свесив ноги со ствола и раскачивая ими, и посматривал на меня, ожидая, когда я вернусь. Очевидно, он уже давно вышел из медитации. Увидев, что я открыла глаза, он спрыгнул на землю и протянул мне руку.

- Осторожней, - предупредил он, и я, лишь немного шевельнувшись, поняла, как же сильно онемело все тело. Уцепившись за его ладонь, я мешком плюхнулась вниз, совершенно не чувствуя собственных ног. Пашка заботливо поддержал меня.

- Далеко же ты нынче забралась, - покачал он головой, и я только кивнула. Далеко. И надолго. Если судить по солнцу, не менее двух часов прошло, а для меня они проскользнули, как мгновение.

Я частенько рассказываю Пашке о том, что видела во время медитации, хотя обычно я не вижу ничего. Но если я молчу - Учитель ни о чем не спрашивает. В этот раз мне не захотелось рассказывать. Было что-то постыдное в том, что я увидела Шамана и Ульяну - тех, о ком говорила и думала в последнюю минуту перед уроком, во время которого должна была суметь оторваться от собственных переживаний. Может, это в них я на самом деле провела два часа, вместо того, чтобы оставить свои тело и мысли?

Времени на отработку ударов уже не оставалось, и мы просто отправились обратно - вдоль кромки засаженного какими-то злаками поля, уже сочно-зеленого, особенно свежего от утренней росы, затем по нашей заросшей тропинке, между рядами картошки. Оба молчали.

Уже возле коровника прямо из-за угла навстречу нам явилась Лерка. Она быстрым оценивающим взглядом окинула нас обоих, увидела пады в руках Пашки и оживилась:

- Ах вот чем вы там занимаетесь!

- Ты нас раскусила, - буркнул Пашка, протискиваясь мимо нее. Она послушно отступила, почти прижавшись к обшитой чем-то вроде рубероида стене, но меня пропускать и не думала.

- Покажи, что ты умеешь, - нагло потребовала Лерка, преграждая мне узкую тропинку, а затем довольно сильно толкнула меня и демонстративно сжала кулаки. Я опешила. Девчонка была ниже меня примерно на полголовы и едва ли не вдвое тоньше; светлые волосы вихрами торчали во все стороны и, небрежно зачесанные набок, закрывали один глаз, джинсовый комбинезон а-ля пионерские шорты на лямках и обрезанная футболка открывали остро торчащие нижние ребра и впалый живот. Сегодня она выглядела на двенадцать против обычных пятнадцати. Эта малявка пыталась задирать меня, а я смотрела на ее несуществующий живот и хотела одного - накормить.

- Я не собираюсь с тобой драться, - спокойно ответила я, снова пытаясь обойти ее. Лерка упрямо, словно вкопанная, стояла на месте, занимая собой всю тропинку, Пашка из-за ее спины внимательно следил за нами.

- А придется, - зло пискнула девчонка и вдруг резко и довольно жестко ударила меня в скулу - неплохой удар получился для такого маленького кулачка. Я отшатнулась, и Лерка сделала уверенный шаг вперед, снова метя мне в лицо, но в этот раз не попала. Чуть отклонившись, я нырнула под ее руку и, заступив в тыл, аккуратно толкнула опорную ногу, стоявшую на самом краю тропинки. Нога тут же поехала, Лерка стала терять равновесие, а я проскочила за ее спину.

- Струсила?! - возмущенно воскликнула Лерка, повернувшись и обнаружив, что перед ней Пашка, а я спряталась за ним. - Иди сюда!

- Успокойся, - сурово велел ей Учитель, и она как-то сразу сникла, опустив руки. - Не в этот раз.

- Лохушка! Может, вернешься и подставишь правую щеку?! - донеслось из-за коровника, когда мы уже свернули за угол. Я потерла скулу - вообще-то, я как раз по правой и огребла... девчонка левша? Стойка-то правосторонняя... Стоит запомнить.

- Пожалела ее? - усмехнулся Пашка.

- Мелковата она для меня, - пожала я плечами, совершенно уверенная, что Лерка слышит наш разговор. На самом деле, я боялась, что могу разозлиться и перекинуться, казалось, что белобрысая сучка того и добивается, не понимая, чем это для нее может обернуться. Впрочем, в этот раз я не почувствовала совершенно ни капли ярости - подозрительно. Пашка, может, и думает, что я научилась держать зверя в узде, но меня это пугало - я просто не ощущала его, и ни о каком контроле не могло быть и речи. Хорошо, что только вчера я охотилась Зверем, иначе уже начала бы переживать, по-прежнему ли он во мне.

До вечера делать было решительно нечего, и я решила выспаться перед намечающейся ночной гулянкой. Лерка так и не убрала мою раскладушку обратно в чулан - чего еще от нее можно было ожидать? Впрочем, если утром в этой комнатушке еще можно было находиться, то к обеду, когда солнце начнет обжаривать металлическую крышу, внутри, вероятно, можно будет яйца варить, просто положив их на пол. И еще там со мной опять заговорит Шаман, если, конечно, между ним и чуланом и правда есть какая-то связь. И я отправилась на сеновал.

В огороженном деревянными рейками закутке охапками лежало сухое, уже слежавшееся прошлогоднее сено - его оставалось совсем немного. Коровы теперь целый день паслись на поросших свежей, сочной молодой травой пастбищах, а заготовки с первого покоса еще сушились, наверное, под летним жарким солнцем.

Окон здесь не было, и солнечные лучи выхватывали лишь маленький квадрат пола у входа, падая через открытую дверь, остальное же пространство наполнял полумрак. Под потолком громко жужжали мухи, воздух, прогретый и оттого еще более ароматный, действовал как снотворное. Я тихонько прикрыла за собой дверь, оборвав поток солнечного света, и, попутно привыкая глазами к темноте, пробралась внутрь. Тихо посапывал в углу Олег, как и я, не успевший выспаться за ночь. Я пристроилась в другой угол и тут же заснула.


Проснулась я уже ближе к вечеру. Не успела протереть глаза и выползти, зевая, из деверей амбара, как на меня налетела Лерка.

- Где тебя черти носят? - кипятилась она. - Ты вообще мобильником пользоваться умеешь?

- Умею, - робко ответила я, спросонья не понимая, куда она клонит. Мне даже показалось на секунду, что она сейчас снова полезет драться.

- Тогда хрен ли ты не отвечаешь? Через десять минут выезжаем, а я тебя ищу бегаю!

- Я на сеновале спала, - я пожала плечами. - Ехали бы без меня, я догнала бы.

- Да что ты! - Лерка в издевательском удивлении всплеснула руками. - По дорожке из крошек?

- Чего? - растерялась я и тут же прикусила язык. Гензель и Гретель раскидывали крошки, чтобы не заблудиться в лесу и вернуться домой. Лучше не открывать рот до тех пор, пока до конца не проснулась. Лерка не знает, что я оборотень, и мало мне было выдать себя, примчавшись позавчера раньше остальных, опередив автомобиль пешком, так еще и сейчас едва не призналась, что легко найду компанию пьянствующих в лесу подростков по запаху.

Приняв мое молчание за покорное признание собственной вины, Лерка еще раз зыркнула на меня своими зелеными, в этот раз ярко подведенными глазами из-под косой, уложенной набок челки, и, фыркая как кошка, деловитой походкой направилась к нашему чуланчику. На ней были рваные джинсы, и сквозь махровые прорехи выглядывала светлая кожа.

- Тебя комары не съедят? - насмешливо бросила я вслед белобрысой.

- А тебя? - огрызнулась она через плечо.

Я со вчерашнего дня была в шортах. Конечно, так меня съедят в первую очередь. Я дождалась, когда она сделает свои дела в нашем чуланчике и выйдет, не решаясь лишний раз рисковать и переодеваться при ней.

- Быстро! - шикнула Лерка на меня и сделала страшные глаза.

За калиткой, возле машины уже собралась маленькая толпа, когда я вышла из чуланчика, не по погоде наряженная в джинсы, и с любимым рюкзаком за плечами. Среди незнакомых ребят, косо поглядывающих, но держащихся отстраненно, я заметила Ольгу с ее лучшей подругой Ксюхой. Рядом стоял Михаил, видимо, хотел убедиться, что все идет по плану и его дочь будет под моим надежным присмотром. Он приветственно кивнул мне и отошел в сторонку, облокотившись о забор и стараясь не мешать молодежи общаться.

- Что-то не очень-то большая компания, - заметила я. Вокруг машины толпилось человек десять, включая меня, и все они, очевидно, планировали набиться в салон.

- Да здесь не все! - ответила мне Ксюха, у которой из-за спины торчал гриф гитары, и махнула рукой вдоль по улице. - У братьев своя тоже машина, часть с ними поедет.

Тут появилась Лерка, с боевым раскрасом и начесом на затылке, в косухе, рваных джинсах и пирсингом в носу - надо же, до этого она сережку ни разу не одевала. Человек расфуфырился, чтобы в лес пойти. Выглядела она очень стильно и в этот раз даже немного старше, чем на пятнадцать. Убедившись, что все взгляды прикованы к ней, она взметнула вверх правую руку с зажатым в пальцах ключом от машины и залихватски взвизгнула, как дочь какого-нибудь индейского вождя. Ребята вокруг одобрительно ухнули и загудели.

- По коням! - скомандовала Лерка, распространяя вокруг себя заразную энергичность и безудержное веселье, и первая прыгнула на водительское сидение.

Набивались мы как селедки в бочку. На переднее пассажирское усадили сразу двоих девчонок, а на заднем сидении вообще втиснулись в два ряда. Один упитанный мальчик в очках скромно стоял рядом, наблюдая, как мы трамбуем друг друга, и я уж думала, что он поедет в багажнике, но он вывел спрятанный за кустом велосипед, и я ему даже позавидовала.

- Смотри, не гони! - напутствовал Михаил, заглядывая через водительское окошко. Веселье передалось и ему, глаза так и горели.

- Да куда тут гнать по такой дороге! - со смехом успокоила его Лерка и крикнула, обращаясь к нам: - Ну что, все готовы?

- Дааа, - загалдели мы, и наш вихрастый водитель крутанул ключ. Машина заворчала мягко и утробно, и Лерка плавно тронулась.

В этот раз она вела на удивление аккуратно, старательно объезжая все ямы и кочки, видимо, жалея нас, вжатых друг в друга.

Выбрав участок дороги поровнее и пошире, Лерка развернула машину, и за окном еще раз проплыло веселое и немного озабоченное лицо Михаила. Дом братьев был дальше по улице, видимо, они ждали нас там, хотя я рассчитывала, что мы встретимся на выезде из деревни. Наш дом был с краю, но съезд на дорогу к лесу, оказывается, был на другом конце улицы. Лерка уже все успела разузнать.

Хотя обзор мне изрядно загораживала сидевшая на моих коленях девчонка, дом зачинщиков веселья было видно издалека. Возле ворот стояла машина, и вокруг нее толпились веселые, галдящие подростки. Высокий парень, открыв багажник, что-то складывал внутрь, рядом терпеливо стоял другой, натужено удерживая крупную коробку в руках. Первый, очевидно, был одним из братьев: по жестам было видно, как он дает распоряжения всем вокруг, как проверяет, что все на месте и ничего не забыли. Когда он захлопнул дверь багажника и повернулся в нашу сторону, стало видно, что один правый глаз его закрыт черной круглой повязкой на ленте, наискосок пересекающей лицо. Один в один, как у пирата с картинки из детской книжки. Вот почему Корсар.

Он махнул рукой Лерке в приветственном жесте и улыбнулся, впрочем, не слишком-то дружелюбно, скупо скривив лишь половину рта; затем отдал неслышный нам приказ, и толпа его пассажиров послушно и торопливо принялась погружаться в салон высокой, похожей на гигантского зверя машины. Что ж, похоже, ямы и кочки не будут препятствием.

В отличие от Лерки, Корсар занял свое водительское место, лишь убедившись, что все устроились, двери плотно захлопнуты и никто не вывалится. С серьезным и деловым видом он обошел машину кругом, удовлетворенно кивнув, подал знак нам, что все идет по плану, и легко запрыгнул на сидение. Зажглись и погасли стоп-сигналы, заурчал мотор, блестящий черным лаком зверь плавно тронулся с места и, вальяжно переваливаясь на кочках, двинулся вперед, указывая дорогу.

Я не могла дождаться, когда мы доедем. За пределами деревни дорога не стала ничуть ровнее, но Корсар заметно прибавил скорости, и Лерка не отставала. Мы прыгали на ухабах, как на американских горках, все дружно галдели и громко ржали, девчонка на моих коленях отсидела мне все, что можно, и все моим мысли были только об одном: почему мне нельзя было бежать Зверем? Я все больше завидовала прилично отставшему от нас мальчику на велосипеде: может, он и доберется до леса немного позже, зато с каким комфортом!

Лес после такой поездки показался раем. Высокие стройные сосны, покачивающие верхушками глубоко в прозрачной синеве неба, пьяняще-терпкий воздух, сотни дразнящих запахов. Мне пришлось мысленно напомнить себе, что я здесь не для охоты, и сурово одернуть собственные разбушевавшиеся инстинкты. Время погулять еще будет - ночью, когда все будут спать вповалку, пьяные от алкоголя и кислорода, с набитыми жареным мясом животами.

Машины бросили на обочине проселочной дороги, все вещи погрузили на спины. Корсар, заняв место неоспоримого лидера, уверенно повел перекликающуюся компанию вглубь леса, на примеченную им удобную для пикника поляну. Поклажи было много, но слишком долго идти не пришлось. Место действительно было отличное и, по всей видимости, уже обжитое: возле чернеющей прогалины кострища удобно лежали два довольно толстых бревна, на которых могла бы рассесться вся наша компания, и заботливо собранный кем-то с прошлого раза хворост. И ни грамма мусора. Я начала уважать Корсара.

Последующие пару часов все дружно занимались обустройством. Ребята возились с костром и собирали сухое дерево на растопку, девочки, расположившись кружком вокруг расстеленной на траве клеенки, на коленках резали овощи и прочую закуску. Кто-то открыл одну из коробок, и в ней, само собой, обнаружилось пиво. Жестяные банки мигом разошлись по рукам. Я оглянулась на Ольгу - она осторожно тянула напиток маленькими глотками. Я помнила наветы ее отца, но вмешиваться не стала: несправедливо портить девочке отдых жестким контролем, тем более при друзьях. Главное, не упустить тот момент, когда ей пора будет остановиться. Корсар, как самый старший, тоже не возражал против алкоголя, но строго предупредил всех, что ни одной банки не должно остаться на земле к завтрашнему утру.

Я присоединилась к сборщикам дров, предпочтя одинокую прогулку по лесу девчоночьим сплетням возле импровизированного стола. Хотя, конечно, какое тут одиночество - повсюду шныряли ребята, хохоча и перекликаясь между собой, вскоре повеяло дымом, и этот запах заметно смазал и бодрящий сосновый аромат, и волнующие, соблазняющие на охоту следы обитателей леса. Когда я вернулась к костру с очередной охапкой собранных сухих коряг, огонь уже вовсю полыхал в специально выкопанной лунке. Корсар придирчиво выбирал деревяшки из сваленного в кучу хвороста, орудовал тут же топором на краю бревна и аккуратно совал в костер. Я свалила добычу в общую кучу.

Возле Ольги уже отирался какой-то молодец - тот самый, который помогал с коробками Корсару. Невысокий, но крепко сложенный парень лет семнадцати со светлыми слегка вьющимися волосами, довольно длинными для мужчины и оттого постоянно падающими на лицо. Он отбрасывал их жестом сердцееда и сладко улыбался, а Оля весело смеялась каждой его шутке. Когда он очередной раз запустил руку в свои кудри, она вдруг сняла резинку с собственных рыжих волос и повязала ему на самую макушку. Парень покорно позволил устроить ему на голове пальмочку, смущенно и довольно улыбался, глядя как Оля заливается смехом, затем нацепил солнечные очки и принялся петь "чунга-чангу", чем развеселил и всех остальных.

Вроде бы он и вправду был очень милым мальчиком, и все же я улучила минутку и оттащила его в сторону на пару слов.

- Тебя как зовут?

- Леха, - он выглядел удивленным, но все же бойко протянул ладонь. Я пожала ее и назвалась Олей. Услышав имя, он улыбнулся.

- Я вижу, тебе нравится та девочка, - кивнула я на крутившуюся возле клеенки с яствами Ольги. - Обидишь ее - будешь иметь дело со мной.

Я ожидала, что Леха начнет выпендриваться и задираться, и потребует объяснить, кто я такая, чтобы указывать ему, что делать, но он разулыбался еще шире, схватил меня за плечи и с жаром выпалил:

- Да я сам кого хочешь порву за нее!

Я немного растаяла, но, все-таки не слишком доверяя его подогретому алкоголем рыцарству, добавила:

- Отец отпустил ее под мою ответственность. Не хочу портить ей отдых контролем. А твоя опека была бы ей приятна.

Я почувствовала себя старой училкой-ханжой с очками на носу, но Леха понимающе кивал и улыбался. Каково же быть отцом и постоянно пытаться держать равновесие между дружеским доверием и родительской подозрительностью!

- И напиваться ей не давай, - инструктировала я молодого ухажера. - Иначе ее никогда и никуда не выпустят.

- Слушай, - Леха отступил на шаг, сделал серьезное лицо и прижал руку к сердцу. - Я тебе обещаю, со мной - как за каменной стеной!

Пришлось ему поверить. Хорошо, если он и вести себя будет так, как обещает. Ржаные кудри, голубые глаза, широкие плечи и обольстительная улыбка - ну просто мальчик из бойбэнда, из тех, кого поклонницы встречают визгами и счастливыми обмороками. Оля, как и любая другая девочка ее возраста, не сможет не влюбиться в этого слащавого красавца. Добавлю ему пару шрамов на мордашку для мужественности, если мои слова он всерьез не воспримет.


К тому моменту, когда шашлык наконец-то был готов, совершенно стемнело. Мы расселись по бревнам с шампурами и пластиковыми стаканчиками в руках, довольно блестя щеками в рыжем свете костра и уплетая поздний ужин за обе щеки. Корсар, покинув пост организатора и главное место у костра, внезапно сел рядом со мной, с самого края.

- Ты же из первого дома? - спросил он, коротко и равнодушно окинув меня своим единственным глазом. - Вместе с Леркой приехала?

- Да, - подтвердила я. Корсар неторопливо взял последний кусочек мяса, обмакнул в соус и отправил в рот, задумчиво прожевал, глядя на пляшущий огонь, и отставил опустевшую тарелку. Я покосилась на него, краем глаза рассматривая тонкий, с легкой горбинкой нос, жестко очерченные скулы и надменно сжатые губы. С этой стороны не было видно, что одного глаза недостает, только лента от повязки пересекала высокий лоб и терялась в густых темных волосах.

- Путешествуете? - неожиданно спросил Корсар и его глаз, темный, с пляшущими бликами от костра, вдруг повернулся ко мне. Я вздрогнула и отвернулась.

- Вроде того. Захотелось провести лето за городом.

Ребята шумно галдели, шутили, смеялись, травили какие-то анекдоты, все чаще и чаще пошлые, одна парочка начала целоваться, совершенно не смущаясь остальных. Откуда-то возникла водка, все дружно повскакивали с мест, протягивая свои пластиковые стаканчики. Корсар тоже встал, молча забрал и свой, и мой стаканы и через пару секунд вернул, наполненные едва ли не доверху. Я не собиралась пить, но принялась чокаться вместе с остальными, а затем лихо опрокинула свою порцию себе в горло, ощущая, как ядреная, пахучая горечь быстро проваливается в желудок, почти не коснувшись языка. Корсар посмотрел одобрительно, его стакан тоже уже был пуст. Голова немного затуманилась. Я почувствовала себя так, будто вернулась на несколько лет назад, когда только вступила в свору, и остальные оборотни посвящали меня в тайны своей общей безудержной, залихватской, развратной жизни.

- Тоска, - тихо проговорил рядом со мной Корсар и громко добавил: - Дым пошел вертикально.

Все тут же замолчали и внимательно уставились на него, и я почувствовала, как, сидя на краю бревна, оказалась в самом центре компании. Корсар же неспеша достал пачку сигарет, зацепил одну губами, прикурил, глянул на мой наморщенный нос и выдохнул в сторону. Затем, указав тлеющей сигаретой на костер, продолжил:

- Есть такое поверье, что если ночью в лесу развести костер и в полночь дым пойдет вертикально, это привлечет кикимору.

Я фыркнула, но Корсар и усом не повел. Остальные с интересом слушали, затаив дыхание, и благоговейно глядели, как сизый, совсем прозрачный дымок от костра поднимается вверх и тает в синеве между черных верхушек сосен.

- Если не сидеть плотным замкнутым кольцом вокруг огня, то она подойдет и сядет на свободное место. Тогда надо угостить ее едой и налить выпить. Если она откажется, то сидящий слева от нее к утру умрет.

- А если не откажется? А если не наливать? А если не пускать в круг? - посыпались вопросы. Корсар снова нарочито небрежно, лениво затянулся, выпустил дым кольцами и, глядя, как они, плавно теряя форму, ползут вверх, ответил:

- Если не откажется - никто не умрет. А не угостить - умрут все. Чтобы круг вокруг костра замкнуть, нужно человек не меньше десяти. А если поссать кто отойдет?

- Давайте сядем в круг! - пискнула девчонка с заплетенными в две косы волосами, и все дружно заржали. Никто и не подумал замыкать вокруг костра круг, но в восторге от истории были все. Тут же стали вспоминаться страшилки про покойников, вампиров и, конечно же, оборотней, и я, осмелевшая после стакана водки, смеялась чуть ли не громче остальных. Особенно когда рассказывали про оборотней. Знали бы они, что ни серебро, ни крест, ни пение петухов ничем им не поможет, если вдруг я захочу устроить кровавую охоту.

Как-то незаметно проскочила вторая, потом дело дошло до третьей, и в моей руке снова оказался полный стакан, заботливо подсунутый Корсаром. Я выхлебала, отмахиваясь от далекого голоса совести, предупреждавшего, что Пашка меня убьет. Нашла глазами Лерку - она ловко, без всяких сомнений опрокинула в себя водку и даже не поморщилась. Вот алкашка. Впрочем, слишком пьяной она не казалась: глаза блестели, щеки раскраснелись, но вела она себя паинькой, ни к кому не приставала, не задиралась, весело смеялась вместе со всеми и была прямо-таки душой компании. Судя по тому, как она легко болтала то с одним, то с другим, дружеские отношения были налажены уже со всей молодежью деревни, и, конечно, никто и не подозревал, что эта сучка сумасшедшая, агрессивная извращенка.

Перехватив мой взгляд, она весело подмигнула и вдруг громко сообщила:

- А мы прошлым летом жили в другой деревне, на севере, и у них там дом был проклятый. Проклятый дом! Оль, помнишь дом?

Это она ко мне. Какой, к черту, дом? Прошлым летом..? На всякий случай я кивнула.

- Там, в общем, вдова жила, она мужа своего схоронила. А потом стали мужчин мертвых находить, кого без руки, кого без челюсти. Вообще, ну просто, ночью вышел отлить, или там покурить на крыльцо, и пропал, а на следующий день - в канаве без глаз.

- Вдова кромсала? - предположил парень, сидевший на бревне напротив меня. Лерка только рукой в его сторону махнула, приказывая заткнуться.

- А потом алкаш какой-то ночью дворы перепутал и к ней в дом завалился, и видит - на кровати ее муж покойный лежит, гнилой весь, и глазами ворочает. И глаза у него, и челюсть, и рука - свежие, живые, он только ими и мог шевелить. Алкаш тот шум поднял, соседи прибежали. В общем, вдова эта покойника своего откопала и оживила, а тело все равно разлагаться продолжало, и надо было его на свежее заменить. А сразу, целиком - нельзя, иначе душа не перейдет. Короче, их обоих порешили, дом бензином облили и подожгли, а он и гореть не стал. Так и стоит. Все боятся его до чертиков.

Похоже, сочиняет прямо на ходу. Почему бы нет, история получалась ничуть не хуже прочих, только что рассказанных другими ребятами, но зачем было начинать ее с того, что мы вместе ездили куда-то в прошлом году?

- Кстати, мы с Олькой поспорили, есть там что-то, в этом доме, или нет. Оль, помнишь?

Я подняла глаза и тупо уставилась на Лерку. О чем она? Что я должна помнить?

И тут меня осенило. Она хочет, чтобы в ответ деревенские рассказали какую-то свою, местную страшилку, которая может оказаться ключом к нашим поискам. Если здесь, в Агаповке есть что-то подобное тому дому, который она сейчас описывала, то это именно то, зачем мы сюда приехали! Увидев, что до меня наконец дошло, Лерка подмигнула мне, а я, подняв левую руку, молча показала внутреннюю поверхность локтя с довольно жирным, выпуклым шрамом поперек. Это досталось мне в свое время от Охотника, и рубец так и не рассосался, видимо, оттого, что в момент нанесения ран я была полностью истощена Камнем. Пусть Лерка пляшет как хочет, раз уж у нее язык так хорошо подвешен.

И Лерка не заставила себя ждать:

- Это ее вдова так. Мы полезли в тот дом, причем специально ночью, чтобы соседи нас не видели. Стоим такие с фонарем, а там пылища, все раскидано, стены наполовину обуглены. И тут Олька как заорет! А у нее на руке прямо на глазах разрез появляется, как будто режет кто-то, а ножа не видно. Мы ломанулись! Я уже на пороге краем глаза в стекле отражение увидела, будто женщина в черном в углу стоит и нож держит. Это она от нее руку отрезать хотела, для мужа.

- Так она ж не мужик, - возразил Леха. Оля сидела у него под боком, точно под крылышком, умиротворенная и уже сонная, ничуть не испуганная ночными страшилками, а Леха бережно обнимал ее и иногда украдкой целовал в пушистый висок.

- Не мужик, - согласилась Лерка и плечами пожала. - Выбирать то особо не приходилось.

И закинула удочку:

- А у вас есть что-нибудь такое?

- А то, - отозвался тот самый парень напротив меня, который перебивал Леркино повествование своими предположениями. Вроде бы его Вовкой звали. - У нас есть Колодец.

Он так произнес это - Колодец - как будто это слово само по себе уже многое объясняло и должно было внушать благоговейный ужас. Лерка презрительно фыркнула.

- В нем утонул котенок, и с тех пор он проклят? - поддразнила она рассказчика, видимо, чтобы выудить как можно больше рассказов, и я даже немного протрезвела, чувствуя, как ее азарт передается и мне.

- Дура, - незлобно упрекнула ее девчонка с косичками.

- Никто в нем не тонул, - возразил Вовка и продолжил. - Просто он сам появился посреди леса, вроде где-то в восточной части. Если бросить камень - всплеска так и не услышишь. Вообще ничего не услышишь. Один раз пацаны туда мобильник на веревке опустили, с включенной камерой и подсветкой. Обратно достали - все выключено, ничего не записалось. А потом случайно нашли на телефоне ролик. Там просто месиво полное. Вроде дед какой-то дерьмо жрет.

- Фууу! - возмущенно запротестовала Оля, поморщившись. Обнимавший ее Лешка тихо рассмеялся.

- Да какой дед? Я видел этот ролик, - подал голос еще один парень с противоположного конца бревна. - Там типа какую-то корягу заталкивают прям в пупок.

- Фуу! - еще громче воскликнула Оля, в этот раз одновременно вместе с двумя другими девчонками.

- Сам ты пупок, - отмахнулся Вовка.

- Нда, - скептически подытожила Лерка. История действительно была не слишком то удачной - найденный какое-то время спустя ролик мог оказаться на телефоне каким угодно способом.

- А один чувак воды оттуда выпил, - вдруг подал голос Вовкин сосед. Похоже, скучные истории про колодец и не собирались заканчиваться. - Из соседней деревни. Ну то есть он не знал, что это ТОТ САМЫЙ Колодец. Ну и умер потом. В гробу весь черный лежал.

- Да там не было отродясь воды! - усомнился кто-то из слушателей.

- Так в том то и дело! - многозначительно подтвердил рассказчик.

Истории про Колодец посыпались одна за другой. И про то, как кто-то заглянул туда, а через неделю упал лицом на плуг и изуродовал все лицо; и про то, как разные люди в разных местах леса натыкались на этот дьявольский источник мистических неприятностей, хотя тщательно старались его обходить; и про то, что местная бабка-знахарка умеет навести порчу или вообще сжить со свету, ночью бросив в эту бездонную яму какой-нибудь предмет, принадлежащий объекту ненависти. Невероятное количество сплетен и мифов существовало также о том, каким образом появился этот Колодец: одни утверждали, что он просто взялся сам собой в лесу, другие слыхали, что его построил какой-то лесник и хоронил там трупы, третьи вспоминали, что давным-давно на том месте была деревня, однажды сгоревшая дотла.

В общем, довольно сомнительным предметом был этот колодец, и все же, вероятно, не зря о нем ходило столько слухов. Пожалуй, стоило бы найти его и разведать, что к чему. Если в нем есть хоть какой-то налет мистики, я должна буду это почувствовать. Неужели же мы ехали в такую даль ради какого-то заброшенного колодца?..

Вдруг переливчато зазвенели гитарные струны. Все разом замолкли и повернули головы.

Играла Ксюха.

Я вспомнила, что еще когда мы только собирались ехать и толпились возле машины, у нее из-за плеча выглядывал гитарный гриф, но до этого момента я как-то вовсе не представляла себе играющую и поющую Ксюху. А у нее очень неплохо получалось.

Все заворожено уставились на нее, а она, задумчивая и печальная, смотрела только на огонь костра, рыжие пряные блики играли на ее лице, делая его особенно живым, по-девичьи нежным, а жирно подведенные черным глаза казались большими и ясными, как у оленя. Она пела так, будто была наедине с собой - столько искренности было в интонациях, что казалось, будто подсматриваешь, подслушиваешь что-то интимно-личное, и от этого мурашки бежали по спине.


Брошена на дно,

В омуте без края,

Там, где умирают лучи солнца.

Мне не суждено

Выбраться, я знаю,

Я совсем одна на дне колодца.


Ледяная боль

Мечется по кругу

Между стенами сырого камня.

Ужас - моя роль,

Смерть - моя подруга,

Я брошена себе на растерзанье.


Голос и гитара звенели все громче, рассыпая эхо по облитым густой темнотой уголкам поляны. Я слушала, затаив дыхание, это обычное нытье об одиночестве и исключительности, оформленное такой необычной темой о мистическом колодце.


Мимо проходя,

Может, бросишь камень,

Ты, как и они, меня не слышишь.

Я зову тебя

Беззвучными глазами,

И с каждым криком стены тюрьмы выше.


На последней строке она снова приглушила голос, и даже добавила эффект легкого тремора замерзающего от сырости существа. Все помолчали, не решаясь нарушить трагический эффект, потом Оля, тихо вздохнув, сказала:

- Классная. И новая. Неужели только что написала?

Ксюха кивнула и слабо улыбнулась. А я то думала, у нее припасена была песенка про колодец и тоску заранее. Уж если колодец будет не в тему, то страдания и одиночество всегда найдут отклик возле ночного костра. Но если учитывать, что она успела сочинить стихи и придумать музыку вот прямо сейчас, пока остальные пересказывали местные байки, то получилось весьма неплохо. Похоже, остальные думали так же.

- Только что? - недоверчиво прищурившись, уточнил Корсар. - У тебя талант, девочка.

- Только представь, что может получиться, если его развивать, - добавил Леха и как-то очень странно, будто с особым значением посмотрел на Корсара. Тот только усмехнулся в ответ, пожал плечами и отвернулся.

Когда снова стали разливать водку, я улучила момент и, покачиваясь, встала и нетвердым шагом отправилась к кустам. Меня догнала Лерка, тоже немного пошатывающаяся, но все ж не в пример более трезвая.

- Ты отлить? - бесцеремонно спросила она заплетающимся языком. - Я с тобой.

Я, было, засомневалась, вспомнив, как она, пьяная, пыталась меня совратить (изнасиловать?) в номере гостиницы, и стала прикидывать, смогу ли в таком состоянии сопротивляться, и наоборот, не начну ли это делать слишком яростно, так, что не удержу Зверя. Но она даже не глядела на меня, и, рывком стащив свои рваные джинсы, плюхнулась на корточки и зажурчала, едва мы оказались за кустами. Я на всякий случай отошла еще немного подальше.

- Я думаю, этот Колодец надо проверить, - подала голос невидимая из-за толстого ствола Лерка. - Такие байки просто так не сочиняются.

- Ага, - пропыхтела я.

Справив нужду, мы разбрелись в разные стороны. Я решила, что все-таки стоит немного прогуляться и развеяться, к счастью, удалось убедить Лерку вернуться к костру и оставить меня в одиночестве.

Ночной лес ласково шептал свои загадочные летние сказки, полусонный, волшебный, притягательный. Голоса возле костра тонули в мягком, обволакивающем дыхании сумрачного мира, терялись в деревьях где-то за спиной, и я спешила прочь от них, и вальяжные, ленивые тени скользили, таились и крались вслед за мной, а я - вслед за ними, стараясь не вдыхать слишком глубоко пряный, сумасбродный воздух, дразнящий Зверя, зовущий его на охоту. Я все еще была пьяна, горло сжимала легкая тошнота, и это навязчиво напоминало о тех временах, когда меня только-только приняли в свору. Когда все было просто и понятно, задачи ставились однозначно и четко, бесстрашие в бою, свобода в сексе значились главными жизненными принципами, а Ру был не просто вожаком, он был отцом и богом... Хорошо, что это закончилось.

И все же я была благодарна им за то, что приняли меня, ботаничку, изгоя в мире обычных подростков, в свой круг, открыли мне глаза на двойную сторону жизни, разделили свою силу со мной, научили не бояться боли, перемен и свободы. И собственного Зверя. Выудили меня из ненавистного одиночества, чтобы дать возможность понять, что это и есть моя истинная стихия. Так что, спасибо тебе, Кай, тебе, Ру, тебе, Кали...

Я успела опереться о дерево, когда тошнота особенно сильно скрутила меня, утягивая желудок, выжимая его ребрами. Голова мгновенно прояснилась, и, сплюнув остатки вязкой слюны, я снова побрела в темноте, прислушиваясь к ночным звукам и собственным мыслям, с удовольствием отмечая, как пьяная слабость уходит из мускулов с каждым выдохом, каждым шагом.

На обратном пути я наткнулась на Корсара и Ксюху. Не то, чтобы я подкрадывалась, но они сидели спиной ко мне и негромко переговаривались, а я старалась не создавать лишнего шума. Странно, что они уединились, покинув, как и я, компанию и устроившись в стороне от начинающего засыпать лагеря.

- Просто относись к этому как к проверке на прочность, - проговорил Корсар своим негромким, сиплым голосом. - Лучше узнать об этом раньше, чем позже.

- Он говорил, что любит, - дрожащим шепотом ответила Ксюха. Надо же, а я то думала, неформалки слишком суровы, чтобы страдать от любви.

- Ты бы так поступила, если любишь? Он просто врал тебе.

Я хотела было сказать, что одно не противоречит другому, и что все люди любят по-разному, но они по-прежнему не замечали меня, и я не стала себя выдавать. Тем более, что сути разговора я все равно не знала. Кто бы мог подумать, что Корсар такая душка и готов побыть жилеткой для женских слез и соплей. Может, рассказать ему свою историю про Кая? Как он совратил меня, лишил девственности и покоя, навязав звериную шкуру взамен, а потом бросил, как старую потрепанную куклу. Впрочем, что это я, он и шкуры мне не смог подарить, это сделала его новая подружка Кали. Кому может быть интересна такая история, да и про звериную шкуру я не стану рассказывать. Какая еще шкура, какой Кай, у меня есть любимый муж Пашенька.

Я фыркнула, слишком обессиленная пьянством и ночной прогулкой, чтобы рассмеяться вголос, и покрутила кольцо на пальце. Муж Пашенька тебе завтра наваляет, - сказала я сама себе. - Нет от тебя никаких доходов, расходы одни.

В лагере уже все спали, кроме сладкой парочки, трогательно пристроившейся у догорающего костра. Это были Оля и Лешка. Они все никак не могли наобниматься и наговориться. Оба трезвые и невинные, не то, что я. Лешка держал свое слово, вел себя истинным джентльменом, раз они все еще здесь, возле огня, а не где-нибудь в одном спальнике голышом, или в ближайших кустах. Я махнула им рукой и принялась искать подходящее для ночевки место, старательно и по мере сил аккуратно переступая через спящие пьяным сном тела. Практически сразу - и весьма кстати - я наткнулась на уютно посапывающую под одеялом Лерку и, недолго думая, пристроилась к ней, прижавшись спина к спине и перетянув на себя часть одеяла. Лерка грубо ругнулась на меня сквозь сон, впрочем, назвав при этом Ольгой, и засопела дальше. Надо же, вот великая конспираторша.


## ДЕНЬ ТРЕТИЙ. КОЛОДЕЦ


Утром я проснулась от шепота в самое ухо.

- Илу! Хорош храпеть.

- Я не храплю, - пробормотала я, спросонья не слишком хорошо понимая, где нахожусь, и вяло перебирая в уме варианты, кто это может будить меня шепотом.

- Вставай, у тебя тренировка.

- Не с тобой.

До меня, наконец, дошло, что это леркин голос. Я выпутала одну руку из одеяла и прикрыла ладонью ухо.

- Почему бы не со мной? - проворковала навязчивая подружка, и вдруг что-то легко коснулось моей шеи чуть ниже мочки, что-то горячее - язык или пальцы, - и заскользило по коже. Я рывком отдернулась и подскочила. Лерка лежала, как ни в чем не бывало, опираясь на локоть и глядя на меня абсолютно невиновными глазами. - Как быстро ты проснулась!

- Отвали! - рявкнула я, и под соседним одеялом кто-то зашевелился, разбуженный.

- Ладно, ладно, - она успокаивающе замахала рукой, чтобы я говорила тише. - Просто сегодня надо успеть отыскать этот их колодец. Может, поехали? Ну их, сами доберутся.

- Колодец - это просто байки, - пробурчала я, встала и сдернула с нее одеяло. Она недовольно поежилась, но протестовать не стала, и я уютно завернулась, вздрагивая от утреннего холодка и широко зевая. - Конечно, давай уедем прямо сейчас, и никто уже не поделится с тобой сплетнями, когда ты на месте Колодца найдешь просто старую полуобвалившуюся дырку в земле.

- Это да, - легко согласилась Лерка, вслед за мной вскочила на ноги, зябко потерла плечи, разгоняя мурашки по коже и вдруг заорала басом: - Подъеееоооом!

В течение двадцати минут она разбудила всех, сдергивая одеяла и покрикивая, чем мгновенно заслужила всеобщую ненависть. Тем не менее, лагерь послушно зашевелился, ребята принялись складывать по пакетам принесенные для ночевки вещи, собирать мусор, и, сонно зевая, доедать остатки ночного застолья.

Из-за деревьев появились Корсар и Ксюха. Видимо, они так и не возвращались в лагерь, проболтав до утра. А может быть, они утешались самым банальным и всем известным методом: Корсар выглядел удовлетворенным, как сытый кот, а девчонка казалась совсем спокойной и даже менее хмурой, чем обычно. Я нашла глазами Ольгу и Лешку - оба взъерошенные и заспанные. Очевидно, они так и спали вместе, в обнимку, не желая размыкать объятия даже на ночь, но, кажется, только спали и ничего больше.

Когда все начали трамбоваться в машину, мне нестерпимо захотелось остаться, побегать и поохотиться, а потом самой вернуться в деревню, или сразу отправиться в восточную часть леса, чтобы попытаться найти пресловутый колодец. Но все, чего должна была хотеть обычная девушка, - это домой, есть и спать, и я, в очередной раз боясь выдать свою ненормальность, вслед за другими влезла в салон. На меня снова усадили какую-то девчонку, и снова дорога была сплошь одни рытвины, только в этот раз ко всему прочему добавился еще и крепкий, плотный перегар, хоть мы и открыли все окна. Когда мы остановились возле нашего дома, я больше всего в жизни ненавидела эти сраные походы в лес на шашлыки.

За завтраком, дождавшись, пока хозяйка выйдет из кухни, Лерка быстро выложила Пашке всю историю про колодец.

- Они все что-нибудь про него слышали, - убеждала она скептически прищурившегося главу экспедиции. - Кажется, половина местных действительно его боится.

- А вторая половина не верит в басни и правильно делает, - заметила я, жуя. Лерка злобно сверкнула на меня глазами, но мне было все равно: я слишком устала от окружавших меня в несколько последних часов посторонних людей, и я не хотела еще один день провести в поисках какой-то ерунды. Пашка потер подбородок и встал.

- Берите машину и Олега и езжайте. После завтрака.

- А отдохнуть? - возмущенно запротестовала я.

- По-моему, вы вчера отлично отдохнули, - раздраженно бросил Пашка и вышел. Похоже, он прекрасно понял, что вчера я полночи пила отнюдь не воду. Лерка сидела довольная и издевательски подмигнула мне поверх своей чашки. Ни следа усталости или похмелья. Может, она вид только делала, что пьет?..

Олег выглядел растерянным, очевидно, он никак не предполагал, что ему предстоит с утра пораньше отправиться в лес и разыскивать там какой-то мифический колодец. Оказывается, накануне он и Пашка все-таки ездили на рыбалку с Михаилом, проторчали всю ночь на реке, и сейчас, за завтраком, Охотник яростно боролся со сном. На мой вопрос, удалось ли узнать что-то полезное, Олег только плечами пожал. Что ж, он не слишком болтлив, а вот Пашка мог и разузнать что-нибудь. Хотя, может, он такой злой вовсе не из-за нашей вчерашней пьянки, а из-за впустую потраченного ими времени?

Когда мы снова запрыгнули в машину, еще даже мотор не остыл. В этот раз я с комфортом устроилась на переднем пассажирском, развернув на коленях ту самую карту, с помощью которой добралась до Агаповки три дня назад. Олег устроился сзади, и Лерка то и дело поглядывала на него через зеркало заднего вида.

- Эй, священничек, - позвала она с нескрываемой издевкой в голосе. - Как считаешь, твои молитвы помогут нам найти колодец?

- Я не священник, - хмуро буркнул сзади Олег.

- Нда? Значит, ты и молиться не умеешь?

- Отстань от него, - попросила я. - Тебе сворачивать сейчас налево.

Лерка послушно повернула в указанном направлении, но от Олега не отстала.

- Что же ты тогда умеешь? На кой черт ты сюда притащился? Какая от тебя польза?

- А от тебя то какая? - Олег все молчал, а я невольно его защищала. - Это я его попросила поехать.

- Оно и видно, - она бросила на меня презрительный взгляд и скривилась. - Оба совершенно бесполезны. Я - вожу машину. Я налаживаю отношения с местными. Я выбиваю из них сплетни. И я найду колодец.

- Пока что от всего этого мало проку, - возразила я. Она опять начала выкобениваться, но, похоже, я уже так к этому так привыкла, что злости вовсе не чувствовала. - А колодец - это пустая трата времени.

- Эй, священничек, - снова обратилась она к Олегу, щурясь в зеркало. - Спорим, что ты мигом потеряешься? Уж прости, не вернешься к машине - уедем без тебя.

Олег по-прежнему только молчал в ответ.

Какое-то время проселочная дорога шла вдоль кромки леса, затем поворачивала в поле. Лерка осторожно съехала с колеи в траву и заглушила мотор.

- Надеюсь, у всех зарядки хватает? У кого джипиэс есть?

- У меня, - отозвалась я и, вспоминая параметры своего предыдущего старого телефона, ответила еще и за Охотника: - У Олега нет.

Лерка с презрительным видом цокнула языком.

- Ты ведь куришь? Разведешь костер, в случае чего. Найдем по дыму, - буркнула она и посмотрела на меня. - А ты присылай координаты джипиэс.

- Если будет сигнал. В лесу-то, - я многозначительно повела бровями, достала из салона свой рюкзак, оставшийся там еще с пикника, забросила за спину и двинулась в лес. Наконец-то тишина, покой, одиночество. Мне было совершенно все равно, найду ли я этот долбаный колодец, и найдет ли его кто-нибудь другой.

Однако, не прошло и пары часов, как в кармане завибрировал мобильник. Я уже успела немного пробежаться Зверем, тщательно обнюхать добрые несколько километров леса, перекинуться обратно и практически остыть. Звонил Олег.

- Кажется, я нашел его, - раздался взволнованный голос. Я так и застыла. Я, Зверем, с нечеловечески чутким носом и быстрыми ногами, прочесала нехилую половину леса, честно и старательно, хоть и слабо веря в существование этого колодца в принципе, а Олег - тощий и слабенький - просто взял и нашел! Вот так везение!

- Нашел? Серьезно?!

- Не знаю. Это колодец. Старый. Может, и не тот. Я сейчас разведу...

Он не успел договорить. Что-то стукнуло, зашуршало, послышался сдавленный вскрик.

- Олег? Олег?! - заорала я в трубку, с беспокойством вслушиваясь в звуки на том конце провода, но ответило мне лишь эхо. Я с минуту напряженно ждала, что сейчас Охотник отзовется и пояснит, что споткнулся, зацепился, упал, выронил телефон, - что угодно. Но вызов сбросили, и шорох и возню в динамике сменили короткие гудки. Я набрала свой прежний номер дважды, но трубку больше никто не брал.

В памяти мигом всплыли услышанные вчера байки: и про покойника с черным лицом, и про самостоятельно отключившийся мобильник, на котором потом нашли странное видео. Это, конечно, все выдумки. Или нет! Может, просто пропал сигнал, или Олег уронил телефон в колодец, или просто ударил о камень и сломал его. Я вскочила и принялась внимательно рассматривать небо, одновременно пытаясь разглядеть признаки дыма между верхушек деревьев и почуять запах горелого. Бесполезно. Прошло пятнадцать минут, а этого вроде бы достаточно, чтобы развести костер и кинуть в него пару пучков травы или прошлогодних влажных листьев. Конечно, достаточно, это же лес, тут растопка на каждом шагу, а дождя не было минимум три дня, пока я здесь. Дыма не было. Олег почему-то не смог разжечь огонь.

Я торопливо разделась, запихнула вещи в рюкзак, все еще пытаясь уловить запах, затем перекинулась и широкими прыжками помчалась в обратную сторону, туда, где мы оставили машину. Сюда я бежала почти два часа, петляя, зигзагом прочесывая гектар за гектаром, напрямик же дорога была не больше двадцати минут бегом на хорошей скорости, а там я найду след Олега. Он человек, он не мог далеко уйти, и я найду его минут за десять. Лишь бы успеть...

След Охотника вел сначала на север, затем вдруг резко поворачивал на запад и через несколько шагов разворачивался назад, на юг. Это было странно, потому что не зная четкого направления, проще и разумнее всегда идти по прямой. Хотя бы примерно. Еще удивительнее было то, что Олег таким образом обогнул небольшой овраг с ручьем, хотя не приближался к нему и не мог знать, что он существует и где находится. Я почувствовала его по запаху, а как его почувствовал Охотник?

Я поубавила скорость, почувствовав, что приближаюсь, а затем и вовсе остановилась и перекинулась обратно. Как можно быстрее оделась и, прислушиваясь, принюхиваясь, осторожно двинулась вперед под прикрытием кустов и деревьев, стараясь не выдать своего присутствия до того, как смогу понять, что происходит.

- ... не хочешь сказать? Мм? Хочешь на дно?

Это была Лерка. Она то как тут оказалась? Или Олег успел позвонить и ей? Даже так, как она смогла найти его быстрее меня, да еще и без дыма? Может, они с самого начала отправились на поиски вместе?

Я хотела было окликнуть ее, но что-то было не так. Она стояла вполоборота, не замечая меня, напряженно ссутулив спину, а возле ее бедер неуклюже в разные стороны торчали длинные олеговы ноги в синих джинсах и старых кроссовках. Я по кругу стала заходить Лерке за спину, стараясь не привлекать ее внимания и одновременно разглядеть, что происходит.

Она держала Олега за бороду одной рукой и за воротник другой, а он сидел на каком-то возвышении, откинувшись назад и неудобно замерев. Через мгновение я поняла, что он сидит на краю полуразрушенного колодца, нависнув спиной над его черным сырым провалом, и едва удерживается от падения, вцепившись руками в противоположные стенки. Лерка стояла над ним, уперев колено в выложенный каменной кладкой борт прямо между ног Олега, и в правой руке у нее нож - тот самый, которым она угрожала мне в гостинице, - а вовсе не воротник олеговой футболки, как мне показалось сначала.

- Как ты нашел его? Почему тебя взяли? - громко, не опасаясь лишних ушей выпытывала девчонка у замершего Охотника. - А знаешь, похрен! Я убью тебя только потому, что ты дважды отказал мне. Оттрахаю прямо здесь, на краю колодца, а потом сброшу вниз, и у деревенских прибавится еще одна страшилка.

Ее левая рука выпустила бороду, скользнула вниз, сжала промежность мужчины. Олег вздрогнул и тихо, хрипло попросил:

- Не надо.

Я боялась, что она спихнет его вниз, если увидит меня раньше, чем нужно. Или толкнет случайно, когда я начну ее оттаскивать. Она что-то выговаривала ему, что-то угрожающе-пошлое, а сама все наминала его яйца в кулаке. Я оказалась совсем рядом, прямо у нее за спиной.

- Олег, держись! - крикнула я и в тот же миг захватила Лерку за шею сгибом левой руки, правой поймала ее кисть, выкручивая, заставляя выронить нож, и одновременно оттаскивая ее от колодца. Олег удержался, и я с удовлетворением смотрела через леркино плечо, как он медленно, удивительно спокойно сползает с каменного борта, без всякого смущения поправляет ширинку и смотрит на нас. И это был прежний, тот самый Олег, что атаковал меня возле Камня: злой, решительный, со сталью в глазах. Я почему-то подумала, что он сейчас подойдет и двинет девчонку в живот, пока я держу ее, но тут в лоб прилетело мне самой. Я такое раньше только в кино видела: Лерка так высоко вскинула ногу, что голенью угодила мне точно по лицу. Я покатилась по траве через голову и мигом вскочила, чувствуя, как с некоторым запозданием восстанавливается равновесие, а она уже подхватила нож и ринулась на меня.

Ошеломленная ее натиском, я едва успевала уходить из-под ударов леркиных ног. Кроссовки на ярко-розовой подошве так и мелькали возле моего лица, я пятилась назад, стараясь не получить увесистую, судя по скорости, оплеуху. Мигом вспомнился мышиный горошек, путавший ноги во время тренировок с Пашкой. Я старалась следить за тем, куда наступаю, и я не упала, когда шишка хрустнула под пяткой, зато Лерка тут же достала меня. Удар пришелся по руке, прикрывавшей голову, и еще: по ребрам, в живот и, наконец, точно по темени, сокрушительно и жестко - сверху вниз, оглушая, сминая к земле.

Несколько секунд бесследно исчезли из моей жизни, и я обнаружила себя стоящей на четвереньках, в пульсирующей темноте. В ушах смутно шевелились звуки чьей-то борьбы, злобное рычание, вскрики. Я потрясла головой, сгоняя пелену с глаз, и в рассеивающемся тумане различила дерущихся на траве Олега и Лерку. Видимо, Охотник бросился мне на подмогу, и ему даже удалось свалить девчонку на землю, но она и его уделала, хорошенько двинув локтем в переносицу.

Увидев, что я поднимаюсь, Лерка оставила Олега и снова набросилась на меня. Голова кружилась, ноги подгибались, и белобрысая фурия, посчитав меня легкой добычей, беспечно и непростительно открылась. Удар в опорную ногу - почти наугад, она падает, вскакивает, но этого времени достаточно, чтобы почти протрезветь.

Теперь нападала я, постоянно сокращая дистанцию, не давая ей места драться ногами. Лерку это злило, но она не желала отступать. В ее руке снова оказался нож - черт его знает, где он был все это время. Ерунда. Я заглянула девчонке в лицо - на меня смотрели изучающие, сосредоточенные глаза, без ярости, без насмешки, холодно-голубые, и совсем не детские, и не женские. Кажется, она была настроена серьезно.

- Хватит! - крикнула я ей. - Что на тебя нашло?

В ответ она ударила ножом. В живот. Я отскочила, Лерка атаковала снова, и снова, чередуя удары, обманывая ложными выпадами, чиркая по воздуху лезвием. Руку прижгло, краем глаза я увидела расцветающий кровью порез и едва успела перехватить ее кисть. С силой вывернула запястье, девчонка взвизгнула, но нож не выпустила. Я успела пару раз крепко ударить ее по лицу, разбив нос и губы, она двинула меня коленом в пах, а затем перекинула нож в левую ладонь и почти без размаха сунула мне его под ребра.

Боли я не почувствовала, все внимание ушло на то, чтоб удержать Зверя.

Почти не перекинувшись, я прыгнула на соперницу, опрокидывая ее, впечатывая в землю, прижимая всем весом, запуская когти в ее нежную кожу, сдвигая клыки на тонкой шее. Лерка пискнула и тут же замерла, тихая и покорная, не решаясь пошевелиться, боясь слишком глубоко вдохнуть. Я держала ее, не послабляя хватку, прислушиваясь к частому, неровному ритму ее сердцебиения. Девчонка была напугана, я чуяла это, и старательно удерживала себя на границе между Зверем и человеком.

- Илу, не надо! - простонал сзади Олег. Он боялся, что я разорву Лерку, и, в общем-то, был прав - стоило бы, заслужила.

Я медленно разжала челюсти, втянула когти, возвращаясь в полностью человеческую форму. Девчонка, не моргая, проследила за тем, как я отстраняюсь и встаю, и опаска в ее глазах - всего лишь опаска! - сменилась восторгом:

- Это было круто!

- Психопатка! - рявкнула я и повернулась к Олегу. Он сидел в траве с подбитым глазом и распухшим, измазанным кровью носом, и странно смотрел на меня.

- У тебя... нож, - неуверенно выговорил он, скользнув взглядом.

Я опустила глаза. Из меня торчала рукоять леркиного ножа. Тут же, словно опомнившись, появилась саднящая, острая боль, волной расходящаяся по животу при каждом движении. Я осторожно ощупала бок и фыркнула: лезвие прошло под кожей вдоль ребра, показав самый кончик по ту сторону. Покрепче взялась за рукоятку, сжала зубы и медленно, но уверенно вытянула нож. Олег смотрел, болезненно скривившись. Я подняла край футболки, обнажая продырявленный бок. Ранка уже не кровоточила и начинала затягиваться. К вечеру не будет и шрама, останется только смыть присохшую кровь.

- Теперь ты видел все, - ободряюще улыбнулась я Олегу.

- Может быть, - промямлил он растерянно.

- Илу, да ты Росомаха! - минуту назад пытавшаяся прирезать меня Лерка полезла ощупывать и разглядывать мой бок. Я грубо оттолкнула ее и спрятала ранку под одеждой.

- Ты что, взбесилась?! - обрушилась я на совершенно не смутившуюся белобрысую оторву. - Что это за игры? Ты напала ради развлечения?

- Ну что ты злишься? - залепетала она своим тонким голоском, делая невинные глазки. Залитый кровью подбородок и разбитые губы, впрочем, портили весь эффект. - Я же ничего тебе не сделала. У тебя регенерация просто фантастическая! Глянь! Рука уже совсем зажила.

Я на автомате провела ладонью по правому предплечью, чувствуя, что на коже не осталось ничего, кроме полоски размазанной, полузасохшей крови. Она знает?! Знала с самого начала, или сопоставила все факты: то, как я обогнала их в дороге, как перекинулась тогда в гостинице, как быстро заживают мои раны? Я выжидающе уставилась на Лерку исподлобья.

- Брось, - примиряющее махнула она рукой. - Я должна была знать, кого сунули мне в напарники. На что рассчитывать в случае чего.

- И не думай, что я тебе поверю, - предупредила я, сжав зубы. - Что бы ты придумала для Пашки, оставив Олега в колодце, а меня с ножом в пузе?

- Ты думала, я правда столкну его? - Лерка наигранно-беспечно рассмеялась, жеманно подошла к Олегу и взяла его под ручку. Тот почти с брезгливостью высвободил руку и отстранился. - Зачем болтать, если хочешь убить? Я просто хотела знать, что он такое.

Мы оба молчали, и она продолжила:

- Ты знаешь, как он нашел колодец? Он просто шел, будто знал, куда идти! Ни разу не оглядевшись! Я шла за ним. Потом он остановился, постоял, повернул налево, я тоже повернула. И что ты думаешь?! Угодила в овраг, который он обошел! Ты понимаешь?! Он знал, куда идти!

- Я не знал! - запротестовал Олег.

- Знал! - Лерка обвиняющее ткнула в него пальцем. - Один час тридцать две минуты! Засечем время, когда пойдем обратно этой же дорогой.

Это было правдой. Следуя по следу Олега, я тоже обратила внимание, как ровно, как уверенно он шел, как расчетливо обогнул овраг. Лерка хотела знать, что из себя представляет Олег, и что можно было ей ответить? Что он одержим бесами, и они могли вести его?

Или его вел... колодец?

Я вспомнила истории, как колодец появлялся в разных местах леса, вставая на пути тех, кто пытался обойти его. Может, он умеет притягивать, или что-то вроде того?

Я обошла замолчавшую Лерку и озадаченного Олега, подошла с обрамленной ветхой каменной кладкой яме, заглянула вниз. Из глубины пахнуло влажной, глухой, слежавшейся тьмой. Тронула холодные, покрытые мхом камни, пытаясь уловить вкус потусторонней силы. Ничего.

- Эй, Олег, - позвала я Охотника. - Не хочешь... коснуться?

Так он, кажется, может почувствовать демона? Он понял, осторожно подошел, нерешительно присел рядом, положил свою костлявую руку возле моей. Притих.

- Ну что? - не вытерпела я.

- Не знаю. Ничего. Это не работает, как с людьми. Видимо.

- Не работает что? - тут же влезла между нам Лерка. Я многозначительно обошла вокруг колодца, так, чтобы между нами оказалась эта неизвестной глубины дыра, Олег заметно напрягся, но с места не сдвинулся. Девчонка оценила наше дружное молчание, нахмурилась, затем бесстрашно перегнулась через ветхий каменный край и заглянула в сырой, наполненный тьмой туннель, уходящий вглубь земли. - Как бы посмотреть, что там на дне?

Она достала мобильник и, сунувшись в колодец настолько глубоко, насколько это было возможно, подсветила себе.

- Ничего не видно, - разочарованно сообщила Лерка, вынув свою вихрастую голову из каменного затхлого нутра.

Почему бы не столкнуть ее вниз? Кучей проблем меньше. Сказать Пашке, что свалилась сама, по неосторожности, - и ведь он бы не стал сомневаться. Я покосилась на леркин распухший нос, на измазанный кровью подбородок и разбитые губы. И не почувствовала никакой злости.

Каждый раз она выкидывала какую-то новую шутку: то выгоняла мою кошку, то пыталась меня изнасиловать, напала, избила - для обычного человека это были нешуточные удары, - почти зарезала. И все же в общем и целом ничего мне не сделала, кроме того, что слишком хорошо узнала, что именно я из себя представляю. И заодно показала себя.

Увидела ли Лерка во мне оборотня?

На груди у нее алела яркая свежая царапина, оставленная моими когтями, по правой руке тонким потеками сочилась кровь из четырех аккуратных отверстий. На шее наливались многозначительной формы синяки. Что она будет видеть, заглянув в зеркало? Ссадины от женских ногтей, следы от острых веток, отпечатки пальцев? Лерка задорно щурилась на солнце, оскалив ровные белые зубы, растянув разбитые в кровь губы, и я не представляла, чтобы человек, только что увидевший оборотня - пусть хоть краем подсознания - мог быть так беспечен. Впрочем, чего только не делает адреналин...

И мне бы не хотелось быть ее инициатором и подбирать ей шкуру. С таким характером это будет просто воплощение ада.

Я нашла в лежащем на траве рюкзаке мобильник и набрала Пашку, сообщила, что мы разыскали колодец, но ничего такого в нем вроде бы нет.

- Отметьте координаты и возвращайтесь. Может быть, я сам как-нибудь съезжу его проверить.

В его голосе было столько пренебрежения, что я даже немного разозлилась. Столько возни, беготни по его распоряжению, хотя я сразу была уверена, что колодец самый обычный. Тем не менее, я отметила координаты в мобильнике, отправила Пашке смску с рядом чисел и повернулась к своим одногруппникам.

- Домой, - односложно сообщила я. Олег лишь пожал плечами, но Лерка, все еще пытающаяся что-то разглядеть на дне, махнула рукой, жестом показывая не торопиться.

- Нужно спуститься, - заявила она. Мы уставились на нее. Когда-нибудь я все-таки убью эту настырную сучку. - Диаметр небольшой, в стенах много выбоин. Если в этом колодце что-то и есть, то оно на дне.

- Домой, - с нажимом повторила я. - Спускаться или нет - решит Павел.

Лерка развернулась, присела на борт колодца, скрестила руки на груди. Все - и прищуренные глаза, и кривая ухмылка, и даже светящийся золотом от солнечных лучей клок волос на затылке - выражало презрение, насмешку и вызов. Это после того, как я только что едва не перегрызла ей горло. Очевидно, она ни на йоту не почувствовала Зверя.

- Спускаться МНЕ или нет - решаю Я, - медленно, чуть ли не по слогам выговорила она. - А вы без меня все равно никуда не уедете.

- Олег, ты умеешь водить? - спросила я, не спуская глаза с Лерки.

- Умею, - отозвался Охотник.

- Значит, нам не нужна Лерка, - копируя ее интонацию, чеканя слова, сделала я вывод. - Только ключи от машины.

Зря я это сказала. Вообще, нужно меньше болтать и больше делать.

Лерка сунула руку в карман и достала ключ, подвешенный на кольцо вместе с брелоком в виде маленькой рыжей лисы с длинным хвостом, вальяжно позвенела всем этим. Я двинулась к ней.

- Ключи от машины? - сладким голосом уточнила девчонка. И бросила связку в колодец. - Ой.

- Сучка, - прошептала я, сжимая кулаки.

- Я просто спущусь туда и достану их, - примирительным тоном, не терпящим возражений, предложила Лерка. - Это двадцать минут.

Если на дне вода или грязь, шанс найти ключи был минимальным. Если уровень хотя бы по грудь - мы пойдем в деревню пешком. Все-таки нужно было придушить девчонку, связать, погрузить в багажник и уехать домой. И не развязывать, пока не вернем ее в Круг. Просто за одно то, что она напала на нас с Олегом. Или позволить ей спуститься в колодец и остаться там навсегда.

Рыча, я перевернула рюкзак, высыпая все его содержимое в траву. Фонарик, моток веревки - эти вещи всегда пригождаются. Я швырнула их Лерке.

- Илу, ты золото! - воскликнула она и принялась разматывать веревку. Это был довольно прочный шпагат, который легко выдержит вес взрослого человека, только вот слишком тонкий, чтобы тащить руками. Лерка мигом закрепила один край на ремне джинсов и сунула моток Олегу.

- Подстрахуешь, - пояснила она и подмигнула. Олег нахмурился, задумчиво посмотрел на веревку в своих руках, затем стащил через голову футболку, показав остро торчащие ребра и позвонки, и обмотал правую ладонь. Лерка одобрительно кивнула, взобралась на борт колодца, перекинув одну ногу, обвела нас многозначительным взглядом и начала осторожно спускаться вниз, цепляясь за борта и упираясь ногами в противоположные стенки.

Олег сосредоточенно вцепился в шпагат, готовясь принять вес падающего тела. Если бы он выпустил веревку, я бы его не осудила. Может, Лерка неспроста отдала моток ему, а не мне?

Я перегнулась через край и заглянула вниз. Лерка осторожно, подсвечивая себе зажатым в зубах фонариком, шаг за шагом спускалась вниз, проваливаясь в заглатывающий ее мрак. Насколько глубок может быть деревенский колодец? Что, если не хватит веревки? Что, если она лопнет, или Олег просто не удержит?

Словно услышав мои мысли, Охотник вдруг дернулся, веревка натянулась и протащила его несколько сантиметров, пока он, ругаясь, не уперся одной ногой в борт колодца. Внизу пискнула Лерка, и через мгновение сырое жерло возмущенно потребовало ее голосом:

- Эй, священничек, держи крепче!

Веревка снова ослабла, и Олег чертыхнулся, стряхивая левую, ничем не защищенную ладонь - обжог, стараясь удержать Лерку.

Я снова заглянула в колодец. Пятно света от фонарика плясало внизу, на уже довольно приличной глубине, разглядеть что-то еще было невозможно. Я прикинула, какой длины должен быть мой шпагат - метров тридцать, не меньше. Катающийся по земле клубок становился все меньше, и я уже начала беспокоиться, но тут Леркин голос возвестил:

- Я на дне!

Олег облегченно вздохнул и опустил руки, не выпуская, впрочем, моток, а я не удержалась и крикнула, перегнувшись через край:

- Днище ты!

Из глубины донесся смех.

- Илу, спускайся! Тут есть на что взглянуть!

- Ищи ключи и вылазь, - потребовала я в ответ.

- Никуда не полезу, пока не спустишься!

Нет, я точно оставлю ее здесь, в этом колодце.

Я перехватила веревку из рук Олега и дернула. И не встретила никакого сопротивления. Она отвязалась. Зараза...

- Я спущусь и убью тебя, - сообщила я маленькому огоньку, вздрагивающему глубоко внизу. Он ответил лишь слабым, но совершенно беспечным смехом.

Не тратя время на страховку, я перемахнула через борт колодца. Надоело осторожничать и прятаться. Круг, в конце концов, отправил меня в это задание как оборотня, а не простую девчонку.

- Мне не нужно, - отмахнулась я от всполошившегося Олега. И усмехнулась. - У меня есть кошки.

И выпустила когти.

Между камнями кладки были довольно глубокие и широкие зазоры, удобные и для того, чтобы зацепиться когтями, и для того, чтобы опереться носком кроссовка. Мне приходилось несколько раз взбираться по городским стенам, когда я еще состояла в своре Ру и участвовала в многочисленных драках, и современный кирпич не в пример более скользкий. Быстро преодолевая метр за метром, я думала о том, что все-таки многому научилась за время сотрудничества с Кругом - раньше когти появлялись только при полной трансформации. Я молодец. И Пашка молодец. И еще Шаман, наверное... Его ошейник был первым уроком.

- Идеальный солдат, - сказала Лерка, светя мне в морду фонариком, когда я наконец-то спрыгнула на мягкое, устланное прелыми листьями земляное дно.

- Что?

- Ты - идеальный солдат, - пояснила Лерка. - Сверхскорость, суперсила, Росомаха и Человек-паук в одном лице.

- Отвали.

Она засмеялась и наконец-то перевела луч фонаря на стены. Возле пола все было густо покрыто мхом, но на уровне груди и глаз камни были до того чистыми, словно кто-то драил их с мистером пропером. И на этих гладких, влажных камнях были выцарапаны знаки.

- Это же не вода, и не жуки-короеды? - осторожно предположила я, отлично понимая, что знаки могли быть вычерчены только человеческой рукой. Или не-человеческой... Некоторые из них были симметричны, что, в моем понятии, абсолютно исключало случайное происхождение.

Лерка только фыркнула.

- Посвети-ка, - сунула она мне фонарик и, достав мобильник из кармана, принялась фотографировать рисунки.

- Не боишься, что потом это превратится в ролик с дедом, жрущим говно? - пошутила я.

- Я не против и на деда посмотреть, - небрежно ответила Лерка, проверила, что снимки сохранились, убрала телефон и забрала фонарик обратно. - А теперь смотри сюда.

Она посветила вниз, по радиусу стены возле самого пола, и луч света вдруг провалился в густо заполненное чернильной тьмой отверстие. Это напоминало чью-то нору, в которую едва ли мог протиснуться взрослый человек. Впрочем, таких размеров, как Лерка, - мог бы.

- Как думаешь, куда он ведет? - Лерка присела на корточки, чтобы лучше осветить лаз. Фонарь выхватил из темноты неровные, пронизанные редкими и тонкими корнями своды. Ход изгибался, как гигантская гусеница, и, очевидно, резко поворачивал через пару метров.

- Может, никуда, - предположила я. - Может, там тупик, и нет даже места развернуться.

- Ты не представляешь, насколько сильно мне хочется проверить, - полушепотом протянула она, и было в ее тоне что-то похожее на ту обольстительную интонацию, с которой она уже дважды предлагала мне секс. Или делала вид, что предлагала...

И тут прямо на голову нам свалилась веревка. Лерка взвизгнула и уронила фонарик, тот почему-то погас. Я задрала голову вверх, пытаясь разглядеть, что там происходит. Странно, я ожидала увидеть яркий кружок неба, но не увидела ничего. Вверху было так же черно, как и по сторонам, и внизу. Может, это такой эффект после света фонаря?

- Олег? - позвала я. - Ты уронил веревку!

Никто не откликнулся.

Рядом, глубоко и старательно дыша, чтобы справиться с волнением, Лерка искала фонарик.

- Не могу найти.

- Так посвети мобилкой!

- Точно.

Я еще раз позвала Олега - он молчал. Я ничего не могла разглядеть вверху.

Фонарь никак не хотел находиться, хотя был довольно крупным, чтобы бесследно потеряться в ворохе прошлогодней листвы. Я вздохнула, и, достав свой телефон, тоже начала шуршать вместе с Леркой.

Первым нашелся ключ - рыжий хвост игрушечной лисы торчал из-под взъерошенного нашими ногами и поисками компоста. Я сунула связку в карман. Лерка начинала психовать, потому что фонарик мы так и не смогли отыскать - видимо, укатился в нору. Она пыхтела и бормотала ругательства тонким голосом, и меня бы даже начало это забавлять, если б не упавшая веревка, темнота вверху и никакого отзыва от Олега.

- Ладно. Успокойся, - позвала я Лерку, потом нащупала в темноте ее руку и дернула к себе. - Дай мне прислушаться.

Я старалась говорить спокойно, но чувствовала, что вслед за девчонкой начинаю нервничать. Я совершенно не понимала, что происходит, почему Олег сбросил веревку, почему не утащил ее вверх, если вдруг решил бросить нас в колодце. Что, если он вовсе не собирался помогать мне, а просто решил уничтожить меня другим способом - втеревшись в доверие, дождавшись удобного момента? Нет, глупо, он же видел, как я спускаюсь, должен был понимать, что я так же легко смогу выбраться. Даже если он закрыл чем-то выход: что такого он мог положить сверху, что не смогла бы сдвинуть я?

Лерка послушно притихла, стараясь умерить дыхание, и я мысленно поставила ей плюсик, потому что ожидала от нее обычной женской истерики. Учитывая, что она всегда психует по пустякам, здесь, в темноте заброшенного колодца, на глубине около двадцати метров должна была разыграться нешуточная драма. Но она молчала и не шевелилась, позволяя мне послушать Зверем.

И я закрыла глаза, отпуская инстинкты в воздух, позволяя им коснуться влажных холодных камней, покрытых таинственными рисунками, попробовать на вкус запах старых листьев, дряхлой земли, сырого мха, отозваться на голос потусторонней силы, возможно, присутствовавшей здесь.

Но - ничего. Это по-прежнему был обычный колодец. Я ничего не уловила. Либо нюх мой был слишком слаб и груб, либо ему нечего было почувствовать.

- Я полезу наверх. Потом скину тебе веревку. Может, наверху что-то случилось, - Лерка не отозвалась, и я попыталась подбодрить ее: - Это просто колодец. Как я и говорила.

- Я полезу с тобой, - заявила она тихо.

- Тебе не стоит без страховки.

- А тебе?

- А мне можно. Я же супер-солдат.

Я смотала веревку, привязала клубок к ремню.

- Если что - кричи, - с некоторым злорадством сказала я ей напоследок и, нащупав удобный зазор меж камней кладки, выпустила когти. Лерка светила телефоном, пока слабое сияние его дисплея добивало до меня, затем, судя по звуками, снова принялась шарить по полу в поисках фонарика.

Карабкаться вверх казалось не намного сложнее, чем спускаться, и все же я устала, пока добралась до поверхности. Частичная трансформация - лишь частичное усиление мышц. Выпустив только когти, я большей частью оставалась человеком, а сбрасывать одежду, чтобы полностью перекинуться, мне не хотелось.

Лишь практически выбравшись из колодца, я поняла, почему снизу не видно было светлого кусочка неба. Потому что за двадцать минут нашего отсутствия небо стало черным. Как такое возможно? Я замерла на пару секунд, вцепившись когтями в щель между камнями, и задрала голову, рассматривая россыпь серебряных звезд, молчаливо висевших в темноте далеко вверху. Выдохнула, собравшись с силами, кое-как прокарабкалась последние пару метров, ухватилась за край... и две пары рук дружным рывком вытащили меня.

Пашка и Олег. Откуда тут взялся Пашка? Рядом стоял кто-то третий и светил на нас фонариком. Я прикрыла глаза ладонью от навязчивого света.

- Ты в порядке? Где Лерка? - набросился на меня Пашка. Я молча глядела на него, прикидывая в голове, что если мы выехали из дома около полудня, если потратили на дорогу меньше часа, провели в поисках около двух-трех часов, и минут тридцать еще возились, меряясь пиписьками, то в колодец мы полезли примерно не позднее четырех часов дня. Как могло получиться, что через полчаса наступила ночь? Как за это время до нас смог добраться Пашка? О каких еще его умениях я могу только догадываться?

Пашка хорошенько тряхнул меня, отрывая от лихорадочных размышлений, и я кивнула на колодец. Где еще могла быть Лерка?

- Лера! - рявкнул Пашка, перегнувшись через край, и прислушался. Никто из колодца не отзывался. Он поднял голову и странно посмотрел на меня: пристально, с холодной отчужденностью. Он что, думает, что я что-то ей сделала? После всего того, что она сделала мне?

Я шагнула к колодцу и заорала так громко, как могла:

- Лерка, отзовись! Я сейчас сброшу веревку!

Но и мне никто не отозвался. Дрожащими от волнения и усталости непослушными пальцами я принялась отвязывать от пояса моток. Они все смотрели на меня. И Олег, который видел нашу драку, который слышал, как я сказала Лерке: "Спущусь и убью тебя", который сбросил веревку, понимая, что выберусь только я. Который привел нас к этому колодцу. Который никак не мог предполагать, что Лерка полезет в него, что я полезу вслед за ней. Только вот как он прокрутил время, перемотал с четырех часов дня на глубокую ночь?

- Лерка, лови веревку! - крикнула я в беспросветную пустоту, но не успела и рук поднять, как из темноты, глубоко внизу раздался полный ужаса вопль. Это был голос Лерки, и орала она как сумасшедшая, но, кажется, вполне живая.

- Лерка! - заорали мы все втроем, сунув головы в колодец.

- Кидайте веревку, - пропищали снизу. - Скорее, пожалуйста...

Ей даже не пришлось карабкаться: ребята просто втащили ее наверх на веревке, испуганную, мрачную, сжавшуюся от боли, причиненной впившимся в бока ремнем.

- Что случилось? Ты цела? - Пашка, схватив ее за плечи, развернул к себе, бегло, но внимательно осмотрел, заглянул в лицо. Олег подсвечивал ему фонариком. Несомненно, от Пашки не укрылись разбитые губы, размазанная по лицу кровь, следы от моих когтей и зубов. Свежие, как будто я только что их оставила. Только что - ведь так и было! Я почувствовала нечто похожее на укол ревности. Никто не поинтересуется твоим здоровьем, если на тебе все заживает, как на собаке, а ведь у меня тоже был окровавлен бок - хоть что-то в доказательство того, что Лерка не невинная жертва оборотничьего нападения.

Лерка хмуро поглядела на Пашку, устало оперлась на борт колодца, потерла лоб тыльной стороной ладони.

- Какого черта уже ночь? - хрипло спросила она. Пашка истерически засмеялся.

- Какого черта ночь? - переспросил он. - Какого черта вы там делали шесть часов? Какого черта не отзывались?

- Шесть часов? - уточнила Лерка и, закрыв глаза, схватилась за голову.

- Не отзывались?! - возмутилась я. - Олег, почему не отзывался ТЫ? Почему бросил веревку?

- Я?! - в свою очередь возмутился Олег. - Я сорвал голос, пытаясь докричаться до вас все эти гребаные шесть часов! И веревку вы сдернули сами!

- Веревка упала! Ее никто не дергал! - чувствуя, как когти начинают щекотать ладони, я сжала кулаки, пытаясь успокоиться. - Лер, подтверди.

- Я не знаю, - девчонка пожала плечами, и я заметила, что ее заметно потряхивает, как от холода. - Я разглядывала ту дыру.

Все снова посмотрели на меня так, будто уличили в убийстве. Или в покушении на него. А Лерка продолжила все тем же спокойным, подрагивающим голосом:

- Меня больше интересует, как могло пройти шесть часов.

Это был хороший вопрос. И ответить на него не мог никто из нас.

- Почему ты кричала? - участливо погладив Лерку по плечу, спросил Пашка. Она только головой покачала и попросила:

- Пойдемте к машине.

Я задержалась, чтобы смотать веревку и собрать валявшийся в траве рюкзак. Олег любезно хотел посветить мне телефоном, но я, все еще злая на него, оттолкнула его руку и буркнула:

- Идите, я догоню.

Я рассчитывала немного пройтись в одиночестве. Не перекидываться, а просто пройтись и подумать над всем, что случилось, не отвлекаясь на мельтешащие лучи фонариков и звуки неуклюжих человеческих шагов. Но оказалось, что никто не знает толком, в какую сторону идти, даже Олег. В темноте лес настолько изменился, что все ориентиры пропали.

- Иди первая, Оля, - приказал Пашка тоном, не терпящим возражений, и я только сейчас, услышав чужое имя, вспомнила, что с нами еще кто-то пятый.

Это был Корсар. Внезапно. Когда я подошла ближе, он намеренно посветил себе в лицо фонарем, хотя я и так уже поняла, кто это.

- Привет, - поздоровался он и улыбнулся.

Я пошла вперед, и он пошел рядом со мной, подсвечивая дорогу фонариком. Сзади шли Пашка с Леркой, а замыкал шествие Олег.

- Ты то тут откуда? - поинтересовалась я у Корсара.

- Павел искал машину, чтобы добраться до вас. Я согласился поехать с ним.

- Когда это вы успели познакомиться?

- Сегодня и успели.

Что ж, отлично. Теперь о наших поисках знает еще кто-то посторонний. Раз Пашка решил, что это можно, значит, можно. Интересно, о чем именно я могу рассказать, а о чем нет? Корсар сам ответил на мой вопрос:

- А вы и вправду охотницы за привидениями.

- Что?

- Да я вспомнил, как вы исследовали дом вдовы прошлым летом, - пояснил он.

- Ну да, - согласилась я. Что ж, эта история пригодилась. Почему бы нет: две сумасбродные девчонки, которые в каждой деревне проверяют местные байки. Эдакие разрушители легенд. - Это все Лерка.

- И как вас Олег только пустил, - усмехаясь, покачал головой Корсар. Я промолчала, надеясь, что вопросов больше не будет, но мой спутник не унимался: - Что вы все-таки там делали шесть часов?

- Не знаю, - брякнула я.

- Мистика.

Кажется, он был прав. Я ничего не почувствовала, никакой силы, никакого потустороннего запаха, но произошедшее с нами ничем другим, как мистикой, объяснить было нельзя. Шесть часов на поверхности пролетели за двадцать минут в колодце. Если поверить Олегу, то мы вообще потеряли всякую связь с внешним миром. Интересно, кто-то пытался нам звонить? Наверняка... Почему я сама не догадалась сделать это? А веревка? Кажется, все уверены, что это я ее сдернула вниз. И только я знаю точно, что этого не делала.

Почему Лерка кричала? Не захотела сказать. Может, потом..?

Но главное - это шесть часов. Их никуда не денешь. Я все время возвращалась к этому и мысленно прокручивала секунду за секундой нашего пребывания в колодце. Это никак не могли быть шесть часов. Отсутствие светлого кружка наверху я обнаружила, когда упала веревка. Уже тогда была ночь. Сколько еще часов мы проворонили, пока пытались найти фонарь, пока я лезла вверх по стене? Сколько часов потеряла Лерка, пока я была наверху?

Задумавшись, я ушла вперед. Корсар ко мне больше не приставал, ни словом не обмолвился о ранах моих спутников и тактично двигался на некотором расстоянии сзади. Наверное, удивлялся, как я справляюсь без фонарика.

Добрались до машин мы меньше, чем за час, - я, как и Олег, первым протоптавший эту тропинку, шла уверенно и напрямик, только, видимо, значительно быстрее. Пашка достал аптечку, на скорую руку обработал леркины царапины, приклеил на них нашлепки из бинтов и пластыря, активировал сухой лед - хотя Олегу уже поздно было прикладывать холод, пока мы сидели в колодце, один глаз у него окончательно заплыл, а нос, наоборот, почти прошел. Корсар услужливо подсветил ему фарами ближнего света свой машины. Усадив необычайно тихую и покорную Лерку на заднее сидение, Пашка вопросительно посмотрел на меня. Надо же. Это чтоб не обижать, или он вправду обо мне заботится? Все синяки от леркиных ударов, как и порез от ее ножа на предплечье, исчезли, а дырку в боку я постеснялась показывать при Корсаре. Да и зачем? Не нужна мне ничья забота. Все само зарастет.

Мужчины обменялись рукопожатиями, прощаясь, затем все стали рассаживаться.

- Поехали со мной, - предложил Корсар, видя, что я собираюсь влезть в леркину машину вслед за всеми. - Составь компанию.

- Прости, но от твоего дома пешком еще пол-улицы, - нашла я отговорку. Наверное, он припас еще кучу вопросов, а мне не хотелось отвечать ни на один, особенно о том, кто кого и почему избил. Тем более, что я не знала, что сказал ему Пашка. А еще я надеялась, что в темноте он не успел заметить кровавые пятна у меня на боку, потому что в машине он точно их заметит, хоть я и сяду правой стороной к двери. И придется потом несколько недель носить пластырь, скрывая, что от раны не осталась уже ничего, даже шрама. Впрочем, если колодец то, что мы искали, я смогу отправиться домой и уже не придется никому ничего доказывать.

- Я довезу тебя до калитки, - пообещал Корсар, но я упрямо покачала головой. - Тогда с тебя прогулка. В качестве благодарности.

- Ладно.

Наверное, в сторону леса за рулем был Пашка. Обратно - в темноте, по проселочной дороге, имея один глаз - Корсару придется тяжко. Прогулка и правда невысокая плата за помощь.

Я устроилась на переднем сидении рядом с Пашкой, потому что Лерка в этот раз предпочла заднее, вместе с Олегом, и так доверчиво, так беззащитно прижалась к нему, будто и не она вовсе совсем недавно засветила ему локтем промеж глаз. Они оба сидели избитые, с опухшими носами, перемазанными кровью, а я осталась чистенькой и здоровенькой. Разве что дурак не сделает выводов... Олег еще и обнял ее. Я отвернулась к окну.

За всю дорогу никто не проронил ни слова. Также молча мы выбрались из машины, гуськом прошли по дорожке через сад к крыльцу, и лишь уже во дворе Олег тронул меня за локоть, останавливая.

Я повернулась.

- Я правда не бросал веревку. Даже не отпускал ее все это время, - тихо уверил меня он. Кажется, в то время, пока я страдала, что все считают виноватой меня, он винил себя. Как будто дело в этой поганой веревке.

- Забудь, - я похлопала его по плечу. - Добро пожаловать в зомбиленд.

Кажется, Олег не слишком понял, что я имела в виду, но кивнул, а потом сунул руку в карман, достал что-то и протянул мне.

Это был мой фонарик.

Тот самый, который мы потеряли в колодце.

- Ты где взял его? - просипела я.

- Вы забыли его возле колодца. Я обнаружил это, уже когда упустил веревку. Пытался посветить на вас сверху, но так ничего и не увидел.

Я кивнула и забрала у него фонарик. Олег пожелал мне спокойного остатка ночи и ушел на свой сеновал.

Забыли возле колодца. Олег ведь держал веревку и не мог видеть, как Лерка спускалась вниз, зажав фонарик зубами...


Прежде чем отправиться спать, я смыла кровь с руки и с бока водой из бочки возле крыльца, наскоро попыталась отстирать пятно с футболки. Хорошо, что она черная, зашью дырку, и ничего видно не будет. Умылась. Хоть и не желанный душ, но все-таки уже лучше.

Возле каморки стояли и о чем-то шептались Пашка с Леркой. Когда я подошла, они замолкли и дружно посмотрели на меня. Что-то вроде обиды или ревности снова шевельнулось в горле, и я молча, решив не говорить ничего про фонарик, попыталась пройти мимо и уже открыла дверь, когда Пашка остановил меня, взяв за плечо.

- Покажи-ка, - потребовал он. Конечно, от него не укрылась мокрая футболка, а может, он слышал, как я плещусь возле бочки. Я щелкнула тумблером и в полоске света, падающего из открытой двери, обнажила свой бок. Ранка прилично затянулась, но не исчезла бесследно, что произошло бы, если бы для меня действительно прошло шесть часов.

- Это я ее так. Ножом, - тихо проговорила Лерка, и я покосилась на нее с удивлением. Это она оправдывала свой разбитый нос и мое поведение? Или указывала Пашке на особенности моей регенерации? Интересно, что вообще она успела ему рассказать, пока я отмывалась? По-моему, Пашка ничуть не удивился.

Лерка достала из кармана свой мобильник и протянула ему:

- Посмотри фотки.

Пашка кивнул и жестом отправил нас обеих спать.


Из-за украденного колодцем времени день оказался хоть и насыщенный, но совсем короткий. Спать не хотелось, тем более после всего, что произошло. Мы выключили свет, разделись, улеглись каждая на своем месте - кто-то заботливо переставил мою раскладушку обратно в чулан, пока нас не было. Может быть, она просто мешалась во дворе хозяевам.

Я по дыханию слышала, что Лерка тоже не спит.

- Я вот думаю, не сломала ли ты мне нос, - вдруг довольно громко сообщила она, и запыхтела, видимо, проверяя обе ноздри по очереди.

- Вряд ли, - отозвалась я.

- Ты когда-нибудь ломала нос?

- Себе?

- Нет, блин, маме твоей... Перелом носа был у тебя когда-нибудь?

- Нет...

- А у меня был. Но там и прилетело... покрепче. Но у тебя тоже ничего удар.

- Спасибо.

Пашка довольно долго пытался поставить мне нормальный удар кулаком, а я все била по привычке наотмашь, по-кошачьи, даже без когтей, особенно когда в пылу драки забывала о правилах. В этот раз не забыла.

- Но поработать есть над чем.

- Ага.

Лерка все никак не хотела уняться.

- И ножевые для тебя, я смотрю, не новость, - продолжила она после недолгого молчания.

- Ну... да. Были царапины.

- Например, та, на локте, - это она вспомнила шрам, который я показала возле костра прошлой ночью. От вдовы. - Или на левом боку.

Она и это разглядела. Да уж, единственные два шрама, и оба от Охотника: первый он нанес своим изогнутым мечом, почти отрубив мне руку, второй - потайным стилетом. Вот Лерка удивилась бы, если б узнала. Таким она Олега еще не видела.

- Илу, а научи меня так же быстро заживлять раны, - попросила Лерка, судя по звуку, перевернувшись набок, ко мне лицом. Вот только этого мне не хватало. Зверя она не увидела, а регенерацию подметила сразу, и так и не забыла о ней. Что будет, если сказать ей? Она ведь из Круга, за одно это ее уже можно считать одной из наших. Как ее там только терпят, такую сумасшедшую.

- Бинт, пластырь, йод, - ответила я. В ответ раздался недовольный, разочарованный возглас и скрип пружин - она перевернулась обратно на спину, звонко хлопнула руками по одеялу. Я с мрачным удовлетворением съязвила: - А я думала, ты все знаешь о человеке, подравшись с ним.

- Не все. Многое, - она хмыкнула. - Все никак не можешь простить, что я почти уделала тебя?

Я только фыркнула. Вообще-то, она и правда меня уделала: без Зверя я по-прежнему неуклюжая и слабая, и вряд ли смогла бы ее угомонить по-человечески.

- Не злись. Я больше не буду, - примирительным тоном сказала Лерка. Видимо, это было что-то вроде извинения. - Мне просто надо было тебя проверить.

- В смысле? Дам ли я сдачи?

- Ну, знаешь как про пуд соли говорят? Считай, что это был он.

- Нда.

- Ты чертовски терпелива.

Ха-ха. Видимо, стоило все-таки раньше свесить ей тумаков.

Все это было довольно сомнительным объяснением, но, с другой стороны, если она действительно хотела меня убить, то у нее была куча других, более удобных возможностей. Или это было бы слишком очевидно, если бы поутру я была найдена мертвой в своей постели? Слишком просто, после всех наших ссор, после ее попытки принудить меня к лесбийскому сексу, после брошенного в присутствии Пашки вызова, тогда, на задворках. Все это и вправду больше походило на ряд совершенно извращенных испытаний на стойкость, нежели чем на попытку убить.

- Ты давно знаешь Олега? - вдруг сменила тему Лерка. Я вспомнила, как она грозилась его оттрахать, зажав на краю колодца, и мне стало не по себе.

- Не очень, - уклончиво ответила я, впрочем, не соврав ни капли. По правде говоря, я бы вообще не стала утверждать, что знаю Олега.

- Он... интересный, - задумчиво изрекла Лерка, и в ее голосе мне послышалась мечтательность. - Волк в овечьей шкурке. Отталкивает, а в штанах стоит. Жмется, но от серьезных угроз только злится. Ты видела его глаза, когда он злится? Никак не могу его вывести из себя.

Я вспомнила его взгляд, выражение лица, когда оттаскивала от него Лерку. Огонь холодной ярости в глазах, решительность и уверенность на плотно сжатых губах. Таким Олег действительно походил на одержимого.

- Лучше не стоит, - предостерегла я и, вспомнив нашу битву у Камня, привычно коснулась шрама на животе. - В ярости он неудержим.

- Ммм, - одобрительно промурлыкали с соседней кровати, видимо, в красках представляя неудержимого Олега. - Обожаю таких.

- Смотри не влюбись, - фыркнула я.

- Кажется, уже поздно, - отозвалась Лерка, игриво, мечтательно, но, похоже, совершенно без шуток. Вот ненормальная!

- Ты не слишком то нежна в своих симпатиях.

- Знаю. Но что поделать: либо давишь ты, либо давят тебя. В любви то же самое.

Я подумала, что никогда не разделяла подобной точки зрения. Давила ли я кого-нибудь? Нет, не припомню. А меня?

Да. По-другому не назовешь. Сначала Кай, всеми способами пытавшийся причинить боль, потом Ру... Только вот любовь тут не при чем. Один раскачивал меня, гоняя по крайностям, от любви в ненависть, чтобы инициировать, а второй... черт его знает, что ему нужно. Связи с Кругом? Идеальные солдаты?..

Стало как-то тоскливо. Я закрыла глаза, плотно-плотно сжав веки. Никому больше не удастся продавить меня. Никогда. Ни разу.

И вдруг, словно пытаясь сбежать от неприятных мыслей, неожиданно для самой себя спросила:

- Лер, а ты вообще кто? В Круге, я имею в виду.

- Так я тебе и сказала.

- Секрет на секрет, - предложила я. Если она способна поверить - инициирую ее и отдам Ру. Со всеми боевыми умениями, со связями в Круге - кажется, это именно то, что ему нужно. Пусть повыносят друг другу мозги.

- Окей, - несколько мгновений подумав, согласилась Лерка. - Я профессиональный киллер.

Я не удержалась и громко фыркнула.

Психопатка, проходящая лечение Камнем? Скорее всего.

Отдающая долги за полученную силу, как я? Возможно.

Киллер?! Эта маленькая, тощая девочка-одуванчик? Не смешите.

Лерка весело засмеялась вместе со мной.

- Отличная реакция, - похвалила она. - То что нужно. Теперь ты.

- А я оборотень, - брякнула я. Это походило на щебетание детей, играющих под столом в базу супергероев. - Плюс пятьдесят к скорости, плюс семьдесят к силе, минуc тридцать к интеллекту, плюс сто к регенерации.

- Оу.

Лерка не засмеялась. В темноте повисло напряжение.

- Я кое-что знаю о вас, - ее тон был серьезен как никогда. Кажется, я зря рассчитывала на инициацию. - В библиотеке Круга есть кое-какая информация. Сколько тебе было лет?

- Семнадцать.

- Поздновато... Ну, это много объясняет.

- Стоп, стоп, стоп, - я прям вскочила. - О чем ты сейчас?

Зрение обострилось от прилива адреналина, и я отчетливо увидела, как она тоже садится на своей кровати и широко открытыми, слепыми в темноте глазами смотрит в мою сторону. Она верила, верила!!! С первого слова, не сомневаясь ни секунды. Она знает!

- Ну, оборотни и Круг редко бывают союзниками. Ну, так я читала, - она пожала плечами. - Оборотни обычно слишком крепко связаны со своей группой, чтобы работать на Круг, и слишком боятся лишиться силы, даже на время, чтобы становиться донорами. Но инициация обычно проходит немного раньше, лет в двенадцать или пятнадцать, а ты припозднилась. Наверное, поэтому у тебя слабая связь с другими, и ты можешь быть сама по себе. И выполнять задания Круга.

Она была права: никто из своры не отдал бы силу, рискуя остаться беззащитным в опасный момент. А жизнь в своре - сплошная опасность... Хотела бы я знать, чем расплачивался Ру тогда, когда приволок в Круг меня и Рику.

А вот про связь с другими я никогда даже не задумывалась. Интересно, уходил ли из своры кто-то еще до меня?

В Круге есть книга об оборотнях? Нужно обязательно найти ее и прочесть.

Мысли разбредались в разные стороны. Лерка снова сбивала меня с толку своей непредсказуемостью. Я всегда считала, что человек либо не верит в существование потустороннего, либо он сам его часть, но она опровергала это своим поведением, своими словами. Она не засмеялась, хотя должна была принять мое признание за шутку, она не смогла увидеть Зверя, но знает о нем едва ли не больше, чем я. Может, мне пора выводить новую аксиому: психопаты - третья составляющая, пограничная между односторонним и потусторонним мирами?

Киллер? Кто она на самом деле? Возможно ли, что она тоже ответила честно? Похоже, в отношении Лерки можно было предполагать все, что угодно.


Она плюхнулась рядом со мной на раскладушку. Заявила, что сведений из прочитанных книг ей было недостаточно, и просто завалила меня вопросами. Пришлось признаться, что половину дороги до Агаповки я пробежала Зверем, и что действительно оба раза использовала его силу, чтобы отбиться от ее домогательств, и что я умею выпускать когти и лазать по стенкам колодцев...

У меня были свои вопросы: для чего Кругу киллер, и для чего киллеру Круг, как хрупкие девочки-одуванчики становятся наемными убийцами, и, в конце концов, почему ее отправили с нами в эту деревню.


Роддом, в котором Лерка появилась на свет, был особенным: это было закрытое заведение "для своих", принадлежащее к крупной сети, занимающейся подготовкой профессиональных убийц. Приходило кому-нибудь в голову, что в современном мире по-прежнему существуют школы ассасинов? Конкуренция в политике или бизнесе неуклонно порождает спрос на заказные убийства, а постоянное прогрессирование защитных технологий требует существенной подготовки для их обхода.

Лерка не знала своих родителей, очевидно, потому, что ее мать также была киллером. Это значило, что она не могла иметь семью и детей, по крайней мере, до тех пор, пока не окупит затраты на свое обучение и заложенный процент прибыли. Все просто. Несколько лет ты трудолюбиво убиваешь, старательно избегая собственной смерти, или сокращаешь срок своей кабалы на четверть, родив ребенка и оставив его в сети. Не обязательно, что его тоже воспитают как киллера. Не обязательно, что его вообще оставят жить... Отвратительные, жестокие правила, но Лерка рассказывала о них с усмешкой. Не знать своей матери - не самое плохое в детстве маленького киллера.

Элитный убийца не должен бояться смерти - ни своей, ни чужой. Убийство должно быть психологически легким и не оставлять иного следа в памяти, кроме как удовлетворения достигнутой цели. Я начинала понимать, откуда берутся истоки Леркиной неадекватности. В голове у ребенка не существует никаких табу на обрывание чужой жизни, они вкладываются позже государственными, религиозными, человеческими устоями. Необходимость существования в стае требует воспитания ее членов удобными для всех остальных, но кредо "поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой" - всего лишь условность. Каждый за себя, учили в школе киллеров, ты чувствуешь лишь свое тело, слышишь лишь свои мысли, и ничто внешнее, чужое, постороннее не должно тебя волновать.

Ученики убивали друг друга на регулярных экзаменах, и это называлось естественным отбором - в самом прямом смысле. Тот, кто оставался жив к пятнадцати годам, вырабатывал крепкий иммунитет против какого-либо сочувствия, получал первый заказ и начинал понемногу выкупать свою независимость.

На Круг Лерка вышла во время охоты на свою очередную цель. Это был довольно влиятельный господин, имя которого было широко известно в узких кругах, и он весьма щедро спонсировал некий монастырь. Выполнив заказ, Лерка тем не менее не перестала изучать свою жертву и ее отношения с Кругом, и через некоторое время явилась туда лично, наглая и самоуверенная, предлагая свои услуги в обмен на информацию. И ее приняли! Дальше история была похожей на мою: изучение книг, получение силы в трудный момент, выполнение заданий... одно цепляется за другое. Зачем Кругу киллер, я так и не узнала, такие сведения были не для моих ушей.

Кажется, было уже утро, когда, наконец, закончился наш странный разговор. Голова шла кругом: Лерка, которая всегда, казалось, ненавидела меня, на раз выложила свои секреты, девчонка, которой я едва бы дала пятнадцать, оказалась киллером, сумасшедшая неадекватка больше моего знала о природе оборотней - и это все об одном человеке. Еще сегодня днем она ткнула меня ножом под ребра, а теперь мы лежали рядом на моей раскладушке, и я рассказывала ей про Ру, про то, как он трахнул меня, просто чтобы ускорить регенерацию, и про то, что я пыталась спасти Кали, и не смогла... Лерка с интересом слушала, и я прекрасно знала, что ей абсолютно все равно, и это было чем-то вроде холодной воды, смывающей грязь и кровь - мне не нужны были жалость, сочувствие или одобрение. Чужое равнодушие иногда полезно, я окунала в него свою боль и чувствовала, как моя жизнь превращается в побасенки, стоящие разве что усмешки.

Молчали мы только о сегодняшнем дне и о Колодце. Мне невероятно хотелось знать, что такое случилось с Леркой, когда она осталась на дне одна, отчего она так кричала, но я не решалась спросить. Не решалась напоминать о том, как мы потеряли шесть часов, пробыв в Колодце всего несколько минут, и рассказать, что потерянный на дне фонарик чудесным образом снова у меня. И еще покоя мне не давала одна вещь, о которой я старалась не думать.

Я неоднократно прокручивала в памяти секунду за секундой нашего короткого путешествия на дно, отчетливо понимая, что не забыла ни мгновения, не упустила ни одной детали. Но что же происходило сверху за эти шесть часов, уложившиеся в двадцать минут на дне?

Допустим, спустились мы в четыре - хотя я уверена, что раньше. В какой момент Олег упустил веревку? Очевидно, что практически сразу же - потому что беспокоиться и кричать он начал уже после этого. До веревки время шло вровень. Что потом? Убедившись, что мы не отвечаем, он, видимо, позвонил Пашке. Допустим, он звал нас целый час, а за мобильник схватился только в пять. Я нарочно прибавляла время, чтобы наверняка убедиться в неоднозначности результатов расчета. Итак, Пашка ищет машину. Конечно, он не стал бегать от дома к дому по всей деревне, а заглянул сначала к Михаилу, который по какой-то причине отказал. Может, его машина неисправна, а может, его самого не было дома. Совершенно логично затем отправиться к Корсару, поскольку Пашка с ним уже заочно знаком по нашим рассказам, и точно знает, что у того есть подходящий для поездки в лес автомобиль. Даже если Корсару потребовалось время на сборы, они не могли выехать позже шести. Далее. Добраться до места, где мы бросили машину, не спутав повороты, и - самое сложное - найти нас в лесу. Было бы самым сложным, если бы я не выслала Пашке точные координаты. Даже если представить, что смс почему-то не дошло, нет ничего сложного в устном описании дороги и в разведении костра. Таким образом, на дорогу уходит не более двух часов - и это я опять округляла. В восемь - еще светло - они все должны были собраться возле Колодца.

И что же они делали еще целых три часа?! Сидели вокруг и звали по очереди? Почему никто не спустился за нами, понимая, что что-то случилось? Я вспомнила, как Пашка суетился вокруг Лерки с бинтами и пластырями, и мне стало противно.

Неужели Пашка так мог?.. Я ведь его считала единственным другом.

Нужно просто спросить у него самого, вот и все.


## ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ


Проснулась я уже глубоким солнечным днем, в испепеляющем жаре и гордом одиночестве. Лерка, накануне заснувшая прямо возле меня, на моей раскладушке, беззвучно исчезла.

Голова была как чугунный горшок, и я, морщась, принялась одеваться.

Снаружи солнце нещадно слепило, резало по сонным глазам, затылок откликался тупой болью. Может, это леркина вчерашняя пятка давала о себе знать, а может, дневной сон в закупоренной, запекшейся на жаре каморке.

Я обошла двор, посетила уборную, вымыла руки и ополоснула лицо под капелью уличного умывальника, заглянула на кухню. На столе под льняным рушником стояли домашние пышки, рядом банка варенья и стакан компота. Очевидно, мой завтрак.

Одним махов опрокинула в себя компот, сладкий и теплый, ухватила пышку и, жуя на ходу, отправилась на сеновал в надежде хотя бы там найти кого-нибудь.

Пусто. По двору сонно бродили скучающие куры, лениво похрюкивал поросенок из своего загона, на сене вместе Олега, вытянувшись в меховую колбасу, сладко дрыхла кошка, а людей - никого. И машина исчезла.

Я позвонила Олегу, затем Пашке. Тот взял трубку после восьми гудков, когда я уже почти совсем отчаялась дозвониться, и сообщил, что отправился изучать Колодец, помощь ему пока не нужна, он не спускается, а просто исследует фон. Лерка укатила в город в травматологию со своим разбитым носом, Олег с нею ехать отказался, хотя нос у него тоже был не в лучшем виде. Вроде бы он утром вызвался хозяевам помочь с огородом.

Короче, все разбежались, оставив меня в гордом одиночестве. Досадно, что Пашка не взял меня с собой, как будто я могла бы ему помешать, но вчерашняя обида никуда не делась, и поэтому я буднично попрощалась и положила трубку. Колодец пугал меня, а Пашку - нет. Надеюсь, он знает, что делает, потому что сама мысль о том, что он там один, заставляла покрываться спину мурашками. Я упорно не верила в то, что Колодец что-то из себя представляет, пока он лично мне не продемонстрировал свои фокусы. И, хотя не случилось ничего плохого, кроме вырезанных из жизни шести часов (а это пережить не сложно), мне не хотелось бы, чтобы на моем месте оказался Пашка.

Олег, кажется, избегал меня после вчерашнего. Наверное, вспомнил, кто я есть, и на Леркином примере убедился, что со мной лучше не связываться. А то, может быть, так и не верил до конца, что мой Зверь - не плод его больного воображения или моего бесстыжего вранья.

Бегать не хотелось из-за головной боли, по этой же причине я решила отложить размышления о произошедшем вчера. Сегодня - день аморфного безделья. Я вернулась в коморку и разыскала пару книжек, которые Лерка взяла у соседа почитать. Выбрала ту, что о приключениях "однажды, в далекой галактике" и уселась с ней на пороге. Не сопливый женский роман - уже неплохо. И про оборотней я тоже почитаю, как только вернусь в Круг.


Судя по тому, как сильно затекла на жестком пороге моя задница, прошло немало времени, и дело было уже к вечеру, когда вернулся Пашка верхом на велосипеде. Конечно, ведь машину забрала Лерка, которая что-то не спешила возвращаться из города.

Пашка опустился рядом со мной на ступеньку и, знакомым движением пройдясь пятерней по волосам, коротко, не вдаваясь в подробности, рассказал о результатах проведенных за день исследований. Он выглядел усталым и довольным, поскольку местечко оказалось очень непростым, а это значило, что, возможно, Колодец является именно тем, ради чего мы сюда приехали. Почти все тесты дали положительные, хоть и неоднозначные, результаты, привезенные на удачу из дома приборы как один отзывались, да и сам Пашка чувствовал некие колебания.

- А вот я не почувствовала ничего, - с сожалением призналась я. - Хотя должна бы.

- Ты еще просто не умеешь, - утешил Пашка и, вставая, похлопал по спине. - Может, научу тебя когда-нибудь. Пойдем-ка, немного потренируемся, а потом перекусим.

По дороге я расспросила его про рыбалку. Учитель с досадой признался, что, в отличие от нас, потратил время абсолютно впустую. Михаил оказался добродушным человеком и приятным собеседником, но во всякую мифическую чушь абсолютно не верил, и потому все местные сплетни если от кого и слышал, то тут же забывал. Его гораздо больше интересовала политическая обстановка в стране, и, как и положено делать на рыбалке, он полночи высказывал свое мнение о том, как поднять страну с колен, и опрокидывал рюмку за рюмкой. Видимо, Пашке пришлось делать то же самое в надежде хоть как-то перейти на интересующую его тему.

Я думала, мы отправимся медитировать, ведь Пашка довольно приличное расстояние проехал на велике, но, похоже, он черпал энергию прямо из космоса. Или от Камня, через расстояние.

- Ты сегодня хорошо выспалась, - лениво разминаясь, заметил он. - И отдыхала целый день. Смотри, Илу, я буду бить тебя жестко. Можешь также не стесняться. Главное - держи Зверя.

В этот раз он не стал испытывать меня узкой дорожкой с мышиным горошком, и мы пришли к тому старому, прильнувшему к земле дубу, на котором медитировали в прошлый раз. Трава на поляне была короткая и жесткая, будто здесь частенько топтались люди - может, так оно и было. Никаких особых условий - и это как будто подчеркивало, что в этот раз мне, похоже, несдобровать.

Было ошибкой счесть его усталым - налетел он как вихрь. И в этот раз все было не так, как обычно, не то, чему он меня обучал, к чему готовил, на что настраивал. Я с удивлением и возмущением сообразила, что он движется как Лерка, тогда, возле Колодца: быстро, легко, молниеносно вскидывая длинные жилистые ноги, раскручиваясь, как юла, осыпая меня ударами.

- Ты учил ее?! - проскрипела я, едва получив передышку. Удар в корпус во время прыжка - к этому я не была готова. Кишки скручивало болью, я не торопилась вставать, и Пашка остановился, ожидая, когда я снова буду готова.

- Нет, - покачал он головой в ответ на мои обвинения.

Сжав зубы, я поднялась.

Пару секунд мы примерялись друг другу, затем я перешла в решительное - и недолгое наступление.

Через десять минут, как итог, у меня шла кровь из носа, из уха, которым я временно перестала слышать, челюсть, кажется, была выбита, и содержимое живота, по ощущениям, превратилось в фарш. Я ненавидела Пашку. Это не было обычной тренировкой, когда удары если и болезненны, то, по крайней мере, не опасны; и не было донорством, когда я покорно терпела все Пашкины издевательства, понимая, что так он извлекает из меня ярость, питающую Камень. Казалось, он наказывает меня за что-то. Но меня не за что было наказывать, незачем было ломать мне челюсти, а этот его стиль "Лерка атакует" доводил меня до бешенства. Зверь рвался наружу, и я с досадой начала понимать, что большая часть внимания уходит на то, чтобы сдержать обращение, а не отбиться от Пашки.

Наверное, мне повезло, или я, потеряв голову, совсем перестала оценивать происходящее с точки зрения известной мне тактики. Эти мелькающие в воздухе ноги окончательно меня достали. Уворачиваться уже было поздно, тяжелая, как бревно, голень жестко впечаталась в мой несчастный бок, но я выдержала удар - и успела поймать Пашкину ногу. На его лице промелькнуло что-то вроде удивления и одобрения, а потом я с силой ударила по опорной ноге, подбивая, подкашивая, срубая.

- Наконец-то, - Пашка одновременно стонал и смеялся, растянувшись на земле. - Наконец-то хоть что-то!

- Почему ты дерешься, как Лерка?! - челюсть отдавала болью на каждом слове, и это капля за каплей добавляло мне ярости.

Пашка молча поднялся, принял стойку. Я не стала ждать ни ответа, ни атаки - ударила первая, не слишком рассчитывая на результат. Пашка выбрал стиль, а у меня его толком не было, кроме, разве что, дурацких кошачьих замахов. Я наступала, стараясь держать дистанцию короче, чем ему было необходимо для замаха его длинных ног, и Пашка отступал. По краям поляны трава становилась длиннее, и я надеялась запутать в ней противника, но он быстро понял мой замысел, проскочил в центр, и трава оказалась уже за моей спиной. И снова удары посыпались на меня - теперь он бил в голову и по бедрам, а я все держалась, стараясь не упустить момент.

И вот, когда он в очередной раз ударил с левой, неудобно, неожиданно, и, конечно, в голову, я сделала то, что уже помогло один раз: нырнула под его ступню и ударила по опорной.

И это сработало - снова! Кто бы мог подумать, а я была уверена, что в отношении Пашки молния никогда не бьет дважды в одно место.

Он покатился, а я не стала ждать, пока он встанет. Он не раз ругал меня, что я медленно поднимаюсь, и сам умел вставать прыжком, почти мгновенно, но не в этот раз - не ожидал от меня грязных приемов. Я дважды пнула его, не давая сориентироваться, с удовлетворением видя, что теперь он злится тоже, а потом крепко захватила сгибом руки за горло, оттягивая назад, опрокидывая на себя, вжавшись всем телом в его спину и оплетя ногами его ноги. Я не перекинулась, но сила Зверя уже струилась по мышцам, и Пашка, потрепыхавшись, очень быстро начал слабнуть.

- Сегодня все по-настоящему? - пропыхтела я ему в ухо, он дернулся еще пару раз, пытаясь достать меня локтями, а потом наконец-то протянул руку и трижды торопливо хлопнул по земле.

Я разжала захват, и Пашка, кашляя, скатился с меня на землю. Пока он приходил в себя, я растянулась на земле, ощупывая челюсть. Рот не закрывался - наверняка вывих. Самое ненавистное. Практически любая рана заживает в миг, а вот кости и суставы еще нужно вернуть в правильное состояние до того, как они начнут срастаться. Я вспомнила, как мне ломали неправильно сросшуюся ногу, и застонала.

Подполз Пашка, молча ощупал мой подбородок. Потребовал открыть рот, и, зажав мне голову коленями, как тисками, обхватил челюсть и мягким круговым движением вернул ее на положенное место. Легкий щелчок под ухом - и боль ушла.

- Почему в последнее время меня все бьют? - жалобно спросила я, снизу вверх глядя на его перевернутое, склоненное надо мной лицо.

- Потому что ты сама так хотела.

Он был прав. Жизнь оборотня - сплошная драка, потому что для Зверя нет другого выхода. Я приняла это утверждение на веру, когда меня приняли в свору, и с тех пор ни разу не думала о том, можно ли его оспорить. Я больше не пыталась быть кем-то еще, кроме оборотня, хоть мне и удалось уйти от Ру, перестать участвовать в массовых побоищах. Отпала необходимость драться, но я пришла в Круг и принялась там изучать боевые искусства, считая это необходимостью. Мне нужен был самоконтроль, умение сочетать разум и силу, оставаться универсальным солдатом, не выпуская Зверя. И я никогда не задумывалась, что на самом деле все так, как сказал Пашка: я этого хотела. Я могла бы заняться живописью или изучением латыни, но я выбрала оборотня, думая, что пытаюсь быть кем-то еще, кроме.

- Со мной ты не выпускаешь Зверя, - грустно сказал Пашка, усаживаясь рядом. Я осталась лежать, пялясь в небо. - Почему же на Лерку спустила?

- Эй, - меня осенило. - Лерка что, была испытанием?

- Да нет, - он отмахнулся. - Это просто случилось. В общем-то, все, что происходит, - испытание. Не могу сказать, что ты прошла его.

- Но она нож мне в бок всадила! А я всего лишь оставила ей пару царапин. И это она первая напала, она грозилась Олега в колодец скинуть! Почему ты злишься только на меня?!

- Потому что только ты моя ученица, - отрезал Пашка, и, помолчав минуту, уже мягче добавил: - Я пытался спровоцировать тебя, используя Леркину технику. Это тхэквандо. Но со мной ты ведешь себя правильно, не как с ней. Я, кстати, видел вашу драку.

И, опережая мои удивление и возмущение, пояснил, что сегодня, возле Колодца сумел восстановить образ вчерашнего дня и прокрутить его, как ролик. Что видел, как Олег первым вышел на поляну, как позвонил мне, как на него напала Лерка. Как?! Любые события оставляют отпечаток на материи пространства и времени, словно на фотопленке, они могут накладываться друг на друга, замещать, искажать, прятать, а могут оставаться неизменными, ясными и даже порой воспринимаемыми неподготовленными глазами, в случае, если был достаточный выброс энергии, или если место необычное - такое, как возле Колодца.

Моему восхищению не было предела. Стольких проблем можно было бы избежать, столько тайн и загадок раскрыть, используя подобное умение! Но Пашка равнодушно пожал плечами:

- Некоторые люди владеют этой способностью без всякого обучения. А такие, как ты, вполне могут освоить это, даже не имея никаких задатков ясновидения. Я всему обучил бы тебя, если времени будет достаточно.

Пожалуй, ничего более соблазнительного он пообещать мне не мог. Конечно же, времени будет достаточно! Да я до конца жизни готова делиться силой с Камнем, расплачиваясь за подобные уроки!

- Паш, - решилась я задать мучавший меня вопрос. - Что это произошло вчера с нами в Колодце? Ты что-нибудь понимаешь?

- Колодец - это аномальная зона. Сколь угодно странные вещи могут происходить в таких местах. Потеря времени, перемещение в пространстве, искажение реальности... Знаешь, что интересно? Это место - не просто пятно в лесу, которое достаточно обойти стороной, чтобы не попасть в неприятности. Это напоминает... спрут. Щупальца тянутся в разные стороны. Побывав там однажды, ты можешь тащить за собой связь с Колодцем до самой смерти. Ты вчера выслала координаты. После твоего звонка я, не задумываясь, помчался в указанное место, и только когда оказался там, заподозрил, что тут что-то не так. Не было там ни колодца, ни вас. Проверил - оказалось, что в навигатор странным образом попали вовсе не те координаты, что высылала мне ты, хотя забивал я их, конечно, не вручную. Ошибки быть не могло, и все же она была.

- Ты думаешь, это... Колодец?

- Мы потеряли прилично времени, следуя искаженному маршруту. После наступления темноты вообще застряли... у меня ведь нет твоего звериного чутья.

- Вот почему вы так долго добирались.

- Повезло, что вообще добрались. И что у Димки в машине оказались фонари.

- Какой еще Димка? Это Корсар что ли? - я глупо захихикала, почему-то найдя забавным сочетание клички Корсар, сурового надменного лица с повязкой наискосок и вдруг такого простого имени. - Я ему свидание должна за эти фонари. И все остальное.

Пашка повернулся и посмотрел на меня пристально.

- Свидание? Так что ж ты разлеглась тут?

Он поднялся сам, протянул мне руку и рывком поставил на ноги.

- Узнай о нем побольше. Подружись, что ли... Это очень странный тип, и я так толком и не смог его разглядеть из-за этой чертовой повязки.

- В смысле, разглядеть?

- В смысле - понять, что он из себя представляет. В общем, прояви интерес. Мужчины любят рассказывать дамам о себе. Запоминай все хорошенько, будешь пересказывать.

- Ты ему что-нибудь рассказывал?

- В общих чертах. Он все равно все увидел бы сам. А ваша байка про вдову оказалась кстати, он по дороге в лес сам мне ее пересказал и объяснил, зачем вы поехали к Колодцу.

- И зачем полезли на дно. Он наверняка спросит, что мы там видели.

- Насочиняй ему чего-нибудь. Чем меньше это будет похоже на правду - тем лучше. Не хочу, чтобы кто-то еще туда полез.

И мы отправились обратно.

- Думаешь, Колодец - это то, зачем мы приехали? - мы шли по тропинке, я впереди, Пашка следом.

- Еще не знаю, - отозвался он. - Я думаю, еще на несколько дней мы точно останемся. А там посмотрим.

Заметно стемнело, пока мы добрались до дома. Я наскоро оттерла кровь с лица и переоделась, радуясь, что в сумерках никто не разглядит результатов нашей тренировки. Зинаида Ивановна как раз накрыла на стол - они сами не так давно вернулись с полей. Олега не было, и мне сказали, что он захотел немного прогуляться.

- Тоска берет на него смотреть, - сокрушалась Зинаида Ивановна. - Раскис! А так добрый малый, хорошо помог нам сегодня, и землю он чувствует. Он у вас того, наверное?

И она сделала недвусмысленный жест рукой возле шеи. Видимо, унылый вид, ненормальная худоба и старая поношенная одежда, а сегодня - еще и распухший после вчерашней драки нос и фингал под глазом заставили хозяев считать Олега алкоголиком или вообще наркоманом, и что с нами он приехал исключительно в терапевтических целях, чтобы отвлечься от своего пагубного пристрастия.

Я пожала плечами в ответ на ее вопрос, и она, покачав головой, добавила:

- Нехорошо, что он там один. Ему поддержка нужна.

Да уж, поддержка. Я вроде как должна что-то сделать с его демонами, но пока что смогла только "заразиться" ими. Впрочем, голоса Шамана давно не было слышно. Может, одержимость вовсе и не заразна. В любом случае, кажется, Ульяна ошиблась адресом, поручая Олега мне, - мы уже почти завершили миссию и, очевидно, скоро поедем домой, а я по-прежнему ни малейшего понятия не имею о том, каким же образом могу помочь с одержимостью. Может, Пашка прав, и нужно просто убедить его не бояться жить обычной человеческой жизнью, разделяя тело с не слишком приятными соседями. Или поговорить с отцом Валентином после возвращения и организовать нормальную, по всем правилам, отчитку.

Наскоро перекусив, я отправилась в каморку собираться на свидание.

Мы уже дважды виделись с Корсаром, болтали и даже пьянствовали вместе, и он не вызывал во мне никаких особенных чувств, но само это слово "свидание" заставляло мое сердце биться быстрее. Я покачала головой, сама себя укоряя за совершенно несвойственное мне волнение по такому пустячному вопросу, и принялась придирчиво осматривать имеющуюся в наличии одежду.

Выбирать особенно было не из чего, и вечернего платья для прогулки по ночной деревне я, как на зло, не прихватила. Натянула джинсы и майку, вырез которой хоть немного обнажал грудь, расплела и тщательно расчесала волосы. Как кикимора, опутанная собственными лохмами... Стянула волосы в высокий хвост. Без малейших угрызений совести порылась в Леркиных вещах, отыскала тушь, встав на цыпочки перед слишком высоко висящим зеркалом, накрасилась. Окинула взглядом собственное отражение, оценивая результат. Ничуть не лучше, чем было, только теперь любая шавка будет видеть, как я старательно готовилась.

Черт...

Я подавила в себе желание смыть краску к чертовой матери и заплести косу обратно.

- Всем совершенно все равно, как ты выглядишь, - строго сказала я в зеркало. - А Корсару, может, будет приятно, что ты так старалась, и он что-нибудь выболтает.

За порогом была уже настоящая ночь, когда я вышла. Темно - хоть глаз выколи, но у местной молодежи гулянка только начиналась. Пару раз навстречу мне попадались стайки девчонок, судя по разговорам, отправившихся в сельский клуб на танцы, на лавке за кустом сирени удобно устроилась небольшая компания ребят с пивом, а возле дома Ольги тихонько, опасливо целовалась влюбленная парочка - несложно догадаться, кто это был. Я проскользнула незамеченной мимо них всех, пользуясь неоспоримым преимуществом в виде чуткого слуха и острого ночного зрения.

Возле дома Корсара горел единственный на пять домов фонарь, освещая калитку и садовую дорожку. На террасе, довольно высоко поднятой над землей, курили сам Димка и пожилой мужчина в кресле-каталке, по всей видимости, его отец. Я шагнула в пятно света, облокотилась о калитку, ожидая, пока меня заметят. Алый огонек сигареты дернулся вверх, и, разгораясь ярче, проплыл вслед за своим хозяином к перилам террасы.

- Оль, привет, заходи! - без особенной радости в сиплом голосе позвал Корсар.

- Нет уж, разговор был о прогулке, - отмахнулась я. Может, я и узнала бы больше, приняв приглашение и познакомившись с его отцом, но чертов вырез на майке и накрашенные ресницы побуждали меня прятаться в темноте. Наверное, не умею я ходить на свидания, что уж поделать.

Корсар затушил сигарету, словно раздумывая, обернулся на своего отца - тот сидел, угрюмо отвернувшись, и не проявил никакого участия. Тогда Корсар спустился ко мне.

- Леха убежал к своей подружке, - проговорил он, открывая калитку и выходя на улицу. - Отец, в общем-то, вполне способен сам добраться до кровати, но мне не хотелось бы его оставлять одного.

- Я зайду в другой раз, - предложила я. Корсар задумчиво посмотрел на меня своим единственным глазом, качнул головой.

- Нет, пойдем.

Он повел меня вдоль забора в обратную сторону от негромко балагурящей компании под кустом сирени, мимо которых мне легко удалось прошмыгнуть одной, но вряд ли получилось бы второй раз вместе с Корсаром. Я вдруг вспомнила, что вообще-то считаюсь замужней дамой, и мое появление на людях посреди ночи с ухажером добавит мне определенного рода популярности, совершенно ненужной. Очевидно, Корсар это тоже понимал, потому что неожиданно свернул с улицы в узкий проулок, зажатый между заборами соседних участков. После фонаря возле его калитки темнота в этом тесном коридорчике казалась особенно плотной, и если я и ориентировалась в ней благодаря звериным зрению и чутью, то уверенность походки Корсара впечатляла. Что ж, видимо, он частенько тут ходит.

Будь я нормальной девушкой - в жизни не пошла бы с ним. Кто пойдет за едва знакомым мужчиной непроглядной ночью на какие-то безлюдные задворки? Кто не знает, чем такие прогулки обычно заканчиваются? Я боялась лишь одного - что у нас не получится разговора, позволившего бы мне разузнать что-нибудь интересное для Пашки, и тот факт, что я безропотно позволяю себя вести по глухим закоулкам, наверное, заставлял моего спутника думать, что мне и зубы заговаривать не придется. Лерка засмеет меня, когда узнает, что я отметелила ухажера, но не выудила из него ни грамма информации. Уж она то не упустила бы своей возможности. И поболтать, и потрахаться...

- Куда мы идем? - спросила я у маячившей впереди спины как можно более невинным голосом.

- Боишься? - через плечо вопросом на вопрос ответил Корсар. Дразнит? Берет на "слабо"?

- Не хочется кроссовки пачкать, - подчеркнуто равнодушно ответила я.

Мы вышли на огороды и пошли вдоль грядок по одной из тропинок, такой же, на какой тренировал меня Пашка. Опять слишком узкая дорожка, чтобы идти вровень, но я не оставляла попыток поговорить со спиной Корсара.

- Эй, а почему твой отец на коляске?

И мысленно дала себе затрещину. Отличный способ ненавязчиво выпытать информацию! Вот так, прям в лоб.

Корсар довольно долго молчал, но затем все же ответил:

- Он бывший военный. Потерял ногу. Протез освоить не смог.

- Ужас, - посочувствовала я. Что ж, зато теперь понятно, почему в деревне их считают мажорами - наверное, у ветеранов боевых действий неплохая пенсия. - А ты у него сиделкой?

Еще одна затрещина... Идиотка! Это все его "боишься" - он подразнил меня, а я и повелась. Черт, ведь не в злословии соревноваться пришла...

- По совместительству, - к моему удивлению и облегчению, он усмехнулся довольно дружелюбно. - Я вообще-то переводчик, работаю по удаленке.

Я хотела снова съязвить, что с таким лицом только по удаленке и работать, но заставила себя промолчать. Наверное, он терпит мои ехидства, успокаивая себя всякими воображаемыми пошлостями. Может, стоило бы поддаться, чтобы встретиться еще раз и разузнать как можно больше? Пашка одобрит мои методы? Мата Хари несчастная...

Запахло водой. Конечно, река!

Я вспомнила карту, купленную мною в придорожном мотеле. Река, в которой я купалась по дороге к Агаповке, после моста делала широкий изгиб и к западу от деревни, расширяясь, образовывала небольшое озеро.

- Ты собрался купаться? - за огородами пролегала проселочная дорога, Корсар свернул на нее, и я наконец-то смогла поравняться с ним.

- А ты уже неплохо ориентируешься на местности! - с удивление отметил он. - Уже бывала на речке?

- Нет. Не здесь.

- Не здесь, верно, - он многозначительно кивнул. - Все ходят к озеру, на пляж. Там песочек, и течение спокойное, у берега мелко. А здесь редко кого встретишь. Я люблю побыть здесь один.

- Ночью. С девушкой, - уточнила я.

- Ночью у воды особенно спокойно, - проигнорировал он мою очередную колкость. - Ну, а чем ты занимаешься?

Я без особого энтузиазма, вкратце рассказала ему про работу в баре и про обучение боевым искусствам, умолчав, конечно, о Круге и о том, что мой учитель Пашка. Корсар выслушал мое скупое повествование совершенно безо всякого интереса.

- Наверное, музыкой увлекаешься? - как-то невпопад поинтересовался он.

- Нет, - его вопрос меня озадачил.

- Может, стихи пишешь?

- Тоже мимо.

- Видишь ли, - с ленивой неторопливостью пояснил он, - я умею чувствовать особенных людей. Творческих.

- Это не про меня, - усмехнулась я. Обычные пикаперские трюки. Знал бы он, насколько в этот раз близок к истине относительно моих особенностей. - Единственный мой талант - находить приключения на собственную задницу.

Корсар фыркнул.

- Где твой второй глаз? - брякнула я. Наверное, никогда меня еще не считали настолько бестактной, грубой и наглой. В этот раз я перешла все границы.

- Это тебя не касается, - резко ответил Корсар и вдруг свернул с дороги в траву. Я от неожиданности даже запнулась.

Речка была совсем рядом, сонно-тихая и спокойная. В молчании мы пересекли небольшой лужок и оказались на невысоком пригорке, сразу под которым рос рогоз, и в протоптанной кем-то прогалине было видно, как струится черная, тускло мерцающая ртутью вода. Мой спутник опустился на землю, я села рядом. Мы довольно долго просидели в чарующей ночной тиши, укутанные бархатным умиротворением, прислушиваясь к стрекоту полевых сверчков и далеким приглушенным повизгиваниям каких-то ночных купальщиков с пляжа. Здесь было здорово, и я, ощущая самую настоящую благодарность за эту тишину и покой, подумала, что, пожалуй, зря вела себя так нагло. Вовсе он не планировал меня совращать или насиловать. Просто одинокий грустный молодой человек решил воспользоваться случаем и провести свой вечер с девушкой, поделиться тем, чем обычно ни с кем не делился.

- Ты извини. За грубость, - я легоньки пихнула его локтем в бок.

- Забудь, - отрешенно бросил в ответ Корсар. А потом, словно издеваясь над моими недавними мыслями, встал, стянул через голову футболку, неторопливо расстегнул ремень, снял джинсы, трусы - все снял! - и, не оборачиваясь, сверкая в темноте белыми половинками задницы, решительно спустился к воде, тремя широкими шагами вошел в прогалину и с негромким всплеском нырнул. Серебристые круги пошли по воде, а голова Корсара, словно догоняя волну, тонким валиком раскатившуюся в разные стороны, с фырканьем появилась почти на середине реки.

И что мне делать?

Больше всего хотелось ни о чем не думать и ничего не взвешивать, а просто нырнуть следом в еще теплую после жаркого дня воду и плавать до изнеможения. Я посидела еще, наблюдая за головой, плавно скользящей по темной глади, и прикидывая, что я теряю и чем рискую. А потом плюнула, стащила кроссовки и джинсы и спустилась вниз.

Воздух после заката уже остыл на несколько градусов, и вода теперь казалась теплее. Ощущая непередаваемое удовольствие от оглаживающих кожу струй, осторожно ощупывая илистое дно ступнями, я побрела вперед. Вода быстро подобралась к животу, затем к груди, и я, оттолкнувшись от дна, поплыла. Корсар поджидал меня на середине, вовсю работая руками и ногами, чтобы не унестись по течению слишком далеко от своего персонального пляжа.

- Не удержалась? - пропыхтел он.

- Не смогла, - призналась я. - Ох, как же здорово!

- Давай сюда.

Он сдал немного вбок и течение чудесным образом утихло.

- Здесь что-то вроде песчаной косы. И куча водорослей. Заводь.

Мы плескались рядом на двухметровом пятачке, и расстояние между нами начало опасно сокращаться. Я завороженно смотрела, как Корсар подплывает ближе, остро осознавая, что нужно немедленно что-то решить.

- У тебя тушь потекла, - тихо сообщил он, подобравшись так близко, что я ощущала плавные движения его ног в воде. Протянул из воды руку, коснулся щеки большим пальцем, как бы вытирая потекшую краску, и мой затылок оказался захваченным его ладонью. В голове закружились мысли, сразу все, разом. И о том, как страшно мокрая повязка проваливается в скрываемую ею пустоту на месте глаза, и о том, что нужно быть полной дурой, чтобы накраситься, а потом нырять, и что как я ему теперь откажу, если сама позвала на свидание, послушно и бесстрашно пошла за ним по безлюдным переулкам, полезла купаться, не смущаясь его наготы... Нужно было срочно что-то сказать, но я словно зависла, и Корсар, воспользовавшись моментом, потянулся губами к губам... и в последний момент я, не придумав ничего глупее, увернулась от поцелуя, просто уйдя под воду. Не знаю, почему он не задержал меня, не схватил за волосы. Белым призрачным пятном проплыло снизу вверх его тело, я оттолкнулась ногами от воды, сделала движение в сторону, и тут же течение подхватило меня, унося прочь, увеличивая спасительное расстояние.

Я держалась под водой, пока хватало кислорода, и вынырнула где-то на середине реки, прилично отплыв от маленькой тихой заводи, оказавшейся такой опасной. Повертела головой - Корсар плыл к берегу. Я думала, что он, наверное, уйдет и оставит меня здесь, и, честно говоря, мне этого хотелось. Но прошло полчаса, я исплавала всю речку вдоль и поперек, и вышла, устав бороться с течением. Корсар сидел на высоком берегу, к моему великому удовлетворению, одетый, уткнувшись острым подбородком в сложенные на коленях локти. Взобравшись к нему, я принялась одеваться, стараясь не встречаться взглядом с неудавшимся любовником. Джинсы липли к мокрой коже и не желали налезать, с волос и футболки вода текла ручьями. В следующий раз буду купаться одна - не придется одежду мочить.

- Извини, - проговорил Корсар. - Я совсем забыл, что ты замужем.

Ффух. Я ведь и сама забыла. Отличная отговорка, когда флирт вдруг заходит слишком далеко. Теперь можно было только плечами пожать, не придумывая, как оправдываться.

Корсар поднялся, встал рядом со мной.

- Ты так простудишься, - и принялся стаскивать футболку. - Вот, одень мою.

- Мне не холодно, - промямлила я и, буквально отпрыгнув, развернулась и зашагала в обратном направлении.

Дура! Дура! Никогда не умела с людьми общаться, все запорола, ничего не узнала. Второго свидания не будет! Лерка бы уже все про него знала, а мне и рассказать будет нечего.

Всю обратную дорогу мы, естественно, молчали. Вынырнув из переулка на улицу, я притормозила и, не оглядываясь, бросила:

- Пока.

Корсар на прощание легко тронул меня за локоть и тихо ответил мне вслед:

- Пока.

По дороге домой я думала о том, как, должно быть, тяжело нравиться девушкам, когда лицо перечеркнуто черной повязкой, скрывающей увечье, и как больно раз за разом видеть боязливую настороженность в глазах и слышать отказ. Если бы не амплуа Пашкиной жены, если бы не задание раскопать как можно больше сведений любой ценой, если бы у нас было больше времени... мы могли бы найти общий язык.


Дома уже все спали, кроме Олега. Тот курил на веранде, в свете тусклого фонаря, свет которого дрожал и рябил от порхания крыльев ночных бабочек, вьющихся вокруг. Рядом стояла жестяная банка со свежими окурками.

- Я завтра уеду, - вместо приветствия хмуро сообщил Охотник. - Я нашел вам Колодец, больше мне тут нечего делать.

Я немного опешила от такого заявления.

- Пашка еще не уверен, что мы искали именно Колодец. В любом случае, поедем обратно вместе.

- Нет, - жестко отрезал Олег и нервным жестом стряхнул пепел в банку. - Я уеду завтра. Один.

- Да что случилось?!

Он не отвечал, только затягивался раз за разом, щуря здоровый глаз куда-то в темноту позади меня. Я начинала злиться. Сегодня весь вечер каждый как будто стремился меня чем-нибудь огорошить. Пашка вывихнул челюсть, Корсар откровенно почти соблазнил, а Олег вдруг психанул и собрался домой.

- Да, блин, хватит! - заорала я и остервенело пнула банку. Та с характерным скрежетом, веером рассыпая окурки, улетела в темноту и мягко шлепнулась в траву. Олег отстраненно проводил жестянку взглядом, но и бровью не повел. Я стояла перед ним мокрая, злая, с пятнами размазанной туши под глазами, а он ничего этого не замечал. - Давай, проваливай! Брось все на середине! Торчи дальше у церкви и жалуйся, что ничего не смог сделать против этих своих демонов!

Он посмотрел на меня своим здоровым глазом.

- Даже если я останусь, я ничего не смогу сделать против этих моих демонов.

Я два раза медленно вдохнула и выдохнула, сжав кулаки. Ладно. Никто не обещал, что будет легко. Задание Белой женщины, возможно, тоже еще одно испытание. Неизвестно, что мне нужно такое сделать, чтобы помочь Олегу, но одно я знаю точно: это я брошу все на середине, а не он, если позволю ему уехать.

- Я должен уехать, - продолжал Олег. Я опустилась на ступеньки рядом с ним. - Я чувствую, как теряю контроль. Как проваливаюсь. Ты не представляешь, на что я способен.

- Вообще-то представляю, - хмыкнула я, вспомнив схватку в Круге, в которой едва не рассталась с жизнью. Но тогда решающее значение имела сила Камня, лишившая меня возможности обернуться, а вовсе не способности Олега.

- Не представляешь, - возразил он. Тремя глубокими затяжками загнал ярко мерцающий огонек почти в самый фильтр, отбросил окурок, небрежно щелкнув пальцами, - как не похоже на аккуратного Олега, скромно прячущего затушенные окурки в карман, - прикурил следующую сигарету. Я молчала.

- Ты сказала, я бросил веревку. Тогда, когда вы спустились на дно, а я ждал наверху. Я теперь не так уверен, что не делал этого. Я думаю, что я мог. Потерять контроль. Уступить тело демонам. Возле Колодца, если бы не ты, если бы ты не появилась вовремя... Она их словно вызывает, вытягивает на свет.

- Она?..

- Лера. Дьявол в теле девочки. Там, возле Колодца, я уже готов был наброситься, разорвать ее, и.., - Олег, словно боясь выражать словами собственные мысли, свел челюсти так, что я услышала скрип зубов, руки сжались в острые, костлявые кулаки, смяв и затушив зажатую меж пальцев сигарету. - И она сама об этом просит. Раз за разом, своими блядскими глазами, своими грязными словами. Испытывает меня на прочность.

Вот это да. Вот это страсть, подумала я. Взаимная! Знала бы Лерка, насколько успешны ее попытки вывести Олега из себя, насколько он близок к тому, чтобы сорваться. Интересно, отстанет ли она, когда добьется своего?

- Слушай, знаешь, это нормально, - попробовала я успокоить вздрагивающего от напряжения Олега. - Хотеть убить того, кто держит тебя за яйца и угрожает сбросить в колодец. А Лерка - ну, она всех испытывает. Может, тебе и стоило бы проучить ее.

- Завтра я уезжаю, - тихо, но твердо сказал Охотник, решительно встал и, удрученно склонив голову, отправился к сеновалу. Я осталась сидеть на ступеньках, глядя ему вслед и размышляя, что мне со всем этим делать.

С одной стороны, Олег сейчас вроде бы как под моей ответственностью, и я не должна вот так отпускать его одного, тем более в подобном состоянии. С другой, может быть, для него действительно лучше и безопаснее будет как можно раньше вернуться к церкви. Может быть, он прав, и его миссия здесь завершена, а мое обещание Белой женщине не имеет условий относительно срока и места, то есть я могу попытаться помочь Охотнику и после, уже вернувшись обратно домой. В любом случае, мне одной не справиться, и нужна будет чья-то помощь: либо Пашки, либо отца Валентина.

Успокоив сама себя этими мыслями, я встала и направилась к нашей каморке. Лерка так и не вернулась - машины не было на ее законном месте. Наверное, загуляла в каком-нибудь клубе или ей наконец удалось кого-то совратить, например, молоденькую медсестру из травмпункта, в который она отправилась чинить свой разбитый нос. Раз ее нет - лягу внаглую на ее кровать, тем более, что моей раскладушкой она пользовалась.

Первым делом я стащила с себя мокрые шмотки и бросила в угол, вместо того, чтобы развесить на веревке во дворе. Эта сплошная нервотрепка, начавшаяся с приездом Пашки, меня безумно утомила, и все, чего я хотела, было рухнуть мордой в подушку и заснуть.

Но разговор с Олегом никак не отпускал меня, его слова, повторяясь, раз за разом влезали в голову и путали мысли.

Что здесь не так?

Я еще раз мысленно прокрутила весь разговор. Колодец, веревка, Лерка, демоны... Может, он прав на счет своего участия в задании: Колодец найден и от Олега больше ничего не требуется. Если это так, то Пашка скоро объявит дело закрытым, и мы все вместе отправимся обратно. Но Охотник не хочет ждать, потому что его провоцирует Лерка, и он боится как-то навредить ей. Но Лерка вроде не из тех, кто позволит себе навредить, более того, она наверняка успокоится и перестанет домогаться, как только осознает, на что Охотник способен - кроме поиска артефактов. С другой стороны, если считать, что к эпизоду с веревкой причастны вырвавшиеся на свободу бесы, то вред, на который они оказались способны, не так уж велик...

Он боится сам себя рядом с теми, кто способен противостоять, удержать, усмирить. Олег знает, кто я; и Лерку он видел в драке, должен понимать, что она способна за себя постоять; а Пашка так вообще в случае чего легко приструнит нас троих. Охотнику нужно держаться нас, но он хочет уехать.

Но ведь до дома не доберешься пешком: ему придется ловить попутку, или садиться в автобус, или на поезд, предварительно купив билет на вокзале, а это - люди. Скопление слабых, беззащитных людей, не готовых к нападению одержимого демонами безумца.

Олег должен это понимать. И он никуда не поедет. Предупреждение об отъезде - ложь, заготовленная им на тот случай, чтобы его исчезновению никто не удивлялся, и никто не пытался его разыскать и вернуть.

Куда же он собрался? Уйти в лесные чащи и стать отшельником?

Или...

- Он попытается убить себя, - вдруг поняла я. - Или не себя. Не столько себя...

Не столько себя... В памяти мгновенно возникла та весенняя ночь, когда Шаман приволок меня на цепи на какой-то пустырь и стравил с Олегом. Какие грустные тогда были глаза у Охотника и какая твердая, усталая решительность в них. Он пришел драться не со мной, а с Шаманом - демоном, обыгравшим его, учившим убивать. И для этого у него был особенный кинжал, подаренный Белой женщиной - специально для того, чтобы сразить демона.

Я бросилась к сумкам, кучей сваленным в углу с момента нашего приезда. В одной из них наверняка было оружие Олега, нужно было найти кинжал и спрятать. Охотник заберет вещи, и я, может быть, позволю ему уйти. Он вернется обратно, когда поймет, что его план провалился, что кинжал у меня. Пусть он разозлится, пусть даже снова бросится на меня со своим мечом, - он ничего мне не сделает. Я выдержу его напор, а он, может быть, дав волю злобе и бесам, на некоторое время успокоится и снова придет в себя. А там Пашка что-нибудь подскажет, или мы уедем обратно - все вместе...

Кинжала не было.

На дне Олеговой сумки я нашла и меч, и потайной штырь, которым он тогда так славно продырявил мне живот, а кинжала не было.

Может быть, он его и не брал вовсе, может, он вернул его Белой женщине после той драки. Может, кинжал остался в груди у Шамана.

Или он уже забрал его, опередив, обыграв меня.

Я, как сумасшедшая, напялив первое, что попалось под руку, метнулась вон из каморки.

На сеновале Охотника не было - я поняла это еще возле коровника. Пашка спал один - у меня даже мысли не возникло разбудить его... Я рванула по следу - путаница многочисленных отметин на земле, на стенах, в воздухе, оставленных Олегом за все время пребывания здесь. Большинство были блеклыми, потухшими, но несколько - совсем свежими. Цепочка следов вела за коровник, на огороды, я выскочила на тропинку и принялась высматривать его, как охотничья собака в стойке. Олега нигде не было, и вдруг я поняла, что искать надо по табаку - он курил весь вечер, и весь пропах дымом.

Спокойно, без суеты, сказала я себе, он человек, он не мог далеко уйти, я всегда догоню его.

Охотник был уже в конце улицы, когда я выскочила за калитку. Не оглядываясь, свернул в один из переулков, похоже, направляясь к лесу. Все сходится. Там он попробует убить в себе демона, а может, и себя заодно. Если, конечно, одно отделимо от другого.

Я не стала перекидываться, побежала так - и догнала почти сразу. Он услышал мой топот, обернулся - и тут я прыгнула, помогая себе зверем, сбивая Олега с ног, опрокидывая на землю, оглушая. Охотник коротко охнул, а я, не дожидаясь, пока он придет в себя, сидя на нем, принялась ощупывать его одежду в поисках кинжала.

Вот он, - обрадовалась я, и тут же скатилась на землю от довольно сильного удара кулаком в висок.

- Илу, не надо мешать мне, - просипел Охотник, вскакивая на ноги. Кинжал он уже держал в руках. Интересно, опасен ли он для оборотней?.. может ли он и меня убить одним ударом? Не позволяя себе думать над этим, я прыгнула второй раз. Олег попытался отклониться, но переулок был слишком узким для маневров, и мы снова принялись возиться на земле, цепляясь ногами за хлипкий забор, перехватывая руки друг друга.

Несмотря на невзрачный вид, Охотник оказался довольно сильным мужчиной, а я все никак не могла вызвать Зверя - потому что не чувствовала ни капли злости. Пожалуй, я сильно сглупила, бросившись на него и переведя драку в партер, с другой стороны, мне нужен был кинжал, только и всего, а не избитый окровавленный Олег. Если бы не тренировки с Пашкой, не уверена, что я справилась бы, не перекидываясь. Но я справилась.

- Отдай, - тяжело дыша, попросил Олег, когда кинжал оказался у меня. Мы оба сидели, привалившись к противоположным заборам. Я поднялась первой.

- Даже не думай, - покачала я головой и сунула странный, изогнутый змейкой клинок за пояс. Рукоятку прикрыла футболкой. Охотник посмотрел на меня с отчаянием и отвернулся.

- Слушай, - предложила я. - Местные говорили, у них тут есть какая-то знахарка или колдунья. Давай сходим к ней, чем черт не шутит. Может, она сможет что-то cделать.

- Я не пойду к колдунье. Колдовство от дьявола. Нельзя избавиться от бесовского бесовским.

- Ты загоняешься.

- Нельзя договориться с сатаной и выйти чистеньким, остаться в выигрыше! Нельзя! - он вскочил и требовательно протянул руку. - Отдай кинжал!

Я на всякий случай сделала шаг назад.

- Тогда давай узнаем про церковь! Может, где-то в соседнем селе, а то и в город съездим. Я даже посижу там с тобой, сколько нужно.

Олег неуверенно опустил руку, посмотрел на меня растеряно. Кажется, я побеждала.

- Я все время буду следить за тобой. Буду отгонять Лерку. И я смогу с тобой справиться, в случае чего. И уж убить то всегда успею.

И Охотник сдался. Моя взяла. В душе разлилось теплое, уютное удовлетворение, граничащее с почти нежностью к этому бородатому психу, не умеющему защититься от самого себя.

На обратном пути я пообещала, что мы завтра же поищем церковь, а сегодня, пока кстати нет Лерки, он может спать со мной в каморке. Олег, покорный и усталый после борьбы - в том числе внутренней, но обнадеженный и благодарный, был на все согласен.

Поспать на Леркиной кровати мне так и не удалось. Я только начала разбирать постели, когда Олег остановил меня и, опустив глаза в пол, понимая, как двусмысленно звучит его просьба, сказал:

- Привяжи меня к кровати.

Я хотела было перевести все в шутку и уверить, что это не требуется, но, взглянув на его нервно сжавшиеся кулаки, не стала спорить.

- Представляю, что ты почувствуешь утром, - посочувствовала я, плотно перехватывая его запястья, затем лодыжки вновь пригодившейся веревкой и пропуская ее вокруг самых толстых прутьев кровати. - Наверное, целый час будешь без рук и без ног.

Олег ничего не ответил. Заснул он почти мгновенно, не успела я и устроиться поудобнее на своей раскладушке.


## ДЕНЬ ПЯТЫЙ


Проснулась я с криками утренних петухов, проспав в лучшем случае всего пару часов. Взглянула на соседнюю кровать - Олег все еще крепко спал. Что ж, похоже, остаток ночи прошел спокойно, а демоны временно оставили свои попытки захватить власть и подставить Охотника.

Я потихоньку встала, на цыпочках подошла к спящему и аккуратно, стараясь не разбудить, распутала веревку. На запястьях остались темные следы. Я заботливо уложила костлявые и тощие, как плети, но тяжелые руки Олега ему на грудь, надеясь, что к моменту пробуждения они уже вернут чувствительность. Остроносое, со впалыми щеками лицо во сне казалось таким необычайно умиротворенным, что я не смогла представить его искаженным безумием, или яростью, или похотью. Тогда, возле Камня, он был злым - да, решительным - да, и храбрым, и ненавидящим, но не кровожадным. И он был собой, и он мыслил и действовал как человек, а не какое-то потустороннее зловредное существо.

Сматывая веревку и разглядывая Охотника, такого спокойного и беззащитного, я подумала, что все равно по-прежнему не верю до конца в его одержимость. Верующие люди так часто не могут простить сами себе своих слабостей, что готовы списать их на строящих козни бесов. Он сказал, что Лерка будит его демонов - может, он банально хочет секса? И, не желая признаваться в срасти к женщине, так далекой от христианских идеалов, сам себя убеждает, что виной всему рвущиеся на свободу бесы. Конечно, отличное прикрытие, но пытаться убить себя, только чтобы сохранить свое целомудрие, - перебор.

Может, он и не пытался? Что ж он тогда задумал, тайком, крадучись, под покровом ночи слиняв из дому с кинжалом за пазухой? При этом предупредив меня, что уедет только на следующий день. Зачем он вообще сообщил мне об этом, заведомо понимая, что я попытаюсь его остановить? И если бы наоборот, он хотел, чтобы я его остановила, то зачем ушел ночью? Либо я что-то упускала, либо его действия действительно не поддавались логике. Что, если он вовсе и не убивать себя ушел? Что, если убивать, но не себя? Почему я набросилась на Олега в переулке, вместо того, чтобы проследить, куда он направляется? Или уже не он?

Я спрятала кинжал в свой рюкзак, закинула его за плечо и вышла, на всякий случай заперев дверь снаружи. Пока Охотник спит, я понадежнее спрячу это орудие расправы над дьявольскими отродиями. Конечно, решись он в конце концов на самоубийство, кинжал - не единственное оружие, но мне почему-то казалось, что все дело в нем. Олег, как добрый христианин, мог пойти на такой грех только затем, чтобы убить демона в себе. Вроде бы, без кинжала это невозможно, значит, какое-то время я могу быть спокойна.

Загадочное оружие я спрятала в лесу, в укромном, совершенно незаметном с земли дупле, тщательно запомнив все приметы и убедившись, что без труда найду это место при необходимости. Безумно хотелось поохотиться, особенно когда я перекинулась, и запахи так сладко и едко полезли в нос; но я не позволила себе соблазниться и помчалась обратно.

Пашка снова собирался к Колодцу, чтобы заняться там своими невообразимыми исследованиями. Я застала его уже влезающим на велосипед. Увидев меня, он удивленно вскинул брови.

- Я думал, ты еще спишь. Как прошло свидание?

- Никак, Паш. Херовая из меня Мата Хари.

Он фыркнул и засмеялся.

- Ладно тебе, не все сразу. Следующее то будет?

Кажется, я начала краснеть - поняла это по изумленному взгляду Пашки.

- Не будет, - отрезала я, смущенно глядя исподлобья.

Видимо, он все понял, потому что не стал больше задавать вопросов, а я, немного рассерженная и смущенная его хихиканьем, не стала ничего рассказывать ни про крупицы выуженной из Корсара информации, ни про ночные догонялки с Олегом. Так что Пашка сел на свой велосипед и уехал, а я, глядя ему вслед, решила, что завтра он обязательно возьмет меня с собой.

Хмурая серость раннего рассвета наконец-то перетекла в румяное утро. Соседи, зевая, выползали на крылечки покурить перед дополуденным выходом на огороды. Откуда-то доносилось коровье мычание, кудахтанье, "цып-цып-цып". Я уселась на крыльце каморки с книжкой, чутко прислушиваясь к звукам внутри. Хозяйка прошла мимо меня на скотный двор, чтобы покормить птицу и поросят, мы поздоровались. Вот она удивится, если увидит Олега, выходящего утром из дверей моей комнатушки. Решит, что я слишком серьезно отнеслась к ее словам о необходимой Охотнику поддержке. Черт знает что подумает. Особенно пошло это выглядит в свете того, что Олег по легенде мой дядя. Дядя, который заглянул на ночь к любимой племяннице. Попахивает инцестом.

Я тряхнула головой, прогоняя идиотские мысли. Дверь закрыта снаружи, а я уж точно услышу любое движение внутри раньше, чем кто-либо другой.

Движение началось только пару часов спустя. Олег глубоко, протяжно вздохнул и открыл глаза - я практически увидела это. Тут же закрыла книгу, встала и, оглянувшись, отперла дверь. Охотник при моем появлении сел на кровати и осмотрелся немного ошалело. Я подумала, что он просто не сразу вспомнил, как оказался в нашей с Леркой каморке, но первым его вопросом было:

- Ты развязала меня?

- Ага. Ты просто спал и никакие демоны из тебя не лезли. В любом случае, я сторожила.

Он потер лицо, окончательно просыпаясь, затем сполз с кровати и отправился умываться. Мы позавтракали вместе с Зинаидой Ивановной, внимательно поглядывающей на нервничавшего Олега. Может, она ждала, что он снова предложит помощь с огородом, но тот даже глаз на нее не поднял. Припомнив вчерашнее обещание, я обратилась к смачно жующей оладьи хозяйке:

- Зинаида Иванна, а в деревне церковь есть?

- Церковь? - она, приподняв брови, посмотрела на меня. - Нее. Хотят построить, но все никак. Елизавета Семеновна давно бьется, уж и подписи собирала, и писала в управу, и чиновникам звонила. Обещают.

- Она верующая, эта Елизавета Семеновна? Может, она знает, где поблизости церкви есть?

- Церковь то в Причалово есть, за восемь километров, - за Елизавету Семеновну ответила хозяйка и, скосив глаза на Олега, уточнила: - Сходить чтоль хотите?

- Ага.

Наверное, она еще больше уверилась в мысли, что Олег алкоголик или наркоман, но выведывать ничего не стала. Довольно тактично с ее стороны.

Мы расспросили, как добраться до этого Причалово, и отправились в путь сразу после завтрака. Пешком, так как Лерка до сих пор так и не вернулась из города, а единственный велосипед зафрахтовал Пашка. Впрочем, лично мне восьмикилометровая прогулка была в удовольствие: проселочная дорога вела лугами, полями, вдоль кромки леса, затем по берегу реки. Лишь небольшой отрезок пути пришлось пройти по обочине шоссе, поминутно оглядываясь на летящие со свистом машины.

Олег всю дорогу молчал, а я, в свою очередь, тоже никак не решалась спросить, куда же он отправился вчера ночью с заколдованным кинжалом за пазухой. И почему соврал мне, предупредив, что собирается уезжать утром.

На исходе второго часа пути, мы, взобравшись по тропинке вверх на довольно крутую горку, увидали перед собой Причалово. Деревня, очевидно, более населенная, чем Агаповка, уютно устроилась в долине, словно на блюдце, спрятавшись за кольцом холмов. Отсюда, с возвышенности, как на ладони были видны дома, одни ярко выкрашенные краской, другие совсем древние, уныло-серые развалюхи, третьи - новые, кирпичные коттеджи. Несколько улиц были заасфальтированы и отсюда казались прямыми и ровными, как стрелы; вдоль одной неприглядными бетонными коробами высились пятиэтажки хрущевских времен. С востока на север, разделяя деревню на два неравных куска, расстилалась широкой атласной лентой река, и на высоком берегу, сияя золотым куполом и тонким ажурным крестом, стояла наша церковь. Подуставший было Олег глубоко вздохнул всей грудью и явно приободрился.

Мы спустились с холма, перешли реку по старому, но крепкому каменному мосту и свернули в сторону церкви.

Храм, кажется, был довольно старым, возможно, еще с досоветских времен, но о нем, по всей видимости, заботились: чистые, без щербин стены были выкрашены в белый, а купол и крест на макушке выглядели совсем новыми. Небольшая такая, аккуратная башенка прямо таки парила над землей.

До ворот оставалось несколько шагов, когда Олег начал тяжело дышать. Я покосилась на него: весь напрягся, ссутулился больше обычного, руки сжались в кулаки. Он незаметно начал сбавлять шаг, пока вовсе не остановился в пяти метрах от входа в церковь. Я молча взяла его под локоть и почти подтащила ближе, он, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, подчинился.

Возле самого входа стояла лавка, я заботливо усадила скукожившегося Охотника и села рядом. Его ощутимо потряхивало. Прошло минут сорок, прежде чем он немного успокоился и пришел в себя.

- Хочешь, я заведу тебя внутрь? - спросила я тихо. Он покачал головой, затем, откинувшись спиной к теплой от солнца стене, закрыл глаза и замер. Я сидела рядом тихо, как мышка, боясь лишний раз пошевелиться, но не выпуская его локоть. Наверное, прошло часа полтора, прежде чем он открыл глаза и пошевелился.

- Ты как? - шепотом поинтересовалась я.

- Они... притихли, - слабо улыбнувшись, ответил Олег.

Мы посидели еще полчаса, а потом я поняла, что не выдержу больше ни минуты. Задница будто вросла в скамейку и стала такой же деревянной. Я встала, потянулась, размяла затекший позвоночник и потребовала:

- Давай руку. Пошли.

Мне пришлось его практически волоком тащить. Ноги совсем перестали слушаться, Олег едва переставлял их, навалившись всем весом на меня, вцепился в мое плечо и повторял:

- Я не могу. Я не могу.

Мы все-таки вошли внутрь. Там он рухнул на колени прямо на пороге и сжался в костлявый, жалко трясущийся комок, уткнувшись лбом в пол. Я с трудом смогла оттащить его с прохода в угол, села на пол рядом с ним, неловко обняла, не представляя, как еще помочь и успокоить. Под моей ладонью по спине Олега мышцы ходили буграми, словно неведомые гигантские паразиты под кожей; он хрипло дышал, как от сильной боли, то скребя пальцами пол, то хватаясь за всклокоченные виски. Было по-настоящему страшно, я уже пожалела, что втащила его сюда, но разогнуть и поставить на ноги, чтобы вывести обратно, не хватало сил.

Прибежал местный священник.

- Что с вами? Ему плохо? - испуганно пролепетал он, склонившись над нами. - Я позвоню в скорую!

- Нет, пожалуйста, не надо, - ухватилась я за его руку. - Это... другое.

Он понял и испугался еще больше. Вырвал руку, отступил на несколько шагов, крестясь.

- Ну что же вы?! - зарычала я. - Помогите же ему! Ведь вас этому учат!

И тут же вспомнила, что нет, не учат, что на обряд, изгоняющий бесов, нужно специальное разрешение, и специальный чин, и, наверное, специальные молитвы и, может, какой-то особенный крест... Но священник от моего окрика встрепенулся, кинулся прочь, тут же вернулся с какой-то чашкой и принялся поливать Олега водой, разбрызгивая ее огромной кистью и что-то тихо приговаривая.

Это помогло. Олег притих, спина его заметно расслабилась. Через несколько минут мне удалось приподнять его, и поспешивший на помощь священник помог мне вывести совсем обессилевшего Охотника на улицу и усадить на лавку.

- Зачем вы его сюда притащили? - накинулся на меня церковный служитель. При солнечном свете я разглядела, что он совсем еще молодой, с темной аккуратной бородкой и ярко-голубыми глазами. - Вы что, не понимаете, как это опасно?

- Опасно? - взвилась я. - Я думала, церковь страждущим не отказывает! Он на себя руки чуть не наложил! Куда еще мне было его тащить?!

- Опасно - для него! Для вас! Для прихожан! - не сдавался священник, надвигаясь на меня и искря своими голубыми глазами. - Я - отчитывать не умею, и чина соответствующего у меня нет. А если б он умер от приступа - было бы лучше?!

Я отступила под его грозным натиском, сдалась, замолчала. Перед глазами возник трясущийся на полу Олег, и я подумала, что он и правда был недалек от смерти. Зачем мне приспичило втаскивать его внутрь? Ведь все было отлично, пока мы сидели на лавке - он даже улыбался...

- Вам бы нужно в Воробьинский монастырь съездить, это Подмосковье, - немного смягчившись, предложил священник. - Там есть старец прозорливый, даст Бог, он вам поможет.

Я кивнула.

- А вы на службу приходите. Это ничего, что не он сам, а вы помолитесь за него, ему от этого тоже легче будет.

Мы постояли возле дверей, пока Олег приходил в себя, священник, стараясь не глядеть на яркий олегов фонарь, попытался расспросить меня, как давно это происходит и как еще пытались с этим бороться, я вкратце рассказала то немногое, что знала сама. В конце концов, он принес нам бутылку освященной воды и клочок бумаги с номером телефона.

- Позвоните мне в конце недели, - предложил он. - Я попробую разузнать, где и как можно пройти отчитку или еще как-то помочь.

Я поблагодарила его, и мы с Олегом отправились обратно в свою деревню.

Обратный путь оказался в разы тяжелее. Охотник еле тащился на заплетающихся ногах, и мы останавливались на отдых каждые двадцать минут, усаживаясь прямо в траву на обочине. Я предложила ему выпить освященной воды в одну из таких остановок, он нерешительно отпил пару глотков, и его тут же вывернуло.

С отчаянием я поняла, что, кажется, только причиняю вред Олегу. Насильно затащила его в церковь и спровоцировала припадок, теперь эта вода... и, по большому счету, ничего этого не произошло бы, если бы я не уговорила его ехать с нами. Он сидел бы возле свой церкви, грязный и вшивый, но умиротворенный, и никогда бы не встретился с Леркой, не решился бы на суицид. На что рассчитывала Белая Женщина? Может, он нужен был ей мертвый, а не живой? Может, он возродился бы с ней рядом силой Камня, и вся моя задача, вся моя помощь - поскорее свести несчастного в могилу?

Кашлявший спиной ко мне Олег вдруг встал и медленно повернулся. Я уж приготовилась к нападению, решив, что бесы окончательно взяли верх.

- Илу, я их, кажется, не слышу! - с удивлением, неуверенно сообщил он.

- Тебе лучше? - обрадовалась я.

- Сам не знаю.

Мы снова двинулись в путь, оставалось пройти не так много, и Олег заметно оживился, прибавил шаг.

- Затишье как перед бурей, - поделился Охотник своими мыслями. - Я боюсь, что они еще ударят. И я не выдержу.

- Ничего, я же здесь, - попыталась я поддержать его.

- Я хотел убить Леру. И тебя. Когда мы вернулись той ночью от Колодца, они наперебой твердили, что я должен это сделать.

- И ты взял кинжал?

- Кинжал я взял раньше... он почти с самого начала при мне. Потому что мне все мерещится, что ты охотишься за мной. То есть я знаю, что это мерещится...

Я не знала, что сказать. Все это время он казался вполне себе спокойным - до встречи с Колодцем. Или это Леркины атаки так на него повлияли? Несколько минут мы шагали молча, затем он продолжил:

- Я чуть Зинаиду Ивановну не зарезал... Едва сдержался. Решил, что надо уехать. Вернуться домой. Вчера, когда вечером мы разошлись, я чуть не набросился на спящего Павла. И я понял, что не смогу никуда уехать. Что должен попытаться вырезать бесов из себя. Этот кинжал мне дала Ульяна против Шамана, и только так можно было поразить его. Теперь этот кинжал должен был уничтожить моих бесов. Ничего, если вместе со мной. Верни его, прошу!

- Нет!

- По-другому мне не помочь. А это все равно не жизнь.

Он говорил тихо, спокойно, и так убежденно, что у меня мурашки побежали по спине.

- Хорошо, - согласилась я. - Но сначала я поговорю с Пашкой. Он из Круга Камня, как и Ульяна. И я попробую поговорить еще и с ней, когда мы вернемся. Она считает, что я могу тебе помочь - значит, есть на то причины. Я убью тебя сама, если не будет другого выхода. Я обещаю.

Это было тяжелое обещание. Я не представляла, как это - убить человека, когда он не сопротивляется, когда сам просит о смерти. И тем более не представляла, как это - убить того, кого уже считаешь другом. Я отвечала за Олега - уже не столько перед Ульяной, сколько перед самой собой. Почему, ну почему она не сказала мне прямо, что я должна сделать? Почему посчитала меня способной ему помочь? Я сказала Олегу, что должны быть причины, но сама очень сомневалась в их существовании. Точнее, я сомневалась, что у Белой женщины намерение именно избавить Охотника от бесов, а не что-то другое.

Домой мы вернулись совершенно разбитые. Время было уже к вечеру, но ни Пашка, ни Лерка еще так и не вернулись. Мы без аппетита съели какой-то суп, сваренный нашей радушной хозяйкой, молча, каждый думая собственную тяжкую думу, выпили по чашке холодного компота с утренними оладьями.

- Тебя тут Оля искала, - сообщила вдруг Зинаида Ивановна. - Морошникова внучка.

- Да? - без интереса откликнулась я. - Зачем?

- Не знаю. Вот, велела передать.

Она указала мне на огромную папку, стоящую у стены в комнате. Наверное, рисунки. Подарок очередной, что ли? Могла бы зайти попозже и лично вручить.

Я со вздохом взяла папку и вышла на крыльцо. Внутри действительно оказались рисунки: та самая старая яблоня возле колодца в Олином саду, портреты домашних и Ксюхи, зарисовки кошки, поросят, уток, лошадей...

Между кусками ватмана лежали несколько обычных тетрадных листочков, исписанных ровным аккуратным почерком и скрепленных скобкой. На первой странице, прямо поверх написанного, был приклеен розовый стикер со словами: "Оля, пожалуйста, прочти как можно скорее!" Кажется, это были листы из ее дневника. Наверное, о мальчиках, любви и прочих девчоночьих переживаниях.

До меня не сразу дошло, что эта записка для меня. Я ведь тоже для местных Оля.

Что ж там такого, что нельзя было сказать мне лично? Похоже на то, что девочка либо очень стеснялась, либо куда-то спешила и не нашла способа сообщить о чем-то лучше, чем через свой дневник. Наверное, она пыталась дозвониться мне, но мой телефон еще с утра остался в каморке, разряженный и мертвый. Вечно у меня с этим проблемы...

Я отложила писанину, на всякий случай пролистала рисунки еще раз, снова полюбовавшись на яркие цвета пейзажей, на верные линии кошачьих спинок и овалов человеческих лиц, сложила листы обратно в папку и отнесла на прежнее место. Если это подарок, то здесь он сохранится надежней всего. Заберу перед отъездом.

Пока Олег курил на крыльце, я дошла до каморки, нашла телефон и, поставив его на зарядку, несколько раз попыталась дозвониться до Оли. Никто не брал трубку. Олег, совершенно измученный и опустошенный событиями первой половины дня, покорно отправился спать на сеновал, я пообещала покараулить у входа, но сперва решила добежать до Олиного дома. В огороде, устремив широкий плотный зад в небо, копошилась в грядках ее бабушка. Она окинула меня быстрым взглядом, поправляя платок, и сообщила, что Оля у Ксюхи, или на речке, а может, гуляет с Алёшей. Что ж, искать ее по всей деревне не было смысла, тем более что Олег сейчас особенно нуждался в моем присутствии. И я вернулась к амбару, уселась на перекладину ведущей на чердак лестницы с Олиным дневником на коленях, приготовившись к каким-нибудь унылым девчоночьим страданиям.

Начиналось как раз со дня нашей первой встречи.


Олин дневник


Хочу извиниться за неровный почерк, пишу на ходу, на заднем сидении папиной машины. Трясет не только от неровностей дороги, но и после этой ужасной, отвратительной ночи. Зря съела тот пирожок, да и на счет всего остального тоже не уверена. Не понимаю, почему некоторые мои одноклассницы с легкостью и непринужденностью пьют паленый алкоголь, а меня всю ночь выворачивает от еды, съеденной в придорожном отеле. Папа ел то же самое, и чувствует себя отлично. Мама говорит, что у нее тоже всегда так было, поэтому она так хорошо готовит и ест всегда только дома. Ужасная наследственность!

Смотрю за окно и думаю, что нигде так, как в дороге, не чувствуется зыбкость, преходящая структура бытия. Нет иной реальности, кроме той, что мы способны познать пятью органами чувств, остальное существует лишь в нашем сознании. Сейчас, когда я гляжу на незнакомые, однообразные, хоть и не менее прекрасные в своей величественности и широте пейзажи, проплывающие за окном, оставленные где-то дом, мама, друзья кажутся нереальными, призрачными, фантомными. Словно они существуют только в моей памяти, а может, лишь в фантазиях, так, как если бы они умерли или их и вовсе никогда и не было. Это странное, чарующее, и вместе тем ужасно грустное явление. Сейчас у меня нет дома, родных, друзей, прошлого и будущего, есть только это подвешенное в пространстве и времени состояние. И папа, как тонкая, но уверенно-прочная ниточка, связующая меня со всей моей жизнью.

Уже к вечеру мы доберемся до бабушки. Вспоминаю нашу в деревню. В детстве я очень любила ее: за теплую, пахучую землю, за сладкие первые ягоды из сада, за веселые вечерние посиделки на веранде, за запах сена и бабушкиных пышек. Я помню, как в первый день приезда, едва успев поесть, выскакивала из-за стола и пускалась в обход наших деревенских владений, обнимала старые яблони и взбиралась на обжитые, до гладкости истертые еще с прошлого лета ветви, гуляла по дорожкам и проверяла всякие потайные, будто бы мне одной известные места. Я хранила их в памяти всю долгую зиму, и вот они передо мной, немного забытые, немного не такие, как год назад; они тоже вспоминают меня и держатся осторожно, будто немного чужие. Уже завтра и яблони, и дорожка, и даже поросята на скотном дворе становились совсем-совсем родными, узнавали меня, и приветствовали, и становились моей единственной реальной жизнью взамен той, брошенной в городе. Я даже позволяла себе думать, что поросенок в хлеву из года в год один и тот же, его и звали всегда одинаково - Васька. Хотя прекрасно знала, что каждую зиму Ваську закалывают под Рождество, засаливают сало и едят потом весь год. Что-то вроде Кенни, которого вроде бы убили, но вот он, жив и здоров, и рад тебя видеть.

В детстве все было по-другому и воспринималось острее, ярче. Нужно стараться сберечь это в себе... Сейчас меня уже, пожалуй, не обрадуешь встречей с поросенком, или возможностью снова взобраться на старую яблоню в саду. Честно говоря, я вообще не представляю, что буду делать целых полтора месяца у бабушки... Старый, допотопный клуб с дискотекой прошлых лет и речка - вот и все местные развлечения. Еду туда только ради пленера и Ксюхи.

Она то, наверное, уже там. Последний раз мы виделись зимой, на новогодних каникулах. "Мы такие разные - и, все-таки, мы вместе" - это про нас с Ксюхой. Я совершенно не разбираюсь в ее музыке, как и она в живописи. И все же она всегда первая поставит лайк к новой акварели, и так искренне восхищается моими работами, как может только человек, способный лишь на "палка-палка-огуречик" в рисовании. Пару раз я делала ей аватарки для Контакта по ее заказу, в готическо-мрачном антураже, она счастлива была до смерти. Говорит, что такие "трушные" авы привлекают еще больше людей на ее страничку, где она выкладывает свое творчество.

Ксюха - музыкальный гений. Может часами сидеть в обнимку со своей любимой гитарой, перебирать струны, мурлыкать что-то и не замечать ничего вокруг. Может сходу подобрать любую песню и за полчаса, вдруг, в творческом порыве, написать что-то свое, такое, что сразу же западает в душу, и мелодией, и текстом.

Я ее обожаю, хоть она и хмурая грубиянка. Это только маска, такой защитный механизм, позволяющий отгородиться от посторонних. Достаточно хоть раз послушать ее песни, ее цепляющий за самое сердце голос, чтобы понять, насколько она ранимая, чувствительная и романтическая натура. Главное - ей об этом не говорить, а то может стукнуть!

Я очень по ней соскучилась. Последний раз мы виделись зимой, на новогодних каникулах. Целыми днями бродили вместе по городу, она специально для меня достала билеты на выставку живописи местных художников, и, конечно, мы ходили к ней в клуб, где она занимается со своей группой. Спали мы в одной комнате и допоздна не могли уснуть, все болтали, рассказывали друг другу новости, делились тайнами, обсуждали проблемы, мальчиков. Я тогда как раз рассталась с Артёмом, и не знаю, как бы я пережила это, если б не Ксюшка. Интересно, как у нее с Владом? Полгода назад все только начиналось, он едва успел прийти в их группу вторым гитаристом, и это было полное сумасшествие. По-моему, они отличная пара, оба талантливые и задиристые, когда они рядом - только искры летят. Не представляю, как она переживет разлуку с ним даже на пару недель, не говоря уж о месяце в деревне. Что ж, расстояние только укрепляет настоящие отношения.

Глаза слипаются. Видимо, сказывается бессонная ночь, да еще и в машине укачивает. Было бы здорово заснуть и проснуться уже на месте, но ехать еще весь день...


-


Пока я спала, папа подобрал с обочины голосующую девушку. Ее зовут Оля, как и меня. Представьте мое удивление: я просыпаюсь, а в салоне посторонний человек! Села в машину к незнакомому мужчине! Потом уже папа объяснил, что незнакомый мужчина с дочкой на заднем сидении просто не может представлять опасности. С другой стороны, вдруг это не дочка, и вдруг она вовсе не спит, а, например, без сознания или просто мертва? Вот отчаянная дама!

Мы быстро разговорились, а когда поднялась тема искусства, я даже уговорила папу остановить машину, чтобы Оля могла пересесть ко мне. Показала ей рисунки, она была в восторге, впрочем, как и все остальные обычно бывают. Внимательно рассматривала каждый, чем сразу напомнила мне Ксюху: та тоже никогда не критикует, а просто про каждый говорит: "круто!", даже если там нет ничего особенного. Впрочем, я так же говорю про ее песни!

Чем больше мы общались, тем сильнее я видела в ней копию своей закадычной подружки: тот же грубоватый склад характера, простая, скупая на слова речь, прямой, честный взгляд. У нее интересная внешность, хоть красавицей и не назовешь: темные длинные волосы, зеленые глаза, широкие скулы и на шею так и просится ожерелье из волчьих зубов. Я бы хотела нарисовать ее в образе индейской девушки, в кожаном платье с характерным арнаментом, с пером в косах по обе стороны лица, и рядом какой-нибудь тотемный зверь. Напрашивается волк, но это слишком банально. Может, барс, или оцелот, или ягуар? Среди рисунков был портрет кошки маминой подруги, которую я нарисовала буквально на прошлой неделе, у них на даче. Оля так долго рассматривала его, что я только утвердилась в выборе: рядом с индейской девушкой должна быть изображена большая кошка. А рисунок я ей подарила, хоть она и отказывалась.

Папа высадил ее на повороте на какую-то деревню. Он бы довез ее и до деревни, но тогда мы не успели бы засветло добраться к бабушке. Впрочем, Оля, кажется, любит путешествовать пешком, и, похоже, совершенно ничего не боится. Мне бы ее храбрость и уверенность.

Жалко, что мы больше никогда не увидимся, и она не сможет попозировать мне.


----

Наконец-то добрались! Пишу из последних сил, буквально проваливаясь в сон.

Еще это бабушкино вино... Обычно родители против, чтобы я даже пробовала алкоголь, но сегодня же такая встреча, грандиозный праздник! Бабушка с дедом все искрутились, выудили самые вкусные компоты, самое удачное вино из своих тайников, даже утку зарубили, лишь бы попотчевать дорогих долгожданных гостей. Не помню, когда я в последний раз так много разговаривала, голос к ночи осип окончательно. Дедов интересовало все: и как в школе, и что с художкой, а как мама, а есть ли у меня мальчик? В конце концов папа пожалел меня и принял удар на себя, стал рассказывать про работу, домашние проблемы, про кредит, машину. В общем, отвлек их внимание на себя. Я воспользовалась удобным моментом и тихонечко выбралась из-за стола.

Конечно, обход тропинок, поросят и тайных мест я устраивать не стала, как и не полезла на любимое в детстве место на яблоне. Скорей побежала к Ксюхе.

Ксюха тискала меня так, что буквально косточки затрещали. И тоже закидала вопросами обо всем на свете. Голос начал пропадать окончательно, и я попросила ее пожалеть меня и отложить вопросы на потом, а лучше самой рассказать последние новости. Рассказчик из нее, прямо скажем, плохенький. Как я поняла, она всего на неделю раньше меня приехала в деревню, уже успела познакомиться с местными новенькими из большого дома. Про Владика отвечала уклончиво, наверное, опять поссорились - ну ничего, помирятся, у них такая страсть, что они просто не смогут отпустить друг друга. В ответ на вопрос про творчество указала мне на стопку толстых тетрадей со стихами и нотными закорючками, посмеялись, уж с этим у нее всегда все нормально!

Ближе к полуночи я стала так непреодолимо зевать, что Ксюха отправила меня домой баиньки. Пообещала завтра утром прийти.

Кстати, угадайте, кого я встретила еще при въезде, в самом начале улицы?! Олю! Ту самую, которую мы высадили еще днем посреди дороги. И как ей удалось добраться раньше нас?! Магия, не иначе! Папа говорит, что, наверное, она добиралась на вертолете. Ума не приложу, где в деревне можно найти вертолет, но, видимо, я слишком мало понимаю в этой жизни. Безумно рада была ее видеть. Вместе с ней был муж, дядя и сестра мужа. Вообще, поверить не могу, что она замужем. Я думала, замужние дамы варят борщи и пылесосят, а не путешествуют автостопом в одиночку. На первый взгляд, между ними нет ничего общего - приветливый, веселый, болтливый, и выглядит едва ли не моложе ее. Хотя, может, они друг друга удачно дополняют? Говорят же, что противоположности притягиваются. Их компания путешествует дикарем каждое лето и в этот раз они почему-то решили навестить нашу Агаповку. Папа звал их погостить у нас, но они уже успели договориться с бабой Зиной, Гришкиной бабушкой. Ну и ладно, в гости будут приходить.

Фух, вроде все. Спать!!!


----

Не успела я приехать, уже зовут на шашлыки! Была уверена, что папа не отпустит, да и не отпустил бы, если б не Оля. Все-таки она старше, и он успел с ней хорошо пообщаться еще по дороге в Агаповку, в общем, он ей доверяет и согласился при условии, что она тоже пойдет. Ей самой, наверное, не слишком это интересно, все ребята примерно моего возраста, хотя о чем это я, она ведь замужем! Но пойдет вроде бы без мужа. Ксюха сказала, что на шашлыках будет Корсар, и они с Олей отлично подойдут друг другу.

Корсар - это новенький из большого дома, он живет там вместе с пожилым отцом и братом Лешей. Ксюха говорит, что они отличные ребята, "хоть и мажоры", и что идея с шашлыками принадлежит именно им. Немного стесняюсь, я ведь совсем не знаю их, да еще и с местными не виделась целый год. Хоть мы и общались прошлым летом, но за зиму все равно всегда появляется некоторая отчужденность. Ну да ладно, со мной будет моя любимая подружка!

Успела сегодня кучу всего нарисовать: и яблоню, и сарай за домом, а еще несколько набросков домашней птицы. Какие же они забавные, особенно, когда наступает время кормежки! Обступают деда со всех сторон, и кажется, что ему уже не выбраться, но он, не стесняясь, их распихивает, а сам смеется.

Мне кажется, бабушка и дед стали какими-то странными... Не такими, как были год назад, прошлым летом. Не могу понять и объяснить, в чем причина, и что именно не так. Какая-то неуловимая отчужденность между ними, да и между нами тоже. Раньше, когда я показывала свои рисунки, они искренно ими восхищались, а сейчас хвалят, но так, будто им все равно. Ну то есть, для меня, конечно, очень важны их мнение и похвала... но раньше это было такое живое участие в моем творчестве, они пытались уловить настроение, посыл, заложенный в картине, скрытый смысл. А сейчас соглашаются, мол, красиво, а за сколько это можно продать? Немного переживаю за них, может, кто-то из них болен и скрывает это? Надо поговорить с папой. Наверное, я зря накручиваю, скорее всего, просто стариковское зрение начинает подводить, а может, я уже не так хорошо рисую, как год назад.

Зря я им сказала, что начала продавать свои работы...


---

Боже мой, кажется, я влюбилась!

Вчера поехали на пикник с Ксюхой и ребятами из деревни. Она бегло рассказывала про новеньких из большого дома, что это они организовывают шашлыки. Их двое братьев, старший Дима-Корсар, младший Лешка, и вчера мы познакомились.

Это просто мой идеал! Боюсь в это поверить, но он именно тот мужчина, о котором можно только мечтать. Веселый, добрый, ласковый, заботливый! Не отходил от меня ни на шаг с первого же момента знакомства. Потом мы сидели вместе у костра, обнявшись; рассказывали какие-то ужастики, но я ни одной не запомнила. Разве может что-то напугать в таких теплых, надежных объятиях?

Он очень красивый: светлые локоны, как у ангелочка, и ясные голубые глаза, лучащиеся искренней добротой, и при этом он мужественный, высокий и сильный. Несколько раз легко, как пушинку, поднимал меня на руки, даже подбрасывал, и все это с артистичной непринужденностью.

Всю ночь мы провели, обнявшись, но он не сделал ни единого пошлого намека, ни какой-либо попытки соблазнить меня - хотя я не уверена, что выстояла бы. Болтали обо всем на свете, я рассказывала ему про живопись, про великих мастеров, а он очень внимательно, заинтересованно слушал, хотя, по его словам, рисовать никогда не умел и может изобразить только змейку и чайку, хаха! Они с братом занимались скалолазанием и серфингом до переезда, а потом из-за отца пришлось все бросить, он надеется, что временно. Я спросила, что с глазом у его брата - оказалось, получил тяжелую травму, когда служил, глаз спасти не удалось. Их отец, кстати, тоже военный, и тоже получил увечье во время каких-то боевых действий. Я думала, что Лешка после такого печального опыта отмажется от службы, как делают все у нас в городе, но он уверенно заявил, что тоже хочет быть настоящим мужиком. Даже если из-за этого будет хром или слеп. Ну, надеюсь, на нем череда травм и увечий прервется.

Когда мы вернулись в деревню, Лешка проводил меня до самой калитки и не уходил, пока я не зашла в дом. Кажется, папе можно больше не волноваться за мою безопасность. Надо будет их познакомить, чтобы ни у кого не возникало сомнений относительно моего... парня? Он, в принципе, не предложил мне встречаться, но ведь мы целовались... и он сказал, что у него никогда не было и нет девушки. Очевидно же, что это не было игрой на один вечер. Ах, я прямо таки боюсь поверить, что все может быть так чудесно!

Я проспала весь день после вчерашнего! Надеюсь, папа ничего не подозревает.

Ладно, кажется, надо дойти до Ксюшки. Вроде бы они опять поругались с Владом, и она вчера весь вечер была грустная.


___

Была у Ксюхи. Она заставляет меня волноваться...

Вроде бы с Владом они расстались окончательно, и она находится в какой-то прострации. То есть, я так думаю, потому что внешне она как никогда спокойна и жизнерадостна. Говорит, что рада была освободиться от груза, и теперь чувствует себя абсолютно счастливой и свободной. Почему-то я ей не верю.

Она со вчерашнего дня не бралась за гитару, это совсем на нее не похоже. Просто ее любимица осталась стоять в сенях с тех пор, как Ксюха вернулась с шашлыков. Понимаю, я тоже сразу брякнулась спать, и порисовать еще толком не успела... но она со своей гитарой как одно целое, перед сном, после сна, вместо сна. Не узнаю ее...

Ладно, может, мы просто так давно не виделись, она успела измениться, или я опять себя накручиваю. Ушла от нее, не побыв и часа. Не могу ее такой видеть. Верните мне мою Ксюху обратно!


---

Целые дни провожу вместе с Лешкой. Мне кажется, я уже жить без него не могу. Он рядом, даже когда я рисую. Мы можем говорить о разном, а можем молчать часами, и никому из нас от этого не скучно и не тягостно. Он очень понравился папе, можно сказать, папа дал добро!

Честно, даже не знаю, о чем еще написать. Счастливые часов не наблюдают и, видимо, дневников не ведут. Потому что дневник - это способ осмыслить и пережить какие-то тяжелые события в твоей жизни, а счастливый человек не раздумывает над свой судьбой, он просто наслаждается.

С Ксюхой почти не общаемся... Пару раз забегали друг другу в гости на часик, и все. Чувствую себя немного виноватой перед ней, все-таки мы вроде как хорошие подруги, и я должна поддержать ее в трудную минуту... но она всем своим видом показывает, что счастлива и самодостаточна, и ей не нужна никакая поддержка. Не понимаю, что с ней творится. Гитара так и стоит в сенях, может, творческий кризис? Попросила ее спеть что-нибудь, она чуть помялась, но все-таки сходила за гитарой, спела одну из старых песен. Хорошо, умело, но мыслями где-то в другом месте. Может, нам просто стоит серьезно поговорить?


---


Сегодня уехал папа. Они с мамой еще хотят успеть слетать на море, а отпуск всего две недели.

Я тоже хочу на море!

Но папа подмигнул, пошутил, что у меня сейчас кроме моря есть чем насладиться, и пообещал, что осенью слетаем еще раз, все вместе. Напоследок, конечно, велел вести себя хорошо, быть осторожной и нормально кушать.

Хочу сегодня попробовать нарисовать Лешку. Сначала просто несколько этюдов, портрет... а потом, может, в каком-нибудь образе Айвенго или, может, Тарзана? Для позирования в виде дикаря ему придется раздеться, айайай, пошлая Оля!


___


Я в растерянности. В ужасе, если быть точнее.

Никогда бы не подумала, что такое может случиться со мной.

Меня только что чуть не изнасиловали. И это был Лешка. Со своим братом.

Не могу в это поверить. Как же так, почему?! Как он мог?

Ненавижу его...

Не представляю, как теперь появляться на улице, как объяснить бабушке с дедом, что это не просто ссора.

Может, я сама виновата? Зачем пошла к нему, еще и ночью, идиотка, дура! Сотни раз слышала, с чего начинаются истории об изнасиловании, но ведь со мной такого не случится! Ведь Лешенька - он волшебный, он идеальный, он не способен на подлость или грубость!

Меня до сих пор всю трясет...

Мы уже вроде бы собирались расходиться, стояли возле моей калитки и все никак не могли нацеловаться. И ведь он ни разу даже не облапал меня, обнимал целомудренно, за талию, за плечи! Вдруг мимо нас пролетела Оля, какая-то странная, и еще вроде мокрая, а следом за ней Корсар, Лешкин брат. Он, кажется, ее догонял, но увидев нас, остановился, поздоровался со мной.

- Что вы тут торчите то, в подворотне? - спросил он и предложил: - Леш, зови ее на чай, хватит уже шляться где попало, с отцом познакомишь.

Лешка было замялся, но я была не против, и он повел меня к себе домой.

Дура! Чего мне не хватало? Знакомства с его долбанным отцом? Посмотреть, насколько шикарен их дом изнутри? Чтобы меня они вдвоем меня изнасиловали, он и его старший брат?

По-моему, даже старик поглядел на меня плотоядно... улыбнулся как-то фальшиво, сказал, что одобряет выбор сына, и попросил Корсара помочь ему добраться до постели. Он ведь колясочник, его отец.

Пока Корсар отвозил отца наверх по специальному домашнему пандусу, Лашка привел меня на кухню, ласковый и заботливый, как обычно. Поставил чайник. Мы сидели напротив друг друга за столом...

И тут вернулся Корсар. И с порога сказал:

- Долго это будет продолжаться?!

Я не поняла, к чему это, а вот Лешка как-то сразу стал жаться в сторону, потом встал, отошел к выходу, видимо, чтобы я не сбежала.

- Ты так и будешь с ней гулять? Будешь изображать ухажера?! Думаешь, сможешь обмануть сам себя?

Он говорил резко и громко, обращаясь к Лешке, а смотрел на меня. Как же было страшно! Я спросила, что происходит, но никто даже внимания на это не обратил.

- Хреновый из тебя соблазнитель, если ты до сих пор не получил ее, - заключил Корсар, а потом добавил, сделав шаг ко мне: - Самое время исправить.

Я вскочила. Корсар сделал еще шаг, между нами был только стол, Лешка стоял возле выхода, а потом тоже начал двигаться ко мне. Они огибали стол с двух сторон, зажимая меня в угол. Не знаю, почему, но я от страха не могла даже пискнуть, не то что кричать. Корсар приговаривал "Не бойся, тихо, тихо", а потом протянул руки, чтобы схватить.

Я рванулась, как бешеная. Перевернула на него стол, он вроде бы упал вместе со столом куда-то вбок, я - к выходу, Лешка наперерез. Схватил меня, поднял над полом, не знаю, откуда у меня сил хватило и духу пнуть его, а потом еще и ногтями в лицо впиться. Наверное, от отчаяния, ведь от него то я точно не ожидала такой подлости.

Вырвалась, убежала... Сижу, укутавшись в одеяло, даже заплакать не могу. Говорила же я, не может быть все так хорошо! Что я скажу завтра бабушке?! Как вообще теперь пережить все это?

Этот мерзавец сначала названивал, теперь строчит сообщения... Даже не читаю, сразу удаляю. Нет ничего, чтобы он мог сказать в свое оправдание. Хотя, наверное, он просто боится последствий...


___

Оль, эту часть пишу для тебя, пока жду тебя на вашем крыльце. Если не дождусь - значит, я отправилась пешком на остановку. Я пыталась дозвониться до тебя, все рассказать - но твой телефон выключен. Если что, пожалуйста, сохрани мои рисунки, я перезвоню, как только смогу.


Бабушка даже не спросила, почему я так поздно вернулась. Сказала только, что я плохо ем. Я так боялась разговора, боялась, что придется все объяснять, но теперь мне самой хотелось облегчить душу. Я подумала, что может стоит заявить в полицию, хотя изнасилования, конечно, не было как такового...

Я попросила бабушку меня выслушать. Все рассказала. Расплакалась, все вспоминая и переживая еще раз.

Бабушка меня обняла, успокоила и сказала, что сходит к ним, поговорит сперва с их отцом. Я просила ее не ходить, мне почему-то так страшно за нее стало... но она пошла.

Я спряталась в кустах малины возле ограды и оттуда следила, как она поднялась к ним на веранду и исчезла в доме, а через полчаса появилась в сопровождении Корсара. И они смеялись!!!

Следом вышел Лешка, они проводили бабушку до калитки, чуть ли не целовались на прощанье, и она ушла от них совершенно довольная!

Они что, денег ей дали? Вдруг они купили меня у моей бабушки?

Я проследила, как она прошла через нашу калитку, по дорожке через сад к крыльцу, зашла в дом. Выбралась из малины и побежала следом, в сенях возле приоткрытой двери прислушалась к голосам внутри. Бабушка и дед обсуждали какие-то совершенно бытовые проблемы, меня не касающиеся. Она деду ни слова не сказала обо мне и Лешке, и о покушении на изнасилование.

- Бабушка, ты ходила? Что ты им сказала? - кинулась я к ней, как только дед ушел в сарай.

- А?

- Ты ходила к новеньким в большой дом, разговаривала?

И она мне начала что-то про помидоры, про открытый грунт, мол, они ей пообещали пару кустов... Она что, променяла меня на помидоры? Оль, такое бывает?

- Бабушка, а как же наш разговор?

- Какой разговор?

Продолжать я не стала, убежала в сад. Она правда не помнит, или прикидывается?! Ей действительно может быть все равно, что ее внучку почти изнасиловали, ей правда важнее помидоры?! Когда она вышла в сад по каким-то своим делам, я окончательно перепугалась, что она сдаст меня Корсару, что убежала на улицу.

Пошла к Ксюхе, ведь ей можно довериться...

И знаешь, что же мне сказала Ксюха?!

- Перестань, тебе просто показалось. Я знаю Корсара, он не такой, он в жизни бы так не сделал.

Она мне не поверила!!! Она знает меня не первый год, мы считали друг друга лучшими подругами - блин, я точно считала! А теперь она выбирает Корсара, которого знает от силы неделю!

У нее зазвонил телефон, она сняла трубку, некоторое время слушала, потом протянула мне:

- Это Лешка. Места себе не находит. Хватит уже с ума сходить!

Хватит с ума сходить? Почему они все выставляют меня за дуру?!

Позвонила тебе - телефон выключен. Мой скоро тоже сдохнет от Лешкиных звонков... Я отправилась к тебе лично. Огородами, пугаясь каждого силуэта, потому что на улице запросто можно было встретить Корсара или Лешку. Баба Зина сказала, что тебя нет, что ты со своим дядей ушла в соседнюю деревню, в церковь.

Тогда я вернулась домой, тихонько пробралась в свою комнату, чтобы бабушка не заметила, собрала вещи, сложила рисунки в папку. Мне было безумно горько, страшно и одиноко. Я просто поверить не могла, что такое возможно, что когда-то буду бояться собственной бабушки. Что она вот так легко предаст меня, и Ксюха тоже...

Телефон разрывался...

Уже не сдерживая рыданий, я схватила его, приняла вызов и заорала в трубку:

- Будь ты проклят! Я ненавижу тебя! Оставь меня в покое, урод! Все кончено!

- Оль, прошу, просто дай мне сказать...

Я сбросила, но он продолжал звонить.

В общем, в итоге я сдалась... И, мне кажется, я правда схожу с ума.

Он все объяснил мне, и я не знаю, как в это верить. Лучше б он говорил о любви и страсти и временном помешательстве, хотя обо всем этом он тоже говорил.

Он признался, что он не человек. Он и вся его семья. Что они питаются людьми, но не в плане телом или кровью, а поглощают какую-то их часть, душу или что-то типа того. Что это не вредно людям и не опасно для них, ну просто они становятся немножечко другими, но сами об этом ничего не помнят. Другими - как стали моя бабушка и Ксюха. Я вдруг вспомнила, как она уходила с Корсаром в лес тогда, на шашлыках, и они долгое время были наедине, но не придала этому значения. И что именно после этого Ксюха стала казаться мне потерявшей что-то очень важное, что-то, что нас роднило.

Я не запомнила и половины из того, что говорил мне Лешка. Молча росила трубку на середине разговора, пытаясь поверить во все услышанное. Или нет, наоборот, убедить себя, что все это полная чушь, что кто-то из нас сошел с ума, и выходило, что этот кто-то - я.

Он хотел не изнасиловать меня, а сожрать. Опустошить мою душу. То есть он клянется, что не хотел; что я первая, кого он полюбил по-человечески, а брат с отцом в это не верят. Поэтому Корсар говорил те жуткие слова, поэтому требовал, чтобы Лешка "получил" меня, но тот не мог, не хотел и не стал бы этого делать.

Но это все какой-то бред. Конечно, бред... Лешка просто больной. Как я могла не замечать ничего все это время? Вся их семейка - больные на голову люди. Они просто испугались, что я пойду в полицию, что напишу заявление о попытке изнасилования, и Лешка просто пытается заморочить мне голову. Свести с ума. У него хорошо получается.

Я бросила к черту вещи, схватила те деньги, что оставались, паспорт, сунула все в сумку, догадалась набросить куртку на плечи на случай дождя, схватила папку с рисунками. Ты - последняя моя надежда. У вас есть машина, и я надеюсь вас дождаться из церкви, чтобы ты довезла меня до остановки. Чтобы успокоила, что я не сошла с ума, хотя, может, было бы спокойнее, если бы ты уверила меня в обратном.

Я рассчитываю подождать еще около часа, иначе точно опоздаю на вечерний автобус. Поеду домой, денег у меня должно хватить. Пожалуйста, сохрани мои рисунки, я заберу их при первой возможности, мы ведь еще созвонимся, правда? Телефон, кстати, садится, скорее всего, не смогу тебе ответить, если мы разминемся.

Я честно не понимаю, что происходит.

Час прошел. Я пойду. Жаль, что не дождалась тебя.


_____


Я с круглыми глазами перелистнула на всякий случай страницу - записей больше не было. Оля решила оставить мне свой дневник, чтобы я была в курсе произошедшего, если нам так и не удастся встретиться или дозвониться друг до друга.

Набрала ее номер еще раз - похоже, Олин телефон в самом деле сел.

Фак, в какую сторону тут остановка?!

Я кинулась к Зинаиде Ивановне.

- Как дойти до остановки?

- До какой?

- Не знаю... Их несколько?

- Ну да. Мы же между трех трасс расположены, по каждой можно уехать. Куда тебе нужно то?

- Мне?.. Ох... Из какого города Оля? Которая Морошкина внучка?

- Морошникова, - поправила меня хозяйка и на несколько секунд задумалась. - Откуда-то из-под Перми, вроде бы.

- С какой остановки можно уехать в Пермь?

- Ни с какой, - рассмеялась Зинаида Ивановна, и мне захотелось ее стукнуть. - Сначала надоть добраться до города, а уж оттуда, может, идут рейсовые. Ты бы у Морошниковых лучше спросила, они то знать должны.

Черт... пока я так пробегаю, может случиться что угодно. Но выхода не было, я побежала допрашивать Олину бабку.

Не успела выйти за калитку - меня окликнул Олег, бежавший за мной по садовой дорожке.

- Что случилось, куда ты? - спросил он запыхавшимся голосом. И, тут же поняв, что времени на объяснения нет, заявил: - Я с тобой.

Только этого мне еще не хватало - таскать за собой Олега... Но я обещала ему постоянно находиться рядом, а в поисках Ольги он мне никак не помешает. Может, даже поможет, если вспомнить, как быстро он привел нас к Колодцу.

Олину бабушку мы отыскали на грядках за домом. Она выглядела крайне удивленной нашим вопросам, и совершенно не походила на купленную помидорами предательницу. Что, если у Ольги все-таки что-то не так с головой? Или, может, наркотики? Нет, как же, ведь она девочка из благополучной семьи, а здесь довольно тихая, спокойная деревня...

- Да вам лучше у Оленьки спросить, - путано объяснив нам маршрут, предложила бабка, опасливо косясь на олегов синяк под глазом. - Я к ним ездила один раз всего-то, уж и не помню, как добиралась.

Я едва не рассмеялась истерически ей в лицо. Спросить у Оленьки! Отличный совет!

- А где ее найти? - невинно спросил из-за моей спины неосведомленный Олег.

- Да у новеньких в большом доме, - указала подбородком на виднеющуюся средь крон деревьев крышу. - Туда вроде пошла.

Мы поспешили к дому братьев, хотя я была уверена, что Ольги там быть не может. Но проверить стоило. Все-таки она вышла на связь с Лешкой, а это значит, могла поддаться на его увещевания.

Я коротко изложила все Олегу. Говорила и осознавала, что это запросто может оказаться лишь бредом больного воображения, хотя мне ли не знать, сколько нечисти вокруг притворяется обычными людьми. Олег выглядел ошарашенным, но, видимо, попытки осмыслить и оценить новую информацию решил отложить на потом. А может, для одержимого бесами охотника на оборотней некие Пожиратели и не были чем-то совершенно невообразимым.

Калитка, как всегда, была закрыта. Несколько секунд я прислушивалась, пытаясь различить стоны или крики, но все было мирно, потом нажала на кнопку звонка. В глубине дома зачирикало, а я принялась лихорадочно соображать, что сказать. Простите, а вы не пытались изнасиловать Олю? Или, может, сожрать?.. Наконец, на веранду вышел Корсар, спустился к нам и открыл калитку.

- Привет, - нерешительно поздоровалась я. Корсар молча кивнул мне и Олегу, выжидающе глядя на нас. - Оля не у вас?

- Нет, - угрюмо ответил Корсар, и что-то такое проскользнуло по его лицу, мелькнуло в единственном глазе... что-то, подтверждающее, что все было. По коже поползли мурашки, и я сжала кулаки.

- Вы с братом хотели ее сожрать? - в упор спросила я. Олег за моей спиной задержал дыхание. Корсар замер, напрягся, и я носом почуяла, как в воздухе разливается его тревога. Удивлением там и не пахло.

Я с силой оттолкнула Корсара, протиснулась в калитку и бросилась вверх по ступеням веранды. Олег не отставал.

- Оля! - заорала я на весь дом. - Ты здесь?

- Я же сказал, ее здесь нет, - ответил из-за моей спины вошедший за нами следом Корсар.

- Олег, проверь все наверху, - скомандовала я и, устремляясь на кухню, ткнула пальцем в как всегда хмурого, но ничуть не возмущенного нашим вторжением хозяина. - А ты стой на месте. Мы с тобой еще пообщаемся.

На кухне никого не было. Это стало мгновенно понятно по запаху. Она была здесь - вчера ночью, это правда, и оба брата были здесь, и они напугали ее. Это все висело в воздухе тонким солоноватым следом. Я проверила по очереди ванну, туалет, кладовку, а затем спустилась вниз по крутым ступенькам в подвал.

Здесь было прохладно и темно, я едва нашла выключатель. Огляделась и принюхалась - нет, ее тут никогда не было, ни живой, ни мертвой. Нужно узнать, что там наверху у Олега, и решить, что делать дальше. Мысли роились в голове, перепрыгивая с одного на другое. Где младший брат? Что, если он бросился за ней в погоню? Нужно попробовать отыскать их по следу, хотя он теперь очень, очень слаб. Олега придется бросить, чтобы я могла зверем догнать Ольгу. Черт, тогда нужен рюкзак, чтобы сложить одежду на время оборота. Или нет! У Корсара есть машина, Олег умеет водить!

Я развернулась на пятках и нос к носу столкнулась с Корсаром.

- Ты хотела поговорить? - спокойно поинтересовался он, пристально глядя мне в лицо своим единственным глазом.

- Мне нужны ключи от машины, - потребовала я, протянув руку. Он даже не посмотрел на нее, и, не опуская взгляда, сделал шаг ко мне. Я не стала пятиться.

- Я давно так не злился, как вчерашним вечером. Вот и начал травить брата.

Это он о чем? О том, что надеялся потрахаться, а я улизнула?

Или... он хотел сожрать меня?! У меня холодок побежал по спине. Как узнать, что ему это не удалось, если, по утверждению Олиного дневника, людям это не вредит, они просто становятся немножко другими и ничего об этом не помнят?

Корсар протянул ко мне руку, будто пытаясь взять за шею. Я отбила его ладонь и, ощущая нарастающую панику, отступила. Я могу разорвать его в клочья - наверное, могу, ведь я ничего не знаю об этой форме нечисти, и, самое главное, я не знаю, каким образом они забирают души.

- Что в тебе такого? - спросил Корсар, понемногу зажимая меня в угол. - Я вчера нащупал что-то, что-то особенное, но ты не музыкант... И ты смогла сопротивляться.

Он все-таки взял меня за горло, а я и не заметила, как. Ноги стали ватными, в ушах исчезли все звуки, кроме его голоса. Я даже собственное дыхание перестала слышать. Я попыталась ударить его когтями, но рука упала, как тряпичная, какие уж там когти. Сознание уплывало, как я ни старалась удержать его, переключить на ярость, чтобы перекинуться.

Он что-то делал второй рукой внизу, между нами, я усилием воли опустила глаза. Мой живот уже был голым, Корсар успел расстегнуть на мне шорты и задрать вверх майку, и теперь осторожно, неторопливо расстегивал пуговицы на собственной ширинке. "Все-таки секс" - с с некоторым облегчением мелькнуло в голове, но Пожиратель достал из штанов вовсе не член, а нечто распухшее, красное от напряжения, шевелящееся. Дышать становилось все труднее, может, оттого, что он сжимал мое горло. Багровый пузырь на месте законного мужского достоинства все рос, тонкая кожа болезненно натягивалась и вдруг упруго лопнула, вывалив клубок склизких, извивающихся тонких отростков, напоминающих змей. Эта отвратительная масса возилась и влажно касалась моих голых ног, ощупывая, облизывая, поднимаясь все выше, к животу. К горлу подкатывала тошнота, но сил не было даже на то, чтобы блевануть. Корсар тем временем стащил футболку, беззвучно, будто в замедленной съемке, закрыл свой глаз и глубоко вздохнул. Грудная клетка, расширяясь, натянула гладкую ровную кожу и вдруг распахнулась, как капкан, острые белые ребра раскрылись для хищных, самых тесных в мире объятий. В груди, в кроваво-алом нутре конвульсионно сжималось большое багряное сердце, справа, прямо напротив моего.

Щупальца-змеи плотно обвили мой живот, присасываясь, проталкиваясь внутрь пупка, но боли не было. Корсар уже не держал меня за горло, он убрал руку, чтобы его грудь могла свободно раскрыться, и одинокий глаз снова смотрел на меня, и в нем горели и страсть, и голод, и непонимание.

- Ты не человек, - с удивлением проговорил он, и вдруг рывком метнулся куда-то в сторону. Острые края ребер оцарапали мне одно плечо, крепко присосавшиеся щупальца оторвались от живота, и это было больно. И это было приятно!

Сил удержаться на ногах не было, его движение дернуло меня вбок, стена перестала быть опорой, и я сползла на пол, рядом с Пожирателем. Я успела посмотреть в его единственный, светящийся болью и изумлением глаз, и кто-то рванул меня за руку, оттолкнул обратно к стене, подальше от змей и кровавого сердца. Мелькнула звериная морда и хорошо знакомые серые глаза, брызнула горячая кровь - такая же красная, как и у обычных людей, и я отключилась.


## ДЕНЬ ШЕСТОЙ


Придя в себя, я долго не могла понять, где я и по какому случаю могла так нажраться. Голова раскалывалась, и простое движение ресницами причиняло оглушительную, как удар колокола, боль. Я, с трудом расклеив веки мутных, словно затянутых серой пеленой глаз, огляделась, с усилием села. Помять контужено, лениво вытаскивала на свет картинки, одну за одной: церковь, блюющий Олег, что-то случилось с Олей и, наконец, странно преобразившийся Корсар, прижимающий меня к стене. От последнего воспоминания голова затрещала особенно сильно.

Отдышавшись после приступа, я заставила себя встать, выглянуть на улицу через открытую дверь. Ранее утро. Я проспала всю ночь. А как и где заснула - не помню...

Голову кружило, глаза никак не хотели видеть, и я почти наощупь доковыляла до бочки с водой. Попыталась умыться, а потом, чертыхнувшись, сунула всю голову в воду и держала, пока хватало кислорода.

Вода потекла по плечам, груди, спине, а я стояла, уперевшись руками в бочку, чтобы не упасть, и пыталась отдышаться, чувствуя, как постепенно прихожу в себя.

И вдруг поняла, что рядом стоит и смотрит Ру.

Медленно подняла голову, уставилась на него. Полуголый, футболка через плечо, руки в карманах джинсов, в зубах травинка, задорно улыбающиеся серые глаза. Я улыбнулась в ответ и поняла, что ужасно рада его видеть. Он ведь что-то сделал для меня хорошее... но что?

- Оклемалась? - спросил Ру.

- Ага.

Наверное, все-таки вчера опять была пьянка, и я допилась до глюков в жанре хоррор с Корсаром в главной роли. Наверное, сама же пыталась его соблазнить, чтобы выпытать нужную Пашке информацию, а Ру тащил меня пьяную домой - вот откуда чувство благодарности.

- Я звонил. Отвечал твой приятель. Дал понять, что ты не хочешь меня видеть.

Я глупо засмеялась. Конечно, я хочу его видеть! А Олег - ну у него просто не было своего телефона... Олег ведь был вчера вместе со мной? Он пошел наверх, а я в подвал...

- Ты должна была сообщить, куда едешь.

Он перестал улыбаться и сделал шаг вперед. Я вдруг на мгновение увидела перед собой Корсара, надвигающегося на меня, протягивающего руку, и вздрогнула. Вместе со струйками воды по спине побежали мурашки.

- Нахрена ты поперлась одна в этот дом, почему не предупредила Павла? - Ру схватил меня за плечо и подтянул к себе, я слабо пыталась вывернуться, глядя снизу вверх в его прищуренные глаза, а видя перед собой страшную раззявленную пасть грудной клетки, почти реально ощущая, как по животу ползут вовсе не капли воды из бочки. - Разделилась со своим дружком, позволила зажать себя в угол! Что дальше? Что с вами было бы, если б не мы с ребятами?!

- Откуда ты взялся? - я вдруг вспомнила, что Ру не должно быть здесь, что он даже не должен знать, куда мы отправились. - Как ты меня нашел?

- А ты думала, сможешь спрятаться? Я везде найду тебя. Ты мой оборотень.

- Я не твой оборотень!

Я наконец нашла сил отпихнуть его - только на это, и снова схватилась за края бочки, чтобы не упасть. Ноги никак не хотели слушаться и держать.

Ру с минуту просто стоял и смотрел на меня - таким взглядом, что я вдруг остро ощутила, как мало на мне одежды, и как тесно она прилипла к коже, напитавшись водой. Нужно было отступить, сбежать от этого немого противостояния, найти Пашку, рассказать ему все, что смогу вспомнить...

Ру снова шагнул ко мне, сгреб в охапку, не обращая внимания на полуживое сопротивление, потащил в каморку.

- Я думал, ты уже усвоила, - приговаривал он, открывая дверь и заталкивая меня внутрь. - Но я могу объяснить еще раз. Для тупых.

Развернул меня лицом к стене, одним движением стащил шорты, и я почувствовала дразнящее, ласкающее прикосновение. Одной рукой придерживая меня за бедра, другой направляя себя, он вошел, сразу весь, резко, но так мучительно гладко и нежно. И задвигался, вжимая меня в стену, обволакивая своими горячими руками, пронзая во мне все чувства, все мысли, все сознание. В глазах потемнело, и снова заиграли картинки: влажно копошащиеся черви, раскрытые ребра, кровавое, толчками сжимающееся сердце. Пальцы Ру будили во мне отвратительные воспоминания, и тут же гасили их, стирали с кожи, отдаляли и делали незначительными.

- Тише, тише, - шептал Ру мне в ухо. Как будто я могла - тише... Тогда он взял меня за горло, оставляя возможность лишь чуть-чуть дышать, судорожно, с хрипом, а сам толкал все глубже, сильнее, ближе к пропасти. Уже не надо было дышать... я падала вниз, чувствуя, как пузырится кровь в пальцах, груди, животе.

- Я все вспомнила, - едва смогла выговорить я, отдышавшись, ощущая, как связь с обессиленным телом возвращается ко мне.

- Вспомнила, кто в доме хозяин? - насмешливо уточнил Ру, отлипая от моей спины и размыкая объятия. Я едва не сползла на пол, потеряв его поддержку, но все-таки устояла. Неуклюже развернулась, придерживаясь стены, натянула шорты и с вызовом выговорила прямо в его серые глаза:

- Ты не станешь мне хозяином даже с третьего раза. Хоть и отбил меня у другого чудовища.

Может, это и слишком было - про чудовище, все-таки за собственное спасение его стоило отблагодарить. Да-да, и еще за чудесный оргазм, спасибо, повелитель, что удостоил такой чести еще раз!

Я снова начинала злиться, Ру тоже. Не спуская с меня глаз, он быстро застегнул ширинку, подхватил с пола мой рюкзак и сунул мне в руки.

- Идем.

- Куда это?!

Он ухватил меня за локоть и поволок за собой, прочь из каморки, мимо двора, крыльца, плещущихся у летнего умывальника хозяев. Что он делает?! Как это все объяснять потом Зинаиде Ивановне? Нас к черту выгонят...

- Мы уезжаем.

- Нет!

- Да.

- Убери руки!

- Сюда едет Варгор. Он что-то нарыл на тебя. Здесь я не смогу тебя защитить.

- Меня не нужно защищать! Отпусти!

Я вырывалась как могла, изо всех сил стараясь не довести дело до драки. Только бы удержаться и не перекинуться, потому что тогда Ру меня не пожалеет, отделает как надо перед своими оборотнями и нашими радушными хозяевами. Эту картину потом уж никакими разговорами не заговорить, даже Пашке...

- А ну отпусти! - вдруг раздался звонкий окрик. Это Лерка, как дикий котенок, бесстрашно выскочила откуда ни возьмись поперек дороги, и, быстро переходя от слов к делу, пнула Ру между ног. Он легко отвел удар, перехватив ее за щиколотку, одним небрежным движением отбросил девчонку в сторону и двинулся дальше.

Лерка такого потерпеть не могла, вскочила, догнала нас и, ловко подпрыгнув, коротко и точно ударила локтем Ру по затылку. Нормальный человек от такого должен был рухнуть без сознания. Лерка ведь не знала, что Ру оборотень... Он стащил ее через плечо со своей спины и небрежно отшвырнул так, что девчонка кубарем полетела на грядки, сминая зеленый лук и совсем еще нежные огуречные саженцы. И снова вскочила.

- Лер, не надо! - взмолилась я, вклиниваясь между ними. - Все в порядке!

И уже тише добавила:

- Это мой вожак. Бывший. Не стоит с ним драться.

Лерка послушалась, притормозила, опустив сжатые кулаки. Уставилась на Ру сердито из-под нахмуренных бровей.

- Че ему от тебя нужно?

- Мы просто поговорим, и я вернусь, - пообещала я. Ру снова потащил меня вслед за собой. Лерка двинулась следом, явно не собираясь сдаваться. - Лер, правда все нормально! Не надо, не лезь!

Уже возле самой калитки я вспомнила:

- Найдите Олин дневник! Несколько страниц. Они где-то возле каморки, на ступеньках!

- Дневник?

- Ей нужна помощь! Олег - он в курсе!

Ру выволок меня на улицу и затолкал на заднее сидение подогнанного к самой калитке автомобиля. Внутри за рулем сидел Соло - один из сильнейших оборотней в своре, рядом со мной - плохо знакомый мне новичок, кажется, Али или что-то вроде того. Ру бросил мне на колени мой рюкзак, захлопнул дверцу, и Соло тут же заблокировал замки.

- Мудила, - прошептала я.

- Что-что? - переспросил Ру, усаживаясь на переднем пассажирском. Я не стала повторять.

Все равно я убегу. День только начался, вам очень скоро приспичит жрать или ссать, или мне приспичит, и никто из вас меня не догонит. А все потому, что ты, Ру, только что меня трахнул, сила перераспределилась между нами, и ты стал слабее. Ты слабее, а я - сильнее.

Мне нужно было вернуться как можно скорее. Я так и не успела найти Ольгу, и шанс того, что она смогла самостоятельно уйти от опасности, добраться до остановки и сесть на нужный автобус, был очень мал. Наверное, я все еще была под действием гипнотического влияния Корсара, или просто голова шла кругом от скорости происходящих вокруг меня событий, но я не сразу догадалась еще раз набрать номер Ольги. А когда, наконец, догадалась, поняла, что мой телефон остался в каморке.

Я громко выругалась. Ру повернулся и с интересом посмотрел на меня, мой сосед Али приготовился к борьбе.

- Телефон. Я не взяла его. Из-за тебя.

- Зачем он тебе? Ты все равно им не пользуешься, - фыркнул Ру.

Мстит за то, что не брала трубку все это время, что не написала смс и вообще отдала телефон Олегу, подумала я. Не дождавшись ответа, Ру достал собственный мобильник из кармана джинсов и, продемонстрировав мне, предложил:

- За обещание не сбегать.

- Пошел ты, - буркнула я и отвернулась к окну. Он хмыкнул и спрятал телефон обратно в карман.

Я могла бы позвонить Пашке или Олегу, так как свой бывший номер знала наизусть, и сообщить обо всем, что произошло. Еще Олег мог продиктовать мне номер Ольги, забитый в оставленном мною мобильнике. И что дальше? Что мне дадут несколько звонков?

Даже если я смогу дозвониться до Ольги, то ничем не смогу помочь - если она действительно в беде и ей нужна моя помощь. С другой стороны, Пашка уже наверняка знал всю историю от Олега, ведь он был вчера весь вечер вместе со мной, кроме того, Лерка должна была найти дневник и прочитать о Пожирателях. Пашка был чертовски прав, когда отправил меня на свидание с Корсаром, почувствовав в нем "странного типа". Я надеялась, что прочитав Олин дневник и выслушав рассказ Олега, он проверит, все ли в порядке с девочкой. Пашка очень правильный, а Олег так вообще герой-спасатель и охотник за нечистью...

Я вдруг поняла, что вообще-то не видела Олега со вчерашнего вечера, с того самого момента, как мы разделились в гостиной, я отправила его наверх, а сама спустилась в подвал. Что, если на него напал младший брат Корсара? Я почему-то была уверена, что Лешка должен был броситься вдогонку за Ольгой, но он мог быть дома, когда мы заявились. Успел ли Ру вытащить из скользких щупалец этого чудовища и Олега? Вдруг он убил Охотника, просто так, случайно, не разбираясь в деталях? Впрочем, Ру ведь не мог не почуять, что Олег отличается от этих чудищ.

Я прокрутила в голове прошедшее утро еще раз. Ни Пашки, ни Олега не было видно, а Лерка могла вернуться под самое утро и не знать, что произошло накануне. Ру просто выволок меня из каморки и увез, не дав возможности хоть как-то объясниться перед моими компаньонами. Почему он пугает меня Варгором? У меня нет причины бояться его и нечего с ним делить. Если он действительно проводил расследование, как обещал, то должен был понять, что я не участвовала в затее Кали, не пыталась обокрасть его или обмануть. Если Варгор зачем-то захотел увидеть меня лично - я готова, и меня не нужно защищать.

Но Ру считал по-другому... Может, он боялся, что со мной обойдутся так же, как с ним: накажут до выяснения вины. А может, он думал, что я и вправду замешана в аферах Кали... Он защищал меня. Это было странно и непривычно. Всего год назад я писалась бы от восторга от одной только мысли, что Сам Ру, вожак, личной персоной отправился за мной за тридевять земель, чтобы защитить от чего бы то ни было. Но теперь, когда я вышла из своры, когда было так важно выполнить задание Круга, когда он дважды трахнул меня и заставил получать от этого удовольствие... Ему просто нужен оборотень, имеющий связь с Камнем, он защищал свое имущество, а не меня, обращался со мной, как с вещью. И я сидела, уткнувшись в окно, бурля негодованием и почти ненавистью, вместо того, чтобы осведомиться, что случилось с Олегом, и знает ли Пашка о том, что произошло со мной в доме Корсара.

Соло гнал машину с головокружительной скоростью, и Агаповка удалялась с каждой минутой. Я дважды просила остановить машину "по нужде", но Ру словно чуял, что я обманываю. Я грозилась уделать все заднее сидение, но он и ухом не повел, и позволил мне выйти лишь через пару часов. В трех метрах от обочины был импровизированный сортир, представляющий из себя нечто вроде бетонной ширмы с дыркой прямо за углом. Конечно, он не отправил со мной Али, от которого я наверняка смогла бы улизнуть, а пошел сам. Никаких шансов. Ру слишком быстрый, чтобы даже попытаться.

- Хочешь окончательно меня унизить? - спросила я, когда он завернул за угол бетонной перегородки вместе со мной. Он усмехнулся, но все-таки отошел, оставив меня возле засранной дырки одну.

Не сбежать.

Я сделала свои дела как можно медленнее, пытаясь сообразить, как быть дальше. Ничего не придумала. Вышла.

Ру курил, стоя с обратной стороны, провожая взглядом пролетавшие мимо автомобили.

- Пойдем, - мотнул он головой в сторону машины, увидев меня, и выбросил недокуренную сигарету.

- Десять минут. Пожалуйста, - смиренно попросила я. Он молча кивнул и терпеливо ждал. Обещанные десять минут, конечно, ничего не дали.

- Что это за монстр был? -вдруг спросил Ру. - Я, блин, в жизни такого не видел.

- Расскажу за телефон, - угрюмо буркнула я, не слишком рассчитывая на согласие. Но вожак весело рассмеялся и неожиданно протянул мне мобильник. Я оценивающе посмотрела на телефон, лежавший в его раскрытой ладони... Вообще-то, неплохая сделка - небольшая история за возможность сделать несколько звонков. Не дожидаясь, пока Ру передумает, я схватила телефон и тут же набрала Пашку.

Шли гудки, трубку никто не брал. Ни с первого раза, ни со второго. С Олегом та же история.

- Попробуешь потом еще раз, - добродушно пообещал Ру, пряча телефон обратно в карман. - Теперь рассказывай.

Что тут рассказывать? Чтобы еще потянуть время, я, вместо обещанного, вкратце изложила основную задачу нашей поездки, описала Ольгу, ее отношения с Лешкой, пояснила, что ни Лерки, ни Пашки не было дома, когда мы с Олегом рванули в дом братьев, пересказала записи из Олиного дневника.

- Девчонка оказалась умнее тебя, - заметил Ру. - Сразу дала деру. А ты полезла прямо в логово! Ненормальная.

- Я боялась, что она у них! - попыталась я оправдаться. - И потом, у Корсара есть машина, Олег умеет водить, и так у нас было больше шансов догнать Ольгу!

- Хватит, - скептически фыркнул Ру и потащил меня к машине. - Пойдем.

По всей видимости, рассказ о моей небывалой неосмотрительности снова разозлил его. Я не стала упираться, хотя очень хотелось побыть еще на свежем воздухе, размять ноги.

Ближе к вечеру Соло остановил машину возле какой-то придорожной гостиницы. Все порядком проголодались, а Ру еще и планировал принять лошадиную дозу кофеина, чтобы сменить утомленного Соло за рулем на несколько ночных часов. Али, сидевший все это время рядом со мной на заднем сидении, тоже нуждался в некоторой встряске, потому что, не встретив с моей стороны ожидаемых попыток к бегству, в конце концов откровенно расслабился и начал дремать.

Мы уселись за столиком в углу, потягивая обжигающий кофе из пластиковых стаканчиков и ожидая заказ, Соло первым отправился в туалет, Ру позволил мне снова сделать несколько звонков. Безрезультатно. Трубку так никто и не взял. Беспокойство нарастало. Что такое там у них стряслось?

- Послушай, а ты вообще видел Олега? Он в порядке?

Ру пристально посмотрел на меня, медля с ответом. Потом осторожно выговорил:

- Не уверен. Он был без сознания, когда мы ворвались.

- Он жив?!

- Он жив. Мы оттащили вас обоих в дом, где вы жили. Он очнулся ночью. Не совсем нормальный.

- В смысле?

Я вдруг представила, что Олег проснулся окончательно покоренный демонами, невменяемый, буйный, опасный. Если бы это случилось, Ру мог бы убить его...

- Ничего не помнил. Совсем. Рассказывал, что ходил на местную речку купаться один, а потом вернулся домой и лег спать. Не мог поверить, что все было по-другому.

Ох... все, как в дневнике у Оли. После нападения Пожирателя жертва теряет память и не ощущает никакого причиненного вреда. Получается, у Олега выели душу, или ее часть, или чем там они питаются... А я? Почему я все помню? Что, если мои воспоминания тоже подменены? Но ведь не стал бы Корсар внушать мне картинки его нападения на меня?

- Когда ты приволок меня домой, Пашка был дома? Ты рассказал ему, что случилось?

- Пашка - это твой новый вожак? Это ему ты теперь беспрекословно подчиняешься, отчитываешься?

Мы уставились друг на друга. Это что, ревность?

- Пашка никогда не диктовал мне, что делать, не засовывал в машину, как вещь, и не насиловал! - едко, медленно выговорила я. - Он учит меня. Он защищает меня. По-настоящему. Выходит да, он мой вожак. Единственный.

Ру только ноздрями дернул и расслабленно откинулся на спинку пластикового стула. Лицо совершенно спокойное, ровное, хотя я была уверена, что сказала нужные слова, чтобы взбесить его. Выдернуть меня из задания в такой ответственный момент! Пашки не было, Олег ничего не помнит, а Лерка могла и не придать значения моим словам о дневнике, или наоборот, сунуться к ним в логово так же, как я, прочитав дневник и переоценив собственные силы. Тем временем Пожиратели наверняка уже добрались до Ольги. Нужно было немедленно возвращаться обратно. Рассказать все Пашке, ведь эти монстры могут быть именно тем, за чем нас отправил Круг. И они опасны.

Но как, как сбежать от Ру!? Он догонит меня через три метра и, чего доброго, посадит на цепь, как когда-то Шаман...

В это время из дверей уборной показался Соло. Али в это время забирал поднос с едой возле кассы. Телефон Ру по-прежнему был у меня в руках. Подчиняясь мгновенному импульсу, даже не успев продумать собственные действия, я выплеснула кофе прямо в лицо вожаку. Ру коротко, зло выругался, попытался встать, но я его опередила, яростно, всем телом толкнула на него стол, опрокидывая на пол вместе со стулом, и набросилась на полусонного, измотанного Соло. Тот не успел среагировать, я очень удачно нанесла пару точных ударов под колено и по затылку, вкладывая силу Зверя, вырвала из его пальцев ключи и выскочила на улицу.

Машина стояла совсем рядом, я бросилась к ней, на ходу нажимая все кнопки на брелоке. Повезло - запоры поднялись, я юркнула внутрь, захлопнув дверцу перед самым носом подоспевшего Ру. Он уже взялся за ручку, но я в последний момент успела заблокировать двери.

- Открывай, - потребовал Ру, дергая ручку. С другой стороны дверь пытался открыть Соло. С моего старого номера по-прежнему никто не отвечал.

Черт...

В записной книжке вдруг мелькнуло: Кай. Я ткнула на вызов.

- Да? - он отозвался почти сразу же.

- Илу, хватит, открывай!

- Кай, вопрос жизни и смерти, как водить машину?

- Ну... Завестись, выжать сцепление, первая передача, газ...

Он был ошарашен, но ничего не спрашивал, видимо, посчитал, что если я звоню с телефона Ру - то дело очень серьезное.

- Открой дверь!

- Какое к черту сцепление? Я впервые за рулем! По порядку!

Кай, наверное, слышал, как на заднем плане кто-то кричал и стучал, но послушно продиктовал:

- Левую ногу на левую педаль, до упора, рычаг с кнопкой справа опусти, другой рычаг справа на себя и вперед... Подожди... Педалей три?

- Две.

- О, так даже проще.

- Открой чертову дверь, твою мать!

Ру ударил по стеклу, заискрилась красным в лучах заходящего солнца звездочка трещин. Слабовато, Ру. Я знала, что он не станет перекидываться здесь, на парковке. Под терпеливую диктовку Кая заурчал мотор, я торопливо дернула рычаг на себя, надавила на газ.

Получилось!

И одновременно звон стекла и хищная лапа бывшего вожака, взрывающая боковое окно осколками. Автомобиль прыгнул вперед, толкнув Соло на землю, со скрежетом собирая на своем пути чужие бамперы. Рука исчезла, я вылетела на трассу под визг чьих-то тормозов и возмущенные сигналы клаксонов.

Получилось! Получилось!! Я сбежала!

Руки тряслись, и я вцепилась в руль еще сильнее, аж костяшки побелели. Сердце под горлом билось так, что слышно было даже через рокот мотора. Скорость казалась мне захватывающей, умопомрачительной, и самое волнительное в этом было то, что это я ею управляла.

Смеркалось, как включить фары я не знала, и боялась, что в темноте не разгляжу дороги или указателей, и перепутаю какие-нибудь повороты и уеду в другую сторону, так как карту я помнила смутно. Но я гнала все быстрее, стараясь наверстать упущенное время и опасаясь погони. Первые полчаса телефон, брошенный на соседнее сидение, разрывался от звонков. На дисплее высвечивалось "Соло", но я не сомневалась относительно того, кто на самом деле звонит. Ру мог мчаться за мною вслед с не меньшей скоростью, на парковке ведь было полно автомобилей, можно взять любой, выбив ключи из кстати появившегося хозяина.

Несколько часов я мчалась, не снимая ступни с правой педали. Мне все-таки удалось методом тыка включить ближний свет, я немного расслабилась, почувствовав, что машина не пытается сама свернуть в кювет, бегло изучила приборную панель. Бензина оставалось совсем немного, и я уже стала подумывать, не рискнуть ли заехать на заправку. Что, если заправщиков уведомляют об угонщиках, и они попытаются меня задержать? Не страшно, если только они не оборотни.

До заправки я так и не доехала.

Кай, конечно, объяснил мне, где тормоз, но я им почти не пользовалась, не желая терять скорость. Поговорку "тише едешь - дальше будешь" придумали про меня...Конечно, у меня было слишком мало практики, чтобы затормозить вовремя, и на крутом повороте машину стало выносить с дороги. Кажется, я бросила газ, крутанула руль, лягнула ногой, чудом попав на педаль тормоза... и пришла в себя, скрючившись вверх тормашками. Автомобиль несколько раз перевернулся и остановился посреди поля на крыше. Не помня себя, оглушенная и растерянная, я выползла на землю через разбитое еще на парковке окно и уселась рядом, совершенно не понимая, что происходит. На первые пару минут я как будто разучилась думать и чувствовать.

Кажется, я цела. Удивительно, что не свернула шею, возможность была неиллюзорна. Наверное, для оборотней, гоняющих без ремня безопасности, это так же смертельно, как и для людей. Впрочем, Ру все равно убьет меня. За побег, за машину, за чужие бамперы на парковке, и за то, что вернусь обратно в Агаповку.

В фильмах разбившиеся машины обычно взрываются...

Меня начало трясти от бушующего в крови адреналина после головокружительной гонки и не менее ошеломительной остановки. Единственный способ успокоиться - перекинуться и мчаться куда-то до изнеможения, пока дрожь не уйдет через подошвы лап в землю. Но мчаться "куда-то" я не могла себе позволить.

На подгинающихся ногах я обошла вокруг нелепо торчащего колесами в небо поверженного железного коня, пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями. Далеко же нас унесло от трассы... Дальше поехать не получится, только пешком. Знать бы, где я нахожусь, и каким маршрутом смогу быстрее добраться до деревни.

С заднего сидения нужно было забрать мой рюкзак, поэтому я снова забралась в салон. В бардачке нашлась бутылка воды - настоящая удача. Не имея желания дальше мародерствовать, я выползла на траву, вылакала сразу половину бутылки и откинулась на спину, растянувшись животом навстречу звездам. Алмазная россыпь на бархате - это всегда успокаивает. Надо бы изучить карту, но она бесполезна, пока я не разберусь с точкой собственного местоположения. Ладно. Значит, нужно добраться до какой-нибудь деревни или хотя бы речки. Конечно же, запустить джипиэс на свиснутом у Ру телефоне я не догадалась. Я вообще про него забыла. Впрочем, там наверняка была блокировка, которую снимет только хозяин.

По дороге бежать зверем мне не хотелось, я решила отправиться вслепую на юго-восток. Сунула остатки воды в рюкзак вместе с одеждой, распустила лямки подлиннее и, наконец, позволила накопленной злости и адреналину высвободить Зверя.

Мои надежды оправдались: уже через час-полтора я вышла на маленькое село возле железнодорожной станции и легко нашла его на карте. Направление было выбрано верно, только придется сделать довольно приличный крюк, чтобы обогнуть город, лежащий прямо на моем пути. Еще часа через четыре я, абсолютно измотанная, растянулась пластом под широченной елкой, прижавшись животом к прохладной влажной земле. Очень хотелось есть и пить, я было подумала об охоте, но, выпив всю воду, поняла, что больше с места не сдвинусь. Не было времени спать, нужно было бежать дальше, но я так и не смогла заставить себя подняться. Сон обвил меня своими меховыми лапами и утянул во тьму.


## ДЕНЬ СЕДЬМОЙ


Проснулась я поздним утром, когда солнце уже начало припекать. В тени еловых лап все еще было свежо, но я заставила себя выползти и подняться. Тело было облеплено прошлогодними побуревшими иголками, и я, голая, грязная, с растрепавшейся косой, наверное, напоминала какую-нибудь кикимору. Как могла привела себя в порядок, еще раз поглядела на карту и снова пустилась в дорогу. Мучили голод и жажда, но бежать оставалось не более трех часов, и я заставила себя отложить завтрак на потом.

Когда за деревьями заискрилась вода, я перекинулась обратно и, стараясь не думать о возможности искупаться, быстро оделась. Еще прилично оставалось идти пешком по открытой местности, где я не решилась показывать Зверя. Если бы просто переплыть речку прямо за деревней, там, куда Корсар водил меня на ночное свидание... но в рюкзаке были карта и фонарик, которым вода была противопоказана, и потому единственным вариантом переправы оставался мост.

Машины возле дома наших хозяев, как всегда, не было. Наверное, снова укатили к Колодцу. Если это так, то, значит, Ру не сказал им ни слова о произошедшем, а Лерка не прочитала дневник. Или наоборот, они все поняли, и машины нет на месте потому, что ребята поехали выручать Ольгу. Запретив себе плодить бессмысленные мысли в голове, я решительно распахнула калитку, прошла через сад по дорожке. С веранды навстречу мне спустилась Зинаида Ивановна, неприветливая, хмурая, остановилась посреди последней ступеньки, уперев руки в бока, словно защищая собственный дом. Кажется, меня ждет разнос за то, что устроил Ру. За бесстыдные крики в чулане. За драку с Леркой посреди грядок.

- Где все? - сипло спросила я, стоя на земле перед крыльцом, на ступеньку ниже и глядя исподлобья.

- Уехали, - суровым тоном ответила хозяйка. Я слышала напряжение и страх в ее голосе - и решимость выпроводить меня во что бы то ни стало.

- Куда?

- Не знаю и знать не хочу, - отрезала с неприязнью Зинаида Ивановна. - И ты проваливай. Прошмандовка!

Я стояла перед ней, растерянно моргая, пытаясь сообразить, что произошло.

- Опозорили на все село! - вдруг понесла женщина, надвигаясь на меня и замахиваясь. - Что вы тут устроили?! У меня тут не притон! Проваливай, и чтоб духу твоего здесь не было!!!

Она поливала меня отборным матом и хлестала откуда-то взявшимся в ее руках полотенцем, заставляя отступать обратно к калитке, заслоняя голову руками. В итоге она вытолкнула меня на дорогу, показательно плюнула мне в след, заперла калитку на щеколду и с гордым видом победителя вернулась на крыльцо.

Похоже, нас действительно выгнали. Неужели из-за Ру с его молодцами? Может, я чего-то не знаю?

Теперь я совершенно не представляла, что мне делать. Куда все делись? Переехали в другой дом? Или в лес, в палатку, поближе к Колодцу? Или отправились домой? С отчаянием я поняла, что не могу даже позвонить.

- Мой телефон у вас? - прокричала я поверх забора, встав на цыпочки. В ответ с веранды донеслась яростная брань с неизменным предложением убираться прочь. Наверняка ребята все равно забрали все вещи.

Я немного прошлась вдоль улицы и села на одну из лавочек, пустовавших сейчас, в самое пекло. Попыталась прикинуть в голове варианты возможных событий.

Вариант первый и самый предпочтительный: Олег, как и я, все вспомнил через какое-то время, Лерка прочитала дневник, Ру перед моим похищением все-таки успел поговорить с Пашкой. В общем, ребята хотя бы примерно в курсе того, что произошло накануне с Ольгой, а потом с нами в доме Корсара. Это значило бы, что они также могли сунуться в логово этих чудовищ. Их трое, и Пожирателей тоже трое... Когда Ру вырвал меня из лап Корсара, я, кажется, видела кровь. Что происходило после того, как я потеряла сознание? Ру с ребятами мог перебить всех, кого нашел в доме. Если так - то Пашке тут больше нечего делать, и он мог отправиться в Круг. Или сперва попытаться догнать Ольгу, помочь ей добраться до дома и заодно послушать ее рассказ о братьях.

Вариант второй, нежелательный: Олег ничего не смог вспомнить, Лерка не нашла и не прочитала дневник, Ру ничего никому не рассказал, и никто из ребят даже не догадывается о мистической сущности наших соседей. Учитывая, что Зинаида Ивановна выгнала их, и вряд ли кто-то другой согласился бы приютить в свете какого-то "позора на все село", Пашка мог бы собраться и уехать домой.

Была еще куча других вариантов, при которых мои друзья оказывались высосанными Пожирателями, или убиты Ру еще ночью, до возвращения Лерки из города - единственной из группы, кого я видела утром, проснувшись.

Я ненавидела себя за то, что умудрилась опрокинуть автомобиль, который сейчас мог бы прилично сэкономить мне время и силы, и за то, что просрала очередной телефон. Конечно, из-за блокировки я не смогла бы дозвониться до Пашки или Олега и узнать, что происходит и что мне делать дальше, но рано или поздно снова позвонил бы Ру с номера Али. Если терпеливо выслушать несколько свирепых ругательств и смиренно признать свою вину, можно было бы узнать его интерпретацию произошедших событий. Вообще, я могла бы все это узнать, пока мы тратили долгие несколько часов на дорогу. Если бы только я не была так увлечена своим негодованием.

Сжала кулаки, ощущая, как когти прорезают кожу, раскрыла ладони: маленькие ранки исчезли на глазах. У меня есть мой звериный нюх. На улице, конечно, кого-то найти, не перекидываясь, будет непросто, но я могу пробежаться по деревне и посмотреть, не стоит ли наша машина возле другого дома. Могу еще раз проверить дом Пожирателей, рискуя остаться без души, или что там они высасывают, и по запаху попытаться понять, был ли там кто-то из ребят, и что там происходило. А потом, если результатов не будет, добежать до леса и проверить, не переселились ли они на время в палатки, чтобы Пашка мог закончить свои научные изыскания. Дел на остаток дня хватало... а ночью можно было забраться во двор к нашим бывшим хозяевам и разнюхать, что происходило после моего отъезда там.


Калитка оказалась распахнута. Никто не удосужился закрыть ее с тех пор, как я ворвалась сюда вместе с Олегом. Сам дом казался забытым и мертвым. Время остановилось.

Я вспомнила подвал и пастью раззявленную грудь, влажные прикосновения множества отростков и вздыхающее алое сердце. Те беспомощность и слабость, охватившие меня и загнавшие в угол. Вспомнила - значит ли это, что Корсар не успел отобрать у меня что-то, что заставляло Ксюху петь? Я не чувствовала никакой потери, никаких изменений, но ведь так и задумано? Сжав дрожащие пальцы в кулаки, я поднималась по ступенькам веранды, старательно отодвигая страх назад, пряча его за мыслями об опасности, грозящей моим друзьям. Если мне все еще есть что терять, я смогу это выяснить.

Но внутри дом был такой же пустой и мертвый, как и снаружи. Я глубоко вдохнула воздух, внимательно прислушиваясь ко всем вмешанным в него запахам, и не уловила ничего, стоящего внимания. Ни Корсара, ни кого-то из его семьи, ни своих друзей, ни опасности или страха. Крадучись по деревянной, грозящей выдать меня лестнице я поднялась наверх, прислушиваясь и принюхиваясь всем своим телом, заглянула за каждую из четырех дверей, опасаясь ловушки, или выстрела, или следов чьей-то смерти. Везде пусто, тихо, спокойно. В одной из комнат прямо напротив входа стояла брошенная инвалидная коляска. Безногий отец безглазого сына, конечно, никак не мог покинуть свое кресло без посторонней помощи, но признаков произошедшего здесь убийства не было. Я чуяла входившего сюда Ру и его оборотней, и едкий, хоть и уже потухший страх Олега. Он был так же атакован Пожирателем, как и я внизу, в подвале... из него они что-то забрали, потому что он потерял память - все, как в Олином дневнике. За нее я могла теперь не беспокоиться: очевидно, брат Корсара, Лешка, не погнался за ней, а остался здесь, напал на Олега и помог отцу бросить коляску и сбежать, когда появился Ру.

Олег пострадал из-за меня...

Я обещала защищать его от одних демонов, но в итоге отдала на растерзание другим. Наверное, все, что я могла бы сделать для него чисто, безошибочно, безупречно - это убить, как он хотел, и как хотела, очевидно, Белая женщина. Он стал бы служителем Камня, из тех, кто возвращается после смерти, и уже никакие демоны не имели бы над ним власти. Как бы я хотела уметь, как Пашка, листать прошлое, чтобы увидеть, что произошло в этой комнате, кто из двоих находившихся тут Пожирателей ограбил моего друга, и, главное, куда они оба затем исчезли.

Научусь. Если только Пашка не убьет меня за все то, что я натворила.

При мысли о подвале меня начинало потряхивать, но я упрямо двинулась вниз. Всего один глоток воздуха, чтобы убедиться - моих ребят там нет.

Я спустилась, удивляясь, как глубоко в память врезались все мелочи: количество ступенек, местоположение выключателя, влажная прохлада по голым ногам... Еще не включив свет, я поняла: Корсар мертв. Умер здесь в лапах Ру. Огромное пятно его крови застыло в углу, там, где он пытался поглотить меня. Что он тогда сказал? "Ты не человек". Выбирая кусочек души повкуснее, он наткнулся на Зверя у меня внутри? Вот незадача... Зверь оказался тебе не по зубам, правда, Корсар?

И еще. Здесь был Пашка. Не нужно было листать прошлое, чтобы почуять, как он ползал на коленях возле пятна, возле тогда еще лежавшего там тела, весь раззадоренный, возбужденный. Я вздохнула с облегчением: он знает. Они прочитали дневник, или Ру что-то рассказал ему, и Пашка примчался сюда со своим лаборантским чемоданчиком. Жаль только, что я не привела ему живого Пожирателя...

Все становилось на свои места: ребята забрали тело этого загадочного существа и помчались обратно в Круг, чтобы как можно лучше изучить его, пока оно не протухло. Может, кто-то из местных видел что-то, вот почему Зинаида Ивановна кричала про позор и била меня полотенцем. Олег, видимо, так и не пришел до конца в себя, раз все это время не брал трубку. А может, как и я, во всей этой круговерти просто потерял телефон.

Теперь это было не столь уж важно.

Не слишком заботясь о соседях, которые могли бы меня увидеть, я неторопливым шагом покинула зловещий особняк, вышла на улицу, не потрудившись прикрыть за собой калитку, и отправилась в сторону леса. На душе стало легко и спокойно, кажется, все сложилось как нельзя лучше. Изначально я собиралась навестить Колодец в надежде найти там своих друзей, но теперь оставалось только одно: забрать кинжал Олега, спрятанный в дупле дерева. Обязательно поохотиться перед долгой дорогой домой, так как желудок уже сводило от голода, и, конечно, как следует выспаться.

Ни одному, ни другому желанию было не суждено сбыться. Не успела я спуститься с дерева и спрятать Олегов кинжал в рюкзак, как почуяла Ру.

Он вернулся за мной. И он буквально наступал мне на пятки, оказавшись совсем рядом. Наверное, он шел по моему следу, а я до последнего ничего не почуяла из-за ветра, дувшего в его сторону, и вдруг мгновением переменившегося. Я Зверем бросилась прочь, пытаясь держаться по ветру, так, чтобы Ру не сразу понял, в какую сторону я подалась. С севера потянуло сыростью, и я снова изменила направление, рассчитывая запутать следы в ручье. Вода была ледяная, но чистая, и я некоторое время бежала вверх по течению, затем взобралась по крутому рыхлому склону, несколько метров промчалась... и замерла.

Передо мной был Колодец.

Конечно, я сильно петляла, часто меняла направление, но у моего Зверя никогда не была проблем с ощущением пространства... и Колодца тут быть не должно.

Я подошла ближе, с каждым шагом убеждаясь, что это никакой не другой колодец. Что ж, если эта ветхая конструкция в самом деле оказался мистическим местом, так почему бы байкам о его перемещениях не оказаться правдой?

Я медленно обошла вокруг груды старых, обметанных мхом камней, чувствуя на лице сырое дыхание черного зева. Почему он вдруг явился на моем пути?

Ру снова был совсем рядом. Ни мои зигзаги, ни ручей не слишком его задержали. Соло или Али был с ним, и, кажется, мне не сдобровать...

Время уходило, и я понимала, что не смогу оторваться от погони. Последняя попытка: я отбежала немного в сторону и, делая очередную петлю, вернулась к ручью. Оборотни шлепали по воде, неумолимо приближаясь, разыскивая место, где я выбралась на берег. Аккуратно, след в след я вернулась к Колодцу - они уже вышли на берег - кажется, вариантов не было. И я прыгнула вниз.

Когти раздражающе громко проскрежетали по мягкому, крошащемуся камню, и я плюхнулась на устилавшую дно сырую листву. Перекинулась обратно, вжалась в стену, вздрогнув от ледяного прикосновения к голой коже, обратилась в слух. Кажется, дыхание... шуршание лап... сделали круг по моим следам... шуршание удаляется - но один остался. Ру. Наверное, Соло, как более сильного оборотня, он еще раньше отправил вниз по течению, а Али взял с собой, и теперь послал его проверить оставленную мной петлю. Наверняка тот решит, что я вернулась в ручей, и помчит дальше вверх по течению, надеясь догнать меня.

Но Ру - почему он остался? Конечно, он захотел проверить колодец.

Дыхание раздалось особенно громко прямо над моей головой, и я крепко зажмурила глаза. Ру наверняка разглядит меня в темноте своим звериным зрением, почует мой страх... порешит прямо здесь, и труп прятать не надо. Хотя вряд ли Ру вообще стал бы заботиться об этом.

Кажется, все стихло. Несколько минут я не решалась открыть глаза, потом осторожно разомкнула веки... и нечто тяжелое влажным, безвольным мешком шлепнулось прямо возле моих поджатых ног. Не знаю, как мне удалось подавить вопль...

Это тело Ру - человеческое. Изломанное, избитое, как тогда, в кабинете Варгора. Его голова оказывается прямо в круге падавшего сверху света, и я вижу слипшиеся от крови волосы, неестественно вывернутое плечо, руку, вытянувшуюся вперед, бессильную, обмякшую, как тряпка. Я вжимаюсь в стену, вздрагивая от холода и страха, не зная, чего хочу больше: чтобы он пошевелился или наоборот.

Но он мертв.

Неужели Варгор действительно приехал сюда - за мной? Почему я его не учуяла?

Ру хотел меня защитить - и не смог, как и говорил? Соло и Али - слишком маленькая армия для сражения, кроме того, они разделились, рассыпались по лесу. Значит, они тоже не учуяли Варгора?

Или кто-то из своих, воспользовавшись моментом, порешил вожака - зачем? В надежде занять его место? Соло? Ру считал его одним из самых верных оборотней...

Нужно переждать, пока они уйдут - кто бы то ни был там, наверху, кто бы ни таился, пытаясь обмануть меня, лишить меня бдительности.

Я снова жмурюсь, заставляю себя сосчитать до ста, и еще пять раз до ста, и эта тряпичная рука все тянется к моим босым ногам...

Пятьсот девяносто девять... Открываю глаза. Рука на месте, и голова покорно смотрит в сторону, и красная кровь на волосах струится, вьется, тянется к земле влажными кудряшками. Мне мерещится, что я снова слышу дыхание - только не сверху, а с земли перед собой.

Рыжая кудрявая голова дергается, с усилием отрывается от дна Колодца, поворачивает ко мне перепачканное кровью, облепленное черными листьями лицо.

- Илу, - шепчет Кали, а тряпичная рука слабо перебирает пальцами. - Как больно...

Она смотрит на меня теми глазами, как тогда, мертвыми, зелеными, и скалит зубы от боли... Она не может встать даже на четвереньки - спина, ноги, все тело истерзаны, растоптаны, но она хватается правой, едва способной шевелиться рукой за землю, и дергается, трясется, извивается. И подползает все ближе. Я молча смотрю, не отводя глаз, снова не в силах помочь ей, не в силах побороть собственный ужас. Зеленый глаз - один - фосфорно светится в темноте, настойчиво требует сочувствия, а второго не видно из-за прилипшего к лицу черного листа, так напоминающего повязку. Рука - тонкая, белая, пальцы словно без костей, свисают, дрожат, извиваются, - и она тянется ко мне, вот-вот ухватит за щиколотку.

Вдруг чья-то крупная ладонь опускается сверху, сгребает мертвую Кали за кудри, тянет вверх, поднимает над землей, как котенка за шкирку. Темная, широкоплечая фигура, тусклые блики на кожаном плаще, и Кали шипит глоткой, как висельник, извивается, и вдруг вспыхивает пламенем, освещая удерживающего ее незнакомца.

Это Шаман.

Неужели Колодец решил показать мне всех, кого я убила?

Не убила... и все же...

Тело Кали сгорает, осыпается из руки Шамана жалкой горсткой золы, но тьма уже не возвращается. Под потолком тускло горит лампочка, Шаман наклоняется ко мне и заботливо надевает ошейник, соединенный цепью с кольцом в стене над моей головой. Я не сопротивляюсь, и он благодушно гладит меня по голове своей огромной ладонью. Садится на стул спинкой вперед, откидывает назад свои нефтяные косички, улыбается.

- Тебя нет, - устало сообщаю я ему. - Это Колодец тебя выудил из моего подсознания. Так что не надо тут лыбиться.

- Так уж и нет, - усмехаясь, качает он головой. - Пора бы уже догадаться. Или тебя устраивает версия о вашей общей с Олегом одержимости?

- Нет. У меня есть другая - о том, что ты маленький червяк, оставшийся в моем мозгу на память о погибшем демоне.

- Ты повзрослела. Немного. Подумай еще.

- В другой раз.

Шаман вздыхает, снова качает головой. Потом сует руку за отворот плаща и достает кинжал - тот самый, которым я убила его. Я судорожно лезу в рюкзак, путаясь в завязках - обнаруживаю, что кинжал на месте. И все же Шаман держит его в руках - или точную копию. Голова становится легче воздуха, как мыльный пузырь, того гляди лопнет. Рука Шамана, обхватившая потеплевшую рукоять, будто бы одновременно моя рука.

- Ты невыносима. Неужели правда придется все объяснять?! Я - в этой чертовой игрушке.

Я смотрю на него, а в голове медленно, как паззлы, складываются факты: Шаман говорил со мной, пока кинжал был спрятан среди вещей, а все вещи лежали в нашем с Леркой чулане. Я еще думала: неспроста Шаман появляется именно тогда, когда я возле каморки. А потом Олег забрал свое мистическое оружие, и голос демона исчез из моей головы, зато вернулся в голову Олега. Охотник считал его лишь одним из множества бесов, которые мучили его возле церкви, хотя кинжал в тот момент уже был спрятан в лесу.

- Так значит, ты не умер?

- Умер, конечно. Только это не значит, что я полностью уничтожен, совершенно исчез. Белая женщина сотворила для меня ловушку, но это все, на что ей хватило силы и знаний. Я вернул сознание быстрее, чем сам мог рассчитывать.

Я вспоминаю о том своем видении, полученном во время медитации. Белая Женщина и Шаман, противостояние света и тьмы. Кто показал его мне? Я сама?

- И ты теперь просто призрак, который не может ничего, кроме как вещать в чужих мозгах?

- В общем, да, - он примирительно, дружелюбно улыбается и разводит руками. - Можешь совсем меня не бояться.

- Я и не боюсь, - упрямо отсекаю я, возможно, слишком поспешно. И прикасаюсь к цепи, свисавшей к полу, тянувшей и так кружившуюся голову вниз. - А это зачем?

- Так ты внимательнее слушаешь.

- Мне незачем тебя слушать.

- Я могу много рассказать тебе. Ты знаешь. Про Круг. Ульяну. Этот кинжал. Колодец. Пожиратели. Желания Ру. Твои желания.

- Заткнись.

- Да брось. Я не могу заставить тебя мне верить, и, в конце концов, разделять ложь и правду остается твоим правом. Сказанные мною слова могут остаться для тебя пустым звуком, или ты можешь их воспринимать как результат работы собственного подсознания. Если меня все-таки не существует.

Он молчит, выжидающе глядя на меня своими раскосыми, старательно выражающими преданность глазами. Он опять меня дурачит, конечно, дурачит. Но если он - просто тень, сознание, заточенное в заговоренном Белой женщиной оружии, то какой вред мне могут принести его слова? Какой вред вообще могут принести одни только слова?

- Чего ты от меня хочешь? - осторожно уточняю я. - Зачем ТЕБЕ эти разговоры?

- Не возвращай кинжал. Наш Ван Хельсинг уныл, как сухая коровья лепешка, кроме того, в его голове и так хватает голосов. Позволь мне следить за тобой, за твоей жизнью. Говорить с тобой.

- Тебе скучно, я помню. И что, это все?

Он очень внимательно смотрит, перегнувшись через спинку стула, наклонившись ко мне, кажется, так близко, что его свесившиеся косички вот-вот коснутся моих щек. Что будет, если я сейчас ударю его? Как в клишированном кино - ударю саму себя?

- Если ты отправишь кого-то ко мне - я твой вечный должник. - И тут же отодвинулся, отбросил своих черных змей за спину, скромно погасил взгляд: - Но это даже не желание. Это так...

- Отправлю кого-то к тебе - или тебя выпущу? Это же ты натравливал на меня Охотника, внушал взять кинжал, убить именно им? Причем, не важно, кого: постороннего человека, оборотня, самого себя?

Шаман хохочет, брызгая изо рта яркой белизной ровных острых зубов.

- Если честно, то я не знаю, что будет, если убить кого-то еще этой железкой. Но мне интересно. Может быть, я получу соседа, может быть, свободу и новое тело. Может быть, вообще ничего не произойдет. Кроме обычного убийства. Я не знаю, что там наколдовала Ульяна, но она не слишком сильна, чтобы я не нашел ключ рано или поздно. Рано - вероятнее.

Я вдруг подумала, что Белая женщина зачаровала кинжал вовсе не для того, чтобы помочь Олегу, снабдить его особенным, действенным против демонов оружием. Она могла желать заполучить пойманного демона себе, но почему-то не имела возможности забрать сработавшую ловушку напрямую у Олега. Вот почему она попросила взять Охотника с собой, вот почему сказала, что он будет нам нужен, а путешествие пойдет на пользу ему самому - но ни словом не обмолвилась о том, что хочет получить она. Только вот беда, от Олега было больше проблем, нежели пользы, и в конце концов он потерял еще и душу. Наверное, потерял. Должна ли я вернуть ей ее творение - кинжал-ловушку, заполненную демоном?

- Нет! - отозвался на мои невысказанные мысли Шаман. - Даже не думай. У тебя ничего не останется, кроме меня. Ты узнаешь об этом, когда вернешься.

- Что это значит?

- Это значит, что тебя отлучат от Круга. Они дали тебе задание: найти то, не знаю что. И ты справилась. Ты, именно ты! Пожиратели, а вовсе никакой не колодец - цель вашего рейда. Никто из группы, даже Павел, близко не подобрался хотя бы к подозрениям о том, кем является эта загадочная семейка из троих приезжих мужчин. Но тебя увез вожак, и твои друзья ничего не смогли сделать без тебя. Они вернулись в Круг ни с чем. И обвинят в этом тебя.

- Чушь! Меня не было сутки! Если за это время Пашка свернулся и уехал, значит, цель поездки была достигнута! Я думаю, они просто забрали тело и спешили потому, что оно начинало портиться.

- Увидишь, - с обреченным видом махнул рукой Шаман. - Против тебя будет выдвинут ряд абсолютно бессмысленных обвинений. Хотя причина одна - ты открыла канал, связывающий тебя с Камнем. Сестры Круга не любят делиться силой, а особенно - когда кто-то берет ее напрямую, в обход кого-то из них.

- Но я никогда не получала силу напрямую! Это вообще было только один раз, и через Сестру!

- Они выдают происходящее как изъявление собственной воли, - терпеливо, как ребенку, принялся разъяснять мне Шаман. - С чего ты взяла, что они вообще стали бы спасать тебя в тот момент? Ты полагаешь, среди оборотней мало желающих сотрудничать с Кругом ради одной простой услуги - исцеления? Сестры хотят избавиться от тебя, но под предлогом того, что ты слишком слаба для них, а не опасно сильна. И они посылают тебя подальше с каким-то невнятным заданием, в компании с засланным казачком, целью которого было помешать тебе справиться, а может быть - убить тебя, если вдруг ты нападешь Зверем.

- Лерка?!

- Молодец. Могла бы и сама догадаться. Раньше. Тем более, что мысли о странном подборе группы тебя уже посещали.

- Фак...

- Твой вожак появился в нужным момент, чтобы все испортить. А то и придраться было бы не к чему.

- Только не говори, что Ру замешан.

- Возможно. У него есть свои причины.

- Да, я помню. Хочешь сказать, он спилил сук, на котором сидел? Благодаря моей связи с Кругом я ценный оборотень, и потому нуждаюсь в гиперопеке. По-твоему, выходит, что именно его забота лишила меня преимущества?

- Мимо.

Я вскинула голову - на месте Шамана сидел Ру. В той же позе, на том же стуле. И все же совсем по-другому, в ему одному присущей манере.

Он посмотрел на ошейник на моей шее, бегло проследил глазами цепь, ведущую к кольцу в стене... Видимо, вид ему понравился.

- Похоже, теперь можно не спешить, - угрюмо улыбнувшись, заметил Ру.

Голова пошла кругом. Я переставала понимать, где заканчивается реальность и начинаются глюки. Шаман, конечно, был только в моей голове, и оттого я не испытывала страха перед ним, но Ру... Он только что гнался за мной, он был совсем рядом, и, кажется, я видела, как он упал в Колодец следом за мной. Он мог быть настоящим. А это значило, что я попалась. Окончательно, безнадежно. Оказалась на цепи в заброшенном колодце, чтобы никто никогда не узнал, что же со мной стало...

- Прости за машину, - едва слышно прошептала я. - И телефон.

- Не прощу, - отрезал Ру. - Я заколебался бегать за тобой.

- И не надо. Твоя забота только все испортила, - он опустил голову, и мне стало немного стыдно от своих слов. - Я больше не ценный боец.

- Тупая ты овца, - вдруг ровно, отчетливо выговорил Ру и поднял лицо. Я поняла, что он просто прятал усмешку, а не стыдился своей навязчивой, разрушительной опеки. - Ты никогда не была ценным бойцом. Ты была оборотнем, которого инициировали ради прикола, просто так, посмотреть, на что способны ботанички. От тебя не было проку в драках, а твой страх вечно лез в ноздри, заражал слабостью тех, кто бился рядом.

Сердце заколотилось, грудь болью отзывалась на каждый удар. Я готова была к любому наказанию за неповиновение, но к таким словам - нет. Открыв рот, я слушала, содрогаясь от мягкого спокойствия в его голосе, от колючего презрения в его глазах, которого я никогда не видела там прежде. А Ру продолжал:

- Я вздохнул с облегчением, когда ты решила уйти. Я уж думал, как бы незаметно зацепить тебя в одной из стычек... И тут самое слабое звено вывалилось само, прощайте. Как бы не так! Ведь теперь тебе некуда было девать энергию, нечего стало бояться! И ты заключила сделку с Кругом, сделку, на которую никогда не мог бы пойти я! Отдавать свою силу и на неделю остаться уязвимым... Никто из наших на такое бы не пошел. Только такая дура, как ты. Я посмеялся тогда, подумал, что Круг тебя высосет, как коробочку сока, и выбросит. А ты уложила пятерых ребят Варгора - лучших, пока я стоял на коленях и истекал кровью. Можно сказать, окончательно добила. Пришла исцелять...своей любовью. Думаешь, не знаю, что ты по мне сохнешь? Надо было прикончить тебя сразу же, как затянулась последняя царапина. Зачем мне конкуренты? Но я подумал, что ты ведь мой оборотень, ты еще можешь принести пользу своре. Пожалел. Оставил. А ты сбежала. Пока тебя не было, ребята Варгора осаждали твою квартиру. Он ведь тоже не дурак, кто откажется от оборотня, связанного с Камнем? Ты бы, не задумываясь, ушла к нему, и легла бы под него, лишь бы показать мне, чего я лишился, правда?

- Нет. Не правда.

Меня трясло, разрывало от его злой в своей честности исповеди. Я не воспринимала всерьез его предупреждения о Варгоре, но сейчас верила каждому слову. Слезы градом катились по щекам. Конечно, я была влюблена в него, как и каждая из своры, конечно, я и так никогда не верила во взаимность...

- Тебе просто нужно было быть послушной. Я ведь предупреждал, что могу быть жестче, - он встал, ногой отшвырнул стул в сторону, и тот со стуком исчез в темноте. Тускло блеснуло лезвие - в руках Ру был кинжал, полученный по наследству от испарившегося Шамана. - Отсюда ты уже не выйдешь.

Я вскочила ему навстречу. Громко звякнула ненавистная цепь. Я рванулась, закричала, изо всех сил пытаясь прийти в себя, потому что не должно быть никакой цепи, никакого подвала, и, может быть, никакого Ру - я ведь просто прыгнула в колодец! От моего истошного вопля задрожал воздух, эхо испуганной птицей метнулось куда-то вверх, и... цепь исчезла. Осыпалась ржавой пыльцой на плечи.

Но не Ру. Он замахнулся, и я вцепилась в его запястье, едва успев перехватить руку, увернуться от метящего в грудь удара. Вывернула кисть, звякнул о камни выпавший кинжал, я развернулась, вложив весь свой вес в локоть. Ру отшатнулся, схватившись за разбитую переносицу, а я заметалась, пытаясь найти, успеть подобрать первой оброненное им оружие.

Есть! - и тут же вожак обрушивается на меня, отметает прочь, прижимает к стене, блокирует руки. Я лишь на мгновение жмурюсь от этого столкновения, а когда открываю глаза - перестаю дышать.

- Брось, - твердо говорит мне Ру. Он всем телом вжимает меня в стену своей квартиры, его серые глаза прямо напротив моих - упрямые, настороженные, но не злые. - Брось!

Я разжимаю пальцы и что-то металлически громыхает об пол.

- Что на тебя нашло? Ты пугаешь меня, - он не торопится ослаблять свою хватку, всматривается пристально мне в лицо.

- Отпусти, - сдавленно хриплю я. - Ты сам это начал.

Ру так смотрит, что у меня голова кружится. Ничего не было, он не пытался меня убить и не говорил мне, что я тупая овца. Наверное, я даже никогда не сидела в Колодце, и, может, даже не бывала в Агаповке... Что было и чего не было - как теперь разобраться? Я не помню, как оказалась в его квартире, и этот его взгляд - попытка разобраться, сошла ли я с ума или нет. Я натужено улыбаюсь:

- Все, все. Я в порядке.

Ру осторожно выпускает мои руки, отстраняется, смотрит. Я тру лоб и не знаю, что говорить, что делать. Он поднимает с пола ножницы, прячет в ящик стола.

- Что с тобой происходит? Что я не так сделал?

Ты пытался убить меня, вот что. Ты влез в мою жизнь и разом лишил меня друзей, возможности заниматься любимым делом, учиться офигенным вещам. И при этом вылил ушат ненависти на мою голову.

- Не знаю. Я просто запуталась. Не понимаю, что происходит. Запуталась, что правда, что нет.

Это честная попытка прямыми словами объяснить мое состояние, эту смену декораций вокруг меня, которые мозг яростно, спешно пытается объяснить параллельными мирами, мороком Колодца, гипнозом Пожирателей, чем угодно, лишь бы не признавать, что я просто сошла с ума. Ру воспринимает мои слова как метафору, этакую образную жалобу на тяжелую жизнь обычного оборотня, а может, просто ничего не понимает, и обнимает меня. Его твердая грудь, руки - горячие, крепкие - как крепостная стена, за которой можно переждать любую атаку, но я не могу заставить себя расслабиться. Это может быть ненастоящим, и что, если эти объятия - маскировка перед смертельным ударом в спину?

- Ты вся дрожишь.

И я отшатываюсь, почти отпрыгиваю, потому что это голос Шамана. Вокруг снова едва видные в темноте влажные стены Колодца.

- Ты! Это все ты снова дразнишь меня!

- Нет. Это ты сама, - как ни в чем не бывало разводит руками Шаман. - Плаваешь в фантазиях собственного разума, усиленных Колодцем. Это полезно, помогает понять и решить многие проблемы.

- Ты моя проблема! Морочишь мне голову, пытаешься заставить использовать кинжал против самой себя?

- Конечно, нет! Я ведь уже сказал, что не знаю, как это работает. Если мне не повезет, ты умрешь тут, на дне, и я останусь в одиночестве на неизвестный срок, пока какой-нибудь псих не надумает сюда спуститься.

Звучало убедительно. Видя, что мне нечего сказать, Шаман продолжил:

- Про Круг я тебя предупредил. Мои слова подтвердятся. А про своего вожака ты и сама все знаешь, хоть и не хочешь в это верить.

- Нет. Это бред, - упрямо запротестовала я. - Ру спас меня от Корсара. Если бы я действительно была для него конкурентом, он просто позволил бы Корсару...

- Ударить лицом в грязь еще раз? С ним были оборотни из своры, и после Кали он просто обязан был тебя спасти. Но ты слишком перспективный оборотень, чтобы отдать тебя Варгору, и довольно опасный, чтобы держать в своре.

- Меня не интересует место вожака. И никогда не заинтересует. Ру это знает.

- Других интересует. И они могли бы получить твою поддержку.

Особенно если эти другие не лезли бы в мою жизнь, как Ру. Шаман был чертовски логичен, только вот по его словам все выходило - хуже некуда. Ру не мог оставить меня в покое, потому что не хотел отдавать Варгору. Теперь то он добился своего - если меня действительно выгонят из Круга, то вряд ли я буду кому-то нужна. Впрочем, у меня не было другого способа решить все эти проблемы, кроме как выбраться из Колодца и отправиться в Круг.

- Раз уж ты все знаешь, - обратилась я к Шаману, - не скажешь ли, есть кто наверху? Сколько еще здесь отсиживаться?

- Я бы поболтал с тобой еще, - всем своим видом выражая сожаление, ответил тот. - Но тебе и вправду пора. Ру ушел. Давно.


## ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ


Когда я выбралась на поверхность, заметно похолодало, пошел дождь. Что ж, это мне на руку, вода смоет все следы, и Ру не учует меня, даже если он по-прежнему где-то рядом.

Я не знала, стоит ли верить словам Шамана, учитывая его склонность к особого вида развлечениям. Его слова слишком были похожи на правду, он слишком много знал обо мне, о происходящем вокруг, и нельзя было отказываться от этой информации, отмахиваться, как от досужих баек. И нельзя было позволять им вести меня, разрешать себе действовать под влиянием услышанного. Сама попытка проверить все сказанное Шаманом могло привести к чему-то, что предвидел и запланировал он, и не разглядела вовремя я.

В любом случае, начинать нужно было с Круга. Я и так первым делом собиралась туда, чтобы выяснить, что произошло за время моего краткого отсутствия, что интересного разузнал Пашка об этих странных существах, оказавшихся целью нашей поездки, и каковы дальнейшие планы Круга относительно меня. Может, это очередное задание, может, прежний режим тренировки-донорство, а может... Что бы ни случилось, следующим моим пунктом будет Ольга. У Пашки должен быть мой телефон с ее контактами, и наверняка она, добравшись домой и наконец-то зарядив телефон, перезванивала или хотя бы отписалась, что все прошло благополучно. Если же нет - ... Я боялась, что все это будет бесполезными попытками наверстать упущенное - ведь если Пожиратели все-таки добрались до Ольги, то я никак не пойму этого ни по ее голосу, ни по ее словам. Пустая, брошенная хозяином инвалидная коляска на втором этаже дома братьев говорила о том, что Лешка остался с отцом, а не пустился в погоню вслед за своей жертвой. С другой стороны, он сам слишком много рассказал ей о себе, чтобы просто так отпустить. Но даже если они вздумают ее разыскать, чтобы ограбить, лишить части себя и подменить отрезок памяти, у меня было время. Надеюсь.

Потом нужно выяснить, что случилось с Олегом. Хреновая провидица эта Ульяна, если не смогла это предвидеть. Что он теперь? Пустая оболочка, лишенная души? Какой-то ее части? Или оболочка, наполненная оставшимися в ней демонами? Что, если это Олег совершил что-то ужасное, из-за чего Пашка срочно свернул операцию и увез всех домой? Я могла бы остановить Олега, и я могла бы убить его согласно нашему с ним соглашению... но меня не было.

Меня до одури злило, что из-за Ру я лишилась телефона, пропустила столько событий, возможно, позволила произойти чему-то непоправимому, и еще - что мне приходилось тащиться через лес под дождем. Усталость давала о себе знать, и, хоть я и передвигалась зверем, сырость и холод лезли уже под самую шкуру.

Некоторое время я бежала вдоль кромки леса, скрываясь за деревьями и придерживаясь направления шоссе, потом на обочине мелькнула остановка, и я решила попытать счастья и подождать автобус. Но со счастьем у меня как-то в последнее время совсем не заладилось, и пару часов я провела, трясясь от холода, как мокрая кошка, и надеясь, что нужно пережить лишь еще несколько минут ожидания. В конце концов, какой-то парень сжалился надо мной и притормозил. Я даже не запомнила, как его зовут: он сообщил, что едет в город, я облегченно расслабилась и тут же заснула. Наверное, он рассчитывал на собеседницу в моем лице, а может, еще на что, - прости, приятель, но я слишком устала. Он растолкал меня уже в конечном пункте назначения, любезно подкатив к самому вокзалу. Надеюсь, я хотя бы поблагодарила его...

На вокзале я выбрала подходящий рейс, протянула деньги в окошко кассы, получила взамен маленький квадратик бумаги... и обомлела. Дата стояла: пятнадцатое июля. Я поморгала, поднесла билет ближе к глазам.

- Извините, но мне нужно билет на сегодня! - снова сунулась я в кассу, бесцеремонно оттеснив подошедшего по своей очереди мужчину.

- Сегодня пятнадцатое, - удивленно ответила кассирша, проверив протягиваемый мною билет, и указала взглядом на огромное цифровое табло в зале ожидания.

Действительно, пятнадцатое. Действительно, июля.

Извинившись, я отошла от окошка и плюхнулось в решетчатое кресло. Закрыла глаза и медленно выдохнула. Принялась отсчитывать дни по пальцам... Наша экспедиция двинулась в дорогу в самом начале июня. Я искала в памяти, за что зацепиться, и находила: тридцать первое мая - меня уволили, я прекрасно помню дату, мелькавшую в документах; шестое июня - день отъезда в Агаповку; седьмого июня я познакомилась с Ольгой и ее отцом, и еще подумала, что у нее только-только начались летние каникулы.

Кажется, Колодец в этот раз сожрал не шесть часов, и даже не шесть дней. Месяц! Месяц лета и месяц моей жизни я провела, путаясь в собственном бреду, слушая разглагольствования Шамана...

Или, забравшись в дом Пожирателей, я все-таки наткнулась там на них, и они заменили месячный кусок моей памяти на коротенькую легенду про Колодец.

Я в очередной раз почувствовала, что точно схожу с ума. Может быть, я даже на самом деле сейчас дома у Ру, и он меня обнимает, а я воображаю себе невесть что: будто я на вокзале, уставшая и голодная, сижу, жду свой автобус и ненавижу его, моего бывшего вожака.

Ответов не было, и не было смысла ломать себе голову над неразрешимыми загадками. Я заставила себя принять факты как есть - точнее, уговорила себя просто не думать об этом, села на автобус и поехала домой.


Почти всю дорогу я проспала, компенсируя затраченные энергию и нервы за предыдущие несколько дней. Или, может, правильнее сказать - за предыдущий месяц? Я просыпалась только на нескольких остановках, чтобы поесть и посетить уборную, затем снова засыпала, едва добравшись до своего места.

Не смотря на то, что изначально я собиралась безотлагательно мчать в Круг, как только окажусь в своем городе, поразмыслив несколько минут на остановке, отправилась домой. Гори оно огнем, в тот момент мне ничего не хотелось сильнее, чем помыться, переодеться и поесть.

Можно представить мое негодование, когда мне не дали выполнить ни одного из вышеперечисленных пунктов. Не успела я зайти в подъезд, как почувствовала: Гарат. Вся лестница до самого пятого этажа провоняла им и его дружками. Один раз я уложила их всех, но это не значит, что они не решатся напасть во второй. Ру предупреждал... Неужели он был прав?

Я так и не успела решить, что предпринять: сбежать или гордо и уверенно прошествовать в собственную квартиру, как и положено ни в чем не повинному человеку. Сверху послышались мягкие, пружинистые шаги; негромко тюкнула входная дверь подъезда.

Я замерла на лестнице. На верхней площадке, уверенно расставив длинные ноги, спрятав ладони в карманах толстовки, прямо напротив меня возвышался белобрысый оборотень, с волосами, собранными в длинный хвост. Я помнила его. Сильнее меня - если только Камень не прокачает меня силой снова. Сзади, перекрыв широченной спиной выход, встал Гарат. Я повернулась, и мы уперлись друг в друга глазами, и его будто говорили: "Ну вот мы и встретились". Не отводя взгляда, я медленно спустилась к нему, ступенька за ступенькой все острее ощущая собственную низкорослость. Он не пошевелился, когда я встала вплотную, исподлобья глядя ему в лицо, а сзади ступенькой выше, словно на подстраховке, встал блондин. Я почувствовала себя фактически зажатой между двух громил, но тут Гарат немного посторонился, давая мне возможность протиснуться мимо него.

Они будто специально выпустили меня вперед, не удерживая. Ждут, что я попытаюсь сбежать, чтобы догнать и разорвать без суда и следствия? Хватит бегать. Как же я устала от этой необходимости постоянно перед всеми вокруг отстаивать свое право на свободу, доказывать, что могу за себя постоять.

Видя, что я не спешу убегать, Гарат взял меня под локоть и отвел к припаркованной у соседнего подъезда машине, усадил на заднее сидение. Блондин тут же уселся рядом, с другого бока откуда ни возьмись взялся еще один, с бычьей шеей и огромными ручищами, Гарат устроился на переднем пассажирском. Вот это кортеж. За рулем сидел четвертый - его я тоже помнила. Он оглядел меня улыбающимися глазами в зеркало заднего вида - наверное, радовался, что я наконец-то им попалась.

Всю дорогу меня переполнял совершенно безрассудный, лихаческий пофигизм - настолько уже я была сыта по горло этими непрекращающимися вторжениями посторонних в мою жизнь. Я понимала, куда меня везут, и мне следовало бояться и стараться быть максимально осторожной, но я отправила осторожность к черту, мысленно готовясь драться в последний раз.

Драться не пришлось.

Гарат с ребятами привезли меня в известный бизнес-центр, пронзительно сверкающий на всю улицу своими стеклянными стенами, позволили самостоятельно выбраться из автомобиля, сопроводили к лифту, окружив меня почти идеальным квадратом своих внушительных фигур. Мы зашли в отделанную зеркалом коробку, мгновенно удвоившую количество моих грозных секьюрити, и мягко поплыли наверх.

Варгор, в шикарном элегантном костюме, нисколько не сглаживающем его звериную натуру, вел какие-то переговоры в просторном светлом кабинете с овальным массивным столом посередине. Гарат сунул голову за дверь, что-то коротко сказал, и уже через пять минут совещание было окончено. Люди в офисных строгих костюмах выкатились черно-белой волной из кабинета, неприязненно, подозрительно косясь в мою сторону. Что это за девчонка, грязная, всклокоченная, в рваных шортах и замызганной майке приперлась тут к Варгору? Ребят, да я из Колодца и сразу на ковер к вашему шефу, я бы рада привести себя в порядок, но мне не дали.

Варгор удивился моему затрапезному виду не меньше, чем его офисный планктон. Он бросил вопросительный взгляд на Гарата - но тот только плечами пожал, мол, это не я. И вышел, оставив меня наедине со своим вожаком.

- Садись, - велел мне Варгор гудящим басом, и я послушно села в ближайшее кресло. Кожаное, еще теплое от предыдущей задницы, но, конечно, не чета огромному, шикарному креслу во главе стола. - Кофе? Есть хочешь?

- Еще ванну и чистую одежду, пожалуйста, - съязвила я.

Варгор поставил передо мной чашку ароматного кофе, затем неторопливо, вальяжно уселся в свое кресло.

- Уж извини. Ребята так долго за тобой охотились, что растратили все терпение.

Я молча уставилась на дымящуюся чашку перед собой. Настоящий фарфор, не иначе - изящная, тонкая работа, наверное, весит как пушинка. Разобью такую чашку - месяц отрабатывать. Это если бы у меня была работа.

- Не хочу, чтобы ты воспринимала нашу встречу как насилие. Расследование по поводу того случая закрыто, и я ничего не имею против тебя.

И все же его ребята околачивались возле моей квартиры - аж терпение растратилось. Взяли меня, едва переступила порог. Предупреждение Шамана о засаде подтвердилось, и я молча ждала, пока Варгор озвучит ожидаемое мной предложение: стать его оборотнем, его ценным бойцом, повязанным с Кругом и берущим силу от Камня.

- Я узнал много интересного про тебя. Откуда у тебя такая мощь, что позволила тебе справиться с моими оборотнями, и почему иногда ты совершенно беззащитна, как обычная девушка. Ру поздновато спохватился, обнаружив такое сокровище у себя под носом, и, хотя ты гостила какое-то время у него, мне кажется, ты не слишком жалуешь его.

- Я больше не сокровище. Меня выгнали из Круга.

Я, конечно, еще не знала этого наверняка... но пока что все слова Шамана оказывались правдой.

- Я добьюсь, чтоб тебя восстановили, - ничуть не смутившись, пообещал Варгор. И, положив на стол перед собой свои крепкие, с крупными грубыми ладонями руки - известный мне психологический трюк, призванный внушать доверие, - предложил: - Ты все равно ушла из своры. Вступай в мою.

- Вы правда думаете, что после Кали я соглашусь?

Варгор поморщился, как-будто речь шла о протухшей еде.

- Кали получила по заслугам. Это было ее выбором. И вообще, мне странно, что ты так ценила ее дружбу. Я бы не сказал, что это было взаимно.

- А вы лучше всех ее знали. Особенно про ее выбор.

Повисла зловещая тишина. Я боялась повернуть голову и встретиться с разъяренным взглядом самого могущественного оборотня из всех, кого я знала. Не то, чтобы я намекала про ее выбор любовника, но звучало, кажется, именно так. Кофе все дымился, и хрупкая чашка дразнила своими до прозрачности тонкими боками. Похоже, она переживет меня.

- Вот что я предлагаю, - не спеша, с расстановкой проговорил Варгор. Рокочущий тон его голоса не терпел возражений. - Я верну тебя в Круг. Назначу стипендию, чтобы ты могла спокойно учиться. Не буду торопить. Лет пять или семь. А ты вступаешь в свору.

- И убиваю для вас. Вы ведь этого хотите?

Варгор вздернул брови, как будто никогда в жизни никого не убивал, и его оборотни собираются только чтобы в футбол вместе поиграть.

- Мы выберем для тебя занятие, учитывая твои предпочтения. Я уверен, ты будешь полезной, и не убивая.

- Нет.

- Почему ты отказываешься?

- Потому что не собираюсь никому быть должной. Потому что вы убили Кали. Потому что я просто не хочу работать на вас.

Варгор молча встал, неторопливо прошелся вдоль стола, по очереди коснувшись вразброд стоявших кресел, поправляя офисную симметрию, наводя порядок, задумчиво постоял у широченного, от пола до потолка окна, повернувшись ко мне спиной. Я ждала, когда он сообщит мне свои более веские аргументы, после которых его свора покажется мне желанной целью: пригрозит чем-нибудь, или просто позовет Гарата...

Наконец, он повернулся, внимательно посмотрел на меня из-под нависших бровей, достал из внутреннего кармана пиджака визитницу и, протянув руку через стол, положил передо мной маленький картонный прямоугольник.

"Михаил Викторович Звягин, Генеральный директор. Корпорация "Амарант".

- Подумай. Если передумаешь - звони.

Кажется, наши переговоры были окончены. Я встала, шваркнув колесами кресла по паркетному полу, и впервые позволила себе посмотреть ему в глаза. Он кивнул в ответ. Спрятав визитку в задний карман шорт, я вышла. С ума сойти, вышла живая, целая и невредимая, наговорив кучу дерзостей вожаку одной из самых крупных свор.

За дверью меня снова заключили в квадрат оборотни во главе с Гаратом. Он посмотрел на меня неприязненно, будто ревнуя к своему вожаку, и повел в холл, к лифту. А я думала, теперь конвой можно и снять...

Впрочем, в машину сел только Гарат - на водительское. Что ж, пусть довезет туда, где взял. Ведь я, как безработный оборотень-одиночка, не могу позволить себе такси.

Всю дорогу Гарат не проронил ни слова, и, лишь высадив меня возле моего подъезда, опустил стекло и коротко бросил:

- Я убью тебя, как только разрешит Варгор.

И уехал, одарив меня хмурым, презрительным взглядом.

То есть, это тот самый аргумент в пользу предложения Варгора...

- Ну-ну, - пожала я плечами, глядя ему вслед. Кажется, не стоит сомневаться в искренности этого громилы.

Постоянно держа себя на стреме, я пробралась в собственную квартиру, помылась - непередаваемое удовольствие - и поела. Ждала, что вот-вот в кресле окажется Ру, как тогда, накануне отъезда, и ввалит мне люлей за все. К моему облегчению, Ру не появился. Видимо, он не караулил мой подъезд в отличие от Гарата. Вообще, не удивительно, если учесть, что я наглухо пропала месяц назад...

Встреча с Кругом и его настоятельницей пугала меня куда больше, чем разговор с сильнейшим из знакомых мне оборотней или поездка в одной машине с тремя громилами, каждый из которых мог (и наверняка был бы не против) убить меня за пару секунд. Я обещала себе не верить болтовне Шамана, но его слова настырно въелись мне в мозг, и я боялась, что они могут оказать правдой. Что мне делать, если Круг откажется от меня? Могла ли я рассчитывать, что Пашка - человек, которого я считала лучшим другом, едва ли не братом, заступится за меня, скажет веское слово или хотя бы продолжит мое обучение в свое личное время?

Кажется, не успела я выйти за дверь собственной квартиры, как оказалась перед кованной калиткой монастыря. Так всегда, когда чего-то боишься и желаешь оттянуть момент истины как можно дольше. Или дальше... Хватит уже трусить! Просто открой калитку и иди по дорожке! Незачем бегать от неизбежного.

Во дворе, под забрызганными красным вишнями бродила Лерка с маленьким ведерком в руках. Я в очередной раз напомнила себе, что уже перевалило за середину июля, то есть, самое время поспевать плодам, которые будто бы еще пару дней назад только цвели. На Лерке было легкое белое платье, и она сама на себя была непохожа в этом наряде. Еще больше удивляло, что кто-то сумел заставить ее заниматься такой рутинной и спокойной работой, как сбор вишни. Что ж, видать, ради связи с Камнем на что только не пойдешь.

Я окликнула ее, Лерка повернулась и, мгновение подумав, зашагала ко мне, оставив неполное ведро вишен под деревьями.

Она была совсем другая... Волосы, всегда торчащие вихрами, сейчас аккуратно и скромно были заправлены за уши, мягко обрамляя лицо; глаза спокойные и ясные, и никакого в них вызова, агрессии или дерзости. Я вспомнила, как она умело менялась, прикидываясь то паинькой, то оторвой, играя подходящую роль для каждого случая, оправдывая свою особую профессию, в которой она воспитывалась с самого детства. Кто ждет удара от пятнадцатилетней девчонки? Разве что я.

Сейчас я дала бы ей все тридцать, и не могла объяснить, почему. Просто она перестала быть девчонкой. Может, это просто новая маскировка? Может, от тридцатилетней ждешь удара еще меньше? Шаман сказал, что Лерка - "засланный казачок", отправленный Кругом вместе со мной только для того, чтобы заставить меня провалить задание. Я не должна была верить Шаману... и не могла не учитывать его слова.

- Неужели, - тусклым голосом поприветствовала меня она. Слова были Леркины, но интонация чужая. - Вырвалась?

- В смысле?

Озадаченная ее перевоплощением, я не сразу поняла, что она имеет в виду.

- Ну, вожак отпустил тебя? Месяц прошел. Не надо было меня останавливать тогда.

- Месяц.., - вздохнула я и поежилась. Мне не хотелось рассказывать ей ни про побег, ни про Колодец. Вся история звучала бы довольно глупо и совсем не оправдывала бы, почему я всех бросила. Пусть думает, что я была в плену у Ру. - Где Пашка?

Лерка помрачнела, нахмурилась - и снова меня охватило ощущение, что передо мной какой-то совершенно другой, незнакомый мне человек.

- Ты даже не знаешь, - она отвела глаза и уставилась куда-то в сторону. - Через час после твоего отъезда почти вся деревня собралась в нашем саду. Пришли убить нас. Никогда такого не видела... как зомби, с косами, топорами... Хозяйка тоже за нож схватилась. Пашка велел никого не трогать, устроил переговоры. Мы едва отбили его, без сознания, избитого, изрезанного.

Ох ты ж, вот это новости... А я то думала, это только у меня проблемы, а ребята с чувством выполненного долга спокойно вернулись в Круг, отчитались по блестяще выполненному заданию, получили свои награды. Робко надеялась, что Шаман не прав, и меня тоже ждет какая-нибудь благодарность от настоятельницы, не говоря уж о покрытии долга за одолженную силу. А тут - маразм крепчал. Какая-то проклятая деревня, после знакомства с Колодцем и Пожирателями пришла очередь для восстания местных жителей. Я вспомнила озлобленную хозяйку, полотенцем выгоняющую меня со своего двора. Полотенцем, не ножом.

- Как он? Да что вы такое натворили?

- Ничего. Кроме того, что твой вожак прикончил Корсара. Кроме того, что местные видели, как вас с Олегом волокут окровавленные мордовороты. Отца и брата Корсара твои оборотни не нашли, может, это они подняли деревню на свою защиту. На линчевание.

Твою мать... Ру спас мне жизнь (точнее, всего лишь кусочек души), но умудрился испортить все, ну абсолютно все. Я ошеломленно молчала, и Лера продолжила:

- Тебя не было, - упрекнула она. - С тобой мы могли бы противостоять этому сброду. С твоими оборотнями можно было бы вообще всю деревню сравнять с землей. Мы сбежали. Вся машина была в крови. Я гнала, а он... умирал у меня на глазах. До Круга он не доехал.

Я развернулась и зашагала к дверям монастыря, просто уничтоженная такими новостями. Обычные врачи не помогли бы Пашке, а до Круга несколько тысяч километров. Кровь гудела в ушах, заглушая все звуки, ударяя в виски, в грудь, сбивая дыхание. Я могла бояться чего угодно: демонов Олега, коварства Пожирателей, громил Варгора, но даже в плохом сне я не могла представить, что опасность может исходить от обычных людей. Я совсем забыла, насколько моя команда была уязвима перед простыми железками... и им не хватало меня. Будь я с ними, все остались бы живы и здоровы. Мне нужно было любой ценой остаться: отбиться от Ру, сбежать раньше, - что угодно. Но контакт с Корсаром сварил мне все мозги, и я, как сонная курица, подчинилась бывшему вожаку, просто чтобы избежать конфликта. Слова Шамана роем назойливой мошкары гудели в голове, мешались с мыслями, путали, сбивали: "ты увидишь, я был прав, тебя отлучат от Круга". Теперь, конечно, отлучат! Только вот причину нельзя назвать пустяковой, надуманной. Если бы не Ру! Если бы...


## РАССЛЕДОВАНИЕ ПО ВОПРОСАМ ДУШИ


Настоятельница уже ждала меня - видимо, знала задолго до моего прихода, когда именно я окажусь в круглом холле, расположенном прямо над Камнем. Всю дорогу я представляла себе наш разговор, и в ключе предсказаний Шамана, и с более благоприятным вариантом развития событий, но теперь... я даже не знаю, о чем нам можно было бы говорить. Настоятельнице только оставалось сказать: "Убейся об стену", а мне, не задумываясь, выполнить.

- Садись, - велела она, указывая на хорошо знакомый мне кожаный диван. Я села.

- Вы выгоняете меня, - я скорее констатировала факт, нежели задала вопрос. По-другому и быть не могло.

Сестра Камня внимательно рассматривала меня, пока я сидела перед ней, с повинной опустив голову.

- Тренировок больше не будет. Пока, - наконец, сообщила она. - Павел переступил через Грань.

Пашка умер. Все же умер, и Лерка не пошутила и не преувеличила. Хотя... кто с таким шутит. Пашка вернулся в жизнь не-умершим - от этой мысли сердце на миг остановилось, словно ледяным сквозняком откуда потянуло. Я представила, как мертвые глаза открываются и равнодушно, холодно смотрят на меня.

- Сейчас он не может учить тебя, поскольку сам нуждается в обучении, - пояснила настоятельница, озабоченно заглядывая в мое ошалелое лицо. Нет, он не может учить меня, потому что он умер. Потому что он мертв. Потому что я никогда не смогу дотронуться до Пашки не-умершего, помня его живым, настоящим. Потому что Круг отказывается от меня, отправляет меня к черту, теперь, когда Пашка больше не человек и полностью привязан к Камню, состоит из Камня, является частью Камня. Потому что так случилось из-за меня, из-за того, что я вывалилась из команды в самый неподходящий момент.

- Пока у тебя есть время, тебе необходимо уладить все проблемы с твоим вожаком, - продолжила настоятельница. - Если он против твоего участия в делах Круга - нам стоит прекратить отношения.

- Ру мне не вожак, - отрезала я. Настоятельница замолчала, не считая нужным спорить. Она все-таки отлучала меня от монастыря, вежливо, но твердо. Потому что Круг не будет ни с кем делить свое, и если я хочу служить ему, то должна отдавать себя полностью. За мною был долг, а я подвела всех, подвела своего учителя и единственного друга.

- Мне нужна сила Камня. Как в тот раз, - взмолилась я. - Я вызову своего вожака, убью его, и все проблемы разом решатся. Я выполню любое задание, сколько нужно буду донором!..

- Камень не участвует в борьбе за власть, - холодно ответила настоятельница и встала. - Ты должна прийти в Круг свободной. Обязанности нового вожака своры тебя такой не сделают. Дела оборотней нам не нужны и не интересны. Но тебя мы ждем - готовой служить и учиться. Свои вещи заберешь в кладовке.

С этими словами она сдержанно попрощалась и направилась к выходу.

- Это не борьба за власть! - крикнула я вслед. Она не остановилась. И я, вспомнив слова Шамана, в отчаянии выпалила: - Вы просто избавиться от меня решили, правда? Киллера приставили...

Сестра Камня притормозила уже возле самой двери, обернулась.

- Что за глупости?

- Лерка. Я все знаю. Кто она. Теперь понимаю, почему она постоянно лезла ко мне и к Олегу. - Настоятельница слушала, и я совсем осмелела. - Должна была вывести из себя, верно? Спровоцировать, может убить. Что угодно, чтобы помешать. Но я справилась, я нашла то, что нужно Камню. Вы не ставили мне задачу защищать спутников! Я...

- Речь не о задании, - жестко отрезала настоятельница, прервав поток моей истерики. Я уже готова была разреветься. Она продолжила, немного смягчив интонацию. - По этому поводу к тебе нет никаких претензий. Ты сама должна понимать, никакого обучения не получится, если твой вожак намерен помешать. А Лера... эта девушка психически нездорова. Дочь обеспеченных родителей, с семнадцати лет пытается справиться со своей болезнью. Они обратились к нам. Поездка в Агаповку была своеобразной терапией, впрочем, учитывая, что произошло, от нее больше вреда, чем пользы.

Как обухом по затылку. Раз за разом. Нет, мир точно перевернулся, пока я сидела в Колодце. Просто все с ног на голову... Как я могла повестись на россказни этой сучки? Я ведь с самого начала видела, что она ненормальная...

Видя, что мне больше нечего сказать, настоятельница покачала головой и вышла.

Я подумала, что надо было попросить увидеться с Пашкой, но... На самом деле я безумно боялась, что она согласится. Что мне придется лицом к лицу встретиться с тем, кого я знала живым. Что каждый волосок на его теле, каждая пора на лице будет выдавать, как он изменился, стал другим, чужим; и что я умру от страха, если он наоборот остался совершенно прежним, обманывая, предательски подсовывая вместо себя мертвую куклу-двойника. И все же я должна была увидеть его теперь. Заново познакомиться. Прикоснуться, осторожно втянуть ноздрями запах, заглянуть в глаза и понять, нужно ли мне возвращаться в Круг или бежать отсюда со всех ног. Что ж, я сама отложила этот момент истины на потом. Может, я сумею приготовиться к встрече за выигранное время. Оборотни не боятся смерти, она придет и заберет свое, сколько от нее не бегай, сколько с ней не заигрывай, но это...

Никогда я еще не чувствовала себя такой потерянной и одинокой. Мир с бешеной скоростью вращался вокруг меня, что-то происходило, случалось; события, на которые я не могла повлиять, одно за другим врывались в мою жизнь, обрушивались на голову. Бесконечные погони и бегства, драки со своими и чужими, стычки с невообразимыми существами и разговоры с бесплотными духами, и все это за какие-то пару недель, если не считать потерянного в Колодце месяца. И вдруг я словно шагнула в неподвижный центр, точку, через которую проходит ось этой дикой круговерти. Я оказалась в безопасности, но любой следующий шаг обещал снести меня с ног.

Я очутилась на нашем полигоне, не заметив, как ноги сами принесли меня сюда. Трава была аккуратно скошена примерно пару недель назад, и с тех пор, похоже, нога человека не примяла ни травинки. Я обошла участок по кругу, с грустью вспоминая наши сумасшедшие, нечеловеческие тренировки, и остановилась на самом краю, возле врытого в землю столба с нанизанными на него старыми автомобильными покрышками. Это был наш импровизированный боксерский мешок, Пашка отсылал меня к нему отрабатывать удары, когда самому было лень со мной возиться. Я сбросила в траву рюкзак, наскоро размялась и принялась вспоминать связки, которые когда-то - всего месяц назад! - отрабатывала со своим Учителем. Мысли ушли, но картинки вспыхивали перед глазами одна за другой, как слайды на простыне. Равнодушное лицо настоятельницы - удар. Самоуверенный прищур Ру - удар. Злобный взгляд исподлобья Гарата над бликом ползущего вверх автомобильного стекла - удар. Растерзанное тело Кали, мертвый, окровавленный Пашка - удар, удар, удар!

Я метелила покрышки до изнеможения, а потом плюхнулась в траву и, наблюдая, как медленно зарастают саднящие ссадины на костяшках рук и голенях, решила: у меня нет иного пути, кроме как уничтожить Ру. Он должен ответить за то, что случилось с Пашкой, и, наконец, исчезнуть из моей жизни. Я могла бы открыть охоту, подстеречь его возле дверей квартиры или прикинуться, будто вернулась с повинной, а потом вонзить нож в спину, как только представится возможность... И потом свора из мести убьет меня. Нет, это не подходит. Да и рука не поднимется ударить в спину. Я должна вызвать его. Первая мысль, сгоряча высказанная мною в беседе с настоятельницей, нравилась мне все больше и казалась самой верной. Мне нужно найти способ во что бы то ни стало одолеть Ру в публичной схватке, и тогда он будет вынужден в присутствии своей своры признать мою независимость или умереть. Может быть, умереть придется мне. Интересно, Камень воскресит меня? Наверное, нет, зачем им оборотень, питающийся, а не питающий?.. Значит, нужно победить во что бы то ни стало. Я справилась с пятью сильнейшими оборотнями Варгора - благодаря силе Круга, но теперь настоятельница отказывает мне в помощи. Тогда это не было дракой за власть, но ведь и сейчас речь не о ней...

Может быть, Шаман прав, ведь, в самом деле, я не договаривалась с Кругом о вливании силы. Она просто... пришла в меня, раскрутила внутренние пружины, зажгла огонь в венах. Потому что я нуждалась в ней. Потому что регулярно кормила Камень своим Зверем, открывая, укрепляя связь. И сразу же меня отправляют подальше, в лапы Пожирателей, а затем - разбушевавшейся, осатаневшей толпы, жертвой которой стал Пашка. Не я.

Я поймала себя на том, что начинала верить словам Шамана. Нельзя. Я зареклась. Нужно исходить из сложившихся обстоятельств, реальных событий, а не чужих коварных предположений.

Не важно, каким образом я получила силу, важно - я не смогла за нее расплатиться. Я провалила задание из-за Ру, и настоятельница вполне ожидаемо попросила впредь сначала разобраться в собственной жизни, а потом уж проситься в Круг. Безвыходная ситуация, замкнутая в кольцо, уроборос. Мне нужно было понять, как заставить настоятельницу изменить свое решение.

Она дала время, и надо было потратить его с пользой. Лерка упоминала книгу об оборотнях, хранящуюся в библиотеке Круга. Может, стоило заглянуть в нее. Мудрость веков, традиции, правила, все такое. Что, если есть шанс отделаться от Ру без драки? Какой-нибудь суд оборотней или защита прав вышедших из своры?.. Хотя бы просто спокойно почитаю, как в старые добрые времена. Надеюсь, сестры не выгонят меня из библиотеки, и ни Ру, ни Варгор не посмеют сюда сунуться и качать права. Но это все немного позже.


- Привет. Нужно поговорить. Когда ты свободен? - телефон только-только ожил после нескольких минут подключения к зарядке, и я не стала тратить время на разговоры вокруг да около.

- Ну, я... давай через час возле церкви.

- Ты что, опять там сидишь?! - я схватилась за голову.

- Да нет, нет! Просто мы оба знаем это место.

- Хорошо, через час возле церкви.

Я едва успела нажать отбой, как мобильник противно пискнул и выключился. Что ж, яростный звонок бывшему вожаку придется отложить - может, оно и к лучшему, вдруг он, в отличие от Варгора, все еще не в курсе, что я вернулась. Ужасно хотелось высказать ему все, что я о нем думаю, и пообещать убить, но спешка вряд ли принесет какую-то пользу. Блюдо, которое подается холодным, должно готовиться спокойно и тщательно.

Олег ждал меня на том самом месте, возле чугунной ограды, где я в начале лета нашла его спящим. Будто встань он в другом месте - и я уже не найду его.

Мы поздоровались и медленно пошли вдоль улицы рука об руку. Месяц, бесследно канувший на дне Колодца, пошел Охотнику на пользу: он заметно поправился, расправил плечи, стал более уверенным. Прежний вид бомжа-наркомана почти растворился в благообразном, импозантном образе пожилого художника с яркими глазами и гривой густых волос с частой проседью, аккуратно собранных в хвост.

- Кажется, у тебя все хорошо, - заметила я. - Я пропустила что-то особенное?

- С тех пор, как мы вернулись, нет. Ты... знаешь?

Я кивнула.

- Я только что из Круга. Лерка вкратце мне все рассказала.

На набережной было по-субботнему людно: молодые мамочки выгуливали детей, парочки лениво целовались, упорные спортсмены ритмично бегали вдоль кромки воды, не обращая внимания на жару и градом струящийся пот. Мы сели на склоне прямо в траву.

- Как ты? Ощущаешь в себе какие-то перемены? - решилась спросить я, вспомнив слова Ру о том, что Олег потерял память после контакта с Пожирателями. Мы оба подверглись нападению, оба потеряли сознание, оба помнили что-то. Я хотела сравнить наши версии воспоминаний, чтобы попытаться понять, успел ли Корсар выжрать из меня часть моего Я.

Олег глянул на меня растеряно.

- Боюсь сглазить, но да, ощущаю, - признался он нерешительно. - После того похода в церковь, после того глотка святой воды я больше не слышу своих бесов. Кажется, они исчезли.

- Ой, ну это здорово, - не слишком искренне порадовалась я, ощутив некоторое равнодушие к проблемам Олега в свете последних событий и своих собственных проблем. Хотя, в общем-то, это была прекрасная новость. - А вспомнить что-нибудь удалось? Ну, после той ночи.

Олег замялся.

- Нет. Ну, то есть я помню то, чего, выходит, не было.

Я попросила его рассказать по порядку. В его памяти события сохранились до того момента, как мы прибежали в дом к братьям и я задала провокационный вопрос, а не сожрали ли они Ольгу. Дальше наши воспоминания разнились: Олег описал, как удивился Корсар, и что тут же на крыльцо вышли Ольга с Лешкой, признались, что это был дурацкий розыгрыш, и что я устроила им разнос, а Олег с облегчением отправился прогуляться. Искупался в речке и ушел домой спать. Кажется, все-таки одному из нас воспоминания навязали.

- Когда я проснулся, некоторое время не мог ничего понять. Все вокруг твердили, что меня принесли вместе с тобой в бессознательном состоянии из дома братьев. Что один из них оказался монстром, и напал на тебя, что приехал твой вожак и что Павел следит за их домом. Я не собирался верить в эту билиберду, пока не вернулся Павел и не подтвердил. Сказал, что позже расскажет, как все было, но... потом... в общем, я этого уже никогда не узнаю.

Я не стала говорить ему, что Пашка переступил Грань и сможет все рассказать, как только получит новое тело. Сумасшествия и так было достаточно.

- Ты же понимаешь, что раз они подменили тебе кусок памяти, то.., - осторожно начала я.

- Да, я помню, ты говорила. Но я не чувствую в себе изменений. Кажется, моя душа на месте.

Конечно, так и задумано... Где бы найти такой прибор с датчиком души? В моей версии воспоминаний тоже все заканчивалось благополучно и Пожиратель терпел фиаско, только вот странно было бы, если бы он оставил в моем сознании память о своем истинном облике. Я подробно рассказала Олегу все, что помнила.

- Может, он не успел? - предположил Олег. - Помешал твой вожак...

Хотела бы я знать. Корсар был удивлен, обнаружив, что я не совсем человек. Что я нечто большее, чем человек. Возможно, это было еще одной причиной заминки. Мне хотелось верить, что Пожиратель оставил мне не только память, но и полноценное Я. Но и Олег был не совсем человек, и он признался, что бесы оставили его - после посещения той церкви. Или это Лешка с батей так кстати их выели. Это даже немного весело. Впрочем, лучше пусть Олег продолжает думать, что его спас глоток святой воды.

Когда Ру с остальными притащил меня и Олега, Пашка уже вернулся от Колодца. Я помнила о следах его коленок возле кровавого пятна, он приходил, чтобы исследовать тело и забрать его с собой. Конечно, он использовал свое умение листать прошлое и видел, что произошло в подвале. Раз Олег в это время был без сознания, наверное, Пашке помогал Ру. Возможно, если бы я по-хорошему поговорила с бывшим вожаком, то узнала бы, что он вовсе не выдернул меня в самый разгар событий, а увез с согласия учителя, который собирался везти тело Корсара в Круг и не слишком нуждался в моем участии. Возможно. Миссия была завершена, и только мне было дело до перепуганной девчонки, пытавшейся спастись от оставшегося в живых Лешки и нуждавшейся в чьей-то помощи. В моей помощи. Я надеялась, что она успела убежать, потому что Лешка, по всей видимости, остался с отцом, помогал ему справиться с Олегом и потом покинуть дом. Наверное, они обратились за помощью к местным.

- Расскажи про нападение. Что им было нужно?

- Они не сказали. Просто пришли. С вилами, топорами, лопатами... Молчали. Стояли всей толпой и молчали. Как зомби. Жуткое зрелище... Павел вышел к ним, предлагал успокоиться и сказать, чего им нужно. У нас машина была наготове, все вещи погружены, надо было сразу запрыгнуть и уехать. Лера посоветовала мне взять что-нибудь потяжелее на всякий случай, я пошел доставать свой ятаган. Увидят оружие - и присмиреют. И тут началась пальба, крики, у Леры были пистолеты наготове. Я побежал и увидел, что Павел уже на земле, они все бьют его, Лера кричит и стреляет. Я ринулся в толпу, сбил кого-то, наверное, поранил... или убил. Потом нес Павла до машины, Лера стреляла. Он весь был в крови, я был в крови, машина была в крови... я кое-как перебинтовал, но бинтов не хватало. А потом он перестал дышать. Лера не остановила машину, сказала, потеряем время, я пытался откачать находу. К вечеру уже были в Круге. Сестры его забрали.

Мы помолчали.

Я могла бы отбить их. Если бы я была там. Может, и не справилась бы с толпой, даже в обличии Зверя, но время прыгнуть в машину и уехать у них бы было. Теперь Павел станет не-умершим, перешагнувшим через Грань, а я не хочу, ужасно не хочу этого.

- Почему вы не уехали сразу? Ведь тело портилось. Тем более, если местные видели, как вы переносили его.

- Тело? - удивился Олег.

- Ну, Корсар. Ведь Пашка забрал его для изучения в Круге?

- Нет. Я так понял, он надеялся, что за ним придут брат с отцом. Пока я валялся в несознанке, Павел с Лерой по очереди дежурили где-то там неподалеку, следили за домом. Но за ночь так никто и не появился. Когда он решил все-таки ехать в Круг, началась вся эта хрень, и уже было не до тела.

- Я была там несколько часов спустя. Тела уже не было.

Олег пожал плечами. Что ж, наверное, брат с отцом все же вернулись за Корсаром. Интересно, принял ли он свою человеческую форму после смерти, или так и остался с разведенными ребрами и змеиной мотней между ног? Если второе, то я и не знаю, как Лешка с отцом выкручивались перед жителями деревни, так дружно вставшими на их защиту.

- Знаешь, что странно? - подал голос Олег. - Вот уже месяц прошел, но за мной не пришли. Никто нас не ищет. Я проверял. В сети ни слова про Агаповку.

Конечно, зачем монстрам лишнее внимание? Начнут всех трясти, и выплывет что-нибудь про новеньких соседей. Я вспомнила бабушку Оли, которая пошла к Пожирателям разбираться на счет внучки, а вернулась с мыслями о помидорах.

- Ты это на себе испытал. Подмену воспоминаний.

- И что? Люди погибли! Всю деревню они что ли загипнотизировали?

- Не знаю.

Может, Пожиратели всю деревню просто поработили, и никакой гипноз не нужен. Заставили же они как-то жителей собраться для расправы над приезжими. Я, может, и поверила бы, что ими руководили благородные чувства и стремление защитить соседей, если б не это молчание. И Лера, и Олег сравнили их с зомби. Страсть как хотелось разобраться, но, кажется, пока что у меня не было на это времени. А может, просто послать всех к черту - и бывшего вожака, и Круг, - и заняться изучением Пожирателей? Я могла бы написать целую книгу и назвать ее "Пожиратели и где они обитают", выручить кучу денег и больше никогда не мешать коктейли для пьяного пятничного офисного планктона.

Разговор не клеился, каждый думал о своем. Мы посидели еще немного рядом, праздно пялясь на отдыхающих возле воды полуголых гражданок, а затем распрощались.

К моему возвращению батарея телефона была заряжена, как никогда, - на все сто процентов. Не успел засветиться экран, как начали сыпаться сообщения и уведомлялки о пропущенных звонках. Большая часть с неизвестных номеров - от Ру и его оборотней. Как? Откуда у него мой новый номер? Олег слил, что ли... Я вспомнила, как убегала от вожака вместе с его телефоном, а потом оставила его в перевернутой машине. Черт, ведь наверняка сейчас услужливый провайдер сообщит ему, что я снова появилась в сети. Вряд ли он за месяц решил отказаться от своих претензий ко мне, особенно в части разбитой машины. И точно, не успело пройти и пяти минут, как телефон затрезвонил. Я сбросила вызов. "Это последний шанс решить все по-хорошему" - пришло еще через пару минут. Я, стараясь не обращать внимание на побежавшие по спине мурашки, молча показала фак телефону. Кажется, надо снова бежать из своей квартиры. Из этого города. Куда-нибудь, лишь бы Ру не достал меня.

Надеюсь, хотя бы полчаса у меня в запасе имеется.

Я набрала Ольгу.

Пока шли гудки, я думала, что если она откажется от своих слов, это будет значить только одно - Пожиратели добрались до нее. Не зная, что девочка вела дневник, они стерли бы все, начиная с того момента, как Корсар и Лешка напали на нее на кухне. Тогда Ольга - это еще одна жертва, ощущения которой мне нужно будет сравнить со своими.

- Алло! - довольно радостно.

- Привет, - робко поздоровалась я, не зная, как поудобней начать разговор. - Как дела?

- Все супер! Где ты пропадала?

Брызжущий их трубки энтузиазм наводил на мысли о худшем. И я спросила в упор:

- Оль, ты дома? Они не добрались до тебя?

Разлилось напряженное молчание. Я закрыла глаза, маясь от мучительного ожидания.

- Они - это кто? - осторожно поинтересовалась собеседница.

- Я читала дневник. Пыталась найти тебя. Но ты уже уехала, видимо.

- Ох, дневник, - неловко замялись на том конце. - Слушай, да это так... я просто пробовала себя в графоманстве. Ээ... думала, хороший получится триллер. Как считаешь?

Так-с... Уклончиво. Я не могла понять, помнит ли Ольга о том, что писала в дневнике, или просто пытается вывернуться. Допустим, Пожиратели все же не догнали ее, и она благополучно добралась до дома. Наверное, через пару дней все стало казаться нелепым бредом, она придумала какое-нибудь банальное объяснение и теперь попытается убедить в этом и меня. Откуда девчонке знать, что я тоже познакомилась поближе с ее преследователями. Пусть верит, во что хочет, мне бы только понять, не перезаписали ли ей часть мозга.

- Ты засранка, - решила я ей подыграть. - Триллер получится супер, только концовка у тебя открытая.

- Закончу тем, что главная героиня просто уехала домой, - отозвалась Ольга с явным облегчением. Я сжала в кулак свободную руку и закатила глаза.

- Кстати, очень внезапно. Точно ничего не случилось?

- Да нет, просто родители позвонили. Нужно было срочно вернуться.

Я не знала, что еще говорить. Как заставить девчонку дать мне хоть какую-то зацепку. Несколько секунд, предательски рубящих на корню всякую непринужденность в разговоре, я отчаянно пыталась придумать, что мне делать.

- Слушай! А ведь ты из Перми? Мы как раз собирались ненадолго остановиться в вашем городе. Можем встретиться.

- Ну, мм.. да, наверное...

Ольга сомневалась. Если бы она была прежней, она стала бы сомневаться? В деревне она относилась ко мне очень тепло, но я подвела ее, не смогла помочь в трудный момент, а потом еще и пропала на целый месяц, даже не поинтересовавшись, все ли у нее в порядке. Еще она, конечно, стесняется собственной откровенности в дневнике, который мне выпала честь почитать.

- У меня ведь твои рисунки. Как раз верну, - вдруг вспомнила я. Конечно, никаких рисунков у меня не было, они остались у хозяйки нашего жилья. Наверное, уже отдала их олиной бабушке, так что я рисковала быть пойманной на обмане, если они с внучкой созванивались. Но Оля заглотила наживку, согласилась. Я пообещала позвонить, как будет известно с датой, мы еще немного поболтали о пустяках и попрощались. Она так и не выдала себя.

Значит, придется съездить в Пермь.

Впрочем, здесь мне делать точно абсолютно нечего, кроме как прятаться от навязчивого бывшего вожака или оглядываться на каждом углу, не следят ли за мной мордовороты Варгора. Снова возвращаться в Круг, где, как мне представлялось, ночами в компании Белой женщины бродит призрак моего друга, хотелось еще меньше. Я остро нуждалась в том, чтобы немного притормозить, чтобы хотя бы несколько дней побыть в состоянии мысленного покоя. Никто не будет искать меня в Перми, никто не подумает, что я могу быть в гостях у едва знакомой посторонней девчонки.

Снова зазвонил телефон. Я сбросила и отправила номер в черный список. Что ж, если я собираюсь сбегать, лучше не откладывать, кажется, совсем скоро сюда нагрянет Ру.

Я быстрым шагом прошлась по квартире, закидывая в рюкзак все, что представляло собой какую-то ценность. Вещей оказалось не так уж много. Мда, будучи барменом, постоянно теряющим работу, большого богатства не наживешь. Когда я еще состояла в своре, мне перепадало кое-что после рейдов, несмотря на то, что я была оборотнем самого нижнего ранга. Впрочем, я все спускала на гулянки.

В гардеробе одиноко висели по нескольку раз залатанные кожаная куртка и шуба. Вместе с зимними кроссовками засунула свое скудное добро в спортивную сумку, заперла квартиру и сунула ключи в почтовый ящик. Подозрительно оглядела двор, насколько это позволяло мутное, покрытое вековой пылью окно в подъезде. Кажется, никого. Наверное, я очень сомнительно выглядела, воровато прячась за кустами с огромной набитой сумкой на плече, но, как и всегда, никому не было дела.

Сев в полупустой троллейбус, я набрала номер хозяйки своей квартиры. Сообщила, что съезжаю, извинилась, что получилось вот так, без предупреждения. Она настороженно уточнила, все ли в порядке и все ли цело, и пообещала вернуть часть квартплаты за оставшиеся дни после того, как проверит состояние квартиры. Что ж, пусть хотя бы так. Денег у меня оставалось всего ничего, но моя арендодательница, по всем правилам, вообще не обязана была что-то возвращать, учитывая, что я съехала, не предупредив за месяц. Мировая она все-таки женщина.

Конечной остановкой маршрута моего троллейбуса был вокзал, где я сдала сумку с одеждой в камеру хранения. Приценилась к билетам и, мягко говоря, офигела, узнав, сколько придется выложить за доставку моей персоны в Пермь. Зря я тогда разбила тачку Ру, хотя, конечно, водитель из меня еще тот, и мурашки бежали по спине от одних мыслей, что я снова сяду за руль и поеду по чужим неизвестным дорогам в чужой неизвестный город.

Кажется, выбор у меня снова был небольшой. На билет денег не хватало, поэтому я набила свой рюкзак не первой свежести пирожками из привокзальной палатки и бутылкой воды, ввела в телефон конечную точку своего путешествия, продублировала предполагаемый маршрут на свежекупленной карте (мало ли, не будет возможности зарядить телефон) и отправилась в путь. Кажется, никто из скучающих на платформе не обратил внимания на девчонку с рюкзаком за плечами, спрыгнувшую на рельсы и бодро почесавшую прочь, навстречу горизонту.


## ПЕРМЬ


Дорога до Перми заняла у меня чуть больше трех суток. Учитывая необходимость жесткой экономии денег, населенные пункты я старательно обходила, только раз завернула в крошечное придорожное кафе, чтобы запастись питьевой водой и подзарядить мобильник. Водители фур, остановившихся на перекус и отдых, с немалым удивлением проводали глазами меня, являвшуюся откуда-то со стороны полей, а не из припаркованного автомобиля. Двое даже попытались пристать с расспросами, но я смогла улизнуть и больше выходить к людям не рисковала. И воды, и зарядки хватило, тем более, что телефон почти постоянно был выключен. Навигатор все время ругался, что я свернула с маршрута, и отказывался перестраивать его из той глуши, в которую я забредала, так что пользы от него только - определить свое точное местоположение. Так что бумажные карты форевер.

Передвигалась в основном ночью зверем, днем отсыпалась. Находила укромное местечко под кустом и заваливалась пластом, даже не перекидываясь обратно. Страх навсегда остаться зверем куда-то исчез, точнее, мне стало все равно, смогу ли я вернуться к человеческому облику или нет. Под утро неизменно снился Пашка, то живой и невредимый, то весь искалеченный и окровавленный. Он не говорил мне ни слова, и это было больно, но зато я была уверена, что просто вижу сны, а не явление переступившего через Грань, как случилось с Белой женщиной. Впрочем, тогда это было в стенах монастыря, вряд ли сила Камня добивает так далеко. Днем старалась ни о чем не думать, и неторопливый, монотонный бег очень этому способствовал. То, что нужно, чтобы хоть немного прийти в себя.

В Перми я оказалась глубокой ночью - третьей по счету в моем путешествии. Еще только подбираясь к окраинам спящего города, огибая широкую речную излучину, я решила, что если не стану тратить время на перевоплощение и переодевание, а побегу зверем прямо до центра, то тем самым добавлю себе несколько часов к дневному сну. Тем более, что хотя бы к вечеру нужно было проснуться и привести себя в порядок, чтобы встретиться с Ольгой.

Наверное, длительное пребывание в звериной шкуре, а может быть, просто утомительный бег оказали отупляющее действие на мои мозги. Это нужно было совсем оборзеть, чтобы несколько километров бежать вдоль шоссе (единственный путь, позволяющий обогнуть беспорядочными кляксами разлившуюся речушку) и прямо по главной дороге ворваться в город, совершенно забыв о правилах и местных оборотнях.

Последних я почуяла, когда было уже слишком поздно. Сдуру почему-то решила, что это снова Ру, как-будто не могла отличить по запаху... Рванула от них, сломя голову, напрочь забыв столько раз старательно изученную карту, но усталость давала о себе знать, так что очень скоро я оказалась зажатой в каком-то переулке. Спереди трое, позади четверо. Включить бы мозги, да перекинуться обратно в человека, попытаться сперва поговорить. Но я выбрала другой вариант: оскалив клыки, бросилась на преграждавших мне дорогу троих довольно крупных зверей.

Драка была короткой. Я вертелась юлой между ними, стараясь никого не упустить из виду и не оставить без укуса, а они просто дразнили меня, рыча и коротко цепляя за ноги. Круг методично сужался, до тех пор, пока они не кинулись все разом, навалившись, придавили к земле, кто-то сдавил горло железными челюстями. Я еще порывалась отбиться, но силы быстро утекали, а следом сознание. "Твою мать..." - последнее, что я успела подумать, вдруг осознав, что это не Ру, а местные.

Когда очнулась, первое, что почувствовала, был холод.

Брезжил рассвет, и лучи солнца били мне прямо в глаза.

Я валялась, как мать родила, на краше обычной пятиэтажки, наверное, где-то совсем рядом с тем переулком, в котором потерпела столь очевидное поражение, в самой неудобной позе, в какой только можно было бросить человеческое тело, а семеро полуодетых парней азартно потрошили мой рюкзак. Я осторожно подтянула колени к груди, тихонько, стараясь не привлекать внимание, села. Раньше мне никогда не приходила в голову мысль о возможном сексуальном насилии, а теперь вдруг пришла. Я обращалась туда и обратно в своей своре, оказывалась голышом среди таких же голых мужчин, но то были свои, и, какими бы придурками они не были, никто никого не трогал. Были другие дела. Эти же оборотни были из чужой своры чужого города, а я - никому неизвестной, но вкрай обнаглевшей девчонкой.

- Я мобилу нашел, - сообщил один. Моя одежда ненужным мусором была брошена в пыль, следом полетели карта, полупустая бутылка, старый добрый моток веревки... я терпеливо ждала, пока они убедятся, что ничего ценного им не светит.

Второй нашел плеер и теперь мотал головой в такт музыке, сунув один наушник в ухо.

- Че за говно? - проворчал третий, извлекая из рюкзака олегов кинжал. Наверное, следовало его сдать в камеру хранения, но я почему-то не решилась. Вдруг Шаман вздумает поговорить с той пожилой теткой, что сидит на приемке. Теперь я могла его лишиться, и не то чтобы мне было очень жаль, но все-таки вещь была не моя, а Охотника. Кинжал со звоном полетел вслед за остальными вещами.

- А вдруг раритет? - засомневался тот, что с плеером. - А то с чего бы оборотню носить этот мусор.

Остальные только поржали над ним, не представляя, на сколько он, в общем-то, прав. В самом деле, зачем оборотню кинжал? Всегда проще воспользоваться когтями. Если только ты не хочешь прилюдно оборачиваться или пытаешься, например, кого-нибудь подставить.

- Она очнулась, - вдруг заметил четвертый. Все косо глянули в мою сторону без особого интереса и велели: - Сиди где сидишь.

Я молча последовала совету.

Тем временем, не найдя ничего дельного в рюкзаке, они решили на всякий случай проинспектировать и шорты. Из заднего кармана выпала тонюсенькая пачка свернутых вчетверо купюр - мои последние кровные. Оборотень деловито ткнул находку в собственный карман. Мне оставалось только обреченно вздохнуть.

На этом шмон кончился. Я ожидала, что сейчас начнется допрос, кто я и откуда, и зачем пожаловала, но компания, по-прежнему не обращая на меня никакого внимания, принялась обсуждать, звонить ли какому-то Вадику или лучше Коту. Окончательно задубев, я не выдержала и потянулась к одежде.

- Сиди где сидишь! - снова повторил один из них, уже с угрозой в голосе.

- Можно одеться? - просипела я. Получилось немного с вызовом. Не дожидаясь ответа, я собрала вещи и торопливо оделась. Мешать никто не стал. Насиловать, к счастью, тоже. Я хотела и все остальное, вываленное кучей, собрать обратно в рюкзак, но на меня снова рявкнули:

- А ну села!

Я села.

- У меня нет времени. Мне нужно идти, - пробурчала я.

- Да ну, - вдруг заинтересовался самый молодой на вид. - И куда?

- По делам.

Он подошел ближе, присел напротив меня.

- Да ну! - снова повторил он и усмехнулся. - Вот приедет Кот и будешь заниматься своими делами.

То, как он произнес "своими делами", звучало очень плохо. Прямо возвращало к мыслям о насилии.

- Вы забрали деньги, телефон, больше ничего нет. Дайте мне позвонить подруге и я пойду.

Телефон было, конечно, жалко. Особенно учитывая, что без него я не смогу встретиться с Ольгой. Где взять денег, я тоже не представляла, но сейчас я готова была отказаться от всего этого, лишь бы эти гоп-оборотни от меня отстали.

- А подруга красивая?

Они все дружно поржали и, не дождавшись от меня ответа, снова отвернулись. Я начала строить в голове план, как сбежать. Дверь на лестницу вряд ли открыта, и, чтобы спуститься с крыши, придется снова перекидываться, а значит, раздеваться. Но если я и побегу оборотнем, они меня снова догонят. Одна надежда - оказаться человеком где-то в людном месте, может, они не решатся нападать при всех, и мне удастся затеряться в толпе или еще как-то улизнуть. Только вот не бывает в городе людных мест в такую рань. Может, начать драку человеком? Мало кто ожидает от женщины поставленных ударов кулаком или ногами... Но их семеро, а я не супермен, а еще ничего не помешает им перекинуться и разделаться со мной.

Мое положение казалось все отчаянней. И что еще за Кот сюда едет? Вожак? Сутенер? Работорговец? Я лихорадочно соображала, рискнуть ли и рвануть прямо сейчас, или дождаться Кота и посмотреть, как пойдет дело дальше.

- Ты откуда Варгора знаешь? - внезапно спросил один из них. У него в руках была визитка, та самая, которую вожак-бизнесмен всучил мне в нашу последнюю встречу. Наверное, оборотень, что забрал деньги, решил их пересчитать, и карточка выпала. Похоже, я сунула деньги в тот же карман, где уже лежала визитка, волшебным образом пережившая стирку. - Он че, твой вожак?

Не очень представляя, куда меня это приведет, я на всякий случай кивнула. Вдруг они его уважают, или у него здесь тоже сфера влияния, и меня отпустят?

Оборотни снова принялись кому-то звонить, Коту или Виталику. Сообщали про визитку, сгрудившись вокруг меня и уставившись хмуро и напряженно, потом молча выслушали указания.

- Наш вожак знает твоего, - неохотно сообщил один, тот, что захапал деньги и нашел визитку. - Варгор визитки не раздает налево и направо. Велено тебя отпустить.

Достал из кармана деньги и с неприязненным видом бросил их в мою сторону, даже не потрудившись отдать в руки. Следом полетели мобильник и плеер, их я успела поймать и скорей сунула в рюкзак, не веря своей удаче.

- Второй раз попадешься - такое уже не прокатит, - сурово буркнул другой.

Тот, что показался мне самым молодым, подтолкнул меня в спину и проводил до пожарной лестницы.

- Ну че, телефончик дашь? - ухмыльнулся он напоследок. Не дождавшись ответа, добавил, когда я уже спускалась: - А подруги?

Я поскорее ретировалась, надеясь, что никто из них за мной не последует.

Просто невероятное везение. Удивительным образом Варгор спас меня своей визиткой. Я, конечно, знала, что он весьма влиятельный оборотень, но что слава его простирается на тысячи километров вокруг... И даже кусочек картона с его именем обладает такой силой, что местные отпустили меня, не пытаясь выяснить, действительно ли я оборотень из его своры. Я еще раз подумала про невероятное везение: оно было бы более логичным и ожидаемым, если бы я просто не поленилась пройти лишние несколько километров ногами. Соня несчастная! Выспалась теперь?!

Злая сама на себя, я добралась до какого-то парка, уселась там на лавочку и внимательно осмотрелась. Пара бегунов и несколько зевающих собачников, для остальных было еще слишком рано. Не похоже, чтобы кто-то из них следил за мной, полицейских, конечно, тоже не было видно, так что я сунула под голову свой рюкзак и попыталась поспать.

После недавней встряски сон не шел. Мысли снова возвращались к Пожирателям, к обезумевшим деревенским жителям, к глупо погибшему Пашке. Он учил меня драться, но был совершенно мирным человеком. Я уверена, что он даже не попытался защитить себя, когда кровожадные зомбированные линчеватели набросились и стали избивать его лопатами и резать серпами. Мы познакомились в Круге, его назначили моим Учителем, и это было удивительно. Удивительно, что в монастыре кто-то владел боевыми искусствами, что мое обучение началось именно с этого. Пашка должен был провести меня путем, совершенно не походим на его собственный, от умения владеть своей яростью до уровня, на котором я уже не была бы оборотнем, но оставила за собой его силу и когти. Он научил бы меня тому, что умел, всем этим фокусам с перелистыванием прошлого, мы вместе колесили бы по стране и изучали всякие феномены, типа Пожирателей или Колодцев... если бы я защитила его.

- Все как я и говорил, верно?

- Заткнись.

Я едва-едва не сорвалась с лавки, но все-таки сдержалась. Даже глаз не открыла. Начала привыкать, видимо.

- Вот скажи, зачем Кругу Пожиратели? Или Колодец? Научные изыскания, серьезно?

- Я же сказала тебе заткнуться.

Шаман не унимался.

- Кстати, смерть Павла им тоже на руку. Это кроме того, что они избавились от тебя.

Умел он заинтриговать. Я вздохнула.

- Ну, обоснуй.

- После его своеобразного воскрешения он стал полностью зависим от Камня, привязан к Кругу и подчинен ему. Теперь Сестры могут управлять им, как вздумается.

- Пашка и так принадлежал к Кругу. Камень давал ему молодость.

- И все же он был автономен. Просто следовал условиям сделки, которую всегда мог разорвать. Теперь он раб.

Я молчала. Конечно, с одной стороны, после прохождения через Грань свобода передвижения у Пашки значительно ограничится пределами влияния Камня. Но с другой - настоящая, окончательная смерть ограничила бы его куда больше...

- Но я бы выбрал смерть. Если бы мог.

Вот теперь я вскочила.

Опять эти глюки.

Опять Шаман играет со мной.

Я была в холле Круга, на том самом кожаном диване, где примерно месяц назад встретилась с другим призрачным существом - Ульяной. Рядом сидел Пашка. Ненастоящий Пашка, потому что не может сила Камня так далеко дотянуться.

- Прекрати эти игры, - суровым голосом велела я, пытаясь скрыть собственные растерянность и испуг.

- Это правда я, - грустно подтвердил Пашка. Он сидел, ссутулившись и опустив голову, на самом краю, напряженно вцепившись руками в сиденье дивана. - И это не Камень дотянулся к тебе. Ты сама пришла сюда.

- Это слишком напоминает то, что было в Колодце.

- Это и есть Колодец.

Я молча опустилась на пол, не спуская с Пашки глаз. Сейчас его образ медленно перетечет в чей-то другой, Ру или Шамана, и каждый из них будет нести свою белиберду, а мне главное как-то вырваться из этого морока. Что, если я так и сижу в Колодце? Тогда последние несколько дней - просто бред моего одурманенного мозга, и я не потеряла месяц жизни, друга, место в Круге. Вроде бы неплохо, только вот отчего тогда в дрожь кидает.

- Колодец - это спрут. Я говорил. Ты навсегда остаешься в нем, даже когда выберешься, - пояснил призрак и поднял голову. Бледное, изможденное лицо наркомана, такое чужое и хорошо знакомое одновременно. Видя, что я не понимаю, он слабо улыбнулся - совсем как Пашка. - Он может показывать картинки, прошлое, будущее, твои страхи. И меня.

"И меня"... Ты и есть мой страх, Паш...

- Как ты? - неуверенно спросила я после минутного молчания. Он пожал плечами, задумчиво уставился куда-то в сторону. - Как... это?

- Это странно. Я знаю, что умер, и я хочу быть мертвым. Но я существую. По-другому...

Не зная, что еще сказать, я хотела спросить о наших тренировках, но он перебил:

- Не возвращайся в Круг. Беги от него. Он проглотит тебя рано или поздно. Выхода не будет. Даже через смерть.

Он поднялся с дивана, я встала вслед за ним... и снова очутилась в парке. Солнце уже вовсю припекало, откуда ни возьмись набежали полчища детей с мороженым, царило беззаботное летнее веселье. Все проходили мимо меня, стоящей, как истукан, возле лавки. Мне все приснилось? Или это злополучный кинжал снова наводит морок? Или я и правда все еще в Колодце, и вся реальность через мгновение рассыпется и обнажит влажные каменные стены и одиночество?

Еще минут десять я приходила в себя, пытаясь понять, действительно ли видела Пашку или это плод моего собственного воображения. Или снова игры Шамана. Хотела бы я знать, как отличить одно от другого. Я вижу видения и получаю в них какую-то информацию, которую не знаю, как использовать. То, что сказал Пашка про Колодец и Круг, действительно важно, только если это правда, и способа проверить у меня пока что нет. Слова - всего лишь слова, до тех пор, пока не начинаешь им верить и действовать в соответствии с этой верой. Мне просто нужно было сделать вид, что ничего этого не было.

Пора было звонить Ольге. Я развернула карту, попыталась определить, где я нахожусь. Выходило, что я в центральном парке, даже ориентиров особенных никаких не надо, чтобы меня здесь найти. Я несколько минут посидела, собираясь с духом и прикидывая, в каком направлении может пойти диалог и что я буду говорить, затем набрала Ольгу.

Она ответила почти сразу. Я, старательно пытаясь придать голосу жизнерадостный оттенок, поприветствовала ее, сообщила, что наконец-то оказалась в ее городе, и надеюсь, что она сможет устроить мне небольшую экскурсию. Вопреки моим опасениям, Оля говорила вполне дружелюбно, кажется, она действительно рада была меня слышать. Пообещала подъехать в течение часа, но уже минут через сорок мчалась ко мне по вымощенной кирпичной плиткой дорожке. Уже по одному тому, как светились ее глаза и прыгали две косички по плечам, было ясно, что Пожиратели до нее не добрались. Я облегченно выдохнула, встала ей навстречу, не в силах сдержать улыбки от этого радостного напора. Она налетела, обняла... и я замерла.

От нее пахло Пожирателем. Самым младшим. Который называл себя Лешкой. И запах был свежим.

Наверное, я изменилась в лице, потому что Ольга отстранилась и обеспокоенно спросила:

- Все нормально?

- Да, да, - закивала я и натянуто улыбнулась. - Просто...эээ... немного болит спина.

- Как Лерка? Как муж?

От шока я не сразу смогла понять, о каком муже идет речь. Отмахнулась с какой-то дежурной фразой, спросила в ответ что-то, и, видимо, попала в точку, потому что она принялась эмоционально и подробно рассказывать. Я не слушала. Выходит, Лешка все же догнал ее, добрался раньше меня. Запах настолько свежий, будто он высосал ее вот только у входа в парк, издеваясь надо мной. И почему я решила, что нельзя остаться жизнерадостной девчонкой с косичками, если на тебя напал Пожиратель? Какую картинку он ей подсунул вместо вида своей ребро-ловушки и извивающихся причиндалов?

Она все болтала, я на автомате улыбалась и отвечала односложно, старательно изображая радостный интерес. Это же надо, погнался за ней через пол-страны, только чтобы закончить начатое. Неужели в деревне совсем не осталось полноценных, невыеденных людей? Или он побоялся, что у нее остались неподчищенные воспоминания о них с братом и отцом? Спросить бы, что она помнит о последнем своем дне в Агаповке, но какая теперь разница, она расскажет простенькую вымышленную историю, в которой все будет логично и взаимосвязано, так, что и не подкопаешься. Нужно было как-то отделаться от нее и бежать к выходу, найти след и броситься по нему в погоню, поймать это чудовище, скрутить и доставить в Круг. Такого шанса больше не предоставится. Что, если и старший из Пожирателей тоже здесь?..

Я уже собралась достать мобильник и сделать вид, будто отвечаю на чей-то звонок, чтобы оправдать свое бегство неведомой срочной проблемой, как вдруг Оля упомянула Лешку. Что-то вроде "Леша помог".

- О, вы общаетесь? - осторожно уточнила я, не убирая руку с телефона.

- Ой, проговорилась, - засмеялась она, кокетливо закрывая лицо руками. - Мы встречаемся. Он вместе со мной приехал.

Твою мать! Вот почему на ней свежий запах!

- Встречаетесь?! - рявкнула я. Ольга замерла растеряно и испуганно, улыбка тут же исчезла с ее лица.

- А что не так?

Я ухватила ее за плечо, рывком усадила на ближайшую лавочку, села рядом, к ней лицом, перекинув ногу через сидение.

- Рассказывай мне все. С того момента, как он позвал тебя в гости, там, в Агаповке.

- Ну, - она немного замялась. - Ничего такого не было. Я же говорила, что дневник не настоящий. Я просто пишу роман, а это заготовка...

- Правду.

Наверное, я выглядела угрожающе, потому что она почему-то не послала меня к черту и не сбежала, а покорно принялась рассказывать следующую историю.

- Понимаешь... его брат мне что-то подсыпал в чай. Я как бы поплыла... и... мне много чего показалось, вот и все. Я сбежала. Очень испугалась. Лешка уже потом признался, просил прощенья. Ничего такого не было!

Я внимательно разглядывала ее профиль и носом чуяла, что она врет. Это могло бы быть внушением, подложной историей, но это было ее собственным враньем. Мне, самой себе, лишь бы забыть о том, что ее друг оказался монстром. Стандартная схема самозащиты для обычного человека, не способного перейти на ту сторону дороги, разглядеть потусторонний мир. Пусть думает, что хочет, или что удобнее думать. Я не стала ей говорить про то, что сама подверглась нападению одного из Пожирателей.

- Где сейчас Лешка?

- Я не знаю.

Конечно, она знала. Почуяла неладное и начала защищать его.

- Ты зря его выгораживаешь. Он опасен.

- Нет, нет! - она повернулась ко мне, умоляюще сложив руки. - Он правда не хотел! Это все его брат, он ненормальный!

- Позвони ему, пусть придет.

Я испугала ее. Она не знала, что я оборотень, и я для нее была обычной девушкой, очевидно, физически не представляющей угрозы ни ей, ни ее возлюбленному чудищу. Она могла бы позволить нам встретиться, но я оттолкнула ее своим напором. Нужно было действовать вкрадчиво, сказать, что помню наши посиделки у костра и что с удовольствием повидала бы и Лешку...

Оля молча встала, собираясь уйти. Я схватила ее за руку.

- Отпусти меня, ты больная! - взвизгнула девчонка на весь парк, дернулась, пытаясь вырваться, и расплакалась. На нас обернулись прохожие. Я молча отпустила ее, оставшись сидеть на лавке и глядя, как она в слезах убегает.

Никогда я не умела вести переговоры и выпытывать информацию. Игра в Мату Хари снова не заладилась.

Я потеряла минут пять драгоценного времени, размышляя, что же мне делать дальше, как вдруг пришло в голову, что за утешением она, конечно же, помчится к своему любимому. Нужно просто незаметно проследить за ней! Я встала и припустила к выходу из парка, пытаясь разглядеть ее среди других праздно гулявших горожан и не забывая ориентироваться на нюх. Было нелегко, запахов было слишком много, просто какофония какая-то. Особенно мешали шлейфы женских духов, забивали все остальное, назойливо въедались в нос, в горло. Мне снова повезло, когда на выходе из парка я увидела Ольгу на остановке. Она что-то строчила в телефоне. Мне удалось подобраться совсем близко, хотя она постоянно вскидывала голову и оглядывалась в сторону парка, видимо, опасаясь погони. И еще раз повезло, когда она села не в маршрутку, а в автобус, и я вскочила в задние двери в последний момент. Кажется, она не заметила меня.

Теперь нужно было изловчиться и понять, на какой остановке сходить, так как я тоже не видела ее через толпу пассажиров, а ориентироваться на нюх в такой толчее не было смысла. Я вытягивала шею так и сяк, но нужный момент все же пропустила. Автобус тронулся, а за окном проплыл рыжий затылок, разделенный на две половины ровным пробором. Пришлось, мысленно матерясь, ждать следующей остановки, старательно запоминая все повороты. Попросить остановить автобус означало бы привлечь к себе олино внимание. Хотя, может, стоило рискнуть, так как, вернувшись, я не обнаружила на нужной обстановке ни девчонки, ни ее запаха.

Стараясь подавить раздражение, я принялась ходить вокруг да около, пытаясь поймать хоть какие-нибудь отголоски ее следов. Следующий автобус задерживался, и ожидавшие его пассажиры успели обратить внимание на мое странное поведение. Ладно, скажу, что сережку потеряла, если кто-то пристанет. Но никто не пристал.

Олин след я все-таки уцепила, почти отчаявшись, причем на приличном уже расстоянии от дороги. Здесь, между двумя домами получался небольшой тихий закуток, в который не попадало бензиновое амбре и реже проходили люди. Так, она решила срезать, значит, место ей знакомое. Может, даже в этом дворе и живет. Я осторожно пошла по следу, в очередной раз жалея, что не могу перекинуться и использовать силу звериного обоняния на всю катушку.

След уткнулся в массивную дверь с домофоном. Она зашла в этот подъезд. Я подняла голову - над порогом был козырек. Что, если Ольга видела, как я шла по двору, как подошла к двери ее подъезда? Что она сделает? Позвонит родителям, друзьям, в полицию?

Я долбанула по двери кулаком. Захотелось вынести ее ко всем чертям, используя силу оборотня, и рвануть вверх по лестнице, по цепочке следов найти ее квартиру, вломиться...

Я заставила себя отстраниться и вдохнуть поглубже. Это не охота, а девчонка не заяц. Я умудрилась не потерять ее в городе-миллионнике, что уже несомненная удача. Теперь нужно было суметь довести дело до конца, действовать с умом, а не испортить все в порыве охотничьего азарта. У меня было время подумать.

Во-первых, кто сказал, что это ее дом? Она могла побежать к лучшей подруге. Кали всегда мчалась ко мне жаловаться или рассказывать последние новости, хотя назвать меня ее лучшей подругой язык не повернется. Были ли у нее вообще друзья? Здесь может жить Олина родственница, тетя, например, или бабушка, с которой она в хороших отношениях. Почему бы не заскочить, если вдруг оказалось по пути.

И здесь может жить сам Лешка.

Мне снова захотелось выбить дверь и начать обнюхивать каждую квартиру, чтобы уловить теперь уже запах его присутствия.

Стоп-стоп...

Как она сказала? Они встречаются... Значит, он еще не успел ее сожрать, иначе стал бы он тратить время. Почему он тянет? Не предоставилось подходящего случая? Или просто развлекается? Его брат, Корсар, тоже напал не сразу, хотя, очевидно, те ухаживания на ночном берегу были именно попыткой присосаться. Почему-то тогда у него не получилось.

Мысли разбредались.

Я осторожно выглянула из-под козырька, оглядела окна и балконы, затем быстрым шагом пересекла двор и устроилась на лавке возле детской площадки, надеясь, что сверху меня достаточно хорошо закрывает крона растущего рядом дерева. Если Ольга сейчас в гостях у кого бы то ни было, то через час-другой она выйдет, и тогда мне снова нужно будет проследить за ней. Или она отправится к своему любимому чудовищу, и приведет меня прямо к нему. Или он сам явится к ней, а я попытаюсь перехватить его тут, возле подъезда.

Интересно, где он живет? В гостинице? Или по-быстрому сожрал какую-нибудь одинокую старушку и подселился к ней? Будь я Пожирателем, я бы выбрала кого-то неприметного прямо в этом же подъезде - и тут же вызвала бы вполне оправданные подозрения. Наверное, чтобы не спугнуть девочку, он поступил умнее, выбрал местечко где-нибудь в паре кварталов отсюда...

- Ладно тебе, - вдруг услышала я сверху. Мужской голос, ласковый, успокаивающий. - Не хочешь рассказывать, не надо. Поехали лучше купаться.

Я рассеяно вполуха слушала любовную воркотню над своей головой, женский голос отвечал очень тихо и невнятно, мужской уговаривал. Наверное, вышли покурить на балкон. И чего она ломается, в такую погоду нет ничего лучше, чем окунуться в прохладную воду, тем более в приятной компании.

Если бы я была нормальным человеком, то не страдала бы всякой фигней, не бегала бы, не скрывалась, не торчала бы одиноко на лавке в чужом дворе в чужом городе, а спокойно отрабатывала свои законные восемь часов и ехала купаться. Все было бы по-другому, если бы меня не сделали зверем и не вышвырнули из института за прогулы и неуды. Может, еще не поздно вернуться к нормальной жизни..?

- ...и работы мои не вернула.

Я прислушалась. Женский голос вдруг ясно напомнил Олин. Показалось? Не так уж много я его слышала, чтобы узнать по паре тихих фраз. Я осторожно привстала и высунулась из-под дерева. На балконе четвертого этажа стояли, обнявшись, они: Ольга и ее чудовище.


## ТРОФЕЙ


Сегодня удача была на моей стороне. Просто удивительно.

Дождавшись, пока они покинут балкон, чтобы начать собираться на пляж, я прошмыгнула обратно к подъезду, чувствуя, как охотничий адреналин снова заливает мышцы. Я нашла его. Осталось только дождаться, когда они выйдут и попадут прямо ко мне в лапы. Теперь никто мне не помешает, я выпущу Зверя, если будет нужно, но Пожиратель будет мой. Обменяю его на силу Камня и решу все свои проблемы с Ру, и тогда моя жизнь будет ничем не хуже, чем у любого обычного человека. Работа, тренировки, Круг и сколько угодно купания.

Дверь подъезда открылась, я было подобралась, но это была девчонка лет одиннадцати. Даже не глянула на меня, резво перепрыгнула пару ступенек и быстрым деловым шагом почесала куда-то, а я за ее спиной скользнула в подъезд. Люди-люди, зачем вам все эти домофоны, ведь кто захочет - все равно зайдет. Лучше бы пару бабок посадили перед входом, нет лучших блюстителей порядка.

Четвертый этаж и налево. Они уже переговаривались в прихожей, я слышала это через дверь. Как же удачно! Время рабочее, вряд ли кто из соседей дома, а это значит, никто не вмешается, не прибежит на крики, не увидит Зверя.

Дверь открылась, и они оба замерли, увидев меня на пороге. Вот почему злодеи в фильмах всегда так улыбаются - ну как тут не улыбаться?! Впрочем, я сдержалась.

- Ты пойдешь со мной, - тоном, не терпящим возражений, заявила я, обращаясь к Лешке. Оля рванула дверь на себя, но куда там, я легко удержала ее, распахнула вновь и шагнула через порог. Девчонка попятилась, Лешка аккуратно и бережно задвинул ее за свою спину, встал передо мной, скрестив руки на груди. Ошарашен, но пытался выглядеть спокойно.

- Лучше уходи, - посоветовал он.

- Я звоню в полицию, - пискнула Ольга, завозилась, нервно, неловко доставая из сумки телефон. В полумраке прихожки засветился голубым экран. Фак, только полиции мне не хватало. Я двинулась вперед, сгребая на своем пути белокудрое чудовище, выхватывая телефон у взвизгнувшей девчонки, заталкивая их обоих в зал. Лешка попытался сопротивляться, но я включила Зверя, вывернула ему руку, жестко швырнула на пол. Ольга истерично рыдала:

- Не надо, не надо! - всхлипывала она, хотя я еще по сути ничего не сделала. Наверное, на моем лице незримо проступили черты оборотня, и я испугала ее - в дополнение к утренней ссоре. Я повертела в руках ее телефон: можно было бы просто достать аккумулятор, но черт их знает, эти новые модели, разбираться, как снимается крышка, времени не было. Замахнулась и выбросила через открытый нараспашку балкон. Ольга проследила глазами траекторию полета своего гаджета и даже всхлипывать перестала, видимо, вспомнила, сколько он стоит. Ничего, наверняка в траву приземлился, скорее всего, останется цел и невредим.

- Я все равно никуда не пойду, отец, - пробурчал Лешка, потирая плечо и угрюмо глядя на меня снизу вверх. - Не заставишь.

Отец?

- Глаза разуй, - фыркнула я и нагнулась с нему. Видимо, придется тащить Пожирателя на себе, ладно еще из квартиры выволочь, но до Круга?.. Найти в Перми вместе с Ольгой еще и это чудовище я никак не ожидала, поэтому действовать приходилось наобум, без всякого плана. Нужно было подумать об этом, когда на лавке у подъезда штаны просиживала...

Лешка, судя по всему, быстро понял, что для галантностей время неподходящее, и успел оценить, что к слабому полу меня отнести сложно, несмотря на внешний вид. Дождавшись, пока я приближусь, он вдруг с силой пнул меня, пытаясь сбить меня с ног, вскочил, бросился в атаку. Началась возня. Я вспомнила, как легко, хоть и не с первого раза, "очаровал" меня его брат. Нужно было поскорей скрутить его, не позволить воспользоваться своими способностями, и я почти полностью выпустила Зверя. Что тут скажешь, силы были неравны, я быстро оказалась сверху, принялась выкручивать сопящему Лешке локти... и получила стулом по затылку. Ольга, видя, как я навалилась на ее принца, поспешила на помощь, но в последний момент, похоже, испугалась или пожалела меня, потому что удар был совсем слабый.

Рыча, я поднялась, за локоть втащила ее в соседнюю комнату, оказавшуюся спальней, и, не обращая внимания на ее испуганные извинения, швырнула на кровать. Тут же следом ввалился Лешка с ревом "Не смей!". Что он, интересно, думал, я собираюсь с ней делать? Даже шансом сбежать не воспользовался... Я вытолкала его обратно, закрыла дверь и придвину стоявший ближе всего диван. Минут пятнадцать форы это давало.

Пока Ольга скреблась и вопила по ту сторону дивана, я потащила Лешку к двери. Он продолжал сопротивляться, и мне пришлось как следует двинуть ему по солнечному сплетению. Когда он согнулся пополам, пытаясь отдышаться, я сгребла его кудри в горсть, хорошенько приложила головой об косяк и прорычала прямо в лицо:

- Я все про тебя знаю. Больше ты никого не сожрешь, понял? Ты не человек, но и я не человек, и ей лучше этого не видеть.

Ну настоящий злодей из фильмов, только что за горло не подняла вдоль стенки. Видимо, мои слова (а может, острая боль в солнечном сплетении) произвели на него впечатление. Прижав руки к животу, он поплелся за мной, позволил вывести себя на улицу, дотащить до ближайшей остановки и впихнуть в первый подвернувшийся автобус. Пассажиры покосились неодобрительно, когда я грубо прикрикнула не скорченного парнишку, но, как всегда, никому не было дела. Мы проехали несколько остановок в неизвестном направлении, пока Лешке не стало лучше.

- Даже не вздумай убегать, - сурово предупредила я, жалея, что у меня нет наручников. И вспомнила себя и Ру... теперь я на его месте. Из жертвы стала охотником. Наверное, это хорошо.

Лешка сник и послушно следовал за мной, опустив голову. Под глазом красовался свежий фонарь, немного портивший его красоту. Придерживая добычу за локоть, я огляделась. Ольга не оборотень, вряд ли найдет нас по запаху, а кроме нее никто не станет вмешиваться. Нужно было найти тихое место и решить, что делать дальше.

- У тебя деньги есть? - толкнула я своего пленника. Он молча плюхнул мне на ладонь две смятых пятисотки. Нда... не густо. На билет домой - даже на один - не хватит. Наверняка у него дома есть еще, но я снова вспомнила Корсара. Может, на своей территории они особенно сильны? Не пойду я к нему домой ради денег.

Мы сели на лавку, я в очередной раз предупредила его сидеть смирно, достала телефон и принялась искать билеты до дома. Подходящих - чтобы денег хватило на два билета - не нашлось. Я вздохнула. Какие у нас были варианты? Я вспомнила все наши бандитские стрелки, драки и беспредел, пытаясь убедить себя, что мне хватит отваги и наглости совершить ограбление. Можно отжать денег и купить билеты, или не мелочиться и сразу разуть кого-нибудь на машину. Оба варианта мне казались невыносимо грязными, даже если потом попытаться вернуть все владельцам. Но у того и другого способа были свои минусы. Попав в общественный транспорт, Лешка может использовать попутчиков против меня: заявить, что я его принуждаю, или просто попытаться сбежать. Выворачивать ему локти или везти связанным всю дорогу незаметно для окружающих будет невозможно. Выкупить четыре соседних купейных места в поезде и закрыться ото всех, не впуская даже проводницу? В любом случае, до Круга на поезде не добраться, от вокзала потребуется автобус или такси - а это снова ненужные свидетели. Хотя таксисты, пожалуй, будут молчать за дополнительную плату. Угнать (точнее, отобрать) у кого-то машину означало показать Зверя прилюдно, средь бела дня, посреди оживленного города, потому что, очевидно, просто так вида обычной безоружной девчонки вряд ли кто испугается. А потом сесть за руль. Имея на соседнем сидении Пожирателя. И провести в таком положении, скажем, пару суток. Можно посадить на место водителя самого Лешку, ведь Корсар водил машину и не мог не научить младшего брата. Злодеи из фильмов обычно так и поступают, устраиваясь сзади и тыча стволом в затылок жертве. Я знала пару фильмов, где главный герой специально устраивал аварию, чтобы избавиться от опасного пассажира. Лешка их тоже наверняка знал. Не то чтобы он смог бы как-то навредить мне, но опять-таки привлечь ненужное внимание получилось бы.

Я бездумно пялилась в экран телефона, листая вверх-вниз табличку с билетами, как вдруг сбоку выпрыгнуло рекламное сообщение: "Сэкономь! Сервис Бибип! Надежный водитель, душевные попутчики".

Вот оно! Бибип!

Я ткнула на рекламу и попала на сайт сервиса. Почему я только сразу об этом не подумала? Автостоп уже давно вышел на новый уровень, и теперь не надо было стоять на трассе, задрав большой палец вверх, а потом обсуждать с остановившимся добрым (или не очень) самаритянином, кому в какую сторону надо. Я вбила в одно окошко слово "Пермь", в другое - название своего города и, к моему удивлению, увидела сразу несколько предложений. Тех денег, что есть, хватит на оплату бензина водителю, а в случае чего будет несложно разобраться с одним человеком на обочине. Точнее, с тремя, потому что он уже успел собрать двоих пассажиров. Чего еще можно было хотеть от поездки, которую нормальные люди запланировали, наверное, еще за месяц. Повезло, что хотя бы два места осталось.

Прямо с сайта можно было позвонить водителю выбранного маршрута. Я сказала, что хочу присоединиться, и мужчина с приятным голосом великодушно согласился нас забрать прямо с того места, где мы находились. Наверное, он уже отчаялся получить деньги с этих двух свободных мест, раз никто их не занял до самого последнего дня.

Оставалось еще прилично времени, и я не знала, куда его деть. Все это время нужно было быть начеку и следить за принявшим вид невинной овечки Пожирателем. Я купила воды и батон, старательно экономя скудные финансы. Лешка посмотрел на меня с удивлением, но быстро отвел глаза. Открывая пакет со свежим ароматным хлебом, я вдруг поняла, как сильно хочу есть. И спать. Лучше об этом даже не думать, потому что мой пленник обязательно постарается сбежать, стоит только мне прикрыть глаза. И это в лучшем случае... Так что придется вставить спички и терпеливо жить с ними еще по меньшей мере двое суток. Последний раз я спала вчера днем, если не считать те пару часов в парке на лавочке, хотя вряд ли это можно назвать сном. Что ж, продержаться можно. Лишь бы не укачало ночью в машине.

Зазвонил телефон у Лешки в кармане. Он неуверенно покосился в мою сторону, помедлил, затем ответил. На том конце была рыдающая Ольга. Странно, столько времени прошло. Неужели она так долго отодвигала диван и искала телефон? Или, может, сначала нас? Словно и забыв о моем присутствии, он принялся ласково успокаивать ее, уверять, что с ним все будет хорошо и он сам со всем разберется. Надо же, какая любовь. Я подумала, не отобрать ли у него трубку, не рассказать ли ей, с каким ужасным существом она связалась, но в очередной раз передумала. Ее сознание старательно защищается от подобной информации, незачем насильно втягивать девочку в потусторонний мир. Пусть сама себе придумает объяснение, почему я так грубо ворвалась в их счастливый роман и утащила ее возлюбленного.

- Надеюсь, ты понимаешь, что я никуда с тобой не поеду, - вдруг решился нарушить молчание Лешка. - Передай отцу, что я никогда не вернусь. Я не такой как он. И никогда не стану.

Наверное, думает, что меня нанял его отец. Похоже, он теперь один остался, старший сын погиб в неравной схватке с оборотнем, а младший сбежал с девчонкой, вместо того, чтобы ее оприходовать. Хотя, может, он просто отложил это на потом, решил оттянуть приятный момент. И он явно все еще рассчитывает, что этот момент наступит.

Не дождавшись от меня ответа, он решительно встал - видимо, разговор с Ольгой придал ему уверенности. А может, он просто ждал, что я как-то объясню, чего хочу от него, почему напала. Что же я должна была ему сказать? Что хочу отвезти его в Круг и продать за небольшую порцию силы? Что примчалась за ним через полстраны, потому что там, в деревне, протупила, хотя под рукой было сразу три Пожирателя? Что из этого заставило бы его сдаться и согласиться ехать со мной? Конечно, ничего. Наверное, проще было бы похитить Ольгу и использовать ее как приманку, только вот я так и не верила до конца в его искреннюю привязанность к ней.

Кроме того, я его просто боялась. Слишком свежи еще были в памяти склизкие щупальца, шарящие по животу, и кровавый капкан из ребер, и ощущение абсолютной беспомощности. Никакой гипноз не обходится без слов, и я помнила, с чего началась атака Корсара. Нельзя было младшему брату позволить одурманить меня, значит, лучше свести разговоры с ним к минимуму и всегда быть начеку.

- Сядь, - велела я Лешке. Он раздраженно повернулся ко мне, демонстративно сделал два шага назад, издевательским жестом развел руки:

- Ну а что ты сделаешь?

Я тоже встала. Мало ему было возни в квартире, мало увесистого тычка в живот. Как же мне не хотелось устраивать драку здесь, в парке, у всех на виду. Выпускать Зверя нельзя, нужно было справляться собственными, человеческими силами, надеясь только на то, что Пашке удалось выдрессировать из меня хоть какого-то мало-мальски бойца.

- Ничего не выйдет, отец! - крикнул Лешка, продолжая удаляться от меня спиной вперед. И я снова мимо ушей пропустила это его странное обращение. - Нужно было полдеревни посылать, а не какую-то девчонку.

Я налетела на него вихрем, нанося удары и кулаками, и ногами. Наверное, он думал, что я попытаюсь уцепиться за него, а не бить начну, поэтому, опешив, даже не пытался закрыться. Я уж думала, что сейчас отправлю его в нокдаун и в бесчувственном виде погружу в машину, которая вот-вот приедет. Но Пожиратель все же опомнился, удачно выбрал момент и повалил меня на землю. Всегда ненавидела тейкдауны...

Теперь настала моя очередь получать лещей. Не особо стесняясь и забыв о каких-либо мужских стереотипах на счет драки с женщиной, Лешка взгромоздился на меня верхом, левой рукой вдавив в землю так, что тяжко стало дышать, а правой коротко, жестко бил по лицу, словно гвоздь забивал. Левый глаз тут же залило кровью, на несколько мгновений я совсем потерялась в пространстве, а затем по венам хлынула ярость.

Где-то на задворках сознания я сама себе кричала, что нельзя выпускать Зверя сейчас, когда мы посреди людного парка, и что лишь несколько часов назад местные оборотни едва не пустили меня в расход за наглость. Но я была слишком зла. Или просто слишком боялась монстра в овечьей шкуре, чтобы позволить поединку затянуться. Раз-два, и он, ошеломленный внезапным рывком и собственным падением, в ужасе сжался под бьющими в него когтями. Нет, конечно, я отвела удар, полоснула по газону возле его виска, вырвав приличный шмат дерна. Крупицы песка и земли веером взметнулись в воздух. Я соскочила с потрясенного и притихшего парнишки, рыча от злости - теперь уже больше на саму себя за то, что не смогла обойтись без Зверя, отошла на несколько шагов.

- В другой раз я убью тебя, - дрожащим от ярости голосом пообещала я. Неподалеку успела собраться кучка подростков, с восторженным интересом наблюдавших за нашей дракой. Кажется, ни одно лицо не выражало какого-либо ужаса или удивления, значит, никто из них не разглядел во мне оборотня. Лешка потеряно сидел в траве, немного присыпанный землей и измазанный моей кровью, зажимая правой ладонью левое предплечье. Все-таки цапнула его...

Я умылась водой из бутылки, протянула ему. Компания, увидев, что шоу окончено, начала неторопливо рассасываться. Конечно, не обошлось без пошлых комментариев на тему "милые бранятся" и "бьет - значит любит". Мне повезло еще, что никто не вмешался.

- Я оборотень, - коротко ответила я на его немой вопрос. Пусть знает. Пусть боится. Лешка растеряно кивнул, отряхнул крошки земли с кудрей и отпил немного воды. - И ты поедешь со мной.

Похоже, оскал Зверя на моем лице прилично напугал его, потому что он снова согласно кивнул.

К тому моменту, как за нами приехала машина, мы успели немного привести себя в порядок. У Лешки расцветал фингал под глазом, а еще ярко выделялась ссадина на губах и немного кровоточили четыре царапины на левой руке. Он то и дело поглядывал на мое лицо, прилично избитое полчаса назад, но свежее, как огурчик. Под смытой кровью не обнаружилось ни одной ранки.

За рулем сидел плотный улыбчивый мужчина, представившийся Тимуром, на переднем пассажирском его друг или родственник, тоже крупноносый и смуглый, но значительно моложе и худощавей. Сзади, занимая добрую половину сидения, тяжелой копной сидел потеющий толстяк в очках и бейсболке. Я со всеми поздоровалась, Лешка промолчал.

- Залезай, - буркнула я ему и подтолкнула в спину, видя, что он еще сомневается. - Или я тебя правда убью.

Наверное, он, наконец, поверил. Понуро влез в салон и пристроился возле толстяка, я села следом за ним. Таким образом, Пожиратель оказался зажат между нами. Что ж, на вид довольно надежно, если только не думать о том, что мы для этого симпатичного монстра всего лишь еда.

- Ребят, все в порядке? - обеспокоенно спросил водитель, повернувшись к нам и внимательно разглядывая избитого Лешку. - Мне проблемы не нужны.

- Проблем не будет, - пообещала я и несколько поспешно сунула ему деньги. Он помедлил, прежде чем их взять. Наверное, нутром чуял, что с нами лучше не связываться, но все-таки нужда пересилила, дорога была неблизкая, а бензин недешев.

- Подрался? - Тимур, ухмыляясь, все поглядывал на Лешку в зеркало заднего вида. Лешка его ответом не удостоил, хмуро промолчал. - Я в твоем возрасте тоже все время дрался.

И он принялся рассказывать какую-то историю из своей юности, весело хохоча и не гнушаясь крепкого словца. Так как на заднем сидении собрались сплошь одни угрюмые и недовольные, то вскоре все общение у водителя свелось к диалогу с передним пассажиром. Они до самого вечера трещали о всякой ерунде, иногда переходя на свой национальный язык, "бамбарбия, киргуду", толстяк сопел и грустно вздыхал, а Лешка, откинув голову на подголовник, делал вид, что дремлет. Ни капли в это не веря, я несколько часов езды просидела как на иголках, постоянно ожидая от своего пленного чудовища какой-нибудь выходки. Это прилично изматывало.

Вечером мы заехали какой-то городок, название которого я не запомнила, чтобы высадить толстяка и перекусить. Денег у меня больше не было, впрочем, есть совсем не хотелось. Лешке, видимо, тоже, так как от батона он отказался. Может быть, просто из принципа. А может, Пожиратели такое не едят.

Я снова и снова вспоминала, как Ру вез меня из Агаповки, как провожал меня в туалет, и как я все равно сбежала. Теперь на месте Ру была я, только вот команды бравых оборотней у меня при себе не было. А в туалет как-то попасть тоже было нужно.

Дождавшись, когда возле входа в заветную комнату никто не будет крутиться, я, нервно оглядываясь, затолкала его в кабинку, втиснулась следом сама и закрыла дверь. Наверное, со стороны смотрелось очень пошло. Лешка покраснел, чем вызвал у меня нервный смех. Надо же, какой застенчивый.

- Я так не могу, - раздраженно пробурчал Пожиратель, когда я сделала свои дела и предложила ему сделать свои. - Выйди.

Ну что ж, окон в кабинке не было, через слив унитаза он вряд ли пролезет, так что я уступила и вышла. И наткнулась на вездесущего Тимура.

- А ты с него глаз не спускаешь, - шутливым тоном заметил он и подмигнул, полоща руки под струей воды.

- Приходится, - неловко пожала плечами я, но он меня не услышал из-за шума сушилки.

На кого мы с Лешкой похожи со стороны? Я так старательно следила за каждым движением своего пленника, что совсем не позаботилась о легенде для слишком уж любопытных или подозрительных. Голубками тут точно не пахнет. Прикинуться его сестрой, которая возвращает загулявшего брата домой? Как еще объяснить, что он с явной неохотой, но подчиняется? Зачем сестре сопровождать брата аж в сортир? Сказать, что он наркоман или инвалид..?

О боже, какая ж херовая из меня Мата Хари... Лерка уже кучу вариантов придумала бы.

Впрочем, Тимур ни о чем спрашивать не стал, как ни странно.

Уже ночью мы должны были приехать в конечный пункт назначения, и я лихорадочно размышляла о том, что делать дальше. Дорога была одна - в Круг, хотелось поскорее доставить туда мою посылку и, наконец, вздохнуть спокойно, избавившись от нее. Но до Круга еще нужно было как-то добраться, причем путь был неблизкий. Отправляясь туда в одиночку, я обычно часть пути преодолевала на автобусе, часть - Зверем по бездорожью, но теперь, с пленником, у которого единственный способ трансформации - это разинуть ребра, нужно было выбирать другой маршрут. И снова я с тоской подумала о деньгах, которых не было. Проехать хотя бы половину дороги зайцем? Придется попробовать. А потом шлепать на своих двоих по обочине, дышать придорожной пылью и зорко следить за конвоируемым. Охох, ведь к Кругу, кажется, ездят такси, значит, есть какая-то дорога. Я ни разу особо не интересовалась этим вопросом, так как всегда прилично срезала, пробегая напрямую через леса и поля. Теперь пришлось озаботиться, так что я достала из рюкзака карту и принялась изучать, вглядываясь в полумраке в мелкие надписи на трясущемся листе бумаги, потом плюнула и включила телефон. Кажется, больше не надо экономить зарядку.

Тем временем машина остановилась. Я подняла голову, пытаясь сообразить, где мы. Последнее время за окном не было даже фонарей, не то что домов и светофоров, только иногда свет фар со встречки освещал салон. Не похоже было, что мы приехали.

- Передышка, - улыбаясь, сообщил Тимур и вышел. Передний пассажир вышел вместе с ним. Конечно, мне показалось странной эта необходимость передохнуть вот так, буквально на последних километрах дороги. Но мало ли, может, человек что-то не то съел в кафе... Я глянула на Лешку - он снова делал вид, что дремлет, скрестив руки на груди и свесив кудрявую голову. Может, он и в самом деле спал.

Я вернулась к своим штурманским делам, пытаясь наметить наиболее удобный маршрут, как вдруг дверь распахнулась и две пары рук грубо вытащили меня наружу. Сразу же захватили за горло, одновременно блокируя правую руку и перекрывая кислород, поволокли прочь от машины. Я барахталась, как могла, цепляясь ногами за землю, но пятки с шуршанием скользили по сухой листве, и, не успела я опомниться, как оказалась в нескольких метрах от дороги. Пока первый - очевидно, Тимур - удерживал сзади, второй недвусмысленно попытался стащить с меня джинсы. Похотливые ублюдки. Страха, конечно, не было. Выпускать Зверя пока что не было особенной нужды, тем более, я уже рискнула его показать сегодня не один раз. Выждав подходящий момент, я хорошенько двинула тощего в живот, потом попыталась через голову сбросить Тимура. Не получилось, мы оба кубарем покатились по траве. Потеряв равновесие, он ослабил схватку, но все-таки рук не разжал; я оказалась практически полностью придавлена его тушей, только правый локоть остался на свободе, и очень удачно прямо напротив тимуровой печени. Боль от этого удара приходит не сразу, но она оглушает. Мужчина отрывисто хапнул воздух и откатился, сжавшись в комок, я было вскочила на ноги, но тут же меня обратно повалил тощий. И взвыл, потому что получил довольно увесистой корягой по спине от подоспевшего Лешки. Не знаю, почему он не сбежал. Его появлению я удивилась больше, чем вообще всему происходящему. Горе-насильники, видимо, тоже. Тимур все еще валялся на земле, его приятель потерял ко мне всякий интерес и бросился на Лешку.

До машины, брошенной на обочине с дверями нараспашку, было буквально несколько шагов. Я торопливо промчалась туда и обратно, на ходу извлекая из рюкзака моток столько раз выручавшей меня веревки. Лешка отмахивался от тощего обломком коряги, Тимур уже поднялся и ковылял ко мне навстречу, видимо, спохватившись, что оставил машину открытой.

"Окей, Паш, - подумала я про себя, сжимая кулаки и становясь в стойку. - Давай проверим..."

Раз уж в очередной раз приходилось драться, грех было не попробовать обойтись совсем без Зверя. Хотя, против такого верзилы шансов было маловато, раз уж я даже с младшим Пожирателем не справилась без небольшой трансформации.

Тимур остановился, оторопело приглядываясь к моим движениям. Наверное, его впечатлило, что он не сумел удержать меня и уберечь печень. Потом расставил руки, словно ловил сбежавшую из загона овцу, и пошел на меня.

Кажется, это была моя самая удачная драка за все время после инициации в оборотня. Сперва я швырнула рюкзак ему в лицо, и тут же следом, пользуясь его заминкой, отвесила несколько довольно тяжелых ударов ногами. До головы, конечно, не дотянулась, но классический в бедро прошел идеально, и Тимур стал заметно прихрамывать. И разозлился еще больше. Как неуклюжий тяжелый медведь, он топтался на месте, то размашисто пытаясь ударить, то поймать в охапку, а я крутилась возле него, подныривая под растопыренные локти и по возможности стараясь ударить побольнее. Кончилось все довольно быстро, когда я подбила его под уже прилично намятую ногу - Тимур оступился, потерял равновесие, одно колено подогнулось, и его затылок оказался прямо передо мной. Один короткий удар локтем, и мой грузный соперник лег мордой в листву.

- Гордись, Паш, - самодовольно буркнула я, преисполненная чувством собственной непобедимости, и надеясь, что не убила водителя-насильника.

С его приятелем вышло проще. Пока Лешка отвлекал его внимание, размахивая своей корягой, я с разбега толкнула его обеими ногами в спину, и мы тут же вдвоем принялись пинать скрючившееся тело, пока оно не запросило пощады.

Веревка была наготове. Я тщательно связала тощему руки за спиной, на всякий случай проверила карманы на предмет чего-нибудь острого, заодно отобрала мобильник. Тощий яростно матерился, видимо, не мог смириться, что его скрутила девчонка. Подзатыльник и просьба помолчать не помогли, так что пришлось заткнуть ему рот тряпкой.

С тяжеловесом Тимуром пришлось повозиться. Даже вдвоем с Лешкой мы едва дотащили эту тушу до машины. Тощий, увидев более крупного товарища без сознания, заметно присмирел.

Горе-насильники теперь разместились сзади, Лешке я велела садиться за руль.

- У меня нет прав, - хмуро пожал он плечами.

- Мне пофиг.

Он сел.

Что ж, вопрос доставки моего ценного груза до монастыря неожиданно решился сам собой. Пока Лешка выезжал на трассу, телефон уверенно вывел мне маршрут, и я наскоро перерисовала его в карту, чтобы не тратить батарею зря.


## ВЫЗОВ


- Что собираешься с ними делать?

Я глянула на задних пассажиров. Тимур по-прежнему был без сознания, а его тощий приятель, полупридавленный своим соседом, связанный и с тряпкой во рту, выглядел одновременно злобно и растеряно.

- Не твоего ума дело.

Высажу их на трассе, что же еще. Не везти же их в Круг. Сдам Пожирателя настоятельнице, получу за него то, что мне причитается, а на обратном пути отдам машину этим недотепам.

- Вообще-то, моего, - неожиданно возразил ценный груз. - Я какбе соучастник.

- Боишься сесть за то, что веткой помахал? - усмехнулась я. И вдруг сообразила: - Даже не думай.

Он замолчал с видом оскорбленной невинности. Вообще, конечно, было бы очень удобно, чтобы они всё забыли. Чтобы в их памяти осталась, например, драка с местным забулдыгой в том придорожном кафе, как причина ссадин и синяков. И самые обычные, ничем не примечательные пассажиры, которые спокойно доехали до своей остановки и вышли. Я вдруг подумала, что отличная идея всегда иметь при себе Пожирателя, чтобы подчищать память всем, кто увидел Зверя. Прямо как волшебная палочка из "Люди в черном", вспышка которой заставляла забыть последние сутки своей жизни. И вовсе не жалко было бы этих ушлепков пустить на корм. О чем я только думаю...

- Почему ты полез в драку? - спросила я. Лешка спокойно рулил, не глядя на меня и не пытаясь как-то завладеть ситуацией.

- Не знаю, - нехотя пробурчал он в ответ после непродолжительной паузы. - Не думал.

Может, пытался расположить к себе, заслужить доверие? Возможно, я просто слишком устала, но нервное, вибрирующее чувство опасности постепенно исчезало. Это было плохо, потому что теперь у Пожирателя были все шансы разделаться с каждым из пассажиров. Главное, убаюкать мою бдительность, а там - обочина пустынного шоссе, реберная хватка, прощай, кусок личности, и здравствуйте, новые воспоминания. Если раньше Тимур и его приятель могли помешать или хотя бы стать нежелательными свидетелями, то теперь они были бы вынуждены просто смотреть на пожирающее свою жертву чудовище и ждать своей очереди.

Что мне оставалось? Только быть начеку и надеяться, что после схватки в парке Лешка не решится в очередной раз испытывать судьбу. По крайней мере, он послушно повернул в нужную сторону на развязке.

Я велела своему водителю остановиться, когда до Круга оставалось еще несколько километров. Тимур уже пришел в себя, но чувствовал себя очевидно плохо. Он сидел, грузно завалившись вперед и упершись лбом в спинку водительского сиденья, и тяжело дышал. Его приятель смотрел на него с сочувствием и опаской. Мне и самой стало немного жалко неудачливого насильника, уж очень он болезненно выглядел.

Мы выволокли тощего из салона и повели в лес. Тот начал паниковать и упираться.

- Заткнись и слушай, - велела ему я. Пришлось поставить его на колени, чтобы он смотрел на меня и не пытался вырваться и сбежать. - Мы отойдем на несколько шагов, после чего я развяжу веревку, и ты пойдешь в точно обратном направлении. Сядешь в машину, ключ остался в замке, твой телефон в бардачке. Развернешься и поедешь в город, в травму, потому что у Тимура наверняка сотрясение. Мне все равно, что ты наплетешь, и побежишь ли ты катать заяву. Благодари бога, что так легко отделался, и молись, чтобы мы никогда больше не встретились. Все ясно?

Он внимательно выслушал мою проникновенную речь и покорно кивнул. Я отправила Лешку вперед с фонариком, чтобы одновременно не упускать его из виду и не засвечивать себе глаза. Звериное зрение может сейчас очень пригодиться. Следом шел тощий, а я замыкала ночное шествие. Когда, по моим расчетам, мы достаточно отошли от шоссе, я развязала тощего. Он с ненавистью оглядел нас с Лешкой, явно прикидывая, сможет ли в этот раз справиться с нами двумя, но осторожность, видимо, пересилила. Все-таки, я как-то умудрилась уложить его приятеля один на один, лучше не стоило со мной связываться. Так что он громко харкнул нам под ноги, выражая тем свое презрение, ткнул пальцем в каждого из нас по очереди, подразумевая, что на этом дело не кончится, развернулся и потопал обратно к машине.

- Надеюсь, они не пойдут за нами, - вздохнул Лешка.

- Иди вперед, - ответила я, прикрывая глаза от света фонарика. Он пожал плечами и пошел, но шагов через сто не выдержал:

- Нет, серьезно, куда ты меня ведешь?! - Лешка остановился так резко, что я почти налетела на него. И посветил мне в лицо, напрочь лишив зрения.

- Твою мать!

Я выбила фонарь из его руки, инстинктивно махнув рукой, и тот улетел куда-то в кусты. Самое время теперь Пожирателю напасть на меня ослепленную, один на один, в темном лесу. Но он даже не попытался. Похоже, ценный груз наконец-то смекнул, что я его не к папочке сопровождаю - до Агаповки то еще пара дней пути. Я, злясь на собственную трусость и Лешкину упрямость, с силой толкнула егов в грудь:

- На сто восемьдесят и вперед!

Он пошатнулся, отступил на шаг.

- Нет уж, хватит. Хочешь убить - давай прямо здесь. И могилу сама рыть будешь. Своими охрененными когтями.

Что, опять драться? Да что ж такое то...

- А ты ко всему готов, я вижу, - я снова его толкнула. - Давай, топай.

- Да пошла ты! - он толкнул в ответ. И я, не задумываясь, с разворота ударила его ногой в живот, так, что он отлетел на добрые полтора метра. Стоп. Вдох-выдох. Так дело не пойдет.

Глаза уже более-менее адаптировались к темноте, и я видела, как он сидит в траве, взъерошенный, с заплывшим глазом, держится за живот и испуганно смотрит в мою сторону, пытаясь разглядеть. Плюс один в копилочку знаний о Пожирателях: ночного зрения у них нет. Тоже мне, хищники...

Фонарик нашелся довольно быстро. Я заставила себя успокоиться, пока шуршала по кустам. Если взглянуть на ситуацию с немного другого угла, то получается, что я похитила и избиваю семнадцатилетнего подростка, который ни разу не попытался применить свои способности, хотя возможности у него были. Он ведь был вместе с Ольгой, когда появилась я. Значит, спустя столько времени он так и не сожрал ее, иначе зачем бы ему возиться с пустой оболочкой. Зачем он вообще рванул вслед за ней в такую даль, бросив отца и брата?

- И что, ты на ней жениться чтоль собирался? А как же первая брачная ночь?

Он явно не ожидал таких вопросов.

- Я ничего ей не сделал, - нахмурившись, буркнул Лешка.

- Почему?

Пожиратель молчал, угрюмо вглядываясь в темноту. Я повторила вопрос.

- Да потому! Я люблю ее. Я не хочу быть, как отец и брат. Хочу быть как все.

- Я видела корсарские причиндалы. Не получится у тебя быть, как все. Девушки любят секс. Хоть и не признаются. Вставай.

Он неуклюже поднялся, все еще придерживая рукой живот. Упоминание Корсара смутило Лешку, видимо, понял, что между нами произошло.

- Так это все из-за Оли? Или мстишь за брата?

Знал бы он, как кончил его брат... Наверное, думает, что мне просто удалось отбиться, иначе бы как я запомнила вид корсарского достоинства.

- Не то и не другое, - я снова вручила ему фонарик, аккуратно развернула его в нужном направлении и подтолкнула в спину. На этот раз он все-таки послушно двинулся вперед. - Есть такое место - называется Круг камня. Это монастырь. Они занимаются изучением всякой нечисти, вроде нас с тобой. Про оборотней у них уже книга есть. А про Пожирателей, видимо, нет. Так что у меня заказ на тебя.

Некоторое время мы шли молча. Лешка, видимо, обдумывал мои слова. Интересно, приходило ли ему в голову, что стать лабораторной мышью или оказаться на столе у патологоанатома тоже может быть в программе изучения всякой нечисти? Наверное, слово "монастырь" его успокоило. Представляет себе, как поселится в келье, наденет черную рясу, примет постриг и будет рассказывать специальному монаху, как тяжело быть "не таким, как все", а тот будет чинно и скрупулезно записывать чернилами в большую книгу.

Но оказалось, Лешку заботило совсем иное:

- Я читал про одну женщину, - внезапно сообщил он. - Она переоделась мужчиной и долгое время смогла всех обманывать, даже женилась. Ее жена ни о чем не подозревала. И у них был секс. Просто в темноте, под одеялом...

- Блин, просто заткнись! - оборвала я его. - Только этого мне не хватало.


К рассвету мы добрались до монастыря. По опыту я знала, что настоятельница уже может ждать нас наверху, возле моего любимого кожаного диванчика, на котором я так часто коротала остаток ночи перед тренировками. Главная Сестра Камня всегда знала, когда приходили к ней.

Я вдруг занервничала. Что я ей скажу? Вот вам с виду обычный мальчик, но гляньте-ка ему в штаны! Мне тут же вспомнился тот вечер с Корсаром, когда он, не прячась, разделся при мне. Да, было темно, и он был ко мне спиной, и он рассчитывал, что вот-вот возьмет свое и лишит меня памяти... Но что, если они маскируются под людей идеально, на все сто процентов? Как тогда мне убедить Настоятельницу? Тогда нюхните его как следует, Сестра, и вы почуете особенный запах Пожирателя, которой ни с чем не спутаешь. Если, конечно, вы уже нюхали его однажды...

Но мои сомнения и страхи не оправдались. Камень всегда сообщал Сестре все, что нужно. Она даже не глянула на меня, взор ее горящих от предвкушения глаз - никогда не видела ее такой возбужденной! - был целиком и полностью обращен на Лешку. Она оглядела его с ног до головы настолько внимательно и нагло, что юный Пожиратель смущенно потупился.

- Я предлагаю сделку, - начала я без приветствий. - Это то, что нужно Камню, верно? То, за чем вы отправили нас в Агаповку.

Сестра кивнула.

- Ты снова просишь Силы? - напрямую спросила она, и, не дожидаясь ответа, согласилась: - Хорошо.

- Еще мне нужны деньги.

- Не слишком ли много?

- Не слишком.

- Хорошо.

Как все чудесно складывается то!

Больше не обращая на меня внимание, Настоятельница, положив ладонь на лешкино плечо, повела его к лестнице. Будет знакомить с Камнем, вот так, с порога. Мне вдруг пришло в голову, что Лешка и Камень по сути своей очень похожи - оба паразитируют на человеке, точнее, на его духовной составляющей. Что, если они в какой-то степени родственники?

- Я могу остаться на пару дней? - крикнула я вслед.

- Конечно, как всегда, - донеслось с лестницы.

Я плюхнулась на диван. Ощущение облегчения и удовлетворения на несколько минут сделали меня прямо-таки счастливой, а затем нахлынули адская усталость от этой нескончаемой беготни, напряжения, особенно в последние бессонные сутки. Я едва успела опустить голову на сиденье, как тут же уснула.


И тут же, словно издеваясь, зазвонил телефон. Я застонала. Ну за что?.. Не открывая глаз, на ощупь сняла трубку, даже не поинтересовавшись, чей номер высветился на дисплее.

- Алло...

В ответ донесся какой-то шум.

- Вас плохо слышно, - сиплым голосом равнодушно пробормотала я и уже хотела сбросить вызов, как вдруг различила в звуках непонятной возни сдавленный стон. Я открыла глаза и прислушалась. Походило на звуки борьбы, кого-то избивали, кто-то тяжело, хрипло дышал. Рычание, визги, многоголосый, одобрительно вопящий хор голосов.

- Ну что, нравится тебе, сука? - мужской голос, перекрывающий гомон толпы. Борьба, очевидно прекратилась. Тяжелые шаги, какая-то короткая возня. - Вы только гляньте!

Снова вопящий хор.

- Что, правда думала, тебе это по силам?

Глухой стук, будто кого-то лбом приложили о деревянный пол.

- Может, есть еще, блять, желающие?!

Стало очень тихо.

- Что, нет?! Что же делает вожак с тем, кто бросил ему вызов?

И снова рев толпы, теперь особенно яростный, объединившийся в одном слове:

- У-бить! У-бить!

Громкость все нарастала, словно вытекая из динамика телефона и заполняя окружающее пространство, и вот уже словно столпившиеся вокруг меня звери вопят, воют, обрекают на казнь...

Я вскочила.

Тишина. Никаких зверей, никаких воплей. За окном догорает вечернее солнце.

Приснилось...

Я достала телефон, он даже включен не был. И, конечно же, он не звонил.

Что вожак делает с тем, кто бросил ему вызов? Кажется, я просто распереживалась по поводу предстоящего поединка. Это нормально. В случае проигрыша Ру меня убьет. Но этого не случится - Сестра ведь пообещала мне силы, значит, Камень спасет меня, как тогда, когда пятеро дюжих оборотней не смогли со мной справиться. Сначала я унижу бывшего вожака на глазах у всей своры, отметелив его "вручную", без силы Зверя. Как тогда, у меня в квартире. Как вчера в лесу с Тимуром. А потом я перекинусь и окончательно уничтожу его. Может, убью. Может, пожалею - чтобы потом посмеяться над тем, как его выгнали из собственной своры, и как главным стал, например, его правая рука Соло.

Скорее бы со всем этим покончить. Все, чего я хотела - просто спокойно жить, работать, тренироваться в Круге, учиться всяким крутым штукам у Пашки и читать научные труды о нечисти в библиотеке монастыря. Ну, еще иногда охотиться в ближайшем лесу и валяться на берегу реки. Но Пашка убит - из-за Ру. Вернемся ли мы когда-нибудь к нашим урокам? Или, если верить моим видениям, Камень способен лишь воссоздать зыбкую, мутную иллюзию жизни, воскресив унылую копию вместо жизнелюбивого, энергичного оригинала.


Пару дней я провела в монастыре, позволив себе немного отдохнуть. Отсыпалась, гуляла, сидела возле столбика покрышек на нашем "полигоне" и старалась ни о чем серьезном не думать. Где-то рядом, возможно, был не-умерший Пашка, усмиренная психопатка Лерка и романтично настроенный Пожиратель Лешка, но я старательно избегала любых встреч и разговоров. Одиночество было просто жизненно необходимо для того, чтобы собраться с мыслями и с духом. Пора было решиться на бой, который очень круто может повлиять на мою судьбу.

На третьи сутки, уже под вечер пришла смс, что на банковскую карточку упали деньги. Шестизначная сумма скромно добавилась к тем копейкам, что тоже буквально на днях перечислила хозяйка моей бывшей квартиры. Такой богатой я себя не ощущала никогда. Я тут же выбрала новую съемную квартиру поближе к окраине города, чтобы побыстрей добираться до Круга, не утруждаясь торгами, согласилась на цену, которая для однушки все же была высоковата, как королева, вызвала такси и устроила переезд.

Было уже за полночь, когда я заперла дверь своей новой квартиры и отправилась в город. Ночь с пятницы на субботу - время безудержного веселья, музыки, алкоголя и случайных связей для молодежи после пяти дней усердной работы. Здесь, в спальном районе было довольно тихо. В беседке возле детской площадки пьяная школота громко материлась и рисовалась друг перед другом, чуть подальше на остановке терли за жизнь мужики постарше, но в целом было мирно и спокойно. Ночь выдалась безлунная, сырая; даже фонари светили тускло и сонно. Ждать какой-то транспорт на остановке не было никакого смысла, слишком поздно, так что я отправилась в центр пешком.

Часы показывали два с копейками, когда я подошла к нашему клубу. Я не была здесь с тех пор, как памятной снежной ночью вышла из своры. Тогда же, пару часов спустя на меня напал Олег, будто дождавшись, когда я наконец окажусь одна, и пробил мне плечо серебряной пулей. Кажется, именно с того момента мои проблемы не прекращаются, если только не считать вполне беззаботный год обучения в Круге, но он пролетел как день. Что там было до этого? Драки всей сворой "стенка на стенку", оргии, пьянки, интрижка с Каем? Рутина. Скукота. То ли дело бородатый мужик с мечом, и коварнозадый демон с косичками, и призрачная белая женщина, и белобрысая психопатка с пушкой, и пара мальчишек, один из которых старше меня раз в пять, а второй чудовище, пожирающее человеческие души на завтрак. И дальше будет еще интересней, я многому научусь, побываю в интересных местах, познакомлюсь с удивительными существами, меня ждут приключения и слава - надо только поставить точку пожирнее в своих отношениях со сворой, и, в частности, с Ру.

Его голос я узнала издалека. Он что-то рассказывал про одного из своих оборотней, который отличился на последнем рейде, несколько других голосов дружно и искренне смеялись в положенных местах.

- Опа, - сказал Ру, когда я вышла к ним, ступила в круг света от фонаря над входом. Остальные замолчали и повернули лица ко мне. Бывший вожак обнимал девушку. Очевидно, она новенькая в своре, ни разу ее не видела. Хотя, конечно, наверняка я многое пропустила за полтора года. Каре с окрашенными в тусклый зеленый цвет кончиками, модные в палец толщиной брови, тщательно выверенная небрежность в одежде и презрительный взгляд. Сколько ей, пятнадцать? Уставилась на меня с таким видом, будто на моем лбу написано, что я тоже спала с Ру.

- Наконец-то взялась за ум, - издевательским тоном прокомментировал бывший вожак. - Сама пришла.

- Я пришла, чтобы бросить тебе вызов, - без предисловий брякнула я.

Все замерли. Прямо будто кто-то нажал на паузу.

Первым, конечно, заржал Ру, остальные тут же подхватили. Так я и думала. Вполне ожидаемая реакция.

- Я говорю это при свидетелях, - продолжила я, повысив голос. - Назначь дату.

- Ты понимаешь, что я тебя убью? - уже более серьезным тоном, с нажимом спросил Ру, отсмеявшись.

- Я понимаю, что ты меня достал. Что у меня нет другого способа от тебя отделаться. Просто назначь дату.

Теперь они все смотрели на меня так, будто готовы растерзать тут же, дай только вожак команду. Возненавидели за то, что я даже подумать себе позволила о том, будто способна победить в драке их непререкаемое божество. За то, что вот так стою и не отвожу глаза в ответ на пристальный взгляд Ру.

- Можно, я ей кровь пущу? - надменно предложила девчонка.

- Помолчи, малявка, - посоветовала я. Она с угрожающим видом двинулась ко мне, но Ру только плечом шевельнул, и девчонка притихла.

- В среду, в девять, в зале, - коротко предложил он. Я молча кивнула, развернулась и быстрым шагом удалилась. За спиной повисла полная недоумения тишина.


## БОЙ


До среды у меня было четыре дня, чтобы потренироваться перед боем. Я снова вернулась в Круг и все это время провела на "полигоне", возле столба с покрышками. Не то, чтобы я сомневалась, что сила Камня позволит мне выиграть бой, просто необходимо было как-то занять себя до дня икс, а еще унять мандраж. Я боялась драться с Ру, боялась проиграть и боялась победить. Раз за разом отрабатывала лучшие связки, которые показывал мне Пашка, и просто метелила свой импровизированный мешок до полного изнеможения, чтобы к ночи упасть на диван и мгновенно уснуть. Каждый раз, все четыре ночи мне снился предстоящий бой, и в каждом из этих снов мои кулаки были ватными и я не могла дотянуться до безликого соперника, а заканчивалось все этой фразой: "Ну что, нравится тебе?"

Один раз ко мне вышла Лерка, в этот раз не в платье, а в спортивной одежде: леггинсы, рашгард. Даже сейчас она умудрялась выглядеть стильно, хотя и намного старше той Лерки, которую я знала. Молча кинула сумку на краю полигона, педантично надела шингарты и накладки на голени, и даже сунула капу в зубы. Подошла, улыбнулась сдержанно, традиционно коснулась своим кулаком моего. И где мне ждать подвох? В этот раз она даже дралась по-другому: спокойно, больше придерживаясь тактики взаимного обмена ударами, позволяя мне отрабатывать на ней свои связки. Я не могла ее узнать. В конце совместной тренировки Лерка показала мне некоторые приемы, объяснила кое-какие ошибки, которые заметила у меня. Это было непривычно, так как Пашка использовал совершенно другую стратегию в моем обучении: больший упор на мои естественные реакции и интуицию, на реализм, не слишком заботясь о моих ощущениях. Очевидно, она очень давно занималась единоборствами. Когда я спросила ее об этом, она неодобрительно повела бровью:

- Я же говорила, где меня учили.

Я пожала плечами, чувствуя себя неловко:

- Настоятельница сказала, что ты из обеспеченной семьи. И никакой не киллер.

Лерка презрительно усмехнулась:

- Что она знает... И она не дралась со мной.

С этими словами, многозначительно взглянув на меня, она удалилась, закинув свою сумку на плечо. Я снова пожала плечами. Не особо я ей верила, да и все равно мне было сейчас, кто она: убийца, воспитанная в детском доме для киллеров, или избалованная любящими родителями сумасшедшая девчонка. Я была благодарна Лерке за урок, а еще больше - за то, что она не стала снова выкидывать какие-нибудь фокусы.

Наступила среда. Тренироваться в этот день не стоило, нужно было копить силы, и я просто отправилась медитировать на то место, где мы всегда занимались этим с Пашкой. Долго ничего не получалось, наверное, я была слишком взвинчена, а может, просто потеряла навык, сбив режим тренировок. Я уже отчаялась, когда видение просто выключило меня, выдернуло с тенистой поляны, поросшей высокой, никем не кошеной травой, и бросило куда-то в сырой, холодный сумрак.

Напротив меня, в точности зеркально повторяя мою позу, сидел Пашка.

- Ты выбрала неверный путь, - сообщил он мне, не открывая глаз. Было сложно смотреть на него такого: старого, изможденного, серого. Голос, кажется, был по-прежнему молодым, только очень усталым и бесцветным. - Мне страшно за тебя.

- Я проиграю бой?

- Ты проиграешь везде. Если ты выиграешь, то формально станешь новым вожаком. Твое право тут же попытаются оспорить другие. Без силы Камня тебе не справиться, и в итоге он окончательно завладеет тобой, как завладел мной.

Отличная перспектива...

- А если проиграю?

- Вожак будет вынужден убить тебя.

Еще лучше.

И, пожалуй, он был прав. Если я просто сбегу после победы, то Ру, скорее всего, вернет себе власть через необходимое количество боев и казней, или поддержит в качестве нового вожака Соло, на время позволив себе сместиться в тень, и уж после такого точно не успокоится, пока не убьет меня. Любые мои попытки оставить "наместника" будут оспорены так же, как и мое право быть вожаком. И если все это пытаться решать с помощью силы Камня, то я действительно уже никогда с ним не расплачусь. Ру придется убить. Теперь, когда это стало необходимостью, а не возможностью, мне совсем этого не хотелось. Убить и сбежать куда-нибудь подальше, и пусть свора грызется между собой, пока не появится новый вожак. Надеюсь, у него не будет желания отомстить за предыдущего, тем более, если он погибнет в честном бою. Условно честным...

- Сбеги ДО боя, - посоветовал Пашка и вдруг обжег меня своим мертвым взглядом. Сердце неровно запрыгало, заплясало в груди. Я тут же вспомнила древние страшилки про вампиров: нет ничего страшнее, чем не-умерший, которого ты любил живым. Нет, тренировкам точно конец. - Забери мальчишку и беги.

- Что? Кого? - я опешила. - Лешку?

- Да. Камень высасывает его. Уничтожает.

- Пф, мне то что. Он заслужил. Скольких высосал он сам?

Разговор принимал странный, очень странный поворот.

- Нет, не заслужил. Он действительно сильно отличается от отца и брата. Он надеялся на защиту и поддержку здесь, готов был рассказать все, что знает, о своем виде, но его просто отдали Камню.

- Это не мое дело.

- Он мог бы помогать таким, как Олег. И тем, кто болен психически. А ты могла бы наблюдать, изучать, записывать, раз уж это не смогу сделать я. Но это тебе решать. Я просто прошу: беги. Подальше от Камня и от своего вожака. Найди себе другого учителя и постарайся не размениваться своей силой. Она должна принадлежать только тебе.

- Так ты... ты больше не мой учитель?

Это был тяжелый вопрос, ответ на который узнать было страшно. Я все надеялась, что Пашка примет былой вид, которым я смогу сама себя обманывать, как будто ничего не случилось, он жив и здоров, а вся эта история про нападение толпы просто дикий сон, навеянный магией Колодца.

- У меня одна цель - окончательно умереть. Камень насильно удерживает мое сознание возле себя, пользуясь годами выстроенной связью. Я брал его силу и не замечал, что становлюсь его собственностью, его частью. Беги, прошу, не повторяй моих ошибок.

Тут он вздрогнул, его глаза расширились, взгляд бездумно остановился на точке за моим плечом.

- Он слышит... - пробормотал Пашка, и теперь в его тусклом голосе мне померещился испуг. - Прощай.

И меня выкинуло из видения так же стремительно, как до этого я провалилась в него. Словно под ногами открылся люк и я мгновенно оказалась в состоянии краткого падения... хорошо бы оно не закончилось сломанным позвоночником и затянутой петлей.

Вместо ожидавшегося ощущения спокойствия и внутренней гармонии медитация только добавила мне беспокойства и гнетущего, мрачного чувства чего-то неотвратимого.

Может, стоит послушаться Пашки и просто сбежать? Но куда? Ру однажды уже нашел меня в далекой глухой деревушке, и я не хочу жить в совершенно чужом месте, прятаться, как крыса, и каждый день бояться, что он заявится за мной. Может быть, он просто устанет от этой бессмысленной беготни и махнет на меня рукой, но я об этом знать не буду. Нет, проблемы надо решать, а не прятаться от них. Мне нужно хотя бы попытаться. В своре я без лишних раздумий несколько раз рисковала свой жизнью ради какой-то ерунды, так чего же мне теперь бояться? Я оборотень. Коль жизнь игра, то все - на кон.


Я больше не пыталась медитировать, просто повалялась в траве еще пару часиков, бездумно разглядывая плывущие в вышине облака и слушая шелест травы, чириканье воробьев и стрекот кузнечиков, сливавшихся в одну монотонную, убаюкивающую музыку. Это стоило того, чтобы жить. Жизнь стоила того, чтобы драться. Мне хотелось вернуться сюда уже завтра, снова лечь в траву и наслаждаться ощущением, что теперь я могу это делать сколько угодно раз и больше ничего не опасаться.


Ближе к вечеру я вернулась в монастырь за своими вещами. Прислушалась. Было очень тихо. Где держат Лешку? Если Камень его мучает, почему не слышно криков о помощи?

Сама не знаю, зачем, но я спустилась вниз, в самое главное помещение монастыря, в истинный Круг Камня. Было темно, огонь не горел ни на стенах, ни в центре круглого зала. Пожиратель был здесь, лежал, словно жертвенный агнец, на центральном возвышении, которое и было собственно сердцем монастыря - Камнем. Я подошла ближе. Глаза быстро привыкли к темноте, и я отчетливо видела беззащитно распластавшееся тело. Он сильно похудел за эти несколько дней, остро очертились глазницы, золотые кудри превратились в грязную мочалку. Отек с подбитого мною глаза сошел, но синяк еще цвел во всей красе. Тело трепетало от неровной, крупной дрожи, хриплое дыхание в тишине подземелья било по ушам.

- Воды, - едва слышно прошептал Лешка. Но у меня ничего с собой не было. Я присела рядом на корточки, чувствуя острую жалость и собственную вину. Я ведь действительно думала, что Пожиратель нужен Кругу для изучения, может быть, для своеобразной коллекции, к экспонатам которой можно было причислить и меня... Но что его просто отдадут на съедение Камню?

- Не уходи, - снова послышалось с алтаря, когда я встала, собираясь уходить. - Не бросай.

Лешка смотрел на меня умоляющими глазами. Очень сложно было увидеть в этих глазах что-то, кроме боли и страха, особенно кровожадное чудовище. Обычный семнадцатилетний мальчишка просил меня о помощи - точнее, нет, не о помощи, просто чтобы я побыла рядом...

Я дура, конечно, и, наверное, руководствовалась той самой пресловутой женской логикой, когда сначала избила его и сама сдала Настоятельнице в руки, а теперь помогла подняться и повела прочь, поддерживая своим плечом. Не видать мне силы Камня... Не знаю, почему никто не помешал нам, ведь главная сестра Камня всегда и все знает о том, что происходит на территории монастыря. Мы благополучно покинули Круг, медленно поднялись по лестнице и проковыляли к выходу. Лешка едва передвигал ноги, так что мне практически приходилось тащить его на себе.

Очень долго пришлось вызывать такси, я нервничала и ожидала погони каждую секунду, а ослабевшее чудовище то и дело теряло сознание. Зато нам повезло с водителем, когда он, наконец, приехал: вез быстро и молча, вопросов не задавал. Наверное, привык возить из монастыря всяких усмиренных психопатов.

Лифта в моем новом доме не было, зато квартира была на первом этаже. Кое-как, но мы взобрались по несчастным десяти ступеням, зашли в квартиру и доползли до кровати. Я уложила Пожирателя, сняла кроссовки и укрыла пледом. Он тут же уснул. Я минуту посидела рядом, с удовлетворением отмечая, что бледное до того лицо, кажется, порозовело, а дыхание выровнялось, затем подобрала с ковра выпавший из его кармана телефон. Разблокировала, бессовестно воспользовавшись пальцем бесчувственного хозяина, немного прошлась по сообщениям и телефонной книжке. Много звонков и смс от Ольги, и все. Номера, поименованные "Дом" и "Брат", оказались в черном списке. Вот это любовь, от всего отрекся! Я подумала, не отправить ли Ольге сообщение от лица Лешки, что все хорошо, но передумала. Может, она тем временем подумает, что он ее бросил, и их нескладный роман закончится. Позвонила сама себе с его телефона и записала номер. Через пару часов узнаю, как он. Если буду жива...

- Да ты мать Тереза, - издевательски прозвучало мне в левое ухо, так, будто Шаман стоял прямо за моей спиной. Я даже не вздрогнула, наверное, привыкать начала. - И что будешь с ним делать дальше?

- Не знаю. Посмотрим.

- Сбежишь вместе с ним?

- Нет.

Когда я развернулась, комната была пуста. Но голос преследовал меня, как маленький чертенок, примостившийся на плече.

- Не боишься проиграть?

- Боюсь.

- Не бойся, - подбодрил меня Шаман. - Камень все равно наделит тебя силой, когда в этом будет нужда. Когда ты будешь на грани жизни и смерти. Сестры над этим процессом не властны, я уже говорил.

- Ты много чего говорил. Жду не дождусь, когда ты уже заткнешься.

Хотела зайти в туалет, но с невидимым собеседником как-то постеснялась. Отправилась на кухню попить воды. Вдруг Шаман все-таки не врет? Ведь о первой трансляции силы я с Настоятельницей не договаривалось, это случилось как-то само собой.

- Конечно, не вру, - подтвердил назойливый голос. Невидимые косички почти осязаемо щекотали шею, и я непроизвольно отмахнулась. - Думаешь, Павел тебя просто так отговаривает от боя? Он теперь с ними заодно.

- Даже имя его не произноси, - строго велела я. Очень складно у него получалось, я даже засомневалась на мгновение. - Не приплетай к своим грязным козням.

- Грязным козням? - собеседник фыркнул, и это я тоже почувствовала собственной кожей. - В чем я тебя обманул? Сестры, заполучив Павла, пытаются от тебя избавиться, бывший вожак принимает вызов, надеясь уничтожить соперника, а не ценного оборотня, как тебе нравится считать.

- Ладно, - устало вздохнула я. - Что посоветуешь?

- Возьми меня с собой. Используй в бою. Я не против стать новым вожаком твоей своры. Вдруг сработает. Это решит все твои проблемы.

Я невесело рассмеялась. Да уж, как бы это не добавило новых проблем: Шаман в теле Ру руководит оборотнями.

- Нет уж, - я подобрала рюкзак с пола, достала кинжал. Взвесила на руке, подумывая, не выложить ли и не оставить ли дома. Но дома у меня юный гость в бессознательном состоянии, не запутает ли его Шаман своими россказнями, пока я буду отсутствовать? Если я умру, пусть уж лучше кинжал достанется Ру. И я положила оружие обратно в рюкзак.


В зал я пришла раньше на целый час. Так уж получилось, что благодаря такси я добралась из Круга домой намного быстрее задуманного, а в итоге не смогла сидеть в квартире сложа руки, просто места себе не находила, тем более что в голову постоянно влезал Шаман. Решила, что пунктуальность в моем случае - хорошая идея. И зря. Ру тоже уже был здесь. И его новая подружка. И некоторые ребята из своры.

Кое-кто из них лениво качался на тренажерах или тягал веса, двое не слишком умело дубасили мешки, но большинство, конечно, вились возле вожака. Ру был в майке и бойцовских шортах, ладони перевязаны боксерскими бинтами, весь потный и на вид уставший. Похоже, у него сегодня обычная тренировка по расписанию, и он не слишком берег силы для предстоящего поединка. Это хорошо.

Его девчонка первая меня заметила, указала взглядом в мою сторону. Ру обернулся.

Я молча ушла в другой конец зала, спряталась за одним из тренажеров. Нужно было хотя бы немного размяться, и все эти назойливые взгляды меня прилично смущали. Не успела я взяться за скакалку, как подошел Ру.

- Не передумала?

- А ты?

Он усмехнулся, поправил бинт на правой руке. Чего ему передумывать, похоже, он к нашему бою относится как к легкому спаррингу для завершения тренировки. Опрометчиво. И это мне на руку, учитывая, что на силу Камня больше рассчитывать не приходится. На мгновение мне снова стало очень страшно, и я принялась прыгать со скакалкой еще быстрее, и считать. Прыгать и считать, прыгать и считать, что может быть более успокаивающим? Оборотни не занимаются единоборствами, зачем, если есть суперсила зверя? А у меня были хорошие учителя и много практики. Ру будет ждать, пока я выйду из себя и перекинусь первой, а мне только нужно продержаться подольше, и я уложу его в человеческом обличии. И убью, если потребуется.

В общем-то, вся моя надежда была на то, что он не перекинется первым. Если Ру помнит историю с Гарратом и его головорезами, он должен наоборот всячески пытаться отсрочить обращение. Он ведь не в курсе наших перипетий с Кругом, и что силы в этот раз мне, скорее всего, никто не отвесит.

Я немного размяла суставы, стараясь не обращать внимание на Ру, облокотившегося на тренажер и внимательно наблюдающего за мной. Потом не выдержала:

- Может, просто уже начнем?

Он покачал головой.

- Рано. Еще не все собрались. Не могу же я остальных лишить веселухи.

Все ждут шоу... Наверное, даже ставки делали бы, если бы не были стопроцентно уверены в моем провале. Что будет, если мне удастся одержать победу? Разорвут меня или начнут подбрасывать в воздух всей толпой?.. Ру все обожают, а я ботаничка-отщепенка. И зачем я во все это ввязалась...

К девяти вечера народу действительно стало больше. Оборотни аккуратно сняли покрытие с пола ринга, обнажив доски - на тот случай, если драка перейдет в партер с когтями. В общем-то, драки оборотней всегда переходят в партер с когтями, но начинаться могут и в человеческом обличии. Если это была драка за престиж, после официально брошенного вызова, а не простая бытовая стычка, то более сильный соперник мог проявить унизительное благородство, дождавшись, пока более слабый перекинется первым. А мог и не проявлять. Иногда мог победить не тот, кто сильнее, а тот, кто злее. Ру наверняка даст мне фору, чтобы продемонстрировать собственную непобедимость. Ну, мне это только на руку. Я нервно топталась возле мешка, делая вид, будто тренируюсь, и стараясь не замечать насмешливых взглядов и едких комментариев. Мандраж довел меня до того состояния, когда уже стало все равно, чем закончится бой, лишь бы он закончился.

- Друзья! - на небольшой ринг, огороженный канатами в углу зала, выбрался Соло. Кажется, он был пьян. - Позвольте представить вам бойца красного угла! Многократный чемпион рейдов, гроза вампиров, главный оборотень года и вожак самой крутой своры города - Ррррруууууу!!!!!

Ру перелез через канаты, сделал почетный круг по рингу, приветствуя орущую толпу, затем разделся то трусов. Спасибо тебе, Ру, что не снял все... Я продралась сквозь нарочно толкающихся и улюлюкающих оборотней и тоже вылезла на ринг.

- В синем углу, - провозгласил кривляющийся Соло, - малоизвестный боец, год назад вышедший из своры, амбициозный и самоуверенный, и это еще и женщина! Ииилуууу!!!

Ну спасибо, хоть без оскорблений. Я не стала подыгрывать и поднимать руки, фанатов у меня все равно не было. Да и не до игр мне было.

- Завещание оставила? - подмигнул Ру, подпрыгивая на месте. - На мое имя что-нибудь есть?

- Вон рюкзак валяется, - хмуро ответила я. - Забирай, если выживешь. В счет грохнутой тачки.

Он фыркнул, и тут звякнул гонг. Первый и последний раз, раундов не будет. С вожаком дерутся до чьей-либо смерти.

Я начала первая. Осторожно попыталась ударить в бедро ногой, пару раз легко выбросила руки, оценивая дистанцию, затем ринулась вперед, на ходу вспоминая одну крутую связку. Все мимо. Ру запросто отвел все удары, и еще и отвесил легкий подзатыльник под конец.

Зрители дружно заржали.

Похоже, он пытался вывести меня из себя, вызвать Зверя. Или просто выставить на посмешище. Ничего, потерплю.

Я попыталась атаковать вновь, но с тем же успехом: ни одного серьезного попадания по цели и пара оплеух в конце. Он даже руки держал опущенными, будто издеваясь.

Нужно было менять тактику, и я не знала, как. Кажется, вожак все же занимался единоборствами, или я просто слишком переоценила собственные умения. Несчастный год тренировок, несколько дворовых потасовок, из которых только в одной я обошлась своими силами, не используя Зверя. Волнами накатывало отчаяние, легкие, но раздражающие шлепки сыпались все чаще, зрители галдели. Только бы не накрыло...

Нужно было как-то спровоцировать Ру, заставить атаковать самого, может быть, контратака у меня получится лучше, всегда ведь получалась: и с Пашкой, и с Леркой.

- Это ты типа дерешься? - пыхтя, бросила я, передвигаясь по кругу. Подожду немного, может, он заберет инициативу. - Понятно теперь, почему Гаррат тебя так отмудохал.

Усмешка с его лица не сошла, но мои слова добавили ей легкий оттенок раздражения. Давай, Ру, нельзя же вот так весь бой просто топтаться.

- Кали не снится? - продолжала я. - Остальные то знают, как ты ею прикрылся?

Надеясь, что он немного сбит с толку, я опять ринулась в атаку. Он снова играючи отводил все удары, но и я теперь не шибко вкладывалась - до тех пор, пока он не открылся. И да, я попала ему в голову. Только вот он меня опередил, поймал на замахе и отправил в нокаут быстрым ударом-невидимкой.

Одобрительный рев оборотней я слышала как через вату. Ру ждал, пока я встану. Челюсти, похоже, капец. Заткнул бабу, ничего не скажешь...

Пошатываясь, я поднялась на ноги.

- Это будет нелегкая смерть, - пообещал Ру таким тоном, будто имел в виду веселое путешествие.

Это будет дебильная смерть, подумала я про себя. Самоубийство в формате шоу.

Очередная атака не принесла мне ничего, кроме еще нескольких ударов (по мне), и закончилась так же на полу.

Вставать становилось все сложнее, но я упрямо делала это снова и снова и, как баран на новые ворота, набрасывалась на Ру. Силы утекали, боль разливалась уже по всему телу, дышать стало тяжко, наверное, из-за сломанных ребер. Под конец я уже ничего не чувствовала, ни ярости, ни страха, ни желания победить и выжить. В очередной раз пытаясь подняться после сокрушительно удара в голову, я поняла, что не могу, что уже все мои кости переломаны, а вместо мозгов кисель.

- Ну что, нравится тебе, сука? - это было последнее, что я услышала перед тем, как окончательно сползти в небытие.


## ГОРЬКАЯ МЕСТЬ


Перед глазами была темнота. Я действительно открыла их, или мне только показалось? Вокруг тихо, никаких криков толпы, никто не требовал меня убить. Наверное, потому, что я уже умерла.

Прошло сколько-то времени, и понемногу я начала различать звуки дыхания, хриплого, как у Дарта Вейдера, еще чуть позже - приглушенное урчание автомобилей, будто за окном была оживленная городская улица. Еще позже темнота начала рассеиваться, переходя в ослепительно ясный солнечный день.

Я лежала.

Лежала на кровати.

Это я дышала, как Дарт Вейдер.

Попробовала пошевелиться - и вернулась боль, вся сразу, взревела, обрушилась, придавила. Кажется, часть меня была плотно затянута бинтами.

Смутно вспомнилось, как я дралась с Ру, а потом он убил меня. Выходит, не убил... Меня куда-то волокли, кто-то над моей головой хотел выцарапать мне глаза, потом яркий свет в глаза и блики очков над белой маской.

Прошло еще некоторое время. Я никак не могла окончательно вернуться в сознание и начать хотя бы просто думать, все плавала где-то, не в силах собрать мысли в кучу. Несколько раз, похоже, снова отключалась.

Потом кто-то позвал меня. Я медленно, с трудом заставила глаза повернуться на звук. Силуэт сидящего рядом человека постепенно обрисовывался, превращаясь в Кая.

- Ну, блин, наконец-то, - хлопнув себя по колену, сварливо воскликнул он. - А то ни туда, ни сюда. Третий день уже.

Он дал мне воды, и я смогла говорить, удивляясь слабости собственного голоса:

- Где я?

- Дома у Ру.

Ответ был неожиданный. Несколько минут мой мозг крутил в голове этот факт, пытаясь выстроить логическую последовательность от того момента, как вожак добивал меня на ринге, и до того, как я оказалась у него дома.

- Почему? - спросить оказалось легче, чем думать.

- Потому что он тебя пожалел.

Оказалось, Ру не стал меня убивать. Избил меня до смерти перед своей сворой в качестве назидания, пообещал убить любого, кто захочет быть следующим, бросившим ему вызов, а потом объявил, что сделает из меня свою комнатную собачку. Твою мать, в каком это смысле собачку?! Ну в смысле, раз подарил жизнь, то и теперь хозяин.

Логика просто железобетонная. Лучше б все-таки добил.

Потом его, Кая, как моего официального инициатора, припахали перетащить меня в машину Ру и вообще, всячески заботиться. Вдвоем с вожаком они отвезли меня к какому-то чудо-доктору, который сам оборотень, но, как и я, вышел из своей своры и сменил род деятельности с разбоя на медицину. Тот самый Костоправ, к которому тогда ходил лататься сам Ру.

Кай из-за меня на некоторое время попал в немилость, как ответственный за поведение инициированного оборотня, особенно после того звонка, когда он учил меня управляться с автомобилем. Но сейчас Ру для него единственного из своры сделал исключение и пустил в свою квартиру, чтобы нянчиться со мной, и Кай чувствовал себя польщенным, да и другие оборотни стали относиться к нему с большим уважением.

Боже, какой лошара, подумала я, как я только могла в него влюбиться когда-то... Кай не был моим инициатором, вызвала из меня Зверя Кали, а он только раскачивал меня какое-то время, приводя к нужному эмоциональному состоянию. И он ничего особенного не сделал теперь, чтобы свора его зауважала.

- Ты совсем поехавшая, - журил он меня, отпаивая отвратительным на вкус бульоном. - Бросить вызов Ру! В своре тебя до этого считали чудной, а теперь ты просто эталон идиотизма. Сначала выйти из своры, а потом претендовать на место вожака!

Я не стала объяснять, за что на самом деле билась. Было больно говорить из-за челюсти, да и не хотелось. Кроме челюсти, по словам Кая, у меня был переломы таза и трех ребер, разрыв селезенки, сотрясение какой-то там степени и, конечно, бессчетное количество гематом и ссадин. Полный комплект.

Выключиться бы из этой реальности. Я рисковала жизнью ради независимости, а в итоге попала в рабство. И вот, лежу теперь, полудохлая, развинченная на детальки, жду, когда придет Ру и начнет тушить об меня сигареты, и ничего не смогу с этим поделать. Что потом? Он посадит меня на цепь? Я вспомнила свои видения в Колодце, когда мне причудилось, будто Шаман снова надел на меня ошейник, а потом уступил место Ру. Это было предупреждение, или этот Мистер-Голос-Из-Кинжала опять все подстроил, заманил меня в ловушку? Я попыталась припомнить, что он говорил, но мысли разбредались. Раз в год попадать в рабство, как бы это не вошло в привычку. Я пыталась взбодрить саму себя мыслями о том, как все равно рано или поздно сбегу, как только восстановлю силы достаточно, чтобы встать на ноги. Но хотелось только одного - сдохнуть прямо сейчас, и ни доставить Ру ни капли удовольствия от издевательств надо мной.

На ночь Кай куда-то срулил, наверное, пошел тусить в клуб вместе с остальными оборотнями, а под утро заявился Ру.

- О, не вставай! - издевательским тоном разрешил он, заглядывая в комнату. От него пахло Зверем и кровью, а поверх всего этого - похотью той девчонки, что не висела на его шее тогда, возле клуба, и в зале; алкоголем и кальянным дымом. Рейд, секс, клуб. Стандартный набор вожака своры.

- Надеялся, ты выдохнешься раньше, и не дойдет до ТАКОГО, - он широким жестом указал на меня. - Ничего глупее не придумала?

Я промолчала, и он откинул одеяло и принялся деловито осматривать меня. Наверное, любовался плодами своего труда, а я даже одеяло не могла натянуть обратно, только слабо поскребла рукой в надежде нащупать его край.

- Ничего не заживает, - нахмурившись, резюмировал Ру. Снова укрыл меня одеялом, сел рядом на край кровати. - Был уверен, что тебя поддержит Камень. На что ты только рассчитывала?

- Я больше не в Круге, - едва ворочая языком, просипела я. - Ты тратишь время на обычный кусок мяса.

Он мрачно посмотрел на меня, кажется, хотел что-то сказать, но так и ушел, не проронив ни слова. Через пару минут я услышала звук включившегося душа. Ох, как же хочется сдохнуть...

В таком состоянии я провела несколько дней. Силы возвращались очень медленно, регенерация была на уровне обычного, очень ослабленного человека. Разве что сознание прояснилось, и оно бурлило ненавистью, и я копила ее с каждым днем, как аккумулятор. Я ненавидела Ру, который появлялся примерно раз в сутки, и каждый раз лез ко мне под одеяло. Ненавидела Кая, который слишком часто сидел возле меня, слишком много ныл о том, что вынужден тут тратить на меня время, и - самое отвратительное - выносил за мной судно. Наверное, это был еще один такой пункт унижения - приставить ко мне моего бывшего в качестве сиделки. Но больше всех я ненавидела себя. За то, что не послушала Пашку, за то, что сжалилась над Лешкой и, таким образом, лишила сама себя главного преимущества в виде силы Камня; за то, что все равно полезла в драку.

- Толстуха, - однажды довольно добродушно сказал Кай, приподнимая меня, чтобы поправить подушки.

- А ты унылое говно, - злобно сообщила ему я. - Жополиз. Догси хренов.

Он отпрянул, будто мои слова его ошпарили. Несколько секунд остолбенело стоял, открыв от изумления рот и глядя на меня, затем выругался, послал меня очень щедро и ушел, хлопнув дверью.

- Вот и проваливай, - просипела я ему вслед.

Однако, через пару часов мне приспичило в туалет, и я, мысленно чертыхаясь, сползла с кровати с намерением самостоятельно добраться до заветной комнаты. Силы покинули меня на середине пути. Почувствовав, как заливаю сама себя, я разрыдалась, правда, очень осторожно, поскольку всхлипывать оказалось тоже больно.

Такой меня и обнаружил Ру: на полу коридора, зареванной, в луже собственной мочи и злую, как гремучая змея. Вожак тихо выругался, бережно поднял меня и отнес в ванную, где наскоро ополоснул в душе. Все бинты, естественно, тут же намокли. Значит, предстоит еще и внеочередная перевязка.

Я изо всех сил сжимала зубы, стараясь не замечать боль и не глядеть на Ру, пока он нес меня обратно в постель и аккуратно снимал бинты. До тех пор, пока боковым зрением не увидела, что он начал раздеваться. Мое беспокойство нарастало по мере того, как его футболка, джинсы и трусы друг за другом оказались на полу.

- Нет! - возмущенно и с максимальной твердостью в голосе рявкнула я, когда Ру, обхватив рукой собственное достоинство, направился ко мне. - Нет, и не думай!

Он, сосредоточенный на своем хозяйстве, бегло глянул на меня, как на предмет мебели. Затем влез на кровать, попытался раздвинуть мне ноги. Я брыкнулась из последних сил. Было очень больно, но я старалась, как могла. Получилось все равно не очень. Ру осторожно втиснулся между моих бедер, завис надо мной.

- Долбаный извращенец! - сипела я, отталкивая его слабыми, непослушными руками. Кажется, он даже не заметил.

- Успокойся, - велел он. - Лежи смирно.

Боль нарастала при каждом толчке. Очень быстро я оставила свои попытки сопротивления, сдалась, смирилась, как посоветовал Ру, чтобы хоть как-то уменьшить свои страдания. Закусила губу, чтобы не издать ни звука, но слезы все равно не слушались и текли потоком, заливая уши. Конечно, он лечил меня, отдавал свою силу, чтобы помочь скорее восстановиться. Лечил, стараясь двигаться бережно, аккуратно, после того, как сам же отметелил до полусмерти, бросил валяться полуживой в собственную кровать, чтобы каждый день любоваться на поверженную соперницу, приставил ко мне Кая, зная, что у нас была интрижка. А теперь лечил, чтобы я еще и осталась благодарна, чтобы стала преданной и послушной собачкой, которая больше не станет тявкать на хозяина и писать под себя.

С каждым его движением к боли прибавлялось что-то еще, бурлящее в венах, обжигающее, бушующее. Все чувства и ощущения, боль, ярость, ненависть, страх - все оказалось придавлено, смято этой посторонней силой, вливающейся, подчиняющей, превращающей переломанное тело в кипящую однородную субстанцию.

Я и не заметила, как все кончилось. Ру, тяжело дыша, слез с меня и перекатился на бок. Я скорее рванула в ванную, не замечая, что тело снова стало целым, сильным, гибким, послушным. Сердце колотилось, как бешеное, хотелось кричать, рыдать и рвать когтями все, что попадалось на пути. Я скорее прыгнула в ванну, сунула голову под струю холодной воды, закусив, как удила, собственную руку. Когда кипение понемногу пошло на спад, переключила смеситель на душ и еще несколько минут приходила в себя, даже не ощущая холода.

Когда я вернулась, Ру спал. Как я его оставила: на спине, с закинутыми к голове руками. Я успокоилась, остыла, но ненависть никуда не исчезла. Пора было начать готовить то самое холодное блюдо.

Мой рюкзак валялся в прихожей. Порывшись, я достала верный моток веревки и телефон. Заряд еще почти полный.

- Скорее, давай попробуем! - шепотом пронесся в голове взволнованный голос Шамана.

Нет уж.

Осторожно, стараясь не разбудить спящего Ру, я накинула на его руки наскоро скрученные скользящие петли, пропустила концы под кровать, между ножек, вытащила с обратной стороны и связала ими щиколотки. Может быть, вожак оставил себе немного силы и, проснувшись, разорвет мои путы как ниточки. И наконец-то убьет меня. Или мои надежды оправдаются, и он на несколько часов останется слабым и беззащитным, как обычный человек.

Сердце билось, как птица, попавшая в силок.

Я влезла верхом на Ру, с хрустом размяла пальцы. Он тихо вздохнул, пробурчал что-то, не просыпаясь, повернул голову с левой щеки на правую. И я, коротко замахнувшись, вкладывая весь свой вес, ударила его кулаком по лицу. Ру рванулся, и тут же затянулись петли, впились в запястья. Веревка выдержала.

Он уставился на меня. Не описать этот взгляд: разочарование, злость, угроза, обида.

- С добрым утром, милый, - поприветствовала я и ударила еще раз, а потом еще. Кровь из разбитой губы попала на подушку и мой кулак. Кажется, там, где костяшка встретилась с зубом вожака, была и моя кровь, только вот ранку я разглядеть не успела, она исчезла почти мгновенно. Не пожалел Ру для меня своей силы, ничего себе не оставил...

- Это за то, что не убил сразу, - пояснила я, глядя в глаза, принимая через взгляд всю его ярость, от которой сердце холодело. Вот сейчас он одним движением порвет веревки и... но он лежал, сжав кулаки, играя желваками, и ничего не делал. Я ударила еще, и еще, и каждый раз сообщала новую причину:

- За то, что я больше не в Круге. За Пашку. За то, что влез в мою жизнь. За то, что назвал собачкой.

Каждый удар вспыхивал болью в кулаке, но она тут же испарялась. Левая скула Ру заметно покраснела, губы кровоточили - силы в нем не осталось даже на регенерацию таких мелочей. Я соскочила с него, израсходовав все причины для избиения, но не собственную ярость. Зверь внутри клокотал, обжигая когтями ладони, и огромных усилий требовало сдержать его.

- Приезжай! - рявкнула я в трубку, едва на том конце ответили, и назвала адрес. - Я покормлю тебя.

Наверное, Лешку испугал мой рычащий, ставший на пару тонов ниже голос. Не знаю, почему он послушался, почему он вообще взял трубку...

- Я просила оставить меня в покое, - вернулась я к Ру. - Но ты узнал про Круг и решил, что имеешь какие-то права на меня. Ты выдернул меня из задания, и все пошло кувырком. Пашка погиб. И меня выгнали из Круга. Из-за тебя. Надо было убить меня там, на ринге, а не строить из себя святого.

Вожак ничего не ответил. Лежал, хмуро уставившись в стену, напряженный и злой. Наверное, ждал, что вот-вот начнет возвращаться сила, и он вырвется из моих хлипких пут и устранит проблему в моем лице раз и навсегда. А я места не могла себе найти до самого приезда Лешки. Как обычно, я действовала необдуманно, и нужно было использовать это время ожидания для того, чтобы все в своей голове разложить по полочкам и спокойно оценить ситуацию, но все силы уходили на усмирение Зверя. Меня знобило; хотелось то ржать, как психопатка, то рыдать, забившись в угол. Одновременно с чувством злобного ликования я тяжело, душно ощущала вину за то, что воспользовалась силой Ру и ситуацией, что предала оказанное доверие, и меня это бесило и пугало. Возникали мысли, что еще не поздно освободить Ру и молить о пощаде, или просто выпрыгнуть прямо из его окна на двенадцатом этаже и мчать Зверем, куда глаза глядят, пока будет хватать на это сил. Если не разобьюсь, конечно...

Робко затренькал дверной звонок. Я бросилась в прихожую открывать дверь, даже не заглянув в глазок. У меня не было сомнений в том, кто это пришел.

- Вдохни поглубже, Ру, - предложила я, вернувшись в комнату вместе с Лешкой. Тот немного пришел в себя, но выглядел по-прежнему очень истощенно. Он оторопело переводил взгляд с голого мужчины в постели на меня, растрепанную, торопливо одетую в найденную на полу футболку Ру. - Ты не мог забыть этот запах.

Я увидела, как у вожака шевельнулись ноздри и потемнели глаза. Он все понял. Мало того, что я воспользовалась его временной слабостью и очень своеобразно отблагодарила за исцеление, я еще и притащила в его дом Пожирателя - после того, как он, Ру, спас меня от нападения такого же чудовища.

Как в клишированном кино, в котором разболтавшийся злодей дает шанс положительному герою спастись или спасти кого-то, мне стало просто необходимо описать Ру, что я собираюсь с ним сделать:

- Я ведь не могу просто взять и убить тебя, - посетовала я, качая головой. - Но ОН сможет убить в тебе вожака. Что-то вроде лоботомии: больше никакой агрессии, но внешне никаких перемен. Я ведь тебе рассказывала тогда.

Ру по-прежнему молчал, внимательно следя глазами за Лешкой. Я подтолкнула парня к кровати.

- Давай, ешь, восстанавливай силы.

- Нет, - неожиданно отказался Пожиратель. Голос был тихий, слабый, но твердости хоть отбавляй. - Я больше этим не занимаюсь.

Твою ж мать... Нет, сегодня совершенно точно все сговорились все-таки выманить из меня Зверя. Лешкин отказ не вызвал во мне вполне оправданных удивления или уважения, а только новый прилив заливающей голову ярости.

- Я. Сказала. ЖРИ!

Лешка с ужасом отшатнулся. Я почувствовала, как медленно, но верно раздаюсь в размерах, как наполняются бурлящей кровью мышцы, как режут кожу ладоней когти. И услышала собственный голос будто со стороны - тяжелый, утробный рык. Не то, чтобы я хотела припугнуть Пожирателя. Я готова была его убить. Их обоих.

- Хорошо-хорошо, не надо! - едва слышно прошептал он. Я почти не разобрала слов, только по быстрому шевелению губ и характерному жесту рук поняла, что он согласен. И очень, очень постаралась затолкать Зверя обратно в клетку.

Лешка судорожно вздохнул и повернулся к Ру. Тот упрямо молчал, ждал, что будет дальше, а я все еще надеялась, что он в конце концов сдастся, откроет свой жестко сжатый рот и попросит пощады. Конечно, сложно напугать вожака оборотней видом больного, осунувшегося мальчишки, трясущимися пальцами расстегивающего пуговицы на рубашке, ремень брюк, ширинку...

Нужно было отвернуться, но я смотрела, как зачарованная. Они действительно очень хорошо маскировались - даже вблизи разницы с обычным мужчиной было не рассмотреть, пока то, что казалось членом, не стало вытягиваться и шевелиться, а следом надулся, лопнул и развернулся склизкий клубок и вывалились остальные щупальца. Я очень хорошо это помнила. Помнила, как они скользят по ногам и животу, как обвивают, присасываются, забиваются в пупок. Я почти физически ощутила свою собственную в тот момент слабость и немощность, недостаток кислорода и вату в ушах. Ру сейчас чувствует то же самое? Я на мгновение зажмурилась, но не смотреть не могла.

Лешка взобрался на кровать, откинул одеяло с прикрытого мною Ру, обнажив необходимое ему место на животе. Вожак попытался отодвинуться, подтянувшись на руках, но это, конечно, мало ему помогло. Пожиратель влез на него верхом, уронив свои щупальца на голый живот Ру, и те поползли, извиваясь, по коже, выискивая, ощупывая, присасываясь. А затем чудовище, уперевшись руками в изголовье, глубоко вздохнуло всей грудью - совсем, как тогда его брат - и распахнулись ребра, белые на алом, острые, хищные.

А Ру все молчал. Стоически смотрел на надвигающийся на него кошмар, и не просил прекратить. Только дышал заметно быстрее. С тяжестью на сердце я смотрела, как Пожиратель склоняется над ним, смыкает ребра-капкан на его теле, как меняет цвет с красного на фиолетовый шевелящийся клубок отростков, и робко надеялась хотя бы на то, что Ру вдруг сейчас вернет свою силу, и сбросит Пожирателя, и уничтожит нас обоих, но не позволит лишить себя главного. Того, что делало его таким крутым, таким особенным.

Но это должно было произойти. И я позволила этому свершиться. Голова шла кругом, грудь будто физически сдавило тисками отчаяния, в глазах темнело от тоски. Почему не было другого пути? Черт, почему ты не отступился, Ру, почему не оставил меня в покое? Я не хотела, не хотела, чтобы все закончилось именно так!.. Наверное, виной моим душевным метанием были излишки силы, которую я сама взбаламутила своей ненавистью и яростью; а может, это просто вылез наружу спрятанный глубоко внутри страх после встречи с Корсаром.

Через несколько минут все закончилось. Пожиратель отпустил свою жертву, отстранился, захлопывая обратно грудную клетку, руками осторожно помог собраться ставшим синими отросткам, скрутил их в клубок. Вот и все, передо мной снова обычный семнадцатилетний парень, немного уставший, но уже не изможденный до прозрачности. Снова топорщились ржаные кудри, и светилась здоровьем светлая, ровная кожа на щеках и голой, без единого видимого шва груди.

- Он убил моего брата, - отрешенно сообщил Лешка, пристроившись на край кровати и медленно застегивая обратно все свои молнии и пуговицы.

- Он защищал меня, - прошептала я.

Ру лежал молча, уставившись в потолок. Я развязала узлы на его щиколотках и запястьях, смотала верную веревку, убрала в рюкзак вместе с телефоном. С сожалением посмотрела на него в последний раз и вышла прочь из квартиры, разрываемая отвратительным, въедливым ощущением того, что совершила подлость. Впрочем, так оно и было... Подлая, но свободная. Почему только радости от этого никакой...

- Это была проверка, да? - Лешка догнал меня уже на улице, зашагал рядом. Он тоже не выглядел ни сытым, ни удовлетворенным.

- Нет.

- Тогда что? Ты теперь новый вожак?

- Нет.

- Тогда, блин, что?! - он дернул меня за плечо, останавливая. На дворе было раннее утро, никого, кто мог бы слышать и видеть нас. Теперь Лешка весь бурлил негодованием, а я, напротив, чувствовала себя совершенно опустошенной. Может, это на самом деле меня только что съели, а все остальное - мираж?

- Я почти три года никого не трогал! - вопил разъяренный Пожиратель мне прямо в лицо, впившись в плечо рукой и встряхивая после каждой фразы. - Я хотел быть нормальным! А потом явилась ты! Набросилась! Сдала меня в этот... этот... А теперь - заставила!

Да уж... Бессмысленно получилось... Если бы я не наткнулась на Лешку у Ольги дома, то не бросила бы вызов Ру, не оказалось бы избитой собачкой, не скормила бы Пожирателя Камню, а Ру - Пожирателю. В общем, никому бы не навредила.

Я с усилием отцепила Лешкину руку от своего плеча и оттолкнула его. Но он не унимался, начал снова наступать на меня:

- Ты понимаешь, что мне нельзя без отца?! Ты понимаешь, что он ЗАПОМНИЛ?!

- Что? Как это запомнил? - растерялась я. - Вы же подменяете воспоминания?!

- Я - не умею. Из нас троих только отец это может. А я только впитываю. Я никогда не делал этого без отца или брата.

- А Корсар? - сама не знаю зачем спросила я.

- Он тоже не умеет, - и тут же, помрачнев, поправился. - Не умел. Он только морочить мог.

Морочить. Вот как они это называют. Я вспомнила ватные ноги, бессильные руки, полуобморочное состояние. Может, так и правда лучше, чем воспринимать все происходящее, находясь в полном сознании, как Ру. Фак, значит, он все запомнил. Как я его связала, привела Пожирателя и как стала причиной того, что в скором времени он перестанет быть Вожаком. Кажется, надо снова бежать из города...

- Пойдем, поищем банкомат, - позвала я Лешку. - Снимем денег тебе на билет. Вернешься к своей ненаглядной.

Парень молча пошел за мной.

Круг перечислил мне баснословную по моим меркам сумму за Пожирателя, но я забрала его обратно, а деньги не вернула. Может быть, когда-нибудь потом, когда все устаканится. Или оставлю себе в счет оплаты за высосанную у чудовища силу. Да какая разница... я даже не знаю, на что теперь их тратить...

Банкомат стоял возле одного из магазинов с высокими стеклянными витринами, за которыми в вычурных позах застыли одетые в модные платья манекены. Только увидев собственное отражение, я поняла, что вся моя одежда по-прежнему состоит из одной футболки Ру. И что моя походка сильно изменилась. Я теперь хромала, как какой-нибудь доктор Хаус, - правая нога стала немного короче левой. Кай говорил, что у меня перелом таза. Наверное, что-то срослось криво во время целебного секса... Сувениры на память от бывшего вожака: футболка и хромота. Спасибо, Ру...

Я вздохнула и повернулась к банкомату. Лешка деликатно отвернулся, когда я вводила пин-код, но, когда я протянула ему деньги, замотал головой.

- Я не вернусь к Оле. - И пояснил, отвечая на мой немой вопрос: - Теперь, после... я больше не уверен.

- Ладно. Езжай к отцу.

Лешка снова замотал головой. Я вспомнила совет Пашки: "Бери мальчишку и беги". Нужно было сразу послушаться. Я ведь всегда слушалась Пашку. До того, как он умер.

Я спрятала деньги в карман. Мне вдруг захотелось снова провалиться в Колодец. На пару месяцев, или навсегда. Подумать хорошенько обо всем, что я натворила в этой суетливой беготне. И о том, что теперь делать дальше. И просто спокойно посидеть, закрыв глаза, и никуда не мчаться, не драться, не прятаться и не бояться. Целая вечность была между мною той, которую потряхивало от страха при близком соседстве с Пожирателем, и мною этой, которая только что окончательно и бесповоротно предала своего вожака и видела на месте чудовища, десять минут назад показавшего себя во всей красе, лишь обычного мальчишку. Я посмотрела на Лешку, представляя себе щупальца и разинутые ребра, и, внезапно не чувствуя ничего похожего на страх или отвращение, махнула рукой:

- Тогда пошли ко мне.


## С НОВОГО ЛИСТА


Дома ждал очередной сюрприз. На кухне хозяйничала Лерка. Уставший от нескончаемого потока событий мозг даже удивляться не захотел.

- Чего надо? - не слишком гостеприимно поприветствовала я гостью. - Мы вас не звали.

Лерка звонко расхохоталась. Она снова стала прежней: вихрастой, дерзкой, сумасбродной.

- Даже не предложишь чаю?

- Нет, - сурово отрезала я. Шаман говорил, что Лерка - засланный казачок, отправленный Кругом специально, чтобы вредить мне; сама Лерка представилась киллершей, так что я напрямик спросила: - Настоятельница заказала меня?

- Неет, - промурлыкала девчонка, загадочно улыбаясь, и принялась рыться в навесном кухонном шкафчике, поочередно выуживая оттуда чашки разного калибра. Чайник уже стоял на плите, слабо дымя паром из носика. Но ни чая, ни кофе у меня не было. Я ведь только-только успела заселиться.

- Откуда ты узнала адрес?

- Это профессиональная тайна, - отмахнулась Лерка, и перешла на другой шкафчик, но ее поиски успехом так и не увенчались. - Где чай?!

Она повернулась и тут увидела Лешку, стоящего за моей спиной и выглядывающего через плечо.

- О, привет! - весело махнула ему Лерка. Лешка глянул на мое хмурое лицо и ничего не сказал. Наверное, подумал, что она тоже оборотень, мы ведь прикинулись родственниками тогда, на пикнике.

Лерка, видя, что ее искрящая доброжелательность остается без ответа, закатила глаза, плеснула себе простого кипятка в чашку и села за стол. Я осталась стоять. Представила, как она выплескивает содержимое чашки мне в лицо. Ей незачем быть здесь, кроме как по заданию Круга. Они не могли не хватиться Пожирателя, и не могли не догадаться, кто увез его. Честно говоря, я не собиралась за него драться и снова пытаться его спасать, но позволить вваливаться к себе в квартиру без приглашения и гонять кипяток вместо чаев я тоже не могла. Хотя о чем это я? Она уже сделала это.

- Ты, конечно, права, - лениво развалясь на стуле и помешивая ложечкой в чашке, согласилась Лерка. - Настоятельнице нужен обратно этот чепушила. Но я не обязана принимать заказ, если не хочу.

- А ты не хочешь?

- Да нет же! - она снова рассмеялась, взмахнула рукой, провожая глазами спину Лешки, удалившегося сразу после "чепушилы". - Давай же, расслабься!

Я, наконец, кивнула и опустилась на второй стул. В конце концов, что она мне сделает? Кипяток, или ложечка в глаз, или даже серебряная пуля в голову - я это переживу. Надеюсь. Но пусть только попытается - и я убью ее, больше мне незачем быть терпеливой, как она меня охарактеризовала тогда, разоткровенничавшись после совместного спуска в Колодец. Вопреки убедительным словам Шамана в памяти всплыл момент, когда она единственная попыталась отбить меня у Ру, и не собиралась сдаваться даже тогда, когда узнала, что он оборотень.

- Зачем тебе этот кучерявый педик? Кто-то перебил цену?

Я молча покачала головой.

- Не хочешь говорить? Ну и ладно. Что теперь будешь делать, раз с Кругом покончено?

- Не знаю. Не думала.

Лерка посмотрела на меня хитро-хитро.

- А поехали со мной в Москву? Я хорошего тренера там знаю. И пару мест, где проводят подпольные бои. Приличного бабла можно срубить.

Подпольные бои? Докатились... Не ради этого я выходила из своры.

- Нет, спасибо.

- Зря, зря. А мне нравится! Очень помогает снимать напряжение.

Видя, что я абсолютно точно не заинтересовалась, она продолжила:

- Тогда другое предложение. Один мой знакомый ищет вышибалу в свой бар. Место хорошо известно в определенных кругах. Там всякое случается, дерутся, стреляют... Персонал долго не задерживается. Но тебя то таким не испугаешь.

- Я пару лет работала барменом в куче местных клубов, - призналась я.

- Бармен тоже нужен! - поспешно сообщила Лерка, видя мое сомнение. - Соглашайся!

Вообще-то, предложение действительно выглядело заманчиво. За опасность, наверное, будут прилично доплачивать, а в случае ранений - давать больничный. И ни Круг, ни Ру никогда не разыщут меня в Москве: довольно далеко и слишком много людей, запахов и местных оборотней. Особенно, если я не буду светиться - а я не буду, потому что уже неплохо научилась использовать силу Зверя незаметно. Как раз то, что нужно для работы; в конце концов, бар - это средоточие сумрака и опьянения, а значит, никто не будет слишком серьезно относиться к померещившемуся звериному оскалу на женском лице.

- Тебе то с этого что? - недоверчиво поинтересовалась я.

- Да ничего, - пожала Лерка плечами. - Не хочу ехать одна, без своей подружки-оборотня. Соглашайся.

- При одном условии. В этот раз моя кошка поедет со мной.

Конечно, белобрысая стерва тут же начала протестовать и описывать, насколько сильно она ненавидит кошек, но я была непреклонна. Не знаю, что задумала эта прохиндейка, в какой своей афере хочет меня использовать и для какой выгоды, но вариантов у меня все равно было немного. Не думаю, что она слишком уж меня обяжет, порекомендовав хозяину бара; в конце концов, выгоды от этого больше всех будет именно ему. А мне просто не придется никого лишний раз убеждать на собеседовании, что я не боюсь пьяных мужчин ночной порой и вполне способна сама за себя постоять.

- Ну и провались ты со своей кошкой! - взвизгнула Лерка и ушла, непременно хлопнув дверью. Меня не проведешь - завтра стопудово будет сигналить под окном часов в семь утра, если не раньше. Придется съездить за Астрой сегодня. На самом деле я ни на минуту не забывала про свою питомицу, просто все это время было совершенно не до нее. Надеюсь, она не сбежала от отца Валентина, потому что в старой нашей квартире сейчас наверняка уже живут другие люди, которым совершенно не нужна кошка-оторва.

Я глянула на часы - самое время навестить священника.

Но сначала что-нибудь съесть.

Состояние было очень странное, просто какой-то многократно усиленный ПМС. Наравне с эмоциональным подъемом и ощущением собственного могущества я чувствовала тревогу, она шевелила в животе своими тонкими ручками, заставляя сердце вздрагивать. Может быть, так я ощущала силу Ру, а может, тревога была чем-то отдельным, связанным, например, с близостью Пожирателя, которого я сознательно перестала бояться. Лешка сказал, что Ру все запомнил. Это значит, он он наверняка продолжит за мной охотиться, и я, вместо того, чтобы добиться для себя признания прав и свобод, сделала только хуже. В общем, я делала хуже каждую нашу встречу... открытое неподчинение, побег, порча имущества, вызов, предательство и лишение возможности быть вожаком. Поверить не могу, что все-таки сделала это. Стал ли он теперь слабее как оборотень? Вряд ли... Спустя несколько часов мне самой уже было непонятно, почему это я решила, что Пожиратель как-то мне поможет. Наверное, я рассчитывала просто испугать Ру и жантажом выбить из него обещание отстать от меня, или просто надеялась, что он забудет меня заодно с происшествием. Как глупо.

- Пошли, - позвала я растянувшегося на полу Лешку. Вид у него был такой, будто он медитировал. Или играл в собственные похороны. Интересно, он все еще переживает по поводу своего "срыва", или это Лерка его так обидела.

Сесть на автобус, чтобы добраться до священника, можно было только в центре; собственно, поесть тоже. В моем новом районе на окраине не были ни одной забегаловки, если не считать пары пивнушек. Кафе делаются для посетителей многочисленных торговых центров, а не для мамок с детьми или дедов, выползших на лавку возле дома, чтобы покурить. Я подумала о том, что в центре могу встретить кого-то из оборотней Ру. Аж передернуло. Они видели, как я проиграла, и знают о том, на каких правах я осталась в живых. Может, они уже даже знают о том, каким именно образом я в очередной раз сбежала от вожака. Лучше об этом не думать. Вероятность встречи ничтожно мала, а сила Ру все еще во мне. Одна вылазка, последняя перед тем, как я уеду. Конечно, ничего не случится.

Мы отправились в довольно известное в нашем городе кафе, где можно было быстро перекусить, не мучаясь мучительным ожиданием завершения долгого кулинарного процесса. Проще говоря, здесь подавали обычные бутерброды под видом пищи богов. Ну и ладно. Может быть, обосновавшись на новом месте, я наконец-то найду время для готовки.

Лешка ел без аппетита, словно заставляя себя. Может, Пожиратели вообще не едят нашу еду?

- Мы едим, - угрюмо опроверг он мою версию, когда я спросила.

- А людей? На десерт?

Он промолчал. Кажется, он и сам не знал. Впрочем, если вспомнить, что, по его словам, он воздерживался почти три года, питанием это не назовешь. Может, это что-то вроде секса?

- Не знаю, - буркнул Пожиратель и внезапно покраснел. Ойой, это он что, типа, девственник и стесняется разговоров о сексе? Судя по тому, что он тогда плел про способы прикинуться мужиком в темноте под одеялом, плотской любви в человеческом понимании у них нет.

- Как же тогда вы размножаетесь?

- Не так, как вы.

- А как?

Он помолчал, медленно пережевывая свой бутерброд. Потом, не поднимая глаз, быстро проговорил:

- Меня создали отец и брат. Димка мне по сути второй отец. Но и брат тоже. Сначала отец создал его, а потом меня. Брату он отдал свое ребро, а мне ногу.

Я поперхнулась.

- Чего-чего?

Лешка, вздохнув, отложил надкусанный бутерброд на тарелку, нервно запустил пальцы обеих рук в свои ржаные кудряшки. Похоже, объяснить все в двух словах было непросто.

- Когда отец накопил много карбо, он отделил его от себя и сделал брата. Само карбо не может быть стержнем. Нужно взять что-то от тела. Отец взял у себя ребро.

Теперь и я отложила свой бутерброд. Аппетит как-то сразу пропал. История напоминала одновременно притчу о создании Адама и Евы и какое-то артхаусное кино. Я представила, как инвалид в коляске раскрывает ребра, а потом с деловитым видом отпиливает одно, с краю. И еще "отделяет карбо". Полный трэш.

- Что такое "карбо"?

Похоже, Лешка мало вообще размышлял на эту тему, и, уж конечно, вряд ли ему приходилось когда-то это объяснять кому-то, не считая тогда Ольги. Но там у него, наверное, было состояние аффекта - иначе стал бы он такое рассказывать обычному человеку. Меня он, кажется, по-прежнему побаивался, хоть я и лично вытащила его из Круга и предложила денег на билет домой. А может, наоборот, проникся доверием, ведь всегда приятно рассказать о себе тому, кто может понять и поверить. В любом случае, он отвечал на все мои вопросы старательно и, кажется, честно.

- У вас, людей, есть что-то, что вы называете душой, или духом, не знаю, в чем разница. И какая-то часть этого... ну, как бы, она делает каждого из вас особенным. Она заставляет вас чего-то хотеть, к чему-то стремиться. Знаешь, как маленький горячий уголек внутри.

- Окей, типа, "ян" у китайцев. Дальше что? Тебя сделали из ноги?

- Ну да. Отец повредил позвоночник, когда создавал Димку. И больше не мог ходить. Через какое-то время они с братом накопили еще карбо и сделали меня. Отец отдал ногу, а Димка - глаз.

Я тут же вспомнила черную повязку Корсара. Ох. Похоже, Пашка был прав, когда говорил об изучении Пожирателей. Тут, честное слово, впору книгу писать... Я наклонила голову пониже, заглядывая в лицо склонившегося над столом Лешки и пытаясь рассмотреть его голубые глаза повнимательнее.

- То есть у тебя глаз Корсара?

- Ну да.

Есть больше не хотелось. Мы взяли в руки по стаканчику газировки и вышли из кафе. Время было обеденное, и на улице заметно прибавилось народу, решивших потратить свой перерыв на прогулку или поход по магазинам. Это одновременно увеличивало шансы как встретить кого-то из оборотней, так и остаться незамеченными в толпе. До автовокзала было всего пара остановок, и погода была отличная, так что мы отправились пешком.

- А у всех людей есть карбо?

- У всех. Я думаю, что именно этим люди отличаются от животных. И всю вашу цивилизацию построили люди, у которых этот уголек жарче, чем у остальных. Но большинство боятся этой силы, прячут, давят ее в себе. Вот у таких, я считаю, мы можем впитывать, раз этот жар все равно им не нужен. А отец и брат стараются выбирать лучших. А я считаю, что так нельзя. Поэтому я и сбежал.

- Значит, ты высокоморальный Пожиратель, - пошутила я. Лешка в ответ поморщился:

- Не называй меня так. Это совсем не похоже...

- А на что похоже?

Он несколько минут думал.

- Ну, ты как бы забираешь жар себе. Но как только он оказывается в тебе, это уже не жар - это такое ощущение... как будто ты... ты стал больше, лучше...

- А потом?

- Ну, потом привыкашь к этому ощущению. Часть души человека становится твоей частью. Меняет тебя.

- А с человеком что?

- Живет себе дальше, - пожал плечами Лешка. - Наслаждается жизнью. Для него все становится немного проще.

Я поежилась. Интересно, стало ли проще Ру? Наслаждается ли жизнью Катька, перестав писать свои мрачные песенки? Вспомнился Олег. Что ж, пожалуй, это лучший пример. И, кстати, отличный шанс узнать, что же случилось с его демонами.

- Слушай, а вот если в человеке бесы. Что тогда?

Лешка покосился на меня ошарашенно. Аж посреди дороги встал. Видя, что я не шучу, он стушевался, привычным уже жестом потрепал пятерней свои кудряшки. Две девчонки, шедшие нам навстречу, все глаза сломали, но Лешка их даже не заметил.

- Ну и вопросы у тебя... Откуда ж я знаю?

Я рассказала ему про Олега, который в Агаповке прикидывался моим дядей, про его давнюю одержимость и встречу с главным Пожирателем, после которой бесы будто бы исчезли. Конечно, таких особенностей пожирательства Лешка не знал, но не исключал, что его отец мог забрать бесов себе, может, по ошибке, а может, сознательно. Интересно, похожи ли бесы на угольки? И кайфует ли Пожиратель после того, как они становятся его частью? Чтобы узнать, придется возвращаться в Агаповку и спрашивать у лешкиного бати лично.

Раз уж зашел разговор, то пришлось рассказать, как мы с Олегом пытались спасти Ольгу, как на меня напал его брат Корсар, как его удивило, что я не человек. Лешка подтвердил, что тоже ощутил заметную разницу на примере Ру. Зверь, по его словам, не воспринимается как нечто самостоятельное и отдельное, это особое качество того самого уголька, делающее его похожим скорее на бикфордов шнур. Сложнее впитать и можно нарваться на взрыв. Забавно, вот оно как изнутри. И, получается, способность оборачиваться - это приобретенная модификация обычного человеческого качества; по крайней мере, со слов Лешки.

Я рассказала, как Ру отбил меня у Корсара, стыдливо умолчав о том, что Пожиратель этой встречи не пережил, но по лицу Лешки было видно, что он все понял. Мне хотелось спросить, как же он узнал от Ру о смерти брата, и что вообще Пожиратель может узнать от жертвы в момент стыковки, но я постеснялась. Наверное, братья все же любили друг друга, хоть у них и все совсем не так, как у нас.

Подъехал наш автобус. Мы уселись рядом в самом хвосте и молчали почти всю дорогу. Лешка отвернулся к окну, но я видела его лицо в отражении - невероятно печальное и очень повзрослевшее с момента той нашей первой встречи на шашлыках.

- После того, как умер твой брат, половина деревни пришла, чтобы выгнать нас, - тихо сказала я, будто это могло его как-то утешить. - Мой лучший друг был убит. Зверски растерзан.

- Это не половина деревни. Это отец, - не поворачиваясь, буркнул Лешка. - Наверное, думал, что мое исчезновение - тоже ваших рук дело.

- А я наоборот думала, что это ты помог ему сбежать. Не мог же он сам, на коляске...

- Ему не надо сбегать. Он способен такой морок навести... Ты решишь, что одна в пустой комнате, а он будет сидеть перед тобой. Он очень многое может. Управлять людьми, у которых забрал карбо, как зомби. Подменять воспоминания. Заставлять видеть то, чего нет.

Колдовство какое-то. И опять это слово "зомби". Я его уже третий раз слышу. Впрочем, тогда, с Олегом, мы уже думали о гипнозе и, выходит, почти угадали.

- Ты поэтому ко мне обращался, как к отцу? Тогда, когда я ворвалась к вам с Олей?

- Да. Я думал, это он пришел за мной.

Разговор больше не клеился, да и устали мы оба, если честно. Лешка - рассказывать, а я - слушать. Несколько минут мы сидели молча, каждый думал о своем, а потом настала пора выходить.

Астра сидела на столбике выкрашенной в зеленый цвет ограды, будто заранее узнав о моем приезде. С замирающим сердцем я окликнула ее. Боже, какими глазами она на меня посмотрела! Вопросительное "Мя?", пара секунд раздумий и вот моя кошка галопом мчится ко мне, задрав хвост трубой. Она взлетела ко мне на плечо, прижалась, вцепилась, замурлыкала прямо в ухо, и я едва не расплакалась от нежности.

Такими нас увидел открывший дверь отец Валентин: обнявшимися и мурлыкающими от счастья.

- Оо, кто же теперь мышей ловить будет? - жалобным голосом протянул он, впрочем, улыбаясь во весь рот. Он начал звать нас на чай, завлекая каким-то особенным печеньем, потом, смирившись с нашим отказом, принялся расхваливать Астру. Она переловила всех мышей и в доме, и в сарае, и даже у соседей. За какой-то несчастный месяц-полтора! Да уж, моя кошка тоже времени даром не теряла. Когда я предложила заплатить за передержку, отец Валентин шарахнулся от меня, как от огня.

- Что вы, что вы! Кто же берет деньги за чудесную компанию? Да я сам готов заплатить, тем более - за мышей. Ни одной не осталось!

Наверное, Олег уже успел с ним повидаться после возвращения из Агаповки и рассказать про свое чудесное исцеление после нашего похода в церковь. Видимо, отец Валентин испытывал ко мне благодарность за своего друга. Знал бы он, во что я его на самом деле втянула! И чего его лишили Пожиратели вместе с бесами.

Несмотря на радушное отношение отца Валентина, поговорили мы совсем немного. Собственно, кроме кошки и Олега нас ничего не связывало, поэтому уже минут через десять я и Лешка шагали обратно к автобусной остановке, неся в руках переноску с Астрой.

- Мы переезжаем в Москву, - сообщила я ей. Кошка в ответ неопределенно мяукнула. Не думаю, что ей хотелось куда-то переезжать, особенно из частного дома отца Валентина, да еще и с сараем. Свобода, коты и охота - смогу ли я все это обеспечить ей в столице? Вряд ли, особенно если снимать квартиру в центре. А если поселиться где-то поближе к окраине, то мне слишком много времени придется тратить на дорогу до работы. Может, поискать жилье возле какого-нибудь парка?.. Есть в Москве какие-нибудь ограничения по выгулу домашних животных, интересно?

- Можно мне с тобой? - робко спросил Лешка, прерывая мои тревожные размышления. - Я никогда не был в столице.

- Нет.

- Почему нет?

- Потому что нет.

Пока мы ждали автобус, он снова начал канючить:

- Ну Оль, ну я никого здесь не знаю. Что я буду делать, когда ты уедешь?

Я еще не сказала ему, что я не Оля..? В кармане лежали обналиченные утром деньги, я вытащила их и, не пересчитывая, сунула в руку Лешке.

- Это не мои проблемы. Вот деньги, возвращайся к подружке или отцу. Хочешь - езжай в Москву. Без меня. И я не Оля.

Он стоял и растерянно смотрел на деньги. Даже жалко его стало. Выдернула мальчика из уютного любовного гнездышка, избила, сдала в Круг, где ему пришлось еще хуже, заставила нарушить трехлетнее воздержание, а теперь просто отсылаю куда подальше. Но что еще мне оставалось? Поселить его с собой в одной квартире, позволить этому чудовищу спать рядом и ждать, пока оно снова проголодается? Или беспрестанно бдеть, вдруг он захочет "впитать" кого-нибудь из соседей? Нет уж, спасибо.

- Ты можешь пожить у меня, - сдалась и уступила я. - На месяц вперед оплачено. Что потом решишь делать - мне все равно.

- Я не могу оставаться здесь, - угрюмо пробубнил Лешка. - Твой вожак меня запомнил. Что будет, если он меня найдет?

Я пожала плечами. Ясное дело, что будет.

На дороге показался мой автобус. Я перехватила переноску поудобнее, готовясь заходить в заднюю дверь. Пожиратель остался стоять на месте, понурый и грустный.

- Ну, пока, - кивнула я ему.

- Я все думаю, почему ты так поступила с вожаком? - неожиданно бросил Лешка мне в спину, когда я уже готовилась шагнуть на подножку автобуса. Будто старался задеть меня посильнее за то, что бросала его. - Если он спас тебя от брата.

Такая вот я сучка. Что тут объяснять. Не оборачиваясь, я, прихрамывая, поднялась по ступенькам и устроилась на противоположной от дверей стороны, чтобы не видеть оставшегося на остановке мальчишку.

Ру спас меня, а я сдала его. Я поделилась силой, когда он был едва жив, позже он отплатил мне тем же. Он насильно увез меня, как мешок картошки, а я разбила его машину. Я дважды нападала на него, бросила вызов при свидетелях, но он не убил меня, хотя должен был. За это я расплатилась своим унижением и болью, валяясь в его кровати, перемотанная бинтами с ног до головы, как мумия, не способная даже сама добраться до туалета. И я отдала его Пожирателю. Лишила "карбо". Отобрала возможность быть вожаком. Не может вожаком быть оборотень без уголька в душе.

Из-за него погиб мой друг.

На самом деле, мой друг погиб по вине и по воле старшего из Пожирателей. Но я отпустила Лешку, хотя могла бы его использовать в качестве приманки, если бы действительно хотела мести. Я вытащила его из Круга, пожалев, хотя он был моими билетом в монастырь и гарантией поддержки в случае необходимости драться с Ру. П - последовательность.

Что, если бы я тогда осталась? Что, если тогда погибла бы я - вместо Пашки или вместе с Пашкой? Что, если Ру не только отбил меня у Пожирателя, но и увез подальше от уготованной мне смерти?

Глупости... Он сам сказал, что защищает меня от Варгора, и это было ложью, потому что Варгор не желал мне зла, более того, предлагал работать на него. Сильнейший оборотень в округе - уважительно предлагал, а Ру, вожак небольшой своры, - нагло вел себя, как с вещью.

Мы могли бы просто поговорить. Спокойно, честно. Но Ру считал меня слишком незначительной, недостойной откровенного разговора, и вместо этого у нас были одни перепалки и драки. Он недооценил меня. И поплатился за это. Моему коварству нет предела, ахахахааа..!

Хотелось рыдать в голос. Чтобы отвлечься и успокоиться, я сунула руку к Астре в переноску и ехала так всю оставшуюся часть пути, перебирая пальцами мягкую густую шерсть и ощущая тепло и густое, раскатистое мурлыканье. Пройдет еще немного времени, сила во мне устаканится и буря в душе уляжется. Я начну новую жизнь и никогда больше не вспомню про Ру.

Ночью у меня опять было видение. Снова холодные, сырые объятия Колодца, ощущение невидимых каменных стен по кругу. Я сижу в кромешной тьме, чувствуя голыми ступнями влажную, полусопревшую листву. Я жду чего-то. Мне страшно. И вздрагиваю от неожиданности, когда совсем рядом, издав влажный тяжелый шлепок, что-то падает. И еще. И еще. Последний упавший предмет издает немного другой звук - более глухой, словно что-то твердое ударяется о ворох прошлогодних листьев, подпрыгивает и катится ко мне. Это касается моих ступней, щекочет их, прижимается тепло и влажно. Я хочу отдернуть ногу, но не решаюсь. Так проходит целая вечность. Потом тьма начинает рассеиваться, теряет свою плотность и густоту, становится зыбкой, обманчивой. Я вглядываюсь и вижу лицо Ру у своих ног. Искаженное болью, измазанное кровью и мертвое. Это его голова подкатилась ко мне и остановилась, уткнувшись в левую ногу. Немного позже я с усилием могу разглядеть куски человеческого тела, выпотрошенного, разодранного на части.

- Я этого не делала, - говорю я, стараясь убрать ногу. Нога не слушается. Голос дребезжит.

- ...делала, - слышу в ответ. Это эхо или чей-то еще голос? Глаза болят от напряжения, но я не могу разобрать, открыты ли глаза у головы, шевелятся ли губы.

Усилием воли дергаюсь, рвусь прочь - не телом, стремительно проваливаюсь вниз и оказываюсь на собственной кровати.

Сердце металось в груди, как сумасшедшее. Пытаясь выровнять дыхание, я прошлепала босыми ногами на кухню, налила стакан воды и махом проглотила. Налила второй и разлила.

- Это просто сон, просто сон, - прошептала я, неуклюже опускаясь на табурет. Руки дрожали. По вискам медленно скатывались капли пота.

Конечно, это был не сон. Это снова был Колодец - отличить не трудно. Лопатки все еще ощущали холод каменной кладки, а ступни - теплую кровь из разорванных артерий Ру. Это было лишь видение, ненастоящая реальность, но это не означало, что виденное ни случится. Если уже не случилось. Предыдущее видение сбылось один в один. "Ну что, нравится тебе, сука?". Аж передернуло. С другой стороны, я уже видела труп Ру в Колодце, тогда, когда пряталась от него и Соло, и это не нашло никакого отражения в реальности. Зато там был ошейник, и потом вожак объявил меня своей собачкой...

- А потом ты отобрала у него "карбо", и что ты думаешь с ним дальше будет?

Опять Шаман. Какие ж душевные метания без него? Впрочем, в этот раз его голос меня даже несколько успокоил, ощущение чьего-то присутсвия немного сглаживало эмоции после Колодца. Я сходила в прихожую, где валялся рюкзак, достала кинжал, уселась за кухонный столик и положила оружие перед собой. Не предложить ли ему чашечку чая?

- Это очень мило, - оценил Шаман. Мне представилось, что он сидит на табуретке напротив, положив локти на край стола, свесив свои косички. - Почуяв слабину в вожаке, многие сильные оборотни наверняка захотят на его место. Остальные также очень быстро поймут, что такой вожак им больше не нужен. Может быть, кто-то - Соло, например, - все-таки осмелится бросить ему вызов после тебя. Но скорее всего, нападут всей сворой. Сделают из него то, что ты только что видела.

- Он мог бы просто уйти, - предположила я. Шаман не ответил. Я и сама знала, что Ру не уйдет. Почему я просто не сбежала в очередной раз, как только предоставилась возможность? Ведь все равно в итоге сбегаю...

- Ты защищалась. Ты даешь отпор всем, кто посягает на твою свободу. Я и Ру теперь в одной корзинке.

Он сказал это ласково, будто даже посмеиваясь. Я даю отпор, да, но я не хотела никого убивать. Шаман, Кали, Пашка, Ру. Я этого не хотела.

Я прорыдала весь остаток ночи, уткнувшись в сложенные на столе руки. Невидимая ладонь мягко гладила меня по волосам. Вот бы все это оказалось просто очередным видением! Пусть еще минус месяц из моей жизни, или даже два, пусть я выберусь из Колодца посреди зимы, полудохлая и тощая, как скелет, лишь бы была возможность пойти другим путем. Что бы я сделала? Как бы уговорила Настоятельницу позволить мне продолжить занятия в Круге? Она советовала разобраться с вожаком, но я была слишком зла на него из-за Пашки и вообще всей ситуации, чтобы понять, что в ее словах не было призыва к агрессии. Может, стоило просто прийти к Ру, покорно признать его власть и превосходство и выпросить разрешение на дальнейшее обучение в Круге. Выпросить у него разрешение - чтобы не драться с ним и не убивать.

Но я и не убивала... Хотя склонялась к этому еще до боя.

Я победила. Победителей не судят.

К утру голова звенела как колокол.

Как я и ожидала, около семи утра под окнами раздался сигнал автомобильного клаксона. Я закинула за плечи свой верный рюкзак, сунула Астру в переноску, окинула взглядом квартиру с оставшимися в ней немногочисленными вещами. Мне ведь не нужно прямо сегодня переезжать, сначала устроюсь на новом месте, а потом заберу остальное. Все равно квартира оплачена на месяц вперед.

- Топай пешком, зоошиза! - рявкнула Лерка через опущенное боковое стекло, увидев у меня в руках переноску, и дала по газам. Резина взвизгнула, оставляя на асфальте черные следы, и через минуту взвизгнула еще раз, когда машина резко остановилась. Я спокойно протопала пешком те несколько метров, что нас разделяли, открыла заднюю дверь, бросила рюкзак и пристегнула переноску.

- Ненавижу тебя. С твоей вонючей кошкой, - сжав зубы, сообщила мне Лерка, когда я устраивалась рядом с ней на переднем пассажирском. Кажется, предстоял нелегкий путь.

Жизнь вилась вокруг меня по спирали. Год назад я оказалась совершенно одна, и только ненавистная прежде соперница Кали, рыжая сучка, у которой с Астрой была взаимная неприязнь, внезапно объявилась и нагло устроилась в моей жизни, став причиной крутого поворота фортуны. Год спустя белобрысая психопатка занимает ее место. Неожиданный и незваный, весьма сомнительный друг, ненавидящий мою кошку и открывающий передо мной новый путь.

Еще немного, и я окажусь далеко от всего этого, забуду Ру, Круг, Пожирателей, получу новую крутую работу и смогу - как мне совсем недавно мечталось - тратить законный выходной, загорая на песке возле воды, или охотясь Зверем где-то в загородном лесу, или занимаясь обычной человеческой любовью.

И я буду жить долго и счастливо. Если такое вообще возможно.