Инти Айа: другие произведения.

Всего лишь румба

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 7.33*10  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Только для взрослых.

http://musicmp3.spb.ru/info/170106/ritmo_de_la_noche.htm

Qultivo la rosa blanca
En junio como en enero
Para el amigo sincero
Que me da su mano franca

Guantanamera
Guajira Guantanamera
Guan-tana-mera
Guajira Guan-tana-mera

Guantanamera.  Jose Fernandez Diaz

Всего лишь румба

Глава 1.

- И-и-и раз! Зоя двигай бедрами, рука, плавно вверх. Два, три, четыре. И-и-и-раз! Глаза в глаза. Тима идёшь на Зою решительно, с чувством. Два, три, четыре. Прикоснись к ней. Чего как телок топчешься? Зоя - отступаешь, уходишь от касания, спот-поворот. Два, три, четыре. И-и-и-раз! Стоп! Стоп! Тимофей. Это румба! Партнерша здесь, не токарный станок. Двигаться нужно, двигаться, вожделеть и соответственно прикасаться! Вспомни, как ты с Катей танцевал? Побольше души, побольше эротики, побольше экспансии. Понятно?  Давайте, снова... Все смотрят, а вы пошли. Ритмо де ля ноче. И-и-и-раз!

И так второй час. Тимоха зверски устал, да и Зойка уже тяжело дышит, взмокла. Нина Васильевна, наверное решила их загнать как на скачках, в первые же дни знакомства. Не понимает, что им сначала бы познакомиться и освоиться друг с другом. Иначе, как себя чувствовать вольно и согласно концепции танца? Ещё заход и Тимоха не выдержит, потребует пощады с законной передышкой. Нина Васильевна словно почувствовала:

- Ладно, - сказала она, - берёте диск и тренируетесь дома. И чтоб к следующему занятию... Ох, я вам задам. Свободны. Все свободны. 

Вырвались из цепкой власти Нины Васильевны. Уф! И чего она к ним прицепилась? Будто и нет других, семи пар, только они с Тимой. Да они же и знакомы, лишь второе занятие. Как только Зоя появилась в танцевальном зале, Нина Васильевна и сказала: "Вот, Тимофей, наконец и у тебя постоянная пара есть".  Фи. Тимофей? Имя как у соседского кота. Он и танцует, будто наглотался китайских камышинок. Расшевелить бы его.

- Тима, подождёшь меня, если раньше переоденешься?
- Подожду.

Нина Васильевна говорит, что Зоя очень хорошая пара Тимохе и что, вовремя она пришла в клуб. Вторую неделю как Катя бросила танцы и Тимка остался без пары. Перебивался тем, что танцевал перед зеркалом или в редком случае кто-то из ребят не приходил на занятие. Уже было хотел махнуть рукой и тоже уйти. Как уйти? Батя по башке настучит. А тут ещё Нина Васильевна подбадривает, что вот-вот придёт девочка, достойная ему. Так и сказала: "Тима, ты наша надежда и скоро у тебя будет отличная пара." Правда, что ли? В смысле, надежда и опора. А Катька ушла... Благо что конкурс ещё не скоро. 

- Ну, - наконец, вышла из раздевалки Зоя, - ко мне идём или к тебе?
- Давай, к тебе, - Тима пожал плечами, подчеркивая этим, что ему, в принципе, всё равно.
- Только, предупреждаю, у нас бардак в квартире, мы недавно переехали.

Да. Совсем скованный мальчик. Мало того, он ещё и сдержан как боцман Дудыкин. Каждое слово насильно вытягивать приходится. Ну как с таким танцевать? Может Зоя и зря согласилась. Попросить бы  Нину Васильевну, дать ей другого мальчика в партнёры. Обязательно. Но сначала всё же попробовать его расшевелить.

- Ты знаешь что такое экспансия?
- Нет.
- Ну, это что-то, вроде яростного, злого.
- А может, это просто, атака?
- Нет, это точно, ярость и злость. Давай, вот сейчас, потренируемся смотреть друг на друга с экспансией?
- Прямо, здесь? На улице?
- А что?
- Ну... давай.
- Так, - Зоя сразу же перешла к делу, - стой здесь, я здесь. Широкий шаг ко мне, смотришь исподлобья. Топаешь ногой. Так. Отступаешь, на полшага. Так. Повторить. Раз. Два. Я отступаю, наступаю, шевелю бёдрами, протягиваю тебе руку, вторую поднимаю вверх. Бери меня за руку... Ха, ха, ха, ха. Тимка! Как ты руку берёшь?
- А как надо?
- С любовью!
- А ты говорила, с экспансией.
- Ну...

Дома, у Зои, не то слово, бардак. Разгром, мамай, наводнение, пожар. Короче, переезд. Одна, единственная комната завалена, как попало, ещё не разобранными вещами. Одинокий, но громоздкий, раскладной диван и тот не заправлен, видно, как утром разбежались по делам, так никто и не удосужился собрать. У Тимофея условия получше. Даже, собственная комната есть, где  много места и большое зеркало, специально для тренировок повешено. А здесь, танцевать нельзя. Разве что, убить сегодняшний день на уборку, чтобы хоть немного расчистить середину комнаты. Завтра, наверное, он пригласит Зою к себе.

- Сейчас, диван соберём и начнём. Поможешь?
- Помогу.

Собрали диван. Но, как оказалось, места всё равно недостаточно. Переглянулись. Принялись разгребать завалы. И понемногу втянулись, вошли во вкус. Тимке даже показалось, что это лучший способ сближения с партнершей, пожалуй, даже лучше чем сами танцы. Совместный труд, объединяет. Батя так говорил, неоднократно. За этим занятием их и застала мама. Они даже не заметили, увлеченные уборкой, как она вошла в квартиру.

- Зоя! - воскликнула мама, - как тебе не стыдно? Приглашать в гости мальчика в такой дом? Да ещё, заставляешь его уборкой заниматься!
- А это не мальчик, - засмеялась Зойка, - мы танцуем вместе. И мы не убираем, мы расчищаем место для танцев.
- Ничего... - отозвался Тима, бросив взгляд на маму, потупился, - мне не трудно.
- Его зовут Тима - Тимошка, Тимофей - картошка, - трещала Зойка, бойко и многословно, - правда, прикольное имя, мам? А это, моя мама Валя. Есть ещё и мама Таня, но она мне крёстная. И живёт она не здесь. Вот!
- Ладно, - вздохнула Валентина, - работнички. Сейчас я вас чаем напою, - и ушла на кухню.
- Правда, у меня мама классная?
- Правда... На мою, очень похожа...
- Познакомишь?
- Нет. - Тимка поджал губы.
- Хм... Как хочешь, - Зоя обижено дернула плечиком: "Вот, урод, боцман Тимофей Дудыкин. Я, что-то не так сказала?"

 Уборка, почти завершена, но места особо не прибавилось. Не развернуться. Зойка, огорчилась, но упрямо попыталась всё же танцевать. Ничего хорошего. Свободного места как не было, так и нет.

- Ну, хотя бы, "Данса де лос сентидос"? На него места немного надо.
- Завтра, после школы, ко мне пойдём, у меня есть, где танцевать.
- Да?  - Удивилась Зойка. - А как же...?

 Но лишних вопросов не рискнула задавать, да и мама уже позвала к столу:

- Дети, пойдёмте. Перекусим.

 Пили чай, с ватрушками. Зойка трещала, что сорока, а Тима тихо сидит, слушает, слегка напряжен. Валентина внимательно рассматривала мальчика. Тихий, стеснительный. Зойка - коза-дереза, по сравнению. Крутит им как захочет, а он молчит. Грустный какой-то. Меланхоличный. Хороший мальчик.

- Ма, а что такое экспансия?
- Помнишь, с тобой книжку читали про конкистадоров?
- Ага.
- Так вот, это почти тоже самое. Завоевание, дерзкий захват.
- А-а-а! А мы думали, что это злая и яростная атака. Почти угадали!  А что такое, тогда, вожделение?
- Прямо, вот так вопрос стоит?
- Ну, да.
- Желание, страстное хотение. А что?
- Нет, ничего. Просто, нужно так смотреть. Покажи?
- Если получится... - Валентина показала, усмехнулась. - Примерно, так.  Но в сочетании с экспансией, вообще-то довольно, дикий взгляд. Вот так. У! - рассмеялась.
- Ага! Тимка, повтори! Смотри мне в глаза! Не правильно!
- Не мучай парня.
- Я не мучаю, мы тренируемся. Я тебя мучаю? Мучаю?

Глава 2

Зойка еле высидела до конца уроков. Как же они с Тимошкой встретятся? Откуда она знает, где он живёт? Они даже не договорились о встрече.  "Вот, балда!  У Тимы есть сотовый". А что толку? У неё сотового нет. Зато полно телефонов-автоматов! Хоть бы  узнала, номер. Конечно, балда. "Как он меня найдёт? А как я его?" Но оказалось, всё гораздо проще. Она, ругая себя последними словами, пошла просто домой. Расстроилась, конечно, сильно. И застала его сидящим на лавочке у своего подъезда. Замёрз, бедненький! Скукожился. На улице мороз, под пятнадцать уже. Всё так просто, а она ломала голову!  "Он ждал меня!" Этот факт наполнил её гордостью, за себя и осознанием собственной значимости.

- Ой, Тимка... Холодно? Замёрз? Давно ждёшь?
- Нет, не долго.
- Пойдём к тебе? Танцевать? Да?
- Да.
- Далеко живёшь от нас? Не очень?
- Всего две станции метро.

Зойка, очень хорошая девочка... И мама у неё очень, очень хорошая. Нина Васильевна была права, когда говорила, что у него будет отличная пара. И возможно, они даже станут дружить! Так показалось и всё к этому идёт. С Катей, такой дружбы не получилось. Да и не надо об этом думать. Не получилось и не получилось, как папа говорит. Зойка, в тысячу раз лучше. Он привёз Зою домой. Пока вел на этаж, открывал двери ключом, она с любопытством вертела головой и, не скрывая восхищения, щебетала:

- Вау! Лифт! Вау! Цветочки в подъезде. Поди, даже свет ночами горит?
- А бывает иначе?
- Бывает. У нас, например.
- Заходи. - Открыл дверь.
-  Вау! Евроремонт делали? 
- Нет. Просто, так уже было, когда купили.
- Вау! Какой большой телик! А у нас и маленького нет. Давай, включим?
- Давай... Танцевать не помешает?
- Ладно, не подумала. Прямо здесь танцуем?
- Нет.  Пойдём ко мне в комнату.
- Вау... Зеркало! Почему не сказал? Я бы танцевальный костюм с собой взяла!

Он поставил диск в проигрыватель. Включил.

- О! "Кампанья!" Гипси Кинг. Обожаю! - Воскликнула Зойка, замотала головой в такт музыки, подпевая:  - Диме сеньёр порке но бьенес аки. Давай тренироваться? Для начала, тебе нужно научиться двигаться, а то как Роберт Вэртер ходишь.
- А как надо?
- Я тебя научу. Повторяй за мной. Мелкими шагами движемся влево, след в след. Смотри. Приставил ногу, отставил ногу. Влево. Влево. Влево. Шевели бёдрами. Да, не так! Делай, как я!
- Мужчинам не положено шевелить бёдрами.
- Кто тебе такую фигню сказал?
- Папа.
- Почему?
- Потому что у мужчин, всё внутри, без всяких мультяшек и ленточек снаружи.
- Ладно, двигайся как можешь, но ты, всё же, неправильно это делаешь. Это же танцы! Искусство! Как ты до этого умудрялся танцевать? Давай, поцелуемся?
- Зачем?
- Ага! Испугался? Я пошутила...

Тимка, действительно испугался. Он не хочет терять Зою. С Катей ведь так почти и получилось. Она настояла и... он поцеловал её, вот у них всё и развалилось. Разумеется, не это было причиной, но совпадение... а в совпадения они с папой верят.

- Ой, а кто эта, красивая девушка на портрете? Артистка?
- Это моя мама.
- А где она сейчас?
- Она умерла.
- Прости...
- Давно уже. Я родился, а она умерла.
- Прости...
- За что?
- Просто... - прошептала и посмотрела на Тиму, по особенному.

В глазах защекотали слёзы. Веселье вмиг улетучилось, танцевать расхотелось. У Тимки нет мамы... А она, дурочка, хвастушка, Мама Валя, мама Таня. Моя мама... мне мама... меня мама... Язык, взять и проглотить.

- Ладно. Тренируемся, - наконец собралась она с духом и сказала тоном Нины Васильевны, - "Ритмо де ля ноче" сначала. В стойку. И-и-и-раз! Широкий шаг на меня. Смотри мне в глаза... страстно. Два, три, четыре. И-и-и-раз! Шевелю бёдрами. Подаю тебе руку. Бери. Спот-поворот...

Что с Зойкой случилась? Она резко изменилась. Чуть не расплакалась. "Неужели, потому что отказался поцеловать?" Болван, балбес... надо было поцеловать и пусть как получилось бы. А что бы изменилось? Катя ушла и она уйдёт. Наверное, что он такой негибкий и боится дотронуться. Почему тогда Нина Васильевна пророчит ему большое будущее? Как она видит, что он хороший танцор? "Я наверное, поцелую Зою!" Только момент подходящий найдётся. Вот так, примерно: В танце, приблизится и... поцелует "Я не смогу!"  Они танцевали долго. Зойка придиралась к каждому движению, к каждому взгляду, даже к вздоху. Но взгляды у него, вдруг стали менее сдержанными.  Оказывается, нужно просто хотеть её поцеловать, тогда и получится! Да. Так и будет делать. Но если не решится сейчас, тогда вот так: Провожает домой, прощаются. Чмок её в щечку! Для начала. Хороший ведь повод?

Хочется расспросить у него про маму. Но как решиться? "Почему он решил, что она очень похожа на мою маму?" Зоя танцевала и бросала незаметные взгляды на портрет возле зеркала. Совсем не похожа. У девушки на портрете тёмные волосы, а у мамы светлые. Глаза не такие, губы тоже. Разве что только нос и овал лица. Но не стоит его обижать и говорить, что не похожа... Да, наверное, не стоит.

- Твоя... мама, очень похожа на мою, - наконец устав от борьбы с собой выдала она то, что никак не могло поместиться на языке и требовало немедленного выхода, в озвучивании мысли вслух.
- Правда?
- Правда...
- М-можно я тебя поцелую? - Тимка тоже очень хотел озвучить, что бешенным варевом кипело в голове. И он даже испугался того, что сейчас спонтанно вырвалось.
- Зачем? Ой... поцелуй.

Она остановилась в неоконченном движении танца. Прикрыла глаза и вытянула лицо немного вперёд. Замерла в ожидании. Тима, сделал широкий шаг к ней. Зажмурился. Куда попадёт поцелуй. Медленно приблизил лицо. Вот сейчас... Сердце колотится. Резкий стук входной двери. Папа пришел! Испугано, суматошно отпрянул.

- Папа вернулся... с рейса.
- Папа? А сколько времени?
- Почти, семь.
- Мне уже пора! Мама волноваться будет. Мама..
- Я тебя провожу.
- Нет! Я сама... Хочу запомнить дорогу.

Зоя резво выскочила из спальни и тут же натолкнулась на папу.

- Здрасьте..
- О! У нас гости! Привет, - улыбнулся папа, - Тимоха, знакомь.
- Это, Зойка, это мой папа, - Тимка испуган, взволнован. Стоит в дверях своей комнаты и не знает, что делать в таких случаях.
- Зойка? Очень хорошо! Поужинаешь с нами?
- Нет! Меня мама уже ждёт. Я побегу. Мне уроки ещё делать. Спасибо.
- Давай, хоть отвезу тебя на машине?
- Нет, я сама!

Оделась и выскочила из квартиры не прощаясь. Папа недоуменно посмотрел на сына.

- Ты чего, дружище? Обидел девочку чем?
- Она, наверное, больше никогда не придёт, - чуть не плача проговорил Тимка.
- Танцуете вместе? Очень хорошая девочка. Ты, брат, это... завтра пошел бы, прощенья попросил что ли?

Глава 3.

"Вот я, дура!" Чего испугалась? Ага. Тимка, так шарахнулся, что подумалось - землетрясение. Вот и испугалась тоже. Хотя, не стоило. У Тимки папа такой классный. Балует его вон как. Телевизор не телевизор, компьютер не компьютер, кровать такая, Зойка, в жизни таких не видела. Зеркало в полкомнаты. А чего он его боится? Или он боится по жизни, вообще? Глупый. Но всё же, она заставила его смотреть на себя как надо. Вот, даже и поцеловать решился. Жаль, папа не вовремя пришел... Квартира у них просто шик! Всё так красиво и уютно. "Не то, что у нас с мамой." Да и нет никакой квартиры, мотаются по городам, снимают, что подешевле и стенки на кухне серой, масляной краской покрашены. Соседи, в лучшем случае, не ругаются матом. Тимке очень повезло... А он весь, такой несчастненький. Нам бы с мамой такого папу! Упс...  А что?

- Мам, - Зойка хитро прищурилась.
- Что, дочь?
- А почему ты, так до сих пор, замуж не вышла?
- Это ты, к чему? - засмеялась Валентина.
- Просто. У некоторых и папы есть, между прочим. Только честно? А?
- Я не думала об этом, дочь. Нам же итак хорошо вместе? Зачем нам ещё и папа?
- Как зачем? Чтоб зарплату хорошую получал, покупал нам всякие штучки.
- Бессовестная... Я тебе не покупаю ничего?
- Ага, покупаешь. Даже сотик, паршивый, за тысячу пятьсот, не хочешь мне купить. 
- А что, папа нужен только для этого?
- Для чего же ещё?
- А я думала, чтобы любил и чтобы мы его любили, не за то, что он покупает, а за то, что он просто есть. И он нас, за то же самое.
- Ну и для этого тоже, конечно! И ты такого себе так и не нашла ещё?
- Ой, девка. Мутишь ты, что-то. А ну, выкладывай!
- Та не, мам. Просто. Я подумала, что у Тимки мамы никогда не было. Она умерла, когда его родила.
- Бедный ребёнок...
- Да, бедный. А ты бы, смогла стать его мамой?
- Наверное, смогла бы. Он, такой славный и послушный мальчик...
- Так, стань! За одно у меня братик будет и папа. - Зойка бросилась щекотать мать, захохотала. - Давай мама! Давай!
- Уйди. Отстань! - Засмеялась Валентина уворачиваясь и изгибаясь. - Тебе сколько лет, вообще?
- Четырнадцать, мам!
- Не ври, тринадцать с половиной. А рассуждаешь как будто пять. Как я могу, так сразу? Мы даже незнакомы!
- Познакомитесь.
- Ага. И он мне сразу сделает предложение. Не смеши меня.
- Сделает, мам, сделает. Ты же у меня, самая красивая на свете!
- Сгинь, болтушка, - Валентина хохоча оттолкнула дочь, - иди чай поставь, лучше.

Маму брать в союзники бесполезно... Вон как всё оборачивает, в шутку. Неужели правда, она после папы, так никого и не полюбила больше? Зоя и не помнит даже, чтобы к ним приходил какой-нибудь мужчина. Никогда такого не было. Хотя нет. Один раз был какой-то. Мамин начальник, что ли? Появился, посмотрел как они живут и исчез. Вернее, мама его выставила. Он ночевать намеревался остаться, а мама взяла и сказала: "Может домой пойдёте, Сергей Иванович? Поздно уже" Вот после этого, он никогда больше и не появлялся. Да и куда? Через неделю мама засобиралась в другой город ехать и они уехали. А переезжали они часто, бывало, за год две школы приходилось менять. Зойка за это не в обиде, зато друзей вон сколько у неё есть. Зойка в обиде на другое. Почему они так плохо живут? Телевизора нет! А у Тимки есть, даже два и он, наверное, их целыми днями смотрит, по сто часов, каждый! Зойка уверена, она правильно решила. Мама выйдет замуж за папу Тимки. И она, Зойка, всё это устроит! Вот! Она не спала почти всю ночь, всё думала об этом, планировала и строила в голове комбинации. Самый лучший помощник в этом - Тимка. Его надо вербовать. Он же хочет себе маму? Или как?  Только осторожно бы... Очень тонко. Да, запросто! Смотреть на себя с вожделением заставила? Заставила.  А это и подавно получится! Завтра, с утра она позвонит ему.

- Тимошка! Привет! - Закричала Зойка в холодную трубку телефона-автомата.
- Привет...

Не рад что ли? Что он таким тусклым голосом отвечает? Будто и не сбегала вчера, так суматошно и импульсивно.  Наверное, рад, но страшно удивлён, оттого и подавлен.

- Ты на танцевалку-то идёшь сегодня?
- Иду...
- Вот, и я тоже иду. Покажем класс Нине Васильевне?
- Покажем...
- Ладно, давай. У меня скоро урок начнётся. Да! Ты не забыл, что сегодня у тебя ещё танцуем?
- Не забыл...

Она не сердится на него! Она его простила за вчерашнее! Даже напомнила про домашние занятия. Класс! А он ломал голову, как просить прощения... Всю ночь не спал, думал, как поделикатней подойти к этому вопросу. Думал, даже о том, что это нужно сделать, раньше танцевальной школы, но если Зойка так сильно обиделась и не придёт, тогда, дома у неё, раньше как придёт мама Валя. А сейчас всё меняется.  В танцевальную школу Тима не шел, он бежал, летел... Они будут танцевать и Тимка сможет на неё смотреть так, как научился вчера.

- И-и-и-раз! - командует Нина Васильевна, а сама строго следит, как исполняют упражнение пары, - Девочки, левая рука плавно вверх, изгибаем ладонь, работаем пальчиками, работаем. Коленочки вместе, приседаем немного и шевелим бёдрами. Мальчики тянете руку напарницам. И-и-и-раз! Взгляд партнёрше, взгляд полный любви и желания. Молодец, Тимофей! Вот так нужно смотреть, вот так. Учитесь все.

Получилось! Получилось! Тимка горд собой, а ещё он горд Зойкой. У него, такая пара! Она лукаво показала ему кончик языка. Знай наших! Это же румба - танец любви! Нина Васильевна делает хлопок ладонями:

- "Ритмо де ля ноче" с самого начала, быстрый темп, без остановок. И-и-и-раз!

Пожалуй, это самый лучший день в жизни Тимки. Он и не припомнит даже другого. Было ли ему хорошо так же с Катей? Да и не в ней вовсе дело, а дело в Зойке. Она. Она такая... такая. Тима смотрит ей в глаза без былого страха и так хочет поцеловать! Зоя тоже смотрит, прямо в зрачки, пронзительно и нежно. Это так называется вожделение? Хорошее слово. Сегодня он поцелует её обязательно! Пора, наконец, становится мужчиной. А то батя всё посмеивается, подтрунивает. "С таким отношением к девочкам, всю жизнь бобылём протопчешься" Сам то, сам! Столько тёток клеится, он их всех отсылает, неудобно сказать, куда.

- Жди меня, у раздевалки,  - шепнула Зоя, - и пойдём к тебе!
- Да.

Так. Сейчас предстоит самый трудный разговор. Надо бы собраться с мыслями. Тимку нужно убедить в том, что ему срочно нужна мама. А если у папы уже есть какая-нибудь женщина? Об этом Зоя не подумала. "А, ерунда, как была так и не будет!" Главное, Тимка. А для папы, слово сына - закон. Не видно, что ли?  На кого покажет на том и женится, никуда не денется. "А мама моя, самая лучшая партия хоть президенту." Вот так.

- Тим, знаешь? - Зоя идёт по бордюру, качается, держится за руку Тимофея, сказала как будто вспомнила, совершенно случайно, - а мы, с мамой о тебе вчера говорили!
- Да?
- Ага. Знаешь, что она сказала?
- Что?
- Вот бы мне такого сына как Тимка. Представляешь?
- Да? - Вдруг пересохло в горле. Он с трудом сглотнул сухую слюну. - И?
- Что, "и"?
- Что она ещё сказала?
- Она сказала ещё, что ты, такой воспитанный, такой скромный, такой замечательный... и она очень рада, что мы с тобой танцуем вместе.  Только, учти! Я обещала не говорить тебе. Просто, проболталась. Я же болтушка, - Зоя, испытывающим кивком оценила реакцию Тимы, - ну, чего молчишь?
- Думаю...
- Думай. А вообще, прикольно было бы нам с тобой стать братиком и сестричкой. Да?

Тима молчал, нахмурил лоб. Он даже забыл, что ведёт девочку по бордюру, за руку.

- Чего молчишь?
- Думаю...
- Думай. А ещё... мы бы жили с тобой в одной комнате и танцевали, когда захотим. Классно?

Тимка ни слова. Идёт как будто его в зомби кто-то загипнотизировал.

- Чего молчишь?
- Думаю.
- Думай.

Долгое молчание. Идут тихо, он её держит за руку, она чуть покачиваясь осторожно ступает по краю бордюра. Затем Тимка остановился, повернулся к Зое и пристально на неё взглянул.

- А мне казалось, что у тебя есть папа.
- Откуда? Нет у меня никакого папы. Он бросил нас, когда я ещё была в колясочке. Нет. Это, мама его бросила. Ты не подумай, что мама у меня плохая и её бросают!
- А я и не думаю так... - сказал, почти выдохнул.
- Представляешь? Учиться будем в одной школе, в одном классе. Да?
- Я на класс старше тебя...
- Останешься на второй год. Какие проблемы?
- Неее. Оставаться нельзя. Батя, знаешь? Мне бошку оторвёт. В одной школе, лучше.

И они размечтались... Как было бы здорово жить всем вместе. Ходить на реку, в лес, в зоопарк, в конце-концов в планетарий даже, если Тимка так хочет. Тимка разговорился! Никогда столько слов и сложных, длинных фраз Зоя от него не слышала. Глаза загорелись, ожили, румянец в полщеки. И вовсе он не меланхолик, как мама говорит. О том, что мама или папа не захотят и у них не получится что-то, разговора даже не было. Как это не получится? Как это не захотят? А когда они подошли к дверям квартиры, вопрос был решен окончательно и претензий больше не принимается. Зойка постановила:

- Ведём сегодня папу знакомится с мамой.
- Да!

Осталось только дожидаться папу  и танцевать. Зойка потребовала "Данса де лос сентидос" медленный, вовсе не румба. Зато можно наплевать на высокопарные и вычурные танцевальные па, просто, взять её за талию и вести около зеркала смотреть ей в глаза, смотреть, пить её, дышать, наслаждаться... Так ждать, Тимка готов хоть пару сотен лет. Папа пришел поздно, позднее обычного, дети уже ждали его, хитро улыбались и заявили прямо с порога, чтобы даже раздеться не успел:

- Пап, - сказал Тимка, - давай Зойку домой отвезём? А? Что-то мы припозднились и она теперь боится идти ночью.

Папа удивлённо вскинул брови на сына. Обычно он сдержан настолько, что такую эмоциональную тираду услышать не предполагалось. Покосился на девочку. "Хорошая работа, девчонка! Ты на на него здорово и положительно влияешь."

- Разумеется, сын! А вы, никак помирились?
- А мы и не ссорились! - Зойка светится счастьем и чуть-чуть загадкой.
- Ага. А, вчера?
- Маленькое недоразумение, пап.
- Хорошо. Поехали. А что, даже и чаю не попью?
- Потом.
- А мы у нас попьём, Николай Николаевич. Мама будет рада.
- Ну, уговорили, мальки. Едем.

По дороге домой, Зойка приставала к Николаю с массой вопросов, чтобы уточнить детали для себя и составить о нем хотя бы смутное представление. Как же она потом маму будет обрабатывать? Во-первых нужно подробно узнать что ему нравится. Из еды, разумеется. Потому что бытует очень расхожее мнение по поводу связи желудка с любовью. Во-вторых, обязательно узнать как он реагирует на вопросы вообще, потому что девочки в классе заявляли, что мужчину можно легко узнать только по одним вопросам-ответам. Раздражается ли он или охотно, или же терпеливо-нетерпеливо объясняет. Хвастун, зануда или ещё хуже злобный гоблин. В-третьих, как он относится к женщинам, в принципе. А то, Тимка, вроде сказал, суров он с ними. Ничего подобного, папа у Тимки - лапочка! И как он вообще, сохранился до сих пор девственно-заповедным в этом мире кишащем хищными бабами, Зоя никак не могла понять. 

- Пойдёмте, - широким жестом радушной хозяйки, Зоя пригласила будущих родственников в квартиру. Нажала на звонок, а сама юркнула Николаю Николаевичу за спину, кстати и Тим там тоже скрывался.

Валентина открыла двери. Вспыхнула, заволновалась. Зойка - коза, зовёт гостей в дом, не предупреждая. На кухне шаром покати, она не одета прилично, не причесана и даже губы не накрашены. Вот она Зойке задаст!

- Здравствуйте, - сказала Валентина, пряча голые руки за спиной. Укоризненно глянула на дочь, которая с хитрой физиономией выглядывала из-за спины Николая Николаевича.
- Здравствуйте, - ответил Николай, - а мы тут, нагрянули невзначай.  Груз доставлен, принимайте.
- Ма! А мы чаю хотим, просто жуть.
- Да, да, конечно! Сейчас даже блинчиков, блинчиков сделаем.
- А мы вообще-то на торт рассчитывали, - усмехается Николай и внимательно разглядывает женщину, даже внимательней вежливого интереса, - сын, давай.
- Здрасте, тёть Валь... - Тимка тоже прятался за спиной отца, в ожидании худшего. Ничего, вроде плохого не предвидится. Десять секунд, полёт нормальный. Показал, на вытянутой руке, за ниточку, коробку с тортом.

"Ну, мам, не надо так суетиться!" Всё идёт по плану. Первое знакомство, оно не бывает лёгким.  Теперь, только надежда на Зойку с Тимом. Нужно создать очень приличные условия для завязки тёплых, дружеских отношений. А потом, после обработки мозгов доброй порцией пропаганды, с обоих сторон, будет всё ок-кей. Хотя, начало радует. Мама только, тупит что-то.  Но нужно отдать ей должное, она смогла организовать достойную встречу гостей. Пока грелся чайник, на диване завелась светская беседа. Во-первых обменялись официальными именами, отчествами, Во-вторых  профессиональную сферу тоже затронули. Семейный вопрос деликатно обошли стороной, оно и понятно, они то не в курсе, что жениться тут собираются. Надо спасать ситуацию:

- Ма, а покажи альбом наш?
- О, да! - Встрепенулся Николай Николаевич. - Обожаю семейные альбомы смотреть!
- Вы, правда, хотите?
- Конечно!

И Валентина показала. Все расселись дружным и уютным кружком около неё, Зойка постаралась, потеснила Тима от мамы, дала возможность сначала присесть Николаю Николаевичу. Потом подтолкнула его, мол туда, на свободное место, около мамы. Сама же влезла с ногами на диван и повисла на матери, обняв её за шею.

- Здесь, конечно, больше Зойка, я мало фотографируюсь...

Толстые листы альбома перекатываются, сменяются фотографии. Тимка смотрит во все глаза. Вот Зойка, совсем маленькая, голая, как пластмассовый пупсик, вот она завёрнута пелёнкой, смешная такая. Вот мама Валя кормит её грудью... Склонила голову к Зойке. Глаза у мамы на фотографии... они, такие... такие... как у мадонны... Грудь полная молока и маленькая мордашка присосалась к соску, причмокивает. Наверное, очень вкусно... А Тимке не пришлось сосать грудь. Ему вообще ничего не пришлось... Зашумело в голове, сбилось с ритма сердце. Мама... Скосил в волнении глаза на Зойку, как она обнимает мать за шею. А он не может... вот так... Вот так.

- Ой, - густо покраснела Валентина, - плохая фотография, стыдная очень.
- Нет, же! Очень хорошая фотография, - сказал с восторгом Николай, - будто профессионалом сделана. Момент выбран хорошо.
- Отец Зои, фотохудожником раньше был... Вот и старался.
- Покажите фото мужа?
- Так не осталось ни одной.
- Почему?
- Я их порвала. Глупая была, молодая.
- Жаль.
- Чего жаль? Вот на неё посмотрите, - она махнула рукой на Зойку, - вылитая!

Глава 4

- Пап. Можно с тобой серьёзно поговорить?

Тимофей взволнован. В возбуждении трепещут и подрагивают губы. Он ждал отца очень долго. Сидел на диване, в зале, перед черным экраном телевизора. Он отчаялся уже было жать и решил, что не судьба если отец, долго так, задержался на работе. Но щёлкнул замок входной двери и Тим встрепенулся:

- Пап. Можно с тобой серьёзно поговорить?
- Конечно сын, конечно! - Николай удивился. Впервые сын, вот так, напрашивается на серьёзный разговор сам. Едва нашелся добавить, - Случилось что?
- Нет... не случилось... Ничего не может случится, - начал было Тимка по взрослому, как они обычно делают, тянут разговор и готовят собеседника долгими, пространными вступлениями, но не выдержал и выдал со всем отчаянием, что накопилось во время долгого ожидания,  - мне нужна мама!

В комнате воцарилось молчание. Николай вообще не ожидал от сына такого страстного выпада и откровения, а Тимка ожидал от отца немедленного ответа. Смотрел ему в глаза прямо и даже не моргнул. Пора что-то отвечать, пауза затягивается.

- Даже так? - Он озадачено оттягивает время, потому что ответа нет, - Как ты это себе представляешь?
- Очень просто... Ты женишься.
- Да? И на ком? Уже есть кто на примете?
- Да! Тётя Валя. Вот! - Тимка с гордостью посмотрел на отца, - мама Зойки.
- Ух, ты... Тебе кажется, что это легко? А о нас ты подумал? О ней ты подумал? Между прочим, люди сначала влюбляются, а потом уж женятся.
- А вы, возьмите, и влюбитесь! Всё же в ваших силах! Ведь, правда? Правда?
- Да, Тимоха... озадачил. Я обязательно подумаю над этим, обязательно.

Разговор состоялся, но как-то не так. Хотелось немедленной реакции, немедленных действий, а отец молча поужинал и потопал в свою спальню отсыпаться после трудного рейса. Сказал позёвывая: "Ладно, развлекайся, а я спать, завтра снова в дорогу, пораньше с утра". И всё... Ни слова о крупном и серьёзном предложении. Что Тим Зойке скажет? Она уже три раза звонила за вечер, во время томительного ожидания. И сейчас позвонит. У неё хватит нетерпения и отчаянности, сбегать в соседний двор по тёмным, ночным улицам к телефону-автомату. Звонок на сотовый. Зойка...

- Ну как?
- Очень хорошо! - Тимка постарался придать голосу беспечность и удовлетворение.
- Что? Ты сказал, как я велела? Он согласен?
- Да... Говорил, правда, про какую-то любовь.
- В смысле?
- В смысле, что мама Валя  сначала должна его полюбить...
- Ерунда! Сделаем, - Заявила самоуверенно Зойка, - как насчёт субботы? Какие планы на субботу? Может сходим все вместе в парк, там и устроим им романтическую встречу? А?
- Я, за! Но папа... Он по субботам работает.
- А по воскресеньям?
- И по воскресеньям...
- Черт. Ну, ладно, я замёрзла тут.  Придумаем что-нибудь, завтра.

Тимке снился сон. Очень странный, но такой нежный и приятный, что он его запомнил в тонкостях и деталях. Мама Валя, как мадонна с той фотографии. Идёт, плавно ступает в широкой, просторной одежде, босиком. Ласково улыбается, идёт к нему, маленькому, завёрнутому в пелёнке, нежно берёт его на руки, целует, что-то говорит приятное и столь ласковое, а от этого так хорошо и спокойно, что глаза слипаются и наваливается томная сонливость, но спать нельзя, потому что уйдёт, растворится, то состояние трогательного счастья... Мама расстёгивает пуговицы, достаёт налитую молоком грудь и подносит сосок к его губам. Тимка раскрывает рот, пытается сосать, но вкуса не ощущается, даже молоко не течет по языку. Он сосёт, усилие за усилием, но результат такой же. Слабое огорчение и ему хочется плакать... но от этого так нежно и хорошо на душе. Слёзы наворачиваются на глазах, но их нет, есть лишь блаженство и растворённая в этом мгновении вечность. Тимка не понимает, почему он не может представить себе грудь и она расплывчатым мазком тёплой краски выглядывает из одежды, Тимка не понимает, почему он не может никак напиться молоком. Резко проснулся. Его как подбросило над постелью. Время! Пять утра и папа уже возится на кухне... скоро уйдёт. Нужно это сделать! Чего не стоило бы! Выскочил на кухню.

- Ты-то почему не спишь? Спи, давай, - Николай наливал себе кофе в термос.
- Папа... Ты в субботу работаешь?
- Вообще-то, могу и не работать. А что?
- Давай пригласим Зойку с мамой в парк?
- Ну... давай.
- Правда?
- Железно! Обещаю. А теперь, дуй спать.
- Ес! - Тим расчувствовался и сделал порыв обнять отца, но с усилием сдержался. Лишь, как и подобает настоящему мужчине, утвердительно кивнул, покорно пошел в спальню.

Укрылся с головой, затаился прислушиваясь к возне на кухне. Затем шаги отца по коридору. Щелкнул замок. Ушел. Тимка тихонько поднялся, шмыгнул на кухню. Открыл холодильник, налил себе полный стакан молока. Медленно, мелкими глоток за глотком, зажмурившись вызывая в фантазии свой недавний сон,  выпил стакан молока. Холодное... Не так должно быть, наверное... Ладно, спать, а то завтра масса дел и волнений. Во-первых, в школу, потом уроки делать, а затем с Зойкой, долгое ожидание отца, чтобы поехать к ним домой и наконец, состоится более близкое знакомство. Ведь папе надо рассмотреть хорошенько маму Валю, а ей хорошенько рассмотреть его. А потом... он пригласит Зойку с мамой в парк. Обязательно пригласит! Он же обещал. Улёгся в постель, но не спится. Почему они с папой никогда не говорили об этом? Почему папа никогда сам не предложил привести в дом мать? Опять совпадения, в которые они с отцом верят без лишних сомнений? И наконец,  почему он не может себе представить грудь? Он же видел на картинках и на фотографиях много раз... в интернете полно таких. Наверное, не придавал особого значения этому раньше. А сейчас? Что изменилось? На эти вопросы ответить Тимка не мог.

Зойка, тоже не спала почти всю ночь. Она ворочалась в постели, нечаянно пинала спящую рядом мать ногами. Думала. "Значит, папа Тимкин вечно работает и у него нет времени даже жениться на нас" Хорошо, надо тогда сделать что-то особенное и эдакое. Что именно Зойка ещё не придумала, но обязательно придумает. То что сегодня она маму не прессовала, как это делал Тимка - совершенно правильно. Может быть папа у Тимки и пойдёт на поводу, а мама не такая. Она сразу всё испортит и зарежет задумку прямо на корню. Уж кого кого, а маму свою Зойка хорошо знает. Пусть папа поухаживает за мамой, а она вроде не в курсе, в неведении. Тогда, может быть она проникнется и согласится... может быть.  Жаль, что Зойка раньше всё же ляпнула... "Смогла бы стать мамой, смогла бы стать мамой... дура" Что из этого получилось? Мама вела себя как девочка-припевочка. Ничего ей больше Зоя не скажет, пусть Николай Николаевич сам старается, мужчина он в конце-то концов? Блин... процесс слишком долгий. Побыстрее бы. Но никак нельзя. Итак, план. Если гора не идёт к Магомеду, то Магомеду самая дорога туда самому. Зойка и Тимка устроят показательные выступления. Да. Родителям,  с доставкой на дом. А что? Плёвое задание. Маму вытащить только и Николаю Николаевичу пораньше с работы как-нибудь прийти. "Утром, прямо перед  школой позвоню Тиму"

- Тимошка, привет! У меня идея, знаешь какая клёвая?
- У меня тоже! Как здорово, что ты позвонила!
- Выкладывай.
- Сначала ты.
- Ты в курсе, что мы танцуем с тобой сегодня у тебя дома?
- Ага!
- Так вот, мы танцуем с тобой для родителей! Когда папа с работы обычно приезжает?
- Не угадаешь, бывает и на неделю в рейсе. Но я позвоню ему и узнаю.
- Понятно... За тобой сегодняшнее время. Теперь, твои идеи?
- Папа согласен на субботу в парк!
- Вау!!! Тимка! Я горжусь тобой!

В глаза бросилась вывеска. Аптека.  Медленно, в задумчивости, положил телефон в карман. До занятий ещё есть время, школа совсем рядом, успеет. Зашел в торговый зал. Людей совсем никого, только одна продавщица скучает. Нужно решиться...

- Девушка, у вас есть соска?
- Есть. Тебе, мальчик... пустышку или с бутылочкой?
- Не мне... у нас есть ээээ, братик. - Кровь предательски ударила в лицо, казалось девушка испытывающим взглядом сверлит его насквозь.
- Ясно, что не тебе, - расхохоталась девушка у прилавка.
- Дайте обе...

В школе Тимка извёлся ожиданием. Ожиданием неизвестно чего. Конца занятий, звонка Зойки, чтобы сказать, что отец одобрил их затею с танцами, когда они дождутся маму Валю и поведут её к себе домой. На переменах он вообще не выпускал из виду свой портфель. Там лежали две вещи - соска пустышка и бутылочка для младенцев. Зачем он купил это всё, у него даже не было никаких соображений, но он страшно боялся, если кто из товарищей, вдруг, ради шутки или любопытства залезет туда и обнаружит... От этого вёл себя подозрительно и вокруг него уже вилось пара заядлых хохмачей. Устал так, что уже ничего не хотелось к концу занятий, лишь уйти домой и никого больше не видеть. Зойка позвонила в аккурат как прозвенел звонок с последнего урока.

- Когда?
- В девять, батя сказал.
- Отлично! Сейчас, дуй ко мне домой. Осталось теперь маму уговорить.
- Что? Она ещё не знает?
- Нет, конечно! Откуда ей знать?

Потянулся было за портфелем. Нет его! Выкрали. Тим знает кто! Рыжий Лёха. Козёл! Резко обернулся к нему. Лыбится, ехидно корчит рожу и уже двумя пальцам, демонстративно тянет за липучки, открывает... Сейчас произойдёт страшное! Импульс - мысль. Гневно вспыхнули глаза, лицо побагровело. Прыжок. Лёха мгновенно среагировал, бросил портфель товарищу по хохме. Ржёт показывая свои редкие зубы. "Я тебя убью!" Удар кулаком в нос. Ещё. На! На! На! На! Обильно брызнула кровь, а Рыжий ещё не понимая, что происходит, опешил, вытаращил изумлённо глаза, не уклонился ни от одного удара. Теперь второму... Решительный шаг к нему. В глазах бурлит ненависть и отвага отчаянного храбреца, что взялся поспорить с сотней воинов сам, один, без никакого оружия.

- Тимоха! Ты чё??? - не менее изумлён второй хохмач, держит портфель, перед собой, оробел.
- Отдай портфель, - прошипел Тим надвигаясь на обидчика и уже сжимает окровавленный кулак.
- На! Возьми! Придурок! Мы же пошутили!
- Больше так не шутите. Понял?
- Понял...

Каких-то десять секунд происшествия. Шумный и галдящий класс до этого, вдруг накрыло зловещей тишиной. Опешили все, даже Елена Сергеевна. Тимофей? Это тот, от которого слова не дождёшься? Тихоня и молчун? Вдруг превратился в разъярённого хорька? Никто в это не поверит. Никто! Что же там было, в портфеле такого, ради чего стоило бить до крови самого отъявленного хулигана?

- Тимофей, Алексей! В учительскую, сию же минуту! Нет. Алёша в медпункт, срочно! Тимофей, за мной! - С негодованием распорядилась Елена Сергеевна.
- Я не пойду, - нахмурился Тим, - Елена Сергеевна.
- Это почему же, ты не пойдёшь?
- Мне некогда. Я спешу. - Тим повернулся, чтобы уходить.
- Стой!!! - Взвизгнула Елена Сергеевна в последней, отчаянной попытке добиться подчинения, - Ты пойдёшь со мной!!!
- Я не пойду с Вами... - Тим уже взялся за ручку двери. В классе напряженная тишина. Все ждут открыв рты, чем кончится этот поединок.
- Ах, так!? Чтобы в понедельник без отца в школу не приходил!!! Понятно!?
- Да, Елена Сергеевна, - Тим обернулся и посмотрел учительнице в перекошенное от негодования лицо, в зрачки, прямо через её толстые стёкла очков.

Во взгляде дерзкий вызов и непокорная ненависть. Вышел. Тихо прикрыл за собой двери. Вот дверью он никогда ещё в жизни не хлопнул.

Глава 5

- Что-нибудь случилось? - Зойка внимательно заглядывала Тиму в глаза.
- Ничего не случилось...
- Врёшь ведь. Вижу. Почему рукав рубашки в крови?
- Кровь с носа пошла...
- Да?
- Да.
- Ладно... Проехали. Садись, на диван и будем маму ждать. Чаю хочешь?
- Хочу.
- Я сейчас, пойду чайник поставлю.

Зойка вышла на кухню, а Тим остался на диване. Блуждающим взглядом обвёл комнату. Его ещё тихо потряхивало от случившегося в школе. Мысли прыгали зайцами, что объелись травки с наркоманского поля. Он сам не ожидал от себя такого поступка. Никогда! А сейчас... у него будут проблемы. Во-первых, батю вытащить в школу не представляется возможным, легче устроить конец света. Даже и тогда, он ни за что не пойдёт, но разговор дома предстоит серьёзный, очень серьёзный... Лучше уж наводнение пережить. Во-вторых, Тим нажил себе очень опасного врага в лице Рыжего. Тот, так просто, не забывает обид. И теперь, точно его достанет. А также... Это уже в-третьих, Тимка нажил себе ещё одного врага - Елену Сергеевну. Все знают в школе, что к ней попасть в немилость, лучше сразу идти в лес к самому большому дереву и прихватить самую прочную верёвку. Вот такие заморочки. Черт его дёрнул покупать соску с бутылочкой! Блуждающий взгляд упёрся в книжный шкаф, где на нижней полке лежал Зойкин семейный альбом... Ноги сами его понесли к нему.... Так захотелось ещё раз взглянуть на мадонну с младенцем. Он поднялся, подошел к альбому всё ещё борясь с соблазном взять его в руки. Взял. Открыл. Альбом открылся как раз на той странице... Вот она... Мама...  Ничего не соображая вытащил фотографию из-под плёнки. Не мигая и не дыша стал разглядывать грудь и губки Зойки-младенца. Зойка уже идёт из кухни... Сожаление, отчаянное сожаление, что не успел наглядеться. А ещё, не успеть вернуть на место фотографию... Захлопнул альбом и положил его. Фотография осталась в руках. В испуге прижал её к груди. Осторожно просовывает её между пуговиц под рубашку. Зойка прошла в комнату остановилась за спиной.

- Смотришь, какие книжки читаем?
- Ага... - Тим отвечает с придыханием, фотография уже почти под рубашкой.
- Мне мама каждый вечер читает вслух, - сказала и спохватилась, что болтает лишнего. Кто его знает, как отреагирует? Поспешила исправить свою ошибку,- а теперь, она всегда нам с тобой вместе будет читать. Вот.
- Хорошо бы...
- Поцелуй меня?

Тимка ждал этого. Тимка ждал этого, уже очень давно, целую вечность! Повернулся к ней лицом, фотография скрылась за рубашкой и сползла по животу к самому ремню... Зойкино лицо очень близко... Зойка уже зажмурилась приоткрывая рот в ожидании. Такие же точно губы, как на фотографии.... Тронул их своими нежно, нежно.  Они у неё такие мягкие? Показалось на мгновение, как эти губы припадают к груди, как будто она через поцелуй передаёт ему это же ощущение... Удивление, восторг. Силы чуть не покинули его. Он закачался, потеряв равновесие. Зойка его с трудом удержала.

- Ты чего? - прошептала.
- Не знаю, - прошептал.
- Пойдём чай пить... уже вскипел, - дрожащим шепотом произнесла Зойка, чтобы хоть как-то замять неловкую паузу и внезапное осознание чего-то важного произошедшего вот сейчас, только. Первая очнулась, оторвалась из его объятий и суматошно метнулась на кухню.

Тимка как в тумане побрёл за ней. Зойка за столом смущена и взволнована, в глаза не смотрит, разливает дрожащей рукой чай по чашкам... Что-то произошло... Тимка ещё не понимал, но он ведь может чувствовать? Молчание. Она делает сосредоточенное лицо, будто необыкновенно увлечена процессом чаепития. Греет руки о чашку. Пьёт зажмурившись и молчит. Тимку ещё колотит. Школьное злоключение, кража фотографии, поцелуй. Вполне достаточно происшествий, чтобы, хоть немного, выбить из равновесия человека? Ситуацию спасла мама. Она пришла как раз вовремя, вернее, раньше обычного.

- Дети... вы чай пьёте? Дочь, налей мне тоже чашку.
- Да, мама.

С мамой что-то не так... Зойка знает, уж очень много они переезжали с места на место. Мама подавлена, но пытается держаться молодчиной и улыбается. Но эту грусть и тоску в глазах ничем не спрятать. Зойка испугалась.

- Ма... Что случилось?
- С чего ты взяла, что случилось? - Валентина, улыбаясь как можно беспечней, присаживается за стол, берёт свою чашку, - ничего, не случилось.
- Да?
- Да.
- Ладно... - Зойка всё ещё подозрительно на неё косясь, решилась, - Ма... Мы с Тимкой приглашаем тебя на наш концерт. Пойдёшь?
- А когда концерт?
- Сегодня... в девять вечера.
- Конечно, доченька, конечно! Я с удовольствием посмотрю, как вы танцуете.
- А ты нам поможешь, приготовиться?
- Помогу. Разумеется, помогу. Только поужинаем.
- А мы, у нас поужинаем! - Ляпнул Тим, но поймал на себе испепеляющий взгляд Зойки, осёкся. Слово всё равно вылетело!
- У вас? Мы идём к тебе домой?
- Да. Папа тоже хочет посмотреть....
- Ну... хорошо...

  Уф... Зоя было испугалась, что Тимка весь проект запорол, нафик.  А мама согласилась, с лёгкостью. Точно, что-то произошло! Обычно её из дома клещами не вытащишь, тем более вечером. Только на работу и по особо важным делам. А сейчас? Она даже, кажется приободрилась, повеселела совершенно искренне. Странно... Но всё равно, пока не стоит говорить, что концерт будет всего для двух человек, которых отчаянно пытаются познакомить и бросить друг другу в объятия.

- Тогда, поехали?
- Да, поехали, - Валентина улыбнулась, взглянув мельком, с тщательно скрываемым любопытством,  на Тимку.
- Да, поехали! - Тимка счастлив.
- Я только костюм танцевальный возьму. Ок?

Всю дорогу, в вагоне метро, Валентина внимательно разглядывала детей. Приглядывалась к ним. Зойка, как всегда трещала, с восторгом рассказывала, как они с Тимкой танцуют и что Нина Васильевна их неоднократно хвалила. Тимофей молчал, но глаза.... они светятся счастьем. "Маленькие мошенники. Всё уже решили сами. Ну... посмотрим, что из этого получится" 

- Проходите... - Тим открыл входную дверь квартиры пропуская вперёд самых дорогих гостей в жизни.
- Мам, правда у них клёво? Правда? - Не унималась Зойка,  при этом, чтобы показать, как она себя уютно и вольготно чувствует, быстренько сбросила шубку, торопливо освободилась от сапожек, кинулась в зал, прыжком уселась на диван. Схватила пульт телевизора, включила его.

Тим чуть дыша, помог маме Вале снять её шубу, галантно поместил во встроенном шкафу. Хотел уже помочь снять сапожки.

- Я сама, Тима, - смутилась Валентина, - показывай, где ваша кухня. Сейчас приготовим ужин. Ой... А мы ничего не купили.
- Не надо ничего покупать, у нас всё есть.

Валентина прошла на кухню. Намётанным глазом отметила девственно чистые кастрюли, сковородки, посуду, которые и куплены лишь для красоты и лишь бы были. В этом доме никогда не готовят... Здесь питаются как попало. Заглянула в холодильник. Не как попало. Холодильник до отказа забит довольно дорогой снедью, той, что готовить не надо, такая продаётся уже в готовом виде. Но подборка продуктов совершенно бестолковая. Вздохнула. Принялась хлопотать и собирать ужин из того, что есть.

- Можно я Вам помогу?
- Нет. Я сама. Но если хочешь... побудь со мной. Папа скоро приедет?
- Нет. Он к девяти только...
- Понятно. Тогда сами перекусим, а то не дождёмся.

Зойка смотрела телевизор, а сама одним ухом была там, на кухне. Прислушивалась. Вот, смеются уже... Не надо им мешать, пусть общаются. Нужно, чтобы Тимка оценил, какая у неё мама классная. Это важно. Николаю Николаевичу бы, вот так, хоть десять минут. Проникнется точно и сразу захочет взять её замуж. Ну, ещё будет время. Только бы мама не вильнула хвостом... Она может. Ещё как может! Из кухни потянулся вкусный запах жаренного. Ага! Тимка уже наверное попался. Мужиков-то чем ещё поразить можно? Одним глазком хоть взглянуть на его реакцию.

- Как у вас тут весело и вкусно, а у меня одна реклама по телеку.
- Давай тогда, присоединяйся к нам. Ужинать пора.

Время пролетело. Оно не пролетело - просто мигнуло, мелькнуло стрижом, чиркнуло коротенькой искоркой. Скоро девять, вот и папа приедет, и наконец произойдёт самое лучшее в жизни. Тимка млел и немного нервничал, совсем немного. Потому что был почти уверен, что папа понравится маме Вале, а уж она... Она не может не понравиться. Это же мама Валя! Тимка и Зойка дано уже переоделись в танцевальные костюмы и так щеголяли в ожидании представления. Бурно обсуждали будущую программу. Звонок на сотовый враз прекратил их споры. Наверное, папа уже приехал. Какая точность!

- Тимоха, привет!
- Привет, папа.
- Вы уже собрались?
- Да. И ждём тебя.
- Извини, брат... Поломался мой Камаз. Стал посреди дороги. Сейчас чиню его.
- Как?
- Поломка, говорю, серьёзная. Вызвал службу. Минимум часа на четыре...

Валентина видит, как у Тимки вытягивается лицо, как он часто заморгал с досады.

- Пап, пап, пап. Но мы же тебя ждём!
- Ничего не могу поделать, сын. Груз оставлять нельзя, без присмотра. Тётя Валя с вами?
- Да.
- Дай ей трубочку, пожалуйста.
- Папа с Вами хочет поговорить...

Тимка протянул Валентине телефон Она взяла. Слушала, кивала головой, говорила: "Хорошо, Николай Николаевич, хорошо... хорошо... договорились... до встречи..."  Дети всё это время смотрели на неё затаив дыхание. Что он ей говорит? Каким тоном? Валентина, наконец вернула телефон Тиму. Улыбнулась.

- Ма. Что он сказал? Что?
- Попросил отложить выступление до завтра.
- А ещё?
- Приглашает нас всех в парк.
- А ещё?
- Он только утром сможет приехать.
- А ещё?
- Попросил... остаться сегодня ночевать, чтобы Тиме не было скучно.
- А ты?
- Что я?
- Ты.
- Давай, останемся, - пожала плечами Валентина.
- Ура!!! - в один голос Тимка и Зойка.
- Мне бы только какую-нибудь футболку, не в нарядном же платье спать.
- Будет! Моя подойдёт?
- Вполне.

Концерт отменяется. Он бы конечно мог и состояться, потому что присутствует пятьдесят процентов зрителей, но ведь не в количестве зрителей же дело, тем более зрители согласны. Это уже политика. Дальновидная политика. Мама согласна остаться ночевать. Впервые! В чужом доме. Как это в чужом? Зойка очень рада. Этот факт - значительная победа. И Зойка по праву считает, что это её заслуга, ну и Тимкина конечно, тоже.  А ещё, перед самым сном у неё для всех припасён сюрприз. Вот как спать пора будет, она его и преподнесет. Постелили большую кровать Тимы. Мама посередине, а дети по краям.

- Ма. Почитай нам?
- Хорошо. Тима у тебя есть что-нибудь, что ты ещё не читал?
- Нет.  Книжек у меня нет. Но могу с интернета скачать...
- Не надо, - мотнула головой Зойка, - я хочу ту, что вчера читали.
- Но, мы же её не взяли.
- Как не взяли? Я взяла...
- Зачем?
- На всякий случай, - лежит, хитро выглядывает из подмышки матери, ожидает реакции. Да. Удивила.

Мама Валя открыв книгу на закладке принялась читать. Тимка ничего не слышит, он оглох, он оглох от блаженства. Только и слышен стук собственного сердца. Он и не видит ничего, кроме нежной, тонкой маминой руки с книжкой и как Зойка положила маме голову на грудь, затихнув слушает гудение её голоса внутри из грудной клетки... А Тимка так не может... Он  не имеет права даже просто прикоснуться к маме,  может только лежать на предупредительном расстоянии, сжаться зверьком и смотреть. Как же ему хочется прижаться вот так же запросто, но не может себе позволить такой вольности. Он же мужчина... почти взрослый мужчина... должен быть сильным. Занемело тело, кончики пальцев на ногах окоченели. Притронуться бы ими к ногам мамы, согреть. Не может. Нельзя!

Валентина на секунду отвлеклась от чтения, скосив глаза на Тимку. Она поняла всё. "Бедный ребёнок... Иди ко мне, мой хороший"  Рукой обняла его за шею, привлекла к себе. Он вздохнул с облегчением, почти со всхлипом.  Прижался к ней крепко, крепко. Несмело прикоснулся холодными ногами. Взгляд... взгляд благодарности и счастья.

Глава 6

Сны сбываются! В них нужно верить так же как и в совпадения. Тимка сегодня реально побывал в своём сне. Он вдыхал запах мамы, дышал ей... Губы в сантиметре от её груди туго обтянутой футболкой и Тим... тянется к ней как младенец. Счастье. Абсолютное счастье. Он совсем не спал, вернее погружался в полу-дрёму, в полу-негу и вновь возвращался в реальность. Открывал глаза убеждался, что это не сон, видел в потёмках как Зойка прижималась к матери с другой стороны и он, боясь разбудить маму, спугнуть эти мгновения блаженства тоже плотнее приникал к ней, осторожно обняв за голый живот.

Пять утра. Тим резко проснулся. Волшебный сон-явь как смахнуло, сдуло порывом ветра головку одуванчика. В дверях скрежет ключа, щёлчок замка открываясь. Папа пришел... Тимка испугался. Он ещё не знал от чего, но явный испуг и ощущение невосполнимой потери. Папа женится на маме и... она навсегда будет потеряна. Ей же нужно будет спать с ним. А как же они с Зойкой? Неужели... неужели эта ночь в последний раз? Неужели такого уже никогда не будет? Плохо... как плохо... Слёзы сдавили горло. Прочь их! Мужчины не плачут.

Валентина проснулась от того как вздрогнул Тимка, она чутко прислушалась к дыханию детей. "Спи мой маленький, всё хорошо" Сон приснился, наверное плохой. Раннее утро. Звуки из прихожей, затем на кухне. Николай возится там, стараясь не сильно шуметь, перекусывает. Он, что, всегда живёт такой жизнью? Может подняться, покормить его как следует? Удобно ли? Может и удобно. Когда ещё представится случай увидеть более подробно того, кого выбрала дочь? Вот что интересно, сама Валентина готова к этому выбору? А он, сам? Она видела в глазах Тимки безграничную любовь и доверие. Он выбрал её. А Николай? Как он ко всему отнесётся? Не может быть, чтобы у него не было женщины. А ведь и не было! Сын его - подтверждение. Вечная тоска за матерью... Стоп! Выдумки всё это, детские фантазии, а она поддалась на мгновение, расслабилась. Ничего нет. Есть лишь мечта детей. Она не будет подниматься. Спать, спать, спать. А завтра, посвятит себя им в последний раз и возвратится назад в свои страхи и бурные гонки, в жестокую игру, которую не она придумала. Тимка как нежно прижимается... будто боится её потерять. "Мой хороший... Разве от вас всё зависит? И от нас ли?"  Всё, спать.

Утро наступило вместе с вкрадчивым, удивительно вкусным запахом доносящимся из кухни. Тимка открыл глаза. Мамы рядом нет, она на кухне и она создала этот дивный запах, как волшебница. Зойка дрыхнет, свернулась калачиком и уткнулась носом в край подушки, там где недавно была голова мамы. Протянул руку, тронул её лицо. Поморщилась.

-  У... - спросонок.

Улыбается во сне. Поцеловать бы... Неее. Не стоит. Обидится. Как она обиделась вчера, хоть и сама просила, а Тимка не хочет ещё раз испытать угрызения совести... Стал разглядывать её губы, которые недавно целовал, губы, которые когда-то припадали к маминой груди. Как он ей завидует! Вчера внезапно ощутил на её губах слабый, почти неуловимый привкус  молока, того самого, из младенчества... Поцеловать! И ощутить ещё раз. Он несмело приблизил своё лицо к ней. Замерло сердце. Прикосновение. Улыбнулась. Шевельнула губами. Точно! Точно такое же ощущение! Удивительно. Только в обморок он почему-то не отправился. Она спит. Вот бы... взглянуть на её грудь, потрогать руками. Она ведь у неё уже есть, хоть и маленькая. Ещё один поцелуй, уже смелее, рука самовольно тянется к груди... Зойка открыла глаза. Отпрянула.

- Тимка! Что ты делаешь? - удивлённый шепот.
- Ничего... - стало пронзительно стыдно, за свой поступок, - ничего...

Бросило в жар. "Тимка любит меня!" Зоя чувствует это, знает внутренним чутьём женщины. Это чутьё никогда не подводит. Зачем же тогда, он полез целоваться к ней спящей. Хорошо-то как... и стыдно.

- Тимка... - хочется сказать ему что-нибудь нежное, ласковое, но язык не поворачивается. Куда подевалась былая смелость и бесшабашность?
- Что...
- Давай танцевать? - Наконец, нашлась она. Засмеялась чтобы скрыть, своё состояние.
- Давай.
- Отвернись тогда, я оденусь.

Приготовились. Стали в стойку. Ожидают когда вступит музыка. Тимка исполнил Зойкин каприз, поставил трэк "Кеда те аки", что в переводе с испанского значит - "останься здесь" Откуда она это всё знает? Тимка вообще об испанском знал то, что он просто есть и стал им интересоваться только после встречи с ней. Как-то Зойка говорила, чтобы танцевать правильно, нужно знать о чем там поют. А ведь верно! "Осуши свои глаза, не плачь и день, и ночь - останься здесь. Я со словами любви к тебе. Пойми - это правда" Если бы папа знал испанский, он бы проникся...

- Начали! - скомандовала Зойка.

И они начали. Пошли первые аккорды Зойка задвигалась. Тимка изумлён. Какая пластика! Какие движения! Он тоже решил выложиться весь без остатка. Смотрел ей в глаза, смотрел ей в губы, смотрел ей на грудь... с вожделением, как учила Нина Васильевна. Мама пришла из кухни... облокотилась в дверях, вытирает руки тряпкой, с улыбкой смотрит на них. Дети танцуют румбу - танец любви. Папа тоже появился в дверях, лицо помятое, глаза ввалились от хронической усталости, но он не злится, что так бесцеремонно его разбудили.  Правильно! Только так их можно убедить... Только так можно заставить посмотреть друг на друга другими глазами.  Зойка взбесилась! Бешенный ритм, яростный танец, экспансия. Концерт окончен. Бурные аплодисменты. Стопроцентное наполнение зрительного зала. Что и требовалось, к чему и стремились.

- Молодцы! - сказала мама, - Теперь, завтракать. Николай Николаевич, а Вам, срочно умываться.

Мама Валя командует. Она здесь хозяйка. Батя ни пикнул! Усмехнулся и отправился куда послали. Тимка с Зойкой переглянулись. Ес! Теперь по плану Зойки шустро позавтракать и сваливать, оставить их наедине, пусть почирикают, им найдётся о чем. Тимка обжигаясь горячим какао уже ерзал под сердитыми взглядами Зойки, потому что папа уже вышел из умывальника и присоединился к завтраку.

- Ма, мы пошли с Тимкой, нам надо тренироваться дальше,- взяла за руку Тима и повела его подальше от кухни.

Валентина с Николаем остались одни. Сказать бы что-нибудь друг другу, поговорить, но как оказалось, дети за них уже всё сказали. Валентина молчит, опустила голову. Николай ест омлет и смотрит на неё. Сказал, чуть с хрипотцой.

- Дети...
- Да, - подхватила Валентина, - Они очень дружны...

Он волнуется! Черт знает, что! Как будто и не сорок лет ему, будто и нет у него никакого опыта общаться с женщинами. Но... с женщинами приходилось разговаривать без задней мысли допустить малейшую ошибку. Обидел - ну и пусть себе идёт, такая обидчивая. Здесь не тот случай. Эту женщину выбрал сын - уже ответственность. Самое обидное, что он к ней не испытывает никаких чувств. Да, красива, да, очень умна и внимательна. Но он на неё смотрит... как на уже свершившийся факт. Как на определенность. Тогда в гостях, впервые и то, пытался флиртовать. Мда... тяжко. И дети исчезли, оставили их отдуваться. Сами заварили кашу и бросили в самую трудную минуту. Он взглянул Валентине в лицо и... увидел тоже самое, почти такие же мысли. Она ведь думала об этом же! И она поняла о нем тоже самое. Валентина улыбнулась, он в ответ и они рассмеялись, расхохотались дружно, до слёз. Дети мгновенно среагировали и материализовались на кухне.

- Ой, у вас так весело!
- Николай Николаевич очень смешной анекдот рассказал, - Валентина вытирала слёзы давясь от смеха.
- Мам, расскажи?
- Нет, - и хохочет.
- Ну-у-у! - возмутилась Зойка, - Николай Николаевич!
- Э, нет мальки, - вступился Николай, тоже смеясь, - у нас уже не осталось времени. Шустро собирайтесь, на пикник едем, в парк. Ясно?
- Ясно!

Анекдот был секретным! Иначе, почему они уклонились рассказать его детям? Секретные анекдоты просто так не рассказывают. Зойка знает это наверняка. Они с подружками друг другу рассказывают, но мальчишкам такие анекдоты знать не положено. Интересно... А рассказала бы она сама Тимке такой же? Нееет. Наверное, нет. Значит, не так ещё близки. Зойке было любопытно узнать и всю дорогу, в машине пытала взрослых. Николай Николаевич рассказывал. Но это же были другие анекдоты! Тоже смешные, но не секретные. Зато по дороге в парк произошло сногсшибательное! Когда заехали в супермаркет купить всё для пикника, шашлычного мяса, всяких прибамбасов, что Зойка и не в курсе даже. Но проходили мимо отдела с телефонами... Николай Николаевич перехватил её скользнувший взгляд по витринам, едва уловимый вздох сожаления.

- Что, сотик нужен? - спросил он так просто, что и ответить "нет" было бы глупо.
- Нужен... - задохнувшись от неожиданного волнения сказала Зойка.
- Тогда купим. Выбирай.

Откуда он знает что нужен? Очень нужен! Глаза заметались по стеклянным полкам где стояли телефоны... один другого красивее. Недорогой надо, а то наглеть как-то неприлично. Но недорогие, все такие уродины... Вон тот красненький, под бархат. Ой... цена...

- Не выдумывайте! - Возмутилась мама и уже схватила Зойку за руку оттащить от витрины. - Не нужен ей телефон.
- Нужен, нужен, - засмеялся Николай Николаевич, - как они с пацаном общаться будут?
- Нужен! - завопила Зойка, упираясь. - Нужен!

Телефон. У неё будет телефон! У всех в классе есть и теперь у неё будет! Хоть какой, плохонький... но глаза всё время возвращаются к красному под бархат.

- Мне кажется, что ты уже выбрала, - усмехнулся Николай Николаевич, и пощелкал ногтем по стеклу над желанным красавцем.
- Но он дорогой...
- Сын? Это дорогой телефон?
- Неее, пап. В самый раз.
- Вот видишь? Не дорогой.

И он купил его! Потребовал у продавца самый лёгкий и запоминающийся номер. Господи, какая разница какой номер? У неё будет телефон! Мама, вот только недовольна. Бросает ей укоризненные взгляды. Мол, ну и наглая же ты. Ничего не наглая! Он сам захотел купить! И схватив приобретение, крепко прижала к себе.

- Дай хоть посмотреть, - сказал Тимка.
- Ну... на...
- Классный. Лучше даже, чем у меня.

Дети отстали от взрослых навсегда. Разместились на заднем сиденье звонили друг другу, перебрасывались сообщениями и хвастались у кого какие игры запрограммированы. Николай наконец, может спокойно поговорить с Валентиной и определиться.

- Неловко как-то, - сказал он, - дети за нас всё решили, а мы избегаем прямого разговора. Поговорим откровенно?
- Да, Николай Николаевич...
-  А ещё, хорошо бы на "ты".
- Да, Николай Николаевич.
- И без отчеств?
- Да...
- Отлично. У меня предложение... Давай, всё же попробуем, что из этого получится...
- Но, мне необходимо время подумать...
- Торопить не буду... Мне сын заявил, что ему нужна мать, и только ты. Я ведь, совсем не заботился об этом... как-то получилось. Работа, работа, работа, чтобы его обеспечить, чтобы не нуждался ни в чем.  Ему же это всё не нужно.
- Я тоже не заботилась, но дочь так не считает...

На заднем сиденье возня прекратилась. Там затаились и подслушивают. Сообщение на сотовый Тимке:

"Ну почему у них так всё сложно? Почему?"

Тимка пишет ответ:

"Ничего. Они договорятся. Не будем им мешать."

Глава 7

Пикник получился классным! Так в Эдеме не бывает. Тимка с Зойкой веселились и бегали по снегу между деревьев, бросались снежками. Родителям тоже досталось. Они сидели возле костра и беседовали, но дети сделали варварский налёт и бомбили их снежками, отстали лишь после яростного сопротивления. Поели шашлыков и папа постановил, что отныне так должно быть всегда. Здорово! Но всё хорошее заканчивается быстро, пора возвращаться. И тут... мама Валя сказала, что ночевать они с Зойкой будут у себя дома. Нужно ли объяснять как расстроился Тимка? Ничего не вышло... Папа не понравился маме Вале... И праздник сник. Настроение ноль, разговоров, по дороге домой, тоже. В полном молчании подъехали к их подъезду. А когда прощались, Зойка, в последнем порыве исправить всё, бросилась к Николаю и чмокнула его в щёку:

- Спасибо Вам, большое!

Ожидала что и мама сделает так же. Мама не сделала, лишь опустив глаза тихо сказала:

- Спасибо.

И всё... Они уехали. У-у-у! Зойка очень сердита. Зойка сейчас маме всё выскажет дома. Поднимались по лестнице, а у Зойки всё клокотало и рвалось наружу. Но не на лестнице же устраивать истерики? Подошли к своей двери... Дверь! Дверь взломана! Грубо, как будто выбивали ногой, там, где замок, рванными ошмётками торчали свежие деревяшки. Мама побледнела и отстранила Зойку от двери, сама тихонько её приоткрыла. Включила в коридоре свет. Их обокрали? Рука самовольно потянулась за телефоном. Зойка щелкнула кнопкой. Тимка! Отзовись! Мама осторожно вошла в квартиру. Зойка за ней.

- Алло! - Голос Тимы в трубке.
- Тимка! Нас обокрали! - Испуганным шепотом сказала она.

В комнате горит свет. На диване сидит какой-то дядька. Злой очень. Как только они появились в комнате, резко вскочил с перекошенным от ярости лицом.

- Что, шлюха? - заорал он, - шляешься и дочь с собой уже водишь?
- Ты зачем пришел? - мама совершенно спокойна.
- Зачем я пришел? Зачем? Я пришел за дочерью!!!

Он так орёт, что хочется сразу же убежать. В телефоне голос Тимки: "Алло, Зойка, Зойка, держитесь, мы уже близко!" Дядька продолжает оскорблять:

- Ты думала я не найду тебя? - Он угрожающе надвигался на Валентину, - Всё бегала от меня? Думала руки коротки? Я же тебя из под земли достану!
- Саша, прошу тебя, оставь нас в покое. Прошу... Десять лет от тебя никакой жизни, десять лет!
- Тебе сладко? Сладко? Ещё не такое тебя ждёт. Сдохнешь без меня!  Отдавай дочь! 

Он уже приблизился к маме схватил её за руку, дёрнул на себя. И тут... Сокрушительный удар. Ему в лицо. Кулаком. Дядька снопом повалился прямо под ноги мамы... Николай Николаевич! Он влетел в квартиру как дикий мустанг. Ну, перебор конечно, в квартире мустангу не развернуться, но появление его было эффектно. Результат эффектного появления валялся на полу и с трудом пытался подняться.

- Что здесь происходит? - Спросил Николай.

Тимка не успел увидеть как папа замочил этого ублюдка, но зато видел как тот упал. Он с восхищением посмотрел на свой кулак покрутил его перед глазами сделал пару движений в воздухе как будто бьёт. С одного удара! Батя, супер!  За честь женщины и матери! А он за что дрался? За детскую бутылочку? Нет же! Бутылочка - такой же символ мамы! Эта мысль, как хлестнула Тимку.

- Что здесь происходит?
- Это мой муж... Бывший.

"Этот тип, мой папа?" Зойка изумлена, она даже не подозревала, что все суматошные переезды и постоянное бегство из-за него. Смотрела на мать, потом переводила взгляд на корчащегося на полу дядьку, потом на Николая Николаевича. Дядька поднялся.

- Нападение? - Закричал тот зажимая нос рукой откуда хлестала кровь. - При исполнении?
- Мент, что ли?
- Мент! - Выкрикнул, но броситься в бой не решился. - Я ж тебя закрою, навсегда! Сгною!
- При исполнении, говоришь? Мент, говоришь? Показывай ордер! Ты, ублюдок, я тебя сейчас урою, а потом ты меня гнои. Понял? Вали отсюда, а то, сын монтировку принесёт. Сын!
- Понял, пап! - Тимка рванулся было к двери, но передумал. Лучше досмотреть, что дальше будет. Батя для страху так сказал. Дядька уже итак всё осознал и уже рад был свалить, но они толпой загородили проход, ему и бежать-то некуда!
- Пропустите его, пусть идёт. - Продолжил Николай. - Проваливай. Оденешь форму - приходи.

Они расступились и тот закрыв лицо окровавленной ладонью, сгорбившись поспешил убраться. И тут маму Валю затрусило. Она всхлипнула и разрыдалась. Папа подхватил её за плечи, прижал к себе.

- Ну, ну. Не надо. Он больше не появится, обещаю. Мальки, быстро собирайте вещи. Едем к нам. Найдите срочно хозяев, пусть принимают квартиру. Мы съезжаем.

Некогда радоваться, нужно всё выполнять, что папа сказал. В квартире суматоха. Мама Валя плачет. Папа её успокаивает. Дети мечутся собирая вещи. Хозяйка квартиры, нашлась быстро, появилась тучная тётка с пропитым лицом. Охала и стенала, что дверь испорчена навсегда, вымогала денег, говорила про какие-то издержки и недополученную выгоду. Короче, сплошной маркетинг.  Папа, тоже не дурак, спросил про регистрацию в налоговой инспекции и тётка заткнулась, но он всё равно заплатил ей за сломанную дверь. Собрались. Папа сказал, что диван - фигня, Книжный шкаф - фигня, Всякие тумбочки и утварь тоже. Самое необходимое и самое дорогое.  Оставили хозяйку в квартире причитать и возможно радоваться неожиданной прибыли в виде почти новой и вполне приличной мебели. Погрузили в машину то, что действительно было дорого. Поехали. Ура! Папа! Батя... Батя... Ты - настоящий мужик! Тимка осмелел настолько, что сказал:

- Пап... А тебя, в понедельник, в школу вызывают.
- Зачем?
- Я подрался...
- Да ты, что? Как ты мог!
- Так получилось... С утра сможешь?
- Они взбесились? - Николай рассердился, - В понедельник отправлять четыре машины, у меня всего три водителя! Они все болеют, хоть прицепом тащи груз! Ты понимаешь, что творишь?
- Понимаю... - Тимка вздохнул.
- Можно я схожу? - спросила мама Валя.
- Ты?
- Я.
- Отлично!

Николай сразу успокоился. То, что сын подрался, ничего страшного, если за дело, то можно. Хм. Жену-то не только приятно иметь, её ещё иметь - выгодно. Сразу столько проблем разрешено. А сорванцу влетит, если подрался за пустяк. Ещё как влетит! Добавил сыну грозно:

- Драться, не хорошо...
- Да, папа! -  Сказал Тимка кивнув. Ладно, ладно! Тимка теперь знает; драться - хорошо, если конечно, другого выхода нет.

Зойка любовно расставляла книги в совершенно пустом книжном шкафу. Мама укладывала одежду в выделенных шкафчиках и полочках. Тимка с отцом носили всё это из машины, из подземного гаража и сваливали посреди квартиры. Ну, начинается семейная жизнь... Зойка даже не предполагала, что произойдёт так всё стремительно. А она молодец! Правда? Так. Медалей не надо, лучше - большой торт! Вот такой! Тимке завтра намекнуть, пусть папу тряхнёт. А почему мама всё время молчала, что Зойкин отец, такой негодяй? Она же спрашивала: "Ма, а какой, мой папа?" А она: "Папа у тебя, хороший" Тогда, почему не жила с ним? Теперь понятно почему. Остальные "почему", тоже отпадают, автоматически. А папа у неё, никой не хороший. Николай Николаевич в тысячу раз лучше! Да что сравнивать козла с мустангом?

Верить или нет? У них с Зойкой получилось! Теперь у него есть мама и... сестричка. Зойка сестричка? Классно! Спать будут вместе, танцевать сколько захотят и когда захотят. А в школу он переведётся в Зойкину. Точно! Ну и пусть далеко, зато вместе. В свою школу он уже не пойдёт. Вот и хорошо. А то с Лёхой там проблемы, ещё Елена Сергеевна - враг номер один. Всё складывается как и мечтали. Вдруг, он увидел как Зойка ставит свой семейный альбом на верхнюю полку и ему стало плохо. Фотография! Она ещё лежит у него в портфеле вместе со злополучными соской и бутылочкой... Как все успокоятся он положит фотографию на место, жаль отсканировать не успел, чтобы была на компьютере. А когда её теперь смотреть? Народу полный дом!

Ужинали большой, дружной семьёй. Смеялись, болтали всякую чепуху, но никто словом не обмолвился о происшествии. Как будто его и не было. Просто, семья собралась дома, после долгого отсутствия и теперь никогда, никогда не расстанется. А когда пришло время, ложиться спать, мама постелила детям, одела ночную рубашку, такую длинную, как у бабушки из "Красной шапочки", взяла книжку и улеглась посредине, приготовилась читать. В дверях появился папа, загадочно улыбается. Посмотрел на маму укоризненно и кивнул неопределённо головой, в сторону своей комнаты... Зойка прыснула, когда увидела, что мама густо краснеет.

- Мам, - лукаво проговорила она, - иди, я сама почитаю.

Мама медленно поднялась с постели под пристальные взгляды детей. Пошла к папе не оборачиваясь... Обернулась... она взволнована и смущена. Тим расстроен. Мама уходит. Ведь правильно он думал; вчерашняя, первая ночь счастья, была последней.

- Ты чего? - Ткнула его локтем Зойка, когда папа увёл маму в свою комнату.
- Ничего...
- Классно же! Как и хотели, - она улеглась раскрыла книгу на нужной странице, - иди сюда.

Обняла его за шею как вчера это делала мама, принялась читать вслух. Тим вздохнул, положил голову ей на грудь, чтобы послушать, как гудит голос изнутри. Обнял рукой за живот. Не то... Не те ощущения, и грудь не та, и запах не тот, и голос. Зойка вызывает в нем совершенно другие чувства, он и относится к ней совершенно по другому. Он любит её! Он её любит как... как женщину... девочку, но мама совершенно другое и она не заменит её, как не заменить материнское - стаканом молока из пакета.

- Зой... Можно я тебя поцелую?...
- Да... - прошептала Зойка отложив книгу. Зажмурилась.

Глава 8

Пять утра. Как будто что-то щёлкнуло в голове. Тимка проснулся. Зойка дрыхнет. Прижалась к нему, сладко сопит в плечо. Отец шарится на кухне, делает себе кофе. Он решил в воскресенье выходить? Тим напряженно вслушивается. Где мама? Мамы с ним нет, он не разрешил ей провожать себя. Вдруг бешено заколотилось сердце. Сейчас папа уйдёт. Хоть бы мама к ним пришла! Осторожно освободился из объятий Зойки. Батя в коридоре, одевается, шуршит курткой. Выходит, закрывает за собой входную дверь. Замок клацнул. Наступила тишина. Мама не идёт к ним. Ещё пять минут. Кровь стучит в висках, во рту пересохло. Мама иди к нам! Он поднялся, поправил одеяло на Зойке. Потоптался нерешительно на месте и воровски пошел в спальню отца. Мама спит, лежит на боку и тихо, сонно дышит.

- Мама... -позвал он, - мама.

Спит, не шелохнётся. Залез под одеяло, прилёг, придвинулся к ней. Мама Валя голая. Прижался. Она шевельнулась. Положил ей руку на живот.

- Тим? - спросонок спросила мама, - ты почему не спишь?
- Мама... - прошептал он.

Ему хочется повторять и повторять это слово, склонять его, вставлять к месту и не к месту, как это делает Зойка. Но для неё это привычное слово, совершенно автоматическое и она не задумывается произнося его. Тимке же... каждая буква в этом слове слышится как самая сладкая песня.

- Мама, - ещё раз прошептал он.
- Спи, мой хороший.

Она повернулась к нему лицом, обняла и прижала к себе. Его губы... как раз напротив соска, они прижаты к нему. Только приоткрыть рот и он...  Запах... Мама пахнет уже по другому. Ещё лучше! Она пахнет папой. Отнялись руки и ноги, не шевельнуть и пальцем, не разжать челюсть, чтобы взять сосок занемевшими губами. Да он и не позволит себе этого. Он будет страдать вот так, но никогда, никогда... Может просто чуть приоткрыть рот? Нет! И он уснул полный сомнений и обуреваемый страстью.

Валентина готовила завтрак детям. Она была в смятении. У неё так давно не было мужчины...  целую вечность. С тех пор как Саша стал преследовать её, она не могла себе позволить такую роскошь. Саша находил её всегда... Он ведь и  в милицию пошел работать специально за этим. А когда находил, то её увольняли с работы, выгоняли с квартиры. Угрозы, угрозы, угрозы и вечное бегство.  Чем старше они становились, тем ожесточенней и опаснее погоня. Игра затянулась и приобрела хронический характер похожий на прыжок из самолёта без парашюта. Чем ближе земля тем страшней... Дальше что? Смерть? Николай, как ангел пришел и протянул ей руку. Она благодарна ему, она благодарна Тиме за выбор и за необыкновенную сыновью любовь. Она знает, что игра ещё не окончена и Саша всё равно появится на горизонте, но теперь у них с дочерью такая защита, что ему не по зубам. Где же был Бог все эти десять лет? Куда он смотрел? Почему раньше не подарил ей такого мужчину? Любит ли она его? Ещё не известно... Она постарается, она обязательно полюбит, в благодарность за то, что он сделал для неё и делает. Она уже прониклась к его мальчику такой нежностью и любовью, как будто сама его родила. Ночью Тим пришел к ней за материнской лаской, жадно искал её изголодавшийся с рождения...  Уснул и спросонок сосал грудь. Боже мой! Он с рождения не видел этого. Бедный ребёнок... Он уже взрослый мальчик... скоро станет мужчиной. Неужели это так глубоко сидит в подсознании? Он сосал грудь, а Валентина боялась пошевелиться чтобы не спугнуть его. И на неё нахлынула такая нежность и... слёзы. Она тихо плакала и легонько гладила его по голове как младенца...

Тим проснулся раньше Зои. Вышел из спальни отца взъерошенный, заспанный, пошел в туалет. Валентина встретит его как мать. Да. Пусть ребёнок наконец, поверит что она у него есть и успокоится. Первая назовёт его сыном. Слово-то какое непривычное... Сын...

- Доброе утро, сын,- сказала она внимательно поглядывая на него.

Тимка опешил. Остановился как вкопанный, сделал порыв к ней. Замер. Ещё порыв. Что-то его держит, не отпускает. Внутренний рычаг который заклинило ещё с детства. Валентина протянула к нему руки.

- Иди сюда, мой хороший...
- Мама....

И этот рычаг сорвало. Он бросился к ней. Прижался. Валентина склонилась и поцеловала его в макушку.

- Иди умывайся и позавтракаем. Зойку будем ждать?
- Нет... - отрицательно мотнул головой. Он не хочет делиться с Зойкой этой, случайно перепавшей ему, лаской.

Стремглав помчался умываться. Он и не умывался даже, просто плеснул себе в лицо воды, в спешке пару раз чиркнул по зубам сухой зубной щёткой. Скорее. Скорее. Пока не проснулась Зойка.

- Ты не хочешь рассказать мне почему подрался в школе? - Валентина подала ему тарелку с горячими тостерами, посматривала на него с лукавой улыбкой мамы, которая любовно журит своего сына за мелкую проделку.
- Хочу...- Тимка расскажет ей всё, ей и никому больше!

Он поднялся, пошел к своему портфелю. Нет... Бутылочку с соской он показывать не будет. В этой слабости он не сможет признаться даже себе. Он признается, что украл фотографию... Пусть это будет ложью, но это принесёт облегчение. Пусть ему запретят на неё любоваться. Да, он вор и он украл. Осторожно достал фотографию из портфеля, последний раз взглянул на неё. Вздохнул. Понёс на кухню. Молча положил на стол перед мамой.  Сжавшись, стал ждать приговора.

- Мой, маленький... - Чуть не задохнулась Валентина и слёзы защекотали ей горло, дрогнувшим голосом сказала, - Зачем? Зачем тебе тайно смотреть на неё? Смотри сколько хочешь и когда хочешь. Никто тебя не осудит...

Она так и сказала! Она не спросила: "Зачем ты украл?" Она спросила: "Зачем тайно на неё смотреть?" Пусть он сейчас обманул, но он ведь дрался за маму, точно так же как и папа.

- Пойди, положи её в альбом и когда хочешь смотри. Ладно?
- Да...

Мама его не ругала, она даже разрешила не таиться! Бросился в зал к книжному шкафу, дрожащими руками вставил фотографию под плёнку.  И так держал альбом, долго смотрел на мадонну, совершенно открыто и восторженно. Он обязательно отсканирует её и сделает себе заставку на компьютере! Вернулся на кухню только, когда мама его позвала.

- Не бойся, ты правильно поступил и завтра в школе тебя ругать не будут.

На кухне появилась Зойка. Ещё сонная, в пижаме. Топнула ногой:

- Тимка, пойдём танцевать!
- Умойся, чудо, - засмеялась мама, - позавтракайте и потом танцуйте.

Стойка. Готовность к танцу. Начали! Тим двинулся на Зойку с экспрессией. Вот так! Вот так! Он настоящий мужчина. Он дрался за маму как папа. А если придётся, то и за Зойку кому хочешь морду набьёт. В глазах истинная любовь. Движения... Он никогда так свободно не двигался. Внутренний огонь и едва сдерживаемая страсть. Он пучок лучистой энергии прожигающий бетонную стену. Он пружина, заряженная магической силой, вращает тонкое колёсико - Зойку. Как она хороша, как она хороша - его девушка! Зойка восхищена, Зойка заразилась его энергией и силой. Танец "Сьемпре, сьемпре кон ми амор" Всегда, всегда с моей любимой...

- Тим! - воскликнула Зойка, когда танец окончился, - Тим, ты другой! Вот тебе за это!

Она чмокнула его в щёку, подарив светящийся счастьем взгляд. Мама стоит в дверях и улыбается. Тим открывается, Тим превращается в прекрасного принца.

Глава 9

Папа пришел очень рано. Сколько Тим помнит, никогда так не приходил. Даже в воскресенье. Папа принёс... букет цветов и торт. Точно, все кошки с крыши свалились. Выглядел свежим и бодрым, а ещё он улыбался.

- Так, ребята, - заявил он прямо с порога, - у меня хорошие новости.

Зойка подскочила к нему, выхватила торт.

- Торт, мне! Мне!
- Тебе, тебе.

Потом усадил всех на кухне.

- Слушайте все. Фирма расширяется. Я так хочу. Возьму ещё одного водителя и мне нужен диспетчер, - повернулся к маме, - пойдёшь ко мне диспетчером?

Он и не надеялся на согласие, просто спросил на удачу.

- Пойду, - улыбнулась мама, -тем более, меня позавчера вежливо попросили с работы.
- Отлично!  Но это ещё не всё! Мы едем в отпуск, дней на десять. Когда каникулы у вас?
- Ближайшие?
- Да.
- Через две недели. Весенние.
- Тогда беру отпуск на это время. И поехали... В горы. На Алтай хотите?
- Да!!! - Заверещала Зойка. - На лыжах кататься! Тимка, классно? Да? Классно?

Николай Николаевич, такой хороший! Зойка давно мечтала на лыжах покататься. А как себе позволишь? Мама вместо лыж всегда предпочитала покупать обувь. А тут, в горы, на лыжах! Мечта. Торт принёс! Ну, не волшебник? Вчера только подумалось, но так и не успела озвучить свою мысль. Торт слопали за десять минут. Ещё пару кусочков осталось, на случай, если кому захочется ещё. И выпроводили детей с кухни, чтобы обсудить новую мамину работу. Знает Зойка эти обсуждения! Небось, целуются. Затихли там и не разговаривают. Посмотреть бы... одним глазком. Тимка возится с компьютером, альбом взял, что-то с ним делает, а Зойке скучно. Она на цыпочках вышла из спальни, тайком заглянула на кухню. Целуются! Мама облокотилась на разделочный стол, а он прижал её, обнимает и целует. Классно!  Рот в рот долго, долго. Совсем не так как Тимка. Надо его позвать, пусть учится.

- Тимка! - возбуждённым шепотом позвала она, - поди сюда!
- Зачем?
- Идём, тебе говорят!

Сама схватила его за руку потащила к двери. Шепчет:

- Смотри...
- Целуются...
- Учись...
- Ах вы ж, маленькие негодяи! - Грозный папин возглас. - Подсматривают!

Детей от двери как сдуло. Зойка хихикает. Тим бросился к компьютеру.

- Пойдём Валя, отсюда.

Папа увёл маму в свою спальню. Тим с компьютером, сосредоточенно что-то делает. Зойке неймётся, она послонялась без дел по комнате, покривлялась перед зеркалом, повисела на плече Тима. Скучно.

- Пойдём, послушаем, что они там делают?
- Неудобно...
- Почему, неудобно?
- Ну... пойдём.

Подкрались к двери, прилипли к ней. Слушают. Мама громко стонет. Так громко, будто плачет...

- Камасутра, - сказала Зойка со знанием дела.
- Что, камасутра? - Тимка взволнован. Участилось дыхание.
- Камасутра, тебе говорю. Врубаешься?
- Ага... В интернете полно.
- Врёшь!
- Не-а.
- Покажи!

В интернете, действительно, такого добра хватает. Стоит только зацепиться за одну подобную страницу и тебя уже не отпустят ни за что, только смотри. Тимка себя даже почувствовал спецом и докой в этом деле. Зойка повисла у него на спине обвив руками за шею. Смотрела во все глаза. Охала и прыскала, увидев что-либо более непристойное, чем могла себе представить.

- А что эти, вот так завернулись? Это как? Ни-и-и-фига себе! - комментировала она появляющиеся картинки.

Она специально расположилась сзади Тимки, чтобы он не увидел и не дай боже понял, как она смущена.  Восклицания с комментариями, тоже для камуфляжа своего состояния. А то подумает, что девочка-припевочка. Нечего, нечего... Она продвинутая и грамотная. Девчонки в школе много про такое рассказывают. Смотрели долго, пока не вышла мама из папиной спальни и не прошлёпала босыми ногами в ванную комнату.

- Всё, - сказала Зойка, - достаточно. А то мама застукает. Спать пойдём.
- Пойдём.

Зойка приказала отвернуться, потому что нужно одеть пижаму. Тим отвернулся, держит в руках книжку. Зайдёт мама к ним, поцеловать на ночь и пожелать спокойной ночи, или не зайдёт? Тимка напряженно ждёт и прислушивается к звукам за дверью. Шаги... Ближе. Ещё ближе. Удаляются... Мама прошла мимо! Она не зашла...

- Читать будем? - с лёгкой досадой спросил Тим.
- Не-а!
- А что?
- Целоваться!

 Зойка потушила верхний свет, остался гореть лишь бра мягким, скрадывающим детали комнаты, светом. Двинулась к кровати хищной кошкой. Поползла на четвереньках по кровати, изящно выгибая спину. Оседлала Тима, нежно прижала ладонями его щёки. У Тима чуть не остановилось сердце, кровь яростно забурлила, он чувствует, что проваливается в обморок... и губы... губы немеют. Она склоняется. Поцелуй. Не так как он её целовал! Долгий, затяжной, как папа недавно с мамой на кухне. От её лица полыхнуло жаром. Ощущение тонкого, едва уловимого привкуса молока на  губах.

- Всё, - вдруг отпрянула от него Зойка и свалилась рядом разметав в разные стороны руки, - хватит.

Лежала так затихнув с широко раскрытыми глазами, смотрела вверх, в пустоту. Тим приподнялся на локте, внимательно глянул на неё.

- А камасутра? - заикаясь спросил он.
- Обойдёшься. Выключай свет. Спи.

Щёлкнув выключателем Тим улёгся и хотел уже обнять Зою, но она шарахнулась от него на край кровати сжалась там клубком, напряглась. Он вздохнул. Что такого он сказал обидного? Недоумение и раскаяние за то, что сделал. А что он сделал? Только сказал неприличное слово? Только сказал... Стыдно... очень стыдно. А ещё стыдно от того, что он думал во время поцелуя... Он хотел запустить ей под пижаму ладони,  потрогать грудь. Стыдно от того, что при этом зашевелилось его естество. Неужели она умеет читать мысли? Уснул страдая.

Пять утра. Холодно. Тим медленно открыл глаза. Зойка так и лежит скрюченная на той стороне, всё одеяло на себя перетащила. На кухне характерный шум сборов отца на работу. Нет, не характерный... Там звякает посуда. Мама его провожает. Дверь, жаль, плотно закрыта, плохо слышно. Тим поднялся и подкравшись к двери, приоткрыл её. Прислушался. Тихо разговаривают, батя смеётся... Стало до слёз обидно. А мама их не пришла даже поцеловать... Вернулся на кровать, прилёг на край. Они там смеются им весело, а он здесь замерзает и не смеет прикоснуться к Зойке отобрать часть одеяла... Наконец, шум переместился в прихожую. Шелест папиной аляски и замок: "вжи-и-и-к" Тишина... Целуются... Хлопнула легонько входная дверь. Тишина. Сердце медленно набирает силу ударов. Тук... тук... тук... Пересохло в горле. Мамины шаги... "Мама, приди к нам" Дверь приоткрывается и... мама входит в спальню. Свет с кухни слабым отблеском через рифленое стекло освещает комнату... Мама в своей длинной рубашке. Тихо идёт к ним. Склоняется над ним. Тимка смотрит чуть приоткрыв глаза. Сердце стучит. Мама ложится между ними, аккуратно переползла через него. Отняла одеяло у Зойки и укрыла всех. Счастье... Тимка прижимается к ней прохладным телом, обнимает холодной рукой. Крепко, крепко. Вдыхает её запах.

- Спи, Тимочка, - сказала сонно позёвывая.

Тимочка... Кто-нибудь его называл так когда-нибудь? Нет. Никто, никогда. Он прижимается к ней сильнее, лицом ищет грудь. Находит. Затихает.  И вдруг.. мысль.  Соска с бутылочкой! Нежная, сонная нега мгновенно улетучилась от страха. У него в портфеле соска с бутылочкой. Утром в школу, а он так и не избавился от всего этого. Выбросить, сейчас же! В мусорку. Мама спит, сонно дышит теплом ему в макушку. Как не хочется... но надо идти. Осторожно поднялся, вышел в зал к портфелю. Злополучные вещицы, сейчас он вас отправит в мусоропровод! Взял их почти с ненавистью, пошел на кухню. Может один разик попробовать? А потом выбросить и забыть навсегда. Только раз. Первый и последний. Вода в чайнике горячая, а в холодильнике пакет с молоком. Чуть подогреть и всё... Он ничего не соображает, мысли путаются... и беспричинный страх. Налил в бутылочку молока, закрутил соску на горлышке, засунул в горячую воду. Его трусит. Он спиной прислушивается к тишине... Нагрелось. Затаил дыхание... запрокинул бутылочку. Тёплая, сладковатая  струйка потекла ему в рот. Только закрыть глаза и представить мадонну на фотографии...

- Сынок... что ты делаешь? - тихий шепот за спиной.

Тимку как подбросило. Он резко развернулся, спрятав бутылочку за спиной. Испуг... Он никогда так ещё не пугался. Мама! Она медленно подошла к нему.

- Дай, что у тебя в руках... - шепчет. На глазах слёзы.

Тимка отвёл руку из-за спины. Протянул ей бутылочку. В глазах ужас и полный ступор. "Кто же тебя так покалечил... мой мальчик?" Валентина была готова разрыдаться. Задрожали губы. И мальчишка вдруг почувствовал её состояние. Всхлипнул, его затрясло и он плотно сжав губы пытаясь сдержаться, тихонечко завыл.

- Иди ко мне, мой маленький.

Валентина рыдала вместо него. Целовала его в макушку, обнимала, а мальчишка уткнувшись лицом в грудь, трясся и выл напрягая волю, чтобы не закричать в голос.

- Сынок, это не вкусно, это тебе не понравится, это плохо... ты уже большой...
- Мама... я хочу...

И трясётся, трясётся.

- Пойдём, - прошептала она, - спать пора.

Выбросила бутылочку с пустышкой в мусоропровод и повела Тима в папину спальню. Не дай бог, дочь проснётся, она не должна это видеть. Уложила его, сама легла рядом крепко прижимая к себе. Тим уже приглушенно рыдает не таясь, сотрясаясь крупной дрожью. Вдруг, такая нежность нахлынула... никаких сил терпеть этот томный позыв из самого сердца... Ночная рубашка с узкой горловиной, грудь сверху не достать, но если поднять подол, то... Она, путаясь в складках, задрала подол оголяя тело, освободила грудь.

- На... возьми... не плачь...

 Маленький... Мечется мордашкой, жадно  ищет губами сосок, а сам плачет. "Мой хороший, попробуй, попробуй, она не вкусная, тебе не понравится..." Дрожащим шепотом говорит и целует, целует его в макушку. Сосок вспухает, восстаёт. Тимка нашел его подхватил губами, бестолково пытается сосать, громко чмокает сквозь рыдания. Плотно прижимается к ней, захватив ногой ногу. И естество его через плавки напрягается. Валентина это чувствует, оно жжет её, обжигает место, где соприкасается с телом. Сосок готов лопнуть от напряжения, от него волнами расходится блаженство, разливается по всему телу, в самые кончики пальцев и от этого отнимаются руки и ноги. Изнутри, из под сердца, клубком зарождается удовольствие, катится девятым валом по нервам, вниз, вниз, вниз, чтобы вылиться из неё и освободить... от самой себя...  Валентина дрожит, глаза широко распахнуты, а она нежно прижимает голову Тима к соску, теребит трясущимися руками волосы, запускает в них пальцы...  Тим затихает. Дрожь перетекает в редкие подрагивания со всхлипами. Уснул... Сосок не выпускает из губ, придерживает рукой грудь.

- Спи мой, маленький... И прости меня... прости...

Глава 10

- Здравствуйте.
- Здравствуйте. - Елена Сергеевна подняла подслеповатый взгляд на Валентину поправила очки, - Вы, ко мне?
- К Вам.
- По вопросу?

Тимка прижался к двери с табличкой "Завуч" пытался подслушать, что творится в кабинете. Мама туда вошла и теперь её очередь его спасать. Слышно плохо, почти ничего.

- Я мама Тимофея, - сказала Валентина.
-Вы? - Столько сарказма на лице Елены Сергеевны, уголки губ опущены вниз, взглядом окинула с головы до ног, словно просканировала испорченным навсегда ксероксом, - А когда Николай Николаевич успел завести Тимофею маму?
- Мы поженились совсем недавно, - Валентина чувствует, что закипает.
- Недавно? И в паспорте штамп уже есть?

Эта Елена Сергеевна, стервотная, сухая тётка, искренне ненавидящая людей, ядовито издевается над Валентиной, пытается унизить, разговаривает так, чтобы она чувствовала себя перед ней первоклашкой... Но Валентина привыкла и не к таким унижениям, она стерпит, проглотит, но мальчика в обиду не даст.

- Вам нужен штамп или присутствие родителей?
- Мне нужно присутствие законных родителей, милочка.
- Я перед вами, - Валентина пытается миролюбиво улыбаться.

 Елена Сергеевна подарила Валентине хлёсткий, злой взгляд,  Так наверное, смотрела императрица Елизавета  на княжну Тараканову. Ехидно постановила:

- Знаете, что? Пусть приходит Николай Николаевич, я буду разговаривать только с ним.
- Он придёт. Но мальчика нужно допустить к занятиям.
- Вы русский язык понимаете? Я сказала: Николай Николаевич!
- Хорошо, как Вам будет угодно.

Мама вышла из кабинета Елены Сергеевны. От неё исходила такая волна напряженности, будто она дирижабль, пролетала рядом с грозовой тучей и зарядилась от тучи бешеным количеством вольт. Только подойди - так молнией шарахнет, будь здоров. Тим понял - результат нулевой. Да Тим и знает, что у Елены Сергеевны лучше ходить серой овцой, авось не заметит. Хотя, нет. Раньше: "А вот, дети, посмотрите на работу Тимофея, как он аккуратно делает домашние задания!" Ага, в фаворитах тоже не сладко бывало. Зря что ли Лёха его доставал?

- Мам? - Вопросительно посмотрел он.
- А не поменять ли нам школу? Как тебе идея?
- Да! К Зойке!
- Да, к Зойке. Пойдём домой, сегодня у тебя выходной.

Они уже вышли из школы, как позвонил телефон. Папа.

- Тётя Валя с тобой?
- Да, пап.
- Дай ей трубку.

Тим подал маме трубку, а сам с тревогой стал всматриваться ей в лицо. Что-то в голосе отца было не так. Напряжение и резкость. Такой точно, когда ругал Тима за что-нибудь. Мама слушает коротко отвечает: "Да", "Нет", "Да", "Да", показалось, что по лицу у неё пробежала тень. Мама, что случилось? Но она поговорив с папой, безмятежно улыбнулась Тиму и вернула телефон.

- Пап? - спросил он в трубку тревожно.
- Отдай ей телефон на сегодня, потом другой купим.
- Ладно.

Папа ничего не стал объяснять, отключился от линии. Тимка молча протянул маме трубку и глазами спрашивает "Ну?"

- Всё нормально, Тима, всё нормально, поди домой. Зою со школы покормишь?
- Да, - Тимка кивнул.
- Вот и хорошо. Мы с папой придём, может быть, поздно.

Она поймала такси, села и уехала, оставив Тима в замешательстве. Сегодняшний день весь на перекос. Да он и начался с того, что Зойка проснулась сердитая, шипела на него и огрызалась маме. Извела всех своими капризами и все разошлись по школам взвинченные и заведённые. Нет. Плохой день начался гораздо раньше. С того момента, как он прокололся с проклятой бутылочкой... Боже мой! Как стыдно сейчас это вспоминать! Просил маму самого запретного на свете... Плакал! Он не сможет себе простить за слабость... И мама это ему дала... Чувствовал же как ей трудно было согласиться. А когда проснулся, то в ужасе вспоминал, что произошло. К завтраку вышел боясь смотреть ей в глаза. Но мама, обняла и ласково сказала: "Покушаем и в школу. Хорошо?"  Потом расспрашивала о школе, о танцевальном кружке, про товарищей. И ни слова о ночном происшествии. Мама на него не сердится. Тимка благодарен ей за это.  Вот теперь, Зойку дождаться и у неё попросить прощения, за вчерашнюю "Камасутру". Язык оторвать и то мало. Он ждал её, подогревал на плите то, что мама с утра наварила и проговаривал про себя слова извинений. Зойка пришла мрачная и вид у неё похоже не здоровый. Тим взглянул на неё со всей виной, что чувствовал перед ней.

- Зой... простишь меня?
- За что?
- За... камасутру.

Она удивилась. Да, она удивилась. Наигранно хохотнула.

- Ха, ха, ха. Ты ещё паришься над этим?
- Ну... ты же такая...
- Какая?
- Такая, грустная.
- Я не могу побыть такой? Хоть немного?
- Наверное... можешь, - и у него отлегло, он обрадовался, ляпнул, - на танцевалку пойдём?
- Нет.
- Почему?
- Нет! Сам иди!
- Пойдём... А?
- Я заболела! И никуда не пойду! Понял?
- Понял... Но мне без тебя там делать нечего...
- Оставь меня сегодня, в покое! - Зойка в ярости топнула ногой. - Лучше на танцевалку иди!

Ничего он не понял. Напряженно думал о вспыльчивом состоянии Зойки, строил предположения, но так ни к чему определённому и не пришел в своих выводах. Решил не испытывать судьбу и не ходить на танцы. А вдруг она специально проверяет его? Пойми этих женщин! Но лучшее, что можно сделать, чтобы не докучать Зойку, просто не пересекаться с ней в квартире, оставить её в покое, заниматься своими делами и ни одного слова против её желания. Когда она захочет, сама подойдёт поговорить. Вообще-то он разозлился на неё. Коза такая, бесится и не хочет объяснить, почему. Он же не магистр ясновидения, чтобы предугадать какое настроение у неё будет через пять минут!  С такими мыслями пошел в ванную комнату. Идеальное место скрываться. Налил ванну, разделся, погрузился в тёплую воду. В задумчивости стал рассматривать свой орган. Вчера... когда Зойка села верхом и полезла целоваться, он вдруг зашевелился, стал напрягаться и от этого было так приятно до острого томления. Он конечно и раньше поднимался и увеличивался в размерах, но... вчера по особенному. А потом...  с мамой, было тоже самое. Он напрягся так сильно, что стало больно. Тимка знает что это такое, он же не инфантил какой-нибудь или балбес недоразвитый. Просто... раньше не задумывался над этим, думал о женщинах вообще, хотел их всех до единой, даже тех, на картинках в интернете. А сейчас он хочет только одну Зойку! Только её одну... Но почему тогда случилось стыдное напряжение с мамой? Мама... это другое. Мама, это мама, а Зойка его девушка, которую он хочет. Тим тронул рукой свой орган, орган податливо среагировал на прикосновение, стал напрягаться. Попытался представить Зойку голой. Расплывчатое, светлое пятно... Не может... Только губы и глаза, больше ничего. В воображении стоит мама.  Так ясно! И как она задирает подол ночной рубашки, чтобы дать ему грудь, что она, под рубашкой абсолютно голая. Орган напрягся до боли. Нет! Отогнать это видение! Зойка, Зойка! Нет Зойки... Есть только мама. Нет сил сопротивляться соблазну и ясной картинке в голове. Мама треплет его волосы пальцами прижимает нежно голову к соску и дышит, дышит глубоко... задыхается. Тимка тоже задыхается. Неистово теребит свой орган в воде, смотрит на него во все глаза. Подкатывает блаженство... такое, которому нет определения. Так хорошо не бывает, не бывает, не бывает. Рот открывается в немом крике и туман, сплошной туман в голове, во всём теле, все мысли сосредоточены на руке и органе из которого яростно рвётся удовольствие наружу. Импульс. Острый, пронзительный, и такой неожиданный, что Тимка невольно вскрикнул.

- Эй! Ты что там делаешь? - возглас Зойки за дверью ванны, - вылезай, мне тоже нужна ванна.

Тимка задыхается, кровь бросилась в лицо. Он и ответить ничего не может, только задыхается и таращится по сторонам, не понимая, где он находится.

- Вылазь, тебе говорят! Я в туалет хочу!
- Сейчас... сейчас... сейчас...

Глава 11

Мама с папой пришли с работы усталые и какие-то сникшие. Старались не показывать детям свого состояния. Но Тим ведь знает, что не всё так просто! Что-то случилось и они скрывают. Ещё Тим заметил что они не так дружны, как было вчера. Мама... Тим почувствовал лёгкое отчуждение. Она к папе относится с отчуждением. Может быть это всё кажется и они просто устали? Узнать бы, расспросить. Поужинали. Детей отправили по своим делам, а сами засели за кухонным столом что-то обсуждать. Тиму интересно. Он хочет знать! Он ведь не маленький, чтобы не участвовать в делах семьи.

- Зой... они разговаривают, там...
- Ну и что?
- Пойдём послушаем?

Зойка фыркнула и Тим решил сам. Подкрался к двери выглянул в прихожую. Слушает. Слышно только, что говорит папа. Мама отвечает тихо, не разобрать. Папа недоволен. А мама оправдывается или успокаивает его?

- Весь транспорт арестуют... Инспектор сволочь... Документы же в порядке! Что им ещё нужно?... Взятку не хочет брать... Черт знает что!

Какой инспектор? Какой транспорт? Зачем арестуют? Не понятно...

- Зой, у них проблемы...

Зойка ничего не ответила. Она сердится на маму. Ей так сейчас плохо, а она какими-то проблемами увлечена. Нужно дождаться пока они наговорятся и пойти пожаловаться маме, как ей плохо и больно! Наконец, Николай Николаевич отправился в ванну и Зойка рванула было на кухню, но Тим её опередил, он был уже там.

- Мам... что случилось?
- Всё хорошо, Тимочка, всё хорошо.

Она потрепала его по голове, привлекла к себе. Зойка появилась как раз в этот момент... Глаза вспыхнули ревностью и обидой.

- Тимка, мне с мамой надо поговорить. Наедине. Уйди.
- Хорошо...

Тимка вышел из кухни, а Зойка в нетерпеливом порыве  прильнула к ней.

- Мам, а почему нельзя жениться братьям на сестрах?
- Чтобы не было кровосмешения. И вообще, люди это осуждают, - она мельком глянула на дочь как та расстроилась. Со смехом добавила, - глупенькая, у тебя же нет брата за которого ты собираешься замуж? Чего тогда губы надула? Тебе повезло.
- А Тимка мне брат?
- Нет. Он тебе не брат, - Валентина внимательно и укоризненно посмотрела на Зою, - по крайней мере, он тебе не кровный. Успокойся. Рано об этом тебе думать.
- Нет... не рано.
- Что случилось?
- Мама... у меня кровь идёт...
- Девочка моя... - Валентина обняла дочь, - Я тебя поздравляю. Ты становишься женщиной.

Зашипело на плите, пена полезла через крышку... и мама отстранив Зойку, бросилась спасать варево.  Разве так у них раньше было? Лишь у Зойки чуть голова заболит, мама уже хлопочет, порхает над ней, а сейчас? Она к Тиму лучше относится чем к ней! Да, да! Она видела. Завтракать садятся - её не ждут. Мама всё время гладит его по голове, а Зойка как неприкаянная... Вот сейчас, хотела поделиться самым сокровенным и волнующим, спросить совета. А она? И зачем тогда Зойка закрутила всё это? Чтобы мама стала к ней относиться хуже? А ещё... Ещё она ревнует её к Тиму. "Тимка мой! И я его никому не отдам!"

- Дочь... Вам с Тимом нельзя уже спать вместе. Может переселишься в зал?
- Почему?
- Потому что, девушки не спят с парнями.

Сколько они с мамой переговорили на эту тему. Зойка ждала этого момента как чуда. Мама обещала устроить ей праздник и купить  в этот день белое платье, как у невесты. А теперь это случилось! И она так спокойно это восприняла, без всякой радости! Только: "Ты становишься женщиной" и  "Я тебя поздравляю" И всё? Вот так? И в зал переселиться? Зойка рассердилась. Нет! Нет! Нет! Она не хочет уходить из Тимкиной, уютной комнаты, на диван в зал. Она будет бороться.

- Я хочу спать с Тимкой! - Выкрикнула она и топнула ногой.
- Но тебе уже нельзя... Это стыдно.
- Нет! Я буду спать с ним!

Так громко заверещала, что Тимка примчался на шум.

- Тимка! Мама хочет меня в зал переселить! Скажи ей! Скажи! Мы будем спать вместе! Вместе! - Зойка забилась в истерике, брызнули крупные слёзы. 
- Дочь... прости, прости... Ладно, ладно, не плачь..

Мама привлекла её рыдающую к себе. Тимка... Тимка тоже хочет к маме, он подошел мелкими шагами и прижался к ней с другой стороны. Но появился папа из ванной, даже не стал  разбираться в ситуации, императивно постановил:

- Тимоха переселяется в зал, на диван.

Значит... мама больше никогда к нему не придёт спать, а он не сможет прижиматься к ней и слушать как гудит её голос из грудной клетки, когда она читает книжку. Значит никогда не удастся целоваться с Зойкой... Диван в зале - ссылка и наказание. Нужно бороться! И Тимка в первый раз позволил себе ослушаться отца.

- Я не буду спать в зале...- тихо, но твёрдо сказал он.
- Ты ещё маленький, решать. Понял?
- Я не маленький! - Тим задохнулся от негодования. Упрямо поджал губы и сжался.

И неожиданно. Впервые! Отец сдался. Махнул рукой.

- А, делайте, что хотите. Валя, пойдём спать. - Взял маму за руку оторвал её  от детей и повёл в спальню.

Победа! Зойка посмотрела на Тима с уважением и лукавой улыбкой на зарёванном лице, сказала всхлипнув:

- Учти, сегодня твоя очередь читать. Ага?

Она простила ему! Он читал книжку, а она, будто и не рычала на него сегодня целый день, прижалась ухом к груди, слушала, так и уснула в обнимку. Неужели они помирились? Тимка не верил, но факт. Он уже думал что, всё... потерял, навсегда.  Даже напряженно подслушивал о чем они говорили с матерью. Зойка собралась за него замуж! И это ему здорово  польстило. Вот, а папа: "Маленький, маленький!" Ничего не маленький! А ещё мама говорила, что Зойка, наконец, становится женщиной. До этого она не была таковой? Хм... Всё же имеет смысл поковыряться в интернете и узнать, что это значит.

Пять утра... Тимка открыл глаза...  Мама провожает папу. Они уже стоят около двери, целуются. Щелкнул замок... Папа ушел.  Боже мой! Мама сейчас придёт к ним. Тимке к горлу подкатывает пульс, сердце  трепещет яростно и в ожидании... Мама вошла тихонько в комнату. Склонилась над детьми, поправила одеяло, легонько коснувшись Тима. И... ушла... Она ушла в свою спальню, не стала ложиться к ним... Тимку затрясло от разочарования и обиды. Мама... Нарастает возбуждение. Лавиной, лавиной, он не может уже терпеть, лежать вот так, затаившись. Объятия Зойки нестерпимо жгут и ему хочется освободиться от них. Он пойдёт к маме сам. Как бы ни было невыносимо стыдно. Осторожно приподнялся, снимая с себя Зойкину руку. Пошел на цыпочках, мягко ступая, крадучись. Вошел в спальню.

- Мама, - шепотом позвал он.
- Тимочка... Поди лучше спать к себе... пожалуйста...

Тимка не слышит, не хочет слышать. Он юркнул под одеяло и придвинулся к маме. Прижался щекой к тёплой груди.

- Мама...
- Пожалуйста, сынок, - жарко шепчет Валентина, -  вернись на свою кровать...
- У, у, - отрицательно мотнул головой Тим и рукой шарит по ночной рубашке, по груди, ищет сосок, нежно трогает его пальцами, щиплет, теребит.

Сосок отозвался на ласку, предательски напрягся и... захлестнула нега. Такая пронзительная нежность, что Валентина затряслась изнемогая от желания освободиться от ткани рубашки, схватить голову Тима и приложить его к груди, дать ему то, что он так настойчиво просит, испытать ещё раз наивысшее блаженство... "Как плохо, как плохо," - шепчет она скороговоркой, - "это нельзя делать, нельзя" Она это шепчет не ему, себе, а сама вытягивается в истоме, рукой тянется к его волосам, погладить, прижать к себе... испытать... последний раз. Да, последний раз! И больше никогда!

- Тимочка, Тимочка...

Шепчет, а сама  уже готова метнуться рукой к подолу ночной рубашки, задрать как в прошлый раз и дать ему грудь. Нестерпимое желание схватить двумя ладонями лицо, осыпать поцелуями макушку, глаза, щёки... губы...

- Мама, я хочу... - шепчет Тим. Его губы тянутся к соску, трогают его через ткань.

Что-то сорвалось в ней. Мозг заволокло сладким туманом и удовольствие из самого сердца проникает, пронизывает всё тело.

- Возьми... мой мальчик, возьми... в последний раз... в последний раз!

Суматошно заёрзала изгибаясь, зашарила рукой в поисках края ночной рубашки. Не находит его. И отчаяние, безумное отчаяние. Тимка сам тянет рукой ткань рубашки, их руки сталкиваются, сплетаются в ласковых поглаживаниях, они вместе задирают подол в нетерпении, импульсивном порыве. Оголяется тело... освобождается грудь. Тимка губами ищет, рыскает по груди в поисках соска. Валентина хватает его голову, помогает ему и совместный вздох шепотом... "А-а-а..."

-  Тимочка, Тимочка... погоди... не спеши...- губы у Валентины дрожат и от этого шепот получается как причитания, - мне не удобно, я сниму рубашку.

Она приподнялась на локте и в спешке, путаясь в складках и узкой горловине избавилась от мешающей ткани. Зачем она это делает? Она сошла с ума, она даже не представляет, что сейчас происходит... Внутри так тепло и томно. Мальчишка присосался к груди, жадно сосёт, его плоть восстаёт... Её соски тоже напрягаются и как будто привязаны тугой рыболовной леской к лону, образуя невидимую, звенящую струну.  И эта тонкая струна дребезжит задевает все нервы одновременно, от этого сладкая дрожь проносится по телу. Хочется схватить мальчика, нежно поместить, засунуть всего полностью  в чрево, выносить  и... родить его заново, чтобы он стал родным клеточка в клеточку... Двумя руками тянет Тима на себя, самовольно раздвигаются ноги. Пусть... Может быть, хоть так уберечь дочь от раннего секса? Они ведь уже готовы! Валентина знает. Пусть...  Затаив дыхание, медленно, сдерживая нетерпение, снимает с него плавки двумя руками, большими пальцами нажимая на резинку. Плоть резко освободилась из под тугих плавок, упёрлась, туда откуда сын должен родиться вновь... Долгое замирание и ожидание... скользкое проникновение...

Глава 12

Зойка проснулась рано. Раньше обычного. Но, как всегда, Тимка опередил её... и они с мамой уже на кухне шепчутся. Шепчутся? О чем можно говорить и без неё? Она ведь тоже не чужая им! Так обидно... так обидно. Мама всё время от неё уходит, то с Николаем Николаевичем, то с Тимкой, а с ней даже поговорить не желает. Нахлынула вчерашняя обида, с новой силой. Боль в паху усилилась. Сейчас она выйдет и выскажет им всё! Всё, всё... Вышла и... Мама с Тимкой целуется! Зойка резво спряталась за косяк двери. Бешено заколотилось сердце. Может показалось? И мама просто подаёт ему завтрак. Осторожно выглянула... Мама целует его в губы! Тимка сидит, зажмурился, а мама склонилась над ним и целует... Что делать? Слёзы сдавили горло, захотелось вдруг громко зарыдать и забиться в истерике. "Тимка мой. Мой!" Нет... Нельзя... Она отомстит маме. Обязательно отомстит, как только представится удобный случай. Собралась с духом, усилием воли отбросила позывы плакать. Тихонько на цыпочках вернулась в свою комнату. Хлопнула дверью, притворно громко зевая. Пошла на кухню окончательно поборов минутную слабость. Вышла к ним. Они уже не целуются, сидят, напротив друг друга, за столом, будто завтракают. Мама поворачивается к ней... улыбается.

- Доченька... ты проснулась?
- Ага...
- Иди умывайся, сладкая...
- Ага... - зевает.

Завтрак. Тимка сидит, делает вид, что страшно увлечен поглощением пищи, упёрся взглядом в свою тарелку. Мама тоже молчит, подаёт Зойке завтрак. А Зойке совсем неохота болтать и развлекать их. Она же ведь больна, очень больна, мама этого не понимает... Только лезет целоваться к Тимке.

- Я в школу сегодня не пойду, - заявляет Зойка, - я больна.
- Хорошо, доченька. Сегодня в школу ты не пойдёшь, с Тимой посидите дома, а я к папе на работу.

И опять тягостное молчание. Положение спас Николай Николаевич. Он позвонил маме и она срочно засобиралась уходить.

- Я в школу к Зое, а вы не скучайте. Ладно?
- А зачем ко мне в школу?
- Николай Николаевич сказал, чтобы отпустили тебя досрочно на каникулы.
- А ещё, что он сказал?
- Ничего больше не сказал.

Зойка итак всё поняла. Николай Николаевич хочет поехать в отпуск раньше! Чего ж тут непонятного? Ура! Теперь всё будет по другому! Лыжи, горы и Тимка рядом... всегда рядом, теперь она его к маме не подпустит! Мама ушла... Вот он, шанс всё вернуть, чтобы стало по прежнему... Сказать Тимке про то, что она видела или нет? Наверное, нет. Просто взять его в оборот и закружить вокруг себя, заслонить собой маму, весь мир. Она не она будет, если так не случится!

- Танцевать пойдём?
- Ты же болеешь?- тусклым голосом спросил Тим.

Голос не тусклый! Что же в нем, такого подозрительного, в голосе? Что? Он равнодушный!  Зойка поднялась со своего места, пошла в комнату, повернулась к Тиму, улыбнулась так соблазнительно, насколько смогла и предполагала, что так должно быть. Вставила диск со сборником румбы в проигрыватель. "Бамболейо" - то, что надо! "Вот так и уходит любовь... И нет её вины в этом. Лошадь не поднимется, потому что устала... Любовь покупается, Любовь продаётся... А моя жизнь как всегда на краю" Сама стала в стойку ожидая Тима... Он не пришел. Придётся самой. Он присоединится, обязательно! Трэк начался.

- Бамболейо-о-о, Бамболейа-а. Порке ми вида кон алфренте бибир аси, - подпевает Зойка, танцует сама и трясёт головой в такт музыки, волосы разлетаются пышным облаком. Красиво, но не для кого, - Бамболейо-о-о, Бамболейа-а...

Тимка, всё же, пришел в комнату, но не присоединился танцевать, тихо сел на кровать и сложив ладони лодочкой зажал их коленями. Сидит смотрит на Зойку. В глазах... В глазах вина. Он чувствует себя виноватым перед ней! За что? Он же не знает, что она всё видела? Зойка танцует, старается как можно азартнее двигаться, чтобы зажечь в нём хотя бы элементарный интерес. Ничего... кроме вины. "Тимочка, милый... что с тобой?" Остановилась на пол-движении, музыка ещё не кончилась и продолжается припев: "Бамболейо-о-о, Бамболейа-а..." Подошла, села рядом. Откинувшись, упала на кровать.

- Поцелуй меня?

Тимка сжался в комок, даже не повернулся к ней, опускает голову.

- Поцелуй меня!

Тимкина спина дрогнула... он повернулся... Взгляд. Он не хочет её целовать! Он совсем не хочет... "Я отомщу тебе!" И Зойка зарыдала, горько и безутешно. Закрыла ладонью глаза, чтобы хоть так скрыть слёзы.

- Зой.. прости. Прости.

Тимка наклонился к её губам легонько тронул своими. Поцелуй неживой. Неужели мама лучше целуется? Обхватила за шею Тима, прижимает к себе целует сама, жарко, страстно и плачет. Звонок на сотовый. Резкий. Этот звонок на её телефон. Мама? Николай Николаевич? Отстранилась от Тимки, ещё всхлипывая посмотрела на телефон. Звонок от неизвестного абонента.

- Алло, - сказала в трубку всхлипывая.
- Здравствуй, доченька! - незнакомый мужской голос.

Хотя... нет... знакомый. Это тот дядька, на старой квартире, который унижал их с мамой, а потом получил от Николая Николаевича по морде... Отец? Какой он ей отец? Она ненавидит его с самого того момента.

- Что Вы хотели, дяденька? - Голос окреп, всхлипы прекратились.
- Уходи от матери, доченька, пойди жить ко мне. Мама плохая, очень плохая... Я прошу тебя!
- Дяденька, я Вас не понимаю. У меня нет папы...

Нервно отключилась от линии. Недоуменно, обменялась взглядом с Тимкой. Опять звонок, номер тот же.

- Алло...
- Я прошу тебя!
- Не звоните мне больше.

Звонок. Звонок. Звонок. Зойка не будет брать трубку. Хоть она и обиделась на маму, но с этим дядей мстить ей не собирается. Месть будет другая, личная. Она ещё не придумала, но придумает, непременно. А этот дядя очень страшный, она не хочет его даже видеть.

- Звонил, "тот папа"?

Тимка так и спросил, "тот папа", а сам с участием и состраданием заглядывает в глаза...

- Всё хорошо, Тимочка, всё хорошо... Целуй меня.

Она опять легла рядом и Тимка склонился над ней. Целует нежно. Уже лучше... Ещё поцелуй. Зойка открывает рот, чтобы хоть как-то было похоже на мамины поцелуи. Господи... она не умеет целоваться! И он не умеет. Нужно научиться, обязательно!

- Давай, вот так попробуем?

И она показала... Девочки рассказывали, что лучше всего языками.

- А вот так?

Тимка стал азартнее. Ему интересно. Ему хочется целоваться! Так-то! Теперь всегда так будет. Пусть даже мама узнает! Даже лучше, если она узнает!

- Хочешь камасутру? Как на картинках. Хочешь?
- Хочу...
- Сейчас, правда, я не могу... болею... но когда выздоровею... тогда... Хорошо?
- Хорошо.

И целует его, целует, страстно, азартно. Но... пришли мама и Тимка рванулся к компьютеру, лихорадочно включил его, чтобы скрыть от неё волнение и то, что произошло только сейчас... Обидно... очень обидно. А Зойка хотела заставить маму ревновать. Она взяла и назло, подошла к нему, повисла на плече, поцеловала в ухо, когда мама вошла в комнату. Тимка дёрнулся, а у мамы промелькнула непонятная тень на лице.  Ага! Ревнует! Толи ещё будет!

- Дочь, - сказала мама, стараясь выглядеть как можно беспечней, - тебя отпускают раньше времени, но просили чтобы в следующей четверти наверстала упущенное.
- Хорошо, мама... - Зойка опять поцеловала Тимку в ухо. Назло!

Они поедут в горы! Так здорово! Сейчас Николай Николаевич придёт и всё организует. Сказать или не сказать про дядю-папу? Нет... Не сказать. И Тим пусть не говорит. Как будто "того папы" и нет на свете вообще.

Николай Николаевич пришел лишь к обеду.  Щелкнул замок входной двери и он зашел в квартиру. Возится там, в прихожей, снимает с себя куртку.  Идея! Сейчас, мама зашипит от ревности! Зойка, метнулась из кухни к нему.  Он немного взвинчен, но держится молодцом, улыбается.

- Привет! - Радостно пропела она.
- Привет, малёк. Уже все дома?
- Да!
- Замечательно! Пойдём.

Зойка демонстративно ухватилась ему за руку и пошла за ним. Мама даже глазом не моргнула!

-Значит, так, ребята, - Николай уселся на свободное место за столом, - у нас намечается вынужденный отпуск... Вчера транспортная милиция арестовала все машины, а сегодня налоговая полиция нагрянула пораньше с утра и опечатала контору. Ещё и пожарник приходил, но он опоздал со своими предписаниями.  Но мы ведь не сдаёмся? Правда?
- Коля, - сказала мама тихо, - я знаю откуда дует ветер...
- И откуда же?
- Я чувствую... это Саша... его почерк.
- Ха! Тот паршивый мент? Кишка у него тонка. Отдохнём и с новыми силами в бой. Хорошо?
- Хорошо, Коленька, - согласилась мама, - А может вообще уедем отсюда, куда-нибудь? Переедем в другой город?
- Ты брось свои старые замашки! Только чуть трудно, прятаться. Мы с Тимохой не такие. Правда, Тим?
- Да...
- Будем бороться и ничего он нам не сделает. Но это в будущем. А сейчас, отпуск! Тем более я уже всё оплатил! И знаете куда?
- Куда, - спросила Зойка, - в горы? На Алтай?
- Нет! Не угадала!  Мне в турфирме так сказали, что лучшее место на земле - Эквадор. В Латинскую Америку!
- В Латинскую Америку... - выдохнула Зойка.

Она даже боялась мечтать, увидеть своими глазами те места, где люди танцуют даже в автобусах... Николай Николаевич - величайший волшебник! Куда там, лыжи! Куда там горы! Они поедут туда, где говорят на языке любимых песен! Латинская Америка - форева! Зойка обвела всех счастливым взглядом... Мама молчит, Тимка молчит... У мамы снова тень по лицу... Видно, что хочет сказать, но не может решиться. Зойка догадывается, что это значит.  Что она задумала? Если откажется ехать, Зойка молчать не будет! Всё Николаю Николаевичу выложит, как мама с Тимкой целовалась! Она это сделает, пусть только попробует!  Затаилась, ковыряет вилкой свой бифштекс и вполглаза наблюдает за Тимкой, как он ерзает на стуле. 

- Теперь, про Тимохины косяки, - продолжил Николай Николаевич, смеясь, - эта, Елена Сергеевна, такая грымза! Не отпускает досрочно никуда. Но зато... Какое великодушие! К занятиям допустила. Сказала, что если пропустишь, хоть один урок, то будет ставить вопрос на педсовете, чтобы оставить на второй год. Чем же ты ей так насолил? Раньше-то: "Николай Николаевич, Николай Николаевич, не хотите ли печеньице?" А сейчас, как будто её перцем посыпали... Потребовал документы на перевод в другую школу - не отдаёт. И, сказала, никогда не отдаст. Ну и ладно.  До районо дойду, а документы заберу. Но мы, всё равно, поедем. Поехали?

И мама наконец, решилась...

- Остынь, Коля, - тихо проговорила она, - я видела эту Елену Сергеевну... Если она грозится, оставить мальчика на второй год, она это сделает... Никуда нам не нужно ехать.
- Почему не нужно? Нужно! Она не имеет права! Он хорошо учится.
- Нет, - сказала мама, - она может. Не стоит её дразнить.  Да и паспорта иностранного у меня нет. Я никуда не поеду.
- Я тоже! - Вступился Тимка. - Я тоже, никуда не поеду!

Наступила гнетущая тишина. Зойка чуть не расплакалась с досады. Тимка - осёл!  Что он творит? Если появился такой шанс увидеть почти родину румбы? Там, в Латинской Америке, наверное, любовь в каждом камешке, в каждой травинке, даже воздух и то любовью пропитан. Зойка уже размечталась как они с Тимкой уединяются в бамбуковом домике и у них случится камасутра... Где же это сделать как не там? А он: "Никуда, не поеду... никуда не поеду..."

- Да вы что? Уже всё оплачено! На двадцать дней. Паспорт не проблема!  Поехали?
- Нет, - мама была непреклонна.
- Нет, - Тимка тоже сказал своё слово, отрицательно мотнув головой.
- А почему... меня никто не спрашивает? - медленно поднялась Зойка, со своего места, откладывая в сторону вилку, - Почему? Если хотят, пусть остаются, а я поеду! Папа! Поехали!
- Ты, правда, этого хочешь? - Николай Николаевич окинул Зойку странным взглядом, будто внимательно приглядывается и рассматривает.
- Очень! Я очень хочу!!! - Она разозлилась на мать, сильно разозлилась. И на Тимку разозлилась. Она им отомстит! Так посмотрела на неё, что та опустила глаза. -  И мама не будет возражать!
- Ладно... поехали... А вы? Не передумали ещё?
- Нет, - с великим трудом выдавила мама из себя, - поезжайте сами... а мы... остаёмся...


Оценка: 7.33*10  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Каменский "Воин: Тени прошлого"(Боевик) В.Кретов "Легенда 3, Легион"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) В.Каг "Отбор для принца, или Будни золотой рыбки"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) А.Верт "Пекло 2"(Боевая фантастика) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"