# Коннелли Майкл сборник 2

Майкл Коннелли

Коннелли М. Синее на черном 19k "Глава" Детектив, Приключения

Коннелли М. Игнорировать 412k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Поэт 1031k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Разворот 812k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Пугало 817k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Неправильная сторона прощания 760k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Магистральная музыка 932k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Пустая Луна 691k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Темная священная ночь 737k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Ночной пожар 768k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Crime Beat: десятилетие прикрытия полицейских и убийц Криминальный бит 517k "Роман" Детектив, Приключения

Сборник д. Убийство в Вегасе 959k "Сборник рассказов" Детектив, Приключения

Коннелли М. Погружение в Малхолланд 98k "Повесть" Детектив, Приключения

Коннелли М. Справедливое предупреждение 686k "Роман" Детектив, Приключения


Майкл Коннелли


Синее на черном


Босх оставил ее одну в комнате почти на час. Это было время. Он постучал один раз в дверь и вошел. Рейчел Уоллинг подняла взгляд от стола. Она разложила фотографии на нем, чтобы она могла просмотреть их все сразу.


Он вошел в комнату и сел напротив нее.


"Похоже, тебе нравятся фотографии", - сказал он.


"Здесь больше ничего нет", - сказала она.


Она пренебрежительно махнула рукой на отчет о его работе по делу. Он кивнул. Она была права. У него не было Джека.


"Ты видишь что-нибудь? Ты сказал, что можешь уделить мне только час. Я не хочу-"


"Но ты знал, что я начну рассматривать фотографии, и меня это захватит. Вот почему ты позвонил мне, Гарри."


"Нет, я позвонил тебе, потому что я в отчаянии. Я знаю, что это тот самый парень. Я могу поместить его в непосредственной близости от обеих женщин. Он следовал за ними. У него есть история и профиль - этот парень - высший хищник. Но после этого у меня ничего не осталось. Итак, что у тебя есть, Рейчел? Ты можешь мне помочь или нет?"


Она отвела глаза от Босха, не ответив. Она вернула свое внимание к фотографиям. Предыдущие снимки Деннинджера и тюремные удостоверения личности, сделанные после осуждения за изнасилование. Деннинджер позирует с несколькими призовыми рыбками, которых он поймал в заливе Санта-Моника. Деннинджер на своей лодке. На пирсе Авалон на Каталине. Фотографии его дома, внутри и снаружи.


"Он любит рыбачить", - наконец сказала она.


"Да. Это и покер. Он сказал нам, что это его хобби ".


"Он владелец этой лодки?"


"Ага. Он держит это в секрете в Марина дель Рей, на стоянке трейлеров. Мы подумали, что он, вероятно, использовал лодку, чтобы сбросить тела. Потому что мы точно ничего не нашли ни в его доме, ни в пикапе. На суше ничего".


"И вы обыскали лодку".


"Да, мы обыскали его. И ничего не получил. Мы отвезли его в полицейский гараж и поместили в затемненную комнату. Осветил все это, и оно светилось, как рождественское. Повсюду кровь, но это была только рыбья кровь. Ни капли человеческой крови, даже его собственной."


Она кивнула и взяла фотографию, снятую с видеозаписи банкомата, на которой была запечатлена первая пропавшая женщина, Оливия Марц, снимающая деньги. Снимок сделан через объектив "рыбий глаз", предназначенный для съемки всей обстановки вокруг банкомата. Деннинджер был позади нее и справа, вероятно, никогда не думал, что он будет в фильме.


"Итак", - сказал Уоллинг. "У вас есть его предыдущее досье как сексуального хищника, а затем два видео. Видео с парковки в гараже показывает его в Роще в то же время, когда Эллисон Бомонт была там в день ее исчезновения, и аналогично у вас есть видео с банкомата Оливии Марц, снимающей деньги, которое показывает его прямо за ней на набережной Третьей улицы. В совокупности это дало вам вероятную причину для выдачи ордера на обыск, а обыски ничего не дали."


Босх кивнул, признавая поражение.


"Примерно такого же размера".


"Ты смотришь "Деннинджер"?"


"На данный момент у нас за ним свободный хвост. Но это не будет длиться вечно. В бюджете не осталось сверхурочных. Вот почему я позвал тебя ".


"Тебе следовало позвонить в поведенческий отдел. Вы бы получили от них весь пакет ".


"Да, примерно через шесть месяцев. Сколько еще девушек может пропасть к тому времени? Послушай, Рейчел, я знаю, это больше не твой ритм, но ты хороша в нем и ты быстра. Вот почему я позвал тебя. Итак, есть ли во всем этом что-нибудь, что может мне помочь? Твой обеденный перерыв закончился ".


Она взглянула на часы, чтобы подтвердить время, и взяла одну из фотографий. На нем был изображен Деннинджер на своей лодке, держащий рыбу обеими руками. На заднем плане море было неспокойным, а вдалеке возвышался хребет острова. Каталина, наверное.


"Когда я изучал поведение, у значительного числа хищников, с которыми мы сталкивались, были хобби вроде охоты или рыбалки. Процент был выше, чем процент среди населения в целом. Это было не то, что мы могли бы реально оценить, но это было там. Это связано с индивидуальностью - выслеживанием и приманкой. И, конечно, убийства. Я заметил, что из этих двоих рыбаки совершили преступления, которые требовали больше размышлений, отличались большей утонченностью. Охотники совершали преступления, связанные с преследованием и неорганизованным похищением. Рыбаки были умнее, были более организованы".


"Отлично, так что ты хочешь сказать, этот парень слишком умен для нас?"


"Нет, я просто говорю, что Деннинджер умен. Он готовился к тому времени, когда на него обратят внимание правоохранительные органы. Он был готов ".


"Достаточно умен, чтобы не оставлять никаких улик, сбрасывать тела за борт и топить их, чтобы мы никогда их не нашли".


"Посмотри на все эти фотографии рыбы, которую он поймал".


Она разложила фотографии по столу, повернув их так, чтобы они были обращены к Босху.


"Да, мы получили их от него. Он вывесил их на доске объявлений у себя на кухне. Он гордился ими. Он сказал, что мы могли бы их забрать ".


"Неужели?"


"Он сказал, что у него было еще много".


"Он прикасается к ним".


"Что?"


"На каждой фотографии он держит рыбу или, по крайней мере, как-то прикасается к ней".


Босх наклонился вперед над столом. Она была права. Он не заметил этого - не был уверен, что это значит.


"Хорошо", - сказал он.


"Трофеи. Он любит трофеи. Он любит трогать свои трофеи. Чтобы быть рядом ".


"Это то, на что мы надеялись, что он что-то утаил от девушек, и таким образом мы установим связь. Водительские права, прядь волос...что угодно. Но, как я уже говорил вам, у нас ничего нет. В его квартире чисто. Его пикап чист. Его лодка чиста. В гараже, где он работает, чисто. Он мистер Чистоплотность".


"Иногда трофей - это не прядь волос. Это настоящая вещь ".


"Ты хочешь сказать, что он сохранил тела? Невозможно. Мы бы их нашли. На данный момент мы потратили на это дело шестьсот часов. Тел нет. Он выбросил их в Тихий океан, и мы никогда их больше не найдем ".


Уоллинг кивнул, по-видимому, соглашаясь.


"Я работал не над одним делом, когда тела были похоронены, а убийца возвращался, чтобы навестить их. У меня был другой, где тела были найдены и похоронены их семьями. Каждую ночь недели убийца ходил на другое кладбище, чтобы навестить своих жертв. Там мы его и поймали. Это сильное притяжение - быть рядом с его завоеваниями, его трофеями. Может быть, то же самое и с водой. Может быть, он взвесил их, и они находятся именно там, куда он их положил. Он навещает их на воде".


"Да, но как бы он отметил местоположения? Ему пришлось бы-"


Босх остановился, осознав ответ на свой собственный вопрос. Уоллинг протянул ему фотографию Деннинджера, улыбающегося в камеру и держащего рыбу двумя руками.


"Консоль", - сказала она.


Босх изучил фотографию. Фотография была сделана с кормы неизвестным фотографом. Лодка была двадцативосьмифутовой открытой рыболовной, с центральной консолью и Т-образным верхом, который обеспечивал частичную тень от солнца. Деннинджер стоял у планшира правого борта, держа в руках свою блестящую трофейную рыбу. Рядом с ним была консоль. В укрытии за лобовым стеклом были разбросаны различные рыболовные снасти. Bosch увидел плоскогубцы, толстые резиновые перчатки, нож и пластиковый лоток, наполненный приманками, поводками и крючками. Там также было небольшое электронное устройство со светодиодным экраном, которое Bosch ранее принял за сотовый телефон Деннинджера.


Но теперь, взглянув на фотографию, Босх увидел, что телефон Деннинджера пристегнут к поясу. Устройство на консоли было чем-то другим.


"GPS?" - спросил он.


"Похоже на то", - сказал Уоллинг. "Маленький, портативный, идеально подходит для разметки мест рыбалки".


"И местоположения тел, если вы планировали вернуться, чтобы навестить".


Уоллинг кивнул. Адреналин начал поступать в кровь Босха. Уоллинг привел его прямо к солидному отрыву.


"В вещах, которые мы обыскивали, не было GPS", - сказал он.


"Он где-то это спрятал", - сказала она. "Ему не нужны трофеи. Ему просто нужны его пятна. Чтобы он мог навещать девочек ".


Босх встал и принялся расхаживать по маленькой комнате.


"Где это может быть?" - спросил он, больше для себя, чем для Уоллинга.


"Кто сделал эти фотографии?"


"Мы не знаем".


"Ну, у него есть по крайней мере один партнер по рыбалке. Я бы начал с этого ".


Босх кивнул.


"Рейчел, это большая помощь. Спасибо тебе ".


"ФБР всегда радо помочь".


Босх достал свой телефон и сделал звонок. Джексон сразу же взял трубку.


"Где он?"


"Он дома. Он должен знать, что мы наблюдаем за ним. Твой приятель-агент что-нибудь придумал?"


"Да, мы ищем портативное устройство GPS. Это на одной из фотографий. Он пометил свои места для рыбалки и, возможно, пометил места, куда отправлял девушек. Я не видел этого ни в одном из поисковых списков, и я знаю, что этого не было на лодке. У тебя или Тима есть какие-нибудь идеи?"


Последовало долгое молчание. Босх услышал приглушенные голоса.


"Рик, ты там?"


"Да, да, я здесь. Я как раз рассказывал Тиму. Я думаю, мы знаем, где это ".


Взгляд Босха метнулся к Рейчел, и он воздержался от первой реакции, которая заключалась в том, чтобы спросить, какого черта устройство GPS не появилось раньше, если они знали об этом.


"Скажи мне", - сказал он вместо этого.


"Когда мы брали интервью у парней, с которыми Деннинджер играет в покер, двое из них сказали, что не видели его с тех пор, как он проиграл крупный банк пару недель назад и сбежал".


"Хорошо".


"Ну, вы знаете, мы спросили, сколько он проиграл, и они сказали нам, что он проиграл около шестисот долларов и все свои цифры. Я спросил, что вы имеете в виду, цифры? И они сказали, что это его места для рыбалки. Они ничего не сказали о GPS-устройстве, и мне не пришло в голову, что ...


"Кто выиграл банк?"


"Я не знаю, но мы можем выяснить. Я начну перезванивать этим парням ".


"Сделай это. Нам нужны эти цифры. Позвони мне, как только узнаешь имя ".


Босх закрыл телефон и посмотрел на Уоллинга.


"Пора отправляться на рыбалку".


Босха затошнило. Полицейская водолазная лодка раскачивалась на трехфутовых роликах. Они почти два часа плыли по заливу Санта-Моника и были на седьмом месте. В GPS Деннинджера было записано двадцать две путевые точки. И день обещал быть долгим в бурном море.


Гарри изучал иссиня-черную воду и ждал. Капитан сказал, что они находились на глубине тридцати двух футов. Через некоторое время он оглянулся в сторону побережья и увидел облако смога, нависшее над городом. Он подумал о том, что провел под этим всю свою жизнь, и от этого ему стало только хуже.


Он быстро перешел на другую сторону лодки и перегнулся через борт. Капитан дал ему конкретные инструкции. Если бы ему стало плохо, он должен был перегнуться через левый борт. Таким образом, течение унесло бы его рвоту подальше от зоны погружения. Он дважды вздохнул, два глубоких изгнания нечистой силы из живота. Он наблюдал, как течение уносит то, что осталось от его завтрака.


Он почувствовал, как в кармане зажужжал телефон. Он вытер рот одной рукой, а другой вытащил телефон.


"Bosch."


"Гарри, с тобой все в порядке?"


Это была стена.


"Да. Просто немного укачало."


"Да. Я хотел проверить. Ты все еще где-то там?"


"К сожалению. Мы на седьмом месте. Пока ничего."


"Ты говоришь ужасно. Может быть, тебе стоит зайти ".


"Нет, я здесь, пока мы их не найдем. Или пока мы этого не сделаем ".


"Они могут посмотреть без тебя. Ты не ныряешь".


"Если они найдут девочек, я должен быть здесь". Он сказал это таким тоном, который положил конец дебатам.


"Ладно, Гарри. Дай мне знать, хорошо?"


"Я тебе позвоню".


К тому времени, как они добрались до одиннадцатой локации, солнце стояло высоко, ветер стих, и как море, так и желудок Босха успокоились. Вода тоже изменила цвет. При солнечном свете он казался более светлым. Более привлекательный, менее суровый. Босх сидел на корме и наблюдал, как пузырьки воздуха всплывают на поверхность. На глубине тридцати девяти футов в воде с плохой видимостью находились четыре водолаза. Капитан судна, криминалист и два матроса находились в каюте. С тех пор как Босх заболел, они оставили его в покое.


Босх услышал плеск и обернулся, чтобы посмотреть назад, на корму. Двое дайверов всплыли на поверхность. Между собой они держали тело, завернутое в пластиковый брезент и утяжеленное цепями.


Босх быстро повернулся к домику и помахал рукой, привлекая внимание остальных. "Привет!"


Затем он подошел к двери в планшире. Прежде чем он смог открыть его, это сделал один из игроков на палубе. Босх отступил назад и наблюдал, как два водолаза совершали свое мрачное задание. Человек из судебной экспертизы следил за их продвижением с видеокамерой.


Матросы схватили посылку за цепи и втащили ее на борт, перекатывая по палубе. Это была суровая обязанность, и вода заливала их ботинки.


Оливия или Эллисон? Босх задумался.


Как раз в тот момент, когда этот вопрос пронесся у него в голове, два других водолаза всплыли с кормы. Они тоже несли пластиковый пакет с цепями и двинулись с ним к двери в планшире.


Первые два дайвера отошли от лодки, вместо того, чтобы пытаться подняться на борт. Именно тогда Босх понял, что Денинджер сбросил в воду здесь больше двух тел. Он подошел к углу кормы и окликнул их.


"Сколько?"


Один из дайверов снял респиратор и крикнул в ответ, подняв раскрытую ладонь.


"Приближаются еще пять".


Босх просто кивнул и достал свой телефон, чтобы начать звонить.


Джексон ответил сразу.


"Где Деннинджер?"


"В доме. Ты нашел девушек?"


"Похоже на то. У нас семь тел. Мы собираемся побыть здесь некоторое время ".


"Святой Христос!"


"Вероятно, нам придется проверить и все остальные места".


"Должны ли мы убрать его?"


Босх на мгновение задумался. Местоположение было получено с устройства GPS, которое Деннинджер проиграл в покер. В цепочке доказательств были пробелы, но они по-прежнему убедительно указывали на вину Деннинджера. Даже если бы среди найденных тел не было тел Оливии Марц и Эллисон Бомонт, они возбудили бы дело против Деннинджера.


Другой детектив или прокурор мог бы действовать более осторожно. Продолжайте наблюдение за подозреваемым, заберите все тела и обрабатывайте улики, пока они не обернутся вокруг их человека. Но Босх не мог представить, что даст Деннинджеру еще одну минуту свободы.


"Да", - сказал он. "Прикончите ублюдка".


"Ты понял".


"Позвони мне, когда будешь пять на пять".


Босх закрыл телефон, а затем снова открыл его. Ему нужно было предупредить офис судмедэксперта, что у него дело о множественных убийствах и что следователям нужно будет встретить полицейский катер в доке. Но сначала он перезвонил Рейчел Уоллинг. Ему нужно было сказать ей, что ее ознакомление с файлом и фотографиями привело к раскрытию дела, которое широко раскрыло его. Ему нужно было еще раз поблагодарить ее.


Пока он ждал ее ответа, солнце зашло за тучу, и вода снова потемнела. Это был холодный синий на черном, и он всегда будет напоминать Босху о смерти.


Майкл Коннелли

Игнорировать


Оверлук


Книга из серии о Гарри Босхе.


Библиотекарю, подарившему мне "Убить пересмешника"


ОДИН


Звонок раздался в полночь. Гарри Босх проснулся и сидел в гостиной в темноте. Ему нравилось думать, что он делает это, потому что это позволяет ему лучше слышать саксофон. Маскируя одно из чувств, он усиливал другое.


Но в глубине души он знал правду. Он ждал.


Звонил Ларри Гэндл, его начальник отдела по расследованию убийств. Это был первый вызов Bosch на новой работе. И это было то, чего он ждал.


- Гарри, ты встал?


"Я вверху."


- Кто это у тебя играет?


"Фрэнк Морган, живите в Jazz Standard в Нью-Йорке. Это Джордж Кейблс, которого вы сейчас слышите на фортепиано".


"Похоже на All Blues".


"Ты сделал это."


"Хорошая вещь. Я ненавижу отвлекать тебя от этого".


Босх воспользовался пультом, чтобы выключить музыку.


- Что за звонок, лейтенант?


"Голливуд хочет, чтобы вы с Игги вышли и взялись за дело. Сегодня уже поймали троих, а с четвертым не справляются. Это также похоже, что это может стать хобби. Это похоже на казнь".


В Департаменте полиции Лос-Анджелеса было семнадцать географических подразделений, каждое из которых имело собственный участок и детективное бюро, включая отдел по расследованию убийств. Но дивизионные отряды были первой линией и не могли увязнуть в затянувшихся делах. Когда убийство совершалось с какой-либо политической привязанностью, знаменитостями или средствами массовой информации, его обычно передавали в специальный отдел по расследованию убийств, который работал на базе отдела по расследованию ограблений и убийств в Паркер-центре. Любое дело, которое казалось особенно трудным и отнимало много времени - которое неизменно оставалось бы активным, как хобби, - также было бы непосредственным кандидатом на специальный отдел по расследованию убийств. Это был один из тех.


"Где это находится?" - спросил Босх.


"Наверху, над плотиной Малхолланд. Ты знаешь это место?


- Да, я был там.


Босх встал и подошел к обеденному столу. Он открыл ящик, предназначенный для столового серебра, и достал ручку и небольшой блокнот. На первой странице блокнота он записал дату и место убийства.


- Какие еще подробности мне следует знать? - спросил Босх.


"Не так много, - сказал Гэндл. "Как я уже сказал, это было описано мне как казнь. Два в затылке. Кто-то взял этого парня туда и вышиб ему мозги из-за этого прекрасного вида".


Босх позволил этому зафиксироваться на мгновение, прежде чем задать следующий вопрос.


- Они знают, кто этот мертвец?


"Подразделения работают над этим. Может, к тому времени, как ты приедешь, у них что-нибудь будет. Это практически в вашем районе, верно?


"Не слишком далеко."


Гэндл сообщил Босху более подробную информацию о месте преступления и спросил, позвонит ли Гарри в следующий раз своему напарнику. Босх сказал, что позаботится об этом.


- Ладно, Гарри, поднимись и посмотри, что к чему, потом позвони мне и дай знать. Просто разбуди меня. Все остальные так делают.


Босх считал, что это все равно, что начальник жаловаться на то, что его будят, человеку, которого он обычно будит в ходе их отношений.


- Ты понял, - сказал Босх.


Босх повесил трубку и сразу же позвонил Игнасио Феррасу, своему новому партнеру. Они все еще нащупывали дорогу. Феррас был более чем на двадцать лет моложе и принадлежал к другой культуре. Воссоединение произойдет, Босх был уверен, но это будет происходить медленно. Так было всегда.


Феррас проснулся от звонка Босха, но быстро пришел в себя и, казалось, хотел ответить, что было хорошо. Единственная проблема заключалась в том, что он жил далеко в Даймонд-Бар, а это означало, что его расчетное время прибытия на место преступления составляло не менее часа. Босх говорил с ним об этом в первый же день, когда они стали партнерами, но Феррас не был заинтересован в переезде. У него была система поддержки семьи в Даймонд-Бар, и он хотел сохранить ее.


Босх знал, что доберется до места преступления намного раньше Ферраса, а это означало, что ему придется самостоятельно справляться с любыми трениями в отделе. Отобрать дело у дивизионного отряда всегда было делом деликатным. Обычно это решение принимали надзиратели, а не следователи по расследованию убийств на месте происшествия. Ни один детектив из отдела убийств, достойный золотой окантовки своего значка, никогда не захочет отдать дело. Это просто не входило в миссию.


- Увидимся там, Игнасио, - сказал Босх.


- Гарри, - сказал Феррас, - я же говорил тебе. Зови меня Игги. Все так делают."


Босх ничего не сказал. Он не хотел называть его Игги. Он не думал, что это имя соответствовало весу задания и миссии. Он хотел, чтобы его партнер осознал это и перестал спрашивать его.


Босх кое-что придумал и добавил инструкцию, сказав Феррасу, чтобы он по пути туда заехал в Паркер-центр и забрал назначенную им городскую машину. Это увеличило бы его время прибытия на несколько минут, но Босх планировал подъехать к месту происшествия на своей машине и знал, что у него заканчивается бензин.


- Хорошо, увидимся там, - сказал Босх, не называя имен.


Он повесил трубку и достал пальто из шкафа у входной двери. Вложив в нее руки, он взглянул на себя в зеркало на внутренней стороне двери. В пятьдесят шесть лет он был стройным и подтянутым и мог даже прибавить несколько фунтов, в то время как другие детективы его возраста шли посередине. В Homicide Special была пара детективов, известных как Ящик и Бочка из-за их расширяющихся размеров. Босху не нужно было беспокоиться об этом.


Седина еще не полностью изгнала каштан из его волос, но уже приближалась к победе. Его темные глаза были ясными и яркими и готовыми к вызову, ожидающему его на смотровой площадке. В своих собственных глазах Босх увидел базовое понимание работы по расследованию убийств, что, когда он выйдет за парадную дверь, он будет готов и сможет пройти весь путь - что бы это ни влекло за собой - чтобы выполнить работу. Это заставило его почувствовать себя пуленепробиваемым.


Он потянулся через свое тело левой рукой, чтобы вытащить пистолет из кобуры на правом бедре. Это была Кимбер Ультра Керри. Он быстро проверил магазин и затвор, а затем вернул оружие в кобуру.


Он был готов. Он открыл дверь.


Лейтенант мало что знал об этом деле, но в одном он был прав. Место преступления находилось недалеко от дома Босха. Он спустился в Кауэнгу, а затем повез Бархема через шоссе 101. Оттуда можно было быстро подняться по Лейк-Холливуд Драйв к району домов, сгруппированных на холмах, окружающих водохранилище и плотину Малхолланд. Это были дорогие дома.


Он обошел огороженный водоем, остановившись лишь на мгновение, когда наткнулся на койота на дороге. Глаза животного поймали свет фар и ярко засветились. Затем он повернулся и медленно побрел через дорогу, исчезнув в кустах. Он не торопился уходить с дороги, почти подбадривая Босха на что-то. Это напомнило ему дни патрулирования, когда он видел такой же вызов в глазах большинства молодых людей, с которыми встречался на улице.


Миновав водохранилище, он поехал по Тахо-драйв дальше в холмы, а затем соединился с восточной конечной остановкой Малхолланд-драйв. Здесь был неофициальный вид на город. Он был вывешен с табличками "ПАРКОВКА ЗАПРЕЩЕНА" и "В ТЕМНОТЕ ЗАКРЫТ ВИД ЗАКРЫТ". Но они обычно игнорировались в любое время дня и ночи.


Босх остановился позади группы служебных автомобилей - фургона криминалистов и фургона коронера, а также нескольких полицейских машин с опознавательными знаками и без опознавательных знаков. Место преступления было окружено желтой полицейской лентой по внешнему периметру, а внутри этой границы находился серебристый Porsche Carrera с открытым капотом. Он был перекрыт желтой лентой, и это подсказало Босху, что, скорее всего, это машина жертвы.


Босх припарковался и вышел. Патрульный, приставленный к внешнему периметру, записал его имя и номер жетона - 2997 - и пропустил под желтую ленту. Он подошел к месту преступления. По обеим сторонам тела, находившегося в центре поляны, с которой виднелся город, были установлены два ряда переносных фонарей. Подойдя ближе, Босх увидел судмедэкспертов и коронеров, работавших с телом и вокруг него. Техник с видеокамерой также снимал происходящее.


- Гарри, сюда.


Босх обернулся и увидел детектива Джерри Эдгара, прислонившегося к капоту детективного крейсера без опознавательных знаков. В руке у него была чашка кофе, и он, казалось, просто ждал. Он оттолкнулся от машины, когда Босх подошел.


Эдгар когда-то был партнером Босха, когда тот работал в голливудском отделе. В то время Босх был руководителем отдела по расследованию убийств. Теперь Эдгар был в таком положении.


- Ждал кое-кого из RHD, - сказал Эдгар. - Не знал, что это будешь ты, чувак.


"Это я."


- Ты работаешь соло?


- Нет, мой напарник уже в пути.


- Твой новый партнер, да? Я не слышал о тебе с тех пор, как в прошлом году в Эхо-парке случился бардак.


"Ага. Так что у тебя здесь?"


Босх не хотел говорить об Эхо-парке с Эдгаром. Собственно, с кем угодно. Он хотел сосредоточиться на рассматриваемом деле. Это был его первый вызов с момента перевода в Отдел по расследованию убийств. Он знал, что за его движениями будет наблюдать множество людей. Некоторые из них были бы людьми, надеющимися, что он потерпит неудачу.


Эдгар повернулся так, чтобы Босх мог видеть то, что было разложено на багажнике машины. Босх снял очки и надел их, наклонившись поближе, чтобы посмотреть. Света было немного, но он мог видеть множество пакетов с уликами. В сумках отдельно находились предметы, снятые с тела. К ним относятся бумажник, кольцо для ключей и именная бирка с клипсой. Там же был зажим для денег с толстой пачкой денег и "блэкберри", который все еще был включен, мигая зеленым светом и готовый к передаче звонков, которые его владелец никогда не сделает и не примет.


- Парень коронера только что дал мне все это, - сказал Эдгар. - Они должны быть сделаны с телом примерно через десять минут.


Босх подобрал сумку с идентификационной биркой и направил ее к свету. Там было написано "Женская клиника святой Агаты". На нем была фотография мужчины с темными волосами и темными глазами. Он идентифицировал его как доктора Стэнли Кента. Он улыбался в камеру. Bosch заметил, что идентификационная бирка также является ключом, который может открывать запертые двери.


- Ты много разговариваешь с Киз? - спросил Эдгар.


Это была отсылка к бывшему партнеру Босха, который после Эхо-парка перешел на руководящую должность в ОСР - в офис начальника полиции.


"Не очень много. Но у нее все хорошо".


Босх перешел к другим пакетам с уликами и хотел перевести разговор с Киз Райдер на рассматриваемое дело.


- Почему бы тебе не просмотреть то, что у тебя есть для меня, Джерри? он сказал.


- С удовольствием, - сказал Эдгар. "Животное нашли около часа назад. Судя по указателям на улице, здесь нельзя парковаться и слоняться после наступления темноты. У Голливуда всегда есть патруль, который несколько раз за ночь прогоняет двойников. Держит богатых местных жителей счастливыми. Мне сказали, что вон тот дом принадлежит Мадонне. Или было".


Он указал на раскинувшийся особняк примерно в сотне ярдов от поляны. В лунном свете вырисовывалась башня, возвышающаяся над строением. Снаружи особняк был в полосах чередующихся оттенков ржавчины и желтого, как тосканская церковь. Он находился на мысе, из окон которого любому, кто смотрел в окно, открывался великолепный, захватывающий вид на город внизу. Босх представил поп-звезду с башни, смотрящую сверху на город, находящийся в ее распоряжении.


Босх оглянулся на своего старого партнера, готовый к остальной части отчета.


"Патрульная машина разворачивается около одиннадцати и видит "Порше" с открытым капотом. Двигатель сзади этих Порше, Гарри. Это означает, что багажник был открыт.


"Понятно."


- Хорошо, значит, ты это уже знал. Как бы то ни было, подъезжает патрульная машина, они не видят никого в "Порше" или рядом с ним, поэтому двое офицеров выходят. Один из них выходит на поляну и находит нашего парня. Он лежит лицом вниз и имеет два в затылке. Исполнение, чистое и простое".


Босх кивнул на идентификационную бирку в пакете для улик.


- А это тот парень, Стэнли Кент?


"Выглядит так. И на бирке, и в кошельке написано, что это Стэнли Кент, сорок два года, он живет прямо за углом на Эрроухед Драйв. Мы проверили пластину на "Порше", и она вернулась к бизнесу под названием "К и К Медицинские физики". Я только что провел Кента по ящику, и он оказался довольно чистым. У него есть несколько штрафов за превышение скорости на Порше, но это все. Меткий стрелок".


Босх кивнул, регистрируя всю информацию.


- Гарри, ты не получишь от меня горя, взявшись за это дело, - сказал Эдгар. "В этом месяце у меня был один напарник в суде, а другого я оставил на первой сцене, которую мы сегодня поймали, - три мешка с четвертой жертвой на аппарате жизнеобеспечения в "Королеве ангелов".


Босх вспомнил, что голливудская команда по расследованию убийств состояла из команд из трех человек, а не из традиционных товариществ.


"Есть ли шанс, что этот трибэггер связан с этим?"


Он указал на техников, собравшихся вокруг тела на обзорной площадке.


- Нет, это прямая бандитская перестрелка, - сказал Эдгар. "Я думаю, что это совсем другая игра с мячом, и я рад, что вы ее принимаете".


- Хорошо, - сказал Босх. - Я освобожу тебя, как только смогу. Кто-нибудь еще смотрел в машине?


"Не совсем. Жду тебя."


"Хорошо. Кто-нибудь ходил в дом жертвы на Arrowhead?


- И об этом тоже.


- Кто-нибудь стучал в двери?


"Еще нет. Сначала мы работали над сценой".


Эдгар, очевидно, рано решил, что дело будет передано в RHD. Босха беспокоило то, что ничего не было сделано, но в то же время он знал, что работать с самого начала придется ему и Феррасу, и это было неплохо. В отделе была давняя история повреждений или неумелых действий при переходе от отделов к детективным группам в центре города.


Он посмотрел на освещенную поляну и насчитал в общей сложности пятерых человек, работавших над телом или рядом с ним для судебно-медицинской экспертизы и бригад коронера.


"Ну, - сказал он, - поскольку вы сначала работаете на месте преступления, кто-нибудь искал отпечатки ног вокруг тела, прежде чем вы позволили техникам подойти?"


Босх не мог скрыть раздражение в голосе.


- Гарри, - сказал Эдгар, в его голосе теперь сквозило раздражение из-за раздражения Босха, - каждый чертов день на этой смотровой площадке стоит пара сотен человек. Мы могли бы искать следы до Рождества, если бы хотели не торопиться. Я не думал, что мы сделали. У нас было тело, лежащее здесь, в общественном месте, и нам нужно было добраться до него. Кроме того, это выглядит как профессиональный хит. Значит, туфли, пистолет, машина, всего уже давно нет".


Босх кивнул. Он хотел отбросить это и двигаться дальше.


- Ладно, - спокойно сказал он, - тогда, я думаю, ты понял.


Эдгар кивнул, и Босху показалось, что он смутился.


- Как я уже сказал, Гарри, я не ожидал, что это будешь ты.


Это означает, что он не преследовал бы его для Гарри, только для кого-то еще из RHD.


- Конечно, - сказал Босх. "Я понимаю."


После того, как Эдгар ушел, Босх вернулся к своей машине и достал из багажника Maglite. Он вернулся к "Порше", надел перчатки и открыл дверь со стороны водителя. Он наклонился к машине и огляделся. На пассажирском сиденье был портфель. Он был разблокирован, и когда он открыл защелки, он открылся, чтобы показать несколько файлов, калькулятор и различные блокноты, ручки и бумаги. Закрыл и оставил на месте. Его положение на сиденье подсказало ему, что жертва, вероятно, прибыла на смотровую площадку сама. Здесь он встретил своего убийцу. Он не привел с собой своего убийцу. Это, подумал Босх, может иметь большое значение.


Затем он открыл бардачок, и на половицу упало еще несколько удостоверений личности, похожих на то, что было найдено на теле. Он взял их один за другим и увидел, что каждый пропуск был выдан другой местной больницей. Но на всех карточках было одно и то же имя и фотография. Стэнли Кент, человек (предположительно Босх), который лежал мертвым на поляне.


Он заметил, что на обратной стороне нескольких жетонов были рукописные пометки. Он долго смотрел на них. Большинство из них были числами с буквами L или R на конце, и он пришел к выводу, что это комбинации замков.


Босх заглянул еще дальше в перчаточный ящик и нашел еще больше удостоверений личности и карт-ключей доступа. Насколько он мог судить, покойник - если это был Стэнли Кент - имел доступ почти ко всем больницам в округе Лос-Анджелес. У него также были коды к замкам безопасности почти во всех больницах. Босх ненадолго предположил, что удостоверения личности и карты-ключи могут быть подделками, использованными жертвой в какой-то больничной афере.


Бош вернул все в бардачок и закрыл его. Затем он заглянул под сиденья и между ними и не нашел ничего интересного. Он вышел из машины и подошел к открытому багажнику.


Багажник был маленький и пустой. Но в луче фонарика он заметил четыре углубления на ковре, выстилавшем дно. Было ясно, что в багажнике везли что-то квадратное и тяжелое на четырех ножках или колесах. Поскольку сундук был найден в открытом положении, вполне вероятно, что предмет - чем бы он ни был - был похищен во время убийства.


- Детектив?


Босх повернулся и направил луч фонаря в лицо патрульному. Это был офицер, который взял его имя и номер жетона на периметре. Он опустил свет.


"Что это?"


- Здесь агент ФБР. Она просит разрешения войти на место преступления.


"Где она?"


Офицер повел обратно к желтой ленте. Подойдя поближе, Босх увидел женщину, стоящую рядом с открытой дверцей автомобиля. Она была одна и не улыбалась. Босх почувствовал, как тревожный толчок узнавания ударил его в грудь.


- Привет, Гарри, - сказала она, увидев его.


- Привет, Рэйчел, - сказал он.


ДВА


ПРОШЛО ПОЧТИ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ с тех пор, как он видел специального агента Рейчел Уоллинг из Федерального бюро расследований. Подойдя к ней на пленке, Босх был уверен, что не прошло и дня, чтобы он не думал о ней. Однако он никогда не предполагал, что они воссоединятся - если вообще когда-нибудь воссоединятся - посреди ночи на месте убийства. Она была одета в джинсы, оксфордскую рубашку и темно-синий блейзер. Ее темные волосы были нечесаны, но она все равно выглядела прекрасно. Очевидно, ее вызвали из дома, как и Босха. Она не улыбалась, и Босх вспомнил, как плохо все закончилось в прошлый раз.


"Послушайте, - сказал он, - я знаю, что игнорировал вас, но вам не нужно было выискивать меня на месте преступления только для того, чтобы..."


- Сейчас не время для шуток, - сказала она, перебивая его. - Если это то, о чем я думаю, то это может быть.


В последний раз у них был контакт по делу Эхо Парка. Он нашел ее в то время, когда она работала в секретном подразделении ФБР под названием "Тактическая разведка". Она так и не объяснила, что именно делает устройство, а Босх никогда не настаивал на этом, поскольку это не имело значения для расследования Эхо-парка. Он обратился к ней из-за ее прошлой работы профилировщиком и их прошлой личной истории. Дело Эхо-парка пошло наперекосяк, и у них был шанс на новый роман. Глядя на нее сейчас, Босх понимал, что она занята делом, и у него возникло ощущение, что он вот-вот выяснит, что такое Группа тактической разведки.


- Как вы думаете, что это может быть? он спросил.


- Я скажу тебе, когда смогу. Могу я посмотреть сцену?"


Босх с неохотой поднял пленку с места преступления и ответил на ее небрежное отношение своим стандартным сарказмом.


- Тогда входите, агент Уоллинг, - сказал он. - Почему бы тебе просто не чувствовать себя как дома?


Она подошла и остановилась, по крайней мере уважая его право привести ее к месту преступления.


"На самом деле я могла бы помочь вам здесь", - сказала она. - Если я увижу тело, возможно, я смогу провести для вас официальную идентификацию.


Она подняла папку, которую носила рядом с собой.


- Тогда сюда, - сказал Босх.


Он вывел ее на поляну, где жертву осветили стерилизующим флуоресцентным светом мобильных установок. Мертвец лежал на оранжевой грязи примерно в пяти футах от обрыва на краю смотровой площадки. За телом и за краем лунный свет отражался от резервуара внизу. За плотиной город раскинулся одеялом из миллионов огней. Прохладный вечерний воздух заставил огоньки мерцать, словно плывущие сны.


Босх протянул руку, чтобы остановить Уоллинга на краю светового круга. Пострадавший был перевернут судмедэкспертом и теперь лежал лицом вверх. На лице и лбу мертвеца были ссадины, но Босху показалось, что он узнает человека на фотографиях на больничных бирках в бардачке. Стэнли Кент. Его рубашка была расстегнута, обнажая безволосую грудь бледно-белой кожи. На одной стороне туловища был надрез в том месте, где судмедэксперт воткнул температурный датчик в печень.


- Добрый вечер, Гарри, - сказал Джо Фелтон, судмедэксперт. "Или, я думаю, я должен сказать, доброе утро. Кто там твой друг? Я думал, они объединили тебя с Игги Феррасом.


- Я с Феррасом, - ответил Босх. - Это специальный агент Уоллинг из отдела тактической разведки ФБР.


"Тактическая разведка? Что они придумают дальше?"


"Я думаю, что это одна из тех операций типа Национальной Безопасности. Знаешь, не спрашивай, не говори и тому подобное. Она говорит, что, возможно, сможет подтвердить наше удостоверение личности.


Уоллинг одарил Босха взглядом, который сказал ему, что он ведет себя несовершеннолетним.


- Ничего, если мы войдем, док? - спросил Босх.


"Конечно, Гарри, мы здесь почти взаперти".


Босх хотел было сделать шаг вперед, но Уоллинг быстро опередил его и вышел на резкий свет. Без колебаний она заняла позицию над телом. Она открыла файл и достала цветной снимок лица 8 × 10. Она наклонилась и поднесла его к лицу мертвеца. Босх подошел к ней вплотную, чтобы самому провести сравнение.


- Это он, - сказала она. "Стэнли Кент".


Босх кивнул в знак согласия, а затем предложил ей руку, чтобы она могла перешагнуть через тело. Она проигнорировала это и сделала это без посторонней помощи. Босх посмотрел на Фелтона, который сидел на корточках рядом с телом.


- Итак, док, вы хотите рассказать нам, что у нас здесь есть?


Босх наклонился с другой стороны тела, чтобы лучше рассмотреть.


"У нас есть человек, который был привезен сюда или пришел сюда по какой-то причине, и его заставили встать на колени".


Фелтон указал на штаны жертвы. На обоих коленях были пятна оранжевой грязи.


"Затем кто-то дважды выстрелил ему в затылок, и он упал лицом вниз. Травмы лица, которые вы видите, появились, когда он упал на землю. К тому времени он уже был мертв".


Босх кивнул.


"Выходных ран нет", - добавил Фелтон. "Наверное, что-то маленькое вроде двадцати двух с эффектом рикошета внутри черепа. Очень эффективный."


Теперь Босх понял, что лейтенант Гэндл говорил фигурально, когда упомянул, что мозги жертвы разнесло ветром через обзорную площадку. В будущем ему придется помнить о склонности Гэндла к преувеличениям.


"Время смерти?" - спросил он Фелтона.


"Судя по температуре печени, я бы сказал, четыре или пять часов", - ответил судмедэксперт. "Восемь часов, плюс-минус".


Последняя часть обеспокоила Босха. Он знал, что к восьми уже стемнеет и все поклонники заката уже давно ушли. Но два выстрела эхом отразились бы от смотровой площадки и донеслись бы до домов на близлежащих утесах. Тем не менее никто не позвонил в полицию, и тело не было найдено до тех пор, пока три часа спустя не подъехала патрульная машина.


- Я знаю, о чем вы думаете, - сказал Фелтон. "Что со звуком? Есть возможное объяснение. Ребята, давайте перекатим его обратно".


Босх встал и отошел в сторону, пока Фелтон и один из его помощников переворачивали тело. Босх взглянул на Уоллинг, и на мгновение их взгляды встретились, пока она снова не посмотрела на тело.


При повороте тела были обнаружены входные пулевые ранения в области затылка. Черные волосы жертвы были спутаны от крови. Спина его белой рубашки была забрызгана мелкими брызгами коричневого вещества, что сразу же привлекло внимание Босха. Он был на слишком многих местах преступления, чтобы помнить или сосчитать. Он не думал, что это кровь на рубашке мертвеца.


- Это не кровь, не так ли?


- Нет, это не так, - сказал Фелтон. - Думаю, в лаборатории мы узнаем, что это старый добрый сироп кока-колы. Остаток вы можете найти на дне пустой бутылки или банки".


Прежде чем Босх успел ответить, это сделал Уоллинг.


"Импровизированный глушитель, чтобы приглушить звук выстрелов", - сказала она. "Вы приклеиваете пустую литровую пластиковую бутылку из-под кока-колы к дулу оружия, и звук выстрела значительно снижается, поскольку звуковые волны проецируются в бутылку, а не в открытый воздух. Если бы в бутылке был остаток кока-колы, жидкость разбрызгивалась бы на цель выстрела".


Фелтон посмотрел на Босха и одобрительно кивнул.


- Где ты ее взял, Гарри? Она хранитель."


Босх посмотрел на Уоллинга. Он тоже был впечатлен.


- Интернет, - сказала она.


Босх кивнул, хотя и не поверил ей.


"И есть еще одна вещь, которую вы должны отметить", - сказал Фелтон, снова привлекая внимание к телу.


Босх снова наклонился. Фелтон потянулся через тело, чтобы указать на руку Босха.


- У нас по одному на каждой руке.


Он указывал на красное пластмассовое кольцо на среднем пальце. Босх посмотрел на нее, а затем проверил другую руку. Там было соответствующее красное кольцо. На внутренней стороне каждой руки кольцо имело белую окантовку, похожую на ленту.


"Кто они такие?" - спросил Босх.


- Я еще не знаю, - сказал Фелтон. "Но я думаю-"


- Да, - сказал Уоллинг.


Босх посмотрел на нее. Он кивнул. Конечно, она знала.


"Они называются кольцами TLD, - сказал Уоллинг. "Стенды для термолюминесцентной дозиметрии. Это устройство раннего предупреждения. Это кольцо, которое считывает радиационное облучение.


Эта новость наполнила собрание мрачной тишиной. Пока Уоллинг не продолжил.


- И я дам тебе совет, - сказала она. "Когда они вот так повернуты внутрь, с экраном TLD на внутренней стороне руки, это обычно означает, что владелец напрямую работает с радиоактивными материалами".


Босх встал.


- Ладно, все, - приказал он, - отойдите от тела. Все просто отойдите".


Специалисты на месте преступления, люди коронера и Босх начали отходить от тела. Но Уоллинг не двигался. Она подняла руки, словно призывая внимание прихожан в церкви.


- Постой, постой, - сказала она. "Никто не должен отступать. Это круто, это круто. Это безопасно."


Все остановились, но никто не вернулся на исходные позиции.


"Если бы здесь была угроза разоблачения, то экраны TLD на кольцах были бы черными", - сказала она. "Это раннее предупреждение. Но они не почернели, так что мы все в безопасности. Кроме того, у меня есть это".


Она откинула куртку, чтобы открыть маленькую черную коробочку, прикрепленную к ее поясу, как пейджер.


- Радиационный монитор, - объяснила она. "Если бы у нас были проблемы, поверьте мне, эта штука кричала бы о кровавом убийстве, и я бы бежал впереди стаи. Но мы этого не делаем. Здесь все круто, хорошо?


Люди на месте преступления нерешительно начали возвращаться на свои позиции. Гарри Босх приблизился к Уоллинг и взял ее за локоть.


- Мы можем поговорить здесь минутку?


Они двинулись с поляны к обочине Малхолланда. Босх чувствовал, как что-то меняется, но старался этого не показывать. Он был взволнован. Он не хотел терять контроль над местом преступления, и подобная информация грозила именно этим.


- Что ты здесь делаешь, Рейчел? он спросил. "В чем дело?"


"Как и вам, мне позвонили посреди ночи. Мне сказали выкатывать".


- Это мне ничего не говорит.


- Уверяю вас, что я здесь, чтобы помочь.


- Тогда начни с того, что расскажи мне, что именно ты здесь делаешь и кто тебя послал. Это бы мне очень помогло".


Уоллинг огляделся, а затем снова посмотрел на Босха. Она указала на желтую ленту.


"Мы можем?"


Босх протянул ей руку, призывая идти вперед. Они прошли под лентой и вышли на улицу. Когда он решил, что они находятся вне пределов слышимости всех остальных на месте преступления, Босх остановился и посмотрел на нее.


- Хорошо, этого достаточно, - сказал он. "Что здесь происходит? Кто позвал тебя сюда?


Она снова встретилась с ним глазами.


"Послушайте, то, что я вам здесь скажу, должно оставаться конфиденциальным", - сказала она. "На данный момент."


- Послушай, Рэйчел, у меня нет времени на...


"Стэнли Кент в списке. Когда сегодня вечером вы или один из ваших коллег ввели его имя в компьютер Национального индекса преступности, в Вашингтоне, округ Колумбия, поднялся флаг, и мне позвонили в Tactical.


- Что, он был террористом?


- Нет, он был медицинским физиком. И, насколько мне известно, законопослушный гражданин.


"Тогда что там с радиационными кольцами и появлением ФБР посреди ночи? В каком списке был Стэнли Кент?


Уоллинг проигнорировал вопрос.


- Позвольте мне кое-что спросить у вас, Гарри. Кто-нибудь уже проверял дом или жену этого человека?


"Еще нет. Сначала мы работали на месте преступления. Я планирую-"


"Тогда я думаю, что нам нужно сделать это прямо сейчас", сказала она настойчивым тоном. "Вы можете задавать вопросы по ходу дела. Возьми ключи у парня на случай, если нам понадобится войти. А я пойду за своей машиной.


Уоллинг начала было отходить, но Босх поймал ее за руку.


- Я за рулем, - сказал он.


Он указал на свой Мустанг и оставил ее там. Он направился к патрульной машине, где на багажнике все еще лежали пакеты с уликами. По дороге он пожалел, что уже убрал Эдгара со сцены. Он подозвал вахтенного сержанта.


"Послушайте, я должен покинуть место происшествия, чтобы проверить дом жертвы. Я не должен отсутствовать долго, и детектив Феррас должен быть здесь с минуты на минуту. Просто поддерживайте сцену, пока один из нас не доберется сюда.


"Ты понял."


Босх вытащил свой сотовый телефон и позвонил своему напарнику.


"Где ты?"


"Я только что прошел Паркер-центр. Я в двадцати минутах езды.


Босх объяснил, что уходит с места происшествия и что Феррасу нужно поторопиться. Он отключился, схватил сумку с уликами, в которой было кольцо для ключей, из багажника крейсера и сунул ее в карман пальто.


Когда он добрался до своей машины, то увидел, что Уоллинг уже сидит на пассажирском сиденье. Она заканчивала разговор и закрывала мобильный.


"Кто это был?" - спросил Босх, войдя внутрь. - Президент?


- Мой партнер, - ответила она. "Я сказал ему встретиться со мной у дома. Где твой напарник?


"Он идет."


Босх завел машину. Как только они вышли, он начал задавать вопросы.


"Если Стэнли Кент не был террористом, то в каком списке он был?"


"Как медицинский физик он имел прямой доступ к радиоактивным материалам. Это внесло его в список".


Босх вспомнил обо всех больничных табличках с именами, которые он нашел в Порше мертвеца.


"Доступ куда? В больницах?


"В яблочко. Вот где это хранится. Эти материалы в основном используются для лечения рака".


Босх кивнул. Он получил картину, но все еще не имел достаточно информации.


"Хорошо, так что же мне здесь не хватает, Рэйчел? Выложи это для меня.


"Стэнли Кент имел прямой доступ к материалам, которые некоторые люди в мире хотели бы заполучить. Материалы, которые могут быть очень, очень ценными для этих людей. Но не в лечении рака".


"Террористы".


"В яблочко."


"Ты хочешь сказать, что этот парень мог просто вальсировать в больницу и получить это вещество? Разве нет правил?"


Уоллинг кивнул.


- Всегда есть правила, Гарри. Но просто иметь их не всегда достаточно. Повторение, рутина - это бреши в любой системе безопасности. Раньше мы оставляли двери кабины на коммерческих авиалиниях незапертыми. Теперь нет. Чтобы изменить процедуры и усилить меры предосторожности, требуется событие с изменяющими жизнь последствиями. Ты понимаешь что я говорю?"


Он подумал о пометках на обратной стороне некоторых удостоверений личности в "Порше" жертвы. Мог ли Стэнли Кент так небрежно относиться к безопасности этих материалов, что писал комбинации доступа на обратной стороне своих удостоверений личности? Инстинкты Босха подсказывали ему, что ответ, вероятно, будет положительным.


"Я понимаю, - сказал он Уоллингу.


"Итак, если бы вы собирались обойти существующую систему безопасности, независимо от того, насколько она сильна или слаба, к кому бы вы обратились?" она спросила.


Босх кивнул.


"Кто-то, кто хорошо знаком с этой системой безопасности".


"В яблочко."


Босх свернул на Эрроухед Драйв и стал рассматривать номера адресов на обочине.


- Значит, вы говорите, что это событие может иметь судьбоносные последствия?


- Нет, я этого не говорю. Еще нет."


- Вы знали Кента?


Спрашивая, Босх посмотрел на Уоллинг, и вопрос ее удивил. Это был долгий план, но он бросил его ради реакции, не обязательно из-за ответа. Уоллинг отвернулась от него и посмотрела в окно, прежде чем ответить. Босх знал ход. Классический рассказ. Он знал, что теперь она солжет ему.


- Нет, я никогда не встречался с этим человеком.


Босх свернул на следующую дорогу и остановил машину.


"Что делаешь?" она спросила.


"Это оно. Это дом Кента.


Они стояли перед домом, в котором не горел свет ни внутри, ни снаружи. Там вроде никто не жил.


- Нет, не так, - сказал Уоллинг. - Его дом в следующем квартале и...


Она остановилась, когда поняла, что Босх выкурил ее. Босх какое-то время смотрел на нее в темной машине, прежде чем заговорить.


"Ты хочешь поговорить со мной сейчас или хочешь выйти из машины?"


- Послушай, Гарри, я же говорил тебе. Есть вещи, которые я не могу...


- Выйдите из машины, агент Уоллинг. Я разберусь с этим сам".


- Слушай, ты должен под...


"Это убийство. Мое убийство. Выйти из машины."


Она не двигалась.


"Я могу сделать один телефонный звонок, и вас отстранят от расследования еще до того, как вы вернетесь на место происшествия", - сказала она.


"Затем сделать его. Я лучше буду выгнан на обочину прямо сейчас, чем стану грибом для федералов. Разве это не один из лозунгов бюро? Держать местных жителей в неведении и хоронить их в коровьем дерьме? Ну, не я, не сегодня и не по моему собственному делу.


Он начал тянуться через ее колени, чтобы открыть дверь. Уоллинг оттолкнула его и подняла руки, сдаваясь.


- Ладно, ладно, - сказала она. - Что ты хочешь знать?


"На этот раз я хочу знать правду. Все это."


ТРИ


Босх повернулся на своем месте и посмотрел прямо на Уоллинга. Он не собирался трогать машину, пока она не заговорила.


"Вы, очевидно, знали, кто такой Стэнли Кент и где он живет", - сказал он. "Ты солгал мне. Итак, был он террористом или нет?


- Я сказал тебе, нет, и это правда. Он был гражданином. Он был физиком. Он был в списке наблюдения, потому что имел дело с радиоактивными источниками, которые могли быть использованы - в чужих руках - для нанесения вреда людям".


"О чем ты говоришь? Как это могло случиться?"


"Через экспозицию. И это может принимать самые разные формы. Индивидуальное нападение - помните прошлый День Благодарения русского, которому в Лондоне ввели дозу полония? Это была целенаправленная атака, хотя были и побочные жертвы. Материал, к которому имел доступ Кент, можно было использовать и в более крупном масштабе - в торговом центре, в метро, в чем угодно. Все зависит от количества и, конечно же, от устройства доставки".


"Устройство доставки? Ты про бомбу? Кто-нибудь мог бы сделать грязную бомбу из того, что он использовал?


"В некоторых приложениях да".


"Я думал, что это городская легенда, что на самом деле грязной бомбы никогда не было".


"Официальное обозначение - СВУ - самодельное взрывное устройство. И, скажем так, это всего лишь городская легенда ровно до того момента, как взорвется первый".


Босх кивнул и вернулся к делу. Он указал на дом перед ними.


- Откуда ты знаешь, что это не дом Кентов?


Уоллинг потерла лоб, как будто она устала от его назойливых вопросов и у нее разболелась голова.


"Потому что я был в его доме раньше. Хорошо? В начале прошлого года мы с напарником пришли к Кенту домой и проинформировали его и его жену о потенциальных опасностях его профессии. Мы проверили их дом и сказали им принять меры предосторожности. Нас попросило сделать это Министерство внутренней безопасности. Хорошо?"


"Да, хорошо. И это была рутина отдела тактической разведки и министерства внутренней безопасности, или это потому, что ему угрожали?


"Не угроза, направленная конкретно на него, нет. Смотри, мы тратим...


"Тогда кому? Угроза для кого?"


Уоллинг поправила свое положение на сиденье и раздраженно выдохнула.


"Угрозы никому конкретно не было. Мы просто соблюдали меры предосторожности. Шестнадцать месяцев назад кто-то вошел в онкологическую клинику в Гринсборо, Северная Каролина, обошёл изощренные меры безопасности и извлёк двадцать две маленькие пробирки с радиоизотопом под названием цезий один-тридцать семь. Законное медицинское использование этого материала в этих условиях заключалось в лечении гинекологического рака. Мы не знаем, кто туда попал и зачем, но материал был взят. Когда известие о краже стало известно по телевидению, кто-то из Объединенной оперативной группы по борьбе с терроризмом здесь, в Лос-Анджелесе, подумал, что было бы неплохо оценить безопасность этих материалов в местных больницах и предупредить тех, кто имеет доступ к этим материалам и обращаться с ними. принять меры предосторожности и быть начеку. Мы можем идти ?


- И это был ты.


" Да . Ты понял. Это была федеральная теория просачивания в работу. Мне и моему партнеру выпало выйти и поговорить с такими людьми, как Стэнли Кент. Мы встретились с ним и его женой в их доме, чтобы мы могли проверить безопасность этого места, в то же время мы сказали ему, что он должен начать прикрывать свою спину. По той же причине мне позвонили, когда его имя появилось на флаге".


Босх включил заднюю передачу и быстро вырулил с подъездной дорожки.


- Почему ты просто не сказал мне об этом сразу?


На улице машина рванула вперед, когда Босх включил ее.


- Потому что в Гринсборо никого не убили, - вызывающе сказал Уоллинг. "Все это может быть чем-то другим. Мне сказали подходить с осторожностью и осмотрительностью. Прости, что я солгал тебе".


- Немного поздно для этого, Рэйчел. Ваши люди вернули цезий в Гринсборо?


Она не ответила.


- А ты?


"Нет, не сейчас. Говорят, что он был продан на черном рынке. Сам материал весьма ценен в денежном выражении, даже если он используется в надлежащем медицинском контексте. Вот почему мы не уверены, что у нас здесь. Вот почему меня послали".


Еще через десять секунд они оказались в нужном квартале на Эрроухед-драйв, и Босх снова начал смотреть на номера адресов. Но Уоллинг руководил им.


- Думаю, тот, что слева. С черными ставнями. В темноте трудно сказать".


Босх остановился и переключил коробку передач на парковку до того, как машина остановилась. Он выскочил и направился к входной двери. В доме было темно. Не горел даже свет над дверью. Но когда Босх подошел к входной двери, он увидел, что она осталась приоткрытой.


- Открыто, - сказал он.


Босх и Уоллинг вытащили оружие. Босх положил руку на дверь и медленно толкнул ее. С оружием наготове они вошли в темный и тихий дом, и Босх быстро провел рукой по стене, пока не нашел выключатель.


Вспыхнул свет, открывая гостиную, опрятную, но пустую, без каких-либо признаков неприятностей.


"Миссис. Кент? - громко крикнул Уоллинг. Затем она сказала Босху, понизив голос: "Есть только его жена, детей нет".


Уоллинг крикнул еще раз, но дом молчал. Справа был коридор, и Босх направился к нему. Он нашел еще один выключатель и осветил проход с четырьмя закрытыми дверями и нишей.


Ниша была пустым домашним офисом. Он увидел голубое отражение в окне, которое отбрасывал экран компьютера. Они миновали альков и прошли дверь за дверью, очищая то, что выглядело как спальня для гостей, а затем домашний спортзал с кардиотренажерами и ковриками для тренировок, висящими на стене. Третья дверь вела в пустую гостевую ванную, а четвертая вела в главную спальню.


Они вошли в мастерскую, и Босх еще раз щелкнул настенным выключателем. Они нашли миссис Кент.


Она лежала на кровати голая, с кляпом во рту и связанными руками за спиной. Ее глаза были закрыты. Уоллинг бросился к кровати, чтобы проверить, жива ли она, а Босх прошел через спальню, чтобы очистить ванную и гардеробную. Там не было ни одного.


Когда он вернулся к кровати, то увидел, что Уоллинг вынул кляп и перочинным ножом перерезал черные пластиковые застежки-кнопки, которые использовались, чтобы связать запястья и лодыжки женщины за ее спиной. Рэйчел натягивала покрывало на обнаженное тело неподвижной женщины. В комнате отчетливо пахло мочой.


- Она жива? - спросил Босх.


"Она жива. Я думаю, она просто отключилась. Ее оставили здесь вот так".


Уоллинг начал растирать запястья и руки женщины. Они стали темными и почти пурпурными из-за недостатка кровообращения.


- Позови на помощь, - сказала она ему.


Раздраженный самим собой за то, что он не отреагировал до приказа, Босх вытащил телефон и вышел в коридор, пока звонил в центральный центр связи, чтобы вызвать парамедиков.


- Десять минут, - сказал он, повесив трубку и вернувшись в спальню.


Босх почувствовал, как его охватывает волна возбуждения. Теперь у них был живой свидетель. Женщина на кровати могла бы рассказать им хоть что-то о том, что произошло. Он знал, что жизненно важно заставить ее говорить как можно скорее.


Раздался громкий стон, когда женщина пришла в сознание.


"Миссис. Кент, все в порядке, - сказал Уоллинг. "Все в порядке. Теперь ты в безопасности.


Женщина напряглась, и ее глаза расширились, когда она увидела перед собой двух незнакомцев. Уоллинг показала свои удостоверения.


"ФБР, миссис Кент. Ты меня помнишь?"


"Какая? Что... где мой муж?


Она начала вставать, но потом поняла, что голая под одеялом, и попыталась плотнее закутаться в него. Ее пальцы, по-видимому, все еще онемели и не могли найти опору. Уоллинг помог растянуть распространение вокруг нее.


- Где Стэнли?


Уоллинг опустилась на колени у изножья кровати, чтобы она оказалась с ней на одном уровне. Она посмотрела на Босха, словно ища указаний, как ответить на вопрос женщины.


"Миссис. Кент, вашего мужа здесь нет, - сказал Босх. "Я детектив Босх из полиции Лос-Анджелеса, а это агент Уоллинг из ФБР. Мы пытаемся выяснить, что случилось с вашим мужем.


Женщина посмотрела на Босха, а затем на Уоллинга, и ее глаза остановились на федеральном агенте.


- Я тебя помню, - сказала она. - Вы пришли в дом, чтобы предупредить нас. Это то, что происходит? У мужчин, которые были здесь, есть Стэнли?


Рэйчел наклонилась ближе и заговорила успокаивающим голосом.


"Миссис. Кент, мы-это Алисия, да? Алисия, нам нужно, чтобы ты немного успокоилась, чтобы мы могли поговорить и, возможно, помочь тебе. Хочешь одеться?"


Алисия Кент кивнула.


- Хорошо, мы дадим вам здесь немного места, - сказал Уоллинг. - Оденься, и мы будем ждать тебя в гостиной. Прежде всего позвольте мне спросить, были ли вы ранены каким-либо образом?"


Женщина покачала головой.


"Ты уверен...?"


Уоллинг не договорила, как будто испугалась собственного вопроса. Бош не был. Он знал, что им необходимо точно знать, что здесь произошло.


"Миссис. Кент, тебя здесь сегодня изнасиловали?


Женщина снова покачала головой.


"Меня заставили раздеться. Это все, что они сделали".


Босх изучал ее глаза, надеясь прочесть их и определить, лжет ли она.


- Хорошо, - сказал Уоллинг, прерывая момент. - Мы оставим вас одеться. Когда прибудут парамедики, мы по-прежнему хотим, чтобы они проверили вас на наличие травм.


- Со мной все будет в порядке, - сказала Алисия Кент. - Что случилось с моим мужем?


- Мы не знаем, что произошло, - сказал Босх. - Ты одевайся и выходи в гостиную, тогда мы расскажем тебе, что знаем.


Схватив покрывало вокруг себя, она осторожно встала с кровати. Босх увидел пятно на матрасе и понял, что Алисия Кент либо так испугалась во время своих испытаний, что помочилась, либо ожидание спасения затянулось.


Она сделала шаг к шкафу и, казалось, падала. Босх подошел и схватил ее, прежде чем она упала.


"Ты в порядке?"


"Я в порядке. Думаю, у меня просто небольшое головокружение. Который сейчас час?"


Босх посмотрел на цифровые часы на правом прикроватном столике, но их экран был пуст. Он был выключен или отключен от сети. Он повернул правое запястье, не отпуская ее, и посмотрел на часы.


- Почти час ночи.


Ее тело, казалось, напряглось в его объятиях.


"Боже мой!" воскликнула она. - Прошло несколько часов. Где Стэнли?


Босх положил руки ей на плечи и помог встать прямо.


"Оденься, и мы поговорим об этом", - сказал он.


Она неуверенно подошла к шкафу и открыла дверь. С внешней стороны двери было прикреплено зеркало в полный рост. Когда она открыла ее, отражение Босха вернулось к нему. В тот момент он подумал, что, может быть, он увидел что-то новое в его глазах. Чего-то не было, когда он посмотрел на себя в зеркало перед выходом из дома. Выражение дискомфорта, возможно, даже страха перед неизвестным. Понятно, решил он. В свое время он раскрыл тысячу дел об убийствах, но ни одно из них не привело его в то направление, в котором он двигался теперь. Возможно, страх был уместным.


Алисия Кент сняла с крючка на стене внутри шкафа белый махровый халат и понесла его в ванную. Дверь шкафа она оставила открытой, и Босху пришлось отвести взгляд от собственного отражения.


Уоллинг вышел из спальни, Босх последовал за ним.


"Что вы думаете?" - спросила она, двигаясь по коридору.


- Думаю, нам повезло, что у нас есть свидетель, - ответил Босх. - Она сможет рассказать нам, что произошло.


"С надеждой."


Босх решил еще раз осмотреть дом, пока Алисия Кент оделась. На этот раз он снова проверил задний двор и гараж, а также каждую комнату. Он не нашел ничего плохого, хотя и заметил, что гараж на две машины был пуст. Если у Кентов была еще одна машина помимо Порше, то ее не было в помещении.


После обхода он стоял на заднем дворе, глядя на вывеску "Голливуд", и снова звонил в центральную связь, чтобы попросить отправить вторую группу судебно-медицинских экспертов для проверки дома Кент. Он также проверил расчетное время прибытия парамедиков, прибывших для осмотра Алисии Кент, и ему сказали, что они еще в пяти минутах. Это было через десять минут после того, как ему сказали, что они в десяти минутах ходьбы.


Затем он позвонил лейтенанту Гэндлу и разбудил его дома. Его начальник молча слушал, как Босх информировал его. Федеральное вмешательство и растущая вероятность того, что расследование будет иметь террористический характер, заставили Гэндла задуматься.


- Ну... - сказал он, когда Босх закончил. "Похоже, мне придется разбудить некоторых людей".


Он имел в виду, что ему придется послать сообщение по служебной лестнице о деле и о том, что оно принимает большие размеры. Последнее, чего хотел бы или в чем нуждался бы лейтенант RHD, - это чтобы его утром вызвали в OCP и спросили, почему он раньше не предупредил командный персонал об этом деле и его растущих последствиях. Босх знал, что Гэндл теперь будет действовать, чтобы защитить себя, а также получить указания сверху. Это было нормально для Bosch и ожидаемо. Но это также заставило его задуматься. У полиции Лос-Анджелеса было собственное Управление внутренней безопасности. Им командовал человек, которого большинство людей в отделе считали бездельником, неквалифицированным и неподходящим для этой работы.


- Одна из этих побудок достанется капитану Хэдли? - спросил Босх.


Капитан Дон Хэдли был братом-близнецом Джеймса Хэдли, который оказался членом Полицейской комиссии, политически назначенной комиссии под надзором полиции Лос-Анджелеса и полномочием назначать и удерживать начальника полиции. Менее чем через год после того, как Джеймс Хэдли был включен в комиссию по назначению мэра и с одобрения городского совета, его брат-близнец перескочил с должности заместителя командующего отделом дорожного движения долины на должность командира недавно сформированного Управления внутренней безопасности. В то время это было воспринято как политический шаг тогдашним начальником полиции, который отчаянно пытался сохранить свою работу. Это не сработало. Его уволили и назначили нового начальника. Но в переходный период Хэдли сохранил свою должность командира OHS.


Задача OHS заключалась в том, чтобы взаимодействовать с федеральными агентствами и поддерживать поток разведывательных данных. За последние шесть лет Лос-Анджелес становился мишенью террористов как минимум два раза, насколько это было известно. В каждом инциденте полиция Лос-Анджелеса узнала об угрозе после того, как федералы предотвратили ее. Это смущало департамент, и OHS было сформировано так, чтобы полиция Лос-Анджелеса могла проникать в разведку и в конечном итоге знать то, что федеральное правительство знало о его собственном заднем дворе.


Проблема заключалась в том, что на практике многие подозревали, что федералы не пускают в ход полицию Лос-Анджелеса. И чтобы скрыть этот недостаток и оправдать свое положение и свое подразделение, капитан Хэдли стал устраивать грандиозные пресс-конференции и появляться со своим одетым в черное подразделением охраны труда на любом месте преступления, где существовала отдаленная вероятность причастности террористов. Перевернутая автоцистерна на Голливудском шоссе привела в действие OHS, пока не было установлено, что цистерна перевозила молоко. Стрельба в раввина в храме в Вествуде вызвала такую же реакцию, пока не было установлено, что инцидент был результатом любовного треугольника.


Так оно и пошло. Примерно после четвертой осечки командир ОГС был крещен с новым именем среди рядовых. Капитан Дон Хэдли стал известен как Капитан Плохо. Но он остался на своем посту благодаря тонкой завесе политики, нависшей над его назначением. Последнее, что Босх слышал о Хэдли из слухов департамента, было то, что он отправил весь свой отряд обратно в академию для обучения тактике штурма городов.


"Я ничего не знаю о Хэдли, - сказал Гэндл в ответ Босху. "Он, вероятно, будет зациклен. Я начну с моего капитана, а он позвонит тому, кто получит известие оттуда. Но это не твоя забота, Гарри. Делай свою работу и не беспокойся о Хэдли. Люди, с которыми вам приходится прикрываться, - это федералы".


"Понятно."


"Помните, с федералами всегда пора беспокоиться, когда они начинают говорить вам именно то, что вы хотите услышать".


Босх кивнул. Совет следовал проверенной временем традиции полиции Лос-Анджелеса не доверять ФБР. И, конечно же, ФБР столь же долго чтило эту традицию в том, что касается недоверия полиции Лос-Анджелеса. Это было причиной рождения OHS.


Когда Босх вернулся в дом, он обнаружил, что Уоллинг разговаривает по мобильному телефону, а в гостиной стоит мужчина, которого он никогда раньше не видел. Он был высоким, лет сорока пяти, и излучал неоспоримую уверенность ФБР, которую Босх видел много раз прежде. Мужчина протянул руку.


- Вы, должно быть, детектив Босх, - сказал он. "Джек Бреннер. Рэйчел мой партнер.


Босх пожал ему руку. То, как он сказал, что Рэйчел является его партнером, было мелочью, но это многое сказало Босху. В этом было что-то собственническое. Бреннер говорил ему, что старший партнер сейчас приступил к работе, независимо от того, так думает Рэйчел или нет.


- Итак, вы встретились.


Босх повернулся. Уоллинг уже не разговаривал по телефону.


- Извини, - сказала она. "Я заменял ответственного специального агента. Он решил посвятить этому всю Тактику. Он собирает три бригады, чтобы начать ходить по больницам, чтобы узнать, был ли Кент сегодня в каких-нибудь горячих лабораториях.


"Горячая лаборатория - это место, где хранятся радиоактивные вещества?" - спросил Босх.


"Да. Кент через систему безопасности имел доступ почти ко всем из них в округе. Мы должны выяснить, был ли он внутри кого-либо из них сегодня.


Босх знал, что, вероятно, сможет сузить поиск до одного медицинского учреждения. Клиника Святой Агаты для женщин. У Кента был больничный жетон, когда его убили. Уоллинг и Бреннер этого не знали, но Босх решил им пока не говорить. Он чувствовал, что расследование отдаляется от него, и хотел удержать то, что могло быть единственной частью инсайдерской информации, которая у него все еще была.


- А как насчет полиции Лос-Анджелеса? - вместо этого спросил он.


- Полиция Лос-Анджелеса? - сказал Бреннер, опережая Уоллинга. - Ты имеешь в виду, что насчет тебя, Босх? Это то, о чем вы спрашиваете?"


"Да, это верно. Где я стою в этом?"


Бреннер развел руками в знак открытости.


"Не волнуйся, ты в деле. Ты всегда с нами".


Федеральный агент кивнул, как будто это было обещание на вес золота.


- Хорошо, - сказал Босх. - Это как раз то, что я хотел услышать.


Он посмотрел на Уоллинг в поисках подтверждения словам ее напарника. Но она отвернулась.


ЧЕТЫРЕ


Когда Алисия Кент, наконец, вышла из главной спальни, она расчесала волосы и умыла лицо, но надела только белое платье. Теперь Босх увидел, насколько она привлекательна. Маленький, темный и в некотором роде экзотический. Он догадался, что взятие имени ее мужа скрыло родословную откуда-то издалека. Ее черные волосы обладали люминесцентным свойством. Оно обрамляло оливковое лицо, красивое и печальное одновременно.


Она заметила Бреннера, он кивнул и представился. Алисия Кент казалась настолько ошеломленной происходящим, что не показала, что узнала Бреннера, как помнила Уоллинга. Бреннер указал ей на кушетку и велел сесть.


"Где мой муж?" - спросила она, на этот раз голосом, который был сильнее и спокойнее, чем раньше. - Я хочу знать, что происходит.


Рэйчел села рядом с ней, готовая утешить, если потребуется. Бреннер занял стул возле камина. Босх остался стоять. Он никогда не любил удобно сидеть, когда сообщал такого рода новости.


"Миссис. Кент, - сказал Босх, беря на себя инициативу по сохранению дела в своих руках. "Я детектив по расследованию убийств. Я здесь, потому что сегодня ночью мы нашли тело человека, который, по нашему мнению, является вашим мужем. Мне очень жаль говорить вам об этом".


Когда она услышала эту новость, ее голова опустилась вперед, затем она подняла руки и закрыла лицо. Дрожь прошла по ее телу, и звук беспомощного стона вырвался из-под ее рук. Затем она начала плакать, глубокие рыдания, от которых ее плечи так сильно сотрясались, что ей пришлось опустить руки, чтобы не дать распахнуться халату. Уоллинг протянул руку и положил руку ей на затылок.


Бреннер предложил ей стакан воды, и она кивнула. Пока он отсутствовал, Босх посмотрел на женщину и увидел слезы, катящиеся по ее щекам. Это была грязная работа, сказать кому-то, что их любимый человек мертв. Он проделывал это сотни раз, но к этому нельзя было привыкнуть или даже хорошо. Это также было сделано с ним. Когда более сорока лет назад была убита его собственная мать, он узнал об этом от полицейского сразу после того, как вылез из бассейна в молодежном зале. Его ответом было прыгнуть обратно и постараться никогда больше не возвращаться.


Бреннер принес воду, и новоиспеченная вдова выпила половину. Прежде чем кто-либо успел задать вопрос, в дверь постучали, Босх шагнул вперед и впустил двух медработников с большими ящиками с оборудованием. Босх отошел в сторону, когда они подошли, чтобы оценить физическое состояние женщины. Он поманил Уоллинга и Бреннера на кухню, где они могли посовещаться шепотом. Он понял, что им следовало поговорить об этом раньше.


- Так как ты хочешь с ней обращаться? - спросил Босх.


Бреннер снова широко развел руками, как будто был открыт для предложений. Похоже, это был его фирменный жест.


"Я думаю, что вы сохраняете лидерство", - сказал агент. "Мы вмешаемся, когда это будет необходимо. Если вам это не нравится, мы могли бы...


"Нет, это хорошо. Я буду лидировать".


Он посмотрел на Уоллинг, ожидая возражений, но ее это тоже устраивало. Он повернулся, чтобы выйти из кухни, но Бреннер остановил его.


"Бош, я хочу быть с тобой откровенным, - сказал Бреннер.


Босх обернулся.


"Значение?"


- Это значит, что я тебя проверил. Это слово ты...


"Что значит, ты проверил меня? Вы задавали вопросы обо мне?


"Мне нужно было знать, с кем мы работаем. Все, что я знал о тебе до этого, это то, что я слышал об Эхо Парке. Я хотел-"


- Если у вас есть какие-либо вопросы, вы можете задать их мне.


Бреннер поднял руки ладонями наружу.


"Справедливо."


Босх вышел из кухни и встал в гостиной, ожидая, пока парамедики закончат с Алисией Кент. Один из медиков наносил какой-то крем на растертости на ее запястьях и лодыжках. Другой измерял артериальное давление. Босх увидел, что ей на шею и одно запястье были наложены повязки, видимо, прикрывающие раны, которых он раньше не замечал.


Телефон зазвонил, и Босх вернулся на кухню, чтобы ответить на звонок. Он заметил, что Уоллинг и Бреннер ушли, видимо, проскользнув в другую часть дома. Это заставило Босха встревожиться. Он не знал, что они искали или замышляли.


Звонок был от его партнера. Феррас наконец добрался до места преступления.


- Тело все еще там? - спросил Босх.


- Нет, судмедэксперт только что осмотрел место происшествия, - сказал Феррас. - Я думаю, криминалистика тоже заканчивает.


Босх проинформировал его о том, в каком направлении движется дело, рассказав о причастности федеральных властей и потенциально опасных материалах, к которым имел доступ Стэнли Кент. Затем он приказал ему начать стучать в двери и искать свидетелей, которые могли видеть или слышать что-то, связанное с убийством Стэнли Кента. Он знал, что это далеко не так, потому что никто не звонил в службу 9-1-1 после стрельбы.


- Мне сделать это сейчас, Гарри? Сейчас середина ночи, и люди спят...


- Да, Игнасио, ты должен сделать это сейчас.


Босх не боялся разбудить людей. Был хороший шанс, что генератор, питающий освещение места преступления, все равно разбудил соседей. Но нужно было провести опрос по окрестностям, и всегда лучше найти свидетелей раньше, чем позже.


Когда Босх вышел из кухни, парамедики уже собрались и уходили. Они сказали Босху, что Алисия Кент физически в порядке, с небольшими ранами и ссадинами на коже. Они также сказали, что дали ей таблетку, чтобы успокоить ее, и тюбик крема, чтобы продолжать наносить на следы натертостей на ее запястьях и лодыжках.


Уоллинг снова сидел на диване рядом с ней, а Бреннер снова сидел на своем месте у камина.


Босх сел на стул прямо напротив Алисии Кент за стеклянным кофейным столиком.


"Миссис. Кент, - начал он, - мы очень сожалеем о вашей утрате и травме, которую вы пережили. Но очень важно, чтобы мы быстро продвигались в расследовании. В идеальном мире мы бы подождали, пока вы не будете готовы поговорить с нами. Но это не идеальный мир. Вы знаете это лучше, чем мы сейчас. Нам нужно задать вам вопросы о том, что произошло здесь сегодня вечером.


Она сложила руки на груди и кивнула, что поняла.


- Тогда приступим, - сказал Босх. - Можете ли вы рассказать нам, что произошло?


- Двое мужчин, - со слезами на глазах ответила она. "Я никогда их не видел. Я имею в виду их лица. Я никогда не видел их лиц. В дверь постучали, и я ответил. Там никого не было. Затем, когда я начал закрывать дверь, они были там. Они выскочили. Они были в масках и капюшонах - как толстовка с капюшоном. Они протиснулись внутрь и схватили меня. У них был нож, и один из них схватил меня и приставил к моему горлу. Он сказал мне, что перережет мне горло, если я не буду делать именно то, что он сказал мне".


Она слегка коснулась повязки на шее.


- Ты помнишь, который это был час? - спросил Босх.


- Было почти шесть часов, - сказала она. "Некоторое время было темно, и я собирался начать ужин. Стэнли чаще всего приходит домой в семь. Если только он не работает в Южном округе или в пустыне.


Напоминание о привычках мужа вызвало новый поток слез в глазах и голосе Алисии Кент. Босх попытался поддержать ее, перейдя к следующему вопросу. Ему показалось, что он уже заметил замедление ее речи. Таблетка, которую ей дали парамедики, начала действовать.


- Что сделали мужчины, миссис Кент? он спросил.


"Меня отвели в спальню. Они заставили меня сесть на кровать и снять всю одежду. Потом они - один из них - начали задавать мне вопросы. Я был напуган. Наверное, у меня случилась истерика, он ударил меня и наорал на меня. Он сказал мне успокоиться и ответить на его вопросы".


- Что он спросил у тебя?


"Я не могу вспомнить все. Я был так напуган."


- Попробуйте, миссис Кент. Это важно. Это поможет нам найти убийц вашего мужа.


- Он спросил меня, есть ли у нас пистолет, и спросил, где...


- Подождите, миссис Кент, - сказал Босх. "Давайте по одному. Он спросил тебя, есть ли у тебя пистолет. Что ты ему сказал?


"Я был напуган. Я сказал, да, у нас был пистолет. Он спросил, где это, и я сказала ему, что оно в ящике у кровати рядом с мужем. Это был пистолет, который мы получили после того, как вы предупредили нас об опасностях, с которыми Стэн столкнулся на работе.


Она сказала последнюю часть, глядя прямо на Уоллинга.


- Ты не боялся, что они убьют тебя этим? - спросил Босх. - Зачем ты сказал им, где пистолет?


Алисия Кент посмотрела на свои руки.


"Я сидел голый. Я уже был уверен, что они собираются изнасиловать и убить меня. Наверное, я думал, что это уже не имеет значения".


Босх кивнул, словно понял.


- О чем еще вас спрашивали, миссис Кент?


"Они хотели знать, где ключи от машины. Я сказал им. Я рассказал им все, что они хотели знать".


- Это твоя машина, о которой они говорили?


"Да, моя машина. В гараже. Я держу ключи на кухонном столе".


"Я проверил гараж. Пусто."


- Я слышал, как хлопнула дверь гаража - после того, как они были здесь. Должно быть, они угнали машину.


Бреннер резко встал.


"Нам нужно это выяснить", - вмешался он. "Можете ли вы сказать нам, что это за машина и номерной знак?"


- Это "Крайслер Триста". Я не могу вспомнить номер. Я могу найти это в нашем страховом деле.


Бреннер поднял руки, чтобы помешать ей встать.


"Не обязательно. Я смогу получить его. Я собираюсь вызвать его прямо сейчас".


Он встал, чтобы пойти на кухню, чтобы позвонить, не мешая интервью. Босх вернулся к своим вопросам.


- О чем еще вас спрашивали, миссис Кент?


"Они хотели нашу камеру. Камера, которая работала с компьютером моего мужа. Я сказал им, что у Стэнли есть камера, которая, как я думал, была в его столе. Всякий раз, когда я отвечал на вопрос, один человек - тот, кто их задавал, - затем переводил другому, и тогда этот человек выходил из комнаты. Думаю, он пошел за камерой".


Теперь Уоллинг встал и направился к коридору, ведущему в спальни.


- Рэйчел, ничего не трогай, - сказал Босх. - Ко мне приедет группа по расследованию преступления.


Уоллинг помахал рукой, когда она исчезла в коридоре. Затем Бреннер вернулся в комнату и кивнул Босху.


- БОЛО закончилось, - сказал он.


Алисия Кент спросила, что такое БОЛО.


- Это означает "будь начеку", - объяснил Босх. - Они будут искать твою машину. Что случилось дальше с двумя мужчинами, миссис Кент?


Когда она ответила, она снова расплакалась.


"Они... они связали меня таким ужасным образом и заткнули рот одним из галстуков моего мужа. Затем, когда один вернулся с камерой, другой сфотографировал меня вот так".


Босх заметил выражение жгучего унижения на ее лице.


- Он сделал снимок?


"Да, это все. Затем они оба вышли из комнаты. Тот, кто говорил по-английски, наклонился и прошептал, что мой муж придет, чтобы спасти меня. Потом он ушел".


Это вызвало долгое молчание, прежде чем Босх продолжил.


- После того, как они вышли из спальни, они сразу же вышли из дома? он спросил.


Женщина покачала головой.


"Я слышал, как они разговаривали какое-то время, потом я услышал дверь гаража. В доме грохот, как при землетрясении. Я ощутил его дважды - он открылся и закрылся. После этого я думал, что они ушли".


Бреннер снова прервал интервью.


- Когда я был на кухне, мне кажется, я слышал, как вы сказали, что один из мужчин переводил другому. Ты знаешь, на каком языке они говорили?


Босх был раздражен тем, что Бреннер вмешался. Он собирался спросить о языке, который использовали злоумышленники, но тщательно освещал один аспект интервью за раз. В предыдущих случаях он обнаружил, что это лучше всего работает с травмированными жертвами.


"Я не уверена. У того, кто говорил по-английски, был акцент, но я не знаю, откуда он. Я думаю, ближневосточный. Я думаю, что когда они говорили друг с другом, это был арабский язык или что-то в этом роде. Это было чуждо, очень гортанно. Но я не знаю разных языков".


Бреннер кивнул, словно ее ответ что-то подтверждал.


"Вы помните что-нибудь еще о том, что мужчины могли спросить вас или сказать по-английски?" - спросил Босх.


"Нет, это все."


- Вы сказали, что они были в масках. Какие маски?"


Она задумалась на мгновение, прежде чем ответить.


"Пуловеры. Как вы видите грабителей, одетых в кино, или людей, одетых для катания на лыжах".


"Лыжная маска из шерсти".


Она кивнула.


"Да, точно."


"Хорошо, были ли они с одним отверстием для обоих глаз или были отдельные отверстия для каждого глаза".


- Эм, по-моему, отдельно. Да, отдельно.


- Там было отверстие для рта?


- Э... да, был. Я помню, как наблюдал за ртом человека, когда он говорил на другом языке. Я пытался понять его".


- Это хорошо, миссис Кент. Вы очень помогаете. О чем я тебя не спросил?


"Я не понимаю."


- Какую деталь вы помните, о чем я вас не спрашивал?


Она подумала об этом, а затем покачала головой.


"Я не знаю. Кажется, я рассказал тебе все, что смог вспомнить.


Босха это не убедило. Он снова начал рассказывать с ней историю, получая ту же информацию с новых точек зрения. Это был испытанный метод интервью для выявления новых подробностей, и он не подвел его. Самая интересная новая информация, появившаяся во втором рассказе, заключалась в том, что человек, который говорил по-английски, также спросил ее, какой пароль у ее учетной записи электронной почты.


- Зачем ему это? - спросил Босх.


- Не знаю, - сказала Алисия Кент. "Я не спрашивал. Я просто дал им то, что они хотели".


Ближе к концу второго рассказа о ее испытаниях прибыла группа судебно-медицинских экспертов, и Босх объявил перерыв в допросе. Пока Алисия Кент оставалась на диване, он проводил техников обратно в главную спальню, чтобы они могли начать оттуда. Затем он отошел в угол комнаты и позвал своего партнера. Феррас сообщил, что до сих пор не нашел никого, кто видел или слышал что-либо на смотровой площадке. Босх сказал ему, что, когда он хочет отдохнуть от стука в двери, он должен проверить, есть ли у Стэнли Кента оружие. Им нужно было найти марку и модель. Похоже, его собственный пистолет был, вероятно, оружием, из которого он был убит.


Когда Босх закрыл телефонную трубку, Уоллинг позвонил ему из главного офиса. Гарри нашел ее и Бреннера стоящими за столом и смотрящими на экран компьютера.


"Посмотрите на это, - сказал Уоллинг.


- Я же сказал тебе, - сказал он, - пока ты ничего не должен трогать.


"Мы больше не можем позволить себе роскошь времени, - сказал Бреннер. "Посмотри на это."


Босх обошел стол, чтобы посмотреть на компьютер.


"Ее электронная почта осталась открытой, - сказал Уоллинг. "Я зашел в файл отправленной почты. И это было отправлено на электронную почту ее мужа в шесть двадцать один вчера вечером.


Она нажала кнопку и открыла электронное письмо, которое было отправлено со счета Алисии Кент на адрес ее мужа. В теме письма говорилось


ДОМАШНЯЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ: ПРОЧТИТЕ НЕМЕДЛЕННО!


В теле письма была вложена фотография Алисии Кент, обнаженной и связанной по рукам и ногам на кровати. Воздействие фото будет очевидным для всех, не только для мужа.


Под фотографией было сообщение:


У нас есть твоя жена. Добудьте для нас все доступные вам источники цезия. К восьми часам доставьте их в безопасное место на смотровую площадку Малхолланд рядом с вашим домом. Мы будем наблюдать за вами. Если вы расскажете кому-нибудь или позвоните, мы узнаем. Следствием будет то, что вашу жену изнасилуют, подвергнут пыткам и оставят на части, чтобы сосчитать. Соблюдайте все меры предосторожности при обращении с источниками. Не опаздывайте, иначе мы ее убьем.


Босх дважды прочитал сообщение и решил, что испытывает тот же ужас, что и Стэнли Кент.


"Мы будем наблюдать... мы будем знать... мы убьем ее", - сказал Уоллинг. "Никаких схваток. "Слишком" в "слишком много штук" написано неправильно, а затем странная конструкция некоторых предложений. Я не думаю, что это было написано кем-то, чей исходный язык - английский".


Когда она это сказала, Босх увидел это и понял, что она права.


"Они отправляют сообщение прямо отсюда", - сказал Бреннер. "Муж получает в офисе или на КПК - КПК у него был?"


У Bosch не было опыта в этой области. Он колебался.


"Персональный цифровой помощник", - подсказал Уоллинг. "Знаете, как Palm Pilot или телефон со всеми гаджетами".


Босх кивнул.


- Думаю, да, - сказал он. "Был изъят сотовый телефон BlackBerry. Похоже, у него есть мини-клавиатура".


"Это работает", - сказал Бреннер. "Поэтому независимо от того, где он находится, он получает это сообщение и, вероятно, также может просмотреть фотографию".


Все трое молчали, пока ощущалось воздействие электронной почты. Наконец Босх заговорил, чувствуя теперь себя виноватым за то, что сдерживался ранее.


"Я просто кое-что вспомнил. На теле была идентификационная бирка. Из Сент-Эгги в Долине.


Взгляд Бреннера стал острее.


- Вы только что вспомнили такую ключевую информацию? - сердито спросил он.


"Вот так. Я для-"


- Сейчас это не имеет значения, - вмешался Уоллинг. "Святой Эгги" - женская онкологическая клиника. Цезий используется почти исключительно для лечения рака шейки матки и матки".


Босх кивнул.


- Тогда нам лучше идти, - сказал он.


ПЯТЬ


ЖЕНСКАЯ КЛИНИКА СВЯТОЙ АГАТЫ находилась в Сильмаре, в северной части долины Сан-Фернандо. Поскольку была глубокая ночь, они хорошо проводили время на шоссе 170 вверх. Босх сидел за рулем своего "Мустанга", одним глазом поглядывая на топливную стрелку. Он знал, что ему понадобится бензин, прежде чем вернуться в город. Это были он и Бреннер в машине. Бреннер решил, что Уоллинг должен остаться с Алисией Кент, чтобы продолжать расспрашивать и успокаивать ее. Уоллинг, похоже, не был доволен этим назначением, но Бреннер, заявляя о своем превосходстве в партнерстве, не дал ей возможности обсудить это.


Бреннер провел большую часть поездки, звоня начальству и коллегам-агентам и делая серию звонков по мобильным телефонам. По тому, что он мог слышать, Босху было ясно, что большая федеральная машина готовится к битве. Теперь прозвучала большая тревога. Электронное письмо, отправленное Стэнли Кенту, позволило лучше сфокусироваться на вещах, и то, что когда-то было федеральным любопытством, теперь полностью вышло из-под контроля.


Когда Бреннер наконец закрыл телефон и сунул его обратно в карман пиджака, он слегка повернулся на своем сиденье и посмотрел на Босха.


"У меня группа RAT направляется в Сент-Эгги, - сказал он. "Они пойдут в сейф с материалами, чтобы проверить это".


- Крысиная команда?


"Группа радиологической атаки".


"Какое у них расчетное время прибытия?"


"Не спрашивал, но они могут побить нас. У них есть вертолет.


Босх был впечатлен. Это означало, что где-то посреди ночи дежурила группа быстрого реагирования. Он думал о том, как не спал и ждал звонка той ночью. Члены группы радиологической атаки должны ждать звонка, которого, как они надеются, никогда не будет. Он вспомнил, что слышал о собственном подразделении полиции Лос-Анджелеса по охране труда, обучающемся тактике нападения в городских условиях. Он задавался вопросом, есть ли у капитана Хэдли команда RAT.


"Они делают все возможное для этого, - сказал Бреннер. "Министерство внутренней безопасности осуществляет надзор из округа Колумбия. Сегодня утром в девять будут встречи на обоих побережьях, чтобы собрать всех вместе.


"Кто все?"


"Есть протокол. Мы привезем Родину, JTTF, всех. Это будет алфавитный суп. СРН, ДОУ, РЭП... кто знает, прежде чем мы закончим это, мы могли бы даже заставить FEMA установить палатку. Это будет федеральное столпотворение".


Босх не знал, что обозначают все эти аббревиатуры, но это было и не нужно. Они все расшифровывали ему федералов .


"Кто будет вести шоу?"


Бреннер посмотрел на Босха.


"Все и никто. Как я уже сказал, столпотворение. Если мы откроем тот сейф в Сент-Эгги, а цезий исчезнет, то наш лучший способ отследить его и вернуть обратно - сделать это до того, как в девять разверзнется весь ад, и мы получим микроуправление до смерти из Вашингтона.


Босх кивнул. Он подумал, что, возможно, недооценил Бреннера. Агент, казалось, хотел добиться цели, а не барахтаться в бюрократической трясине.


"И каков будет статус полиции Лос-Анджелеса в полномасштабном расследовании?"


"Я уже говорил вам, полиция Лос-Анджелеса остается. Ничего не меняется. Ты остаешься дома, Гарри. Я предполагаю, что мосты уже строятся между нашим народом и вашим народом. Я знаю, что у полиции Лос-Анджелеса есть собственный отдел национальной безопасности. Я уверен, что они будут доставлены. Нам, очевидно, понадобятся все руки для этого".


Босх взглянул на него. Бреннер выглядел серьезным.


"Вы уже работали с нашей OHS?" - спросил Босх.


"По случаю. Мы поделились информацией о некоторых вещах".


Босх кивнул, но почувствовал, что Бреннер лукавит или совершенно наивен в отношении пропасти между местными жителями и федералами. Но он отметил, что его назвали по имени, и подумал, не был ли это один из строящихся мостов.


- Ты сказал, что проверял меня. У кого вы проверяли?"


"Гарри, мы тут хорошо работаем, зачем будоражить? Если я ошибся, прошу прощения".


"Отлично. С кем ты меня проверял?


- Послушайте, все, что я вам скажу, это то, что я спросил агента Уоллинг, кто такой ответственный за полицию Лос-Анджелеса, и она назвала ваше имя. Я сделал несколько звонков по дороге. Мне сказали, что вы очень способный детектив. Что у вас было больше тридцати лет, что несколько лет назад вы вышли на пенсию, вам это не слишком понравилось, и вы вернулись на работу, чтобы работать над нераскрытыми делами. В Эхо-Парке дела пошли наперекосяк - мелочь, в которую вы втянули агента Уоллинг. Вы отсутствовали на работе несколько месяцев, пока это, э-э, выяснялось, а теперь вы вернулись и назначены в отдел по расследованию убийств.


"Что-то еще?"


"Харр-"


"Что-то еще?"


"Хорошо. Мне сказали, что с вами может быть трудно поладить, особенно когда дело доходит до работы с федеральным правительством. Но должен сказать, что пока я вообще ничего этого не вижу".


Босх решил, что большая часть этой информации поступила от Рэйчел - он вспомнил, как видел ее по телефону и как она сказала, что это ее напарник. Он был разочарован, если она сказала о нем такие вещи. И он знал, что Бреннер, вероятно, сдерживал большую часть этого. Правда заключалась в том, что у него было так много стычек с федералами - еще задолго до того, как он встретил Рэйчел Уоллинг, - что у них, вероятно, было досье на него толщиной с книгу убийств.


Примерно через минуту молчания Босх решил сменить направление и снова заговорил.


- Расскажите мне о цезии, - сказал он.


- Что вам сказал агент Уоллинг?


"Немного."


"Это побочный продукт. При делении урана и плутония образуется цезий. Когда Чернобыль расплавился, цезий был тем веществом, которое было рассеяно в воздухе. Он поставляется в виде порошка или серебристо-серого металла. Когда они проводили ядерные испытания в южной части Тихого океана...


"Я не имею в виду науку. Меня не волнует наука. Расскажите мне, с чем мы здесь имеем дело".


Бреннер на мгновение задумался.


- Хорошо, - сказал он. "То, о чем мы говорим, состоит из кусочков размером с карандашный ластик. Затем он содержится в герметичной трубке из нержавеющей стали размером примерно с патрон с пулей сорок пятого калибра. При лечении гинекологического рака его помещают внутрь тела женщины - в матку - на определенное время и облучают целевую область. Предполагается, что он очень эффективен в быстрых дозах. И работа таких парней, как Стэнли Кент, состоит в том, чтобы сделать это вычисление - просчитать физику и определить, как долго требуется доза. Затем он шел, доставал цезий из горячего сейфа в больнице и лично доставлял его онкологу в операционную. Система устроена таким образом, что врач, проводящий лечение, действительно работает с материалом как можно меньше времени. Поскольку хирург не может носить какую-либо защиту во время операции, он должен ограничивать воздействие, понимаете, о чем я?


Босх кивнул.


"Эти трубки защищают того, кто с ними работает?"


"Нет, единственное, что сбивает гамма-лучи цезия, - это свинец. Сейф, в котором они хранят трубки, выложен свинцом. Устройство, в котором их перевозят, сделано из свинца.


"Хорошо. Итак, насколько плохим будет этот материал, если он попадет в мир?"


Бреннер немного подумал, прежде чем ответить.


"Во всем мире все зависит от количества, доставки и местоположения", - сказал он. "Это переменные. Цезий имеет период полураспада тридцать лет. Как правило, они считают десять периодов полураспада запасом прочности".


"Ты теряешь меня. Каков итог?"


"Суть в том, что радиационная опасность уменьшается наполовину каждые тридцать лет. Если вы поместите большое количество этого вещества в замкнутом пространстве, например, на станции метро или в офисном здании, то это место может быть закрыто на триста лет".


Босх был ошеломлен, когда заметил это.


- А как насчет людей? он спросил.


"Также зависит от рассредоточения и сдерживания. Воздействие высокой интенсивности может убить вас в течение нескольких часов. Но если его разогнать СВУ на станции метро, то я предполагаю, что непосредственные жертвы будут очень низкими. Но речь пойдет не о подсчете трупов. Для этих людей важен фактор страха. Вы запускаете что-то подобное внутри страны, и что важно, так это волна страха, которую это посылает по стране. Место вроде Лос-Анджелеса? Это никогда не будет прежним".


Босх только кивнул. Больше нечего было сказать.


ШЕСТЬ


В "СЕНТ ЭГГИ" они вошли через главный вестибюль и попросили у администратора позвать начальника службы безопасности. Им сказали, что начальник охраны работает дни напролет, но она найдет начальника охраны ночной смены. Пока они ждали, они услышали, как вертолет приземлился на длинной лужайке перед медицинским центром, и вскоре прибыла рентгенологическая бригада из четырех человек, каждый был в радиационном костюме и с защитной маской. У лидера группы - на табличке с его именем было написано "КАЙЛ РИД" - был переносной радиационный монитор.


Наконец, после двух подсказок женщине на стойке регистрации, мужчина, который выглядел так, будто его подняли с кровати в свободной палате, приветствовал их в вестибюле. Он сказал, что его зовут Эд Ромо, и он, кажется, не мог оторвать глаз от защитных костюмов, которые носили члены команды лаборатории. Бреннер дал имя Ромо и взял на себя ответственность. Босх не возражал. Он знал, что теперь они находятся на территории, где федеральный агент лучше всего подходит для того, чтобы вести расследование и поддерживать скорость расследования.


"Нам нужно пойти в горячую лабораторию и проверить инвентарь материалов", - сказал Бреннер. "Нам также нужно просмотреть любые записи или данные карточек-ключей, которые покажут нам, кто входил и выходил оттуда за последние двадцать четыре часа".


Ромо не двигался. Он сделал паузу, словно пытаясь понять сцену перед ним.


"О чем это?" - наконец спросил он.


Бреннер приблизился к нему на шаг и вторгся в его пространство.


- Я только что сказал вам, о чем идет речь, - сказал он. "Нам нужно попасть в горячую лабораторию онкологии. Если вы не можете провести нас туда, то найдите кого-нибудь, кто сможет. В настоящее время."


"Сначала я должен позвонить", - сказал Ромо.


"Хороший. Сделай это. Я даю тебе две минуты, а потом мы тебя переедем.


Все время, пока он угрожал, Бреннер улыбался и кивал.


Ромо достал сотовый телефон и отошел от группы, чтобы позвонить. Бреннер дал ему пространство. Он посмотрел на Босха с сардонической улыбкой.


"В прошлом году я проводил здесь опрос по вопросам безопасности. У них был ключевой замок в лаборатории и сейфе, вот и все. После этого они обновились. Но если построить лучшую мышеловку, мыши станут умнее".


Босх кивнул.


Десять минут спустя Босх, Бреннер, Ромо и остальные сотрудники лаборатории вышли из лифта в подвале медицинской клиники. Босс Ромо собирался войти, но Бреннер его не ждал. Ромо использовал ключ-карту, чтобы попасть в онкологическую лабораторию.


В лаборатории было пусто. Бреннер нашел инвентарный лист и лабораторный журнал на столе у входа и начал читать. На столе стоял небольшой видеомонитор, показывающий изображение сейфа с камеры.


- Он был здесь, - сказал Бреннер.


"Когда?" - спросил Босх.


- Семь часов, согласно этому.


Рид указал на монитор.


- Это запись? - спросил он Ромо. - Мы можем посмотреть, что делал Кент, когда был там?


Ромо посмотрел на монитор так, словно видел его впервые.


- Эм, нет, это просто монитор, - наконец сказал он. "Тот, кто сидит на столе, должен следить за тем, что достают из сейфа".


Ромо указал на дальний конец лаборатории, где была большая стальная дверь. Трилистник, предупреждающий о радиоактивных материалах, был размещен на нем на уровне глаз вместе с табличкой.


ОСТОРОЖНОСТЬ!


РАДИАЦИОННАЯ ОПАСНОСТЬ


ЗАЩИТНОЕ СНАРЯЖЕНИЕ


ДОЛЖЕН НОСИТЬ


КУИДАДО!


ПЕЛИГРО ДЕ РАДИАСЬОН


ГП ДЕБЕ ЮСАР


ОБОРУДОВАНИЕ ЗАЩИТЫ


Босх заметил, что на двери есть кнопочный кодовый замок, а также прорезь для магнитной карты-ключа.


"Здесь сказано, что он взял один источник цезия, - сказал Бреннер, продолжая изучать журнал. "Одна трубка. Это раздаточная коробка. Он вез источник в Медицинский центр Бербанка для проведения там процедуры. Он называет дело. Пациент по имени Ганновер. Там сказано, что в запасах остался тридцать один кусок цезия.


- Значит, это все, что тебе нужно? - спросил Ромо.


- Нет, - сказал Бреннер. "Мы должны физически осмотреть инвентарь. Нам нужно войти в безопасную комнату, а затем открыть сейф. Какая комбинация?"


- У меня его нет, - сказал Ромо.


"Кто?"


"Физики. Начальник лаборатории. Начальник охраны".


- А где начальник охраны?


"Я говорил тебе. Он идет."


- Включи ему громкую связь.


Бреннер указал на телефон на столе. Ромо сел. Он поставил телефон на громкую связь и набрал номер по памяти. Ответ был дан немедленно.


- Это Ричард Ромо.


Эд Ромо наклонился к телефону и выглядел так, словно был смущен разоблачением очевидного кумовства.


"А, да, папа, это Эд. Человек из ФБ...


"Г-н. Ромо? Бреннер вмешался. "Это специальный агент Джон Бреннер из ФБР. Кажется, мы встречались и говорили о вопросах безопасности год назад. Как далеко вы находитесь, сэр?


"Двадцать-двадцать пять минут. Я помню-"


- Это слишком далеко, сэр. Нам нужно открыть сейф в горячей лаборатории прямо сейчас, чтобы определить его содержимое.


"Вы не можете открыть это без разрешения больницы. Мне все равно, кто...


"Г-н. Ромо, у нас есть основания полагать, что содержимое сейфа было передано людям без учета интересов или безопасности американского народа. Нам нужно открыть сейф, чтобы мы точно знали, что здесь и чего не хватает. И мы не можем ждать двадцать-двадцать пять минут, чтобы сделать это. Итак, я представился вашему сыну должным образом, и прямо сейчас у меня в лаборатории есть радиационная группа. Мы должны двигаться , сэр. Теперь, как мы откроем сейф?


Несколько мгновений в спикерфоне повисла тишина. Тогда Ричард Ромо уступил.


- Эд, я так понимаю, ты звонишь из-за стола в лаборатории?


"Ага."


"Хорошо, разблокируй его и открой нижний левый ящик".


Эд Ромо откатил стул и стал изучать стол. В верхнем левом ящике был ключевой замок, который, очевидно, отпирал все три ящика.


- Какой ключ? он спросил.


"Подожди."


По громкой связи позвякивало кольцо для ключей.


"Попробуй четырнадцать-четырнадцать".


Эд Ромо снял с пояса связку ключей и начал перебирать ключи, пока не нашел один с номером 1414. Затем он вставил его в замок на ящике стола и повернул. Нижний ящик теперь был незаперт, и он выдвинул его.


"Понятно."


"Хорошо, в ящике есть папка. Откройте его и найдите страницу со списками комбинаций для безопасной комнаты. Он меняется неделя за неделей".


Держа папку в руках, Ромо начал открывать ее под таким углом, чтобы только он мог видеть содержимое. Бреннер потянулся через стол и грубо взял у него папку. Он открыл его на столе и начал листать страницы протоколов безопасности.


"Где это находится?" - нетерпеливо сказал он по громкой связи.


"Это должно быть в последнем разделе. Он будет четко помечен как горячие лабораторные комбинации. Однако есть одна загвоздка. Мы используем предыдущую неделю. Комбинация на текущую неделю неверна. Используйте комбинацию прошлой недели".


Бреннер нашел страницу и провел пальцем по списку, пока не нашел комбинацию за предыдущую неделю.


"Хорошо, понял. Что насчет сейфа внутри?


Ричард Ромо ответил из своей машины.


"Вы будете использовать ключ-карту снова и другую комбинацию. Тот, кого я знаю. Это не меняется. Шесть-шесть-шесть.


"Оригинал".


Бреннер протянул руку Эду Ромо.


- Дай мне свою ключ-карту.


Ромо подчинился, и Бреннер передал карточку Риду.


- Ладно, Кайл, иди, - приказал Бреннер. - Комбинация дверей - пять-шесть-один-восемь-четыре, а остальное вы слышали.


Рид повернулся и указал на одного из остальных в защитных костюмах.


- Там будет тесно. Только мы с Миллером войдем.


Лидер и его избранный секундант надели защитные маски и использовали ключ-карту и комбинацию, чтобы открыть дверь безопасной комнаты. Миллер нес дозиметр, и они вошли в безопасную комнату, захлопнув за собой дверь.


"Вы знаете, туда постоянно ходят люди, и они не носят скафандры, - сказал Эд Ромо.


"Я рад за них, - сказал Бреннер. "Эта ситуация немного отличается, тебе не кажется? Мы не знаем, что могло или не могло быть выпущено в той среде".


- Я просто хотел сказать, - защищаясь, сказал Ромо.


- Тогда сделай мне одолжение и ничего не говори, сынок. Давайте делать свою работу".


Босх смотрел на монитор и вскоре увидел сбой в системе безопасности. Камера была установлена над головой, но как только Рид наклонился, чтобы ввести комбинацию в сейф с материалами, он заблокировал обзор камеры того, что он делал. Босх знал, что даже если бы кто-то следил за Кентом, когда он заходил в сейф накануне в 7 часов вечера, он мог бы легко спрятать то, что брал.


Менее чем через минуту после входа в безопасную комнату оттуда вышли двое мужчин в защитных костюмах. Бреннер встал. Мужчины отстегнули защитные маски, и Рид посмотрел на Бреннера. Он покачал головой.


- Сейф пуст, - сказал он.


Бреннер вытащил из кармана телефон. Но прежде чем он успел набрать номер, Рид шагнул вперед, протягивая лист бумаги, вырванный из блокнота на спирали.


"Это все, что осталось", - сказал он.


Босх посмотрел через плечо Бреннера на записку. Оно было нацарапано чернилами, и его было трудно разобрать. Бреннер прочитал это вслух.


"За мной наблюдают. Если я этого не сделаю, они убьют мою жену. Тридцать два источника, цезий. Боже, прости меня. Нет выбора.'"


СЕМЬ


БОШ И ФЕДЕРАЛЬНЫЕ АГЕНТЫ молча стояли. В онкологической лаборатории витало почти осязаемое чувство страха. Они только что подтвердили, что Стэнли Кент взял тридцать две капсулы цезия из сейфа у Святой Агаты, а затем, скорее всего, передал их неизвестным лицам. Затем неизвестные казнили его на Малхолландской смотровой площадке.


- Тридцать две капсулы цезия, - сказал Босх. "Какой ущерб это может нанести?"


Бреннер мрачно посмотрел на него.


"Нам нужно было бы спросить ученых, но я предполагаю, что это могло бы выполнить работу", - сказал он. "Если кто-то снаружи захочет отправить сообщение, его услышат громко и ясно".


Босх вдруг подумал о чем-то, что не согласовывалось с известным набором фактов.


- Подожди, - сказал он. "Радиационные кольца Стэнли Кента не показали облучения. Как он мог вынести отсюда весь цезий и не зажечь эти сигнальные устройства, как рождественскую елку?


Бреннер отрицательно покачал головой.


"Он явно использовал свинью".


"Что?"


"Свинья - это то, что они называют передаточным устройством. По сути, это похоже на свинцовое ведро для швабры на колесах. Разумеется, с защищенным верхом. Он тяжелый и низко прижат к земле, как свинья. Поэтому они называют это свиньей".


"И он мог бы просто вальсировать туда-сюда с чем-то вроде этого?"


Бреннер указал на блокнот на столе.


"Междубольничные перевозки радиоактивных источников для лечения рака не являются чем-то необычным, - сказал он. "Он подписал один источник, но затем забрал их всех. Вот что было необычно, но кто собирался вскрыть свинью и проверить?"


Босх подумал о вмятинах, которые он видел на полу багажника "Порше". В машине пронесли что-то тяжелое, а затем убрали. Теперь Bosch знал, что это было, и это было еще одним признаком наихудшего сценария.


Босх покачал головой, и Бреннер подумал, что это потому, что он выносит суждение о безопасности в лаборатории.


- Позвольте мне сказать вам кое-что, - сказал агент. "До того, как мы пришли в прошлом году и обновили их систему безопасности, любой человек в белом халате доктора мог войти прямо сюда и получить из сейфа все, что он хотел. Безопасность ничего не значила".


"Я не комментировал безопасность. Я был-"


- Мне нужно позвонить, - сказал Бреннер.


Он отошел от остальных и вытащил свой мобильный телефон. Босх решил сделать свой собственный звонок. Он вытащил свой телефон, нашел уголок для уединения и позвонил своему партнеру.


- Игнасио, это я. Я просто проверяю.


- Зови меня Игги, Гарри. Что с тобой происходит?


"Ничего хорошего. Кент опустошил сейф. Весь цезий исчез".


"Ты шутишь, что ли? Ты сказал, что из этого материала можно сделать грязную бомбу?


"Это материал, и похоже, что он перевернул достаточно, чтобы выполнить работу. Вы все еще на месте происшествия?


- Да, и послушай, у меня здесь есть ребенок, который мог быть свидетелем.


- Что ты имеешь в виду под "мог быть свидетелем"? Кто это, сосед?


- Нет, это какая-то чумовая история. Вы знаете тот дом, который якобы принадлежал Мадонне?


"Ага."


"Да, ну, раньше она владела им, но больше не владеет. Я подхожу туда, чтобы постучать в дверь, и парень, который сейчас там живет, говорит, что ничего не видел и не слышал - я получаю одно и то же в каждую дверь, в которую я стучу. Так или иначе, я ухожу, когда замечаю этого парня, прячущегося за этими большими деревьями в горшках во дворе. Я набрасываюсь на него и вызываю подмогу, понимаете, думая, может быть, он наш стрелок с обзорной площадки. Но это не так. Оказывается, это двадцатилетний парень, только что сошедший с автобуса из Канады, и он думает, что Мадонна все еще живет в доме. У него есть звездная карта, на которой она по-прежнему указана как живущая там, и он пытается ее увидеть или что-то вроде сталкера. Он перелез через стену, чтобы попасть во двор".


- Он видел стрельбу?


- Он утверждает, что ничего не видел и не слышал, но я не знаю, Гарри. Я думаю, что он, возможно, преследовал дом Мадонны, когда дело попало в поле зрения. Затем он прячется и пытается переждать. Только я найду его первым.


Босху чего-то не хватило в этой истории.


"Зачем ему прятаться? Почему бы ему просто не убраться к чертям оттуда? Мы нашли тело только через три часа после стрельбы".


"Да, я знаю. Эта часть не имеет смысла. Может быть, он просто испугался или подумал, что если его увидят рядом с телом, его могут пометить как подозреваемого или что-то в этом роде".


Босх кивнул. Это была возможность.


- Ты держишь его за нарушение? он спросил.


"Ага. Я поговорил с парнем, который купил это место у Мадонны, и он будет работать с нами. Он выдвинет обвинения, если он нам понадобится. Так что не волнуйтесь, мы можем держать его и работать с ним.


"Хороший. Отвезите его в центр, поместите в комнату и согрейте".


- Ты понял, Гарри.


- И Игнасио, никому не говори о цезии.


"Верно. Я не буду.


Босх выключил телефон, прежде чем Феррас успел попросить его снова называть его Игги. Он дослушал конец разговора Бреннера. Было очевидно, что он разговаривал не с Уоллингом. Его манеры и тон голоса были почтительными. Он разговаривал с боссом.


- Согласно журналу здесь, семь часов, - сказал он. "Это означает, что передача в пропуске около восьми, так что на данный момент мы говорим о шести с половиной часах".


Бреннер немного послушал, а затем несколько раз начал говорить, но его постоянно прерывал человек на другом конце линии.


- Да, сэр, - наконец сказал он. "Да сэр. Мы уже возвращаемся.


Он закрыл телефон и посмотрел на Босха.


- Я возвращаюсь на вертолете. Я должен провести телеконференцию с Вашингтоном. Я бы взял тебя с собой, но думаю, тебе будет лучше лежать на земле и заниматься делом. Я попрошу кого-нибудь забрать мою машину позже".


"Без проблем."


- Ваш напарник привел свидетеля? Это то, что я слышал?"


Босху пришлось задаться вопросом, как Бреннер уловил это, ведя собственный телефонный разговор.


"Возможно, но это звучит как длинный выстрел. Я еду в центр, чтобы узнать об этом прямо сейчас".


Бреннер торжественно кивнул, затем вручил Босху визитную карточку.


- Если что-нибудь найдешь, позвони мне. Вся моя информация об этом. Что угодно, звоните".


Босх взял карточку и сунул ее в карман. Затем он и агенты покинули лабораторию, и через несколько минут он увидел, как федеральный вертолет взлетел в черное небо. Он сел в машину и выехал с парковки клиники, чтобы поехать на юг. Прежде чем выехать на автостраду, он заправился на станции на Сан-Фернандо-роуд.


Движение к центру города было легким, и он ехал со скоростью восемьдесят. Он включил стереосистему и взял компакт-диск с центральной консоли, не глядя на то, что это было. Пять нот в первой песне, которую он знал, были японским импортом от басиста Рона Картера. Это была хорошая музыка для вождения, и он включил ее.


Музыка помогла Босху привести мысли в порядок. Он понял, что дело сдвинулось. По крайней мере, федералы гонялись за пропавшим цезием, а не за убийцами. Там была тонкая разница, которую Босх считал важной. Он знал, что ему нужно сосредоточиться на том, чтобы упустить из виду, и ни в коем случае не упускать из виду тот факт, что это было расследование убийства.


"Найди убийц, ты найдешь цезий", - сказал он вслух.


Добравшись до центра города, он свернул на Лос-Анджелес-стрит и припарковался перед полицейским управлением. В этот час никому не было дела до того, что он не был VIP-персоной или членом командного состава.


Паркер-центр был на последнем издыхании. В течение почти десяти лет было одобрено строительство нового полицейского управления, но из-за неоднократных бюджетных и политических задержек реализация проекта продвигалась лишь медленными шагами. Тем временем мало что было сделано для того, чтобы нынешняя штаб-квартира не пришла в упадок. Теперь новое здание шло полным ходом, но, по оценкам, до его завершения оставалось четыре года. Многие, кто работал в Паркер-центре, задавались вопросом, сможет ли он продержаться так долго.


Когда туда пришел Босх, в отделении РБК на третьем этаже никого не было. Он открыл свой мобильный телефон и позвонил своему партнеру.


"Где ты?"


"Привет, Гарри. Я в СИД. Я получаю все, что могу, чтобы начать составлять книгу убийств. Ты в офисе?"


"Я только добрался. Куда ты делся остроумием?


- Он готовит во второй комнате. Хочешь начать с него?


"Может быть, неплохо было бы ударить его кем-нибудь, кого он раньше не видел. Кто-то постарше.


Это было деликатное предложение. Потенциальным свидетелем была находка Ферраса. Босх не стал бы к нему приближаться без хотя бы молчаливого одобрения его напарника. Но ситуация подсказывала, что такое важное интервью лучше проводить кому-то с опытом Босха.


- Держи его, Гарри. Когда я вернусь, я посмотрю в медиа-комнате. Если вам нужно, чтобы я вошел, просто дайте мне сигнал.


"Верно."


- Я сварил свежий кофе в кабинете капитана, если хочешь.


"Хороший. Мне это нужно. Но сначала расскажи мне о свидетеле.


"Его зовут Джесси Митфорд. Из Галифакса. Он какой-то бродяга. Он сказал мне, что добирался сюда автостопом и останавливался в убежищах, а иногда и в горах, когда достаточно тепло. Вот и все".


Это было довольно тонко, но это было начало.


"Может быть, он собирался спать там, наверху, во дворе Мадонны. Вот почему он не разделился".


- Я не думал об этом, Гарри. Возможно, ты прав."


- Я обязательно спрошу его.


Босх закончил разговор, достал из ящика стола кружку с кофе и направился в кабинет капитана РХД. Там была прихожая, где располагался стол секретаря, а также стол с кофеваркой. Когда Босх вошел, запах свежесваренного кофе ударил в него, и уже один этот запах почти дал ему необходимый заряд кофеина. Он налил чашку, бросил доллар в корзину и вернулся к своему столу.


Комната отделения была спроектирована с длинными рядами столов, стоящих друг напротив друга, чтобы партнеры сидели друг напротив друга. Дизайн не предусматривал никакой личной или профессиональной конфиденциальности. Большинство других детективных бюро в городе перешли в кабинки со звукоизолирующими стенами, но в Паркер-центре не было потрачено денег на улучшения из-за надвигающегося сноса.


Поскольку Бош и Феррас были самыми новыми пополнениями в отделении, их тандем за письменным столом располагался в конце очереди в углу без окон, где циркуляция воздуха была плохой, а в случае чрезвычайной ситуации, такой как землетрясение, они были бы дальше всего от выхода.


Рабочее место Босха было опрятным и чистым, таким же, каким он его оставил. Он заметил рюкзак и пластиковый пакет для улик на столе своего напарника напротив него. Он протянул руку и первым схватил рюкзак. Он открыл его и обнаружил, что в нем в основном одежда и другие личные вещи, принадлежащие потенциальному свидетелю. Там была книга Стивена Кинга "Противостояние " и пакетик с зубной пастой и зубной щеткой. Все это составляло скудное имущество скудного существования.


Он вернул рюкзак и потянулся за сумкой для улик. В нем была небольшая сумма американской валюты, набор ключей, тонкий бумажник и канадский паспорт. В нем также была свернутая карта "Дома звезд", которая, как знал Босх, продавалась на улицах по всему Голливуду. Он развернул ее и нашел вид на Малхолланд-драйв над озером Голливуд. Слева от локации была черная звезда с цифрой 23. Оно было обведено чернильной ручкой. Он сверился с указателем карты, и звезда под номером 23 сказала: "Голливудский дом Мадонны" .


Карта, очевидно, не была обновлена с учетом перемещений Мадонны, и Босх подозревал, что немногие из звездных местоположений и соответствующих им списков знаменитостей были точными. Это объяснило, почему Джесси Митфорд преследовал дом, в котором Мадонна больше не жила.


Босх снова сложил карту, сложил все имущество обратно в пакет для улик и вернул его на стол своего напарника. Затем он достал из ящика стола блокнот и отказ от прав и встал, чтобы пройти в комнату для допросов 2, которая находилась в коридоре позади комнаты отделения.


Джесси Митфорд выглядел моложе своих лет. У него были вьющиеся темные волосы и кожа цвета слоновой кости. У него была щетина на подбородке, которая выглядела так, будто ему потребовалась вся его жизнь, чтобы отрастить. У него были серебряные кольца, пронзающие одну ноздрю и одну бровь. Он выглядел настороженным и испуганным. Он сидел за маленьким столиком в маленькой комнате для допросов. В комнате пахло запахом тела. Митфорд вспотел, что, конечно же, было целью. Прежде чем войти, Босх проверил термостат в коридоре. Феррас установил температуру в комнате для допросов на восемьдесят два градуса.


- Джесси, как дела? - спросил Босх, садясь на свободное место напротив него.


"Ну, не очень хорошо. Тут жарко."


"Действительно?"


- Вы мой адвокат?


- Нет, Джесси, я ваш детектив. Меня зовут Гарри Босх. Я детектив по расследованию убийств, и я работаю над делом об упущении".


Босх поставил блокнот и кофейную кружку на стол. Он заметил, что на Митфорде все еще были наручники. Со стороны Ферраса было приятно держать ребенка в замешательстве, страхе и беспокойстве.


"Я сказал мексиканскому детективу, что не хочу больше говорить. Мне нужен адвокат".


Босх кивнул.


- Он американец кубинского происхождения, Джесси, - сказал он. - И у тебя нет адвоката. Адвокаты только для граждан США".


Это была ложь, но Босх рассчитывал на то, что двадцатилетний парень этого не знает.


- У тебя проблемы, малыш, - продолжил он. "Одно дело - преследовать бывшую девушку или бойфренда. Другое дело со знаменитостью. Это город знаменитостей в стране знаменитостей, Джесси, и мы позаботимся о своих. Я не знаю, что у вас там, в Канаде, но штрафы за то, что вы делали сегодня вечером, довольно суровые".


Митфорд покачал головой, словно таким образом он мог предотвратить свои проблемы.


"Но мне сказали, что она там даже больше не живет. Мадонна, я имею в виду. Значит, я не особо ее преследовал. Это было бы просто вторжением".


Теперь Босх покачал головой.


- Дело в намерении, Джесси. Вы думали, что она может быть там. У тебя была карта, на которой было написано, что она была там. Ты даже обвел это место. Так что с точки зрения закона это равносильно преследованию знаменитости".


"Тогда почему они продают карты домов звезд?"


"А зачем барам парковки, если вождение в нетрезвом виде запрещено законом? Мы не будем играть в эту игру, Джесси. Дело в том, что на карте нет ничего, что говорило бы о том, что можно перепрыгнуть через стену и вторгнуться, понимаете, о чем я?


Митфорд опустил глаза на скованные наручниками запястья и печально кивнул.


- Но вот что, - сказал Босх. "Вы можете взбодриться, потому что все не так плохо, как кажется. У вас есть обвинения в преследовании и незаконном проникновении, но я думаю, что мы, вероятно, сможем все это уладить и позаботиться, если вы согласитесь сотрудничать со мной.


Митфорд наклонился вперед.


- Но, как я уже сказал этому Мекси... этому кубинскому детективу, я ничего не видел.


Босх долго ждал, прежде чем ответить.


- Меня не волнует, что ты ему сказал. Теперь ты имеешь дело со мной, сынок. И я думаю, что ты сдерживаешь меня.


"Нет я не. Клянусь Богом."


Руки он развел так широко, насколько позволяли наручники, в умоляющем жесте. Но Босх не купился на это. Парень был слишком мал, чтобы быть лжецом, способным убедить Босха. Он решил пойти прямо на него.


- Позвольте мне сказать вам кое-что, Джесси. Мой напарник хорош, и он ходит на работу в отдел. Никаких сомнений насчет этого. Но сейчас он младенец. Он был детективом примерно с тех пор, как у тебя вырос этот персиковый пушок на подбородке. Что касается меня, я был рядом, а это значит, что я был рядом со многими лжецами. Иногда мне кажется, что все, что я знаю, это лжецы. И, Джесси, я могу сказать. Ты лжешь мне, а мне никто не лжет".


"Нет! Я-"


"Итак, у вас есть около тридцати секунд, чтобы начать говорить со мной, иначе я просто сниму вас и отправлю в окружную тюрьму. Я уверен, там будет кто-то, кто будет ждать, когда такой парень, как ты, будет петь О Канада ! в микрофон перед восходом солнца. Видите ли, именно это я имел в виду, говоря о суровых наказаниях за преследование".


Митфорд уставился на свои руки на столе. Босх подождал, и двадцать секунд медленно прошли. Наконец Босх встал.


- Хорошо, Джесси, вставай. Собирались."


"Подожди, подожди, подожди!"


"Для чего? Я сказал встать! Пойдем. Это расследование убийства, и я не буду тратить время на...


- Ладно, ладно, я тебе скажу. Я видел все это, хорошо? Я видел все".


Босх некоторое время изучал его.


- Ты говоришь об упущении? он спросил. - Вы видели стрельбу на смотровой площадке?


- Я все видел, чувак.


Босх отодвинул стул и снова сел.


ВОСЕМЬ


BOSCH НЕ ДАВАЛ ДЖЕССИ МИТФОРДУ ГОВОРИТЬ, пока он не подписал отказ от прав. Не имело значения, что теперь он считался свидетелем убийства, которое произошло на Малхолландской смотровой площадке. Чему бы он ни был свидетелем, он видел это потому, что совершал собственное преступление - незаконное проникновение и преследование. Bosch должен был убедиться, что в корпусе нет ошибок. Никакой привлекательности ядовитого дерева. Нет обратного удара. Ставки были высоки, федералы были классическими гадателями, и он знал, что должен поступать правильно.


"Хорошо, Джесси", - сказал он, когда была подписана форма отказа. - Ты расскажешь мне, что ты видел и слышал наверху. Если вы будете правдивы и готовы помочь, я сниму все обвинения и позволю вам уйти отсюда свободным человеком".


Технически Босх завышал свою руку. У него не было полномочий снимать обвинения или заключать сделки с подозреваемыми в совершении уголовных преступлений. Но в данном случае он ему и не понадобился, потому что Митфорду еще ни в чем официально не предъявили обвинений. В этом заключалось преимущество Босха. Дело дошло до семантики. На самом деле Босх предлагал отказаться от обвинения Митфорда в обмен на честное сотрудничество молодого канадца.


- Я понимаю, - сказал Митфорд.


"Просто помни, только правду. Только то, что вы видели и слышали. Ничего больше."


"Я понимаю."


"Поднимите руки".


Митфорд поднял запястья, и Босх своим ключом снял наручники с напарника. Митфорд немедленно начал растирать их, чтобы возобновить кровообращение. Это напомнило Босху о том, как ранее Рэйчел гладила запястья Алисии Кент.


"Чувствовать себя лучше?" он спросил.


- Да, хорошо, - ответил Митфорд.


"Хорошо, тогда давайте начнем сверху. Расскажите мне, откуда вы пришли, куда направлялись и что именно вы увидели на смотровой площадке.


Митфорд кивнул, а затем рассказал Босху двадцатиминутную историю, которая началась на Голливудском бульваре с покупки звездной карты у уличного торговца и его долгого пешего похода в горы. Его путешествие заняло почти три часа и, вероятно, больше всего объяснялось запахом, исходящим от его тела. Он сказал Босху, что к тому времени, как он добрался до Малхолланд Драйв, уже стемнело, и он устал. Дом, в котором, согласно карте, жила Мадонна, внутри был темным. Никого не оказалось дома. Разочарованный, он решил отдохнуть от своего долгого путешествия и подождать и посмотреть, вернется ли поп-певец, с которым он хотел встретиться, домой позже. Он нашел место за кустами, где мог прислониться к внешней стороне стены, окружавшей дом его добычи - он не использовал это слово, - и ждать. Митфорд сказал, что заснул там, пока что-то не разбудило его.


- Что тебя разбудило? - спросил Босх.


"Голоса. Я слышал голоса".


- Что было сказано?


"Я не знаю. Это как раз то, что меня разбудило".


- Как далеко вы были от обзорной площадки?


"Я не знаю. Думаю, метров пятьдесят. Я был довольно далеко".


- Что было сказано после того, как ты проснулся и мог слышать?


"Ничего такого. Они остановились."


- Хорошо, тогда что ты увидел, когда проснулся?


"Я видел три машины, припаркованные на поляне. Один был Порше, а два других были побольше. Я не знаю, какие, но они были примерно одинаковыми".


- Вы видели людей на смотровой площадке?


- Нет, я никого не видел. Там было слишком темно. Но потом я снова услышал голос, и он исходил оттуда. Во тьме. Это было похоже на крик. В тот момент, когда я посмотрел, были две быстрые вспышки и выстрелы. Как приглушенные выстрелы. Я мог видеть кого-то на поляне на коленях. Знаешь, во вспышке света. Но это было так быстро, что это все, что я увидел".


Босх кивнул.


- Это хорошо, Джесси. Вы делаете хорошо. Давайте еще раз пройдемся по этой части, чтобы все было правильно. Ты спал, а потом тебя разбудили голоса, ты выглянул и увидел три машины. Имею ли я на это право?"


"Да."


"Ладно, хорошо. Затем вы снова услышали голос и посмотрели в сторону смотровой площадки. Только тогда раздались выстрелы. Все верно?"


"Верно."


Босх кивнул. Но он знал, что Митфорд мог просто говорить Босху то, что тот хотел услышать. Он должен был проверить ребенка, чтобы убедиться, что этого не происходит.


- Итак, вы сказали, что в вспышке пистолета вы видели, как жертва упала на колени, верно?


- Нет, не совсем.


- Тогда расскажи мне, что именно ты видел.


"Я думаю, что он уже стоял на коленях. Это было так быстро, что я бы не увидел, как он упал на колени, как ты сказал. Думаю, он уже стоял на коленях".


Босх кивнул. Митфорд прошел первое испытание.


"Хорошо, хорошая мысль. Теперь поговорим о том, что вы услышали. Вы сказали, что слышали, как кто-то кричал прямо перед выстрелами, верно?


"Верно."


"Хорошо, что этот человек кричал?"


Молодой человек на мгновение задумался, а затем покачал головой.


"Я не уверен."


"Хорошо, все в порядке. Мы не хотим говорить ничего, в чем не уверены. Давайте попробуем выполнить упражнение и посмотрим, поможет ли оно. Закрой глаза."


"Какая?"


- Просто закрой глаза, - сказал Босх. "Подумай о том, что ты видел. Попытайтесь воспитать зрительную память, и звук последует за вами. Вы смотрите на три машины, а затем голос привлекает ваше внимание к обочине. Что сказал голос?


Босх говорил спокойно и успокаивающе. Митфорд последовал его инструкциям и закрыл глаза. Босх ждал.


- Я не уверен, - наконец сказал молодой человек. "Я не могу получить все это. Думаю, он говорил что-то об Аллахе, а потом застрелил парня".


Босх какое-то время оставался совершенно неподвижным, прежде чем ответить.


"Аллах? Ты имеешь в виду арабское слово Аллах ?"


"Я не уверен. Я думаю так."


- Что еще ты слышал?


"Ничего больше. Выстрелы оборвали его, понимаете? Он начал кричать об Аллахе, а затем выстрелы заглушили остальных".


"Ты имеешь в виду, как Аллах Акбар , это то, что он кричал?"


"Я не знаю. Я только что услышал часть Аллаха ".


- Не могли бы вы сказать, был ли у него акцент?


"Акцент? Я не мог сказать. Я слышал только одно".


"Британец? Арабский?"


"Я действительно не мог сказать. Я был слишком далеко и слышал только одно слово".


Босх задумался на несколько мгновений. Он вспомнил, что читал о записях из кабины экипажа во время терактов 11 сентября. В последний момент террористы воззвали к Аллаху Акбару ("Бог величайший"). Сделал ли то же самое один из убийц Стэнли Кента?


Опять же, он знал, что должен быть осторожным и тщательным. Многое в расследовании могло зависеть от одного слова, которое Митфорд, как ему показалось, услышал из окна.


- Джесси, что детектив Феррас говорил вам об этом деле перед тем, как посадить вас в эту комнату?


Свидетель пожал плечами.


- На самом деле он мне ничего не сказал.


- Он не сказал вам, на что, по нашему мнению, мы здесь смотрим, или в каком направлении может развиваться дело?


- Нет, ничего из этого.


Босх несколько мгновений смотрел на него.


- Хорошо, Джесси, - наконец сказал он. "Что произошло дальше?"


"После выстрелов кто-то побежал с поляны к машинам. Там был уличный фонарь, и я увидел его. Он сел в одну из машин и подъехал к "Порше" задним ходом. Потом открыл багажник и вышел. Багажник "Порше" уже был открыт".


"Где был тот мужчина, когда он это делал?"


Митфорд выглядел сбитым с толку.


- Я думаю, он был мертв.


- Нет, я имею в виду второго плохого парня. Было два плохих парня и одна жертва, Джесси. Три машины, помнишь?


Босх поднял три пальца для наглядности.


"Я видел только одного плохого парня, - сказал Митфорд. "Стрелок. Кто-то еще остался в машине, стоявшей за Порше. Но он так и не вышел".


- Он просто все время оставался в той другой машине?


"Вот так. На самом деле, сразу после стрельбы эта машина развернулась и уехала".


"И водитель ни разу не вышел из машины за все время, что он был на пропускном пункте".


- Нет, пока я искал.


Босх на мгновение задумался. То, что описал Митфорд, указывало на реальное разделение труда между двумя подозреваемыми. Это отражало описание событий, данное ранее Алисией Кент; один мужчина допрашивает ее, а затем переводит и отдает приказы второму. Босх предположил, что это англоговорящий человек остался в машине на смотровой площадке.


- Хорошо, - наконец сказал он, - вернись к истории, Джесси. Вы сказали, что сразу после стрельбы один парень уезжает, а другой подъезжает ближе к Порше и открывает багажник. Вот что случилось потом?"


"Он вышел, взял что-то из "Порше" и положил в багажник другой машины. Это было действительно тяжело, и ему было тяжело с этим. Похоже, у него были ручки по бокам из-за того, как он его держал".


Босх знал, что описывает свинью, используемую для перевозки радиоактивных материалов.


"Тогда что?"


"Он просто сел в машину и уехал. Он оставил багажник в "Порше" открытым".


- И больше никого не видел?


"Никто другой. Я клянусь."


"Опишите человека, которого вы видели".


"Я не могу его описать. Он был одет в толстовку с капюшоном. Я никогда не видел его лица или чего-то еще. Я думаю, что под капюшоном он тоже был в лыжной маске".


"Почему вы так думаете?"


Митфорд снова пожал плечами.


"Я не знаю. Просто мне так показалось. Я могу быть не прав."


"Он был большим? Он был маленьким?


"Я думаю, что он был средним. Может быть, немного короче".


"Как он выглядел?"


Босху пришлось повторить попытку. Это было важно. Но Митфорд покачал головой.


- Я не мог его видеть, - настаивал он. - Я почти уверен, что у него была маска.


Босх не сдавался.


"Белый, черный, ближневосточный?"


"Я не мог сказать. У него был капюшон и маска, а я был так далеко".


"Подумай о руках, Джесси. Ты сказал, что на штуке, которую он перенес из одной машины в другую, были ручки. Вы видели его руки? Какого цвета были его руки?


Митфорд на мгновение задумался, и его глаза прояснились.


- Нет, он был в перчатках. Я помню перчатки, потому что они были такими большими, как у парней, которые работают в поездах в Галифаксе. Прочные, с большими манжетами, чтобы не обжечься".


Босх кивнул. Он ловил рыбу на одно, но получил что-то другое. Защитные перчатки. Он задался вопросом, были ли это перчатки, специально предназначенные для работы с радиоактивными материалами. Он понял, что забыл спросить Алисию Кент, были ли перчатки у мужчин, которые вошли в ее дом. Он надеялся, что Рэйчел Уоллинг еще раз обсудила все детали, когда осталась с ней.


Босх остановился. Иногда молчание - самый тревожный момент для свидетеля. Они начинают заполнять пробелы.


Но Митфорд ничего не сказал. После долгой паузы Босх продолжил.


"Хорошо, у нас там было две машины, кроме Порше. Опишите автомобиль, который подъехал к Porsche".


"Я не могу, правда. Я знаю, как выглядят Порше, но не могу сказать о других машинах. Оба были намного больше, например, с четырьмя дверями".


"Давайте поговорим о том, что перед Порше. Это был седан?


"Я не знаю марку".


"Нет, седан - это тип автомобиля, а не марка. Четыре двери, багажник как у полицейской машины.


- Да, вот так.


Босх подумал об описании Алисией Кент пропавшей машины.


"Вы знаете, как выглядит Chrysler Three Hundred?"


"Нет."


- Какого цвета была машина, которую ты видел?


"Я не знаю точно, но было темно. Черный или темно-синий".


"А как насчет другой машины? Тот, что стоял позади Порше".


"То же самое. Темный седан. Он отличался от того, что был впереди, может быть, немного меньше, а, но я не знаю, что это был за вид. Извиняюсь."


Мальчик нахмурился, как будто это был его личный недостаток, что он не знает марок и моделей автомобилей.


- Все в порядке, Джесси, у тебя все хорошо, - сказал Босх. "Вы очень помогли. Как вы думаете, если я покажу вам фотографии разных седанов, вы сможете выбрать машины?"


"Нет, я не видел их достаточно. Освещение на улице было плохим, и я был слишком далеко".


Босх кивнул, но был разочарован. Он задумался на мгновение. История Митфорда совпала с информацией, предоставленной Алисией Кент. Двое злоумышленников в доме Кентов должны были добраться туда на транспорте. Один взял бы оригинальный автомобиль, а другой взял бы Chrysler Алисии Кент для перевозки цезия. Это казалось очевидным.


Его мысли вызвали у Митфорда новый вопрос.


- Куда уехала вторая машина, когда он уехал?


"Он также сделал разворот и поехал вниз по склону".


- И это было?


"Это было так".


"Что ты сделал потом?"


"Мне? Ничего такого. Я просто остался на месте".


"Почему?"


"Я был напуган. Я был почти уверен, что только что видел, как убили какого-то парня".


- Вы не пошли проверить его, чтобы убедиться, что он жив и нуждается в помощи?


Митфорд отвел взгляд от Босха и покачал головой.


- Нет, я боялся. Мне жаль."


- Все в порядке, Джесси. Вам не нужно беспокоиться об этом. Он был уже мертв. Он был мертв еще до того, как упал на землю. Но мне любопытно, почему ты так долго скрывался. Почему ты не спустился с горы? Почему вы не позвонили девять один один?


Митфорд поднял руки и уронил их на стол.


"Я не знаю. Я боялся, наверное. Я пошел по карте вверх по холму, так что это был единственный способ вернуться назад. Мне пришлось бы идти прямо туда, и я подумал, а вдруг менты придут, пока я иду прямо? Меня могут обвинить. И я подумал, что если это сделала мафия или что-то в этом роде, и они узнают, что я все видел, тогда меня убьют или что-то в этом роде".


Босх кивнул.


"Я думаю, вы слишком много смотрите американское телевидение там, в Канаде. Вам не о чем беспокоиться. Мы позаботимся о тебе. Сколько тебе лет, Джесси?


"20."


- Итак, что ты делал в доме Мадонны? Разве она не старовата для тебя?


"Нет, это было не так. Это было для моей матери".


- Ты преследовал ее ради своей матери?


"Я не сталкер. Я просто хотел взять у мамы автограф или посмотреть, есть ли у нее фотография или что-то, что я мог бы получить. Я хотел отправить кое-что маме, но у меня ничего нет. Знаешь, просто чтобы показать ей, что я в порядке. Я думал, что если скажу ей, что встречался с Мадонной, то не буду чувствовать себя таким... понимаете. Я вырос, слушая Мадонну, потому что моя мама слушает ее песни. Я просто подумал, что было бы неплохо послать ей что-нибудь. Приближается ее день рождения, а у меня ничего не было.


- Зачем ты приехал в Лос-Анджелес, Джесси?


"Я не знаю. Просто казалось, что это место, куда можно пойти. Я надеялся, что смогу попасть в группу или что-то в этом роде. Но похоже, что большинство людей уже приходят сюда со своей группой. У меня его нет".


Босх подумал, что Митфорд принял позу странствующего трубадура, но в его рюкзаке не было ни гитары, ни другого мобильного инструмента.


- Вы музыкант или певец?


"Я играю на гитаре, но несколько дней назад мне пришлось заложить ее. Я верну его".


"Где ты остановился?"


"У меня сейчас действительно нет места. Прошлой ночью я собирался ночевать в горах. Думаю, это настоящий ответ на вопрос, почему я не ушел после того, как увидел, что случилось с тем парнем наверху. Мне действительно было некуда идти".


Босх понял. Джесси Митфорд ничем не отличался от тысячи других, которые ежемесячно выходили из автобуса или добирались до города. Больше мечтаний, чем планов или валюты. Больше надежды, чем хитрости, мастерства или ума. Не все те, кому не удается добиться этого, преследуют тех, кто это делает. Но единственное, что их всех объединяет, - это край отчаяния. А некоторые никогда не теряют его, даже после того, как их имена вывешивают на свет и покупают дома на вершинах холмов.


- Давайте сделаем здесь перерыв, Джесси, - сказал Босх. "Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, а потом нам, вероятно, придется все это повторить. Вы спокойны с этим? Я также позабочусь о том, чтобы снять тебе номер в гостинице или что-то в этом роде.


Митфорд кивнул.


"Подумай о машинах и о парне, которого ты видел, Джесси. Нам нужно, чтобы вы запомнили больше деталей".


"Я пытаюсь, но я..."


Он не закончил, и Босх оставил его там.


В коридоре Босх включил кондиционер в комнате для допросов и установил его на шестьдесят четыре. Вскоре в комнате станет прохладнее, и вместо того, чтобы потеть, Митфорд начнет мерзнуть - хотя, возможно, он приехал из Канады, а может, и нет. После того, как он немного остынет, Босх еще раз набросится на него и посмотрит, не выйдет ли что-нибудь новое. Он посмотрел на часы. Было почти 5 утра, а заседание по делу, которое организовывали федералы, должно было состояться только через четыре часа. Предстояло многое сделать, но у него еще оставалось время поработать с Митфордом. Первый раунд был результативным. У него не было никаких оснований не думать, что можно добиться большего, если попытаться сделать это во второй раз.


В дежурной комнате Босх обнаружил Игнасио Ферраса, работающего за своим столом. Он повернулся на своем месте и печатал на своем ноутбуке на выдвижном столике. Босх заметил, что вещи Митфорда на столе были заменены другими сумками для улик и папками с файлами. Это было все от SID, что дело породило до сих пор на двух местах преступления.


- Гарри, извини, что я не вернулся туда, чтобы посмотреть, - сказал Феррас. - Есть что-нибудь новое от ребенка?


"Мы приближаемся к этому. Я просто отдыхаю".


Феррасу было тридцать лет, и у него было атлетическое телосложение. На его столе стоял трофей, которым его наградили за то, что он был лучшим учеником своего класса в физической подготовке и тестировании. Он тоже был красив, с кожей цвета мокко и коротко остриженными волосами. У него были пронзительные зеленые глаза.


Босх подошел к своему столу, чтобы позвонить. Он собирался разбудить лейтенанта Гэндла еще раз, чтобы сообщить ему еще одну новость.


- Вы уже отследили пистолет жертвы? - спросил он Ферраса.


"Да, я получил это от компьютера ATF. Шесть месяцев назад он купил пушку двадцать второго калибра. Смит и Вессон".


Босх кивнул.


- Двадцать два подходит, - сказал он. "Нет выходных ран".


"Пули прилетают, но не вылетают".


Феррас произносил реплику, как торговец телевизионной рекламой, и смеялся над собственной шуткой. Босх подумал о том, что скрывается за юмором. Стэнли Кента предупредили, что его профессия делает его уязвимым. В ответ он купил пистолет для защиты.


И теперь Босх сделал ставку на то, что купленное им оружие было использовано против него, было использовано для его убийства террористом, который выкрикивал имя Аллаха, нажимая на курок. Что это за мир, подумал Босх, когда кто-то может набраться смелости, чтобы спустить курок другого человека, воззвав к его Богу.


- Не лучший путь, - сказал Феррас.


Босх посмотрел на него через два стола.


- Позвольте мне сказать вам кое-что, - сказал он. - Знаешь, что ты узнаешь на этой работе?


- Нет, что?


- Что нет хороших путей.


ДЕВЯТЬ


БОШ ПОШЕЛ В КАБИНЕТ КАПИТАНА, чтобы наполнить свою кружку кофе. Когда он полез в карман за еще одним долларом для корзины, он вытащил карточку Бреннера, и это напомнило ему о просьбе Бреннера сообщить ему о возможности присутствия свидетеля. Но Босх только что закончил информировать лейтенанта Гэндла о том, что, по словам молодого канадца, он видел и слышал на обзорной площадке, и вместе они решили пока держать Митфорд в тайне. По крайней мере, до встречи в 9 утра, когда наступит время мирных переговоров с федералами. Если федеральные власти намерены привлечь полицию Лос-Анджелеса к расследованию, это станет ясно на этой встрече. Тогда наступит время quid pro quo. Босх поделится историей свидетеля в обмен на участие в расследовании.


Тем временем Гэндл сказал, что пошлет еще одну информацию по цепочке инстанций отдела. С последним разоблачением слова " Аллах ", появившимся в ходе расследования, на него была возложена обязанность убедиться, что растущая серьезность дела была доведена до сведения вышестоящих.


С полной кружкой он вернулся к своему столу и начал просматривать улики, собранные на месте убийства и в доме, где Алисию Кент держали, пока ее муж выполнял приказы ее похитителей.


Он уже знал о большей части того, что было найдено на месте убийства. Он начал вынимать личные вещи Стэнли Кента из пакетов для улик и осматривать их. На этом этапе они были обработаны криминалистами, и с ними можно было работать.


Первым предметом был BlackBerry физика. Bosch не разбирался в цифровом мире и с готовностью признал это. Он освоил свой собственный сотовый телефон, но это была базовая модель, которая звонила и принимала звонки, сохраняла номера в справочнике и больше ничего не делала, насколько ему было известно. Это означало, что он совершенно потерялся, пытаясь манипулировать устройством более высокой эволюции.


- Гарри, тебе нужна помощь с этим?


Босх поднял глаза и увидел, что Феррас улыбается ему. Босха смущало отсутствие у него технических навыков, но не до такой степени, чтобы он отказывался принимать помощь. Это превратило бы его личный недостаток в нечто худшее.


- Ты знаешь, как это сделать?


"Конечно."


- У него есть электронная почта, верно?


"Должно."


Босху пришлось встать, чтобы передать телефон через их столы.


"Вчера около шести часов Кент получил электронное письмо с пометкой "срочное" от его жены. Там была фотография, на которой она была связана на их кровати. Я хочу, чтобы вы нашли его и посмотрели, можно ли каким-то образом распечатать его вместе с фотографией. Я хочу снова посмотреть на фото, но больше, чем на этом маленьком экране".


Пока Босх говорил, Феррас уже работал над BlackBerry.


- Нет проблем, - сказал он. "Что я могу сделать, так это просто переслать электронное письмо на мою учетную запись электронной почты здесь. Потом открою и распечатаю".


Феррас начал печатать большими пальцами на крошечной клавиатуре телефона. Босху он показался какой-то детской игрушкой. Вроде тех, что дети использовали в самолетах. Он не понимал, почему люди лихорадочно печатают на своих телефонах. Он был уверен, что это было какое-то предупреждение, признак упадка цивилизации или человечества, но не мог найти правильного объяснения тому, что он чувствовал. Цифровой мир всегда считался большим достижением, но он оставался скептически настроенным.


"Хорошо, я нашел его и отправил", - сказал Феррас. "Вероятно, оно придет через пару минут, и я его распечатаю. Что-то еще?"


"Показывает ли это, какие звонки он делал и какие звонки поступали?"


Феррас не ответил. Он манипулировал элементами управления на телефоне.


- Как далеко ты хочешь вернуться? он спросил.


- А пока, как насчет того, чтобы вернуться вчера примерно до полудня, - ответил Босх.


"Хорошо, я на экране. Вы хотите, чтобы я показал вам, как пользоваться этой штукой, или вы хотите, чтобы я просто дал вам цифры?"


Босх встал и обошел ряды столов, чтобы посмотреть через плечо напарника на маленький экран телефона.


"Просто дайте мне краткий обзор, а всю картину мы рассмотрим позже", - сказал он. - Если бы ты пытался учить меня, мы были бы здесь навсегда.


Феррас кивнул и улыбнулся.


"Ну, - сказал он, - если он сделал или получил звонок на номер, который был в его адресной книге, он указан по имени, связанному с номером в адресной книге".


"Понятно."


"Он показывает множество звонков в офис и из офиса, различные больницы и имена из адресной книги - вероятно, врачей, с которыми он работал, - весь день. Три звонка помечены как "Барри", и я предполагаю, что это был его напарник. Я посмотрел в Интернете корпоративные отчеты штатов, и оказалось, что "К и К Медицинские физики" принадлежат Кенту и некоему Барри Келберу.


Босх кивнул.


"Да, - сказал он, - это напоминает мне, что сегодня утром мы должны поговорить с напарником первым делом".


Босх перегнулся через стол Ферраса, чтобы достать блокнот на своем столе. Затем он записал имя Барри Келбер, в то время как Феррас продолжал прокручивать журнал вызовов сотового телефона.


"Теперь мы уже после шести, и он начинает попеременно звонить домой и на мобильник жены. У меня такое ощущение, что на них не ответили, потому что он записал десять звонков за три минуты. Он звонил и звонил. И все это было сделано после того, как он получил срочное электронное письмо с аккаунта своей жены".


Босх заметил, что картина начала немного проясняться. У Кента был обычный рабочий день, он обработал множество звонков от людей и мест, которые были ему знакомы, а затем получил электронное письмо со счета своей жены. Он увидел прикрепленное фото и начал звонить домой. Она не ответила, что только еще больше встревожило его. В конце концов, он вышел и сделал то, что ему было сказано в электронном письме. Но при всех его стараниях и следовании приказам его все равно убили на обочине.


- Итак, что пошло не так? - спросил он вслух.


- Что ты имеешь в виду, Гарри?


"Наверху. Я до сих пор не понимаю, почему его убили. Он сделал то, что они хотели. Он перевернул вещи. Что пошло не так?"


"Я не знаю. Может быть, они убили его, потому что он увидел одно из их лиц".


"Свидетель говорит, что стрелок был в маске".


- Что ж, тогда, возможно, ничего не случилось. Может, все это время планировалось убить его. Они сделали тот глушитель, помнишь? И то, как парень выкрикивает " Аллах ", не означает, что что-то пошло не так. Звучит как часть плана.


Босх кивнул.


- Тогда, если таков был план, зачем убивать его, а не ее? Зачем оставлять свидетеля?


- Не знаю, Гарри. Но разве у этих закоренелых мусульман нет правила причинять женщинам боль? Как будто это удерживает их от нирваны, или рая, или как там они это называют?


Босх не ответил на вопрос, потому что не знал о культурных обычаях, о которых грубо упомянул его партнер. Но вопрос подчеркнул для него, насколько он не в своей тарелке в этом деле. Он привык преследовать убийц, движимых жадностью, похотью или любым из семи больших грехов. Религиозный экстремизм не часто фигурировал в этом списке.


Феррас отложил "блэкберри" и вернулся к своему компьютеру. Как и многие детективы, он предпочитал использовать собственный ноутбук, потому что компьютеры, предоставленные отделом, были старыми и медленными, и на большинстве из них было больше вирусов, чем у проститутки с Голливудского бульвара.


Он сохранил то, над чем работал, и открыл свой экран электронной почты. Электронное письмо, отправленное с аккаунта Кента, было там. Феррас открыл письмо и присвистнул, увидев вложенную фотографию Алисии Кент голой и связанной на кровати.


"Да, это сработает", - сказал он.


Это означает, что он понял, почему Кент сдал цезий. Феррас был женат меньше года, и у него на подходе был ребенок. Босх только начал знакомиться со своей молодой партнершей, но уже знал, что сильно любит свою жену. Под стеклянной столешницей своего стола Феррас висел коллаж из фотографий своей невесты. Под стеклом на своей стороне рабочего места у Босха были фотографии жертв убийств, убийц которых он все еще искал.


- Сделайте мне распечатку, - сказал Босх. "Взорви его, если сможешь. И давай, продолжай играть с этим телефоном. Посмотри, что еще ты сможешь найти".


Босх вернулся на свою сторону рабочего места и сел. Феррас увеличил и распечатал электронное письмо и фотографию на цветном принтере, расположенном в задней части комнаты отделения. Он подошел и забрал его, а затем принес Босху.


Босх уже был в очках для чтения, но из ящика стола вытащил прямоугольное увеличительное стекло, которое купил, когда заметил, что его рецепт уже недостаточно силен для работы крупным планом. Он никогда не пользовался увеличительным стеклом, когда в отделении было полно детективов. Он не хотел давать другим повод высмеивать его - в шутку или нет.


Он положил распечатку на стол и склонился над ней с лупой. Сначала он изучил крепления, удерживающие конечности женщины за туловищем. Злоумышленники использовали шесть защелок, накинув по одной петле на каждое запястье и лодыжку, затем одну, чтобы соединить лодыжки, и последнюю, чтобы соединить петли запястья с петлей, соединяющей лодыжки.


Это казалось слишком сложным способом связать конечности женщины. Это было бы не так, как поступил бы Босх, если бы пытался быстро связать, возможно, сопротивляющуюся женщину. Он бы использовал меньше креплений и сделал бы работу проще и быстрее.


Он не был уверен, что это значит и означает ли это что-нибудь вообще. Возможно, Алисия Кент вообще не боролась, и в обмен на ее сотрудничество ее похитители использовали дополнительные связи, чтобы сделать время, когда ее оставили связанной на кровати, менее трудным. Босху показалось, что то, как она была связана, означало, что ее руки и ноги не были отведены назад так далеко, как могли бы.


Тем не менее, вспомнив синяки на запястьях Алисии Кент, он понял, что, несмотря ни на что, время, которое она провела обнаженной на кровати, было непростым. Он решил, что единственное, что он знает наверняка, изучая фотографию, это то, что ему нужно снова поговорить с Алисией Кент и обсудить то, что произошло, более подробно.


На новой странице своего блокнота он записал свои вопросы о креплениях. Он планировал использовать оставшуюся часть страницы, чтобы добавить больше вопросов в рамках подготовки к возможному последующему интервью с ней.


Ничего другого не приходило ему в голову во время изучения фотографии. Закончив, он отложил лупу в сторону и начал просматривать отчеты судебно-медицинской экспертизы с места убийства. Там тоже ничего не привлекло его внимания, и он быстро перешел к отчетам и свидетельствам из дома Кент. Поскольку они с Бреннером быстро покинули дом и направились в Святую Агату, Босха не было там, когда специалисты SID искали улики, оставленные злоумышленниками. Ему не терпелось увидеть, что же было найдено.


Но был только один пакет для улик, и в нем были черные пластиковые стяжки, которые использовались для связывания запястий и лодыжек Алисии Кент и которые Рэйчел Уоллинг разрезала, чтобы освободить ее.


- Подождите, - сказал Босх, поднимая прозрачный пластиковый пакет. - Это единственная улика, которую они собрали в доме Кентов?


Феррас посмотрел вверх.


- Это единственная сумка, которую мне дали. Вы проверили журнал улик? Он должен быть там. Может быть, они все еще обрабатывают кое-что".


Босх просматривал документы, полученные Феррасом, пока не нашел журнал судебно-медицинской экспертизы. Каждый предмет, изъятый техниками с места преступления, всегда заносился в журнал. Это помогло отследить цепочку улик.


Он нашел бревно и заметил, что в нем есть несколько предметов, изъятых техниками из дома Кентов, большинство из которых представляли собой крошечные образцы волос и волокон. Этого следовало ожидать, хотя нельзя было сказать, был ли какой-либо из образцов связан с подозреваемыми. Но за все годы своей работы над делами Босху еще не приходилось сталкиваться с безупречным местом преступления. Проще говоря, это был основной закон природы: когда совершается преступление, оно всегда оставляет свой след - каким бы малым он ни был - в окружающей среде. Всегда есть пересадка. Это просто вопрос найти его.


В списке каждый галстук был указан отдельно, а за ними следовали многочисленные образцы волос и волокон, извлеченные из различных мест, начиная от ковра в главной спальне и заканчивая ловушкой раковины в гостевой ванной. Коврик для мыши от офисного компьютера был в списке, как и крышка объектива камеры Nikon, которая была найдена под кроватью в главной спальне. Последняя запись в списке была самой интересной для Bosch. Доказательства были просто описаны как сигаретный пепел.


Босх не мог представить, какую ценность в качестве улики может иметь сигаретный пепел.


"Кто-нибудь еще остался в SID после обыска дома Кентов?" - спросил он Ферраса.


- Это было полчаса назад, - ответил Феррас. "Базз Йейтс и скрытая женщина, имя которой я всегда забываю".


Босх снял трубку и позвонил в офис SID.


"Отдел научных исследований, Йейтс".


- Базз, как раз тот парень, с которым я хотел поговорить.


"Это кто?"


"Гарри Босх. Во время обыска в доме Кентов расскажите мне об этом сигаретном пепле, который вы собрали.


"О, да, это была сигарета, которая сгорела до пепла. Агент ФБР, который был там, попросил меня забрать его".


"Где это было?"


"Она нашла его на бачке унитаза в гостевой спальне. Как будто кто-то бросил курить, пока отливал, а потом забыл об этом. Он прогорел насквозь, а затем погас".


- Значит, когда она его нашла, это был всего лишь пепел?


"Верно. Серая гусеница. Но она хотела, чтобы мы собрали его для нее. Она сказала, что их лаборатория может что-то сделать с...


- Подожди, Базз. Вы дали ей доказательства?


- Ну вроде. Ага. Она-"


- Что ты имеешь в виду под "вроде"? Ты либо сделал, либо нет. Вы отдали агенту Уоллингу сигаретный пепел, собранный на моем месте преступления?


- Да, - признал Йейтс. - Но не без долгих обсуждений и заверений, Гарри. Она сказала, что научная лаборатория бюро может проанализировать пепел и определить тип табака, что затем позволит определить страну происхождения. Мы не можем сделать ничего подобного, Гарри. Мы даже не можем коснуться этого. Она сказала, что это будет важно для расследования, потому что они могут иметь дело с террористами из-за пределов страны. Так что я пошел вместе с ним. Она рассказала мне, что однажды работала над делом о поджоге, где нашли пепел от сигареты, которая зажгла огонь. Они смогли сказать, какой бренд и что связывало его с конкретным подозреваемым".


- И ты поверил ей?


- Ну... да, я ей поверил.


- Значит, вы дали ей мои показания.


Босх сказал это смиренным тоном.


- Гарри, это не твоя улика. Мы все работаем и играем в одной команде, не так ли?"


- Да, Базз, знаем.


Босх повесил трубку и выругался. Феррас спросил его, что случилось, но Босх отмахнулся.


- Типичная бюрократическая чушь.


- Гарри, ты хоть немного поспал перед вызовом?


Босх посмотрел через столы на своего партнера. Он точно знал, куда завел Феррас с этим вопросом.


- Нет, - ответил Босх. "Я не спал. Но недостаток сна не имеет ничего общего с моим разочарованием в ФБР. Я занимаюсь этим больше лет, чем ты живешь. Я знаю, как справиться с лишением сна".


Он поднял кружку с кофе.


- Ура, - сказал он.


- Все равно нехорошо, партнер, - ответил Феррас. - Твоя задница скоро будет тянуться.


- Не беспокойся обо мне.


- Хорошо, Гарри.


Босх вернулся к мыслям о сигаретном пепле.


- А как насчет фотографий? - спросил он Ферраса. - Вы забрали фотографии из дома Кентов?


- Да, они где-то здесь.


Феррас просмотрел папки на своем столе, нашел папку с фотографиями и передал ее. Босх просмотрел их и нашел три кадра из гостевого туалета. Общий план, ракурс унитаза, на котором видна линия пепла на крышке бака, и крупный план серой гусеницы, как назвал ее Базз Йейтс.


Он разложил три кадра и снова использовал лупу, чтобы изучить их. На снимке пепла крупным планом фотограф приложил шестидюймовую линейку к крышке резервуара, чтобы получить масштаб. Пепел был почти два дюйма в длину, почти полную сигарету.


- Уже что-нибудь видишь, Шерлок? - спросил Феррас.


Босх посмотрел на него. Его партнер улыбался. Босх не улыбнулся в ответ, решив, что теперь он не может даже использовать увеличительное стекло перед своим партнером, не будучи разорванным.


- Еще нет, Ватсон, - сказал он.


Он подумал, что это может заставить Ферраса замолчать. Никто не хотел быть Ватсоном.


Он изучил снимок унитаза и заметил, что сиденье было оставлено поднятым. Указанием было то, что мужчина использовал ванную, чтобы помочиться. Сигаретный пепел также указывает на то, что это был один из двух злоумышленников. Босх посмотрел на стену над унитазом. Там была небольшая фотография зимнего пейзажа в рамке. Безлистные деревья и серо-стальное небо наводили Босха на мысли о Нью-Йорке или где-то еще на Востоке.


Фотография натолкнула Босха на мысль о деле, которое он закрыл год назад, когда еще находился в отделении открытых и нераскрытых дел. Он поднял трубку и снова позвонил SID. Когда Йейтс ответил, Босх спросил человека, который проверял дом Кент на наличие скрытых отпечатков пальцев.


- Подожди, - сказал Йейтс.


Очевидно, все еще раздраженный Босхом из-за предыдущего телефонного звонка, Йейтс не торопился доставлять скрытую технику к телефону. В итоге Босх продержался около четырех минут, все время просматривая через свой бинокль фотографии из дома Кент.


- Это Виттиг, - наконец произнес голос.


Босх знал ее по предыдущим делам.


- Андреа, это Гарри Босх. Я хочу спросить тебя о доме Кентов.


"Что вам нужно?"


"Вы лазером почистили гостевой санузел?"


"Конечно. Где они нашли пепел и сиденье было поднято? Да, я сделал это".


"Что-либо?"


"Нет, ничего. Его стерли".


- Как насчет стены над унитазом?


- Да, я тоже там проверял. Там ничего не было."


- Это все, что я хотел знать. Спасибо, Андреа".


"Хорошего настроения".


Босх повесил трубку и посмотрел на фотографию пепла. Что-то в этом беспокоило его, но он не знал, что именно.


- Гарри, что ты спрашивал о стене над унитазом?


Босх посмотрел на Ферраса. Одна из причин, по которой молодой детектив был партнером Босха, заключалась в том, что опытный детектив мог наставлять неопытного детектива. Босх решил отложить шутку о Шерлоке Холмсе и рассказать ему эту историю.


"Около тридцати лет назад в Уилшире был случай. Эту женщину и ее собаку нашли утонувшими в ее ванне. Все место было вытерто дочиста, но крышка унитаза осталась поднятой. Это подсказало им, что они ищут мужчину. Унитаз протерли, но на стене за ним нашли отпечаток ладони. Парень отлил и прислонился к стене, делая это. Измерив высоту ладони, они смогли вычислить рост парня. Они также знали, что он левша".


"Как?"


"Потому что отпечаток на стене был правой ладонью. Они полагали, что парень держит свой инструмент любимой рукой, когда отливает".


Феррас согласно кивнул.


- Значит, они сопоставили ладонь с подозреваемым?


- Да, но только через тридцать лет. Мы прошли его в прошлом году в Open-Unsolved. Тогда в банках данных было не так много ладоней. Мой партнер и я наткнулись на чехол и отправили пальму через коробку. У нас есть хит. Мы отследили парня до Десяти тысяч пальм в пустыне и отправились туда, чтобы забрать его. Он вытащил пистолет и покончил с собой, прежде чем мы смогли произвести арест".


"Ух ты."


"Ага. Я всегда думал, что это странно, понимаешь?


"Какая? Он убивает себя?


"Нет, не то. Мне показалось странным, что мы проследили его ладонь до Десяти тысяч пальм".


"Ах, да. Ироничный. Значит, у вас не было возможности поговорить с ним?


"Не совсем. Но мы были уверены, что это он. И я как бы воспринял его самоубийство на наших глазах как признание вины".


"Нет, да, конечно. Я просто имею в виду, что хотел бы поговорить с этим парнем и спросить его, почему он убил собаку, вот и все.


Босх какое-то время смотрел на своего партнера.


"Думаю, если бы мы поговорили, нас бы больше интересовало, почему он убил женщину".


"Да, я знаю. Мне просто интересно, почему собака, понимаете?


"Я думаю, он думал, что собака сможет его опознать. Как будто собака знала его и реагировала в его присутствии. Он не хотел рисковать".


Феррас кивнул, как будто принял объяснение. Босх только что придумал. Вопрос о собаке никогда не поднимался во время следствия.


Феррас вернулся к своей работе, а Босх откинулся на спинку стула и стал обдумывать происходящее. На данный момент это была мешанина мыслей и вопросов. И снова самым важным в его сознании был основной вопрос о том, почему был убит Стэнли Кент. Алисия Кент сказала, что двое мужчин, которые держали ее в плену, были в лыжных масках. Джесси Митфорд сказал, что, по его мнению, человек, убивший Кента на смотровой площадке, был в лыжной маске. У Босха это вызвало вопросы, зачем стрелять в Стэнли Кента, если он даже не смог опознать вас? и зачем носить маску, если с самого начала планировалось убить его? Он предположил, что ношение маски могло быть уловкой, чтобы ложно успокоить Кента и заставить его сотрудничать. Но и этот вывод не казался ему правильным.


Он снова отложил вопросы в сторону, решив, что у него недостаточно информации, чтобы как следует подойти к ним. Он выпил кофе и приготовился еще раз выстрелить в Джесси Митфорда в комнате для допросов. Но сначала он вытащил свой телефон. У него все еще был номер Рэйчел Уоллинг из дела Эхо-парка. Он решил никогда не удалять его.


Он нажал кнопку и набрал номер, приготовившись к тому, что она отключит его. Номер все еще был хорошим, но когда он услышал ее голос, это была запись, в которой ему было сказано оставить сообщение после гудка.


- Это Гарри Босх, - сказал он. "Мне нужно поговорить с тобой о вещах, и я хочу вернуть свой сигаретный пепел. Это место преступления было моим.


Он повесил трубку. Он знал, что это сообщение разозлит ее, может быть, даже разозлит. Он знал, что неминуемо ведет к конфронтации с Рэйчел и бюро, в которой, вероятно, нет необходимости и которую можно легко избежать.


Но Босх не мог заставить себя перевернуться. Даже ради Рэйчел и воспоминаний о том, что у них когда-то было. Даже из-за надежды на будущее с ней, которую он все еще носил, как номер мобильного телефона, в сердце.


10


Босх и Феррас вышли из парадной двери отеля "Марк Твен" и оглядели утро. Свет только начал проникать в небо. Морской слой становился серым и густым, углубляя тени на улицах. Это делало его похожим на город призраков, и Босха это устраивало. Это соответствовало его мировоззрению.


- Думаешь, он останется на месте? - спросил Феррас.


Босх пожал плечами.


- Ему больше некуда идти, - сказал он.


Они только что зарегистрировали своего свидетеля в отеле под псевдонимом Стивен Кинг. Джесси Митфорд превратился в ценный актив. Он был козырем Босха в рукаве. Хотя он не смог дать описание человека, который застрелил Стэнли Кента и принял цезий, Митфорд смог дать следователям четкое представление о том, что произошло на Малхолландской смотровой площадке. Он также был бы полезен, если бы расследование когда-нибудь привело к аресту и суду. Его история может быть использована в качестве повествования о преступлении. Прокурор мог использовать его, чтобы соединить точки для присяжных, и это делало его ценным, независимо от того, мог ли он опознать стрелка или нет.


После того, как Босх посоветовался с лейтенантом Гэндлом, было решено, что они не должны терять юного бродягу из виду. Гэндл утвердил ваучер на отель, по которому Митфорд оставался в "Марке Твене" на четыре дня. К тому времени станет яснее, по какому пути пойдет дело.


Босх и Феррас сели в "Краун Виктория", который Феррас ранее выписал из гаража, и направились по Уилкоксу к Сансет. Босх был за рулем. На светофоре он достал свой мобильный телефон. Он не получил ответа от Рэйчел Уоллинг, поэтому позвонил по номеру, который дал ему ее партнер. Бреннер ответил сразу же, и Босх продолжил осторожно.


- Просто проверяю, - сказал он. - Мы все еще на встрече в девять?


Босх хотел убедиться, что он все еще участвует в расследовании, прежде чем сообщать Бреннеру что-либо.


"Э-э, да... да, мы все еще собираемся на встречу, но ее перенесли".


- До когда?


- Думаю, сейчас десять. Мы сообщим вам".


Ответ не звучал так, будто встреча с местными жителями была решена. Он решил надавить на Бреннера.


"Где это будет? В Тактике?


Босх знал из опыта работы с Уоллингом, что тактическое подразделение находится за пределами кампуса в секретном месте. Он хотел посмотреть, поскользнется ли Бреннер.


- Нет, в федеральном здании в центре. Четырнадцатый этаж. Просто попросите о встрече TIU. Насколько полезным был свидетель?"


Босх решил держать свои карты закрытыми, пока не получит более полное представление о своем положении.


"Он видел стрельбу издалека. Потом он увидел передачу. Он сказал, что все это сделал один человек, убил Стэнли Кента, а затем пересадил свинью из Порше в кузов другого автомобиля. Другой парень ждал в другой машине и просто смотрел".


- Ты получаешь от него какие-нибудь тарелки?


"Нет, никаких тарелок. Машина миссис Кент, вероятно, использовалась для пересадки. Таким образом, в их собственной машине не осталось бы следов цезия".


- А как насчет подозреваемого, которого он видел?


- Как я уже сказал, он не смог его опознать. Он все еще был в лыжной маске. Кроме этого, нада.


Повисла пауза, прежде чем Бреннер ответил.


- Очень жаль, - сказал он. - Что ты с ним сделал?


"Ребенок? Мы просто высадили его".


"Где она живет?"


"Галифакс, Канада".


- Босх, ты понимаешь, о чем я.


Босх заметил изменение тона. Это и использование его фамилии. Он не думал, что Бреннер небрежно спрашивал о точном местонахождении Джесси Митфорда.


- У него нет местного адреса, - ответил он. "Он бродяга. Мы только что высадили его у Денни на Сансет. Вот куда он хотел пойти. Мы дали ему двадцать на завтрак.


Босх чувствовал, как Феррас смотрит на него, пока тот лгал.


- Можешь подождать секунду, Гарри? - сказал Бреннер. "У меня здесь еще один звонок. Это может быть Вашингтон.


- Вернемся к именам, - заметил Босх.


- Конечно, Джек, но я могу просто уйти.


- Нет, подожди.


Босх услышал, как заиграла музыка, и посмотрел на Ферраса. Его партнер начал говорить.


- Почему ты сказал ему, что мы...


Босх приложил палец к губам, и Феррас остановился.


- Подожди секунду, - сказал Босх.


Прошло полминуты, пока Босх ждал. На телефоне заиграла саксофонная версия "What a Wonderful World". Босх всегда любил строчку о темной священной ночи.


Наконец свет изменился, и Босх повернулся к Сансет. Затем Бреннер вернулся на линию.


"Гарри? Прости за это. Это был Вашингтон. Как вы понимаете, они повсюду.


Босх решил сделать все открыто.


- Что нового с твоей стороны?


"Не много. Родина отправляет флот вертолетов с оборудованием, которое может отслеживать радиационный след. Они начнут с обозрения и попытаются подобрать сигнатуру, специфичную для цезия. Но реальность такова, что он должен выйти из свиньи, прежде чем они поймают сигнал. Тем временем мы организуем совещание по статусу, чтобы убедиться, что все согласны".


"Это все, чего добилась большая Джи?"


- Ну, мы только собираемся. Я сказал тебе, как это будет. Алфавитный суп."


"Верно. Вы назвали это пандемониумом. Федералы в этом хороши".


- Нет, я не уверен, что сказал все это. Но всегда есть кривая обучения. Думаю, после встречи мы запустим эту штуку на полную катушку".


Теперь Босх точно знал, что все изменилось. Защитный ответ Бреннера сказал ему, что разговор был либо записан на пленку, либо подслушан другими.


- До встречи еще несколько часов, - сказал Бреннер. - Какой твой следующий шаг, Гарри?


Босх колебался, но недолго.


- Мой следующий шаг - вернуться в дом и снова поговорить с миссис Кент. У меня есть продолжение. Затем мы пойдем к южной башне в Сидарс. Офис Кента там, и нам нужно его увидеть и поговорить с его напарником.


Ответа не последовало. Босх подъезжал к Денни на Сансет. Он въехал на стоянку и припарковался. Через окна он мог видеть, что круглосуточный ресторан практически пуст.


- Ты еще здесь, Джек?


- О, да, Гарри, я здесь. Должен сказать вам, что в этом, вероятно, нет необходимости, вы вернетесь домой, а потом пойдете в кабинет Кента.


Босх покачал головой. Я знал это , подумал он.


- Ты уже всех перебрал, да?


"Это был не мой выбор. Как бы то ни было, насколько я слышал, в офисе было чисто, и прямо сейчас здесь допрашивают напарника Кента. Мы привели миссис Кент в качестве меры предосторожности. Мы все еще разговариваем с ней".


"Не твой звонок? Тогда чей это был звонок? Рэйчел?


- Я не собираюсь вдаваться в это, Гарри.


Бош заглушил двигатель машины и думал, как отреагировать.


"Ну, тогда, может быть, нам с напарником следует отправиться в центр города, в TIU", - наконец сказал он. "Это все еще расследование убийства. И последнее, что я слышал, я все еще работал над этим".


Повисло долгое молчание, прежде чем Бреннер ответил.


"Послушайте, детектив, дело приобретает все большие масштабы. Вы приглашены на статусную встречу. Вы и ваш партнер. И в это же время вы будете в курсе того, что сказал г-н Келбер, и некоторых других вещей. Если мистер Келбер все еще здесь, с нами, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы поговорили с ним. И с миссис Кент тоже. Но чтобы было ясно, приоритет здесь не в убийстве. Приоритет не в том, чтобы выяснить, кто убил Стэнли Кента. Приоритетом является поиск цезия, и сейчас мы отстаем почти на десять часов.


Босх кивнул.


"У меня такое ощущение, что если вы найдете убийцу, вы найдете и цезий", - сказал он.


"Возможно, так оно и есть", - ответил Бреннер. "Но опыт показывает, что этот материал перемещается очень быстро. Врукопашную. Это требует расследования с большой скоростью. Этим мы сейчас и занимаемся. Скорость построения. Мы не хотим, чтобы нас тормозили".


- Местными деревенщинами.


"Если вы понимаете, о чем я."


"Конечно. Увидимся в десять, агент Бреннер.


Босх закрыл телефон и начал выходить. Когда они с Феррасом шли через стоянку к дверям ресторана, его напарник засыпал его вопросами.


- Почему ты солгал ему об остроумии, Гарри? В чем дело? Что мы здесь делаем?"


Босх успокаивающе поднял руки.


- Подожди, Игнасио. Только держись. Давайте присядем, выпьем кофе и, может быть, что-нибудь перекусим, и я расскажу вам, что происходит".


Они почти выбрали место. Босх подошел к кабинке в углу, из которой им было хорошо видно входную дверь. Официантка подошла быстро. Она была старым боевым топором со стальными седыми волосами, собранными в тугой пучок. Работа на кладбище у Денни в Голливуде высосала жизнь из ее глаз.


- Гарри, это было давно, - сказала она.


- Привет, Пегги. Думаю, уже давно мне не приходилось заниматься делом по ночам.


"Ну, с возвращением. Что я могу подарить тебе и твоему гораздо более молодому партнеру?


Босх проигнорировал раскопки. Он заказал кофе, тосты и яйца - больше среднего. Феррас заказал белковый омлет и латте. Когда официантка ухмыльнулась и сказала ему, что ни то, ни другое невозможно, он согласился на яичницу-болтунью и обычный кофе. Как только официантка оставила их наедине, Босх ответил на вопросы Ферраса.


- Нас вырезают, - сказал он. "Вот что здесь происходит".


"Ты уверен? Откуда вы знаете?"


"Поскольку они уже схватили жену и партнера нашей жертвы, и я могу гарантировать вам, что они не позволят нам поговорить с ними".


- Гарри, они так сказали? Они сказали вам, что мы не можем с ними разговаривать? Здесь многое поставлено на карту, и я думаю, что ты немного параноик. Вы спешите...


"Я? Ну, подожди и увидишь, партнер. Смотри и учись."


"Мы все еще собираемся на встречу в девять, не так ли?"


"Предположительно. За исключением того, что сейчас десять. И, вероятно, это будет выставка собак и пони только для нас. Они ничего нам не расскажут. Они будут сладко разговаривать с нами и отмахнутся от нас. "Большое спасибо, ребята, мы возьмем это отсюда". Ну, черт возьми. Это убийство, и никто, даже ФБР, не отмахивается от меня".


- Поверь немного, Гарри.


"Я верю в себя. Вот и все. Я уже был на этой дороге. Я знаю, куда это идет. С одной стороны, кого это волнует? Пусть бегают с делом. Но с другой стороны, мне все равно. Я не могу доверять им сделать это правильно. Им нужен цезий. Мне нужны ублюдки, которые терроризировали Стэнли Кента в течение двух часов, а затем заставили его опуститься на колени и всадили ему в затылок две пули.


- Это национальная безопасность, Гарри. Это другое. Здесь есть большее благо. Вы знаете, благо порядка.


Для Босха это прозвучало так, будто Феррас цитировал академический учебник или кодекс какого-то тайного общества. Ему было все равно. У него был свой код.


- Благо порядка начинается с того парня, который лежит мертвым на смотровой площадке. Если мы забудем о нем, то сможем забыть и обо всем остальном".


Нервничая из-за спора о своем партнере, Феррас взял солонку и вертел ее в руке, рассыпая соль по столу.


- Никто не забывает, Гарри. Речь идет о приоритетах. Я уверен, что когда во время встречи что-то пойдет не так, они поделятся любой информацией, касающейся убийства".


Босх расстроился. Он пытался научить ребенка чему-то, но ребенок не слушал.


"Позвольте мне рассказать вам кое-что о том, как делиться информацией с федералами, - сказал Босх. "Когда дело доходит до обмена информацией, ФБР ест как слон и срет как мышь. Я имею в виду, ты не понимаешь? Встречи не будет. Они выложили это, чтобы мы оставались в очереди до девяти, а теперь и до десяти, все время думая, что мы все еще часть команды. Но потом мы появляемся там, и они снова откладывают это, а затем снова откладывают до тех пор, пока, наконец, не придут с какой-то организационной схемой, которая должна заставить нас чувствовать, что мы являемся частью всего, когда реальность такова, что мы они часть ничего, и они сбежали через заднюю дверь".


Феррас кивнул, словно прислушиваясь к совету. Но затем он заговорил откуда-то еще.


- Я все еще не думаю, что нам следовало лгать им о свидетеле. Он может быть очень ценен для них. То, что он сказал нам, может соответствовать тому, о чем они уже знают. Что плохого в том, чтобы сказать им, где он? Может быть, они выстрелят в него и получат что-то, чего у нас не было. Кто знает?"


Босх решительно покачал головой.


"Ни за что. Еще нет. Остроумие наше, и мы его не отдадим. Мы обмениваем его на доступ и информацию или оставляем его себе".


Официантка принесла их тарелки и перевела взгляд с рассыпанной на столе соли на Ферраса, а затем на Босха.


- Я знаю, что он молод, Гарри, но ты не мог бы научить его хорошим манерам?


- Я пытаюсь, Пегги. Но эти молодые люди не хотят учиться".


"Я слышу тебя."


Она вышла из-за стола, и Босх тут же принялся за еду, держа в одной руке вилку, а в другой кусок тоста. Он был голоден и чувствовал, что они скоро двинутся в путь. Когда у них будет время поесть в следующий раз, никто не мог догадаться.


Он был на полпути к яйцам, когда увидел четверых мужчин в темных костюмах, шагавших вперед с безошибочной федеральной целью. Не говоря ни слова, они разделились на двоих и пошли по ресторану.


В заведении было меньше дюжины обедающих, большинство из них стриптизерши и их бойфренды-сутенеры, направлявшиеся домой из четырехчасовых клубов, голливудские мотыльки заправляли двигатель перед тем, как заглушить его. Босх спокойно продолжал есть и смотрел, как мужчины в костюмах останавливаются у каждого столика, показывают документы и просят удостоверения личности. Феррас был слишком занят, поливая яйца острым соусом, чтобы заметить, что происходит. Босх привлек его внимание и кивнул в сторону агентов.


Большинство людей, разбросанных между столами, были слишком уставшими или взволнованными, чтобы сделать что-либо, кроме как подчиниться требованиям предъявить удостоверение личности. Одна молодая женщина с буквой Z, выбритой сбоку головы, начала болтать с одной парой агентов, но она была женщиной, и они искали мужчину, поэтому они проигнорировали ее и терпеливо ждали, пока ее парень с соответствующей буквой Z покажет какое-то удостоверение личности.


Наконец к столику в углу подошла пара агентов. Их кредитные данные идентифицировали их как агентов ФБР Рональда Ланди и Джона Паркина. Они проигнорировали Босха, потому что он был слишком стар, и попросили у Ферраса его удостоверение личности.


"Кого ты ищешь?" - спросил Босх.


- Это дело правительства, сэр. Нам просто нужно проверить некоторые документы.


Феррас открыл бумажник со значком. На одной стороне была его фотография и полицейское удостоверение, а на другой - значок детектива. Это, казалось, заморозило двух агентов.


- Забавно, - сказал Босх. "Если вы смотрите на удостоверения личности, это означает, что у вас есть имя. Но я никогда не называл агенту Бреннер имя свидетеля. Удиви меня. У вас, ребята, из отдела тактической разведки, случайно нет жука в нашем компьютере или, может быть, в нашей комнате отделения, не так ли?


Ланди, тот, кто явно отвечал за пикап, посмотрел прямо на Босха. Его глаза были серыми, как гравий.


"И вы?" он спросил.


- Ты тоже хочешь увидеть мое удостоверение личности? Я уже давно не схожу за двадцатилетнего, но приму это за комплимент.


Он вытащил бумажник со значком и протянул его Ланди нераспечатанным. Агент открыл его и очень внимательно изучил содержимое. Он не торопился.


- Иероним Босх, - сказал он, прочитав имя на удостоверении личности. "Не был ли какой-нибудь больной ублюдок художника с таким именем? Или я перепутал его с одним из тех, кто питается снизу, о котором я читал за ночь.


Босх улыбнулся ему в ответ.


"Некоторые люди считают художника мастером эпохи Возрождения, - сказал он.


Ланди бросил бумажник со значком на тарелку Босха. Босх еще не доел свои яйца, но, к счастью, желтки были переварены.


- Я не знаю, в чем здесь игра, Босх. Где Джесси Митфорд?


Босх взял бумажник со значком и салфеткой очистил его от остатков яиц. Он не торопился, убрал бумажник и снова посмотрел на Ланди.


"Кто такой Джесси Митфорд?"


Ланди наклонился и положил обе руки на стол.


- Ты чертовски хорошо знаешь, кто он такой, и нам нужно его забрать.


Босх кивнул, как будто прекрасно понимал ситуацию.


"Мы можем поговорить о Митфорде и обо всем остальном на собрании в десять. Сразу после того, как я побеседую с партнером Кента и его женой.


Ланди улыбнулся так, что в его улыбке не было ни дружелюбия, ни юмора.


- Ты что-то знаешь, приятель? Вам самому понадобится эпоха Возрождения, когда все это закончится.


Босх снова улыбнулся.


"Увидимся на встрече, агент Ланди. Тем временем мы едим. Можешь побеспокоить кого-нибудь еще?


Босх взял нож и начал намазывать клубничный джем из маленького пластикового контейнера на свой последний тост.


Ланди выпрямился и указал на грудь Босха.


- Будь осторожен, Босх.


С этими словами он повернулся и направился к двери. Он подал сигнал другой группе агентов и указал на выход. Босх смотрел, как они уходят.


"Спасибо за предупреждение", - сказал он.


ОДИННАДЦАТЬ


СОЛНЦЕ ЕЩЕ БЫЛО НИЖЕ ГОРОДА, но заря полностью охватила небо. При дневном свете вид на Малхолланд не показал никаких признаков насилия прошлой ночи. Даже мусор, обычно оставляемый на месте преступления - резиновые перчатки, кофейные чашки и желтая лента - каким-то образом был убран или, может быть, сдулся. Как будто Стэнли Кент не был застрелен, его тело так и не осталось на мысе с видом на город внизу с реактивного лайнера. За время своего существования Босх расследовал сотни убийств. Он так и не оправился от того, как быстро город, казалось, исцелил себя - по крайней мере, внешне - и двинулся дальше. Действовать так, как будто ничего и не было.


Босх пнул мягкую оранжевую землю и смотрел, как грязь падает с края в кусты внизу. Он принял решение и направился обратно к машине. Феррас смотрел, как он уходит.


"Чем ты планируешь заняться?" - спросил Феррас.


- Я иду. Если ты идешь, садись в машину.


Феррас помедлил, а затем потрусил за Босхом. Они вернулись в "Краун Вик" и поехали на Эрроухед Драйв. Босх знал, что у федералов Алисия Кент, но у него все еще был брелок от Порше ее мужа.


Машина с кормом, которую они заметили десятью минутами ранее, все еще стояла перед домом Кентов. Босх вырулил на подъездную дорожку, вышел и целеустремленно направился к входной двери. Он проигнорировал машину на улице, даже когда услышал, как открылась ее дверца. Ему удалось найти правильный ключ и вставить его в замок, прежде чем их ударил голос сзади.


"ФБР. Держите его прямо здесь.


Босх положил руку на ручку.


- Не открывай эту дверь.


Босх повернулся и посмотрел на приближающегося мужчину по дорожке. Он знал, что тот, кто будет присматривать за домом, будет самым низким человеком на тотемном столбе Тактической Разведки, неудачником или агентом с багажом. Он знал, что может использовать это в своих интересах.


- Специальный отдел полиции Лос-Анджелеса по расследованию убийств, - сказал он. - Мы просто закончим здесь.


"Нет, это не так", - сказал агент. "Бюро взяло на себя юрисдикцию этого расследования и с этого момента будет заниматься всем".


- Извини, дружище, я не получил записку, - сказал Босх. - Если вы нас извините.


Он повернулся обратно к двери.


- Не открывайте эту дверь, - снова сказал агент. "Теперь это расследование национальной безопасности. Вы можете уточнить у своего начальства".


Босх покачал головой.


"У вас может быть начальство. У меня есть надзиратели".


"Что бы ни. Ты не войдешь в этот дом.


- Гарри, - сказал Феррас. "Может быть, мы-"


Босх махнул рукой и оборвал его. Он повернулся к агенту.


"Дайте мне увидеть какое-нибудь удостоверение личности", - сказал он.


Агент изобразил раздражение на лице и выкопал свои кредиты. Он открыл их и протянул. Босх был готов. Он схватил агента за запястье и развернулся. Тело агента продвинулось вперед и прошло мимо него, и Босх использовал предплечье, чтобы прижать его лицом к двери. Он убрал руку, все еще сжимавшую удостоверение, за спину.


Агент начал сопротивляться и протестовать, но было уже поздно. Босх прижался к нему плечом, чтобы удержать его у двери, и просунул свободную руку мужчине под куртку. Он нашел и сорвал наручники с пояса агента и начал надевать на него наручники.


- Гарри, что ты делаешь? - закричал Феррас.


"Я говорил тебе. Нас никто не отталкивает".


Как только руки агента были скованы за его спиной, он выхватил удостоверение личности из его рук. Он открыл их и проверил имя. Клиффорд Максвелл. Босх развернул его и сунул кредиты в боковой карман куртки.


- Твоя карьера окончена, - спокойно сказал Максвелл.


- Расскажите мне об этом, - сказал Босх.


Максвелл посмотрел на Ферраса.


"Ты соглашаешься с этим, и ты тоже в туалете", - сказал он. - Тебе лучше подумать об этом.


- Заткнись, Клифф, - сказал Босх. "Единственный, кто будет в туалете, это ты, когда вернешься в Тактический и расскажешь им, как ты позволил двум местным мужикам напасть на тебя".


Это заткнуло его. Босх открыл входную дверь и ввел агента внутрь. Он грубо толкнул его на мягкое кресло в гостиной.


- Присаживайтесь, - сказал он. - И заткнись.


Он протянул руку и расстегнул куртку Максвелла, чтобы увидеть, где тот носит оружие. Его пистолет был в кобуре для блинов под левой рукой. Он не смог бы дотянуться до него со скованными за спиной запястьями. Босх обыскал голени агента, чтобы удостовериться, что у него нет броска. Удовлетворенный, он отступил.


- Расслабься, - сказал он. - Мы ненадолго.


Босх двинулся по коридору, подавая знак своему напарнику следовать за ним.


- Ты начнешь в кабинете, а я начну в спальне, - сказал он. "Мы ищем все и вся. Мы узнаем это, когда увидим. Проверьте компьютер. Что-нибудь необычное, я хочу знать об этом".


"Гарри."


Босх остановился в коридоре и посмотрел на Ферраса. Он мог сказать, что его молодой партнер испугался. Он позволил ему высказаться, хотя они все еще находились в пределах слышимости Максвелла.


"Мы не должны поступать таким образом, - сказал Феррас.


"Как мы должны это делать, Игнасио? Вы имеете в виду, что мы должны идти через каналы? Пусть наш босс поговорит со своим боссом, выпьет латте и подождет разрешения, чтобы выполнить нашу работу?"


Феррас указал по коридору на гостиную.


"Я понимаю потребность в скорости", - сказал он. - Но ты думаешь, он оставит это? Он получит наши значки, Гарри, и я не против уйти при исполнении служебных обязанностей, но не за то, что мы только что сделали.


Босх восхищался тем, что Феррас сказал " мы ", и это придало ему терпения, чтобы спокойно отступить и положить руку на плечо напарника. Он понизил голос, чтобы Максвелл не услышал его из гостиной.


- Послушай меня, Игнасио, из-за этого с тобой ничего не случится. Ничего, ладно? Я здесь немного дольше, чем вы, и я знаю, как работает бюро. Черт, моя бывшая жена работает в бюро, понятно? И одна вещь, которую я знаю лучше всего, это то, что приоритет номер один ФБР - не смущаться. Этой философии учат в Квантико, и она проникает в душу каждого агента в каждом полевом офисе в каждом городе. Не смущайте бюро . Так что, когда мы закончим здесь и освободим того парня, он не расскажет ни единой душе, что мы делали и что мы вообще были здесь. Как вы думаете, почему они заставили его сидеть дома? Потому что он ФБ-Эйнштейн? Угу. Он отрабатывает смущение - либо для себя, либо для бюро. И он не собирается делать или говорить ничего, что еще больше его разозлит".


Босх сделал паузу, давая Феррасу возможность ответить. Он этого не сделал.


- Так что давайте быстро переместимся сюда и осмотрим дом, - продолжил Босх. - Когда я был здесь сегодня утром, все было связано с вдовой и с ней, а потом нам пришлось бежать через дверь в Сент-Эгги. Я хочу не торопиться, но поторопитесь, понимаете, о чем я? Я хочу увидеть это место при дневном свете и немного помолоть дело. Вот так мне нравится работать. Вы будете удивлены, что вы иногда придумываете. Важно помнить, что всегда есть пересадка. Эти два убийцы оставили свой след где-то в этом доме, и я думаю, что SID и все остальные его не заметили. Должен быть перенос. Пойдем найдем".


Феррас кивнул.


- Хорошо, Гарри.


Босх хлопнул его по плечу.


"Хороший. Я начну в спальне. Вы проверите офис.


Босх прошел по коридору и уже был на пороге спальни, когда Феррас снова позвал его по имени. Босх повернулся и пошел по коридору в нишу офиса. Его напарник стоял за столом.


- Где компьютер? - спросил Феррас.


Босх разочарованно покачал головой.


"Он был на столе. Они взяли это".


- ФБР?


"Кто еще? Его не было в журнале SID, только коврик для мыши. Просто осмотритесь, пройдите через стол. Посмотрите, что еще вы можете найти. Мы ничего не берем. Мы просто ищем".


Босх прошел по коридору в главную спальню. Он казался нетронутым с тех пор, как он видел его в последний раз. Из-за грязного матраса все еще ощущался легкий запах мочи.


Он подошел к ночному столику слева от кровати. Он увидел черную пыль от отпечатков пальцев на ручках двух ящиков и на их плоских поверхностях. На столе стояла лампа и фотография Стенли и Алисии Кент в рамке. Босх взял фотографию и внимательно ее изучил. Пара стояла возле цветущего розового куста. У Алисии на лице были пятна грязи, но она широко улыбалась, как будто гордо стояла рядом со своим собственным ребенком. Босх мог сказать, что розовый куст был ее, и на заднем плане он мог видеть другие такие же, как он. Дальше по склону были первые три буквы вывески Голливуда, и он понял, что фотография, вероятно, была сделана на заднем дворе дома. Таких фотографий счастливой пары больше не будет.


Босх отложил фотографию и один за другим выдвигал ящики стола. Они были полны личных вещей Стэнли. Различные очки для чтения, книги и рецептурные бутылки. Нижний ящик был пуст, и Босх вспомнил, что именно в нем Стэнли хранил свой пистолет.


Босх закрыл ящики и отошел в угол комнаты по другую сторону стола. Он искал новый ракурс, какой-то свежий взгляд на место преступления. Он понял, что ему нужны фотографии с места преступления, и оставил их в папке в машине.


Он прошел по коридору к входной двери. Добравшись до гостиной, он увидел Максвелла, лежащего на полу перед креслом, в которое его усадили. Ему удалось сдвинуть закованные в наручники запястья ниже бедер. Его колени были согнуты, а запястья скованы сзади. Он посмотрел на Босха с красным и потным лицом.


- Я застрял, - сказал Максвелл. "Помоги мне."


Босх едва не рассмеялся.


"Через минуту."


Он вышел через парадную дверь и подошел к машине, где достал файлы, содержащие отчеты SID с места преступления и фотографии. Туда же он положил копию отправленной по электронной почте фотографии Алисии Кент.


Когда он вернулся в дом и направился по коридору к задним комнатам, Максвелл позвал его.


- Давай, помоги мне, мужик.


Босх проигнорировал его. Он прошел по коридору и, проходя мимо, заглянул в домашний офис. Феррас рылся в ящиках стола, складывая на него вещи, на которые хотел посмотреть.


В спальне Босх достал фотографию из электронной почты и положил файлы на кровать. Он поднял фотографию, чтобы сравнить ее с комнатой. Затем он подошел к зеркальной двери шкафа и открыл ее под углом, совпадающим с фотографией. Он заметил на фотографии белый махровый халат, накинутый на шезлонг в углу комнаты. Он вошел в шкаф и поискал халат, нашел его и положил на то же место на шезлонге.


Босх подошел к тому месту в комнате, откуда, по его мнению, была сделана фотография, отправленная по электронной почте. Он оглядел комнату, надеясь, что кто-то просунется и заговорит с ним. Он заметил мертвые часы на прикроватном столике и сверил их с фотографией из электронной почты. На фото тоже часы мертвые.


Босх подошел к столу, присел на корточки и заглянул за него. Часы были отключены. Он потянулся за столом и снова подключил его. На цифровом экране начали мигать 12:00 красными цифрами. Часы работали. Просто нужно было настроить.


Босх подумал об этом и понял, что будет о чем спросить Алисию Кент. Он предположил, что мужчины, находившиеся в доме, отключили часы. Вопрос был в том, почему. Возможно, они не хотели, чтобы Алисия Кент знала, сколько или как мало времени прошло, пока она ждала привязанная на кровати.


Босх отложил в сторону часы и подошел к кровати, открыл одну из папок и достал фотографии с места преступления. Он изучил их и заметил, что дверь шкафа была открыта под немного другим углом, чем тот, что был на фотографии из электронного письма, и что халат исчез, очевидно, потому, что Алисия Кент надела его после своего спасения. Он подошел к шкафу, сопоставил угол двери с углом на фотографии с места преступления, а затем вернулся к двери и осмотрел комнату.


Ничего не прорвалось. Перевод все еще ускользал от него. Он почувствовал дискомфорт в животе. Ему казалось, что он что-то упускает. Что-то, что было прямо там, в комнате с ним.


Неудача приносит давление. Босх взглянул на часы и увидел, что федеральное собрание - если оно действительно состоится - должно было начаться менее чем через три часа.


Он вышел из спальни и направился по коридору к кухне, останавливаясь в каждой комнате, проверяя шкафы и ящики и не находя ничего подозрительного или неправильного. В тренажёрном зале он открыл дверцу шкафа и обнаружил, что в ней висит на вешалках заплесневелая одежда для холодной погоды. Кенты явно мигрировали в Лос-Анджелес из более холодных краев. И, как и большинство людей, приехавших откуда-то еще, они отказались расстаться со своим зимним снаряжением. Никто никогда не знал наверняка, сколько Лос-Анджелеса они смогут вынести. Всегда хорошо быть готовым к бегу.


Он оставил содержимое шкафа нетронутым и закрыл дверь. Прежде чем выйти из комнаты, он заметил прямоугольное обесцвечивание на стене рядом с крючками, на которых висели резиновые коврики для тренировок. Легкие следы скотча указывали на то, что к стене был приклеен плакат или, может быть, большой календарь.


Когда он добрался до гостиной, Максвелл все еще лежал на полу с красным лицом и вспотевшим от борьбы. Теперь он просовывал одну ногу в петлю, образованную его скованными запястьями, но он, очевидно, не мог просунуть другую, чтобы вытянуть руки вперед. Он лежал на кафельном полу со связанными между ногами запястьями. Он напомнил Босху пятилетнего ребенка, который сдерживал себя, пытаясь контролировать мочевой пузырь.


- Мы почти ушли, агент Максвелл, - сказал Босх.


Максвелл не ответил.


На кухне Босх подошел к задней двери и вышел на задний дворик и в сад. Вид двора при дневном свете изменил его точку зрения. Он был на склоне, и он насчитал четыре ряда розовых кустов, тянущихся вверх по набережной. Что-то цвело, что-то нет. Некоторые полагались на опорные палочки с маркерами, идентифицирующими различные виды роз. Он поднялся по склону холма и изучил несколько из них, а затем вернулся в дом.


Заперев за собой дверь, он прошел через кухню и открыл другую дверь, которая, как он знал, вела в соседний гараж на две машины. Ряд шкафов тянулся вдоль задней стены гаража. Одну за другой он открывал их и осматривал содержимое. В основном это были инструменты для садоводства и работы по дому, а также несколько мешков с удобрениями и питательными веществами для выращивания роз.


В гараже стояла мусорная корзина. Босх открыл ее и увидел в ней один пластиковый мешок для мусора. Он вытащил его, ослабил тянущий ремень и обнаружил, что в нем, похоже, обычный кухонный мусор. Сверху лежала связка бумажных полотенец с фиолетовыми пятнами. Похоже, кто-то убрал разлив. Он поднял одно из полотенец и почувствовал на нем запах виноградного сока.


Вернув мусор в контейнер, Босх вышел из гаража и столкнулся с напарником на кухне.


"Он пытается вырваться, - сказал Феррас о Максвелле.


"Пусть попробует. Вы закончили в офисе?


"Вот-вот. Я все думал, где ты.


- Иди заканчивай, и мы уйдем отсюда.


Когда Феррас ушел, Босх проверил кухонные шкафы и кладовую, а также изучил все продукты и припасы, сложенные на полках. После этого он прошел в гостевой санузел в холле и посмотрел на место, где был собран сигаретный пепел. На белой фарфоровой майке было коричневое пятно длиной примерно в половину длины сигареты.


Босх с любопытством уставился на метку. Прошло семь лет с тех пор, как он не курил, но он не помнил, чтобы когда-нибудь оставлял сигарету так гореть. Если бы он допил его, он бы выбросил его в унитаз и смыл. Было ясно, что эта сигарета была забыта.


Завершив поиски, он вернулся в гостиную и позвал своего напарника.


- Игнасио, ты готов? Мы уходим."


Максвелл все еще лежал на полу, но выглядел усталым от борьбы и смирился со своим затруднительным положением.


- Давай, черт возьми! - наконец выкрикнул он. "Сними с меня наручники!"


Босх подошел к нему вплотную.


- Где твой ключ? он спросил.


"Карман пальто. Левая сторона."


Босх наклонился и засунул руку в карман пальто агента. Он вытащил связку ключей и перебирал их, пока не нашел ключ от наручников. Он схватил цепочку между двумя наручниками и потянул вверх, чтобы вставить ключ. Он не был нежен в этом.


"Теперь будьте любезны, если я сделаю это", - сказал он.


"Хороший? Я надеру тебе гребаную задницу".


Босх отпустил цепь, и запястья Максвелла упали на пол.


"Что делаешь?" - закричал Максвелл. "Отмените меня!"


- Вот совет, Клифф. В следующий раз, когда ты будешь угрожать надрать мне задницу, ты, возможно, захочешь подождать, пока я не отпущу тебя.


Босх выпрямился и бросил ключи на пол в другом конце комнаты.


"Расстегни себя".


Босх направился к входной двери. Феррас уже проходил через это. Закрывая дверь, Босх оглянулся на Максвелла, растянувшегося на полу. Лицо агента было красным, как знак "стоп", когда он выпалил последнюю угрозу в сторону Босха.


- Это еще не конец, придурок.


"Понятно."


Босх закрыл дверь. Когда он добрался до машины, то посмотрел поверх крыши на своего напарника. Феррас выглядел таким же подавленным, как и некоторые из подозреваемых, ехавших на заднем сиденье.


- Не унывайте, - сказал Босх.


Когда он вошел, ему представилось, как агент ФБР в своем красивом костюме ползет по полу гостиной к ключам.


Босх улыбнулся.


ДВЕНАДЦАТЬ


На обратном пути вниз по холму к автостраде Феррас молчал, и Босх знал, что он должен думать о том, какой опасности подверглась его молодая и многообещающая карьера из-за действий его старого и безрассудного напарника. Босх пытался выманить его из этого.


"Ну, это был бюст", - сказал он. "У меня нада. Вы нашли что-нибудь в офисе?


"Ничего особенного. Я показывал тебе, что компьютер пропал.


В его голосе звучал угрюмый тон.


- А что насчет стола? - спросил Босх.


"Больше всего было пусто. В одном ящике были налоговые декларации и тому подобное. У другого была копия траста. Их дом, инвестиционная недвижимость в Лагуне, страховые полисы и все такое прочее находится в доверительном управлении. Их паспорта тоже были в столе.


"Понятно. Сколько парень заработал в прошлом году?"


"Четверть миллиона на вынос. Ему также принадлежит пятьдесят один процент компании".


- Жена что-нибудь делает?


"Дохода нет. Не работает".


Босх затих, размышляя над происходящим. Когда они спустились с горы, он решил не выезжать на автостраду. Вместо этого он отвел Кауэнгу к Франклину и повернул на восток. Феррас смотрел в окно со стороны пассажира, но быстро заметил объезд.


"В чем дело? Я думал, мы едем в центр.


- Сначала мы едем в Лос-Фелис.


- Что в Лос-Фелисе?


"Отверстие от пончика в Вермонте".


- Мы поели всего час назад.


Босх посмотрел на часы. Было почти восемь, и он надеялся, что не опоздал.


- Я не пойду за пончиками.


Феррас выругался и покачал головой.


- Ты собираешься поговорить с Мужчиной? он спросил. "Ты смеешься?"


- Если только я уже не пропустил его. Если тебя это беспокоит, можешь остаться в машине.


"Знаешь, ты перескакиваешь через пять звеньев цепи. Лейтенант Гэндл надерет нам за это задницы.


"Он получит мою задницу. Ты остаешься в машине. Это будет так, как будто тебя там и не было".


"За исключением того, что делает один партнер, другой всегда получает равную вину. Ты знаешь что. Вот как это работает. Вот почему они называют их партнерами , Гарри.


- Слушай, я позабочусь об этом. Нет времени ходить по нужным каналам. Шеф должен знать, что к чему, и я ему скажу. Вероятно, в конце концов он поблагодарит нас за предупреждение.


- Ну да, лейтенант Гэндл не будет нас благодарить.


- Тогда я и с ним разберусь.


Остаток пути партнеры проехали молча.


Департамент полиции Лос-Анджелеса был одним из самых изолированных бюрократических органов в мире. Он выжил более века, редко обращаясь к внешним идеям, ответам или лидерам. Несколькими годами ранее, когда городской совет решил, что после многих лет скандала и общественного недовольства ему требуется руководство со стороны, не принадлежащее департаменту, это был лишь второй раз за долгую историю полиции Лос-Анджелеса, когда должность начальника полиции не заполнялась путем продвижения из внутри рядов. Впоследствии на постороннего, которого пригласили руководить шоу, смотрели с огромным любопытством, не говоря уже о скептицизме. Его движения и привычки были задокументированы, и все данные были сброшены в неофициальный полицейский канал, который соединял десять тысяч офицеров отдела, как кровеносные сосуды в сжатом кулаке. Информация передавалась через переклички и раздевалки, текстовые сообщения на компьютеры патрульных машин и обратно, электронные письма и телефонные звонки, в полицейских барах и барбекю на заднем дворе. Это означало, что уличные полицейские в Южном Лос-Анджелесе знали, на какой голливудской премьере накануне вечером присутствовал новый шеф. Вице-офицеры в Долине знали, где он гладил парадную форму, а бандиты в Венеции знали, в каком супермаркете любит делать покупки его жена.


Это также означало, что детектив Гарри Бош и его напарник Игнасио Феррас знали, в какой магазин пончиков шеф останавливался каждое утро, чтобы выпить кофе по пути в Паркер-центр.


В 8 утра Босх въехал на стоянку у "Пончиковой дыры", но не увидел машины шефа без опознавательных знаков. Бизнес был метко названным заведением в квартирах под склонами кварталов Лос-Фелис. Босх заглушил двигатель и посмотрел на своего напарника.


- Ты остаешься?


Феррас смотрел прямо вперед через ветровое стекло. Он кивнул, не глядя на Босха.


- Как хочешь, - сказал Босх.


- Послушай, Гарри, без обид, но это не работает. Вам не нужен партнер. Вам нужен мальчик на побегушках и кто-то, кто не подвергает сомнению все, что вы делаете. Думаю, я поговорю с лейтенантом о том, чтобы свести меня с кем-то еще.


Босх посмотрел на него и собрался с мыслями.


- Игнасио, это наше первое совместное дело. Тебе не кажется, что ты должен дать ему время? Это все, что Гэндл собирается вам сказать. Он собирается сказать вам, что вы не хотите начинать в RHD с репутацией парня, который подрезает своего партнера".


"Я не сокращаю и не бегу. Это просто неправильно работает".


- Игнасио, ты делаешь ошибку.


- Нет, я думаю, это было бы лучше всего. Для нас двоих."


Босх долго смотрел на него, прежде чем повернуться к двери.


- Как я уже сказал, будь собой.


Босх вышел из машины и направился к магазину пончиков. Он был разочарован реакцией и решениями Ферраса, но знал, что должен дать ему поблажку. У парня на подходе был ребенок, и ему нужно было перестраховаться. Босх был не из тех, кто всегда рисковал, и в прошлом он потерял больше, чем просто партнера. Он предпримет еще одну попытку изменить мнение молодого человека, как только дело уляжется.


В магазине Босх отстоял очередь за двумя людьми, а затем заказал черный кофе у азиата за прилавком.


- Нет пончика?


- Нет, только кофе.


"Капучино?"


- Нет, черный кофе.


Разочарованный скудной продажей, мужчина повернулся к пивовару на задней стене и наполнил чашку. Когда он обернулся, Босх вынул свой значок.


- Шеф еще не был?


Мужчина колебался. Он понятия не имел о конвейере разведки и не был уверен, стоит ли отвечать. Он знал, что может потерять высокопоставленного клиента, если заговорит не в свою очередь.


- Все в порядке, - сказал Босх. - Я должен встретиться с ним здесь. Я опаздываю."


Босх попытался улыбнуться, словно попал в беду. Получилось не так, и он остановился.


- Его еще нет, - сказал продавец.


Обрадовавшись, что не упустил его, Босх заплатил за кофе и положил сдачу в банку для чаевых. Он подошел к пустому столику в углу. Это была в основном операция на вынос в это утреннее время. Люди хватают топливо по дороге на работу. В течение десяти минут Босх наблюдал, как представители городской культуры подходят к прилавку, объединенные пристрастием к кофеину и сахару.


Наконец он увидел, как подъехала черная таункар. Шеф ехал на переднем пассажирском сиденье. И он, и водитель вышли. Оба огляделись и направились к магазину пончиков. Босх знал, что водитель был офицером и также служил телохранителем.


Когда они вошли, очереди у стойки не было.


- Привет, шеф, - сказал продавец.


"Доброе утро, мистер Мин", - ответил шеф. - Я возьму обычное.


Босх встал и подошел. Телохранитель, стоявший позади шефа, повернулся и выпрямился в сторону Босха. Босх остановился.


- Шеф, могу я угостить вас чашечкой кофе? - спросил Босх.


Шеф повернулся и сделал двойной снимок, когда узнал Босха и понял, что он не гражданин, желающий сделать приятное. На мгновение Босх заметил, как на лице мужчины хмурится - он все еще разбирался с последствиями дела Эхо-парка, - но затем оно быстро исчезает, превращаясь в бесстрастное выражение.


- Детектив Босх, - сказал он. - Ты здесь не для того, чтобы сообщить мне плохие новости, не так ли?


- Больше похоже на предупреждение, сэр.


Шеф отвернулся, чтобы принять от Мин чашку кофе и небольшую сумку.


- Присаживайтесь, - сказал он. "У меня есть около пяти минут, и я заплачу за свой кофе".


Босх вернулся к тому же столику, пока шеф расплачивался за его кофе и пончики. Он сел и подождал, пока шеф отнес свою покупку к другому прилавку и добавил в кофе сливки и подсластитель. Босх считал, что начальник был полезен для отдела. Он допустил несколько политических ошибок и несколько сомнительных решений при назначении командного состава, но в значительной степени отвечал за поднятие морального духа рядовых.


Это была непростая задача. Шеф унаследовал отдел, действовавший на основании федерального указа о согласии, принятого после расследования ФБР дела о коррупции в Рэмпарте и множества других скандалов. Все аспекты эксплуатации и производительности подлежат проверке и оценке соблюдения федеральными наблюдателями. В результате департамент не только отвечал перед федералами, но и был завален федеральными документами. Отделение, которое и без того было маленьким, иногда было трудно увидеть, где проводится какая-либо работа полиции. Но при новом начальнике рядовые сотрудники каким-то образом сплотились, чтобы выполнить свою работу. Статистика преступности была даже ниже, что для Босха означало, что существует большая вероятность того, что реальная преступность тоже снизилась - он относился к статистике преступности с подозрением.


Но помимо всего этого Босху нравился шеф по одной важной причине. Двумя годами ранее он вернул Босху работу. Босх ушел на пенсию и ушел в частную жизнь. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что это была ошибка, и когда он это сделал, новый начальник снова приветствовал его. Это сделало Босха лояльным, и это было одной из причин, по которой он навязывал встречу в магазине пончиков.


Шеф сел напротив него.


- Вам повезло, детектив. В большинстве дней я был бы здесь и ушел бы час назад. Но прошлой ночью я работал допоздна, посещая собрания Crime Watch в трех частях города".


Вместо того, чтобы открыть пакет с пончиками и дотянуться до него рукой, шеф разорвал его посередине, чтобы расправить и съесть два своих пончика. У него была сахарная пудра и шоколадная глазурь.


- Вот он, самый опасный убийца в городе, - сказал он, поднимая глазированный шоколадом пончик и откусывая.


Босх кивнул.


"Возможно Вы правы."


Босх смущенно улыбнулся и попробовал ледокол. Его старый партнер Киз Райдер только что вернулся к работе после того, как оправился от огнестрельных ранений. Она перевелась из ограбления-убойного отдела в кабинет начальника, где когда-то работала.


- Как поживает мой старый напарник, шеф?


"Киз? Киз хорош. Она отлично работает для меня, и я думаю, что она в нужном месте".


Босх снова кивнул. Он делал это много.


- Вы в правильном месте, детектив?


Босх посмотрел на шефа и подумал, не сомневается ли он уже в том, что перепрыгнул через служебную цепочку. Прежде чем он успел придумать ответ, шеф задал еще один вопрос.


- Вы здесь по поводу дела Малхолланда?


Босх кивнул. Он предположил, что слово было передано по трубе от лейтенанта Гэндла и что шеф был проинформирован о некоторых деталях дела.


"Каждое утро я тренируюсь в течение часа только для того, чтобы съесть эту гадость", - сказал шеф. "Ночевки приходят мне по факсу, и я читаю их на лежачем велосипеде. Я знаю, что вы поймали дело об упущении, и оно вызвало федеральный интерес. Капитан Хэдли также звонил мне этим утром. Он сказал, что есть угол терроризма".


Босх был удивлен, узнав, что Капитан Плохой Поступок и OHS уже были в поле зрения.


- Что делает капитан Хэдли? он спросил. - Он мне не звонил.


"Обычно. Проверяем собственные разведданные, пытаемся установить связь с федералами.


Босх кивнул.


- Итак, что вы можете мне сказать, детектив? Почему ты пришел сюда?"


Босх дал ему более полное изложение дела, подчеркнув причастность федеральных властей и то, что выглядело как попытка отстранить полицию Лос-Анджелеса от собственного расследования. Bosch признал, что недостающий цезий был приоритетом и истинной причиной для того, чтобы федералы использовали свое влияние. Но он сказал, что дело было об убийстве, и это перебило полицию Лос-Анджелеса. Он просмотрел собранные им улики и изложил некоторые из теорий, которые он рассматривал.


К тому времени, когда Босх закончил, шеф съел оба пончика. Он вытер рот салфеткой, а затем посмотрел на часы, прежде чем ответить. Они прошли далеко за пять минут, которые он первоначально предложил.


- Что ты мне не говоришь? он спросил.


Босх пожал плечами.


"Немного. У меня только что была небольшая перепалка с агентом в доме жертвы, но я не думаю, что из этого что-то выйдет".


- Почему твоего напарника здесь нет? Почему он ждет в машине?


Босх понял. Вождь видел Ферраса, когда осматривал стоянку по прибытии.


"У нас небольшие разногласия по поводу дальнейших действий. Он хороший парень, но слишком легко хочет сдаться федералам".


"И, конечно же, мы не делаем этого в полиции Лос-Анджелеса".


- Не в мое время, шеф.


- Ваш напарник счел уместным проигнорировать цепочку подчинения отдела, обратившись с этим прямо ко мне?


Босх опустил взгляд на стол. Голос вождя стал суровым.


- На самом деле он был недоволен этим, шеф, - сказал Босх. "Это была не его идея. Это было мое. Я просто не думал, что у меня было достаточно времени, чтобы...


"Неважно, что вы думали. Это то, что ты сделал. Так что на вашем месте я бы держал эту встречу при себе, и я тоже буду. Никогда больше так не делайте, детектив. Это ясно?


- Да, ясно.


Шеф взглянул на стеклянную витрину, где на подносах стояли пончики.


- И кстати, как ты узнал, что я буду здесь? он спросил.


Босх пожал плечами.


"Я не помню. Я просто знал.


Затем он понял, что шеф мог подумать, что источником Босха был его старый партнер.


- Это был не Киз, если вы это имеете в виду, шеф, - быстро сказал он. "Это просто то, что становится известно, понимаете? Слухи разлетаются по отделу".


Начальник полиции кивнул.


- Очень плохо, - сказал он. "Мне понравилось это место. Удобно, хорошие пончики, и мистер Мин заботится обо мне. Какой позор".


Босх понял, что теперь шефу придется изменить свой распорядок. Ему не пошло на пользу, если бы было известно, где и когда его можно найти.


- Простите, сэр, - сказал Босх. - Но если я могу дать рекомендацию. На Фермерском рынке есть место под названием Bob's Coffee and Doughnuts. Вам немного не по пути, но кофе и пончики того стоят.


Шеф задумчиво кивнул.


"Я буду иметь это в виду. Итак, что вам нужно от меня, детектив Босх?


Босх решил, что начальник явно хочет перейти к делу.


"Мне нужно довести дело до конца, а для этого мне нужен доступ к Алисии Кент и партнеру ее мужа, парню по имени Келбер. Они оба у федералов, и я думаю, что мое окно доступа закрылось около пяти часов назад.


После паузы Босх перешел к сути всей незапланированной встречи.


- Вот почему я здесь, шеф. Мне нужен доступ. Я полагаю, вы можете достать его для меня.


Шеф кивнул.


"Помимо моей должности в отделе, я состою в Объединенной оперативной группе по борьбе с терроризмом. Я могу сделать несколько звонков, поднять шумиху и, возможно, открыть окно. Как я уже говорил, у нас уже есть отряд капитана Хэдли, и, возможно, он сможет открыть каналы связи. Раньше нас держали в стороне от этих вещей. Я могу поднять флаг, позвонить директору".


Для Босха это звучало так, будто шеф готов за него вступиться.


- Вы знаете, что такое рефлюкс, детектив?


"Рефлюкс?"


"Это состояние, при котором вся желчь скапливается в горле. Он горит, детектив.


"Ой."


"Я говорю вам, что если я сделаю эти шаги и открою для вас это окно, я не хочу рефлюкса. Понимаешь меня?"


"Я понимаю."


Шеф снова вытер рот и положил салфетку на порванный мешок. Затем он скомкал все это в комок, стараясь не рассыпать сахарную пудру на свой черный костюм.


"Я буду звонить, но это будет тяжело. Вы не видите здесь политического аспекта, не так ли, Босх?


Босх посмотрел на него.


"Сэр?"


"Большая картина, детектив. Вы рассматриваете это как расследование убийства. На самом деле это намного больше. Вы должны понимать, что это очень хорошо служит федеральному правительству, поскольку эта штука упускает из виду часть террористического заговора. Добросовестная внутренняя угроза во многом отвлечет внимание общественности и ослабит давление в других областях. Война пошла к чертям, выборы были катастрофой. У вас есть Ближний Восток, цена галлона бензина и рейтинги одобрения президента-неудачника. Список можно продолжать и продолжать, и здесь будет возможность для искупления. Шанс исправить ошибки прошлого. Шанс переключить общественное внимание и мнение".


Босх кивнул.


"Вы хотите сказать, что они могут попытаться сохранить это дело, может быть, даже преувеличить угрозу?"


- Я ничего не говорю, детектив. Я просто пытаюсь расширить ваш кругозор. В таком случае вы должны быть в курсе политического ландшафта. Ты не можешь носиться, как слон в посудной лавке, что раньше было твоей специальностью.


Босх кивнул.


"Мало того, вам нужно учитывать местную политику", - продолжил шеф. - У вас есть человек в городском совете, который меня поджидает.


Шеф говорил об Ирвине Ирвинге, давнем командире отдела, которого шеф вытеснил. Он баллотировался в городской совет и победил. Теперь он был самым суровым критиком департамента и начальника.


- Ирвинг? - сказал Босх. - У него всего один голос в совете.


"Он знает много секретов. Это позволило ему начать строить политическую базу. Он прислал мне сообщение после выборов. Это было всего два слова. "Жди меня". Не превращайте это во что-то, что он может использовать, детектив.


Вождь встал, готовый идти.


"Подумай об этом и будь осторожен", - сказал он. "Помните, никакого рефлюкса. Нет обратного удара".


"Да сэр."


Шеф повернулся и кивнул водителю. Мужчина подошел к двери и придержал ее открытой для своего обвинения.


ТРИНАДЦАТЬ


БОШ НЕ ГОВОРИЛ, пока они не выехали с парковки. Он решил, что к этому времени дня Голливудское шоссе будет заполнено утренними поездками на работу, а наземные улицы будут лучше. Он считал, что Сансет - это самый быстрый путь в центр города.


Феррас проехал всего два квартала, прежде чем спросил, что случилось в магазине пончиков.


- Не волнуйся, Игнасио. У нас обоих все еще есть работа".


"Вот что случилось потом?"


- Он сказал, что ты был прав. Я не должен был прыгать команду. Но он сказал, что сделает несколько звонков и попытается выяснить ситуацию с федералами".


- Тогда, думаю, посмотрим.


- Ага, посмотрим.


Некоторое время они ехали молча, пока Босх не рассказал о плане своего напарника попросить новое задание.


- Ты все еще собираешься поговорить с лейтенантом?


Феррас помолчал, прежде чем ответить. Ему было не по себе от вопроса.


- Не знаю, Гарри. Я все еще думаю, что это было бы лучше всего. Лучшее для нас обоих. Может быть, вы лучше всего работаете с партнершами-женщинами".


Босх едва не рассмеялся. Феррас не знал Киз Райдер, своего последнего партнера. Она никогда не ладила с Гарри. Как и Феррас, она возражала каждый раз, когда Босх нападал на нее. Он уже собирался привести Ферраса в чувство, когда зазвонил его мобильный телефон, и он вытащил его из кармана. Это был лейтенант Гэндл.


- Гарри, где ты?


Его голос был громче обычного и более настойчивым. Он был чем-то взволнован, и Босх подумал, не слышал ли он уже о собрании в "Дырке от пончика". Предал ли его вождь?


"Я на закате. Мы направляемся внутрь.


- Ты уже прошел Серебряное озеро?


"Еще нет."


"Хороший. Отправляйтесь к Серебряному озеру. Иди в центр отдыха на дне водохранилища.


- Что происходит, лейтенант?


- Автомобиль Кента обнаружен. Хэдли и его люди уже создают КП. Они вызвали следователей на место происшествия".


"Хедли? Почему он там? Зачем здесь командный пункт?


"Офис Хэдли получил наводку и проверил ее, прежде чем решить дать нам ключ. Машина припаркована перед домом, принадлежащим лицу, представляющему интерес. Они хотят, чтобы ты появился на сцене".


"Лицо, представляющее интерес"? Что это значит?"


"В этом доме проживает человек, в котором есть интерес к OHS. Кто-то из подозреваемых в сочувствии террористам. У меня нет всех подробностей. Просто иди туда, Гарри.


"Хорошо. Мы в пути.


"Позвони мне и дай мне знать, что происходит. Если я понадоблюсь тебе там, просто скажи слово".


Конечно, Гэндлу не очень хотелось покидать офис и идти на место происшествия. Это заставило бы его вернуться к своим ежедневным управленческим обязанностям и работе с документами. Босх отключил телефон и попытался набрать скорость, но движение было слишком плотным, чтобы он мог куда-то добраться. Он сообщил Феррасу то немногое, что узнал из телефонного звонка.


- А как насчет ФБР? - спросил Феррас.


"Что насчет них?"


- Они знают?


- Я не спрашивал.


- А как насчет встречи в десять?


- Думаю, мы побеспокоимся об этом в десять.


Через десять минут они наконец добрались до бульвара Сильвер-Лейк, и Босх повернул на север. Эта часть города получила свое название от водохранилища Сильвер-Лейк, которое находилось посреди района бунгало и домов, построенных после Второй мировой войны, с видом на искусственное озеро, где жили в основном представители среднего класса.


Когда они приблизились к базе отдыха, Босх увидел два блестящих черных внедорожника, в которых он узнал фирменные автомобили OHS. По-видимому, думал он, никогда не было особых проблем с финансированием подразделения, которое якобы охотилось на террористов. Были две патрульные машины и санитарная машина. Босх припарковался за одной из патрульных машин и вышел с Феррасом.


Группа из десяти человек в черной камуфляжной форме, также характерной для OHS, собралась у откидной задней двери одного из внедорожников. Босх подошел к ним, и Феррас плелся в паре шагов позади. Их присутствие было немедленно замечено, и толпа расступилась, и на воротах сидел капитан Дон Хэдли. Босх никогда не встречался с ним, но достаточно часто видел его по телевизору. Это был крупный краснолицый мужчина с рыжеватыми волосами. Ему было около сорока лет, и он выглядел так, будто тренировался в спортзале для половины из них. Его румяный цвет лица придавал ему вид человека, перенапрягающегося или затаившего дыхание.


- Босх? - спросил Хэдли. - Феррас?


"Я Босх. Это Феррас.


"Ребята, хорошо, что вы здесь. Я думаю, что мы собираемся связать ваше дело для вас бантиком в ближайшее время. Мы просто ждем, пока один из моих парней принесет ордер, а потом идем внутрь.


Он встал и подал сигнал одному из своих людей. У Хэдли была определенная уверенность в себе.


- Перес, проверь ордер, хорошо? Я устал ждать. Затем проверьте OP и посмотрите, что там происходит".


Затем он снова повернулся к Босху и Феррасу.


"Идите со мной, мужчины".


Хэдли направился прочь от группы, а Босх и Феррас последовали за ним. Он провел их к задней части санитарного грузовика, чтобы поговорить с ними вдали от толпы других мужчин. Капитан принял командную позу, поставив ногу на заднюю часть грузовика и упершись локтем в колено. Босх заметил, что пистолет он носит в ножной кобуре, привязанной к толстому правому бедру. Как стрелок с Дикого Запада, за исключением полуавтомата. Он жевал жвачку и не пытался этого скрыть.


Босх слышал много историй о Хэдли. Теперь у него было ощущение, что он вот-вот станет частью одного из них.


- Я хотел, чтобы вы, мужчины, были здесь ради этого, - сказал Хэдли.


- Что именно, капитан? - ответил Босх.


Хэдли хлопнул в ладоши, прежде чем заговорить.


- Мы обнаружили ваш "Крайслер Триста" примерно в двух с половиной кварталах отсюда, на улице, граничащей с водохранилищем. Табличка соответствует BOLO, и я сам осмотрел автомобиль. Это та машина, которую мы искали".


Босх кивнул. Эта часть была хороша, подумал он. Что еще?


"Автомобиль припаркован перед домом, принадлежащим человеку по имени Рамин Самир, - продолжил Хэдли. "Это парень, за которым мы следим уже несколько лет. Реальный интересующий нас человек, можно сказать.


Имя было знакомо Босху, но сначала он не мог его вспомнить.


- Чем он интересен, капитан? он спросил.


"Г-н. Самир известен как сторонник религиозных организаций, которые хотят навредить американцам и нанести ущерб нашим интересам. Что еще хуже, так это то, что он учит нашу молодежь ненавидеть свою страну".


Эта последняя часть встряхнула память Босха, и он собрал все воедино.


Он не мог вспомнить, из какой ближневосточной страны он был, но Босх помнил, что Рамин Самир был бывшим приглашенным профессором международной политики в Университете Южной Калифорнии, который получил широкую известность за то, что поддерживал антиамериканские настроения в классе и в средствах массовой информации.


Он наделал шума в СМИ еще до терактов 11 сентября. После этого рябь превратилась в волну. Он открыто заявил, что атаки были оправданы из-за вторжения и агрессии США по всему миру. Он смог использовать внимание, которое привело его к тому, что он стал тем, к кому обращаются СМИ за всегда готовой антиамериканской цитатой или звуковым фрагментом. Он очернил политику США в отношении Израиля, возражал против военных действий в Афганистане и назвал войну в Ираке не чем иным, как захватом нефти.


Роль Самира как агента-провокатора была хороша в течение нескольких лет съемок в гостях в дебатных программах кабельных новостей, где все склонны кричать друг на друга. Он был идеальным противником как для правых, так и для левых и всегда был готов вставать в 4 утра, чтобы делать воскресные утренние программы на Востоке.


Между тем, он использовал свою рекламу и статус знаменитости, чтобы помочь создать и финансировать ряд организаций в кампусе и за его пределами, которые были быстро обвинены консервативными группами интересов и газетными расследованиями в том, что они связаны, по крайней мере косвенно, с террористическими организациями и антиамериканскими джихадистами. . Некоторые даже предположили, что это связано с великим мастером всего террора Усамой бен Ладеном. Но хотя Самира часто привлекали к уголовной ответственности, ему ни разу не предъявили никаких обвинений. Однако он был уволен из USC по техническим причинам - он не заявил, что его мнение было его собственным, а не мнением школы, когда он написал статью для Los Angeles Times , в которой предположил, что война в Ираке была американской... спланированный геноцид мусульман.


Пятнадцать минут Самира шли своим чередом. В конечном итоге в СМИ его обесценили как самовлюбленного провокатора, который делал диковинные заявления, чтобы привлечь к себе внимание, а не вдумчиво комментировать злободневные вопросы. В конце концов, он даже назвал одну из своих организаций YMCA - для молодых мусульман в Америке - просто для того, чтобы старая молодежная организация с такими же всемирно признанными инициалами подала привлекающий внимание иск.


Звезда Самира угасла, и он исчез из поля зрения публики. Босх не мог вспомнить, когда в последний раз видел его на коробке или в газете. Но если оставить в стороне всю риторику, тот факт, что Самиру ни разу не предъявили обвинения в преступлении в период, когда климат в Соединенных Штатах был накален страхом перед неизвестностью и желанием отомстить, всегда указывал Босху на то, что там ничего не было. Если бы за дымом был огонь, то Рамин Самир был бы в тюремной камере или за забором в заливе Гуантанамо. Но вот он, живущий в Силвер-Лейк, и Босх скептически отнесся к утверждениям капитана Хэдли.


"Я помню этого парня, - сказал он. - Он был просто болтуном, капитан. Никогда не было прочной связи между Самиром и...


Хэдли поднял палец, как учитель, требующий тишины.


"Никогда прочной связи не установлено ", - поправил он. - Но это ничего не значит. Этот парень собирает деньги для палестинского джихада и других мусульманских целей".


"Палестинский джихад?" - спросил Босх. "Что это? А какие мусульманские причины? Ты хочешь сказать, что дела мусульман не могут быть законными?"


"Послушайте, все, что я хочу сказать, это то, что это плохой чувак, и у него машина, которая использовалась при убийстве и ограблении зезия, стоит прямо перед его домом".


- Цезий, - сказал Феррас. "Это был цезий, который был украден".


Не привыкший к тому, что его поправляют, Хэдли сузил глаза и мгновение смотрел на Ферраса, прежде чем заговорить.


"Что бы ни. Не будет большой разницы, как ты это назовешь, сынок, если он сбросит его в водохранилище через улицу или будет в том доме, закладывая его в бомбу, пока мы сидим здесь и ждем ордера.


"ФБР ничего не говорило о том, что это угроза, передающаяся через воду, - сказал Босх.


Хэдли покачал головой.


"Не имеет значения. Суть в том, что это угроза. Я уверен, что это сказало ФБР. Ну, бюро может говорить об этом. Мы собираемся что- то с этим делать" .


Босх отступил назад, пытаясь вдохнуть в дискуссию немного свежего воздуха. Это двигалось слишком быстро.


- Так ты собираешься войти? он спросил.


Хэдли быстро и мощно кусал жевательную резинку. Казалось, он не замечал сильного запаха мусора, исходящего из кузова грузовика.


- Ты чертовски прав, мы собираемся войти, - сказал он. - Как только ордер будет здесь.


"У вас есть судья, чтобы подписать ордер, основанный на угнанной машине, припаркованной перед домом?" - спросил Босх.


Хэдли подал сигнал одному из своих людей.


- Принеси сумки, Перес, - крикнул он. Затем, обращаясь к Босху, он сказал: "Нет, это не все, что у нас есть. Сегодня мусорный день, детектив. Я отправил мусоровоз на улицу, и пара моих людей опорожнили две урны, которые стояли перед домом Самира. Совершенно законно, как вы знаете. И посмотри, что у нас есть.


Перес подбежал к пластиковым пакетам для улик и передал их Хэдли.


"Капитан, я проверил ОП, - сказал Перес. - Там все еще тихо.


- Спасибо, Перес.


Хэдли взял сумки и повернулся к Босху и Феррасу. Перес вернулся к внедорожнику.


"Наш наблюдательный пункт - это парень на дереве", - сказал Хэдли с улыбкой. - Он сообщит нам, если кто-нибудь шевельнется туда, прежде чем мы будем готовы.


Он передал Босху сумки. В двух из них были черные шерстяные лыжные маски. В третьем лежал лист бумаги с нарисованной от руки картой. Босх внимательно посмотрел на него. Это была серия пересекающихся линий, две из которых были отмечены как Arrowhead и Mulholland. Как только он их зафиксировал, он мог сказать, что карта была довольно точным изображением района, где жил и умер Стэнли Кент.


Босх вернул пакеты и покачал головой.


- Капитан, я думаю, вам следует подождать.


Хэдли выглядел потрясенным этим предложением.


"Задержать? Мы не держимся. Если этот парень и его приятели загрязнят резервуар этим ядом, как вы думаете, жители этого города согласятся с тем, что мы выстояли, чтобы убедиться, что мы расставили все точки над буквами и пересекли каждую букву ? Мы не держимся".


Он подчеркнул свою решимость, вынув жвачку изо рта и бросив ее в кузов санитарного грузовика. Он убрал ногу с бампера и направился обратно к своей команде, но затем резко развернулся и вернулся прямо к Босху.


"Насколько мне известно, у нас есть лидер террористической ячейки, действующей из этого дома, и мы собираемся войти и закрыть его. Что вас с этим не устраивает, детектив Босх?


"Это слишком просто, это моя проблема. Дело не в том, что мы расставляем все точки над i , потому что это уже сделали убийцы. Это было тщательно спланированное преступление, капитан. Они бы не оставили машину перед домом и не выбросили бы это в мусорные баки. Подумай об этом."


Босх замер и некоторое время наблюдал, как Хэдли работает над этим. Затем он покачал головой.


"Возможно, машины там не оставили", - сказал он. "Возможно, они все же планируют использовать его как часть доставки. Есть много переменных, Бош. Вещи, которых мы не знаем. Мы все еще собираемся. Мы все рассказали судье, и он сказал, что у нас есть веская причина. Этого достаточно для меня. У нас есть ордер на запрет ударов, и мы собираемся его использовать".


Босх не собирался сдаваться.


"Откуда наводка, капитан? Как ты нашел машину?


Челюсть Хэдли начала работать, но потом он вспомнил, что выбросил жвачку.


- Один из моих источников, - сказал он. "Мы строили разведывательную сеть в этом городе почти четыре года. Сегодня это окупается".


"Вы говорите мне, что знаете, кто является источником, или он поступил анонимно?"


Хэдли пренебрежительно махнул рукой.


- Неважно, - сказал он. "Информация была хорошей. Это машина наверху. В этом нет никаких сомнений".


Он указал в сторону водохранилища. Босх понял, что Хэдли уклонился от ответа, что наводка была анонимной, что является признаком подставы.


"Капитан, я призываю вас отступить", - сказал он. "В этом что-то не так. Это слишком просто, и это был не простой план. Это какое-то неверное направление, и нам нужно понять...


- Мы не отступим, детектив. Жизни могут висеть на волоске".


Босх покачал головой. Он не собирался дозваниваться до Хэдли. Этот человек считал, что стоит на пороге какой-то победы, которая искупит все ошибки, которые он когда-либо совершал.


- Где ФБР? - спросил Босх. - Разве они не должны...


- Нам не нужно ФБР, - сказал Хэдли, снова глядя Босху в лицо. "У нас есть подготовка, оборудование и навыки. Более того, у нас есть яйца. И на этот раз мы сами позаботимся о том, что у нас на заднем дворе".


Он указал на землю, как будто место, где он стоял, было последним полем битвы между бюро и полицией Лос-Анджелеса.


- Что с начальником? Бош пробовал. "Он знает? Я просто...


Босх остановился, вспомнив наставление шефа держать их встречу в "Пончиковой дыре" при себе.


- Ты был кем? - спросил Хэдли.


"Я просто хочу знать, знает ли он и одобряет ли он".


"Шеф дал мне полное право управлять своим подразделением. Вы звоните начальнику каждый раз, когда выходите и производите арест?


Он повернулся и властно зашагал обратно к своим людям, оставив Босха и Ферраса смотреть, как он уходит.


- О-о, - сказал Феррас.


- Ага, - сказал Босх.


Босх отошел от задней части вонючего санитарного грузовика и вытащил свой телефон. Он пролистал свой справочник до имени Рэйчел Уоллинг. Он только что нажал кнопку вызова, когда Хэдли снова оказался перед его лицом. Босх не слышал его приближения.


"Детектив! Кому ты звонишь?"


Босх не колебался.


"Мой лейтенант. Он сказал мне сообщить ему, когда мы приедем".


"Никаких сотовых и радиопереговоров. Они могут вести наблюдение.


"Они кто?"


"Дай мне телефон."


"Капитан?"


- Дай мне телефон, или я его у тебя заберу. Мы не собираемся скомпрометировать эту операцию".


Босх закрыл телефон, не завершив разговор. Если ему повезет, Уоллинг ответит на звонок и будет слушать. Возможно, она сможет собрать все воедино и получить предупреждение. Бюро может даже попытаться триангулировать сотовую связь и добраться до Серебряного озера до того, как все пойдет не так.


Он передал трубку Хэдли, которая затем повернулась к Феррасу.


- Ваш телефон, детектив.


"Сэр, моя жена на восьмом месяце беременности, и мне нужно..."


- Ваш телефон, детектив. Вы либо с нами, либо против нас".


Хэдли протянул руку, и Феррас неохотно снял с пояса телефон и отдал ему.


Хэдли подошла к одному из внедорожников, открыла пассажирскую дверь и положила два телефона в бардачок. Он властно захлопнул купе и оглянулся на Босха и Ферраса, словно призывая их попытаться забрать свои телефоны.


Затем внимание капитана было отвлечено, когда на стоянку въехал третий черный внедорожник. Водитель показал капитану большой палец вверх. Затем Хэдли указал пальцем в воздух и начал вращательное движение.


- Ладно, все, - позвал он. - У нас есть ордер, и вы знаете план. Перес, вызови поддержку с воздуха и наблюдай за нами в небе. Остальные воины поднимайтесь! Мы входим.


Босх с растущим ужасом наблюдал, как сотрудники службы охраны здоровья заряжают свое оружие патронами и надевают каски с лицевыми щитками. Двое мужчин начали надевать космические скафандры, так как они были назначены группой по сдерживанию радиации.


- Это безумие, - шепотом сказал Феррас.


- Чарли, не занимайся серфингом, - ответил Босх.


"Какая?"


"Ничего такого. До твоего времени.


ЧЕТЫРНАДЦАТЬ


SLICK проехал над каучуковой плантацией площадью тридцать акров и приземлился в LZ с обычным последним падением, сжимающим позвоночник. Хари Кари Бош, Банк Симмонс, Тед Фернесс и Гейб Финли выкатились в грязь, а капитан Джиллет ждал их там, держа шлем на макушке, чтобы не потерять его при мытье ротора. Вертолет с трудом вытаскивал полозья из грязи - это был первый сухой день после шести дней дождя - и взлетел, следуя по линии оросительного канала в направлении штаба III корпуса.


- Идите со мной, мужчины, - сказал Джилетт.


Босх и Симмонс прожили в стране достаточно долго, чтобы иметь прозвища, но Фернесс и Финли были свежими и строго обучались без отрыва от производства, и Босх знал, что они напуганы до чертиков. Это должно было стать их первым падением, и ничто из того, чему вас учили в туннельной школе в Сан-Диего, не могло подготовить вас к реальным видам, звукам и запахам.


Капитан подвел их к карточному столу, установленному под командирской палаткой, и изложил свой план. Система туннелей под Беном Котом была обширной, и ее нужно было уничтожить как часть попытки первой волны взять под контроль деревню наверху. Уже росли потери от саперов и внезапных атак внутри периметра лагеря. Капитан объяснил, что командование III корпуса ежедневно выедало ему задницу. Он ничего не упомянул о том, что его беспокоили мертвые и раненые, которых он терял. Их можно было заменить, но его расположение к полковнику III корпуса - нет.


План состоял в простой обжимной операции. Капитан развернул карту, нарисованную с помощью жителей деревни, побывавших в туннелях. Он указал на четыре отдельные норы для пауков и сказал, что четыре туннельных крысы спустятся вниз одновременно и заставят вьетконговцев в туннелях добраться до пятой норы, где наверху будут воины Тропической Молнии, ожидающие, чтобы убить их. По пути Босх и его товарищи-крысы устанавливали заряды, и операция заканчивалась взрывом всей туннельной системы.


План был достаточно прост, пока они не спустились туда в темноте и лабиринт не совпадал с картой, которую они изучали на карточном столике под палаткой. Четыре упали, но только один вернулся живым. В тот день у Tropic Lightning не было ни одного убийства. И это был день, когда Босх понял, что война проиграна - по крайней мере, для него. Именно тогда он узнал, что высокопоставленные люди часто сражаются с врагами, которые находятся внутри.


БОШ И ФЕРРАС ехали на заднем сиденье внедорожника капитана Хэдли. Перес вел машину, а Хэдли ехал на дробовике, надев радиогарнитуру, чтобы командовать операцией. Радиодинамик машины был включен громко и настроен на частоту обратного канала операции, которую нельзя было найти ни в одном общедоступном каталоге.


Они были третьими в антураже черных внедорожников. В половине квартала от намеченного дома Перес затормозил, чтобы позволить двум другим машинам проехать, как и планировалось.


Босх наклонился вперед между передними сиденьями, чтобы лучше видеть через ветровое стекло. У каждого из других внедорожников с каждой стороны на полозьях ехали по четыре человека. Машины набрали скорость и резко повернули в сторону дома Самира. Один пошел по подъездной дорожке небольшого бунгало в стиле Крафтсман к заднему двору, а другой перепрыгнул через бордюр и пересек лужайку перед домом. Один из сотрудников OHS потерял хватку, когда тяжелая машина врезалась в бордюр, и он покатился по газону.


Остальные соскочили с полозьев и двинулись к входной двери. Босх предположил, что то же самое происходит и у задней двери. Он не был согласен с планом, но восхищался его точностью. Раздался громкий хлопок, когда входная дверь была взломана взрывным устройством. И почти сразу же появился еще один с тыла.


- Хорошо, подвинься, - скомандовал Хэдли Пересу.


Когда они подъехали, по радио заработали сообщения из дома.


"Мы внутри!"


"Мы сзади!"


"Прихожая чистая! Мы-"


Голос оборвал звук автоматной стрельбы.


"Произведены выстрелы!"


"Мы получили-"


"Произведены выстрелы!"


Босх услышал еще выстрелы, но не по радио. Теперь они были достаточно близко, чтобы он мог услышать это вживую. Перес загнал внедорожник в парк под углом, пересекая улицу перед домом. Все четыре двери одновременно открылись, когда они выпрыгнули наружу, оставив за собой двери открытыми и ревущее радио.


"Все чисто! Все чисто!"


"Один подозреваемый упал. Нам нужна медицинская помощь для одного подозреваемого. Нам нужна медицина!"


Все было кончено менее чем за двадцать секунд.


Босх перебежал лужайку позади Хэдли и Переса. Феррас был слева от него. Они вошли через парадную дверь с оружием наготове. Сразу же их встретил один из людей Хэдли. Над правым карманом его тренировочной рубашки было написано имя Пек.


"Мы чисты! Мы чисты!"


Босх уронил свое оружие на бок, но не убрал его в кобуру. Он огляделся. Это была скромно обставленная гостиная. Он почувствовал запах взорвавшегося пороха и увидел висящий в воздухе сизый дым.


"Что у нас есть?" - спросил Хэдли.


"Один убит, один задержан", - сказал Пек. "Назад сюда".


Они последовали за Пеком по короткому коридору в комнату с циновками из плетеной травы на полу. Человек, в котором Босх узнал Рамина Самира, лежал на полу спиной, кровь из двух ран на груди стекала по кремовому халату на пол и один из ковриков. Молодая женщина в таком же халате лежала лицом вниз и хныкала, ее руки были скованы за спиной.


Босх увидел револьвер на полу у открытого ящика небольшого шкафа с зажженными вотивными свечами наверху. Пистолет находился примерно в восемнадцати дюймах от того места, где лежал Самир.


"Он пошел за пистолетом, и мы его поймали", - сказал Пек.


Босх посмотрел на Самира. Он был без сознания, и его грудь вздымалась и опускалась в прерывистом ритме.


- Он кружит вокруг водостока, - сказал Хэдли. - Что мы нашли?


"Пока никаких материалов", - сказал Пек. - Мы сейчас привезем оборудование.


- Хорошо, давай проверим машину, - приказал Хэдли. - И убери ее отсюда.


В то время как двое мужчин OHS подняли плачущую женщину и вынесли ее из комнаты, как таран, Хэдли направился обратно из дома к обочине, где ждал Chrysler 300. Босх и Феррас последовали за ним.


Они заглянули в машину, но не прикоснулись к ней. Босх заметил, что он разблокирован. Он наклонился, чтобы заглянуть в окно со стороны пассажира.


"Ключи там", - сказал он.


Он вытащил из кармана пальто пару латексных перчаток, растянул их и надел.


- Давай сначала прочтем, Босх, - сказал Хэдли.


Капитан подал сигнал одному из своих людей, который нес радиационный монитор. Мужчина провел устройством по машине и уловил лишь несколько низких хлопков возле багажника.


"У нас могло бы быть что-то прямо здесь", - сказал Хэдли.


- Сомневаюсь, - сказал Босх. "Это не здесь."


Он открыл дверь со стороны водителя и наклонился внутрь.


- Босх, подожди...


Босх нажал кнопку багажника прежде, чем Хэдли успел закончить. Он услышал хлопок пневматики, и багажник открылся. Он вышел из машины и пошел в тыл. Багажник был пуст, но Босх увидел те же четыре углубления, которые он видел ранее в багажнике "Порше" Стэнли Кента.


- Его нет, - сказал Хэдли, заглядывая в багажник. "Должно быть, они уже сделали перевод".


- Да, задолго до того, как сюда пригнали машину.


Босх посмотрел Хэдли прямо в глаза.


- Это было неправильное направление, капитан. Я говорил тебе это.


Хэдли подошел к Босху, чтобы он мог говорить так, чтобы его не услышала вся команда. Но его перехватил Пек.


"Капитан?"


"Какая?" - рявкнул Хэдли.


"Подозреваемый получил код семь".


- Тогда вызовите скорую помощь и позвоните коронеру.


"Да сэр. Дом чист. Материалов нет, подписи мониторы не фиксируют".


Хэдли взглянул на Босха, а затем быстро перевел взгляд на Пека.


- Скажи им, чтобы еще раз проверили это место, - приказал он. "Ублюдок пошел за пистолетом. Должно быть, он что-то скрывал. Разорвите это место на части, если вам нужно. Особенно эта комната - она выглядит как место встречи террористов.


- Это молитвенная комната, - сказал Босх. "И, может быть, этот парень пошел за пистолетом, потому что он чертовски испугался, когда люди ворвались в двери".


Пек не двигался. Он слушал Босха.


"Идти!" - приказал Хэдли. "Разорвите ублюдка! Материал находился в свинцовом контейнере. То, что у тебя нет чтения, не означает, что его там нет!"


Пек заторопился обратно к дому, и Хэдли перевел взгляд на Босха.


"Нам нужна криминалистика, чтобы обработать машину, - сказал Босх. - А у меня нет телефона, чтобы позвонить.


- Возьми телефон и позвони.


Bosch вернулся к внедорожнику. Он наблюдал, как женщину, которая была в доме, сажают на заднее сиденье внедорожника, припаркованного на лужайке. Она все еще плакала, и Босх предположил, что слезы не прекратятся в ближайшее время. Для Самира сейчас, для себя позже.


Когда он наклонился через дверцу внедорожника Хэдли, он понял, что машина все еще работает. Он заглушил двигатель, затем открыл бардачок и достал два телефона. Он открыл и проверил свой, чтобы убедиться, что вызов Рэйчел Уоллинг все еще подключен. Это было не так, и он не знал, прошел ли звонок вообще.


Когда он отвернулся от двери, там стояла Хэдли. Они были вдали от других, и никто не мог их услышать.


"Бош, если ты попытаешься создать проблемы для этого устройства, я создам проблемы для тебя. Ты понимаешь?"


Босх некоторое время изучал его, прежде чем ответить.


"Конечно, капитан. Я рад, что вы думаете об устройстве.


"У меня есть связи, которые идут вверх и прямо из этого отдела. Я могу причинить тебе боль".


"Спасибо за совет."


Босх хотел было уйти от него, но остановился. Он хотел что-то сказать, но колебался.


"Какая?" - сказал Хэдли. "Скажи это."


"Я просто думал о капитане, на которого когда-то работал. Это было давно и в другом месте. Он продолжал делать все неверные шаги, и его промахи продолжали стоить людям жизни. Хорошие люди. Так что в конце концов пришлось остановиться. В конце концов, этого капитана избили в туалете некоторые из его же людей. История заключалась в том, что потом они не могли отделить его части от дерьма".


Босх ушел, но Хэдли остановила его.


"Что это должно означать? Это угроза?"


- Нет, это история.


- И ты называешь того парня хорошими людьми? Позвольте мне сказать вам, что такой парень встал и приветствовал, когда самолеты врезались в здания".


Босх продолжал идти, отвечая.


- Я не знаю, что он за человек, капитан. Я просто знаю, что он не участвовал в этом, и его подставили так же, как и тебя. Если ты выяснишь, кто подсказал тебе машину, дай мне знать. Это может помочь нам".


Босх подошел к Феррасу и вернул ему телефон. Он сказал своему напарнику оставаться на месте происшествия, чтобы наблюдать за судебно-медицинской экспертизой Chrysler.


- Куда ты идешь, Гарри?


"Центр города".


- А как насчет встречи с бюро?


Босх не посмотрел на часы.


"Мы пропустили это. Позвони мне, если SID что-нибудь придумает".


Босх оставил его там и пошел по улице в сторону базы отдыха, где была припаркована машина.


- Босх, ты куда? Звонил Хэдли. "Вы еще не закончили здесь!"


Босх помахал, не оборачиваясь. Он продолжал идти. Когда он был уже на полпути к развлекательному центру, мимо него проехал первый грузовик с телевизором, направлявшийся к дому Самира.


ПЯТНАДЦАТЬ


Босх надеялся добраться до федерального здания в центре города до того, как появятся новости о налете на дом Рамина Самира. Он пытался позвонить Рэйчел Уоллинг, но не получил ответа. Он знал, что она могла быть в расположении тактической разведки, но не знал, где это. Он знал только, где находится федеральное здание, и рассчитывал на то, что растущие масштабы и важность расследования потребуют, чтобы им руководили из главного здания, а не из секретного вспомогательного офиса.


Он вошел в здание через дверь правоохранительных органов и сказал маршалу США, который проверил его удостоверение личности, что идет в ФБР. Он поднялся на лифте на четырнадцатый этаж, и Бреннер приветствовал его, как только двери открылись. Весть о том, что Босх находится в здании, явно пришла снизу.


- Я думал, вы получили сообщение, - сказал Бреннер.


"Какое сообщение?"


"Что статусная конференция была отменена".


"Я думаю, что должен был получить сообщение, как только вы появились. Статусной конференции никогда не будет, не так ли?


Бреннер проигнорировал вопрос.


- Босх, что тебе нужно?


"Я хочу видеть агента Уоллинг".


"Я ее партнер. Все, что вы хотите сказать ей, вы можете сказать мне".


"Только ее. Я хочу поговорить с ней".


Бреннер некоторое время изучал его.


- Пойдем со мной, - наконец сказал он.


Он не стал ждать ответа. Он использовал прикрепляемое удостоверение личности, чтобы открыть дверь, и Босх последовал за ним. Они прошли по длинному коридору, и Бреннер на ходу забрасывал вопросы через плечо.


- Где твой партнер? он спросил.


- Он вернулся на место преступления, - сказал Босх.


Это не было ложью. Босх просто забыл сказать, на каком месте преступления находился Феррас.


"Кроме того, - добавил он, - я думал, что там ему будет безопаснее. Я не хочу, чтобы вы, люди, опирались на него, чтобы добраться до меня.


Бреннер внезапно остановился, резко развернулся и оказался лицом к лицу с Босхом.


- Ты знаешь, что делаешь, Босх? Вы компрометируете расследование, которое может иметь далеко идущие последствия. Где свидетель?


Босх пожал плечами, как бы говоря, что его реакция очевидна.


- Где Алисия Кент?


Бреннер покачал головой, но не ответил.


- Подожди здесь, - сказал он. - Я позову агента Уоллинг.


Бреннер открыл дверь с номером 1411 и отступил назад, пропуская Босха. Войдя в дверь, Босх увидел, что это маленькая комната без окон, похожая на ту, в которой он провел время с Джесси Митфордом тем утром. Босха внезапно втолкнули в комнату сзади, и он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Бреннера в коридоре, закрывающего дверь.


"Привет!"


Босх схватился за дверную ручку, но было слишком поздно. Дверь была заперта снаружи. Он дважды ударил по ней, но знал, что Бреннер не собирается ее открывать. Он отвернулся и посмотрел на маленькое пространство, в котором был заключен. Как и в полиции Лос-Анджелеса, в комнате для допросов было всего три предмета мебели. Небольшой квадратный стол и два стула. Предполагая, что где-то есть камера, он поднял руку и поднял средний палец вверх. Он покрутил рукой, чтобы подчеркнуть сообщение.


Босх выдвинул один из стульев и сел на него спиной вперед, готовый переждать их. Он достал свой мобильный телефон и открыл его. Он знал, что если они следят за ним, то не захотят, чтобы он звонил и сообщал о своем положении - это может поставить бюро в неловкое положение. Но когда он посмотрел на экран, сигнала не было. Это была безопасная комната. Радиосигналы не могли выйти или войти. Предоставьте это федералам, подумал Босх. Они думают обо всем.


Прошло долгих двадцать минут, и наконец дверь открылась. Вошла Рэйчел Уоллинг. Она закрыла дверь, села на стул напротив Босха и тихонько села.


- Извини, Гарри, я был в Тактике.


- Какого хрена, Рэйчел. Теперь вы держите копов против их воли?


Она выглядела удивленной.


"О чем ты говоришь?"


"О чем ты говоришь?" - насмешливо повторил Босх. - Твой напарник запер меня здесь.


"Он не был заперт, когда я вошел. Попробуй сейчас".


Босх отмахнулся от всей этой чуши.


"Забудь это. У меня нет времени играть в игры. Что происходит с расследованием?"


Она поджала губы, словно обдумывая, как ответить.


"Происходит то, что вы и ваш отдел носитесь, как воры в ювелирном магазине, громя все проклятые ящики, которые попадаются на глаза. Вы не можете отличить стекло от бриллиантов".


Босх кивнул.


- Значит, ты знаешь о Рамине Самире.


"Кто нет? Это уже в I-Missed-It News. Что там случилось?


"Произошла лажа класса А. Нас устроили. OHS была создана".


- Похоже, кто-то был.


Босх перегнулся через стол.


- Но это что-то значит, Рэйчел. Люди, которые наложили на Самира OHS, знали, кто он такой, и что он станет легкой мишенью. Они оставили машину Кентов прямо перед его домом, потому что знали, что в конечном итоге мы заблудимся".


"Это также могло сработать как расплата Самиру".


"Что ты имеешь в виду?"


"Все эти годы он был на CNN, раздувая пламя. Его можно было рассматривать как вредившего их делу, потому что он давал врагу лицо и усиливал гнев и решимость американцев".


Босх не понял.


"Я думал, что агитация была одним из их инструментов. Я думал, они любили этого парня".


"Может быть. Сложно сказать."


Босх не был уверен, что она пытается сказать. Но когда Рейчел перегнулась через стол, он вдруг увидел, как она сердится.


"Теперь давай поговорим о тебе и о том, как ты в одиночку облажался еще до того, как была найдена машина".


"О чем ты говоришь? Я пытаюсь раскрыть убийство. Это мое-"


- Да, пытаться раскрыть убийство ценой возможной опасности для всего города с этой мелкой, эгоистичной и самодовольной настойчивостью в...


"Да ладно, Рэйчел, тебе не кажется, что я не понимаю, что здесь может быть поставлено на карту?"


Она покачала головой.


- Нет, если ты скрываешь от нас ключевого свидетеля. Разве ты не видишь, что ты делаешь? Вы понятия не имеете, к чему ведет это расследование, потому что вы были заняты тем, что скрывали свидетелей и агентов, занимающихся вымогательством".


Босх откинулся назад, явно удивленный.


"Это то, что сказал Максвелл, что я, лох, ударил его?"


"Неважно, что он сказал. Мы пытаемся контролировать потенциально разрушительную ситуацию здесь, и я не понимаю, почему вы делаете то, что делаете".


Босх кивнул.


"В этом есть смысл, - сказал он. "Вы отстраняете кого-то от его собственного расследования, и само собой разумеется, что вы не будете знать, что он замышляет".


Она подняла руки вверх, словно останавливая приближающийся поезд.


"Хорошо, давай просто остановим все прямо здесь. Поговори со мной, Гарри. В чем дело?"


Босх посмотрел на нее, а затем на потолок. Он изучил верхние углы комнаты и снова посмотрел на нее.


"Ты хочешь поговорить? Давай прогуляемся на улице, а потом поговорим.


Она не колебалась.


- Хорошо, хорошо, - сказала она. "Давай прогуляемся и поговорим. А потом ты отдашь мне Митфорд.


Уоллинг встал и направился к двери. Босх увидел, как она быстро взглянула на решетку кондиционера высоко на задней стене, и это подтвердило для него, что они были в кадре.


Она открыла незапертую дверь, а Бреннер и еще один агент ждали ее в коридоре.


- Мы собираемся немного прогуляться, - сказал Уоллинг. "Один."


"Хорошо проведите время", - сказал Бреннер. "Мы будем здесь, пытаясь отследить цезий, может быть, спасти несколько жизней".


Уоллинг и Босх не ответили. Она повела его по коридору. Как только они подошли к двери лифтового холла, Босх услышал позади себя голос.


- Эй, приятель!


Он повернулся как раз вовремя, чтобы ударить агента Максвелла плечом в грудь. Его вбили в стену и прижали к ней.


- На этот раз ты немного в меньшинстве, не так ли, Босх!


"Останавливаться!" - крикнул Уоллинг. - Клифф, перестань!


Босх обвил рукой голову Максвелла и собирался сбить его с ног, зацепив. Но Уоллинг вмешался и оттащил Максвелла, а затем толкнул его обратно по коридору.


- Клифф, вернись! Уходи!"


Максвелл начал пятиться по коридору. Он указал пальцем через плечо Уоллинга на Босха.


"Убирайся из моего дома, ублюдок! Уходи и держись подальше!"


Уоллинг втолкнул его в первый открытый кабинет и закрыл перед ним дверь. К тому времени в коридор вошли еще несколько агентов, чтобы посмотреть, из-за чего поднялась суматоха.


- Все кончено, - объявил Уоллинг. "Все просто возвращайтесь к работе".


Она вернулась к Босху и толкнула его через дверь к лифту.


"Ты в порядке?"


"Больно, только когда я дышу".


"Сукин сын! Этот парень выходит из-под контроля".


Они спустились на лифте на уровень гаража, а оттуда поднялись по склону и вышли на Лос-Анджелес-стрит. Она повернула направо, и он догнал ее. Они удалялись от шума автострады. Она посмотрела на часы и указала на офисное здание современного дизайна и конструкции.


- Там приличный кофе, - сказала она. - Но я не хочу отнимать много времени.


Это было новое здание Администрации социального обеспечения.


- Еще одно федеральное здание, - вздохнул Босх. - Агент Максвелл может подумать, что это тоже его.


- Можешь бросить это, пожалуйста?


Он пожал плечами.


"Я просто удивлен, что Максвелл вообще признался, что мы вернулись в дом".


- А почему бы и нет?


"Потому что я полагал, что его приписали к дому, потому что он уже был в немилости за то, что был ебанутым. Зачем признавать, что мы напали на него и должны оставаться там дольше?


Уоллинг покачала головой.


- Ты не понимаешь, - сказала она. "Во-первых, Максвелл в последнее время немного напрягся, но никто в тактической разведке не находится в немилости. Работа слишком важна, чтобы в команде были какие-то хулиганы. Во-вторых, ему было все равно, что подумают окружающие. Он действительно думал, что всем важно знать о том, как ты все портишь".


Он попробовал другое направление.


"Позволь спросить у тебя кое-что. Они знают о нас с тобой там? Я имею в виду нашу историю.


"Им было бы трудно не знать об этом после Эхо Парка. Но, Гарри, не обращай внимания на все это. Сегодня это не важно. Что с тобой не так? У нас достаточно цезия, чтобы закрыть аэропорт, а тебя это, похоже, не сильно заботит. Ты смотришь на это так, будто это убийство. Да, человек мертв, но речь не об этом. Это ограбление, Гарри. Возьми? Они хотели цезий, и теперь они его получили. И нам бы помогло, если бы мы могли поговорить с единственным известным свидетелем. Так где же он?"


"Он в безопасности. Где Алисия Кент? А где партнер ее мужа?


"Они в безопасности. Напарника допрашивают здесь, а жену мы держим в Тактике до тех пор, пока не будем уверены, что у нас есть все, что можно от нее получить.


"Она не будет очень полезной. Она не могла...


"Вот тут ты ошибаешься. Она уже очень помогла.


Босх не мог сдержать удивления в глазах.


"Как? Она сказала, что даже не видела их лиц.


- Она этого не сделала. Но она услышала имя. Когда они разговаривали друг с другом, она услышала имя".


"Какое имя? Она не говорила этого раньше".


Уоллинг кивнул.


"И именно поэтому вы должны сдать своего свидетеля. У нас есть люди, у которых есть одна специализация: получение информации от свидетелей. Мы можем получить вещи, которые вы не можете получить. Мы получили их от нее, мы можем получить их от него.


Босх почувствовал, как краснеет его лицо.


- Какое имя этот мастер-следователь получил от нее?


Она покачала головой.


- Мы не торгуемся, Гарри. Это дело, связанное с национальной безопасностью. Ты снаружи. И, кстати, это не изменится независимо от того, кому вы позвоните начальнику полиции.


Тогда Босх понял, что его встреча в "Пончиковой дыре" была напрасной. Даже шеф смотрел со стороны. Какое бы имя Алисия Кент ни назвала, оно, должно быть, освещало федеральное табло, как Таймс-сквер.


- Все, что у меня есть, - это мой свидетель, - сказал он. - Я обменяю тебя прямо на имя.


"Зачем тебе это имя? К этому парню ты не подберешься".


"Потому что я хочу знать."


Она скрестила руки на груди и на мгновение задумалась. Наконец она посмотрела на него.


- Ты первый, - сказала она.


Босх колебался, изучая ее глаза. Полгода назад он доверил бы ей свою жизнь. Теперь все изменилось. Босх не был так уверен.


"Я спрятал его у себя дома", - сказал он. - Думаю, ты помнишь, где это.


Она вытащила из кармана блейзера телефон и открыла его, чтобы позвонить.


- Подождите секунду, агент Уоллинг, - сказал он. - Какое имя дала тебе Алисия Кент?


- Прости, Гарри.


"Мы договорились."


"Национальная безопасность, извините".


Она начала набирать номер своего сотового. Босх кивнул. Он назвал это правильно.


- Я солгал, - сказал он. - Его нет у меня дома.


Она захлопнула телефон.


"Что с тобой?" - сердито спросила она, ее голос стал пронзительным. "Мы отстаем от цезия более чем на четырнадцать часов. Вы понимаете, что это может быть уже в устройстве? Может быть, это уже...


Босх подошел к ней вплотную.


"Назовите мне имя, и я дам вам свидетеля".


" Хорошо !"


Она оттолкнула его. Он знал, что она сердится на себя за то, что ее уличили во лжи. Это был второй раз менее чем за двенадцать часов.


- Она сказала, что слышала имя Моби, ясно? В то время она ничего не думала об этом, потому что не осознавала, что на самом деле это имя она слышала".


- Хорошо, а кто такой Моби?


"Есть сирийский террорист по имени Момар Азим Нассар. Считается, что он находится в этой стране. Друзья и соратники знают его как Моби. Мы не знаем почему, но он действительно похож на исполнителя по имени Моби".


"Кто?"


"Неважно. Не твое поколение.


- Но вы уверены, что она слышала это имя?


"Да. Она дала нам имя. И теперь я дал его вам. А где свидетель?


"Только держись. Ты уже солгал мне однажды.


Босх вытащил телефон и уже собирался позвонить своему напарнику, когда вспомнил, что Феррас все еще находится на месте преступления Сильвер-Лейк и не сможет предоставить то, что ему нужно. Он открыл справочник на телефоне, нашел номер Киз Райдер и нажал кнопку вызова.


Райдер ответил сразу. Номер Боша появился в системе идентификации вызывающего абонента.


"Здравствуй, Гарри. Ты был занят сегодня.


- Это тебе шеф сказал?


"У меня есть несколько источников. Как дела?"


Босх говорил, глядя на Уоллинг и наблюдая, как гнев темнеет в ее глазах.


"Мне нужна услуга от моего старого партнера. Ты до сих пор носишь этот ноутбук с собой на работу?


"Конечно. Какая услуга?


"Можете ли вы получить архивы New York Times на этом компьютере?"


"Я могу."


"Хорошо. У меня есть имя. Я хочу, чтобы вы проверили, было ли это в каких-либо историях.


"Подожди. Мне нужно выйти в интернет".


Прошло несколько секунд. Телефон Босха запищал, потому что ему звонили. Но он остался с Райдер, и вскоре она была готова.


"Какое имя?"


Босх положил руку на трубку и снова спросил у Уоллинга полное имя сирийского террориста. Затем он повторил это Райдеру и подождал.


"Да, несколько попаданий", - сказала она. "Возвращение на восемь лет назад".


"Дайте мне краткое изложение".


Босх ждал.


"Э-э, просто куча вещей с Ближнего Востока. Его подозревают в причастности к ряду похищений, взрывов и так далее. Согласно федеральным источникам, он связан с "Аль-Каидой".


- Что говорится в самой последней истории?


"Ну, давайте посмотрим. Речь идет о взрыве автобуса в Бейруте. Шестнадцать человек убиты. Это третье января две тысячи четвертого года. После этого ничего".


- Дает ли он какие-нибудь прозвища или псевдонимы?


"Эм... нет. Я ничего не вижу".


"Хорошо спасибо. Я позвоню тебе позже."


"Подождите минуту. Гарри?"


"Какая? Мне надо идти."


- Послушай, я просто хочу сказать тебе, будь осторожен там, хорошо? Это совсем другая лига, в которой вы играете с этим".


- Хорошо, я понял, - сказал Босх. "Мне нужно идти."


Босх закончил разговор и посмотрел на Рэйчел.


"В " Нью-Йорк Таймс " ничего нет о том, что этот парень находится в этой стране".


- Потому что это неизвестно. Вот почему информация Алисии Кент была настолько достоверной".


"Что ты имеешь в виду? Ты веришь ей на слово, что этот парень в этой стране только потому, что она услышала слово, которое может даже не быть именем?


Она сложила руки. Она теряла терпение.


- Нет, Гарри, мы знаем , что он в этой стране. У нас есть видео, на котором он проверял порт Лос-Анджелеса в августе прошлого года. Мы просто не успели его схватить. Мы полагаем, что он был с другим боевиком Аль-Каиды по имени Мухаммад Эль-Файед. Они как-то пробрались в эту страну - черт, граница - решето, - и кто знает, что они задумали.


- И вы думаете, у них есть цезий?


"Мы этого не знаем. Но сведения об Эль-Файеде заключаются в том, что он курит турецкие сигареты без фильтра и...


"Пепел в унитазе".


Она кивнула.


"Вот так. Они все еще анализируются, но в офисе делают ставки восемь к одному, что это была турецкая сигарета.


Босх кивнул и внезапно почувствовал себя глупо из-за своих действий и информации, которую утаил.


"Мы разместили свидетеля в отеле "Марк Твен" на Уилкоксе, - сказал он. "Комната три-ноль-три на имя Стивена Кинга".


"Милый."


- И, Рэйчел?


"Какая?"


"Он сказал нам, что слышал, как стрелок взывает к Аллаху, прежде чем нажать на курок".


Она посмотрела на него осуждающим взглядом, снова открывая телефон. Она нажала единственную кнопку и поговорила с Босхом, ожидая соединения.


- Тебе лучше надеяться, что мы доберемся до этих людей раньше...


Она отключилась, когда ее звонок был поднят. Она представила информацию, не представившись и не поздоровавшись.


- Он в "Марке Твене" на Уилкоксе. Комната три-но-три. Подними его.


Она закрыла телефон и посмотрела на Босха. Хуже, чем осуждение, теперь он видел в ее глазах разочарование и отверженность.


- Мне нужно идти, - сказала она. "Я бы держался подальше от аэропортов, метро и торговых центров, пока мы не найдем этот цезий".


Она повернулась и оставила его там. Босх смотрел, как она уходит, когда его телефон снова зазвонил, и он ответил, не сводя с нее глаз. Это был Джо Фелтон, заместитель коронера.


- Гарри, я пытался связаться с тобой.


- Что случилось, Джо?


"Мы только что обратились к Queen of Angels, чтобы сделать пикап - какую-то групповуху, которую они отключили после вчерашней стрельбы в Голливуде".


Босх вспомнил случай, о котором упоминал Джерри Эдгар.


"Ага?"


Босх знал, что судмедэксперт не стал бы звонить впустую. Была причина.


"Итак, мы сейчас здесь, и я иду в комнату отдыха, чтобы выпить немного кофеина, и я слышу, как пара медиков говорит о только что сделанном пикапе. Они сказали, что только что привели парня, и оценка скорой помощи была ARS, и это просто заставило меня задуматься, может ли это быть связано с парнем, которого не заметили. Вы знаете, с тех пор, как он носил кольца радиационной сигнализации.


Босх успокоил голос.


"Джо, что такое ARS?"


"Острый лучевой синдром. Медики сказали, что не знают, что у парня. Он был обожжен, и его тошнило повсюду. Они перевезли его, и врач скорой помощи сказал, что это было довольно плохое воздействие, Гарри. Теперь медики ждут, не заразятся ли они".


Босх направился к Рэйчел Уоллинг.


- Где они нашли этого парня?


- Я не спрашивал, но предполагаю, что если они привезли его сюда, то где-то в Голливуде.


Босх начал набирать скорость.


"Джо, я хочу, чтобы ты повесил трубку и попросил кого-нибудь из охраны больницы присмотреть за этим парнем. Я уже в пути.


Босх захлопнул трубку и побежал к Рэйчел так быстро, как только мог.


ШЕСТНАДЦАТЬ


ДВИЖЕНИЕ ПО ГОЛЛИВУДСКОЙ ШОССЕ медленно ползло в центр города. По законам дорожной физики, согласно которым на каждое действие есть равное и противоположное противодействие, Гарри Босх без проблем плыл по полосам, идущим на север. Конечно, этому способствовали сирена и мигалки на его машине, из-за чего то небольшое количество машин, что было перед ним, быстро отъезжало в сторону и убиралось с дороги. Применение силы - еще один закон, хорошо известный Босху. У него был старый Краун Вик до девяноста лет, и его руки побелели на руле.


"Куда мы идем?" Рейчел Уоллинг закричала сквозь звук сирены.


"Я говорил тебе. Я веду тебя к цезии.


"Что это значит?"


"Это означает, что парамедики только что доставили мужчину с острым радиационным синдромом в отделение неотложной помощи в Королеве Ангелов. Мы будем там через четыре минуты.


"Блин! Почему ты мне не сказал?


Ответ заключался в том, что он хотел получить фору, но не сказал ей об этом. Он молчал, пока она открывала свой мобильный телефон и набирала номер. Затем она потянулась к крыше автомобиля и выключила сирену.


"Что делаешь?" - воскликнул Босх. - Мне это нужно, чтобы...


"Мне нужно уметь говорить!"


Босх убрал ногу с педали акселератора и на всякий случай сбросил ее до семидесяти. Мгновение спустя ее звонок был соединен, и Босх слушал ее лающие команды. Он надеялся, что это было в Бреннере, а не в Максвелле.


"Переключите команду с "Марка Твена" на "Королеву ангелов". Соберите команду по заражению и доставьте их туда же. Отправьте резервные подразделения и группу оценки Министерства энергетики. У нас есть дело о разоблачении, которое может привести нас к пропавшим материалам. Сделай это и перезвони мне. Я буду на месте через три минуты.


Она закрыла телефон, и Босх включил сирену.


- Я сказал четыре минуты! он крикнул.


"Произвести на меня впечатление!" - крикнула она.


Он снова нажал на педаль газа, хотя в этом не было необходимости. Он был уверен, что они первыми попадут в больницу. Они уже миновали Сильвер-Лейк по автостраде и приблизились к Голливуду. Но правда заключалась в том, что каждый раз, когда ему удавалось законно набрать девяносто на голливудском шоссе, он пользовался преимуществом. В городе было не так много людей, которые могли бы сказать, что делали это в светлое время суток.


- Кто жертва? - крикнула Рэйчел.


"Без понятия."


Они долго молчали. Босх сосредоточился на вождении. И его мысли. В этом деле его беспокоило очень многое. Вскоре ему пришлось их разделить.


- Как вы думаете, как они нацелились на него? он сказал.


"Какая?" - ответила Уоллинг, выходя из собственных мыслей.


"Моби и Эль-Файед. Как они нацелились на Стэнли Кента?


"Я не знаю. Может быть, если это один из них в больнице, мы спросим.


Босх подождал некоторое время. Он устал кричать. Но затем он позвонил по другому вопросу.


- Тебя не смущает, что все вышло из этого дома?


"О чем ты говоришь?"


"Пистолет, камера, компьютер, который они использовали. Все. В кладовой есть кока-кола в литровых бутылках, и они связали Алисию Кент теми же защелками, которыми она держит свои розы на заднем дворе. Тебя это не беспокоит? У них не было ничего, кроме ножа и лыжных масок, когда они вошли в эту дверь. Вас это совсем не беспокоит в этом деле?


"Вы должны помнить, что эти люди находчивы. Этому их учат в лагерях. Эль-Файед прошел обучение в лагере Аль-Каиды в Афганистане. Он, в свою очередь, обучал Нассара. Они обходятся тем, что доступно. Можно сказать, что они снесли Всемирный торговый центр парой авиалайнеров или парой канцелярских ножей. Все дело в том, как вы на это смотрите. Более важным, чем имеющиеся у них инструменты, является их безжалостность, и я уверен, что вы это оцените".


Босх собирался ответить, но они подошли к выходу, и ему пришлось сосредоточиться на том, чтобы объезжать потоки машин на наземных улицах. Через две минуты он, наконец, выключил сирену и въехал в скорую помощь у Королевы Ангелов.


Фелтон встретил их в переполненном отделении неотложной помощи и провел их в операционную, где было шесть отделений неотложной помощи. Частный охранник стоял возле одного из зашторенных пространств, и Босх двинулся вперед, показывая свой значок. Едва заметив наемного полицейского, он раздвинул занавеску и вошел в лечебный отсек.


Один в занавешенном помещении находился пациент, невысокий темноволосый мужчина с коричневой кожей, лежащий под паутиной трубок и проводов, протянувшихся от медицинского оборудования над головой к его конечностям, груди, рту и носу. Больничная койка была заключена в прозрачную пластиковую палатку. Мужчина едва занимал половину кровати и как-то выглядел жертвой, атакованной окружающими его аппаратами.


Его глаза были полуприкрыты и неподвижны. Большая часть его тела была обнажена. Его гениталии были обмотаны чем-то вроде скромного полотенца, но его ноги и туловище были видны. Правая сторона живота и правое бедро были покрыты налетами термических ожогов. Его правая рука была покрыта такими же ожогами - болезненными красными кольцами вокруг пурпурных влажных высыпаний на коже. На ожоги намазали прозрачный гель, но не похоже, чтобы он помогал.


"Где все?" - спросил Босх.


- Гарри, не подходи близко, - предупредил Уоллинг. "Он без сознания, так что давайте просто отступим и поговорим с доктором, прежде чем что-либо делать".


Босх указал на ожоги пациента.


"Может ли это быть из-за цезия?" - спросил Босх. - Это может произойти так быстро?


"От прямого воздействия в концентрированном количестве, да. Это зависит от того, как долго длилась экспозиция. Похоже, этот парень носил вещи в кармане".


"Он похож на Моби или Эль-Файеда?"


- Нет, он не похож ни на одного из них. Ну давай же."


Она отступила за занавеску, и Босх последовал за ней. Она приказала охраннику вызвать врача скорой помощи, который лечил мужчину. Она открыла свой телефон и нажала единственную кнопку. На ее звонок ответили быстро.


"Это законно", - сказала она. "У нас есть прямое воздействие. Нам нужно установить здесь командный пункт и протокол содержания.


Она выслушала, а затем ответила на вопрос.


"Нет, ни один. У меня еще нет удостоверения личности. Я вызову его, как только сделаю это".


Она закрыла телефон и посмотрела на Босха.


"Радиационная группа будет здесь через десять минут", - сказала она. - Я буду руководить командным пунктом.


К ним подошла женщина в больничной синей одежде с планшетом в руках.


- Я доктор Гарнер. Вам нужно держаться подальше от этого пациента, пока мы не узнаем больше о том, что с ним случилось".


Уоллинг и Босх предъявили ей свои удостоверения.


- Что вы можете нам сказать? - спросил Уоллинг.


"Не так уж и много на данный момент. У него полный продромальный синдром - первые симптомы заражения. Беда в том, что мы не знаем, чему он подвергался и как долго. Это не дает нам подсчета серого, а без этого у нас нет специального протокола лечения. Мы летим".


"Каковы симптомы?" - спросил Уоллинг.


"Ну, вы видите ожоги. Это наименьшая из наших проблем. Наиболее серьезные повреждения внутренние. Его иммунная система отключается, и он аспирировал большую часть слизистой желудка. Его желудочно-кишечный тракт прострелен. Мы стабилизировали его, но я не питаю особых надежд. Нагрузка на тело довела его до остановки сердца. Только пятнадцать минут назад у нас была синяя команда.


"Сколько времени проходит между воздействием и началом этого продуро-какого-то синдрома?" - спросил Босх.


"Продромальный. Это может произойти в течение часа после первого контакта".


Босх посмотрел на мужчину под пластиковым балдахином над кроватью. Он вспомнил фразу, которую произнес капитан Хэдли, когда Самир умирал на полу своей молитвенной комнаты. Он кружит вокруг стока . Он знал, что человек на больничной койке тоже кружил вокруг него.


- Что вы можете сказать нам о том, кто он и где его нашли? - спросил Босх доктора.


- Вам придется поговорить с медиками о том, где его нашли, - ответил Гарнер. "У меня не было времени вникать в это. И все, что я слышал, это то, что его нашли на улице. Он рухнул. А насчет того, кто он..."


Она подняла блокнот и начала читать с верхнего листа.


- Он значится как Дигоберто Гонсалвес, сорок один год. Здесь нет адреса. Это все, что я знаю сейчас".


Уоллинг отошла, снова вытащив телефон. Босх знал, что она назовет имя и прогонит его по базам данных по терроризму.


- Где его одежда? - спросил он доктора. - Где его бумажник?


"Его одежда и все его имущество были вывезены из отделения неотложной помощи из-за опасений, что они могут подвергнуться опасности".


- Кто-нибудь просматривал их?


- Нет, сэр, никто не собирался рисковать.


- Где это все было взято?


"Вам придется получить эту информацию от медперсонала".


Она указала на пост медсестры в центре лечебной зоны. Босх направился туда. Медсестра за столом сказала Bosch, что все, что осталось от пациента, было помещено в контейнер для медицинских отходов, который затем был доставлен в мусоросжигательную печь больницы. Было неясно, было ли это сделано в соответствии с протоколом больницы по работе со случаями заражения или из-за полного страха перед неизвестными факторами, связанными с Гонсалвесом.


- Где мусоросжигательная печь?


Вместо того, чтобы дать ему указания, медсестра позвала охранника и велела ему отвести Босха в комнату для сжигания отходов. Прежде чем Босх успел уйти, Уоллинг окликнул его.


- Возьми это, - сказала она, протягивая монитор радиационной тревоги, снятый с пояса. "И помните, к нам прибывает радиационная группа. Не рискуйте собой. Если это сработает, вы отступите. Я серьезно. Вы отступаете .


"Понятно."


Босх положил монитор в карман. Он и охранник быстро прошли по коридору, а затем поднялись по лестнице в подвал. Затем они пошли по другому коридору, который, казалось, тянулся не менее чем на квартал в длину до дальней стороны здания.


Когда они добрались до помещения мусоросжигателя, там было пусто, и активного сжигания медицинских отходов не происходило. На полу стояла трехфутовая канистра. Его верхняя часть была заклеена лентой с надписью ОСТОРОЖНО: ОПАСНЫЕ ОТХОДЫ.


Босх вынул свою связку ключей, на которой был маленький перочинный нож. Он присел рядом с канистрой и перерезал защитную ленту. Боковым зрением он заметил, как охранник отступил назад.


- Может, тебе стоит подождать снаружи, - сказал Босх. - Нам обоим нет нужды...


Он услышал, как дверь закрылась за ним, прежде чем он закончил фразу.


Он посмотрел на канистру, вздохнул и снял крышку. Одежда Дигоберто Гонсалвеса случайно упала в контейнер.


Босх вынул из кармана монитор, который дал ему Уоллинг, и помахал им над открытой канистрой, как волшебной палочкой. Монитор молчал. Он выдохнул. Затем так же плавно, как опустошение корзины для бумаг дома, он перевернул канистру вверх дном и высыпал ее содержимое на бетонный пол. Он откатил канистру и снова водил монитором по кругу над одеждой. Тревоги не было.


Одежда Гонсалвеса была срезана ножницами. Там была пара грязных синих джинсов, рабочая рубашка, футболка, нижнее белье и носки. Там же была пара рабочих ботинок со шнурками, обрезанными ножницами. На полу посреди одежды валялся маленький черный кожаный бумажник.


Bosch начал с одежды. В кармане рабочей рубашки были ручка и манометр. Он нашел рабочие перчатки, торчащие из одного из задних карманов джинсов, а затем достал из левого переднего кармана связку ключей и сотовый телефон. Он подумал об ожогах, которые видел на правом бедре и руке Гонсалвеса. Но когда он открыл правый передний карман джинсов, цезия не было. Карман был пуст.


Босх положил мобильник и ключи рядом с бумажником и стал изучать, что у него было. На одном из ключей Босх увидел эмблему Toyota. Теперь он знал, что транспортное средство было частью уравнения. Он открыл телефон и попытался найти телефонный справочник, но не смог. Он отложил его в сторону и открыл бумажник.


Там было немного. В бумажнике были мексиканские водительские права с именем и фотографией Дигоберто Гонсалвеса. Он был из Оахаки. В одном из слотов он нашел фотографии женщины и трех маленьких детей - снимки, которые, как догадался Босх, были сделаны еще в Мексике. Не было ни грин-карты, ни документа о гражданстве. Кредитных карт не было, а в отделении для бумажников лежали только шестидолларовые купюры и несколько билетов из ломбардов, расположенных в Долине.


Босх положил бумажник рядом с телефоном, встал и достал свой телефон. Он пролистал справочник, пока не нашел номер мобильного телефона Уоллинга.


Она немедленно ответила на его звонок.


"Я проверил его одежду. Никакого цезия.


Ответа не последовало.


- Рэйчел, ты...


"Да я слышала. Я просто хочу, чтобы ты нашел его, Гарри. Я просто хочу, чтобы это закончилось".


"Я тоже. Что-нибудь прозвучало по имени?"


"Какое имя?"


"Гонсалвес. Вы вызвали его, верно?


"О, точно, да. Нет, ничего. И я ничего не имею в виду, даже водительские права. Я думаю, это должен быть псевдоним.


- У меня есть мексиканские водительские права. Я думаю, что этот парень нелегал.


Она немного подумала, прежде чем ответить.


- Ну, считается, что Нассар и Эль-Файед пересекли мексиканскую границу. Может быть, это связь. Может быть, этот парень работал с ними.


- Не знаю, Рэйчел. У меня тут рабочая одежда. Рабочие ботинки. Я думаю, этот парень...


- Гарри, мне пора. Моя команда здесь".


"Хорошо. Я возвращаюсь.


Босх сунул телефон в карман, затем собрал одежду и ботинки и сложил их обратно в канистру. Бумажник, ключи и мобильный телефон он положил поверх одежды, а канистру забрал с собой. На обратном пути по коридору к лестнице он снова вытащил телефон и позвонил в городской центр связи. Он попросил диспетчера выяснить подробности вызова парамедика, который доставил Гонсалвеса в "Королеву ангелов" и был отложен.


Он поднялся по лестнице и вернулся в отделение неотложной помощи до того, как на линию вернулся диспетчер.


- Звонок, о котором вы спрашивали, поступил в десять часов пять с телефона, зарегистрированного в Easy Print на бульваре Кауэнга, девять тридцать. Человек внизу на стоянке. Прибыли парамедики пожарной части из 54-го поста. Время отклика шесть минут девятнадцать секунд. Что-нибудь еще?"


"Какой ближайший крест в этом месте?"


Через мгновение диспетчер сказал ему, что перекресток - бульвар Ланкершим. Босх поблагодарил ее и отключился.


Адрес, где рухнул Гонсалвес, находился недалеко от Малхолландской смотровой площадки. Босх понял, что почти каждое место, связанное с этим делом, - от места убийства до дома жертвы, дома Рамина Самира, а теперь и до того места, где рухнул Гонсалвес, - могло бы уместиться на одной странице картографической книги братьев Томас. Случаи убийства в Лос-Анджелесе обычно волокли его по всей картографической книге. Но этот не бродил. Оно оставалось рядом.


Босх оглядел отделение неотложной помощи. Он заметил, что все люди, которые раньше толпились в зале ожидания, теперь ушли. Произошла эвакуация, по району передвигались агенты в защитном снаряжении с радиационными мониторами. Он заметил Рэйчел Уоллинг у медпункта и подошел к ней. Он протянул канистру.


- Вот вещи парня.


Она взяла канистру и поставила ее на пол, затем позвала одного из мужчин в защитном снаряжении. Она велела ему заняться канистрой. Затем она снова посмотрела на Босха.


- Там есть сотовый телефон, - сказал он ей. "Возможно, они смогут что-то извлечь из этого".


- Я скажу им.


- Как поживает жертва?


"Потерпевший?"


"Независимо от того, замешан он в этом или нет, он все равно остается жертвой".


"Если ты так говоришь. Он все еще не в себе. Не знаю, удастся ли нам когда-нибудь поговорить с ним.


- Тогда я ухожу.


"Какая? Где? Я иду с тобой".


"Я думал, что вам нужно запустить CP".


"Я передал это. Если здесь нет цезия, я не останусь. Я останусь с тобой. Позвольте мне просто сказать некоторым людям, что я ухожу, чтобы следовать за ними".


Босх колебался. Но в глубине души он знал, что хочет, чтобы она была с ним.


- Я буду впереди в машине.


"Куда мы идем?"


"Я не знаю, террорист ли Дигоберто Гонсалвес или просто жертва, но я знаю одно. Он водит Тойоту. И я думаю, что знаю, где мы его найдем.


СЕМНАДЦАТЬ


ГАРРИ БОШ ЗНАЛ, что физика дорожного движения на перевале Кауэнга ему не подойдет. Голливудское шоссе всегда медленно двигалось в обоих направлениях через узкое место, образовавшееся из-за разреза в горной цепи. Он решил остаться на наземных улицах и пройти по Хайленд-авеню мимо голливудской чаши и подняться на перевал. Попутно он рассказал Рэйчел Уоллинг.


"Вызов парамедиков поступил из типографии на Кауэнге недалеко от Ланкершима. Гонсалвес, должно быть, был в этом районе, когда потерял сознание. По первому звонку сказали, что на стоянке стоит мужчина. Я надеюсь, что Тойота, на которой он ехал, прямо здесь. Держу пари, что если мы его найдем, то найдем и цезий. Загадка в том, почему он у него был".


"И почему он был достаточно глуп, чтобы положить его в карман незащищенным", - добавил Уоллинг.


- Ты основываешь это на том, что он знает, что у него было. Может быть, он этого не сделал. Может быть, это не то, что мы думаем".


- Должна быть связь, Босх, между Гонсалвесом, Нассаром и Эль-Файедом. Вероятно, он перевез их через границу.


Он почти улыбнулся. Он знал, что она использовала его фамилию как выражение нежности. Он вспомнил, как она это делала.


"И не забудьте о Рамине Самире?" он сказал.


Уоллинг покачала головой.


"Я все еще думаю, что он был отвлекающим маневром", - сказала она. "Неправильное направление".


- Хороший, - ответил Босх. "Это убрало могущественного Капитана Плохого Дела из картины".


Она смеялась.


- Так его называют?


Босх кивнул.


- Не в лицо, конечно.


"А как они тебя называют? Что-то жесткое и упрямое, я уверен.


Он взглянул на нее и пожал плечами. Он думал о том, чтобы сказать ей, что его вьетнамское прозвище Хари Кари, но это потребует дополнительных объяснений, а сейчас не время и не то место.


Он поднялся в сторону Кауэнги из Хайленда. Она шла параллельно шоссе, и как только он проверил, то понял, что был прав. Движение на автостраде было остановлено в обоих направлениях.


"Знаешь, у меня все еще был твой номер в телефонной книге", - сказал он. "Наверное, я никогда не хотел его удалять".


- Я думал об этом, когда ты сегодня оставил мне злобное сообщение о сигаретном пепле.


- Не думаю, что ты сохранила мою, Рэйчел.


Она долго молчала, прежде чем ответить.


- Думаю, ты тоже все еще в моем телефоне, Гарри.


На этот раз ему пришлось улыбнуться, хотя он снова стал с ней Гарри. В конце концов, есть надежда, подумал он.


Они приближались к бульвару Ланкершим. Справа он спускался в туннель, уходящий под шоссе. Слева он заканчивался торговым центром, в котором была франшиза Easy Print, откуда и поступил вызов парамедиков. Глаза Босха обшаривали машины на небольшой стоянке в поисках "Тойоты".


Он скользнул в полосу левого поворота и подождал, чтобы съехать на стоянку. Он повернулся на своем сиденье и проверил парковку по обеим сторонам Кауэнги. Беглый взгляд не выявил "Тойоты", но он знал, что у этой марки есть много разных моделей автомобилей и пикапов. Если они не найдут машину на стоянке типографии, то им придется искать ее на парковке у обочины.


- У вас есть табличка или какое-нибудь описание? - спросил Уоллинг. - Как насчет цвета?


"Нет, нет и нет".


Тут Босх вспомнил, что у нее была привычка задавать сразу несколько вопросов.


Он повернул на желтый и въехал на стоянку. Свободных парковочных мест не было, но он не хотел парковаться. Он ехал медленно, проверяя каждую машину. Тойот не было.


"Где Тойота, когда она тебе нужна?" он сказал. - Он должен быть где-то в этом районе.


- Может быть, нам стоит проверить улицу, - предложил Уоллинг.


Он кивнул и направил свою машину в переулок в конце парковки. Он собирался повернуть налево, чтобы развернуться и вернуться на улицу. Но когда он проверил, свободен ли он справа, то увидел старый белый пикап с кузовом для кемпинга, припаркованный в полуквартале вниз по переулку рядом с зеленым мусорным баком. Грузовик стоял перед ними, и он не мог сказать, какой он марки.


- Это Тойота? он спросил.


Уоллинг повернулся и посмотрел.


- Босх, ты гений, - воскликнула она.


Босх повернулся и поехал к грузовику, и, подойдя поближе, увидел, что это действительно "Тойота". Так мог Уоллинг. Она вытащила телефон, но Босх протянул руку и положил на него руку.


- Давай сначала проверим. Я могу ошибаться в этом".


- Нет, Босх, ты в ударе.


Но она убрала телефон. Босх медленно проехал мимо пикапа, окинув его взглядом. Затем он развернулся в конце квартала и вернулся. Он остановил свою машину в десяти футах позади нее. Таблички сзади не было. На его место была помещена картонная табличка LOST TAG.


Босх пожалел, что не взял с собой ключи, которые нашел в кармане Дигоберто Гонсалвеса. Они вышли и подошли к грузовику, подходя по обе стороны от него. Подойдя поближе, Босх заметил, что люк заднего окна корпуса кемпера был приоткрыт на пару дюймов. Он потянулся вперед и потянул его вверх до конца. Шарнир давления воздуха удерживал его открытым. Босх наклонился ближе, чтобы заглянуть внутрь. Было темно, потому что грузовик был припаркован в тени, а окна корпуса были затемнены.


- Гарри, у тебя есть этот монитор?


Он вытащил из кармана ее радиационный монитор и, держа его в руке, наклонился в темноту грузового отсека грузовика. Не сработала тревога. Он откинулся назад и повесил монитор на пояс. Затем он потянулся к защелке и опустил заднюю дверь грузовика.


Задняя часть грузовика была завалена мусором. Повсюду валялись пустые бутылки и банки, кожаное кресло со сломанной ножкой, куски алюминия, старый кулер для воды и прочий мусор. А там, у приподнятой колесной ниши с правой стороны, стоял свинцово-серый контейнер, похожий на маленькое ведро для швабры на колесах.


- Вот, - сказал он. - Это свинья?


- Думаю, да, - взволнованно сказал Уоллинг. "Я думаю, что это!"


На нем не было ни предупреждающей наклейки, ни символа радиационной опасности. Они были очищены. Босх наклонился к грузовику и схватился за одну из ручек. Он вытащил его из-под обломков вокруг и подкатил к двери багажника. Верх защелкивался в четырех местах.


"Мы откроем его и убедимся, что вещи там?" он спросил.


- Нет, - сказал Уоллинг. "Мы отступаем и вызываем команду. У них есть защита".


Она снова вытащила телефон. Пока она вызывала радиационную команду и резервные подразделения, Босх двинулся к передней части грузовика. Он посмотрел в окно и в кабину. Он увидел недоеденный буррито на сплющенном коричневом пакете на центральной консоли. И он увидел больше барахла на стороне пассажира. Его взгляд остановился на камере, стоявшей на старом портфеле со сломанной ручкой на пассажирском сиденье. Камера не выглядела сломанной или грязной. Он выглядел совершенно новым.


Босх проверил дверь и обнаружил, что она не заперта. Он понял, что Гонсалвес забыл о своем грузовике и своих вещах, когда цезий начал прожигать его тело. Он вышел и, спотыкаясь, направился к стоянке в поисках помощи, оставив все остальное незапертым.


Босх открыл водительскую дверь и потянулся внутрь с радиационным монитором. Ничего не произошло. Нет предупреждения. Он встал и повесил его на пояс. Он достал из кармана пару латексных перчаток и надел их, слушая, как Уоллинг рассказывает кому-то о поиске свиньи.


- Нет, мы его не открывали, - сказала она. - Ты хочешь, чтобы мы?


Она немного послушала, прежде чем ответить.


"Я так не думал. Просто доставь их сюда как можно быстрее, и, может быть, все это закончится.


Босх заглянул в грузовик через дверцу со стороны водителя и взял камеру. Это был цифровой фотоаппарат Nikon, и он вспомнил, что на крышке объектива, найденной командой SID под главной кроватью в доме Кентов, было написано Nikon. Он считал, что держит камеру, с помощью которой была сделана фотография Алисии Кент. Он включил его и на этот раз понял, что делает, изучая часть электронного оборудования. У него была цифровая камера, которую он обычно брал с собой, когда ездил в Гонконг навестить свою дочь. Он купил его, когда водил ее в Диснейленд в Китае.


Его камера не была Nikon, но он смог быстро определить, что в памяти камеры, которую он только что нашел, нет фотографий, потому что чип был удален.


Босх отложил камеру и начал просматривать вещи, сваленные на пассажирском сиденье. Помимо разбитого портфеля, там был детский ланч-бокс, а также руководство по работе с компьютером Apple и кочерга из набора каминных инструментов. Ничего не связывало и ничего не интересовало его. Он заметил клюшку для гольфа и свернутый плакат на полу перед сиденьем.


Он отодвинул коричневый пакет и буррито в сторону и перенес свой вес на один локоть на подлокотнике между сиденьями, чтобы дотянуться до бардачка и открыть его. И там, на пустом месте, лежал пистолет. Босх поднял его и повертел в руке. Это был усилитель Smith; Револьвер Wesson 22 калибра.


- Думаю, у нас здесь орудие убийства, - крикнул он.


Уоллинг не ответил. Она все еще сидела в кузове грузовика и разговаривала по телефону, все еще оживленным голосом отдавая приказы.


Босх вернул оружие в перчаточный ящик и закрыл его, решив оставить оружие на своем месте для группы криминалистов. Он снова заметил свернутую афишу и решил просто из любопытства взглянуть на нее. Опираясь локтем на центральный подлокотник, он развернул его по всему барахлу на пассажирском сиденье. Это была таблица с изображением двенадцати поз йоги.


Босх тут же подумал об обесцвеченном пространстве, которое он видел на стене в тренажерном зале в доме Кентов. Он не был уверен, но подумал, что размеры плаката будут примерно такими же, как на стене. Он быстро свернул плакат и начал пятиться из кабины, чтобы показать Уоллингу открытие.


Но, выдвигаясь, он заметил, что подлокотник между сиденьями также является отсеком для хранения вещей. Он остановился и открыл его.


Он замер. Там был подстаканник, а в нем лежало несколько стальных капсюлей, похожих на пулевые патроны, закрытые с обоих концов. Сталь была так отполирована, что выглядела почти как серебро. Возможно, его даже приняли за серебро.


Босх водил радиационным монитором над капсулами по кругу. Тревоги не было. Он повертел устройство в руке и посмотрел на него. Он увидел небольшой переключатель на боку. Большим пальцем он толкнул ее вверх. Внезапно сработала ревущая сигнализация, частота тонов была такой быстрой, что они звучали как одна протяжная, пронзающая барабанные перепонки сирена.


Босх выпрыгнул из грузовика и захлопнул дверцу. Плакат упал на землю.


"Гарри!" - закричал Уоллинг. "Какая?"


Она бросилась к нему, закрывая телефон на бедре. Босх снова нажал кнопку и выключил монитор.


"Что это?" - закричала она.


Босх указал на дверь грузовика.


- Пистолет в бардачке, а цезий в центральном отсеке.


"Какая?"


"Цезий в отсеке под подлокотником. Он вынул капсулы из свиньи. Вот почему они не были в его кармане. Они были в центральном подлокотнике".


Он коснулся правого бедра, того места, где Гонсалвес был обожжен радиацией. То же самое место было бы рядом с отделением подлокотника, когда он сидел в грузовике.


Рэйчел долго ничего не говорила. Она просто смотрела ему в лицо.


"У тебя все нормально?" - наконец спросила она.


Босх едва не рассмеялся.


- Не знаю, - сказал он. - Спроси меня лет через десять.


Она колебалась, словно знала что-то, но не могла поделиться.


"Какая?" - спросил Босх.


"Ничего такого. Однако вас должны проверить.


"Что они смогут сделать? Слушай, я не так долго был в грузовике. Это не похоже на Гонсалвеса, который сидел там с ним. Он практически съедал его".


Она не ответила. Босх передал ей монитор.


"Он никогда не был включен. Я думал, что он был включен, когда ты дал его мне.


Она взяла его и посмотрела на него в руке.


- Я тоже так думал.


Босх подумал о том, как он носил монитор в кармане, а не пристегивал его к ремню. Вероятно, он выключил его по незнанию, когда дважды вставлял и вынимал. Он оглянулся на грузовик и задумался, а не поранился ли он или покончил с собой.


- Мне нужно выпить воды, - сказал он. - У меня есть бутылка в багажнике.


Босх вернулся к задней части своей машины. Используя открытую крышку багажника, чтобы заслонить себя от Уоллинга, он оперся руками на бампер для поддержки и попытался расшифровать сообщения, которые его тело посылало в его мозг. Он чувствовал, что что-то происходит, но не знал, было ли это чем-то физиологическим, или дрожь, которую он чувствовал, была просто эмоциональной реакцией на то, что только что произошло. Он вспомнил, что врач скорой помощи сказал о Гонсалвесе и что самое серьезное повреждение было внутренним. Его собственная иммунная система отключилась? Он кружил вокруг водостока?


Внезапно он подумал о своей дочери, увидев ее в аэропорту в последний раз, когда он видел ее.


Он громко выругался.


"Гарри?"


Босх оглядел крышку багажника. Рэйчел шла к нему.


"Команды идут по этому пути. Они будут здесь через пять минут. Как ты себя чувствуешь?"


- Думаю, я в порядке.


"Хороший. Я разговаривал с руководителем отряда. Он считает, что экспозиция была слишком короткой, чтобы быть чем-то серьезным. Но вам все равно следует обратиться в отделение неотложной помощи и провериться".


"Посмотрим."


Он полез в багажник и достал из сумки литровую бутылку воды. Это была бутылка на случай чрезвычайной ситуации, которую он держал для слежки, которая затянулась дольше, чем ожидалось. Он открыл ее и сделал два сильных глотка. Вода не была холодной, но спускаться вниз было приятно. В горле пересохло.


Босх закрыл бутылку крышкой и положил ее обратно в набор. Он обошел машину и направился к Уоллингу. Подойдя к ней, он посмотрел мимо нее на юг. Он понял, что переулок, в котором они находились, простирался на несколько кварталов за "Изи-принт" и тянулся за всеми магазинами и офисами на Кауэнге. Вплоть до Бархама.


В переулке каждые двадцать ярдов или около того стояли зеленые мусорные баки, расположенные перпендикулярно задней части строений. Босх понял, что их вытолкнули из пространств между зданиями и огороженными загонами. Как и в Серебряном озере, это был день погрузки, и мусорщики ждали прибытия городских грузовиков.


Внезапно все пришло к нему. Как слияние. Два элемента объединяются и создают что-то новое. Его беспокоили фотографии с места преступления, плакат с йогой и все такое. Гамма-лучи пронзили его насквозь, но оставили просветленным. Он знал. Он понял.


- Он мусорщик.


"Кто?"


- Дигоберто Гонсалвес, - сказал Босх, глядя в переулок. "Сегодня день сбора. Мусорные контейнеры все вытеснены для городских грузовиков. Гонсалвес - мусорщик, ныряльщик в мусорных контейнерах, и он знал, что они будут на свободе, и сейчас самое подходящее время, чтобы приехать сюда.


Прежде чем закончить мысль, он посмотрел на Уоллинга.


"И кто-то другой тоже", - сказал он.


- Вы имеете в виду, что он нашел цезий в мусорном баке?


Босх кивнул и указал на переулок.


"В конце концов, это Бархэм. Бархем доставит вас к озеру Голливуд. Озеро Голливуд перенесет вас на обозрение. Этот случай никогда не покидает страницу карты".


Уоллинг подошел и встал перед ним, загораживая ему обзор. Теперь Босх мог слышать сирены вдалеке.


"Что ты говоришь? Что Нассар и Эль-Файед взяли цезий и спрятали его в мусорном баке у подножия холма? А потом приходит этот мусорщик и находит его?


- Я говорю, что цезий вам вернули, так что теперь мы снова рассматриваем это как убийство. Спустишься с смотровой площадки и будешь в этом переулке через пять минут.


"И что? Они украли цезий и убили Кента только для того, чтобы прийти сюда и спрятать его? Это то, что вы говорите? Или вы хотите сказать, что они просто выбросили все это? Почему они это сделали? Я имею в виду, есть ли в этом вообще какой-то смысл? Я имею в виду, я не вижу, чтобы это пугало людей так, как мы знаем, что они хотят напугать нас".


Босх отметил, что на этот раз она задала сразу шесть вопросов, возможно, новый рекорд.


"Нассар и Эль-Файед никогда не были рядом с цезием, - сказал он. - Вот что я хочу сказать.


Он подошел к грузовику и поднял с земли свернутый плакат. Он передал его Рейчел. Сирены становились все громче.


Она развернула плакат в руках и посмотрела на него.


"Что это? Что это значит?"


Босх забрал его у нее и начал сворачивать.


"Гонзавес нашел это в том же мусорном баке, где он нашел пистолет, камеру и свинью".


"Так? Что это значит , Гарри?


В переулок в квартале от них въехали две сытых машины и начали двигаться к ним, огибая мусорные баки, выставленные на погрузку. Когда они подошли поближе, Босх увидел, что за рулем головного автомобиля был Джек Бреннер.


- Ты слышишь меня, Гарри? Что это делает-"


Колени Босха внезапно, казалось, подогнулись, и он упал на нее, обхватив ее руками, чтобы не упасть на землю.


"Бош!"


Она схватила и удержала его.


- Э-э... я не очень хорошо себя чувствую, - пробормотал он. "Я думаю, мне лучше... ты можешь отвести меня к моей машине?"


Она помогла ему выпрямиться, а затем повела его к машине. Он положил руку ей на плечи. Когда агенты вышли, за ними захлопывались дверцы машин.


"Где ключи?" - спросил Уоллинг.


Он протянул ей связку ключей как раз в тот момент, когда Бреннер подбежал к ним.


"Что это? Что случилось?"


"Он был разоблачен. Цезий находится в центральной консоли в кабине грузовика. Будь осторожен. Я собираюсь отвезти его в больницу".


Бреннер отступил назад, как будто то, что было у Босха, было заразным.


- Хорошо, - сказал он. "Позвони мне, когда сможешь."


Босх и Уоллинг продолжали двигаться к машине.


- Пошли, Босх, - сказал Уоллинг. "Останься со мной. Держись там, и мы позаботимся о тебе".


Она снова назвала его по фамилии.


18


Машина рванула вперед, когда Уоллинг вырулил из переулка и попал в движущийся на юг поток на Кауэнге.


"Я отвезу тебя обратно в Королеву Ангелов, чтобы доктор Гарнер мог взглянуть на тебя", - сказала она. - Просто подожди меня, Босх.


Он знал, что, вероятно, нежности с фамилиями подошли к концу. Он указал на полосу левого поворота, ведущую на бульвар Бархэм.


- Не говоря уже о больнице, - сказал он. - Отвези меня обратно в дом Кентов.


"Какая?"


"Я проверюсь позже. Идите в дом Кентов. Вот и очередь. Идти!"


Она проскользнула в полосу левого поворота.


"В чем дело?"


"Я в порядке. Я в порядке."


- Что ты хочешь сказать мне, что тот короткий обморок был...


"Мне пришлось увести вас с места преступления и от Бреннера, чтобы проверить это и поговорить с вами. Один."


"Что проверить? Говорить о чем? Вы понимаете, что вы только что сделали? Я думал, что спасаю тебе жизнь. Теперь Бреннер или кто-то из тех парней возьмет на себя ответственность за извлечение цезия. Большое спасибо, придурок. Это было мое место преступления".


Он расстегнул куртку и вытащил скрученный и сложенный постер йоги.


- Не беспокойся об этом, - сказал он. "Вы можете получить кредит на аресты. Вы просто можете этого не захотеть".


Он открыл плакат, позволив верхней половине свиснуть ему на колени. Его интересовала только нижняя половина.


- Дханурасана, - сказал он.


Уоллинг взглянул на него, а затем на плакат.


- Не могли бы вы начать рассказывать мне, что происходит?


"Алисия Кент занимается йогой. Я видел маты в тренажёрном зале дома".


- Я тоже их видел. И что?"


"Вы видели, как солнце выцвело на стене, где была снята картина, или календарь, или, может быть, плакат?"


"Да я видел это."


Босх поднял плакат.


"Держу пари, что мы войдем туда, и это идеально подойдет. Это плакат, который Гонсалвес нашел вместе с цезием.


"И что это будет означать? Если это идеально подходит".


- Это будет означать, что это было почти идеальное преступление. Алисия Кент сговорилась убить своего мужа, и, если бы Дигоберто Гонсалвес случайно не нашел брошенные улики, ей это сошло бы с рук.


Уоллинг отрицательно покачала головой.


- Давай, Гарри. Вы хотите сказать, что она вступила в сговор с международными террористами, чтобы убить своего мужа в обмен на цезий? Я не могу поверить, что я даже делаю это. Мне нужно вернуться на место преступления".


Она начала смотреть в зеркала, готовясь развернуться. Сейчас они шли по Лейк-Холливуд Драйв и через две минуты будут у дома.


- Нет, продолжай. Мы почти там. Алисия Кент вступила в сговор с кем-то, но это был не террорист. Выброшенный в мусор цезий доказывает это. Ты сам сказал, что Моби и Эль-Файед ни за что не украдут эти вещи, чтобы просто выбросить их. Итак, что это говорит вам? Это не было ограбление. На самом деле это было убийство. Цезий был просто отвлекающим маневром. Прямо как Рамин Самир. А Моби и Эль-Файед? Они также были частью неправильного направления. Этот плакат поможет доказать это".


"Как?"


"Дханурасана, качающийся лук".


Он держал плакат вверх и вниз, чтобы она могла взглянуть на позу йоги, изображенную в нижнем углу. На нем была изображена женщина с руками за спиной, держащаяся за лодыжки и образующая дугу передней частью тела. Она выглядела так, словно была привязана.


Уоллинг оглянулся на извилистую дорогу, а затем еще раз внимательно посмотрел на постер и позу.


"Мы заходим в дом и смотрим, подходит ли это место на стене", - сказал Босх. "Если он подходит, это означает, что она и убийца сняли его со стены, потому что не хотели рисковать тем, что мы можем его увидеть и связать с тем, что с ней произошло".


- Это натяжка, Гарри. Огромный.


"Нет, когда вы помещаете это в контекст".


- Что вы, конечно, можете сделать.


- Как только мы доберемся до дома.


- Надеюсь, у тебя все еще есть ключ.


- Готов поспорить.


Уоллинг свернул на "Эрроухед Драйв" и нажал на педаль газа. Но через квартал она убрала ногу, замедлила шаг и снова покачала головой.


"Это смешно. Она дала нам имя Моби. Она никак не могла знать, что он был в этой стране. А затем, на смотровой площадке, ваш собственный свидетель сказал, что стрелок воззвал к Аллаху, когда нажимал на курок. Как может-"


"Давайте просто попробуем плакат на стене. Если это подходит, я выложу все это для вас. Обещаю. Если не подойдет, то я перестану вас с этим беспокоить.


Она уступила и без лишних слов проехала оставшийся квартал до дома Кентов. Перед входом больше не стояла машина бюро. Босх догадался, что все дело в сборе цезия.


"Слава богу, мне больше не придется иметь дело с Максвеллом, - сказал он.


Уоллинг даже не улыбнулся.


Босх выбрался оттуда с плакатом и папкой с фотографиями с места преступления. Ключами Стэнли Кента он открыл входную дверь, и они прошли в тренажёрный зал. Они заняли позиции по обе стороны от прямоугольной выцветшей от солнца метки, и Босх развернул плакат. Каждый взял сторону и поднес верхний угол плаката к верхнему углу знака. Босх положил другую руку на центр плаката и прижал его к стене. Плакат идеально подходил к отметке на стене. Более того, следы скотча на стене совпали со следами скотча и старой скотчем на плакате. Для Босха сомнений не было. Плакат, найденный Дигоберто Гонсалвесом в мусорном баке недалеко от Кауэнги, определенно принадлежал домашней студии йоги Алисии Кент.


Рэйчел отпустила плакат со своей стороны и вышла из комнаты.


- Я буду в гостиной. Мне не терпится услышать, как ты собираешь это вместе".


Босх свернул плакат и последовал за ним. Уоллинг сел на тот же стул, на который Босх посадил Максвелла несколькими часами ранее. Он остался стоять перед ней.


"Был страх, что плакат может быть наводкой", - сказал он. "Какой-нибудь умный агент или детектив увидит позу качающегося лука и начнет думать: "Эта женщина занимается йогой, может быть, она могла бы справиться с такой связанностью, может быть, это была ее идея, может быть, она сделала это, чтобы помочь продать неправильное направление. Поэтому они не могли рисковать. Плакат должен был уйти. Он попал в мусорный контейнер вместе с цезием, пистолетом и всем остальным, что они использовали. За исключением лыжных масок и фальшивой карты, которую они подбросили вместе с машиной у дома Рамина Самира.


- Она главный преступник, - саркастически заметил Уоллинг.


Босх был непоколебим. Он знал, что убедит ее.


- Если вы отправите своих людей туда, чтобы проверить эту линию мусорных баков, вы найдете остальное - глушитель из-под кока-колы, перчатки, первый комплект галстуков с защелками, все...


"Первый набор застежек-галстуков?"


"Вот так. Я займусь этим".


Уоллинг остался равнодушным.


"Тебе лучше заняться этим побольше. Потому что в этом есть большие пробелы, чувак. А как насчет имени Моби? А как насчет цитирования Аллаха стрелком? Какая-"


Босх поднял руку.


- Просто держись, - сказал он. "Мне нужно немного воды. Мое горло пересохло от всех этих разговоров".


Он пошел на кухню, вспомнив, что видел бутылки с охлажденной водой в холодильнике, когда обыскивал кухню ранее днем.


- Тебе что-нибудь нужно? - крикнул он.


- Нет, - отозвалась она. - Это не наш дом, помнишь?


Он открыл холодильник, достал бутылку воды и выпил половину, стоя перед открытой дверью. Прохладный воздух тоже был приятным. Он закрыл дверь, но тут же снова открыл ее. Он что-то видел. На верхней полке стояла пластиковая бутылка из-под виноградного сока. Он вынул его и посмотрел на него, вспомнив, что, перебирая мешок для мусора в гараже, он нашел бумажные полотенца с виноградным соком.


Еще одна часть головоломки встала на место. Он поставил бутылку обратно в холодильник, а затем вернулся в гостиную, где Рэйчел ждала рассказа. Он снова остался стоять.


"Хорошо, когда вы засняли террориста, известного как Моби, на видео в порту?"


"Что значит-"


- Пожалуйста, просто ответь на вопрос.


- Двенадцатого августа прошлого года.


"Хорошо, двенадцатое августа. Тогда что, какая-то тревога прошла через бюро и всю Национальную безопасность?


Она кивнула.


- Но ненадолго, - сказала она. "Потребовалось почти два месяца видеоанализа, чтобы подтвердить, что это были Нассар и Эль-Файед. Я написал бюллетень. Он вышел девятого октября как подтвержденное домашнее наблюдение".


"Из любопытства, почему вы не обнародовали это?"


- Потому что у нас есть... на самом деле, я не могу вам сказать.


"Ты только что сделал. У вас должен быть кто-то или где-то, где, по вашему мнению, эти двое могут появиться под наблюдением. Если вы станете публичной, они могут просто уйти в подполье и больше никогда не появиться".


- Мы можем вернуться к вашей истории, пожалуйста?


"Отлично. Итак, бюллетень вышел девятого октября. Это был день, когда начался план убийства Стэнли Кента.


Уоллинг скрестила руки на груди и просто смотрела на него. Босх подумал, что, возможно, она начала понимать, к чему он клонит, и ей это не понравилось.


"Лучше всего, если вы начнете с конца и пойдете в обратном направлении, - сказал Босх. - Алисия Кент дала тебе имя Моби. Как она могла получить такое имя?


"Она слышала, как один из них назвал другого по этому имени".


Босх покачал головой.


- Нет, она сказала тебе, что подслушивала. Но если она лгала, откуда ей знать имя, чтобы солгать об этом? Простое совпадение, что она дает прозвище парня, который менее шести месяцев назад был подтвержден как находящийся в стране - в округе Лос-Анджелес, не меньше? Я так не думаю, Рэйчел, и ты тоже. Вероятность этого, вероятно, невозможно рассчитать".


"Хорошо, так вы говорите, что кто-то в бюро или другом агентстве, получившем бюллетень ФБР, который я написал, дал ей имя".


Босх кивнул и указал на нее.


"Верно. Он дал ей имя, чтобы она могла раскрыть его во время допроса главного следователя ФБР. Это имя вместе с планом бросить машину перед домом Рамина Самира будет действовать согласованно, чтобы направить все это по ложному пути, когда ФБР и все остальные будут гоняться за террористами, которые не имеют к этому никакого отношения".


"Он?"


"Я подхожу к этому сейчас. Вы правы, любой, кто взглянул на этот бюллетень, смог бы назвать ей это имя. Я предполагаю, что это будет много людей. Много людей только в ЛА. Так как же нам сузить его до одного?"


"Кому ты рассказываешь."


Босх открыл бутылку и выпил остаток воды. Он держал пустую бутылку в руке и продолжал.


"Вы сужаете его, продолжая идти назад. Где могла пересечься жизнь Алисии Кент с одним из тех людей в агентствах, которые знали о Моби?


Уоллинг нахмурилась и покачала головой.


"Это могло быть где угодно с такими параметрами. В очереди в супермаркете или когда она покупала удобрения для своих роз. В любом месте."


Теперь Босх держал ее именно там, где хотел.


"Тогда сузьте параметры", - сказал он. "Где она могла встретиться с кем-то, кто знал о Моби, но также знал, что ее муж имел доступ к радиоактивным материалам, которые могли бы заинтересовать Моби?"


Теперь она отрицательно покачала головой.


"Нигде. Потребовалось бы монументальное совпадение, чтобы...


Она остановилась, когда до нее дошло. Просветление. И шок, когда она полностью поняла, куда клонит Босх.


"Мы с напарником посетили Кентов, чтобы предупредить их в начале прошлого года. Полагаю, вы хотите сказать, что это делает меня подозреваемым.


Босх покачал головой.


- Я сказал "он", помнишь? Ты пришел сюда не один.


Ее глаза вспыхнули, когда она осознала намек.


"Это нелепо. Нет выбора. Я не могу поверить, что ты..."


Она не закончила, так как ее разум зацепился за что-то, какое-то воспоминание, которое подорвало ее доверие и лояльность к партнеру. Босх уловил сигнал и придвинулся ближе.


"Какая?" он спросил.


"Ничего такого."


"Какая?"


"Послушай, - настаивала она, - послушай моего совета и никому не рассказывай эту свою теорию. Тебе повезло, что ты сказал мне первым. Потому что это заставляет вас звучать как какой-то сумасшедший с вендеттой. У вас нет ни улик, ни мотива, ни компрометирующих заявлений, ничего. У вас просто есть эта штука, которую вы сделали из... из плаката йоги".


"Другого объяснения, согласующегося с фактами, нет. А я говорю о фактах дела. Не факт, что бюро, министерство национальной безопасности и остальная часть федерального правительства хотели бы, чтобы это было террористическим актом, чтобы они могли оправдать свое существование и отвлечь критику от других недостатков. Вопреки тому, что вы хотите думать, есть улики и есть компрометирующие заявления. Если мы поместим Алисию Кент на детектор лжи, вы обнаружите, что все, что она сказала мне, вам и главному следователю в центре города, - ложь. Настоящим мастером была Алисия Кент. Как мастер-манипулятор.


Уоллинг наклонился вперед и посмотрел в пол.


- Спасибо, Гарри. Этим мастером-следователем, которого вы так любите высмеивать, оказался я.


Рот Босха на мгновение приоткрылся, прежде чем он заговорил.


- О... ну... тогда извините... но это не имеет значения. Дело в том, что она мастер лжи. Она солгала обо всем, и теперь, когда мы знаем эту историю, ее будет легко выкурить".


Уоллинг встала со своего места и подошла к окну. Вертикальные жалюзи были закрыты, но она раздвинула их пальцем и уставилась на улицу. Босх видел, как она перерабатывает историю, перемалывая ее.


- А как же свидетель? - спросила она, не оборачиваясь. "Он слышал, как стрелок кричал " Аллах " . Вы говорите, что он часть этого? Или вы говорите, что они просто случайно узнали, что он был там, и кричали " Аллах " как часть этой мастерской манипуляции?"


Босх осторожно попытался откашляться. Это горело и мешало ему говорить.


"Нет, я думаю, что это просто урок, как слушать то, что ты хочешь услышать. Я признаю себя виновным в том, что сам не был хорошим следователем. Парень сказал мне, что слышал, как стрелок кричал, когда нажимал на курок. Он сказал, что не уверен, но что это звучит как " Аллах ", и это, конечно, совпало с моими мыслями в то время. Я услышал то, что хотел услышать".


Уоллинг отошла от окна, снова села и скрестила руки на груди. Наконец Босх сел на стул прямо напротив нее. Он продолжил.


"Но как свидетель узнает, что кричал стрелок, а не потерпевший?" он спросил. "Он был более чем в пятидесяти ярдах от нас. Было темно. Откуда ему было знать, что это не Стенли Кент выкрикивал свое последнее слово перед казнью? Имя женщины, которую он любил, потому что он собирался умереть, даже не зная, что она его предала.


"Алисия".


"В яблочко. Алисия , прерванная выстрелом, становится Аллахом ".


Уоллинг расслабила руки и наклонилась вперед. Судя по языку тела, это был хороший знак. Он сказал Босху, что он прорывается.


- Ты уже говорил о первом наборе галстуков с защелками, - сказала она. - О чем ты говорил?


Босх кивнул и передал папку с фотографиями с места преступления. Лучшее он оставил напоследок.


"Посмотрите на фотографии, - сказал он. "Что ты видишь?"


Она открыла файл и начала просматривать фотографии с места преступления. Они изобразили главную спальню в доме Кент со всех сторон.


- Это главная спальня, - сказала она. "Что мне не хватает?"


"В яблочко."


"Какая?"


"Это то, чего вы не видите. В кадре нет одежды. Она сказала нам, что они сказали ей сесть на кровать и снять одежду. Чему мы должны верить, что они позволили ей убрать одежду, прежде чем связать ее? Они позволили ей положить их в корзину? Посмотрите на последний кадр. Это фото из электронной почты, которое Стэнли Кент получил.


Уоллинг просматривала файл, пока не нашла распечатку фотографии, отправленной по электронной почте. Она пристально смотрела на это. Он увидел, как в ее глазах прорывается узнавание.


- Что ты видишь?


- Халат, - взволнованно сказала она. "Когда мы позволили ей одеться, она пошла в шкаф , чтобы взять халат. На этом шезлонге не было халата!


Босх кивнул, и они начали обмениваться кусочками истории.


- Что это нам говорит? он спросил. "Что эти предусмотрительные террористы повесили для нее халат в шкаф после того, как сделали фото?"


"Или, может быть, миссис Кент дважды связывали, а халат передвигали между ними?"


"И посмотрите еще раз на картинку. Часы на прикроватном столике отключены от сети.


"Почему?"


"Я не знаю, но, возможно, они не хотели беспокоиться о том, что на фотографии есть какая-то отметка времени. Возможно, первое фото было сделано даже не вчера. Может быть, это произошло из пробного прогона два дня назад или даже две недели.


Рэйчел кивнула, и Босх понял, что она намерена. Она была верующей.


"Она была связана один раз для фотографии, а затем еще раз для спасения", - сказала она.


"В яблочко. И это дало ей свободу помочь осуществить план на смотровой площадке. Она не убивала своего мужа, но была там, в другой машине. А как только Стэнли умер, и цезий был сброшен, и машина была брошена у Самира, она и ее напарник вернулись домой, и она снова была связана.


"Она не потеряла сознание, когда мы добрались туда. Это был акт и часть плана. И то, что она мочилась в постель, было милым штрихом, помогавшим продать ее нам".


"Запах мочи также перекрыл запах виноградного сока".


"Что ты имеешь в виду?"


"Пурпурные синяки на ее запястьях и лодыжках. Теперь мы знаем, что она не была связана несколько часов. Но у нее все еще были эти синяки. В холодильнике есть открытая бутылка виноградного сока, а бумажные полотенца, пропитанные им, выброшены в мусорное ведро. Она использовала виноградный сок, чтобы создать синяки".


- О, Боже мой, я не могу в это поверить.


"Какая?"


"Когда я был с ней в комнате в ТИУ. Это маленькое пространство. Мне показалось, что я почувствовала запах винограда в комнате. Я думал, что кто-то был там до нас и пил виноградный сок. Я унюхал!"


"Ну вот".


Теперь сомнений не было. Она была у Босха. Но затем тень беспокойства и сомнения пробежала по лицу Уоллинга, как летнее облако.


- А мотив? она спросила. - Мы говорим о федеральном агенте. Чтобы двигаться по этому пути, нужно все, даже мотив. Ничто не может быть оставлено на волю случая".


Босх был готов к этому вопросу.


- Ты видел мотив. Алисия Кент красивая женщина. Джек Бреннер хотел ее, а Стэнли Кент мешал этому".


Глаза Уоллинга расширились от шока. Босх настаивал на своем деле.


- Это мотив, Рэйчел. Ты-"


"Но он-"


"Позвольте мне просто закончить. Это происходит так. Вы и ваш напарник появились здесь в тот день в прошлом году, чтобы предупредить Кентов о его оккупации. Алисия и Джек обмениваются какой-то атмосферой. Ему интересно, ей интересно. Они тайком встречаются за кофе, или за выпивкой, или за чем-то еще. Одно ведет к другому. Роман начинается и длится, а потом длится до такой степени, что пора начинать думать о том, чтобы что-то сделать. Уйти от мужа. Или избавиться от него, потому что на кону страховка и половина компании. Этого достаточно, Рэйчел, и это то, о чем идет речь в этом деле. Это не о цезии или терроризме или что-то еще. Это основное уравнение: секс плюс деньги равно убийству. Это все."


Она нахмурилась и покачала головой.


"Вы не знаете, о чем говорите. Джек Бреннер женат, имеет троих детей. Он стабилен, скучен и неинтересен. Он не был...


"Каждому мужчине интересно. Неважно, женаты они или сколько у них детей".


Она говорила тихо.


"Ты не мог бы выслушать и дать мне закончить сейчас? Вы ошибаетесь насчет Бреннера. Он никогда не встречался с Алисией Кент до сегодняшнего дня. Он не был моим партнером, когда я приехал сюда в прошлом году, и я никогда не говорил вам, что он им был.


Новость потрясла Босха. Он предполагал, что ее нынешний партнер был ее партнером в прошлом году. Он зафиксировал образ Бреннера и загрузил его в свой разум, пока разворачивал историю.


"В начале года все партнеры ТИУ перетасовали. Это рутина. Это способствует лучшей концепции команды. Я с Джеком с января.


"Кто был твоим партнером в прошлом году, Рэйчел?"


Она долго смотрела ему в глаза.


- Это был Клифф Максвелл.


19


ГАРРИ БОШ чуть не рассмеялся, но был слишком потрясен, чтобы только покачать головой. Рэйчел Уоллинг говорила ему, что Клифф Максвелл был соучастником Алисии Кент в убийстве.


- Не могу в это поверить, - наконец сказал он. "Около пяти часов назад убийца был прикован наручниками прямо здесь на полу!"


Рэйчел выглядела подавленной осознанием того, что убийство Стэнли Кента было делом рук своих, а кража цезия - не чем иным, как хорошо сыгранной ошибкой.


- Теперь ты видишь остальных? - спросил Босх. "Видите, как он это сделает? Ее муж мертв, и он начинает приходить из сочувствия и потому, что занимается этим делом. Они начинают встречаться, влюбляются, и никто никогда не поднимает брови по этому поводу. Они все еще ищут Моби и Эль-Файеда.


- А что, если мы когда-нибудь поймаем этих парней? - сказал Уоллинг, продолжая рассказ. "Они могут отрицать свою причастность к этому делу, пока Усама бен Ладен не умрет в пещере от старости, но кто им поверит или кого это волнует? Нет ничего изобретательнее, чем обвинить террористов в преступлении, которого они не совершали. Они никогда не смогут защитить себя".


Босх кивнул.


- Идеальное преступление, - сказал он. "Единственная причина, по которой он взорвался, заключалась в том, что Дигоберто Гонсалвес проверил этот мусорный бак. Без него мы бы до сих пор гонялись за Моби и Эль-Файедом, вероятно, думая, что они использовали дом Самира в качестве убежища.


- Итак, что нам теперь делать, Босх?


Босх пожал плечами, но все равно ответил.


"Я говорю, что мы устроили классическую крысоловку. Поместите их обоих в комнаты, позвоните в звонок и скажите, что первый, кто заговорит, получит сделку. Я бы поставил на Алисию. Она сломается и бросит его, наверное, обвинит во всем, скажет, что действовала под его влиянием и контролем".


- Что-то мне подсказывает, что ты прав. И правда в том, что я не думаю, что Максвелл был достаточно умен, чтобы провернуть это. Я работал с...


Ее мобильный телефон начал звонить. Она достала его из кармана и посмотрела на экран.


- Это Джек.


"Узнай, где Максвелл".


Она ответила на звонок и сначала ответила на несколько вопросов о состоянии Босха, сказав Бреннеру, что с ним все в порядке, но он теряет голос из-за боли в горле. Босх встал за очередной бутылкой воды, но слушал из кухни. Уоллинг небрежно направил звонок на Максвелла.


- Эй, а где, кстати, Клифф? Я хотел поговорить с ним о той штуке с Босхом в коридоре. Мне не понравилось то, что он...


Она остановилась и прислушалась к ответу, и Босх заметил, что ее глаза тут же стали настороженными. Что-то пошло не так.


"Когда это было?" она спросила.


Она снова прислушалась и встала.


- Послушай, Джек, мне нужно идти. Думаю, Боша вот-вот выпишут. Я зарегистрируюсь, как только освобожусь.


Она закрыла телефон и посмотрела на Босха.


"Я не могу лгать ему. Он этого не забудет".


"Что он сказал?"


"Он сказал, что на месте эвакуации было слишком много агентов - почти все вышли из центра города и стояли в ожидании радиационной группы. Итак, Максвелл вызвался забрать свидетеля у Марка Твена. Никто не удосужился до этого добраться, потому что я убрал первоначальную группу пикаперов".


- Он пошел один?


- Так сказал Джек.


"Как давно?"


"Пол часа."


- Он собирается убить его.


Босх быстро направился к двери.


20


На этот раз BOSCH вел. По пути в Голливуд он сказал Уоллингу, что в комнате Джесси Митфорда нет телефона. Марк Твен был не очень хорош, когда дело доходило до полного обслуживания. Вместо этого Босх позвонил дежурному в Голливудском отделении и попросил его прислать в отель патрульную машину для проверки свидетеля. Затем он позвонил в справочную, и его соединили со стойкой регистрации в отеле "Марк Твен".


- Элвин, это детектив Босх. С сегодняшнего утра?


"Ага-ага. Что с вами, детектив?


"Кто-нибудь приходил спрашивать Стивена Кинга?"


- Ммм, нет.


- За последние двадцать минут вы не встречали кого-нибудь, похожего на копа или не жильца?


- Нет, детектив. В чем дело?"


"Слушай, мне нужно, чтобы ты поднялся в ту комнату и сказал Стивену Кингу, чтобы он убирался оттуда, а затем позвонил мне на мобильный".


- Мне некому присматривать за столом, детектив.


- Это чрезвычайная ситуация, Элвин. Мне нужно вытащить его оттуда. Это займет у вас не более пяти минут. Вот, запишите это. Мой номер три-два-три, два-четыре-четыре, пять-шесть-три-один. Ты понял?"


"Я понял."


"Хорошо, иди. И если кто-то, кроме меня, придет туда, ищет его, скажите, что он выписался, взял возмещение и ушел. Иди, Элвин, и спасибо.


Босх закрыл телефон и посмотрел на Рэйчел. Его лицо выражало недоверие к портье.


"Я думаю, что этот парень твикер".


Босх увеличил скорость и попытался сосредоточиться на вождении. Они только что повернули на юг по Кауэнге у Бархэма. Он думал, что, в зависимости от пробок в Голливуде, они смогут добраться до "Марка Твена" еще за пять минут. Этот вывод заставил его покачать головой. С получасовым отрывом Максвелл уже должен быть у Марка Твена. Он задумался, не проскользнул ли он черным ходом и уже добрался до Митфорда.


"Максвелл, возможно, уже вошел через заднюю дверь, - сказал он Уоллингу. - Я зайду из переулка.


- Знаешь, - сказал Уоллинг, - может, он и не причинит ему вреда. Он подберет его и поговорит с ним, а сам рассудит, достаточно ли он видел на смотровой площадке, чтобы представлять угрозу.


Босх покачал головой.


"Ни за что. Максвелл должен знать, что как только цезий был найден, его план провалился. Он должен принять меры против всех угроз. Сначала свидетельница, потом Алисия Кент.


"Алисия Кент? Думаешь, он пойдет против нее? Все это из-за нее".


"Сейчас это не имеет значения. Инстинкт выживания берет верх, и она представляет угрозу. Это идет с территорией. Ты пересекаешь большую черту, чтобы быть с ней. Вы пересекаете его снова, чтобы спасти свою...


Босх замолчал, когда внезапное осознание ударило его в грудь. Он громко выругался и нажал на педаль газа, когда они выехали из перевала Кауэнга. Он пересек три полосы Хайленд-авеню перед стадионом "Голливуд-боул" и резко развернулся навстречу встречному транспорту. Он нажал на нее, и машина дико вильнула, когда он направился к южному въезду на Голливудское шоссе. Рэйчел схватилась за приборную панель и дверную ручку.


- Гарри, что ты делаешь? Это неверный путь!"


Он включил сирену и синие огни, вспыхнувшие на передней решетке и заднем стекле машины. Он прокричал свой ответ Уоллингу.


"Митфорд - это неправильное направление. Это правильный путь. Кто представляет большую угрозу для Максвелла?"


- Алисия?


- Еще бы, и теперь у него есть лучший шанс вытащить ее из Тактики. Все в переулке с цезием.


Автострада двигалась довольно хорошо, и сирена помогла открыть ее еще больше. Босх прикинул, что Максвелл уже мог добраться до центра города, в зависимости от того, с каким трафиком он столкнулся.


Рэйчел открыла телефон и начала набирать цифры. Она звонила номер за номером, но никто не отвечал.


- Я никого не могу достать, - закричала она.


"Где ТИУ?"


Уоллинг не колебался.


"На Бродвее. Вы знаете, где находится Театр на миллион долларов? То самое здание. Вход на Третьей.


Босх выключил сирену и открыл телефон. Он позвонил своему партнеру, и Феррас сразу ответил.


- Игнасио, где ты?


"Только что вернулся в офис. Криминалисты проверили машину на...


"Послушай меня. Бросьте свои дела и встретимся у входа с Третьей улицы в здание Театра на миллион долларов. Ты знаешь, где это?


"В чем дело?"


"Ты знаешь, где находится Театр на миллион долларов?"


- Да, я знаю, где это.


- Встретимся у входа с Третьей улицы. Я объясню, когда приеду".


Он закрыл телефон и снова включил сирену.


ДВАДЦАТЬ ОДИН


СЛЕДУЮЩИЕ ДЕСЯТЬ МИНУТ заняли десять часов. Босх въезжал в пробки и выезжал из них и, наконец, добрался до съезда с Бродвея в центре города. Он выключил сирену, когда повернул и направился вниз по холму к месту назначения. Они были в трех кварталах от нас.


Театр на миллион долларов был построен в то время, когда кинобизнес демонстрировал себя в великолепных театральных дворцах, которые тянулись вдоль Бродвея в центре города. Но прошли десятилетия с тех пор, как на тамошнем экране не показывали первый фильм. Его богато украшенный фасад был закрыт освещенным шатром, который какое-то время возвещал о религиозных возрождениях, а не о фильмах. Теперь театр ждал неиспользованного ремонта и выкупа, а над ним некогда величественное офисное здание состояло из двенадцати этажей средних офисных помещений и жилых лофтов.


- Хорошее место для секретного подразделения, чтобы иметь секретный офис, - сказал Босх, когда в поле зрения появилось здание. - Никто бы не догадался.


Уоллинг не ответил. Она пыталась сделать еще один звонок. Затем она в отчаянии захлопнула телефон.


- Я даже не могу дозвониться до нашего секретаря. Она всегда обедает после часа, так что в офисе всегда будет кто-то, когда агенты пойдут на обед раньше".


"Где именно находится отряд и где там может быть Алисия Кент?"


"У нас есть весь седьмой этаж. Есть комната отдыха с диваном и телевизором. Ее посадили туда, чтобы она могла смотреть телевизор".


- Сколько в отряде?


"Восемь агентов, секретарь и офис-менеджер. Офис-менеджер только что ушла в декретный отпуск, а секретарь должна быть на обеде. Я надеюсь. Но они не оставили бы Алисию Кент одну. Это против политики. Кто-то должен был остаться там с ней.


Босх свернул направо на Третьей и сразу же остановился у бордюра. Игнасио Феррас уже был там, небрежно прислонившись к своему универсалу Volvo. Перед ним была еще одна припаркованная машина. Федеральный крейсер. Босх и Уоллинг вышли. Босх подошел к Феррасу, а Уоллинг пошел заглянуть внутрь машины.


- Ты видел Максвелла? - спросил Босх.


"Кто?"


"Агент Максвелл. Парня, которого мы сегодня утром положили на пол в доме Кентов.


- Нет, я никого не видел. Какая-"


- Это его машина, - сказала Уоллинг, когда она присоединилась к ним.


- Игнасио, это агент Уоллинг.


- Зови меня Игги.


"Рэйчел".


Они пожали друг другу руки.


- Хорошо, тогда он должен быть там, - сказал Босх. - Сколько лестничных клеток?


- Три, - сказал Уоллинг. - Но он воспользуется тем, что выходит у его машины.


Она указала на пару двойных стальных дверей в углу здания. Босх направился туда, чтобы проверить, не заперты ли они. Феррас и Уоллинг последовали за ним.


"Что здесь происходит?" - спросил Феррас.


"Максвелл - наш стрелок, - сказал Босх. - Он встал...


"Какая?"


Босх проверил двери выхода. Не было внешней ручки или ручки. Он повернулся к Феррасу.


- Послушай, времени не так много. Поверь мне, Максвелл наш парень, и он в этом здании, чтобы убить Алисию Кент. Мы-"


- Что она здесь делает?


"У ФБР здесь офис. Она здесь. Больше никаких вопросов, хорошо? Просто слушай. Агент Уоллинг и я поднимаемся на лифте. Я хочу, чтобы ты был здесь, у этой двери. Если Максвелл выйдет, ты его снимешь. Ты понимаешь? Вы его опускаете".


"Понятно."


"Хороший. Вызов подкрепления. Мы поднимаемся".


Босх протянул руку и хлопнул Ферраса по щеке.


- И оставайся морозным.


Там они оставили Ферраса и направились к главному входу в здание. Вестибюля не было, только лифт. Он открылся нажатием кнопки, и Уоллинг использовал ключ-карту, чтобы активировать семерку. Они начали подниматься.


"Что-то мне подсказывает, что ты никогда не назовешь его Игги, - сказал Уоллинг.


Босх проигнорировал комментарий, но подумал, что спросить.


"У этой штуки есть звонок или звук, который звучит, когда она достигает пола?"


- Не могу припомнить... кажется, да... да, определенно.


"Большой. Мы будем легкой добычей".


Босх вытащил свой "Кимбер" из кобуры и выстрелил в патронник. Уоллинг сделала то же самое со своим оружием. Босх подтолкнул Уоллинга к одной стороне лифта, а сам занял другую. Он поднял пистолет. Лифт наконец достиг семи, и снаружи раздался тихий звонок. Дверь начала скользить, открывая Босха первым.


Там никого не было.


Рэйчел указала налево, показывая, что офисы были слева после того, как они вышли из лифта. Босх присел на корточки и вышел, держа пистолет наготове.


Опять никого не было.


Он начал двигаться влево. Рэйчел вышла и двинулась с ним на его правый фланг. Они подошли к офису в стиле лофт с двумя рядами кабин - дежурной комнате - и трем личным комнатам, которые были построены отдельно на открытой планировке. Между кабинками стояли большие стеллажи с электронным оборудованием, а на каждом столе стояло по два компьютерных экрана. Казалось, что все это место можно было собрать и перевезти в любой момент.


Босх шагнул дальше и через окно одного из личных кабинетов увидел человека, сидящего в кресле с запрокинутой головой и открытыми глазами. Он выглядел так, как будто был одет в красный нагрудник. Но Босх знал, что это кровь. Мужчина был ранен в грудь.


Он указал, и Рейчел увидела мертвеца. Она отреагировала быстрым вдохом и тихим вздохом.


Дверь в кабинет была приоткрыта. Они двинулись к ней, и Босх толкнул ее, а Уоллинг прикрыл их сзади. Босх вошел и увидел Алисию Кент, сидящую на полу спиной к стене.


Он присел рядом с ней. Ее глаза были открыты, но мертвы. На полу между ее ног лежал пистолет, а стена позади нее была забрызгана кровью и мозговым веществом.


Босх повернулся и оглядел комнату. Он понял пьесу. Это было сделано так, будто Алисия Кент выхватила из кобуры пистолет агента, выстрелила в него, а затем села на пол и покончила с собой. Никаких замечаний или объяснений, но это было лучшее, что Максвелл мог придумать за то короткое время и возможность, которые у него были.


Босх повернулся к Уоллингу. Она потеряла бдительность и просто стояла, глядя на мертвого агента.


- Рэйчел, - сказал он. - Он все еще должен быть здесь.


Он встал и направился к двери, чтобы обыскать комнату отделения. Взглянув в окно, он увидел движение за стойками с электроникой. Он остановился, поднял оружие и проследил, как кто-то двигался за одной из стеллажей к двери с табличкой "Выход".


Через мгновение он увидел, как Максвелл вырвался из-под покрывала и бросился к двери.


"Максвелл!" - крикнул Босх. "Останавливаться!"


Максвелл развернулся и поднял оружие. В тот же момент, когда его спина ударилась о выходную дверь, он начал стрелять. Окно разбилось, и на Босха брызнуло стекло. Он открыл ответный огонь и шесть раз выстрелил в выходную дверь, но Максвелла уже не было.


- Рэйчел? - позвал он, не сводя глаз с двери. "Хорошо?"


"Я в порядке."


Ее голос доносился из-под него. Он знал, что она упала на пол, когда началась стрельба.


- Какой выход в этой двери?


Рейчел встала. Босх подошел к двери, взглянул на нее и увидел стекло на ее одежде и порез на щеке.


"Эта лестница ведет к его машине".


Босх выбежал из комнаты к выходной двери. На ходу он открыл свой телефон и нажал кнопку быстрого набора для своего партнера. На звонок ответили после полузвонка. Босх уже был на лестничной клетке.


- Он спускается!


Босх бросил трубку и начал спускаться по лестнице. Он слышал, как Максвелл бежит по стальным ступеням внизу, и инстинктивно знал, что он слишком далеко впереди.


ДВАДЦАТЬ ДВА


Босх преодолел еще три площадки, делая три шага за раз. Теперь он мог слышать, как Уоллинг спускался позади него. Затем он услышал гулкий звук снизу, когда Максвелл ударил выходную дверь внизу. Сразу же послышались крики, а затем и выстрелы. Они подошли так близко друг к другу, что невозможно было определить, кто был первым и сколько выстрелов было сделано.


Через десять секунд Босх ударил в выходную дверь. Он вышел на тротуар и увидел Ферраса, прислонившегося к заднему бамперу машины Максвелла. Одной рукой он держал оружие, а другой - локоть. На его плече расцвела красная роза крови. Движение в обоих направлениях на Третьей улице остановилось, и пешеходы бежали по тротуарам в безопасное место.


- Я ударил его дважды, - крикнул Феррас. - Он пошел туда.


Он кивнул в сторону туннеля Третьей улицы под Банкер-Хилл. Босх подошел ближе к своему напарнику и увидел рану на подушечке плеча. Это выглядело не так уж плохо.


- Вы вызвали подмогу? - спросил Босх.


"В пути."


Феррас поморщился, поправляя руку на раненой руке.


- Ты очень хорошо справился, Игги. Держись там, пока я схожу за этим парнем.


Феррас кивнул. Босх повернулся и увидел, как в дверь входит Рейчел с пятном крови на лице.


- Сюда, - сказал он. "Он ранен".


Они начали с Третьего, рассредоточившись. Через несколько шагов Босх вышел на след. Максвелл был явно сильно ранен и терял много крови. Это облегчило бы его отслеживание.


Но когда они дошли до угла Третьей улицы и Хилла, они потеряли след. Крови на асфальте не было. Босх заглянул в длинный туннель на Третьей улице и не увидел никого, кто двигался пешком. Он посмотрел вверх и вниз по Хилл-стрит и ничего не увидел, пока его внимание не привлекла суматоха людей, выбегающих с Центрального рынка.


- Сюда, - сказал он.


Они быстро двинулись к огромному рынку. Босх снова уловил кровавый след сразу снаружи и двинулся внутрь. Рынок представлял собой двухэтажный конгломерат киосков с едой, розничной торговли и концессий с продуктами. В воздухе стоял сильный запах жира и кофе, который должен был заразить каждый этаж здания над рынком. В этом месте было многолюдно и шумно, и поэтому Босху было трудно следить за кровью и выслеживать Максвелла.


Внезапно прямо впереди раздались крики и два быстрых выстрела в воздух. Это вызвало немедленную человеческую давку. Десятки кричащих покупателей и рабочих хлынули в проход, где стояли Босх и Уоллинг, и побежали к ним. Босх понял, что их вот-вот задавят и затопчут. Одним движением он двинулся вправо, схватил Уоллинг за талию и потащил за одну из широких бетонных опор.


Толпа прошла мимо, а затем Босх оглядел колонну. Теперь рынок был пуст. Максвелла не было видно, но тут Босх заметил движение в одном из холодных ящиков, стоящих перед мясной лавкой в конце прохода. Он еще раз внимательно присмотрелся и понял, что движение идет из-за корпуса. Глядя через переднее и заднее стекло, а также на выставленные куски говядины и свинины, Босх мог видеть лицо Максвелла. Он лежал на земле, прислонившись спиной к холодильнику в задней части мясной лавки.


- Он впереди, в мясной лавке, - прошептал он Уоллингу. "Идите направо и вниз по проходу. Вы сможете подойти справа от него.


"А ты?"


- Я пойду прямо и привлечу его внимание.


- Или мы могли бы подождать подкрепления.


"Я не жду".


- Я так не думал.


"Готовый?"


"Нет, переключись. Я иду вперед и привлекаю его внимание, а ты подходишь сбоку".


Босх знала, что это лучший план, потому что она знала Максвелла, а Максвелл знал ее. Но это также означало, что она столкнется с самой большой опасностью.


"Уверен?" он спросил.


"Да. Это верно."


Босх еще раз оглядел колонну и увидел, что Максвелл не шевелился. Его лицо было красным и потным. Босх оглянулся на Уоллинга.


- Он все еще там.


"Хороший. Давай сделаем это."


Они разделились и начали движение. Босх быстро прошел по проходу с магазинами, который заканчивался проходом у мясной лавки. Когда он подошел к концу, то оказался в мексиканской кофейне с высокими стенами. Он смог защитить себя и заглянуть за угол в мясную лавку. Это дало ему вид сбоку за прилавком. Он увидел Максвелла в двадцати футах от себя. Он прислонился к дверце холодильника, все еще держа свое оружие двумя руками. Его рубашка была полностью пропитана кровью.


Босх откинулся в укрытие, собрался и приготовился выйти и подойти к Максвеллу. Но затем он услышал голос Уоллинга.


"Утес? Это я, Рейчел. Позвольте мне помочь вам.


Босх выглянул из-за угла. Уоллинг стояла на открытом воздухе в пяти футах от прилавка гастронома, опустив пистолет на боку.


"Помощи нет, - сказал Максвелл. - Слишком поздно для меня.


Босх понимал, что если Максвелл захочет выстрелить в нее, пуля должна будет пройти через переднюю и заднюю стеклянные панели витрины. Если лобовая пластина установлена под углом, в нее попадет чудодейственная пуля. Но чудеса случались. Босх поднял свое оружие, уперся им в стену и был готов выстрелить, если понадобится.


- Пошли, Клифф, - сказал Уоллинг. "Брось это. Не заканчивай так".


"Другого варианта нет."


Тело Максвелла внезапно сотряс глубокий влажный кашель. Кровь подошла к его губам.


"Господи, этот парень действительно меня зацепил", - сказал он, прежде чем снова закашляться.


"Утес?" - взмолился Уоллинг. "Позвольте мне войти туда. Я хочу помочь."


- Нет, ты заходи, а я...


Его слова были потеряны, когда он открыл огонь по ящику с гастрономом, взмахнув пистолетом и прострелив стеклянные двери до самого низа. Рэйчел пригнулась, а Босх вышел и выпрямил руки в хватке двумя руками. Он удержался от выстрела, но нажал на ствол оружия Максвелла. Если дуло нацелится на Уоллинга, он выстрелит Максвеллу в голову.


Максвелл опустил свое оружие на колени и начал смеяться, кровь стекала с обоих уголков его рта, создавая странный клоунский вид.


"Я думаю... я думаю, что только что убил носильщика".


Он снова засмеялся, но от этого снова начал кашлять, и это выглядело болезненно. Когда стихло, он заговорил.


"Я просто хочу сказать... что это была она. Она хотела его смерти. Я просто... я просто хотел ее. Это все. Но по-другому она не могла... и я сделал то, что она хотела. За это... я проклят..."


Босх сделал шаг вперед. Он не думал, что Максвелл еще не заметил его. Он сделал еще один шаг, и Максвелл снова заговорил.


- Мне очень жаль, - сказал он. "Рэйчел? Скажи им, что я сожалею".


- Клифф, - сказал Уоллинг. - Ты можешь сказать им это сам.


На глазах у Босха Максвелл поднял пистолет и поднес дуло к подбородку. Не раздумывая, он нажал на курок. От удара его голова откинулась назад, а на дверцу холодильника брызнула кровь. Пистолет упал на бетонный пол между его вытянутыми ногами. В своем самоубийстве Максвелл занял ту же позицию, что и его возлюбленная, женщина, которую он только что убил.


Уоллинг обошел чемодан и встал рядом с Босхом, и они вместе посмотрели на мертвого агента. Она ничего не сказала. Босх посмотрел на часы. Это был почти один. Он изучил дело от начала до конца немногим более чем за двенадцать часов. Всего было пять погибших, один раненый и один умер от радиационного облучения.


А потом был он сам. Босх задался вопросом, будет ли он участвовать в подсчете к тому времени, когда все будет сказано и сделано. Его горло теперь горело, а в груди было ощущение тяжести.


Он посмотрел на Рэйчел и снова увидел кровь, стекающую по ее щеке. Ей понадобятся швы, чтобы закрыть рану.


"Знаешь что?" он сказал. - Я отвезу тебя в больницу, если ты возьмешь меня.


Она посмотрела на него и как-то грустно улыбнулась.


"Добавьте Игги, и вы получите сделку".


Босх оставил ее там с Максвеллом и вернулся к зданию Театра на миллион долларов, чтобы проверить свою напарницу. Пока он был в пути, отовсюду стягивались резервные части и формировались толпы. Босх решил, что возьмет на себя патрулирование мест преступления патрульным офицерам.


Феррас сидел в открытой дверце своей машины, ожидая медиков. Он держал руку под неловким углом и явно испытывал боль. Кровь растеклась по его рубашке.


- Хочешь воды? - спросил Босх. - У меня в багажнике бутылка.


- Нет, я просто подожду. Я хочу, чтобы они попали сюда".


Вдалеке послышалась характерная сирена пожарно-спасательной машины скорой помощи, которая приближалась.


- Что случилось, Гарри?


Босх прислонился к борту машины и сказал ему, что Максвелл только что покончил с собой, когда они приблизились к нему.


- Полагаю, это чертовски круто, - сказал Феррас. "Вот так загнали в угол".


Босх кивнул, но промолчал. Пока они ждали, его мысли несли его вниз по улицам и вверх по холмам к обзорной площадке, где последним, что когда-либо видел Стэнли Кент, был город, раскинувшийся перед ним в красивом мерцающем свете. Может быть, Стэнли казалось, что в конце его ждут небеса.


Но Босх считал, что на самом деле не имеет значения, умрете ли вы, загнавшись в угол в мясной лавке, или на смотровой площадке, наблюдая за небесным светом. Тебя не было, и финал не имел значения. Мы все кружим вокруг водостока, подумал он. Некоторые из них ближе к черной дыре, чем другие. Кто-то увидит, как это произойдет, а кто-то даже не догадается, когда поток водоворота подхватит их и навсегда утянет во тьму.


Важно бороться с этим, сказал себе Босх. Всегда продолжайте пинать. Всегда продолжайте бороться с отливом.


Спасательный отряд свернул за угол на Бродвее, объехав несколько остановившихся машин, прежде чем, наконец, затормозить в конце переулка и отключить сирену. Босх помог своему партнеру подняться и выбраться из машины, и они пошли к парамедикам.


Благодарности


Это художественное произведение. При его создании автор полагался на помощь нескольких экспертов в областях, в которых движется история. Прежде всего автор хотел бы поблагодарить Drs. Ларри Гэндла и Игнасио Ферраса за терпеливые ответы на все заданные им вопросы, касающиеся практики онкологии, медицинской физики, а также использования и обращения с цезием. В сфере правоохранительных органов автор заблудился бы в лесу без помощи Рика Джексона, Дэвида Ламбкина, Тима Марсии, Грега Стаута и еще нескольких, предпочитающих анонимность. Любые ошибки или преувеличения в этих областях, содержащиеся в The Overlook , являются исключительно ошибкой автора.


Автор также выражает признательность за редакционную помощь и щедрость Аси Мучник, Майклу Питчу, Биллу Мэсси и Джейн Вуд, а также Террил Ли Ланкфорд, Памеле Маршалл, Кэролин Крисс, Шеннон Бирн, Джейн Дэвис и Линде Коннелли.


об авторе


Майкл Коннелли изначально создал "Оверлук " как сериал из шестнадцати частей для журнала New York Times. Тем не менее, он существенно расширил его для этого первого издания в твердом переплете. Коннелли - бывший журналист и автор серии бестселлеров о Гарри Босхе, а также бестселлеров "Адвокат Линкольна", "В погоне за копейкой", "Луна пустоты", "Кровавая работа" и "Поэт". Он получил множество наград за свою журналистику и романы, в том числе премию Эдгара.


***


Майкл Коннелли


Поэт


Первая книга из серии "Джек Макэвой", 1995


1


Смерть - это мой ритм. Я зарабатываю этим на жизнь. Я строю на этом свою профессиональную репутацию. Я отношусь к этому со страстью и точностью гробовщика - мрачно и сочувственно, когда я с осиротевшими, как опытный мастер, когда я один. Я всегда думал, что секрет общения со смертью в том, чтобы держать ее на расстоянии вытянутой руки. Таково правило. Не позволяй этому дышать тебе в лицо.


Но мое правило не защитило меня. Когда два детектива пришли за мной и рассказали о Шоне, меня быстро охватило холодное оцепенение. Это было так, как будто я был по другую сторону окна аквариума. Я двигался, как будто под водой - взад и вперед, взад и вперед - и смотрел на остальной мир через стекло. С заднего сиденья их машины я мог видеть свои глаза в зеркале заднего вида, вспыхивающие каждый раз, когда мы проезжали под уличным фонарем. Я узнала взгляд в тысячу ярдов, который видела в глазах свежих вдов, у которых брала интервью на протяжении многих лет.


Я знал только одного из двух детективов. Гарольд Векслер. Я познакомился с ним несколькими месяцами ранее, когда зашел в "Пинтс", чтобы выпить с Шоном. Они вместе работали в полиции Денвера. Я помню, Шон называл его Вексом. Копы всегда используют прозвища друг для друга. Векслер - это Векс, Шон, Мак. Это что-то вроде племенного объединения. Некоторые имена не являются комплиментарными, но копы не жалуются. Я знаю одного в Колорадо Спрингс по имени Ското, которого большинство других копов зовут Скрото. Некоторые даже доходят до конца и называют его Мошонкой, но я предполагаю, что нужно быть близким другом, чтобы это сходило с рук.


Векслер был сложен как маленький бычок, мощный, но приземистый. Голос, медленно излечиваемый годами сигаретным дымом и виски. Острое лицо, которое всегда казалось красным, когда я его видел. Я помню, как он пил Джима Бима со льдом. Меня всегда интересовало, что пьют копы. Это многое говорит о них. Когда они вот так прямо все воспринимают, я всегда думаю, что, возможно, они видели слишком много вещей, слишком много раз, которые большинство людей никогда не видят ни разу. В тот вечер Шон пил пиво "Лайт", но он был молод. Несмотря на то, что он был супером подразделения CAPs, он был по меньшей мере на десять лет моложе Векслера. Может быть, через десять лет он принимал бы лекарство холодно и прямолинейно, как Векслер. Но теперь я никогда не узнаю.


Я провел большую часть пути из Денвера, думая о той ночи в the Pints Of. Не то чтобы произошло что-то важное. Это были просто напитки с моим братом в баре "Полицейский". И это было последнее хорошее время между нами, перед тем, как появилась Тереза Лофтон. Это воспоминание вернуло меня в аквариум.


Но в те моменты, когда реальность пробивала стекло и проникала в мое сердце, меня охватывало чувство неудачи и горя. Это был первый настоящий разрыв души, который я испытал за свои тридцать четыре года. Это включало в себя смерть моей сестры. Тогда я был слишком молод, чтобы должным образом скорбеть по Саре или даже понять боль от несбывшейся жизни. Сейчас я скорбела, потому что даже не знала, что Шон был так близок к краю. Он пил легкое пиво, в то время как все остальные копы, которых я знал, пили виски со льдом.


Конечно, я также осознал, насколько вызывающим жалость к себе был этот вид горя. Правда заключалась в том, что долгое время мы мало слушали друг друга. Мы выбрали разные пути. И каждый раз, когда я признавал эту истину, цикл моего горя начинался снова.


Мой брат однажды рассказал мне теорию предела. Он сказал, что у каждого полицейского из отдела убийств есть предел, но предел неизвестен, пока он не достигнут. Он говорил о мертвых телах. Шон верил, что их было так много, что полицейский мог на них смотреть. Это было разное число для каждого человека. Некоторые достигают этого рано. Некоторые сажают по двадцать человек в отдел убийств и так и не приблизились. Но там было число. И когда это всплыло, это было все. Ты перешел в records, ты сдал свой значок, ты что-то сделал. Потому что ты просто не мог смотреть на другого. И если ты это сделал, если ты превысил свой лимит, что ж, тогда у тебя были проблемы. В конечном итоге ты можешь проглотить пулю. Это то, что сказал Шон.


Я понял, что другой, Рэй Сент-Луис, что-то сказал мне.


Он повернулся на своем месте, чтобы посмотреть на меня. Он был намного крупнее Векслера. Даже в тусклом свете автомобиля я мог разглядеть грубую текстуру его рябого лица. Я не знал его, но я слышал, как другие копы упоминали его, и я знал, что они называли его Большой пес. Я думал, что он и Векслер составили идеальную команду Mutt и Jeff, когда я впервые увидел, как они ждут меня в вестибюле Rocky. Это было так, как будто они вышли из ночного фильма. Длинные темные пальто, шляпы. Вся сцена должна была быть черно-белой.


"Ты слышишь меня, Джек. Мы расскажем ей об этом. Это наша работа, но мы просто хотели бы, чтобы ты был там, чтобы вроде как помочь нам, может быть, остаться с ней, если станет тяжело. Ты знаешь, если ей нужно быть с кем-то. Понятно?"


"Хорошо".


"Хорошо, Джек".


Мы собирались в дом Шона. Не квартира, которую он делил с четырьмя другими полицейскими в Денвере, так что в соответствии с городскими правилами он был жителем Денвера. Его дом в Боулдере, где его жена Райли открывала на наш стук. Я знал, что никто не собирался ей ничего рассказывать. Она бы поняла, что это за новости, в тот момент, когда открыла дверь и увидела нас троих, стоящих там без Шона. Жена любого полицейского знала бы. Они проводят свою жизнь в страхе и подготовке к этому дню. Каждый раз, когда раздается стук в дверь, они ожидают, что это будут вестники смерти, стоящие там, когда они открывают ее. На этот раз это было бы.


"Вы знаете, она собирается узнать", - сказал я им.


"Возможно", - сказал Векслер. "Они всегда так делают".


Я понял, что они рассчитывали на то, что Райли знает счет, как только она открыла дверь. Это облегчило бы их работу.


Я опустила подбородок на грудь и просунула пальцы под очки, чтобы ущипнуть себя за переносицу. Я понял, что стал персонажем одного из моих собственных рассказов - показываю подробности горя и утраты, над которыми я так усердно работал, чтобы сделать тридцатидюймовую газетную статью осмысленной. Теперь я был одной из деталей в этой истории.


Чувство стыда охватило меня, когда я подумал обо всех звонках, которые я сделал вдове или родителю умершего ребенка. Или брат самоубийцы. Да, я даже сделал их. Я не думаю, что была какая-то смерть, о которой я бы не написал, которая не привела меня как вторгшегося в чью-то боль.


Как ты себя чувствуешь? Надежные слова для репортера. Всегда первый вопрос. Если не так прямолинейно, то тщательно замаскировано в словах, призванных передать сочувствие и понимание - чувства, которых у меня на самом деле не было. Я носил напоминание об этой черствости. Тонкий белый шрам, идущий вдоль моей левой щеки чуть выше линии бороды. Это было бриллиантовое обручальное кольцо женщины, чей жених погиб в результате схода лавины недалеко от Брекенриджа. Я спросил ее о старом режиме ожидания, и она ответила ударом слева по моему лицу. В то время я был новичком в этой работе и думал, что со мной поступили несправедливо. Теперь я ношу этот шрам как значок.


"Тебе лучше остановиться", - сказал я. "Меня сейчас стошнит".


Векслер резко вывел машину на полосу аварийного движения на автостраде. Нас немного занесло на черном льду, но затем он взял управление на себя. Прежде чем машина полностью остановилась, я отчаянно попытался открыть дверь, но ручка не поддавалась. Я понял, что это была детективная машина, и пассажиры, которые чаще всего ехали на заднем сиденье, были подозреваемыми и заключенными. На задних дверях были защитные замки, управляемые спереди.


"Дверь", - мне удалось выдавить из себя.


Машина, наконец, резко остановилась, когда Векслер отключил замок безопасности. Я открыл дверь, высунулся наружу, и меня вырвало в грязную жижу. Три сильных вздоха в животе. С полминуты я не двигался, ожидая продолжения, но это было все. Я был пуст. Я подумал о заднем сиденье машины. Для заключенных и подозреваемых. И я догадался, что теперь я был и тем, и другим. Подозреваемый как брат. Пленник моей собственной гордости. Приговор, конечно, теперь был бы пожизненным.


Эти мысли быстро улетучились с облегчением, которое принес физический экзорцизм. Я осторожно вышел из машины и подошел к краю асфальта, где свет от проезжающих машин отражался движущимися радугами на покрытом выхлопными газами февральском снегу. Казалось, что мы остановились рядом с пастбищным лугом, но я не знал где. Я не обращал внимания на то, как далеко мы продвинулись до Боулдера. Я снял перчатки и очки и положил их в карманы своего пальто. Затем я наклонился и покопался под испорченной поверхностью до того места, где снег был белым и чистым. Я взяла две пригоршни холодной чистой пудры и нанесла ее на лицо, растирая кожу до тех пор, пока она не защипала.


"Ты в порядке?" - спросил Сент-Луис.


Он подошел ко мне сзади со своим глупым вопросом. Это было там, наверху, с "Как ты себя чувствуешь?" Я проигнорировал это.


"Поехали", - сказал я.


Мы сели обратно, и Векслер молча вывел машину обратно на автостраду. Я увидел указатель на съезд с Брумфилда и понял, что мы примерно на полпути туда. Выросший в Боулдере, я тысячу раз совершал тридцатимильный пробег между ним и Денвером, но теперь этот участок казался мне чужой территорией.


Впервые я подумал о своих родителях и о том, как они справились бы с этим. Я стойко принял решение. Они справлялись со всем таким образом. Они никогда не обсуждали это. Они пошли дальше. Они сделали это с Сарой. Теперь они сделали бы это с Шоном.


"Зачем он это сделал?" - Спросил я через несколько минут.


Векслер и Сент-Луис ничего не сказали.


"Я его брат. Мы близнецы, ради всего святого".


"Вы также репортер", - сказал Сент-Луис. "Мы подобрали тебя, потому что хотим, чтобы Райли была с семьей, если ей это нужно. Ты единственный..."


"Мой брат, блядь, покончил с собой!"


Я сказал это слишком громко. В этом было что-то от истерии, что, как я знал, никогда не работало с копами. Ты начинаешь кричать, и у них есть способ отключиться, остыть. Я продолжил приглушенным голосом.


"Я думаю, что имею право знать, что произошло и почему. Я не пишу гребаную историю. Господи, ребята, вы..."


Я покачал головой и не закончил. Если бы я попытался, я думал, что снова потерял бы это. Я выглянул в окно и увидел приближающиеся огни Боулдера. Намного больше, чем когда я был ребенком.


"Мы не знаем почему", - наконец сказал Векслер через полминуты. "Хорошо? Все, что я могу сказать, это то, что это случается. Иногда копы устают от всего того дерьма, которое спускается по трубе. Мак, возможно, устал, вот и все. Кто знает? Но они работают над этим. И когда они узнают, я буду знать. И я скажу тебе. Это обещание".


"Кто работает над этим?"


"Парковая служба передала его нашему департаменту. СИУ разбирается с этим ".


"Что вы имеете в виду под специальными расследованиями?" Они не занимаются самоубийствами полицейских ".


"Обычно они этого не делают. Мы делаем. Заглавные буквы. Но на этот раз просто они не собираются позволять нам расследовать наши собственные. Конфликт интересов, ты знаешь."


Заглушки, подумал я. Преступления против личности. Убийство, нападение, изнасилование, самоубийство. Я задавался вопросом, кто будет указан в отчетах как человек, против которого было совершено это преступление. Райли? Я? Мои родители? Мой брат?


"Это было из-за Терезы Лофтон, не так ли?" - Спросил я, хотя на самом деле это был не вопрос. Я не чувствовал, что нуждаюсь в их подтверждении или опровержении. Я просто говорил вслух то, что считал очевидным.


"Мы не знаем, Джек", - сказал Сент-Луис. "Давай пока оставим все как есть".


Смерть Терезы Лофтон была убийством такого рода, которое заставило людей задуматься. Не только в Денвере, но и повсюду. Это заставило любого, кто слышал или читал об этом, остановиться хотя бы на мгновение, чтобы рассмотреть жестокие образы, которые это вызвало в сознании, скручивание, которое это вызвало в кишечнике.


Большинство убийств - это маленькие убийства. Так мы их называем в газетном бизнесе. Их влияние на других ограничено, их влияние на воображение недолговечно. Они получают несколько абзацев на внутренних страницах. Похоронен в газете, как жертвы зарываются в землю.


Но когда привлекательную студентку колледжа находят в двух экземплярах в таком прежде тихом месте, как Вашингтон-парк, в газете обычно не хватает места для всех тех дюймов текста, которые она создаст. Убийство Терезы Лофтон не было мелким. Это был магнит, который притягивал репортеров со всей страны. Тереза Лофтон была девушкой, разделенной на две части. Это было самое запоминающееся в этом. И вот они спустились в Денвер из таких мест, как Нью-Йорк, Чикаго и Лос-Анджелес, репортеры телевидения, таблоидов и газет. Неделю они останавливались в отелях с хорошим обслуживанием в номерах, бродили по городу и кампусу Денверского университета, задавали бессмысленные вопросы и получали бессмысленные ответы. Некоторые наблюдали за центром дневного ухода, где Лофтон работала неполный рабочий день, или отправились в Бьютт, откуда она была родом. Куда бы они ни пошли, они узнавали одно и то же, что Тереза Лофтон соответствовала этому самому эксклюзивному образу в СМИ из всех, всеамериканской девушки.


Убийство Терезы Лофтон неизбежно сравнивалось с делом "Черного георгина", произошедшим пятьдесят лет назад в Лос-Анджелесе. В том случае, не совсем американская девушка была найдена с перерезанным животом на пустой стоянке. Бульварное телешоу окрестило Терезу Лофтон "Белый георгин", обыграв тот факт, что ее нашли на заснеженном поле недалеко от денверского озера Грассмер.


И так история питалась сама собой. Это горело так же жарко, как огонь в мусорном баке, почти две недели. Но никто не был арестован, и были другие преступления, другие костры, на которых национальные СМИ могли согреться. Последние новости по делу Лофтона снова попали на первые страницы колорадских газет. Они стали краткими сведениями для страниц сборника. И Тереза Лофтон наконец заняла свое место среди маленьких убийств. Ее похоронили.


Все это время полиция в целом, и мой брат в частности, сохраняли практически безмолвие, отказываясь даже подтвердить ту деталь, что жертва была найдена разделенной на две части. Этот репортаж появился лишь случайно от фотографа из the Rocky по имени Игги Гомес. Он был в парке в поисках дикого искусства - художественных фотографий, которые заполняют страницы в неспешный новостной день, - когда он оказался на месте преступления раньше других репортеров или фотографов. Копы позвонили в офис коронера и на место преступления по стационарному телефону, поскольку знали, что Рокки и Пост контролируют их радиочастоты. Гомес сделал снимки двух носилок, которые использовались для извлечения двух мешков для трупов. Он позвонил в городское управление и сказал, что копы работают с двумя пакетами, и, судя по размеру сумок, жертвами, вероятно, были дети.


Позже полицейский репортер the Rocky по имени Ван Джексон связался с источником в офисе коронера, чтобы подтвердить тот мрачный факт, что жертва была доставлена в морг в двух частях. История, опубликованная на следующее утро в the Rocky, послужила сигналом сирены для средств массовой информации по всей стране.


Мой брат и его команда CAPs работали так, как будто они вообще не чувствовали себя обязанными общаться с публикой. Каждый день пресс-служба департамента полиции Денвера публикует несколько скудных строк в пресс-релизе, объявляя, что расследование продолжается и что арестов не было. Будучи загнанным в угол, начальство поклялось, что дело не будет расследоваться средствами массовой информации, хотя это само по себе было смехотворным заявлением. Оставшись с небольшим количеством информации от властей, СМИ сделали то, что они всегда делают в таких случаях. Оно расследовало дело самостоятельно, ошеломив читающую и смотрящую телевизор публику разнообразными подробностями о жизни жертвы, которые на самом деле ни к чему не имели отношения.


Тем не менее, из департамента почти ничего не просочилось, и мало что было известно за пределами штаб-квартиры на Делавэр-стрит; и через пару недель натиск СМИ прекратился, задушенный отсутствием его жизненной силы - информации.


Я не писал о Терезе Лофтон. Но я хотел. Это была не та история, которая часто встречается в этом месте, и любой репортер захотел бы узнать об этом. Но сначала Ван Джексон работал над этим с Лаурой Фитцгиббонс, репортером the university beat. Я должен был дождаться своего часа. Я знал, что до тех пор, пока копы не разберутся с этим, я добьюсь своего. Итак, когда Джексон спросил меня в первые дни расследования, могу ли я получить что-нибудь от моего брата, даже неофициально, я сказал ему, что попытаюсь, но я не пытался. Я хотел историю, и я не собирался помогать Джексону придерживаться ее, подпитывая его из своего источника.


В конце января, когда делу исполнился месяц и оно исчезло из новостей, я сделал свой ход. И моя ошибка.


Однажды утром я зашел к Грегу Гленну, городскому редактору, и сказал ему, что хотел бы разобраться в деле Лофтона. Это была моя специальность, мой ритм. Лонг берется за знаменитые убийства империи Скалистых гор. Используя газетное клише, мой опыт заключался в том, чтобы скрываться за заголовками, чтобы донести до вас реальную историю. Итак, я пошел к Гленну и напомнил ему, что у меня есть вход. Я сказал, что это было дело моего брата, и он говорил об этом только со мной. Гленн без колебаний принял во внимание время и усилия, которые Джексон уже потратил на рассказ. Я знал, что он этого не сделает. Все, о чем он заботился, это получить статью, которой не было в "Пост". Я вышел из офиса с заданием.


Моя ошибка заключалась в том, что я сказал Гленну, что у меня есть вход, до того, как поговорил со своим братом. На следующий день я прошел два квартала от "Рокки" до полицейского участка и встретился с ним за ланчем в кафетерии. Я рассказал ему о своем задании. Шон сказал мне развернуться.


"Возвращайся, Джек. Я не могу тебе помочь ".


"О чем ты говоришь? Это твой случай".


"Это мое дело, но я не сотрудничаю ни с вами, ни с кем-либо еще, кто хочет писать об этом. Я изложил основные детали, это все, что от меня требуется, на этом все и останется ".


Он посмотрел в другой конец кафетерия. У него была раздражающая привычка не смотреть на вас, когда вы с ним не соглашались. Когда мы были маленькими, я прыгал на него, когда он делал это, и бил его по спине. Я больше не мог этого делать, хотя много раз хотел.


"Шон, это хорошая история. У тебя есть..."


"Мне не нужно ничего делать, и мне насрать, что это за история. Эта песня плохая, Джек. Понятно? Я не могу перестать думать об этом. И я не собираюсь помогать тебе продавать этим газеты ".


"Да ладно, чувак, я писатель. Посмотри на меня. Мне все равно, продаются газеты или нет. История - это то, что нужно. Мне насрать на газету. Ты знаешь, что я чувствую по этому поводу ".


Он, наконец, повернулся ко мне.


"Теперь ты знаешь, как я отношусь к этому делу", - сказал он.


Я немного помолчал и достал сигарету. Тогда у меня было, может быть, полпачки в день, и я мог бы пропустить это, но я знал, что это беспокоило его. Поэтому я курил, когда хотел поработать над ним.


"Это не место для курения, Джек".


"Тогда сдайте меня. По крайней мере, ты будешь кого-то арестовывать".


"Почему ты такой мудак, когда не получаешь того, чего хочешь?"


"Почему ты? Ты не собираешься прояснять это, не так ли? Вот в чем суть всего этого. Ты же не хочешь, чтобы я копался в тебе и писал о твоем провале. Ты сдаешься".


"Джек, не пытайся лезть в дерьмо ниже пояса. Ты знаешь, что это никогда не срабатывало ".


Он был прав. Этого никогда не было.


"Тогда что? Ты просто хочешь сохранить эту маленькую страшилку для себя? Это все?"


"Да, что-то вроде этого. Можно сказать и так."


В машине с Векслером и Сент-Луисом я сидел, скрестив руки на груди. Это успокаивало. Почти как если бы я держал себя в руках. Чем больше я думал о своем брате, тем больше все это теряло для меня смысл. Я знал, что дело Лофтона тяготило его, но не до такой степени, чтобы он захотел свести счеты с жизнью. Не Шон.


"Он использовал свой пистолет?"


Векслер посмотрел на меня в зеркало. Изучал меня, я думал. Я задавался вопросом, знал ли он, что произошло между моим братом и мной.


"Да".


Тогда меня осенило. Я просто не видел этого. Все времена, что мы провели вместе, шли к этому. Меня не волновало дело Лофтона. То, что они говорили, не могло быть.


"Только не Шон".


Сент-Луис обернулся, чтобы посмотреть на меня.


"Что это?" - спросил я.


"Он бы этого не сделал, вот и все".


"Смотри, Джек, он..."


"Он не уставал от дерьма, льющегося по трубе. Ему это нравилось. Ты спроси Райли. Вы спросите любого на the-Wex, вы знали его лучше всех, и вы знаете, что это чушь собачья. Он любил охоту. Вот как он это назвал. Он не променял бы это ни на что. Он, вероятно, мог бы быть помощником гребаного шефа к настоящему времени, но он не хотел этого. Он хотел работать в отделе убийств. Он остался в шапках".


Векслер не ответил. Сейчас мы были в Боулдере, на базовой линии, направляясь к Каскаду. Я падал сквозь тишину машины. Последствия того, что, по их словам, сделал Шон, оседали на мне, оставляя меня такой же холодной и грязной, как снег на обочине автострады.


"Как насчет записки или еще чего-нибудь?" Я сказал. "Что..."


"Там была записка. Мы думаем, что это была записка ".


Я заметил, что Сент-Луис оглянулся на Векслера и одарил его взглядом, который говорил: "ты говоришь слишком много".


"Что? Что там говорилось?"


Последовало долгое молчание, затем Векслер проигнорировал Сент-Луис.


"Вне пространства", - сказал он. "Вне времени".


"Вне пространства. Вне времени". Вот так просто?"


"Вот так просто. Вот и все, что там говорилось ".


Улыбка на лице Райли длилась, может быть, секунды три. Затем оно мгновенно сменилось выражением ужаса с картины Мунка. Мозг - это удивительный компьютер. Три секунды, чтобы взглянуть на три лица у твоей двери и понять, что твой муж не вернется домой. IBM никогда не смогла бы сравниться с этим. Ее рот превратился в ужасную черную дыру, из которой донесся неразборчивый звук, а затем неизбежное бесполезное слово: "Нет!"


"Райли", - попытался Векслер. "Давайте присядем на минутку".


"Нет, о Боже, нет!"


"Райли..."


Она отступила от двери, двигаясь, как загнанный в угол зверь, сначала метнувшись в одну сторону, а затем в противоположную, как будто, возможно, она думала, что сможет все изменить, если сумеет ускользнуть от нас. Она зашла за угол в гостиную. Когда мы последовали за ней, то обнаружили ее рухнувшей на середину дивана в почти кататоническом состоянии, не слишком отличающемся от моего собственного. Слезы только начали подступать к ее глазам. Векслер сел рядом с ней на диван. Мы с Большим Псом стояли рядом, молчаливые, как трусы.


"Он мертв?" - спросила она, зная ответ, но понимая, что ей нужно покончить с этим.


Векслер кивнул.


"Каким образом?"


Векслер посмотрел вниз и на мгновение заколебался. Он посмотрел на меня, а затем снова на Райли.


"Он сделал это сам, Райли. Мне жаль."


Она не верила в это, так же как и я. Но у Векслер был способ рассказать историю, и через некоторое время она перестала протестовать. Это было, когда она впервые посмотрела на меня, заливаясь слезами. На ее лице было умоляющее выражение, как будто она спрашивала меня, разделяем ли мы один и тот же кошмар и не могу ли я что-нибудь с этим сделать. Не мог бы я разбудить ее? Разве я не мог сказать этим двум персонажам из черно-белого, насколько они были неправы? Я подошел к дивану, сел рядом с ней и обнял ее. Это то, ради чего я был там. Я видел эту сцену достаточно часто, чтобы знать, что я должен был делать.


"Я останусь", - прошептала я. "Столько, сколько ты захочешь".


Она не ответила. Она высвободилась из моих объятий и повернулась к Векслеру.


"Где это произошло?"


"Эстес-парк. У озера."


"Нет, он не пошел бы - что он там делал наверху?"


"Ему позвонили. Кто-то сказал, что у них может быть какая-то информация об одном из его случаев. Он собирался встретиться с ними за чашечкой кофе в "Стэнли". Затем, после того как он... он поехал к озеру. Мы не знаем, почему он пошел туда. Он был найден в своей машине рейнджером, который услышал выстрел ".


"По какому делу?" Я спросил.


"Послушай, Джек, я не хочу вдаваться в..."


"По какому делу?" Я закричал, на этот раз не заботясь о интонации своего голоса. "Это был Лофтон, не так ли?"


Векслер коротко кивнул, и Сент-Луис ушел, качая головой.


"С кем он встречался?"


"Вот и все, Джек. Мы не собираемся вдаваться с тобой в это ".


"Я его брат. Это его жена".


"Все это расследуется, но если вы ищете сомнения, то их нет. Мы были там, наверху. Он покончил с собой. Он использовал свой собственный пистолет, он оставил записку, и мы получили GSR на его руках. Я бы хотел, чтобы он этого не делал. Но он сделал."


2


Зимой в Колорадо земля выходит замерзшими кусками, когда экскаватором перекапывают линию замерзания, чтобы вскрыть могилу. Мой брат был похоронен в мемориальном парке Грин Маунтин в Боулдере, в месте, расположенном не более чем в миле от дома, где мы выросли. В детстве мы проезжали мимо кладбища по пути в летний лагерь для пеших прогулок в парке Чаутокуа. Я не думаю, что мы когда-либо смотрели на камни, когда проходили мимо, и думали о границах кладбища как о нашем собственном конечном пункте назначения, но теперь это было то, чем это должно было стать для Шона.


Зеленая гора возвышалась над кладбищем подобно огромному алтарю, отчего небольшое собрание у его могилы казалось еще меньше. Райли, конечно, была там, вместе со своими родителями и моими, Векслером и Сент-Луисом, парой дюжин или около того других полицейских, несколькими школьными друзьями, с которыми ни Шон, ни я, ни Райли не поддерживали связь, и мной. Это не были официальные похороны полиции, со всей помпой и цветами. Этот ритуал был зарезервирован для тех, кто пал при исполнении служебных обязанностей. Хотя можно было бы утверждать, что это все еще была смерть при исполнении служебных обязанностей, департамент таковой не рассматривал. Итак, Шон не попал на шоу, и большая часть полиции Денвера осталась в стороне. Многие считают, что самоубийство заразно на тонкой голубой линии.


Я был одним из носильщиков гроба. Я пошел на фронт вместе со своим отцом. Двое полицейских, которых я не знал до того дня, но которые были в команде Шона CAPs, заняли середину, а Векслер и Сент-Луис были сзади. Сент-Луис был слишком высок, а Векслер слишком низок. Матт и Джефф. Это придавало гробу неровный наклон сзади, когда мы несли его. Я думаю, это, должно быть, выглядело странно. Мои мысли блуждали, пока мы боролись с весом, и я подумала о теле Шона, раскачивающемся внутри него.


Я мало что сказал своим родителям в тот день, хотя ехал с ними в лимузине с Райли и ее родителями. Мы много лет не говорили ни о чем значимом, и даже смерть Шона не смогла преодолеть барьер. После смерти моей сестры двадцать лет назад что-то в них изменилось по отношению ко мне. Казалось, что я, как выживший в аварии, был под подозрением за то, что сделал именно это. Выжил. Я также уверен, что с того времени я продолжал разочаровывать их в выборе, который я сделал. Я думаю об этом как о небольших разочарованиях, накапливающихся с течением времени, как проценты на банковском счете, пока их не стало достаточно, чтобы с комфортом уйти на пенсию. Мы незнакомы. Я вижу их только по обязательным праздникам. И поэтому не было ничего, что я мог бы сказать им, что имело бы значение, и не было ничего, что они могли бы сказать мне. Если не считать случайных звуков плача обиженного животного Райли, внутри лимузина было так же тихо, как внутри гроба Шона.


После похорон я взял двухнедельный отпуск и разрешенный газетой недельный отпуск по случаю тяжелой утраты и поехал один в Скалистые горы. Горы никогда не теряли для меня своей славы. Это горы, где я исцеляюсь быстрее всего.


Направляясь на запад по 70-му шоссе, я проехал через перевал Лавленд и через вершины к Гранд-Джанкшен. Я делал это медленно, потребовалось три дня. Я остановился покататься на лыжах; иногда я просто останавливался на поворотах, чтобы подумать. После Гранд-Джанкшен я повернул на юг и на следующий день добрался до Теллурида. Я всю дорогу держал "Чероки" в режиме полного привода. Я остановился в Сильвертоне, потому что номера были дешевле, и катался на лыжах каждый день в течение недели. Я проводил ночи, попивая Jagermeister в своей комнате или у камина на любой лыжной базе, где останавливался. Я пытался истощить свое тело в надежде, что мой разум последует за мной. Но у меня не получилось. Это все был Шон. Вне пространства. Вне времени. Его последнее послание было загадкой, от которой мой разум не мог избавиться.


По какой-то причине благородное призвание моего брата предало его. Это убило его. Горе, которое принес мне этот простой вывод, не утихало, даже когда я скользил вниз по склонам, а ветер проникал за мои солнцезащитные очки и вырывал слезы из моих глаз.


Я больше не подвергал сомнению официальное заключение, но не Векслер и Сент-Луис убедили меня. Я сделал это сам. Время и факты подорвали мою решимость. С каждым днем в ужас того, что он натворил, было как-то легче поверить и даже принять. А потом был Райли. На следующий день после той первой ночи она рассказала мне то, чего еще не знали даже Векслер и Сент-Луис. Шон раз в неделю ходил на прием к психологу. Конечно, в департаменте ему были доступны консультационные услуги, но он выбрал этот тайный путь, потому что не хотел, чтобы слухи подорвали его положение.


Я понял, что он ходил к психотерапевту в то же время, когда я пришел к нему, желая написать о Лофтоне. Я подумал, может быть, он пытался избавить меня от тех же мучений, которые принесло ему это дело. Мне понравилась мысль, что это было то, что он делал, и я пытался придерживаться этой идеи в течение тех дней в горах.


Однажды вечером, сидя перед зеркалом в гостиничном номере после того, как я выпил слишком много, я подумал о том, чтобы сбрить бороду и коротко подстричься, как у Шона. Мы были идентичными близнецами - одинаковые карие глаза, светло-каштановые волосы, долговязое телосложение, - но не многие люди осознавали это. Мы всегда шли на многое, чтобы создать отдельные личности. Шон носил контактные линзы и накачивал железо, чтобы нарастить мускулы в своем теле. Я носил очки, носил бороду со времен колледжа и не поднимал тяжести со времен баскетбола в средней школе. У меня также был шрам от кольца той женщины в Брекенридже. Мой боевой шрам.


После школы Шон пошел на службу, а затем в полицию, по ходу дела подстригаясь под ежик. Позже он получил степень бакалавра, работая неполный рабочий день. Ему это было нужно, чтобы продвинуться в отделе. Пару лет я бездельничал, жил в Нью-Йорке и Париже, а затем поступил в колледж на полный рабочий день. Я хотел быть писателем, но в итоге оказался в газетном бизнесе. В глубине души я говорил себе, что это всего лишь временная остановка. Я говорил себе это уже десять лет, может, дольше.


Той ночью в гостиничном номере я долго смотрел на себя в зеркало, но я не сбрил бороду и не подстриг волосы. Я продолжал думать о Шоне под замерзшей землей, и у меня было чувство подавленности в животе. Я решил, что, когда придет мое время, я хочу, чтобы меня сожгли. Я не хотел быть там, внизу, подо льдом.


Что зацепило меня сильнее всего, так это послание. Официальная версия полиции была такова: после того, как мой брат покинул отель "Стэнли" и поехал через Эстес-парк к Медвежьему озеру, он припарковал свою служебную машину и на некоторое время оставил двигатель включенным, включая обогрев. Когда от жары запотело лобовое стекло, он протянул руку и написал на нем свое послание пальцем в перчатке. Он написал это задом наперед, чтобы вы могли прочитать, не выходя из машины. Его последние слова миру, в котором было двое родителей, жена и брат-близнец.


Вне пространства. Вне времени.


Я не мог понять. Время для чего? Пространство для чего? Он пришел к какому-то отчаянному выводу, но никогда не проверял нас на нем. Он не обратился ни ко мне, ни к моим родителям, ни к Райли. Разве от нас зависело тянуться к нему, даже не зная о его тайных травмах? В моем одиночестве на дороге я пришел к выводу, что это не так. Он должен был достичь. Он должен был попытаться. Не сделав этого, он лишил нас шанса спасти его. И, не сделав этого, он оставил нас неспособными спастись от нашего собственного горя и вины. Я понял, что большая часть моего горя на самом деле была гневом. Я был зол на него, моего близнеца, за то, что он сделал со мной.


Но трудно держать обиду на мертвых. Я не могла продолжать злиться на Шона. И единственным способом смягчить гнев было усомниться в истории. И так цикл начался бы снова. Отрицание, принятие, гнев. Отрицание, принятие, гнев.


В мой последний день в Теллуриде я позвонил Векслеру. Я мог бы сказать, что ему не понравилось слушать меня.


"Вы нашли информатора, того, что из "Стэнли"?"


"Нет, Джек, не повезло. Я говорил тебе, что дам тебе знать об этом ".


"Я знаю. Просто у меня все еще есть вопросы. Не так ли?"


"Оставь это, Джек. Нам всем станет лучше, когда мы сможем оставить это позади ".


"А как насчет СИУ? Они уже оставили это позади? Дело закрыто?"


"В значительной степени. Я не разговаривал с ними на этой неделе ".


"Тогда почему ты все еще пытаешься найти информатора?"


"У меня есть вопросы, как и у тебя. Просто концы с концами."


"Ты изменила свое мнение о Шоне?"


"Нет. Я просто хочу привести все в порядок. Я хотел бы знать, о чем он говорил с информатором, если они вообще разговаривали. Дело Лофтона все еще открыто, ты знаешь. Я был бы не прочь записать это для Шона ".


Я заметила, что он больше не называет его Мак. Шон покинул клику.


В следующий понедельник я вернулся к работе в "Роки Маунтин Ньюс". Войдя в редакцию, я почувствовал на себе взгляды нескольких человек. Но в этом не было ничего необычного. Мне часто казалось, что они наблюдали за мной, когда я входил. У меня был концерт, о котором мечтал каждый репортер в редакции. Никакой ежедневной рутины, никаких ежедневных дедлайнов. Я мог свободно бродить по всему региону Скалистых гор и писать об одной вещи. Убийство. Всем нравятся хорошие истории об убийстве. Несколько недель я разбирал перестрелку в своих проектах, рассказывая историю о стрелке и жертве и их роковом столкновении. Несколько недель я писал о светском убийстве в Черри-Хиллз или стрельбе в баре в Лидвилле. Высоколобый и низколобый, маленькое убийство и большое убийство. Мой брат был прав, это продавало газеты, если ты рассказывал это правильно. И я должен это рассказать. Я должен не торопиться и рассказать это правильно.


На моем столе рядом с компьютером была стопка газет высотой в фут. Это был мой основной исходный материал для рассказов. Я подписался на каждую ежедневную, еженедельную и ежемесячную газету, издаваемую от северного Пуэбло до Бозмена. Я просматривал их в поисках небольших историй об убийствах, которые я мог бы превратить в длинные рассказы на вынос. Всегда было из чего выбирать. В империи Скалистых гор была полоса насилия, которая была там со времен золотой лихорадки. Не так много насилия, как в Лос-Анджелесе, Майами или Нью-Йорке, даже близко. Но у меня никогда не было недостатка в исходном материале. Я всегда искал что-то новое или непохожее на преступление или расследование, элемент восторга или щемящей душу грусти. Моей работой было использовать эти элементы.


Но этим утром я не искал идею для рассказа. Я начал просматривать стопку старых номеров "Рокки" и нашего конкурса "Пост". Самоубийства не являются обычным делом для газет, если только не возникают необычные обстоятельства. Смерть моего брата квалифицирована. Я подумал, что был хороший шанс, что там была история.


Я был прав. Хотя "Рокки" не опубликовал статью, вероятно, из уважения ко мне, "Пост" поместила шестидюймовую статью внизу одной из местных страниц на следующее утро после смерти Шона.


СЛЕДОВАТЕЛЬ DPD ЛИШАЕТ ЖИЗНИ В НАЦИОНАЛЬНОМ ПАРКЕ


Ветеран Денверской полиции детектив, который отвечал за расследование убийства студентки Денверского университета Терезы Лофтон, был найден мертвым от огнестрельного ранения, нанесенного, по-видимому, самому себе, в четверг в национальном парке Роки Маунтин, сообщили официальные лица.


34-летний Шон Макэвой был найден в своей машине DPD без опознавательных знаков, которая была припаркована на стоянке у Медвежьего озера недалеко от входа в парк Эстес-парк в парке раггед Маунтин.


Тело детектива было обнаружено смотрителем парка, который услышал выстрел около 5 часов вечера и отправился на парковку, чтобы разобраться.


Сотрудники парковой службы попросили DPD расследовать смерть, и Отдел специальных расследований департамента занимается этим вопросом. Детектив Роберт Скалари, который возглавляет расследование, сказал, что, по предварительным данным, смерть была самоубийством.


Скалари сказал, что на месте преступления была найдена записка, но он отказался раскрыть ее содержание. Он сказал, что считалось, что Макэвой был подавлен трудностями на работе, но также отказался обсуждать, какие проблемы у него возникли.


Макэвой, который вырос и по-прежнему жил в Боулдере, был женат, но детей у него не было. Он был двенадцатилетним ветераном полицейского управления, который быстро продвинулся по служебной лестнице до назначения в отдел по борьбе с преступлениями против личности, который занимается расследованиями всех насильственных преступлений в городе.


Макэвой в настоящее время возглавлял подразделение и совсем недавно руководил расследованием смерти 19-летнего Лофтона, который был найден задушенным и изуродованным три месяца назад в парке Вашингтона.


Скалари отказался комментировать, упоминалось ли в записке Макэвоя дело Лофтона, которое остается нераскрытым, или это была одна из трудностей с работой, от которой он, возможно, страдал.


Скалари сказала, что неизвестно, почему Макэвой отправился в Эстес-парк, прежде чем покончить с собой. Он сказал, что расследование смерти продолжается.


Я прочитал рассказ дважды. В нем не было ничего, чего бы я уже не знал, но в нем было странное очарование для меня. Может быть, это было потому, что я верил, что знаю или имел зачатки идеи, почему Шон поехал в Эстес-парк и проделал весь путь до Медвежьего озера. Хотя это была причина, о которой я не хотел думать. Я вырезал статью, вложил ее в картонную папку и сунул в ящик стола.


Мой компьютер издал звуковой сигнал, и в верхней части экрана появилось сообщение. Это был вызов от городского редактора. Я вернулся к работе.


Кабинет Грега Гленна находился в задней части редакции. Одна стена была стеклянной, что позволяло ему смотреть на ряды капсул, где работали репортеры, и через окна вдоль западной стены на линию гор, когда она не была скрыта смогом.


Гленн был хорошим редактором, который ценил хорошее чтение больше, чем что-либо еще в истории. Это то, что мне в нем нравилось. В этом бизнесе редакторы придерживаются двух школ. Некоторые любят факты и втискивают их в историю, пока она не становится настолько перегруженной, что практически никто не дочитывает ее до конца. А некоторые любят слова и никогда не позволяют фактам встать у них на пути. Я нравился Гленну, потому что я умел писать, и он в значительной степени позволял мне выбирать, о чем писать. Он никогда не требовал от меня копии и никогда не портил то, что я сдавал. Я давно понял, что если он когда-нибудь покинет газету или будет понижен в должности или переведен из отдела новостей, все это, скорее всего, изменится. Городские редакторы свили свои собственные гнезда. Если бы он ушел, я бы, вероятно, вернулся к ежедневному полицейскому ритму, выписывая краткие сведения из полицейского журнала. Совершает маленькие убийства.


Я сел в мягкое кресло перед его столом, когда он закончил телефонный разговор. Гленн был примерно на пять лет старше меня. Когда я только начинал в the Rocky десять лет назад, он был одним из таких же талантливых писателей, как я сейчас. Но в конце концов он перешел в менеджмент. Теперь он носил костюм каждый день, на его столе стояла одна из тех маленьких статуэток футболиста "Бронко" с покачивающейся головой, он проводил больше времени на телефоне, чем на любом другом занятии в своей жизни, и всегда уделял пристальное внимание политическим ветрам, дующим из офиса корпорации в Цинциннати. Он был сорокалетним парнем с брюшком, женой, двумя детьми и хорошей зарплатой, которой было недостаточно, чтобы купить дом по соседству, в котором хотела жить его жена. Он рассказал мне все это однажды за кружкой пива в Wynkoop, в тот единственный вечер, когда я видел его вне дома за последние четыре года.


На одной из стен кабинета Гленна были прикреплены первые полосы за последние семь дней. Каждый день первое, что он делал, это брал издание семидневной давности и прикреплял последнюю первую страницу. Я думаю, он сделал это, чтобы следить за новостями и непрерывностью нашего освещения. Или, может быть, из-за того, что у него больше не было подзаголовков как у писателя, развешивание страниц было способом напомнить себе, что он главный. Гленн повесил трубку и посмотрел на меня.


"Спасибо, что пришли", - сказал он. "Я просто хотел еще раз сказать тебе, что сожалею о твоем брате. И если ты чувствуешь, что тебе нужно еще немного времени, это не проблема. Мы что-нибудь придумаем".


"Спасибо. Но я вернулся".


Он кивнул, но не сделал движения, чтобы отпустить меня. Я знал, что в призыве было что-то большее.


"Ну, тогда к делу. У тебя есть какие-нибудь планы на данный момент? Насколько я помню, вы искали свой следующий проект, когда... когда это случилось. Я подумал, что если ты вернулся, то, может быть, тебе было бы полезно чем-нибудь заняться. Знаешь, нырни обратно ".


Именно в этот момент я понял, что буду делать дальше. О, это действительно там было. Но это не всплывало на поверхность, пока Гленн не задал этот вопрос. Тогда, конечно, это было очевидно.


"Я собираюсь написать о своем брате", - сказал я.


Я не знаю, было ли это тем, что Гленн надеялся, что я скажу, но я думаю, что так оно и было. Я думаю, он положил глаз на историю с тех пор, как услышал, что копы встретили меня в вестибюле и рассказали, что натворил мой брат. Вероятно, он был достаточно умен, чтобы понять, что ему не нужно было предлагать историю, что она придет ко мне сама по себе. Он просто должен был задать простой вопрос.


В любом случае, я заглотил наживку. И все в моей жизни изменилось после этого. Настолько ясно, насколько вы можете представить чью-либо жизнь в ретроспективе, моя изменилась с одной этой фразой, в тот момент, когда я сказала Гленну, что я буду делать. Тогда я думал, что кое-что знаю о смерти. Я думал, что знаю о зле. Но я ничего не знал.


3


Глаза Уильяма Гладдена скользили по счастливым лицам, когда они проходили мимо него. Это было похоже на гигантский торговый автомат. Выбирай сам. Он тебе не нравится? А вот и еще один. Подойдет ли она?


На этот раз ничего не подошло. Кроме того, их родители были слишком близко. Ему пришлось бы ждать того единственного раза, когда кто-то из них допустил ошибку, вышел на пирс или подошел к витрине закусочной за сахарной ватой, оставив свою драгоценную совсем одну.


Гладдену понравилась карусель на пирсе Санта-Моники. Ему это не понравилось, потому что это был оригинал, и, согласно истории в витрине, потребовалось шесть лет, чтобы вручную раскрасить скачущих лошадей и восстановить его до первоначального состояния. Он не любил это, потому что это было показано во множестве фильмов, которые он видел за эти годы, особенно во время пребывания в Рейфорде. И ему это не понравилось, потому что навевало воспоминания о том, как он катался со своим лучшим другом на карусели на ярмарке округа Сарасота. Он любил его из-за детей, которые катались на нем. Невинность и стремление к чистому счастью играли на лице каждого, когда он снова и снова кружил под аккомпанемент каллиопы. С момента прибытия из Финикса он приходил сюда. Каждый день. Он знал, что это может занять некоторое время, но однажды это окупится, и он сможет выполнить свой заказ.


Когда он смотрел на коллаж из цветов, его мысли вернулись назад, как это часто случалось со времен Рейфорда. Он вспомнил своего лучшего друга. Он вспомнил черный-темный чулан с единственной полоской света внизу. Он съежился на полу рядом со светом, рядом с воздухом. Он мог видеть, как его ноги идут в ту сторону. Каждый шаг. Он хотел бы быть старше, выше, чтобы мог дотянуться до верхней полки. Если бы только он был поэтом, его лучшего друга ждал бы сюрприз.


Гладден вернулся. Он огляделся вокруг. Поездка закончилась, и последние дети направлялись к ожидающим родителям по другую сторону ворот. Еще больше детей выстроились в очередь, готовые побежать к карусели и выбрать свою лошадку. Он снова поискал взглядом темноволосую девушку с гладкой смуглой кожей, но никого не увидел. Затем он заметил, что женщина, которая брала билеты у детей, уставилась на него. Их взгляды встретились, и Глэдден отвел взгляд. Он поправил ремень своей спортивной сумки. Вес фотоаппарата и книг внутри него давил на его плечо. Он сделал пометку оставить книги в машине в следующий раз. Он бросил последний взгляд на карусель и направился к одной из дверей, которые выходили на пирс.


Когда он сел в машину, он случайно оглянулся на женщину. Дети кричали, подбегая к деревянным лошадкам. Некоторые с родителями, большинство одни. Женщина, которая брала билеты, уже забыла о нем. Он был в безопасности.


4


Лори Прайн оторвала взгляд от своего терминала и улыбнулась, когда я вошел. Я надеялся, что она будет там. Я обошел стойку, отодвинул от пустого стола лишний стул и сел рядом с ней. Это выглядело как медленный момент в библиотеке Роки.


"О нет", - весело сказала она. "Когда ты входишь и садишься, я знаю, что это будет долго".


Она имела в виду обширные поисковые запросы, которые я обычно делал при подготовке к рассказам. Многие криминальные истории, которые я написал, вылились в широкомасштабные проблемы правоохранительных органов. Мне всегда нужно было знать, что еще было написано на эту тему и где.


"Прости", - сказал я с притворным раскаянием. "Это может удержать тебя с Лексом и Нексом до конца дня".


"Ты имеешь в виду, если я смогу добраться до этого. Что тебе нужно?"


Она была привлекательна, хотя и в сдержанном смысле. У нее были темные волосы, которые я никогда не видел заплетенными ни в какую косу, карие глаза за очками в стальной оправе и полные губы, которые никогда не были накрашены. Она положила перед собой желтый блокнот, поправила очки и взяла ручку, готовая записать список того, что я хотел. Lexis и Nexis были компьютерными базами данных, которые содержали большинство крупных и не очень крупных газет в стране, а также судебные решения и целый ряд других стоянок на информационной магистрали. Если вы пытались увидеть, как много было написано на определенную тему или конкретную историю, сеть Lexis / Nexis была тем местом, с которого можно было начать.


"Самоубийство полицейского", - сказал я. "Я хочу узнать об этом все, что смогу".


Ее лицо напряглось. Я предположил, что она подозревала, что обыск был по личным причинам. Компьютерное время дорого, и компания строго запрещает его использование по личным причинам.


"Не волнуйся, я пишу историю. Гленн только что одобрил задание ".


Она кивнула, но я сомневался, поверила ли она мне. Я предположил, что она посоветуется с Гленном. Ее глаза вернулись к ее желтому блокноту.


"Что я ищу, так это любую национальную статистику о происшествиях, любую статистику о частоте самоубийств среди полицейских по сравнению с другими профессиями и населением в целом, и любое упоминание аналитических центров или правительственных учреждений, которые могли бы это изучать. Хм, давайте посмотрим, что еще... о, и что-нибудь анекдотическое."


"Анекдотичный?"


"Вы знаете, какие-нибудь клипы о самоубийствах полицейских, которые вышли. Давайте вернемся на пять лет назад. Я ищу примеры."


"Как твой..."


Она поняла, что говорила.


"Да, как мой брат".


"Это позор".


Она больше ничего не сказала. Я позволил тишине повиснуть между нами на несколько мгновений, а затем спросил ее, как долго, по ее мнению, займет компьютерный поиск. Моим просьбам часто придавался низкий приоритет, поскольку я не был автором в установленные сроки.


"Ну, на самом деле это обыск дробовика, ничего конкретного. Мне придется потратить на это некоторое время, и ты знаешь, что меня вытащат, когда начнут приходить ежедневные газеты. Но я попытаюсь. Как насчет того, чтобы сегодня ближе к вечеру, это было бы нормально?"


"Идеально".


Вернувшись в редакцию, я взглянул на часы над головой и увидел, что было половина двенадцатого. Время было подходящее для того, что мне нужно было сделать. Сидя за своим столом, я позвонил источнику в полицейском участке.


"Эй, Шкипер, ты собираешься быть там?"


"Когда?"


"Во время обеда. Возможно, мне что-то понадобится. Я, вероятно, так и сделаю".


"Черт. Ладно. Я здесь. Эй, когда ты вернулся?"


"Сегодня. Поговорить с тобой".


Я повесил трубку, затем надел свое длинное пальто и направился к выходу из редакции. Я прошел два квартала до штаб-квартиры полицейского управления Денвера, отдал свой журналистский пропуск на стойке регистрации полицейскому, который даже не потрудился оторвать взгляд от своего поста, и поднялся в офисы SIU на четвертом этаже.


"У меня есть один вопрос", - сказал детектив Роберт Скалари после того, как я сказал ему, чего хочу. "Ты здесь как брат или как репортер?"


"И то, и другое".


"Садись".


Скалари перегнулся через свой стол, может быть, предположил я, чтобы я мог оценить сложную прическу, которую он проделал, чтобы скрыть свою лысину.


"Послушай, Джек", - сказал он. "У меня с этим проблема".


"Какая проблема?"


"Послушай, если бы ты пришел ко мне как брат, который хотел бы знать почему, это было бы одно, и я бы, вероятно, рассказал тебе то, что знаю. Но если то, что я вам расскажу, в конечном итоге попадет в "Новости Роки Маунтин", мне это не интересно. Я слишком уважаю твоего брата, чтобы позволить тому, что с ним случилось, помочь продавать газеты. Даже если ты этого не сделаешь."


Мы были одни в маленьком кабинете с четырьмя письменными столами.


Слова Скалари разозлили меня, но я проглотил их обратно. Я наклонилась к нему, чтобы он мог видеть мою здоровую, пышную шевелюру.


"Позвольте мне спросить вас кое о чем, детектив Скалари. Был ли мой брат убит?"


"Нет, он не был".


"Вы уверены, что это было самоубийство, верно?"


"Это верно".


"И дело закрыто?"


"Снова прав".


Я отодвинулась от него подальше.


"Тогда это действительно беспокоит меня".


"Почему это?"


"Потому что ты пытаешься получить это обоими способами. Вы говорите мне, что дело закрыто, но я не могу взглянуть на записи. Если дело закрыто, то мне должно быть позволено ознакомиться с делом, потому что он был моим братом. И если дело закрыто, это означает, что, как репортер, я также не могу ставить под угрозу текущее расследование, просматривая записи ".


Я позволил ему переварить это в течение нескольких мгновений.


"Итак, - наконец продолжил я, - следуя вашей собственной логике, нет причин, по которым я не мог бы просмотреть записи".


Скалари посмотрела на меня. Теперь я мог видеть, как на его щеках играет гнев.


"Послушай меня, Джек, в этом файле есть вещи, о которых лучше не знать и уж точно не публиковать".


"Я думаю, что я лучше разбираюсь в этом, детектив Скалари. Он был моим братом. Мой близнец. Я не собираюсь причинять ему боль. Я просто пытаюсь кое в чем разобраться для себя. Если я потом напишу об этом, то только для того, чтобы окончательно похоронить это вместе с ним. Понятно?"


Мы долго сидели, уставившись друг на друга. Подошла его очередь, и я подождал, пока он выйдет.


"Я не могу тебе помочь", - сказал он наконец. "Даже если бы я захотел. Он закрыт. Дело закрыто. Файл отправлен на обработку в records. Хочешь этого, иди к ним ".


Я встал.


"Спасибо, что сказал мне об этом в начале разговора".


Я вышел, не сказав больше ни слова. Я знал, что Скалари отшьет меня. Я пошел к нему, потому что мне нужно было пройти через все процедуры и потому что я хотел посмотреть, смогу ли я узнать местоположение файла.


Я спустился по лестнице, которой пользовались в основном только копы, и вошел в кабинет административного капитана департамента. Было пятнадцать минут первого, поэтому стол в приемной был пуст. Я прошел мимо него, постучал в дверь и услышал голос, который велел мне войти.


Внутри за своим столом сидел капитан Форест Гролон. Он был таким крупным мужчиной, что стандартный письменный стол выглядел как детская мебель. Он был смуглым чернокожим мужчиной с бритой головой. Он встал, чтобы пожать мне руку, и я вспомнил, что его рост превышал шесть с половиной футов. Я прикинул, что на циферблате весов должно быть 300, если они собираются измерить его в полной мере. Я пожал ему руку и улыбнулся. Он был моим источником с тех пор, как шесть лет назад я участвовал в ежедневном полицейском патрулировании, а он был сержантом патрульной службы. С тех пор мы оба поднялись по служебной лестнице.


"Джек, как дела? Ты говоришь, что только что вернулся?"


"Да, я потратил некоторое время. Я в порядке".


Он не упомянул моего брата. Он был одним из немногих на похоронах, и это ясно показало, что он чувствовал. Он сел обратно, и я занял один из стульев перед его столом.


Работа Гролона имела мало общего с охраной порядка в городе. Он работал в деловом отделе департамента. Он отвечал за годовой бюджет, найм и обучение. Тоже стреляет. Это имело мало общего с работой в полиции, но все это было частью его плана. Гролон хотел однажды стать начальником полиции и набирался разнообразного опыта, чтобы, когда придет время, выглядеть наилучшим образом для этой работы. Частью этого плана было также поддержание контактов в местных средствах массовой информации. Когда придет время, он рассчитывал на мой положительный профиль в the Rocky. И я бы прошел через это. В то же время, я мог рассчитывать на него во всем.


"Так из-за чего же я пропускаю обед?" он сказал грубо, что было частью рутины, которую мы разыгрывали. Я знал, что Гролон предпочитал встречаться со мной за обедом, когда его адъютанта не было дома, и было меньше шансов, что его увидят со мной.


"Ты не пропустишь обед. Ты просто опаздываешь. Я хочу посмотреть досье на моего брата. Скалари сказал, что он уже отправил это на съемку. Я подумал, может быть, вы могли бы вытащить это и дать мне взглянуть на это очень быстро ".


"Почему ты хочешь это сделать, Джек? Почему ты не позволяешь спящим собакам лгать?"


"Я должен посмотреть, капитан. Я не цитирую из него. Я просто хочу взглянуть на это. Вы получите это сейчас, а я закончу с этим еще до того, как люди с микрофильмами вернутся с обеда. Никто не узнает. Кроме тебя и меня. И я буду помнить это".


Десять минут спустя Гролон вручил мне папку. Он был таким же тонким, как телефонная книга жителей Аспена, работающая круглый год. Не знаю почему, но я ожидал чего-то более плотного, увесистого, как будто размер следственного досье имел какое-то сходство со значимостью смерти.


Внутри, сверху, лежал конверт с надписью "Фотографии", который я отложил на край стола, не открывая. Далее шел отчет о вскрытии и несколько стандартных отчетов, скрепленных вместе.


Я достаточно часто изучал отчеты о вскрытиях, чтобы знать, что могу пропустить страницы с бесконечным описанием желез, органов и общего состояния тела и перейти к последним страницам, где были написаны заключения. И здесь не было никаких неожиданностей. Причиной смерти стало огнестрельное ранение в голову. Под ним слово "самоубийство" было обведено кружком. Анализ крови на часто используемые наркотики показал следы гидробромида декстрометорфана. После этой записи в заметках лаборанта говорилось: "Средство от кашля - бардачок." Это означало, что, за исключением пары глотков сиропа от кашля из бутылочки, хранившейся в машине, мой брат был совершенно трезв, когда засовывал пистолет в рот.


Отчет о судебной экспертизе содержал вложенный отчет с пометкой GSR, что, как я знал, означало следы огнестрельного оружия. В нем говорилось, что нейтронно-активационный анализ кожаных перчаток, которые носила жертва, обнаружил частицы сгоревшего пороха на правой перчатке, что указывает на то, что он использовал эту руку для стрельбы из оружия. В горле жертвы также были обнаружены газовые ожоги и огнестрельное оружие. Вывод был таков, что дуло было во рту Шона, когда пистолет выстрелил.


Следующим в пакете был перечень вещественных доказательств, и я не увидел здесь ничего необычного. После этого я нашел свидетельские показания. Свидетелем был смотритель парка Стивен Пена, который был приписан к подстанции с одним смотрителем и информационному стенду на Медвежьем озере.


Свидетель заявил, что у него не было вида на парковку, когда он работал в будке. Примерно в 16:58 свидетель услышал приглушенный звук, который он по собственному опыту определил как огнестрельный. Он определил место происхождения как стоянку и немедленно отправился исследовать возможность незаконной охоты. В это время на стоянке был только один автомобиль, и через частично запотевшие окна он увидел, как жертва откинулась на спинку водительского сиденья. Свидетель подбежал к автомобилю, но не смог открыть дверь, потому что она была заперта. Присмотревшись через запотевшие окна, он определил, что жертва, по-видимому, была мертва из-за массивного повреждения задней части головы. Затем свидетель вернулся в парковую будку, где он немедленно уведомил власти и своих руководителей. Затем он вернулся к машине жертвы, чтобы дождаться прибытия властей.


Свидетель утверждает, что автомобиль жертвы находился в пределах его видимости не более чем через пять секунд после того, как он услышал выстрел. Машина была припаркована ок. в 50 ярдах от ближайшего лесного покрова или сооружения. По мнению свидетеля, было невозможно, чтобы кто-то вышел из машины жертвы после стрельбы и добрался до укрытия так, чтобы свидетель его не увидел.


Я вернул лист с заявлением на место в пакете и просмотрел другие отчеты. Там была страница под названием "Отчет по делу", в которой подробно описывался последний день моего брата. Он явился на работу в 7:30 утра, пообедал с Векслером в полдень и выписался в 14:00, чтобы отправиться в "Стэнли". Он не сказал Векслеру или кому-либо еще, с кем собирался встретиться.


Попытки следователей определить, действительно ли Шон ходил в "Стэнли", не увенчались успехом. Были опрошены все официантки и помощники официанта в ресторане отеля, и ни одна не вспомнила моего брата.


В файле был отчет на одной странице, содержащий краткое изложение интервью Скалари с психологом Шона. Каким-то образом, возможно, через Райли, он узнал, что Шон посещает денверского психотерапевта. Доктор Колин Доршнер, согласно отчету Скалари, сказал, что Шон страдал от острой депрессии, вызванной стрессом на работе, в частности его неспособностью закрыть дело Лофтона. Чего не было в кратком изложении интервью, так это того, спрашивал ли Скалари когда-нибудь Доршнера, думал ли он, что мой брат склонен к самоубийству. Я задавался вопросом, задавала ли Скалари вообще этот вопрос.


Последняя пачка бумаг в пакете была заключительным отчетом следователя. Последний абзац был кратким изложением и заключением Скалари.


Основываясь на вещественных доказательствах и показаниях очевидца смерти детектива Шона Макэвоя, I /O приходит к выводу, что жертва скончалась от огнестрельного ранения, нанесенного самой себе после того, как написала сообщение на внутренней стороне запотевшего лобового стекла. Коллеги жертвы, в том числе I / O, а также его жена и психолог Колин Доршнер, знали, что жертва была эмоционально обременена его безуспешными попытками оправдать путем ареста убийство Терезы Лофтон 19 декабря (дело No 832). В это время считается, что это беспокойство, возможно, привело его к самоубийству. Департамент полиции психологический консультант доктор Арманд Григгс сказал в интервью (2/22), что послание "Вне пространства-Вне времени", написанное на лобовом стекле, можно рассматривать как прощание в стиле самоубийства, соответствующее душевному состоянию жертвы.


На данный момент нет никаких доказательств, противоречащих заключению о самоубийстве.


Отправлено 24/22 / I / O RJS D-II


Собирая отчеты вместе, я понял, что осталась только одна вещь, на которую я не посмотрел.


Гролон решил зайти в кафетерий, чтобы купить сэндвич на выход. Я остался один в его кабинете. Прошло, наверное, минут пять в тишине, пока я рассматривал конверт. Я знал, что если посмотрю на фотографии, они навсегда запечатлеются в моем сознании образом моего брата. Я не хотел этого. Но я также знал, что мне нужно увидеть фотографии, чтобы знать наверняка о его смерти, чтобы рассеять последние сомнения.


Я быстро вскрыл конверт, чтобы не передумать. Когда я достал стопку цветных распечаток размером 8 х 10, первое изображение, которое поприветствовало меня, было установочным снимком. Детективная машина моего брата, белый "Шевроле Каприс", одиноко стоит в конце парковки. Отсюда я мог видеть хижину рейнджера на невысоком холме. Участок был свежевспахан, по краям лежала четырехфутовая снежная насыпь.


Следующая фотография была крупным планом лобового стекла снаружи. Сообщение было едва разборчивым, поскольку пар от стекла рассеялся. Но это было там, и через стекло я также могла видеть Шона. Его голова была откинута назад, челюсть поднята. Я перешел к следующему фото, и я был с ним в машине. Снимок сделан спереди со стороны пассажира, видно все его тело. Кровь толстым ожерельем обвилась вокруг его шеи сзади, а затем спустилась по свитеру. Его тяжелое снежное пальто было распахнуто. На крыше и заднем боковом стекле были брызги. Пистолет лежал на сиденье рядом с его правым бедром.


Остальные фотографии были в основном крупным планом с разных ракурсов. Но они не произвели на меня того эффекта, на который я рассчитывал. Стерильное освещение лишило моего брата человечности. Он был похож на манекен. Но я не нашла в них ничего более расстраивающего, чем тот факт, что я еще раз убедила себя, что Шон действительно покончил с собой. Тогда я признался себе, что втайне пришел сюда с надеждой, но теперь она исчезла.


Тогда Гролон вернулся. Он посмотрел на меня любопытными глазами. Я встал и положил папку на его стол, пока он обходил ее, направляясь к своему месту. Он открыл коричневый бумажный пакет и достал завернутый в пластик сэндвич с яичным салатом.


"Ты в порядке?"


"Я в порядке".


"Хочешь половину?"


"Нет".


"Ну, как ты себя чувствуешь?"


Я улыбнулся вопросу, потому что задавал одно и то же много раз. Должно быть, это сбило его с толку. Он нахмурился.


"Видишь это?" Сказал я, указывая на шрам на моем лице. "Я получил это за то, что однажды задал кому-то тот же вопрос".


"Прости".


"Не будь. Я им не был".


5


После просмотра досье о смерти моего брата я захотел узнать подробности дела Терезы Лофтон. Если я собирался писать о том, что сделал мой брат, я должен был знать то, что знал он. Я должен был понять то, к пониманию чего пришел он. Только на этот раз Гролон не смог мне помочь. Действующие файлы отдела убийств хранились под замком, и Гролон увидел бы больше риска, чем пользы, в попытке достать для меня файл Лофтона.


После того, как я проверил комнату отдела бейсбола и обнаружил, что она опустела к обеду, первым местом, где я искал Векслера, была "Сатира". Это было излюбленное место копов, где они ели - и пили - за ланчем. Я видел его там, в одной из задних кабинок. Единственная проблема была в том, что он был с Сент-Луисом. Они меня не видели, и я размышлял, не лучше ли было бы просто удалиться и попытаться позже добраться до Векслера одному. Но затем взгляд Векслера остановился на мне. Я подошел. По их тарелкам, измазанным кетчупом, я понял, что они закончили есть. Перед Векслером на столе стояло что-то похожее на "Джим Бим" и лед.


"Не могли бы вы взглянуть на это?" Добродушно сказал Векслер.


Я скользнула в широкую кабинку рядом с Сент-Луисом. Я выбрал его сторону, чтобы смотреть на Векслера.


"Что это?" - мягко запротестовал Сент-Луис.


"Это пресса", - сказал я. "Как дела?"


"Не отвечай", - быстро сказал Сент-Луис Векслеру. "Он хочет чего-то, чего не может иметь".


"Конечно, хочу", - сказал я. "Что еще нового?"


"Ничто не ново, Джек", - сказал Векслер. "Правда ли то, что говорит Большой Пес? Ты хочешь чего-то, чего не можешь иметь?"


Это был танец. Дружеская скороговорка, предназначенная для того, чтобы выведать основную информацию, не спрашивая об этом специально и не сталкиваясь с этим. Это соответствовало прозвищам, которые использовали копы. Я танцевал так много раз, и у меня это хорошо получалось. Это были изящные движения. Это как тренироваться в тройном плетении в баскетболе в старшей школе. Держи ухо востро в ожидании бала, следи за двумя другими мужчинами одновременно. Я всегда был утонченным игроком. Шон был силой. Он был футболистом. Я был баскетболистом.


"Не совсем", - сказал я. "Но я снова вернулся к работе, ребята".


"О, ну вот и все", - захныкал Сент-Луис. "Держитесь за свои шляпы".


"Итак, что происходит по делу Лофтона?" Я спросил Векслера, игнорируя Сент-Луис.


"Эй, Джек, ты сейчас разговариваешь с нами как репортер?" - Спросил Векслер.


"Я всего лишь разговариваю с тобой. И это правильно, как репортер ".


"Тогда никаких комментариев по поводу Лофтона".


"Итак, ответ таков: ничего не происходит".


"Я сказал без комментариев".


"Послушай, я хочу посмотреть, что у тебя есть. Делу уже почти три месяца. Скоро это попадет в досье по делу мертвых, если его там еще нет, и ты это знаешь. Я просто хочу посмотреть файл. Я хочу знать, что так глубоко зацепило Шона ".


"Ты кое о чем забываешь. Вашего брата признали самоубийцей. Дело закрыто. Неважно, что зацепило его в Лофтоне. Кроме того, не факт, что это имело какое-то отношение к тому, что он сделал. В лучшем случае это побочный эффект. Но мы никогда не узнаем".


"Хватит нести чушь. Я только что видел досье на Шона." Брови Векслера, как мне показалось, подсознательно приподнялись. "Это все есть. Шон облажался из-за этого дела. Он ходил к психиатру, он тратил на это все свое время. Так что не говори мне, что мы никогда не узнаем ".


"Послушай, малыш, мы..."


"Ты когда-нибудь называл Шона так?" Я прервал.


"Что?"


"Малыш. Ты когда-нибудь называл его малышом?" Векслер выглядел смущенным.


"Нет".


"Тогда и меня так не называй".


Векслер поднял руки в манере "без рук".


"Почему я не могу увидеть файл? Ты никуда с этим не пойдешь".


"Кто говорит?"


"Я верю. Ты боишься этого, чувак. Ты видел, что это сделало с Шоном, и ты не хочешь, чтобы это случилось с тобой. Итак, футляр застрял где-то в ящике стола. На нем пыль. Я гарантирую это".


"Знаешь, Джек, ты действительно полон дерьма. И если бы ты не был братом своего брата, я бы вышвырнул тебя отсюда на твою задницу. Ты меня выводишь из себя. Я не люблю, когда меня злят."


"Да? Тогда представь, что я чувствую. Дело в том, что я его брат, и я думаю, что это меня задело ".


Сент-Луис издал ухмыляющийся смешок, предназначенный для того, чтобы принизить меня.


"Эй, Большой пес, не пора ли тебе выйти и полить пожарный гидрант или что-то в этом роде?" Я сказал.


Векслер хотел было рассмеяться, но быстро сдержался. Но лицо Сент-Луиса покраснело.


"Послушай, ты, маленький засранец", - сказал он. "Я поставлю тебя..."


"Ладно, ребята", - вмешался Векслер. "Хорошо. Послушай, Рэй, почему бы тебе не выйти на улицу и не покурить? Дай мне поговорить с Джеки, вправить ему мозги, и я уйду ".


Я вышел из кабинки, чтобы Сент-Луис мог выскользнуть. Проходя мимо, он бросил на меня взгляд мертвеца. Я скользнул обратно.


"Выпей, Векс. Нет смысла вести себя так, будто на столе нет никакой балки ".


Векслер ухмыльнулся и сделал глоток из своего бокала.


"Знаешь, близнецы или нет, ты очень похож на своего брата. Ты так просто не сдаешься. И ты можешь быть умником. Избавься от бороды и прически хиппи, и ты мог бы сойти за него. Тебе тоже пришлось бы что-то делать с этим шрамом ".


"Послушай, что насчет файла?"


"Что насчет этого?"


"Ты в долгу перед ним, позволь мне увидеть это".


"Я не понимаю, Джек".


"Да, ты понимаешь. Я не могу оставить это позади, пока не просмотрю все это. Я просто пытаюсь понять."


"Ты также пытаешься написать об этом".


"Писательство делает для меня то, что у тебя в стакане, делает для тебя. Если я смогу написать об этом, я смогу это понять. И я могу закопать это в землю. Это все, что я хочу сделать ".


Векслер отвернулся от меня и взял счет, оставленный официанткой. Затем он допил остаток своего напитка и выскользнул из кабинки. Встав, он посмотрел на меня сверху вниз и тяжело выдохнул, отдавая бурбоном.


"Возвращайся в офис", - сказал он. "Я даю тебе один час".


Он поднял палец вверх и повторил себя на случай, если я что-то путаю.


"Один час".


В комнате отделения полиции я воспользовался столом, которым пользовался мой брат. Никто еще не забрал его. Может быть, теперь это был стол, приносящий несчастье. Векслер стоял у стены с картотеками и рылся в открытом ящике. Сент-Луиса нигде не было видно, очевидно, он решил не иметь к этому никакого отношения. Векслер наконец отошел от ящика с двумя толстыми папками. Он положил их передо мной.


"Это все?"


"Все. У тебя есть час."


"Да ладно, здесь пять дюймов бумаги", - попытался я. "Позволь мне забрать это домой, и я принесу это ..."


"Видишь, совсем как твой брат. Один час, Макэвой. Установите свои часы, потому что они возвращаются в ящик через час. Пусть это займет пятьдесят девять минут. Ты теряешь время".


Я перестал повторять суть и открыл верхний файл.


Тереза Лофтон была красивой молодой женщиной, которая пришла в университет, чтобы получить диплом об образовании. Она хотела быть учительницей первого класса.


Она была на первом курсе и жила в общежитии кампуса. Она вела полный учебный план, а также работала неполный рабочий день в центре дневного ухода при университетском общежитии для супружеских пар.


Считалось, что Лофтон был похищен в кампусе или рядом с ним в среду, на следующий день после окончания занятий на рождественских каникулах. Большинство студентов уже разъехались на каникулы. Тереза все еще была в Денвере по двум причинам. У нее была работа; детский сад не закрывался на праздники до конца недели. И еще была проблема с ее машиной. Она ждала, когда в старый Beetle установят новое сцепление, чтобы она могла доехать домой.


О ее похищении не сообщалось, потому что ее соседка по комнате и все ее друзья уже разъехались по домам на праздники. Никто не знал, что она пропала. Когда она не появилась на работе в центре дневного ухода в четверг утром, менеджер подумал, что она просто пораньше уехала домой в Монтану, не закончив неделю, потому что она не должна была возвращаться к работе после рождественских каникул. Это был бы не первый случай, когда студент выкидывал такого рода трюки, особенно после того, как закончились выпускные экзамены и наступили каникулы. Менеджер не делал никаких запросов или не сообщал властям.


Ее тело было найдено в пятницу утром в парке Вашингтона. Следователи проследили ее последние известные передвижения вплоть до полудня среды, когда она позвонила механику из детского сада - он вспомнил детские голоса на заднем плане - и он сказал ей, что машина готова. Она сказала, что заберет его после работы, сначала заехав в банк. Она не сделала ни того, ни другого. Она попрощалась с менеджером детского сада в полдень и вышла за дверь. Больше ее живой не видели. За исключением, конечно, ее убийцы.


Мне достаточно было взглянуть на фотографии в файле, чтобы понять, как дело могло схватить Шона и натянуть поводок на его сердце. Это были фотографии до и после. Снимок с ее портретом, вероятно, для школьного ежегодника. Молодая девушка со свежим лицом, у которой целая жизнь впереди. У нее были темные волнистые волосы и кристально-голубые глаза. В каждом отражалась маленькая звездочка света, вспышка фотоаппарата. Там также была ее откровенная фотография в шортах и майке. Она улыбалась, вынося картонную коробку из машины. Мускулы ее стройных загорелых рук были напряжены. Казалось, что ей было нелегко стоять неподвижно с тяжелой коробкой для фотографа. Я перевернула его и прочитала то, что, как я догадалась, было каракулями родителей: "Первый день Терри в кампусе! Денвер, Коло. "


Другие снимки были сделаны после. Таких было больше, и я был поражен их количеством. Зачем копам понадобилось так много? Каждый из них казался каким-то ужасным вторжением, хотя девушка была уже мертва. На этих фотографиях глаза Терезы Лофтон утратили свой блеск. Они были открытыми, но тусклыми, с перепонками в молочно-белой оболочке.


На фотографиях жертва лежала примерно в двух футах кустарника и снега на небольшом склоне. Новости были правдивы. Она была разделена на две части. Шарф был туго обернут вокруг ее шеи, а глаза были достаточно широко раскрыты и выпучены, чтобы предположить, что именно так она и умерла. Но у убийцы, очевидно, было еще много работы после. Тело было разрублено на части в области живота, затем нижнюю половину положили поверх верхней в виде ужасающей картины, предполагающей, что она совершала над собой половой акт.


Я понял, что Векслер сидел за другим столом и наблюдал за мной, пока я рассматривал галерею жутких фотографий. Я старался не показывать своего отвращения. Или мое увлечение. Теперь я знал, от чего мой брат защищал меня. Я никогда не видел ничего более ужасного. Я, наконец, посмотрел на Векслера.


"Иисус".


"Да".


"То, что говорилось на вкладках о том, что это похоже на "Черный георгин" в Лос-Анджелесе, было близко к истине, не так ли?"


"Да. Мак купил книгу об этом. Он тоже позвонил какому-то старому коню в полиции Лос-Анджелеса. Было некоторое сходство. Работа отбивной. Но это было пятьдесят лет назад."


"Может быть, кто-то почерпнул идею из этого".


"Может быть. Он думал об этом".


Я вернул фотографии в конверт и снова посмотрел на Векслера.


"Она была лесбиянкой?"


"Нет, насколько мы могли судить, нет. У нее был парень там, в Бьютте. Хороший парень. Мы оправдали его. Твой брат думал то же самое некоторое время. Из-за того, что убийца сделал, вы знаете, с частями тела. Он подумал, что, возможно, кто-то мстит ей за то, что она лесбиянка. Возможно, делает какое-то нездоровое заявление о чем-то. Он так ничего и не добился этим ".


Я кивнул.


"У тебя осталось сорок пять минут".


"Знаешь, это первый раз, когда я слышу, как ты называешь его "Мак" за долгое время".


"Не беспокойся об этом. Сделайте это за сорок четыре минуты".


Отчет о вскрытии был в значительной степени разочаровывающим после фотографий. Я заметил, что время смерти было установлено в первый день исчезновения Лофтона. Она была мертва более сорока часов, когда было найдено ее тело.


Большинство кратких отчетов касались тупиковых ситуаций. Обычные расследования семьи жертвы, бойфренда, друзей по кампусу, коллег и даже родителей детей, о которых она заботилась, ничего не дали. Почти все были оправданы с помощью алиби или других следственных средств.


Выводы в отчетах сводились к тому, что Тереза Лофтон не знала своего убийцу, что ее пути каким-то образом пересеклись с его, что это просто было невезение. Неизвестный убийца всегда упоминался как мужчина, хотя положительных доказательств этому не было. Жертва не подвергалась сексуальному насилию. Но самыми жестокими убийцами и калечителями женщин были мужчины, и считалось, что потребовался бы физически сильный человек, чтобы перерезать кости и хрящи тела. Режущее оружие так и не было найдено.


Хотя тело почти полностью истекло кровью, имелись признаки посмертной синюшности, что означало, что между смертью жертвы и нанесением увечий прошло некоторое время. Возможно, согласно отчету, на целых два или три часа.


Другой особенностью было время, когда тело было оставлено в парке. Это было обнаружено примерно через сорок часов после того, как следователи сочли, что Тереза Лофтон была убита. Тем не менее, парк был популярным местом для бега и прогулок. Было маловероятно, что тело могло так долго оставаться незамеченным на открытом парковом поле, даже несмотря на то, что ранний снегопад значительно сократил количество проходивших мимо людей. Фактически, в отчете сделан вывод, что тело находилось на месте не более трех часов, когда его заметил после рассвета любитель утренней пробежки.


Так где же он был все это время? Следователи не смогли ответить на этот вопрос. Но у них была подсказка.


В отчете об анализе волокон перечислены многочисленные посторонние волоски и хлопковые волокна, которые были обнаружены на теле и вычесаны из волос. Они в первую очередь использовались бы для сопоставления подозреваемого с жертвой, как только о подозреваемом стало известно. Один конкретный раздел отчета был обведен кружком. Этот раздел посвящен извлечению специфического волокна - капока, - которое содержится в организме в большом количестве. С тела были удалены тридцать три волоска из семян капока. Номер предполагал прямой контакт с источником. В отчете говорилось, что, будучи похожими на хлопок, волокна капока встречаются редко и в основном используются в материалах, требующих плавучести, таких как подушки для лодок, спасательные жилеты и некоторые спальные мешки. Я удивился, почему в отчете этот раздел был обведен кружком, и спросил Векслера.


"Шон думал, что волокна капока были ключом к тому, где находилось тело в течение пропавших часов. Знаете, если бы мы нашли место, где нашли это волокно, что встречается не так уж часто, тогда у нас было бы место преступления. Но мы так и не нашли его ".


Поскольку отчеты были в хронологическом порядке, я мог видеть, как рассматривались и отбрасывались теории. И я мог чувствовать растущее отчаяние в расследовании. Это шло в никуда. Было ясно, что мой брат верил, что пути Терезы Лофтон пересеклись с серийным убийцей, самым сложным преступником, которого можно выследить. Был возвращен отчет из Национального центра анализа насильственных преступлений ФБР, содержащий психологический портрет убийцы. Мой брат также сохранил копию семнадцатистраничного контрольного списка аспектов преступления, который он отправил в Программу бюро по задержанию преступников с применением насилия. Но ответ компьютера VICAP на опрос был отрицательным. Убийство Лофтона не соответствовало никаким другим убийствам по всей стране в деталях, достаточных для того, чтобы требовать дальнейшего внимания со стороны ФБР.


Профиль, который передало бюро, был подготовлен агентом, указанным в отчете как Рейчел Уоллинг. В нем содержалось множество обобщений, которые в значительной степени были бесполезны для расследования, потому что, хотя характеристики были подробными и, возможно, даже попадали в цель, они не обязательно помогали детективам отсеивать миллионы людей, которые могли бы квалифицироваться в качестве подозреваемых. В профиле предполагалось, что убийцей, скорее всего, был белый мужчина двадцати-тридцати лет, с неразрешенным чувством неполноценности и гнева по отношению к женщинам, отсюда и грубое нанесение увечий телу жертвы. Вероятно, его воспитывала властная мать, а его отец, вероятно, отсутствовал в домашнем хозяйстве или был поглощен зарабатыванием на жизнь и уступил воспитание и развитие ребенка матери. Профиль классифицировал убийцу как "организованного" по его методологии и предупреждал, что его кажущееся успешным завершение преступления и побег от раскрытия могут привести к тому, что он попытается совершить новые преступления аналогичного характера.


Последние отчеты в первом файле были краткими результатами расследований, опросами, которые были проверены, и другими деталями из дела, которые, возможно, ничего не значили в тот момент, когда они были напечатаны, но могли иметь решающее значение позже.


Благодаря этим отчетам я смог наметить растущую привязанность Шона к Терезе Лофтон. На первых страницах ее всегда называли жертвой, иногда Лофтон. Позже он начал называть ее Терезой. И в последних отчетах, поданных в феврале перед его смертью, он называл ее Терри, вероятно, переняв это уменьшительное имя от ее семьи и друзей, или, может быть, с обратной стороны фотографии ее первого дня в кампусе. Счастливый день.


Когда оставалось десять минут, я закрыл файл и открыл другой. Этот был тоньше и, казалось, был наполнен мешаниной следовательских незаконченных концов. Было несколько писем от граждан, предлагавших версии убийства. Одно письмо было от медиума, который сказал, что живой дух Терезы Лофтон кружит где-то над озоновым слоем в поясе высокочастотных звуков. Она говорила таким быстрым голосом, что для нетренированного уха это звучало как щебетание, но медиум мог расшифровать щебетание и был готов задавать ей вопросы, если Шон захочет. В файле не было никаких указаний на то, что он это сделал.


В дополнительном отчете отмечалось, что банк Терезы и автомастерская находились в нескольких минутах ходьбы от кампуса. Детективы трижды обходили ее комнату в общежитии, детский сад, банк и ремонтную мастерскую, но не нашли ни одного свидетеля, который помнил бы, что видел Терезу в среду после окончания занятий. Несмотря на это, теория моего брата, изложенная в другом дополнении, заключалась в том, что Лофтон была похищена через некоторое время после того, как позвонила своему механику из детского сада, но до того, как она пришла в банк за деньгами, чтобы заплатить ему.


В досье также содержался хронологический отчет о деятельности следователей, привлеченных к делу. Первоначально четыре члена команды CAPS работали над делом полный рабочий день. Но поскольку был достигнут небольшой прогресс и появилось больше дел, следственные действия были переданы Шону и Векслеру. Тогда просто Шон. Он не позволил бы этому уйти.


Последняя запись в хронологической записи была сделана в день его смерти. Там была всего одна строчка: "13 марта -РАШЕР в Стэнли. P/R информация о Терри."


"Время".


Я поднял глаза, Векслер показывал на свои часы. Я закрыл файл без протеста.


"Что означает P-косая черта-R?"


"Человек, делающий репортаж. Это означало, что ему позвонили ".


"Кто такой Рашер?"


"Мы не знаем. В телефонной книге есть пара человек с таким именем. Мы позвонили им, они ни хрена не понимали, о чем мы говорим. Я запустил кое-что на NCIC, но только с фамилией ничего не получилось для работы. Суть в том, что мы не знаем, кто это был или есть. Мы даже не знаем, мужчина это или женщина. Мы не знаем, встретил ли Шон кого-нибудь на самом деле или нет. Мы не нашли никого в "Стэнли", кто его видел ".


"Зачем ему идти на встречу с этим человеком, не сказав вам или не оставив какой-либо записи о том, кто это был? Почему он пошел один?"


"Кто знает? Мы получили так много звонков по этому делу, что вы могли бы потратить весь день на то, чтобы писать заметки. И, может быть, он не знал. Может быть, все, что он знал, это то, что кто-то хотел с ним поговорить. Твой брат был так увлечен этим, что пошел бы на встречу с любым, кто сказал бы, что что-то знает. Я открою тебе маленький секрет. Это то, чего там нет, потому что он не хотел, чтобы люди вокруг думали, что он псих. Но он пошел к тому экстрасенсу - медиуму, - который там упоминается ".


"Что он получил?"


"Ничего. Просто какая-то чушь о том, что убийца где-то там, хочет сделать это снова. Я имею в виду, это было как-да, без шуток, спасибо за подсказку. В любом случае, это неофициально, экстрасенсорные штучки. Я не хочу, чтобы люди думали, что Мак был слабаком ".


Я не потрудился ничего сказать о глупости того, что он только что сказал. Мой брат покончил с собой, и все же Векслер был занят попытками ограничить ущерб, который мог бы нанести его имиджу, если бы стало известно, что он консультировался с экстрасенсом.


"Это не выходит за пределы этой комнаты", - сказал я вместо этого. После нескольких минут молчания я сказал: "Итак, какова твоя теория о том, что произошло в тот день, Векс? Я имею в виду, не для протокола."


"Моя теория? Моя теория такова, что он вышел туда, и тот, кто ему звонил, не появился. Для него это был еще один тупик, и это склонило чашу весов. Он подъехал к тому озеру и он сделал то, что он сделал... Ты собираешься написать рассказ о нем?"


"Я не знаю. Я так думаю".


"Послушай, я не знаю, как это сказать, но вот что. Он был твоим братом, но он был моим другом. Возможно, я даже знал его лучше, чем ты. Оставь это в покое. Просто отпусти это ".


Я сказал ему, что подумаю об этом, но это было только для того, чтобы успокоить его. Я уже принял решение. После этого я ушел, посмотрев на часы, чтобы убедиться, что у меня достаточно времени, чтобы добраться до Эстес-парка до темноты.


6


Я добрался до парковки у Медвежьего озера только после пяти. Я понял, что это было так же, как и для моего брата, покинутого. Озеро замерзло, и температура быстро падала. Небо уже было пурпурным и темнело. Это не сильно привлекало местных жителей или туристов в такой поздний час.


Проезжая через стоянку, я думал о том, почему он выбрал это место для приезда. Насколько я знал, это не имело никакого отношения к делу Лофтона. Но я думал, что знаю почему. Он припарковался там, где припарковался, и просто сидел там, размышляя.


В потолке навеса над передней частью хижины рейнджеров горел свет. Я решил выйти и посмотреть, был ли там Пена, свидетель. Затем другая мысль поразила меня. Я пересел на пассажирское сиденье "Темпо". Я сделал пару глубоких вдохов, затем открыл дверь и побежал к лесу, где он рос ближе всего к машине. Пока я бежал, я считал вслух тысячи. Я был на одиннадцати тысячах к тому времени, когда перебрался через сугроб и добрался до обложки.


Стоя там, в лесу, по фут в снегу без ботинок, я наклонился и положил руки на колени, переводя дыхание. Стрелок никак не смог бы скрыться в лесу, если бы Пена вышел из хижины так быстро, как он сообщил. Я наконец перестал хватать ртом воздух и направился к хижине рейнджера, размышляя, как к нему подойти. Как репортер или брат?


Это была Пена за окном. Я мог видеть табличку с именем на его форме. Он запирал письменный стол, когда я посмотрела в окно. Он заканчивал на этом разговор.


"Могу ли я вам помочь, сэр? Я закрываюсь".


"Да, я хотел спросить, могу ли я задать вам несколько вопросов".


Он вышел, подозрительно разглядывая меня, потому что я явно была одета не для похода по снегу. На мне были джинсы и кроссовки Reeboks, вельветовая рубашка под толстым шерстяным свитером. Я оставил свое длинное пальто в машине, и мне было очень холодно.


"Меня зовут Джек Макэвой".


Я подождал мгновение, чтобы посмотреть, зарегистрировалось ли это. Этого не произошло. Он, вероятно, видел это имя только в отчетах, которые ему приходилось подписывать, или в газете. Его произношение - Mac-a-voy - не соответствовало написанию.


"Мой брат... он был тем, кого ты нашел пару недель назад."


Я указал в сторону стоянки.


"О", - сказал он, понимая. "В машине. Офицер."


"Э-э, я был с полицией весь день, просматривал отчеты и все такое. Я просто хотел выйти и взглянуть. Это тяжело, ты знаешь... принять это."


Он кивнул и попытался скрыть быстрый взгляд на часы.


"У меня просто есть несколько коротких вопросов. Ты был там, внутри, когда услышал это? Выстрел?"


Я говорил быстро, не давая ему шанса остановить меня.


"Да", - сказал он. Он выглядел так, будто пытался на что-то решиться, а потом решился. Он продолжил. "Я запирался, как и сегодня вечером, собираясь идти домой. Я слышал это. Это была одна из тех вещей, я вроде как знал, что это такое. Я не знаю почему. На самом деле, я подумал, что это могут быть браконьеры, охотящиеся за оленями. Я закончил довольно быстро, и первое, на что я обратил внимание, был лот. Я видел его машину. Мог видеть его там. Все окна были довольно сильно запотевшими, но я мог видеть его. Он был за рулем. Что-то в том, как он откинулся назад, я поняла, что произошло... Прости, что это был твой брат ".


Я кивнул и изучил хижину рейнджера. Просто маленький офис и кладовка. Я понял, что пять секунд - это, вероятно, большой промежуток времени с того момента, как Пена услышал выстрел, до того, как он увидел лот.


"Боли не было", - сказал Пена.


"Что?"


"Если это то, что ты хочешь знать. Не было никакой физической боли, я не думаю. Я побежал к машине. Он был мертв. Это было мгновенно".


"В полицейских отчетах говорилось, что вы не смогли до него добраться. Двери были заперты".


"Да, я попробовал открыть дверь. Но я мог сказать, что он ушел. Я вернулся сюда, чтобы сделать несколько звонков ".


"Как ты думаешь, как долго он был припаркован там, прежде чем сделал это?"


"Я не знаю. Как я уже сказал полиции, у меня нет вида на участок. Я был в сарае - у меня там есть обогреватель - о, я бы сказал, по крайней мере, за полчаса до того, как услышал выстрел. Он мог быть припаркован там все это время. Думаю, я думаю об этом".


Я кивнул.


"Ты не видел его на озере, не так ли? Ты знаешь, перед выстрелом."


"На озере? Нет. На озере никого не было."


Я стоял там, пытаясь думать о чем-нибудь другом.


"Они придумали какую-нибудь причину, почему?" - Спросил Пена. "Как я уже сказал, я знаю, что он был офицером".


Я отрицательно покачал головой. Я не хотел вступать в это с этим незнакомцем. Я поблагодарил его и направился обратно на стоянку, пока он запирал дверь лачуги. "Темпо" был единственной машиной на вспаханной стоянке. Я кое о чем подумал и повернул назад.


"Как часто они пашут?"


Пена отступил от двери.


"После каждого снега".


Я кивнул и подумал о чем-то другом.


"Где ты паркуешься?"


"У нас есть склад оборудования в полумиле вниз по дороге. Я паркуюсь там и поднимаюсь по тропе утром, спускаюсь ко времени окончания работы ".


"Тебя подвезти?"


"Нет. Тем не менее, спасибо. Тропа приведет меня туда быстрее ".


Всю обратную дорогу в Боулдер я думал о том, когда в последний раз был на Медвежьем озере. Тогда тоже была зима. Но озеро не было замерзшим, не полностью. И когда я покинул то время, я чувствовал себя таким же холодным и одиноким. И виновен.


Райли выглядела так, словно постарела на десять лет с тех пор, как я видел ее на похоронах. Несмотря на это, я был немедленно поражен, когда она открыла дверь, тем, чего я раньше не осознавал. Тереза Лофтон выглядела как девятнадцатилетняя Райли Макэвой. Я подумал, спрашивала ли Скалари или кто-нибудь еще психиатров об этом.


Она пригласила меня зайти. Она знала, что выглядит плохо. После того, как она открыла дверь, она небрежно подняла руку к лицу, чтобы скрыть это. Она попыталась слабо улыбнуться. Мы пошли на кухню, и она спросила, не хочу ли я, чтобы она сварила кофе, но я сказал, что останусь ненадолго. Я сел за кухонный стол. Казалось, что всякий раз, когда я приходил, мы собирались за кухонным столом. Даже с уходом Шона это не изменилось.


"Я хотел сказать тебе, что собираюсь написать о Шоне".


Она долго молчала и не смотрела на меня. Она встала и начала мыть посудомоечную машину. Я ждал.


"Тебе обязательно?" - наконец спросила она.


"Да... Я так думаю".


Она ничего не сказала.


"Я собираюсь позвонить психологу, Доршнеру. Я не знаю, заговорит ли он со мной, но теперь, когда Шона нет, я не понимаю, почему бы и нет. Но, э-э, он мог бы обратиться к тебе за разрешением ..."


"Не волнуйся, Джек, я не буду пытаться остановить тебя".


Я кивнул в знак благодарности, но отметил резкость в ее словах.


"Я был сегодня с полицейскими и ходил на озеро".


"Я не хочу слышать об этом, Джек. Если вам нужно написать об этом, это ваш выбор. Делай то, что ты должен делать. Но мой выбор в том, что я не хочу слышать об этом. И если ты напишешь о Шоне, я тоже не буду это читать. Я должен делать то, что я должен делать ".


Я кивнул и сказал: "Я понимаю. Однако есть одна вещь, которую я должен спросить. Тогда я оставлю тебя в стороне от этого ".


"Что ты имеешь в виду, говоря "не впутывай меня в это"?" сердито спросила она. "Я хотел бы остаться в стороне от этого. Но я в этом участвую. На всю оставшуюся жизнь я в этом. Ты хочешь написать об этом? Ты думаешь, это способ избавиться от этого? Что мне делать, Джек?"


Я опустил взгляд на пол. Я хотел уйти, но не знал, как выйти. Ее боль и гнев распространялись на меня, как жар из закрытой духовки.


"Ты хочешь узнать об этой девушке", - сказала она низким, спокойным голосом. "Это то, о чем спрашивали все детективы".


"Да. Почему этот...?"


Я не знал, как сформулировать вопрос.


"Почему это заставило его забыть обо всем хорошем в его жизни? Ответ таков: я не знаю. Я, черт возьми, не знаю ".


Я мог видеть гнев и слезы, снова навернувшиеся на ее глаза. Это было так, как если бы ее муж бросил ее ради другой женщины.


И вот я здесь, самое близкое подобие Шона из плоти и крови, которое она когда-либо могла увидеть сейчас. Неудивительно, что она вымещала на мне свой гнев и боль.


"Он говорил об этом случае дома?" Я спросил.


"Не особенно. Время от времени он рассказывал мне о случаях. Эта, казалось, не сильно отличалась, за исключением того, что с ней случилось. Он рассказал мне, что убийца сделал с ней. Он рассказал мне, как он должен был смотреть на нее. Я имею в виду, после. Я знаю, что это беспокоило его, но его беспокоило многое. Случаев много. Он не хотел, чтобы кто-то уходил. Он всегда так говорил ".


"Но на этот раз он пошел к тому врачу".


"У него были мечты, и я сказал ему, что он должен уйти. Я заставил его уйти ".


"Что это были за сны?"


"Что он был там. Ты знаешь, когда это случилось с ней. Ему снилось, что он видел это, но ничего не мог сделать, чтобы остановить это ".


Ее комментарий заставил меня задуматься о другой смерти, произошедшей давным-давно. Сара. Проваливаясь под лед. Я вспомнил беспомощное чувство наблюдения и неспособности что-либо сделать. Я посмотрел на Райли.


"Ты знаешь, почему Шон отправился туда?"


"Нет".


"Это было из-за Сары?"


"Я сказал, что не знаю".


"Это было до того, как мы узнали тебя. Но именно там она и умерла. Несчастный случай..."


"Я знаю, Джек. Но я не знаю, какое это имело отношение к чему-либо. Не сейчас."


Я тоже этого не делал. Это была одна из многих сбивающих с толку мыслей, но я не мог от нее избавиться.


Прежде чем отправиться обратно в Денвер, я заехал на кладбище. Я не знаю, что я делал. Было темно, и после похорон выпало два снега. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы просто найти место, где Шон был в земле. Камня еще не было. Я нашел это, найдя то, что рядом с ним. Моей сестры.


У Шона была пара горшков с замороженными цветами и торчащая из снега пластиковая табличка с его именем. На Саре не было цветов. Я некоторое время смотрел на место Шона. Была ясная ночь, и лунного света было достаточно, чтобы я мог видеть. Мое дыхание выходило облачками.


"Как так получилось, Шон?" Я спросил вслух. "Как так получилось?" Я осознал, что делаю, и огляделся. Я был единственным на кладбище. Единственный живой. Я подумала о том, что Райли сказал о том, что Шон не хотел, чтобы кто-то уходил. И я подумал о том, что меня даже не волнуют такие вещи, пока из этого получается хорошая тридцатидюймовая история. Как мы могли так окончательно расстаться? Мой брат и я. Мой близнец. Я не знал. Это просто заставило меня почувствовать грусть.


Заставил меня почувствовать, что, возможно, в земле лежал не тот.


Я вспомнил, что сказал Векслер в ту первую ночь, когда за мной пришли и рассказали о моем брате. Он говорил о том, что всего дерьма, льющегося по трубе, в конце концов, стало слишком много для Шона. Я все еще не верил в это. Но я должен был во что-то верить. Я подумал о Райли и фотографиях Терезы Лофтон. И я подумал о своей сестре, проваливающейся под лед. Я полагал тогда, что убийство девушки заразило моего брата самым отчаянным видом безнадежности. Я полагал, что его преследовала эта безнадежность и кристально-голубые глаза девушки, которую разрезали пополам. И поскольку у него не было своего брата, к которому он мог бы обратиться, он обратился к своей сестре. Он отправился к озеру, которое забрало ее. И затем он присоединился к ней.


Я вышел с кладбища, не оглядываясь.


7


Гладден занял место вдоль перил с другой стороны от того места, где женщина брала билеты у детей. Она не могла его видеть. Но как только большая карусель начала вращаться, он смог изучить каждого ребенка. Гладден запустил пальцы в свои крашеные светлые волосы и огляделся. Он был почти уверен, что все остальные считали его просто еще одним родителем.


Поездка начиналась снова. "Каллиопа" выводила мотивы песни, которую Глэдден не смогла опознать, и лошади начали свой покачивающийся поворот против часовой стрелки. Гладден никогда на самом деле не катался на карусели, хотя он видел, что многие родители ладили со своими детьми. Он подумал, что для него это может быть слишком рискованно.


Он заметил девочку лет пяти, отчаянно цепляющуюся за одного из черных жеребцов. Она наклонилась вперед, обхватив своими крошечными ручками полосатый шест, который проходил через шею нарисованной лошади. Одна сторона ее маленьких розовых шортиков задралась на внутренней стороне бедра. Ее кожа была кофейно-коричневой. Гладден полез в свою сумку и достал фотоаппарат. Он увеличил выдержку, чтобы уменьшить размытость изображения, и направил камеру на карусель. Он сосредоточился и стал ждать, когда девушка снова придет в себя.


Ему потребовалось два оборота карусели, но он поверил, что попал в кадр, и снова опустил камеру. Он огляделся, просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и заметил мужчину, облокотившегося на перила примерно в двадцати футах справа от него. Этот человек не был там раньше. И что самое тревожное, на нем был спортивный пиджак и галстук. Мужчина был либо извращенцем, либо полицейским. Гладден решил, что ему лучше уйти.


На пирсе солнце почти ослепляло. Гладден сунул фотоаппарат в сумку и достал зеркальные очки. Он решил прогуляться дальше по пирсу, туда, где было многолюдно. Он мог бы потерять этого парня, если бы пришлось. Если за ним действительно следили. Он прошел примерно половину пути, приятный и уверенный, ведя себя круто. Затем он остановился у перил, повернулся и прислонился к ним спиной, как будто хотел поймать несколько лучей. Он поднял лицо к солнцу, но его глаза за зеркалами видели район пирса, с которого он только что пришел.


Несколько мгновений не было ничего. Он не видел человека в спортивном пиджаке и галстуке. Затем он увидел его, с перекинутым через руку пиджаком, в темных очках, идущего вдоль фасада торгового центра Arcade, медленно приближающегося к Гладдену.


"Черт!" Сказал Глэдден вслух.


Женщина, сидевшая на соседней скамейке с маленьким мальчиком, посмотрела на Глэддена недобрыми глазами, когда они с мальчиком услышали восклицание.


"Извините", - сказал Глэдден.


Он повернулся и оглядел остальную часть пирса. Ему пришлось быстро соображать. Он знал, что копы на местах обычно работают парами. Где был другой? Ему потребовалось тридцать секунд, чтобы выделить ее из толпы. Женщина примерно в тридцати ярдах позади мужчины в галстуке. На ней были длинные брюки и рубашка поло. Не такой формальный, как мужчина.


Она сливалась с толпой, если не считать двухстороннего радиоприемника рядом с ней. Гладден мог видеть, что она пыталась скрыть это. Пока он наблюдал, она повернулась к нему спиной и начала говорить в двустороннем режиме.


Она только что вызвала подкрепление. Должен был быть. Он должен был сохранять хладнокровие, но придумать план. Мужчина в галстуке был, может быть, ярдах в двадцати от меня. Гладден отошел от перил и пошел немного более быстрым шагом к концу пирса. Он сделал то, что сделала женщина-полицейский. Он использовал свое тело как щит и развернул спортивную сумку так, чтобы она оказалась перед ним. Он расстегнул молнию, сунул руку внутрь и схватил камеру. Не вытаскивая его, он переворачивал его, пока не нашел переключатель ОЧИСТКИ и не стер чип. Там было не так уж много. Девушка на карусели, несколько детей в общественных душевых. Невелика потеря.


Покончив с этим, он снова двинулся вниз по пирсу. Он достал сигареты из сумки и, используя свое тело как щит, развернулся и прижался к ветру, чтобы прикурить. Когда он прикурил, он поднял глаза и увидел, что двое полицейских приближаются. Он знал, что они думали, что заперли его в бутылке. Он направлялся к тупиковому концу пирса. Женщина догнала мужчину, и они разговаривали, приближаясь. Вероятно, решающий, стоит ли ждать подкрепления, подумал Глэдден.


Гладден быстро зашагал в сторону магазина "Наживка" и офисов "Пирс". Он хорошо знал расположение конца пирса. Дважды в течение недели он провожал детей с их родителями от карусели до конца пирса. Он знал, что с другой стороны магазина "наживка" была лестница, которая вела на смотровую площадку на крыше.


Когда он завернул за угол магазина, скрывшись из поля зрения копов, Глэдден побежал вдоль стены к задней части, а затем вверх по ступенькам. Теперь он мог смотреть вниз, на пирс перед магазином. Двое полицейских были там, внизу, снова разговаривали.


Затем мужчина последовал за Гладденом, а женщина осталась позади. Они не собирались рисковать, позволив ему ускользнуть. Гладдену внезапно пришел в голову вопрос. Как они узнали? Полицейского в костюме просто не бывает на пирсе. Копы отправились туда с определенной целью. Он. Но как они узнали?


Он оторвался от этих мыслей к текущей ситуации. Ему нужно было отвлечься. Мужчина скоро поймет, что он не с рыбаками в конце пирса, и поднимется на смотровую площадку в поисках его. Он увидел мусорное ведро в углу у деревянных перил. Он подбежал к нему и заглянул внутрь. Он был почти пуст. Он поставил спортивную сумку на пол, поднял мусорное ведро над головой и с разбегу двинулся к перилам. Он выбросил его так далеко, как только мог, затем наблюдал, как он пролетел над головами двух рыбаков внизу и упал в воду. Это произвело большой всплеск, и он услышал, как маленький мальчик крикнул: "Эй!"


"Человек в воде!" Гладден кричал. "Человек в воде!"


Затем он схватил спортивную сумку и быстро вернулся к задним перилам палубы. Он искал женщину-полицейского. Она все еще была там, под ним, но ясно слышала всплеск и его крики. Пара детей обежала лавку с приманками, чтобы посмотреть, из-за чего были крики и волнение. После того, что казалось физическим колебанием, женщина последовала за детьми за угол здания к источнику всплеска и последовавшего за ним переполоха. Гладден перекинул сумку через плечо и быстро перелез через перила, спустился вниз, а затем преодолел последние пять футов. Он побежал по пирсу к берегу.


Примерно на полпути к берегу Гладден увидел двух пляжных копов на велосипедах. На них были шорты и синие рубашки поло. Смешно. Он наблюдал за ними накануне, забавляясь тем, что они вообще считали себя полицейскими. Теперь он бежал прямо к ним, размахивая руками, чтобы они остановились.


"Ты что, запасной вариант?" он закричал, когда добрался до них. "Они в конце пирса. Преступник в воде. Он прыгнул. Им нужна ваша помощь, и им нужна лодка. Они послали меня за тобой".


"Уходи!" - крикнул один из полицейских своему напарнику.


Когда один начал крутить педали, другой снял с пояса двухсторонний телефон и начал вызывать по рации катер спасателей.


Гладден поблагодарил их за быструю реакцию и направился прочь. Через несколько секунд он оглянулся и увидел, что второй полицейский крутит педали в сторону конца пирса. Гладден снова начал свой забег.


На гребне моста, ведущего с пляжа на Оушен-авеню, Гладден оглянулся и увидел суматоху в конце пирса. Он закурил еще одну сигарету и снял солнечные очки. Копы такие тупые, подумал он. Они получают то, что заслуживают. Он поспешил на улицу, пересек океан и спустился к набережной Третьей улицы, где, как он был уверен, мог затеряться в толпе у популярных магазинов и ресторанов. К черту этих копов, подумал он. У них был единственный шанс, и они его упустили. Это все, что они получают.


На прогулке он прошел по коридору, который вел к нескольким небольшим ресторанам быстрого питания. Волнение заставило Глэддена проголодаться, и он зашел в одно из этих заведений, чтобы съесть кусок пиццы и газировку. Ожидая, пока девушка разогреет пиццу в духовке, он подумал о девушке на карусели и пожалел, что убрал камеру. Но откуда он мог знать, что так легко ускользнет?


"Я должен был догадаться", - сказал он сердито вслух. Затем он огляделся, чтобы убедиться, что девушка за прилавком ничего не заметила. Он мгновение изучал ее и нашел непривлекательной. Она была слишком старой. Она практически сама могла бы иметь детей.


Пока он наблюдал, она пальцами осторожно вытащила кусок пиццы из духовки на бумажную тарелку. Потом она облизала пальцы - они у нее подгорели - и поставила еду Глэддена на стол. Он отнес это обратно к своему столу, но не стал есть. Ему не нравилось, когда другие люди прикасались к его еде.


Гладден задавался вопросом, как долго ему придется ждать, пока не станет безопасно возвращаться на пляж и брать машину.


Хорошо, что это было на ночной стоянке. На всякий случай. Несмотря ни на что, они не должны добраться до его машины. Если бы они добрались до его машины, они бы открыли багажник и достали его компьютер. Если бы они поняли это, они бы никогда его не отпустили.


Чем больше он думал об эпизоде с копами, тем злее становился. Карусель была теперь потеряна для него. Он не мог вернуться. По крайней мере, не в течение долгого времени. Он должен был бы отправить сообщение другим в сети.


Он все еще не мог понять, как это произошло. Его разум перебирал возможности, даже рассматривая кого-то в сетке, но затем мяч остановился на женщине, которая брала билеты. Должно быть, она подала жалобу. Она была единственной, кто видел его каждый день. Это была она.


Он закрыл глаза и прислонил голову к стене. Мысленно он был у карусели, приближался к билетеру. У него был его нож. Он собирался преподать ей урок о том, как не лезть не в свое дело. Она думала, что могла бы просто Он почувствовал чье-то присутствие. Кто-то смотрел на него.


Гладден открыл глаза. Двое полицейских с пирса стояли там. Мужчина, весь в поту, поднял руку и сделал Глэддену знак встать.


"Вставай, придурок".


Двое полицейских не сказали Глэддену ничего ценного по дороге сюда. Они забрали спортивную сумку, обыскали его, надели на него наручники и сказали ему, что он арестован, но отказались сказать, за что. Они забрали его сигареты и бумажник. Камера была единственной вещью, о которой он заботился. К счастью, на этот раз он не взял с собой свои книги.


Гладден рассмотрел, что было в бумажнике. Все это не имело значения, решил он. Лицензия штата Алабама идентифицировала его как Гарольда Брисбена. Он получил это через сеть, обменивая фотографии на удостоверения личности. У него в машине было другое удостоверение личности, и он поцеловал бы Гарольда Брисбена на прощание, как только тот вышел из-под стражи.


Они не получили ключи от машины. Они были спрятаны в колодце колеса. Гладден был готов к тому, что его могут арестовать. Он знал, что должен держать копов подальше от машины. Он на собственном опыте научился принимать такие меры предосторожности, всегда планировать наихудший сценарий. Именно этому научил его Гораций в Рейфорде. Все эти ночи вместе.


В детективном бюро полицейского управления Санта-Моники его грубо, но молча проводили в небольшую комнату для допросов. Они усадили его на один из серых стальных стульев и сняли с него наручники, которые затем пристегнули к железному кольцу, прикрепленному болтовым зажимом к центру стола. Затем детективы ушли, и он остался один более чем на час.


На стене, к которой он был обращен, было зеркальное окно, и Глэдден понял, что находится в просмотровом зале. Он просто не мог точно представить, кто у них будет по ту сторону стекла. Он не видел способа, которым его могли выследить из Финикса, или Денвера, или где-либо еще.


В какой-то момент ему показалось, что он слышит голоса по ту сторону стекла. Они были там, наблюдали за ним, смотрели на него, шептались. Он закрыл глаза и опустил подбородок на грудь, чтобы они не могли видеть его лица. Затем внезапно он поднял лицо с плотоядной, маниакальной ухмылкой и заорал: "Ты, блядь, пожалеешь!"


Это должно заставить заикаться того, кого там держат копы, подумал он. Этот гребаный билетер, снова подумал он. Он вернулся к своей мечте наяву отомстить ей.


* * *


На девяностой минуте его пребывания в комнате, дверь, наконец, открылась, и вошли те же двое полицейских. Они заняли стулья, женщина прямо напротив него, а мужчина слева от него. Женщина положила магнитофон на стол вместе со спортивной сумкой. Это было ничто, повторял он себе снова и снова, как мантру. Его вышвырнули бы на свободу еще до захода солнца.


"Извините, что заставила вас ждать", - сердечно сказала женщина.


"Нет проблем", - сказал он. "Можно мне взять мои сигареты?"


Он кивнул в сторону спортивной сумки. На самом деле он не хотел курить, он просто хотел посмотреть, на месте ли еще камера. Ты не мог доверять гребаным копам. Ему даже не нужен был Гораций, чтобы научить его этому. Детектив проигнорировал его просьбу и включил магнитофон. Затем она представилась детективом Констанс Дельпи, а ее напарник - детективом Роном Свитцером. Оба были из отряда "Эксплуатируемые дети".


Гладден был удивлен, что она, казалось, взяла на себя инициативу здесь. Она выглядела лет на пять-восемь моложе Свитцер. У нее были светлые волосы, уложенные в легкую короткую прическу. У нее было, может быть, фунтов пятнадцать лишнего веса, и это было в основном в бедрах и предплечьях. Гладден догадался, что она тренировалась на трубах. Он также думал, что она лесбиянка. Он мог бы рассказать эти вещи. У него был здравый смысл.


У Свитцера было невыразительное лицо и лаконичная манера поведения. Он потерял волосы таким образом, что у него осталась тонкая полоска роста по центру макушки. Гладден решил сосредоточиться на Дельпи. Она была единственной.


Дельпи достала из кармана карточку и прочитала: "Радуйтесь его конституционным правам".


"Для чего мне это нужно?" он спросил, когда она закончила. "Я не сделал ничего плохого".


"Вы понимаете эти права?"


"Чего я не понимаю, так это почему я здесь".


"Мистер Брисбейн, вы понимаете...?"


"Да".


"Хорошо. Кстати, твои водительские права из Алабамы. Что ты здесь делаешь?"


"Это мое дело. Я хотел бы сейчас связаться с адвокатом. Я не отвечаю ни на какие вопросы. Как я уже сказал, я понимаю те права, которые вы только что прочитали ".


Он знал, что им нужен был его местный адрес и местонахождение его машины. То, что у них было, было ничем. Но того факта, что он сбежал, вероятно, было бы достаточно для местного судьи, чтобы найти вероятную причину и выдать им ордер на обыск его помещения и машины, если бы они знали, где они находятся. Он не мог этого допустить, несмотря ни на что.


"Мы поговорим о вашем адвокате буквально через минуту", - сказал Дельпи. "Но я хочу дать тебе шанс разобраться в этом, может быть, даже выйти отсюда, не тратя свои деньги на адвоката".


Она открыла спортивную сумку и достала фотоаппарат и пакетик с конфетами Starburst, которые так понравились детям.


"Что все это значит?" - спросила она.


"Для меня это выглядит довольно очевидным".


Она подняла камеру и посмотрела на нее так, как будто никогда раньше ее не видела.


"Для чего это используется?"


"Фотографирует".


"О детях?"


"Мне бы сейчас нужен адвокат".


"А как насчет этой конфеты? Что ты с этим делаешь? Вы даете это детям?"


"Я хотел бы поговорить с адвокатом".


"К черту адвоката", - сердито сказал Свитцер. "Мы держим тебя за задницу, Брисбен. Ты фотографировал детей в душе. Маленькие голые дети со своими матерями. Ты, блядь, вызываешь у меня отвращение".


Гладден прочистил горло и посмотрел на Дельпи мертвыми глазами.


"Я ничего об этом не знаю. Но у меня действительно есть вопрос. Я должен спросить, где преступление? Ты знаешь? Я не говорю, что я это сделал, но если бы и сделал, я не знал, что фотографировать детей на пляже теперь запрещено законом ".


Гладден покачал головой, как будто сбитый с толку. Дельпи покачала головой, как будто испытывая отвращение.


"Детектив Дельпи, я могу заверить вас, что существует множество юридических прецедентов, согласно которым наблюдение за допустимой публичной наготой - в данном случае мать, убирающая маленького ребенка на пляже, - не может быть квалифицировано как похотливый интерес. Видите ли, если фотограф, сделавший такой снимок, совершил преступление, тогда вам пришлось бы привлечь к ответственности и мать за предоставление такой возможности. Но вы, вероятно, знаете все это. Я уверен, что один из вас провел последние полтора часа, консультируясь с городским прокурором ".


Свитцер близко наклонился к нему через стол. Гладден отметила запах сигарет и жареных картофельных чипсов в его дыхании. Он предположил, что Свитцер специально съел чипсы, чтобы его дыхание было невыносимым во время допроса.


"Послушай меня, засранец, мы точно знаем, кто ты такой и что делаешь. Я работал в отделе изнасилований, убийств ... Но вы, ребята, вы - низшая форма жизни, которая есть на планете. Ты не хочешь с нами разговаривать? Ладно, не парься. Что мы собираемся сделать, так это отвезти тебя сегодня вечером в Бискайлуз и поместить вместе с остальными жителями. Я знаю кое-кого там, в Брисбене. И я собираюсь произнести это слово. Знаешь, что там происходит с педофилами?"


Гладден медленно повернул голову, пока впервые не посмотрел спокойно в глаза Свитцеру.


"Детектив, я не уверен, но я думаю, что одно ваше дыхание может представлять собой жестокое и необычное наказание. Если случайно меня когда-нибудь осудят за то, что я фотографировал на пляже, я мог бы сделать это предметом апелляции ".


Свитцер отвел руку назад.


"Рон!"


Он замер, посмотрел на Дельпи и медленно опустил руку.


Гладден даже не вздрогнул от угрозы. Он был бы рад такому удару. Он знал, что это помогло бы ему в суде.


"Мило", - сказал Свитцер. "Перед нами адвокат из тюрьмы, который думает, что знает все стороны. Это мило. Что ж, сегодня вечером ты будешь заполнять кое-какие сводки, если понимаешь, что я имею в виду."


"Могу я сейчас позвонить адвокату?" Сказал Гладден скучающим голосом.


Он знал, что они делали. У них ничего не было, и они пытались напугать его, чтобы он совершил ошибку. Но он не соглашался с ними, потому что был слишком умен для них. И он подозревал, что в глубине души они знали, что он был.


"Послушайте, я не собираюсь в Бискайлуз, и мы все это знаем. Что у тебя есть? У вас есть моя камера, в которой, не знаю, проверяли ли вы, нет снимков. И у вас есть какой-нибудь билетер, или спасатель, или кто-то еще, кто говорит, что я сделал несколько фотографий. Но нет никаких доказательств этого, кроме их слов. И если вы только что заставили их смотреть на меня через зеркало, тогда это отождествление тоже запятнано. Ни при какой натяжке воображения это не был непредвзятый состав ".


Он ждал, но они ничего не сказали. Теперь он был главным.


"Но суть всего этого дела в том, что кто бы ни был у вас за тем стеклом, она или он является свидетелем чего-то, что даже не было преступлением. Как это приравнивается к ночи в окружной тюрьме, я не знаю. Но, может быть, вы могли бы объяснить это мне, детектив Свитцер, если это не слишком напрягает ваш интеллект."


Свитцер встал, отшвырнув свой стул к стене. Дельпи протянула руку, на этот раз физически удерживая его.


"Успокойся, Рон", - приказала она. "Садись. Просто сядь".


Свитцер сделал, как было велено. Затем Дельпи посмотрел на Глэддена.


"Если ты собираешься продолжать это, мне придется позвонить", - сказал он. "Где телефон, пожалуйста?"


"Ты получишь телефон. Сразу после того, как тебя забронируют. Но ты можешь забыть о сигаретах. В окружной тюрьме запрещено курение. Мы заботимся о вашем здоровье".


"Забронирован на какой счет? Ты не можешь удержать меня ".


"Загрязнение общественных водных путей, вандализм в отношении городской собственности. Скрывающийся от полицейского".


Брови Глэддена поднялись в вопросительном взгляде. Дельпи улыбнулась ему.


"Ты кое о чем забываешь", - сказала она. "Мусорное ведро, которое ты выбросил в залив Санта-Моника". Она победно кивнула и выключила магнитофон.


* * *


В камере предварительного заключения полицейского участка Гладдену разрешили позвонить. Когда он поднес трубку к уху, то почувствовал запах промышленного мыла, которое ему дали, чтобы смыть чернила с пальцев. Это послужило ему напоминанием о том, что он должен был уйти, прежде чем отпечатки пройдут через национальный компьютер. Он набрал номер, который запомнил в первую ночь, когда добрался до побережья. Краснер был в списке сети.


Сначала секретарь адвоката собирался прервать его, но Гладден попросил передать мистеру Краснеру, что звонившего порекомендовал мистер Педерсон, имя, указанное на доске объявлений сети. Вскоре после этого на линию вышел Краснер.


"Да, это Артур Краснер, что я могу для вас сделать?"


"Мистер Краснер, меня зовут Гарольд Брисбен, и у меня проблема".


Затем Гладден подробно рассказал Краснеру, что с ним произошло. Он говорил тихо в трубку, потому что был не один. В камере предварительного заключения находились еще двое мужчин, ожидавших перевода в окружную тюрьму в центре Бискайлуз. Один спал, лежа на полу, наркоман под кайфом. Другой сидел на противоположной стороне камеры, но он наблюдал за Глэдденом и пытался слушать его, потому что больше ничего не оставалось делать. Гладден думал, что он может быть подложным, полицейским, выдающим себя за заключенного, чтобы он мог подслушать его разговор с адвокатом.


Гладден ничего не упустил, кроме своего настоящего имени. Когда он закончил, Краснер долго молчал.


"Что это за шум?" он наконец спросил.


"Парень, спящий здесь на полу. Храпящий."


"Гарольд, ты не должен быть среди таких людей", - посетовал Краснер покровительственным тоном, который не понравился Глэддену. "Мы должны что-то сделать".


"Вот почему я звоню".


"Мой гонорар за работу над этим сегодня и завтра составит тысячу долларов. Это щедрая скидка. Я предлагаю это тем, кого я получаю от ... мистера Педерсона. Если мое участие зайдет дальше, чем завтра, тогда нам придется это обсудить. Для вас будет проблемой иметь деньги?"


"Нет, никаких проблем".


"А как насчет залога? После моего гонорара, что вы можете сделать под залог? Звучит так, будто о залоге имущества не может быть и речи. Поручители требуют десять процентов от суммы залога, установленной судьей. Эта сумма - их гонорар. Ты не получишь это обратно ".


"Да, забудьте о собственности. После того, как я позабочусь о твоем непомерном гонораре, я, вероятно, смогу увеличить его еще на пять. Это немедленно. Я могу получить больше, но это может быть сложно. Я хочу, чтобы было максимум пять, и я хочу уйти как можно скорее ".


Краснер проигнорировал замечание о его гонораре.


"Это что, пять тысяч?" он спросил.


"Да, конечно. Пять тысяч. Что ты можешь с этим сделать?"


Гладден подумал, что Краснер, вероятно, корил себя за то, что не учел свой завышенный гонорар.


"Хорошо, это значит, что ты можешь внести залог в пятьдесят тысяч. Я думаю, мы в хорошей форме. На данный момент это арест за уголовное преступление. Но бегство и загрязнение - это колебания, то есть их можно квалифицировать как уголовные преступления или проступки. Я уверен, что они обойдутся с ними низко. Это дерьмовое дело, сфабрикованное копами. Мы просто должны доставить тебя в суд и выпустить под залог ".


"Да".


"Я думаю, что пятьдесят тысяч будут большими для этого дела, но это будет частью торговли лошадьми, которую я веду с помощником шерифа. Посмотрим, что из этого выйдет. Я так понимаю, вы не хотите сообщить адрес."


"Это верно. Мне нужен новый".


"Тогда нам, возможно, придется пройти все пятьдесят. Но тем временем я подумаю насчет адреса. Из-за этого могут возникнуть дополнительные расходы. Это будет не так уж много. Я могу выпускной..."


"Прекрасно. Просто сделай это".


Гладден оглянулся на мужчину на другой стороне камеры.


"Как насчет сегодняшнего вечера?" тихо спросил он. "Я говорил тебе, эти копы попытаются причинить мне вред".


"Я думаю, они блефуют, но ..."


"Тебе легко..."


"Но я не собираюсь рисковать. Выслушайте меня, мистер Брисбен. Я не могу вытащить тебя сегодня вечером, но я собираюсь сделать несколько звонков. С тобой все будет в порядке. Я собираюсь доставить тебя туда в куртке K-9 ".


"Что это?" - спросил я.


"В тюрьме это статус "не допущен". Обычно это приберегается для информаторов или особо важных дел. Я позвоню в тюрьму и сообщу им, что вы являетесь осведомителем в федеральном расследовании из Вашингтона ".


"Разве они не проверят?"


"Да, но сегодня будет слишком поздно. Они наденут на тебя куртку К-9, и к тому времени, как завтра выяснится, что это подделка, ты предстанешь перед судом, а затем, надеюсь, выйдешь на свободу ".


"Это хорошая афера, Краснер".


"Да, но я не смогу использовать это снова, я думаю, мне, возможно, придется немного увеличить гонорар, который мы только что обсуждали, чтобы покрыть убытки".


"К черту это. Послушай, это сделка. У меня есть доступ максимум к шести тысячам. Ты вытаскиваешь меня и все, что останется после "связанного", получаешь ты. Это поощрительная сделка ".


"Это сделка. Теперь, еще кое-что. Вы также упомянули о необходимости превзойти тиражи. Мне нужно иметь представление об этом. Так что с чистой совестью я не буду делать никаких заявлений в суде, которые будут ..."


"У меня есть история, если это то, о чем ты спрашиваешь. Но я не думаю, что нам с тобой нужно вдаваться в это ".


"Я понимаю".


"Когда мне будет предъявлено обвинение?"


"Позднее утро. Когда я буду звонить в тюрьму после того, как мы повесим трубку, я позабочусь о том, чтобы ты успел на ранний автобус до Санта-Моники. Лучше ждать в судебном трюме, чем в Бискайлуз".


"Я бы не знал. Я здесь в первый раз".


"Э-э, мистер Брисбейн, мне нужно еще раз поднять вопрос о моем гонораре и деньгах залога. Боюсь, это понадобится мне до того, как я завтра пойду в суд."


"У вас есть банковский счет?"


"Да".


"Дай мне номер. Я отправлю это по телеграфу утром. Смогу ли я набрать междугородний номер в K-9?"


"Нет. Вам придется позвонить в мой офис. Я скажу Джуди, чтобы она ждала звонка. Затем она наберет номер, который вы ей дадите, на другой линии и соединит вас. Это не будет проблемой. Я делал это таким образом раньше ".


Краснер дал ему номер своего банковского счета, и Гладден использовал технику запоминания, которой научил его Гораций, чтобы запомнить его.


"Мистер Краснер, вы оказали бы себе большую услугу, если бы уничтожили записи об этой транзакции и просто перевели гонорар, выплаченный наличными, на свои счета".


"Я понимаю. Что-нибудь еще у тебя на уме?"


"Да. Лучше выложи что-нибудь в сеть PTL, расскажи остальным, что произошло, скажи им держаться подальше от этой карусели ".


"Сойдет".


После того, как он повесил трубку, Гладден повернулся спиной к стене и сполз вниз, пока не оказался сидящим на полу. Он избегал смотреть на мужчину в другом конце комнаты. Он заметил, что храп прекратился, и предположил, что, возможно, человек на полу мертв. Передозировка. Затем мужчина слегка пошевелился. На мгновение Гладден подумал о том, чтобы протянуть руку и снять пластиковый браслет с мужчины и заменить его своим. Вероятно, утром его освободили бы без оплаты услуг адвоката и залога в 50 000 долларов.


Это было слишком рискованно, решил он. Человек, сидящий в другом конце камеры, может быть полицейским, и, кроме того, тот, что на полу, может быть многократным рецидивистом. Никогда не знаешь, когда судья скажет, что с него хватит. Гладден решил рискнуть с Краснером. В конце концов, он снял свое имя с доски объявлений сети. Адвокат должен знать, что он делал. И все же шесть тысяч обеспокоили его. Судебная система вымогала у него деньги. Шесть тысяч за что? Что он сделал не так?


Его рука потянулась к карману за сигаретами, но затем он вспомнил, что их забрали. Это обрушило на него гнев еще сильнее. И жалость к себе. Общество преследовало его, и за что? Его инстинкты и желания были не по его выбору. Почему они не могли этого понять?


Гладден пожалел, что у него нет с собой ноутбука. Он хотел зарегистрироваться и поговорить с теми, кто в сети. Такие, как он. Он чувствовал себя одиноким в камере. Он подумал, что мог бы даже заплакать, если бы мужчина, прислонившийся к другой стене, не наблюдал за ним. Он не стал бы плакать перед ним.


8


Я плохо спал после дня, проведенного с файлами. Я продолжал думать о фотографиях. Сначала о Терезе, потом о моем брате. Оба они запечатлены навсегда в ужасных позах, хранятся в конвертах. Я хотел вернуться, украсть фотографии и сжечь их. Я не хотел, чтобы кто-нибудь когда-либо их видел.


Утром, после того как я сварила кофе, я включила свой компьютер и вошла в систему the Rocky, чтобы проверить сообщения. Я ел горстями хлопья из коробки, пока ждал, когда будет установлено соединение и утвержден мой пароль. Я держал свой ноутбук и принтер на обеденном столе, потому что чаще всего ел, используя их. Это было лучше, чем сидеть за столом в одиночестве и думать о том, что я ел в одиночестве больше лет, чем мне хотелось бы помнить.


Мой дом был маленьким. В течение девяти лет у меня была одна и та же квартира с одной спальней и одной и той же мебелью. Это было неплохое место, но в нем не было ничего особенного. Кроме Шона, я не могла вспомнить, кто был последним посетителем. Когда я был с женщинами, я не приводил их туда. В любом случае, их было не так уж много.


Когда я только переехал, я думал, что пробуду здесь всего пару лет, что, может быть, я в конце концов куплю дом и женюсь, или заведу собаку, или что-то в этом роде. Но этого не произошло, и я не уверен, почему. Работа, я полагаю. По крайней мере, это то, что я говорил себе. Я сосредоточил свою энергию на своей работе. В каждой комнате квартиры были стопки газет с моими рассказами. Мне нравилось перечитывать их и сохранять. Если бы я умер дома, я знал, что они пришли бы туда, нашли меня и ошибочно подумали, что я один из тех стайных крыс, о которых я писал, которые умирают с газетами, сложенными до потолка, и деньгами, засунутыми в матрас. Они бы не потрудились взять одну из газет и прочитать мой рассказ.


На компьютере у меня была всего пара сообщений. Самое последнее было от Грега Гленна, спрашивающего, как идут дела. Оно было отправлено в шесть тридцать предыдущей ночью. Время меня раздражало; парень одобрил задание в понедельник утром, а в понедельник вечером он хотел знать, что я собираюсь с этим делать. "Как идут дела?" был редактором журнала "Где история?".


Пошел он, подумал я. Я отправил краткий ответ, в котором говорилось, что я провел понедельник с копами и был убежден в самоубийстве моего брата. Оставив это в стороне, я бы начал исследовать причины и частоту самоубийств в полиции.


Предыдущее сообщение на метро было от Лори Прайн из библиотеки. Оно было отправлено в половине пятого понедельника. Все, что в нем говорилось, было: "Интересный материал о Nexis. Это на прилавке".


Я отправил ответное сообщение, поблагодарив ее за быстрый поиск и сказав, что неожиданно задержался в Боулдере, но сразу же заберу посылку для поиска. Я думал, что у нее был интерес ко мне, хотя я никогда не отвечал ей ни на что, кроме профессионального уровня. Ты должен быть осторожен и быть уверенным. Ты делаешь желанный шаг вперед, и ты крут. Вы делаете нежелательный аванс и получаете жалобу персонала. Мое мнение таково, что лучше просто избегать всего этого.


Затем я прокрутил провода AP и UPI, чтобы посмотреть, происходит ли что-нибудь интересное. Была история о докторе, которого застрелили возле женской клиники в Колорадо Спрингс. Активистка движения против абортов была заключена под стражу, но врач еще не умер. Я сделал электронную копию рассказа и перенес ее в свою личную корзину для хранения, но я не думал, что когда-нибудь смогу что-нибудь с ней сделать, если доктор не умрет.


В мою дверь постучали, и я посмотрела в глазок, прежде чем открыть ее. Это была Джейн, которая жила через коридор и этажом ниже. Она проработала там около года, и я познакомился с ней, когда она попросила помочь ей передвинуть кое-какую мебель, когда она обустраивала свое жилище. Она была впечатлена, когда я сказал ей, что я газетный репортер, ничего не знающий о том, каково это. Мы дважды ходили в кино и один раз ужинали и провели день, катаясь на лыжах в Кистоуне, но эти прогулки были распределены на год, когда она жила в здании, и, казалось, из этого никогда ничего не выходило. Я думаю, что это была моя нерешительность, не ее. Она была привлекательна в своем роде для прогулок на свежем воздухе, и, возможно, в этом все дело. Я сам был любителем активного отдыха - по крайней мере, в своих мыслях - и хотел чего-то другого от этого.


"Привет, Джек. Прошлой ночью я увидел твою машину в гараже и понял, что ты вернулся. Как прошла поездка?"


"Это было хорошо. Было здорово сбежать ".


"Ты катался на лыжах?"


"Немного. Я отправился в Теллурид."


"Звучит мило. Знаешь, я собирался сказать тебе, но ты уже уехал, если ты когда-нибудь снова уедешь, я мог бы позаботиться о твоих растениях или забрать почту, или что угодно. Просто спроси."


"О, спасибо. Но у меня на самом деле нет никаких растений. В конечном итоге я часто путешествую на ночь из-за работы, поэтому я ничего не оставляю себе ".


Я отвернулся от двери и снова заглянул в квартиру, как будто хотел убедиться. Наверное, мне следовало пригласить ее на кофе, но я этого не сделал.


"Ты направляешься на работу?" Вместо этого я спросил.


"Да".


"Я тоже. Я лучше пойду. Но, послушай, как только я устроюсь, давай что-нибудь сделаем. Фильм или что-то в этом роде".


Нам обоим нравились фильмы Дениро. Это было единственное, что у нас было.


"Хорошо, позвони мне".


"Я сделаю".


Закрыв дверь, я снова отчитал себя за то, что не пригласил ее войти. В столовой я выключил компьютер, и мой взгляд упал на стопку бумаги толщиной в дюйм рядом с принтером. Мой незаконченный роман. Я начал это больше года назад, но это ни к чему не привело. Предполагалось, что это будет о писателе, который становится парализованным в результате аварии на мотоцикле. На деньги, полученные от юридического урегулирования, он нанимает красивую молодую женщину из местного университета, чтобы та печатала для него, пока он устно составляет предложения. Но вскоре он понимает, что она редактирует и переписывает то, что он ей говорит, еще до того, как она это напечатает. И до него доходит, что она лучший писатель. Вскоре он безмолвно сидит в комнате, пока она пишет. Он только наблюдает. Он хочет убить ее, задушить ее своими руками. Но он не может пошевелить руками, чтобы сделать это. Он в аду.


Стопка страниц лежала на столе, призывая меня попробовать еще раз. Не знаю, почему я не засунул ее в ящик стола вместе с другой книгой, которую начал и так и не закончил много лет назад. Но я этого не сделал. Наверное, я хотел, чтобы это было там, где я мог это видеть.


Редакция "Рокки" была пуста, когда я туда добрался. Утренний редактор и ранний репортер были в редакции "Сити", но я больше никого не видел. Большинство сотрудников начали приходить не раньше девяти или позже. Моей первой остановкой было кафе, чтобы выпить еще кофе, а затем я заскочил в библиотеку, где взял со стойки толстую компьютерную распечатку со своим именем. Я проверил стол Лори Прайн, чтобы поблагодарить ее лично, но ее тоже еще не было на месте.


Вернувшись за свой стол, я смог заглянуть в кабинет Грега Гленна. Он был там, разговаривал по телефону, как обычно. Я начал свою обычную рутину чтения "Рокки" и "Пост" в тандеме. Мне всегда нравилось это, ежедневная оценка войны в денверской газете. Если вы вели учет, эксклюзивные истории всегда набирали наибольшее количество баллов. Но, как правило, газеты освещали одни и те же истории, и это была окопная война, где было настоящее сражение. Я читал нашу историю, а затем я читал их, смотря, кто написал это лучше, у кого была лучшая информация. Меня не всегда тянуло к Рокки. На самом деле, в большинстве случаев я этого не делал. Я работал с настоящими придурками и не возражал видеть, как их задницы надирает The Post. Хотя я бы никогда никому в этом не признался. Такова была природа бизнеса и конкуренции. Мы конкурировали с другой газетой, мы конкурировали друг с другом. Вот почему я был уверен, что некоторые из них наблюдали за мной всякий раз, когда я проходил через редакцию. Для некоторых молодых репортеров я был почти героем, с такими сюжетными клипами, талантом и ритмом, ради которых стоило снимать. Для некоторых других, я уверен, я был жалким халтурщиком с незаслуженно мягким ритмом. Динозавр. Они хотели стрелять в меня. Но это было нормально. Я понял это. Я бы подумал то же самое, если бы был на их месте.


Денверские газеты были источниками для более крупных ежедневных изданий Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Чикаго и Вашингтона. Вероятно, мне давно следовало двигаться дальше, и я даже отклонил предложение из L.A. Times несколько лет назад. Но не раньше, чем я использовал это как рычаг давления на Гленна, чтобы раскрыть мое убийство. Он думал, что предложение было о горячей работе в полиции. Я не сказал ему, что это была работа в пригородном отделе под названием The Valley Edition. Он предложил создать для меня ритм murder, если я останусь. Иногда я думал, что совершил ошибку, приняв предложение Гленна. Может быть, было бы неплохо начать с чего-нибудь нового.


Мы отлично справились с утренним соревнованием. Я отложил бумаги в сторону и взял библиотечную распечатку. Лори Прайн нашла в восточных газетах несколько статей, анализирующих патологию самоубийств в полиции, и несколько небольших репортажей о конкретных самоубийствах по всей стране. У нее хватило благоразумия не печатать в "Денвер Пост" репортаж о моем брате.


В большинстве более длинных отчетов самоубийство рассматривалось как риск, связанный с работой в полиции. Каждый из них начинался с самоубийства конкретного полицейского, а затем превращал историю в дискуссию среди психиатров и полицейских экспертов о том, что заставило копов сжевать оружие. Во всех историях делался вывод о наличии причинно-следственной связи между самоубийством полицейского, стрессом на работе и травмирующим событием в жизни жертвы.


Статьи были ценными, потому что там были названы эксперты, которые мне понадобятся для моей истории. В нескольких статьях упоминалось спонсируемое ФБР исследование самоубийств в полиции, проводимое Фондом правоохранительных органов в Вашингтоне, округ Колумбия. Я подчеркнул это, полагая, что смогу использовать обновленную статистику бюро или фонда, чтобы придать моей истории свежести и достоверности.


Зазвонил телефон, и это была моя мать. Мы не разговаривали с похорон. После нескольких предварительных вопросов о моей поездке и о том, как у всех дела, она перешла к сути.


"Райли сказал мне, что ты собираешься написать о Шоне".


Это был не вопрос, но я ответил так, как будто это был вопрос.


"Да, я такой".


"Почему, Джон?"


Она была единственной, кто называл меня Джоном.


"Потому что я должен. Я... просто не могу сейчас продолжать, как будто этого не было. Я должен хотя бы попытаться понять ".


"Ты всегда разбирал вещи на части, когда был мальчиком. Ты помнишь? Все игрушки, которые ты испортил."


"О чем ты говоришь, мама? Это..."


"Я хочу сказать, что когда вы разбираете вещи на части, вы не всегда можете собрать их снова. Тогда что у тебя есть? Ничего, Джонни, у тебя ничего нет".


"Мам, в твоих словах нет смысла. Послушай, я должен это сделать ".


Я не понимал, почему я так быстро впадал в гнев, когда разговаривал с ней.


"Думал ли ты о ком-нибудь еще, кроме себя? Ты знаешь, как публикация этого в газете может ранить людей?"


"Ты имеешь в виду папу? Это могло бы также помочь ему ".


Последовало долгое молчание, и я представил ее на кухне за столом, с закрытыми глазами и прижимающей телефон к уху. Мой отец, вероятно, тоже сидел там, боясь говорить со мной об этом.


"У тебя была какая-нибудь идея?" Тихо спросил я. "Сделал ли кто-нибудь из вас?"


"Конечно, нет", - грустно сказала она. "Никто не знал".


Снова тишина, а затем она обратилась со своей последней просьбой.


"Подумай об этом, Джон. Лучше исцеляться наедине".


"Как с Сарой?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Ты никогда не говорил об этом... ты никогда не говорил со мной ".


"Я не могу говорить об этом сейчас".


"Ты никогда не сможешь. Прошло всего двадцать лет."


"Не будь саркастичным по поводу чего-то подобного".


"Мне жаль. Послушай, я не пытаюсь быть таким ".


"Просто подумай о том, о чем я тебя спросил".


"Я сделаю", - сказал я. "Я дам тебе знать".


Она повесила трубку, такая же злая на меня, как и я на нее. Меня беспокоило, что она не хотела, чтобы я писал о Шоне. Это было почти так, как если бы она все еще защищала и благоволила к нему. Он ушел. Я все еще был здесь.


Я выпрямился на своем месте, чтобы посмотреть через звуковые перегородки отсека, в котором находился мой стол. Я мог видеть, что отдел новостей теперь заполнялся. Гленн вышел из своего офиса и сидел за городским столом, разговаривая с редактором утреннего выпуска о плане освещения событий, связанных со стрельбой во врача-абортолога. Я откинулся на спинку стула, чтобы они не увидели меня и не догадались поручить мне переписывать. Я всегда уклонялся от переписывания. Они посылали группу репортеров на место преступления или катастрофы, и эти люди сообщали мне свою информацию. Затем мне пришлось написать рассказ в срок и решить, какие имена будут указаны в подписи. Это был самый быстрый и яростный газетный бизнес, но я был выжжен им. Я просто хотел написать свои рассказы об убийствах и остаться в одиночестве.


Я чуть было не отнесла распечатку в кафетерий, чтобы меня не заметили, но решила рискнуть. Я вернулся к чтению. Самая впечатляющая статья была опубликована в "Нью-Йорк таймс" пятью месяцами ранее. В этом нет ничего удивительного. "Таймс" была Святым граалем журналистики. Самый лучший. Я начал читать это произведение, а затем решил отложить его и приберечь напоследок. После того, как я отсканировал и прочитал остальные материалы, я поднялся выпить еще чашечку кофе, затем начал перечитывать статью в "Таймс", не торопясь с ней.


Главной темой новостей были, казалось бы, не связанные между собой самоубийства трех лучших людей Нью-Йорка за шестинедельный период. Жертвы не знали друг друга, но все поддались полицейскому блюзу, как это было названо в статье. Двое с оружием дома; один повесился в героиновом тире, в то время как шестеро обкуренных хайпов наблюдали за происходящим в оцепенелом ужасе. В статье подробно сообщалось о продолжающемся исследовании самоубийств в полиции, проводимом совместно Службой поведенческих исследований ФБР в Квантико, штат Вирджиния, и Фондом правоохранительных органов. В статье цитировался фонд мы с режиссером Натаном Фордом записали имя в мой блокнот, прежде чем продолжить. Форд сказал, что проект изучил все сообщения о самоубийствах в полиции за последние пять лет в поисках сходства причин. Он сказал, что суть в том, что невозможно определить, кто может быть восприимчив к полицейской хандре. Но после постановки диагноза это можно было бы должным образом вылечить, если бы страдающий офицер обратился за помощью. Форд сказал, что целью проекта было создание базы данных, которую можно было бы преобразовать в протокол, который помог бы руководителям полиции выявлять офицеров в полицейской форме, пока не стало слишком поздно.


Статья в "Таймс" включала в себя врезную статью о чикагском деле годичной давности, когда офицер вышел вперед, но все еще не был спасен. Когда я читал, мой желудок сжался. В статье говорилось, что детектив полиции Чикаго Джон Брукс начал сеансы терапии у психиатра после того, как его начало беспокоить конкретное дело об убийстве, которое ему поручили. Дело касалось похищения и убийства двенадцатилетнего мальчика по имени Бобби Смазерс. Мальчик считался пропавшим без вести в течение двух дней, прежде чем его останки были найдены в сугробе возле зоопарка Линкольн-Парка. Он был задушен. У него не хватало восьми пальцев.


Вскрытие показало, что пальцы были отрезаны перед его смертью. Это, а также невозможность опознать и поймать убийцу, очевидно, были слишком тяжелыми для Брукса.


Мистер Брукс, уважаемый следователь, необычайно тяжело воспринял смерть не по годам развитого кареглазого мальчика.


После того, как начальству и коллегам стало известно, что это сказывается на его работе, он взял четырехнедельный отпуск и начал сеансы интенсивной терапии с доктором Рональдом Кантором, к которому его направил психолог полицейского управления Чикаго.


В начале этих сеансов, по словам доктора Кантора, Брукс открыто говорил о своих суицидальных настроениях и сказал, что его преследовали сны о маленьком мальчике, кричащем в агонии.


После двадцати сеансов терапии в течение четырех недель доктор Кантор одобрил возвращение детектива к выполнению его обязанностей в отделе по расследованию убийств. Мистер Брукс, по общему мнению, функционировал должным образом и продолжал вести и раскрывать несколько новых дел об убийствах. Он сказал друзьям, что его кошмары прошли. Известный как "Прыгающий Джон" из-за своего неистового отношения "давай, достань их", мистер Брукс даже продолжил свое в конечном счете безуспешное преследование убийцы Бобби Смазерса.


Но когда-то во время холодной чикагскойзимы что-то, по-видимому, изменилось. 13 марта - это был бы тринадцатый день рождения, отмечаемый мальчиком Смазерса. Мистер Брукс сидел в своем любимом кресле в кабинете, где он любил писать стихи, чтобы отвлечься от своей работы детектива по расследованию убийств. Он принял по меньшей мере две таблетки Перкоцета, которые остались у него после лечения травмы спины годом ранее. Он написал одну-единственную строчку в своей поэтической тетради. Затем он сунул ствол своего пистолета 38-го калибра в рот и нажал на спусковой крючок. Его нашла его жена, когда она пришла домой с работы.


Смерть мистера Брукса оставила семью и друзей безутешными и полными вопросов. Что они могли бы сделать? Какие признаки они упустили? Кантор задумчиво покачал головой, когда его спросили во время интервью, есть ли ответы на эти тревожащие вопросы.


"Разум - забавная, непредсказуемая, а иногда и ужасная штука", - сказал тихий психолог в своем кабинете. "Я думал, что Джон очень далеко продвинулся со мной. Но, очевидно, мы зашли недостаточно далеко ". Мистер Брукс и то, что его преследовало, остается загадкой. Даже его последнее послание - загадка. Строка, которую он написал в блокноте, мало что дала на пути понимания того, что заставило его направить оружие против самого себя.


"Через светлую дверь" - были его последние написанные слова. Строка не была оригинальной. мистер Брукс позаимствовал ее у Эдгара Аллана По. В своем стихотворении "Дворец с привидениями", которое первоначально появилось в одном из самых известных рассказов По "Падение дома Ашеров", По писал:


В то время как, Подобно жуткой быстрой реке, Через светлую дверь Отвратительная толпа выбегает навсегда И смеется - но больше не улыбается.


Значение этих слов мистеру Бруксу неясно, но они, безусловно, передают меланхолию, присутствующую в его последнем акте.


Тем временем, дело об убийстве Бобби Смазерса остается открытым. В отделе по расследованию убийств, где работал мистер Брукс, и его коллеги все еще расследуют это дело, детективы теперь говорят, что добиваются справедливости для двух жертв.


"Насколько я понимаю, это двойное убийство", - сказал Лоуренс Вашингтон, детектив, который вырос вместе с Бруксом и был его партнером в отделе по расследованию убийств. "Кто бы ни сделал мальчика, он также сделал Прыгающего Джона. Ты не сможешь убедить меня в чем-то ином ".


Я выпрямился и оглядел редакцию. Никто не смотрел на меня. Я снова посмотрел на распечатку и снова прочитал конец рассказа. Я был ошеломлен, почти в той же степени, что и в ту ночь, когда Векслер и Сент-Луис пришли за мной. Я мог слышать, как бьется мое сердце, как мои внутренности сжимаются в холодной и сокрушительной хватке. Я не мог прочитать ничего другого, кроме названия рассказа. Помощник. Я читал это в средней школе и снова в колледже. Я знал эту историю. И я знал характер названия. Родерик Ашер. Я открыл свой блокнот и просмотрел несколько заметок, которые сделал после того, как ушел от Векслера накануне. Имя было там. Шон записал это в хронологической записи. Это была его последняя запись.


РАШЕР


Позвонив в редакционную библиотеку, я попросил соединить меня с Лори Прайн.


"Лори, это..."


"Джек. Да, я знаю".


"Послушайте, мне нужен срочный поиск. Я имею в виду, я думаю, что это поиск. Я не уверен, как получить ..."


"В чем дело, Джек?"


"Эдгар Аллан По. У нас есть что-нибудь на него?"


"Конечно. Я уверен, что у нас есть множество биографических справок. Я мог бы..."


"Я имею в виду, есть ли у нас какие-нибудь его рассказы или произведения? Я ищу "Падение дома Ашеров". Извините, что прерываю."


"Все в порядке. Хм, я не знаю, что бы мы имели прямо здесь, что касается его письменных работ. Как я уже сказал, это в основном биографический материал. Я могу взглянуть. Но, я имею в виду, что любой книжный магазин в округе продаст его вещи, если у нас их нет ".


"Хорошо, спасибо. Я просто перейду к потрепанной обложке ".


Я уже собирался положить трубку, когда она произнесла мое имя.


"Да?"


"Я только что кое о чем подумал. Например, если вы хотите процитировать строчку или что-то еще, у нас есть много цитат на CD-ROM. Я мог бы просто подключить это очень быстро ".


"Ладно. Сделай это".


Она положила трубку на целую вечность. Я снова перечитал историю "Конца времен". То, о чем я думал, казалось маловероятным, но совпадения в том, как умерли мой брат и Брукс, и в именах Родерик Ашер и РАШЕР, нельзя было игнорировать.


"Ладно, Джек", - сказала Лори после того, как снова взяла трубку. "Я только что проверил наши индексы. У нас нет книг, содержащих произведения По целиком. У меня есть диск со стихами, так что давайте его раскрутим. Чего ты хочешь?"


"Есть стихотворение под названием "Дворец с привидениями", которое является частью рассказа "Падение дома Ашеров". Вы можете это понять?"


Она не ответила. Я слышал, как она печатала на компьютере.


"Хорошо, да, вот избранные цитаты из рассказа и стихотворения. Три экрана."


"Хорошо, есть ли строчка, которая звучит "Вне пространства, вне времени"?"


"Вне пространства. Вне времени".


"Верно. Я не знаю пунктуации."


"Не имеет значения". Она печатала.


"Э-э, нет. Это не в..."


"Черт возьми!"


Я не знаю, почему я допустил такую вспышку. Это сразу же обеспокоило меня.


"Но, Джек, это строка из другого стихотворения".


"Что? Автор По?"


"Да. Это в стихотворении под названием "Страна грез". Вы хотите, чтобы я прочел это? Здесь целая строфа ".


"Прочти это".


"Ладно, я не настолько силен в чтении стихов, но вот что. "Путем неясным и одиноким, / Преследуемым только злыми ангелами, / Где Призрак по имени НОЧЬ, / На черном троне царит прямо, / Я достиг этих земель совсем недавно, / Из предельно тусклого Туле - / Из дикого, странного климата, который лежит, возвышенный, / Вне ПРОСТРАНСТВА-вне ВРЕМЕНИ". Вот и все. Но есть примечание редактора. Здесь говорится, что Эйдолон означает призрак."


Я ничего не сказал. Я все еще был заморожен.


"Джек?"


"Прочти это еще раз. На этот раз медленнее."


Я записал строфу в свой блокнот. Я мог бы просто попросить ее распечатать это, а потом пойти и забрать, но я не хотел двигаться. Я хотел, на короткий момент, побыть с этим наедине. Я должен был быть.


"Джек, что это?" - спросила она, закончив читать. "Ты, кажется, так беспокоишься об этом".


"Я еще не знаю. Мне нужно идти".


Я повесил трубку.


В одно мгновение я начал чувствовать чрезмерную теплоту, клаустрофобию. Каким бы большим ни был отдел новостей, я чувствовал, что стены смыкаются. Мое сердце бешено колотилось. Видение моего брата в машине промелькнуло в моем сознании.


Гленн разговаривал по телефону, когда я вошла в его кабинет и села напротив него. Он указал на дверь и кивнул, как будто хотел, чтобы я подождал снаружи, пока он не закончит. Я не двигался. Он снова указал, и я покачал головой.


"Послушай, у меня тут кое-что происходит", - сказал он в трубку. "Могу я тебе перезвонить? Великолепно. Да."


Он повесил трубку.


"Чтотакое..."


"Мне нужно поехать в Чикаго", - сказал я. "Сегодня. А затем, вероятно, в Вашингтон, затем, возможно, в Куантико, штат Вирджиния. В ФБР."


Гленн на это не купился.


"Вне пространства? Вне времени? Я имею в виду, да ладно тебе, Джек, это, должно быть, мысль, которая приходит в голову многим людям, которые размышляют или действительно совершают самоубийство. Тот факт, что это упоминается в стихотворении, написанном каким-то ненормальным парнем сто пятьдесят лет назад, который также написал другое стихотворение, которое цитировал этот другой мертвый коп, это не тот материал, из которого делаются заговоры."


"А как насчет Рашера и Родерика Ашера? Ты тоже думаешь, что это совпадение? Итак, теперь у нас есть тройное совпадение, и ты говоришь, что это не стоит проверять ".


"Я не говорил, что это не стоит проверять". Его голос повысился на ступеньку до уровня, сигнализирующего о возмущении. "Конечно, ты это проверь. Подойдите к телефонам, проверьте это. Но я не отправляю тебя в национальный тур на основании того, что у тебя есть сейчас ".


Он повернулся в своем кресле, чтобы проверить свой компьютер на наличие ожидающих сообщений. Не было ни одного. Он снова повернулся ко мне лицом.


"Каков мотив?"


"Что?"


"Кому могло понадобиться убивать твоего брата и этого парня в Чикаго? Это не имеет значения - Как получилось, что копы пропустили это?"


"Я не знаю".


"Ну, ты провел день с ними и с делом, где дыра в самоубийстве? Как кто-то мог сделать это и просто уйти? Как получилось, что вчера ты ушел, убежденный, что это было самоубийство? Я получил твое сообщение, ты сказал, что был убежден. Как получилось, что копы убеждены?"


"У меня пока нет ответов на этот вопрос. Вот почему я хочу поехать в Чикаго, а затем в бюро ".


"Послушай, Джек, у тебя здесь неплохой ритм. Я не могу передать вам, сколько раз репортеры приходили сюда, говоря, что они этого хотели. Ты..."


"Кто?"


"Что?"


"Кто хочет мой ритм?"


"Неважно. Это не то, о чем мы говорим. Суть в том, что у вас здесь все хорошо, и вы можете отправиться в любое место штата, куда захотите. Но для такого рода путешествий я должен быть в состоянии оправдать это перед Неффом и соседями. У меня также есть отдел новостей, полный репортеров, которые хотели бы время от времени путешествовать для создания статьи. Я бы хотел, чтобы они путешествовали. Это помогает поддерживать их мотивацию. Но у нас здесь экономический спад, и я не могу соглашаться на каждую поездку, которую мне предлагают ".


Я ненавидел эти проповеди, и мне было интересно, волнует ли Неффа и Соседей, главного редактора газеты, вообще, кого и куда он посылает, лишь бы у них были хорошие статьи. Это была хорошая история. Гленн был полон дерьма, и он знал это.


"Хорошо, я просто возьму отпуск и сделаю это сам".


"Ты использовал все, что у тебя было после похорон. Кроме того, ты не будешь разъезжать по стране, называя себя репортером "Роки Маунтин Ньюс", если ты не выполняешь задание для "Роки Маунтин Ньюс "."


"А как насчет неоплачиваемого отпуска? Вчера ты сказал, что если мне понадобится больше времени, ты что-нибудь придумаешь."


"Я имел в виду время для скорби, а не для того, чтобы бежать через всю страну. В любом случае, ты знаешь правила неоплачиваемого отпуска. Я не могу защищать вашу позицию. Ты уходишь, и у тебя может не быть ритма, когда ты вернешься ".


Я хотел уволиться прямо там, но у меня не хватило смелости, и я знал, что мне нужна газета. Мне нужен был институт СМИ в качестве моей карты доступа к полицейским, исследователям, всем, кто был вовлечен. Без моей пресс-карточки я был бы просто братом какого-нибудь самоубийцы, которого можно оттолкнуть в сторону.


"Мне нужно больше, чем то, что у тебя есть сейчас, чтобы оправдать это, Джек", - сказал Гленн. "Мы не можем позволить себе дорогостоящую рыбалку, нам нужны факты. Если бы у тебя было больше, я мог бы, возможно, подумать о поездке в Чикаго. Но с этим фондом и ФБР вы определенно могли бы связаться по телефону. Если вы не можете, тогда, может быть, я смогу попросить кого-нибудь из вашингтонского бюро новостей съездить туда.


"Это мой брат, моя гребаная история. Ты никому этого не отдашь".


Он поднял руки в успокаивающей манере. Он знал, что его предложение выходит за рамки дозволенного.


"Тогда разберись с телефонами и вернись ко мне с чем-нибудь".


"Послушай, разве ты не понимаешь, что ты говоришь? Ты говоришь, не ходи без доказательств. Но мне нужно пойти, чтобы получить доказательства ".


Вернувшись за свой стол, я открыл новый компьютерный файл и начал вводить все, что знал о смерти Терезы Лофтон и моего брата. Я записал каждую деталь, которую смог вспомнить из файлов. Зазвонил телефон, но я не взял трубку. Я только печатал. Я знал, что мне нужно начать с базы информации. Тогда я использовал бы это, чтобы развалить дело против моего брата. Гленн, наконец, заключил со мной сделку. Если бы я заставил копов возобновить дело моего брата, я бы поехал в Чикаго. Он сказал, что нам все равно придется поговорить о Вашингтоне, но я знал, что если я доберусь до Чикаго, то доберусь и до Вашингтона.


Пока я печатал, изображение моего брата продолжало возвращаться ко мне. Теперь это стерильное, безжизненное фото обеспокоило меня. Ибо я верил в невозможное. Я подвел его и теперь испытывал более острое чувство вины. В той машине был мой брат, мой близнец. Это был я.


9


В итоге у меня получилось четыре страницы заметок, которые я затем обобщил после часа изучения и продумал до шести строк сокращенных вопросов, на которые мне нужно было найти ответы. Я обнаружил, что если посмотреть на факты дела с противоположной точки зрения, полагая, что Шон был убит, а не сводил счеты с жизнью, я увидел кое-что, что копы, возможно, упустили. Их ошибкой была их предрасположенность верить и, следовательно, принимать, что Шон покончил с собой. Они знали Шона и знали, что он был обременен делом Терезы Лофтон. Или, может быть, это было то, во что каждый коп мог поверить о любом другом копе. Может быть, все они видели слишком много трупов, и единственным сюрпризом было то, что большинство из них не покончили с собой. Но когда я просеял факты взглядом неверующего, я увидел то, чего не видели они.


Я изучил список, который написал на странице в моей записной книжке.


Пена: его руки? спустя -сколько времени?


Векслер/Скалари: машина? обогреватель? запереть?


Райли: перчатки?


Я понял, что могу справиться с Райли по телефону. Я набрал номер и собирался повесить трубку после шести гудков, когда она взяла трубку.


"Райли? Это Джек. Ты в порядке? Это неподходящее время?"


"Когда будет подходящее время?"


Это звучало так, как будто она была пьяна.


"Ты хочешь, чтобы я вышел, Райли? Я выхожу".


"Нет, не надо, Джек. Я в порядке. Просто, знаете, один из тех грустных дней. Я продолжаю думать о нем, понимаешь?"


"Да. Я тоже думаю о нем".


"Тогда почему тебя так долго не было рядом, прежде чем он ушел и... Прости, я не должен был поднимать этот вопрос ..."


Я на мгновение замолчал.


"Я не знаю, Райлс. Мы вроде как из-за чего-то поссорились. Я сказал кое-что, чего не должен был. Я думаю, он тоже так думал. Я думаю, у нас был своего рода период охлаждения... Он сделал это до того, как я смогла вернуться к нему ".


Я понял, что уже давно не называл ее Рилс. Я задавался вопросом, заметила ли она.


"Из-за чего была драка, из-за девушки, которую разрубили надвое?"


"Почему ты так говоришь? Он рассказал тебе об этом?"


"Нет. Я просто догадался. Она обвела его вокруг пальца, почему не ты? Это все, о чем я думал ".


"Райли, у тебя есть... Послушай, тебе нехорошо зацикливаться на этом. Старайся думать о хорошем".


Я чуть не сломался и не рассказал ей, чего я добиваюсь. Я бы хотел подарить ей что-нибудь, чтобы облегчить ее боль. Но было слишком рано.


"Это трудно сделать".


"Я знаю, Райли. Мне жаль. Я не знаю, что тебе сказать ".


На линии между нами повисло долгое молчание. Я ничего не слышал на заднем плане. Никакой музыки. Нет телевизора. Я задавался вопросом, что она делала в доме одна.


"Мама позвонила мне сегодня. Ты рассказал ей, чем я занимаюсь."


"Да. Я подумал, что она должна знать."


Я ничего не сказал.


"Чего ты хотел, Джек?" - наконец спросила она.


"Просто вопрос. Это как бы за пределами левого поля, но вот оно. Копы показали тебе или вернули перчатки Шона?"


"Его перчатки?"


"Те, что были на нем в тот день".


"Нет. Я их не получил. Никто не спрашивал меня о них ".


"Ну, тогда, какие перчатки были у Шона?"


"Кожа. Почему?"


"Просто то, с чем я играю. Я расскажу тебе об этом позже, если это что-нибудь значит. А как насчет цвета, черного?"


"Да, черная кожа. Я думаю, они были подбиты мехом ".


Ее описание соответствовало перчаткам, которые я видел на фотографиях с места преступления. На самом деле это ничего не значило, так или иначе. Просто точка для проверки, одна утка, поставленная в ряд.


Мы поговорили еще несколько минут, и я спросил, не хочет ли она поужинать со мной этим вечером, потому что я собирался приехать в Боулдер, но она сказала "нет". После этого мы повесили трубку. Я беспокоился о ней и надеялся, что разговор - просто человеческий контакт - поднимет ей настроение. Я подумывал о том, чтобы в любом случае заскочить к ней домой, после того, как покончу со всем остальным.


Когда я проезжал через Боулдер, я мог видеть снежные облака, формирующиеся вдоль вершин Плоскогорий. С детства я знал, как быстро все может опуститься, как только надвинутся тучи. Я надеялся, что в багажнике "Темпо компании", на котором я ехал, были цепи, но знал, что это маловероятно.


На Медвежьем озере я нашел Пену, стоящего возле хижины рейнджера и разговаривающего с группой лыжников, которые проезжали мимо. Пока я ждал, я вышел к озеру. Я видел несколько мест, где люди расчистили снег вплоть до льда. Я осторожно вышел на замерзшее озеро и посмотрел вниз, в один из этих иссиня-черных порталов, и представил глубины внизу. Я почувствовал легкую дрожь в моем центре. Двадцать лет назад моя сестра провалилась под лед и погибла в этом озере. Теперь мой брат умер в своей машине менее чем в пятидесяти ярдах от нас. Глядя вниз на черный лед, я вспомнил, что где-то слышал, что некоторые озерные рыбы зимой замерзают, но весной, когда наступает оттепель, они просыпаются и просто вылезают из воды. Я задавался вопросом, правда ли это, и думал, что это слишком плохо, что люди не одинаковы.


"Это снова ты".


Я обернулся и увидел Пену.


"Да, извините, что беспокою вас. У меня есть еще только несколько вопросов."


"Не беспокойся. Я хотел бы, чтобы я мог сделать что-нибудь раньше, понимаешь? Может быть, видел его раньше, когда он впервые подъехал, посмотрел, не нужна ли ему помощь. Я не знаю".


Мы начали возвращаться к лачуге.


"Я не знаю, что кто-то мог бы сделать", - сказал я, просто чтобы что-то сказать.


"Итак, каковы ваши вопросы?"


Я достал свой блокнот.


"Э-э, во-первых, когда ты побежала к машине, ты видела его руки? Нравится, где они были?"


Он шел, не говоря ни слова. Я думаю, он представлял себе этот инцидент в своем воображении.


"Знаешь, - наконец сказал он, - мне кажется, я действительно смотрел на его руки. Потому что, когда я подбежал и увидел, что это был всего лишь он, я сразу подумал, что он застрелился. Так что я почти уверен, что посмотрел на его руки, чтобы увидеть, держал ли он пистолет ".


"Был ли он?"


"Нет. Я видел это на сиденье рядом с ним. Оно упало на сиденье."


"Вы не помните, был ли он в перчатках, когда вы заглядывали внутрь?"


"Перчатки... перчатки", - сказал он, как будто пытался вызвать ответ из своих банков памяти. После очередной долгой паузы он сказал: "Я не знаю. У меня в голове не складывается картинка. Что говорит полиция?"


"Ну, я просто пытаюсь понять, помнишь ли ты".


"Ну, я ничего не понимаю, извини".


"Если бы полиция захотела, вы бы позволили им загипнотизировать вас? Чтобы посмотреть, смогут ли они выразить это таким образом?"


"Загипнотизируешь меня? Они занимаются подобными вещами?"


"Иногда. Если это важно."


"Ну, если бы это было важно, я думаю, я бы это сделал".


Теперь мы стояли перед лачугой. Я смотрел на "Темпо", припаркованный там же, где припарковался мой брат.


"Еще одна вещь, о которой я хотел спросить, это о сроках. В полицейских отчетах говорится, что вы видели машину в течение пяти секунд после того, как услышали выстрел. И всего за пять секунд никто не смог бы выбраться из машины и скрыться в лесу незамеченным ".


"Верно. Ни за что. Видел бы ты их".


"Хорошо, тогда что насчет "после"?"


"После чего?"


"После того, как вы подбежали к машине и увидели, что мужчина был застрелен. Ты сказал мне на днях, что побежал обратно в здешнюю хижину и сделал два звонка. Это верно?"


"Да, девять один один и мой супе".


"Итак, вы были внутри этой хижины и не могли видеть машину, верно?"


"Правильно".


"Как долго?"


Пена кивнул, поняв, к чему я клоню.


"Но это не имеет значения, потому что он был один в машине".


"Я знаю, но смирись со мной. Как долго?"


Он пожал плечами, как бы говоря, какого черта, и снова замолчал. Он вошел в хижину и сделал движение рукой, как будто поднимал телефонную трубку.


"Я сразу же дозвонился на девять один один. Это было довольно быстро. Они взяли мое имя и все такое, и это заняло некоторое время. Затем я позвонил и попросил позвать Дага Пакуина, это мой босс. Я сказал, что это срочно, и они сразу же соединили меня. Он сел, и я рассказал ему, что произошло, и он сказал мне выйти и присмотреть за машиной, пока не приедет полиция. Так оно и было. Я вышел обратно".


Я обдумал все это и решил, что он, вероятно, был вне поля зрения "Каприза" по крайней мере секунд тридцать.


"В машине, когда вы впервые выбежали, вы проверили все двери, не была ли какая-нибудь из них открыта?"


"Просто со стороны водителя. Но все они были заперты."


"Откуда ты знаешь?"


"Когда копы приехали сюда, они перепробовали их все, и они были заперты. Им пришлось использовать одну из этих штуковин Slim jim, чтобы взломать замок ".


Я кивнул и сказал: "А как насчет заднего сиденья? Вчера вы сказали, что окна были запотевшими. Ты прижимал лицо к стеклу и смотрел прямо на заднее сиденье? Опустился на пол?"


Пена понял теперь, о чем я спрашивал. Он на мгновение задумался и отрицательно покачал головой.


"Нет, я не смотрел прямо в конец. Я просто думал, что это был один парень, вот и все ".


"Копы задавали тебе эти вопросы?"


"Нет, не совсем. Хотя я понимаю, к чему ты клонишь."


Я кивнул.


"И последнее. Когда вы сообщили об этом, вы сказали, что это было самоубийство или просто что это была стрельба?"


"Я... Да, я сказал, что кто-то здесь пошел и застрелился. Просто так. Я думаю, у них есть запись ".


"Возможно. Большое спасибо ".


Я направился обратно к своей машине, когда налетели первые порывы ветра. Пена звал меня вслед.


"А как насчет гипноза?"


"Они позвонят, если захотят это сделать".


Прежде чем сесть в машину, я проверил багажник. Не было никаких цепей.


На обратном пути через Боулдер я остановился у книжного магазина, который вполне уместно назывался "Улица Морг", и купил толстый том, содержащий полное собрание рассказов и стихотворений Эдгара Аллана По. Моим намерением было начать читать это в тот вечер. Возвращаясь в Денвер, я работал над тем, чтобы попытаться поместить ответы Пена в теорию, над которой я работал. И не важно, как я переворачивал его ответы, ничто не могло разрушить мою новую веру.


Когда я добрался до DPD, в офисе SIU мне сказали, что Скалари нет в здании, поэтому я отправился в отдел убийств и нашел Векслера за его столом. Я не видел Сент-Луиса поблизости.


"Черт", - сказал Векслер. "Ты здесь, чтобы снова надавать мне пощечин?"


"Нет", - сказал я. "Ты собираешься разорить мою?"


"Зависит от того, о чем ты собираешься меня спросить".


"Где машина моего брата? Он уже снова в эксплуатации?"


"Что это такое, Джек? Неужели ты не можешь даже представить себе возможность того, что мы знаем, как вести расследование?"


Он сердито швырнул ручку, которую держал в руках, в мусорное ведро в углу комнаты. Затем он осознал, что натворил, пошел и выбрал это.


"Послушай, я не пытаюсь выставить тебя напоказ или создать тебе какие-либо проблемы", - сказал я ровным тоном. "Я просто пытаюсь разрешить все свои вопросы, и чем больше я пытаюсь, тем больше вопросов у меня возникает".


"Например, что?"


Я рассказал ему о своем визите к Пене, и я мог видеть, как он сердится. Кровь бросилась ему в лицо, и вдоль линии левой челюсти слегка задрожала.


"Послушайте, вы, ребята, закрыли дело", - сказал я. "Нет ничего плохого в том, что я разговариваю с Пеной. Кроме того, ты, или Скалари, или кто-то еще что-то упустил. Машина была вне поля его зрения более чем на полминуты, пока он вызывал ее ".


"Ну и что, блядь?"


"Вас, ребята, интересовало только время, предшествовавшее тому, как он увидел машину. Пять секунд, чтобы никто не смог убежать. Дело закрыто, самоубийство. Но Пена сказал мне, что окна были запотевшими. Они должны были быть для того, чтобы кто-то написал записку. Пена не смотрел назад, на пол. Затем он уходит, по крайней мере, на тридцать секунд. Кто-то мог лежать на заднем сиденье, вылезти, пока он звонил, и убежать в лес. Это могло бы произойти легко ".


"У тебя что, поехала крыша? Что насчет записки? А как насчет светоотражающего сигнала на перчатке?"


"Любой мог написать на лобовом стекле. А перчатку с остатками мог носить убийца. Затем он снял его и надел на Шона. Тридцать секунд - это долгое время. Могло бы быть и дольше. Вероятно, это было дольше. Он сделал два звонка, Векс."


"Это слишком сомнительно. Убийца слишком полагался бы на то, что Пена потратил так много времени."


"Может быть, и нет. Может быть, он решил, что у него либо будет достаточно времени, либо он просто уберет Пену. Судя по тому, как вы, ребята, разобрались с этим делом, вы бы просто сказали, что Шон убил его, а затем и себя ".


"Это чушь собачья, Джек. Я любил твоего брата, как будто он был моим собственным гребаным братом. Ты думаешь, я хочу верить, что он проглотил чертову пулю?"


"Позволь мне спросить тебя кое о чем. Где ты был, когда узнал о Шоне?"


"Прямо здесь, за письменным столом. Почему?"


"Кто тебе сказал? Тебе звонили?"


"Да, мне позвонили. Это был капитан. Паркс вызвал капитана стражи. Он позвонил нашему капитану".


"Что он тебе сказал? Его точные слова".


Векслер на мгновение заколебался, вспоминая.


"Я не помню. Он только что сказал, что Мак мертв ".


"Он сказал это так или он сказал, что Мак покончил с собой?"


"Я не знаю, что он сказал. Он мог бы. В чем смысл?"


"Рейнджер, который вызвал полицию, сказал, что Шон застрелился. С этого все и началось. Вы все отправились туда, ожидая самоубийства, и это то, что вы нашли. Части головоломки складываются в картинку, которую ты принес с собой. Все здесь знали, что с ним сделало дело Лофтона. Ты понимаешь, о чем я говорю? Вы все были предрасположены верить в это. Ты даже заставил меня поверить в это во время поездки в Боулдер той ночью ".


"Это все чушь собачья, Джек. И у меня нет времени. Нет никаких доказательств того, что ты говоришь, и у меня нет времени на теории от кого-то, кто не может смотреть фактам в лицо ".


Я немного помолчал, давая ему остыть.


"Тогда где машина, Векс? Если ты так уверен, покажи мне машину. Я знаю, как я могу доказать это тебе ".


Векслер сделал паузу сам. Я предположил, что он размышлял, стоит ли ему вмешиваться. Если бы он показал мне машину, он признал бы, что я, по крайней мере, заронил небольшое сомнение в его собственный разум.


"Это все еще во дворе", - наконец сказал он. "Я вижу это каждый чертов день, когда прихожу".


"Она все еще в том же состоянии, что и в день, когда ее нашли?"


"Да, да, все тот же. Это запечатано. Каждый день, когда я прихожу, я вижу его кровь по всему окну ".


"Пойдем посмотрим на это, Векс. Я думаю, есть способ убедить тебя. Так или иначе."


Снежные порывы докатились до Боулдера. В полицейском участке Векслер получил ключ от управляющего автопарком. Он также проверил инвентарный список, чтобы узнать, брал ли кто-нибудь ключи или был ли кто-нибудь внутри машины, кроме следователей. Ни у кого не было. Машина была бы в том же состоянии, в каком она была, когда ее отбуксировали.


"Они ждали распоряжения из офиса шефа, чтобы убрать это. Они должны разослать это. Ты знаешь, что есть компании, которые специализируются на уборке домов, машин и прочего после того, как в них кто-то был убит? Какая-то гребаная работа".


Я думаю, Векслер так много говорил, потому что сейчас он нервничал. Мы подошли к машине и стояли, глядя на нее. Снег кружился вокруг нас в потоке. Кровь, разбрызганная по внутреннему заднему стеклу, высохла до темно-коричневого цвета.


"Когда мы его откроем, там будет вонять", - сказал Векслер. "Господи, я не могу поверить, что я делаю это. Это не продвинется дальше, пока ты не скажешь мне, что происходит ".


Я кивнул.


"Ладно. Есть две вещи, на которые я хочу обратить внимание. Я хочу посмотреть, включен ли выключатель обогрева на максимум и включен ли замок безопасности на задних дверях ".


"Для чего?"


"Окна были запотевшими, и было холодно, но не настолько. Я видела на фотографиях, что Шон был тепло одет. На нем была его куртка. Ему не понадобился бы накал на полную. Как еще могут запотевать стекла, когда ты припаркован с выключенным двигателем?"


"Я не..."


"Подумай о наблюдениях, Векс. Что вызывает запотевание? Мой брат однажды рассказал мне о засаде, которую вы двое сорвали, потому что окна запотели, и вы пропустили парня, выходящего из своего дома ".


"Разговаривает. Это было через неделю после Суперкубка, и мы говорили о том, что гребаные Бронкос снова проиграли, и горячий воздух все затуманил ".


"Да. И последнее, что я знал, мой брат не разговаривал сам с собой. Итак, если жара слабая, а окна запотели настолько, что на них можно писать, я думаю, это означает, что с ним кто-то был. Они разговаривали."


"Это рискованный ход, который в любом случае ничего не доказывает. А как насчет замка?"


Я изложил ему теорию: "Кто-то есть с Шоном. Каким-то образом он получает пистолет Шона. Может быть, он приходит со своим собственным пистолетом и разоружает Шона. Он также говорит ему сдать свои перчатки. У Шона есть. Парень надевает перчатки, а затем убивает Шона из его собственного пистолета. Затем он перепрыгивает через сиденье на заднее сиденье, где прячется на полу. Он ждет, пока Пена придет и уйдет, затем откидывается на спинку сиденья, пишет записку на лобовом стекле и снова надевает перчатки на руки Шона - теперь на Шоне GSR. Затем исполнитель выходит через заднюю дверь, запирает ее и скрывается под прикрытием деревьев. Никаких следов, потому что участок был вспахан. К тому времени, как Пена возвращается, чтобы присмотреть за машиной, как ему сказал его начальник, он уже ушел ".


Векслер долго молчал, наверстывая упущенное.


"Ладно, это теория", - наконец сказал он. "Теперь докажи это".


"Ты знаешь моего брата. Ты работал с ним. Что за процедура была с замком безопасности? Всегда надевай его. Верно? Таким образом, никаких ошибок с заключенными. Никаких промахов. Если вы берете человека, не являющегося заключенным, вы всегда можете освободить его для них. Как ты сделал в ту ночь, когда пришел за мной. Когда я заболел, замок был включен. Помнишь? Тебе пришлось выключить это, чтобы я мог открыть дверь, чтобы меня вырвало ".


Векслер ничего не сказал, но по его лицу я понял, что попал в точку. Если бы в "Каприсе" был отключен замок безопасности, это не было бы неопровержимым доказательством чего бы то ни было. Но он знал бы так же, как знал моего брата, что Шон был в машине не один.


Наконец он сказал: "Вы не можете сказать, глядя на это. Это всего лишь кнопка. Кому-то придется залезть на заднее сиденье и посмотреть, смогут ли они выбраться ".


"Открой это. Я войду".


Векслер отпер дверь, щелкнул электрическими замками, и я открыл заднюю пассажирскую дверь. Меня поразил приторно-сладкий запах засохшей крови. Я сел в машину и закрыл дверь.


Долгое мгновение я не двигался. Я видел фотографии, но они не подготовили меня к поездке в машине. Тошнотворный запах, засохшая кровь, разбрызганная по окну, крыше и подголовнику водителя. Кровь моего брата. Я почувствовал, как комок тошноты подкатил к моему горлу. Я быстро взглянул поверх сиденья на приборную панель и панель управления обогревателем. Затем, через правое окно, я посмотрел на Векслера. На мгновение наши взгляды встретились, и я подумал, действительно ли я хотел, чтобы замок безопасности был отключен. Мне пришла в голову мысль, что, возможно, было бы проще просто отпустить это, но я быстро выбросил это из головы. Я знал, что если я отпущу это, меня будут преследовать всю оставшуюся жизнь.


Я протянул руку и нажал на кнопку блокировки пассажирской двери. Я потянул за дверную ручку, и дверь распахнулась. Я вышел и посмотрел на Векслера. Снег начал прилипать к его волосам и плечам.


"И обогреватель выключен. Окна не могли запотеть из-за этого. Я думаю, что с Шоном кто-то был в машине вместе с ним. Они разговаривали, а потом, кем бы ни был этот ублюдок, он его убил."


Векслер выглядел так, словно увидел привидение. Все это щелкало у него в голове. Теперь это было больше, чем просто теория, и он знал это. Казалось, что он вот-вот заплачет.


"Черт возьми", - сказал он.


"Послушай, мы все это пропустили".


"Нет, это другое. Коп никогда так не подводит своего напарника. Что в нас хорошего, если мы не можем позаботиться о своих собственных? Гребаный репортер..."


Он не закончил, но, думаю, я знал, что он чувствовал. Ему казалось, что он каким-то образом предал Шона. Я знал, что он чувствовал то же самое, потому что со мной было то же самое.


"С этим еще не покончено", - сказал я. "Мы все еще можем компенсировать то, что верили в неправильные вещи".


Он все еще выглядел несчастным. Я не был тем, кто мог утешить его. Это должно было бы прийти изнутри.


"Все, что потеряно, это немного времени, Векс", - все равно сказал я. "Давай вернемся внутрь. Здесь становится холодно".


В доме моего брата было темно, когда я пошел туда, чтобы рассказать Райли. Я помедлил, прежде чем постучать, размышляя о том, насколько абсурдно было полагать, что новость, которую я принес, может каким-то образом развеселить ее. Хорошие новости, Райли, Шон не покончил с собой, как мы все думали, его убил какой-то псих, который, вероятно, делал это раньше и, вероятно, сделает снова.


Я все равно постучал. Было еще не поздно. Я представил, что она сидит там, в темноте, или, может быть, в одной из задних спален, где не было света. Надо мной зажегся свет фонаря, и она открыла, прежде чем мне пришлось постучать во второй раз.


"Джек".


"Райли. Я хотел спросить, могу ли я зайти и поговорить с вами ".


Я знал, что она еще не знала. Я заключил сделку с Векслером. Я бы сказал ей об этом лично. Ему было все равно. Он был слишком занят возобновлением расследования, составлением списков вероятных подозреваемых, повторным осмотром машины Шона на предмет отпечатков пальцев и других улик. Я ничего не рассказал ему о Чикаго. Я держал это при себе, и я не был уверен, почему. Это была история? Хотел ли я эту историю только для себя? Это был простой ответ, и я воспользовалась им, чтобы успокоить свое беспокойство из-за того, что не рассказала ему всего. Но в более глубоких складках моего сознания я верил, что это было что-то другое. Что-то, что, возможно, я не хотел выносить на свет для обозрения.


"Заходи", - сказал Райли. "Что-то не так?"


"Не совсем".


Я вошел следом за ней, и она повела меня на кухню, где включила свет над столом. На ней были синие джинсы, толстые шерстяные носки и толстовка Colorado Buffaloes.


"Только что произошли некоторые новые события, касающиеся Шона, и я хотел вам рассказать. Ты знаешь, вместо того, чтобы говорить по телефону."


Мы оба заняли стулья за столом. Круги у нее под глазами не исчезли, и она ничего не сделала с косметикой, чтобы скрыть их. Я почувствовал, как на меня опускается ее уныние, и отвел взгляд от ее лица. Я думал, что сбежал, но здесь это было невозможно. Ее боль проникла во все уголки дома и была заразительной.


"Ты спал?"


"Нет, я читал. В чем дело, Джек?"


Я сказал ей. Но, в отличие от Векслера, я рассказал ей все. О Чикаго, о стихах, о том, что я хотел сделать сейчас. Она время от времени кивала во время рассказа, но больше ничего не показывала. Ни слез, ни вопросов. Все это придет, когда я закончу.


"Так вот в чем история", - сказал я. "Я пришел сказать тебе. Я собираюсь в Чикаго, как только смогу ".


После долгого молчания она заговорила.


"Забавно, я чувствую себя таким виноватым".


Я мог видеть слезы в ее глазах, но они не текли. Вероятно, у нее на это не хватило сил.


"Виновен? О чем?"


"Все это время. Я был так зол на него. Вы знаете, за то, что он сделал. Как будто он сделал это со мной, а не с самим собой. Я начал ненавидеть его, ненавидеть его память. Теперь, ты... теперь это."


"Мы все были такими. Это был единственный способ жить с этим".


"Ты рассказала Милли и Тому?"


Мои родители. Она никогда не чувствовала себя комфортно, обращаясь к ним как-то иначе.


"Пока нет. Но я так и сделаю".


"Почему ты не рассказал Векслеру о Чикаго?"


"Я не знаю. Я хотел фору, я полагаю. Они узнают об этом завтра".


"Джек, если то, что ты говоришь, правда, они должны знать все. Я не хочу, чтобы тот, кто это сделал, скрылся только для того, чтобы вы могли продолжить рассказ ".


"Послушай, Райли", - сказал я, пытаясь сохранять спокойствие, "кто бы это ни сделал, он уже скрылся, пока я не появился. Я просто хочу добраться до копов в Чикаго раньше Векслера. Однажды."


Мы помолчали мгновение, прежде чем я заговорил снова.


"И не совершайте ошибки. Я хочу историю, это правда. Но это больше, чем просто история. Это обо мне и Шоне ".


Она кивнула, и я позволил тишине повиснуть между нами. Я не знал, как объяснить ей свои мотивы. Моим умением в жизни было соединять слова в связное и интересное повествование, но внутри у меня не было слов для этого. Пока нет. Я знал, что ей нужно услышать от меня больше, и я попытался дать ей то, в чем она нуждалась, объяснение, которое я сам не совсем понимал.


"Я помню, когда мы закончили среднюю школу, мы оба в значительной степени знали, чем хотим заниматься. Я собирался писать книги и быть знаменитым, или богатым, или и тем, и другим. Шон собирался стать шефом детективов в DPD и разгадать все тайны города... Ни у кого из нас этого не получилось. Хотя Шон был ближе всех."


Она попыталась улыбнуться моим воспоминаниям, но это не совсем сочеталось с остальными чертами ее лица, и поэтому она отложила их в сторону.


"В любом случае, - продолжил я, - в конце того лета я уезжал в Париж, чтобы написать великий американский роман. И он ждал, чтобы пойти на службу. Мы заключили эту сделку, когда прощались. Это было довольно банально. Сделка заключалась в том, что, когда я разбогатею, я куплю ему Porsche с подставками для лыж. Как у Редфорда в "Гонщике на скоростном спуске". Вот и все. Это все, чего он хотел. Он мог бы выбрать модель. Но мне пришлось бы заплатить. Я сказал ему, что это была плохая сделка для меня, потому что ему нечем было торговать. Но потом он сказал, что сделал. Он сказал, что если со мной когда-нибудь что-нибудь случится - ну, знаете, например, меня убьют, или ранят, или ограбят, или еще что-нибудь - он найдет, кто это сделал. Он бы позаботился о том, чтобы это никому не сошло с рук. И, вы знаете, даже тогда я верил в это. Я верил, что он мог это сделать. И что-то в этом было утешительное".


История, казалось, не имела особого смысла в том виде, в каком я ее рассказал. Я не был уверен, в чем смысл.


"Но это было его обещание, не твое", - сказал Райли.


"Да, я знаю". Я помолчал несколько мгновений, пока она наблюдала за мной. "Это просто, что... Я не знаю, я просто не могу сидеть сложа руки, смотреть и ждать. Я должен быть где-то там. Я должен..."


Не было слов, чтобы объяснить это.


"Сделать что-нибудь?"


"Я думаю. Я не знаю. Я действительно не могу говорить об этом, Райли. Я просто должен это сделать. Я собираюсь в Чикаго".


10


Гладдена и еще пятерых мужчин проводили в застекленную зону отдыха в углу огромного зала суда. По всей длине стеклянной перегородки на высоте лица имелась щель шириной в фут, через которую можно было слышать процесс предъявления обвинения в зале суда и подсудимые могли отвечать на вопросы своих адвокатов или судьи.


Гладден был взъерошен после бессонной ночи. Он сидел в одиночной камере, но тюремный шум не давал ему уснуть и слишком сильно напоминал о Рейфорде. Он оглядел зал суда и не увидел никого, кого узнал. Сюда входили копы, Дельпи и Свитцер. Он также не видел ни телевидения, ни фотокамер. Он воспринял это как знак того, что его истинная личность еще не раскрыта. Он был воодушевлен этим. Мужчина с вьющимися рыжими волосами и в очках с толстыми стеклами пробрался между столами адвокатов к стеклянной кабинке. Он был невысокого роста, и ему приходилось задирать подбородок, как будто он стоял в высокой воде, чтобы его рот мог дотянуться до прорези в стакане.


"Мистер Брисбен?" - спросил он, выжидающе глядя на мужчин, которых только что ввели.


Гладден подошел и посмотрел вниз через отверстие.


"Краснер?"


"Да, как у тебя дела?"


Он протянул руку через щель. Гладден неохотно пожал ее. Ему не нравилось, когда к нему прикасались, если только это не был ребенок. Он не ответил на вопрос Краснера. Было неправильно спрашивать кого-то, кто провел ночь в окружной тюрьме.


"Ты уже поговорил с прокурором?" вместо этого он спросил.


"Да, я это сделал. У нас был интересный разговор. Твое невезение продолжается в том смысле, что заместитель окружного прокурора, которому поручили это дело, - женщина, с которой я уже имел дело раньше. Она любительница пошалить, и офицеры, производившие арест, проинформировали ее о, э-э, ситуации, которую они увидели на пирсе ".


"Итак, она собирается пойти против меня по-честному".


"Верно. Однако, этот судья в порядке. С нами все в порядке. Я думаю, он единственный в здании, кто не был прокурором до избрания ".


"Что ж, ура мне. Ты получил деньги?"


"Да, это произошло именно так, как ты сказал. Итак, мы договорились. Один вопрос, вы хотите заявить о признании вины сегодня или продолжить это?"


"Какое это имеет значение?"


"Не так уж много. В споре об освобождении под залог это может просто сдвинуть судью на дюйм или около того в нашу сторону, если, знаете, психологически он знает, что вы уже отвергли обвинения и готовитесь к драке ".


"Ладно, не виновен. Просто вытащи меня отсюда ".


Муниципальный судья Санта-Моники Гарольд Найберг назвал имя Гарольда Брисбена, и Глэдден вернулся в зал заседаний. Краснер снова обошел столы и встал у игрового автомата, чтобы при необходимости посовещаться со своим клиентом. Краснер объявил себя, как и заместитель окружного прокурора Тамара Файнсток. После того, как Краснер отказался от длительного зачитывания обвинений, он сказал судье, что его клиент не признал себя виновным. Судья Нюберг на мгновение заколебался. Было очевидно, что заявление о признании вины на столь раннем этапе рассмотрения дела было необычным.


"Вы уверены, что мистер Брисбейн желает заявить о признании вины сегодня?"


"Да, ваша честь. Он хочет действовать быстро, потому что он абсолютно на сто процентов не виновен в этих обвинениях ".


"Я вижу..." Судья колебался, пока читал что-то перед ним. До сих пор он даже не взглянул в сторону Глэддена. "Что ж, тогда, я так понимаю, ты не хочешь отказаться от своих десяти дней".


"Минутку, ваша честь", - сказал Краснер, затем повернулся к Гладдену и прошептал. "У вас есть право на предварительное слушание по обвинению в течение десяти судебных дней. Вы можете отказаться, и он назначит слушание, чтобы затем установить предварительные условия. Если вы не откажетесь, он назначит предварительное слушание сейчас. Через десять дней. Если вы не отказываетесь, это еще один признак того, что вы собираетесь бороться, что вы не ищете подачки от окружного прокурора. Это могло бы помочь при освобождении под залог."


"Не отказывайся".


Краснер повернулся обратно к судье.


"Благодарю вас, ваша честь. Мы не отказываемся. Мой клиент не верит, что эти обвинения выдержат предварительное слушание, и поэтому настоятельно призывает суд назначить его как можно скорее, чтобы он мог изложить это ..."


"Мистер Краснер, мисс Файнсток, возможно, и не возражает против ваших дополнительных комментариев, но я возражаю. Это суд по предъявлению обвинения. Ты здесь не отстаиваешь свою правоту."


"Да, ваша честь".


Судья повернулся и изучил календарь, висящий на дальней стене, над одним из столов секретаря. Он выбрал дату за десять дней до суда и назначил предварительное слушание в отделении 110. Краснер открыл записную книжку и записал это. Гладден видел, что прокурор делал то же самое. Она была молода, но непривлекательна. Пока что она ничего не сказала в течение трехминутного слушания.


"Хорошо", - сказал судья. "Есть что-нибудь под залог?"


"Да, ваша честь", - сказал Файнсток, впервые вставая. "Люди призывают суд отступить от графика освобождения под залог и назначить сумму в двести пятьдесят тысяч долларов".


Судья Нюберг впервые оторвал взгляд от своих бумаг, посмотрел на Файнстока, а затем на Гладдена. Это было так, как если бы он пытался определить после физического осмотра подсудимого, почему он заслуживает такого высокого залога за то, что казалось таким скромным набором обвинений.


"Почему это, мисс Файнсток?" он спросил. "Передо мной нет ничего, что указывало бы на отклонение".


"Мы считаем, что подсудимый находится под угрозой побега, ваша честь. Он отказался сообщить полицейским, производившим арест, местный адрес или даже номерной знак автомобиля. Его водительские права были выданы в Алабаме, и мы не подтвердили их законность. Итак, по сути, мы даже не знаем, является ли Гарольд Брисбейн его настоящим именем. Мы не знаем, кто он и где живет, есть ли у него работа или семья, и пока мы этого не узнаем, он считается подверженным риску побега ".


"Ваша честь", - вмешался Краснер. "Мисс Файнсток искажает факты. Имя моего клиента известно полиции. Он предоставил законные водительские права штата Алабама, в которых не было упоминания о проблеме. Мистер Брисбен только что прибыл в этот район с мобильного в поисках работы и пока не имеет постоянного адреса. Когда он это сделает, он будет рад предоставить это властям. В то же время, при необходимости с ним можно связаться через мой офис, и он согласился дважды в день отмечаться у меня или любого представителя суда, которого выберет ваша честь. Как известно вашей чести, отклонение от графика освобождения под залог должно основываться на склонности обвиняемого к побегу. Отсутствие постоянного адреса никоим образом не является признанием полета. Напротив, мистер Брисбейн подал заявление о признании вины и отказался от каких-либо задержек в этом деле. Он явно желает опровергнуть эти обвинения и очистить свое имя как можно скорее ".


"Позвонить в ваш офис - это прекрасно, но как насчет адреса?" спросил судья. "Где он собирается быть? Вы, кажется, исключили из своей диссертации какое-либо упоминание о том очевидном факте, что этот человек уже бежал от полиции до своего ареста."


"Ваша честь, мы оспариваем это обвинение. Эти офицеры были в штатском и ни разу не представились как сотрудники полиции. Мой клиент имел при себе довольно дорогое оборудование для видеосъемки - которым, кстати, он зарабатывает себе на жизнь - и опасался, что вот-вот станет жертвой ограбления. Вот почему он бежал от тех людей".


"Все это очень интересно", - сказал судья. "А как насчет адреса?"


"У мистера Брисбена есть комната в "Холидей Инн" на бульваре Пико. Оттуда он пытается найти работу. Он фотограф-фрилансер и графический дизайнер и уверен в своих перспективах. Он никуда не денется. Как я уже говорил, он собирается бороться с этими...


"Да, мистер Краснер, как вы и говорили раньше. Какого рода залог вы здесь ищете?"


"Что ж, сэр, четверть миллиона долларов за обвинение в выбросе мусорного бака в океан совершенно непостижимо. Я думаю, что скромный залог в пять-десять тысяч долларов больше соответствует предъявленным обвинениям. У моего клиента ограниченные средства. Если он использует их все, чтобы внести залог, у него не будет денег, на которые можно жить или платить адвокату ".


"Ты не учел уклонение и вандализм".


"Ваша честь, как я уже сказал, он убежал от них, но он понятия не имел, что они были офицерами полиции. Он думал..."


"Еще раз, мистер Краснер, приберегите свои аргументы для подходящего места".


"Мне жаль, ваша честь, но посмотрите на обвинения. Ясно, что это будет дело о мелком правонарушении, и залог должен быть установлен соответствующим образом ".


"Что-нибудь еще?"


"Покорился".


"Мисс Файнсток".


"Да, ваша честь. И снова люди призывают Суд рассмотреть вопрос об отклонении от графика освобождения под залог. Два основных обвинения против мистера Брисбена являются уголовными преступлениями и останутся таковыми. Несмотря на заверения мистера Краснера, люди все еще не убеждены, что обвиняемый не представляет опасности для бегства или что его даже зовут Гарольд Брисбен. Мои детективы сообщили мне, что у обвиняемого крашеные волосы и что они были окрашены в то время, когда была выдана фотография для этого водительского удостоверения. Это согласуется с попыткой скрыть личность. Мы надеемся сегодня позаимствовать компьютер для идентификации отпечатков пальцев полицейского управления Лос-Анджелеса и посмотреть, сможем ли мы получить ... "


"Ваша честь", - вмешался Краснер. "Я должен возразить здесь на том основании, что ..."


"Мистер Краснер, - нараспев произнес судья, - у вас была ваша очередь".


"Кроме того, - сказал Файнсток, - арест мистера Брисбена произошел в результате другой подозрительной деятельности, в которой он был замешан. А именно -"


"Протестую!"


"-фотографирование маленьких детей - некоторые из них раздеты - без их ведома или ведома или согласия их родителей. Инцидент, из-за которого..."


"Ваша честь!"


"...предъявленные вам обвинения возникли, когда мистер Брисбейн попытался ускользнуть от офицеров, расследующих жалобу против него".


"Ваша честь", - громко сказал Краснер. "Против моего клиента нет неоплаченных обвинений. Все, что окружной прокурор пытается сделать, это предубеждать этого человека перед судом. Это в высшей степени неприлично и неэтично. Если мистер Брисбейн совершил все это, тогда где обвинения?"


Тишина заполнила похожий на пещеру зал суда. Вспышка гнева Краснера даже заставила других адвокатов, нашептывавших своим клиентам, придержать языки. Взгляд судьи медленно переместился с Файнстока на Краснера и Глэддена, прежде чем он, наконец, снова посмотрел на прокурора и продолжил.


"Мисс Файнсток, есть ли в настоящее время какие-либо другие обвинения против этого человека, рассматриваемые вашим офисом в настоящее время? И я имею в виду прямо в это время ".


Файнсток поколебался, а затем неохотно сказал: "Никакой другой информации для подачи в суд представлено не было, но полиция, как я уже сказал, продолжает расследование истинной личности и деятельности обвиняемого".


Судья снова опустил взгляд на бумаги, лежащие перед ним, и начал писать. Краснер открыл рот, чтобы что-то добавить, но затем передумал. По поведению судьи было ясно, что он уже принял решение.


"Согласно графику освобождения под залог, залог должен быть установлен в размере десяти тысяч долларов", - сказал судья Нюберг. "Я собираюсь сделать небольшое отступление и установить залог в пятьдесят тысяч долларов. Мистер Краснер, я буду рад пересмотреть это позже, если к тому времени ваш клиент успокоит опасения окружного прокурора по поводу личности и адреса и так далее".


"Да, ваша честь. Благодарю вас".


Судья назначил рассмотрение следующего дела. Файнсток закрыла папку, которая лежала перед ней, положила ее в стопку справа от нее, взяла другую из стопки слева от нее и открыла ее. Краснер повернулся к Глэддену с легкой улыбкой на лице.


"Извините, я думал, ему может быть двадцать пять. Прелесть всего этого в том, что она, вероятно, счастлива. Она попросила четвертак, вероятно, надеясь на десятицентовик или пятицентовик. Она получила пять центов ".


"Не обращай на это внимания. Как скоро я выберусь отсюда?"


"Сиди смирно. Я выпровожу тебя через час ".


11


Край озера Мичиган был заморожен, лед после шторма остался неровным, коварным и красивым. Верхних этажей Сирс-Тауэр не было, их целиком поглотил серовато-белый саван, нависший над городом. Я увидел все это, когда въезжал на скоростную автомагистраль Стивенсона. Было позднее утро, и я предположил, что до конца дня снова пойдет снег. Я думал, что в Денвере холодно, пока не приземлился в Мидуэе.


Прошло три года с тех пор, как я вернулся в Чикаго. И, несмотря на холод, я скучал по этому месту. Я ходил в J-school в Медилле в начале восьмидесятых и научился по-настоящему любить город. После я надеялся остаться и работать в одной из местных газет, но "Трибюн" и "Сан-Таймс" отказались, редакторы "Интервью" посоветовали мне выйти и набраться опыта, а затем вернуться со своими клипами. Это было горькое разочарование. Не столько отказ, сколько необходимость покинуть город. Конечно, я мог бы остаться в Городском бюро новостей, где Я работал в школе, но это был не тот опыт, который искали редакторы, и мне не нравилась идея работать на телеграфную службу, которая платила тебе так, как будто ты студент, нуждающийся в клипах больше, чем в деньгах. Итак, я поехал домой и устроился на работу в the Rocky. Прошло много лет. Сначала я ездил в Чикаго по крайней мере два раза в год, чтобы повидаться с друзьями и посетить любимые бары, но с годами это прекратилось. Последний раз это было три года назад. Мой друг Ларри Бернард только что прибыл в "Трибюн" после того, как вышел и получил тот же опыт, который они посоветовали мне получить. Я поднялся, чтобы повидаться с ним, и с тех пор не возвращался. Думаю, теперь у меня были вырезки для такой газеты, как "Трибюн", но я так и не удосужился отправить их в Чикаго.


Такси высадило меня у отеля Hyatt через реку от "Трибюн". Я не могла зарегистрироваться до трех, поэтому оставила сумку у коридорного и пошла к телефонам-автоматам. Покопавшись в телефонной книге, я набрал номер третьего отдела полиции по расследованию насильственных преступлений и попросил соединить с детективом Лоуренсом Вашингтоном. Когда он ответил, я повесил трубку. Я просто хотел найти его, убедиться, что он был там. Мой опыт общения с полицейскими в качестве репортера всегда сводился к тому, что я не назначал встреч. Если бы вы это сделали, все, что вы делали, это указывали им конкретное место, которого следует избегать, и точное время, чтобы избежать этого. Большинству не нравилось разговаривать с репортерами, большинству даже не нравилось, когда их видели с репортерами. И с теми немногими, кто это сделал, тебе нужно было быть осторожным. Поэтому тебе пришлось подкрасться к ним незаметно. Это была игра.


Повесив трубку, я посмотрел на часы. Почти полдень. У меня оставалось двадцать часов. Мой рейс до Даллеса вылетал в восемь утра следующего дня.


Выйдя из отеля, я поймал такси и сказал водителю прибавить газу и отвезти меня в Бельмонт и Вестерн через Линкольн-парк. По дороге я заезжал на место, где был найден мальчик Смазерс. Прошел год с тех пор, как было обнаружено его тело. Я думал, что это место, если бы я мог его найти, выглядело бы почти точно так же, как в тот день.


Я открыла свою сумку, загрузила компьютер и достала клипы Tribune, которые скачала накануне вечером в библиотеке the Rocky's. Я пролистал статьи по делу Смазерса, пока не нашел абзац, описывающий обнаружение тела сотрудником зоопарка, пересекающим парк по пути из квартиры своей подруги. Мальчика нашли на заснеженной поляне, где летом проводились турниры Итало-Американской лиги по бочче. В рассказе говорилось, что поляна у Кларка близ Висконсина находилась в пределах видимости красного сарая, который был частью городской фермы в зоопарке.


Движение было слабым, и мы были в парке через десять минут. Я сказал водителю свернуть на Кларк и съехать на обочину, когда мы доберемся до Висконсина.


Снег на поле был свежим, и на нем было всего несколько следов. Он также возвышался примерно на три дюйма на досках скамеек вдоль дорожки. Эта часть парка казалась совершенно безлюдной. Я вышел из такси и вышел на поляну, ничего не ожидая, но в некотором смысле ожидая чего-то. Я не знал точно, что. Может быть, просто чувство. На полпути я наткнулся на группу следов на снегу, которые пересекали мой предполагаемый путь слева направо. Я пересек их и наткнулся на другую группу, направлявшуюся справа налево, группа возвращалась тем же путем, каким пришла. Дети, подумал я. Может быть, пойти в зоопарк. Если бы это было открыто. Я посмотрел в сторону красного амбара, и именно тогда я заметил цветы у основания высокого дуба в двадцати ярдах от нас.


Я подошел к дереву и инстинктивно понял, что вижу. Годичный юбилей отметили цветами. Когда я подошел к дереву, я увидел, что цветы - ярко-красные розы, разбрызганные по снегу, как кровь, - были ненастоящими, сделанными из древесной стружки. В расщелине, образовавшейся от первого разветвления ствола дерева, я увидел, что кто-то прикрепил маленькую студийную фотографию улыбающегося мальчика, поставившего локти на стол и подпиравшего ладонями щеки. На нем был красный пиджак и белая рубашка с очень маленьким синим галстуком-бабочкой. Я догадался, что семья была здесь. Я задавался вопросом, почему они не установили свой мемориал на могиле мальчика.


Я огляделся вокруг. Лагуны возле сарая были покрыты льдом, и там была пара конькобежцев. Никто другой. Я посмотрел на Кларк-стрит и увидел ожидающее такси. Через дорогу от него возвышалась кирпичная башня. Я увидел, что на вывеске на навесе перед входом было написано "ДОМ ХЕМИНГУЭЯ". Это было то место, откуда пришел доцент зоопарка до того, как нашел тело маленького мальчика.


Я оглянулся на фотографию, прислоненную к расщелине дерева, и без малейших колебаний протянул руку и снял ее. Оно было запечатано в пластик, как водительские права, чтобы защитить его от непогоды. На обратной стороне было написано имя мальчика, но больше ничего. Я сунул фотографию в карман своего длинного пальто. Я знал, что когда-нибудь мне это может понадобиться для продолжения истории.


Кабина показалась мне такой же желанной и теплой, как гостиная с камином. Я начал прокручивать статьи в "Трибюн", пока мы ехали в третью зону.


Основные факты дела были такими же ужасающими, как и в случае убийства Терезы Лофтон. Мальчика выманили из огороженного центра отдыха при начальной школе на Дивизион-стрит. Он и двое других вышли лепить снежки. Когда учительница заметила, что они отсутствуют в классе, она вышла и собрала мальчиков. Но к тому времени Бобби Смазерса уже не было. Два двенадцатилетних свидетеля оказались неспособными рассказать полицейским следователям, что произошло. По их словам, Бобби Смазерс просто исчез. Они оторвались от своей работы на снегу и не увидели его. Они подозревали, что он прячется и ждет, чтобы напасть на них из засады, поэтому не стали искать.


Бобби был найден днем позже в сугробе возле поляны для игры в бочче в Линкольн-парке. Недели напряженного расследования под руководством детектива Джона Брукса, который вел это дело в качестве ведущего следователя, так и не продвинулись ни на шаг дальше объяснения двух двенадцатилетних подростков: Бобби Смазерс просто исчез в тот день в школе.


Просматривая рассказы, я искал сходства с Лофтоном. Их было немного. Она была взрослой белой женщиной, а он черным ребенком мужского пола. Настолько разные с точки зрения добычи, насколько это может показаться возможным. Но оба отсутствовали более двадцати четырех часов, прежде чем их нашли, и изуродованные тела обеих жертв были найдены в городских парках. Наконец, оба были в детских центрах в свой последний день. Мальчик в своей школе, женщина в детском саду, где она работала. Я не знал значения этих связей, но они были всем, что у меня было.


Штаб-квартира Третьего района представляла собой крепость из оранжевого кирпича. Это было двухэтажное обширное здание, в котором также размещался Первый муниципальный окружной суд округа Кук. В двери из дымчатого стекла входил и выходил непрерывный поток граждан. Я толкнул двери в вестибюль, где пол был мокрым от растаявшего снега. Передняя стойка была сделана из такого же кирпича. Кто-то мог бы проехать на машине через стеклянные двери, и они все равно не добрались бы до копов за стойкой. Горожане, стоявшие перед ним, были другим делом.


Я посмотрел на лестницу справа от меня. Я знал по памяти, что они ведут в детективное бюро, и у меня возникло искушение проигнорировать процедуру и направиться наверх. Но я решил не делать этого. Ты нарушаешь даже обычные правила с копами, и они могут вспылить. Я подошел к одному из копов за прилавком. Он посмотрел на сумку с компьютером, перекинутую через мое плечо.


"Ты переезжаешь к нам, не так ли?"


"Нет, это всего лишь компьютер", - сказал я. "Детектив Лоуренс Вашингтон. Я хотел бы поговорить с ним ".


"А ты кто такой?"


"Меня зовут Джек Макэвой. Он меня не знает".


"У тебя назначена встреча?"


"Нет. Это касается дела Смазерса. Ты можешь сказать ему это ".


Брови полицейского поднялись на дюйм вверх по лбу.


"Вот что я тебе скажу, открой сумку и давай проверим компьютер, пока я буду звонить".


Я сделал, как он просил, открыл компьютер так, как меня заставляли делать в аэропортах. Я включил это, выключил и убрал подальше. Полицейский наблюдал, приложив телефон к уху, разговаривая с кем-то, кого я принял за секретаря. Я полагал, что упоминание Смазерса, по крайней мере, поможет мне пройти предварительный раунд.


"Привел сюда гражданина, чтобы посмотреть, как Ларри Легс рассказывает о ребенке".


Он слушал несколько мгновений, а затем повесил трубку.


"Второй этаж. Вверх по лестнице, налево, идите по коридору, последняя дверь. Говорит Отдел по расследованию убийств. Он черный парень".


"Спасибо".


Поднимаясь по лестнице, я думал о том, что полицейский просто назвал Смазерса "малышом", и тот, с кем он разговаривал, понял, что он имел в виду. Это многое сказало мне об этом деле, больше, чем было в газетах. Копы изо всех сил стараются обезличить свои дела. В этом смысле они похожи на серийных убийц. Если жертва не человек, который жил, дышал и причинял боль, он не может преследовать вас. Называть жертву "малыш" - противоположность этой практике. Это сказало мне, что год спустя дело все еще имело сильное влияние на Третью зону.


Комната отдела по расследованию убийств была размером с половину теннисного корта и устлана темно-зеленым промышленным ковром. Там было три рабочих отсека, состоящих из пяти столов в каждом. Две пары столов стояли друг напротив друга, и пятый, стол сержанта, был выдвинут в конце. Вдоль стены слева от меня ряд за рядом стояли картотечные шкафы с запирающимися планками, проходящими через выдвижные ручки. Вдоль дальней стены, за рабочими кабинетами, располагались два кабинета со стеклянными окнами, выходящими на дежурную часть. Одним из них был кабинет лейтенанта. Другая была похожа на комнату для допросов. Там был столик, и я мог видеть мужчину и женщину в комнате, которые ели бутерброды из оберточной бумаги, развернутой и использованной в качестве подстилки. Кроме этих двоих, в комнате за столами сидели еще трое, а за столом у двери сидела секретарша.


"Ты хочешь увидеть Ларри?" она сказала мне.


Я кивнул, и она указала на мужчину, сидящего за столом в дальнем конце комнаты. Он был один в капсуле. Я направился туда. Он не поднял глаз от своих бумаг, даже когда я добрался до него.


"Там уже идет снег?" он спросил.


"Пока нет. Но это произойдет ".


"Так всегда бывает. Я Вашингтон, что тебе нужно?"


Я посмотрел на двух детективов в других капсулах. Никто даже не взглянул на меня.


"Ну, я хотел поговорить с тобой наедине, если бы мог. Это о ребенке Смазерса. У меня есть кое-какая информация об этом ".


Я мог сказать, не глядя на них, что это заставило других посмотреть на меня. Вашингтон тоже, наконец, отложил ручку и посмотрел на меня. На вид ему было за тридцать, но в его коротко остриженных волосах уже виднелась седина. Тем не менее, он был в хорошей форме. Я мог сказать это еще до того, как он встал. Он также выглядел проницательным. На нем был темно-коричневый костюм с белой рубашкой и полосатым галстуком. Пиджак от костюма едва вмещал его массивную грудь.


"Ты хочешь поговорить со мной наедине? Что у тебя есть?"


"Что ж, об этом я и хочу поговорить с тобой наедине".


"Ты ведь не один из этих парней, которые хотят признаться, не так ли?"


Я улыбнулся.


"Что, если бы я был? Может быть, я был бы настоящим ".


"Это был бы тот самый день. Хорошо, давайте пройдем в комнату. Но я надеюсь, ты не собираешься тратить мое время впустую - как, ты сказал, тебя зовут?"


"Джек Макэвой".


"Ладно, Джек, если я вышвырну этих людей оттуда, а ты будешь тратить мое время впустую, ни они, ни я не будем этому слишком рады".


"Я не думаю, что это будет проблемой".


Теперь он встал, и я увидел, что он был ниже ростом, чем я думал. У него была нижняя половина тела другого мужчины. Короткие, коренастые ноги под широкой и сильной верхней частью туловища. Отсюда и имя, которое использовал дежурный полицейский, Ларри Легс. Независимо от того, насколько резко он одевался, эта странность в его телосложении всегда выдавала его.


"Что-то не так?" спросил он, когда подошел ко мне.


"Э-э, нет. Я был... Джек Макэвой."


Я отложил ноутбук и протянул руку, но Вашингтон ее не взял.


"Пойдем в комнату, Джек".


"Конечно".


Он обменял мой пренебрежительный взгляд на один из своих. Все было в порядке. Я прошел за ним к двери комнаты, где мужчина и женщина ели свой ланч. Он оглянулся один раз, глядя вниз на сумку, которую я нес.


"Что у тебя там внутри?"


"Компьютер. Пара вещей, которые я покажу тебе, если тебе интересно ".


Он открыл дверь, и мужчина и женщина посмотрели вверх.


"Извините, ребята, пикник окончен", - сказал Вашингтон.


"Ты можешь назвать нам десять, Ноги?" спросил мужчина, прежде чем встать.


"Не могу этого сделать. У меня здесь клиент ".


Они завернули то, что осталось от их сэндвичей, и вышли из комнаты, не сказав больше ни слова. Мужчина бросил на меня взгляд, который я истолковала как раздражение. Мне было все равно. Вашингтон жестом пригласил меня войти, и я поставил свой компьютерный кейс на стол рядом со сложенной картонной табличкой с надписью "не курить". Мы сели по разные стороны стола. В комнате пахло застоявшимся дымом и итальянской заправкой для салата.


"Итак, что я могу для вас сделать?" - Спросил Вашингтон.


Я собрался с мыслями и попытался казаться спокойным. Мне никогда не было комфортно иметь дело с полицейскими, хотя их мир очаровывал меня. Я всегда чувствовал, что они могут что-то подозревать обо мне. Что-то плохое. Какой-то красноречивый недостаток во мне.


"Я не уверен, с чего начать. Я из Денвера. Я только что пришел этим утром. Я репортер, и я наткнулся на ..."


"Подожди минутку, подожди минутку. Вы репортер? Что за репортер?"


Я мог видеть легкую пульсацию гнева под темной кожей его верхней левой челюсти. Я был готов к этому.


"Газетный репортер. Я работаю в "Роки Маунтин Ньюс". Просто выслушай меня, а потом, если захочешь вышвырнуть меня, это нормально. Но я не думаю, что ты это сделаешь".


"Послушай, чувак, я слышал о каждой подаче в мире от таких парней, как ты. У меня нет времени. Я не..."


"Что, если Джон Брукс был убит?"


Я наблюдал за его лицом в поисках любого признака того, что он, возможно, уже поверил в это. Не было ничего. Он ничего не отдавал.


"Твой партнер", - сказал я. "Я думаю, что его, возможно, убили". Вашингтон покачал головой.


"Итак, я услышал все. Кем? Кто убил его?"


"Тем же человеком, который убил моего брата". Я остановился на мгновение и смотрел на него, пока не завладел его полным вниманием. "Он был полицейским из отдела по расследованию убийств. Он работал в Денвере. Он был убит около месяца назад. Сначала они тоже подумали, что это самоубийство. Я начал изучать это и оказался здесь. Я репортер, но на самом деле речь не об этом. Это о моем брате. И это о твоем партнере ".


Вашингтон наморщил лоб в виде темной буквы V и просто смотрел на меня долгое мгновение. Я переждал его. Он был на утесе. Он либо перешел на другую сторону со мной, либо вышвырнул меня. Он отвел взгляд и откинулся назад. Из внутреннего кармана пиджака он достал пачку сигарет и закурил одну. Он вытащил из угла стальное мусорное ведро, чтобы использовать его для золы. Я задавался вопросом, сколько раз он слышал, как люди говорили ему, что курение замедлит его рост. Он склонил голову набок, когда выдыхал, так что синий дым поднялся вверх и завис у потолка. Он наклонился вперед через стол.


"Я не знаю, псих ты или нет. Позвольте мне взглянуть на какое-нибудь удостоверение личности ".


Мы летели с обрыва. Я достал бумажник и отдал ему свои водительские права, журналистскую карточку и пропуск полиции DPD. Он внимательно оглядел их всех, но я знал, что он уже решил послушать историю. В смерти Брукса было что-то такое, что заставило Вашингтона захотеть послушать историю от репортера, которого он даже не знал.


"Хорошо", - сказал он, возвращая удостоверения. "Значит, ты законный. Это все еще не значит, что я должен верить ни единому твоему слову ".


"Нет. Но я думаю, ты в это уже веришь".


"Послушай, ты собираешься рассказать свою историю или нет? Тебе не кажется, что если бы что-то было не так, я бы был на этой гребаной штуке, такой... например, что ты вообще об этом знаешь?"


"Не очень. Только то, что было в газетах."


Вашингтон затушил сигарету о край мусорного ведра, а затем выбросил окурок в него.


"Эй, Джек, расскажи свою историю. В противном случае, сделай мне большое одолжение и просто убирайся нахуй отсюда ".


Мне не нужны были мои заметки. Я рассказал историю со всеми подробностями, потому что знал каждого из них. Прошло полчаса, в течение которых Вашингтон выкурил еще две сигареты, но так и не задал ни одного вопроса. Каждый раз он держал сигарету во рту, так что дым вился вверх и скрывал его глаза. Но я знал. Прямо как с Векслером. Я подтверждал то, что он чувствовал внутри себя все это время.


"Тебе нужен номер Векслера?" Я спросил в конце. "Он скажет вам, что все, что я только что сказал, законно".


"Нет, я достану это, если мне это понадобится".


"У вас есть какие-нибудь вопросы?"


"Нет, не в данный момент". Он просто уставился на меня.


"Тогда что дальше?"


"Я собираюсь это проверить. Где ты собираешься быть?"


"Отель "Хайатт" на берегу реки".


"Хорошо, я тебе позвоню".


"Детектив Вашингтон, этого недостаточно".


"Что ты имеешь в виду?"


"Я имею в виду, я пришел сюда, чтобы получить информацию, а не просто передать ее, а затем вернуться в свою комнату. Я хочу спросить тебя о Бруксе."


"Послушай, парень, у нас не было никакой подобной сделки. Ты пришел сюда, ты рассказал историю. Не было никакого..."


"Послушай, не надо относиться ко мне снисходительно, называя меня "малыш", как будто я какая-то деревенщина из захолустья. Я дал тебе кое-что, и я хочу кое-что вернуть. Вот почему я пришел".


"У меня сейчас ничего нет для тебя, Джек".


"Это чушь собачья. Ты можешь сидеть здесь и лгать, Ларри Легс, но я знаю, что в тебе что-то есть. Мне это нужно".


"Что, создать большую историю, которая выведет на чистую воду остальных шакалов вроде тебя?"


На этот раз я был тем, кто наклонился вперед.


"Я же говорил тебе, это не из-за истории".


Я откинулся назад, и мы оба посмотрели друг на друга. Я хотел сигарету, но у меня не было ни одной, и я не хотел просить его об этом. Тишина была нарушена, когда один из детективов, которых я видел в комнате по расследованию убийств, открыл дверь и заглянул внутрь.


"Все в порядке?" он спросил.


"Убирайся нахуй отсюда, Реццо", - сказал Вашингтон. После того, как дверь закрылась, он сказал: "Любопытный придурок. Ты знаешь, о чем они думают, не так ли? Они думают, может быть, ты здесь, чтобы заняться ребенком. Ты знаешь, что это юбилейный год. Странные вещи случаются. Подождите, пока они не услышат эту историю ".


Я подумал о фотографии мальчика в моем кармане.


"Я зашел туда по пути сюда", - сказал я. "Там цветы".


"Они всегда там", - сказал Вашингтон. "Семья постоянно проходит мимо".


Я кивнул и впервые почувствовал вину за то, что сделал это фото. Я ничего не сказал. Я просто ждал Вашингтона. Казалось, он немного успокоился. Его лицо стало мягче, расслабилось.


"Послушай, Джек, я должен кое-что проверить. И немного размышлений. Если я скажу тебе, что позвоню тебе, я позвоню тебе. Возвращайся в отель, сходи на массаж, что угодно. Я позвоню тебе так или иначе через пару часов ".


Я неохотно кивнул, и он встал. Он протянул руку через стол, вытянув правую руку. Я пожал ее.


"Довольно хорошая работа. Я имею в виду, для репортера."


Я взял свой компьютер и ушел. В дежурной части стало больше народу, и многие из них смотрели, как я ухожу. Думаю, я пробыл там достаточно долго, чтобы они поняли, что я не псих. На улице было холоднее, и начал сильно падать снег. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы поймать такси.


На обратном пути я попросил водителя заехать в Висконсин, и мы с Кларком выскочили и побежали по снегу к дереву. Я положил фотографию Бобби Смазерса туда, где я ее нашел.


12


Ноги Ларри заставляли меня крутиться на ветру весь остаток дня. В пять я попытался дозвониться до него, но не смог найти его ни в зоне три, ни в одиннадцать двадцать один, как называлась штаб-квартира департамента. Секретарша из отдела по расследованию убийств отказалась сообщить о его местонахождении или вызвать его на пейджер. В шесть лет я уже смирился с тем, что меня вышибут, когда раздался стук в мою дверь. Это был он.


"Привет, Джек", - сказал он, не вмешиваясь. "Давай прокатимся".


Вашингтон припарковал свою машину на парковочной дорожке у подъезда к отелю. На приборной панели он положил визитную карточку полицейского, так что проблем не возникло. Мы сели в машину и уехали. Он пересек реку и направился на север по Мичиган-авеню. Снегопад, насколько я мог судить, не прекратился, и по обе стороны дороги были сугробы. Горизонтальные поверхности многих машин на дороге были покрыты трехдюймовой глазурью. Я мог видеть свое дыхание в машине Вашингтона, и обогреватель был включен на полную мощность.


"Полагаю, там, откуда ты родом, выпадает много снега, Джек".


"Да".


Он просто поддерживал разговор. Мне не терпелось узнать, что он на самом деле хотел сказать, но я подумал, что лучше подождать, позволить ему рассказать мне все с его скоростью. Я всегда мог прикинуться репортером и задать вопросы позже.


Он повернул на запад на Дивизионной и направился прочь от озера. Блеск Мили Чудес и Золотого берега вскоре исчез, и здания стали выглядеть немного более потрепанными и нуждались в ремонте и содержании. Я подумал, может быть, мы направляемся к школе, из которой исчез Бобби Смазерс, но Вашингтон не сказал.


Теперь было совершенно темно. Мы пошли под Эль и вскоре миновали школу. Вашингтон указал на это.


"Вот куда пошел парень. Вот и двор. Вот так просто он ушел ". Он щелкнул пальцами. "Я ставил на кон вчера весь день. Знаешь, прошел год с момента исчезновения. Просто на случай, если что-то случилось или парень, исполнитель, вернулся ".


"Что-нибудь?"


Вашингтон покачал головой и погрузился в задумчивое молчание.


Но мы не остановились. Если Вашингтон хотел, чтобы я осмотрел школу, просмотр был быстрым. Мы продолжали двигаться на запад и в конце концов наткнулись на ряд кирпичных башен, которые каким-то образом выглядели заброшенными. Я знал, кем они были. Проекты. Они были тускло освещенными монолитами на фоне иссиня-черного неба. Они, несомненно, приняли облик тех, что были размещены внутри. Они были холодны и отчаявшиеся, неимущие городского пейзажа.


"Что мы делаем?" Я спросил.


"Ты знаешь, что это за место?"


"Да. Я ходил в школу здесь - я имею в виду в Чикаго. Все знают Кабрини-Грина. Что насчет этого?"


"Я вырос здесь. Как и Прыгающий Джон Брукс ".


Я сразу же подумал о шансах. Сначала о том, чтобы просто выжить в таком месте, затем о том, чтобы выжить и затем стать полицейским.


"Вертикальные гетто, каждое из них. Мы с Джоном говорили, что это был единственный раз, когда тебе приходилось подниматься на лифте, когда ты отправлялся в ад ".


Я просто кивнул. Это было совершенно за пределами моего понимания.


"И это только в том случае, если лифты работали", - добавил он.


Я понял, что никогда не предполагал, что Брукс может быть чернокожим. В компьютерных распечатках не было фотографии, и не было причин упоминать расу в рассказах. Я только что предположил, что он белый, и это предположение мне придется проанализировать позже. В данный момент я пытался понять, что пытался сказать мне Вашингтон, приведя меня сюда.


Вашингтон припарковался на стоянке рядом с одним из зданий.


Там была пара мусорных контейнеров, покрытых десятилетиями сохранявшимися лозунгами-граффити. Там была ржавая баскетбольная доска, но бортик давно исчез. Он поставил машину на стоянку, но оставил ее включенной. Я не знал, было ли это для поддержания тепла или для того, чтобы позволить нам быстро сбежать, если потребуется. Я увидел небольшую группу подростков в длинных пальто, их лица были темными, как небо, они выбежали из ближайшего к нам здания, затем пересекли замерзший двор и юркнули в одно из других зданий.


"В этот момент вы задаетесь вопросом, какого черта вы здесь делаете", - сказал тогда Вашингтон. "Все в порядке, я понимаю. Такой же белый мальчик, как ты".


Я снова ничего не сказал. Я позволил ему закончить свою реплику.


"Видишь вон ту, третью справа. Это было наше здание. Я жила на четырнадцатом этаже с моей двоюродной бабушкой, а Джон жил со своей матерью на двенадцатом, этажом ниже нас. У них не было тринадцатого, здесь и так достаточно неудач. Ни у кого из нас не было отцов. По крайней мере, те, которые появились."


Я думал, он хотел, чтобы я что-то сказал, но я не знал, что. Я понятия не имел, какую борьбу, должно быть, пришлось выдержать двум друзьям, чтобы выбраться из-под надгробия здания, на которое он указал. Я оставался немым.


"Мы были друзьями на всю жизнь. Черт возьми, в итоге он женился на моей первой девушке, Эдне. Тогда, в департаменте, после того, как мы оба совершили убийство и несколько лет тренировались у старших детективов, мы попросили стать нашими партнерами. И, черт возьми, это было одобрено. История о нас под солнцем-Раз однажды. Они поместили нас в Три, потому что там было это место. Они решили, что это часть нашего опыта. Многие наши дела заканчиваются здесь. Но это все еще в ротации. Так случилось, что мы оказались теми, кто поймал тот день, когда появился мальчик без пальцев. Черт, звонок поступил ровно в восемь. Десять минут назад, и все было бы переведено в ночную смену ".


Он некоторое время молчал, вероятно, размышляя о том, какая была бы разница, если бы звонок был адресован кому-то другому.


"Иногда по ночам, когда мы работали над делом, или на колу, или что-то в этом роде, мы с Джоном приезжали сюда после смены, парковались прямо там, где мы сейчас, и просто осматривали место".


Тогда до меня дошло, в чем заключалось послание. Ларри Легс знал, что Прыгающий Джон не нажимал на курок сам на себя, потому что он знал, какую борьбу испытал Брукс, выходя из такого места, как это. Брукс с боем выбрался из ада и не собирался возвращаться назад собственной рукой. Таково было послание.


"Вот как ты узнал, не так ли?"


Вашингтон посмотрел на меня через сиденье и кивнул один раз.


"Это была просто одна из тех вещей, которые вы знаете, вот и все. Он этого не делал. Я сказал им это в MIU, но они просто хотели убраться от этого нахуй подальше ".


"Значит, все, что у тебя было, - это твое чутье. Больше нигде не было ничего необычного?"


"Была одна вещь, но для них этого было недостаточно. Я имею в виду, что у них был почерк, его история с психиатром, все это на месте. Это слишком хорошо подходило для них. Он покончил с собой до того, как они застегнули сумку и забрали его. Вырезанный и высушенный".


"Что это была за единственная вещь?"


"Два выстрела".


"Что ты имеешь в виду?"


"Давай убираться отсюда. Давайте возьмем немного еды".


Он завел машину и сделал большой круг по стоянке, а затем выехал на улицу. Мы направились на север по улицам, на которых я никогда не был. Хотя у меня была идея, куда мы направляемся. После пяти минут этого я устал ждать следующей части истории.


"А как насчет двух выстрелов?"


"Он сделал два выстрела, верно?"


"Неужели он? Этого не было в газетах ".


"Они никогда ни о чем не сообщают всех подробностей. Но я был там, в том доме. Эдна позвонила мне после того, как нашла его. Я добрался туда раньше МЮУ. Был один выстрел в пол и один в рот. Официальное объяснение состояло в том, что в первом кадре предполагалось, что он проверит, сможет ли он это сделать, или что-то вроде практики. Набираюсь смелости. Затем был второй раз, когда он пошел дальше и сделал это. Это не имело смысла. Не для меня."


"Почему бы и нет? Как ты думаешь, для чего предназначались эти два выстрела?"


"Я думаю, что первая попала в рот. Второе предназначалось для остатков пороха. Преступник сжал руку Джона вокруг пистолета и выстрелил в пол. Рука Джона попадает на нее GSR. Дело идет к самоубийству. Конец истории".


"Но никто с тобой не согласился".


"До сегодняшнего дня - нет. Нет, пока ты не появишься с этим Эдгаром Алланом По. Я пошел в отдел крупных расследований, чтобы рассказать им, что у вас есть. Я напомнил им о проблемах, связанных с самоубийством. Мои проблемы. Они собираются снова открыть это и взглянуть еще раз. Завтра в одиннадцать двадцать одну у нас встреча по запуску. Шеф МВД собирается отстранить меня от должности и перевести в отряд ".


"Это здорово".


Я смотрел в окно и некоторое время молчал. Я был взволнован. Все становилось на свои места. Теперь у меня была информация о предполагаемых самоубийствах двух полицейских в двух разных городах, которые были повторно расследованы как возможные убийства и, возможно, связаны. Это была целая история. Чертовски хороший. И это было то, что я мог бы использовать как клин в Вашингтоне, чтобы проникнуть в архивы фонда и даже в ФБР. То есть, если я доберусь туда первым. Если бы Чикаго или Денвер сначала обратились в бюро, меня бы, скорее всего, оттуда выдавили, потому что я бы им больше не был нужен.


"Почему?" Я сказал вслух.


"Что "Почему"?"


"Зачем кто-то это делает? Что именно они делают?"


Вашингтон не ответил. Он просто ехал сквозь холодную ночь.


Мы поужинали в кабинке на задворках "Тюряги", полицейского бара недалеко от третьего участка. Мы оба заказали фирменное блюдо - жареную индейку с подливкой, хорошее блюдо для холодной погоды. Пока мы ели, Вашингтон вкратце рассказал мне о плане MIU. Он сказал мне, что все не для протокола и что если я хочу что-то написать, я должен получить это от лейтенанта, который в конечном итоге возглавит отделение. У меня не было с этим проблем. Отряд должен был существовать благодаря мне. Лейтенанту пришлось бы поговорить со мной.


Вашингтон держал оба локтя на столе, пока ел. Это выглядело так, будто он охранял свою еду. Временами он говорил с набитым ртом, но это было потому, что он был взволнован. Таким был и я. Я также опасался защищать свое место в расследовании, в истории.


"Мы начнем с Денвера", - сказал Вашингтон. "Мы будем работать вместе, расставим все точки над "i", а затем посмотрим, что получится. Эй, ты говорил с Векслером? Он был зол на тебя, мальчик."


"Как так получилось?"


"Почему ты думаешь? Ты не рассказала ему о По, Бруксе, Чикаго. Я думаю, ты потерял здесь источник, Джек."


"Может быть. У них там есть что-нибудь новое?"


"Да, рейнджер".


"А что насчет него?"


"Они применили гипноз. Вернул его в тот день. Он сказал, что на вашем брате была только одна перчатка, когда он заглядывал в окно машины в поисках пистолета. Затем эта перчатка с GSR каким-то образом возвращается на руку. Векслер сказал, что теперь у них в этом нет сомнений ".


Я кивнул больше самому себе, чем Вашингтону.


"Вам с Денвером придется обратиться в ФБР, не так ли? Вы говорите о преступлениях, связанных через границы штатов."


"Посмотрим. Ты должен помнить, что местные жители здесь никогда не приходят в восторг от работы с G. Мы идем к ним и становимся великодушными. Каждый раз, прямо в задницу. Но ты прав, это, вероятно, единственный способ. Если это то, что я думаю, и то, что ты думаешь, бюро в конечном итоге придется руководить шоу ".


Я не сказал Вашингтону, что сам собираюсь в ФБР. Я знал, что должен был добраться туда первым. Я отодвинул тарелку, посмотрел на Вашингтона и покачал головой. Эта история была невероятной.


"Что ты чувствуешь по этому поводу? О чем мы говорим?"


"Только несколько возможностей", - сказал Вашингтон. "Во-первых, мы говорим об одном парне, кто-то там убивает людей, затем возвращается и убирает ведущего полицейского, работающего по делу".


Я кивнул. Я был с ним.


"Во-вторых, первые убийства не связаны между собой, и наш исполнитель просто приезжает в город, ждет дела, которое ему нравится или которое он видит по телевизору, и идет за полицейским, который возглавляет расследование".


"Да".


"И в-третьих, у нас есть два убийцы. В обоих городах один совершает первое убийство, а второй приходит и совершает второе, убирает полицейского. Из трех мне не нравится этот. Слишком много вопросов. Знают ли они друг друга? Они работают вместе? Там это заходит довольно далеко ".


"Они должны были бы узнать друг друга. Как еще второй парень узнал бы, где был первый?"


"Совершенно верно. Итак, мы концентрируемся на первой и второй возможностях. Мы еще не решили, приедет ли Денвер сюда, и мы пошлем туда несколько человек, но мы должны посмотреть на мальчика и студентку колледжа. Ищите любую связь, и если мы ее найдем, мы пойдем оттуда ".


Я кивнул. Я думал о первой возможности. Один человек, один убийца делает все это.


"Если это всего лишь один парень, кто настоящая цель?" - Спросил я, больше для себя, чем для Вашингтона. "Это первая жертва или полицейский?"


Вашингтон вернул букву V на лоб.


"Может быть, - сказал я, - у нас есть кто-то, кто хочет убивать копов. Это его цель, понятно? Итак, он использует первое убийство - Смазерс, Лофтон - чтобы выманить свою жертву. Полицейский."


Я оглядел сидящих за столом. Произнесение этого вслух, хотя я думал об этом с тех пор, как был в самолете, заставило меня похолодеть.


"Жутковато, да?" - Спросил Вашингтон.


"Да. По-настоящему жуткий".


"И ты знаешь почему? Потому что, если это так, должны быть и другие. Каждый раз, когда полицейский предположительно убивает себя, расследование проходит быстро и тихо. Ни один департамент не хочет такого рода истории. Итак, они быстро выполняют все действия, и на этом все. Значит, где-то там их должно быть больше. Если первая возможность верна, то этот парень не начинал с Брукса и не заканчивал твоим братом. Это еще не все. Я бы поставил на это ".


Он отодвинул свою тарелку. С ним было покончено.


Полчаса спустя он высадил меня у входа в отель Hyatt. Ветер с озера был леденящим. Я не хотел стоять снаружи, но Вашингтон сказал, что не поднимется в комнату. Он дал мне визитную карточку.


"У меня там есть мой дом и пейджер. Позвони мне".


"Я сделаю".


"Тогда ладно, Джек". Он протянул руку, и я взяла ее.


"И спасибо, чувак".


"Для чего?"


"За то, что сделал из них верующих. Я у тебя в долгу за это. Как и Прыгающий Джон ".


13


Гладден несколько секунд смотрел на ярко-синий экран, прежде чем начать. Это было упражнение, которому он регулярно следовал, чтобы помочь очистить свой разум от давления и ненависти. Но на этот раз это было тяжело. Он был полон ярости.


Он стряхнул это с себя и положил компьютер к себе на колени. Он очистил экран и катал шарик большим пальцем, пока стрелка на экране не переместилась от окна к окну и не остановилась на значке ТЕРМИНАЛА. Он нажал кнопку ВВОДА, а затем выбрал нужную программу. Он нажал на НАБОР номера, а затем подождал, прислушиваясь к резкому визгу восходящей линии связи компьютера. Это было как рождение, думал он, каждый раз. Ужасный визг новорожденного. После завершения подключения на экране появился шаблон приветствия.


____________________


ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЛУБ PTL


____________________


Через несколько секунд экран переместился вверх, и на нем появилось закодированное приглашение ввести первый пароль Гладдена. Он ввел буквы, подождал, пока они будут подтверждены, затем ввел второй пароль, когда получил приглашение. Через мгновение его заявка была одобрена, и на экране появился шаблон предупреждения.


____________________


ХВАЛА ГОСПОДУ!


____________________


ПРАВИЛА ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ


1. НИКОГДА НЕ ИСПОЛЬЗУЙ НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ


2. НИКОГДА НЕ ПРЕДОСТАВЛЯЙТЕ СИСТЕМНЫЕ НОМЕРА ЗНАКОМЫМ


3. НИКОГДА НЕ СОГЛАШАЙТЕСЬ НА ВСТРЕЧУ С ДРУГИМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ


4. ИМЕЙТЕ В ВИДУ, ЧТО ДРУГИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛИ МОГУТ БЫТЬ ИНОРОДНЫМИ ТЕЛАМИ


5. SYSOP ОСТАВЛЯЕТ ЗА СОБОЙ ПРАВО УДАЛИТЬ ЛЮБОГО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ


6. ДОСКИ ОБЪЯВЛЕНИЙ НЕ МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ЛЮБЫХ НЕЗАКОННЫХ ДЕЙСТВИЙ - ЭТО ЗАПРЕЩЕНО


7. PTL NETWORK НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА КОНТЕНТ


8. НАЖМИТЕ ЛЮБУЮ КЛАВИШУ, ЧТОБЫ ПРОДОЛЖИТЬ


____________________


Гладден нажал ВВОД, и компьютер сообщил ему, что у него есть личное сообщение, ожидающее прочтения. Он слегка коснулся соответствующих клавиш, и сообщение от системного оператора заполнило верхнюю половину экрана ноутбука.


____________________


СПАСИБО ЗА ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. НАДЕЮСЬ, ВСЕ ХОРОШО, И МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ СЛЫШАТЬ, ЧТО ТЫ В БЕДЕ. С ЭТОЙ СТОРОНЫ ВСЕ ХОРОШО. ЕСЛИ ТЫ ЧИТАЕШЬ ЭТО, ТО я ПРЕДПОЛАГАЮ, ЧТО ТЫ ГДЕ-ТО ДАЛЕКО. БРАВО! УДАЧИ И ОСТАВАЙТЕСЬ НА СВЯЗИ С САМИМ СОБОЙ И ДРУГИМИ. (ХЕ, ХЕ)


... PTL


____________________


Гладден ввел букву "Р" и нажал "ВВОД", и на экране появился шаблон ответного сообщения. Он напечатал сообщение отправителю первого сообщения.


____________________


НЕ БЕСПОКОЙСЯ ОБО МНЕ. ОБО ВСЕМ ПОЗАБОТИЛИСЬ. ВАШ ПОКОРНЫЙ СЛУГА СЕЙЧАС НА СВОБОДЕ


... PTL


____________________


Закончив, Гладден ввел команды, чтобы перейти к главному каталогу доски объявлений. Наконец, экран заполнился каталогом досок объявлений. На каждой доске был указан список с количеством активных сообщений, доступных для чтения.


____________________


1. Общий форум 89


2. Б+9 46


3. Б-9 23


4. G+9 12


5. G-9 6


6. Все справедливо 51


7. Размышления и нытье 76


8. Юридические бигли 24


9. Службы по городам 56


10. Бартерная доска 91


____________________


Он быстро набрал необходимые команды, чтобы перейти к доске размышлений и нытья. Это была одна из самых популярных досок. Он уже прочитал большинство файлов и сам внес несколько. Все писатели разглагольствовали о том, как несправедлива к ним жизнь. Как, возможно, в другое время их вкусы и инстинкты были бы приняты как нормальные. Гладден всегда думал, что это было скорее нытье, чем размышления. Он вызвал файл с пометкой "Призрак" и начал читать.


____________________


Я думаю, они скоро узнают обо мне. Мое время в свете общественного восхищения и страха близко. Я готов. Каждый из моего вида в конечном итоге принимает мантию. Анонимность будет утрачена. Мне дадут имя, обозначение, не отражающее ни того, кто я, ни моих многочисленных навыков, но просто определяемое его способностью красиво вписываться в заголовок бульварной газеты и стимулировать массы к мыслям страха. Мы изучаем то, чего боимся. Страх продает газеты и телевизионные шоу. Скоро настанет моя очередь продавать.


Скоро за мной начнется охота, и я буду печально известен. Но они не найдут меня. Никогда. Это то, чего они не осознают. Что я всегда был готов к ним.


Я решил, что пришло время рассказать свою историю. Я хочу рассказать это. Я вложу все, что у меня есть, все, чем я являюсь. Через эти окна ты увидишь, как я живу и умираю. Мой ноутбук Boswell не выносит суждений, не съеживается ни от одного слова. Кто лучше выслушает мою исповедь, чем Лэптоп Босуэлл? Кто более точный биограф, чем Лэптоп Босуэлл? Я начну рассказывать вам все сейчас. Включите свои фонарики. Я буду жить и умру здесь, в темноте.


Человек иногда необычайно, страстно влюблен в страдание.


Я не написал это первым, но хотел бы, чтобы написал. Но это не имеет значения, потому что я верю в это. Мое страдание - это моя страсть, моя религия. Это никогда не покидает меня. Это направляет меня. Это я. Теперь я это понимаю. Я думаю, что под этими словами подразумевается то, что наша боль - это путь, по которому мы совершаем жизненные путешествия и делаем выбор. Это прокладывает путь, так сказать, для всего, что мы делаем и кем становимся. Поэтому мы принимаем это. Мы изучаем это и, несмотря на всю его суровость, любим его. У нас нет выбора.


У меня прекрасное чувство ясности по этому поводу, полного понимания. Я могу обернуться и посмотреть назад на свой путь и увидеть, как боль сделала все мои решения. Я смотрю вперед и вижу, куда это меня заведет. На самом деле я больше не хожу по тропинке. Оно движется подо мной, неся меня, как огромная лента сквозь время. Это привело меня сюда.


Моя боль - это скала, на которой я стою. Я - преступник. Призрак. Истинная идентичность - это боль. Моя боль. Пока смерть не разлучит нас.


Езжайте спокойно, дорогие друзья.


____________________


Он прочитал это снова и был глубоко тронут этим. Это тронуло его истинное сердце.


Он вернулся к главному меню и переключился на бартерную доску, чтобы посмотреть, появились ли новые клиенты. Их не было. Он набрал команду G для прощания. Затем он выключил компьютер и закрыл его.


Гладден пожалел, что копы забрали его камеру. Он не мог рисковать, заявляя права на него, и он едва мог позволить себе купить еще один на те деньги, которые у него остались. Но он знал, что без камеры он не сможет выполнять заказы и денег больше не будет. Гнев, нарастающий внутри него, ощущался как бритвы, скользящие по его крови, режущие его изнутри. Он решил перевести деньги из Флориды, а затем отправиться за покупками в поисках другой камеры.


Он подошел к окну и посмотрел на машины, медленно движущиеся по Сансет. Это была бесконечная движущаяся парковка. Вся эта дымящаяся сталь, подумал он. Вся эта плоть. К чему это привело? Он задавался вопросом, сколько из них в тех машинах были похожи на него. У скольких были позывы и сколько из них ощутили бритвы? У скольких хватило смелости довести дело до конца? Снова гнев проник в его мысли. Теперь это было что-то осязаемое внутри него, черный цветок, распускающий свои лепестки в его горле, душащий его.


Он подошел к телефону и набрал номер, который дал ему Краснер. Свитцер поднял трубку после четырех гудков.


"Занят, Свитцер?"


"Кто это?" - спросил я.


"Это я. Как поживают дети?"


"Что... кто это?"


Его инстинкты подсказали Гладдену немедленно повесить трубку. Не общайся с такими, как они. Но он был таким любопытным.


"У тебя моя камера", - сказал он.


Наступил короткий момент молчания.


"Мистер Брисбейн, а как поживаете вы?"


"Прекрасно, детектив, спасибо".


"Да, у нас есть ваша камера, и вы имеете право получить ее обратно, поскольку она нужна вам для того, чтобы зарабатывать на жизнь. Вы хотите договориться о встрече, чтобы забрать это?"


Гладден закрыл глаза и сжимал телефон до тех пор, пока ему не показалось, что он раздавит его. Они знали. Если бы они этого не сделали, они бы сказали ему забыть камеру. Но они что-то знали. И они хотели, чтобы он пришел. Вопрос был в том, как много они знали? Гладдену хотелось кричать, но более высокой мыслью было сохранять хладнокровие к Свитцеру. Никаких ложных ходов, сказал он себе.


"Мне придется подумать об этом".


"Ну, это выглядит как хорошая камера. Я не уверен, как это работает, но я был бы не против иметь это. Это здесь, если ты хочешь ..."


"Пошел ты, Свитцер".


Гнев охватил его. Гладден произнес эти слова сквозь сжатую челюсть.


"Послушай, Брисбен, я делал свою работу. Если у тебя с этим проблемы, приходи ко мне, и мы что-нибудь с этим сделаем. Если тебе нужна твоя гребаная камера, тогда ты можешь прийти и взять и это тоже. Но я не собираюсь оставаться на линии, пока ты...


"У тебя есть дети, Свитцер?"


На линии долгое время стояла тишина, но Глэдден знала, что детектив был там.


"Что ты сказал?"


"Ты слышал меня".


"Ты угрожаешь моей семье, ты, гребаный сукин сын?"


Теперь Глэдден на мгновение замолчал. Затем низкий звук зародился глубоко в его горле и перерос в маниакальный смех. Он выплескивал это бесконтрольно, пока это не стало всем, что он мог слышать и о чем мог думать. Затем, внезапно, он швырнул трубку телефона и оборвал смех, как нож в горле. На его лице появилась уродливая гримаса, и он прокричал в пустую комнату сквозь стиснутые зубы:


"Пошел ты!"


Гладден снова открыл свой ноутбук и получил доступ к каталогу фотографий. Экран компьютера был по последнему слову техники для модели ноутбука, но графический чип все еще и близко не соответствовал качеству, которое было бы у стационарного ПК. Но образы были достаточно четкими, и он смог обойтись. Он просмотрел файл, фотографию за фотографией. Это было жуткое собрание мертвых и живых. Каким-то образом он смог найти утешение в фотографиях, ощущение, что он контролирует все в своей жизни.


Тем не менее, он был опечален тем, что он увидел перед собой, и тем, что он сделал. Эти маленькие жертвы. Принес себя в жертву, чтобы он мог залечить свои раны. Он знал, насколько это было эгоистично, насколько гротескно это было искажено. И тот факт, что он превратил эти жертвы в деньги, лишил его комфорта, превратил его в ненависть к самому себе и отвращение, которые всегда приходили. Свитцер и другие были правы. Он заслужил, чтобы за ним охотились.


Он перевернулся на спину и посмотрел на заляпанный водой потолок. Слезы наполнили его глаза. Он закрыл их и попытался уснуть, попытался забыться. Но его лучший друг был там, в темноте за его веками. Как всегда, он был там. Его лицо застыло, ужасный разрез вместо губ.


Гладден открыл глаза и посмотрел на дверь. Раздался стук в дверь. Он быстро сел, услышав металлический скрежет ключа, входящего в наружную ручку. Он осознал свою ошибку. Свитцер оставил след в строчке. Они знали, что он позвонит!


Дверь в комнату распахнулась. Маленькая чернокожая женщина в белой униформе стояла в дверном проеме с двумя полотенцами, перекинутыми через руку.


"Домашнее хозяйство", - сказала она. "Мне жаль, что я так поздно сегодня, но это был напряженный день. Завтра я сначала приберу твою комнату."


Гладден выдохнул и заметил, что забыл повесить табличку "НЕ беспокоить" на внешнюю ручку.


"Все в порядке", - сказал он, быстро вставая, чтобы остановить ее вход в комнату. "В любом случае, сегодня только полотенца".


Когда он брал полотенца, он заметил вышитое на ее униформе имя Эванджелина. У нее было милое лицо, и ему сразу стало жаль, что это была ее работа - убирать за другими.


"Спасибо тебе, Эванджелина".


Он заметил, что ее взгляд скользнул мимо него в комнату и упал на кровать. Это все еще было сделано. Он не стянул одеяло прошлой ночью. Затем она снова посмотрела на него и кивнула с тем, что, как он догадался, было улыбкой.


"Это все, что тебе нужно?"


"Да, Эванджелина".


"Хорошего дня".


Гладден закрыл дверь и обернулся. Там, на кровати, лежал открытый портативный компьютер. На экране была одна из фотографий. Он вернулся к двери, открыл ее и встал под дверным косяком, где только что была она. Он посмотрел на компьютер. Он мог сказать. Мальчик на земле, и что еще это могло быть на фоне идеального белого полотна снега, кроме крови.


Он быстро подошел к компьютеру и нажал кнопку аварийного отключения, которую запрограммировал сам. Дверь все еще была открыта. Гладден попытался подумать. Господи, подумал он, какая ошибка.


Он подошел к двери и вышел. Эванджелина шла по дорожке, стоя рядом с тележкой для уборки.


Она оглянулась на него, ее лицо ничего не выражало. Но Гладден знал, что должен быть уверен. Он не мог рисковать всем, читая лицо этой женщины.


"Эванджелина", - сказал он. "Я передумал. Комнату, вероятно, не мешало бы осмотреть. В любом случае, мне нужны туалетная бумага и мыло."


Она отложила планшет, на котором писала, и наклонилась, чтобы достать туалетную бумагу и мыло из тележки. Гладден наблюдал, как он засунул руки в карманы. Он заметил, что она жует резинку и щелкает ею. Оскорбительный поступок в присутствии кого-то другого. Он был как будто невидим. Он был никем.


Когда Эванджелина подошла к нему с товарами из тележки, он не сделал ни малейшего движения, чтобы вынуть руки из карманов. Он сделал шаг назад, чтобы позволить ей войти в комнату. После того, как она вошла, Глэдден спустилась к тележке и посмотрела на планшет, который она положила сверху. После номера 112 была пометка "Только полотенца".


Гладден огляделся по сторонам, направляясь обратно в комнату.


Мотель был спроектирован во внутреннем дворике, на двух этажах примерно по двадцать четыре номера на каждом. Он увидел другую тележку для уборки на верхнем этаже через дорогу. Машина была припаркована перед открытой дверью, но горничной нигде не было видно. В бассейне в центре внутреннего двора не было гостей. Слишком холодно.


Он нигде больше никого не видел.


Он вошел в комнату и закрыл дверь, когда Эванджелина вышла из ванной, держа пакет из мусорного ведра.


"Сэр, мы должны держать дверь открытой, когда работаем внутри помещения. Таковы правила."


Он преградил ей путь к двери.


"Вы видели фотографию?"


"Что? Сэр, я должен открыть..."


"Вы видели фотографию на компьютере? На кровати?"


Он указал на ноутбук и посмотрел ей в глаза. Она выглядела смущенной, но не обернулась.


"Какая фотография?"


Она повернулась, чтобы посмотреть на прогнувшуюся кровать, а затем снова на него с выражением замешательства и растущего раздражения на лице.


"Я ничего не брал. Позвони мистеру Баррсу прямо сейчас, если думаешь, что я что-то взял. Я честная леди. Он может попросить одну из других девушек обыскать меня. У меня нет твоей фотографии. Я даже не знаю, какую картину ты имеешь в виду".


Глэдден мгновение смотрел на нее, а затем улыбнулся.


"Знаешь, Эванджелина, я думаю, может быть, ты честная леди. Но я должен быть уверен. Ты понимаешь."


14


Фонд правоохранительных органов находился на Девятой улице в Вашингтоне, округ Колумбия, в нескольких кварталах от Министерства юстиции и штаб-квартиры ФБР. Это было большое здание, и я предположил, что здесь также размещались другие агентства и фонды, финансируемые из общественных источников. Как только я прошел через тяжелые двери, я проверил справочник и поднялся на лифте на третий этаж.


Казалось, что ЛЕФ занимал весь третий этаж. Из лифта меня встретила большая стойка администратора, за которой сидела крупная женщина. В новостном бизнесе мы называем их стойками для обмана, потому что женщины, которых они нанимают, чтобы сидеть за ними, редко позволяют вам пойти туда, куда вы хотите пойти, или увидеть того, кого вы хотите увидеть. Я сказал ей, что хочу поговорить с доктором Фордом, директором фонда, цитируемым в статье "Нью-Йорк Таймс" о самоубийствах в полиции. Форд был хранителем базы данных, к которой я должен был получить доступ.


"Он на ланче. У вас назначена встреча?"


Я сказал ей, что у меня не было назначено, и положил перед ней одну из своих карточек. Я посмотрел на свои часы. Без четверти час.


"О, ну, репортер", - сказала она, как будто профессия была синонимом слова "каторжник". "Это совершенно другое. Вы должны пройти через отдел по связям с общественностью, прежде чем будет принято решение о том, что вы можете поговорить с доктором Фордом ".


"Я понимаю. Как ты думаешь, есть кто-нибудь, кто занимается общественными делами, или они тоже вышли на ланч?"


Она подняла телефонную трубку и сделала звонок.


"Майкл? Ты там или ты на ланче? У меня здесь есть человек, который говорит, что он из Rocky Mountain News в ... Нет, он сначала попросил о встрече с доктором Фордом ".


Она слушала несколько мгновений, а затем сказала "хорошо" и повесила трубку.


"Майкл Уоррен увидит тебя. Он говорит, что у него назначена встреча на час тридцать, так что тебе лучше поторопиться."


"Куда спешить?"


"Комната три о три. Идите по коридору позади меня, сначала поверните направо, а потом это первая дверь справа ".


Пока я совершал путешествие, я продолжал думать, что имя Майкла Уоррена мне знакомо, но не мог вспомнить его. Дверь в 303-й открылась, когда я потянулся к ней. Мужчина лет сорока собирался выйти, когда увидел меня и остановился.


"Ты тот самый, из "Рокки"?"


"Да".


"Я уже начал сомневаться, не свернул ли ты не туда. Заходи. У меня есть всего несколько минут. Я Майк Уоррен. Майкл, если ты используешь мое имя в печати, хотя я предпочитаю, чтобы ты его не использовал, а вместо этого поговорил со здешним персоналом. Надеюсь, я смогу помочь вам с этим ".


Как только он сел за свой заваленный бумагами стол, я представился, и мы пожали друг другу руки. Он сказал мне сесть. С одной стороны стола были сложены газеты. На другой стороне были фотографии жены и двоих детей, повернутые так, чтобы Уоррен мог видеть их так же, как и своих посетителей. На низком столике слева от него стоял компьютер, а на стене над ним висела фотография Уоррена, пожимающего руку президента. Уоррен был чисто выбрит и носил белую рубашку с темно-бордовым галстуком. Воротник был немного потерт там, где его послеполуденные бакенбарды терлись о него. Его пиджак был перекинут через спинку стула. Его кожа была очень бледной и оттенялась темными проницательными глазами и прямыми черными волосами.


"Так в чем дело? Вы работаете в бюро Скриппса в Вашингтоне?"


Он говорил о материнской компании. Он содержал бюро репортеров, которые передавали истории о Вашингтоне во все газеты в сети. Это был офис, который Грег Гленн предложил мне посетить ранее на этой неделе.


"Нет, я уехал из Денвера".


"Ну, чем я могу быть вам полезен?"


"Мне нужно поговорить с Натаном Фордом или, может быть, с тем, кто непосредственно занимается исследованием самоубийств в полиции".


"Самоубийство полицейского. Это проект ФБР. Олине Фредрик - исследователь, который занимается этим с ними ".


"Да, я знаю, что в этом замешано ФБР".


"Давай посмотрим". Он поднял трубку настольного телефона, но затем положил ее обратно. "Ты знаешь, ты не предупредил заранее об этом, не так ли? Мне не знакомо это имя ".


"Нет, я только что приехал в город. Можно сказать, это потрясающая история ".


"Захватывающая история? Самоубийство полицейского? Это не похоже на дедлайны. К чему такая спешка?"


Тогда меня осенило, кем он был.


"Вы раньше работали в "Лос-Анджелес Таймс"? Вашингтонское бюро? Вы тот самый Майкл Уоррен?"


Он улыбнулся, потому что его, или его имя, узнали.


"Да, откуда ты знаешь?"


"Телеграмма из "Пост-Таймс". Я прокручивал это годами. Я узнал это имя. Ты освещал правосудие, верно? Делал хорошие вещи ".


"Еще год назад. Я уволился и приехал сюда".


Я кивнул. Всегда наступал момент неловкого молчания, когда мои пути пересекались с кем-то, кто ушел из жизни и теперь был по другую сторону черты. Как правило, это были выгоревшие репортеры, которые устали от вечного соблюдения сроков и постоянной необходимости что-то продюсировать. Однажды я прочитал книгу о репортере, написанную репортером, который описал жизнь как вечный бег перед молотилкой. Я подумал, что это самое точное описание, которое я когда-либо читал. Иногда люди уставали бегать перед машиной, иногда их затягивало внутрь, и они оставались измельченными. Иногда им удавалось выбраться из-под удара. Они использовали свой опыт в бизнесе, чтобы найти стабильную работу в качестве человека, который занимался средствами массовой информации, а не был их частью. Это то, что сделал Уоррен, и почему-то мне стало жаль его. Он был чертовски хорош. Я надеялся, что он не испытывал такого же сожаления.


"Ты скучаешь по этому?"


Я должен был спросить его, просто из вежливости.


"Пока нет. Время от времени появляется хорошая история, и я хотел бы быть там со всеми остальными, ищущими необычный ракурс. Но это может выбить тебя из колеи".


Он лгал, и я думаю, он знал, что я это знаю. Он хотел вернуться.


"Да, я сам начинаю это чувствовать".


Я солгал в ответ, просто чтобы заставить его чувствовать себя лучше, если это было возможно.


"Так что насчет самоубийств в полиции? Какова твоя точка зрения?"


Он посмотрел на свои часы.


"Ну, это не было сенсационной историей еще пару дней назад. Теперь это так. Я знаю, что у вас есть всего несколько минут, но я могу объяснить это довольно быстро. Я просто... Я не хочу показаться оскорбительным, но я хотел бы, чтобы вы пообещали мне, что то, что я здесь говорю, останется конфиденциальным. Это моя история, и когда она будет готова, я собираюсь рассказать ее ".


Он кивнул.


"Не волнуйся, я все прекрасно понимаю. Я не буду обсуждать то, что вы собираетесь мне сказать, с любым другим журналистом, если только этот другой журналист специально не спросит о том же самом. Возможно, мне придется поговорить об этом с другими людьми здесь, в фонде, или в правоохранительных органах, если уж на то пошло. Я не могу давать никаких обещаний в этом отношении, пока не узнаю, о чем мы говорим ".


"Это справедливо".


Я почувствовал, что доверяю ему. Может быть, потому, что всегда легко доверять тому, кто сделал то, что сделал ты. Я также думаю, что мне понравилось рассказывать о том, чему я научился, кому-то, кто знал бы ценность этого как истории. Это была форма хвастовства, и я не был выше этого. Я начал.


"В начале этой недели я начал работать над рассказом о самоубийстве полицейского. Я знаю, это делалось раньше. Но у меня был новый взгляд. Мой брат был полицейским, и месяц назад он предположительно совершил самоубийство. Я..."


"О, Иисус, прости меня".


"Спасибо, но я затронул эту тему не по этой причине. Я решил написать об этом, потому что хотел понять, что он сделал, что, по словам полиции в Денвере, он сделал. Я прошел через рутину, вытащил клипы из поиска Nexis и, естественно, нашел пару ссылок на исследование фонда ".


Он попытался украдкой взглянуть на свои часы, и я решил привлечь его внимание.


"Короче говоря, пытаясь выяснить, почему он покончил с собой, я выяснил, что он этого не делал".


Я посмотрел на него. Я привлекла его внимание.


"Что вы имеете в виду, он не сделал?"


"Мое расследование на данный момент установило, что самоубийство моего брата было тщательно замаскированным убийством. Кто-то убил его. Дело было возобновлено. Я также связал это с предполагаемым самоубийством полицейского в прошлом году в Чикаго. Этот также был вновь открыт. Я только сегодня утром вернулся оттуда. Копы в Чикаго и Денвере, и я думаю, что кто-то, возможно, разъезжает по стране, убивая копов и обставляя это как самоубийство. Ключ к поиску других случаев может быть в информации, собранной для исследования фонда. Разве у вас нет всех записей о самоубийствах полицейских по всей стране за последние пять лет?"


Несколько мгновений мы сидели в тишине. Уоррен просто уставился на меня.


"Я думаю, тебе лучше рассказать мне длинную историю", - наконец сказал он. "Нет, подожди".


Он поднял руку, как пограничник, сигнализирующий остановиться, другой рукой снял трубку и нажал на быстрый набор номера.


"Дрекс? Майк. Послушай, я знаю, что уже поздно, но я не собираюсь этого делать. Здесь кое-что произошло... НЕТ... Нам придется перенести встречу. Я поговорю с тобой завтра. Спасибо, пока".


Он положил трубку и посмотрел на меня.


"Это был просто обед. Теперь расскажи мне эту свою историю ".


Полчаса спустя, после того как он сделал несколько звонков, чтобы договориться о встрече, Уоррен провел меня по лабиринту коридоров фонда в комнату с номером 383. Это был конференц-зал, и там уже сидели доктор Натан Форд и Олине Фредрик. Представления были быстрыми, и мы с Уорреном сели.


Фредрик выглядела лет на двадцать пять, у нее были вьющиеся светлые волосы и незаинтересованный вид. Я сразу же обратил больше внимания на Форда. Уоррен подготовил меня. Он сказал, что любые решения будут приниматься Фордом. Директор фонда был невысоким мужчиной в темном костюме, но его присутствие командовало залом. Он носил очки в толстой черной оправе с розоватыми линзами. У него была густая борода однородной седины, которая идеально сочеталась с его волосами. Он двигал не столько головой, сколько глазами, когда следил за нашими движениями, когда мы вошли и заняли места вокруг большого овального стола. Он поставил локти на стол и сцепил руки перед собой.


"Почему бы нам не начать", - сказал он, когда представление закончилось.


"Что я хотел бы сделать, так это просто попросить Джека рассказать вам обоим то, что он сказал мне некоторое время назад", - сказал Уоррен. "И тогда мы пойдем оттуда. Джек, ты не мог бы повторить это еще раз?"


"Вовсе нет".


"На этот раз я собираюсь сделать несколько заметок".


Я рассказал историю практически в тех же подробностях, что и с Уорреном. Время от времени я вспоминал что-то новое и не обязательно значительное, но я все равно добавлял это. Я знал, что мне нужно произвести впечатление на Форда, потому что именно он будет решать, получу ли я помощь Олине Фредрик или нет.


Единственная пауза во время рассказа исходила от Фредрика. Когда я говорил о смерти моего брата, она упомянула, что протокол от DPD по этому делу был получен неделей ранее. Я сказал ей, что теперь она может выбросить это в мусорное ведро. Когда я закончил рассказывать историю, я посмотрел на Уоррена и поднял руки.


"Я что-нибудь пропустил?"


"Я так не думаю".


Тогда мы оба посмотрели на Форда и стали ждать. Он почти не двигался во время рассказа. Теперь он поднял сцепленные руки и несколько раз легонько постучал ими по подбородку, размышляя. Я задавался вопросом, каким врачом он был. Кем нужно быть, чтобы управлять фондом? Я подумал, что больше политик, чем врач.


"Это очень интересная история", - тихо сказал он. "Я могу понять, почему ты взволнован. Я могу понять, почему мистер Уоррен взволнован. Большую часть своей взрослой жизни он был репортером, и я думаю, что волнение от истории иногда остается у него в крови, возможно, в ущерб его нынешней профессии ".


Он не смотрел на Уоррена, когда наносил этот удар. Его глаза остановились на мне.


"Чего я не понимаю, и, следовательно, причина, по которой я, кажется, не разделяю того же волнения, что и вы двое, так это какое это имеет отношение к фонду. Мне это не совсем ясно, мистер Макэвой."


"Ну, доктор Форд, - начал Уоррен, - Джек должен ..."


"Нет", - оборвал его Форд. "Позвольте мистеру Макэвою рассказать мне".


Я пытался мыслить точными терминами. Форд не хотел много дерьма. Он просто хотел знать, какую выгоду он получит от этого.


"Я предполагаю, что проект самоубийства находится на компьютере".


"Это верно", - сказал Форд. "Большинство наших исследований собраны на компьютере. В наших исследованиях на местах мы полагаемся на большое количество полицейских управлений. Поступают отчеты - протокол, о котором мисс Фредрик упоминала ранее. Они введены на компьютере. Но это ничего не значит. Опытный исследователь должен переварить эти факты и сказать нам, что они означают. В этом исследовании к исследователю присоединяются эксперты ФБР при просмотре необработанных данных ".


"Я все это понимаю", - сказал я. "Я хочу сказать, что у вас есть огромный банк данных о случаях самоубийств в полиции".


"Возвращаясь на пять, шесть лет назад, я полагаю. Работа была начата до того, как Олине поднялась на борт ".


"Мне нужно зайти в твой компьютер".


"Почему?"


"Если мы правы - и я говорю не только о себе. Детективы в Чикаго и Денвере тоже так думают. У нас есть два случая, которые связаны. Этот..."


"Похоже, что это связано".


"Верно, похоже, что это связано. Если они есть, то есть вероятность, что есть и другие. Мы говорим о серийном убийце. Может быть, их много, может быть, несколько, а может быть, ни одного. Но я хочу проверить, и у вас есть данные прямо здесь. Все зарегистрированные самоубийства за последние шесть лет. Я хочу залезть в ваш компьютер и поискать те, которые могут быть подделками, которые могут быть нашим парнем ".


"Как ты предлагаешь это сделать?" Фредрик сказал. "У нас в архиве несколько сотен дел".


"Протокол, который заполняют и отправляют в полицейские управления, включает ли он звание жертвы и должность в управлении?"


"Да".


"Тогда мы сначала посмотрим на всех детективов из отдела убийств, которые покончили с собой. Теория, с которой я работаю, заключается в том, что этот человек убивает копов из отдела по расследованию убийств. Может быть, это что-то вроде того, что преследуемый заводит охотника. Я не разбираюсь в психологии этого, но именно с этого я бы начал. С копами из отдела по расследованию убийств. Как только у нас произойдет этот прорыв, мы рассмотрим каждый случай. Нам нужны заметки. Предсмертные записки. Из..."


"Этого нет в компьютере", - сказал Фредрик. "В каждом случае, если у нас даже есть копия записки, она содержится в протоколах на бумажном носителе в файловом хранилище. Сами заметки не являются частью исследования, если в них нет какого-либо намека на патологию жертвы ".


"Но вы сохранили печатные копии?"


"Да, все они. В хранилище файлов".


"Тогда мы идем к ним", - взволнованно вмешался Уоррен.


Его вторжение принесло тишину. В конце концов, взгляды всех были прикованы к Форду.


"Один вопрос", - наконец сказал режиссер. "Знает ли об этом ФБР?"


"В данный момент я не могу сказать наверняка", - сказал я. "Я знаю, что полиция Чикаго и Денвера намерена проследить по моим следам, а затем, как только они убедятся, что я на правильном пути, они позвонят в бюро. Это пойдет оттуда".


Форд кивнул и сказал: "Мистер Макэвой, не мог бы ты выйти и подождать меня в приемной? Я хочу поговорить с мисс Фредрик и мистером Уорреном наедине, прежде чем принимать какое-либо решение по этому вопросу ".


"Нет проблем". Я встал и направился к двери, где заколебался и посмотрел на Форда. "Я надеюсь... Я имею в виду... Я надеюсь, что мы сможем это сделать. В любом случае, спасибо."


Лицо Майкла Уоррена сказало историю прежде, чем он что-либо сказал. Я сидел на бугристом диване с виниловым покрытием в приемной, когда он прошел по коридору с опущенными глазами. Когда он увидел меня, он просто покачал головой.


"Давайте вернемся в мой кабинет", - сказал он.


Я молча последовал за ним и занял то же место, что и раньше. Он выглядел таким же удрученным, как я себя чувствовал.


"Почему?" Я спросил.


"Потому что он мудак", - прошептал он. "Потому что Министерство юстиции пробивает нам штраф, а ФБР - это Министерство юстиции. Это их исследование - они заказали его. Он не позволит тебе пройти через это, не сказав им сначала. Он никогда не сделает ничего такого, что могло бы сбить поезд с подливкой с рельсов. Ты сказал там что-то не то, Джек. Ты должен был сказать, что ФБР было поставлено в известность об этом и приняло решение ".


"Он бы в это не поверил".


"Дело в том, что он мог бы сказать, что сделал. Если бы его когда-нибудь задело, что он помогал репортеру добывать информацию до бюро, он мог бы просто свалить это на тебя и сказать, что, по его мнению, бюро прошло. "


"И что теперь? Я не могу просто бросить это ".


На самом деле я спрашивал не его. Я спрашивал себя.


"У тебя есть какие-нибудь источники в бюро? Потому что я гарантирую, что он в своем кабинете, звонит в бюро прямо сейчас. Вероятно, направляется прямо к Бобу Бэкусу ".


"Кто это?" - спросил я.


"Одна из больших шишек там, внизу. Проект suicide принадлежит его команде".


"Мне кажется, я знаю это имя".


"Вы, наверное, знаете Боба Бэкуса-старшего, Его отца. Он был кем-то вроде суперкопа, которого бюро привлекло много лет назад, чтобы помочь создать Службы поведенческих исследований и Программу по задержанию насильственных преступников. Я думаю, Бобби-младший пытается занять его место. Суть в том, что, как только Форд закончит с ним телефонный разговор, Бэкус закроет это дело. Ваш единственный путь внутрь будет через бюро ".


Я не мог думать. Я был полностью загнан в угол. Я встал и начал расхаживать по маленькому кабинету.


"Иисус Христос, я не могу в это поверить. Это моя история ... И меня выталкивает из нее какой-то туповатый парень с бородой, который думает, что он Дж. Эдгар Гувер ".


"Нет, Нат Форд не носит платьев".


"На самом деле это не так уж и чертовски смешно".


"Я знаю. Мне жаль."


Я снова сел. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы уволить меня, хотя наши дела были закончены. До меня наконец дошло, чего он от меня ожидал. Я просто не был уверен, как спросить. Я никогда не работал в Вашингтоне и не знал, как это работает. Я решил сделать это по-денверски. Если быть откровенным.


"Ты ведь все равно можешь залезть в компьютер, верно?"


Я кивнул на терминал слева от него. Он посмотрел на меня на мгновение, прежде чем ответить.


"Ни за что, блядь. Я не любитель Глубокой глотки, Джек. Это не о чем ином, как о криминальной истории. В этом суть. Ты просто хочешь попасть туда раньше ФБР ".


"Ты репортер".


"Бывший репортер. Я сейчас работаю здесь, и я не собираюсь подвергать опасности свою ...


"Ты знаешь, что это история, которую нужно рассказать. Если Форд там, разговаривает по телефону с ФБР, они будут здесь к завтрашнему дню, и история исчезнет. Вы знаете, как трудно было получить от них материал. Ты был там. Это заканчивается полностью прямо здесь или публикуется как какая-нибудь недоделанная история через год или, может быть, дольше, с большим количеством предположений, чем фактов. Это если ты не подключишь меня к этому компьютеру ".


"Я сказал "нет"."


"Послушай, ты прав. Все это история, которую я хочу. Большая сенсация. Но я заслуживаю этого. Ты знаешь, что я верю. ФБР не появилось бы здесь, если бы не я. Но я становлюсь замкнутым... Подумай об этом. Подумай, если бы это был ты. Подумай, с твоим ли братом это случилось."


"У меня есть, и я только что сказал "нет"."


Я встал.


"Что ж, если ты изменишь свой..."


"Я не буду".


"Послушай, когда я уеду отсюда, я собираюсь зарегистрироваться в "Хилтоне". Тот, где застрелили Рейгана ".


Это все, что я сказал, когда уходил от него, и он больше не сказал ни слова.


15


Проводя время в своем номере в отеле Hilton, я обновил свои компьютерные файлы тем немногим, что узнал в фонде, а затем позвонил Грегу Гленну, чтобы посвятить его во все, что произошло в Чикаго и Вашингтоне. Когда я закончил, он громко присвистнул, и я представил, как он откидывается на спинку стула, размышляя о возможностях.


Это был факт, что у меня уже была хорошая история, но я был несчастлив. Я хотел оставаться на переднем крае этого. Я не хотел полагаться на то, что ФБР и другие следователи скажут мне то, что им хотелось сказать мне. Я хотел провести расследование. Я написал бесчисленное количество рассказов о расследованиях убийств, но каждый раз я всегда был сторонним наблюдателем.


На этот раз я был внутри и хотел там остаться. Я плыл на гребне волны. Я понял, что мое волнение, должно быть, такое же, какое испытывал Шон, когда он был на расследовании. На охоте, как он это называл.


"Ты там, Джек?"


"Что? Да, я просто думал о чем-то другом ".


"Когда мы сможем написать рассказ?"


"Зависит. Завтра пятница. Дай мне время до завтра. У меня такое чувство по поводу парня из фонда. Но если я ничего не услышу завтра к середине утра, я обращусь в ФБР. У меня есть имя одного парня. Если это ни к чему меня не приведет, я вернусь и напишу рассказ с субботы на воскресенье ".


Воскресенье было днем наибольшего тиражирования. Я знал, что Гленн хотел бы сделать это по-крупному в воскресенье.


"Что ж, - сказал он, - даже если нам придется довольствоваться этим, того, что у тебя есть, чертовски много. У вас общенациональное расследование дела серийного убийцы полицейских, который действовал безнаказанно бог знает как долго. Это будет..."


"Это не настолько сильно. Ничего не подтверждено. Прямо сейчас на территории двух штатов ведется расследование возможного убийства полицейского ".


"Это все еще чертовски хорошо. И как только вмешается ФБР, это охватит всю страну. У нас будут "Нью-Йорк таймс", "Пост", все они будут следить за нашей задницей ".


Следуя за своей задницей, я хотел сказать, но не сказал. Слова Гленна раскрыли настоящую правду, стоящую за большей частью журналистики. В этом больше не было ничего альтруистичного. Это было не о государственной службе и праве людей знать. Речь шла о конкуренции, надирании задниц и выборе имен, о том, в какой газете была статья, а какая осталась позади. И который из них получил Пулитцеровскую премию в конце года. Это был туманный взгляд, но после стольких лет, что я занимался этим, мой взгляд в значительной степени не был ничем иным, как цинизмом.


И все же, я бы солгал, если бы сказал, что мне не понравилась идея создать национальную историю и наблюдать, как все следят за ней. Мне просто не нравилось говорить об этом вслух, как Гленну. И там тоже был Шон. Я не упускал это из виду. Я хотел мужчину, который сделал это с ним. Я хотел этого больше всего на свете.


Я пообещал Гленну позвонить, если что-нибудь прояснится, и повесил трубку. Я некоторое время ходил по комнате и, должен признаться, я тоже думал о возможностях. Я думал о профиле, который могла бы дать мне эта история. Это определенно могло бы вытащить меня из Денвера, если бы я этого захотел. Может быть, одному из большой тройки. Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Вашингтон. В Чикаго или Майами, по крайней мере. Затем, помимо этого, я даже начал подумывать о сделке с издательством. Настоящая преступность была крупным рынком.


Я смущенно стряхнул это с себя. Повезло, что никто больше не знает, каковы наши самые сокровенные мысли. Мы все были бы замечены за то, какими хитрыми, самовозвеличивающими дураками мы являемся.


Мне нужно было выйти из комнаты, но я не мог уйти из-за телефона. Я включил телевизор, и это была просто куча конкурирующих ток-шоу, предлагающих обычную ежедневную подборку белых мусорных историй. Дети стриптизерш на одном канале, порнозвезды, чьи супруги ревновали, на другом и мужчины, которые думали, что женщин следует держать в узде, периодически избивая, на третьем. Я выключил его и подумал об идее. Все, что мне нужно было сделать, это покинуть комнату, решил я. Это гарантировало бы, что Уоррен позвонит, потому что меня не было бы там, чтобы ответить на звонок. Это срабатывало каждый раз. Я просто надеялся, что он оставит сообщение.


Отель находился на Коннектикут-авеню, недалеко от Дюпон-Серкл. Я подошел к "Серкл" и остановился в "Тайных книгах", чтобы купить книгу Алана Рассела "Множественные раны". Я где-то прочитал хорошую рецензию на нее и подумал, что чтение отвлечет меня от всего этого.


Прежде чем вернуться в "Хилтон", я потратил несколько минут, прогуливаясь снаружи отеля в поисках места, где Хинкли ждал Рейгана с пистолетом. Я отчетливо помнил картины хаоса, но не мог найти нужное место. Это навело меня на мысль, что в отеле был сделан какой-то ремонт, возможно, для того, чтобы это место не превратилось в туристическое направление.


Будучи полицейским репортером, я был туристом, любующимся жутким. Я переходил от убийства к убийству, от ужаса к ужасу, не моргнув глазом. Предположительно. Когда я шел обратно через вестибюль к ряду лифтов, я думал о том, что это говорит обо мне. Может быть, со мной что-то было не так.


Почему для меня было важно место, где ждал Хинкли?


"Джек?"


Я обернулся у лифтов. Это был Майкл Уоррен.


"Привет".


"Я позвонил в твою комнату... Я думал, ты можешь быть где-то рядом ".


"Я просто прогуливался. Я уже начал разочаровываться в тебе".


Я сказал это с улыбкой и большой надеждой. Этот момент многое определил бы для меня. На нем больше не было костюма, в котором он был в своем офисе. Это были синие джинсы и свитер. Через руку у него было перекинуто длинное твидовое пальто. Он следовал схеме конфиденциального источника, приходя лично, а не оставляя возможную запись телефонного разговора.


"Ты хочешь подняться в комнату или поговорить здесь, внизу?"


Он направился к лифту, сказав: "Ваша комната".


Мы не говорили в лифте ни о чем важном. Я снова посмотрела на его одежду и сказала: "Ты уже был дома".


"Я живу за пределами Коннектикута, по другую сторону кольцевой дороги. Мэриленд. Был не так уж далеко."


Я знал, что это был платный звонок, и именно поэтому он не позвонил первым. Я также предположил, что отель находился на пути от его дома к фонду. Я начал ощущать небольшой тик волнения в своей груди. Уоррен собирался обратиться.


В коридоре стоял запах сырости, который, казалось, был одинаковым во всех отелях, в которых я когда-либо был. Я достал свою карточку-ключ и впустил его в свою комнату. Мой компьютер все еще был открыт на маленьком письменном столе, а мое длинное пальто и единственный галстук, который я захватил с собой, были брошены поперек кровати. В остальном комната была опрятной. Он бросил свое пальто на кровать, и мы заняли единственные стулья в комнате.


"Так что же происходит?" Я спросил.


"Я провел поиск".


Он начал доставать сложенный листок бумаги из заднего кармана.


"У меня есть доступ к основным компьютерным файлам", - сказал он. "Перед тем, как уйти на весь день, я зашел и просмотрел отчеты с мест в поисках жертв, которые были детективами из отдела убийств. Их было всего тринадцать. У меня есть имена, отделения и даты смерти здесь, на распечатке ".


Он протянул мне развернутую страницу, и я взял ее у него так нежно, словно это был лист золота.


"Спасибо тебе", - сказал я. "Будет ли запись о ваших поисках?"


"Я действительно не знаю. Но я так не думаю. Это довольно широко открытая система. Я не знаю, есть ли опция отслеживания безопасности или нет."


"Спасибо тебе", - сказал я снова. Я не знал, что еще сказать.


"В любом случае, это была легкая часть", - сказал он. "Просмотр протоколов в файловом хранилище, это займет некоторое время... Я хотел знать, захочешь ли ты помочь. Вы, вероятно, лучше меня знаете, какие из них были важны ".


"Когда?"


"Сегодня вечером. Это единственный раз. Заведение будет закрыто, но у меня есть ключ от хранилища файлов, потому что иногда мне приходится выкапывать старые вещи по запросам сми. Если мы не сделаем это сегодня вечером, файлы с печатными копиями могут исчезнуть завтра. У меня такое чувство, что ФБР не понравится, что они сидят здесь, особенно зная, что вы просили за них. Они придут и схватят их завтра первым делом ".


"Это то, что сказал Форд?"


"Не совсем. Я услышал это от Олине. Он разговаривал с Рейчел Уоллинг, а не с Бэкусом. Он сказал, что она..."


"Подожди минутку. Рейчел Уоллинг?"


Я знал это имя. Я воспользовался моментом, но потом вспомнил, что она была профайлером, который подписал опрос VICAP, который Шон отправил на Терезу Лофтон.


"Да, Рейчел Уоллинг. Она там профайлер. Почему?"


"Ничего. Имя мне знакомо".


"Она работает на Бэкуса. Своего рода связующее звено между центром и фондом в проекте самоубийства. В любом случае, Олине говорит, что она сказала Форду, что собирается взглянуть на все это. Возможно, она даже захочет поговорить с тобой."


"Если я не поговорю с ней первым". Я встал. "Пойдем".


"Послушай, одну вещь". Он встал. "Я этого не делал, ясно? Вы используете эти файлы только как инструмент расследования. Вы никогда не публикуете статью, в которой говорится, что у вас был доступ к файлам фонда. Ты никогда не признаешься, что даже видел файл. Это могло бы стать моей работой. Ты согласен?"


"Безусловно".


"Тогда скажи это".


"Я согласен. За все это".


Мы направились к двери.


"Это забавно", - сказал он. "Все эти годы добывал источники. Я никогда по-настоящему не осознавал, чем они рисковали ради меня. Теперь я понимаю. Это немного пугает ".


Я просто посмотрел на него и кивнул. Я боялся, что если скажу что-нибудь, он передумает и уйдет домой.


По дороге в фонд в своей машине он добавил еще несколько основных правил.


"Я не должен быть названным источником в твоей истории, хорошо?"


"Хорошо".


"И любая информация от меня также не может быть отнесена к "основному источнику". Просто "источник, знакомый с ходом расследования", хорошо? Это дает мне некоторое прикрытие ".


"Хорошо".


"То, что вы ищете здесь, - это имена, которые могут быть связаны с вашим парнем. Если вы их найдете, прекрасно, но позже вам не придется отчитываться о том, как вы их получили. Ты понимаешь?"


"Да, мы это уже обсуждали. Ты в безопасности, Майк, я не выдаю источники. Всегда. Все, что я сделаю, это использую то, что мы получим здесь, чтобы получить другое подтверждение. Это будет план. Это не проблема ".


Он замолчал на несколько мгновений, прежде чем сомнения, должно быть, закрались в его разум.


"Он все равно узнает, что это я".


"Тогда почему бы нам не остановиться? Я не хочу ставить под угрозу твою работу. Я просто подожду бюро ".


Я не хотел этого делать, но я должен был предоставить ему возможность. Я еще не зашел так далеко, чтобы уговаривать парня потерять работу только для того, чтобы получить информацию для статьи. Я не хотел, чтобы это было на моей совести. Там и так было достаточно.


"Вы можете забыть о ФБР, пока это дело Уоллинга".


"Ты знаешь ее? Она жесткая?"


"Да, один из тех, которые твердые, как гвозди, покрытые лаком. Однажды я пытался с ней пошутить. Она просто отключила меня. Из того, что я слышал от Олине, она развелась или что-то в этом роде некоторое время назад. Я думаю, она все еще в своем режиме "мужчины - свиньи", и мне кажется, что это навсегда ".


Я задержался, чтобы что-нибудь сказать. Уоррен должен был принять решение, и я не мог помочь.


"Не беспокойся о Форде", - наконец сказал он. "Он может подумать, что это я, но он ничего не сможет с этим поделать. Я буду отрицать. Итак, если вы не нарушите соглашение, у него не останется ничего, кроме своих подозрений."


"Со мной тебе не о чем беспокоиться".


Он нашел место на Конститьюшн в полуквартале от фонда и припарковался. Наше дыхание выходило густыми облаками, когда мы вышли. Я нервничал, думал он или нет, что его работа в опасности. Я думаю, мы оба были.


Не было охранника, которого можно было бы обмануть. Никто из сотрудников не работает сверхурочно, чтобы удивить нас. Мы вошли в парадную дверь ключом Уоррена, и он точно знал, куда мы направляемся.


Помещение для хранения файлов было размером с гараж шириной в два метра и было занято рядами восьмифутовых стальных полок, уставленных картотеками из манильской бумаги с разноцветными вкладками.


"Как мы собираемся это сделать?" Прошептал я.


Он достал из кармана сложенную распечатку.


"Там есть раздел, посвященный исследованию самоубийств. Мы ищем эти имена, относим протоколы в мой офис и копируем нужные нам страницы. Я оставил ксерокс включенным, когда уходил. Его даже разогревать не придется. И тебе не обязательно говорить шепотом. Здесь никого нет".


Я заметил, что он сказал "мы" слишком много раз, но я ничего не сказал по этому поводу. Он повел меня по одному из проходов, вытянув палец и указывая, пока читал заголовки программ, напечатанные на полках. В конце концов, он нашел заголовок для исследования самоубийств. На файлах были красные вкладки.


"Это здесь", - сказал Уоррен, поднимая руку, чтобы указать.


Папки были тонкими, но все же занимали целых три полки. Олине Фредрик была права, их были сотни. Каждая красная бирка, торчащая из папки, была смертью. На полках было много убожества. Теперь мне оставалось надеяться, что некоторым из них там не место. Уоррен протянул мне распечатку, и я просмотрела тринадцать имен.


"Из всех этих файлов только тринадцать были копами из отдела убийств?"


"Да. Проект накопил данные о более чем тысяче шестистах самоубийствах. Около трехсот в год. Но большинство из них - уличные копы. Члены убойного отдела видят тела, но я думаю, для них страдания заканчиваются к тому времени, как они добираются туда. Обычно они лучшие, ярчайшие и жесточайшие. Кажется, что меньше из них употребляют оружие, чем копы в патруле. Итак, у меня получилось только тринадцать. Твой брат и Брукс из Чикаго тоже подошли, но я подумал, что у тебя есть этот материал ".


Я просто кивнул.


"Они должны быть расположены в алфавитном порядке", - сказал он. "Прочти мне имена из списка, и я достану файлы. И дай мне свою записную книжку".


На поиск файлов ушло меньше пяти минут. Уоррен вырвал чистые страницы из моего блокнота и пометил места в стопках, чтобы их можно было быстро вставить обратно, когда мы закончим. Это была напряженная работа. Это была не встреча с таким источником, как Глубокая глотка, в гараже, чтобы помочь свергнуть президента, но мой адреналин все равно лился рекой.


Тем не менее, применялись те же правила. У источника, какой бы ни была его информация, есть причина, мотив, чтобы рисковать собой ради вас. Я смотрела на Уоррена и не могла увидеть истинный мотив. Это была хорошая история, но это была не его история. Он ничего не получил от помощи, кроме знания, что он помог. Было ли этого достаточно? Я не знал, но я решил, что в то самое время, когда мы вступали в эту священную связь репортера и секретного источника, я должен был держать его на расстоянии вытянутой руки. Пока я не узнал истинный мотив.


С папками в руках мы быстро прошли по двум коридорам, пока не добрались до комнаты 303. Уоррен внезапно остановился, и я чуть не врезалась в него сзади. Дверь в его кабинет была приоткрыта на два дюйма. Он указал на это и покачал головой, давая понять, что он так этого не оставил. Я подняла и опустила плечи, сигнализируя в ответ, что это был его звонок. Он приложил ухо к щели и прислушался. Я тоже кое-что слышал. Это было похоже на шуршание бумаги, затем на шуршащий звук. Я почувствовал, как холодный палец скользнул по моей голове. Уоррен повернулся ко мне с любопытным выражением на лице, когда внезапно дверь распахнулась внутрь.


Это было похоже на костяшки домино. Уоррен сделал испуганное движение, за ним последовал я, а затем невысокий мужчина азиатского происхождения, который стоял в дверном проеме с метелкой из перьев в одной руке и мешком для мусора в другой. Мы все воспользовались моментом, чтобы восстановить наше нормальное дыхание.


"Извините, мистер", - сказал Азиат. "Я убираю ваш офис".


"О, да", - сказал Уоррен, улыбаясь. "Это прекрасно. Это хорошо".


"Ты оставил копировальный аппарат включенным".


С этими словами он понес свои товары по коридору и воспользовался ключом, прикрепленным цепочкой к поясу, чтобы попасть в соседний офис этажом ниже. Я посмотрела на Уоррена и улыбнулась.


"Ты прав, ты не Глубокая глотка".


"Ты не Роберт Редфорд. Поехали".


Он велел мне закрыть дверь, затем снова включил компактную фотокопировальную машину и обошел вокруг своего стола с папками в руках. Я сел в то же кресло, в котором сидел ранее днем.


"Хорошо", - сказал он. "Давайте начнем просматривать их. В каждом протоколе должен быть раздел синопсиса. Там должно быть любое примечание или другая важная деталь. Если вы считаете, что это подходит, скопируйте это ".


Мы начали просматривать файлы. Как бы он мне ни нравился, мне не нравилась идея позволить ему решать в половине случаев, вписываются ли они в мою теорию. Я хотел посмотреть на них всех.


"Помните, - сказал я, - мы ищем любой цветистый язык, который мог бы звучать как литература, или стихотворение, или что-то еще".


Он закрыл файл, который просматривал, и бросил его в стопку.


"Что?"


"Ты не доверяешь мне сделать это".


"Нет. Я просто... Я хочу убедиться, что мы оба настроены по этому поводу на одну волну, вот и все ".


"Послушайте, это нелепо", - сказал он. "Давайте просто скопируем их все и уберемся отсюда. Вы можете взять их к себе в отель и просмотреть их там. Так быстрее и безопаснее. Я тебе не нужен".


Я кивнул и понял, что именно так мы и должны были поступать с самого начала. В течение следующих пятнадцати минут он управлялся с копировальным аппаратом, пока я извлекал протоколы из файлов и заменял их после того, как они были скопированы. Это была медленная машина, не предназначенная для интенсивного использования.


Когда мы закончили, он выключил автоответчик и сказал мне подождать в офисе.


"Я забыл об уборщиках. Может быть, будет лучше, если я просто отнесу это обратно на хранение, а потом приеду за тобой ".


"Хорошо".


Я начал просматривать скопированные протоколы, пока его не было, но слишком нервничал, чтобы сосредоточиться на них. Мне захотелось выбежать за дверь с экземплярами и убраться подальше, пока что-нибудь не пошло не так. Я осмотрел его кабинет, чтобы попытаться скоротать время. Я взял фотографию семьи Уоррена. Хорошенькая, миниатюрная жена и двое детей, мальчик и девочка. На фото оба дошкольного возраста. Дверь открылась, когда рамка все еще была у меня в руке. Это был Уоррен, и я почувствовала себя неловко. Он не обратил внимания.


"Хорошо, мы готовы".


И, как два шпиона, мы выскользнули под покровом темноты.


Уоррен молчал почти всю обратную дорогу до отеля. Я думаю, это было потому, что его участие закончилось, и он знал это. Я был репортером. Он был источником. Это была моя история. Я чувствовал его ревность и желание. За рассказ. Для работы. За то, кем он когда-то был и что имел.


"Почему ты на самом деле уволился, чувак?" Я спросил.


На этот раз он прекратил нести чушь.


"Моя жена, семья. Меня никогда не было дома. Один кризис за другим, вы знаете. Я должен был охватить их все. Наконец, мне пришлось сделать выбор. Иногда я думаю, что сделал правильный выбор. Иногда я этого не делаю. Это один из тех, которых у меня нет. Это чертовски интересная история, Джек."


Теперь я немного помолчал. Уоррен въехал в главный вход отеля и направился по кругу к дверям. Он указал через лобовое стекло на правую сторону отеля.


"Видишь там, внизу? Вот откуда у Рейгана это взялось. Я был там. Блядь, в пяти футах от Хинкли, пока мы ждали. Он даже спросил меня, который час. Других репортеров там почти не было. Тогда большинство из них не утруждали себя слежкой за его уходами. Но они сделали это после этого ".


"Вау".


"Да, это был яркий момент".


Я посмотрел на него и серьезно кивнул, а затем мы оба рассмеялись. Мы оба знали секрет. Только в мире репортеров это стало бы изюминкой. Мы оба знали, что, вероятно, единственное, что может быть лучше, чем быть свидетелем покушения на президента в качестве репортера, - это быть свидетелем успешного убийства. До тех пор, пока ты не поймал пулю в перекрестном огне.


Он притормозил у двери, я вышла и просунула голову обратно в машину.


"Ты показываешь здесь свою истинную сущность, приятель".


Он улыбнулся.


"Может быть".


16


Каждая из тринадцати папок была тонкой, содержала пятистраничный опросный лист, предоставленный ФБР и фондом, и, как правило, еще несколько страниц дополнительных заметок или отзывов коллег покойного о нагрузках, связанных с работой.


Большинство историй были одинаковыми. Стресс на работе, алкоголь, трудности в браке, депрессия. Основная формула полицейского блюза. Но депрессия была ключевым ингредиентом. Почти во всех файлах сообщалось, что депрессия того или иного рода нападала на жертву изнутри работы. Однако лишь немногие упоминали, что жертвы были обеспокоены каким-либо конкретным делом, нераскрытым или иным, которое им было поручено расследовать.


Я быстро прочитал заключительную часть каждого из протоколов и быстро исключил несколько случаев из своего расследования из-за различных факторов, начиная от самоубийств, свидетелями которых были другие, и заканчивая тем, что они происходили при обстоятельствах, исключающих подставу.


Остальные восемь случаев было сложнее свести к минимуму, потому что каждый, по крайней мере в кратких замечаниях, казался подходящим. В каждом из этих случаев было какое-то упоминание о конкретных случаях, отягощающих жертву. Бремя нераскрытого дела и цитаты из Эдгара По были действительно всем, что у меня было, насколько позволял шаблон. Итак, я остался при своем мнении и сделал его стандартом, по которому я судил, могут ли эти восемь оставшихся случаев быть частью серии ложных самоубийств.


Следование этому в качестве моего собственного протокола привело к закрытию еще двух дел, когда я нашел ссылки на предсмертные записки. В каждом из них жертва писала конкретному человеку, матери в одном, жене в другом, и просила прощения и понимания. Заметки не содержали ничего похожего на поэтическую строку или, фактически, на какой-либо вид литературы. Я сбросил их, и потом у меня было шесть.


Читая один из оставшихся файлов, я наткнулся на предсмертную записку жертвы - одну строчку, похожую на те, что оставили мой брат и Брукс, - в приложении, содержащем отчет следователя. Чтение этих слов вызвало во мне леденящую, электрическую волну. Ибо я знал их.


Меня преследуют злые ангелы Я быстро открыла свой блокнот на странице, где я написала строфу из "Страны грез", которую Лори Прайн прочитала мне с компакт-диска.


Дорогой, неясной и одинокой, Преследуемой только злыми ангелами, Где Призрак по имени НОЧЬ восседает На черном троне вертикально, Я достиг этих земель совсем недавно, Из предельно тусклого Туле, Из дикого странного климата, который лежит, возвышенный, Вне ПРОСТРАНСТВА-вне ВРЕМЕНИ


Мне было холодно. Мой брат и Моррис Котит, детектив из Альбукерке, который предположительно покончил с собой выстрелом в грудь и еще одним в висок, оставили предсмертные записки, в которых цитировалась одна и та же строфа стихотворения. Это был замок.


Но эти чувства оправдания и возбуждения быстро уступили место глубокой, растущей ярости. Я был зол на то, что случилось с моим братом и с этими другими мужчинами. Я был зол на живых копов за то, что они не поняли этого раньше, и в моей голове вспыхнуло то, что сказал Векслер, когда я убедил его в убийстве моего брата. Гребаный репортер, сказал он. Теперь я познал его гнев. Но больше всего, я осознал, мой гнев был вызван тем, кто это сделал, и тем, как мало я о нем знал. По его собственным словам, убийцей был Призрак. Я гнался за призраком.


Мне потребовался час, чтобы разобраться с оставшимися пятью делами. Я сделал заметки о трех из них и отбросил остальные два. Один был отвергнут, когда я заметил, что смерть произошла в тот же день, когда в Чикаго был убит Джон Брукс. Казалось маловероятным, учитывая планирование, с которым должно было быть связано каждое из убийств, что два убийства могли быть совершены в один день.


Другое дело было отклонено, поскольку самоубийство жертвы было приписано, среди прочего, его отчаянию из-за отвратительного похищения-убийства молодой девушки на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк. Изначально казалось, хотя жертва не оставила записки, что самоубийство в целом соответствовало бы моей схеме и требовало дальнейшего изучения, но когда я дочитал отчет до конца, я узнал, что этот детектив фактически раскрыл похищение-убийство с арестом подозреваемого. Это выходило за рамки шаблона и, конечно, не вписывалось в теорию о том, что Ларри Вашингтон скрывался в Чикаго и на которую я подписался, что один и тот же человек убивал и первую жертву, и полицейского из отдела по расследованию убийств.


Последние три, которые привлекли мой интерес - в дополнение к делу Котайте, - включали Гарланда Петри, детектива из Далласа, который выстрелил себе в грудь, а затем еще в лицо. Он оставил записку следующего содержания: "К сожалению, я знаю, что лишен своей силы". Конечно, я не был знаком с Петри. Но я никогда раньше не слышал, чтобы коп использовал слово "остриженный". Строка, которую он предположительно написал, имела литературный оттенок. Я просто не думал, что это могло исходить от руки и разума полицейского-самоубийцы.


Второй из случаев также был однострочным. Клиффорд Белтран, детектив из Департамента шерифа округа Сарасота во Флориде, предположительно, покончил с собой тремя годами ранее - это было самое старое из дел, - оставив после себя записку, в которой говорилось просто: "Господи, помоги моей бедной душе". Опять же, это был конгломерат слов, которые звучали странно для меня в устах полицейского, любого полицейского. Это было просто предчувствие, но я включил Белтрана в свой список.


Наконец, третье дело было включено в мой список, хотя в нем не упоминалось о записке при самоубийстве Джона П. Маккафферти, детектива отдела по расследованию убийств полиции Балтимора. Я включил Маккафферти в список, потому что его смерть жутко напоминала смерть Джона Брукса. Предположительно, Маккафферти произвел один выстрел в пол своей квартиры, прежде чем произвести второй и смертельный выстрел себе в горло. Я вспомнил убеждение Лоуренса Вашингтона, что это был способ получить следы пороха на руках жертвы.


Четыре имени. Я некоторое время изучал их и остальные сделанные мной заметки, а затем вытащил из своей дорожной сумки книгу о По, которую купил в Боулдере.


Это была толстая книга со всем, что предположительно когда-либо написал По. Я проверил страницу с содержанием и отметил, что там было семьдесят шесть страниц, содержащих его стихи. Я понял, что моя долгая ночь будет становиться все длиннее. Я заказал в номер кофейник на восемь чашек кофе и попросил принести немного аспирина от головной боли, которую, как я был уверен, я получу от кофеинового запоя. Затем я начал читать.


Я не из тех, кто когда-либо боялся одиночества или темноты. Я жил один в течение десяти лет, я даже разбивал лагерь в одиночку в национальных парках и я ходил по заброшенным, сгоревшим зданиям, чтобы узнать историю. Я сидел в темных машинах на темных улицах, ожидая столкновения с кандидатами и бандитами или встречи с робкими источниками. В то время как бандиты, безусловно, вселяли в меня страх, тот факт, что я был там один в темноте, никогда этого не делал. Но я должен сказать, что слова По вызвали у меня холодок в ту ночь. Может быть, это было одиночество в гостиничном номере в городе, которого я не знал. Может быть, это было из-за того, что меня окружали документы о смерти и убийстве, или из-за того, что я каким-то образом чувствовал присутствие моего умершего брата рядом. И, возможно, также это было просто знание того, как некоторые из слов, которые я читал, теперь использовались. Что бы это ни было, я напустил на себя страх, который не прошел, пока я читал, даже когда я включил телевизор, чтобы обеспечить успокаивающее гудение фонового шума.


Откинувшись на подушки на кровати, я читаю при включенном и ярком свете по обе стороны от меня. Но, тем не менее, я резко выпрямилась, когда внезапный резкий звук смеха донесся из коридора за пределами моей комнаты. Я только что устроился поудобнее в раковине, которую мое тело образовало из подушек, и читал стихотворение под названием "Загадка", когда зазвонил телефон и снова потряс меня своим двойным звонком, столь непохожим на звук моего телефона дома. Была половина первого ночи, и я предположил, что это Грег Гленн из Денвера, опоздавший на два часа.


Но когда я потянулся к телефону, я понял, что был неправ. Я не сказала Гленну, где я зарегистрировалась.


Звонившим был Майкл Уоррен.


"Просто хотел проверить - я думал, ты уже встал - и посмотреть, что ты придумал".


Я снова почувствовал себя неловко из-за его вовлеченности в себя, из-за его многочисленных вопросов. Это было непохоже ни на один другой источник, который когда-либо потихоньку снабжал меня информацией. Но я не мог просто избавиться от него, учитывая риск, на который он пошел.


"Я все еще переживаю все это", - сказал я. "Сижу здесь и читаю стихи Эдгара Аллана По. Я пугаю себя до усрачки".


Он вежливо рассмеялся.


"Но выглядит ли что-нибудь из этого хорошо - в том, что касается самоубийств?"


Именно тогда я кое-что понял.


"Эй, откуда ты звонишь?"


"Домой. Почему?"


"Разве ты не говорил, что живешь в Мэриленде?"


"Да. Почему?"


"Тогда это платный звонок, верно? В твоем счете будет записано, что ты позвал меня сюда, чувак. Ты не думал об этом?"


Я не мог поверить в его беспечность, особенно в свете его собственных предупреждений о ФБР и агенте Уоллинг.


"О черт, я ... я действительно не думаю, что меня это волнует. Никто не собирается забирать мои записи. Это не похоже на то, что я передавал секреты обороны, черт возьми ".


"Я не знаю. Ты знаешь их лучше, чем я".


"Так что не обращай на это внимания, что у тебя есть?"


"Я сказал тебе, что все еще ищу. У меня есть пара имен, которые могли бы подойти. Несколько имен."


"Что ж, тогда хорошо. Я рад, что это стоило риска ".


Я кивнула, но поняла, что он не мог видеть, как я это делаю.


"Да, ну, как я уже говорил раньше, спасибо. Я должен вернуться к этому сейчас. Я угасаю и хочу покончить с этим ".


"Тогда я оставлю тебя с этим. Может быть, завтра, когда у тебя будет возможность, позвони мне, чтобы сообщить, что происходит ".


"Я не знаю, будет ли это хорошей идеей, Майкл. Я думаю, нам лучше залечь на дно ".


"Ну, что бы ты ни думал. Думаю, я всеравно когда-нибудь прочитаю об этом все. У тебя уже есть крайний срок?"


"Нет. Даже не говорил об этом ".


"Хороший редактор. В любом случае, вернемся к этому. Удачной охоты".


Вскоре я снова оказался в объятиях слов поэта. Мертв сто пятьдесят лет, но тянется из могилы, чтобы схватить меня. По был мастером настроения и темпа. Настроение было мрачным, а темп часто неистовым. Я обнаружил, что отождествляю слова и фразы со своей собственной жизнью. "Я жил один / В мире стонов", - писал По. "И душа моя была застойным приливом". Резкие слова, которые, казалось, по крайней мере в тот момент, подходили мне.


Я читал дальше и вскоре почувствовал, как меня охватывает сопереживание меланхолии самого поэта, когда я прочитал строфы "Озера".


Но когда Ночь набросила свой покров На это место, как и на все остальное, И мистический ветер пронесся мимо, Напевая мелодию, Тогда - ах, тогда я проснулся Бы От ужаса одинокого озера, которое По запечатлел в моей собственной ужасной и прерывистой памяти. Мой кошмар. Он потянулся ко мне через полтора столетия и положил холодный палец мне на грудь.


Смерть была в этой ядовитой волне, И в ее заливе подобающая могила Я закончил читать последнее стихотворение в три часа ночи. Я обнаружил еще только одну связь между поэзией и предсмертными записками. Строка, приписываемая в отчетах далласскому детективу Гарланду Петри - "К сожалению, я знаю, что я лишен своих сил", - была взята из стихотворения под названием "Для Энни".


Но я не нашел совпадения последних слов, приписываемых Белтрану, детективу из Сарасоты, ни с одним стихотворением, написанным Эдгаром Алланом По. Я начал задаваться вопросом, не пропустил ли я это из-за усталости, но знал, что читал слишком внимательно, несмотря на поздний час. Просто не было совпадения. "Господи, помоги моей бедной душе". Это была строка. Теперь я думал, что это была последняя настоящая молитва человека, склонного к самоубийству. Я вычеркнул Бельтрана из списка, думая, что его слова о страдании действительно принадлежат ему.


Борясь со сном, я изучил свои записи и решил, что дело Маккафферти в Балтиморе и дело Брукса в Чикаго слишком похожи, чтобы их игнорировать. Тогда я знал, что буду делать утром. Я бы поехал в Балтимор, чтобы узнать больше.


Той ночью мой сон вернулся. Единственный повторяющийся кошмар за всю мою жизнь. Как всегда, мне приснилось, что я иду по огромному замерзшему озеру, лед иссиня-черный под моими ногами. Во всех направлениях я был на равных расстояниях из ниоткуда, все горизонты были ослепительно-жгучей белизной. Я опустил голову и пошел. Я заколебался, когда услышал девичий голос, призыв о помощи. Я огляделся, но ее там не было. Я повернулся и направился дальше. Шаг. Двое. Затем рука появилась из-под льда и схватила меня. Это тянуло меня к растущей дыре. Это тянуло меня вниз или пыталось выбраться? Я никогда не знал. Во все времена мне снился сон, о котором я никогда не знал.


Все, что я видел, была рука, тонкая рука, тянущаяся из черной воды. Я знал, что рука была смертью. Я проснулся.


Свет и телевизор все еще были включены. Я сел и огляделся, сначала не понимая, а затем вспомнив, где я нахожусь и что делаю. Я подождал, пока пройдет озноб, а затем встал. Я выключил телевизор и подошел к мини-бару, сломал пломбу и открыл дверцу. Я выбрал маленькую бутылочку Амаретто и потягивал его без стакана. Я отметил это в маленьком списке, который они тебе дают. Шесть долларов. Я изучил список и непомерные цены, просто чтобы чем-нибудь себя занять.


В конце концов, я почувствовал, что ликер начинает согревать меня. Я сел на кровать и посмотрел на часы. Было без четверти пять. Мне нужно было вернуться. Мне нужно было поспать. Я забрался под одеяло и взял книгу с прикроватного столика. Я обратился к "Озеру" и перечитал его еще раз. Мои глаза постоянно возвращались к двум строчкам.


Смерть была в этой ядовитой волне, И в ее заливе была подходящая могила, В конце концов, беспокойные мысли уступили место изнеможению. Я отложил книгу и рухнул обратно в раковину моей кровати. После этого я спал сном мертвеца.


17


Оставаться в городе противоречило инстинктам Глэддена, но он пока не мог уехать. Были вещи, которые он должен был сделать. Банковский перевод должен был поступить в отделение Wells Fargo через несколько часов, и ему пришлось купить новую камеру. Это было приоритетом, и этого нельзя было сделать, если бы он был в дороге, бежал во Фресно или еще куда-нибудь. Поэтому ему пришлось остаться в Лос-Анджелесе.


Он посмотрел в зеркало над кроватью и изучил свое отражение. Теперь у него были черные волосы. Он не брился со среды, и усы уже стали густыми. Он потянулся к прикроватному столику за стаканами и надел их.


Он выбросил цветные контактные линзы в мусорное ведро в In N Out, где он ужинал накануне вечером. Он снова посмотрел в зеркало и улыбнулся своему новому образу. Он был новым человеком.


Он бросил взгляд на телевизор. Женщина делала минет одному мужчине, в то время как другой занимался с ней сексом в позе, которую инстинктивно предпочитают собаки. Звук был выключен, но он знал, каким был бы звук, если бы этого не было. Телевизор был включен всю ночь. Порнофильмы, которые шли в комплекте с платой за номер, мало возбуждали его, потому что все исполнители были слишком старыми и выглядели уставшими от мира. Они были отвратительны. Но он продолжал включать телевизор. Это помогло ему вспомнить, что у каждого есть нечестивые желания.


Он вернулся к своей книге и снова начал читать стихотворение По. Он знал это наизусть после стольких лет и стольких прочтений. Но, тем не менее, ему нравилось видеть слова на странице и держать книгу в руках. Он почему-то находил это утешительным.


В видениях темной ночи Я мечтал об ушедшей радости, Но сон наяву о жизни и свете Оставил меня с разбитым сердцем Глэдден сел и отложил книгу, когда услышал, как возле его комнаты остановилась машина. Он подошел к занавескам и выглянул через них на парковку. Солнце резало его глаза. Машину просто кто-то регистрировал. Мужчина и женщина, они оба выглядели уже пьяными, и еще не было полудня.


Гладден знал, что пришло время выходить. Сначала ему нужно было достать газету, чтобы посмотреть, есть ли там статья об Эванджелине. О себе. Затем в банк. Затем, чтобы найти камеру. Может быть, если бы было время, он отправился бы на поиски после этого.


Он знал, что чем дольше он остается внутри, тем больше у него шансов избежать обнаружения. Но он также был уверен, что достаточно замел свои следы. Он дважды менял мотели с тех пор, как покинул мотель "Голливудская звезда". Первую комнату в Калвер-Сити он использовал только для того, чтобы покрасить волосы. Он прибрался, вытер место и ушел. Затем он поехал в Вэлли и зарегистрировался в мотеле "Бон Суар", в котором он сейчас находился, на бульваре Вентура в Студио-Сити. Сорок баксов за ночь, включая три канала фильмов для взрослых.


Он был зарегистрирован под именем Ричард Кидвелл. Это было имя в его последнем удостоверении личности. Ему пришлось бы залезть в сеть и выторговать еще несколько. И он понял, что для получения удостоверений личности ему потребуется настроить отправку почты, и это была еще одна причина остаться в Лос-Анджелесе, по крайней мере, на некоторое время. Он добавил отправку почты в свой список дел.


Натягивая штаны, он взглянул на телевизор. Женщина с резиновым пенисом, прикрепленным к животу ремнями, которые охватывали ее таз, занималась сексом с другой женщиной. Гладден завязал шнурки на ботинках, выключил телевизор и вышел из комнаты.


Гладден съежился при виде солнца. Он зашагал через парковку к офису мотеля. На нем была белая футболка с изображением Плутона. Собака была его любимым мультяшным животным. В прошлом ношение рубашки помогало успокоить страхи детей. Казалось, это всегда срабатывало.


За стеклянными окнами офиса сидела старомодно выглядящая женщина с татуировкой на том, что когда-то было верхним изгибом ее левой груди. Ее кожа обвисла, а татуировка была такой старой и деформированной, что трудно было сказать, что это не синяк. На ней был большой светлый парик, ярко-розовая помада и достаточно косметики на щеках, чтобы заморозить кекс или сойти за телевизионного евангелиста. Она была той, кто проверял его накануне. Он опустил долларовую купюру в прорезь и попросил три четвертака, два десятицентовика и никель. Он не знал, сколько стоят бумаги в L.А. В других городах они варьировались от четвертака до пятидесяти центов.


"Извини, детка, у меня нет мелочи", - сказала она голосом, в котором слышалась мольба о еще одной сигарете.


"Вот дерьмо", - сердито сказал Глэдден. Он покачал головой. В этом мире больше не было служения. "А как насчет того, что у тебя в сумочке? Я не хочу идти по гребаной улице за газетой ".


"Позвольте мне проверить. И следи за своим ртом. Тебе не обязательно становиться таким вспыльчивым ".


Он смотрел, как она встает. На ней была короткая черная юбка-труба, которая смущающе демонстрировала сеть варикозных вен, сбегающих по задней части бедер. Он осознал, что понятия не имеет, сколько ей лет: потрепанные тридцать или запредельные сорок пять. Казалось, что когда она наклонилась, чтобы достать свою сумочку из нижнего ящика для папок, она намеренно открывала ему вид. Она подошла с кошельком и порылась в нем в поисках мелочи. Пока большая черная сумка поглощала ее руку, как животное, она смотрела на него через стекло оценивающим взглядом.


"Видишь что-нибудь, что тебе понравилось?" - спросила она.


"Нет, не совсем", - ответил Гладден. "У тебя есть сдача?" Она вытащила руку из сумки и посмотрела на сдачу.


"Ты не должен быть таким грубым. Кроме того, я получил только семьдесят один цент."


"Я возьму это".


Он просунул доллар сквозь.


"Ты уверен? Шесть из них - это пенни".


"Да, я уверен. Вот деньги."


Она опустила мелочь в прорезь, и ему было трудно достать ее всю, потому что его ногти были обкусаны до нитки.


"Ты живешь в шестой комнате, верно?" сказала она, глядя на список занятых. "Зарегистрирован в единственном экземпляре. Все еще один?"


"Что, теперь это двадцать вопросов?"


"Просто проверяю. Что ты вообще там делаешь один, в любом случае? Я надеюсь, ты не дрочишь на покрывало."


Она ухмыльнулась. Она вернула его. Его гнев вскипел, и он потерял его. Он знал, что должен сохранять спокойствие, не производить впечатления, но он не мог сдержаться.


"Ну и кто теперь грубит, хммм? Ты знаешь, кто ты, ты чертовски отвратителен. Эти вены, бегущие по твоей заднице, выглядят как дорожная карта в ад, леди ".


"Эй! Ты следи за своим..."


"Или что? Ты выгоняешь меня?"


"Просто следи за тем, что ты говоришь".


Гладден поднял последнюю монету, десятицентовик, и повернулся, чтобы уйти, не ответив. Выйдя на улицу, он подошел к газетному киоску и купил утренний выпуск.


Благополучно вернувшись в темные пределы своей комнаты, Гладден порылся в газете, пока не нашел раздел "Метро". Он знал, что история будет здесь. Он быстро просмотрел восемь страниц раздела и не нашел ничего о деле об убийстве в мотеле. Разочарованный, он предположил, что, возможно, смерть чернокожей горничной не была новостью в этом городе.


Он бросил газету на кровать. Но как только он появился, его внимание привлекла фотография на первой странице раздела. Это был снимок маленького мальчика, спускающегося по скользящей доске. Он снова поднял раздел и прочитал подпись к фотографии. В нем говорилось, что качели и другие детские развлечения, наконец, были заменены в парке Макартур после длительного периода их демонтажа, в то время как проект строительства станции метро привел к закрытию большей части парка.


Гладден снова посмотрел на фотографию. Мальчик на слайде был идентифицирован как семилетний Мигель Аракс. Гладден не был знаком с районом, где был расположен новый парк, но он предположил, что станция метро будет одобрена только для района с низким доходом. Это означало, что большинство детей будут бедными и с темно-коричневой кожей, как у мальчика на фотографии. Он решил, что пойдет в парк позже, после того, как разберется со своими делами и устроится. С бедняками всегда было легче. Они нуждались и хотели так много.


Расположен, подумал Глэдден. Тогда он понял, что его настоящим приоритетом было найти работу. Он не мог оставаться ни в этом мотеле, ни в любом другом, независимо от того, насколько хорошо он замел свои следы. Это было небезопасно. Ставки постоянно росли, и скоро они будут искать его. Это было чувство, не основанное ни на чем, кроме его внутреннего чутья. Скоро они начнут поиски, и ему нужно было найти безопасное место.


Он отложил газету в сторону и подошел к телефону. Прокуренный голос, который ответил после того, как он набрал ноль, нельзя было ни с чем спутать.


"Это, э-э, Ричард... через шесть. Я просто хотел сказать, что сожалею о том, что произошло ранее. Я был груб и приношу свои извинения".


Она ничего не сказала, и он продолжил.


"В любом случае, ты был прав, здесь становится довольно одиноко, и я подумал, действует ли еще то предложение, которое ты вроде как сделал раньше".


"Какое предложение?"


Она собиралась все усложнить.


"Знаешь, ты спросил, видел ли я что-нибудь, что мне понравилось. Ну, вообще-то, я так и сделал."


"Я не знаю. Ты был довольно вспыльчив. Я не люблю вспыльчивых. Что у тебя на уме?"


"Я не знаю. Но у меня есть сотня баксов, чтобы убедиться, что это хорошее времяпрепровождение ".


Она на мгновение замолчала.


"Ну, я выхожу из этой дыры в четыре. Тогда у меня будут целые выходные. Я мог бы приехать ".


Гладден улыбнулся, но не выдал этого своим голосом.


"Не могу дождаться".


"Тогда мне тоже жаль. О том, что был груб и о том, что я сказал."


"Это приятно слышать. Скоро увидимся - о, ты все еще там?"


"Конечно, детка".


"Как тебя зовут?"


"Дарлин".


"Ну, Дарлин, я не могу ждать до четырех".


Она рассмеялась и повесила трубку. Гладден не смеялся.


18


Утром мне пришлось ждать до десяти, прежде чем Лори Прайн оказалась за своим столом в Денвере. К тому времени мне не терпелось поскорее закончить этот день, но ее день только начинался, и мне пришлось выслушать приветствия и вопросы о том, где я был и что делал, прежде чем, наконец, перейти к сути.


"Когда вы делали для меня репортаж о самоубийствах в полиции, это включало бы в себя "Балтимор Сан"?"


"Ага".


Я предполагал, что так и было, но должен был проверить. Я также знал, что при компьютерном поиске иногда что-то упускается.


"Хорошо, тогда не могли бы вы запустить поиск в the Sun, используя только имя Джон Маккафферти".


Я произнес это по буквам для нее.


"Конечно. Как далеко назад?"


"Я не знаю, пять лет было бы неплохо".


"Когда тебе это нужно?"


"Прошлой ночью".


"Я полагаю, это означает, что ты собираешься держаться".


"Это так".


Я слушал стук клавиш, пока она проводила поиск. Я положила книгу Эдгара По к себе на колени и перечитала несколько стихотворений, пока ждала. Когда сквозь занавески пробивался дневной свет, слова не оказывали на меня такого влияния, как прошлой ночью.


"О'кей, вау, у нас здесь много хитов, Джек. Двадцать восемь. Ты ищешь что-нибудь конкретное?"


"Э-э, нет. Какое самое последнее?"


Я знал, что она может просматривать хиты, просто распечатав заголовки на своем экране.


"Ладно, последнее. "Детектив уволен за участие в смерти бывшего партнера".


"Это странно", - сказал я. "Это должно было всплыть при первом вашем поиске. Не могли бы вы прочесть мне что-нибудь из этого?"


Я слышал, как она нажала несколько клавиш, а затем подождала, пока рассказ будет напечатан на ее экране.


"Ладно, поехали. 'Детектив полиции Балтимора был уволен в понедельник за изменение места преступления и попытку создать впечатление, что его давний напарник не покончил с собой прошлой весной. Комиссия Департамента по правам человека приняла меры против детектива Дэниела Бледсо после двухдневного закрытого слушания. Связаться с Бледсо для комментариев не удалось, но коллега-офицер, который представлял его во время слушания, сказал, что с высокооплачиваемым детективом обращались с неоправданной резкостью в департаменте, в котором он хорошо служил в течение двадцати двух лет. По словам представителей полиции, напарник Бледсо, детектив Джон Маккафферти, скончался от огнестрельного ранения, нанесенного самому себе 8 мая. Его тело нашла его жена Сьюзен, которая первой позвонила Бледсо. Чиновники заявили, что Бледсо отправился в квартиру своего партнера, уничтожил записку, которую он нашел в кармане рубашки мертвого детектива, и изменил другие аспекты места преступления, чтобы создать впечатление, что Маккафферти был убит злоумышленником, который схватил пистолет детектива. Полиция сказала: "- Ты хочешь, чтобы я продолжал читать, Джек?"


"Да, продолжай".


"Полиция сказала, что Бледсо зашел так далеко, что произвел дополнительный выстрел в тело Маккафферти, попав ему в верхнюю часть ноги. Затем Бледсоу сказал Сьюзан Маккафферти позвонить в 911, а сам вышел из квартиры, изобразив удивление, когда позже ему сообщили, что его партнер мертв. Убивая себя, Маккафферти, по-видимому, уже произвел один выстрел в пол своего дома, прежде чем поднести пистолет ко рту и произвести смертельный выстрел. Следователи утверждают, что Бледсо пытался представить смерть как убийство, потому что Сьюзан Маккафферти могла бы получить более высокую сумму пособий по случаю смерти, по состоянию здоровья и пенсии, если бы было доказано, что ее муж не покончил с собой. Однако схема раскрылась, когда подозрительные следователи подробно допросили Сьюзан Маккафферти в день смерти ее мужа. В конце концов она призналась в том, что наблюдала за Бледсо. "Я читаю слишком быстро? Ты делаешь заметки?"


"Нет, все в порядке. Продолжай".


"Ладно. "Бледсо отказался признать какую-либо причастность к схеме во время расследования и отказался давать показания в его пользу во время слушаний в Совете по правам. Джерри Либлинг, коллега Бледсо, детектив и представитель защиты во время слушания, сказал, что Бледсо сделал то, что любой верный партнер сделал бы для погибшего товарища. "Все, что он сделал, это попытался немного улучшить положение вдовы", - сказал Либлинг. "Но департамент зашел слишком далеко. Он пытался творить добро, а теперь он потерял свою работу, свою карьеру, свои средства к существованию. Какое послание это посылает рядовым?" Другие офицеры, с которыми связались в понедельник, выразили похожие чувства. Но высокопоставленные чиновники заявили, что с Бледсо обошлись справедливо, и сослались на решение департамента не выдвигать уголовных обвинений против Бледсо или Сьюзан Маккафферти как на знак сострадания к ним двоим. Маккафферти и Бледсоу были партнерами в течение семи лет и за это время расследовали несколько громких убийств в городе. Одно из этих убийств было частично связано со смертью Маккафферти. Полиция заявила, что депрессия Маккафферти из-за нераскрытого убийства Полли Амхерст, учительницы первого класса, которая была похищена из кампуса частной школы Хопкинса, сексуально изувечена и задушена, привела его к мыслям о самоубийстве. Маккафферти также боролся с проблемой употребления алкоголя. "Итак, теперь департамент потерял не одного прекрасного следователя, - сказал Либлинг после слушаний в понедельник, - он потерял двух. Они никогда не найдут двух парней, которые были бы так хороши, как Бледсо и Маккафферти. Департамент сегодня действительно облажался ". " Вот и все, Джек".


"Ладно. Мне нужно, чтобы ты отправил это в корзину моего компьютера. У меня есть мой ноутбук. Я могу это достать ".


"Ладно. А как насчет других историй?"


"Не могли бы вы вернуться к заголовкам? Есть ли в них что-нибудь о смерти Маккафферти или это все истории о делах?"


Ей потребовалось полминуты, чтобы пролистать заголовки.


"Похоже, что все они о делах. О школьном учителе написано немало. Больше ничего о самоубийстве. И знаете что, причина, по которой эта история, которую я только что прочитал, не появилась в моем поиске в понедельник, заключалась в том, что в ней никогда не было слова "самоубийство". Это было ключевое слово, которое я ввел ".


Я уже понял это. Я попросил ее отправить рассказы об учителе в мою компьютерную корзину, поблагодарил ее и повесил трубку.


Я позвонил в главное детективное бюро полицейского управления Балтимора и попросил позвать Джерри Либлинга.


"Liebling, autos."


"Детектив Либлинг, меня зовут Джек Макэвой, и я хотел бы знать, можете ли вы мне помочь. Я пытаюсь дозвониться до Дэна Бледсо ".


"Это было бы в связи с чем?"


"Я бы предпочел поговорить с ним об этом".


"Мне жаль, что я не могу вам помочь, и у меня другой звонок".


"Послушайте, я знаю, что он пытался сделать для Маккафферти. Я хочу сказать ему кое-что, что, как мне кажется, поможет ему. Это действительно все, что я могу сказать. Но если ты не поможешь мне, ты упустишь шанс помочь ему. Я могу дать тебе свой номер. Почему бы тебе не позвонить ему и не отдать это ему. Пусть он решает".


Последовало долгое молчание, и я вдруг подумал, что разговариваю с мертвой точкой.


"Привет?"


"Да, я здесь. Послушай, если Дэн захочет с тобой поговорить, он с тобой поговорит. Ты зовешь его. Он есть в книге ".


"Что, телефонная книга?"


"Это верно. Мне пора идти".


Он повесил трубку. Я чувствовал себя глупо. Я никогда даже не рассматривал телефонную книгу, потому что я никогда не знал полицейского, который вписал бы в нее свое имя. Я снова набрал справочную в Балтиморе и назвал имя бывшего детектива.


"У меня нет в списке Дэниела Бледсо", - сказал оператор. "У меня есть страховка Бледсо и расследования Бледсо".


"Хорошо, дай мне это, и могу я узнать адреса, пожалуйста?"


"На самом деле, это разные списки и номера, но один и тот же адрес в Феллс-Пойнт".


Он дал мне информацию, и я позвонил по номеру расследования. Ответила женщина: "Расследования Бледсо".


"Да, могу я поговорить с Дэном?"


"Прошу прощения, он недоступен".


"Вы не знаете, будет ли он сегодня позже?"


"Теперь он внутри. Он просто на грани. Это его служение. Когда он выходит или на его линии, это звучит до конца. Но я знаю, что он там. Он проверил наличие сообщений менее десяти минут назад. Но я не знаю, как долго. Я не придерживаюсь его расписания ".


Феллс Пойнт - это коса к востоку от Внутренней гавани Балтимора. Туристические магазины и отели уступают место более модным пабам и лавкам, а затем старым кирпичным заводам и Маленькой Италии. На некоторых улицах асфальт стерся с лежащего под ним кирпича, и когда дует правильный ветер, чувствуется влажный привкус моря или запах сахарного завода на другом берегу залива. Отдел расследований и страхования Бледсо находился в одноэтажном кирпичном здании на углу Кэролайн и Флит.


Было несколько минут второго. На двери его маленького офиса на улице висел пластиковый циферблат с регулируемыми стрелками и надписью "ВЕРНИСЬ". Часы показывали час. Я огляделся, не увидел никого, кто бросился бы к двери, чтобы успеть к сроку, и решил все равно его дождаться. Мне больше некуда было идти.


Я прогулялся по маркету на Флит-стрит, купил кока-колу и вернулся к своей машине. С водительского сиденья я мог видеть дверь в офис Бледсо. Я смотрел это двадцать минут, пока не увидел мужчину с иссиня-черными волосами, выглядывающим из-под куртки брюшком средних лет и слегка прихрамывающего, который подошел, отпер дверь и вошел. Я вышел со своей компьютерной сумкой и направился к нему.


Кабинет Бледсо выглядел так, как будто когда-то это был кабинет врача, хотя я не мог понять, зачем врачу понадобилось вывешивать черепицу в этом рабочем районе. Там была небольшая прихожая с раздвижным окном и стойкой, за которой, как я представлял, когда-то сидела секретарша. Окно, застекленное, как дверь душевой, было закрыто. Я услышал жужжание, когда открыл дверь, но никто на него не откликнулся. Я постоял там несколько мгновений, оглядываясь по сторонам. Там был старый диван и кофейный столик. Не так много места ни для чего другого. На столе веером были разложены различные журналы, ни один из них не был свежее, чем полугодовой давности. Я собирался поздороваться или постучать в дверь в святая святых, когда услышал, как где-то по другую сторону раздвижного окна спускают воду в туалете. Затем я увидел, как за стеклом зашевелилась размытая фигура, и дверь слева открылась.


Мужчина с черными волосами стоял там. Теперь я заметил, что у него были усики, тонкие, как автострада на карте, проходящие над его губой.


"Да, я могу вам помочь?"


"Дэниел Бледсоу?"


"Это верно".


"Меня зовут Джек Макэвой. Я хотел бы спросить вас о Джоне Маккафферти. Я думаю, мы оба могли бы помочь друг другу ".


"Джон Маккафферти был давным-давно".


Он смотрел на компьютерную сумку.


"Это всего лишь компьютер", - сказал я. "Мы можем где-нибудь присесть?"


"Э-э, конечно. Почему бы и нет?"


Я прошел через дверь и дальше по короткому коридору, в котором было еще три двери, расположенные вдоль правой стороны. Он открыл первую, и мы вошли в кабинет, обшитый дешевыми панелями из искусственного клена. Его государственная лицензия висела в рамке на стене, а также несколько фотографий из его дней в качестве полицейского. Все это казалось таким же пошлым, как и его усы, но я был полон решимости довести дело до конца. Что я знаю о копах, и я догадался, что это распространяется и на бывших копов, так это то, что внешность обманчива. Я знал некоторых в Колорадо, которые до сих пор носили бы бледно-голубые костюмы для отдыха из полиэстера , если бы их продолжали шить. Но, тем не менее, они были одними из лучших, сообразительных и самых жестких в своих подразделениях. Я подозревал, что так было и с Бледсо. Он сел за письменный стол с черной пластиковой столешницей. Это был неудачный выбор, когда он купил его в магазине подержанной офисной мебели. Я мог ясно видеть скопление пыли на блестящей поверхности. Я сел напротив Бледсо на единственный свободный стул. Он точно передал мои впечатления.


"Это место раньше было клиникой для абортов. Парня уволили за то, что он работал в третьем триместре беременности. Я взял это на себя, и мне плевать на пыль и внешний вид. Большую часть своей работы я выполняю по телефону, продавая полисы копам. И я обычно иду к клиентам, тем, кто хочет расследования. Они не приходят ко мне. Люди, которые приходят сюда, обычно просто оставляют цветы у двери. Мемориалы, я полагаю. Я полагаю, они, должно быть, работают со старыми телефонными книгами или что-то в этомроде. Почему бы тебе не сказать мне, что ты здесь ищешь."


Я рассказал ему о своем брате, а затем о Джоне Бруксе в Чикаго. Я наблюдал, как его лицо наполнялось скептицизмом, пока я говорил. Это сказало мне, что я был, может быть, в десяти секундах от того, чтобы быть выброшенным за дверь.


"Что это?" - спросил он. "Кто послал тебя сюда?"


"Никто. Но я предполагаю, что я, возможно, на день или около того опережаю ФБР. Но они придут. Я просто подумал, может быть, ты сначала поговоришь со мной. Я знаю, на что это похоже, понимаете. Мой брат и я, мы были близнецами. Я всегда слышал, что давние партнеры, особенно в отделе убийств, стали как братья. Как близнецы."


Я задержался на несколько мгновений. Я разыграл все, кроме своего туза, и мне пришлось ждать подходящего момента. Бледсоу, казалось, немного остыл. Его гнев, возможно, уступал место замешательству.


"Итак, чего ты хочешь от меня?"


"Записка. Я хочу знать, что сказал Маккафферти в записке ".


"Никакой записки не было. Я никогда не говорил, что была записка."


"Но его жена сказала, что был".


"Тогда иди и поговори с ней".


"Нет, я думаю, что лучше поговорю с тобой. Позволь мне сказать тебе кое-что. Исполнитель в этих делах каким-то образом заставляет жертв написать пару строк в качестве предсмертной записки. Я не знаю, как он это делает или почему они обязывают его, но они делают. И каждый раз строка из стихотворения. Стихотворение того же автора. Эдгар Аллан По."


Я потянулся к своей компьютерной сумке и расстегнул ее. Я вытащил толстую книгу произведений По. Я положил это на стол, чтобы он мог это видеть.


"Я думаю, что ваш партнер был убит. Ты пришел, и это выглядело как самоубийство, потому что именно так это и должно было выглядеть. Та записка, которую ты уничтожил, я готов поспорить на пенсию твоего партнера, что это строка из стихотворения, которое есть в той книге ".


Бледсоу перевел взгляд с меня на книгу, а затем снова на меня.


"Вы, очевидно, думали, что задолжали ему достаточно, чтобы рисковать своей работой, чтобы немного облегчить жизнь его вдовы".


"Да, посмотри, к чему это привело меня. Дерьмовый офис с дерьмовой лицензией на стене. Я сижу в комнате, где раньше из женщин вырезали детей. Это не очень благородно".


"Послушай, все в полиции знали, что в том, что ты сделал, было что-то благородное, иначе ты бы не продавал страховку. Ты сделал то, что ты сделал для своего партнера. Ты должен довести дело до конца, прямо сейчас ".


Бледсоу повернул голову и посмотрел на одну из фотографий на стене. Это были он и другой мужчина, обнимающие друг друга за шею, самозабвенно улыбающиеся. Это выглядело так, как будто это было сделано в каком-нибудь баре в хорошие дни.


"Лихорадка, называемая жизнью, наконец побеждена", - сказал он, не отводя взгляда от фотографии.


Я хлопнул ладонью по книге. Звук напугал нас обоих.


"Понял", - сказал я и взял книгу. Я загнул страницы стихотворений, из которых были взяты цитаты убийцы. Я нашла страницу со стихотворением "Для Энни", просматривала, пока не убедилась, что была права, затем положила книгу на стол и перевернула, чтобы он мог прочитать.


"Первая строфа", - сказал я.


Бледсоу наклонился, чтобы прочитать стихотворение.


Слава Небесам! кризис, Опасность миновали, И затянувшаяся болезнь наконец закончилась, И лихорадка под названием "Жизнь"


Наконец-то побежден.


19


Когда я в четыре часа спешил через вестибюль "Хилтона", я представил, как Грег Гленн медленно выходит из-за своего стола и направляется на собрание "Дейли Ньюс" в конференц-зале "Метро". Мне нужно было поговорить с ним, и я знал, что если я не поймаю его первым, он будет отсиживаться на этой встрече и на последующих выходных в течение следующих двух часов.


Когда я подошел к лифтам, я увидел женщину, входящую в открытые двери единственного свободного вагона, и быстро последовал за ней. Она уже нажала кнопку 12. Я переместился в заднюю часть машины и снова посмотрел на часы. Я думал, что у меня все получится. Встречи редакторов, казалось, никогда не заканчивались вовремя.


Женщина переместилась на правую сторону вагона, и мы погрузились в слегка неуютную тишину, которая всегда наступает, когда незнакомые люди оказываются запертыми в лифте. В отделке из полированной латуни на двери я мог видеть ее лицо. Ее глаза следили за огнями над дверями, которые отмечали наше восхождение. Она была очень привлекательна, и мне было трудно отвернуться от отражения, хотя я и боялся, что она повернет глаза и поймает меня. Я вообразил, что она знала, что я наблюдаю за ней. Я всегда верил, что красивые женщины знают и понимают, что за ними всегда наблюдают.


Когда лифт открылся на двенадцатом, я подождал, пока она выйдет первой. Она повернула налево и направилась по коридору. Я повернул направо и направился в свою комнату, удерживая себя от того, чтобы оглянуться на нее. Когда я подходил к своей двери, вытаскивая ключ-карточку из кармана рубашки, я услышал легкие шаги по ковру в прихожей. Я обернулся, и это была она. Она улыбнулась.


"Неправильный путь".


"Да", - сказал я и улыбнулся. "Через некоторое время все это превращается в лабиринт".


Глупо говорить, подумал я, когда открыл дверь, и она прошла позади меня. Когда я вошел в комнату, я почувствовал, как чья-то рука внезапно схватила меня сзади за воротник куртки, и меня втолкнули в комнату. Когда это произошло, другая рука залезла мне под куртку и схватилась за ремень. Меня швырнули лицом вниз на кровать. Мне удалось удержать сумку с компьютером, не желая ронять оборудование стоимостью в две тысячи долларов, но затем ее грубо выдернули у меня из рук.


"ФБР! Вы арестованы. Не двигайся!"


В то время как одна рука оставалась на моей задней части шеи и удерживала меня лицом вниз, другая рука похлопывала мое тело в поисках.


"Что это, черт возьми, такое?" Мне удалось сказать голосом, приглушенным матрасом.


Так же внезапно, как они схватили меня, руки исчезли.


"Ладно, вставай. Поехали".


Я повернулся и приподнялся, пока не сел на кровать. Я поднял глаза. Это была женщина из лифта. У меня слегка отвисла челюсть. Что-то в том, что с ней так легко обошлись, и только с ней, глубоко обожгло меня, и мои щеки покраснели от гнева.


"Не волнуйся. Я делал это с мужчинами покрупнее тебя".


"Тебе лучше иметь удостоверение личности, иначе тебе понадобится адвокат".


Она вытащила бумажник из кармана пальто и раскрыла его перед моим лицом.


"Ты тот, кому нужен адвокат. Теперь, я хочу, чтобы вы взяли стул со стола, поставили его в угол и сидели там, пока я обхожу это место. Это не займет много времени".


У нее было что-то похожее на настоящий значок ФБР и удостоверение личности. Там было написано "Специальный агент Рейчел Уоллинг". Как только я прочитал это, у меня начало складываться представление о том, что происходит.


"Давай, руби, руби. В угол ты идешь."


"Давайте посмотрим ордер на обыск".


"У тебя есть выбор", - строго сказала она. "Отойди в угол, или я отведу тебя в ванную и пристегну наручниками к сливному люку под раковиной. Сделай это".


Я встал, оттащил стул в угол и сел.


"Я все еще хочу увидеть этот гребаный ордер".


"Вы осознаете, что использование вами грубых выражений - довольно неубедительная попытка восстановить ваше чувство мужского превосходства?"


"Иисус. Ты осознаешь, что ты полон дерьма? Где ордер?"


"Мне не нужен ордер. Вы пригласили меня и позволили обыскать, затем я арестовал вас после того, как нашел украденную собственность ".


Она отступила к двери, не сводя с меня глаз, и закрыла ее.


"Я тебя никуда не приглашал. Попробуй это дерьмо, и ты разобьешься и сгоришь. Ты веришь, что какой-нибудь судья поверит, что я был настолько глуп, чтобы назначить обыск, если бы у меня здесь было украденное имущество?"


Она посмотрела на меня и мило улыбнулась.


"Мистер Макэвой, мой рост пять футов пять дюймов, и я вешу сто пятнадцать фунтов. Это при моем-то пистолете. Как вы думаете, судья поверит вашей версии того, что произошло? Ты бы вообще захотел рассказать о том, что я только что сделал с тобой в открытом судебном заседании?"


Я отвернулся от нее и посмотрел в окно. Горничная раздвинула шторы. Небо начинало терять свет.


"Я так не думала", - сказала она. "Итак, ты хочешь сэкономить мне немного времени? Где протоколы, которые ты скопировал?"


"В сумке для компьютера. Я не совершал преступления, приобретая их, и просто иметь их - не преступление ".


Я должен был быть осторожен с тем, что я говорил. Я не знал, был ли Майкл Уоррен уже разоблачен или нет. Она рылась в сумке. Она вытащила книгу По, вопросительно посмотрела на нее и бросила на кровать. Затем она достала мою записную книжку и пачку копий протоколов. Уоррен был прав. Она была красивой женщиной. Твердая оболочка, но все равно красивая. Примерно моего возраста, может быть, на год или два старше, ее волосы были каштановыми и ниспадали чуть выше плеч. Проницательные зеленые глаза и сильная аура уверенности. Это было то, что было самым привлекательным в ней.


"Взлом и проникновение - это преступление", - сказала она. "Это перешло под мою юрисдикцию, когда было установлено, что украденные документы принадлежали бюро".


"Я ни во что не вламывался и ничего не крал. Что это такое, так это преследование. Я всегда слышал, что вы, сотрудники бюро, расстраиваетесь, когда кто-то другой делает вашу работу за вас."


Она склонилась над кроватью, просматривая бумаги. Она выпрямилась, сунула руку в карман и вытащила прозрачный пластиковый пакет для улик с единственным листом бумаги внутри. Она подняла его, чтобы я посмотрел. Я узнал, что это было вырвано из блокнота репортера. На нем черными чернилами было написано шесть строк.


Пена: его руки? спустя -сколько времени?


Векслер/Скалари: машина? обогреватель? запереть?


Райли: перчатки?


Я узнал свой собственный почерк, а затем все смешалось. Уоррен вырвал листы из моего блокнота, чтобы отметить места в папке, которую мы вытащили. Он вырвал страницу со старыми заметками и каким-то образом оставил ее, когда возвращал файлы. Уоллинг, должно быть, увидел узнавание на моем лице.


"Неаккуратная работа. После того, как мы проанализируем и сравним почерк, я думаю, это будет верняк. Что ты думаешь?"


На этот раз я даже не смог тебя трахнуть.


"Я конфискую ваш компьютер, эту книгу и ваши записные книжки в качестве возможных улик. Если нам ничего из этого не понадобится, ты получишь это обратно. Хорошо, мы собираемся идти сейчас. Моя машина прямо перед домом. Единственное, что я готова сделать для тебя, чтобы показать, что я не такая злая девчонка, это уложить тебя без наручников. Нам предстоит долгая поездка в Вирджинию, хотя мы могли бы немного обогнать пробки, если отправимся сейчас. Ты собираешься вести себя прилично? Одно неверное движение, как говорится, и я посажу тебя на заднее сиденье с наручниками, тугими, как обручальное кольцо."


Я просто кивнул и встал. Я был в оцепенении. Я не мог встретиться с ней взглядом. Я направился к двери с опущенной головой.


"Эй, что скажешь?" - обратилась она ко мне.


Я пробормотал слова благодарности и услышал ее тихий смех позади меня.


Она была неправа. Мы не обогнали пробки. Был вечер пятницы. Больше людей пытались выбраться из города, чем обычно ночью, и мы ползли вместе с ними, пересекая город, чтобы добраться до автострады. В течение получаса никто из нас не произносил ни слова, за исключением тех случаев, когда она ругалась из-за пробок или красного света. Я сидел на переднем сиденье и все время думал. Я должен был позвонить Гленну как можно скорее. Им пришлось нанять мне адвоката. Хороший. Я увидел, что единственным выходом было раскрыть источник, который я обещал никогда не раскрывать. Я рассмотрел возможность того, что, если я позвоню Уоррену, он выйдет вперед и подтвердит, что я не вламывался в фонд. Но я отбросил это. Я заключил с ним завет. Я должен был уважать это.


Когда мы, наконец, выехали на юг от Джорджтауна, движение немного оживилось, и она, казалось, расслабилась или, по крайней мере, вспомнила, что я был с ней в машине. Я видел, как она потянулась к пепельнице и вытащила белую карточку. Она включила плафон и положила открытку на верхнюю часть руля, чтобы она могла читать ее во время вождения.


"У тебя есть ручка?"


"Что?"


"Ручка. Я думал, все репортеры носят с собой ручки".


"Да. У меня есть ручка".


"Хорошо. Я собираюсь зачитать вам ваши конституционные права".


"Какие права? Ты уже нарушил большинство из них ".


Она продолжила читать с карточки, а затем спросила, понял ли я их. Я пробормотал, что да, и она протянула мне открытку.


"Ладно, хорошо. Я хочу, чтобы вы взяли ручку, расписались и поставили дату на обратной стороне этого ".


Я сделал, как было сказано, и вернул открытку. Она подула на чернила, пока они не высохли, а затем положила открытку в карман.


"Вот так", - сказала она. "Теперь мы можем поговорить. Если только ты не хочешь позвонить своему адвокату. Как ты попал в фонд?"


"Я не вламывался. Это все, что я могу сказать, пока не поговорю с адвокатом ".


"Вы видели доказательства. Ты собираешься сказать, что это не твое?"


"Это можно объяснить... Послушайте, все, что я говорю, это то, что я не сделал ничего противозаконного, чтобы получить эти копии. Я не могу сказать ничего больше, не раскрывая..."


Я не закончил. Я сказал достаточно.


"Старый трюк "не могу раскрыть свои источники". Где вы были весь день сегодня, мистер Макэвой? Я жду с полудня".


"Я был в Балтиморе".


"Что делаешь?"


"Это мое дело. У вас есть оригиналы этих протоколов, вы можете разобраться в этом.


"Дело Маккафферти. Знаете, вмешательство в федеральное расследование может привести к тому, что вам предъявят дополнительные обвинения в преступлениях ".


Я подарил ей свой лучший фальшивый смех.


"Да, точно", - сказал я саркастически. "Какое федеральное расследование? Ты бы до сих пор сидел в своем кабинете и подсчитывал самоубийства, если бы я вчера не поговорил с Фордом. Но таков путь бюро, верно? Если это хорошая идея, о, это наша идея. Если это хорошее дело, то да, мы сделали это дело. В то же время, это "не слышу зла, не вижу зла" и "много дерьма проходит незамеченным ".


"Иисус, кто умер и сделал тебя экспертом?"


"Мой брат".


Она этого не предвидела, и это отключило ее на несколько минут. Казалось, что это также произвело эффект прорыва через скорлупу, которой она себя окружила.


"Я сожалею об этом", - наконец сказала она.


"Я тоже".


Весь гнев из-за того, что случилось с Шоном, поднялся во мне, но я проглотила его обратно. Она была незнакомкой, и я не мог поделиться с ней чем-то настолько глубоко личным. Я засунул это обратно и подумал, что бы еще сказать.


"Знаешь, ты, возможно, знал его. Вы подписали опрос VICAP и профиль, который он получил от бюро по своему делу."


"Да, я знаю. Но мы никогда не разговаривали."


"Как насчет того, если ты ответишь на вопрос сейчас?"


"Может быть. Продолжай".


"Как ты нашел меня?"


Мне было интересно, не Уоррен ли каким-то образом свел ее со мной. Если бы я мог определить, что он это сделал, тогда все ставки были бы отменены, и я не собирался садиться в тюрьму, защищая человека, который подставил меня в первую очередь.


"Это была легкая часть", - сказала она. "Я узнал ваше имя и родословную от доктора Форда из фонда. Он позвонил мне после вашей вчерашней небольшой встречи, и я пришел сегодня утром. Я подумал, что было бы разумно защитить эти файлы, и, конечно же, я был прав. Просто немного опоздал. Ты делаешь быструю работу. Как только я нашел страницу из блокнота репортера, было довольно легко выяснить, что ты был там ".


"Я не вламывался туда".


"Ну, все, кто связан с проектом, отрицают, что разговаривали с вами. На самом деле, доктор Форд особенно хорошо помнит, как говорил вам, что вы не могли получить доступ к файлам, пока бюро не подпишет это. И забавно, что вот ты здесь с документами ".


"И как ты узнал, что я был в Хилтоне?" Это тоже было написано на клочке бумаги для тебя?"


"Обманул вашего городского редактора, как будто он был переписчиком. Я сказал ему, что у меня есть важная информация для тебя, и он сказал мне, где ты ".


Я улыбнулся, но отвернулся и посмотрел в окно, чтобы она этого не увидела. Она только что совершила ошибку, которая была столь же красноречивой, как если бы она прямо сказала, что Уоррен раскрыл, где я нахожусь.


"Они больше не называют их подражателями", - сказал я. "Это политически некорректно".


"Копировать человека?"


"Достаточно близко".


С невозмутимым лицом я впервые взглянул на нее, пока был в машине. Я почувствовал, что возвращаюсь. Уверенность, которую она так умело втоптала в покрывало в гостиничном номере, обретала вторую жизнь. Теперь я играл ее.


"Я думал, вы, люди, всегда работаете по двое", - сказал я.


Мы остановились на очередной красный свет. Я мог видеть впереди въезд на автостраду. Я должен был сделать свой ход.


"Обычно", - сказала она. "Но сегодня было занято, много людей отсутствовало, и на самом деле, когда я уезжал из Куантико, я думал, что просто поднимусь в фонд, чтобы поговорить с Олине и доктором Фордом и забрать записи. Я не рассчитывал на арест под стражей ".


Ее шоу быстро разваливалось. Я видел это сейчас. Никаких наручников. Без партнера. Я на переднем сиденье. И я знал, что Грег Гленн не знал, где я остановился в Вашингтоне, я не сказал ему, и я не бронировал номер через бюро путешествий Rocky's, потому что не было времени.


Моя компьютерная сумка лежала на сиденье между нами. Поверх него она сложила копии файлов протокола, книгу По и мой блокнот. Я протянул руку и положил все это себе на колени.


"Что ты делаешь?" - спросила она.


"Я ухожу отсюда". Я бросил протоколы ей на колени. "Ты можешь оставить это себе. У меня есть вся информация, которая мне нужна ".


Я потянул за дверную ручку и открыл дверь.


"Не смей, блядь, двигаться!"


Я посмотрел на нее и улыбнулся.


"Осознаете ли вы, что использование вами грубых выражений - это неубедительная попытка восстановить свое превосходство? Послушай, это была хорошая пьеса, но у тебя закончились правильные ответы. Я просто поймаю такси обратно в отель. Мне нужно написать историю ".


Я вышел из машины с вещами и ступил на тротуар. Я огляделся и увидел круглосуточный магазин с телефоном у входа и направился в ту сторону. Затем я увидел, как ее машина въехала на парковку и припарковалась у меня на пути. Она резко остановила машину и выпрыгнула.


"Ты совершаешь ошибку", - сказала она, быстро подходя ко мне.


"Какая ошибка? Ты совершил ошибку. О чем вообще была эта шарада?"


Она просто посмотрела на меня. Она потеряла дар речи.


"Хорошо, я расскажу тебе, что это было", - сказал я. "Это была афера".


"Мошенничество? Зачем мне тебя обманывать?"


"Информация. Ты хотел знать, что у меня было. Дай угадаю, как только ты получишь то, что хотел, ты собирался зайти и сказать: "О, боже, извини, твой источник только что отключился. Не бери в голову, ты свободен идти и извиняйся за маленькое недоразумение. " Что ж, тебе лучше вернуться в Куантико и отрепетировать свой номер ".


Я обошел ее и направился к телефону-автомату. Я снял трубку с рычага, а телефон был мертв. Однако я не подал виду. Она наблюдала за мной. Я набрал номер справочной.


"Мне нужна компания такси", - сказал я несуществующему оператору.


Я опустил четвертак в щель и набрал номер. Затем я прочитал адрес по телефону и попросил вызвать такси.


Когда я повесил трубку и обернулся, агент Уоллинг стоял очень близко. Она протянула руку мимо меня и взяла трубку. На секунду поднеся трубку к уху, она слегка улыбнулась и повесила ее обратно. Она указала на бок коробки, к которому был прикреплен кабель приемника. Он был разорван, провода завязаны вместе в узел.


"Вашему выступлению тоже не помешало бы немного полировки".


"Прекрасно. Просто оставь меня в покое".


Я отвернулся и начал разглядывать витрины магазина, чтобы посмотреть, нет ли внутри другого телефона. Этого не было.


"Послушай, что ты хотел, чтобы я сделала?" - спросила она меня в спину. "Мне нужно знать то, что знаешь ты".


Я набросился на нее с кулаками.


"Тогда почему ты просто не спросил? Почему ты должен был... пытаться унизить меня?"


"Ты репортер, Джек. Ты собираешься сказать мне, что собирался просто открыть свои файлы и поделиться со мной?"


"Может быть".


"Да, точно. Это будет день, когда один из вас, люди, сделает это. Посмотри на Уоррена. Он даже не репортер больше, а вел себя как репортер. Это у нас в крови".


"Эй, знаешь, говоря о крови, на карту поставлено нечто большее, чем история, хорошо? Ты не знаешь, что бы я сделал, если бы ты подошел ко мне как к человеческому существу ".


"Хорошо", - тихо сказала она. "Может быть, я не знаю. Я согласен с тобой в этом".


Мы немного прошлись в противоположных направлениях, пока она не заговорила.


"Так что же нам делать? Вот мы и здесь, ты раскусил меня, и теперь у тебя есть выбор. Мне нужно знать то, что знаешь ты. Ты собираешься рассказать мне или собираешься забрать свой мяч и пойти домой? Ты сделаешь это, и мы оба проиграем. Как и твой брат."


Она умело загнала меня в угол, и я знал это. В принципе, я должен был уйти. Но я не мог. Несмотря ни на что, она мне нравилась. Я молча подошел к машине, сел и затем посмотрел на нее через лобовое стекло. Она кивнула один раз и обошла машину со стороны водителя. Сев в машину, она повернулась ко мне и протянула руку.


"Рейчел Уоллинг".


Я взял его и потряс.


"Джек Макэвой".


"Я знаю. Приятно познакомиться с вами ".


"Аналогично".


20


В знак доброй воли Рэйчел Уоллинг пошла первой - после того, как взяла с меня обещание, что разговор будет неофициальным, пока руководитель ее группы не решит, какое сотрудничество окажет мне бюро, если таковое вообще будет оказано. Я был не против дать обещание, потому что знал, что держу руку на пульсе. У меня уже был рассказ, и бюро, скорее всего, пока не захочет, чтобы он был опубликован. Я подумал, что это дало мне много рычагов воздействия, независимо от того, осознал это еще агент Уоллинг или нет.


В течение получаса, пока мы медленно двигались на юг по автостраде в сторону Куантико, она рассказывала мне, чем занималось бюро последние двадцать восемь часов. Нейтан Форд из Фонда охраны правопорядка позвонил ей в три часа в четверг, чтобы сообщить о моем визите в фонд, результатах моего собственного расследования на тот момент и моей просьбе ознакомиться с материалами о самоубийствах. Уоллинг согласилась с его решением дать мне отпор, а затем проконсультировалась с Бобом Бэкусом, своим непосредственным руководителем. Бэкус дал ей добро на то, чтобы она прекратила работу по составлению профиля, которую ей поручили, и приступила к приоритетному расследованию заявлений, сделанных мной на встрече с Фордом. В это время бюро еще не получило известий ни от кого из полицейских управлений Денвера или Чикаго. Уоллинг начала свою работу на компьютере Службы поведенческих исследований, который имел прямую связь с компьютером фонда.


"По сути, я провела тот же поиск, что и Майкл Уоррен для вас", - сказала она. "На самом деле, я был онлайн в Куантико, когда он вошел и сделал это. Я только что идентифицировал пользователя и буквально наблюдал, как он это делает на моем ноутбуке. Я сразу догадался, что ты обратила его в качестве источника, и он искал тебя. Как вы можете себе представить, это стало проблемой сдерживания. Мне не нужно было сегодня ехать в город, потому что у нас в Квантико есть печатные копии всех протоколов. Но я должен был видеть, что ты делаешь. Я получил второе подтверждение того, что Уоррен сливал вам информацию и что у вас были копии протоколов, когда я нашел страницу вашего блокнота, оставленную в файлах."


Я покачал головой.


"Что будет с Уорреном?"


"После того, как я рассказал Форду, мы устроили ему очную ставку этим утром. Он признался в том, что сделал, даже сказал мне, в каком отеле вы были. Форд попросил об отставке, и Уоррен дал ее ".


"Черт".


Я почувствовал укол вины, но то, что произошло, меня не слишком взволновало. Потому что я не был уверен, не подстроил ли Уоррен каким-то образом свое собственное увольнение. Возможно, это был самоотвод. По крайней мере, это то, что я говорил себе. Так было легче с этим справиться.


"Кстати, - сказала она, - где я допустила ошибку в своем выступлении?"


"Мой редактор не знал, где я остановился. Только Уоррен знал."


Она замолчала на несколько мгновений, пока я не предложил ей продолжить хронологию ее расследования. Она сказала мне, что в четверг днем, когда она запустила компьютерный поиск, она нашла те же тринадцать имен мертвых детективов из отдела убийств, которые Уоррен получил от меня, плюс моего брата и Джона Брукса из Чикаго. Затем она достала печатные копии протоколов и поискала связи, указав на предсмертные записки, как я и сказал Форду, что хотел сделать. Ей помогли криптолог бюро и шифровальный компьютер ФБР, у которого была база данных, по сравнению с которой "Рокки" выглядел как книга комиксов.


"Включая вашего брата и Брукса, мы обнаружили в общей сложности пять прямых связей через заметки", - сказала она.


"Итак, примерно за три часа ты сделал то, на что у меня ушла вся неделя. Как ты заполучил Маккафферти без записки в досье?"


Она убрала ногу с педали газа и посмотрела на меня. Только на мгновение, затем она снова набрала скорость.


"Мы не считали Маккафферти. Этим сейчас занимаются агенты из местного отделения в Балтиморе ".


Это озадачивало, потому что у меня было пять случаев, включая Маккафферти.


"Тогда сколько у тебя пятерых?"


"Э-э, дай мне подумать..."


"Ладно, мой брат и Брукс, это два".


Я открывал свой блокнот, когда говорил это.


"Правильно".


Читая свои заметки, я сказал: "У тебя есть Котите в Альбукерке? "Преследуемый больными ангелами"?"


"Верно. Он у нас в руках. Был один в..."


"Даллас. Гарланд Петри. "К сожалению, я знаю, что я лишен своей силы". Из "Для Энни".


"Да, понял это".


"А потом у меня был Маккафферти. Кто бы у тебя был?"


"Э-э, что-то вроде того из Флориды. Это был старый роман. Он был помощником шерифа. Мне нужны мои заметки ".


"Подожди минутку". Я пролистал несколько страниц своей записной книжки и нашел это. "Клиффорд Белтран, Департамент шерифа округа Сарасота. Он..."


"Вот и все".


"Но подождите минутку. У меня есть его записка "Господи, помоги моей бедной душе". Я прочитал все стихи. Этого не было ни в одном из них ".


"Ты прав. Мы нашли это где-то в другом месте ".


"Где? Один из коротких рассказов?"


"Нет. Это были его последние слова. Последние слова По: "Господи, помоги моей бедной душе".


Я кивнул. Это не было стихотворением, но оно подходило. Итак, теперь их было шестеро. Я на мгновение замолчал, почти из уважения к новому человеку, добавленному в список. Я посмотрел вниз на свои записи. Бельтран был мертв три года. Слишком много времени для того, чтобы убийство осталось незамеченным.


"Был ли По самоубийцей?"


"Нет, хотя я полагаю, что его образ жизни можно считать долгим самоубийством. Он был бабником и заядлым пьяницей. Он умер в сорок лет, очевидно, после продолжительной попойки в Балтиморе."


Я кивнул, думая об убийце, призраке, и задаваясь вопросом, сделал ли он выводы из жизни По.


"Джек, что насчет Маккафферти?" - спросила она. "Мы пригласили его как возможного, но без записки в соответствии с протоколом. Что ты получил?"


Теперь у меня была другая проблема. Бледсоу. Он открыл мне кое-что, чего не открывал никому раньше. Я не чувствовал, что могу просто развернуться и передать это ФБР.


"Я должен сначала позвонить, прежде чем смогу сказать тебе".


"О, Господи, Джек. Ты собираешься выкинуть это дерьмо после всего, что я тебе только что сказал? Я думал, мы договорились ".


"Мы делаем. Я просто должен сначала позвонить и кое-что уточнить у источника. Соедините меня с телефоном, и я сделаю это прямо сейчас. Я не думаю, что это будет проблемой. В любом случае, суть в том, что Маккафферти есть в списке. Там была записка."


Я снова просмотрел свою записную книжку, а затем прочитал из нее.


"Лихорадка, называемая жизнью, наконец побеждена". Такова была записка. Это из "Для Энни". Совсем как у Петри в Далласе ".


Я посмотрел на нее и мог сказать, что она все еще была расстроена.


"Послушай, Рэйчел, могу я называть тебя так?-Я не собираюсь сдерживать тебя. Я сделаю звонок. Ваши агенты из местного отделения, вероятно, уже получили это в любом случае ".


"Возможно", - сказала она голосом, который, казалось, говорил: "Все, что ты можешь получить, мы можем улучшить.


"Хорошо, тогда продолжай. Что произошло после того, как вы составили список из пяти?"


Она сказала мне, что в шесть часов вечера в четверг они с Бэкусом созвали совещание BSS и агентов Отдела по расследованию особо важных происшествий, чтобы обсудить ее предварительные выводы. После того, как она назвала пять имен, которые у нее были, и объяснила связи, ее босс, Бэкус, разволновался и приказал провести полномасштабное приоритетное расследование. Уоллинг был назначен ведущим агентом и подчинялся ему. Другим агентам BSS и CIU были поручены задачи виктимологии и профилирования, а агентам по связям VICAP из местных отделений на местах в пяти городах, где произошли смерти, было поручено немедленно начать сбор и отправку данных о связанных смертях. Команда в буквальном смысле работала всю ночь.


"Поэт".


"Что?"


"Мы называем его Поэтом. Каждое расследование оперативной группы получает кодовое название."


"Господи", - сказал я. "Таблоидам это понравится. Я вижу заголовки. "Поэт убивает без рифмы или причины". Вы, ребята, напрашиваетесь на это ".


"Вкладки никогда не узнают об этом. Бэкус полон решимости заполучить этого парня, прежде чем его напугают какие-либо утечки в прессу ".


Наступила тишина, пока я думал, как на это ответить.


"Ты ничего не забываешь?" Я, наконец, спросил.


"Джек, я знаю, что ты репортер, и ты тот, кто начал все это дело. Но вы должны понимать, что если вы поднимете шумиху в СМИ по поводу этого парня, мы никогда его не поймаем. Он испугается и вернется под свой камень. Мы упустим наш шанс".


"Ну, я не состою на государственной зарплате. Кто я такой, хотя мне платят за репортажи и написание рассказов... ФБР не может указывать мне, что и когда писать ".


"Ты не можешь использовать ничего из того, что я тебе только что сказал".


"Я знаю это. Я согласился, и я сдержу свое слово. Мне не нужно это использовать. У меня это уже было. Большая часть этого. Все, кроме Белтрана, и все, что мне нужно сделать, это прочитать раздел биографии в этой книге, и я найду его последние слова... Мне не нужна информация или разрешение ФБР для этой истории ".


Это вернуло тишину. Я мог сказать, что она кипела, но я должен был стоять на своем. Я должен был разыграть свои карты так проницательно, как только мог. В такого рода игре вы не получаете второй сделки. После нескольких минут этого я начал видеть знаки автострады, ведущей в Квантико. Мы были близки.


"Смотри", - сказал я. "Мы поговорим об этой истории позже. Я не собираюсь убегать и начинать писать. Мы с моим редактором спокойно поговорим об этом, и я дам вам знать, что мы собираемся делать. Это нормально?"


"Это прекрасно, Джек. Я надеюсь, вы думаете о своем брате, когда ведете эту дискуссию. Я уверен, что ваш редактор не будет."


"Послушай, сделай мне одолжение. Не говори со мной о моем брате и моих мотивах. Потому что ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о нем, ни о том, о чем я думаю ".


"Прекрасно".


Мы проехали несколько миль в полном молчании. Мой гнев немного утих, и я начал задаваться вопросом, не был ли я слишком резок. Ее целью было запечатлеть этого человека, которого теперь называли Поэтом. Это было и моим тоже.


"Послушайте, я сожалею о речи", - сказал я. "Я все еще думаю, что мы можем помочь друг другу. Мы можем сотрудничать и, возможно, поймать этого парня ".


"Я не знаю", - ответила она. "Я не вижу смысла в сотрудничестве, когда то, что я говорю, просто появится в газетах, а затем на телевидении, а затем в таблоидах. Ты прав, я не знаю, о чем ты думаешь. Я тебя не знаю и не думаю, что могу тебе доверять ".


Она не сказала больше ни слова, пока мы не добрались до сторожки у ворот в Куантико.


21


Было темно, и я не мог хорошо разглядеть территорию, когда мы въезжали. Академия ФБР и исследовательский центр располагались в самом сердце базы морской пехоты США. Он состоял из трех обширных кирпичных зданий, соединенных застекленными переходами и атриумами. Агент Уоллинг заехал на стоянку, обозначенную как "только для агентов ФБР", и припарковался.


Она продолжала молчать, пока мы выходили. Это начинало меня раздражать. Я не хотел, чтобы она была недовольна мной или считала меня эгоистичным.


"Послушайте, очевидно, что мой главный приоритет - заполучить этого парня", - попытался я. "Позволь мне просто воспользоваться телефоном. Я позвоню своему источнику и редактору, и мы что-нибудь придумаем. Понятно?"


"Конечно", - неохотно согласилась она.


Одно слово, и я был счастлив, что наконец-то извлек из нее хоть что-то полезное. Мы вошли в здание центра и прошли по нескольким коридорам к лестнице, по которой спустились в Национальный центр анализа насильственных преступлений. Это был подвал. Она провела меня мимо приемной в большую комнату, которая внешне не сильно отличалась от редакции. Там было два ряда столов и рабочих мест с прочными перегородками между ними, а по правой стороне тянулся ряд частных кабинетов. Она отступила назад и указала мне на один из частных кабинетов. Я предположил, что это ее, хотя оно было строгим и безличным. Единственной фотографией, которую я где-либо видел, была фотография президента на задней стене.


"Почему бы тебе не сесть здесь и не воспользоваться телефоном", - сказала она. "Я собираюсь выяснить, где Боб, и посмотреть, что происходит. И не волнуйся, телефон не прослушивается ".


Когда я заметил сарказм в ее голосе, я увидел, как ее глаза сканируют стол, убеждаясь, что я не останусь наедине с какими-либо важными документами, лежащими повсюду. Удовлетворенная тем, что ничего не произошло, она ушла. Я сел за письменный стол и открыл свой блокнот на цифрах, которые дал мне Дэн Бледсо. Я застал его дома.


"Это Джек Макэвой. С сегодняшнего дня".


"Верно, да".


"Послушай, меня подобрало ФБР после того, как я вернулся в Округ Колумбия. Они проводят крупную сделку с этим парнем, и они связали пять дел. Но у них пока нет Маккафферти из-за отсутствия записки. Я могу дать им это, и они пойдут дальше. Но я хотел сначала посоветоваться с тобой об этом. Они, вероятно, придут поговорить с тобой, если я скажу им. Они, вероятно, придут, даже если я этого не сделаю ".


Пока он думал об этом, мои глаза сканировали стол, как это делал Уоллинг. Это было очень чисто, в основном занято ежемесячным календарем, который также служил промокашкой. Я отметил, что она только что вернулась из отпуска, в блоках дат за предыдущую неделю в каждом из них написано "vac". В блоках были сокращенные обозначения других дат месяца, но они были для меня неразборчивы.


"Отдай это им", - сказал Бледсоу.


"Ты уверен?"


"Конечно. Если бюро выйдет и скажет, что Джонни Мак был убит, тогда хлеб достанется его жене. Это все, чего я хотел в первую очередь, так что скажи им. Они ничего не собираются мне делать. Они не могут. Что сделано, то сделано. Я уже слышал от друга, что они были здесь сегодня, просматривая записи ".


"Ладно, чувак, спасибо".


"Ты собираешься получить от этого кусочек?"


"Я не знаю. Я работаю над этим ".


"Это твое дело. Держись там. Но не доверяй букве "Г", Джек. Они воспользуются тобой и тем, что у тебя есть, а потом оставят тебя на тротуаре, как собачье дерьмо ".


Я поблагодарил его за совет и, когда вешал трубку, мимо открытой двери офиса прошел мужчина в стандартном сером костюме ФБР, заметил меня за столом и остановился. Он вошел с любопытным выражением на лице.


"Простите, что вы здесь делаете?"


"Жду агента Уоллинга".


Он был крупным мужчиной с резким и румяным лицом и короткими черными волосами.


"А ты кто такой?"


"Меня зовут Джек Макэвой. Она..."


"Просто не садись за письменный стол".


Он сделал вращательное движение рукой, показывая, что я должен обойти вокруг стола и занять один из стоящих там стульев. Вместо того, чтобы спорить по этому поводу, я последовал его инструкциям. Он поблагодарил меня и покинул офис. Этот эпизод послужил мне напоминанием о том, почему мне никогда не нравилось иметь дело с агентами ФБР. В общем, все они несли гены, удерживающие анальный секс. Больше, чем большинство.


Убедившись, что он ушел, я потянулся через стол к телефону Уоллинга и набрал прямой номер Грега Гленна. В Денвере было вскоре после пяти, и я знал, что он будет занят, контролируя дедлайн, но у меня не было выбора, когда я мог позвонить.


"Джек, ты можешь перезвонить?"


"Нет. Мне нужно с тобой поговорить ".


"Ладно, поторопись. У нас была еще одна съемка в клинике, и мы срываем сроки ".


Я быстро ввел его в курс того, что у меня было и что произошло с ФБР. Он, казалось, совсем забыл о съемках в клинике и сроках сдачи, постоянно повторяя, что то, что у меня получилось, было фантастическим и должно было стать фантастической историей. Я опустил ту часть, где Уоррен потерял работу, и попытку Уоллинга обмануть меня. Я рассказал ему, где я был и что я хотел сделать. Он одобрил это.


"В любом случае, нам, вероятно, понадобится целый выпуск новостей для этой истории с клиникой", - сказал он. "По крайней мере, в ближайшие пару дней. Здесь сходит с ума. Я мог бы использовать тебя для переписывания ".


"Прости".


"Да. Что ж, продолжайте, разыграйте это и посмотрите, что у вас получится, затем дайте мне знать. Это будет здорово, Джек ".


"Я надеюсь на это".


Гленн снова заговорил о возможностях в плане журналистских премий и надирания задницы конкурсу, раскрывая национальную историю. Пока я слушал, в кабинет вошел Уоллинг с мужчиной, которого я принял за Боба Бэкуса. Он также был одет в серый костюм, но имел вид человека, стоящего у руля. На вид ему было лет тридцать с небольшим, и он все еще был в хорошей форме. У него было приятное выражение лица, коротко подстриженные каштановые волосы и пронзительные голубые глаза. Я поднял один палец в знак того, что я почти закончил. Я перебиваю Гленна.


"Грег, мне нужно идти".


"Хорошо, хорошо, дай мне знать. И еще кое-что, Джек."


"Что?"


"Достань мне какое-нибудь произведение искусства".


"Правильно".


Когда я повесил трубку, я подумал, что, возможно, это было слишком обнадеживающе с его стороны. Привлечь к этому фотографа было бы непросто. Я должен был беспокоиться о том, чтобы попасть туда первым.


"Джек, это Боб Бэкус, помощник ответственного специального агента. Он возглавляет мою команду. Боб, Джек Макэвой из "Роки Маунтин Ньюс"."


Мы пожали друг другу руки, и у Бэкуса были тиски для захвата. Это был такой же стандартный образчик мачо из ФБР, как и костюм. Говоря это, он рассеянно потянулся к столу и поправил календарь.


"Всегда рад встретиться с одним из наших друзей из Четвертой власти. Особенно тот, который не исходит изнутри кольцевой дороги ".


Я просто кивнул. Это была чушь собачья, и все присутствующие это знали.


"Джек, почему бы нам не пойти в зал заседаний и не выпить по чашечке кофе", - сказал Бэкус. "Это был долгий день. Я немного покажу тебе окрестности по пути ".


Когда мы поднимались наверх, Бэкус не сказал ничего существенного, кроме как выразить соболезнования по поводу моего брата. После того, как мы втроем сели за кофе за один из столиков в кафетерии, называемом Залом заседаний, он перешел к делу.


"Джек, мы не для протокола", - сказал Бэкус. "Все, что вы видите или слышите, находясь в Куантико, не для записи. С этим у нас все ясно?"


"Да. На данный момент."


"Ладно. Если вы хотите поговорить об изменении соглашения, поговорите со мной или Рейчел, и мы все обсудим. Вы были бы готовы подписать соглашение на этот счет?"


"Конечно. Но я собираюсь быть тем, кто это напишет ".


Бэкус кивнул, как будто я заработал очко в финале дебатов.


"Достаточно справедливо". Он отодвинул кофейную чашку в сторону, стряхнул с ладоней какую-то невидимую грязь и наклонился ко мне через стол. "Джек, у нас через пятнадцать минут официальное совещание. Как, я уверен, сказала вам Рейчел, мы идем полным ходом. По моему мнению, мы проявили бы преступную халатность, если бы продолжили это расследование любым другим способом. Над этим работает вся моя команда, восемь других агентов BSS на правах аренды, два техника, назначенных на полный рабочий день, и задействовано шесть отделений на местах. Я не могу вспомнить, когда у нас раньше была такая приверженность расследованию ".


"Я рад слышать это... Боб."


Он, казалось, не дрогнул, когда я назвал его по имени. Это была небольшая проверка. Казалось, он обращался со мной как с равным, часто называя меня по имени. Я решил посмотреть, что произойдет, если я сделаю то же самое. Пока все так хорошо.


"Вы проделали очень тонкую работу", - продолжил Бэкус. "То, что вы сделали, дало нам четкий план. Это начало, и я хочу сказать вам, что мы занимаемся этим уже более двадцати четырех часов подряд ".


За спиной Бэкуса я увидел, как агент, который разговаривал со мной в офисе Уоллинга, сел за другой столик с чашкой кофе и сэндвичем. Он наблюдал за нами, когда начал есть.


"Мы говорим об огромном количестве ресурсов, выделяемых на расследование", - сказал Бэкус. "Но прямо сейчас нашим приоритетом номер один является сдерживание".


Все шло именно так, как я ожидал, и мне пришлось приложить усилия, чтобы сохранить выражение лица, которое не выдавало того, что я знал, что имею влияние на ФБР и расследование. У меня был рычаг воздействия. Я был инсайдером.


"Ты не хочешь, чтобы я писал об этом", - тихо сказал я.


"Да, это совершенно верно. По крайней мере, пока нет. Мы знаем, что у вас достаточно знаний, даже без того, чему вы научились у нас, чтобы написать потрясающую историю. Это взрывоопасная история, Джек. Если вы напишете об этом там, в Денвере, это привлечет внимание. В одночасье это будет в сети и во всех газетах. Затем "Печатная копия" и остальные телевизионные таблоиды. Любой, кто не прячет голову в песок, узнает об этом. И, Джек, ясно и просто, мы не можем этого допустить. Как только преступник узнает, что мы знаем о нем, он может исчезнуть. Если он умен, а мы уже знаем, что он чертовски умен, он исчезнет. Тогда мы никогда его не поймаем. Ты этого не хочешь. Мы говорим о человеке, который убил твоего брата. Ты же не хочешь этого, не так ли?"


Я кивнул, показывая, что понимаю дилемму, и на мгновение замолчал, сочиняя ответ. Я перевел взгляд с Бэкуса на Уоллинга, а затем снова на Бэкуса.


"В мою газету уже вложено много времени и денег", - сказал я. "У меня есть остывшая история. Просто чтобы вы поняли, я мог бы сегодня вечером написать статью, в которой говорится, что власти проводят общенациональное расследование вероятности того, что серийный убийца полицейских действовал целых три года без обнаружения ".


"Как я уже сказал, вы проделали очень хорошую работу, и никто не спорит, что это за история".


"Так что же тогда ты предлагаешь? Я просто убиваю это и ухожу, жду, когда ты однажды проведешь пресс-конференцию, когда, и если, ты получишь этого парня?"


Бэкус прочистил горло и откинулся назад. Я взглянул на Уоллинг, но ее лицо ничего не выражало.


"Я не буду приукрашивать это", - сказал Бэкус. "Но, да, я хочу, чтобы ты немного посидел над рассказом".


"До каких пор? Что значит "немного погодя"?"


Бэкус оглядел кафетерий так, словно никогда там не был. Он ответил, не глядя на меня.


"Пока мы не поймаем этого человека".


Я тихо присвистнул.


"И что бы я получил за то, что сидел над рассказом? Что получили бы "Новости Скалистых гор"?"


"Прежде всего, ты помог бы нам поймать убийцу твоего брата. Если вам этого недостаточно, я уверен, мы могли бы выработать какое-нибудь эксклюзивное соглашение об аресте подозреваемого ".


Долгое время никто не произносил ни слова, потому что было ясно, что мяч на моей площадке. Я тщательно взвешивал свои слова, прежде чем, наконец, наклониться вперед через стол и заговорить.


"Ну, Боб, как я думаю, ты знаешь, это один из тех редких случаев, когда у вас, ребята, не на руках все карты и вы не можете принимать все решения. Это мое расследование, понимаете? Я начал это, и я не собираюсь просто бросать. Я не собираюсь возвращаться в Денвер, сидеть за своим столом и ждать телефонного звонка. Я в деле, и если вы меня не удержите, тогда я вернусь писать историю. Это будет в газете в воскресенье утром. Это наш лучший тиражный день ".


"Ты бы поступил так со своим собственным братом?" Сказал Уоллинг, слова сжимались от гнева. "Тебе что, насрать?"


"Рейчел, пожалуйста", - сказал Бэкус. "Это хорошее замечание. Что мы..."


"Мне не насрать", - сказал я. "Я был единственным, кто это сделал. Так что не пытайся возлагать на меня какую-либо вину. Мой брат останется мертвым, найдете вы этого парня или нет и напишу я историю или нет ".


"Ладно, Джек, мы здесь не ставим под сомнение твои мотивы", - сказал Бэкус, подняв руки в успокаивающем жесте. "Кажется, мы заняли позицию соперничества, а я этого не хочу. Почему бы тебе не сказать мне ясно, чего ты хочешь. Я уверен, что мы разберемся с этим прямо здесь. Еще до того, как кофе остынет".


"Это просто", - быстро сказал я. "Подключи меня к расследованию. Полный доступ в качестве наблюдателя. Я не напишу ни слова, пока мы либо не поймаем этого сукина сына, либо не сдадимся ".


"Это шантаж", - сказал Уоллинг.


"Нет, это соглашение, которое я предлагаю заключить", - ответил я. "На самом деле это уступка, потому что теперь у меня есть история. Необходимость сидеть на нем противоречит моим инстинктам и тому, что я делаю ".


Я посмотрел на Бэкуса. Уоллинг был зол, но я знал, что это не имело значения. Бэкус принял бы решение.


"Я не думаю, что мы можем это сделать, Джек", - наконец сказал он. "Это противоречит правилам бюро - привлекать кого-либо подобным образом. Это может быть опасно и для тебя тоже ".


"Меня это не волнует. Что угодно из этого. Таков уговор. Прими это или оставь. Позвони тому, кому ты должен позвонить. Но таков уговор ".


Бэкус поставил чашку перед собой и посмотрел вниз, во все еще дымящуюся черноту. Он даже не пригубил его.


"Это предложение намного выше моего уровня полномочий", - сказал он. "Мне придется вернуться к тебе".


"Когда?"


"Я позвоню прямо сейчас".


"А как насчет конференции о статусе?"


"Они не могут начать без меня. Почему бы вам обоим не подождать здесь. Это не должно занять много времени ".


Бэкус встал и осторожно придвинул свой стул к столу.


"Просто чтобы внести ясность", - сказал я, прежде чем он отвернулся, - "если меня допустят к этому в качестве наблюдателя, за двумя исключениями, я не буду писать об этом деле, пока мы не добьемся ареста или вы не решите, что оно бесплодно, и не сосредоточите свои основные усилия на других делах".


"Каковы исключения?" - Спросил Бэкус.


"Во-первых, если вы попросите меня написать об этом. Может наступить время, когда вам захочется вывести этого парня на чистую воду с помощью истории. Я напишу это тогда. Другое исключение - это если история просочится. Если это появится в любой другой газете или на телевидении, все ставки отменяются. Немедленно. Если я даже пронюхаю, что кто-то другой собирается это нарушить, я сначала нарушу это сам. Это моя чертова история ".


Бэкус посмотрел на меня и кивнул.


"Я не задержусь надолго".


После того, как он ушел, Уоллинг посмотрел на меня и тихо сказал: "Если бы это был я, я бы раскрыл твой блеф".


"Это не было блефом", - сказал я. "Это было по-настоящему".


"Если это правда, что ты променял поимку парня, который убил твоего брата, на историю, то это заставляет меня очень сочувствовать тебе. Я собираюсь взять еще кофе ".


Затем она встала и ушла от меня. Пока я смотрел, как она идет обратно к прилавку, мой разум блуждал по тому, что она сказала, а затем остановился на строках По, которые я прочитал накануне вечером и которые не изгладились из моей памяти.


Я жил один В мире стонов, И моя душа была застойной волной.


22


Когда я вошел в конференц-зал с Бэкусом и Уоллингом, в зале было всего несколько мест без агентов. Статусная встреча была организована с агентами, сидящими вокруг длинного стола, а затем с внешним слоем сидящих на стульях вдоль стен. Бэкус указал на стул на внешнем краю и жестом пригласил меня сесть. Затем он и Уоллинг подошли к двум оставшимся местам в центре стола. Стулья, по-видимому, были зарезервированы исключительно для них. Я чувствовал на себе множество взглядов как на незнакомца, но я опустил руку на пол и порылся в своей компьютерной сумке, делая вид, что что-то ищу, чтобы не встречаться с кем-либо из них взглядами.


Бэкус согласился на сделку. Или, скорее, тот, кому он позвонил, согласился на сделку. Я участвовал в поездке вместе с агентом Уоллинг, назначенной нянькой, как она это называла. Я составил и подписал соглашение, в котором говорилось, что я не буду писать о расследовании до его завершения или роспуска, или в случае возникновения любого из исключений, о которых я упоминал ранее. Я спросил Бэкуса о том, чтобы ко мне присоединился фотограф, и он сказал, что это не было частью сделки. Но он согласился рассмотреть конкретные просьбы о фотосъемке. Это было лучшее, что я мог сделать для Гленна.


После того, как Бэкус и Уоллинг устроились на своих местах и интерес ко мне угас, я огляделся. В комнате была дюжина других мужчин и три женщины, включая Уоллинг. Большинство мужчин были в рубашках с короткими рукавами и, казалось, какое-то время занимались тем, чем занимались. Там было много пластиковых стаканчиков, много бумаг на коленях и на столе. Женщина обходила комнату, раздавая каждому агенту по пачке бумаг. Я заметил, что одним из агентов был человек с острым лицом, с которым я столкнулся в офисе Уоллинга, а затем снова увидел в кафетерии. Когда Уоллинг отошла, чтобы налить себе кофе в чашку, я видела, как он встал после еды и направился к прилавкам с едой, чтобы поговорить с ней. Я не мог слышать, что было сказано, но я мог сказать, что она уволила его, и он, казалось, не был слишком рад этому.


"Ладно, народ", - сказал Бэкус. "Давайте сделаем это, если сможем. Это был долгий день, и, вероятно, дальше они будут еще длиннее ".


Гул разговоров резко оборвался. Как можно более плавно я потянулась к своей компьютерной сумке и достала блокнот. Я открыла его на новой странице и приготовилась делать заметки.


"Прежде всего, короткое объявление", - сказал Бэкус. "Новый человек, которого вы видите сидящим у стены, - Джек Макэвой. Он репортер из Rocky Mountain News и он планирует быть с нами, пока это не закончится. Именно его прекрасная работа привела к формированию этой целевой группы. Он открыл нашего поэта. Он согласился не писать о нашем расследовании, пока мы не задержим преступника. Я хочу, чтобы все вы оказали ему всяческую любезность. У него есть благословение ответственного специального агента находиться здесь ".


Я снова почувствовал на себе чей-то взгляд и застыл с блокнотом и ручкой в руке, как будто меня поймали на месте преступления с окровавленными руками.


"Если он не собирается писать, как получилось, что он достал блокнот?"


Я посмотрел в сторону знакомого голоса и увидел, что это был человек с острым лицом из офиса Уоллинга, который задал вопрос.


"Ему нужно делать заметки, чтобы, когда он писал, у него были факты", - сказал Уоллинг, неожиданно вставая на мою защиту.


"Это будет день, когда один из них сообщит факты", - бросил ей агент в ответ.


"Гордон, давай не будем ставить мистера Макэвоя в неловкое положение", - сказал Бэкус, улыбаясь. "Я верю, что он сделает хорошую работу. Ответственный специальный агент верит, что он это сделает. И, на самом деле, до сих пор он проделывал отличную работу, поэтому мы собираемся воспользоваться как презумпцией невиновности, так и нашим сотрудничеством ".


Я наблюдал, как тот, кого звали Гордон, в смятении покачал головой, его лицо потемнело. По крайней мере, я сразу получил подсказки о том, от кого следует держаться подальше. Следующее произошло, когда женщина с раздаточными материалами прошла мимо меня, ничего мне не дав.


"Это будет наша последняя групповая встреча", - сказал Бэкус. "Завтра большинство из нас разойдутся, и OC по этому расследованию переедет в Денвер, место последнего дела. Рейчел останется агентом по расследованию и координатором. Брасс и Брэд останутся здесь, чтобы провести сопоставление и все такое прочее. Мне нужны печатные отчеты от всех агентов к восемнадцати сотням восточных в Денвер и Куантико каждый день. Пока воспользуйтесь факсом местного отделения в Денвере. Номер должен быть на распечатке, которую вы только что получили. Мы настроим наши собственные реплики и отправим эти номера вам, как только сделаем это. Теперь давайте рассмотрим, что у нас есть. Очень важно, чтобы мы все были на одной волне. Я не хочу, чтобы что-нибудь просочилось сквозь трещины в этом. С нас этого уже достаточно ".


"Нам лучше не облажаться", - саркастически сказал Гордон. "За нами также следит пресса".


Несколько человек засмеялись, но Бэкус оборвал их.


"Хорошо, хорошо, Гордон, ты высказал свое несогласие громко и ясно. Я собираюсь уступить Брасс на несколько минут, и она расскажет о том, что у нас есть на данный момент ".


Женщина, сидевшая за столом напротив Бэкуса, прочистила горло. Она разложила перед собой на столе три страницы, похожие на компьютерные распечатки, и встала.


"Хорошо", - сказала она. "У нас шесть мертвых детективов в шести штатах. У нас также есть шесть нераскрытых убийств, над которыми детективы работали индивидуально на момент их собственной смерти. Суть в том, что мы пока не чувствуем себя комфортно, принимая на себя твердое обязательство относительно того, есть ли у нас один или два правонарушителя - или, возможно, даже больше, хотя это кажется маловероятным. Наша догадка, однако, заключается в том, что мы имеем дело с одним из них, но на данный момент у меня не так много подтверждений этому. С чем мы действительно чувствуем себя комфортно, так это с тем, что смерти шести детективов определенно связаны и, следовательно, скорее всего, дело одной руки. На данный момент наше внимание сосредоточено на этом преступнике. Тот, кого мы называем Поэтом. Помимо этого, у нас есть только теория связи с другими случаями. Сначала мы поговорим о них. Во-первых, давайте начнем с детективов. Взгляните на первый PVR в вашей упаковке в течение нескольких секунд, а затем я укажу на некоторые вещи ".


Я посмотрел на всех, кто изучал раздаточный материал, и почувствовал раздражение от того, что меня не учли. Я решил, что после встречи поговорю об этом с Бэкусом. Я посмотрел на Гордона и увидел, что он смотрит на меня. Он подмигнул мне, а затем повернулся лицом к отчетам, лежащим перед ним. Затем я увидел, как Уоллинг встал и обошел стол на моей стороне комнаты. Она протянула мне копию распечатки. Я кивнул в знак благодарности, но она уже вернулась на свое место. Я заметил, что, возвращаясь, она взглянула на Гордона, и их глаза встретились долгим взглядом.


Я посмотрел на страницы в своих руках. На первом листе была просто организационная структура с именами задействованных агентов и их заданиями. Там также были номера телефонов и факсов местных отделений в Денвере, Балтиморе, Тампе, Чикаго, Далласе и Альбукерке. Я пробежал глазами по списку агентов и нашел только одного Гордона. Гордон Торсон. Я увидел, что его задание гласило просто "Квантико-Вперед".


Затем я поискал Брасс в списке и достаточно легко догадался, что это Бразилиа Доран, обозначенная в списке как "координатор жертв / профилирование". Были перечислены другие задания агентам. Были задания по почерку и криптологии, но большинство из них были просто отмечены как города назначения, за которыми следовало имя жертвы. По-видимому, два агента BSS отправились в каждый город, где побывал Поэт, чтобы координировать расследования этих случаев с агентами из местного отделения города и местной полиции.


Я перевернул страницу к следующему листу, который читали все остальные.


ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ВИКТИМОЛОГИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ-THE POET, BSS95-17


ЖЕРТВА #


1. Клиффорд Белтран, департамент шерифа округа Сарасота, отдел убийств.


WM, DOB 3-14-34, DOD 4-1-92


Оружие: S & W дробовик 12 калибра, один выстрел-в голову, место жительства. Без свидетелей


2. Джон Брукс, Департамент полиции Чикаго, отдел по расследованию убийств, зона 3.


BM, DOB 7-1-54, DOD 10-30-93


Оружие: служебное, "Глок-19", два выстрела, один удар в голову: место жительства. Без свидетелей


3. Гарланд Петри, департамент полиции Далласа, отдел убийств.


WM, DOB 11-11-51, DOD 3-28-94


Оружие: служебное, "Беретта 38", два выстрела, два удара - в грудь и в голову: место жительства, свидетелей нет


4. Моррис Котит, департамент полиции Альбукерке, отдел убийств.


ХМ, DOB 9-14-56, DOD 9-24-94


Оружие: служебное, S & W 38 два выстрела, один удар в голову: место жительства. Без свидетелей


5. Шон Макэвой, департамент полиции Денвера, отдел убийств.


WM, DOB 5-21-61, DOD 2-10-95


Оружие: служебное, S & W 38 один выстрел в голову: автомобиль. Нет свидетеля Первое, что я заметил, это то, что у них еще не было Маккафферти в списке. Он был бы номером два. Затем я осознал, что взгляды многих из присутствующих в комнате снова падают на меня, когда люди читают фамилию и, по-видимому, осознают, кто я такой. Я не отрывал глаз от страницы передо мной, уставившись на заметки под именем моего брата. Его жизнь была сведена к коротким описаниям и датам. Бразилиа Доран, наконец, спасла меня от того момента.


"Хорошо, К твоему сведению, это было напечатано до подтверждения шестого случая", - сказала она. "Если вы хотите поместить это на свой лист сейчас, это будет между Белтраном и Бруксом. Меня зовут Джон Маккафферти, детектив отдела по расследованию убийств полицейского управления Балтимора. Мы получим более подробную информацию позже. В любом случае, как вы можете видеть, не многие вещи согласуются в этих случаях. Использованное оружие разное, места смерти разные, и у нас есть три белых, один чернокожий и один латиноамериканец в качестве жертв... Дополнительный случай, Маккафферти - белый мужчина сорока семи лет.


"Но есть ограниченные общие знаменатели для физической сцены и доказательств. Каждая жертва была мужчиной, детективом отдела по расследованию убийств, который был убит смертельным выстрелом в голову, и свидетелей этих перестрелок не было. Отсюда мы переходим к двум ключевым общим чертам, которые мы хотим использовать. В каждом случае у нас есть ссылка на Эдгара Аллана По. Это один. Второй ключ заключается в том, что, по мнению его коллег, каждая жертва была одержима конкретным делом об убийстве - двое из них до такой степени, что обратились за консультацией.


"Если ты перевернешь следующую страницу..."


Звук переворачиваемых страниц прошелестел по комнате. Я чувствовал, как мрачное очарование овладевает каждым. Это был сюрреалистический момент для меня. Я чувствовал себя, возможно, как сценарист, когда он наконец видит свой фильм на экране. Раньше все это было чем-то спрятанным в моих записных книжках, компьютере и голове как часть далекого царства возможностей. Но здесь была комната, битком набитая следователями, которые открыто говорили об этом, просматривали распечатки, подтверждающие существование этого ужаса.


На следующей странице были предсмертные записки, все цитаты из стихотворений По, которые я нашел и записал прошлой ночью.


"Вот где случаи неопровержимо сходятся воедино", - сказал Доран. "Нашему поэту нравится Эдгар Аллан По. Мы пока не знаем почему, но это то, над чем мы будем работать здесь, в Куантико, пока вы, ребята, путешествуете. Я собираюсь ненадолго предоставить слово Брэду, чтобы он немного рассказал вам об этом ".


Агент, сидевший непосредственно рядом с Дораном, встал и взял инициативу в свои руки. Я открыла первую страницу посылки и нашла в списке агента Брэдли Хейзелтона. Духовой и бредовый. Что за команда, подумал я. Хейзелтон, долговязый мужчина с покрытыми прыщами щеками, водрузил очки обратно на нос, прежде чем заговорить.


"Хм, что у нас здесь есть, так это то, что шесть цитат в этих случаях - включая случай в Балтиморе - взяты из трех стихотворений По, а также из его собственных последних опубликованных слов. Мы просматриваем их, чтобы определить, можем ли мы получить какое-то общее представление о том, о чем были стихи и как они могут относиться к этому преступнику. Мы ищем там все, что угодно. Кажется довольно очевидным, что именно здесь преступник играет с нами и где он идет на риск. Я не думаю, что мы были бы здесь сегодня или мистер Макэвой нашел бы связь между этими случаями, если бы наш парень не решил процитировать Эдгара Аллана По. Итак, тогда эти стихи - его подпись. Мы попытаемся выяснить, почему он выбрал По, а не, скажем, Уолта Уитмена, но я ...


"Я скажу вам почему", - сказал агент, сидящий на дальнем конце стола. "По был патологическим мудаком, как и наш парень".


Несколько человек засмеялись.


"Э-э, да, вероятно, это правильно в общем смысле", - сказал Хейзелтон, не обращая внимания на то, что комментарий был сделан, чтобы всех развеселить. "Тем не менее, Брасс и я будем работать над этим, и если у вас есть какие-либо идеи, я хотел бы их услышать. Что касается прямо сейчас, пару вещей, которые нужно выбросить. По считается отцом детективной литературы благодаря публикации "Убийств на улице Морг", которая по сути является детективной историей. Итак, у нас может быть преступник, который смотрит на это как на какую-то загадку. Ему просто нравится дразнить нас своего рода загадкой, посредством используя слова По как подсказки. Кроме того, я начал читать некоторые авторитетные критические статьи и анализ работ По и нашел кое-что интересное. Одно из стихотворений, которое использовал наш парень, называется "Дворец с привидениями". Это стихотворение содержалось в коротком рассказе под названием "Падение дома Ашеров". Я уверен, вы все слышали о нем или читали. В любом случае, стандартный анализ этого стихотворения заключается в том, что, хотя на первый взгляд оно служит описанием дома Ашеров, это также замаскированное или подсознательное описание центрального персонажа истории, Родерика Ашера. И это имя, вы знаете, если были на брифинге прошлой ночью, всплыло в связи со смертью жертвы номер шесть. Прошу прощения, это Шон Макэвой. Он не просто число ".


Он посмотрел на меня и кивнул, и я кивнул в ответ.


"Описание в стихотворении... подождите." Хейзелтон просматривал свои записи, затем нашел то, что ему было нужно, снова поправил очки и продолжил. "Хорошо, у нас есть: "Знамена желтые, славные, золотые; / На его крыше парили и струились", а затем позже у нас есть: "Вдоль крепостных валов, украшенных перьями и бледных". Хорошо, а затем несколькими строками позже у нас есть упоминание о "двух светящихся окнах" бла, бла, бла. В любом случае, насколько можно судить по описанию, это означает белого мужчину-затворника со светлыми волосами, возможно, длинными или вьющимися светлыми волосами, и в очках. Вот твое начало в физическом профиле".


По комнате прокатился смех, и Хейзелтон, казалось, принял это на свой счет.


"Это есть в книгах", - запротестовал он. "Я серьезно, и я думаю, что с этого стоит начать".


"Подожди минутку, подожди минутку", - сказал голос с внешнего кольца. Мужчина встал, чтобы привлечь внимание всего зала. Он был старше большинства других агентов и производил впечатление серьезного ветерана. "О чем мы здесь говорим? Развевающиеся желтые знамена - что это за дерьмо? Этот материал По великолепен, он, вероятно, поможет вон тому парню продать много газет, но ничто не убедило меня за последние двадцать часов, что я здесь, что на улице есть какие-то хандряки, которые каким-то образом прикончили пять-шесть опытных придурков и засунули им в рот собственное оружие. Мне трудно это видеть, вот что я хочу сказать. Что ты имеешь в виду под этим?"


В комнате раздался гул согласных комментариев и кивков. Я слышал, как кто-то назвал агента, который запустил дело, "Смитти", и я увидел Чака Смита, указанного на первой странице the pocket. Он направлялся в Даллас.


Брасс Доран встал, чтобы обсудить проблему.


"Мы знаем, в чем загвоздка", - сказала она. "Методология - это то, что мы меньше всего готовы обсуждать на данном этапе. Но корреляция с Эдгаром По, на мой взгляд, однозначна, и Боб согласен. Итак, какая у нас альтернатива? Говорим ли мы, что это невозможно, и отбрасываем это? Нет, мы действуем так, как будто на кону могут быть другие жизни, потому что они вполне могут быть. Надеюсь, на ваши вопросы мы получим ответы по ходу дела. Но я согласен, это то, что нам нужно учитывать, и всегда полезно быть скептичным. Это вопрос контроля. Как Поэту удается контролировать этих людей?


Она повернула голову и оглядела комнату. Теперь Смитти молчал.


"Латунь", - сказал Бэкус. "Давайте перейдем к первым жертвам".


"Ладно, ребята, следующая страница".


Страница, к которой мы обратились, содержала информацию об убийствах, которыми были одержимы детективы, убитые Поэтом. В отчете они были названы вторичными жертвами, хотя в каждом городе они на самом деле умерли первыми. Я заметил, что лист в очередной раз не был обновлен. Полли Амхерст, женщина, чье убийство было одержимо Джоном Маккафферти в Балтиморе, еще не попала в список.


ВТОРИЧНАЯ ВИКТИМОЛОГИЯ-ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ


1. Габриэль Ортис, Сарасота, студент университета Флориды, ее превосходительство, DOB 6-1-82, DOD 2-14-92


Удушение лигатурой, растление (волокно капока)


2. Роберт Сматерс, чикагский студент бакалавриата, DOB 8-11-81, DOD 8-15-93


Ручное удушение, нанесение увечий до смерти


3. Алтея Гранадайн, студентка колледжа в Далласе, DOB 10-10-84, DOD 1-4-94


Множественные ножевые ранения в грудь, нанесение увечий до смерти


4. Мануэла Кортес, Альбукерке, Нью-Йорк, экономка, тел. 4-11-46, МО 8-16-94


Множественные удары тупым предметом, нанесение увечий посмертно (волокна капока)


5. Тереза Лофтон, Денвер, сокурсница, работница дневного ухода за детьми WF, DOB 7-4-75, DOD 12-16-94


Удушение лигатурой, нанесение увечий посмертно (волокно капока)


"Ладно, и снова нам не хватает одного", - сказал Доран. "Балтимор. Я понимаю, что дело было не в ребенке, а в учителе. Полли Амхерст. Удушение лигатурой и посмертное нанесение увечий".


Она немного подождала на случай, если люди будут писать записки.


"Мы все еще находимся в процессе отправки файлов и данных по факсу по этим делам", - продолжила она. "Это было просто подготовлено для встречи. Но, предварительно, то, что мы рассматриваем в рамках этих вторичных случаев, - это общность, затрагивающая детей. Три жертвы были детьми, двое работали непосредственно с детьми, а последняя, Мануэла Кортес, была домработницей, которая была похищена и убита в какой-то момент, когда шла в школу, которую посещали дети ее работодателя, чтобы проводить их домой. Экстраполяция заключается в том, что предполагаемыми целями в этой цепочке были дети, но в половине случаев, возможно, что-то пошло не так, схема преследования была каким-то образом прервана взрослыми жертвами, и они были устранены ".


"Что можно сделать из этого увечья?" - спросил агент на внешнем кольце. "Кое-что из этого по почте и с детьми... этого не было".


"Мы не уверены, но на данный момент есть предположение, что это может быть частью его маскировки. Используя другую методологию и патологию, он смог замаскировать себя. На этой странице эти случаи могут выглядеть похожими, но чем полнее анализ, тем больше они отличаются. Как будто шесть разных мужчин с разными патологиями убили этих жертв. Фактически, все случаи были представлены в анкетах VICAP местными агентствами, но ни один из них не совпал с другими. Помните, что анкета теперь занимает до восемнадцати страниц.


"В итоге, я думаю, этот преступник прочитал о нас. Я думаю, он знал, как поступить с каждой из этих жертв достаточно по-разному, чтобы наш надежный компьютер ни разу не выдал совпадение. Единственной ошибкой, которую он допустил, были волокна капока. Вот каким он у нас есть ".


Агент на внешнем кольце поднял руку, и Доран кивнул ему.


"Если было три случая обнаружения волокна капока, почему мы не получили совпадение на компьютере VICAP, если все случаи были занесены, как вы сказали?"


"Человеческая ошибка. В первом случае, мальчик Ортис, капок был коренным жителем этого района и был уволен. Это не было указано в анкете. В случае с Альбукерке волокна не были идентифицированы как капок, исследование не обновлялось. Оплошность. Мы пропустили матч. Мы получили это из местного отделения только сегодня. Только в случае с Денвером капок был сочтен достаточно значительным, чтобы включить его в запрос VICAP ".


Несколько агентов застонали, и я почувствовал, как мое собственное сердце немного упало. Возможность подтверждения того, что серийный убийца действовал еще в деле Альбукерке, была упущена. Что, если бы это не было пропущено, подумал я. Может быть, Шон был бы жив.


"Это подводит нас к большому вопросу", - сказал Доран. "Сколько у нас убийц? Тот, кто пишет первую строку, и другой, который пишет детективы? Или только один? Тот, кто делает их все. На данный момент, основываясь главным образом на логистических невероятностях, связанных с двумя убийцами, мы развиваем теорию взаимосвязи. Мы предполагаем, что в каждом городе две смерти связаны ".


"Что это за патология?" - Спросил Смитти.


"Сейчас мы только предполагаем. Очевидным является то, что он рассматривает убийство детектива как способ замести следы, обеспечить свой побег. Но у нас есть и другая теория. То есть первое убийство было совершено преступником для того, чтобы привлечь к ответственности детектива отдела по расследованию убийств. Другими словами, первое убийство - это приманка, представленная в такой ужасающей форме, что привлекает внимание детектива из отдела убийств. Мы предполагаем, что Поэт затем преследовал каждого из этих офицеров и изучил их привычки и распорядок дня. Это позволило ему подобраться поближе и совершить возможное убийство незамеченным".


Это заставило зал замолчать. У меня возникло ощущение, что многие агенты, хотя, несомненно, и ветераны многочисленных расследований серийных убийств, никогда прежде не сталкивались с хищником, подобным тому, кого они называли Поэтом.


"Конечно, - сказал Брасс, - все, что у нас есть, это теория на данный момент ..."


Бэкус встал.


"Спасибо, Брасс", - сказал он, затем, обращаясь ко всей комнате, добавил: "Теперь быстро, потому что я хочу провести некоторое профилирование и покончить с этим, Гордон, у тебя есть кое-что для нас".


"Да, очень быстро", - сказал Торсон, вставая и подходя к мольберту с большим блокнотом для рисования на нем. "Карта в вашем пакете устарела из-за соединения с Балтимором. Итак, если я могу привлечь ваше внимание сюда на мгновение."


Он быстро нарисовал контур Соединенных Штатов толстым черным маркером. Затем красным маркером он начал рисовать след Поэта. Начавшись во Флориде, которую он нарисовал пропорционально маленькой по сравнению с остальной частью страны, линия шла до Балтимора, затем до Чикаго, затем до Далласа, затем до Альбукерке и, наконец, дальше до Денвера. Он снова взял черный маркер и написал даты убийств в каждом из городов.


"Это говорит само за себя", - сказал Торсон. "Наш человек направляется на запад, и он явно за что-то разозлился на копов из отдела убийств".


Он поднял руку и помахал ею над западной половиной нарисованной им страны.


"Мы будем ждать следующих попаданий здесь, если только нам не повезет и мы не доберемся до него первыми".


Взгляд на конечную точку красной линии, проведенной Торсоном, вызвал у меня странное чувство относительно того, что было впереди. Где был Поэт? Кто был следующим?


"Почему бы нам просто не позволить ему добраться до Калифорнии, чтобы он мог быть среди себе подобных? Конец проблеме".


Все рассмеялись над шуткой одного из агентов, сидящих во внешнем кольце. Юмор придал Хейзелтону смелости.


"Привет, Гордо", - сказал он, возвращаясь к мольберту и постукивая карандашом по маленькому изображению Флориды. "Я надеюсь, что эта карта не была каким-то фрейдистским промахом с вашей стороны".


Это вызвало самый громкий смех на собрании, и лицо Торсона покраснело, хотя он улыбнулся шутке на свой счет. Я увидел, как лицо Рейчел Уоллинг озарилось восторгом.


"Очень смешно, Хейзел", - громко возразил Торсон. "Почему бы тебе не вернуться к анализу стихотворений. У тебя это хорошо получается ".


Смех быстро иссяк, и я заподозрил, что Торсон поддразнил Хейзелтона колкостью, которая была скорее личной, чем остроумной.


"Хорошо, если я могу продолжить", - сказал Торсон, - "К вашему сведению, сегодня вечером мы предупредим все ОО, особенно на Западе, чтобы они были начеку в случае чего-то подобного. Нам бы очень помогло, если бы мы могли получить заблаговременное уведомление о следующем и поместить нашу лабораторию в одну из сцен. У нас будет наготове команда go. Но прямо сейчас мы во всем полагаемся на местных. Боб?"


Бэкус прочистил горло, чтобы продолжить дискуссию.


"Если ни у кого нет ничего другого, мы переходим к профилированию. Что мы можем сказать об этом преступнике? Я хотел бы кое-что добавить к оповещению, которое рассылает Гордон ".


Затем последовала череда ненужных замечаний, многие из которых были в свободной форме, без последствий, некоторые из них даже вызывали смех. Я мог видеть, что среди агентов было много товарищества. Была также некоторая вражда, о чем свидетельствует пьеса между Торсоном и Уоллингом, а затем Торсоном и Хейзелтоном. Тем не менее, у меня возникло ощущение, что эти люди уже сидели за столом в этой комнате и занимались этим раньше. К сожалению, много раз до этого.


Появившийся профиль был бы мало полезен для поимки Поэта. Общие сведения, которые агенты бросили на ринг, были в основном описаниями интерьера. Гнев. Изоляция. Образование и интеллект выше среднего. Как вы идентифицируете эти вещи среди масс, подумал я. Никаких шансов.


Иногда Бэкус вмешивался и задавал вопрос, чтобы вернуть дискуссию в нужное русло.


"Если вы согласны с последней теорией Брасса, почему копы из отдела убийств?"


"Ты отвечаешь на это, и он оказывается в клетке. В этом и есть тайна. Вся эта поэтическая чепуха - это развлечение ".


"Богатый или бедный?"


"У него есть деньги. Он должен. Куда бы он ни пошел, он не остается надолго. Убийство без работы - это его работа ".


"У него должен быть счет в банке или богатые родители, что-нибудь. И у него есть колеса, и ему нужны деньги, чтобы заправить бак ".


Сеанс продолжался еще двадцать минут, пока Доран делал заметки для предварительного профиля. Затем Бэкус закончил это и сказал всем отдохнуть остаток ночи, прежде чем отправиться утром.


Когда собрание заканчивалось, несколько человек подошли ко мне и представились, выразили соболезнования моему брату и восхищение моим расследованием. Но это были лишь немногие, и среди них были Хейзелтон и Доран. После нескольких минут этого я остался один и оглядывался в поисках Уоллинга, когда подошел Гордон Торсон. Он протянул руку, и, поколебавшись, я пожал ее.


"Не хотел доставлять тебе хлопот", - сказал он, тепло улыбаясь.


"Все в порядке. Это было прекрасно ".


У него была крепкая хватка, и после стандартного двухсекундного пожатия я попыталась вырваться, но он не отпускал. Вместо этого он притянул мою руку к себе и наклонился вперед, чтобы только я услышала, что он хотел сказать дальше.


"Хорошо, что твоего брата нет рядом, чтобы увидеть это", - прошептал он. "Если бы я сделал то, что сделал ты, чтобы взяться за это дело, мне было бы стыдно. Я не смог бы жить с самим собой ".


Он выпрямился, не переставая улыбаться. Я просто посмотрел на него и необъяснимо кивнул. Он отпустил мою руку и отступил. Я чувствовал себя униженным из-за того, что я не защищался, я просто глупо кивнул головой.


"О чем это было?"


Я обернулся. Это была Рейчел Уоллинг.


"Э-э, ничего. Он просто... ничто."


"Что бы он ни сказал, забудь об этом. Он может быть мудаком ".


Я кивнул.


"Да, у меня возникла эта идея".


"Давай, вернемся в зал заседаний. Я умираю с голоду".


В коридоре она рассказала мне о планах путешествия.


"Мы уезжаем завтра рано утром. Будет лучше, если ты останешься здесь на ночь, вместо того, чтобы тащиться обратно в Хилтон. Общежития для посетителей в основном освобождаются по пятницам. Мы можем разместить вас в одном из них, а отель Hilton просто освободит ваши комнаты и отправит ваши вещи в Денвер. Это будет проблемой?"


"Э-э, нет. Я думаю..."


Я все еще думал о Торсоне.


"Пошел он".


"Что?"


"Этот парень, Торсон, он засранец".


"Забудь о нем. Мы уезжаем завтра, а он остается здесь. А как насчет "Хилтона"?"


"Да, прекрасно. У меня есть мой компьютер и все остальное, что важно, уже со мной ".


"Я позабочусь о том, чтобы утром раздобыть тебе свежую рубашку".


"О, моя машина. У меня есть машина напрокат в гараже отеля "Хилтон"."


"Где ключи?" - спросил я.


Я вытащил их из своего кармана.


"Отдай их мне. Мы позаботимся об этом".


23


Ранним утром, когда за занавесками еще виднелся лишь намек на рассвет, Гладден ходил по квартире Дарлин, слишком нервный, чтобы спать, слишком возбужденный, чтобы хотеть. Он ходил по маленьким комнатам, размышляя, планируя, ожидая. Он заглянул к Дарлин в спальню, несколько мгновений наблюдал за ней на кровати, а затем вернулся в гостиную.


К стенам были приклеены постеры из старых порнофильмов без рамок, а помещение было заполнено безделушками, напоминающими о никчемной жизни. На всем был никотиновый налет. Гладден был курильщиком, но все равно находил это отвратительным. В доме царил беспорядок.


Он остановился перед одним из плакатов фильма под названием "Внутри Дарлин". Она сказала ему, что была звездой в начале восьмидесятых, до того, как видео произвело революцию в бизнесе, и она начала выглядеть старой, вокруг ее глаз и рта проступили следы жизни. Она с задумчивой улыбкой указала на плакаты, где на фотографиях, сделанных воздушной кистью, ее тело и лицо были гладкими и без морщин. Она была указана просто как Дарлин. Фамилия не нужна. Он задавался вопросом, каково это - жить в месте, где образы твоего прежнего великолепного "я" со стен насмехаются над твоим нынешним "я".


Он отвернулся и заметил ее сумочку на карточном столике в столовой и просмотрел ее. Там было полно косметики, в основном, и пустых сигаретных пачек и коробков спичек. Там был маленький аэрозольный баллончик для отражения нападавших и ее кошелек. У нее было семь долларов. Он посмотрел на ее права и впервые обнаружил, каково ее полное имя.


"Дарлин Кугель", - сказал он вслух. "Рад с вами познакомиться".


Он взял деньги и положил все остальное обратно в кошелек. Семь долларов - это немного, но это были семь долларов. Человек в дилерском центре digiTime заставил его заплатить вперед, чтобы заказать камеру. У Глэддена осталось всего несколько сотен долларов, и он решил, что еще семь не помешают.


Он отложил свои денежные заботы в сторону и снова принялся расхаживать. У него была проблема с выбором времени. Камеру пришлось отправить из Нью-Йорка. Это поступило бы не раньше среды. Еще пять дней. Он знал, что для безопасности ему придется переждать это прямо здесь, в квартире Дарлин. И он знал, что сможет это сделать.


Он решил составить список для магазина. Полки Дарлин были почти пусты, если не считать тунца, а он ненавидел это дерьмо. Ему пришлось бы выйти, купить припасы, а затем копать до среды. Ему не понадобилось бы многого. Родниковая вода - Дарлин, по-видимому, пила воду из-под крана. Также фруктовые лупы, может быть, какой-нибудь Chef Boyardee.


Он услышал, как снаружи проехала машина. Он подошел к двери, чтобы прислушаться, и, наконец, услышал звук, которого так долго ждал. Газета падает на землю. Дарлин сказала ему, что жилец из соседней квартиры получил газету. Гладден гордился собой за то, что догадался спросить. Теперь он подошел к окну и выглянул сквозь жалюзи на улицу. Приближался серый и туманный рассвет. Он не видел никакой активности снаружи.


Повернув два замка, Глэдден открыл дверь и вышел на свежий утренний воздух. Он огляделся и увидел сложенную газету на тротуаре перед соседней квартирой. За дверями квартиры не горел свет. Гладден быстро подошел к газете, взял ее и вернулся в квартиру, из которой вышел.


Сидя на диване, он быстро подошел к разделу газеты "Метро" и пролистал восемь страниц. Не было никакой истории. На горничную ничего. Он отбросил раздел в сторону и взял переднюю часть.


Он перевернул раздел, и вот, наконец, это было его собственное фото в правом нижнем углу первой страницы. Это был снимок с места ареста в Санта-Монике. Он оторвал взгляд от собственного изображения и начал читать рассказ. Он был вне себя от радости. Он снова попал на первую полосу. После стольких лет. Его лицо раскраснелось, когда он читал.


ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ В УБИЙСТВЕ В МОТЕЛЕ СКРЫЛСЯ От ЗАКОНА Во ФЛОРИДЕ


Штатный писатель Кейша Рассел Таймс Мужчина из Флориды, который, по словам властей, избежал правосудия как растлитель малолетних во Флориде, был идентифицирован как подозреваемый в жестоком убийстве горничной голливудского мотеля, сообщила полиция Лос-Анджелеса в пятницу.


29-летнего Уильяма Гладдена разыскивают по делу о смерти Эванджелин Краудер, чье тело было найдено в номере Гладдена в мотеле Hollywood Star. Тело 19-летней жертвы было разрезано на куски и помещено в три ящика комода в комнате.


Тело было обнаружено после того, как Гладден выписался из мотеля. Служащий мотеля, который искал пропавшую горничную, вошел в комнату и увидел кровь, сочащуюся из бюро, сообщила полиция. Краудер была матерью маленького мальчика.


Гладден был зарегистрирован в отеле под именем Брайс Киддер, но полиция заявила, что анализ отпечатков пальцев, найденных в номере, идентифицировал подозреваемого как Гладдена.


Гладден был приговорен к 70 годам тюремного заключения после получившего широкую огласку судебного разбирательства по делу о растлении малолетних в Тампе, штат Флорида, семь лет назад.


Однако, отсидев всего два года в тюрьме, он был освобожден, когда его приговор был отменен апелляцией. Ключевые доказательства - фотографии обнаженных детей - были признаны властями незаконно полученными. После юридической неудачи прокуроры разрешили Гладдену признать себя виновным по менее тяжким обвинениям. Он был освобожден условно за время, уже отбытое в тюрьме.


По иронии судьбы, полиция также узнала, что Гладден был арестован в Санта-Монике за три дня до того, как было обнаружено убийство в мотеле. Он был взят под стражу по ряду мелких обвинений, вытекающих из жалобы на то, что он фотографировал детей, которых мыли в пляжных душевых и на карусели на пирсе. Однако он был привлечен к ответственности и освобожден под залог до того, как была установлена его истинная личность.


- Продолжение, страница 14A


Гладдену пришлось открыть раздел и перейти по истории на внутреннюю страницу. Там он увидел другую фотографию, на которой он сам смотрел на читателя. Это был худощавый и рыжеволосый парень двадцати одного года, каким он был до того, как во Флориде начались преследования. И была еще одна история о нем, а также. Он быстро закончил читать первый рассказ.


- Продолжение с 1А


Полиция заявила, что они не установили мотив убийства Краудера. Хотя комната в мотеле, где Глэдден останавливался почти неделю, была тщательно очищена от отпечатков пальцев, детектив полиции Лос-Анджелеса Эд Томас сказал, что Глэдден допустил одну ошибку, которая привела к его идентификации. Это означало оставить единственный отпечаток пальца на нижней стороне ручки смыва в туалете.


"Это был счастливый случай", - сказал Томас. "Этот единственный отпечаток был всем, что нам было нужно".


Отпечаток был передан в автоматизированную систему идентификации отпечатков пальцев департамента, являющуюся частью общенациональной компьютерной сети сбора данных по отпечаткам пальцев. Было обнаружено совпадение с отпечатками пальцев Гладдена, которые были в файле на компьютере Департамента правоохранительных органов Флориды.


По словам Томаса, Гладдена разыскивали за нарушение условий испытательного срока почти четыре года. Нарушение было возбуждено, когда он прекратил регулярные визиты к сотруднику службы пробации во Флориде и исчез.


В деле Санта-Моники детективы арестовали Гладдена в воскресенье после погони с карусели на пирсе, где они заметили, как он наблюдал за маленькими детьми на популярном аттракционе.


Пытаясь убежать от полиции, он выбросил мусорное ведро с пирса в залив. В конце концов его поймали в ресторане на Променаде Третьей улицы.


Гладдену, который при аресте использовал имя Гарольд Брисбен, было предъявлено обвинение в загрязнении общественных водных путей, вандализме в отношении городской собственности и уклонении от службы в полиции. Однако окружная прокуратура отказалась выдвигать какие-либо обвинения, связанные с его предполагаемым фотографированием детей, сославшись на недостаточность доказательств преступления.


Детектив SMPD Констанс Дельпи сказала, что она и ее партнер начали наблюдать за каруселью после получения жалобы от сотрудника, который описал Гладдена как слоняющегося рядом с детьми и фотографирующего на пляже обнаженных детей, которых родители моют в душе.


Хотя у Гладдена сняли отпечатки пальцев при аресте, Санта-Моника не имеет собственного компьютера для снятия отпечатков пальцев и полагается на использование компьютера Министерства юстиции и других департаментов, включая полицию Лос-Анджелеса, для просмотра отпечатков в сети AFIS. Процесс обычно занимает дни, потому что отделы выпускают свои собственные отпечатки в качестве приоритетов.


В этом случае отпечатки пальцев, сделанные в Санта-Монике человеком, первоначально идентифицированным как Брисбен, не были просмотрены полицией Лос-Анджелеса до вторника. К тому времени Глэдден, который провел воскресную ночь в окружной тюрьме, вышел под залог в размере 50 000 долларов.


Полиция Лос-Анджелеса также опознала Гладдена поздно вечером в четверг по отпечатку, взятому из номера мотеля.


Детективам, участвовавшим в двух делах, оставалось гадать о последовательности событий и о том, как они предположительно приняли убийственный оборот.


"Когда происходят подобные вещи, всегда приходится сомневаться", - сказал Дельпи из подразделения по борьбе с эксплуатируемыми детьми SMPD. "Что мы могли бы сделать лучше, чтобы держать его взаперти? Я не знаю. Иногда ты выигрываешь, а иногда проигрываешь".


Томас сказал, что настоящее преступление было во Флориде, где Гладдену позволили выйти на свободу.


"Перед вами мужчина, очевидный педофил, и система отпускает его", - сказал Томас. "Когда система не работает, всегда кажется, что это случай, подобный этому, когда расплачивается кто-то невиновный".


Гладден быстро перешел к другой истории. Он испытывал странное чувство восторга, когда читал о себе. Он упивался этим великолепием.


ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ "В КОНЕЧНОМ ИТОГЕ ОБОШЕЛ ПРАВОСУДИЕ" Во ФЛОРИДЕ


Автор: Кейша Рассел, штатный писатель "Таймс", талантливый тюремный юрист, по словам властей, Уильям Гладден использовал свои приобретенные в тюрьме уловки, чтобы подорвать систему правосудия, а затем исчезнуть - до этой недели.


Гладден работал в детском центре Little Ducks в Тампе восемь лет назад, когда его арестовали и обвинили в растлении целых 11 детей в течение трехлетнего периода.


Арест вызвал широко разрекламированный судебный процесс, в результате которого два года спустя он был осужден по двадцати восьми пунктам обвинения. По общему мнению, ключевой уликой, приведшей к вынесению обвинительных приговоров, был тайник с полароидными фотографиями девяти молодых жертв. На фотографиях дети были замечены на разных стадиях раздевания в шкафу в ныне несуществующем детском центре.


Однако примечательным в фотографиях было не то, что некоторые дети были обнажены, а выражение их лиц, по словам Чарльза Хаунчелла, бывшего прокурора округа Хиллсборо, которому было поручено это дело.


"Все дети были напуганы", - сказал Хаунчелл в пятницу в телефонном интервью из Тампы, где он сейчас занимается частной практикой. "Этим детям не нравилось то, что делалось, и это было заметно. Это действительно соответствовало сути дела. То, что их лица говорили на фотографиях, соответствовало тому, что они говорили консультантам ".


Но на суде фотографии были важнее, чем адвокаты и то, что им рассказали дети. Несмотря на возражения Гладдена о том, что фотографии были обнаружены во время незаконного обыска в его квартире сотрудником полиции, сын которого был одной из предполагаемых жертв растления, судья допустил фотографии в качестве доказательства.


Впоследствии присяжные заявили, что они почти исключительно полагались на фотографии, чтобы осудить Глэддена, потому что два консультанта, которые занимались детьми, были дискредитированы адвокатом, представляющим Глэддена, за их предполагаемые методы принуждения детей к выдвижению обвинений против Глэддена.


После вынесения приговора Гладден был приговорен к 70 годам тюремного заключения с отбыванием наказания в Исправительном институте Союза в Рейфорде.


В тюрьме Гладден, у которого уже была степень по английской литературе, изучал поэзию, психологию и право. Похоже, что он преуспел именно в юриспруденции. По словам Хаунчелла, осужденный растлитель быстро освоил навыки тюремного адвоката и помогал другим заключенным с апелляционными жалобами, одновременно составляя свои собственные.


Среди его наиболее известных "клиентов" в тюремном отделении для сексуальных преступников были Донел Форкс, так называемый насильник-наволочка из Орландо, бывший чемпион Майами по серфингу Алан Джанин и гипнотизер сцены Лас-Вегаса Гораций Гомбл. Все трое отбывают срок за многочисленные изнасилования, и Глэдден потерпел неудачу в своих попытках добиться для них свободы или новых судебных процессов с помощью апелляций, которые он написал, отбывая срок вместе с ними.


Но в течение года после своего тюремного заключения, сказал Хаунчелл, Гладден подал тщательно продуманную апелляцию на собственное осуждение, которая еще раз оспорила обыск, приведший к обнаружению компрометирующих фотографий.


Хаунчелл объяснил, что Рэймонд Гомес, офицер полиции, который нашел фотографии, пришел в дом Глэддена в ярости после того, как его пятилетний сын рассказал, что к нему приставал мужчина, который работал в центре по уходу за детьми для мальчиков.


Не получив ответа после стука, офицер, не находящийся на дежурстве, сказал, что обнаружил дверь незапертой и вошел. Гомес позже свидетельствовал на слушании по этому делу, что он нашел фотографии, разложенные на покрывале. Он быстро выбрался из дома и сообщил о своих знаниях детективам, которые затем получили ордер на обыск.


Гладден был арестован после того, как детективы вернулись позже в тот же день с ордером и обнаружили фотографии, спрятанные в шкафу. Гладден утверждал на суде, что дверь не была отперта, когда он выходил из своей квартиры, и фотографий не было на витрине. Он утверждал, что независимо от того, была ли дверь не заперта, а фотографии оставлены на месте, обыск, проведенный Гомесом, был явным нарушением его конституционных прав на защиту от незаконного обыска и изъятия.


Однако судья первой инстанции постановил, что Гомес действовал как отец, а не офицер полиции, когда вошел в квартиру. Следовательно, случайное обнаружение ключевой улики не было нарушением Конституции.


Апелляционный суд позже встал на сторону Гладдена, заявив, что Гомес благодаря своей полицейской подготовке был знаком с законами об обыске и конфискации и должен был знать лучше, чем входить в помещение без разрешения. Верховный суд Флориды позже отказался отменить решение апелляционного суда, открыв путь для нового судебного разбирательства без использования фотографий в качестве доказательств.


Столкнувшись с трудной задачей выиграть дело без ключевых доказательств, которые первые присяжные сочли жизненно важными, власти позволили Гладдену признать себя виновным по одному пункту обвинения в непристойном поведении с ребенком.


Максимальное наказание за такое преступление составляет пять лет тюремного заключения и пять лет испытательного срока подряд. К тому моменту Гладден отсидел 33 месяца в тюрьме и заработал такое же количество исправительных работ за хорошее поведение. При вынесении приговора он получил максимальное наказание, но все равно вышел из суда свободным человеком с испытательным сроком.


"Это была попытка обойти правосудие", - вспоминал прокурор Хаунчелл. "Мы знали, что он сделал это, но мы не могли использовать доказательства, которые были у нас в руках. После этого приговора мне было тяжело смотреть на этих родителей и их детей. Потому что я знал, что этот парень будет там и что он, вероятно, захочет сделать это снова ".


В течение года после освобождения Гладден исчез, и был выдан ордер за нарушение условий испытательного срока. Он всплыл на этой неделе в Южной Калифорнии с тем, что местные власти назвали смертельными последствиями.


Гладден прочел рассказ полностью во второй раз. Он был очарован ее тщательностью и тем авторитетом, который она ему придавала. Ему также понравилось, как, если читать между строк, это ставило под сомнение историю полицейского Гомеса. Этот лжец, подумал Глэдден. Он вломился и испортил дело. Так ему и надо. Он почти испытал искушение снять трубку и позвонить репортерше, чтобы поблагодарить ее за статью, но передумал. Слишком рискованно. Он подумал о Хаунчелле, молодом прокуроре.


"Конец бега", - сказал он вслух. Затем он прокричал это: "Конец бегству!"


Его разум мчался вскачь и был наполнен радостью. Они так многого не знали, а он уже был на первой полосе. Они, конечно, скоро узнают. Они бы знали. Приближался его звездный час. Теперь уже скоро.


Гладден встал и пошел в спальню, чтобы подготовиться к походу в магазин. Он подумал, что будет лучше уйти пораньше. Он снова посмотрел на Дарлин. Склонившись над кроватью, он коснулся ее запястья и попытался поднять ее руку. Наступило полное трупное окоченение. Он посмотрел на ее лицо. Мышцы челюсти уже сокращались, растягивая ее губы обратно в уродливую ухмылку. Казалось, ее глаза смотрели на собственное отражение в зеркале над кроватью.


Он протянул руку и сорвал парик с ее головы. Ее настоящие волосы были красновато-каштановыми и короткими, непривлекательными. Он заметил, что немного крови попало на нижнюю часть светлых локонов, и отнес парик в ванную, чтобы смыть его и привести себя в порядок. После этого он вернулся в спальню и достал из шкафа вещи, которые ему понадобятся, чтобы сходить в магазин. Оглянувшись на тело, когда он выходил из комнаты, Глэдден поняла, что он так и не спросил ее, какой должна была быть татуировка. Теперь было слишком поздно.


Прежде чем закрыть дверь и выйти из комнаты, он включил кондиционер на полную мощность. В гостиной, переодеваясь, он сделал мысленную пометку купить в магазине немного благовоний. Он решил, что воспользуется семью долларами, которые взял из ее кошелька. Она создала проблему, подумал он, она должна заплатить, чтобы исправить это.


24


В субботу утром мы вылетели на вертолете из Куантико в Национальный и сели на небольшой самолет бюро, направляющийся в Колорадо. Это было место, где умер мой брат. Это было место, где был самый свежий след. Это были я, Бэкус, Уоллинг и судебно-медицинский эксперт по фамилии Томпсон, которого я узнал по встрече накануне вечером.


Под курткой на мне была светло-голубая рубашка-пуловер с эмблемой ФБР на левой стороне груди. Тем утром Уоллинг постучал в дверь моего общежития и с улыбкой подарил его мне. Это был приятный жест, но я не мог дождаться, когда доберусь до Денвера, чтобы переодеться в свою собственную одежду. И все же, это было лучше, чем носить ту же рубашку, которую я уже носил два дня.


Поездка была гладкой. Я сидел сзади, на три ряда позади Бэкуса и Уоллинга. Томпсон сидел позади них. Я проводил время, читая биографическую заметку о По в книге, которую я купил, и набирая заметки в свой ноутбук.


Примерно на другом конце страны Рейчел поднялась со своего места и вернулась, чтобы навестить меня. Она была одета в джинсы, зеленую вельветовую рубашку и черные походные ботинки. Когда она пересела на сиденье рядом со мной, она заправила волосы за ухо, и это помогло обрамить ее лицо. Она была прекрасна, и я понял, что менее чем за двадцать четыре часа я перешел от ненависти к желанию.


"О чем ты думаешь, оставшись здесь совсем один?"


"Ничего особенного. Мой брат, я полагаю. Если мы поймаем этого парня, я думаю, может быть, я узнаю, как это произошло. В это все еще трудно поверить".


"Вы были близки с ним?"


"Большую часть времени". Мне не нужно было думать об этом. "Но в последние несколько месяцев никто... Это случалось и раньше. Это было своего рода циклично. Мы ладили, а потом нас тошнило друг от друга".


"Он был старше или моложе?"


"Старше".


"Насколько старше?"


"Три минуты. Мы были близнецами".


"Я не знал".


Я кивнул, и она нахмурилась, как будто мысль о том, что мы были близнецами, делала потерю еще более болезненной. Может быть, так и было.


"Я не уловил этого в отчетах".


"Наверное, не важно".


"Что ж, это помогает объяснить, почему вы... Меня всегда интересовали близнецы."


"Ты имеешь в виду, получил ли я от него экстрасенсорное послание в ночь, когда он был убит? Ответ - нет. Такого с нами никогда не случалось. Или, если это и было, я никогда не узнавал этого, и он никогда ничего не говорил об этом ".


Она кивнула, и я снова посмотрел в окно на несколько секунд. Мне было хорошо с ней, несмотря на трудное начало предыдущего дня. Но я начинал подозревать, что Рейчел Уоллинг могла бы успокоить своего злейшего врага.


Я пытался задавать ей вопросы о ней самой, чтобы изменить ситуацию. Она упомянула о браке, о котором я уже знала от Уоррена, но она почти ничего не сказала о своем бывшем муже. Она сказала, что поехала в Джорджтаун изучать психологию и на последнем курсе была принята на работу в бюро. После того, как она стала агентом в местном отделении в Нью-Йорке, она вернулась в вечернюю школу в Колумбийском университете для получения степени юриста. Она свободно призналась, что то, что она женщина плюс диплом юриста, вывело ее на быстрый путь в бюро. BSS было приятным заданием.


"Твои родители, должно быть, очень гордятся тобой", - сказал я.


Она покачала головой.


"Нет?"


"Моя мать ушла, когда я был маленьким. Я не видел ее долгое время. Она ничего не знает обо мне ".


"Твой отец?"


"Мой отец умер, когда я был совсем маленьким".


Я знал, что вышел за рамки обычного разговора. Но моим инстинктом журналиста всегда было задать следующий вопрос, тот, которого они не ожидают. Я также почувствовал, что она хотела сказать больше, но не стала бы, если бы я не попросил.


"Что случилось?"


"Он был полицейским. Мы жили в Балтиморе. Он покончил с собой".


"О, чувак. Рейчел, мне жаль. Я не должен был..."


"Нет, все в порядке. Я хотел, чтобы вы это знали. Я думаю, это имеет прямое отношение к тому, кто я есть и что я делаю. Может быть, так обстоит дело с твоим братом и этой историей. Вот почему я хотел сказать тебе, что если я был резок с тобой вчера, прости ".


"Не беспокойся об этом".


"Спасибо".


Мы помолчали несколько мгновений, но я почувствовал, что тема еще не закрыта.


"Исследование самоубийств с фондом, это ...?"


"Да, именно поэтому я это начал".


Последовала еще одна пауза молчания, но мне не было неловко, и я не думаю, что ей тоже. В конце концов она встала и пошла в кладовку в задней части салона и принесла всем газировку. Когда Бэкус закончила шутить о том, какая из нее получилась прекрасная стюардесса, она снова подсела ко мне. Когда разговор начался снова, я попытался увести тему подальше от воспоминаний о ее отце.


"Ты когда-нибудь жалел, что не был практикующим психиатром?" Я спросил. "Разве не для этого ты впервые пошел в школу?"


"Вовсе нет. Это приносит больше удовлетворения. У меня, вероятно, было больше личного опыта общения с социопатами, чем у большинства психиатров за всю жизнь ".


"И это только агенты, с которыми ты работаешь".


Ее смех дался легко.


"Мальчик, если бы ты только знал".


Может быть, дело было только в том, что она была женщиной, но я почувствовал, что она отличается от других агентов, которых я знал и с которыми имел дело на протяжении многих лет. Она не была такой острой по краям. Она была слушателем, а не рассказчиком, мыслителем, а не реактором. Я начинал чувствовать, что могу сказать ей, о чем я думаю, в любой момент и не беспокоиться о последствиях.


"Как Торсон", - сказал я. "Кажется, что у него слишком туго завинчен топ".


"Определенно", - сказала она, а затем последовала неловкая улыбка и покачивание головой.


"Что с ним, в любом случае?"


"Он сердится".


"В чем?"


"Много чего. У него большой багаж. Включая меня. Он был моим мужем".


На самом деле меня это не удивило. Между ними было заметное напряжение. Моим первоначальным впечатлением о Торсоне было то, что он мог бы стать образцом для подражания обществу "Мужчины - свиньи". Неудивительно, что Уоллинг имел смутное представление о другой стороне.


"Тогда извини, что я заговорил о нем", - сказал я. "Я ставлю на тысячу здесь".


Она улыбнулась.


"Все в порядке. Он производит такое впечатление на многих людей ".


"Должно быть, тяжело с ним работать. Как получилось, что вы оба в одном подразделении?"


"Мы не совсем. Он в отделе реагирования на критические инциденты. Я парю между наукой о поведении и CIR. Мы должны работать вместе только в такие моменты, как этот. Мы были партнерами до того, как поженились. Мы оба работали над программой VICAP и провели много времени в дороге вместе. Потом мы просто расстались".


Она выпила немного своей кока-колы, и я больше не задавал никаких вопросов. Я не смог задать ни одного подходящего вопроса, поэтому решил на время остыть. Но она продолжала без приглашения.


"Когда мы развелись, я покинул команду VICAP, начав заниматься в основном исследовательскими проектами BSS, профилями и случайными делами. Он переключился на критическую реакцию. Но мы все еще проводим наши небольшие встречи в кафетерии и по делам, подобным этому ".


"Тогда почему бы тебе не перевестись полностью?"


"Потому что, как я уже сказал, назначение в национальный центр - это плюш. Я не хочу уходить, и он тоже. Либо это, либо он просто остается рядом, чтобы досадить мне. Боб Бэкус однажды разговаривал с нами и сказал, что, по его мнению, было бы лучше, если бы один из нас перевелся, но ни один из нас и глазом не моргнет. Они не могут сместить Гордона, потому что у него старшинство. Он был там с момента основания центра. Если меня переведут, подразделение потеряет одну из трех женщин, и они знают, что я подниму шум из-за этого ".


"Что ты мог бы сделать?"


"Просто скажи, что я тронут, потому что я женщина. Может быть, поговорите с The Post. Центр - одно из ярких мест бюро. Когда мы приезжаем в город, чтобы помочь местным копам, мы герои, Джек. Средства массовой информации муссируют это, и бюро не хочет приуменьшать это. Итак, мы с Гордоном продолжаем корчить друг другу грязные рожи через стол ".


Самолет пошел на снижение, и через иллюминатор я мог смотреть вперед. На дальнем западном горизонте виднелись знакомые Скалистые горы. Мы были почти на месте.


"Принимали ли вы участие в интервью Банди и Мэнсона, таких людей, как они?"


Я где-то слышал или читал о проекте BSS по опросу всех известных серийных насильников и убийц в тюрьмах по всей стране. Из интервью был получен банк психологических данных, который BSS использовала для создания профилей других убийц. Проект интервью занял годы, и я вспомнил кое-что о том, что это сказалось на агентах, которые столкнулись с этими людьми.


"Это было путешествие", - сказала она. "Я, Гордон, Боб, мы все были частью этого. Я до сих пор время от времени получаю письма от Чарли. Обычно около Рождества. Как преступник, он был наиболее эффективен в манипулировании своими последовательницами. Так что, я думаю, он думает, что если он и сможет заставить кого-нибудь посочувствовать ему в бюро, то это будет женщина. Я ".


Я увидел логику и кивнул.


"И насильники", - сказала она. "Во многом та же патология, что и у убийц. Они были милыми парнями, скажу я вам. Я просто чувствовал, как они оценивают меня, когда я входил. Я мог бы сказать, что они пытались выяснить, сколько времени у них есть, прежде чем охрана сможет войти. Ты знаешь, смогли ли они забрать меня до того, как пришла помощь. Это действительно показало их патологию. Они думали только о том, что помощь придет, чтобы спасти меня, а не о том, что я мог бы защитить себя. Спасти себя. Они просто смотрели на всех женщин как на жертв. Как добыча".


"Вы имеете в виду, что разговаривали с этими людьми наедине? Никакой разлуки?"


"Интервью были неформальными, обычно в адвокатской комнате. Никакого разделения, но обычно это дыра в стене. Протокол..."


"Дыра для взлома?"


"Окно, через которое один из охранников мог наблюдать. Протокол требовал присутствия двух агентов на всех собеседованиях, но на практике этих парней было слишком много. Так что большую часть времени мы отправлялись в тюрьму и расставались. Так было быстрее. Комнаты для допросов всегда находились под наблюдением, но время от времени от некоторых из этих парней у меня по коже пробегали мурашки. Как будто я был один. Но я не мог поднять глаза, чтобы посмотреть, смотрит ли взломщик, потому что тогда субъект посмотрел бы вверх, и если бы он увидел, что взломщик не смотрит, тогда... ты знаешь."


"Черт".


"Ну, для некоторых наиболее жестоких преступников мы с моим партнером сделали бы это вместе. Гордон, или Боб, или кто там был со мной. Но это всегда было быстрее, когда мы разделялись и давали отдельные интервью ".


Я представлял, что если бы вы потратили пару лет на то, чтобы давать эти интервью, вы бы ушли с каким-то собственным психологическим багажом. Я подумал, не это ли она имела в виду, когда говорила о своем браке с Торсоном.


"Вы носили ту же одежду?" - спросила она.


"Что?"


"Ты и твой брат. Знаешь, как, как ты видишь, делают некоторые близнецы ".


"О, подходящие вещи. Нет, слава Богу. Мои родители никогда не делали ничего подобного с нами ".


"Итак, кто был белой вороной в семье? Ты или он?"


"Я, определенно. Шон был святым, а я была грешницей ".


"И каковы твои грехи?"


Я посмотрел на нее.


"Слишком много, чтобы перечислять здесь".


"Неужели? Тогда что было самым святым из того, что он когда-либо делал?"


Когда улыбка сползла с моего лица при воспоминании о том, что должно было стать ее ответом, самолет резко накренился влево, вышел из него и начал набирать высоту. Рейчел тут же забыла о своем вопросе и наклонилась к проходу, чтобы смотреть вперед. Вскоре я увидел Бэкуса, идущего по проходу, его руки хватались за переборку для равновесия. Он подал знак Томпсону следовать за ним, и они оба направились обратно к нам.


"Что это?" Спросила Рейчел.


"Мы отвлекаемся", - сказал Бэкус. "Мне только что позвонили из Куантико. Этим утром местное отделение в Финиксе отреагировало на наше предупреждение. Неделю назад детектив отдела по расследованию убийств был найден мертвым в своем доме. Предполагалось, что это самоубийство, но что-то было не так. Они признали это убийством. Похоже, Поэт совершил ошибку ".


"Феникс?"


"Да, самый свежий след". Он посмотрел на свои часы. "И мы должны поторопиться. Его похоронят через четыре часа, и я хочу сначала взглянуть на тело ".


25


Две правительственные машины и четыре агента из местного отделения встретили нас после того, как самолет приземлился в аэропорту "Скай Харбор Интернэшнл" в Финиксе. По сравнению с тем местом, откуда мы приехали, день был теплым, и мы сняли куртки и понесли их вместе с нашими компьютерными сумками и ночными рубашками. Томпсон также нес ящик с инструментами, в котором находилось его оборудование. Я ехал с Уоллингом и двумя агентами по имени Матузак и Миз, белыми парнями, которые выглядели так, будто у них было меньше десяти лет опыта, вместе взятых. По их почтительному отношению к Уоллингу было ясно, что они высоко уважают подразделение BSS. Они либо были проинформированы о том, что я репортер, либо судили по моей бороде и волосам, что я не агент, несмотря на печать ФБР на моей рубашке. Они обращали на меня мало внимания.


"Куда мы направляемся?" Спросил Уоллинг, когда наш серый невзрачный "Форд" последовал за серым невзрачным "Фордом", перевозившим Бэкуса и Томпсона из аэропорта.


"Похоронное бюро Скоттсдейла", - сказал Миз. Он был на переднем пассажирском сиденье, пока Матузак вел машину. Он посмотрел на свои часы. "Похороны в два. У вашего человека, вероятно, будет меньше получаса на осмотр тела, прежде чем на него наденут костюм и поместят в бокс для представления ".


"Это был открытый гроб?"


"Да, прошлой ночью", - сказал Матузак. "Его уже забальзамировали и загримировали. Я не знаю, чего ты ожидаешь ".


"Мы ничего не ожидаем. Мы просто хотим посмотреть. Я полагаю, агент Бэкус проходит инструктаж перед нами. Не потрудитесь ли вы двое ввести нас в курс дела?"


"Это Роберт Бэкус?" Миз сказал. "Он выглядит таким молодым".


"Роберт Бэкус-младший".


"О". Миз скорчил гримасу, которая, казалось, показывала, что он понимает, почему такой молодой человек заправляет всем. "Цифры".


"Ты не знаешь, о чем говоришь", - сказала Рейчел. "У него есть имя, но он также самый трудолюбивый и тщательный агент, с которым я когда-либо работал. Он заслужил то положение, которое у него есть. На самом деле, возможно, ему было бы легче, если бы у него было имя вроде Миз. Теперь может кто-нибудь из вас посвятить нас в то, что происходит?"


Я видел, как Матузак изучала ее в зеркале. Затем он посмотрел на меня, и Рейчел заметила это.


"С ним все в порядке", - сказала она. "Он получил одобрение сверху, чтобы быть здесь. Он знает все, что мы делаем. У тебя с этим какие-то проблемы?"


"Нет, если ты этого не сделаешь", - сказал Матузак. "Джон, ты расскажи это".


Миз прочистил горло.


"Не так много, чтобы заполнить. У нас не так много, потому что нас не пригласили войти. Но что мы знаем, так это то, что они нашли этого парня, зовут Уильям Орсулак, они нашли его в его доме в понедельник. Полицейский из отдела убийств. Они полагали, что он был мертв по меньшей мере три дня. В пятницу у него был выходной из-за перерыва на концерт, и последний раз, когда кто-то помнил, что видел его в четверг вечером в баре, куда они все ходят ".


"Кто нашел его?"


"Кто-то из команды, когда он не появился в понедельник. Он был разведен, жил один. В любом случае, они, очевидно, провели всю неделю в напряжении. Вы знаете, самоубийство или убийство? В конце концов, они выбрали убийство. Это было вчера. Очевидно, было слишком много проблем с самоубийством ".


"Что ты знаешь об этой сцене?"


"Мне неприятно говорить вам это, агент Уоллинг, но вы узнали бы столько же, сколько и я, взяв в руки одну из местных газет. Как я уже сказал, полиция Феникса не пригласила нас на танцы, поэтому мы не знаем, что у них есть. После того, как мы получили телеграмму из Куантико этим утром, Джейми Фокс, он в головной машине с агентом Бэкусом, взглянул на нее, пока немного работал с бумагами. Это, казалось, соответствовало тому, над чем вы, люди, работали, и он позвонил. Потом нас с Бобом вызвали, но, как я уже сказал, мы не знаем наверняка, что к чему ".


"Прекрасно". Она казалась расстроенной. Я знал, что она хотела быть в головной машине. "Я уверен, мы получим это в похоронном бюро. А как насчет местных жителей?"


"Они идут нам навстречу".


Мы припарковались за похоронным бюро Скоттсдейла на Кэмелбэк-роуд. На стоянке уже было многолюдно, хотя до похорон оставалось еще два часа. Несколько мужчин слонялись вокруг или опирались на машины. Детективы. Я мог бы сказать. Вероятно, ждал, чтобы услышать, что скажет ФБР. Я видел один телевизионный грузовик с тарелкой наверху, припаркованный в дальнем конце стоянки.


Уоллинг и я вышли и присоединились к Бэкусу и Томпсону, и нас повели к задней двери морга. Войдя внутрь, мы оказались в большой комнате, выложенной белой плиткой до потолка. В центре стояли два стола из нержавеющей стали для тел с расположенными над ними распылительными шлангами, а вдоль трех стен стояли прилавки и оборудование из нержавеющей стали. В комнате была группа из пяти мужчин, и когда они двинулись, чтобы поприветствовать нас, я увидел тело на дальнем столе. Я предположил, что это Орсулак, хотя не было никаких явных признаков повреждения от выстрела в голову. Тело было обнажено, и кто-то взял бумажное полотенце длиной в ярд из рулона на стойке и положил его на талию мертвого полицейского, чтобы прикрыть гениталии. Костюм, который Орсулак будет носить до могилы, висел на вешалке на крючке на дальней стене.


Рукопожатия передавались повсюду между нами и живыми полицейскими. Томпсона направили к телу, и он перенес свой чемоданчик и приступил к его осмотру.


"Я не думаю, что вы получите что-то, чего у нас уже нет", - сказал человек по имени Грейсон, который отвечал за расследование от имени местных жителей. Он был коренастым мужчиной с уверенным и добродушным поведением. Он был сильно загорелым, как и другие местные жители.


"Мы тоже этого не делаем", - сказал Уоллинг, поспешив с политкорректным ответом. "Ты забыла о нем. Теперь его вымыли и привели в порядок".


"Но нам нужно действовать последовательно", - сказал Бэкус.


"Почему бы вам, ребята, не рассказать нам, над чем вы работаете?" - Спросил Грейсон. "Может быть, мы сможем извлечь из этого какой-то смысл".


"Достаточно справедливо", - сказал Бэкус.


Пока Бэкус давал сокращенный отчет о расследовании дела Поэта, я наблюдал, как Томпсон делает свою работу. Он чувствовал себя как дома со своим телом, не стесняясь прикасаться, прощупывать, сжимать. Он потратил немало времени, проводя пальцами в перчатках по седым волосам мертвеца, а затем аккуратно зачесал их на место расческой, которую достал из собственного кармана. Затем он тщательно изучил рот и горло, используя увеличительное стекло с подсветкой. В какой-то момент он отложил лупу в сторону и достал фотоаппарат из ящика с инструментами. Он сфотографировал горло, вспышка привлекла внимание копов, собравшихся в комнате.


"Просто документальные фотографии, джентльмены", - сказал Томпсон, даже не отрываясь от своей работы.


Затем он начал изучать конечности тела, сначала правую руку, затем левую. Он снова воспользовался лупой, когда изучал левую ладонь и пальцы. Затем он сделал две фотографии ладони и две фотографии указательного пальца. Копы в комнате, похоже, не придали этому особого значения, по-видимому, приняв его предыдущее заявление о том, что фотографии были обычными. Но поскольку я заметил, что он не сфотографировал правую руку, я знал, что он нашел что-то, возможно, важное, на левой. Томпсон вернул камеру в коробку после того, как положил четыре новых полароидных снимка, которые она выплюнула на прилавок. Затем он продолжил обыск тела, но больше не делал фотографий. Он прервал Бэкуса, чтобы попросить помощи в переворачивании тела, затем снова начался обыск с головы до ног. Я мог видеть пятно из темного, воскообразного материала на затылке мертвеца и я предположил, что это место выходного отверстия. Томпсон не потрудился сделать это полароидом.


Томпсон закончил с телом примерно в то же время, когда Бэкус закончил свой брифинг, и я подумал, не было ли это спланировано таким образом.


"Что-нибудь?" - Спросил Бэкус.


"Ничего примечательного, я не думаю", - сказал Томпсон. "Я бы хотел просмотреть результаты вскрытия, если бы мог. Отчет принесли с собой?"


"Как и просили", - сказал Грейсон. "Вот копия всего".


Он протянул ему папку, и Томпсон отошел с ней к стойке, где открыл ее и начал просматривать страницы.


"Итак, я рассказал вам то, что знаю, джентльмены", - сказал Бэкус. "Теперь я хотел бы услышать, что именно в этом случае убедило вас не называть это самоубийством".


"Ну, я не думаю, что я был полностью разубежден, пока не услышал вашу историю", - сказал Грейсон. "Теперь я думаю, что этот ублюдочный поэт - прошу прощения, агент Уоллинг - наш парень. В любом случае, мы подняли этот вопрос, а затем решили использовать классификацию убийств по трем причинам. Во-первых, когда мы нашли Билла, его волосы были расчесаны на неправильный пробор. Двадцать лет он приходил в офис, его роль слева. Мы находим его мертвым, и эта роль справа. Это была мелочь, но были две другие, и они складываются. Следующей была экспертиза. Мы попросили парня взять мазок изо рта для GSR, чтобы мы могли определить, был ли пистолет у него во рту или находился в нескольких дюймах снаружи, или что. Мы получили GSR, но у нас также есть немного оружейного масла и третье вещество, которое мы не смогли идентифицировать должным образом. Пока мы не смогли объяснить это, мне было неудобно идти на самоубийство из-за этого ".


"Что вы можете сказать мне о сути?" - Спросил Томпсон.


"Какой-то экстракт животного жира. В нем также есть измельченный кремний. Это есть в отчете судебно-медицинской экспертизы, который у вас тоже есть в этом файле."


Мне показалось, что я увидел, как Томпсон посмотрел на Бэкуса, а затем отвел взгляд, молчаливое признание знания.


"Ты знаешь это?" - Спросил Грейсон, казалось, уловив впечатление.


"Не навскидку", - сказал Томпсон. "Я узнаю подробности из отчета и попрошу лабораторию в Квантико запустить его на компьютере. Я дам тебе знать ".


"Какова была третья причина?" Спросил Бэкус, быстро уходя от темы.


"Третья причина исходила от Джима Бима, старого партнера Орсулака. Сейчас он на пенсии".


"Так его зовут, Джим Бим?" - Спросил Уоллинг.


"Да, Излучатель. Он позвонил мне из Тусона после того, как услышал о Билле, и спросил, нашли ли мы пулю. Я сказал, конечно, мы выкопали это из стены за его головой. Затем он спросил меня, было ли это золотом ".


"Золото?" - Спросил Бэкус. "Настоящее золото?"


"Да. Золотая пуля. Я сказал ему, что нет, это была свинцовая пуля, как и все остальные в его обойме. Похожий на тот, что мы тоже выкопали из пола. Мы полагали, что снимок с пола был первым, чтобы набраться смелости. Но потом Бимер сказал мне, что это было не самоубийство, что это было убийство ".


"И как он узнал это?"


"Они с Урсулаком были знакомы много лет, и он знал, что Орсулак иногда... черт возьми, наверное, нет ни одного полицейского, который не думал бы об этом в то или иное время ".


"Покончил с собой", - сказал Уоллинг, это было утверждение, а не вопрос.


"Верно. И Джим Бим рассказывает мне, что однажды Орсулак показал ему эту золотую пулю, которую он откуда-то взял, он не знал, из каталога почтовых заказов или чего-то в этом роде. И он говорит Бимеру: "Это мой золотой парашют. Когда я больше не могу этого выносить, это для меня ". Так что Бим говорил, что никакой золотой пули, никакого самоубийства ".


"Ты нашел золотую пулю?" - Спросил Уоллинг.


"Да, мы нашли это. После того, как мы поговорили с Beam, мы нашли это. Это было в ящике рядом с его кроватью. Как будто это хранилось поблизости на случай, если оно ему когда-нибудь понадобится."


"Значит, это тебя убедило".


"В совокупности все три обстоятельства склоняли дело к убийству. Убийство. Но, как я уже сказал, я ни в чем не был убежден, пока ты не вошла сюда и не рассказала свою историю. Теперь у меня встал из-за этого Поэта размером с ... извините за оскорбление, агент Уоллинг."


"Не обижайся. У всех нас из-за него встает. Была ли предсмертная записка?"


"Да, и именно из-за этого нам было так трудно назвать это убийством. Там была записка, и будь я проклят, если она не была написана почерком Билла."


Уоллинг кивнул, давая понять, что в том, что он только что сказал, не было ничего удивительного.


"Что говорилось в записке?"


"В этом не было большого смысла. Это было похоже на стихотворение. Там было сказано - ну, подожди здесь. Агент Томас, позвольте мне на секунду одолжить это досье."


"Томпсон", - сказал Томпсон, передавая его.


"Прости".


Грейсон просмотрел несколько страниц, пока не нашел то, что хотел. Он прочитал это вслух.


"Горы, вечно низвергающиеся / В моря без берегов". Вот и все."


Уоллинг и Бэкус посмотрели на меня. Я открыл книгу и начал листать стихи.


"Я помню строчку, но не уверен, где именно".


Я перешел к стихам, которые Поэт уже использовал, и начал быстро читать. Я нашел это в "Стране грез", стихотворении, которое использовалось дважды до этого, включая записку, оставленную на ветровом стекле моего брата.


"Я понял", - сказал я.


Я протянул книгу, чтобы Рейчел могла прочитать стихотворение. Остальные тоже столпились вокруг нее.


"Сукин сын", - пробормотал Грейсон.


"Можете ли вы вкратце рассказать нам, как, по вашему мнению, это произошло?" Спросила его Рейчел.


"Э-э, конечно. Наша теория такова: кем бы ни был этот исполнитель, он вошел и застал Билла врасплох во сне. Из собственного пистолета Билла. Он заставил его встать и одеться. Вот когда Билл неправильно разделил волосы на пробор, я имею в виду, он не знал, что должно было произойти, или, может быть, он знал. В любом случае, он оставляет нам небольшой знак. Оттуда его выводят в гостиную, сажают в кресло, и исполнитель заставляет его написать эту записку на клочке бумаги, вырванном из его собственной записной книжки, которую он держит в кармане пальто. Затем он хлопает его. Одну в рот. Вкладывает пистолет в руку Билла, втыкает пулю в пол, и на руке остаются следы пороха. Исполнитель сбежал оттуда, и мы не можем найти бедного Билла в течение трех дней ".


Грейсон оглянулся через плечо на тело, заметил, что оно оставлено без присмотра, и посмотрел на часы.


"Эй, где тот парень? он сказал. "Кто-нибудь, позовите его и скажите, что между нами все кончено. Ты покончил с телом, верно?"


"Да", - сказал Томпсон.


"Мы должны подготовить его".


"Детектив Грейсон", - сказал Уоллинг. "Было ли какое-то конкретное дело, которым в настоящее время занимался детектив Урсулак?"


"О, да, был такой случай. Дело маленького Хоакина. Восьмилетний ребенок, похищенный в прошлом месяце. Все, что они нашли от него, была его голова".


Упоминание об этом деле и его жестокости вызвало минуту молчания в комнате, где готовились к смерти. До этого момента у меня не было сомнений в том, что смерть Урсулака была связана с другими, но, услышав о преступлении против мальчика, я почувствовал непоколебимую уверенность и гнев, который стал для меня таким знакомым, который пенится у меня внутри.


"Я полагаю, все собираются на похороны?" Сказал Бэкус.


"Это верно".


"Можем ли мы договориться о времени, чтобы встретиться снова? Мы также хотели бы увидеть отчеты о мальчике, Хоакине ".


Они назначили встречу на девять часов утра в воскресенье в полицейском управлении Феникса. Грейсон, по-видимому, чувствовал, что если бы это было на его территории, он мог бы лучше удержать часть этого. Но у меня было ощущение, что Большой Джи вот-вот надвинется и сметет его в сторону, как приливная волна, ударившаяся о стойку спасателей.


"И последнее, пресса", - сказал Уоллинг. "Я видел телевизионный грузовик снаружи".


"Да, они проходили через все это, особенно когда они..."


Он не закончил.


"Когда они что?"


"Ну, кто-то вроде как передал это на полицейскую частоту, что мы встречаемся здесь с ФБР".


Рейчел застонала, и Грейсон кивнул, как будто ожидал этого.


"Послушай, это абсолютно необходимо сдерживать", - сказала Рейчел. "Если что-то из того, что мы только что рассказали вам, мужчины, выйдет наружу, Поэт пойдет ко дну. Мы никогда не поймаем человека, который это сделал ".


Она кивнула на труп, и несколько полицейских обернулись, чтобы убедиться, что он все еще там. Гробовщик только что вошел в комнату и поднимал вешалку с последним костюмом Урсулака. Он смотрел на группу следователей, ожидая, когда они уйдут, чтобы он мог остаться наедине с телом.


"Мы собираемся уходить отсюда, Джордж", - сказал Грейсон. "Ты можешь начинать".


Бэкус сказал: "Скажите средствам массовой информации, что интерес ФБР был чисто рутинным и что вы продолжите вести расследование как подозреваемое убийство. Не веди себя так, будто ты в чем-то уверен ".


Когда мы возвращались через стоянку к правительственным машинам, к нам подошла молодая женщина с обесцвеченными волосами и мрачным выражением лица с микрофоном, сопровождаемая оператором. Поднеся микрофон к своему собственному рту, она спросила: "Почему сегодня здесь ФБР?"


Она повернула микрофон и направила его прямо мне под подбородок, ожидая ответа. Я открыл рот, но ничего не вышло. Я понятия не имел, почему меня выбрали, но потом понял, что это была рубашка, которую я носил. Печать ФБР на нагрудном кармане, очевидно, заверила ее, что она разговаривает с бюро.


"Я отвечу на это", - быстро сказал Бэкус, и микрофон переместился к его подбородку. "Мы пришли по просьбе полицейского управления Финикса, чтобы провести обычный осмотр тела и услышать подробности дела. Ожидается, что на этом наше участие заканчивается, и дальнейшие вопросы следует задавать полиции. У нас нет дальнейших комментариев, спасибо ".


"Но вы убеждены, что детектив Урсулак стал жертвой нечестной игры?" репортер настаивал.


"Мне жаль", - сказал Бэкус. "Вам придется направлять свои вопросы в полицию Феникса".


"А тебя как зовут?"


"Я бы предпочел не упоминать свое имя в этом, спасибо".


Он прошел мимо нее и сел в одну из машин. Я последовал за Уоллингом к другому. Через несколько минут мы выехали оттуда и поехали обратно в Феникс.


"Ты беспокоишься?" Спросила Рейчел.


"По поводу чего?"


"Исключительность твоей истории".


"Я добираюсь туда. Но я надеюсь, что она такая же, как большинство тележурналистов ".


"И как они?"


"Без источников и бессмысленно. Если это так, то со мной все будет в порядке ".


26


Местное отделение находилось в здании федерального суда на Вашингтон-стрит, всего в нескольких кварталах от полицейского управления, где на следующий день мы должны были встретиться с местными жителями. Когда мы шли за Мизе и Матузаком по отполированному коридору в конференц-зал, я почувствовал беспокойство Рейчел, и мне показалось, что я знаю, что это было. Путешествуя со мной, она не смогла находиться в другой машине, когда Томпсон рассказывал Бэкусу о том, что он узнал от тела.


Конференц-зал был намного меньше, чем тот, который мы использовали в Квантико. Когда мы вошли, Бэкус и Томпсон уже сидели за столом, а Бэкус прижимал телефон к уху. Он прикрыл трубку, когда мы вошли, и сказал: "Ребята, мне нужно несколько минут поговорить с моими людьми наедине. Что ты мог бы сделать, так это раздобыть несколько машин, если сможешь. Нам также нужно будет где-нибудь зарезервировать комнаты. Похоже, что шесть комнат."


Матузак и Миз выглядели так, словно им только что сообщили, что их понизили в должности. Они мрачно кивнули и вышли из комнаты. Я не знал, к чему это привело, был ли я приглашен или исключен, поскольку я действительно не был одним из людей Бэкуса.


"Джек, Рейчел, присаживайтесь", - сказал Бэкус. "Позволь мне закончить, и я попрошу Джеймса ввести тебя в курс дела".


Мы заняли места и смотрели и слушали односторонний телефонный разговор. Было ясно, что Бэкус прослушивал сообщения и отвечал на них. Не все, казалось, имело какое-то отношение к расследованию дела Поэта.


"Хорошо, а как насчет Гордона и Картера?" он сказал после того, как сообщения, по-видимому, были закончены. "Какое расчетное время прибытия? Так поздно? Черт возьми. Ладно, послушай, три вещи. Позвони в Денвер и попроси их ознакомиться с доказательствами по делу Макэвоя. Скажи им, чтобы проверили внутреннюю сторону перчаток на наличие крови. Если они найдут кровь, скажите им, чтобы начали процедуру эксгумации... Верно, верно. Если возникнут проблемы, немедленно позвони мне. Также скажите им, чтобы они посмотрели, брала ли полиция мазки GSR изо рта жертвы, и если да, то отправьте все это в Куантико. Это относится ко всем случаям. В-третьих, Джеймс Томпсон будет отправлять сообщения в лабораторию по FedEx оттуда. Нам нужна идентификация вещества как можно скорее. То же самое с Денвером, если до этого дойдет. Что еще? Когда телефонная конференция с Брассом? Хорошо, мы поговорим потом".


Он повесил трубку и посмотрел на нас. Я хотел спросить, что он имел в виду под эксгумацией, но Рейчел заговорила первой.


"Шесть комнат? Гордон выходит сюда?"


"Он и Картер идут сюда".


"Боб, почему? Ты знаешь..."


"Они нужны нам, Рейчел. Мы набираем критическую массу в этом расследовании, и дело движется. Самое большее, мы отстаем от этого преступника на десять дней. Нам нужно больше тел, чтобы совершать те ходы, которые нам придется совершить. Это так просто, и об этом сказано более чем достаточно. Итак, Джек, ты хотел что-то сказать?"


"Та эксгумация, о которой вы говорите..."


"Мы поговорим об этом через несколько минут. Это станет ясно. Джеймс, расскажи им, что ты нашел на теле."


Томпсон достал из кармана четыре полароидные фотографии и разложил их на столе перед Рэйчел и мной.


"Это левая ладонь и указательный палец. Двое слева были взяты один к одному. Два других увеличены в десять раз".


"Перфорации", - сказала Рейчел.


"Правильно".


Я не видел их, пока она не сказала это, но потом я узнал крошечные дырочки в линиях кожи. Три на ладони, два на кончике указательного пальца.


"Что это?" Я спросил.


"На первый взгляд это выглядит не более чем булавочными уколами", - сказал Томпсон. "Но нет струпьев или закрытия ран. Они произошли незадолго до смерти. Незадолго до или, возможно, после, хотя после в этом не было бы особого смысла ".


"Указать на что?"


"Джек, мы ищем способы, которыми это могло быть сделано", - сказал Бэкус. "Как можно было так поступить с опытными, жесткими полицейскими? Контроль - это то, о чем мы говорим. Это один из ключей".


Я махнул рукой в сторону фотографий.


"И о чем это тебе говорит?"


"Это и другие вещи могут указывать на то, что был задействован гипноз".


"Вы хотите сказать, что этот парень загипнотизировал моего брата и этих других, заставив их сунуть пистолет в рот и нажать на курок?"


"Нет, я не думаю, что это так просто. Вы должны помнить, что довольно сложно использовать гипнотическое внушение, чтобы подавить инстинкт самосохранения в сознании человека. Большинство экспертов говорят, что это категорически невозможно. Но если человек восприимчив к гипнозу, этим человеком можно управлять в разной степени. Его можно сделать послушным, управляемым. На данный момент это всего лишь возможность. Но у нас есть пять перфораций на руке этой жертвы. Стандартным методом тестирования на гипнотический транс было бы прокалывание кожи булавкой после внушения, что боли не будет. Если пациент реагирует, гипноз не работает. Если он не проявляет никаких признаков того, что чувствует боль, он находится в состоянии транса ".


"И управляемый", - добавил Томпсон.


"Ты хочешь взглянуть на руку моего брата".


"Да, Джек", - сказал Бэкус. "Нам понадобится ордер на эксгумацию. Я полагаю, в файлах говорилось, что он был женат. Позволит ли это его вдова?"


"Я не знаю".


"Нам может понадобиться ваша помощь в этом".


Я просто кивнул. Все время становилось все более странным.


"Что это за другие вещи? Вы сказали, что перфорации и другие вещи могут указывать на то, что был задействован гипноз."


"Вскрытия", - ответила Рейчел. "Анализы крови ни у одной из жертв не оказались полностью чистыми. У каждого было что-то в крови. Твой брат..."


"Сироп от кашля", - сказал я, защищаясь. "Из бардачка в машине".


"Верно. Это варьируется от безрецептурных продуктов, таких как сироп от кашля, до лекарств, отпускаемых по рецепту. У одного из них был препарат Перкоцет, который был прописан при травме спины восемнадцатью месяцами ранее. Я думаю, что это было в случае с Чикаго. У другого - я думаю, это был Петри из Далласа - в крови был кодеин. Это из-за рецептурного тайленола с кодеином. Пузырек с рецептом был в его аптечке."


"Хорошо, так что это значит?"


"Ну, по отдельности это ничего не значило во время каждой из этих смертей. Что бы ни появлялось на анализах крови в каждом случае, объяснялось доступом жертвы к нему. Я имею в виду, разумно полагать, что если бы кто-то собирался покончить с собой, он мог бы принять пару таблеток "Перкоцет" из старого рецептурного флакона, чтобы успокоиться. Итак, эти вещи были отвергнуты ".


"Но теперь они что-то значат".


"Возможно", - сказала она. "Обнаружение перфораций наводит на мысль о гипнозе. Если вы добавите к этому введение в кровь какого-нибудь химического супрессора, тогда вы начнете понимать, как этими людьми могли управлять ".


"Сироп от кашля?"


"Возможно, это могло бы усилить восприимчивость субъекта к гипнозу. Кодеин - испытанный усилитель. Безрецептурные лекарства от кашля больше не содержат кодеина, но некоторые заменяющие ингредиенты все еще могут действовать как аналогичные усилители ".


"Ты знал это с самого начала?"


"Нет, это было просто что-то, что до сих пор не имело контекста".


"Это всплывало раньше? Откуда ты так много знаешь?"


"Гипноз довольно часто используется в качестве правоохранительного инструмента", - сказал Бэкус. "Раньше это также всплывало с другой стороны".


"Несколько лет назад был один случай", - сказала Рейчел. "Был человек, парень из ночного клуба Лас-Вегаса, который использовал гипноз в качестве своего номера. Он также был педофилом. И что он делал, когда он выступал на окружных ярмарках и так далее, он был ближе к детям. У него был детский спектакль, утренник, и он говорил аудитории, что ему нужен молодой доброволец. Родители практически бросали ему своих детей. Он выбирал счастливчика и говорил, что ему нужно пойти за кулисы, чтобы подготовить ребенка, пока шел какой-нибудь другой номер. Он бы загипнотизировал тамошнюю девчонку, изнасиловал ее, а затем с помощью гипнотического внушения стер память. Затем он выводил девчонку на сцену, исполнял свой номер, а затем выводил ее из транса. Он использовал кодеин в качестве усилителя. Добавлял это в их кока-колу".


"Я помню", - сказал Томпсон, кивая. "Гарри-гипнотизер".


"Нет, это был Гораций Гипнотизер", - сказала Рейчел. "Он был в одном из наших интервью в рамках проекта "Изнасилование". В Рейфорде, во Флориде."


"Подожди минутку, - сказал я, - не мог бы он..."


"Нет, это не он. Он все еще был бы в тюрьме во Флориде. Он получил что-то вроде предложения на двадцать пять лет. Это было всего шесть, семь лет назад. Он все еще внутри. Он должен быть таким".


"Я все равно это проверю", - сказал Бэкус. "Чтобы быть уверенным. Но, несмотря на это, ты видишь возможность, которую мы рассматриваем здесь, Джек? Я бы хотел, чтобы ты позвонила своей невестке. Было бы лучше, если бы она услышала это от тебя. Скажи ей, как это важно ".


Я кивнул.


"Хорошо, Джек, мы ценим это. А теперь, почему бы нам не сделать перерыв и не посмотреть, что можно поесть в этом городе? Через час и двадцать минут у нас телефонная конференция с другими ФОс."


"А как насчет другой вещи?" Я сказал.


"Что за вещь?" - Спросил Бэкус.


"Суть в устах этого детектива. Похоже, вы, ребята, знали, что это такое ".


"Нет. Я только что договорился отправить мазок, который они взяли, обратно на восток, и тогда, надеюсь, мы узнаем ".


Он лгал, и я знал это, но я пропустил это мимо ушей. Все встали и направились в коридор. Я сказал им, что не голоден и мне нужно найти место, где можно купить кое-какую одежду. Я сказал, что найду такси, если поблизости не будет магазинов.


"Думаю, я пойду с Джеком", - сказала Рейчел.


Я не знал, действительно ли она этого хотела или ее работа заключалась в том, чтобы просто наблюдать за мной, убедиться, что я не сбегу и не напишу рассказ. Я поднял руку в позе "мне все равно".


Следуя указаниям Матузака, мы направились к торговому центру под названием Arizona Center. Это был прекрасный день, и прогулка была приятным отдыхом от напряжения последних дней. Мы с Рейчел поговорили о Фениксе - это был и ее первый визит, - и в конце концов я вернул разговор к своему последнему вопросу к Бэкусу.


"Он лгал, как и Томпсон".


"Ты имеешь в виду мазки из полости рта".


"Правильно".


"Я думаю, Боб просто не хочет, чтобы ты знал больше, чем тебе нужно. Я говорю не как репортер. Я имею в виду, как брат."


"Если есть что-то новое, я хочу это знать. Сделка заключалась в том, что я буду внутри. Иногда не внутри, а потом снаружи - как с этим дерьмом с гипнозом - в других случаях ".


Она остановилась и повернулась ко мне.


"Я расскажу тебе, если ты хочешь знать, Джек. Если это то, что мы думаем, и все убийства следуют определенной схеме, тогда тебе будет не очень приятно зацикливаться на этом ".


Я посмотрел в том направлении, куда мы направлялись. Торговый центр был в поле зрения. Здание цвета песчаника с приветливыми дорожками под открытым небом.


"Скажи мне", - попросил я.


"Ни в чем нельзя быть уверенным, пока мазок не будет проанализирован. Но звучит так, будто вещество, описанное Грейсоном, было чем-то, что мы видели раньше. Видишь ли, некоторые рецидивисты умны. Они знают о том, как оставлять улики после себя. Доказательства, подобные сперме. Поэтому они используют презервативы. Но если это смазанный презерватив, смазку можно оставить. Обнаружен. Иногда это случайно ... А иногда они хотят, чтобы мы знали, что они сделали ".


Я посмотрел на нее и почти издал слышимый стон.


"Ты говоришь, Поэт... занималась с ним сексом?"


"Возможно. Но, честно говоря, мы подозревали это с самого начала. Серийные убийцы... Джек, это почти всегда связано с сексуальным удовлетворением. Речь идет о власти и контроле, и это составляющие сексуального удовлетворения ".


"На это не было бы времени".


"Что ты имеешь в виду?"


"С моим братом. Рейнджер был прямо там. Там не могло быть..." Я остановился, осознав, что просто потом не было времени. "Иисус... О, боже."


"Это было то, о чем Боб надеялся, что ему не придется тебе говорить".


Я отвернулся и посмотрел на голубое небо. Единственным недостатком был двойной инверсионный след реактивного самолета, давно исчезнувшего с картинки.


"Я этого не понимаю. Почему этот парень делает это?"


"Возможно, мы никогда этого не узнаем, Джек". Она успокаивающе положила руку мне на плечо. "Эти люди, на которых мы охотимся ... Иногда этому нет объяснения. Это самая сложная часть, придумать мотивацию, понять, что побуждает их делать то, что они делают. У нас есть поговорка на этот счет. Мы говорим, что эти люди с Луны. Иногда это единственный способ описать это, когда у нас нет ответов. Пытаться разобраться в этих людях - все равно что собирать разбитое зеркало обратно. Невозможно объяснить поведение некоторых людей, поэтому мы просто говорим, что они не люди. Мы говорим, что они с Луны. И на конкретной луне, откуда родом Поэт, эти инстинкты, которым он следует, нормальны и естественны. Он следует этим инстинктам, создавая сцены, которые приносят ему удовлетворение. Наша работа - составить карту луны Поэта, и тогда мы сможем лучше найти его и отправить обратно ".


Все, что я мог сделать, это принять все это и кивнуть. В ее словах не было утешения. Все, что я знал, это то, что, если бы мне дали шанс, я хотел бы отправить Поэта обратно на Луну. Я хотел сделать это сам.


"Давай", - сказала она. "Постарайся пока забыть об этом. Пойдем, купим тебе что-нибудь новенькое. Мы не можем допустить, чтобы эти репортеры больше думали, что ты один из нас ".


Она улыбнулась, я слабо улыбнулся в ответ и позволил ей подтолкнуть меня к торговому центру.


27


Мы встретились в конференц-зале местного отделения в половине седьмого. Бэкус был там, пытаясь разобраться с логистикой с помощью телефона, вместе с Томпсоном, Матузаком, Мизе и тремя агентами, с которыми я не был представлен. Я кладу свою сумку с покупками под стол для совещаний. В нем были две новые рубашки, пара брюк и упаковка нижнего белья и носков. Я сразу пожалел, что не переоделся в одну из новых рубашек, потому что представленные агенты изучали меня и мою рубашку ФБР мрачными взглядами, которые наводили на мысль, что я совершил какое-то святотатство, пытаясь выдавать себя за агента. Бэкус сказал тому, с кем он разговаривал, перезвонить ему, когда все будет готово, а затем повесил трубку.


"Хорошо", - сказал он. "Мы начинаем полное собрание, как только они установят телефоны. Тем временем, давайте поговорим о Фениксе. С завтрашнего дня я хочу начать тщательное расследование как в отношении детектива, так и в отношении мальчика. В обоих случаях, с самого начала. Чего бы я хотел - О, простите. Рейчел, Джек, это Винс Пул, старший сержант Феникс. Он собирается дать нам все, в чем мы нуждаемся ".


Пул, который выглядел так, будто проработал двадцать пять лет, больше всех в комнате, кивнул нам и ничего не сказал. Бэкус не потрудился представить других мужчин.


"У нас встреча с местными жителями завтра в девятьсот ноль-ноль", - сказал Бэкус.


"Я думаю, мы сможем мягко отмахнуться от них", - сказал Пул.


"Ну, мы не хотим никакой вражды. Это ребята, которые знали Орсулак лучше всех. Они будут хорошими источниками. Я думаю, мы должны вовлечь их в это, но при этом твердо сохранять контроль ".


"Нет проблем".


"Возможно, это наш лучший шанс. Это свежо. Мы должны надеяться, что преступник совершил ошибку, и между этими двумя смертями, мальчика и детектива, мы сможем это найти. Я хотел бы увидеть..."


Телефон на столе зажужжал, Бэкус поднял трубку и сказал "Алло".


"Держись".


Он нажал кнопку на телефоне и повесил трубку.


"Брасс, ты там?"


"Вот, босс".


"Хорошо, давайте пробежимся по списку, посмотрим, кто у нас есть".


Агенты из шести городов объявили о своем присутствии по громкой связи.


"Ладно, хорошо. Я хочу, чтобы это было как можно более неформально. Почему бы нам не пойти по кругу, чтобы посмотреть, что есть у людей. Брасс, я бы хотел закончить с тобой. Итак, Флорида. Это ты, Тед?"


"Э-э, да, сэр, со Стивом, здесь. Мы только начинаем разбираться с этим и надеемся, что к завтрашнему дню будет больше. Но здесь есть некоторые аномалии, на которые, как нам кажется, уже стоит обратить внимание ".


"Продолжай".


"Э-э, это первая, или считается первой, остановка Поэта. Клиффорд Белтран. Второй инцидент - в Балтиморе - произошел почти десять месяцев спустя. Это самый длинный интервал, который у нас тоже есть. Это заставляет нас, возможно, усомниться в случайности этого первого убийства ".


"Вы думаете, Поэт знал Белтрана?" Спросила Рейчел.


"Это возможно. Однако на данный момент это всего лишь догадка, над которой мы работаем. Однако, есть несколько других вещей, на которые стоит взглянуть в подтверждение, когда их бросают в рагу. Во-первых, это единственный, у кого есть дробовик. Сегодня мы проверили материалы вскрытия, и это не очень красивые снимки. Полное уничтожение обоими стволами. Мы все знаем символическую патологию этого ".


"Перебор", - сказал Бэкус. "Предполагающий знание или знакомство с жертвой".


"Верно. Далее у нас есть само оружие. Согласно сообщениям, это был старый "Смит и Вессон", который Белтран хранил в шкафу, на верхней полке, вне поля зрения. Эта информация приписывается в отчетах его сестре. Белтран никогда не был женат и жил в доме, в котором вырос. Мы сами не разговаривали с сестрой. Суть в том, что если это было самоубийство, то да, прекрасно, он подошел к шкафу и достал дробовик. Но теперь приходим мы и говорим, что это не было самоубийством ".


"Как Поэт узнал, что дробовик был там, на полке?" Сказала Рейчел.


"Riiiiiight... Как он узнал?"


"Отличная идея, Тед, Стив", - сказал Бэкус. "Мне это нравится. Что еще?"


"Последняя вещь немного липкая. Репортер здесь?"


Все в комнате посмотрели на меня.


"Да", - сказал Бэкус. "Но мы все еще не для протокола. Ты можешь сказать то, что собирался сказать. Верно, Джек?"


Я кивнул, а затем понял, что они не увидят этого во всех других городах.


"Это верно", - сказал я. "Мы не для протокола".


"Ладно, что ж, на данный момент это всего лишь предположение, и мы не уверены, как оно согласуется, но у нас есть это. При вскрытии первой жертвы, мальчика, Габриэля Ортиса, коронер пришел к выводу, основываясь на исследовании анальных желез и мышц, что мальчик стал жертвой длительного растления. Если убийца мальчика был также его насильником в течение определенного периода времени, то это не соответствует нашей схеме случайного отбора и приобретения жертв. Нам это кажется маловероятным.


"Однако, глядя на это с точки зрения Белтрана трехлетней давности, который не воспользовался нашими знаниями, что-то здесь не сходится. У него был один случай, он ничего не знал о других, о которых мы знаем сейчас. Когда результаты вскрытия пришли к выводу, что мальчик был жертвой длительного растления, само собой разумеется, что Белтрану следовало перескочить через все это и искать насильника в качестве подозреваемого номер один ".


"Он этого не сделал?"


"Нет. Он возглавлял команду из трех детективов и руководил почти всей следственной работой в направлении парка, где был похищен мальчик после школы. Я узнал это неофициально от одного из парней в команде. Он сказал, что предложил более пристально изучить прошлое мальчика, но Белтран отверг его.


"Теперь о хорошем. Мой источник в управлении шерифа сообщил мне, что Белтран специально просил о расследовании. Он хотел этого. После того, как он предположительно покончил с собой, мой источник провел некоторую проверку, и оказалось, что Белтран был знаком с ребенком через местную программу социальных служб под названием Best Pals, которая помещает мальчиков, оставшихся без отца, со взрослыми. Как программа "Большой брат". Белтран был полицейским, поэтому у него не было проблем с прохождением процесса проверки. Он был лучшим другом мальчика. Я уверен, что вы все сможете извлечь это оттуда ".


"Вы думаете, возможно, Бельтран был растлителем мальчика?" - Спросил Бэкус.


"Это возможно. Я думаю, это то, к чему клонил мой источник, но он не хочет ставить это на кон. Все мертвы. Это было списано. Они не собираются предавать огласке подобную историю. Не с кем-то из своих, а должность шерифа - выборная."


Я наблюдал, как Бэкус кивнул головой.


"Этого следовало ожидать".


На несколько мгновений воцарилась тишина.


"Тед, Стив, все это очень интересно", - сказал Бэкус. "Но как это сочетается? Это просто интересное ответвление или ты что-то там видишь?"


"Мы сами не уверены. Но если вы скажете, что Белтран был растлителем, педофилом не меньше, и добавите, что его убили из дробовика, который, как кто-то знал, лежал на верхней полке шкафа, потому что он знал Белтрана, тогда мы попадаем в область, которую, я думаю, нам следует исследовать дальше ".


"Я согласен. Скажи нам, что еще твой источник знал о Белтране и его лучших друзьях?"


"Он сказал, что ему сказали, что Белтран долгое время был с лучшими друзьями. Мы предполагаем, что у него было много парней ".


"И именно там вы будете заниматься этим, верно?"


"Мы сильно ударим утром. Сегодня вечером мы ничего не сможем с этим поделать ".


Бэкус кивнул и приложил палец ко рту в задумчивом жесте.


"Латунь?" Сказал Бэкус. "Что вы обо всем этом думаете? Как бы это сочеталось с психопатологией?"


"Дети - это ниточка во всем этом. Как и копы из отдела по расследованию убийств. Мы просто еще не разобрались, что из себя представляет этот парень. Я думаю, это то, к чему следует стремиться энергично".


"Тед, Стив, вам нужны еще тела?" - Спросил Бэкус.


"Я думаю, мы договорились. У нас в Тампе все хотят поучаствовать в этом. Итак, то, что нам нужно, мы можем взять оттуда ".


"Превосходно. Кстати, вы говорили с матерью мальчика об отношениях ее сына с Белтраном?"


"Мы все еще пытаемся разыскать ее, а также сестру Белтрана. Помни, прошло три года. Надеюсь, мы доберемся до них завтра после Best Pals ".


"Хорошо, тогда, как насчет Балтимора? Шейла?"


"Да, сэр. Мы потратили большую часть дня на то, чтобы заново осветить территорию местных жителей. Мы говорили с Бледсоу. Теория, которой он придерживался по делу Полли Амхерст с самого начала, заключалась в том, что они искали растлителя. Амхерст был учителем. Бледсоу сказал, что они с Маккафферти всегда думали, что она, возможно, наткнулась на растлителя на территории школы, была похищена, задушена, а затем зарезана, чтобы скрыть истинную мотивацию преступления ".


"Почему это должен был быть растлитель?" Спросила Рейчел. "Могла ли она наткнуться на грабителя, торговца наркотиками, на что-нибудь еще?"


"В день исчезновения Полли Амхерст дежурила на перемене в третьем уроке. Местные жители опросили каждого ребенка, который был во дворе. Много противоречивых историй, но горстка детей помнит мужчину у забора. У него были вьющиеся светлые волосы и очки. Он был белым. Похоже, Брэд был недалек от истины в своем описании Родерика Ашера. Они также сказали, что у этого человека был фотоаппарат. Это было примерно на пределе описания ".


"Хорошо, Шейла, что еще?" - Спросил Бэкус.


"Единственным вещественным доказательством, найденным вместе с телом, была прядь волос. Обесцвеченный блондин. Натуральный цвет - красновато-коричневый. На этом пока все. Завтра мы снова собираемся поработать с Бледсо ".


"Ладно. Следующий - Чикаго".


Остальные отчеты не содержали ничего примечательного с точки зрения идентификации или добавления к растущей базе данных о Поэте. Агенты в основном обследовали территорию, по которой местные жители уже прошли, и они не обнаружили ничего нового. Даже отчет из Денвера содержал в основном старую информацию. Но в конце агент на линии сказал, что был проведен осмотр перчаток, которые носил мой брат, и на меховой подкладке правой перчатки было обнаружено единственное пятно крови. Агент спросил, готов ли я все еще позвонить Райли и попросить ее разрешить эксгумацию. Я не ответил, потому что был в оцепенении, думая о том, что означали признаки гипноза, на которые были похожи последние минуты моего брата. Спросил снова, я сказал, что позвоню утром.


В качестве запоздалой мысли агент завершил свой отчет, сказав, что он отправил мазки GSR изо рта моего брата в лабораторию в Квантико.


"У них здесь довольно хороший корабль, босс, и я не думаю, что мы получим больше того, что они нашли".


"Который был?" Спросил Бэкус, стараясь не смотреть на меня.


"Просто GSR. Больше ничего."


Я не знал, что я почувствовал, когда услышал эти слова. Я предполагаю, что было облегчение, но это не было доказательством того, что что-то произошло или не было. Шон все еще был мертв, и меня все еще преследовали мысли о том, какими были его последние минуты и размышления. Я попытался отбросить это в сторону и сосредоточиться на телефонной конференции. Бэкус попросил Брасса проинформировать всех о виктимологии, и я пропустил большую часть отчета.


"Таким образом, мы сбрасываем со счетов любую корреляцию", - говорила она. "Помимо возможностей, упомянутых ранее во Флориде, я говорю, что они выбираются случайным образом. Они не знали друг друга, никогда не работали вместе, и пути всех шестерых никогда не пересекались. Мы выяснили, что четыре года назад четверо из них ходили на какой-то семинар по расследованию убийств, спонсируемый бюро, в Квантико, но двое других не ходили, и мы не знаем, встречались ли когда-нибудь те четверо, которые ходили, или разговаривали друг с другом на семинаре. Все это не включает Орсулак в Фениксе. У нас еще не было времени записать трек о нем ".


"Значит, если нет корреляции, мы должны предположить, что преступник выбирает их просто потому, что они заглатывают наживку?" Спросила Рейчел.


"Я думаю, что это правильно".


"Поэтому он должен стоять рядом, наблюдать и впервые увидеть свою добычу после того, как наживка убита".


"Опять же, правильно. Все эти случаи с приманкой привлекли пристальное внимание местных СМИ. Он мог бы впервые увидеть каждого из детективов по телевизору или на газетной фотографии ".


"Никакого физического архетипического влечения не было".


"Нет. Он просто берет того, кто берется за дело. Ведущий детектив становится добычей. Итак, это не означает, что после этого выбора он, возможно, не найдет, что один или несколько из этих сюжетов были более привлекательными или отвечали его фантазии. Это всегда может случиться ".


"Какая фантазия?" - Спросил я, изо всех сил стараясь не отставать от того, что говорил Брасс.


"Это Джек? Ну, Джек, мы не знаем, что за фантазия. В этом весь смысл. Мы подходим к этому с неправильной стороны. Мы не знаем, какая фантазия движет этим убийцей, и то, что мы видим и о чем догадываемся, - это детали. Возможно, мы никогда не узнаем, что потрясает его мир. Он спустился с Луны, Джек. Единственный способ, которым мы действительно когда-либо узнаем, - это если он решит когда-нибудь рассказать нам ".


Я кивнул и подумал о другом вопросе. Я ждал, пока не стало ясно, что больше ни у кого ничего нет.


"Э-э, агент Брасс - я имею в виду, Доран?"


"Да?"


"Возможно, ты уже говорил это, но как насчет стихов? У тебя есть еще какая-нибудь идея, как они сочетаются?"


"Ну, они, очевидно, используются на выставке. Мы отметили это вчера. Это его фирменный знак, и хотя он, очевидно, хочет избежать поимки, в то же время его психология такова, что он просто должен оставить что-нибудь, что говорит: "Эй, я был здесь". Вот тут-то и пригодятся стихи. Что касается самих стихотворений, то взаимосвязь заключается в том, что все они посвящены или могут быть прочитаны как посвященные смерти. Существует также тема о том, что смерть - это портал в другие вещи, в другие места. "Через светлую дверь", я полагаю, является одной из цитат, которые он использовал. Что может быть, так это то, что Поэт может верить, что он отправляет этих людей, которых он убил, в лучший мир. Он преображает их. Об этом стоит задуматься, когда мы рассматриваем патологию этого человека. Но мы снова возвращаемся к неустойчивости всех наших предположений. Это похоже на то, как если бы мы просматривали полное мусорное ведро, пытаясь выяснить, что кто-то ел на ужин прошлой ночью. Мы не знаем, что делает этот человек, и не узнаем, пока не поймаем его ".


"Латунь? Снова Боб. Что вы читаете о планировании этих преступлений?"


"Я позволю Брэду ответить на это".


"Это Брэд. Мы называем этого парня измененный путешественник. Да, он использует всю страну в качестве своего холста, но он остается на месте неделями, а иногда и месяцами. Это необычно для нашего предыдущего профилирования. Поэт - это не убийца, совершающий наезд и скрывающийся. Он бьет, а потом какое-то время остается рядом. Мы должны ожидать, что в этот период охотник наблюдал за добычей. Он должен узнать привычки и нюансы своей жертвы. Возможно, он даже заводит мимолетное знакомство. Это то, на что стоит обратить внимание. Новый друг или знакомая в жизни каждого детектива. Может быть, новый сосед или парень в местном баре. Ситуация в Денвере также предполагает, что он может выйти на них как источник, кто-то с информацией. Возможно, он использует комбинацию этих подходов ".


"Что ведет к следующему шагу", - сказал Бэкус. "После контакта".


"Власть", - сказал Хейзелтон. "После того, как он подобрался достаточно близко к этим жертвам, как он взял контроль? Ну, мы предполагаем, что у него есть какое-то оружие, которое изначально позволяет ему забрать их, но есть нечто большее. Как ему удается заставить шестерых, а теперь и семерых детективов из отдела убийств написать стихотворные строки? Как он избегает борьбы в каждом из этих случаев? В данный момент мы изучаем возможность гипноза в сочетании с химическими усилителями, взятыми из дома жертвы. Случай Макэвоя - аномалия. Отложив это в сторону и посмотрев на другие, вероятно, среди нас нет никого, у кого была бы пустая аптечка. И, вероятно, среди этой компании нет кабинета, в котором не было бы какого-нибудь рецептурного или купленного в магазине лекарства, которое не служило бы усилителем. Очевидно, что некоторые вещи работают лучше, чем другие. Но суть в том, что, если этот сценарий верен, Поэт использует вещи, предоставленные ему жертвами. Мы пристально смотрим на это. Это все, на данный момент ".


"Тогда ладно", - сказал Бэкус. "Есть еще вопросы?"


Комната и телефонный динамик молчали.


"Ладно, народ", - сказал он, наклоняясь вперед, положив руки на стол и приблизив рот к телефонной трубке. "Твоя лучшая работа. На этот раз нам это действительно нужно ".


Мы с Рейчел последовали за Бэкусом и Томпсоном в отель Hyatt, где Матузак забронировал номера. Я должен был зарегистрироваться и заплатить за свой номер, пока Бэкус регистрировался и получал ключи от остальных пяти, за которые платило правительство. Тем не менее, я получил скидку, которую отель регулярно предоставлял ФБР. Должно быть, дело было в рубашке.


Рейчел и Томпсон ждали в холле, где мы решили выпить перед ужином. Когда Бэкус дал ей один из ключей, я услышал, как он сказал, что она была в номере 321, и я запомнил это. Я был в четырех дверях от нас, в номере 317, и я уже думал о предстоящей ночи, о том, как сократить этот пробел.


После получасовой светской беседы Бэкус встал и сказал, что идет в свою комнату, чтобы просмотреть дневные отчеты, прежде чем отправиться в аэропорт за Торсоном и Картером. Он отклонил предложение присоединиться к нам за ужином и направился к лифту. Несколько минут спустя Томпсон тоже раскололся, сказав, что хочет подробно ознакомиться с отчетом о вскрытии Урсулака.


"Только ты и я, Джек", - сказала Рейчел, когда Томпсон был вне пределов слышимости. "Что бы тебе хотелось съесть?"


"Я не уверен. А как насчет тебя?"


"Не думал об этом. Я знаю, что я хочу сделать в первую очередь, хотя... Это значит принять горячую ванну".


Мы договорились встретиться через час за ужином. Мы поднялись на лифте на наш этаж в тишине, пропитанной сексуальным напряжением.


У себя в комнате я попытался отвлечься от мыслей о Рейчел, подключив свой компьютер к телефонной линии и проверив свои сообщения в Денвере. Было только одно, от Грега Гленна, спрашивающее, где я был. Я ответил на это, но сомневался, что он увидит это, пока не вернется на работу в понедельник. Затем я отправил сообщение Лори Прайн, попросив ее поискать любые статьи о Хорасе Гипнотизере, которые могли появиться в газетах Флориды за последние семь лет. Я попросил ее отправлять любые заметки, которые она получит, в мою компьютерную корзину, но сказал, что спешить некуда.


После этого я принял душ и переоделся в свою новую одежду для ужина с Рейчел. Я был готов на двадцать минут раньше и подумал о том, чтобы спуститься и посмотреть, есть ли поблизости аптека. Но потом я подумал о впечатлении, которое это произвело бы на Рейчел, если бы все получилось, и я пришел к ней в постель с презервативом в кармане. Я решил не ходить в аптеку. Я решил играть вещи такими, какие они есть.


"Вы смотрели CNN?"


"Нет", - сказал я. Я стоял в дверях ее комнаты. Она вернулась к кровати и села, чтобы надеть туфли. Она выглядела посвежевшей и была одета в кремовую рубашку и черные джинсы. Телевизор все еще был включен, но это была история о стрельбе в клинике в Колорадо. Я не думал, что это было то, о чем она говорила.


"Что там было написано?"


"Мы были на. Ты, я и Боб выходим из похоронного бюро. Каким-то образом они узнали имя Боба и вывели его на экран ".


"Там говорилось, что он был BSS?"


"Нет, просто ФБР. Но это не имеет значения. СИ-эн-эн, должно быть, сняли трансляцию с местного канала. Где бы он ни был, если бы наш парень увидел это, у нас могли бы возникнуть проблемы ".


"Как так вышло? Для ФБР не так уж необычно рассматривать подобные дела. Бюро всегда сует свой нос не в свое дело ".


"Проблема в том, что это играет на Поэта. Мы видим это почти во всех случаях. Одна из концепций удовлетворения, которого ищут убийцы такого рода, - видеть их работу по телевизору и в газетах. В некотором смысле это позволяет им вновь пережить фантазию об инциденте. Отчасти это увлечение средствами массовой информации распространяется и на преследователей. У меня такое чувство, что этот парень, Поэт, знает о нас больше, чем мы о нем. Если я прав, то он, вероятно, читал книги о серийных убийцах. Коммерческий провал и даже некоторые более серьезные работы. Он может знать имена. Отец Боба есть во многих из них. Сам Боб в некоторых. Я тоже. Наши имена, фотографии, наши слова. Если он увидел это по CNN и узнал нас, то он решит, что мы прямо за ним. Мы можем потерять его сейчас. Он может пойти ко дну".


Амбивалентность победила ночью. Не в силах решить, что или где мы хотели бы съесть, мы остановились на ресторане отеля. Еда была хорошей, но мы распили бутылку "Бюлер каберне", которая была идеальной. Я сказал ей, чтобы она не беспокоилась о государственных суточных, потому что газета платит. Она заказала юбилейную вишню на десерт после того, как я сказал ей об этом.


"У меня такое чувство, что ты была бы счастлива, если бы в мире не было свободных СМИ", - сказал я ей, когда мы медленно расправлялись с десертом. Последствия репортажа CNN доминировали в разговоре во время ужина.


"Вовсе нет. Я уважаю средства массовой информации как необходимость в свободном обществе. Я не уважаю безответственность, которую вы видите чаще, чем нет ".


"Что было безответственного в этом отчете?"


"Это было маргинально, но меня беспокоит, что они использовали наши изображения, не потрудившись спросить, какими могут быть последствия. Я просто хочу, чтобы иногда средства массовой информации концентрировались на более широкой картине или истории, а не каждый раз стремились к немедленному удовлетворению ".


"Не каждый раз. Я не отшил вас, люди, и не сказал, что я пишу свою историю. Я ушел на длительный срок. Я выбрал более масштабную историю ".


"О, очень благородно, исходить от того, кто вымогательством добился своего в расследовании".


Она улыбалась, и я тоже.


"Эй", - запротестовал я.


"Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Я устал от всего этого. Боже, я бы хотел просто иметь возможность лечь и забыть об этом на некоторое время ".


Вот это было снова. Ее выбор слов, то, как она смотрела на меня, когда произносила их. Правильно ли я прочитал это или читал только то, что хотел прочитать?


"Ладно, забудь о Поэте", - сказал я. "Давай поговорим о тебе".


"Я? А как насчет меня?"


"То, что происходит с Торсоном, похоже на телевизионную комедию положений".


"Это личное".


"Не тогда, когда вы, ребята, все время бросаете взгляды через комнату и пытаетесь заставить Бэкуса отстранить его от дела".


"Я не хочу, чтобы он отстранялся от дела. Я просто хочу, чтобы он отстал от меня, и я не хочу, чтобы он был здесь. Он всегда находит способ проникнуть внутрь и попытаться захватить власть. Ты смотри".


"Как долго вы были женаты?"


"Пятнадцать великолепных месяцев".


"Когда это закончилось?"


"Давным-давно, три года назад".


"Это слишком долгое время для того, чтобы вражда затянулась".


"Я не хочу говорить об этом".


Но я чувствовал, что она это сделала. Я позволил пройти немного времени. Подошел официант и снова наполнил наши кофейные чашки.


"Что случилось?" Тихо спросил я. "Ты не заслуживаешь быть таким несчастным".


Она протянула руку и нежно потянула меня за бороду, впервые прикоснувшись ко мне с тех пор, как ткнула меня лицом в кровать в Вашингтоне.


"Ты милая". Она покачала головой. "Это было просто неправильно для нас обоих. Иногда я даже не знаю, что мы нашли друг в друге. Это просто не сработало ".


"Как так получилось?"


"Просто потому, что. Это было что-то вроде "просто потому что". Как я уже сказал, у нас обоих было много багажа. Его был тяжелее. Он носил маску, и я не видел всей ярости за ней, пока не стало слишком поздно. Я выбрался, как только смог ".


"Из-за чего он был зол?"


"Много чего. Он несет в себе много гнева. От других женщин, отношений. Я был его вторым неудачным браком. Работа. Иногда это выходило как паяльная лампа ".


"Он когда-нибудь причинял тебе боль?"


"Нет. Я не оставался достаточно долго, чтобы он мог попытаться. Конечно, все мужчины отрицают женскую интуицию, но я думаю, если бы я осталась, до этого бы дошло. Это был естественный ход вещей. Я все еще стараюсь держаться от него подальше ".


"И у него все еще есть кое-что для тебя".


"Ты сумасшедший, если так думаешь".


"В этом что-то есть".


"Единственное, что у него есть для меня, - это желание видеть меня несчастной. Он хочет отомстить мне за то, что я была причиной его неудачного брака, его плохой жизни, всего ".


"Как такому парню удается сохранять свою работу?"


"Как я уже сказал, у него маска. Он хорошо это скрывает. Вы видели его на собрании. Он был сдержан. Вы также должны кое-что понимать о ФБР. Они не пытаются арестовать своих агентов. Пока он делал свою работу, не имело значения, что я чувствовал или говорил ".


"Ты жаловался на него?"


"Не напрямую. Это было бы равносильно тому, чтобы перерезать себе горло. У меня завидное положение в BSS, но не заблуждайтесь, бюро - это мужской мир. И вы не идете к боссу жаловаться на то, что, по вашему мнению, мог бы сделать ваш бывший муж. Я бы, наверное, попал в банковский отдел в Солт-Лейк-Сити, если бы попробовал это ".


"Итак, что ты можешь сделать?"


"Не очень. Косвенно я сделал достаточно намеков на Бэкуса, чтобы он понял, что происходит. Как вы можете судить по тому, что слышали сегодня, он не собирается ничего с этим делать. Я должен предположить, что Гордон делает намеки в другое ухо. Если бы я был Бобом, я бы просто сидел сложа руки, как он, и ждал, пока кто-нибудь из нас облажается. Первый, кто это сделает, будет отправлен в отставку ".


"И что бы это значило - облажаться?"


"Я не знаю. С бюро никогда не знаешь наверняка. Но он должен быть более осторожен со мной, чем с ним. Преобладающие факторы, вы знаете. Он должен взять себя в руки, если собирается попытаться выгнать женщину из подразделения. Итак, это мое преимущество ".


Я кивнул. Мы пришли к естественному завершению этой части разговора. Но я не хотел, чтобы она возвращалась в свою комнату. Я хотел быть с ней.


"Ты довольно хороший интервьюер, Джек. Довольно хитрый."


"Что?"


"Мы провели все время, разговаривая обо мне и бюро. А как насчет тебя?"


"А как насчет меня? Никогда не был женат, никогда не разводился. У меня даже дома нет растений. Я весь день сижу за компьютером. Это не в той же лиге, что ты и Торсон ".


Она улыбнулась, а затем хихикнула немного по-девичьи.


"Да, мы пара. Были. Чувствуете ли вы себя лучше после сегодняшней встречи по поводу того, что они обнаружили в Денвере?"


"Ты имеешь в виду то, чего они не нашли? Я не знаю. Я думаю, это к лучшему, что все выглядит так, будто ему не пришлось проходить через это. Тем не менее, по-прежнему не от чего чувствовать себя лучше ".


"Ты звонил своей невестке?"


"Нет, пока нет. Я сделаю это утром. Кажется, это то, что следует обсудить при дневном свете ".


"Я никогда не проводила много времени с семьями жертв", - сказала она. "Бюро всегда вызывают позже".


"У меня есть... Я мастер брать интервью у свежей вдовы, ныне бездетной матери, отца умершей невесты. Вы называете это, я брал у него интервью ".


Мы долго молчали. Официант проходил мимо с кофейником, но мы оба прошли мимо. Я попросил счет. Я знал, что сегодня с ней этого не произойдет. У меня не хватило духу продолжать это, потому что я не хотел рисковать ее отказом. Мой образ действий всегда был одним и тем же. Когда мне было все равно, отвергнет меня женщина или нет, я всегда пользовался шансом. Когда мне было не все равно, и я знал, что отказ причинит мне боль, я всегда сдерживался.


"О чем ты думаешь?" - спросила она.


"Ничего", - солгал я. "Мой брат, я полагаю".


"Почему бы тебе не рассказать эту историю?"


"Какая история?"


"На днях. Ты собирался рассказать мне что-то хорошее о нем. Самое приятное, что он когда-либо делал для тебя. Что сделало его святым."


Я посмотрел на нее через стол. Я сразу узнал историю, но подумал об этом, прежде чем говорить. Я могла бы легко солгать и сказать ей, что самое приятное, что он сделал, это просто любил меня, но я доверяла ей. Мы доверяем тому, что считаем прекрасным, тому, чего хотим. И, может быть, я хотел признаться кому-нибудь после стольких лет.


"Самое приятное, что он когда-либо делал, это не винил меня".


"Для чего?"


"Наша сестра умерла, когда мы были детьми. Это была моя вина. Он знал. Он был единственным, кто действительно знал. И она. Но он никогда не винил меня и никому не рассказывал. Фактически, он взял на себя половину вины. Это была самая приятная вещь ".


Она наклонилась вперед через стол с выражением боли на лице. Я думаю, из нее вышел бы хороший, отзывчивый психолог, если бы она пошла по этому пути.


"Что случилось, Джек?"


"Она провалилась под лед на озере. То же место, где было найдено тело Шона. Она была крупнее меня, старше. Мы отправились туда с нашими родителями. У нас был кемпер, и мои родители готовили обед или что-то в этомроде. Мы с Шоном были снаружи, и Сара наблюдала за нами. Я выбежал на замерзшее озеро. Сара выбежала за мной, чтобы не дать мне зайти слишком далеко, туда, где лед был тонким. Только она была старше, больше и тяжелее, и она провалилась. Я начал кричать. Шон начал кричать. Мой отец и некоторые другие люди там пытались, но они не смогли добраться до нее вовремя ..."


Я отпил из своей кофейной чашки, но она была пуста. Я посмотрел на нее и продолжил.


"В любом случае, все спрашивали, что случилось, вы знаете, и я не мог... Я не мог говорить. И он -Шон - сказал, что мы оба были на льду, а потом, когда Сара вышла, лед треснул, и она провалилась. Это была ложь, и я не знаю, верили ли когда-нибудь в это мои родители. Я не думаю, что они это сделали. Но он сделал это для меня. Это было похоже на то, что он был готов разделить со мной вину, облегчить ее наполовину ".


Я уставился в свою пустую чашку. Рейчел ничего не сказала.


"Возможно, ты добился успеха как психиатр. Это история, которую я никогда никому не рассказывал ".


"Ну, я думаю, рассказать это, возможно, было просто чем-то, что, как ты чувствовал, ты должен своему брату. Может быть, это способ отблагодарить его ".


Официант положил чек на наш столик и поблагодарил нас. Я открыл свой бумажник и положил поверх него кредитную карточку. Я могу придумать лучший способ отблагодарить его, подумал я.


После того, как мы вышли из лифта, меня почти парализовал страх. Я не мог заставить себя действовать в соответствии со своим желанием. Сначала мы подошли к ее двери. Она вытащила карточку-ключ из кармана и посмотрела на меня. Я колебался, ничего не сказал.


"Что ж", - сказала она после долгой паузы. "Я думаю, мы начнем завтра рано. Ты завтракаешь?"


"Обычно просто кофе".


"Хорошо, хорошо, я позвоню тебе, и, может быть, если будет время, мы сможем выпить по чашечке".


Я кивнул, слишком переполненный смущением от своей неудачи и трусости, чтобы что-то сказать.


"Спокойной ночи, Джек".


"Спокойной ночи", - сумел сказать я, прежде чем уйти по коридору.


Я полчаса сидел на краю кровати и смотрел CNN, надеясь увидеть репортаж, о котором она упоминала, или что-нибудь еще, что отвлечет меня от катастрофического завершения ночи. Почему, задавался я вопросом, именно к тем, кто так много значит, труднее всего достучаться? Какой-то глубокий инстинкт подсказал мне, что момент в холле был вовремя, правильным моментом. А я проигнорировал это. Я бежал от этого. И теперь я боялся, что моя неудача будет преследовать меня вечно. Потому что этот инстинкт может никогда не вернуться.


Не думаю, что я услышал первый стук. Потому что тот, который вывел меня из мрачных раздумий, был очень громким и, конечно, не с первой попытки. В нем чувствовалась настойчивость третьего или четвертого стука. Встревоженный вторжением, я быстро выключил телевизор и, подойдя к двери, открыл ее, не глядя в глазок. Это была она.


"Рейчел".


"Привет".


"Привет".


"Я, эм, подумал, что дам тебе шанс искупить свою вину. То есть, если бы ты захотел."


Я посмотрел на нее, и дюжина ответов пронеслась в моей голове, все они были рассчитаны на то, чтобы аккуратно вернуть мяч на ее корт и заставить ее сделать ход. Но инстинкт вернулся, и я знал, чего она хотела и что мне нужно было сделать.


Я шагнул к ней, завел руку ей за спину и поцеловал ее. Затем я затащил ее в комнату и закрыл дверь.


"Спасибо тебе", - прошептала я.


После этого почти ничего не было сказано. Она щелкнула выключателем, затем подвела меня к кровати. Она обняла меня за шею и притянула к себе для долгого, глубокого поцелуя. Мы возились с одеждой друг друга, а затем без слов решили просто снять свою. Так было быстрее.


"У тебя что-нибудь есть?" - прошептала она. "Ты знаешь, чтобы использовать?"


Удрученный последствиями своего бездействия ранее, я отрицательно покачал головой и собирался предложить сходить в аптеку, поездка, которая, я знал, разрушит момент.


"Я думаю, что могла бы", - сказала она.


Она положила свою сумочку на кровать, и я услышал, как открывается молния внутреннего кармана. Затем она вложила пластиковую упаковку с презервативом мне в ладонь.


"Всегда держи его на всякий случай", - сказала она с улыбкой в голосе.


После этого мы занимались любовью. Медленно, улыбаясь в полумраке комнаты. Я думаю об этом сейчас как о прекрасном моменте, возможно, самом эротичном и страстном часе в моей жизни. На самом деле, однако, когда я снимаю пелену с воспоминаний, я знаю, что это был нервный час, когда мы оба казались слишком нетерпеливыми и желающими угодить другому и, возможно, тем самым лишили себя части истинного наслаждения моментом. Мое представление о Рейчел заключалось в том, что она жаждала интимности акта, не столько чувственного удовольствия, сколько близости с другим человеческим существом. Так было и со мной, но я также обнаружил глубокое плотское желание к ее телу. У нее были широкие и темные ареолы на маленьких грудях, прекрасный округлый живот с мягкими волосами ниже него. Когда мы нашли ритм друг друга, ее лицо вспыхнуло и стало теплым. Она была прекрасна, и я сказал ей об этом. Но это, казалось, только смутило ее, и она притянула меня в объятия, чтобы я не мог видеть ее лица. Зарывшись лицом в ее волосы, я почувствовал аромат яблок.


После этого она перевернулась на живот, и я слегка погладил ее по спине.


"Я хочу быть с тобой после этого", - сказал я.


Она не ответила, но это было нормально. Я знал, что то, чем мы только что поделились, было искренним. Она медленно подтянулась в сидячее положение.


"Что это?"


"Я не могу остаться. Я хочу, но не могу. Утром я должен быть в своей комнате на случай, если Боб позвонит. Он захочет поговорить перед встречей с местными, и он сказал, что позвонит ".


Разочарованный, я молча наблюдал, как она одевается. Она умело передвигалась в темноте, зная свой путь. Закончив, она наклонилась и легонько поцеловала меня в губы.


"Иди спать".


"Я буду. Ты тоже."


Но после того, как она ушла, я не мог уснуть. Мне было слишком хорошо. Я почувствовал подтверждение и наполнился необъяснимой радостью. Каждый день ты борешься со смертью жизнью, а что в жизни важнее физического акта любви? Мой брат и все, что случилось, казалось, были где-то далеко.


Я перекатился на край кровати и поднял трубку. Переполненный собой, я хотел поделиться с ней этими мыслями. Но после восьми гудков она не взяла трубку, и ответил оператор.


"Вы уверены, что это была комната Рейчел Уоллинг?"


"Да, сэр. Три двадцать один. Не хотели бы вы оставить сообщение?"


"Нет, спасибо".


Я сел и включил свет. Я включил телевизор с помощью пульта и несколько минут крутил его взад-вперед, на самом деле не смотря. Я снова набрал ее номер, но ответа по-прежнему не было.


Одеваясь, я сказал себе, что хочу кока-колы. Я взял мелочь с бюро и свой ключ и прошел по коридору к нише, где стояли торговые автоматы. На обратном пути я остановился у 321 и прислушался у двери. Я ничего не слышал. Я легонько постучал и подождал, постучал снова. Она не ответила.


У своей двери я нащупал ключ и повернул ручку, держа в руке банку кока-колы. Наконец, я поставил банку на ковер и уже открывал дверь, когда услышал шаги и, обернувшись, увидел мужчину, идущего по коридору ко мне. Освещение в холле было приглушено из-за позднего часа, и яркий свет из ниши лифта вырисовывал силуэт приближающегося мужчины. Он был крупным мужчиной, и я увидел, что в его руке он что-то нес. Может быть, сумка. Он был в десяти футах от меня.


"Привет, спорт".


Торсон. Его голос, хотя и узнаваемый, напугал меня, и я думаю, он увидел это по моему лицу. Я услышал, как он усмехнулся, проходя мимо меня.


"Приятных снов".


Я ничего не сказал. Я взял банку и медленно прошел в свою комнату, продолжая наблюдать, как Торсон идет по коридору. Он без колебаний прошел мимо 321 и остановился у комнаты дальше по коридору. Когда он открывал ее ключом, он оглянулся на меня в конце коридора. Наши взгляды встретились на мгновение, затем я молча проскользнула в свою комнату.


28


Гладден пожалел, что не спросил Дарлин, где пульт дистанционного управления, прежде чем убить ее. Его раздражала необходимость вставать, чтобы переключать каналы. Каждый из телевизионных каналов Лос-Анджелеса подхватил сюжет "Таймс". Однако ему пришлось сесть прямо перед ящиком и вручную переключать канал, чтобы попытаться поймать все сообщения. Он видел, как выглядел детектив Томас. У него брали интервью все каналы.


Он лежал на диване, теперь слишком взволнованный, чтобы спать. Он хотел переключить канал на CNN, но не хотел снова вставать. Он был на каком-то кабельном канале в самом низу списка. Женщина с французским акцентом готовила блинчики с йогуртовой начинкой. Гладден не знал, десерт это или завтрак, но от этого ему захотелось есть, и он подумал о том, чтобы открыть еще одну банку равиоли. Он решил не делать этого. Он знал, что должен беречь свои запасы. Осталось еще четыре дня.


"Где этот гребаный пульт, Дарлин?" он позвал.


Он встал и переключил канал, затем выключил свет и вернулся на диван. Под монологи ведущих CNN в качестве успокаивающего фона он думал о предстоящей работе, о своих планах. Теперь они знали о нем, и ему приходилось быть осторожнее, чем когда-либо.


Он погрузился в дремоту, его глаза опустились, и шум телевизора убаюкал его, наконец, погрузив в сон. Но как раз в тот момент, когда он собирался отключиться, его внимание привлекло сообщение из Феникса об убийстве полицейского детектива. Гладден открыл глаза.


29


Утром Рейчел позвонила мне, прежде чем я встал с постели. Я покосился на часы и увидел, что было семь тридцать. Я не спрашивал, почему она не отвечала ни на звонки, ни на звонки в дверь прошлой ночью. Я уже провел добрую часть ночи, размышляя об этом, и решил, что она, вероятно, принимала душ в то время, когда я звонил или стучал.


"Ты не спишь?"


"Я есть сейчас".


"Хорошо. Позвони своей невестке".


"Верно. Я так и сделаю".


"Не хочешь выпить кофе? Как скоро ты будешь готов?"


"Мне нужно позвонить и принять душ. Час?"


"Тогда ты предоставлен сам себе, Джек".


"Ладно, через полчаса. Ты уже вставал?"


"Нет".


"Ну, разве тебе не нужно принять душ?"


"Я не трачу час на сборы, даже в выходной".


"Ладно, ладно. Полчаса."


Когда я встал, я нашел на полу порванную упаковку от презерватива. Я подобрал его и запечатлел марку в памяти, поскольку она явно предпочитала именно его, а затем выбросил в мусорное ведро в ванной.


Я почти надеялся, что Райли не окажется дома, потому что я не знал точно, как попросить ее позволить людям выкопать тело ее мужа или как она отреагирует. Но я знал, что с пяти до девяти воскресным утром было мало шансов, что она будет где-то еще. Насколько я знал, ее единственные появления в церкви за последние годы были на похоронах Шона, а до этого - на ее свадьбе.


Она ответила после второго гудка голосом, который показался мне более жизнерадостным, чем я слышал за последний месяц. Сначала я даже не был уверен, что это она.


"Бесит?"


"Джек, где ты? Я волновался ".


"Я в Финиксе. Почему ты беспокоишься?"


"Ну, ты знаешь, я не знал, что происходит".


"Прости, что я не позвонил. Все в порядке. Я из ФБР. Я не могу сказать много, но они расследуют смерть Шона. Его и некоторых других."


Я выглянул в окно и увидел очертания горы на горизонте. В туристической брошюре, которая прилагалась к номеру, говорилось, что она называется Кэмелбэк Маунтин и название подходит. Я не знал, не сказал ли я слишком много. Но это не было похоже на то, что Райли собирался продать историю National Enquirer.


"Э-э, кое-что прояснилось по этому делу. Они думают, что, возможно, были упущены какие-то улики против Шона... Они хотят... Райли, им нужно достать его из-под земли, чтобы взглянуть на него снова ".


Ответа не последовало. Я долго ждал.


"Райли?"


"Джек, почему?"


"Это поможет делу. Расследование."


"Но чего они хотят? Они ... они собираются снова вскрыть его?"


Последнюю часть она произнесла отчаянным шепотом, и я понял, как я провалил работу, рассказывая ей.


"О, нет. Вовсе нет. Все, что они хотят сделать, это посмотреть на его руки. Больше ничего. Вы должны дать им разрешение. В противном случае им придется обращаться в суды, и это будет долгая неразбериха ".


"Его руки? Почему Джек?"


"Это долгая история. На самом деле я не должен тебе говорить, но я скажу тебе вот что. Они думают, что парень... кто бы это ни сделал, он пытался загипнотизировать Шона. Они хотят посмотреть на его руки, чтобы увидеть, нет ли на них булавочных уколов, вы знаете. Это тест, который кто-то мог бы провести, чтобы увидеть, действительно ли Шон был загипнотизирован ".


Снова воцарилось молчание.


"Было кое-что еще", - сказал я. "У Шона был кашель или простуда? Ты знаешь, вернемся в тот день, когда это случилось ".


"Да", - сказала она после минутного колебания. "Он был болен, и я сказал ему не ходить в тот день. Я тоже был болен, и я сказал ему остаться дома со мной. Джек, знаешь что?"


"Что?"


"Должно быть, мне было плохо, потому что я была беременна. Я узнал об этом в среду".


Это застало меня врасплох. Я колебался.


"О, Райли", - наконец сказала я. "Это замечательно. Ты рассказал людям?"


"Да, они знают. Они очень счастливы. Это как чудо-ребенок, потому что я не знал, и мы на самом деле не пытались ".


"Это отличные новости".


Я не знал, как вернуться к другому разговору, который у нас был. Наконец, я просто подтолкнул ее к сути.


"Мне пора идти, Райлс. Что я могу им сказать?"


Рейчел была в вестибюле, когда я вышел из лифта. У нее были с собой и сумка для компьютера, и ночлег.


"Ты выписался?" Я спросил, не понимая.


"Правила дорожного движения ФБР. Никогда ничего не оставляй в комнате, потому что никогда не знаешь, когда тебе придется улететь. Сегодня у нас перерыв, у меня не будет времени вернуться и собрать свои вещи ".


Я кивнул. Мне было слишком поздно собирать вещи, да и в любом случае мне почти нечего было собирать.


"Ты звонил ей?"


"Да. Она сказала "прекрасно". Она сказала, сделай это. Как бы то ни было, она также сказала, что он был болен. Сироп от кашля был его. И я понял, почему Шон был убит в своей машине, а не дома, как другие ".


"Почему?"


"Его жена, Райли, была дома, потому что она тоже была больна. Мой брат сделал бы все, что мог, чтобы не принимать этого парня обратно в свой дом. Не с ней там."


Я печально кивнул в ответ на последний и, возможно, самый смелый поступок моего брата.


"Я думаю, ты прав, Джек. Это подходит. Но послушай, произошло событие. Боб только что получил известие и позвонил мне из FO. Он откладывает встречу с местными. Мы получили факс от Поэта."


Настроение в конференц-зале было определенно мрачным. Принимали участие только агенты из Куантико. Бэкус, Томпсон, Торсон и агент по имени Картер, который был на первом совещании о статусе, на котором я присутствовал в Квантико. Я заметил, как Рейчел и Торсон обменялись презрительными взглядами, когда мы вошли. Я сосредоточился на Бэкусе. Он казался погруженным в свои мысли. На столе перед ним лежал открытый портативный компьютер, но он на него не смотрел. Он выглядел свежо в другом сером костюме. На его лице появилась озадаченная улыбка, и он посмотрел на меня.


"Джек, теперь ты можешь увидеть из первых рук, почему мы были обеспокоены тем, чтобы скрыть эту историю. Потребовалось всего лишь пятисекундное видео, и преступник знает, что мы идем по его следу ".


Я кивнул.


"Я не думаю, что он должен быть здесь для этого", - сказал Торсон.


"Сделка есть сделка, Гордон. Он, конечно, не имел никакого отношения к истории CNN ".


"И все же, я думаю, это не ..."


"Можешь, Гордон", - сказала Рейчел. "Не имеет значения, что ты думаешь".


"Хорошо, давайте прекратим военные действия и сосредоточимся на проблеме", - сказал Бэкус. "У меня здесь есть копии".


Он открыл файл и передал копии факса через стол. Я получил свой собственный экземпляр. Пока мы все читали, в комнате стояла тишина.


Дорогой Боб Бэкус, агент ФБР, И приветствую вас, сэр. Я услышал новости и увидел тебя в Финиксе, хитрец. Никаких комментариев репортерам "тусклой лампочки" меня не обманешь. Я знаю твое лицо, Боб. Ты идешь за мной, и я с нетерпением жду твоего прибытия. Но будь осторожен, мой друг Боб! Не так близко! В конце концов, посмотри, что случилось с бедным Урсулаком и теми другими. Сегодня они закопали Орсулак в землю, это конец хорошей работы. Но для человека из ФБР такого положения, как ваше, это была бы благородная охота. Хе, хе.


Не волнуйся, Боб. Ты в безопасности. Мой следующий суженый был помазан. Я сделал свой выбор, и я вижу его, даже когда вы читаете эти слова.


Ты сейчас в окружении своих масс? Интересно, что заставляет вашего оппонента тикать? Это ужасная тайна, не так ли? Беспокоит, как булавочный укол в ладони, я подозреваю. Я предлагаю вам одну подсказку. (Для чего существуют друзья?) Я - гнилое яблоко в глазах моего Лучшего друга, кто я такой? Когда ты знаешь ответ, Боб, повторяй это снова и снова. Тогда ты это поймешь. Ты узнаешь. Ты профессионал, и я уверен, что ты справишься с этой задачей. Я рассчитываю на тебя, Боб!


Я живу один в мире стонов, Боб, и моя работа только началась. А Боб? Пусть победит сильнейший.


Я не могу подписывать свою корреспонденцию, потому что вы еще не назвали мне моего имени. В чем дело, Боб? Я буду ждать тебя по телевизору и буду ждать, когда услышу свое имя. А пока я закончу этим: Низкий и Высокий - я убил их всех!


Веди машину осторожно!


Я прочитал факс дважды, и каждый раз меня пробирал один и тот же озноб. Теперь я знал, что они означали. О луне. Письмо было голосом человека откуда-то еще. Не здесь. Не на этой планете.


"Все согласны с аутентичностью?" - Спросил Бэкус.


"Есть несколько аутентификаторов", - сказала Рейчел. "Булавочный укол. Цитата из По. Как насчет ссылки на Лучшего друга? Была ли Флорида проинформирована об этом?"


"Да. Лучший ракурс для приятелей, очевидно, становится приоритетом. Они на время отбрасывают все остальное ".


"Что говорит Латунь?"


"Что это, очевидно, подтверждает теорию сцепления. Здесь есть отсылки к обоим строкам, детективам и другим. Она и Брэд были правы. Один преступник. Теперь она берет за образец убийства во Флориде. Все, что следует, - это просто повторение первоначальной последовательности преступлений. Он повторяет ритуал ".


"Другими словами, выясни, почему он убил Белтрана, и ты узнаешь, почему он убил остальных".


"Верно. Брасс и Брэд все утро разговаривали с Флоридой. Надеюсь, не потребуется много времени, чтобы получить ответы на некоторые вопросы и собрать модель воедино ".


Казалось, все размышляли над этим несколько мгновений.


"Мы собираемся остаться здесь?" Спросила Рейчел.


"Я думаю, так будет лучше", - сказал Бэкус. "Ответы могут быть во Флориде, но это статично. История. Здесь мы по-прежнему ближе всего к нему ".


"Здесь говорится, что он уже выбрал свою следующую суженую", - сказала я. "Ты думаешь, это следующий полицейский?"


"Это именно то, что я думаю", - мрачно сказал Бэкус. "Итак, у нас закончилось время. Пока мы сидим здесь и разговариваем, он наблюдает где-то за другим человеком, другим полицейским. И если мы не выясним, где это, у нас на руках будет еще один мертвец ".


Он стукнул кулаком по столу.


"Мы должны сделать перерыв, люди, мы должны что-то сделать. Мы должны найти этого человека, пока не стало слишком поздно!"


Он сказал это с силой и убежденностью. Он командовал своими войсками. Он уже просил их лучшую работу раньше. Ему нужно было, чтобы сейчас все было еще лучше.


"Боб", - сказала Рейчел. "В факсе упоминается, что похороны Урсулака состоятся сегодня. Когда это поступило и куда оно делось?"


"Это есть у Гордона".


Торсон прочистил горло и заговорил, не глядя ни на Рейчел, ни на меня.


"Это пришло на линию факса в Квантико, которая связана с делами академии", - сказал Торсон. "Излишне говорить, что его отправитель использовал опцию маскировки идентификатора отправителя. Там ничего нет. Оно прибыло в три тридцать восемь этим утром. Это восточное время. Я попросил Хейзелтона разобраться в последовательности. На общий номер в Квантико поступил факсимильный вызов, оператор распознал звуковой сигнал факса и переключил вызов на прослушивание. Она не могла сказать, куда или к кому это направлялось, потому что все, что у нее было, - это звуковой сигнал. Итак, она сделала предположение и переключила его на факс академии , и оно лежало там в корзинке до сегодняшнего утра, когда его наконец заметили и принесли в центр. "


"Нам повезло, что это до сих пор не осталось незамеченным", - добавил Бэкус.


"Верно", - сказал Торсон. "В общем, Хейзелтон отнес оригинал в лабораторию и кое-что придумал. Они считают, что это не была передача по факсу. Это пришло из встроенного факса."


"Компьютер", - сказал я.


"С помощью факс-модема. И поскольку мы знаем, что этот парень путешественник, маловероятно, что он таскает Apple Mac на спине. Предполагается, что у него есть портативный компьютер с факс-модемом. Скорее всего, сотовый модем. Это дало бы ему наибольшую свободу".


Все переваривали это несколько мгновений. Я не был уверен в его значении. Мне казалось, что большая часть информации, которую они собрали во время расследования, была бесполезна, пока подозреваемый не был взят под стражу. Тогда это могло бы быть использовано для возбуждения дела против него для суда. Но до тех пор это не сильно помогало в его поимке.


"Хорошо, значит, у него есть компьютерное оборудование по последнему слову техники", - наконец сказала Рейчел. "Что у нас есть для следующего факса?"


"Мы будем наготове, чтобы отслеживать любые факсимильные звонки на общую линию", - сказал Торсон. "В лучшем случае мы получим исходную ячейку. Ближе не бывает".


"Что это значит?" Я спросил.


Торсон, казалось, неохотно отвечал ни на один мой вопрос. Рейчел вмешалась, когда он этого не сделал.


"Это значит, что если он на сотовом, мы не можем отследить прямой номер или местоположение. Мы получим город и исходный номер, откуда поступил звонок. Вероятно, в лучшем случае это сведет его к зоне поиска, насчитывающей более ста тысяч человек ".


"Но у нас будет город", - сказал Бэкус. "Мы сможем обратиться к местным жителям и поискать случаи, которые могут послужить приманкой. Это должно было быть только убийство, совершенное на прошлой неделе. Только что из Орсулака".


Он посмотрел на Торсона.


"Гордон, я хочу, чтобы еще один флаг был разослан всем ФОС. Скажи им, чтобы узнавали у местных обо всех недавних убийствах. Мы говорим обо всех убийствах в целом, но о случаях с детьми в частности и обо всем, что связано с необычным МО или насильственным нападением на труп, до или после смерти. Подготовьте это к сегодняшнему дню. Запроси подтверждение от SACs к тысяче восемьсот завтрашнему дню. Я не хочу, чтобы это провалилось сквозь трещины ".


"Понял".


"Также, к твоему сведению, Брасс предложил еще одну вещь", - добавил Бэкус. "И это то, что часть в факсе о выборе его следующей цели могла быть блефом. Замысел, заставляющий нас реагировать и карабкаться, в то время как преступник на самом деле ускользает, уходит под воду. Помните, это был наш главный страх перед публичностью ".


"Я не согласна", - сказала Рейчел. "Читая это, я вижу хвастуна, того, кто думает, что он лучше нас и хочет поиграть с нами. Я ловлю его на слове. Где-то там есть полицейский, и он в поле зрения ".


"Я тоже склонен так думать", - сказал Бэкус. "Я думаю, что Брасс делает то же самое, но почувствовал необходимость рассмотреть другую возможность".


"Итак, тогда, какова наша стратегия сейчас?"


"Просто", - сказал Бэкус. "Мы найдем этого парня и арестуем его, прежде чем он причинит вред кому-нибудь еще".


Бэкус улыбнулся, и все, кроме Торсона, последовали его примеру.


"На самом деле, я думаю, что пока что-то еще не сломается, мы остаемся на месте и удваиваем наши усилия здесь. И давайте оставим этот факс при себе. Тем временем, мы готовы двигаться, если что-то изменится. Мы надеемся на еще один факс от нашего парня, и Брасс готовит еще одно оповещение для отделений на местах. Я скажу ей, чтобы она подчеркнула его важность для ФОс в тихоокеанском часовом поясе ".


Он обвел взглядом комнату и кивнул. С ним было покончено.


"Нужно ли мне повторять это снова?" он спросил. "Твоя лучшая работа. Сейчас нам это действительно нужно больше, чем когда-либо ".


30


Встреча с местными жителями началась почти в одиннадцать. Это было коротко и мило. Это была такая ситуация, когда жених просит отца будущей невесты одобрить брак. В большинстве случаев на самом деле не имеет значения, что говорит старик. Это должно произойти. В тщательно подобранных дружеских словах Бэкус сообщил местным жителям, что Большой Джи в городе и теперь руководит шоу. Было немного позерства и разногласий по некоторым деталям, но они разрешились пустыми обещаниями, которые дал Бэкус.


Во время этой встречи я продолжал избегать зрительного контакта с Торсоном. По дороге из федерального здания Рейчел объяснила мне причину утренней напряженности между ней и Торсоном. Накануне вечером она столкнулась со своим бывшим мужем в коридоре отеля, когда выходила из моего номера. Ее растрепанный вид, вероятно, сказал ему все, что ему нужно было знать. Я застонал, когда услышал, думая о том, как это все усложнило. Она, казалось, была равнодушна и рассматривала ситуацию как забавную.


В конце встречи с местными жителями Бэкус разделил задания. Рейчел и Томпсону показали место преступления в Орсулаке. Я должен был ехать с ними. Миз и Матузак должны были вернуться к опросам, которые местные жители провели с друзьями Урсулака, и попытаться восстановить передвижения мертвого детектива в его последний день. Торсону и Картеру дали дело Маленького Хоакина и поручили заново осветить местность, по которой ходили местные жители. Грейсон будет действовать как связующее звено с копами Феникса, а Бэкус, конечно, будет руководить шоу из местного отделения, поддерживая связь с другими событиями по делу в Квантико и других городах.


Орсулак жил в маленьком желтом доме на ранчо с оштукатуренными стенами в Южном Фениксе. Это был маргинальный район. Я насчитал три старьевщика, припаркованные на гравийных лужайках, и две воскресные утренние гаражные распродажи в самом разгаре в квартале.


Рейчел воспользовалась ключом, который она получила от Грейсона, чтобы разрезать наклейку с уликами, прикрепленную к дверному косяку, а затем отперла дверь. Прежде чем открыть ее, она повернулась ко мне.


"Помните, его не могли найти три с половиной дня. Ты готов к этому?"


"Конечно".


По какой-то причине мне было неловко, что она спросила меня об этом в присутствии Томпсона, который улыбнулся, как будто я был новичком. Меня это тоже раздражало, хотя на самом деле я был меньше, чем новичком.


Мы сделали три шага, прежде чем меня окутал запах. Как репортер я видел много тел, но я никогда не имел удовольствия входить в закрытое сооружение, где тело гнило в течение трех дней до обнаружения. Гнилостный запах был почти осязаем. Это было похоже на призрак Уильяма Орсулака, преследующий это место и всех, кто осмеливался войти. Рейчел оставила входную дверь открытой, чтобы немного проветрить помещение.


"Что ты ищешь?" Я спросил, как только был достаточно уверен, что контролирую свое горло.


"Внутри я не знаю", - ответила Рейчел. "Это уже проверили местные жители, его друзья..."


Она подошла к обеденному столу в комнате справа от двери, положила и открыла папку, которую носила с собой. Она начала перелистывать страницы. Это была часть пакета, который местные копы передали агентам.


"Посмотри вокруг", - сказала она. "Похоже, они были довольно тщательными, но вы могли бы что-нибудь придумать. Просто ничего не трогай".


"Правильно".


Я оставил ее там и начал медленно осматриваться. Сначала мой взгляд упал на мягкое кресло в гостиной. Он был темно-зеленого цвета, но подголовник был еще темнее от крови. Она стекала по спинке на сиденье стула. Кровь Орсулака.


На полу перед креслом и у стены за ним меловыми кругами были очерчены два отверстия, из которых были извлечены пули. Томпсон опустился здесь на колени и открыл свой ящик с инструментами. Он начал прощупывать отверстия от пуль тонкой стальной киркой. Я оставил его там и прошел дальше в дом.


Там было две спальни, Орсулака и дополнительная, которая казалась пыльной и неиспользуемой. На бюро в спальне, которым пользовался детектив, были фотографии двух мальчиков-подростков, но я догадалась, что его дети никогда не пользовались вторым, они никогда не приходили в гости. Я медленно прошел по этим комнатам и ванной в коридоре, но не увидел ничего, что, по моему мнению, имело значение для расследования. Я втайне надеялся, что наткнусь на что-нибудь, что поможет и произведет впечатление на Рейчел, но ничего не вышло.


Когда я вернулся в гостиную, я не увидел ни Рейчел, ни Томпсона.


"Рейчел?"


Ответа нет.


Я прошел через столовую на кухню, но там было пусто. Я прошел через прачечную, открыл дверь и заглянул в темный гараж, но и там никого не увидел. Возвращаясь на кухню, я увидел, что дверь приоткрыта, и заглянул в окно над раковиной. Я увидел движение в высоком кустарнике в задней части заднего двора. Рейчел шла, опустив голову, сквозь кустарник, Томпсон следовал за ней.


Двор был расчищен, может быть, ярдов на двадцать назад. С обеих сторон тянулся дощатый забор высотой в семь футов. Но сзади не было линии забора, и грязный двор спускался к высохшему руслу ручья, где было много кустарника. Рейчел и Томпсон шли по следу, пробираясь сквозь кустарник прочь от дома.


"Спасибо, что подождал", - сказал я, когда догнал. "Что ты делаешь?"


"Что ты думаешь, Джек?" Сказала Рейчел. "Поэт просто припарковался на подъездной дорожке, постучал в дверь и выпил "Урсулак" после того, как его пригласили войти?"


"Я не знаю. Я сомневаюсь в этом ".


"Я тоже. Нет, он наблюдал за ним. Может быть, на несколько дней. Но местные жители прочесали окрестности, и никто из соседей не видел чужой машины. Никто не видел ничего необычного".


"Так ты думаешь, он вошел сюда?"


"Это возможно".


Она изучала землю, пока мы шли. Она искала что угодно. След ноги в грязи, сломанная ветка. Она несколько раз останавливалась, чтобы наклониться и посмотреть на обломки вдоль тропы. Коробка из-под сигарет, пустая бутылка из-под безалкогольного напитка. Она ни к чему из этого не притронулась. При необходимости это можно было бы собрать позже.


Тропа привела нас под опору, поддерживающую линии электропередачи высокого напряжения, и в густой кустарник на заднем конце трейлерной стоянки. Мы достигли высокой точки и посмотрели вниз, на парк. Он не содержался в хорошем состоянии, и многие из квартир имели грубо сделанные надстройки, такие как веранды и сараи для инструментов. В некоторых квартирах веранды были закрыты пластиковой пленкой и использовались в качестве дополнительных спален и жилых помещений. Аура тесноты и нищеты исходила от примерно тридцати домов, сгрудившихся на участке, как зубочистки в коробке.


"Ну что, пойдем?" Спросила Рейчел, как будто мы собирались на полдник.


"Сначала дамы", - сказал Томпсон.


Несколько обитателей парка сидели на дверных косяках и старых диванах, установленных перед их квартирами. В основном это были латиноамериканцы и несколько чернокожих. Может быть, какие-нибудь индейцы. Они наблюдали, как мы выходим из кустарника без особого интереса, что свидетельствовало о том, что они узнали в нас копов. Мы проявили такое же отсутствие интереса к ним, когда начали идти по узкой дорожке между рядами трейлеров.


"Что мы делаем?" Я спросил.


"Просто хочу взглянуть", - ответила Рейчел. "Мы можем задать вопросы позже. Если мы будем действовать медленно и спокойно, они поймут, что мы здесь не для того, чтобы надирать задницы. Это могло бы помочь ".


Ее глаза не переставали сканировать парк и каждый трейлер, мимо которого мы проходили, пока шли. Я понял, что это был первый раз, когда я увидел ее за работой в поле. Это не было сидением за столом, пытающимся интерпретировать факты. Это было время сбора. Я обнаружил, что наблюдаю за ней больше, чем за чем-либо другим.


"Он наблюдал за Урсулаком", - сказала Рейчел, больше для себя, чем для Томпсона или меня. "И как только он узнал, где он живет, он начал планировать. Как войти и как выйти. У него должен был быть маршрут для побега и машина для побега, и было бы неразумно парковать ее где-нибудь на улице Орсулака ".


Мы спускались по главной улице, какой бы узкой она ни была, к передней части парка и входу с городской улицы.


"Значит, он припарковался где-то здесь и прошел пешком".


На двери первого трейлера у входа была табличка с надписью "ОФИС". Большая табличка, прикрепленная к железной раме на крыше трейлера, гласила: ПАРК ДОМОВ на КОЛЕСАХ SUNSHINE ACRES.


"Солнечные акры"?" - Спросил Томпсон. "Больше похоже на солнечную половину акра".


"К тому же, не слишком похожий на парк", - добавил я.


Рейчел была предоставлена самой себе и не слушала. Она прошла мимо ступенек к двери офиса и вышла на городскую улицу. Это были четыре полосы, и мы находились в промышленной зоне. Прямо напротив стоянки трейлеров находился магазин U-Store-It, а по обе стороны от него располагались склады. Я наблюдал, как Рейчел оглядывается по сторонам и оценивает окружающую обстановку. Ее взгляд задержался на единственном уличном фонаре, который был в полуквартале от нас. Я знал, о чем она думала. Что ночью здесь будет темно.


Она шла вдоль тротуара, ее глаза шарили по асфальту, ища что-нибудь, что угодно, может быть, окурок сигареты или кусочек удачи. Томпсон стоял рядом со мной, пиная землю одной ногой. Я не мог оторвать глаз от Рейчел. Я увидел, как она остановилась, посмотрела вниз и на мгновение прикусила губу. Я подошел.


У бордюра, как склад бриллиантов, сверкала груда разбитого безопасного стекла. Она провела носком туфли по стеклянным камням.


Менеджеру трейлерного парка было уже около трех часов дня, когда мы открыли дверь и вошли в тесное помещение, рекламируемое снаружи как офис. Было ясно, что это место было также домом этого человека. Он сидел в зеленом вельветовом кресле La-Z-Boy, вытянув ноги вверх. Его бока были в шрамах от кошачьих царапин, но это все равно был самый красивый предмет мебели, который у него был. Кроме телевидения. Это был новенький "Панасоник" со встроенным видеомагнитофоном. Он смотрел передачу о покупке товаров для дома, и ему потребовалось много времени, чтобы оторвать взгляд от телевизора и взглянуть на нас. Продаваемое устройство позволяет нарезать овощи без лишних хлопот и затрат времени на настройку кухонного комбайна.


"Вы управляющий?" Спросила Рейчел.


"Это должно быть очевидно, не так ли, офицер?"


Мудрый парень, подумал я. Ему было около шестидесяти, и он был одет в зеленую форму и белую футболку без рукавов с прожженными дырами на груди, из-под которых торчали седые волосы. Он был лысеющим, и у него было красное лицо пьяницы. Он был белым, единственным белым человеком, которого я пока видел в парке.


"Это агент", - сказала она, показывая ему внутреннюю часть своего бумажника со значком.


"ФБР? Какое, черт возьми, дело до небольшого взлома машины? Видишь ли, я много читаю. Я знаю, что вы, люди, называете себя G. Мне это нравится ".


Рейчел посмотрела на меня и Томпсона, а затем снова на мужчину. Я почувствовал легкое покалывание тревоги.


"Откуда ты знаешь о взломе машины?" Спросила Рейчел.


"Я видел тебя там. У меня есть глаза. Ты смотрел на стекло. Я смел это в кучу. Дворники приходят сюда, может быть, раз в месяц. Больше летом, когда на улице пыльно".


"Нет. Я имею в виду, как ты вообще узнал, что была кража со взломом?"


"Потому что я сплю там, в задней комнате. Я слышал, как они разбили окно. Я видел, как они возились внутри той машины ".


"Когда это было?"


"Давайте посмотрим, это было бы в прошлый четверг. Мне было интересно, когда парень сообщит об этом. Но я не думал, что ни один агент ФБР не выйдет наружу. Как насчет вас двоих, вы тоже с "Г"?"


"Не обращайте на это внимания, мистер... Как вас зовут, сэр?"


"Эдкинс".


"Хорошо, мистер Эдкинс, вы знаете, в чью машину вломились?"


"Нет, никогда его не видел. Я только что услышал звук окна и увидел детей ".


"Как насчет тарелки?"


"Нет".


"Вы не позвонили в полицию?"


"У меня нет никакого телефона. Я мог видеть, что Тибеду перешел на участок номер три, но была середина ночи, и я знал, что эти копы не примчались бы на ограбление машины. Не здесь. У них слишком много дел ".


"Значит, вы ни разу не видели владельца машины, и он никогда не стучал в дверь, чтобы узнать, не слышали ли вы взлома или не видели ли кого-нибудь?"


"Это верно".


"А как насчет детей, которые вломились?" Спросил Томпсон, лишая Рейчел вопроса о вознаграждении. "Вы знаете их, мистер Аткинс?"


"Эдкинс. С буквой "Д", без буквы "Т", мистер Джи."


Эдкинс смеялся над его знанием алфавита.


"Мистер Эдкинс", - сказал Томпсон, поправляя себя. "Ну, а ты хочешь?"


"Что я делаю?"


"Знай, кем были эти дети".


"Нет, я не знаю, кем они были".


Его взгляд скользнул мимо нас к телевизору. В программе теперь продавали перчатку с маленькими резиновыми ворсинками на ладони для ухода за домашними животными.


"Я знаю, для чего еще вы могли бы это использовать", - сказал Эдкинс. Он сделал рукой мастурбационное движение, подмигнул и улыбнулся Томпсону. "Знаешь, вот за что они на самом деле это продают".


Рейчел подошла к телевизору и выключила его. Эдкинс не протестовал. Она выпрямилась и посмотрела на него.


"Мы расследуем убийство офицера полиции. Мы хотели бы вашего внимания. У нас есть основания полагать, что машина, которую вы видели ограбленной, принадлежала подозреваемому. Мы не заинтересованы в судебном преследовании парней, которые вломились в машину, но нам нужно с ними поговорить. Вы только что солгали, мистер Эдкинс. Я увидел это в твоих глазах. Мальчики пришли из этого парка".


"Нет, я..."


"Позволь мне закончить. Да, ты лгал нам. Но мы собираемся дать тебе еще один шанс. Вы можете сказать нам правду сейчас, или мы вернемся и позовем больше агентов и полиции, и мы пройдем через эту дыру, которую вы называете парком трейлеров, как армия, осаждающая. Ты думаешь, мы найдем что-нибудь украденное в этих жестяных банках? Ты думаешь, мы могли бы наткнуться на людей, разыскиваемых по ордеру? Как насчет нелегалов? Как насчет нарушений правил безопасности? Мы проходили мимо одного там, я увидел удлинитель, выходящий из двери в сарай. У них там кто-то живет, не так ли? И я уверен, что вы и ваш работодатель берете за это дополнительную плату. Или, может быть, только ты понимаешь. Что скажет твой работодатель, когда узнает? Что он скажет, когда дебиторская задолженность уменьшится, потому что люди, которые должны платить вам за аренду, не могут этого сделать, потому что их депортировали или они находятся под арестом по ордеру на арест за неуплату алиментов? А как насчет вас, мистер Ад-кинс? Ты хочешь, чтобы я прогнал серийный номер этого телевизора по компьютеру?"


"Телевизор мой. Купил это честно. Знаешь, кто ты, леди из ФБР? Чертова сучка-следователь".


Рейчел проигнорировала комментарий, хотя мне показалось, что Томпсон отвернулся, чтобы скрыть улыбку.


"Честно и прямолинейно от кого?"


"Неважно. Это были те самые братья Тирелл, ясно? Это они ограбили ту машину. Теперь, если они придут сюда и выбьют из меня дерьмо, я подам на тебя в суд. Понял это?"


Следуя указаниям Эдкинса, мы подъехали к трейлеру, стоявшему в четырех кварталах от главного входа. Распространился слух, что закон в парке. Было больше людей на ступеньках и сидящих на уличных диванчиках. Когда мы добрались до номера 14, братья Тирелл уже ждали нас.


Они сидели на старом глайдере под синим брезентовым тентом, натянутым сбоку трейлера двойной ширины. Рядом с дверью трейлера находились стиральная машина и сушилка, установленные под синим брезентовым чехлом для защиты от дождя. Два брата были подростками с разницей примерно в год и принадлежали к смешанной расе, черно-белой. Рейчел подошла к краю тени, создаваемой навесом. Томпсон занял место примерно в пяти футах слева от нее.


"Ребята", - сказала Рейчел и не получила ответа. "Твоя мать дома?"


"Нет, это не она, офицер", - сказал тот, что постарше.


Он посмотрел на брата медленным взглядом. Брат начал раскачивать планер взад-вперед ногой.


"Знаешь, - сказала Рейчел, - мы знаем, что ты умный. Мы не хотим никаких проблем с вами. Не хочу доставлять вам никаких хлопот. Мы обещали мистеру Эдкинсу, что, когда войдем туда, спросим, где ваш трейлер ".


"Адкинс, дерьмо", - сказал тот, что помоложе.


"Мы здесь по поводу машины, которая была припаркована на дороге на прошлой неделе".


"Не видел этого".


"Нет, мы этого не видели".


Рейчел подошла вплотную к старшему и, наклонившись, заговорила прямо ему в ухо.


"Ну же", - мягко сказала она. "Это один из тех случаев, о которых тебе рассказывала твоя мать. Подумай сейчас. Подумай своей головой. Вспомни, что она тебе сказала. Вы не хотите неприятностей для нее или для себя. Ты хочешь, чтобы мы ушли и оставили тебя в покое. И есть только один способ, которым мы собираемся это сделать ".


Когда Рейчел вошла в дежурную часть в местном офисе, она несла пластиковый пакет как трофей. Она положила его на стол Матузака, и несколько агентов собрались вокруг, чтобы посмотреть. Бэкус вошел и посмотрел на это так, как будто он смотрел на Святой Грааль. Затем он посмотрел на Рейчел с явным волнением в глазах.


"Грейсон связался с полицией", - сказал он. "Никаких сообщений о каком-либо взломе в этом месте не поступало. Не в тот день, не на той неделе. Можно подумать, что законный гражданин, в машину которого вломились, должен написать заявление ".


Рейчел кивнула.


"Можно подумать".


Бэкус кивнул Матузаку, который взял пакет для улик со стола.


"Ты знаешь, что делать?"


"Да".


"Верни нам немного удачи. Нам это нужно".


В сумке была стереосистема, украденная из Ford Mustang последней модели, белого или желтого цвета, в зависимости от того, у кого из братьев Тирелл было лучшее зрение в темноте.


Это было все, что мы получили от них, но было ощущение, надежда, что этого было достаточно. Рейчел и Томпсон брали у них интервью по отдельности, а затем перешли на другую сторону и взяли у них интервью снова, но радио было всем, что могли дать братья Тирелл. Они сказали, что никогда не видели водителя, который оставил "Мустанг" у обочины перед "Саншайн Акрс", и они не взяли ничего, кроме стереосистемы, в результате быстрого разгрома. Они так и не удосужились открыть багажник. Они никогда не смотрели на номер, чтобы узнать, была ли машина зарегистрирована в Аризоне.


Пока Рейчел провела остаток дня, занимаясь бумажной работой и подготавливая дополнение к автомобилю для передачи во все отделения на местах, Матузак передал серийный номер стереосистемы в отдел автомобильной идентификации в штаб-квартире в Вашингтоне, округ Колумбия, затем передал саму стереосистему лаборанту для обработки. Томпсон снял отпечатки братьев Тирелл в целях исключения.


Лаборатория не получила никаких пригодных для использования отпечатков со стереосистемы, кроме тех, что оставили Тиреллы. Но серийный номер не был тупиком. Это был бледно-желтый "Мустанг" 1994 года выпуска, зарегистрированный на корпорацию Hertz. Затем Матузак и Миз направились в Sky Harbor International, чтобы продолжить поиск автомобиля.


Настроение агентов в местном отделении было приподнятым. Рейчел родила. Не было никакой гарантии, что "Мустангом" управлял Поэт. Но время, когда он был припаркован за пределами Саншайн-Эйкрс, соответствовало периоду времени, в течение которого был убит Урсулак. И еще был тот факт, что о взломе, совершенном братьями, никогда не сообщалось в полицию. Это дало им реальную зацепку и, более того, дало им немного больше знаний о том, как действовал Поэт. Это было важным приобретением. Они чувствовали то же, что и я. Что Поэт был загадкой, фантомом где-то там, во тьме. Появление такой зацепки, как автомобильная стереосистема, казалось, делало возможность поймать его более правдоподобной. Мы были ближе, и мы приближались.


Большую часть дня я держался в стороне и просто наблюдал, как Рэйчел работает. Я был очарован ее мастерством, поражен тем, как она придумала стереосистему и как она разговаривала с Эдкинсом и Тиреллами. В какой-то момент в офисе она заметила мой пристальный взгляд и спросила, что я делаю.


"Ничего, просто наблюдаю".


"Тебе нравится наблюдать за мной?"


"Ты хорош в том, что делаешь. Всегда интересно наблюдать за кем-то подобным ".


"Благодарю вас. Мне просто повезло".


"У меня такое чувство, что тебе часто везет".


"Я думаю, в этом бизнесе ты сам создаешь свою удачу".


В конце дня, после того, как Бэкус взял и прочитал копию переданного ею предупреждения, я увидел, как его глаза сузились, превратившись в два черных шарика.


"Интересно, был ли этот выбор автомобиля преднамеренным?" он спросил. "Бледно-желтый Мустанг".


"Почему это?" Я спросил.


Я увидел, как Рейчел кивнула. Она знала ответ.


"Библия", - сказал Бэкус. "Узри коня бледного; и имя тому, кто восседал на нем, было Смерть".


"И ад последовал за ним", - закончила Рейчел.


Мы снова занимались любовью воскресной ночью, и она казалась еще более щедрой и нуждающейся в близости. В конце концов, если кто-то из нас и сдерживался, то это был я. Хотя в тот момент я ничего так сильно на свете не хотел, как отдаться чувствам, которые испытывал к ней, тихий шепот в глубине моего сознания обрел достаточную громкость, чтобы усомниться в ее мотивах. Возможно, это было свидетельством моей собственной ненадежной уверенности в себе, но я не мог не прислушаться к голосу, когда он предположил, что, возможно, ее целью было как причинить боль своему бывшему мужу, так и доставить удовольствие мне и себе. Эта мысль заставила меня почувствовать себя виноватым и неискренним.


Когда мы потом обнимали друг друга, она прошептала, что на этот раз собирается остаться до рассвета.


31


Телефонный звонок вырвал меня из крепкого сна. Я оглядел странные пределы комнаты, пытаясь сориентироваться, и мой взгляд упал на Рейчел.


"Тебе лучше понять это", - спокойно сказала она. "Это твоя комната".


Похоже, у нее не было почти таких же трудностей, как у меня, когда я приходил в себя. На самом деле, на мгновение у меня возникло ощущение, что она уже проснулась и наблюдала за мной, когда зазвонил телефон. Я поднял трубку, как мне показалось, на девятом или десятом гудке. В то же время я увидел, что часы на прикроватном столике показывали семь пятнадцать.


"Да?"


"Поставь Уоллинга на кон".


Я застыл. В голосе было что-то напоминающее, но я не поместил это в свой сумбурный разум. Затем мне пришла в голову мысль, что Рейчел не должна быть в моей комнате.


"Вы ошиблись комнатой. Она в..."


"Не морочь мне голову, репортер. Дай ей трубку ".


Я прикрыл телефон рукой и повернулся к Рейчел.


"Это Торсон. Он говорит, что знает, что ты там-здесь."


"Отдай это мне", - сердито сказала она и вырвала телефон у меня из рук.


"Чего ты хочешь?"


Наступил период молчания. Он, должно быть, сказал ей две или три фразы.


"Откуда это взялось?"


Больше тишины.


"Зачем ты мне звонишь?" спросила она, гнев вернулся в ее голос. "Иди вперед и скажи ему, если это то, чего ты хочешь. Если ты хочешь, чтобы он знал. Это говорит столько же о тебе, сколько и обо мне. Я уверен, он хотел бы знать, что ты в некотором роде подглядывающий ".


Она протянула мне телефон, и я повесил его. Она закрыла лицо подушкой и застонала. Я снял это с ее лица.


"Что это?"


"У меня для тебя плохие новости, Джек".


"Что?"


"В сегодняшнем утреннем выпуске Los Angeles Times была статья о Поэте. Мне жаль. Я должен привести тебя в ФО на встречу с Бобом ".


Я на мгновение замолчал, сбитый с толку.


"Как они..."


"Мы не знаем. Вот об этом мы и собираемся поговорить ".


"Сколько у них было, он сказал?"


"Нет. Но, видимо, этого было достаточно".


"Я знал, что должен был написать это вчера. Черт возьми! Как только стало ясно, что этот парень знал о вас, люди, не было причин не написать это ".


"Ты заключил сделку и придерживался ее. Ты должен был, Джек. Послушай, давай подождем с этим, пока не доберемся до офиса и не поговорим о том, что у них было ".


"Я должен позвонить своему редактору".


"Ты можешь сделать это позже. Боб, по-видимому, уже внутри и ждет нас. Я думаю, он не спит."


Телефон зазвонил снова. Она выдернула телефон из подставки.


"В чем дело?" спросила она голосом, окрашенным раздражением. Затем более мягким тоном она сказала: "Подожди".


Она застенчиво улыбнулась и протянула мне телефон. Затем она легонько поцеловала меня в щеку, прошептала, что идет в свою комнату собираться, и начала одеваться. Я подношу телефон к уху.


"Привет?"


"Это Грег Гленн. Кто это был?"


"Э-э, это был агент ФБР. У нас назначена встреча. Я думаю, вы слышали о "Лос-Анджелес Таймс"."


"Ты чертовски прав, у меня есть".


Ощущение замирания в моей груди нарастало. Гленн продолжал.


"У них в газете статья об убийце. Наш убийца, Джек. Они называют его Поэтом. Ты сказал мне, что у нас был эксклюзив на это, и мы были защищены ".


"Мы были".


Это было все, что я смог выдавить из себя. Когда Рейчел закончила одеваться, она посмотрела на меня сочувственным взглядом.


"Больше нет. Ты должен вернуться сегодня утром и написать наше послание к завтрашнему дню. Все, что у тебя есть. И тебе лучше иметь больше, чем у них. Мы могли бы опубликовать это в газете, Джек, но ты убедил меня. Теперь мы играем в догонялки с нашей собственной историей, черт возьми ".


"Все в порядке!" Я сказал резко, просто чтобы он заткнулся.


"И я надеюсь, я не узнаю, что ты продлил свое пребывание в Финиксе только потому, что нашел какую-то красотку, чтобы трахнуться там".


"Пошел ты, Грег. У вас там есть история или нет?"


"Конечно, я понимаю. Это замечательная история. Отличное чтение. Но это не в той газете!"


"Просто прочти это мне. Нет, подожди минутку. Я должен пойти на эту встречу. Попросите кого-нибудь в библиотеке ..."


"Ты что, Джек, не слушаешь? Ты не идешь ни на какую встречу. Я хочу, чтобы ты следующим самолетом вернулся сюда, чтобы написать это к завтрашнему дню ".


Я наблюдал, как Рейчел послала мне воздушный поцелуй, а затем вышла за дверь.


"Я понимаю. Ты получишь это на завтра. Но я могу написать это здесь и отправить ".


"Нет. Это практическая история. Я хочу поработать над этим прямо здесь, с тобой ".


"Позволь мне пойти на эту встречу и перезвонить тебе".


"Почему?"


"Есть новое развитие событий", - солгал я. "Я не знаю, что это такое, и я должен пойти и выяснить. Отпусти меня, и я позвоню тебе. Тем временем, попросите библиотеку снять статью в "Таймс" со своей рассылки и отправить ее в мою корзину. Я назову это здесь. Мне пора идти".


Я повесил трубку, прежде чем он смог возразить. Я быстро оделась и направилась к двери со своей компьютерной сумкой. Я был в оцепенении. Я не знал, как это могло произойти. Но мысль пробивалась сквозь.


Торсон.


Каждый из нас взял по две чашки, чтобы уйти со стойки гостеприимства в вестибюле, а затем направился к федеральному зданию. Она снова собрала все свои вещи. Я совсем забыл.


Мы не разговаривали, пока не допили наши первые чашки. Я представлял, что у нас были совершенно разные дилеммы и разные мысли, приходящие в голову.


"Ты возвращаешься в Денвер?" - спросила она.


"Я еще не знаю".


"Насколько это было плохо?"


"Это было плохо. В последний раз он прислушивается к одному из моих обещаний".


"Я не понимаю, как это могло случиться. Им пришлось бы позвонить Бобу Бэкусу для комментариев ".


"Может быть, они и сделали".


"Нет, он бы сказал тебе. Он бы выполнил свою сделку. Он из бюро во втором поколении. Я никогда не видел, чтобы кто-то придерживался линии, подобной этому человеку ".


"Что ж, я надеюсь, что теперь он выполнит условия сделки. Потому что я пишу сегодня ".


"О чем говорилось в рассказе?"


"Я не знаю. Я должен получить это, как только смогу подключиться к телефону ".


Мы были в здании суда. Она заехала в гараж для федеральных служащих.


В конференц-зале были только Бэкус и Торсон.


Встреча началась с того, что Бэкус выразил сожаление по поводу того, что рассказ просочился до того, как я смог его написать. Мне это показалось законным, и я пожалел, что поставил под сомнение его честность своим комментарием ранее Рейчел.


"У тебя это есть? Я могу получить это на своем компьютере, если смогу воспользоваться телефонной линией ".


"Во что бы то ни стало. Я ждал кого-нибудь из местного отделения в Лос-Анджелесе, чтобы отправить это по факсу. Единственная причина, по которой я знаю об этом, это то, что Брасс сказал мне, что мы уже получаем звонки из других СМИ в Квантико ".


Я подключился, включил свой компьютер и вошел в систему Rocky. Я не потрудился прочитать ни одно из моих сообщений. Я пошел прямо к своей личной корзине и просмотрел файлы. Я заметил, что появилось два новых: POETCOPY и HYP-STORIES. Тут я вспомнил, что просил у Лори Прайн рассказы о гипнозе и Хорасе гипнотизере, но мне придется просмотреть эти файлы позже. Я вызвал POETCOPY и испытал шок, который должен был предвидеть еще до того, как прочитал первую строчку рассказа.


"Черт возьми!"


"Что?" Спросила Рейчел.


"Это было написано Уорреном. Он уходит из Фонда правоохранительных органов, а затем разворачивается и использует мою историю, чтобы вернуться в ногу со временем ".


"Репортеры", - сказал Торсон с нескрываемой радостью. "Просто не могу им доверять".


Я проигнорировал его, но это было тяжело. Я был зол из-за того, что произошло. На Уоррена и на себя. Я должен был это предвидеть.


"Прочти это, Джек", - сказал Бэкус.


Я сделал.


ФБР И ПОЛИЦИЯ ИЩУТ СЕРИЙНОГО УБИЙЦУ ПОЛИЦЕЙСКОГО


Преследуемый набрасывается на охотников Майкл Уоррен Специально для the Times ФБР начало розыск серийного убийцы, жертвами которого стали целых семь детективов отдела по расследованию убийств в ходе общенационального буйства, начавшегося целых три года назад.


Прозванный "Поэтом" за то, что на каждом месте убийства он оставлял записки, содержащие стихотворные строки из произведений Эдгара Аллана По, подозреваемый пытался замаскировать смерть своих жертв под самоубийства.


И целых три года его жертвы считались таковыми, пока на прошлой неделе не были обнаружены сходства преступлений, включая цитаты из Эдгара По, согласно источнику, близкому к расследованию.


Это открытие побудило ФБР действовать быстро в своих усилиях по идентификации и поимке Поэта. Десятки агентов ФБР и полиции в семи городах проводят расследование под руководством Службы поведенческих исследований ФБР. По словам источника, в настоящее время расследование сосредоточено в Фениксе, где произошла последняя смерть, приписываемая Поэту.


Источник, который поговорил с Times на условиях анонимности, отказался раскрыть, как была раскрыта деятельность Поэта, но сказал, что совместное исследование ФБР и Фонда правоохранительных органов о самоубийствах в полиции за последние шесть лет предоставило ключевую информацию.


Далее в статье перечислялись имена жертв и некоторые детали каждого случая. Затем он включал несколько абзацев о подразделении BSS в качестве наполнителя и заканчивался заключительной цитатой из неназванного источника, в которой говорилось, что ФБР мало что могло рассказать о том, кто или где был Поэт.


К тому времени, как я закончил читать это, мои щеки горели от гнева. Нет ничего хуже, чем жить по букве соглашения, когда один из людей, с которыми вы заключили сделку, этого не делает. На мой взгляд, история была слабой, много слов вокруг нескольких фактов, и все приписывается анонимному источнику. Уоррен даже не упомянул о факсе или, что более важно, об убийствах с приманкой. Я знал, что то, что я напишу в тот день, станет окончательной статьей о поэте. Но это не сильно заставило гнев вернуться в мое горло. Какими бы ни были недостатки истории, все равно было ясно, что Уоррен поговорил с кем-то в бюро. И я не мог не думать, что этот человек сидел со мной за столом в конференц-зале.


"У нас была сделка", - сказал я, отрывая взгляд от компьютера. "Кто-то подарил это этому парню. Он знал, что у меня было, когда я пришел к нему в четверг, но за остальным он пошел к кому-то в бюро. Вероятно, кто-то из оперативной группы. Возможно, кто-то..."


"Это может быть правдой, Джек, но..."


"У него уже было это из-за тебя", - прервал Торсон. "Ты должен винить только себя".


"Неправильно", - сказала я, свирепо глядя на него в ответ. "Я отдал ему большую часть этого, но не Поэту. Преступника даже так не называли, когда я была с Уорреном. Это пришло от оперативной группы. И это срывает нашу сделку. Говорит кто-то, кому не следовало бы говорить. История опубликована. Я должен пойти и написать то, что я знаю сегодня, для завтрашнего дня".


Небольшая пауза воцарилась в комнате.


"Джек, - сказал Бэкус, - я знаю, что сейчас это не принесет тебе много пользы, но я хочу, чтобы ты знал, что, когда у меня будет немного времени и возможностей разобраться с этим делом, я выясню, кто был источником утечки, и этот человек больше не будет работать на меня, и, возможно, даже на бюро".


"Ты прав. Это не приносит мне много пользы ".


"Тем не менее, я должен попросить тебя об одолжении".


Я посмотрел на Бэкуса, задаваясь вопросом, действительно ли он был настолько глуп, чтобы снова попытаться убедить меня отложить написание статьи, которую все телевизионные станции и газеты в стране в любом случае показали бы в ту ночь и на следующий день.


"Что это?"


"Когда ты напишешь это... Я хочу, чтобы вы, пожалуйста, не забывали, что нам все еще нужно поймать этого человека. У вас есть информация, которая может непоправимо подорвать наши шансы на это. Я говорю о конкретных вещах. Подробности профиля. Подробности о возможном гипнозе, о презервативах. Если ты напечатаешь их, Джек, и они будут повторены по телевидению или в газете, к которой у него есть доступ, тогда он изменит свой распорядок дня. Понимаете, о чем я говорю? Это только усложнит нам задачу".


Я кивнула, но затем посмотрела на него тяжелым взглядом.


"Ты не собираешься указывать мне, что писать".


"Я знаю это. Я прошу тебя подумать о твоем брате, о нас и быть осторожным с тем, что ты пишешь. Я доверяю тебе, Джек. Неявно."


Я долго думал об этом, а затем снова кивнул.


"Боб, я заключил с тобой сделку и вышел сухим из воды. Если ты хочешь, чтобы я защищал тебя сейчас, должна быть новая сделка. Сегодня у вас будут репортеры, которые выйдут из затруднительного положения. Но я хочу, чтобы вы передавали все звонки в отдел по связям с общественностью в Куантико. Я разговариваю исключительно с вами и цитирую вас. Кроме того, я получаю факс исключительно от Поэта. Вы даете мне это, и я не буду упоминать подробности профиля или гипноза в своей истории ".


"Это сделка", - сказал Бэкус.


Он сказал это так быстро, что я начал думать, что он точно знал, что я собирался сказать, что он с самого начала знал, что я собираюсь предложить новый курс.


"Но есть одна вещь, Джек", - сказал Бэкус. "Давайте договоримся о том, чтобы придержать одну строчку из факса. Если мы начнем получать признания, мы сможем использовать линию сдерживания, чтобы отсеять фальшивки ".


"Без проблем", - сказал я.


"Я буду здесь. Я скажу фронту, что ваши звонки могут проходить. Больше никто из прессы."


"Таких звонков будет много".


"Моим намерением было в любом случае предоставить это общественным связям".


"Если заявление, которое они опубликовали, включает в себя инициирование дела, скажите им, чтобы они не использовали мое имя. Просто скажи, что запросы из "Роки Маунтин Ньюс" запустили это дело ".


Бэкус кивнул.


"И последнее", - сказал я, а затем сделал паузу на мгновение. "Я все еще обеспокоен утечкой. Если я узнаю, что "Лос-Анджелес Таймс" или любое другое средство массовой информации также получили факс от Поэта сегодня, тогда я изложу все, что знаю, в следующей истории. Профиль, все. Понятно?"


"Понял".


"Ты проныра", - сердито сказал Торсон. "Ты думаешь, что можешь просто прийти сюда и диктовать, что ..."


"Пошел ты, Торсон", - сказал я. "Я хотел сказать это тебе еще с Куантико. Пошел ты, ладно? Если бы я держал пари, я бы сказал, что утечка произошла из-за тебя, так что не говори мне ничего о том, что ты проныра...


"ПОШЕЛ ТЫ!" - взревел Торсон, вставая, чтобы бросить мне вызов.


Но Бэкус быстро поднялся и положил руку ему на плечо. Он мягко усадил его обратно на его место. Рейчел наблюдала за всем этим с легкой улыбкой на лице.


"Полегче, Гордон", - успокаивал Бэкус. "Легко. Никто никого ни в чем не обвиняет. Давайте сохранять спокойствие. Сегодня все немного разгорячены и обеспокоены, но это не причина, по которой мы не можем остыть. Джек, это опасное обвинение. Если у вас есть что-то в поддержку этого, давайте послушаем. Если нет, тебе лучше оставить подобные вещи недосказанными ".


Я ничего не сказал. У меня было только внутреннее чутье, что Торсон слил эту историю, чтобы наебать меня, из-за какой-то паранойи по поводу репортеров в целом и моих отношений с Рейчел в частности. Это было не из тех вещей, которые стоит выносить на обсуждение. В конце концов все заняли свои места и просто уставились друг на друга.


"Это было чертовски интересно, ребята, но я бы хотела сегодня поработать", - наконец сказала Рейчел.


"И мне нужно идти", - сказал я. "Какую строчку ты хочешь умолчать в факсе?"


"Загадка", - ответил Бэкус. "Не упоминай лучших друзей".


Я на мгновение задумался. Это была одна из лучших строк.


"Прекрасно. Нет проблем".


Я встал, и Рейчел тоже.


"Я подвезу тебя обратно в отель".


"Это так плохо, когда тебя вот так облапошивают?" - спросила она, когда мы направлялись обратно в отель.


"Это плохо. Я думаю, это как с вами, ребята, с теми, кто уходит. Я надеюсь, что Бэкус разоблачит Торсона за это. Мудак."


"Ему будет трудно что-либо доказать. Это будет просто подозрение ".


"Если бы ты рассказал Бэкусу о нас и сказал ему, что Торсон знал, тогда он бы поверил в это".


"Я не могу. Если бы я рассказал Бэкусу о нас, я был бы тем, кто пошел бы ко дну ".


После некоторого молчания она сменила тему обратно на историю.


"У тебя будет намного больше, чем было у него".


"Что? Кто?"


"Я говорю об Уоррене. У тебя будет история получше".


"Сначала с историей, сначала со славой. Это старая газетная поговорка. Но это правда. В большинстве историй тот, кто появляется первым, всегда получает похвалу, даже если первая история полна дыр и дерьма. Даже если это украденная история".


"Так вот в чем дело? Получаешь признание? Просто быть первым, даже если у тебя это неправильно получается?"


Я посмотрел на нее и попытался улыбнуться.


"Да, иногда. В большинстве случаев. Довольно благородная работа, да?"


Она не ответила. Некоторое время мы ехали в тишине. Я хотел, чтобы она сказала что-нибудь о нас и о том, что у нас было или чего не было, но она этого не сделала. Мы уже приближались к отелю.


"Что, если я не смогу убедить его позволить мне остаться здесь и мне придется вернуться в Денвер? Что происходит с нами?"


Она некоторое время не отвечала.


"Я не знаю, Джек. Что ты хочешь, чтобы произошло?"


"Я не знаю, но я не хочу, чтобы это просто так закончилось. Я думал..."


Я не знал, как сказать то, что хотел ей сказать.


"Я тоже не хочу, чтобы это закончилось вот так".


Она подъехала ко входу в отель, чтобы высадить меня. Она сказала, что ей нужно вернуться. Парень в красной куртке с золотой тесьмой на плечах открыл мне дверь, лишив нас всякого уединения. Я хотел поцеловать ее, но что-то в этой ситуации и в том, что я был в машине G, заставляло это казаться неуместным и неловким.


"Увидимся, когда смогу", - сказал я. "Как только смогу".


"Хорошо", - сказала она, улыбаясь. "Прощай, Джек. Удачи с рассказом. Позвони мне в местное отделение и дай знать, если ты пишешь отсюда. Может быть, мы сможем встретиться сегодня вечером ".


Это была лучшая причина, чем любая, которую я придумал, чтобы остаться в Финиксе. Она протянула руку и коснулась моей бороды, как делала однажды раньше. И как раз перед тем, как я вышел из машины, она сказала мне подождать. Она достала из сумочки визитку и написала номер на обратной стороне, затем отдала ее мне.


"Это номер моего пейджера на случай, если что-то случится. Это на спутнике, так что вы можете сообщить мне, где бы я ни был ".


"Во всем мире?"


"Весь мир. Пока не упадет спутник".


32


Гладден посмотрел на слова на экране. Они были прекрасны, как будто написаны невидимой рукой Бога. Так правильно. Такой знающий. Он прочитал их снова.


____________________


Теперь они знают обо мне, и я готов. Я жду их. Я готов занять свое место в пантеоне лиц. Я чувствую себя так, как в детстве, когда ждал, когда откроется дверца шкафа, чтобы я мог принять его. Линия света внизу. Мой маяк. Я наблюдал за светом и тенями, которые отбрасывал каждый его шаг. Тогда я знала, что он был там и что у меня будет его любовь. Зеница его ока.


Мы такие, какими они нас делают, и все же они отворачиваются от нас. Мы отвергнуты. Мы становимся кочевниками в мире стонов. Мой отказ - это моя боль и мотивация. Я несу с собой месть всех детей. Я - Призрак. Меня называют хищником, тем, кого нужно высматривать среди вас. Я - куколорис, размытое пятно света и тьмы. Моя история - это не история лишений и жестокого обращения. Я приветствовал это прикосновение. Я могу это признать. Ты можешь? Я хотел, жаждал, приветствовал это прикосновение. Только отказ - когда мои кости стали слишком большими - ранил меня так глубоко и навязал мне жизнь скитальца. Я отверженный. И дети должны оставаться вечно молодыми.


____________________


Он поднял глаза, когда зазвонил телефон. Телефон лежал на кухонном столе, и он уставился на него, когда тот зазвонил. Это был первый звонок, который она получила. Автоответчик взял трубку после трех гудков, и зазвучало ее записанное на пленку сообщение. Гладден записал это на листе бумаги и заставил ее прочитать это три раза, прежде чем это было записано на четвертом. Глупая женщина, подумал он, слушая сейчас. Она не была хорошей актрисой - по крайней мере, в своей одежде.


"Здравствуйте, это Дарлин, я ... я не могу ответить на ваш звонок прямо сейчас. Мне пришлось уехать из города из-за чрезвычайной ситуации. Я буду проверять сообщения - э-э, сообщения и позвоню тебе, как только смогу ".


Она казалась нервной, и Глэдден беспокоилась, что из-за повторения одного слова звонивший поймет, что она читает. Он услышал, как мужской голос оставил сердитое сообщение после звукового сигнала.


"Дарлин, черт возьми! Тебе лучше позвонить мне, как только получишь это. Ты бросил меня здесь в большой беде. Тебе следовало позвонить, но, возможно, у тебя просто нет работы, на которую можно вернуться, девочка, черт возьми!"


Гладден думал, что это сработало. Он встал и стер сообщение. Ее босс, предположил он. Но он не получил бы ответного звонка от Дарлин.


Он почувствовал запах, когда стоял в дверях кухни. Он взял спички со своих сигарет на кофейном столике в гостиной и пошел в спальню. Он несколько мгновений изучал тело. Лицо было бледно-зеленым, но потемнело с тех пор, как он проверял в последний раз. Изо рта и носа стекала кровавая жидкость, поскольку тело очищалось от жидкостей разложения. Он прочитал об этих чистках в одной из книг, о получении которых он успешно ходатайствовал перед начальником тюрьмы в Рейфорде. Судебная патология. Гладден пожалел, что у него нет фотоаппарата, чтобы он мог запечатлеть изменения в Дарлин.


Он зажег еще четыре палочки жасминовых благовоний, положив их в пепельницы по четырем углам кровати.


На этот раз, после того как он ушел и закрыл дверь спальни, он положил мокрое полотенце вдоль порога, надеясь, что это предотвратит распространение запаха в квартире, где он жил. Ему оставалось еще два дня до отъезда.


33


Я уговорил Грега Гленна разрешить мне писать из Феникса. Остаток утра я оставался в своей комнате, делая звонки, собирая комментарии от участников истории, начиная от Векслера в Денвере и заканчивая Бледсо в Балтиморе. После этого я писал пять часов подряд, и единственными помехами за весь день были звонки от самого Гленна, который нервно спрашивал, как у меня дела. За час до пятичасового срока в Денвере я отправил два рассказа на стойку метро.


К тому времени, как я отправил рассказы, мои нервы были на пределе, и у меня почти зашкаливала головная боль. Я выпил полтора кофейника кофе в номер и полную пачку "Мальборо" - самое большее, что я выкурил за один присест за многие годы. Расхаживая по комнате и ожидая обратного звонка Грега Гленна, я снова быстро позвонил в службу обслуживания номеров, объяснил, что не могу покинуть свой номер, потому что ожидаю важного звонка, и заказал в магазине в вестибюле отеля бутылочку аспирина.


После того, как его принесли, я проглотил три таблетки, запив минеральной водой из мини-бара, и почти сразу почувствовал себя лучше. Затем я позвонила своей матери и Райли и предупредила их, что мои рассказы будут в газете на следующий день. Я также сказал им, что есть шанс, что репортеры из других средств массовой информации могут попытаться связаться с ними теперь, когда статья вышла и должна быть подготовлена. Оба сказали, что не хотят разговаривать ни с какими репортерами, и я сказал, что это нормально, не упуская иронии в том, что я сам был одним из них.


Наконец, я понял, что забыл позвонить Рейчел, чтобы сказать ей, что я все еще в городе. Я позвонил в местное отделение ФБР в Финиксе, но ответивший агент сказал, что она исчезла.


"Что вы имеете в виду под "ушел"? Она все еще в Финиксе?"


"Я не вправе говорить".


"Могу я тогда поговорить с агентом Бэкусом?"


"Он тоже ушел. Кто, могу я спросить, звонит?"


Я повесил трубку, набрал номер администратора отеля и попросил ее номер. Мне сказали, что она выписалась. Как и Бэкус. То же самое было с Торсоном, Картером и Томпсоном.


"Сукин сын", - сказал я, повесив трубку.


Там был перерыв. Должен был быть. Чтобы все они проверились, в расследовании должен был произойти серьезный прорыв. И я понял, что меня оставили позади, что мой момент внутри, несомненно, теперь закончился. Я встал и еще немного прошелся по комнате, задаваясь вопросом, куда они могли пойти и что могло заставить их двигаться так быстро. Затем я вспомнил о открытке, которую дала мне Рейчел. Я вытащил его из кармана и набрал номер пейджинга в телефоне.


Десяти минут, несомненно, показалось мне достаточным временем, чтобы передать мое сообщение со спутника, а затем ей, где бы она ни была. Но десять минут пришли и ушли, а телефон так и не зазвонил. Прошло еще десять минут, а затем полчаса. Даже Грег Гленн не позвонил. Я даже снял телефонную трубку, чтобы убедиться, что я ее не разбил.


Неугомонный, но уставший от хождения и ожидания, я запустил ноутбук и снова зашел в the Rocky. Я вызвал свои сообщения, но там не было ничего важного. Я переключился на свою личную корзину, прокрутил файлы и вызвал тот, который был помечен как HYPSTORIES. Файл содержал несколько рассказов о Горации Гомбле, один за другим в хронологическом порядке. Я начал читать с самого старого рассказа вперед, моя память о гипнотизере возвращалась по мере того, как я шел.


Это была красочная история. Врач и исследователь ЦРУ в начале шестидесятых, Гомбл позже был практикующим психиатром в Беверли-Хиллз, который специализировался на гипнотерапии. Он применил свое мастерство и экспертизу в гипнотическом искусстве, как он их называл, выступая в ночном клубе в роли Горация Гипнотизера. Сначала это были просто выступления на вечерах с открытым микрофоном в клубах Лос-Анджелеса, но группа стала невероятно популярной, и он начал возить ее в Лас-Вегас на недельные концерты на the strip. Вскоре Гомбл больше не был практикующим психиатром. Он был артистом, работающим полный рабочий день, выступая на сценах самых красивых дворцов на Лас-Вегас-Стрип. К середине семидесятых его имя было в биллинге с Синатрой в Caesar's, хотя и более мелкими буквами. Он четыре раза появлялся на шоу Карсона, в последний раз погрузив ведущего в гипнотический транс и выведав у него его истинные мысли о других гостях того вечера. Из-за едких комментариев Карсона аудитория студии подумала, что это шутка. Но это было не так. После того, как Карсон увидел запись, он отменил показ шоу и внес Горация Гипнотизера в свой черный список. Отмена стала новостью в газетах индустрии развлечений и стала ножом в сердце карьеры Гомбла. Он больше никогда не появлялся на телевидении до своего ареста.


Его шанс попасть на телевидение пропал, фишка Гомбла устарела даже в Вегасе, а его сцены все дальше и дальше удалялись от стрип-арта. Вскоре он был в разъездах, работая в комедийных клубах и кабаре, затем, наконец, это был стрип-клуб и окружная ярмарка circuit. Его падение со славы было полным. Его арест в Орландо на ярмарке округа Ориндж стал восклицательным знаком в конце той осени.


Согласно судебным материалам, Гомблу было предъявлено обвинение в нападении на молодых девушек, которых он выбрал в качестве добровольных помощниц для дневных представлений на окружной ярмарке. Обвинители заявили, что он следовал заведенному порядку: разыскивал девочку десяти-двенадцати лет из зала, а затем отводил ее за кулисы для подготовки. Оказавшись в своей личной гримерной, он дал намеченной жертве кока-колу, смешанную с кодеином и пентоталом натрия - некоторое количество того и другого было изъято при его аресте - и сказал ей, что он должен посмотреть, можно ли ее загипнотизировать до начала представления. Наркотики, действующие как гипнотические усилители, ввели девушку в транс, а затем Гомбл напал на нее. Прокуроры заявили, что растление в основном включало фелляцию и мастурбацию, действия, которые трудно доказать с помощью вещественных доказательств. Впоследствии Гомбл подавил воспоминание об этом событии в сознании жертвы с помощью гипнотического внушения.


Было неизвестно, сколько девушек стали жертвами Гомбла. Он не был обнаружен до тех пор, пока психолог, лечивший тринадцатилетнюю девочку с проблемами поведения, не рассказал о нападении Гомбл на нее во время сеанса гипнотерапии. Было начато полицейское расследование, и Гомбл в конечном итоге был обвинен в нападениях на четырех девушек.


На суде защита утверждала, что событий, описанных жертвами и полицией, просто не было. Гомбл представил не менее шести высококвалифицированных экспертов по гипнотизму, которые засвидетельствовали, что человеческий разум, находясь в гипнотическом трансе, ни при каких обстоятельствах нельзя убедить или заставить сделать или даже сказать что-либо, что могло бы подвергнуть человека опасности или вызвать у него моральное отвращение. И адвокат Гомбла никогда не упускал случая напомнить присяжным, что не было никаких физических доказательств растления.


Но обвинение выиграло дело, по сути, с одним свидетелем. Он был бывшим руководителем Гомбла в ЦРУ, который засвидетельствовал, что исследования Гомбла в начале шестидесятых включали эксперименты с гипнозом и использование комбинаций наркотиков для создания "гипнотического переопределения" моральных запретов мозга и запретов безопасности. Это был контроль над разумом, и бывший руководитель ЦРУ сказал, что кодеин и пентотал натрия были среди препаратов, которые Гомбл использовал с положительными результатами в своих исследованиях.


Присяжным потребовалось два дня, чтобы признать Гомбла виновным по четырем пунктам обвинения в сексуальном насилии над ребенком. Он был приговорен к восьмидесяти пяти годам тюремного заключения с отбыванием наказания в Исправительном институте Союза в Рейфорде. В одной из историй в досье говорилось, что он обжаловал приговор на основании некомпетентности адвоката, но его ходатайство было отклонено вплоть до верховного суда Флориды.


Когда я добрался до конца компьютерного файла, я заметил, что последней истории было всего несколько дней. Я нашел это любопытным, потому что Гомбл был осужден семью годами ранее. Эта история также была взята из "Лос-Анджелес Таймс" вместо "Орландо Сентинел", откуда были взяты все предыдущие.


Мне стало любопытно, я начал читать это и сначала подумал, что Лори Прайн просто допустила ошибку. Это случается достаточно часто. Я думал, она прислала мне рассказ, не имеющий отношения к моему запросу, и который, вероятно, попросил кто-то другой в the Rocky.


Это был отчет о подозреваемом в убийстве горничной голливудского мотеля. Я собирался прекратить чтение, но потом наткнулся на имя Горация Гомбла. В статье говорилось, что подозреваемый в убийстве горничной отбывал срок в Рейфорде вместе с Гомблом и даже помогал ему в какой-то неописуемой юридической работе в тюрьме. Я перечитал эти строки, когда идея закрутилась у меня в голове, а затем, наконец, не смогла сдержаться.


Я еще раз позвонил Рейчел на пейджер после отключения ноутбука. На этот раз мои пальцы дрожали, когда я набирала номер, и я едва могла усидеть на месте после. Я снова прошелся по комнате, уставившись на телефон. Наконец, как будто это было вызвано силой моего взгляда, зазвонил телефон, и я схватил его еще до того, как прекратился его первый гудок.


"Рейчел, я думаю, у меня кое-что есть".


"Просто надеюсь, что это не сифилис, Джек".


Это был Грег Гленн.


"Я думал, это был кто-то другой. Послушай, я жду звонка. Это очень важно, и когда это придет, я должен это принять ".


"Забудь об этом, Джек. Мы выходим за рамки дозволенного. Ты готов?"


Я посмотрел на свои часы. Прошло десять минут после первого срока.


"Хорошо, я готов. Чем быстрее, тем лучше".


"Ладно, во-первых, хорошая работа, Джек. Это... ну, это не полностью компенсирует то, что я не был первым, но это гораздо лучше читается и дает гораздо лучшую информацию ".


"Хорошо, так что нужно исправить?" Быстро спросил я.


Мне было плевать на его комбинацию комплимента и критики. Я просто хотел закончить к тому времени, когда Рейчел ответит на мою страницу. Поскольку в комнате была только одна телефонная линия, я не мог использовать свой ноутбук, чтобы связаться с the Rocky и просмотреть фактически отредактированную версию истории. Вместо этого я вызвал оригинальную версию на ноутбуке, и Гленн зачитал внесенные им изменения.


"Я хочу сделать поводок немного жестче и сильнее, подойти к факсу немного жестче. Я повозился с этим, и вот что у меня получилось. "Загадочная записка от серийного убийцы, который, по-видимому, охотится на случайно выбранных детей, женщин и детективов отдела по расследованию убийств, была проанализирована агентами ФБР в понедельник как последний поворот в расследовании убийцы, которого они окрестили "Поэтом". " Что вы думаете?"


"Прекрасно".


Он заменил слово "изучал" на "анализировал". Протестовать не стоило. Следующие десять минут мы потратили на доработку основного сюжета, переходя от одной детали к другой. Он не внес слишком много существенных изменений, и с наступлением дедлайна у него все равно не было времени на многое. В конце концов, я подумал, что некоторые изменения были хорошими, а некоторые были сделаны просто ради перемен, и, похоже, эту практику разделяют все редакторы газет, с которыми я работал. Вторая история была коротким рассказом от первого лица о том, как мои поиски понимания самоубийства моего брата натолкнули на след Поэта. Это был сдержанный звук рога Рокки. Гленн не вмешивался в это. Когда мы закончили, он попросил меня подождать на линии, пока он отправит рассказы в редакцию.


"Я думаю, может быть, нам стоит оставить эту строку открытой на случай, если они придумают что-нибудь на ободе", - сказал Гленн.


"У кого это есть?"


"Браун играет в основном составе, а Байер играет на стороне. Я сам прочитаю оборотную сторону ".


Я был в хороших руках. Браун и Байер были двумя лучшими крысами приграничья.


"Итак, что ты планируешь на завтра?" Спросил Гленн, пока мы ждали. "Я знаю, что еще рано, но нам также нужно поговорить о выходных".


"Я еще не думал об этом материале".


"У тебя должны быть последователи, Джек. Что-то. Мы не выходим на улицу с чем-то таким большим, а затем возвращаемся на следующий день с разбитыми ногами. Должно быть продолжение. И на эти выходные мне бы нужен декоратор. Вы знаете, внутри ФБР охотятся за серийным убийцей, может быть, изучите личности людей, с которыми вы имели дело. Нам тоже понадобится искусство".


"Я знаю, я знаю", - сказал я. "Я просто еще не думал обо всем этом".


Я не хотел рассказывать ему о моем последнем открытии и новой теории, которую я вынашивал. Подобная информация в руках редактора была опасной. Следующее, что вы узнали, это будет в бюджете daily news - практически то же самое, что быть высеченным в граните, - что у меня будет подписчик, связывающий Поэта с Горацием Гипнотизером. Я решил, что подожду и поговорю с Рейчел, прежде чем рассказывать об этом Гленну.


"А как насчет бюро? Они собираются пустить тебя обратно внутрь?"


"Хороший вопрос", - сказал я. "Я сомневаюсь в этом. Я вроде как получил сайонару, когда уходил сегодня. На самом деле, я даже не знаю, где они находятся. Я думаю, они взорвали город. Что-то случилось".


"Черт, Джек. Я думал, ты..."


"Не волнуйся, Грег. Я выясню, куда они ушли. И когда я это делаю, у меня все еще есть некоторые рычаги воздействия на них, и есть несколько вещей, для которых у меня не было места в сегодняшних историях. Так или иначе, завтра у меня что-нибудь будет. Я просто пока не знаю, что именно. После этого я займусь постановкой сцены. Но не рассчитывайте ни на какое искусство. Этим людям не нравится, когда их фотографируют ".


Еще через несколько минут Гленн получил разрешение от копирайтера, и рассказ был отправлен на доработку. Гленн сказал, что собирается посидеть с ним до начала производства, чтобы убедиться, что ничего не пошло не так. Но я закончил на эту ночь. Он сказал мне хорошо поужинать за счет компании и позвонить ему утром. Я сказал ему, что сделаю.


Пока я раздумывал, не вызвать ли Рейчел в третий раз, зазвонил телефон.


"Привет, спорт".


Я узнал сарказм, исходящий от этого голоса.


"Торсон".


"Ты понял это".


"Чего ты хочешь?"


"Я просто сообщаю вам, что агент Уоллинг занята и в ближайшее время она вам не перезвонит. Так что сделай одолжение нам и себе и перестань звонить на пейджер. Это начинает раздражать".


"Где она?"


"Теперь это действительно не твое дело, не так ли? Ты, так сказать, отстрелил свою пачку. Ты получил свою историю. Теперь ты сам по себе".


"Ты в Лос-Анджелесе".


"Сообщение доставлено, завершаю работу".


"Подождите! Послушай, Торсон, я думаю, у меня кое-что есть. Позволь мне поговорить с Бэкусом ".


"Нет, сэр, вы больше ни с кем не будете разговаривать по этому расследованию. Ты выбыл, Макэвой. Запомни это. Все запросы СМИ по этому расследованию в настоящее время обрабатываются отделом по связям с общественностью в штаб-квартире в Вашингтоне ".


Гнев сжимался внутри меня, как кулак. Мои челюсти были плотно сжаты, но мне удалось выстрелить в него.


"Это включает в себя запросы Майкла Уоррена, Торсон? Или у него есть прямая связь с тобой?"


"Ты ошибаешься насчет этого, придурок. Я не утечка информации. Меня тошнит от людей твоего типа. Я испытываю больше уважения к некоторым подонкам, которых я втравил в переполох, чем к тебе ".


"Пошел ты тоже".


"Понимаете, что я имею в виду? У вас, людей, нет уважения, что так ..."


"К черту это, Торсон. Позвольте мне поговорить с Рейчел или Бэкусом. У меня есть зацепка, которая должна быть у них ".


"У тебя что-то есть, ты отдаешь это мне. Они заняты".


Мне было неприятно говорить ему вообще что-либо, но я подавила гнев и сделала то, что считала правильным.


"У меня есть имя. Это мог быть парень. Уильям Гладден. Он педофил из Флориды, но он в Лос-Анджелесе, по крайней мере, был. Он..."


"Я знаю, кто он и что он из себя представляет".


"Ты понимаешь?"


"Прошлый опыт".


Потом я вспомнил. Тюремные интервью.


"Проект по изнасилованию? Рейчел рассказала мне об этом. Он был одним из испытуемых?"


"Да. Так что забудь о нем, он не тот парень. Думал, что ты станешь героем и решишь это, не так ли?"


"Откуда ты знаешь, что он не тот парень? Он подходит, и есть вероятность, что он научился гипнозу у Горация Гомбла. Если вы знаете о Гладдене, то вы знаете и о Гомбле. Все сходится. Они ищут Глэддена в Лос-Анджелесе, Он зарезал горничную мотеля. Разве ты не понимаешь? Горничная могла быть убийцей-приманкой. Детектив - его зовут Эд Томас - мог быть намеченной жертвой, о которой он говорил в факсе. Позволь мне..."


"Вы ошибаетесь", - громко прервал его Торсон. "Мы уже проверили этого парня. Ты не первый, кто заговорил о нем, Макэвой. Ты не такой уж особенный. Мы проверили Глэддена, и он не наш парень, ясно? Мы не глупы. А теперь бросай это и катись нахуй обратно в Денвер. Когда мы поймаем настоящего парня, ты поймешь ".


"Что ты имеешь в виду, имея в виду, что ты проверил Глэддена?"


"Я не собираюсь вдаваться в подробности. Мы заняты, и тебя больше нет внутри. Тебя нет, и ты остаешься снаружи. Просто не звони больше на пейджер. Как я уже сказал, это начинает раздражать ".


Он повесил трубку, прежде чем я смогла сказать еще хоть слово. Я швырнул телефон в подставку, и он отскочил на пол. У меня возникло искушение немедленно снова вызвать Рейчел на пейджер, но я передумал. Я задавался вопросом, что она могла делать, что заставило ее попросить Торсона позвонить мне вместо того, чтобы позвонить самой? В моей груди начало формироваться сокрушительное чувство, и множество мыслей пронеслось в моей голове. Неужели она просто нянчилась со мной, пока я занимался этим делом с ними? Наблюдал за мной, пока я наблюдал за ними? Неужели для нее все было просто игрой?


Я оторвался от этого. Не было никакого способа узнать ответы, пока я не поговорил с ней. Мне пришлось остерегаться того, чтобы мои впечатления от комментариев Торсона не говорили за нее. Вместо этого я начал анализировать то, что сказал мне Торсон. Он сказал, что Рейчел не могла позвонить мне. Она была связана. Что бы это могло значить? У них был подозреваемый под стражей, и она, как ведущий следователь, проводила допрос? Был ли подозреваемый под наблюдением? Если так, то она может быть в машине и вдали от телефона.


Или, попросив Торсона позвонить мне, она послала мне сообщение, сообщив что-то, о чем у нее не хватило смелости сказать мне самой?


Нюансы ситуации были для меня нечитабельны. Я отказался от более глубокого смысла и подумал о поверхности. Я подумал о реакции Торсона на мое упоминание Уильяма Гладдена. Он не выказал удивления при упоминании этого имени и, казалось, легко отмахнулся от него. Но, проигрывая разговор в уме, я понял, что независимо от того, был я прав или не прав насчет Гладдена, Торсон сыграл бы это точно так же. Если бы я был прав, он хотел бы отвлечь меня. Если бы я был неправ, он бы не упустил возможности сообщить мне об этом.


Следующей мыслью, на которой я сосредоточился, была возможность того, что я был прав насчет Гладдена и что бюро каким-то образом допустило ошибку, сняв с него подозрение. Если бы это было так, детектив в Лос-Анджелесе мог быть в опасности и даже не знать об этом.


Мне потребовалось два звонка в полицейское управление Лос-Анджелеса, чтобы узнать номер детектива Томаса из Голливудского отделения. Но когда я позвонил по этому номеру, он остался без ответа и был отправлен на стойку регистрации станции. Офицер, который ответил, сказал мне, что Томас недоступен. Он не сказал мне, почему или когда детектив будет доступен. Я решил не оставлять сообщение.


Повесив трубку, я несколько минут ходил по комнате и боролся с мыслями о том, что делать. Я приходил к одному и тому же выводу со всех сторон, которые пробовал. Был только один способ узнать ответы на вопросы, которые у меня были о Гладдене, и я знал, что это поехать в Лос-Анджелес. Пойти к детективу Томасу. Мне нечего было терять. Мои рассказы были подшиты, и я был отстранен от дела. Я сделал несколько звонков и забронировал следующий рейс Southwest из Феникса в Бербанк. Агент авиакомпании сказал мне, что Бербанк находится так же близко к Голливуду, как Международный аэропорт Лос-Анджелеса.


Портье на стойке регистрации был тем же человеком, который зарегистрировал всех нас в субботу.


"Я вижу, ты тоже уходишь на лету".


Я кивнул, понимая, что он говорит об агентах ФБР.


"Да", - сказал я. "Тем не менее, у них есть преимущество".


Он улыбнулся.


"Я видел тебя по телевизору прошлой ночью".


Сначала озадаченный, я затем понял, что он имел в виду. Сцена в похоронном бюро. Я в футболке ФБР. Тогда я понял, что клерк принял меня за агента ФБР. Я не потрудился поправить его.


"Босс был не слишком доволен этим", - сказал я.


"Ну, вы, люди, должно быть, часто это понимаете, когда вот так врываетесь в город. В любом случае, я надеюсь, ты его поймаешь ".


"Да, мы тоже так думаем".


Он занялся оформлением моего счета. Он спросил, взимается ли с меня плата за номер, и я рассказал ему об обслуживании номеров и о том, что я взял из бара.


"Послушай", - сказал я. "Полагаю, вам также придется взять с меня плату за наволочку. Мне пришлось покупать одежду здесь, и у меня не было никакого багажа и..."


Я показала наволочку, в которую упаковала свои немногочисленные пожитки, и он усмехнулся моему затруднительному положению. Но выяснение того, что с меня взять, вызвало замешательство, и в конце концов он просто сказал мне, что это за счет заведения.


"Я понимаю, что вам, людям, нужно действовать быстро", - сказал он. "У остальных даже не было времени проверить. Просто унесся из города, как техасский торнадо, я полагаю ".


"Что ж", - сказал я, улыбаясь. "Я надеюсь, что они, по крайней мере, заплатили".


"О, да. Агент Бэкус позвонил из аэропорта и сказал просто перевести деньги на кредитную карту и отправить ему квитанции. Но это не проблема. Мы стремимся нравиться".


Я просто смотрел на него, размышляя. Принимая решение.


"Я собираюсь встретиться с ними сегодня вечером", - наконец сказал я. "Вы хотите, чтобы я взял квитанции?"


Он поднял на меня глаза от бумаг, лежащих перед ним. Я мог видеть его колебания. Я поднял руку, показывая, что не стоит беспокоиться.


"Все в порядке. Это была просто мысль. Я увижу их сегодня вечером и подумал, что это могло бы ускорить дело. Знаешь, сэкономь на почтовых расходах ".


Я не знал, что говорю, но мне уже не хватало уверенности в своем решении, и я хотел отступить.


"Что ж, - сказал клерк, - я действительно не вижу в этом вреда. У меня есть их документы в конверте, готовые к отправке. Думаю, я могу доверять тебе так же, как почтальону."


Он улыбнулся, и теперь я улыбнулась в ответ.


"Один и тот же парень подписывает наши чеки, верно?"


"Дядя Сэм", - радостно сказал он. "Сейчас вернусь".


Он исчез в подсобке, а я оглядел стойку регистрации и вестибюль, наполовину ожидая, что Торсон, Бэкус и Уоллинг выскочат из-за колонн и закричат. "Видишь? Мы не можем доверять таким, как вы!"


Но никто ниоткуда не выскочил, и вскоре клерк вернулся с конвертом из манильской бумаги, который он передал мне через стойку с моим собственным счетом за отель.


"Спасибо", - сказал я. "Они это оценят".


"Без проблем", - сказал клерк. "Спасибо, что решили остаться с нами, агент Макэвой".


Я кивнула и сунула конверт в сумку для компьютера, как вор, затем направилась к двери.


34


Самолет набирал высоту до тридцати тысяч футов, прежде чем у меня появился шанс открыть конверт. Там было несколько страниц счетов. Одна детализированная разбивка для комнаты каждого агента. Это было то, на что я рассчитывал, и меня сразу потянуло к счету с именем Торсона, и я начал изучать стоимость телефонной связи.


В счете не было указано звонков с кодом штата Мэриленд, 301, где жил Уоррен. Однако был звонок с кодом города 213. Лос-Анджелес. Я знал, что не было ничего невероятного в том, что Уоррен поехал в Лос-Анджелес, чтобы рассказать свою историю своим бывшим редакторам. Тогда он мог бы написать это оттуда. Звонок был сделан в 12:41 утра в воскресенье, примерно через час после того, как Торсон, по-видимому, зарегистрировался в отеле в Финиксе.


После использования моей карты Visa, чтобы вытащить air phone со спинки сиденья передо мной, я вставила кредитную карту и набрала номер, указанный в счете отеля. На звонок немедленно ответила женщина, которая сказала: "Отель "Нью Отани", могу я вам чем-нибудь помочь?"


На мгновение сбитый с толку, я пришел в себя прежде, чем она повесила трубку и попросила номер Майкла Уоррена. Я был подключен, но ответа не было. Я понял, что ему еще слишком рано быть в своей комнате. Я нажал на кнопку приемника и позвонил в справочную, чтобы узнать номер "Лос-Анджелес Таймс". Когда я позвонил по этому номеру, я попросил соединить меня с отделом новостей, а затем попросил Уоррена. Я был связан.


"Уоррен", - сказал я.


Это было утверждение, факт. Приговор. Как для Торсона, так и для Уоррена.


"Да, я могу вам помочь?"


Он не знал, кто это был.


"Я просто хотел сказать, пошел ты, Уоррен. И чтобы вы знали, когда-нибудь я напишу обо всем этом, и то, что вы сделали, войдет в книгу ".


Я не знал точно, что я говорил. Я знал только, что чувствовал необходимость пригрозить ему, но не имел к этому никакого отношения. Только слова.


"Макэвой? Это Макэвой?" Он сделал паузу, чтобы саркастически рассмеяться. "Какую книгу? У меня уже есть мой агент на улице с предложением. Что у тебя есть? Да? Что у тебя есть? Эй, Джек, у тебя вообще есть агент?"


Он ждал ответа, а у меня была только ярость. Я молчал.


"Да, я так и думал", - сказал Уоррен. "Послушай, Джек, ты хороший парень и все такое, и мне жаль, что так все получилось. Я действительно такой. Но я был в затруднительном положении и просто не мог больше терпеть эту работу. Это был мой билет на свободу. Я взял это".


"Ты гребаный мудак! Это была моя история ".


Я сказал это слишком громко. Хотя я сидел один в ряду из трех кресел, мужчина через проход сердито посмотрел на меня. Он сидел с пожилой женщиной, которая, как я догадался, была его матерью и которая никогда не слышала такого языка. Я отвернулся к окну. Снаружи была только чернота. Я приложил руку к другому уху, чтобы расслышать ответ Уоррена сквозь ровный гул самолета. Его голос был низким и ровным.


"История принадлежит тому, кто ее напишет, Джек. Запомни это. Кто бы это ни написал, это их история. Ты хочешь выступить против меня, это прекрасно. Тогда напиши гребаную историю вместо того, чтобы звонить мне и ныть по этому поводу. Давай, надери мне задницу. Попробуй это. Я прямо здесь, и я увижу тебя на первой странице ".


Все, что он только что сказал, было абсолютно верно, и я понял это в тот момент, когда он это сказал. Я чувствовал себя неловко из-за того, что вообще позвонил, и так же злился на себя, как на Уоррена и Торсона. Но я не мог отпустить это.


"Что ж, больше не рассчитывай на получение чего-либо из своего источника", - сказал я. "Я собираюсь предать Торсона земле. Я схватил его за яйца. Я знаю, что он звонил тебе поздно вечером в субботу в отель. Я поймал его ".


"Я не знаю, о чем вы говорите, и я не говорю об источниках. С кем угодно."


"Тебе не нужно. Он мой. Вырезанный и высушенный. Если вы захотите позвонить ему после этого, возможно, вам захочется обратиться в отделение банка в Солт-Лейк-Сити. Вот где он будет".


Упоминание Рейчел о командировке в Сибирь не сильно притупило гнев. Моя челюсть все еще была сжата, когда я ждал его ответа.


"Спокойной ночи, Джек", - сказал он наконец. "Все, что я могу сказать, это смириться с этим и начать жить своей гребаной жизнью".


"Подожди минутку, Уоррен. Ответь мне на один вопрос".


В моем голосе слышалось умоляющее подвывание, которое я ненавидел. Когда он не ответил, я продолжил.


"Страница из моего блокнота, которую ты оставил в картотеке фонда, ты оставил ее нарочно? Было ли это подстроено с самого начала?"


"Это два вопроса", - сказал он, и я услышал улыбку в его голосе. "Мне нужно идти".


Он повесил трубку.


Десять минут спустя, когда самолет начал выравниваться, я, наконец, тоже начал выравниваться внутри. Во многом с помощью крепкой "Кровавой Мэри". Тот факт, что теперь я мог подкрепить свое обвинение против Торсона некоторыми доказательствами, также успокоил меня. Правда была в том, что я не мог винить Уоррена. Он использовал меня, но так поступают репортеры. Кто знал это лучше меня?


Однако я мог бы обвинить Торсона, и я это сделал. Я не знал, как и когда я собирался это сделать, но я собирался убедиться, что счет Торсона за отель и значение телефонного звонка дойдут до сведения Боба Бэкуса. Я собирался увидеть, как погибнет Торсон.


Допив напиток, я вернулся к счетам, которые засунул в карман сиденья. В тот момент, движимый лишь праздным любопытством, я начал с звонков Торсона и изучил звонки, которые он делал до и после звонка Уоррену.


За время своего двухдневного пребывания в Финиксе он сделал всего три междугородних звонка, и все они в течение получаса. В воскресенье в 12:41 был звонок Уоррену, звонок был сделан за четыре минуты до этого на номер с кодом города 703, а в 12:56 - на номер 904. Я предположил, что номер 703 относится к центру ФБР в Вирджинии, но поскольку мне больше нечего было делать, я воспользовался телефоном снова. Я набрал номер, и мне немедленно ответили.


"ФБР, Квантико".


Я повесил трубку. Я был прав. Затем я позвонил по третьему номеру, даже не зная, где находится код города 904. После трех гудков на звонок ответили пронзительным визгом - языком, известным только компьютерам. Я слушал, пока электронный вой не закончился. Его призыв к спариванию остался без ответа, компьютер отключил меня.


Озадаченный, я позвонил в справочную по району 904 и спросил оператора, какой самый большой город в зоне. Джексонвилл, как мне сказали. Затем я спросил, включает ли зона город Рейфорд, и мне ответили, что включает. Я поблагодарил ее и повесил трубку.


Из библиотечных рассказов о Горации Гомбле я знал, что Исправительный институт Юнион находится в Рейфорде. Университет Калифорнии находился там, где в настоящее время находился в заключении Гораций Гомбл и где когда-то был заключен Уильям Гладден. Я задавался вопросом, имел ли звонок Торсона компьютеру в зоне с кодом 904 какую-либо связь с тюрьмой, Гладденом или Гомблом.


Я еще раз позвонил в справочную по району 904. На этот раз я попросил общий номер UCI в Рейфорде. Полученный мной префикс обмена был 431, таким же, как номер, по которому Торсон звонил из своего гостиничного номера. Я откинулся назад и размышлял об этом. Почему он назвал тюрьму? Мог ли он установить прямое соединение с тюремным компьютером, чтобы проверить статус Гомбла там или посмотреть файл на Гладдена? Я вспомнил, как Бэкус говорил, что проверит статус Гомбла в тюрьме. Возможно, он дал задание Торсону после того, как встретил его в аэропорту в субботу вечером.


Я подумал об одной другой возможности для звонка. Торсон сказал мне менее чем за час до этого, что Гладдена проверили и сняли с него подозрение. Возможно, его звонок был в некотором роде частью этой проверки. Но какую часть, я не мог догадаться. Единственное, что казалось мне ясным, это то, что я не был посвящен во все, что делали агенты. Я был среди них, но о некоторых вещах меня просто держали в неведении.


Другие гостиничные счета не преподнесли сюрпризов. Счета за комнаты Картера и Томпсона были чистыми. Никаких звонков. Бэкус, согласно его счету, звонил по одному и тому же номеру в Куантико около полуночи в субботу и воскресенье. Любопытствуя, я набрал номер из самолета. На это был дан немедленный ответ.


"Квантико, Операционный совет".


Я повесил трубку, ничего не сказав. Я был удовлетворен тем, что Бэкус позвонил в Квантико, как это сделал Торсон, чтобы ответить, проверить сообщения или уладить другие дела бюро.


Наконец, я добрался до счета Рейчел, и странное чувство трепета внезапно охватило меня. Этого чувства у меня не было, когда я изучал другие законопроекты. На этот раз я чувствовал себя подозрительным мужем, проверяющим дела своей жены. В этом был какой-то вуайеристский трепет, а также чувство вины.


Она сделала четыре звонка из своей комнаты. Все сообщения были направлены в Куантико, и дважды она звонила по тому же номеру, что и Бэкус. Операционный совет. Я позвонил по одному из новых номеров, по которым она звонила, и автоответчик ответил на звонок ее голосом.


"Это специальный агент ФБР Рэйчел Уоллинг. В данный момент я недоступен, но если вы оставите свое имя и короткое сообщение, я перезвоню вам как можно скорее. Благодарю вас".


Она проверила, нет ли сообщений на линии ее собственного офиса. Я набрал последний номер, по которому она звонила в воскресенье вечером в 6:10, и мне ответил женский голос.


"Профилирование, Доран".


Я отключил звонок, не сказав ни слова, и почувствовал себя неловко из-за этого. Мне нравилась Брасс, но не настолько, чтобы, возможно, намекнуть ей на тот факт, что я проверял звонки, сделанные ее коллегами-агентами.


Покончив со счетами за отель, я сложила их и убрала обратно в сумку для компьютера, затем защелкнула air phone обратно на подставку.


35


К тому времени, когда я подъехал к Голливудскому отделению полиции Лос-Анджелеса, было почти половина девятого. Я не знал, чего ожидать, когда смотрел на кирпичную крепость на Уилкокс-стрит. Я не знал, будет ли Томас все еще там так поздно, но я надеялся, что, поскольку он был ведущим детективом, работающим над новым делом - убийством горничной в мотеле, - он все еще был начеку, предпочтительно за кирпичами, разбираясь с телефонами, а не на улице в поисках Глэддена.


За входной дверью был вестибюль с серым линолеумом, двумя зелеными виниловыми диванами и стойкой, за которой сидели трое полицейских в форме. Слева был вход в коридор, а на стене над ним табличка с надписью "ДЕТЕКТИВНОЕ БЮРО" над стрелкой, указывающей дальше по коридору. Я взглянул на единственного дежурного, который не разговаривал по телефону, и кивнул, как будто я наносил свой ночной визит. Я отошел примерно на три фута от коридора, когда он остановил меня.


"Держись там, партнер. Могу ли я вам помочь?"


Я повернулся к нему и указал на вывеску.


"Мне нужно пойти в детективное бюро".


"Для чего?"


Я подошел к стойке, чтобы наш разговор не был услышан всеми на станции.


"Я хочу видеть детектива Томаса".


Я достал свое журналистское удостоверение.


"Денвер", - сказал полицейский, на случай, если я забыл, откуда я. "Дай-ка я посмотрю, там ли он снова. Он ожидает тебя?"


"Насколько я знаю, нет".


"Какое отношение Денвер имеет к - да, Эду Томасу там, сзади?" Один приехал сюда из Денвера, чтобы повидаться с ним."


Он слушал несколько мгновений, наморщив лоб от любой информации, которую ему сообщали, а затем повесил трубку.


"Ладно. Иди дальше по коридору. Вторая дверь налево."


Я поблагодарил его и направился по коридору. Вдоль обеих стен висели десятки черно-белых рекламных снимков в рамках с участием артистов эстрады, перемежающихся фотографиями полицейских команд по софтболу и офицеров, погибших при исполнении служебных обязанностей. Дверь, к которой мне сказали подойти, была помечена как ОТДЕЛ УБИЙСТВ. Я постучал, подождал ответа, а затем открыл дверь и вошел, когда никто не ответил.


Рейчел сидела за одним из шести столов в комнате. Остальные были пусты.


"Привет, Джек".


Я кивнул. Я не был так уж удивлен, увидев ее.


"Что ты здесь делаешь?"


"Это должно быть очевидно, поскольку ты, очевидно, ждал меня. Где Томас?"


"Он в безопасности".


"К чему вся эта ложь?"


"Что лжет?"


"Торсон сказал, что Гладден не был подозреваемым. Он сказал, что его проверили и уволили. Вот почему я вышел. Я думал, что он либо ошибается, либо лжет. Почему ты не позвонила мне, Рейчел? Все это дело..."


"Джек, я была занята с Томасом и знала, что если я все равно позвоню, мне придется лгать тебе, а я не хотела".


"Итак, вы только что попросили Торсона сделать это. Великолепно. Спасибо. Так будет лучше".


"Перестань быть ребенком. Мне было о чем беспокоиться, кроме твоих чувств. Мне жаль. Смотри, я здесь, не так ли? Как ты думаешь, почему это так?"


Я расправил плечи.


"Я знала, что ты придешь, что бы ни говорил тебе Гордон", - сказала она. "Я знаю тебя, Джек. Все, что мне нужно было сделать, это позвонить в авиакомпании. Как только я узнал ваше расчетное время прибытия, все, что мне нужно было делать, это ждать. Я только надеюсь, что Глэдден не был там, наблюдая за этим местом. Тебя показывали с нами по телевизору. Это значит, что он, вероятно, думает, что ты агент. Если он видел, как ты входил сюда, он поймет, что мы все подстроили ".


"Но если бы он был там и достаточно близко, чтобы увидеть меня, тогда он был бы у тебя сейчас, верно? Потому что ты должен круглосуточно следить за ним за пределами этого места."


Она слабо улыбнулась. Я угадал правильно.


Она взяла со стола двустороннюю рацию и вызвала свой командный пункт. Я узнал голос, который вернулся. Это был Бэкус. Она сказала ему, что придет с посетителем. Затем она закончила разговор и встала.


"Пойдем".


"Где?" - спросил я.


"Командный пункт. Не слишком далеко."


Ее голос был резким, отрывистым. Она была холодна ко мне, и мне было трудно поверить, что я занимался любовью с этой женщиной менее двадцати четырех часов назад. Это было так, как если бы я был незнакомцем для нее сейчас. Я молчал, пока мы шли по заднему коридору станции к парковке для сотрудников в задней части, где ее ждала машина.


"У меня машина перед домом", - сказал я.


"Что ж, тебе придется пока оставить это. Если только ты не хочешь остаться сам по себе и продолжать заниматься ковбойским дерьмом ".


"Послушай, Рейчел, если бы мне не солгали, этого могло бы не произойти. Я мог бы даже не приходить".


"Конечно".


Она села и завела машину, а затем открыла мою дверь. Меня всегда раздражало, когда люди так поступали со мной, но я ничего не сказал, когда вошел. Она выехала со стоянки и направилась в сторону бульвара Сансет, сильно нажимая на газ. Она не произнесла ни слова, пока красный свет не заставил ее остановить машину.


"Откуда ты знаешь это имя, Джек?" - спросила она.


"Какое имя?" Я ответил, хотя и знал.


"Радуйся, Джек. Уильям Гладден."


"Я сделал свою домашнюю работу. Как вы, люди, додумались до этого?"


"Я не могу тебе сказать".


"Рейчел... Смотри, это я, хорошо? Мы сделали, э-э..." Я не мог сказать это вслух, опасаясь, что это прозвучит как ложь. "Я думал, между нами что-то было, Рейчел. Сейчас ты ведешь себя так, будто я какой-то прокаженный или что-то в этомроде. Я не... Послушай, тебе нужна информация? Я расскажу тебе все, что знаю. Я понял это из газет. Большая статья об этом парне Гладдене в "Лос-Анджелес Таймс" в субботу. Понятно? В истории говорилось, что он знал Горация Гипнотизера в Рейфорде. Я просто сложил два и два вместе. Это было нетрудно".


"Ладно, Джек".


"Теперь ты".


Тишина.


"Рейчел?"


"Мы не для протокола?"


"Ты знаешь, что тебе не обязательно спрашивать меня об этом".


Она мгновение колебалась, а затем, казалось, смягчилась. Начала она.


"Мы пришли в Gladden через две разные зацепки, которые просто случайно совпали в одно и то же время. Это дает нам высокое чувство надежности, что он наш человек. Во-первых, машина. Automotive ID проследил серийный номер стереосистемы до автомобиля, который, в свою очередь, был прослежен до Hertz? Ты помнишь это?"


"Да".


"Ну, Матузак и Миз отправились в аэропорт и отследили машину. Некоторые snowbirds из Чикаго уже переиздали его. Им пришлось поехать в Седону, чтобы вернуть его. Это было обработано. Ничего полезного из этого нет. Стерео и окно были заменены. Но не Герцем. Герц никогда не знал о взломе. Кто бы ни был в машине, когда произошел взлом, он самостоятельно заменил стекло и стереосистему. В любом случае, согласно документам об аренде, машина находилась в руках Н.Х. Бридлава в течение пяти дней в этом месяце, включая день, когда был убит Орсулак. Этот Бридлав включил его на следующий день после. Матузак ввел имя в компьютер и получил попадание в идентификационную сеть. Натан Х. Бридлав был АКА, обнаруженным во время расследования дела Уильяма Гладдена во Флориде семь лет назад. Это имя использовал человек, который разместил объявления в газетах Тампы, предлагая свои услуги детского фотографа. Он приставал к детям, когда оставался с ними наедине, делал непристойные снимки. Он носил личины. Полиция Тампы разыскивала этого Бридлава в то самое время, когда раскрылось дело Гладдена. Домогательства в детском центре. Следователи всегда считали, что Гладден - это Бридлав, но они так и не возбудили дело из-за маскировки. Кроме того, они не настаивали на этом, потому что думали, что он надолго сядет в тюрьму по другому делу.


"В любом случае, как только мы получили имя Гладдена из банка данных псевдонимов ID net, оттуда мы получили информацию о розыске, который полиция Лос-Анджелеса объявила в NCIC на прошлой неделе. И вот мы здесь ".


"Кажется..."


"Слишком просто? Что ж, иногда ты сам создаешь свою удачу".


"Ты говорил это раньше".


"Потому что это правда".


"Зачем ему использовать псевдоним, который, как он должен был знать, был где-то в файле?"


"Многие из этих людей находят утешение в традиции. К тому же, он самоуверенный сукин сын. Мы знаем это из факса ".


"Но он использовал совершенно новый псевдоним, когда был арестован полицией Санта-Моники на прошлой неделе. Зачем ему..."


"Я только рассказываю тебе то, что мы знаем, Джек. Если он такой умный, каким мы его считаем, то у него, вероятно, есть несколько пакетов удостоверений личности. Их было бы нетрудно достать. Местное отделение в Фениксе работает над повесткой в суд для Герца. Мы хотим получить полную историю аренды Бридлава за последние три года. Он не кто иной, как клиент Hertz Gold. И снова это показывает, насколько он умен. В большинстве аэропортов вы выходите из самолета, идете на стоянку с золотом, и ваше имя появляется на табло. Ты идешь к своей машине, а ключи в ней. Большую часть времени вам даже не нужно разговаривать ни с какими клерками. Ты просто садишься в свою машину, показываешь права у выхода на посадку, и ты уезжаешь оттуда ".


"Хорошо, а как насчет другой вещи? Ты сказал, что есть две зацепки, ведущие к Глэддену."


"Лучшие друзья. Тед Винсент и Стив Раффа во Флориде, наконец, получили записи Белтрана в организации этим утром. Он был лучшим другом девяти молодых парней на протяжении многих лет. Второй, который он спонсировал, это примерно шестнадцатилетней давности, был Gladden ".


"Иисус".


"Да. Все начинает складываться воедино".


Я помолчал несколько мгновений, обдумывая всю информацию, которую она раскрыла. Расследование продвигалось с экспоненциально возрастающей скоростью. Пришло время пристегиваться ремнями безопасности.


"Как получилось, что здешнее местное отделение не обратило внимания на этого парня? О нем писали в газете."


"Хороший вопрос. Боб собирается поговорить по душам с Саком по этому поводу. Флаг Гордона опустился прошлой ночью. Кто-нибудь должен был увидеть это и сложить два и два вместе. Но сначала мы сделали это сами ".


Типичная бюрократическая неразбериха. Я задавался вопросом, насколько раньше они добрались бы до Глэддена, если бы кто-нибудь в офисе в Лос-Анджелесе был немного более бдительным.


"Ты знаешь Глэддена, не так ли?" Я сказал.


"Да. Он был у нас во время допросов насильника. Я говорил тебе об этом. Семь лет назад. Он и Гомбл, среди прочих в той адской дыре во Флориде. Я думаю, что наша команда - Гордон, Боб, я - провела там неделю, у нас было так много кандидатов на собеседования ".


У меня был соблазн ввести звонок Торсона в тюремный компьютер, но я передумал. Этого было достаточно, чтобы она снова заговорила со мной по-человечески. Сказать ей, что я рылся в гостиничных счетах, не было способом гарантировать, что она продолжит. Эта дилемма также создала проблему в отношении ареста Торсона. На данный момент мне также пришлось бы просмотреть записи его телефонных разговоров в отеле.


"Вы думаете, есть какая-то связь между Гомблом, предположительно использующим гипноз, и тем, что вы видите в делах Поэта?" Вместо этого я сказал. "Думаешь, может Гомбл научил его своему секрету?"


"Возможно".


Она скатилась к односложному ответу.


"Возможно", - повторил я с тонкой ноткой сарказма в голосе.


"В конце концов, я поеду во Флориду, чтобы снова поговорить с Гомблом. И я собираюсь спросить его об этом. Пока я не получу ответ так или иначе, это возможно. Хорошо, Джек?"


Мы свернули в переулок, который проходил за рядом старых мотелей и магазинов. Она, наконец, замедлилась до такой степени, что я отпустил подлокотник.


"Но ты не можешь поехать во Флориду сейчас, не так ли?" Я спросил.


"Это зависит от Боба. Но мы близки к тому, чтобы Порадоваться здесь. На данный момент, я думаю, Боб хочет вложить все, что у нас есть, в L.A. Gladden's here. Или он близок к этому. Мы все можем это почувствовать. Мы должны поймать его. Как только мы поймаем его, тогда я буду беспокоиться о других вещах, о психологической мотивации. Тогда нам нужно будет поехать во Флориду ".


"Почему тогда? Чтобы добавить данные к исследованиям серийных убийц?"


"Нет. Я имею в виду, да, это так, но в первую очередь мы обратимся к обвинению. Такой парень, как этот, должен пойти по пути безумия. Это его единственный выбор. Это значит, что нам придется основываться на его психологии. Тот, который показывает, что он знал, что делал, и он отличал правильное от неправильного. Все то же старое".


Судебное преследование Поэта в зале суда никогда не приходило мне в голову. Я понял, что предполагал, что его не возьмут живым. И я знал, что это предположение было основано на моем собственном желании, чтобы ему не позволили жить после этого.


"В чем дело, Джек, ты не хочешь суда? Ты хочешь, чтобы мы убили его там, где мы его найдем?"


Я посмотрел на нее. Свет из проходящего мимо окна упал на ее лицо, и на мгновение я увидел ее глаза.


"Я не думал об этом".


"Конечно, у тебя есть. Ты хотел бы убить его, Джек? Если бы у вас был момент с ним и не было никаких последствий, смогли бы вы это сделать? Ты думаешь, это могло бы что-то исправить?"


Мне не нравилось обсуждать с ней эту тему. Я почувствовал нечто большее, чем просто мимолетный интерес с ее стороны.


"Я не знаю", - наконец ответил я. "Ты мог бы убить его? Ты когда-нибудь убивала кого-нибудь, Рейчел?"


"Будь у меня такая возможность, я бы убил его не задумываясь".


"Почему?"


"Потому что я знал других. Я смотрел в их глаза и знаю, что скрывается там, в темноте. Если бы я мог убить их всех, я думаю, что убил бы ".


Я ждал, что она продолжит, но она этого не сделала. Она остановила машину рядом с двумя другими похожими "Каприсами" за одним из старых мотелей.


"Ты не ответил на второй вопрос".


"Нет, я никогда никого не убивал".


Мы вошли через заднюю дверь в коридор, выкрашенный в два тона: тускло-известковый примерно до уровня глаз, тускло-белый до самого верха. Рейчел подошла к первой двери слева и постучала, и нас впустили. Это был номер в мотеле, который в шестидесятых годах, когда его последний раз ремонтировали, сошел бы за мини-кухню. Бэкус и Торсон ждали там, сидя за старым пластиковым столом у стены. На столе стояли два телефона, которые выглядели так, как будто их только что добавили в комнату. Там также был трехфутовый алюминиевый сундук, стоящий на одном конце, с открытой крышкой, за которой виднелся блок из трех видеомониторов. Провода выходили из задней части багажника, вдоль пола и из окна, которое было открыто ровно настолько, чтобы пропустить их.


"Джек, я не могу сказать, что рад тебя видеть", - сказал Бэкус.


Но он сказал это с кривой улыбкой на лице, встал и пожал мне руку.


"Извини", - сказал я, на самом деле не зная почему. Затем, посмотрев на Торсона, я добавил: "Я не хотел лезть в ваши дела, но мне дали неверную информацию".


Мысль о телефонных записях снова промелькнула у меня в голове, но я отбросил ее. Это было неподходящее время.


"Что ж, - сказал Бэкус, - я должен признать, что мы пытались немного сбить с толку. Мы просто подумали, что было бы лучше, если бы мы могли решить это без каких-либо отвлекающих факторов ".


"Я постараюсь не отвлекать тебя".


"Ты уже поэт", - сказал Торсон.


Я проигнорировал его и не сводил глаз с Бэкуса.


"Присаживайтесь", - сказал он.


Мы с Рейчел заняли два оставшихся стула за столом.


"Я полагаю, вы знаете, что происходит", - сказал Бэкус.


"Я полагаю, ты смотришь на Томаса".


Я повернулся так, чтобы видеть видеомониторы, и впервые изучил вид, открывающийся каждому из них. Верхний монитор показывал коридор, мало чем отличающийся от того, что был за пределами комнаты, в которой мы находились. Несколько дверей, ведущих вниз с обеих сторон. Все они закрыты и с номерами на них. Следующий кадр показывал фасад мотеля. В сине-серой дымке видео я мог только разобрать слова на табличке над дверью. ОТЕЛЬ МАРКА Твена. Нижний монитор показывал вид со стороны переулка на то, что, как я предположил, было тем же отелем.


"Это то, где мы находимся?" Спросил я, указывая на дисплей.


"Нет", - сказал Бэкус. "Вот где находится детектив Томас. Мы примерно в квартале отсюда."


"Выглядит не очень красиво. Сколько они платят в эти дни в этом городе?"


"Это не его дом. Но детективы из Голливудского участка часто используют отель, чтобы спрятать свидетелей или переночевать у них, если они работают над делом по двадцать часов в сутки. Детектив Томас предпочел остаться там, а не дома. У него дома жена и трое детей".


"Что ж, это отвечает на мой следующий вопрос. Я рад, что ты сказал ему, что его использовали как приманку."


"Ты кажешься значительно более циничным, чем при нашей последней встрече этим утром, Джек".


"Я думаю, это потому, что я такой".


Я отвернулся от него и снова проверил настройку видео. Бэкус говорил мне в спину.


"У нас есть трехточечная камера наблюдения, транслируемая на мобильную антенну на нашей крыше. У нас также есть группа реагирования на критические ситуации в местном отделении и главное подразделение полиции Лос-Анджелеса по наблюдению, которое круглосуточно наблюдает за Томасом. Никто не может приблизиться к нему. Даже на вокзале. Он в полной безопасности".


"Подожди, пока все закончится, а потом скажи мне это".


"Я буду. Но тем временем ты должен отойти в сторону, Джек."


Я повернулась к нему с моим лучшим озадаченным выражением на лице.


"Ты понимаешь, что я тебе говорю", - сказал Бэкус, не купившись на выражение его лица. "Мы находимся на самом критическом этапе. Он у нас на прицеле, и, честно говоря, Джек, тебе нужно убраться с дороги ".


"Я ушел с дороги, и я останусь в стороне. Та же сделка, ничего из того, что я вижу, не попадает в газету, пока вы не одобрите это. Но я не собираюсь возвращаться в Денвер, чтобы ждать. Я слишком близко, слишком... Это слишком много значит. Ты должен впустить меня обратно внутрь ".


"Это может занять недели. Вспомни факс. Все, что там говорилось, это то, что у него в поле зрения был его следующий мужчина. Там не было сказано, когда это произойдет. Не было никаких временных рамок. Мы понятия не имеем, когда он попытается ударить Томаса ".


Я покачал головой.


"Мне все равно. Чего бы это ни стоило, я хочу быть частью расследования. Я выполнил свою часть сделки ".


В комнате воцарилась неловкая тишина, во время которой Бэкус встал и начал расхаживать по ковру за моим креслом. Я посмотрел на Рейчел. Она созерцательно смотрела на стол. Я бросил свою последнюю фишку в стопку.


"Завтра мне нужно написать рассказ, Боб. Мой редактор ожидает этого. Если вы не хотите, чтобы это было написано, пригласите меня. Это единственный способ, которым я могу убедить его отступить. В этом суть".


Торсон издал насмешливый звук и покачал головой.


"Это проблема", - сказал он. "Боб, ты снова уступаешь этому парню и чем это заканчивается?"


"Единственный раз, когда случались неприятности, - сказал я, - это когда мне лгали или не допускали к расследованию, которое, кстати, я начал".


Бэкус посмотрел на Рейчел.


"Что ты думаешь?"


"Не спрашивай ее", - вмешался Торсон. "Я могу сказать вам прямо сейчас, что она собирается сказать".


"Если тебе есть что сказать обо мне, скажи это", - потребовала Рейчел.


"Ладно, хватит", - сказал Бэкус, вытягивая руки, как судья. "Вы двое не бросаете, не так ли? Джек, ты в деле. На данный момент. Та же сделка, что и раньше. Это означает, что завтра не будет истории. Понял?"


Я кивнул. Я посмотрел на Торсона, который уже встал и направлялся к двери, побежденный.


36


В отеле "Уилкокс", как я узнал, он назывался, нашлось место еще для одного - особенно когда ночной портье узнал, что я с представителями правительства уже остановился там и был готов заплатить самую высокую цену, тридцать пять долларов за ночь. Это был единственный отель, в котором я когда-либо регистрировался, где я испытывал нервное предчувствие, сообщая человеку за стойкой номер моей кредитной карты. Этот выглядел так, будто только за эту смену выпил половину бутылки. Также казалось, что последние четыре утра подряд он решил, что еще не готов к бритью. Он ни разу не взглянул на меня в течение всего процесса регистрации, который занял необычно долгие пять минут, пока он искал ручку, а затем взял у меня ее взаймы.


"Что вы, люди, вообще делаете?" сказал он, кладя ключ с почти стертым номером комнаты на такую же потертую пластиковую стойку.


"Они тебе не сказали?" Спросил я, изображая удивление.


"Нет, я просто проверяю людей, вот и все".


"Это расследование мошенничества с кредитными картами. Многое из этого происходит здесь ".


"О".


"Кстати, в какой комнате находится агент Уоллинг?"


Ему потребовалось полминуты, чтобы интерпретировать свои собственные записи.


"Это было бы семнадцать".


Моя комната была маленькой, и когда я сел на край кровати, она просела по крайней мере на полфута, другая сторона поднялась на такую же величину с сопровождающим ее протестом старых пружин. Это была комната на первом этаже со скромной, но опрятной мебелью и затхлым запахом сигарет. Пожелтевшие жалюзи были подняты, и я мог видеть металлическую решетку на одном окне. Если бы случился пожар, я был бы заперт, как омар в клетке, если бы не выскочил за дверь достаточно быстро.


Я достал из наволочки тюбик зубной пасты для путешествий и складную зубную щетку, которые я купил, и пошел в ванную. Я все еще чувствовал вкус "Кровавой Мэри" из самолета и хотел избавиться от него. Я также хотел быть готовым ко всем неожиданностям с Рейчел.


Ванные комнаты в старых гостиничных номерах всегда самые унылые. Эта была немного больше телефонных будок, которые я видел на каждой заправочной станции, когда был маленьким. Раковина, унитаз и переносная душевая кабина, все в комплекте с соответствующими пятнами ржавчины, были установлены в переполненной конфигурации. Если бы вы когда-нибудь сидели на унитазе, когда кто-то вошел, вы бы потеряли свои коленные чашечки. Когда я закончил и вернулся в сравнительно просторную комнату, я посмотрел на кровать и понял, что не хочу снова садиться на нее. Я даже не хотел там спать . Я решил рискнуть, оставив компьютер и наволочку, полную одежды, и вышел из комнаты.


На мой легкий стук в дверь номера семнадцать ответили так быстро, что я подумал, что Рейчел ждала с другой стороны. Она быстро провела меня внутрь.


"Комната Боба через коридор", - прошептала она в качестве объяснения. "Что это?"


Я не ответил. Мы долго смотрели друг на друга, каждый ожидая, что другой начнет действовать. Я, наконец, сделал это, подойдя к ней вплотную и притянув ее к себе для долгого поцелуя. Она, казалось, была увлечена этим так же, как и я, и это быстро успокоило многие тревоги, которым я позволил закипеть в моем мозгу. Она прервала поцелуй и сильно притянула меня в объятия. Через ее плечо я осмотрел ее комнату. Она была больше моей, и мебель была, возможно, на десять лет новее, но от этого не стала менее унылой. Ее компьютер стоял на кровати, а на потертом желтом покрывале, где тысячи людей лежали, трахались, пукали и дрались, были разбросаны какие-то бумаги.


"Забавно, - прошептала она, - я только что ушла от тебя этим утром и обнаружила, что уже скучаю по тебе".


"Здесь то же самое".


"Джек, прости, но я не хочу заниматься любовью на этой кровати, в этом номере или в этом отеле".


"Все в порядке", - благородно сказала я, хотя и пожалела о своих словах, когда произнесла их. "Я понимаю. Похоже, у тебя роскошный номер по сравнению с моим."


"Нам придется подождать, но потом мы наверстаем упущенное".


"Да. В любом случае, почему мы остаемся здесь?"


"Боб хочет быть рядом. Чтобы мы могли уехать, если они его заметят ".


Я кивнул.


"Ну, мы можем ненадолго уйти?" Хочешь чего-нибудь выпить? Где-то поблизости должно быть такое место".


"Наверное, не лучше, чем это. Давай просто останемся и поговорим".


Она подошла к кровати и убрала бумаги и компьютер, затем откинулась на спинку кровати, опираясь на подушку. Я сидел на единственном в комнате стуле, на подушке которого был порез от древнего ножа, залепленный скотчем.


"О чем ты хочешь поговорить, Рейчел?"


"Я не знаю. Ты репортер. Я думал, ты будешь задавать вопросы ".


Она улыбнулась.


"По поводу дела?"


"Ни о чем".


Я долго смотрел на нее. Я решил начать с чего-нибудь простого, а затем посмотреть, как далеко я смогу продвинуться дальше.


"Какой из себя этот парень, Томас?"


"С ним все в порядке. Для местного. Не слишком сговорчивый, но и не мудак ".


"Что вы имеете в виду под "не слишком сговорчивым"? Он позволяет тебе использовать его как человеческую приманку, разве этого недостаточно?"


"Я думаю. Может быть, это я. Кажется, я никогда не ладил с местными ".


Я пересел со стула на кровать рядом с ней.


"Ну и что? Это не твоя работа - ладить с кем-либо ".


"Это верно", - сказала она, снова улыбаясь. "Знаешь, в вестибюле есть автомат с газировкой".


"Ты чего-нибудь хочешь?"


"Нет, но ты сказал что-то насчет того, чтобы выпить".


"Я думал о чем-нибудь покрепче. Впрочем, все в порядке. Я счастлив".


Она протянула руку и провела пальцем по моей бороде. Я поймал ее руку, когда она опустила ее, и задержал на мгновение.


"Как вы думаете, интенсивность того, что мы делаем и во что мы вовлечены, является причиной этого?" Я спросил.


"В противоположность чему?"


"Я не знаю. Я просто спрашиваю."


"Я знаю, о чем ты говоришь", - сказала она после долгой паузы. "Я должен признать, что никогда ни с кем не занимался любовью спустя тридцать шесть часов после того, как впервые в жизни увидел его".


Она улыбнулась, и это вызвало во мне прекрасный трепет.


"Я тоже".


Она наклонилась ко мне, и мы снова поцеловались. Я повернулся, и мы слились в поцелуе "отсюда-в-вечность". Единственным нашим пляжем было старое покрывало на кровати в потрепанном номере старого отеля, расцвет которого миновал три десятилетия назад. Но все это больше не имело значения. Вскоре я уже спускался поцелуями вниз по ее шее, а затем мы занялись любовью.


Мы оба не могли поместиться в ванной или в душе, поэтому она пошла первой. Пока она принимала душ, я лежал в постели, думая о ней и мечтая о сигарете.


Было трудно сказать из-за шума душа, но в какой-то момент мне показалось, что я услышал легкий стук в дверь. Встревоженный, я сел на край кровати и начал натягивать штаны, уставившись на дверь. Я прислушался, но снова ничего не услышал. Затем я отчетливо увидел, как дверная ручка повернулась, или мне показалось, что повернулась. Я встал и подошел к двери, подтягивая штаны, и прислонил голову к косяку, чтобы послушать. Я ничего не слышал. Там был глазок, но мне не хотелось смотреть в него. В комнате горел свет, и если бы я посмотрел в глазок, я бы закрыл его, возможно, давая понять тому, кто был там, что на него кто-то смотрит.


В этот момент Рейчел отключила душ. Через несколько мгновений, когда из коридора не доносилось ни звука, я подошел к глазку и посмотрел. Снаружи ничего не было.


"Что ты делаешь?"


Я обернулся. Рейчел стояла у кровати, пытаясь проявить скромность с помощью крошечного полотенца, которое прилагалось к номеру.


"Мне показалось, я слышал, как кто-то стучал".


"Кто это был?"


"Я не знаю. Когда я посмотрел, там никого не было. Может быть, это ничего не значило. Ничего, если я приму душ?"


"Конечно".


Я вылез из штанов и, проходя мимо нее, остановился. Она сбросила полотенце, обнажая свое тело. Она была прекрасна для меня. Я подошел, и мы долго обнимали друг друга.


"Скоро вернусь", - наконец сказала я и направилась в душ.


Рейчел была одета и ждала, когда я вышел. Я посмотрел на свои часы, которые оставил на прикроватном столике, и увидел, что было одиннадцать. В комнате был старый потрепанный телевизор, но я решил не предлагать посмотреть новости. Я понял, что не ужинал, но все еще не был голоден.


"Я не устала", - сказала она.


"Я тоже".


"Может быть, мы все-таки смогли бы найти место, где можно выпить".


После того, как я оделся, мы тихо вышли из комнаты. Она выглянула первой, чтобы убедиться, что Бэкус, или Торсон, или кто-нибудь еще не прячется поблизости. Мы никого не встретили ни в коридоре, ни в вестибюле, а снаружи улица казалась пустынной и темной. Мы шли на юг, к Закату.


"У тебя есть пистолет?" Спросил я, наполовину шутя, наполовину серьезно.


"Всегда. Кроме того, у нас есть свои люди вокруг. Они, наверное, видели, как мы уходили ".


"Неужели? Я думал, они просто присматривают за Томасом ".


"Они есть. Но у них должно быть хорошее представление о том, кто находится на улице в любой момент времени. Если они делают свою работу."


Я повернулся и отошел на несколько шагов назад, глядя вверх по улице на зеленую неоновую вывеску "Марка Твена". Я оглядел улицу, машины, припаркованные по обеим сторонам. И снова я не увидел ни теней, ни силуэтов наблюдателей.


"Сколько их там снаружи?"


"Должно быть пять. Двое на ногах в фиксированных положениях. Двое в машинах, неподвижны. Один разъезжающий автомобиль. Все время."


Я повернулся обратно и поднял воротник своей куртки. На улице было холоднее, чем я ожидал. Наше дыхание выходило тонкими облачками, смешивалось вместе, а затем исчезало.


Когда мы добрались до Сансет, я посмотрел в обе стороны и увидел неоновую вывеску над аркой в квартале к западу, на которой было написано "CAT & FIDDLE BAR". Я указал в ту сторону, и Рейчел пошла. Мы молчали, пока не добрались туда.


Пройдя через арку, мы вошли в открытый сад с несколькими столиками под зелеными парусиновыми зонтиками, но все они были пусты. За ними и через окна на другой стороне мы могли видеть то, что выглядело как оживленный и теплый бар. Мы вошли, нашли пустую кабинку с противоположной стороны от мишени для дартса и сели. Это был паб в английском стиле. Когда подошла барменша, Рейчел сказала мне идти первым, и я заказал черно-коричневое. Затем Рейчел сделала то же самое.


Мы осматривали заведение и болтали о пустяках, пока не принесли наши напитки. Мы чокнулись бокалами и выпили. Я наблюдал за ней. Я не думал, что у нее когда-либо раньше был черно-подпалый цвет.


"Арфа тяжелее. Вино всегда остается внизу, Гиннесс - наверху".


Она улыбнулась.


"Когда ты сказал black and tan, я подумал, что это знакомый тебе бренд. Но это хорошо. Мне это нравится, но это сильно ".


"Единственное, что знают ирландцы, - это как варить пиво. Англичане должны дать им это ".


"Два таких, и тебе придется вызывать подкрепление, чтобы вернуть меня".


"Я сомневаюсь в этом".


Мы погрузились в уютное молчание. В задней стене был камин, и тепло от полностью охваченного им огня распространялось по комнате.


"Твое настоящее имя Джон?"


Я кивнул.


"Я не ирландец, но я всегда думал, что Шон - это ирландское имя Джона".


"Да, это гэльская версия. Поскольку мы были близнецами, мои родители решили ... на самом деле моя мать."


"Я думаю, это мило".


Сделав еще несколько глотков из своего бокала, я начал задавать вопросы об этом деле.


"Итак, расскажи мне о Глэддене".


"Рассказывать пока особо нечего".


"Ну, ты встретила его. Брал у него интервью. У тебя должно быть к нему чувство ".


"Он не был склонен к сотрудничеству. Его апелляция все еще находилась на рассмотрении, и он не верил, что мы не воспользуемся его словами, чтобы помешать этому. Мы все по очереди пытались заставить его открыться. Наконец, я думаю, это была идея Боба, он согласился говорить с нами в третьем лице. Как будто виновником преступлений, за которые он был осужден, был кто-то другой ".


"Банди тоже так делал, верно?"


Я вспомнил это из книги, которую когда-то читал.


"Да. И другие тоже. Это был просто способ убедить их, что мы были там не для того, чтобы возбуждать против них дела. У большинства из этих мужчин огромное эго. Они хотели поговорить с нами, но их нужно было убедить, что они в безопасности от судебных репрессий. Глэдден был таким. Особенно с тех пор, как он знал, что его апелляция все еще находится на рассмотрении ".


"Должно быть, это редкость, что у тебя были предыдущие отношения, какими бы незначительными они ни были, с действующим серийным убийцей".


"Да. Но у меня такое чувство, что если бы кого-нибудь из людей, у которых мы брали интервью, выпустили на свободу, как Уильяма Гладдена, мы бы тоже охотились за ними. Этим людям не становится лучше, Джек, и они не проходят реабилитацию. Они такие, какие они есть ".


Она сказала это как предупреждение, второй подобный намек, который она сделала. Я подумал об этом несколько мгновений, задаваясь вопросом, было ли что-то еще, что она пыталась мне сказать. Или, подумал я, она действительно предупреждала себя?


"Так что же он сказал? Он рассказывал тебе о Белтране или "Лучших друзьях"?"


"Конечно, нет, иначе я бы вспомнил, когда увидел имя Белтрана в списке жертв. Гладден не упоминал имен. Но он привел обычное оправдание для оскорблений. Сказал, что подвергся сексуальному насилию в детстве. Неоднократно. Ему было столько же лет, сколько детям, которых он позже преследовал в Тампе. Видите ли, это цикл. Это образец, который мы часто видим. Они зацикливаются на себе в тот момент своей жизни, когда они были... разрушен".


Я кивнул, но ничего не сказал, надеясь, что она продолжит.


"В течение трехлетнего периода, - сказала она, - с девяти до двенадцати лет. Эпизоды были частыми и включали оральное и анальное проникновение. Он не сказал нам, кто был насильником, кроме как сказать, что это был не родственник. По словам Гладдена, он никогда не говорил своей матери, потому что боялся этого человека. Мужчина угрожал ему. Он был фигурой определенного авторитета в своей жизни. Боб сделал несколько последующих звонков по этому поводу, но так ничего и не добился. Гладден был недостаточно конкретен, чтобы он мог отследить это. Гладдену к тому времени было за двадцать, а период жестокого обращения произошел годами ранее. Были бы проблемы со сроком давности, даже если бы мы продолжали это делать. Мы даже не смогли найти его мать, чтобы спросить ее об этом. Она уехала из Тампы после его ареста и всей этой огласки. Мы, конечно, теперь можем предположить, что насильником был Белтран ".


Я кивнул. Я допил свое пиво, но Рейчел допивала свое. Ей это не понравилось. Я подал знак барменше и заказал для нее "Амстел Лайт". Я сказал, что закончу ее черно-коричневой.


"Так чем же это закончилось? Я имею в виду насилие".


"В этом и есть ирония, которую вы так часто видите. Это закончилось, когда он стал слишком стар для Белтрана. Бельтран отверг его и перешел к своей следующей жертве. Все мальчики, которых он спонсировал через Best Pals, находятся в розыске, и у них будут взяты интервью. Держу пари, что он всех их оскорбил. Он - злое семя всего этого, Джек. Убедитесь, что вы передаете это во всем, что вы пишете об этом. Бельтран получил то, что заслужил ".


"Ты говоришь так, словно сочувствуешь Глэддену".


Не то, что нужно сказать. Я увидел вспышку гнева в ее глазах.


"Ты чертовски прав, я сочувствую. Это не значит, что я оправдываю хоть что-то из того, что он сделал, или что я бы не сразил его пулей, если бы у меня был шанс. Но он не выдумал монстра, который находится внутри него. Это было создано кем-то другим ".


"Ладно, я не пытался предложить..."


Подошла барменша с пивом для Рейчел и спасла меня от дальнейшего следования по ложному пути. Я пододвинул к себе через стол "Блэк энд тан" Рейчел и сделал большой глоток, надеясь, что моя оплошность прошла.


"Итак, помимо того, что он вам сказал, - спросил я, - каково ваше мнение о Глэддене? Показалось ли вам, что он обладал умом, который все здесь ему приписывают?"


Она, казалось, собиралась с мыслями, прежде чем ответить.


"Уильям Гладден знал, что его сексуальный аппетит был юридически, социально и культурно неприемлем. Я думаю, это явно тяготило его. Я полагаю, что он вел войну внутри себя, пытаясь понять свои побуждения и вожделения. Он хотел рассказать нам свою историю, от третьего лица или без, и я думаю, он верил, что, рассказав нам о себе, он каким-то образом поможет себе, а также, возможно, кому-то еще в будущем. Если вы посмотрите на эти дилеммы, которые у него были, я думаю, это показывает высокоинтеллектуальное существо. Я имею в виду, что большинство из этих людей, у которых я брал интервью , были похожи на животных. Машины. Они сделали то, что они сделали... почти инстинктивно или запрограммированно, как будто они должны были. И они сделали это без особых раздумий. Гладден был другим. Так что, да, я думаю, он настолько умен, насколько мы о нем говорим, может быть, даже умнее ".


"Странно то, что ты только что сказал. Вы знаете, что он был обременен. Не похоже на парня, за которым мы гоняемся сейчас. Тот, кого мы преследуем, похоже, испытывает примерно столько же совести по поводу того, что он делает, сколько было у Гитлера ".


"Ты прав. Но мы видели множество свидетельств того, что эти типы хищников меняются, эволюционируют. Без лечения, было ли это медикаментозной терапией или нет, не лишен прецедентов тот факт, что человек с опытом Уильяма Гладдена мог развиться в кого-то вроде Поэта. Суть в том, что люди меняются. После допросов он провел в тюрьме еще один долгий год, прежде чем выиграл апелляцию и заключил сделку, которая вывела его на свободу. В тюремном обществе к педофилам относятся наиболее сурово. Из-за этого они склонны сбиваться в узлы - совсем как в свободном обществе. Вот почему вы рады быть знакомым Гомбла, а также других педофилов в Рейфорде. Думаю, я хочу сказать, что я не удивлен, что человек, у которого я брал интервью много лет назад, стал человеком, которого мы называем Поэтом сегодня. Я вижу, как это происходит ".


Громкий взрыв смеха и аплодисментов раздался возле одной из досок для дартса и отвлек меня. Казалось, что чемпион ночи был коронован.


"Пока хватит о Гладдене", - сказала Рейчел, когда я снова посмотрел на нее. "Это чертовски угнетает".


"Хорошо".


"А как насчет тебя?"


"Я тоже в депрессии".


"Нет. Я имею в виду, как насчет тебя. Ты уже поговорил со своим редактором, сказал ему, что вернулся в работу?"


"Нет, пока нет. Мне придется позвонить утром и сказать ему, что от меня больше не будет подписчиков, но я снова внутри ".


"Как он это воспримет?"


"Не очень хорошо. Он все равно захочет последовать. Сейчас история движется как локомотив. Национальные СМИ заняты этим, и вы должны продолжать подбрасывать истории в огонь, чтобы заставить большой поезд двигаться. Но какого черта. У него есть другие репортеры. Он может поместить на нее одну из них и посмотреть, что у них получится. Чего будет не так уж много. Тогда Майкл Уоррен, вероятно, опубликует еще один эксклюзивный материал в "Лос-Анджелес Таймс", и я действительно окажусь в немилости ".


"Ты циничный человек".


"Я реалист".


"Не беспокойся об Уоррене. Гор- кто бы ни слил ему информацию раньше, он не собирается делать это снова. С Бобом это был бы слишком большой риск ".


"Здесь проскальзывает фраза Фрейда, верно? В любом случае, посмотрим".


"Как ты стал таким циничным, Джек? Я думал, только эти потрепанные копы средних лет были такими ".


"Я родился с этим, я полагаю".


"Держу пари".


На обратном пути казалось еще холоднее. Я хотел обнять ее, но я знал, что она не позволит этого. На улице были взгляды, и я не пытался. Когда мы подъезжали к отелю, я вспомнил историю и рассказал ей.


"Ты знаешь, как, когда ты учишься в старшей школе, всегда ходят слухи, которые передают информацию о том, кому кто нравится и кто в кого влюблен? Помнишь?"


"Да, я помню".


"Ну, была одна девушка, и у меня было что-то, я был влюблен в нее. И я был... Я не могу вспомнить как, но слух распространился по всему миру, понимаете? И когда это случалось, то, что вы обычно делали, это ждали и смотрели, как человек отреагирует. Это была одна из тех вещей, когда я знал, что она знала, что у меня было это желание к ней, и она знала, что я знал, что она знала. Понимаешь?"


"Да".


"Но дело было в том, что у меня не было уверенности, и я был... Я не знаю. Однажды я был в спортзале, сидел на трибунах. Кажется, я пришел туда пораньше на баскетбольный матч или что-то в этом роде, и зал был заполнен людьми. Затем она входит, она с подругой, и они прогуливаются вдоль трибун в поисках места, где можно присесть. Это был один из тех моментов "сделай или умри", когда она смотрит прямо на меня и машет... И я застыл. И... затем... Я обернулся и посмотрел назад, чтобы посмотреть, не машет ли она кому-нибудь еще ".


"Джек, ты дурак!" Сказала Рейчел, улыбаясь и не принимая историю близко к сердцу, как я делал так долго. "Что она сделала?"


"Когда я обернулся, она смущенно отвела взгляд. Понимаете, я смутил ее, запустив все это в ход, а затем отвернувшись ... оскорбив ее ... После этого она начала встречаться с кем-то другим. Закончила тем, что вышла за него замуж. Мне потребовалось много времени, чтобы забыть ее ".


Мы молча сделали последние шаги к двери отеля. Я открыл дверь для Рейчел и посмотрел на нее с болезненной, смущенной улыбкой. История все еще могла сотворить это со мной все эти годы спустя.


"Так вот в чем история", - сказал я. "Это доказывает, что я все это время был циничным дураком".


"У каждого есть истории из такого детства", - сказала она голосом, который, казалось, отметал все это.


Мы пересекли вестибюль, ночной дежурный поднял глаза и кивнул. Казалось, что его бакенбарды стали еще длиннее за те несколько часов, что я впервые увидел его. На лестнице Рейчел остановилась и шепотом, предназначенным для того, чтобы ночной человек не мог ее услышать, сказала мне, чтобы я не поднимался.


"Я думаю, нам следует разойтись по своим комнатам".


"Я все еще могу проводить тебя".


"Нет, все в порядке".


Она оглянулась на стойку регистрации. Ночной мужчина опустил голову и читал таблоид со сплетнями. Рейчел повернулась ко мне, тихо поцеловала в щеку и прошептала "Спокойной ночи". Я смотрел, как она поднимается по лестнице.


Я знал, что не смогу уснуть. Слишком много мыслей. Я занимался любовью с красивой женщиной и провел вечер, влюбляясь в нее. Я не был уверен, что такое любовь, но я знал, что принятие было частью этого. Это то, что я почувствовал от Рейчел. Это было качество, которое было редкостью в моей жизни, и я нашел его близость волнующей и тревожащей в одно и то же мгновение.


Когда я вышел к выходу из отеля, чтобы выкурить сигарету, чувство беспокойства усилилось, а затем заразило мой разум другими мыслями. История о привидениях вторглась в мою жизнь, и мое смущение и мысли о том, что могло бы быть, все еще охватывали меня много лет спустя после того дня на трибунах. Я восхищался способностью некоторых воспоминаний держаться и тем, как хорошо и точно их можно пережить заново. Я не все рассказал Рейчел о старшекласснице. Я не рассказал ей концовку, что девушку звали Райли и что парень, с которым она встречалась, а затем вышла замуж, был моим братом. Я не знал, почему я опустил эту часть.


У меня закончились сигареты. Я вернулся в вестибюль, чтобы спросить ночного портье, где я могу достать пачку. Он сказал мне вернуться к "Коту и скрипке". Я увидел, что у него на прилавке рядом со стопкой таблоидов лежит открытая пачка "Кэмел", но он мне ничего не предложил, а я ни одной не просил.


Гуляя на закате в одиночестве, я снова подумал о Рейчел и был поглощен тем, что заметил во время наших занятий любовью. Каждый из трех раз, когда мы были вместе в постели, она полностью отдавала себя, но я бы сказал, что она была решительно пассивной. Она передала контроль мне. Я ждал небольших изменений во второй и третий раз, когда мы занимались любовью, даже колебался в своих собственных движениях и решениях, чтобы позволить ей взять инициативу в свои руки, но она так и не сделала этого. Даже в тот священный момент, когда я вошел в нее, моя рука нащупывала дверь. Трижды. Ни одна женщина, с которой я был раньше столько раз, не делала того же самого.


В этом не было ничего плохого, и меня это нисколько не беспокоило, но все же я счел это любопытным. Ибо ее пассивность в эти горизонтальные моменты была диаметрально противоположна ее поведению в наши вертикальные моменты. Когда мы были далеко от кровати, она, безусловно, проявляла или стремилась проявлять свой контроль. Это было своего рода тонкое противоречие, которое, как я полагал, сделало ее такой очаровательной для меня.


Когда я остановился, чтобы перейти Сансет к бару, мое периферийное зрение уловило движение далеко слева, когда я оглянулся, чтобы проверить движение. Мои глаза проследили за движением, и я увидел фигуру человека, нырнувшего обратно в темный дверной проем закрытого магазина. Холод пробежал по мне, но я не пошевелился. Я несколько секунд наблюдал за тем местом, где заметил движение. Дверной проем был примерно в двадцати ярдах от меня. Я был уверен, что это был мужчина, и он, вероятно, все еще был там, возможно, наблюдал за мной из темноты, пока я высматривал его.


Я сделала четыре быстрых, решительных шага к двери, но затем остановилась как вкопанная. Это был блеф, но когда никто не выбежал с порога, я всего лишь обманул себя. Я почувствовал, как участилось мое сердцебиение. Я знал, что это мог быть всего лишь бездомный, ищущий место для ночлега. Я знал, что этому может быть сотня объяснений. Но все равно я был напуган. Может быть, это было временное явление. Может быть, это был Поэт. За долю секунды мириады возможностей завладели моим умом. Меня показывали по телевизору. Поэт увидел телевизор. Поэт сделал свой выбор. Темный дверной проем находился на пути между мной и отелем Уилкокс. Я не мог вернуться. Я быстро повернулся и вышел на улицу, чтобы перейти к бару.


Меня приветствовал звук автомобильного гудка, и я отскочил назад. Мне не грозила никакая опасность. Машина, которая промчалась мимо, сопровождаемая смехом подростков, была в двух рядах от нас, но, возможно, они видели мое лицо, видели этот взгляд и знали, что я легкая добыча для запугивания.


Я заказал в баре еще одно черно-коричневое блюдо вместе с корзинкой куриных крылышек и спросил, как пройти к автомату с сигаретами. Я заметил, как дрожат мои руки, когда я зажигал спичку после того, как наконец взял сигарету в рот. И что теперь, подумал я, выпуская струйку голубого дыма в сторону своего отражения в зеркале за стойкой бара.


Я оставался до последнего звонка в два, а затем покинул the Cat & Fiddle с исходом несгибаемых. Я решил, что в количестве есть безопасность. Слоняясь позади толпы, я смог идентифицировать группу из трех пьяниц, идущих на восток в сторону Уилкокса, и упал в нескольких ярдах позади них. Мы миновали упомянутый дверной проем с другой стороны Сансет, и когда я посмотрел через четыре переулка, я не мог сказать, была ли темная ниша пуста. Но я не стал задерживаться. В Уилкоксе я оторвался от своего эскорта и рысцой помчался через Сансет к отелю. Я не мог нормально дышать , пока не вошел в вестибюль и не увидел знакомое, спокойное лицо ночного сторожа.


Несмотря на поздний час и крепкое пиво, которым я себя наполнил, испуг, которому я подвергся, лишил меня всякой усталости. Я не мог уснуть. В своей комнате я разделся, лег в постель и выключил свет, но, делая это, я знал, что это бесполезно. Через десять минут я столкнулся с фактами моей ситуации и включил свет.


Мне нужно было отвлечься. Трюк, который позволил бы моему разуму легко отдохнуть, а мне - уснуть. Я сделал то, что делал в бесчисленных предыдущих случаях подобной необходимости. Я придвинул свой компьютер к кровати. Я загрузил его, подключил телефонную линию в комнате к розетке модема и набрал междугородний номер в сети Рокки. Я не получал сообщений и на самом деле не ожидал их, но движения, связанные с этим, начали успокаивать меня. Я немного прокрутил записи и наткнулся на свою собственную историю, в сокращенном виде, на AP national wire. Оно упадет на землю завтра и разорвется, как снаряд. Редакторы от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса знали бы мой заголовок. Я надеялся.


После выхода из системы и прекращения подключения я сыграл несколько раскладов компьютерного пасьянса, но мне наскучило проигрывать. В поисках чего-нибудь еще, что могло бы отвлечь меня, я полезла в сумку для компьютера за квитанциями отеля из Феникса, но не смогла их найти. Я проверила все карманы сумки, но сложенной пачки бумаг там не было. Я быстро схватил наволочку и обыскал ее, как подозреваемый, но там была только одежда.


"Черт", - сказал я вслух.


Я закрыл глаза и попытался представить, что я сделал со страницами в самолете. Чувство ужаса охватило меня, когда я вспомнил, как однажды засовывал их в карман сиденья. Но потом я вспомнил, что после разговора с Уорреном я забрал их, чтобы сделать другие звонки. Я вызвал в воображении видение того, как кладу страницы обратно в сумку для компьютера, когда самолет был на последнем заходе на посадку. Я был уверен, что не оставил их в самолете.


Я знал, что альтернативой этому было то, что кто-то побывал в моей комнате и забрал их. Я немного походил вокруг, не уверенный, что смогу сделать. У меня было то, что можно было бы истолковать как украденную собственность, украденную у меня. Кому я мог пожаловаться?


В гневе я открыла дверь и прошла по коридору к стойке регистрации. Ночной мужчина просматривал журнал под названием "Высшее общество", на обложке которого была фотография обнаженной женщины, умело использующей свои руки, чтобы стратегически прикрыть достаточное количество своего тела, чтобы позволить журналу продаваться в газетном киоске.


"Эй, ты не видел, чтобы кто-нибудь спускался в мою комнату?"


Он расправил плечи и покачал головой.


"Никто?"


"Единственными, кого я видел вокруг, была та леди, которая была с тобой, и ты. Вот и все".


Я мгновение смотрел на него, ожидая продолжения, но он сказал свое.


"Хорошо".


Я вернулся в свою комнату, изучая замочную скважину на предмет признаков отмычки, прежде чем войти внутрь. Я не мог сказать. Замочная скважина была изношена и поцарапана, но так могло быть годами. Я бы не знал, как определить взломанный замок, даже если бы от этого зависела моя жизнь, но я все равно посмотрел. Я был безумен.


У меня был соблазн позвонить Рейчел и рассказать ей о краже со взломом в моей комнате, но моя дилемма заключалась в том, что я не мог рассказать ей о том, что было украдено при ограблении. Я не хотел, чтобы она знала, что я сделал. Воспоминание о том дне на трибунах и другие уроки, извлеченные с тех пор, пронеслись в моей голове. Я разделся и вернулся в постель.


Сон, в конце концов, пришел, но не раньше, чем у меня были видения Торсона в моей комнате, перебирающего мои вещи. Когда это наконец пришло, гнев не покинул меня.


37


Меня разбудил резкий стук в мою дверь. Я открыл глаза и увидел, как сквозь занавески сочится яркий свет. Солнце уже было высоко, и я понял, что мне тоже следовало быть. Я натянул брюки и все еще застегивал рубашку, когда открыл дверь, не глядя в глазок. Это была не Рейчел.


"Доброе утро, парень. Восстань и сияй. Сегодня ты со мной, и нам нужно двигаться дальше".


Я непонимающе уставился на него. Торсон протянул руку и постучал в открытую дверь.


"Алло? Есть кто-нибудь дома?"


"Что значит "я с тобой"?"


"Именно так, как это звучит. У твоей девушки есть кое-какие дела, которые она должна сделать одна. Агент Бэкус поручил тебе быть со мной сегодня ".


На моем лице, должно быть, отразились мои мысли о перспективе провести день с Торсоном.


"Я и сам не в восторге от того, что разрываюсь на части", - сказал он мне. "Но я делаю то, что мне говорят. Так вот, если ты просто хочешь провести весь день в постели, я бы не стал снимать кожу с твоей спины. Я бы просто сказал..."


"Я одеваюсь. Дай мне несколько минут".


"У тебя есть пять минут. Я встречу тебя в переулке у машины. Если тебя там нет, ты сам по себе ".


После того, как он ушел, я посмотрел на свои часы на прикроватном столике. Было восемь тридцать, не так поздно, как я думал. Я потратил десять минут вместо пяти. Я подставила голову под душ и думала о том, как проведу день с Торсоном, страшась каждого его момента. Но больше всего я думал о Рейчел и задавался вопросом, какое задание дал ей Бэкус и почему оно не включало меня.


Выйдя из своей комнаты, я подошел к ее двери и постучал, но ответа не получил. Я несколько мгновений прислушивался у двери и ничего не услышал. Она ушла.


Торсон стоял, облокотившись на багажник одной из машин, когда я вышел в переулок.


"Ты опоздал".


"Да. Извините. Где Рейчел?"


"Извини, парень, поговори с Бэкусом. Он, кажется, раввин вашего бюро ".


"Послушай, Торсон, меня зовут не спорт, ясно? Если ты не хочешь называть меня по имени, просто не называй меня никак. Я опоздал, потому что мне пришлось позвонить своему редактору и сказать ему, что рассказ не выйдет. Он не был счастлив".


Я подошел к пассажирской двери, а он обошел машину и сел со стороны водителя. Мне пришлось ждать, пока он откроет ее, и, казалось, ему потребовалась вечность, чтобы заметить, что я жду.


"На самом деле мне насрать, как вел себя твой редактор этим утром", - сказал он через машину, прежде чем скользнуть внутрь.


В машине я увидел две емкости с кофе, стоящие на приборной панели, пар от них запотевал на лобовом стекле. Я посмотрел на них так, как наркоман смотрит на ложку, поднесенную к свече, но ничего не сказал. Я предположил, что они были частью какой-то игры, в которую Торсон собирался попытаться сыграть.


"Один из них твой, сп-э-э, Джек. Хочешь сливок или сахара, посмотри в бардачке."


Он завел машину. Я посмотрела на него, а затем снова на кофе. Торсон протянул руку, взял один из контейнеров и открыл его. Он сделал маленький глоток, как пловец, опускающий палец ноги в воду, чтобы проверить температуру.


"Ах", - сказал он. "Я беру свой горячий и черный. Прямо как мои женщины".


Он оглянулся и подмигнул, как мужчина мужчине.


"Давай, Джек, бери кофе. Я не хочу, чтобы это пролилось, когда я буду двигать машину ".


Я взял контейнер и открыл его. Торсон сел за руль. Я сделал маленький глоток, но сделал это скорее как официальный дегустатор царских блюд. Это было вкусно, и кофеиновый эффект пришел быстро.


"Спасибо", - сказал я.


"Нет проблем. Сам не могу начать без этого материала. Так что случилось, плохая ночь?"


"Можно сказать и так".


"Не я. Я могу спать где угодно, даже в такой дыре, как эта. Я прекрасно спал ".


"Ты ведь не ходил во сне, не так ли?"


"Лунатизм? Что ты имеешь в виду?"


"Послушай, Торсон, спасибо за кофе и все такое, но я знаю, что это ты позвонил Уоррену, и я знаю, что это ты был в моей комнате прошлой ночью".


Торсон затормозил у бордюра с надписью "только для доставки". Он поставил машину на стоянку и посмотрел на меня.


"Что ты сказал? О чем ты говоришь?"


"Ты слышал, что я сказал. Ты был там, внутри. Возможно, сейчас у меня нет доказательств, но если Уоррен что-нибудь придумает раньше меня, я все равно пойду к Бэкусу и расскажу ему, что я видел ".


"Послушай, парень, видишь этот кофе? Это было мое мирное предложение. Если ты хочешь бросить это мне в лицо, прекрасно. Но я, блядь, не понимаю, о чем ты говоришь, и в последний раз говорю, я не разговариваю с репортерами. Точка. Я говорю с тобой сейчас только потому, что у тебя есть особое разрешение. Вот и все".


Он завел машину и, накренившись, влился в поток машин, вызвав сердитый выговор со стороны клаксона другого водителя. Горячий кофе пролился мне на руку, но я промолчал об этом. Несколько минут мы ехали в тишине, въезжая в каньон из бетона, стекла и стали. Бульвар Уилшир. Мы направлялись к башням в центре города. Кофе больше не казался мне вкусным, и я снова закрыл его крышкой.


"Куда мы направляемся?" Я, наконец, спросил.


"Повидаться с адвокатом Гладдена. После этого мы отправляемся в Санта-Монику, поговорим с динамичным дуэтом, у которого в руках был этот подонок, и отпустим его ".


"Я прочитал статью в "Таймс". Они не знали, кто у них был. На самом деле ты не можешь их винить ".


"Да, это верно, никто никогда не виноват".


Я полностью преуспел в том, чтобы воспользоваться предложением доброй воли Торсона и спустить его в унитаз. Он стал угрюмым и ожесточенным. Он был самим собой, насколько я мог судить, но все равно это была моя вина.


"Послушай", - сказала я, ставя свой кофе на пол и поднимая руки в жесте "я сдаюсь", - "Мне жаль, хорошо? Если я ошибаюсь насчет тебя, Уоррена и всего остального, мне жаль. Я просто смотрел на вещи так, как они мне кажутся. Если я ошибаюсь, значит, я ошибаюсь ".


Он ничего не сказал, и тишина стала гнетущей. Я чувствовал, что мяч все еще на моей стороне, что мне нужно сказать больше.


"Я оставлю это, хорошо?" Я солгал. "И я сожалею о... если ты расстроен из-за меня и Рейчел. Все просто случилось."


"Вот что я тебе скажу, Джек, ты можешь оставить свои извинения при себе. Мне плевать на тебя, и мне плевать на Рейчел. Она думает, что я понимаю, и я уверен, что она тебе это говорила. Но она ошибается. И на твоем месте я бы следил за своей задницей рядом с ней. С ней всегда происходит что-то еще. Помнишь, я тебе это говорил".


"Конечно".


Но я отбросил эту чушь, как только он это сказал. Я не собирался позволить его горечи заразить мои мысли о Рейчел.


"Ты когда-нибудь слышал о Нарисованной пустыне, Джек?"


Я посмотрела на него, мои глаза прищурились в замешательстве.


"Да, я слышал об этом".


"Бывал там?"


"Нет".


"Что ж, если ты с Рейчел, значит, ты сейчас там. Она - Нарисованная пустыня. Красиво смотреть, да. Но, чувак, как только ты оказываешься там, она становится безутешной. Там нет ничего, кроме красоты, Джек, и ночью в пустыне становится холодно ".


Я хотел ударить его каким-нибудь ответом, который был бы словесным эквивалентом удара с разворота. Но глубина его ярости ошеломила меня, заставив замолчать.


"Она может сыграть тебя", - продолжил он. "Или поиграть с тобой. Как игрушка. В одну минуту она хочет поделиться этим, в следующую - нет. Она исчезает из-за тебя".


Я по-прежнему ничего не говорил. Я отвернулась и посмотрела в окно, чтобы не видеть его даже боковым зрением. Через пару минут он сказал, что мы на месте, и заехал на парковку одного из офисных зданий в центре города.


Заглянув в справочник в вестибюле Юридического центра Фуэнтеса, мы молча поднялись на лифте на седьмой этаж. Справа мы нашли дверь с прикрепленной сбоку табличкой из красного дерева, на которой было написано "Юридическая контора Краснера и Пикока". Внутри Торсон положил свой раскрытый значок и бумажник с удостоверением личности на стойку перед администратором и попросил о встрече с Краснером.


"Извините, - сказала она, - мистер Краснер сегодня утром в суде".


"Ты уверен?"


"Конечно, я уверен. Ему предъявлено обвинение. Он вернется только после обеда."


"Здесь, внизу? В каком здании суда?"


"Здесь, внизу. ЦКБ."


Мы оставили машину там, где она была, и пошли пешком к зданию уголовного суда. Предъявление обвинений проходило на пятом этаже в огромном зале суда с мраморными стенами, битком набитом адвокатами, обвиняемыми и семьями обвиняемых. Торсон подошел к заместителю маршала, сидевшему за столом в первом ряду галереи, и спросил ее, кто из слоняющихся вокруг адвокатов - Артур Краснер. Она указала на невысокого мужчину с редеющими рыжими волосами и красным лицом, который стоял у ограждения суда и разговаривал с другим мужчиной в костюме, несомненно, другим адвокатом. Торсон направился к нему, бормоча что-то о том, что он похож на еврейского лепрекона.


"Мистер Краснер?" Сказал Торсон, не дожидаясь затишья в разговоре двух мужчин.


"Да?"


"Могу я поговорить с тобой в коридоре?"


"Кто ты такой?"


"Я могу объяснить в коридоре".


"Ты можешь объяснить сейчас или можешь выйти в коридор один".


Торсон открыл бумажник, Краснер посмотрел на значок и прочитал удостоверение личности, и я наблюдал, как его маленькие свиные глазки двигаются взад-вперед, когда он думает.


"Верно, я думаю, вы знаете, о чем это", - сказал Торсон. Посмотрев на другого адвоката, он сказал: "Теперь вы нас извините?"


В коридоре к Краснеру вернулась часть его адвокатского блефа.


"Хорошо, у меня там слушание по предъявлению обвинения через пять минут. О чем это все?"


"Я думал, мы прошли это", - сказал Торсон. "Это об одном из ваших клиентов, Уильяме Гладдене".


"Никогда о нем не слышал".


Он сделал движение, чтобы пройти мимо Торсона к двери зала суда. Торсон небрежно протянул руку и положил ее на грудь другого мужчины, остановив его как вкопанного.


"Пожалуйста", - сказал Краснер. "У тебя нет права прикасаться ко мне. Не прикасайся ко мне".


"Вы знаете, о ком мы говорим, мистер Краснер. У вас серьезные неприятности из-за того, что вы скрываете истинную личность этого человека от суда и полиции ".


"Нет, ты ошибаешься. Я понятия не имел, кто он такой. Я принял дело за чистую монету. Кем он оказался, меня не касалось. И нет ни малейшего доказательства или даже предположения, что я знал обратное ".


"Не обращайте внимания на чушь собачью, советник. Ты можешь приберечь это для судьи там. Где Глэдден?"


"Я понятия не имею, и даже если бы я знал, я ..."


"Ты бы не сказал? Это неправильное отношение, мистер Краснер. Позвольте мне сказать вам кое-что, я просмотрел запись вашего представления мистера Гладдена, и все выглядит не очень хорошо, если вы понимаете, что я имею в виду. То, что я говорю, не кошерно. Это может стать проблемой для тебя ".


"Я не понимаю, о чем ты говоришь".


"Как получилось, что он позвонил вам после своего ареста?"


"Я не знаю. Я не спрашивал."


"Это было направление?"


"Да, я так думаю".


"От кого?"


"Я не знаю. Я сказал, что не спрашивал."


"Вы педофил, мистер Краснер? Тебя заводят маленькие девочки или маленькие мальчики? Или, может быть, оба?"


"Что?"


Мало-помалу Торсон прижал его к мраморной стене коридора своими словесными нападками. Краснер начинал выглядеть измученным. Теперь он держал свой портфель перед собой, почти как щит. Но это было недостаточно густо.


"Ты знаешь, о чем я говорю", - сказал Торсон, надвигаясь на него. "Из всех юристов в этом городе, почему Гладден позвонил вам?"


"Я говорил вам", - закричал Краснер, привлекая взгляды всех проходящих по залу. Он продолжил шепотом. "Я не знаю, почему он выбрал меня. Он только что сделал. Я в книге. Это свободная страна".


Торсон колебался, позволяя Краснеру сказать больше, но адвокат не клюнул на наживку.


"Я вчера просмотрел записи", - сказал Торсон. "Вы вытащили его через два часа и пятнадцать минут после внесения залога. Как вы установили связь? Ответ в том, что вы уже получили от него деньги, не так ли? Итак, реальный вопрос в том, как вы получили от него деньги, если он провел ночь в тюрьме?"


"Банковский перевод. Ничего противозаконного. Мы говорили накануне вечером о моем гонораре и о том, какой может быть залог, и он перевел его на следующее утро. Я не имел к этому никакого отношения. Я... Ты не можешь стоять здесь и клеветать на меня таким образом ".


"Я могу делать все, что захочу. Ты, блядь, вызываешь у меня отвращение. Я проверил тебя среди местных, Краснер. Я знаю о тебе".


"О чем ты говоришь?"


"Если ты не знаешь сейчас, ты узнаешь достаточно скоро. Они придут за тобой, маленький человек. Ты отправил этого парня обратно на улицу и посмотри, что он натворил. Посмотри, что он, блядь, натворил ".


"Я не знал!" Сказал Краснер жалобным стоном, в котором молился о прощении.


"Конечно, никто никогда не знает. У тебя есть телефон?"


"Что?"


"Телефон. Телефон."


Торсон хлопнул открытой ладонью по портфелю Краснера, движение, которое заставило маленького человека подпрыгнуть, как будто его ударили тычком для скота.


"Да, да, у меня есть телефон. Ты не обязан..."


"Хорошо. Достань это, позвони своему администратору и скажи ей, чтобы она извлекла записи о банковских переводах из твоего файла. Скажи ей, что я буду там через пятнадцать минут за экземпляром этого."


"Вы не можете принять - у меня отношения адвоката / клиента с этим человеком, которого я должен защищать независимо от того, что он сделал. Я..."


Торсон снова ударил наотмашь по портфелю, что заставило Краснера замолчать на полуслове. Я мог видеть, что Торсон испытывал подлинное чувство выполненного долга, помыкав маленьким адвокатом.


"Позвони, Краснер, и я скажу местным, что ты помог. Сделай звонок, или следующий человек, который умрет, на тебе. Потому что теперь вы знаете, о ком и о чем мы здесь говорим ".


Краснер медленно кивнул и начал открывать свой портфель.


"Вот и все, советник", - сказал Торсон. "Теперь ты видишь свет".


Пока Краснер звонил своему секретарю в приемной и дрожащим голосом отдавал приказ, Торсон стоял и молча наблюдал. Я никогда не видел и не слышал о том, чтобы кто-то использовал рутину плохого полицейского без аналога хорошего полицейского и при этом так умело извлекал необходимую информацию из источника. Я не был уверен, восхищался ли я мастерством Торсона или был потрясен им. Но он превратил позерствующего художника-блефа в трясущееся месиво. Когда Краснер закрывал телефон, Торсон спросил, какова была сумма банковского перевода.


"Ровно шесть тысяч долларов".


"Пять за залог и один за тебя. Почему ты не прижал его к себе?"


"Он сказал, что это все, что он мог себе позволить. Я поверил ему. Могу я теперь идти?"


На лице Краснера было выражение смирения и поражения. Прежде чем Торсон ответил на его вопрос, дверь в зал суда открылась, и оттуда высунулся судебный пристав.


"Арти, ты проснулся".


"Ладно, Джерри".


Не дожидаясь дальнейших комментариев от Торсона, Краснер снова двинулся к двери. И снова Торсон остановил его, положив руку на грудь. На этот раз Краснер не протестовал против прикосновений. Он просто остановился, уставившись прямо перед собой.


"Арти - могу я называть тебя Арти?-тебе лучше заняться самоанализом. Это если у тебя он есть. Ты знаешь больше, чем сказал здесь. Намного больше. И чем больше времени ты тратишь впустую, тем больше шансов, что жизнь будет потрачена впустую. Подумай об этом и позвони мне ".


Он протянул руку и сунул визитную карточку в карман для носового платка пиджака Краснера, затем нежно похлопал по ней.


"Мой местный номер написан на обороте. Позвони мне. Если я получу то, что мне нужно, откуда-то еще и узнаю, что у вас была такая же информация, я буду безжалостен, советник. Чертовски безжалостный".


Затем Торсон отступил, чтобы адвокат мог медленно вернуться в зал суда.


Мы вернулись на тротуар, прежде чем Торсон заговорил со мной.


"Думаешь, он получил сообщение?"


"Да, он понял это. Я бы остался у телефона. Он собирается позвонить ".


"Посмотрим".


"Могу я спросить тебя кое о чем?"


"Что?"


"Ты действительно проверил его у местных?"


Торсон улыбнулся в ответ.


"Часть о том, что он педофил. Откуда ты это знаешь?"


"Просто решил попробовать. Педофилы - сетевики. Им нравится окружать себя себе подобными. У них есть телефонные сети, компьютерные сети, целая система поддержки. Они рассматривают это как то, что они против общества. Непонятое меньшинство и тому подобное дерьмо. Так что я подумал, может быть, он где-то нашел имя Краснера в рекомендательном списке. Это стоило того, чтобы попытаться. То, как я читал Краснера, я думаю, это поразило его. Он бы не отказался от wire records, если бы это было не так ".


"Может быть. Возможно, он говорил правду о том, что не знал, кто такой Глэдден. Может быть, у него просто есть совесть, и он не хочет, чтобы кто-то еще пострадал ".


"Я так понимаю, ты знаешь не так уж много юристов".


Десять минут спустя мы ждали лифта возле юридической конторы "Краснер и Пикок", Торсон просматривал квитанцию о банковском переводе на сумму 6000 долларов.


"Это банк в Джексонвилле", - сказал он, не поднимая глаз. "Нам придется подключить к этому Рейч".


Я заметила, что он использовал уменьшительное от ее имени. В этом было что-то интимное.


"Почему она?" Я спросил.


"Потому что она во Флориде".


Он оторвал взгляд от квитанции и посмотрел на меня. Он улыбался.


"Разве я тебе не говорил?"


"Нет, ты мне не сказал".


"Да, Бэкус отправил ее на свидание этим утром. Она ходила к гипнотизеру Горацию и работала с командой Флориды. Вот что я тебе скажу, давай остановимся в вестибюле и воспользуемся телефоном, посмотрим, смогу ли я попросить кого-нибудь передать ей номер этого счета ".


38


Очень мало было сказано между нами по дороге из центра города в Санта-Монику. Я думал о Рейчел во Флориде. Я не мог понять, почему Бэкус послал ее, когда линия фронта, казалось, была здесь. Я решил, что есть две возможности. Первая заключалась в том, что Рейчел по какой-то причине подвергли дисциплинарному взысканию, возможно, меня, и убрали с передовой. Другая заключалась в том, что в деле произошел какой-то новый прорыв, о котором я не знал, и мне намеренно не говорили. Любой выбор был неудачным, но я обнаружил, что втайне выбираю первое.


Торсон казался погруженным в свои мысли на протяжении большей части поездки или, возможно, просто устал быть рядом со мной. Но когда мы припарковались перед полицейским управлением Санта-Моники, он ответил на мой вопрос еще до того, как я его задала.


"Нам просто нужно забрать имущество, которое они забрали у Гладдена, когда его арестовали. Мы хотим объединить все это ".


"И они собираются позволить тебе это сделать?"


Я знал, как маленькие отделы, на самом деле, все отделы, склонны реагировать на то, что Большой Джи ведет себя по-крупному.


"Посмотрим".


На стойке регистрации детективного бюро нам сказали, что Констанс Дельпи в суде, но ее партнер, Рон Свитцер, скоро будет с нами. Коротко до Свитцера оказалось десять минут. Период времени, который не устраивал Торсона. У меня возникла идея, что ФБР, по крайней мере в лице Гордона Торсона, не ценило необходимость кого-либо ждать, особенно золотого значка жителя маленького городка.


Когда Свитцер наконец появился, он встал за стойкой и спросил, чем он может нам помочь. Он бросил на меня второй взгляд, вероятно, прикидывая, насколько моя борода и одежда не вяжутся с его образом сотрудника ФБР. Он ничего не сказал и не сделал никакого движения, которое можно было бы истолковать как приглашение вернуться в его кабинет. Торсон ответил тем же, короткими предложениями и своей собственной разновидностью грубости. Он достал из внутреннего кармана сложенную белую страницу и разложил ее на прилавке.


"Это опись имущества, полученного при аресте Уильяма Гладдена, ОН ЖЕ Гарольд Брисбен. Я здесь, чтобы принять опеку над собственностью ".


"О чем ты говоришь?" Свитцер сказал.


"Я говорю о том, что я только что сказал. ФБР подключилось к делу и возглавляет общенациональное расследование Уильяма Гладдена. Нам нужно, чтобы несколько экспертов посмотрели на то, что у вас здесь есть ".


"Подождите минутку, мистер агент. У нас есть свои эксперты, и у нас есть дело против этого парня. Мы никому не передаем улики. Не без постановления суда или одобрения окружного прокурора ".


Торсон глубоко вздохнул, но мне показалось, что он переживает действие, которое он исполнял бесчисленное количество раз до этого. Хулиган, который приезжает в город и задирает маленького парня.


"Прежде всего, - сказал он, - вы знаете, и я знаю, что ваше дело - дерьмо. И, во-вторых, мы в любом случае говорим не о доказательствах. У тебя есть фотоаппарат, пакет конфет. Это ни о чем не свидетельствует. Он обвиняется в побеге от офицера, вандализме и загрязнении водного пути. При чем здесь камера?"


Свитцер начал что-то говорить, затем остановился, очевидно, не зная, что ответить.


"Просто подожди здесь, пожалуйста?"


Свитцер отошел от компьютера.


"У меня нет целого дня, детектив", - сказал Торсон ему вслед. "Я пытаюсь поймать этого парня. Жаль, что он все еще на свободе ".


Свитцер сердито развернулся.


"Что это должно означать? Что, черт возьми, это значит?"


Торсон поднял руки в жесте "не навреди".


"Означает именно то, что вы думаете, что это значит. Теперь иди вперед, возьми своего командира. Я поговорю с ним сейчас ".


Свитцер ушел и через две минуты вернулся с мужчиной на десять лет старше, на тридцать фунтов тяжелее и в два раза злее.


"В чем здесь проблема?" сказал он коротким, отрывистым голосом.


"Нет никаких проблем, капитан".


"Это лейтенант".


"О, хорошо, лейтенант, ваш человек здесь, кажется, сбит с толку. Я объяснил, что ФБР вмешалось в расследование Уильяма Гладдена и работает рука об руку с полицией Лос-Анджелеса и другими департаментами по всей стране. Бюро также протягивает эту руку Санта-Монике. Но детектив Свитцер, похоже, думает, что, удерживая имущество, изъятое у мистера Глэддена, он помогает расследованию и в конечном итоге поимке мистера Глэддена. На самом деле, он препятствует нашим усилиям. Честно говоря, я удивлен, что ко мне так относятся. Со мной сотрудник национальных СМИ, и я не ожидал, что он увидит что-то подобное ".


Торсон указал на меня, а Свитцер и его лейтенант изучали меня. Я почувствовал, что начинаю злиться из-за того, что меня использовали. Лейтенант перевел взгляд с меня обратно на Торсона.


"Чего мы не понимаем, так это зачем вам нужно забирать эту собственность. Я просмотрел список. Это фотоаппарат, пара солнцезащитных очков, спортивная сумка и пакет с конфетами, вот и все. Нет фильма, нет фотографий. Почему ФБР должно забрать это у нас?"


"Вы отправляли образцы конфет в лабораторию химического анализа?"


Лейтенант посмотрел на Свитцера, который слегка покачал головой, как будто это был какой-то секретный сигнал.


"Мы сделаем это, лейтенант", - сказал Торсон. "Чтобы определить, была ли конфета каким-либо образом подделана. И камера. Вы не в курсе этого, но в ходе нашего расследования было обнаружено несколько фотографий. Я не могу вдаваться в содержание этих фотографий, но достаточно сказать, что они носят крайне незаконный характер. Но дело в том, что анализ этих фотографий показывает несовершенство объектива камеры, с помощью которой были сделаны эти фотографии. Это как отпечаток пальца на каждой фотографии. Мы можем сопоставить эти фотографии с камерой. Но для этого нам нужна камера. Если вы позволите нам это сделать и мы проведем сопоставление, мы сможем доказать, что фотографии сделал этот человек. Затем, когда мы его поймаем, будут предъявлены дополнительные обвинения. Это также поможет нам точно определить, чем занимался этот человек. Вот почему мы просим вас передать эту собственность. На самом деле, джентльмены, мы хотим одного и того же".


Лейтенант долгое время ничего не говорил. Затем он повернулся и пошел прочь от прилавка. Свитцеру он сказал: "Убедитесь, что вы получили квитанцию о цепочке доказательств".


Лицо Свитцера вытянулось, и он последовал за лейтенантом прочь от стойки, не протестуя, но шепча что-то о том, что не получил объяснения, которое только что дал Торсон, прежде чем втянуть лейтенанта в это. После того, как они оба завернули за угол обратно в бюро, я подошел к Торсону за стойкой, чтобы можно было говорить шепотом.


"В следующий раз, когда ты собираешься использовать меня подобным образом, предупреди меня", - сказал я. "Я совсем этого не ценю".


Торсон ухмыльнулся.


"Хороший исследователь использует любые доступные ему инструменты. Ты был доступен".


"Это правда о том, что были восстановлены фотографии и проведен анализ камеры?"


"Звучало неплохо, не так ли?"


Единственный способ, которым Свитцер мог сохранить хоть какую-то гордость за сделку, - это оставить нас ждать у прилавка еще на десять минут. Наконец, он вышел с картонной коробкой и положил ее на прилавок. Затем он сказал Торсону подписать квитанцию о собственности. Торсон начал открывать коробку первым. Свитцер положил руку на крышку, чтобы остановить его.


"Это все есть", - сказал Свитцер. "Просто подпишите квитанцию, чтобы я мог вернуться к работе. Я занят".


Торсон, выиграв войну, дал ему последнее сражение и подписал расписку. "Я доверяю тебе. Все это здесь".


"Знаешь, раньше я хотел быть агентом ФБР".


"Ну, не расстраивайся из-за этого. Многие люди проваливают тест ".


Лицо Свитцера порозовело.


"Дело было не в этом", - сказал он. "Я просто решил, что мне слишком нравится быть человеком".


Торсон поднял руку и наставил палец, как пистолет.


"Хорошая мысль", - сказал он. "Хорошего дня, детектив Свитцер".


"Эй, - сказал Свитцер, - если вам, ребята, там, в бюро, понадобится что-нибудь еще, и я имею в виду вообще что угодно, не стесняйтесь звонить".


На обратном пути к машине я не смог удержаться.


"Полагаю, вы никогда не слышали, что сахаром якобы можно поймать больше мух, чем лимоном".


"Зачем тратить сахар на мух?" он ответил.


Он не открывал коробку с имуществом, пока мы не оказались в машине. После того, как он снял крышку, я увидел, что там были уже обсуждавшиеся предметы, завернутые в пластиковые пакеты и запечатанный конверт с пометкой КОНФИДЕНЦИАЛЬНО: ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ ФБР. Торсон разорвал конверт и достал из него фотографию. Это был полароидный снимок, вероятно, сделанный камерой наблюдения в тюрьме. Это был снимок ягодиц мужчины крупным планом, руки сжимали и раздвигали их, чтобы обеспечить четкий, глубокий обзор заднего прохода. Торсон мгновение изучал его, а затем перебросил через сиденье на заднее сиденье.


"Это странно", - сказал он. "Интересно, почему Свитцер включил фотографию своей матери?"


Я коротко рассмеялся и сказал: "Это самый показательный пример межведомственного сотрудничества, который я когда-либо видел".


Но Торсон проигнорировал комментарий или не услышал его. Его лицо помрачнело, и из коробки он вытащил пластиковый пакет с фотоаппаратом. Я наблюдал, как он пристально смотрит на нее. Он повертел его в руках, изучая. Я увидел, как его лицо потемнело.


"Эти гребаные засранцы", - медленно произнес он. "Они сидели над этим все это время".


Я посмотрел в камеру. Было что-то странное в его громоздкой форме. Это выглядело как полароид, но на нем был стандартный 35-миллиметровый объектив.


"Что это? Что случилось?"


"Знаешь, что это такое?"


"Нет, что?"


Торсон не ответил. Он нажал кнопку, чтобы включить камеру. Затем он изучил компьютеризированный дисплей на обратной стороне.


"Никаких картинок", - сказал он.


"Что это?"


Он не ответил. Он положил камеру обратно в коробку, закрыл ее и завел машину.


Торсон вел машину по улице от полицейского участка, как пожарная машина, направляющаяся на сигнал тревоги. Он подъехал к заправочной станции на бульваре Пико и выскочил, когда машина все еще дергалась в ответ на его занос. Остановка. Он подбежал к телефону и набрал междугородний номер, не опустив ни монетки. Ожидая ответа, он достал ручку и маленький блокнот. Я видел, как он что-то записал, сказав несколько слов в трубку. Когда он набрал другой междугородний номер, не опуская монеты, я догадался, что он получил справочную помощь по бесплатному номеру 800.


У меня был соблазн выйти из машины и подойти к нему, чтобы услышать его разговор, но я решил подождать. Примерно через минуту я увидел, как он записывает информацию в свой блокнот. Пока он это делал, я посмотрел на коробку с доказательствами, которую дал ему Свитцер. Я хотел открыть его и снова посмотреть в камеру, но подумал, что это может разозлить Торсона.


"Ты не против рассказать мне, что происходит?" Спросила я, как только он снова сел за руль.


"Конечно, я возражаю, но ты все равно узнаешь". Он открыл коробку и снова достал фотоаппарат. "Знаешь, что это такое?"


"Ты спросил об этом. Фотоаппарат."


"Верно, но какая камера - вот что важно".


Когда он повертел его в руках, я увидел символ производителя, отпечатанный на лицевой стороне. Большая буква d в нижнем регистре бледно-голубого цвета. Я знал, что это символ производителя компьютеров под названием digiTime. Под корпоративным символом было напечатано DIGISHOT 200.


"Это цифровая камера, Джек. Этот деревенщина Свитцер ни хрена не знал, что у него было. Мы просто должны надеяться, что еще не слишком поздно ".


"Ты теряешь меня. Наверное, я тоже просто деревенщина, но не могли бы вы...


"Ты знаешь, что такое цифровая камера?"


"Да, в нем не используется пленка. Они экспериментировали с ними в газете ".


"Правильно, никакого фильма. Изображение, которое снимает камера, вместо этого записывается на микрочип. Затем изображение можно поместить в компьютер, отредактировать, увеличить, что угодно, а затем распечатать. В зависимости от вашего оборудования - а это первоклассное оборудование поставляется с объективом Nikon - вы можете создавать фотографии с высоким разрешением. Так же хорош, как и настоящая вещь ".


Я видел отпечатки, сделанные цифровым способом в the Rocky. Торсон был прав в своей оценке.


"Так что же это значит?"


"Две вещи. Помнишь, что я говорил тебе о педофилах? Какие сети они создают?"


"Правильно".


"Ладно, мы в значительной степени знаем, что у Гладдена есть компьютер, из-за факса, верно?"


"Правильно".


"И теперь мы знаем, что у него была цифровая камера. С помощью цифровой камеры, своего компьютера и того же модема, который он использовал для отправки факса, он мог отправить фотографию в любую точку мира, куда хотел, любому, у кого был телефон, компьютер и программное обеспечение для ее получения ".


Это осенило меня тогда за долю секунды.


"Он посылает людям фотографии детей?"


"Нет, он продает им фотографии детей. Это мое предположение. Вопросы, которые у нас были о том, как он живет и получает деньги? Об этом счете в Джексонвилле, с которого он переводил деньги? Это и есть ответ. Поэт зарабатывает деньги, продавая фотографии детей, может быть, даже детей, которых он убил. Кто знает, может быть, даже копы, которых он убил."


"Есть люди, которые хотели бы..."


Я не закончил. Я знал, что вопрос был глупым.


"Если и есть что-то, что я знаю из этой работы, так это то, что есть аппетит и, следовательно, рынок для всего и вся", - сказал Торсон. "Твоя самая мрачная мысль не уникальна. Самое худшее, что вы можете себе представить, что бы это ни было, неважно, насколько плохо, на это есть рынок... Я должен сделать еще один звонок, разделить этот список дилеров ".


"Что было во-вторых?"


"Что?"


"Ты сказал, что есть две важные вещи в ..."


"Это перерыв. Это, блядь, большой прорыв. То есть, если мы не опоздаем слишком, потому что Санта-Моника сидела на чертовой камере. Если доход Глэддена, его дорожные деньги, поступают от продажи фотографий другим педофилам, пересылая их через Интернет или какую-нибудь частную доску объявлений, то он потерял свой главный инструмент на прошлой неделе, когда копы забрали это ".


Он постучал по крышке картонной коробки на сиденье между нами.


"Он должен заменить это", - сказал я.


"Ты понял это".


"Ты собираешься пойти к дилерам digiTime".


"Ты умный парень, спорт. Как получилось, что ты стал репортером?"


На этот раз я не протестовал против использования его имени для меня. В нем не было той злобы, что когда он называл меня так раньше.


"Я позвонил по номеру digiTime 800, и у меня есть восемь дилеров, которые продают digiShot 200 в Лос-Анджелесе. Я полагаю, что он должен выбрать ту же модель. У него уже было бы все остальное оборудование. Я должен позвонить, чтобы разделить их. У тебя есть четвертак, Джек? Я ухожу".


Я дал ему четвертак, и он выскочил из машины и вернулся к телефону. Я представил, как он звонит Бэкусу, радостно рассказывает ему о перерыве и делит список. Я сидел там и думал, что это Рейчел должна была стоять там и разговаривать по телефону. Через несколько минут Торсон вернулся.


"Мы проверяем три из них. Повсюду здесь, на западной стороне. Боб отдает остальные пять Картеру и нескольким парням из FO ".


"Вам обязательно заказывать эти камеры или они держат их на складе?"


Торсон снова влился в поток машин и направился на восток по Пико. Он сослался на один из адресов, которые записал в своем блокноте, пока разговаривал и вел машину.


"В некоторых местах они хранятся на складе", - сказал он. "Если они этого не сделают, они могут достать их довольно быстро. Так сказал оператор оцифровки ".


"Тогда что мы делаем? Прошла неделя. У него бы уже был такой к настоящему времени ".


"Может быть, а может и нет. Мы играем на интуиции. Это не дешевое оборудование. Вы покупаете его в комплекте с программным обеспечением для загрузки и редактирования, последовательным кабелем для подключения к компьютеру, кожаным чехлом, флэш-памятью и всеми дополнительными устройствами, и получаете больше тысячи. Наверное, полторы тысячи. Но..."


Он поднял палец, чтобы подчеркнуть это.


"Что, если у вас уже есть все необходимое и все, что вам нужно, - это камера? Телеграммы нет. Нет программного обеспечения. Ничего подобного. Что, если вы только что выложили шесть штук за залог и адвоката, и вам нужны наличные, и вам не только не нужны все эти дополнительные услуги, но и вы не можете себе их позволить?"


"Вы специально заказываете просто камеру и экономите кучу денег".


"Это верно. Это моя догадка. Я думаю, что если бы внесение залога было близко к аресту нашего друга Глэддена, как сказал тот адвокат-мошенник, то он бы пытался сэкономить доллар здесь и там. Если он заменил камеру, держу пари, что он сделал специальный заказ ".


Он был в ударе, и это было заразительно. Я уловил его волнение и начал смотреть на Торсона, возможно, в более истинном свете. Я знал, что это были моменты, ради которых он жил. Моменты понимания и ясности. От осознания того, что он был близок.


"Макэвой, мы в ударе", - внезапно сказал он. "Я думаю, в конце концов, ты можешь принести удачу. Просто сделай это достаточно хорошо, чтобы мы не опоздали ".


Я кивнул в знак согласия.


Несколько минут мы ехали молча, прежде чем я снова задал ему вопрос.


"Откуда ты так много знаешь о цифровых камерах?"


"Это всплывало раньше и становится все более распространенным. В Квантико у нас теперь есть подразделение, которое занимается только компьютерными преступлениями. Преступление в Интернете. Многое из того, что они делают, перетекает в порнографию, детские преступления. Они проводят брифинги для всего бюро, чтобы держать людей в курсе. Я стараюсь быть в курсе событий".


Я кивнул.


"Жила-была одна пожилая дама - школьная учительница, ни много ни мало, - недалеко от Корнелла в Нью-Йорке, однажды проверила загруженный файл на своем домашнем компьютере и увидела новую запись, которую она не узнала. Она распечатывает его, и то, что она получает, - это мутная черно-белая, но четко узнаваемая фотография мальчика лет десяти, покупающего косяк у какого-то старикашки. Она звонит местным, и они выясняют, что это попало в ее компьютер по ошибке. Ее интернет-адрес - это просто число, и они полагают, что отправитель перенес пару цифр или что-то в этомроде. В любом случае, история маршрутизации файла верна там и они прослеживают это до какого-то придурка, педофила с хорошим длинным послужным списком. Здесь, на самом деле, он был из Лос-Анджелеса, в любом случае, они проводят обыск и задерживают его довольно аккуратно. Первый цифровой арест. У парня в компьютере было что-то около пятисот разных фотографий. Господи, ему нужен был двойной жесткий диск. Я говорю о детях любого возраста, убеждении, делающих то, чего обычные взрослые даже не делают... В любом случае, хороший случай. Он получил пожизненное, без права досрочного освобождения. У него был цифровой снимок, хотя, возможно, это была модель 100. Они опубликовали историю в прошлом году в Бюллетене ФБР ".


"Как получилось, что фотография, полученная учителем, была такой мрачной?"


"У нее не было принтера для этого. Знаешь, тебе нужен хороший цветной графический принтер и глянцевая бумага. У нее не было ни того, ни другого."


Первые две остановки были тупиками. В одном магазине не было продано ни одной цифровой фотографии за две недели, а в другом за последнюю неделю было продано две. Однако эти две камеры достались известному художнику из Лос-Анджелеса, чьи портреты-коллажи, сделанные на основе полароидных фотографий, прославились и выставлялись в музеях по всему миру. Теперь он хотел попробовать себя в новой фотографической среде и переходил на цифровые технологии. Торсон даже не потрудился записать заметки для дальнейшего продолжения.


Последней остановкой в нашем списке был магазин Data Imaging Answers на улице Пико, в двух кварталах от торгового центра Westwood Pavilion. Припарковавшись у обочины в зоне, где парковка запрещена, Торсон улыбнулся и сказал: "Вот и все. Это тот самый."


"Откуда ты знаешь?" Я спросил.


"Магазин на оживленной улице. Два других были больше похожи на офисы почтовых заказов, а не на витрины магазинов. Гладден хотел бы витрину магазина. Больше визуальной стимуляции. Люди, проходящие снаружи, люди, входящие и выходящие, больше отвлекающих факторов. Так было бы лучше для него. Он не хочет, чтобы его помнили ".


Это был небольшой магазин с двумя столами в демонстрационном зале и несколькими нераспечатанными коробками, сложенными повсюду. Там были два круглых прилавка с компьютерными терминалами и видеооборудованием, выставленными на всеобщее обозрение, наряду со стопками каталогов компьютерной техники. Лысеющий мужчина в очках с толстыми стеклами в черной оправе сидел за одним из столов и поднял глаза, когда мы вошли. За другим столом никого не было, и он выглядел неиспользуемым.


"Вы управляющий?" - Поинтересовался Торсон.


"Не только это, я владелец". Мужчина встал с гордостью собственника и улыбнулся, когда мы подошли к его столу. "Не только это, я сотрудник номер один".


Когда мы не присоединились к его хохоту, он спросил, что он может для нас сделать.


Торсон показал ему внутреннюю часть своего бумажника со значком.


"ФБР?"


Это казалось ему непостижимым.


"Да. Вы продаете digiShot 200, верно?"


"Да, мы знаем. Первоклассный цифровой фотоаппарат. Но на данный момент у меня нет в наличии. Продал свою последнюю на прошлой неделе ".


Я почувствовал, как у меня сжались внутренности. Мы опоздали.


"У меня может быть один через три или четыре дня. На самом деле, видя, что это ФБР, я мог бы заставить их отправить товар в течение двух дней. Без дополнительной оплаты, конечно."


Он улыбнулся и кивнул, но в его глазах за толстыми стеклами очков было недоумение. Он нервничал, имея дело с ФБР, особенно не зная, о чем идет речь.


"А тебя как зовут?"


"Олин Кумбс. Я владелец".


"Да, ты это сказал. Хорошо, мистер Кумбс, я не заинтересован в покупке чего-либо. У вас есть имя человека, который купил вашу последнюю цифровую фотографию?"


"Э-э..." Он наморщил лоб, вероятно, размышляя, должен ли он спросить, законно ли для ФБР запрашивать такую информацию. "Конечно, я веду записи. Я могу достать это для тебя ".


Кумбс сел и выдвинул ящик в своем столе. Он просматривал висящую папку, пока не нашел то, что искал, вытащил лист бумаги и разложил его плашмя на столе. Затем он перевернул его, чтобы Торсону не пришлось читать его вверх ногами. Торсон наклонился, изучил документ, и я увидел, как его голова слегка повернулась вправо, а затем назад. Глядя на чек, мне показалось, что вместе с камерой digiShot было приобретено множество единиц оборудования.


"Это не то, что я ищу", - сказал Торсон. "Я ищу человека, который, как мы полагаем, хотел приобрести только камеру digiShot. Это единственное, что вы продали за последнюю неделю?"


"Да...э-э, нет. Это единственный с доставкой. Мы продали еще два, но их пришлось заказать ".


"И они еще не доставлены?"


"Нет. Завтра. Я ожидаю грузовик утром ".


"Кто-нибудь из этих двоих просто заказал камеру?"


"Камера?"


"Ты знаешь, ничего другого. Программное обеспечение, кабель, весь комплект ".


"О, да. Э-э, на самом деле, есть..."


Его слова затихли, когда он снова открыл ящик и вытащил планшет с несколькими розовыми бланками. Он начал отклеивать их и читать.


"У меня есть мистер Чайлдс. Просто хотел камеру, ничего больше. Заплатил наличными вперед. Девять девяносто пять плюс налог с продаж в Калифорнии. Пришел, чтобы..."


"Он оставил номер телефона или адрес?"


Я перестал дышать. Он был у нас. Это должно было обрадовать. Ирония имени, которое он дал, не ускользнула от меня. Я почувствовал, как холодок пробежал по моей спине.


"Нет, ни номера, ни адреса", - сказал Кумбс. "Я написал записку самому себе. Здесь говорится, что мистер Уилтон Чайлдс позвонит, чтобы проверить прибытие оборудования. Я сказал ему позвонить завтра ".


"Тогда он придет и заберет это?"


"Да, если это будет здесь к тому времени, он придет и заберет это. Как я уже сказал, у нас нет адреса, поэтому мы не можем доставить это ".


"Вы помните, как он выглядел, мистер Кумбс?"


"Как выглядел? Э-э, ну, да, я полагаю, что так."


"Можете ли вы описать его?"


"Он был белым парнем, я это помню. Он..."


"Светлые волосы?"


"Э-э, нет. Было темно. И он отращивал бороду, я это помню".


"Сколько ему лет?"


"Около двадцати пяти или, возможно, тридцати".


Для Торсона этого было достаточно. Это было на самом деле, и остальная информация соответствовала. Он указал на пустой стол.


"Кто-нибудь пользуется этим столом?"


"Не в данный момент. Дела идут не так уж хорошо".


"Тогда ничего, если мы сделаем?"


39


В воздухе чувствовалось заметное электрическое жужжание, когда все собрались вокруг стола в конференц-зале с видом на миллион долларов. После того, как телефонный звонок Торсона ввел его в курс дела, Бэкус решил перенести свой оперативный командный пункт из отеля "Уилкокс" в офисы ФБР в Вествуде. Мы собрались на семнадцатом этаже федерального здания в конференц-зале с панорамным видом на город. Я мог видеть остров Каталина, плавающий в золотистом океане, отражающем впечатляющее ярко-оранжево-красное начало очередного заката.


Было четыре тридцать по тихоокеанскому времени, и встреча была назначена с опозданием, чтобы дать Рейчел как можно больше времени на получение и оформление ордера на обыск банковского счета Глэддена в Джексонвилле.


В конференц-зале к Бэкусу присоединились Торсон, Картер, Томпсон, шесть агентов, с которыми я не был представлен, но которые, как я предположил, были местными, и я. Квантико и все отделения на местах, задействованные в расследовании, также были на телефонной линии. И даже эти невидимые люди казались взволнованными. Брасс Доран продолжал говорить через громкоговоритель: "Мы уже готовы начать?"


Наконец, Бэкус, сидевший в центре стола, ближе всего к громкой связи, призвал всех к порядку. Позади него, на мольберте, была грубая схема магазина Data Imaging Answers, сделанная в виде вида сверху, и квартала бульвара Пико, где он находился.


"Ладно, люди, кое-что происходит", - сказал он. "Это то, ради чего мы работали. Итак, давайте поговорим об этом, а затем давайте сделаем это, и давайте сделаем это правильно ".


Он встал. Возможно, этот момент подействовал и на него.


"У нас есть приоритетное направление, над которым мы работаем, и мы хотим услышать мнение Рейчел и Брасса. Но сначала я попрошу Гордона вкратце рассказать о том, что у нас запланировано на завтра."


Пока Торсон рассказывал плененной аудитории о нашей сегодняшней работе и открытиях, мои мысли блуждали. Я подумал о Рейчел где-то в Джексонвилле, в двух тысячах пятистах милях от места ее расследования, и о том, как она слушала, как человек, который ей не нравился и, возможно, даже презирал, говорил о совершенном им крупном прорыве. Я хотел поговорить с ней и попытаться каким-то образом утешить ее, но не тогда, когда двадцать пять человек слушают. Я хотел спросить Бэкуса, где она, чтобы я мог позвонить позже, но знал, что и этого не смогу сделать. Потом я вспомнил о пейджере. Я бы сделал это позже.


"Мы переводим нашу команду по критическим ситуациям с Томаса", - сказал Торсон. "Группа наблюдения полиции Лос-Анджелеса удваивается и останется с Томасом. Мы перенаправляем наших людей для использования в двойном плане по содействию аресту этого преступника. Во-первых, у нас теперь есть идентификатор вызывающего абонента на телефонах в Data Imaging. У нас будет мобильный приемник и светодиодное табло для отслеживания входящих звонков на обеих линиях, а местное отделение предоставляет все доступные руки для групп реагирования. Мы собираемся отследить звонок этого субъекта, когда он зарегистрируется, чтобы узнать, поступил ли его товар, и попытаться удержать его у телефона, пока наши люди не доберутся туда. Если они это сделают, последуют стандартные процедуры ареста за тяжкое преступление. Пока есть вопросы?"


"Поддержка с воздуха?" - спросил агент.


"Мы работаем над этим. Мне сказали, что мы можем рассчитывать на одну птицу, но мы собираемся на двух. Хорошо, тогда второй шаг - это если мы не можем осуществить захват объекта с помощью идентификатора вызывающего абонента. В Digital Imaging Answers - давайте для краткости назовем это DIA - я буду внутри с Кумбсом, владельцем. Если нам позвонит этот парень, ему скажут, что заказанная им камера готова к отправке. Мы постараемся ускорить время публикации, но не слишком сильно, просто сохраняя естественность.


"Если объект проскользнет через первую сеть, план состоит в том, чтобы установить на него слежку, как только он придет в магазин. Магазин был подключен к сети -звук и видео. Если он зайдет, я просто отдам ему фотоаппарат и отправлю восвояси, еще один довольный клиент. Арест за уголовное преступление состоится в то время, когда Дон Сэмпл, он руководитель нашей критической группы, сочтет это уместным и даст слово. Очевидно, что это будет первая контролируемая обстановка, на которую нас поведет наш человек. Мы надеемся, что это будет его машина. Но вы все знаете процедуры на случай других непредвиденных обстоятельств. Вопросы?"


"Почему бы не подставить свою задницу прямо там, в магазине?"


"Мы чувствуем, что нам нужно присутствие Кумбса, чтобы не спугнуть тему. Он купил камеру у Кумбса, Кумбс должен быть там. Я не хочу пытаться прижать этого парня так близко к гражданскому лицу. Кроме того, это небольшой магазин, и мы можем настаивать на том, чтобы там был хотя бы один агент. Добавишь еще, и это будет выглядеть подозрительно для этого парня. Так почему бы нам просто не отдать ему камеру и не вывести его на улицу, где мы сможем немного лучше контролировать ситуацию?"


Когда Торсон, Бэкус и Сэмпл передавали друг другу свои работы, они изложили план более подробно. Кумбс был бы в магазине с Торсоном, чтобы заниматься повседневными делами и настоящими покупателями в течение дня. Но когда группы наружного наблюдения сообщали о приближении любого клиента, хотя бы отдаленно соответствующего описанию Гладдена, Торсон оставался у входа, чтобы уладить сделку, в то время как Кумбс извинялся, удалялся в маленькую заднюю кладовку и запирался там. Другой агент, выдававший себя за клиента, входил через парадную дверь в качестве прикрытия после того, как входил Гладден. Интерьер магазина будет контролироваться с помощью видеоустановки. Внешний вид будет контролироваться разъезжающими и стационарными агентами, готовыми справиться со всеми непредвиденными обстоятельствами, как только Гладден будет идентифицирован. Кроме того, женщина-агент в форме службы охраны парковок Лос-Анджелеса на автомобиле постоянно патрулировала квартал, где располагалось управление.


"Я не думаю, что мне нужно напоминать всем, насколько опасен этот человек", - сказал Бэкус по окончании брифинга. "Завтра всем прихватить с собой побольше здравого смысла. Берегись себя и своего партнера. Вопросы?"


Я немного подождал, чтобы узнать, есть ли какие-либо вопросы от агентов. Когда их не было, я заговорил.


"Что, если цифровая фотография не поступит завтра, как предполагал мистер Кумбс?"


"О, да, хорошее замечание", - сказал Бэкус. "Мы не собираемся рисковать. У интернет-группы в Квантико есть одна из этих камер, и она появится сегодня вечером в самолете. Мы воспользуемся этим, независимо от того, поступит то, что он действительно заказал, или нет. Наши будут подключены к гомеру на случай, если, не дай Бог, он пройдет мимо нас. Мы сможем отследить его. Что-нибудь еще?"


"Была ли какая-нибудь мысль о том, чтобы не снимать его?"


Это был голос Рейчел по громкой связи.


"Что ты имеешь в виду?"


"Просто играя в адвоката дьявола, похоже, у нас все довольно хорошо продумано. Возможно, для нас это редкая возможность понаблюдать за серийным убийцей и понаблюдать за тем, как он охотится и добывает жертвы. Это могло бы быть бесценно для наших исследований ".


Ее вопрос вызвал дебаты среди агентов по поводу плана.


"И рисковать тем, что мы его упустим и он убьет какого-нибудь парня или другого полицейского?" Торсон ответил. "Нет, спасибо - особенно когда Четвертое сословие здесь наблюдает".


Почти все были на стороне Торсона, считая, что монстр вроде Гладдена, хотя и достойный объект исследования, должен изучаться только в закрытой обстановке тюремной камеры. Риски его потенциального побега намного перевешивали богатство, которое можно было бы получить, наблюдая за его работой в открытой среде.


"Послушайте, люди, план составлен", - наконец сказал Бэкус, закрывая тему. "Мы рассмотрели предложенные альтернативы, и я чувствую, что действовать против него тем способом, который мы наметили, - это лучший и безопасный план. Итак, давайте двигаться дальше. Рейчел, что у тебя есть для нас?"


Я наблюдал, как менялся язык тела агентов в комнате, когда их внимание переключалось с Бэкуса и Торсона на белый телефон, расположенный в центре стола. Люди, казалось, склонялись к этому. Бэкус, все еще стоя, наклонился, положив ладони на столешницу.


"Позвольте мне начать с банка", - сказала Рейчел. "Я только что получил эти записи около девяноста минут назад, так что времени было немного. Но, предварительно, похоже, что у нас есть переводы в три наших города: Чикаго, Денвер и Лос-Анджелес. Даты выглядят подходящими. Он получал деньги в этих городах в течение нескольких дней, непосредственно перед или после убийств-приманки в каждом. Есть две передачи в Лос-Анджелес, одна совпадает с внесением залога на прошлой неделе, а затем в субботу был еще один перевод в тысячу двести. Он получил деньги в том же банке. Уэллс Фарго на бульваре Вентура в Шерман-Оукс. Я подумал, что это мог бы быть другой способ снять его, если он не появится завтра за своей камерой. Мы могли бы следить за счетом и перехватить его в следующий раз, когда он получит деньги. Единственная проблема с этим в том, что у него заканчиваются средства. После того, как он снял эти двенадцать сотен, его счет сократился примерно до двухсот."


"Но он собирается попытаться сделать еще кое-что с помощью новой камеры", - сказал Торсон.


"Перейдем к вкладам", - продолжила Рейчел. "Это очень интересно, но у меня просто не было времени по-настоящему... за последние два года на счет было переведено около сорока пяти тысяч долларов. Депозиты поступают отовсюду. Мэн, Техас, Калифорния - несколько из Калифорнии, Нью-Йорк. Кажется, что в наших убийствах нет коррелирующей закономерности. Кроме того, я обнаружил одно совпадение. В ноябре прошлого года в один и тот же день были сделаны банковские переводы из Нью-Йорка и Техаса."


"Очевидно, что он не вносит депозиты", - сказал Бэкус. "Или, по крайней мере, не все из них".


"Это платежи", - сказал Брасс по телефонной линии. "От продажи фотографий. Платежи переводятся непосредственно покупателями".


"Совершенно верно", - сказала Рейчел.


"Сможем ли мы... сможем ли мы отследить эти провода и добраться до этих покупателей?" - Спросил Томпсон.


"Э-э", - ответила Рейчел, когда никто другой не ответил. "Мы можем попытаться. Я имею в виду, мы можем проследить их прошлое, но я бы не стал на многое рассчитывать. Если у вас есть наличные, вы можете зайти практически в любой банк страны и сделать банковский перевод, при условии, что у вас есть номер счета получателя и вы платите плату за обслуживание. Вы должны предоставить информацию об отправителе, но вам не обязательно показывать удостоверение личности. Люди, покупающие детскую порнографию и, возможно - вероятно - гораздо худшее, скорее всего, используют вымышленные имена ".


"Верно".


"Что еще, Рейчел?" - Спросил Бэкус. "Что-нибудь еще из повестки в суд?"


"Для учетной записи есть почтовый ящик. Оно местное и, вероятно, отправлено по почте. Я проверю это утром ".


"Ладно. Вы хотите написать репортаж о Хорасе Гомбле или отложите это до тех пор, пока не соберетесь с мыслями?"


"Нет, я расскажу тебе о главных моментах, которых было не так много. Мой старый приятель Гораций был не слишком рад видеть меня снова. Мы некоторое время спорили, а затем его эго взяло верх над ним. Он признал, что они с Гладденом обсуждали практику гипноза, когда были сокамерниками. В конце концов он признался, что обменял уроки на юридическую работу Гладдена по его апелляции. Но он не пошел бы дальше этого. Я почувствовал... Я не знаю".


"Что, Рейчел?"


"Я не знаю, своего рода признательность за то, что делал Глэдден".


"Ты рассказала ему?"


"Нет, я не сказал ему, но для него было очевидно, что я был там не просто так. И все же, казалось, что он знал нечто большее. Может быть, Гладден сказал ему перед отъездом из Рейфорда, что он планирует делать. Рассказал ему о Бельтране. Я не знаю. Он также, возможно, смотрел сегодня CNN - если у них в общежитии есть кабельное. Они с размаху подхватили историю Джека Макэвоя. Я увидел это в аэропорту. Конечно, ничто в этом не связывает Поэта с Глэдденом, но Гомбл мог бы это выяснить. CNN снова использовала запись из Феникса. Если бы он увидел это, а потом появился я, он бы понял, о чем речь, без моих слов ".


Я впервые услышал о каком-либо отклике на мою историю. На самом деле, я совершенно забыл об этом из-за событий того дня.


"Есть ли шанс, что Глэдден и Гомбл общались?" - Спросил Бэкус.


"Я так не думаю", - сказала Рейчел. "Я проверил у хакеров. Почта Гомбла все еще фильтруется. Приходит и уходит. Он сумел подняться до статуса попечителя, работает в приемном отделении тюрьмы. Я предполагаю, что всегда существует вероятность того, что входящие посылки могут содержать какое-то сообщение, но это кажется сомнительным. Я также сомневаюсь, что Гомбл захотел бы рисковать своим положением. У него это неплохо получается после семи лет в. Хорошая работа с небольшим офисом. Предположительно, он отвечает за снабжение тюремной столовой. В том обществе это сделало бы его силой. Теперь у него есть единственный сотовый и собственный телевизор. Я не вижу смысла общаться с таким разыскиваемым человеком, как Глэдден, и рисковать всем этим ".


"Ладно, Рейчел", - сказал Бэкус. "Что-нибудь еще?"


"Вот и все, Боб".


Несколько мгновений все молчали, переваривая то, что было сказано до сих пор.


"Это подводит нас, наконец, к модели", - сказал Бэкус. "Латунь?"


Снова все взгляды обратились к телефону на столе.


"Да, Боб. Профиль собирается воедино, и Брэд добавляет некоторые новые детали прямо сейчас, пока мы разговариваем. Это то, что, как мы думаем, у нас есть. У нас может быть... это может быть ситуация, когда преступник вернулся к человеку, который наставил его на путь истинный, который издевался над ним и тем самым лелеял извращенные фантазии, которые он позже почувствовал себя вынужденным исполнять, став взрослым.


"Это игра на модели отцеубийства, которую мы все видели раньше. Мы почти полностью сосредоточены на делах во Флориде. То, что мы видим здесь, - это преступник, по сути, ищущий себе замену. То есть мальчик, Габриэль Ортис, который в настоящее время пользовался вниманием Клиффорда Белтрана, отца, который издевался над ним, а затем бросил. Это чувство отверженности, с которым столкнулся преступник, может мотивировать все.


"Гладден убил объект нынешней привязанности своего обидчика, а затем вернулся и убил обидчика сам. Мне это кажется экзорцизмом, если хотите, катарсическим порывом устранения причины всего, что было плохого в его жизни ".


Наступил долгий период тишины, пока я думал, что Бэкус и другие ждали, продолжит ли Брасс. Бэкус, наконец, заговорил.


"И потом, ты хочешь сказать, что он повторяет преступление снова и снова".


"Правильно", - сказал Брасс. "Он убивает Белтрана, своего обидчика, снова и снова. Так он обретает свой покой. Но, конечно, мир длится недолго. Он должен вернуться и убивать снова. Эти другие жертвы - детективы - невиновны. Они не делали ничего, кроме своей работы, чтобы быть выбранными им ".


"А как насчет ящиков с приманками в других городах?" - Спросил Торсон. "Не все они соответствуют архетипу первого мальчика".


"Я не думаю, что случаи с приманками были бы теперь так важны", - сказал Брасс. "Важно то, что он рисует детектива, хорошего детектива, грозного врага. Таким образом, ставки высоки, и очищение, в котором он нуждается, есть. Что касается случаев с приманками, то они, возможно, просто превратились в средство достижения цели. Он использует детей, чтобы зарабатывать деньги. Фотографии."


Несмотря на то, что группа была на высоте, ожидая серьезного прорыва или даже завершения расследования на следующий день, теперь всех охватил мрак. Это был мрак осознания того, какие ужасы были там, в мире. Это был всего лишь один случай. Всегда были бы другие. Всегда.


"Продолжай работать, Брасс", - наконец сказал Бэкус. "Я бы хотел, чтобы вы прислали психопатологический отчет как можно скорее".


"Сойдет. О, и еще кое-что. Это хорошо".


"Тогда продолжай".


"Я только что достал жесткий файл на Глэддена, который был собран после того, как некоторые из вас посетили его шесть лет назад для проекта по сбору данных о профиле насильника. Здесь действительно нет ничего, чего бы уже не было на компьютере. Но есть фотография."


"Верно", - сказала Рейчел. "Я помню. Хаки позволили нам зайти в блок после карантина, чтобы сфотографировать их, Глэддена и Гомбла, в их общей камере ".


"Да, вот что это такое. А на фотографии три книжные полки, расположенные над унитазом. Я бы предположил, что это были общие полки, книги обоих мужчин. Но в любом случае, корешки этих книг хорошо видны. Большинство из них - юридические книги, которыми, как я предполагаю, Гладден, должно быть, пользовался, работая над собственной апелляцией и для других заключенных. Также есть судебная патология ДиМайо и DiMaio, Методы исследования места преступления Фишера и психопатологическое профилирование Роберта Бэкуса-старшего. Я знаком с этими книгами, и я думаю, что Глэдден мог почерпнуть из них достаточно, особенно из книги отца Боба, чтобы, возможно, знать, как сделать так, чтобы каждое убийство с приманкой и места преступления достаточно отличались друг от друга, чтобы можно было избежать попадания в ВИКАП ".


"Черт", - сказал Торсон. "Что, черт возьми, что он делал с этими книгами?"


"Я предполагаю, что по закону тюрьма должна была предоставить ему доступ к ним, чтобы он мог должным образом подготовить свою апелляцию", - ответил Доран. "Помните, он был за себя. Он был сертифицирован в суде как его собственный адвокат ".


"Ладно, отличная работа, Брасс", - сказал Бэкус. "Это помощь".


"Это тоже не все. На полке стояли еще две примечательные книги. Эдгар Аллан По, стихотворения и полное собрание сочинений Эдгара Аллана По."


Бэкус присвистнул от восторга.


"Теперь это действительно начинает все связывать", - сказал он. "Я полагаю, мы можем найти все цитаты в этих книгах?"


"Да. Одной из таких книг Джек Макэвой уже пользовался для проверки цитат."


"Верно. Хорошо, ты можешь скинуть нам копию этого фото?"


"Будет сделано, босс".


Волнение в комнате и на телефонных линиях казалось почти осязаемым. Все складывалось воедино, все части. И завтра агенты собирались выйти и схватить этого сукина сына.


"Я люблю запах напалма по утрам", - сказал Торсон. "Пахнет, как..."


"Победа!" - кричали те, кто был в комнате, и по всем телефонам.


"О'кей, ребята", - сказал Бэкус, дважды хлопнув в ладоши. "Я думаю, на данный момент мы рассмотрели достаточно. Давайте сохранять остроту. Давайте сохраним этот дух. Завтра может стать тем самым днем. Допустим, это тот самый день. И вы, люди, слушающие в городах, не останавливайтесь ни на минуту. Продолжай добиваться своего. Если мы поймаем этого парня, нам все равно понадобятся вещественные доказательства, связывающие его с другими преступлениями. Нам нужно поместить его в каждый город для суда ".


"Если будет суд", - сказал Торсон.


Я посмотрел на него. Юмор, который он демонстрировал мгновение назад, теперь испарился. Его челюсть была сжата. Он встал и направился к выходу из конференц-зала.


Я провел вечер в одиночестве в своей комнате, заполняя свой компьютер заметками с конференции и ожидая звонка Рейчел. Я дважды вызывал ее на пейджер.


Наконец, в девять - полночь во Флориде - она позвонила.


"Я не могу уснуть, и я просто хотел убедиться, что с тобой там не было другой женщины".


Я улыбнулся.


"Не очень вероятно. Я ждал, когда ты позвонишь. Ты не получила мои страницы или ты просто занята другим мужчиной?"


"Нет, дай я проверю".


Она на несколько мгновений положила трубку.


"Черт возьми, батарейка села. Я должен найти другого. Прости."


"Ты говоришь о пейджере или о другом мужчине?"


"Забавный парень".


"Так почему ты не можешь уснуть?"


"Я продолжаю думать о Торсоне завтра в том магазине".


"И что?"


"И я должен признать, что я чертовски завидую. Если его арестуют за это... Я имею в виду, это мое дело, и я в двух тысячах гребаных миль от него ".


"Может быть, это случится не завтра. Может быть, ты вернешься вовремя. Даже если ты не Поэт, это будет не он. Это будет команда критиков ".


"Я не знаю. У Гордона есть способ проникнуть туда. И у меня плохое предчувствие. Это завтра".


"Некоторые люди могли бы назвать это хорошим чувством, зная, что этого парня уберут с улицы".


"Я знаю, я знаю. И все же, почему он? Я думаю, что он и Боб... Я действительно не понял от Боба, почему он отправил меня во Флориду вместо кого-то другого, вместо Гордона. Он отобрал у меня дело, и я просто позволил ему ".


"Может быть, Торсон рассказал ему о нас с тобой".


"Я думал об этом. Он бы тоже так поступил. Но я не вижу, чтобы Боб делал то, что он сделал, и не говорил со мной об этом, не объясняя сначала, почему. Он не такой. Он не принимает ничью сторону, пока не выслушает обе стороны ".


"Мне жаль, Рейчел. Но послушай, все знают, что это твой случай. И это был твой разрыв с машиной Hertz, которая привела всех в Лос-Анджелес ".


"Спасибо, Джек. Но это был всего лишь один из перерывов. И это не имеет значения. Произвести арест - это как то, что вы сказали о том, чтобы сначала получить историю. На самом деле не имеет значения, что происходило раньше ".


Я знал, что не смогу заставить ее почувствовать себя лучше в этой ситуации. Она размышляла над этим всю ночь, и мне не хватило слов, чтобы переубедить ее. Я решил сменить тему.


"В любом случае, это был хороший материал, который ты получил сегодня. Кажется, что все складывается воедино. Мы даже не поймали этого парня, а о нем так много известно ".


"Я думаю. Выслушав все, что сказал Брасс, испытываешь ли ты к нему сочувствие, Джек? Для Глэддена?"


"Человек, который убил моего брата? Нет. Никакого сочувствия вообще".


"Я так не думал".


"Но ты все еще любишь".


Она долго не отвечала.


"Я думаю о маленьком ребенке, у которого могло быть много разных вещей, пока тот мужчина не сделал то, что он сделал. Бельтран наставил ребенка на путь истинный. Он настоящий монстр во всем этом. Как я уже говорил, если кто-то и получил по заслугам, то это был он ".


"Хорошо, Рейчел".


Она начала смеяться.


"Извините, я, кажется, наконец-то начинаю уставать. Я не хотел быть таким напряженным ни с того ни с сего".


"Все в порядке. Я знаю, что ты имел в виду. Для каждой цели есть средство. Корень любого дела. Иногда корень зла больше, чем причина, хотя именно причину обычно больше всего поносят ".


"Ты умеешь обращаться со словами, Джек".


"Я бы предпочел, чтобы с тобой все было по-моему".


"У тебя это тоже есть".


Я рассмеялся и поблагодарил ее. Затем мы несколько мгновений молчали, между нами пролегла грань, протянувшаяся на две тысячи миль. Я чувствовал себя комфортно. Не нужно говорить.


"Я не знаю, насколько близко они позволят тебе подойти завтра", - сказала она. "Но будь осторожен".


"Я буду. Ты тоже. Когда ты вернешься?"


"Я надеюсь, к завтрашнему полудню. Я сказал им, чтобы самолет был готов к двенадцати. Я собираюсь проверить почту Глэддена, а затем сесть в самолет ".


"Ладно. Почему бы тебе сейчас не попытаться заснуть?"


"Ладно. Хотел бы я быть с тобой ".


"Я тоже".


Я думал, она собирается повесить трубку, но она этого не сделала.


"Ты говорил сегодня обо мне с Гордоном?"


Я подумал о его комментарии, назвав ее Нарисованной пустыней.


"Нет. У нас был довольно напряженный день ".


Я не думаю, что она поверила мне, и я чувствовал себя неловко из-за того, что лгал.


"Я увижу тебя, Джек".


"Хорошо, Рейчел".


Повесив трубку, я некоторое время думал о телефонном разговоре. От нашего разговора мне стало немного грустно, и я не мог точно определить истинную причину. Через некоторое время я встал и вышел из комнаты. Шел дождь. С порога отеля я оглядел улицу и не увидел никого, кто прятался, никто не ждал меня. Я отбросил страхи предыдущей ночи и вышел.


Держась поближе к зданиям, чтобы избежать дождя, насколько это было возможно, я зашел в Cat & Fiddle и заказал пиво в баре. Место было переполнено, несмотря на дождь. Мои волосы были мокрыми, и в зеркале за стойкой я увидела темные круги под глазами. Я дотронулся до своей бороды так, как ее гладила Рейчел. Когда я покончил с черно-коричневым, я заказал другое.


40


К утру среды благовония давно выгорели. Гладден расхаживал по квартире в футболке, повязанной вокруг головы, закрывающей рот и нос, что делало его похожим на грабителя банков со Старого Запада. Он побрызгал духами, которые нашел в ванной, на рубашку и по всей квартире, как священник святой водой, но, как и святая вода, это ему не очень помогло. Запах все еще был повсюду, преследуя его. Но ему было уже все равно. Он прошел через это. Пришло время уходить. Время меняться.


В ванной он снова воспользовался для бритья розовой пластиковой бритвой, которую нашел на бортике ванны. Затем он долго принимал горячий, а затем холодный душ, а затем ходил по квартире обнаженным, позволяя воздуху высушить его тело. Ранее он снял зеркало со стены спальни и прислонил его к стене гостиной. Теперь он снова практиковался в ходьбе перед ним, взад-вперед, взад-вперед, следя за своими бедрами.


Когда он был удовлетворен, что записал это, он пошел в спальню. Обработанный воздух охладил его обнаженное тело, а запах чуть не вызвал у него конвульсии. Но он стоял на своем и смотрел на нее сверху вниз. Теперь ее не было. Тело на кровати раздулось и утратило все узнаваемые достоинства. Глаза были покрыты молочно-белой пленкой. Кровавые разлагающие жидкости вытекли отовсюду, даже из кожи головы. И теперь жуки схватили ее. Он не мог их видеть, но он мог их слышать. Они были там. Он знал. Это было в книгах.


Когда он закрывал дверь, ему показалось, что он услышал шепот, и он оглянулся. Это было ничто. Просто жуки. Он закрыл дверь и положил полотенце на место.


41


Человек, которого мы считали Уильямом Гладденом по имени Дейта Имиджинг, позвонил в 11:05 утра в среду, представился Уилтоном Чайлдсом и поинтересовался камерой digiShot, которую он заказал. Торсон ответил на звонок и, согласно плану, спросил, может ли Чайлдс перезвонить через пять или десять минут. Торсон объяснил, что только что была доставлена партия товаров, и у него не было возможности просмотреть все это. Чайлдс сказал, что перезвонит.


Тем временем Бэкус посмотрел на дисплей идентификатора вызывающего абонента и быстро назвал номер, с которого звонили Чайлдс / Глэдден, оператору AT & T, дежурившему на стойке запросов правоохранительных органов. Оператор ввела номер в свой компьютер и сообщила, что он принадлежит телефону-автомату на бульваре Вентура в Студио-Сити еще до того, как Торсон повесила трубку.


Одна из разъезжающих групп агентов ФБР на двух машинах находилась на автостраде 101 в Шерман-Оукс, примерно в пяти минутах езды от телефона-автомата с хорошим движением. Они заправились газом до выезда с бульвара Вайнленд без использования сирен, выехали на бульвар Вентура и заняли позиции в пределах видимости телефона-автомата, который был на стене возле офиса мотеля стоимостью 40 долларов за ночь, включая просмотр порнофильмов. К тому времени, когда они добрались туда, у телефона никого не было, но они ждали. Тем временем еще одна странствующая команда направлялась из Голливуда в качестве подкрепления, и вертолет в режиме ожидания кружил над Ван-Найсом, готовый переместиться на место происшествия, когда туда прибудут наземные агенты.


Агенты на месте ждали. И я тоже, в машине с Бэкусом и Картером в квартале от Data Imaging. Картер завел машину, готовый тронуться в путь, если по радио донесется сообщение о том, что остальные были в поле зрения Глэддена.


Прошло пять минут, затем десять. Все это было очень напряженно, даже сидеть вслепую с Бэкусом и Картером. У запасных машин было достаточно времени, чтобы занять позиции в нескольких кварталах позади машин первой команды на Вентуре. Теперь в квартале от телефона-автомата находилось восемь агентов.


Но в 11:33, когда зазвонил телефон на столе Торсона в Data Imaging, агенты на месте все еще наблюдали за неиспользуемым телефоном-автоматом. Бэкус подхватил двусторонний разговор.


"У нас здесь есть кольцо. Что-нибудь?"


"Nada. Никто не пользуется этим телефоном ".


"Будь готов двигаться".


Бэкус отложил двусторонний звонок и взял мобильный телефон, нажав предварительно установленную клавишу для вызова службы охраны правопорядка AT & T. Я перегнулся с заднего сиденья, наблюдая за ним и за видеомонитором на выступе коробки передач под приборной панелью. Это был черно-белый вид всего демонстрационного зала цифровых изображений "рыбьим глазом". Я видел, как Торсон поднял трубку после седьмого гудка. Хотя обе телефонные линии в магазине прослушивались, мы могли слышать только часть разговора Торсона в машине. Торсон подал высокий знак на видео, подняв руку над головой и сделав пальцем круговое движение. Это был знак, что Чайлдс / Глэдден снова звонит. Бэкус начал то же самое с определения номера вызывающего абонента, что и раньше.


Не желая, возможно, напугать Чайлдса /Глэддена, Торсон применил тактику "без промедления" при втором звонке. Он также не мог знать, что на этот раз звонок поступил с другого телефона. Насколько он знал, агенты приближались к Гладдену, когда он разговаривал с ним.


Но они не были. Когда Торсон сообщал звонившему, что его digiShot 200 прибыл и готов к отправке, Бэкус узнал от оператора AT & T, что новый звонок был сделан с другого телефона-автомата на Голливудском бульваре и улице Лас-Пальмас.


"Черт", - сказал Бэкус, повесив трубку. "Он в Голливуде. Я только что вытащил всех оттуда ".


Было ли это намерением или удачей, что Гладден сбежал? Конечно, никто не знал, но это было жутко - сидеть там в машине с Бэкусом и Картером. Поэт продолжал двигаться и до сих пор избегал сети. Бэкус пытался направить бродячие команды на перекресток в Голливуде, но я мог сказать по его голосу, что он знал, что в этом не было большого процента. Звонивший ушел бы. Единственным шансом сейчас было бы снять его после того, как он пришел за фотоаппаратом. Если бы он пришел.


По телефону в магазине Торсон деликатно пытался уточнить у звонившего, во сколько он зайдет, чтобы забрать свой фотоаппарат, но пытался вести себя незаинтересованно по этому поводу. Торсон был хорошим актером, как мне показалось. Через несколько мгновений он повесил трубку.


Он немедленно посмотрел в объектив камеры "рыбий глаз" и спокойно сказал: "Поговорите со мной, люди. Что происходит?"


Бэкус воспользовался мобильным телефоном, чтобы позвонить в магазин и рассказать Торсону о том, что чуть не пропал. Я наблюдал на видео, как Торсон сжал руку в кулак и слегка стукнул им один раз по столу. Я не мог сказать, было ли это знаком разочарования из-за того, что арест не был осуществлен, или, может быть, знаком благодарности за то, что теперь у него будет шанс встретиться лицом к лицу с Поэтом.


Большую часть следующих четырех часов я провел в машине с Бэкусом и Картером. По крайней мере, у меня было заднее сиденье, так что я мог потянуться. Единственная передышка наступила, когда меня послали за угол в гастроном на Пико купить бутерброды и кофе. Я пошел быстро и ничего не пропустил.


Это был долгий день, даже с учетом ежечасных поездок Картера в магазин и прихода нескольких покупателей в разное время, что всегда оказывалось напряженными моментами, пока их не идентифицировали как настоящих покупателей, а не как Глэддена.


К четырем Бэкус уже обсуждал планы на следующий день с Картером, не поддаваясь мысли, что, возможно, Гладден не придет, что, возможно, он знал, что что-то не так, и перехитрил бюро. Он сказал Картеру, что решил подключить двусторонний микрофон, чтобы ему не приходилось использовать одну из телефонных линий для связи с Торсоном в магазине.


"Я хочу, чтобы это починили к завтрашнему дню", - сказал он.


"Ты понял", - ответил Картер. "После того, как мы это закроем, я свяжусь с техническим отделом и все это приведу в порядок".


В машине снова воцарилась тишина. Я мог бы сказать, что Бэкус и Картер, ветераны слишком многих засад, чтобы их можно было вспомнить, привыкли к долгим периодам молчаливой компании. Для меня, однако, это заставило время течь еще медленнее. Иногда я пытался завязать разговор, но они никогда не заводили его дальше, чем на несколько слов.


Вскоре после четырех к тротуару позади нас подъехала машина. Я обернулся, чтобы посмотреть, и увидел, что это была Рейчел. Она вышла и села в нашу машину рядом со мной.


"Так, так", - сказал Бэкус. "У меня было предчувствие, что ты не будешь отсутствовать долго, Рейчел. Ты уверен, что покрыл все, что тебе нужно было покрыть во Флориде?"


Он был уравновешен, но я почувствовал, что он был раздражен тем, что она поспешила вернуться. Я думаю, он хотел, чтобы она была во Флориде.


"Все в порядке, Боб. Здесь что-нибудь происходит?"


"Нет, это было медленно".


Когда Бэкус обернулся, она протянула руку и сжала мою руку на сиденье, и состроила мне любопытную гримасу. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, почему.


"Ты проверила отправленную почту, Рейчел?"


Она оторвала от меня взгляд и посмотрела на затылок Бэкуса. Он не обернулся, и она сидела прямо за ним.


"Да, Боб, я это сделала", - сказала она голосом, слегка раздраженным. "Это был тупик. В коробке ничего не было. Владелец сказал, что, по его мнению, женщина, пожилая женщина, приходила примерно раз в месяц и убирала его. Он сказал, что единственная почта, которая когда-либо приходила, была похожа на банковские выписки. Я думаю, это была мать Глэддена. Она, вероятно, живет где-то поблизости, но я не смог найти список, и там не было ничего от управления транспортными средствами Флориды ".


"Может быть, тебе стоило задержаться немного дольше и присмотреться повнимательнее".


Она на мгновение замолчала. Я знал, что она все еще была смущена тем, как Бэкус теперь обращался с ней.


"Может быть", - сказала она. "Но я думаю, что это то, с чем агенты во Флориде могут справиться. Я ведущий агент по этому делу. Помнишь, Боб?"


"Да, я помню".


После этого в машине на несколько минут воцарилась тишина. Большую часть того времени я провел, глядя в свое окно. Когда я почувствовал, что напряжение немного спало, я посмотрел на Рейчел и поднял брови. Она подняла руку, чтобы дотянуться до моего лица, но потом передумала и опустила ее.


"Ты побрился".


"Да".


Бэкус обернулся и посмотрел на меня, затем вернулся в свое обычное положение.


"Я думал, что-то изменилось", - сказал он.


"Как так получилось?" Спросила Рейчел.


Я расправил плечи.


"Я не знаю".


По радио протрещал голос.


"Клиент".


Картер взял микрофон и сказал: "Что у нас есть?"


"Белый мужчина, лет двадцати, со светлыми волосами, с коробкой в руках. Транспортного средства не обнаружено. Он либо заходит в Data, либо в соседнюю комнату постричься. Ему бы это не помешало".


Прямо к западу от Data Imaging Answers находилась парикмахерская. В ист-Сайде был обанкротившийся магазин скобяных изделий. Агенты наблюдения весь день обзванивали потенциальных клиентов; большинство из них в конечном итоге пошли в салон, а не в DIA.


"Он входит".


Я перегнулся через сиденье, чтобы посмотреть на монитор, и увидел, как мужчина входит в магазин с коробкой. Видеокадр представлял собой черно-белое изображение, охватывающее весь выставочный зал. Рисунок был слишком зернистым и маленьким, чтобы можно было определить, Гладден он или нет. Я затаил дыхание, как делал каждый раз, когда заходил клиент. Мужчина направился прямо к столу, за которым сидел Торсон. Я увидел, как Торсон поднес правую руку к животу, готовый в случае необходимости сунуть ее под куртку за оружием.


"Могу ли я вам помочь?" он спросил.


"Да, у меня здесь есть эти замечательные ежемесячные планировщики". Он начал доставать коробку. Торсон начал вставать. "Я продаю их многим вашим соседям здесь".


Торсон схватил мужчину за руку, чтобы тот не дотянулся, затем наклонил коробку, чтобы он мог заглянуть внутрь.


"Меня это не интересует", - сказал он, изучив содержимое.


Продавец, слегка озадаченный тем, что Торсон схватил его, пришел в себя и завершил рекламную речь.


"Ты уверен? Всего десять баксов. Что-то вроде этого обойдется вам в тридцать-тридцать пять долларов в магазине канцелярских товаров. Это настоящий Наугайд, и это...


"Не интересуюсь. Благодарю вас".


Продавец повернулся к Кумбсу, сидящему за другим столом.


"Как насчет вас, сэр? Позволь мне показать тебе роскошный мо..."


"Нас это не интересует", - рявкнул Торсон. "Теперь, если вы, пожалуйста, покинете магазин, мы здесь заняты. Здесь нет никакого домогательства ".


"Да, я могу видеть. Что ж, и тебе хорошего дня".


Мужчина вышел из магазина.


"Люди", - сказал Торсон.


Он покачал головой, садясь, и больше ничего не сказал. Затем он зевнул. Просмотр этого заставил меня зевнуть, затем Рейчел подхватила это от меня.


"Волнение охватывает Гордо", - прокомментировал Бэкус.


Я тоже. Мне нужна была доза кофеина. Если бы я был в редакции, я бы выпил по меньшей мере шесть чашек к этому времени дня. Но из-за слежки был только один заход за едой и кофе, и это было тремя часами ранее.


Я открыл дверь.


"Я собираюсь выпить кофе. Ребята, хотите что-нибудь?"


"Ты будешь скучать по этому, Джек", - пошутил Бэкус.


"Да, точно. Теперь я знаю, почему у стольких копов геморрой. Сижу и ничего не жду."


Я вышел, мои колени хрустнули, когда я выпрямил свое тело. Картер и Бэкус сказали, что откажутся от кофе. Рейчел сказала, что ей бы понравилось немного. Я надеялся, что она не скажет, что пойдет со мной, и она не сказала.


"Как тебе это нравится?" Я спросил, хотя знал ответ.


"Черный", - сказала она, улыбаясь моему выступлению.


"Ладно. Скоро вернусь".


42


Неся четыре контейнера черного кофе в маленькой картонной коробке, я переступил порог магазина Data Imaging Answers и увидел потрясенное лицо Торсона. Прежде чем он успел что-либо сказать, зазвонил телефон на его столе. Он поднял его и сказал: "Я знаю".


Он протянул мне телефон.


"Для тебя, спорт".


Это был Бэкус.


"Джек, убирайся оттуда к черту прямо сейчас!"


"Я буду. Я просто хотел отнести немного кофе этим ребятам. Ты видел Гордо, он засыпает, здесь так скучно ".


"Очень смешно, Джек, но убирайся. Наше соглашение заключалось в том, что ты будешь делать все по-моему, а я буду защищать историю. Теперь, пожалуйста, делай так, как будто у тебя есть клиент. Скажи Торсону. Это женщина".


Я прижал телефон к груди и посмотрел на Торсона.


"Клиент в пути. Но это женщина".


Я снова поднял трубку.


"Ладно, я ухожу отсюда", - сказал я Бэкусу.


Я повесил трубку, достал из коробки один из кофейных контейнеров и поставил его на стол Торсона. Я услышал, как позади меня открылась дверь, звук движения на Пико на мгновение стал громче, а затем снова заглушился закрытым стеклом. Не оборачиваясь, чтобы взглянуть на посетителя, я подошел к столу, за которым сидел Кумбс.


"Кофе?" - спросил я.


"Большое вам спасибо".


Я поставила еще одну чашку и полезла в коробку за пакетиками сахара, взбитыми сливками и соломинкой для перемешивания. Когда я обернулся, я увидел женщину, стоящую перед столом Торсона и роющуюся в большой черной сумочке. У нее были пушистые светлые волосы, уложенные каскадом от Долли Партон. Очевидный парик. На ней была белая блузка поверх короткой юбки и черные чулки. Она была высокой, даже без высоких каблуков. Я заметил, что, когда она открыла дверь в магазин, вместе с ней в него вошел сильный запах духов.


"Ах", - сказала она, найдя то, что искала. "Я здесь, чтобы забрать это для моего босса".


Она положила сложенный желтый листок на стол перед Торсоном. Он посмотрел на Кумбса, пытаясь дать понять, что Кумбс должен взять на себя эту транзакцию.


"Успокойся, Гордо", - сказал я.


Направляясь к двери, я оглянулся на Торсона, ожидая, что он ответит на мое неоднократное использование прозвища, которое Бэкус использовал для него. Я увидел, что Торсон смотрит на развернутый лист, который она ему дала, и его глаза на чем-то сосредоточены. Я увидел, как его глаза посмотрели на западную стену магазина. Я знал, что он смотрел в камеру. В Бэкусе. Затем он поднял глаза на женщину. В этот момент я был у нее за спиной и мог видеть глаза Торсона только поверх ее плеча. Он поднимался, и я увидел, как его рот открылся в беззвучном О. Его правая рука поднялась, и он полез под куртку. Затем я увидел, как ее правая рука поднимается из сумки. Когда пуля оторвалась от ее туловища, я увидел нож, зажатый в ее руке.


Она опустила нож задолго до того, как Торсон вытащил руку из куртки. Я услышал его сдавленный крик, когда нож вонзился ему в горло. Он начал падать назад, струя артериальной крови поднялась вверх, попав ей в плечо, когда она полностью перегнулась через стол, потянувшись за чем-то.


Она выпрямилась и развернулась с пистолетом Торсона в руке.


"Никому, блядь, не двигаться!"


Женский голос исчез, сменившись почти истеричным и натянутым голосом загнанного в угол самца животного. Он нацелил пистолет на Кумбса, а затем направил его на меня.


"Отойди от этой двери. Иди сюда!"


Я уронил коробку с двумя контейнерами для кофе, поднял руки и отошел от двери, дальше в демонстрационный зал. Затем мужчина в костюме снова повернулся к Кумбсу, который взвизгнул.


"Нет! Пожалуйста, они смотрят, нет!"


"Кто смотрит? Кто?"


"Они смотрят в камеру!"


"Кто?"


"ФБР, Глэдден", - сказал я настолько спокойным тоном, насколько мог изобразить, который, вероятно, был не слишком далек от того же вопля, который издал Кумбс.


"Они могут слышать?"


"Да, они могут слышать".


"ФБР!" Гладден кричал. "ФБР, у вас уже есть один мертвый. Зайди сюда, и ты получишь еще два ".


Затем он повернулся к демонстрационному столу и направил пистолет Торсона на видеокамеру с включенной красной лампочкой. Он выстрелил три раза, пока не попал в нее, и она отлетела назад от стола, разваливаясь на части.


"Иди сюда", - крикнул он мне. "Где ключи?" - спросил я.


"Ключи к чему?"


"Чертов магазин".


"Успокойся. Я здесь не работаю ".


"Тогда кто знает?"


Он направил пистолет на Кумбса.


"У меня в кармане. Ключи у меня в кармане".


"Иди, запри входную дверь. Ты попытаешься прорваться, и я сниму тебя, как камера ".


"Да, сэр".


Кумбс сделал, как ему было сказано, а затем Гладден приказал нам обоим отойти в заднюю часть демонстрационного зала и сказал нам сесть на пол у двери в заднюю кладовую, не давая никому прорваться внутрь. Затем он перевернул оба стола, чтобы они служили жалюзи и, возможно, даже барьерами от пуль снаружи передних окон. Он присел на корточки за столом, где только что был Торсон.


Со своего места я мог видеть тело Торсона. Большая часть его ранее белой рубашки была пропитана кровью. Не было никакого движения, и его глаза были полузакрыты и неподвижны. Рукоятка ножа все еще торчала из его горла. Я содрогнулся от этого зрелища, осознав, что мгновение назад этот человек был жив и что, нравился он мне или нет, я знал его. Теперь он был мертв.


Тогда мне пришла в голову мысль, что Бэкус, должно быть, в панике. С выходом видео он мог не знать о статусе Торсона. Если бы он верил, что Торсон жив и есть шанс, что его можно спасти, я мог бы ожидать, что группа экстренного реагирования начнет действовать со светошумовыми гранатами и всем остальным в любой момент. Если бы они поверили, что Торсон мертв, я мог бы с таким же успехом приготовиться к тому, что может оказаться долгой ночью.


"Ты здесь не работаешь", - сказал мне Гладден. "Кто ты такой? Знаю ли я тебя?"


Я колебался. Кем я был? Сказал ли я этому человеку правду?


"Ты из ФБР".


"Нет. Я не из ФБР. Я репортер."


"Репортер? Ты пришел за моей историей, не так ли?"


"Если ты хочешь отдать это. Если вы хотите поговорить с ФБР, положите телефон вон там, на полу, обратно на крючок. Они позвонят по этой строке ".


Он посмотрел на телефон, который разлетелся на куски на полу, когда он перевернул стол. Как раз в этот момент он начал издавать резкий звук, сигнализирующий о том, что он сорвался с крючка. Он мог дотянуться до строки, не выходя из укрытия. Он подтащил телефон к себе и повесил его. Он посмотрел на меня.


"Я узнаю тебя", - сказал он. "Ты..."


Зазвонил телефон, и он поднял трубку.


"Говори", - приказал он.


Последовало долгое молчание, пока он, наконец, не ответил на все, что было сказано.


"Ну, что ж, агент Бэкус, рад снова с вами познакомиться. Я многое узнал о тебе с тех пор, как мы в последний раз встречались во Флориде. И папа, конечно. Прочитав его книгу, я всегда надеялся, что мы снова поговорим... Ты и я... Нет, понимаешь, это было бы невозможно, потому что у меня здесь эти двое заложников. Ты издеваешься надо мной, Боб, а я над ними так, что ты не поверишь, когда зайдешь сюда. Ты помнишь Аттику? Подумайте об этом, агент Бэкус. Подумай о том, как бы папа справился с этим. Мне пора идти".


Он повесил трубку и посмотрел на меня. Он сорвал парик и сердито швырнул его через демонстрационный зал.


"Как, черт возьми, ты сюда попал, репортер? ФБР не позволяет..."


"Ты убил моего брата. Это то, что меня втянуло ".


Гладден долго смотрел на меня.


"Я никого не убивал".


"Они заставили тебя замерзнуть. Что бы ты с нами ни сделал, у них есть ты, Глэдден. И они не собираются выпускать тебя отсюда. Они..."


"Ладно, заткнись нахуй! Я не обязан это слушать ".


Гладден поднял телефонную трубку и набрал номер.


"Позвольте мне поговорить с Краснером, это срочно... Уильям Гладден... Да, тот самый."


Мы смотрели друг на друга, пока он ждал, пока адвокат возьмет трубку. Я пытался выглядеть внешне спокойным, но внутри мой мозг лихорадочно работал. Я не видел никакого выхода из этого без того, чтобы кто-нибудь еще не умер. Гладден не походил на человека, которого можно уговорить поднять руки и сдаться, чтобы через несколько лет его пристегнули ремнями к электрическому стулу или газовой камере, в зависимости от того, какой штат выстрелил в него первым.


Краснер, очевидно, вышел на связь, и в течение следующих десяти минут Глэдден горячо обсуждал для него ситуацию, злясь на любой курс действий, который Краснер предлагал ему предпринять. Наконец, он швырнул трубку.


"К черту это".


Я хранил молчание. Я полагал, что каждая прошедшая минута была в мою пользу. ФБР должно было что-то там формулировать. Снайперы, бригада хирургического вмешательства.


Снаружи тускнел свет. Я посмотрел через переднее зеркальное окно на торговый центр Plaza через дорогу. Мои глаза проследили за линией крыши, но я не увидел никаких фигур, даже характерного ствола снайперского "райфа". Пока нет.


Я отвел взгляд, а затем быстро вернулся. Я понял, что на Пико не было никакого движения. Они перекрыли дорогу. Что бы ни должно было случиться, это должно было случиться скоро. Я посмотрел на Кумбса, задаваясь вопросом, есть ли какой-нибудь способ дать ему знать, чтобы он взял себя в руки.


Рубашка Кумбса промокла от пота. Узел его галстука, на который стекал пот по его щекам и шее, был мокрым. Он выглядел как человек, которого только что вырвало большую часть часа. Он был болен.


"Радуйся, покажи им что-нибудь. Отпустите мистера Кумбса. Он не имеет к этому никакого отношения ".


"Нет, я так не думаю".


Зазвонил телефон, он поднял трубку и слушал, ничего не говоря. Затем он мягко положил трубку на рычаг. Через несколько мгновений телефон зазвонил снова, он ответил и быстро нажал кнопку удержания. Он нажал клавишу для прослушивания другой строки и также поставил ее на удержание. Теперь никто не мог позвонить.


"Ты облажался", - сказал я. "Позволь им поговорить с тобой, они что-нибудь придумают".


"Послушай, когда мне понадобится твой совет, я выбью его из тебя. А теперь, заткнись нахуй!"


"Хорошо".


"Я сказал, заткнись!"


Я поднял руки в жесте "я сдаюсь".


"Вы, гребаные засранцы из СМИ, все равно никогда не знаете, о чем говорите. Ты - как тебя зовут, кстати?"


"Джек Макэвой".


"У тебя есть удостоверение личности?"


"У меня в кармане".


"Брось это сюда".


Я медленно вытащил свой бумажник и протянул ему по ковру. Он открыл его и просмотрел пропуска для прессы.


"Я думал, ты - Денвер? Какого хрена ты делаешь в Лос-Анджелесе?"


"Я говорил тебе. Мой брат."


"Да, и я говорил тебе. Я никого не убивал ".


"А что насчет него?"


Я кивнул в сторону неподвижно лежащего тела Торсона. Гладден посмотрел на тело, а затем снова на меня.


"Он создал пьесу. Я закончил это. Правила игры."


"Парень мертв. Это не гребаная игра ".


Гладден поднял пистолет и направил его мне в лицо.


"Если я говорю, что это игра, значит, это игра".


Я ничего не сказал в ответ.


"Пожалуйста", - сказал Кумбс. "Пожалуйста..."


"Пожалуйста, что? Просто заткнись нахуй. Ты... э-э, разносчик газет, что ты собираешься написать, когда все это закончится? Предполагая, что ты все еще можешь писать."


Я думал, по крайней мере, минуту, и он позволил мне.


"Я скажу почему, если ты этого хочешь", - сказал я наконец. "Это всегда самый интересный вопрос. Почему ты это сделал? Я бы сказал, что. Это из-за того парня во Флориде? Бельтран?"


Он насмешливо фыркнул, больше от недовольства тем, что я упомянул это имя, а не тем, что я его знал.


"Это не интервью. И если это так, то без гребаных комментариев ".


Гладден смотрел на пистолет в своих руках, казалось, долгое время. Я думаю, в тот момент он почувствовал, как на него давит тщетность ситуации. Он знал, что никуда не денется, и у меня возникло ощущение, что он знал, что его след в конечном итоге закончится в подобной сцене. Казалось, он был в уязвимом месте, и я попробовал снова.


"Тебе следует снять трубку и сказать им, что ты хочешь поговорить с Рейчел Уоллинг", - сказал я. "Скажи им, что поговоришь с ней. Она агент. Ты помнишь ее? Она пришла к тебе в Рейфорд. Она все знает о тебе, Глэдден, и она бы помогла."


Он отрицательно покачал головой.


"Мне пришлось убить твоего брата", - тихо сказал он, не глядя на меня. "Я должен был это сделать".


Я ждал, и это было все, что он сказал.


"Почему?"


"Единственный способ спасти его".


"Спасти его от чего?"


"Разве ты не понимаешь?" Теперь он посмотрел на меня, в его глазах была глубокая боль и гнев. "От того, чтобы стать таким, как я. Посмотри на меня! От того, что стал таким, как я!"


Я собирался задать еще один вопрос, когда внезапно раздался звук бьющегося стекла. Я посмотрел вперед и увидел темный предмет размером с бейсбольный мяч, который отскочил через комнату к перевернутому столу рядом с Глэдденом. Я осознал, что это было, и начал перекатываться и поднимать руки, чтобы обхватить голову и прикрыть глаза, как раз в тот момент, когда в демонстрационном зале произошел ужасный взрыв, вспышка света, которая прожгла мои закрытые глаза, и последовавшее за этим сотрясение, такое сильное, что через меня прошла волна энергии, как удар по всему телу.


Остальные окна разлетелись вдребезги, и когда я закончил свой бросок, я открыл глаза достаточно, чтобы увидеть Глэддена. Он корчился на полу, его глаза были широко раскрыты, но не сфокусированы, а руки прижаты к ушам. Но я мог сказать, что он слишком поздно осознал, что происходит. Я смог блокировать, по крайней мере, часть воздействия контузионной гранаты. Он выглядел так, как будто принял на себя всю тяжесть этого. Я увидел пистолет, свободно валяющийся на полу рядом с его ногами. Не останавливаясь, чтобы оценить свои шансы, я быстро подполз к нему.


Гладден сел, когда я подошел к нему, и мы оба бросились к пистолету, наши руки потянулись к нему одновременно. Мы боролись за контроль и катались друг по другу. Моей мыслью было нажать на спусковой крючок и просто начать стрелять. Не имело значения, ударил я его или нет, главное, чтобы я не ударил себя. Я знал, что за взрывом осколочной гранаты последует нападение агентов. Если бы я мог разрядить пистолет, не имело бы значения, у кого он был. Все было бы кончено.


Мне удалось просунуть большой палец левой руки за спусковую скобу, но единственное место, за которое могла ухватиться моя правая рука, был конец ствола. Пистолет был у нас между грудей, направленный к нашим подбородкам. В тот момент, когда я решил - надеялся - что нахожусь вне линии огня, я сжал левой рукой, одновременно разжимая правую. Пистолет разрядился, и я почувствовал острую боль, когда пуля задела перепонку между моим большим пальцем и ладонью, а выходящие газы обожгли мою руку. В тот же момент я услышал вой Глэддена. Я посмотрел ему в лицо и увидел, что у него из носа течет кровь. То, что от этого осталось. Пуля оторвала край его левой ноздри и прорезала глубокую складку на лбу.


Я почувствовал, как его хватка на мгновение ослабла, и в одном порыве силы - возможно, моем последнем - я вырвал контроль над пистолетом. Я отстранился от него, услышав звук шагов по стеклу и неразборчивые крики, когда Гладден сделал еще один выпад за пистолетом в моих руках. Мой большой палец все еще был зажат в спусковой скобе, до самого сустава. Он был прижат к спусковой скобе, и не осталось места для движения. Гладден попытался вывернуть пистолет обратно, и при этом он выстрелил еще раз. В этот момент наши глаза встретились, и в его взгляде было что-то красноречивое. Они сказали мне, что он хотел пулю.


Тут же его хватка на пистолете ослабла, и он отступил от меня. Я видел зияющую рану в его груди. Его глаза смотрели на меня с тем же выражением решимости, которое я видела несколько мгновений назад. Как будто он знал, что должно было произойти. Он потянулся к груди и посмотрел вниз на кровь, заливающую его руку.


Внезапно меня схватили сзади и оттащили от него. Чья-то рука крепко сжала мою руку, а другая осторожно вынула пистолет из моей руки. Я поднял глаза и увидел мужчину в черном шлеме и таком же черном комбинезоне с большим бронежилетом снаружи. Он держал в руках что-то вроде штурмового оружия и носил радиогарнитуру, тонкая черная полоска изгибалась перед его ртом. Он посмотрел на меня сверху вниз и коснулся кнопки передачи у своего уха.


"Здесь мы все в безопасности", - сказал он. "У нас двое ранены, а двое идут пешком. Заходи."


43


Боли не было, и это удивило его. Кровь, струившаяся сквозь его пальцы и по рукам, была теплой и успокаивающей. У него было головокружительное чувство, что он только что прошел какое-то испытание. Он сделал это. Что бы это ни было. Звук и движение вокруг него были приглушены и происходили в замедленной съемке. Он огляделся и увидел того, кто в него стрелял. Денвер. На мгновение их взгляды встретились, но затем кто-то встал на пути. Человек в черном склонился над ним и что-то сделал. Гладден посмотрел вниз и увидел наручники на своих запястьях. Он улыбнулся глупости этого. Никакие наручники не могли удержать его там, куда он направлялся сейчас.


Затем он увидел ее. Женщина, склонившаяся над тем, из Денвера. Она сжала его руку. Глэдден узнал ее. Она была одной из тех, кто приходил к нему много лет назад в тюрьме. Теперь он вспомнил.


Ему становилось холодно. Его плечи и шея. Его ноги, они онемели. Он хотел одеяло, но никто на него не смотрел. Никому не было дела. Комната становилась ярче, как телевизионные камеры. Он ускользал и знал это.


"Вот на что это похоже", - прошептал он, но, казалось, никто не услышал.


Кроме женщины. Она обернулась на звук его тихих слов. Их взгляды встретились, и через мгновение Глэддену показалось, что он увидел легкий кивок, знак признания.


Признание чего, он задавался вопросом. Что я умираю? Что в моем пребывании здесь была цель? Он повернул к ней голову и стал ждать, когда жизнь перестанет вытекать из него. Теперь он мог отдохнуть. Наконец-то.


Он посмотрел на нее еще раз, но она снова смотрела на мужчину сверху вниз. Гладден изучал его, человека, который убил его, и странная мысль пробивалась сквозь кровь. Он казался слишком старым, чтобы иметь брата такого юного. Должно быть, где-то произошла ошибка.


Гладден умер с открытыми глазами, глядя на человека, который убил его.


44


Это была сюрреалистическая сцена. Люди бегали по демонстрационному залу, кричали, склонившись над мертвыми и умирающими. В ушах звенит, в руке пульсирует. Казалось, все происходило почти в замедленной съемке. По крайней мере, так это осталось в моей памяти. И из всего этого появилась Рейчел, пройдя сквозь стекло, как ангел-хранитель, посланный проводить меня. Она наклонилась, схватила мою неповрежденную руку и сжала ее. Ее прикосновение было похоже на синюю ракетку, отбрасывающую меня с ровной линии. Я внезапно осознал, что произошло и что я сделал, и меня переполняла радость от того, что я просто выжил. Мысли о справедливости и мщении были далеко.


Я посмотрел на Торсона. Парамедики работали над ним, одна из них сидела на нем верхом, вкладывая весь свой вес в массаж сердца, другая удерживала кислородную маску на месте. Еще один застегивает молнию на своем распростертом теле в скафандре высокого давления. Бэкус опустился на колени рядом со своим поверженным агентом, держа его за руку и потирая запястье, крича: "Дыши, черт возьми, дыши! Давай, Гордо, дыши!"


Но этому не суждено было сбыться. Они не смогли воскресить бедного Торсона из мертвых. Они все знали это, но никто не остановился. Они продолжали работать над ним, и когда носилки и каталку внесли через разбитое переднее окно и его погрузили на борт, парамедик снова заняла свое место, оседлав его сверху. Ее локти сцеплены, ее руки сцеплены вместе и толкают вверх и вниз, вверх и вниз, его грудь. Их выкатили вот так.


Я наблюдал, как Рейчел наблюдала за процессией не печальными, а отстраненными глазами, затем ее взгляд упал с выхода ее бывшего мужа на его убийцу на полу рядом со мной.


Я посмотрел на Глэддена. На него надели наручники, и никто с ним еще не работал. Они собирались позволить ему умереть. Все мысли о том, что они могли бы у него узнать, вылетели в окно, когда он вонзил нож в горло Торсона.


Я посмотрел на него и подумал, на самом деле, что он уже мертв, его глаза безучастно смотрели в потолок. Но затем его губы шевельнулись, и он сказал что-то, чего я не смог расслышать. Затем его голова медленно повернулась ко мне. Сначала его взгляд задержался на Рейчел. Это длилось всего мгновение, но я увидел, как их взгляды встретились и между ними установилось какое-то общение. Возможно, узнавание. Возможно, он помнил ее. Затем он медленно перевел взгляд, пока снова не уставился прямо на меня. Я смотрела в его глаза, когда жизнь покидала их.


После того, как Рейчел проводила меня из Data Imaging, меня отвезли на машине скорой помощи в больницу под названием Cedars-Sinai. К тому времени, когда я прибыл, Торсон и Гладден уже были там и были объявлены мертвыми. В отделении неотложной помощи врач осмотрел мою руку, промыл рану чем-то, похожим на черную соломинку от содовой, а затем зашил ее. Он смазал ожоги каким-то бальзамом, а затем обмотал все вокруг бинтами.


"Ожоги - это ерунда", - сказал он, перевязывая. "Не беспокойся о них. Но рана будет тяжелой. С положительной стороны, это насквозь, никаких костей. Но на негативе пуля перебила вот это сухожилие, и у вас будут ограничены движения большого пальца, если вы оставите все как есть. Я могу свести вас со специалистом, который, вероятно, сможет пришить сухожилие или сделать вам новое. После операции и некоторых упражнений все должно быть в порядке ".


"А как насчет машинописи?"


"Не в ближайшее время".


"Нет, я имею в виду как упражнение".


"Да, может быть. Тебе придется спросить своего врача ".


Он похлопал меня по плечу и вышел из комнаты. Я был один в течение десяти минут, сидя на смотровом столе, прежде чем вошли Бэкус и Рейчел. У Бэкуса был опустошенный вид человека, который видел, как все его планы превращаются в дерьмо.


"Как у тебя дела, Джек?" он спросил.


"Я в порядке. Я сожалею об агенте Торсоне. Это было..."


"Я знаю. Эти вещи..."


Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Я посмотрел на Рейчел, и наши взгляды встретились.


"Ты уверен, что с тобой все в порядке?"


"Да, прекрасно. Я не буду печатать какое-то время, но... Думаю, мне повезло. Что случилось с Кумбсом?"


"Он все еще в шоке от того, что произошло, но с ним все в порядке".


Я посмотрел на Бэкуса.


"Боб, я ничего не мог поделать. Что-то случилось. Казалось, что они внезапно поняли, кто такой друг друг. Я не знаю. Почему Торсон не осуществил свой план? Почему он просто не отдал ему камеру вместо того, чтобы тянуться за пистолетом?"


"Потому что он хотел быть героем", - сказала Рейчел. "Он хотел ареста. Или убийство".


"Рейчел, мы этого не знаем", - сказал Бэкус. "Мы никогда этого не сделаем. Однако на один вопрос, на который можно ответить, это почему ты вообще туда пошел, Джек? Почему?"


Я посмотрел вниз на свою забинтованную руку. Здоровой рукой я коснулся своей щеки.


"Я не знаю", - ответил я. "Я увидел, как Торсон зевает на мониторе, и подумал... Я не знаю, почему я это сделал. Однажды он принес мне кофе... Я возвращал услугу. Я не думал, что Гладден собирается появиться ".


Я солгал. Но я не мог сформулировать свои истинные мотивы или эмоции. Все, что я знал, это то, что у меня было ощущение, что если я зайду в тот магазин, может появиться Глэдден. И я хотела, чтобы он увидел меня. Без маскировки. Я хотел, чтобы он увидел моего брата.


"Что ж", - сказал Бэкус после некоторого молчания. "Как думаешь, ты сможешь завтра провести немного времени со стенографисткой? Я понимаю, что вам больно, но мы хотели бы получить ваше заявление, чтобы мы могли разобраться во всем этом. Нам придется кое-что представить местному окружному прокурору ".


Я кивнул.


"Да, я буду там".


"Знаешь, Джек, когда Гладден достал камеру, он также убрал звук. Мы не знаем, что там было сказано. Итак, скажи мне, Гладден что-нибудь сказал?"


Я на мгновение задумался. Память все еще возвращалась ко мне.


"Сначала он сказал, что никого не убивал. Затем он признался в убийстве Шона. Он сказал, что убил моего брата ".


Бэкус приподнял брови, как будто удивленный, а затем кивнул.


"Ладно, Джек, тогда и увидимся". Он повернулся к Рейчел. "Ты сказал, что отведешь его обратно в комнату?"


"Да, Боб".


"Хорошо".


Бэкус вышел из комнаты с опущенной головой, и мне стало плохо. Я не думал, что он принял мое объяснение, и мне было интересно, всегда ли он будет винить меня за то, как ужасно неправильно все пошло.


"Что с ним будет?" Я спросил.


"Ну, во-первых, в лобби полно представителей СМИ, и он должен рассказать им, как все это пошло наперекосяк. После этого, я уверен, режиссер захочет, чтобы Профессиональные стандарты проявили себя, чтобы расследовать планирование этого. Для него лучше не станет ".


"Это был план Торсона. Разве они не могут просто..."


"Боб одобрил это. Если кому-то придется пасть, Гордона больше нет рядом ".


Глядя через открытую дверь, куда только что вошел Бэкус, я увидел, как доктор остановился и заглянул внутрь. В руке он держал стетоскоп, а в кармане белого пиджака - несколько ручек.


"Здесь все в порядке?" - спросил он.


"Прекрасно".


"У нас все хорошо", - добавила Рейчел.


Она отвернулась от двери и посмотрела на меня.


"Ты уверен?"


Я кивнул.


"Я так рад, что с тобой все в порядке. Это был глупый поступок, который ты совершил ".


"Я просто подумал, что ему не помешал бы кофе. Я не экс-"


"Я имею в виду стремление к оружию. Получаю это от Глэддена ".


Я пожал плечами. Может быть, это было глупо, подумал я, но, возможно, это спасло мне жизнь.


"Как ты узнала, Рейчел?"


"Знаешь что?"


"Ты спросил меня, что произойдет, если я когда-нибудь встречусь с ним лицом к лицу. Это было так, как будто ты знал ".


"Я не знал, Джек. Это был просто вопрос ".


Она протянула руку и провела по линии моего подбородка, как делала, когда у меня была борода. Затем пальцем она приподняла мой подбородок, пока я не посмотрел на нее. Она переместилась между моих ног и притянула меня к себе для глубокого поцелуя. Это было целебно и чувственно одновременно. Я закрыл глаза. Моя здоровая рука скользнула под ее жакет, и я легонько положил ее ей на грудь.


Когда она отстранилась, я открыл глаза и через ее плечо увидел, что доктор, который ранее просунул голову в дверь, отворачивается.


"Подглядывающий", - сказал я.


"Что?"


"Этот доктор. Я думаю, он наблюдал за нами ".


"Не обращай на него внимания. Ты готов идти?"


"Да, я готов".


"Тебе выписали обезболивающее?"


"Предполагается, что я приму какие-нибудь таблетки, прежде чем выпишусь".


"Ты не можешь выйти. Средства массовой информации там, наверху, и они будут повсюду вокруг тебя ".


"Черт, я забыл. Я должен позвонить ".


Я посмотрел на свои часы. В Денвере было почти восемь. Грег Гленн, вероятно, был там, ожидая от меня вестей, отказываясь выпустить первую полосу в печать, пока не получит вестей от меня. Я полагал, что самое позднее, когда он сможет уйти, будет девять. Я огляделся вокруг. На стене над прилавком с припасами и оборудованием в задней части комнаты висел телефон.


"Не могли бы вы пойти и сказать им, что я не могу там зарегистрироваться?" Я спросил. "Тем временем я просто зайду в "Рокки" и скажу им, что я все еще жив".


Гленн был почти в бреду, когда я дозвонился до него.


"Джек, где, черт возьми, ты был?"


"Я вроде как был связан. Я..."


"Ты в порядке? Телеграммы говорят, что в тебя стреляли ".


"Я в порядке. Какое-то время я буду печатать одной рукой ".


"Телеграммы говорят, что Поэт мертв. AP цитирует один источник, который говорит, что вы... э-э, убил его."


"У AP есть хороший источник".


"Господи, Джек".


Я не ответил.


"CNN ведет прямую трансляцию с места событий каждые десять минут, но у них ни хрена нет. В больнице должна быть пресс-конференция."


"Верно. И если вы можете свести меня с кем-нибудь, чтобы я немного переписал, я могу рассказать вам достаточно истории для первой полосы. Это будет лучше, чем кто-либо другой получит сегодня вечером ".


Он ничего не сказал в ответ.


"Грег?"


"Подожди минутку, Джек. Я должен подумать. Ты..."


Он не закончил, но я подождал, пока он закончит.


"Джек, я собираюсь соединить тебя с Джексоном. Расскажи ему все, что можешь. Он также сделает заметки с пресс-конференции, если CNN опубликует их ".


"Подожди минутку. Я не хочу ничего дарить Джексону. Просто дайте мне разносчика копий или клерка, и я продиктую историю. Это будет лучше, чем то, что они представили на пресс-конференции ".


"Нет, Джек, ты не можешь. Теперь все по-другому".


"О чем ты говоришь?"


"Ты больше не освещаешь эту историю. Ты - часть этого. Ты убил парня, который убил твоего брата. Ты убил Поэта. Теперь эта история о тебе. Ты не можешь это написать. Я соединяю тебя с Джексоном. Но сделай мне одолжение. Держись подальше от других репортеров там. Дайте нам однодневный эксклюзив, по крайней мере, о нашем собственном парне ".


"Послушай, я всегда был частью этой истории".


"Да, но ты ни в кого не стрелял. Джек, репортеры так не поступают. Это то, что делают копы, и ты перешел эту черту. Ты вне сюжета. Мне жаль."


"Это был он или я, Грег".


"Я уверен, что это был он, и слава Богу, что это был он. Но это ничего не меняет, Джек."


Я ничего не сказал. В глубине души я знал, что он был прав насчет того, что я этого не писал. Я просто не мог в это поверить. Это была моя история, а теперь ее не стало. Я все еще был внутри, но я был снаружи.


Как только Рейчел вернулась в комнату с планшетом и несколькими бланками для меня на подпись, Джексон вышел на связь. Он рассказал мне, какая это будет замечательная история, и начал задавать вопросы. Я ответил на все из них и рассказал ему кое-что, о чем его не спрашивали. Я подписывал бланки там, куда указывала Рейчел, когда я говорил.


Интервью было быстрым. Джексон сказал, что хочет посмотреть пресс-конференцию на CNN, чтобы получить официальный комментарий и подтверждение моей версии событий. Он спросил, не перезвоню ли я через час на случай дополнительных вопросов, и я согласился. Затем мы повесили трубки, и я был благодарен, что сошел с линии.


"Что ж, теперь, когда ты только что отказалась от своей жизни и своего первенца, ты свободна идти", - сказала Рейчел. "Ты уверен, что не хочешь ничего из этого прочитать?"


"Нет, давай уйдем. Ты получаешь обезболивающее? Моя рука снова начинает болеть ".


"Да, прямо здесь".


Она вытащила пузырек из кармана пальто и протянула его мне вместе с пачкой розовых листков с телефонными сообщениями, очевидно, сделанных на стойке регистрации больницы.


"Что такое..."


Были звонки от продюсеров новостей трех телеканалов, "Ночной линии" с Тедом Коппелом и двух утренних шоу, а также от репортеров "Нью-Йорк таймс" и "Вашингтон пост".


"Ты знаменитость, Джек", - сказала Рейчел. "Ты встретился лицом к лицу с дьяволом и выжил. Люди хотят спросить вас, как вы это чувствовали. Люди всегда хотят знать о дьяволе ".


Я сунул сообщения в задний карман.


"Ты собираешься им позвонить?"


"Нет. Поехали".


На обратном пути в Голливуд я сказал Рейчел, что не хочу проводить ночь в отеле "Уилкокс". Я сказал, что хочу заказать доставку еды и напитков в номер, а затем лечь в удобную кровать и посмотреть телевизор с пультом дистанционного управления в руке - удобства, которых Уилкокс, очевидно, не предлагал. Она поняла мою точку зрения.


После того, как мы остановились в отеле Wilcox, чтобы я мог забрать свои вещи и выписаться, Рейчел поехала по бульвару Сансет в сторону Стрип. В "Шато Мармон" она осталась в машине, пока я шел к стойке регистрации. Я сказал, что хочу номер с видом и мне все равно, сколько это стоит. Они предоставили мне номер с балконом, который стоил больше, чем я когда-либо тратил на отель в своей жизни. С балкона открывался вид на "Мальборо Мэн" и остальные рекламные щиты на стрип. Мне нравилось смотреть на Marlboro Man. Рейчел не потрудилась снять собственную комнату.


Мы почти не разговаривали, пока ели ужин, который подавали в номер. Вместо этого мы сохраняли своего рода комфортное молчание, которого достигают пары, прожившие много лет. После этого я долго принимал ванну и слушал через громкоговоритель в ванной репортаж CNN о перестрелке в Digital Imaging. Не было ничего нового. Вопросов больше, чем ответов. Значительная часть пресс-конференции была сосредоточена на Торсоне и конечной жертве, которую он принес. Впервые я подумал о Рейчел и о том, как она справлялась с этим. Она потеряла своего бывшего мужа. Мужчина, которого она стала презирать, но с которым у нее все равно были близкие отношения.


Когда я вышел из ванной, на мне был махровый халат, предоставленный отелем. Она лежала на кровати, опираясь на подушки, и все еще смотрела телевизор.


"Местные новости вот-вот начнутся", - сказала она.


Я переполз через кровать и поцеловал ее.


"Ты в порядке?"


"Да, почему?"


"Я не знаю. Э-э, какими бы ни были ваши отношения с Торсоном, мне жаль. Понятно?"


"Я тоже".


"Я думал... ты хочешь заняться любовью?"


"Да".


Я выключил телевизор и свет. В какой-то момент в темноте я почувствовал вкус слез на ее щеках, и она обняла меня крепче, чем когда-либо прежде. В наших занятиях любовью было что-то горько-сладкое. Это было так, как если бы пути двух грустных и одиноких людей пересеклись и согласились помочь исцелить друг друга. Потом она прижалась к моей спине, и я попытался заснуть, но не смог. Демоны дня все еще бодрствовали внутри.


"Джек?" - прошептала она. "Почему ты плакал?"


Я помолчал несколько мгновений, пытаясь подобрать слова, которые объяснили бы ответ.


"Я не знаю", - наконец сказал я. "Это тяжело. Все это время, я думаю, я надеялся, в каком-то мечтательном смысле, что у меня будет шанс... Просто радуйся, что ты никогда не делал того, что я сделал сегодня. Просто радуйся".


Еще позже сон не приходил, даже после того, как я принял одну из таблеток из больницы. Она спросила меня, о чем я думаю.


"Я думаю о том, что он сказал мне в конце. Я не понимаю, что он имел в виду ".


"Что он тебе сказал?"


"Он сказал, что убил Шона, чтобы спасти его".


"От чего?"


"От того, что стал таким, как он. Вот чего я не понимаю".


"Мы, вероятно, никогда этого не сделаем. Ты должен просто отпустить это сейчас. Все кончено ".


"Он сказал что-то еще. В конце. Когда все были там. Ты слышал это?"


"Я так думаю".


"Что это было?"


"Он сказал что-то вроде: "Вот на что это похоже". Вот и все".


"Что это значит?"


"Я думаю, он разгадывал тайну".


"Смерть".


"Он предвидел, что это произойдет. Он увидел ответы. Он сказал: "Вот на что это похоже". Затем он умер ".


45


Утром мы обнаружили, что Бэкус уже ждет нас в конференц-зале на семнадцатом этаже федерального здания. Был еще один ясный день, и я мог видеть вершину Каталины, поднимающуюся за морским слоем утреннего тумана в заливе Санта-Моника. Было восемь тридцать, но Бэкус снял пиджак и выглядел так, как будто занимался этим уже несколько часов. Его место за столом для совещаний было завалено бумагами, двумя открытыми ноутбуками и стопкой розовых листков с телефонными сообщениями. Его лицо было осунувшимся и печальным. Казалось, что потеря Торсона оставит на нем неизгладимый след.


"Рейчел, Джек", - сказал он, приветствуя. Утро не было добрым, и он этого не говорил. "Как твоя рука?"


"Все в порядке".


Мы привезли с собой контейнеры с кофе, но я увидел, что у него их нет. Я предложил ему свой, но он сказал, что уже выпил слишком много.


"Что у нас есть?" Спросила Рейчел.


"Вы двое выписались? Я пытался дозвониться тебе этим утром, Рейчел."


"Да", - сказала она. "Джек хотел чего-нибудь более удобного. Мы переехали в "Шато Мармон"."


"Довольно комфортно".


"Не волнуйся. Я не буду предъявлять это для возмещения ".


Он кивнул, и по тому, как он посмотрел на нее, я понял, что он знал, что у нее не было собственной комнаты и ей все равно нечего было подавать. Впрочем, это было наименьшей из его забот.


"Все складывается воедино", - сказал он. "Еще один для учебы, я полагаю. Эти люди - если их можно так назвать - никогда не перестают меня удивлять. Каждый из них, их истории... каждый из них - черная дыра. И никогда не бывает достаточно крови, чтобы наполнить его ".


Рейчел выдвинула стул и села напротив него. Я сел рядом с ней. Мы ничего не сказали. Мы знали, что он хотел продолжать. Он протянул руку с ручкой и постучал по боковой панели одного из ноутбуков.


"Это принадлежало ему", - сказал он. "Это было извлечено из багажника его машины прошлой ночью".


"Машина фирмы "Герц"?" Я спросил.


"Нет. Он прибыл в Data Imaging на восьмидесятичетвертом "Плимуте", зарегистрированном на Дарлин Кугель, тридцати шести лет, из Северного Голливуда. Прошлой ночью мы были в ее квартире, не получили ответа и вошли. Она была в постели. Ее горло было перерезано, вероятно, тем же ножом, которым он убил Гордона. Она была мертва уже несколько дней. Это выглядело так, будто он жег благовония, разбрызгивая духи, чтобы скрыть запах ".


"Он остался там с ее телом?" Спросила Рейчел.


"Похоже на то".


"Это была ее одежда, в которой он был одет?" Я спросил.


"И парик".


"Что он вообще делал, одетый как она?" Спросила Рейчел.


"Не знаю и теперь никогда не узнаю. Я предполагаю, что он знал, что все его ищут. Полиция, бюро. Он думал, что это способ покинуть ее дом, взять камеру, а затем, возможно, уехать из города ".


"Возможно. Что ты взял у нее дома?"


"Внутри не было ничего полезного, но для ее машины было выделено два парковочных места в гараже, и в одном из них мы нашли восьмидесятишестилетний "Понтиак Файрберд". Флоридский номер, он вернулся к Глэдис Оливерос из Гейнсвилла ".


"Его мать?" Я спросил.


"Да. Переехал туда, когда сел в тюрьму, чтобы она была рядом для свиданий, я думаю. Повторно вышла замуж и сменила имя. В общем, мы открыли багажник "Понтиака" и нашли компьютер, некоторые другие вещи, включая книги, которые Брасс нашел на фотографии из камеры. Там был старый спальный мешок. На нем кровь, и она есть в лаборатории. Первоначальное сообщение состоит в том, что в изоляции есть капок."


"Это значит, что он положил некоторых из своих жертв в багажник", - сказал я.


"Что объясняет часы, которые они отсутствовали", - добавила Рейчел.


"Подожди минутку", - сказал я. "Если у него была машина его матери, как насчет машины от Hertz в Финиксе? Зачем ему брать машину напрокат, если она у него уже была?"


"Просто еще один способ запутать след, Джек. Пользуется маминой, чтобы переезжать из города в город, но потом снимает одну, когда приезжает за убийством полицейского ".


Мое замешательство по поводу логики этой теории отразилось на моем лице. Но Бэкус отклонил это.


"В любом случае, мы еще не получили записи Hertz, так что давайте не будем отвлекаться. На данный момент компьютер - это то, что важно ".


"Что в этом такого?" Спросила Рейчел.


"В офисе здесь есть компьютерный блок, работает с группой в Квантико. Один из агентов, Дон Клирмаунтейн, взял это прошлой ночью и сломал кодировку примерно к трем утра. Он скопировал жесткий диск на мэйнфрейм здесь. В любом случае, там полно фотографий. Их пятьдесят семь."


Бэкус большим и указательным пальцами ущипнул себя за переносицу. Он постарел с тех пор, как я в последний раз видел его в больнице. Сильно постарел.


"Дети?" Спросила Рейчел.


Бэкус кивнул.


"Иисус. Жертвы?"


"Да... до и после. Это ужасный материал. Поистине ужасный".


"И он куда-то передавал это? Как мы и думали?"


"Да, в компьютере есть сотовый модем, как у Гордона... как он и предполагал. Он тоже зарегистрирован за пределами Гейнсвилла на Оливероса. Мы получили записи совсем недавно".


Он указал на некоторые документы, лежащие перед ним.


"Поступает много звонков", - сказал он. "Повсюду. Он попал в какую-то сеть. Сеть, пользователи которой были заинтересованы в такого рода фотографиях".


Он поднял взгляд от бумаг на нас, его глаза были больными, но дерзкими.


"Сейчас мы отслеживаем их всех. Мы собираемся произвести много арестов. Многие люди заплатят за это. То, что случилось с Гордоном, не будет напрасным".


Он кивнул больше самому себе, чем нам.


"Мы можем сравнить передачи и пользователей с банковскими вкладами, которые я нашла в Джексонвилле", - сказала Рейчел. "Держу пари, мы сможем узнать, сколько они заплатили за фотографии и когда".


"Ясная гора и его люди уже работают над этим. Они дальше по коридору, в офисах Третьей группы, если вы хотите зайти."


"Боб?" Я сказал. "Они просмотрели все пятьдесят семь фотографий?"


Он мгновение смотрел на меня, прежде чем ответить.


"Я сделал, Джек. Я сделал."


"Они были всего лишь детьми?"


Я почувствовал, как у меня сжалось в груди. Все, что я говорила себе о том, что была эмоционально подавлена своим братом, и о том, что произошло, было ложью.


"Нет, Джек", - сказал Бэкус. "Фотографий этих жертв нет. Никто из полицейских, никто из других взрослых жертв. Я думаю..."


Он не закончил.


"Что?" Я спросил.


"Я думаю, такого рода фотографии не были бы ему выгодны".


Я опустил взгляд на свои руки, лежащие на столе. Моя правая рука начала болеть и казалась липкой под белыми бинтами. Я почувствовал, как облегчение прошло через меня. Я думаю, это было облегчение. Что еще вы чувствуете, когда узнаете, что по всей стране нет фотографий тела вашего убитого брата, которые были бы распространены в Интернете и готовы к скачиванию любым больным человеком, имеющим к этому вкус?


"Я думаю, когда все узнают об этом парне, найдется много людей, которые захотят устроить парад в твою честь, Джек", - сказал Бэкус. "Сажаю тебя в машину с откидным верхом и везу по Мэдисон-авеню".


Я посмотрел на него. Я не знал, было ли это попыткой пошутить, но я не улыбнулся.


"Может быть, иногда месть так же хороша, как и правосудие", - сказал он.


"Они в значительной степени одинаковы, если вы спросите меня".


После нескольких минут молчания Бэкус сменил тему.


"Джек, мы должны получить твое официальное заявление. Я договорился с одной из стенографисток офиса на девять тридцать. Ты готов?"


"Готов, как никогда в жизни".


"Мы просто хотим линейную историю. От А до Б, не упускайте ни одной детали. Я думал, Рейчел, ты справишься с этим, задашь вопросы ".


"Конечно, Боб".


"Я бы хотел завершить это сегодня и представить в окружной прокурор завтра. Может быть, тогда мы все сможем разойтись по домам".


"Кто готовит пакет для окружного прокурора?" Спросила Рейчел.


"Картер".


Он посмотрел на свои часы.


"У вас есть несколько минут, но почему бы вам не спуститься в холл и не спросить Салли Кимболл. Возможно, она уже готова уйти ".


Отпущенные, мы встали и направились к двери. Я наблюдал за Рейчел, пытаясь понять, была ли она раздражена тем, что ей поручили снимать с меня показания, в то время как местные агенты просматривали компьютерные записи Гладдена, что на данный момент казалось более захватывающей частью расследования. Она ничего не показала, а у двери конференц-зала обернулась и сказала Бэкусу, что будет рядом, если ему понадобится что-нибудь еще.


"Спасибо, Рейчел", - сказал он. "О, и Джек, это для тебя".


Он поднял стопку розовых листков с сообщениями. Я вернулся к столу и взял их.


"И это".


Он поднял мою компьютерную сумку с пола рядом со своим местом и передал ее мне через стол.


"Ты оставил это вчера в машине".


"Спасибо".


Я изучил стопку розовых листков. Их, должно быть, была дюжина.


"Ты популярный человек", - сказал Бэкус. "Не позволяй этому забивать себе голову".


"Только если они устроят мне этот парад".


Он не улыбнулся.


Пока Рейчел ходила искать стенографистку, я стоял в коридоре и просматривал сообщения. В основном это были повторы из сетей, но звонили несколько репортеров из печатных изданий, даже один из участников конкурса в моем родном городе, "Денвер пост". Таблоиды, как печатные, так и телевизионные, оставили сообщения. Также был звонок от Майкла Уоррена. Я отметил по номеру обратного звонка 213, что он все еще в городе.


Три сообщения, которые заинтриговали меня больше всего, были не из средств массовой информации. Дэн Бледсо позвонил всего час назад из Балтимора. И там было два сообщения от книжных издателей, одно от старшего редактора в нью-йоркском издательстве и одно от помощника издателя в другом издательстве. Я узнал оба отпечатка и почувствовал, как смесь трепета и волнения пробежала по моей груди.


Тогда ко мне подошла Рейчел.


"Она будет через пару минут. Здесь, внизу, есть офис, которым мы собираемся воспользоваться. Давай подождем там".


Я последовал за ней.


Комната была уменьшенной версией той, в которой мы встречались с Бэкусом, с круглым столом и четырьмя стульями, боковой стойкой с телефоном и панорамными окнами с видом на восток, в сторону центра города. Я спросил Рейчел, ничего, если я воспользуюсь телефоном, пока мы ждем, и она сказала, что давай. Я набрал номер, который оставил Бледсо, и он снял трубку после одного гудка.


"Расследования Бледсо".


"Это Джек Макэвой".


"Джек Мак, как у тебя дела?"


"Я в порядке. Как у тебя дела?"


"Намного лучше с тех пор, как я услышал новости этим утром".


"Что ж, тогда я рад".


"Ты молодец, Джек, что отправил этого парня в яму. Ты действительно молодец".


Тогда почему я не чувствую себя так хорошо, подумал я, но не сказал.


"Джек?"


"Что?"


"Я у тебя в долгу, приятель. И Джонни Мак у тебя в долгу".


"Нет, ты не понимаешь. Мы квиты, Дэн. Ты помог мне".


"Ну, все равно, однажды ты вернешься сюда, и мы пойдем в таверну за крабами. Это будет за мой счет".


"Спасибо, Дэн. Я выйду".


"Эй, а как насчет этой Джи-герл, о которой писали в газетах и на телевидении? Агент Уоллинг. Она красотка".


Я посмотрел на Рейчел.


"Да, она такая".


"Я видел клип на CNN, где она выводит тебя из магазина прошлой ночью. Будь осторожен, молодой человек."


Ему удалось вызвать у меня улыбку. Я повесил трубку и просмотрел два сообщения от издателей. У меня был соблазн ответить на звонки, но я передумал. Я мало что знал об издательской индустрии, но когда я писал свой первый роман - тот, что позже остался незаконченным и был спрятан в ящик стола, - я провел небольшое исследование и решил, что если я когда-нибудь закончу книгу, то найму агента, прежде чем идти к издателям. Я даже выбрал агента, которого я бы искал, чтобы представлять меня. Только я так и не закончил книгу, чтобы послать ему. Я решил, что еще раз посмотрю его имя и номер и позвоню ему позже.


Следующим, о чем следовало подумать, был звонок от Уоррена. Стенографистка все еще не прибыла в офис, поэтому я нажал на кнопки номера, который он оставил. Ответил оператор, и когда я спросил Уоррена, я увидел, что Рейчел сразу же подняла на меня вопросительный взгляд. Я подмигнул ей, когда голос на линии сообщил мне, что Уоррена нет в офисе. Я назвал ей свое имя, но не оставил сообщения или номера обратного звонка. Уоррену пришлось бы подумать о том, чтобы не пропустить звонок, когда он получил это.


"Зачем ты ему звонил?" Спросила Рейчел после того, как я повесил трубку. "Я думал, вы двое были врагами".


"Я предполагаю, что мы. Я, наверное, собирался сказать ему, чтобы он шел нахуй ".


Мне потребовалось час и пятнадцать минут, чтобы во всех подробностях рассказать свою историю Рейчел, а стенографистка записала ее. Рейчел в основном задавала наводящие вопросы, предназначенные для того, чтобы продвинуть меня по истории в хронологическом порядке. Когда я добрался до съемок, ее вопросы были более конкретными, и впервые она спросила, о чем я думал во время конкретных действий.


Я сказал ей, что пошел за пистолетом, чтобы просто отобрать его у Глэддена, не более того. Я рассказал ей о своей идее разрядить оружие, как только начнется борьба, и о том, что второй выстрел не был преднамеренным.


"Это скорее он вытащил пистолет, чем я нажал на курок, понимаешь? Он просто попытался сделать это еще раз, но мой большой палец все еще был на предохранителе. Когда он потянул за нее, она взорвалась. Он вроде как покончил с собой. Как будто он знал, что должно было произойти ".


После этого мы продолжили еще несколько минут, и Рейчел задала несколько уточняющих вопросов. Затем она сказала стенографистке, что стенограмма ей понадобится на следующее утро для включения в обвинительный пакет, который будет представлен окружному прокурору.


"Что вы имеете в виду, говоря "зарядный пакет"?" Спросил я после того, как стенографистка вышла из комнаты.


"Это всего лишь термин. Мы называем это так, независимо от того, добиваемся ли мы обвинения или обвинительного заключения или нет. Расслабься. Очевидно, что мы не ищем здесь ничего, кроме установления факта самообороны, оправданного убийства. Не волнуйся, Джек."


Было рано, но мы решили пообедать. Рейчел сказала, что подбросит меня к отелю позже. Ей нужно было вернуться к работе в местном офисе, но я бы закончил на сегодня. Мы шли по коридору, когда она заметила, что дверь с надписью "Третья группа" открыта, и заглянула внутрь. В комнате было двое мужчин, оба сидели за компьютерами, что-то делая на клавиатурах и поверх терминалов. Я заметил копию той же книги, что была у меня об Эдгаре Аллане По, на одном из мониторов агентов. Он был первым, кто заметил нас.


"Привет, я Рэйчел Уоллинг, как дела?"


Тогда другой поднял глаза, и они поздоровались вместе со своими именами. Затем Рейчел представила меня. Заговорил агент, который первым поднял глаза и представился как Дон Клирмонтейн.


"У нас все хорошо. К концу дня у нас будет список имен и адресов. Мы отправим их в ближайший ОФ, и у них должно быть достаточно для получения ордера на обыск ".


Я представил, как команды агентов выбивают двери и вытаскивают педофилов, которые купили цифровые фотографии убитых детей, из их кроватей. Это была бы общенациональная расплата. Я начал представлять заголовки. Общество мертвого поэта. Вот как они назвали бы этих людей.


"Но у меня здесь работает кое-что еще, действительно довольно особенное", - сказал Клирмаунтейн.


У компьютерного агента была хакерская улыбка на лице, когда он смотрел на нас. Это было приглашение, и Рейчел вошла в комнату, я сразу за ней.


"Что это?" - спросила она.


"Ну, что у нас здесь есть, так это куча цифр, по которым Gladden отправлял цифровые фотографии. Тогда у нас также есть записи о банковских переводах в Джексонвилле. Мы сопоставили это, и все очень хорошо сходится ".


Он взял стопку страниц с клавиатуры другого агента, просмотрел ее и выбрал лист.


"Например, пятого декабря прошлого года на счет был внесен депозит в размере пятисот долларов. Это было переведено из Национального банка Миннесоты в Сент-Поле. Отправителем значилось имя Дэвис Смит. Вероятно, вымышленное имя. На следующий день на сотовый модем Глэддена поступил звонок на номер, который мы отследили до парня по имени Данте Шервуд в Сент-Поле. Соединение длилось четыре минуты, примерно столько, сколько требуется для передачи и загрузки фотографии. У нас есть буквально десятки подобных транзакций. Однодневные корреляции между депозитами и передачами ".


"Великолепно".


"Теперь возникает вопрос, как все это подняло, откуда все эти покупатели узнали о Гладдене и о том, что он должен был продать? Другими словами, где была торговая площадка для этих фотографий?"


"И ты нашел это".


"Да, мы это сделали. Номер, на который чаще всего звонили по сотовому модему. Это компьютерная доска объявлений. Это называется PTL Network."


На лице Рейчел отразилось удивление.


"Восхвалять Господа?"


"Ты желаешь. На самом деле, мы думаем, что это означает любовь до подросткового возраста ".


"Отвратительно".


"Да. На самом деле это было довольно легко понять. Не так оригинально, и большинство этих досок используют такого рода эвфемизмы. Все утро у нас ушло на то, чтобы попасть в сеть ".


"Как ты это сделал?"


"Мы придумали пароли Гладдена".


"Подожди минутку", - сказала Рейчел. "То, что произошло прошлой ночью, было во всех новостях по всей стране. Разве тот, кто управлял этой доской объявлений, не уничтожил бы его? Ты знаешь, что удалил его доступ и его пароль, прежде чем мы вошли?"


"Он должен был, но он этого не сделал". Затем Клирмонтейн посмотрел на другого агента, и они обменялись заговорщическими улыбками. Было еще кое-что не сказанное. "Возможно, системный оператор был чем-то занят и не смог вовремя добраться до него".


"Ладно, расскажи мне остальное", - нетерпеливо сказала Рейчел.


"Ну, мы испробовали все, чтобы поступить, вариации на тему имени Гладден, DOB, социальное обеспечение, все обычные уловки. Ничего. Мы думали то же самое, что и вы, что он был удален из системы ".


"Но?"


"Но потом мы перешли к По".


Клирмонтейн снял тяжелую книгу со своего монитора и поднял ее.


"Это система ввода двух паролей. Мы легко справились с первым. Это был Эдгар. Но во-вторых, вот тут-то у нас и возникли проблемы. Мы испробовали Raven, Eidolon, Usher, все, что смогли извлечь из этой книги. Затем мы вернулись назад и снова просмотрели имена и номера Глэддена. По-прежнему ничего. Тогда - бинго!-мы справились с этим. Джо сделал это, когда ел кофейный кекс ".


Клирмонтейн указал на другого агента, Джо Переса, который улыбнулся и поклонился на своем месте. Я предположил, что для компьютерных копов то, что он сделал, было похоже на арест уличного полицейского за тяжкое преступление. Он выглядел гордым, как мальчик, который забивает гол в гостиничном номере на выпускном вечере.


"Я просто читал о По во время перерыва", - объяснил Перес. "Мои глаза устают слишком долго смотреть на монитор".


"К счастью для нас, он решил дать им отдохнуть, просматривая книгу", - сказал Клирмонтейн, возвращаясь к повествованию. "Джо, в разделе биографий, натыкается на ссылку на то, что По однажды использовал псевдоним, чтобы завербоваться в армию или что-то в этом роде. Эдгар Перри. Мы воткнули это и, как я уже сказал, бинго! Мы были внутри ".


Ясная Гора повернулся и обменялся "дай пять" с Пересом. Они выглядели как пара ботаников во время течки. Сегодняшнее ФБР, подумал я.


"Что ты нашел?"


"Есть двенадцать досок объявлений. Большинство из них для обсуждения конкретных вкусов. Другими словами, девочки младше двенадцати, мальчики младше десяти, что-то в этом роде. Существует совет по обращению к юристам. Мы нашли адвоката Гладдена, Краснера, указанного в нем. Тогда есть еще что-то вроде биографической доски с кучей странного дерьма на ней, эссе и тому подобное. Есть несколько, которые должны быть написаны нашим мужчиной. Посмотри на это".


Он снова просмотрел стопку бумаг и вытащил распечатку. Он начал читать с нее.


"Это от одного из них. "Я думаю, они знают обо мне. Мое время в свете общественного восхищения и страха близко. Я готов". Затем он продолжает: "Мое страдание - это моя страсть, моя религия. Это никогда не покидает меня. Это направляет меня. Это я." Там полно такого рода вещей, и автор в какой-то момент называет себя Эйдолоном. Итак, мы думаем, что это должен быть он. Вы, люди из BSS, собираетесь извлечь из этого много материала для исследовательских банков ".


"Хорошо", - сказала Рейчел. "Что еще?"


"Ну, одна из досок - это доска для обмена. Вы знаете, где люди размещают вещи, чтобы продать или купить."


"Вам нужны фотографии или удостоверения личности?"


"Ага. Там кто-то продает алабамские DLS. Я полагаю, нам придется в спешном порядке закрыть этого сосунка. И там был файл для продажи того, что было у Гладдена в его компьютере. Минимальная цена составляла пятьсот долларов за картину. Три за штуку. Ты что-то хотел, ты оставил сообщение с номером компьютера. Вы перевели деньги на банковский счет, и ваши фотографии появились в вашем компьютере. На доске обмена этот рекламодатель сказал, что может предоставить фотографии в соответствии с конкретными вкусами и желаниями ".


"Как будто он выполнял приказы, а потом он выходил и..."


"Правильно".


"Ты уже рассказал об этом Бобу Бэкусу?"


"Да, он только что был здесь".


Рейчел посмотрела на меня.


"Этот парад звучит все лучше и лучше с каждым разом".


"Ты забываешь о самой изящной части", - сказал Клирмаунтейн. "И что за парад?"


"Это ничего. Какая часть самая аккуратная?"


"Доска объявлений. Мы отследили номер до определенного места."


"И что?"


"Исправительное учреждение Юнион, Рейфорд, Флорида".


"О, Боже мой! Гомбл?"


Ясная Гора улыбнулся и кивнул.


"Это то, что думает Боб Бэкус. Он собирается попросить кого-нибудь проверить это. Я уже позвонил в тюрьму и спросил капитана того дня, куда делась эта строчка. Он сказал, что это в отдел снабжения. И, видите ли, я заметил, что все звонки Гладдена на этот номер были сделаны после пяти вечера по восточному поясному времени. Капитан сказал мне, что отдел снабжения закрывается каждый день в пять. Открывается в восемь каждое утро. Я также спросил его, есть ли в этом офисе компьютер для отслеживания заказов, поставок и тому подобного, и он сказал, что, конечно, есть. Я спросил, как насчет телефона, и он сказал, что такой есть, но он не подключен к компьютеру. Но поверьте мне, это не тот парень, который отличит модем от дырки в земле. Это парень, который добровольно ходит в тюрьму каждый день. Подумай об этом. Я сказал ему, чтобы он еще раз проверил телефонную линию, например, как-нибудь вечером после закрытия офиса и ...


"Подожди минутку. Он не..."


"Не волнуйся, он ничего не собирается делать. Я сказал ему не вмешиваться, пока он не получит вестей от нас. На данный момент сеть должна оставаться на линии, после пяти на Востоке, то есть. Я спросил его, кто там работает, и он сказал мне, что Гораций Гомбл. Он попечитель. Я вижу, вы уже знакомы с ним. Я думаю, что каждую ночь он подключает телефонную линию к компьютеру, прежде чем запереться и вернуться в свою камеру ".


Рейчел отменила обед со мной из-за новых событий. Она сказала, что мне придется взять такси обратно в отель и что она позвонит мне, когда сможет. Она сказала, что, возможно, собирается вернуться во Флориду, но даст мне знать. Я тоже хотел остаться, но усталость от бессонной ночи, наконец, взяла свое.


Я спустился на лифте вниз и шел через вестибюль федерального здания, думая о том, чтобы позвонить Грегу Гленну и проверить свои сообщения, когда услышал позади себя знакомый голос.


"Эй, горячая штучка, как это висит?"


Я обернулся, и Майкл Уоррен подошел ко мне.


"Уоррен. Я только что пытался дозвониться тебе в "Таймс". Они сказали, что тебя не было дома ".


"Я был здесь. В два должна была состояться еще одна пресс-конференция. Подумал, что приду пораньше и посмотрю, что смогу откопать ".


"Может быть, как другой источник?"


"Я же сказал тебе, Джек, я не собираюсь говорить с тобой об этом".


"Да, ну, я тоже с тобой не разговариваю".


Я повернулся и пошел прочь. Он звал меня вслед.


"Тогда зачем ты позвонил мне? Чтобы позлорадствовать?"


Я оглянулся на него.


"Что-то вроде этого. Я полагаю. Но знаешь, Уоррен, на самом деле я не сержусь на тебя. Ты взялся за историю, которая была тебе дана, и это круто. Я не могу винить тебя. У Торсона были свои планы, а ты об этом не знал. Он использовал тебя, но мы все привыкаем. Я увижу тебя".


"Подожди минутку, Джек. Если ты не злишься, почему бы тебе не поговорить со мной?"


"Потому что мы все еще конкуренты".


"Нет, мы не такие, чувак. Тебя даже больше нет в истории. Сегодня утром мне по факсу прислали первую страницу "Рокки". Они отдали это кому-то другому. Единственное место, где появляется ваше имя, - это в рассказе. Никаких подзаконных актов, Джек. Тебя нет в сюжете. Ты и есть история. Так почему бы нам не записать это здесь и не позволить мне задать вам несколько вопросов?"


"Например, "Как ты себя чувствуешь?" Это то, что ты хочешь спросить?"


"Это один из них, да".


Я смотрел на него довольно долгое время. Неважно, насколько он мне не нравился или что он сделал, я не мог отрицать, что сочувствовал его позиции. Он делал то, что я делал так много раз до этого. Я посмотрел на часы и на круг парковки за вестибюлем. Не было ни одного из ожидающих такси, которые я видел накануне.


"У тебя есть машина?"


"Да, служебная машина".


"Подвези меня к замку Мармон. Мы поговорим по дороге".


"Для протокола?"


"Для протокола".


Он включил магнитофон и поставил его на приборную панель. Он просто хотел получить от меня основы. Он хотел процитировать меня о том, что я сделал прошлой ночью, а не полагаться на источник из вторых рук, такой как представитель ФБР. Это было слишком просто, и он был слишком хорошим репортером, чтобы довольствоваться представителем. Когда это было возможно, он шел прямо к источнику. Я понял это. Я был таким же.


Рассказывая ему эту историю, я почему-то почувствовал себя хорошо. Мне это понравилось. Не было ничего такого, чего бы я уже не дал Джексону в моей собственной газете, так что это не было похоже на то, что я раскрывал секреты компании. Но Уоррен был рядом почти в самом начале пути, и мне нравилось быть тем, кто рассказал ему, куда это привело и чем закончилось.


Я не рассказал ему о последних событиях, о сети PTL и Гомбле, управляющем ею из тюрьмы. Это было слишком хорошо, чтобы отдать. Я планировал написать это сам, будь то для the Rocky или одного из тех издателей в Нью-Йорке.


Наконец, Уоррен подъехал к небольшому холму, ведущему ко входу в Шато Мармон. Швейцар открыл дверь, но я не вышел. Я посмотрела на Уоррена.


"Что-нибудь еще?"


"Нет, я думаю, я понял это. Мне все равно нужно вернуться в федеральное здание на пресс-конференцию. Но это будет здорово ".


"Ну, ты и Рокки - единственные, у кого это получилось. Я не планирую переходить на "печатную копию", если только это не шестизначная сумма ".


Он удивленно посмотрел на меня.


"Просто шучу, Уоррен. Я бы вломился с тобой в архив фонда, но, эй, я подвожу черту под продажей моей истории табу ".


"А как насчет издателей?"


"Я работаю над этим. Ты?"


"Я сдался, как только вышел твой первый рассказ. Мой агент сказал, что редакторы, с которыми он разговаривал, больше интересовались тобой, чем мной. У тебя был брат, ты знаешь? Ты, очевидно, был внутри. Единственное, что я мог бы продать, это одну из тех быстрых и грязных работ. Меня это не интересует. У меня есть репутация".


Я кивнул и повернулся, чтобы выйти из машины.


"Спасибо, что подвезли".


"Спасибо за рассказ".


Я вышел и собирался закрыть дверь, когда Уоррен начал что-то говорить, но затем остановился.


"Что это?"


"Я собирался... ах, черт возьми, послушай, Джек, насчет источника этой истории. Если бы..."


"Забудь об этом, чувак, это больше не имеет значения. Как я уже сказал, парень мертв, а ты сделал то, что сделал бы любой репортер ".


"Нет, подожди. Это не то, что я говорю... Я не отказываюсь от источников, Джек, но я могу сказать тебе, кто не является источником. И Торсон не был моим источником, ясно? Я даже не знал этого парня ".


Я просто кивнул, ничего не сказав. Он не знал, что я видел записи телефонных разговоров в отеле и что я знал, что он лжет. Новый "Ягуар" подъехал к парковочному козырьку, и пара, одетая с ног до головы в черное, начала выходить. Я оглянулся на Уоррена, задаваясь вопросом, что он пытался сделать. Какую аферу он мог провернуть, солгав сейчас?


"И это все?"


Уоррен перевернул ладонь вверх ногами и кивнул.


"Да, это оно. Поскольку он мертв, а ты был там, я подумал, что ты, возможно, захочешь знать."


Я посмотрел на него еще мгновение.


"Ладно, чувак", - сказал я. "Спасибо. Увидимся где-нибудь".


Я выпрямился и закрыл дверь, затем наклонился, чтобы посмотреть на Уоррена через окно, и помахал рукой. Он отдал честь в военном стиле и уехал.


46


В своей комнате я подключил свой компьютер к телефонной линии и набрал номер на компьютере Рокки. Меня ждали тридцать шесть сообщений по электронной почте. Я не проверял два дня. Большинство внутренних сообщений были поздравительными, хотя они и не были сформулированы как таковые, потому что отправители, вероятно, колебались, стоит ли это делать, задаваясь вопросом, правильно ли поздравлять меня с убийством Поэта. Два письма от Ван Джексона спрашивали меня, где я был, и просили позвонить, и три от Грега Гленна с тем же вопросом. Оператор Rocky также сбросил мои телефонные сообщения в корзину электронной почты, и там было несколько от репортеров со всей страны и от голливудских продюсерских компаний. Моя мать и Райли тоже звонили. Не было сомнений, что я был востребован. Я сохранил все сообщения на случай, если захочу перезвонить, и отключился.


Раздался звонок по прямой линии Грега Гленна оператору. Она сказала, что Грег был на собрании по истории, и у нее был постоянный приказ не звонить в конференц-зал. Я оставил свое имя и номер телефона и повесил трубку.


Прождав пятнадцать минут, пока Грег перезвонит мне, и пытаясь не думать о том, что сказал мне Уоррен в конце нашей поездки, я потеряла терпение и вышла из комнаты. Я пошел по стрип-стрит и в конце концов остановился у "Книжного супа", книжного магазина, который я заметил ранее во время поездки с Уорреном. Я зашел в раздел тайн и нашел книгу, которую я когда-то читал и которая, как я знал, была посвящена агенту автора. Моя теория заключалась в том, что это, по крайней мере, признак хорошего агента. С именем на руках я затем перешел в раздел исследований и отыскал агента в книге, в которой перечислялись литературные агентства, их адреса и номера телефонов. Я запомнил номер телефона, вышел из магазина и пешком вернулся в отель.


Когда я вернулся в свою комнату, на телефоне мигал красный огонек, и я знал, что это, вероятно, Грег, но я решил сначала позвонить агенту. В Нью-Йорке было пять часов, и я не знал, сколько у него часов. Он ответил после двух гудков. Я представился и быстро перешел к своей теме.


"Я хотел узнать, могу ли я поговорить с вами о том, чтобы вы представляли меня в связи с, э-э, я думаю, это можно было бы назвать книгой о настоящих преступлениях. Ты совершаешь настоящее преступление?"


"Да", - сказал он. "Но вместо того, чтобы обсуждать это по телефону, я бы действительно предпочел, чтобы вы прислали мне письмо с запросом, в котором рассказали бы о себе и проекте. Тогда я смогу ответить ".


"Я бы хотел, но не думаю, что на это есть время. Мне звонят издатели и киношники, и я должен быстро принять некоторые решения ".


Это зацепило. Я знал, что так и будет.


"Почему они звонят тебе? О чем это?"


"Вы читали или видели что-нибудь по телевизору об этом убийце в Лос-Анджелесе, Поэте?"


"Да, конечно".


"Я тот, кто, э-э, застрелил его. Я писатель-репортер. Мой брат..."


"Ты тот самый?"


"Я тот самый".


Хотя его часто прерывали другими звонками, мы двадцать минут говорили о возможном книжном проекте и интересе, который я уже получил от продюсеров фильма. Он сказал, что работал с агентом в Лос-Анджелесе, который мог справиться с интересами этой отрасли. Тем временем он хотел знать, как быстро я смогу отправить ему предложение на двух страницах. Я сказал ему, что доставлю это ему в течение часа, и он дал мне номер факс-модема своего компьютера. Он сказал, что если рассказ окажется таким же хорошим, как он видел по телевизору, то, по его мнению, он мог бы продать книгу к концу недели. Я сказал ему, что история была лучше.


"И последнее", - сказал он. "Откуда ты узнал мое имя?"


"Это было утром для фламинго".


Красный огонек на телефоне продолжал подмигивать мне, но я проигнорировал это, повесив трубку, и принялся за работу на своем ноутбуке, сочиняя предложение, пытаясь свести воедино последние две недели на двух страницах. Это был сложный процесс, которому не помогал только один рабочий почерк, и я долго работал, закончив четырьмя страницами.


К тому времени, как я закончил, моя рука начала пульсировать, хотя я и пытался ею не пользоваться. Я приняла еще одну таблетку, которую мне дали в больнице, и вернулась к компьютеру, вычитывая свое предложение, когда зазвонил телефон.


Это был Грег, и он был в ярости.


"Джек!" - закричал он. "Я ждал твоего звонка! Какого хрена ты делаешь?"


"Я действительно звонил! Я оставил сообщение. Я сижу здесь уже час, ожидая, когда ты перезвонишь ".


"Я сделал, черт возьми! Ты не получил мое сообщение?"


"Нет. Ты, должно быть, позвонил, когда я спустился в холл выпить кока-колы. Но я не получил ни одного..."


"Неважно, неважно. Слушай, что у нас есть на завтра? Я привлек к этому Джексона, а Шиди вылетел самолетом этим утром. Она собирается на пресс-конференцию в бюро. Но что ты можешь дать нам нового? Каждая газета в стране следит за нашими задницами, и мы должны оставаться у них на виду. Что нового? Что у тебя есть такого, чего нет у них?"


"Я не знаю", - солгал я. "Не так уж много всего происходит. Люди из бюро все еще уточняют детали, я полагаю... Я все еще вне сюжета?"


"Послушай, Джек, я не понимаю, как ты можешь это писать. Мы обсуждали это вчера. Ты слишком увлечен. Ты не можешь ожидать, что я позволю..."


"Хорошо, хорошо, я просто спросил. Эм... эм, есть пара вещей. Во-первых, они проследили этого парня Гладдена до квартиры прошлой ночью и нашли там тело. Еще одна жертва. Ты можешь начать с этого. Но, возможно, именно об этом и будет пресс-конференция. Тогда, также, скажи Джексону, чтобы он позвонил в местное отделение здесь и спросил о компьютере, который они нашли ".


"Компьютер?" - спросил я.


"Да, у Гладдена в машине был ноутбук. Их компьютерщики разбирались в этом всю ночь и сегодня утром. Я не знаю, возможно, стоит позвонить. Я не знаю, что они нашли ".


"Ну, чем ты занимался?"


"Я должен был пойти туда и сделать заявление. Это заняло все утро. Они должны пойти к окружному прокурору и попросить оправданное постановление об убийстве или что-то в этомроде. Я вернулся сюда, когда закончил ".


"Они не говорят тебе, что происходит?"


"Нет, я только подслушал, как пара агентов говорила о теле и о том, что было с компьютером, вот и все".


"Ладно, что ж, это только начало".


Я улыбался и пытался скрыть это в своем голосе. Я не заботился о том, чтобы обнародовать обнаружение последней жертвы Поэта. Это, вероятно, должно было выйти в любом случае. Но кто-то вроде Джексона, вызывающего холод, не смог бы даже получить подтверждение того, что компьютер существовал, не говоря уже о том, что в нем было. Бюро не выпустило бы это, пока это не было бы хорошо и готово к.


"Прости, это все, что у меня есть, Грег", - сказал я. "Передай Джексону, что я сожалею. Итак, что Шиди собирается делать, кроме пресс-конференции?"


Шиди был начинающим. Недавно ее назначили в команду go - репортеров, которые упаковали чемоданы в багажники своих автомобилей и готовы отправиться в путь в течение нескольких минут после любого бедствия или другой сенсационной новости за пределами Денвера. Когда-то я был репортером команды go. Но после освещения моей третьей авиакатастрофы и разговоров с людьми, чьи близкие превратились в хрустящие крошки или были найдены по частям, работа надоела, и я вернулся к полицейскому ритму.


"Я не знаю", - сказал Гленн. "Она будет охотиться повсюду. Когда ты возвращаешься?"


"Они хотят, чтобы я оставался поблизости на случай, если офис окружного прокурора захочет взять у меня интервью. Я думаю, к завтрашнему дню я закончу ".


"Хорошо, хорошо, если ты что-нибудь услышишь, дай мне знать сразу. И обосри их на стойке регистрации за то, что они не передали тебе мое сообщение. Я передам эту компьютерную штуку Джексону. Увидимся, Джек".


"Ладно. О, а Грег? С моей рукой все в порядке".


"Что?"


"Я знал, что ты обеспокоен. Но я чувствую себя намного лучше. Вероятно, все будет хорошо ".


"Джек, мне жаль. Это был один из таких дней ".


"Да. Я знаю. Я увижу тебя".


47


Болеутоляющая таблетка, которую я принял, начала действовать. Дискомфорт в моей руке утихал, и спокойный поток расслабления охватывал меня. После того, как я повесил трубку с Гленном, я подключил телефонную линию обратно к своему компьютеру, включил факсимильную программу и отправил предложение о книге на номер, который дал мне литературный агент. Когда я прислушивался к ревущему звуку подключения компьютеров, мысль поразила меня, как молния. Звонки, которые я сделал во время полета в Лос-Анджелес.


Я был так озабочен тем, чтобы доказать и разоблачить Торсона как утечку информации Уоррену, что обратил лишь мимолетное внимание на другие звонки в его гостиничном счете, звонки, которые я повторял сам в самолете до Лос-Анджелеса. На один из них ответил высокий сигнал компьютера во Флориде, возможно, в Калифорнийском университете в Рейфорде.


Я схватила с кровати сумку с компьютером, достала записные книжки и пролистала их обе, но не нашла никаких записей о звонках, которые я сделала в самолете. Тогда я вспомнил, что не записывал заметки или телефонные номера, потому что не ожидал, что кто-то украдет гостиничные счета из моего номера.


Очистив свой разум от всего остального, я попытался воспроизвести точный ход событий в самолете. Главной заботой, которая у меня была в то время, была запись звонка Уоррену, которая была в счете Торсона. Это подтвердило для меня, что Торсон был источником Уоррена. Другие звонки, сделанные из его комнаты - хотя и сделанные с интервалом в несколько минут друг от друга, - в то время меня мало интересовали.


Я не видел номер, по которому, по словам Клирмонтейна, чаще всего звонили с компьютера Гладдена. Я думал позвонить ему и спросить номер, но сомневался, что он передаст его репортеру, не испросив одобрения у Рейчел или Бэкуса. И это заставило бы меня поднять руку, чего инстинкт подсказывал мне пока не делать.


Я вытащил свою карточку Visa из бумажника и перевернул ее. После повторного подключения телефона я набрал номер 800 на кредитной карте и сказал оператору, что у меня есть запрос на выставление счета. После трех минут музыкального сопровождения на линию вышел другой оператор, и я спросил, можно ли проверить платежи, зачисленные на мой кредитный счет всего тремя днями ранее. Подтвердив мою личность с помощью номера социального страхования и других данных, она сказала, что может проверить мои записи на компьютере, чтобы узнать, были ли внесены платежи, и я сказал ей, что ищу.


Звонки только что были внесены в платежный компьютер Visa. И телефонные номера, по которым я звонил, также были частью платежной ведомости. За пять минут я переписал все номера, по которым звонил в самолете, в свою записную книжку, поблагодарил оператора и повесил трубку.


Я снова подключил телефонную линию к своему компьютеру. Я открыл окно терминала, ввел номер телефона, по которому звонили из комнаты Торсона, и запустил программу. Я посмотрел на часы у кровати. Здесь их было трое, во Флориде - шестеро. Был один звонок, а затем соединение. Я услышал знакомый визг компьютеров, которые встретились, а затем соединились. Мой экран погас, а затем на нем появился шаблон, напечатанный поперек.


____________________


ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЛУБ PTL


____________________


Я выдохнул, откинулся назад и почувствовал, как через меня прошла волна электричества. Через несколько секунд экран переместился вверх, и на нем появилось закодированное приглашение ввести пароль пользователя. Я напечатал "ЭДГАР", заметив, что моя здоровая рука дрожала, когда я делал это. Эдгар был одобрен, и за ним последовало приглашение ввести второй пароль. Я ввел ЭДГАРА ПЕРРИ. Через мгновение это тоже было одобрено и сопровождалось шаблоном предупреждения.


____________________


ХВАЛА ГОСПОДУ!


____________________


ПРАВИЛА ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ


1. НИКОГДА НЕ ИСПОЛЬЗУЙ НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ


2. НИКОГДА НЕ ПРЕДОСТАВЛЯЙТЕ СИСТЕМНЫЕ НОМЕРА ЗНАКОМЫМ


3. НИКОГДА НЕ СОГЛАШАЙТЕСЬ НА ВСТРЕЧУ С ДРУГИМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ


4. ИМЕЙТЕ В ВИДУ, ЧТО ДРУГИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛИ МОГУТ БЫТЬ ИНОРОДНЫМИ ТЕЛАМИ


5. SYSOP ОСТАВЛЯЕТ ЗА СОБОЙ ПРАВО УДАЛИТЬ ЛЮБОГО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ


6. ДОСКИ ОБЪЯВЛЕНИЙ НЕ МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ЛЮБЫХ НЕЗАКОННЫХ ДЕЙСТВИЙ - ЭТО ЗАПРЕЩЕНО!


7. PTL NETWORK НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА КОНТЕНТ


8. НАЖМИТЕ ЛЮБУЮ КЛАВИШУ, ЧТОБЫ ПРОДОЛЖИТЬ


____________________


Я нажал ВОЗВРАТ и получил оглавление для различных досок объявлений, доступных пользователям. Это были, как сказал Клирмоунтейн, темы из рога изобилия, подходящие для современного педофила. Я нажал клавишу escape, и компьютер спросил, хочу ли я выйти из PLT. Я нажал на запрос "Да" и отключился. В данный момент меня не интересовало изучение сети PTL. Меня больше интересовал тот факт, что Торсон, или кто там звонил рано утром в воскресенье, знал о сети PTL и даже имел к ней доступ по крайней мере четыре дня назад.


Звонок на пульт PTL был сделан из комнаты Торсона, поэтому казалось очевидным, что звонок сделал он. Но я тщательно учел другие факторы. Звонок в правление PTL был сделан, как я помнил, через несколько минут после звонка из той же комнаты Уоррену в Лос-Анджелес. Торсон яростно отрицал, что был источником Уоррена, по крайней мере, трижды. Уоррен также дважды отрицал это, в том числе после смерти Торсона, и больше не имело значения, был ли он источником. Семя, посеянное Уорреном во время второго отрицания всего за несколько часов до этого, давило на меня и сейчас. Это расцветало в моем сознании в цветок сомнения, который я не мог отбросить.


Если верить Уоррену и Торсону, кто звонил из номера Торсона? Когда возможности прокручивались в моей голове, они неизменно возвращались с глухим стуком в груди к одному человеку. Рейчел.


На этот путь меня привело смешение различных и не связанных между собой фактов.


Во-первых, у Рейчел был портативный компьютер. Это, конечно, было самым слабым местом. Торсон, Бэкус, каждый обладал или имел доступ к компьютеру, который позволил бы им установить связь с платой PTL. Но, во-вторых, Рейчел не было в ее комнате поздно вечером в субботу, когда я позвонил, а затем даже постучал. Так где же она была? Могла ли она пойти в комнату Торсона?


Я обдумал то, что Торсон сказал мне о Рейчел. Он назвал ее Раскрашенной пустыней. Но он сказал кое-что еще. Она может поиграть с тобой... как игрушка. В одну минуту она хочет поделиться этим, в следующую - нет. Она исчезает из-за тебя.


И последнее, я вспомнил о встрече с Торсоном в коридоре той ночью. Я знал, что к тому времени было уже за полночь, и примерно в то же время из его комнаты поступали междугородние звонки. Когда он проходил мимо меня в холле, я заметил, что он что-то нес. Маленький пакетик или коробочка. Теперь я вспомнил звук открывающегося маленького кармашка на молнии в сумочке Рейчел, и презерватив - тот, который она носила на всякий случай, - оказался у меня на ладони. И я подумал о том, как Рейчел могла вытащить Торсона из его собственной комнаты, чтобы она могла воспользоваться телефоном.


Чувство чистого ужаса начало нисходить на меня сейчас. Цветок Уоррена был в полном расцвете и душил меня. Я встал, чтобы немного походить, но почувствовал головокружение. Я списал это на болеутоляющее и сел обратно на кровать. Отдохнув несколько минут, я снова подключил телефон и позвонил в отель в Финиксе, попросив соединить меня с офисом выставления счетов. На звонок ответила молодая женщина.


"Да, здравствуйте, я останавливался в вашем отеле на выходные и даже не взглянул на свой счет, пока не вернулся. У меня был вопрос по поводу нескольких телефонных звонков, за которые мне выставили счет. Я собирался позвонить, но все время забываю. Есть ли кто-нибудь, с кем я мог бы поговорить об этом?"


"Да, сэр, я был бы рад помочь. Если вы назовете мне свое имя, я могу вызвать ваше заявление ".


"Спасибо. Это Гордон Торсон".


Она не ответила, и я замер, думая, что, возможно, она узнала имя из телевизора или газеты как агента, убитого в Лос-Анджелесе, но затем я услышал, как она начала стучать по клавиатуре.


"Да, мистер Торсон. Это был номер триста двадцать пять на две ночи. В чем, по-видимому, проблема?"


Я записал номер комнаты в свой блокнот, просто чтобы чем-то заняться. Следование обычному для журналиста способу фиксирования фактов помогло мне успокоиться.


"Знаешь что? Я не могу - я ищу на своем столе свой экземпляр и, кажется, потерял... Черт возьми! Я не могу найти это сейчас. Мне придется тебе перезвонить. Но тем временем, может быть, ты сможешь посмотреть это и подготовить. Что меня беспокоило, так это то, что в субботу после полуночи было сделано три звонка, которые я просто не помню, как делал. У меня здесь записаны некоторые цифры - вот они."


Я быстро продиктовал ей три номера, которые получил от оператора Visa, надеясь, что смогу разобраться с этим.


"Да, они есть в вашем биллинге. Ты уверен, что ты..."


"В какое время они были сделаны? Видите, в этом-то и проблема. Я не веду дела посреди ночи".


Она подарила мне "Таймс". Звонок в Куантико был зарегистрирован в 12:37, за ним последовал звонок Уоррену в 12:41, а затем звонок на линию сети PTL в 12:56. Я уставился на цифры после того, как записал их.


"Ты не веришь, что сделал это сам?"


"Что?"


"Я сказал, ты не веришь, что сам это сделал?"


"Это верно".


"Был ли кто-нибудь еще в комнате с вами?"


В этом был смысл, не так ли, подумал я, но не сказал.


"Э-э, нет", - сказал я, а затем быстро добавил: "Не могли бы вы просто перепроверить их для меня, и если с вашими машинами все в порядке, я буду рад заплатить. Благодарю вас".


Я повесил трубку и посмотрел на время, которое я записал в свой блокнот. Они подходят. Рейчел оставалась в моей комнате почти до полуночи. На следующее утро она сказала мне, что столкнулась с Торсоном в холле после ухода. Может быть, она солгала мне. Может быть, она сделала больше, чем просто врезалась в него. Может быть, она пошла в его комнату.


После смерти Торсона был только один способ развить эту теорию, кроме обращения к Рейчел, чего я пока не мог сделать. Я снова поднял телефонную трубку и позвонил в офис ФБР в федеральном здании. Оператору, которому было строго приказано проверять звонки Бэкусу, особенно из средств массовой информации, не собирались соединять меня, пока я не скажу ей, что это я убил Поэта и что мне срочно нужно поговорить со специальным агентом. Наконец, меня соединили, и трубку взял Бэкус.


"Джек, в чем проблема?"


"Боб, послушай меня, я очень серьезен. Ты один?"


"Джек, что..."


"Просто ответь на вопрос! Послушай, прости, я не хотел кричать. Я только что... Послушай, просто скажи мне, ты один?"


Было колебание, и его голос звучал скептически, когда он вернулся.


"Да. Итак, о чем это?"


"Мы говорили о доверии в наших отношениях. Я доверял тебе, и ты доверял мне. Я хочу, чтобы ты снова доверял мне, Боб, в течение следующих нескольких минут и просто отвечал на мои вопросы, не задавая мне никаких вопросов. Я объясню все это после. Понятно?"


"Джек, я здесь очень занят. Я не понимаю..."


"Пять минут, Боб. Вот и все. Это важно".


"В чем твой вопрос?"


"Что случилось с вещами Торсона? Его одежда и вещи из его отеля. Кто получил это после того, как он... умер?"


"Я собрал все это вместе прошлой ночью. Я не понимаю, какое это имеет отношение к чему-либо. Его собственность никого не касается ".


"Побалуй меня, Боб. Это не для рассказа. Это для меня. И для тебя. У меня есть два вопроса. Во-первых, вы нашли гостиничные квитанции, счета из Феникса вместе с его вещами?"


"Из Феникса? Нет, их там не было, и они не должны были быть. Мы выписались на ходу, никогда не возвращались. Я уверен, что счет уже отправлен в мой офис в Квантико. Что у тебя на уме, Джек?"


Первая часть встала на место. Если у Торсона не было счетов, то, скорее всего, не он забрал их из моей комнаты. Я снова подумал о Рейчел. Я ничего не мог с этим поделать. В первую ночь в Голливуде, после того, как мы занялись любовью, она встала и впервые приняла душ. Затем настала моя очередь. Я представил, как она берет ключ от номера из кармана моих брюк, спускается вниз и проскальзывает в мою комнату, чтобы произвести быстрый обыск в моих вещах. Может быть, она просто смотрела по сторонам. Может быть, она каким-то образом знала, что у меня были счета за отель. Может быть, она позвонила в отель в Финиксе и ей сказали.


"Следующий вопрос", - сказал я Бэкусу, игнорируя его собственный вопрос. "Вы нашли какие-нибудь презервативы в вещах Торсона?"


"Послушай, я не знаю, что за нездоровое увлечение у тебя этим, но я не собираюсь продолжать в том же духе. Я вешаю трубку, Джек, и я не хочу, чтобы ты..."


"Подождите минутку! Что за болезненное очарование? Я пытаюсь понять, что вы, люди, упустили! Ты говорил сегодня с Клирмоунтейном о компьютере? О сети PTL?"


"Да, я был полностью проинформирован. Какое это имеет отношение к коробке презервативов?"


Я заметил, что он непреднамеренно ответил на мой вопрос о презервативах. Я ничего не говорил о коробке.


"Знаете ли вы, что в сеть PTL был сделан звонок из комнаты Торсона в Финиксе в воскресенье утром?"


"Это нелепо. И откуда, черт возьми, тебе знать что-то подобное?"


"Потому что, когда я выписывался из того отеля, портье подумал, что я агент ФБР. Помнишь? Прямо как тот репортер в похоронном бюро. Он дал мне счета из отеля, чтобы я отнесла их вам, людям здесь. Он думал, что это сэкономит время на отправку их по почте".


После этого признания наступило долгое молчание.


"Ты хочешь сказать, что украл гостиничные счета?"


"Я говорю то, что я только что сказал. Они были даны мне. И на счете Торсона были звонки как Майклу Уоррену, так и PTL. И это забавно, поскольку вы, люди, предположительно, не знали о PTL до сегодняшнего дня ".


"Я пришлю кого-нибудь забрать эти счета".


"Не беспокойся. У меня их нет. Они были украдены из моей комнаты в Голливуде. У тебя лиса в курятнике, Боб."


"О чем ты говоришь?"


"Расскажи мне о коробке с презервативами, которую ты нашел в вещах Торсона, и я скажу тебе, о чем я говорю".


Я услышал, как он устало выдохнул в манере "я сдаюсь".


"Там была коробка с презервативами, ясно? Она даже не была открыта. Итак, что это значит?"


"Где это сейчас?"


"Это в запечатанной картонной коробке с остальными его вещами. Это отправится обратно в Вирджинию с его телом завтра утром ".


"Где эта запечатанная коробка?"


"Прямо здесь, со мной".


"Мне нужно, чтобы ты открыл это, Боб. Посмотри на презервативы, посмотри, есть ли ценник или что-нибудь, указывающее, где он их взял ".


Пока я слушал звуки, с которыми он разрывал картон и скотч, мой разум вызвал в памяти образ Торсона, идущего по коридору с чем-то в руке.


"Я могу сказать вам прямо сейчас, - сказал Бэкус, открывая коробку с имуществом, - они были в пакете из аптеки".


Я почувствовал, как мое сердце подпрыгнуло, а затем я услышал шуршащий звук открывающегося пакета.


"Хорошо, я понял", - сказал Бэкус голосом, демонстрирующим его напряженное терпение. "Наркотики из Скоттсдейла. Открыт двадцать четыре часа. Коробка с двенадцатью презервативами, девять девяносто пять. Ты тоже хочешь узнать марку, Джек?"


Я проигнорировал его сарказм, но его вопрос дал мне идею на потом.


"Есть квитанция?"


"Я только что прочитал это тебе".


"А как насчет даты и времени покупки, которые там указаны? Большинство этих компьютерных регистров записывают это туда ".


Тишина. Так долго мне хотелось кричать.


"Воскресное утро, двенадцать пятьдесят четыре".


Я закрыл глаза. Пока Торсон покупал коробку презервативов, из которых он даже не воспользовался ни одним, кто-то был в его комнате и звонил по телефону.


"Ладно, Джек, что это значит?" - Спросил Бэкус.


"Это значит, что все - ложь".


Я открыл глаза и отнял телефон от уха. Я посмотрел на него так, словно это была какая-то инопланетная вещь, прикрепленная к моей руке, и медленно опустил его обратно в подставку.


Бледсоу все еще был в своем кабинете и ответил после первого гудка.


"Дэн, это снова Джек".


"Джек Мак, что случилось?"


"Помнишь, ты сказал, что задолжал мне пиво? Я подумал о том, что ты можешь сделать для меня кое-что еще вместо этого ".


"Ты понял это".


Я сказал ему, что мне нужно, чтобы он сделал, и он не колебался, даже когда я сказал ему, что мне нужно это сделать сейчас. Он сказал, что не может обещать результатов, но что так или иначе свяжется со мной как можно скорее.


Я подумал о первом звонке, сделанном, когда Торсона не было в его комнате. Это было для широкой публики в центре Квантико. Это не показалось мне странным, когда я позвонил по этому номеру в самолете. Но теперь это произошло. Зачем кому-то звонить по общему номеру посреди ночи? Теперь я знал, что ответом могло быть только то, что звонивший не хотел звонить по прямому номеру в центре, тем самым раскрывая знание этого номера. Вместо этого через свой компьютер она набрала общий номер, и когда оператор распознал ответный звуковой сигнал факса, вызов был переведен на одну из общих линий факсимильной связи.


Я вспомнил, что во время воскресной утренней встречи по факсу от Поэта Торсон изложил подробности после получения краткого изложения из Куантико. Факс пришел по общему номеру и был переведен на факсимильный аппарат.


Не говоря ни слова, оператор в Квантико переключил меня на офисы BSS, когда я позвонил и попросил агента Брэда Хейзелтона. Телефон зазвонил три раза, и я подумала, что опоздала, что он ушел на целый день, когда он наконец поднял трубку.


"Брэд, это Джек Макэвой. В Лос-Анджелесе".


"Привет, Джек, как у тебя дела? Ты был вчера на волосок от смерти".


"У меня все хорошо. Я сожалею об агенте Торсоне. Я знаю, что там все работают очень тесно вместе ..."


"Ну, он был в значительной степени мудаком, но никто не заслуживает того, что с ним случилось. Это довольно ужасно. Сегодня здесь не так уж много улыбающихся лиц."


"Я могу себе представить".


"Так что же происходит?"


"Ну, это всего лишь пара незначительных моментов. Я составляю хронологию событий, чтобы у меня была четкая история. Ты знаешь, если мне когда-нибудь удастся написать все это целиком."


Я ненавидел лгать этому человеку, который был всего лишь дружелюбен ко мне, но я не мог позволить себе сказать ему правду, потому что тогда он, конечно, не помог бы мне.


"И, в любом случае, я, кажется, не туда поместил свои заметки на факсе. Вы знаете, факс, который Поэт отправил в Квантико в воскресенье. Я помню, Гордон сказал, что узнал подробности либо от тебя, либо от Брасса. Что я хотел знать, так это точное время, когда это пришло. Если оно у тебя есть."


"Э-э, подожди, Джек".


Он ушел прежде, чем я смогла сказать, что буду держаться. Я закрыл глаза и провел следующие несколько минут, размышляя, действительно ли он искал информацию или сначала проверял, может ли он дать ее мне.


Наконец, он вернулся на линию.


"Извини, Джек, мне пришлось просмотреть все здешние газеты. Факс поступил на аппарат номер два в аппаратной академии в три тридцать восемь утра в воскресенье."


Я просмотрел свои записи. За вычетом трехчасовой разницы во времени факс пришел в Куантико через минуту после того, как из комнаты Торсона был сделан звонок на общий номер.


"Все в порядке, Джек?"


"О, да, спасибо. У меня был еще один вопрос."


"Стреляй-о, черт, извини".


"Все в порядке. У меня вопрос, который у меня есть, эм... Агент Торсон отправил обратно мазок из полости рта жертвы из Феникса. Орсулак."


"Да, Орсулак".


"Э-э, он хотел идентифицировать вещество. Он считал, что это была смазка из презерватива. У меня возник вопрос, был ли он идентифицирован как исходящий от презерватива определенной марки. Можно ли это сделать? Это было сделано?"


Хейзелтон сначала не ответил, и я чуть не подпрыгнул в наступившей тишине. Но потом он заговорил.


"Это странный вопрос, Джек".


"Да, я знаю, но, э-э, детали дела и то, как вы, люди, все делаете, действительно завораживает меня. Важно, чтобы они были правильными - это делает историю лучше ".


"Подожди еще секунду".


И снова он ушел, прежде чем я смогла согласиться подождать. На этот раз он вернулся очень быстро.


"Да, у меня есть эта информация. Ты не хочешь сказать мне, почему ты действительно этого хочешь?"


Теперь была моя очередь молчать.


"Нет", - наконец сказала я, пробуя путь честности. "Я просто пытаюсь кое с чем разобраться, Брэд. Если все пойдет так, как я думаю, ФБР будет первым, кто узнает об этом. Поверь мне".


Хейзелтон сделал паузу на мгновение.


"Хорошо, Джек, я буду доверять тебе. Кроме того, Гладден мертв. Это не похоже на то, что я даю показания в суде, и в любом случае этим вы мало что сможете доказать. Выбор вещества был сведен к тому, что он похож на два разных бренда. Рамзес смазал и Троянское золото. Проблема в том, что это два самых популярных бренда в стране. Это не то, что мы бы назвали однозначным доказательством чего-либо ".


Возможно, это не было доказательством, которое вы могли бы взять с собой в зал суда, но "Смазанный Рамзес" был той маркой, которую Рейчел дала мне из своей сумочки субботним вечером в моем гостиничном номере. Я поблагодарил Хейзелтона без дальнейших обсуждений и повесил трубку.


Все это было там, и все это, казалось, подходило. Не важно, сколькими способами в течение следующего часа я пытался разрушить свою собственную теорию, я не смог. Это была теория, построенная на фундаменте подозрений и спекуляций, но она работала как машина, все части которой соединялись вместе. И у меня не было ничего, что могло бы запустить его механизмы, что могло бы привести его к полной остановке.


Последняя роль, в которой я нуждался, была Бледсо. Я мерил шагами комнату в ожидании его звонка, чувство тревоги бурлило в моем животе, как что-то живое. Я вышел на балкон подышать свежим воздухом, но это не помогло. На меня смотрел мужчина из "Мальборо", его тридцатифутовое лицо господствовало над Сансет-Стрип. Я вернулся внутрь.


Вместо сигареты, которую я хотел, я выбрал кока-колу. Я вышел из комнаты, повернув ночной замок, чтобы дверь не закрывалась полностью, и побежал по коридору к торговым автоматам. Несмотря на обезболивающее, мои нервы были на пределе. Но я знал, что эта напряженность через некоторое время приведет к усталости, если я не приму порцию сахара и кофеина. На полпути к своей комнате я услышала, как звонит телефон, и я побежала. Я подошел к телефону еще до того, как закрыл дверь, схватив его, как мне показалось, на девятом звонке.


"Dan?"


Тишина.


"Это Рейчел. Кто такой Дэн?"


"О". Я едва могла перевести дыхание. "Он, э-э, он просто друг из газеты. Он должен был позвонить."


"Что с тобой такое, Джек?"


"Я запыхался. Я шел по коридору за кока-колой и услышал телефонный звонок ".


"Господи, это, должно быть, был забег на сто ярдов".


"Что-то вроде этого. Держись."


Я вернулся к двери и закрыл ее, затем изобразил свое актерское лицо, когда вернулся к телефону.


"Рейчел?"


"Послушай, я просто хотел, чтобы ты знал, что я ухожу. Боб хочет, чтобы я вернулся во Флориду и разобрался с этим делом PTL ".


"О".


"Вероятно, это займет несколько дней".


На моем телефоне загорелся индикатор сообщения. Бледсоу, подумала я и мысленно проклинала время его звонка.


"Хорошо, Рейчел".


"Нам нужно будет встретиться где-нибудь потом. Я подумывал о том, чтобы взять отпуск."


"Я думал, ты только что сделал".


Я вспомнил пометку на календаре, который видел на ее столе в Куантико. Впервые меня осенило, что это было, когда она, должно быть, отправилась в Феникс, чтобы выследить и убить Орсулака.


"У меня давно не было настоящего отпуска. Я думал, может быть, об Италии. Венеция."


Я не обвинял ее во лжи. Я промолчал, и она потеряла терпение. Моя игра не удалась.


"Джек, в чем дело?"


"Ничего".


"Я тебе не верю".


Я поколебался, а затем сказал: "Есть одна вещь, которая отчасти беспокоит меня, Рейчел".


"Расскажи это мне".


"Прошлой ночью, нашей первой ночью вместе, я позвонил тебе в номер после того, как ты ушла. Я просто хотел пожелать спокойной ночи, ты знаешь, и сказать тебе, как сильно мне понравилось то, что мы сделали. И ответа не последовало. Я даже подошел к твоей двери и постучал. Ответа нет. Затем, на следующее утро, вы сказали, что видели Торсона в холле. И я не знаю, наверное, я думал об этом ".


"О чем думаешь, Джек?"


"Я не знаю, просто думаю. Мне было интересно, где ты был, когда я звонил и когда я стучал."


Она на мгновение замолчала, а когда наконец заговорила, ее гнев потрескивал в телефоне, как огонь.


"Джек, ты знаешь, на кого похож твой голос? Ревнивый старшеклассник. Как тот мальчик на трибунах, о котором ты мне рассказывал. Да, я видел Торсона в холле, и да, я даже признаю, что он думал, что я ищу его, что я хочу его. Но на этом все и закончилось. Я не могу объяснить, почему ты мне не позвонил, хорошо? Может быть, вы позвонили не в тот номер, и, может быть, это было, когда я принимал душ и думал о том, какой прекрасной была ночь, тоже. И, может быть, мне не нужно было защищаться или оправдываться перед тобой. Если ты не можешь справиться со своей мелочной ревностью, тогда найди другую женщину и заведи другую жизнь ".


"Рейчел, послушай, мне жаль, ладно? Ты спросил меня, что не так, и я сказал тебе ".


"Ты, должно быть, принял слишком много тех таблеток, которые дал тебе доктор. Мой совет, Джек, тебе нужно хорошенько выспаться. Мне нужно успеть на самолет ".


Она повесила трубку.


"До свидания", - сказал я в тишине.


48


Солнце садилось, и небо было цвета спелой тыквы с фосфоресцирующими розовыми вкраплениями. Это было красиво, и даже нагромождение рекламных щитов вдоль и поперек стрипа показалось мне красивым. Я вернулся на балкон, пытаясь думать, пытаясь разобраться во всем, ожидая, когда Бледсо перезвонит. Он был тем, кто оставил сообщение, пока я разговаривал с Рейчел. В его сообщении говорилось, что его нет в офисе, но он перезвонит.


Я посмотрел на мужчину Мальборо, на его прищуренные глаза и стойкий подбородок, не изменившийся со временем. Он всегда был одним из моих героев, иконой, не важно, что он всегда был таким же мелким, как страница журнала или рекламный щит. Я вспомнил, как сидел за обеденным столом, как каждый вечер всегда сидел справа от отца. Он всегда курит, а пепельница всегда справа от его тарелки. Я учусь курить благодаря этому. Для меня он был похож на человека Мальборо, моего отца. Тогда, по крайней мере.


Вернувшись в комнату, я позвонил домой, и ответила моя мать. Она разыграла спектакль, спросив, все ли со мной в порядке, и мягко пожурила меня за то, что я не позвонил раньше. Наконец, после того, как я успокоил ее и заверил, что со мной все в порядке, я попросил ее соединить моего отца. Мы не разговаривали с похорон - если мы вообще разговаривали тогда.


"Папа?"


"Son. Ты уверен, что с тобой все в порядке?"


"Я в порядке. Ты в порядке?"


"О, конечно. Мы просто беспокоились о тебе, вот и все ".


"Ну, не надо. Все прекрасно".


"Это безумная вещь, не так ли?"


"Ты имеешь в виду Глэддена? Да."


"Райли здесь, с нами. Она собирается провести здесь несколько дней ".


"Это хорошо, папа".


"Ты хочешь поговорить с ней?"


"Нет, я хотел поговорить с тобой".


Это заставило его замолчать, возможно, заставило его занервничать.


"Ты в Лос-Анджелесе?"


Он произнес это с твердым "Г".


"Да, по крайней мере, еще день или два. Я просто... Я позвонил, потому что хотел ... Я думал о разных вещах и хотел сказать, что мне жаль ".


"Прости за что, сынок?"


"Что угодно, абсолютно все. Сара, Шон, называйте как хотите." Я смеялся так, как вы смеетесь, когда что-то не смешно, когда это неудобно. "Я сожалею обо всем".


"Джек, ты уверен, что с тобой все в порядке?"


"Я в порядке".


"Ну, тебе не нужно говорить, что ты за что-то извиняешься".


"Да, я знаю. Я верю".


"Что ж... тогда нам тоже жаль. Мне жаль."


Я позволяю небольшому молчанию подчеркнуть это.


"Спасибо, папа. Я собираюсь идти. Скажи маме, что я попрощался, и передай Райли, что я передавал привет ".


"Я буду. Почему бы тебе не спуститься сюда, когда вернешься? Тоже проведи пару дней."


"Я сделаю".


Я повесил трубку. "Человек Мальборо", - подумал я. Я выглянула в открытую балконную дверь и увидела, что его глаза выглядывают из-за перил, наблюдая за мной. Моя рука снова начала болеть. Как и моя голова. Я слишком много знал и не хотел. Я принял еще одну таблетку.


В половине шестого Бледсоу наконец позвонил. Новости, которые он получил, были не из приятных. Это была заключительная часть, окончательный разрыв завесы надежды, за которую я держался. Когда я слушал его, мне казалось, что кровь отливает от моего сердца. Я снова был один. И что было хуже, так это то, что тот, кого я желал, не просто отверг меня. Она использовала и предала меня так, как, я думал, не смогла бы ни одна женщина.


"Это то, что у меня есть, приятель", - сказал Бледсоу. "Держись за свою шляпу, это все, что я могу сказать".


"Отдай это мне".


"Рейчел Уоллинг. Ее отцом был Харви Уоллинг. Я не знал его. Когда он был в "Дикс", я все еще служил в патруле. Я разговаривал с одним из старых парней из Dicks, и он сказал, что твоего парня звали Харви Уоллбэнгер. Ты знаешь, после выпивки. Он был своего рода странной уткой, одиночкой".


"А как насчет его смерти?"


"Я подхожу к этому. Мой приятель достал старый файл из архива. Случилось девятнадцать лет назад. Забавно, что я этого не помню. Думаю, я работал, опустив голову. В общем, я встретил своего приятеля в таверне "Феллс Пойнт". Он принес папку. И, во-первых, это определенно был ее старик. Там есть ее имя. Она была той, кто нашел его. Он застрелился. Выстрел в висок. Это привело к самоубийству, но были некоторые проблемы ".


"Что?"


"Ну, нет примечания к одной вещи. И, во-вторых, он был в перчатках. Это было зимой, да, но он сделал это внутри. Первым делом с утра. Следователь записал в протоколах, что ему не понравилась эта часть дела ".


"Были ли следы пороха на одной из перчаток?"


"Да, это было там".


"Была ли она... была ли Рейчел дома, когда это случилось?"


"Она сказала, что была наверху, в своей спальне, спала, когда услышала выстрел. В своей огромной кровати. Она испугалась, сказала, что не спускалась в течение часа после выстрела. Потом она нашла его. Это согласно отчетам".


"А как насчет матери?"


"Не было никакой матери. Она сбежала много лет назад. Тогда Рейчел осталась наедине с отцом."


Я думал об этом несколько мгновений. Его упоминание о размере ее кровати и что-то в том, как он произнес последнюю строчку, обеспокоило меня.


"Что еще, Дэн? Ты не рассказываешь мне всего."


"Джек, позволь мне спросить тебя кое о чем. У тебя роман с этой женщиной? Как я уже говорил тебе, я видел по Си-эн-эн, как она была..."


"Послушайте, у меня нет времени! Чего ты мне не договариваешь?"


"Ладно, ладно, единственное, что еще было отмечено в отчетах странного, это то, что его кровать была заправлена".


"О чем ты говоришь?"


"Его кровать. Это было сделано. То, как это должно было сработать, заключалось в том, что он встал, застелил постель, оделся и надел пальто и перчатки, как будто собирался на работу, но затем вместо этого сел в кресло и пустил себе пулю в голову. Либо это, либо он не спал всю ночь, думая об этом, а затем выполнил задание ".


Я почувствовал, как депрессия и усталость накрыли меня волной. Я соскользнула со стула на пол, все еще прижимая телефон к уху.


"Парень, который работал над этим делом, на пенсии, но все еще здесь. Мо Фридман. Мы возвращаемся назад. Я как раз заканчивал в dicks, когда он был ближе к концу. Но он был хорошим человеком. Я только что закончил разговор с ним несколько минут назад. Живет в Поконосе. Я спросил его об этом стихотворении и каково его мнение об этом. Я рассказал ему о его неофициальном мнении ".


"И что он сказал?"


"Он сказал, что отпустил это, потому что в любом случае решил, что Харви Уоллбэнгер получил по заслугам".


"Но в чем, по его словам, заключалась его идея?"


"Он сказал, что, по его мнению, эта кровать была застелена, потому что на ней никогда не спали. Никогда не использовался. Он сказал, что, по его мнению, отец спал с дочерью в спальне королевских размеров, и однажды утром она подвела черту. Он ни о чем не знал после этого, ни о чем из того, что происходило в последнее время. Мо семьдесят один год. Он разгадывает кроссворды. Он сказал, что ему не нравится смотреть новости. Он не знал, что его дочь стала агентом ФБР ".


Я не мог говорить. Я не мог даже пошевелиться.


"Джек, ты все еще там?"


"Мне нужно идти".


Оператор местного отделения сказал, что Бэкус уехал на весь день. Когда я попросил ее перепроверить, она перевела меня в режим ожидания на пять минут, пока я был уверен, что она красит ногти или подправляет макияж. Когда она вернулась, она сказала, что он определенно ушел и что я могу позвонить утром. Она повесила трубку, прежде чем я смог сказать что-нибудь еще.


Бэкус был ключом. Я должен был добраться до него, рассказать ему, что у меня было, и сыграть это так, как он хотел. Я решил, что если его не было в FO, он мог бы вернуться в мотель на Уилкокс. Я все равно должен был поехать туда, чтобы забрать свою машину. Я перекинула ремень своей компьютерной сумки через плечо и направилась к двери. Я открыл его и остановился как вкопанный. Бэкус стоял там, подняв кулак, готовый постучать.


"Гладден не был поэтом. Он был убийцей, да, но не Поэтом. Я могу это доказать".


Бэкус посмотрел на меня так, как будто я только что сообщил, что видел, как человек из "Мальборо" подмигнул мне.


"Джек, послушай, ты провел день, делая несколько странных звонков. Сначала ко мне, потом в Куантико. Я зашел, потому что мне интересно, есть ли что-то, что, возможно, врачи проглядели прошлой ночью. Я подумал, может быть, мы могли бы прокатиться к..."


"Послушай, Боб, я не виню тебя за то, что ты так думаешь, после того, что я спросил сегодня у тебя и Хейзелтона. Но мне пришлось придержать кое-что, пока я не был уверен. Теперь я уверен. Почти уверен. Я могу объяснить это сейчас. Я как раз выходил за дверь, чтобы найти тебя прямо сейчас ".


"Тогда сядь сюда и расскажи мне, о чем ты говоришь. Ты сказал, что у меня в курятнике была лиса. Что ты имел в виду?"


"Я имел в виду, что вот вы, люди, где находитесь, ваша работа - выявлять и ловить этих людей. Серийные преступники, как вы их называете. И среди вас все это время был один".


Бэкус громко выдохнул и покачал головой.


"Садись, Боб, и я расскажу тебе историю. Если ты думаешь, что я сумасшедший, когда я закончу, тогда ты можешь отвезти меня в больницу. Но я знаю, ты не подумаешь, что я сумасшедший ".


Бэкус сел на край кровати, и я начал рассказывать историю, перечисляя переезды и звонки, которые я сделал днем. У меня ушло почти полчаса только на то, чтобы рассказать эту часть. И как раз в тот момент, когда я был готов начать излагать ему свою интерпретацию собранных мною фактов, он прервал меня тем, что я уже обдумал и был готов к этому.


"Ты забываешь одну вещь. Вы сказали, Гладден признался в убийстве вашего брата. В конце. Вы сказали это сами, и я прочитал это в вашем заявлении сегодня днем. Ты даже сказал, что он узнал тебя."


"Но он был неправ. Я был неправ. Я никогда не говорила ему, как зовут Шона. Я только что сказал "мой брат". Я сказал ему, что он убил моего брата, и он подумал, что один из детей был моим братом. Ты видишь? Вот почему он сказал то, что сказал, что он убил моего брата, чтобы спасти его. Я думаю, что он имел в виду, что он убил тех детей, потому что знал, что как только он будет с ними, они будут облажаны на всю жизнь. Точно так же, как его облажал Белтран. Итак, в своем уме он думал, что, убивая их, он спасал их от того, чтобы они не стали такими, как он. Он говорил не о копах, только об этих детях. Я не думаю, что он даже знал о копах.


"И что касается того, что он узнал меня, я был на телевидении. СИ-эн-эн, помнишь? Он мог бы узнать меня по этому."


Бэкус уставился в пол, и я наблюдал, как он пытается это вычислить, и по выражению его лица я понял, что он находит это правдоподобным. Я пытался достучаться до него.


"Хорошо", - сказал он. "А как насчет Феникса, гостиничных номеров, всего этого? К чему, по-твоему, это приведет?"


"Мы были уже близки. Рейчел знала это, и ей нужен был какой-то способ либо сорвать расследование, либо убедиться, что оно укажет только на Глэддена, когда мы его поймаем. Даже при том, что каждый полицейский в стране желал его смерти, она не могла быть уверена, что это произойдет.


"Итак, она сделала три вещи. Сначала она отправила факс, тот, что от Поэта, со своего компьютера на общий номер в Квантико. Она написала это таким образом, что знала: содержащаяся в нем информация станет окончательной связью между Гладденом и убийствами полицейских. Вспомните, помните встречу по факсу? Она была единственной, кто сказал, что это связывает все случаи воедино ".


Бэкус кивнул, но ничего не сказал.


"Далее, - сказал я, - она подумала, что если она передаст эту историю Уоррену, это вызовет мою историю и всю остальную панику в средствах массовой информации. Гладдену пришлось бы где-то увидеть эту историю, и он ушел бы в подполье, зная, что его обвиняют не только в убийствах, которые он совершил, но и в убийствах полицейских, последовавших за этим. Итак, она позвонила Уоррену и рассказала ему историю. Она, должно быть, знала, что он отправился в Лос-Анджелес распространять историю после того, как его уволили из фонда. Может быть, он позвонил и оставил ей сообщение о том, где он был. Ты следишь за всем этим?"


"Ты был так уверен, что это был Гордон".


"Я был. И не без оснований. Счета из отеля. Но чек из аптеки показывает, что его даже не было в его комнате, когда были сделаны звонки, и Уоррен сказал мне сегодня, что его источником был не Торсон. К тому времени у него не было причин лгать. Торсон был мертв ".


"Что было третьим?"


"Я думаю, что она подключилась с помощью компьютера к сети PTL. Я не знаю, откуда она уже знала об этом. Может быть, это была наводка в бюро или что-то в этом роде. Я не уверен. Но она набрала номер. Я не знаю, может быть, это было, когда она отправила один из тех файлов Eidolon, которые нашла Clearmountain. Опять же, это было бы доказательством, связывающим Гладдена с убийствами Поэта. Она плотно упаковывала его в пакет. Даже если бы я не убивал его, и он выжил, чтобы все отрицать, доказательства были бы налицо, и никто бы ему не поверил, особенно в свете убийств, которые он совершил ".


Я взял передышку, чтобы Бэкус мог переварить все сказанное на данный момент.


"Все три звонка, которые она сделала, были из комнаты Торсона", - сказал я через полминуты. "Это был просто еще один буфер. Если бы что-то пошло не так, не было бы записей о ее звонках. Они были бы в номере Торсона. Но коробка с презервативами разрушает это. Видишь ли, ты не понаслышке знаешь об отношениях, которые у нее были с Торсоном. Они сражались, но все равно что-то там было. У него все еще было что-то для нее, и она знала это. Она использовала это. Так что, я думаю, если бы она сказала ему сходить за коробкой презервативов и она ждала бы его в его постели, он бы выбежал за дверь в аптеку, как мужчина, у которого горят штаны. И я думаю, что это именно то, что она сделала. Только она не ждала его в постели. Она делала эти звонки. Затем, когда Торсон вернулся, ее уже не было. Торсон не совсем рассказал мне все это, но во многих словах он рассказал. Когда мы работали вместе в тот день."


Бэкус кивнул. Он выглядел как потерянный человек. Я подумал, может быть, он понял, чем теперь станет его карьера. Сначала его командование подверглось сомнению из-за фиаско с арестом Гладдена, а теперь это. Его дни в качестве помощника ответственного специального агента были сочтены.


"Это кажется таким..."


Он не закончил, и я не закончил это за него. Мне нужно было еще что-то ему сказать, но я ждал. Бэкус встал и немного прошелся. Он посмотрел через балконную дверь на "Мальборо Мэн". Он, казалось, не испытывал к нему такого же восхищения, как я.


"Расскажи мне о Луне, Джек".


"Что ты имеешь в виду?"


"Луна поэта. Ты рассказал мне конец истории. С чего все началось? Как женщина оказывается в той точке, в которой мы сейчас находимся?"


Он отвернулся от двери и посмотрел на меня с вызовом в глазах. Он искал что-нибудь, что угодно, на чем он мог бы обосновать свое неверие. Я прочистил горло, прежде чем начать.


"Это самая сложная часть", - сказал я. "Тебе следует спросить у Брасса".


"Я буду. Но ты попробуй".


Я подумал мгновение, прежде чем начать.


"Молодая девушка, я не знаю, двенадцати-тринадцати лет. Она подверглась насилию со стороны своего отца. Сексуально. Ее мать либо... ее мать уходит. Она либо знала, что происходит, и не могла это остановить, либо просто ей было все равно. Мать уходит, и тогда девушка остается с ним наедине. Он полицейский. Детектив. Он угрожает ей, убеждает ее, что она никогда никому не сможет рассказать, потому что он детектив и он узнает. Он говорит ей, что ей не поверят, и она верит ему.


"И вот однажды с нее, наконец, хватит, или с нее было достаточно с самого начала, но у нее не было шанса или она не продумала правильный план. Неважно. Но однажды наступает день, и она убивает его, выставляя все так, будто он сделал это сам. Самоубийство. Ей это сходит с рук. Этим делом занимается детектив, который знает, что что-то не так, но что он собирается делать? Он знает, что парень заслужил это. Он отпускает это ".


Бэкус стоял посреди комнаты, уставившись в пол.


"Я знал о ее отце. Я имею в виду официальную версию."


"Я попросил друга разузнать подробности неофициальной версии".


"Что дальше?"


"Что происходит дальше, так это то, что она расцветает. Сила, которой она обладала в тот единственный момент, компенсирует многое. Она справляется с этим. Немногие делают, но она делает это. Она умная девушка, и она поступает в университет изучать психологию, чтобы узнать о себе. А потом ее даже завербовало ФБР. Она ценный человек, и она быстро продвигается по службе, пока не попадает в подразделение, которое действительно изучает людей, подобных ее отцу. И похожа на себя. Видите ли, вся ее жизнь была борьбой за понимание. И затем, когда руководитель ее группы хочет изучить полицейские самоубийства, он идет к ней, потому что знает официальную версию о ее отце. Не правда. Просто официальная версия. Она берется за работу, зная в глубине души, что причина, по которой ее выбрали, была фиктивной ".


На этом я остановился. Чем больше я рассказывал об этой истории, тем больше силы я чувствовал. Знание чьих-то секретов - это опьяняющая сила. Я упивался своей способностью собрать историю воедино.


"И так, - прошептал затем Бэкус, - как у нее все складывается?"


Я прочистил горло.


"Дела шли хорошо", - продолжил я. "Она вышла замуж за своего партнера, и все шло хорошо. Но тогда все было не так хорошо. Я не знаю, было ли это давлением из-за работы, воспоминаний, распада этого брака, может быть, всего этого. Но она начала распадаться на части. Ее муж бросил ее, думая, что она была пуста внутри. Он называл ее "Нарисованная пустыня", и она ненавидела его за это. И тогда... может быть, она вспомнила день, когда убила своего мучителя. Ее отец. И она вспомнила покой, который пришел после... освобождение."


Я посмотрел на него. У него был отстраненный взгляд, возможно, он представлял историю такой, какой я вызвал ее из ада.


"Однажды, - продолжил я, - однажды приходит запрос на профиль. Мальчик был убит и изувечен во Флориде. Детективу по делу нужен профиль человека, который это сделал. Только она узнает детектива, знает его имя. Бельтран. Имя из прошлого. Имя, возможно, упоминавшееся в старом интервью, и она знает, что он тоже был мучителем, насильником, как и ее отец, и что жертва, о которой он звонит, тоже, вероятно, была его жертвой ... "


"Верно", - сказал Бэкус, беря в руки прядь. "Итак, она едет во Флориду к этому мужчине, Белтрану, и делает это снова. Совсем как с ее отцом. Делает это похожим на самоубийство. Она даже знала, где Белтран прятал свой дробовик. Гладден сказал ей это. Вероятно, до него было легко добраться. Она слетает вниз, идет к нему со своими полномочиями из бюро и проникает в дом, чтобы сделать это. Это снова приносит ей покой. Заполняет эту пустоту. Единственное, что это ненадолго. Вскоре она снова пуста, и ей приходится делать это снова. А потом снова и снова. Она следует за убийцей Глэдденом и убивает тех, кто за ним охотится, используя его, чтобы замести свои следы еще до того, как она их оставила ".


Бэкус безучастно смотрел на какое-то видение, пока говорил.


"Она знала все прикосновения, все движения", - сказал он. "Вытираю смазанный презерватив о рот Орсулака. Идеальное отклонение. Это был настоящий гений".


Я кивнул и взял это оттуда.


"Она видела камеру Глэддена и знала, что в файлах есть фотография, которую однажды можно будет найти", - сказал я. "Она знала, что книги о По были на фотографиях. Все это было подстроено. Она следовала за Глэдденом по всей стране. У нее был здравый смысл. Она знала из дел, поступающих для профилирования, которыми занимался он. Она обладала эмпатией. Она бы последовала за ним. Она вышла бы и убила полицейского, который преследовал его. Она сделала так, что каждое из них выглядело как самоубийство, но она попросила Глэддена надеть это, если однажды кто-нибудь придет и все развалится ".


Бэкус посмотрел на меня.


"Кто-то вроде тебя", - сказал он.


"Да. Такой же, как я".


49


Бэкус сказал, что история была похожа на простыню, висящую на бельевой веревке при сильном ветре. Едва удерживаемый несколькими прищепками, он был готов улететь.


"Нам нужно больше, Джек".


Я кивнул. Он был экспертом. Кроме того, настоящий суд уже состоялся в моем сердце, и приговор был вынесен.


"Что ты собираешься делать?" Я спросил.


"Я думаю. У тебя были... ты собирался завязать с ней отношения, не так ли?"


"Это было настолько очевидно?"


"Да".


Затем он целую минуту ничего не говорил. Он ходил по комнате, на самом деле ни на что не глядя, весь во внутреннем диалоге и размышлениях. Наконец, он перестал двигаться и посмотрел на меня.


"Вы бы надели прослушку?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Ты знаешь, что я имею в виду. Я приведу ее обратно сюда, оставлю ее наедине с тобой, и ты вытянешь это. Возможно, ты единственный, кто мог бы."


Я опустил взгляд на пол. Я вспомнил наш последний телефонный разговор и то, как она раскусила мой поступок.


"Я не знаю. Я не думаю, что смог бы это осуществить ".


"Она может заподозрить неладное и проверить", - сказал Бэкус, отбрасывая эту идею и ища глазами пол в поисках другой. "Тем не менее, ты тот самый, Джек. Ты не агент, и она знает, что, если понадобится, она может взять тебя ".


"Отведи меня куда?"


"Вытащить тебя". Он щелкнул пальцами. "Я понял это. Тебе не придется носить прослушку. Мы поместим тебя за проволоку".


"О чем ты говоришь?"


Он поднял палец, как бы говоря мне держаться. Он взял телефон, втиснул трубку в изгиб шеи и носил ее с собой, пока набирал номер и ждал ответа. Шнур был подобен поводку, удерживая его на расстоянии всего нескольких шагов в любом направлении.


"Собирай свои вещи", - сказал он мне, ожидая, когда на звонок ответят.


Я встал и медленно начал выполнять его приказ, складывая свои немногочисленные вещи в сумку для компьютера и наволочку, слушая, как он попросил позвать агента Картер, а затем начал давать указания. Он сказал Картеру позвонить в службу связи Квантико и передать сообщение на самолет бюро с Рейчел на борту. Вызовите самолет обратно, приказал Бэкус.


"Просто скажи им, что произошло нечто такое, что не может обсуждаться в эфире, и что мне нужно, чтобы она вернулась сюда", - сказал он в трубку. "Не более того. Понимаешь?"


Удовлетворенный ответом Картера, он продолжил.


"Теперь, прежде чем ты это сделаешь, переведи меня в режим ожидания и позвони в офис SAC. Мне нужен точный адрес и комбинация ключей от дома, пострадавшего от землетрясения. Он поймет, что я имею в виду. Отсюда я отправлюсь туда. Я хочу, чтобы ты взял звукорежиссера и двух хороших агентов. Я введу вас в курс дела там. Сейчас же вызовите SAC ".


Я посмотрел на Бэкуса с любопытным выражением.


"Я на удержании".


"Дом, пострадавший от землетрясения?"


"Ясная гора рассказал мне об этом. Это на холмах над долиной. Сверху донизу все подключено. Звук и видео. Он был поврежден во время землетрясения, и настоящие владельцы просто оставили его, у них не было страховки. Бюро арендовало его у банка и использовало для нападения на местных инспекторов по строительству и технике безопасности, подрядчиков и ремонтников. Большое мошенничество с использованием средств Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям. Вот тут-то и вмешалось бюро. Обвинительные заключения находятся на рассмотрении. The sting закрыли, но срок аренды бюро не истек. Так что это..."


Он поднял руку вверх. Картер вернулся на линию. Бэкус слушал несколько мгновений и кивнул головой.


"Прямо на Малхолланд, а затем первый поворот налево. Достаточно просто. Каково ваше расчетное время прибытия?"


Он повесил трубку, сказав Картеру, что мы доберемся туда раньше него, и добавив, что ему нужна лучшая работа агента над этим.


Когда Бэкус отъезжал от отеля, я тайно отдал честь Мальборо Мэну. Мы отправились на восток по улице Сансет к бульвару Лорел Каньон, а затем вверх по извилистой дороге, проходящей через горы.


"Как это будет работать?" Я спросил его. "Как ты собираешься доставить Рейчел в то место, куда мы направляемся?"


"Ты оставишь сообщение для Рейчел на ее голосовой почте в Квантико. Ты скажешь ей, что ты в гостях у друга - кого-то, кого ты знал по газете, кто переехал сюда - и оставишь номер телефона. Потом, когда я поговорю с Рейчел, я скажу ей, что перезвонил ей из Флориды, потому что ты звонил и выдвигал странные обвинения в ее адрес, но никто не знает, где ты. Я скажу ей, что, по-моему, ты приняла слишком много обезболивающих таблеток, но нам нужно отвезти тебя в больницу ".


Я чувствовал себя все более неуютно из-за перспективы быть использованным в качестве приманки и столкнуться с Рейчел. Я не знал, как я смогу это осуществить.


"В конце концов, - продолжил Бэкус, - Рейчел получит сообщение. Но она не позвонит тебе. Вместо этого она отследит номер до дома и отправится к тебе, Джек. Один. Для одной из двух вещей."


"Что?" - Спросил я, хотя у меня уже была довольно хорошая идея.


"Либо попытаться наставить тебя на путь истинный... или убить тебя. Она подумает, что ты единственный, кто знает. Ей нужно будет убедить тебя, что ты ошибаешься насчет этих безумных идей. Или ей придется закопать тебя в землю. Я предполагаю, что это будет земля ".


Я кивнул. Это тоже была моя догадка.


"Но мы будем там. Внутри с тобой, рядом".


Это не успокаивало.


"Я не знаю..."


"Не волнуйся, Джек", - сказал Бэкус, протягивая руку и игриво похлопывая меня по плечу. "С тобой все будет в порядке, и на этот раз мы собираемся сделать это правильно. О чем тебе действительно нужно беспокоиться, так это о том, чтобы заставить ее говорить. Запиши ее на пленку, Джек. Заставьте ее признаться только в одной части истории Поэта, и мы возьмем ее для остального. Запиши ее на пленку ".


"Я попытаюсь".


"С тобой все будет хорошо".


На Малхолланд Драйв Бэкус повернул направо, как велел Картер, и мы поехали по дороге, которая змеилась вдоль горного гребня, открывая вид на долину внизу сквозь темнеющую дымку. Мы петляли почти милю, пока не увидели Райтвуд Драйв, повернули налево и спустились в район небольших домов, построенных на стальных опорах, их тяжесть нависала над краем горы, ненадежные свидетельства инженерного мастерства и желания застройщиков оставить свой след на каждом гребне в городе.


"Вы верите, что люди живут в этих вещах?" - Спросил Бэкус.


"Ненавижу находиться в одном из них во время землетрясения".


Бэкус вел машину медленно, сверяясь с номерами адресов, нарисованными на бордюре. Я позволил ему сделать это, пока сам смотрел между домами, пытаясь разглядеть Долину внизу. Приближались сумерки, и там, внизу, загоралось много огней. Бэкус, наконец, остановил машину перед домом на повороте дороги.


"Вот оно".


Это было небольшое деревянное строение. Спереди не было видно пилонов, которые поддерживали его, и казалось, что он парит над глубоким обрывом в долину. Мы оба долго смотрели на это, не делая движения, чтобы выйти.


"Что, если она знает о доме?"


"Рейчел? Она этого не сделает, Джек. Я знаю это только благодаря Ясной горе. Это всплыло во время небольшого обмена сплетнями. Некоторые парни из FO иногда используют это место, если вы понимаете, что я имею в виду. Когда они с кем-то, кого они не могут привести домой ".


Я посмотрела на него, и он подмигнул мне.


"Давайте проверим это", - сказал он. "Не забудь свои вещи".


На входной двери был запирающийся ящик. Бэкус знал комбинацию и открыл его, достал ключ из крошечного отделения и открыл дверь.


Он вошел в дом и включил свет в нише у входа. Я последовал за ним и закрыл дверь. Дом был обставлен весьма скромно, но я проигнорировал это, потому что мое внимание сразу же привлекла задняя стена гостиной. Стена была полностью сделана из толстых стеклянных панелей, открывающих захватывающий вид на всю долину, раскинувшуюся под домом. Я пересек комнату и выглянул наружу. На дальнем краю долины я увидел возвышение другой горной цепи. Я подошел достаточно близко к стеклу, чтобы видеть на нем собственное дыхание, и посмотрел вниз, в темное русло прямо подо мной. Чувство неловкости от того, что я нахожусь на краю такой пропасти, охватило меня, и я отступил назад, когда Бэкус включил лампу позади меня.


Именно тогда я увидел трещины. По трем из пяти стеклянных панелей расползались трещины. Я повернулся налево и увидел разрозненное изображение себя и Бэкуса в зеркальной стене, которая также была разрушена землетрясением.


"Что еще произошло? Безопасно ли здесь находиться?"


"Это безопасно, Джек. Но безопасность - вещь относительная. Следующий большой проект может прийти и все изменить... Что касается других повреждений, то под нами есть этаж. Был этажом, я бы сказал. Ясная Гора сказал, что именно там был нанесен ущерб. Покосившиеся стены, сломанные водопроводные трубы."


Я положила сумку с компьютером и наволочку на пол и повернулась обратно к заднему окну. Мой взгляд был прикован к виду, и я храбро снова подошел к стеклу. Я услышал резкий скрипящий звук со стороны ниши, куда мы вошли. Я с тревогой посмотрел на Бэкуса.


"Не волнуйся, инженер проверил пилоны еще до того, как они начали жалить. Дом никуда не денется. Это просто выглядит так, как есть, и звучит так, как есть, и это то, чего они хотели для the sting ".


Я снова кивнул, но без особой уверенности. Я оглянулся на него через стекло.


"Единственное, что куда-то ведет, - это ты, Джек".


Я взглянула на него в зеркало, не уверенная, что он имел в виду. И там, увеличенный вчетверо в разбитом отражении, я увидел пистолет в его руке.


"Что это такое?" Я спросил.


"Это конец строки".


В спешке это пришло ко мне. Я свернул не туда и обвинил не того. В тот момент я также пришел к осознанию того, что это был изъян в моем собственном внутреннем мире, который привел меня по ложному пути. Моя неспособность поверить и принять. Я взял эмоции Рейчел и искал в них изъян вместо правды.


"Ты", - сказал я. "Ты и есть Поэт".


Он не ответил. Вместо этого он слегка улыбнулся и кивнул. Тогда я понял, что самолет Рейчел не был отозван и что агент Картер не прилетит с техником и двумя хорошими агентами. Я прекрасно видел истинный план, вплоть до пальца, который Бэкус, должно быть, держал на телефоне, когда подделывал звонок в моем гостиничном номере. Теперь я был наедине с Поэтом.


"Боб, почему? Почему ты?"


Я был так потрясен, что все еще называл его по имени, как это сделал бы друг.


"Это история такая же старая, как любая из них", - ответил он. "Слишком стар и забыл сказать тебе. В любом случае, тебе не нужно знать это сейчас. Садись на стул, Джек."


Он указал пистолетом на мягкое кресло напротив дивана. Затем он направил пистолет обратно на меня. Я не двигался.


"Звонки", - сказал я. "Вы звонили из комнаты Торсона?"


Я сказал это больше для того, чтобы сказать что-то, чтобы потянуть время, хотя в глубине души я знал, что время сейчас для меня ничего не значит. Никто не знал, что я был там. Никто бы не пришел. Бэкус принужденно, издевательски рассмеялся в ответ на мой вопрос.


"Удача случая", - сказал он. "В ту ночь я проверил всех нас - Картера, Торсона, себя. Затем я, очевидно, перепутал ключи. Я звонил из своего номера, но на счете было имя Торсона. Я, конечно, не знал этого, пока не забрал счета из твоей комнаты в понедельник вечером, когда ты был с Рейчел."


Я подумал о том, что сказала Рейчел о том, чтобы самому создавать свою удачу. Я догадался, что это применимо и к серийным убийцам.


"Как ты узнал, что у меня были счета?"


"Я этого не делал. Не уверен. Но вы позвонили Майклу Уоррену и сказали ему, что взяли его источник за яйца. Затем он позвонил мне, потому что я был его источником. Несмотря на то, что он сказал, что вы обвинили Гордона в том, что он был источником, я должен был выяснить, что вам известно. Это было причиной, по которой я позволил тебе вернуться к расследованию, Джек. Я должен был выяснить, что тебе известно. Только когда я зашел в твою комнату, когда ты укладывал Рейчел в постель, я узнал, что это были счета из отеля."


"Это ты последовал за мной позже, в бар?"


"В ту ночь тебе одному повезло. Если бы вы подошли к тому дверному проему, чтобы посмотреть, кто там, все это было бы закончено прямо тогда.


"Но потом, на следующий день, когда ты не пришел ко мне и не обвинил Торсона в том, что он вломился в твою комнату, я подумал, что угроза миновала. Что ты позволил этому уйти. С этого момента все шло хорошо - прямо по плану - пока ты не позвонил сегодня и не начал спрашивать о презервативах и телефонных звонках. Я знал, что ты задумал, Джек. Я знал, что должен действовать быстро. Теперь сядь на этот стул. Я не собираюсь спрашивать тебя снова."


Я подошел к стулу и сел. Я провел ладонями по бедрам и почувствовал, что мои руки дрожат. Теперь я стоял спиной к задней стеклянной стене. Мне не на что было смотреть, кроме Бэкуса.


"Как ты узнал о Гладдене?" Я спросил. "Глэдден и Бельтран".


"Я был там. Помнишь? Я был частью команды. Пока Рейчел и Гордон давали другие интервью, у меня была собственная небольшая беседа с Уильямом. Из того, что он был готов сказать, мне не составило труда опознать Бельтрана. Затем я ждал, что Глэдден начнет действовать, как только его освободят. Я знал, что он будет действовать. Это было в его натуре. Я знаю об этом. И поэтому я использовал его как прикрытие. Я знал, что если однажды мою работу обнаружат, улики приведут к нему ".


"А сеть PTL?"


"Мы слишком много говорим, Джек. У меня здесь есть работа, которую нужно сделать ".


Не сводя с меня глаз, он наклонился к полу, поднял, а затем вытряхнул наволочку. Он наклонился и пошарил в моих вещах, не сводя с меня глаз. Неудовлетворенный, он проделал то же самое с моей сумкой для компьютера, пока не достал пузырек с таблетками, который я получил в больнице. Он быстро взглянул на этикетку, прочитал ее и снова посмотрел на меня с улыбкой.


"Тайленол с кодеином", - сказал он и улыбнулся. "Это должно сработать прекрасно. Возьми один, Джек. На самом деле, возьмите два."


Он бросил пузырек мне, и я инстинктивно поймал его.


"Я не могу", - сказал я. "Я взял одну пару часов назад. Я не могу принимать ничего в течение следующих двух часов ".


"Возьми два, Джек. Сейчас."


Его голос оставался ровным в монологе, но взгляд его глаз заставил меня похолодеть. Я повозился с крышкой и, наконец, сумел открыть флакон.


"Мне нужна вода".


"Никакой воды, Джек. Прими таблетки."


Я положил две таблетки в рот и попытался сделать вид, что проглотил их, когда перемещал их под языком.


"Хорошо".


"Откройся пошире, Джек".


Я сделал, и он наклонился вперед, чтобы посмотреть, но он никогда не подходил достаточно близко, чтобы я мог замахнуться пистолетом. Он оставался вне досягаемости.


"Знаешь, что я думаю? Я думаю, они у тебя под языком, Джек. Но это нормально, потому что они растворятся. Это просто займет немного больше времени. У меня есть..."


Раздался еще один скрипучий звук, и он огляделся, но затем быстро вернулся ко мне.


"У меня есть время".


"Ты написал те файлы PTL. Ты - Призрак".


"Да, я Призрак, спасибо тебе. И чтобы ответить на ваши предыдущие вопросы, я узнал о плате PTL от Белтрана. Он был достаточно любезен, чтобы быть на связи в ту ночь, когда я нанес ему визит. Итак, я занял его место в сети, так сказать. Я использовал его пароли, а позже попросил системного оператора сменить их на Эдгара и Перри. Боюсь, мистер Гомбл никогда не знал, что у него была... лиса в курятнике, выражаясь вашим языком."


Я посмотрел в зеркало справа от меня и увидел в нем отражение огней долины позади меня. Все эти огни, все эти люди, подумал я, и никто не видит и не помогает мне. Я почувствовал, как дрожь страха пробежала по мне сильнее.


"Ты должен расслабиться, Джек", - сказал Бэкус успокаивающим монотонным голосом. "Это ключ. Ты уже чувствуешь действие кодеина?"


Таблетки рассыпались у меня под языком и наполнили рот едким привкусом.


"Что ты собираешься со мной сделать?"


"Я собираюсь сделать для тебя то, что я сделал для всех них. Вы хотели узнать о Поэте? Ты узнаешь все, что нужно знать. Все. Знание из первых рук, Джек. Видишь ли, ты - выбор. Помнишь, что говорилось в факсе? Выбор сделан, он в поле моего зрения. Это был ты, Джек. С самого начала."


"Бэкус, ты больной ублюдок! Ты..."


От моей вспышки гнева у меня во рту застряли какие-то обломки, и я проглотил их, прежде чем смог остановиться. Бэкус, по-видимому, поняв, что произошло, разразился смехом, но затем резко оборвал его. Он пристально посмотрел на меня, и я увидел тусклый свет в его немигающих глазах. Тогда я понял, насколько он был безумен, и до меня дошло, что, поскольку Рейчел была не той единственной, то, что я считал частью ее заблуждения, на самом деле могло быть частью схемы убийства настоящего Поэта. Презервативы, сексуальные аспекты. Все это могло быть частью его программы убийства.


"Что ты сделал с моим братом?"


"Это было между ним и мной. Личное."


"Скажи мне".


Он выдохнул.


"Ничего, Джек. Ничего. Он был единственным, кто не согласился с программой. Он был моей единственной неудачей. Но теперь у меня есть самое близкое ко второму шансу. На этот раз я не подведу".


Я посмотрел вниз, на землю. Я мог чувствовать, как действие обезболивающих начинает проходить через меня. Я зажмурился и сжал кулаки, но было слишком поздно. Яд был в моей крови.


"Ты ничего не можешь сделать", - сказал Бэкус. "Просто расслабься, Джек, позволь этому захватить тебя. Скоро все это закончится".


"Ты не собираешься уходить. Не может быть, чтобы Рейчел не увидела это таким, каким оно было ".


"Знаешь, Джек, я думаю, ты прав на сто процентов. Она узнает. Она уже может. Вот почему я ухожу после этого. Ты - последняя рутинная работа в моем списке, затем я ухожу ".


Я не понял этого.


"Уходишь?"


"Я уверен, что у Рейчел уже есть свои подозрения. Вот почему мне приходилось посылать ее во Флориду. Но это лишь временное отклонение. Достаточно скоро она узнает. Вот почему пришло время сбросить кожу и двигаться дальше. Я должен быть самим собой, Джек ".


Его лицо озарилось последней строкой. Я думал, что он собирался спеть это, но он этого не сделал.


"Как ты себя чувствуешь сейчас, Джек? Немного кружится голова?"


Я не ответил, но он знал, что ответ был "да". Я чувствовал, что начинаю соскальзывать в пустоту тьмы, как лодка, плывущая по водопаду. Все это время Бэкус просто наблюдал, говорил своим спокойным монотонным тоном, часто используя мое имя.


"Позволь этому действовать самому через тебя, Джек. Просто наслаждайся этими моментами. Подумай о своем брате. Подумай о том, что ты собираешься ему сказать. Я думаю, тебе следует рассказать ему, каким великим исследователем ты оказался. Двое в семье, это уже что-то. Подумай о лице Шона. Улыбается. Улыбаюсь тебе, Джек. Теперь позвольте вашим глазам закрыться, пока вы не сможете увидеть его. Продолжай. Ничего не случится. Ты в безопасности, Джек."


Я ничего не мог с этим поделать. Мои веки опустились. Я попыталась отвести от него взгляд. Я уставился на свет в зеркале, но усталость все еще охватывала меня и подводила. Я закрыл глаза.


"Это хорошо, Джек. Превосходно. Ты видишь Шона сейчас?"


Я кивнула, затем почувствовала его руку на своем левом запястье. Он переложил его на подлокотник кресла. Затем он проделал то же самое с моей правой рукой.


"Идеально, Джек. Ты замечательный субъект. Такой отзывчивый. Сейчас я не хочу, чтобы ты чувствовал какую-либо боль. Никакой боли, Джек. Что бы здесь ни случилось, ты не почувствуешь никакой боли, ты понимаешь это?"


"Да", - сказал я.


"Я не хочу, чтобы ты двигался, Джек. На самом деле, Джек, ты не можешь пошевелиться. Твои руки подобны мертвому грузу. Вы не можете сдвинуть их с места. Разве это не так?"


"Да", - сказал я.


Мои глаза все еще были закрыты, а подбородок покоился на груди, но я полностью осознавал, что меня окружает. Это было так, как будто мой разум и тело разделились. Это было так, как если бы я смотрел сверху вниз на себя в кресле.


"Теперь открой глаза, Джек".


Я сделал, как мне сказали, и увидел Бэкуса, стоящего передо мной. Его пистолет был в кобуре под расстегнутой курткой, а в одной руке он теперь держал длинную стальную иглу. Это был мой шанс. Пистолет был в кобуре, но я не мог ни встать со стула, ни протянуть к нему руку. Мой разум больше не мог посылать сообщения моему телу. Я сидел неподвижно и мог только наблюдать, как он деловито вдавливал острие иглы в мою не перевязанную ладонь. Он повторил процедуру с двумя моими пальцами. Я не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить это.


"Это хорошо, Джек. Я думаю, что теперь ты готов для меня. Помни, руки как мертвый груз. Ты просто не можешь сдвинуть их с места, как бы сильно ты этого ни хотел. Ты не можешь говорить, неважно, как сильно ты хочешь. Но держи ухо востро, Джек, ты же не хочешь пропустить это ".


Он отступил назад и посмотрел на меня оценивающим взглядом.


"Кто сейчас лучший, Джек?" он спросил. "Кто лучший мужчина? Кто выиграл, а кто проиграл?"


Мой разум наполнился отвращением. Я не мог пошевелить руками или заговорить, но все еще чувствовал, как энергетическая волна абсолютного страха с криком проходит через меня. Я почувствовал, как на глаза навернулись слезы, но они не потекли. Я наблюдал, как его руки потянулись к пряжке ремня, и он сказал: "Мне даже не нужно больше пользоваться резинками, Джек".


Как только он это сказал, свет в нише позади него погас. Затем я увидел движение в тенях, оставшихся позади, и услышал ее голос. Рейчел.


"Не двигайся ни на дюйм, Боб. Ни на дюйм."


Она сказала это спокойно и уверенно. Бэкус замер, его глаза встретились с моими, как будто он мог увидеть в них ее отражение. Это были мертвые глаза. Его правая рука, скрытая от взгляда Рейчел, начала двигаться под курткой. Я хотел выкрикнуть предупреждение, но не смог. Я сразу же напряг каждый мускул своего тела, чтобы сдвинуться хотя бы на дюйм, и моя левая нога бессильно вылетела из кресла.


Но этого было достаточно. Сдерживающий фактор, который был у Бэкуса, терял свою хватку.


"Рэйчел!" Я закричал как раз в тот момент, когда Бэкус вытащил пистолет из кобуры и развернулся к ней.


Произошел обмен выстрелами, и Бэкуса отбросило назад на пол. Я услышал треск одной из стеклянных панелей, и прохладный вечерний воздух ворвался в комнату, когда Бэкус поспешил укрыться за стулом, на котором я сидел.


Рейчел завернула за угол, схватила лампу и выдернула ее из розетки. Дом погрузился в темноту, прерываемую лишь рассеянным светом из долины внизу. Бэкус выстрелил в нее еще дважды, выстрел его оружия прозвучал так близко от моей головы, что это было оглушительно. Я почувствовал, как он отодвинул стул назад, чтобы лучше укрыться. Я был как человек, выходящий из глубокого сна, изо всех сил пытающийся просто двигаться. Когда я начал подниматься, его рука сжала мое плечо и потянула меня обратно в кресло. Это удерживало меня на месте.


"Рейчел", - позвал Бэкус. "Ты стреляешь и попадаешь в него, ты этого хочешь? Опусти пистолет и выходи. Мы поговорим об этом".


"Забудь об этом, Рейчел", - крикнул я. "Он убьет нас обоих. Пристрелите его! Пристрелите его!"


Рейчел еще раз обошла испещренную пулями стену. На этот раз она была низко над землей. Дуло ее пистолета нацелилось в точку прямо над моим правым плечом, но она колебалась. Бэкус этого не сделал. Он выстрелил еще дважды, когда Рейчел нырнула обратно в укрытие, и я увидел, как угол входа в альков взорвался, осыпавшись штукатурной пылью и обломками.


"Рэйчел!" Я кричал.


Я вонзила каблуки обеих туфель в ковер и в одном мощном порыве всей силы, на какую была способна, отодвинула стул так сильно и так быстро, как только могла.


Этот шаг удивил Бэкуса. Я почувствовал, как стул сильно ударил его, его удар выбил его из укрытия. В этот момент Рейчел завернула за угол ниши, и комната взорвалась светом от еще одной пули, выпущенной из ее пистолета.


Позади себя я услышал крик Бэкуса, а затем тишину. Теперь, когда мои глаза привыкли к тусклому освещению, я увидел, как Рейчел вышла из ниши и направилась ко мне. Она подняла пистолет обеими руками, сцепив локти. Оружие было направлено мимо меня. Я медленно повернулся, когда она проходила мимо. У обрыва она направила пистолет вниз, в темноту, в которую упал Бэкус. Она стояла неподвижно, по крайней мере, с полминуты, прежде чем убедилась, что он ушел.


В доме воцарилась тишина. Я почувствовал прохладный ночной воздух на своей коже. Она, наконец, повернулась и подошла ко мне. Схватив меня за руку, она потянула меня вверх, пока я не встал.


"Давай, Джек", - сказала она. "Выйди из этого. Тебе больно? Ты ранен?"


"Шон".


"Что?"


"Ничего. С тобой все в порядке?"


"Я так думаю. Ты ранен?"


Я заметил, что она смотрит в пол позади меня, и обернулся. На полу была кровь. И разбитое стекло.


"Нет, это не я", - сказал я. "Ты ударил его. Или его достало стекло".


Я отступил к краю вместе с ней. Внизу была только чернота. Единственными звуками были шелест ветра в кронах деревьев внизу и шум уличного движения, доносившийся откуда-то снизу.


"Рейчел, мне жаль", - сказал я. "Я думал, что это... Я думал, это был ты. Мне жаль."


"Не говори этого, Джек. Мы поговорим об этом позже ".


"Я думал, ты в самолете".


"После того, как я поговорил с тобой, я понял, что что-то не так. Потом позвонил Брэд Хейзелтон и рассказал мне, по какому поводу вы ему звонили. Я решил поговорить с тобой перед отъездом. Я зашел в отель и увидел, как ты уходила с Бэкусом. Я не знаю почему, но я последовал. Я думаю, это было потому, что Боб отправил меня во Флориду раньше, когда он должен был отправить Гордона. Я больше не доверял ему ".


"Как много ты услышал здесь, наверху?"


"Хватит. Я просто не мог пошевелиться, пока он не убрал оружие в кобуру. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это, Джек."


Она отступила от края, но я остался там, вглядываясь в темноту.


"Я не спрашивал его о других. Я не спрашивал его почему."


"Какие другие?"


"Шон, остальные. Белтран получил по заслугам. Но почему Шон? Почему другие?"


"Этому нет объяснения, Джек. А если и был, мы теперь никогда этого не узнаем. Моя машина немного дальше по дороге. Мне нужно вернуться и вызвать подкрепление и вертолет для поиска в каньоне. Чтобы убедиться. Я, пожалуй, тоже позвоню в больницу ".


"Почему?"


"Чтобы сказать им, сколько из этих таблеток ты принял, и посмотреть, что нам следует с этим делать".


Она направилась к входной нише.


"Рейчел", - позвал я ее вслед. "Спасибо".


"В любое время, Джек".


50


Довольно скоро после ухода Рейчел я потерял сознание на диване. Звук близкого вертолета вторгся в мои сны, но не настолько, чтобы разбудить меня. Наконец, когда я проснулся сам, было три часа ночи. Меня отвели на тринадцатый этаж федерального здания и поместили в небольшую комнату для допросов. Два агента с суровыми лицами, которых я никогда раньше не встречал, задавали мне вопросы в течение следующих пяти часов, повторяя мою историю снова и снова, пока мне не надоело ее пересказывать. Для этого интервью у них не было стенографистки, сидящей в углу комнаты со своим аппаратом, потому что на этот раз мы говорили об одном из них, и у меня было ощущение, что они хотели придать моей истории форму, которая могла бы наилучшим образом послужить им, прежде чем записывать ее.


Где-то после восьми они, наконец, сказали, что я могу спуститься в кафетерий позавтракать, прежде чем они приведут стенографистку и сделают официальную запись. К тому времени мы столько раз повторяли эту историю, что я точно знал, как они хотели, чтобы я ответил почти на каждый вопрос. Я не был голоден, но мне так сильно хотелось выбраться из этой комнаты и подальше от них, что я бы сказал "да" чему угодно. По крайней мере, они не сопроводили меня в кафетерий, как заключенного.


Я нашел Рейчел, сидящую там в одиночестве за столиком. Я купил кофе и сахарный пончик, который выглядел так, будто ему было три дня, и подошел к столу.


"Можно мне присесть здесь?"


"Это свободная страна".


"Иногда я задаюсь вопросом. Эти парни, Купер и Келли, они продержали меня в той комнате наверху пять часов ".


"Ты должен кое-что понять. Ты посланник, Джек. Они знают, что ты выйдешь отсюда и расскажешь эту историю в газетах, по телевидению, возможно, в книге. Весь мир узнает о "одном плохом яблоке" ФБР. Не имеет значения, сколько хорошего мы делаем или скольких плохих парней останавливаем, тот факт, что среди нас был плохой парень, станет большой, очень большой историей. Ты станешь богатым, а нам придется жить с тем, что будет потом. Вот, в двух словах, почему Купер и Келли не относятся к тебе как к примадонне ".


Я изучал ее несколько мгновений. Она выглядела так, словно съела полноценный завтрак. Я мог видеть яичный желток, размазанный по ее пустой тарелке.


"Доброе утро, Рейчел", - сказал я. "Может быть, мы сможем начать все сначала".


Это просто вывело ее из себя.


"Послушай, Джек, я тоже не собираюсь обращаться с тобой мягко. И как, по-твоему, я должен реагировать на тебя сейчас?"


"Я не знаю. Все время с этими парнями я отвечал на их вопросы, но ничего не делал, только думал о тебе. О нас."


Я изучал ее лицо в поисках реакции, но таковой не получил. Она смотрела в свою тарелку.


"Послушай, я мог бы попытаться объяснить тебе все причины, по которым я думал, что это ты, но это не имело бы значения. Все сводится ко мне, Рейчел. Чего-то во мне не хватает и... Я не мог принять то, что вы предложили, без некоторого подозрения, некоторого цинизма. Именно из этого маленького сомнения все выросло и вышло из-под контроля... Рейчел, прими мои извинения и мое обещание, что если бы мне был дан новый шанс с тобой, я бы работал, чтобы преодолеть его, заполнить эту пустоту. И я обещаю вам, что у меня все получится ".


По-прежнему ничего, даже зрительного контакта. Я смирился. Все было кончено.


"Рейчел, могу я спросить тебя кое о чем?"


"Что это?"


"Твой отец. И ты... Он причинил тебе боль?"


"Ты имеешь в виду, он трахнул меня?"


Я просто молча смотрел на нее.


"Это часть меня и моей жизни, о которой я не обязан ни с кем говорить".


Я повертела кофейную чашку на столе, уставившись на нее так, словно это была самая интересная вещь, которую я когда-либо видела. Теперь я был тем, кто не мог поднять глаз.


"Ну, я должен вернуться туда", - наконец сказал я. "Они дали мне только пятнадцать минут".


Я сделал движение, чтобы встать.


"Ты рассказал им обо мне?" - спросила она.


Я остановился.


"О нас? Нет, я пытался избежать этого ".


"Не сдерживайся с ними, Джек. В любом случае, они уже знают."


"Ты сказал им?"


"Да. Не было смысла пытаться что-либо скрыть от них ".


Я кивнул.


"Что, если я скажу им, и они спросят, являемся ли мы все еще ... если у нас все еще есть отношения?"


"Скажи им, что присяжные все еще не пришли к решению".


Я снова кивнул и встал. Ее использование слова "присяжные" напомнило мне о моих собственных мыслях прошлой ночью, когда я, как присяжный одного из них, вынес вердикт относительно нее. Я подумал, что сейчас было бы уместно, чтобы она взвесила улики против меня.


"Дай мне знать, когда вынесешь вердикт".


Я выбросил пончик в мусорное ведро у двери кафетерия, когда уходил.


Был почти полдень, когда я закончил с Келли и Купером. Также до этого я не слышал о Бэкусе. Проходя по полевому отделению, я заметил, насколько оно было пусто. Двери во все групповые комнаты были открыты, а столы пусты. Это было похоже на детективное бюро во время похорон полицейского, и в некотором смысле так оно и было. Я чуть было не вернулся в комнату для допросов, где оставил своих инквизиторов, чтобы спросить их, что происходит. Но я знал, что я им не нравлюсь и они не скажут мне ничего такого, чего не хотели или должны были мне сказать.


Проходя мимо комнаты связи, я услышал треск двусторонней радиосвязи. Я заглянул и увидел Рейчел, сидящую одну в комнате. Перед ней на столе стояла консоль с микрофоном. Я вошел.


"Привет".


"Привет".


"С меня хватит. Они сказали мне, что я могу уйти. Где все? Что происходит?"


"Они все ищут его".


"Бэкус?"


Она кивнула.


"Я думал..." Я не закончил. Теперь было очевидно, что его нашли не на дне провала. Я не спрашивал раньше, потому что просто предположил, что его тело было найдено. "Иисус. Как он мог..."


"Выжил? Кто знает? Он ушел к тому времени, как они спустились туда со своими фонариками и собаками. Там рос высокий эвкалипт. Они нашли кровь на верхних ветвях. Теория заключается в том, что он упал на дерево. Это смягчило его падение. Собаки потеряли его след на дороге ниже по склону. Вертолет был практически бесполезен, за исключением того, что продержал всех на склоне полночи. Все, кроме тебя. Они все еще где-то там. Мы выгнали всех на улицу, в больницы. Пока ничего."


"Иисус".


Бэкус все еще был на свободе. Где-то. Я не мог в это поверить.


"Я бы не волновалась", - сказала она. "Вероятность того, что он пошел бы за тобой, или за мной, если уж на то пошло, считается очень отдаленной. Его цель сейчас - сбежать. Выживание".


"Это не то, что я имел в виду", - сказал я, хотя, наверное, так оно и было. "Это просто пугает. Кто-то вроде этого где-то там... Они придумали что-нибудь о ... почему?"


"Они работают над этим. Этим занимаются Брасс и Брэд. Но его будет нелегко расколоть. Просто не было никакого знака вообще. Стена между его двумя жизнями была такой же толстой, как дверь банковского сейфа. С некоторыми из них мы просто никогда не справляемся. Необъяснимые. Все, что вы знаете, это то, что это было там, внутри них. Семя. И вот однажды это дало метастазы ... И он начал делать то, о чем раньше, вероятно, только фантазировал ".


Я ничего не сказал. Я просто хотел, чтобы она продолжила, поговорила со мной.


"Они начнут с отца", - сказала она. "Я слышал, Брасс собирался сегодня в Нью-Йорк, чтобы увидеться с ним. Это единственный визит, который я бы не хотел совершать. Ваш сын следует за вами в бюро и оказывается вашим худшим кошмаром. Что это за строчка, которую сказал Ницше? "Тот, кто сражается с чудовищами..."


"Следует позаботиться о том, чтобы в процессе он не превратился в монстра".


"Да".


Мы оба помолчали несколько мгновений, размышляя об этом.


"Почему ты не там?" Я, наконец, спросил.


"Потому что меня назначили дежурить за столом, пока со мной не будет снято обвинение в стрельбе ... и других моих действиях".


"Разве это не академично? Тем более, что он даже не мертв."


"Так и должно быть, но есть и другие факторы".


"Мы? Являемся ли мы одним из этих факторов?"


Она кивнула.


"Можно сказать, что мое суждение подвергается сомнению. Общение со свидетелем и журналистом - это не то, что вы назвали бы стандартной практикой ФБР. Тогда вот это, что пришло сегодня утром ".


Она перевернула лист бумаги и протянула его мне. Это была отправленная по факсу копия зернистой черно-белой фотографии. Это была фотография, на которой я сидел на столе, а Рейчел стояла между моих раздвинутых ног и целовала меня. Мне потребовалось мгновение, чтобы сообразить, что это, а затем я понял, что это был номер отделения неотложной помощи в больнице.


"Помнишь того доктора, которого ты видел, когда он осматривал нас?" Спросила Рейчел. "Ну, он не был врачом. Он был каким-то свободным куском дерьма, который продал фотографию в National Enquirer. Должно быть, пробрался туда в своей маскировке. Ко вторнику это будет на кассе в каждом супермаркете страны. В соответствии со своей безупречной журналистской этикой они отправили это по факсу и попросили интервью или, по крайней мере, комментарий. Что ты думаешь, Джек? Как насчет "пошел ты" в качестве комментария? Думаешь, они это напечатают?"


Я отложил фотографию из факса и посмотрел на нее.


"Мне жаль, Рейчел".


"Знаешь, это все, что ты можешь сейчас сказать. "Прости, Рейчел. Прости, Рейчел. "Тебе это не очень идет, Джек".


Я чуть было не сказал это снова, но вместо этого просто кивнул. Я посмотрел на нее, на мгновение задумавшись о том, как я вообще мог совершить ошибку, которую совершил. Тогда я понял, что это стоило мне моего шанса с ней. Чувствуя жалость к себе, мой разум пробежался по всем частям, которые составляли целое, и убедил меня в том, что мое сердце должно было знать, что это неправильно. Я искал оправдания, но знал, что их нет.


"Помнишь тот день, когда мы встретились и ты отвез меня в Куантико?"


"Да, я помню".


"Это был кабинет Бэкуса, в который ты меня поместил, не так ли? Чтобы звонить мне. Зачем ты это сделал? Я думал, это твой офис."


"У меня нет офиса. У меня есть письменный стол и рабочее место. Я поместил тебя туда, чтобы у тебя было немного уединения. Почему?"


"Ничего. Это была всего лишь одна из частей, которая казалась... чтобы так хорошо подходить раньше. Календарь на столе, он показал, что он был в отпуске, когда Урсулак... Итак, я думал, ты солгал мне о том, что у тебя так давно не было отпуска."


"Мы не собираемся говорить об этом сейчас".


"Тогда, когда? Если мы не поговорим об этом сейчас, мы никогда не поговорим. Я совершил ошибку, Рейчел. У меня нет приемлемого оправдания. Но я хочу, чтобы вы знали то, что знал я. Я хочу, чтобы ты понял, что я..."


"Мне все равно!"


"Может быть, тебе никогда не было дела".


"Не пытайся взвалить это на меня. Ты тот, кто облажался. Я не был тем, кто..."


"Что ты делал той ночью, в первую ночь, после того, как покинул мою комнату?" Я звонил, но тебя там не было. Я постучал в твою дверь, но тебя там не было. Я вышел в холл и увидел Торсона. Он шел из аптеки. Ты послал его, не так ли?"


Она смотрела на стол очень долго.


"По крайней мере, ответь на это, Рейчел".


"Я тоже видела его в коридоре", - тихо сказала она. "Ранее. После того, как я оставил тебя. Меня так разозлило, что он был там, что Бэкус вытащил его наружу. Все это вскипело. Я хотел причинить ему боль. Унизьте его. Мне нужно было... что-нибудь."


Пообещав, что она будет ждать, она отправила его в аптеку за презервативом. Но она ушла, когда он вернулся.


"Я был в своей комнате, когда вы позвонили и постучали. Я не ответил, потому что думал, что это он. Он, должно быть, сделал то же самое, потому что люди дважды постучали. Они звонили дважды. Я так и не ответил."


Я кивнул.


"Я не горжусь тем, что я с ним сделала", - сказала она. "Особенно сейчас".


"У каждого есть вещи, которыми он не гордится, Рейчел. Это не останавливает их от продолжения. Так не должно быть ".


Она ничего не сказала.


"Я ухожу сейчас, Рейчел, я надеюсь, что у тебя все получится. И я надеюсь, что ты позвонишь мне как-нибудь. Я буду ждать".


"Прощай, Джек".


Когда я отошел от нее, я поднял руку. Одним пальцем я провел по линии ее подбородка. Наши глаза на мгновение встретились и задержались. Затем я вышел.


51


Он съежился в темноте туннеля ливневой канализации, отдыхая и концентрируя свой разум на том, чтобы справиться с болью. Он уже знал, что там была инфекция. Рана была незначительной с точки зрения повреждений, сквозной выстрел, который разорвал верхнюю брюшную мышцу, но немного больше, прежде чем уйти, но она была грязной, и он чувствовал, как яды начинают распространяться по его телу, заставляя его хотеть лечь и уснуть.


Он посмотрел вдоль темного туннеля. Только рассеянный свет, просачивающийся откуда-то сверху, проникал так далеко вниз. Утраченный свет. Он подталкивал себя вверх по скользкой стене, пока не встал, а затем снова начал двигаться. Однажды, думал он, двигаясь. Переживи первый день, и ты переживешь все остальное. Это была мантра, которую он повторял в своем уме.


В некотором смысле, это было облегчение. Несмотря на боль, а теперь и голод, было облегчение. Больше никакой разлуки. Фасад исчез. Бэкус ушел. Теперь остался только Призрак. И Эйдолон восторжествовал бы. Они были никем до него и ничего не могли сделать сейчас, чтобы остановить его.


"НИЧЕГО!"


Его голос эхом разнесся по туннелю в черноту и исчез. Зажимая одной рукой рану, он направился в ту сторону.


52


Поздней весной инспектор городского департамента водоснабжения и энергетики, расследуя источник неприятного запаха, на который жаловались жители, живущие выше, обнаружил останки тела в туннелях.


Останки тела. На нем было его удостоверение личности и значок ФБР, а одежда принадлежала ему. То, что от него осталось, было найдено разложенным на бетонной полке в подземном месте пересечения двух ливневых канализационных труб. Причина смерти была неизвестна, потому что прогрессирующее разложение, вызванное влажным, зловонным окружением дренажной трубы, и потревоженные останки животными, не позволили получить точные результаты вскрытия. Судебно-медицинский эксперт действительно обнаружил в гниющей плоти то, что выглядело как раневой канал и сломанное ребро, но никаких фрагментов пули, которые могли бы окончательно связать рану с пистолетом Рейчел.


Что касается идентификации, то она тоже была неубедительной. Там был значок, удостоверение личности и одежда, но больше ничего, что доказывало бы, что это действительно останки специального агента Роберта Бэкуса-младшего. Животные, которые напали на тело - если это действительно были животные, - унесли с собой всю нижнюю челюсть и верхний мост, что исключает сравнение с данными стоматологической карты.


Это показалось мне слишком удобным. И другие. Брэд Хейзелтон позвонил мне, чтобы рассказать об этих фактах. Он сказал, что бюро официально закрывает дело, но будут те, кто все еще будет его искать. Неофициально. Он сказал, что некоторые люди рассматривали находку в дренажном туннеле не более чем как шкуру, оставленную Бэкусом, возможно, бездомным, с которым он столкнулся в трубах. Он сказал, что они верили, что Бэкус все еще на свободе, и я тоже.


Брэд Хейзелтон сказал мне, что, хотя официальные поиски Бэкуса, возможно, и закончены, попытки исследовать психологические мотивы продолжаются. Но расколоть орех патологии Бэкуса оказалось непросто. Агенты провели три дня в его кондоминиуме недалеко от Куантико, но не нашли ничего, хотя бы отдаленно указывающего на его тайную жизнь. Никаких сувениров о его убийствах, никаких вырезок из газет, ничего.


Были известны только мелочи, маленькие подсказки. Отец-перфекционист, который никогда не жалел розги. Навязчивая одержимость чистотой - я вспомнил его стол в Квантико и то, как он поправлял календарь после того, как я сидел там. Помолвка, разорванная годами ранее невестой, которая сказала Брассу Дорану, что Бэкус потребовал, чтобы она немедленно принимала душ до и после того, как они занимались любовью. Школьный друг, который выступил вперед и рассказал Хейзелтону, что однажды Бэкус признался ему, что когда он мальчиком мочился в постель, его отец приковывал его наручниками к вешалке для полотенец в душе - история, опровергнутая Робертом-старшим.


Но это были только детали, а не ответы. Они были фрагментами гораздо большей ткани личности, о которой они могли только догадываться. Я вспомнил, что однажды сказала мне Рейчел. Что это было похоже на попытку собрать разбитое зеркало. Каждое произведение отражает часть предмета. Но если предмет движется, то движется и отражение.


Я остался в Лос-Анджелесе с тех пор, как все это случилось. Хирург из Беверли-Хиллз восстановил мою руку, и теперь она болит только в конце долгого рабочего дня за компьютером.


Я снял маленький дом на холмах, и в хорошие дни я могу видеть отражение солнца в Тихом океане почти в пятнадцати милях от меня. В плохие дни вид из окна удручающий, и я держу жалюзи закрытыми. Иногда по ночам я слышу, как койоты скулят и лают друг на друга в Николс-Каньоне. Здесь тепло, и у меня не было желания возвращаться в Колорадо. Я регулярно разговариваю со своими матерью, отцом и Райли - больше, чем когда я был там, - но я все еще боюсь призраков там больше, чем здесь.


Официально, я в отпуске из the Rocky. Грег Гленн хочет, чтобы я вернулся, но я воздержался от ответа ему. У меня есть рычаги воздействия. Теперь я известный журналист - я был на "Nightline" и "Larry King Live" - и Грег хочет оставить меня в штате. Итак, на данный момент я нахожусь в длительном отпуске без сохранения заработной платы, пока пишу свою книгу.


Мой агент продал права на книгу и экранизацию моей истории за больше денег, чем я мог бы заработать за десять лет работы в the Rocky. Но большая часть денег, когда я получу их все, пойдет в трастовый фонд для будущего ребенка Райли. Ребенок Шона. Я не думаю, что смог бы справиться с таким количеством средств на моем собственном банковском счете, и я все равно не чувствую, что заслуживаю этого. Это кровавые деньги. Я отложил ровно столько первого платежа от издателя, чтобы оплатить расходы на проживание здесь, в Лос-Анджелесе, и возможность поездки в Италию после того, как закончу первый черновик.


Вот где находится Рейчел. Хейзелтон рассказал мне. Когда ей сказали, что ее переводят из подразделения BSS, из Квантико, она взяла отпуск по собственному желанию и уехала за границу. Я ждал от нее вестей, но не было ни слова. Я не думаю, что будет сейчас, и я не думаю, что поеду в Италию, как она однажды предложила. По ночам призрак, который преследует меня больше всего, - это то, что внутри меня заставило меня усомниться в том, чего я хотел больше всего.


53


Смерть - это мой ритм. Я зарабатывал этим на жизнь и создал на этом профессиональную репутацию. Я извлек из этого пользу. Оно всегда было рядом со мной, но никогда не было так близко, как в те моменты с Глэдденом и Бэкусом, когда оно дышало прямо мне в лицо, смотрело мне в глаза и пыталось схватить меня.


Я больше всего помню их глаза. Я не могу заснуть, не подумав сначала об их глазах. Не за то, что было в них, а за то, чего не хватало, чего там не было. Позади них была только тьма. Пустое отчаяние, настолько интригующее, что я ловлю себя на том, что борюсь со сном, чтобы иногда подумать об этом. И когда я думаю о них, я не могу не думать также и о Шоне. Мой близнец. Интересно, смотрел ли он в глаза своему убийце в конце? Интересно, видел ли он то, что видел я. Зло, чистое и оставляющее шрамы, как пламя. Я все еще скорблю по Шону. Я всегда буду. И мне интересно, когда я смотрю и жду Призрака, когда я снова увижу это пламя.


***


Майкл Коннелли


Разворот


Гарри Босх 16 - Микки Халлер 03, 2010


К Шеннон Бирн


с огромной благодарностью


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - Прогулка преступника


Один


Вторник, 9 февраля, 13:43.


В последний раз, когда я ел в Water Grill, я сидел за столом напротив клиента, который хладнокровно и расчетливо убил свою жену и ее любовника, выстрелив им обоим в лицо. Он воспользовался моими услугами, чтобы не только защитить его в суде, но и полностью оправдать его и восстановить его доброе имя в глазах общественности. На этот раз я сидел с кем-то, с кем мне нужно было быть еще более осторожным. Я обедал с Габриэлем Уильямсом, окружным прокурором округа Лос-Анджелес.


Это был морозный день в середине зимы. Я сидел с Уильямсом и его доверенным начальником штаба - читай, политическим советником - Джо Риделлом. Ужин был назначен на 13:30 пополудни, когда большинство адвокатов здания суда благополучно вернутся в ЦКБ, а окружной прокурор не будет афишировать свой флирт с членом темной стороны. Имеется в виду я, Микки Халлер, защитник проклятых.


The Water Grill был прекрасным местом для обеда в центре города. Хорошая еда и атмосфера, удобное расстояние между столиками для приватной беседы и карта вин, которую трудно превзойти во всем центре города. Это было такое место, где ты не снимал пиджак, а официант клал тебе на колени черную салфетку, так что тебе не нужно было беспокоиться о том, чтобы сделать это самому. Команда обвинения заказала мартини за счет налогоплательщиков округа, а я ограничился бесплатной водой, которую наливали в ресторане. Уильямсу потребовалось два глотка джина и одна оливка, прежде чем он добрался до причины, по которой мы прятались у всех на виду.


"Микки, у меня есть к тебе предложение".


Я кивнул. Риделл уже сказал то же самое, когда позвонил тем утром, чтобы договориться о ланче. Я согласился на встречу, а затем сам принялся за работу по телефону, пытаясь собрать любую доступную мне внутреннюю информацию о том, каким будет предложение. Даже моя первая бывшая жена, которая работала на окружного прокурора, не знала, что произошло.


"Я весь внимание", - сказал я. "Не каждый день окружной прокурор сам хочет сделать вам предложение. Я знаю, что это не может касаться кого-либо из моих клиентов - они не заслуживают особого внимания со стороны парня наверху. И в любом случае, на данный момент у меня всего несколько чемоданов. Времена текут медленно".


"Что ж, вы правы", - сказал Уильямс. "Это не касается ни одного из ваших клиентов. У меня есть дело, которым я хотел бы, чтобы вы занялись ".


Я снова кивнул. Теперь я понял. Они все ненавидят адвоката защиты, пока он им не понадобится. Я не знал, были ли у Уильямса дети, но он должен был знать благодаря должной осмотрительности, что я не занимался работой для несовершеннолетних. Итак, я предполагал, что это должна была быть его жена. Вероятно, ограбление в магазине или вождение в нетрезвом виде, которое он пытался сохранить в тайне.


"Кого прихлопнули?" Я спросил.


Уильямс посмотрел на Риделла, и они обменялись улыбками.


"Нет, ничего подобного", - сказал Уильямс. "Мое предложение заключается в следующем. Я хотел бы нанять тебя, Микки. Я хочу, чтобы ты пришел работать в офис окружного прокурора ".


Из всех идей, которые крутились у меня в голове с тех пор, как я ответил на звонок Риделла, быть нанятым прокурором не входило в их число. Я был членом коллегии адвокатов по уголовным делам с карточками в руках более двадцати лет. За это время у меня выросли подозрения и недоверие к прокурорам и полиции, которые, возможно, и не были равны тем, что были у бандитов в Никерсон-Гарденс, но были, по крайней мере, на уровне, который, казалось бы, исключал возможность моего вступления в их ряды. Ясно и просто, они не захотели бы меня, а я не захотел бы их. За исключением той бывшей жены, о которой я упоминал, и сводного брата, который был детективом полиции Лос-Анджелеса, я бы ни к кому из них не повернулся спиной. Особенно Уильямс. В первую очередь он был политиком, а во вторую - прокурором. Это делало его еще более опасным. Хотя в начале своей юридической карьеры он недолго был прокурором, он провел два десятилетия в качестве адвоката по гражданским правам, прежде чем баллотироваться на пост окружного прокурора в качестве аутсайдера и вступил в должность на волне антиполицейских и прокурорских настроений. Я проявляла максимальную осторожность во время "модного обеда" с того момента, как салфетка легла мне на колени.


"Работать на тебя?" Я спросил. "Что именно делаешь?"


"Как специальный прокурор. Одноразовая сделка. Я хочу, чтобы ты занялся делом Джейсона Джессапа ".


Я долго смотрел на него. Сначала я думал, что буду громко смеяться. Это была какая-то хитроумно срежиссированная шутка. Но потом я понял, что этого не могло быть. Они не приглашают вас на водный гриль только для того, чтобы пошутить.


"Вы хотите, чтобы я подал в суд на Джессапа? Из того, что я слышал, нет ничего, за что можно было бы возбудить уголовное дело. Этот случай - утка без крыльев. Единственное, что осталось сделать, это застрелить его и съесть ".


Уильямс покачал головой так, словно хотел убедить в чем-то себя, а не меня.


"В следующий вторник годовщина убийства", - сказал он. "Я собираюсь объявить, что мы намерены повторить попытку Джессапа. И я хотел бы, чтобы вы стояли рядом со мной на пресс-конференции ".


Я откинулся на спинку своего сиденья и посмотрел на них. Я провел большую часть своей взрослой жизни, просматривая залы судебных заседаний и пытаясь понять присяжных, судей, свидетелей и обвинителей. Я думаю, что у меня это довольно хорошо получилось. Но за тем столом я не мог прочитать Уильямса или его напарника, сидящих в трех футах от меня.


Джейсон Джессап был осужден за убийство детей, который провел почти двадцать четыре года в тюрьме, пока месяцем ранее Верховный суд Калифорнии не отменил его приговор и не отправил дело обратно в округ Лос-Анджелес либо для повторного рассмотрения, либо для снятия обвинений. Разворот произошел после двухдесятилетней судебной тяжбы, инсценированной в основном из камеры Джессапа и его собственной ручкой. Составляя апелляции, ходатайства, жалобы и любые юридические проблемы, которые он мог исследовать, самозваный адвокат не добился успеха в судах штатов и федеральных судах, но в конце концов привлек внимание организации юристов, известной как проект генетического правосудия. Они взяли на себя его дело и в конечном итоге выиграли ордер на генетическое тестирование спермы, найденной на платье ребенка, которого Джессап был осужден за удушение.


Джессап был осужден до того, как анализ ДНК был использован в уголовных процессах. Анализ, проведенный много лет спустя, определил, что сперма, найденная на платье, принадлежала не Джессапу, а другому неизвестному лицу. Хотя суды неоднократно подтверждали обвинительный приговор Джессапу, эта новая информация склонила чашу весов в пользу Джессапа. Верховный суд штата сослался на результаты анализа ДНК и другие несоответствия в доказательствах и протоколе судебного заседания и отменил рассмотрение дела.


Это был в значительной степени предел моих знаний о деле Джессапа, и это была в основном информация, почерпнутая из газетных статей и сплетен в суде. Хотя я не читал постановление суда полностью, я прочитал его части в Los Angeles Times и знал, что это было опрометчивое решение, которое перекликалось со многими давними заявлениями Джессапа о невиновности, а также о неправомерных действиях полиции и прокуратуры в этом деле. Как адвокат защиты, я не могу сказать, что мне не было приятно видеть, как офис окружного прокурора разгребает угли СМИ с постановлением. Назовем это злорадством проигравшего. На самом деле не имело значения, что это было не мое дело или что нынешний режим в офисе окружного прокурора не имел никакого отношения к делу 1986 года, так мало побед со стороны защиты в адвокатуре, что всегда есть чувство общей радости от успеха других и поражения истеблишмента.


Решение верховного суда было объявлено неделей ранее, начиная шестидесятидневный отсчет, в течение которого окружному прокурору придется повторить судебное разбирательство или уволить Джессапа. Казалось, что не прошло и дня с момента вынесения решения о том, что Джессап не был в новостях. Он дал несколько интервью по телефону и лично в Сан-Квентине, заявляя о своей невиновности и подшучивая над полицией и прокурорами, которые отправили его туда. В своем тяжелом положении он заручился поддержкой нескольких голливудских знаменитостей и профессиональных спортсменов и уже подал гражданский иск против города и округа, требуя возмещения ущерба в миллионы долларов за долгие годы, в течение которых он был ложно заключен в тюрьму. В этот день безостановочных медиа-циклов у него был нескончаемый форум, и он использовал его, чтобы возвысить себя до статуса народного героя. Когда он, наконец, выйдет из тюрьмы, он тоже станет знаменитостью.


Как бы мало я ни знал об этом деле в деталях, у меня сложилось впечатление, что он был невиновным человеком, которого четверть века пытали и что он заслужил все, что мог получить за это. Я, однако, знал достаточно об этом деле, чтобы понимать, что с доказательствами ДНК, отрезающими путь Джессапу, дело было проигрышным, и идея повторной попытки привлечь Джессапа казалась упражнением в политическом мазохизме, которое вряд ли могло исходить от мозгового треста Уильямса и Риделла.


Если не...


"Что ты знаешь такого, чего не знаю я?" Я спросил. "И этого "Лос-Анджелес Таймс" не знает".


Уильямс самодовольно улыбнулся и наклонился вперед через стол, чтобы произнести свой ответ.


"Все, что Джессап установил с помощью GJP, это то, что его ДНК не было на платье жертвы", - сказал он. "Как истец, не от него зависело устанавливать, от кого это действительно исходило".


"Итак, вы прогнали это через банки данных".


Уильямс кивнул.


"Мы сделали. И мы получили попадание ".


Он не предложил ничего другого.


"Ну, и кто же это был?"


"Я не собираюсь раскрывать это вам, пока вы не приступите к делу. В противном случае, мне нужно сохранить это в тайне. Но я скажу, что, по моему мнению, наши выводы приводят к тактике судебного разбирательства, которая могла бы нейтрализовать вопрос о ДНК, оставив остальную часть дела - и улики - в значительной степени нетронутыми. ДНК не понадобилась, чтобы осудить его в первый раз. Нам это сейчас не понадобится. Как и в тысяча девятьсот восемьдесят шестом, мы считаем, что Джессап виновен в этом преступлении, и я нарушил бы свои обязанности, если бы не попытался привлечь его к ответственности, независимо от шансов на осуждение, потенциальных политических последствий и общественного восприятия дела ".


Сказано так, как будто он смотрел в камеры, а не на меня.


"Тогда почему вы не привлекаете его к ответственности?" Я спросил. "Зачем приходить ко мне? На вас работают триста квалифицированных юристов. Я могу вспомнить того, кого вы заперли в офисе Ван Найса, кто не задумываясь взялся бы за это дело. Зачем приходить ко мне?"


"Потому что это судебное преследование не может исходить из офиса окружного прокурора. Я уверен, что вы читали или слышали обвинения. В этом деле есть пятно, и не имеет значения, что на меня не работает ни один чертов адвокат, который был рядом тогда. Мне все еще нужно привлечь постороннего, независимого человека, чтобы подать на это в суд. Кто-то..."


"Для этого и существует офис генерального прокурора", - сказал я. "Вам нужен независимый адвокат, вы идете к нему".


Теперь я просто тыкал ему в глаз, и все за столом знали это. Габриэль Уильямс ни за что не собирался просить генерального прокурора штата вмешаться в это дело. Это перешло бы колючую проволоку политики. Пост генерального прокурора был выборной должностью в Калифорнии, и каждый политический эксперт в городе рассматривал его как следующую остановку Уильямса на пути к губернаторскому особняку или какому-нибудь другому высокому политическому посту. Последнее, что Уильямс был бы готов сделать, это передать потенциальному политическому сопернику дело, которое можно было бы использовать против него, каким бы старым оно ни было. В политике, в зале суда, в жизни вы не даете своему оппоненту дубинку, которой он может развернуться и ударить вас.


"Мы не собираемся обращаться с этим в AG", - сказал Уильямс как ни в чем не бывало. "Вот почему я хочу тебя, Микки. Вы хорошо известный и уважаемый адвокат по уголовным делам. Я думаю, общественность поверит в вашу независимость в этом вопросе и, следовательно, доверится и примет обвинительный приговор, который вы добьетесь в этом деле ".


Пока я пялился на Уильямса, к столику подошел официант, чтобы принять наш заказ. Даже не прерывая зрительного контакта со мной, Уильямс сказал ему уходить.


"Я не обращал на это особого внимания", - сказал я. "Кто адвокат защиты Джессапа? Мне было бы трудно выступать против коллеги, которого я хорошо знаю ".


"Прямо сейчас все, что у него есть, - это адвокат GJP и его гражданский защитник. Он не нанял адвоката защиты, потому что, откровенно говоря, ожидает, что мы откажемся от всего этого дела ".


Я кивнул, еще одно препятствие на данный момент устранено.


"Но его ждет сюрприз", - сказал Уильямс. "Мы собираемся привести его сюда и повторить попытку. Он сделал это, Микки, и это все, что тебе действительно нужно знать. Есть маленькая девочка, которая все еще мертва, и это все, что нужно знать любому прокурору. Возьмем этот случай. Сделайте что-нибудь для своего сообщества и для себя. Кто знает, может быть, вам это даже понравится, и вы захотите остаться. Если это так, мы определенно рассмотрим такую возможность ".


Я опустила глаза на льняную скатерть и подумала о его последних словах. На мгновение я невольно вызвал в воображении образ моей дочери, сидящей в зале суда и наблюдающей, как я защищаю народ вместо обвиняемого. Уильямс продолжал говорить, не подозревая, что я уже пришел к решению.


"Очевидно, я не могу заплатить вам по вашей ставке, но если вы возьметесь за это, я не думаю, что вы будете делать это в любом случае за деньги. Я могу предоставить вам офис и секретаря. И я могу предоставить вам любую научную и криминалистическую информацию, которая вам нужна. Самое лучшее из всех..."


"Я не хочу иметь кабинет в офисе окружного прокурора. Мне нужно было бы быть независимым от этого. Я должен быть полностью автономным. Больше никаких обедов. Мы делаем объявление, а затем ты оставляешь меня в покое. Я решаю, как продолжить рассмотрение дела ".


"Прекрасно. Пользуйтесь своим собственным офисом, при условии, что вы не храните там улики. И, конечно, вы принимаете свои собственные решения ".


"И если я сделаю это, я выберу второе кресло и своего собственного следователя из полиции Лос-Анджелеса. Люди, которым я могу доверять ".


"В моем офисе или за его пределами для вашего второго?"


"Мне нужен был бы кто-то внутри".


"Тогда, я полагаю, мы говорим о вашей бывшей жене".


"Это верно - если она согласится. И если каким-то образом мы добьемся обвинительного приговора по этому делу, ты заберешь ее из Ван-Найса и поместишь в центр по тяжким преступлениям, где ей самое место ".


"Это легче сказать, чем..."


"Таков уговор. Прими это или оставь ".


Уильямс взглянул на Риделла, и я увидел, как предполагаемый напарник почти незаметно кивнул в знак одобрения.


"Хорошо", - сказал Уильямс, поворачиваясь ко мне. "Тогда, я думаю, я возьму это. Ты выигрываешь, и она в деле. Мы заключили сделку ".


Он протянул руку через стол, и я пожал ее. Он улыбнулся, а я нет.


"Микки Халлер для народа", - сказал он. "В этом есть что-то приятное".


Ради людей. Это должно было заставить меня чувствовать себя хорошо. Это должно было заставить меня почувствовать себя частью чего-то благородного и правильного. Но все, что у меня было, это неприятное чувство, что я переступил какую-то черту внутри себя.


"Замечательно", - сказал я.


Два


Пятница, 12 февраля, 10:00 утра.


Гарри Босх подошел к стойке регистрации офиса окружного прокурора на восемнадцатом этаже здания уголовного суда. Он назвал свое имя и сказал, что у него назначена встреча с окружным прокурором Габриэлем Уильямсом на десять утра.


"На самом деле, ваша встреча в конференц-зале А", - сказала секретарша в приемной, посмотрев на экран компьютера перед ней. "Вы проходите через дверь, поворачиваете направо и идете до конца коридора. Снова направо, и КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ А находится слева. Это указано на двери. Они ожидают тебя ".


Дверь в обшитой деревянными панелями стене позади нее с жужжанием открылась, и Босх вошел, удивляясь тому факту, что они ждали его. С тех пор как он получил повестку от секретаря окружного прокурора днем ранее, Босх не смог определить, о чем она была. От офиса окружного прокурора ожидали секретности, но обычно какая-то информация просачивалась наружу. До сих пор он даже не знал, что встретится более чем с одним человеком.


Следуя предписанному маршруту, Босх подошел к двери с надписью "КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ А", постучал один раз и услышал женский голос, произнесший: "Войдите".


Он вошел и увидел женщину, сидящую в одиночестве за столом с восемью стульями, перед ней были разложены документы, папки, фотографии и портативный компьютер. Она выглядела смутно знакомой, но он не мог вспомнить ее. Она была привлекательной, с темными вьющимися волосами, обрамляющими ее лицо. У нее были проницательные глаза, которые следили за ним, когда он вошел, и приятная, почти любопытная улыбка. Как будто она знала что-то, чего не знал он. На ней был стандартный женский костюм прокурора темно-синего цвета. Гарри, возможно, не смог бы определить ее, но он предположил, что она была DDA.


- Детектив Босх? - спросил я.


"Это я".


"Проходите, присаживайтесь".


Босх выдвинул стул и сел напротив нее. На столе он увидел фотографию с места преступления - детское тело в открытом мусорном контейнере. Это была девушка, и на ней было синее платье с длинными рукавами. Ее ноги были босыми, и она лежала на куче строительного мусора и другого хлама. Белые края фотографии пожелтели. Это была старая гравюра.


Женщина подвинула папку к фотографии, а затем протянула руку через стол.


"Я не думаю, что мы когда-либо встречались", - сказала она. "Меня зовут Мэгги Макферсон".


Босх узнал имя, но не мог вспомнить, откуда или по какому делу.


"Я заместитель окружного прокурора, " продолжила она, " и я собираюсь быть вторым председателем обвинения Джейсона Джессапа. Первый стул..."


"Джейсон Джессап?" - Спросил Босх. "Вы собираетесь передать это в суд?"


"Да, мы такие. Мы объявим об этом на следующей неделе, и я должен попросить вас сохранить это в тайне до тех пор. Я сожалею, что наш первый председатель опоздал на нашу встречу - "


Дверь открылась, и Босх обернулся. Микки Халлер вошел в комнату. Босх сделал двойной дубль. Не потому, что он не узнал Халлера. Они были сводными братьями, и он легко узнал его в лицо. Но видение Халлера в офисе окружного прокурора было одним из тех образов, которые не совсем имели смысл. Халлер был адвокатом по уголовным делам. Он вписался в офис окружного прокурора примерно так же, как кошка в собачий приют.


"Я знаю", - сказал Халлер. "Ты думаешь, что, черт возьми, это такое?"


Улыбаясь, Халлер подошел к стороне стола Макферсона и начал выдвигать стул. Затем Босх вспомнил, откуда ему известно имя Макферсона.


"Вы двое...", - сказал Босх. "Вы были женаты, верно?"


"Это верно", - сказал Халлер. "Восемь замечательных лет".


"И что, она обвиняет Джессапа, а ты его защищаешь?" Разве это не конфликт интересов?"


Улыбка Халлера превратилась в широкую ухмылку.


"Это было бы конфликтом, только если бы мы противостояли друг другу, Гарри. Но это не так. Мы привлекаем его к ответственности. Вместе. Я первый председатель. Мэгги вторая. И мы хотим, чтобы вы были нашим исследователем ".


Босх был совершенно сбит с толку.


"Подожди минутку. Вы не прокурор. Это не значит..."


"Я назначенный независимый прокурор, Гарри. Все законно. Я бы не сидел здесь, если бы это было не так. Мы идем за Джессапом и хотим, чтобы вы нам помогли ".


Босх выдвинул стул и медленно сел.


"Из того, что я слышал, в этом случае ничем нельзя помочь. Если только ты не хочешь сказать, что Джессап сфальсифицировал тест ДНК."


"Нет, мы вам этого не говорим", - сказал Макферсон. "Мы провели собственное тестирование и сопоставление. Его результаты были правильными. На платье жертвы была не его ДНК ".


"Но это не значит, что мы проиграли дело", - быстро добавил Халлер.


Босх перевел взгляд с Макферсона на Халлера, а затем обратно. Он явно чего-то не понимал.


"Тогда чья это была ДНК?" - спросил он.


Макферсон искоса взглянул на Халлера, прежде чем ответить.


"Ее отчима", - сказала она. "Сейчас он мертв, но мы считаем, что есть объяснение, почему его сперма была найдена на платье его падчерицы".


Халлер настойчиво перегнулся через стол.


"Объяснение, которое все еще оставляет место для повторного обвинения Джессапа в убийстве девушки".


Босх на мгновение задумался, и в его сознании вспыхнул образ его собственной дочери. Он знал, что в мире существуют определенные виды зла, которые необходимо сдерживать, невзирая на трудности. Убийца детей был во главе этого списка.


"Хорошо", - сказал он. "Я в деле".


Три


Вторник, 16 февраля, 13:00.


В офисе окружного прокурора был зал для пресс-конференций, который не обновлялся с тех пор, как они использовали его для проведения брифингов по делу Чарльза Мэнсона. Его выцветшие стены, обшитые деревянными панелями, и обвисшие флаги в углу служили фоном для тысячи брифингов для прессы, и они придавали всему происходящему там потрепанный вид, который противоречил истинной силе и могуществу офиса. Государственный обвинитель никогда не был аутсайдером ни в одном предприятии, однако оказалось, что у офиса не было денег даже на свежий слой краски.


Обстановка, однако, хорошо послужила объявлению о решении Джессапа. Возможно, впервые в этих священных залах правосудия обвинение действительно окажется в проигрыше. Решение повторить попытку Джейсона Джессапа было сопряжено с опасностью и реальной вероятностью неудачи. Когда я стоял в передней части зала рядом с Габриэлем Уильямсом и перед фалангой видеокамер, яркими огнями и репортерами, до меня наконец дошло, какую ужасную ошибку я совершил. Мое решение взяться за это дело в надежде снискать расположение моей дочери, бывшей жены и меня самого должно было привести к катастрофическим последствиям. Я собирался сгореть в огне.


Это был редкий момент, когда можно было увидеть все своими глазами. Средства массовой информации собрались, чтобы сообщить о конце истории. Офис окружного прокурора, несомненно, объявил бы, что Джейсон Джессап не будет подвергнут повторному разбирательству. Окружной прокурор мог бы и не приносить извинений, но, по крайней мере, сказал бы, что доказательств там не было. Что не было никакого дела против этого человека, который так долго находился в заключении. Дело было бы закрыто, и в глазах закона, а также общественности Джессап, наконец, стал бы свободным и невиновным человеком.


СМИ редко обманывают в полном объеме, и обычно они плохо реагируют, когда это происходит. Но не было никаких сомнений в том, что Уильямс надул их всех. На прошлой неделе мы действовали скрытно, собирая команду и анализируя доказательства, которые все еще были доступны. Ни слова не просочилось, что, должно быть, было впервые в залах ЦКБ. В то время как я мог видеть первый намек на подозрение, пробежавший морщинами по бровям репортеров, которые узнали меня, когда мы вошли, именно Уильямс нанес нокаутирующий удар, когда он, не теряя времени, встал перед кафедрой, украшенной микрофонами и цифровыми записывающими устройствами.


"Воскресным утром, двадцать четыре года назад, двенадцатилетняя Мелисса Лэнди была похищена со своего двора в Хэнкок-парке и жестоко убита. Расследование быстро привело к подозреваемому по имени Джейсон Джессап. Он был арестован, признан виновным на суде и приговорен к пожизненному заключению без права досрочного освобождения. Этот приговор был отменен две недели назад Верховным судом штата и возвращен в мой офис. Я здесь, чтобы объявить, что офис окружного прокурора округа Лос-Анджелес повторно возбудит дело Джейсона Джессапа по делу о смерти Мелиссы Лэнди. Обвинения в похищении и убийстве остаются в силе. Это ведомство намерено еще раз привлечь мистера Джессапа к ответственности по всей строгости закона ".


Он сделал паузу, чтобы придать объявлению соответствующую серьезность.


"Как вы знаете, Верховный суд установил, что нарушения имели место во время первого судебного преследования, которое, конечно, произошло более чем за два десятилетия до прихода нынешней администрации. Чтобы избежать политических конфликтов и любых будущих проявлений неподобающего поведения со стороны этого офиса, я назначил независимого специального прокурора для ведения дела. Многие из вас знают о человеке, стоящем здесь справа от меня. Майкл Халлер был известным советником по защите в Лос-Анджелесе в течение двух десятилетий. Он справедливый и уважаемый член коллегии адвокатов. Он принял назначение и с сегодняшнего дня взял на себя ответственность за это дело. Политикой этого департамента было не рассматривать дела в средствах массовой информации. Тем не менее, мистер Халлер и я готовы ответить на несколько вопросов, если они не затрагивают специфику и доказательства по делу ".


Раздался гулкий хор голосов, выкрикивающих нам вопросы. Уильямс поднял руки, призывая к спокойствию в зале.


"Люди, по одному за раз. Давайте начнем с вас".


Он указал на женщину, сидящую в первом ряду. Я не мог вспомнить ее имени, но знал, что она работала в "Таймс". Уильямс знал свои приоритеты.


"Кейт Солтерс из "Таймс"", - услужливо подсказала она. "Можете ли вы рассказать нам, как вы пришли к решению снова привлечь к ответственности Джейсона Джессапа после того, как анализ ДНК снял с него вину в преступлении?"


Перед тем, как войти в комнату, Уильямс сказал мне, что он займется объявлением и всеми вопросами, если только они не адресованы конкретно мне. Он ясно дал понять, что это будет его шоу. Но я решил с самого начала прояснить, что это будет мое дело.


"Я отвечу на это", - сказал я, наклоняясь к кафедре и микрофонам. "Тест ДНК, проведенный проектом "Генетическая справедливость", только пришел к выводу, что телесная жидкость, обнаруженная на одежде жертвы, не принадлежала Джейсону Джессапу. Это не сняло с него подозрения в причастности к преступлению. Есть разница. Тест ДНК предоставляет только дополнительную информацию для рассмотрения присяжными ".


Я выпрямился и поймал на себе взгляд Уильямса, бросающий на меня взгляд "не шути со мной".


"Чья это была ДНК?" - выкрикнул кто-то.


Уильямс быстро наклонился вперед, чтобы ответить.


"На данный момент мы не отвечаем на вопросы о доказательствах".


"Микки, почему ты берешься за это дело?"


Вопрос прозвучал из задней части комнаты, из-за света, и я не мог видеть владельца голоса. Я вернулся к микрофонам, повернув свое тело так, что Уильямсу пришлось отступить.


"Хороший вопрос", - сказал я. "Для меня, конечно, необычно находиться, так сказать, по другую сторону прохода. Но я думаю, что это тот случай, ради которого стоит перейти. Я судебный исполнитель и гордый член калифорнийской коллегии адвокатов. Мы приносим клятву добиваться справедливости, соблюдая Конституцию и законы этой нации и штата. Одна из обязанностей адвоката - отстаивать правое дело без оглядки на себя лично. Это такая причина. Кто-то должен высказаться за Мелиссу Лэнди. Я ознакомился с доказательствами по этому делу и думаю, что в этом я на правильной стороне. Мера является доказательством вне разумных сомнений. Я думаю, что такое доказательство здесь существует ".


Уильямс подошел и положил руку мне на плечо, чтобы мягко отодвинуть меня от микрофонной стойки.


"Мы не хотим идти дальше этого в отношении доказательств", - быстро сказал он.


"Джессап уже провел двадцать четыре года в тюрьме", - сказал Солтерс. "Что-нибудь меньшее, чем обвинительный приговор за убийство первой степени, и он, вероятно, выйдет на свободу в срок. Мистер Уильямс, действительно ли это стоит затрат и усилий на повторное судебное разбирательство с этим человеком?"


Прежде чем она закончила задавать вопрос, я знал, что у нее с Уильямсом сработала сделка. Она бросала софтбольные мячи, а он отбивал их за пределами площадки, выглядя хорошим и праведным в одиннадцатичасовых новостях и в утренней газете. Ее завершение сделки сопровождалось бы информацией изнутри о доказательствах и стратегии судебного разбирательства. В тот момент я решил, что это мое дело, мой суд, моя сделка.


"Все это не имеет значения", - громко сказал я со своего места сбоку.


Все взгляды обратились ко мне. Даже Уильямс повернулся.


"Ты можешь говорить в микрофоны, Микки?"


Это был тот же голос из-за линии огней. Он знал, что нужно называть меня Микки. Я снова двинулся к микрофонам, боксируя с Уильямсом, как сильный форвард, идущий на отскок.


"Убийство ребенка - это преступление, которое должно преследоваться по всей строгости закона, независимо от возможностей или рисков. Здесь нет гарантии победы. Но это не было частью решения. Мерой является обоснованное сомнение, и я верю, что мы превзойдем его. Мы считаем, что совокупность улик показывает, что этот человек совершил это ужасное преступление, и не имеет значения, сколько времени прошло или как долго он находился в заключении. Он должен быть привлечен к ответственности.


"У меня есть дочь, лишь немного старше, чем была Мелисса... Вы знаете, люди забывают, что в первоначальном судебном процессе государство добивалось смертной казни, но присяжные выступили против этого, и судья назначил пожизненное заключение. Это было тогда, и это сейчас. Мы снова будем добиваться смертной казни по этому делу ".


Уильямс положил руку мне на плечо и оттащил меня от микрофонов.


"Э-э, давайте не будем забегать вперед", - быстро сказал он. "Мой офис еще не принял решения относительно того, будем ли мы добиваться смертной казни. Это произойдет позже. Но мистер Халлер высказывает очень веское и печальное замечание. В нашем обществе не может быть худшего преступления, чем убийство ребенка. Мы должны сделать все, что в наших силах и нашей досягаемости, чтобы добиться справедливости для Мелиссы Лэнди. Спасибо вам за то, что вы здесь сегодня ".


"Подождите минутку", - окликнул репортер с одного из средних мест. "Что насчет Джессапа? Когда его доставят сюда для суда?"


Уильямс положил руки по обе стороны кафедры небрежным движением, призванным оградить меня от микрофонов.


"Ранее этим утром мистер Джессап был взят под стражу полицией Лос-Анджелеса и перевозится из Сан-Квентина. Он будет помещен в тюрьму в центре города, и дело будет продолжено. Его обвинительный приговор был отменен, но обвинения против него остаются в силе. На данный момент у нас больше ничего нет ".


Уильямс отступил назад и жестом указал мне на дверь. Он подождал, пока я не начал двигаться и не оказался подальше от микрофонов. Затем он последовал за мной, подойдя сзади и прошептав мне на ухо, когда мы проходили через дверь.


"Сделаешь это еще раз, и я уволю тебя на месте".


Я обернулась, чтобы посмотреть на него, пока шла.


"Сделать что? Ответьте на один из ваших установочных вопросов?"


Мы вышли в коридор. Риделл ждал там с пресс-секретарем офиса, парнем по имени Фернандес. Но Уильямс повел меня дальше по коридору, подальше от них. Он все еще шептал, когда заговорил.


"Ты отошел от сценария. Сделай это снова, и мы закончили ".


Я остановился и повернулся, и Уильямс чуть не врезался в меня.


"Послушай, я не твоя марионетка", - сказал я. "Я независимый подрядчик, помнишь? Если ты будешь относиться ко мне иначе, то будешь держать эту горячую картошку без прихватки для духовки ".


Уильямс просто уставился на меня. Я, очевидно, не справлялся.


"И что это была за хрень насчет смертной казни?" - спросил он. "Мы даже не добрались до этого, и у тебя не было разрешения сказать это".


Он был крупнее меня, выше. Он использовал свое тело, чтобы заполнить мое пространство и прижать меня спиной к стене.


"Это дойдет до Джессапа и заставит его задуматься", - сказал я. "И если нам повезет, он согласится на сделку, и все это дело разрешится, включая гражданский иск. Это сэкономит вам все эти деньги. Это действительно то, о чем идет речь, верно? Деньги. Мы получаем обвинительный приговор, а у него нет гражданского иска. Вы и город сэкономите несколько миллионов долларов ".


"Это не имеет к этому никакого отношения. Речь идет о справедливости, и ты все равно должен был сказать мне, что ты делаешь. Вы не можете мешать своему собственному боссу ".


Физическое запугивание устарело очень быстро. Я положила ладонь ему на грудь и отстранила его от себя.


"Да, хорошо, ты не мой босс. У меня нет босса ".


"Это верно? Как я уже сказал, я мог бы уволить твою задницу прямо здесь и сейчас ".


Я указал в конец коридора на дверь в зал для пресс-конференций.


"Да, это будет хорошо выглядеть. Увольнение независимого прокурора, которого вы только что наняли. Разве Никсон не сделал этого во время беспорядков в Уотергейте? Сработал для него действительно хорошо. Почему бы нам не вернуться и не рассказать им? Я уверен, что там все еще есть несколько камер ".


Уильямс колебался, осознавая свое затруднительное положение. Я прижал его спиной к стене, даже не пошевелившись. Он выглядел бы полным и неизбираемым дураком, если бы уволил меня, и он это знал. Он наклонился ближе, и его шепот стал ниже, когда он использовал самую старую угрозу в руководстве mano a mano. Я был готов к этому.


"Не морочь мне голову, Халлер".


"Тогда не лезь в мое дело. Это не остановка кампании, и дело не в деньгах. Это убийство, босс. Вы хотите, чтобы я добился осуждения, а затем убирайтесь с моего пути ".


Я бросил ему кость, назвав его боссом. Уильямс сжал губы в тонкую линию и долго смотрел на меня.


"Просто чтобы мы поняли друг друга", - наконец сказал он.


Я кивнул.


"Да, я думаю, что так и есть".


"Прежде чем вы расскажете об этом деле средствам массовой информации, сначала получите его одобрение в моем офисе. Понимаешь?"


"Понял".


Он повернулся и направился по коридору. Его окружение последовало за ним. Я остался в коридоре и смотрел, как они уходят. Правда заключалась в том, что в законе не было ничего, против чего я возражал бы больше, чем против смертной казни. Дело было не в том, что у меня когда-либо был клиент, казненный или даже судимый по такому делу. Это была просто вера в идею, что просвещенное общество не убивает своих.


Но почему-то это не помешало мне использовать угрозу смертной казни в качестве козыря в деле. Когда я стоял там один в коридоре, я подумал, что, возможно, это сделало меня лучшим прокурором, чем я себе представлял, каким я мог быть.


Четыре


Вторник, 16 февраля, 14:43.


Обычно это был лучший момент в деле. Поездка в центр с подозреваемым, закованным в наручники на заднем сиденье. Не было ничего лучше. Конечно, в конечном итоге был выигрыш в виде обвинительного приговора в будущем. Находиться в зале суда во время оглашения приговора - наблюдать, как реальность шокирует, а затем затуманивает глаза осужденного. Но въезд всегда был лучше, более непосредственным и личным. Босх всегда наслаждался этим моментом. Погоня была закончена, и дело вот-вот должно было превратиться из безжалостного темпа расследования в размеренный темп обвинения.


Но на этот раз все было по-другому. Это были долгие два дня, и Босх ничем не наслаждался. Он и его партнер, Дэвид Чу, за день до этого поехали в Корта-Мадера, остановились в мотеле рядом с шоссе 101 и провели там ночь. Утром они поехали в Сан-Квентин, предъявили постановление суда, согласно которому им передавалась опека над Джейсоном Джессапом, а затем забрали своего заключенного для поездки обратно в Лос-Анджелес. Семь часов в одну сторону с партнером, который слишком много болтал. Семь часов по возвращении с подозреваемым, который мало говорил.


Теперь они были на вершине долины Сан-Фернандо, в часе езды от городской тюрьмы в центре Лос-Анджелеса. Спина Босха болела от стольких часов за рулем. Его правая икроножная мышца болела от нажатия на педаль газа. У городской машины не было круиз-контроля.


Чу предложил сесть за руль, но Босх отказался. Чу неукоснительно придерживался ограничения скорости, даже на автостраде. Босх смирился бы с болью в спине из-за дополнительного часа на автостраде и беспокойства, которое это вызвало бы.


Несмотря на все это, он вел машину в неловком молчании, размышляя о деле, которое, казалось, двигалось в обратном направлении. Он занимался этим всего несколько дней, у него не было возможности даже ознакомиться со всеми фактами, и вот он здесь, с подключенным подозреваемым на заднем сиденье. Босху казалось, что арест был первым, и расследование действительно начнется только после того, как Джессапу предъявят обвинение.


Он посмотрел на часы и понял, что запланированная пресс-конференция, должно быть, уже закончилась. План состоял в том, чтобы он встретился с Халлером и Макферсоном в четыре, чтобы продолжить обсуждение дела. Но к тому времени, когда Джессапу оформляли билет, он опаздывал. Ему также нужно было зайти в архив полиции Лос-Анджелеса, чтобы забрать две коробки, которые его ждали.


"Гарри, что случилось?"


Босх взглянул на Чу.


"Все в порядке".


Он не собирался говорить в присутствии подозреваемого. Кроме того, он и Чу были партнерами меньше года. Для Чу было немного рановато делать выводы о поведении Босха. Гарри не хотел, чтобы он знал, что он точно определил, что ему некомфортно.


Джессап заговорил с заднего сиденья, это были его первые слова с тех пор, как он попросил разрешения сходить в туалет за пределами Стоктона.


"Что не так, так это то, что у него нет дела. Что не так, так это то, что он знает, что все это чушь собачья, и он не хочет быть частью этого ".


Босх посмотрел на Джессапа в зеркало заднего вида. Он был слегка наклонен вперед, потому что его руки были скованы наручниками и прикованы к цепи, которая шла к набору кандалов вокруг его лодыжек. Его голова была обрита, обычная тюремная практика среди мужчин, надеющихся запугать других. Босх предположил, что с Джессапом это, вероятно, сработало.


"Я думал, ты не хочешь говорить, Джессап. Ты призвал."


"Да, это верно. Я просто заткнусь нахуй и подожду своего адвоката ".


"Он в Сан-Франциско, я бы не стал задерживать дыхание".


"Он кому-то звонит. У GJP есть люди по всей стране. Мы были готовы к этому ".


"Неужели? Ты был готов? Ты имеешь в виду, что ты упаковал свою камеру, потому что думал, что тебя переводят? Или это было потому, что ты думал, что возвращаешься домой?"


У Джессапа не было ответа на этот вопрос.


Босх выехал на 101-ю магистраль, которая должна была привести их через перевал Кауэнга в Голливуд, прежде чем они доберутся до центра города.


"Как ты подключился к проекту "Генетическая справедливость", Джессап?" - спросил он, пытаясь в очередной раз наладить что-нибудь. "Ты идешь к ним или они приходят к тебе?"


"Веб-сайт, чувак. Я отправил свою апелляцию, и они увидели, что в моем деле творится полная чушь. Они взяли это на себя, и вот я здесь. Вы, люди, в полной заднице, если думаете, что выиграете это. Вы, ублюдки, однажды уже подставили меня. Это больше не повторится. Через два месяца все это закончится. Я был в двадцать четыре года. Что такое еще два месяца? Просто делает мои права на книгу более ценными. Полагаю, я должен поблагодарить вас и окружного прокурора за это ".


Босх снова взглянул в зеркало. Обычно ему бы понравились разговорчивые подозреваемые. В большинстве случаев они заговаривали сами себя прямо в тюрьму. Но Джессап был слишком умен и слишком скрытен. Он тщательно подбирал слова, воздерживался от разговоров о самом преступлении и не допустил бы ошибки, которой мог воспользоваться Босх.


Теперь в зеркале Босх мог видеть, что Джессап смотрит в окно. Невозможно сказать, о чем он думал. Его глаза выглядели мертвыми. Босх мог видеть верхнюю часть татуировки, сделанной тюремными чернилами, на его шее, как раз над линией воротника. Это выглядело как часть слова, но он не мог сказать наверняка.


"Добро пожаловать в Лос-Анджелес, Джессап", - сказал Чу, не оборачиваясь. "Думаю, прошло какое-то время, да?"


"Пошел ты нахуй, ублюдочный китаец", - парировал Джессап. "Скоро все это закончится, и тогда я выйду на улицу и буду на пляже. Я собираюсь купить лонгборд и прокатиться на вкусных волнах ".


"Не рассчитывай на это, убийца", - сказал Чу. "Ты идешь ко дну. Мы взяли тебя за яйца ".


Босх знал, что Чу пытается спровоцировать ответ, оговорку. Но он начинал как любитель, и Джессап был слишком умен для него.


Гарри устал от разговоров туда-сюда, даже после шести часов почти полной тишины. Он включил радио в машине и поймал конец репортажа о пресс-конференции окружного прокурора. Он сделал звук погромче, чтобы Джессап слышал, а Чу вел себя тихо.


"Уильямс и Халлер отказались комментировать доказательства, но указали, что анализ ДНК произвел на них не такое впечатление, как на верховный суд штата. Халлер признал, что ДНК, найденная на платье жертвы, принадлежала не Джессапу. Но он сказал, что результаты не снимают с него ответственности за причастность к преступлению. Халлер - известный адвокат защиты и впервые будет вести дело об убийстве. Сегодня утром не было похоже, что у него есть какие-либо колебания. "Мы еще раз будем добиваться смертной казни по этому делу ".


Босх убавил громкость и посмотрел в зеркало. Джессап все еще смотрел в окно.


"Как насчет этого, Джессап? Он собирается выпить сока Иисуса ".


Джессап устало ответил.


"Позерство мудака. Кроме того, они больше никого не казнят в этом штате. Вы знаете, что означает "камера смертников"? Это означает, что вы получаете камеру в свое полное распоряжение и контролируете то, что показывают по телевизору. Это означает лучший доступ к телефону, еде и посетителям. К черту все, я надеюсь, что он действительно пойдет на это, чувак. Но это не будет иметь значения. Это полная чушь. Все это дело - полная чушь. Все дело в деньгах".


Последняя строка долго висела в воздухе, прежде чем Босх, наконец, клюнул.


"Какие деньги?"


"Мои деньги. Смотри, чувак, они придут ко мне со сделкой. Мой адвокат сказал мне. Они захотят, чтобы я пошел на сделку и сослался на срок, чтобы им не пришлось платить мне деньги. В этом вся эта хуйня и заключается, а вы двое всего лишь доставщики. Гребаный FedEx".


Босх молчал. Он задавался вопросом, может ли это быть правдой. Джессап подал в суд на город и округ на миллионы. Могло ли быть так, что повторное разбирательство было просто политическим ходом, направленным на экономию денег? Оба государственных учреждения были застрахованы самостоятельно. Присяжным нравилось поражать безликие корпорации и бюрократию неприлично громкими приговорами. Присяжные, полагающие, что прокуроры и полиция незаконно заключили невиновного человека в тюрьму на двадцать четыре года, были бы чрезмерно великодушны. Удар от восьмизначного судебного решения может быть разрушительным как для городской, так и для окружной казны, даже если они делят счет пополам.


Но если бы они зажали Джессапа и вынудили его к сделке, в которой он признал вину, чтобы получить свободу, тогда судебный процесс был бы прекращен. Как и все деньги на книги и фильмы, на которые он рассчитывал.


"В этом есть большой смысл, не так ли?" Сказал Джессап.


Босх взглянул в зеркало и понял, что теперь Джессап изучает его. Он снова перевел взгляд на дорогу. Он почувствовал, как завибрировал его телефон, и вытащил его из кармана куртки.


"Ты хочешь, чтобы я взял это, Гарри?" - Спросил Чу.


Напоминание о том, что было незаконно разговаривать по телефону во время вождения автомобиля. Босх проигнорировал его и ответил на звонок. Это был лейтенант Гэндл.


"Гарри, ты закрываешься?"


"Выходим из один-о-один".


"Хорошо. Я просто хотел предупредить вас. Они выстраиваются в очередь на входе. Расчеши волосы."


"Понял, но, может быть, я дам эфир своему партнеру".


Босх взглянул на Чу, но ничего не объяснил.


"В любом случае", - сказал Гэндл. "Что дальше?"


"Он вызвал, поэтому мы просто записываем его. Затем я должен вернуться в военный штаб и встретиться с обвинителями. У меня есть вопросы."


"Гарри, у них этот парень или нет?"


Босх посмотрел на Джессапа в зеркало. Он снова стал смотреть в окно.


"Я не знаю, лейтенант. Когда я узнаю, ты узнаешь ".


Несколько минут спустя они въехали на заднюю стоянку тюрьмы. Несколько телевизионных камер и их операторы выстроились в ряд на пандусе, ведущем к входной двери. Чу сел прямо.


"Преступник уходит, Гарри".


"Да. Ты берешь его к себе ".


"Давай сделаем это оба".


"Нет, я подожду сзади".


"Ты уверен?"


"Я уверен. Только не забудь мои наручники ".


"Хорошо, Гарри".


Стоянка была забита фургонами СМИ с их передатчиками, включенными на полную высоту. Но они оставили пространство перед пандусом открытым. Босх подъехал и припарковался.


"Ладно, ты готов вернуться туда, Джессап?" - Спросил Чу. "Время продавать билеты".


Джессап не ответил. Чу открыл дверь и вышел, затем открыл заднюю дверь для Джессапа.


Босх наблюдал за последовавшим зрелищем из салона автомобиля.


Пять


Вторник, 16 февраля, 16:14 вечера.


Одна из самых лучших вещей в том, что я ранее был женат на Мэгги Макферсон, заключалась в том, что мне никогда не приходилось сталкиваться с ней в суде. Разрыв брака создал конфликт интересов, который не раз спасал меня от профессионального поражения и унижения от ее рук. Она была действительно лучшим прокурором, которого я когда-либо видел, попавшим в колодец, и они не называли ее Мэгги Макфирс без причины.


Теперь, впервые, мы были бы в одной команде на корте, сидели бок о бок за одним столом. Но то, что казалось такой хорошей идеей - не говоря уже о такой положительной потенциальной отдаче для Мэгги - уже проявляло себя как нечто неровное и ржавое. У Мэгги были проблемы с тем, чтобы быть вторым председателем. И на то есть веская причина. Она была профессиональным прокурором. От наркоторговцев и мелких воришек до насильников и убийц, она отправила за решетку десятки преступников. Я сам участвовал в десятках судебных процессов, но никогда в качестве обвинителя. Мэгги пришлось бы играть роль дублера при новичке, и осознание этого было ей не по душе.


Мы сидели в конференц-зале А, перед нами на большом столе были разложены папки с делами. Хотя Уильямс сказал, что я могу вести дело из своего собственного независимого офиса, правда заключалась в том, что в данный момент это было непрактично. У меня не было офиса за пределами моего дома. Я в основном использовал заднее сиденье своего Lincoln Town Car в качестве своего офиса, и это не годилось для "Люди против Джейсона Джессапа". Я попросил моего менеджера по работе с пациентами открыть временный офис в центре города, но до этого оставалось как минимум несколько дней. Итак, временно мы сидели там, опустив глаза и напрягшись.


"Мэгги, " сказал я, " когда дело доходит до судебного преследования плохих парней, я с готовностью признаю, что не смог бы отнести тебе обед. Но дело в том, что когда дело доходит до политики и судебного преследования плохих парней, власть имущие сажают меня на первое место. Так оно и есть, и мы можем либо принять это, либо нет. Я взялся за эту работу и попросил тебя. Если ты не думаешь, что мы..."


"Мне просто не нравится идея нести твой портфель через все это", - сказала Мэгги.


"Ты не будешь. Послушайте, пресс-конференции и внешние проявления - это одно, но я полностью допускаю, что мы будем работать как команда тегов. Вы будете проводить такую же часть расследования, как и я, возможно, даже больше. Судебный процесс не должен отличаться. Мы вместе разработаем стратегию и поставим ее хореографию. Но ты должен отдать мне должное. Я знаю, как ориентироваться в зале суда. На этот раз я просто сяду за другой столик ".


"Вот тут ты ошибаешься, Микки. На стороне защиты у вас есть ответственность перед одним человеком. Твой клиент. Когда ты прокурор, ты представляешь людей, а это намного больше ответственности. Вот почему они называют это бременем доказывания ".


"Неважно. Если ты говоришь, что я не должен этого делать, тогда я не тот парень, которому ты должен жаловаться. Спуститесь в холл и поговорите со своим боссом. Но если он отстранит меня от дела, тебя тоже отстранят, и тогда ты вернешься в Ван Найс до конца своей карьеры. Это то, чего ты хочешь?"


Она не ответила, и это само по себе было ответом.


"Тогда ладно", - сказал я. "Давай просто попробуем пройти через это, не вырывая друг у друга волосы, хорошо? Помните, я здесь не для того, чтобы подсчитывать приговоры и продвигать свою карьеру. Для меня это раз и навсегда. Итак, мы оба хотим одного и того же. Да, тебе придется мне помочь. Но ты также будешь помогать ..."


Мой телефон начал вибрировать. Я оставил это на столе. Я не узнал номер на экране, но ответил на звонок, просто чтобы отвлечься от разговора с Мэгги.


"Haller."


"Привет, Мик, как у меня дела?"


"Кто это?" - спросил я.


"Прилипает".


Стикс был внештатным видеооператором, который передавал отснятый материал местным новостным каналам, а иногда даже крупным. Я знал его так долго, что даже не помнил его настоящего имени.


"Как ты справился с чем, Стикс? Я занят здесь ".


"На пресс-конференции. Я подставил тебя, чувак ".


Я понял, что это были Палочки за огнями, забрасывающие меня вопросами.


"О, да, да, ты молодец. Спасибо за это ".


"Теперь ты собираешься позаботиться обо мне в этом деле, верно? Предупреди меня, если есть что-то для меня, хорошо? Что-то эксклюзивное".


"Да, не нужно беспокоиться, Стикс. Я тебя прикрою. Но я должен идти ".


Я закончил разговор и положил телефон обратно на стол. Мэгги что-то печатала на своем ноутбуке. Казалось, что минутное недовольство прошло, и я не решался прикоснуться к нему снова.


"Это был парень, который работает на новостных станциях. Он мог бы быть нам полезен в какой-то момент ".


"Мы не хотим ничего делать закулисно. Обвинение придерживается гораздо более высоких стандартов этики, чем защита ".


Я покачал головой. Я не смог победить.


"Это чушь собачья, и я не говорю о том, чтобы делать что-то не ..."


Дверь открылась, и вошел Гарри Босх, толкнув дверь спиной, потому что в руках у него были две большие коробки.


"Извините, я опаздываю", - сказал он.


Он поставил коробки на стол. Я мог бы сказать, что тот, что побольше, был картонной коробкой из архива вещественных доказательств. Я предположил, что в том, что поменьше, содержалось полицейское досье по первоначальному расследованию.


"Им потребовалось три дня, чтобы найти коробку с убийством. Это было в восемьдесят пятом проходе вместо восемьдесят шестого."


Он посмотрел на меня, затем на Мэгги, а затем снова на меня.


"Так что же я пропустил? Война разразится в военной комнате?"


"Мы говорили о тактике прокуратуры, и оказалось, что у нас противоположные взгляды".


"Представь это".


Он сел на стул в конце стола. Я мог сказать, что ему было что сказать. Он поднял крышку ящика для убийств, вытащил три папки-гармошки и положил их на стол. Затем он опустил коробку на пол.


"Знаешь, Мик, пока мы обсуждаем наши разногласия... Я думаю, прежде чем ты втянул меня в эту маленькую мыльную оперу, тебе следовало сказать мне несколько вещей заранее ".


"Например, что, Гарри?"


"Как будто вся эта чертова история о деньгах, а не об убийстве".


"О чем ты говоришь? Какие деньги?"


Босх просто уставился на меня, не отвечая.


"Вы говорите об иске Джессапа?" Я спросил.


"Это верно", - сказал он. "У меня была интересная дискуссия с Джессапом сегодня по дороге вниз. Заставил меня задуматься, и мне пришло в голову, что если мы заставим этого парня заключить сделку, иск против города и округа будет прекращен, потому что парень, который признается в убийстве, не сможет подать в суд и заявить, что его обвинили. Итак, я полагаю, что я хочу знать, что мы на самом деле здесь делаем. Мы пытаемся привлечь к суду подозреваемого в убийстве или просто пытаемся сэкономить городу и округу несколько миллионов долларов?"


Я заметил, как выпрямилась поза Мэгги, когда она подумала о том же самом.


"Ты, должно быть, издеваешься надо мной", - сказала она. "Если это..."


"Подожди, подожди", - вмешался я. "Давайте отнесемся к этому спокойно. Я не думаю, что здесь дело в этом, хорошо? Не то чтобы я не думал об этом, но Уильямс ни словом не обмолвился о том, чтобы подать апелляцию по этому делу. Он сказал мне передать это в суд. Фактически, он предполагает, что дело дойдет до суда по той же причине, которую вы только что упомянули. Джессап никогда не возьмет дисквалификацию за отработанное время или что-то еще, потому что в этом нет горшка с золотом. Ни книги, ни фильма, ни выплаты от города. Если он хочет денег, он должен пойти в суд и выиграть ".


Мэгги медленно кивнула, как будто взвешивая обоснованное предположение. Босх, казалось, совсем не успокоился.


"Но откуда тебе знать, что задумал Уильямс?" - спросил он. "Ты посторонний. Они могли бы привести тебя в себя, взвинтить и направить в правильном направлении, а затем сидеть сложа руки и смотреть, как ты уходишь ".


"Он прав", - добавила Мэгги. "У Джессапа даже нет адвоката защиты. Как только он это сделает, он начнет говорить о сделке ".


Я поднял руки в успокаивающем жесте.


"Посмотрите на сегодняшнюю пресс-конференцию. Я выбросил из головы, что мы выступаем за смертную казнь. Я просто сделал это, чтобы посмотреть, как отреагирует Уильямс. Он не ожидал этого, и позже он прижал меня в коридоре. Он сказал мне, что это не то решение, которое я должен был принимать. Я сказал ему, что это была просто стратегия, что я хотел, чтобы Джессап начал думать о сделке. И это заставило Уильямса задуматься. Он этого не видел. Если бы он думал о сделке только для того, чтобы раздуть гражданский иск, я бы смог это прочитать. Я хорошо разбираюсь в людях ".


Я мог сказать, что мне все еще не удалось полностью расположить к себе Босха.


"Помнишь прошлый год с двумя мужчинами из Гонконга, которые хотели посадить твою задницу на следующий самолет в Китай? Я правильно их прочитал и правильно их сыграл ".


В его глазах я увидел, что Босх смягчился. Та история с Фарфором была напоминанием о том, что он был у меня в долгу, и я собирал деньги.


"Хорошо", - сказал он. "Так что же нам делать?"


"Мы предполагаем, что Джессап собирается предстать перед судом. Как только он обратится к адвокатам, мы будем знать наверняка. Но мы начинаем готовиться к этому сейчас, потому что, если бы я собирался представлять его интересы, я бы отказался от скорейшего судебного разбирательства. Я бы постарался вовремя помешать обвинению подготовиться и заставить людей смириться или заткнуться ".


Я проверил дату на своих часах.


"Если я прав, это дает нам сорок восемь дней до суда. Нам предстоит проделать много работы в промежутке между сейчас и потом ".


Мы посмотрели друг на друга и несколько мгновений сидели в тишине, прежде чем я передал инициативу Мэгги.


"Мэгги провела большую часть прошлой недели с материалами обвинения по этому делу. Гарри, я знаю, то, что ты только что привел, будет во многом совпадать. Но почему бы нам не начать с того, чтобы Мэгс ознакомился с делом, представленным на суде в восемьдесят шестом? Я думаю, это даст нам хорошую отправную точку для рассмотрения того, что нам нужно сделать в этот тайм-аут ".


Босх одобрительно кивнул, и я подал знак Мэгги начинать. Она поставила свой ноутбук перед собой.


"Хорошо, сначала пара основ. Поскольку это было дело о смертной казни, отбор присяжных был самой длинной частью процесса. Почти три недели. Сам судебный процесс длился семь дней, а затем было три дня обсуждения первоначальных вердиктов, затем этап вынесения смертного приговора длился еще две недели. Но семь дней дачи показаний и аргументации - по-моему, это слишком быстро для дела об убийстве, карающемся смертной казнью. Это было довольно банально. И защита... ну, там не было особой защиты."


Она посмотрела на меня так, как будто я был ответственен за плохую защиту обвиняемого, хотя я даже не закончил юридическую школу в восемьдесят шестом.


"Кто был его адвокатом?" Я спросил.


"Чарльз Барнард", - сказала она. "Я проверил в калифорнийской коллегии адвокатов. Он не будет заниматься пересмотром дела. Он числится умершим с девяносто четвертого. Обвинитель, Гэри Линц, также давно ушел ".


"Не помню ни одного из них. Кто был судьей?"


"Уолтер Сэквилл. Он давно на пенсии, но я его помню. Он был жестким ".


"У меня было с ним несколько дел", - добавил Босх. "Он не потерпел бы никакого дерьма ни с той, ни с другой стороны".


"Продолжай", - сказал я.


"Хорошо, итак, версия обвинения была такой. Семья Лэнди - это была наша жертва, двенадцатилетняя Мелисса, ее тринадцатилетняя сестра Сара, мать Реджина и отчим Кенсингтон - жила на Виндзорском бульваре в Хэнкок-парке. Дом находился примерно в квартале к северу от Уилшира и в непосредственной близости от Объединенной церкви Божьей Троицы, которая в то время по воскресеньям собирала около шести тысяч человек на свои две утренние службы. Люди парковали свои машины по всему Хэнкок-парку, чтобы пойти в церковь. То есть до тех пор, пока тамошним жителям не надоело, что их район каждое воскресенье переполняется из-за проблем с пробками и парковкой, и они не обратились по этому поводу в мэрию. Они превратили район в жилую парковочную зону в часы выходных. У вас должна была быть наклейка, чтобы парковаться на улицах, включая Виндзор. Это открыло дверь для операторов эвакуаторов с городским контрактом, патрулирующих окрестности, как акулы, воскресным утром. Любые автомобили без соответствующей наклейки resident на лобовом стекле были честной игрой. Их отбуксировали. Что, наконец, приводит нас к Джейсону Джессапу, нашему подозреваемому."


"Он водил эвакуатор", - сказал я.


"Совершенно верно. Он был водителем городского подрядчика по имени Трубкозуб буксировщик. Милое название, благодаря которому они попали в начало списка в телефонной книге в те времена, когда люди еще пользовались телефонными книгами ".


Я взглянул на Босха и по его реакции понял, что он из тех, кто все еще пользуется телефонной книгой вместо Интернета. Мэгги не заметила и продолжила.


"В то утро, о котором идет речь, Джессап патрулировал парк Хэнкок. В доме Лэнди семья случайно устраивала бассейн на заднем дворе. Кенсингтон Лэнди был музыкантом, который записывал фильмы, и в то время дела у него шли довольно хорошо. Итак, они устраивали бассейн, и на заднем дворе была большая открытая яма и гигантские кучи грязи. Родители не хотели, чтобы девочки снова играли там. Подумал, что это опасно, к тому же этим утром девушки были в своих церковных платьях. У дома большой передний двор. Отчим сказал девочкам поиграть на улице несколько минут, прежде чем семья планировала сама отправиться в церковь. Старшей, Саре, было сказано присматривать за Мелиссой."


"Они перешли в "Тринити Юнайтед"?" Я спросил.


"Нет, они ходили в церковь Святого Сердца в Беверли-Хиллз. В любом случае, дети были там всего около пятнадцати минут. Мать все еще была наверху, готовилась, а отчим, который также должен был присматривать за девочками, смотрел телевизор внутри. Ночной спортивный репортаж на ESPN или что там у них тогда было. Он забыл о девушках ".


Босх покачал головой, и я точно знал, что он чувствовал. Это было не из-за осуждения отца, а из-за понимания того, как это могло произойти, и из-за страха любого родителя, который знает, как маленькая ошибка может стоить так дорого.


"В какой-то момент он услышал крики", - продолжила Мэгги. "Он выбежал через парадную дверь и нашел старшую девочку, Сару, во дворе. Она кричала, что мужчина похитил Мелиссу. Отчим побежал вверх по улице, ища ее, но не было никакого знака. Вот так она и ушла ".


Моя бывшая жена на мгновение остановилась, чтобы успокоиться. У каждого в комнате была маленькая дочь, и они могли понять, какой перелом в жизни произошел в тот момент с каждым человеком в семье Лэнди.


"Была вызвана полиция, и реакция была быстрой", - продолжила она. "В конце концов, это был парк Хэнкок. Первые бюллетени были опубликованы в течение нескольких минут. Детективы были отправлены немедленно ".


"Значит, все это произошло средь бела дня?" - Спросил Босх.


Мэгги кивнула.


"Это произошло примерно в десять сорок. Лэнды собирались на одиннадцатичасовую службу."


"И больше никто этого не видел?"


"Ты должен помнить, что это был парк Хэнкок. Много высоких изгородей, много стен, много уединения. Люди там хороши в том, чтобы держать мир подальше. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал, пока Сара не начала кричать, а к тому времени было слишком поздно ".


"Была ли в доме Лэнди стена или живая изгородь?"


"Шестифутовая изгородь тянется вдоль северной и южной границ участка, но не со стороны улицы. В то время предполагалось, что Джессап проезжал мимо на своем эвакуаторе и увидел девушку одну во дворе. Тогда он действовал импульсивно".


Несколько мгновений мы сидели в тишине, размышляя о мучительной случайности судьбы. Эвакуатор проезжает мимо дома. Водитель видит девушку, одинокую и уязвимую. В какой-то момент он решает, что может схватить ее и уйти с этим.


" Итак, " наконец произнес Босх, - как они его заполучили? - спросил я.


"Детективы, ответившие на запрос, были на месте происшествия менее чем через час. Ведущего звали Дорал Клостер, а его партнером был Чед Штайнер. Я проверил. Штайнер мертв, а Клостер на пенсии, у него поздняя стадия болезни Альцгеймера. Теперь он нам бесполезен ".


"Черт", - сказал Босх.


"В любом случае, они быстро добрались туда и быстро ушли. Они взяли интервью у Сары, и она описала похитителя как одетого как мусорщик. Дальнейший допрос показал, что это означало, что он был одет в грязный комбинезон, похожий на тот, который использовали городские мусорщики. Она сказала, что слышала шум мусоровоза на улице, но не могла разглядеть его сквозь кустарник, где она пряталась от своей сестры во время игры в прятки. Проблема в том, что это было воскресенье. По воскресеньям не вывозился мусор. Но отчим слышит это и складывает воедино, упоминает эвакуаторы, которые ездят вверх и вниз по улице воскресным утром. Это становится их лучшей зацепкой. Детективы получают список городских подрядчиков и начинают посещать эвакуационные станции.


"Было три подрядчика, которые работали в коридоре Уилшир. Один из них - "Трубкозуб", куда они едут, и им говорят, что у них есть три грузовика, работающих в поле. Вызваны водители, и Джессап - один из них. Двух других парней зовут Дерек Уилберн и Уильям Клинтон - на самом деле. Их разделяют и допрашивают, но ничего подозрительного не обнаруживается. Они прогоняют их по ящику, и Джессап и Клинтон чисты, но Уилберн арестован, но не осужден за попытку изнасилования двумя годами ранее. Этого было бы достаточно, чтобы отвезти его в центр на опознание, но девушка все еще пропала, и нет времени на формальности, нет времени на опознание ".


"Они, вероятно, отвезли его обратно в дом", - сказал Босх. "У них не было выбора. Они должны были поддерживать движение ".


"Это верно. Но Клостер знал, что ходит по тонкому льду. Он мог бы заставить девушку опознать Уилберна, но тогда он проиграл бы дело в суде за чрезмерные намеки - ну, вы знаете, "Это тот парень?" Итак, он сделал следующее лучшее, что мог. Он отвез всех троих водителей в комбинезонах обратно в дом Лэнди. Каждый из них был белым мужчиной лет двадцати с небольшим. Все они были одеты в комбинезоны компании. Клостер нарушил процедуру ради скорости, надеясь получить шанс найти девушку живой. Спальня Сары Лэнди находилась на втором этаже в передней части дома. Клостер отводит девушку в ее комнату и просит ее выглянуть из окна на улицу. Сквозь венецианские жалюзи. Он связывается по рации со своим напарником, который приказывает троим парням выйти из двух патрульных машин и встать на улице. Но Сара не опознала Уилберна. Она указывает на Джессапа и говорит, что это тот парень ".


Мэгги просмотрела документы, лежащие перед ней, и проверила хронологию расследования, прежде чем продолжить.


"Идентификация производится в час дня. Это действительно быстрая работа. Девушка ушла всего чуть больше двух часов назад. Они заставляют Джессапа потеть, но он ни от чего не отказывается. Отрицает все это. Они работают над ним и ничего не добиваются, когда поступает звонок. Тело девушки было найдено в мусорном контейнере за театром "Эль Рей" в Уилшире. Это было примерно в десяти кварталах от Виндзора и дома Лэнди. Позже будет установлено, что причиной смерти стало ручное удушение. Она не была изнасилована, и во рту или горле не было спермы ".


На этом Мэгги остановила свое резюме. Она посмотрела на Босха, затем на меня и торжественно кивнула, давая покойному возможность отдохнуть.


Шесть


Вторник, 16 февраля, 16:48.


Босху нравилось наблюдать за ней и слушать, как она говорит. Он мог сказать, что дело уже проникло ей под кожу. Мэгги Макфирс. Конечно, именно так они ее называли. Что более важно, это было то, что она думала о себе. Он занимался с ней этим делом меньше недели, но понял это в течение первого часа встречи с ней. Она знала секрет. Что дело было не в коде и процедуре. Дело было не в юриспруденции и стратегии. Речь шла о том, чтобы взять ту темную тварь, которая, как ты знал, была где-то там, в мире, и принести ее внутрь. Делая это твоим. Превращая это во внутреннем огне во что-то острое и прочное, что вы могли бы держать в руках и отбиваться.


Безжалостно.


"Джессап попросил адвоката и не дал дальнейших показаний", - сказала Макферсон, продолжая свое резюме. "Дело изначально строилось на опознании старшей сестры и уликах, найденных в эвакуаторе Джессапа. Три пряди волос жертвы, найденные в трещине сиденья. Вероятно, это было то место, где он ее задушил ".


"При девушке ничего не было?" - Спросил Босх. "Ничего от Джессапа или грузовика?"


"Ничего полезного в суде. ДНК была обнаружена на ее платье во время осмотра два дня спустя. На самом деле это было платье старшей девочки. Младшая девочка позаимствовала его в тот день. На переднем подоле было обнаружено небольшое количество спермы. Это было напечатано, но, конечно, в то время в уголовном преследовании не было ДНК. Была определена группа крови, и она оказалась А-положительной, второй по популярности тип среди людей, составляющий тридцать четыре процента населения. Джессап совпал, но все, что это сделало, это включило его в список подозреваемых. Прокурор решил не представлять это на суде, потому что это просто дало бы защите возможность указать присяжным, что донорский фонд составлял более миллиона человек только в округе Лос-Анджелес ".


Босх увидел, как она бросила еще один взгляд на своего бывшего мужа. Как будто он был ответственен за запутывание в зале суда всех адвокатов защиты повсюду. Гарри начал понимать, почему их брак не сложился.


"Удивительно, как далеко мы продвинулись", - сказал Халлер. "Теперь они создают и разрушают дела только на основе ДНК".


"Двигаемся дальше", - сказал Макферсон. "У обвинения были доказательства волос и свидетель. У этого тоже была возможность - Джессап знал район и работал там в утро убийства. Что касается мотивации, то их предыстория Джессапа породила историю физического насилия со стороны его отца и психопатического поведения. Многое из этого стало известно и на этапе вынесения смертного приговора. Но - и я скажу это, прежде чем вы перейдете к делу, Халлер, - никаких судимостей ".


"И вы сказали, что сексуального насилия не было?" - Спросил Босх.


"Никаких доказательств проникновения или сексуального насилия. Но это, без сомнения, было преступление на сексуальной почве. Не говоря уже о сперме, это было классическое преступление из-за контроля. Преступник, захвативший сиюминутный контроль в мире, где, как ему казалось, он контролировал очень мало. Он действовал импульсивно. В то время сперма, найденная на ее платье, была частью той же головоломки. Предполагалось, что он убил девушку, а затем мастурбировал, убирая за собой, но по ошибке оставив небольшое количество спермы на платье. Пятно имело вид отложения при переносе. Это было не падение. Это была клевета".


"Совпадение, которое мы только что получили с ДНК, помогает объяснить это", - сказал Халлер.


"Возможно", - ответил Макферсон. "Но давайте обсудим новые доказательства позже. Прямо сейчас я говорю о том, что у них было и что они знали в тысяча девятьсот восемьдесят шестом."


"Прекрасно. Продолжай".


"Это касается доказательств, но не версии обвинения. За два месяца до суда им звонит парень, который сидит в камере рядом с Джессапом в окружной тюрьме. Он-"


"Тюремные стукачи", - сказал Халлер, прерывая. "Никогда не встречал того, кто говорил правду, никогда не встречал прокурора, который все равно их не использовал".


"Могу я продолжить?" - Возмущенно спросил Макферсон.


"Пожалуйста, сделайте", - ответил Халлер.


"Феликс Тернер, рецидивист, употреблявший наркотики, который так часто бывал в округе, что его сделали тюремным санитаром, потому что он знал повседневные операции так же хорошо, как и помощники шерифа. Он доставлял еду заключенным в карантине с высокой мощностью. Он говорит следователям, что Джессап предоставил ему детали, которые мог знать только убийца. Он был допрошен, и у него действительно были подробности преступления, которые не были обнародованы. Например, то, что с жертвы сняли обувь, что она не подвергалась сексуальному насилию, что он вытерся о ее платье ".


"И поэтому они поверили ему и сделали его главным свидетелем", - сказал Халлер.


"Они поверили ему и вызвали его на суд. Не в качестве главного свидетеля. Но его свидетельство было значительным. Тем не менее, четыре года спустя "Таймс" выходит с разоблачением на первой полосе Феликса Тернера по кличке "Поджигатель", профессионального тюремного стукача, который за семилетний период давал показания в пользу обвинения по шестнадцати различным делам, добившись значительного сокращения обвинений и тюремного срока, а также других льгот, таких как частные камеры, хорошая работа и большое количество сигарет."


Босх вспомнил скандал. Это потрясло офис окружного прокурора в начале девяностых и привело к изменениям в использовании тюремных информаторов в качестве свидетелей судебного процесса. Это был один из многих подбитых глаз, от которых пострадали местные правоохранительные органы за десятилетие.


"Тернер был дискредитирован в газетном расследовании. Там говорилось, что он использовал частного детектива на свободе для сбора информации о преступлениях, а затем передавал ее ему. Как вы, возможно, помните, это изменило то, как мы использовали информацию, которая поступает к нам через тюрьмы ".


"Недостаточно", - сказал Халлер. "Это не положило конец использованию тюремных стукачей, а должно было положить".


"Можем ли мы просто сосредоточиться на нашем случае здесь?" Сказал Макферсон, явно уставший от позерства Халлера.


"Конечно", - сказал Халлер. "Давайте сосредоточимся".


"Хорошо, хорошо, к тому времени, когда "Таймс" опубликовала все это, Джессап уже давно был осужден и сидел в Сан-Квентине. Он, конечно, подал апелляцию, сославшись на неправомерные действия полиции и прокуратуры. Дело быстро не сдвинулось с мертвой точки, и каждая апелляционная коллегия согласилась с тем, что, хотя использование Тернера в качестве свидетеля было вопиющим, его влияния на присяжных было недостаточно, чтобы изменить вердикт. Остальных улик было более чем достаточно для вынесения обвинительного приговора ".


"И на этом все закончилось", - сказал Халлер. "Они проштамповали это".


"Интересно отметить, что Феликс Тернер был найден убитым в Западном Голливуде через год после разоблачения Times", - сказал Макферсон. "Дело так и не было раскрыто".


"Что касается меня, то я ожидал этого", - добавил Халлер.


Это привело к паузе в обсуждении. Босх воспользовался этим, чтобы вернуть собрание к доказательствам и задать несколько вопросов, которые он рассматривал.


"Доказательства волос все еще доступны?"


Макферсону потребовалось мгновение, чтобы отбросить Феликса Тернера и вернуться к уликам.


"Да, у нас все еще есть это", - сказала она. "Этому делу двадцать четыре года, но оно всегда оспаривалось. Вот где Джессап и его адвокат из тюрьмы действительно помогли нам. Он постоянно подавал судебные иски и апелляции. Таким образом, судебные доказательства так и не были уничтожены. Конечно, это в конечном итоге позволило ему провести анализ ДНК с образца платья, но у нас все еще есть все судебные доказательства, и мы сможем их использовать. Он с первого дня утверждал, что волосы в грузовике были подброшены полицией ".


"Я не думаю, что его защита на повторном слушании будет сильно отличаться от того, что было представлено на его первом процессе и в его апелляциях", - сказал Халлер. "Девушка ввела неверное удостоверение личности в предвзятой обстановке, и с тех пор это было поспешное суждение. Столкнувшись с колоссальным отсутствием вещественных доказательств, полиция подбросила волосы жертвы в его эвакуатор. В восемьдесят шестом году это не так хорошо играло перед присяжными, но это было до Родни Кинга и беспорядков в девяносто втором, дела О.Дж. Симпсона, скандала с Rampart и всех других противоречий, которые с тех пор охватили полицейское управление. Вероятно, теперь все будет играть действительно хорошо ".


"Итак, тогда каковы наши шансы?" - Спросил Босх.


Халлер посмотрел через стол на Макферсона, прежде чем ответить.


"Основываясь на том, что мы знаем на данный момент, - сказал он, - я думаю, что у меня было бы больше шансов, если бы я был по другую сторону прохода в этом деле".


Босх увидел, как глаза Макферсона потемнели.


"Что ж, тогда, может быть, тебе стоит перейти обратно".


Халлер покачал головой.


"Нет, я заключил сделку. Возможно, это была плохая сделка, но я придерживаюсь ее. Кроме того, не часто мне удается быть на стороне сильного и правого. Я мог бы привыкнуть к этому - даже в проигрышном деле ".


Он улыбнулся своей бывшей жене, но она не ответила на его чувства.


"А как насчет сестры?" - Спросил Босх.


Макферсон перевела взгляд на него.


"Свидетель? Это наша вторая проблема. Если она жива, то сейчас ей тридцать семь. Проблема в том, чтобы найти ее. Никакой помощи от родителей. Ее настоящий отец умер, когда ей было семь. Ее мать покончила с собой на могиле своей сестры через три года после убийства. И отчим спился до печеночной недостаточности и умер, ожидая пересадки шесть лет назад. Я попросил одного из здешних следователей быстро просмотреть ее данные на компьютере, и оказалось, что след Сары Лэнди обрывается в Сан-Франциско примерно в то же время, когда умер ее отчим. В том же году она также освободилась от испытательного срока за использование запрещенных веществ. Записи показывают, что она дважды была замужем и разводилась, неоднократно арестовывалась за наркотики и мелкие преступления. А потом, как я уже сказал, она пропала из виду. Она либо умерла, либо исправила свое поведение. Даже если бы она сменила имя, ее отпечатки оставили бы след, если бы ее снова арестовали за последние шесть лет. Но там ничего нет ".


"Я не думаю, что у нас будет много дел, если у нас не будет ее", - сказал Халлер. "Нам понадобится настоящий живой человек, который через двадцать четыре года укажет пальцем и скажет, что он это сделал".


"Я согласен", - сказал Макферсон. "Она - ключ. Присяжным нужно будет услышать, как женщина говорит им, что будучи девушкой, она не совершала ошибок. В этом она была уверена тогда и уверена сейчас. Если мы не можем найти ее и заставить это сделать, тогда у нас есть волосы жертвы, и на этом все. У них будет ДНК, и это превзойдет все ".


"И мы сгорим в огне", - сказал Халлер.


Макферсон не ответила, но ей и не нужно было.


"Не волнуйся", - сказал Босх. "Я найду ее".


Два адвоката посмотрели на него. Это было не время для пустых разгульных речей. Он имел в виду именно это.


"Если она жива, " сказал он, " я найду ее".


"Хорошо", - сказал Халлер. "Это будет твоим первым приоритетом".


Босх достал цепочку с ключами и открыл прикрепленный к ней маленький перочинный нож. Он использовал его, чтобы срезать красную печать с коробки для улик. Он понятия не имел, что будет в коробке. Доказательства, которые были представлены на суде двадцать четыре года назад, все еще находились в распоряжении офиса окружного прокурора. В этой графе будут содержаться другие доказательства, которые были собраны, но не представлены в суде.


Босх достал из кармана комплект латексных перчаток и затем открыл коробку. Сверху лежал бумажный пакет, в котором было платье жертвы. Это было неожиданностью. Он предполагал, что платье было представлено на суде, хотя бы из-за сочувственной реакции, которую оно получило бы от присяжных.


Открыв пакет, в комнате почувствовался затхлый запах. Он поднял платье, придерживая его за плечи. Все трое хранили молчание. Босх держал в руках платье, которое было на маленькой девочке, когда ее убили. Оно было голубого цвета с темно-синим бантом спереди. Из передней кромки был вырезан шестидюймовый квадрат, место расположения пятна спермы.


"Почему это здесь?" - Спросил Босх. "Разве они не представили бы это на суде?"


Халлер ничего не сказал. Макферсон наклонилась вперед и внимательно посмотрела на платье, обдумывая ответ.


"Я думаю... они не показали это из-за выреза. Демонстрация платья позволила бы защите задать вопрос о вырезе. Это привело бы к набору группы крови. Обвинение решило не вдаваться в подробности во время представления доказательств. Они, вероятно, полагались на фотографии с места преступления, на которых была изображена девушка в платье. Они предоставили защите представить это, и они этого так и не сделали ".


Босх сложил платье и положил его на стол. Также в коробке была пара черных туфель из лакированной кожи. Они казались ему очень маленькими и печальными. Там был второй бумажный пакет, в котором находились нижнее белье и носки жертвы. В прилагаемом лабораторном отчете говорилось, что предметы были проверены на наличие жидкостей организма, а также волос и волокон, но таких доказательств обнаружено не было.


На дне коробки был пластиковый пакет, в котором находилось серебряное ожерелье с амулетом на нем. Он посмотрел на него сквозь пластик и идентифицировал фигурку на брелке как Винни-Пуха. В сумке также находился браслет из бусин цвета морской волны на эластичном шнурке.


"Вот и все", - сказал он.


"Мы должны попросить судмедэкспертов по-новому взглянуть на все это", - сказал Макферсон. "Ты никогда не знаешь. За двадцать четыре года технология значительно продвинулась вперед ".


"Я сделаю это", - сказал Босх.


"Кстати, - спросил Макферсон, - где были найдены туфли?" На фотографиях с места преступления их нет на ногах жертвы."


Босх взглянул на отчет о собственности, который был приклеен скотчем к внутренней стороне крышки коробки.


"Согласно этому, они были найдены под телом. Они, должно быть, оторвались в грузовике, возможно, когда ее душили. Убийца сначала выбросил их в мусорный контейнер, а затем бросил в ее тело."


Образы, вызванные предметами в коробке, навеяли команде обвинения определенно мрачное настроение. Босх начал аккуратно складывать все в коробку. Конверт с ожерельем он положил последним.


"Сколько лет было вашей дочери, когда она оставила Винни-Пуха дома?" - спросил он.


Халлер и Макферсон посмотрели друг на друга. Халлер отложил.


"Пять или шесть", - сказал Макферсон. "Почему?"


"Думаю, у меня тоже. Но у этой двенадцатилетней девочки он был на ее ожерелье. Интересно, почему."


"Возможно, из-за того, откуда это взялось", - сказал Халлер. "Хейли - наша дочь - до сих пор носит браслет, который я подарил ей около пяти лет назад".


Макферсон посмотрел на него, как будто оспаривая утверждение.


"Не все время", - быстро сказал Халлер. "Но при случае. Иногда, когда я беру ее на руки. Возможно, ожерелье досталось от ее настоящего отца до того, как он умер."


С компьютера Макферсон донесся тихий сигнал, и она проверила свою электронную почту. Она несколько мгновений изучала экран, прежде чем заговорить.


"Это от Джона Риваса, который ведет дневные слушания по предъявлению обвинений в стом департаменте. У Джессапа теперь есть адвокат по уголовным делам, и Джон работает над тем, чтобы Джессапа включили в список подозреваемых на слушании дела об освобождении под залог. Он приезжает последним автобусом из городской тюрьмы ".


"Кто адвокат?" - Спросил Халлер.


"Тебе это понравится. Умный Клайв Ройс берется за дело безвозмездно. Это направление от GJP ".


Босх знал это имя. Ройс был известным парнем, любимцем ПРЕССЫ, который никогда не упускал шанса встать перед камерой и сказать все то, что ему не разрешалось говорить в суде.


"Конечно, он принимает это безвозмездно", - сказал Халлер. "Он наверстает упущенное на заднем плане. Звуковые фрагменты и заголовки, это все, что волнует Клайва ".


"Я никогда не выступал против него", - сказал Макферсон. "Я не могу дождаться".


"Джессап действительно фигурирует в деле?"


"Пока нет. Но Ройс разговаривает с клерком. Ривас хочет знать, хотим ли мы, чтобы он разобрался с этим. Он будет возражать против освобождения под залог ".


"Нет, мы возьмем это", - сказал Халлер. "Поехали".


Макферсон закрыла свой компьютер в тот самый момент, когда Босх закрыл коробку с уликами.


"Ты хочешь кончить?" - Спросил его Халлер. "Взглянуть на врага?"


"Я только что провела с ним семь часов, помнишь?"


"Я не думаю, что он говорил о Джессапе", - сказал Макферсон.


Босх кивнул.


"Нет, я пас", - сказал он. "Я собираюсь передать это дело СИДУ и приступить к работе по розыску нашего свидетеля. Я дам тебе знать, когда найду ее ".


Семь


Вторник, 16 февраля, 17:30 вечера.


Отдел 100 был самым большим залом судебных заседаний в CCB и предназначался для утреннего и вечернего слушаний в суде, двух приемных пунктах местной системы правосудия. Все обвиняемые в преступлениях должны были предстать перед судьей в течение двадцати четырех часов, и в ЦКБ для этого требовался большой зал суда с большой галереей, где могли бы сидеть семьи и друзья обвиняемых. Зал суда использовался для первых выступлений после ареста, когда близкие все еще были наивны в отношении долгого, разрушительного и трудного пути, в который вступал обвиняемый. При предъявлении обвинения не было ничего необычного в том, что в зале суда присутствовали мама, папа, жена, свояченица, тетя, дядя и даже пара соседей в знак поддержки подсудимого и возмущения его арестом. Еще через восемнадцать месяцев, когда дело дошло бы до вынесения приговора, подсудимому повезло бы, что даже милая старушка мама все еще присутствовала.


По другую сторону ворот обычно было так же многолюдно, с юристами всех мастей. Седые ветераны, скучающие общественные защитники, ловкие представители картеля, настороженные прокуроры и гончие из СМИ - все смешались в колодце или стояли у стеклянной перегородки, окружающей камеру для заключенных, и шептались со своими клиентами.


Председательствовал в этом муравейнике судья Малкольм Файрстоун, который сидел, опустив голову, и его острые плечи с каждым годом поднимались все ближе к ушам. Его черная мантия придавала им вид сложенных крыльев, и в целом Файерстоун выглядел как стервятник, нетерпеливо ожидающий возможности полакомиться кровавыми обломками системы правосудия.


Файерстоун занимался вечерним слушанием дела о предъявлении обвинения, которое началось в три часа дня и затянулось до глубокой ночи, насколько того требовал список задержанных. Следовательно, он был юристом, который любил, чтобы все шло своим чередом. На сотне вы должны были действовать быстро, иначе рисковали быть сбитыми и отстать. Здесь правосудие было сборочной линией с конвейерной лентой, которая никогда не переставала вращаться. Файерстоун хотел попасть домой. Адвокаты хотели вернуться домой. Все хотели попасть домой.


Я вошел в зал суда с Мэгги и сразу увидел камеры, установленные в шестифутовом загоне с левой стороны, через зал суда от стеклянного загона, в который помещали обвиняемых, приводимых по шесть человек за раз. На этот раз без яркого света прожекторов я увидел, как мой друг Стикс устанавливает ножки инструмента, который дал ему прозвище "его штатив". Он увидел меня и кивнул, и я ответил ему тем же.


Мэгги похлопала меня по руке и указала на мужчину, сидевшего за столом обвинения с тремя другими адвокатами.


"Это Ривас в конце".


"Хорошо. Ты пойди поговори с ним, пока я проверю у клерка."


"Тебе не обязательно регистрироваться, Халлер. Ты прокурор, помнишь?"


"О, круто. Я забыл."


Мы направились к столу обвинения, и Мэгги представила меня Ривасу. Обвинитель был начинающим юристом, вероятно, не более чем на несколько лет окончившим первоклассную юридическую школу. Я предполагал, что он выжидал своего времени, играя в офисную политику и ожидая, чтобы сделать шаг вверх по служебной лестнице и выбраться из адской дыры суда по предъявлению обвинений. Не помогло и то, что я пришел с другого конца прохода, чтобы ухватиться за золотое кольцо текущей загруженности офиса. По языку его тела я уловила его настороженность. Я оказался не за тем столиком. Я был лисой в курятнике. И я знал, что до окончания слушания я собирался подтвердить его подозрения.


После формального рукопожатия я огляделся в поисках Клайва Ройса и обнаружил, что он сидит, прислонившись к перилам, и совещается с молодой женщиной, которая, вероятно, была его коллегой. Они склонились друг к другу, глядя в открытую папку с толстой пачкой документов внутри. Я приблизился с протянутой рукой.


"Клайв "Адвокат" Ройс, как там дела, старина?"


Он поднял глаза, и улыбка тут же озарила его хорошо загорелое лицо. Как истинный джентльмен, он встал, прежде чем принять мою руку.


"Микки, как у тебя дела? Мне жаль, но, похоже, в этом деле мы будем адвокатом противоположной стороны ".


Я знал, что он сожалеет, но не слишком. Ройс построил свою карьеру на выборе победителей. Он бы не рискнул пойти на безвозмездной основе и вляпаться в тяжкое дело СМИ, если бы не думал, что это будет равносильно бесплатной рекламе и еще одной победе. Он участвовал в этом, чтобы выиграть, и за улыбкой скрывался ряд острых зубов.


"Я тоже. И я уверен, что ты заставишь меня пожалеть о том дне, когда я перешла к алтарю ".


"Ну, я полагаю, мы оба выполняем наш общественный долг, да? Ты помогаешь окружному прокурору, а я беру Джессапа под стражу ".


У Ройса все еще был английский акцент, хотя он прожил более половины своих пятидесяти лет в Соединенных Штатах. Это придало ему ауру культуры и отличия, которая противоречила его практике защиты людей, обвиняемых в чудовищных преступлениях. На нем был костюм-тройка с едва заметной меловой линией на габардине. Его лысая макушка была хорошо загорелой и гладкой, борода выкрашена в черный цвет и ухожена до последнего волоска.


"Это один из способов взглянуть на это", - сказал я.


"О, где мои манеры? Микки, это моя коллега Дениз Грейдон. Она будет помогать мне в защите мистера Джессапа ".


Грейдон встал и крепко пожал мне руку.


"Приятно познакомиться", - сказал я.


Я оглянулся, чтобы посмотреть, стоит ли Мэгги поблизости и можно ли ее представить, но она сидела в обнимку с Ривасом за столом обвинения.


"Ну что ж", - сказал я Ройсу. "Вы внесли вашего клиента в список подозреваемых?"


"Я действительно это сделал. Он будет первым в группе после этого. Я уже вернулся и посетил, и мы будем готовы подать ходатайство об освобождении под залог. Я хотел спросить, однако, поскольку у нас есть несколько минут, не могли бы мы выйти в коридор на пару слов?"


"Конечно, Клайв. Давайте сделаем это сейчас ".


Ройс сказал своему помощнику подождать в зале суда и позвать нас, когда следующую группу обвиняемых доставят в стеклянную клетку. Я последовал за Ройсом через ворота и дальше по проходу между переполненными рядами галереи. Мы прошли через ловушку и оказались в коридоре.


"Не хочешь выпить чашечку чая?" - Спросил Ройс.


"Я не думаю, что есть время. В чем дело, Клайв?"


Ройс скрестил руки на груди и стал серьезным.


"Я должен сказать тебе, Мик, что я не собираюсь ставить тебя в неловкое положение. Вы друг и коллега в адвокатуре защиты. Но вы сами загнали себя в безвыходную ситуацию здесь, да? Что мы собираемся с этим делать?"


Я улыбнулся и оглядел вверх и вниз переполненный коридор. Никто не обращал на нас внимания.


"Вы хотите сказать, что ваш клиент хочет заявить об этом в суде?"


"Наоборот. Переговоров о признании вины по этому вопросу проводиться не будет. Окружной прокурор сделал неправильный выбор, и совершенно ясно, какой маневр он здесь предпринимает и как он использует вас в качестве пешки в процессе. Я должен поставить вас в известность, что если вы будете настаивать на привлечении Джейсона Джессапа к суду, то поставите себя в неловкое положение. Из профессиональной вежливости я просто подумал, что должен сказать тебе это ".


Прежде чем я смог ответить, Грейдон вышел из зала суда и быстро направился к нам.


"Кто-то из первой группы не готов, поэтому Джессапа перевели наверх, и его просто вывели".


"Мы будем на месте немедленно", - сказал Ройс.


Она колебалась, а затем поняла, что ее босс хочет, чтобы она вернулась в зал суда. Она вернулась в двери, и Ройс снова обратил свое внимание на меня. Я заговорил раньше, чем он смог.


"Я ценю твою вежливость и заботу, Клайв. Но если ваш клиент хочет судебного разбирательства, он его получит. Мы будем готовы и посмотрим, кто попадет в неловкое положение, а кто вернется в тюрьму ".


"Тогда блестяще. Я с нетерпением жду конкурса ".


Я последовал за ним обратно внутрь. Суд заседал, и, идя по проходу, я увидел Лорну Тейлор, моего офис-менеджера и вторую бывшую жену, сидящую в конце одного из переполненных рядов. Я наклонился, чтобы прошептать.


"Эй, что ты здесь делаешь?"


"Я должен был прийти и увидеть важный момент".


"Как ты вообще узнал? Я узнал об этом всего пятнадцать минут назад."


"Я думаю, что KNX тоже. Я уже был здесь, чтобы посмотреть офисные помещения, и услышал по радио, что Джессап собирается предстать перед судом. Итак, я пришел ".


"Что ж, спасибо, что ты здесь, Лорна. Как продвигается поиск? Мне действительно нужно выбраться из этого здания. Скоро."


"После этого у меня еще три показа. Этого будет достаточно. Я сообщу тебе о своем окончательном выборе завтра, хорошо?"


"Да, это..."


Я услышал, как клерк назвал имя Джессапа.


"Послушай, я должен попасть туда. Мы поговорим позже ".


"Иди и достань их, Микки!"


Я нашел свободное место, ожидающее меня рядом с Мэгги за столом обвинения. Ривас пересел на ряд сидений у ворот. Ройс переместился в стеклянную клетку, где он шептался со своим клиентом. Джессап был одет в оранжевый комбинезон - тюремную униформу - и выглядел спокойным и подавленным. Он кивал на все, что Ройс шептал ему на ухо. Он почему-то казался моложе, чем я себе представляла. Наверное, я ожидал, что все эти годы в тюрьме скажутся отрицательно. Я знал, что ему сорок восемь, но выглядел он не старше сорока. У него даже не было тюремной бледности. Его кожа была бледной, но выглядела здоровой, особенно рядом с загорелым Ройсом.


"Куда ты пошел?" Мэгги прошептала мне. "Я думал, что мне придется справиться с этим самому".


"Я был на улице, совещался с адвокатом защиты. У вас под рукой заряды? На случай, если мне придется зачитать их в протокол ".


"Вам не придется вводить платежи. Все, что вам нужно сделать, это встать и сказать, что, по вашему мнению, Джессап рискует сбежать и представляет опасность для общества. Он-"


"Но я не верю, что он рискует сбежать. Его адвокат только что сказал мне, что они готовы идти и что они не заинтересованы в диспозиции. Он хочет денег, и единственный способ, которым он их получит, - это остаться и подать в суд - и выиграть ".


"И что?"


Она казалась удивленной и посмотрела на папки, сложенные стопкой перед ней.


"Мэгс, твоя философия заключается в том, чтобы спорить обо всем и не давать пощады. Я не думаю, что здесь это сработает. У меня есть стратегия и..."


Она повернулась и наклонилась ближе ко мне.


"Тогда я просто оставлю тебя, твою стратегию и твоего лысого приятеля из адвокатуры защиты наедине с этим".


Она отодвинула стул и встала, подхватив с пола свой портфель.


"Мэгги..."


Она пронеслась через ворота и направилась к задней двери зала суда. Я смотрел, как она уходит, зная, что, хотя мне и не понравился результат, мне нужно было определить границы наших прокурорских отношений.


Было названо имя Джессапа, и Ройс представился для протокола. Затем я встал и сказал слова, которых никогда не ожидал, что скажу.


"Майкл Халлер для народа".


Даже судья Файрстоун поднял глаза со своего места, вглядываясь в меня поверх очков для чтения. Вероятно, впервые за несколько недель в его зале суда произошло что-то из ряда вон выходящее. Убежденный адвокат защиты выступал за народ.


"Что ж, джентльмены, это суд по предъявлению обвинения, и у меня здесь записка, в которой говорится, что вы хотите поговорить об освобождении под залог".


Двадцать четыре года назад Джессапу было предъявлено обвинение в убийстве и похищении. Когда Верховный суд отменил его обвинительный приговор, он не снял обвинения. Это было оставлено на усмотрение офиса окружного прокурора. Таким образом, он по-прежнему обвинялся в преступлениях, и его заявление о невиновности, сделанное двадцать четыре года назад, оставалось в силе. Теперь дело должно было быть передано в зал суда и судье для рассмотрения. Ходатайство о внесении залога обычно откладывалось до этого момента, за исключением того, что Джессап через Ройса продвигал проблему вперед, обратившись в Firestone.


"Ваша честь, " сказал Ройс, " моему клиенту уже предъявлялось обвинение двадцать четыре года назад. Что мы хотели бы сделать сегодня, так это обсудить ходатайство об освобождении под залог и передать это дело в суд. Мистер Джессап долгое время ждал своей свободы и справедливости. Он не намерен отказываться от своего права на скорейшее судебное разбирательство ".


Я знал, что это был ход, который сделал бы Ройс, потому что это был ход, который сделал бы я. Каждому лицу, обвиняемому в преступлении, гарантируется скорейшее судебное разбирательство. Чаще всего судебные процессы откладываются по просьбе защиты или с ее молчаливого согласия, поскольку обеим сторонам нужно время на подготовку. В качестве тактики давления Ройс не собирался приостанавливать действие закона об ускоренном судебном разбирательстве. Имея дело и улики двадцатичетырехлетней давности, не говоря уже о главном свидетеле, местонахождение которого на данный момент неизвестно, было не только благоразумно, но и без проблем перевести обвинение в режим ожидания. Когда Верховный суд отменил обвинительный приговор, эти часы начали тикать. С этого момента у людей было шестьдесят дней, чтобы привлечь Джессапа к суду. Двенадцать из них уже прошли.


"Я могу передать дело клерку для назначения", - сказал Файерстоун. "И я бы предпочел, чтобы назначенный судья рассмотрел вопрос об освобождении под залог".


Ройс на мгновение собрался с мыслями, прежде чем ответить. При этом он слегка повернул свое тело, чтобы камеры могли лучше видеть его.


"Ваша честь, мой клиент был незаконно заключен в тюрьму на двадцать четыре года. И это не просто мои слова, это мнение верховного суда штата. Теперь они вытащили его из тюрьмы и доставили сюда, чтобы он мог снова предстать перед судом. Все это часть продолжающейся схемы, которая не имеет ничего общего с правосудием, а все связано с деньгами и политикой. Речь идет о том, чтобы избежать ответственности за коррупционное лишение свободы человека. Отложить это до следующего слушания в другой день означало бы продолжить пародию на правосудие, которая преследовала Джейсона Джессапа более двух десятилетий ".


"Очень хорошо".


Файрстоун все еще казался подавленным и раздраженным. На сборочной линии сработала шестеренка. У него было дело, в котором, вероятно, вначале значилось более семидесяти пяти имен, и желание разобраться с ними вовремя, чтобы вернуться домой к ужину до восьми. Ройс собирался неизмеримо замедлить ход событий, попросив провести полноценные дебаты о том, следует ли разрешить Джессапу освободить его в ожидании суда. Но Файрстоуна, как и Ройса, вот-вот ожидал сюрприз дня. Если бы он не вернулся домой вовремя к обеду, это было бы не из-за меня.


Ройс попросил судью назначить операцию, что означало, что Джессапу не придется вносить деньги в качестве залога и его просто отпустят под подписку о невыезде. Это был просто его дебют. Он полностью ожидал, что за свободой Джессапа будет стоять финансовая цифра, если он вообще добьется успеха. Подозреваемые в убийстве не получили ордер. В редких случаях, когда по делу об убийстве выдавался залог, за это обычно назначалась высокая цена. Мог ли Джессап собрать деньги через своих сторонников или за счет сделок с книгами и фильмами, о которых он якобы вел переговоры, не имело отношения к обсуждению.


Ройс закрыл свой запрос, утверждая, что Джессап не должен рассматриваться как рискованное бегство по той же причине, которую я изложил Мэгги. У него не было интереса к бегству. Его единственным интересом была борьба за то, чтобы очистить свое имя после двадцати четырех лет незаконного тюремного заключения.


"В настоящее время у мистера Джессапа нет другой цели, кроме как остаться на месте и доказать раз и навсегда, что он невиновен и что он заплатил кошмарную цену за ошибки и неправомерные действия окружной прокуратуры".


Все время, пока Ройс говорил, я наблюдал за Джессапом в стеклянной клетке. Он знал, что камеры были направлены на него, и сохранял позу законного негодования. Несмотря на его усилия, он не мог скрыть гнев и ненависть в своих глазах. Двадцать четыре года в тюрьме сделали это постоянным.


Файерстоун закончил писать записку, а затем попросил моего ответа. Я стоял и ждал, пока судья не посмотрел на меня.


"Продолжайте, мистер Холлер", - подсказал он.


"Судья, при условии, что мистер Джессап может предъявить документы о проживании, штат на данный момент не возражает против освобождения под залог".


Файерстоун долго смотрел на меня, пока подсчитывал, что моя реакция была диаметрально противоположной тому, что он предполагал. Приглушенные звуки в зале суда, казалось, стали еще тише, поскольку воздействие моего ответа было понято каждым адвокатом в зале.


"Я правильно понял, мистер Холлер?" Сказал Файерстоун. "Вы не возражаете против освобождения по делу об убийстве?"


"Это верно, ваша честь. Мы полностью ожидаем, что мистер Джессап предстанет перед судом. Для него это не принесет денег, если он этого не сделает ".


"Ваша честь!" Ройс плакал. "Я возражаю против того, чтобы мистер Халлер заражал запись такой предвзятой пародией, направленной исключительно на присутствующие средства массовой информации. На данный момент у моего клиента нет другой цели, кроме как ..."


"Я понимаю, мистер Ройс", - вмешался Файерстоун. "Но я думаю, что ты сам немало поиграл перед камерами. Давайте просто оставим все как есть. Без возражений со стороны обвинения я освобождаю мистера Джессапа под подписку о невыезде, как только он предоставит клерку документы о проживании. Мистер Джессап не должен покидать округ Лос-Анджелес без разрешения суда, которому передано его дело ".


Затем Файрстоун передал дело секретарю канцелярии суда для передачи в другой департамент для судебного разбирательства. Теперь мы, наконец, вышли из орбиты судьи Файрстоуна. Он мог бы перезапустить сборочную линию и вернуться домой к ужину. Я подобрал папки, оставленные Мэгги, и вышел из-за стола. Ройс вернулся на свое место у перил, складывая папки в кожаный портфель. Его молодой коллега помогал ему.


"Как это ощущалось, Мик?" он спросил меня.


"Что, быть прокурором?"


"Да, пересекал проход".


"Не слишком сильно отличается, по правде говоря. Сегодня все было по процедуре ".


"Вас будут жечь на углях за то, что вы позволили моему клиенту уйти отсюда".


"Пошли они на хрен, если они не могут понять шутку. Просто убедись, что он останется чистым, Клайв. Если он этого не сделает, то моя задница действительно будет брошена в огонь. И его тоже ждет то же самое".


"Здесь нет проблем. Мы позаботимся о нем. Он - наименьшая из твоих забот, ты знаешь."


"Как тебе это, Клайв?"


"У вас не так много улик, вы не можете найти своего главного свидетеля, а ДНК - убийственный материал для дела. Ты капитан "Титаника", Микки, и Габриэль Уильямс поставил тебя туда. Заставляет меня задуматься, что у него на тебя есть ".


Из всего, что он сказал, меня заинтересовало только одно. Как он узнал о пропавшем свидетеле? Я, конечно, не спрашивал его и не отвечал на его выпад о том, что у окружного прокурора может быть на меня. Я играл так, как все самоуверенные обвинители, с которыми мне когда-либо приходилось сталкиваться.


"Скажи своему клиенту, чтобы он развлекался, пока он там, Клайв. Потому что, как только будет вынесен вердикт, он вернется в тюрьму ".


Ройс улыбнулся, закрывая свой кейс. Он сменил тему.


"Когда мы сможем поговорить об открытии?"


"Мы можем поговорить об этом, когда захочешь. Я начну собирать файл утром ".


"Хорошо. Давай скоро поговорим, Мик, хорошо?"


"Как я уже сказал, в любое время, Клайв".


Он направился к столу судебного помощника, скорее всего, чтобы узнать об освобождении своего клиента. Я толкнул ворота, соединился с Лорной, и мы вместе покинули зал суда. Снаружи меня ждала небольшая группа репортеров с камерами. Репортеры выкрикивали вопросы о том, что я не возражаю против освобождения под залог, и я сказал им, что никаких комментариев и прошел мимо. Они ждали на месте, когда Ройс выйдет следующим.


"Я не знаю, Микки", - призналась Лорна. "Как вы думаете, окружной прокурор отреагирует на отказ от залога?"


Как только она задала этот вопрос, у меня в кармане запищал телефон. Я понял, что забыл выключить его в зале суда. Это была ошибка, которая могла дорого обойтись, в зависимости от мнения Firestone об электронных перебоях во время заседания суда.


Глядя на экран, я сказал Лорне: "Я не знаю, но думаю, что скоро узнаю".


Я поднял трубку, чтобы она могла видеть, что на определителе номера указано "ЛАДА".


"Ты берешь это. Я собираюсь бежать. Будь осторожен, Микки."


Она поцеловала меня в щеку и направилась к нише лифта. Я подключился к вызову. Я угадал правильно. Это был Габриэль Уильямс.


"Холлер, что, черт возьми, ты делаешь?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Один из моих людей сказал, что вы позволили Джессапу ходить по операционной".


"Это верно".


"Тогда я спрошу еще раз, какого черта ты делаешь?"


"Послушай, я..."


"Нет, ты посмотри. Я не знаю, то ли ты просто давал одному из своих приятелей в адвокатуре защиты то, что он хотел, то ли ты просто глуп, но ты никогда не оставляешь убийцу на свободе. Ты понимаешь меня? Теперь я хочу, чтобы вы вернулись туда и попросили о новом слушании вопроса об освобождении под залог ".


"Нет, я не собираюсь этого делать".


По меньшей мере на десять секунд воцарилась напряженная тишина, прежде чем Уильямс вернулся.


"Я только что правильно тебя расслышал, Холлер?"


"Я не знаю, что вы слышали, Уильямс, но я не собираюсь возвращаться на повторное прослушивание. Ты должен кое-что понять. Ты дал мне мешок дерьма для дела, и я должен сделать с этим все, что в моих силах. Доказательствам, которые у нас есть, уже двадцать четыре года. У нас есть большая дыра, проделанная в боку футляра с ДНК, и у нас есть свидетель, которого мы не можем найти. Итак, это говорит мне о том, что я должен сделать все, что в моих силах, чтобы доказать это ".


"И какое это имеет отношение к освобождению этого человека из тюрьмы?"


"Разве ты не понимаешь, чувак? Джессап провел в тюрьме двадцать четыре года. Это было не окончание школы. Кем бы он ни был, когда вошел? Сейчас ему хуже. Если он будет снаружи, он облажается. И если он облажается, это только поможет нам ".


"Другими словами, вы подвергаете риску широкую общественность, пока этот парень находится на свободе".


"Нет, потому что ты собираешься поговорить с полицией Лос-Анджелеса и заставить их следить за этим парнем. Таким образом, никто не пострадает, и они могут вмешаться и схватить его в ту минуту, когда он начнет действовать ".


Последовала еще одна тишина, но на этот раз я услышал приглушенные голоса и понял, что Уильямс обсуждает это со своим советником Джо Риделлом. Когда его голос вернулся ко мне, он был суровым, но утратил оттенок возмущения.


"Хорошо, это то, что я хочу, чтобы ты сделал. Когда ты хочешь сделать подобный ход, сначала приходи ко мне. Ты понимаешь?"


"Этого не произойдет. Вы хотели независимого прокурора. Это то, что у тебя есть. Прими это или оставь ".


Последовала пауза, а затем он повесил трубку, не сказав больше ни слова. Я закрыл свой телефон и несколько мгновений наблюдал, как Клайв Ройс вышел из зала суда и растворился в толпе репортеров и камер. Как опытный эксперт, он подождал мгновение, пока все займут свои позиции и сфокусируют объективы. Затем он приступил к первому из множества импровизированных, но тщательно подготовленных брифингов для прессы.


"Я думаю, что офис окружного прокурора напуган", - начал он.


Это было то, что я знал, что он скажет. Мне не нужно было слушать остальное. Я ушел.


Восемь


Среда, 17 февраля, 9:48 утра.


Некоторые люди не хотят, чтобы их нашли. Они принимают меры. Они тащат ветку за собой, чтобы запутать след. Некоторые люди просто убегают, и им все равно, что они оставляют после себя. Важно то, что прошлое осталось позади, и что они продолжают уходить от него.


Как только он перепроверил работу следователя окружного прокурора, Босху потребовалось всего два часа, чтобы найти текущее имя и адрес их пропавшей свидетельницы, старшей сестры Мелиссы Лэнди, Сары. Она не тащила ветку. Она использовала то, что было близко, и просто продолжала двигаться. Следователь окружного прокурора, потерявший след в Сан-Франциско, не оглядывался назад в поисках улик. Это была его ошибка. Он посмотрел вперед и обнаружил пустой след.


Босх начал так же, как и его предшественник, введя в компьютер имя Сара Лэнди и дату рождения 14 апреля 1972 года. Различные поисковые системы департамента предоставили множество точек соприкосновения с правоохранительными органами и обществом.


Сначала были аресты по обвинению в употреблении наркотиков в 1989 и 1990 годах, к которым Отдел по делам детей отнесся осторожно и с сочувствием. Но она была вне досягаемости и понимания DYS по аналогичным обвинениям в конце 1991 года и еще два раза в 1992 году. Был испытательный срок и период реабилитации, за которым последовало несколько лет, в течение которых она вообще не оставляла цифровых отпечатков пальцев. Другой поисковый сайт предоставил Босху серию адресов для нее в Лос-Анджелесе в начале девяностых. Гарри узнал в них маргинальные районы , где арендная плата, вероятно, была низкой, а наркотики были поблизости, и их было легко приобрести. Нелегальным веществом Сары был кристаллический метамфетамин, наркотик, который сжигал миллиарды клеток мозга.


На этом след Сары Лэнди, девушки, которая пряталась за кустами и наблюдала, как убийца похитил ее младшую сестру, обрывался.


Босх открыл первое досье, которое он извлек из ящика с материалами об убийстве, и просмотрел информационный листок свидетеля по делу Сары. Он нашел ее номер социального страхования и ввел его вместе с DOB в поисковую систему. Это дало ему два новых имени: Сара Эдвардс, начиная с 1991 года, и Сара Уиттен в 1997 году. У женщин смена только фамилии обычно была показателем брака, и следователь окружного прокурора сообщил об обнаружении записей о двух браках.


Под именем Сара Эдвардс продолжались аресты, в том числе двое задержанных за имущественные преступления и один обвиняемый в домогательствах к занятию проституцией. Но аресты были распределены достаточно далеко друг от друга, и, возможно, ее история была достаточно печальной, чтобы в очередной раз она так и не увидела тюремного срока.


Босх пролистал фотографии этих арестов. Они показали молодую женщину с меняющимися прическами и цветами, но с неизменным выражением боли и неповиновения в глазах. На одном из снимков был виден темно-фиолетовый синяк у нее под левым глазом и открытые раны вдоль линии подбородка. Фотографии, казалось, лучше всего передают историю. Нисходящая спираль наркотиков и преступности. Внутренняя рана, которая никогда не заживала, чувство вины, которое никогда не утолялось.


Аресты под именем Сары Уиттен не изменились, изменилось только местоположение. Она, вероятно, поняла, что у нее не хватило сил на прокуроров и судей, которые неоднократно давали ей поблажки, - скорее всего, после прочтения краткого изложения ее жизни, содержащегося в расследованиях по настоящему приговору. Она переехала на север, в Сан-Франциско, и снова часто сталкивалась с законом. Наркотики и мелкие преступления, обвинения, которые часто идут рука об руку. Босх проверил фотографии и увидел женщину, которая выглядела не по годам старой. Она выглядела так, как будто ей было сорок, прежде чем ей исполнилось тридцать.


В 2003 году она отсидела свой первый значительный тюремный срок, когда была приговорена к шести месяцам в тюрьме округа Сан-Матео после признания себя виновной по обвинению в хранении. Записи показали, что она отсидела четыре месяца в тюрьме, за которыми последовала карантинная реабилитационная программа. Для нее это был последний маркер в системе. С тех пор ни один человек с любым из ее имен или номером социального страхования не был арестован ни в одном из пятидесяти штатов и не подавал заявления на получение водительских прав.


Босх попробовал несколько других цифровых приемов, которым научился, работая в отделе "Открыто-нераскрытое", где отслеживание через Интернет было возведено в ранг искусства, но не смог напасть на след. Сары больше не было.


Отложив компьютер в сторону, Босх достал файлы из ящика с убийствами. Он начал просматривать документы, ища подсказки, которые могли бы помочь ему выследить ее. Он получил больше, чем подсказку, когда нашел ксерокопию свидетельства о рождении Сары. Именно тогда он вспомнил, что она жила со своей матерью и отчимом во время убийства своей сестры.


Имя при рождении, указанное в свидетельстве, было Сара Энн Глисон. Он ввел это в компьютер вместе с датой ее рождения. Он не обнаружил криминального прошлого под этим именем, но он нашел водительские права штата Вашингтон, которые были выданы шестью годами ранее и продлены всего за два месяца до этого. Он поднял фотографию, и она совпала. Но едва ли. Босх долго изучал его. Он мог бы поклясться, что Сара Энн Глисон становилась моложе.


Он предполагал, что она оставила тяжелую жизнь позади. Она нашла что-то, что заставило ее измениться. Возможно, она приняла лекарство. Возможно, у нее был ребенок. Но что-то изменило ее жизнь к лучшему.


Затем Босх пробил ее имя через другую поисковую систему и получил служебные и спутниковые подключения под ее именем. Адреса совпадали с тем, что указан в ее водительских правах. Босх был уверен, что нашел ее. Порт Таунсенд. Он зашел в Google и ввел это. Вскоре он смотрел на карту полуострова Олимпик в северо-западном углу Вашингтона. Сара Лэнди трижды меняла свое имя и бежала на самую дальнюю оконечность континентальной части Соединенных Штатов, но он нашел ее.


Телефон зазвонил, когда он потянулся за ним. Это был лейтенант Стивен Райт, командир отдела специальных расследований полиции Лос-Анджелеса.


"Я просто хотел, чтобы вы знали, что пятнадцать минут назад мы полностью развернулись на Джессапе. Задействовано все подразделение, и мы будем получать вам записи наблюдений каждое утро. Если тебе понадобится что-нибудь еще или ты захочешь поехать со мной в любой момент, позвони мне ".


"Благодарю вас, лейтенант. Я так и сделаю".


"Будем надеяться, что что-нибудь произойдет".


"Это было бы неплохо".


Босх отключился. И позвонил Мэгги Макферсон.


"Есть пара вещей. Во-первых, SIS теперь установлена на Джессапе. Ты можешь сообщить об этом Габриэлю Уильямсу ".


Ему показалось, что он услышал тихий смешок, прежде чем она ответила.


"Иронично, да?"


"Да. Может быть, они в конечном итоге убьют Джессапа, и нам не придется беспокоиться о суде ".


Отдел специальных расследований был элитным отрядом наблюдения, который существовал более сорока лет, несмотря на то, что уровень убийств был выше, чем у любого другого подразделения департамента, включая СПЕЦНАЗ. SIS использовалась для тайного наблюдения за высшими хищниками - лицами, подозреваемыми в насильственных преступлениях, которые не прекращали, пока не были пойманы с поличным и остановлены полицией. Мастера наружного наблюдения, офицеры SIS выжидали, наблюдая за подозреваемыми, совершающими новые преступления, прежде чем приступить к арестам, часто со смертельным исходом.


Ирония, о которой упомянул Макферсон, заключалась в том, что Габриэль Уильямс был адвокатом по гражданским правам, прежде чем баллотироваться на пост окружного прокурора и выиграть его. Он неоднократно подавал в суд на департамент из-за стрельбы SIS, утверждая, что стратегии подразделения были разработаны для втягивания подозреваемых в смертельные столкновения с полицией. Он зашел так далеко, что назвал подразделение "эскадроном смерти", одновременно объявляя о судебном процессе по поводу стрельбы в SIS, в результате которой погибли четверо грабителей возле франшизы Tommy's fast food. Тот же самый отряд смерти теперь использовался в гамбите, который мог помочь выиграть дело против Джессапа и способствовать политическому возвышению Уильямса.


"Вы будете проинформированы о его действиях?" - Спросил Макферсон.


"Каждое утро я буду получать журнал наблюдения. И они вызовут меня, если случится что-нибудь хорошее ".


"Идеально. Было ли что-то еще? Я немного тороплюсь. Я работаю над одним из моих уже существующих дел, и вот-вот должно начаться слушание ".


"Да, я нашел нашего свидетеля".


"Ты великолепен! Где она?"


"В Вашингтоне, на северной оконечности полуострова Олимпик. Место под названием Порт-Таунсенд. Она использует имя, данное ей при рождении, Сара Энн Глисон, и, похоже, она живет там в чистоте около шести лет ".


"Это хорошо для нас".


"Может быть, и нет".


"Как же так?"


"Мне кажется, что большая часть ее жизни была потрачена на попытки уйти от того, что произошло в то воскресенье в Хэнкок-парке. Если она, наконец, справилась с этим и живет чистой жизнью там, в Порт-Таунсэнде, ей, возможно, неинтересно ковырять старые струпья, если вы понимаете, что я имею в виду ".


"Даже ради ее сестры?"


"Может быть, и нет. Мы говорим о событиях двадцатичетырехлетней давности ".


Макферсон долгое время молчал, а затем, наконец, ответил.


"Это циничный взгляд на мир, Гарри. Когда ты планируешь отправиться туда?"


"Как только смогу. Но я должен позаботиться о своей дочери. Она оставалась с другом, когда я поехал за Джессапом в Сан-Квентин. Получилось не так уж хорошо, и теперь я должен снова отправиться в путь ".


"Жаль это слышать. Я хочу подняться с тобой ".


"Я думаю, что смогу с этим справиться".


"Я знаю, ты можешь справиться с этим. Но, возможно, было бы неплохо иметь рядом с собой женщину и прокурора. Все больше и больше я думаю, что она будет ключом ко всему этому, и она будет моим свидетелем. Наш подход к ней будет очень важен ".


"Я обращаюсь к свидетелям около тридцати лет. Я думаю, что я..."


"Позвольте мне попросить здешнее туристическое бюро сделать необходимые приготовления. Таким образом, мы сможем подняться вместе. Обсудите стратегию ".


Босх сделал паузу. Он знал, что не сможет переубедить ее.


"Как скажешь".


"Хорошо. Я расскажу Микки и свяжусь с компанией travel. Мы закажем билет на утренний рейс. Завтра я буду чист. Для тебя это слишком рано? Я бы не хотел ждать с этим до следующей недели ".


"Я заставлю это сработать".


У Босха была и третья причина позвонить ей, но теперь он решил воздержаться. То, что она взяла на себя поездку в Вашингтон, заставило его остерегаться обсуждать свои следственные действия.


Они повесили трубку, и он остался барабанить пальцами по краю своего стола, обдумывая, что бы он сказал Рейчел Уоллинг.


Через несколько мгновений он достал свой мобильный телефон и воспользовался им, чтобы позвонить. В его памяти был номер Уоллинга. К его удивлению, она ответила сразу. Он представлял, как она увидит его имя в удостоверении личности и позволит ему перейти к сообщению. У них были отношения, которые давно закончились, но все еще оставляли след из сильных чувств.


"Привет, Гарри".


"Привет, Рейчел. Как у тебя дела?"


"Я в порядке. А ты?"


"Довольно неплохо. Я звоню по поводу дела."


"Конечно. Гарри Босх никогда не идет по каналам. Он идет прямо."


"Для этого нет каналов. И ты знаешь, что я звоню тебе, потому что доверяю тебе и больше всего на свете уважаю твое мнение. Я просматриваю каналы и натыкаюсь на какого-то профайлера в Квантико, который просто говорит по телефону. И не только это, он не перезванивает мне ни с чем в течение двух месяцев. Что бы ты сделал на моем месте?"


"О ... Наверное, то же самое".


"Кроме того, я не хочу официального вмешательства бюро. Я просто ищу твоего мнения и совета, Рейчел ".


"В чем дело?"


"Я думаю, тебе это понравится. Это убийство двенадцатилетней девочки двадцатичетырехлетней давности. Один парень тогда попался на это, и теперь мы должны повторить его попытку. Я подумал, что описание преступления могло бы быть полезным для прокурора ".


"Это то самое дело Джессапа, о котором говорят в новостях?"


"Это верно".


Он знал, что ей будет интересно. Он мог слышать это в ее голосе.


"Хорошо, что ж, бери с собой все, что у тебя есть. Сколько времени ты мне даешь? Ты знаешь, у меня есть моя обычная работа ".


"На этот раз никакой спешки. Не так, как в случае с Эхо-парком. Вероятно, завтра меня не будет в городе. Может быть, дольше. Я думаю, вы можете поработать с файлом несколько дней. Ты все еще на том же месте, над кинотеатром "Миллион долларов"?"


"Вот и все".


"Хорошо, я занесу коробку".


"Я буду здесь".


Девять


Среда, 17 февраля, 15:18.


Камера предварительного заключения рядом с отделом 124 на тринадцатом этаже ЦКБ была пуста, за исключением моего клиента Кассиуса Клея Монтгомери. Он угрюмо сидел на скамейке в углу и не встал, когда увидел, что я возвращаюсь.


"Извините, я опоздал".


Он ничего не сказал. Он не заметил моего присутствия.


"Давай, Кэш. Не похоже, что вы бы куда-то пошли. Какая разница, ждали ли вы здесь или вернулись в округ?"


"У них есть телевидение в округе, чувак", - сказал он, глядя на меня.


"Ладно, значит, ты пропустил Опру. Не могли бы вы подойти сюда, чтобы мне не пришлось кричать о нашем бизнесе через всю комнату?"


Он встал и подошел к решетке. Я стоял на другой стороне, за красной линией, отмечающей трехфутовый порог.


"Не имеет значения, если вы будете кричать о нашем бизнесе. Не осталось никого, кто мог бы это услышать ".


"Я же сказал тебе, мне жаль. У меня был напряженный день ".


"Да, и я думаю, что я просто никчемный ниггер, когда дело доходит до того, чтобы попасть на телевидение и превратиться в мужчину".


"Что это должно означать?"


"Я видел тебя в новостях, пес. Теперь вы прокурор? Что это за дерьмо такое?"


Я кивнул. Очевидно, мой клиент был больше обеспокоен тем, что я перебежчик, чем ожиданием последнего слушания в этот день.


"Послушайте, все, что я могу вам сказать, это то, что я взялся за эту работу неохотно. Я не прокурор. Я адвокат защиты. Я ваш адвокат защиты. Но время от времени они приходят к вам и чего-то хотят. И трудно сказать "нет "."


"Так что же происходит со мной?"


"С тобой ничего не случится. Я все еще твой адвокат, Кэш. И здесь нам предстоит принять важное решение. Это слушание будет коротким и приятным. Это для того, чтобы установить дату судебного разбирательства, и все. Но мистер Хеллман, прокурор, говорит, что предложение, которое он сделал вам, действительно только до сегодняшнего дня. Если мы скажем судье Шампань, что готовы предстать перед судом сегодня, тогда сделка аннулируется, и мы перейдем к судебному разбирательству. Ты думал об этом еще немного?"


Монтгомери просунул голову между двумя прутьями и ничего не сказал. Я понял, что он не мог нажать на спусковой крючок после принятия решения. Ему было сорок семь, и он уже провел девять лет своей жизни в тюрьме. Он был обвинен в вооруженном ограблении и нападении с нанесением тяжких телесных повреждений и был готов к серьезному падению.


По данным полиции, Монтгомери выдавал себя за покупателя на проходном рынке наркотиков в проектах Rodia Gardens. Но вместо того, чтобы заплатить, он вытащил пистолет и потребовал у дилера наркотики и денежный рулон. Дилер потянулся за пистолетом, и он выстрелил. Теперь дилер, член банды по имени Дарнелл Хикс, был прикован к инвалидному креслу до конца своей жизни.


Как обычно в проектах, никто не сотрудничал со следствием. Даже жертва сказала, что не помнит, что произошло, решив в своем молчании верить, что его товарищи по Crips справятся с правосудием в этом вопросе. Но следователи все равно возбудили дело. Засняв машину моего клиента на видеокамеру у входа в проекты, они обнаружили машину и сравнили следы крови на двери с кровью жертвы.


Это не было веским доводом, но оно было достаточно веским для нас, чтобы принять предложение обвинения. Если бы Монтгомери согласился на сделку, он был бы приговорен к трем годам тюремного заключения и, вероятно, отсидел бы два с половиной. Если бы он рискнул и в конце судебного процесса его осудили, то ему светило бы обязательное заключение минимум на пятнадцать лет. Добавление GBI и использование огнестрельного оружия при совершении ограбления были убийцами. И я не понаслышке знал, что судья Джудит Шампань не была снисходительна к преступлениям с применением оружия.


Я рекомендовал своему клиенту, чтобы он согласился на сделку. Для меня это было несложно, но тогда не я был тем, кто должен был отбывать срок. Монтгомери не мог решить. Дело было не столько в тюремном сроке. Это был тот факт, что жертва, Хикс, был инвалидом, а уличная банда имела длинный доступ во все тюрьмы штата. Даже вынесение трехлетнего приговора может быть равносильно смертной казни. Монтгомери не был уверен, что у него получится.


"Я не знаю, что тебе сказать", - сказал я. "Это хорошее предложение. Окружной прокурор не хочет обращаться в суд по этому делу. Он не хочет вызывать на допрос жертву, которая не хочет присутствовать и может навредить делу больше, чем помочь ему. Итак, он опустился так низко, как только мог. Но это зависит от вас. Твое решение. У тебя была пара недель, и это все. Мы должны выйти туда через пару минут ".


Монтгомери попытался покачать головой, но его лоб был зажат между двумя прутьями.


"Что это значит?" Я спросил.


"Это означает дерьмо. Разве мы не можем выиграть это дело, чувак? Я имею в виду, что теперь ты прокурор. Не могли бы вы замолвить за меня словечко по этому поводу?"


"Это два разных вопроса, наличные. Я не могу сделать ничего подобного. У тебя есть свой выбор. Возьмите три, или мы пойдем в суд. И, как я уже говорил вам раньше, мы, безусловно, можем кое-что сделать на испытаниях. У них нет оружия и жертвы, которая не хочет рассказывать историю, но у них все еще есть его кровь на дверце вашей машины, и у них есть видео, на котором вы уезжаете на ней из Родии сразу после стрельбы. Мы можем попытаться сыграть так, как вы сказали, что все пошло вниз. Самооборона. Ты был там, чтобы купить рок, а он увидел твой ролл и попытался обобрать тебя. Присяжные могут поверить в это, особенно если он не будет давать показания. И они могут поверить в это, даже если он даст показания, потому что я заставлю его пройти пятый этап столько раз, что они подумают, что он Аль Капоне, прежде чем он выйдет из-под стражи ".


"Кто такой Аль Капоне?"


"Ты издеваешься надо мной, да?"


"Нет, чувак, кто он такой?"


"Не бери в голову, Кэш. Что ты хочешь сделать?"


"Ты не против, если мы дойдем до суда?"


"Меня это устраивает. Просто есть этот разрыв, понимаешь?"


"Разрыв?"


"Существует большой разрыв между тем, что они предлагают вам прямо сейчас, и тем, что вы могли бы получить, если мы проиграем в суде. Мы говорим о минимальном колебании за двенадцать лет, наличными. Это слишком много времени, чтобы рисковать ".


Монтгомери отступил от решетки. Они оставили двойные отпечатки по обе стороны его лба. Теперь он сжимал прутья в своих руках.


"Дело в том, что три года, пятнадцать лет, я не собираюсь этого делать в любом случае. У них есть наемные убийцы в каждой тюрьме. Но в округе у них есть система, и все разделены и крепко заперты. Здесь у меня все в порядке ".


Я кивнул. Но проблема заключалась в том, что любой срок свыше года должен был отбываться в тюрьме штата. Система округов была системой содержания под стражей для тех, кто ожидал суда или был приговорен к коротким срокам.


"Хорошо, тогда, я полагаю, мы переходим к судебному разбирательству".


"Я думаю, что да".


"Сиди смирно. Они скоро вернутся за тобой ".


Я тихонько постучал в дверь зала суда, и помощник шерифа открыл ее. Суд заседал, и судья Шампань проводил совещание по другому делу. Я увидел, что мой обвинитель сидит, прислонившись к перилам, и подошел посовещаться. Это был мой первый случай с Филипом Хеллманом, и я нашел его чрезвычайно разумным. Я решил проверить пределы этой причины в последний раз.


"Итак, Микки, я слышал, что мы теперь коллеги", - сказал он с улыбкой.


"Временно", - сказал я. "Я не планирую делать из этого карьеру".


"Хорошо, мне не нужна конкуренция. Итак, что мы собираемся здесь делать?"


"Я думаю, мы собираемся повторить это еще раз".


"Микки, брось, я был очень щедр. Я не могу продолжать..."


"Нет, ты прав. Ты был невероятно щедр, Фил, и я ценю это. Мой клиент ценит это. Просто он не может пойти на сделку, потому что все, за что его сажают в тюрьму штата, карается смертной казнью. Мы оба знаем, что "Крипс" доберутся до него ".


"Во-первых, я этого не знаю. И, во-вторых, если это то, что он думает, то, возможно, ему не стоило пытаться ограбить Crips и застрелить одного из их парней ".


Я кивнул в знак согласия.


"Это хороший довод, но мой клиент утверждает, что это была самооборона. Твоя жертва вытащила первой. Итак, я полагаю, мы идем в суд, и вы должны просить присяжных о справедливости для жертвы, которая этого не хочет. Который даст показания, только если вы вынудите его, а затем заявит, что он ни хрена не помнит ".


"Может быть, он этого не делает. В конце концов, в него действительно стреляли ".


"Да, и, возможно, присяжные на это купятся, особенно когда я представлю его родословную. Для начала я спрошу его, чем он зарабатывает на жизнь. Согласно тому, что выяснил Циско, мой следователь, он торговал наркотиками с тех пор, как ему исполнилось двенадцать лет и его мать выбросила его на улицу."


"Микки, мы уже шли по этому пути. Чего ты хочешь? Я готовлюсь просто сказать, к черту все, давайте перейдем к судебному разбирательству ".


"Чего я хочу? Я хочу убедиться, что ты не испортишь начало своей блестящей карьеры ".


"Что?" - спросил я.


"Послушай, парень, ты молодой прокурор. Помните, что вы только что сказали о нежелании конкуренции? Что ж, еще одна вещь, которой вы не хотите, - это рисковать, записывая убыток в свою бухгалтерскую книгу. Не так рано в игре. Ты просто хочешь, чтобы это ушло. Итак, вот чего я хочу. Год в окружной тюрьме и возмещение ущерба. Вы можете назвать свою цену за возмещение ущерба ".


"Ты что, издеваешься надо мной?"


Он сказал это слишком громко и привлек взгляд судьи. Затем он заговорил очень тихо.


"Ты, блядь, издеваешься надо мной?"


"Не совсем. Это хорошее решение, если подумать об этом, Фил. Это работает для всех ".


"Да, и что скажет судья Джуди, когда я представлю это? Жертва пожизненно прикована к инвалидному креслу. Она не подпишет это ".


"Мы просим вернуть Чемберс, и мы оба продаем это ей. Мы говорим ей, что Монтгомери хочет обратиться в суд и заявить о самообороне и что у штата есть реальные сомнения из-за нежелания жертвы сотрудничать и статуса высокопоставленного члена преступной организации. Она была прокурором до того, как стала судьей. Она поймет это. И она, вероятно, будет испытывать больше сочувствия к Монтгомери, чем к вашей жертве наркоторговли ".


Хеллман надолго задумался. Слушание перед Шампанским закончилось, и она приказала помощнику шерифа вывести Монтгомери из зала суда. Это был последний случай за день.


"Сейчас или никогда, Фил", - подсказал я.


"Хорошо, давайте сделаем это", - наконец сказал он.


Хеллман встал и подошел к столу обвинения.


"Ваша честь, - произнес он нараспев, - прежде чем мы выведем обвиняемого, не могли бы адвокаты обсудить это дело в закрытом режиме?"


Шампань, судья-ветеран, который видел все по крайней мере три раза, наморщила лоб.


"Для протокола, джентльмены?"


"Вероятно, в этом нет необходимости", - сказал Хеллман. "Мы хотели бы обсудить условия решения по делу".


"Тогда, во что бы то ни стало. Поехали".


Судья сошла со скамьи подсудимых и направилась обратно в свой кабинет. Мы с Хеллманом начали следовать за ним. Когда мы подошли к выходу рядом с кабинкой клерка, я наклонился вперед, чтобы прошептать молодому прокурору.


"Монтгомери получает оценку за отсидку, верно?"


Хеллман остановился как вкопанный и повернулся ко мне.


"Ты должен быть..."


"Просто шучу", - быстро сказал я.


Я поднял руки вверх в знак капитуляции. Хеллман нахмурился, а затем развернулся и направился к кабинету судьи. Я думал, что стоит попробовать.


Десять


Четверг, 18 февраля, 7:18 утра.


Это был завтрак в молчании. Мэдлин Бош ковырнула ложкой хлопья, но ей удалось отправить в желудок совсем немного. Босх знал, что его дочь расстроилась не из-за того, что он уезжал на ночь. И она не была расстроена, потому что не собиралась идти. Он полагал, что она приехала, чтобы насладиться перерывами, которые давали ей его нечастые путешествия. Причиной, по которой она была расстроена, были договоренности, которые он сделал для ее ухода, пока его не было. Ей было четырнадцать, скоро исполнится двадцать четыре, и ее первым выбором было бы просто остаться одной, чтобы самой заботиться о себе. Ее вторым выбором было бы остаться со своей лучшей подругой, живущей выше по улице, и ее последним выбором было бы пригласить миссис Бэмбро из школы остаться с ней дома.


Босх знал, что она вполне способна постоять за себя, но его еще не было рядом. Они жили вместе всего несколько месяцев, и прошло всего несколько месяцев с тех пор, как она потеряла свою мать. Он просто не был готов отпустить ее, независимо от того, как горячо она настаивала, что готова.


Он, наконец, отложил ложку и заговорил.


"Послушай, Мэдди, сегодня школьный вечер, и в прошлый раз, когда ты оставалась с Рори, вы оба не спали всю ночь, проспали большую часть уроков, и твои родители и все твои учителя злились на вас обоих".


"Я же говорил тебе, что мы больше так не будем делать".


"Я просто думаю, что нам нужно немного подождать с этим. Я скажу миссис Бэмбро, что все в порядке, если Рори придет, просто не раньше полуночи. Вы, ребята, можете вместе делать домашнее задание или что-то в этомроде ".


"Как будто она действительно захочет прийти сюда, когда за мной наблюдает заместитель директора. Спасибо за это, папа ".


Босху пришлось сосредоточиться на том, чтобы не рассмеяться. Эта проблема казалась такой простой по сравнению с тем, с чем она столкнулась в октябре после того, как переехала к нему жить. Она по-прежнему регулярно посещала сеансы психотерапии, и они, казалось, во многом помогли ей справиться со смертью матери. Bosch в любой день согласился бы на спор по поводу ухода за детьми из-за этих других более серьезных проблем.


Он взглянул на свои часы. Пришло время уходить.


"Если вы закончили возиться с едой, можете поставить миску в раковину. Мы должны двигаться дальше ".


"Закончено, папа. Вы должны использовать правильное слово ".


"Сожалею об этом. Ты закончил возиться со своими хлопьями?"


"Да".


"Хорошо. Поехали".


Он встал из-за стола и вернулся в свою комнату, чтобы взять с кровати свою дорожную сумку. Он путешествовал налегке, ожидая, что поездка продлится максимум одну ночь. Если им повезет, они могут даже успеть на поздний рейс домой сегодня вечером.


Когда он вышел обратно, Мэдди стояла у двери, ее рюкзак был перекинут через плечо.


"Готов?" - спросил я.


"Нет, я просто стою здесь ради своего здоровья".


Он подошел к ней и поцеловал в макушку, прежде чем она смогла отодвинуться от него. Тем не менее, она пыталась.


"Попался".


"Даааад!"


Он запер за ними дверь и положил свою сумку на заднее сиденье "Мустанга".


"У тебя ведь есть свой ключ, верно?"


"Да!"


"Просто хотел убедиться".


"Мы можем идти? Я не хочу опаздывать ".


После этого они в молчании съехали с холма. Когда они подъехали к школе, он увидел Сью Бэмбро, работающую на полосе отвода, выводящую медленно двигающихся детей из машин в школу, поддерживая движение.


"Ты знаешь рутину, Мэдс. Позвони мне, напиши мне, запиши на видео, дай мне знать, что у тебя все в порядке ".


"Я выйду здесь".


Она открыла дверь раньше, чем они добрались до того места, где работал заместитель директора. Мэдди вышла, а затем потянулась обратно, чтобы взять свою сумку. Босх ждал этого, знака того, что все действительно в порядке.


"Будь осторожен, папа".


Так оно и было.


"Ты тоже, детка".


Она закрыла дверь. Он опустил стекло и поехал к Сью Бэмбро. Она наклонилась к открытому окну.


"Привет, Сью. Она немного расстроена, но к концу дня пройдет. Я сказал ей, что Аврора Смит может прийти, но не опаздывать. Кто знает, может быть, они сделают какую-нибудь домашнюю работу ".


"С ней все будет в порядке, Гарри".


"Я оставил чек на кухонном столе, и там есть немного наличных на все, что вам, ребята, понадобится".


"Спасибо, Гарри. Просто дай мне знать, если думаешь, что это продлится больше одной ночи. С моей стороны проблем нет ".


Босх посмотрел в зеркало заднего вида. Он хотел задать вопрос, но не хотел задерживать людей.


"В чем дело, Гарри?"


"Э-э, сказать, что ты закончил что-то делать, это неправильно? Ты знаешь, плохой английский?"


Сью попыталась скрыть улыбку.


"Если она поправляет тебя, это естественный ход вещей. Не принимайте это на свой счет. Мы пробурим это в них здесь. Они идут домой и хотят обучить кого-нибудь другого. Было бы уместно сказать, что вы закончили что-то делать. Но я знаю, что ты имел в виду ".


Босх кивнул. Кто-то в очереди позади него нажал на клаксон - Босх предположил, что это мужчина, спешащий высадиться, а затем приступить к работе. Он помахал рукой в знак благодарности Сью и вышел.


Мэгги Макфирс позвонила Босху накануне вечером и сказала ему, что из Бербанка ничего не вышло, поэтому они вылетели прямым рейсом из Лос-Анджелеса. Это означало, что это будет жестокая поездка в утренних пробках. Босх жил на склоне холма прямо над Голливудской автострадой, но это была единственная автострада, которая не помогла бы ему добраться до аэропорта. Вместо этого он поехал по Хайленд-стрит в Голливуд, а затем срезал до Ла-Сьенега. Узким местом стали нефтяные месторождения близ Болдуин-Хиллз, и он потерял запас времени. Оттуда он поехал на Ла-Тих-Эру, а когда добрался до аэропорта, то был вынужден припарковаться в одном из дорогих гаражей неподалеку, потому что у него не было времени доехать на автобусе-шаттле со стоянки эконом-класса.


После заполнения бланков сотрудника правоохранительных органов на стойке регистрации и прохождения службы безопасности агентом TSA он, наконец, добрался до выхода, когда самолет находился на завершающей стадии загрузки пассажиров. Он поискал Макферсон, но не увидел ее и предположил, что она уже в самолете.


Он поднялся на борт и прошел необходимую процедуру встречи, зайдя в кабину пилотов, показав свой значок и пожав руки летному экипажу. Затем он направился к задней части самолета. У него и Макферсона были места в выходном ряду через проход друг от друга. Она уже была на месте, с высоким стаканом Starbucks в руке. Очевидно, она прибыла на рейс раньше.


"Я думала, у тебя ничего не получится", - сказала она.


"Это было близко. Как ты добрался сюда так рано? У тебя есть дочь, такая же, как я ".


"Я оставил ее с Микки прошлой ночью".


Босх кивнул.


"Выйдите из ряда, отлично. Кто ваш турагент?"


"У нас есть хороший вариант. Вот почему я хотел разобраться с этим. Мы вышлем в полицию Лос-Анджелеса счет за вас ".


"Да, удачи с этим".


Босх положил свою сумку в верхний отсек, чтобы у него было место вытянуть ноги. После того, как он сел и пристегнулся, он увидел, что Макферсон засунула две толстые папки в карман сиденья перед ней. Ему не к чему было готовиться. Его папки были у него в сумке, но ему не хотелось их доставать. Он вытащил свой блокнот из заднего кармана и собирался перегнуться через проход, чтобы задать вопрос Макферсону, когда по проходу прошла стюардесса и, наклонившись, что-то прошептала ему.


"Вы детектив, верно?"


"Э-э, да. Существует ли..."


Прежде чем он смог закончить фразу о Грязном Гарри, стюардесса сообщила ему, что они повышают его класс до невостребованного места в секции первого класса.


"О, это мило с вашей стороны и с капитаном, но я не думаю, что смогу это сделать".


"Там нет платы. Это..."


"Нет, дело не в этом. Видите ли, я здесь с этой леди, и она мой босс, и мне - я имею в виду нам - нужно поговорить и обсудить наше расследование. Вообще-то, она прокурор ".


Стюардессе потребовалось время, чтобы проследить за его объяснением, а затем кивнула и сказала, что она вернется в переднюю часть самолета и проинформирует власть имущих.


"А я думал, что рыцарство умерло", - сказал Макферсон. "Ты отказался от места в первом классе, чтобы сидеть со мной".


"На самом деле, я должен был сказать ей, чтобы она отдала это тебе. Это было бы настоящим рыцарством ".


"О-о, вот она возвращается".


Босх посмотрел в конец прохода. Тот же улыбающийся служащий направлялся обратно к ним.


"Мы перемещаем некоторых людей, и у нас есть место для вас обоих. Поднимайся наверх".


Они встали и направились вперед, Босх взял свою сумку с верхнего сиденья и последовал за Макферсоном. Она оглянулась на него, улыбнулась и сказала: "Мой запятнанный рыцарь".


"Правильно", - сказал Босх.


Места были рядом в первом ряду. Макферсон вышел из окна. Вскоре после того, как их пересадили, самолет вылетел на трехчасовой рейс в Сиэтл.


"Итак, " сказал Макферсон, - Микки сказал мне, что наша дочь никогда не встречалась с вашей дочерью".


Босх кивнул.


"Да, я думаю, нам нужно это изменить".


"Определенно. Я слышал, что они одного возраста, и вы, ребята, сравнили фотографии, и они даже похожи ".


"Ну, ее мать вроде как была похожа на тебя. Та же окраска."


И огонь, подумал Босх. Он достал свой телефон и включил его. Он показал ей фотографию Мэдди.


"Это замечательно", - сказал Макферсон. "Они могли бы быть сестрами".


Босх смотрел на фотографию своей дочери, пока говорил.


"Это просто был тяжелый год для нее. Она потеряла свою мать и переехала через океан. Оставила всех своих друзей позади. Я вроде как позволяю ей двигаться в ее собственном темпе ".


"Тем больше причин, по которым она должна знать свою семью здесь".


Босх просто кивнул. В прошлом году он отбивался от многочисленных звонков своего сводного брата, пытавшегося свести их дочерей вместе. Он не был уверен, было ли его колебание связано с потенциальными отношениями между двумя двоюродными братьями или двумя сводными.


Чувствуя, что разговор на эту тему подошел к концу, Макферсон развернула свой стол и достала свои папки. Босх выключил телефон и убрал его.


"Итак, мы собираемся работать?" - спросил он.


"Немного. Я хочу быть готовым".


"Как много ты хочешь сказать ей прямо? Я думал, мы просто поговорим об идентификаторе. Подтвердите это и посмотрите, готова ли она снова давать показания ".


"И не поднимать вопрос о ДНК?"


"Правильно. Это могло бы превратить "да" в "нет "."


"Но разве она не должна знать всего, во что ей предстоит ввязаться?"


"В конечном счете, да. Прошло много времени. Я сделал трассировку. У нее были трудные времена и шероховатости, но, похоже, с ней все могло бы быть в порядке. Я думаю, мы увидим, когда доберемся туда ".


"Тогда давайте играть на слух. Я думаю, если это кажется правильным, мы должны рассказать ей все ".


"Ты принимаешь решение".


"Единственное, что хорошо, это то, что ей придется сделать это только один раз. Нам не обязательно проходить предварительное слушание или большое жюри. Джессап был задержан для суда в восемьдесят шестом" и это не то, что верховный суд отменил. Итак, мы просто переходим непосредственно к судебному разбирательству. Она понадобится нам один раз, и на этом все закончится ".


"Это хорошо. И ты будешь с ней разбираться".


"Да".


Босх кивнул. Предполагалось, что она была лучшим обвинителем, чем Халлер. В конце концов, это было первое дело Халлера. Гарри был рад услышать, что она будет вести самого важного свидетеля на суде.


"А как же я? Кто из вас возьмет меня с собой?"


"Я не думаю, что это было решено. Микки ожидает, что Джессап действительно даст показания. Я знаю, что он ждет этого. Но мы не говорили о том, кто вас возьмет. Я предполагаю, что вы будете часто зачитывать присяжным показания, данные под присягой на первом процессе ".


Она закрыла файл, и, похоже, на этом работа закончилась.


Остаток полета они провели, болтая о своих дочерях и просматривая журналы в карманах кресел. Самолет рано приземлился в SeaTac, они взяли напрокат машину и отправились на север. Босх был за рулем. Автомобиль был оснащен системой GPS, но помощник окружного прокурора по путешествиям также предоставил Макферсону полный список маршрутов до Порт-Таунсенда. Они доехали до Сиэтла, а затем сели на паром через Пьюджет-Саунд. Они вышли из машины и поднялись выпить кофе на террасу концессий, найдя свободный столик рядом с несколькими окнами. Босх смотрел в окно, когда Макферсон удивил его замечанием.


"Ты несчастлив, не так ли, Гарри?"


Босх посмотрел на нее и пожал плечами.


"Это странный случай. Двадцать четыре года, и мы начинаем с того, что плохой парень уже в тюрьме, и мы его вытаскиваем. Это не делает меня несчастным, это просто немного странно, понимаешь?"


На ее лице была полуулыбка.


"Я говорил не о деле. Я говорил о тебе. Ты несчастный человек ".


Босх опустил взгляд на чашку с кофе, которую держал на столе двумя руками. Не из-за движения парома, а потому что ему было холодно, а кофе согревал его изнутри и снаружи.


"О", - сказал он.


Между ними воцарилось долгое молчание. Он не был уверен, что ему следует рассказать этой женщине. Он знал ее всего неделю, а она делала замечания о нем.


"У меня действительно нет времени быть счастливым прямо сейчас", - наконец сказал он.


"Микки рассказал мне все, что, по его мнению, мог, о Гонконге и о том, что случилось с вашей дочерью".


Босх кивнул. Но он знал, что Мэгги не знала всей истории. Никто не сделал этого, кроме него и Мэдлин.


"Да", - сказал он. "Там у нее случились несколько серьезных переломов. В этом-то все и дело, я полагаю. Я думаю, что если я смогу сделать свою дочь счастливой, то и я буду счастлив. Но я не уверен, когда это произойдет ".


Он поднял на нее глаза и увидел только сочувствие. Он улыбнулся.


"Да, мы должны свести двух кузенов вместе", - сказал он, двигаясь дальше.


"Абсолютно", - сказала она.


Одиннадцать


Четверг, 18 февраля, 13:30 пополудни.


"Лос-Анджелес Таймс" опубликовала длинную статью о первом дне Джейсона Джессапа на свободе за двадцать четыре года. Репортер и фотограф встретились с ним на рассвете на Венис-Бич, где сорокавосьмилетний мужчина попробовал свои силы в своем детском увлечении серфингом. В первых нескольких сетах его шатало на позаимствованном лонгборде, но вскоре он встал и сделал брейк. Фотография Джессапа, стоящего вертикально на доске и выполняющего скручивание, раскинув руки и обратив лицо к небу, была центральным снимком на первой странице газеты. Фотография продемонстрировала, к чему приведут два десятилетия снятия тюремного железа. Тело Джессапа было налито мускулами. Он выглядел худым и подлым.


Следующей остановкой после пляжа был ресторан In-N-Out в Вествуде, где можно было купить гамбургеры и картофель фри с любым кетчупом, который он хотел. После обеда Джессап отправился в офис Клайва Ройса в центре города, где он присутствовал на двухчасовой встрече с группой адвокатов, представляющих его интересы как по уголовным, так и по гражданским делам. Эта встреча не была открыта для Times.


Джессап завершил день просмотром фильма под названием "Остров затвора" в китайском кинотеатре в Голливуде. Он купил банку попкорна с маслом, достаточно большую, чтобы накормить семью из четырех человек, и съел все до единого вспученные зернышки. Затем он вернулся в Венецию, где снял комнату в квартире недалеко от пляжа, любезно предоставленную приятелем по серфингу из средней школы. День закончился барбекю на пляже с горсткой сторонников, которые никогда не сомневались в его невиновности.


Я сидел за своим столом, изучая цветные фотографии Джессапа, которые украшали две внутренние страницы раздела "А". Газета, как и всегда, сосредоточилась на этой истории, несомненно, предвкушая журналистские почести, которые ожидали Джессапа в конце пути к полной свободе. Освобождение невиновного человека из тюрьмы стало главной газетной историей, и "Таймс" отчаянно пыталась присвоить себе заслугу освобождения Джессапа.


На самой большой фотографии запечатлен беззастенчивый восторг Джессапа от красного пластикового подноса, стоящего перед ним за столиком в In-N-Out. На подносе лежал полностью загруженный дабл-дабл с картофелем фри, политым кетчупом и плавленым сыром. Подпись гласила


Почему этот человек улыбается? 12:05-Джессап делает свой первый дабл-дабл за 24 года. "Я думал об этом целую вечность!"


На других фотографиях были такие же беззаботные подписи под снимками Джессапа в кино с ведерком попкорна, поднимающего пиво на барбекю и обнимающего своего школьного приятеля, проходящего через стеклянную дверь с надписью "РОЙС И ПАРТНЕРЫ, АДВОКАТЫ". В тоне статьи или фотографий не было никаких указаний на то, что Джейсон Джессап был мужчиной, которого до сих пор обвиняют в убийстве двенадцатилетней девочки.


История была о том, как Джессап наслаждался своей свободой, будучи не в состоянии планировать свое будущее, пока не будут решены его "юридические проблемы". Я подумал, что это был хороший оборот речи, назвать обвинения в похищении и убийстве и ожидающий суда судебный процесс просто юридическими проблемами.


Я разложил газету на столе, который Лорна арендовала для меня в моем новом офисе на Бродвее. Мы были на втором этаже Брэдбери Билдинг и всего в трех кварталах от ЦКБ.


"Я думаю, тебе нужно что-нибудь повесить на стены".


Я поднял глаза. Это был Клайв Ройс. Он прошел через приемную без предупреждения, потому что я отправила Лорну к Филиппу, чтобы приготовить нам ланч. Ройс указал на пустые стены временного офиса. Я закрыл газету и поднял вверх первую страницу.


"Я только что заказал здесь снимок Иисуса на доске для серфинга размером двадцать на двадцать. Я собираюсь повесить его на стену ".


Ройс подошел к столу и взял газету, изучая фотографию на обложке, как будто впервые, хотя мы оба знали, что это не так. Ройс был глубоко вовлечен в создание истории, наградой за которую стала фотография двери офиса с названием его фирмы на стекле.


"Да, они проделали хорошую работу с этим, не так ли?"


Он вернул его обратно.


"Думаю, да, если тебе нравятся беспечные убийцы".


Ройс не ответил, поэтому я продолжил.


"Я знаю, что ты делаешь, Клайв, потому что я бы тоже это сделал. Но как только мы вызовем судью, я попрошу его остановить тебя. Я не позволю тебе запятнать состав присяжных ".


Ройс нахмурился, как будто я предложила что-то совершенно неподобающее.


"Это свободная пресса, Мик. Вы не можете контролировать средства массовой информации. Человек только что вышел из тюрьмы, и нравится вам это или нет, это новость ".


"Правильно, и вы можете предоставлять эксклюзивные товары в обмен на демонстрацию. Демонстрация, которая может посеять семена в сознании потенциального присяжного. Что у тебя запланировано на сегодня? Джессап будет соведущим утреннего шоу на Пятом канале? Или это он оценивает блюда с чили на ярмарке штата?"


"На самом деле, NPR хотели потусоваться с ним сегодня, но я проявил сдержанность. Я сказал "нет". Убедитесь, что вы также сказали об этом судье ".


"Вау, ты действительно сказал "нет" NPR? Было ли это потому, что большинство людей, которые слушают NPR, относятся к тому типу людей, которые могут избежать обязанностей присяжных, или потому, что у вас есть что-то получше? "


Ройс снова нахмурился, выглядя так, как будто я пронзил его копьем целостности. Он огляделся, схватил стул со стола Мэгги и подвинул его так, чтобы он мог сесть напротив моего. Как только он сел, скрестив ноги, и должным образом расправил свой костюм, он заговорил.


"Теперь скажи мне, Мик, думает ли твой босс, что, разместив тебя в отдельном здании, люди действительно будут думать, что ты действуешь независимо от его указаний?" Ты разыгрываешь нас, верно?"


Я улыбнулась ему. Его попытка проникнуть мне под кожу не сработала.


"Позволь мне еще раз заявить для протокола, Клайв, что у меня нет босса в этом вопросе. Я работаю независимо от Габриэля Уильямса ".


Я указал на комнату.


"Я здесь, а не в здании суда, и все решения по этому делу будут приниматься с этого стола. Но в данный момент мои решения не так важны. Решение за тобой, Клайв ".


"И что бы это могло быть? Предрасположенность, Мик?"


"Это верно. Сегодня специальное предложение, действует только до пяти часов. Ваш парень признает себя виновным, я смягчу смертную казнь, и мы оба бросим кости с судьей при вынесении приговора. Никогда не знаешь, Джессап может уйти, отсидев положенный срок ".


Ройс сердечно улыбнулся и покачал головой.


"Я уверен, что это осчастливило бы власть имущих в этом городе, но, боюсь, я должен разочаровать тебя, Мик. Мой клиент по-прежнему абсолютно не заинтересован в признании вины. И это не изменится. На самом деле я надеялся, что к этому моменту вы поймете бесполезность обращения в суд и просто снимете обвинения. Ты не можешь выиграть это дело, Мик. Государству приходится прогибаться в этом вопросе, и ты, к сожалению, тот дурак, который вызвался взять это под зад ".


"Ну, я думаю, мы увидим, не так ли?"


"Мы действительно сделаем это".


Я открыл центральный ящик стола и достал зеленый пластиковый футляр с компьютерным диском. Я подвинул его к нему через стол.


"Я не ожидал, что ты придешь за этим сам, Клайв. Думал, вы пришлете следователя или клерка. У тебя есть куча таких, кто работает на тебя, не так ли? Вместе с этим штатным публицистом ".


Ройс медленно собрал диск. На пластиковом футляре была надпись DEFENSE DISCOVERY 1.


"Ну, разве мы сегодня не язвительные? Кажется, что всего две недели назад ты был одним из нас, Мик. Скромный член коллегии адвокатов защиты."


Я кивнул в знак раскаяния. Он пригвоздил меня к месту.


"Прости, Клайв. Возможно, власть офиса действует на меня ".


"Извинения приняты".


"И извините, что потратил ваше время, приходя сюда. Как я уже говорил вам по телефону, это все, что у нас было до сегодняшнего утра. В основном старые файлы и отчеты. Я не буду играть с тобой в игры с открытиями, Клайв. Я слишком много раз заходил не с того конца, чтобы сосчитать. Итак, когда я получу это, ты получишь это. Но прямо сейчас это все, что у меня есть ".


Ройс постучал по футляру с дисками на краю стола.


"Нет списка свидетелей?"


"Есть, но на данный момент это, по сути, тот же список, что и на процессе в восемьдесят шестом. Я добавил своего следователя и вычел несколько имен - родителей, других людей, которых больше нет в живых."


"Без сомнения, Феликс Тернер был отредактирован".


Я улыбнулся, как чеширский кот.


"К счастью, у вас не будет возможности привлечь его к суду".


"Да, жаль. Я бы с удовольствием воспользовался возможностью засунуть его в задницу штата ".


Я кивнул, отметив, что Ройс оторвался от английских разговорных выражений и теперь поражает меня чистой американизацией. Это был симптом его разочарования в Тернере, и я, как давний адвокат защиты, определенно это почувствовал. При повторном разбирательстве не будет упоминаний ни о каком аспекте первого судебного разбирательства. Новые присяжные не будут знать о том, что произошло раньше. И это означало, что использование государством мошеннического тюремного информатора - каким бы тяжким ни был прокурорский грех - не повредит текущему судебному преследованию.


Я решил двигаться дальше.


"К концу недели у меня должен быть еще один диск для тебя".


"Да, я не могу дождаться, чтобы увидеть, что ты придумаешь".


Сарказм замечен.


"Просто запомни одну вещь, Клайв. Открытие - это улица с двусторонним движением. Вы выходите за пределы тридцати дней, и мы пойдем к судье ".


Правила доказывания требовали, чтобы каждая сторона завершила обмен информацией не позднее, чем за тридцать дней до начала судебного разбирательства. Пропуск этого срока может привести к санкциям и открыть дверь для задержки судебного разбирательства, поскольку судья предоставит оскорбленной стороне больше времени на подготовку.


"Да, ну, как вы можете себе представить, мы не ожидали такого поворота событий, который произошел здесь", - сказал Ройс. "Следовательно, наша защита находится в зачаточном состоянии. Но я тоже не буду играть с тобой в игры, Мик. Диск будет доставлен вам в скором времени - при условии, что у нас есть какое-либо открытие, которым мы можем поделиться ".


Я знал, что с практической точки зрения защита обычно мало что могла сообщить в плане раскрытия, если только план не состоял в том, чтобы организовать обширную защиту. Но я озвучил предупреждение, потому что с подозрением относился к Ройсу. В таком старом деле он мог бы попытаться раскопать свидетеля алиби или что-то еще из левого поля. Я хотел узнать об этом до того, как дело будет рассмотрено в суде.


"Я ценю это", - сказал я.


Через его плечо я увидела, как Лорна вошла в офис. Она несла два коричневых пакета, в одном из которых был мой сэндвич с французским соусом.


"О, я не осознавал..."


Ройс развернулся на своем сиденье.


"Ах, прелестная Лорна. Как ты, моя дорогая?"


"Привет, Клайв. Я вижу, диск у тебя ".


"Действительно. Спасибо тебе, Лорна ".


Я заметил, что английский акцент и официальная речь Ройса временами становились более заметными, особенно в присутствии привлекательных женщин. Я задавался вопросом, было ли это сознательным поступком или нет.


"У меня здесь два сэндвича, Клайв", - сказала Лорна. "Не хотите ли одну?"


Для Лорны было неподходящее время проявлять великодушие.


"Я думаю, он как раз собирался уходить", - быстро сказала я.


"Да, любимая, я должен идти. Но спасибо вам за самое любезное предложение ".


"Я буду здесь, если понадоблюсь тебе, Микки".


Лорна вернулась в приемную, закрыв за собой дверь. Ройс снова повернулся ко мне и заговорил тихим голосом.


"Ты знаешь, что тебе никогда не следовало упускать это из виду, Мик. Она была хранителем. И теперь, объединив усилия с первой миссис Холлер, чтобы лишить невинного человека его давно заслуженной свободы, во всем этом есть что-то кровосмесительное, не так ли?"


Я просто смотрел на него долгое мгновение.


"Есть что-нибудь еще, Клайв?"


Он поднял диск.


"Я думаю, на сегодня этого должно хватить".


"Хорошо. Я должен вернуться к работе ".


Я проводил его через приемную и закрыл за ним дверь. Я повернулся и посмотрел на Лорну.


"Странное ощущение, не так ли?" - сказала она. "Быть на этой стороне - стороне обвинения".


"Так и есть".


Она подняла один из пакетов для сэндвичей.


"Могу я спросить тебя кое о чем?" Я сказал. "Чей сэндвич ты собиралась ему отдать, свой или мой?"


Она посмотрела на меня с серьезным лицом, затем виноватая улыбка просочилась на ее лицо.


"Я был вежлив, хорошо? Я подумал, что мы с тобой могли бы поделиться ".


Я покачал головой.


"Никому не давай мой сэндвич с французским соусом. Особенно адвокат защиты ".


Я выхватил сумку у нее из рук.


"Спасибо тебе, любимая", - сказал я со своим лучшим британским акцентом.


Она засмеялась, и я направился обратно в свой кабинет, чтобы поесть.


Двенадцать


Четверг, 18 февраля, 15:31.


Сойдя с парома в Порт-Таунсенде, Босх и Макферсон последовали указаниям GPS арендованного автомобиля по адресу, указанному в водительских правах Сары Энн Глисон. Тропа привела их через маленькую викторианскую морскую деревню, а затем в более сельскую местность с большими и изолированными домами. Дом Глисона был небольшим, обшитым вагонкой, который не смог сохранить викторианскую тематику близлежащего города. Детектив и прокурор стояли на крыльце и постучали, но ответа не получили.


"Может быть, она на работе или что-то в этом роде", - сказал Макферсон.


"Могло быть".


"Мы могли бы вернуться в город и снять комнаты, а затем вернуться после пяти".


Босх взглянул на часы. Он понял, что школа только что закончилась и Мэдди, вероятно, направляется домой со Сью Бэмбро. Он догадался, что его дочь пыталась заставить заместителя директора замолчать.


Он сошел с крыльца и направился к углу дома.


"Куда ты направляешься?"


"Чтобы проверить обратную сторону. Держись".


Но как только Босх завернул за угол, он увидел, что в сотне ярдов за домом находится еще одно строение. Это был сарай или гараж без окон. Что выделялось, так это то, что у него был дымоход. Он мог видеть волны тепла, но не было дыма, поднимающегося из двух черных труб, которые тянулись над линией крыши. Перед закрытыми дверями гаража были припаркованы две машины и фургон.


Босх стоял и наблюдал так долго, что Макферсон, наконец, тоже появился из-за угла.


"Что происходит?"


Босх поднял руку, призывая ее к молчанию, затем указал на пристройку.


"Что это?" - спросил я. - Что? - прошептал Макферсон.


Прежде чем Босх успел ответить, одна из гаражных дверей приоткрылась на несколько футов, и оттуда вышла фигура. Это было похоже на молодого человека или подростка. Поверх одежды на нем был черный фартук в полный рост. Он снял тяжелые перчатки до локтя, чтобы прикурить сигарету.


"Черт", - прошептала Макферсон, отвечая на свой собственный вопрос.


Босх отступил к углу дома, чтобы использовать его в качестве жалюзи. Он потащил Макферсона за собой.


"Все ее аресты - ее любимым наркотиком был метамфетамин", - прошептал он.


"Отлично", - прошептал Макферсон в ответ. "Наш главный свидетель - повар, употребляющий метамфетамин".


Молодой курильщик обернулся, когда его, по-видимому, позвали из сарая. Он бросил сигарету, наступил на нее и вернулся внутрь. Он рывком закрыл за собой дверь, но она отъехала на шесть дюймов, прежде чем закрыться.


"Поехали", - сказал Босх.


Он начал двигаться, но Макферсон положила руку ему на плечо.


"Подожди, о чем ты говоришь? Нам нужно позвонить в полицию Порт-Таунсенда и вызвать подкрепление, не так ли? "


Босх мгновение смотрел на нее, не отвечая.


"Я видел полицейский участок, когда мы проезжали через город", - сказал Макферсон, как бы заверяя его, что подкрепление ждет и готово.


"Если мы вызовем подкрепление, они вряд ли будут очень сговорчивы, поскольку мы вообще не удосужились зарегистрироваться, когда приехали в город", - сказал Босх. "Они арестуют ее, и тогда у нас будет главный свидетель, ожидающий суда по обвинению в торговле наркотиками. Как, по-вашему, это сработает с присяжными Джессапа?"


Она не ответила.


"Вот что я тебе скажу", - сказал он. "Ты держись здесь, а я пойду проверю это. Три машины, вероятно, три повара. Если я не смогу с этим справиться, мы вызовем подкрепление ".


"Они, вероятно, вооружены, Гарри. Ты..."


"Они, вероятно, не вооружены. Я проверю это, и если это будет похоже на ситуацию, мы позвоним в Порт-Таунсенд ".


"Мне это не нравится".


"Это могло бы сработать в нашу пользу".


"Что? Как?"


"Подумай об этом. Следите за моим сигналом. Если что-то пойдет не так, садись в машину и убирайся отсюда ".


Он протянул ключи от машины, и она неохотно взяла их. Он мог сказать, что она думала о том, что он сказал. Преимущество. Если бы они застали свою свидетельницу в компрометирующей ситуации, это могло бы дать им рычаги, необходимые для обеспечения ее сотрудничества и дачи показаний.


Босх оставил Макферсона там и пешком направился по усыпанной щебнем дороге к амбару. Он не пытался спрятаться на случай, если они были начеку. Он сунул руки в карманы, пытаясь показать, что он не представляет угрозы, что кто-то просто заблудился и ищет дорогу.


Раздавленная скорлупа сделала невозможным для него абсолютно бесшумное приближение. Но когда он подошел ближе, он услышал громкую музыку, доносящуюся из сарая. Это был рок-н-ролл, но он не мог его идентифицировать. Что-то тяжелое на гитаре и с ударным ритмом. В ней чувствовалось ретро, как будто он слышал эту песню давным-давно, может быть, во Вьетнаме.


Босх был в двадцати футах от приоткрытой двери, когда она приоткрылась еще на два фута, и тот же молодой человек снова вышел. Присмотревшись к нему поближе, Босх определил его возраст примерно в двадцать один. В тот момент, когда он вышел, Босх понял, что ему следовало ожидать, что он вернется, чтобы докурить прерванную сигарету. Теперь было слишком поздно, и курильщик увидел его.


Но молодой человек не колебался и не подавал никаких сигналов тревоги. Он с любопытством посмотрел на Босха, когда тот начал доставать сигарету из мягкой пачки. Он сильно вспотел.


"Ты припарковался у дома?" - спросил он.


Босх остановился в десяти футах от него и вынул руки из карманов. Он не оглянулся в сторону дома, решив вместо этого не спускать глаз с ребенка.


"Э-э, да, это проблема?" - спросил он.


"Нет, но большинство людей просто едут дальше, к сараю. Обычно Сара говорит им об этом ".


"О, я не получил это сообщение. Сара здесь?"


"Да, внутри. Продолжайте входить ".


"Ты уверен?"


"Да, мы почти закончили на сегодня".


Босху пришла в голову мысль, что он столкнулся с чем-то, что оказалось не тем, чем он думал. Теперь он оглянулся и увидел Макферсона, выглядывающего из-за угла дома. Это был не лучший способ сделать это, но он повернулся и направился к открытой двери.


Жар ударил его в тот момент, когда он вошел. Внутри амбара было как в духовке, и на то были веские причины. Первое, что увидел Босх, была открытая дверца огромной печи, в которой горело оранжевое пламя.


В восьми футах от источника тепла стояли другой молодой мужчина и женщина постарше. Они также носили фартуки в полный рост и толстые перчатки. Мужчина использовал пару железных щипцов, чтобы удерживать большой кусок расплавленного стекла, прикрепленный к концу железной трубы. Женщина придавала ему форму с помощью деревянного бруска и плоскогубцев.


Они были стеклодувами, а не готовили наркотики. Женщина носила маску сварщика на лице в качестве защиты. Босх не мог опознать ее, но был почти уверен, что смотрит на Сару Энн Глисон.


Босх отступил в дверь и подал знак Макферсону. Он подал знак "хорошо", но не был уверен, что она сможет определить это на расстоянии. Он махнул ей, приглашая войти.


"Что происходит, чувак?" - спросил курильщик.


"Ты сказал, что там изображена Сара Глисон?" Босх ответил.


"Да, это она".


"Мне нужно с ней поговорить".


"Тебе придется подождать, пока она не расставит фигуры. Она не может остановиться, пока это мягко. Мы работали над этим почти четыре часа ".


"Сколько еще?"


"Может быть, час. Возможно, ты сможешь поговорить с ней, пока она работает. Ты хочешь, чтобы была сделана фигура?"


"Все в порядке, я думаю, мы можем подождать".


Макферсон подъехал на арендованной машине и вышел. Босх открыл перед ней дверь и спокойно объяснил, что они неправильно прочитали то, что видели. Он сказал ей, что сарай - это мастерская по изготовлению стекла. Он сказал ей, что хотел бы поиграть в нее, пока они не смогут пригласить Глисона в приватную обстановку. Макферсон покачала головой и улыбнулась.


"Что, если бы мы отправились туда с подкреплением?"


"Я думаю, мы бы разбили немного стекла".


"И был один взбешенный свидетель".


Она вышла из машины, и Босх потянулся за папкой, которую положил на приборную панель. Он положил его во внутренний карман куртки и под мышку, чтобы нести незаметно.


Они вошли в студию, и Глисон ждала их, без перчаток и в маске, сложенной так, чтобы было видно ее лицо. Курильщик, очевидно, сказал ей, что они являются потенциальными клиентами, и Bosch изначально не предпринял ничего, чтобы разубедить ее в такой интерпретации. Он не хотел раскрывать их истинный бизнес, пока они не останутся с ней наедине.


"Я Гарри, а это Мэгги. Извините, что врываюсь вот так."


"О, нет проблем. Нам нравится, когда люди получают возможность увидеть, что мы делаем. На самом деле, мы сейчас находимся в самом разгаре проекта, и нам нужно вернуться к нему. Вы можете остаться и посмотреть, и я могу немного рассказать вам о том, что мы делаем ".


"Это было бы здорово".


"Ты просто должен оставаться в стороне. Здесь мы имеем дело с очень горячим материалом ".


"Не проблема".


"Откуда ты родом? Сиэтл?"


"Нет, на самом деле мы проделали весь этот путь из Калифорнии. Мы довольно далеко от дома ".


Если упоминание о ее родном штате вызвало у Глисон какое-либо беспокойство, она этого не показала. Она натянула маску обратно на улыбку, надела перчатки и вернулась к работе. В течение следующих сорока минут Босх и Макферсон наблюдали, как Глисон и два ее помощника заканчивают изготовление стеклянного изделия. Глисон во время работы постоянно рассказывала, объясняя, что у трех членов ее команды были разные обязанности. Один из молодых людей был воздуходувкой, а другой - блокирующим. Глисон был старшим, тем, кто был главным. Скульптура, которую они создавали, представляла собой виноградный лист длиной в четыре фута , который должен был стать частью более крупного изделия, заказанного для вывешивания в вестибюле заведения в Сиэтле под названием Rainier Wine.


Глисон также рассказала кое-что из своей недавней истории. Она сказала, что открыла свою собственную студию всего два года назад, после того как провела три года, обучаясь у художника по стеклу в Сиэтле. Для Bosch это была полезная информация. И слышать, как она рассказывает о себе, и наблюдать, как она работает с мягким стеклом. Набирающий цвет, как она это называла. Используя тяжелые инструменты, чтобы манипулировать чем-то красивым и хрупким, и в то же время излучающим раскаленную опасность.


Жар от печи был удушающим, и оба, Бош и Макферсон, сняли куртки. Глисон сказал, что печь нагревалась при 2300 градусах, и Bosch удивился, как художники могли тратить столько часов на работу так близко к источнику. Отверстие славы, маленькое отверстие, в которое они неоднократно передавали скульптуру для повторного нагрева и добавления слоев, светилось, как врата в ад.


Когда дневная работа была завершена и изделие было помещено в печь для обжига, Глисон попросил ассистентов навести порядок в студии, прежде чем отправиться домой. Затем она пригласила Босха и Макферсона подождать ее в офисе, пока она сама приведет себя в порядок.


Офис одновременно служил комнатой отдыха. Она была скудно обставлена столом и четырьмя стульями, картотекой, шкафчиком для хранения вещей и небольшой кухонькой. На столе лежала папка с пластиковыми вкладышами с фотографиями стеклянных изделий, сделанных ранее в студии. Макферсон изучил их и, казалось, был очарован несколькими. Босх достал папку, которую носил под пиджаком, и положил ее на стол, готовый к работе.


"Должно быть, приятно иметь возможность сделать что-то из ничего", - сказал Макферсон. "Я бы хотел, чтобы я мог".


Босх попытался придумать ответ, но прежде чем он смог что-либо придумать, дверь открылась и вошла Сара Глисон. Громоздкая маска, фартук и перчатки исчезли, и она оказалась меньше, чем ожидал Босх. Ее рост едва достигал пяти футов, и он сомневался, что в ее крошечном теле было больше девяноста фунтов. Он знал, что детская травма иногда задерживает рост. Так что неудивительно, что Сара Глисон выглядела как женщина в теле ребенка.


Ее каштановые волосы теперь были распущены, а не собраны в узел на затылке. Оно обрамляло усталое лицо с темно-синими глазами. На ней были синие джинсы, сабо и черная футболка с надписью Death Cab. Она направилась прямо к холодильнику.


"Могу я тебе что-нибудь принести?" Здесь нет никакого алкоголя, но если вам нужно что-нибудь холодное ... "


Босх и Макферсон сдали. Гарри заметил, что она оставила дверь в кабинет открытой. Он слышал, как кто-то подметает в студии. Он подошел и закрыл ее.


Глисон отошел от холодильника с бутылкой воды. Она увидела, как Босх закрывает дверь, и на ее лице сразу появилось выражение тревоги. Босх поднял одну руку в успокаивающем жесте, а другой вытащил свой значок.


"Мисс Глисон, все в порядке. Мы из Лос-Анджелеса, и нам просто нужно поговорить с вами наедине ".


Он открыл свой бумажник со значком и протянул его ей.


"Что это такое?"


"Меня зовут Гарри Босх, а это Мэгги Макферсон. Она является прокурором в офисе окружного прокурора округа Лос-Анджелес ".


"Почему ты солгал?" - сердито спросила она. "Ты сказал, что хочешь, чтобы часть была сделана".


"Нет, на самом деле мы этого не делали. Ваш помощник, блокирующий, просто предположил это. Мы никогда не говорили, почему мы здесь ".


Она явно была настороже, и Босх подумал, что они упустили свой подход, а вместе с ним и возможность привлечь ее в качестве свидетеля. Но затем Глисон шагнул вперед и выхватил бумажник со значком у него из рук. Она изучила его и лежащее перед ней удостоверение личности. Это был необычный ход - отобрать у него значок. Такое случалось с Босхом не более чем в пятый раз за его долгую карьеру полицейского. Он увидел, что ее глаза задержались на удостоверении личности, и он знал, что она заметила несоответствие между тем, как он назвал свое имя, и тем, что было в удостоверении личности.


"Вы сказали, Гарри Босх?"


"Сокращенно Гарри".


"Hieronymus Bosch. Тебя назвали в честь художника?"


Босх кивнул.


"Моей матери нравились картины".


"Ну, они мне тоже нравятся. Я думаю, он что-то знал о внутренних демонах. Он поэтому нравился твоей матери?"


"Я так думаю, да".


Она вернула ему бумажник со значком, и Босх почувствовал, как на нее снизошло спокойствие. Момент беспокойства и дурных предчувствий миновал благодаря художнику, чье имя носил Босх.


"Чего ты хочешь от меня? Я не был в Лос-Анджелесе более десяти лет ".


Босх отметил, что если она говорила правду, то она не вернулась, когда ее отчим был болен и умирал.


"Мы просто хотим поговорить", - сказал он. "Мы можем сесть?"


"Поговорить о чем?"


"Твоя сестра".


"Моя сестра? Я не ... Послушай, ты должен сказать мне, что это такое ..."


"Ты не знаешь, не так ли?"


"Знаешь что?"


"Садись, и мы тебе расскажем".


Наконец, она подошла к обеденному столу и села. Она вытащила из кармана мягкую пачку сигарет и закурила одну.


"Прости", - сказала она. "Это моя единственная оставшаяся зависимость. И вы двое появляетесь вот так - мне нужно покурить ".


В течение следующих десяти минут Босх и Макферсон обменивались историей и рассказывали ей короткую версию путешествия Джейсона Джессапа к свободе. Глисон почти никак не отреагировал на новость. Ни слез, ни возмущения. И она не задавала вопросов о тесте ДНК, который вызволил его из тюрьмы. Она только объяснила, что ни с кем не общалась в Калифорнии, у нее не было телевизора и она никогда не читала газет. Она сказала, что они отвлекали от работы, а также от ее выздоровления от зависимости.


"Мы собираемся повторить его попытку, Сара", - сказал Макферсон. "И мы здесь, потому что нам понадобится ваша помощь".


Босх мог видеть, как Сара уходит в себя, чтобы начать оценивать воздействие того, что они ей говорили.


"Это было так давно", - наконец ответила она. "Разве вы не можете просто использовать то, что я сказал в первом испытании?"


Макферсон покачала головой.


"Мы не можем, Сара. Новые присяжные не могут даже знать о более раннем судебном разбирательстве, потому что это может повлиять на то, как они будут взвешивать доказательства. Это навредило бы им в отношении подсудимого, и обвинительный приговор не остался бы в силе. Таким образом, в ситуациях, когда свидетели первого процесса мертвы или психически неполноценны, мы зачитываем их предыдущие показания в протокол судебного заседания, не сообщая присяжным, откуда они. Но там, где это не так, как с вами, нам нужно, чтобы человек пришел в суд и дал показания ".


Было неясно, зарегистрировал ли Глисон вообще ответ Макферсона. Она сидела, уставившись на что-то далекое. Даже когда она говорила, ее глаза не отрывались от своего далекого фокуса.


"С тех пор я провел всю свою жизнь, пытаясь забыть о том дне. Я пробовал разные вещи, чтобы заставить себя забыть. Я использовал наркотики, чтобы создать большой пузырь, в центре которого был я сам. Я сделал... Неважно, суть в том, что я не думаю, что смогу тебе сильно помочь ".


Прежде чем Макферсон смог ответить, вмешался Босх.


"Вот что я тебе скажу", - сказал он. "Давай просто поговорим здесь несколько минут о том, что ты можешь вспомнить, хорошо? И если это не сработает, значит, так и будет. Ты была жертвой, Сара, и мы не хотим снова превращать тебя в жертву ".


Он подождал мгновение, пока Глисон ответит, но она сидела безмолвно, уставившись на бутылку с водой, стоящую перед ней на столе.


"Давайте начнем с того дня", - сказал Босх. "На данный момент мне не нужно, чтобы вы переживали ужасные моменты похищения вашей сестры, но помните ли вы, как опознавали Джейсона Джессапа для полиции?"


Она медленно кивнула.


"Я помню, как смотрел в окно. Наверху. Они немного приоткрыли жалюзи, чтобы я мог выглянуть наружу. Они не должны были меня видеть. Мужчины. Он был тем, у кого была шляпа. Они заставили его снять это, и тогда я увидел, что это был он. Я помню это".


Босха воодушевила детализация шляпы. Он не помнил, чтобы видел это в материалах дела или слышал это в резюме Макферсона, но тот факт, что Глисон помнил это, был хорошим знаком.


"Какая на нем была шляпа?" - спросил он.


"Бейсболка", - сказал Глисон. "Он был голубым".


"Бейсболка "Доджерс"?"


"Я не уверен. Я не думаю, что я тоже знал тогда ".


Босх кивнул и двинулся вперед.


"Как вы думаете, если бы я показал вам опознание по фотографиям, вы смогли бы опознать мужчину, который похитил вашу сестру?"


"Ты имеешь в виду то, как он выглядит сейчас? Я сомневаюсь в этом ".


"Нет, не сейчас", - сказал Макферсон. "Что нам нужно было бы сделать в ходе судебного разбирательства, так это подтвердить идентификацию, которую вы сделали тогда. Мы бы показали вам фотографии того времени ".


Глисон поколебался, а затем кивнул.


"Конечно. Несмотря на все, что я делал с собой на протяжении многих лет, я никогда не мог забыть лицо этого человека ".


"Что ж, давайте посмотрим".


Пока Босх открывал папку на столе, Глисон прикурила новую сигарету от кончика своей старой.


Файл содержал подборку из шести черно-белых фотографий мужчин, забронировавших билеты, того же возраста, телосложения и цвета кожи. Фотография Джессапа 1986 года была включена в разворот. Гарри знал, что это был решающий момент в этом деле.


Фотографии были показаны в два ряда по три. Удар Джессапа пришелся в среднее окно в нижнем ряду. Пять лунок. Это всегда было удачным местом для Bosch.


"Не торопись", - сказал он.


Глисон отпил немного воды, а затем отставил бутылку в сторону. Она наклонилась над столом, приблизив свое лицо к фотографиям на расстояние двенадцати дюймов. Это не заняло у нее много времени. Она без колебаний указала на фотографию Джессапа.


"Я хотела бы забыть его", - сказала она. "Но я не могу. Он всегда там, на задворках моего сознания. В тени."


"У вас есть какие-либо сомнения по поводу выбранной вами фотографии?" - Спросил Босх.


Глисон наклонилась и посмотрела еще раз, затем покачала головой.


"Нет. Он был тем человеком ".


Босх взглянул на Макферсона, который слегка кивнул. Это было хорошее удостоверение личности, и они правильно с ним справились. Единственное, чего не хватало, так это проявления эмоций со стороны Глисона. Но, возможно, двадцать четыре года высосали из нее все. Гарри достал ручку и протянул ее Глисону.


"Не могли бы вы поставить свои инициалы и дату под фотографией, которую вы выбрали, пожалуйста?"


"Почему?"


"Это подтверждает вашу личность. Это просто помогает придать делу большую убедительность, когда оно рассматривается в суде ".


Босх отметил, что она не спросила, правильно ли она выбрала фотографию. Ей не нужно было этого делать, и это было вторичным подтверждением ее отзыва. Еще один хороший знак. После того, как она вернула ручку Босху, он закрыл папку и сдвинул ее в сторону. Он снова взглянул на Макферсона. Теперь наступила трудная часть. По предварительной договоренности, Мэгги собиралась принять решение о том, показывать ли ДНК сейчас или подождать, пока Глисон не утвердится в качестве свидетеля.


Макферсон решил не ждать.


"Сара, сейчас нужно обсудить второй вопрос. Мы рассказали вам о ДНК, которая позволила этому человеку пройти это новое испытание, и мы надеемся, что это только его временная свобода ".


"Да".


"Мы взяли профиль ДНК и сверили его с Калифорнийским банком данных. У нас есть совпадение. Сперма на платье, которое было на твоей сестре, принадлежала твоему отчиму ".


Босх внимательно наблюдал за Сарой. Даже проблеск удивления не отразился на ее лице или в глазах. Эта информация не была для нее новостью.


"В две тысячи четвертом году штат начал брать мазки ДНК у всех подозреваемых в арестах за тяжкие преступления. В том же году ваш отец был арестован за тяжкое преступление - наезд с травмами. Он проехал знак "Стоп" и нажал ...


"Отчим".


"Прошу прощения?"


"Ты сказал "твой отец". Он не был моим отцом. Он был моим отчимом ".


"Моя ошибка. Мне жаль. Суть в том, что ДНК Кенсингтона Лэнди была в банке данных, и она совпадает с образцом с платья. Чего не удалось определить, так это того, как долго этот образец был на платье на момент его обнаружения. Он мог быть нанесен на платье в день убийства, или за неделю до, или, может быть, даже за месяц до этого."


Сара начала полет на автопилоте. Она была там, но не там. Ее глаза были устремлены вдаль, которая была далеко за пределами комнаты, в которой они находились.


"У нас есть теория, Сара. Вскрытие, которое было проведено вашей сестре, показало, что она не подвергалась сексуальному насилию со стороны своего убийцы или кого-либо еще до этого дня. Мы также знаем, что платье, которое на ней было, случайно оказалось вашим, и Мелисса позаимствовала его тем утром, потому что оно ей понравилось ".


Макферсон сделал паузу, но Сара ничего не сказала.


"Когда мы дойдем до суда, нам придется объяснить, почему сперма была найдена на платье. Если мы не сможем это объяснить, предположим, что это исходило от убийцы, и этим убийцей был ваш отчим. Мы проиграем дело, и Джессап, настоящий убийца, выйдет на свободу. Я уверен, что ты не хочешь этого, не так ли, Сара? Есть некоторые люди, которые думают, что двадцать четыре года тюрьмы - это достаточный срок, отсидевший за убийство двенадцатилетней девочки. Они не знают, почему мы это делаем. Но я хочу, чтобы ты знала, что я так не думаю, Сара. Не так уж и далеко".


Сара Глисон сначала не ответила. Босх ожидал слез, но их не было, и он начал задаваться вопросом, не были ли ее эмоции выжжены травмами и пороками ее жизни. Или, может быть, у нее просто была внутренняя твердость, которую скрывал ее миниатюрный рост. В любом случае, когда она наконец ответила, это был ровный, лишенный эмоций голос, который противоречил искренним словам, которые она произнесла.


"Знаешь, что я всегда думала?" - сказала она.


Макферсон наклонился вперед.


"Что, Сара?"


"Что этот человек убил трех человек в тот день. Моя сестра, затем моя мать ... А затем я. Никто из нас не ушел ".


Последовал долгий момент молчания. Макферсон медленно протянула руку и положила ее на плечо Глисона, жест утешения там, где никакого утешения быть не могло.


"Мне жаль, Сара", - прошептал Макферсон.


"Хорошо", - сказал Глисон. "Я расскажу тебе все".


Тринадцать


Четверг, 18 февраля, 20:15 вечера.


Моя дочь уже скучала по маминой стряпне - а ее не было всего один день. Я выбрасывал ее недоеденный сэндвич в мусорное ведро и задавался вопросом, как, черт возьми, я мог испортить жареный сыр, когда меня прервал звонок моего мобильного телефона. Это была Мэгги, проверяющая с дороги.


"Расскажи мне что-нибудь хорошее", - сказал я вместо приветствия.


"Ты можешь провести вечер с нашей прекрасной дочерью".


"Да, это что-то хорошее. За исключением того, что ей не нравится моя стряпня. Теперь скажи мне что-нибудь еще хорошее ".


"Наш главный свидетель готов к отъезду. Она даст показания ".


"Она произвела идентификацию?"


"Она сделала".


"Она рассказала тебе о ДНК, и это согласуется с нашей теорией?"


"Она сделала, и это делает".


"И она приедет сюда и даст показания обо всем этом на суде?"


"Она будет".


Я почувствовал, как через мое тело прошел двенадцативольтовый заряд.


"На самом деле, в этом много хорошего, Мэгги. Есть ли какая-либо обратная сторона?"


"Что ж..."


Я почувствовал, как ветер покинул паруса. Я собирался узнать, что Сара все еще была наркоманкой или была какая-то другая проблема, которая помешала бы мне использовать ее в суде.


"Ну и что?" - спросил я.


"Ну, конечно, будут проблемы с ее показаниями, но она довольно твердая. Она умеет выживать, и это видно. На самом деле не хватает только одной вещи: эмоций. Она через многое прошла в своей жизни, и, по сути, кажется, что она немного перегорела - эмоционально. Ни слез, ни смеха, просто прямо посередине ".


"Мы можем работать над этим. Мы можем тренировать ее ".


"Да, хорошо, мы просто должны быть осторожны с этим. Я не говорю, что она не прекрасна такой, какая она есть. Я просто говорю, что она представляет собой своего рода ровную линию. Все остальное хорошо. Я думаю, она тебе понравится, и я думаю, она поможет нам вернуть Джессапа в тюрьму ".


"Это фантастика, Мэгги. Действительно. И ты все еще в порядке, обращаясь с ней на суде, верно?"


"Она у меня".


"Ройс будет нападать на нее из-за метамфетамина - потеря памяти и все такое. Ее образ жизни... вы должны быть готовы ко всему и вся."


"Я буду. Это оставляет вас с Босхом и Джессапом. Вы все еще думаете, что он даст показания?"


"Джессап? Да, он должен. Клайв знает, что не может так поступить с присяжными, не после двадцати четырех лет. Итак, да, у меня есть он, и у меня есть Босх ".


"По крайней мере, с Гарри тебе не нужно беспокоиться ни о каком багаже".


"О котором Клайв уже знает".


"И что это должно означать?"


"Это значит, что не стоит недооценивать умного Клайва Ройса. Видите, это то, что вы, прокуроры, всегда делаете. Ты становишься слишком самоуверенным, и это делает тебя уязвимым ".


"Спасибо тебе, Ф. Ли Бейли. Я буду иметь это в виду ".


"Как сегодня себя чувствовал Босх?"


"Он был Босхом. Что произошло с вашей стороны?"


Я проверил через дверь кухни. Хейли сидела на диване, разложив домашнее задание на кофейном столике.


"Ну, во-первых, у нас есть судья. Брейтман, отдел сто двенадцать."


Мэгги на мгновение задумалась над назначением дела, прежде чем ответить.


"Я бы назвал это проигрышем ни для одной из сторон. Она прямо посередине. Никогда не обвинитель, никогда адвокат защиты. Просто хороший, солидный адвокат по гражданским делам. Я думаю, что с ней ни одна из сторон не получит преимущества ".


"Вау, судья, который собирается быть беспристрастным и справедливым. Представьте это."


Она не ответила.


"Она установила первое статусное совещание в палатах. В среду утром, в восемь, перед началом суда. Ты что-нибудь понимаешь в этом?"


Это означало, что судья хотел встретиться с адвокатами и обсудить дело в закрытом режиме, начав все неофициально, вдали от внимания средств массовой информации.


"Я думаю, это хорошо. Она, вероятно, собирается устанавливать правила с помощью средств массовой информации и процедуры. Мне кажется, что у нее будут проблемы с управлением кораблем ".


"Это было то, о чем я думал. Ты свободен в среду, чтобы быть там?"


"Мне придется проверить свой календарь, но я думаю, что да. Я пытаюсь очистить все, кроме этого."


"Сегодня я сделал Ройсу первое открытие. Он был в основном составлен из материалов первого судебного разбирательства ".


"Ты знаешь, что мог бы отложить это до тридцатидневной отметки".


"Да, но какой в этом смысл?"


"Суть в стратегии. Чем раньше вы дадите ему это, тем больше времени у него будет, чтобы подготовиться к этому. Он пытается оказать на нас давление, не отказываясь от скорейшего судебного разбирательства. Вы должны оказать на него ответное давление, не показывая нашу руку, пока мы не будем вынуждены. Тридцать дней до суда ".


"Я запомню это в следующем раунде. Но это был довольно простой материал ".


"Была ли Сара Глисон в списке свидетелей?"


"Да, но под именем Сары Лэнди - как это было в восемьдесят шестом. И я указал офис в качестве адреса. Клайв не знает, что мы нашли ее."


"Нам нужно оставить это таким образом, пока мы не должны будем раскрыть это. Я не хочу, чтобы ее беспокоили или она чувствовала угрозу ".


"Что ты сказал ей о том, чтобы прийти на суд?"


"Я сказал ей, что она, вероятно, понадобится в течение двух дней для судебного разбирательства. Плюс путешествие."


"И это не будет проблемой?"


"Ну ... у нее свой бизнес, и она занимается им всего пару лет. У нее есть один большой, текущий проект, но в остальном она сказала, что дела идут медленно. Я предполагаю, что мы сможем снять ее, когда она нам понадобится ".


"Ты все еще в Порт-Таунсэнде?"


"Да, мы только что закончили с ней около часа назад. Мы поужинали и зарегистрировались в отеле. Это был долгий день ".


"И ты возвращаешься завтра?"


"Мы планировали это. Но наш рейс не раньше двух. Мы должны сесть на паром - это путешествие только до аэропорта ".


"Хорошо, позвони мне утром, прежде чем уедешь. На всякий случай, если я вспомню о чем-то, связанном со свидетелем."


"Хорошо".


"Кто-нибудь из вас делал заметки?"


"Нет, мы подумали, что это может заморозить ее".


"Ты записал это?"


"Нет, причина та же".


"Хорошо. Я хочу сохранить как можно больше из этого вне поля зрения. Скажи Босху, чтобы он ничего не записывал. Мы можем скопировать Ройс на упаковке из шести бутылок, по которой она сделала идентификацию, но это все. "


"Правильно. Я расскажу Гарри ".


"Когда, сегодня вечером или завтра?"


"Что это должно означать?"


"Ничего, не обращай внимания. Что-нибудь еще?"


"Да".


Я приготовился к этому. Моя мелочная ревность выскользнула наружу на один маленький момент.


"Сейчас я хотел бы пожелать спокойной ночи своей дочери".


"О", - сказала я, облегчение разлилось по моему телу. "Я передам ей трубку".


Я передал телефон Хейли.


"Это твоя мать".


ЧАСТЬ ВТОРАЯ - Лабиринт


Четырнадцать


Вторник, 23 февраля, 20:45 вечера.


Каждый из них работал в тишине. Босх на одном конце обеденного стола, его дочь на другом. Он с первой партией журналов наблюдения SIS, она со своим домашним заданием, учебниками и ноутбуком, разложенными перед ней. Они были близки друг к другу, но не во всем остальном. Дело Джессапа стало всеобъемлющим, поскольку Босх отслеживал старых свидетелей и пытался найти новых. В последние дни он проводил с ней мало времени. Как и ее родители, Мэдди хорошо умела затаивать обиду и не могла забыть о том, что ее оставили на ночь на попечение помощника директора школы. Она молча обращалась с Гарри, и уже в четырнадцать лет она была экспертом в этом.


Журналы SIS стали еще одним разочарованием для Bosch. Не из-за того, что они содержали, а из-за того, что они задержались с достижением его. Они были отправлены по бюрократическим каналам, из офиса SIS в офис RHD, а затем руководителю Bosch, где они три дня пролежали в корзине входящих, прежде чем, наконец, попали на стол Bosch. В результате у него были записи за первые три дня наблюдения за Джейсоном Джессапом, и он просматривал их через три-шесть дней после свершившегося факта. Этот процесс был слишком медленным, и Bosch собирался что-то с этим сделать.


Журналы представляли собой краткие отчеты о передвижениях объекта наблюдения по дате, времени и местоположению. Большинство записей содержали только одну строку описания. К журналам также прилагался набор фотографий, но большинство снимков были сделаны на значительном расстоянии, чтобы подписчики могли избежать обнаружения. Это были зернистые изображения Джессапа, когда он передвигался по городу как свободный человек.


Босх прочитал отчеты и быстро пришел к выводу, что Джессап уже вел раздельную общественную и частную жизнь. Днем его передвижения согласовывались со средствами массовой информации, поскольку он публично заново знакомился с жизнью за пределами тюремной камеры. Речь шла о том, чтобы снова научиться водить, выбирать из меню, совершить трехмильную пробежку без необходимости поворачивать. Но ночью появился другой Джессап. Не подозревая, что за ним все еще наблюдают глаза и камеры, он отправился в путешествие один на своей одолженной машине. Он побывал во всех уголках города. Он ходил в бары, стрип-клубы, притон для проституток.


Из всех его занятий одно вызывало у Босха наибольшее любопытство. На свою четвертую ночь свободы Джессап подъехал к Малхолланд Драйв, извилистой дороге на вершине гребня гор Санта-Моника, которые разрезают город пополам. Днем или ночью с Малхолланда открывался один из лучших видов на город. Неудивительно, что Джессап отправился туда. Были смотровые площадки, с которых открывался вид на мерцающие огни города на севере и юге. Они могли бы быть бодрящими и даже величественными. Босх в прошлом сам посещал эти места.


Но Джессап не пошел ни на один из смотровых площадок. Он съехал на своей машине с дороги недалеко от входа в парк Каньон Франклина. Он вышел, а затем вошел в закрытый парк, крадучись обогнув ворота.


Это вызвало проблему с наблюдением у команды SIS, потому что парк был пуст, и наблюдатели рисковали быть замеченными, если подойдут слишком близко. Приведенный здесь отчет был более кратким, чем большинство записей в журнале:


20.02.10-01:12. Объект вошел в парк Каньон Франклина. Наблюдался в районе столика для пикника, северо-восточный угол, начало тропы слепого человека.


02/20/10-02:34. Объект покидает парк, едет на запад по Малхолланд до автострады 405, а затем на юг.


После этого Джессап вернулся в квартиру, где он жил в Венеции, и оставался там до конца ночи.


Там была распечатка инфракрасной фотографии Джессапа, сделанной в парке. На нем он был изображен сидящим за столом для пикника в темноте. Просто сижу там.


Босх положил отпечаток фотографии на стол и посмотрел на свою дочь. Она была левшой, как и он. Это выглядело так, как будто она записывала математическую задачу на рабочем листе.


"Что?" - спросил я.


У нее был радар ее матери.


"Э-э, ты там в сети?"


"Да, что тебе нужно?"


"Не могли бы вы показать карту парка Франклин-Каньон? Это съезд с Малхолланд драйв ".


"Позволь мне закончить это".


Он терпеливо ждал, пока она закончит свои вычисления по математической задаче, которая, как он знал, была на многие световые годы выше его понимания. Последние четыре месяца он жил в страхе, что его дочь попросит его помочь с домашним заданием. Она давным-давно прошла мимо его навыков и знаний. Он был бесполезен в этой области и пытался сосредоточиться на наставничестве в других областях, главными из которых были наблюдение и самозащита.


"Хорошо".


Она отложила карандаш и выдвинула свой компьютер вперед и в центр. Босх взглянул на часы. Было почти девять.


"Вот".


Мэдди сдвинула компьютер со стола, поворачивая экран к нему.


Парк оказался больше, чем думал Босх, он простирался к югу от Малхолланд и к западу от бульвара Колдуотер-Каньон. Клавиша в углу карты гласила, что это 605 акров. Босх и не подозревал, что в этой престижной части Голливудских холмов находится такой большой общественный заповедник. Он заметил, что на карте отмечены несколько туристических троп и мест для пикников. Место для пикника в северо-восточной части находилось в стороне от тропы Блайндермана. Он предположил, что в журнале SIS была допущена ошибка в написании как "след слепца".


"Что это?" - спросил я.


Гарри посмотрел на свою дочь. Это была ее первая попытка завязать разговор за два дня. Он решил не пропустить это.


"Ну, мы наблюдали за этим парнем. Отдел специальных расследований. Они эксперты департамента по надзору, и они наблюдают за этим парнем, который только что вышел из тюрьмы. Он убил маленькую девочку давным-давно. И по какой-то причине он пошел в этот парк и просто сел там за столик для пикника ".


"И что? Разве не этим люди занимаются в парках?"


"Ну, это было посреди ночи. Парк был закрыт, и он пробрался внутрь ... а потом он вроде как просто сидел там ".


"Он вырос рядом с парком?" Может быть, он проверяет места, где он вырос ".


"Я так не думаю. Он вырос у нас в округе Риверсайд. Раньше он приезжал в Лос-Анджелес заниматься серфингом, но я не нашел никакой связи с Малхолландом ".


Босх еще раз изучил карту и заметил, что в парке есть верхний и нижний входы. Джессап вошел через верхний вход. Это было бы ему не по пути, если бы место для пикника и тропа Слепцов не были для него особыми местами назначения.


Он вернул компьютер своей дочери. И снова посмотрел на часы.


"Ты почти закончил свою работу?"


"Закончено, папа. Вы почти закончили? Или вы могли бы сказать "покончено". "


"Извините. Ты почти закончил?"


"У меня есть еще одна математическая задача".


"Хорошо. Я должен сделать быстрый звонок ".


Номер мобильного лейтенанта Райта был в журнале наблюдения. Босх ожидал, что он будет дома, и был раздосадован вторжением, но все равно решил позвонить. Он встал и прошел в гостиную, чтобы не мешать Мэдди решать ее последнюю проблему. Он набрал номер на своем мобильном.


"Райт, сестренка".


"Лейтенант, это Гарри Босх".


"Что случилось, Босх?"


В его голосе не было раздражения.


"Извините, что вторгаюсь к вам домой. Я просто хотел..."


"Я не дома, Босх. Я с твоим парнем ".


Босх был удивлен.


"Что-то не так?"


"Нет, просто ночная смена интереснее".


"Где он сейчас находится?"


"Мы с ним в баре на Венис-Бич под названием "Таунхаус". Ты знаешь это?"


"Я был там. Он один?"


"И да, и нет. Он пришел один, но его узнали. Он не может купить там выпивку и, вероятно, выбирает шлюх по своему вкусу. Как я уже сказал, ночью интереснее. Ты звонишь, чтобы проведать нас?"


"Не совсем. У меня просто есть пара вещей, которые я должен спросить. Я просматриваю журналы, и первое, что меня интересует, - как я могу получить их раньше? Я просматриваю материалы трехдневной давности или дольше. Другое дело - парк Каньон Франклина. Что вы можете рассказать мне о его остановке там?"


"Который из них?"


"Он был там дважды?"


"На самом деле, три раза. Он ходил туда последние две ночи после первой остановки четыре дня назад ".


Эта информация была очень интригующей для Босха, главным образом потому, что он понятия не имел, что это значит.


"Что он делал последние два раза?"


Мэдди встала из-за обеденного стола и прошла в гостиную. Она сидела на диване и слушала ту часть разговора, которая принадлежала Босху.


"То же самое, что он сделал в первую ночь", - сказал Райт. "Он пробирается туда и идет к тому же месту для пикника. Он просто сидит там, как будто чего-то ждет ".


"Для чего?"


"Это ты мне скажи, Босх".


"Я хотел бы, чтобы я мог. Уходил ли он каждую ночь в одно и то же время?"


"Плюс-минус полчаса или около того".


"Входит ли он каждый раз через вход Малхолланда?"


"Это верно. Он пробирается внутрь и выбирает тот же след, который приводит его к месту для пикника."


"Интересно, почему он не заходит в другой вход. Ему было бы легче добраться до этого ".


"Может быть, ему нравится ездить по Малхолланд и видеть огни".


Это был хороший момент, и Bosch нужно было его обдумать.


"Лейтенант, не могли бы вы попросить своих людей позвонить мне, когда он в следующий раз отправится туда?" Мне все равно, который час ".


"Я могу попросить их позвонить тебе, но ты не сможешь войти туда и подойти близко. Это слишком рискованно. Мы не хотим раскрывать наблюдение ".


"Я понимаю, но пусть они позвонят мне. Я просто хочу знать. Теперь, что насчет этих журналов? Есть ли способ для меня получить их немного быстрее?"


"Ты можешь приходить к сестре и забирать ее каждое утро, если хочешь. Как вы, наверное, заметили, журналы ведутся с шести вечера до шести вечера. Каждый ежедневный журнал публикуется к семи утра следующего дня."


"Хорошо, лейтенант, я сделаю это. Спасибо за информацию ".


"Всего хорошего".


Босх закрыл телефон, размышляя о Джессапе в каньоне Франклина и о том, что он делал во время своих визитов туда.


"Что он сказал?" - Спросила Мэдди.


Босх заколебался, в сотый раз задаваясь вопросом, должен ли он рассказывать ей так много о своих делах, как он это делал.


"Он сказал, что мой парень возвращался в тот парк последние две ночи. Каждый раз он просто сидит там и ждет ".


"Для чего?"


"Никто не знает".


"Может быть, он просто хочет быть где-то, где он полностью сам по себе и вдали от всех".


"Может быть".


Но Босх сомневался в этом. Он верил, что почти во всем, что делал Джессап, был план. Босху просто нужно было выяснить, что это было.


"Я закончила с домашним заданием", - сказала Мэдди. "Ты хочешь посмотреть "Потерянный"?"


Они медленно просматривали DVD-диски с телевизионным шоу, наверстывая упущенное за пять лет количество эпизодов. Шоу было о нескольких людях, которые выжили в авиакатастрофе на неизведанном острове в Южной части Тихого океана. Босху было трудно следить за происходящим от показа к показу, но он наблюдал, потому что его дочь была полностью захвачена рассказом.


У него не было времени смотреть телевизор прямо сейчас.


"Хорошо, один эпизод", - сказал он. "Тогда тебе нужно идти спать, а мне нужно вернуться к работе".


Она улыбнулась. Это сделало ее счастливой, и на мгновение грамматические ошибки Босха и родительские проступки, казалось, были забыты.


"Настройте это", - сказал Босх. "И будь готов напомнить мне, что происходит".


Пять часов спустя Босх находился в самолете, который трясло от дикой турбулентности. Его дочь сидела через проход от него, а не на свободном сиденье рядом с ним. Они потянулись через проход друг к другу, чтобы взяться за руки, но подпрыгивание самолета продолжало отбрасывать их друг от друга. Он не мог схватить ее за руку.


Как только он повернулся на своем сиденье, чтобы увидеть, как хвостовая часть отрывается и падает, его разбудил жужжащий звук. Он потянулся к прикроватному столику и схватил свой телефон. Он изо всех сил пытался обрести свой голос, когда отвечал.


"Это Босх".


"Это Шипли, сестренка. Мне сказали позвонить ".


"Джессап в парке?" - спрашиваю я.


"Он в парке, да, но сегодня вечером это другой парк".


"Где?" - спросил я.


" Каньон Фрайман недалеко от Малхолланда".


Босх знал каньон Фрайман. Это было примерно в десяти минутах езды от каньона Франклина.


"Что он делает?"


"Он просто как бы прогуливается по одному из маршрутов. Точно так же, как в другом парке. Он идет по тропе, а затем садится. После этого он ничего не делает. Он просто сидит некоторое время, а затем уходит ".


"Хорошо".


Босх посмотрел на светящиеся цифры на часах. Было ровно два часа.


"Ты собираешься выходить?" - Спросил Шипли.


Босх подумал о своей дочери, спящей в своей спальне. Он знал, что может уйти и вернуться до того, как она проснется.


"Э-э ... нет, у меня здесь моя дочь, и я не могу ее оставить".


"Поступай как знаешь".


"Когда заканчивается твоя смена?"


"Около семи".


"Тогда ты можешь мне позвонить?"


"Если ты хочешь".


"Я бы хотел, чтобы ты звонил мне каждое утро, когда заканчиваешь работу. Чтобы рассказать мне, где он был ".


"Э-э... Думаю, все в порядке. Могу я спросить тебя кое о чем? Этот парень убил девушку, верно?"


"Это верно".


"И ты уверен в этом? Я имею в виду, без сомнения, верно?"


Босх подумал об интервью с Сарой Глисон.


"У меня нет сомнений".


"Ладно, что ж, приятно это знать".


Босх понял, о чем он говорил. Он искал уверенности. Если обстоятельства диктовали применение смертоносной силы против Джессапа, было бы полезно знать, в кого и во что они будут стрелять. Больше ничего не нужно было говорить об этом.


"Спасибо, Шипли", - сказал Босх. "Я поговорю с тобой позже".


Босх отключился и положил голову обратно на подушку. Он вспомнил сон о самолете. О том, как он потянулся к своей дочери, но не смог взять ее за руку.


Пятнадцать


Среда, 24 февраля, 8:15 утра.


Судья Дайан Брейтман приветствовала нас в своем кабинете и предложила кофейник кофе и тарелку песочного печенья, необычный ход для судьи уголовного суда. Присутствовали я и мой второй председатель, Мэгги Макферсон, и Клайв Ройс, который был без своего заместителя, но не без его безрассудства. Он спросил судью, можно ли ему вместо этого выпить горячего чая.


"Что ж, это мило", - сказала судья, как только мы все уселись перед ее столом с чашками и блюдцами в руках. "У меня не было возможности увидеть, как кто-либо из вас практикуется в моем зале суда. Итак, я подумал, что для нас было бы неплохо начать немного неформально в чемберсе. Мы всегда можем выйти в зал суда, чтобы при необходимости сделать запись ".


Она улыбнулась, и никто из нас не ответил.


"Позвольте мне начать с того, что я глубоко уважаю приличия в зале суда", - продолжил Брейтман. "И я настаиваю, чтобы адвокаты, которые практиковали до меня, поступали так же. Я ожидаю, что этот судебный процесс будет энергичным состязанием доказательств и фактов по делу. Но я не потерплю никаких действий или пересечения границ вежливости и юриспруденции. Я надеюсь, что это ясно понято ".


"Да, ваша честь", - ответила Мэгги, в то время как мы с Ройсом кивнули.


"Хорошо, теперь давайте поговорим об освещении в СМИ. Средства массовой информации будут кружить над этим делом, как вертолеты, которые преследовали О.Дж. по автостраде. Это, безусловно, данность. У меня здесь запросы от трех филиалов местной сети, режиссера-документалиста и Dateline NBC. Все они хотят снять судебный процесс целиком. Хотя я не вижу в этом проблемы, пока существует надлежащая защита присяжных, меня беспокоит внеклассная деятельность, которая обязательно будет происходить за пределами зала суда. У кого-нибудь из вас есть какие-нибудь мысли на этот счет?"


Я немного подождал, и когда никто не заговорил, я заговорил.


"Судья, я думаю, что из-за характера этого дела - повторного рассмотрения дела двадцатичетырехлетней давности - к нему уже было привлечено слишком много внимания средств массовой информации, и нам будет трудно усадить двенадцать человек и двух заместителей, которые не знают о деле через фильтр СМИ. Я имею в виду, у нас был обвиняемый, который занимался серфингом на первой странице "Таймс" и сидел на корте "Лейкерс". Как мы собираемся добиться беспристрастного суда присяжных в этом деле? Средства массовой информации, без недостатка в помощи со стороны г-на Ройс представляет этого парня как бедного, преследуемого невинного человека, и у них нет ни малейшего представления о том, какие улики против него ".


"Ваша честь, я протестую", - сказал Ройс.


"Ты не можешь возражать", - сказал я. "Это не судебное заседание".


"Раньше ты был адвокатом защиты, Мик. Что случилось с невиновным, пока вина не доказана?"


"Он уже был".


"В ходе судебного разбирательства верховный суд этого штата назвал это пародией. Это то, на чем ты хочешь стоять?"


"Послушай, Клайв, я адвокат и невиновен, пока вина не доказана - это мера, которую ты применяешь в суде, а не в прямом эфире Ларри Кинга".


"Мы не были в прямом эфире Ларри Кинга - пока".


"Понимаете, что я имею в виду, судья? Он хочет..."


"Джентльмены, пожалуйста!" Сказал Брейтман.


Она подождала мгновение, пока не была уверена, что наш спор утих.


"Это классическая ситуация, когда нам нужно сбалансировать право общественности знать с гарантиями, которые обеспечат нам незапятнанное жюри, беспрепятственный судебный процесс и справедливый результат".


"Но, ваша честь, " быстро сказал Ройс, " мы не можем запретить средствам массовой информации изучать это дело. Свобода прессы является краеугольным камнем американской демократии. И, далее, я обращаю ваше внимание на то самое постановление, которое разрешило это повторное слушание. Суд обнаружил серьезные недостатки в доказательствах и раскритиковал окружную прокуратуру за коррупционный подход, с помощью которого она преследовала моего клиента. Теперь вы собираетесь запретить средствам массовой информации смотреть на это?"


"О, пожалуйста", - пренебрежительно сказала Мэгги. "Мы не говорим о запрете СМИ смотреть что-либо, и ваша возвышенная защита свободы прессы в стороне, это не то, о чем идет речь. Вы явно пытаетесь повлиять на voir dire своими досудебными манипуляциями со СМИ ".


"Это абсолютно не соответствует действительности!" Ройс взвыл. "Я ответил на запросы СМИ, да. Но я не пытаюсь ни на что влиять. Ваша честь, это ..."


Со стороны судейского стола раздался резкий треск. Она схватила молоток из декоративного набора ручек и с силой опустила его на деревянную поверхность.


"Давайте здесь успокоимся", - сказал Брейтман. "И давайте воздержимся от личных нападок. Как я указывал ранее, должна быть золотая середина. Я не склонен затыкать рот прессе, но я издам приказ о запрете доступа адвокатам в моем суде, если я считаю, что они не действуют ответственно по отношению к рассматриваемому делу. Я собираюсь начать с того, что предоставлю каждому из вас самому определять, что такое разумное и ответственное взаимодействие со средствами массовой информации. Но сейчас я предупреждаю вас, что последствия нарушения в этой области будут быстрыми и, возможно, пагубными для дела. Никаких предупреждений. Ты пересекаешь черту, и все ".


Она сделала паузу и ждала ответа. Никто ничего не сказал. Она положила молоток обратно в специальный держатель рядом с золотой ручкой. Ее голос вернулся к своему дружелюбному тону.


"Хорошо", - сказала она. "Тогда, я думаю, это понятно".


Она сказала, что хочет перейти к другим вопросам, имеющим отношение к судебному разбирательству, и ее первой остановкой была дата судебного разбирательства. Она хотела знать, будут ли обе стороны готовы приступить к судебному разбирательству, как запланировано, менее чем через шесть недель. Ройс еще раз сказал, что его клиент не откажется от закона о скорейшем судебном разбирательстве.


"Защита будет готова выступить пятого апреля при условии, что обвинение не продолжит играть в игры с открытием".


Я покачал головой. Я не смог победить с этим парнем. Я приложил все усилия, чтобы запустить конвейер discovery, но он решил попробовать выставить меня мошенником перед судьей.


"Игры?" Я сказал. "Судья, я уже передал мистеру Ройсу файл первоначального обнаружения. Но, как вы знаете, это улица с двусторонним движением, и обвинение ничего не получило от него взамен ".


"Он передал материалы первого судебного процесса, судья Брейтман, в комплекте со списком из девятнадцати восьмидесяти шести свидетелей. Это полностью подрывает дух и правила discovery ".


Брейтман посмотрел на меня, и я увидел, что Ройс успешно нанес удар.


"Это правда, мистер Холлер?" - спросила она.


"Вряд ли, ваша честь, список свидетелей был как вычтен, так и дополнен. Кроме того, я перевернул ..."


"Одно имя", - вставил Ройс. "Он добавил одно имя, и это был его собственный следователь. Большое дело, как будто я не знал, что его следователь может быть свидетелем ".


"Ну, это единственное новое имя, которое у меня есть на данный момент".


Мэгги прыгнула в драку обеими ногами.


"Ваша честь, обвинение обязано предоставить все материалы расследования за тридцать дней до суда. По моим подсчетам, у нас все еще есть сорок дней на свободе. Мистер Ройс жалуется на добросовестные усилия со стороны обвинения предоставить ему материалы расследования даже раньше, чем это необходимо. Кажется, что ни одно доброе дело у мистера Ройса не остается безнаказанным ".


Судья подняла руку, чтобы прекратить комментарии, в то время как она смотрела на календарь, висящий на стене слева от ее стола.


"Я думаю, мисс Макферсон делает хорошее замечание", - сказала она. "Ваша жалоба преждевременна, мистер Ройс. Все материалы для расследования должны быть предоставлены обеим сторонам к этой пятнице, пятому марта. Если у вас возникнут проблемы, мы вернемся к этому снова ".


"Да, ваша честь", - кротко сказал Ройс.


Я хотел протянуть руку, поднять руку Мэгги в воздух и пожать ее в знак победы, но я не думал, что это будет уместно. Тем не менее, было приятно выиграть хотя бы одно очко у Ройса.


После обсуждения еще нескольких рутинных вопросов, связанных с досудебным разбирательством, встреча закончилась, и мы вышли из зала судебного заседания. Я остановился там, чтобы немного поболтать с секретарем судьи. На самом деле я не знала ее так хорошо, но я не хотела выходить из зала суда с Ройсом. Я боялась, что могу потерять самообладание, что было бы именно тем, чего он хотел.


После того, как он прошел через двойные двери в задней части зала суда, я прервал разговор и направился к выходу вместе с Мэгги рядом со мной.


"Ты надрала ему задницу, Мэгги Макфирс", - сказал я ей. "В устной форме".


"Не имеет значения, если мы не опровергнем это на суде".


"Не волнуйся, мы сделаем. Я хочу, чтобы ты взял на себя выполнение открытия. Продолжайте и делайте то, что делаете вы, прокуроры. Складывайте все в стога сена. Дайте ему столько материала, что он никогда не поймет, что и кто важен ".


Она улыбнулась, когда повернулась и толкнула дверь спиной.


"Теперь ты понимаешь это".


"Я надеюсь на это".


"Что насчет Сары? Он должен понять, что мы нашли ее, и если он умен, он не будет ждать, пока его обнаружат. У него, вероятно, есть свой человек, который ищет. Ее можно найти. Гарри доказал это ".


"Мы мало что можем с этим поделать. Говоря о Гарри, где он сегодня утром?"


"Он позвонил мне и сказал, что ему нужно кое-что проверить. Он будет рядом позже. Ты на самом деле не ответил на мой вопрос о Саре. Что должно...?"


"Скажите ей, что у нее может быть другой посетитель, кто-то, работающий на защиту, но что она не обязана ни с кем разговаривать, если сама этого не захочет".


Мы вышли в коридор, а затем пошли налево к лифтам.


"Если она не поговорит с ними, Ройс пожалуется судье. Она ключевой свидетель, Микки."


"И что? Судья не сможет заставить ее говорить, если она не хочет говорить. Тем временем Ройс теряет время на подготовку. Он хочет играть в игры, как он играл с судьей там, тогда мы тоже будем играть в игры. На самом деле, как насчет этого? Мы включили всех заключенных, с которыми Джессап когда-либо делил тюремную камеру, в список свидетелей. Это должно на некоторое время убрать с дороги его следователей ".


Широкая улыбка появилась на лице Мэгги.


"Ты действительно понимаешь это, не так ли?"


Мы протиснулись в переполненный лифт. Мы с Мэгги были достаточно близко, чтобы поцеловаться. Я смотрел ей в глаза, пока говорил.


"Это потому, что я не хочу проигрывать".


Шестнадцать


Среда, 24 февраля, 8:45 утра.


Заехав в школу, Босх развернул машину и поехал обратно по Вудро Вильсона, мимо своего дома, к тому месту, которое местные жители называли верхним пересечением с Малхолланд Драйв. И Малхолланд, и Вудро Вильсон были длинными и извилистыми горными дорогами. Они пересекались дважды, у подножия и на вершине горы, отсюда местное описание верхнего и нижнего перекрестков.


На вершине горы Босх повернул направо на Малхолланд и следовал по ней, пока она не пересекла бульвар Лорел Каньон. Затем он съехал с дороги, чтобы позвонить на свой мобильный. Он набрал номер, который Шипли дал ему для сержанта-диспетчера SIS. Его звали Уиллман, и он был в курсе текущего состояния любого наблюдения SIS. В любой момент времени SIS может работать с четырьмя или пятью несвязанными случаями. Каждому было присвоено кодовое имя, чтобы держать их в порядке и чтобы настоящие имена подозреваемых никогда не стали известны по радио. Босх знал, что слежка за Джессапом была названа операцией "Ретро", потому что она касалась старого дела и повторного разбирательства.


"Это Bosch, RHD. Я ведущий по делу о ретро. Я хочу узнать местонахождение подозреваемого, потому что собираюсь заехать в одно из его любимых мест. Я хочу убедиться, что не столкнусь с ним ".


"Задержи один".


Босх слышал, как положили трубку, затем состоялся разговор по рации, в ходе которого дежурный сержант запросил местонахождение Джессапа. К тому времени, когда сообщение дошло до Босха по телефону, ответ был искажен помехами. Он ждал официального ответа сержанта.


"Ретро в кармане прямо сейчас", - быстро доложил он Босху. "Они думают, что он подхватывает ЗС".


В кармане означал, что он был дома.


"Тогда мне все ясно", - сказал Босх. "Благодарю вас, сержант".


"В любое время".


Босх закрыл телефон и вывел машину обратно на Малхолланд. Через несколько поворотов он достиг парка Фрайман-Каньон и повернул. Босх разговаривал с Шипли рано утром, когда тот передавал данные наблюдения дневной группе. Он сообщил, что Джессап еще раз посетил каньоны Франклина и Фраймана. Босха снедало любопытство по поводу того, что задумал Джессап, и это только усилилось после сообщения о том, что Джессап также проезжал мимо дома на Виндзорской улице, где когда-то жила семья Лэнди.


Фрайман был неровным, наклонным парком с крутыми тропами и плоской парковкой и смотровой площадкой на вершине и недалеко от Малхолланда. Босх уже сталкивался с подобными случаями и был знаком с их масштабами. Он затормозил, направив машину на север, и перед ним открылся вид на долину Сан-Фернандо. Воздух был довольно прозрачным, и панорама простиралась через всю долину до гор Сан-Габриэль. Жестокая неделя штормов, закончившаяся в январе, очистила небо, и смог только сейчас снова начал подниматься в чашу долины.


Через несколько минут Босх вышел и подошел к скамейке, где, по словам Шипли, Джессап просидел двадцать минут, глядя на огни внизу. Босх сел и посмотрел на часы. У него была назначена встреча со свидетелем на одиннадцать часов. Это дало ему больше часа.


Сидение там, где сидел Джессап, не принесло никакой атмосферы или понимания того, что подозреваемый делал во время своих частых посещений парков на склоне горы. Босх решил двигаться дальше по Малхолланд к каньону Франклина.


Но парк Каньон Франклина предложил ему то же самое - большую естественную передышку посреди перенаселенного города. Босх нашел место для пикника, описанное Шипли и в отчетах SIS, но в очередной раз не понял, какое притяжение парк имел к Джессапу. Он нашел конечную точку тропы Слепого человека и шел по ней, пока у него не начали болеть ноги из-за наклона. Он развернулся и направился обратно к парковке и месту для пикника, все еще озадаченный действиями Джессапа.


На обратном пути Босх миновал большой старый платан, вокруг которого была проложена тропа. Он заметил скопление серовато-белого материала у основания дерева между двумя пальцами обнаженных корней. Он присмотрелся и понял, что это был воск. Кто-то сжег свечу.


По всему парку были развешаны знаки, предупреждающие о запрете курения или использования спичек, поскольку наибольшую угрозу парку представлял пожар. Но кто-то зажег свечу у основания дерева.


Босх хотел позвонить Шипли, чтобы спросить, мог ли Джессап зажечь свечу, находясь в парке прошлой ночью, но знал, что это был неправильный ход. Шипли только что вернулся с ночного наблюдения и, вероятно, спал в своей постели. Гарри дождался бы вечера, чтобы позвонить.


Он оглядел дерево в поисках любых других признаков того, что Джессап, возможно, был в этом районе. Это выглядело так, как будто животное недавно зарылось в нескольких местах под деревом. Но в остальном не было никаких признаков активности.


Сойдя с тропы на поляну, где было расположено место для пикника, Босх увидел, как смотритель городских парков заглядывает в мусорный бак, с которого он снял крышку. Гарри подошел к нему.


"Офицер?"


Мужчина резко развернулся, все еще держа крышку мусорного бака подальше от своего тела.


"Да, сэр!"


"Извини, я не хотел подкрадываться к тебе. Я был... Я шел по той тропе, и там есть большое дерево - я думаю, платан - и оно выглядит так, как будто кто-то сжег свечу у его основания. Я хотел спросить ..."


"Где?" - спросил я.


"Вверх по тропе Слепцов".


"Покажи мне".


"На самом деле, я не собираюсь возвращаться туда до конца. У меня нет подходящей обуви. Это большое дерево в середине тропы. Я уверен, ты сможешь это найти ".


"Вы не можете разжигать костры в парке!"


Рейнджер вернул крышку мусорного бака на место, громко стукнув по ней, чтобы подчеркнуть свое заявление.


"Я знаю. Вот почему я сообщал об этом. Но я хотел спросить вас, есть ли в этом дереве что-то особенное, что заставило бы кого-нибудь сделать это?"


"Каждое дерево здесь особенное. Весь парк особенный".


"Да, я понимаю это. Не могли бы вы просто сказать ..."


"Могу я взглянуть на какое-нибудь удостоверение личности, пожалуйста?"


"Прошу прощения?"


"Идентификатор. Я хочу увидеть какой-нибудь идентификатор. Мужчина в рубашке и галстуке, идущий по тропам в "неподходящей обуви", кажется мне немного подозрительным ".


Босх покачал головой и достал бумажник с бейджем.


"Да, вот мое удостоверение личности".


Он развернул его, протянул рейнджеру и дал ему несколько минут, чтобы изучить его. Босх увидел табличку с именем на его униформе, на которой было написано "Брорейн".


"Хорошо?" - Сказал Босх. "Можем ли мы теперь перейти к моим вопросам, офицер Брорейн?"


"Я городской рейнджер, а не офицер", - сказал Брорейн. "Это часть расследования?"


"Нет, это часть ситуации, когда ты просто отвечаешь на мои вопросы о дереве на той тропе".


Босх указал в том направлении, откуда он пришел.


"Теперь ты понял?" - спросил он.


Брорейн покачал головой.


"Мне жаль, но вы здесь на моей территории, и это мой долг ..."


"Нет, приятель, ты на самом деле на моей территории. Но спасибо за всю помощь. Я сделаю пометку об этом в отчете ".


Босх отошел от него и направился обратно к месту парковки. Брорейн крикнул ему вслед.


"Насколько я знаю, в этом дереве нет ничего особенного. Это всего лишь дерево, детектив Борш."


Босх помахал рукой, не оборачиваясь. Он добавил плохие навыки чтения к списку вещей, которые ему не нравились в Брорейне.


Семнадцать


Среда, 24 февраля, 14:15.


Мои успехи в качестве адвоката защиты неизменно приходили тогда, когда обвинение было не готово к моим действиям и застало их врасплох. Все правительство работает по заведенному порядку. Судебное преследование нарушителей правительственных законов ничем не отличается. Как новоиспеченный прокурор, я принял это близко к сердцу и поклялся не поддаваться комфорту и опасностям рутины. Я пообещал себе, что буду более чем готов к умным ходам Клайва Ройса. Я бы предвосхитил их. Я бы узнал их раньше, чем Ройс. И я был бы подобен снайперу на дереве, выжидающему, чтобы умело снимать их с расстояния, одного за другим.


Это обещание свело нас с Мэгги Макфирс вместе в моем новом офисе для частых сессий по стратегии. И в этот день дискуссия была сосредоточена на том, что станет центральным элементом досудебной защиты нашего оппонента. Мы знали, что Ройс подаст ходатайство о прекращении дела. Это было само собой разумеющимся. То, что мы обсуждали, было основаниями, на которых он подаст ходатайство. Я хотел быть готовым к каждому из них. Говорят, что на войне снайпер устраивает засаду на вражеский патруль, сначала убивая командира, радиста и медика. Если он выполнит это, оставшиеся члены патруля запаникуют и разбегутся. Это было то, что я надеялся быстро сделать, когда Ройс подал свое ходатайство. Я хотел действовать быстро и тщательно, приводя деморализующие аргументы и ответы, которые дали бы ответчику понять, что у него проблемы. Если бы я запаниковал Джессап, мне, возможно, даже не пришлось бы обращаться в суд. Я мог бы получить диспозицию. Просьба. И признание вины обернулось обвинительным приговором. Это было равносильно победе по эту сторону прохода.


"Я думаю, что он собирается возразить на то, что обвинения больше не действительны без предварительного слушания", - сказала Мэгги. "Это даст ему два откуса от яблока. Сначала он попросит судью отклонить иск, но, по крайней мере, назначить новое предварительное слушание ".


"Но вердикт суда был тем, что было отменено", - сказал я. "Это возвращается к судебному разбирательству, и у нас новое судебное разбирательство. Предварительный этап - это не то, что было оспорено ".


"Что ж, именно об этом мы и будем спорить".


"Хорошо, с этим ты справишься. Что еще?"


"Я не собираюсь продолжать выкладывать углы, если ты продолжаешь возвращать их мне, чтобы я был готов к этому. Это третий, который вы мне дали, и, согласно моей системе показателей, вы взяли только один ".


"Хорошо, я возьму следующего невидимым. Что у тебя есть?"


Мэгги улыбнулась, и я понял, что только что попал в собственную засаду. Но прежде чем она успела нажать на курок, дверь офиса открылась, и Босх вошел без стука.


"Спасен звонком", - сказал я. "Гарри, что случилось?"


"У меня есть свидетель, которого, я думаю, вам двоим следует выслушать. Я думаю, что он будет полезен для нас, и они не использовали его в первом испытании ".


"Кто?" - спросил я. - Спросила Мэгги.


"Билл Клинтон", - сказал Босх.


Я не узнал имя, принадлежащее кому-либо, связанному с этим делом. Но Мэгги, с ее знанием деталей дела, свела все воедино.


"Один из водителей эвакуатора, который работал с Джессапом".


Босх указал на нее.


"Правильно. Тогда он работал с Джессапом на буксировке трубкозуба. Теперь он владеет автомастерской на ЛаБреа, недалеко от Олимпика. Это называется Presidential Motors."


"Конечно, это так", - сказал я. "Что он делает для нас как свидетель?"


Босх указал на дверь.


"Я застал его сидящим там с Лорной. Почему бы мне не привести его сюда, и он мог бы рассказать вам сам?"


Я посмотрел на Мэгги и, не видя возражений, сказал Босху привести Клинтона. Прежде чем выйти, Босх понизил голос и сообщил, что он проверил Клинтона по базам данных о преступлениях и тот вышел чистым. У него не было судимости.


"Ничего", - сказал Босх. "Нет даже неоплаченного штрафа за парковку".


"Хорошо", - сказала Мэгги. "Теперь давайте посмотрим, что он хочет сказать".


Босх вышел в приемную и вернулся с невысоким мужчиной лет пятидесяти пяти, на котором были синие рабочие брюки и рубашка с овальной нашивкой над нагрудным карманом. Там было написано "Билл". Его волосы были аккуратно причесаны, и он не носил очков. Я увидел жир у него под ногтями, но подумал, что это можно исправить до того, как он предстанет перед присяжными.


Босх отодвинул стул от стены и поставил его посреди комнаты лицом к моему столу.


"Почему бы вам не присесть здесь, мистер Клинтон, и мы зададим вам несколько вопросов", - сказал он.


Затем Босх кивнул мне, передавая инициативу.


"Прежде всего, мистер Клинтон, спасибо, что согласились прийти и поговорить с нами сегодня".


Клинтон кивнул.


"Все в порядке. Сейчас в магазине дела идут как-то вяло ".


"Какого рода работой вы занимаетесь в магазине? Есть ли какая-нибудь специальность?"


"Да, мы занимаемся реставрацией. В основном британские автомобили. Триумфы, MG, зазубрины, подобные предметы коллекционирования ".


"Я понимаю. Что такое "Триумф" за двести пятьдесят долларов в наши дни?"


Клинтон посмотрел на меня, удивленный моим очевидным знанием одной из машин, на которых он специализировался.


"Зависит от формы. В прошлом году я продал красотку за двадцать пять. Я вложил в реставрацию почти двенадцать. Это и много человеко-часов."


Я кивнул.


"У меня был такой в старшей школе. Лучше бы я никогда его не продавал ".


"Они сделали их только на один год. Шестьдесят восьмой. Делает его одним из самых коллекционных ".


Я кивнул. Мы только что рассмотрели все, что я знал об этой машине. Мне он понравился просто из-за деревянной приборной панели и откидного верха. Раньше я ездил на нем в Малибу по выходным, зависал на пляжах для серфинга, хотя и не умел заниматься серфингом.


"Что ж, давайте перейдем от шестьдесят восьмого к восемьдесят шестому, хорошо?"


Клинтон пожал плечами.


"Меня это устраивает".


"Если вы не возражаете, мисс Макферсон собирается делать заметки".


Клинтон снова пожал плечами.


"Итак, тогда давайте начнем. Насколько хорошо вы помните день, когда была убита Мелисса Лэнди?"


Клинтон развел руками.


"Ну, видишь, я очень хорошо это помню из-за того, что произошло. Ту маленькую девочку убили, и оказалось, что я работал с парнем, который это сделал ".


"Должно быть, это было довольно травмирующе".


"Да, там это было какое-то время".


"И затем ты выбросил это из головы?"


"Нет, не совсем... но я перестал думать об этом все время. Я начал свой бизнес и все такое ".


Я кивнул. Клинтон казался достаточно искренним и честным. Это было началом. Я посмотрел на Босха. Я знал, что он стянул у Клинтона какой-то самородок, который, по его мнению, был золотым. Я хотел, чтобы он взял верх.


"Билл", - сказал Босх. "Расскажите им немного о том, что происходило с Трубкозубом в то время. О том, как плохо шли дела ".


Клинтон кивнул.


"Да, ну, тогда у нас дела шли не так уж круто. Что произошло, так это то, что они приняли закон, по которому никто не мог парковаться на боковых улицах Уилшира без наклейки резидента, вы знаете? Всех остальных мы должны отбуксировать. Итак, воскресным утром мы ездили по окрестностям и расставляли машины направо и налево из-за церковных служб. В самом начале. Мистер Кориш был владельцем, и мы получили так много машин, что он нанял другого водителя и даже начал платить нам за сверхурочную работу. Это было весело, потому что была пара других компаний с таким же контрактом, так что мы все соревновались за буксиры. Это было похоже на ведение счета, и мы были командой ".


Клинтон посмотрел на Босха, чтобы убедиться, что он рассказывает правильную историю. Гарри кивнул и сказал ему продолжать.


"И тогда все пошло наперекосяк. Люди поумнели и перестали парковаться вон там. Кто-то сказал, что церковь даже делала объявления: "Не паркуйтесь к северу от Уилшира". Итак, мы перешли от того, что у нас было слишком много дел, к тому, что их было недостаточно. Итак, мистер Кориш сказал, что ему пришлось сократить расходы, и одному из нас придется уйти, а может быть, даже двоим из нас. Он сказал, что собирается понаблюдать за уровнем нашей производительности и принять свое решение, основываясь на этом ".


"Когда он сказал вам это в связи со днем убийства?" - Спросил Босх.


"Это было прямо раньше. Потому что мы все трое все еще были там. Видишь, он еще никого не уволил ".


Отвечая на вопросы, я спросил его, что новый указ сделал с соревнованиями среди водителей эвакуаторов.


"Ну, знаешь, из-за этого было тяжело. Мы все были друзьями, а потом внезапно разонравились друг другу, потому что хотели сохранить наши рабочие места ".


"Как тогда было работать с Джейсоном Джессапом?"


"Ну, Джейсон был настоящим головорезом".


"Давление подействовало на него?"


"Да, потому что он был на последнем месте. Мистер Кориш установил доску для тотализатора, чтобы отслеживать выигрыши, и он занял последнее место ".


"И он не был доволен этим?"


"Нет, не счастлив. Он стал настоящим придурком в работе, извините за мой французский ".


"Вы помните, как он вел себя в день убийства?"


"Совсем чуть-чуть. Как я сказал детективу Босху, он начал заявлять права на улицы. Как будто сказать, что Виндзор был полностью его. И Лас-Пальмас, и Люцерн. Вот так. И мы с Дереком - он был другим водителем - мы сказали ему, что таких правил не существует. И он сказал: "Отлично, попробуй зацепить машину на одной из этих улиц и посмотри, что получится ".


"Он угрожал тебе".


"Да, можно и так сказать. Определенно".


"Помните ли вы конкретно, что Виндзор был одной из улиц, которые, как он утверждал, принадлежали ему?"


"Да, я понимаю. Он заявил права на Виндзор".


Все это было хорошей информацией. Это зависело бы от душевного состояния ответчика. Было бы непросто записать это, если бы не было дополнительного подтверждения от Уилберна или Кориша, если бы кто-то из них был все еще жив и доступен.


"Он когда-либо каким-либо образом реагировал на эту угрозу?" - Спросила Мэгги.


"Нет", - сказал Клинтон. "Но это было в тот же день, что и с девушкой. Итак, его арестовали, и на этом все закончилось. Я не могу сказать, что был слишком расстроен его уходом. Оказалось, что мистер Кориш затем уволил Дерека, потому что он солгал об отсутствии судимости. Я был последним человеком, который остался на ногах. Я проработал там еще четыре года - пока не накопил денег, чтобы открыть свое заведение ".


Обычная американская история успеха. Я ждал, чтобы увидеть, есть ли у Мэгги подписчики, но у нее их не было. Я сделал.


"Мистер Клинтон, вы когда-нибудь говорили об этом с полицией или прокурорами двадцать четыре года назад?"


Клинтон покачал головой.


"Не совсем. Я имею в виду, я говорил с детективом, который был тогда главным. Он задавал мне вопросы. Но меня никогда не привлекали к суду или чему-то подобному ".


Потому что тогда ты им был не нужен, я думал. Но ты будешь нужен мне сейчас.


"Почему вы так уверены, что эта угроза со стороны Джессапа исходила в день убийства?"


"Я просто знаю, что это был тот день. Я помню тот день, потому что не каждый день парня, с которым ты работаешь, арестовывают за убийство ".


Он кивнул, как бы подчеркивая смысл.


Я посмотрел на Босха, чтобы посмотреть, не упустили ли мы чего-нибудь. Босх понял намек и вернул себе лидерство.


"Билл, скажи им, что ты рассказал мне о том, что был в полицейской машине с Джессапом. По дороге в Виндзор".


Клинтон кивнул. Его можно было легко провести, и я воспринял это как еще один хороший знак.


"Ну, что случилось, так это то, что они действительно думали, что Дерек был тем парнем. Полиция сделала. У него было криминальное прошлое, и он солгал об этом, и они узнали. И это заставило его заподозрить номер один. Итак, они посадили Дерека на заднее сиденье одной патрульной машины, а затем меня и Джейсона в другую ".


"Они сказали, куда тебя везут?"


"Они сказали, что у них есть дополнительные вопросы, поэтому мы подумали, что едем в полицейский участок. В машине с нами были два офицера, и мы слышали, как они говорили о том, что всех нас должны опознать. Джейсон спросил их об этом, и они сказали, что в этом нет ничего особенного, им просто нужны были парни в комбинезонах, потому что они хотели посмотреть, сможет ли свидетель опознать Дерека ".


Клинтон остановился и выжидающе перевел взгляд с Босха на меня, а затем на Мэгги.


"Так что же произошло?" Я спросил.


"Ну, сначала Джейсон сказал двум полицейским, что они не могли просто взять нас и поместить в такое опознание. Они просто сказали, что выполняли приказы. Итак, мы едем в Виндзор и останавливаемся перед домом. Копы вышли, подошли и поговорили с ведущим детективом, который стоял там с несколькими другими детективами. Мы с Джейсоном смотрели в окна, но не видели никакого свидетеля или чего-то еще. Затем ответственный детектив заходит в дом и не выходит оттуда. Мы не знаем, что происходит, а потом Джейсон говорит мне, что хочет одолжить мою шляпу ".


"Твоя шляпа?" - Спросила Мэгги.


"Да, моя шляпа "Доджерс"". На мне он был, как всегда, и Джейсон сказал, что ему нужно одолжить его, потому что он узнает одного из других полицейских, который уже стоял у дома, когда мы подъехали. Он сказал, что подрался с парнем из-за буксировки, и если он его увидит, будут проблемы. Он продолжает в том же духе и говорит: "Дай мне твою шляпу".


"Что ты сделал?" Я спросил.


"Ну, я не думал, что это имеет большое значение из-за того, что я не знал того, что узнал позже, вы понимаете, что я имею в виду? Итак, я отдал ему свою шляпу, и он надел ее. Затем, когда копы вернулись, чтобы вытащить нас из машины, они, похоже, не заметили, что шляпу подменили. Они заставили нас выйти из машины, и нам пришлось подойти и встать рядом с Дереком. Мы стояли там, и затем один из копов получает вызов по рации - я это помню - и он поворачивается и говорит Джейсону снять шляпу. Он сделал, а затем, несколько минут спустя, они внезапно окружили Джейсона и надели на него наручники, и это был не Дерек, это был он ".


Я перевел взгляд с Клинтона на Босха, а затем на Мэгги. Я мог видеть по выражению ее лица, что история со шляпой была важной.


"Знаешь, что самое смешное?" - Спросил Клинтон.


"Нет, что?" Я сказал.


"Я так и не получил эту шляпу обратно".


Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.


"Что ж, нам придется купить тебе новую шляпу, когда все будет сказано и сделано. Теперь позвольте мне задать вам ключевой вопрос. То, что вы рассказали нам здесь, готовы ли вы подтвердить все это на суде над Джейсоном Джессапом?"


Клинтон, казалось, думала об этом несколько секунд, прежде чем кивнуть.


"Да, я мог бы это сделать", - сказал он.


Я встал и обошел стол, протягивая руку.


"Тогда, похоже, у нас есть свидетель. Большое спасибо вам, мистер Клинтон".


Мы пожали друг другу руки, а затем я указал на Босха.


"Гарри, я должен был спросить тебя, мы все рассмотрели?"


Босх тоже встал.


"Я думаю, да. На данный момент. Я отведу мистера Клинтона обратно в его магазин ".


"Превосходно. Еще раз благодарю вас, мистер Клинтон ".


Клинтон встал.


"Пожалуйста, зовите меня Биллом".


"Мы сделаем это, я обещаю. Мы будем называть вас Биллом и вызовем вас в качестве свидетеля ".


Все так фальшиво рассмеялись, а затем Босх вывел Клинтона из кабинета. Я вернулся к своему столу и сел.


"Итак, расскажи мне о шляпе", - попросил я Мэгги.


"Это хорошая связь", - сказала она. "Когда мы брали интервью у Сары, она вспомнила, что Клостер связался по рации из спальни с улицей и заставил их заставить Джессапа снять шляпу. Это было, когда она произвела идентификацию. Затем Гарри просмотрел материалы дела и нашел список имущества, полученного при аресте Джессапа. На нем была шляпа "Доджерс". Мы все еще пытаемся отследить его собственность - трудно сделать после двадцати четырех лет. Но это могло дойти до Сан-Квентина. В любом случае, если у нас нет шляпы, у нас есть список ".


Я кивнул. Это было хорошо на нескольких уровнях. Это показало, что свидетели независимо подтверждают друг друга, поставило точку в любом утверждении защиты о том, что воспоминаниям нельзя доверять после стольких лет, и, последнее, но не менее важное, показало душевное состояние подсудимого. Джессап знал, что ему каким-то образом грозит опасность быть опознанным. Кто-то видел, как он похитил девушку.


"Ладно, хорошо", - сказал я. "Что вы думаете о первоначальном материале, о том, что между ними была конкуренция и кого-то собирались уволить? Может быть, их двое ".


"Опять же, это хороший материал о состоянии ума. Джессап был под давлением, и он действовал. Может быть, все дело было в этом. Может быть, нам следует включить психиатра в список свидетелей."


Я кивнул.


"Вы сказали Босху найти Клинтона и взять у него интервью?"


Она покачала головой.


"Он сделал это сам. Он хорош в этом ".


"Я знаю. Я просто хотел бы, чтобы он рассказал мне немного больше о том, что он задумал ".


Восемнадцать


Четверг, 25 февраля, 11 часов утра.


Рейчел Уоллинг хотела встретиться в офисе в одной из стеклянных башен в центре города. Босх отправился по указанному адресу и поднялся на лифте на тридцать четвертый этаж. Дверь в офисы Франко, Бесерры и Ицуриса, адвокатов, была заперта, и ему пришлось постучать. Рейчел ответила быстро и пригласила его в роскошный офис, в котором не было юристов, клерков и кого-либо еще. Она привела его в зал заседаний фирмы, где он увидел на большом овальном столе коробку и папки, которые он подарил ей неделю назад. Они вошли, и он подошел к окнам от пола до потолка, из которых открывался вид на центр города.


Босх не мог припомнить, чтобы бывал так высоко в центре города. Он мог видеть весь путь до стадиона "Доджер" и за его пределами. Он проверил гражданский центр и увидел паблик со стеклянными стенами, расположенный рядом со зданием Los Angeles Times. Затем его глаза скользнули в сторону Эхо-парка, и он вспомнил день, проведенный там с Рейчел Уоллинг. Тогда они были командой во многих отношениях, чем единое целое. Но теперь это казалось таким давним.


"Что это за место?" сказал он, все еще глядя в окно и стоя к ней спиной. "Где все?" - спросил я.


"Там никого нет. Мы только что использовали это в деле об отмывании денег. Итак, он был пуст. Половина этого здания пуста. Экономика. Это была настоящая юридическая контора, но она прекратила свое существование. Так что мы просто как бы позаимствовали это. Руководство было счастливо получить государственную субсидию ".


"Они отмывали деньги от наркотиков? Оружие?"


"Ты знаешь, я не могу сказать, Гарри. Я уверен, что вы прочтете об этом через несколько месяцев. Тогда ты соберешь все воедино ".


Босх кивнул, вспомнив название фирмы на двери. Франко, Бесерра и Ицурис: ФБР. Умно.


"Интересно, скажет ли администрация следующим арендаторам, что это место использовалось бюро для устранения нескольких плохих людей. Друзья этих плохих людей могут прийти на поиски ".


Она не отреагировала на это. Она просто пригласила его сесть за стол. Он сделал, внимательно посмотрев на нее, когда она сидела напротив него. Ее волосы были распущены, что было необычно. Он видел ее такой раньше, но не тогда, когда она была на дежурстве. Темные локоны обрамляли ее лицо и помогали привлечь внимание к ее темным глазам.


"Холодильник фирмы пуст, иначе я бы предложил вам что-нибудь выпить".


"Я в порядке".


Она открыла коробку и начала доставать файлы, которые он ей дал.


"Рейчел, я действительно ценю это", - сказал Босх. "Я надеюсь, это не слишком разрушило твою жизнь".


"Работа, нет. Мне это понравилось. Но ты, Гарри, твое возвращение в мою жизнь было потрясением ".


Босх этого не ожидал.


"Что ты имеешь в виду?"


"У меня отношения, и я рассказала ему о тебе. О теории с одним выстрелом, обо всем этом. Итак, он был недоволен тем, что я трачу свои свободные ночи на то, чтобы придумать это для тебя ".


Босх не был уверен, как реагировать. Рэйчел Уоллинг всегда скрывала более глубокие послания в том, что она говорила. Он не был уверен, что нужно учитывать нечто большее, чем то, что она только что сказала вслух.


"Мне жаль", - наконец сказал он. "Ты сказал ему, что это была всего лишь работа, что я просто хотел узнать твое профессиональное мнение?" Что я пришел к тебе, потому что могу доверять тебе, и ты лучший в этом?"


"Он знает, что я лучший в этом, но это не имеет значения. Давай просто сделаем это ".


Она открыла файл.


"Моя бывшая жена мертва", - сказал он. "Она была убита в прошлом году в Гонконге".


Он не был уверен, почему он выпалил это вот так. Она резко посмотрела на него, и он понял, что она не знала.


"Боже мой, мне так жаль".


Босх просто кивнул, решив не посвящать ее в подробности.


"А как насчет вашей дочери?"


"Теперь она живет со мной. У нее все хорошо, но это было довольно тяжело для нее. Прошло всего четыре месяца ".


Она кивнула, а затем, казалось, потеряла почву под ногами, когда осознала то, что только что было сказано.


"А как насчет тебя? Я предполагаю, что для тебя это тоже было тяжело ".


Он кивнул, но не смог придумать правильных слов. Теперь его дочь полностью вошла в его жизнь, но ужасной ценой. Он понял, что затронул эту тему, но не мог говорить об этом.


"Послушай, " сказал он, " это было странно. Я не знаю, почему я только что возложил это на тебя. Ты упомянул единственную пулю, и я помню, что рассказывал тебе о ней. Мы можем поговорить об этом в другой раз. Я имею в виду, если ты хочешь. Давайте просто перейдем к делу сейчас. Это нормально?"


"Да, конечно. Я только что думал о вашей дочери. Потерять свою мать, а затем переехать так далеко от знакомого места. Я имею в виду, я знаю, что жить с тобой будет прекрасно, но это... довольно серьезная корректировка ".


"Да, но они говорят, что дети устойчивы, потому что они на самом деле такие. У нее уже много друзей, и она хорошо учится в школе. Это была серьезная корректировка для нас обоих, но я думаю, что с ней все будет в порядке ".


"И как ты собираешься выйти?"


Босх на мгновение задержал на ней взгляд, прежде чем ответить.


"Я уже вырвался вперед. Со мной моя дочь, и она - лучшее, что есть в моей жизни ".


"Это хорошо, Гарри".


"Так и есть".


Она прервала зрительный контакт и закончила извлекать файлы и фотографии из коробки. Босх мог видеть трансформацию. Теперь она была сама деловитость, профайлер ФБР, готовый сообщить о своих выводах. Он полез в карман и вытащил свой блокнот. Он был в складном кожаном футляре с тиснением "детективный щит" на крышке. Он открыл его и приготовился писать.


"Я хочу начать с фотографий", - сказала она.


"Прекрасно".


Она разложила четыре фотографии тела Мелиссы Лэнди в мусорном контейнере, повернув их к нему лицом. Затем она добавила две фотографии со вскрытия в ряд над этими. Босху никогда не было легко смотреть на фотографии мертвого ребенка. Но это было особенно трудно. Он долго смотрел, прежде чем до него дошло, что напряжение в животе возникло из-за того, что тело оказалось в мусорном контейнере. То, что от девушки так избавились, казалось почти заявлением о жертве и дополнительным оскорблением для тех, кто ее любил.


"Мусорный контейнер", - сказал он. "Вы думаете, это было выбрано в качестве утверждения?"


Уоллинг сделал паузу, как будто впервые обдумывая это.


"На самом деле я подхожу к этому с другой точки зрения. Я думаю, что это был почти спонтанный выбор. Что это не было частью плана. Ему нужно было место, чтобы бросить тело, где его не видели бы и его не сразу нашли. Он знал о мусорном контейнере за кинотеатром и воспользовался им. Это было удобство, а не утверждение ".


Босх кивнул. Он наклонился вперед и сделал пометку в своем блокноте, чтобы напомнить себе вернуться к Клинтону и спросить о Мусорном контейнере. "Эль Рей" находился в Уилширском коридоре, водители "Трубкозуба" работали. Возможно, это было им знакомо.


"Извините, я не хотел начинать все в неправильном направлении", - сказал он, когда писал.


"Все в порядке. Причина, по которой я хотел начать с фотографий девушки, заключается в том, что я считаю, что это преступление, возможно, было неправильно понято с самого начала ".


"Неправильно понял?"


"Что ж, похоже, что первоначальные следователи приняли место преступления за чистую монету и рассматривали его как результат плана убийства подозреваемого. Другими словами, Джессап схватил эту девушку, и его планом было задушить ее и оставить в мусорном контейнере. Об этом свидетельствует профиль преступления, который был составлен и представлен в ФБР и Министерство юстиции Калифорнии для сравнения с другими зарегистрированными преступлениями ".


Она открыла файл и достала объемистый профиль и формы для подачи документов, подготовленные детективом Клостером двадцать четыре года назад.


"Детектив Клостер искал похожие преступления, к которым он мог бы привлечь Джессапа. Он получил ноль попаданий, и на этом все закончилось ".


Босх потратил несколько дней на изучение первоначального досье по делу и знал все, что рассказал ему Уоллинг. Но он позволил ей продолжать без перерыва, потому что у него было чувство, что она приведет его куда-то в новое место. В этом была ее красота и искусство. Не имело значения, что ФБР не распознало этого и не использовало ее в меру своих способностей. Он всегда так делал.


"Я думаю, что случилось то, что у этого дела с самого начала был ошибочный профиль. Добавьте к этому тот факт, что тогда банки данных, очевидно, не были такими сложными или всеобъемлющими, как сейчас. Весь этот ракурс был неверно направлен, и поэтому неудивительно, что они зашли в тупик ".


Босх кивнул и быстро написал записку.


"Вы пытались перестроить профиль?" - спросил он.


"Столько, сколько я мог. И отправная точка находится прямо здесь. Фотографии. Взгляните на ее травмы ".


Босх перегнулся через стол к первому ряду фотографий. На самом деле он не видел травм у девушки. Ее случайно бросили в почти полное мусорное ведро. Внутри театра, должно быть, строилась сцена или шел проект реконструкции, потому что в мусорном ведре был в основном строительный мусор. Опилки, ведра из-под краски, маленькие кусочки срезанного и сломанного дерева. Там были небольшие порезы на стеновых панелях и порванная пластиковая обшивка. Мелисса Лэнди лежала лицом вверх возле одного из углов мусорного контейнера. Босх не увидел ни капли крови ни на ней, ни на ее платье.


"О каких травмах мы говорим?" - спросил он.


Уоллинг встал, чтобы наклониться. Она использовала кончик ручки, чтобы очертить места, которые, по ее мнению, Босх должен был видеть на каждой из фотографий. Она обвела пятна на шее жертвы.


"У нее травмы шеи", - сказала она. "Если вы посмотрите, то увидите синяк овальной формы на правой стороне шеи, а с другой стороны у вас есть соответствующий синяк большего размера. Это свидетельство ясно показывает, что она была задушена до смерти одной рукой ".


Она использовала ручку, чтобы проиллюстрировать то, что она говорила.


"Большой палец здесь, на ее правой стороне, и четыре пальца на левой. Одной рукой. Итак, почему с одной рукой?"


Она снова села, и Босх сам отклонился от фотографий. Идея о том, что Мелиссу задушили одной рукой, не была новой для Босха. Это было в первоначальном описании убийства Клостера.


"Двадцать четыре года назад было высказано предположение, что Джессап задушил девушку правой рукой, в то время как он мастурбировал левой. Эта теория была построена на одной вещи - сперме, собранной с платья жертвы. Оно было передано кем-то с той же группой крови, что и у Джессапа, и поэтому предполагалось, что оно пришло от него. Ты следишь за всем этим?"


"Я с тобой".


"Хорошо, итак, проблема в том, что теперь мы знаем, что сперма принадлежала не Джессапу, и поэтому основной профиль или теория преступления в тысяча девятьсот восемьдесят шестом неверны. Это также продемонстрировано как неправильное, потому что Джессап правша, согласно образцу его записей в файлах, а исследования показали, что у правшей мастурбация почти всегда выполняется доминирующей рукой ".


"Они проводили исследования по этому поводу?"


"Вы были бы удивлены. Я был уверен, когда зашел в Интернет, чтобы поискать это."


"Я знал, что с Интернетом что-то не так".


Она улыбнулась, но ее ни капельки не смутил предмет их обсуждения. Все это было сделано за один рабочий день.


"Они провели исследования всего, включая то, какой рукой люди вытирают свои задницы. Я действительно нашел это увлекательным чтением. Но суть здесь в том, что они ошибались с самого начала. Это убийство произошло не во время полового акта. Теперь позвольте мне показать вам несколько других фотографий."


Она потянулась через стол и собрала все фотографии в одну стопку, а затем отложила их в сторону. Затем она разложила фотографии, сделанные внутри эвакуатора, на котором Джессап был за рулем в день убийства. У грузовика действительно было название, которое было нанесено по трафарету на приборную панель.


"Хорошо, итак, в тот день, о котором идет речь, Джессап был за рулем "Матильды", - сказал Уоллинг.


Босх изучил три фотографии, которые она разложила. Кабина эвакуатора была в полном порядке. Карты Thomas Brothers - тогда еще не было GPS -были аккуратно сложены на приборной панели, а на зеркале заднего вида висела маленькая мягкая игрушка, которая, как предположил Босх, была трубкозубом. Подстаканник на центральной консоли удерживал большой глоток "7-Eleven", а наклейка на дверце бардачка гласила "Трава или задница" - никто не ездит бесплатно.


Своей верной ручкой Уоллинг обвела точку на одной из фотографий. Это был полицейский сканер, установленный под приборной панелью.


"Кто-нибудь задумывался, что это значит?"


Босх пожал плечами.


"Тогда, я не знаю. Что это значит сейчас?"


"Хорошо, Джессап работал на Aardvark, которая была буксирной компанией, лицензированной городом. Однако он был не единственным. Среди компаний, занимающихся буксировкой, существовала конкуренция. Водители прислушивались к сканерам, принимая звонки в полицию об авариях и нарушениях правил парковки. Это дало им преимущество в соревновании, верно? За исключением того, что у каждого эвакуатора был сканер, и все слушали и пытались опередить всех остальных ".


"Правильно. Так что же это значит?"


"Что ж, давайте сначала посмотрим на похищение. Из свидетельских показаний и всего остального довольно ясно, что это не было преступлением, основанным на большом планировании и терпении. Это было импульсивное преступление. Столько у них было с самого начала. Мы можем немного позже подробно поговорить о мотивирующих факторах, но достаточно сказать, что что-то заставило Джессапа действовать почти неконтролируемым образом ".


"Я думаю, у меня могли бы быть учтены мотивирующие факторы", - сказал Босх.


"Хорошо, мне не терпится услышать об этом. Но пока мы предположим, что какое-то внутреннее давление побудило Джессапа действовать под влиянием непреодолимого импульса, и он схватил девушку. Он отвел ее обратно к грузовику и уехал. Он, очевидно, не знал о сестре, прячущейся в кустах, и о том, что она поднимет тревогу. Итак, он завершает похищение и уезжает, но через несколько минут слышит сообщение о похищении на полицейском сканере, который у него в грузовике. Это возвращает его к реальности того, что он натворил, и в чем заключается его затруднительное положение . Он никогда не предполагал, что события будут развиваться так быстро. Он более или менее приходит в себя. Он понимает, что должен отказаться от своего плана сейчас и перейти в режим консервации. Ему нужно убить девушку, чтобы устранить ее как свидетеля, а затем спрятать ее тело, чтобы предотвратить свой арест ".


Босх кивнул, поскольку понял ее теорию.


"Итак, вы хотите сказать, что преступление, которое произошло, не было преступлением, которое он намеревался совершить".


"Правильно. Он отказался от истинного плана ".


"Итак, когда Клостер отправился в бюро в поисках сходств, он искал не то, что нужно".


"Снова направо".


"Но мог ли на самом деле существовать план? Вы только что сами сказали, что это было преступление по принуждению. Он увидел возможность и в течение нескольких секунд воспользовался ею. Какой план мог там быть?"


"На самом деле, более чем вероятно, что у него был сложный и завершенный план. У убийц, подобных этим, парафилия - установленная конструкция идеального психосексуального опыта. Они фантазируют об этом в мельчайших деталях. И, как вы можете ожидать, это часто включает пытки и убийства. Парафилия является частью их повседневной жизни фантазий, и она развивается до такой степени, что желание становится побуждением, которое в конечном итоге превращается в принуждение действовать. Когда они пересекают эту черту и начинают действовать, похищение жертвы может быть совершенно незапланированным и импровизационным, но последовательность убийства - нет. К сожалению, жертва попадает в некую устоявшуюся конструкцию, которая снова и снова воспроизводилась в сознании убийцы."


Босх заглянул в свой блокнот и понял, что перестал делать заметки.


"Хорошо, но ты говоришь, что здесь этого не произошло", - сказал он. "Он отказался от плана. Он услышал отчет о похищении на сканере, и это перенесло его из фантазий в реальность. Он понял, что они, возможно, приближаются к нему. Он убил ее и бросил, надеясь избежать разоблачения."


"Совершенно верно. И поэтому, как вы только что отметили, когда следователи пытались сравнить элементы этого убийства с другими, они сравнивали яблоки и апельсины. Они не нашли ничего, что соответствовало бы, и полагали, что это было одноразовое преступление по благоприятным обстоятельствам и принуждению. Я не думаю, что это было ".


Босх оторвал взгляд от фотографий и посмотрел в глаза Рейчел.


"Ты думаешь, он делал это раньше".


"Я думаю, идея о том, что он действовал раньше таким образом, убедительна. Меня не удивило бы, если бы вы обнаружили, что он был замешан в других похищениях."


"Ты говоришь о событиях более чем двадцатичетырехлетней давности".


"Я знаю. И поскольку не было никакой связи Джессапа с известными нераскрытыми убийствами, мы, вероятно, говорим о пропавших детях и беглецах. Случаи, когда место преступления так и не было установлено. Девочек так и не нашли ".


Босх подумал о ночных визитах Джессапа в парки вдоль Малхолланд-драйв. Он подумал, что, возможно, теперь знает, почему Джессап зажег свечу у основания дерева.


Затем в голову пришла более ошеломляющая и пугающая мысль.


"Ты думаешь, такой парень, как этот, стал бы использовать преступления столь давнего прошлого, чтобы питать свои фантазии сейчас?"


"Конечно, он бы так и сделал. Он был в тюрьме, какой еще выбор у него был?"


Босх почувствовал, как внутри нарастает тревога. Срочность, которая пришла с растущей уверенностью в том, что они имеют дело не с единичным случаем убийства. Если теория Уоллинга была верна, а у него не было причин сомневаться в этом, Джессап был ретранслятором. И хотя он провел на льду двадцать четыре года, теперь он свободно бродил по городу. Прошло совсем немного времени, прежде чем он стал уязвим для давления и побуждений, которые раньше подталкивали его к смертельным действиям.


Bosch быстро пришел к решению. В следующий раз, когда Джессап окажется под давлением своей жизни и им овладеет непреодолимое желание убивать, Босх собирался быть там, чтобы уничтожить его.


Его глаза сфокусировались, и он понял, что Рейчел как-то странно на него смотрит.


"Спасибо тебе за все это, Рейчел", - сказал он. "Я думаю, мне нужно идти".


Девятнадцать


Четверг, 4 марта, 9 часов утра.


Это было всего лишь слушание по досудебным ходатайствам, но зал суда был переполнен. В здании суда сидело множество слепней и средств массовой информации, а также изрядное количество судебных адвокатов. Я сидел за столом обвинения с Мэгги, и мы еще раз обсуждали наши аргументы. Все вопросы, рассматривавшиеся судьей Брейтманом, уже были аргументированы и представлены на бумаге. Это было бы тогда, когда судья могла бы задать дополнительные вопросы, а затем объявить свои решения. У меня было растущее чувство тревоги. Ходатайства, представленные Клайвом Ройсом, были довольно рутинными, и мы с Мэгги представили убедительные ответы. Мы также были готовы выступить с устными аргументами в их поддержку, но слушание, подобное этому, было также временем для неожиданностей. Не раз я заваливал обвинение мешками с песком на досудебных слушаниях. И иногда дело выигрывается или проигрывается до того, как судебное разбирательство начинается с вынесения решения на одном из таких слушаний.


Я откинулся назад и посмотрел назад, а затем окинул быстрым взглядом зал суда. Я фальшиво улыбнулся и кивнул адвокату, которого увидел в зрительской секции, затем повернулся обратно к Мэгги.


"Где Босх?" - спросил я. Я спросил.


"Я не думаю, что он собирается быть здесь".


"Почему бы и нет? Он полностью исчез за последнюю неделю ".


"Он работал над чем-то. Он позвонил вчера и спросил, обязательно ли ему быть здесь для этого, и я сказал, что нет ".


"Лучше бы он работал над чем-нибудь, связанным с Джессапом".


"Он говорит мне, что это так и что он собирается вскоре принести это нам".


"Это мило с его стороны. Судебный процесс начнется через четыре недели ".


Я задавался вопросом, почему Босх решил позвонить ей, а не мне, главному обвинителю. Я понял, что это расстроило меня из-за Мэгги так же, как и Босха.


"Послушайте, я не знаю, что произошло между вами двумя во время вашей маленькой поездки в Порт-Таунсенд, но он должен был позвонить мне".


Мэгги покачала головой, как будто имела дело с капризным ребенком.


"Послушай, тебе не о чем беспокоиться. Он знает, что вы главный обвинитель. Он, вероятно, считает, что вы слишком заняты для ежедневных новостей о том, что он делает. И я собираюсь забыть то, что ты сказал о Порт Таунсэнде. В этот единственный раз. Сделаешь еще один подобный намек, и у нас с тобой возникнет настоящая проблема ".


"Ладно, мне жаль. Это просто то, что ..."


Мое внимание было привлечено к Джессапу, который сидел через проход за столом защиты вместе с Ройсом. Он смотрел на меня с ухмылкой на лице, и я поняла, что он наблюдал за Мэгги и мной, возможно, даже слушал.


"Извините, я на секунду", - сказал я.


Я встал и подошел к столу защиты. Я склонился над ним.


"Могу я тебе кое в чем помочь, Джессап?"


Прежде чем Джессап смог сказать хоть слово, его адвокат вмешался.


"Не разговаривай с моим клиентом, Мик", - сказал Ройс. "Если ты хочешь спросить его о чем-то, тогда спроси меня".


Теперь Джессап снова улыбнулся, ободренный защитным ходом своего адвоката.


"Просто иди и сядь", - сказал Джессап. "Мне нечего тебе сказать".


Ройс поднял руку, чтобы успокоить его.


"Я разберусь с этим. Ты веди себя тихо".


"Он угрожал мне. Вы должны пожаловаться судье ".


"Я сказал, будь спокоен, и что я разберусь с этим".


Джессап скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.


"Мик, здесь какая-то проблема?" - Спросил Ройс.


"Нет, никаких проблем. Мне просто не нравится, что он на меня пялится ".


Я вернулся к столу обвинения, злясь на себя за то, что потерял спокойствие. Я сел и посмотрел на камеру у бассейна, установленную в ложе присяжных. Судья Брейтман одобрил видеосъемку судебного процесса и различных слушаний, предшествовавших ему, но только с использованием камеры, установленной в бассейне, которая обеспечивала бы универсальную трансляцию, которую могли бы использовать все каналы и сети.


Несколько минут спустя судья занял свое место и призвал слушание к порядку. Одно за другим мы рассматривали ходатайства защиты, и решения в основном принимались в нашу пользу без дальнейших споров. Самым важным было обычное ходатайство об отказе в удовлетворении за отсутствием доказательств, которое судья отклонил без особых комментариев. Когда Ройс попросила, чтобы ее выслушали, она сказала, что нет необходимости обсуждать этот вопрос дальше. Это был серьезный упрек, и мне это понравилось, хотя внешне я вел себя так, как будто это было рутинно и скучно.


Единственным решением, которое судья хотел обсудить подробно, была странная просьба Ройса разрешить его клиенту использовать косметику во время судебного разбирательства, чтобы скрыть татуировки на шее и пальцах. Ройс утверждал в своем ходатайстве, что все татуировки были тюремными, нанесенными во время его ложного заключения на двадцать четыре года. Он сказал, что татуировки могут нанести ущерб, если их заметят присяжные. Его клиент намеревался покрыть их косметикой в тон кожи, и он хотел запретить обвинению выступать по этому поводу перед присяжными.


"Я должен признать, что до меня не доходило подобное ходатайство", - сказал судья. "Я склонен разрешить это и удержать обвинение от привлечения к этому внимания, но я вижу, что обвинение возражало против ходатайства, заявив, что оно содержит недостаточную информацию о содержании и истории этих татуировок. Не могли бы вы пролить некоторый свет на этот предмет, мистер Ройс?"


Ройс встал и обратился к суду со своего места за столом защиты. Я оглянулся, и мой взгляд был прикован к рукам Джессапа. Я знал, что татуировки на костяшках его пальцев были главной заботой Ройса. Отметины на шее могли быть в значительной степени скрыты рубашкой с воротником, которую он надел бы с костюмом на суде. Но руки было трудно спрятать. На четырех пальцах каждой руки он написал чернилами "К черту ЭТО", и Ройс знал, что я позабочусь о том, чтобы это увидели присяжные. Это чувство, вероятно, было главным препятствием для того, чтобы Джессап дал показания в свою защиту, потому что Ройс знал, что я найду способ либо случайно, либо специально убедиться, что присяжные поняли его послание.


"Ваша честь, позиция защиты заключается в том, что эти татуировки были нанесены на тело мистера Джессапа, когда он был незаконно заключен в тюрьму, и являются результатом этого мучительного опыта. Тюрьма - опасное место, судья, и заключенные принимают меры, чтобы защитить себя. Иногда это делается с помощью татуировки, предназначенной для устрашения или демонстрации ассоциации, которой заключенный на самом деле не может иметь или в которую не верит. Это, безусловно, было бы предвзято для присяжных, и поэтому мы просим о смягчении. Я мог бы добавить, что это всего лишь тактика обвинения, направленная на затягивание судебного разбирательства, и защита твердо придерживается своего решения не затягивать отправление правосудия в этом деле ".


Мэгги быстро встала. Она оформила это ходатайство на бумаге, и, следовательно, оно принадлежало ей для рассмотрения в суде.


"Ваша честь, могу я быть заслушан по обвинению защиты?"


"Минутку, мисс Макферсон, я хочу, чтобы меня выслушали самого. Мистер Ройс, не могли бы вы пояснить свое последнее заявление?"


Ройс вежливо поклонился.


"Да, конечно, судья Брейтман. Ответчик начал проходить процедуру удаления татуировки. Но это требует времени и не будет завершено пробным путем. Возражая против нашей простой просьбы использовать косметику, обвинение пытается отложить судебное разбирательство до завершения процесса удаления. Это попытка подорвать закон о быстром судебном разбирательстве, от которого с первого дня защита, к ужасу обвинения, отказывалась отказаться ".


Судья перевела взгляд на Мэгги Макфирс. Настала ее очередь.


"Ваша честь, это просто фабрикация защиты. Государство ни разу не просило об отсрочке или возражало против просьбы защиты о скорейшем судебном разбирательстве. Фактически, обвинение готово к судебному разбирательству. Итак, это утверждение диковинно и вызывает возражения. Истинное возражение со стороны обвинения против этого ходатайства заключается в том, что обвиняемому было позволено замаскироваться. Суд - это поиск истины, и позволить ему использовать грим, чтобы скрыть, кто он есть на самом деле, было бы оскорблением для поиска истины. Благодарю вас, ваша честь ".


"Судья, могу я ответить?" Ройс, все еще стоящий, немедленно сказал.


Брейтман сделала паузу на мгновение, пока она делала несколько заметок из отчета Мэгги.


"В этом нет необходимости, мистер Ройс", - наконец сказала она. "Я собираюсь вынести решение по этому поводу, и я позволю мистеру Джессапу скрыть свои татуировки. Если он решит свидетельствовать от своего имени, обвинение не будет обсуждать с ним этот вопрос перед присяжными ".


"Благодарю вас, ваша честь", - сказала Мэгги.


Она села, не выказывая никаких внешних признаков разочарования. Это было всего лишь одно постановление среди многих других, и большинство из них пошли по пути обвинения. В худшем случае эта потеря была незначительной.


"Хорошо", - сказал судья. "Я думаю, мы рассмотрели все. Что-нибудь еще от адвоката на данный момент?"


"Да, ваша честь", - сказал Ройс, снова вставая. "У защиты есть новое ходатайство, которое мы хотели бы представить".


Он отошел от стола защиты и принес копии нового ходатайства сначала судье, а затем нам, раздав Мэгги и мне отдельные копии ходатайства на одной странице. Мэгги быстро читала, навык, который она генетически передала нашей дочери, которая читала по две книги в неделю в дополнение к домашнему заданию.


"Это чушь собачья", - прошептала она еще до того, как я закончил читать название документа.


Но я быстро догнал. Ройс добавлял нового адвоката в команду защиты, и ходатайство состояло в том, чтобы отстранить Мэгги от обвинения из-за конфликта интересов. Нового адвоката звали Дэвид Белл.


Мэгги быстро обернулась, чтобы осмотреть зрительские места. Я проследил за взглядом и увидел Дэвида Белла, сидящего в конце второго ряда. Я узнал его в лицо, потому что видел его с Мэгги через несколько месяцев после распада нашего брака. Однажды я пришел в ее квартиру, чтобы забрать свою дочь, и Белл открыла дверь.


Мэгги повернулась и начала вставать, чтобы обратиться к суду, но я положил руку ей на плечо и удержал ее на месте.


"Я беру это", - сказал я.


"Нет, подожди", - настойчиво прошептала она. "Попросите десятиминутный перерыв. Нам нужно поговорить об этом ".


"Именно то, что я собирался сделать".


Я встал и обратился к судье.


"Ваша честь, как и вы, мы только что получили это. Мы можем взять это с собой и подчиниться, но мы предпочли бы обсудить это прямо сейчас. Если бы суд мог предоставить нам небольшой перерыв, я думаю, мы были бы готовы ответить ".


"Пятнадцать минут, мистер Холлер? У меня есть еще один вопрос, который не решен. Я мог бы справиться с этим и вернуться к тебе ".


"Благодарю вас, ваша честь".


Это означало, что нам пришлось выйти из-за стола, пока другой прокурор разбирался со своим делом перед судьей. Мы сдвинули наши файлы и ноутбук Мэгги в конец стола, чтобы освободить место, затем встали и направились к задней двери зала суда. Когда мы проходили мимо Белла, он поднял руку, чтобы привлечь внимание Мэгги, но она проигнорировала его и прошла мимо.


"Ты хочешь подняться наверх?" Спросила Мэгги, когда мы проходили через двойные двери. Она предлагала, чтобы мы поднялись в офис окружного прокурора.


"У нас нет времени ждать лифта".


"Мы могли бы подняться по лестнице. Осталось всего три пролета."


Мы прошли через дверь на закрытую лестничную клетку здания, но затем я схватил ее за руку.


"Этого достаточно прямо здесь", - сказал я. "Скажи мне, что нам делать с Беллом".


"Этот кусок дерьма. Он никогда в жизни не защищал уголовное дело, не говоря уже об убийстве ".


"Да, ты бы не совершил одну и ту же ошибку дважды".


Она многозначительно посмотрела на меня.


"Что это должно означать?"


"Неважно, плохая шутка. Давайте просто остановимся на главном ".


Она крепко скрестила руки на груди.


"Это самая коварная вещь, которую я когда-либо видел. Ройс хочет отстранить меня от дела, поэтому он обращается к Беллу. И колокол... Я не могу поверить, что он мог сделать что-то подобное со мной ".


"Да, что ж, он, вероятно, ввязался в это ради того, чтобы окунуться в горшок с золотом на краю радуги. Вероятно, мы должны были предвидеть нечто подобное ".


Это была тактика защиты, которую я сам использовал раньше, но не с такой очевидностью. Если вам не понравился судья или прокурор, одним из способов отстранить их от дела было привлечь к вашей команде кого-то, у кого с ними конфликт интересов. Поскольку обвиняемому конституционно гарантирован адвокат защиты по его выбору, обычно судья или прокурор должны быть отстранены от судебного разбирательства. Это был проницательный ход со стороны Ройса.


"Ты видишь, что он делает, верно?" - Сказала Мэгги. "Он пытается изолировать тебя. Он знает, что я единственный человек, которому вы могли бы доверять в качестве второго председателя, и он пытается отобрать это у вас. Он знает, что без меня ты проиграешь ".


"Спасибо за ваше доверие ко мне".


"Ты знаешь, что я имею в виду. Вы никогда не возбуждали дело. Я здесь, чтобы помочь тебе пройти через это. Если из-за него меня выкинут со стола, тогда кто у тебя останется? Кому бы вы доверяли?"


Я кивнул. Она была права.


"Хорошо, изложи мне факты. Как долго вы были с Беллом?"


"С ним? Я не был. Мы ненадолго расстались семь лет назад. Не более двух месяцев, и если он скажет иначе, он лжец ".


"Конфликт в том, что у вас были отношения, или есть что-то еще, что вы сделали или сказали, что-то, о чем ему известно, что создает конфликт?"


"Там ничего нет. Мы вышли, и это просто не состоялось ".


"Кто кого уронил?"


Она сделала паузу и уставилась в пол.


"Он сделал".


Я кивнул.


"Тогда возникает конфликт. Он может заявить, что ты затаил обиду."


"Женщина, которую презирают, не так ли? Это такая чушь собачья. Вы, мужчины, такие ..."


"Держись, Мэгги. Держись. Я говорю, что это их аргумент. Я не согласен. На самом деле, я хочу..."


Дверь на лестничную клетку открылась, и прокурор, который занял наши места, когда мы встали на перерыв, вошел и начал подниматься по ступенькам. Я посмотрел на свои часы. Прошло всего восемь минут.


"Она вернулась в чемберс", - сказал он, проходя мимо. "У вас, ребята, все в порядке".


"Спасибо".


Я подождал, пока не услышал его шаги на следующей площадке, прежде чем продолжить спокойным тоном с Мэгги.


"Хорошо, как мне с этим бороться?"


"Вы говорите судье, что это очевидная попытка саботировать судебное преследование. Они наняли адвоката по единственной причине, что у него были отношения со мной, а не из-за каких-либо навыков, которые он привносит в игру ".


Я кивнул.


"Хорошо. Что еще?"


"Я не знаю. Я не могу думать... это было отдаленно по времени, без сильной эмоциональной привязанности, без влияния на профессиональные суждения или поведение ".


"Да, да, да... а что насчет Белла? У него есть что-то или он знает что-то, чего я должен остерегаться?"


Она посмотрела на меня так, словно я был каким-то предателем.


"Мэгги, мне нужно знать, чтобы не было никакого сюрприза сверх сюрприза, хорошо?"


"Отлично, там ничего нет. Ему, должно быть, действительно тяжело, если он берет гонорар только для того, чтобы отстранить меня от дела ".


"Не волнуйся, в эту игру могут играть двое. Поехали".


Мы вернулись в зал суда, и когда мы проходили через ворота, я кивнул секретарю, чтобы она могла перезвонить судье из кабинета. Вместо того, чтобы перейти к столу обвинения, я перешел к стороне защиты, где Ройс сидел рядом со своим клиентом. Дэвид Белл теперь сидел за столом по другую сторону от Джессапа. Я наклонился над плечом Ройса и прошептал достаточно громко, чтобы услышал его клиент.


"Клайв, когда судья выйдет, я дам тебе шанс отозвать это ходатайство. Если вы этого не сделаете, во-первых, я поставлю вас в неловкое положение перед камерой, и это будет сохранено в цифровом виде навсегда. И номер два, предложение об освобождении от ответственности и вознаграждении, которое я сделал вашему клиенту на прошлой неделе, отзывается. Навсегда".


Я наблюдал, как брови Джессапа приподнялись на несколько сантиметров. Он ничего не слышал о предложении, включающем деньги и свободу. Это произошло потому, что я его не сделал. Но теперь Ройсу предстояло убедить своего клиента, что он ничего от него не утаивал. Удачи с этим.


Ройс улыбнулся, как будто был доволен моим возвращением. Он небрежно откинулся назад и бросил ручку в свой блокнот. Это был Montblanc с золотой отделкой, и так с ним обращаться было нельзя.


"Это действительно будет хорошо, да, Мик?" он сказал. "Что ж, я тебе скажу. Я не отзываю ходатайство, и я думаю, что если бы вы сделали мне предложение, включающее освобождение и вознаграждение, я бы запомнил это ".


Итак, он раскусил мой блеф. Ему все равно пришлось бы убеждать своего клиента. Я видел, как судья вышла из дверей своего кабинета и начала подниматься по трем ступенькам к скамье подсудимых. Я сделал еще один выстрел шепотом в Ройса.


"Сколько бы ты ни заплатил Беллу, ты потратил впустую".


Я подошел к столу обвинения и остался стоять. Судья навел порядок в зале суда.


"Хорошо, вернемся к делу Калифорния против Джессапа. Мистер Халлер, вы хотите ответить на последнее ходатайство ответчика или принять его по представлению".


"Ваша честь, обвинение желает прямо сейчас ответить на... это движение."


"Тогда иди прямо вперед".


Я попыталась придать своему голосу хороший оттенок возмущения.


"Судья, я такой же циник, как и любой другой, но я должен сказать, что я удивлен тактикой защиты в этом ходатайстве. На самом деле, это не движение. Это совершенно очевидная попытка подорвать судебную систему, лишив людей Калифорнии ..."


"Ваша честь", - вмешался Ройс, вскакивая на ноги, "Я категорически возражаю против убийства персонажа, которое мистер Халлер представляет в протоколе и перед средствами массовой информации. Это не что иное, как грандиозный..."


"Мистер Ройс, у вас будет возможность ответить после того, как мистер Халлер ответит на ваше ходатайство. Пожалуйста, садитесь".


"Да, ваша честь".


Ройс сел, а я попыталась вспомнить, где я нахожусь.


"Продолжайте, мистер Холлер".


"Да, ваша честь, как вы знаете, обвинение передало все материалы расследования защите во вторник. То, что вы имеете перед собой сейчас, - это очень неискреннее ходатайство, порожденное осознанием мистером Ройсом того, с чем ему придется столкнуться в суде. Он думал, что штат собирается пересмотреть это дело. Теперь он знает, что этого не произойдет ".


"Но какое это имеет отношение к рассматриваемому ходатайству, мистер Холлер?" нетерпеливо спросил судья.


"Все", - сказал я. "Вы слышали о том, чтобы судить о покупках? Что ж, мистер Ройс ходит по магазинам прокурора. Изучив материалы расследования, он знает, что Маргарет Макферсон, возможно, является наиболее важной частью команды обвинения. Вместо того, чтобы принять доказательства на суде, он пытается подорвать обвинение, раскалывая команду, которая собрала эти доказательства. И вот мы здесь, всего за четыре недели до суда, и он делает шаг против моего второго кресла. Он нанял адвоката, у которого практически нет опыта в защите по уголовным делам, не говоря уже о защите по делу об убийстве. Зачем ему это делать, судья, кроме как с целью выдумать этот предполагаемый конфликт интересов?"


"Ваша честь?"


Ройс снова был на ногах.


"Мистер Ройс, " сказал судья, " я сказал вам, у вас будет свой шанс".


Предупреждение было очень ясно в ее голосе.


"Но, ваша честь, я не могу..."


"Сядь".


Ройс сел, и судья снова обратила свое внимание на меня.


"Судья, это циничный ход, предпринятый отчаянной защитой. Я хотел бы надеяться, что вы не позволите ему подорвать намерения Конституции ".


Как двое мужчин на качелях, я пошел ко дну, и Ройс немедленно вынырнул.


"Минутку, мистер Ройс", - сказала судья, подняв руку и жестом указав ему вернуться на свое место. "Я хочу поговорить с мистером Беллом".


Теперь настала очередь Белла встать. Он был хорошо одетым мужчиной с волосами песочного цвета и румяным лицом, но я мог видеть опасение в его глазах. Пришел ли он к Ройсу или Ройс пришел к нему, было ясно, что он не ожидал, что ему придется предстать перед судьей и объясняться.


"Мистер Белл, я не имел удовольствия видеть, как вы тренируетесь в моем зале суда. Вы занимаетесь защитой по уголовным делам, сэр?"


"Э-э, нет, мэм, обычно нет. Я судебный адвокат и был ведущим адвокатом более чем в тридцати судебных процессах. Я действительно знаю, как вести себя в зале суда, ваша честь."


"Что ж, молодец для тебя. Сколько из этих процессов были процессами об убийстве?"


Я почувствовал полное возбуждение, наблюдая, как то, что я привел в движение, приобретает свой собственный импульс. Ройс выглядел подавленным, наблюдая, как его план разбивается, как дорогая ваза.


"Ни один из них не был процессом по убийству как таковым. Но несколько случаев смерти были неправомерными ".


"Это не одно и то же. Сколько уголовных процессов у вас за плечами, мистер Белл?"


"Опять же, судья, ни одно из этих дел не было уголовным".


"Что вы можете сказать в защиту мистера Джессапа?"


"Ваша честь, у меня богатый опыт судебных разбирательств, но я не думаю, что мое резюме здесь уместно. Мистер Джессап имеет право на адвоката по своему выбору и ..."


"В чем именно заключается конфликт, который у вас с мисс Макферсон?"


Белл выглядел озадаченным.


"Вы поняли вопрос?" судья спросил.


"Да, ваша честь, конфликт заключается в том, что у нас были интимные отношения, и теперь мы будем выступать друг против друга в суде".


"Вы были женаты?"


"Нет, ваша честь".


"Когда были эти интимные отношения и как долго они длились?"


"Это было семь лет назад и продолжалось около трех месяцев".


"Поддерживали ли вы с ней контакт с тех пор?"


Белл поднял глаза к потолку, как будто ища ответа. Мэгги наклонилась и прошептала мне на ухо.


"Нет, ваша честь", - сказал Белл.


Я встал.


"Ваша честь, в интересах полного раскрытия, мистер Белл посылал мисс Макферсон рождественскую открытку в течение последних семи лет. Она не ответила аналогичным образом ".


В зале суда раздался приглушенный смех. Судья проигнорировала это и посмотрела вниз на что-то перед собой. Она выглядела так, будто услышала достаточно.


"Где находится конфликт, о котором вы беспокоитесь, мистер Белл?"


"Судья, об этом немного сложно говорить в открытом судебном заседании, но я был тем, кто прекратил отношения с мисс Макферсон, и меня беспокоит то, что между ними могла сохраниться некоторая враждебность. И в этом заключается конфликт ".


Судья на это не купился, и все в зале суда это знали. На это становилось неудобно даже смотреть.


"Мисс Макферсон", - сказал судья.


Мэгги отодвинула свой стул и встала.


"Испытываете ли вы какую-либо затяжную враждебность к мистеру Беллу?"


"Нет, ваша честь, по крайней мере, до сегодняшнего дня. Я перешел к лучшим вещам ".


Я услышал еще один низкий гул с мест позади меня, когда копье Мэгги попало точно в цель.


"Спасибо, мисс Макферсон", - сказал судья. "Ты можешь сесть. И вы тоже можете, мистер Белл ".


Белл с благодарностью опустился в свое кресло. Судья наклонился вперед и как ни в чем не бывало произнес в микрофон скамьи подсудимых.


"Ходатайство отклонено".


Ройс немедленно встал.


"Ваша честь, я не был заслушан до вынесения решения".


"Это было ваше ходатайство, мистер Ройс".


"Но я хотел бы ответить на некоторые вещи, которые мистер Холлер сказал о ..."


"Мистер Ройс, я вынес свое решение по этому поводу. Я не вижу необходимости в дальнейшем обсуждении. А ты?"


Ройс понял, что его поражение может стать еще хуже. Он сократил свои потери.


"Благодарю вас, ваша честь".


Он сел. Затем судья закончил слушание, мы собрали вещи и направились к задним дверям. Но не так быстро, как Ройс. Он, его клиент и предполагаемый второй адвокат покидают зал суда, как люди, которым нужно успеть на последний поезд в пятницу вечером. И на этот раз Ройс не стал утруждать себя остановкой за пределами зала суда, чтобы поболтать с прессой.


"Спасибо, что заступился за меня", - сказала Мэгги, когда мы подошли к лифтам.


Я пожал плечами.


"Ты заступился за себя. Ты действительно имел в виду это, то, что ты сказал о переходе от Bell к лучшим вещам?"


"От него, да. Определенно".


Я посмотрел на нее, но не смог прочитать ее дальше произнесенной строки. Двери лифта открылись, и Гарри Босх ждал, чтобы выйти.


Двадцать


Четверг, 4 марта, 10:40 утра.


Босх вышел из лифта и чуть не налетел прямо на Халлера и Макферсона.


"Это закончилось?" - спросил он.


"Вы это пропустили", - сказал Халлер.


Босх быстро развернулся и ударил по одному из бамперов на дверях лифта, прежде чем они успели закрыться.


"Ты собираешься спускаться?"


"Таков план", - сказал Халлер тоном, который не скрывал его раздражения Босхом. "Я думал, ты не придешь на слушание".


"Я не был. Я собирался забрать вас двоих ".


Они спустились на лифте вниз, и Босх убедил их пройти с ним квартал до административного здания полиции. Он зарегистрировал их как посетителей, и они поднялись на пятый этаж, где располагался отдел по расследованию ограблений и убийств.


"Это первый раз, когда я здесь", - сказал Макферсон. "Здесь тихо, как в страховой конторе".


"Да, я думаю, мы потеряли большую часть очарования, когда переехали", - ответил Босх.


PAB функционировал всего шесть месяцев. В этом было что-то спокойное и стерильное. Большинство обитателей здания, включая Bosch, скучали по старой штаб-квартире, Паркер-центру, хотя он был далеко не ветхим.


"У меня есть отдельная комната вон там", - сказал он, указывая на дверь в дальнем конце дежурной части.


Он использовал ключ, чтобы отпереть дверь, и они вошли в большое помещение со столом в стиле зала заседаний в центре. Одна стена была стеклянной и выходила в дежурную комнату, но Босх опустил и закрыл жалюзи для уединения. На противоположной стене висела большая белая доска с рядом фотографий по верхнему краю и многочисленными заметками, написанными под каждым снимком. На фотографиях были молодые девушки.


"Я работал над этим без остановки в течение недели", - сказал Босх. "Вы, наверное, задавались вопросом, куда я исчез, поэтому я решил, что пришло время показать вам, что у меня есть".


Макферсон остановилась всего в нескольких шагах от двери и уставилась, прищурившись и продемонстрировав Босху свое тщеславие. Ей нужны были очки, но он никогда не видел, чтобы она их носила.


Халлер подошел к столу, где было собрано несколько коробок с архивными делами. Он медленно выдвинул стул, чтобы сесть.


"Мэгги", - подсказал Босх. "Почему бы тебе не присесть?"


Макферсон наконец оторвался от ее пристального взгляда и занял стул в конце стола.


"Это то, о чем я думаю?" - спросила она. "Они все похожи на Мелиссу Лэнди".


"Что ж", - сказал Босх. "Позвольте мне просто повторить это, и вы сделаете свои собственные выводы".


Босх остался стоять на ногах. Он обошел стол и подошел к белой доске. Повернувшись спиной к доске, он начал рассказывать историю.


"Хорошо, у меня есть друг. Она бывший профайлер. Я никогда..."


"Для кого?" - Спросил Халлер.


"ФБР, но имеет ли это значение? Я хочу сказать, что я никогда не знал никого, у кого это получалось бы лучше. Итак, вскоре после того, как я зашел об этом, я неофициально попросил ее взглянуть на материалы дела, и она это сделала. Ее выводы заключались в том, что еще в восемьдесят шестом году это дело было прочитано совершенно неправильно. И там, где первоначальные следователи видели преступление, совершенное импульсивно и под влиянием благоприятной возможности, она увидела нечто другое. Короче говоря, она увидела признаки того, что человек, убивший Мелиссу Лэнди, возможно, убивал и раньше."


"Поехали", - сказал Халлер.


"Послушай, чувак, я не знаю, почему ты ко мне так относишься", - сказал Босх. "Вы привлекли меня как следователя по этому делу, и я веду расследование. Почему бы тебе просто не позволить мне рассказать тебе то, что я знаю? Тогда вы можете делать с этим все, что захотите. Вы думаете, что это законно, тогда действуйте с этим. Ты этого не сделаешь, тогда к черту все это. Я выполню свою работу, доставив это вам ".


"Я не собираюсь демонстрировать тебе никакого отношения, Гарри. Я просто размышляю вслух. Размышления обо всех вещах, которые могут усложнить судебное разбирательство. Усложнить обнаружение. Ты понимаешь, что все, что ты нам рассказываешь, теперь должно быть передано Ройсу?"


"Только если вы намерены это использовать".


"Что?" - спросил я.


"Я думал, ты знаешь правила открытия лучше меня".


"Я знаю правила. Зачем вы привезли нас сюда на это шоу собак и пони, если вы не думаете, что мы должны его использовать? "


"Почему бы вам просто не позволить ему рассказать историю", - сказал Макферсон. "И тогда, может быть, мы поймем".


"Тогда продолжайте", - сказал Халлер. "В любом случае, все, что я сказал, было "Поехали", что, я думаю, довольно распространенная фраза, указывающая на удивление и смену направления. Вот и все. Продолжай, Гарри. Пожалуйста."


Босх на мгновение перевел взгляд на доску, а затем снова повернулся к своей аудитории из двух человек и продолжил.


"Итак, мой друг, профайлер, считает, что Джейсон Джессап убил до того, как убил Мелиссу Лэнди, и, скорее всего, ему удалось скрыть свою причастность к этим предыдущим преступлениям".


"Итак, вы отправились на поиски", - сказал Макферсон.


"Я сделал. Теперь вспомните, что наш первый исследователь, Клостер, не был сутулым. Он тоже отправился на поиски. Единственная проблема заключалась в том, что он использовал неправильный профиль. У них была сперма на платье, удушение и захоронение тела в доступном месте. Это был профиль, так что это то, что он искал, и он не нашел ничего похожего или, по крайней мере, никаких связанных случаев. Конец истории, конец поискам. Они считали, что Джессап разыграл это однажды, был чрезвычайно неорганизованным и неаккуратным, и его поймали ".


Гарри повернулся и указал на ряд фотографий на доске позади него.


"Итак, я пошел другим путем. Я отправилась на поиски девушек, которые числились пропавшими без вести и больше не появлялись. Девочки сообщали как о побегах, так и о возможных похищениях. Джессап из округа Риверсайд, поэтому я расширил поиск, включив в него округа Риверсайд и Лос-Анджелес. Поскольку Джессапу было двадцать четыре, когда его арестовали, я вернулся к тому времени, когда ему было восемнадцать, перенеся пределы поиска с тысяча девятьсот восьмидесятого на восемьдесят шестой. Что касается профиля жертвы, то я был кавказцем в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет."


"Почему тебе исполнилось восемнадцать?" - Спросил Макферсон. "Нашей жертве было двенадцать".


"Рейчел сказала - я имею в виду, профилировщик сказал, что иногда, начиная, эти люди выбирают из своей собственной группы сверстников. Они учатся убивать, а затем начинают определять свои цели в соответствии со своими парафилиями. Парафилия - это..."


"Я знаю, что это такое", - сказал Макферсон. "Вы проделали всю эту работу самостоятельно? Или эта Рейчел помогла тебе?"


"Нет, она просто доработала профиль. Мой партнер помог мне собрать все это воедино с некоторой помощью. Но это было сложно, потому что не все записи полны, особенно по делам, которые никогда не поднимались выше статуса "беглец", и многое было вычищено. Большинство неуправляемых файлов того времени исчезли."


"Они не оцифровали?" - Спросил Макферсон.


Босх покачал головой.


"Не в округе Лос-Анджелес. Они расставили приоритеты, когда переключились на компьютеризированные записи и вернулись назад, чтобы собрать записи о тяжких преступлениях. Никаких случаев побега, если только не было возможности похищения. Округ Риверсайд был другим. Там стало меньше обращений, поэтому они заархивировали все в цифровом виде. В любом случае, за этот период времени в этих двух округах мы получили двадцать девять случаев за рассматриваемый нами шестилетний период. Опять же, это были неразрешенные дела. В каждом из них девушка исчезала и никогда не возвращалась домой. Мы извлекли все записи, которые смогли найти, и большинство из них не подходили из-за свидетельских показаний или других проблем. Но я не мог исключить эти восемь ".


Босх повернулся к доске и посмотрел на фотографии восьми улыбающихся девушек. Все они давно исчезли с течением времени.


"Я не говорю, что Джессап имел какое-либо отношение к тому, что кто-то из этих девушек исчез с лица земли, но он мог иметь. Как Мэгги уже заметила, все они имеют сходство друг с другом и с Мелиссой Лэнди. И, кстати, сходство распространяется и на тип телосложения. Все они находятся в пределах десяти фунтов и двух дюймов друг от друга и от нашей жертвы."


Босх снова повернулся к аудитории и увидел, что Макферсон и Халлер прикованы к фотографиям.


"Под каждой фотографией я поместил подробности", - сказал он. "Физические характеристики, дата и место исчезновения, основные сведения".


"Знал ли Джессап кого-нибудь из них?" - Спросил Халлер. "Связан ли он каким-либо образом с кем-либо из них?"


Босх знал, что это был главный итог.


"Ничего действительно надежного - я имею в виду, не такого, что я нашел до сих пор", - сказал он. "Лучшая связь, которая у нас есть, - это эта девушка".


Он повернулся и указал на первую фотографию слева.


"Первая девушка. Валери Шликтер. Она исчезла в тысяча девятьсот восемьдесят первом году из того же района в Риверсайде, где вырос Джессап. Ему было бы девятнадцать, а ей - семнадцать. Они оба ходили в среднюю школу Риверсайда, но из-за того, что он рано бросил учебу, не похоже, что они были там в одно и то же время. В любом случае, она была признана сбежавшей, потому что в ее доме были проблемы. Это был дом для одного родителя. Она жила со своей матерью и братом, а затем однажды, примерно через месяц после окончания средней школы, она ушла. Расследование никогда не поднималось выше дела о пропавших без вести лицах, в основном из-за ее возраста. Ей исполнилось восемнадцать через месяц после того, как она исчезла. На самом деле, я бы даже не назвал это расследованием. Они более или менее ждали, чтобы увидеть, вернется ли она домой. Она этого не сделала ".


"И больше ничего?"


Босх обернулся и посмотрел на Халлера.


"Пока что это все".


"Тогда обнаружение не является проблемой. Здесь ничего нет. Нет никакой связи между Джессапом и любой из этих девушек. Самая близкая вам девушка из Риверсайда, и она была на пять лет старше Мелиссы Лэнди. Все это кажется натянутым ".


Босху показалось, что он уловил нотку облегчения в голосе Халлера.


"Что ж, " сказал он, " во всем этом есть еще одна часть".


Он подошел к ящикам с делами в конце стола и взял папку. Он спустил его вниз и положил перед Макферсоном.


"Как вы знаете, мы держали Джессапа под наблюдением с тех пор, как он был освобожден".


Макферсон открыл файл и увидел стопку снимков Джессапа размером 8 × 10 с камер наблюдения.


"С Джессапом они поняли, что у них нет обычного графика, поэтому они остаются с ним двадцать четыре часа в сутки / семь. И что они документируют, так это то, что у него две удивительно разные жизни. Публичный, который преподносится в средствах массовой информации как его так называемое путешествие к свободе. Все, от улыбки на камеры и поедания гамбургеров до серфинга на Венис-Бич и участия в ток-шоу ".


"Да, мы хорошо осведомлены", - сказал Халлер. "И большая часть этого организована его адвокатом".


"И еще есть частная сторона", - сказал Босх. "Бар переполнен, ночные прогулки и ночные визиты".


"Посещает куда?" - Спросил Макферсон.


Босх обратился к своему последнему наглядному пособию - карте гор Санта-Моника. Он развернул его на столе перед ними.


"Девять раз с момента своего освобождения Джессап покидал квартиру, в которой он остановился в Венеции, и посреди ночи подъезжал к Малхолланду на вершине гор. Оттуда он посещал один или два парка каньона там за ночь. Каньон Франклина - его любимый. Он был там шесть раз. Но он также посетил Стоун-Каньон, Раньон-каньон и оверлук в каньоне Фрайман по несколько раз каждый ".


"Что он делает в этих местах?" - Спросил Макферсон.


"Ну, во-первых, это общественные парки, которые закрываются в сумерках", - ответил Босх. "Значит, он прокрадывается. Мы говорим о двух-трех часах ночи. Он заходит и вроде как просто сидит. Он причащается. Он пару раз зажег свечи. Всегда одни и те же места в каждом из парков. Обычно на тропе или у дерева. У нас нет фотографий, потому что слишком темно, и мы не можем рисковать, подходя близко. На этой неделе я пару раз ходил на свидание с сестрой и наблюдал. Похоже, что он просто как бы медитирует ".


Босх обвел четыре парка на карте. Каждый из них находился недалеко от Малхолланда и недалеко от других.


"Вы говорили со своим профилировщиком обо всем этом?" - Спросил Халлер.


"Да, я так и сделал, и она думала о том же, о чем и я. Что он посещает могилы. Общение с мертвыми... его жертвы."


"О, черт ...", - сказал Халлер.


"Да", - сказал Босх.


Последовала долгая пауза, пока Халлер и Макферсон обдумывали последствия расследования Босха.


"Гарри, кто-нибудь копал в каком-нибудь из этих мест?" - Спросил Макферсон.


"Нет, пока нет. Мы не хотели слишком сходить с ума с лопатами, потому что он продолжает возвращаться. Он бы знал, что что-то происходит, а мы пока этого не хотим ".


"Правильно. Как насчет..."


"Собаки-трупы. Да, вчера мы вывели их туда под прикрытием. Мы-"


"Как заставить собаку работать под прикрытием?" - Спросил Халлер.


Босх начал смеяться, и это немного разрядило напряжение в комнате.


"Я имею в виду, что там было две собаки, и они не были вывезены на служебных автомобилях и не обслуживались людьми в форме. Мы пытались создать впечатление, что кто-то выгуливает свою собаку, но даже это было проблемой, потому что парк не допускает собак на эти тропы. В любом случае, мы сделали все, что могли, вошли и вышли. Я проверил у SIS, чтобы убедиться, что Джессапа не было поблизости от Малхолланда, когда мы вошли. Он занимался серфингом ".


"И?" - спросил я. Нетерпеливо спросил Макферсон.


"Эти собаки из тех, кто просто ложится на землю, когда они улавливают запах человеческого разложения. Предположительно, они могут поднять это из-под земли даже через сто лет. В любом случае, в трех из четырех мест, где Джессап побывал в этих парках, собаки никак не отреагировали. Но в одном месте одна из двух собак это сделала ".


Босх наблюдал, как Макферсон повернулась на своем сиденье и посмотрела на Халлера. Он оглянулся на нее, и там было какое-то безмолвное общение.


"Следует также отметить, что эта конкретная собака имеет опыт ошибочных действий, то есть ложноположительных результатов, примерно в трети случаев", - сказал Босх. "Другая собака не отреагировала на то же место".


"Отлично", - сказал Халлер. "Итак, о чем это нам говорит?"


"Ну, вот почему я пригласил вас", - сказал Босх. "Мы достигли точки, когда, возможно, нам следует начать копать. По крайней мере, в этом одном месте. Но если мы это сделаем, мы рискуем, что Джессап узнает, и он поймет, что мы следили за ним. И если мы будем копать и найдем человеческие останки, у нас здесь достаточно улик, чтобы предъявить обвинение Джессапу?"


Макферсон наклонился вперед, в то время как Халлер откинулся назад, явно предпочитая занять свое второе кресло.


"Ну, я не вижу никакого юридического запрета на раскопки", - наконец сказала она. "Это общественная собственность, и нет ничего, что могло бы остановить вас на законных основаниях. Нет необходимости в ордере на обыск. Но вы хотите копать прямо сейчас, основываясь на этой собаке с, как представляется, высоким уровнем ложноположительных результатов, или мы подождем до окончания испытания? "


"Или, может быть, даже во время судебного разбирательства", - сказал Халлер.


"Второй вопрос более сложный", - сказал Макферсон. "Ради аргументации, давайте предположим, что в одном или даже во всех этих местах захоронены останки. Да, действия Джессапа, похоже, формируют осознание того, что находится под землей в местах, которые он посещает посреди ночи. Но доказывает ли это, что он ответственен? Вряд ли. Мы могли бы обвинить его, да, но он мог бы организовать ряд защит, основываясь на том, что мы знаем прямо сейчас. Ты согласен, Майкл?"


Халлер наклонился вперед и кивнул.


"Предположим, вы копаете и находите останки одной из этих девушек. Даже если вы сможете подтвердить личность - а это будет большое "если" - у вас все равно нет никаких доказательств, связывающих ее смерть с Джессапом. Все, что у вас есть, это его преступное знание места захоронения. Это очень важно, но достаточно ли этого, чтобы обратиться в суд? Я не знаю. Думаю, я бы предпочел быть адвокатом защиты, чем обвинителем по этому делу. Я думаю, Мэгги права, есть множество оправданий, которые он мог бы использовать, чтобы объяснить свое знание мест захоронений. Он мог бы изобрести подставного человека - кого-то другого, кто совершил убийства и рассказал ему о них или заставил его принять участие в похоронах. Джессап провел двадцать четыре года в тюрьме. Скольким другим заключенным он подвергался? Тысячи? Десятки тысяч? Сколько из них были убийцами? Он мог бы свалить все это на одного из них, сказать, что услышал в тюрьме об этих местах захоронения и решил прийти и помолиться за души жертв. Он мог выдумать что угодно".


Он снова покачал головой.


"Суть в том, что есть много способов использовать подобную защиту. Без каких-либо вещественных доказательств, связывающих его или свидетеля, я думаю, у вас возникли бы проблемы ".


"Возможно, в могилах есть вещественные доказательства, которые связывают его", - предположил Босх.


"Возможно, но что, если этого не произойдет?" Халлер нанес ответный удар. "Никогда не знаешь, ты мог бы также вытянуть признание из Джессапа. Но я и в этом сомневаюсь ".


Макферсон взял это оттуда.


"Майкл упомянул большое "если", остатки. Можно ли их идентифицировать? Сможем ли мы установить, как долго они находились в земле? Помните, у Джессапа железное алиби на последние двадцать четыре года. Если вы извлекаете набор костей, и мы не можем с уверенностью сказать, что они находились там, по крайней мере, с восемьдесят шестого, тогда Джессап мог бы ходить ".


Халлер встал и подошел к доске, схватив маркер с выступа. На чистом месте он нарисовал два круга рядом.


"Вот что у нас есть на данный момент. Один - это наш случай, а другой - это совершенно новая вещь, которую вы придумали. Они отделены друг от друга. У нас есть дело, судебное разбирательство вот-вот начнется, а затем у нас будет ваше новое расследование. Когда они вот так разделены, у нас все в порядке. Ваше расследование не имеет отношения к нашему судебному процессу, поэтому мы можем разделить эти два круга. Понимаешь?"


"Конечно", - сказал Босх.


Халлер схватил ластик с выступа и стер два круга с доски. Затем он нарисовал два новых круга, но на этот раз они перекрывались.


"Теперь, если вы пойдете туда и начнете копать, и вы найдете кости? Вот что происходит. Наши два круга становятся связанными. И вот тогда ваша вещь становится нашей вещью, и мы должны раскрыть это защите и всему миру ".


Макферсон кивнул в знак согласия.


"Итак, что же нам тогда делать?" - Спросил Босх. "Бросить это?"


"Нет, мы не отказываемся от этого", - сказал Халлер. "Мы просто будем осторожны и будем держать их отдельно. Вы знаете, что повсеместно считается лучшей стратегией судебного разбирательства? Будь проще, глупый. Итак, давайте не будем все усложнять. Давайте разделим наши круги и отправимся в суд, чтобы привлечь этого парня за убийство Мелиссы Лэнди. И когда мы закончим с этим, мы отправимся в Малхолланд с лопатами ".


"С этим покончено".


"Что?" - спросил я.


"Когда мы закончим с этим".


"Как скажешь, профессор".


Взгляд Босха переместился с соединенных кругов Халлера на доске на ряд лиц. Все его инстинкты подсказывали ему, что по крайней мере некоторые из этих девушек не стали старше, чем были на фотографиях. Они были в земле и были похоронены там Джейсоном Джессапом. Ему претила мысль о том, что они проведут еще один день в грязи, но он знал, что им придется подождать еще немного.


"Хорошо", - сказал он. "Я продолжу работать над этим на стороне. На данный момент. Но есть также еще одна вещь от профилировщика, которую вы должны знать."


"Другой ботинок падает", - сказал Макферсон. "Что?" - спросил я.


Халлер вернулся на свое место. Босх выдвинул стул и сел сам.


"Она сказала, что такой убийца, как Джессап, не исправляется в тюрьме. Темная материя внутри никуда не исчезает. Это остается. Он ждет. Это как раковая опухоль. И это реагирует на внешнее давление ".


"Он убьет снова", - сказал Макферсон.


Босх медленно кивнул.


"Он может посещать могилы своих прошлых жертв недолго, прежде чем почувствует потребность в ... свежем вдохновении. И если он почувствует давление, велики шансы, что он двинется в этом направлении еще раньше ".


"Тогда нам лучше быть готовыми", - сказал Халлер. "Я тот парень, который его выпустил. Если у вас есть какие-либо сомнения по поводу того, что его прикрыли, то я хочу их услышать ".


"Никаких сомнений", - сказал Босх. "Если Джессап сделает ход, мы будем на нем".


"Когда ты планируешь снова встречаться с сестрой?" - Спросил Макферсон.


"Всякий раз, когда я могу. Но у меня есть моя дочь, так что, когда она бывает на вечеринке с ночевкой, или я могу пригласить кого-нибудь зайти ".


"Я хочу уйти один раз".


"Почему?"


"Я хочу увидеть настоящего Джессапа. Не тот, что в газетах и по телевизору ".


"Что ж..."


"Что?" - спросил я.


"Ну, в команде нет женщин, и они постоянно переезжают с этим парнем. Перерывов на туалет не будет. Они мочатся в бутылки".


"Не волнуйся, Гарри, я думаю, что смогу с этим справиться".


"Тогда я все устрою".


Двадцать один


Пятница, 19 марта, 10:50 утра.


Я посмотрел на часы, когда услышал, как Мэгги поздоровалась с Лорной в приемной. Она вошла в офис и бросила свой кейс на стол. Это была одна из тех тонких и стильных сумок для ноутбука из итальянской кожи, которые она никогда бы не купила для себя. Слишком дорогой и слишком красный. Я хотел знать, кто дал это ей, как я хотел знать много вещей, которые она никогда бы мне не сказала.


Но происхождение ее красного портфеля волновало меня меньше всего. Через тринадцать дней мы должны были начать выбирать присяжных по делу Джессапа, и Клайв Ройс наконец-то нанес свой лучший досудебный удар. Он был толщиной в дюйм и лежал передо мной на моем столе.


"Где ты был?" Сказал я с явной ноткой раздражения в голосе. "Я звонил тебе на мобильный, но никто не ответил".


Она подошла к моему столу, волоча за собой дополнительный стул.


"Скорее, где ты был?"


Я взглянул на свою промокашку с календарем и ничего не увидел в квадрате дня.


"О чем ты говоришь?"


"Мой телефон был выключен, потому что я была на собрании Хейли в честь дня рождения. Им не нравится, когда звонят сотовые телефоны, когда они звонят детям, чтобы получить их пин-коды ".


"Ах, черт!"


Она рассказала мне и скопировала мое электронное письмо. Я распечатал это и положил на холодильник. Но не на моем рабочем столе или в календаре моего телефона. Я все испортил.


"Ты должен был быть там, Халлер. Ты бы гордился ".


"Я знаю, я знаю. Я все испортил ".


"Все в порядке. У тебя будут другие шансы. Облажаться или встать на ноги".


Это больно. Было бы лучше, если бы она надрала мне задницу, как делала раньше. Но пассивно-агрессивный подход всегда проникал глубже под кожу. И она, вероятно, знала это.


"Я буду на следующем", - сказал я. "Это обещание".


Она не сказала саркастически "Конечно, Халлер", или "я слышал это раньше". И каким-то образом от этого стало еще хуже. Вместо этого она просто перешла к делу.


"Что это такое?"


Она кивнула на документ, лежащий передо мной.


"Это последний лучший бой Клайва Ройса. Это ходатайство об исключении показаний Сары Энн Глисон ".


"И, конечно, он передает это в пятницу днем, за три недели до суда".


"Скорее, семнадцать дней".


"Моя ошибка. Что он сказал?"


Я развернул документ и подвинул его к ней через стол. Он был скреплен большим черным зажимом.


"Он работал над этим делом с самого начала, потому что знает, что дело сводится к ней. Она наш главный свидетель, и без нее никакие другие улики не имеют значения. Даже волосы в грузовике являются косвенными. Если он уберет Сару, он уничтожит наше дело ".


"Я понимаю это. Но как он пытается избавиться от нее?"


Она начала листать страницы.


"Это было доставлено в девять часов и занимает восемьдесят шесть страниц, поэтому у меня не было времени полностью переварить это. Но это попытка с двух сторон. Он нападает на ее первоначальную идентификацию, когда она была ребенком. Говорит, что установка была предвзятой. И он..."


"Это уже было аргументировано, принято судом первой инстанции и оставлено в силе при подаче апелляции. Он впустую тратит время суда ".


"На этот раз у него новый ракурс. Помните, у Клостера болезнь Альцгеймера, и он не годится в качестве свидетеля. Он не может рассказать нам о расследовании и не может защитить себя. Итак, на этот раз Ройс утверждает, что Клостер сказал Саре, кого из мужчин опознать. Он указал ей на Джессапа."


"И что у него за запасной вариант? Предположительно, в комнате были только Сара и Клостер ".


"Я не знаю. Подкрепления нет, но я предполагаю, что он использует рифф на радиовызове, который сделал Клостер, приказывая им заставить Джессапа снять шляпу ".


"Это не имеет значения. Опознание было составлено, чтобы посмотреть, сможет ли Сара опознать Дерека Уилберна, другого гонщика. Любой аргумент, что он тогда сказал ей указать пальцем на Джессапа, нелеп. Это опознание произошло довольно неожиданно, но естественно и убедительно. В этом нет ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться. Даже без Клостера мы разнесем это дело в пух и прах ".


Я знал, что она была права, но первая атака была не совсем тем, о чем я больше всего беспокоился.


"Это всего лишь его первый залп", - сказал я. "Это ничто по сравнению со второй частью. Он также стремится исключить все ее показания, основанные на ненадежной памяти. В деле изложена вся ее история употребления наркотиков, похоже, вплоть до каждой порции метамфетамина, которую она когда-либо курила. У него есть записи об арестах, тюремные записи, свидетели, которые подробно описывают ее употребление наркотиков, секс с несколькими партнерами и то, что они называют ее верой во внетелесные переживания - я думаю, она забыла упомянуть об этом в Порт-Таунсэнде. И в довершение всего, у него есть эксперты по потере памяти и созданию ложных воспоминаний как побочного продукта метамфетаминовой зависимости. Итак, в целом, вы знаете, что у него есть? Он заставляет нас трахаться, приходя и уходя ".


Мэгги не ответила, поскольку просматривала итоговые страницы в конце ходатайства Ройса.


"У него есть следователи здесь и в Сан-Франциско", - добавил я. "Это основательно и исчерпывающе, Мэгс. И знаешь что? Не похоже, что он даже поехал в Порт-Таунсенд, чтобы взять у нее интервью. Он говорит, что не обязан, потому что не имеет значения, что она говорит сейчас. На это нельзя положиться ".


"У него будут свои эксперты, а у нас будут свои, чтобы опровергнуть", - спокойно сказала она. "Мы ожидали этой части, и я уже выстраивал нашу. В худшем случае, мы можем превратить это в промывку. Ты это знаешь".


"Эксперты - лишь малая часть этого".


"У нас все будет хорошо", - настаивала она. "И посмотрите на этих свидетелей. Ее бывшие мужья и бойфренды. Я вижу, что Ройс удобно не потрудился включить сюда их собственные записи об аресте. Все они сами по себе являются настройщиками. Мы выставим их сутенерами и педофилами, затаившими на нее обиду за то, что она повергла их в прах, когда стала натуралкой. Она вышла замуж за первого, когда ей было восемнадцать, а ему - двадцать девять. Она рассказала нам. Я бы с удовольствием усадил его на стул перед судьей. Я действительно думаю, что вы слишком остро реагируете на это, Халлер. Мы можем поспорить с этим. Мы можем заставить его вызвать некоторых из этих так называемых свидетелей к судье, и мы можем вывести каждого из них за пределы поля. Впрочем, ты прав в одном. Это последняя лучшая позиция Ройса. Этого просто будет недостаточно ".


Я покачал головой. Она видела только то, что было на бумаге и что можно было блокировать или парировать нашими собственными мечами. Не то, что не было написано.


"Послушай, это касается Сары. Он знает, что судья не захочет рубить нашего главного свидетеля. Он знает, что мы справимся с этим. Но он обращает внимание судьи на то, что именно через это он заставит пройти Сару, если она выступит в суде. Вся ее жизнь, каждая грязная деталь, каждая трубка и член, которые она когда-либо курила, ей придется сидеть там и принимать это. Затем он вызовет какого-нибудь доктора философии, который выведет фотографии расплавленного мозга на экран и скажет, что это то, что делает мет. Хотим ли мы этого для нее? Достаточно ли она сильна, чтобы принять это? Возможно, нам придется пойти к Ройсу, предложить сделку по отбытому сроку и какую-то выплату от города. То, с чем каждый может жить ".


Мэгги бросила ходатайство на стол.


"Ты что, издеваешься надо мной? Ты боишься из-за этого?"


"Я не убегаю в страхе. Я реалистичен. Я не поехал в Вашингтон. У меня нет никаких чувств к этой женщине. Я не знаю, сможет ли она противостоять этому или нет. Кроме того, мы всегда можем откусить второй кусочек от яблока в тех случаях, над которыми работает Bosch ".


Мэгги откинулась на спинку стула.


"Нет никакой гарантии, что из этих других случаев что-нибудь выйдет. Мы должны вложить в это все, что у нас есть, Халлер. Я мог бы вернуться туда и немного подержать Сару за руку. Расскажи ей больше о том, чего ожидать. Подготовь ее. Она уже поняла, что это не будет красиво ".


"Мягко говоря".


"Я думаю, она достаточно сильна. Я думаю, что каким-то странным образом ей это может понадобиться. Ты знаешь, выложи все это там, искупи ее грехи. Речь идет об искуплении с ней, Майкл. Ты знаешь об этом ".


Мы долго смотрели друг другу в глаза.


"В любом случае, я думаю, она будет более чем сильной, и присяжные это увидят", - сказала она. "Она выжившая, а выживших любят все".


Я кивнул.


"У тебя есть способ убеждать людей, Мэгс. Это подарок. Мы оба знаем, что ты должен быть ведущим в этом, а не я ".


"Спасибо, что ты это сказал".


"Хорошо, поднимись туда и подготовь ее к этому. Может быть, на следующей неделе. К тому времени у нас должно быть расписание свидетелей, и вы сможете сообщить ей, когда мы ее приведем ".


"Хорошо", - сказала она.


"Тем временем, как проходят твои выходные? Мы должны дать ответ на это ".


Я указал на ходатайство защиты на столе.


"Что ж, Гарри наконец-то подвез меня вместе с сестрой завтра вечером. Он тоже едет - я думаю, у его дочери вечеринка с ночевкой. В остальном, я рядом ".


"Почему ты собираешься тратить все это время, наблюдая за Джессапом? Полиция об этом позаботилась ".


"Как я уже говорил раньше, я хочу видеть Джессапа на публике, когда он не думает, что кто-то наблюдает. Я бы посоветовал тебе тоже пойти, но у тебя есть Хейли ".


"Я бы не стал тратить время впустую. Но когда вы увидите Босха, не могли бы вы передать ему копию этого ходатайства? Нам нужно, чтобы он проверил некоторых из этих свидетелей и заявлений. Не все они были в пакете "Дискавери" Ройса."


"Да, он поступил умно. Он вычеркивает их из списка свидетелей, пока они не появятся здесь. Если судья отклонит ходатайство, заявив, что доверие к Глисону является вопросом присяжных, он вернется с исправленным списком свидетелей, сказав: "Хорошо, мне нужно представить этих людей перед присяжными в отношении доверия ".


"И она позволит это, или она будет противоречить своему собственному решению. Умный Клайв. Он знает, что делает ".


"В любом случае, я отправлю копию Гарри, но я думаю, что он все еще занимается теми старыми делами".


"Не имеет значения. Судебный процесс является приоритетом. Нам нужна полная информация об этих людях. Ты хочешь иметь дело с ним или хочешь, чтобы это сделал я?"


При нашем распределении обязанностей на досудебном этапе я возложил на Мэгги ответственность за подготовку свидетелей защиты. Все, кроме Джессапа. Если он дал показания, он все еще был моим.


"Я поговорю с ним", - сказала она.


Она нахмурила брови. Это была привычка, которую я замечал раньше.


"Что?" - спросил я.


"Ничего. Я просто думаю о том, как атаковать это. Я думаю, мы вносим предложение в лимине, стремясь ограничить Ройса в вопросах импичмента. Мы утверждаем, что события ее жизни между ними не имеют отношения к достоверности, если ее идентификация Джессапа сейчас совпадает с ее идентификацией тогда ".


Я покачал головой.


"Я бы сказал, что вы нарушаете право моего клиента по шестой поправке на перекрестный допрос его обвинителя. Судья может ограничить некоторые из этих материалов, если они повторяются, но не рассчитывайте на то, что она это запретит ".


Она поджала губы, признавая, что я был прав.


"Все равно стоит попробовать", - сказал я. "Все стоит того, чтобы попробовать. На самом деле, я хочу утопить Ройса в бумаге. Давайте ответим ему телефонной книгой, чтобы он мог порыться в ней ".


Она посмотрела на меня и улыбнулась.


"Что?" - спросил я.


"Мне нравится, когда ты становишься таким злым и праведным".


"Ты еще ничего не видел".


Она отвела взгляд, прежде чем это пошло дальше.


"Где ты хочешь открыть магазин в эти выходные?" - спросила она. "Помни, у тебя есть Хейли. Ей не понравится, если мы будем работать все выходные ".


Я должен был подумать об этом на мгновение. Хейли любила музеи. До такой степени, что я устал ходить в одни и те же музеи снова и снова. Она также любила фильмы. Мне нужно было бы проверить, вышел ли новый фильм.


"Приведи ее утром ко мне домой и будь готов поработать над нашим ответом. Возможно, мы можем пойти на компромисс. Я поведу ее в кино или еще куда-нибудь днем, а потом ты пойдешь дальше и займешься своими делами с сестренкой. Мы заставим это сработать ".


"Ладно, договорились".


"Или..."


"Или что?"


"Ты мог бы привести ее сегодня вечером, и мы могли бы устроить небольшой ужин в честь того, что наш ребенок стал вторым отличником. И мы могли бы даже немного поработать над этим ".


"И я остаюсь на ночь, ты это имеешь в виду?"


"Конечно, если ты хочешь".


"Как пожелаете, Холлер".


"Я верю".


"Кстати, это были первые почести. Тебе лучше все исправить, когда ты увидишь ее сегодня вечером ".


Я улыбнулся.


"Сегодня вечером? Ты это серьезно?"


"Я думаю, что да".


"Тогда не волнуйся. У меня все будет в порядке ".


Двадцать два


Суббота, 20 марта, 20:00 вечера.


Поскольку Босх упомянул, что прокурор хотел присоединиться к наблюдению SIS, лейтенант Райт устроил свой график так, чтобы работать в субботу вечером и быть водителем машины, к которой были прикреплены посетители. Пункт выдачи был в Венеции, на общественной парковке в шести кварталах от пляжа. Босх встретился там с Макферсоном, а затем связался по рации с Райтом, сказав, что они готовы и ждут. Пятнадцать минут спустя белый внедорожник въехал на стоянку и подъехал к ним. Босх уступил Макферсону переднее сиденье, а сам забрался на заднее. Он не был рыцарем. Длинное сиденье на скамейке позволило бы ему вытянуться во время долгой ночи наблюдения.


"Стив Райт", - сказал лейтенант, предлагая Макферсону руку.


"Мэгги Макферсон. Спасибо, что позволили мне пойти с вами ".


"Не парься. Нам всегда нравится, когда офис окружного прокурора проявляет интерес. Будем надеяться, что сегодняшний вечер того стоит ".


"Где Джессап сейчас?"


"Когда я уходил, он был на гауптвахте на Эбботе Кинни. Ему нравятся людные места, что работает в нашу пользу. У меня пара парней внутри и еще несколько на улице. Теперь мы вроде как привыкли к его ритму. Он заходит в заведение, ждет, когда его узнают и люди начнут покупать ему напитки, затем он уходит - быстро, если его не узнают ".


"Думаю, меня больше интересуют его ночные путешествия, чем его привычки к выпивке".


"Хорошо, что он вышел выпить", - сказал Босх с заднего сиденья. "Существует причинно-следственная связь. Ночи, когда он употребляет алкоголь, - это обычно ночи, когда он отправляется в Малхолланд ".


Райт кивнул в знак согласия и вывел внедорожник со стоянки. Он был идеальным наблюдателем, потому что не был похож на полицейского. В свои под пятьдесят, в очках, с редеющими волосами и всегда двумя или тремя ручками в кармане рубашки, он больше походил на бухгалтера. Но он был в SIS более двух десятилетий и участвовал в нескольких убийствах отряда. Примерно каждые пять лет "Таймс" выпускала статью о SIS, обычно анализируя ее послужной список убийств. Насколько Босх помнил, в последнем разоблачении, которое он читал, газета назвала Райта "маловероятным главным стрелком SIS"." В то время как репортеры и редакторы, стоявшие за этой историей, вероятно, рассматривали это как редакционное оскорбление, Райт носил это как знак чести. У него было прозвище, напечатанное под его именем на его визитной карточке. В кавычках, конечно.


Райт проехал по бульвару Эббота Кинни и мимо Гауптвахты, которая располагалась в двухэтажном здании на восточной стороне улицы. Он проехал два квартала вниз и развернулся. Он вернулся вверх по улице и припарковался у обочины перед пожарным гидрантом в полуквартале от бара.


На светящейся вывеске возле Гауптвахты был изображен боксер на ринге в красных перчатках, готовый к бою. Это изображение, казалось, противоречило названию бара, но Босх знал историю, стоящую за ним. Будучи гораздо более молодым человеком, он жил по соседству. Он знал, что знак с боксером был установлен бывшим владельцем, который выкупил первоначальных владельцев. Новый человек был бывшим бойцом и украсил интерьер боксерским мотивом. Он также повесил табличку перед входом. На стене здания все еще была фреска, на которой были изображены боец и его жена, но их уже давно не было.


"Это пятый", - сказал Райт. "Каков наш статус?"


Он говорил в микрофон, прикрепленный к солнцезащитному козырьку у него над головой. Босх знал, что на полу есть ножная кнопка, которая приводит его в действие. Динамик возврата находился под приборной панелью. Радиоустановка в автомобилях позволяла полицейским, ведущим наблюдение, держать руки свободными во время вождения и, что более важно, помогала им сохранять прикрытие. Разговор в портативный rover был откровенной выдачей. Сестренка была слишком хороша для этого.


"Три", - произнес голос по радио. "Ретро все еще присутствует на месте вместе с первым и вторым".


"Вас понял", - сказал Райт.


"Ретро?" - спросил я. Сказал Макферсон.


"Наше имя для него", - сказал Райт. "Наши частоты довольно сильно ограничены полосой пропускания, и в реестре FCC они указаны как каналы DWP, но вы никогда не знаете, кто может их слушать. Мы не используем имена людей или местоположения в эфире ".


"Понял".


Еще даже девяти не было. Босх не ожидал, что Джессап уйдет в ближайшее время, особенно если люди покупали ему выпивку. Когда они устроились, Райту, казалось, понравилась Макферсон, и ему нравилось информировать ее о процедурах и искусстве наблюдения высокого уровня. Возможно, ей это наскучило, но она никогда не показывала этого.


"Видишь ли, как только мы установим ритмы и рутину субъекта, мы сможем реагировать намного лучше. Возьмем, к примеру, это место. Бриг - одно из трех или четырех мест, где ретро-хиты появляются вроде как регулярно. Мы распределили разных парней по разным барам, чтобы они могли заходить, пока он находится в заведении, и вести себя как завсегдатаи. Двое парней, которых я сейчас держу на Гауптвахте, - это те же двое парней, которые всегда там сидят. И двое других парней заходили в Таунхаус, когда он был там, а двое других занимали Джеймс Бич. Это происходит вот так. Если Ретро заметит их, он подумает, что это потому, что он видел их там раньше, и они завсегдатаи этого заведения. Теперь, если бы он увидел одного и того же парня в двух разных местах, у него возникли бы подозрения ".


"Я понимаю, лейтенант. Звучит как разумный способ сделать это ".


"Зовите меня Стив".


"Ладно, Стив. Могут ли ваши люди внутри общаться?"


"Да, но они глухие".


"Глухой?"


"У всех нас есть нательные микрофоны. Знаешь, как в секретной службе? Но мы не вставляем наушники, когда играем в таком месте, как бар. Слишком очевидный. Поэтому они звонят на свои позиции, когда это возможно, но они ничего не слышат в ответ, пока не вытащат трубку из-под воротника и не вставят ее. К сожалению, это не похоже на телевидение, где они просто вставляют боб в ухо и там нет провода ".


"Я понимаю. И действительно ли ваши люди пьют, находясь в баре во время наблюдения?"


"Парень в таком месте, как это, заказывающий колу или стакан воды, будет выделяться как подозрительный. Итак, они заказывают выпивку. Но потом они лелеют это. К счастью, Ретро любит бывать в людных местах. Облегчает поддержание укрытия ".


Пока на переднем сиденье продолжалась светская беседа, Босх достал телефон и начал то, что некоторые сочли бы светской беседой с самим собой. Он написал своей дочери. Хотя он знал, что несколько пар глаз следили за Бригом и даже внутри за Джессапом, он поднимал глаза и проверял дверь бара каждые несколько секунд.


Как идут дела? Веселишься?


Мэдлин осталась на ночь в доме своей подруги Авроры Смит. Это было всего в нескольких кварталах от дома, но Босха не было бы поблизости, если бы он ей понадобился. Прошло несколько минут, прежде чем она неохотно ответила на сообщение. Но у них была сделка. Она должна отвечать на его звонки и сообщения, иначе ее свобода - то, что она называла своим поводком, - будет сокращена.


Все в порядке. Тебе не обязательно проверять меня.


Да, я понимаю. Я твой отец. Не засиживайся слишком поздно.


K.


И это было все. Стенография ребенка в отношениях, связанных со стенографией. Босх знал, что ему нужна помощь. Было так много того, чего он не знал. Временами они казались прекрасными, и все казалось идеальным. В других случаях он был уверен, что она собирается выскользнуть за дверь и убежать. Жизнь с дочерью привела к тому, что его любовь к ней возросла сильнее, чем он думал, что это возможно. Мысли о ее безопасности, а также надежды на ее счастливое будущее постоянно занимали его разум. Его страстное желание сделать ее жизнь лучше и увести ее далеко за пределы ее собственной истории временами становилось физической болью в его груди. И все же, казалось, он не мог протянуть руку через проход. Самолет подпрыгивал, и он продолжал промахиваться.


Он убрал телефон и снова проверил переднюю часть Карцера. Снаружи стояла толпа курильщиков. Как раз в этот момент из динамика радио донесся голос и резкий треск сталкивающихся бильярдных шаров на заднем плане.


"Выходит. Выходит ретро".


"Это кажется преждевременным", - сказал Райт.


"Он курит?" - Спросил Макферсон. "Может быть, он просто..."


"Такого мы еще не видели".


Босх не сводил глаз с двери, и вскоре она распахнулась. Мужчина, которого он узнал даже издалека, когда Джессап вышел и направился по тротуару. Эббот Кинни нанес удар в северо-западном направлении через Венецию. Он направлялся в ту сторону.


"Где он припарковался?" - Спросил Босх.


"Он этого не сделал", - сказал Райт. "Он живет всего в нескольких кварталах отсюда. Он подошел."


После этого они молча наблюдали. Джессап прошел два квартала по Эббот-Кинни, минуя множество ресторанов, кофеен и галерей. Тротуар был переполнен. Почти все заведения все еще были открыты для работы в субботу вечером. Он зашел в кофейню под названием Abbot's Habit. Райт связался по рации и приказал одному из своих людей войти в него, но прежде чем это могло произойти, Джессап вышел обратно с кофе в руке и снова пошел пешком.


Райт завел внедорожник и влился в поток машин, двигавшийся в противоположном направлении. Он развернулся, когда был на два квартала дальше вниз и вне поля зрения Джессапа, если бы тот случайно обернулся. Все это время он поддерживал постоянную радиосвязь с другими последователями. Вокруг Джессапа была невидимая сеть. Даже если бы он знал, что это было там, он не смог бы это потерять.


"Он направляется домой", - сообщил голос по радио. "Возможно, придется лечь пораньше".


Улица Эббота Кинни, названная в честь человека, построившего Венецию более века назад, стала Брукс-авеню, которая затем пересеклась с Мейн-стрит. Джессап пересек Мейн и направился по одной из пешеходных улиц, по которой не могли проехать автомобили. Райт был готов к этому и направил две машины хвоста на Пасифик-авеню, чтобы они могли забрать его, когда он проедет.


Райт затормозил на перекрестке Брукс и Мейн и стал ждать сообщения о том, что Джессап проехал через них и находится на Тихоокеанской. Через две минуты он начал беспокоиться и подошел к рации.


"Где он, люди?"


Ответа не последовало. Ни у кого не было Джессапа. Райт быстро отправил кого-то в дело.


"Второй, ты заходишь внутрь. Используй двадцать три."


"Понял".


Макферсон посмотрел поверх спинки сиденья на Босха, а затем на Райта.


"Двадцать три?" - спросил я.


"У нас есть множество тактик, которые мы используем. Мы не описываем их в прямом эфире ".


Он указал через лобовое стекло.


"Это двадцать третий".


Босх увидел, как мужчина в красной ветровке и с изолированным пакетом для пиццы в руках пересек Мейн и свернул на уок-стрит под названием Бриз-авеню. Они ждали, и, наконец, радио ожило.


"Я его не вижу. Я прошел весь путь до конца, и он не ..."


Передача отключилась. Райт ничего не сказал. Они подождали, а затем тот же голос вернулся, но шепотом.


"Я чуть не врезался в него. Он вышел между двумя домами. Он как раз расстегивал молнию на своей куртке ".


"Ладно, это он тебя заставил?" - Спросил Райт.


"Это отрицательный результат. Я спросил, как проехать к Бриз-Корт, и он сказал, что это Бриз-авеню. Мы крутые. Он должен сейчас проходить ".


"Это четвертый. Мы поймали его. Он направляется в сторону Сан-Хуана".


Четвертая машина была одной из машин, которые Райт поставил на Pacific. Джессап жил в квартире на Сан-Хуан-авеню между Спидвеем и пляжем.


Босх почувствовал, как мгновенное напряжение у него внутри начало спадать. Работа по наблюдению иногда давалась с трудом. Джессап нырнул между двумя домами, чтобы отлить, и это вызвало почти панику.


Райт перенаправил команды в район вокруг Сан-Хуан-авеню между Пасифик и Спидвей. Джессап воспользовался ключом, чтобы войти в квартиру на втором этаже, где он остановился, и команды быстро выдвинулись на место. Пришло время снова ждать.


Босх знал по прошлым выступлениям в сфере видеонаблюдения, что главное качество, необходимое хорошему наблюдателю, - это комфорт в тишине. Некоторые люди вынуждены заполнять пустоту. Гарри никогда не был, и он сомневался, что кто-либо в SIS был. Ему было любопытно посмотреть, как поступит Макферсон теперь, когда урок "Наблюдение 101" от Райта закончился и ничего не оставалось, кроме как ждать и наблюдать.


Босх достал свой телефон, чтобы посмотреть, не пропустил ли он сообщение от своей дочери, но оно было чистым. Он решил не приставать к ней с очередной регистрацией и убрал телефон. Теперь в игру вступила гениальность того, что он предоставил Макферсону переднее сиденье. Он повернулся и положил ноги на сиденье, вытянувшись в расслабленном положении, прислонившись спиной к двери. Макферсон оглянулся и улыбнулся в темноте автомобиля.


"Я думала, ты ведешь себя как джентльмен", - сказала она. "Ты просто хотел размяться".


Босх улыбнулся.


"Ты меня достал".


После этого все замолчали. Босх думал о том, что сказал Макферсон, пока они ждали на парковке, пока за ними заедет Райт. Сначала она вручила ему копию последнего ходатайства защиты, которое он запер в багажнике своей машины. Она сказала ему, что ему нужно начать проверять свидетелей и их заявления, искать способы превратить их угрозы в пользу обвинения. Она сказала, что они с Халлером работали весь день, разрабатывая ответ на попытку отстранить Сару Энн Глисон от дачи показаний. Постановление судьи по данному вопросу может решить исход судебного разбирательства.


Босха всегда беспокоило, когда он видел, как хитроумные юристы манипулируют правосудием и законом. Его участие в процессе было чистым. Он начал с места преступления и по уликам вышел на убийцу. На этом пути существовали правила, но, по крайней мере, большую часть времени маршрут был свободен. Но как только события переместились в здание суда, они приняли другую форму. Юристы спорили по поводу интерпретаций, теорий и процедур. Казалось, ничто не двигалось по прямой. Правосудие превратилось в лабиринт.


Как могло случиться, недоумевал он, что свидетелю ужасного преступления не разрешат давать показания в суде против обвиняемого? Он был полицейским более тридцати пяти лет и все еще не мог объяснить, как работает система.


"Это третий. Ретро в движении".


Босх был выведен из задумчивости. Прошло несколько секунд, и следующий отчет поступил от другого голоса.


"Он за рулем".


Райт взял верх.


"Хорошо, мы готовимся к автоматическому хвосту. Во-первых, выезжайте на Мейн и Роуз, Во-вторых, спускайтесь к Пасифик и Венеции. Все остальные, сидите тихо, пока мы не получим его указания ".


Через несколько минут они получили свой ответ.


"На север по главной. То же, что и обычно ".


Райт перенаправил свои подразделения, и тщательно организованное мобильное наблюдение начало двигаться вместе с Джессапом, когда он свернул с Мейн-стрит на Пико, а затем направился к въезду на автостраду 10.


Джессап направился на восток, а затем выехал на 405-ю магистраль в северном направлении, которая была забита машинами даже в поздний час. Как и ожидалось, он направлялся в сторону гор Санта-Моника. Транспортные средства наблюдения варьировались от внедорожника Райта до черного кабриолета Mercedes, от универсала Volvo с двумя велосипедами на задней полке до пары типичных японских седанов. Единственное, чего не хватало для наблюдения на Голливудских холмах, - это гибрида. Команды использовали процедуру наблюдения, называемую "плавающий ящик". Двое сопровождающих по обе стороны от целевой машины, еще одна машина впереди и одна сзади, все движутся в хореографическом вращении. Внедорожник Райта был на плаву, он прикрывал бокс.


Всю дорогу Джессап держался на предельной скорости или ниже нее. Когда автострада поднялась на гребень гор, Босх выглянул из окна и увидел Музей Гетти, возвышающийся в тумане на вершине, как замок, а за ним черное небо.


Предвидя, что Джессап направляется к своему обычному месту назначения на Малхолланд драйв, Райт приказал двум командам оторваться от штрафной и двигаться вперед. Он хотел, чтобы они уже были на Малхолланде, опередив Джессапа. Он хотел, чтобы наземная команда была в очках ночного видения в парке Франклин-Каньон до того, как туда войдет Джессап.


Верный форме, Джессап свернул на съезд Малхолланд и вскоре направлялся на восток по извилистой двухполосной змейке, которая проходит вдоль хребта горной цепи. Райт объяснил, что это было время, когда система наблюдения была наиболее уязвима для разоблачения.


"Вам нужна пчела, чтобы правильно сделать это здесь, но это не входит в бюджет", - сказал он.


"Пчела?" - Спросил Макферсон.


"Это часть нашего кодекса. Означает вертолет. Мы, несомненно, могли бы использовать его ".


Первый сюрприз за ночь произошел пять минут спустя, когда Джессап, не останавливаясь, проехал мимо парка Франклин-Каньон. Райт быстро отозвал свою наземную команду из парка, в то время как Джессап продолжил движение на восток.


Джессап проехал бульвар Колдуотер-Каньон, не снижая скорости, и затем проехал мимо оверлука над каньоном Фрайман. Когда он проезжал через перекресток Малхолланд и бульвара Лорел Каньон, он вел группу наблюдения на новую территорию.


"Каковы шансы, что он создал нас?" - Спросил Босх.


"Никаких", - сказал Райт. "Мы слишком хороши. У него на уме что-то новое ".


В течение следующих десяти минут преследование продолжалось на восток, к перевалу Кауэнга. Командная машина находилась далеко за пределами зоны наблюдения, и Райту и двум его пассажирам приходилось полагаться на сообщения по радио, чтобы знать, что происходит.


Одна машина двигалась перед Джессапом, в то время как все остальные были позади. Задние автомобили следовали непрерывному повороту выключения и движения вверх, поэтому конфигурация фар в зеркале заднего вида Джессапа продолжала меняться. Наконец, поступило сообщение по радио, которое заставило Босха податься вперед на своем сиденье, как будто более близкое расположение к источнику информации могло прояснить ситуацию.


"Здесь есть знак остановки, и "Ретро" повернуло на север. Слишком темно, чтобы разглядеть дорожный знак, но мне пришлось остановиться на Малхолланд. Слишком рискованно. Следующий поворот налево на остановке."


"Вас понял. Мы повернули налево".


"Подожди!" - Что? - настойчиво спросил Босх. "Скажи ему, чтобы подождал".


Райт проверил его в зеркале.


"Что ты имеешь в виду?" - спросил он.


"На Малхолланд есть только одна остановка. Проезд Вудро Вильсона. Я знаю это. Он сворачивает и воссоединяется с Малхолландом на светофоре в Хайленде. Ведущая машина может забрать его там. Но Вудро Вильсон слишком жесткий. Если вы пошлете туда машину, он может знать, что за ним следят ".


"Ты уверен?"


"Я уверен. Я живу на улице Вудро Вильсона ".


Райт на мгновение задумался, а затем обратился к радио.


"Отмените то, что осталось. Где "Вольво"?"


"Мы задерживаемся до дальнейших распоряжений".


"Хорошо, продолжайте движение вверх и поверните налево на двухколесных автомобилях. Следите за приближением. И следите за нашим парнем ".


"Вас понял".


Вскоре внедорожник Райта добрался до перекрестка. Босх увидел, как "Вольво" отъехал в сторону. Велосипедная стойка была пуста. Райт остановился, чтобы подождать, проверяя команды по радио.


"Первый, ты на позиции?"


"Это принято. Мы находимся на светофоре внизу. Пока никаких признаков ретро ".


"Третий, ты встал?"


Ответа не последовало.


"Ладно, всем подождать, пока мы не услышим".


"Что ты имеешь в виду?" - Спросил Босх. "А как насчет велосипедов?"


"Они, должно быть, оглохли. Мы услышим, когда они..."


"Это третий", - сказал голос шепотом. "Мы вышли на него. Он закрыл глаза и заснул ".


Райт перевел для своих пассажиров.


"Он выключил фары и перестал двигаться".


Босх почувствовал, как у него начинает сжиматься грудь.


"Они уверены, что он в машине?"


Райт передал вопрос по радио.


"Да, мы можем видеть его. У него на приборной панели горит свеча ".


"Где именно ты находишься, Третий?"


"Примерно на полпути вниз. Мы слышим шум автострады ".


Босх полностью наклонился вперед между двумя передними сиденьями.


"Спроси его, может ли он выбрать номер с бордюра", - сказал он. "Дайте мне адрес".


Райт передал запрос, и прошла почти минута, прежде чем шепот вернулся.


"Здесь слишком темно, чтобы разглядеть бордюры без вспышки. Но у нас есть светофор рядом с дверью дома, перед которым он припарковался. Это одна из тех консольных работ, когда задница высовывается над перевалом. Отсюда это выглядит как семьдесят два ноль три."


Босх откинулся назад и тяжело откинулся на сиденье. Макферсон повернулся, чтобы посмотреть на него. Райт воспользовался зеркалом, чтобы оглянуться назад.


"Ты знаешь этот адрес?" - Спросил Райт.


Босх кивнул в темноте.


"Да", - сказал он. "Это мой дом".


Двадцать три


Воскресенье, 21 марта, 6:40 утра.


Моя дочь любила спать по воскресеньям. Обычно я ненавидел терять с ней время. Она была у меня только через выходные и по средам. Но в это воскресенье все было по-другому. Я был рад дать ей поспать, а сам встал пораньше, чтобы вернуться к работе над ходатайством о сохранении показаний моего главного свидетеля. Я был на кухне, наливая первую чашку кофе за день, когда услышал стук в мою входную дверь. На улице все еще было темно. Я проверил изображение, прежде чем открыть его, и с облегчением увидел, что это была моя бывшая жена, а Гарри Босх стоял прямо за ней.


Но это облегчение было недолгим. В тот момент, когда я повернул ручку, они вошли, и я сразу почувствовал, как вместе с ними вошла плохая энергия.


"У нас проблема", - сказала Мэгги.


"Что случилось?" Я спросил.


"Что не так, так это то, что Джессап разбил лагерь возле моего дома этим утром", - сказал Босх. "И я хочу знать, как он это нашел и что, черт возьми, он делает".


Он подошел слишком близко ко мне, когда сказал это. Я не знала, что было хуже, его дыхание или обвиняющий тон его слов. Я не был уверен, о чем он думал, но я понял, что вся плохая энергия исходила от него.


Я отступила от него на шаг.


"Хейли все еще спит. Позволь мне просто пойти и закрыть дверь ее спальни. На кухне есть свежий кофе без кофеина, и я могу сварить немного полностью этилированного, если вам это нужно ".


Я спустился в холл и проверил, как там моя дочь. Она все еще была внизу. Я закрыл дверь и понадеялся, что голоса, которые должны были стать громкими, не разбудят ее.


Двое моих посетителей все еще стояли, когда я вернулся в гостиную. Ни один из них не пошел выпить кофе. Силуэт Босха вырисовывался на фоне большого панорамного окна, из которого открывался вид на город - вид, который заставил меня купить этот дом. Я мог видеть полосы света, проникающие в небо за его плечами.


"Нет кофе?"


Они просто уставились на меня.


"Хорошо, давайте сядем и поговорим об этом".


Я жестом указал на диван и кресла, но Босх, казалось, застыл в своей позе.


"Давай, давай разберемся с этим".


Я прошел мимо них и сел в кресло у окна. Наконец, Босх начал двигаться. Он сел на диван рядом со школьным рюкзаком Хейли. Мэгги села на другой стул. Она заговорила первой.


"Я пытался убедить Гарри, что мы не вносили его домашний адрес в список свидетелей".


"Абсолютно нет. Мы не давали личных адресов в discovery. Для вас я перечислил два адреса. Твой офис и мой. Я даже дал общий номер для личного кабинета. Даже не дали прямой линии ".


"Тогда как он нашел мой дом?" - Спросил Босх, в его голосе все еще звучали обвиняющие нотки.


"Послушай, Гарри, ты обвиняешь меня в том, к чему я не имею никакого отношения. Я не знаю, как он нашел твой дом, но это не могло быть так сложно. Я имею в виду, давай. Любой может найти кого угодно в Интернете. У тебя есть свой дом, верно? Вы платите налоги на недвижимость, имеете счета за коммунальные услуги, и, держу пари, вы даже зарегистрированы для голосования - республиканец, я уверен ".


"Независимый".


"Прекрасно. Суть в том, что люди могут найти вас, если захотят. Вдобавок к этому, у тебя имя в единственном числе. Все, что кому-либо нужно было бы сделать, это нанести удар ... "


"Ты назвал им мое полное имя?"


"Я должен был. Это то, что требуется и что было дано в discovery для каждого судебного процесса, на котором вы когда-либо давали показания. Это не имеет значения. Все, что Джессапу было нужно, - это доступ к Интернету, и он мог бы ...


"Джессап провел в тюрьме двадцать четыре года. Он знает об Интернете меньше, чем я. Ему нужна была помощь, и я готов поспорить, что она исходила от Ройса ".


"Послушайте, мы этого не знаем".


Босх многозначительно посмотрел на меня, в его глазах промелькнула тьма.


"Ты защищаешь его сейчас?"


"Нет, я никого не защищаю. Я просто говорю, что мы не должны спешить с какими-либо выводами здесь. У Джессапа есть сосед по комнате, и он мелкая знаменитость. Знаменитости заставляют людей что-то делать для них, ясно? Так почему бы тебе не успокоиться и не дать немного задний ход. Расскажи мне, что произошло в твоем доме."


Босх, казалось, немного сбавил обороты, но он все еще был каким угодно, только не спокойным. Я наполовину ожидал, что он встанет и замахнется на лампу или пробьет дыру в стене. К счастью, Мэгги была той, кто рассказал эту историю.


"Мы были с сестрой милосердия, наблюдали за ним. Мы думали, что он собирался пойти в один из парков, которые он посещал. Вместо этого он проехал мимо них всех и продолжил движение по Малхолланд. Когда мы добрались до улицы Гарри, нам пришлось отстать, чтобы он нас не увидел. У SIS есть велосипедная машина. Двое из них оседлали лошадей и поехали вниз. Они нашли Джессапа, сидящего в своей машине перед домом Гарри."


"Черт возьми!" - Сказал Босх. "Со мной живет моя дочь. Если этот придурок ..."


"Гарри, не так громко и следи за тем, что говоришь", - сказал я. "Моя дочь по другую сторону этой стены. Теперь, пожалуйста, вернитесь к истории. Что сделал Джессап?"


Босх колебался. Мэгги этого не сделала.


"Он просто сидел там", - сказала Мэгги. "Примерно на полчаса. И он зажег свечу."


"Свеча? В машине?"


"Да, на приборной панели".


"Что, черт возьми, это значит?"


"Кто знает?"


Босх не мог больше сидеть. Он вскочил с дивана и начал расхаживать.


"И через полчаса он уехал и поехал домой", - сказала Мэгги. "Так оно и было. Мы только что приехали из Венеции ".


Теперь я встал и начал расхаживать, но по схеме, не совпадающей с орбитой Босха.


"Хорошо, давайте подумаем об этом. Давайте подумаем о том, что он делал ".


"Ни хрена себе, Шерлок", - сказал Босх. "Вот в чем вопрос".


Я кивнул. Я ожидал этого.


"Есть ли какие-либо основания полагать, что он знает или подозревает, что за ним следят?" Я спросил.


"Нет, ни в коем случае", - немедленно сказал Босх.


"Подожди минутку, не так быстро", - сказала Мэгги. "Я думал об этом. Ранее ночью был почти промах. Ты помнишь, Гарри? На Бриз-авеню?"


Босх кивнул. Мэгги объяснила это мне.


"Они думали, что потеряли его на уок-стрит в Венеции. Лейтенант послал парня с коробкой пиццы. Джессап вышел между двумя домами после того, как отлил. Мы были на волосок от гибели ".


Я развожу руками.


"Ну, может быть, так оно и было. Возможно, это вызвало подозрение, и он решил посмотреть, не следят ли за ним. Ты появляешься возле дома главного следователя, и это хороший способ отогнать мух, если они у тебя есть ".


"Ты имеешь в виду что-то вроде теста?" - Спросил Босх.


"Совершенно верно. Никто к нему там не подходил, верно?"


"Нет, мы оставили его в покое", - сказала Мэгги. "Если бы он вышел из своей машины, я думаю, это была бы другая история".


Я кивнул.


"Ладно, значит, это была либо проверка, либо у него что-то запланировано. В таком случае, это была бы разведывательная миссия. Он хотел посмотреть, где ты живешь ".


Босх остановился и уставился в окно. Теперь небо было полностью освещено.


"Но вы должны иметь в виду одну вещь: то, что он сделал, не было незаконным", - сказал я. "Это общественная улица, и редакция не накладывает никаких ограничений на передвижение в пределах округа Лос-Анджелес. Так что, независимо от того, что он замышлял, хорошо, что ты не остановил его и не раскрыл себя ".


Босх остался у окна, спиной к нам. Я не знал, о чем он думал.


"Гарри", - сказал я. "Я знаю ваши опасения, и я согласен с ними. Но мы не можем позволить этому быть отвлечением. Судебное разбирательство приближается быстро, и нам нужно поработать. Если мы осудим этого парня, он уйдет навсегда, и не будет иметь значения, знает ли он, где ты живешь ".


"И что мне делать до тех пор, сидеть каждую ночь на своем крыльце с дробовиком?"


"SIS следит за ним круглосуточно / семь, верно?" - Сказала Мэгги. "Ты им доверяешь?"


Босх долго не отвечал.


"Они не потеряют его", - наконец сказал он.


Мэгги посмотрела на меня, и я мог видеть беспокойство в ее глазах. У каждого из нас была дочь. Было бы трудно довериться кому-либо еще, даже элитному отряду наблюдения. Я на мгновение задумался о том, что обдумывал с начала разговора.


"А как насчет того, чтобы ты переехал сюда? С вашей дочерью. Она может воспользоваться комнатой Хейли, потому что Хейли сегодня возвращается к своей матери. И ты можешь воспользоваться офисом. Там есть диван-кровать, на котором я провел не одну ночь. Это на самом деле удобно ".


Босх отвернулся от окна и посмотрел на меня.


"Что, остаться здесь на все испытание?"


"Почему бы и нет? Наши дочери, наконец, получат шанс встретиться, когда приедет Хейли ".


"Это хорошая идея", - сказала Мэгги.


Я не знал, имела ли она в виду встречу дочерей или идею о том, что Босх и Чайлд останутся со мной.


"И смотри, я здесь каждую ночь", - сказал я. "Если тебе придется встречаться с сестрой, я позабочусь о тебе с твоей дочерью, особенно когда Хейли здесь".


Босх подумал об этом несколько мгновений, но затем покачал головой.


"Я не могу этого сделать", - сказал он.


"Почему бы и нет?" Я спросил.


"Потому что это мой дом. Мой дом. Я не собираюсь убегать от этого парня. Он собирается убежать от меня ".


"А как насчет вашей дочери?" - Спросила Мэгги.


"Я позабочусь о своей дочери".


"Гарри, подумай об этом", - сказала она. "Подумай о своей дочери. Ты же не хочешь, чтобы она подверглась опасности ".


"Послушайте, если у Джессапа есть мой адрес, то у него, вероятно, есть и этот адрес. Переезд сюда - это не ответ. Это просто... просто бегство от него. Может быть, это его проверка - посмотреть, что я делаю. Итак, я ничего не делаю. Я не двигаюсь. У меня есть SIS, и если он вернется и хотя бы пересечет бордюр перед домом, я буду его ждать ".


"Мне это не нравится", - сказала Мэгги.


Я подумал о том, что сказал Босх о том, что у Джессапа есть мой адрес.


"Я тоже", - сказал я.


Двадцать четыре


Среда, 31 марта, 9:00 утра.


Босху не нужно было присутствовать в суде. На самом деле, он не был бы нужен до тех пор, пока не будут отобраны присяжные и не начнется сам судебный процесс. Но он хотел поближе взглянуть на человека, за которым он следил на расстоянии с помощью SIS. Он хотел посмотреть, проявит ли Джессап какую-либо реакцию на встречу с ним в ответ. Прошло полтора месяца с тех пор, как они провели долгий день в машине, возвращаясь из Сан-Квентина. Босх почувствовал необходимость подобраться ближе, чем позволяло наблюдение. Это помогло бы ему поддерживать огонь.


Это было объявлено как статусная конференция. Судья хотел разобраться со всеми окончательными ходатайствами и вопросами, прежде чем приступить к отбору присяжных на следующий день, а затем плавно перейти к судебному разбирательству. Предстояло обсудить расписание и вопросы жюри, а также представить список экспонатов каждой стороны.


Команда обвинения была заблокирована и загружена. За последние две недели Халлер и Макферсон отточили и упорядочили дело, провели фиктивные допросы свидетелей и пересмотрели каждую улику. Они тщательно спланировали способы, с помощью которых они будут продвигать доказательства двадцатичетырехлетней давности. Они были готовы. Лук был натянут, и стрела была готова к полету.


Даже решение о смертной казни было принято - или, скорее, объявлено. Халлер официально отозвал его, хотя Босх с самого начала предполагал, что его использование для угроз Джессапу было просто позой. Он был адвокатом защиты по натуре, и ничто не могло заставить его перейти эту черту. Обвинительный приговор по этим обвинениям принес бы Джессапу пожизненное заключение без возможности условно-досрочного освобождения, и этого должно было быть достаточно для правосудия Мелиссы Лэнди.


Bosch тоже был готов. Он тщательно провел повторное расследование дела и нашел свидетелей, которые будут вызваны для дачи показаний. Все это время он по-прежнему как можно чаще выезжал кататься с сестрой - по вечерам, когда его дочь оставалась дома у друзей или со Сью Бэмбро, заместителем директора. Он был готов к своей части и помог Халлеру и Макферсону подготовиться к их части. Доверие было высоким, и это стало еще одной причиной присутствия Bosch в зале суда. Он хотел увидеть, как все начнется.


Судья Брейтман вошел, и в зале суда был наведен порядок через несколько минут десятого. Босх сидел в кресле у перил прямо за столом обвинения, где бок о бок сидели Халлер и Макферсон. Они сказали ему пододвинуть стул к столу, но Гарри хотел остаться в стороне. Он хотел иметь возможность наблюдать за Джессапом сзади, и, кроме того, от двух прокуроров исходило слишком много беспокойства. Судья собирался вынести решение о том, будет ли Саре Энн Глисон разрешено давать показания против Джессапа. Как сказал Халлер прошлой ночью, ничто другое не имело значения. Если они потеряют Сару как свидетеля, они наверняка проиграют дело.


"Для протокола: снова Калифорния против Джессапа", - сказал судья, заняв скамейку запасных. "Доброе утро всем".


После того, как в ее адрес прозвучал хор "доброго утра", судья сразу перешел к делу.


"Завтра мы начинаем отбор присяжных по этому делу, а затем приступаем к судебному разбирательству. Поэтому сегодня мы собираемся, так сказать, очистить гараж, чтобы наконец-то загнать машину. Любые последние ходатайства, любые ожидающие рассмотрения ходатайства, все, о чем кто-либо хочет поговорить в отношении вещественных доказательств или чего-либо еще, сейчас самое время. У нас на рассмотрении несколько ходатайств, и я перейду к ним первым. Просьба обвинения урегулировать вопрос об использовании обвиняемым косметики для сокрытия определенных татуировок на теле отклоняется. Мы уже подробно обсуждали это, и я не вижу необходимости продолжать ".


Босх проверил Джессапа. Он находился под острым углом к нему, поэтому не мог видеть лица обвиняемого. Но он увидел, как Джессап кивнул головой в знак одобрения первого решения судьи за день.


Затем Брейтман перечислил незначительные ходатайства обеих сторон. Она, казалось, хотела учесть все, поэтому ни одна из сторон не стала явным фаворитом. Босх увидел, что Макферсон тщательно делал пометки о каждом решении в желтом блокноте.


Все это было частью подготовки к постановлению дня. Поскольку Сара должна была быть свидетелем Макферсона на допросе во время судебного разбирательства, она выступила с устными аргументами по ходатайству защиты двумя днями ранее. Хотя Босх не присутствовал на том слушании, Халлер сказал ему, что Мэгги почти час выступала с хорошо подготовленным ответом на ходатайство о дисквалификации. Затем она подкрепила это письменным ответом на восемнадцати страницах. Команда обвинения была уверена в аргументации, но ни один из членов команды не знал Брейтман достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в том, как она вынесет решение.


"Теперь, " сказал судья, " мы переходим к ходатайству защиты об отводе Сары Энн Глисон в качестве свидетеля обвинения. Вопрос был аргументирован и представлен обеими сторонами, и суд готов вынести решение ".


"Ваша честь, могу ли я быть услышан?" Сказал Ройс, вставая из-за стола защиты.


"Мистер Ройс, " сказал судья, " я не вижу необходимости в дальнейших аргументах. Вы подали ходатайство, и я позволил вам ответить на представление обвинения. Что еще нужно сказать?"


"Да, ваша честь".


Ройс снова сел, оставив в секрете то, что он собирался добавить к своей атаке на Сару Глисон.


"Ходатайство защиты отклоняется", - немедленно заявил судья. "Я предоставлю защите широкую свободу действий при допросе свидетеля обвинения, а также при представлении своих собственных свидетелей, чтобы подтвердить достоверность показаний мисс Глисон перед присяжными. Но я считаю, что достоверность этого свидетеля - это действительно то, что присяжные должны будут решить ".


На мгновение зал суда окутала тишина, как будто все коллективно затаили дыхание. Ни со стороны обвинения, ни со стороны защиты ответа не последовало. Босх знал, что это было еще одно промежуточное решение, и обе стороны, вероятно, были рады, что чего-то добились. Глисон разрешили бы давать показания, так что дело обвинения было защищено, но судья собирался позволить Ройсу преследовать ее всеми силами, которые у него были. Все сводилось к тому, была ли Сара достаточно сильной, чтобы принять это.


"Теперь я хотел бы двигаться дальше", - сказал судья. "Давайте сначала поговорим о выборе жюри и расписании, а потом перейдем к экспонатам".


Судья продолжила излагать, как она хотела, чтобы voir dire продолжался. Хотя каждой стороне будет разрешено задавать вопросы потенциальным присяжным, она сказала, что строго ограничит время для каждой стороны. Она хотела запустить импульс, который привел бы к испытанию. Она также ограничила каждую сторону всего двенадцатью безапелляционными отводами - необоснованными отказами присяжных заседателей - и сказала, что хочет выбрать шесть заместителей, потому что в ее практике было быстро находить подход к присяжным, которые плохо вели себя, хронически опаздывали или имели наглость заснуть во время дачи показаний.


"Мне нравится хороший запас заменителей, потому что они нам обычно нужны", - сказала она.


Малое количество безапелляционных отводов и большое количество заместителей вызвало возражения как со стороны обвинения, так и со стороны защиты. Судья неохотно дала каждой стороне еще по два вызова, но предупредила, что она не позволит voir dire увязнуть.


"Я хочу, чтобы отбор присяжных был завершен к концу дня пятницы. Если ты будешь тормозить меня, то и я буду тормозить тебя. Я задержу комиссию и каждого адвоката здесь до вечера пятницы, если потребуется. Я хочу, чтобы в понедельник первым делом прозвучали вступительные заявления. Есть возражения против этого?"


Судья, казалось, должным образом запугал обе стороны. Она явно командовала своим собственным залом суда. Затем она изложила график судебного разбирательства, заявив, что свидетельские показания будут начинаться каждое утро ровно в девять и продолжаться до пяти с девяностоминутным перерывом на обед и утренними и дневными перерывами по пятнадцать минут каждый.


"Это оставляет целых шесть часов в день для дачи показаний", - сказала она. "Еще немного, и я обнаружу, что присяжные начинают терять интерес. Поэтому я держу его на уровне шести в день. От вас зависит быть здесь и готовыми к работе каждое утро, когда я переступаю порог в девять. Есть вопросы?"


Таковых не было. Затем Брейтман попросил каждую сторону оценить, сколько времени займет представление их дела. Халлер сказал, что ему потребуется не более четырех дней, в зависимости от продолжительности перекрестных допросов его свидетелей. Это уже был выстрел, направленный против Ройса и его планов напасть на Сару Энн Глисон.


Со своей стороны, Ройс сказал, что ему нужно всего два дня. Затем судья произвела свои собственные вычисления, сложив четыре и два и получив пять.


"Ну, я думаю, каждому отводится по часу на вступительные заявления в понедельник утром. Я думаю, это означает, что мы закончим в пятницу днем и перейдем сразу к заключительным аргументам в следующий понедельник ".


Ни одна из сторон не возражала против ее математики. Смысл был ясен. Продолжайте двигаться. Найдите способы сократить время. Конечно, судебный процесс был делом изменчивым, и в нем было много неизвестного. Ни одна из сторон не будет придерживаться того, что было сказано на этом слушании, но каждый адвокат знал, что могут быть последствия со стороны судьи, если они не будут поддерживать постоянную скорость своих выступлений.


"Наконец, мы переходим к экспонатам и электронике", - сказал Брейтман. "Я надеюсь, что все просмотрели списки друг друга. Есть возражения против этого?"


Оба, Холлер и Ройс, встали. Судья кивнул Ройсу.


"Вы первый, мистер Ройс".


"Да, судья, у защиты есть возражения против планов обвинения проецировать многочисленные изображения тела Мелиссы Лэнди на потолочные экраны зала суда. Эта практика не только варварская, но и эксплуататорская и наносящая ущерб ".


Судья повернулась на своем месте и посмотрела на Халлера, который все еще стоял.


"Ваша честь, обязанность обвинения - предъявить тело. Чтобы показать преступление, которое привело нас сюда. Последнее, что мы хотим делать, - это эксплуатировать или наносить ущерб. Я соглашусь с мистером Ройсом, что это тонкая грань, но мы не планируем переступать ее ".


Ройс нанес еще один удар в ответ.


"Этому делу двадцать четыре года. В тысяча девятьсот восемьдесят шестом не было экранов над головой, ничего из этих голливудских штучек. Я думаю, что это нарушает право моего клиента на справедливое судебное разбирательство ".


Халлер был готов к своему собственному камбэку.


"Давность дела не имеет никакого отношения к этому вопросу, но защита вполне готова представить эти вещественные доказательства так, как они могли бы ..."


Макферсон схватил его за рукав, чтобы прервать его. Он наклонился, и она прошептала ему на ухо. Затем он быстро выпрямился.


"Извините меня, ваша честь, я оговорился. Обвинение более чем готово представить эти доказательства в том виде, в каком они были бы представлены присяжным в тысяча девятьсот восемьдесят шестом. Мы были бы рады раздать присяжным цветные фотографии. Но в предыдущем разговоре суд указал, что ей не нравится такая практика ".


"Да, я нахожу, что передача такого рода фотографий непосредственно присяжным, возможно, более эксплуататорская и предвзятая", - сказал Брейтман. "Это то, чего вы хотите, мистер Ройс?"


Ройс сам загнал себя в передрягу.


"Нет, судья, я бы согласился с судом по этому вопросу. Защита просто пыталась ограничить сферу применения этих фотографий. Мистер Халлер перечисляет более тридцати фотографий, которые он хочет разместить на большом экране. Это кажется чрезмерным. Вот и все".


"Судья Брейтман, это фотографии тела в том месте, где оно было найдено, а также во время вскрытия. Каждый из них - "


"Мистер Халлер, " нараспев произнес судья, " позвольте мне просто остановить вас прямо здесь. Фотографии с места преступления приемлемы, при условии, что они подкреплены соответствующим основанием и свидетельскими показаниями. Но я не вижу необходимости показывать нашим присяжным снимки вскрытия этой бедной девушки. Мы не собираемся этого делать ".


"Да, ваша честь", - сказал Халлер.


Он остался стоять, в то время как Ройс сел, одержав частичную победу. Брейтман заговорил, одновременно что-то записывая.


"И у вас есть возражения против списка экспонатов мистера Ройса, мистер Холлер?"


"Да, ваша честь, у защиты в списке вещественных доказательств есть различные принадлежности для употребления наркотиков, которые, как утверждается, когда-то принадлежали мисс Глисон. Здесь также перечислены фотографии и видеозаписи мисс Глисон. Обвинению не было предоставлено возможности изучить эти материалы, но мы считаем, что они касаются только того, что мы признаем на суде и выясним при непосредственном допросе этого свидетеля. Это то, что в какой-то момент своей жизни она регулярно употребляла наркотики. Мы не видим необходимости показывать фотографии, на которых она употребляет наркотики, или трубки, через которые она принимала наркотики. Это подстрекательство и наносит ущерб. Это не требуется на основании уступок обвинения ".


Ройс снова встал и был готов идти. Судья предоставил ему слово.


"Судья, эти вещественные доказательства жизненно важны для защиты. Судебное преследование мистера Джессапа основывается на показаниях давнего наркомана, на которого нельзя положиться в том, что он помнит правду, не говоря уже о том, чтобы рассказать ее. Эти вещественные доказательства помогут присяжным понять глубину и размах употребления этим свидетелем запрещенных веществ в течение длительного периода времени ".


Ройс закончил, но судья молчала, изучая список доказательств защиты.


"Хорошо", - наконец сказала она, откладывая документ в сторону. "Вы оба приводите убедительные аргументы. Итак, что мы собираемся сделать, так это брать эти экспонаты по одному за раз. Когда защита пожелает представить доказательства, мы сначала обсудим это вне пределов слышимости присяжных. Тогда я приму решение ".


Адвокаты сели. Босх чуть было не покачал головой, но не хотел привлекать внимание судьи. Тем не менее, его обожгло, что она не воспользовалась защитой на этот раз. Через двадцать четыре года после того, как Сара Энн Глисон увидела, как ее младшую сестру похитили со двора перед домом, она была готова свидетельствовать об ужасном, кошмарном моменте, который навсегда изменил ее жизнь. И за ее самопожертвование и усилия судья фактически собирался удовлетворить просьбу защиты напасть на нее со стеклянными трубками и снаряжением, которые она когда-то использовала, чтобы избежать того, через что ей пришлось пройти. Босху это показалось несправедливым. Это не было похоже ни на что, что приближало бы к справедливости.


Вскоре после этого слушание закончилось, и все стороны собрали свои портфели и массово вышли через двери зала суда. Босх держался позади, а затем втиснулся в группу сразу за Джессапом. Он ничего не сказал, но Джессап достаточно скоро почувствовал чье-то присутствие позади себя и обернулся.


Он ухмыльнулся, когда увидел, что это был Босх.


"Итак, детектив Босх, вы следите за мной?"


"Должен ли я быть?"


"О, ты никогда не знаешь. Как продвигается ваше расследование?"


"Ты узнаешь достаточно скоро".


"Да, я не могу..."


"Не разговаривай с ним!"


Это был Ройс. Он обернулся и заметил.


"И не вздумай с ним разговаривать", - добавил он, указывая пальцем на Босха. "Если вы продолжите преследовать его, я пожалуюсь судье".


Босх развел руки в жесте, запрещающем прикасаться.


"У нас все в порядке, советник. Просто поддерживаю светскую беседу ".


"Такого не бывает, когда дело касается полиции".


Он протянул руку, положил ее на плечо Джессапа и отвел его подальше от Босха.


В коридоре снаружи они двинулись прямо к ожидающей кучке репортеров и камер. Босх прошел мимо, но вовремя оглянулся, чтобы увидеть, как изменилось лицо Джессапа. Его взгляд перешел от стального взгляда хищника к раненому взгляду жертвы.


Репортеры быстро собрались вокруг него.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ - Добиваться истинного и справедливого вердикта


Двадцать пять


Понедельник, 5 апреля, 9:00 утра.


Я наблюдал, как вошли присяжные и заняли отведенные им места в ложе. Я внимательно наблюдал за ними, в основном ориентируясь на их глаза. Проверяю, как они смотрели на ответчика. Вы можете многому научиться из этого; украдкой брошенный взгляд или сильный осуждающий взгляд.


Отбор присяжных прошел в соответствии с графиком. За день мы рассмотрели первую коллегию из девяноста потенциальных присяжных, но заседали только одиннадцать после того, как большинство из них были исключены из-за того, что СМИ узнали о деле. Выбрать вторую панель было так же сложно, и только в пятницу вечером, в пять сорок, у нас были наши последние восемнадцать.


Передо мной была таблица присяжных, и мои глаза перебегали между лицами в рамке и именами на моей почтовой карточке, пытаясь запомнить, кто есть кто. Я уже неплохо разбирался в большинстве из них, но я хотел, чтобы названия стали моей второй натурой. Я хотел иметь возможность смотреть на них и обращаться к ним, как если бы они были друзьями и соседями.


Судья был на скамейке запасных и готов начать ровно в девять. Сначала она спросила адвокатов, есть ли какие-либо новые или незаконченные дела, требующие решения. Узнав, что этого не было, она вызвала присяжных.


"Хорошо, мы все здесь", - сказала она. "Я хочу поблагодарить всех присяжных и другие стороны за то, что они пришли вовремя. Мы начинаем судебный процесс со вступительных заявлений адвокатов. Это не должно быть истолковано как доказательство, а просто ..."


Судья остановилась, ее взгляд был прикован к заднему ряду скамьи присяжных. Женщина робко подняла руку. Судья долго смотрела, а затем проверила свою таблицу рассадки, прежде чем ответить.


"Мисс Туччи? У вас есть вопрос?"


Я проверил свой график. Десятый номер, Карла Туччи. Она была одной из присяжных, которых я еще не запомнил. Брюнетка мышиного цвета из Восточного Голливуда. Ей было тридцать два года, она не была замужем и работала регистратором в медицинской клинике. Согласно моей таблице с цветовой маркировкой, я определил ее как присяжную, на которую могли повлиять более сильные личности в группе. Это было не так уж плохо. Это просто зависело от того, были ли эти личности за обвинительный приговор или нет.


"Кажется, я увидела то, чего не должна была видеть", - сказала она испуганным голосом.


Судья Брейтман на мгновение опустила голову, и я понял почему. Она не смогла вытащить колеса из грязи. Мы были готовы к выступлению, и теперь судебное разбирательство будет отложено еще до того, как вступительные заявления будут занесены в протокол.


"Хорошо, давайте попробуем разобраться с этим быстро. Я хочу, чтобы присяжные оставались на своих местах. Все остальные остаются на местах, а мисс Туччи, адвокаты и я быстро вернемся в chambers, чтобы выяснить, в чем дело ".


Когда мы встали, я проверил свою таблицу присяжных. Было шесть заместителей. Я определил троих из них как сторонников обвинения, двое в середине и один на стороне защиты. Если Туччи была изгнана за какой-либо проступок, который она собиралась раскрыть, ее замена была бы выбрана случайным образом из альтернативных кандидатов. Это означало, что у меня был более чем равный шанс увидеть, как ее заменят присяжным, который был неравнодушен к обвинению, и только один шанс из шести получить присяжного, который выступал за защиту. Следуя за окружением в Чемберс, я решил, что мне нравятся мои шансы, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы Туччи был удален с панели.


В камерах судья даже не села за свой стол, возможно, надеясь, что это будет лишь незначительный вопрос и задержка. Мы стояли группой посреди ее кабинета. Все, кроме судебного репортера, которая присела на краешек стула, чтобы иметь возможность печатать.


"Хорошо, для протокола", - сказал судья. "Ср. Туччи, пожалуйста, расскажи нам, что ты видел и что тебя беспокоит ".


Присяжная смотрела в землю и держала руки перед собой.


"Этим утром я ехал в метро, и мужчина, сидевший напротив меня, читал газету. Он держал это в руках, и я увидела первую страницу. Я не хотел смотреть, но я увидел фотографию человека, которого судят, и я увидел заголовок ".


Судья кивнул.


"Вы говорите о Джейсоне Джессапе, верно?"


"Да".


"Какая газета?" - спросил я.


"Я думаю, это были времена".


"Что говорилось в заголовке, мисс Туччи?"


"Новое судебное разбирательство, старые улики в пользу Джессапа".


В то утро я не смотрел настоящую "Лос-Анджелес Таймс", но прочитал статью в Интернете. Ссылаясь на неназванный источник, близкий к обвинению, в статье говорилось, что дело против Джейсона Джессапа, как ожидалось, будет полностью состоять из доказательств первого судебного разбирательства и в значительной степени основываться на идентификации, предоставленной сестрой жертвы. На нем стояла подпись Кейт Солтерс.


"Вы читали статью, мисс Туччи?" - Спросил Брейтман.


"Нет, судья, я просто увидел это на секунду, и когда я увидел его фотографию, я отвел взгляд. Вы сказали нам ничего не читать об этом деле. Это просто как бы всплыло передо мной ".


Судья задумчиво кивнул.


"Хорошо, мисс Туччи, не могли бы вы на минутку отойти в коридор?"


Присяжный вышел, и судья закрыл дверь.


"Заголовок рассказывает историю, не так ли?" - сказала она.


Она посмотрела на Ройса, а затем на меня, проверяя, собирается ли кто-нибудь из нас сделать движение или предложение. Ройс ничего не сказал. Я предполагал, что он определил присяжного номер десять так же, как и я. Но он, возможно, не учел склонности шести заместителей.


"Я думаю, что ущерб нанесен здесь, судья", - сказал я. "Она знает, что был предыдущий судебный процесс. Любой, обладающий хоть какими-то базовыми знаниями о судебной системе, знает, что они не будут повторять судебное разбирательство, если вы получите оправдательный приговор. Чтобы она знала, что Джессап был виноват раньше. Насколько это предвзято относится к обвинению, я думаю, чтобы быть справедливым, она должна уйти ".


Брейтман кивнул.


"Мистер Ройс?"


"Я бы согласился с оценкой мистером Халлером предубеждения, а не с его так называемым желанием быть справедливым. Он просто хочет, чтобы она была исключена из состава присяжных и чтобы в нем присутствовал один из тех, кто ходит в церковь вместо него ".


Я улыбнулся и покачал головой.


"Я не удостою это ответом. Ты не хочешь ее прогонять, меня это устраивает ".


"Но это не выбор адвоката", - сказал судья.


Она открыла дверь и пригласила присяжного обратно войти.


"Мисс Туччи, спасибо вам за вашу честность. Вы можете вернуться в комнату присяжных и собрать свои вещи. Вы уволены и можете явиться в зал заседаний присяжных заседателей, чтобы проконсультироваться с ними ".


Туччи колебался.


"Означает ли это...?"


"Да, к сожалению, вы уволены. Этот заголовок дает вам представление о деле, которого у вас не должно быть. Чтобы вы знали, что мистер Джессап ранее был судим за эти преступления, это наносит ущерб. Поэтому я не могу оставить вас в составе присяжных. Теперь ты можешь идти ".


"Я сожалею, судья".


"Да, я тоже".


Туччи покинула зал заседаний с опущенными плечами и неуверенной походкой человека, которого обвинили в преступлении. После того, как дверь закрылась, судья посмотрел на нас.


"По крайней мере, это послужит правильным сигналом остальным членам жюри. Теперь у нас осталось пять запасных, а мы даже не начинали. Но теперь мы ясно видим, как средства массовой информации могут повлиять на наш судебный процесс. Я не читал эту историю, но обязательно прочитаю. И если я увижу, что кто-то в этой комнате цитируется в нем, я буду очень разочарован. Обычно у тех, кто меня разочаровывает, есть последствия ".


"Судья", - сказал Ройс. "Я прочитал статью этим утром, и никто здесь не назван по имени, но в ней информация приписывается источнику, близкому к обвинению. Я планировал довести это до вашего сведения ".


Я покачал головой.


"И это самый старый защитный прием в книге. Заключить сделку с репортером, чтобы спрятаться за историей. Источник, близкий к обвинению? Он сидит в четырех футах через проход от меня. Это, вероятно, было достаточно близко для репортера ".


"Ваша честь!" Выпалил Ройс. "У меня не было ничего, чтобы..."


"Мы задерживаем судебное разбирательство", - сказал Брейтман, прерывая его. "Давайте вернемся в суд".


Мы поплелись назад. Когда мы вернулись в зал суда, я окинул взглядом галерею и увидел Солтерса, репортера, во втором ряду. Я быстро отвела взгляд, надеясь, что мой краткий зрительный контакт ничего не выдал. Я был ее источником. Моей целью было манипулировать историей - постановщиком сцены, как назвал это репортер, - превратив ее в нечто такое, что придало бы защите ложную уверенность. Я не задумывал это как средство изменения состава присяжных.


Вернувшись на скамью подсудимых, судья что-то записал в блокноте, а затем повернулся и обратился к присяжным, еще раз предупредив участников дискуссии о том, чтобы они не читали газету или не смотрели телевизионные программы новостей. Затем она повернулась к своему клерку.


"Одри, вазу для конфет, пожалуйста".


Затем служащая взяла миску со сметанными шариками в индивидуальной упаковке со стойки перед своим столом, бросила конфеты в ящик и отнесла миску судье. Судья вырвала страницу из своего блокнота, снова разорвала ее на шесть частей и написала на каждой части.


"Я написал цифры с первого по шестой на листках бумаги, и теперь я случайным образом выберу альтернативу, которая займет место присяжного под номером десять в панели".


Она сложила кусочки бумаги и бросила их в миску. Затем она покрутила чашу в руке и подняла ее над головой. Другой рукой она достала один листок бумаги, развернула его и прочитала вслух.


"Альтернативный номер шесть", - сказал Брейтман. "Не могли бы вы, пожалуйста, переместиться со всеми вещами, которые у вас могут быть, на место номер десять в ложе присяжных. Благодарю вас ".


Я ничего не мог сделать, кроме как сидеть и наблюдать. Новым присяжным под десятым номером стал тридцатишестилетний статист кино и телевидения по имени Филип Кирнс. То, что он был статистом, вероятно, означало, что он был актером, который еще не добился успеха. Он устраивался на работу в качестве дополнительного помощника, чтобы свести концы с концами. Это означало, что каждый день он приходил на работу, стоял рядом и наблюдал за теми, кто этого добился. Это поставило его на горькую сторону пропасти между имущими и неимущими. И это сделало бы его неравнодушным к защите - аутсайдер противостоит Мужчине. Я снял его с должности красного присяжного, и теперь я застрял с ним.


Мэгги прошептала мне на ухо за столом обвинения, когда мы смотрели, как Кирнс занимает свое новое место.


"Я надеюсь, ты не имеешь никакого отношения к этой истории, Халлер. Потому что я думаю, что мы только что проиграли голосование ".


Я поднял руки в не свойственном мне жесте, но не было похоже, что она купилась на это.


Судья полностью развернула свое кресло к присяжным.


"Наконец, я верю, что мы готовы начать", - сказала она. "Мы начинаем со вступительных заявлений адвокатов. Эти заявления не должны приниматься в качестве доказательства. Эти заявления - всего лишь возможность для обвинения и защиты рассказать присяжным, что, по их мнению, покажут доказательства. Это краткое изложение того, что вы можете ожидать увидеть и услышать во время судебного разбирательства. И затем адвокат обязан представить доказательства и свидетельские показания, которые вы позже взвесите во время прений. Мы начинаем с заявления обвинения. Мистер Холлер?"


Я встал и подошел к кафедре, которая была расположена между столом обвинения и скамьей присяжных. Я не взял с собой блокнот, карточки 3 × 5 или что-либо еще. Я верил, что сначала важно продать себя присяжным, а затем свое дело. Чтобы сделать это, я не мог отвести от них взгляд. Мне нужно было быть прямым, открытым и честным все это время. Кроме того, мое заявление должно было быть кратким и по существу. Мне не нужны были заметки.


Я начал с того, что представил себя, а затем Мэгги. Затем я указал на Гарри Босха, который сидел, прислонившись к перилам за столом обвинения, и представил его как следователя по делу. Затем я перешел к делу.


"Мы собрались здесь сегодня по одному поводу. Говорить за кого-то, кто больше не может говорить за себя. Двенадцатилетняя Мелисса Лэнди была похищена со своего переднего двора в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. Ее тело было найдено всего несколько часов спустя, выброшенное в мусорный контейнер, как мешок с мусором. Она была задушена. Человек, обвиняемый в этом ужасном преступлении, сидит там за столом защиты ".


Я указал обвиняющим перстом на Джессапа, точно так же, как я видел, как обвинитель за обвинителем указывали на моих клиентов на протяжении многих лет. Мне казалось ложно праведным указывать пальцем на кого-либо, даже на убийцу. Но это меня не остановило. Я не только указывал на Джессапа, но указывал снова и снова, подводя итог делу, рассказывая присяжным о свидетелях, которых я вызову, и о том, что они скажут и покажут. Я быстро продвигался вперед, не забыв упомянуть свидетеля, который опознал похитителя Мелиссы, и о том, что в эвакуаторе Джессапа были найдены волосы жертвы. Затем я довел дело до крупного финиша.


"Джейсон Джессап отнял жизнь у Мелиссы Лэнди", - сказал я. "Он схватил ее во дворе перед домом и навсегда увез из семьи и этого мира. Он положил руку на горло этой красивой маленькой девочки и задушил ее до смерти. Он отнял у нее ее прошлое и ее будущее. Он отнял у нее все. И государство докажет вам это вне всяких разумных сомнений ".


Я кивнул один раз, чтобы подчеркнуть обещание, а затем вернулся на свое место. Судья накануне сказала нам быть краткими в наших вступительных словах, но даже она, казалось, была удивлена моей краткостью. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что со мной покончено. Затем она сказала Ройсу, что он встал.


Как я и ожидал, Ройс отложил выступление до второго тайма, что означает, что он приберег свое вступительное слово до начала выступления защиты. Это вернуло внимание судьи ко мне.


"Тогда очень хорошо. Мистер Холлер, вызовите вашего первого свидетеля."


Я вернулся к кафедре, на этот раз с заметками и распечатками. Большую часть предыдущей недели перед отбором присяжных я потратил на подготовку вопросов, которые я хотел задать своим свидетелям. Как адвокат защиты, я привык проводить перекрестные допросы свидетелей обвинения и придираться к показаниям, представленным прокурором. Это задача, совершенно отличная от непосредственного осмотра и создания основы для представления доказательств и вещественных доказательств. Я полностью признаю, что легче что-то разрушить, чем построить это в первую очередь. Но в этом случае я был бы строителем, и я пришел подготовленным.


"Люди называют Уильяма Джонсона".


Я повернулся к задней части зала суда. Когда я подошел к кафедре, Босх покинул зал суда, чтобы забрать Джонсона из комнаты ожидания свидетелей. Теперь он вернулся с мужчиной на буксире. Джонсон был маленьким и худым, с кожей цвета темного красного дерева. Ему было пятьдесят девять, но из-за его чисто седых волос он выглядел старше. Босх провел его через ворота, а затем указал в направлении свидетельского места. Секретарь суда быстро привел его к присяге.


Я должен был признаться себе, что нервничал. Я почувствовал то, что Мэгги пыталась описать мне не раз, когда мы были женаты. Она всегда называла это бременем доказательства. Не юридическое бремя. Но психическое бремя осознания того, что ты был представителем всего народа. Я всегда отвергал ее объяснения как корыстные. Прокурор всегда был перегибом. Мужчина. В этом не было никакого бремени, по крайней мере, ничего по сравнению с бременем адвоката защиты, который стоит в полном одиночестве и держит в своих руках чью-то свободу. Я никогда не понимал, что она пыталась мне сказать.


До сих пор.


Теперь я понял это. Я почувствовал это. Я собирался допросить своего первого свидетеля перед присяжными и нервничал так же, как на своем первом судебном процессе после окончания юридической школы.


"Доброе утро, мистер Джонсон", - сказал я. "Как поживаете, сэр?"


"Я хороший, да".


"Это хорошо. Можете ли вы сказать мне, сэр, чем вы зарабатываете на жизнь?"


"Да, сэр. Я возглавляю операционный отдел театра "Эль Рей" на бульваре Уилшир."


"Руководитель операций", что это значит?"


"Я слежу за тем, чтобы все работало правильно - от освещения сцены до туалетов, все это часть моей работы. Имейте в виду, у меня электрики работают над освещением, а сантехники - над туалетами ".


Его ответ был встречен вежливыми улыбками и скромным смехом. Он говорил с легким карибским акцентом, но его слова были четкими и понятными.


"Как долго вы работаете в "Эль Рей", мистер Джонсон?"


"За то, что продолжается уже тридцать шесть лет. Я начал в тысяча девятьсот семьдесят четвертом."


"Вау, это достижение. Поздравляю. Вы были руководителем операций все это время?"


"Нет, я прокладывал себе путь наверх. Я начинал уборщиком ".


"Я хотел бы вернуть ваше внимание к тысяча девятьсот восемьдесят шестому году. Вы тогда там работали, верно?"


"Да, сэр. Тогда я был уборщиком ".


"Хорошо, и помните ли вы конкретно дату шестнадцатого февраля того года?"


"Да, я понимаю".


"Это было воскресенье".


"Да, я помню".


"Можете ли вы сказать суду, почему?"


"Это был день, когда я нашел тело маленькой девочки в мусорном баке на задворках "Эль Рей". Это был ужасный день ".


Я проверил присяжных. Все взгляды были прикованы к моему свидетелю. Пока все идет хорошо.


"Я могу представить, что это был ужасный день, мистер Джонсон. Теперь, можете ли вы рассказать нам, что именно привело вас к обнаружению тела маленькой девочки?"


"Мы работали над проектом в театре. Мы укладывали новую гипсокартонную стену в женском туалете из-за протечки. Итак, я взял тачку, полную хлама, который мы демонтировали - старую стену, немного гниющего дерева и тому подобное, - и выкатил это, чтобы выбросить в мусорный контейнер. Я открыла крышку, и там была эта бедная маленькая девочка ".


"Она была поверх мусора, который уже был в мусорном ведре?"


"Это верно".


"Была ли она вообще покрыта каким-либо мусором или обломками?"


"Нет, сэр, вовсе нет".


"Как будто тот, кто бросил ее туда, был в спешке и у него не было времени прикрыть ..."


"Протестую!"


Ройс вскочил на ноги. Я знал, что он будет возражать. Но я почти довел предложение целиком - и содержащееся в нем предложение - до присяжных.


"Мистер Халлер ведет свидетеля и просит сделать выводы, для которых у него не было бы опыта", - сказал Ройс.


Я снял вопрос до того, как судья смог поддержать возражение. Не было никакого смысла в том, чтобы судья встал на сторону защиты перед присяжными.


"Мистер Джонсон, это был ваш первый поход к мусорному ведру в тот день?"


"Нет, сэр. Я бывал там два раза до этого ".


"Перед поездкой, во время которой вы обнаружили тело, когда вы в последний раз были в мусорном баке?"


"Примерно за девяносто минут до этого".


"В тот раз вы видели тело поверх мусора в мусорном ведре?"


"Нет, там не было никакого тела".


"Значит, это должно было быть помещено в эту корзину за девяносто минут до того, как вы ее нашли, верно?"


"Да, это верно".


"Хорошо, мистер Джонсон, если бы я мог привлечь ваше внимание к экрану".


Зал суда был оборудован двумя большими мониторами с плоским экраном, установленными высоко на стене напротив ложи присяжных. Один экран был слегка повернут к галерее, чтобы наблюдатели из зала суда могли также видеть цифровые презентации. Мэгги управляла тем, что появлялось на экранах, с помощью программы PowerPoint на своем портативном компьютере. Она готовила презентацию в течение последних двух недель и выходных, пока мы готовили версию обвинения. Все старые фотографии из материалов дела были отсканированы и загружены в программу. Теперь она выставила первую фотовыставку судебного процесса. Снимок мусорного бака, в котором было найдено тело Мелиссы Лэнди.


"Похоже ли это на мусорное ведро, в котором вы нашли тело маленькой девочки, мистер Джонсон?"


"Вот и все".


"Почему вы так уверены, сэр?"


"Адрес - пятьдесят пять пятнадцать - написан аэрозольной краской вот так сбоку. Я сделал это. Это и есть адрес. И я могу сказать, что это задняя часть El Rey. Я проработал там долгое время ".


"Хорошо, и это то, что вы увидели, когда подняли крышку и заглянули внутрь?"


Мэгги перешла к следующей фотографии. В зале суда уже было тихо, но мне показалось, что наступила абсолютная тишина, когда на экранах появилась фотография тела Мелиссы Лэнди в мусорном ведре. В соответствии с существующими правилами доказывания, установленными недавним постановлением Девятого округа, я должен был найти способы представить присяжным старые улики и вещественные доказательства. Я не мог полагаться на протоколы расследования. Я должен был найти людей, которые были мостами в прошлое, и Джонсон был первым мостом.


Джонсон сначала не ответил на мой вопрос. Он просто смотрел, как и все остальные в зале суда. Затем, неожиданно, по его смуглой щеке скатилась слеза. Это было идеально. Если бы я был за столом защиты, я бы отнесся к этому с цинизмом. Но я знал, что ответ Джонсона был искренним, и именно поэтому я сделал его своим первым свидетелем.


"Это она", - наконец сказал он. "Это то, что я видел".


Я кивнул, когда Джонсон благословил себя.


"И что ты сделал, когда увидел ее?"


"Видите ли, тогда у нас не было сотовых телефонов. Поэтому я побежал обратно внутрь и позвонил девять-один-один по телефону со сцены ".


"И полиция приехала быстро?"


"Они пришли очень быстро, как будто уже искали ее".


"Еще один, последний вопрос, мистер Джонсон. Не могли бы вы увидеть тот мусорный бак с бульвара Уилшир?"


Джонсон решительно покачал головой.


"Нет, это было за театром, и вы могли увидеть это, только если бы вернулись туда и проехали по маленькому переулку".


Я колебался здесь. Мне нужно было больше узнать от этого свидетеля. Информация, не представленная в первом испытании, но собранная Босхом в ходе повторного расследования. Это была информация, о которой Ройс мог и не знать. Я мог бы просто задать вопрос, который затянул бы разговор, или я мог бы бросить кости и посмотреть, открыла ли защита дверь для перекрестного допроса. Информация была бы одинаковой в любом случае, но она имела бы больший вес, если бы присяжные поверили, что защита пыталась ее скрыть.


"Спасибо вам, мистер Джонсон", - наконец сказал я. "У меня больше нет вопросов".


Свидетеля передали Ройсу, который подошел к кафедре, когда я сел.


"Всего несколько вопросов", - сказал он. "Вы видели, кто выбросил тело жертвы в мусорное ведро?"


"Нет, я этого не делал", - сказал Джонсон.


"Значит, когда вы позвонили девять-один-один, вы понятия не имели, кто это сделал, это верно?"


"Правильно".


"До этого дня вы когда-либо видели обвиняемого раньше?"


"Нет, я так не думаю".


"Спасибо тебе".


И это было все. Ройс выполнил типичный обход свидетеля, который не представлял особой ценности для защиты. Джонсон не смог опознать убийцу, поэтому Ройс записал это. Но он должен был просто пропустить Джонсона. Спросив, видел ли Джонсон когда-либо Джессапа до убийства, он открыл дверь. Я встал, чтобы пройти через это.


"Перенаправление, мистер Холлер?" судья спросил.


"Коротко, ваша честь. Мистер Джонсон, в течение того периода, о котором мы говорим, вы часто работали по воскресеньям?"


"Нет, обычно это был мой выходной. Но если бы у нас были какие-то особые проекты, мне бы сказали прийти ".


Ройс возразил на том основании, что я начал допрос, который выходил за рамки его перекрестного допроса. Я пообещал судье, что это было в пределах возможного и что это скоро станет очевидным. Она потакала мне и отклонила возражение. Я вернулся к мистеру Джонсону. Я надеялся, что Ройс будет возражать, потому что через несколько мгновений все будет выглядеть так, будто он пытался помешать мне добраться до информации, наносящей ущерб Джессапу.


"Вы упомянули, что мусорный бак, в котором вы нашли тело, находился в конце переулка. За театром "Эль Рей" нет парковки?"


"Здесь есть парковка, но она не принадлежит театру "Эль Рей". У нас есть переулок, который дает нам доступ к задним дверям и мусорным бакам ".


"Кому принадлежит парковка?"


"Компания, у которой есть участки по всему городу. Это называется Городской парк ".


"Есть ли стена или забор, отделяющий эту парковку от переулка?"


Ройс снова встал.


"Ваша честь, это продолжается снова и снова, и это не имеет ничего общего с тем, о чем я спросил мистера Джонсона".


"Ваша честь", - сказал я. "Я доберусь до этого еще через два вопроса".


"Вы можете отвечать, мистер Джонсон", - сказал Брейтман.


"Там есть забор", - сказал Джонсон.


"Итак," - сказал я, "с переулка Эль Рей и расположения мусорного бака вы можете видеть прилегающую парковку, и любой человек на прилегающей парковке мог видеть мусорный бак, правильно?"


"Да".


"И до того дня, когда вы обнаружили тело, была ли у вас возможность быть на работе в воскресенье и заметить, что парковка за театром используется?"


"Да, как и месяцем ранее, я пришел на работу, а сзади было много машин, и я видел, как эвакуаторы буксируют их".


Я ничего не мог с собой поделать. Мне пришлось бросить взгляд на Ройса и Джессапа, чтобы посмотреть, ерзают ли они еще. Я собирался пустить первую кровь на испытании. Они думали, что Джонсон будет некритичным свидетелем, что означает, что он установит убийство и его местоположение и ничего больше.


Они были неправы.


"Вы поинтересовались, что происходит?" Я спросил.


"Да", - сказал Джонсон. "Я спросил, что они делают, и один из водителей сказал, что они буксировали машины из района вниз по улице и держали их там, чтобы люди могли прийти, заплатить и забрать свои машины ".


"Значит, он использовался как временная стоянка для хранения, вы это имеете в виду?"


"Да".


"А вы знали, как называлась буксировочная компания?"


"Это было на грузовиках. Это называлось "Буксировка трубкозуба".


"Ты сказал грузовики. Вы видели там больше одного грузовика?"


"Да, там было два или три грузовика, когда я их увидел".


"Что вы сказали им после того, как вам сообщили, что они там делали?"


"Я сказал своему боссу, и он позвонил в Сити Парк, чтобы узнать, знают ли они об этом. Он подумал, что могут возникнуть проблемы со страховкой, особенно когда люди злятся из-за того, что их буксируют и все такое. И оказалось, что Трубкозуба там не должно было быть. Это не было санкционировано ".


"Что случилось?"


"Им пришлось прекратить использовать участок, и мой босс сказал мне следить, если я работаю по выходным, чтобы посмотреть, продолжают ли они им пользоваться ".


"Значит, они перестали пользоваться стоянкой за театром?"


"Это верно".


"И это была та самая стоянка, с которой вы могли видеть мусорное ведро, в котором позже нашли тело Мелиссы Лэнди?"


"Да, сэр".


"Когда мистер Ройс спросил вас, видели ли вы когда-либо обвиняемого до дня убийства, вы ответили, что так не думаете, верно?"


"Правильно".


"Ты так не думаешь? Почему ты не уверен?"


"Потому что я думаю, что он мог бы быть одним из водителей Aardvark, которых я видел на этой стоянке. Так что я не могу быть уверен, что не видел его раньше ".


"Благодарю вас, мистер Джонсон. У меня больше нет вопросов ".


Двадцать шесть


Понедельник, 5 апреля, 10:20 утра.


Впервые с тех пор, как его привлекли к делу, Босх почувствовал, что Мелисса Лэнди находится в надежных руках. Он только что наблюдал, как Микки Халлер набрал первые очки в испытании. Он взял маленький кусочек головоломки, которую придумал Босх, и использовал его, чтобы нанести первый удар. Это ни в коем случае не был нокаут, но он надежно подключился. Это был первый шаг на пути доказательства знакомства Джейсона Джессапа с парковкой и мусорным баком за театром "Эль Рей". Перед окончанием судебного разбирательства присяжным была бы разъяснена его важность. Но что было еще более важным для Босха в тот момент, так это то, как Халлер использовал информацию, предоставленную Харри. Он повесил это на защиту, обставил все так, как будто это была их попытка запутать факты дела, которая вытянула информацию. Это был плавный ход, и он значительно укрепил доверие Босха к Халлеру как прокурору.


Он встретил Джонсона у выхода и проводил его из зала суда в коридор, где пожал ему руку.


"Вы действительно хорошо поработали там, мистер Джонсон. Мы не знаем, как вас отблагодарить ".


"Ты уже сделал это. Осуждение этого человека за убийство той маленькой девочки ".


"Ну, мы еще не совсем достигли цели, но таков план. За исключением того, что большинство людей, которые читают газету, думают, что мы преследуем невиновного человека ".


"Нет, вы взяли правильного человека. Я могу сказать ".


Босх кивнул и почувствовал себя неловко.


"Будьте осторожны, мистер Джонсон".


"Детектив, ваша музыка - джаз, верно?"


Босх уже повернулся, чтобы вернуться в зал суда. Теперь он снова посмотрел на Джонсона.


"Откуда ты это знаешь?"


"Просто предположение. У нас есть джазовые номера, которые проходят. Новоорлеанский джаз. Если тебе когда-нибудь понадобятся билеты на шоу в "Эль Рей", найди меня ".


"Да, я сделаю это. Спасибо."


Босх толкнул двери, ведущие обратно в зал суда. Он улыбался, думая о догадке Джонсона о его музыке. Если он был прав насчет этого, то, возможно, он был бы прав и насчет того, что присяжные признали Джессапа виновным. Двигаясь по проходу, он услышал, как судья говорит Халлеру вызвать следующего свидетеля.


"Штат вызывает Реджину Лэнди".


Босх знал, что попал в точку. Эта часть была поставлена судьей неделей ранее, несмотря на возражения защиты. Реджина Лэнди не могла давать показания, потому что была мертва, но она давала показания на первом судебном процессе, и судья постановил, что ее показания могут быть зачитаны нынешним присяжным.


Теперь Брейтман повернулся к присяжным, чтобы дать объяснение, не раскрывая никаких намеков на то, что был более ранний судебный процесс.


"Дамы и господа, штат вызвал свидетеля, который больше не может давать показания. Однако ранее она дала показания под присягой, которые мы зачитаем вам сегодня. Вы не должны рассматривать, почему этот свидетель не может давать показания или откуда эти предыдущие показания под присягой. Ваша забота - это само свидетельство. Я должен добавить, что я решил разрешить это, несмотря на возражения защиты. Конституция США гласит, что обвиняемый имеет право допрашивать своих обвинителей. Однако, как вы увидите, этот свидетель действительно был допрошен адвокатом, который ранее представлял мистера Джессапа ".


Она повернулась обратно к корту.


"Вы можете продолжать, мистер Холлер".


Халлер вызвал Босха для дачи показаний. Он был приведен к присяге, а затем занял место, установив микрофон в нужное положение. Он открыл синюю папку, которую носил с собой, и Халлер начал.


"Детектив Босх, не могли бы вы немного рассказать нам о своем опыте работы в правоохранительных органах?"


Босх повернулся к скамье присяжных и, отвечая, обвел глазами лица присяжных заседателей. Он не исключил альтернативных кандидатов.


"Я был офицером, приведенным к присяге, в течение тридцати шести лет. Я провел более двадцати пяти из этих лет, работая в отделе убийств. За это время я был ведущим следователем в более чем двухстах расследованиях убийств ".


"И вы являетесь ведущим следователем по этому делу?"


"Да, сейчас я такой. Однако я не принимал участия в первоначальном расследовании. Я занялся этим делом в феврале этого года."


"Спасибо вам, детектив. Мы поговорим о вашем расследовании позже в ходе судебного разбирательства. Готовы ли вы зачитать показания Регины Лэнди под присягой, данные седьмого октября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года?"


"Я есть".


"Хорошо, я прочитаю вопросы, которые были заданы в то время заместителем окружного прокурора Гэри Линцем и адвокатом защиты Чарльзом Барнардом, а вы прочтете ответы свидетеля. Мы начнем с непосредственного осмотра мистером Линцем ".


Халлер сделал паузу и изучил лежащую перед ним расшифровку. Босх подумал, не возникнет ли у кого-нибудь путаницы из-за того, что он прочитает ответы женщины. Принимая решение разрешить свидетельские показания неделей ранее, судья запретил любые ссылки на эмоции, описанные как проявленные Региной Лэнди. Босх знал из стенограммы, что она плакала на протяжении всех своих показаний. Но он не смог бы сообщить об этом присутствующим присяжным.


"Поехали", - сказал Халлер. " "Миссис Лэнди, не могли бы вы, пожалуйста, описать ваши отношения с жертвой, Мелиссой Лэнди".


"Я ее мать", - прочитал Босх. " "Она была моей дочерью... пока ее не забрали у меня".


Двадцать семь


Понедельник, 5 апреля, 13:45.


Зачитывание показаний Регины Лэнди на первом судебном процессе заняло у нас вплоть до обеда. Показания были необходимы, чтобы установить, кем была жертва и кто ее опознал. Но без присущих родительским свидетельствам эмоций чтение Босхом носило в основном процедурный характер, и если первый свидетель того дня вселял надежду, то второй свидетель был настолько разочаровывающим, насколько это вообще возможно для голоса из могилы. Я предположил, что прочтение Босхом слов Регины Лэнди сбило присяжных с толку, поскольку им не было предоставлено никакого объяснения ее отсутствия на процессе над предполагаемым убийцей ее дочери.


Команда обвинения пообедала в "Даффи", который находился достаточно близко к ЦКБ, чтобы это было удобно, но достаточно далеко, чтобы нам не пришлось беспокоиться о том, что присяжные найдут то же самое место, чтобы поесть. Никто не был в восторге от начала судебного разбирательства, но этого следовало ожидать. Я планировал представить доказательства, подобные раскрытию "Шехерезады", симфонической сюиты, которая начинается медленно и тихо и переходит во всеобъемлющее крещендо звука, музыки и эмоций.


Первый день был посвящен доказательству фактов. Мне пришлось подвести тело вперед. Я должен был установить, что была жертва, что ее забрали из ее дома, а позже нашли мертвой, и что она была убита. Я сопоставил два из этих фактов с первыми свидетелями, и теперь дневной свидетель, судебно-медицинский эксперт, завершит доказательство. Тогда аргументы обвинения сместились бы в сторону обвиняемого и доказательств, которые связывают его с преступлением. Это было бы тогда, когда мое дело действительно ожило бы.


С обеда вернулись только мы с Босхом. Мэгги отправилась в отель "Чекерс", чтобы провести день с нашей главной свидетельницей, Сарой Энн Глисон. Босх отправился в Вашингтон в субботу и прилетел с ней в воскресенье утром. Она не должна была давать показания до утра среды, но я хотел, чтобы она была рядом, и я хотел, чтобы Мэгги провела как можно больше времени, готовя ее к участию в судебном процессе. Мэгги уже дважды приезжала в Вашингтон, чтобы провести с ней время, но я верил, что любое время, которое они могли бы провести вместе, продолжало бы способствовать той связи, которую я хотел, чтобы они имели, и которую видели присяжные.


Мэгги покинула нас неохотно. Она была обеспокоена тем, что я могу совершить ошибку в суде, если она не будет присматривать за мной в качестве моего секунданта. Я заверил ее, что могу справиться с непосредственным осмотром судмедэкспертом и позвоню ей, если у меня возникнут проблемы. Я и не подозревал, насколько важными окажутся показания этого свидетеля.


Дневное заседание началось с опозданием, пока мы десять минут ждали присяжного, который не вернулся с обеда вовремя. Как только коллегия была собрана и вернулась в суд, судья Брейтман снова прочитал присяжным лекцию о своевременности и приказал им питаться всем вместе до конца процесса. Она также приказала помощнику шерифа в зале суда сопроводить их на обед. Таким образом, никто не выбился бы из стаи и никто не опоздал бы.


Закончив с делами на ланч, судья грубо приказал мне вызвать моего следующего свидетеля. Я кивнул Босху, и он направился в комнату для свидетелей, чтобы забрать Дэвида Айзенбаха.


Судья терял терпение, пока мы ждали, но Айзенбаху потребовалось на несколько минут больше, чем большинству свидетелей, чтобы пройти в зал суда и занять свидетельское место. Айзенбаху было семьдесят девять лет, и он ходил с тростью. Он также нес подушку с ручкой на ней, как будто собирался на футбольный матч Американского университета в Колизее. После приведения к присяге он положил подушку на твердое дерево стула для свидетелей, а затем сел.


"Доктор Айзенбах, " начал я, - можете ли вы рассказать присяжным, чем вы зарабатываете на жизнь?"


"В настоящее время я нахожусь на полувыставке и получаю доход от работы консультантом по вскрытию. Оружие по найму, как вы, юристы, любите это называть. Я зарабатываю на жизнь проведением вскрытий, а затем рассказываю адвокатам и присяжным, что судмедэксперт сделал правильно, а что нет ".


"А чем вы занимались до того, как вышли на пенсию наполовину?"


"Я был помощником судмедэксперта в округе Лос-Анджелес. Проработал на этой работе тридцать лет".


"Таким образом, вы проводили вскрытия?"


"Да, сэр, я так и сделал. За тридцать лет я провел более двадцати тысяч вскрытий. Это много мертвых людей ".


"Это много, доктор Айзенбах. Ты помнишь их все?"


"Конечно, нет. Я помню, как горсть упала мне на макушку. Остальные из них мне понадобились бы мои заметки, чтобы запомнить ".


Получив разрешение судьи, я подошел к свидетельскому месту и положил на стол документ на сорока страницах.


"Я обращаю ваше внимание на документ, который я положил перед вами. Вы можете это идентифицировать?"


"Да, это протокол вскрытия, датированный восемнадцатым февраля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Покойная указана как Мелисса Тереза Лэнди. На нем также стоит мое имя. Это один из моих ".


"То есть вы проводили вскрытие?"


"Да, это то, что я сказал".


Я последовал за этим с серией вопросов, которые устанавливали процедуры вскрытия и общее состояние здоровья жертвы до смерти. Ройс несколько раз возражал против того, что он называл наводящими вопросами. Судья поддержал некоторые из них, но дело было не в этом. Ройс избрал тактику, пытаясь выбить меня из ритма, постоянно прерывая, независимо от того, были ли такие прерывания обоснованными или нет.


Работая над этими перерывами, Айзенбах смог засвидетельствовать, что Мелисса Лэнди была в полном здравии до момента своей насильственной смерти. Он сказал, что она не подвергалась сексуальному нападению каким-либо определяемым образом. Он сказал, что не было никаких признаков предшествующей сексуальной активности - она была девственницей. Он сказал, что причиной ее смерти было удушение. Он сказал, что следы раздробленных костей на ее шее и горле указывают на то, что она была задушена с помощью мощной силы - единственной мужской руки.


Используя лазерную указку для обозначения мест на фотографиях тела, сделанных при вскрытии, Айзенбах идентифицировал синяк на шее жертвы, который указывал на удушающий захват одной рукой. Лазерным прицелом он очертил отметину большого пальца на правой стороне шеи девушки и более крупную отметину из четырех пальцев на левой стороне.


"Доктор, вы определили, какой рукой убийца душил жертву до смерти?"


"Да, было довольно просто определить, что убийца использовал правую руку, чтобы задушить эту девушку до смерти".


"Только одной рукой?"


"Это верно".


"Было ли какое-либо определение того, как это было сделано? Была ли девушка отстранена, когда ее душили?"


"Нет, повреждения, особенно раздробленные кости, указывают на то, что убийца положил руку ей на шею и прижал ее к поверхности, которая оказывала сопротивление".


"Могло ли это быть сиденье транспортного средства?"


"Да".


"Как насчет мужской ноги?"


Ройс возразил, сказав, что вопрос требует чистой воды спекуляций. Судья согласился и сказал мне двигаться дальше.


"Доктор, вы упомянули двадцать тысяч вскрытий. Я предполагаю, что многие из этих убийств были связаны с удушением. Было ли необычным столкнуться со случаем, когда для удушения жертвы до смерти использовалась только одна рука?"


Ройс снова возразил, на этот раз сказав, что вопрос требует ответа за пределами компетенции свидетеля. Но судья пошел моим путем.


"Этот человек провел двадцать тысяч вскрытий", - сказала она. "Я склонен думать, что это дает ему большой опыт. Я собираюсь разрешить вопрос."


"Вы можете ответить, доктор", - сказал я. "Было ли это необычным?"


"Не обязательно. Многие убийства происходят во время борьбы и при других обстоятельствах. Я видел это раньше. Если одна рука занята другим образом, другой должно быть достаточно. Мы говорим о двенадцатилетней девочке, которая весила девяносто один фунт. Ее можно было усмирить одной рукой, если бы убийце понадобилась левая рука для чего-то другого."


"Подпадает ли вождение транспортного средства под эту категорию?"


"Протестую", - сказал Ройс. "Тот же аргумент".


"И решение то же самое", - сказал Брейтман. "Вы можете отвечать, доктор".


"Да", - сказал Айзенбах. "Если одна рука использовалась для поддержания контроля над транспортным средством, другая рука могла быть использована для удушения жертвы. Это одна из возможностей ".


В этот момент я полагал, что получил от Айзенбаха все, что можно было получить. Я закончил непосредственный допрос и передал свидетеля Ройсу. К сожалению для меня, Айзенбах был свидетелем, у которого было что-то для всех. И Ройс пошел за этим.


"Одна возможность", так вы это назвали, доктор Айзенбах?"


"Прошу прощения?"


"Вы сказали, что сценарий, описанный мистером Халлером - одна рука на руле, другая на шее - был одной из возможностей. Это правильно?"


"Да, это возможно".


"Но тебя там не было, поэтому ты не можешь знать наверняка. Не так ли, доктор?"


"Да, это верно".


"Ты сказал об одной возможности. Каковы некоторые другие возможности?"


"Что ж... Я бы не знал. Я отвечал на вопрос прокурора ".


"Как насчет сигареты?"


"Что?" - спросил я.


"Мог ли убийца держать сигарету в левой руке, когда душил девушку правой?"


"Да, я полагаю, что так. Да."


"А как насчет его пениса?"


"Его..."


"Его пенис, доктор. Мог ли убийца задушить эту девушку правой рукой, удерживая свой пенис левой?"


"Мне пришлось бы... Да, это тоже возможно".


"Он мог мастурбировать одной рукой, в то время как другой душил ее, верно, доктор?"


"Возможно все, но в отчете о вскрытии нет никаких указаний, подтверждающих это".


"А как насчет того, чего нет в файле, доктор?"


"Я ни о чем не осведомлен".


"Это то, что вы имели в виду, говоря о том, чтобы быть наемным убийцей, доктор? Вы принимаете сторону обвинения, независимо от того, каковы факты?"


"Я не всегда работаю на прокуроров".


"Я рад за тебя".


Я встал.


"Ваша честь, он пристает к свидетелю с ..."


"Мистер Ройс", - сказал судья. "Пожалуйста, ведите себя вежливо. И в точку".


"Да, ваша честь. Доктор, из двадцати тысяч вскрытий, которые вы провели, сколько из них было проведено жертвам насилия на сексуальной почве?"


Айзенбах посмотрел на меня через пол, но я ничего не мог для него сделать. Босх занял место Мэгги за столом обвинения. Он наклонился ко мне и прошептал.


"Что он делает? Пытаешься доказать нашу правоту?"


Я поднял руку, чтобы меня не отвлекали от перепалки между Ройсом и Айзенбахом.


"Нет, он излагает их аргументы", - прошептала я в ответ.


Айзенбах все еще не ответил.


"Доктор, " сказал судья, - пожалуйста, ответьте на вопрос".


"У меня нет подсчета, но многие из них были преступлениями на сексуальной почве".


"Был ли этот один?"


"Основываясь на результатах вскрытия, я не мог сделать такого вывода. Но всякий раз, когда у вас есть маленький ребенок, особенно женского пола, и происходит похищение незнакомцем, тогда вы почти всегда ...


"Попытайтесь отбросить ответ как безответный", - сказал Ройс, прерывая свидетеля. "Свидетель предполагает факты, которых нет в доказательствах".


Судья рассмотрел возражение. Я встал, готовый ответить, но ничего не сказал.


"Доктор, пожалуйста, отвечайте только на тот вопрос, который вам задают", - сказал судья.


"Я думал, что был", - сказал Айзенбах.


"Тогда позвольте мне быть более конкретным", - сказал Ройс. "Вы не обнаружили признаков сексуального насилия на теле Мелиссы Лэнди, это верно, доктор?"


"Это верно".


"А как насчет следов на одежде жертвы?"


"Тело находится в моей юрисдикции. Одежда проанализирована криминалистами."


"Конечно".


Ройс поколебался и опустил взгляд на свои записи. Я мог сказать, что он пытался решить, как далеко зайти в чем-то. Это был случай "пока все хорошо - рискую ли я идти дальше?"


Наконец, он решился.


"Итак, доктор, минуту назад, когда я возражал против вашего ответа, вы назвали это похищением незнакомцем. Какие данные вскрытия подтверждают это утверждение?"


Айзенбах надолго задумался и даже опустил взгляд на лежащий перед ним отчет о вскрытии.


"Доктор?"


"Э-э, я не помню ничего из результатов вскрытия, что подтверждало бы это".


"На самом деле, вскрытие подтверждает совершенно противоположный вывод, не так ли?"


Айзенбах выглядел искренне смущенным.


"Я не уверен, что ты имеешь в виду".


"Могу я обратить ваше внимание на восьмую страницу протокола вскрытия? Предварительный осмотр тела."


Ройс подождал мгновение, пока Айзенбах не перевернул страницу. Я сделал то же самое, но в этом не было необходимости. Я знал, к чему клонит Ройс, и не мог его остановить. Мне просто нужно было быть готовым возразить в нужный момент.


"Доктор, в отчете говорится, что соскобы с ногтей жертвы дали отрицательный результат на кровь и ткани. Ты видишь это на восьмой странице?"


"Да, я поцарапал ее ногти, но они были чистыми".


"Это указывает на то, что она не поцарапала своего нападавшего, своего убийцу. Правильно?"


"Это было бы указанием, да".


"И это также указывало бы на то, что она знала о своей атаке ..."


"Протестую!"


Я был на ногах, но недостаточно быстр. Ройс изложил свое предложение присяжным.


"Предполагает факты, не являющиеся доказательствами", - сказал я. "Ваша честь, адвокат защиты явно пытается посеять в присяжных семена, которых не существует".


"Поддерживаю. Мистер Ройс, предупреждение".


"Да, ваша честь. У защиты больше нет вопросов к этому свидетелю обвинения ".


Двадцать восемь


Понедельник, 5 апреля, 16:45 вечера.


Босх постучал в дверь комнаты 804 и посмотрел прямо в глазок. Дверь быстро открыла Макферсон, которая посмотрела на часы и отступила, чтобы пропустить его внутрь.


"Почему ты не в суде с Микки?" - спросила она.


Вошел Босх. Номер был люксом с приличным видом на Гранд-авеню и заднюю часть Билтмора. Там были диван и два кресла, одно из них занимала Сара Энн Глисон. Босх кивнул в знак приветствия.


"Потому что я ему там не нужен. Я нужен здесь ".


"Что происходит?"


"Ройс указал рукой на доводы защиты. Мне нужно поговорить об этом с Сарой ".


Он направился к дивану, но Макферсон положила руку ему на плечо и остановила его.


"Подожди минутку. Прежде чем ты поговоришь с Сарой, поговори со мной. Что происходит?"


Босх кивнул. Она была права. Он огляделся, но в номере не было места для приватной беседы.


"Давай прогуляемся".


Макферсон подошел к журнальному столику и взял карточку-ключ.


"Мы скоро вернемся, Сара. Тебе что-нибудь нужно?"


"Нет, я в порядке. Я буду здесь ".


Она подняла блокнот для рисования. Это составило бы ей компанию.


Босх и Макферсон вышли из комнаты и спустились на лифте в вестибюль. Там был бар, переполненный выпивохами перед "счастливым часом", но они нашли уединенное место в зоне отдыха у входной двери.


"Хорошо, как Ройс раскрыл свои карты?" - Спросил Макферсон.


"Когда он проводил перекрестный допрос Айзенбах, он отклонил вопрос Микки о том, что убийца использовал только правую руку, чтобы задушить ее".


"Верно, пока он был за рулем. Он запаниковал, когда услышал вызов по полицейскому радио, и убил ее ".


"Верно, это версия обвинения. Что ж, Ройс уже выдвигает теорию защиты. На перекрестке он спросил, возможно ли, что убийца душил ее одной рукой, в то время как другой мастурбировал."


Она молчала, пока подсчитывала это.


"Это старая теория обвинения", - сказала она. "Из первого судебного разбирательства. Что это было убийство при совершении полового акта. Мы с Микки вроде как решили, что, как только Ройс получит все материалы для расследования и узнает, что ДНК принадлежит отчиму, защита будет действовать таким образом. Они подставляют отчима как подставного человека. Они скажут, что он убил ее, и ДНК докажет это ".


Макферсон сложила руки на груди, продолжая обдумывать это.


"Это хорошо, но в этом есть две неправильные вещи. Сара и волосы - улика. Итак, мы что-то упускаем. У Ройса должно быть что-то или кто-то, кто дискредитирует личность Сары ".


"Вот почему я здесь. Я принес список свидетелей Ройса. Эти люди играли со мной в прятки, и я не переиграл их всех. Сара должна взглянуть на этот список и сказать мне, на каком из них мне нужно сосредоточиться ".


"Как, черт возьми, она узнает?"


"Она должна. Это ее люди. Парни, мужья, коллеги-обманщики. У всех них есть записи. Это люди, с которыми она тусовалась до того, как стала натуралом. Каждый адрес является последним известным и бесполезным. Ройс, должно быть, прячет их ".


Макферсон кивнул.


"Вот почему они называют его Умным Клайвом. Ладно, давай поговорим с ней. Позволь мне сначала попробовать, хорошо?"


Она встала.


"Подождите минутку", - сказал Босх.


Она посмотрела на него.


"Что это?" - спросил я.


"Что, если теория защиты верна?"


"Ты что, издеваешься надо мной?"


Он не ответил, и она не стала долго ждать. Она направилась обратно к лифту. Он встал и последовал за ней.


Они вернулись в комнату. Босх заметил, что Глисон нарисовала тюльпан в своем блокноте, пока их не было. Он сел на диван напротив нее, а Макферсон занял стул прямо рядом с ней.


"Сара", - сказал Макферсон. "Нам нужно поговорить. Мы думаем, что кто-то, кого вы знали в те потерянные годы, о которых мы говорили, попытается помочь защите. Нам нужно выяснить, кто это и что они собираются сказать ".


"Я не понимаю", - сказала Сара. "Но мне было тринадцать лет, когда это случилось с нами. Какая разница, за кем охотились мои друзья?"


"Это важно, потому что они могут свидетельствовать о вещах, которые вы могли бы совершить. Или сказал."


"Какие вещи?"


Макферсон покачала головой.


"Вот что так расстраивает. Мы действительно не знаем. Мы знаем только, что сегодня в суде защита ясно дала понять, что они собираются попытаться возложить вину за смерть вашей сестры на вашего отчима ".


Сара подняла руки, как будто отражая удар.


"Это безумие. Я был там. Я видел, как тот мужчина взял ее!"


"Мы знаем это, Сара. Но это вопрос того, что доводится до сведения присяжных и во что и кого верят присяжные. Теперь у детектива Босха есть список свидетелей защиты. Я хочу, чтобы вы взглянули на это и сказали нам, что для вас означают названия ".


Босх достал список из своего портфеля. Он передал его Макферсону, который передал его Саре.


"Извините, все эти заметки - это то, что я добавил, - сказал Босх, - когда пытался их разыскать. Просто взгляните на названия ".


Босх наблюдал, как ее губы слегка шевелятся, когда она начала читать. Затем они перестали двигаться, и она просто уставилась на бумагу. Он увидел слезы в ее глазах.


"Сара?" - подсказал Макферсон.


"Эти люди", - сказал Глисон шепотом. "Я думал, что больше никогда их не увижу".


"Возможно, вы никогда их больше не увидите", - сказал Макферсон. "Только потому, что они есть в этом списке, это не значит, что они будут вызваны. Они вытаскивают имена из записей и загружают список, чтобы запутать нас, Сара. Это называется складирование сена. Они скрывают настоящих свидетелей, и наш следователь - детектив Босх - тратит свое время, проверяя не тех людей. Но там должно быть хотя бы одно имя, которое имеет значение. Кто это, Сара? Помоги нам".


Она уставилась на список, не отвечая.


"Кто-то, кто сможет сказать, что вы двое были близки. С кем ты проводил время и кому рассказывал секреты."


"Я думал, муж не может свидетельствовать против жены".


"Одного из супругов нельзя заставить свидетельствовать против другого. Но о чем ты говоришь, Сара?"


"Вот этот".


Она указала на имя в списке. Босх наклонился, чтобы прочитать это. Эдвард Роман. Босх проследил за ним до закрытого реабилитационного центра в Северном Голливуде, где Сара провела девять месяцев после своего последнего заключения. Единственное, о чем Босх догадался, так это о том, что у них был контакт во время групповой терапии. Последним известным адресом, предоставленным Ройсом, был мотель в Ван-Найсе, но Роман давно уехал оттуда. Босх не продвинулся дальше и отклонил название как часть стога сена Ройса.


"Римлянин", - сказал он. "Вы были с ним на реабилитации, верно?"


"Да", - сказал Глисон. "Потом мы поженились".


"Когда?" Сказал Макферсон. "У нас нет записей об этом браке".


"После того, как мы вышли. Он знал одного священника. Мы поженились на пляже. Но это продолжалось не очень долго ".


"Вы развелись?" - Спросил Макферсон.


"Нет... Меня это никогда особо не волновало. Затем, когда я вышел на прямую, я просто не хотел возвращаться туда. Это была одна из тех вещей, которые вы блокируете. Как будто этого не было ".


Макферсон посмотрел на Босха.


"Возможно, это не был законный брак", - сказал он. "В отчетах округа ничего нет".


"Не имеет значения, был ли это законный брак или нет", - сказала она. "Он, очевидно, добровольный свидетель, поэтому он может свидетельствовать против нее. Важно то, каким будет его свидетельство. Что он собирается сказать, Сара?"


Сара медленно покачала головой.


"Я не знаю".


"Ну, что ты рассказала ему о своей сестре и отчиме?"


"Я не знаю. Те годы... Я с трудом могу вспомнить что-либо из того времени ".


Наступило молчание, а затем Макферсон попросил Сару взглянуть на остальные имена в списке. Она сделала и покачала головой.


"Я не знаю, кто некоторые из этих людей. Некоторых людей в жизни я знал просто по названиям улиц ".


"Но Эдварда Романа ты знаешь?"


"Да. Мы были вместе ".


"Как долго?"


Глисон смущенно покачала головой.


"Недолго. В реабилитационном центре мы думали, что созданы друг для друга. Как только мы вышли, это не сработало. Это продолжалось, может быть, три месяца. Меня снова арестовали, а когда я вышел из тюрьмы, его уже не было ".


"Возможно ли, что это не был законный брак?"


Глисон на мгновение задумался и нерешительно пожал плечами.


"Я думаю, все возможно".


"Хорошо, Сара, я собираюсь снова выйти с детективом Босхом на несколько минут. Я хочу, чтобы вы подумали об Эдварде Романе. Все, что вы сможете вспомнить, будет полезно. Я скоро вернусь ".


Макферсон взял у нее список свидетелей и вернул его Босху. Они вышли из комнаты, но сделали всего несколько шагов по коридору, прежде чем остановиться и заговорить шепотом.


"Я думаю, тебе лучше найти его", - сказала она.


"Это не будет иметь значения", - сказал Босх. "Если он главный свидетель Ройса, он не будет со мной разговаривать".


"Тогда выясни о нем все, что сможешь. Поэтому, когда придет время, мы сможем уничтожить его ".


"Понял".


Босх повернулся и направился по коридору к лифтам. Макферсон крикнул ему вслед. Он остановился и оглянулся.


"Ты это имел в виду?" - Спросил Макферсон.


"Что это значит?"


"То, что ты сказал внизу, в вестибюле. То, о чем ты спрашивал. Ты думаешь, двадцать четыре года назад она все это выдумала?"


Босх долго смотрел на нее, затем пожал плечами.


"Я не знаю".


"Ну, а как насчет волос в грузовике? Разве это не связывает ее историю с чем-то другим?"


Босх поднял пустую руку.


"Это косвенные улики. И меня там не было, когда они это нашли ".


"Что это должно означать?"


"Это значит, что иногда что-то случается, когда жертвой становится ребенок. И что меня там не было, когда они это нашли ".


"Парень, может быть, тебе стоит работать на защиту".


Босх опустил руку вдоль бока.


"Я уверен, что они уже подумали обо всем этом".


Он повернулся обратно к лифтам и направился по коридору.


Двадцать девять


Вторник, 6 апреля, 9:00 утра.


Иногда колеса правосудия вращаются плавно. Второй день судебного разбирательства начался точно по расписанию. Присяжные в полном составе находились в ложе, судья был на скамье подсудимых, а Джейсон Джессап и его адвокат сидели за столом защиты. Я встал и вызвал своего первого свидетеля за тот, как я надеялся, продуктивный день для обвинения. У Гарри Босха даже был готовый Иззи Гордон в зале суда. Через пять минут после назначенного часа она была приведена к присяге и заняла свое место. Она была маленькой женщиной в очках в черной оправе, которые увеличивали ее глаза. В моих записях говорилось, что ей было пятьдесят лет, но выглядела она старше.


"Мисс Гордон, не могли бы вы рассказать присяжным, чем вы зарабатываете на жизнь?"


"Да. Я судебно-медицинский техник и инспектор на месте преступления Департамента полиции Лос-Анджелеса. Я работаю в отделе судебной экспертизы с тысяча девятьсот восемьдесят шестого года."


"Были ли вы так же заняты шестнадцатого февраля того года?"


"Да, я был. Это был мой первый рабочий день ".


"И каким было ваше задание в тот день?"


"Моей работой было учиться. Меня назначили надзирателем на месте преступления, и я должен был пройти обучение без отрыва от производства ".


Иззи Гордон был важной находкой для обвинения. Два техника и супервайзер работали на трех отдельных местах преступления, связанных с делом Мелиссы Лэнди - в доме на Виндзор, в мусорном баке за "Эль Рей" и на эвакуаторе, которым управлял Джессап. Гордону было поручено находиться рядом с надзирателем, и поэтому он присутствовал на всех трех местах преступления. Супервайзер был давно мертв, а другие техники были на пенсии и не могли дать показания обо всех трех местах. Обнаружение Гордона позволило мне упростить представление улик с места преступления.


"Кто был тем руководителем?"


"Это был Арт Донован".


"И вы разговаривали с ним в тот день?"


"Да, мы это сделали. Похищение, которое превратилось в убийство. В тот день мы закончили тем, что переходили от сцены к сцене, от сцены к сцене. Три взаимосвязанных местоположения."


"Хорошо, давайте рассмотрим эти сцены по очереди".


В течение следующих девяноста минут я рассказывал Гордон о ее воскресной экскурсии по местам преступлений 16 февраля 1986 года. Используя ее как проводника, я мог бы доставлять фотографии с места преступления, видео и отчеты о доказательствах. Ройс продолжил свою тактику возражений по желанию в попытке предотвратить беспрепятственный поток информации к присяжным. Но он не набрал ни одного очка и вывел судью из себя. Я мог сказать, и поэтому я не жаловался. Я хотел, чтобы это раздражение затянулось. Это может пригодиться позже.


Показания Гордон были довольно будничными, поскольку сначала она рассказала о безуспешных попытках найти отпечатки обуви и другие улики на лужайке перед домом Лэнди. Все стало еще драматичнее, когда она вспомнила, что ее срочно вызвали на новое место преступления - мусорный бак за "Эль Рей".


"Нас вызвали, когда обнаружили тело. Это обсуждалось шепотом, потому что семья была там, в доме, и мы не хотели расстраивать их, пока не будет подтверждено, что там было тело и что это была маленькая девочка ".


"Вы с Донованом ходили в театр "Эль Рей"?"


"Да, вместе с детективом Клостером. Мы встретили там помощника судмедэксперта. Теперь у нас произошло убийство, так что были вызваны еще специалисты ".


Часть показаний Гордона, посвященная Эль Рей, была для меня в значительной степени возможностью показать больше видеоматериалов и фотографий жертвы на экранах над головой. По крайней мере, я хотел, чтобы каждый присяжный в ложе был возмущен тем, что они увидели. Я хотел разжечь огонь одного из основных инстинктов. Месть.


Я рассчитывал, что Ройс возразит, и он возразил, но к тому времени он исчерпал свой прием у судьи, и его аргумент о том, что изображения были графичными и в совокупности чрезмерными, остался без внимания. Им было позволено.


Наконец, Иззи Гордон привела нас на последнее место преступления - эвакуатор - и она описала, как заметила три длинных волоска, застрявших в трещине, которая расколола сиденье скамейки, и показала их Доновану для сбора.


"Что случилось с этими волосами?" Я спросил.


"Они были индивидуально упакованы и помечены, а затем доставлены в Отдел научных исследований для сравнения и анализа".


Показания Гордона были гладкими и эффективными. Когда я передал ее защите, Ройс сделал все, что мог. Он не стал нападать на сбор доказательств, а просто попытался еще раз закрепиться в теории защиты. При этом он пропустил первые два места преступления и нацелился на эвакуатор.


"Мисс Гордон, когда вы добрались до буксировочной станции "Трубкозуб", там уже были полицейские?"


"Да, конечно".


"Сколько?"


"Я не считал, но их было несколько".


"А как насчет детективов?"


"Да, были детективы, проводившие обыск всего предприятия на основании ордера на обыск".


"И этих детективов вы видели ранее на предыдущих местах преступлений?"


"Я так думаю, да. Я бы предположил, что да, но я не помню конкретно."


"Но ты, кажется, помнишь другие конкретные вещи. Почему вы не помните, с какими детективами вы работали?"


"Над этим делом работало несколько человек. Детектив Клостер был ведущим следователем, но он имел дело с тремя разными местами, а также с девушкой, которая была свидетелем. Я не помню, был ли он на буксирной станции, когда я впервые приехал, но в какой-то момент он был там. Я думаю, что если вы обратитесь к журналам посещаемости места преступления, вы сможете определить, кто был на каком месте преступления и когда."


"Ах, тогда мы сделаем именно это".


Ройс подошел к свидетельскому месту и дал Гордону три документа и карандаш. Затем он вернулся к кафедре.


"Что это за три документа, мисс Гордон?"


"Это протоколы посещений места преступления".


"И из каких сцен они взяты?"


"Те трое, над которыми я работал в связи с делом Лэнди".


"Не могли бы вы, пожалуйста, уделить минутку изучению этих журналов и карандашом, который я вам дал, обвести любое имя, которое появляется во всех трех списках".


Гордону потребовалось меньше минуты, чтобы выполнить задачу.


"Закончили?" - Спросил Ройс.


"Да, здесь четыре имени".


"Можете ли вы рассказать нам?"


"Да, я и мой начальник Арт Донован, а затем детектив Клостер и его напарник Чед Штайнер".


"Вы были единственными четырьмя, кто был на всех трех местах преступления в тот день, верно?"


"Это верно".


Мэгги наклонилась ко мне и прошептала.


"Загрязнение между сценами".


Я слегка покачал головой и прошептал в ответ.


"Это предполагает случайное загрязнение. Я думаю, он обвиняется в преднамеренном подбрасывании улик ".


Мэгги кивнула и отодвинулась. Ройс задал свой следующий вопрос.


"Будучи одним из четырех, кто был на всех четырех местах преступления, вы прекрасно понимали это преступление и что оно означало, не так ли?"


"Я не уверен, что ты имеешь в виду".


"Среди сотрудников полиции были ли эмоции на этих местах преступлений высокими?"


"Что ж, все были очень профессиональны".


"Ты хочешь сказать, что никого не волновало, что это была двенадцатилетняя девочка?"


"Нет, мы заботились, и можно сказать, что в первых двух сценах все было как минимум напряженно. У нас была семья на одном и мертвая маленькая девочка на другом. Я действительно не помню, чтобы на буксирной станции что-то было эмоциональным ".


Неправильный ответ, подумал я. Она открыла дверь для защиты.


"Хорошо", - сказал Ройс, - "но вы говорите, что в первых двух сценах эмоции были высокими, верно?"


Я встал, просто чтобы дать Ройсу дозу его собственного лекарства.


"Протестую. Я уже спрашивал и ответил, ваша честь."


"Поддерживается".


Ройс был неустрашен.


"Тогда как эти эмоции проявили себя?" - спросил он.


"Ну, мы поговорили. Арт Донован сказал мне сохранять профессиональную отстраненность. Он сказал, что мы должны были сделать все возможное, потому что это была всего лишь маленькая девочка ".


"А как насчет детективов Клостера и Штайнера?"


"Они сказали то же самое. Что мы не могли оставить камня на камне, что мы должны были сделать это для Мелиссы ".


"Он назвал жертву по имени?"


"Да, я помню это".


"Насколько, по-вашему, был зол и расстроен детектив Клостер?"


Я встал и возразил.


"Предполагает факты, не являющиеся доказательствами".


Судья поддержал это и сказал Ройсу двигаться дальше.


"Мисс Гордон, не могли бы вы обратиться к журналам посещаемости места преступления, которые все еще перед вами, и сказать нам, соблюдается ли время прибытия и ухода сотрудников правоохранительных органов?"


"Да, это так. После каждого имени указано время прибытия и отправления."


"Вы ранее заявляли, что детективы Клостер и Штайнер были единственными двумя следователями, кроме вас и вашего начальника, которые присутствовали на всех трех местах происшествия".


"Да, они были ведущими следователями по этому делу".


"Они прибыли на каждое из мест преступления до вас и мистера Донована?"


Гордону потребовалось мгновение, чтобы подтвердить информацию в списках.


"Да, они это сделали".


"Значит, у них был доступ к телу жертвы еще до того, как вы прибыли в театр "Эль Рей", верно?"


"Я не знаю, что вы подразумеваете под "доступом", но, да, они были на месте первыми".


"И, таким образом, у них также был доступ к эвакуатору до того, как вы приехали туда и увидели три пряди волос, удобно застрявшие в щели сиденья, верно?"


Я возразил, сказав, что вопрос требует от свидетельницы размышлений о вещах, свидетелем которых она бы не стала, и был спорным из-за использования слова "удобно". Ройс, очевидно, подыгрывал присяжным. Судья сказал Ройсу перефразировать вопрос, не пользуясь редакторской лицензией.


"Детективы имели доступ к эвакуатору до того, как вы туда приехали, и до того, как вы были первыми, кто увидел три пряди волос, застрявшие в щели между сиденьями, верно?"


Гордон поняла намек из моего возражения и ответила так, как я от нее хотел.


"Я не знаю, потому что меня там не было".


Тем не менее, Ройс донес свою точку зрения до присяжных. Он также донес до меня суть своего дела. Теперь было справедливо предположить, что защита выдвинет теорию о том, что полиция - в лице Клостера и / или его партнера Штайнера - подбросила улику в виде волос, чтобы добиться осуждения Джессапа после того, как его опознала тринадцатилетняя Сара. В дополнение к этому защита будет утверждать, что ошибочная идентификация Джессапом Сары была преднамеренной и частью усилий семьи Лэнди скрыть тот факт, что Мелисса умерла либо случайно, либо намеренно от рук своего отчима.


Это был бы трудный путь, по которому нужно было идти. Чтобы добиться успеха, потребовалось бы, чтобы по крайней мере один человек из числа присяжных поверил в то, что представляло собой два заговора, действующих независимо друг от друга и в то же время согласованно. Но я мог вспомнить только двух адвокатов защиты в городе, которые могли бы провернуть это, и Ройс был одним из них. Я должен был быть готов.


"Что произошло после того, как вы заметили волосы на сиденье эвакуатора, вы помните?" Ройс спросил свидетеля.


"Я указал на это Арту, потому что он занимался фактическим сбором доказательств. Я был там только для того, чтобы наблюдать и накапливать опыт ".


"Были ли вызваны детективы Клостер и Штайнер, чтобы взглянуть?"


"Да, я так думаю".


"Вы помните, что они тогда делали, если вообще что-нибудь делали?"


"Я не припомню, чтобы они что-то делали в связи с доказательствами волос. Это было их дело, и поэтому они были уведомлены о найденных доказательствах, и это было все ".


"Был ли ты доволен собой?"


"Я не думаю, что понимаю".


"Это был твой первый день на работе - твое первое дело. Были ли вы довольны собой после того, как заметили следы волос? Ты гордился?"


Гордон поколебался, прежде чем ответить, как будто пытаясь понять, не был ли вопрос ловушкой.


"Да, я был рад, что внес свой вклад".


"А вы когда-нибудь задумывались, почему вы, новичок, заметили волосы в щели сиденья раньше своего начальника или двух ведущих следователей?"


Гордон снова заколебался, а затем сказал "нет". Ройс сказал, что у него больше нет вопросов. Это был отличный кросс, посеявший множество семян, которые позже могли перерасти во что-то большее в деле защиты.


Я сделал, что мог, с перенаправлением, попросив Гордона назвать имена шести полицейских в форме и двух других детективов, которые были указаны как прибывшие раньше Клостера и Штайнера в журнале посещений места преступления, который велся в том месте, где было найдено тело Мелиссы Лэнди.


"Итак, гипотетически, если бы детектив Клостер или Штайнер хотели взять волосы у жертвы, чтобы подбросить в другое место, им пришлось бы сделать это под носом у восьми других полицейских или заручиться их согласием сделать это. Это правильно?"


"Да, похоже, что так".


Я поблагодарил свидетеля и сел. Затем Ройс вернулся к трибуне для повторного кросса.


"Также гипотетически, если бы Клостер или Штайнер хотели подбросить волосы жертвы на третье место преступления, не было бы необходимости брать их непосредственно с головы жертвы, если бы для этого были другие источники, верно?"


"Я думаю, что нет, если бы были другие источники".


"Например, расческа в доме жертвы могла снабдить их волосами, верно?"


"Я думаю, да".


"Они были в доме жертвы, не так ли?"


"Да, это было одно из мест, где они регистрировались".


"Больше ничего".


Ройс раскусил меня, и я решил больше не заниматься этим. У Ройса был бы камбэк, независимо от того, что я рассказал свидетелю.


Гордон был уволен, и судья объявил перерыв на обед. Я сказал Босху, что после перерыва он выступит в качестве свидетеля и зачитает показания Клостера в протокол. Я спросил, не хочет ли он пообедать вместе, чтобы обсудить теорию защиты, но он сказал, что не может, что у него есть кое-какие дела.


Мэгги направлялась в отель, чтобы пообедать с Сарой Энн Глисон, так что я остался один.


Или я так думал.


Когда я направлялся по центральному проходу к задней двери зала суда, привлекательная женщина вышла из заднего ряда передо мной. Она улыбнулась и шагнула ко мне.


"Мистер Холлер, я Рейчел Уоллинг из ФБР".


Сначала это не вычислялось, но затем имя появилось в подсказке памяти где-то внутри.


"Да, профилировщик. Вы отвлекли моего следователя своей теорией о том, что Джейсон Джессап - серийный убийца."


"Что ж, я надеюсь, это была скорее помощь, чем отвлечение".


"Я думаю, это еще предстоит выяснить. Что я могу для вас сделать, агент Уоллинг?"


"Я собирался спросить, найдется ли у тебя время пообедать. Но поскольку ты считаешь меня отвлекающим фактором, тогда, может быть, мне следует просто..."


"Угадайте что, агент Уоллинг. Тебе повезло. Я свободен. Давайте пообедаем".


Я указал на дверь, и мы направились к выходу.


Тридцать


Вторник, 6 апреля, 13:15.


На этот раз судья опоздал, возвращаясь в суд. Команды обвинения и защиты заняли свои места в назначенное время и были готовы к выступлению, но Брейтмана нигде не было видно. И от клерка не было никаких указаний на то, была ли задержка вызвана личным делом или какой-то судебной проблемой. Босх поднялся со своего места у перил и, подойдя к Халлеру, похлопал его по спине.


"Гарри, мы собираемся начать. Ты готов?"


"Я готов, но нам нужно поговорить".


"Что случилось?"


Босх повернулся так, что оказался спиной к столу защиты, и понизил голос до едва слышного шепота.


"Я пошел на ланч повидаться с ребятами из SIS. Они показали мне кое-что, о чем тебе нужно знать ".


Он был чересчур загадочен. Но фотографии, которые лейтенант Райт показал ему во время наблюдения прошлой ночью, вызывали беспокойство. Джессап что-то задумал, и что бы это ни было, скоро это должно было произойти.


Прежде чем Халлер смог ответить, фоновый шум в зале суда прекратился, поскольку судья занял свое место.


"После суда", - прошептал Халлер.


Затем он снова повернулся к передней части зала суда, а Босх вернулся на свое место у ограждения. Судья сказал помощнику шерифа рассадить присяжных, и вскоре все были на своих местах.


"Я хочу извиниться", - сказал Брейтман. "Эта задержка была моей ответственностью. У меня возникло личное дело, и это заняло гораздо больше времени, чем я ожидал. Мистер Холлер, пожалуйста, вызовите вашего следующего свидетеля ".


Халлер встал и вызвал Дорала Клостера. Босх встал и направился к свидетельскому месту, в то время как судья еще раз объяснил присяжным, что свидетель, вызванный обвинением, недоступен и что предварительные показания под присягой будут зачитаны Босхом и Халлером. Хотя все это было проработано на предварительном слушании и несмотря на возражения защиты, Ройс снова встал и возразил.


"Мистер Ройс, мы уже обсуждали этот вопрос", - ответил судья.


"Я бы попросил суд пересмотреть свое решение, поскольку такая форма дачи показаний полностью подрывает конституционное право мистера Джессапа противостоять своим обвинителям. Детективу Клостеру не задавали вопросов, которые я хотел бы ему задать, исходя из текущего взгляда защиты на дело ".


"Еще раз, мистер Ройс, этот вопрос был урегулирован, и я не желаю вновь обсуждать его перед присяжными".


"Но, ваша честь, мне мешают представить полную защиту".


"Мистер Ройс, я был очень великодушен, позволив вам принять позу перед присяжными. Мое терпение сейчас на исходе. Вы можете сесть".


Ройс пристально посмотрел на судью сверху вниз. Босх знал, что делал. Играем перед присяжными. Он хотел, чтобы они видели в нем и Джессапе аутсайдеров. Он хотел, чтобы они поняли, что дело было не только в обвинении против Джессапа, но и в судье. Когда он выдержал пристальный взгляд так долго, как только осмелился, он заговорил снова.


"Судья, я не могу сесть, когда на карту поставлена свобода моего клиента. Это вопиющий..."


Брейтман сердито хлопнула ладонью вниз, издав звук, громкий, как выстрел.


"Мы не собираемся делать это перед присяжными, мистер Ройс. Пожалуйста, присяжные заседатели, вернитесь в зал заседаний ".


С широко раскрытыми глазами и внимательные к напряжению, охватившему зал суда, присяжные вышли, к человеку, оглядывающемуся через их плечи, чтобы проверить действие позади них. Все это время Ройс не сводил взгляда с судьи. И Босх знал, что это было в основном притворством. Это было именно то, чего хотел Ройс, чтобы присяжные увидели, что его преследуют и помешали довести его дело до конца. Не имело значения, что они будут изолированы в комнате присяжных. Все они знали, что судья собирался сильно ударить Ройса.


Как только дверь в комнату для собраний присяжных закрылась, судья повернулся обратно к Ройсу. За те тридцать секунд, которые потребовались присяжным, чтобы покинуть зал суда, она, очевидно, успокоилась.


"Мистер Ройс, в конце судебного разбирательства мы проведем слушание по делу о неуважении к суду, в ходе которого ваши сегодняшние действия будут рассмотрены и наказаны. До тех пор, если я когда-нибудь прикажу вам сесть, а вы откажетесь от этого приказа, я прикажу помощнику шерифа принудительно усадить вас на ваше место. И для меня не будет иметь значения, присутствуют присяжные или нет. Ты понимаешь?"


"Да, ваша честь. И я хотел бы извиниться за то, что позволил эмоциям момента взять верх надо мной ".


"Очень хорошо, мистер Ройс. Теперь вы сядете, и мы снова пригласим присяжных ".


Они долго смотрели друг другу в глаза, пока Ройс, наконец, медленно не сел. Затем судья сказал помощнику шерифа в зале суда отозвать присяжных.


Босх взглянул на вернувшихся присяжных. Все они не сводили глаз с Ройса, и Гарри мог видеть, что гамбит адвоката защиты сработал. Он увидел сочувствие в их глазах, как будто все они знали, что в любой момент могут перечить судье и получить такой же выговор. Они не знали, что произошло, пока они были за закрытой дверью, но Ройс был похож на ребенка, которого отправили в кабинет директора и который вернулся, чтобы рассказать всем об этом на перемене.


Судья обратился к присяжным перед продолжением судебного разбирательства.


"Я хочу, чтобы члены жюри поняли, что в процессе такого рода эмоции иногда зашкаливают. Мы с мистером Ройсом обсудили этот вопрос, и он решен. Вы не должны обращать на это внимания. Итак, давайте продолжим чтение предыдущих показаний под присягой. Мистер Холлер?"


"Да, ваша честь".


Халлер встал и подошел к кафедре с распечаткой показаний Дорала Клостера.


"Детектив Босх, вы все еще находитесь под присягой. У вас есть расшифровка показаний под присягой, предоставленных детективом Доралом Клостером восьмого октября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года?"


"Да, я понимаю".


Босх положил расшифровку на подставку и достал из внутреннего кармана пиджака очки для чтения.


"Хорошо, тогда я еще раз прочитаю вопросы, которые были заданы детективу Клостеру под присягой заместителем окружного прокурора Гэри Линцем, а вы прочтете ответы свидетеля".


После серии вопросов, используемых для получения основной информации о Клостере, показания быстро перешли к расследованию убийства Мелиссы Лэнди.


"Итак, детектив, вы приписаны к детективному отделению Уилширского отдела, верно?"


"Да, я состою в отделе убийств и тяжких преступлений".


"И это дело начиналось не как убийство".


" "Нет, это не так. Меня и моего напарника вызвали из дома после того, как в дом Лэнди были направлены патрульные подразделения, и предварительное расследование установило, что это, по-видимому, было похищение незнакомцем. Это сделало это серьезным преступлением, и нас вызвали ".


"Что произошло, когда вы добрались до дома Лэнди?"


"Сначала мы разделили находящихся там людей - мать, отца и Сару, сестру - и провели интервью. Затем мы собрали семью вместе и провели совместное интервью. Часто это работает лучше всего именно так, и на этот раз так и было. В совместном интервью мы определили направление нашего расследования".


""Расскажите нам об этом. Как ты нашел это направление?""


" "В индивидуальном интервью Сара рассказала, что девочки играли в прятки и что она пряталась за какими-то кустами на переднем углу своего дома. Эти кусты закрывали ей вид на улицу. Она сказала, что услышала шум мусоровоза и увидела, как мусорщик пересек двор и схватил ее сестру. Эти события произошли в воскресенье, поэтому мы знали, что в городе не было вывоза мусора. Но когда я попросил Сару рассказать эту историю перед ее родителями, ее отец быстро сказал, что по утрам в воскресенье несколько эвакуаторов патрулируют окрестности и что водители носят спецодежду, как городские санитарные работники. И это стало нашей первой зацепкой".


"И как вы пошли по этому следу?"


" "Мы смогли получить список компаний по эвакуации, имеющих городскую лицензию, которые работали в округе Уилшир. К этому времени я вызвал еще детективов, и мы разделили список. В тот день работали только три компании. Каждая пара детективов взяла по одному. Мы с моим партнером отправились на буксирную станцию на бульваре Ла Бреа, которой управляла компания под названием Aardvark Towing ".


"И что произошло, когда ты добрался туда?"


" "Мы обнаружили, что они собирались закрыться на день, потому что они, по сути, работали в зонах без парковки вокруг церквей. К полудню они закончили. Там было три водителя, и они закрепляли вещи и собирались уезжать, когда мы приехали. Все они добровольно согласились назвать себя и ответить на наши вопросы. Пока мой напарник задавал предварительные вопросы, я вернулся к нашей машине и назвал их имена в центральную диспетчерскую, чтобы они могли проверить их на наличие судимостей ".


"Кто были эти люди, детектив Клостер?"


"Их звали Уильям Клинтон, Джейсон Джессап и Дерек Уилберн".


"И каков был результат поиска ваших записей?"


" "Только у Уилберна было досье на арест. Это была попытка изнасилования без вынесения обвинительного приговора. Делу, насколько я помню, было четыре года".


"Сделало ли это его подозреваемым в похищении Мелиссы Лэнди?"


" "Да, это произошло. В целом он соответствовал описанию, которое мы получили от Сары. Он водил большой грузовик и был одет в комбинезон. И у него было досье на арест, связанное с преступлением на сексуальной почве. Это сделало его в моем представлении сильным подозреваемым". "


"Что ты сделал дальше?"


"Я вернулся к своему партнеру, и он все еще брал интервью у мужчин в групповой обстановке. Я знал, что время имеет решающее значение. Эта маленькая девочка все еще считалась пропавшей. Она все еще была где-то там, и обычно в подобных случаях, чем дольше человек отсутствует, тем меньше у вас шансов на хороший конец ".


"Значит, вы приняли какие-то решения, не так ли?"


"Да, я решил, что Саре Лэнди следует встретиться с Дереком Уилберном, чтобы узнать, сможет ли она опознать его как похитителя".


"Итак, вы составили список для ее просмотра?"


" "Нет, я этого не делал".


""Нет?""


" "Нет. Я не чувствовал, что есть время. Я должен был поддерживать движение. Мы должны были попытаться найти ту девушку. Итак, что я сделал, так это спросил, согласятся ли трое мужчин пойти в другое место, где мы могли бы продолжить интервью. Каждый из них сказал "да". " "


"Без колебаний?"


" "Нет, никаких. Они согласились"."


"Кстати, что произошло, когда другие детективы посетили другие буксировочные компании, которые работали в округе Уилшир?"


"Они не нашли и не допросили никого, кто поднялся бы до уровня подозреваемого".


"Вы имеете в виду, что никто не имеет судимости?"


"Никаких судимостей и никаких флагов не всплыло во время допросов".


"Значит, вы были сосредоточены на Дереке Уилберне?"


" "Это верно". "


"Итак, когда Уилберн и двое других мужчин согласились дать интервью в другом месте, что вы сделали?"


"Мы вызвали пару патрульных машин и посадили Джессапа и Клинтона на заднее сиденье одной машины, а Уилберна - на заднее сиденье другой. Затем мы закрыли и заперли станцию эвакуации "Трубкозуб" и поехали дальше на нашей машине ".


"Значит, вы сначала вернулись в дом Лэнди?"


" "Специально. Мы сказали патрульным, чтобы они ехали кружным путем к дому Лэнди на Виндзорской улице, чтобы мы могли добраться туда первыми. Когда мы вернулись в дом, я отвел Сару наверх, в ее спальню, которая была расположена в передней части и выходила окнами на передний двор и улицу. Я закрыл жалюзи и попросил ее посмотреть в щелочку, чтобы водители эвакуаторов не видели ее на виду ".


"Что произошло дальше?"


"Мой напарник остался снаружи. Когда прибыли патрульные машины, я приказал ему вывести троих мужчин из машин и поставить их вместе на тротуаре. Я спросил Сару, узнает ли она кого-нибудь из них ".


" "Это сделала она?" "


" "Не сразу. Но на одном из мужчин - Джессапе - была бейсбольная кепка, и он смотрел вниз, используя поля, чтобы защитить лицо ".


На этом месте Босх перевернул две страницы показаний. Страницы были вырезаны крест-накрест. Они содержали несколько вопросов о поведении Джессапа и попытке использовать его шляпу, чтобы скрыть свое лицо. Против этих вопросов возражал тогдашний адвокат защиты Джессапа, их поддержал судья первой инстанции, затем они были переработаны и переформулированы, и на них снова были выдвинуты возражения. На предварительном слушании Брейтман согласился с утверждением Ройса о том, что нынешнему составу присяжных даже не следует их слушать. Это было одно из единственных очков, которые выиграл Ройс.


Халлер поднял показания в тот момент, когда перестрелка закончилась.


"Хорошо, детектив, почему бы вам не рассказать присяжным, что произошло дальше?"


"Сара спросила меня, могу ли я попросить мужчину в шляпе снять ее. Я связался по рации со своим партнером, и он сказал Джессапу снять шляпу. Почти сразу же Сара сказала, что это был он ".


"Мужчина, который похитил ее сестру?"


""Да". "


"Подожди минутку. Вы сказали, что Дерек Уилберн был вашим подозреваемым ".


"Да, основываясь на том, что он ранее был арестован за преступление на сексуальной почве, я подумал, что он наиболее вероятный подозреваемый".


"Была ли Сара уверена в своей идентификации?"


"Я несколько раз просил ее подтвердить идентификацию. Она сделала. " "


"Что ты сделал дальше?"


"Я оставил Сару в ее комнате и вернулся вниз. Выйдя на улицу, я арестовал Джейсона Джессапа, надел на него наручники и посадил на заднее сиденье патрульной машины. Я сказал другим офицерам посадить Уилберна и Клинтона в другую машину и отвезти их в Уилширский отдел для допроса ".


""Вы допрашивали Джейсона Джессапа на этом этапе?"


" "Да, я сделал. Опять же, время имело решающее значение. Я не чувствовал, что у меня было время отвезти его в Уилширский отдел и организовать официальное собеседование. Вместо этого я сел с ним в машину, зачитал ему предупреждение Миранды и спросил, не хочет ли он поговорить со мной. Он сказал "да". " "


" "Ты записал это?" "


" "Нет, я этого не делал. Честно говоря, я забыл. События развивались так быстро, и все, о чем я мог думать, это найти ту маленькую девочку. У меня в кармане был диктофон, но я забыл записать этот разговор".


"Хорошо, значит, вы все равно допросили Джессапа?"


"Я задавал вопросы, но он дал очень мало ответов. Он отрицал какую-либо причастность к похищению. Он признал, что в то утро патрулировал окрестности на буксире и мог проехать мимо дома Лэнди, но что он не помнит, чтобы специально ехал по Виндзорской. Я спросил его, помнит ли он, что видел знак Голливуда, потому что, если вы находитесь на Виндзорской, у вас есть прямой обзор на улицу и на вершину холма. Он сказал, что не помнит, чтобы видел вывеску "Голливуд". " "


""Как долго продолжался этот допрос?""


" "Недолго. Может быть, минут пять. Нас прервали".


""Чем, детектив?""


"Мой партнер постучал в окно машины, и я мог сказать по его лицу, что все, что у него было, было важным. Я вышел из машины, и тогда он сказал мне. Они нашли ее. Тело девушки было найдено в мусорном контейнере на Уилшире ".


" "Это все изменило?""


" "Да, все. Я перевез Джессапа в центр города и забронировал номер, пока сам направлялся к месту нахождения тела ".


"Что ты обнаружил, когда добрался туда?"


" "В мусорном контейнере было выброшено тело девочки примерно двенадцати или тринадцати лет. В то время ее личность не была установлена, но она оказалась Мелиссой Лэнди. У меня была ее фотография. Я был почти уверен, что это была она ".


"И вы переместили фокус вашего расследования в это место?"


" "Абсолютно. Мы с напарником начали проводить опросы, пока криминалисты и люди коронера разбирались с телом. Вскоре мы узнали, что стоянка, примыкающая к заднему двору кинотеатра, ранее использовалась буксировочной компанией как пункт временного хранения автомобилей. Мы узнали, что компания буксировала "Трубкозуб". " "


"Что это значило для тебя?"


" "Для меня это означало, что теперь появилась вторая связь между убийством этой девушки и Трубкозубом. У нас была единственная свидетельница, Сара Лэнди, опознавшая одного из водителей-трубкозубов как похитителя, а теперь у нас была жертва, найденная в мусорном контейнере рядом с парковкой, используемой водителями-трубкозубами. Для меня дело складывалось удачно".


"Каким был ваш следующий шаг?"


"В этот момент мы с моим партнером расстались. Он остался на месте преступления, а я вернулся в Уилширский отдел, чтобы поработать с ордерами на обыск ".


" " Ордера на обыск для чего?""


" "Один на все помещение при буксировке трубкозуба. Один для эвакуатора, на котором Джессап был за рулем в тот день. И еще два для дома и личной машины Джессапа".


"И вы получили эти ордера на обыск?"


" "Да, я сделал. Судья Ричард Питтман был на вызове и случайно играл в гольф в загородном клубе Уилшир. Я принес ему ордера, и он подписал их на девятой лунке. Затем мы начали поиски, начав с Трубкозуба ".


""Вы присутствовали при этом обыске?""


" "Да, я был. Мы с моим партнером отвечали за это ".


" "И в какой-то момент вам стало известно о том, что были найдены какие-либо конкретные доказательства, которые вы сочли важными для дела?"


" "Да. В какой-то момент руководитель группы криминалистов, человек по имени Арт Донован, сообщил мне, что они обнаружили три волоска коричневого цвета и более фута длиной каждый из эвакуатора, на котором в тот день ездил Джейсон Джессап ".


"Донован сказал вам конкретно, где в грузовике были найдены эти образцы волос?"


"Да, он сказал, что они застряли в щели между нижней и верхней частями сиденья грузовика".


Босх закрыл расшифровку на этом месте. Показания Клостера продолжались, но они достигли того момента, когда Халлер сказал, что прекратит, потому что у него будет все, что ему нужно, в протоколе.


Затем судья спросил Ройса, желает ли он, чтобы что-либо из перекрестного допроса защиты было зачитано в протокол. Ройс встал, чтобы ответить, держа в руке два скрепленных документа.


"Для протокола, я неохотно участвую в процедуре, против которой я возражаю, но поскольку суд объявляет игру, я буду подыгрывать. У меня есть два кратких отзыва о перекрестном допросе детектива Клостера. Могу ли я отдать выделенную распечатку детективу Босху? Я думаю, это сделает все намного проще ".


"Очень хорошо", - сказал судья.


Помощник шерифа в зале суда взял у Ройса один из документов и передал его Босху, который быстро просмотрел его. Это было всего две страницы расшифровок показаний. Два обмена были выделены желтым цветом. Пока Босх перечитывал их, судья объяснил присяжным, что Ройс прочтет вопросы, заданные предыдущим адвокатом Джессапа Чарльзом Барнардом, в то время как Босх продолжит читать ответы детектива Дорала Клостера.


"Вы можете продолжать, мистер Ройс".


"Благодарю вас, ваша честь. Теперь читаем из стенограммы: "Детектив, сколько времени прошло с того момента, как вы закрыли и заперли буксировку "Трубкозуба", отвезли трех водителей в Виндзор и вернулись с ордером на обыск?"


"Могу я сослаться на хронологию дела?"


"Ты можешь".


"Это было около двух часов тридцати пяти минут".


"И когда вы покинули буксировку "Трубкозуба", как вы обезопасили эти помещения?"


"Мы закрыли гаражи, и у одного из водителей - я полагаю, у мистера Клинтона - был ключ от двери. Я позаимствовал его, чтобы запереть дверь".


""Вы вернули ему ключ после этого?"


"Нет, я спросил, могу ли я оставить это себе на некоторое время, и он сказал, что все в порядке ".


"Итак, когда вы вернулись с подписанным ордером на обыск, у вас был ключ, и вы просто отперли дверь, чтобы войти".


" "Это верно". "


Ройс перевернул страницу в своем экземпляре и сказал Босху сделать то же самое.


"Хорошо, теперь читаем с другого момента перекрестного допроса. "Детектив Клостер, к какому выводу вы пришли, когда вам сообщили об образцах волос, найденных в эвакуаторе, на котором мистер Джессап ездил в тот день?"


" "Ничего. Образцы еще не были идентифицированы".


" "В какой более поздний момент они были идентифицированы?"


"Два дня спустя мне позвонил СИД. Специалист по волосам и волокнам сказал мне, что волосы были исследованы и что они точно соответствуют образцам, взятым у жертвы. Она сказала, что не может исключить жертву как источник ".


"Так о чем же тогда это тебе сказало?"


""Что, вероятно, Мелисса Лэнди была в том эвакуаторе".


"Какие другие улики в том грузовике связывали жертву с ним или мистера Джессапа с жертвой?"


"Других доказательств не было".


" "Нет крови или других жидкостей организма?"


""Нет". "


" "Никаких волокон с одежды жертвы?"


""Нет". "


" "Больше ничего?""


""Ничего". "


"Учитывая отсутствие других подтверждающих улик в грузовике, вы когда-нибудь задумывались о том, что улика в виде волос была подброшена в грузовик?"


"Что ж, я рассматривал это так, как рассматривал все аспекты дела. Но я отклонил это, потому что свидетель похищения опознал Джессапа, и это был грузовик, за рулем которого он был. Я не думал, что улики были подброшены. Я имею в виду, кем? Никто не пытался его подставить. Его опознала сестра жертвы".


На этом чтение назад закончилось. Босх бросил взгляд на скамью присяжных и увидел, что, похоже, все оставались внимательными во время того, что, скорее всего, было самым скучным этапом судебного разбирательства.


"Что-нибудь еще, мистер Ройс?" - спросил судья.


"Больше ничего, судья", - ответил Ройс.


"Очень хорошо", - сказал Брейтман. "Я думаю, это подводит нас к нашему дневному перерыву. Я увижу, что все вернулись на свои места - и я прикажу себе прийти вовремя - через пятнадцать минут ".


Зал суда начал пустеть, и Босх сошел со свидетельского места. Он направился прямо к Халлеру, который столпился рядом с Макферсоном. Босх вмешался в их разговор шепотом.


"Этуотер, верно?"


Холлер поднял на него глаза.


"Да, верно. Подготовьте ее через пятнадцать минут."


"И у вас есть время поговорить после суда?"


"Я найду время. У меня тоже был интересный разговор за обедом. Мне нужно тебе сказать."


Босх оставил их и направился в холл. Он знал, что очередь к кофейному автомату в маленьком киоске возле лифтов будет длинной и полной присяжных по этому делу. Он решил, что спустится по лестнице и найдет кофе на другом этаже. Но сначала он нырнул в туалет.


Войдя, он увидел Джессапа у одной из раковин. Он наклонился и мыл руки. Его глаза были ниже линии зеркала, и он не осознавал, что Босх стоит у него за спиной.


Босх стоял неподвижно и ждал момента, думая о том, что он скажет, когда они с Джессапом встретятся взглядами.


Но как только Джессап поднял голову и увидел Босха в зеркале, дверь в кабинку слева открылась и вышел присяжный номер десять. Это был неловкий момент, поскольку все трое мужчин ничего не сказали.


Наконец, Джессап достал бумажное полотенце из диспенсера, вытер руки и выбросил его в корзину для мусора. Он направился к двери, в то время как присяжный занял свое место у раковины. Босх бесшумно направился к писсуару, но оглянулся на Джессапа, когда тот протискивался в дверь.


Босх выстрелил ему в спину пальцем. Джессап никогда не предвидел, что это произойдет.


Тридцать один


Вторник, 6 апреля, 15:05.


Во время перерыва я проверил, как там моя следующая свидетельница, и убедился, что она готова уйти. У меня выдалось несколько свободных минут, и я отыскал Босха в очереди в кафе этажом ниже. Присяжный номер шесть был на два места впереди него. Я взял Босха за локоть и повел его прочь.


"Ты сможешь выпить свой кофе позже. В любом случае, нет времени это пить. Я хотел, чтобы ты знал, что я обедал с твоей девушкой из бюро ".


"Что? Кто?"


"Агент Уоллинг".


"Она не моя девушка. Почему она пообедала с тобой?"


Я вывел его на лестничную клетку, и мы направились обратно наверх, разговаривая.


"Ну, я думаю, она хотела пообедать с тобой, но ты слишком быстро ушел отсюда, поэтому она остановилась на мне. Она хотела предупредить нас. Она сказала, что смотрела и читала отчеты о судебном процессе, и она думает, что если Джессап собирается взорваться, то это произойдет скоро. Она сказала, что он реагирует на давление, и он, вероятно, никогда не испытывал большего, чем сейчас ".


Босх кивнул.


"Это как раз то, о чем я хотел поговорить с тобой раньше".


Он огляделся, чтобы убедиться, что в пределах слышимости никого нет.


"SIS говорит, что активность Джессапа в ночное время увеличилась с начала судебного разбирательства. Теперь он выходит из дома каждую ночь ".


"Он пошел по вашей улице?"


"Нет, он не возвращался ни туда, ни в какое-либо другое место у Малхолланда в течение недели. Но за последние два вечера он сделал что-то новое ".


"Например, что, Гарри?"


"Например, в воскресенье они последовали за ним по пляжу из Венеции, и он зашел в старое хранилище под пирсом Санта-Моники".


"В каком хранилище? Что это значит?"


"Это старое городское хранилище, но его столько раз затапливало во время приливов, что оно закрыто и заброшено. Джессап подкопался под одну из старых деревянных боковых дорожек и заполз внутрь."


"Почему?"


"Кто знает? Они не могли войти, иначе они рисковали бы разоблачить наблюдение. Но это не настоящая новость. Настоящая новость в том, что прошлой ночью он встретился с парой парней в Таунхаусе в Венеции, а затем вышел к машине на одной из пляжных стоянок. Один из парней достал из багажника что-то завернутое в полотенце и отдал ему ".


"Пистолет?"


Босх пожал плечами.


"Что бы это ни было, они так и не увидели, но по номерным знакам машины опознали одного из двух парней. Маршалл Дэниелс. Он был в Сан-Квентине в девяностых - в то же время, что и Джессап."


Теперь я улавливал некоторую напряженность и срочность, которые исходили от Bosch.


"Они могли бы знать друг друга. Для чего Дэниелс был там, наверху?"


"Наркотики и оружие".


Я посмотрел на свои часы. Мне нужно было вернуться в суд.


"Тогда мы должны предположить, что у Джессапа есть оружие. Мы могли бы нарушить его права прямо сейчас за связь с осужденным преступником. У них есть фотографии Джессапа и Дэниелса вместе?"


"У них есть фотографии, но я не уверен, что мы хотим это делать".


"Если у него есть пистолет... Ты веришь, что SIS остановит его, прежде чем он сделает ход или нанесет какой-то урон?"


"Да, но это помогло бы, если бы мы знали, в чем заключался ход".


Мы вышли в коридор и не увидели никаких признаков присутствия присяжных или кого-либо еще с процесса. Все вернулись в суд, кроме меня.


"Мы поговорим об этом позже. Я должен вернуться в суд, или судья в следующий раз наступит мне на задницу. Я не такой, как Ройс. Я не могу позволить себе слушание о неуважении к суду только для того, чтобы высказать свое мнение присяжным. Иди за Этуотером и приведи ее сюда ".


Я поспешил обратно в 112-й отдел и грубо оттолкнул пару оводов из здания суда, которые медленно входили в дверь. Судья Брейтман не дождался меня. Я видел, что все, кроме меня, были на своих местах, и присяжные рассаживались. Я прошел по проходу, через ворота и проскользнул на сиденье рядом с Мэгги.


"Это было близко", - прошептала она. "Я думаю, судья надеялся выровнять ситуацию, обвинив вас в неуважении к суду".


"Да, ну, она все еще может".


Судья отвернулся от присяжных и заметил меня за столом обвинения.


"Что ж, спасибо, что присоединились к нам сегодня днем, мистер Холлер. У вас была приятная экскурсия?"


Я встал.


"Мои извинения, ваша честь. У меня возникло личное дело, и это заняло гораздо больше времени, чем я ожидал ".


Она открыла рот, чтобы высказать упрек, но затем сделала паузу, когда поняла, что я бросил ее слова из-за утренней задержки - ее задержки - прямо ей в спину.


"Просто вызовите вашего следующего свидетеля, адвокат", - коротко сказала она.


Я вызвал Лайзу Этуотер для дачи показаний и, взглянув в конец зала суда, увидел, как Босх ведет лаборанта лаборатории ДНК по проходу к выходу. Я проверил часы на задней стенке. Моей целью было использовать остаток дня для дачи показаний Этуотер, ознакомив ее с основными моментами непосредственно перед нашим дневным перерывом. Это может дать Ройсу целую ночь на подготовку к перекрестному допросу, но я бы с радостью обменял это на то, что я получу от сделки - каждый присяжный отправится домой, зная о безупречных доказательствах, которые связывают Джейсона Джессапа с убийством Мелиссы Лэнди.


Как я и просил ее, Этуотер не сняла лабораторный халат, когда выходила из лаборатории полиции Лос-Анджелеса. Светло-голубой жакет придавал ей вид компетентности и профессионализма, которого не передавало все остальное в ней. Этуотер была очень молода - всего тридцать один год - и у нее были светлые волосы с розовой полоской сбоку, она выглядела как супер крутой лаборант в одном из криминальных сериалов. После первой встречи с ней я попытался заставить ее подумать о том, чтобы избавиться от розового, но она сказала мне, что не откажется от своей индивидуальности. Присяжным, по ее словам, придется принять ее такой, какая она есть.


По крайней мере, лабораторный халат не был розовым.


Этуотер назвала себя и была приведена к присяге. После того, как она заняла место свидетеля, я начал задавать вопросы о ее образовании и опыте работы. Я потратила на это по крайней мере на десять минут больше, чем обычно, но я продолжала видеть ту ленту из розовых волос и подумала, что должна сделать все, что в моих силах, чтобы превратить ее в знак профессионализма и достижений.


Наконец, я добрался до сути ее показаний. Когда я осторожно задавал вопросы, она показала, что провела типирование ДНК и сравнение двух совершенно разных образцов улик из дела Лэнди. Сначала я перешел к более проблемному анализу.


"Мисс Этуотер, можете ли вы описать первое исследование ДНК, которое вы получили по делу Лэнди?"


"Да, четвертого февраля мне дали образец ткани, который был отрезан от платья, в котором жертва была одета во время убийства".


"Откуда вы получили это?"


"Это поступило из отдела собственности полиции Лос-Анджелеса, где оно хранилось в контролируемом хранилище улик".


Ее ответы были тщательно отрепетированы. Она не могла предоставить никаких указаний на то, что по этому делу было предыдущее судебное разбирательство или что Джессап находился в тюрьме последние двадцать четыре года. Это создало бы предубеждение против Джессапа и вызвало бы неправильное судебное разбирательство.


"Почему вам прислали этот образец ткани?"


"На ткани было пятно, которое двадцать четыре года назад криминалисты полиции Лос-Анджелеса идентифицировали как сперму. Моим заданием было извлечь ДНК и идентифицировать ее, если это возможно ".


"Когда вы исследовали этот образец, было ли на нем какое-либо ухудшение генетического материала?"


"Нет, сэр. Он был должным образом сохранен ".


"Хорошо, итак, вы взяли этот образец материала с платья Мелиссы Лэнди и извлекли из него ДНК. Имею ли я на это право до сих пор?"


"Это верно".


"Что ты сделал дальше?"


"Я превратил профиль ДНК в код и ввел его в базу данных CODIS".


"Что такое CODIS?"


"Это система комбинированного индекса ДНК ФБР. Думайте об этом как о национальном центре обмена данными по записям ДНК. Все подписи ДНК, собранные правоохранительными органами, попадают сюда и доступны для сравнения ".


"Итак, вы ввели ДНК-подпись, полученную из спермы, на платье, которое было на Мелиссе Лэнди в день ее убийства, верно?"


"Правильно".


"Ты получил попадание?"


"Я сделал. Профиль принадлежал ее отчиму, Кенсингтону Лэнди."


Зал суда - это большое пространство. Всегда существует поток звука и энергии низкого уровня. Вы можете почувствовать это, даже если на самом деле не слышите. Люди шепчутся на галерее, секретарь и помощник шерифа отвечают на телефонные звонки, судебный репортер касается клавиш на своем стенографическом аппарате. Но звук и эфир полностью отключились в отделе 112 после того, как Лиза Этуотер сказала то, что она сказала. Я позволил этому прокатиться несколько мгновений. Я знал, что это будет самая низкая точка в деле. Этим единственным ответом я, по сути, раскрыл дело Джейсона Джессапа. Но с этого момента все это будет моим делом. И дело Мелиссы Лэнди. Я бы не забыл о ней.


"Почему ДНК Кенсингтона Лэнди была в базе данных CODIS?" Я спросил.


"Потому что в Калифорнии есть закон, который требует, чтобы все подозреваемые в уголовном преступлении при аресте сдавали образец ДНК. В две тысячи четвертом году мистер Лэнди был арестован за наезд, повлекший за собой телесные повреждения. Хотя в конечном итоге он признал себя виновным в меньших обвинениях, первоначально это было предъявлено как уголовное преступление, что привело к применению закона О ДНК при его бронировании. Его ДНК была введена в систему ".


"Хорошо. Теперь возвращаемся к платью жертвы и сперме, которая была на нем. Как вы определили, что сперма была сдана в тот день, когда была убита Мелисса Лэнди?"


Поначалу Этуотер казался сбитым с толку этим вопросом. Это был искусный поступок.


"Я этого не делала", - сказала она. "Невозможно точно знать, когда был сделан этот депозит".


"Вы имеете в виду, что это могло быть на платье за неделю до ее смерти?"


"Да. Нет никакого способа узнать ".


"Как насчет месяца?"


"Это возможно, потому что есть ..."


"Как насчет года?"


"Опять же, это ..."


"Протестую!"


Ройс встал. Как раз вовремя, подумал я.


"Ваша честь, как долго это должно продолжаться после точки?"


"Отзывается, судья. Мистер Ройс прав. Мы уже далеко прошли этот момент ".


Я сделал паузу на мгновение, чтобы подчеркнуть, что Этуотер и я теперь будем двигаться в новом направлении.


"Мисс Этуотер, вы недавно провели повторный анализ ДНК в связи с делом Мелиссы Лэнди, верно?"


"Да, я сделал".


"Можете ли вы описать, что это повлекло за собой?"


Прежде чем ответить, она закрепила розовую прядь волос за ухом.


"Да, это было извлечение ДНК и сравнение образцов волос. Волосы жертвы, Мелиссы Лэнди, которые содержались в наборе, взятом во время ее вскрытия, и волосы, извлеченные из эвакуатора, которым управлял обвиняемый Джейсон Джессап."


"О скольких образцах волос мы говорим?"


"В конечном счете, по одному из каждого. Нашей целью было извлечь ядерную ДНК, которая доступна только в образце корня волоса. Из имевшихся у нас образцов была только одна подходящая вытяжка из волос, извлеченных из эвакуатора. Итак, мы сравнили ДНК из корня этого волоса с ДНК из образца волос, взятого из набора для вскрытия ".


Я провел ее через весь процесс, стараясь, чтобы объяснения были как можно более простыми. Ровно столько, чтобы прожить, как по телевизору. Я следил одним глазом за своим свидетелем, а другим - за скамьей присяжных, следя за тем, чтобы все оставались подключенными и счастливыми.


Наконец, мы вышли на другой конец техногенно-генетического туннеля и пришли к выводам Лайзы Этуотер. Она вывела на экраны несколько цветных диаграмм и графических обозначений и подробно объяснила их. Но итог всегда был один и тот же; чтобы почувствовать это, присяжные должны были это услышать. Самое важное, что свидетель приносит в зал суда, - это ее слово. После того, как были показаны все графики, дело дошло до слов Этуотера.


Я повернулся и снова посмотрел на часы. Я действовал точно по графику. Менее чем через двадцать минут судья объявит перерыв на вечер. Я повернул назад и двинулся на убийство.


"Мисс Этуотер, у вас есть какие-либо колебания или сомнения по поводу генетического соответствия, о котором вы только что дали показания?"


"Нет, вообще ничего".


"Верите ли вы, вне всякого сомнения, что волосы Мелиссы Лэнди полностью совпадают с образцом волос, полученным из эвакуатора, которым обвиняемый управлял шестнадцатого февраля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года?"


"Да, я понимаю".


"Существует ли поддающийся количественной оценке способ проиллюстрировать это совпадение?"


"Да, как я проиллюстрировал ранее, мы сопоставили девять из тринадцати генетических маркеров в протоколе CODIS. Комбинация этих девяти конкретных генетических маркеров встречается у одного из шести десятых триллиона индивидуумов ".


"Вы хотите сказать, что вероятность того, что волосы, найденные в эвакуаторе, которым управляет обвиняемая, принадлежали кому-то другому, а не Мелиссе Лэнди, составляет один к одной и шести триллионам десятых?"


"Можно сказать и так, да".


"Мисс Этуотер, вы, случайно, не знаете нынешнюю численность населения мира?"


"Это приближается к семи миллиардам".


"Спасибо вам, мисс Этуотер. На данный момент у меня больше нет вопросов ".


Я подошел к своему месту и сел. Я немедленно начал укладывать папки и документы, готовя все это к портфелю и поездке домой. Этот день был записан в книгах, и у меня была долгая ночь впереди, когда я готовился к следующему. Судья, похоже, не завидовал, что я закончил на десять минут раньше. Она замыкалась в себе и отправляла присяжных по домам.


"Мы продолжим перекрестный допрос этого свидетеля завтра. Я хотел бы поблагодарить всех вас за то, что уделили такое пристальное внимание сегодняшнему свидетельству. Мы объявляем перерыв ровно до девяти часов завтрашнего утра, и я еще раз предупреждаю вас не смотреть никаких новостных программ или ...


"Ваша честь?"


Я оторвался от файлов. Ройс был на ногах.


"Да, мистер Ройс?"


"Приношу свои извинения, судья Брейтман, за то, что прерываю. Но по моим часам всего четыре пятьдесят, и я знаю, что вы предпочитаете получать как можно больше свидетельств за каждый день. Я хотел бы сейчас провести перекрестный допрос этого свидетеля ".


Судья посмотрел на Этуотера, который все еще находился на свидетельской трибуне, а затем снова на Ройса.


"Мистер Ройс, я бы предпочел, чтобы вы начали свой кросс завтра утром, а не начали, а затем прервали его всего через десять минут. Мы не задерживаемся дольше пяти часов с присяжными. Это правило, которое я не нарушу ".


"Я понимаю, судья. Но я не планирую прерывать это. Я закончу с этим свидетелем к пяти часам, и тогда ей не нужно будет возвращаться завтра ".


Судья долгое время смотрела на Ройс с выражением недоверия на лице.


"Мистер Ройс, мисс Этуотер является одним из ключевых свидетелей обвинения. Ты хочешь сказать, что тебе нужно всего пять минут на перекрестный допрос?"


"Ну, конечно, это зависит от объема ее ответов, но у меня есть только несколько вопросов, ваша честь".


"Тогда очень хорошо. Вы можете продолжать. Мисс Этуотер, вы остаетесь под присягой ".


Ройс пересел на трибуну, и я был так же сбит с толку, как и судья, маневром защиты. Я ожидал, что Ройс проведет большую часть следующего утра на кроссе. Это должно было быть уловкой. У него был эксперт по ДНК в его собственном списке свидетелей, но я бы никогда не отказался от попытки связаться со свидетелем обвинения.


"Мисс Этуотер", - сказал Ройс, - "все ли тесты, типирование и извлечение, которые вы проводили с образцом волос из эвакуатора, рассказали вам, как образец попал в этот грузовик?"


Чтобы выиграть время, Этуотер попросил Ройса повторить вопрос. Но даже услышав это во второй раз, она не ответила, пока не вмешался судья.


"Мисс Этуотер, вы можете ответить на вопрос?" - Спросил Брейтман.


"Э-э, да, мне жаль. Мой ответ - нет, лабораторная работа, которую я проводил, не имела ничего общего с определением того, как образец волос попал в эвакуатор. Это не было моей ответственностью ".


"Спасибо", - сказал Ройс. "Итак, чтобы внести предельную ясность, вы не можете рассказать присяжным, как эти волосы, которые вы умело идентифицировали как принадлежащие жертве, попали в грузовик или кто их туда положил, не так ли?"


Я встал.


"Протестую. Предполагает факты, не являющиеся доказательствами ".


"Поддерживаю. Не хотели бы вы перефразировать, мистер Ройс?"


"Благодарю вас, ваша честь. Мисс Этуотер, вы понятия не имеете - кроме того, что вам, возможно, сказали, - как волосы, которые вы тестировали, попали в эвакуатор, верно?"


"Это было бы правильно, да".


"Таким образом, вы можете идентифицировать волосы как волосы Мелиссы Лэнди, но вы не можете с такой же уверенностью свидетельствовать о том, как они оказались в эвакуаторе, верно?"


Я снова встал.


"Протестую", - сказал я. "Спросили и ответили".


"Я думаю, я позволю свидетелю ответить", - сказал Брейтман. "Ср. Этуотер?"


"Да, это верно", - сказал Этуотер. "Я не могу свидетельствовать ни о чем относительно того, как волосы оказались в грузовике".


"Тогда у меня больше нет вопросов. Благодарю вас ".


Я повернулся назад и посмотрел на часы. У меня было две минуты. Если я хотел вернуть присяжных в нужное русло, мне нужно было придумать что-нибудь быстрое.


"Какое-нибудь перенаправление, мистер Холлер?" судья спросил.


"Одну минуту, ваша честь".


Я повернулся и наклонился к Мэгги, чтобы прошептать.


"Что мне делать?"


"Ничего", - прошептала она в ответ. "Отпусти это, или ты можешь сделать только хуже. Ты высказал свои соображения. Он добился своего. Твои дела важнее - ты посадил Мелиссу в его грузовик. Оставь это там ".


Что-то подсказывало мне не оставлять все как есть, но в голове было пусто. Я не мог придумать вопрос, вытекающий из кросса Ройса, который отвлек бы присяжных от его точки зрения и вернул бы их к моей.


"Мистер Холлер?" нетерпеливо сказал судья.


Я отказался от этого.


"На данный момент больше вопросов нет, ваша честь".


"Очень хорошо, тогда мы объявляем перерыв на день. Суд возобновит заседание завтра в девять утра, и я призываю присяжных не читать газетные сообщения об этом процессе, не просматривать телевизионные репортажи и не говорить об этом деле с семьей или друзьями. Я надеюсь, что у всех будет хорошая ночь ".


С этими словами присяжные встали и начали выходить из ложи. Я случайно взглянул на стол защиты и увидел, что Джессап поздравляет Ройса. Они все улыбались. Я почувствовал пустоту в животе размером с бейсбольный мяч. Это было так, как будто я играл почти до совершенства весь день - в течение почти шести часов показаний, - а затем за последние пять минут умудрился выпустить последний аут в девятом ударе прямо между ног.


Я сидел неподвижно и ждал, пока Ройс, Джессап и все остальные покинут зал суда.


"Ты идешь?" Сказала Мэгги из-за моей спины.


"Через минуту. Как насчет того, чтобы встретиться с тобой в офисе?"


"Давай вернемся вместе".


"Я плохая компания, Мэгс".


"Халлер, смирись с этим. У тебя был отличный день. У нас был отличный день. Он был хорош в течение пяти минут, и присяжные это знают ".


"Хорошо. Я встречу тебя там через некоторое время ".


Она сдалась, и я слышал, как она уходила. Через несколько минут я потянулся к верхнему файлу в стопке передо мной и открыл его наполовину. Внутри папки была прикреплена школьная фотография Мелиссы Лэнди. Улыбается в камеру. Она совсем не была похожа на мою дочь, но она заставила меня подумать о Хейли.


Я дала молчаливую клятву не позволить Ройсу снова меня перехитрить.


Несколько мгновений спустя кто-то выключил свет.


Тридцать два


Вторник, 6 апреля, 10:15 вечера.


Босх стоял у качелей, врытых в песок в четверти мили к югу от пирса Санта-Моники. Черная вода Тихого океана слева от него была оживлена танцующим отражением света и красок от колеса обозрения в конце набережной. Парк развлечений закрылся пятнадцатью минутами ранее, но световое шоу продолжалось всю ночь - электронное отображение постоянно меняющихся узоров на большом колесе, которое завораживало в холодной темноте.


Гарри поднял свой телефон и позвонил диспетчеру SIS. Он зарегистрировался ранее и все уладил.


"Это снова Босх. Как там наш мальчик?"


"Кажется, он укутался на ночь. Ты, должно быть, измотал его сегодня в суде, Босх. По дороге домой из ЦКБ он зашел в "Ральфс" за продуктами, а затем прямиком домой, где и находится с тех пор. Первая ночь за последние пять, когда он не выходил из дома в это время."


"Да, хорошо, не рассчитывай, что так и останется. Они прикрыли заднюю дверь, верно?"


"И окна, и машина, и велосипед. Мы взяли его, детектив. Не волнуйся ".


"Тогда я не буду. У тебя есть мой номер. Позвони мне, если он пошевелится ".


"Сойдет".


Босх убрал телефон и направился к пирсу. С воды дул сильный ветер, и мелкий песчаный туман обжигал его лицо и глаза, когда он приближался к огромному сооружению. Пирс был похож на выброшенный на берег авианосец. Он был длинным и широким. На крыше была большая парковка и множество ресторанов и сувенирных лавок. В его средней точке был целый парк развлечений с американскими горками и фирменным колесом обозрения. И в самом дальнем углу в море это был традиционный рыболовный причал с магазином наживки, офисом управления и еще одним рестораном. Все это опиралось на густой лес деревянных свай, который начинался у берега и уходил на семьсот футов за пределы волнового разлома в холодные глубины.


На берегу сваи были обнесены деревянным сайдингом, что создало полузащищенное хранилище для города Санта-Моника. Только наполовину безопасный по двум причинам: зона хранения была уязвима для экстремально высоких приливов, которые случались в редких случаях во время землетрясений на шельфе. Кроме того, пирс занимал сотню ярдов пляжа, что повлекло за собой закрепление деревянного сайдинга во влажном песке. Древесина всегда находилась в процессе гниения и была легко испорчена. Результатом стало то, что хранилище превратилось в неофициальный приют для бездомных, который периодически приходилось убирать городским властям.


Наблюдатели SIS сообщили, что Джейсон Джессап прошлой ночью проскользнул под южной стеной и провел внутри склада тридцать одну минуту.


Босх добрался до пирса и начал обходить его вдоль, высматривая место в деревянной обшивке, под которым пролез Джессап. Он взял с собой мини-фонарик и быстро нашел углубление, где у основания стены был выкопан песок и частично засыпан обратно. Он присел на корточки, просунул фонарь в отверстие и определил, что оно слишком маленькое, чтобы он мог пролезть. Он отложил фонарь в сторону, наклонился и начал копать, как собака, пытающаяся сбежать со двора.


Вскоре дыра показалась достаточно большой, и он прополз через нее. Он был одет для этого усилия. Старые черные джинсы, рабочие ботинки и футболка с длинными рукавами под пластиковой курткой, которую он носил наизнанку, чтобы скрыть светящиеся желтые знаки полиции Лос-Анджелеса спереди и сзади.


Он поднялся внутрь, в темное, похожее на пещеру пространство с полосками света, просачивающимися между досками парковки наверху. Он встал и отряхнул песок со своей одежды, затем осветил местность фонариком. Он был сделан для работы с близкого расстояния, поэтому его луч мало что мог сделать, чтобы осветить дальние уголки пространства.


Пахло сыростью, и звук волн, разбивающихся о сваи всего в двадцати пяти ярдах от нас, громким эхом отдавался в замкнутом пространстве. Босх направил луч фонаря вверх и увидел грибок, запекшийся на поперечных балках пирса. Он двинулся вперед, в темноту, и быстро наткнулся на лодку, накрытую брезентом. Он поднял свободный конец и увидел, что это была старая спасательная лодка. Он двинулся дальше и наткнулся на груды буев, а затем на груды дорожных заграждений и передвижных заграждений, на всех из которых по трафарету было написано "ГОРОД САНТА-МОНИКА".


Затем он подошел к трем штабелям строительных лесов, используемых для покраски и ремонтных работ на пирсе. Они долго выглядели нетронутыми и медленно погружались в песок.


Сзади тянулся ряд закрытых складских помещений, но деревянные обочины со временем потрескались и раскололись, что сделало хранение в них в лучшем случае пористым.


Двери были не заперты, и Босх прошел вдоль очереди, обнаружив, что каждая из них пуста до предпоследней. Здесь дверь была заперта на блестящий новый висячий замок. Он направил луч своего фонаря в одну из щелей между досками сайдинга и попытался заглянуть внутрь. Он увидел то, что казалось краем одеяла, но это было все.


Босх вернулся к двери и опустился на колени перед замком. Он зажал фонарь ртом и достал из бумажника две отмычки. Он принялся за работу с висячим замком и быстро определил, что у него всего четыре тумблера. Он открыл его меньше чем за пять минут.


Он вошел в загон для хранения и обнаружил, что он в основном пуст. На земле лежало сложенное одеяло, поверх которого лежала подушка. Больше ничего. В отчете SIS о наблюдении говорилось, что прошлой ночью Джессап шел по пляжу с одеялом в руках. Там не говорилось, что он оставил его под пирсом, и в отчете ничего не было о подушке.


Гарри даже не был уверен, что находится в том же месте, куда пришел Джессап. Он переместил фонарь над стеной, а затем вверх, к нижней части пирса, где и держал его. Он мог ясно видеть очертания двери. Люк. Она была заперта снизу другим новым висячим замком.


Босх был почти уверен, что стоит под парковкой пирса. Иногда он слышал шум машин наверху, когда толпа на пирсе расходилась по домам. Он предположил, что люк использовался как своего рода загрузочный люк для хранения материалов. Он знал, что мог бы ухватиться за один из лесов и взобраться наверх, чтобы осмотреть второй замок, но решил не заморачиваться. Он отступил от загона.


Когда он запирал дверь на висячий замок, он почувствовал, что его телефон начал вибрировать в кармане. Он быстро вытащил его, ожидая узнать из диспетчерской службы, что Джессап был в движении. Но идентификатор вызывающего абонента сказал ему, что звонок был от его дочери. Он открыл телефон.


"Привет, Мэдди".


"Папа? Ты здесь?"


Ее голос был низким, а звук разбивающихся волн - громким. Босх закричал.


"Я здесь. Что не так?"


"Ну, когда ты возвращаешься домой?"


"Скоро, детка. Мне нужно еще немного поработать ".


Она понизила голос еще больше, и Босху пришлось зажать ладонью другое ухо, чтобы расслышать ее. На заднем плане он мог слышать шум автострады в ее конце. Он знал, что она была на задней палубе.


"Папа, она заставляет меня делать домашнее задание, которое даже не нужно делать до следующей недели".


Босх в очередной раз оставил ее со Сью Бэмбро, заместителем директора.


"Итак, на следующей неделе ты будешь благодарить ее, когда все остальные будут делать это, и вы все закончите".


"Папа, я всю ночь делал домашнее задание!"


"Ты хочешь, чтобы я сказал ей, чтобы она позволила тебе сделать перерыв?"


Его дочь не ответила, и Босх понял. Она позвонила, потому что хотела, чтобы он знал, от каких страданий она страдает. Но она не хотела, чтобы он что-либо делал по этому поводу.


"Вот что я тебе скажу", - сказал он. "Когда я вернусь, я напомню миссис Бэмбро, что ты не в школе, когда ты дома, и тебе не нужно все время работать. Понятно?"


"Я думаю. Почему я не могу просто остаться у Рори? Это несправедливо ".


"Может быть, в следующий раз. Мне нужно вернуться к работе, Мэдс. Можем ли мы поговорить об этом завтра? Я хочу, чтобы ты была в постели к тому времени, как я вернусь домой ".


"Неважно".


"Спокойной ночи, Мэдлин. Убедитесь, что все двери заперты, в том числе и на палубе, и увидимся завтра ".


"Спокойной ночи".


Неодобрение в ее голосе было трудно не заметить. Она отключила звонок раньше Босха. Он закрыл свой телефон и, как только сунул его в карман, услышал звук, похожий на стук металлических деталей, исходящий со стороны отверстия, через которое он проскользнул в хранилище. Он немедленно выключил фонарик и двинулся к брезенту, которым была накрыта лодка.


Присев за лодкой, он увидел, как человеческая фигура встала у стены и начала двигаться в темноте без фонарика. Фигура без колебаний двинулась к складскому помещению с новым замком на нем.


Над парковкой наверху горели уличные фонари. Они посылали лучи света вниз через трещины, образованные отступающими досками в дощатом настиле. Когда фигура прошла через них, Босх увидел, что это был Джессап.


Гарри опустился ниже и инстинктивно потянулся рукой к поясу, просто чтобы убедиться, что его пистолет на месте. Другой рукой он вытащил свой телефон и нажал кнопку отключения звука. Он не хотел, чтобы диспетчер SIS внезапно вспомнил позвонить ему и предупредить, что Джессап переезжает.


Босх заметил, что Джессап нес сумку, которая, казалось, была очень тяжелой. Он направился прямо к запертой кладовой и вскоре распахнул дверь. У него, очевидно, был ключ от висячего замка.


Джессап отступил назад, и Босх увидел полосу света на его лице, когда он повернулся и осмотрел все складское помещение, убеждаясь, что он один. Затем он вошел в комнату.


В течение нескольких секунд не было слышно ни звука, ни движения, затем Джессап снова появился в дверном проеме. Он вышел и закрыл дверь, снова заперев ее. Затем он снова вышел на свет и просканировал на 180 градусов большую зону хранения. Босх опустил свое тело еще ниже. Он предположил, что Джессап что-то заподозрил, потому что обнаружил свежевырытую яму под стеной.


"Кто там?" он позвал.


Босх не двинулся с места. Он даже не дышал.


"Покажи себя!"


Босх просунул руку под куртку рейдера и сомкнул ладонь на рукоятке пистолета. Он знал, что были признаки того, что Джессап раздобыл оружие. Если бы он сделал хотя бы ложный выпад в сторону Босха, Гарри вытащил бы свое оружие и был готов выстрелить первым.


Но этого так и не произошло. Джессап начал быстро двигаться обратно к входному отверстию и вскоре исчез в темноте. Босх прислушался, но все, что он мог слышать, - это грохот волн. Он подождал еще тридцать секунд, а затем начал двигаться к отверстию в стене. Он не включил свет. Он не был уверен, что Джессап действительно ушел.


Обходя штабель строительных лесов, он сильно ударился голенью о металлическую трубу, которая выступала из штабеля. Это вызвало внезапную вспышку боли в его левой ноге и нарушило баланс металлических каркасов. Две верхние соскользнули со стека, с грохотом упав на песок. Босх бросился на песок рядом с кучей и стал ждать.


Но Джессап так и не появился. Он исчез.


Босх медленно поднялся. Ему было больно, и он был зол. Он достал свой телефон и вызвал диспетчерскую службу.


"Ты должна была позвонить мне, когда Джессап переехал!" - сердито прошептал он.


"Я знаю это", - сказал диспетчер. "Он не сдвинулся с места".


"Что? Ты - соедини меня с тем, кто там главный ".


"Я сожалею, детектив, но это не то, как ..."


"Послушай, говнюк, Джессап не уложен спать. Я только что видел его. И это почти обернулось плохо. Теперь позвольте мне поговорить с кем-нибудь там, или мой следующий звонок лейтенанту Райту домой ".


Пока он ждал, Босх отодвинулся к боковой стенке, чтобы можно было выбраться из зоны хранения. У него сильно болела нога, и он прихрамывал.


В темноте он не мог найти место, где он мог проскользнуть под стеной. Наконец, он включил фонарь, держа его низко над землей. Он нашел место, но увидел, что Джессап засыпал яму песком, точно так же, как и прошлой ночью.


Наконец до него донесся голос по телефону.


"Bosch? Это Жакез. Вы утверждаете, что только что видели нашего субъекта?"


"Я не утверждаю, что видел его. Я действительно видел его. Где твои люди?"


"Мы сидим на его нулевой отметке, чувак. Он не ушел ".


Ноль был домашним местоположением объекта наблюдения.


"Чушь собачья, я только что видел его под пирсом Санта-Моники. Поднимите сюда своих людей. Сейчас."


"Мы крепко прижали его "зеро", Босх. Здесь нет ..."


"Послушай, осел, Джессап - это мое дело. Я знаю его, и он чуть не залез мне в задницу. Теперь позвони своим людям и выясни, кто из них сошел с поста, потому что ..."


"Я перезвоню вам", - коротко сказал Жакез, и линия оборвалась.


Босх снова включил звонок телефона и положил его в карман. Он снова опустился на колени и быстро выкопал яму, используя руки как совок. Затем он протолкнул свое тело внутрь, наполовину ожидая, что Джессап будет ждать его, когда он подойдет с другой стороны.


Но не было никаких признаков его присутствия. Босх встал, посмотрел на юг вдоль пляжа в направлении Венеции и никого не увидел в свете колеса обозрения. Затем он повернулся и посмотрел в сторону отелей и многоквартирных домов, которые тянулись вдоль пляжа. Несколько человек были на пляжной дорожке, которая выходила на здания, но он не узнал ни в одной из фигур Джессапа.


В двадцати пяти ярдах вверх по пирсу была лестница, ведущая наверх и прямо к парковке у пирса. Босх направился в ту сторону, все еще сильно хромая. Он был на полпути вверх по лестнице, когда зазвонил его телефон. Это был Жакез.


"Хорошо, где он? Мы уже в пути ".


"В том-то и дело. Я потерял его. Мне пришлось спрятаться, и я подумал, что вы, люди, вышли на него. Сейчас я поднимаюсь на вершину пирса. Что, черт возьми, произошло, Жакес?"


"У нас был парень, который вышел, чтобы бросить двойку. Сказал, что у него проблемы с желудком. Я не думаю, что он будет в подразделении после сегодняшнего вечера ".


"Иисус Христос!"


Босх поднялся по ступенькам и вышел на пустую парковку. Не было никаких признаков Джессапа.


"Хорошо, я на пирсе. Я его не вижу. Он в бегах ".


"Ладно, Босх, у нас осталось две минуты. Мы собираемся распространяться. Мы найдем его. Он не взял ни машину, ни мотоцикл, так что он идет пешком ".


"Он мог поймать такси в любом из здешних отелей. Суть в том, что мы не знаем, где ..."


Босх внезапно кое-что понял.


"Мне нужно идти. Позвони мне, как только он будет у тебя, Жакез. Ты понял это?"


"Понял".


Босх завершил разговор, а затем немедленно позвонил себе домой по быстрому набору. Он посмотрел на часы и ожидал, что ответит Сью Бэмбро, поскольку было уже больше одиннадцати.


Но трубку взяла его дочь.


"Папа?"


"Эй, детка, почему ты все еще не спишь?"


"Потому что я должен был сделать всю эту домашнюю работу. Я хотел сделать небольшой перерыв перед сном ".


"Это прекрасно. Послушай, ты можешь соединить меня с миссис Бэмброу?"


"Папа, я в своей спальне и я в пижаме".


"Все в порядке. Просто подойди к двери и скажи ей, чтобы она сняла трубку на кухне. Мне нужно с ней поговорить. А тем временем, тебе нужно одеться. Ты выходишь из дома ".


"Что? Папа, у меня есть..."


"Мэдлин, послушай меня. Это важно. Я собираюсь сказать миссис Бэмбро, чтобы она отвезла тебя к ней домой, пока я не смогу туда добраться. Я хочу, чтобы ты убрался из дома ".


"Почему?"


"Тебе не нужно это знать. Тебе просто нужно сделать то, о чем я прошу. Теперь, пожалуйста, позовите миссис Бэмбро к телефону ".


Она не ответила, но он услышал, как открылась дверь ее комнаты. Затем он услышал, как его дочь сказала: "Это для тебя".


Несколько мгновений спустя на кухне сняли трубку с добавочного номера.


"Алло?"


"Сью, это Гарри. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Мне нужно, чтобы ты отвез Мэдди к себе домой. Прямо сейчас. Я буду там меньше чем через час, чтобы забрать ее ".


"Я не понимаю".


"Сью, послушай, сегодня вечером мы наблюдали за парнем, который знает, где я живу. И мы потеряли его. Сейчас нет причин паниковать или верить, что он движется в ту сторону, но я хочу принять все меры предосторожности. Итак, я хочу, чтобы ты забрал Мэдди и убрался из дома. Прямо сейчас. Иди к себе, и я увижу тебя там. Ты можешь это сделать, Сью?"


"Мы уходим прямо сейчас".


Ему понравилась сила в ее голосе, и он понял, что это, вероятно, связано с работой учителем и помощником директора в системе государственных школ.


"Хорошо, я уже в пути. Перезвони мне, как только доберешься до своего места ".


Но Босх на самом деле был не на своем пути. После звонка он убрал телефон и спустился обратно по ступенькам на пляж. Он вернулся к яме, которую вырыл под стеной склада. Он снова заполз под воду и на этот раз воспользовался фонариком, чтобы найти дорогу к запертому складскому помещению. Он снова воспользовался отмычками в висячем замке, и все время, пока он работал, его отвлекали мысли о побеге Джессапа из-под наблюдения. Было ли просто совпадением, что он покинул свою квартиру в то же время, когда наблюдатель SIS покинул свой пост, или он знал о слежке и вырвался на свободу, когда увидел возможность?


На данный момент не было никакого способа узнать.


Наконец, ему удалось открыть замок, что заняло больше времени, чем в первый раз. Он вошел в кладовку и направил свет на одеяло и подушку на полу. Сумка, которую нес Джессап, была там. На его стороне было написано "Ральфс". Босх опустился на колени и уже собирался открыть его, когда зазвонил его телефон. Это был Жакез.


"Мы поймали его. Он на Нильсона в Оушен-парке. Похоже, что он идет домой пешком ".


"Тогда постарайся не потерять его на этот раз, Жакез. Мне нужно идти ".


Он отключился прежде, чем Жакез смог ответить. Он быстро позвонил на мобильный своей дочери. Она была в машине со Сью Бэмбро. Босх сказал ей, что они могут развернуться и вернуться домой. Эта новость не была воспринята с благодарностью за ослабление напряженности. Его дочь осталась расстроенной и сердитой из-за паники. Босх не мог винить ее, но и сам не мог оставаться на линии.


"Я буду дома меньше чем через час. Мы можем поговорить об этом потом, если ты все еще не спишь. Скоро увидимся".


Он отключил звонок и сосредоточился на сумке. Он открыл его, не сдвинув с места рядом с одеялом.


В пакете была дюжина банок фруктов размером с одну порцию. Там были нарезанные кубиками персики в густом сиропе, нарезанный ананас и что-то под названием фруктовое пюре. Также в сумке была упаковка пластиковых ложек. Босх долго смотрел на содержимое, а затем его взгляд переместился вверх по стене к поперечным балкам и запертому люку наверху.


"Кого ты привел сюда, Джессап?" - прошептал он.


Тридцать три


Среда, 7 апреля, 13:05.


Все взгляды были прикованы к задней части зала суда. Пришло время главного события, и хотя у меня были места у ринга, я все равно собирался быть просто зрителем, как и все остальные. Это не очень устраивало меня, но это был выбор, с которым я мог жить и которому доверял. Дверь открылась, и Гарри Босх ввел нашего главного свидетеля в зал суда. Сара Энн Глисон сказала нам, что у нее не было никаких платьев и она не хотела покупать ни одного для дачи показаний. На ней были черные джинсы и фиолетовая шелковая блузка. Она выглядела симпатичной и уверенной в себе. Нам не нужно было платье.


Босх остался справа от нее и, когда открывал для нее ворота, встал между ней и Джессапом, который сидел за столом защиты, повернувшись, как и все остальные, к выходу своего главного обвинителя.


Босх позволил ей проделать остаток пути одной. Мэгги Макфирс уже была за кафедрой и тепло улыбнулась своему свидетелю, проходя мимо. Для Мэгги это тоже был момент, и я прочитал в ее улыбке надежду для обеих женщин.


У нас было хорошее утро, мы выслушали показания Билла Клинтона, бывшего водителя эвакуатора, а затем Босх продолжил рассмотрение дела за ланчем. Клинтон рассказал свою историю о дне убийства и о том, как Джессап одолжил свою бейсболку "Доджерс" как раз перед тем, как они стали частью импровизированного состава у дома на Виндзорском бульваре. Он также дал показания о частом использовании водителями "Трубкозуба" парковки за театром "Эль Рей" и о том, что они были знакомы с ней, а Джессап заявлял права на Виндзорский бульвар утром в день убийства. Это были хорошие, весомые аргументы обвинения, и Клинтон не дала пощады Ройсу при пересечении.


Затем Bosch в третий раз выступил свидетелем в ходе судебного разбирательства. Вместо того, чтобы зачитывать предыдущие показания, на этот раз он рассказал о своем собственном недавнем расследовании дела и предъявил бейсболку "Доджерс" с инициалами Б.К. под полями - из имущества, которое было изъято у Джессапа во время его ареста двадцать четыре года назад. Мы были вынуждены обойти тот факт, что шляпа, как и другие вещи Джессапа, последние двадцать четыре года находилась в комнате для хранения имущества в Сан-Квентине. Обнародовать эту информацию означало бы раскрыть, что Джессап ранее был осужден за убийство Мелиссы Лэнди.


И теперь Сара Глисон будет последним свидетелем обвинения. Благодаря ей дело завершилось бы тем эмоциональным крещендо, на которое я рассчитывал. Одна сестра, стоящая за давно потерянную сестру. Я откинулся на спинку сиденья, чтобы посмотреть, как моя бывшая жена - лучший прокурор, которого я когда-либо встречал, - отвезет нас домой.


Глисон была приведена к присяге, а затем заняла свое место на трибуне. Она была маленького роста и потребовала, чтобы помощник шерифа в зале суда опустил микрофон. Мэгги откашлялась и начала.


"Доброе утро, мисс Глисон. Как у тебя дела сегодня?"


"У меня все довольно хорошо получается".


"Не могли бы вы, пожалуйста, немного рассказать присяжным о себе?"


"Хм, мне тридцать семь лет. Не женат. Я живу в Порт-Таунсенде, штат Вашингтон, и живу там уже около семи лет."


"Чем ты зарабатываешь на жизнь?"


"Я художник по стеклу".


"А какие у вас были отношения с Мелиссой Лэнди?"


"Она была моей младшей сестрой".


"Насколько она была моложе тебя?"


"Тринадцать месяцев".


Мэгги вывесила фотографию двух сестер на верхний экран в качестве вещественного доказательства обвинения. На нем были изображены две улыбающиеся девушки, стоящие перед рождественской елкой.


"Вы можете опознать эту фотографию?"


"Это были мы с Мелиссой на прошлое Рождество. Прямо перед тем, как ее похитили."


"Значит, это было Рождество тысяча девятьсот восемьдесят пятого?"


"Да".


"Я заметил, что она и вы примерно одного роста".


"Да, на самом деле она больше не была моей младшей сестрой. Она догнала меня".


"У вас была одинаковая одежда?"


"Мы делились некоторыми вещами, но у нас также были наши любимые вещи, которыми мы не делились. Это может привести к драке ".


Она улыбнулась, и Мэгги кивнула, что поняла.


"Итак, вы сказали, что ее похитили. Вы имели в виду шестнадцатое февраля следующего года, дату похищения и убийства вашей сестры?"


"Да, я был таким".


"Хорошо, Сара, я знаю, тебе будет трудно, но я бы хотел, чтобы ты рассказала присяжным, что ты видела и делала в тот день".


Глисон кивнула, как будто готовясь к тому, что было впереди. Я проверил присяжных и увидел, что все взгляды устремлены на нее. Затем я повернулся, взглянул на стол защиты и встретился взглядом с Джессапом. Я не отводил взгляда. Я выдержала его вызывающий взгляд и попыталась отправить в ответ свое собственное сообщение. Что две женщины - одна задавала вопросы, другая на них отвечала - собирались его уничтожить.


Наконец, Джессап отвел взгляд в сторону.


"Ну, это было воскресенье", - сказал Глисон. "Мы собирались пойти в церковь. Вся моя семья. Мы с Мелиссой были в наших платьях, поэтому моя мама сказала нам выйти вперед ".


"Почему ты не мог использовать задний двор?"


"Мой отчим строил бассейн, и сзади было много грязи и большая дыра. Моя мама волновалась, что мы можем упасть и испачкать наши платья ".


"Итак, вы вышли на передний двор".


"Да".


"А где были твои родители в это время, Сара?"


"Моя мать все еще была наверху, готовилась, а мой отчим был в комнате с телевизором. Он смотрел спортивные состязания ".


"Где в доме была комната с телевизором?"


"В задней части рядом с кухней".


"Хорошо, Сара, я собираюсь показать тебе фотографию под названием "Одиннадцатое доказательство народного обвинения". Это фасад дома, в котором вы жили на Виндзорском бульваре?"


Все взгляды устремились на верхний экран. Дом из желтого кирпича растекся по экрану. Это был длинный снимок с улицы, показывающий глубокий передний двор с десятифутовой живой изгородью, идущей по обеим сторонам. Там было переднее крыльцо, которое тянулось по ширине дома и было в значительной степени скрыто за декоративной растительностью. От тротуара, через лужайку и к ступенькам парадного крыльца тянулась мощеная дорожка. Я несколько раз просматривал наши фотоэкспонаты, готовясь к судебному разбирательству. Но впервые я заметил, что на дорожке была трещина , проходящая по центру по всей ее длине от тротуара до крыльца. Это почему-то казалось уместным, учитывая то, что произошло в доме.


"Да, это был наш дом".


"Расскажи нам, что произошло в тот день на переднем дворе, Сара".


"Ну, мы решили поиграть в прятки, пока ждали наших родителей. Я пришел первым и обнаружил Мелиссу, прячущуюся за тем кустом с правой стороны крыльца."


Она указала на фотографию экспоната, которая все еще была на экране. Я понял, что мы забыли дать Глисон лазерную указку, с помощью которой мы готовили ее показания. Я быстро открыл портфель Мэгги и нашел это. Я встал и протянул это ей. С разрешения судьи она передала это свидетелю.


"Хорошо, Сара, не могла бы ты использовать лазер, чтобы показать нам?" - Спросила Мэгги.


Глисон обвел красной лазерной точкой круг вокруг густого куста в северном углу переднего крыльца.


"Значит, она спряталась там, и ты нашел ее?"


"Да, а потом, когда настала ее очередь быть Этим, я решил спрятаться в том же месте, потому что сначала не думал, что она туда заглянет. Закончив считать, она спустилась по ступенькам и встала посреди двора ".


"Ты мог видеть ее из своего укрытия?"


"Да, сквозь кустарник я мог ее видеть. Она как бы поворачивалась полукругом, ища меня ".


"Что произошло потом?"


"Ну, сначала я услышал, как мимо проехал грузовик и ..."


"Позволь мне просто остановить тебя прямо здесь, Сара. Вы говорите, что слышали грузовик. Ты этого не видел?"


"Нет, не оттуда, где я прятался".


"Откуда вы знаете, что это был грузовик?"


"Это было очень громко и тяжело. Я мог чувствовать это в земле, как небольшое землетрясение ".


"Хорошо, что произошло после того, как вы услышали грузовик?"


"Внезапно я увидела мужчину во дворе ... и он подошел прямо к моей сестре и схватил ее за запястье".


Глисон опустила глаза и сложила руки вместе на возвышении перед своим креслом.


"Сара, ты знала этого мужчину?"


"Нет, я этого не делал".


"Вы когда-нибудь видели его раньше?"


"Нет, я этого не делал".


"Он что-нибудь сказал?"


"Да, я слышал, как он сказал: "Ты должен пойти со мной". И моя сестра сказала... она спросила: "Ты уверен?" И это было все. Я думаю, он сказал что-то еще, но я не расслышал этого. Он увел ее прочь. На улицу."


"И ты продолжал скрываться?"


"Да, я не мог ... По какой-то причине я не мог пошевелиться. Я не мог позвать на помощь, я ничего не мог сделать. Я был очень напуган ".


Это был один из тех торжественных моментов в зале суда, когда стояла абсолютная тишина, за исключением голосов прокурора и свидетеля.


"Ты видела или слышала что-нибудь еще, Сара?"


"Я услышал, как закрылась дверь, а затем я услышал, как отъехал грузовик".


Я увидел слезы на щеках Сары Глисон. Я думал, помощник шерифа в зале суда тоже заметил, потому что он достал коробку с салфетками из ящика своего стола и пересек с ними зал суда. Но вместо того, чтобы отнести их Саре, он передал коробку присяжному заседателю номер два, у которой тоже были слезы на щеках. Меня это устраивало. Я хотел, чтобы слезы остались на лице Сары.


"Сара, сколько времени прошло, прежде чем ты вышла из-за куста, где пряталась, и сказала своим родителям, что твою сестру похитили?"


"Я думаю, что прошло меньше минуты, но было слишком поздно. Она исчезла ".


Тишина, последовавшая за этим заявлением, была той пустотой, в которой могут исчезнуть жизни. Навсегда.


Мэгги провела следующие полчаса, рассказывая Глисону о том, что произошло после. Отчаянный звонок ее отчима в полицию в 911-1, интервью, которое она дала детективам, а затем опознание, которое она наблюдала из окна своей спальни, и то, как она идентифицировала Джейсона Джессапа как мужчину, который, как она видела, уводил ее сестру.


Мэгги пришлось быть очень осторожной здесь. Мы использовали показания свидетелей первого судебного процесса под присягой. Протокол всего процесса был доступен и Ройсу, и я без сомнения знал, что у него был помощник адвоката, который сидел по другую сторону от Джессапа, сравнивая все, что говорила сейчас Сара Глисон, с показаниями, которые она дала на первом процессе. Если бы она изменила один нюанс в своей истории, Ройс бы набросился на нее во время перекрестного допроса, используя несоответствие, чтобы попытаться выставить ее лгуньей.


Для меня показания прозвучали как свежие, а не отрепетированные. Это было свидетельством подготовительной работы двух женщин. Мэгги плавно и эффективно привела своего свидетеля к жизненно важному моменту, когда Сара подтвердила свою личность Джессапа.


"Были ли у вас какие-либо сомнения, когда вы опознали Джейсона Джессапа в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году как человека, который похитил вашу сестру?"


"Нет, совсем никакой".


"Прошло много времени, Сара, но я прошу вас оглядеть зал суда и сказать присяжным, видите ли вы человека, который похитил вашу сестру шестнадцатого февраля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года?"


"Да, он".


Она заговорила без колебаний и указала пальцем на Джессапа.


"Не могли бы вы сказать нам, где он сидит, и описать предмет одежды, который на нем надет?"


"Он сидит рядом с мистером Ройсом, и на нем темно-синий галстук и светло-голубая рубашка".


Я сделал паузу и посмотрел на судью Брейтмана.


"Пусть в протоколе будет показано, что свидетель опознал обвиняемого", - сказала она.


Я вернулся прямо к Саре.


"После всех этих лет у тебя есть какие-либо сомнения в том, что он тот человек, который похитил твою сестру?"


"Вообще никакого".


Мэгги повернулась и посмотрела на судью.


"Ваша честь, возможно, еще немного рано, но я думаю, что сейчас самое подходящее время для дневного перерыва. На данный момент я собираюсь пойти в другом направлении с этим свидетелем ".


"Очень хорошо", - сказал Брейтман. "Мы объявляем перерыв на пятнадцать минут, и я ожидаю увидеть всех здесь в два тридцать пять. Благодарю вас ".


Сара сказала, что хочет воспользоваться туалетом, и покинула зал суда, а Босх вмешался и убедился, что она не пересечется с Джессапом в коридоре. Мэгги села за стол защиты, и мы прижались друг к другу.


"Они у тебя есть, Мэгги. Это то, что они ждали услышать всю неделю, и это лучше, чем они думали, что это будет ".


Она знала, что я говорю о присяжных. Она не нуждалась в моем одобрении или ободрении, но я должен был его дать.


"Теперь начинается самое сложное", - сказала она. "Я надеюсь, что она выдержит".


"У нее все отлично получается. И я уверен, что Гарри говорит ей об этом прямо сейчас ".


Мэгги не ответила. Она начала листать юридический блокнот, в котором были ее заметки и черновой сценарий экзамена. Вскоре она была погружена в работу на следующий час.


Тридцать четыре


Среда, 7 апреля, 14:30 пополудни.


Босху пришлось прогонять репортеров, когда Сара Глисон вышла из туалета. Используя свое тело как щит от камер, он проводил ее обратно в зал суда.


"Сара, у тебя действительно все хорошо получается", - сказал он. "Продолжай в том же духе, и этот парень вернется туда, где ему самое место".


"Спасибо, но это была самая легкая часть. Теперь это будет сложно ".


"Не обманывай себя, Сара. Здесь нет легкой части. Просто продолжай думать о своей сестре, Мелиссе. Кто-то должен заступиться за нее. И прямо сейчас это ты ".


Когда они подошли к двери зала суда, он понял, что она выкурила сигарету в туалете. Он чувствовал исходящий от нее запах этого.


Внутри он провел ее по центральному проходу и передал Мэгги Макфирс, которая ждала у выхода. Босх кивнул прокурору. У нее самой все было действительно хорошо.


"Заканчивай работу", - сказал он.


"Мы сделаем", - сказала Мэгги.


Пропустив свидетеля, Босх вернулся по центральному проходу в шестой ряд. Он заметил Рейчел Уоллинг, сидевшую в середине ряда. Теперь он протиснулся мимо нескольких репортеров и наблюдателей, чтобы добраться до нее. Место рядом с ней было свободно, и он сел.


"Гарри".


"Рейчел".


"Я думаю, что человек, который был в том пространстве, планировал вернуться".


"Все в порядке. Как только начнется корт, я должен буду вернуться назад. Ты должен был сказать мне, что придешь. Микки сказал, что ты был здесь на днях."


"Когда у меня есть немного времени, я люблю приходить. Пока что это захватывающее дело ".


"Что ж, будем надеяться, что жюри сочтет это более чем захватывающим. Я так сильно хочу, чтобы этот парень вернулся в Сан-Квентин, что могу ощутить это на вкус ".


"Микки сказал мне, что Джессап подрабатывал. Это все еще ..."


Она понизила голос до шепота, когда увидела Джессапа, идущего по проходу обратно к своему месту за столом защиты.


"-происходит?"


Босх повторил ее шепот.


"Да, и прошлой ночью у нас почти все пошло наперекосяк. SIS потеряла его ".


"О, нет".


Дверь судьи открылась, и она вышла и направилась к скамье подсудимых. Все встали. Босх знал, что должен вернуться за стол обвинения на случай, если он понадобится.


"Но я нашел его", - прошептал он. "Мне нужно идти, но ты задержишься здесь сегодня днем?"


"Нет, я должен вернуться в офис. У меня просто сейчас перерыв ".


"Ладно, Рейчел, спасибо, что пришла. Я поговорю с тобой ".


Когда люди начали рассаживаться, он выбрался из ряда, а затем быстро вернулся по проходу и через ворота, чтобы занять место в ряду стульев непосредственно за столом обвинения.


Макферсон продолжила свой непосредственный допрос Сары Энн Глисон. Босх считал, что до сих пор и обвинитель, и свидетель выполняли исключительную работу, но он также знал, что сейчас они вступают на новую территорию, и вскоре все сказанное ранее не будет иметь значения, если то, что было сказано сейчас, не будет представлено правдоподобно и неопровержимо.


"Сара, " начал Макферсон, " когда твоя мать вышла замуж за Кенсингтона Лэнди?"


"Когда мне было шесть".


"Тебе понравился Кен Лэнди?"


"Нет, не совсем. Сначала все было хорошо, но потом все изменилось ".


"Вы, на самом деле, пытались сбежать из дома всего за несколько месяцев до смерти вашей сестры, не так ли?"


"Да".


"Я показываю вам двенадцатый народный экспонат, полицейский отчет, датированный тридцатым ноября тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Можете ли вы сказать присяжным, что это такое?"


Макферсон передал копии отчета свидетелю, судье и столу защиты. Босх нашел отчет во время своего досье по делу. Это был счастливый случай.


"Это заявление о пропаже человека", - сказал Глисон. "Моя мать заявила о моем исчезновении".


"И полиция нашла тебя?"


"Нет, я только что пришел домой. Мне некуда было идти".


"Почему ты убежала, Сара?"


"Потому что мой отчим... занимался сексом со мной ".


Макферсон кивнул и позволил ответу повисеть в зале суда долгое время. Три дня назад Босх ожидал бы, что Ройс пропустит эту часть показаний мимо ушей, но теперь он знал, что это также сыграло на руку защите. Кенсингтон Лэнди был подставным лицом, и любое свидетельство, подтверждающее это, будет приветствоваться.


"Когда это началось?" Макферсон, наконец, спросил.


"Летом перед тем, как я сбежал", - ответил Глисон. "Летом перед тем, как похитили Мелиссу".


"Сара, мне жаль, что я заставил тебя пережить эти плохие воспоминания. Ранее вы свидетельствовали, что вы с Мелиссой поделились какой-то одеждой друг друга, верно?"


"Да".


"Платье, которое было на ней в день, когда ее похитили, это было ваше платье, не так ли?"


"Да".


Затем Макферсон представил платье в качестве следующего экспоната штата, и Bosch продемонстрировал его присяжным на обезглавленном манекене, который он поставил перед ложей присяжных.


"Это то самое платье, Сара?"


"Да, это так".


"Теперь вы замечаете, что с нижнего переднего края платья снят квадратик материала. Ты видишь это, Сара?"


"Да".


"Вы знаете, почему это было удалено?"


"Да, потому что они нашли сперму там, на платье".


"Вы имеете в виду судебных следователей?"


"Да".


"Итак, это то, что вы знали еще во время смерти вашей сестры?"


"Теперь я это знаю. Тогда мне об этом не сказали ".


"Вы знаете, чья сперма была генетически идентифицирована как принадлежащая?"


"Да, мне сказали, что это пришло от моего отчима".


"Тебя это удивило?"


"К сожалению, нет".


"У вас есть какое-нибудь объяснение тому, как это могло попасть на ваше платье?"


Теперь Ройс возразил, сказав, что вопрос требует спекуляций. Это также требовало, чтобы свидетель отклонился от версии защиты, но он не упомянул об этом. Брейтман поддержал возражение, и Макферсону пришлось найти другой способ добиться этого.


"Сара, до того, как ваша сестра позаимствовала ваше платье в то утро, когда ее похитили, когда вы в последний раз надевали его?"


Ройс встал и снова возразил.


"То же возражение. Мы рассуждаем о событиях двадцатичетырехлетней давности, когда этому свидетелю было всего тринадцать лет."


"Ваша честь", - возразил Макферсон, - "Мистер Ройса устраивали эти так называемые спекуляции, когда они соответствовали схеме действий защиты. Но теперь он возражает, когда мы переходим к сути вопроса. Это не спекуляция. Мисс Глисон правдиво свидетельствует о самых мрачных, печальных днях своей жизни, и я не думаю ..."


"Возражение отклонено", - сказал Брейтман. "Свидетель может ответить".


"Благодарю вас, ваша честь".


Пока Макферсон повторял вопрос, Босх изучал присяжных. Он хотел посмотреть, видят ли они то, что видел он - адвоката защиты, пытающегося остановить продвижение истины. До этого момента Босх находил показания Сары Глисон полностью убедительными. Он хотел услышать, что она хотела сказать, и он надеялся, что присяжные были в той же лодке и недоброжелательно отнесутся к попыткам защиты остановить ее.


"Я надевал его двумя ночами ранее", - сказал Глисон.


"Это должно было произойти в пятницу вечером, четырнадцатого. День Святого Валентина."


"Да".


"Почему ты надела это платье?"


"Моя мама готовила вкусный ужин на День Святого Валентина, и мой отчим сказал, что мы должны принарядиться для этого".


Глисон снова опустил взгляд, потеряв всякий зрительный контакт с присяжными.


"Вступал ли ваш отчим в половой акт с вами в ту ночь?"


"Да".


"Было ли на вас это платье в то время?"


"Да".


"Сара, ты не знаешь, эякулировал ли твой отец..."


"Он не был моим отцом!"


Она прокричала это, и ее голос эхом разнесся по залу суда, отразившись от ста человек, которые теперь знали ее самый темный секрет. Босх посмотрел на Макферсон и увидел, что она следит за реакцией присяжных. Именно тогда Босх понял, что ошибка была преднамеренной.


"Мне жаль, Сара. Я имел в виду твоего отчима. Ты знаешь, у него была эякуляция в течение этого момента с тобой?"


"Да, и часть этого попала на мое платье".


Макферсон изучила свои записи, перевернув несколько страниц своего желтого блокнота. Она хотела, чтобы этот последний ответ висел там как можно дольше.


"Сара, кто стирал белье в твоем доме?"


"Пришла дама. Ее звали Эбби."


"После того Дня Святого Валентина ты отдавала свое платье в прачечную?"


"Нет, я этого не делал".


"Почему бы и нет?"


"Потому что я боялся, что Эбби найдет это и узнает, что произошло. Я думал, она может рассказать моей матери или вызвать полицию ".


"Почему это должно было быть плохо, Сара?"


"Я ... моя мать была счастлива, и я не хотел ей все портить".


"Так что ты сделала с платьем в ту ночь?"


"Я очистил пятно и повесил его в свой шкаф. Я не знала, что моя сестра собирается это надеть ".


"Итак, два дня спустя, когда она захотела надеть это, что ты сказал?"


"Она уже была в нем, когда я увидел ее. Я сказала ей, что хочу это надеть, но она сказала, что уже слишком поздно, потому что этого не было в моем списке одежды, которым я с ней не поделилась ".


"Не могли бы вы разглядеть пятно на платье?"


"Нет, я посмотрела, и, поскольку это было внизу, на подоле, я не увидела никакого пятна".


Макферсон снова сделал паузу. Босх знал из подготовительной работы, что она затронула все моменты, которые хотела в этой линии допроса. Она достаточно объяснила ДНК, которая была причиной того, что все оказались здесь. Теперь ей предстояло вести Глисона дальше по дороге ее темного путешествия. Потому что, если бы она этого не сделала, Ройс, безусловно, сделал бы.


"Сара, изменились ли ваши отношения с отчимом после смерти вашей сестры?"


"Да".


"Как же так?"


"Он больше никогда не прикасался ко мне".


"Ты знаешь почему? Ты говорил с ним об этом?"


"Я не знаю почему. Я никогда не говорил с ним об этом. Это просто больше никогда не повторилось, и он пытался вести себя так, как будто этого никогда не было ".


"Но для тебя все это - твой отчим, смерть твоей сестры - это стало тяжелым ударом, не так ли?"


"Да".


"В каком смысле, Сара?"


"Э-э, ну, я начал употреблять наркотики и снова сбежал. На самом деле, я часто убегал. Секс меня не волновал. Это было то, что я использовал, чтобы получить то, что мне было нужно ".


"А вас когда-нибудь арестовывали?"


"Да, кучу раз".


"Для чего?"


"В основном наркотики. Однажды меня тоже арестовали за то, что я домогался работы под прикрытием. И за воровство".


"Вас арестовывали шесть раз, когда вы были несовершеннолетним, и еще пять раз, когда вы были взрослым, это верно?"


"Я не вел подсчет".


"Какие наркотики вы принимали?"


" В основном, кристаллический метамфетамин. Но если бы было доступно что-то еще, я бы, вероятно, воспользовался этим. Таким я и был ".


"Вы когда-нибудь получали консультации и реабилитацию?"


"Много раз. Сначала это не сработало, а потом сработало. Я завязал с этим ".


"Когда это было?"


"Около семи лет назад. Когда мне было тридцать."


"Ты был чист в течение семи лет?"


"Да, полностью. Теперь моя жизнь изменилась ".


"Я хочу показать вам народный экспонат тринадцать, который представляет собой бланк приема и оценки из частного реабилитационного центра в Лос-Анджелесе под названием the Pines. Ты помнишь, как шел туда?"


"Да, моя мать отправила меня туда, когда мне было шестнадцать".


"Это было тогда, когда ты впервые начал попадать в неприятности?"


"Да".


Макферсон раздал копии формы оценки судье, секретарю и столу защиты.


"Хорошо, Сара, я хочу обратить твое внимание на пункт, который я выделил желтым цветом в разделе оценки формы приема. Не могли бы вы, пожалуйста, зачитать это вслух присяжным?"


"Кандидат сообщает о посттравматическом стрессовом расстройстве в связи с убийством ее младшей сестры три года назад. Страдает от неразрешенного чувства вины, связанного с убийством, а также проявляет поведение, типичное для сексуального насилия. Рекомендуется полное психологическое и физическое обследование ".


"Спасибо тебе, Сара. Ты знаешь, что означает ПТСР?"


"Посттравматическое стрессовое расстройство".


"Вы проходили эти рекомендованные оценки в "Пайнс"?"


"Да".


"Обсуждался ли вопрос о сексуальном насилии вашего отчима?"


"Нет, потому что я солгал".


"Как же так?"


"К тому времени у меня был секс с другими мужчинами, поэтому я никогда не упоминала своего отчима".


"Прежде чем раскрыть то, что у вас есть сегодня в суде, вы когда-нибудь говорили с кем-нибудь о вашем отчиме и о том, что он занимался с вами сексом?"


"Только вы и детектив Босх. Больше никто."


"Вы были женаты?"


"Да".


"Больше, чем один раз?"


"Да".


"И вы даже не рассказали об этом своим мужьям?"


"Нет. Это не та вещь, о которой хочется кому-либо рассказывать. Ты держишь это при себе ".


"Спасибо тебе, Сара. У меня больше нет вопросов ".


Макферсон взяла свой блокнот и вернулась на свое место, где Халлер приветствовал ее пожатием руки. Это был жест, рассчитанный на то, чтобы присяжные увидели, но к тому времени все взгляды были прикованы к Ройсу. Была его очередь, и Босх оценил обстановку так, что Сара Глисон пригласила всех покататься с ней. Любая попытка Ройса уничтожить ее сопряжена с большим риском неприятных последствий для его клиента.


Ройс поступил разумно. Он решил дать эмоциям остыть на ночь. Он встал и сказал судье, что оставляет за собой право отозвать Глисона в качестве свидетеля на этапе защиты в суде. По сути, он отложил ее перекрестный допрос. Затем он снова занял свое место.


Босх взглянул на часы. Было четыре пятнадцать. Судья сказал Халлеру вызвать следующего свидетеля, но Босх знал, что больше свидетелей нет. Халлер посмотрел на Макферсона, и они в унисон кивнули. Затем Халлер встал.


"Ваша честь", - сказал он. "Люди отдыхают".


Тридцать пять


Среда, 7 апреля, 19:20 вечера.


Команда обвинения собралась на ужин в Casa Haller. Я приготовила густую болоньезе, используя в качестве основы купленный в магазине соус, и отварную коробку пасты "галстук-бабочка". Мэгги поделилась своим собственным рецептом салата "Цезарь", который я всегда любила, когда мы были женаты, но не пробовала уже много лет. Босх и его дочь прибыли последними, поскольку Гарри сначала отвез Сару Энн Глисон обратно в ее гостиничный номер после суда и убедился, что она в безопасности на ночь.


Наши дочери были застенчивы при встрече и смущены тем, насколько очевидно их родители наблюдали за долгожданным моментом. Они инстинктивно знали, что нужно отойти от нас, и собрались в бэк-офисе, якобы для выполнения домашней работы. Довольно скоро после этого мы начали слышать смех в конце коридора.


Я переложила пасту и соус в большую миску и перемешала все это вместе. Затем я позвал девушек первыми, чтобы они обслужили себя сами и отнесли свои тарелки обратно в офис.


"В любом случае, как там дела там, сзади?" Я спросил их, пока они готовили свои тарелки. "Какая-нибудь домашняя работа сделана?"


"Папа", - пренебрежительно сказала Хейли, как будто мой вопрос был грубым вторжением в личную жизнь.


Итак, я попробовал двоюродного брата.


"Мэдди?"


"Хм, я почти закончил со своим".


Обе девушки посмотрели друг на друга и рассмеялись, как будто вопрос или ответ на него были причиной большого ликования. Затем они выбежали из кухни и вернулись в офис.


Я разложил все на столе, где сидели взрослые. Последнее, что я сделал, это убедился, что дверь в офис была закрыта, чтобы девочки не слышали наш разговор, а мы не слышали их.


"Ну что ж", - сказал я, передавая пасту Босху. "Мы закончили со своей частью. Теперь начинается самая сложная часть."


"Защита", - сказала Мэгги. "Как мы думаем, что у них припасено для Сары?"


Я на мгновение задумался, прежде чем ответить, и примерил свой первый галстук-бабочку. Это было хорошо. Я гордился своим блюдом.


"Мы знаем, что они бросят в нее все, что смогут", - наконец сказал я. "Дело в ней".


Босх сунул руку во внутренний карман пиджака и достал сложенный листок бумаги. Он открыл его на столе. Я мог видеть, что это был список свидетелей защиты.


"В конце сегодняшнего заседания суда Ройс сказал судье, что завершит изложение аргументов защиты за один день", - сказал он. "Он сказал, что вызывает только четырех свидетелей, но здесь у него указано двадцать три".


"Ну, мы с самого начала знали, что большая часть этого списка была уловкой", - сказала Мэгги. "Он прятал свое дело".


"Хорошо, итак, Сара возвращается", - сказал я, подняв один палец. "Тогда у нас есть сам Джессап. Я предполагаю, что Ройс знает, что он должен его надеть. Это два. Кто еще?"


Мэгги подождала, пока не съест полный рот еды, прежде чем заговорить.


"Эй, это хорошо, Халлер. Когда ты научился делать это?"


"Это маленькая вещь, которую я хотел бы назвать собственной Ньюмана".


"Нет, ты добавил к этому. Ты сделал это лучше. Почему ты никогда так не готовила, когда мы были женаты?"


"Я думаю, это произошло по необходимости. Быть отцом-одиночкой. А как насчет тебя, Гарри? Что ты готовишь?"


Босх посмотрел на нас обоих как на сумасшедших.


"Я могу поджарить яичницу", - сказал он. "Примерно так".


"Давайте вернемся к судебному разбирательству", - сказала Мэгги. "Я думаю, что у Ройса есть Джессап и Сара. Тогда, я думаю, у него есть секретный свидетель, которого мы не нашли. Парень из последнего реабилитационного центра."


"Эдвард Роман", - сказал Босх.


"Правильно. Римлянин. Получается трое, а четвертый может быть его следователем или, может быть, экспертом по метамфетамину, но, скорее всего, это просто чушь собачья. Четвертого не существует. Многое из того, что делает Ройс, - это неверное направление. Он не хочет, чтобы кто-то смотрел на приз. Хочет, чтобы они смотрели куда угодно, только не прямо на правду ".


"А как насчет Романа?" Я сказал. "Мы не нашли его, но выяснили ли мы его показания?"


"Ни в коем случае", - сказала Мэгги. "Я снова и снова обсуждал это с Сарой, и она понятия не имеет, что он собирается сказать. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо говорила с ним о своей сестре ".


"В кратком изложении, предоставленном Ройсом в "Дискавери", говорится, что он будет свидетельствовать об "откровениях" Сары о ее детстве", - сказал Босх. "Ничего более конкретного, чем это, и, конечно, Ройс утверждает, что он не делал никаких записей во время интервью".


"Послушайте, " сказал я, - у нас есть его досье, и мы точно знаем, с каким парнем имеем дело. Он собирается сказать все, что Ройс хочет, чтобы он сказал. Это так просто. Все, что работает на защиту. Итак, мы должны меньше беспокоиться о том, что он говорит - потому что мы знаем, что это будет ложью - и больше заботиться о том, чтобы выбить его из колеи. Что у нас есть, что может помочь нам в этом?"


Мы с Мэгги оба посмотрели на Босха, и он был готов принять нас.


"Я думаю, у меня, возможно, что-то есть. Я собираюсь пойти повидаться кое с кем сегодня вечером. Если все получится, мы получим это утром. Я расскажу тебе потом ".


В этот момент мое разочарование методами расследования и коммуникации Bosch выплеснулось наружу.


"Гарри, ну же. Мы здесь часть команды. Эти штучки с секретными агентами на самом деле не работают, когда мы каждый день находимся в зале суда, подставляя свои задницы ".


Босх опустил взгляд на свою тарелку, и я увидел, как она медленно подгорает. Его лицо стало таким же темным, как соус.


"Ваши задницы на кону?" он сказал. "Я нигде не видел в отчетах наблюдения, что Джессап околачивался возле твоего дома, Халлер, так что не говори мне о том, что твоя задница была на кону. Твоя работа в этом зале суда. Это приятно и безопасно, и иногда ты выигрываешь, а иногда проигрываешь. Но что бы ни случилось, на следующий день ты снова в суде. Хочешь, чтобы твоя задница была на кону, попробуй потренироваться там ".


Он указал в окно на вид на город.


"Эй, ребята, давайте просто успокоимся", - быстро сказала Мэгги. "Гарри, в чем дело? Джессап вернулся к Вудро Вильсону? Может быть, нам следует просто отозвать этого парня и снова посадить его в карцер ".


Босх покачал головой.


"Не на мою улицу. Он не возвращался туда с той первой ночи, и он не был в Малхолланде больше недели ".


"Тогда в чем же дело?"


Босх положил вилку и отодвинул тарелку.


"Мы уже знаем, что есть большая вероятность, что у Джессапа есть пистолет с той встречи, которую SIS видела у него с осужденным торговцем оружием. Они не видели, что он получил от парня, но поскольку это было завернуто в полотенце, не нужно много времени, чтобы понять это. И потом, ты хочешь знать, что произошло прошлой ночью? Какой-то смышленый парень на наблюдении решает покинуть свой пост, чтобы воспользоваться туалетом, никому не сказав, и Джессап ушел прямо из сети."


"Они потеряли его?" - Спросила Мэгги.


"Да, пока я не нашел его прямо перед тем, как он нашел меня, что могло обернуться не так хорошо. И ты знаешь, что он задумал? Он строит подземелье для кого-то, и, насколько я знаю ..."


Он наклонился вперед над столом и закончил настойчивым шепотом.


"... может быть, для моего ребенка!"


"Эй, подожди, Гарри", - сказала Мэгги. "Назад. Он строит подземелье? Где?"


"Под пирсом. Там что-то вроде кладовки. Он повесил замок на дверь и прошлой ночью оставил там консервы. Как будто он готовит это для кого-то ".


"Ладно, это пугает", - сказала Мэгги. "Но ваша дочь? Мы этого не знаем. Ты сказал, что он был у тебя только один раз. Что заставляет тебя думать...?"


"Потому что я не могу позволить себе не думать об этом. Ты понимаешь?"


Она кивнула.


"Да, я понимаю. Затем я возвращаюсь к тому, что я только что сказал. Мы наказываем его за связь с известным преступником - торговцем оружием - и забираем его ИЛИ освобождаем. До судебного разбирательства осталось всего несколько дней, и он, очевидно, не разыграл себя и не совершил ошибку, как мы предполагали. Давайте будем в безопасности и поместим его обратно внутрь, пока все это не закончится ".


"А что, если мы не добьемся обвинительного приговора?" - Сказал Босх. "Что происходит потом? Этот парень уходит, и это также будет концом наблюдения. Он будет там, и никто не будет за ним присматривать ".


Это привело к молчанию за столом. Я уставился на Босха и понял, под каким давлением он находился. Дело, угроза его дочери и отсутствие жены или бывшей жены, которая могла бы помочь ему по дому.


Босх наконец нарушил неловкое молчание.


"Мэгги, ты забираешь Хейли с собой домой сегодня вечером?"


Мэгги кивнула.


"Да, когда мы закончим здесь".


"Может Мэдди остаться с вами двумя на ночь?" Она принесла смену одежды в своем рюкзаке. Я бы приходил утром как раз вовремя, чтобы отвести ее в школу ".


Просьба, казалось, застала Мэгги врасплох, тем более что девочки только что познакомились. Босх надавил на нее.


"Мне нужно встретиться кое с кем сегодня вечером, и я не знаю, куда это меня приведет", - сказал Босх. "Это может даже привести к Роману. Мне нужно иметь возможность двигаться, не беспокоясь о Мэдди ".


Она кивнула.


"Ладно, это прекрасно. Звучит так, будто они быстро становятся друзьями. Я просто надеюсь, что они не будут бодрствовать всю ночь ".


"Спасибо тебе, Мэгги".


Прошло около тридцати секунд тишины, прежде чем я заговорил.


"Расскажи нам об этом подземелье, Гарри".


"Я стоял в нем прошлой ночью".


"Почему пирс Санта-Моники?"


"Я предполагаю, что это из-за близости к тому, что находится на вершине пирса".


"Добыча".


Босх кивнул.


"Но как насчет шума? Ты хочешь сказать, что это место находится прямо под пирсом?"


"Существуют способы управления человеческим звуком. И прошлой ночью звук волн, разбивающихся о сваи под ним, был таким громким, что ты мог бы кричать всю ночь, и никто бы тебя не услышал. Вы, вероятно, даже не услышали бы оттуда выстрела ".


Босх с определенным авторитетом говорил о темных уголках мира и таящемся в них зле. Тогда у меня пропал аппетит, и я отодвинул свою тарелку. Я почувствовал, как внутри меня зарождается ужас.


Ужас за Мелиссу Лэнди и всех других жертв в мире.


Тридцать шесть


Среда, 7 апреля, 11:00 вечера.


Гилберт и Салливан ждали его в машине, припаркованной на бульваре Ланкершим, недалеко от его северной конечной остановки на Сан-Фернандо-роуд. Это был запущенный район, населенный в основном стоянками подержанных автомобилей и ремонтными мастерскими. Посреди всей этой индустрии низкой арендной платы был захудалый мотель, рекламирующий комнаты за пятьдесят долларов в неделю. На дисплее мотеля не было названия. Только светящаяся вывеска с надписью "МОТЕЛЬ".


Гилбертом и Салливаном были Гилберто Рейес и Джон Салливан, пара наркоторговцев, приписанных к группе по борьбе с наркотиками Вэлли, уличному подразделению по борьбе с наркотиками. Когда Босх искал Эдварда Романа, он сообщил об этом во все подобные подразделения департамента. Исходя из записей Романа, он предположил, что тот никогда не уходил от такой жизни, как Сара Глисон. Должен был быть кто-то в отделе по борьбе с наркотиками департамента, имеющий на него наводку.


Это окупилось звонком от Рейеса. Он и его напарник не имели ни малейшего представления о Романе, но они знали его по прошлым встречам на улице и знали, где скрывается его нынешний партнер по трюкам и, по-видимому, ожидает его возвращения. Наркоманы с длительным стажем часто сотрудничали с проституткой, предлагая ей защиту в обмен на долю наркотиков, которые она покупала на свои заработки.


Босх припарковал свою машину позади машины нарков из Калифорнийского университета. Он вышел и подошел к их машине, сев на заднее сиденье после проверки сиденья, чтобы убедиться, что оно чистое от рвоты и любого другого мусора от людей, которых они перевозили в последнее время.


"Детектив Босх, я полагаю?" сказал водитель, которым, как догадался Босх, был Рейес.


"Да, как у вас дела, ребята?"


Он занес кулак над сиденьем, и они оба дали ему пощечину, представившись. Босх ошибся в этом. Тот, кто выглядел латиноамериканцем по происхождению, был Салливан, а тот, кто выглядел как пакет с белым хлебом, был Рейес.


"Гилберт и Салливан, да?"


"Так они назвали нас, когда мы стали партнерами", - сказал Салливан. "Вроде как застрял".


Босх кивнул. Этого было достаточно для встречи и приветствия. У каждого было прозвище и сопутствующая ему история. Эти парни вместе взятые не соответствовали возрасту Босха, и они, вероятно, понятия не имели, кто такие Гилберт и Салливан, в любом случае.


"Так ты знаешь Эдди Романа?"


"Мы получили удовольствие", - сказал Рейес. "Просто еще один кусок человеческого дерьма, который плавает здесь".


"Но, как я уже говорил вам по телефону, мы не видели его около месяца", - добавил Салливан. "Итак, мы купили тебе его следующую лучшую вещь. Его лук. Она вон там, в третьей палате."


"Как ее зовут?"


Салливан рассмеялся, а Босх этого не понял.


"Ее зовут Соня Рейес", - сказал Рейес. "Никакого отношения".


"О котором он знает", - добавил Салливан.


Он разразился смехом, который Босх проигнорировал.


"Произнеси это по буквам для меня", - сказал он.


Он достал свой блокнот и записал это.


"И вы уверены, что она в комнате?"


"Мы уверены", - сказал Рейес.


"Хорошо, что-нибудь еще, что я должен знать, прежде чем я войду?"


"Нет", сказал Рейес, "но мы планировали пойти с тобой. Она может вести себя с тобой по-капризному ".


Босх протянул руку вперед и похлопал его по плечу.


"Нет, я справлюсь с этим. Я не хочу, чтобы в комнате была толпа ".


Рейес кивнул. Сообщение доставлено. Босх не хотел, чтобы кто-либо видел, что ему, возможно, придется здесь делать.


"Но спасибо за помощь. Это будет принято к сведению".


"Важное дело, да?" Сказал Салливан.


Босх открыл дверь и вышел.


"Они все такие", - сказал он.


Он закрыл дверь, дважды хлопнул по крыше и ушел.


Отель был окружен восьмифутовым забором безопасности. Босху пришлось нажать на кнопку звонка и поднести свой значок к камере. Его пропустили на территорию комплекса, но он прошел прямо мимо офиса и спустился по проходу, ведущему к комнатам.


"Эй!" - раздался голос сзади.


Босх обернулся и увидел мужчину в расстегнутой рубашке, высунувшегося из двери офиса мотеля.


"Куда, блядь, ты собрался, чувак?"


"Возвращайся внутрь и закрой дверь. Это дело полиции ".


"Это не имеет значения, чувак. Я впустил тебя, но это частная собственность. Ты не можешь просто пройти через ..."


Босх начал быстро продвигаться обратно по проходу к мужчине. Мужчина оценил ситуацию и отступил, не сказав Босху ни слова.


"Не бери в голову, чувак. Ты хорош".


Он быстро шагнул обратно внутрь и закрыл дверь. Босх повернул назад и без дальнейших проблем нашел третью комнату. Он наклонился поближе к косяку, чтобы посмотреть, сможет ли он уловить какой-нибудь звук. Он ничего не слышал.


Там был глазок. Он приложил к нему палец и постучал. Он подождал, а затем постучал снова.


"Соня, откройся. Меня послал Эдди".


"Кто ты такой?"


Голос был женским, хриплым и подозрительным. Компания Bosch использовала универсальный код доступа.


"Не имеет значения. Эдди послал меня кое с чем, чтобы удержать тебя, пока он не закончит ".


Ответа нет.


"Хорошо, Соня, я скажу ему, что ты не была заинтересована. У меня есть кое-кто еще, кто этого хочет ".


Он убрал палец с глазка и начал уходить. Почти сразу же дверь позади него открылась.


"Подожди".


Босх повернул назад. Дверь была приоткрыта на шесть дюймов. Он увидел пару впалых глаз, смотрящих на него, за ними тусклый свет.


"Дай мне посмотреть".


Босх огляделся по сторонам.


"Что, здесь, снаружи?" он сказал. "У них повсюду камеры".


"Эдди сказал мне не открывать дверь незнакомцам. По-моему, ты похож на полицейского ".


"Ну, может быть, я и такой, но это не меняет того, что меня послал Эдди".


Босх снова начал поворачивать.


"Как я уже сказал, я скажу ему, что пытался. Приятного вечера".


"Хорошо, хорошо. Вы можете зайти, но только для того, чтобы сделать дроп. Больше ничего."


Босх направился обратно к двери. Она зашла за него и открыла. Он вошел, повернулся к ней и увидел пистолет. Это был старый револьвер, и он не увидел пуль в открытых камерах. Босх высоко поднял руки к груди. Он мог сказать, что ей было больно. Она слишком долго кого-то ждала, слепо, как наркоманка, доверяя чему-то, что не окупится.


"В этом нет необходимости, Соня. Кроме того, я не думаю, что Эдди оставил тебе хоть какие-то патроны."


"У меня остался один. Хочешь попробовать?"


Вероятно, тот, который она приберегала для себя. Она была кожа да кости и близка к концу пути. Ни один наркоман не преодолел дистанцию.


"Отдай это мне", - приказала она. "Сейчас".


"Ладно, успокойся. У меня это прямо здесь ".


Он сунул правую руку в карман пальто и вытащил скомканный кусок алюминиевой фольги, который он оторвал от рулета на кухне Микки Халлера. Он держал его справа от своего тела и знал, что ее отчаянные глаза будут следить за этим. Он выбросил вперед левую руку и выхватил пистолет у нее из рук. Затем он шагнул вперед и грубо толкнул ее на кровать.


"Заткнись и не двигайся", - приказал он.


"Что такое?"


"Я сказал, заткнись!"


Он высунул ствол пистолета и проверил его. Она была права. Оставалась одна пуля. Он высыпал его на ладонь, а затем положил в карман. Он засунул пистолет за пояс. Затем он достал бумажник с бейджиком и открыл его, чтобы она могла увидеть.


"Вы были правы в этом", - сказал он.


"Чего ты хочешь?"


"Мы доберемся до этого".


Босх обошел кровать, оглядывая убогую комнату. Пахло сигаретами и запахом тела. На полу валялось несколько пластиковых пакетов с продуктами, в которых были ее вещи. Обувь в одном, одежда в нескольких других. На единственном приставном столике у кровати стояли переполненная пепельница и стеклянная трубка.


"Из-за чего тебе больно, Соня. Трещина? Героин? Или это метамфетамин?"


Она не ответила.


"Я смогу помочь тебе лучше, если буду знать, что тебе нужно".


"Мне не нужна твоя помощь".


Босх повернулся и посмотрел на нее. До сих пор все шло именно так, как он предсказывал.


"Неужели?" он сказал. "Тебе не нужна моя помощь? Ты думаешь, Эдди Роман собирается вернуться за тобой?"


"Он возвращается".


"У меня есть для тебя новости. Он уже ушел. Я предполагаю, что они привели его в порядок, и он не вернется сюда, как только сделает то, что они от него хотят. Он получит зарплату, а когда она закончится, он просто найдет себе нового партнера по трюкам ".


Он сделал паузу и посмотрел на нее.


"Кто-то, у кого все еще есть что-то, что кто-то хотел бы купить".


Ее глаза приняли отстраненный вид человека, который знает правду, когда слышит ее.


"Оставь меня в покое", - сказала она хриплым шепотом.


"Я знаю, что не рассказываю тебе ничего такого, чего ты уже не знаешь. Ты ждал Эдди дольше, чем думал, что будешь, да? Сколько дней у вас осталось на комнату?"


Он прочел ответ в ее глазах.


"Уже в прошлом, да? Вероятно, делает парню в офисе минет, чтобы позволить тебе остаться. Как долго это будет продолжаться? Довольно скоро ему просто понадобятся деньги ".


"Я сказал, уходи".


"Я сделаю. Но ты пойдешь со мной, Соня. Прямо сейчас".


"Чего ты хочешь?"


"Я хочу знать все, что тебе известно об Эдди Романе".


ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Безмолвный свидетель


Тридцать семь


Четверг, 8 апреля, 9:01 утра.


Прежде чем судья вызвал присяжных, Клайв Ройс встал и попросил суд вынести оправдательный вердикт. Он утверждал, что государство не выполнило свой долг по несению бремени доказывания. Он сказал, что доказательства, представленные обвинителями, не смогли преодолеть порог вины вне разумных сомнений. Я был готов встать, чтобы оспорить сторону штата, но судья подняла руку, давая мне знак оставаться на месте. Затем она быстро отклонила ходатайство Ройса.


"Ходатайство отклонено", - сказал Брейтман. "Суд считает, что доказательства, представленные обвинением, достаточны для рассмотрения присяжными. Мистер Ройс, вы готовы продолжить защиту?"


"Да, ваша честь".


"Хорошо, сэр, тогда мы сейчас отзовем присяжных. У вас будет вступительное заявление?"


"Короткое, ваша честь".


"Очень хорошо, я буду настаивать на этом".


Присяжные заседатели выстроились в ряд и заняли отведенные им места. На многих из них я видел выражение предвкушения. Я воспринял это как хороший знак, как будто они задавались вопросом, как, черт возьми, защита сможет выкопать себе дорогу из всех доказательств, которые на нее свалило государство. Возможно, с моей стороны это было принятие желаемого за действительное, но я изучал присяжных большую часть своей взрослой жизни, и мне понравилось то, что я увидел.


Поприветствовав присяжных, судья передал зал суда Ройсу, напомнив присяжным, что это было вступительное слово, а не перечисление фактов, если только оно не будет подкреплено позже свидетельскими показаниями и уликами. Ройс с полной уверенностью направился к кафедре без записки или папки в руке. Я знал, что у него была та же философия, что и у меня, когда дело доходило до вступительных заявлений. Смотрите им в глаза, не дрогните и не отступайте от своей теории, какой бы притянутой за уши или невероятной она ни была. Продайте это. Если они не думают, что вы в это верите, они никогда не поверят.


Его стратегия откладывания дебюта до начала выступления защиты теперь принесла бы дивиденды. Он начинал день и свое дело с выступления перед присяжными с заявления, которое не обязательно должно было быть правдой, которое могло быть таким же диковинным, как все, что когда-либо звучало в зале суда. Пока он поддерживал присяжных, ничто другое на самом деле не имело значения.


"Дамы и господа, присяжные заседатели, доброе утро. Сегодня начинается новый этап судебного разбирательства. Фаза защиты. Вот когда мы начинаем рассказывать вам нашу версию событий, и, поверьте мне, у нас есть другая сторона почти всего, что обвинение предложило вам за последние три дня.


"Я не собираюсь отнимать у вас здесь много времени, потому что я очень хочу, и Джейсон Джессап очень хочет, добраться до доказательств, которые обвинение либо не смогло найти, либо решило не представлять вам. На данный момент не имеет значения, что именно; единственное, что имеет значение, это то, что вы это слышите и что это позволяет вам увидеть полную картину того, что произошло на Виндзорском бульваре шестнадцатого февраля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Я призываю вас внимательно слушать, внимательно наблюдать. Если вы сделаете это, вы увидите, как проявится истина ".


Я посмотрел на блокнот, в котором Мэгги что-то рисовала, пока Ройс говорил. Крупными буквами она написала "ПУСТОЗВОН"! Я подумал, она еще ничего не видела.


"Это дело, - продолжил Ройс, - касается одной вещи. Самые темные секреты семьи. Вы лишь мельком увидели их во время презентации обвинения. Вы получили верхушку айсберга от обвинения, но сегодня вы получите весь айсберг. Сегодня вы узнаете холодную, суровую правду. Это означает, что Джейсон Джессап - настоящая жертва здесь сегодня. Жертва желания семьи скрыть свой самый темный секрет ".


Мэгги наклонилась ко мне и прошептала: "Возьми себя в руки".


Я кивнул. Я точно знал, куда мы направляемся.


"Этот судебный процесс о монстре, который убил ребенка. Монстр, который осквернил одну молодую девушку и собирался перейти к следующей, когда что-то пошло не так, и он убил этого ребенка. Этот процесс о семье, которая так боялась этого монстра, что согласилась с планом скрыть преступление и указать пальцем в другое место. На невинного человека."


Ройс праведно указал на Джессапа, когда тот произносил эту последнюю фразу. Мэгги с отвращением покачала головой, рассчитанный ход для присяжных.


"Джейсон, не мог бы ты, пожалуйста, встать?" - Сказал Ройс.


Его клиент выполнил инструкции и полностью повернулся к присяжным, его глаза смело переводили взгляд с одного лица на другое, не вздрагивая и не отводя взгляда.


"Джейсон Джессап - невиновный человек", - сказал Ройс с необходимым возмущением в голосе. "Он был козлом отпущения. Невинный человек, пойманный на импровизированном плане по сокрытию худшего вида преступления - отнятия жизни у ребенка ".


Джессап сел, и Ройс сделал паузу, чтобы его слова запали в сознание каждого присяжного. Это было в высшей степени театрально и спланировано именно таким образом.


"Здесь две жертвы", - наконец сказал он. "Мелисса Лэнди - жертва. Она рассталась с жизнью. Джейсон Джессап тоже жертва, потому что они пытаются лишить его жизни. Семья вступила в заговор против него, а затем полиция последовала их примеру. Они проигнорировали доказательства и подбросили свои собственные. И теперь, спустя двадцать четыре года, после того, как свидетели ушли, а воспоминания потускнели, они пришли звать его..."


Ройс опустил голову, как будто был чрезвычайно обременен правдой. Я знал, что теперь он все уладит.


"Дамы и господа присяжные, мы собрались здесь только по одной причине. Искать истину. До конца этого дня вы узнаете правду о Виндзорском бульваре. Вы будете знать, что Джейсон Джессап - невиновный человек ".


Ройс снова сделал паузу, затем поблагодарил присяжных и вернулся на свое место. Я был уверен, что это был хорошо отрепетированный момент, Джессап обнял своего адвоката за плечи, сжал его и поблагодарил.


Но судья дал Ройсу мало времени, чтобы насладиться моментом или изящной подачей его вступительной речи. Она сказала ему вызвать своего первого свидетеля. Я повернулся на своем месте и увидел Босха, стоящего в задней части зала суда. Он кивнул мне. Я послал его забрать Сару Энн Глисон из отеля, как только Ройс сообщил мне по прибытии в суд, что она будет его первым свидетелем.


"Защита вызывает Сару Энн Глисон для дачи показаний", - сказал Ройс, сделав акцент на защите таким образом, что можно было предположить, что это был неожиданный поворот.


Босх вышел из зала суда и быстро вернулся с Глисоном. Он повел ее по проходу и через ворота. Она прошла остаток пути самостоятельно. Она снова была одета для суда неофициально, в белую крестьянскую блузку и джинсы.


Судья напомнил Глисон, что она все еще находится под присягой, и передал дело Ройсу. На этот раз, когда он подошел к кафедре, он нес толстую папку и блокнот для записей. Вероятно, большая часть этого - по крайней мере, досье - была просто попыткой запугать Глисон, заставить ее думать, что у него есть большое досье на все, что она когда-либо делала неправильно в жизни.


"Доброе утро, мисс Глисон".


"Доброе утро".


"Итак, вчера вы дали показания о том, что стали жертвой сексуального насилия со стороны вашего отчима, Кенсингтона Лэнди, это верно?"


"Да".


С первым словом ее показаний я уловил трепет. Ей не разрешили услышать вступительное слово Ройса, но мы подготовили Глисона к тому, как, по нашему мнению, будет вести себя защита. Она уже демонстрировала страх, и это никогда не шло на пользу присяжным. Мы с Мэгги мало что могли сделать. Сара была там наверху сама по себе.


"В какой момент вашей жизни началось это насилие?"


"Когда мне было двенадцать".


"И когда это закончилось?"


"Когда мне было тринадцать. Сразу после смерти моей сестры ".


"Я заметил, что вы не назвали это убийством вашей сестры. Ты назвал это ее смертью. Есть ли для этого причина?"


"Я не уверен, что ты имеешь в виду".


"Ну, ваша сестра была убита, верно? Это не было случайностью, не так ли?"


"Нет, это было убийство".


"Тогда почему вы назвали это ее смертью всего минуту назад?"


"Я не уверен".


"Вы смущены тем, что случилось с вашей сестрой?"


Мэгги вскочила на ноги, протестуя, прежде чем Глисон смог ответить.


"Адвокат изводит свидетеля", - сказала она. "Он больше заинтересован в том, чтобы вызвать эмоциональный отклик, чем в ответе".


"Ваша честь, я просто пытаюсь узнать, как и почему этот свидетель рассматривает это преступление так, как она это делает. Это относится к состоянию ума свидетеля. Я не заинтересован в получении чего-либо, кроме ответа на вопрос, который я задал ".


Судья на мгновение все взвесил, прежде чем вынести решение.


"Я собираюсь позволить это. Свидетель может ответить на вопрос ".


"Я повторю это", - сказал Ройс. "Ср. Глисон, ты в замешательстве из-за того, что случилось с твоей сестрой?"


Во время обмена мнениями между адвокатами и судьей Глисон обрел некоторую решимость. Она ответила с силой, одновременно бросив на Ройса тяжелый вызывающий взгляд.


"Нет, меня не смущает то, что произошло. Я был там. Она была похищена вашим клиентом, и после этого я ее больше никогда не видел. В этом вообще нет никакой путаницы ".


Я хотел встать и похлопать. Вместо этого я просто кивнул самому себе. Это был прекрасный, прекрасный ответ. Но Ройс двинулся дальше, ведя себя так, как будто его не ударили помидором.


"Однако в вашей жизни были моменты, когда вы были сбиты с толку, верно?"


"О моей сестре, о том, что произошло и кто ее похитил? Никогда".


"Я говорю о тех случаях, когда вы были заключены в психиатрические учреждения и психиатрические отделения тюрем".


Глисон опустила голову, полностью осознавая, что она не избежит этого испытания без полного рассказа о потерянных годах своей жизни. Мне просто оставалось надеяться, что она отреагирует так, как ей сказала Мэгги.


"После убийства моей сестры многое в моей жизни пошло не так", - сказала она.


Затем она посмотрела прямо на Ройса, продолжая.


"Да, я провел некоторое время в подобных местах. Я думаю, и мои консультанты согласились, что это произошло из-за того, что случилось с Мелиссой ".


Хороший ответ, подумал я. Она боролась.


"Мы вернемся к этому позже", - сказал Ройс. "Но, возвращаясь к вашей сестре, на момент убийства ей было двенадцать, верно?"


"Это верно".


"Тебе было бы столько же лет, когда твой отчим начал над тобой сексуально издеваться. Прав ли я?"


"Да, примерно то же самое".


"Ты предупредила о нем свою сестру?"


Последовала долгая пауза, пока Глисон обдумывал ее ответ. Это произошло потому, что не было хорошего ответа.


"Мисс Глисон?" - подсказал судья. "Пожалуйста, ответьте на вопрос".


"Нет, я не предупреждал ее. Я боялся этого ".


"Боишься чего?" - Спросил Ройс.


"Он. Как вы уже указали, я прошел через множество терапий в своей жизни. Я знаю, что для ребенка нет ничего необычного в том, что он не может никому рассказать. Вы попадаете в ловушку поведения. Пойманный в ловушку страхом. Мне говорили это много раз ".


"Другими словами, вы идете вместе, чтобы ладить".


"Вроде того. Но это упрощение. Это было больше..."


"Но вы действительно жили с большим страхом в своей жизни тогда?"


"Да, я..."


"Твой отчим просил тебя никому не рассказывать о том, что он с тобой делал?"


"Да, он сказал..."


"Он угрожал тебе?"


"Он сказал, что, если я кому-нибудь расскажу, меня заберут у матери и сестры. Он сказал, что позаботится о том, чтобы штат подумал, что моя мать знала об этом, и они сочтут ее непригодной. Они забрали бы Мелиссу и меня отсюда. Затем нас разделили бы, потому что приемные семьи не всегда могли принять двоих одновременно ".


"Ты поверил ему?"


"Да, мне было двенадцать. Я поверил ему".


"И это напугало тебя, не так ли?"


"Да. Я хотел остаться со своей семьей ..."


"Разве не тот же самый страх и контроль, который был у твоего отчима над тобой, заставил тебя смириться после того, как он убил твою сестру?"


Снова Мэгги вскочила, чтобы возразить, заявив, что вопрос был наводящим и предполагал факты, не являющиеся доказательствами. Судья согласился и поддержал возражение.


Не смутившись, Ройс безжалостно атаковал Глисона.


"Разве это не правда, что вы и ваша мать делали и говорили именно то, что сказал вам ваш отчим, чтобы скрыть убийство Мелиссы?"


"Нет, это не..."


"Он сказал вам сказать, что это был водитель эвакуатора, и что вы должны были выбрать одного из мужчин, которых полиция привела в дом".


"Нет! Он не..."


"Протестую!"


"Не было никакой игры в прятки за пределами дома, не так ли? Ваша сестра была убита в доме Кенсингтоном Лэнди. Разве это не правда!"


"Ваша честь!"


Теперь Мэгги кричала.


"Адвокат изводит свидетеля этими наводящими вопросами. Ему не нужны ее ответы. Он просто хочет донести свою ложь до присяжных!"


Судья перевел взгляд с Мэгги на Ройса.


"Хорошо, все просто успокойтесь. Возражение принимается. Мистер Ройс, задавайте свидетелю по одному вопросу за раз и дайте ей время ответить. И вы не будете задавать наводящих вопросов. Нужно ли мне напоминать вам, вы вызвали ее в качестве свидетеля. Если вы хотели руководить ею, вам следовало провести перекрестный допрос, когда у вас была такая возможность ".


Ройс изобразил свое лучшее выражение раскаяния. Должно быть, это было трудно.


"Я приношу извинения за то, что увлекся, ваша честь", - сказал он. "Это больше не повторится".


Не имело значения, случится ли это снова. Ройс уже донес свою мысль до всех. Его целью было не добиться признания от Глисона. На самом деле, он не ожидал ничего подобного. Его целью было представить присяжным свою альтернативную теорию. В этом он был очень успешен.


"Хорошо, давайте двигаться дальше", - сказал Ройс. "Ранее вы упоминали, что значительную часть своей взрослой жизни вы провели в консультировании и наркологической реабилитации, не говоря уже о тюремном заключении. Это правильно?"


"В какой-то степени", - сказал Глисон. "Я был чистым и трезвым и..."


"Просто ответь на вопрос, который был задан", - быстро вставил Ройс.


"Протестую", - сказала Мэгги. "Она пытается ответить на вопрос, который он задал, но мистеру Ройсу не нравится полный ответ, и он пытается прервать ее".


"Позвольте ей ответить на вопрос, мистер Ройс", - устало сказал Брейтман. "Продолжайте, мисс Глисон".


"Я просто говорил, что я был чистым в течение семи лет и был продуктивным членом общества".


"Спасибо вам, мисс Глисон".


Затем Ройс провел ее через трагическую и грязную историю, буквально проходя арест за арестом и раскрывая все подробности разврата, в котором Сара так долго барахталась. Мэгги часто возражала, утверждая, что это не имело никакого отношения к идентификации Джессапом Сары, но Брейтман разрешил продолжить большую часть допроса.


Наконец, Ройс завершил свой допрос, вызвав следующего свидетеля.


"Возвращаясь к реабилитационному центру в Северном Голливуде, вы были там в течение пяти месяцев в тысяча девятьсот девяносто девятом, верно?"


"Я не помню точно, когда и как долго. У вас, очевидно, есть записи там ".


"Но вы помните встречу с другим клиентом по имени Эдвард Роман, известным как Эдди?"


"Да, я понимаю".


"И ты успел хорошо его узнать?"


"Да".


"Как вы с ним познакомились?"


"Мы вместе были на групповом консультировании".


"Как бы вы описали отношения, которые у вас были с Эдди Романом в то время?"


"Ну, на консультациях мы вроде как поняли, что знали одних и тех же людей, и нам нравилось заниматься одними и теми же вещами - то есть наркотиками. Итак, мы начали тусоваться, и это продолжилось после того, как нас обоих выпустили ".


"Это были романтические отношения?"


Глисон рассмеялся так, что это не должно было передавать юмор.


"То, что сошло за роман между двумя наркоманами", - сказала она. "Я думаю, что термин - это средства, способствующие. Будучи вместе, мы помогали друг другу. Но романтика - это не то слово, которое я бы использовал. Мы занимались сексом от случая к случаю - когда он был в состоянии. Но никакой романтики не было, мистер Ройс."


"Но разве вы на самом деле не верили в какой-то момент, что вы двое женаты?"


"Эдди договорился о чем-то на пляже с человеком, который, по его словам, был священником. Но это было не по-настоящему. Это было незаконно ".


"Но в то время вы думали, что это так, не так ли?"


"Да".


"Так ты была влюблена в него?"


"Нет, я не была влюблена в него. Я просто думал, что он мог бы защитить меня ".


"Итак, вы были женаты, или, по крайней мере, думали, что были. Вы жили вместе?"


"Да".


"Где?" - спросил я.


"В разных мотелях в Долине".


"Все это время, пока вы были вместе, ты, должно быть, доверяла Эдди, да?"


"О некоторых вещах, да".


"Вы когда-нибудь рассказывали ему об убийстве вашей сестры?"


"Я уверен, что сделал. Я не держал это в секрете. Я бы рассказал об этом на групповой терапии в Северном Голливуде, и он сидел прямо там ".


"Вы когда-нибудь говорили ему, что ваш отчим убил вашу сестру?"


"Нет, потому что этого не произошло".


"Итак, если бы Эдди Роман пришел в этот зал суда и засвидетельствовал, что вы действительно сказали ему это, тогда он бы солгал".


"Да".


"Но вы уже давали показания вчера и сегодня, что вы солгали адвокатам и полиции. Вы украли и совершили много преступлений в своей жизни. Но здесь ты не лжешь. Это то, во что мы должны верить?"


"Я не лгу. Вы говорите о периоде моей жизни, когда я делал эти вещи. Я не отрицаю этого. Я был человеческим мусором, ясно? Но я прошел через это сейчас и был в прошлом долгое время. Я не лгу сейчас ".


"Хорошо, мисс Глисон, больше вопросов нет".


Когда Ройс вернулся на свое место, мы с Мэгги склонили головы друг к другу и зашептались.


"Она держалась действительно хорошо", - сказала Мэгги. "Я думаю, мы должны оставить все как есть, и я просто возьму пару высоких нот".


"Звучит неплохо".


"Мисс Макферсон?" - подсказал судья.


Мэгги встала.


"Да, ваша честь. Всего несколько вопросов."


Она подошла к кафедре со своим надежным блокнотом для записей. Она пропустила наращивание и сразу перешла к вопросам, которые хотела осветить.


"Сара, этот мужчина, Эдди Роман, и фиктивный брак - чья это была идея пожениться?"


"Эдди попросил меня выйти замуж. Он сказал, что мы будем работать вместе как команда и делиться всем, что он защитит меня и что нас никогда не заставят свидетельствовать друг против друга, если нас арестуют ".


"И что означала совместная работа в команде в тех обстоятельствах?"


"Ну, я ... он хотел, чтобы я продал себя, чтобы у нас были деньги на наркотики и комнату в мотеле".


"Ты сделал это для Эдди?"


"На какое-то время. А потом меня арестовали".


"Эдди внес за тебя залог?"


"Нет".


"Он приходил в суд?"


"Нет".


"В вашем досье указано, что вы признали себя виновным в домогательствах и были приговорены к отбытому сроку, это верно?"


"Да".


"Как долго это продолжалось?"


"Я думаю, это было тринадцать дней".


"И Эдди ждал тебя там, когда ты вышел из тюрьмы?"


"Нет".


"Ты когда-нибудь видел его снова?"


"Нет, я этого не делал".


Мэгги проверила свои записи, перевернула пару страниц и нашла то, что искала.


"Хорошо, Сара, вы несколько раз упоминали во время ваших показаний ранее сегодня, что вы не помните конкретных дат и событий, о которых мистер Ройс спрашивал вас в то время, когда вы употребляли наркотики. Это справедливая характеристика?"


"Да, это правда".


"За все эти годы злоупотребления наркотиками, консультирования и тюремного заключения вы когда-нибудь смогли забыть, что случилось с вашей сестрой, Мелиссой?"


"Нет, никогда. Я думал об этом каждый день. Я все еще верю ".


"Вы когда-нибудь могли забыть о мужчине, который пересек ваш двор и схватил вашу сестру, пока вы наблюдали из кустов?"


"Нет, никогда. Я думал о нем каждый день и до сих пор думаю ".


"У вас когда-нибудь возникало сомнение относительно человека, которого вы идентифицировали как похитителя вашей сестры?"


"Нет".


Мэгги повернулась и многозначительно посмотрела на Джессапа, который смотрел в блокнот и делал какие-то, вероятно, бессмысленные заметки. Ее глаза задержались на нем, и она ждала. Как раз в тот момент, когда Джессап поднял глаза, чтобы посмотреть, на чем основаны показания, она задала свой последний вопрос.


"Никогда ни единого сомнения, Сара?"


"Нет, никогда".


"Спасибо тебе, Сара. Больше вопросов нет ".


Тридцать восемь


Четверг, 8 апреля, 10:35 утра.


Судья вслед за показаниями Сары Глисон объявил перерыв в середине утра. Босх ждал на своем месте у перил, пока Ройс и Джессап не встали и не начали выходить гуськом. Затем он встал и двинулся против течения, чтобы добраться до своего свидетеля. Проходя мимо Джессапа, он сильно хлопнул его по руке.


"Я думаю, твой макияж начинает расплываться, Джейсон".


Он сказал это с улыбкой, проходя мимо.


Джессап остановился, повернулся и собирался ответить на насмешку, когда Ройс схватил его за другую руку и заставил идти.


Босх двинулся вперед, чтобы забрать Глисона со свидетельского места. После двух дней, проведенных в суде, она выглядела так, как будто была эмоционально и физически истощена. Как будто ей может понадобиться помощь, чтобы просто встать со стула.


"Сара, ты отлично справилась", - сказал он ей.


"Благодарю тебя. Я не мог сказать, поверил ли мне кто-нибудь ".


"Они все это сделали, Сара. Они все это сделали ".


Он проводил ее обратно к столу обвинения, где Халлер и Макферсон аналогично проанализировали ее показания. Макферсон встала со своего места и обняла ее.


"Ты противостоял Джессапу, и ты заступился за свою сестру", - сказала она. "Ты можешь гордиться этим до конца своей жизни".


Глисон внезапно разрыдалась и закрыла глаза рукой. Макферсон быстро притянул ее обратно в объятия.


"Я знаю, я знаю. Ты держал себя в руках и оставался сильным. Это нормально - отпустить это сейчас ".


Босх подошел к скамье присяжных и взял коробку с салфетками. Он принес их Глисон, и она вытерла слезы.


"Ты почти закончила", - сказал ей Халлер. "Вы полностью закончили давать показания, так что теперь все, что мы хотим, чтобы вы делали, это сидели в суде и наблюдали за процессом. Мы хотим, чтобы вы сидели здесь, в первом ряду, когда Эдди Роман будет давать показания. После этого мы можем посадить тебя на самолет домой сегодня днем ".


"Хорошо, но почему?"


"Потому что он собирается солгать о тебе. И если он собирается это сделать, то ему придется сказать это тебе в лицо ".


"Я не думаю, что у него будут проблемы с этим. Он никогда этого не делал ".


"Что ж, тогда присяжные захотят посмотреть, как вы отреагируете. И как он отреагирует. И не волнуйся, у нас приготовлено кое-что еще, от чего Эдди почувствует жар ".


После этого Халлер повернулся к Босху.


"Ты готов к этому?"


"Просто дай мне знак".


"Могу я кое-что спросить?" Глисон сказал.


"Конечно", - сказал Халлер.


"Что, если я не хочу сегодня садиться в самолет? Что, если я хочу присутствовать при вынесении вердикта? Для моей сестры ".


"Мы были бы рады этому, Сара", - сказала Мэгги. "Добро пожаловать, и ты можешь оставаться столько, сколько захочешь".


Босх стоял в коридоре перед залом суда. Он достал свой телефон и медленно набирал текст для своей дочери одним пальцем. Его усилия были прерваны, когда он получил сообщение. Оно было от Халлера и состояло всего из одного слова.


ТЕПЕРЬ


Он убрал свой телефон и пошел в комнату ожидания для свидетелей. Соня Рейес сидела, ссутулившись, в кресле с опущенной головой, перед ней на столе стояли две пустые кофейные чашки.


"Ладно, Соня, вставай и пой. Мы собираемся пойти и сделать это. Ты в порядке? Ты готов?"


Она посмотрела на него усталыми глазами.


"Это слишком много вопросов, полицейский".


"Хорошо, я соглашусь на один. Как ты себя чувствуешь?"


"О том, как я выгляжу. У тебя есть еще что-нибудь из того, что мне дали в клинике?"


"Так оно и было. Но я собираюсь попросить кого-нибудь отвезти тебя прямо туда, как только мы закончим здесь ".


"Как скажешь, полицейский. Не думаю, что я вставал так рано с тех пор, как в последний раз сидел в окружной тюрьме ".


"Да, ну, не так уж и рано. Поехали".


Он помог ей подняться, и они направились к отделу 112. Рейес был тем, кого они называли молчаливым свидетелем. Она не стала бы давать показания в суде. Она была не в состоянии. Но, проведя ее по проходу и посадив в первом ряду, Босх позаботился бы о том, чтобы Эдвард Роман обратил на нее внимание. Была надежда, что она выбьет Романа из игры, может быть, даже заставит его изменить ее. Они рассчитывали на то, что он не знал правил доказывания и, следовательно, не понимал, что ее появление в галерее помешало ей дать показания на суде и разоблачить его ложь.


Гарри ударил кулаком в дверь, когда открывал ее, потому что знал, что это привлечет внимание в суде. Затем он пригласил Рейес войти и повел ее по проходу. Эдвард Роман уже был на скамье подсудимых, приведен к присяге и давал показания. На нем был плохо сидящий костюм, позаимствованный из клиентского гардероба Ройса, он был чисто выбрит, с короткими аккуратными волосами. Он запнулся на словах, когда увидел Соню в зале суда.


"У нас дважды была групповая консультация ..."


"Только дважды?" - Спросил Ройс, не подозревая о том, что его отвлекают в проходе позади него.


"Что?" - спросил я.


"Вы сказали, что у вас была групповая консультация с Сарой Глисон только дважды?"


"Нет, чувак, я имел в виду два раза в день".


Босх проводил Рейеса к месту с табличкой "Зарезервировано". Затем он сел рядом с ней.


"И примерно как долго это продолжалось?" - Спросил Ройс.


"Я думаю, каждый из них длился по пятьдесят минут", - ответил Роман, не сводя глаз с Рейеса в аудитории.


"Я имею в виду, как долго вы оба были на консультации? Месяц, год, как долго?"


"О, это продолжалось пять месяцев".


"И вы стали любовниками, пока были в центре?"


Роман опустил глаза.


"Э-э... да, это верно".


"Как тебе это удалось? Я предполагаю, что существуют правила, запрещающие это ".


"Ну, если есть желание, всегда есть способ, понимаешь? Мы нашли время. Мы нашли места ".


"Продолжались ли эти отношения после того, как вы двое были освобождены из центра?"


"Да. Она вышла на пару недель раньше меня. Затем я вышел, и мы переспали ".


"Вы жили вместе?"


"Ага".


"Это означает "да"?"


"Да. Могу я задать вопрос?"


Ройс сделал паузу. Он не ожидал этого.


"Нет, мистер Роман", - сказал судья. "Ты не можешь задать вопрос. Вы являетесь свидетелем в этом разбирательстве ".


"Но как они могут привести ее сюда в таком виде?"


"Кто, мистер Роман?"


Роман указал на галерею и прямо на Рейеса.


"Она".


Судья посмотрела на Рейеса, а затем на Босха, сидевшего рядом с ней. Выражение глубокого подозрения промелькнуло на ее лице.


"Я собираюсь попросить присяжных вернуться в комнату присяжных на несколько минут. Это не должно занять много времени ".


Присяжные вернулись в комнату для присяжных. В тот момент, когда последний вошедший закрыл дверь, судья нацелился на Босха.


"Детектив Босх".


Гарри встал.


"Кто эта женщина, сидящая слева от вас?"


"Ваша честь", - сказал Халлер. "Могу я ответить на этот вопрос?"


"Пожалуйста, сделай".


"Детектив Босх сидит с Соней Рейес, которая согласилась помочь обвинению в качестве консультанта по свидетелям".


Судья перевел взгляд с Халлера на Рейеса и обратно на Халлера.


"Вы хотите повторить это со мной еще раз, мистер Холлер?"


"Судья, мисс Рейес знакома со свидетелем. Поскольку защита не предоставила нам доступ к мистеру Роману до его дачи показаний здесь, мы попросили мисс Рейес дать нам совет о том, как продолжить наш перекрестный допрос ".


Объяснение Халлера никак не повлияло на выражение подозрения на лице Брейтмана.


"Вы платите ей за этот совет?"


"Мы согласились помочь ей попасть в клинику".


"Я должен на это надеяться".


"Ваша честь", - сказал Ройс. "Могу ли я быть услышанным?"


"Продолжайте, мистер Ройс".


"Я думаю, совершенно очевидно, что обвинение пытается запугать мистера Романа. Это гангстерский ход, судья. Не то, что я ожидал бы увидеть в офисе окружного прокурора ".


"Что ж, я решительно возражаю против такой характеристики", - сказал Халлер. "В рамках канона судебной процедуры и этики совершенно приемлемо нанимать и использовать консультантов. Мистер Ройс нанял консультанта присяжных на прошлой неделе, и это было совершенно приемлемо. Но теперь, когда у обвинения есть консультант, который, как он знает, поможет разоблачить его свидетеля как лжеца и того, кто охотится на женщин, он возражает. При всем должном уважении, я бы назвал это гангстерским ходом ".


"Хорошо, мы не собираемся обсуждать это сейчас", - сказал Брейтман. "Я нахожу, что обвинение, безусловно, в пределах допустимого, используя мисс Рейес в качестве консультанта. Давайте вернем присяжных обратно ".


"Благодарю вас, судья", - сказал Халлер, садясь.


Когда присяжные вернулись в ложу, Холлер повернулся и снова посмотрел на Босха. Он слегка кивнул, и Босх понял, что он счастлив. Обмен репликами с судьей не мог бы сработать лучше для передачи сообщения Роману. Смысл в том, что мы знаем вашу игру, и придет наша очередь задавать вопросы, то же самое сделает жюри. Теперь у Романа был выбор. Он мог бы придерживаться защиты или начать играть за обвинение.


Свидетельские показания продолжились, как только присяжные вернулись на свои места. Ройс быстро установил через Романа, что у него и Сары Глисон были отношения, которые длились почти год и включали в себя обмен личными историями, а также наркотики. Но когда дело дошло до раскрытия этих личных историй, Роман сорвался с места, оставив Ройса висеть на волоске.


"Итак, наступил ли момент, когда она заговорила об убийстве своей сестры?"


"Время? Было много раз. Она много говорила об этом, чувак ".


"И она когда-нибудь подробно рассказывала вам то, что она называла "реальной историей"?"


"Да, она это сделала".


"Можете ли вы рассказать суду, что она вам сказала?"


Роман поколебался и почесал подбородок, прежде чем ответить. Босх знал, что это был момент, когда его работа либо окупилась, либо пропала даром.


"Она рассказала мне, что они играли в прятки во дворе, и какой-то парень подошел и схватил ее сестру, и что она все видела ".


Босх обвел глазами комнату. Сначала он проверил присяжных, и казалось, что даже они ожидали, что Роман скажет что-то другое. Затем таблица обвинения. Он увидел, что Макферсон схватил Халлера за тыльную сторону руки и сжимал ее. И, наконец, Ройс, который теперь был единственным, кто колебался. Он стоял за кафедрой, глядя в свои записи, уперев одну руку кулаком в бедро, как разочарованный учитель, который не смог вытянуть правильный ответ из ученика.


"Это та история, которую вы слышали от Сары Глисон на групповом консультировании в реабилитационном центре, верно?" он, наконец, спросил.


"Это верно".


"Но разве это не правда, что она рассказала вам другую версию событий - то, что она назвала "реальной историей", - когда вы были в более приватной обстановке?"


"Э-э, нет. Она в значительной степени придерживалась одной и той же истории все время ".


Босх увидел, как Макферсон снова сжал руку Халлера. Весь этот случай был прямо здесь.


Ройс был похож на человека, которого лодка для дайвинга оставила в воде. Он барахтался в воде, но он был в открытом море, и это был только вопрос времени, когда он пойдет ко дну. Он пытался сделать все, что мог.


"Итак, мистер Роман, второго марта этого года разве вы не связывались с моим офисом и не предлагали свои услуги в качестве свидетеля защиты?"


"Я не знаю насчет даты, но я звонил туда, да".


"А вы говорили с моим следователем, Карен Ревелл?"


"Я разговаривал с женщиной, но не могу вспомнить ее имени".


"И разве вы не рассказали ей историю, которая сильно отличается от той, которую вы только что пересказали?"


"Но тогда я не был под присягой или что-то в этом роде".


"Это верно, сэр, но вы рассказали Карен другую историю, правда?"


"Я могбы. Я не могу вспомнить ".


"Разве вы не сказали Карен в то время, что мисс Глисон рассказала вам, что ее отчим убил ее сестру?"


Халлер выдвинул возражение, утверждая, что Ройс не только вел свидетеля, но и что для вопроса не было оснований, и что адвокат пытался добиться от присяжных показаний, которые свидетель не хотел давать. Судья поддержал возражение.


"Ваша честь, " сказал Ройс, - защита хотела бы попросить о коротком перерыве, чтобы посовещаться со своим свидетелем".


Прежде чем Халлер смог возразить, судья отклонил запрос.


"Согласно собственным показаниям этого свидетеля сегодня утром, у вас было со второго марта время, чтобы подготовиться к этому моменту. Мы идем на обед через тридцать пять минут. Тогда вы можете посовещаться с ним, мистер Ройс. Задайте свой следующий вопрос ".


"Благодарю вас, ваша честь".


Ройс опустил глаза в свой юридический блокнот. Со стороны Босха было видно, что он смотрит на чистую страницу.


"Мистер Ройс?" - подсказал судья.


"Да, ваша честь, просто перепроверяю дату. Мистер Роман, почему вы позвонили в мой офис второго марта?"


"Ну, я видел кое-что об этом деле по телевизору. На самом деле, это был ты. Я видел, как ты говорил об этом. И я кое-что знал об этом, зная Сару так, как знал ее я. Поэтому я позвонил, чтобы узнать, нужен ли я ".


"А потом вы пришли в мой офис, верно?"


"Да, это верно. Ты послал ту леди забрать меня ".


"И когда вы пришли в мой офис, вы рассказали мне историю, отличную от той, которую рассказываете присяжным сейчас, не так ли?"


"Как я уже сказал, я не помню точно, что я тогда сказал. Я наркоман, сэр. Я говорю много вещей, которых не помню и которые на самом деле не имею в виду. Все, что я помню, это то, что пришедшая женщина сказала, что поселила бы меня в отеле получше, а у меня в то время не было денег на жилье. Так что я вроде как сказал то, что она велела мне сказать ".


Босх сжал кулак и ударил им один раз по своему бедру. Это была настоящая катастрофа для защиты. Он посмотрел на Джессапа, чтобы увидеть, осознал ли тот, насколько плохо все только что обернулось для него. И Джессап, казалось, почувствовал это. Он повернулся и снова посмотрел на Босха, его глаза потемнели от растущего гнева и осознания. Босх наклонился вперед и медленно поднял палец. Он провел им поперек горла.


Джессап отвернулся.


Тридцать девять


Четверг, 8 апреля, 11:30 утра.


У меня было много хороших моментов в суде. Я стоял рядом с мужчинами в тот момент, когда они знали, что выйдут на свободу благодаря моей хорошей работе. Я стоял в колодце перед присяжными и чувствовал, как покалывание правды и праведности прокатывается по моему позвоночнику. И я безжалостно уничтожал лжецов на свидетельской трибуне. Это моменты, ради которых я живу в своей профессиональной жизни. Но немногие из них соответствовали моменту, когда я наблюдал, как защита Джейсона Джессапа разваливалась на глазах у показаний Эдварда Романа.


Когда Роман разбился и сгорел на суде, моя бывшая жена и партнер обвинения до боли сжала мою руку. Она ничего не могла с этим поделать. Она тоже это знала. Это было не то, от чего Ройс собирался оправляться. Ключевая часть того, что уже должно было стать хрупкой защитой, рушилась у него на глазах. Дело было не столько в том, что его свидетель поставил на него сто восемьдесят. Присяжные увидели защиту, которая теперь, очевидно, была построена на лжеце. Присяжные этого бы не простили. Все было кончено, и я верил, что все в зале суда - от судьи до оводов в заднем ряду галереи - знали это. Джессап падал.


Я обернулся и посмотрел назад, чтобы разделить этот момент с Босхом. В конце концов, маневр "безмолвный свидетель" был его идеей. И я поймал его, когда он перерезал Джессапу горло - международно признанный знак того, что все кончено.


Я оглянулся на переднюю часть корта.


"Мистер Ройс", - сказал судья. "Вы продолжаете беседовать с этим свидетелем?"


"Минутку, ваша честь", - сказал Ройс.


Это был обоснованный вопрос. На данный момент у Ройса было несколько вариантов, как поступить с Романом. Он мог бы сократить свои потери и просто прекратить допрос. Или он мог попросить судью объявить Романа свидетелем враждебного отношения - шаг, который всегда был профессионально неловким, когда свидетелем враждебного отношения является тот, кого вы вызываете для дачи показаний. Но это был шаг, который позволил бы Ройсу больше свободы в задавании наводящих вопросов, которые исследовали то, что Роман изначально сказал следователю защиты и почему он сейчас лукавит. Но это было чревато опасностью, особенно потому, что это первоначальное интервью не было записано или задокументировано в попытке скрыть Романа во время процесса обнаружения.


"Мистер Ройс!" - рявкнул судья. "Я считаю время суда весьма ценным. Пожалуйста, задайте свой следующий вопрос, или я передам свидетеля мистеру Халлеру для перекрестного допроса ".


Ройс кивнул сам себе, придя к решению.


"Я сожалею, ваша честь. Но на данный момент больше вопросов нет ".


Ройс удрученно вернулся на свое место к ожидающему клиенту, который был явно расстроен таким поворотом событий. Я встал и начал двигаться к кафедре еще до того, как судья передал свидетеля мне.


"Мистер Роман, " сказал я, " ваши показания несколько сбили меня с толку. Итак, позвольте мне прояснить это. Вы заявляете присяжным, что Сара Энн Глисон говорила или не говорила вам, что ее отчим убил ее сестру?"


"Она этого не сделала. Это именно то, что они хотели, чтобы я сказал ".


"Кто такие "они", сэр?"


"Защита. Женщина-следователь и Ройс."


"Кроме гостиничного номера, должны ли вы были получить что-нибудь еще, если бы свидетельствовали о такой истории сегодня?"


"Они просто сказали, что позаботятся обо мне. Что много денег было потрачено на ..."


"Протестую!" Ройс закричал.


Он вскочил на ноги.


"Ваша честь, свидетель явно настроен враждебно и разыгрывает мстительную фантазию".


"Он ваш свидетель, мистер Ройс. Он может ответить на вопрос. Продолжайте, сэр".


"Они сказали, что на кону много денег и они позаботятся обо мне", - сказал Роман.


Мне становилось все лучше, а Джессапу все хуже. Но я должен был убедиться, что сам не покажусь присяжным ликующим или мстительным. Я перенастроил и сосредоточился на том, что было важно.


"Что это была за история, которую Сара рассказала вам много лет назад, мистер Роман?"


"Как я уже сказал, она была во дворе, пряталась и увидела парня, который схватил ее сестру".


"Она когда-нибудь говорила вам, что опознала не того мужчину?"


"Нет".


"Она когда-нибудь говорила вам, что полиция сказала ей, кого опознать?"


"Нет".


"Она когда-нибудь говорила вам, что в убийстве ее сестры был обвинен не тот человек?"


"Нет".


"Больше вопросов нет".


Возвращаясь на свое место, я посмотрела на часы. У нас все еще было двадцать минут до перерыва на обед. Вместо того, чтобы прерваться раньше, судья попросил Ройса вызвать его следующего свидетеля. Он позвонил своему следователю, Карен Ревелл. Я знал, что он делает, и собирался быть готовым.


Ревелл была женщиной мужеподобного вида, которая носила брюки и спортивную куртку. На ее суровом лице было написано "бывший полицейский". После того, как она была приведена к присяге, Ройс перешел прямо к делу, вероятно, надеясь остановить поток крови в своем деле до того, как присяжные отправятся на ланч.


"Чем вы зарабатываете на жизнь, мисс Ревелл?"


"Я следователь юридической фирмы "Ройс и партнеры"".


"Ты работаешь на меня, верно?"


"Это верно".


"Второго марта этого года вы проводили телефонное интервью с человеком по имени Эдвард Роман?"


"Я сделал".


"Что он сказал тебе в том разговоре?"


Я встал и возразил. Я спросил судью, могу ли я обсудить свое возражение на боковой конференции.


"Поднимайся", - сказала она.


Мы с Мэгги последовали за Ройсом к краю скамейки. Судья сказал мне высказать свое возражение.


"Мое первое возражение заключается в том, что все, что этот свидетель заявляет о разговоре с Романом, явно является слухом и не допускается. Но более серьезное возражение заключается в том, что мистер Ройс пытается привлечь к ответственности своего собственного свидетеля. Он собирается использовать Ревелла, чтобы объявить импичмент Роману, а вы не можете этого сделать, судья. Это чертовски близко к подкупу со стороны мистера Ройса на лжесвидетельство, потому что один из этих двух людей лжет под присягой, и он назвал их обоих! "


"Я решительно возражаю против последней характеристики мистера Халлера", - сказал Ройс, перегибаясь через боковую панель и придвигаясь ближе к судье. "Склонение к лжесвидетельству? Я занимаюсь юридической практикой более ...


"Прежде всего, отойдите назад, мистер Ройс, вы в моем пространстве", - строго сказал Брейтман. "И, во-вторых, вы можете приберечь свое корыстное возражение для другого раза. Мистер Халлер прав по всем пунктам. Если я позволю этому свидетелю продолжить свои показания, вы не только перейдете на слухи, но и у нас возникнет ситуация, когда один из ваших свидетелей солгал под присягой. У вас не может быть двух вариантов, и вы не можете вызвать лжеца на допрос. Итак, это то, что мы собираемся сделать. Вы собираетесь снять своего следователя с дачи показаний, мистер Халлер собирается подать ходатайство об отмене тех немногих показаний, которые она уже дала, и я соглашусь с этим ходатайством. Затем мы идем на ланч. За это время вы и ваш клиент можете собраться вместе и решить, что делать дальше. Но мне кажется, что за последние полчаса ваши возможности стали действительно ограниченными. Вот и все ".


Она не стала дожидаться, пока кто-нибудь из нас ответит. Она просто откатила свой стул от боковой панели.


Ройс последовал совету судьи и закончил допрос Ревелла. Я двинулся для нанесения удара, и на этом все закончилось. Полчаса спустя я сидел с Мэгги и Сарой Глисон за столиком в "Уотер Гриль", месте, где началось мое расследование. Мы решили провести мероприятие на высшем уровне, потому что праздновали то, что казалось началом конца для дела Джейсона Джессапа, и потому что Water Grill находился прямо через дорогу от отеля Сары. Единственным, кого не хватало за столом, был Босх, и он был в пути после того, как оставил нашего молчаливого свидетеля, Соню Рейес, в реабилитационном центре для наркоманов при окружном медицинском центре Американского университета.


"Вау", - сказал я после того, как мы трое сели. "Не думаю, что я когда-либо видел что-либо подобное раньше в зале суда".


"Я тоже", - сказала Мэгги.


"Ну, я был в нескольких залах суда, но я знаю недостаточно, чтобы понять, что все это значит", - сказал Глисон.


"Это означает, что конец близок", - сказала Мэгги.


"Это означает, что вся защита рухнула", - добавил я. "Видите ли, доводы защиты были в некотором роде простыми. Отчим убил девочку, и семья придумала сокрытие. Они придумали историю о прятках и человеке на лужайке, чтобы сбить власти с толку отчимом. Затем сестра - это вы - произвела ложную идентификацию Джессапа. Просто как бы случайно подставил его за убийство, которого он не совершал ".


"Но что насчет волос Мелиссы в эвакуаторе?" - Спросил Глисон.


"Защита утверждает, что это было подброшено", - сказал я. "Либо в сговоре, либо независимо от сокрытия семьи. Полиция поняла, что у них не так уж много доказательств. У них было удостоверение личности подозреваемой тринадцатилетней девочки и почти ничего больше. Итак, они взяли волосы с тела или расческу и подбросили их в эвакуатор. После обеда - если Ройс будет достаточно глуп, чтобы продолжать в том же духе - он представит отчеты о хронологии расследования и хронометражи, которые покажут, что у детектива Клостера было достаточно доступа и времени, чтобы погрузить растение в эвакуатор, прежде чем был получен ордер на обыск и криминалисты вскрыли грузовик."


"Но это безумие", - сказал Глисон.


"Может быть и так", - сказала Мэгги, - "но это было их дело, и Эдди Роман был стержнем, потому что он должен был дать показания о том, что вы сказали ему, что это сделал ваш отчим. Он должен был посеять семя сомнения. Это все, что нужно, Сара. Одно небольшое сомнение. Только он бросил один взгляд на тех, кто был в зале, а именно на Соню Рейес, и подумал, что у него проблемы. Видишь ли, Эдди сделал с Соней то же самое, что и с тобой. Встретил ее, сблизился и выставил ее за дверь, чтобы она держала его на метамфетамине. Когда он увидел ее в суде, он понял, что попал в беду. Потому что он знал, что если Соня выступит в качестве свидетеля и расскажет о нем ту же историю, что и вы, то присяжные узнают, кем он был - лжецом и хищником - и не поверят ни единому его слову. Он также понятия не имел, что Соня могла рассказать нам о преступлениях, которые они совершили вместе. Итак, он решил там, наверху, что его лучшим выходом была правда. Чтобы обмануть защиту и сделать обвинение счастливым. Он изменил свою историю ".


Глисон кивнула, начиная понимать.


"Вы думаете, мистер Ройс действительно сказал ему, что говорить, и собирался заплатить ему за его ложь?"


"Конечно", - сказала Мэгги.


"Я не знаю", - быстро сказал я. "Я знаю Клайва долгое время. Я не думаю, что это то, как он действует ".


"Что?" - спросил я. - Сказала Мэгги. "Ты думаешь, Эдди Роман просто выдумал все это сам?"


"Нет, но он разговаривал со следователем до того, как тот добрался до Клайва".


"Правдоподобное отрицание. Ты просто проявляешь милосердие, Холлер. Они не называют его Умным Клайвом без причины ".


Сара, казалось, почувствовала, что она загнала нас в зону раздора, которая существовала задолго до этого процесса. Она пыталась заставить нас двигаться дальше.


"Ты действительно думаешь, что все кончено?" - спросила она.


Я на мгновение задумался об этом, а затем кивнул.


"Я думаю, если бы я был умным Клайвом, я бы думал о том, что лучше для моего клиента, и это было бы не допустить, чтобы это дошло до вердикта. Я бы начал думать о сделке. Может быть, он даже позвонит во время ланча ".


Я вытащила свой телефон и положила его на стол, как будто готовность к звонку Ройса могла заставить это произойти. Как только я это сделал, появился Босх и занял место рядом с Мэгги. Я схватила свой стакан с водой и подняла его за него.


"Твое здоровье, Гарри. Плавное движение сегодня. Я думаю, карточный домик Джессапа рушится ".


Босх поднял стакан с водой и чокнулся с моим.


"Знаешь, Ройс был прав", - сказал он. "Это был гангстерский ход. Давным-давно видел это в одном из фильмов "Крестный отец "."


Затем он протянул свой стакан с водой двум женщинам.


"В любом случае, ваше здоровье", - сказал он. "Вы двое - настоящие звезды. Отличная работа вчера и сегодня ".


Мы все чокнулись бокалами, но Сара колебалась.


"Что случилось, Сара?" Я спросил. "Только не говори мне, что ты боишься звона стекла".


Я улыбнулась, гордясь собственным юмором.


"Это ничего", - сказала она. "Я думаю, что тост с водой считается плохой приметой".


"Что ж, " сказал я, быстро приходя в себя, - потребуется нечто большее, чем невезение, чтобы изменить положение вещей сейчас".


Босх сменил тему.


"Что происходит дальше?" - спросил он.


"Я только что говорил Саре, что не думаю, что это дойдет до присяжных. Клайв, должно быть, думает о расположении духа. У них действительно нет другого выбора ".


Босх стал серьезным.


"Я знаю, что на кону деньги, и ваш босс, вероятно, думает, что это приоритет, - сказал он, " но этот парень должен вернуться в тюрьму".


"Абсолютно", - сказала Мэгги.


"Конечно", - добавил я. "И после того, что произошло этим утром, у нас есть все рычаги воздействия. Джессап должен принять то, что мы предлагаем, или мы...


Мой телефон начал жужжать. На экране идентификации было написано "НЕИЗВЕСТЕН".


"Говори о дьяволе", - сказала Мэгги.


Я посмотрел на Сару.


"Возможно, ты все-таки полетишь этим самолетом домой сегодня вечером".


Я открыла телефон и назвала свое имя.


"Микки, это окружной прокурор Уильямс. Как у тебя дела?"


Я покачал головой, глядя на остальных. Это был не Ройс.


"У меня все хорошо, Гейб. Как у тебя дела?"


Моя неформальность, похоже, не смутила его.


"Сегодня утром я слышу хорошие вещи вне суда".


Его заявление подтвердило то, о чем я думал все это время. Хотя Уильямс ни разу не показался в зале суда, за ним наблюдал завод на галерее.


"Что ж, я надеюсь на это. Я думаю, мы узнаем больше о том, в какую сторону это пойдет после обеда ".


"Вы рассматриваете диспозицию?"


"Ну, пока нет. Я ничего не слышал от адвоката противоположной стороны, но предполагаю, что мы вскоре можем приступить к обсуждению. Он, вероятно, прямо сейчас обсуждает это со своим клиентом. Я бы был на его месте ".


"Что ж, держи меня в курсе этого, прежде чем подписывать что-либо".


Я сделал паузу, взвешивая это последнее утверждение. Я увидел, как Босх сунул руку под куртку и вытащил свой собственный телефон, чтобы ответить на звонок.


"Вот что я тебе скажу, Гейб. Как независимый адвокат я предпочитаю оставаться независимым. Я сообщу вам о решении, если и когда у меня будет соглашение ".


"Я хочу быть частью этого разговора", - настаивал Уильямс.


Я увидел, как в глазах Босха появилась какая-то тьма. Инстинктивно я понял, что пришло время прервать разговор.


"Я вернусь к вам по этому поводу, господин окружной прокурор. Мне поступает еще один звонок сюда. Это мог быть Клайв Ройс ".


Я закрыл телефон как раз в тот момент, когда Босх закрыл свой, и начал вставать.


"Что это?" - спросил я. - Спросила Мэгги.


Лицо Босха стало пепельно-серым.


"В офисе Ройса произошла стрельба. Вон там, на полу, их четверо".


"Джессап - один из них?" Я спросил.


"Нет ... Джессап ушел".


Сорок


Четверг, 8 апреля, 13:05.


Босх сел за руль, и Макферсон настоял на том, чтобы ехать с ним. Халлер расстался с Глисоном, чтобы вернуться в суд. Босх достал из бумажника карточку и записал на ней номер лейтенанта Стивена Райта. Он передал карточку и свой телефон Макферсон и сказал ей набрать номер.


"Он звонит", - сказала она.


Он взял телефон и поднес его к уху как раз в тот момент, когда Райт ответил.


"Это Бош. Скажи мне, что твои люди на Джессапе."


"Я бы хотел".


"Черт возьми! Что, черт возьми, произошло? Почему за ним не было SIS?"


"Придержи коней, Босх. Мы были на нем. Это один из моих людей на полу в офисе Ройса ".


Это подействовало как удар. Босх не осознавал, что одной из жертв был полицейский.


"Где ты?" - спросил он Райта.


"По пути туда. У меня осталось три минуты ".


"Что ты знаешь на данный момент?"


"Не так уж и много. У нас был небольшой хвост за ним во время судебных заседаний. Ты знал это. Одна команда во время корта и полное освещение до и после. Сегодня они последовали за ним от здания суда до офиса Ройса в обеденное время. Подошла команда Джессапа и Ройса. После того, как они пробыли там несколько минут, мои ребята услышали выстрелы. Они вызвали это, а затем вошли. Один был сбит с ног, другой прижат к земле. Джессап вышел через заднюю дверь, а мой парень остался, чтобы сделать искусственное дыхание своему напарнику. Ему пришлось отпустить Джессапа ".


Босх покачал головой. Мысль о его дочери преодолела все. Следующие девяносто минут она была в школе. Он чувствовал, что она будет в безопасности. На данный момент.


"Кто еще был ранен?" - спросил он.


"Насколько я знаю, " сказал Райт, - это были Ройс и его следователь, а затем другой адвокат. Женщина. Им повезло, что было время обеда. Все остальные в офисе ушли ".


Босх не видел ничего удачного в четверном убийстве и Джессапе, разгуливающем где-то там с пистолетом. Райт продолжал говорить.


"Я не собираюсь проливать слезы из-за пары адвокатов защиты, но у моего парня на этаже дома двое маленьких детей, Босх. Это, черт возьми, совсем не хорошая вещь ".


Босх свернул на первую улицу и увидел впереди мигающие огни. Офис Ройса находился в витрине магазина на тупиковой улице, которая проходила за отелем Kyoto Grand Hotel на окраине Японского квартала. В нескольких минутах ходьбы от здания суда.


"Ты вывел машину Джессапа на трансляцию?"


"Да, это есть у всех. Кто-нибудь это увидит ".


"Где остальная часть вашей команды?"


"Все направляются к месту происшествия".


"Нет, отправь их на поиски Джессапа. Во всех местах, где он побывал. Парки, везде, даже в моем доме. На месте преступления они бесполезны ".


"Мы встретимся там, и я отправлю их".


"Вы напрасно тратите время, лейтенант".


"Ты думаешь, я могу помешать им прибыть на место происшествия первыми?"


Босх понимал невозможность ситуации, в которой оказался Райт.


"Я сейчас подъезжаю", - сказал он. "Увидимся, когда ты доберешься сюда".


"Две минуты".


Босх закрыл телефон. Макферсон спросила его, что сказал Райт, и он быстро ввел ее в курс дела, остановив машину позади патрульной машины.


Босх протиснулся под желтую ленту, и Макферсон сделал то же самое. Поскольку стрельба произошла всего двадцать пять минут назад, на месте преступления в основном находились офицеры в форме - те, кто первым отреагировал, - и царил хаос. Босх нашел сержанта патрульной службы, отдававшего приказы относительно охраны места преступления, и направился к нему.


"Сержант, Гарри Босх, старший сержант. Кто проводит это расследование?"


"Разве это не ты?"


"Нет, я расследую смежное дело. Но этот не будет моим ".


"Тогда я не знаю, Босх. Мне сказали, что RHD справится ".


"Хорошо, тогда они все еще в пути. Кто внутри?"


"Пара парней из центрального дивизиона. Рош и Стаут."


"Няньки", - подумал Босх. Как только RHD въедет, они будут убраны. Он достал телефон и позвонил своему лейтенанту.


"Гэндл".


"Лейтенант, кто берет на себя четверых на полу у Киото?"


"Bosch? Где ты?"


"На месте преступления. Это был мой парень с судебного процесса. Джессап."


"Черт, что пошло не так?"


"Я не знаю. Кого ты посылаешь и где, черт возьми, они?"


"Я отправляю четыре. Пензлер, Киршбаум, Крикорян и Рассел. Но все они были на ланче в "Птицах". Я тоже приду, но тебе не обязательно там быть, Гарри."


"Я знаю. Я не останусь надолго ".


Босх закрыл телефон и огляделся в поисках Макферсона. Он потерял ее в суматохе на месте преступления. Он заметил, как она присела на корточки рядом с мужчиной, сидящим на тротуаре перед магазином по продаже залогов по соседству с офисом Ройса. Босх узнал его по той ночи, когда они с Макферсоном наблюдали за Джессапом. На его руках и рубашке была кровь от его усилий спасти своего партнера. Босх направился к ним.


"... он пошел к своей машине, когда они вернулись сюда. Всего на минуту. Вошел, а затем вышел. Затем он зашел в офис. Сразу же мы услышали выстрелы. Мы двинулись, и Мэнни получил удар, как только мы открыли дверь. Я проиграл пару раундов, но я должен был попытаться помочь Мэнни ..."


"Значит, Джессап, должно быть, взял пистолет из своей машины, верно?"


"Должнобыть. У них в здании суда установлены металлодетекторы. У него не было этого сегодня в суде ".


"Но вы никогда этого не видели?"


"Нет, никогда не видел оружие. Если бы мы это увидели, мы бы что-нибудь предприняли ".


Босх оставил их там и направился к двери "Ройс и партнеры". Он попал туда точно так же, как и лейтенант Райт. Они вошли вместе.


"О, Боже мой", - сказал Райт, когда увидел своего мужчину на полу сразу за входной дверью.


"Как его звали?" - Спросил Босх.


"Мануэль Брэнсон. У него двое детей, и я должен пойти рассказать об этом его жене ".


Брэнсон лежал на спине. У него были пулевые отверстия с левой стороны шеи и в верхней части левой щеки. Было много крови. Выстрел в шею, по-видимому, рассек сонную артерию.


Босх оставил Райта там и прошел мимо стойки администратора по коридору с правой стороны. Там была стеклянная стена, которая выходила в зал заседаний с дверями по обоим концам. Остальные жертвы были здесь, вместе с двумя детективами, которые были в перчатках и бахилах и делали заметки на планшетах. Рош и Стаут. Босх остановился в первом дверном проеме комнаты, но не вошел. Два детектива посмотрели на него.


"Кто ты?" - спросил один.


"Bosch, RHD".


"Ты принимаешь это?"


"Не совсем. Я занимаюсь чем-то связанным. Другие приближаются ".


"Господи, мы всего в двух кварталах от паба".


"Их там не было. Они были на ланче в Голливуде. Но не волнуйся, они доберутся сюда. Не похоже, что эти люди куда-то денутся ".


Босх посмотрел на тела. Клайв Ройс сидел мертвый в кресле во главе длинного дощатого стола. Его голова была откинута назад, как будто он смотрел в потолок. В центре его лба было бескровное пулевое отверстие. Кровь из выходного отверстия на затылке залила спинку его пиджака и стула.


Следователь, Карен Ревелл, лежала на полу в другом конце комнаты, рядом с другой дверью. Оказалось, что она пыталась убежать, прежде чем попала под обстрел. Она лежала лицом вниз, и Босх не мог видеть, куда и сколько раз ее ударили.


Симпатичная помощница адвоката Ройса, имени которой Босх не мог вспомнить, больше не была симпатичной. Ее тело лежало на стуле по диагонали к Ройсу, верхняя часть тела лежала на столе, входное отверстие на затылке. Пуля вышла у нее под правым глазом и повредила лицо. Всегда выходило больше урона, чем входило.


"Что вы думаете?" - спросил один из центральных парней.


"Похоже, он начал стрелять. Сначала ударил этих двоих, а затем пометил другую, когда она побежала к двери. Затем отступил в холл и открыл огонь по парням из SIS, когда они вошли ".


"Да. Выглядит именно так ".


"Я собираюсь проверить остальное место".


Босх продолжил путь по коридору и заглянул через открытые двери в пустые офисы. На стене за дверями были таблички с именами, и это напомнило ему, что коллегу Ройса звали Дениз Грейдон.


Коридор заканчивался комнатой отдыха, где была мини-кухня с холодильником и микроволновой печью. Здесь был еще один общий стол. И выходная дверь, которая была приоткрыта на три дюйма.


Босх использовал локоть, чтобы открыть дверь. Он шагнул в переулок, вдоль которого стояли мусорные баки. Он посмотрел в обе стороны и увидел платную парковку в полуквартале справа от себя. Он предположил, что это была стоянка, где Джессап припарковал свою машину и пошел забрать пистолет.


Он вернулся внутрь и на этот раз подольше осмотрел каждый из офисов. По опыту он знал, что здесь он ступает по серой зоне. Это была адвокатская контора, и независимо от того, были адвокаты мертвы или нет, их клиенты по-прежнему имели право на неприкосновенность частной жизни и адвокатскую тайну. Босх ни к чему не прикасался и не открывал ни ящика, ни папки. Он просто водил глазами по поверхности вещей, видя и читая то, что было у всех на виду.


Когда он был в офисе Ревелла, к нему присоединился Макферсон.


"Что ты делаешь?"


"Просто смотрю".


"У нас могут возникнуть проблемы с входом в любой из их офисов. Как судебный исполнитель я не могу..."


"Тогда подожди снаружи. Как я уже сказал, я просто смотрю. Я удостоверяюсь, что помещения безопасны ".


"Неважно. Я буду снаружи. Средства массовой информации сейчас повсюду на свободе. Это цирк".


Босх склонился над столом Ревелла. Он не поднял глаз.


"Хорошо для них".


Макферсон вышел из комнаты в тот самый момент, когда Босх что-то зачитывал в блокноте, который лежал поверх стопки папок на боковой стороне стола рядом с телефоном.


"Мэгги? Вернись сюда".


Она вернулась.


"Взгляни на это".


Макферсон обошел стол и наклонился, чтобы прочитать заметки на верхней странице блокнота. Страница была покрыта тем, что выглядело как случайные заметки, номера телефонов и имена. Некоторые были обведены кружком, другие зачеркнуты. Это было похоже на блокнот, который Ревелл набросал, разговаривая по телефону.


"Что?" - спросил Макферсон.


Не прикасаясь к блокноту, Босх указал на пометку в правом нижнем углу. Все, что там было написано, это шашки-804. Но этого было достаточно.


"Черт!" - сказал Макферсон. "Сара даже не зарегистрирована под своим именем. Как Ревелл получил это?"


"Должно быть, она последовала за нами после суда, заплатила кому-то за номер комнаты. Мы должны предположить, что Джессап обладает этой информацией ".


Босх достал свой телефон и набрал Микки Халлера по быстрому набору.


"Это Бош. Сара все еще с тобой?"


"Да, она здесь, в суде. Мы ждем судью ".


"Послушай, не пугай ее, но она не может вернуться в отель".


"Все в порядке. Как так получилось?"


"Потому что здесь есть указание на то, что Джессап находится в этом месте. Мы будем настраиваться на это ".


"Что же мне тогда делать?"


"Я отправлю в суд команду защиты - для вас обоих. Они будут знать, что делать ".


"Они могут прикрыть ее. Мне это не нужно ".


"Это будет твой выбор. Мой совет - примите это ".


Он закрыл телефон и посмотрел на Макферсона.


"Я должен послать туда команду защиты. Я хочу, чтобы ты взял мою машину, забрал мою дочь и свою дочь и уехал в безопасное место. Тогда ты позвонишь мне, и я тоже пришлю к тебе команду ".


"Моя машина в двух кварталах отсюда. Я могу просто..."


"Это отнимет слишком много времени. Возьми мое и уходи сейчас. Я позвоню в школу и скажу им, что ты придешь за Мэдди ".


"Хорошо".


"Благодарю тебя. Позвони мне, когда у тебя будет ..."


Они услышали крики из передней части офисного помещения. Сердитые мужские голоса. Босх знал, что они пришли от друзей Мэнни Брэнсона. Они видели своего поверженного товарища на полу и подпитывались возмущением и запахом крови для охоты.


"Поехали", - сказал он.


Они двинулись обратно через зал к выходу. Босх увидел Райта, стоящего прямо у входной двери и утешающего двух сотрудников SIS с сердитыми, заплаканными лицами. Босх обошел тело Брэнсона и вышел за дверь. Он похлопал Райта по локтю.


"Мне нужна минутка, лейтенант".


Райт отделился от двух своих людей и последовал за ними. Босх прошел несколько ярдов туда, где они могли поговорить наедине. Но ему не нужно было беспокоиться о том, что его подслушают. В небе над нами по меньшей мере четыре вертолета СМИ кружили над местом преступления и создавали слой маскирующего звука, который сделал бы любой разговор в квартале приватным.


"Мне нужны двое ваших лучших людей", - сказал Босх, наклонившись к уху Райта.


"Хорошо. Что у вас происходит?"


"На столе одной из жертв есть записка. Это номер отеля и комнаты нашего главного свидетеля. Мы должны предположить, что у нашего стрелка есть эта информация. Бойня внутри указывает на то, что он убирает людей, связанных с судебным процессом. Люди, которые, по его мнению, поступили с ним неправильно. Это длинный список, но я думаю, что наш свидетель был бы во главе его ".


"Понял. Ты хочешь поселиться в отеле."


Босх кивнул.


"Да. Один мужчина снаружи, один внутри и я в комнате. Мы подождем и посмотрим, появится ли он ".


Райт покачал головой.


"Мы используем четыре. Два внутри и два снаружи. Но забудьте об ожидании в комнате, потому что Джессап никогда не ускользнет от наблюдения. Вместо этого мы с тобой найдем смотровую площадку высоко и установим командный пункт. Это правильный способ сделать это ".


Босх кивнул.


"Ладно, поехали".


"За исключением того, что есть одна вещь".


"Что это?" - спросил я.


"Если я втяну тебя в это, тогда ты останешься в стороне. Мои люди схватят его ".


Босх мгновение изучал его, пытаясь прочесть все скрытое в том, что он говорил.


"Есть вопросы", - сказал Босх. "О каньоне Франклина и других местах. Мне нужно поговорить с Джессапом ".


Райт посмотрел через плечо Босха назад, на входную дверь "Ройс и партнеры".


"Детектив, один из моих лучших людей мертв на полу там. Я ничего тебе не гарантирую. Ты понимаешь?"


Босх помолчал, а затем кивнул.


"Я понимаю".


Сорок один


Четверг, 8 апреля, 13:50.


В зале суда было больше средств массовой информации, чем в любой другой момент судебного разбирательства. Первые два ряда галереи были заполнены плечом к плечу репортерами и операторами. Остальные ряды были заполнены персоналом здания суда и адвокатами, которые слышали, что случилось с Клайвом Ройсом.


Сара Глисон сидела в ряд у стола помощника шерифа в зале суда. Оно было помечено как зарезервированное для сотрудников правоохранительных органов, но помощник шерифа поместил ее туда, чтобы репортеры не смогли до нее добраться. Тем временем я сидел за столом обвинения в ожидании судьи, как человек на необитаемом острове. Нет Мэгги. Нет Bosch. За столом защиты никого. Я был один.


"Микки", - прошептал кто-то у меняза спиной.


Я обернулся и увидел Кейт Солтерс из "Таймс", перегнувшуюся через перила.


"Я не могу сейчас говорить. Я должен придумать, что здесь сказать ".


"Но вы думаете, что ваше полное уничтожение свидетеля этим утром - это то, что могло бы ...?"


Меня спас судья. Брейтман вошла в зал суда, подскочила к скамье подсудимых и заняла свое место. Солтерс взяла свое, и вопрос, которого я хотел избежать до конца своей жизни, остался незаданным - по крайней мере, на данный момент.


"Мы вернулись к записи в Калифорнии против Джессапа. Майкл Халлер присутствует для людей. Но присяжные не присутствуют, как и адвокат защиты или обвиняемый. Я осведомлен из неподтвержденных сообщений СМИ о том, что произошло за последние девяносто минут в офисе мистера Ройса. Можете ли вы что-нибудь добавить к тому, что я видел и слышал по телевидению, мистер Холлер?"


Я встал, чтобы обратиться к суду.


"Ваша честь, я не знаю, что они сообщают средствам массовой информации в данный момент, но я могу подтвердить, что мистер Ройс и его коллега по этому делу, мисс Грейдон, были застрелены в своих офисах в обеденное время. Карен Ревелл также мертва, как и офицер полиции, который отреагировал на стрельбу. Подозреваемый в стрельбе был идентифицирован как Джейсон Джессап. Он остается на свободе".


Судя по шепоту с галереи позади меня, эти основные факты, вероятно, были предметом спекуляций, но еще не подтверждены средствами массовой информации.


"Это, действительно, очень печальная новость", - сказал Брейтман.


"Да, ваша честь", - сказал я. "Очень печально".


"Но я думаю, что в этот момент нам нужно отложить в сторону наши эмоции и действовать осторожно. Вопрос в том, как нам поступить с этим делом? Я почти уверен, что знаю ответ на этот вопрос, но готов выслушать адвоката, прежде чем выносить решение. Вы хотите, чтобы вас выслушали, мистер Холлер?"


"Да, я понимаю, судья. Я прошу суд объявить перерыв в судебном заседании до конца дня и изолировать присяжных, пока мы ожидаем дополнительной информации. Я также прошу вас отменить предварительное освобождение мистера Джессапа и издать приказ о его аресте ".


Судья долго рассматривал эти запросы, прежде чем ответить.


"Я удовлетворю ходатайство об отмене освобождения обвиняемого и опубликую подписи. Но я не вижу необходимости изолировать присяжных. К сожалению, я не вижу альтернативы судебному разбирательству в данном случае, мистер Халлер ".


Я знал, что это будет ее первой мыслью. Я обдумывал свой ответ с того момента, как вернулся в здание суда.


"Люди возражают против неправильного судебного разбирательства, судья. По закону ясно, что мистер Джессап отказывается от своего права присутствовать на этих слушаниях, добровольно отсутствуя на них. Согласно тому, что защита представила ранее, он должен был быть последним свидетелем сегодня. Но он, очевидно, решил не давать показаний. Итак, принимая все это во внимание..."


"Мистер Холлер, мне придется остановить вас прямо здесь. Я думаю, вы упускаете одну часть уравнения, и я боюсь, что лошадь уже вышла из сарая. Возможно, вы помните, что заместителю Соланцу было назначено обеденное дежурство с нашими присяжными после того, как в понедельник у нас возник вопрос об опоздании."


"Да".


"Ну, обед на восемнадцать человек в центре Лос-Анджелеса - это непростая задача. Помощник шерифа Соланц договорился, чтобы группа вместе ездила на автобусе и каждый день питалась в кафетерии Клифтона. В ресторане есть телевизоры, но помощник шерифа Соланц всегда отключает их от местных каналов. К сожалению, сегодня по CNN показывали один телевизор, когда телеканал решил показать в прямом эфире то, что происходило в офисе мистера Ройса. Несколько присяжных посмотрели прямой репортаж и поняли суть происходящего до того, как помощнику шерифа Соланцу удалось отключить трансляцию. Как вы можете себе представить, помощник шерифа Соланц в данный момент не очень доволен собой, и я тоже ".


Я повернулся и посмотрел на стол помощника шерифа в зале суда. Соланц униженно опустил глаза. Я оглянулся на судью и понял, что я безнадежен.


"Излишне говорить, что ваше предложение изолировать присяжных было хорошим, просто немного запоздалым. Таким образом, и после принятия всех обстоятельств во внимание, я нахожу, что присяжные в этом процессе были предвзяты событиями, которые произошли за пределами суда. Я намерен объявить судебное разбирательство неправильным и продолжать это дело до тех пор, пока мистер Джессап снова не предстанет перед этим судом ".


Она сделала паузу на мгновение, чтобы посмотреть, есть ли у меня возражения, но у меня ничего не было. Я знал, что то, что она делала, было правильным и неизбежным.


"Давайте теперь пригласим присяжных", - сказала она.


Вскоре присяжные начали заполнять ложу, многие из них поглядывали на пустой стол защиты.


Когда все были на своих местах, судья включила запись и повернула свое кресло непосредственно к присяжным. Она обратилась к ним приглушенным тоном.


"Дамы и господа присяжные, я должен сообщить вам, что из-за факторов, которые вам не до конца ясны, но скоро станут таковыми, я объявил неправильное судебное разбирательство по делу Калифорния против Джейсона Джессапа. Я делаю это с большим сожалением, потому что все мы здесь вложили много времени и усилий в эти разбирательства ".


Она сделала паузу и изучила растерянные лица перед ней.


"Никому не нравится тратить столько времени, не доведя дело до результата. Я сожалею об этом. Но я действительно благодарю вас за ваш долг. На вас всех можно было положиться и по большей части вы каждый день приходили вовремя. Я также внимательно наблюдал за вами во время дачи показаний, и вы все были внимательны. Суд не может выразить вам достаточной благодарности. Вы немедленно удаляетесь из этого зала суда и освобождаетесь от обязанностей присяжного. Вы все можете идти домой ".


Присяжные медленно вернулись в комнату присяжных, многие в последний раз оглядываются на зал суда. Как только они ушли, судья снова повернулся ко мне.


"Мистер Холлер, как бы то ни было, я думал, что вы вполне оправдали себя как обвинитель. Мне жаль, что все так закончилось, но мы рады видеть вас снова на этом корте в любое время и по обе стороны от прохода ".


"Благодарю вас, судья. Я ценю это. Мне оказали большую помощь ".


"Тогда я также выражаю признательность всей вашей команде".


С этими словами судья встал и покинул скамью подсудимых. Я долго сидел там, слушая, как за моей спиной убирается галерея, и думал о том, что сказал Брейтман в конце. Я задавался вопросом, как и почему такая хорошая работа в суде привела к тому, что в офисе Клайва Ройса произошла такая ужасная вещь.


"Мистер Холлер?"


Я обернулся, ожидая, что это репортер. Но это были двое полицейских в форме.


"Нас послал детектив Босх. Мы здесь для того, чтобы взять вас и мисс Глисон под охрану в целях защиты ".


"Только мисс Глисон, и она прямо здесь".


Сара ждала на скамейке рядом со столом помощника Соланца.


"Сара, эти офицеры позаботятся о тебе, пока Джейсон Джессап не окажется под стражей или ..."


Мне не нужно было заканчивать. Сара встала и подошла к нам.


"Значит, суда больше не будет?" - спросила она.


"Правильно. Судья объявил судебное разбирательство неправильным. Это означает, что если Джессапа поймают, нам придется начинать все сначала. С новым составом присяжных ".


Она кивнула и выглядела немного ошарашенной. Я видел выражение на лицах многих людей, которые наивно вступают в систему правосудия. Они покидают здание суда, недоумевая, что только что произошло. Сара Глисон не была бы исключением.


"Ты должна пойти с этими мужчинами сейчас, Сара. Мы свяжемся с вами, как только узнаем, что произойдет дальше ".


Она просто кивнула, и они направились к двери.


Я подождал некоторое время, один в зале суда, а затем сам направился в коридор. Я видел, как репортеры брали интервью у нескольких присяжных. Я мог бы посмотреть, но в тот момент меня не интересовало, что кто-либо скажет по этому делу. Больше нет.


Кейт Солтерс увидела меня и отделилась от одного из скоплений.


"Микки, мы можем поговорить сейчас?"


"Мне не хочется говорить. Позвони мне завтра".


"История сегодняшнего дня, Мик".


"Мне все равно".


Я протолкнулся мимо нее в направлении лифтов.


"Куда ты направляешься?"


Я не ответил. Я добрался до лифтов и запрыгнул в открытые двери ожидающей машины. Я переместился в задний угол и увидел женщину, стоящую у панели. Она задала мне тот же вопрос, что и Солтерс.


"Куда ты направляешься?"


"Домой", - сказал я.


Она нажала на кнопку с надписью G, и мы пошли вниз.


ЧАСТЬ ПЯТАЯ - Демонтаж


Сорок два


Четверг, 8 апреля, 16:40 вечера.


Босх работал вместе с Райтом в арендованном офисе через дорогу от отеля "Чекерс". Это был командный пункт, и хотя никто не думал, что Джессап будет настолько глуп, чтобы войти в парадную дверь отеля, позиция давала им хороший обзор всей собственности, а также двух других позиций наблюдения.


"Я не знаю", - сказал Райт, глядя в окно. "Этот парень умен, верно?"


"Думаю, да", - сказал Босх.


"Тогда я не вижу, чтобы он делал этот ход, понимаешь? Он бы уже был здесь, если бы был. Он, наверное, уже на полпути к Мексике, а мы сидим здесь и наблюдаем за отелем ".


"Может быть".


"На его месте я бы спустился туда и залег на дно. Постараюсь провести на пляже как можно больше дней, прежде чем меня найдут и отправят обратно в Q."


Телефон Босха начал жужжать, и он увидел, что это его дочь.


"Я собираюсь выйти, чтобы взять это", - сказал он Райту. "Ты здесь все предусмотрел?"


"Я понял это".


Босх ответил на звонок, выходя из офиса в коридор.


"Привет, Мэдс. Все в порядке?"


"Сейчас снаружи полицейская машина".


"Да, я знаю. Я отправил это туда. Просто дополнительная мера предосторожности ".


Они разговаривали часом ранее, после того как Мэгги Макферсон благополучно доставила их в дом подруги на ранчо Портер. Он рассказал своей дочери о том, что Джессап был там, и о том, что произошло в офисе Ройса. Она не знала о ночном визите Джессапа в их дом двумя неделями ранее.


"Значит, они еще не поймали того парня?"


"Мы работаем над этим, и я нахожусь в самом разгаре работы здесь. Держись поближе к тете Мэгги и будь в безопасности. Я приеду за тобой, как только все это закончится ".


"Хорошо. Вот, тетя Мэгги хочет с тобой поговорить."


Макферсон взял трубку.


"Гарри, какие последние новости?"


"То же, что и раньше. Мы ищем его и находимся во всех известных местах. Я с Райтом в отеле Сары ".


"Будь осторожен".


"Говоря об этом, где Микки? Он отказался от защиты ".


"Сейчас он дома, но сказал, что поднимется сюда".


"Ладно, звучит неплохо. Я поговорю с тобой позже ".


"Держите нас в курсе".


"Я сделаю".


Босх закрыл телефон и вернулся в офис. Райт все еще стоял у окна.


"Я думаю, мы зря тратим наше время и должны закрыть это", - сказал он.


"Почему? Что происходит?"


"Только что прозвучало по радио. Они нашли машину, на которой ездил Джессап. В Венеции. Его здесь и близко нет, Босх."


Босх знал, что бросить машину в Венеции могло быть просто отвлекающим маневром. Выезжайте на пляж, оставьте машину, а затем возвращайтесь на такси в центр города. Тем не менее, он обнаружил, что неохотно соглашается с Райтом. Здесь они крутили свои колеса.


"Черт возьми", - сказал он.


"Не волнуйся. Мы доберемся до него. Я оставляю одну команду здесь и одну у тебя дома. Все остальные, я переезжаю в Венецию ".


"А пирс Санта-Моники?" - спросил я.


"Уже пройден. На пляже есть пара команд, и никто не входил в это место и не выходил оттуда ".


Райт обратился к группе SIS по радио и начал передислоцировать своих людей. Пока Босх слушал, он мерил шагами комнату, пытаясь понять Джессапа. Через некоторое время он вышел обратно в коридор, чтобы не мешать радиопостановке Райта, и позвонил Ларри Гэндлу, своему боссу в RHD.


"Это Бош. Просто проверяю, как дела ".


"Ты все еще в отеле?"


"Да, но мы собираемся убраться и отправиться на пляж. Я думаю, вы слышали, что они нашли машину."


"Да, я только что был там".


Босх был удивлен. С четырьмя жертвами в офисе Ройса, он думал, что Гэндл все еще будет на месте убийства.


"Машина чистая", - сказал Гэндл. "Оружие все еще у Джессапа".


"Где ты сейчас?" - Спросил Босх.


"На спидвее", - сказал Гэндл. "Мы только что зашли в комнату, которую использовал Джессап. Потребовалось время, чтобы получить ордер на обыск."


"Там есть что-нибудь?"


"Не так далеко. Этот гребаный парень, ты видишь его в суде в костюме и думаешь... Я не знаю, что вы думаете, но реальность была такова, что он жил как животное ".


"Что ты имеешь в виду?"


"Повсюду разбросаны пустые банки, в них все еще гниет еда. Еда, гниющая на прилавке, повсюду мусор. Он завесил окна одеялами, чтобы затемнить помещение, как пещеру. Он сделал это похожим на тюремную камеру. Он даже писал на стенах".


Внезапно его осенило. Босх знал, для кого Джессап подготовил подземелье под пирсом.


"Что это за еда?" - спросил он.


"Что?" - спросил я. - Спросил Гэндл.


"Консервы. Что это за еда?"


"Я не знаю, фрукты и персики - все виды продуктов, которые вы можете купить свежими в любом магазине, в который вы заходите. Но у него это было в банках. Как в тюрьме".


"Спасибо, лейтенант".


Босх закрыл телефон и быстро вернулся в офис. Райт уже не выходил на связь.


"Ваши люди спустились под пирс и проверили складское помещение или просто установили наблюдение?"


"Это скрытое наблюдение".


"То есть они это не проверили?"


"Они проверили периметр. Не было никаких признаков того, что кто-то проходил под стеной. Поэтому они отступили и начали действовать ".


"Джессап там. Они упустили его ".


"Откуда ты знаешь?"


"Я просто знаю. Поехали".


Сорок три


Четверг, 8 апреля, 18:35 вечера.


Я стоял у панорамного окна в конце моей гостиной и смотрел на город, за которым садилось солнце. Джессап был где-то там. На него, как на бешеное животное, будут охотиться, загонят в угол и, я не сомневался, усыпят. Это было неизбежным завершением его пьесы.


Джессап был юридически виноват, но я не мог не думать о своей собственной вине в этих темных делах. Не в каком-либо юридическом смысле, а в частном, внутреннем смысле. Я должен был задаться вопросом, сознательно или нет я привел все это в движение в тот день, когда сидел с Габриэлем Уильямсом и согласился пересечь черту в зале суда, а также внутри себя. Возможно, позволив Джессапу обрести свободу, я определил его судьбу, а также судьбу Ройса и остальных. Я был адвокатом защиты, а не обвинителем. Я выступал за аутсайдера, а не за государство. Возможно, я предпринял шаги и совершил маневры, чтобы никогда не было вердикта и мне не пришлось бы жить с этим в моем послужном списке и на совести.


Таковы были размышления виновного человека. Но они длились недолго. Мой телефон зажужжал, и я вытащил его из кармана, не отрывая взгляда от своего вида на город.


"Haller."


"Это я. Я думал, ты поднимешься сюда ".


Мэгги Макфирс.


"Скоро. Я как раз заканчиваю здесь. Все в порядке?"


"Для меня, да. Но, вероятно, не для Джессапа. Ты смотришь телевизионные новости?"


"Нет, что они показывают?"


"Они эвакуировали пирс Санта-Моники. На пятом канале над ним установлен вертолет. Они не подтверждают, что это связано с Джессапом, но они сказали, что подразделение SIS полиции Лос-Анджелеса запросило у SMPD разрешение на задержание скрывающегося от правосудия преступника. Они на пляже, приближаются ".


"Подземелье? Джессап кого-нибудь схватил?"


"Если он и сделал это, они не говорят".


"Ты звонил Гарри?"


"Я только что пытался, но он не брал трубку. Я думаю, что он, вероятно, там, на пляже ".


Я отошла от окна и схватила пульт от телевизора с кофейного столика. Я включил телевизор и включил пятый канал.


"У меня это здесь", - сказал я Мэгги.


На экране был вид с высоты птичьего полета на пирс и окружающий пляж. Казалось, что на пляже были люди, и они наступали на нижнюю часть пирса как с севера, так и с юга.


"Я думаю, ты прав", - сказал я. "Это должен быть он. Подземелье, которое он сделал там, на самом деле было для него самого. Как безопасный дом, в который он мог бы убежать ".


"Похоже на тюремную камеру, к которой он привык. Интересно, знает ли он, что они надвигаются на него. Может быть, он слышит вертолеты."


"Гарри сказал, что волны под ним такие громкие, что вы даже не могли услышать выстрел".


"Что ж, возможно, мы вот-вот это выясним".


Мы несколько мгновений молча наблюдали, прежде чем я заговорил.


"Мэгги, девочки смотрят это?"


"Боже, нет! Они играют в видеоигры в другой комнате ".


"Хорошо".


Они наблюдали в тишине. Голос диктора, эхом разносящийся по линии, когда он бестолково описывал то, что было на экране. Через некоторое время Мэгги задала вопрос, который, вероятно, вертелся у нее в голове весь день.


"Вы думали, что до этого дойдет, Халлер?"


"Нет, не так ли?"


"Нет, никогда. Наверное, я думал, что все будет вроде как содержаться в зале суда. Как это всегда бывает ".


"Да".


"По крайней мере, Джессап спас нас от унизительного приговора".


"Что ты имеешь в виду? Он был у нас в руках, и он знал это ".


"Вы не смотрели ни одно из интервью с присяжными, не так ли?"


"Что, по телевизору?"


"Да, присяжный номер десять по всем каналам говорит, что он проголосовал бы невиновным".


"Ты имеешь в виду Кирнса?"


"Да, запасной, которого переместили в штрафную. Все остальные опрошенные сказали "виновен", "виновен", "виновен". Но Кирнс сказал, что не виновен, что мы его не убедили. Он бы повесил присяжных, Халлер, и вы знаете, что Уильямс не подписался бы на второй раунд. Джессап бы ушел ".


Я обдумал это и смог только покачать головой. Все было напрасно. Все, что потребовалось, - это один присяжный, затаивший обиду на общество, и Джессап ушел бы. Я оторвал взгляд от экрана телевизора и посмотрел вдаль, на западный горизонт, где, как я знал, Санта-Моника прижималась к краю Тихого океана. Мне показалось, что я вижу кружащие вертолеты СМИ.


"Интересно, узнает ли Джессап когда-нибудь об этом", - сказал я.


Сорок четыре


Четверг, 8 апреля, 18:55 вечера.


Солнце опускалось низко над Тихим океаном и оставляло на поверхности блестящую зеленую дорожку. Босх стоял рядом с Райтом на пляже, в сотне ярдов к югу от пирса. Они оба смотрели на видеоэкран 5 × 5, который находился в передней сумке, пристегнутой к груди Райта. Он командовал SIS по уничтожению Джейсона Джессапа. На экране было мутное изображение тускло освещенного склада под пирсом. Босху дали уши, но не микрофон. Он мог слышать сообщения операции, но не мог внести в них свой вклад. Все, что он хотел сказать, должно было пройти через Райта.


Голоса по коммуникатору было трудно расслышать из-за фонового шума волн, разбивающихся о пирс.


"Это пятый, мы в деле".


"Зафиксируйте изображение", - скомандовал Райт.


Фокус на видео усилился, и Bosch смог увидеть, что камера была направлена на отдельные складские помещения в задней части пирса.


"Вот этот".


Он указал на дверь, через которую, как он видел, прошел Джессап.


"Хорошо", - сказал Райт. "Наша цель - вторая дверь справа. Повторяю, вторая дверь справа. Заходите и занимайте позиции ".


Видео резко переместилось на новую позицию. Теперь камера была еще ближе.


"Три и четыре - это ..."


Остальное было уничтожено звуком разбивающейся волны.


"Три и четыре, повторите", - сказал Райт.


"Трое, четверо на позиции".


"Держись, пока я не уйду. Наверху, ты готов?"


"Верхняя часть готова".


На верхнем уровне эвакуированного пирса была другая команда, которая разместила небольшие взрывчатые вещества по углам люка над загоном для хранения, где, по их мнению, скрывался Джессап. По команде Райта группы SIS должны были взорвать люк и проникнуть внутрь сверху и снизу.


Райт обернул руку вокруг микрофона, который проходил вдоль его подбородка, и посмотрел на Босха.


"Ты готов к этому?"


"Готов".


Райт ослабил хватку и отдал команду своим командам.


"Хорошо, давайте дадим ему шанс", - сказал он. "Третий, ты включил громкоговоритель?"


"Это удар по громкоговорителю. Ты горячая штучка через три, два ... один."


Райт говорил, пытаясь убедить человека, спрятанного в темной комнате в сотне ярдов от него, сдаться.


"Джейсон Джессап. Это лейтенант Стивен Райт из Департамента полиции Лос-Анджелеса. Ваша позиция окружена сверху и снизу. Сделайте шаг вперед, заложив руки за голову, переплетя пальцы. Двигайтесь вперед к ожидающим офицерам. Если вы отклонитесь от этого приказа, вы будете расстреляны ".


Босх вытащил затычки из ушей и прислушался. Он мог слышать приглушенный звук слов Райта, доносившийся из-под пирса. Не было никаких сомнений, что Джессап мог услышать приказ, если бы был там, внизу.


"У вас есть одна минута", - сказал Райт в качестве своего последнего сообщения Джессапу.


Лейтенант посмотрел на часы, и они стали ждать. На тридцать второй отметке Райт проверил со своими людьми под пирсом.


"Что-нибудь?"


"Это третий. Я ничего не получил ".


"Четыре, чисто".


Райт бросил на Босха желающий взгляд, словно надеялся, что до этого не дойдет.


"Хорошо, по моей команде мы начинаем. Держитесь крепче и без перекрестного огня. Наверху, если ты стреляешь, ты должен убедиться, что знаешь, кто ты ..."


На видеоэкране было движение. Дверь в один из складских загонов распахнулась, но не та дверь, на которой они были сосредоточены. Камера сделала рывковое движение влево, перенаправляя прицел. Босх увидел, как Джессап появился из темноты за открытой дверью. Его руки поднялись и соединились, когда он принял боевую позу.


"Пистолет!" Райт закричал.


Последовавший за этим шквал стрельбы продолжался не более десяти секунд. Но за это время по меньшей мере четверо офицеров под пирсом разрядили свое оружие. Крещендо было прервано ненужным взрывом сверху. К тому времени Босх уже видел, как Джессап упал в результате стрельбы. Как у человека перед расстрельной командой, сначала казалось, что его тело удерживается в вертикальном положении силой многочисленных ударов под разными углами. Затем сработала гравитация, и он упал на песок.


После нескольких минут молчания Райт снова вышел на связь.


"Все в безопасности? Отсчет окончен".


Все офицеры под и на вершине пирса доложили о сохранности.


"Проверьте подозреваемого".


На видео Босх видел, как двое полицейских подошли к телу Джессапа. Один проверил пульс, в то время как другой держал на прицеле мертвеца.


"Ему десятьфутов семь дюймов".


"Уберите оружие".


"Понял".


Райт выключил видео и посмотрел на Босха.


"И это все", - сказал он.


"Да".


"Мне жаль, что вы не получили ответы на свои вопросы".


"Я тоже".


Они начали подниматься по пляжу к пирсу. Райт посмотрел на часы и вышел на связь, объявив официальное время съемки - 7:18 вечера.


Босх посмотрел на океан слева от себя. Солнце теперь зашло.


ЧАСТЬ ШЕСТАЯ - Все, что остается


Сорок пять


Пятница, 9 апреля, 14:20.


Гарри Босх и я сидели по разные стороны стола для пикника, наблюдая, как копает команда медэксперта по вскрытию останков. Они были на третьих раскопках, работая под деревом, где Джейсон Джессап зажег свечу в каньоне Франклина.


Я не должен был быть там, но хотел быть. Я надеялся на дополнительные доказательства злодейства Джейсона Джессапа, как будто это могло облегчить принятие того, что произошло.


Но пока, в ходе трех раскопок, они ничего не нашли. Команда двигалась медленно, удаляя грязь дюйм за дюймом, просеивая и анализируя каждую унцию почвы, которую они удалили. Мы были здесь все утро, и моя надежда превратилась в холодный цинизм по поводу того, что Джессап делал здесь в те ночи, когда за ним следили.


Белая холщовая простыня была натянута с дерева на два шеста, установленных за пределами зоны поиска. Это защищало копателей от солнца, а также от обзора с вертолетов средств массовой информации наверху. Кто-то слил информацию о поиске.


У Босха на столе лежала стопка папок с делами о пропавших людях. Он был готов предоставить записи и описания пропавших девочек, если будут найдены какие-либо человеческие останки. Я просто пришел, вооруженный утренней газетой, и теперь я читаю статью на первой полосе во второй раз. Репортаж о событиях предыдущего дня был главной статьей в Times и сопровождался цветной фотографией двух офицеров SIS, направивших оружие в открытый люк на пирсе Санта-Моники. Статья также сопровождалась статьей на боковой панели на первой странице SIS. Заголовок: ЕЩЕ ОДНО ДЕЛО, ЕЩЕ ОДНА СТРЕЛЬБА, КРОВАВАЯ ИСТОРИЯ SIS.


У меня было ощущение, что это будет история с ногами. До сих пор никто в средствах массовой информации не узнал, что SIS знала, что Джессап раздобыл пистолет. Когда это выплывет наружу - а я был уверен, что так и будет, - без сомнения, разразится буря споров, дальнейших расследований и запросов полицейских комиссий. Главный вопрос заключается в следующем: как только было установлено, что у этого человека, вероятно, было оружие, почему ему позволили оставаться на свободе?


Все это заставило меня порадоваться, что я больше даже временно не нахожусь на государственной службе. На бюрократической арене такого рода вопросы и ответы на них имеют тенденцию отрывать людей от их работы.


Мне не нужно было беспокоиться о результатах таких расспросов ради моих средств к существованию. Я бы возвращался в свой офис - на заднее сиденье моего Lincoln Town Car. Я собирался вернуться к роли частного адвоката защиты. Там линии были чище, миссия яснее.


"А Мэгги Макфирс придет?" - Спросил Босх.


Я кладу газету на стол.


"Нет, Уильямс отправил ее обратно к Ван Найсу. Ее роль в этом деле закончена ".


"Почему Уильямс не перевезет ее в центр?"


"Сделка заключалась в том, что мы должны были добиться обвинительного приговора, чтобы она смогла добраться до центра. Мы этого не сделали ".


Я указал на газету.


"И мы не собирались его получать. Этот один несогласный присяжный говорит всем, кто готов слушать, что он проголосовал бы невиновным. Так что, я думаю, вы можете сказать, что Габриэль Уильямс - человек, который держит свое слово. Мэгги быстро уходит в никуда ".


Вот как это работало на стыке политики и юриспруденции. И вот почему я не мог дождаться, чтобы вернуться к защите проклятых.


После этого мы некоторое время сидели в тишине, и я думал о своей бывшей жене и о том, как мои усилия помочь ей и продвинуть ее по службе с треском провалились. Я задавался вопросом, будет ли она завидовать моим усилиям. Я, конечно, надеялся, что нет. Мне было бы трудно жить в мире, где Мэгги Макфирс презирала меня.


"Они что-то нашли", - сказал Босх.


Я оторвался от своих мыслей и сосредоточился. Один из копателей пинцетом складывал что-то из грязи в пластиковый пакет для улик. Вскоре она встала и направилась к нам с сумкой. Это была Кэти Кол, судебный археолог судмедэкспертизы.


Она протянула Босху пакет, и он поднял его, чтобы посмотреть. Я мог видеть, что в нем был серебряный браслет.


"Костей нет", - сказал Коль. "Только это. Мы находимся на глубине тридцати двух дюймов, и редко можно найти место погребения убийцы намного ниже этого. Итак, этот выглядит так же, как два других. Вы хотите, чтобы мы продолжали копать?"


Босх взглянул на браслет в сумке и поднял глаза на Коля.


"Как насчет еще одной ноги? Это будет проблемой?"


"День в полевых условиях в любое время лучше дня в лаборатории. Вы хотите, чтобы мы продолжали копать, мы будем продолжать копать ".


"Спасибо, док".


"Ты понял это".


Она вернулась к котловану, и Босх передал пакет с уликами мне для изучения. В нем был браслет-оберег. В звеньях и их прелестях были комки грязи. Я смог разглядеть теннисную ракетку и самолет.


"Ты узнаешь это?" Я спросил. "От одной из пропавших девушек?"


Он указал на стопку папок на столе.


"Нет. Я ничего не помню о браслете-обереге в списках."


"Это могло быть просто кем-то здесь утеряно".


"На тридцать два дюйма глубже в грязи?"


"Так ты думаешь, Джессап закопал это, тогда?"


"Может быть. Я бы не хотел уходить от этого с пустыми руками. Парень, должно быть, пришел сюда по какой-то причине. Если он не закопал их здесь, то, возможно, это было место убийства. Я не знаю ".


Я вернул ему сумку.


"Я думаю, ты слишком оптимистичен, Гарри. Это на тебя не похоже ".


"Ну, тогда какого черта, по-твоему, Джессап делал здесь все эти ночи?"


"Я думаю, что он и Ройс играли с нами".


"Ройс? О чем ты говоришь?"


"Нас провели, Гарри. Посмотри правде в глаза".


Босх снова поднял пакет с уликами и встряхнул его, чтобы удалить грязь.


"Это было классическое заблуждение", - сказал я. "Первое правило хорошей защиты - это хорошее нападение. Вы атакуете свое собственное дело еще до того, как попадете в суд. Вы находите его слабые места, и если вы не можете их исправить, тогда вы находите способы отвлечь от них внимание ".


"Хорошо".


"Самым большим недостатком в доводах защиты был Эдди Роман. Ройс собирался вызвать лжеца и наркомана для дачи показаний. Он знал, что, если дать тебе достаточно времени, ты либо найдешь Романа, либо разузнаешь кое-что о нем, либо и то, и другое. Ему нужно было отклониться. Отвлекать вас от дел, не связанных с текущим делом ".


"Вы говорите, он знал, что мы следили за Джессапом?"


"Он мог бы легко догадаться об этом. Я не оказывал никакого реального сопротивления его просьбе об освобождении. Это было необычно и, вероятно, заставило Ройса задуматься. Поэтому он послал Джессапа ночью посмотреть, нет ли за ним хвоста. Как мы уже рассматривали ранее, он, вероятно, даже послал Джессапа к вам домой, чтобы посмотреть, отреагирует ли он и подтвердит ли наблюдение. Когда этого не произошло, когда на него не последовало ответа, Ройс, вероятно, подумал, что ошибся, и бросил его. После этого Джессап перестал приходить сюда по ночам ".


"И он, вероятно, думал, что ему ничего не грозит, чтобы пойти строить свою темницу под пирсом".


"В этом есть смысл. Не так ли?"


Босху потребовалось много времени, чтобы ответить. Он положил руку поверх стопки папок.


"Так что насчет всех этих пропавших девушек?" - спросил он. "Это все просто совпадение?"


"Я не знаю", - сказал я. "Возможно, мы теперь никогда не узнаем. Все, что мы знаем, это то, что они все еще числятся пропавшими, и если Джессап был вовлечен, то эта тайна, вероятно, умерла вместе с ним вчера ".


Босх встал с обеспокоенным выражением на лице. Он все еще держал пакет с уликами.


"Мне жаль, Гарри".


"Да, я тоже".


"Куда ты пойдешь отсюда?"


Босх пожал плечами.


"Следующий случай. Мое имя возвращается в оборот. А как насчет тебя?"


Я развел руками и улыбнулся.


"Ты знаешь, что я делаю".


"Ты уверен в этом? Из тебя вышел чертовски хороший прокурор ".


"Да, что ж, спасибо за это, но ты должен делать то, что ты должен делать. Кроме того, они никогда бы не позволили мне вернуться на ту сторону прохода. Не после этого ".


"Что ты имеешь в виду?"


"Им понадобится кто-то, кого можно обвинить во всем этом, и это буду я. Я был тем, кто выпустил Джессапа. Ты наблюдаешь. Копы, "Таймс", даже Габриэль Уильямс в конечном итоге доведут это до моего сведения. Но это нормально, пока они оставляют Мэгги в покое. Я знаю свое место в мире, и я собираюсь вернуться к нему ".


Босх кивнул, потому что больше сказать было нечего. Он снова встряхнул пакет с браслетом-оберегом и поработал по нему пальцами, удаляя больше грязи с его поверхности. Затем он поднял его, чтобы внимательно изучить, и я мог сказать, что он что-то увидел.


"Что это?" - спросил я.


Его лицо изменилось. Он нажимал на один из брелков, стирая с него грязь через пластиковый пакет. Затем он передал его мне.


"Взгляни. Что это такое?"


Амулет все еще был потускневшим и грязным. Это был квадратный кусок серебра шириной менее половины дюйма. С одной стороны в центре был крошечный шарнир, а с другой - что-то похожее на чашу.


"Похоже на чайную чашку на квадратной тарелке", - предположил я. "Я не знаю".


"Нет, переверни это. Это дно."


Я сделал и я увидел то, что увидел он.


"Это один из тех... монтажная доска. Выпускной колпачок и этот шарнир сверху предназначались для кисточки."


"Да. Кисточка отсутствует, возможно, все еще в грязи ".


"Хорошо, так что это значит?"


Босх снова сел и быстро начал просматривать файлы.


"Ты не помнишь? Первая девушка, которую я показал тебе и Мэгги. Валери Шликтер. Она исчезла через месяц после окончания средней школы Риверсайда."


"Хорошо, значит, ты думаешь..."


Босх нашел файл и открыл его. Он был тонким. Там были три фотографии Валери Шликтер, включая одну, на которой она была в выпускной шапочке и мантии. Он быстро просмотрел несколько документов, которые были в файле.


"Здесь ничего нет о браслете-обереге", - сказал он.


"Потому что это, вероятно, было не ее", - сказал я. "Это рискованно, тебе не кажется?"


Он вел себя так, как будто я ничего не сказала, его разум отключал любой противоположный ответ.


"Мне придется выйти туда. У нее были мать и брат. Посмотри, кто еще здесь и может взглянуть на эту штуку ".


"Гарри, ты уверен, что ты..."


"Ты думаешь, у меня есть выбор?"


Он снова встал, забрал у меня пакет с уликами и собрал папки. Я почти слышала, как адреналин бурлит в его венах. Собака с костью. Босху пришло время уходить. У него на руках был дальний удар, но это было лучше, чем никакого. Это заставило бы его двигаться.


Я тоже встал и последовал за ним к раскопкам. Он сказал Колю, что ему нужно пойти проверить браслет. Он сказал ей позвонить ему, если в яме будет найдено что-нибудь еще.


Мы выехали на гравийную парковку, Босх шел быстро и не оглядывался, чтобы посмотреть, с ним ли я все еще. Мы поехали на раскопки порознь.


"Эй", - окликнул я его. "Подождите!"


Он остановился посреди участка.


"Что?" - спросил я.


"Технически, я все еще прокурор, назначенный Джессапу. Итак, прежде чем ты бросишься прочь, скажи мне, о чем ты здесь думаешь. Он спрятал браслет здесь, но не ее? Это вообще имеет смысл?"


"Ничто не имеет смысла, пока я не идентифицирую браслет. Если кто-то скажет мне, что это было ее, тогда мы попытаемся это выяснить. Помните, когда Джессап был здесь, мы не могли подобраться к нему близко. Это было слишком рискованно. Итак, мы не знаем точно, что он делал. Он, возможно, искал это ".


"Хорошо, возможно, я смогу это увидеть".


"Мне нужно идти".


Он продолжил путь к своей машине. Он был припаркован рядом с моим Линкольном. Я позвал его вслед.


"Дай мне знать, хорошо?"


Он оглянулся на меня, когда подошел к своей машине.


"Да", - сказал он. "Я сделаю".


Затем он заскочил в машину, и я услышал, как она с ревом оживает. Bosch вел машину так, словно шел пешком, быстро трогаясь с места и поднимая в воздух пыль и гравий. Человек на задании. Я сел в "Линкольн" и последовал за ним из парка до Малхолланд драйв. После этого я потерял его на извилистой дороге впереди.


Подтверждения


Автор хотел бы поблагодарить нескольких человек за их помощь в исследовании и написании этой книги. В их число входят Ася Мучник, Майкл Питч, Памела Маршалл, Билл Мэсси, Джейн Дэвис, Шеннон Бирн, Дэниел Дейли, Роджер Миллс, Рик Джексон, Тим Марсия, Дэвид Ламбкин, Деннис Войцеховский, Джон Хоутон, судья Джудит Шампань, Террилл Ли Ланкфорд, Джон Левин, Джей Стейн, Филип Спитцер и Линда Коннелли.


Автору также очень помогло чтение "Защита проклятых: в темном уголке системы уголовного правосудия" Кевина Дэвиса.


Об авторе


Майкл Коннелли - бывший журналист и автор бестселлеров No1 "Пугало", "Вердикт латуни" и "Адвокат Линкольна", серии бестселлеров о Гарри Босхе, а также романов-бестселлеров "В погоне за десятицентовиком", "Пустая луна", "Кровавая работа" и "Поэт". Сборник его публицистики "Криминальный ритм" также стал бестселлером "Нью-Йорк Таймс". Он проводит свое время в Калифорнии и Флориде.


***


Hieronymus Bosch


***


Эдвард Хоппер


***


Майкл Коннелли


Пугало


Джеймсу Крамли, за последний крепкий поцелуй


ПЕРВОЕ: Ферма


Карвер расхаживал по диспетчерской, наблюдая за передним сороковым. Башни были разложены перед ним идеальными аккуратными рядами. Они гудели тихо и эффективно, и даже со всем, что он знал, Карвер не мог не восхищаться тем, что создала технология. Так много на таком маленьком пространстве. Не ручей, а быстрая и бурная река данных, текущая мимо него каждый день. Растущее перед ним на высоких стальных стеблях. Все, что ему нужно было сделать, это протянуть руку, посмотреть и выбрать. Это было похоже на поиск золота.


Но это было проще.


Он проверил датчики температуры над головой. В серверной все было идеально. Он опустил глаза к экранам на рабочих станциях перед ним. Три его инженера работали согласованно над текущим проектом. Попытка прорыва сорвана мастерством и готовностью Карвера. Теперь расплата.


Потенциальный злоумышленник не смог проникнуть через стены фермерского дома, но он повсюду оставил свои отпечатки пальцев. Карвер улыбнулся, наблюдая, как его люди собирают хлебные крошки, отслеживая IP-адрес через узлы трафика, высокоскоростное возвращение к источнику. Скоро Карвер узнает, кто его противник, в какой фирме он работает, чего искал и какое преимущество надеялся получить. И Карвер предпринял бы ответные действия, которые оставили бы незадачливого соперника смятым и уничтоженным. Карвер не проявлял милосердия. Когда-либо.


Сигнал тревоги о ловушке загудел над головой.


"Экраны", - сказал Карвер.


Трое молодых людей за рабочими станциями печатали команды в унисон, что скрывало их работу от посетителей. Дверь диспетчерской открылась, и вошел Макгиннис с мужчиной в костюме. Карвер никогда не видел его раньше.


"Это наша диспетчерская, и через окна там вы видите то, что мы называем "передней сороковой", - сказал Макгиннис. "Все наши службы колокейшн сосредоточены здесь. В первую очередь здесь будут храниться материалы вашей фирмы. У нас здесь сорок башен, вмещающих около тысячи выделенных серверов. И, конечно, есть место для большего. У нас никогда не закончится комната ".


Мужчина в костюме задумчиво кивнул.


"Я не беспокоюсь о пространстве. Наша забота - безопасность ".


"Да, именно поэтому мы пришли сюда. Я хотел, чтобы ты познакомился с Уэсли Карвером. Уэсли носит здесь несколько шляп. Он наш главный технический директор, а также наш главный инженер по угрозам и проектировщик центра обработки данных. Он может рассказать вам все, что вам нужно знать о безопасности colocation."


Очередное шоу собак и пони. Карвер пожал руку костюма. Он был представлен как Дэвид Уайет из юридической фирмы "Мерсер и Гиссал" в Сент-Луисе. Это звучало как накрахмаленные белые рубашки и твид. Карвер заметил, что у Уайета на галстуке пятно от барбекю. Всякий раз, когда они приезжали в город, Макгиннис брал их поесть в Rosie's Barbecue.


Карвер наизусть рассказал Уайету все, что касалось всего и сказал все, что адвокат в шелковом чулке хотел услышать. Уайет был на задании по приготовлению барбекю и должной осмотрительности. Он вернется в Сент-Луис и расскажет о том, какое впечатление на него произвело. Он сказал бы им, что это правильный путь, если фирма хочет идти в ногу с меняющимися технологиями и временем.


И Макгиннис получил бы еще один контракт.


Все время, пока он говорил, Карвер думал о злоумышленнике, которого они преследовали. Где-то там, не ожидая появления, которое неслось к нему. Карвер и его юные ученики грабили его личные банковские счета, забирали его личность и прятали фотографии мужчин, занимающихся сексом с восьмилетними мальчиками, на его рабочем компьютере. Затем он уничтожил бы его размножающимся вирусом. Когда злоумышленник не мог это починить, он вызывал эксперта. Фотографии были бы найдены, и была бы вызвана полиция.


Злоумышленник больше не будет вызывать беспокойства. Еще одна угроза, от которой избавляется Пугало.


"Уэсли?" Сказал Макгиннис.


Карвер вышел из задумчивости. Костюм задал вопрос. Карвер уже забыл его имя.


"Прошу прощения?"


"Мистер Уайет спрашивал, был ли когда-либо взломан колокейшн-центр".


Макгиннис улыбался, уже зная ответ.


"Нет, сэр, мы никогда не были взломаны. Честно говоря, было несколько попыток. Но они потерпели неудачу, что привело к катастрофическим последствиям для тех, кто пытался ".


Костюм мрачно кивнул.


"Мы представляем сливки общества Сент-Луиса", - сказал он. "Целостность наших файлов и списка наших клиентов имеет первостепенное значение для всего, что мы делаем. Вот почему я пришел сюда лично ".


Это и стрип-клуб, в который тебя водил Макгиннис, подумал Карвер, но не сказал. Вместо этого он улыбнулся, но в его улыбке не было теплоты. Он был рад, что Макгиннис напомнил ему название костюма.


"Не волнуйтесь, мистер Уайет", - сказал он. "На этой ферме ваш урожай будет в безопасности".


Уайет улыбнулся в ответ.


"Это то, что я хотел услышать", - сказал он.


ВТОРОЕ: Бархатный гроб


Все глаза в редакции провожали меня, когда я выходил из кабинета Крамера и возвращался в свою капсулу. Из-за долгих взглядов это была долгая прогулка. Розовые листки всегда выходили по пятницам, и все они знали, что я только что получил известие. За исключением того, что они больше не назывались розовыми полосками. Теперь это была рифовая форма - как при уменьшении силы.


Все они почувствовали легкое облегчение оттого, что это были не они, и легкое покалывание тревоги, потому что они все еще знали, что никто не был в безопасности. Любой из них может быть вызван следующим.


Я не встретил ничьего пристального взгляда, когда проходил под знаком метро и направлялся обратно в подланд. Я прошел в свою кабинку и скользнул на свое место, скрывшись из виду, как солдат, ныряющий в окоп.


Тут же зазвонил мой телефон. На экране я увидел, что звонит мой друг Ларри Бернард. Он был всего в двух кабинках от меня, но знал, что если бы он пришел ко мне лично, это было бы четким сигналом для других в отделе новостей столпиться вокруг меня и спросить об очевидном. Репортеры лучше всего работают в таких группах.


Я надел наушники и принял вызов.


"Привет, Джек", - сказал он.


"Привет, Ларри", - сказал я.


"И что?"


"Ну и что?"


"Чего хотел Крамер?"


Он произнес фамилию помощника главного редактора Крамер, которая была прозвищем, присвоенным Ричарду Крамеру несколькими годами ранее, когда он был редактором по заданиям, больше озабоченным количеством, чем качеством новостей, которые он заставлял своих репортеров готовить для газеты. Другие варианты его полного или частичного имени также развивались с течением времени.


"Ты знаешь, чего он хотел. Он предупредил меня. Я ухожу отсюда ".


"Срань господня, тебя укололи!"


"Это верно. Но помните, теперь мы называем это "вынужденным разделением".


"Тебе обязательно убираться прямо сейчас? Я помогу тебе".


"Нет, у меня есть две недели. Двадцать второе мая, и я - история".


"Две недели? Почему две недели?"


Большинству жертв RIF пришлось немедленно убираться. Этот указ был введен в действие после того, как одному из первых получателей уведомления об увольнении было разрешено остаться в течение периода оплаты. Каждый из его последних дней люди видели его в офисе с теннисным мячом. Подпрыгивая, подбрасывая, сжимая его. Они не понимали, что каждый день это был другой бал. И каждый день он спускал мяч в унитаз в мужском туалете. Примерно через неделю после его ухода трубы засорились, что привело к разрушительным последствиям.


"Они дали мне дополнительное время, если я соглашусь обучить свою замену".


Ларри на мгновение замолчал, обдумывая унижение от необходимости обучать собственную замену. Но для меня двухнедельная зарплата была двухнедельной зарплатой, которую я бы не получил, если бы не согласился на сделку. И, кроме того, эти две недели дали бы мне время должным образом попрощаться с теми в отделе новостей и в патруле, кто их заслужил. Я посчитал альтернативу быть выставленным за дверь охраной с картонной коробкой личных вещей еще более унизительной. Я был уверен, что они будут следить за мной, чтобы убедиться, что я не ношу теннисные мячи на работу, но им не нужно было беспокоиться. Это было не в моем стиле.


"Так это все? Это все, что он сказал? Две недели, и ты на свободе?"


"Он пожал мне руку и сказал, что я красивый парень, что мне следует попробовать себя на телевидении".


"О, чувак. Мы должны напиться сегодня вечером ".


"Я такой и есть, это точно".


"Чувак, это неправильно".


"Мир устроен неправильно, Ларри".


"Кто твоя замена? По крайней мере, это кто-то, кто знает, что они в безопасности ".


"Анджела Кук".


"Цифры. Она понравится копам".


Ларри был моим другом, но я не хотел говорить с ним обо всем этом прямо сейчас. Мне нужно было подумать о своих возможностях. Я выпрямился на своем месте и посмотрел поверх четырехфутовых стен кабинки. Я не видел, чтобы кто-нибудь еще смотрел на меня. Я посмотрела в сторону ряда редакционных кабинетов со стеклянными стенами. Офис Крамера был угловым, и он стоял за стеклом, глядя на редакцию. Когда его глаза встретились с моими, он быстро перевел их на движение.


"Что ты собираешься делать?" - Спросил Ларри.


"Я не думал об этом, но собираюсь прямо сейчас. Куда ты хочешь пойти, в "Большой Ван" или в "Короткую остановку"?"


"Короткая остановка. Я был у Вана прошлой ночью."


"Тогда увидимся там".


Я уже собирался повесить трубку, когда Ларри выпалил последний вопрос.


"И еще кое-что. Он сказал, под каким номером ты был?"


Конечно. Он хотел знать, каковы его собственные шансы пережить этот последний раунд корпоративного кровопускания.


"Когда я вошел, он начал говорить о том, как у меня почти получилось и как трудно было сделать последний выбор. Он сказал, что мне девяносто девять."


Двумя месяцами ранее газета объявила, что сто сотрудников будут исключены из состава редакции, чтобы сократить расходы и осчастливить наших корпоративных богов. Я позволил Ларри на мгновение подумать о том, кто мог бы быть номером сто, а сам снова взглянул на офис Крамера. Он все еще был там, за стеклом.


"Итак, мой тренерский совет - не высовывайся, Ларри. Мастер с топором стоит у стекла и ищет сотый номер прямо сейчас ".


Я нажал кнопку отключения, но не снял гарнитуру. Надеюсь, это отбило бы охоту у кого-либо в отделе новостей обращаться ко мне. Я не сомневался, что Ларри Бернард начнет рассказывать другим репортерам, что меня невольно разлучили, и они придут посочувствовать. Мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы закончить короткометражку об аресте подозреваемого в заказном убийстве, раскрытом отделом по расследованию ограблений и убийств Департамента полиции Лос-Анджелеса. Тогда я мог бы исчезнуть из редакции и направиться в бар, чтобы выпить за окончание моей карьеры в ежедневной журналистике., Потому что так и должно было быть. На рынке не было газеты для репортера из полицейского отдела старше сорока. Не тогда, когда у них был бесконечный запас дешевой рабочей силы - такие начинающие репортеры, как Анджела Кук, каждый год выпускали свежую продукцию в USC, Medill и Columbia, все они технологически подкованы и готовы работать практически за бесценок. Как и сама газета "Бумага и чернила", мое время закончилось. Теперь речь шла об Интернете. Речь шла о ежечасных загрузках в онлайн-издания и блоги. Речь шла о телевизионных вставках и обновлениях в Twitter. Речь шла о подшивке историй продолжается ваш телефон вместо того, чтобы использовать его для перезаписи вызова. Утреннюю газету с таким же успехом можно было бы назвать "Ежедневная запоздалая мысль". Все, что в нем было, было размещено в Интернете накануне вечером.


У меня в ухе зажужжал телефон, и я почти догадался, что это моя бывшая жена, поскольку уже слышал новости в вашингтонском бюро, но определитель номера сказал "вельвет коффин". Я должен был признать, что был шокирован. Я знал, что Ларри не смог бы так быстро сообщить об этом. Вопреки здравому смыслу я ответил на звонок. Как и ожидалось, звонившим был Дон Гудвин, самозваный сторожевой пес и хроникер внутренней работы L.A. Times.


"Я только что услышал", - сказал он.


"Когда?"


"Только что".


"Как? Я сам узнал об этом меньше пяти минут назад ".


"Да ладно, Джек, ты же знаешь, я не могу открыться. Но я оборудую это место проводами. Ты только что вышел из офиса Крамера. Ты попал в список тридцати."


"Список тридцати" был ссылкой на тех, кто был потерян за эти годы в результате сокращения газеты. Тридцать было старым газетным кодом для обозначения "конца истории". Сам Гудвин был в списке. Он работал в Times и быстро продвигался в качестве редактора, пока смена владельца не привела к изменению финансовой философии. Когда он возразил против того, чтобы делать больше с меньшими затратами, его опустили до колен, и в итоге он согласился на один из первых предложенных выкупов. Это было в те времена, когда они предлагали значительные выплаты тем, кто добровольно покинет компанию - до того, как медиа-компания, которой принадлежала Times, подала заявление о защите от банкротства.


Гудвин получил свою выплату и открыл магазин с веб-сайтом и блогом, которые освещали все, что происходило в Times. Он назвал это thevelvetcoffin.com как мрачное напоминание о том, чем раньше была газета: местом для работы, настолько приятным, что вы легко могли бы проскользнуть туда и оставаться там до самой смерти. Из-за постоянных смен собственников и руководства, увольнений и постоянно сокращающегося персонала и бюджета заведение теперь больше напоминало сосновую будку. И Гудвин был там, чтобы вести хронику каждого шага и оплошности его падения.


Его блог обновлялся почти ежедневно, и его жадно и тайно читали все в редакции. Я не был уверен, что большая часть мира за толстыми бомбоубежищными стенами Times вообще заботилась. Times продвигалась по пути всей журналистики, и это не было новостью. Даже New York By God Times испытывала трудности, вызванные переходом общества к Интернету для получения новостей и рекламы. То, о чем Гудвин писал и по поводу чего звонил мне, было немногим больше, чем перестановка шезлонгов на Титанике.


Но через две недели для меня это не имело бы значения. Я двигался дальше и уже думал о наполовину начатом, недоделанном романе, который был у меня в компьютере. Я собирался вытащить этого ребенка, как только вернусь домой. Я знал, что смогу доить свои сбережения по крайней мере шесть месяцев, а после этого смогу жить за счет собственного капитала в моем доме - того, что от него осталось после недавнего падения, - если мне понадобится. Я также мог бы уменьшить размер своей машины и сэкономить на бензине, купив одну из тех гибридных жестянок, на которых ездят все в городе.


Я уже начал рассматривать свое выставление за дверь как возможность. В глубине души каждый журналист хочет быть романистом. В этом разница между искусством и ремеслом. Каждый писатель хочет, чтобы его считали художником, и сейчас я собирался попробовать это сделать. Половина романа, которую я читал дома - сюжет которого я даже не мог точно вспомнить, - была моим билетом.


"Тебя сегодня не будет дома?" - Спросил Гудвин.


"Нет, у меня есть пара недель, если я соглашусь обучить свою замену. Я согласился."


"Как чертовски благородно с их стороны. Неужели там никому больше не позволяют проявлять достоинство?"


"Эй, это лучше, чем выйти сегодня с картонной коробкой. Плата за две недели - это плата за две недели ".


"Но ты думаешь, это справедливо? Как долго ты там находишься? Шесть, семь лет, и тебе дают две недели?"


Он пытался вытянуть из меня гневную цитату. Я был репортером. Я знал, как это работает. Он хотел что-нибудь пикантное, что он мог бы разместить в блоге. Но я не кусался. Я сказал Гудвину, что у меня нет дальнейших комментариев по поводу "Бархатного гроба", по крайней мере, до тех пор, пока я окончательно не выйду за дверь. Он не был удовлетворен этим ответом и продолжал пытаться вытянуть из меня комментарий, пока я не услышала звуковой сигнал вызова на удержании у себя в ухе. Я посмотрел на идентификатор вызывающего абонента и увидел xxxxx на экране. Это подсказало мне, что звонок поступил через коммутатор, а не от абонента, у которого был мой прямой номер. Лорен, оператор отдела новостей, которую я мог видеть на дежурстве в будке, могла бы сказать, что я был на своей линии, поэтому ее решение оставить вызов на нем, а не принимать сообщение, могло означать только то, что звонивший убедил ее в важности звонка.


Я прервал Гудвина.


"Послушай, Дон, у меня нет комментариев, и мне нужно идти. У меня другой звонок."


Я нажала на кнопку, прежде чем он смог в третий раз попытаться заставить меня обсудить ситуацию с моей работой.


"Это Джек Макэвой", - сказал я после переключения.


Тишина.


"Привет, это Джек Макэвой. Чем я могу вам помочь?"


Можете назвать меня предвзятым, но я сразу определил ответившего человека как женщину, черную и необразованную.


"Макэвой? Когда ты собираешься сказать правду, Макэвой?"


"Кто это?"


"Ты рассказываешь неправду, Макэвой, в своей газете".


Я хотел бы, чтобы это была моя статья.


"Мэм, если вы хотите сказать мне, кто вы и на что ваша жалоба, я выслушаю. В противном случае, я..."


"Теперь они говорят, что Мизо взрослый, и что это за дерьмо такое? Он не убивал никакой шлюхи ".


Я сразу понял, что это был один из тех звонков. Эти призывы от имени "невинных". Мать или подруга, которым пришлось рассказать мне, насколько неправильной была моя история. Я получал их постоянно, но не слишком долго. Я смирился с тем, что должен ответить на этот звонок как можно быстрее и вежливее.


"Кто такой Мизо?"


"Зо. Моя Зо. Мой сын, Алонзо. Он ни в чем не виноват, и он не взрослый ".


Я знал, что именно это она собиралась сказать. Они никогда не бывают виновны. Никто не звонит вам, чтобы сказать, что вы все поняли правильно, или полиция все поняла правильно, и их сын, или их муж, или их парень виновен в предъявленных обвинениях. Никто не звонит тебе из тюрьмы, чтобы сказать, что они это сделали. Все невиновны. Единственное, чего я не понял в этом звонке, было имя. Я не писал ни о ком по имени Алонзо - я бы запомнил.


"Мэм, у вас здесь есть нужный человек? Не думаю, что я писал об Алонзо."


"Конечно, ты сделал. Я записал твое имя прямо здесь. Ты сказал, что он запихнул ее в багажник, и это какое-то гребаное дерьмо прямо там ".


Затем все сошлось. Убийство в багажнике на прошлой неделе. Это было на шесть дюймов короче, потому что никого на столе это особо не интересовало. Малолетний наркоторговец душит одну из своих клиенток и кладет ее тело в багажник ее собственной машины. Это было преступление черным по белому, но бюро все равно было наплевать, потому что жертва употребляла наркотики. И она, и ее убийца были маргинализированы газетой. Ты отправляешься в круиз по Южному Лос-Анджелесу, чтобы купить героин или кокаиновый рок, и случается то, что случается. Вы не получите никакого сочувствия от серой леди с Спринг-стрит. В газете не так много места для этого. Шесть дюймов внутри - это все, чего ты стоишь, и все, что ты получаешь.


Я понял, что не знаю имени Алонзо, потому что оно никогда мне не давалось с самого начала. Подозреваемому было шестнадцать лет, и копы не назвали имен арестованных несовершеннолетних.


Я пролистал стопку газет на правой стороне моего стола, пока не нашел раздел "Метро" за два вторника назад. Я открыла его на четвертой странице и посмотрела на историю. Оно было недостаточно длинным, чтобы разместить подпись. Но на столе было написано мое имя в качестве слогана внизу. Иначе мне бы не позвонили. Мне повезло.


"Алонсо - твой сын", - сказал я. "И он был арестован два воскресенья назад за убийство Дениз Бэббит, это верно?"


"Я говорил тебе, что это гребаная чушь".


"Да, но это та история, о которой мы говорим. Верно?"


"Это верно, и когда ты собираешься написать о правде?"


"Правда в том, что ваш сын невиновен".


"Это верно. Вы ошиблись, и теперь они говорят, что его будут судить как взрослого, а ему всего шестнадцать лет. Как они могут так поступить с мальчиком?"


"Какая фамилия у Алонсо?"


"Уинслоу".


"Алонзо Уинслоу. И ты миссис Уинслоу?"


"Нет, я не такая", - сказала она с негодованием. "Ты собираешься теперь поместить мое имя в газете с беспорядочной ложью?"


"Нет, мэм. Я просто хочу знать, с кем я разговариваю, вот и все ".


"Ванда Сессумс. Я не хочу, чтобы мое имя фигурировало ни в одной газете. Я хочу, чтобы ты написал правду, вот и все. Ты разрушаешь его репутацию, называя его убийцей подобным образом ".


Репутация - это ключевое слово, когда речь идет об исправлении ошибок, допущенных газетой, но я чуть не рассмеялся, просматривая написанную мной статью.


"Я сказал, что он был арестован за убийство, миссис Сессамс. Это не ложь. Это верно ".


"Он арестовал, но он этого не делал. Мальчик и мухи бы не обидел".


"Полиция сказала, что у него был список арестованных двенадцатилетней давности за продажу наркотиков. Это тоже ложь?"


"Он на поворотах, да, но это не значит, что он идет и никого не убивает. Они бьют [1]��� по нему рэпом, и ты отправляешься в путь с плотно закрытыми глазами ".


"Полиция сказала, что он признался в убийстве женщины и в том, что положил ее тело в багажник".


"Это чертова ложь! Он ничего подобного не делал ".


Я не знал, имела ли она в виду убийство или признание, но это не имело значения. Мне пришлось слезть. Я посмотрел на свой экран и увидел, что меня ждут шесть электронных писем. Они все пришли с тех пор, как я вышел из кабинета Крамера. Цифровые стервятники кружили вокруг. Я хотел закончить этот разговор и передать это и все остальное Анджеле Кук. Пусть она разбирается со всеми сумасшедшими, дезинформированными и невежественными звонящими. Позволь ей получить все.


"Хорошо, миссис Уинслоу, я..."


"Это Сессумс, я же говорил тебе! Видишь, как ты все время все делаешь неправильно?"


Она поймала меня там. Я сделал паузу на мгновение, прежде чем заговорить.


"Я сожалею, миссис Сессамс. Я сделал здесь несколько заметок, и я изучу это, и если есть что-то, о чем я могу написать, тогда я, конечно, позвоню вам. Тем временем, удачи тебе и..."


"Нет, ты этого не сделаешь".


"Я не буду что?"


"Ты мне не позвонишь".


"Я сказал, что позвоню тебе, если я ..."


"Ты даже не спросил у меня мой номер! Тебе все равно. Ты такой же дерьмовый ублюдок, как и все остальные, а мой мальчик сядет в тюрьму за то, чего он не делал ".


Она повесила трубку. Мгновение я сидел неподвижно, размышляя о том, что она сказала обо мне, затем бросил раздел "Метро" обратно в стопку. Я опустил взгляд на блокнот, лежащий перед моей клавиатурой. Я не делал никаких заметок, и эта предположительно невежественная женщина навела меня и на это.


Я откинулся на спинку стула и изучил содержимое своего кабинета. Письменный стол, компьютер, телефон и две полки, забитые файлами, записными книжками и газетами. Словарь в красном кожаном переплете, такой старый и часто используемый, что у Webster's был стерт корешок. Моя мать подарила его мне, когда я сказал ей, что хочу быть писателем.


Это было все, что у меня действительно осталось после двадцати лет в журналистике. Все, что я брал с собой в конце двух недель, что имело хоть какой-то смысл, - это этот словарь.


"Привет, Джек".


Я оторвался от своих мечтаний, чтобы взглянуть на прекрасное лицо Анджелы Кук. Я не был с ней знаком, но я узнал ее: недавно принятая на работу из школы высшего пилотажа. Она была тем, кого называют моджо - мобильным журналистом, способным ловко вести репортаж с места событий с помощью любых электронных средств. Она могла бы отправлять текст и фотографии для веб-сайта или газеты, или видео и аудио для партнеров по телевидению и радио. Она была обучена делать все это, но на практике она была еще настолько зеленой, насколько это возможно. Вероятно, ей платили на 500 долларов в неделю меньше, чем мне, и в сегодняшней газетной экономике это делало ее большей ценностью для компании. Не обращайте внимания на истории, которые будут пропущены, потому что у нее не было источников. Неважно, сколько раз ее подставляло и манипулировало полицейское начальство, которое распознало возможность, когда увидело ее.


В любом случае, она, вероятно, работала недолго. Она наберется опыта на несколько лет, запишет несколько приличных подзаголовков и займется чем-то большим, юридической школой или политикой, может быть, работой на телевидении. Но Ларри Бернард был прав. Она была красавицей, со светлыми волосами, зелеными глазами и полными губами. Копам должно было понравиться видеть ее в штаб-квартире. Пройдет не больше недели, прежде чем они забудут обо мне.


"Привет, Анджела".


"Мистер Крамер сказал, что я должен прийти".


Они двигались быстро. Меня ударили не более чем пятнадцатью минутами ранее, а моя замена уже постучалась.


"Вот что я тебе скажу", - сказал я. "Сегодня полдень пятницы, Анджела, и меня только что уволили. Так что давай не будем начинать это сейчас. Давай встретимся в понедельник утром, хорошо? Мы можем встретиться за чашечкой кофе, а потом я поведу тебя по Паркер-центру, чтобы познакомить кое с кем. Это будет нормально?"


"Да, конечно. И, эм, прости, ты знаешь?"


"Спасибо тебе, Анджела, но все в порядке. Я думаю, что в конечном итоге это будет лучшим решением для меня в любом случае. Но если ты все еще испытываешь ко мне жалость, ты мог бы зайти сегодня вечером в "Короткую остановку" и угостить меня выпивкой ".


Она улыбнулась и смутилась, потому что мы с ней оба знали, что этого не произойдет. В редакции и за ее пределами новое поколение не смешивалось со старым. Особенно не со мной. Я был историей, и у нее не было ни времени, ни желания общаться с рядами павших. Отправиться на короткую остановку сегодня вечером было бы все равно что посетить колонию прокаженных.


"Ну, может быть, в другой раз", - быстро сказал я. "Увидимся в понедельник утром, хорошо?"


"Утро понедельника. И я куплю кофе".


Она улыбнулась, и я понял, что она действительно была той, кому следует последовать совету Крамера и попробовать себя на телевидении.


Она повернулась, чтобы уйти.


"О, а Анджела?"


"Что?"


"Не называй его мистером Крамером. Это отдел новостей, а не юридическая фирма. И большинство из тех парней, которые отвечают? Они не заслуживают того, чтобы их называли мистер. Помни это, и у тебя здесь все будет хорошо ".


Она снова улыбнулась и оставила меня в покое. Я придвинул свой стул поближе к компьютеру и открыл новый документ. Мне пришлось провернуть историю об убийстве, прежде чем я смог выйти из редакции и пойти топить свои печали в красном вине.


На мои поминки пришли только три других репортера. Ларри Бернард и двое парней из спортивного отдела, которые могли пойти на короткую остановку, независимо от моего присутствия там. Если бы появилась Анджела Кук, это было бы неловко.


Короткая остановка была на Сансет в Эко-парке. Это сделало его близким к стадиону "Доджер", так что, предположительно, он получил свое название от бейсбольной позиции. Он также был недалеко от Полицейской академии Лос-Анджелеса, и это сделало его баром для копов в первые годы его существования. Это было место, о котором вы читали в романах Джозефа Вамбо, где копы приходили побыть с себе подобными и поклонницами, которые их не осуждали. Но те дни были давно в прошлом. Эхо-парк менялся. Это становилось модным в Голливуде, и полицейские были вытеснены с Короткой остановки молодыми профессионалами , въезжающими в район. Цены выросли, и копы нашли другие водопои. Полицейская атрибутика все еще висела на стенах, но любой полицейский, который заходил в наши дни, был просто дезинформирован.


И все же мне понравилось это место, потому что оно находилось недалеко от центра города и по дороге к моему дому в Голливуде.


Было рано, так что мы выбрали стулья у бара. Мы сняли четверку прямо перед телевизором; я, затем Ларри, а затем Шелтон и Романо, два спортивных парня. Я не знал их настолько хорошо, так что хорошо, что Ларри был между нами. Они провели большую часть времени, обсуждая слух о том, что все спортивные биты в газете будут перетасованы. Они надеялись заполучить кусочек "Доджерс" или "Лейкерс", лучших игроков в газете, за которыми следуют американский футбол и баскетбол Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Они были хорошими писателями, какими должно быть большинство спортивных репортеров. Искусство спортивного письма всегда поражало меня. В девяти случаях из десяти читатель уже знает исход вашей истории до ее прочтения. Они знают, кто выиграл, они, вероятно, даже смотрели игру. Но они все равно читают об этом, и вы должны найти способ написать с пониманием и углом зрения, чтобы это выглядело свежо.


Мне нравилось освещать полицейскую работу, потому что обычно я рассказывал читателю историю, которой они не знали. Я писал о плохих вещах, которые могут случиться. Жизнь на пределе. Подземный мир, с которым люди, сидящие за завтраком с тостами и кофе, никогда не сталкивались, но о котором хотят узнать. Это придало мне уверенности, заставило почувствовать себя принцем большого города, когда я ехал домой ночью.


И я знал, сидя там с бокалом дешевого красного вина, что мне будет больше всего не хватать этого в работе.


"Ты знаешь, что я слышал", - сказал мне Ларри, отвернувшись от спортивных парней, чтобы говорить конфиденциально.


"Нет, что?"


"Что во время одного из выкупов в Балтиморе этот парень взял чек и в свой последний день опубликовал историю, которая оказалась полностью фальшивой. Он просто все это выдумал ".


"И они напечатали это?"


"Да, они не знали, пока им не начали звонить на следующий день".


"О чем была эта история?"


"Я не знаю, но это было похоже на громкое "пошел ты" в адрес руководства".


Я потягивал вино и думал об этом.


"Не совсем", - сказал я.


"Что ты имеешь в виду? Конечно, это было."


"Я имею в виду, что менеджмент, вероятно, сидел без дела, кивал и говорил, что мы избавились от правильного парня. Если ты хочешь сказать "пошел ты", тогда ты делаешь что-то, что заставляет их думать, что они облажались, отпустив тебя. Это говорит им, что им следовало выбрать кого-то другого ".


"Да, это то, что ты собираешься сделать?"


"Нет, чувак, я просто собираюсь тихо уйти в эту спокойную ночь. Я собираюсь опубликовать роман, и это будет мой трах-аут. На самом деле, это рабочее название. Пошел ты нахуй, Крамер."


"Правильно!"


Бернард рассмеялся, и мы сменили тему. Но пока я говорил о других вещах, я думал о большом долбоебе-тебе. Я думал о романе, который собирался перезапустить и, наконец, закончить. Я хотел пойти домой и начать писать. Я подумал, что, возможно, это помогло бы мне пережить следующие две недели, если бы у меня было это, чтобы приходить домой каждый вечер.


Зазвонил мой мобильный, и я увидел, что звонит моя бывшая жена. Я знал, что должен покончить с этим. Я оттолкнулся от барного стула и направился на парковку, где было бы потише.


В Вашингтоне было на три часа раньше, но номер на определителе абонента был ее настольным телефоном.


"Кейша, чем ты все еще занимаешься на работе?"


Я посмотрел на свои часы. Было почти семь здесь, почти десять там.


"Я просматриваю Пост в истории, ожидая обратных звонков".


Прелесть и проклятие работы в газете Западного побережья заключались в том, что последний срок подходил по крайней мере через три часа после того, как "Вашингтон пост" и "Нью-Йорк таймс" - главный национальный конкурс - ложились спать. Это означало, что у L.A. Times всегда был шанс соответствовать своим репортажам или вырваться вперед в сюжетах. Наступит утро, и L.A. Times может оказаться на первой полосе крупной статьи с самой свежей и достоверной информацией. Это также сделало онлайн-издание обязательным для чтения в залах правительства в трех тысячах миль от Лос-Анджелеса.


И как один из самых новых репортеров в вашингтонском бюро, Кейша Рассел работала в позднюю смену. Ее часто отмечали за то, что она собирала истории и настаивала на самых свежих деталях и разработках.


"Это отстой", - сказал я.


"Не так плохо, как то, что, как я слышал, случилось с тобой сегодня".


Я кивнул.


"Да, меня сократили, Кейш".


"Мне так жаль, Джек".


"Да, я знаю. Все такие. Спасибо."


Должно было быть ясно, что я был под прицелом, когда они не отправили меня с ней в Вашингтон двумя годами ранее, но это была другая история. Между нами воцарилась тишина, и я попыталась нарушить ее.


"Я собираюсь вытащить свой роман и закончить его", - сказал я. "У меня есть кое-какие сбережения, и в доме должен быть какой-то капитал. Я думаю, что смогу продержаться как минимум год. Я полагаю, сейчас или никогда ".


"Ага", - сказала Кейша с притворным энтузиазмом. "Ты можешь это сделать".


Я знал, что однажды, когда мы были еще вместе, она нашла рукопись и прочитала ее, никогда не признаваясь в этом, потому что, если бы она это сделала, ей пришлось бы сказать мне, что она думала. Она не смогла бы солгать об этом.


"Ты собираешься остаться в Лос-Анджелесе?" - спросила она.


Это был хороший вопрос. Действие романа происходило в Колорадо, где я вырос, но я любил энергию Лос-Анджелеса и не хотел его покидать.


"Я еще не думал об этом. Я не хочу продавать свой дом. Рынок все еще такой дерьмовый. Я бы предпочел просто взять акционерный заем, если потребуется, и оставаться на месте. В любом случае, сейчас об этом слишком много думать. Прямо сейчас я просто праздную конец ".


"Ты в "Красном ветре"?"


"Нет, Короткая остановка".


"Кто там?"


Теперь я был унижен.


"Эм, ты знаешь, обычная команда. Ларри и какие-то типы из Метро, кучка парней из спорта ".


Прошла доля секунды, прежде чем она что-то сказала, и в этой нерешительности она выдала, что знала, что я преувеличиваю, если не откровенно лгу.


"С тобой все будет в порядке, Джек?"


"Да, конечно. Я просто... Я просто должен выяснить, что ..."


"Джек, извини, у меня происходит один из моих обратных звонков".


Ее голос был настойчивым. Если она пропустила звонок, другого может и не быть.


"Вперед!" Быстро сказал я. "Я поговорю с тобой позже".


Я отключил телефон, благодарный за то, что какой-то политик в Вашингтоне спас меня от дальнейшего смущения, связанного с обсуждением моей жизни с моей бывшей женой, чья карьера поднималась день ото дня, в то время как моя опускалась, как солнце над задымленным пейзажем Голливуда. Засовывая телефон обратно в карман, я подумал, не выдумала ли она все это насчет обратного звонка, пытаясь покончить с неловкостью самой.


Я вернулся в бар и решил подойти к делу серьезно, заказав ирландскую заминированную машину. Я быстро проглотил его, и "Джеймсон" обжегся, как горячий жир, стекающий вниз. Я мрачнел, наблюдая, как "Доджерс" начинают игру против ненавистных "Джайентс" и получают поражение в первом иннинге.


Романо и Шелтон первыми отыгрались, а затем к третьему иннингу даже Ларри Бернард выпил достаточно, и ему достаточно напомнили о туманном будущем газетного бизнеса. Он соскользнул со своего стула и положил руку мне на плечо.


"Туда, если бы не милость Божья, ухожу я", - сказал он.


"Что?" Я сказал.


"Это мог быть я. Это мог быть кто угодно в той редакции. Но они отметили тебя, потому что ты зарабатываешь большие деньги. Ты приходил сюда семь лет назад, мистер Бестселлер и Ларри Кинг, и все такое. Они переплатили, чтобы заполучить тебя тогда, и это сделало тебя мишенью сейчас. По правде говоря, я удивлен, что ты продержался так долго."


"Неважно. От этого лучше не становится ".


"Я знаю, но я должен был это сказать. Я собираюсь идти сейчас. Ты идешь домой?"


"Я собираюсь съесть еще одно".


"Не, чувак, с тебя хватит".


"Еще одно. Со мной все будет в порядке. Если нет, я возьму такси ".


"Не садись за руль, чувак. Это было бы все, что тебе нужно ".


"Да, что они собираются со мной сделать? Уволить меня?"


Он кивнул, как будто я привел впечатляющий довод, затем слишком сильно хлопнул меня по спине и неторопливо вышел из бара. Я сидел один и смотрел игру. Чтобы выпить в следующий раз, я пропустил "Гиннесс" и "Бейлис" и сразу перешел к "Джеймсону" со льдом. Затем я выпил еще две или три вместо одной. И я подумал о том, что это был не тот конец моей карьеры, который я представлял. Я думал, что к настоящему времени я буду писать дубли из десяти тысяч слов для Esquire и Vanity Fair. Что они придут ко мне вместо того, чтобы я пошел к ним. Что у меня был бы свой выбор, о чем писать.


Я заказал еще одну, и бармен заключил со мной сделку. Он плеснул бы виски в мой лед, только если бы я дал ему ключи от машины. Для меня это звучало как хорошая сделка, и я принял ее.


Чувствуя, как виски обжигает мне кожу головы снизу, я подумал об истории Ларри Бернарда о Балтиморе и о том, что в конечном итоге ты пошел нахуй. Кажется, я пару раз кивнул сам себе и поднял бокал в тосте за репортера-неудачника, который это сделал.


И затем другая идея пронзила меня и оставила отпечаток в моем мозгу. Вариация на тему балтиморской хуйни. Цельное и такое же неизгладимое, как выгравированное имя на стеклянном кубке. Упершись локтем в барную стойку, я снова поднял стакан. Но на этот раз это было для меня самого.


"Смерть - это мой ритм", - прошептал я сам себе. "Я зарабатываю этим на жизнь. Я строю на этом свою профессиональную репутацию ".


Слова, сказанные ранее, но не как моя собственная хвалебная речь. Я кивнул сам себе и точно знал, как я собираюсь выйти. В свое время я написал по меньшей мере тысячу историй об убийствах. Я собирался написать еще одно. История, которая станет надгробным камнем в моей карьере. История, которая заставит их вспомнить меня после того, как меня не станет.


Выходные прошли в тумане из алкоголя, гнева и унижения, пока я боролся с новым будущим, которого не было. Ненадолго протрезвев в субботу утром, я открыл файл, в котором находился мой роман в процессе написания, и начал читать. Вскоре я увидел то, что давным-давно увидела моя бывшая жена. То, что я должен был увидеть давным-давно. Этого там не было, и я обманывал себя, если думал, что это было.


Вывод заключался в том, что мне придется начинать с нуля, если я собираюсь пойти этим путем, и мысль об этом была изнуряющей. Когда я взял такси до Ближайшей остановки, чтобы забрать свою машину, я закончил тем, что остался и закрыл заведение рано утром в воскресенье, наблюдая, как "Доджерс" снова проигрывают, и пьяно рассказывая совершенно незнакомым людям о том, какой хреновой была "Таймс" и весь газетный бизнес.


У меня ушло все утро понедельника на то, чтобы привести себя в порядок. Я опоздал на работу на сорок пять минут после того, как наконец-то взял свою машину на короткой остановке, и я все еще чувствовал запах алкоголя, исходящий из моих пор.


Анджела Кук уже сидела за моим столом на стуле, который она позаимствовала в одной из пустующих кабинок. Их было много с тех пор, как они начали выкуп акций и увольнения.


"Извини, что я опоздал, Анджела", - сказал я. "Это были своего рода потерянные выходные. Начиная с вечеринки в пятницу. Тебе следовало прийти ".


Она скромно улыбнулась, как будто знала, что никакой вечеринки не было, просто поминки для одного человека.


"Я принесла тебе кофе, но он, наверное, уже остыл", - сказала она.


"Спасибо".


Я взял чашку, на которую она указала, и она действительно остыла. Но чем хорошо в кафетерии Times была бесплатная заправка - по крайней мере, этого они пока не изменили.


"Вот что я тебе скажу", - сказал я. "Позволь мне пойти проверить на стойке регистрации, и если ничего не происходит, мы можем пойти заправиться и поговорить о том, как ты собираешься взять управление на себя".


Я оставил ее там и вышел из подланда, направляясь к стойке метро. По дороге я остановился у коммутатора. Оно стояло, как будка спасателя, в центре редакции, построенное высоко, чтобы операторы могли обозревать огромный зал новостей и видеть, кто находится внутри и может принимать звонки. Я отошел в сторону от станции, чтобы один из операторов мог посмотреть вниз и увидеть меня.


Это была Лорен, которая дежурила в прошлую пятницу. Она подняла палец, чтобы сказать мне подождать. Она выполнила два быстрых перевода, а затем сняла наушник с левого уха.


"У меня ничего нет для тебя, Джек", - сказала она.


"Я знаю. Я хочу спросить о пятнице. Вы перевели мне звонок поздно вечером от леди по имени Ванда Сессамс. Есть ли какая-нибудь запись ее телефонного номера? Я забыл попросить об этом."


Лорен вернула наушники на место и ответила на следующий вызов. Затем, не отрывая уха, она сказала мне, что у нее нет номера. Она не записала это в то время, и система сохранила только электронный список последних пятисот поступивших звонков. Прошло более двух дней с тех пор, как Ванда Сессамс позвонила мне, и коммутатор получал около тысячи звонков в день.


Лорен спросила, звонил ли я 411, чтобы попытаться узнать номер. Иногда забывалась основная отправная точка. Я поблагодарил ее и направился к столу. Я позвонила в справочную дома и уже знала, что Ванды Сессамс в списке нет.


Редактором журнала "Сити" на данный момент была женщина по имени Дороти Фаулер. Это была одна из самых временных должностей в газете, должность одновременно политическая и практическая, и к ней, казалось, была привязана вращающаяся дверь. Фаулер была чертовски хорошим правительственным репортером и только через восемь месяцев попробовала свои силы в командовании командой городских репортеров. Я желал ей всего наилучшего, но отчасти знал, что для нее было невозможно добиться успеха, учитывая все сокращения ресурсов и пустые кабинеты в отделе новостей.


У Фаулер был небольшой офис в "Линии стекла", но она предпочитала быть редактором "Пипл". Обычно она сидела за столом во главе группы столов, за которыми сидели все тузы - помощники городских редакторов. Это было известно как плот, потому что все столы были сдвинуты вместе, как будто в какой-то флотилии, где сила заключалась в количестве против акул.


Все городские репортеры были приписаны к ace в качестве первого уровня руководства. Моим козырем был Алан Прендергаст, который справлялся со всеми полицейскими и судебными репортерами. Таким образом, у него была более поздняя смена, обычно он приходил около полудня, потому что новости, которые поступали от правоохранительных органов и органов правосудия, в большинстве случаев появлялись поздно днем.


Это означало, что моя первая регистрация за день обычно проводилась у Дороти Фаулер или заместителя городского редактора Майкла Уоррена. Я всегда старался сделать ее Фаулер, потому что она занимала более высокое место, а мы с Уорреном никогда не ладили. Возможно, это было как-то связано с тем фактом, что задолго до того, как я пришел в Times, я работал в "Rocky Mountain News" из Денвера и столкнулся с Уорреном и соревновался с ним в написании крупной статьи. Он поступил неэтично, и за это я никогда не мог доверять ему как редактору.


Дороти не отрывала глаз от экрана, и мне пришлось произнести ее имя, чтобы привлечь ее внимание. Мы не разговаривали с тех пор, как на меня надели розовый халат, поэтому она сразу посмотрела на меня сочувственным взглядом, который можно приберечь для человека, у которого, как вы только что услышали, диагностировали рак поджелудочной железы.


"Заходи внутрь, Джек", - сказала она.


Она встала, покинула плот и направилась в свой редко используемый офис. Она села за свой стол, но я остался стоять, потому что знал, что это будет быстро.


"Я просто хочу сказать, что мы действительно будем скучать по тебе здесь, Джек".


Я кивнул в знак благодарности.


"Я уверен, что Анджела ответит без промедления".


"Она очень вкусная, и она голодна, но у нее нет отбивных. По крайней мере, пока нет, и в этом проблема, не так ли? Предполагается, что газета является общественным сторожевым псом, и мы передаем ее щенкам. Подумайте обо всех великих журналистах, которых мы видели за свою жизнь. Разоблаченная коррупция, общественная польза. Откуда это возьмется теперь, когда каждая газета в стране уничтожается? Наше правительство? Ни за что. Телевидение, блоги? Забудь об этом. Мой друг, который выкупил акции во Флориде, говорит, что коррупция станет новой отраслью роста, за которой не будут следить газеты ".


Она сделала паузу, как будто для того, чтобы обдумать печальное положение вещей.


"Послушай, не пойми меня неправильно. Я просто в депрессии. Анджела великолепна. Она хорошо поработает, и через три-четыре года этот бит будет принадлежать ей так же, как сейчас принадлежит вам. Но суть в том, что между сейчас и потом, сколько историй она пропустит? И скольким из них ты бы никогда не достался?"


Я только пожал плечами. Это были вопросы, которые имели значение для нее, но больше не для меня. Через двенадцать дней я вышел.


"Что ж", - сказала она после затянувшегося молчания. "Мне жаль. Мне всегда нравилось работать с вами ".


"Что ж, у меня еще есть немного времени. Может быть, я найду что-нибудь действительно хорошее, на чем можно выйти ".


Она лучезарно улыбнулась.


"Это было бы здорово!"


"Что-нибудь происходит сегодня, о чем ты знаешь?"


"Ничего особенного", - сказала Дороти. "Я увидел в примечании, что начальник полиции встречается с чернокожими лидерами, чтобы снова поговорить о преступлениях на расовой почве. Но мы сделали это до смерти ".


"Я собираюсь провести Анджелу по Паркер-центру и посмотрю, сможем ли мы что-нибудь придумать".


"Хорошо".


Несколько минут спустя мы с Анджелой Кук снова наполнили кофейные чашки и заняли столик в кафетерии. Это было на втором этаже в помещении, где много десятилетий вращались старые прессы, прежде чем они начали печатать бумагу за пределами предприятия. Разговор с Анджелой был напряженным. Я мельком встречался с ней шесть месяцев назад, когда она была новенькой, и Фаулер водил ее по кабинкам, представляя. Но с тех пор я не работал с ней над статьей, не обедал с ней за чашкой кофе и не видел ее ни в одном из заведений, излюбленных пожилыми обитателями отдела новостей.


"Откуда ты взялась, Анджела?"


" Тампа. Я учился в Университете Флориды."


"Хорошая школа. Журналистика?"


"У меня там есть мой учитель, да".


"Ты делал какие-нибудь репортажи из полицейского участка?"


"Прежде чем я вернулся в магистратуру, я два года проработал в Сент-Питере. Я провел год на копах."


Я выпил немного кофе, и мне это было необходимо. Мой желудок был пуст, потому что я не мог ничего проглотить в течение двадцати четырех часов.


" Санкт-Петербург? О чем ты там говоришь, о нескольких дюжинах убийств в год?"


"Если бы нам повезло".


Она улыбнулась иронии этого. Криминальный репортер всегда хочет написать о хорошем убийстве. Удача репортера - это невезение кого-то другого.


"Что ж", - сказал я. "Если мы опустимся ниже четырехсот здесь, у нас будет хороший год. Действительно хорошо. Лос-Анджелес - это то место, где нужно быть, если вы хотите работать с преступностью. Если вы хотите рассказывать истории об убийствах. Если ты просто топчешься на месте, пока не прозвучит следующий такт, тебе, вероятно, это не понравится ".


Она покачала головой.


"Я не беспокоюсь о следующем такте. Это то, чего я хочу. Я хочу писать истории об убийствах. Я хочу писать книги об этом ".


Ее голос звучал искренне. Она говорила как я - давным-давно.


"Хорошо", - сказал я. "Я собираюсь отвезти тебя в Паркер-центр, чтобы ты познакомился с некоторыми людьми. В основном детективы. Они помогут тебе, но только если будут доверять тебе. Если они тебе не доверяют, все, что ты получишь, - это пресс-релизы ".


"Как мне это сделать, Джек? Заставь их поверить мне ".


"Ты знаешь. Пишите истории. Будь справедливым, будь точным. Ты знаешь, что делать. Доверие строится на производительности. Что следует помнить, так это то, что у копов в этом городе потрясающая сеть. Слух о репортере разносится быстро. Если ты будешь честен, они все это узнают. Если ты облажаешься с одним из них, они все тоже это узнают и закроют тебе доступ повсюду ".


Казалось, ее смутила моя ненормативная лексика. Ей придется привыкнуть к этому, иметь дело с копами.


"Есть еще одна вещь", - сказал я. "В них есть скрытое благородство. Я имею в виду, хорошие. И если вы сможете каким-то образом включить это в свои истории, вы будете завоевывать их каждый раз. Так что ищите красноречивые детали, маленькие моменты благородства ".


"Хорошо, Джек, я так и сделаю".


"Тогда у тебя все будет хорошо".


Пока мы совершали обход и представлялись друг другу в полицейском управлении в Паркер-центре, мы наткнулись на милую маленькую историю об убийстве в отделе нераскрытых преступлений. Дело об изнасиловании и убийстве пожилой женщины двадцатилетней давности было раскрыто, когда ДНК, взятая у жертвы в 1989 году, была обнаружена в архивах уголовного дела и прогнана через банк данных о сексуальных преступлениях государственного департамента юстиции. Матч был назван "холодный удар". ДНК, собранная у жертвы, принадлежала мужчине, который в настоящее время отбывает срок в Пеликан-Бей за попытку изнасилования. Следователи по нераскрытым делам собрали бы дело и предъявили обвинение парню еще до того, как у него появился шанс на условно-досрочное освобождение там, наверху. Это было не так броско, потому что плохой парень уже сидел за решеткой, но это стоило восьми дюймов. Людям нравится читать истории, которые укрепляют идею о том, что плохие люди не всегда уходят от ответственности. Особенно в период экономического спада, когда так легко быть циничным.


Когда мы вернулись в отдел новостей, я попросил Анджелу написать об этом - ее первую статью в The beat, - пока я пытался дозвониться до Ванды Сессамс, моей сердитой звонившей в прошлую пятницу.


Поскольку не было записи о ее звонке на коммутатор Times, и быстрая проверка с помощью справочной службы не выявила упоминания Ванды Сессамс ни в одном из L.Коды районов А., затем я позвонил детективу Гилберту Уокеру в полицейское управление Санта-Моники. Он был ведущим следователем по делу, которое привело к аресту Алонзо Уинслоу по обвинению в убийстве Дениз Бэббит. Думаю, можно сказать, что это был холодный звонок. У меня не было никаких отношений с Уокером, поскольку Санта-Моника не часто появлялась на новостных радарах. Это был относительно безопасный пляжный городок между Венецией и Малибу, в котором остро стояла проблема бездомных , но не было большой проблемы с убийствами. Департамент полиции расследовал всего несколько убийств в год, и большинство из них не заслуживали освещения в прессе. Чаще всего это были случаи захоронения трупов, как у Дениз Бэббит. Убийство происходит где-то в другом месте - например, в южной части Лос-Анджелеса - и пляжным копам приходится расхлебывать беспорядок.


Мой звонок застал Уокера за его рабочим столом. Его голос казался достаточно дружелюбным, пока я не представился репортером из Times. Потом все остыло. Такое случалось часто. Я провел семь лет в патруле, и у меня было много копов во многих отделах, которых я считал источниками и даже друзьями. В затруднительном положении я мог бы протянуть руку. Но иногда ты не можешь выбрать, к кому тебе обратиться. Суть в том, что вы никогда не сможете собрать их всех в своем углу. СМИ и полиция никогда не были в комфортных отношениях. Средства массовой информации считают себя общественным сторожевым псом. И никому, включая полицию, не нравится, когда кто-то заглядывает им через плечо. Между двумя институтами была пропасть, в которую доверие рухнуло задолго до того, как я появился на свет. Следовательно, это усложнило жизнь скромному репортеру, которому просто нужно несколько фактов, чтобы дополнить историю.


"Что я могу для тебя сделать?" Сказал Уокер отрывистым тоном.


"Я пытаюсь дозвониться до матери Алонзо Уинслоу и хотел спросить, не могли бы вы помочь".


"А кто такой Алонзо Уинслоу?"


Я собирался сказать, да ладно, детектив, когда понял, что мне не положено знать имя подозреваемого. Были законы о разглашении имен несовершеннолетних, обвиняемых в преступлениях.


"Ваш подозреваемый по делу Бэббита".


"Откуда ты знаешь это имя? Я не подтверждаю это имя ".


"Я понимаю это, детектив. Я не прошу вас подтвердить имя. Я знаю это имя. Его мать позвонила мне в пятницу и назвала имя. Проблема в том, что она не дала мне свой номер телефона, и я просто пытаюсь вернуться в ..."


"Хорошего дня", - сказал Уокер, прерывая разговор, а затем повесил трубку.


Я откинулся на спинку рабочего кресла, отметив про себя, что мне нужно сказать Анджеле Кук, что благородство, о котором я упоминал ранее, присуще не всем полицейским.


"Мудак", - сказал я вслух.


Я барабанил пальцами по столу, пока не придумал новый план - тот, которым мне следовало воспользоваться в первую очередь.


Я открыла линию и позвонила детективу, который был источником в Южном бюро полицейского управления Лос-Анджелеса и который, как я знала, был причастен к аресту Уинслоу. Дело было возбуждено в городе Санта-Моника, потому что жертва была найдена в багажнике своей машины на парковке возле пирса. Но полиция Лос-Анджелеса вмешалась, когда улики с места убийства привели к Алонзо Уинслоу, жителю Южного Лос-Анджелеса.


Следуя установленному протоколу, Санта-Моника связалась с Лос-Анджелесом, и команда детективов Южного бюро, хорошо знакомых с местностью, была задействована, чтобы найти Уинслоу, взять его под стражу, а затем передать его Санта-Монике. Наполеон Брейзелтон был одним из тех парней из Южного бюро. Я позвонил ему сейчас и был абсолютно честен с ним. Ну, почти.


"Помнишь бюст двухнедельной давности для девушки в багажнике?" Я спросил.


"Да, это Санта-Моника", - сказал он. "Мы просто помогли".


"Да, я знаю. Вы, ребята, расправились с Уинслоу из-за них. Именно по этому поводу я и звоню ".


"Это все еще их дело, чувак".


"Я знаю, но я не могу дозвониться до Уокера вон там, и я не знаю никого другого в этом отделе. Но я знаю тебя. И я хочу спросить об аресте, а не о деле ".


"Что, там есть говядина? Мы не трогали этого ребенка ".


"Нет, детектив, никакой ссоры. Насколько я знаю, это был праведный арест. Я просто пытаюсь найти дом того парня. Я хочу пойти посмотреть, где он жил, может быть, поговорить с его матерью ".


"Это прекрасно, но он жил со своей бабушкой".


"Ты уверен?"


"Информация, которую мы получили на брифинге, заключалась в том, что он был с бабушкой. Мы были большими злыми волками, напавшими на бабушкин дом. На фотографии не было отца, а мать то появлялась, то исчезала, живя на улице. Наркотики."


"Хорошо, тогда я поговорю с бабушкой. Где это место?"


"Ты просто зашел, чтобы поздороваться?"


Он сказал это недоверчивым тоном, и я знал, что это потому, что я был белым и, вероятно, был бы нежеланным гостем в районе Алонзо Уинслоу.


"Не волнуйся, я возьму кого-нибудь с собой. Сила в количестве".


"Удачи. Не подставляй свою задницу под пули, пока я не уйду с вахты в четыре."


"Я сделаю все, что в моих силах. Какой адрес, ты помнишь?"


"Это в садах Родиа. Держись."


Он положил трубку, пока искал точный адрес. Родиа Гарденс был огромным комплексом общественного жилья в Уоттсе, который был похож на город сам по себе. Опасный город. Оно было названо в честь Симона Родиа, художника, создавшего одно из чудес города. Башни Уоттса. Но в садах Родии не было ничего замечательного. Это было место, где бедность, наркотики и преступность циркулировали десятилетиями. Несколько поколений семей, живущих там и неспособных выбраться и вырваться на свободу. Многие из них выросли, никогда не бывая ни на пляже, ни в самолете, ни даже в кино в кинотеатре.


Брейзелтон вернулся и дал мне полный адрес, но сказал, что у него нет номера телефона. Затем я спросила, есть ли у него имя для бабушки, и он назвал мне имя, которое у меня уже было, Ванда Сессамс.


Бинго. Мой абонент. Она либо солгала о том, что является матерью молодого подозреваемого, либо полиция неверно истолковала информацию. В любом случае, теперь у меня был адрес, и, надеюсь, скоро я узнаю голос, который ругал меня в прошлую пятницу.


Закончив разговор с Брэйзелтоном, я встал из своего кабинета и побрел обратно в фотоотдел. Я увидел фоторедактора по имени Бобби Азмития за столом назначения и спросил, есть ли у него какие-нибудь плавающие в данный момент. Он заглянул в свой личный журнал и назвал двух фотографов, которые разъезжали на своих машинах в поисках дикого искусства - фотографий, не связанных с новостными событиями, которые можно было бы использовать для заливки цветом обложки раздела. Я знал обоих утопленников, и один из них был черным. Я спросил Азмитию, может ли Сонни Лестер вырваться , чтобы прокатиться со мной по 110 автостраде, и он согласился пригласить фотографа. Мы договорились, что меня заберут из вестибюля "Глобуса" через пятнадцать минут.


Вернувшись в отдел новостей, я уточнил у Анджелы информацию о нераскрытом подразделении, а затем отправился на плот, чтобы поговорить со своим тузом. Прендергаст был занят тем, что набирал бюджет первого рассказа на сегодня. Прежде чем я смогла что-либо сказать, он сказал: "Я уже получил пулю от Анджелы".


Заголовок статьи и строка бюджета состояли из одного слова и строки описания, которые включались в общий бюджет статьи, поэтому, когда редакторы собирались за столом на ежедневном собрании новостей, они знали, что готовится для веб-и печатных изданий, и могли обсудить, какая история важна, а какая нет, и как все это следует разыгрывать.


"Да, она с этим справляется", - сказал я. "Я просто хотел сообщить тебе, что собираюсь прокатиться на юг с фотографом".


"Что случилось?"


"Пока ничего. Но, возможно, мне нужно будет кое-что рассказать тебе позже."


"Ладно".


Прендо всегда был спокоен, когда давал мне веревку. Теперь это больше не имело значения. Но даже до того, как я получил форму о сокращении штата, он всегда придерживался подхода "невмешательства" в управление репортерами. Мы довольно хорошо ладили. Он не был слабаком. Мне пришлось бы отчитываться за свое время и за то, чего я добивался. Но он всегда давал мне шанс собрать все воедино, прежде чем мне приходилось вводить его в курс дела.


Я направился прочь от плота к нише лифта.


"У тебя есть десятицентовики?" Прендергаст позвал меня вслед.


Я помахал рукой над головой, не оглядываясь. Прендергаст всегда говорил мне это, когда я покидал городскую комнату, чтобы заняться историей. Это была реплика из Чайнатауна. Я больше не пользовался таксофонами - ни один репортер этого не делал, - но настроение было ясным. Оставайтесь на связи.


Вестибюль "Глобус" был официальным входом в здание газеты на углу Первой и Спринг-стрит. Латунный шар размером с Фольксваген вращался на стальной оси в центре комнаты. Многие международные бюро и аванпосты того времени постоянно располагались на приподнятых континентах, несмотря на то, что многие из них были закрыты ставнями для экономии денег. Мраморные стены были украшены фотографиями и мемориальными досками, обозначающими многие вехи в истории газеты, выигранные Пулитцеровские премии и сотрудники, которые их получили, а также корреспонденты, погибшие при исполнении служебных обязанностей. Это был гордый музей, как и вся газета в скором времени. Прошел слух, что здание выставлено на продажу.


Но меня волновали только следующие двенадцать дней. Мне оставалось написать последний дедлайн и последнюю историю об убийстве. Мне просто нужно было, чтобы этот глобус продолжал вращаться до тех пор.


Сонни Лестер ждал в служебной машине, когда я толкнул тяжелую входную дверь. Я вошел и сказал ему, куда мы направляемся. Он круто развернулся, чтобы выехать на Бродвей, а затем поехал к въезду на автостраду сразу за зданием суда. Довольно скоро мы ехали по 110-му шоссе, направляясь в Южный Лос-Анджелес.


"Я так понимаю, что это не совпадение, что я нахожусь на этом задании", - сказал он после того, как мы покинули центр города.


Я посмотрела на него и пожала плечами.


"Я не знаю", - сказал я. "Спроси Азмитию. Я сказал ему, что мне кто-то нужен, и он сказал мне, что это ты ".


Лестер кивнул, как будто не верил в это, а мне на самом деле было все равно. У газет была сильная и гордая традиция выступать против сегрегации, расового профилирования и тому подобного. Но существовала также практическая традиция использовать разнообразие редакции в полную силу. Если землетрясение разрушит Токио, пришлите японского репортера. Если чернокожая актриса выиграет "Оскар", пошлите чернокожего репортера взять у нее интервью. Если пограничный патруль обнаружит двадцать четыре мертвых нелегала в кузове грузовика в Калексико, пришлите своего лучшего испаноговорящего репортера. Вот как у тебя получилась история. Лестер был чернокожим, и его присутствие могло обеспечить мне безопасность, когда я приступал к проектам. Это все, что меня волновало. У меня была история для репортажа, и я не беспокоился о том, чтобы быть политкорректным в этом.


Лестер задавал мне вопросы о том, чем мы занимались, и я рассказал ему все, что мог. Но пока у меня не было многого, на что можно было бы опереться. Я сказал ему, что женщина, к которой мы собирались пойти, пожаловалась на мою историю, в которой ее внук назван убийцей. Я надеялся найти ее и сказать ей, что постараюсь опровергнуть обвинения против него, если она и ее внук согласятся сотрудничать со мной. Я не рассказал ему настоящий план. Я полагал, что он был достаточно умен, чтобы в конечном итоге собрать это самостоятельно.


Лестер кивнул, когда я закончила, и остаток пути мы проехали в тишине. Мы въехали в сады Родиа около часа дня, и в проектах было тихо. Школа еще не закончилась, и торговля наркотиками по-настоящему развернулась только в сумерках. Дилеры, наркоманы и гангстеры все еще спали.


Комплекс представлял собой лабиринт двухэтажных зданий, окрашенных в два тона. Коричневое и бежевое на большинстве зданий. Остальное - лаймовое и бежевое. Строения не были украшены какими-либо кустами или деревьями, поскольку их можно было использовать для сокрытия наркотиков и оружия. В целом, место имело вид недавно построенного сообщества, где дополнительные услуги еще не были установлены. Только при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это не свежая краска на стенах и это не новые здания.


Мы без труда нашли адрес, который дал мне Брейзелтон. Это была угловая квартира на втором этаже с лестницей на правой стороне здания. Лестер достал из машины большую, тяжелую сумку для фотоаппарата и запер ее.


"Тебе все это не понадобится, если мы попадем внутрь", - сказал я. "Если она позволит тебе застрелить ее, тебе придется сделать это быстро".


"Меня не волнует, если я не отсняю ни одного кадра. Я не оставлю свои вещи в машине ".


"Понял".


Когда мы поднялись на второй этаж, я заметил, что входная дверь в квартиру была открыта за сетчатой дверью с решетками на ней. Я подошел к нему и огляделся, прежде чем постучать. Я никого не видел ни на одной из парковок или дворов комплекса. Казалось, что это место было совершенно пустым.


Я постучал.


"Миссис Сеансы?"


Я ждал и вскоре услышал голос, доносящийся через экран. Я узнал это по звонку в пятницу.


"Кто это?"


"Это Джек Макэвой. Мы разговаривали в пятницу. Из Times?"


Экран был грязным от многолетней копоти и пыли, налипших на него. Я не мог заглянуть в квартиру.


"Что ты здесь делаешь, мальчик?"


"Я пришел поговорить с вами, мэм. На выходных я много думал о том, что ты сказал по телефону."


"Как, черт возьми, ты меня оштрафуешь?"


По близости ее голоса я мог сказать, что сейчас она была по другую сторону экрана. Я мог видеть только ее очертания сквозь песок.


"Потому что я знал, что именно здесь был арестован Алонсо".


"Кто это с тобой?"


"Это Сонни Лестер, который работает со мной в газете. Миссис Сессамс, я здесь, потому что подумала о том, что вы сказали, и я хочу разобраться в деле Алонсо. Если он невиновен, я хочу помочь ему выйти на свободу ".


Акцент на если.


"Конечно, он невиновен. Он ничего не сделал ".


"Мы можем зайти и поговорить об этом?" Быстро сказал я. "Я хочу посмотреть, что я могу сделать".


"Ты можешь войти, но не бери никаких кувшинов. Э-э-э, никаких кувшинов."


Сетчатая дверь приоткрылась на несколько дюймов, я схватился за ручку и широко распахнул ее. Я сразу оценил женщину в дверном проеме как бабушку Алонзо Уинслоу. На вид ей было около шестидесяти лет, с крашеными черными косичками, в корнях которых проглядывала седина. Она была тощей, как метла, и носила свитер поверх синих джинсов, хотя погода была неподходящая для свитера. То, что она назвала себя его матерью по телефону в пятницу, было любопытно, но не имело большого значения. У меня было чувство, что я вот-вот узнаю, что она была и матерью, и бабушкой для мальчика.


Она указала на небольшую зону отдыха, где стояли диван и кофейный столик. Почти на всех поверхностях были стопки сложенной одежды, и на многих сверху были разорванные клочки бумаги с написанными на них именами. Я слышал, как где-то в квартире работает стиральная машина или сушилка, и знал, что у нее был небольшой бизнес вне дома, предоставленного правительством. Может быть, именно поэтому она не хотела никаких фотографий.


"Подвинь что-нибудь, присаживайся и скажи мне, что ты собираешься сделать для моей Зо", - сказала она.


Я переложила сложенную стопку одежды с дивана на приставной столик и села. Я заметила, что ни в одной из стопок не было ни единого предмета одежды красного цвета. Проекты Rodia контролировались уличной бандой Crips, и ношение красного - цвета конкурирующих кровей - могло причинить вред человеку.


Лестер сидел рядом со мной. Он поставил сумку с фотоаппаратом на пол между своих ног. Я заметила, что у него в руке была камера. Он расстегнул сумку и убрал ее. Ванда Сессамс осталась стоять перед нами. Она поставила корзину для белья на кофейный столик и начала вынимать и складывать одежду.


"Ну, я хочу разобраться в деле Зо", - сказал я. "Если он невиновен, как ты сказал, тогда я смогу вытащить его".


Я сохранил это, если работает. Продолжал продавать машину. Я убедился, что не обещал ничего такого, чего не собирался выполнить.


"Просто нравится, что ты его вытаскиваешь, да? Когда мистер Мейер даже не может устроить ему свой день в суде?"


"Мистер Мейер - его адвокат?"


"Это верно. Общественный защитник. Он еврей-адвокат".


Она сказала это без тени вражды или предвзятости. Было сказано почти как предмет гордости, что ее внук получил образование юриста-еврея.


"Что ж, я поговорю обо всем этом с мистером Мейером. Иногда, миссис Сессамс, газета может сделать то, чего не может никто другой. Если я скажу миру, что Алонзо Уинслоу невиновен, тогда мир обратит на это внимание. С адвокатами это не всегда так, потому что они всегда говорят, что их клиенты невиновны - думают они на самом деле или нет. Как мальчик, который кричал "волк". Они говорят это так часто, что когда у них действительно есть невиновный клиент, им никто не верит ".


Она вопросительно посмотрела на меня, и я подумал, что она либо смутилась, либо решила, что ее обманывают. Я пытался поддерживать ход событий, чтобы ее разум не останавливался ни на чем из того, что я сказал.


"Миссис Сессамс, если я собираюсь расследовать это, мне нужно, чтобы ты позвонил мистеру Мейеру и попросил его сотрудничать со мной. Мне нужно взглянуть на материалы суда и все открытия."


"Пока что он ничего не обнаружил. Он просто пошел и сказал всем сидеть тихо, вот и все ".


"Под "открытием" я подразумеваю юридический термин. Государство - то есть прокурор - должно передать все свои документы и доказательства защите для ознакомления. Мне нужно будет увидеть все это, если я собираюсь работать над освобождением Алонсо ".


Теперь она, казалось, не обратила внимания на то, что я сказал. Она медленно подняла руку из корзины для белья. Она держала в руках крошечную пару ярко-красных трусиков. Она держала их подальше от своего тела, как будто держала за хвост дохлую крысу.


"Посмотри на эту глупую девчонку. Она не знает, с кем играет. Прячет свой красный цвет под. Она дура наполовину, и она думает, что это сойдет ей с рук ".


Она подошла к углу комнаты, ногой нажала на педаль, которая открыла мусорное ведро и бросила туда дохлую крысу. Я кивнул, как будто одобрял, и попытался вернуться в нужное русло.


"Миссис Сессамс, ты понял, что я сказал об открытии? Я собираюсь..."


"Но как ты собираешься утверждать, что мой Зо невиновен, когда все твои факты исходят от полиции, и они лгут, как змея на дереве?"


Мне потребовалось мгновение, чтобы ответить, поскольку я обдумывал ее использование языка и сопоставление обычного уличного сленга и религиозных отсылок.


"Я собираюсь собрать все факты для себя и вынести собственное суждение", - сказал я. "Когда я писал эту историю на прошлой неделе, я говорил то, что сказала полиция. Теперь я собираюсь выяснить это сам. Если твой Зо невиновен, я буду знать это. И я напишу это. Когда я напишу это, история вытащит его наружу ".


"Тогда ладно. Хорошо. Господь поможет тебе вернуть моего мальчика домой ".


"Но мне тоже понадобится твоя помощь, Ванда".


Теперь я перешел в режим обращения по имени. Пришло время позволить ей думать, что она собирается быть частью этого.


"Когда дело доходит до моего Зо, я всегда готова помочь", - сказала она. "Хорошо", - сказал я.


"Позволь мне сказать тебе, что я хочу, чтобы ты сделал".


ТРЕТЬЕ: Ферма


Карвер был в своем кабинете с закрытой дверью. Он напевал себе под нос и пристально наблюдал за камерами, его экраны были установлены в мультиплексном режиме - тридцать шесть просмотров на каждом. Он мог сканировать все камеры, даже те ракурсы, о которых никто не знал. Щелчком пальца на нагревательной панели он вывел один ракурс камеры на весь экран на средней плазме.


Женева стояла за прилавком, читая роман в мягкой обложке. Он усилил фокусировку, пытаясь увидеть, что она читает. Он не мог видеть название, но смог разобрать имя автора в верхней части страницы. Джанет Эванович. Он знал, что она прочитала несколько книг этого писателя. Он часто видел, как она улыбалась сама себе, читая.


Это была полезная информация, которую стоит знать. Он мог пойти в книжный магазин и купить экземпляр книги Эвановича. Он позаботился бы о том, чтобы Женева увидела это в его сумке, когда он проходил через приемную. Это могло бы стать ледоколом, который мог бы привести к разговору и, возможно, к большему.


Он дистанционно переместил объектив и увидел, что сумочка Женевьевы была открыта на полу рядом с ее стулом. Он потянул сильнее и увидел сигареты, жвачку и два тампона, а также ключи, спички и бумажник. Это было в то время месяца. Может быть, именно поэтому Женева была так резка с ним, когда он вошел. Она едва поздоровалась.


Карвер посмотрел на часы. Прошло время ее дневного перерыва. Иоланда Чавес из администрации должна была войти в дверь и отпустить Женеву. Пятнадцать минут. Карвер планировал следить за ней с камерами. Вышел покурить, в туалет посидеть на корточках, это не имело значения. Он смог бы последовать. У него повсюду были камеры. Он бы увидел, что бы она ни сделала.


Как только Иоланда вошла в приемную, раздался стук в его собственную дверь. Карвер немедленно нажал команду escape, и на трех экранах вернулись блок-схемы данных для трех разных серверных башен. Он не слышал зуммера ловушки в диспетчерской, но не был уверен. Возможно, он был так сильно сосредоточен на Женеве, что упустил ее.


"Да?"


Дверь открылась. Это был всего лишь камень. Карвера стало раздражать, что он отключил свои экраны и что он собирается пропустить following Geneva.


"В чем дело, Фредди?" нетерпеливо спросил он.


"Я хотел спросить тебя о времени отпуска", - громко сказал Стоун.


Он вошел и закрыл дверь. Он подошел к стулу по другую сторону рабочего стола от Карвера и сел без разрешения.


"Вообще-то, к черту каникулы", - сказал он. "Это было ради блага тех парней, которые там были. Я хочу поговорить о железных девах. На выходных, я думаю, я нашел нашу следующую девушку ".


Фредди Стоун был на двадцать лет моложе Карвера. Карвер впервые заметил его, когда скрывался под другим именем в чате iron maiden. Он пытался выследить его, но Стоун был слишком хорош для этого. Он исчез в цифровом тумане.


Неустрашимый и только более заинтригованный, Карвер создал сайт под названием www.motherinirons.com и, конечно же, Стоун в конце концов добился своего. На этот раз Карвер установил прямой контакт, и танец начался. Шокированный его юным возрастом, Карвер, тем не менее, завербовал его, изменил его внешность и личность и стал его наставником.


Карвер спас его, но по прошествии четырех лет Стоун был слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, и временами Карвер терпеть его не мог. Фредди слишком много на себя взял. Как будто просто зашел и сел без разрешения.


"Действительно", - сказал Карвер с ноткой недоверия, намеренно вложенной в это слово.


"Ты обещал, что я смогу выбрать следующее, помнишь?" Стоун ответил.


Карвер дал обещание, но это было сделано в пылу момента. Когда они ехали по автостраде 10, покидая пляж в Санта-Монике, окна были открыты, и морской воздух дул им в лица. Он все еще был на высоте и по глупости сказал своему молодому ученику, что тот может выбрать следующего.


Теперь ему придется это изменить. Он хотел бы просто вернуться к просмотру Женевы, может быть, застать ее меняющей тампон в туалете, и оставить это неудобство на потом.


"Тебе никогда не надоедает эта песня?" - Спросил Стоун.


"Что?"


Карвер понял, что он снова начал напевать, думая о Женеве. Смущенный, он попытался двигаться дальше.


"Кого ты нашел?" он спросил.


Стоун широко улыбнулся и покачал головой, как будто с трудом мог поверить в свою удачу.


"Эта девушка, у которой есть свой собственный порносайт. Я пришлю тебе ссылку, чтобы ты мог посмотреть на нее, но она тебе понравится. Я просмотрел ее налоговые декларации. В прошлом году она заработала двести восемьдесят тысяч только с людей, подписавшихся на двадцать пять баксов в месяц, чтобы посмотреть, как она трахает людей."


"Где ты ее нашел?"


"Дьюи и Бах, бухгалтеры. Она прошла аудит в чем-то под названием Калифорнийский совет по налоговым льготам, и они разобрались с этим. Все ее четыре-один-один прямо здесь. Все, что нам нужно для настройки. Затем я пошел и проверил ее на ее веб-сайте. Мэнди для тебя, точка ком. Она каменная лиса с длинными ногами. Как раз в нашем вкусе ".


Карвер мог почувствовать легкую дрожь предвкушения в его темных волокнах. Но он не собирался совершать ошибку.


"Где именно в Калифорнии?" - спросил он.


"Манхэттен-Бич", - сказал Стоун.


Карвер хотел перегнуться через стеклянную столешницу и ударить Стоуна по голове сбоку одним из плазменных экранов.


"Ты знаешь, где находится Манхэттен-Бич?" вместо этого он спросил.


"Разве это не рядом с Ло Джоллой и Сан-Диего? Там, внизу?"


Карвер покачал головой.


"Во-первых, это Ла Джолла. И нет, Манхэттен-Бич в любом случае находится не рядом с ним. Это недалеко от Лос-Анджелеса и не слишком далеко от Санта-Моники. Так что забудь о ней. Мы не собираемся возвращаться туда в течение долгого времени. Ты знаешь правила."


"Но, Даб, она идеальна! К тому же, я уже поднял файлы на нее. Лос-Анджелес - большое место. Никому в Санта-Монике не будет дела до того, что происходит на Манхэттен-Бич ".


Карвер решительно покачал головой.


"Ты можешь сразу положить файлы обратно. Мы только что сожгли Лос-Анджелес, по крайней мере, на три года. Мне все равно, кого ты найдешь или насколько безопасно, по-твоему, это. Я не отступаю от протокола. И еще кое-что. Меня зовут Уэсли, а не Уэс, и уж точно не Даб ".


Стоун посмотрел на стеклянную столешницу и казался раздавленным.


"Вот что я тебе скажу", - сказал Карвер. "Я пойду поработаю над этим и найду нам кого-нибудь. Подожди и увидишь, и ты будешь очень счастлив. Я гарантирую это ".


"Но это должна была быть моя очередь".


Теперь Стоун надулся.


"У тебя была твоя очередь, и ты все испортил", - сказал Карвер. "Теперь это переходит ко мне. Так почему бы тебе не вернуться туда и не приступить к работе. Ты все еще должен мне отчеты о состоянии башен с восемьдесят по восемьдесят пятую. Я хочу получить их к концу дня ".


"Как скажешь".


"Иди. И не унывай, Фредди. Мы снова отправимся на охоту до конца недели ".


Стоун встал и повернулся к двери. Карвер смотрел ему вслед, гадая, сколько времени пройдет, прежде чем ему придется от него избавиться. Навсегда. Работать с партнером всегда было предпочтительнее. Но в конце концов все партнеры подобрались слишком близко и взяли на себя слишком много. Они начали называть тебя именем, которым никто никогда не пользовался. Они начали думать, что это равноправное партнерство с равными правами голоса. Это было неприемлемо и опасно. Один человек отдавал приказы. Он сам.


"Закройте дверь, пожалуйста", - сказал Карвер.


Стоун сделал, как было сказано. Карвер вернулся к камерам. Он быстро навел камеру на приемную и увидел Иоланду, сидящую за стойкой. Женева исчезла. Прыгая от камеры к камере, он начал искать ее.


ЧЕТВЕРТОЕ: Большая тройка-о


К тому времени, когда мы с Сонни Лестером покинули квартиру, где жила Ванда Сессамс, проекты были живыми и насыщенными. Занятия в школе закончились, наркоторговцы и их клиенты были на ногах. Автостоянки, игровые площадки и выгоревшие газоны между жилыми домами были переполнены детьми и взрослыми. Наркобизнес здесь представлял собой сквозную операцию с тщательно продуманной организацией, в которой участвовали дозорные всех возрастов, которые направляли покупателей по лабиринту улиц в проектах к месту покупки, которое постоянно менялось в течение дня. Правительственные планировщики, которые спроектировали и построили это место, понятия не имели, что создают идеальную среду для рака, который так или иначе уничтожит большинство его обитателей.


Я знал все это, потому что не раз работал с командами Южного бюро по борьбе с наркотиками, когда писал свои полугодовые обновления о местной войне с наркотиками.


Когда мы пересекали лужайку и приближались к служебной машине Лестера, мы двигались с опущенными головами, думая о наших собственных деловых целях. Мы просто хотели выбраться из Доджа. Только когда мы подошли почти вплотную к машине, я увидела молодого человека, прислонившегося к водительской двери. На нем были рабочие ботинки с развязанными шнурками, синие джинсы, приспущенные до середины боксерских трусов с синим рисунком, и безупречно белая футболка, которая почти светилась на послеполуденном солнце. Это была униформа Crips set, которая руководила проектами. Они были известны как BH set, что поочередно означало Охотников за головами или Охотников за кровью, в зависимости от того, кто распылял краску.


"Как у вас дела?" он сказал.


"У нас все в порядке", - сказал Лестер. "Просто возвращаюсь к работе".


"Ты теперь полицейский?"


Лестер рассмеялся так, словно это была самая большая шутка, которую он слышал за неделю.


"Не, чувак, мы из газеты".


Лестер небрежно положил сумку с фотоаппаратом в багажник, а затем подошел к двери, к которой прислонился молодой человек. Он не двигался.


"Мне пора, братан. Могу я пройти мимо тебя там?"


Я был с другой стороны машины, у своей двери. Я почувствовал, как у меня внутри все сжалось. Если и должна была возникнуть проблема, то она должна была произойти прямо сейчас. Я мог видеть других в такой же униформе банды, стоящих на затененной стороне парковки, готовых к тому, чтобы их вызвали в случае необходимости. Я не сомневался, что у всех у них было оружие либо при себе, либо спрятано поблизости.


Молодой человек, прислонившийся к нашей машине, не двигался. Он скрестил руки на груди и посмотрел на Лестера.


"О чем ты там разговариваешь с мамами наверху, братан?"


"Алонзо Уинслоу", - сказал я со своей стороны. "Мы не думаем, что он кого-то убил, и мы расследуем это".


Молодой человек оттолкнулся от машины, чтобы повернуться и посмотреть на меня.


"Это верно?"


Я кивнул.


"Мы работаем над этим. Мы только начали, и именно поэтому мы пришли поговорить с миссис Сессамс ".


"Тогда она рассказала тебе о налоге".


"Какой налог?"


"Да, она платит налог. Любой, кто занимается бизнесом в округе, платит налог ".


"Неужели?"


"Уличный налог, чувак. Видите ли, любой газетчик, который приходит сюда, чтобы поговорить о Зо Слоу, должен заплатить уличный налог. Я могу взять это для тебя прямо сейчас ".


Я кивнул.


"Сколько?"


"Сегодня будет фитти долл".


Я бы потратился на это и посмотрел, не устроила ли Дороти Фаулер скандал. Я полез в карман и вытащил свои деньги. У меня было пятьдесят три доллара, и я быстро извлек две двадцатки и десятку.


"Вот", - сказал я.


Я пересел на заднее сиденье машины, а молодой человек отошел от водительской двери. Когда я расплатился с ним, Лестер сел и завел машину.


"Мы должны идти", - сказал я, передавая деньги.


"Да, ты понимаешь. Ты возвращаешься, и налог становится двойным, разносчик газет".


"Прекрасно".


Мне следовало оставить все как есть, но я не мог уйти, не задав очевидного вопроса.


"Для тебя не имеет значения, что я работаю над освобождением Зо?"


Молодой человек поднял руку и потер подбородок, как будто серьезно обдумывал вопрос. Я видел буквы F-U-C-K, вытатуированные на костяшках его пальцев. Мои глаза остановились на другой его руке, безвольно свисающей вдоль тела. Я увидел татуировку D-A-5-0 на другой стороне костяшек пальцев и получил ответ. К черту полицию. С такими чувствами на руках неудивительно, что он вымогал деньги у тех, кто пытался помочь товарищу по команде. Здесь, внизу, каждый был сам за себя.


Малыш засмеялся и отвернулся, не ответив. Он хотел, чтобы я увидела его руки.


Я сел в машину, и Лестер выехал задним ходом с места. Я обернулся и увидел молодого человека, который только что вымогал у нас пятьдесят долларов, совершающего прогулку Crip. Он наклонился и использовал купюры, которые я только что дал ему, чтобы изобразить быструю полировку своих ботинок, затем выпрямился и сделал шарканье пяткой-носком-пяткой-носком, которое Крипс называли своим собственным. Его приятели в тени подхватили это, когда он приблизился.


Я не чувствовал, как напряжение в моей шее начало спадать, пока мы не вернулись к 110-му шоссе и не направились на север. Затем я выбросил из головы пятьдесят баксов и начал чувствовать себя хорошо, вспоминая, чего удалось достичь во время поездки. Ванда Сессамс согласилась полностью сотрудничать в расследовании дела Дениз Бэббит-Алонзо Уинслоу. Воспользовавшись моим мобильным телефоном, она позвонила общественному защитнику Уинслоу Джейкобу Мейеру и сказала ему, что, как опекун ответчика, она разрешает мне полный доступ ко всем документам и доказательствам, относящимся к делу. Мейер неохотно согласилась встретиться со мной на следующее утро между слушаниями в суде для несовершеннолетних в центре города. На самом деле у него не было выбора. Я сказал Ванде, что, если Мейер не будет сотрудничать, найдется множество частных адвокатов, которые возьмутся за дело бесплатно, как только узнают, что появятся заголовки. Выбор Мейера был либо работать со мной и привлечь к себе внимание ПРЕССЫ, либо отказаться от дела.


Ванда Сессамс также согласилась доставить меня в Сильмарскую колонию для несовершеннолетних, чтобы я мог взять интервью у ее внука. Мой план состоял в том, чтобы использовать досье государственного защитника, чтобы ознакомиться с делом, прежде чем я сяду за стол переговоров с Уинслоу. Это было бы ключевое интервью для статьи, которую я бы написал. Я хотел знать все, что можно было знать, прежде чем говорить с ним.


В целом, это была хорошая поездка - несмотря на тариф в пятьдесят долларов - и я думал о том, как я собираюсь представить свой план Прендергасту. Затем Лестер прервал мои мысли.


"Я знаю, что ты делаешь", - сказал он.


"Что я делаю?" Я сказал.


"Эта прачка, возможно, слишком тупа, а адвокат слишком озабочен заголовками, чтобы заметить это, но я не такой".


"О чем ты говоришь?"


"Ты ведешь себя так, словно ты белый рыцарь, который собирается доказать невиновность ребенка и освободить его. Но ты собираешься сделать прямо противоположное этому, чувак. Вы собираетесь использовать их, чтобы проникнуть в суть дела и узнать все пикантные детали, затем вы собираетесь написать историю о том, как шестнадцатилетний парень становится хладнокровным убийцей. Черт возьми, освободить невиновного человека - это чертово газетное клише в наши дни. Но вот так проникнуть в разум молодого убийцы? Рассказываешь, как общество позволяет подобным вещам происходить? Это территория Пулитцера, братан ".


Сначала я ничего не сказал. Лестер заставил меня замерзнуть. Я подготовил защиту, а затем ответил.


"Все, что я пообещал ей, это то, что я расследую это дело. Куда это приведет, туда и приведет, вот и все ".


"Чушь собачья. Ты используешь ее, потому что она слишком невежественна, чтобы знать это. Ребенок, вероятно, будет таким же глупым и тоже пойдет с нами. И мы все знаем, что адвокат обменяет ребенка на заголовки. Ты действительно думаешь, что выиграешь большую битву с этим, не так ли?"


Я покачал головой и не ответил. Я почувствовал, что мое лицо краснеет, и я повернулся, чтобы посмотреть в окно.


"Эй, но все в порядке", - сказал Лестер.


Я повернулась и посмотрела на него, и я прочитала по его лицу.


"Чего ты хочешь, Сынок?"


"Кусочек, вот и все. Мы работаем над этим как команда. Я поеду с тобой в Сильмар и в суд, и я сделаю всю фотоработу. Ты заполняешь запрос на фотографию, ставишь под ним мое имя. В любом случае, это делает упаковку лучше. Особенно для представлений ".


Имеются в виду материалы для жюри Пулитцеровской и других премий.


"Послушайте, " сказал я, " я еще даже не сказал об этом своему редактору. Ты забегаешь далеко вперед. Я даже не знаю, будут ли они..."


"Им это понравится, и ты это знаешь. Они собираются освободить тебя, чтобы ты поработал над этим, и они могли бы с таким же успехом освободить и меня. Кто знает, может быть, мы оба получим приз. Они не смогут уволить тебя, если ты принесешь домой Пулитцеровскую премию ".


"Ты говоришь о самом рискованном варианте, Сынок. Ты сумасшедший. Кроме того, меня уже уволили. У меня есть двенадцать дней, а потом мне будет насрать на Пулитцеровскую премию. Я ухожу отсюда ".


Я увидел, как в его глазах отразилось удивление при известии о моем увольнении. Затем он кивнул, поскольку учитывал новую информацию в своем текущем сценарии.


"Тогда это окончательное прощание", - сказал он. "Я понимаю. Ты оставляешь им историю "пошел ты", настолько хорошую, что они должны участвовать в конкурсах, даже если ты уже давно за дверью ".


Я не ответил. Я не думал, что меня так легко прочитать. Я повернулся обратно к окну. Автострада здесь была приподнята, и я мог видеть квартал за кварталом дома, сгрудившиеся вместе. На многих старых, прохудившихся крышах был натянут синий брезент. Чем дальше на юг вы продвигались по городу, тем больше таких брезентов вы видели.


"Я все еще хочу участвовать", - сказал Лестер.


Теперь, когда у меня был полный доступ к Алонзо Уинслоу и его делу, я был готов обсудить историю с моим редактором. Под этим я имел в виду, что я бы официально сказал, что работаю над этим, и мой козырь мог бы включить это в свой будущий бюджет. Когда я вернулся в отдел новостей, я направился прямо в "Рафт" и нашел Прендергаста за его столом. Он деловито печатал на своем компьютере.


"Прендо, у тебя есть минутка?"


Он даже не поднял глаз.


"Не прямо сейчас, Джек. Меня отметили за составление бюджета на четыре часа. У тебя есть что-нибудь на завтра, кроме истории Анджелы?"


"Нет, я говорю о более дальнобойном".


Он перестал печатать и посмотрел на меня, и я поняла, что он был смущен. На какую дальнюю дистанцию может пойти парень, у которого осталось двенадцать дней?


"Не настолько дальнобойное. Мы можем поговорить позже или завтра. Анджела рассказала историю?"


"Пока нет. Я думаю, она ждала, когда ты это просмотришь. Можешь пойти сделать это сейчас и вставить? Я хочу опубликовать это в Интернете, как только мы сможем ".


"Я занимаюсь этим".


"Ладно, Джек. Мы поговорим позже или пришлите мне быстрое электронное письмо ".


Я повернулся, и мои глаза обвели редакцию. Оно было длинным, как футбольное поле. Я не знал, где находится кабинет Анджелы Кук, но я знал, что это будет близко. Чем новее ты был, тем ближе они держали тебя к плоту. Дальние уголки редакции предназначались для ветеранов, которые предположительно нуждались в меньшем присмотре. Южная сторона называлась Baja Metro и была населена опытными репортерами, которые все еще занимались продюсированием. Северная сторона была сухостоем. Именно здесь находились репортеры, которые делали мало репортажей и еще меньше писали. Некоторые из них занимали священные посты благодаря политическим связям или Пулитцеровским премиям, а другие были просто невероятно искусны в том, чтобы не высовываться, чтобы не привлекать внимания редакторов заданий или корпоративных газетчиков.


Над верхним краем одного из ближайших контейнеров я увидел светлые волосы Анджелы. Я подошел.


"Как дела?"


Она вздрогнула, пораженная.


"Прости. Не хотел тебя напугать."


"Все в порядке. Я просто был так поглощен чтением этого ".


Я указал на экран ее компьютера.


"Это и есть история?"


Ее лицо покраснело. Я заметил, что она завязала волосы на затылке и продела в узел карандаш для редактирования. В этом она выглядела еще сексуальнее, чем обычно.


"Нет, на самом деле, это из архивов. Это история о тебе и том убийце, которого они называли Поэтом. Это было чертовски жутко ".


Я более внимательно посмотрел на экран. Она достала из архивов историю двенадцатилетней давности. С тех пор, как я работал в "Rocky Mountain News" и конкурировал с "Times" за материал, который распространился от Денвера до Восточного побережья, а затем до самого Лос-Анджелеса, это была самая крупная история, за которой я когда-либо гонялся. Это была высшая точка моей журналистской жизни - нет, зацените, это была вершина всей моей жизни - и я не хотел, чтобы мне напоминали, что я переступил эту черту так давно.


"Да, это было довольно жутко. Ты закончил с сегодняшней историей?"


"Что случилось с тем агентом ФБР, с которым ты работал в команде? Рейчел Уоллинг. В одной из других историй говорилось, что она была наказана за то, что переступила этические границы с тобой ".


"Она все еще здесь. На самом деле, здесь, в Лос-Анджелесе. Можем ли мы взглянуть на сегодняшнюю историю? Прендо хочет, чтобы мы получили это, чтобы он мог разместить это в Интернете ".


"Конечно. Я это сделал. Я просто ждал, когда ты увидишь это, прежде чем отправить на стол ".


"Давай я принесу стул".


Я отодвинул стул от пустой кабинки. Анджела освободила для меня место рядом с собой, и я прочитал рассказ размером в двенадцать дюймов, который она написала. Бюджет новостей был ограничен десятью дюймами, что означало, что его, вероятно, сократят до восьми, но вы всегда могли написать много для веб-издания, потому что не было ограничений по пространству. Любой достойный репортер, естественно, превысил бы бюджет. Ваше эго диктовало, что ваша история и ваше умение ее рассказывать заставят всех редакторов, которые ее прочитают, понять, что она слишком хороша, чтобы быть чем-то меньшим, чем то, что вы представили , независимо от того, для какого издания она была написана.


Первая правка, которую я сделал, заключалась в том, чтобы убрать свое имя из подписи.


"Почему, Джек?" Анджела запротестовала. "Мы сообщали об этом вместе".


"Да, но ты написал это. Ты получишь подпись."


Она потянулась к клавиатуре и положила свою руку поверх моей правой руки.


"Пожалуйста, я хотел бы поделиться с вами подписью. Это бы много значило для меня ".


Я вопросительно посмотрел на нее.


"Анджела, это двенадцатидюймовая история, которую они, вероятно, собираются сократить до восьми и похоронить внутри. Это просто еще одна история об убийстве, и ей не нужна двойная подпись ".


"Но это моя первая статья об убийстве в Times, и я хочу, чтобы в ней было ваше имя".


Она все еще держала свою руку на моей. Я пожал плечами и кивнул.


"Поступай как знаешь".


Она отпустила мою руку, и я ввел свое имя обратно в заголовок. Затем она снова потянулась и снова взяла меня за правую руку.


"Это тот, который пострадал?"


"Э-э..."


"Можно мне посмотреть?"


Я перевернула руку, обнажив шрам от взрыва звезды в перепонке между большим и указательным пальцами. Это было место, через которое прошла пуля, прежде чем попасть в лицо убийце, которого они называли Поэтом.


"Я увидела, что ты не пользуешься большим пальцем, когда печатаешь", - сказала она.


"Пуля перебила сухожилие, и я перенес операцию, чтобы его пришить, но мой большой палец никогда не работал должным образом".


"На что это похоже?"


"Это кажется нормальным. Оно просто не делает того, что я хочу, чтобы оно делало ".


Она вежливо рассмеялась.


"Что?"


"Я имел в виду, каково это - убивать кого-то подобным образом?"


Разговор становился странным. Что привлекало эту женщину - эту девушку - в убийстве?


"Э-э, мне не очень нравится говорить об этом, Анджела. Это было давно, и не похоже, что я убил того парня. Он вроде как сам навлек это на себя. Я думаю, он хотел умереть. Он выстрелил из пистолета ".


"Я люблю истории о серийных убийцах, но я никогда не слышал об этом Поэте, пока некоторые люди не сказали что-то об этом сегодня за обедом, и тогда я погуглил это. Я собираюсь достать книгу, которую ты написал. Я слышал, что это был бестселлер ".


"Удачи. Десять лет назад это был бестселлер. К настоящему времени оно не печаталось по меньшей мере пять лет ".


Я понял, что если она слышала о книге за обедом, значит, люди говорили обо мне. Рассказываю о бывшем бестселлере, а ныне переплачивающем репортеру из полицейского отдела, получившему розовый листок.


"Ну, держу пари, у тебя есть экземпляр, который я могла бы позаимствовать", - сказала Анджела.


Она бросила на меня надутый взгляд. Я долго изучал ее, прежде чем ответить. В тот момент я понял, что она была своего рода помешанной на смерти. Она хотела писать истории об убийствах, потому что ей нужны были подробности, которые не помещают в статьи и телерепортажи. Копы должны были полюбить ее, и не только потому, что она была красавицей. Она заискивала перед ними, когда они раздавали грубые и мрачные описания мест преступлений, на которых они работали. Они бы ошибочно приняли ее поклонение темным деталям за поклонение им самим.


"Я посмотрю, смогу ли я найти копию дома сегодня вечером. Давайте вернемся к этой истории и разберемся в ней. Прендо захочет увидеть это в корзинке, как только закончит четырехчасовое собрание ".


"Ладно, Джек".


Она подняла руки в притворной капитуляции. Я вернулся к рассказу и дочитал его до конца за десять минут, внеся только одно изменение в текст. Анджела разыскала сына пожилой женщины, которая была изнасилована, а затем зарезана в 1989 году. Он был благодарен за то, что полиция не отказалась от расследования, и сказал об этом. Я переместил его искренне хвалебную цитату в верхнюю треть рассказа.


"Я перемещаю это вверх, чтобы оно не порезалось о стол", - объяснил я. "Подобная цитата принесет вам несколько очков в глазах копов. Это то чувство от публики, ради которого они живут и которое не часто получают. Подняв его повыше, вы начнете укреплять доверие, о котором я вам говорил ".


"Ладно, хорошо".


Затем я сделал последнее дополнение, напечатав -30 - внизу копии.


"Что это значит?" Спросила Анджела. "Я видел это в других историях в корзине "Сити стол"".


"Это просто старая школа. Когда я впервые пришел в журналистику, вы напечатали это в конце своих статей. Это код - я думаю, это даже пережиток времен telegraph. Это просто означает конец истории. В этом больше нет необходимости, но ...


"О, Боже, вот почему они называют список всех, кого увольняют, "списком тридцати" ".


Я посмотрел на нее и кивнул, удивленный тем, что она еще не поняла, о чем я ей говорил.


"Это верно. И это то, что я всегда использовал, и поскольку в рассказе стоит моя подпись ... "


"Конечно, Джек, все в порядке. Я думаю, это вроде как круто. Может быть, я начну это делать ".


"Продолжай традицию, Анджела".


Я улыбнулся и встал.


"Ты думаешь, что с тобой все в порядке, чтобы утром пройти полицейскую проверку и заскочить в Паркер-центр?"


Она нахмурилась.


"Ты имеешь в виду без тебя?"


"Да, я собираюсь быть связанным в суде по кое-чему, над чем я работаю. Но я, вероятно, вернусь до обеда. Ты думаешь, что сможешь с этим справиться?"


"Если ты так думаешь. Над чем ты работаешь?"


Я вкратце рассказала ей о своем посещении проектов Rodia Gardens и о направлении, в котором я двигалась. Затем я заверил ее, что у нее не возникнет проблем с самостоятельным посещением Паркер-центра после всего лишь одного дня тренировок со мной.


"С тобой все будет в порядке. И с этой историей в завтрашней газете у тебя там будет больше друзей, чем ты будешь знать, что с ними делать ".


"Если ты так говоришь".


"Я верю. Просто позвони мне на мобильный, если тебе что-нибудь понадобится ".


Затем я указал на статью на экране ее компьютера, сжал кулак и слегка стукнул им по ее столу.


"Запускай этого ребенка", - сказал я.


Это была реплика из "Всей президентской рати", одна из величайших репортерских историй, когда-либо рассказанных, и я сразу понял, что она ее не узнала. О, ну что ж, подумал я, есть старая школа, а есть и новая школа.


Я направился обратно в свою кабинку и увидел, что индикатор сообщений на моем телефоне мигает с большой периодичностью, что означает, что у меня было несколько сообщений. Я быстро выбросил из головы странную, но интригующую встречу с Анджелой Кук и поднял трубку.


Первое сообщение было от Джейкоба Мейера. Он сказал, что ему поручили новое дело с предъявлением обвинения, назначенным на следующий день. Это означало, что ему пришлось перенести нашу встречу на полчаса на 9:30 следующего утра. Меня это устраивало. Это дало бы мне больше времени, чтобы либо выспаться, либо подготовиться к собеседованию.


Вторым сообщением был голос из прошлого. Ван Джексон был начинающим репортером, которого я обучал полицейскому ритму в Rocky Mountain News около пятнадцати лет назад. Он поднялся по служебной лестнице и прошел весь путь до поста городского редактора, прежде чем газета закрыла свои двери несколькими месяцами ранее. Это был конец 150-летней издательской деятельности в Колорадо и самый большой признак краха газетной экономики. Джексон все еще не нашел работу в бизнесе, которому он посвятил свою профессиональную жизнь.


"Джек, это Ван. Я слышал новости. Не очень хорошая вещь, чувак. Мне так жаль. Позвони мне, и мы сможем посочувствовать. Я все еще здесь, в Денвере, работаю фрилансером и ищу работу ".


Последовало долгое молчание, и я думаю, Джексон искал слова, которые подготовили бы меня к тому, что было впереди.


"Я должен сказать тебе правду, чувак. Снаружи ничего нет. Я почти готов начать продавать автомобили, но все автодилеры тоже в унитазе. В любом случае, позвони мне. Может быть, мы могли бы присматривать друг за другом, обмениваться советами или что-то в этомроде ".


Я снова прослушал сообщение, а затем стер его. Я бы не торопился перезванивать Джексону. Я не хотел, чтобы меня тянуло вниз еще дальше, чем я уже был. Я попал в большую тройку - о, но у меня все еще были варианты. Я хотел сохранить свой импульс. Мне нужно было написать роман.


Джейкоб Мейер опоздал на нашу встречу во вторник утром. Почти полчаса я сидел в приемной офиса Народного защитника в окружении клиентов финансируемого государством агентства. Люди слишком бедны, чтобы позволить себе собственную юридическую защиту, и полагаются на правительство, которое их преследовало, чтобы оно также защищало их. Это было прямо там, в гарантированных конституцией правах - если вы не можете позволить себе адвоката, вам его назначат - но мне это всегда казалось противоречием. Как будто все это было каким-то рэкетом, в котором правительство контролировало как спрос, так и предложение.


Мейер был молодым человеком, который, как я предположил, окончил юридическую школу не более пяти лет назад. И все же он был здесь, защищая молодого человека - нет, ребенка, - обвиняемого в убийстве. Он вернулся из суда, неся кожаный портфель, настолько набитый папками, что его было слишком неудобно и тяжело нести за ручку. Он держал это под мышкой. Он попросил администратора передать сообщения, и ему указали на меня. Он переложил свой тяжелый портфель в левую руку и предложил пожать мне руку. Я взял его и представился.


"Возвращайся", - сказал он. "У меня не так много времени".


"Это прекрасно. На данный момент мне не нужно много вашего времени."


Мы шли гуськом по коридору, который был сужен из-за ряда картотечных шкафов, придвинутых к правой стене и тянувшихся по всей его длине. Я был уверен, что это нарушение правил пожарной безопасности. Это была та деталь, которую я обычно клал в задний карман на черный день. Общественные защитники работают в огненной ловушке. Но я больше не беспокоился о заголовках или придумывал истории для "медленных дней". Мне оставалось написать последнюю историю, и это было все.


"Здесь", - сказал Мейер.


Я последовал за ним в общий офис, комнату двадцать на двенадцать со столами в каждом углу и прочными перегородками между ними.


"Дом, милый дом", - сказал он. "Подвинь один из тех стульев".


Там был еще один адвокат, сидевший за столом, расположенным углом к столу Мейера. Я отодвинул стул от пустого стола рядом с его, и мы сели.


"Алонсо Уинслоу", - сказал Мейер. "Его бабушка - интересная леди, не так ли?"


"Особенно в ее собственном окружении".


"Она говорила тебе, как гордилась тем, что у нее был адвокат-еврей?"


"Да, на самом деле она это сделала".


"Оказывается, я ирландец, но я не хотел ей все портить. Что ты хочешь сделать для Алонсо?"


Я вытащил из кармана микрорекордер и включил его. Оно было размером с одноразовую зажигалку. Я протянула руку и положила это на его стол между нами.


"Ты не возражаешь, если я это запишу?"


"Вовсе нет. Я бы сам хотел, чтобы это была запись ".


"Ну, как я сказал тебе по телефону, бабушка Зо довольно убеждена, что копы взяли не того парня. Я сказал, что разберусь с этим, потому что я написал историю, в которой копы сказали, что это сделал он. Миссис Сессамс, которая является законным опекуном Зо, предоставила мне полный доступ к нему и его делу ".


"Она может быть его законным опекуном, и я должен был бы это проверить, но то, что она предоставила тебе полный доступ, ничего не значит с юридической точки зрения и, следовательно, ничего не значит для меня. Ты понимаешь это, верно?"


Это было не то, что он сказал по телефону, когда я попросил Ванду Сессамс поговорить с ним. Я собирался призвать его к этому и его обещанию сотрудничества, когда увидел, как он бросил быстрый взгляд через плечо, и понял, что он, возможно, говорит в интересах другого адвоката в комнате.


"Конечно", - сказал я вместо этого. "И я знаю, что у вас есть правила в отношении того, что вы можете мне рассказать".


"Пока мы понимаем это, я могу попытаться работать с вами. Я могу ответить на ваши вопросы в определенной степени, но на данном этапе дела я не имею права передавать вам какие-либо открытия ".


Говоря это, он повернулся на своем сиденье, чтобы убедиться, что другой адвокат по-прежнему стоит к нам спиной, а затем быстро протянул мне флэш-накопитель, флешку для хранения данных с подключением к USB-порту.


"Вам придется получать подобные материалы от прокурора или полиции", - сказал он.


"Кто является прокурором, назначенным для ведения этого дела?"


"Ну, это была Роза Фернандес, но она занимается делами несовершеннолетних. Они говорят, что хотят судить этого парня как взрослого, так что это, вероятно, будет означать смену обвинителей ".


"Вы возражаете против того, чтобы они перенесли это из суда по делам несовершеннолетних?"


"Конечно. Моему клиенту шестнадцать, и он не ходил в школу с какой-либо регулярностью с тех пор, как ему было десять или двенадцать. Он не только не является взрослым ни по каким юридическим стандартам, но его умственные способности и острота даже не те, что у шестнадцатилетнего ".


"Но полиция сказала, что это преступление имело определенную степень изощренности и сексуальную составляющую. Жертва была изнасилована и содомизирована посторонними предметами. Пытали."


"Вы предполагаете, что преступление совершил мой клиент".


"Полиция сказала, что он признался".


Мейер указал на флешку в моей руке.


"Точно", - сказал он. "Полиция сказала, что он признался. У меня есть две вещи, которые я могу сказать по этому поводу. Мой опыт показывает, что если вы запрете шестнадцатилетнего подростка в чулан на девять часов, не кормите его должным образом, не поите, лжете ему о несуществующих доказательствах и не разрешаете ему говорить с кем бы то ни было - ни с бабушкой, ни с адвокатом, ни с кем другим, - что ж, в конце концов, он даст вам то, что вы хотите, если он думает, что это, наконец, вытащит его из чулана. И, во-вторых, меня беспокоит вопрос о том, в чем именно он признался. Точка зрения полиции определенно отличается от моей на этот счет ".


Я уставился на него на мгновение. Разговор был интригующим, но слишком загадочным. Мне нужно было отвести Мейера в место, где он мог бы говорить свободно.


"Не хочешь сходить выпить чашечку кофе?"


"Нет, у меня нет времени. И, как я уже сказал, я не могу вдаваться в подробности дела. У нас здесь свои правила, и мы имеем дело с несовершеннолетним - несмотря на усилия государства по обратному. И, по иронии судьбы, та же окружная прокуратура, которая хочет привлечь к ответственности этого ребенка как взрослого, с радостью обрушится на меня и на моего босса, если я предоставлю вам какие-либо документы по делу, касающиеся несовершеннолетнего. Это дело еще не рассмотрено судом для взрослых, поэтому правила конфиденциальности, призванные защитить несовершеннолетних, все еще действуют. Но я уверен, что у вас есть источники в полицейском управлении, которые могут дать вам то, что вам нужно."


"Я верю".


"Хорошо. Тогда, если вы хотите услышать от меня заявление, я бы сказал, что, по моему мнению, мой клиент - и, кстати, я не вправе называть его по имени - является здесь почти такой же жертвой, как Дениз Бэббит. Это правда, что она - конечная жертва, потому что она рассталась с жизнью ужасным образом. Но у моего клиента отняли свободу, и он не виновен в этом преступлении. Я смогу доказать это, как только мы дойдем до суда. Будет ли это в суде для взрослых или для несовершеннолетних, на самом деле не имеет значения. Я буду энергично защищать своего клиента, потому что он невиновен в этом преступлении ".


Это было тщательно сформулированное заявление и не что иное, как то, чего я ожидал. Но, тем не менее, это заставило меня задуматься. Мейер переступил черту, отдав мне флешку, и я должен был спросить себя, почему. Я не знал Мейера. Я никогда не писал историю с его участием, и не было того доверия, которое возникает между репортером и источником по мере написания и публикации историй. Итак, если Мейер переступал черту не ради меня, то для кого он это делал? Алонзо Уинслоу? Мог ли этот общественный защитник с портфелем, набитым досье его виновных клиентов, действительно поверить в свое собственное заявление? Он действительно думал, что Алонсо был здесь жертвой, что он на самом деле невиновен?


До меня дошло, что я зря трачу время. Я должен был вернуться в офис и посмотреть, что было на флешке. По цифровой информации, которую я держал спрятанной в руке, я мог определить свое направление.


Я протянул руку и выключил свой цифровой диктофон.


"Спасибо за вашу помощь".


Я сказал это с сарказмом в пользу другого юриста в комнате. Я кивнул и подмигнул Мейеру, затем я ушел.


Как только я добрался до редакции, я пошел в свою каморку, не зарегистрировавшись в the raft или у Анджелы Кук. Я вставил флешку с данными в гнездо своего портативного компьютера и открыл ее содержимое. На него было три папки. Они были помечены summary.doc , arrest.doc и confess.doc . Третий файл был самым большим на сегодняшний день. Я ненадолго открыл его и обнаружил, что расшифровка признания Алонзо Уинслоу занимает 928 страниц. Я закрыл его, приберегая напоследок, и заподозрил, что, поскольку на нем была надпись "признаться", а не, скажем, "Допрос", это был файл, который был передан Мейеру от прокурора. Это был цифровой мир, и меня не удивило, что стенограмма девятичасового допроса подозреваемого в убийстве передавалась от полиции прокурору и от прокурора защите в электронном формате. При количестве страниц 928 затраты на печать и перепечатку такого документа были бы высокими, особенно учитывая, что это был результат всего одного обращения в системе, которая обрабатывает тысячи обращений в любой данный день. Если Мейер хотел напечатать это за счет бюджета государственного защитника, то это было его дело.


Загрузив файлы на свой компьютер, я отправил их по электронной почте во внутренний копировальный центр, чтобы у меня были печатные копии всего. Точно так же, как я предпочитаю газету, которую вы можете держать в руках, цифровой версии, мне нравятся печатные копии материалов, на которых я основываю свои истории.


Я решил привести документы в порядок, хотя был знаком с обвинениями и арестом Алонзо Уинслоу. Первые два документа должны были подготовить почву для последующего признания. Признание затем подготовило бы почву для моей истории.


Я открыл итоговый отчет на своем экране. Я предполагал, что это будет минималистичный отчет о ходе расследования, приведшего к аресту Уинслоу. Автором документа был мой приятель Гилберт Уокер, который так любезно повесил трубку за день до этого. Я не ожидал многого. Краткое изложение занимало четыре страницы и было напечатано на специальных бланках, а затем отсканировано в компьютер для создания цифрового документа, который у меня теперь был. Печатая, Уокер знал, что его документ будет изучен на предмет слабых мест и процессуальных ошибок юристами обеих сторон дела. Лучшей защитой от этого было уменьшить цель - включить в отчет как можно меньше информации - и, судя по всему, Уокеру это удалось.


Сюрпризом в досье, однако, стало не краткое резюме, а полные отчеты о вскрытии и месте преступления, а также набор фотографий с места преступления. Это было бы чрезвычайно полезно для меня, когда я писал описание преступления в своей истории.


У каждого репортера есть, по крайней мере, частичка гена вуайериста. Прежде чем перейти к словам, я перешел к фотографиям. На месте преступления было сделано сорок восемь цветных фотографий, на которых запечатлено тело Дениз Бэббит в том виде, в каком оно было найдено в багажнике ее Mazda Millenia 1999 года выпуска, и в том виде, в каком оно было извлечено, осмотрено на месте происшествия, а затем окончательно упаковано перед тем, как его увезли. Были также фотографии, на которых был виден интерьер машины и багажник после извлечения тела.


На одной фотографии было видно ее лицо за прозрачным пластиковым пакетом, натянутым на голову и туго завязанным вокруг шеи чем-то похожим на обычную бельевую веревку. Дениз Бэббит умерла с открытыми глазами, в которых застыл страх. В свое время я видел довольно много мертвых людей, как лично, так и на фотографиях, подобных этим. Я так и не смог привыкнуть к глазам. Я знал детектива из отдела по расследованию убийств - фактически моего брата, - который сказал мне, чтобы я не проводил слишком много времени с глазами, потому что они остаются с тобой еще долго после того, как ты отворачиваешь свои.


У Дениз были такие глаза. Такое, которое заставляло задуматься о ее последних мгновениях, о том, что она видела, думала и чувствовала.


Я вернулся к резюме расследования и прочитал его до конца, выделяя абзацы с информацией, которую я считал важной и полезной, и перенося их в новый документ, который я создал. Я вызвал этот файл POLICESTORY.DOC и я взял каждый абзац, который я переместил из официального отчета, и переписал его. Язык полицейского отчета был высокопарным и перегружен сокращениями. Я хотел создать свою собственную историю.


Когда я закончил, я просмотрел свою работу, желая убедиться, что она точна, но при этом сохраняет повествовательный импульс. Я знал, что когда я, наконец, напишу рассказ для публикации, многие из этих абзацев и крупиц информации будут включены. Если бы я допустил ошибку на этом раннем этапе, это вполне могло быть неправильно перенесено в публикацию.


Дениз Бэббит была найдена в багажнике своей Mazda Millenia 1999 года выпуска в 9:45 утра в субботу, 25 апреля 2009 года, патрульными полицейскими SMPD Ричардом Клиди и Роберто Джиминезом. Детективы Гилберт Уокер и Уильям Грейди выступили в качестве ведущих расследователей преступления.


Патрульные были вызваны службой охраны парковок Санта-Моники, которые обнаружили машину на общественной пляжной стоянке рядом с отелем Casa Del Mar. Хотя доступ на парковку открыт на ночь, она становится платной с 9 до 5 каждый день, и на все оставшиеся автомобили начисляются штрафы, если парковочный талон не приобретен и не отображается на приборной панели. Когда сотрудник службы охраны парковки Вилли Кортес подошел к Mazda, чтобы проверить пропуск, он обнаружил, что окна машины открыты, а ключ в замке зажигания. Женская сумочка была на виду на пассажирском сиденье, и ее содержимое было свалено рядом с ней. Почувствовав, что что-то не так, он позвонил в SMPD, и прибыли офицеры Клиди и Джиминез. В ходе проверки номерного знака, чтобы определить владельца автомобиля, они заметили, что багажник был закрыт чем-то, что, по-видимому, было частью женского платья с шелковым рисунком. Они залезли в машину и открыли багажник.


Тело женщины, позже опознанной как Дениз Бэббит, владелица машины, было в багажнике. Она была обнажена, и ее одежда - нижнее белье, платье и туфли - были найдены поверх тела.


Дениз Бэббит было 23 года. Она работала танцовщицей в голливудском стрип-баре под названием Club Snake Pit. Она жила в квартире на Орчид-стрит в Голливуде. У нее был послужной список за хранение героина, датируемый годом ранее. Дело все еще находилось на рассмотрении, заключение было отложено из-за программы досудебного вмешательства, которая поместила ее в программу амбулаторного наркологического лечения. Она была арестована во время спецоперации полиции Лос-Анджелеса в Родиа Гарденс, в ходе которой полиция под прикрытием наблюдала за подозреваемыми, которые покупали наркотики, а затем остановила их после выхода с рынка наркотиков.


Доказательства волос и волокон, собранные внутри автомобиля, включали многочисленные образцы собачьей шерсти неизвестной, но короткошерстной породы собак. У Дениз Бэббит не было собаки.


Жертва была задушена отрезком обычной бельевой веревки, которой был обвязан пластиковый пакет вокруг ее шеи. На ее запястьях и ногах также были следы от перевязки, когда она была связана во время похищения. Вскрытие показало бы, что ее неоднократно насиловали инородным предметом. Мелкие осколки, найденные во влагалище и заднем проходе, указывали на то, что этот предмет, возможно, был деревянной метлой или ручкой инструмента. На теле не было обнаружено следов спермы или волос. Время смерти было установлено от 12 до 18 часов до обнаружения тела.


Жертва отработала свою обычную ночную смену в Змеиной яме, уйдя с работы в 2:15 ночи в пятницу, 24 апреля. Ее соседка по комнате, 27-летняя Лори Роджерс, танцовщица "Змеиной ямы", рассказала полиции, что Бэббит не пришла домой после работы и не возвращалась в квартиру на Орчид-стрит в течение дня в пятницу. В тот вечер она не пришла на свою смену в Змеиную яму, а ее машина и тело были найдены на следующее утро.


Было подсчитано, что в течение предыдущего вечера жертва заработала более 300 долларов чаевых, танцуя в "Змеиной яме". В ее сумочке, которая была выброшена в ее машине, не было найдено наличных.


Следователи на месте преступления обнаружили, что человек, который оставил машину жертвы с телом в багажнике, безуспешно пытался удалить улики из машины, вытирая все поверхности, на которых могли быть отпечатки пальцев. Дверные ручки, рулевое колесо и рычаг переключения передач были начисто протерты внутри. Снаружи крышка багажника и наружные дверные ручки также были тщательно протерты. Однако следователи обнаружили четкий отпечаток большого пальца на внутреннем зеркале заднего вида, предположительно оставленный, когда кто-то за рулем автомобиля регулировал его.


Отпечаток большого пальца был сопоставлен с помощью компьютера, а также при физическом сравнении специалистом по скрытым отпечаткам пальцев с 16-летним Алонзо Уинслоу, который был несовершеннолетним, арестованным за продажу наркотиков в тех же проектах, где Дениз Бэббит покупала героин и была арестована годом ранее.


Появилась версия следствия: уйдя с работы ранним утром 24 апреля, жертва поехала в проект "Сады Родии", чтобы купить героин или другие наркотики. Несмотря на то, что она белая, а население "Родиа Гарденс" на 98процентов чернокожее, Дениз Бэббит было знакомо и комфортно ходить в "Проджектс" за покупками, потому что она много раз покупала там наркотики раньше. Возможно, она даже лично знала дилеров в Rodia Gardens, включая Алонзо Уинслоу. Возможно, в прошлом она также обменивала секс на наркотики.


Однако на этот раз она была насильно похищена Алонзо Уинслоу и, возможно, другими неизвестными лицами. Ее держали в неизвестном месте и подвергали сексуальным пыткам в течение шести-восемнадцати часов. Из-за большого количества точечных кровоизлияний вокруг глаз, ее также, по-видимому, неоднократно душили до потери сознания, а затем приводили в чувство, прежде чем наступила окончательная асфиксия. Затем ее тело засунули в багажник ее машины и отвезли почти за двадцать миль в Санта-Монику, где машину бросили на парковке у океана.


Поскольку отпечаток пальца был надежной уликой, подтверждающей теорию и связывающей Бэббита с известным торговцем наркотиками в Родиа Гарденс, детективы Уокер и Грейди получили ордер на арест Алонзо Уинслоу. Детективы связались с полицией Лос-Анджелеса, чтобы заручиться сотрудничеством в поиске и аресте подозреваемого. Он был взят под стражу без инцидентов утром в воскресенье, 26 апреля, и после длительного допроса признался в убийстве. На следующее утро полиция объявила об аресте.


Я закрыл сводный файл и подумал о том, как быстро расследование привело к Уинслоу, и все потому, что он пропустил один отпечаток пальца. Он, вероятно, думал, что двадцать миль между Уоттсом и Санта-Моникой - это расстояние, которое не может преодолеть обвинение в убийстве. Теперь он сидел в камере для несовершеннолетних в Силмаре, жалея, что вообще повернул зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за ним не следит полиция.


Зазвонил телефон на моем столе, и я посмотрела, чтобы увидеть имя Анджелы Кук на экране идентификатора вызывающего абонента. У меня был соблазн забыть об этом, сосредоточиться на своей истории, но я знал, что звонок поступит на коммутатор, и тот, кто ответит, скажет Анджеле, что я нахожусь на своем рабочем месте, но, по-видимому, слишком занят, чтобы ответить на ее звонок.


Я не хотел этого, поэтому взял трубку.


"Анджела, что происходит?"


"Я здесь, в Parker, и я думаю, что что-то происходит, но никто мне ни хрена не говорит".


"Почему ты думаешь, что что-то происходит?"


"Потому что сюда приходят всевозможные репортеры и камеры".


"Где ты?"


"Я в вестибюле. Я уходил, когда увидел, что группа этих парней входит ".


"И ты связался с пресс-службой?"


"Конечно, я сделал. Но никто не отвечает."


"Извините, это был глупый вопрос. Хм, я могу сделать несколько звонков. Оставайся там на случай, если тебе понадобится вернуться наверх. Я тебе сразу же перезвоню. Они были всего лишь телевизионщиками?"


"Похоже на то".


"Ты знаешь, как выглядит Патрик Денисон?"


Денисон был главным полицейским и криминальным репортером Daily News, единственной реальной печатной конкуренции, с которой Times сталкивалась на местном уровне. Он был хорош и время от времени срывал эксклюзивы, за которыми мне приходилось гоняться. Для репортера было худшим позором следить за сенсацией конкурента. Но я не беспокоился о том, что меня схватят здесь, не если телевизионщики уже были в здании. Когда вы видели тележурналистов в сюжете, это обычно означало, что они следили за вчерашними новостями или направлялись на пресс-конференцию. В телевизионных новостях в этом городе не было настоящей сенсации с тех пор, как на Пятом канале в 1991 году показали ленту с избиением Родни Кинга.


После разговора с Анджелой я позвонил лейтенанту по особо важным делам, чтобы узнать, что стряслось. Если бы он не знал, тогда я бы попробовал Отдел по расследованию ограблений и убийств, а затем Отдел по борьбе с наркотиками. Я был уверен, что скоро узнаю, почему СМИ штурмовали Паркер-центр, а L.A. Times узнала об этом последней.


Я поговорил с городским секретарем, который отвечает на звонки по особо важным делам, и без особого ожидания добрался до лейтенанта Харди. Харди проработал на этой работе меньше года, а я все еще танцевал с ним, постепенно приобретая его в качестве надежного источника. После того, как я представился, я спросил, что задумали парни Харди. Я стал называть детективов из его команды "Харди Бойз", потому что знал, что предоставление лейтенанту права управления отрядом играет на его самолюбии. Правда заключалась в том, что он был просто менеджером людей, и следователи в его команде работали довольно автономно. Но это было частью танца, и до сих пор это срабатывало.


"Сегодня мы залегаем на дно, Джек", - сказал Харди. "Нечего сообщать".


"Ты уверен? Я слышал от кого-то еще в здании, что это место кишит телевизионщиками ".


"Да, это для другой вещи. Мы не имеем к этому никакого отношения ".


По крайней мере, мы не были за кадром в истории о крупных преступлениях. Это было хорошо.


"Что еще за вещь?" Я спросил.


"Вам нужно поговорить либо с Гроссманом, либо с офисом шефа. Они устраивают пресс-конференцию ".


Я начал беспокоиться. Начальник полиции обычно не проводил пресс-конференций, чтобы обсудить то, что уже появилось в газете. Обычно он сам во всем разбирался - чтобы иметь возможность контролировать информацию и получать похвалу, если она ему причиталась.


Другое упоминание, которое Харди сделал, касалось капитана Арта Гроссмана, который отвечал за крупные расследования по наркотикам. Каким-то образом мы пропустили приглашение на пресс-конференцию.


Я быстро поблагодарил Харди за помощь и сказал ему, что свяжусь с ним позже. Я перезвонил Анджеле, и она сразу же ответила.


"Возвращайся и поднимайся на шестой этаж. Это что-то вроде пресс-конференции по борьбе с наркотиками с участием шефа и Арта Гроссмана, который является главным наркоторговцем ".


"Хорошо, во сколько?"


"Я еще не знаю. Просто поднимись туда на случай, если это происходит прямо сейчас. Ты не слышал об этом?"


"Нет!" - сказала она, защищаясь.


"Как долго ты там находишься?"


"Все утро. Я пытался познакомиться с людьми ".


"Ладно, поднимайся туда, и я тебе перезвоню".


Повесив трубку, я начал выполнять многозадачность. Пока я звонил в офис Гроссмана, я вышел в Интернет и проверил прослушку ЦНС. Городская служба новостей вела цифровую ленту новостей, которая ежеминутно обновлялась последними новостями из города ангелов. Он был насыщен криминальными и полицейскими новостями и в первую очередь представлял собой сервис чаевых, предоставлявший расписание пресс-конференций и ограниченные сведения о криминальных сводках и расследованиях. Будучи полицейским репортером, я постоянно проверял это в течение дня, как аналитик фондового рынка следит за индексом Dow crawl в нижней части экрана на канале Bloomberg.


Я мог бы и дальше оставаться на связи с CNS, подписавшись на текстовые оповещения по электронной почте и мобильному телефону, но это был не тот способ, которым я действовал. Я не был моджоистом. Я был олдджо и не хотел постоянных наворотов, связанных с подключением.


Однако я забыл рассказать Анджеле об этих вариантах. И поскольку она провела утро в Паркер-центре, а я потратил его на расследование дела Бэббита, никто не получил никаких подсказок или свистков, и никто не проводил старомодные проверки вручную.


Я начал прокручивать экран CNS в обратном направлении, ища что-нибудь о полицейской пресс-конференции или любых других последних криминальных новостях. На мой звонок Гроссману ответила секретарша, но она сказала мне, что капитан уже наверху - имеется в виду шестой этаж - на пресс-конференции.


Как только я повесил трубку, я нашел короткую рекламу на CNS, объявляющую о пресс-конференции в одиннадцать утра в медиа-зале на шестом этаже в Паркер-Центре. Было мало информации, кроме того, что было объявлено о результатах крупной зачистки от наркотиков, проведенной ночью в жилом комплексе Rodia Gardens.


Бах. Вот так моя долгосрочная история красиво влилась в захватывающую историю. Адреналин ударил в кровь. Так часто случалось. Ежедневные новости дали тебе возможность сказать что-то большее.


Я перезвонил Анджеле.


"Ты на шестой?"


"Да, и они еще не начали. В чем дело? Я не хочу спрашивать никого из этих телевизионщиков, потому что тогда я буду выглядеть глупо ".


"Верно. Речь идет о ночной зачистке от наркотиков в Родиа Гарденс."


"И это все?"


"Да, но это может иметь большой резонанс, потому что это, вероятно, в ответ на убийство, о котором я рассказывал тебе вчера. Женщину в багажнике проследили до того места, помнишь?"


"О, верно, верно".


"Анджела, это связано с тем, над чем я работаю, поэтому я хочу попытаться продать это Прендо. Я хочу написать это, потому что это поможет выстроить мою историю ".


"Ну, может быть, мы сможем поработать над этим вместе. Я получу здесь столько, сколько смогу ".


Я сделал паузу, но не слишком долгую. Я должен был быть деликатным, но решительным.


"Нет, я собираюсь приехать на конференцию. Если это начнется до того, как я туда доберусь, делайте заметки для меня. И ты можешь скормить их Prendo для Интернета. Но я хочу эту историю, Анджела, потому что это часть моей более масштабной истории ".


"Это круто, Джек", - сказала она без колебаний. "Я не пытаюсь изобразить ритм. Это все еще твой ребенок, и история твоя. Но если тебе что-нибудь понадобится от меня, просто попроси."


Теперь я думал, что слишком остро отреагировал, и был смущен тем, что вел себя как эгоистичный придурок.


"Спасибо, Анджела. Мы с этим разберемся. Я собираюсь предупредить Прендо об этом для ежедневного бюджета, а затем я закончу ".


Паркер-центр был на последних месяцах своей жизни. Полуразрушенное здание служило командным центром полицейских операций почти пять десятилетий и, по крайней мере, на одно десятилетие устарело. И все же оно хорошо послужило городу, пережило два беспорядка, бесчисленные гражданские протесты и тяжкие преступления, и было местом проведения тысяч пресс-конференций, подобных той, на которую я собирался пойти прямо сейчас. Но как рабочая штаб-квартира оно давно устарело. Он был переполнен. Его водопровод был прострелен, а система отопления и кондиционирования воздуха практически пришла в негодность. Не было достаточно парковочных мест, офисных помещений или тюремных камер. В коридорах и офисах были известные места, где воздух был испорченным и кислым. На виниловом полу были трещины, и перспективы сооружения пережить сильное землетрясение были сомнительными. На самом деле, многие детективы неустанно работали над делами на улице, невероятно долго отыскивая улики и подозреваемых, просто чтобы их не было в офисе, когда случится что-то серьезное.


До завершения строительства прекрасной замены оставались недели на Спринг-стрит, прямо рядом с "Таймс". Это было бы по последнему слову техники, просторно и технологически подковано. Будем надеяться, что оно прослужит департаменту и городу еще пять десятилетий. Но меня бы там не было, когда пришло бы время переезжать. Моей прекрасной заменой будет the one, и когда я поднимался на шатком лифте на шестой этаж, я решил, что так и должно было быть. Я бы скучал по Паркер-центру именно потому, что я был таким же, как Паркер-Центр. Устаревший и отживший свой век.


Пресс-конференция была в самом разгаре, когда я добрался до большой медиа-комнаты рядом с кабинетом шефа. Я протиснулся мимо офицера в форме в дверном проеме, взял у него копию раздаточного материала и нырнул под линию камер - невольная любезность - вдоль задней стены и занял свободное место. Я был в этой комнате, когда там были только стоячие места. Сегодня, поскольку суть заключалась в том, что ПК был посвящен рейду с наркотиками, посещаемость была формальной. Я насчитал представителей пяти из девяти местных телеканалов, двух радиожурналистов и горстку сотрудников печатных изданий. Я увидел Анджелу во втором ряду. Она открыла свой ноутбук и печатала. Я предположил, что она была онлайн и подавала документы для веб-издания, хотя пресс-конференция все еще шла полным ходом. Она была моджо, испытанным и верным.


Я прочитал раздаточный материал, чтобы войти в курс дела. Это был один длинный абзац, предназначенный для изложения фактов, которые шеф полиции и его главный нарком могли бы прояснить подробнее во время пресс-конференции.


После убийства Дениз Бэббит, предположительно произошедшего где-то в жилом комплексе "Родиа Гарденс", Отдел по борьбе с наркотиками Южного бюро полиции Лос-Анджелеса провел неделю интенсивного наблюдения за деятельностью наркоторговцев в жилом комплексе и арестовал шестнадцать подозреваемых наркоторговцев в ходе утренней зачистки. Среди подозреваемых было одиннадцать взрослых членов банды и пятеро несовершеннолетних. Нераскрытое количество героина, крэка и метамфетамина было изъято во время рейдов по двенадцати различным квартирам в жилом комплексе. Кроме того, полиция Санта Моники и следователи из окружной прокуратуры оформили три ордера на обыск в связи с расследованием убийства. Ордера требовали дополнительных доказательств против 16-летнего подростка, обвиняемого в убийстве, а также других лиц, которые могли быть причастны.


Прочитав тысячи пресс-релизов за эти годы, я был довольно хорош в чтении между строк. Я знал, что, когда они не раскрыли количество изъятых наркотиков, это было потому, что количество было настолько низким, что, вероятно, смущало. И я знал, что когда в пресс-релизе говорилось, что в ордерах требовались дополнительные доказательства, то, скорее всего, таковых не было найдено. В противном случае они бы раструбили о том, что при исполнении ордеров было собрано больше доказательств.


Все это представляло для меня умеренный интерес. Что взбудоражило мой адреналин, так это тот факт, что зачистка от наркотиков была реакцией на убийство, и это было действие, которое наверняка спровоцировало расовые разногласия. Это противоречие помогло бы мне продать мою долгосрочную историю моему собственному командному составу.


Я посмотрел на трибуну как раз в тот момент, когда шеф передавал инициативу Гроссману. Капитан подошел к микрофону и начал повествование, которое сопровождалось презентацией в PowerPoint о зачистке. На экране слева от трибуны начали мелькать фотографии арестованных взрослых, а также списки обвинений против каждого человека.


Гроссман перешел к деталям операции, описав, как двенадцать групп по шесть полицейских в каждой одновременно совершили налет на двенадцать разных квартир в шесть пятьдесят утра. Он сказал, что была только одна травма, и это был офицер, который пострадал в странном случае, оказавшись не в том месте не в то время. Офицер спешил вниз по стене одного из зданий проекта, чтобы прикрыть тыл, когда подозреваемый внутри проснулся от стука в его входную дверь. Подозреваемый выбросил обрез из окна, чтобы не иметь при себе запрещенного оружия. Оно попало в голову проходящему мимо офицеру, лишив его сознания. Парамедики оказали ему медицинскую помощь, и его оставят на ночь для наблюдения в неизвестной больнице.


На экране мелькнула фотография бандита, который накануне вымогал у меня пятьдесят долларов. Гроссман опознал в нем двадцатилетнего Дарнелла Хикса и описал его как "уличного босса", на которого работали несколько молодых мужчин и юношей, продававших наркотики. Я испытал небольшую радость, увидев его лицо на большом экране, и знал, что поставлю его имя первым среди арестованных, когда буду писать статью для завтрашней газеты. Это был бы мой способ нанести ему ответный удар в стиле "Крип".


Гроссману потребовалось еще десять минут, чтобы закончить перечислять детали, с которыми департамент был готов расстаться, а затем перейти к вопросам. Пара телевизионных репортеров бросали в него софтбольные мячи, которые он легко отбивал через стену. Никто не задавал ему трудного вопроса, пока я не поднял руку. Гроссман осматривал комнату, когда увидел мою руку. Он знал меня и где я работал. Он знал, что не получит от меня софтбола. Он продолжал осматривать комнату, вероятно, надеясь, что еще один тупица с телевидения поднимет руку. Но ему не повезло, и у него не было выбора, кроме как вернуть его мне.


"Мистер Макэвой, у вас есть вопрос?"


"Да, капитан. Мне было интересно, можете ли вы сказать мне, ожидаете ли вы какой-либо реакции со стороны сообщества?"


"Негативная реакция сообщества? Нет. Кто жалуется на то, что наркоторговцев и бандитов убирают с улиц? Кроме того, мы получили огромную поддержку и сотрудничество от сообщества в отношении этой операции. Я не знаю, где в этом была бы обратная реакция ".


Я отложил фразу о поддержке и сотрудничестве со стороны сообщества в задний карман на потом и остановился на сути своего ответа.


"Ну, довольно хорошо задокументировано, что проблемы с наркотиками и бандитизмом в проектах Rodia существуют уже долгое время. Но департамент организовал эту крупномасштабную операцию только после того, как белая женщина из Голливуда была похищена и убита, направляясь туда. Мне было интересно, учитывало ли министерство, какой будет реакция сообщества на это, когда оно продолжало эту операцию ".


Лицо Гроссмана порозовело. Он бросил быстрый взгляд на шефа, но шеф не сделал ни малейшего движения, чтобы ответить на вопрос или даже помочь Гроссману. Он был предоставлен самому себе.


"Мы не... э-э, взгляни на это с такой точки зрения, " начал он. "Убийство Дениз Бэббит только привлекло внимание к тамошним проблемам. Наши сегодняшние действия - и аресты - помогут сделать это сообщество лучшим местом для жизни. В этом нет никакой обратной реакции. И это не первый раз, когда мы проводим операции по зачистке в этом районе ".


"Это первый раз, когда вы созываете пресс-конференцию по этому поводу?" Я спросил, просто чтобы немного его покрутить.


"Я бы не знал", - сказал Гроссман.


Его глаза обшаривали комнату в поисках другой руки от репортера, но никто не внес за него залог.


"У меня есть еще один вопрос", - сказал я. "Что касается ордеров на обыск, выданных в связи с убийством Дениз Бэббит, нашли ли вы место, где ее предположительно держали и убили после похищения?"


Гроссман был готов к этому, дав простой ответ.


"Это не наш случай. Вам придется поговорить об этом с полицией Санта-Моники или в офисе окружного прокурора ".


Он, казалось, был доволен своим ответом и тем, что надул меня. У меня больше не было вопросов, и Гроссман в последний раз оглядел зал и закончил пресс-конференцию. Я стоял рядом со своим местом, ожидая, когда Анджела Кук вернется из передней части зала. Я собирался сказать ей, что все, что мне от нее понадобится, - это ее заметки о комментариях начальника полиции. Я предусмотрел все остальное.


Офицер в форме, который дал мне раздаточный материал у двери, первым подошел ко мне и указал на дверь на другой стороне комнаты. Я знал, что она ведет в боковую комнату, где размещалось оборудование, используемое для представления графики во время пресс-конференций.


"Лейтенант Минтер хочет вам кое-что показать", - сказал офицер.


"Хорошо", - сказал я. "Я хотел спросить его кое о чем".


Мы вошли в дверь, и Минтер был там, ожидая меня, сидя на углу стола, его поза была прямой, как шомпол. Красивый мужчина с подтянутым телом, гладкой кожей кофейного цвета, идеальной дикцией и располагающей улыбкой, Минтер отвечал за отдел по связям со СМИ. Это была важная работа в полиции Лос-Анджелеса, но она всегда ставила меня в тупик. Зачем любому копу - после прохождения обучения, с пистолетом и значком - хотеть работать в отделе по связям со СМИ, где вообще не было никакой полицейской работы? Я знал, что из-за работы тебя показывают по телевизору почти каждый вечер и твое имя все время мелькает в газетах, но это была не работа полицейского.


"Привет, Джек", - дружелюбно сказал мне Минтер, когда мы пожали друг другу руки.


Я немедленно повел себя так, как будто сам созвал собрание.


"Привет, лейтенант. Спасибо, что согласились встретиться со мной. Я хотел спросить, могу ли я получить фотографию подозреваемого по имени Хикс для моей статьи ".


Минтер кивнул.


"Нет проблем, он взрослый. Хочешь еще что-нибудь?"


"Нет, наверное, только он. Они не любят публиковать фотографии с портретами, так что я, вероятно, смогу использовать только один, если мне повезет ".


"Забавно, что ты хочешь фотографию Хикса".


"Почему?"


Он потянулся за спиной к столу и достал папку. Он открыл его и протянул мне фотографию размером 8 × 10. Это был снимок с камеры наблюдения с полицейскими кодами в нижнем правом кадре. На нем я вручал Дарнеллу Хиксу пятьдесят долларов, которые он взял с меня в качестве уличного налога за день до этого. Я сразу отметил, насколько зернистым был снимок, и понял, что он был сделан издалека и под низким углом. Вспомнив парковку, где произошла выплата, я понял, что находился в самом центре проектов Rodia, и единственный способ, которым мог быть сделан снимок, - это если бы он был сделан изнутри одного из окружающих жилых домов. Теперь я знал, что Гроссман имел в виду под поддержкой сообщества и сотрудничеством. По крайней мере, один житель Родии разрешил им использовать квартиру в качестве поста наблюдения.


Я поднял фотографию вверх.


"Ты даешь мне это для моего альбома вырезок?"


"Нет, я просто хотел узнать, можешь ли ты рассказать мне об этом. Если у тебя проблема, Джек, я могу помочь ".


На его лице была фальшивая улыбка. И я был достаточно умен, чтобы понять, что происходит. Он пытался прижать меня. Фотография, вырванная из контекста, подобная этой, безусловно, может послать неверное сообщение, если попадет к боссу или конкуренту. Но я тут же улыбнулся в ответ.


"Чего вы хотите, лейтенант?"


"Мы не хотим разжигать споры там, где в них нет необходимости, Джек. Как на этой фотографии. Это может иметь несколько разных значений. Зачем туда идти?"


Смысл был ясен. Уберите негативную реакцию сообщества. Минтер и командный состав над ним знали, что Times расставляет все точки над "i" в том, что касалось новостей в этом городе. Телевизионные каналы и все остальные последовали его примеру. Если бы это можно было контролировать или, по крайней мере, сдерживать, то остальные местные СМИ последовали бы этому примеру.


"Полагаю, ты не получил памятку", - сказал я. "Я ухожу. Я получил уведомление в пятницу, лейтенант, так что вы ничего не можете мне сделать. У меня заканчиваются последние две недели. Итак, если вы хотите отправить эту фотографию кому-нибудь в газете, я бы отправил ее Дороти Фаулер, городскому редактору. Но это не изменит того, с кем я общаюсь по поводу этой истории или того, что я пишу. Кроме того, знают ли наркополицейские из Южного бюро, что ты вот так показываешь их снимки с камер наблюдения? Я имею в виду, это опасно, лейтенант."


Я подняла фотографию так, чтобы он мог увидеть ее сейчас.


"Больше, чем то, что это говорит обо мне, это говорит о том, что ваша команда по борьбе с наркотиками устроила подставу в чьей-то квартире в Родии. Если это выплывет наружу, те калеки внизу, вероятно, отправятся на охоту на ведьм. Ты помнишь, что случилось на Блайт-стрит пару лет назад, не так ли?"


Улыбка Минтера застыла на его лице, когда я наблюдал, как его глаза перебирают воспоминания. Тремя годами ранее полиция провела аналогичную операцию по зачистке рынка наркотиков, управляемого латиноамериканской бандой, на Блайт-стрит в Ван-Найсе. Когда фотографии, сделанные с камер наблюдения во время сделок с наркотиками, были переданы адвокатам, защищающим арестованных, банда вскоре выяснила, из какой квартиры были сделаны снимки. Однажды ночью в квартиру попала зажигательная бомба, и шестидесятилетняя женщина сгорела заживо в своей постели. Полицейское управление не привлекло к себе особого положительного внимания СМИ, и я подумал, что Минтер внезапно переживает свое фиаско.


"Мне нужно идти писать", - сказал я. "Я спущусь в отдел по связям со СМИ и заберу фотографию по пути к выходу. Спасибо, лейтенант."


"Ладно, Джек", - сказал он буднично, как будто скрытого контекста нашего разговора не существовало. "Надеюсь увидеть тебя снова, прежде чем ты уйдешь".


Я шагнул через дверь обратно в зал для пресс-конференций. Некоторые операторы все еще были там, пакуя свое оборудование. Я огляделся в поисках Анджелы Кук, но она меня не дождалась.


Взяв фотографию Дарнелла Хикса, я вернулся в здание Times и поднялся в отдел новостей на третьем этаже. Я не потрудился зарегистрироваться, потому что уже отправил своему редактору бюджетную статью о зачистке от наркотиков. Я планировал сделать несколько звонков и уточнить это, прежде чем вернусь к Прендо и попытаюсь убедить его, что эта история должна появиться на главной странице, а также в печатном издании.


Распечатка признания Уинслоу на 928 страницах, а также другие документы, которые я отправил в копировальную мастерскую, ждали меня на моем столе. Я села и с трудом подавила желание немедленно погрузиться в исповедь. Но я отодвинул шестидюймовую стопку в сторону и подошел к компьютеру. Я открыл свою адресную книгу на экране и нашел номер преподобного Уильяма Тричера. Он был главой ассоциации министров Южного Лос-Анджелеса и всегда отстаивал точку зрения, противоположную точке зрения полиции Лос-Анджелеса.


Я только что поднял трубку, чтобы позвонить проповеднику Тричеру, как его неофициально называла его паства, а также местные СМИ, когда почувствовал чье-то присутствие, нависшее надо мной, и, подняв глаза, увидел Алана Прендергаста.


"Разве ты не получил мое сообщение?" он спросил.


"Нет, я только что вернулся и хотел позвонить проповеднику Тричеру, прежде чем это сделают все остальные. Что случилось?"


"Я хотел поговорить о твоей истории".


"Разве ты не получил бюджетную статью, которую я отправил? Позволь мне сделать этот звонок очень быстро, и тогда у меня, возможно, будет что к нему добавить ".


"Не сегодняшняя история, Джек. Повар уже собирает это воедино. Я хочу услышать о твоей долгосрочной истории. У нас встреча по фьючерсу через десять минут ".


"Подожди минутку. Что вы имеете в виду, Кук уже собирает сегодняшнюю историю воедино?"


"Она это записывает. Она вернулась с пресс-конференции и сказала, что вы вместе работали над этим. Она тоже уже позвонила Предателю. Есть хороший материал ".


Я воздержался от того, чтобы сказать ему, что Кук и я не должны были работать вместе над этим. Это была моя история, и я рассказал ей об этом.


"Итак, что у тебя есть, Джек? Это связано с сегодняшним событием, верно?"


"Вроде того, да".


Я все еще был ошеломлен ходом Кука. Конкуренция внутри редакции - обычное дело. Я просто не ожидал, что она окажется настолько смелой, чтобы врать по-своему в истории.


"Джек? У меня не так много времени."


"Э-э, верно. Да, это об убийстве Дениз Бэббит - но с точки зрения убийцы. Это о том, как шестнадцатилетнему Алонзо Уинслоу предъявили обвинение в убийстве."


Прендо кивнул.


"У тебя есть товар?"


Под "товаром" я понял, что он спрашивает, есть ли у меня прямой доступ. Его не заинтересует история, в которой, по словам полиции, везде используется атрибуция. Он бы не хотел видеть слово "предположительно" где-либо рядом с этим произведением, если бы собирался попытаться хорошо использовать его в бюджете на будущее. Он хотел криминальный сюжет, историю, которая вышла бы за рамки основных новостей, которые у всех уже были, и потрясла мир читателя суровой реальностью. Он хотел широты и глубины, отличительных черт любой истории Times.


"У меня есть прямая линия В. У меня есть бабушка ребенка и его адвокат, и я, вероятно, собираюсь увидеться с ребенком завтра ".


Я указал на свежеотпечатанную стопку документов на моем столе.


"И это горшок с золотом. Его девятисотстраничное признание. У меня не должно было быть этого, но у меня есть. И никто другой этого не получит ".


Прендо одобрительно кивнул, и я мог сказать, что он думал, пытаясь придумать способ продать историю на собрании или сделать ее лучше. Он попятился из кабинки, схватил ближайший стул и подтащил его к себе.


"У меня есть идея, Джек", - сказал он, садясь и наклоняясь ко мне.


Он слишком часто использовал мое имя, и вмешательство в мое личное пространство было неудобным и казалось совершенно фальшивым, поскольку он никогда раньше не делал этого со мной. Мне не нравилось, как все это происходило.


"В чем дело, Алан?"


"Что, если это было не просто о том, как мальчик стал убийцей? Что, если это также было о том, как девушка стала жертвой убийства?"


Я на мгновение задумался об этом и медленно кивнул. И это была моя ошибка, потому что, когда ты начинаешь с того, что говоришь "да", становится трудно нажать на тормоза и сказать "нет".


"Просто мне потребуется больше времени, когда я вот так разделю фокус истории".


"Нет, этого не произойдет, потому что тебе не придется разделять свое внимание. Ты останешься с этим парнем и расскажешь нам потрясающую историю. Мы приставим Кука к жертве, и она прикроет этот угол. Затем ты, Джек, сплетаешь обе нити вместе, и у нас получается колонка - одна история ".


Первая колонка на первой странице каждый день предназначалась для статьи, ставшей визитной карточкой газеты. Лучше всего написанная статья, та, которая оказывает наибольшее влияние, долгосрочный проект - если история была достаточно хороша, она выходила на первый план, над сгибом и в первой колонке. Я задавался вопросом, знал ли Прендергаст, что он насмехается надо мной. За семь лет работы в Times у меня ни разу не было колонки - одна история. За более чем две тысячи дней в ритме я так и не придумал лучшего фрагмента дня. Он махал мне возможностью выйти за дверь с колонной-один, как большой жирной морковкой.


"Это она подала тебе эту идею?"


"Кто?"


"Как ты думаешь, кто? Готовь."


"Нет, чувак, я только что подумал об этом. Прямо сейчас. Что ты думаешь?"


"Мне интересно, кто будет прикрывать полицию, пока мы оба занимаемся этим".


"Ну, вы оба можете пойти на компромисс с этим. Как ты это делал. И я, вероятно, смогу время от времени получать некоторую помощь от группы GA. Даже если бы в этом был только ты, я все равно не смог бы полностью тебя отпустить."


Всякий раз, когда репортеров общего назначения привлекали к работе над криминальным расследованием, результирующие истории обычно были поверхностными и основывались на цифрах. Это был не лучший способ заглушить ритм, но какое мне было дело до этого? У меня оставалось одиннадцать дней, и это было все.


Я ни на секунду не поверил Прендергасту и не поддался его увертюре "Колонка-один". Но я был достаточно умен, чтобы понять, что его предложение - будь то действительно его или Анджелы Кук - могло бы привести к лучшей истории. И у него было больше шансов сделать то, что я хотел, чтобы оно сделало.


"Мы могли бы назвать это "Столкновение", - сказал я. "Точка, в которой эти двое - убийца и жертва - сошлись вместе и как они туда попали".


"Идеально!" - Воскликнул Прендергаст.


Он встал, улыбаясь.


"Я поддержу это на собрании, но почему бы вам с Куком не объединить усилия и не дать мне что-нибудь для бюджета к концу дня? Я собираюсь сказать им, что ты сдашь историю к концу недели ".


Я думал об этом. Это заняло немного времени, но это было выполнимо, и я знал, что смогу получить больше дней, если понадобится.


"Отлично", - сказал я.


"Хорошо", - сказал он. "Мне нужно идти".


Он направился на свою встречу. В тщательно составленном электронном письме я пригласил Анджелу встретиться со мной в кафетерии, чтобы выпить чашечку кофе. Я не подавал никаких признаков того, что был расстроен или подозревал ее. Она ответила немедленно, сказав, что встретится со мной там через пятнадцать минут.


Теперь, когда я был свободен от "Дейли Стори" и у меня было пятнадцать минут на заполнение, я отодвинул стопку обратно в центр стола и начал читать признание Алонзо Уинслоу.


Интервью проводилось ведущими детективами Гилбертом Уокером и Уильямом Грейди в полицейском управлении Санта-Моники, начало в одиннадцать утра в воскресенье, 26 апреля, примерно через три часа после того, как Уинслоу был взят под стражу. Расшифровка была в формате Q &A с очень небольшим добавлением описания. Читать было легко и быстро, вопросы и ответы поначалу были в основном короткими. Туда-сюда, как в пинг-понг.


Они начали с того, что зачитали Уинслоу его права и попросили шестнадцатилетнего подростка подтвердить, что он их понимает. Затем они рассмотрели серию вопросов, используемых в начале интервью с несовершеннолетними. Они были разработаны, чтобы выявить его знания о добре и зле. Как только это было установлено, Уинслоу стал законной добычей.


Со своей стороны, Уинслоу пал жертвой эго и старейшего недостатка в человеческой книге. Он думал, что сможет их перехитрить. Он думал, что сможет отговориться от этого и, возможно, раздобыть какую-нибудь внутреннюю информацию об их расследовании. Итак, он с готовностью согласился поговорить с ними - какой невинный ребенок отказался бы?-и они играли на нем, как на трехструнной бас-гитаре. Тупица-де-тупица-де-тупица.Фиксирую все неправдоподобные объяснения и откровенную ложь.


Я быстро просмотрел первые двести страниц, пропуская страницу за страницей, где Уинслоу отрицает, что знал что-либо или видел что-либо, имеющее отношение к убийству Дениз Бэббит. Затем, в очень непринужденной беседе, детективы обратили вопросы к местонахождению Уинслоу в рассматриваемую ночь, очевидно, пытаясь получить либо факты, либо ложь в протоколе, потому что в любом случае они были бы полезны для дела - факт был маркером, который мог помочь им ориентироваться на допросе; ложь могла быть использована как дубинка для Уинслоу, когда ее раскроют.


Уинслоу сказал им, что он дома, спит, и его "мамы" - Ванда Сессамс - могут за него поручиться. Он постоянно отрицал, что что-либо знал о Дениз Бэббит, неоднократно отрицал, что знает ее или что-либо о ее похищении и убийстве. Он держался как скала, но затем на странице 305 детективы начали лгать ему и расставлять ловушки.


УОКЕР: Это не сработает, Алонзо. Ты должен дать нам кое-что здесь. Ты не можешь просто сидеть там и говорить "нет, нет, нет, я ничего не знаю" и ожидать, что выйдешь отсюда. Мы знаем, что ты что-то знаешь. Я имею в виду, мы знаем это, сынок.


УИНСЛОУ: Ты ни хрена не знаешь. Я никогда не видел ту девушку, о которой ты говорил.


УОКЕР: Серьезно? Тогда как получилось, что мы засняли, как ты оставляешь ее машину на той парковке у пляжа?


УИНСЛОУ: Какая у тебя кассета?


УОКЕР: Тот, что на парковке. Мы заставили тебя выйти из машины, и больше никто к ней не подойдет, пока в ней не найдут тело. Это перекладывает все это на тебя, чувак.


УИНСЛОУ: Нет, это не я. Я этого не делал.


Насколько я знал из документов об обнаружении, которые дал мне адвокат защиты, не было видеозаписи, на которой была бы видна Мазда жертвы, оставленная на парковке. Но я также знал, что Верховный суд США подтвердил законность лжи полиции подозреваемому, если ложь будет разумно воспринята как таковая невиновным человеком. Отталкиваясь от единственной улики, которая у них была - отпечатка пальца Уинслоу на зеркале заднего вида, - они были в рамках этого руководства и вели Уинслоу по пути.


Однажды я написал статью о допросе, на котором детективы показали подозреваемому пакет для улик, содержащий оружие, использованное при убийстве. Это не было настоящим орудием убийства. Это была точная копия. Но когда подозреваемый увидел это, он признался в преступлении, потому что решил, что полиция нашла все улики. Убийца был пойман, но я не чувствовал себя слишком хорошо по этому поводу. Мне никогда не казалось правильным или справедливым, что представителям нашего правительства было позволено использовать ложь и уловки - точно так же, как плохим парням - с полного одобрения Верховного суда.


Я читал дальше, пролистав еще около сотни страниц, пока не зазвонил мой мобильный телефон. Я посмотрел на экран и понял, что прочитал всю нашу встречу за чашкой кофе с Анджелой.


"Анджела? Извини, я был занят. Я сейчас спущусь".


"Пожалуйста, поторопись. Мне нужно закончить сегодняшнюю историю."


Я сбежал по ступенькам в кафетерий на первом этаже и присоединился к ней за столиком, так и не взяв кофе. Я опоздал на двадцать минут и увидел, что ее чашка пуста. На столе рядом с ним лежала стопка бумаги, перевернутая печатной стороной вниз.


"Хочешь еще латте?"


"Нет, я в порядке".


"Ладно".


Я огляделся вокруг. Была середина дня, и кафетерий был почти пуст.


"Джек, что случилось? Мне нужно вернуться наверх."


Я посмотрел прямо на нее.


"Я просто хотел сказать тебе лицом к лицу, что мне не понравилось, что ты проглотил сегодняшнюю историю. Технически бит по-прежнему мой, и я сказал вам, что хотел эту историю, потому что она создала более масштабную историю, над которой я работаю ".


"Мне жаль. Я был взволнован, когда вы задали все правильные вопросы на пресс-конференции, и я вернулся в редакцию и немного преувеличил. Я сказал, что мы работали над этим вместе. Прендо сказал мне начать писать ".


"Это тогда ты предложил Прендо, чтобы мы работали вместе и над другим моим рассказом тоже?"


"Я этого не делал. Я не понимаю, о чем ты говоришь."


"Когда я вернулся, он сказал мне, что мы работали над этим вместе. Я беру убийцу, а ты - жертву. Он также сказал мне, что это была твоя идея ".


Ее лицо покраснело, и она смущенно покачала головой. Теперь я перехитрил двух лжецов. С Анджелой я мог иметь дело, потому что в ее лжи было что-то честное. Она смело шла к тому, чего хотела. Прендо был тем, кто причинил боль. Мы долгое время работали вместе, и я никогда не видел в нем лжеца или манипулятора. Я предположил, что он просто выбирал сторону. Вскоре я вышел за дверь, а Анджела осталась. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что он выбрал ее, а не меня. Будущее было с Анджелой.


"Я не могу поверить, что он сдал меня", - сказала Анджела.


"Да, ну, я думаю, тебе нужно быть осторожным с тем, кому ты доверяешь в редакции", - сказал я. "Даже твой собственный редактор".


"Думаю, да".


Она взяла свою чашку и посмотрела, не осталось ли там чего-нибудь, хотя знала, что там ничего не было. Что угодно, лишь бы не смотреть на меня.


"Послушай, Анджела, мне не нравится, как ты это сделала, но я восхищаюсь тем, как ты просто добиваешься того, чего хочешь. Все лучшие репортеры, которых я знал, были такими. И я должен сказать, что твоя идея создать двойной профиль убийцы и жертвы - лучший вариант ".


Теперь она посмотрела на меня. Ее лицо просветлело.


"Джек, я действительно с нетерпением жду возможности поработать с тобой над этим".


"Единственное, что я хочу прояснить прямо сейчас, это то, что это началось со мной и мной закончится. Когда все отчеты будут готовы, я тот, кто напишет это. Понятно?"��


"О, конечно. После того, как ты рассказал мне, над чем работаешь, я просто захотел быть частью этого. Итак, я придумал версию жертвы. Но это твоя история, Джек. Ты можешь написать это, и твое имя будет первым в подписи ".


Я внимательно изучал ее в поисках любого признака того, что она лукавит. Но она искренне смотрела мне в глаза, когда говорила.


"Хорошо. Что ж, это все, что я хотел сказать ".


"Хорошо".


"Тебе нужна какая-нибудь помощь с сегодняшней историей?"


"Нет, я думаю, у меня все готово. И я получаю отличные материалы от сообщества с той точки зрения, которую вы затронули на пресс-конференции. Преподобный Тричер назвал это еще одним симптомом расизма в департаменте. Они создают оперативную группу, когда убивают белую женщину, которая зарабатывает на жизнь раздеванием и вводит наркотики в свое тело, но ничего не предпринимают, когда один из восьмисот невинных жителей этих проектов погибает от рук бандитов ".


Это звучало как хорошая цитата, но она прозвучала не тем голосом. Реальность заключалась в том, что Тричер был пронырой-оппортунистом. Я никогда не верил, что он защищал сообщество. Я думал, что обычно он просто постоял за себя, появляясь на телевидении и в газетах, чтобы еще больше послужить своей известности и тем выгодам, которые это приносило. Однажды я предложил редактору провести расследование о Предателе, но был немедленно отвергнут. Редактор сказал: "Нет, Джек, он нам нужен".


И это было правдой. Газете нужны были такие люди, как Тричер, чтобы высказать противоположную точку зрения, сделать зажигательное замечание и разжечь огонь.


"Звучит заманчиво", - сказал я Анджеле. "Я позволю тебе вернуться к этому, а сам поднимусь и составлю бюджет для другой истории".


"Вот", - сказала она.


Она подвинула ко мне через стол небольшую стопку бумаг.


"Что это?"


"На самом деле, ничего, но это может сэкономить тебе немного времени. Прошлой ночью, перед тем как уйти домой, я думал об этой истории после того, как ты рассказала мне, над чем ты работаешь. Я почти позвонил тебе, чтобы поговорить об этом подробнее и предложить нам работать вместе. Но я струсил и вместо этого зашел в Google. Я проверил "Убийство в багажнике" и обнаружил, что существует долгая история людей, которые оказывались в багажниках автомобилей. Много женщин, Джек. И множество парней из мафии тоже ".


Я перевернул страницы и посмотрел на верхний лист. Это была распечатка статьи из Las Vegas Review-Journal, опубликованной почти годом ранее. В первом абзаце говорилось, что речь идет о вынесении приговора мужчине, обвиняемому в убийстве своей бывшей жены, засовывании ее тела в багажник своей машины, а затем парковке его в собственном гараже.


"Это просто история, которая немного похожа на твою", - сказала она. "Там есть еще кое-что об исторических случаях. Есть местный фильм девяностых годов, где этого парня из кино нашли в багажнике его "Роллс-Ройса", который был припаркован на холме над Голливуд Боул. И я даже нашел веб-сайт под названием trunk murder dot com, но он все еще находится в стадии разработки ".


Я нерешительно кивнул.


"Э-э, спасибо. Я не уверен, куда все это может вписаться, но, думаю, хорошо быть тщательным ".


"Да, это то, о чем я думал".


Она отодвинула свой стул и взяла свою пустую чашку.


"Ну, тогда ладно. Я вышлю вам копию сегодняшней статьи по электронной почте, как только она будет готова к отправке ".


"Ты не обязан этого делать. Теперь это твоя история ".


"Нет, твое имя тоже фигурирует в нем. Ты задавал вопросы, которые придавали этому значение старых добрых B и D."


Широта и глубина. Чего хотят редакторы. На чем была построена репутация the Times. Вбивалось в тебя с первого дня, когда ты подошел к бархатному гробу. Придайте своим историям широту и глубину. Не рассказывай просто, что произошло. Расскажите, что это значит и как это вписывается в жизнь города и читателя.


"Ладно, что ж, спасибо", - сказал я. "Просто дай мне знать, и я быстро прочитаю это".


"Хочешь прогуляться вместе?"


"Э, нет, я собираюсь выпить кофе и, возможно, просмотреть все это, что ты придумал".


"Поступай как знаешь".


Она одарила меня надутой улыбкой, как будто я пропустил что-то действительно хорошее, а затем ушла. Я наблюдал, как она выбросила свою кофейную чашку в мусорное ведро и вышла из кафетерия. Я не был уверен, что происходит. Я не знал, был ли я ее партнером или наставником, обучал ли я ее, чтобы она взяла верх, или она уже это сделала. Мой инстинкт подсказывал мне, что у меня, возможно, осталось всего одиннадцать дней на работе, но мне придется прикрывать ей спину в течение каждого из них.


Составив бюджетную статью и отправив ее Прендергасту по электронной почте, а затем подписав статью Анджелы для печатного издания, я нашел свободную ячейку в дальнем углу редакции, где я мог сосредоточиться на стенограмме Алонзо Уинслоу и не отвлекаться на телефонные звонки, электронную почту или других репортеров. Теперь расшифровка полностью завладела моим вниманием, и по мере чтения я отмечал желтыми страницами, где были значимые цитаты.


Чтение прошло быстро, за исключением тех мест, где было нечто большее, чем диалоги взад-вперед в стиле пинг-понга. В какой-то момент детективы обманом вынудили Уинслоу сделать порочащее признание, и мне пришлось прочитать отрывок дважды, чтобы понять, что они сделали. Грейди, очевидно, достал рулетку. Он объяснил Уинслоу, что они хотели измерить линию, которая проходила от кончика его большого пальца до кончика первого указательного пальца на каждой руке.


Уинслоу сотрудничал, а затем детективы объявили, что измерения с точностью до четверти дюйма совпали со следами удушения, оставленными на шее Дениз Бэббит. Уинслоу ответил решительным отрицанием причастности к убийству, а затем совершил большую ошибку.


УИНСЛОУ: Кроме того, эту сучку даже не душили ничьими руками. Ублюдок натянул ей на голову пластиковый пакет.


УОКЕР: И откуда ты это знаешь, Алонзо?


Я почти мог видеть, как Уокер улыбался, когда задавал этот вопрос. Уинслоу совершил огромную ошибку.


УИНСЛОУ: Я не знаю, чувак. Должно быть, это показывали по телевизору или что-то вроде того. Я это где-то слышал.


УОКЕР: Нет, сынок, ты этого не делал, потому что мы никогда этого не выпускали. Единственный человек, который знал это, был человек, который убил ее. Итак, ты хочешь рассказать нам об этом, пока мы все еще можем тебе помочь, или ты хочешь прикинуться дурачком и сильно пострадать за это?


УИНСЛОУ: Говорю вам, ублюдки, я не убивал ее таким образом.


ГРЕЙДИ: Тогда расскажи нам, что ты с ней сделал.


УИНСЛОУ: Ничего, чувак. Ничего!


Ущерб был нанесен, и началось скольжение. Не обязательно быть следователем в Абу-Грейб, чтобы знать, что время никогда не благоприятствует подозреваемому. Уокер и Грейди были терпеливы, и по мере того, как проходили минуты и часы, воля Алонзо Уинслоу, наконец, начала ослабевать. Это было слишком - идти одному против двух опытных копов, которые знали о деле то, чего не знал он. На странице 830 рукописи он начал раскалываться.


УИНСЛОУ: Я хочу домой. Я хочу увидеть своих мам. Пожалуйста, позвольте мне пойти поговорить с ней, и я вернусь завтра, чтобы побыть с вами, ребята.


УОКЕР: Этого не может быть, Алонзо. Мы не можем отпустить тебя, пока не узнаем правду. Если ты хочешь, наконец, начать говорить нам правду, тогда мы можем поговорить о том, как вернуть тебя домой, к мамам.


УИНСЛОУ: Я не делал этого дерьма. Я никогда не встречал эту сучку.


ГРЕЙДИ: Тогда как твои отпечатки пальцев оказались по всей машине, и откуда ты знаешь, как она была задушена?


УИНСЛОУ: Я не знаю. Это не может быть правдой о моих отпечатках. Вы, ублюдки, лжете мне.


УОКЕР: Да, ты думаешь, мы лжем, потому что ты очень хорошо протерла ту машину, не так ли? Но ты кое-что забыл, Алонзо. Ты забыл зеркало заднего вида! Помнишь, как ты повернул его, чтобы убедиться, что за тобой никто не следит? Да, так оно и было. Это была ошибка, из-за которой ты отправишься в камеру на всю оставшуюся жизнь, если ты не признаешься во всем, не будешь мужчиной и не расскажешь нам, что произошло.


ГРЕЙДИ: Эй, мы можем понять. Вот такая симпатичная белая девушка. Может быть, она проговорилась тебе, или, может быть, она хотела обменять немного какашки на ложку. Мы знаем, как это работает. Но что-то случилось, и ее убили. Если ты можешь рассказать нам, тогда мы сможем поработать с тобой, может быть, даже вернуть тебя домой, к мамочкам.


УИНСЛОУ: Не, чувак, ты все неправильно понял.


УОКЕР: Алонзо, я устал от всего твоего дерьма. Я сам хочу вернуться домой. Мы слишком долго занимались этим, пытаясь вам помочь. Я хочу попасть домой к своему ужину. Так что ты либо признаешься прямо сейчас, сынок, либо отправишься в камеру. Я позвоню твоим мамам и скажу ей, что ты никогда не вернешься.


УИНСЛОУ: Почему ты хочешь сделать это со мной? Я никто, чувак. Зачем ты втягиваешь меня в это дерьмо?


ГРЕЙДИ: Ты подставил себя, парень, когда задушил девушку.


УИНСЛОУ: Я этого не делал!


УОКЕР: Неважно. Вы можете сказать это своим мамам через стекло, когда она придет навестить вас. Встань. Ты отправляешься в камеру, а я возвращаюсь домой.


ГРЕЙДИ: Он сказал, Встань!


УИНСЛОУ: Хорошо, хорошо. Я расскажу тебе. Я расскажу тебе, что знаю, и тогда ты меня отпустишь.


ГРЕЙДИ: Ты расскажешь нам, что произошло на самом деле.


УОКЕР: А потом мы поговорим об этом. У тебя есть десять секунд, а потом все закончится.


УИНСЛОУ: Ладно, ладно, это дерьмо. Я гулял, Придурок, и увидел ее машину у тауэрс, а когда я заглянул внутрь, то увидел ключи и увидел, что ее сумочка просто лежит там.


УОКЕР: Подожди минутку. Кто такой Долбоеб?


УИНСЛОУ: Моя собака.


УОКЕР: У тебя есть собака? Что это за собака?


УИНСЛОУ: Да, например, для защиты. Она яма.


УОКЕР: Это короткошерстная собака?


УИНСЛОУ: Да, она невысокая.


УОКЕР: Я имею в виду ее мех. Это не длинные волосы.


УИНСЛОУ: Нет, у нее короткая стрижка, да.


УОКЕР: Хорошо, где была девушка?


УИНСЛОУ: Нигде, чувак. Как я уже говорил тебе, я никогда ее не видел - я имею в виду, когда она была жива.


УОКЕР: Ага, так это просто история о мальчике и его собаке, да? Что потом?


УИНСЛОУ: И тогда я запрыгиваю в машину и уезжаю.


УОКЕР: С собакой?


УИНСЛОУ: Да, с моей собакой.


УОКЕР: Куда ты ходил?


УИНСЛОУ: Просто прокатиться, чувак. Подыши, блядь, свежим воздухом.


УОКЕР: Хорошо, вот и все. Я устал от твоего дерьма. На этот раз мы идем. Уинслоу: Подожди, подожди. Я отнес его к мусорным контейнерам, хорошо? Возвращаюсь в Родию. Я хотел посмотреть, что у меня в машине, хорошо? Итак, я подъезжаю и проверяю ее сумочку, и в ней где-то двести пятьдесят долларов, и я проверяю бардачок и все остальное, а потом я открыл багажник, и там была она. Ясно как божий день и уже мертво, чувак. Она была голой, но я не прикасался к ней. И в этом все дерьмо. Грейди: Итак, вы сейчас рассказываете нам и хотите, чтобы мы поверили, что вы угнали машину, в багажнике которой уже была мертвая девушка . Уинслоу: Совершенно верно, чувак. Ты больше ничего на меня не вешаешь. Когда я увидел ее там, это был пиздец. Я закрыл эту крышку быстрее, чем ты можешь сказать, ублюдок. Я вывез эту машину оттуда и думал, что просто поставлю ее туда, где нашел, но потом понял, что это окажет какое-то давление на моих мальчиков, поэтому я поехал на ней дальше, на пляж. Я полагаю, что она белая девушка, я одел ее в белый капюшон. Итак, это то, что я сделал, и это все, что я сделал.


УОКЕР: Когда ты вытер машину?


УИНСЛОУ: Прямо здесь, чувак. Как ты и сказал, я пропустил зеркало. К черту все.


УОКЕР: Кто помог тебе выбросить машину?


УИНСЛОУ: Мне никто не помогал. Я был предоставлен самому себе.


УОКЕР: Кто вытер машину?


УИНСЛОУ: Я.


УОКЕР: Где и когда?


УИНСЛОУ: На парковке, когда я поднялся туда.


ГРЕЙДИ: Как ты вернулся в "капюшон"?


УИНСЛОУ: В основном я шел пешком. Всю гребаную ночь шел пешком до Оуквуда, а потом сел в автобус.


УОКЕР: С тобой все еще была твоя собака?


УИНСЛОУ: Нет, чувак, я оставил ее со своей девушкой. Там она и остается, потому что мои мамы не хотят, чтобы в доме была собака, из-за чужого белья и прочего дерьма.


УОКЕР: Так кто убил девушку?


УИНСЛОУ: Откуда мне знать? Она была мертва, когда я нашел ее.


УОКЕР: Ты только что угнал ее машину и украл ее деньги.


УИНСЛОУ: Вот и все, чувак. Это все, на что ты меня подтолкнул. Я даю тебе это. Уокер: Ну, Алонзо, это не соответствует имеющимся у нас доказательствам. У нас есть ваша ДНК на ней.


УИНСЛОУ: Нет, ты не понимаешь. Это ложь!


УОКЕР: Да, мы знаем. Ты убил ее, малыш, и ты ответишь за это.


УИНСЛОУ: Нет! Я никого не убивал!


И так продолжалось еще сотню страниц. Копы обвинили Уинслоу во лжи, а он все отрицал. Но когда я читал эти последние страницы, я быстро осознал кое-что, что выделялось как заголовок из 72 пунктов. Алонзо Уинслоу никогда не говорил, что он это сделал. Он никогда не говорил, что задушил Дениз Бэббит. Если уж на то пошло, он отрицал это десятки раз. Единственным признанием в его так называемой исповеди было его признание в том, что он взял ее деньги, а затем бросил машину с ее телом внутри. Но это было далеко от того, чтобы он взял на себя ответственность за ее убийство.


Я встал и быстро вернулся к своей ячейке и порылся в стопке бумаг в моем ящике исходящих, ища пресс-релиз, распространенный SMPD после того, как Уинслоу был арестован за убийство. Я, наконец, нашел это и сел, чтобы перечитать его четыре абзаца. Зная то, что я знал сейчас из стенограммы, я понял, как полиция манипулировала средствами массовой информации, заставляя их сообщать то, что на самом деле не было правдой.


Полиция Санта-Моники объявила сегодня, что 16-летний член банды из Южного Лос-Анджелеса взят под стражу по делу о смерти Дениз Бэббит. Юноша, чье имя не будет разглашено из-за его возраста, содержался властями по делам несовершеннолетних в центре заключения в Сильмаре.


Представители полиции заявили, что идентификация отпечатков пальцев, собранных в машине жертвы после того, как ее тело было найдено в багажнике в субботу утром, привела детективов к подозреваемому. В воскресенье его доставили на допрос из жилого комплекса Rodia Gardens в Уоттсе, где, как считалось, произошло похищение и убийство.


Подозреваемому предъявлены обвинения в убийстве, похищении, изнасиловании и ограблении. Во время признания следователям подозреваемый сказал, что перегнал машину с телом в багажнике на пляжную парковку в Санта-Монике, чтобы отвести подозрения, что Бэббит был убит в Уоттсе.


SMPD хотела бы выразить признательность Департаменту полиции Лос-Анджелеса за помощь в заключении подозреваемого под стражу.


Пресс-релиз не был неточным. Но теперь я смотрел на это очень цинично и думал, что это было тщательно обработано, чтобы передать что-то неточное, что было полное признание в убийстве, когда не было ничего близкого к этому. Адвокат Уинслоу был прав. Признание не выдержало бы критики, и был большой шанс, что его клиент невиновен.


В области журналистских расследований Святым Граалем может быть свержение президента, но когда дело доходило до низкопробных преступлений, доказать невиновность виновного было настолько хорошо, насколько это возможно. Не имело значения, как Сонни Лестер пытался преуменьшить это в тот день, когда мы пошли в сады Родиа. Появление невинного ребенка превзошло все. Алонзо Уинслоу, возможно, еще ни в чем не был признан виновным, но в средствах массовой информации его осудили.


Я был участником этого линчевания, и теперь я увидел, что у меня, возможно, есть шанс все это изменить и поступить правильно. Возможно, я смогу спасти его.


Я кое о чем подумал и поискал на своем столе распечатки, которые Анжела сделала по результатам своего исследования убийств в багажнике. Затем я вспомнил, что выбросил их. Я встал и быстро вышел из редакции, спускаясь по лестнице в кафетерий. Я направился прямо к мусорному ведру, которым пользовался после просмотра распечаток, которые Анджела подтолкнула мне через стол в качестве предложения мира. Я просмотрел и отбросил их, думая в то время, что истории о других убийствах в багажнике никак не могут иметь отношения к истории о столкновении между шестнадцатилетним признанным убийцей и его жертвой.


Теперь я не был так уверен. Я вспомнил кое-что из историй из Лас-Вегаса, которые больше не казались далекими в свете моих выводов из так называемого признания Алонсо.


Это был большой коммерческий мусорный бак. Я снял с него крышку и обнаружил, что мне повезло. Распечатки лежали поверх дневного мусора и были не хуже изношены.


До меня дошло, что я мог бы просто зайти в Google и выполнить тот же поиск, что и Анджела, вместо того, чтобы рыться в мусорном баке, но сейчас я был по локти в воде, и это было бы быстрее. Я отнес распечатки к столу, чтобы перечитать их.


"Эй!"


Я обернулся и увидел женщину в два раза шире меня, с волосами, убранными сеткой, уставившуюся на меня, крепко уперев кулаки в широкие бедра.


"Ты просто собираешься оставить это там?"


Я оглянулся и увидел, что оставил крышку мусорного бака на полу.


"Прости".


Я вернулся и вернул обложку на ее законное место, затем решил, что будет лучше просмотреть распечатки в редакции. По крайней мере, редакторы не носили сетки для волос.


Вернувшись к своему столу, я просмотрел стопку. Анджела нашла несколько новостных сюжетов о телах, найденных в сундуках. Большинство из них были довольно старыми и казались неуместными. Но серия историй в Las Vegas Review-Journal этого не сделала. Их было пятеро, и они в основном повторяли одну и ту же информацию. Это были сообщения об аресте и суде над мужчиной, обвиняемым в убийстве своей бывшей жены и запихивании ее тела в багажник своей машины.


По иронии судьбы, эти истории были написаны моим знакомым репортером. Рик Хейкс работал в Los Angeles Times, пока не принял одно из первых выкупов. Он оплатил чек из Times и сразу же устроился на работу в Review-Journal, и с тех пор был там. Он перебрался через стену, и, по общему мнению, от этого стало только лучше. Times оказалась в проигрыше, потому что позволила другому прекрасному репортеру перейти в другую газету.


Я быстро просмотрела истории, пока не нашла ту, которую запомнила. Это был отчет о показаниях на суде, данных коронером округа Кларк.


Коронер: Бывшую жену держали, пытали в течение нескольких часов


Автор: Рик Хейкс,


Рецензия - штатный автор журнала


Результаты вскрытия показали, что Шарон Оглеви была задушена более чем через 12 часов после ее похищения, коронер округа Кларк дал показания в среду на процессе по делу об убийстве бывшего мужа жертвы.


Гэри Шоу дал показания в пользу обвинения и раскрыл новые подробности похищения, изнасилования и убийства. Он сказал, что время смерти было определено во время вскрытия примерно через 12-18 часов после того, как свидетель увидел, как Оглеви силой заталкивали в фургон на парковке за казино и курортом "Клеопатра", где она работала танцовщицей в шоу "Экзотические роковые женщины".


"По крайней мере, двенадцать часов она была со своим похитителем, и с ней сделали много ужасных вещей, прежде чем ее окончательно убили", - свидетельствовала Шоу на допросе у прокурора.


День спустя ее тело было найдено в багажнике машины ее бывшего мужа полицейскими, которые отправились в его дом в Саммерленде, чтобы спросить, знает ли он о местонахождении своей бывшей жены. Он позволил полиции обыскать помещение, и тело было найдено в машине, припаркованной в гараже дома. Брак пары распался восемью месяцами ранее в результате ожесточенного развода. Шарон Оглеви добивалась судебного запрета, запрещающего ее бывшему мужу, дилеру блэкджека, приближаться к ней ближе чем на 100 футов. В своем прошении она сообщила, что ее муж угрожал убить ее и похоронить в пустыне.


Брайану Оглеви предъявлено обвинение в убийстве первой степени, похищении и изнасиловании посторонним предметом. Следователи заявили, что, по их мнению, он положил тело жертвы в багажник своей машины с намерением позже похоронить его в пустыне. Он отрицал убийство своей бывшей жены и сказал, что его подставили как козла отпущения за ее убийство. С момента ареста он содержался под стражей без права внесения залога.


Шоу предоставил присяжным несколько зловещих подробностей убийства. Он сказал, что Шарон Оглеви неоднократно подвергалась изнасилованию и содомии неизвестным инородным предметом, который оставил значительные повреждения внутренних органов. Он сказал, что уровень гистамина в организме был необычно высоким, что указывает на то, что повреждения, которые заставили ее организм вырабатывать химическое вещество, произошли задолго до ее смерти от удушья.


Шоу показала, что Оглеви была задушена пластиковым пакетом, который был натянут ей на голову и завязан вокруг шеи. Он сказал, что несколько отметин от пуповины или борозд на шее жертвы и высокий уровень кровоизлияния вокруг ее глаз указывают на то, что она медленно задыхалась и, возможно, несколько раз теряла и вновь приходила в сознание.


Хотя показания Шоу прояснили большую часть теории обвинения о том, как произошло убийство, все еще остаются пробелы, которые необходимо заполнить. Полиция метро Лас-Вегаса так и не смогла определить, где Брайан Оглеви предположительно держал, а затем убил свою бывшую жену. Криминалисты в течение трех дней осматривали его дом после ареста и пришли к выводу, что маловероятно, что убийство произошло именно там. Улики также не связывают обвиняемую с фургоном, в котором, по словам свидетелей, была похищена Шарон Оглеви.


Адвокат Брайана Оглеви, Уильям Шифино, несколько раз возражал во время дачи показаний коронером, прося судью запретить Шоу публиковать редакторские правки и включать свой личный взгляд на детали в свои показания. Временами Скифино добивался успеха, но по большей части судья позволял Шоу высказывать свое мнение.


Суд продолжается сегодня. Ожидается, что Скифино выступит в свою защиту где-то на следующей неделе. Брайан Оглеви отрицал убийство своей жены с момента совершения преступления, но публично не выдвигал теорию о том, кто ее убил и подставил его, чтобы взять вину на себя.


Я изучил рассказы о судебных процессах в Review-Journal, которые вышли до и после того, который я только что прочитал, и ни один из них не захватил меня так, как отчет о вскрытии. Пропавшие часы, пластиковый пакет и медленное удушение - описания, которые соответствовали убийству Дениз Бэббит. И, конечно, багажник автомобиля был самым сильным совпадением из всех.


Я отодвинулся от стола, но остался на своем месте, размышляя. Может ли здесь быть связь, или я был вовлечен в фантазию репортера, видя, как невинных людей обвиняют в преступлениях, которых они не совершали? Неужели Анджела, в своей трудолюбивой, но наивной манере, наткнулась на что-то, что было вне поля зрения всех правоохранительных органов?


Я не знал - пока. Но был один способ выяснить. Я должен был поехать в Лас-Вегас.


Я встал и направился к плоту. Я должен был сообщить Прендо и получить разрешение на поездку. Но когда я добрался туда, его место было пустым.


"Кто-нибудь видел Прендо?" Я спросил других тузов на плоту.


"Он рано поужинал", - сказал один. "Он должен вернуться через час".


Я посмотрел на свои часы. Было уже больше четырех, и мне нужно было двигаться, сначала домой, чтобы упаковать сумку, а затем в аэропорт. Если бы я не мог попасть на самолет в кратчайшие сроки, я бы поехал в Вегас. Я взглянул на кабинку Анджелы Кук и увидел, что она тоже пуста. Я подошел к коммутатору и посмотрел на Лорен. Она вытащила один наушник обратно.


"Анджела Кук проверила?"


"Она сказала, что собиралась перекусить со своим редактором, но вернется позже. Тебе нужен номер ее мобильного?"


"Нет, спасибо, я справлюсь".


Я направился обратно к своему столу с подозрением и гневом, растущими внутри в равных долях. Мой ас и моя замена ушли вместе преломлять хлеб, а меня не проинформировали и не пригласили. Для меня это означало только одно. Они планировали свою следующую атаку на мою историю.


Это было нормально, решил я. Я был на гигантский шаг впереди них и планировал оставаться таким. Пока они строили козни, я бы отправился в погоню за реальной историей. И я бы добрался туда первым.


ПЯТОЕ: Ферма


Карвер был занят весь день прокладыванием маршрута и открытием последних шлюзов, которые позволили бы провести тестовый запуск передачи данных от Mercer и Gissal в Сент-Луисе. Это поглотило его, и он не совершал назначенный обход до позднего вечера. Он проверил свои ловушки, и заряд прострелил ему грудь, когда он увидел, что поймал что-то в одной из своих клеток. Аватар на экране отображал его в виде жирной серой крысы, бегущей на колесе внутри клетки с надписью TRUNK MURDER.


Используя свою мышь, Карвер открыл клетку и достал крысу. Его глаза были рубиново-красными, а острые зубы поблескивали льдисто-голубой слюной. На животном был ошейник с серебряной идентификационной биркой. Он щелкнул по тегу и вывел информацию о крысе. Дата и время визита произошли предыдущей ночью, сразу после того, как он в последний раз проверил свои ловушки. Был записан десятизначный адрес интернет-протокола. Визит к его www.trunkmurder.com сайт длился всего двенадцать секунд. Но этого было достаточно. Это означало, что кто-то там ввел слова убийство в багажнике в поисковую систему. Теперь он попытался бы выяснить, кто и почему.


Две минуты спустя у Карвера перехватило дыхание, когда он перешел по IP-адресу - базовому компьютерному адресу - обратно к интернет-провайдеру. Были хорошие и плохие новости. Хорошая новость: это был не такой крупный провайдер, как Yahoo, у которого были шлюзы трафика по всему миру, и отслеживание занимало чертовски много времени. Плохие новости: это был небольшой частный провайдер с доменным именем LATimes.com .


Los Angeles Times, подумал он, когда что-то внутри сжало его грудь. Репортер из Лос-Анджелеса зашел на его сайт об убийстве в багажнике. Карвер откинулся на спинку стула и подумал о том, как ему следует подойти к этому. У него был IP-адрес, но не было подходящего к нему имени. Он даже не мог быть уверен, что это был репортер, который нанес визит. В газетах работает много людей, не являющихся репортерами.


Он подкатил свое кресло к следующему рабочему месту. Он вошел в систему как Макгиннис, давным-давно взломав свои коды. Он зашел на веб-сайт Los Angeles Times и в окне поиска онлайн-архива набрал убийство в багажнике.


За последние три недели он получил три отклика на статьи, содержащие эту фразу, включая одну, опубликованную на веб-сайте только этим вечером и которая должна появиться в утренней газете на следующий день. Сначала он вывел на экран последнюю историю и прочитал ее.


Борьба полиции Лос-Анджелеса с наркотиками вызывает общественный резонанс


Анджела Кук и Джек Макэвой


Штатные писатели Times


Борьба с наркотиками в жилом комплексе в Уоттсе вызвала критику со стороны местных активистов, которые во вторник пожаловались, что полиция Лос-Анджелеса обратила внимание на проблему в комплексе, населенном меньшинствами, только тогда, когда там предположительно была убита белая женщина.


Полиция объявила об аресте 16 жителей Rodia Gardens по обвинению в торговле наркотиками и изъятии небольшого количества наркотиков после недельного расследования. Представители полиции заявили, что операция "загляни и зачисти" была проведена в ответ на убийство 23-летней Дениз Бэббит из Голливуда.


16-летний предполагаемый член банды, который является жителем Rodia Gardens, был арестован за убийство. Тело Бэббит было найдено две недели назад в багажнике ее машины на пляжной парковке в Санта-Монике. Расследование проследило преступление до Родиа Гарденс, куда, по мнению полиции Санта-Моники, Бэббит, экзотическая танцовщица, отправилась покупать наркотики. Вместо этого ее похитили, удерживали несколько часов и неоднократно подвергали сексуальному насилию, прежде чем задушить.


Несколько общественных активистов задались вопросом, почему усилия по пресечению распространения наркотиков и связанной с ними преступности в проектах не предпринимались до убийства. Они поспешили указать, что жертва убийства в багажнике была белой, в то время как члены сообщества почти на 100 процентов афроамериканцы.


"Послушайте, давайте посмотрим правде в глаза", - сказал преподобный Уильям Тричер, глава группы под названием South Los Angeles Ministers, также известной как SLAM, "это просто еще одна форма полицейского расизма. Они игнорируют сады Родии и позволяют им превратиться в месиво из наркотиков и бандитских преступлений. Затем эта белая женщина, которая вводит наркотики в свое тело и снимает одежду, чтобы заработать на жизнь, спускается вниз и дает себя там убить, и что вы получаете? Оперативная группа. Где была полиция до этого? Где была оперативная группа? Почему для привлечения внимания к проблемам в чернокожем сообществе требуется преступление против белого человека?"


Представитель полиции отрицал, что раса имела какое-либо отношение к операции по борьбе с наркотиками, и сказал, что подобные операции происходили в Родиа Гарденс множество раз раньше.


"Кто жалуется на то, что с улиц убирают наркоторговцев и бандитов?" - спросил капитан. Арт Гроссман, который руководил операцией.


Карвер перестал читать рассказ. Он не чувствовал никакой угрозы для себя. Все равно, это не объясняет, почему кто-то из раз-предположительно, готовить или Макэвой-поставил багажник убийство в поисковике. Они просто были тщательными, охватывая все основания? Или было что-то еще? Он просмотрел две предыдущие истории в архивах, в которых упоминалось убийство в багажнике, и обнаружил, что они были написаны Макэвоем. Это были прямые выпуски новостей о деле Дениз Бэббит, один - об обнаружении ее тела, а второй - днем позже - об аресте молодого бандита, подозреваемого в ее убийстве.


Карвер не мог не улыбнуться про себя, когда прочитал о парне, которого обвинили в убийстве. Но его юмор не позволил ему отбросить осторожность. Он подключил Макэвоя к поиску в архиве и вскоре нашел сотни историй, все связанные с преступностью в Лос-Анджелесе. Он был репортером криминальной хроники. В конце каждой из его историй был указан его адрес электронной почты: JackMcEvoy@LATimes.com .


Затем Карвер ввел Анджелу Кук в поисковую систему и получил гораздо меньше историй. Она писала для Times менее шести месяцев, и только на прошлой неделе она написала какие-либо криминальные рассказы. До этого она написала множество историй о событиях, начиная от забастовки мусорщиков и заканчивая соревнованием по поеданию еды. Казалось, у нее не было определенного ритма до этой недели, когда она поделилась двумя сюжетными линиями с Макэвоем.


"Он вводит ее в курс дела", - сказал Карвер вслух.


Он догадался, что Кук был молод, а Макэвой стар. Это сделало бы ее легкой добычей. Он рискнул и зашел на Facebook, используя фальшивый идентификатор, который он придумал давным-давно, и, конечно же, у нее была страница. Содержимое не предназначалось для всеобщего обозрения, но ее фотография там была. Она была красавицей со светлыми волосами до плеч. Зеленые глаза и искусно надутые губы. Это надувание губ, подумал Карвер. Он мог бы это изменить.


Фотография была сделана портретно. Он был разочарован тем, что не мог видеть ее всю. Особенно длина и форма ее ног.


Он начал напевать. Это всегда успокаивало его. Песни, которые он помнил с шестидесятых и семидесятых, когда он был мальчиком. Хард-рокеры, перед которыми женщина могла бы танцевать и демонстрировать свое тело.


Он продолжил поиск и обнаружил, что Анджела Кук несколько лет назад покинула страницу на MySpace, но не удалила ее. Он также нашел профессиональный профиль в LinkedIn, и это привело к материнской жиле - странице блога под названием www.CityofAngela.com в котором она вела постоянный дневник своей жизни и работы в Лос-Анджелесе.


Последняя запись в блоге была наполнена волнением Кука по поводу того, что его назначили в полицию и отдел по борьбе с преступностью, и его готовил к этой должности ветеран Джек Макэвой.


Карвера всегда поражало, насколько доверчивыми или наивными были молодые люди. Они не верили, что кто-то может соединить точки. Они верили, что могут обнажать свои души в Интернете, размещать фотографии и информацию по своему желанию и не ожидать никаких последствий. Из ее блога он смог почерпнуть всю необходимую информацию об Анджеле Кук. Ее родной город, женское общество в колледже, даже кличка ее собаки. Он знал, что Death Cab for Cutie - ее любимая группа, а пицца в заведении под названием Mozza - ее любимое блюдо. Между бессмысленными данными он узнал о ее дне рождения и о том, что ей нужно пройти всего два квартала от своей квартиры, чтобы заказать любимую пиццу в ее любимом ресторане. Он кружил вокруг нее, а она даже не знала об этом. Но с каждым разом он становился все ближе.


Он сделал паузу, когда нашел запись в блоге девятимесячной давности с заголовком "Мои 10 лучших серийных убийц".Ниже она перечислила десять убийц, имена которых были на слуху из-за их массовых убийств по всей стране. Первым номером в ее списке был Тед Банди - Потому что я из Флориды, и именно там он оказался.


Губа Карвера дернулась. Ему нравилась эта девушка.


Прозвучал сигнал о ловушке, и Карвер немедленно отключил интернет-соединение. Он переключил экраны и на камере увидел проходящего Макгинниса. Карвер развернулся и оказался лицом к лицу с Макгиннисом, когда тот открывал последнюю дверь в диспетчерскую. У него была карточка-ключ на выдвижном шнурке, который был прикреплен к его поясу. Это делало его похожим на придурка.


"Что ты здесь делаешь?" он спросил.


Карвер встал и вернул кресло на место за пустой рабочей станцией.


"Я запускаю программу в своем офисе и просто хотел проверить кое-что о Мерсере и Гиссале".


Макгиннису, казалось, было все равно. Он посмотрел через главное окно в серверную комнату, сердце и душу бизнеса.


"Как это продвигается?" он спросил.


"Несколько сбоев с маршрутизацией", - сообщил Карвер. "Но мы с этим разберемся, и мы запустимся до намеченной даты. Возможно, мне придется вернуться туда, но это будет короткое путешествие ".


"Хорошо. Где все? Ты один?"


"Стоун и Эрли находятся сзади, строят башню. Я присматриваю за здешними делами, пока не придет моя ночная смена ".


Макгиннис одобрительно кивнул. Строительство еще одной башни означало больше бизнеса.


"Что-нибудь еще происходит?"


"У нас проблема в тридцать седьмой башне. Я убрал с него кое-что, пока не смогу разобраться. Это временно".


"Мы что-нибудь теряем?"


"Насколько я могу судить, нет".


"Чей клинок?"


"Принадлежит частному медицинскому учреждению в Стоктоне, Калифорния. Не такое уж большое."


Макгиннис кивнул. Это был не клиент, о котором ему нужно было беспокоиться.


"А как насчет вторжения на прошлой неделе?" он спросил.


"О нем позаботились. Целью был Гатри, Джонс. Они ведут судебный процесс по табачным делам с фирмой под названием "Биггс, Барлоу и Каудри". В Роли-Дареме. Кто-то в Biggs - гений низкого ранга - подумал, что Гатри придерживает Discovery, и попытался взглянуть на это своими глазами ".


"И что?"


"ФБР начало расследование по детскому порно, и главной целью является гений. Я не думаю, что он будет рядом, чтобы беспокоить нас очень долго ".


Макгиннис одобрительно кивнул и улыбнулся.


"Это мое пугало", - сказал он. "Ты лучший".


Карверу не нужно было, чтобы Макгиннис говорил это, чтобы знать это. Но он был боссом. И Карвер был в долгу у старшего за то, что тот дал ему шанс создать собственную лабораторию и центр обработки данных. Макгиннис нанес его на карту. Месяца не проходило, чтобы за Карвером не ухаживал конкурент.


"Спасибо".


Макгиннис вернулся к двери-ловушке.


"Я собираюсь в аэропорт позже. К нам приезжает кое-кто из Сан-Диего, и завтра они отправятся на экскурсию ".


"Куда ты его ведешь?"


"Сегодня вечером? Наверное, Рози готовит барбекю".


"Как обычно. А потом маркер?"


"Если мне придется. Ты хочешь выйти? Ты мог бы произвести впечатление на этих людей, ты знаешь, помоги мне ".


"Единственное, что их впечатлит, - это обнаженные женщины. Не моя сцена ".


"Да, что ж, это тяжелая работа, но кто-то должен это делать. Тогда я оставляю тебя с этим."


Макгиннис покинул диспетчерскую. Его офис находился на поверхности в передней части здания. Это было частное заведение, и он оставался там большую часть времени, чтобы приветствовать потенциальных клиентов и, вероятно, держаться подальше от Карвера. Их разговоры в бункере всегда казались немного натянутыми. Макгиннис, казалось, знал, что нужно свести это время к минимуму.


Бункер принадлежал Карверу. Бизнес был создан Макгиннисом и административным персоналом наверху, в точке входа. Центр веб-хостинга со всеми дизайнерами и операторами также был на поверхности. Ферма colocation с высоким уровнем безопасности находилась под поверхностью в так называемом бункере. Несколько сотрудников имели подземный доступ, и Карверу это нравилось.


Карвер снова сел за рабочую станцию и снова подключился к Сети. Он еще раз поднял фотографию Анджелы Кук и изучал ее в течение нескольких минут, затем переключился на Google. Теперь пришло время поработать над Джеком Макэвоем и посмотреть, был ли он умнее Анджелы Кук в самозащите.


Он ввел имя в поисковую систему, и вскоре его охватил новый трепет. У Джека Макэвоя не было блога или какого-либо профиля на Facebook или где-либо еще, что Карвер мог найти. Но его имя набрало множество просмотров в Google. Поначалу Карверу это имя показалось знакомым, и теперь он знал почему. Дюжиной лет ранее Макэвой написал исчерпывающую книгу об убийце, известном как Поэт, и Карвер читал эту книгу - неоднократно. Проверьте это, Макэвой сделал больше, чем просто написал книгу об убийце. Он был журналистом, который открыл миру Поэта. Он подобрался достаточно близко, чтобы вдохнуть последний вздох Поэта.


Джек Макэвой был истребителем великанов.


Карвер медленно кивнул, изучая фотографию Макэвоя на обложке книги на старой странице Amazon.


"Ну, Джек", - сказал он вслух. "Для меня большая честь".


Собака Анджелы Кук прикончила ее. Собаку звали Арфи - согласно записи пятимесячной давности в ее блоге. С этого момента Карверу потребовалось всего два варианта - чтобы вписать его в требование к паролю из шести символов - чтобы придумать имя Arphie и успешно войти в нее LATimes.com аккаунт.


Всегда было что-то странно дразнящее в том, чтобы находиться внутри компьютера другого человека. Ртутная зависимость от вторжения. От этого у него сильно заныло под ложечкой. Это было так, как будто он был в чужом разуме и теле. Он был ими.


Его первой остановкой было ее электронное письмо. Он открыл его и обнаружил, что она сохранила чистую доску. Там было только два непрочитанных сообщения и несколько других, которые были прочитаны и сохранены. Он не видел ничего от Джека Макэвоя. Новыми сообщениями были "как-у-тебя-там-дела-в-Лос-Анджелесе" от друга из Флориды - он знал это, потому что сервером был Road Runner в Тампа-Бэй - и внутреннее сообщение Times, которое, похоже, представляло собой краткую переписку с руководителем или редактором.


От: Алан Прендергаст " AlanPrendergast@LATimes.com "


Тема: Повторно: столкновение


Дата: 12 мая 2009, 14:11 PDT


Кому: AngelaCook@LATimes.com


Держись крепче. Многое может произойти за две недели.


От: Анджелы Кук " AngelaCook@LATimes.com "


Тема: столкновение


Дата: 12 мая 2009, 13:59 PDT


Кому: AlanPrendergast@LATimes.com


Ты сказал мне, что я напишу это!


Казалось, что Анджела была расстроена. Но Карвер недостаточно знал о ситуации, чтобы понять это, поэтому он пошел дальше, открыв ее старую почтовую папку и получив удачу. Она уже несколько дней не очищала свой старый список рассылки. Карвер пролистала сотни сообщений и увидела несколько от своего коллеги и соавтора Джека Макэвоя. Карвер начал с самого раннего и начал продвигаться к самым последним сообщениям.


Вскоре он понял, что все это было безобидно, просто обычное общение между коллегами по поводу историй и встреч в кафетерии за кофе. Ничего непристойного. Карвер догадался из прочитанного, что Кук и Макэвой были незнакомцами до недавнего времени. В электронных письмах чувствовалась скованность или формальность. Ни одна из них не использует стенографию или сленг. Оказалось, что Джек не знал Анджелу, пока ее не назначили в отдел по борьбе с преступностью, а ему поручили тренировать ее.


В последнем сообщении, отправленном всего несколько часов назад, Джек отправил Анджеле электронное письмо с предлагаемым резюме для истории, над которой они работали вместе. Карвер нетерпеливо прочитал это и с каждым словом чувствовал, как его беспокоит легкость обнаружения.


От: Джека Макэвоя " JackMcEvoy@LATimes.com "


Тема: пуля при столкновении


Дата: 12 мая 2009, 14:23 PDT


Кому: AngelaCook@LATimes.com


Анджела, это то, что я отправил Прендо для бюджета на будущее. Дай мне знать, если захочешь каких-либо изменений.


Джек


СТОЛКНОВЕНИЕ -25 апреля тело Дениз Бэббит было найдено в багажнике ее собственной машины на пляжной парковке в Санта-Монике. Она подверглась сексуальному насилию и задохнулась, когда ей на голову натянули пластиковый пакет и закрепили бельевой веревкой. Экзотическая танцовщица, имевшая проблемы с наркотиками, умерла с широко открытыми глазами. Вскоре полиция установила, что единственный отпечаток пальца, оставленный на зеркале заднего вида ее машины, принадлежит 16-летнему наркоторговцу и бандиту из жилого комплекса на юге Лос-Анджелеса. Алонзо Уинслоу, который быстро рос в проектах, не зная своего отца и редко видя свою мать, был арестован и обвинен в совершении преступления как несовершеннолетний. Он признался в своей роли полиции и теперь ожидает усилий государства по привлечению его к ответственности как взрослого. Мы беседуем с подозреваемым и его семьей, а также с теми, кто знал жертву, и прослеживаем это смертельное столкновение вплоть до его истоков. 90 дюймов -Макэвой и Кук, с рисунком Лестера


Карвер перечитал это еще раз. Он почувствовал, как мышцы его шеи начали расслабляться. Макэвой и Кук ничего не знали. Джек, истребитель великанов, взбирался не по тому бобовому стеблю.


Именно так, как он и планировал. Карвер сделал мысленную пометку вернуться и прочитать рассказ, когда он будет опубликован. Он был бы одним из трех человек на планете, которые знали бы, насколько это было неправильно, включая этого беднягу Алонзо Уинслоу.


Он уничтожил список и вызвал отправленные сообщения Кука. Было просто совпадение переписки с Макэвоем и послания Прендергасту. Для Карвера все это было довольно сухо и бесполезно.


Он закрыл электронную почту и зашел в браузер. Он прокрутил страницу вниз, увидев все сайты, которые Кук посетил за последние дни. Он увидел trunkmurder.com а также несколько посещений Google и веб-сайтов других газет. Затем он увидел веб-сайт, который его заинтриговал. Он раскрылся DanikasDungeon.com и был угощен посещением голландского сайта о рабстве и доминировании, изобилующего фотографиями женщин, контролирующих, издевающихся и пытающих мужчин. Карвер улыбнулся. Он сомневался, что у визита Кука была журналистская причина. Он полагал, что получил представление о личных интересах Анджелы Кук. Ее собственное темное путешествие.


Карвер не стал задерживаться. Он отложил информацию в сторону, зная, что она может пригодиться позже. Затем он попробовал Prendergast, поскольку оказалось, что его пароль был очевиден. Он пошел с Прендо и участвовал в своей первой попытке. Люди иногда были такими глупыми и очевидными. Он подошел к почтовому ящику, и там в верхней части списка было сообщение от Макэвоя, которое было отправлено всего две минуты назад.


"Что ты задумал, Джек?"


Карвер открыл сообщение.


От: Джека Макэвоя " JackMcEvoy@LATimes.com "


Тема: столкновение


Дата: 12 мая 2009, 16:33 PDT


Кому: AlanPrendergast@LATimes.com


Cc: AngelaCook@LATimes.com


Прендо, я искал тебя, но ты был на ужине. История меняется. Алонсо не признавался в убийстве, и я даже не думаю, что он это сделал. Я отправляюсь в Вегас сегодня вечером, чтобы продолжить работу завтра. Тогда я введу тебя в курс дела. Анджела может справиться с ритмом. У меня есть десятицентовики.


- Джек


Карвер почувствовал, как комок подкатывает к горлу. Мышцы его шеи резко напряглись, и он отодвинулся от стола на случай, если его вырвет. Он вытащил мусорное ведро из-под него, чтобы при необходимости воспользоваться им. Его зрение на мгновение потемнело по краям, но затем темнота рассеялась, и он прояснился.


Он пинком вернул мусорное ведро на место и наклонился вперед, чтобы еще раз изучить сообщение.


Макэвой установил связь с Лас-Вегасом. Теперь Карвер знал, что ему следует винить только себя. Он повторил свой modus operandi слишком рано. Он оставил себя открытым, и теперь Джек, истребитель великанов, шел по его следу. Критическая ошибка. Макэвой добрался бы до Лас-Вегаса, и даже при минимальном везении он бы все собрал воедино.


Карвер должен был остановить это. Критическая ошибка не обязательно должна быть фатальной ошибкой, сказал он себе. Он закрыл глаза и надолго задумался. Это вернуло ему уверенность. Кое-что из этого. Он знал, что был готов ко всем неожиданностям. К нему потянулись первые зачатки плана, и первым делом нужно было удалить сообщение на экране перед ним, а затем вернуться в учетную запись Анджелы Кук и также удалить его из ее почтового ящика. Прендергаст и Кук никогда этого не увидят и, если повезет, они никогда не узнают, что знал Джек Макэвой.


Карвер удалил сообщение, но перед завершением работы загрузил шпионскую программу, которая позволила бы ему отслеживать все действия Прендергаста в Интернете в режиме реального времени. Он бы знал, кому Прендергаст писал по электронной почте, кто с ним связывался и какие сайты он просматривал. Затем Карвер вернулся к аккаунту Кука и быстро проделал те же действия.


Следующим был Макэвой, но Карвер решил, что это может произойти позже - после того, как Джек доберется до Вегаса и будет действовать там в одиночку. Обо всем по порядку. Он встал и положил руку на считывающее устройство рядом со стеклянной дверью в серверную. Как только сканирование было завершено и одобрено, дверь открылась, и он отодвинул ее. В серверной было холодно, всегда поддерживалось около шестидесяти двух градусов. Его шаги отдавались эхом от металлического настила, когда он шел по третьему ряду к шестой башне. Он открыл ключом переднюю панель сервера размером с холодильник, наклонился и выдвинул два лезвия для передачи данных на четверть дюйма. Затем он закрыл и снова запер дверь и направился обратно к своему рабочему месту.


Через несколько секунд с рабочих станций раздался сигнал тревоги на экране. Он ввел команды, которые вызвали бы протокол ответа. Затем он подождал еще несколько секунд и потянулся к телефону. Он нажал кнопку внутренней связи и набрал добавочный номер Макгинниса.


"Эй, босс, ты все еще там?"


"В чем дело, Уэсли? Я собираюсь уходить ".


"У нас проблема с кодом три. Тебе лучше подойти и посмотреть ".


Код 3 означал бросить все и двигаться.


"Я сейчас буду".


Карвер попытался подавить улыбку. Он бы не хотел, чтобы Макгиннис это увидел. Три минуты спустя Макгиннис вошел в дверь, его карточка-ключ снова пристегнулась к поясу. Он запыхался от спуска по лестнице.


"Что случилось?" он потребовал.


"Дьюи и Бах в Лос-Анджелесе только что подверглись информационной бомбардировке. Весь маршрут разрушился ".


"Господи, как?"


"Ты меня достал".


"Кто это сделал?"


Карвер пожал плечами.


"Не могу сказать с этого конца. Это могло быть внутренним."


"Ты им уже позвонил?"


"Нет, я ждал, чтобы сказать тебе первым".


Макгиннис стоял позади Карвера, переминаясь с ноги на ногу и глядя через стекло на официантов, как будто ответ был там.


"Что ты думаешь?" он спросил.


"Проблема не здесь - я все проверил. Это с их стороны. Я думаю, мне нужно послать кого-нибудь туда, чтобы это исправить и снова открыть движение. Я думаю, Стоун готов. Я пошлю его. Затем мы увидим, откуда это взялось, и убедимся, что это больше не повторится. Если это халтура, то мы сжигаем ублюдков в их постелях ".


"Сколько времени это займет?"


"У них рейсы в Лос-Анджелес почти каждый час. Я посажу Стоуна в самолет, и он первым делом сбьет его завтра ".


"Почему бы тебе не пойти? Я хочу, чтобы об этом позаботились ".


Карвер колебался. Он хотел, чтобы Макгиннис продолжал думать, что это была его идея.


"Я думаю, Фредди Стоун справится с этим".


"Но ты лучший. Я хочу, чтобы Дьюи и Бах видели, что мы не валяем дурака. Мы доводим дело до конца. У вас проблема, мы посылаем нашего лучшего человека. Не какой-то ребенок. Возьми Стоуна или кого тебе нужно, но я хочу, чтобы ты ушел ".


"Я ухожу прямо сейчас".


"Просто держи меня в курсе".


"Сойдет".


"Я должен сам добраться до аэропорта, чтобы организовать этот трансфер".


"Да, у тебя тяжелая работа".


"Не придавай этому значения".


Он хлопнул Карвера по плечу и вышел обратно через дверь. Карвер несколько мгновений сидел неподвижно, чувствуя остаточное давление на плечо. Он ненавидел, когда к нему прикасались.


Наконец, он пошевелился. Он наклонился к своему экрану и ввел код отключения сигнализации. Он подтвердил протокол, а затем удалил его.


Карвер достал свой мобильный телефон и набрал номер быстрого набора.


"Что случилось?" Сказал Стоун.


"Ты все еще с Эрли?"


"Да, мы строим башню".


"Возвращайся в диспетчерскую. У нас проблема. На самом деле, две проблемы. И нам нужно позаботиться о них. Я работаю над планом."


"Уже в пути".


Карвер со щелчком закрыл телефон.


ШЕСТЬ: Самая одинокая дорога в Америке


В среду в девять утра я ждал за запертой дверью офиса Schifino & Associates на четвертом этаже офисного здания в Чарльстоне, недалеко от центра Лас-Вегаса. Я устал и сполз по стене, чтобы сесть на красиво покрытый ковром пол. Я чувствовал себя особенно невезучим в городе, который должен был вызывать удачу.


Раннее утро началось достаточно хорошо. Зарегистрировавшись в отеле Mandalay Bay в полночь, я обнаружил, что слишком взвинчен, чтобы спать. Я спустился в казино и превратил двести долларов, которые я принес с собой, в втрое большую сумму за столами для игры в рулетку и блэкджек.


Рост моего денежного портфеля наряду с бесплатной выпивкой, которую я выпил во время азартных игр, облегчил засыпание, когда я вернулся в свою комнату. Ситуация резко ухудшилась после того, как раздался мой тревожный звонок. Проблема была в том, что у меня не должно было быть тревожного звонка. На стойке регистрации звонили, чтобы сообщить мне, что моя карточка American Express, выпущенная в "Times", была отклонена.


"Это не имеет смысла", - сказал я. "Я купил на него билет на самолет прошлой ночью, я арендовал машину в McCarran, и все было в порядке, когда я регистрировался здесь. Кто-то запустил карточку."


"Да, сэр, это всего лишь процесс авторизации. С карты не снимаются средства до шести утра в день оформления заказа. Мы запустили карточку, и она была отклонена. Не могли бы вы, пожалуйста, спуститься и дать нам еще одну открытку?"


"Нет проблем. Я все равно хотел встать сейчас, чтобы выиграть еще немного твоих денег ".


Только была проблема, потому что мои три другие кредитные карты тоже не работали. Все были отклонены, и я был вынужден вернуть половину своего выигрыша, чтобы выбраться из отеля. Как только я добрался до своей арендованной машины, я достал свой мобильный, чтобы начать обзванивать компании, выпускающие кредитные карты, одну за другой. Только я не мог совершать звонки, потому что мой телефон разрядился, и дело было не в том, что я находился в плохой зоне сотовой связи. Телефон был мертв, служба отключена.


Раздраженный и сбитый с толку, но неустрашимый, я направился по адресу, который я искал для Уильяма Шифино. Мне все еще нужно было продолжить рассказ.


Через несколько минут десятого женщина вышла из лифта и направилась по коридору ко мне. Я заметил легкую неуверенность в ее походке, когда она увидела меня на полу, прислонившегося к двери Скифино. Я встал и кивнул, когда она подошла ближе.


"Вы работаете с Уильямом Шифино?" Сказал я с улыбкой.


"Да, я его секретарь в приемной. Что я могу для тебя сделать?"


"Мне нужно поговорить с мистером Шифино. Я приехал из Лос-Анджелеса. Я-"


"У тебя назначена встреча? Мистер Шифино принимает потенциальных клиентов только по предварительной записи ".


"У меня не назначена встреча, но я и не потенциальный клиент. Я репортер. Я хочу поговорить с мистером Шифино о Брайане Оглеви. В прошлом году его осудили за...


"Я знаю, кто такой Брайан Оглеви. Это дело находится на рассмотрении апелляции."


"Ладно, я знаю, я знаю. У меня есть новая информация. Я думаю, мистер Шифино захочет поговорить со мной ".


Она остановилась с ключом в нескольких дюймах от замка и повернула глаза, как будто впервые оценивая меня.


"Я знаю, что он это сделает", - сказал я.


"Ты можешь войти и подождать. Я не знаю, когда он будет дома. Суд состоится только сегодня днем."


"Может быть, ты мог бы позвонить ему".


"Может быть".


Мы вошли в офис, и она указала мне на диван в небольшой зоне ожидания. Мебель была удобной и казалась относительно новой. У меня сложилось впечатление, что Скифино был опытным адвокатом. Секретарша прошла за свой стол, включила компьютер и начала свою обычную подготовку к дню.


"Ты собираешься позвонить ему?" Я спросил.


"Когда у меня будет минутка. Просто устраивайся поудобнее".


Я пытался, но мне не нравилось ждать. Я вытащила свой ноутбук из сумки и включила его.


"У вас здесь есть Wi-Fi?" Я спросил.


"Мы делаем".


"Могу я одолжить его, чтобы проверить свою электронную почту?" Я буду на несколько минут."


"Нет, боюсь, что нет".


Я изучал ее мгновение.


"Прошу прощения?"


"Я сказал "нет". Это защищенная система, и вам придется спросить об этом мистера Шифино ".


"Хорошо, не могли бы вы спросить его обо мне, когда будете звонить ему, чтобы сказать, что я жду здесь?"


"Как можно скорее".


Она одарила меня деловитой улыбкой и вернулась к своим делам. Зазвонил телефон, и она открыла записную книжку и начала назначать встречу клиенту и рассказывать ему о кредитных картах, которые они принимали за оказанные юридические услуги. Это напомнило мне о моей собственной текущей ситуации с кредитной картой, и я схватила один из журналов с кофейного столика, чтобы попытаться не думать об этом.


Оно называлось "Nevada Legal Review" и было битком набито рекламой юристов и юридических услуг, таких как расшифровка и хранение данных. Были также статьи о судебных делах, большинство из которых касались лицензирования казино или преступлений против казино. Я двадцать минут рассказывал о юридическом нападении на закон, который не позволял работать борделям в Лас-Вегасе и округе Кларк, когда дверь офиса открылась и вошел мужчина. Он кивнул мне и посмотрел на секретаршу, которая все еще разговаривала по телефону.


"Подождите, пожалуйста", - сказала секретарша в приемной.


Она указала на меня.


"Мистер Шифино, у этого человека не назначена встреча. Он говорит, что он репортер из Лос-Анджелеса. Он..."


"Брайан Оглеви невиновен", - сказал я, обрывая ее. "И я думаю, что могу это доказать".


Скифино изучал меня долгое мгновение. У него были темные волосы и красивое лицо с неровным загаром из-за ношения бейсбольной кепки. Он был либо игроком в гольф, либо тренером. Или, может быть, и то, и другое. У него был острый взгляд, и он быстро принял решение относительно меня.


"Тогда, я думаю, тебе лучше вернуться в офис", - сказал он.


Я последовал за ним в его кабинет, и он сел за большой стол, одновременно указав мне на место с другой стороны.


"Ты работаешь на Times?" он спросил.


"Да".


"Хорошая газета, но в наши дни у нее много проблем. В финансовом плане."


"Да, они все такие".


"Итак, как вы пришли к выводу в Лос-Анджелесе, что мой парень здесь - невиновный человек?"


Я одарил его своей лучшей улыбкой негодяя.


"Ну, я не знаю этого наверняка, но мне нужно было попасть, чтобы увидеть тебя. Но это то, что у меня есть. У меня там парень, сидит в тюрьме за убийство, которое, как я думаю, он не совершал, и мне кажется, что детали очень похожи на детали в вашем деле Оглеви - те детали, которые я знаю. Только мой случай произошел две недели назад."


"Итак, если это одно и то же, у моего клиента есть очевидное алиби, и здесь может быть замешана третья сторона".


"Именно".


"Ладно, что ж, давай посмотрим, что у тебя есть".


"Ну, я надеялся, что тоже смогу увидеть, что у тебя есть".


"Достаточно справедливо. Мой клиент в тюрьме, и я не думаю, что на данный момент он слишком беспокоится о конфиденциальности между адвокатом и клиентом, не в том случае, если моя торговая информация может помочь его делу. Кроме того, большая часть того, что я вам рассказываю, доступна в судебных протоколах."


Скифино достал свои файлы, и мы начали сеанс "покажи-мне-твое -покажи-тебе-мое". Я рассказала ему все, что знала об Уинслоу, и сохраняла сдержанное волнение, пока мы просматривали криминальные сводки. Но когда мы перешли к параллельному сравнению фотографий с места преступления, адреналин взыграл, и мне стало трудно сдерживаться. Фотографии Оглеви не только полностью совпадали с фотографиями из дела Бэббита, но и жертвы были потрясающе похожи.


"Это потрясающе!" Я сказал. "Это почти как та же самая женщина".


Обе были высокими брюнетками с большими карими глазами, вздернутыми носами и длинноногими телами танцовщиц. Сразу же меня поразило глубокое чувство, что эти женщины не были выбраны случайным образом их убийцей. Они были выбраны. Они соответствуют какой-то форме, которая сделала их мишенями.


Скифино был на той же волне. Он указывал на фотографию за фотографией, подчеркивая сходство мест преступлений. Обе женщины были задушены пластиковым пакетом, который был завязан вокруг шеи тонким белым шнуром. Каждого поместили голым лицом внутрь в багажник автомобиля, а их одежду просто бросили на них сверху.


"Боже мой... посмотри на это", - сказал он. "Эти преступления абсолютно одинаковы, и не нужно быть экспертом, чтобы увидеть это. Я должен тебе кое-что сказать, Джек. Когда ты вошел сюда, я думал, ты будешь утренним развлечением. Отвлекающий маневр. Какой-то ненормальный репортер, который появляется в погоне за несбыточной мечтой. Но это..."


Он указал на наборы фотографий, которые мы разложили бок о бок на столе.


"Это свобода моего клиента прямо здесь. Он выходит!"


Он стоял за своим столом, слишком взволнованный, чтобы сесть.


"Как это произошло?" Я спросил. "Как это проскользнуло?"


"Потому что они были решены быстро", - сказал Шифино. "В каждом случае полиция выходила на очевидного подозреваемого и не смотрела дальше. Они не искали похожих, потому что в этом не было необходимости. У них были подозреваемые, и они отправились на скачки ".


"Но как убийца узнал, что нужно положить тело Шарон Оглеви в багажник ее бывшего мужа?" Откуда он вообще мог знать, где найти машину?"


"Я не знаю, но это не в тему. Суть здесь в том, что эти два убийства настолько поразительно похожи, что ни Брайан Оглеви, ни Алонзо Уинслоу просто не могут быть ответственны. Остальные детали встанут на свои места, когда начнется настоящее расследование. Но на данный момент у меня нет сомнений в том, что вы раскрываете здесь что-то грандиозное. Я имею в виду, откуда ты знаешь, что это только двое? Могли быть и другие."


Я кивнул. Я не думал о такой возможности. Онлайн-поиск Анджелы Кук выявил только дело Оглеви. Но два случая образуют закономерность. Все еще могло быть больше.


"Что ты теперь будешь делать?" Я спросил.


Скифино наконец сел. Он повернулся взад и вперед на своем стуле, обдумывая вопрос.


"Я собираюсь составить и подать ходатайство о судебном приказе хабеас корпус. Это новая информация, которая оправдывает, и мы собираемся представить ее в открытом судебном заседании ".


"Но у меня не должно быть этих файлов. Ты не можешь цитировать их ".


"Конечно, я могу. Чего мне не нужно делать, так это говорить, где я их взял ".


Я нахмурился. Я был бы очевидным источником, как только моя история была опубликована.


"Сколько времени вам потребуется, чтобы передать это в суд?"


"Мне нужно провести кое-какое исследование, но я отправлю его к концу недели".


"Это все взорвет. Я не знаю, смогу ли я быть готов к публикации своей истории к тому времени ".


Скифино широко развел руки и покачал головой.


"Мой клиент работает в Ely больше года. Знаете ли вы, что условия в этой тюрьме настолько плохие, что часто заключенные, приговоренные к смертной казни, отказываются от своих апелляций и добровольно идут на казнь, просто чтобы выбраться оттуда? Каждый день, когда он там, наверху, длится слишком долго ".


"Я знаю, я знаю. Просто дело в том, что..."


Я остановился, чтобы подумать обо всем, и я никак не мог оправдать содержание Брайана Оглеви в тюрьме даже на день дольше, просто чтобы у меня было время спланировать и написать историю. Скифино был прав.


"Хорошо, тогда я хочу знать, в какую минуту ты это подашь", - сказал я. "И я хочу поговорить с вашим клиентом".


"Нет проблем. Ты получишь эксклюзив, как только он начнет ходить ".


"Нет, не тогда. Сейчас. Я собираюсь написать историю, которая роднит его с Алонзо Уинслоу. Я хочу поговорить с ним сегодня. Как мне это сделать?"


"Он находится в режиме максимальной безопасности, и если тебя нет в списке, ты не сможешь с ним увидеться".


"Ты можешь провести меня внутрь, не так ли?"


Скифино сидел за авианосцем, который он называл столом. Он поднес руку к подбородку, подумал над вопросом и затем кивнул.


"Я могу провести тебя внутрь. Мне нужно отправить письмо по факсу в тюрьму, в котором говорится, что вы следователь, работающий на меня, и что у вас есть право доступа к Брайану. Затем я даю вам письмо, адресованное тому, кого это может касаться, которое вы носите с собой и в котором указано, что вы работаете на меня. Если вы работаете на адвоката, вам не нужна государственная лицензия. Ты носишь письмо с собой и показываешь его у ворот. Это поможет тебе попасть ".


"Технически, я на тебя не работаю. В моей газете есть правила, запрещающие репортерам представлять себя в ложном свете ".


Скифино полез в карман и вытащил свои наличные. Он протянул мне доллар через стол. Я потянулся к фотографиям с места убийства, чтобы взять это.


"Вот", - сказал он. "Я только что заплатил тебе доллар. Ты работаешь на меня ".


На самом деле это ничего не меняло, но я не слишком беспокоился об этом, учитывая ситуацию с моей занятостью.


"Я думаю, это сработает", - сказал я. "Как далеко находится Эли?"


"В зависимости от того, как ты ведешь машину, это в трех-четырех часах езды к северу отсюда. Это у черта на куличках, и они называют дорогу, ведущую туда, самой пустынной дорогой в Америке. Я не знаю, то ли это из-за того, что она ведет в тюрьму, то ли из-за ландшафта, который вы пересекаете, но она называется так неспроста. У них есть аэропорт. Ты мог бы взять туда прыгуна с песка ".


Я предположил, что прыгун с песка - это то же самое, что прыгун с лужи, маленький пропеллерный самолет. Я покачал головой. Я написал слишком много историй о падающих маленьких самолетах. Я не летал в них без крайней необходимости.


"Я поведу. Пиши письма. И мне понадобятся копии всего, что есть в твоих файлах."


"Я поработаю над письмами и попрошу Агнес начать делать копии. Мне понадобятся копии того, что у вас есть для петиции хабеас. Мы можем сказать, что это то, что купил мой доллар ".


Я кивнул и подумал, да, пусть официозная Агнес поработает на меня. Я бы хотел этого.


"Позволь мне спросить тебя кое о чем", - сказал я.


"Стреляй".


"До того, как я пришел сюда и показал вам все это, вы думали, что Брайан Оглеви виновен?"


Скифино откинул голову назад, обдумывая это.


"Не для публикации?"


Я пожал плечами. Это было не то, чего я хотел, но это было то, что я бы принял.


"Если это единственный способ, которым ты ответишь".


"Хорошо, для публикации я могу сказать вам, что я знал, что Брайан невиновен с первого дня. Он просто никак не мог совершить это ужасное преступление ".


"И не для публикации?"


"Я думал, что он был виновен как грех. Это был единственный способ, которым я мог смириться с проигрышем дела ".


Заехав в "7-Eleven" и купив одноразовый телефон со стоминутным временем разговора, я направился на север через пустыню по шоссе 93 в сторону тюрьмы штата Эли.


Шоссе 93 провело меня мимо военно-воздушной базы Неллис, а затем соединилось с 50-й северной. Прошло не слишком много времени, прежде чем я начал понимать, почему она была известна как самая пустынная дорога в Америке. Безжизненная пустыня простиралась до горизонта во всех направлениях. Твердые, выточенные горные хребты, лишенные какой-либо растительности, поднимались и опускались по мере того, как я вел машину. Единственными признаками цивилизации были двухполосное асфальтовое покрытие и линии электропередач, протянутые через хребты фигурками из железных палок, которые выглядели так, словно были гигантами с другой планеты.


Первые звонки, которые я сделал со своего нового телефона, были компаниям, выпускающим кредитные карты, с требованием узнать, почему мои карты не работают. При каждом звонке я получал один и тот же ответ: я сообщил о краже карты накануне вечером, тем самым временно прекратив использование учетной записи. Я вышел в Интернет, правильно ответил на все секретные вопросы и сообщил о краже карты.


Не имело значения, что я сказал им, что не сообщал о краже карточек. Это сделал кто-то другой, и этот кто-то знал номера моих счетов, а также мой домашний адрес, дату рождения, девичью фамилию матери и номер социального страхования. Я потребовал, чтобы учетные записи были вновь открыты, и представители сервиса с радостью подчинились. Единственная загвоздка заключалась в том, что новые кредитные карты с новыми номерами должны были быть выпущены и отправлены мне домой. Это заняло бы несколько дней, и в то же время у меня не было кредита. Со мной трахались на таком уровне, которого я никогда раньше не испытывал.


Затем я позвонил в свой банк в Лос-Анджелесе и обнаружил вариацию той же схемы, но с более глубоким воздействием. Хорошей новостью было то, что моя дебетовая карта все еще работала. Плохая новость заключалась в том, что на моих сбережениях и текущем счете не было денег, с которых можно было бы снять. Накануне вечером я воспользовался услугой онлайн-банкинга, чтобы объединить все свои деньги на текущем счете, а затем перевел всю сумму в фонд "Загадай желание" в виде общего пожертвования. Теперь я был на мели. Но Фонду "Загадай желание" я определенно понравилась.


Я отключила звонок и закричала так громко, как только могла в машине. Что происходило? В газетах все время появлялись истории об украденных удостоверениях личности. Но на этот раз жертвой был я, и мне было трудно в это поверить.


В одиннадцать я позвонил в городское управление и узнал, что вторжение и разрушения продвинулись еще на одну ступень. Я дозвонился до Алана Прендергаста, и его голос был напряженным от нервной энергии. Я знал по опыту, что это заставляло его повторять разные вещи.


"Где ты, где ты? У нас тут дела с министрами, и я никого не могу найти ".


"Я же сказал тебе, я в Вегасе. Где..."


"Вегас! Вегас? Что ты делаешь в Вегасе?"


"Разве ты не получил мое сообщение? Я отправил тебе электронное письмо вчера перед отъездом."


"Не понял. Вчера ты просто исчез, но мне все равно. Меня волнует сегодняшний день. Меня волнует прямо сейчас. Скажи мне, что ты в аэропорту, Джек, и что ты вернешься в Лос-Анджелес через час ".


"На самом деле, я не в аэропорту и технически я больше не в Вегасе. Я нахожусь на самой пустынной дороге в Америке, направляясь в глушь. Что делают министры?"


"Что еще? Они устраивают большой гребаный митинг в Родиа Гарденс в знак протеста против полиции Лос-Анджелеса, и история вот-вот станет общенациональной. Но ты у меня в Вегасе, а от Кука ничего не слышно. Что ты там делаешь, Джек? Что ты делаешь?"


"Я сказал тебе в электронном письме, которое ты не читал. История такова..."


"Я регулярно проверяю электронную почту", - коротко ответил Прендергаст. "Я не получал от тебя электронного письма. Нет электронной почты."


Я собирался сказать ему, что он ошибался, но подумал о своих кредитных карточках. Если кто-то смог заблокировать мой кредит и уничтожить мои банковские счета, то, возможно, они взломали и мою электронную почту.


"Послушай, Прендо, что-то происходит. Мои кредитные карты разряжены, мой телефон разрядился, а теперь ты говоришь мне, что мое электронное письмо так и не дошло. Что-то здесь не так. Я-"


"В последний раз, Джек. Что ты делаешь в Неваде?"


Я перевела дыхание и посмотрела в боковое окно. Я увидел неряшливый ландшафт, который не изменился за все время, пока человечество управляло планетой, и который останется неизменным еще долго после того, как человечество исчезнет.


"История Алонсо Уинслоу изменилась", - сказал я. "Я выяснил, что он этого не делал".


"Он этого не делал? Он не делал этого? Ты имеешь в виду убийство той девушки? О чем ты говоришь, Джек?"


"Да, девушка. Он этого не делал. Он невиновен, Алан, и я могу это доказать ".


"Он признался, Джек. Я прочитал это в твоем рассказе ".


"Да, потому что так сказали копы. Но я прочитал так называемое признание, и все, в чем он признался, это в краже ее машины и ее денег. Он не знал, что ее тело было в багажнике, когда украл его."


"Джек..."


"Послушай, Прендо, я связал это убийство с другим убийством в Вегасе. Это было то же самое. Женщину задушили и положили в багажник. Она тоже была танцовщицей. За это здесь сидит парень, и он тоже этого не делал. Я направляюсь к нему прямо сейчас. Я собираюсь написать отчет обо всем этом к четвергу. Мы должны начать с этого в пятницу, потому что именно тогда это выйдет наружу ".


Наступило долгое молчание.


"Prendo? Ты там?"


"Я здесь, Джек. Нам нужно поговорить об этом ".


"Я думал, что мы были. Где Анджела? Она должна разобраться с министрами. Сегодня она в ударе".


"Если бы я знал, где Анджела, я бы отправил ее с фотографом в сады Родиа. Она еще не пришла. Вчера вечером, перед тем как уйти домой, она сказала мне, что заедет в Паркер-центр и совершит утренний обход, прежде чем прийти. Только она не вошла."


"Она, наверное, выслеживает Дениз Бэббит. Ты звонил ей?"


"Конечно, я позвонил ей. Я позвонил ей. Я оставлял сообщения, но она не перезванивала. Она, вероятно, думает, что ты здесь, и игнорирует мои звонки ".


"Ну, послушай, Прендо, это больше, чем митинг проповедника Тричера, ясно? Поставь на это галочку. Это огромно. На свободе находится убийца, который полностью скрылся от внимания копов, ФБР и всех остальных. Здесь, в Вегасе, есть адвокат, который собирается к пятнице подать ходатайство, раскрывающее все это. Мы должны нанести удар ему и всем остальным. Я собираюсь пойти поговорить с этим парнем в тюрьме, а затем вернуться. Я не знаю, когда я приду. Мне предстоит долгая поездка обратно в Вегас, прежде чем я смогу сесть на самолет. К счастью, я думаю, что мое возвращение все еще хорошо. Я купил его до того, как кто-то аннулировал мои кредитные карты ".


И снова меня встретила тишина.


"Prendo?"


"Послушай, Джек", - сказал он, впервые за время разговора в его голосе прозвучало спокойствие. "Мы оба знаем ситуацию и то, что здесь происходит. Ты не сможешь ничего изменить ".


"О чем ты говоришь?"


"По поводу увольнения. Если ты думаешь, что сможешь придумать историю, которая спасет твою работу, я не думаю, что это сработает ".


Теперь я замолчал, поскольку гнев подкатил к моему горлу.


"Джек, ты там? Ты там?"


"Да, я здесь, Прендо, и мой единственный ответ - "Пошел ты". Я не выдумываю эту историю, чувак. Это происходит! И я здесь, у черта на куличках, и не уверен, кто издевается надо мной и почему ".


"Ладно, ладно, Джек. Успокойся. Просто успокой это, ладно? Я не предлагаю, чтобы ты..."


"Какого хрена ты им не являешься! Ты более чем предложил это. Ты только что это сказал."


"Послушай, я не собираюсь отвечать, если ты собираешься использовать в отношении меня подобные выражения. Мы можем поговорить вежливо, пожалуйста? Вежливый тон".


"Знаешь, Прендо, мне нужно сделать еще несколько звонков. Если тебе не нужна эта история или ты думаешь, что это выдуманная история, тогда я найду кого-нибудь, кто ее напечатает, хорошо? Последнее, чего я ожидал, это того, что мой собственный туз попытается подрезать мне колени, пока я торчу здесь со своей задницей на ветру ".


"Нет, Джек, все не так".


"Я думаю, что это так, Прендо. Так что пошел ты нахуй, чувак. Я поговорю с тобой позже ".


Я повесил трубку и чуть не выбросил ее в окно. Но потом я вспомнил, что у меня не было свободных денег на замену. Несколько минут я ехал молча, чтобы собраться с мыслями. Мне нужно было сделать еще один звонок, и я хотел, чтобы мой голос звучал спокойно, когда я его сделаю.


Я выглянул в окно и изучил голубовато-серые горы. Я нашел их красивыми в примитивном и суровом смысле. Десять миллионов лет назад на них наступили и разбили ледники, но они выжили и будут вечно тянуться к солнцу.


Я вытащил свой неработоспособный телефон из кармана и открыл список контактов. Я раздобыл номер ФБР в Лос-Анджелесе и вбил его в одноразовый. Когда главный оператор ответил, я попросил поговорить с агентом Рейчел Уоллинг. Меня перевели, и потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, но как только он зазвонил, ему ответили немедленно.


"Интеллект", - произнес мужской голос.


"Позволь мне поговорить с Рейчел".


Я сказал это как можно спокойнее. На этот раз я не просил агента Рейчел Уоллинг, потому что не хотел, чтобы меня спрашивали, кто я такой, и, возможно, давали ей возможность отклонить мой звонок. Я надеялся, что мой голос звучал как у агента, и мой звонок пройдет.


"Агент Уоллинг".


Это была она. Прошло несколько лет с тех пор, как я слышал ее голос по телефону, но сомнений не было.


"Алло? Это Уоллинг, могу я вам помочь?"


"Рейчел, это я. Джек."


Теперь была ее очередь быть застигнутой врасплох.


"Как у тебя дела?"


"Почему ты звонишь мне, Джек? Мы согласились, что будет лучше, если мы не будем разговаривать ".


"Я знаю... но мне нужна твоя помощь. Я в беде, Рейчел."


"И ты ожидаешь, что я помогу тебе? Что за неприятности?"


Проезжавшая мимо машина пронеслась мимо меня, разогнавшись по меньшей мере на сотню, и у меня возникло ощущение, что я стою на месте.


"Это своего рода долгая история. Я в Неваде. В пустыне. Я гоняюсь за историей, а на свободе разгуливает убийца, о котором никто не знает. Мне нужен кто-нибудь, кто поверит мне и поможет мне ".


"Джек, я не тот человек, и ты это знаешь. Я не могу тебе помочь. И я нахожусь в центре кое-чего здесь. Мне нужно идти ".


"Рейчел, не вешай трубку! Пожалуйста..."


Сначала она не ответила, но и не повесила трубку. Я ждал.


"Джек... ты выглядишь измотанным. Что с тобой происходит?"


"Я не знаю. Кто-то издевается надо мной. Мой телефон, моя электронная почта, мои банковские счета - я еду через середину пустыни, и у меня даже нет работающей кредитной карты ".


"Куда ты идешь?"


"В Эли, поговорить с кем-нибудь".


"Тюрьма?"


"Это верно".


"Что, кто-то позвонил тебе и сказал, что он невиновен, а ты примчался, надеясь снова доказать, что настоящие копы ошибаются?"


"Нет, ничего подобного. Смотри, Рейчел, этот парень душит женщин и запихивает их в багажники автомобилей. Он делает с ними ужасные вещи, и ему это сходило с рук по крайней мере два года ".


"Джек, я читал твои истории о девушке в багажнике. Это был бандит, и он признался ".


Я испытал неожиданный трепет, узнав, что она читает мои рассказы. Но это не помогло мне убедить ее.


"Не верь всему, что ты читаешь в газетах, Рейчел. Сейчас я добираюсь до истины, и мне нужен кто-нибудь - кто-нибудь из начальства - чтобы вмешаться и ...


"Ты знаешь, что я больше не занимаюсь Бихевиоризмом. Зачем звонил мне?"


"Потому что я могу доверять тебе".


Это вызвало долгую минуту молчания. Я отказался ломаться первым.


"Как ты можешь так говорить?" - наконец произнесла она. "Мы не видели друг друга долгое, очень долгое время".


"Не имеет значения. После того, через что мы прошли тогда, я всегда буду доверять тебе, Рейчел. И я знаю, что ты мог бы помочь мне сейчас ... и, возможно, кое-что исправить сам ".


Она насмехалась над этим.


"О чем ты говоришь? Нет, подожди, не отвечай на это. Это не имеет значения. Пожалуйста, не звони мне больше, Джек. Суть в том, что я не могу тебе помочь. Так что удачи и будьте осторожны. Будь в безопасности".


Она повесила трубку.


Я прижимал его к уху почти минуту после того, как она ушла. Наверное, я надеялся, что она передумает, возьмет трубку и перезвонит мне. Но этого не произошло, и через некоторое время я опустил телефон в подстаканник между сиденьями. Мне больше не нужно было звонить.


Впереди машина, которая проехала мимо меня, исчезла за следующим гребнем. Я чувствовал себя так, словно меня оставили совсем одного на поверхности Луны.


Как и с большинством людей, проходящих через ворота тюрьмы штата Эли, моя удача не изменилась к лучшему по прибытии в пункт назначения. Меня впустили через вход для адвоката / следователя. Я сжал рекомендательное письмо, написанное для меня Уильямом Шифино, и показал его капитану стражи. Меня поместили в камеру предварительного заключения, и я двадцать минут ждал, пока ко мне доставят Брайана Оглеви. Но когда дверь открылась, вошел капитан стражи. Никакого Брайана Оглеви.


"Мистер Макэвой", - сказал капитан, неправильно произнося мое имя. "Боюсь, мы не сможем сделать это сегодня".


Я вдруг подумал, что меня разоблачили как мошенника. Что они знали, что я репортер, работающий над статьей, а не следователь для адвоката защиты.


"Что ты имеешь в виду? Все это было подстроено. У меня есть письмо от адвоката. Ты видел это. Он также отправил тебе по факсу письмо, в котором говорилось, что я приеду ".


"Да, мы получили факс, и я был готов довести дело до конца, но человек, которого вы хотите видеть, в данный момент недоступен. Приходи завтра, и ты сможешь навестить меня ".


Я сердито покачал головой. Все проблемы дня вот-вот должны были выплеснуться наружу, и этот тюремный капитан собирался обжечься.


"Послушай, я только что четыре часа ехал из Вегаса, чтобы дать это интервью. Ты говоришь мне развернуться и вернуться, а затем повторить все это завтра? Я не собираюсь..."


"Я не говорю тебе возвращаться в Вегас. На твоем месте я бы просто поехал в город и остановился в отеле "Невада". Это неплохое место. У них почти каждый вечер есть игровой зал и пивной бар. Ты постелишь там и вернешься сюда завтра утром, и я подготовлю для тебя твоего человека. Я могу обещать тебе это ".


Я покачал головой, чувствуя себя бессильным во всем. Здесь у меня не было выбора.


"Девять часов", - сказал я. "И ты будешь здесь?"


"Я буду здесь, чтобы лично все устроить".


"Можете ли вы сказать мне, почему я не могу увидеть его сегодня?"


"Нет, я не могу. Это проблема безопасности ".


Я в отчаянии покачал головой в последний раз.


"Благодарю вас, капитан. Думаю, увидимся завтра."


"Мы будем здесь".


Вернувшись в свой прокат, я подключил отель "Невада" в Эли к GPS и следовал инструкциям, пока не добрался туда за тридцать минут. Я загнал машину на парковку и опустошил карманы, прежде чем решился зайти. У меня было 248 долларов наличными. Я знал, что мне нужно потратить как минимум 75 долларов на бензин, чтобы вернуться в аэропорт в Вегасе. Я мог бы дешево поесть до возвращения домой, но мне понадобилось бы еще 40 долларов на поездку на такси из аэропорта до моего дома. Итак, я подсчитал, что у меня осталось около сотни баксов на отель. Глядя на его уставшие шесть этажей, я подумал, что это не будет проблемой. Я вышла, схватила свою ручную сумку и вошла внутрь.


Я снял номер за сорок пять долларов в сутки на четвертом этаже. Комната была аккуратной и опрятной, а кровать - достаточно удобной. Было всего четыре часа дня, слишком рано, чтобы потратить остаток своего состояния на алкоголь. Итак, я достал свой одноразовый телефон и начал тратить свои минуты. Сначала я позвонила Анджеле Кук, пытаясь дозвониться как по ее мобильному, так и по настольной линии, но ни по той, ни по другой не получила ответа. Я дважды оставил одно и то же сообщение, затем проглотил свою гордость и перезвонил Алану Прендергасту. Я извинился за свою вспышку ранее и за использование нецензурных выражений. Я попытался спокойно объяснить, что происходит, и давление, которое я испытывал. Он ответил односложно и сказал, что ему нужно идти на встречу. Я сказал ему, что выделю ему бюджет на переработанную историю, если смогу выйти в Интернет, и он сказал мне не спешить.


"Прендо, мы должны опубликовать это в пятничной газете, иначе это попадет ко всем остальным".


"Послушайте, я говорил об этом на пресс-конференции. Мы хотим действовать осторожно. Мы заставили тебя бегать по пустыне. Мы даже ничего не слышали от Анджелы и, честно говоря, начинаем беспокоиться. Она должна была зарегистрироваться. Поэтому я хочу, чтобы ты вернулся сюда как можно скорее, а потом мы все сядем и посмотрим, что у нас получилось ".


Я могла бы снова разозлиться из-за того, как со мной обращались, но от него пришло нечто более насущное. Анджела.


"Ты не получал от нее сообщений за весь день?"


"Ни одного. Я послал репортера в ее квартиру, чтобы узнать, там ли она, но ответа не последовало. Мы не знаем, где она ".


"Это когда-нибудь случалось с ней раньше?"


"Она несколько раз говорила, что заболела, очень поздно в тот день. Наверное, с похмелья или что-то в этом роде. Но, по крайней мере, она позвонила. Но не в этот раз."


"Ну, послушай. Если кто-нибудь услышит о ней, дайте мне знать, хорошо?"


"Ты понял это, Джек".


"Ладно, Прендо. Мы поговорим, когда я вернусь ".


"У тебя есть десятицентовики?" Прендергаст попросил в качестве предложения мира.


"Несколько", - сказал я. "Я увижу тебя, когда увижу".


Я закрыл телефон и подумал о том, что Анджела пропала без вести в бою. Я начал задаваться вопросом, было ли все связано. Мои кредитные карточки, никто ничего не слышит от Анджелы. Это казалось натяжкой, потому что я не мог видеть, где что-то связано.


Я оглядел свою комнату за сорок пять долларов. На приставном столике лежала небольшая брошюра, в которой говорилось, что отелю более семидесяти пяти лет и одно время он был самым высоким зданием во всей Неваде. Это было в те времена, когда добыча меди превратила Эли в процветающий город и никто никогда не слышал о Лас-Вегасе. Те дни были давно в прошлом.


Я загрузил свой ноутбук и воспользовался бесплатным Wi-Fi отеля, чтобы попытаться войти в свою учетную запись электронной почты. Но мой пароль не был принят после трех попыток, и я был заблокирован. Без сомнения, тот, кто аннулировал мои кредитные карты и услуги сотовой связи, также сменил мой пароль.


"Это безумие", - сказал я вслух.


Не имея возможности установить внешний контакт, я сосредоточился на внутреннем. Я открыла файл на ноутбуке и достала свои бумажные заметки. Я начал писать рассказ, обобщающий события дня. На завершение проекта у меня ушло больше часа, но когда я закончил, у меня было целых тридцать дюймов сюжета. И это была хорошая история. Возможно, мое лучшее за многие годы.


Перечитав его и внеся некоторые редакторские правки, я понял, что работа пробудила во мне голод. Итак, я еще раз пересчитал свои деньги и вышел из комнаты, убедившись, что дверь за мной закрыта. Я прошел через игровой зал и зашел в бар у долларовых слотов. Я заказал пиво и сэндвич со стейком и сел за угловой столик с открытым видом на механических покупателей денег.


Оглядевшись, я увидел, что это место имело ауру второсортного отчаяния, и мысль о том, что я проведу там еще двенадцать часов, угнетала меня. Но я не рассматривал большой выбор. Я застрял и собирался застрять до утра.


Я снова проверил свою заначку с деньгами и решил, что у меня достаточно на еще одно пиво и пачку четвертаков для дешевых игровых автоматов. Я встал в ряд у входа в вестибюль и начал вкладывать свои деньги в электронный автомат для игры в покер. Я проиграл свои первые семь раздач, прежде чем набрал фулл-хаус. За этим последовали флеш и стрит. Довольно скоро я начал подумывать о том, чтобы позволить себе третью кружку пива.


Другой игрок занял место через два автомата от меня. Я едва замечал его, пока он не решил, что ему нравится комфортная беседа, пока он не потерял свои деньги.


"Ты здесь из-за киски?" - весело спросил он.


Я посмотрела на него. Ему было около тридцати, и у него были большие бакенбарды из баранины. На нем была пыльная ковбойская шляпа поверх грязных светлых волос, кожаные перчатки для вождения и зеркальные солнцезащитные очки, хотя мы были внутри.


"Прошу прощения?"


"Предполагается, что это пара борделей за городом. Мне было интересно, у кого из них самая красивая киска. Меня только что занесло на перегон из Солт-Лейк-Сити."


"Я бы не знал, чувак".


Я вернулся к своей машине и попытался сосредоточиться на том, что держать, а что отбросить. У меня были туз, тройка, четверка и девятка пик, а также туз червей. Пойти на флеш или оставаться консервативным, взять пару и надеяться на третьего туза или другую пару?


"Птица в руках, чувак", - сказал Бакенбарды.


Я посмотрел на него, и он кивнул, как бы говоря, что за мудрый совет плата не взимается. Я мог видеть отражение моего экрана в его зеркальных очках. Все, что мне было нужно, это чтобы кто-нибудь потренировал меня в четвертак покере. Я держал пики, сбросил червового туза и нажал кнопку розыгрыша. Машина, которую создал бог. Я получил валета пик и выплату семь к одному за флеш. Жаль, что я ставил только четвертаки.


Я нажал на кнопку выдачи наличных и услышал, как целых четырнадцать долларов в четвертаках упали на жестяной поднос. Я зачерпнул его в пластиковый стаканчик для мелочи и встал, оставив бакенбарды позади.


Я отнес свои четвертаки в клетку и попросил обналичить. У меня больше не было аппетита к азартным играм с мелочью. Я собирался вложить свой выигрыш в еще два пива и отнести их к себе в комнату. Я мог бы написать еще кое-что, а также подготовиться к интервью на следующее утро. Я собирался поговорить с человеком, который больше года провел в тюрьме за убийство, которого, как я был убежден, он не совершал. Это должен был быть замечательный день, чертово начало осуществления мечты каждого журналиста освободить невинного человека из несправедливого заключения.


Ожидая лифта в вестибюле, я отнесла бутылки вниз рядом с собой на случай, если нарушу какое-то домашнее правило. Я вошел, нажал кнопку и переместился в дальний угол. Двери начали собираться вместе, но затем рука в перчатке просунулась внутрь и попала в инфракрасный луч, и двери снова открылись.


Вмешался мой приятель Бакенбардс. Он поднял палец, чтобы нажать кнопку, но затем отдернул его.


"Эй, у нас тот же этаж", - сказал он.


"Замечательно", - сказал я.


Он отошел в противоположный угол. Я знала, что он собирался что-то сказать, но мне некуда было идти. Я просто ждал этого и не был разочарован.


"Эй, приятель, я не хотел портить тебе настроение там, внизу. Моя бывшая жена говорила, что я слишком много болтаю. Может быть, поэтому она моя бывшая жена ".


"Не беспокойся об этом", - сказал я. "Мне все равно нужно закончить кое-какую работу".


"Так ты здесь по работе, да? Что за бизнес привел тебя в эту богом забытую часть мира?"


Ну вот, опять, подумал я. Лифт двигался так медленно, что быстрее было бы подниматься по лестнице.


"Завтра у меня назначена встреча в тюрьме".


"Попался. Ты адвокат одного из этих парней?"


"Нет. Журналист".


"Хм, писатель, да? Что ж, удачи. По крайней мере, ты сможешь пойти домой после, не как те другие парни там ".


"Да, мне повезло".


Я направился к двери, когда мы достигли четвертого этажа, что было четким сигналом того, что я закончил разговор и хотел бы добраться до своей комнаты. Лифт остановился, и, казалось, прошло бесконечное количество времени, прежде чем двери, наконец, начали открываться.


"Спокойной ночи", - сказал я.


Я быстро вышел из лифта и повернул налево. Моя комната была третьей дверью вниз.


"Ты тоже, партнер", - крикнул Бакенбарды мне вслед.


Мне пришлось переложить две пивные бутылки в другую руку, чтобы достать ключ от номера. Когда я стоял перед дверью, вытаскивая его из кармана, я увидел Бакенбардов, идущих по коридору ко мне. Я повернулся и посмотрел направо. Было всего три комнаты, ведущие вниз, а затем выход на лестничную клетку. У меня было плохое предчувствие, что этот парень в конце концов постучится в мою дверь ночью, желая спуститься выпить пива или поиметь какую-нибудь киску. Первое, что я планировала сделать, это собрать вещи, позвонить портье и сменить номер. Он не знал моего имени и не смог бы меня найти.


Я наконец вставил ключ в замок и толкнул дверь, открывая ее. Я оглянулся на Бакенбарды и напоследок кивнул ему. Его лицо расплылось в странной улыбке, когда он подошел ближе.


"Привет, Джек", - произнес голос из моей комнаты.


Я резко обернулся и увидел женщину, вставающую со стула у окна в моей комнате. И я сразу узнал в ней Рейчел Уоллинг. У нее было исключительно деловое выражение лица. Я почувствовал присутствие Бакенбарды спиной, когда он направлялся в свою комнату.


"Рейчел?" Я сказал. "Что ты здесь делаешь?"


"Почему бы тебе не зайти и не закрыть дверь?"


Все еще ошеломленный неожиданностью, я сделал, как было сказано. Я закрыл за собой дверь. Из коридора я услышал, как громко закрылась другая дверь. Бакенбарды вошли в его комнату.


Я осторожно прошла дальше в свою комнату.


"Как ты сюда попал?"


"Просто сядь, и я тебе все об этом расскажу".


Двенадцатью годами ранее у меня были короткие, напряженные и, как сказали бы некоторые, неподобающие отношения с Рейчел Уоллинг. Хотя я видел ее фотографии в газетах несколько лет назад, когда она помогла полиции Лос-Анджелеса поймать и убить разыскиваемого человека в Эхо-парке, я не был в ее присутствии с тех пор, как мы сидели в комнате для слушаний почти десять лет назад. И все же за эти десять лет прошло не так много дней, когда я не думал о ней. Она была одной из причин - возможно, самой большой причиной, - по которой я всегда считал то время высшей точкой своей жизни.


Она почти не выглядела изношенной за прошедших лет, хотя я знал, что это было трудное время. Она заплатила за свои отношения со мной пятилетним пребыванием в офисе с одним человеком в Южной Дакоте. Она прошла путь от профилирования и преследования серийных убийц до расследования поножовщины в барах индейских резерваций.


Но она выбралась из этой ямы и последние пять лет находилась в Лос-Анджелесе, работая в каком-то секретном разведывательном подразделении. Я позвонил ей, когда узнал, дозвонился до нее, но получил отказ. С тех пор я следил за ней, когда мог, издалека. И теперь она стояла передо мной в моем гостиничном номере у черта на куличках. Иногда было странно, как складывалась жизнь.


Несмотря на мое удивление ее внешностью, я не мог перестать пялиться на нее и улыбаться. Она сохраняла профессиональный вид, но я видел, что ее глаза задержались на мне. Не так часто тебе удавалось быть так близко к бывшему любовнику столь давних времен.


"С кем это ты был?" - спросила она. "Вы работаете с фотографом над этой историей?"


Я обернулся и посмотрел на дверной проем.


"Нет, я сам по себе. И я не знаю, кто это был. Просто какой-то парень, который разговаривал со мной внизу, в игорном зале. Он пошел в свою комнату."


Она резко прошла мимо меня, открыла дверь и посмотрела в обе стороны коридора, прежде чем вернуться в комнату и закрыть дверь.


"Как его звали?"


"Я не знаю. На самом деле я не с ним разговаривал ".


"В какой комнате он находится?"


"Этого я тоже не знаю. Что происходит? Как ты оказался в моей комнате?"


Я указал на кровать. Мой ноутбук был открыт, и на нем веером были разложены мои распечатки заметок, копии материалов дела, которые я получил от Шифино и Мейер, а также распечатки из онлайн-поиска Анджелы Кук. Единственное, чего не хватало на развороте, - это стенограммы допроса Уинслоу, и то только потому, что она была слишком тяжелой, чтобы взять ее с собой.


Я бы не оставила все это вот так на кровати.


"И ты рылся в моих вещах? Рейчел, я просил тебя о помощи. Я не просил тебя вламываться в мою комнату и...


"Послушай, просто сядь, будь добр".


В комнате был только один стул, тот, на котором она ждала. Я села на кровать, угрюмо закрыв свой ноутбук и собирая документы в одну стопку. Она осталась стоять.


"Хорошо, я предъявил свои удостоверения и попросил менеджера впустить меня. Я сказал ему, что твоя безопасность может быть под угрозой."


Я в замешательстве покачал головой.


"О чем ты говоришь? Никто даже не знает, что я здесь ".


"Я бы не был так уверен в этом. Ты сказал мне, что отправляешься в здешнюю тюрьму. Кому еще ты рассказала? Кто еще знает?"


"Я не знаю. Я рассказал своему редактору, и в Вегасе есть адвокат, который знает. Вот и все ".


Она кивнула.


"Уильям Шифино. Да, я разговаривал с ним."


"Ты говорил с ним? Почему? Что здесь происходит, Рейчел?"


Она снова кивнула, но на этот раз не в знак согласия. Она кивнула, потому что знала, что должна рассказать мне, что происходит, даже если это противоречило принципам ФБР. Она выдвинула стул на середину комнаты и села лицом ко мне.


"Ладно, когда ты позвонил мне сегодня, ты говорил не совсем разумно, Джек. Я думаю, ты лучший писатель, чем рассказчик историй. В любом случае, из всего, что ты мне рассказал, мне запомнилось то, что ты сказал о своих кредитных картах, банковских счетах, телефоне и электронной почте. Я знаю, я говорил тебе, что не могу тебе помочь, но после того, как я повесил трубку, я начал думать об этом и забеспокоился ".


"Почему?"


"Потому что ты смотрела на все это, как на неудобство. Как большое совпадение, что это просто случилось, когда ты был в дороге, работая над этой несвязанной историей об этом предполагаемом убийце ".


"В этом парне нет ничего предполагаемого. Но ты хочешь сказать, что это может быть связано? Я думал об этом, но другого выхода нет. Парень, которого я пытаюсь выследить, понятия не имел бы, что я вообще здесь и слежу за ним ".


"Не будь так уверен в этом, Джек. Это классическая тактика охоты. Отделите и изолируйте свою цель, а затем переходите к убийству. В современном обществе разделение и изоляция кого-либо повлекло бы за собой удаление их из зоны комфорта - привычной для них среды - и затем лишение их способности общаться. Мобильный телефон, интернет, кредитные карточки, деньги."


Она загибала их на пальцах.


"Но как этот парень мог узнать обо мне? Я даже не знал о нем до прошлой ночи. Послушай, Рейчел, рад тебя видеть, и я надеюсь, что ты останешься здесь сегодня вечером. Я хочу, чтобы ты был здесь, но я не понимаю этого. Я имею в виду, не поймите меня неправильно. Я ценю беспокойство - на самом деле, как ты добрался сюда так чертовски быстро?"


"Я вылетел на самолете ФБР в Неллис и попросил их доставить меня сюда на вертолете".


"Господи! Почему ты просто не перезвонил мне?"


"Потому что я не мог. Когда вы позвонили мне, это было перенесено в другое место, где я работаю. В этих переводах нет идентификатора вызывающего абонента. У меня не было твоего номера, и я знал, что ты, вероятно, на одноразовой линии."


"Итак, что скажет начальство из бюро, когда они узнают, что ты бросил все и прыгнул в самолет, чтобы спасти меня?" Неужели ты ничему не научился в Южной Дакоте?"


Она отмахнулась от беспокойства. Что-то в этом жесте напомнило мне о нашей первой встрече. Так случилось, что оно также находилось в гостиничном номере. Она с силой вдавила меня лицом в кровать, а затем надела наручники и арестовала меня. Это не была любовь с первого взгляда.


"В Эли есть заключенный, который был в моем списке собеседований в течение четырех месяцев", - сказала она. "Официально, я пришел взять у него интервью".


"Ты имеешь в виду, что он террорист? Это то, чем занимается ваше подразделение?"


"Джек, я не могу говорить с тобой об этой стороне моей работы. Но я могу рассказать тебе, как легко было найти тебя и почему я знаю, что не я один тебя выслеживал."


Она заморозила меня этим словом. Выслеживание. Это вызвало плохие вещи в моем воображении.


"Хорошо", - сказал я. "Расскажи мне".


"Когда ты позвонил мне сегодня, ты сказал, что направляешься в Или, и я знал, что это должно было быть для допроса заключенного. Итак, когда я забеспокоился и решил что-то с этим сделать, я позвонил Эли и спросил, там ли ты, и мне сказали, что ты только что ушел. Я разговаривал с тамошним капитаном Генри, и он сказал, что ваше собеседование отложено до завтрашнего утра. Он сказал, что порекомендовал тебе поехать в город и остановиться в отеле "Невада ".


"Да, капитан Генри. Я имел с ним дело ".


"Да, ну, я спросил его, почему твое собеседование было отложено, и он сказал мне, что твой парень, Брайан Оглеви, был в карантине, потому что ему угрожали".


"Какая угроза?"


"Подожди, я подхожу к этому. Начальник тюрьмы получил сегодня электронное письмо с сообщением, в котором говорилось, что АБ планирует нанести удар по Оглеви сегодня. Поэтому в качестве меры предосторожности они поместили его в карантин ".


"О, да ладно, они восприняли это всерьез? Арийское братство? Разве они не угрожают всем, кто не является участником? Разве Оглеви тоже не еврейское имя?"


"Они отнеслись к этому серьезно, потому что электронное письмо пришло от личного секретаря начальника тюрьмы. Только она этого не писала. Это было анонимно написано кем-то, кто получил доступ к ее учетной записи в пенитенциарной системе штата. Хакер. Это мог быть кто-то внутри или кто-то снаружи. Это не имело значения. Они восприняли это как законное предупреждение из-за способа, которым оно было доставлено. Они посадили Оглеви в карантин, тебе не удалось его увидеть, и тебя отправили провести ночь здесь. Один, в незнакомой обстановке."


"Ладно, что еще? Это все еще натяжка."


Она начала убеждать меня, но я вел себя скептически, чтобы заставить ее рассказать мне больше.


"Я спросил капитана Генри, звонил ли кто-нибудь еще и спрашивал о тебе. Он сказал, что адвокат, на которого вы работали, Уильям Шифино, позвонил, чтобы проведать вас, и ему сказали то же самое, что собеседование отложено и вы, вероятно, проведете ночь в "Неваде ".


"Ладно".


"Я позвонил Уильяму Шифино. Он сказал, что никогда не звонил по этому поводу ".


Я долго смотрел на нее, когда холодный палец прошелся по моему позвоночнику.


"Я спросил Скифино, звонил ли кто-нибудь, кроме меня, по поводу тебя, и он сказал мне, что ему один раз звонили ранее. Это было от кого-то, кто сказал, что он ваш редактор - использовал имя Прендергаст - и что он беспокоился о вас и хотел знать, приходили ли вы повидаться со Скифино. Скифино сказал, что ты заходил и что ты направляешься в тюрьму в Эли."


Я знал, что мой редактор не мог позвонить, потому что, когда я звонил Прендергасту, он не получил мое электронное письмо и понятия не имел, что я уехал в Лас-Вегас. Рейчел была права. Кто-то выслеживал меня и хорошо с этим справлялся.


В моей голове промелькнули мысли о Бакенбардах и поездке с ним в лифте, затем о том, как он следует за мной по коридору в мою комнату.


Что, если бы он не услышал голос Рейчел? Прошел бы он мимо или протиснулся бы ко мне сзади?


Рейчел встала и подошла к телефону в комнате. Она набрала номер оператора и попросила соединить с менеджером. Она была на удержании несколько мгновений, прежде чем ее звонок был принят.


"Да, это агент Уоллинг. Я все еще в четыреста десятом номере, и я нашел мистера Макэвоя, и он в безопасности. Теперь я хотел бы узнать, можете ли вы сказать мне, есть ли гости в следующих трех комнатах, идущих дальше по коридору. Я думаю, это было бы четыре одиннадцать, двенадцать и тринадцать."


Она подождала и выслушала, а затем поблагодарила менеджера.


"Последний вопрос", - сказала она. "В конце коридора есть дверь с надписью "Выход". Я предполагаю, что это лестница. Куда они уходят?"


Она выслушала, еще раз поблагодарила его и затем повесила трубку.


"В этих комнатах никто не зарегистрирован. Лестница ведет вниз, к парковке."


"Ты думаешь, тот парень с бакенбардами был им?"


Она снова села.


"Возможно".


Я подумала о его солнцезащитных очках с закругленными стеклами, водительских перчатках и ковбойской шляпе. Густые бакенбарды покрывали большую часть его лица и отвлекали взгляд от любых других отличительных черт. Я понял, что если бы мне пришлось описывать человека, который следил за мной, я смог бы вспомнить только шляпу, волосы, перчатки, солнечные очки и бакенбарды - одноразовые или изменяемые элементы маскировки.


"Господи! Я не могу поверить, каким глупым я был. Как? Как этот парень узнал обо мне, а затем действительно нашел меня? Мы говорим о том, что осталось меньше двадцати четырех часов, а он сидит рядом со мной за игровыми автоматами ".


"Давай спустимся, и ты покажешь мне, за какой машиной он был. Возможно, нам удастся снять отпечатки."


Я покачал головой.


"Забудь об этом. На нем были водительские перчатки. На самом деле, даже потолочные камеры внизу вам не помогут. На нем была ковбойская шляпа, солнечные очки - весь его наряд был маскировкой ".


"Мы все равно снимем видео. Может быть, там будет что-то, что поможет нам ".


"Я сомневаюсь в этом".


Я снова покачал головой, больше для себя, чем для Рейчел.


"Он встал прямо рядом со мной".


"Этот трюк с электронной почтой тюремного секретаря показывает, что у него есть определенный набор навыков. Я думаю, было бы разумно считать, что на данный момент ваши учетные записи электронной почты взломаны."


"Но это не объясняет, как он узнал обо мне в первую очередь. Для того, чтобы он взломал мою электронную почту, он должен был знать обо мне ".


Я раздраженно хлопнул по кровати и кивнул головой.


"Ладно, я не знаю, как он узнал обо мне, но я отправил электронные письма прошлой ночью. И моему редактору, и моему партнеру по рассказу, сказав им, что история меняется и что я иду по следу, ведущему в Вегас. Сегодня я разговаривал со своим редактором, и он сказал, что так и не получил его ".


Рейчел понимающе кивнула.


"Разрушение исходящих сообщений. Это подпадало бы под изоляцию цели. Твой партнер получил свое?"


"Это она, и я не знаю, получила ли она это, потому что она не отвечает ни на свой телефон, ни на электронную почту, и она не ..."


Я прервал свои словесные реплики и посмотрел на Рейчел.


"Что?"


"Она не появилась сегодня на работе. Она не звонила, и никто не мог с ней связаться. Они даже послали кого-то к ней домой, но не получили ответа ".


Рейчел резко встала.


"Мы должны вернуться в Лос-Анджелес, Джек. Вертолет ждет."


"Как насчет моего интервью? И ты сказал, что собираешься снять видео снизу."


"А как насчет твоего партнера? Интервью и видео могут подождать до позже".


Смущенный, я кивнул и встал с кровати. Пришло время уходить.


Я понятия не имел, где жила Анджела Кук. Я рассказал Рейчел все, что знал о ней, включая ее странную одержимость делом Поэта, и что я слышал, что у нее есть блог, но никогда его не читал. Рейчел передала всю информацию агенту в Лос-Анджелесе, прежде чем мы сели в военный вертолет и направились на юг, к базе ВВС Неллис.


Во время полета туда мы носили наушники, которые приглушали шум двигателя, но не позволяли вести разговоры, кроме как на языке жестов. Рейчел взяла мои файлы и провела с ними час. Я наблюдал, как она сравнивала место преступления с отчетами о вскрытии Дениз Бэббит и Шарон Оглеви. Она работала с выражением полной сосредоточенности на лице и делала заметки в блокноте, который достала из своей сумки. Она провела много времени, разглядывая ужасные фотографии мертвых женщин, сделанные как на месте преступления, так и на столе для вскрытия.


По большей части я сидел на своем сиденье с прямой спинкой и ломал голову, пытаясь придумать объяснение тому, как все это могло произойти так быстро. Более конкретно, как этот убийца мог начать охотиться на меня, когда я едва начал охотиться на него. К тому времени, как мы приземлились в Неллисе, я думал, что у меня что-то есть, и ждал возможности рассказать Рейчел.


Мы немедленно пересели на ожидающий самолет, на котором мы были единственными пассажирами. Мы сели напротив друг друга, и пилот сообщил Рейчел, что для нее задерживается звонок по бортовому телефону. Мы пристегнулись, она взяла трубку, и самолет немедленно начал выруливать на взлетно-посадочную полосу. На потолке пилот сказал нам, что мы будем на земле в Лос-Анджелесе через час. Ничто не сравнится с властью и могуществом федерального правительства, подумал я. Это был обычный способ путешествовать - за исключением одной вещи. Это был маленький самолет, а я не летал на маленьких самолетах.


Рейчел в основном слушала звонившего, затем задала несколько вопросов и, наконец, повесила трубку.


"Анджелы Кук не было дома", - сказала она. "Они не могут ее найти".


Я не ответил. Острый укол страха за Анджелу пробился вверх под моими ребрами. Это ничуть не облегчило ситуацию, когда самолет взлетел, поднимаясь под более крутым углом, чем я привык на коммерческих авиалайнерах. Я чуть не оторвал подлокотник ногтями. После того, как мы благополучно поднялись, я, наконец, заговорил.


"Рейчел, я думаю, я знаю, как этот парень смог так быстро найти нас - по крайней мере, Анджелу".


"Расскажи мне".


"Нет, ты первый. Расскажи мне, что ты нашел в файлах."


"Джек, не будь таким мелочным. Это стало немного больше, чем газетная статья ".


"Это не значит, что ты не можешь пойти первым. Это также больше, чем склонность ФБР получать информацию, но ничего не давать взамен ".


Она стряхнула колючку.


"Хорошо, я начну. Но сначала позволь мне похвалить тебя, Джек. Из того, что я прочитал об этих делах, я бы сказал, что нет абсолютно никаких сомнений в том, что они связаны одним убийцей. Один и тот же человек несет ответственность за оба. Но он избежал внимания, потому что в каждом случае быстро появлялся другой подозреваемый, и местные власти действовали с закрытыми глазами. В каждом случае у них с самого начала был свой человек, и они не рассматривали другие возможности. За исключением, конечно, дела Бэббита, их мужчиной был мальчик ".


Я наклонился вперед, сияя уверенностью после ее комплимента.


"И он так и не признался, как они сообщили прессе", - сказал я. "Стенограмма у меня в офисе. Девятичасовой допрос, а парень так и не признался. Он сказал, что украл ее машину и ее деньги, но тело уже было в багажнике. Он никогда не говорил, что убил ее."


Рейчел кивнула.


"Я предположил это. Итак, то, что я делал с материалами, которые у вас здесь есть, составляло описание двух убийств. Ищу подпись."


"Подпись очевидна. Ему нравится душить женщин пластиковыми пакетами".


"Технически, они не были задушены. Они были задушены. Задохнулся. Есть разница."


"Ладно".


"Есть что-то очень знакомое в использовании пластикового пакета и шнура вокруг шеи, но на самом деле я искал что-то немного менее очевидное, чем подпись surface. Я также искал связи или сходства между женщинами. Если мы найдем то, что их связывает, мы найдем убийцу ".


"Они обе были стриптизершами".


"Это часть всего, но немного шире. И, технически, одна была стриптизершей, а другая - экзотической исполнительницей. Есть небольшая разница."


"Неважно. Они оба зарабатывали на жизнь тем, что демонстрировали свои обнаженные тела. Это единственная связь, которую ты нашел?"


"Ну, как вы, должно быть, заметили, они были очень похожи по внешнему виду. На самом деле, разница в весе составляла всего три фунта, а в росте - полдюйма. Структура лица и волосы также были похожи. Тип телосложения жертвы является ключевым компонентом с точки зрения того, что делает их избранными. Убийца-оппортунист берет то, что попадается под руку. Но когда вы видите двух таких жертв с абсолютно одинаковым типом телосложения, это говорит нам о том, что это хищник, который терпелив, который выбирает ".


Казалось, что она хотела еще что-то сказать, но остановилась. Я ждал, но она не продолжила.


"Что?" Я сказал. "Ты знаешь больше, чем говоришь".


Она отбросила колебания.


"Когда я занимался поведенческими исследованиями, это было в первые дни. Профилировщики часто сидели и обсуждали взаимосвязь между хищниками, на которых мы охотились, и хищниками в дикой природе. Вы были бы удивлены, насколько серийный убийца может быть похож на леопарда или шакала. И то же самое можно сказать о жертвах. На самом деле, когда дело доходило до типов телосложения, мы часто присваивали жертвам типы животных. Этих двух женщин мы бы назвали жирафами. Они были высокими и длинноногими. Наш хищник питает слабость к жирафам".


Я хотел записать кое-что из этого, чтобы использовать позже, но я боялся, что любая очевидная запись ее интерпретации файлов заставит ее закрыть экспозицию. Поэтому я старался даже не двигаться.


"Есть кое-что еще", - сказала она. "На данный момент это чисто предположение с моей стороны. Но оба вскрытия приписывают следы на ногах каждой из жертв лигатуре. Я думаю, что это может быть неправильно ".


"Почему?"


"Позволь мне показать тебе кое-что".


Я, наконец, пошевелился. Мы сидели лицом друг к другу. Я отстегнулся и пересел на сиденье рядом с ней. Она просмотрела файлы и вытащила несколько копий фотографий с мест преступлений и вскрытий.


"Хорошо, ты видишь следы, оставленные выше и ниже колен здесь, и здесь, и здесь?"


"Да, как будто они были связаны".


"Не совсем".


Она использовала чистый отполированный ноготь, чтобы проследить отметины на жертвах, как она объяснила.


"Метки слишком симметричны, чтобы быть от традиционных переплетов. Кроме того, если бы это были следы от перевязки, мы бы увидели их вокруг лодыжек. Если бы вы собирались связать кого-то, чтобы контролировать его или предотвратить побег, вы бы связали ему лодыжки. Тем не менее, у нас нет следов лигатуры в этих областях. На запястьях - да, но не на лодыжках."


Она была права. Я просто не видел этого, пока она не объяснила.


"Так что же оставило эти отметины на ногах?"


"Ну, я не могу сказать наверняка, но когда я был на бихевиоральном, мы сталкивались с новыми парафилиями почти в каждом случае. Мы начали классифицировать их ".


"Ты говоришь о сексуальных извращениях?"


"Ну, мы их так не называли".


"Почему, ты должен был быть политкорректным с серийными убийцами?"


"Это может быть очень тонко, но есть разница между извращенностью и ненормальностью. Мы называем такое поведение парафилиями".


"Хорошо, и эти отметины, они являются частью парафилии?"


"Они могли бы быть. Я думаю, что это следы, оставленные ремнями."


"Ремни от чего?"


"Подтяжки для ног".


Я чуть не рассмеялся.


"Ты, должно быть, шутишь. Люди сходят с ума от подтяжек на ногах?"


Рейчел кивнула.


"У него даже есть название. Это называется абазиофилия. Психосексуальное увлечение скобами для ног. Да, людям это нравится. Существуют даже веб-сайты и чаты, посвященные этому. Они называют их утюгами и суппортами. Женщин, которые носят брекеты, иногда называют железными девами."


Я вспомнил, насколько опьяняющим было мастерство Рейчел как профилировщика, когда мы преследовали Поэта. Она была абсолютно уверена в этом деле во многих отношениях. Чертовски близко к предвидению. И я был очарован ее способностью извлекать небольшие фрагменты информации и неясные детали, а затем делать убедительные выводы. Она снова это делала, и я был с ней заодно.


"И у вас был случай с этим?"


"Да, у нас был случай в Луизиане. Мужчина похитил женщину со скамейки в автобусе и неделю удерживал ее в рыбацкой хижине на протоке. Ей удалось сбежать и пробраться через болото. Ей повезло, потому что четыре женщины, которых он схватил до нее, не сбежали. Мы нашли их частичные останки в болоте."


"И это был случай базофилии?"


"Абазиофилия", - поправила она. "Да, женщина, которая сбежала, рассказала нам, что объект заставлял ее носить подтяжки для ног, которые крепились вокруг ног и имели боковые кандалы и суставы, идущие от лодыжек к бедрам, и несколько кожаных ремней".


"Это так жутко", - сказал я. "Не то чтобы это было что-то похожее на обычного серийного убийцу, но подтяжки для ног? Откуда берется подобная зависимость?"


"Это неизвестно. Но большинство парафилий заложены в раннем детстве. Парафилия - это как рецепт сексуального удовлетворения индивидуума. Это то, что им нужно, чтобы отвязаться. Почему кому-то нужно носить подтяжки для ног или заставлять их носить своего партнера, можно только догадываться, но это начинается с юных лет. Это данность".


"Как ты думаешь, парень из твоего дела тогда мог быть ..."


"Нет, человек, который совершил те убийства в Луизиане, был приговорен к смерти. Я был свидетелем этого. И до самого конца он ни словом не обмолвился с нами ни о чем из этого ".


"Ну, я полагаю, это дает ему идеальное алиби на этот случай".


Я улыбнулся, но она не улыбнулась в ответ. Я двигался дальше.


"Эти брекеты, их трудно найти?"


"Их покупают и продают через Интернет каждый день. Они могут быть дорогими, со всевозможными приспособлениями и ремешками. В следующий раз, когда будете заходить в Google, подключите abasiophilia и посмотрите, что получится. Мы говорим о темной стороне Интернета, Джек. Это великий дом собраний, где собираются люди со схожими интересами. Вы можете думать, что ваши тайные желания делают вас уродом, а затем вы заходите в Интернет и находите сообщество и признание ".


Когда она это сказала, я понял, что в этом была какая-то история. Что-то отдельное от дела об убийстве в багажнике. Может быть, даже книгу. Я отложил эту идею на потом и вернулся к текущему делу.


"Так что, по-твоему, делает убийца? Он заставляет их надевать подтяжки на ноги, а затем насилует их? Означает ли что-нибудь удушение?"


"Каждая деталь что-то значит, Джек. Вам просто нужно знать, как это читать. Сцена, которую он создает, отражает его парафилию. Более чем вероятно, что речь идет не об убийстве женщин. Речь идет о создании психосексуальной сцены, которая воплощает фантазию. Женщин убивают позже, потому что он просто покончил с ними, и он не может допустить угрозы, что они останутся в живых, чтобы рассказать о нем. Я предполагаю, что он может даже извиниться перед ними, когда натянет им мешок на голову ".


"Они оба были танцорами. Ты думаешь, он заставил их танцевать или что-то в этом роде?"


"Опять же, на данный момент это все предположения, но это может быть частью этого, да. Но я предполагаю, что все дело в типе телосложения. Жирафы. У танцоров по профессии тонкие мускулистые ноги. Если бы это было то, чего он хотел, тогда он посмотрел бы на танцоров ".


Я думал о часах, которые две женщины провели со своим убийцей. Промежуток времени между похищением и моментом смерти. Что произошло за эти часы? Каким бы ни был ответ, в сумме это приводило к ужасному концу.


"Ты что-то говорил раньше о том, что сумка кажется какой-то знакомой. Ты помнишь, как это было?"


Рейчел на мгновение задумалась, прежде чем ответить.


"Нет, просто в этом что-то есть. Некоторая фамильярность. Возможно, из другого дела, но я пока не могу вспомнить, что именно."


"Ты передашь все это через VICAP?"


"Как только у меня будет возможность".


Программа ФБР по задержанию насильственных преступников представляла собой компьютерный банк данных с подробностями тысяч преступлений. Его можно было использовать для поиска преступлений аналогичного характера, когда вводились подробности нового преступления.


"Есть еще кое-что, на что следует обратить внимание в программе убийцы", - сказала Рейчел. "В обоих случаях он оставил сумку и шейную перевязь на жертвах на месте, но ограничения конечностей - будь то брекеты или нет - были сняты".


"Верно. Что это значит?"


"Я не знаю, но это может означать несколько вещей. Очевидно, что женщины каким-то образом ограничены во время своего плена. Будь то с помощью брекетов или иным образом, они снимаются, но сумка остается на месте. Это может быть частью заявления, частью его подписи. Это может иметь значение, о котором мы еще не знаем ".


Я кивнул. Я был впечатлен ее подходом.


"Сколько времени прошло с тех пор, как ты работал в области поведенческих наук?"


Рейчел улыбнулась, но потом я увидел, что то, что я хотел принять за комплимент, вызвало у нее тоску.


"Долгое время", - сказала она.


"Типичная политика бюро и чушь собачья", - сказал я. "Возьмите кого-нибудь, кто чертовски хорош в чем-то, и поместите его куда-нибудь еще".


Мне нужно было вернуть ей сосредоточенность и отвлечь от воспоминаний о том, что ее отношения со мной стоили ей должности, для которой она лучше всего подходила.


"Ты думаешь, если мы когда-нибудь поймаем этого парня, то сможем его вычислить?"


"Ты никогда ни в ком из них не разбираешься, Джек. Ты получаешь подсказки, вот и все. Парень из Луизианы воспитывался в сиротском приюте в пятидесятых. Там было много детей, которые заразились полиомиелитом. Многие из них носили подтяжки для ног. Почему это стало тем, что сбило его с толку, когда он стал взрослым, и привело его к серийному убийству, можно только догадываться. В этом приюте воспитывалось много других мальчиков, и они не стали серийными убийцами. Почему кто-то делает, в конечном счете, это просто догадки ".


Я повернулся и посмотрел в окно. Мы были над пустыней между Лос-Анджелесом и Вегасом. Снаружи была только темнота.


"Я предполагаю, что это больной мир там, внизу", - сказал я.


"Это может быть", - сказала Рейчел.


Несколько мгновений мы летели в тишине, прежде чем я повернулся к ней.


"Есть ли какие-либо другие связи между ними?"


"Я составил список сходств, а также список непохожих аспектов дел. Я хочу изучить все дальше, но на данный момент подтяжки для ног являются наиболее значимыми для меня. После этого у вас есть физический образец женщин и способы смерти. Но где-то должна быть связь. Связующее звено между этими двумя женщинами ".


"Мы найдем это, и мы найдем его".


"Это верно. А теперь твоя очередь, Джек. Что ты собрал воедино?"


Я кивнул и быстро собрался с мыслями.


"Ну, было кое-что, чего не было в материалах, которые Анджела нашла в Интернете. Она рассказала мне об этом только потому, что там не было ничего, что можно было бы распечатать. Она сказала, что нашла истории о Лас-Вегасе и некоторые из старых историй о Лос-Анджелесе, когда выполнила онлайн-поиск по фразе "убийство в багажнике ", понятно?"


"Ладно".


"Ну, она сказала мне, что она также получила доступ к веб-сайту под названием trunk murder dot com, но когда она зашла на него, там ничего не было. Она нажала кнопку, чтобы войти, и там была табличка, в которой говорилось, что он находится в стадии строительства. Итак, я подумал, поскольку ты сказал, что набор навыков этого парня включает в себя умение делать что-то в Интернете, что, возможно ..."


"Конечно! Это могло быть IP-ловушкой. Он был бы настороже, если бы кто-нибудь рылся в Интернете в поисках информации об убийствах в багажнике. Затем он мог бы отследить IP-адрес обратно и выяснить, кто его искал. Это привело бы его к Анджеле, а затем к тебе."


Самолет начал снижение, снова под углом, который был намного круче, чем все, что я испытывал на коммерческом рейсе. Я поняла, что снова впиваюсь ногтями в подлокотник.


"И он, вероятно, испытал большой трепет, когда увидел твое имя", - сказала Рейчел.


Я посмотрел на нее.


"О чем ты говоришь?"


"Твоя родословная, Джек. Вы были репортером, который преследовал Поэта. Ты написал об этом книгу. Мистер Большой бестселлер. Ты был в "Ларри Кинге". Эти серийные парни обращают внимание на все это. Они читают эти книги. Нет, на самом деле, они изучают эти книги."


"Это здорово знать. Может быть, я смогу подписать ему экземпляр книги ".


"Я заключу с тобой пари. Когда мы поймаем этого парня, мы найдем копию твоей книги где-нибудь в его вещах ".


"Я надеюсь, что нет".


"И я заключу с тобой еще одно пари. Прежде чем мы поймаем этого парня, он установит прямой контакт с вами. Он позвонит, или напишет по электронной почте, или доберется до тебя каким-нибудь способом ".


"Почему? Зачем ему так рисковать?"


"Потому что, как только ему станет ясно, что он на виду - что мы знаем о нем, - он обратит на себя внимание. Они всегда так делают. Они всегда совершают эту ошибку ".


"Никаких ставок, Рейчел".


Мысль о том, что у меня была или будет каким-то образом подпитываться извращенная психология этого парня или кого-либо еще, была не тем, о чем я хотел думать.


"Думаю, я тебя не виню", - сказала Рейчел, уловив мой дискомфорт.


"Но я ценю, что ты сказал "когда мы поймаем этого парня" вместо "если мы поймаем этого парня". "


Она кивнула.


"О, не волнуйся, Джек. Мы собираемся схватить этого парня ".


Я повернулся и снова посмотрел в окно. Я мог видеть ковер из огней, когда мы снова пересекли пустыню и оказались в цивилизации. Цивилизация, какой мы ее знаем. Там, на горизонте, был миллиард огней, и я знал, что всех их вместе взятых было недостаточно, чтобы осветить тьму в сердцах некоторых людей.


Мы приземлились в аэропорту Ван Найс и сели в машину, которую Рейчел оставила там ранее. Она проверила по телефону, есть ли что-нибудь новое об Анджеле Кук, и ей сказали, что нет. Она повесила трубку и посмотрела на меня.


"Где твоя машина? В Лос-Анджелесе?"


"Нет, я взял такси. Оно у нас дома. В гараже."


Я не думаю, что такая простая реплика могла бы звучать так зловеще. В гараже.Я дал Рейчел свой адрес, и мы отправились.


Была почти полночь, и движение на автостраде было небольшим. Мы проехали по 101-му шоссе по дну долины Сан-Фернандо, а затем спустились через перевал Кауэнга. Рейчел вышла на бульваре Сансет в Голливуде и направилась на запад.


Мой дом находился на Керсон, в квартале к югу от Сансет. Это был приятный район, полный в основном небольших домов, построенных для семей среднего класса, цены на которые давно были выше, чем в этом районе. У меня был "Мастер" с двумя спальнями и отдельным гаражом на одну машину сзади. Задний двор был таким маленьким, что даже чихуахуа почувствовал бы себя в нем стесненно. Я купил это место двенадцать лет назад на деньги, вырученные от продажи моей книги о поэте. Я разделил каждый чек, полученный от сделки с вдовой моего брата, чтобы помочь ей растить и обучать их дочь. Прошло много времени с тех пор, как я видел чек на выплату роялти, и еще больше с тех пор, как я видел свою племянницу, но у меня был дом и образование ребенка, которые я мог показать в то время в моей жизни. Когда я развелся, моя жена не предъявляла претензий на дом, поскольку он уже принадлежал мне, и теперь мне оставалось всего три года выплачивать ипотечные кредиты, прежде чем он стал моим бесплатно.


Рейчел затормозила и поехала по подъездной дорожке к задней части дома. Она припарковалась, но оставила фары машины включенными. Они ярко сияли на закрытой двери гаража. Мы вышли и медленно приблизились, как саперы, приближающиеся к человеку в бронежилете с динамитом.


"Я никогда ее не запираю", - сказал я. "Я никогда не держу в нем ничего, что стоило бы украсть, кроме самой машины".


"Тогда, ты запираешь машину?"


"Нет. Большую часть времени я забываю".


"А как насчет этого раза?"


"Кажется, я забыл".


Это была раздвижная дверь гаража. Я наклонился и поднял его, и мы вошли. Наверху автоматически зажегся свет, и мы уставились на багажник моего BMW. У меня уже был готов ключ. Я нажал на кнопку, и мы услышали стук открывающегося замка багажника.


Рейчел без колебаний шагнула вперед и подняла крышку багажника.


За исключением сумки с одеждой, которую я собиралась оставить в Армии спасения, багажник был пуст.


Рейчел затаила дыхание. Я услышал, как она медленно отпускает его.


"Да", - сказал я. "Я был уверен..."


Она сердито захлопнула багажник.


"Что, ты расстроен, что ее там нет?" Я спросил.


"Нет, Джек, я расстроен, потому что мной манипулируют. Он заставил меня думать определенным образом, и это была моя ошибка. Это больше не повторится. Давай, проверим дом, чтобы убедиться."


Рейчел вернулась и выключила свет, а затем мы прошли через заднюю дверь на кухню. В доме пахло плесенью, но так было всегда, когда он был закрыт. Не помогло и то, что в вазе с фруктами на прилавке были перезрелые бананы. Я шел впереди, по пути включая свет. Место выглядело так же, как я его оставил. Довольно аккуратно, но со слишком большим количеством стопок газет на столах и на полу рядом с диваном в гостиной.


"Милое местечко", - сказала Рейчел.


Мы проверили комнату для гостей, которую я использовал как офис, и не нашли ничего необычного. Пока Рейчел перешла в хозяйскую спальню, я сел за письменный стол и загрузил свой настольный компьютер. У меня был доступ в Интернет, но я все еще не мог войти в свою учетную запись электронной почты Times. Мой пароль был отклонен. Я сердито выключил компьютер и вышел из офиса, догнав Рейчел в своей спальне. Кровать осталась неубранной, потому что я не ожидал посетителей. Было душно, и я пошел открыть окно, пока Рейчел проверяла шкаф.


"Почему бы тебе не повесить это где-нибудь на стене, Джек?" - спросила она.


Я обернулся. Она обнаружила вставленную в рамку фотографию рекламы на всю страницу, которая была напечатана для моей книги в New York Times. Оно пролежало в шкафу два года.


"Раньше это было в офисе, но после десяти лет, когда ничего другого не последовало, это как бы начало издеваться надо мной. Поэтому я положил его туда ".


Она кивнула и вошла в ванную. Я затаил дыхание, не зная, в каком санитарном состоянии оно было. Я услышал, как отодвинулась занавеска в душе, затем Рейчел вернулась в спальню.


"Тебе следует вымыть свою ванну, Джек. Кто все эти женщины?"


"Что?"


Она указала на бюро, где на маленьких мольбертах стоял ряд фотографий в рамках. Я указал, когда шел вдоль очереди.


"Племянница, невестка, мать, бывшая жена".


Рейчел подняла брови.


"Бывшая жена? Значит, ты смог забыть меня."


Она улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.


"Это длилось недолго. Она была репортером. Когда я впервые пришел в Times, мы разделили полицейский ритм. Одно привело к другому, и мы поженились. Потом это вроде как прошло. Это была ошибка. Сейчас она работает в вашингтонском бюро, и мы все еще друзья ".


Я хотел сказать больше, но что-то заставило меня сопротивляться. Рейчел повернулась и направилась обратно в коридор. Я последовал за ней в гостиную. Мы стояли там, глядя друг на друга.


"Что теперь?" Я спросил.


"Я не уверен. Я должен подумать над этим. Наверное, я должен дать тебе немного поспать. С тобой здесь все будет в порядке?"


"Конечно, почему бы и нет? Кроме того, у меня есть пистолет."


"У тебя есть пистолет? Джек, что ты делаешь с пистолетом?"


"Почему люди с оружием всегда задаются вопросом, почему у граждан есть оружие? Я получил его в честь Поэта, понимаешь?"


Она кивнула. Она поняла.


"Ну, тогда, если с тобой все в порядке, я оставлю тебя здесь с твоим пистолетом и позвоню тебе утром. Может быть, к тому времени у кого-нибудь из нас появится новая идея насчет Анджелы ".


Я кивнул и понял, что, не считая Анджелы, это был один из тех моментов. Я мог дотянуться до того, чего я хотел, или я мог отпустить это, как было долгое время до этого.


"Что, если я не хочу, чтобы ты уходил?" Я спросил.


Она смотрела на меня, не говоря ни слова.


"Что, если я никогда не забуду тебя?" Я спросил.


Ее взгляд опустился в пол.


"Джек... Десять лет - это целая жизнь. Теперь мы другие люди ".


"Неужели мы?"


Она оглянулась на меня, и мы долго смотрели друг другу в глаза. Затем я подошел ближе, положил руку ей на затылок и притянул к себе для долгого, крепкого поцелуя, от которого она не сопротивлялась и не оттолкнула.


Телефон выпал у нее из рук и со звоном упал на пол. Мы вцепились друг в друга в каком-то эмоциональном отчаянии. В этом не было ничего нежного. Это было о желании, жажде. Ничего любящего, но все же это было все о любви и безрассудной готовности пересечь черту ради близости с другим человеческим существом.


"Давай вернемся в спальню", - прошептал я ей в щеку.


Она улыбнулась в ответ на мой следующий поцелуй, затем нам каким-то образом удалось добраться до моей спальни, не убирая друг с друга рук. Мы срочно стянули с себя одежду и занялись любовью на кровати. Все было кончено прежде, чем я смог подумать о том, что мы делаем и что это может означать. Затем мы легли бок о бок на спины, костяшки моей левой руки нежно ласкали ее грудь. Мы оба дышим длинными, глубокими шагами.


"О-о", - наконец сказала она.


Я улыбнулся.


"Ты так уволен", - сказал я.


И она тоже улыбнулась.


"А как насчет тебя? У Times должно быть какое-то правило насчет того, чтобы спать с врагом, не так ли?"


"О чем ты говоришь, "враг"? Кроме того, они уволили меня на прошлой неделе. У меня есть еще одна неделя там, а потом я стану историей ".


Она внезапно оказалась на боку и смотрела на меня сверху вниз обеспокоенными глазами.


"Что?"


"Да, я жертва Интернета. Меня сократили, и они дали мне две недели, чтобы обучить Анджелу и убраться восвояси ".


"О, Боже мой, это ужасно. Почему ты мне не сказал?"


"Я не знаю. Это просто не всплыло ".


"Почему ты?"


"Потому что у меня большая зарплата, а у Анджелы ее нет".


"Это так глупо".


"Тебе не нужно убеждать меня. Но именно так в наши дни ведется газетный бизнес. Везде одно и то же".


"Что ты собираешься делать?"


"Я не знаю, наверное, сижу в этом офисе и пишу роман, о котором я говорил пятнадцать лет. Я думаю, что главный вопрос в том, что мы собираемся делать теперь, Рейчел?"


Она отвела глаза и начала тереть мою грудь.


"Я надеюсь, что это было не разово", - сказал я. "Я не хочу, чтобы так было".


Она долго не отвечала.


"Я тоже", - наконец сказала она.


Но это было все.


"О чем ты думаешь?" Я спросил. "Кажется, ты всегда уходишь, чтобы на чем-то зациклиться".


Она посмотрела на меня с полуулыбкой.


"Что, ты теперь профайлер?"


"Нет, я просто хочу знать, о чем ты думаешь".


"Честно говоря, я думала о том, что сказал мужчина, с которым я была пару лет назад. У нас были отношения, и они не собирались... работай. У меня были свои собственные проблемы, и я знала, что он все еще цеплялся за свою бывшую жену, хотя она была в десяти тысячах миль от меня. Когда мы говорили об этом, он рассказал мне о "теории одиночной пули". Ты знаешь, что это такое?"


"Ты имеешь в виду, как с убийством Кеннеди?"


Она в шутку ударила меня кулаком в грудь.


"Нет, я имею в виду, как с любовью всей твоей жизни. У каждого там есть один человек. Одна пуля. И если тебе повезет в жизни, ты встретишь этого человека. И как только ты это сделаешь, как только тебе прострелят сердце, тогда больше никого не останется. Что бы ни случилось - смерть, развод, неверность, что угодно - никто другой никогда не сможет приблизиться. Это теория с одним выстрелом ".


Она кивнула. Она поверила в это.


"Что ты хочешь сказать, что он был твоей пулей?"


Она покачала головой.


"Нет, я говорю, что он не был. Он опоздал. Видишь ли, в меня уже стрелял кто-то другой. Кто-то до него."


Я долго смотрел на нее, затем притянул ее к себе для поцелуя. Через несколько мгновений она отстранилась.


"Но я должен идти. Мы должны подумать об этом и обо всем остальном".


"Просто оставайся здесь. Переспи со мной. Завтра мы встанем рано и оба придем на работу вовремя ".


"Нет, я должна идти домой сейчас, или мой муж будет волноваться".


Я села как подкошенная. Она начала смеяться и соскользнула с кровати. Она начала одеваться.


"Это было не смешно", - сказал я.


"Я думаю, что так и было", - настаивала она.


Я слез с кровати и тоже начал одеваться. Она продолжала смеяться, как пьяная от пунша. В конце концов, я тоже смеялся. Сначала я натянул брюки и рубашку, а затем начал рыскать по кровати в поисках обуви и носков. Я нашел их все, кроме одного носка. Я, наконец, опустился на колени и поискал его под кроватью.


И это было, когда смех прекратился.


Мертвые глаза Анджелы Кук уставились на меня из-под кровати. Я непроизвольно откатился на ковер, врезавшись спиной в бюро, отчего лампа на нем закачалась, а затем с грохотом упала на пол.


"Джек?" Рейчел закричала.


Я указал.


"Анджела под кроватью!"


Рейчел быстро подошла ко мне. На ней были только черные трусики и белая блузка. Она наклонилась, чтобы посмотреть.


"О, Боже мой!"


"Я думал, ты проверил под кроватью!" Сказал я взволнованно. "Когда я вошла в комнату, я думала, что ты уже посмотрела".


"Я думал, ты сделал, пока я проверял шкаф".


Она встала на четвереньки и долго осматривала нижнюю часть кровати, прежде чем повернуться и посмотреть на меня.


"Она выглядит так, как будто была мертва около суток. Удушение пластиковым пакетом. Она обнажена и полностью завернута в прозрачную пластиковую простыню. Как будто она готова к транспортировке. Или, может быть, это было для того, чтобы сдержать запах разложения. Сцена совсем другая..."


"Рейчел, пожалуйста, я знал ее. Ты можешь, пожалуйста, не анализировать все прямо сейчас?"


Я откинул голову на бюро и посмотрел в потолок.


"Мне жаль, Джек. Для нее и для тебя ".


"Вы можете сказать, он пытал ее или просто...?"


"Я не могу сказать. Но нам нужно позвонить в полицию Лос-Анджелеса ".


"Я знаю".


"Вот что мы скажем. Мы скажем, что я привел тебя домой, мы обыскали место и нашли ее. Остальное мы опускаем. Понятно?"


"Прекрасно. Ладно. Как скажешь."


"Мне нужно одеться".


Она встала, и я понял, что женщина, с которой я только что занимался любовью, полностью исчезла. Теперь она была всем бюро. Она закончила одеваться, затем наклонилась, чтобы изучить изголовье кровати под углом. Я наблюдал, как она начала собирать волоски с подушек, чтобы их не смогла собрать команда криминалистов, которая вскоре нагрянет в мой дом. Все это время я не двигался. Я все еще мог видеть лицо Анджелы с того места, где я сидел, и мне пришлось приспособиться к реальности ситуации.


Я едва знал Анджелу и, возможно, она мне даже не слишком нравилась, но она была слишком молода, и у нее было слишком много жизни впереди, чтобы внезапно умереть. В свое время я видел много мертвых тел и написал о множестве убийств, включая убийство моего собственного брата. Но я не думаю, что что-либо, что я когда-либо видел или о чем писал раньше, повлияло на меня так, как вид лица Анджелы Кук за этим пластиковым пакетом. Ее голова была запрокинута назад, так что, если бы она стояла, то смотрела бы на меня снизу вверх. Ее глаза были открыты и испуганы, они почти светились на меня из темноты под кроватью. Казалось, что она исчезает в этой темноте, ее затягивает в нее, и она смотрит вверх, на последний свет. И именно тогда она сделала последний отчаянный рывок к жизни. Ее рот был открыт в последнем, ужасном крике.


Я чувствовал, что каким-то образом вторгаюсь во что-то священное, даже просто глядя на нее.


"Это не сработает", - сказала Рейчел. "Мы должны избавиться от простыней и подушек".


Я посмотрел на нее снизу вверх. Она начала стаскивать простыни с кровати и собирать их в комок.


"Разве мы не можем просто рассказать им, что произошло? Что мы не нашли ее до тех пор, пока мы..."


"Подумай, Джек. Я допускаю нечто подобное, и я становлюсь мишенью для всех шуток в отделе в течение следующих десяти лет. Мало того, я теряю свою работу. Прости, но я не хочу этого. Мы сделаем это таким образом, и они просто подумают, что простыни забрал убийца ".


Она собрала все воедино.


"Ну, может быть, есть улики от парня на простынях".


"Это маловероятно. Он слишком осторожен и никогда раньше ничего не оставлял. Если бы на этих листах были какие-либо доказательства, он бы забрал их сам. Я сомневаюсь, что ее вообще убили на этой кровати. Ее просто завернули и спрятали под ним - чтобы ты нашел ".


Она сказала это так буднично. Вероятно, в этом мире больше не было ничего, что удивляло бы ее или приводило в ужас.


"Давай, Джек. Мы должны двигаться ".


Она вышла из комнаты, неся простыни и подушки. Затем я медленно встал, нашел свой пропавший носок за стулом и отнес носки и туфли в гостиную. Я надевала их, когда услышала, как закрылась задняя дверь. Рейчел вернулась с пустыми руками, и я предположил, что она спрятала подушки и простыни в багажник своей машины.


Она подняла свой телефон с пола. Но вместо того, чтобы позвонить, она начала расхаживать, опустив голову и глубоко задумавшись.


"Что ты делаешь?" Я, наконец, сказал. "Ты собираешься звонить?"


"Да, я собираюсь позвонить. Но прежде чем это превратится в безумие, я пытаюсь понять, что он делал. Каков был план этого парня здесь?"


"Это очевидно. Он собирался повесить на меня убийство Анджелы, но это был глупый план, потому что он не должен был сработать. Я был в Вегасе и могу это доказать. Время смерти покажет, что я не мог так поступить с Анджелой и что меня подставили ".


Рейчел покачала головой.


"При удушении очень трудно точно определить время смерти. Если сузить круг поисков даже до двухчасового интервала, вы все равно сможете получить представление ".


"То есть ты хочешь сказать, что мое нахождение в самолете или в Вегасе не является алиби?"


"Нет, если они не могут точно определить время смерти, когда вы были в самолете или уже в Вегасе. Я думаю, наш парень достаточно умен, чтобы понять это. Это было частью его плана."


Я медленно кивнул и почувствовал, как во мне начинает подниматься ужасный страх. Я понял, что могу закончить как Алонзо Уинслоу и Брайан Оглеви.


"Но не волнуйся, Джек. Я не позволю им посадить тебя в тюрьму ".


Она, наконец, достала свой телефон и сделала звонок. Я слушал, как она коротко говорила с кем-то, кто, вероятно, был руководителем. Она ничего не сказала ни обо мне, ни о деле, ни о Неваде. Она только что сказала, что участвовала в раскрытии убийства и вскоре будет взаимодействовать с полицией Лос-Анджелеса.


Затем она позвонила в полицию Лос-Анджелеса, представилась, дала мой адрес и попросила вызвать команду по расследованию убийств. Затем она продиктовала номер своего мобильного телефона и закончила разговор. Она посмотрела на меня.


"А как насчет тебя? Если тебе нужно кому-то позвонить, лучше сделай это сейчас. Как только приедут детективы, они, вероятно, не позволят вам воспользоваться вашим телефоном ".


"Правильно".


Я достал свою одноразовую одежду и позвонил в городское бюро "Таймс". Я посмотрела на часы и увидела, что уже далеко за час. Газета давно была отложена, но мне нужно было сообщить кому-нибудь о том, что происходит.


Ночным редактором был старый ветеран по имени Эстебан Сэмюэль. Он умел выживать, проработав в the Times почти сорок лет и избежав всех перетряхиваний, чисток и смен режима. Он делал это в основном за счет того, что опускал голову и не путался под ногами. Он не приходил на работу до шести вечера каждый день, и обычно это было после того, как корпоративные закройщики и редакционные топорщики вроде Крамера уходили домой. С глаз долой, из сердца вон. Это сработало.


"Сэм, это Джек Макэвой".


"Джек Мак! Как у тебя дела?"


"Не так хорошо. У меня плохие новости. Анджела Кук была убита. Мы с агентом ФБР только что нашли ее. Я знаю, что утренний выпуск закрыт, но, возможно, вы захотите позвонить тому, кому нужно, или, по крайней мере, оставить это в примечании. "


Подзаголовок представлял собой список заметок, идей и незавершенных историй, который Сэмюэль составил в конце своей смены, а затем оставил утреннему редактору.


"О, Боже мой! Какой ужас! Бедная, бедная девочка."


"Да, это ужасно".


"Что случилось?"


"Это связано с историей, над которой мы работали. Но я многого не знаю. Мы ждем, когда появится полиция Лос-Анджелеса ".


"Где ты? Где это произошло?"


Я знал, что он найдет время спросить об этом.


"Мой дом, Сэм. Я не знаю, как много тебе известно, но прошлой ночью я ездил в Лас-Вегас, а сегодня пропала Анджела. Я вернулся сегодня вечером, и агент ФБР проводил меня домой, и мы обыскали дом. Мы нашли ее тело под кроватью."


Все это звучало безумно, когда я это говорил.


"Ты арестован, Джек?" Спросил Сэмюэль, в его голосе ясно слышалось замешательство.


"Нет, нет. Убийца пытается подставить меня, но ФБР знает, что происходит. Мы с Анджелой вышли на этого парня, и каким-то образом он узнал. Он убил Анджелу, а затем попытался поймать меня в Неваде, но там было ФБР. В любом случае, все это будет в рассказе, который я напишу завтра. Я приду, как только уберу эту сцену, и напишу ее для пятничной газеты. Понятно? Убедись, что они это знают ".


"Понял, Джек. Я сделаю несколько звонков, а ты оставайся на связи ".


Если я смогу, подумал я. Я дал ему номер своего одноразового телефона и закончил разговор. Рейчел все еще расхаживала по комнате.


"Это прозвучало не очень убедительно", - сказала она.


Я покачал головой.


"Я знаю. Я понял, что говорил это как сумасшедший. У меня плохое предчувствие по этому поводу, Рейчел. Никто мне не поверит ".


"Они будут, Джек. И я думаю, я знаю, что он пытался сделать. Теперь все складывается воедино ".


"Тогда, скажи мне. Копы будут здесь в любую секунду ".


Рейчел, наконец, села, взяв стул напротив кофейного столика от меня. Она наклонилась вперед, чтобы рассказать свою историю.


"Ты должен посмотреть на это с его точки зрения, а затем сделать некоторые предположения о его навыках и местонахождении".


"Ладно".


"Во-первых, он близок. Наши первые две известные жертвы были в Лос-Анджелесе и Лас-Вегасе. Убийство Анджелы и его попытка добраться до тебя произошли в Лос-Анджелесе и отдаленной части Невады. Итак, я предполагаю, что он живет в одном из этих мест или находится поблизости от него. Он смог быстро отреагировать и за считанные часы добраться и до тебя, и до Анджелы ".


Я кивнул. Для меня это звучало правильно.


"Далее, его техническое мастерство. Из его электронного письма начальнику тюрьмы и из того, как он смог атаковать вас на нескольких уровнях, мы знаем, что его технические навыки довольно высоки. Итак, если мы предположим, что он смог взломать вашу учетную запись электронной почты, то мы также можем предположить, что он взломал всю систему данных L.A. Times. Если бы у него была свобода действий внутри, тогда он смог бы получить доступ к домашним адресам и тебя, и Анджелы, верно?"


"Конечно. Эта информация должна быть там ".


"А как насчет того, что тебя уволили? Было бы какое-нибудь электронное письмо или след данных, связанный с этим?"


Я кивнул.


"Я получил тонну электронных писем по этому поводу. От друзей, людей из других газет, отовсюду. Я тоже рассказала нескольким людям по электронной почте. Но какое это имеет отношение ко всему этому?"


Она кивнула, как будто она была намного впереди меня, и мой ответ идеально соответствовал тому, что она уже знала.


"Хорошо, тогда что мы знаем? Мы знаем, что каким-то образом Анджела или, возможно, вы наткнулись на растяжку и предупредили его о вашем расследовании."


"Убийство в багажнике дот ком".


"Я проверю это, как только смогу. Может, так оно и было, а может, и нет. Но каким-то образом наш парень был предупрежден. Его ответом было вторжение в Los Angeles Times и попытка выяснить, чем вы двое занимались. Мы не знаем, что написала Анджела в своих электронных письмах, но мы знаем, что ты вложил свой план поехать в Лас-Вегас прошлой ночью в электронное письмо. Держу пари, что наш парень прочитал это и множество других ваших электронных писем и разработал на основе этого свой план ".


"Мы продолжаем говорить "наш парень." Нам нужно для него имя ".


"В бюро мы бы называли его неизвестным субъектом, пока точно не знали, с кем имеем дело. Субъект."


Я встал и посмотрел сквозь занавески на переднем окне. На улице там было темно. Копов пока нет. Я подошел к настенному выключателю и включил наружное освещение.


"Тогда ладно, субъект", - сказал я. "Что вы имеете в виду, он переписал свой план с моего плана?"


"Ему нужно было нейтрализовать угрозу. Он знал, что есть большая вероятность, что вы еще не подтвердили свои подозрения или не поговорили с властями. Будучи репортером, вы бы держали эту историю при себе. Это сработало в его пользу. Но ему все равно приходилось действовать быстро. Он знал, что Анджела была в Лос-Анджелесе, а ты собирался в Вегас. Я думаю, он начал в Лос-Анджелесе, каким-то образом схватил Анджелу, а затем убил ее и подставил тебя ".


Я сел обратно.


"Да, это очевидно".


"Затем он сосредоточил свое внимание на тебе. Он отправился в Вегас, вероятно, ехал ночью или вылетел этим утром, и выследил тебя в Эли. Это было бы нетрудно сделать. Я думаю, что это был тот человек, который следил за тобой в коридоре отеля. Он собирался сделать свой ход против тебя в твоей комнате. Он остановился, когда услышал мой голос, и это отчасти озадачивало меня до сих пор ".


"Почему?"


"Ну, почему он отменил план? Только потому, что он услышал, что у тебя была компания? Этот парень не стесняется убивать людей. Какое ему было бы дело, если бы ему пришлось убить тебя и женщину, которую он слышал в твоей комнате?"


"Тогда почему он сделал аборт?"


"Потому что в план не входило убивать тебя и того, с кем ты была. План состоял в том, чтобы ты покончил с собой ".


"Давай".


"Подумай об этом. Для него это был бы лучший способ избежать обнаружения. Если тебя убьют в гостиничном номере в Эли, будет проведено расследование, которое приведет ко всему этому распутыванию. Но если бы вы были самоубийцей в гостиничном номере в Эли, тогда расследование пошло бы в совершенно другом направлении ".


Я подумал об этом несколько мгновений и понял, к чему она клонит.


"Репортера увольняют, он испытывает унижение из-за того, что должен обучать собственную замену, и у него мало перспектив на другую работу", - сказал я, перечисляя список правдивых фактов. "Он впадает в депрессию и склонен к самоубийству. Придумывает историю о серийном убийце, разъезжающем по двум штатам в качестве прикрытия, затем похищает и убивает его молодую замену. Затем он отдает все свои деньги на благотворительность, аннулирует свои кредитные карты и убегает неизвестно куда, где он убивает себя в гостиничном номере ".


Она кивала все время, пока я записывал это.


"Чего не хватает?" Я спросил. "Как он собирался убить меня и обставить это как самоубийство?"


"Ты был пьян, верно? Ты вошел в комнату с двумя бутылками пива. Я помню это".


"Да, до этого я съел только два".


"Но это помогло бы продать сцену. Пустые бутылки, разбросанные по гостиничному номеру. Загроможденная комната, загроможденный разум, что-то в этомроде ".


"Но пиво меня бы не убило. Как он собирался это сделать?"


"Ты уже давал ответ ранее, Джек. Ты сказал, что у тебя был пистолет."


Бах. Все сошлось воедино. Я встал и направился в свою спальню. Я купил Кольт 45-го калибра Правительственной серии 70 двенадцать лет назад, после моей встречи с Поэтом. В то время он все еще был на свободе, и я хотел хоть какой-то защиты на случай, если он придет ко мне с визитом. Я хранил оружие в ящике рядом с кроватью и доставал его только раз в год, чтобы сходить на стрельбище.


Рейчел последовала за мной в спальню и смотрела, как я выдвигаю ящик. Пистолет исчез.


Я повернулся обратно к Рейчел.


"Ты спас мне жизнь, ты знаешь это? Теперь в этом нет сомнений ".


"Я рад".


"Откуда он мог знать, что у меня есть пистолет?"


"Это зарегистрировано?"


"Да, но что, теперь ты говоришь, что он может взломать компьютеры ATF? Это становится притянутым за уши, тебе не кажется?"


"На самом деле, нет. Если он подключился к тюремному компьютеру, я не понимаю, почему он не мог попасть в реестр оружия. И это, возможно, единственное место, где он мог это достать. В то время, когда вы его купили, у вас брали интервью все, от Ларри Кинга до National Enquirer. Ты когда-нибудь заявлял, что у тебя есть пистолет?"


Я покачал головой.


"Невероятно. Я сделал. Я говорил это в нескольких интервью. Я надеялся, что об этом узнают и это предотвратит неожиданный визит Поэта ".


"Ну вот и все".


"Но для протокола, я никогда не давал интервью Enquirer. Они написали статью обо мне и Поэте без моего участия ".


"Прости".


"В любом случае, этот парень сейчас не такой умный, как мы думаем. В его плане был один большой недостаток."


"Что это было?"


"Я прилетел в Вегас. Весь багаж проверяется. Я бы никогда не достал пистолет там ".


Она кивнула.


"Может быть, и нет. Но я думаю, что это широко признанный факт, что процесс сканирования не на сто процентов совершенен. Это, вероятно, обеспокоило бы следователей в Эли, но не настолько, чтобы заставить их изменить свое заключение. В любом расследовании всегда есть незаконченные концы."


"Мы можем вернуться в гостиную?"


Рейчел направилась к выходу из комнаты, и я последовал за ней, оглянувшись на кровать, когда проходил через дверь. В гостиной я плюхнулся на диван. Многое произошло за последние тридцать шесть часов. Я начинал уставать, но знал, что усталым еще долго не будет отдыха.


"Я подумал кое о чем другом. Скифино."


"Адвокат из Вегаса? Что насчет него?"


"Я пришел к нему первым, и он все знал. Он мог бы обвинить во лжи мое самоубийство ".


Рейчел на мгновение задумалась над этим, а затем кивнула.


"Это могло подвергнуть его опасности. Возможно, план состоял в том, чтобы убить тебя, а затем вернуться в Вегас и убрать его тоже. Потом, когда с тобой шанс был упущен, не было причин бить Шифино. В любом случае, я попрошу местное отделение в Вегасе установить контакт и позаботиться о защите."


"Ты собираешься попросить их пойти в Эли и вытащить видео из казино, где я сидел с этим парнем?"


"Я тоже так сделаю".


У Рейчел зазвонил телефон, и она сразу же ответила.


"Здесь только я и домовладелец", - сказала она. "Джек Макэвой. Он репортер из Times. Жертва здесь тоже была репортером."


Она прислушалась на мгновение и сказала: "Мы сейчас выходим".


Она закрыла телефон и сказала мне, что полиция у входа.


"Они будут чувствовать себя более комфортно, если мы выйдем им навстречу".


Мы подошли к входной двери, и Рейчел открыла ее.


"Держи руки на виду", - сказала мне Рейчел.


Она вышла, высоко держа свое удостоверение. На улице перед домом стояли две патрульные машины и патрульная патрульная машина. Четверо полицейских в форме и два детектива ждали на подъездной дорожке. Офицеры в форме направили на нас свои фонарики.


Когда мы подошли ближе, я узнал двух детективов из Голливудского отдела. Они держали оружие наготове и выглядели готовыми пустить его в ход, если я назову им вескую причину.


Я этого не делал.


Я не добирался до Times незадолго до полудня в четверг. В этом месте кипела жизнь. Множество репортеров и редакторов сновали по редакции, как пчелы в улье. Я знал, что это все из-за Анджелы и того, что случилось. Не каждый день приходишь на работу и узнаешь, что твой коллега был зверски убит.


И что еще один коллега каким-то образом замешан.


Дороти Фаулер, городской редактор, первой заметила меня, когда я вошел с лестницы. Она спрыгнула со своего стола на плоту и направилась прямо ко мне.


"Джек, в мой кабинет, пожалуйста".


Она сменила направление и направилась к стеклянной стене. Я последовал за ним, зная, что все глаза в редакции снова устремлены на меня. Больше не потому, что я был тем, кого топорщик подставил под удар. Они наблюдали за мной сейчас, потому что я был тем, из-за кого, возможно, убили Анджелу Кук.


Мы вошли в ее маленький кабинет, и она сказала мне закрыть дверь. Я сделал, как было сказано, а затем занял место прямо напротив нее за столом.


"Что случилось с полицией?" она спросила.


Как бы то ни было, с тобой все в порядке или ты сожалеешь об Анджеле. Сразу к делу, и мне это понравилось таким образом.


"Ну, давай посмотрим", - сказал я. "Я провел около восьми часов на допросе. Сначала полиция Лос-Анджелеса и ФБР, затем к ним присоединились детективы из Санта-Моники. Они дали мне перерыв примерно на час, а затем мне пришлось снова рассказать всю историю полиции Лас-Вегаса, которая прилетела просто поговорить со мной. После этого они отпустили меня, но не позволили вернуться в мой дом, потому что это все еще действующее место преступления. Итак, я попросил их отвезти меня в "Киото Гранд ", где я зарегистрировался в номере - и внес это в счет "Таймс", поскольку у меня нет действующей кредитной карты, - принял душ, а затем пошел сюда ".


Киото был в квартале от отеля, и Times использовала его, чтобы размещать иногородних репортеров, новых сотрудников и кандидатов на работу, когда это было необходимо.


"Это прекрасно", - сказал Фаулер. "Что вы сказали полиции?"


"В общем, я сказал им то, что вчера пытался сказать Прендо. Я раскрыл убийцу, который убил Дениз Бэббит и женщину в Лас-Вегасе по имени Шарон Оглеви. Каким-то образом, либо Анджела, либо я где-то задели растяжку и предупредили этого парня, что мы вышли на него. Затем он предпринял шаги, чтобы устранить угрозу. Это включало в себя убийство Анджелы первой и поездку в Неваду, чтобы попытаться заполучить меня. Но мне повезло. Хотя вчера мне не удалось убедить Прендо, я убедил агента ФБР, что все это законно, и она встретилась со мной в Неваде, чтобы поговорить об этом. Ее присутствие держало убийцу подальше от меня. Если бы она не поверила мне и не встретилась со мной, ты бы собирал истории о том, как я убил Анджелу и отправился в пустыню, чтобы покончить с собой. Таков был план Субъекта."


"Субъект?"


"Неизвестный объект. Так его называют в бюро."


Фаулер покачала головой в ошеломленном неверии.


"Это удивительная история. Полиция согласна с этим?"


"Ты имеешь в виду, верят ли они мне? Они отпустили меня, не так ли?"


Ее лицо покраснело от смущения.


"Просто мне трудно осознать это, Джек. Ничего подобного никогда не происходило в этом отделе новостей ".


"На самом деле, копы, вероятно, не поверили бы в это, если бы это только исходило от меня. Но я был с тем агентом ФБР большую часть вчерашнего дня. Мы думаем, что действительно видели этого парня в Неваде. И она была со мной, когда я вернулся домой. Она нашла тело Анджелы, когда мы обыскивали дом. Она поддерживала меня во всем с копами. И, наверное, поэтому я не разговариваю с тобой через оргстекло ".


Упоминание о теле Анджелы вызвало болезненную паузу в разговоре.


"Это просто ужасно", - сказал Фаулер.


"Да. Она была милым ребенком. Я даже не хочу думать о том, на что были похожи ее последние часы ".


"Как она была убита, Джек? Нравится девушка в багажнике?"


"В значительной степени. Мне так показалось, но я думаю, они не узнают всего до вскрытия ".


Фаулер мрачно кивнул.


"Как они сейчас ведут расследование, ты не знаешь?"


"Они собирали оперативную группу с привлечением детективов из Лос-Анджелеса, Лас-Вегаса и Санта-Моники, а также ФБР, принимающего участие. Я думаю, они собираются запустить это из Паркер-центра ".


"Можем ли мы подтвердить это, чтобы мы могли поместить это в одну из историй?"


"Да, я подтверждаю это. Я, вероятно, единственный репортер, от которого они ответят на звонок. Сколько дюймов ты даешь мне за рассказ?"


"Э-э, Джек, это была одна из вещей, о которых я хотел с тобой поговорить".


Я почувствовал, как у меня в животе все опустилось.


"Я ведь пишу основную историю, верно?"


"Мы собираемся сделать это по-крупному. Главная и боковая панели спереди переходят к двухместному грузовику внутри. На этот раз у нас много места ".


Двойной грузовик означал две полные внутренние страницы. Это было много места, но потребовалось, чтобы одного из репортеров газеты убили, чтобы получить его.


Дороти продолжила выполнение плана.


"Джерри Спенсер уже на земле в Лас-Вегасе, а Джилл Майерсон направляется в тюрьму штата Эли, чтобы попытаться поговорить с Брайаном Оглеви. В Лос-Анджелесе у нас есть Гого Гонзмарт, который пишет врезку, посвященную Анджеле, а Тери Спаркс в Южном Лос-Анджелесе работает над статьей о парне, обвиняемом в убийстве Бэббита. У нас есть рисунки об Анджеле, и мы ищем еще ".


"Алонсо Уинслоу выходит сегодня из тюрьмы для несовершеннолетних?"


"Мы еще не уверены. Надеюсь, это займет еще один день, и мы сможем поработать с этим завтра ".


Даже без того, чтобы Уинслоу вышел, у них все шло по-крупному. Отправка репортеров Metro по всему западу и привлечение к этому нескольких местных авторов было чем-то, чего я не видел в Times с тех пор, как пожары опустошили штат годом ранее. Было захватывающе участвовать в этом, но не так захватывающе, если учесть, что стало причиной этого.


"Хорошо", - сказал я. "У меня есть материал, чтобы внести свой вклад почти во все эти истории, и я все равно соберу все воедино и напишу основную".


Дороти кивнула, поколебалась, а затем сбросила бомбу.


"Ларри Бернард пишет главную роль, Джек".


Я отреагировал быстро и громко.


"О чем, черт возьми, ты говоришь? Это моя история, Дороти! На самом деле, история меня и Анджелы."


Дороти посмотрела через мое плечо в сторону редакции. Я подозревал, что моя вспышка была услышана через стекло. Мне было все равно.


"Джек, успокойся и следи за своей речью. Я не позволю тебе разговаривать со мной так, как ты вчера разговаривал с Прендо ".


Я пыталась выровнять дыхание и говорить спокойно.


"Хорошо, я приношу извинения за формулировки. Тебе и Прендо. Но ты не можешь забрать у меня эту историю. Это моя история. Я это начал, я это пишу ".


"Джек, ты не можешь написать это, и ты это знаешь. Ты и есть история. Мне нужно свести тебя с Ларри, чтобы он мог взять у тебя интервью, а затем написать историю. Коммутатор принял более тридцати сообщений от репортеров, желающих взять у тебя интервью, включая New York Times, Кэти Курик и даже Крейга Фергюсона из Late Late Show."


" Фергюсон не репортер".


"Не имеет значения. Суть в том, что ты и есть история, Джек. Это факт. Сейчас нам, безусловно, нужна ваша помощь и ваши знания обо всем, что связано с этим, но мы не можем позволить субъекту крупной сенсационной истории также написать ее. Сегодня ты провел под стражей в полиции восемь часов. То, что вы им рассказали, является основой их расследования. Как ты собираешься написать об этом? Ты собираешься брать интервью у самого себя? Написать это от первого лица?"


Она сделала паузу, чтобы дать мне ответить, но я не ответил.


"Это верно", - продолжила она. "Этого не произойдет. Ты не можешь этого сделать, и я знаю, ты это понимаешь ".


Я наклонилась вперед и закрыла лицо руками. Я знал, что она была права. Я знал это еще до того, как вошел в редакцию.


"Предполагалось, что это будет мой грандиозный уход. Вытащи этого парня из тюрьмы и выйди оттуда в сиянии славы. Поставь большую тройку-о в моей карьере ".


"Ты все равно получишь похвалу. История не может быть ни о чем другом, кроме как о тебе. Кэти Курик, "Позднее позднее шоу" - я бы сказал, что это выходит в блеске славы ".


"Я хотел написать это, а не рассказывать кому-то другому".


"Слушай, давай покончим с этим сегодня, а потом, когда уляжется пыль, поговорим о съемках от первого лица. Я обещаю тебе, что когда-нибудь ты напишешь что-нибудь обо всем этом ".


Я, наконец, снова сел и посмотрел на нее. Впервые я заметила фотографию, прикрепленную скотчем к стене позади нее. Это был стоп-кадр из Волшебника страны Оз, на котором Дороти вприпрыжку бежит по дороге из желтого кирпича с Железным Дровосеком, Львом и Страшилой. Под иероглифами, которые кто-то напечатал волшебным маркером:


ТЫ БОЛЬШЕ НЕ В КАНЗАСЕ, ДОРОТИ


Я забыл, что Дороти Фаулер пришла в газету из "Уичито Игл".


"Хорошо, если ты пообещаешь мне эту историю".


"Я обещаю, Джек".


"Ладно. Я расскажу Ларри все, что знаю ".


Я все еще чувствовал себя побежденным.


"Прежде чем ты это сделаешь, мне нужно убедиться в одной последней вещи", - сказала Дороти. "Вам комфортно вести запись с другим репортером? Ты хочешь сначала проконсультироваться с адвокатом или что-нибудь в этом роде?"


"О чем ты говоришь?"


"Джек, я хочу убедиться, что ты защищен. Расследование продолжается. Я не хочу, чтобы то, что вы скажете в газете, могло быть использовано полицией, чтобы причинить вам вред позже ".


Я встал, но сохранил самообладание и контроль.


"Другими словами, ты ни во что из этого не веришь. Ты веришь в то, во что он надеялся, что ты поверишь. Что я убил ее в каком-то психотическом срыве из-за того, что ее уволили ".


"Нет, Джек. Я верю тебе. Я просто хочу, чтобы ты была защищена. И кто он такой, о котором ты говоришь?"


Я указал стеклом в сторону редакции.


"Как ты думаешь, кто? Парень! Субъект! Убийца, который забрал Анджелу и остальных."


"Ладно, ладно. Я понимаю. Прости, что я затронул юридические аспекты этого. Давай я отведу тебя с Ларри в конференц-зал, чтобы у вас было немного уединения, хорошо?"


Она встала и пронеслась мимо меня, чтобы покинуть офис и поискать Ларри Бернарда. Я вышел и осмотрел отдел новостей. В конце концов, мой взгляд остановился на пустой кабинке Анджелы. Я подошел и увидел, что кто-то положил букет цветов, завернутый в целлофан, по диагонали через ее стол. Меня сразу же поразила прозрачная пластиковая упаковка вокруг цветов, и это напомнило мне о пакете, которым ее душили. Я снова увидел лицо Анджелы, исчезающее в темноте под кроватью.


"Прошу прощения, Джек?"


Я чуть не подпрыгнул. Я обернулась и увидела, что это была Эмили Гомес-Гонзмарт. Она была одним из лучших репортеров в штате Metro. Всегда суетится, всегда гоняется за историей.


"Привет, ГоГо".


"Простите, что прерываю, но я собираю материал об Анджеле и подумал, не мог бы я получить от вас небольшую помощь. И, возможно, я мог бы использовать цитату."


Она держала ручку и репортерский блокнот. Я начал с цитаты в первую очередь.


"Э-э, да, но я действительно не знал ее", - сказал я. "Я только начинал узнавать ее, но из того, что я увидел, я мог сказать, что она станет отличным репортером. У нее было правильное сочетание любопытства, драйва и решительности, которые нужны хорошему репортеру. Нам будет ее не хватать. Кто знает, какие истории она написала бы и каким людям она могла бы помочь с этими историями?"


Я дал ГоГо время закончить писать.


"Как это?"


"Хорошо, Джек, спасибо. Кто-нибудь, с кем вы можете посоветовать мне поговорить в полицейском участке?"


Я покачал головой.


"Я не знаю. Она только начала, и я не думаю, что она еще на кого-то произвела впечатление. Я слышал, у нее был блог. Ты смотрел на это?"


"Да, у меня есть блог, и в нем есть несколько контактов. Я разговаривал с профессором Фоули из Университета Флориды и несколькими другими. Мне там должно быть хорошо. Я просто искал кого-нибудь местного и не из газеты, у кого могло бы быть что сказать о ней в последнее время ".


"Ну, в понедельник она написала статью о том, как отдел по раскрытию нераскрытых дел арестовал кого-то за убийство двадцатилетней давности. Может быть, кто-нибудь вон там мог бы что-нибудь сказать. Попробуй Рика Джексона или Тима Марсию. Это те парни, с которыми она разговаривала. И еще, Ричард Бенгстон. Попробуй его".


Она записала имена.


"Спасибо, я проверю это".


"Удачи. Я буду рядом, если понадоблюсь ".


После этого она ушла от меня, и я повернулся обратно к столу Анджелы и снова посмотрел на цветы. Прославление Анджелы Кук сейчас было в самом разгаре, и я был частью этого с той цитатой, которую я только что привел GoGo.


Можете называть меня мистером Циником, но я не мог не задаться вопросом, был ли букет гвоздик и маргариток чьей-то законной демонстрацией траура, или все это было подстроено для фотографии, которая будет помещена в утреннем выпуске на следующий день.


Час спустя я сидел с Ларри Бернардом в конференц-зале, обычно предназначенном для встреч с новостями. Мы разложили мои файлы по большому столу и шаг за шагом повторяли те ходы, которые я сделал над историей. Бернард принес свою игру. Он был прилежен в понимании моих решений и остер в своих вопросах. Я мог бы сказать, что он был взволнован тем, что станет ведущим автором истории, которая разойдется по всей стране, если не по всему миру. Ларри и я прошли долгий путь - мы вместе работали в Rocky в Денвере. Если кто-то и должен был рассказать мою историю, я был неохотно рад, что это был он.


Для Ларри было важно получить официальное подтверждение от полиции или ФБР того, что я ему рассказывал. Итак, при нем был блокнот, в котором он записал серию вопросов, которые позже задаст властям, прежде чем написать свою историю. Из-за необходимости связаться с целевой группой, прежде чем писать, Бернард вел со мной все деловые переговоры. Было очень мало светских бесед, и мне это понравилось. У меня не осталось ни одной светской беседы.


Мой одноразовый телефон зажужжал у меня в кармане второй раз за пятнадцать минут. В первый раз я не потрудился вытащить его, и я позволил ему перейти к сообщению. Мы с Ларри обсуждали ключевой вопрос, и я не хотел вмешиваться. Но кто бы ни звонил, он не оставил сообщения, потому что я не получил ответ на сообщение голосовой почты.


Телефон снова загудел, и на этот раз я вытащил его, чтобы проверить идентификатор вызывающего абонента. На экране высвечивался только номер, но я легко узнал его, потому что звонил по нему несколько раз за последние пару дней. Это был номер мобильного Анджелы Кук. Номер, по которому я позвонил, узнав, что она пропала.


"Ларри, я сейчас вернусь".


Я встал из-за стола и вышел из конференц-зала, одновременно нажимая на вызов. Я направился к своей кабинке.


"Алло?"


"Это Джек?"


"Да, кто это?"


"Это твой друг, Джек. От Эли."


Я точно знал, кто это был. В его голосе была та же самая гнусавость пустой пустыни. Бакенбарды. Я сел за свой стол и наклонился вперед, чтобы оградить разговор от посторонних ушей.


"Чего ты хочешь?" Я спросил.


"Посмотреть, как у тебя дела", - сказал он.


"Да, ну, у меня все в порядке, не благодаря тебе. Почему ты остановился в коридоре отеля "Невада"? Вместо того, чтобы придерживаться плана, ты просто прошел мимо ".


Мне показалось, что я услышал тихий смешок на линии.


"У тебя была компания, и я не ожидал этого, Джек. Кто она была, твоя девушка?"


"Что-то вроде этого. И она разрушила твой план, верно? Ты хотел, чтобы это выглядело как самоубийство ".


Еще один смешок.


"Я вижу, ты очень умный", - сказал он. "Или ты просто рассказываешь мне то, что они сказали тебе?"


"Они?"


"Не будь глупцом, Джек. Я знаю, что происходит. Кот вылез из мешка. Для завтрашней газеты пишется много историй. Но ни на одном из них нет твоего имени, Джек. Что с этим не так?"


Это подсказало мне, что он все еще витает в информационной системе Times. Я подумал, поможет ли это оперативной группе поймать его.


"Ты там, Джек?"


"Да, я здесь".


"И, похоже, у тебя тоже пока нет имени для меня".


"Что ты имеешь в виду?"


"Разве вы все не собираетесь дать мне имя? У всех нас есть имена, ты знаешь. Йоркширский потрошитель. Душитель с холма. Поэт. Ты знаешь об этом, верно?"


"Да, мы даем тебе имя. Мы называем тебя Iron Maiden. Как тебе это нравится?"


На этот раз я не услышал смешка в последовавшей тишине.


"Ты все еще там, Железная Дева?"


"Ты должен быть осторожен, Джек. Я всегда могу попробовать еще раз, ты знаешь."


Я смеялся над ним.


"Эй, я не прячусь. Я прямо здесь. Попробуй еще раз, если у тебя хватит смелости".


Он молчал, поэтому я наложила его потолще.


"Убивать этих беззащитных женщин, для этого нужно много мужества, не так ли?"


Смешок вернулся.


"Ты очень прозрачный, Джек. Ты работаешь над сценарием?"


"Мне не нужен сценарий".


"Ну, я знаю, что ты делаешь. Говорит с большим количеством бахвальства и бравады, чтобы заманить в ловушку. Надеясь, что я приеду в Лос-Анджелес и пойду за тобой. Тем временем за вами наблюдают ФБР и полиция Лос-Анджелеса, готовые вмешаться и поймать монстра в самый последний момент. Это все, Джек?"


"Если это то, что ты думаешь".


"Ну, так это не сработает. Я терпеливый человек, Джек. Пройдет время, может быть, даже годы, и тогда, я обещаю, мы снова встретимся лицом к лицу. Никакой маскировки. Тогда я верну твой пистолет ".


Его низкий смешок раздался снова, и у меня создалось впечатление, что, откуда бы он ни звонил, он пытался говорить тише, смеяться тише и не привлекать внимания. Я не знал, был ли это офис или общественное место, но он держал себя в руках. Я был уверен в этом.


"Говоря о пистолете, как это собирались объяснить? Ты знаешь, что я прилетел в Вегас, но потом каким-то образом завладел своим пистолетом и убил себя из него? Похоже на изъян в плане, не так ли?"


На этот раз он откровенно рассмеялся.


"Джек, ты еще не располагаешь всеми фактами, не так ли? Когда ты им станешь, тогда ты поймешь, насколько безупречным был план. Моей единственной ошибкой была девушка в комнате. Я этого не предвидел ".


Я тоже, но я этого не говорил.


"Тогда, я полагаю, это было не так уж безупречно, не так ли?"


"Я могу компенсировать это".


"Послушай, у меня здесь напряженный день. Почему ты мне звонишь?"


"Я сказал тебе, чтобы посмотреть, как ты. Чтобы познакомиться с вами. Теперь мы будем связаны навсегда, не так ли?"


"Ну, пока я держу тебя на линии, могу я задать тебе несколько вопросов для истории, которую мы сочиняем?"


"Я так не думаю, Джек. Это касается только нас с вами, а не ваших читателей ".


"Знаешь, ты прав. Правда в том, что я бы не дал тебе пространства. Ты думаешь, я позволю тебе пытаться объяснить твой больной гребаный мир в моей газете?"


Последовало мрачное молчание.


"Ты," наконец сказал он, его голос был напряжен от гнева. "Ты должен уважать меня".


Теперь я рассмеялся.


"Уважать тебя? Как насчет того, чтобы пойти нахуй. Ты забрал молодую девушку, у которой не было ничего, кроме...


Он прервал меня, издав звук, похожий на приглушенный кашель.


"Ты слышал это, Джек? Ты знаешь, что это было?"


Я не ответил, и тогда он издал звук снова. Приглушенно, в один слог, быстро. Затем он сделал это в третий раз.


"Ладно, я сдаюсь", - сказал я.


"Это была она, произносившая твое имя через пластик, когда не осталось воздуха".


Он рассмеялся. Я ничего не сказал.


"Знаешь, что я им говорю, Джек? Я говорю: "Дыши глубже, и все закончится намного быстрее ".


Он снова рассмеялся, долго и сильно, и убедился, что я все это слышала, прежде чем резко повесить трубку. Я долго сидел там, все еще прижимая телефон к уху.


"Ш-ш-ш".


Я поднял глаза. Это был Ларри Бернард, смотрящий через звуковую стену моей кабинки. Он думал, что я все еще на линии.


"Сколько еще?" прошептал он.


Я отнял телефон от уха и прикрыл трубку ладонью.


"Еще несколько минут. Я сейчас вернусь".


"Ладно. Я собираюсь пойти отлить".


Тогда он бросил меня, и я немедленно позвонила Рейчел. На звонок ответили после четырех гудков.


"Джек, я не могу говорить", - сказала она вместо приветствия.


"Ты бы выиграл пари".


"На что спорим?"


"Он только что позвонил мне. Субъект. У него сотовый телефон Анджелы."


"Что он сказал?"


"Не так уж много. Я думаю, он пытался выяснить, кто ты такой."


"Что ты имеешь в виду? Откуда ему знать обо мне?"


"Он этого не делает. Он пытался выяснить, кем была женщина в комнате в Эли. Ты все испортил своим присутствием, а ему любопытно."


"Послушай, Джек, что бы он ни сказал, ты не можешь цитировать его в газете. Такого рода вещи подпитывают огонь. Если он зациклится на заголовках, то он ускорит свой цикл. Он мог бы начать убивать ради заголовков ".


"Не волнуйся. Никто здесь не знает, что он позвонил мне, и я не пишу историю, так что он в ней не участвует. Я приберегу это до того, как напишу историю. Я приберегу это для книги ".


Это был первый раз, когда я упомянул о возможности получить из этого книгу. Но теперь это казалось вполне правдоподобным. Так или иначе, я собирался написать эту историю.


"Ты записал это?" Спросила Рейчел.


"Нет, потому что я этого не ожидал".


"Нам нужно забрать твой телефон. Мы сможем пропинговать вызов и получить исходящую вышку. Это приблизит нас к тому, где он находится. По крайней мере, там, где он был, когда звонил."


"Это звучало так, как будто он был где-то, где ему приходилось говорить тихо, иначе это привлекло бы внимание. Как офис или что-то в этом роде. Он также допустил один промах."


"Что это было?"


"Я пытался заманить его в ловушку, вывести из себя, и ..."


"Джек, ты с ума сошел? Что ты делаешь?"


"Я не хотел, чтобы он меня запугивал. Итак, я пошел за ним, только он думал, что я отрабатываю сценарий, данный мне вами, ребята. Он думал, что я намеренно провоцирую его прийти за мной. Вот тогда он поскользнулся. Он сказал, что я подстрекал его к приезду в Лос-Анджелес, вот как он это сказал. Приезжает в Лос-Анджелес, значит, он где-то за пределами Лос-Анджелеса ".


"Это хорошо, Джек. Но он мог бы разыгрывать тебя. Намеренно говорю это, потому что он на самом деле в Лос-Анджелесе, вот почему я хотел бы, чтобы это было записано. Чтобы мы могли это проанализировать ".


Я не подумал об обратном воспроизведении.


"Ну, извини, кассеты нет. Есть еще кое-что, тоже."


"Что это?"


Она казалась такой короткой и по существу, что я подумал, не подслушивают ли наш разговор.


"Он либо все еще взламывает компьютерную систему здесь, либо он оставил на ней какую-то шпионскую программу".


"В Times? Почему ты так говоришь?"


"Он знал о бюджете сюжета на завтра. Он знал, что я не писал ни одной из историй ".


"Похоже, это то, что мы могли бы отследить", - взволнованно сказала она.


"Да, что ж, удачи в привлечении "Times" к сотрудничеству. И кроме того, если этот парень так умен, как ты говоришь, он знает, что он только что сказал мне, и он знает, что жучок, который он установил, либо невозможно отследить, либо он просто отключит его и прикроет ".


"Все равно стоит попробовать. Я попрошу кого-нибудь в нашем медиа-офисе обратиться к Times. Это того стоит ".


Я кивнул.


"Ты никогда не знаешь. Это может открыть целую новую эру сотрудничества СМИ и правоохранительных органов. Вроде как мы с тобой, Рейчел, только больше ".


Я улыбнулся и надеялся, что она тоже улыбается.


"Ты такой оптимист, Джек. Говоря о сотрудничестве, могу я сейчас послать кого-нибудь за твоим телефоном?"


"Да, но как насчет того, чтобы отправить себя?"


"Я не могу. Я тут чем-то занят. Я же говорил тебе."


Я не знал, как это читать.


"У тебя неприятности, Рейчел?"


"Я еще не знаю, но мне нужно идти".


"Ну, ты в оперативной группе? Они позволяют тебе вести это дело?"


"На данный момент, да".


"Ладно, что ж, это хорошо".


"Да".


Мы договорились о моей встрече с агентом, которого она пришлет за телефоном за дверью вестибюля "Глобуса" через полчаса. Затем нам обоим пришло время вернуться к работе.


"Держись там, Рейчел", - сказал я.


Она помолчала мгновение, а затем сказала: "Ты тоже, Джек".


После этого мы повесили трубку. И каким-то образом, со всем, что произошло за последние тридцать шесть часов, с тем, что случилось с Анджелой, и с тем, что мне только что угрожал серийный убийца, часть меня чувствовала себя счастливой и обнадеженной.


Однако у меня было предчувствие, что это не продлится долго.


СЕДЬМОЕ: Ферма


Карвер пристально наблюдал за экранами безопасности. Двое мужчин за прилавком показали значки Женевы. Он не мог сказать, из какого правоохранительного органа они были. К тому времени, как он увеличил изображение, значки уже были убраны.


Он наблюдал, как Женева подняла телефонную трубку и набрала три цифры. Он знал, что она будет звонить в офис Макгинниса. Она коротко поговорила, затем повесила трубку и жестом пригласила двух мужчин со значками к одному из диванов подождать.


Карвер пытался держать свое беспокойство в узде. Импульс "Сражайся или беги" вспыхнул в его мозгу, когда он пересматривал свои недавние ходы и пытался увидеть, где, если вообще где, он мог допустить ошибку. Это было безопасно, сказал он себе. Он был в безопасности. План был хорош. Фредди Стоун был единственным предметом беспокойства - единственным аспектом, который можно было считать слабым звеном, - и Карвер должен был предпринять шаги, чтобы устранить эту потенциальную проблему.


На экране он наблюдал, как Иоланда Чавес, заместитель Макгинниса, вошла в приемную и пожала руки двум мужчинам. Они снова быстро показали значки, но затем один достал из внутреннего кармана своего пиджака сложенный документ и протянул его ей. Она мгновение изучала его, а затем вернула обратно. Она сделала знак двум мужчинам следовать за ней, и они прошли через дверь внутрь здания. Переключив экраны безопасности, Карвер смог проследить за ними до административного блока.


Он встал и закрыл дверь в свой кабинет. Вернувшись к своему столу, он взял телефон и набрал добавочный номер для приема.


" Женева, это мистер Карвер. Так случилось, что я наблюдаю за камерами, и мне любопытно узнать о тех двух мужчинах, которые только что вошли. Я видел, как они показывали значки. Кто они такие?"


"Они агенты ФБР".


От этих слов у него замерло сердце, но он держал себя в руках и оставался спокойным. Через мгновение Женева продолжила.


"Они сказали, что у них есть ордер на обыск. Я этого не видел, но они показали это Иоланде ".


"Ордер на обыск для чего?"


"Я не уверен, мистер Карвер".


"Кого они просили повидать?"


"Никто. Они просто попросили встречи с кем-нибудь из руководства. Я позвонила мистеру Макгиннису, и Иоланда вышла, чтобы забрать их ".


"Хорошо, спасибо тебе, Женева".


Он повесил трубку и снова сосредоточился на своем экране. Он ввел команду, которая открыла новый набор ракурсов камеры, мультиплексный экран, на котором были показаны четыре личных кабинета высших администраторов. Эти камеры были спрятаны в установленных на потолке детекторах дыма, и обитатели офисов ничего о них не знали. Просмотры с камеры сопровождались также аудиопотоками.


Карвер видел, как два агента ФБР вошли в кабинет Деклана Макгинниса. Он щелкнул мышкой на этой камере, и изображение заполнило весь экран. Это был угловой вид комнаты сверху через выпуклую линзу. Агенты сели спиной к камере, а Иоланда заняла место справа. Карвер получил полное представление о Макгиннисе, когда генеральный директор компании сел обратно после рукопожатия с агентами. Один был черным, а другой - белым. Они представились как Бантам и Ричмонд.


"Итак, мне сказали, что у вас есть какой-то ордер на обыск?" - Спросил Макгиннис.


"Да, сэр, знаем", - сказал Бантам.


Он снова вытащил документ из кармана своего костюма и передал его через стол.


"Вы размещаете веб-сайт под названием trunk murder dot com, и нам нужно знать каждую имеющуюся у вас информацию о нем".


Макгиннис не ответил. Он читал документ. Карвер протянул руку и провел по волосам. Ему нужно было знать, что было в этом ордере и насколько они были близки. Он попытался успокоиться, напомнив себе, что был готов к этому. Он даже ожидал этого. Он знал о ФБР больше, чем ФБР знало о нем. Он мог бы начать прямо с этого.


Он отключил канал, а затем и экран. Он открыл ящик стола и достал стопку ежемесячных отчетов об объемах работы сервера, которые его сотрудники подготовили ранее на этой неделе. Обычно он откладывал их до тех пор, пока Макгиннис не просил о них, а затем отправлял их одному из своих инженеров по серверам, когда тот выходил покурить. На этот раз он сам доставит товар. Он постучал стопкой по столу и заострил углы, затем вышел и запер свой кабинет.


В диспетчерской он сказал Миззу и Курту, двум дежурным инженерам, куда он направляется, а затем вышел через ловушку. К счастью, Фредди Стоун не был на смене до вечера, потому что он никогда не смог бы вернуться в Western Data. Карвер знал, как работает ФБР. Они брали каждое имя каждого сотрудника и прогоняли его через свои компьютеры. Они бы узнали, что Фредди Стоун - это не Фредди Стоун, и они бы вернулись за ним.


Карвер не собирался этого допускать. У него были другие планы на Фредди.


Он поднялся на лифте наверх и вошел в административный корпус, опустив голову, читая верхнюю страницу стопки отчетов. Он беспечно поднял глаза, когда вошел, и увидел через открытую дверь кабинета Макгинниса, что у него компания. Он развернулся и подошел к столу своей секретарши.


"Отдай это Деклану, когда он освободится", - сказал он. "Но не спеши".


Он повернулся, чтобы покинуть номер, надеясь, что его поворотное движение привлекло внимание Макгинниса, стоявшего в дверях. Но он прошел весь путь до главной двери, не дожидаясь, пока его позовут.


Он положил руку на ручку.


"Уэсли?"


Это был Макгиннис, он звонил из своего офиса. Карвер обернулся и посмотрел назад. Макгиннис сидел за своим столом, приглашая его в кабинет.


Вошел Карвер. Он кивнул двум мужчинам и полностью проигнорировал Чавеса, которого считал никчемным сотрудником для разнообразия. Карверу негде было сесть, но это было нормально. То, что он единственный, кто стоит, придаст ему командное присутствие.


"Уэсли Карвер, познакомься с агентами Бэнтамом и Ричмондом из офиса ФБР в Финиксе. Я как раз собирался позвонить тебе в бункер."


Карвер пожимал руки мужчинам и каждый раз вежливо повторял свое имя.


"Уэсли носит здесь несколько шляп", - сказал Макгиннис. "Он наш технический директор и тот, кто спроектировал большую часть этого места. Он также наш главный специалист по угрозам. То, что мне нравится называть нашим..."


"У нас есть проблема?" Вмешался Карвер.


"Мы можем", - сказал Макгиннис. "Агенты говорили мне, что мы размещаем здесь веб-сайт, который представляет для них интерес, и у них есть ордер, позволяющий им ознакомиться со всей документацией и записями, относящимися к его настройке и функционированию".


"Терроризм?"


"Они говорят, что не могут нам сказать".


"Должен ли я пойти за Дэнни?"


"Нет, они пока не хотят разговаривать ни с кем из отдела дизайна и хостинга".


Карвер засунул руки в карманы своего белого лабораторного халата, потому что знал, что это придает ему позу глубоко мыслящего человека. Затем он обратился к агентам.


"Дэнни О'Коннор - наш шеф по дизайну и хостингу", - сказал он. "Его следует привлечь к этому. Ты же не думаешь, что он террорист или что-то в этом роде, не так ли?"


Он улыбнулся абсурдности того, что он только что предложил. Агент Бэнтам, более крупный из двух агентов, ответил.


"Нет, мы совсем так не думаем. Мы здесь на рыбалке, и чем меньше людей привлечено к этому, тем лучше. Особенно с принимающей стороны вашего бизнеса."


Карвер кивнул, и его глаза на мгновение метнулись в сторону Чавеза. Но агенты не обратили на это внимания. Она осталась на собрании.


"Что это за веб-сайт?" Спросил Карвер.


"Убийство в багажнике дот ком", - ответил Макгиннис. "Я только что проверил, и это часть более крупного пакета. Аккаунт из Сиэтла."


Карвер кивнул и сохранял спокойное поведение. У него был план на этот счет. Он был лучше их, потому что у него всегда был план.


Он указал на экран на столе Макгинниса.


"Можем ли мы взглянуть на это, или это будет дополнять ..."


"На данный момент мы бы предпочли этого не делать", - сказал Бантам. "Мы думаем, это могло бы насторожить цель. Это не разработанный сайт. Здесь не на что смотреть. Но мы считаем, что это место захвата ".


"И мы не хотим, чтобы нас схватили", - сказал Карвер.


"Именно".


"Могу я взглянуть на ордер?"


"Конечно".


Документ был возвращен Бантаму, когда Карвер поднимался из бункера. Агент снова достал его и передал Карверу, который развернул и просмотрел, надеясь, что его лицо ничего не выдает. Он проверил себя, чтобы убедиться, что не напевает.


Ордер на обыск был примечателен тем, какой информации он не содержал, а не тем, что он делал. В бюро был очень сговорчивый федеральный судья, это казалось несомненным. В самых общих чертах ордер описывал расследование в отношении неизвестного субъекта, использующего Интернет и пересекающего границы штата для осуществления преступного сговора, связанного с кражей данных и мошенничеством. Слова "убийство" нигде не было в ордере. Ордер требовал полного доступа к веб-сайту и всей информации и записям, относящимся к его происхождению, функционированию и финансированию.


Карвер знал, что бюро будет неприятно удивлено тем, что они получили. Он кивнул, просматривая его.


"Что ж, мы можем достать вам все это", - сказал он. "Какой у него счет в Сиэтле?"


"Смотри, как Джейн бежит", - сказал Чавез.


Карвер повернулся, чтобы посмотреть на нее, как будто заметил ее впервые. Она уловила его настроение.


"Мистер Макгиннис просто попросил меня проверить это", - объяснила она. "Это название компании".


Что ж, подумал он, по крайней мере, она годилась на что-то, кроме проведения экскурсий по заводу, пока босс был в отъезде. Он повернулся к агентам, убедившись, что стоит к ней спиной, и физически исключил ее из обсуждения.


"Хорошо, мы покончим с этим", - сказал он.


"О каком сроке мы говорим?" Спросил Бантам.


"Почему бы вам не пойти в наш замечательный кафетерий и не выпить по чашечке кофе. Я вернусь к тебе до того, как оно достаточно остынет, чтобы его можно было пить ".


Макгиннис усмехнулся.


"Он имеет в виду, что у нас нет кафетерия. У нас есть аппараты, которые перегревают кофе ".


"Что ж, " сказал Бэнтам, - мы ценим предложение, но нам нужно засвидетельствовать исполнение ордера".


Карвер кивнул.


"Тогда держись меня, и мы добудем необходимую тебе информацию. Но проблема все равно будет ".


"Какая проблема?" Спросил Бантам.


"Вам нужна вся информация, относящаяся к этому веб-сайту, но вы не хотите привлекать D и H. Это не сработает. Я могу поручиться за Дэнни О'Коннора. Он не террорист. Я думаю, нам нужно привлечь его, если мы хотим действовать тщательно и достать вам все, что вам нужно ".


Бантам кивнул и принял предложение к сведению.


"Давайте двигаться шаг за шагом. Мы приведем мистера О'Коннора, когда понадобится ".


Карвер молчал, делая вид, что ожидал большего, затем кивнул.


"Как вам будет угодно, агент Бэнтам".


"Спасибо тебе".


"Тогда, может быть, нам стоит спуститься в бункер?"


"Абсолютно".


Два агента встали, как и Чавес.


"Удачи, джентльмены", - пожелал Макгиннис. "Я надеюсь, ты поймаешь плохих парней. Мы готовы помочь всем, чем сможем ".


"Спасибо, сэр", - сказал агент Ричмонд.


Когда они покидали администрацию, Карвер заметил, что Чавез увязался за агентами. Карвер держала дверь, но когда подошла ее очередь проходить, он остановил ее.


"Дальше мы сами разберемся, спасибо", - сказал он.


Он шагнул в дверной проем перед ней и закрыл за собой дверь.


ВОСЬМОЕ: Дом, милый дом


В субботу утром я был в своей комнате в "Киото" и читал статью Ларри Бернарда на первой полосе об освобождении Алонсо Уинслоу из-под стражи для несовершеннолетних, когда мне позвонил один из детективов из Голливудского отдела. Ее звали Байнум. Она сказала мне, что мой дом был очищен как место преступления и возвращен под мою опеку.


"Я могу просто вернуться?"


"Это верно. Теперь ты можешь идти домой ".


"Означает ли это, что расследование завершено? Я имею в виду, в ожидании ареста парня, конечно."


"Нет, у нас все еще есть несколько незаконченных дел, которые мы пытаемся выяснить".


"Незакрытые концы?"


"Я не могу обсуждать это дело с тобой".


"Хорошо, могу я спросить тебя об Анджеле?"


"А что насчет нее?"


"Мне было интересно, была ли она... ты знаешь, пытали или что-то в этом роде ".


Наступила пауза, пока детектив решал, как много мне рассказать.


"Мне жаль, но ответ "да". Имелись свидетельства изнасилования посторонним предметом и та же картина медленного удушения, что и в других случаях. Множественные следы от перевязки на шее. Он неоднократно душил ее и оживлял. Было ли это средством заставить ее рассказать об истории, над которой вы двое работали, или просто его способом отвлечься, на данный момент неясно. Я думаю, нам придется спросить самого человека, когда мы его поймаем ".


Я молчал, думая об ужасе, с которым столкнулась Анджела.


"Что-нибудь еще, Джек? Сегодня суббота. Я надеюсь выкроить полдня выходных с моей дочерью ".


"Э-э, нет, извините".


"Ну, теперь ты можешь идти домой. Хорошего дня."


Байнум повесил трубку, а я сидел и думал. Называть это "домом" казалось неправильным. Я не был уверен, что хочу вернуть дом, потому что я больше не был уверен, что это был дом. В мой сон - то немногое, что от него осталось, - вторгались последние две ночи образы лица Анджелы Кук в темноте под кроватью и приглушенный кашляющий звук, так умело внедренный в мой разум ее убийцей. Только в моем сне все было под водой. Ее запястья не были связаны, и она потянулась ко мне, когда тонула. Ее последний крик о помощи вырвался наружу пузырем, и когда он лопнул со звуком, который издал Субъект, я проснулся.


Теперь жить и пытаться спать в одном и том же месте казалось мне невозможным. Я раздвинул шторы и выглянул в единственное окно моей маленькой комнаты. У меня был вид на гражданский центр. Красивая и нестареющая городская ратуша выросла передо мной. Рядом с ним находилось здание уголовного суда, такое же уродливое, как тюрьма, в которую направлялось большинство его клиентов. Тротуары и зеленые лужайки были пусты. Была суббота, и никто не приехал в центр на выходные. Я задернул шторы.


Я решил, что оставлю за собой номер до тех пор, пока газета платит. Я заходил в дом, но только для того, чтобы взять свежую одежду и другие необходимые мне вещи. Во второй половине дня я бы позвонил риэлтору и договорился о том, чтобы избавиться от этого места. Если бы я мог. Продается: Ухоженное и отреставрированное голливудское бунгало, где напал серийный убийца. Приносите все предложения.


Зазвонил мой мобильный телефон, вырывая меня из задумчивости. Мой настоящий мобильный телефон. Я, наконец, включил его на полную мощность за день до этого. Идентификатор вызывающего абонента указывал личный номер, и я научился не оставлять их без ответа.


Это была Рейчел.


"Привет", - сказал я.


"У тебя подавленный голос. Что случилось?"


Какой профайлер. Она прочитала меня с помощью одного слова. Я решил не поднимать тему того, что сказал детектив Байнум о мучительном конце Анджелы.


"Ничего. Я просто... ничто. Что с тобой происходит? Ты работаешь?"


"Да".


"Не хочешь сделать перерыв и выпить кофе или еще чего-нибудь? Я в центре города."


"Нет, я не могу".


Я не видел ее с тех пор, как детективы разлучили нас после того, как мы нашли тело Анджелы и сообщили о нем. Как и во всем остальном, разлука, хотя и длилась всего сорок восемь часов, прошла для меня не очень хорошо. Я встал и начал расхаживать по маленькой комнате.


"Ну, когда я смогу тебя увидеть?" Я спросил.


"Я не знаю, Джек. Имей немного терпения со мной. Я здесь под прицелом ".


Я смутился и сменил тему.


"Говоря о "под прицелом", мне бы не помешал вооруженный эскорт".


"Для чего?"


"Полиция Лос-Анджелеса говорит, что у меня снова есть доступ в мой дом. Они сказали, что я могу пойти домой, но я не думаю, что смогу там остаться. Я просто хочу взять какую-нибудь одежду, но будет немного жутковато находиться там одному ".


"Прости, Джек, я не могу тебя взять. Однако, если ты действительно беспокоишься, я могу позвонить."


У меня начинала складываться картина. Это случилось со мной с ней однажды раньше. Мне пришлось смириться с тем фактом, что Рейчел была похожа на дикую кошку. Она была заинтригована тем, что могло бы быть, и парила рядом с прикосновением другого, но в конечном счете она отпрыгнула назад и подальше от этого. Если ты надавил на нее, у нее вылезли когти.


"Не обращай внимания, Рейчел, я просто пытался заставить тебя выйти".


"Мне действительно жаль, Джек, но я не могу этого сделать".


"Почему ты позвонил?"


Наступило молчание, прежде чем она ответила.


"Чтобы зарегистрироваться и проинформировать вас о нескольких вещах. Если бы ты хотел их услышать."


"Перейдем к делу. Конечно, продолжай ".


Я снова села на кровать и открыла блокнот, чтобы записать.


"Вчера они подтвердили, что сайт об убийстве в багажнике, который посетила Анджела, действительно был растяжкой, на которую она наступила", - сказала Рейчел. "Но пока это тупик".


"Тупик? Я думал, все можно отследить в Интернете".


"Физическим местоположением сайта является веб-хостинг в Месе, штат Аризона, под названием Western Data Consultants. Агенты отправились туда с ордером и смогли получить подробную информацию о настройке сайта и его работе. Он был зарегистрирован через компанию в Сиэтле под названием See Jane Run, которая регистрирует, разрабатывает и обслуживает многочисленные сайты с помощью Western Data. Это своего рода компания-посредник. У него нет физического завода, где веб-сайты размещаются на серверах. Это то, что делает Western Data. Смотри, как Джейн Ран создает и поддерживает веб-сайты для клиентов и платит такой компании, как Western Data, за их размещение. Что-то вроде посредника".


"Так они поехали в Сиэтл?"


"Этим занимаются агенты из местного отделения в Сиэтле".


"И что?"


"Сайт об убийстве в багажнике был создан и полностью оплачен через Интернет. Никто в See Jane Run никогда не встречал человека, который заплатил за это. Физический адрес, указанный два года назад при настройке сайтов, был отправлен по почте около SeaTac, который больше не действителен. Мы пытаемся проследить это, но это тоже будет тупик. Этот парень хорош ".


"Ты только что сказал "сайты" - множественное число. Их было больше одного?"


"Ты заметил это. Да, два сайта. Первым сайтом был Trunk murder dot com, а второй называется Denslow Data. Это было имя, которое он использовал при создании всего этого. Билл Денслоу. Оба объекта находятся в пятилетнем плане, который он оплатил заранее. Он использовал денежный перевод, который невозможно отследить, кроме как до места покупки. Еще один тупик."


Я потратил пару минут, чтобы сделать несколько заметок.


"Хорошо", - наконец сказал я. "Так Денслоу и есть Субъект?"


"Человек, выдающий себя за Денслоу, является субъектом, но мы не настолько глупы, чтобы думать, что он разместил бы свое настоящее имя на веб-сайте".


"Тогда что это значит? Д-Е-Н-медленно. Это что, наполовину аббревиатура или что-то в этом роде?"


"Это могло быть. Мы работаем над этим. Пока мы не нашли связи. Мы работаем над возможной аббревиатурой и самим названием. Но мы не нашли Билла Денслоу с каким-либо криминальным прошлым, которое подходило бы к этому ".


"Может быть, это просто парень, которого Субъект ненавидел в детстве. Как сосед или учитель ".


"Могло быть".


"Так почему эти два веб-сайта?"


"Одно было местом захвата, а другое - местом операции".


"OP?"


"Наблюдательный пункт".


"Ты совершенно теряешь меня".


"Хорошо, сайт trunk murder был настроен на сбор IP-адреса - компьютерного адреса - любого, кто посещал сайт. Вот что случилось с Анджелой. Ты понимаешь?"


"Верно. Она выполнила поиск, и это привело ее на сайт."


"Верно. Сайт собирал IP-адреса, но был построен так, что эти адреса автоматически пересылались на другой сайт dot com. Этот файл назывался Denslow Data. Это обычная практика. Вы заходите на сайт, и ваш идентификатор фиксируется и отправляется для маркетингового использования в другом месте. По сути, это источник спама ".


"Ладно. Итак, теперь у Denslow Data есть идентификатор Анджелы. Что с ним там случилось?"


"Ничего. Оно осталось там ".


"Тогда как же..."


"Смотри, вот в чем фокус. Denslow Data была создана с использованием функции, которая была полностью противоположна функции места убийства в багажнике. В нем нет данных о посетителях. Ты понимаешь, к чему я клоню?"


"Нет".


"Ладно, посмотри на это с точки зрения Субъекта. Он установил trunk murder dot com, чтобы захватить идентификатор компьютера любого, кто может быть на него напал и ищет его. Единственная проблема с этим в том, что если бы он зашел на сайт, чтобы проверить это, то его собственный идентификатор был бы захвачен. И, конечно, он мог использовать чужой компьютер для проверки, но это все равно помогло бы установить местоположение. Его в значительной степени можно было отследить через его собственный сайт ".


Я кивнул, когда наконец понял, в чем дело.


"Понятно", - сказал я. "Таким образом, он перенаправил захваченный IP-адрес на другой сайт, где нет механизма захвата, и он может проверить его, не опасаясь, что его отследят".


"Именно".


"Итак, после того, как Анджела попала на сайт убийства в багажнике, он зашел на сайт Денслоу и получил ее IP. Он проследил это до Times и решил, что это может быть нечто большее, чем нездоровое любопытство к убийствам в багажнике. Он нарушает систему Times, и это приводит его ко мне, Анджеле и нашим историям. Он читает мои электронные письма и знает, что мы на что-то наткнулись. Что я кое-что выяснил и направляюсь в Вегас ".


"Это верно. Итак, он придумал план убрать вас обоих в результате убийства-самоубийства."


Я на мгновение замолчал, пока крутил его еще раз. Это складывалось, хотя мне и не понравилось общее количество.


"Ее убили из-за моего электронного письма".


"Нет, Джек. Ты не можешь смотреть на это с такой точки зрения. Во всяком случае, ее судьба была решена, когда она проверила trunk murder dot com. Вы не можете винить себя за электронное письмо, которое отправили редактору."


Я не ответил. Я попытался на время выбросить вопрос вины из головы и сосредоточиться на Субъекте.


"Джек, ты там?"


"Я просто думаю. Значит, все это совершенно невозможно отследить?"


"Под этим углом. Как только мы поймаем этого парня и заберем его компьютер, мы сможем разобрать его на части и отследить его визиты в Денслоу. Это будет веским доказательством ".


"Ты имеешь в виду, если бы он использовал свой собственный компьютер".


"Да".


"Кажется маловероятным, учитывая мастерство, которое он уже продемонстрировал".


"Может быть. Это будет зависеть от того, как часто он проверял свою ловушку. Похоже, он напал на след Анджелы менее чем через двадцать четыре часа после ее посещения места убийства в багажнике. Это указывало бы на рутину, ежедневную проверку ловушек, и это могло бы указывать на то, что он использовал свой собственный компьютер или тот, что находился поблизости."


Я подумал обо всем этом на мгновение и откинулся на подушку, закрыв глаза. То, что я знал о мире, было удручающим.


"Есть еще кое-что, что я хочу тебе сказать", - сказала Рейчел.


"Что?"


Я открыла глаза.


"Мы выяснили, как он заманил Анджелу в твой дом".


"Как?"


"Ты сделал это".


"О чем ты говоришь? Я был..."


"Я знаю, я знаю. Я просто говорю, что так это должно было выглядеть. Мы нашли ее ноутбук в ее квартире. В ее учетной записи электронной почты есть электронное письмо от тебя. Оно было отправлено во вторник вечером. Вы сказали, что раздобыли какую-то интересную информацию по делу Уинслоу. Субъект, как вы, сказал, что это очень важно, и пригласил ее, чтобы показать это ей."


"Иисус!"


"Она вернула электронное письмо, сказав, что уже в пути. Она пришла в твой дом, и он ждал ее. Это было после того, как ты уехал в Вегас."


"Должно быть, он наблюдал за моим домом. Он смотрел, как я уходил ".


"Ты уходишь, он входит и использует твой домашний компьютер, чтобы отправить сообщение. Затем он ждет ее. И как только он покончит с ней, он последует за тобой в Вегас, чтобы завершить операцию, убив тебя и обставив это как самоубийство ".


"Но как насчет моего пистолета? Он проникает в дом и находит его достаточно легко. Затем он мог бы поехать на нем в Вегас, чтобы следовать за мной. Но это все еще не объясняет, как я предположительно получил это там. Я летел и не проверил сумку. Это большая дыра, не так ли?"


"Мы думаем, что это мы тоже заполнили".


Я снова зажмурила глаза.


"Расскажи мне".


"После того, как он заманил Анджелу в ловушку, он использовал твой компьютер, чтобы распечатать GO! бланк для отправки груза."


"Уйти? Я никогда не слышал о Go."


"Это небольшой конкурент FedEx и других. G-O с восклицательным знаком. Означает "Гарантированная ночевка". Это доставка из аэропорта в аэропорт. Растущий бизнес сейчас, когда авиакомпании ограничивают провоз багажа и взимают за это плату. Вы можете загрузить формы доставки из Интернета, и кто-то сделал именно это на вашем компьютере. Это было за посылку, отправленную сначала ночью тебе самому. Оно было задержано для получения в грузовом центре McCarran International. Подпись не требуется. Просто покажите свою копию формы доставки. Ты можешь отвезти посылки в Лос-Анджелес уже в одиннадцать часов."


Я мог только покачать головой.


"Мы думаем, что он сделал это вот так", - сказала Рейчел. "Он заманивает Анджелу в ловушку, а затем принимается за работу над отправкой. Появляется Анджела, и он делает с ней свое дело. Он оставляет ее - мертва она или нет на данный момент, мы не знаем. Затем он едет в аэропорт и бросает посылку с пистолетом. В GO не делают рентген домашних упаковок! Затем он либо едет в Вегас, либо улетает, вполне возможно, даже на том же самолете, что и вы. В любом случае, оказавшись там, он забирает посылку и забирает пистолет. Затем он следует за вами в Эли, чтобы завершить план."


"Оно кажется таким тугим. Ты уверен, что он смог бы провернуть это?"


"Это сложно, и мы не уверены, но сценарий работает".


"А как насчет Скифино?"


"Он был проинформирован, но не чувствует, что сейчас ему угрожает опасность, если вообще когда-либо была. Он отказался от защиты, но мы все равно наблюдаем за ним ".


Я задавался вопросом, осознает ли когда-нибудь адвокат из Лас-Вегаса, насколько близок он был к тому, чтобы стать худшей жертвой. Рейчел продолжила.


"Я так понимаю, вы бы уже позвонили мне, если бы был какой-либо дальнейший контакт с Субъектом".


"Нет, никакого контакта. Кроме того, у тебя есть телефон. Он пытался вызвать это снова?"


"Нет".


"Что случилось со следом?"


"Мы отследили его звонок вам до вышки сотовой связи в Маккарране. Терминал авиакомпании US Airways. В течение двух часов после звонка вам из этого терминала были отправлены рейсы в двадцать четыре разных американских города. Он мог отправиться практически куда угодно, имея связи с теми двадцатью четырьмя."


"А как насчет Сиэтла?"


"Это был не прямой рейс, но он мог долететь до города с пересадкой и улететь оттуда. Сегодня мы оформляем ордер на обыск, который предоставит нам списки пассажиров со всех рейсов. Мы пропустим имена через компьютер и посмотрим, что получится. Это первая ошибка нашего парня, и, надеюсь, мы заставим его заплатить за это ".


"Ошибка? Как же так?"


"Ему не следовало звонить тебе. Ему не следовало вступать в контакт. Он дал нам информацию и местоположение. Это совсем не похоже на то, что мы видели от него раньше ".


"Но ты был тем, кто хотел поспорить со мной, что он вступит в контакт. Почему это так шокирует? Ты был прав."


"Да, но я сказал это до того, как узнал все, что знаю сейчас. Я думаю, основываясь на том, что у нас теперь есть в профиле этого человека, что звонить вам было не в его характере ".


Я думал обо всем этом несколько мгновений, прежде чем задать следующий вопрос.


"Чем еще занимается бюро?"


"Ну, мы составляем профиль Бэббита и Оглеви. Мы знаем, что они вписываются в его программу, и нам нужно выяснить, где они пересекаются и где он с ними столкнулся. Мы также все еще ищем его подпись ".


Я сел и записал подпись в блокнот, а затем подчеркнул ее.


"Подпись отличается от его программы".


"Да, Джек. Программа - это то, что он делает с жертвой. Подпись - это то, что он оставляет после себя, чтобы отметить свою территорию. В этом разница между картиной и подписью художника, обозначающей ее как его работу. Вы можете узнать ван Гога, просто взглянув на него. Но он также подписал свою работу. Только у этих убийц подпись не так очевидна. В большинстве случаев мы не замечаем этого до конца. Но если бы мы могли расшифровать подпись сейчас, это могло бы помочь нам выйти на него ".


"Это то, что они заставили тебя делать? Работаешь над этим?"


"Да".


Но она колебалась, прежде чем ответить.


"Используешь свои заметки из моих файлов?"


"Это верно".


Теперь я колебался, но не слишком долго.


"Это ложь, Рейчел. Что происходит?"


"О чем ты говоришь?"


"Потому что у меня есть твои заметки прямо здесь, Рейчел. Когда в четверг меня наконец отпустили, я потребовал, чтобы они вернули мне все мои файлы и заметки. Они дали мне твои записи, думая, что они мои. В твоем юридическом блокноте. Они у меня, Рейчел, так почему ты лжешь мне?"


"Джек, я не лгу. И что, если у тебя есть мои записи, ты думаешь, я не могу ..."


"Где ты? Прямо сейчас. Где именно ты находишься? Скажи мне правду ".


Она колебалась.


"Я в Вашингтоне".


"Черт, ты нацелился на то, чтобы посмотреть, как Джейн бежит, верно? Я поднимаюсь туда".


"Не тот Вашингтон, Джек".


Это полностью озадачило меня, а затем мой внутренний компьютер выдал новый сценарий. Рейчел превратила разоблачение Субъекта в возвращение к работе, которую она хотела и для которой лучше всего подходила.


"Ты работаешь на Бихевиорал?"


"Я бы хотел. Я нахожусь в штаб-квартире в Вашингтоне на слушании по делу об ОПР в понедельник утром."


Я знал, что OPR - это Управление профессиональной ответственности, разновидность внутренних дел бюро.


"Ты рассказал им о нас? Они преследуют тебя за это?"


"Нет, Джек, я ничего им об этом не говорил. Это о самолете, на котором я летел в Неллис в среду. После того, как ты позвонила мне."


Я спрыгнул с кровати и снова начал расхаживать.


"Ты, должно быть, шутишь надо мной. Что они собираются делать?"


"Я не знаю".


"Разве не имеет значения, что вы спасли по крайней мере одну жизнь - мою - и в процессе привлекли внимание правоохранительных органов к этому убийце? Знают ли они, что вчера из-за тебя выпустили из тюрьмы шестнадцатилетнего парня, ложно обвиненного в убийстве? Знают ли они, что невиновный человек, который провел год в тюрьме штата Невада, скоро выйдет на свободу? Они должны были вручить тебе медаль, а не слушание ".


Наступила тишина, а затем она заговорила.


"И они должны были бы повысить тебе зарплату, а не увольнять тебя, Джек. Послушайте, я ценю то, что вы говорите, но реальность такова, что я высказал несколько неверных суждений, и они, кажется, больше обеспокоены этим и деньгами, которых это стоило, чем чем-либо еще ".


"Иисус Христос! Если они сделают с тобой хоть что-нибудь, Рейчел, это будет на первой полосе. Я сожгу..."


"Джек, я могу позаботиться о себе. Ты должен побеспокоиться о себе прямо сейчас, хорошо?"


"Нет, это не нормально. Во сколько назначено слушание в понедельник?"


"Это в девять".


Я собирался предупредить Кейшу, мою бывшую жену. Я знал, что они не пустили бы ее на закрытое заседание персонала, но если бы они знали, что репортер Times торчит снаружи, ожидая результатов, они могли бы дважды подумать о том, что они делали внутри.


"Джек, послушай, я знаю, о чем ты думаешь. Но я хочу, чтобы вы просто остудили свои двигатели и позволили мне разобраться с этим. Это моя работа и мой слух. Понятно?"


"Я не знаю. Трудно просто сидеть сложа руки, когда они трахаются с кем-то ... с кем-то, о ком я забочусь ".


"Спасибо тебе, Джек, но если ты действительно так ко мне относишься, тогда мне нужно, чтобы ты отказался от этого. Я дам тебе знать, что произойдет, как только узнаю ".


"Ты обещаешь?"


"Я обещаю".


Я снова отдернул занавеску, и в комнату ворвался поток солнечного света.


"Ладно".


"Спасибо тебе. Ты идешь к себе домой? Если ты действительно этого хочешь, я могу попросить кого-нибудь встретиться с тобой там ".


"Нет, со мной все будет в порядке. Я просто разыгрывал спектакль для тебя. Я хочу тебя видеть. Но если ты даже не в городе... В любом случае, когда ты туда добрался?"


"Этим утром из-за красных глаз. Я пытался отложить это, чтобы продолжить расследование. Но бюро работает не так."


"Правильно".


"Итак, я здесь и встречаюсь со своим представителем защиты, чтобы обсудить все. На самом деле, он будет здесь с минуты на минуту, и мне нужно собрать кое-какие вещи ".


"Прекрасно. Я отпущу тебя. Где ты собираешься остановиться?"


"Отель "Монако" на Ф-стрит".


После этого мы закончили разговор. Я стоял у окна, выглядывая наружу, но не видя, что там было. Я думал о Рейчел, борющейся за свою работу и единственное, что, казалось, удерживало ее привязанной к миру.


Я понял, что она не так уж сильно отличалась от меня.


ДЕВЯТЫЙ: Тьма снов


Карвер наблюдал за домом в Скоттсдейле из темноты своей машины. Было слишком рано делать свой ход. Он будет ждать и наблюдать, пока не убедится, что это безопасно. Это его не беспокоило. Ему нравилось быть одному и в темноте. Это было его место. У него была музыка на iPod, и Король Ящериц составлял ему компанию всю его жизнь.


Я подменыш, смотри, как я меняюсь. Я подменыш, смотри, как я меняюсь.


Это всегда было его гимном, песней, по которой он строил свою жизнь. Он прибавил громкость и закрыл глаза. Он протянул руку к краю сиденья и нажал кнопку, которая откинула его еще дальше.


Музыка перенесла его в прошлое. Мимо всех воспоминаний и кошмаров. Возвращаемся в раздевалку с Альмой. Она должна была наблюдать за ним, но у нее были заняты руки нитками и рукоделием. Она не могла наблюдать за ним все время, и было несправедливо ожидать этого. В доме были правила, касающиеся матерей и детей. Мать была в конечном счете ответственна, даже находясь на сцене.


Юный Уэсли сделал свой ход, проскользнув сквозь расшитые бисером занавески тихо, как мышь. Он был таким маленьким, что потревожил всего пять или шесть прядей. Затем он прошел по коридору мимо дурно пахнущей ванной комнаты туда, откуда исходили мигающие огни.


Он повернул и увидел мистера Грейбла в смокинге, сидящего на табурете. Он держал микрофон, ожидая окончания песни.


Музыка была громкой в этом конце зала, но не настолько, чтобы Уэсли не услышал приветствия - и некоторые насмешки. Он подкрался к мистеру Грейблу сзади и выглянул между ножек табурета. Сцена была залита резким белым светом. Тогда он увидел ее. Обнаженная перед всеми мужчинами. Музыка, пульсирующая в нем.


Девочка, ты должна любить своего мужчину...


Она идеально двигалась в такт музыке. Как будто это было написано и записано только для нее. Он смотрел и чувствовал себя очарованным. Он не хотел, чтобы музыка останавливалась. Это было идеально. Она была совершенством, а он-


Внезапно его схватили сзади за воротник футболки и потащили назад по коридору. Ему удалось поднять глаза и увидеть, что это была Альма.


"Ты очень плохой маленький мальчик!" - ругалась она.


"Нет", - закричал он. "Я хочу увидеть моего..."


"Не сейчас, ты этого не сделаешь!"


Она потащила его обратно через бусы в раздевалку. Она толкнула его на кучу боа из перьев и шелковых шарфов.


"Ты в большой трубе - что это?"


Она указывала на него, палец был направлен низко. В том месте, откуда он испытывал странные чувства, начинаются.


"Я хороший мальчик", - сказал он.


"Не с этим, ты не такой", - сказала Алма. "Давай посмотрим, что у тебя там".


Она наклонилась и запустила руку ему за пояс. Она начала стягивать с него штаны.


"Ты маленький извращенец", - сказала Алма. "Я собираюсь показать тебе, что мы здесь делаем с извращенцами".


Уэсли застыл в ужасе. Этим словом она назвала его. Он не знал, что это значит. Он не знал, что делать.


Резкий стук металла по стеклу прервал музыку и сон. Карвер подскочил на своем месте. На мгновение потеряв ориентацию, он огляделся, понял, где находится, и вытащил почки из ушей.


Он выглянул в окно и увидел Макгинниса, стоящего на улице. Он держал поводок, который спускался к ошейнику маленькой собачки пип-пискун. Карвер увидел у него на пальце кольцо с изображением толстого Нотр-Дама. Должно быть, он ударил им по окну, чтобы привлечь его внимание.


Карвер опустил окно. В то же время он использовал ногу, чтобы убедиться, что пистолет, который он положил на пол, был вне поля зрения.


"Уэсли, что ты здесь делаешь?"


Собака начала тявкать прежде, чем Карвер смог ответить, и Макгиннис шикнул на нее.


"Я хотел поговорить с тобой", - сказал Карвер.


"Тогда почему ты не поднялся к дому?"


"Потому что я тоже должен тебе кое-что показать".


"О чем ты говоришь?"


"Садись, и я отвезу тебя".


"Отведи меня куда? Уже почти полночь. Я не понимаю..."


"Это связано с тем визитом из ФБР на днях. Кажется, я знаю, кого они ищут."


Макгиннис сделал шаг вперед, чтобы внимательно посмотреть на Карвера.


"Уэсли, что происходит? Что вы имеете в виду под "тем, кого они ищут"?"


"Просто садись, и я объясню это по дороге".


"А как же моя собака?"


"Ты можешь принести это. Мы не задержимся надолго."


Макгиннис покачал головой, как будто все это его раздражало, но затем обошел вокруг, чтобы сесть в машину. Карвер наклонился вперед, быстро схватил с пола пистолет и засунул его сзади за пояс брюк. Ему пришлось бы жить с дискомфортом.


Макгиннис посадил собаку на заднее сиденье, а затем сел спереди.


"Это она", - сказал он.


"Что?" Спросил Карвер.


"Собака - это она, а не оно".


"Неважно. Она не будет писать в мою машину, не так ли?"


"Не волнуйся. Она просто ушла ".


"Хорошо".


Карвер начал выезжать из района.


"Твой дом заперт?" он спросил.


"Да, я запираю дверь, когда мы отправляемся на прогулки. Никогда не знаешь, что делать с соседскими детьми. Они все знают, что я живу один ".


"Это умно".


"Куда мы идем?"


"Туда, где живет Фредди Стоун".


"Хорошо, теперь расскажи мне, что происходит и какое это имеет отношение к ФБР".


"Я же говорил тебе. Я должен показать тебе ".


"Тогда скажи мне, что ты собираешься мне показать. Ты говорил со Стоуном? Ты спросил его, где, черт возьми, он был?"


Карвер покачал головой.


"Нет, я с ним не разговаривал. Вот почему я пошел к нему сегодня вечером, чтобы попытаться поймать его. Его там не было, но я нашел кое-что еще. Веб-сайт, о котором спрашивало ФБР. За всем этим стоит он ".


"Итак, как только он слышит, что ФБР пришло с ордером, он уходит в отставку".


"Это выглядит именно так".


"Нам нужно позвонить в ФБР, Уэсли. Мы не можем выглядеть так, будто защищали этого парня, чем бы он ни увлекался ".


"Но это может повредить бизнесу, если это всплывет в средствах массовой информации. Это может погубить нас ".


Макгиннис покачал головой.


"Нам просто придется взять свои шишки", - решительно сказал он. "Скрыть это никогда не получится".


"Хорошо. Сначала мы едем к нему домой, а потом звоним в ФБР. Вы помните имена тех двух агентов?"


"У меня есть их карточки в офисе. Одного из них звали Бантам. Я помню это, потому что он был крупным парнем, но его звали Бантам, как в боксе в наилегчайшем весе, то есть для маленьких парней ".


"Верно. Теперь я вспомнил."


Огни высотных зданий в центре Финикса расстилались перед ними по обе стороны автострады. Карвер замолчал, и Макгиннис сделал то же самое. Собака спала на заднем сиденье машины.


Разум Карвера вернулся к воспоминаниям, вызванным ранее музыкой. Он задавался вопросом, что заставило его спуститься в коридор, чтобы посмотреть. Он знал, что ответ таился глубоко в его самых темных корнях. В месте, куда никто не мог попасть.


ДЕСЯТЬ: Жить в пять


Я никогда не выходил из своего гостиничного номера в субботу, даже когда несколько репортеров из смены выходного дня позвонили и пригласили меня в Red Wind на коктейли после работы. Они отмечали очередной день на первой полосе с историей. Последний репортаж о первом дне Алонзо Уинслоу на свободе и последние данные о растущем розыске подозреваемого в убийстве в багажнике. Мне не очень хотелось праздновать историю, которая больше не была моей. Я также больше не ходил в "Красный ветер". Раньше они размещали первые страницы раздела "А", "Метро" и "Спорт" над писсуарами в мужском туалете. Теперь у них были плазменные телевизоры с плоским экраном, настроенные на Fox, CNN и Bloomberg. Каждый экран добавлял оскорбление к оскорблению, напоминание о том, что наш бизнес умирал.


Вместо этого я остался в субботу вечером и начал разбираться с файлами, используя заметки Рейчел как план. Когда она была в Вашингтоне и не занималась этим делом, я чувствовал себя неловко, оставляя составление профиля безымянным агентам в оперативной группе или так далеко, как Квантико. Это была моя история, и я собирался держаться в стороне от нее.


Я работал до поздней ночи, собирая воедино детали жизней двух погибших женщин, ища то общее, что, как была уверена Рейчел, в них было. Это были женщины из двух разных родных городов, которые мигрировали в два разных города в двух разных штатах. Насколько я мог судить, их пути никогда не пересекались, за исключением той случайности, что Дениз Бэббит поехала в Лас-Вегас и случайно попала на шоу "Роковые женщины" в "Клеопатре".


Может ли это быть связью между их убийствами? Это казалось притянутым за уши.


Я, наконец, исчерпал это стремление и решил подойти к вещам под совершенно другим углом. Угол зрения убийцы. На чистом листе из блокнота Рейчел я начал перечислять все, что Субъекту нужно было знать, чтобы совершить каждое убийство, с точки зрения метода, времени и места. Это оказалось непосильной задачей, и к полуночи я был измотан. Я заснул в одежде поверх покрывала на кровати, папки и мои заметки были повсюду вокруг меня.


Звонок с ресепшена в четыре утра был неприятным, но это спасло меня от повторяющегося сна об Анджеле.


"Алло", - прохрипел я в трубку.


"Мистер Макэвой, ваш лимузин здесь".


"Мой лимузин?"


"Он сказал, что он из Си-эн-эн".


Я совершенно забыл. Это было организовано отделом по связям со СМИ Times в пятницу. Я должен был выступить в прямом эфире перед the nation на шоу выходного дня, которое шло с восьми до десяти утра в воскресенье. Проблема заключалась в том, что было от восьми до десяти по времени восточного побережья, от пяти до семи по времени Западного побережья. В пятницу продюсеру шоу было неясно, в каком месте шоу они обратятся ко мне. Так что я должен был быть готов выйти в прямой эфир в пять.


"Скажи ему, что я спущусь через десять минут".


На самом деле я потратил пятнадцать, затащив себя в душ, побрившись и надев последнюю не помятую рубашку, которая была у меня в комнате. Водитель, казалось, не был обеспокоен и неторопливо поехал в сторону Голливуда. Пробок не было, и мы хорошо проводили время.


Машина на самом деле не была лимузином. Это был седан Lincoln Town Car. Годом ранее я написал серию рассказов об адвокате, который работал на заднем сиденье Lincoln Town Car, пока клиент, отрабатывающий свои гонорары, возил его по городу. Сейчас я сижу на заднем сиденье по дороге на CNN, и мне это начинает нравиться. Это был хороший способ увидеть Лос-Анджелес.


Здание CNN находилось на бульваре Сансет, недалеко от полицейского участка Голливуда. Пройдя через контрольно-пропускной пункт в вестибюле, я поднялся в студию, где у меня должны были взять дистанционное интервью из Атланты для выходного выпуска шоу под названием Отдел новостей CNN. Молодой человек привел меня в гримерную, и я обнаружил, что Ванда Сессамс и Алонзо Уинслоу уже там. По какой-то причине меня потрясла мысль, что они могли встать так рано и загнать меня - профессионального журналиста - в студию.


Ванда смотрела на меня, как на незнакомку. Алонзо едва успел открыть глаза.


"Ванда, ты помнишь меня? Я Джек Макэвой, репортер? Я приходил повидаться с тобой в прошлый понедельник."


Она кивнула и щелкнула плохо сидящей парой зубных протезов во рту. Она не надела их, когда я навещал ее дома.


"Это верно. Ты тот, кто поместил всю ложь в газету о моей Зо."


Это заявление взбодрило Алонзо.


"Ну, теперь он на свободе, верно?" Быстро сказал я.


Я подошел и протянул руку ее внуку. Он нерешительно взял его, и мы пожали друг другу руки, но он, казалось, был смущен тем, кто я такой.


"Рад наконец встретиться с тобой, Алонзо, и рад, что ты вышел. Я Джек. Я репортер, который разговаривал с твоей бабушкой и начал расследование, которое привело к твоему освобождению ".


"Моя бабушка? Ублюдок, о чем ты говоришь?"


"Он не знает, что говорит", - быстро сказала Ванда.


Я внезапно понял ошибочность своего пути. Ванда была его бабушкой, но играла его мать-мам, - потому что его настоящая мать была на улице. Он, вероятно, думал, что его настоящая мать была его сестрой, если он вообще ее знал.


"Извини, я запутался", - сказал я. "В любом случае, я думаю, что мы проходим собеседование вместе".


"Какого хрена у тебя берут интервью?" - Спросил Алонзо. "Это я провел гребаное время в тюрьме".


"Я думаю, это потому, что я тот, кто вытащил тебя".


"Да, это забавно. мистер Мейер сказал, что он тот, кто меня вытащил".


"Наш адвокат вытащил его", - вмешалась Ванда.


"Тогда почему твоего адвоката нет здесь и он не выходит на CNN?"


"Он приближается".


Я кивнул. Это было новостью для меня. Когда я уходил с работы в пятницу, на шоу собирались быть только мы с Алонзо. Теперь у нас на борту были мамы и Мейер. Я решил, что в прямом эфире это не пройдет хорошо. Слишком много людей, и по крайней мере с одним из них у цензоров вещания возникли бы проблемы. Я подошел к столу, на котором стоял кофейник, и налил чашку. Я взял его черным. Затем я полезла в коробку с пончиками Krispy Kreme и выбрала оригинальную глазурь. Я старался держаться особняком и смотреть телевизор над головой, который был настроен на CNN и скоро должен был транслировать шоу для журналов новостей, в котором мы должны были появиться. Через некоторое время пришел техник и подключил к нам звук, прикрепив микрофон к нашим воротникам, вставив в уши наушники для передачи звука и спрятав все провода у нас под рубашками.


"Могу я поговорить с продюсером?" Тихо сказал я. "Один?"


"Конечно, я скажу ему".


Я снова села и стала ждать, и через четыре минуты услышала свое имя, произнесенное мужским голосом.


"Мистер Макэвой?"


Я огляделся и затем понял, что в наушнике раздался голос.


"Да, я здесь".


"Это Кристиан Дюшато из Атланты. Я продюсирую сегодняшнее шоу и хочу поблагодарить вас за то, что встали так рано, чтобы быть на нем. Мы обо всем поговорим, когда доставим вас в студию через несколько минут. Но тебе нужно было поговорить со мной перед этим?"


"Да, просто подожди секунду".


Я вышел из гримерной в коридор, закрыв за собой дверь.


"Я просто хотел убедиться, что у тебя есть кто-то хороший на пейджере", - сказал я тихим голосом.


"Я не понимаю", - сказал Дюшато. "Что ты подразумеваешь под "звуковым сигналом"?"


"Я не знаю, как точно это называется, но ты должен знать, что Алонзо Уинслоу, может быть, всего шестнадцать лет, но он использует слово "ублюдок" примерно так же часто, как ты используешь слово "".


В ответ последовало молчание, но не слишком долгое.


"Я понимаю", - сказал Дюшато. "Спасибо, что предупредили. Мы стараемся проводить предварительные интервью с нашими гостями, но иногда на это нет времени. Его адвокат уже там?"


"Нет".


"Кажется, мы не можем его найти, и он не отвечает на звонки. Я надеялся, что он сможет, э-э, контролировать своего клиента."


"Ну, в данный момент его здесь нет. И ты должен кое-что понять, Кристиан. Этот ребенок не совершал того убийства, но это не значит, что он тот самый невинный маленький ребенок, если вы понимаете, что я имею в виду. Он бандит. Он калека, и прямо сейчас он превращает зеленую комнату в синюю. На нем его синие джинсы, синяя рубашка в клетку, и в данный момент на нем синяя тряпка ".


На этот раз по телефону не было никаких колебаний.


"Хорошо, я позабочусь об этом", - сказал продюсер. "Если что-то пойдет не так, ты готов продолжать в одиночку? Сегмент длится восемь минут с видеорепортажем о деле в середине. После того, как вы вычтете видео и ваше вступление, это займет от четырех с половиной до пяти минут эфирного времени с ведущим нашего шоу здесь, в Атланте. Я не думаю, что вас спросят о чем-то, о чем вас уже не спрашивали по этому делу."


"Все, что тебе нужно. Я готов идти".


"Хорошо, я перезвоню тебе".


Дюшато отключился, и я вернулся в гримерную. Я сел на диван у стены напротив Алонзо и его матери / бабушки. Я не вовлекал его в разговор, но в конце концов он попытался вовлечь меня.


"Ты говоришь, что все это затеял ты?"


Я кивнул.


"Да, после того, как твоя... после того, как Ванда позвонила мне и сказала, что ты этого не делал".


"Как так вышло? Ни одному белому человеку никогда не было до этого гребаного дерьма на меня ".


Я пожал плечами.


"Это было просто частью моей работы. Ванда сказала, что полиция ошиблась, и поэтому я занялся этим. Я нашел другое дело, похожее на твое, и собрал все это воедино."


Алонсо задумчиво кивнул.


"Ты собираешься заработать миллион долларов?"


"Что?"


"Они платят тебе за то, чтобы ты был здесь? Они мне не платят. Я прошу несколько долларов за свое время, но они не дают мне ни гребаного цента, нет ".


"Да, ну, это новости. Обычно они не платят ".


"Они зарабатывают на нем деньги", - вмешалась Ванда. "Почему бы не заплатить мальчику?"


Я снова пожал плечами.


"Ну, я думаю, ты мог бы спросить их еще раз", - предложил я.


"Ладно, думаю, я спрошу их, когда мы будем давать интервью в прямом эфире. Что этот ублюдок тогда скажет, а?"


Я просто кивнул. Я не думаю, что Алонсо осознавал, что его микрофон был включен, и кто-то дальше по коридору или в Атланте, вероятно, слушал, что он говорил. Через минуту после того, как он озвучил свой план, дверь открылась, и техник вернулся в гримерную и забрал меня. Когда мы выходили, Алонзо позвал нас вслед.


"Эй, куда ты идешь, сейчас? Когда меня покажут по телевизору?"


Техник не ответил. Когда мы шли по коридору, я посмотрела на него. Он выглядел обеспокоенным.


"Ты тот, кто должен сказать ему, что он не собирается продолжать?"


Он кивнул.


"И все, что я могу сказать, это то, что я рад, что они пропустили его через металлоискатель в вестибюле - и, не волнуйся, я проверил, чтобы убедиться".


Я улыбнулся и пожелал удачи.


ОДИННАДЦАТЬ: Холодная, твердая земля


Был почти восход солнца. Карвер мог видеть неровную линию света, которая только начинала очерчивать силуэт горной цепи. Это было прекрасно. Он сидел на большом камне и наблюдал за световым шоу, пока Стоун трудился перед ним. Его юный помощник усердно работал лопатой и спустился на холодную, твердую землю, которая лежит под мягким слоем рыхлой почвы и песка.


"Фредди", - спокойно сказал Карвер. "Я хочу, чтобы ты сказал мне еще раз".


"Я уже говорил тебе!"


"Тогда расскажи мне еще раз. Мне нужно точно знать, что было сказано, потому что мне нужно точно знать степень ущерба ".


"Повреждений нет. Ничего!"


"Расскажи мне еще раз".


"Иисус!"


Он сердито вонзил острие лопаты в яму, удар о камень и песок вызвал резкий звук, который эхом разнесся по пустынному ландшафту. Карвер снова огляделся, чтобы убедиться, что они одни. Вдалеке на западе огни Мезы и Скоттсдейла выглядели как неконтролируемый лесной пожар. Он сунул руку за спину и схватился за пистолет. Он подумал об этом, затем решил подождать. Фредди все еще может быть полезен. На этот раз Карвер просто преподаст ему урок.


"Расскажи мне еще раз", - повторил Карвер.


"Я просто сказал ему, что ему повезло, хорошо?" Сказал Стоун. "Это все. И я пыталась выяснить, кто была та сука, которая ждала его в его комнате. Тот, кто все испортил ".


"Что еще?"


"Так оно и было. Я сказал ему, что когда-нибудь верну ему его пистолет, что я лично доставлю его ".


Карвер кивнул. До сих пор Стоун говорил одно и то же каждый раз, когда пересказывал разговор с Макэвоем.


"Хорошо, и что он тебе сказал?"


"Я же говорил тебе, он почти ничего не говорил. Я думаю, он был напуган до смерти ".


"Я тебе не верю, Фредди".


"Ну, это ... О, есть одна вещь, которую он сказал".


Карвер пытался сохранять спокойствие.


"Что?"


"Он знает о нашем деле".


"Какая штука?"


"Насчет утюгов. Эта штука."


Карвер постарался, чтобы в его голосе не было настойчивости.


"Откуда он знает? Ты рассказала ему?"


"Нет, я ни хрена ему не говорил. Он знал. Он просто каким-то образом знал."


"Что он знал?"


"Он сказал, что имя, которое он собирался нам дать, было ..."


"Он сказал "мы"? Он знает, что нас двое?"


"Нет, нет, я не это имел в виду. Он никогда этого не говорил. Он этого не знает. Он сказал, что имя, которое он собирался поместить в газете за меня, потому что он думал, что это был только я, было Iron Maiden. Это было то, как они собирались называть нас - я имею в виду, меня. Я думаю, он просто пытался вывести меня из себя ".


Карвер на мгновение задумался. Макэвой знал больше, чем ему следовало знать. У него, должно быть, была помощь. Это было больше, чем доступ к информации. Он обладал проницательностью и знаниями, и это заставило Карвера подумать о женщине, которая была в комнате и ждала. Женщина, которая спасла Макэвою жизнь. Теперь Карвер подумал, что, возможно, знает, кто она такая.


"Это достаточно глубоко или нет?" Сказал Стоун.


Карвер отбросил свои мысли в сторону и встал. Он подошел к могиле и направил свой фонарик вниз.


"Да, Фредди, это будет прекрасно. Поставь собаку первой ".


Карвер повернулся спиной, в то время как Стоун потянулся, чтобы поднять тельце маленькой собачки.


"Осторожно, Фредди".


Он ненавидел убивать собаку. Она не сделала ничего плохого. Она была просто сопутствующим ущербом.


"Ладно".


Карвер обернулся. Собака была в яме.


"Теперь он".


Тело Макгинниса лежало на земле в конце могилы. Стоун потянулся вперед, схватил за лодыжки и начал пятиться в могиле, втягивая в нее тело. Лопата была прислонена к дальней стене раскопа. Карвер схватился за ручку и вытащил ее, когда Стоун отодвинулся.


Стоун внес тело внутрь. Плечи и голова Макгинниса с глухим стуком опустились на три фута. Пока Стоун все еще наклонялся вперед, удерживая лодыжки, Карвер взмахнул лопатой и вонзил ее острие между лопаток молодого человека.


Воздух вылетел из легких Стоуна, и он упал вперед в могилу, приземлившись лицом к лицу с Макгиннисом. Карвер быстро оседлал могилу и воткнул острие инструмента в заднюю часть шеи Стоуна.


"Посмотри хорошенько, Фредди", - сказал он. "Я попросил тебя закопать это поглубже, чтобы я мог уложить тебя в это поверх него".


"Пожалуйста..."


"Ты нарушил правила. Я не просил тебя звонить Макэвою. Я не просил тебя вступать с ним в разговор. Я сказал тебе следовать моим инструкциям ".


"Я знаю, я знаю, мне жаль. Это больше никогда не повторится. Пожалуйста."


"Я мог бы убедиться, что это не повторится прямо сейчас".


"Нет, пожалуйста. Я компенсирую это. Я не буду..."


"Заткнись".


"Ладно, но я..."


"Я сказал, заткнись и слушай!"


"Ладно".


"Ты меня слушаешь?"


Стоун кивнул, его лицо было всего в нескольких дюймах от безжизненных глаз Деклана Макгинниса.


"Ты помнишь, где ты был, когда я нашел тебя?"


Стоун послушно кивнул.


"Ты направлялся в то темное место, чтобы столкнуться с бесконечными днями мучений. Но я спас тебя. Я дал тебе новое имя, я дал тебе новую жизнь. Я дал тебе возможность сбежать от этого и присоединиться ко мне в осуществлении желаний, которые мы разделяем. Я научил тебя пути и попросил только одну вещь взамен. Ты помнишь, что это было?"


"Вы сказали, что это было партнерство, но не равноправное партнерство. Я был учеником, а ты был учителем. Я должен сделать, как ты говоришь ".


Карвер глубже вонзил стальное острие в шею Стоуна.


"И все же мы здесь. И ты подвел меня".


"Я не позволю этому случиться снова. Пожалуйста."


Карвер оторвал взгляд от могилы и посмотрел на гребень. Теперь, когда небо окрасилось оранжевым светом, неровные линии были прорезаны более резко. Они должны были закончить здесь быстро.


"Фредди, ты неправильно понял. Я не позволю этому случиться снова ".


"Позволь мне что-нибудь сделать. Позволь мне все исправить ".


"У тебя будет этот шанс".


Он убрал лопату и сошел с могилы.


"Похороните их сейчас".


Стоун повернулся и неуверенно посмотрел вверх, страх все еще был в его глазах. Карвер протянул ему лопату. Стоун встал и взял его.


Карвер сунул руку за спину и вытащил пистолет. С огромным восторгом он наблюдал, как глаза Стоуна расширились. Но затем он вытащил носовой платок из переднего кармана и начал стирать с оружия все отпечатки пальцев. Когда он закончил, он опустил его в могилу у ног Макгинниса. Он не беспокоился о том, что Стоун попытается схватить его. Фредди был полностью под его командованием и контролем.


"Мне жаль, Фредди, но что бы мы ни делали с Макэвоем, мы не вернем ему его пистолет. Слишком рискованно держать его при себе ".


"Как скажешь".


Точно, подумал Карвер.


"Теперь поторопись", - сказал он. "Мы теряем тьму".


Стоун быстро начал засыпать землю и песок обратно в яму.


ДВЕНАДЦАТЬ: от побережья до побережья


Как я и должен был ожидать, моя часть утреннего шоу началась только во втором часу. Сорок пять минут я сидел в маленькой темной студии и ждал, наблюдая за первой половиной шоу на мониторе камеры. В него входил сюжет об Эрике Клэптоне и Crossroads, центре реабилитации наркоманов, который он создал на Карибах. Фрагмент закончился концертными кадрами, на которых Клэптон исполняет блюзовую, проникновенную версию "Somewhere over the Rainbow", которая была удивительно трогательной и вселяющей надежду по отношению к пьесе, но сокращена из-за сокращения рекламы.


Во время перерыва я получил предупреждение за одну минуту, и вскоре я был в прямом эфире от побережья до побережья и за его пределами. Ведущий шоу в Атланте забросал меня вопросами о софтболе, на которые я отвечал с энтузиазмом, который ложно предполагал, что я никогда не слышал их раньше и что эта история уже три дня не показывалась в Times. Когда я закончил и программа перешла к следующему сюжету, Кристиан Дюшато сказал мне в наушник, что я свободен и что он у меня в долгу за то, что я спас шоу от катастрофы, которой чуть не стал Алонзо Уинслоу. Он сказал мне, что лимузин доставит меня туда, куда мне нужно.


"Кристиан, ты не возражаешь, если я использую его, чтобы сделать одну остановку по пути? Это не займет много времени ".


"Вовсе нет. Я попросил кое-кого еще отвезти Алонсо домой, так что ты можешь воспользоваться машиной до конца утра, если она тебе понадобится. Как я уже сказал, я у тебя в долгу ".


У меня это сработало. Я быстро зашла в гримерную, чтобы выпить еще чашечку кофе, и обнаружила, что Алонсо и Ванда все еще там. Казалось, они все еще ждали, когда кто-нибудь отведет их в студию для интервью. Им еще никто не сказал, что они отменены, и они казались слишком наивными, чтобы понять это.


Я решил не приносить плохие новости. Я попрощался с ними и дал каждому по карточке с номером моего мобильного телефона.


"Эй, я вижу тебя по телевизору", - сказал Алонсо, кивая на плоский экран на стене. "Ты крутой, ублюдок. Теперь моя очередь."


"Спасибо, Алонзо. Береги себя."


"Я позабочусь, как только кто-нибудь даст мне миллион долларов".


Я кивнула, взяла еще один пончик к своему кофе и вышла из комнаты, оставив Алонзо в ожидании миллиона долларов, которого не собиралась получать.


Оказавшись в машине, я сказал водителю об остановке, которую мне нужно было сделать, и он сказал, что ему уже сказали ехать туда, куда я указал. Мы заехали на мою подъездную дорожку в двадцать минут восьмого. Я сидел в машине, глядя на дом почти минуту, прежде чем набрался смелости выйти и зайти внутрь.


Я отпер входную дверь и вошел, наступив на почту за три дня, просунутую в щель. Ни дождь, ни снег, ни желтая лента на месте преступления не помешали моему почтальону совершить назначенный обход. Я быстро просмотрела все конверты и обнаружила, что пришли две мои новые кредитные карточки. Я положил эти конверты в задний карман, а остальные оставил на полу.


Мусор с места преступления был разбросан по всему дому. Черная пыль от отпечатков пальцев, казалось, была на каждой поверхности. Также по всему полу были разбросаны пустые кассеты и резиновые перчатки. Похоже, следователи и техники не задумывались о том, кто вернется в дом после их ухода.


Я колебался недолго, а затем прошел по коридору и вошел в свою спальню. Здесь стоял затхлый запах, который был загадочным, потому что он казался сильнее, чем в тот день, когда мы нашли тело Анджелы. Пружинный блок, матрас и каркас кровати исчезли, и я предположил, что они хранились для анализа и в качестве доказательства.


Остановившись на мгновение, я изучила место, где раньше была кровать. Хотел бы я сказать, что в тот момент мое сердце наполнилось грустью по Анджеле Кук. Но каким-то образом я уже миновал этот момент, или мой разум защищал себя и не позволял мне зацикливаться на таких вещах. Если я и думал о чем-нибудь, то о том, как трудно будет продать это место. Если я что-то и чувствовал, так это необходимость убраться оттуда как можно скорее.


Я быстро подошел к шкафу, вспомнив историю, которую я когда-то написал для Times, о частной компании, которая предлагала услуги по уборке в домах, где имели место убийства и самоубийства. Это был процветающий бизнес. Я решил, что мне придется откопать эту историю в архивах и позвонить им. Может быть, они сделали бы мне скидку.


Я снял свой большой чемодан с полки в шкафу. Я поставил его на пол, и, открыв его, я вдохнул затхлый воздух. Я не пользовался им с тех пор, как переехал в этот дом более десяти лет назад. Я быстро начал заполнять его одеждой, которая была в моей обычной ротации. Когда запасы были исчерпаны, я достал свою спортивную сумку, которой чаще всего пользовались, и набил ее обувью, ремнями и галстуками, хотя вскоре галстуки мне больше не понадобились. Наконец, я пошла в ванную и высыпала все, что было с раковины и из аптечки, в пластиковый пакет, которым было выстлано мусорное ведро.


"Нужна помощь?"


Я чуть не выпрыгнул через занавеску в душе. Я обернулся и увидел, что это был водитель, которого я оставил в машине десять минут назад, сказав ему, что буду только через пять минут.


"Ты напугал меня, чувак".


"Я просто хотел посмотреть, нужно ли тебе ... Что здесь произошло?"


Он уставился на резиновые перчатки, разбросанные по полу, и на большое пустое место, где раньше была кровать.


"Это долгая история. Если бы ты мог отнести этот большой чемодан в машину, я принесу остальное. Мне нужно кое-что проверить на моем компьютере, прежде чем мы уйдем."


Я сняла свою ракетку с крючка на двери спальни и последовала за ним с сумкой и спортивным снаряжением. Я бросил все это в багажник рядом с большим чемоданом, а затем направился обратно к дому. Я заметила, что соседка через дорогу стояла внизу на своей подъездной дорожке и наблюдала за мной. В руке она держала Times с доставкой на дом. Я помахал, но она не ответила на мой жест, и я понял, что она больше не собирается быть дружелюбной или по-соседски со мной. Я принес тьму и смерть в наш прекрасный район.


Вернувшись в дом, я направился прямо в офис. Но когда я вошел, я сразу увидел, что моего настольного компьютера не было на моем рабочем столе. Оно исчезло, и я понял, что его забрала полиция или ФБР. Каким-то образом осознание того, что кучка незнакомых мужчин просматривала все мои рабочие и личные файлы, включая мой злополучный роман, заставило меня почувствовать себя незащищенной совершенно по-новому. Я не был убийцей, разгуливающим на свободе, но мой компьютер был у ФБР. Когда Рейчел вернулась из Вашингтона, я собирался попросить ее вернуть это для меня.


Мои плечи немного поникли, и я почувствовал, что суровая внешность, которую я надел, чтобы помочь мне пережить возвращение в мой дом, ускользает. Я должен был выбраться, иначе ужасы того, что случилось с Анджелой, снова проникли бы в мои мысли и парализовали меня. Я должен был продолжать двигаться.


Моей последней остановкой в доме была кухня. Я проверила холодильник, достала все устаревшие или близкие к устаревшим продукты и выбросила их в мусорное ведро. Я бросила туда бананы из вазы для фруктов и половину буханки хлеба из одного из шкафчиков. Затем я вышел через заднюю дверь и положил пакет в большую банку рядом с гаражом. Я снова зашел внутрь, запер и вышел через парадную дверь к ожидающей машине.


"Возвращаемся в Киото", - сказал я водителю.


У меня был еще почти целый день впереди, и пора было приниматься за работу.


Когда мы отъезжали, я увидел, что моя соседка вернулась в свой маленький безопасный дом. Меня потянуло повернуться и посмотреть через заднее окно на свой дом. Это было единственное место, которым я когда-либо владел, и я никогда не думал о том, чтобы не жить там. Я понял, что один убийца дал это мне, а другой забрал.


Мы свернули на Сансет, и я потерял его из виду.


ТРИНАДЦАТЬ: Снова вместе


Карвер проверял свою догадку на компьютере, пока Стоун собирал вещи, которые хотел взять с собой. Между поисками Карвер измельчил страницы в коробке для мусора Стоуна. Он хотел оставить ФБР что-то, что заняло бы его агентов.


Он остановил все, когда фотография и история появились на экране. Он быстро просмотрел его, затем посмотрел через склад на Стоуна. Он бросал одежду в черный мешок для мусора. У него не было чемодана. Карвер мог сказать, что он работал осторожно и все еще испытывал некоторую боль.


"Я был прав", - сказал Карвер. "Она в Лос-Анджелесе".


Стоун уронил пакет, который он наполнял, и пересек бетонный пол. Он посмотрел через плечо Карвера на средний экран. Карвер дважды щелкнул по фотографии, чтобы увеличить ее.


"Это она?" он спросил.


"Я же говорил тебе, все, что я получил, это быстрый взгляд, когда проходил мимо комнаты. На самом деле я даже не видел ее лица. Она сидела в кресле немного в стороне. У меня не было ракурса на ее лице. Это могла быть она, а может и нет."


"Я думаю, это была она. Она была с Джеком. Рейчел и Джек, снова вместе ".


"Подожди минутку. Рейчел?"


"Да, специальный агент Рейчел Уоллинг".


"Я думаю... Я думаю, он произнес это имя."


"Кто?"


"МакЭвой. Когда он открыл дверь и зашел в комнату. Когда я подходил к нему сзади. Я слышал ее. Она сказала: "Привет, Джек". А потом он что-то сказал, и я думаю, он назвал ее по имени. Я думаю, он сказал что-то вроде "Рейчел, что ты делаешь?" "


"Ты уверен? Ты раньше ничего не говорил об имени."


"Я знаю, но ты говоришь, что это вернуло его обратно. Я уверен, что он произнес это имя ".


Карвер был взволнован перспективой того, что Макэвой и Уоллинг пойдут по его следу. Наличие двух таких противников значительно повысило ставки.


"О чем эта история?" - Спросил Стоун.


"Это о том, как она и коп из Лос-Анджелеса поймали парня, которого они назвали Бэгменом. Он резал женщин и складывал их в мешки для мусора. Эта фотография была сделана на их пресс-конференции. Два с половиной года назад в Лос-Анджелесе они убили Бэгмена."


Карвер слышал, как Стоун дышит через рот.


"Заканчивай собирать свои вещи сейчас, Фредди".


"Что мы собираемся делать? Пойти за ней сейчас?"


"Нет, я так не думаю. Я думаю, мы будем сидеть сложа руки и ждать ".


"Для чего?"


"Для нее. Она придет к нам, и когда она это сделает, она станет призом ".


Карвер ждал, скажет ли что-нибудь Стоун, будет ли он возражать или выскажет свое мнение. Но Стоун ничего не сказал, показывая, что он, очевидно, запомнил кое-что из утреннего урока.


"Как твоя спина?" Спросил Карвер.


"Это больно, но все в порядке".


"Ты уверен?"


"Я в порядке".


"Хорошо".


Карвер отключил интернет-соединение и встал. Он протянул руку за компьютерную башню и отсоединил кабель от клавиатуры. Он знал, что бюро могло собирать ДНК из микроскопических кусочков кожи, которые попадали между буквами на клавиатуре. Он бы не оставил эту доску позади.


"Давайте поторопимся и закончим сейчас", - сказал он. "После этого мы сделаем тебе массаж и позаботимся о твоей спине".


"Мне не нужен массаж. Я в порядке".


"Я не хочу, чтобы тебе было больно. Ты понадобишься мне в полной силе, когда появится агент Уоллинг."


"Не волнуйся. Я буду готов ".


ЧЕТЫРНАДЦАТЬ: Одно неверное движение


В понедельник утром я перешел на восточное дневное время. Я хотел быть готовым отреагировать, когда Рейчел позвонит из Вашингтона, поэтому я встал рано и отправился в редакцию в шесть утра, чтобы продолжить свою работу с файлами.


Место было совершенно мертвым, ни репортера, ни редактора не было видно, и у меня появилось четкое представление о том, что ждало меня в будущем. Когда-то отдел новостей был лучшим местом в мире для работы. Оживленное место товарищества, соперничества, сплетен, циничного остроумия и юмора, оно находилось на перекрестке идей и дебатов. В результате появились яркие и интеллектуальные истории и страницы, которые определяли повестку дня для того, что обсуждалось и считалось важным в таком разнообразном и захватывающем городе, как Лос-Анджелес. Теперь каждый год сокращались тысячи страниц редакционного контента , и вскоре газета стала похожа на отдел новостей, интеллектуальный город-призрак. Во многих отношениях я испытал облегчение от того, что меня не будет рядом, чтобы увидеть это.


Я сел в своей кабинке и первым делом проверил электронную почту. Моя учетная запись была повторно открыта специалистами отдела новостей с новым паролем в прошлую пятницу. За выходные я получил почти сорок электронных писем, в основном от незнакомых людей в ответ на истории об убийствах в багажнике. Я прочитал и удалил каждый, не желая тратить время на ответ. Два были от людей, которые сказали, что они сами серийные убийцы и внесли меня в свой список целей. Это я сохранил, чтобы показать Рейчел, но я не слишком беспокоился о них. Один из авторов написал это по буквам хлопья и я воспринял это как намек на то, что имею дело либо с шутником, либо с кем-то недостаточно умным.


Я также получил сердитое электронное письмо от фотографа Сонни Лестера, который сказал, что я обманул его, не включив его в историю, как мы договаривались. Я отправил ему в ответ столь же сердитое электронное письмо с вопросом, о какой истории он говорит, поскольку ни в одной из историй по делу не было моего имени. Я сказал, что меня оставили в стороне в большей степени, чем его, и предложил ему передать все жалобы Дороти Фаулер, городскому редактору.


После этого я распаковал файлы и свой ноутбук из рюкзака и приступил к работе. Прошлой ночью я добился значительного прогресса. Я завершил изучение записей, относящихся к убийству Дениз Бэббит, и составил описание убийства вместе с исчерпывающим списком сведений о жертве, которые убийца должен был знать, чтобы совершить преступление тем способом, которым оно было осуществлено. Я был на полпути к изучению убийства Шарон Оглеви и все еще собирал информацию того же рода.


Я принялся за работу и был спокоен, пока отдел новостей медленно оживал, редакторы и репортеры тащились с кофейными чашками в руках, чтобы начать еще одну рабочую неделю. В восемь часов я прервался, чтобы выпить кофе с пончиком, а затем сделал несколько звонков в полицейское управление, чтобы узнать, нет ли чего интересного в ночных простынях, чего-нибудь, что могло бы отвлечь меня от текущей задачи.


Удовлетворенный тем, что на данный момент все спокойно, я вернулся к материалам об убийстве и как раз заполнял свой профиль по делу Оглеви, когда на моем компьютере зазвонило первое за день электронное письмо. Я поднял глаза. Электронное письмо было от лесоруба, Ричарда Крамера. Послание было коротким по содержанию, но длинным по интриге.


От: Ричард Крамер " RichardKramer@LATimes.com "


Тема: Re: сегодня


Дата: 18 мая 2009 года, 9:11 утра PDT


Кому: JackMcEvoy@LATimes.com


Джек, заглядывай, когда будет возможность.


РК


Я посмотрел через край стены моей кабинки на ряд стеклянных кабинетов. Я не видел Крамера в его, но с моего ракурса я не мог видеть его стол. Он, вероятно, был там, ожидая, чтобы сообщить мне, кто займет место Анджелы Кук в полицейском патруле. И снова я буду сопровождать молодую замену в Паркер-центре, представляя этого нового репортера тем же людям, с которыми я познакомил Анджелу всего неделю назад.


Я решил покончить с этим. Я встал и направился к стеклянной стене. Крамер был там, печатал электронное письмо другому незадачливому получателю. Дверь была открыта, но я постучал в нее, прежде чем войти. Крамер отвернулся от своего экрана и поманил меня внутрь.


"Джек, присаживайся. Как у нас дела сегодня утром?"


Я взял один из двух стульев перед его столом и сел.


"Не знаю, как у вас, но у меня все в порядке, я думаю. Обдумывая."


Крамер задумчиво кивнул.


"Да, это были удивительные десять дней с тех пор, как ты в последний раз сидел в этом кресле".


На самом деле я сидел на другом стуле, когда он сказал мне, что меня сократили, но это не стоило исправления. Я молчал, ожидая, что бы он ни собирался сказать мне - или нам, если он собирался продолжать обращаться к нам обоим.


"У меня для тебя есть хорошие новости", - сказал он.


Он улыбнулся и переложил толстый документ с края своего стола на передний план и в центр. Говоря это, он смотрел на него сверху вниз.


"Видишь ли, Джек, мы думаем, что у этого дела об убийстве в багажнике будут ноги. Поймают ли они этого парня в ближайшее время или нет, это история, с которой мы собираемся поработать некоторое время. Итак, мы думаем, что ты нам понадобишься, Джек. Ясно и просто, мы хотим, чтобы ты остался здесь ".


Я непонимающе посмотрела на него.


"Ты хочешь сказать, что меня не увольняют?"


Крамер продолжил, как будто я не задавал вопроса, как будто он вообще не слышал, как я издал ни звука.


"То, что мы предлагаем здесь, - это продление контракта на шесть месяцев, которое начнется после подписания", - сказал он.


"Значит, ты имеешь в виду, что я все еще уволен, но не на шесть месяцев".


Крамер развернул документ и подвинул его ко мне через стол, чтобы я мог его прочитать.


"Это стандартное расширение, которое мы будем часто использовать здесь, Джек".


"У меня нет контракта. Как это может быть продлено, если у меня вообще нет контракта?"


"Они называют это так, потому что в настоящее время вы являетесь сотрудником, и существует подразумеваемый контракт. Таким образом, любое изменение статуса, согласованное контрактом, называется продлением. Это просто юридическое мумбо-юмбо, Джек."


Я не сказал ему, что "по контракту" - это не слово. Я быстро читал первую страницу документа, пока не наехал на большого лежачего полицейского.


"Это приносит мне тридцать тысяч долларов за шесть месяцев", - сказал я.


"Да, это стандартная скорость продления".


Я быстро и грубо подсчитал.


"Давай посмотрим, это будет примерно на восемнадцать тысяч меньше, чем я зарабатываю за шесть месяцев. Значит, ты хочешь, чтобы я взял меньше, чтобы помочь тебе остаться в стороне от этой истории. И позволь мне угадать..."


Я взял документ и начал его листать.


"... Держу пари, я больше не получаю никаких медицинских, стоматологических или пенсионных пособий по этому контракту. Это правда?"


Я не смог найти это и предположил, что там не было пункта о льготах, потому что их просто не существовало.


"Джек", - сказал Крамер успокаивающим тоном. "Есть кое-какие переговоры, которые я могу провести финансово, но вам придется самим получать выгоду. Именно так мы поступаем с этим сейчас. Это просто волна будущего ".


Я бросила контракт обратно на его стол и посмотрела на него.


"Подожди, пока не подойдет твоя очередь", - сказал я.


"Прошу прощения?"


"Ты думаешь, это закончится на нас? Репортеры и редакторы-копирайтеры? Ты думаешь, что если ты хороший солдат и выполняешь их приказы, то в конце концов будешь в безопасности?"


"Джек, я не думаю, что моя ситуация - это то, что мы обсуждаем ..."


"Мне все равно, так это или нет. Я не буду это подписывать. Я бы предпочел рискнуть на пособие по безработице. И я это сделаю. Но однажды они придут за вами и попросят подписать один из этих документов, и тогда вам придется задуматься, как вы будете платить за зубы ваших детей, их врачей, их школу и все остальное. И я надеюсь, что ты не против, потому что это просто волна будущего ".


"Джек, у тебя даже нет детей. И угрожать мне, потому что я это делаю, это..."


"Я не угрожаю тебе, и дело не в этом, Краммер. Мысль, которую я пытаюсь донести, это ..."


Я долго смотрел на него.


"Неважно".


Я встал, вышел из офиса и прямиком вернулся в свою капсулу. По пути я посмотрел на часы, а затем достал свой мобильный телефон, чтобы проверить, не пропустил ли я каким-то образом звонок. Я не знал. В Вашингтоне, округ Колумбия, приближался час дня, а я еще ничего не слышал от Рейчел.


Вернувшись в кабинку, я проверил телефон и электронную почту, и там тоже не было никаких сообщений.


Я был молчалив и до сих пор избегал вторгаться к ней. Но мне нужно было знать, что происходит. Я позвонил ей на мобильный, и он перешел сразу на голосовую почту без звонка. Я сказал ей позвонить мне, как только она сможет, и отключился. Учитывая ничтожную вероятность того, что ее телефон разрядился или она забыла включить его после слушания, я позвонил в отель "Монако" и попросил предоставить ей номер. Но мне сказали, что она выписалась тем утром.


Телефон на моем столе зазвонил, как только я повесил трубку. Это был Ларри Бернард из двух капсул от нас.


"Чего хотел Крамер, нанять твою жалкую задницу обратно?"


"Да".


"Что? Неужели?"


"По сниженной цене, конечно. Я сказал ему зазубрить это ".


"Ты шутишь, чувак? Они держат тебя за яйца. Куда еще ты собираешься пойти?"


"Ну, во-первых, я не собираюсь работать здесь по контракту, который платит мне намного меньше и лишает всех моих преимуществ. И это то, что я ему сказал. В любом случае, мне нужно идти. Ты сегодня проверяешь материал?"


"Да, я этим занимаюсь".


"Что-нибудь новенькое?"


"Не то, чтобы они мне говорили. В любом случае, еще слишком рано. Привет, я вчера показывал тебя на CNN. Ты был хорош. Но я думал, на них должен был быть Уинслоу. Вот почему я его надел. Сначала они продвигали это, а потом его не стало ".


"Он показывался, но потом они решили, что не смогут выпустить его в эфир".


"Как так получилось?"


"Его склонность использовать слово "ублюдок" в каждом предложении, которое он произносит".


"О, да. Когда мы разговаривали с ним в пятницу, я уловил это ".


"Трудно не верить. Я поговорю с тобой позже ".


"Подожди, куда ты идешь?"


"Охота".


"Что?"


Ответив на его вопрос, я положила трубку, засунула ноутбук и файлы в рюкзак и направилась из отдела новостей к лестнице. Отдел новостей, возможно, когда-то был лучшим местом в мире для работы. Но это было не сейчас. Такие люди, как человек с топором и невидимые силы, стоящие за ним, сделали это место отталкивающим и вызывающим клаустрофобию. Я должен был уйти. Я чувствовал себя человеком, у которого нет дома или офиса, куда можно пойти. Но у меня все еще была машина, и в Лос-Анджелесе машина была королем.


Я направился на запад, выскакивая на 10-ю автостраду и направляясь по ней к пляжу. Я ехал против потока машин и плавно двигался навстречу чистому океанскому воздуху. Я не знал точно, куда я еду, но я ехал с подсознательной целью, как будто руки на руле и нога на педали знали то, чего не знал мой мозг.


В Санта-Монике я вышел на Четвертой улице, а затем повел Пико на пляж. Я заехал на парковку, где Алонзо Уинслоу оставил машину Дениз Бэббит. Стоянка была почти пуста, и я припарковался в том же ряду и, возможно, даже на том же месте, где ее оставили.


Солнце еще не выжгло морской покров, и небо было затянуто тучами. Колесо обозрения на пирсе было окутано туманом.


И что теперь? Я подумал про себя. Я снова проверил свой телефон. Сообщений нет. Я наблюдал за группой серферов, возвращавшихся с утренних съемок. Они разошлись по своим машинам и грузовикам, сняли гидрокостюмы и приняли душ из галлоновых кувшинов с водой, затем обернули тела полотенцами, сняли шорты для серфинга и переоделись в сухую одежду под ними. Это был проверенный временем способ серфинга перед работой. У одного из них была наклейка на бампере его Subaru, которая заставила меня улыбнуться.


РАЗВЕ МЫ ВСЕ НЕ МОЖЕМ ВЗЯТЬ лонгборд?


Я открыла свой рюкзак и достала блокнот Рейчел. Я заполнил несколько страниц своими собственными заметками из обзора файлов. Я перелистнул на последнюю страницу и изучил то, что записал.


ЧТО ЕМУ НУЖНО БЫЛО ЗНАТЬ


Дениз Бэббит


1. Подробности предыдущего ареста


2. Пространство в багажнике автомобиля


3. Место работы


4. Рабочий график - похищенный после работы


5. Визуально-тип телосложения-жираф, ноги


Шарон Оглеви


1. Угроза мужа


2. Пространство в багажнике его автомобиля


3. Место работы


4. Рабочий график - похищенный после работы


5. Визуально-тип телосложения-жираф, ноги


6. Местонахождение дома мужа


Два списка были короткими и почти идентичными, и я был уверен, что они указывали на связь между двумя женщинами и их убийцей. С точки зрения убийцы, это были все те вещи, которые ему, по-видимому, нужно было знать, прежде чем он сделает свой ход.


Я опустил окна машины, чтобы впустить влажный морской воздух. Я подумал о Субъекте и о том, как он пришел к тому, чтобы выбрать этих двух женщин из этих двух разных мест.


Простой ответ заключался в том, что он их видел. Они оба публично демонстрировали свои тела. Если бы он искал определенный набор физических атрибутов, он мог бы увидеть на сцене и Дениз Бэббит, и Шарон Оглеви.


Или на компьютере. Накануне вечером, составляя списки, я проверил и обнаружил, что у экзотического ревю "Роковые женщины" и клуба "Змеиная яма" есть веб-сайты, на которых размещены фотографии их танцовщиц. Было множество фотографий каждого танцора, включая снимки в полный рост, на которых были видны их ноги. На www.femmesfatalesatthecleo.com были кадры с припевом, на которых видно, как танцоры высоко бьют ногами в камеру. Если парафилия Субъекта включала в себя подтяжки на ногах и потребность в телосложении жирафа, как предположила Рейчел, то веб-сайт позволил бы ему исследовать свою добычу.


Как только жертва была выбрана, убийце нужно было бы приступить к работе по идентификации женщины и внесению других деталей в списки. Это могло быть сделано таким образом, но у меня было предчувствие, что это не так. Я был уверен, что здесь замешано что-то еще, что жертвы были связаны каким-то другим образом.


Я нацелился на первый пункт в обоих списках. Мне казалось очевидным, что в какой-то момент убийца ознакомился с деталями юридических дел каждой из своих жертв.


Что касается Дениз Бэббит, то он должен был знать о ее аресте в прошлом году за покупку наркотиков и о том, что арест произошел возле жилого комплекса "Родиа Гарденс". Эта информация вдохновила на идею оставить ее тело в багажнике ее машины неподалеку, зная, что машина может быть украдена и перемещена, но в конечном итоге прослежена до этого места. Очевидным объяснением было бы то, что она снова пошла туда, чтобы купить наркотики. Плавный отход от истинных фактов.


Что касается Шарон Оглеви, убийца должен был знать подробности ее развода. В частности, он должен был знать о предполагаемой угрозе ее мужа убить ее и похоронить в пустыне. Из этого знания родилась бы идея положить ее тело в багажник его машины.


В обоих случаях юридические подробности могли быть получены убийцей, потому что они содержались в судебных документах, которые были открыты для общественности. Ни в одной из имевшихся у меня записей не было ничего, что указывало бы на то, что записи о разводе Оглеви были запечатаны. И что касается Дениз Бэббит, уголовное преследование было частью публичного отчета.


И тут меня осенило. То, что я пропустил. Дениз Бэббит была арестована за год до своей смерти, но на момент ее убийства судебное преследование продолжалось. У нее было то, что адвокаты защиты называли статусом "пописать и посмотреть". Ее адвокат включил ее в программу досудебного вмешательства. В рамках ее амбулаторного лечения от наркомании раз в месяц ее мочу проверяли на наличие признаков употребления наркотиков, и суды якобы ждали, исправит ли она свою жизнь. Если бы она это сделала, обвинения против нее были бы сняты. Если бы ее адвокат был хорош, он бы даже добился исключения ареста из ее досье.


Все это было просто юридическими деталями, но теперь я увидел в этом то, чего раньше не замечал. Если бы ее дело все еще рассматривалось, оно бы еще не было внесено в публичный отчет. И если это не было частью общедоступных записей, доступных любому гражданину с помощью компьютера или посещения здания суда, то как Субъект получил детали, необходимые ему для организации ее убийства?


Я подумал несколько мгновений о том, как я мог бы ответить на этот вопрос, и решил, что единственным способом было бы получить информацию от самой Дениз Бэббит или от кого-то другого, непосредственно связанного с ее делом - прокурора или адвоката защиты. Я пролистал документы в деле Бэббит, пока не нашел имя ее адвоката, а затем позвонил.


"Дейли и Миллс, это говорит Ньюанна. Чем я могу вам помочь?"


"Могу я поговорить с Томом Фоксом?"


"Мистер Фокс сегодня утром в суде. Могу я принять сообщение?"


"Он вернется к обеду?"


Я посмотрел на свои часы. Было почти одиннадцать. Наблюдение за временем вызвало у меня еще один укол беспокойства из-за того, что от Рейчел все еще ничего не слышно.


"Обычно он возвращается к обеду, но нет никакой гарантии в этом".


Я дал ей свое имя и номер телефона и сказал, что я репортер из Times и передать Фоксу, что звонок был важным.


Закрыв телефон, я загрузил свой ноутбук и вставил карту интернет-слота на место. Я решил, что проверю свою теорию и посмотрю, смогу ли я получить доступ к судебным записям Дениз Бэббит онлайн.


Я потратил двадцать минут на проект, но смог почерпнуть очень мало информации об аресте и судебном преследовании Бэббита из государственных общедоступных служб правовой информации или частной юридической поисковой системы, на которую подписана Times. Тем не менее, я нашел ссылку на адрес электронной почты ее адвоката и составил быстрое сообщение в надежде, что он получил электронное письмо на свой мобильный телефон и ответит на мою просьбу позвонить скорее раньше, чем позже.


От: Джека Макэвоя " JackMcEvoy@LATimes.com "


Тема: Дениз Бэббит


Дата: 18 мая 2009 10:57 утра PDT


Кому: TFox@dalyandmills.com


Мистер Фокс, я репортер из Los Angeles Times, работаю над продолжающейся историей об убийстве Дениз Бэббит. Возможно, вы уже поговорили с одним из моих коллег о вашем представлении Дениз, но мне нужно поговорить с вами как можно скорее о новом ракурсе расследования, за которым я слежу. Пожалуйста, позвоните или напишите по электронной почте как можно скорее. Спасибо.


Джек Макэвой


Я отправил сообщение и знал, что все, что я мог сделать, это ждать. Я проверил время в углу экрана компьютера и понял, что сейчас уже два часа дня в Вашингтоне, округ Колумбия. Казалось, слушание дела Рейчел никак не могло продолжаться так долго.


Мой компьютер зазвенел, я посмотрел вниз и увидел, что уже получил ответное электронное письмо от Fox.


От: Тома Фокса " TFox@dalyandmills.com "


Тема: ПОВТОРНО: Дениз Бэббит


Дата: 18 мая 2009 г. 11:01 PDT


Кому: JackMcEvoy@LATimes.com


Привет, я не могу ответить на твое электронное письмо своевременно, потому что на этой неделе у меня пробный период. Я или моя помощница Мэдисон свяжемся с вами как можно скорее. Спасибо.


Том Фокс


Старший партнер, Дейли Энд Миллс, юридические консультанты


www.dalyandmills.com


Это был автоматически сгенерированный ответ, который означал, что Фокс еще не видел мое сообщение. У меня возникло ощущение, что я не получу от него вестей до обеда - если мне повезет.


Я заметил веб-сайт юридической фирмы, указанный внизу сообщения, и нажал на ссылку. Это привело меня на сайт, который смело рекламировал услуги, которые фирма предоставляла своим потенциальным клиентам. Адвокаты фирмы специализировались как на уголовном, так и на гражданском праве, и там было окно с надписью "У вас есть дело?" в котором посетитель сайта мог предоставить подробности своей ситуации для бесплатного ознакомления и заключения одного из юридических экспертов фирмы.


Внизу страницы был список партнеров фирмы поименно. Я собирался нажать на имя Тома Фокса, чтобы посмотреть, смогу ли я открыть биографию, когда увидел строку и ссылку, которые шли в самом низу страницы.


Дизайн сайта и оптимизация от западных консультантов по обработке данных


Мне казалось, что атомы сталкиваются друг с другом и создают новую и бесценную субстанцию. В одно мгновение я понял, что уловил связь. Веб-сайт юридической фирмы был размещен в том же месте, что и сайты-прослушиватели Субъекта. Это было слишком случайно, чтобы быть совпадением. Внутренние порталы широко открылись, и адреналин хлынул в мою кровь. Я быстро кликнул по ссылке и попал на домашнюю страницу Western Data Consultants.


Веб-сайт предлагал экскурсию с гидом по объекту в Месе, штат Аризона, который обеспечивал самую современную безопасность и сервис в области хранения данных, управляемого хостинга и сетевых сетевых решений - что бы это ни значило.


Я нажал на иконку с надписью "УВИДЕТЬ БУНКЕР" и перешел на страницу с фотографиями и описаниями подземной серверной фермы. Это был колокейшн-центр, где хранились данные от корпораций и предприятий-клиентов, и они были доступны этим клиентам двадцать четыре часа в сутки через высокоскоростные оптоволоконные соединения и магистральных интернет-провайдеров. Сорок серверных башен стояли ровными рядами. Помещение было облицовано бетоном, контролировалось инфракрасным излучением и герметично закрыто. Это было в двадцати футах под землей.


Веб-сайт активно продавал безопасность западных данных. То, что входит, не выходит, пока ты не попросишь об этом.Компания предложила крупным и малым предприятиям экономичные средства хранения и защиты данных с помощью мгновенного или интервального резервного копирования. Каждое нажатие клавиши, сделанное на компьютере в юридической фирме в Лос-Анджелесе, могло быть мгновенно записано и сохранено в Mesa.


Я вернулся к своим файлам и вытащил документы, которые Уильям Шифино дал мне в Лас-Вегасе. Среди них было дело о разводе Оглеви. Я ввел имя адвоката Брайана Оглеви по бракоразводным процессам в свою поисковую систему и получил адрес и контактный номер, но не веб-сайт. Затем я ввел имя адвоката Шарон Оглеви в окно поиска и на этот раз получил адрес, номер телефона и веб-сайт.


Я зашел на веб-сайт Оллманда, Брэдшоу и Уорда и прокрутил страницу до самого низа главной страницы. Так оно и было.


Дизайн сайта и оптимизация от западных консультантов по обработке данных


Я подтвердил связь, но не подробности. Две юридические фирмы использовали западные данные для разработки и размещения своих веб-сайтов. Мне нужно было знать, хранят ли фирмы также свои досье на западных серверах данных. Я несколько мгновений обдумывал план, а затем открыл свой телефон, чтобы позвонить в фирму.


"Оллманд, Брэдшоу и Уорд, могу я вам помочь?"


"Да, могу я поговорить с управляющим партнером?"


"Я соединю вас с его офисом".


Я ждал, репетируя свои реплики, надеясь, что это сработает.


"Офис мистера Кенни, могу я вам чем-нибудь помочь?"


"Да, меня зовут Джек Макэвой. Я работаю с William Schifino and Associates и нахожусь в процессе настройки веб-сайта и системы хранения данных для фирмы. Я разговаривал с Western Data в Аризоне об их услугах, и они упомянули Оллманда, Брэдшоу и Уорда в качестве одного из своих клиентов здесь, в Вегасе. Я хотел спросить, могу ли я поговорить с мистером Кенни о том, как это работает с западными данными ".


"Мистера Кенни сегодня нет на месте".


"Хммм. Ты не знаешь, есть ли там кто-нибудь еще, с кем я мог бы поговорить? Мы подумывали о том, чтобы нажать на спусковой крючок этого сегодня ".


"Мистер Кенни отвечает за присутствие нашей фирмы в Интернете и размещение данных. Тебе нужно было бы поговорить с ним ".


"Значит, вы действительно используете западные данные для размещения? Я не был уверен, было ли это только для веб-сайта или нет."


"Да, мы знаем, но вам придется поговорить об этом с мистером Кенни".


"Спасибо тебе. Я перезвоню утром".


Я закрыл телефон. Я получил то, что мне было нужно от Оллманда, Брэдшоу и Уорда. Затем я перезвонил Дейли и Миллс и прибегнул к той же уловке, получив то же самое подтверждение наотмашь от помощника управляющего партнера.


Я почувствовал, что уловил связь. Обе юридические фирмы, которые представляли интересы двух жертв Субъекта, хранили свои досье в Western Data Consultants в Месе. Должно быть, это было то место, где пути Дениз Бэббит и Шарон Оглеви пересеклись. Именно там Субъект нашел и выбрал их.


Я засунул все файлы обратно в рюкзак и завел машину.


По дороге в аэропорт я позвонил в Southwest Airlines и купил билет туда и обратно, который отправлялся из Лос-Анджелеса в час дня и доставлял меня в Финикс часом позже. Затем я забронировал прокатную машину и обдумывал звонок, который мне нужно было бы сделать своему ace, когда мой телефон начал жужжать.


На экране появилось сообщение "личный абонент", и я понял, что это Рейчел наконец перезванивает мне.


"Алло?"


"Джек, это я".


"Рейчел, самое время. Где ты?"


"В аэропорту. Я возвращаюсь".


"Смени рейс. Встретимся в Фениксе".


"Что?"


"Я нашел связь. Это западные данные. Я отправляюсь туда прямо сейчас ".


"Джек, о чем ты говоришь?"


"Я скажу тебе, когда увижу тебя. Ты придешь?"


Была долгая задержка.


"Рейчел, ты придешь?"


"Да, Джек, я приду".


"Хорошо. У меня забронирована машина. Переключитесь, а затем перезвоните мне и сообщите время вашего прибытия. Я заеду за тобой в Скай-Харбор ".


"Ладно".


"Как прошло слушание OPR? Казалось, что это длилось действительно долго ".


Снова колебание. Я услышал объявление в аэропорту на заднем плане.


"Рейчел?"


"Я ухожу, Джек. Я больше не агент."


Когда Рейчел прошла через выход терминала международного аэропорта Скай Харбор, она одной рукой тащила сумку на колесиках, а в другой держала портфель с ноутбуком. Я стоял со всеми водителями лимузинов, державшими таблички с именами прибывающих пассажиров, и я увидел Рейчел раньше, чем она увидела меня. Она оглядывалась назад и вперед в поисках меня, но не обращала внимания на то, что или кто был прямо перед ней.


Я встал у нее на пути, и она чуть не врезалась в меня. Затем она остановилась и немного расслабила руки, не выпуская из рук свои сумки. Это было очевидное приглашение. Я подошел и заключил ее в крепкие объятия. Я не целовал ее, я просто держал ее. Она склонила голову к изгибу моей шеи, и мы ничего не говорили, возможно, целую минуту.


"Привет", - наконец сказала я.


"Привет", - сказала она в ответ.


"Долгий день, да?"


"Самое длинное".


"Ты в порядке?"


"Я буду".


Я наклонился и забрал ручку сумки на колесиках из ее рук. Затем я развернул ее к выходу из гаража.


"Сюда. Я уже купил машину и отель."


"Отлично".


Мы шли молча, и я продолжал обнимать ее одной рукой. Рейчел мало что рассказала мне по телефону, только то, что она была вынуждена уволиться, чтобы избежать судебного преследования за нецелевое использование государственных средств - самолет ФБР, на котором она прилетела в Неллис, чтобы спасти меня. Я не собирался выпытывать у нее больше информации, но в конце концов мне захотелось узнать подробности. И имена. Суть в том, что она потеряла работу, приехав, чтобы спасти меня. Единственный способ, которым я мог бы с этим жить, - это если бы я каким-то образом попытался все исправить. Единственный известный мне способ сделать это - написать об этом.


"Отель довольно милый", - сказал я. "Но у меня только одна комната. Я не знал, хочешь ли ты..."


"Одна комната - это идеально. Мне больше не нужно беспокоиться о подобных вещах ".


Я кивнул и предположил, что она имела в виду, что ей больше не нужно беспокоиться о том, чтобы переспать с кем-то, кто был частью расследования. Казалось, что независимо от того, что я говорил или спрашивал, я собирался вызвать мысли о работе и карьере, которые она только что потеряла. Я попробовал новое направление.


"Итак, ты голоден? Ты хочешь что-нибудь перекусить или сразу пойти в отель или что?"


"А как насчет западных данных?"


"Я позвонил и договорился о встрече. Они сказали, что это должно было произойти завтра, потому что генеральный директор уходит сегодня ".


Я посмотрела на часы, было почти шесть.


"В любом случае, они, вероятно, сейчас закрыты. Итак, завтра в десять мы заходим. Мы спрашиваем о парне по имени Макгиннис. Он, по-видимому, управляет этим местом ".


"И они повелись на шараду, которую, как ты мне сказал, ты собирался разыграть?"


"Это не шарада. У меня есть письмо от Шифино, и это делает меня законным ".


"Ты можешь убедить себя в чем угодно, не так ли? Разве в вашей газете нет какого-то этического кодекса, который не позволяет вам представлять себя в ложном свете?"


"Да, у нас есть код, но всегда есть серые области. Я действую под прикрытием, чтобы добыть информацию, которую невозможно собрать никаким другим способом ".


Я пожал плечами, как бы говоря, ничего особенного. Мы добрались до моей арендованной машины, и я загрузил ее сумку в багажник.


"Джек, я хочу поехать туда сейчас", - сказала Рейчел, когда мы сели в машину.


"Где?" - спросил я.


"Западные данные".


"Вы не можете попасть внутрь без предварительной записи, а наша встреча назначена на завтра".


"Хорошо, мы не заходим внутрь. Но мы все еще можем закрыть косяк. Я просто хочу это увидеть ".


"Почему?"


"Потому что мне нужно что-нибудь, чтобы отвлечься от того, что произошло сегодня в Вашингтоне. Понятно?"


"Понял. Мы уходим".


Я нашел адрес Western Data в своем блокноте и подключил его к автомобильному GPS. Вскоре мы были на автостраде, ведущей на восток от аэропорта. Движение двигалось плавно, и мы были в Месе после двух пересадок на автостраде и двадцати минут езды.


Западные консультанты по обработке данных едва вырисовывались на горизонте на Маккеллипс-роуд на восточной стороне Меса. Это было в малоразвитом районе складов и небольших предприятий, окруженном кустарником и кактусами Сонора. Это было одноэтажное здание из блоков песочного цвета, всего с двумя окнами, расположенными по обе стороны от входной двери. Номер адреса был нарисован в правом верхнем углу здания, но никакой другой вывески ни на фасаде, ни где-либо еще на огороженной территории не было.


"Ты уверен, что это оно?" Спросила Рейчел, когда я проезжал мимо в первый раз.


"Да, женщина, с которой я договорился о встрече, сказала, что у них не было никаких вывесок на территории. Это часть безопасности - не реклама именно того, что они здесь делают ".


"Оно меньше, чем я думал, что оно будет".


"Ты должен помнить, что большая часть этого находится под землей".


"Верно, верно".


В нескольких кварталах от цели было кафе под названием "Хайтауэр Граундс". Я притормозил, чтобы развернуться, а затем мы еще раз проехали Вестерн Дейта. На этот раз собственность была на стороне Рейчел, и она полностью повернулась на своем сиденье, чтобы осмотреть ее.


"У них повсюду камеры", - сказала она. "Я насчитал одну, две, три ... Шесть камер снаружи".


"Камеры внутри и снаружи, согласно веб-сайту", - ответил я. "Это то, что они продают. Безопасность."


"Либо настоящая вещь, либо ее видимость".


Я посмотрел на нее.


"Что ты хочешь этим сказать?"


Она пожала плечами.


"Ничего, на самом деле. Просто все эти камеры выглядят впечатляюще. Но если на другом конце никто не просматривает их, тогда что у вас есть?"


Я кивнул.


"Ты хочешь, чтобы я развернулся и снова прошел мимо?"


"Нет, я видел достаточно. Теперь я голоден, Джек."


"Ладно. Куда ты хочешь пойти? Мы проезжали место для барбекю, когда съехали с автострады. В противном случае, та кофейня позади - единственное ..."


"Я хочу пойти в отель. Давай закажем обслуживание в номер и совершим набег на мини-бар ".


Я посмотрел на нее, и мне показалось, что я заметил улыбку на ее лице.


"Для меня это звучит как план".


Я уже ввел адрес гостиницы "Меса Верде" в GPS-навигатор автомобиля, и нам потребовалось всего десять минут, чтобы добраться туда. Я припарковался в гараже за отелем, и мы вошли.


Как только мы добрались до номера, мы оба сбросили обувь и выпили ром Пират из стаканов для воды, сидя бок о бок и опираясь на многочисленные подушки кровати.


Наконец, Рейчел испустила долгий, громкий вздох, который, казалось, избавил ее от многих разочарований дня. Она подняла свой почти пустой стакан.


"Эта штука вкусная", - сказала она.


Я кивнул в знак согласия.


"У меня это уже было раньше. Оно родом с острова Ангилья в Британской Вест-Индии. Я ездил туда в свой медовый месяц - в местечко под названием Кап Джулука. У них в комнате была бутылка этого вещества. Целую бутылку, а не эти маленькие порции из мини-бара. Мы проехали через все это на автомобиле за одну ночь. Пить его неразбавленным, вот так."


"Я не хочу слышать о твоем медовом месяце, ты знаешь?"


"Прости. В любом случае, это было больше похоже на отпуск. Прошло больше года после того, как мы на самом деле поженились ".


Это на некоторое время прервало разговор, и я наблюдал за Рэйчел в зеркале на стене напротив кровати. Через несколько минут она покачала головой, когда в голову закралась нехорошая мысль.


"Знаешь что, Рейчел? Пошли они нахуй. Природа любой бюрократии состоит в том, чтобы устранять свободомыслящих и делателей, людей, в которых они на самом деле нуждаются больше всего ".


"На самом деле меня не волнует природа любой бюрократии. Я был чертовым агентом ФБР! Что мне теперь делать? Что нам теперь делать?"


Мне понравилось, что она добавила "мы" в конце.


"Мы что-нибудь придумаем. Кто знает, может быть, мы объединим наши навыки и станем частными детективами. Теперь я это вижу. Уоллинг и Макэвой, Осторожные расследования ".


Она снова покачала головой, но на этот раз наконец улыбнулась.


"Что ж, спасибо, что первым написал мое имя на двери".


"О, не волнуйся, ты генеральный директор. Мы также будем использовать твою фотографию на рекламных щитах. Это действительно принесет прибыль бизнесу ".


Теперь она действительно рассмеялась. Я не знал, был ли это ром или мои слова, но что-то подбодрило ее. Я поставил свой стакан на прикроватный столик и повернулся к ней. Наши глаза были всего в нескольких дюймах друг от друга.


"Я всегда буду ставить тебя на первое место, Рейчел. Всегда."


На этот раз она положила руку мне на затылок и притянула меня к себе для поцелуя.


После того, как мы занялись любовью, Рейчел казалась оживленной, в то время как я чувствовал себя совершенно измотанным. Она вскочила с кровати голая и подошла к своей сумке на колесиках. Она открыла его и начала просматривать свои вещи.


"Не одевайся", - сказал я. "Разве мы не можем просто немного полежать в постели?"


"Нет, я не собираюсь одеваться. У меня есть для тебя подарок, и я знаю, что он где-то здесь - вот он."


Она вернулась к кровати и протянула мне маленький черный фетровый мешочек, который, как я знал, был куплен в ювелирном магазине. Я открыла его и достала серебряную шейную цепочку с кулоном. Подвеска представляла собой посеребренную пулю.


"Серебряная пуля? Что, мы идем за оборотнем или что-то в этом роде?"


"Нет, единственная пуля. Помнишь, что я говорил тебе о теории одиночной пули?"


"О... да".


Я почувствовал себя неловко из-за своей неуместной попытки пошутить. Это было что-то важное для нее, и я растоптал момент с глупой репликой об оборотне.


"Где ты это взял?"


"Вчера у меня было много времени, чтобы убить его, поэтому я прогуливался по району и зашел в ювелирный магазин рядом со штаб-квартирой ФБР. Я думаю, они знают клиентуру по соседству, потому что они продавали пули как украшения ".


Я кивнул, поворачивая пулю в пальцах.


"На нем нет названия. Ты сказал, что теория заключалась в том, что у каждого где-то есть пуля с чьим-то именем на ней ".


Рейчел пожала плечами.


"Было воскресенье, и я предполагаю, что гравер был не в работе. Они сказали, что мне придется вернуться сегодня, если я захочу что-нибудь нанести на него. Очевидно, у меня не было шанса ".


Я расстегнул застежку и протянул руку, чтобы надеть его ей на шею. Она подняла руку, чтобы остановить меня.


"Нет, это твое. Я достал это для тебя ".


"Я знаю. Но почему бы тебе не отдать его мне, когда на нем твое имя?"


Она на мгновение задумалась об этом, а затем убрала руку. Я надел цепочку ей на шею и застегнул ее. Она посмотрела на меня с улыбкой.


"Знаешь что?" - спросила она.


"Что?"


"Сейчас я действительно умираю с голоду".


Я чуть не рассмеялся над резкой сменой направления.


"Хорошо, тогда давай закажем доставку в номер".


"Я хочу стейк. И еще рома."


Мы сделали заказ, и мы оба смогли принять душ до того, как принесли еду. Мы ели в наших гостиничных халатах, сидя друг напротив друга за столом, который официант, обслуживающий номера, вкатил в номер. Я мог видеть серебряную цепочку на шее Рейчел, но пуля была спрятана под ее толстым белым халатом. Ее волосы были мокрыми и совершенно растрепанными, и она выглядела достаточно хорошо, чтобы съесть ее на десерт.


"Этот парень, который рассказал тебе о теории с одной пулей, он был копом или агентом, верно?"


"Полицейский".


"Знаю ли я его?"


"Знаешь его? Я не уверен, что кто-то действительно знает его, включая меня. Но я видел его имя в нескольких ваших историях за последние пару лет. Почему тебя это волнует?"


Я проигнорировал ее вопрос и задал свой.


"Так ты показал ему на дверь или все было наоборот?"


"Я думаю, это был я. Я знал, что это было неправильно ".


"Отлично, значит, этот парень, которого ты бросила, на свободе, и у него пистолет, и теперь ты со мной".


Она улыбнулась и покачала головой.


"Это совсем не проблема. Мы можем просто сменить тему?"


"Прекрасно. Тогда о чем ты хочешь поговорить? Ты хочешь, наконец, рассказать мне о том, что произошло сегодня в Вашингтоне?"


Она доела стейк, прежде чем ответить.


"На самом деле нам не о чем говорить", - сказала она. "Они поймали меня. Я ввел в заблуждение своего руководителя относительно собеседования в Ely, и он санкционировал полет. Они провели свое маленькое расследование, подсчитали и сказали, что я израсходовал авиатоплива на сумму около четырнадцати тысяч долларов, что представляет собой нецелевое использование государственных средств на уровне уголовного преступления. У них в коридоре был прокурор, готовый начать с этого, если я захочу настаивать. Меня бы забронировали прямо там и тогда ".


"Это невероятно".


"Дело в том, что я планировал дать интервью в Ely, и это все уладило бы. Но все изменилось, когда ты сказал мне о пропаже Анджелы. Я так и не добрался до Эли."


"Это бюрократия в ее худшем проявлении. Я должен написать об этом ".


"Ты не можешь, Джек. Это было частью сделки. Я подписал соглашение о конфиденциальности, которое я уже нарушил, рассказав вам то, что я только что сказал вам. Но если это попадет в печать, они, вероятно, в конечном итоге предъявят мне обвинение в конце концов ".


"Нет, если история настолько смущает их, что единственный выход - бросить все это и восстановить свой статус агента".


Она налила еще порцию рома в один из бокалов, которые были доставлены вместе с бутылкой. Пальцами она переложила один кубик льда из своего стакана с водой в бокал, затем несколько раз покрутила стакан в руке, прежде чем отпить из него.


"Тебе легко говорить. Ты не тот, кто делает ставку на то, что они прозреют вместо того, чтобы найти способ посадить тебя в тюрьму ".


Я покачал головой.


"Рейчел, твои действия, какими бы опрометчивыми или даже незаконными они ни были, наверняка спасли мою жизнь и, вероятно, жизнь многих других". У вас есть Уильям Шифино и все жертвы, до которых этот субъект никогда не доберется, теперь, когда он известен властям. Разве это ничего не значит?"


"Джек, неужели ты не понимаешь? Я им не нравился в бюро. Не в течение долгого времени. Они думали, что убрали меня с глаз долой и из сердца вон, но потом я заставил их вывезти меня из Южной Дакоты. У меня появился рычаг давления, и я им воспользовался, но им это не понравилось, и они этого не забыли. Это так же, как и все остальное в жизни. Одно неверное движение, и ты уязвим. Они ждали, пока я не совершу ошибку, которая сделала меня уязвимым, и они вошли. Не имеет значения, скольких людей я, возможно, спас. Нет никаких веских доказательств чего бы то ни было. Но счет за топливо в этом самолете? Это улика."


Я сдался. Ее нельзя было утешить. Я наблюдал, как она выпила весь бокал рома, а затем выплюнула кубик льда обратно на дно стакана. Затем она налила себе еще одну порцию.


"Тебе лучше выпить немного этого, прежде чем я выпью все", - сказала она.


Я протянул свой бокал через стол, и она налила ему изрядную порцию. Я чокнулся своим стаканом с ее и сделал большой глоток. Все прошло гладко, как мед.


"Лучше будь осторожен", - сказал я. "На эту штуку легко напороться".


"Я хочу, чтобы меня взорвали".


"Да, хорошо, нам придется уехать отсюда примерно к девяти тридцати завтра утром, если вы хотите записаться на нашу встречу вовремя".


Она тяжело и пьяно поставила свой бокал на стол.


"Да, а как насчет этого? Что именно мы делаем завтра, Джек? Ты знаешь, что у меня больше нет значка. У меня даже нет пистолета, а ты хочешь просто пританцовывать в этом месте?"


"Я хочу это увидеть. Я хочу выяснить, там ли он. После этого мы можем позвонить в бюро, или в полицию, или в кого ты захочешь. Но это моя зацепка, и я хочу попасть туда первым ".


"А потом напиши об этом в газете".


"Может быть, если они мне позволят. Но так или иначе, я собираюсь написать обо всем этом. Поэтому я хочу быть там первым ".


"Просто убедитесь, что вы изменили мое имя в своей книге, чтобы защитить виновных".


"Конечно. Как ты хочешь, чтобы тебя называли?"


Она наклонила голову и сжала губы, когда подумала об этом. Она снова подняла свой бокал и сделала маленький глоток, затем ответила.


"Как насчет агента Мисти Монро?"


"Звучит как порнозвезда".


"Хорошо".


Она снова поставила свой стакан, и ее лицо стало серьезным.


"Итак... хватит веселья и игр. Мы идем туда и что, просто спрашиваем, кто из них серийный убийца?"


"Нет, мы заходим туда и ведем себя как потенциальные клиенты. Мы совершаем экскурсию по этому месту и знакомимся с как можно большим количеством людей. Мы задаем вопросы о безопасности и о том, у кого есть доступ к конфиденциальным юридическим файлам, резервные копии которых наша фирма будет хранить в хранилище. Что-то в этом роде".


"И что?"


"И мы надеемся, что кто-нибудь выдаст себя, или, может быть, я увижу парня из Эли с бакенбардами".


"Ты бы вообще узнал его без маскировки?"


"Наверное, нет, но он этого не знает. Он может увидеть меня и убежать, и тогда - та да!- у нас есть наш парень ".


Я поднял руки ладонями наружу, как фокусник, выполнивший сложный трюк.


"Это не похоже на план, Джек. Звучит так, будто ты выдумываешь это по ходу дела ".


"Может быть, я и есть, и, может быть, именно поэтому мне нужно, чтобы ты был там".


"Я понятия не имею, что ты имеешь в виду под этим".


Я встал, подошел к ней сбоку и опустился на одно колено. Она собиралась поднять свой бокал, чтобы выпить еще, когда я положил руку ей на предплечье.


"Послушай, мне не нужен твой пистолет или значок, Рейчел. Я хочу, чтобы ты был там, потому что, если кто-то в этом месте сделает неверный ход, даже небольшой, ты прочтешь это, и тогда он у нас в руках ".


Она оттолкнула мою руку со своей руки.


"Послушай, ты преувеличиваешь. Если ты думаешь, что я что-то вроде телепата, который может...


"Не умеешь читать мысли, Рейчел, но у тебя есть инстинкты. Ты выполняешь эту работу так, как Мэджик Джонсон играл в баскетбол. Со знанием и чутьем всего двора. После пятиминутного телефонного разговора со мной ты угнал самолет ФБР и улетел в Неваду, потому что знал. Ты знала, Рейчел. И это спасло мне жизнь. Это инстинкт, и именно поэтому я хочу, чтобы ты был там завтра ".


Она долго смотрела на меня, а затем кивнула так слабо, что я почти не заметил этого.


"Ладно, Джек", - сказала она. "Тогда я буду там".


Насыщенный ром не пошел нам на пользу утром. Мы с Рейчел двигались довольно медленно, но все же смогли выбраться из отеля, имея более чем достаточно времени, чтобы договориться о встрече. Сначала мы остановились в Хайтауэр Граундс, чтобы немного разогнать кофеин по венам, а затем вернулись в Вестерн Дейта.


Главные ворота комплекса были открыты, и я заехал на парковочное место, ближайшее к входной двери. Прежде чем выключить машину, я сделал последнюю затяжку кофе, а затем задал Рейчел вопрос.


"Когда агенты из офиса в Фениксе пришли сюда на прошлой неделе, они сказали им, в чем дело?"


"Нет, они сказали как можно меньше о расследовании".


"Стандартная процедура. А как насчет ордера на обыск? Разве это не раскрыло все это?"


Она покачала головой.


"Ордер был выдан большим жюри, которое имеет общий мандат на расследование интернет-мошенничества. Использование места убийства в багажнике подходит под это. Это дало нам камуфляж ".


"Хорошо".


"Мы внесли свой вклад, Джек. Вы, ребята, не сделали своего."


"О чем ты говоришь?"


Я заметил, что она использовала слово мы.


"Вы спрашиваете, осознает ли Субъект, который может находиться в этом месте, а может и нет, что Западные данные могут попасть в более пристальное внимание. Ответ "да", но не из-за чего-либо, что сделало бюро. Ваша газета, Джек, в своем отчете о смерти Анджелы Кук упомянула, что следователи проверяют возможную связь с веб-сайтом, который она посещала. Вы не указали название сайта, но это только уводит ваших конкурентов и читателей в сторону. Субъект, безусловно, знает это место и знает, что если мы на него выйдем, то это может быть только вопросом времени, когда мы соберем все воедино и появимся здесь снова."


"Мы?"


"Они. Бюро."


Я кивнул. Она была права. Статья в Times все испортила.


"Тогда, я думаю, нам лучше войти, пока не появились они".


Мы вышли, и я схватил свою спортивную куртку с заднего сиденья и надел ее, направляясь к двери. На мне была новая рубашка, которую я купил накануне в магазине в аэропорту, пока я ждал, когда Рейчел приземлится. Я носил тот же галстук второй день. Рейчел была одета в свой обычный наряд агента - темно-синий костюм с темной блузкой - и выглядела впечатляюще, даже если она больше не была агентом.


Нам пришлось нажать кнопку на двери и представиться через громкоговоритель, прежде чем нас впустили. Там была небольшая входная зона и женщина, сидящая за стойкой регистрации. Я предположил, что она была тем человеком, который только что говорил с нами через громкоговоритель.


"Мы немного рановато", - сказал я. "У нас назначена встреча с мистером Макгиннисом на десять часов".


"Да, мисс Чавес покажет вам растение", - жизнерадостно сказала секретарша в приемной. "Давай посмотрим, готова ли она уйти на несколько минут раньше".


Я покачал головой.


"Нет, у нас была назначена встреча с мистером Макгиннисом, генеральным директором компании. Мы приехали из Лас-Вегаса, чтобы увидеть его ".


"Мне жаль, но это будет невозможно. Мистер Макгиннис неожиданно был задержан. В данный момент его нет на территории ".


"Ну, и где он? Я думал, что ваша компания заинтересована в нашем бизнесе, и мы хотели поговорить с ним о наших конкретных потребностях ".


"Посмотрим, смогу ли я позвать мисс Чавес. Я уверен, что она сможет рассказать о твоих потребностях ".


Секретарша подняла трубку и набрала три цифры. Я посмотрел на Рейчел, которая подняла бровь. От нее исходила та же атмосфера, что и от меня. Что-то в этом было не так.


Администратор тихо и быстро что-то сказала в трубку, а затем повесила трубку. Она подняла глаза и улыбнулась нам.


"Мисс Чавес сейчас выйдет".


"Прямо сейчас" заняло десять минут. Дверь за стойкой регистрации, наконец, открылась, и оттуда вышла молодая женщина с темными волосами и чертами лица. Она вышла из-за прилавка и протянула мне руку.


"Мистер Макэвой, я Иоланда Чавес, исполнительный помощник мистера Макгинниса. Надеюсь, ты не возражаешь, что я сегодня провожу тебя по окрестностям."


Я пожал ей руку и представил Рейчел.


"У нас была назначена встреча с Декланом Макгиннисом", - сказала Рейчел. "Нас заставили поверить, что фирма нашего размера и бизнеса заслуживает внимания генерального директора".


"Да, уверяю вас, что мы очень заинтересованы в вашем бизнесе. Но мистер Макгиннис сегодня дома заболел. Я надеюсь, ты понимаешь."


Я посмотрел на Рейчел и пожал плечами.


"Что ж", - сказал я. "Если бы нам все еще удалось организовать экскурсию, мы могли бы поговорить с мистером Макгиннисом, когда ему станет лучше".


"Конечно", - сказал Чавес. "И я могу заверить вас, что я несколько раз проводил экскурсию по растению. Если вы сможете уделить мне около десяти минут, я покажу вам окрестности ".


"Идеально".


Чавез кивнул, затем перегнулся через стойку регистрации и потянулся за двумя планшетами. Она передала их нам.


"Сначала мы должны получить допуск службы безопасности", - сказала она. "Если каждый из вас подпишет этот отказ, я пойду сделаю копии ваших водительских прав. И рекомендательное письмо, которое, как ты сказал, у тебя есть."


"Вам действительно нужны наши лицензии?" - Спросила я в мягком протесте.


Я беспокоился о том, что наши калифорнийские лицензии могут поднять флаг безопасности, поскольку мы сказали, что мы из Лас-Вегаса.


"Боюсь, это наш протокол безопасности. Это требуется от любого, кто совершает экскурсию по объекту. Исключений не бывает".


"Приятно слышать. Я просто хотел убедиться ".


Я улыбнулся. Она этого не сделала. Мы с Рейчел передали наши лицензии, и Чавез изучил их на предмет признаков того, что они поддельные.


"Вы оба из Калифорнии? Я думал, ты..."


"Мы оба новички. Я занимаюсь в основном расследованиями, а Рейчел будет ИТ-специалистом фирмы - как только мы перенастроим наши ИТ ".


Я снова улыбнулся. Чавез посмотрела на меня, поправила очки в роговой оправе и попросила письмо от моего нового работодателя. Я вытащил его из внутреннего кармана своей куртки и передал ему. Чавес сказала, что вернется, чтобы забрать нас на экскурсию через десять минут.


Мы с Рейчел сели на диван под одним из окон и прочитали форму отказа, прикрепленную к планшетам. Это был довольно простой отказ с флажками, в которых указывалось, что подписавший не является сотрудником конкурента, не будет фотографировать во время экскурсии по объекту и не будет раскрывать или копировать какие-либо торговые практики, процедуры или секреты, раскрытые во время экскурсии.


"Они довольно серьезны", - сказал я.


"Это конкурентный бизнес", - сказала Рейчел.


Я нацарапал свою подпись на строке и поставил дату. Рейчел сделала то же самое.


"Что ты думаешь?" Прошептала я, не сводя глаз с секретарши.


"По поводу чего?" Спросила Рейчел.


"О том, что Макгинниса здесь нет и об отсутствии убедительного объяснения, почему. Сначала его "неожиданно задержали", затем он "заболел дома". Я имею в виду, что это такое?"


Секретарша оторвала взгляд от экрана своего компьютера и посмотрела прямо на меня. Я не знал, услышала ли она меня. Я улыбнулся ей, и она быстро снова посмотрела на свой экран.


"Я думаю, мы должны поговорить об этом после", - прошептала Рейчел.


"Понял", - прошептал я в ответ.


Мы сидели молча, пока Чавес не вернулся в приемную. Она вручила нам наши водительские права, а мы отдали ей блокноты. Она изучила подписи на каждом.


"Я говорила с мистером Шифино", - сказала она как ни в чем не бывало.


"Ты сделал?" Я сказал это слишком не по-деловому.


"Да, чтобы все проверить. Он хочет, чтобы ты позвонила ему как можно скорее."


Я энергично кивнул. Шифино был ошеломлен звонком, но, должно быть, дозвонился.


"Мы сделаем это, как только закончим тур", - сказал я.


"Ему просто не терпится принять решение и сдвинуть дело с мертвой точки", - добавила Рейчел.


"Что ж, если вы последуете за мной, мы отправим шоу в турне, и я уверен, что вы примете правильное решение", - сказал Чавес.


Чавез использовал ключ-карту, чтобы открыть дверь между приемной и остальной частью учреждения. Я заметила, что на нем была ее фотография. Мы вышли в коридор, и она повернулась к нам лицом.


"Прежде чем мы перейдем к лабораториям графического дизайна и веб-хостинга, позвольте мне рассказать вам немного о нашей истории и о том, чем мы здесь занимаемся", - сказала она.


Я вытащил из заднего кармана репортерский блокнот и приготовился делать заметки. Это был неверный ход. Чавес немедленно указал на блокнот.


"Мистер Макэвой, помните о документе, который вы только что подписали", - сказала она. "Общие замечания хороши, но никакие особенности или частные детали нашего объекта не должны быть записаны каким-либо образом, включая письменные примечания".


"Прости. Забыл."


Я убрал блокнот и подал знак нашему ведущему продолжать презентацию.


"Мы открылись для работы всего четыре года назад. Учитывая растущий спрос на безопасное управление и хранение больших объемов данных, Деклан Макгиннис, наш генеральный директор и партнер-основатель, создал Western Data. Он собрал одних из лучших и ярчайших специалистов в отрасли для проектирования этого ультрасовременного объекта. У нас почти тысяча клиентов, начиная от небольших юридических фирм и заканчивая крупными корпорациями. Наше предприятие может удовлетворить потребности компании любого размера, расположенной в любой точке мира.


"Возможно, вам покажется интересным, что американская юридическая фирма стала нашим самым распространенным клиентом. Стратегически мы спроектированы так, чтобы предоставлять полный спектр услуг, специально направленных на удовлетворение потребностей юридической фирмы любого размера в любом месте. От веб-хостинга до колокейшн - мы являемся универсальным магазином для вашей фирмы."


Она сделала полный оборот с раскинутыми руками, как будто хотела охватить взглядом все здание, хотя мы все еще стояли в коридоре.


"Получив финансирование от различных инвестиционных блоков, мистер Макгиннис остановил свой выбор на Мезе как месте для создания Western Data после того, как в результате годичного поиска было установлено, что район наилучшим образом соответствует критическим критериям местоположения. Он искал место, где были бы низкие риски стихийных бедствий и террористических атак, а также готовый источник питания, который позволил бы компании гарантировать круглосуточную бесперебойную работу. Кроме того, и это не менее важно, он искал место с мостами прямого доступа к крупным сетям с огромными объемами надежной полосы пропускания и темным волокном ".


"Темное волокно?" Я спросил и тут же пожалел о том, что признался, что не знал того, что, возможно, должен был знать в том положении, в котором должен был находиться. Но Рейчел вмешалась и спасла меня.


"Неиспользованная волоконная оптика", - сказала она. "На месте в существующих сетях, но неиспользованный и доступный".


"Совершенно верно", - сказал Чавез.


Она толкнула двойные двери.


"В дополнение к этим требованиям, предъявляемым к конкретной площадке, мистер Макгиннис спроектировал бы и построил объект с высочайшим уровнем безопасности, чтобы соответствовать требованиям соответствия для размещения HIPPA, SOCKS и S-A-S seventy".


Я усвоил свой урок. На этот раз я просто кивнул, как будто точно знал, о чем она говорила.


"Всего лишь несколько деталей о безопасности и неприкосновенности завода", - сказал Чавес. "Мы работаем в укрепленном здании, способном выдержать землетрясение силой в семь баллов "о". Нет никаких отличительных внешних особенностей, соединяющих его с хранилищем данных. Все посетители проходят проверку безопасности и регистрируются во время пребывания на объекте двадцать четыре / семь часов, а записи с камер хранятся в архиве в течение сорока пяти дней."


Она указала на шаровую камеру в стиле казино, расположенную на потолке над головой. Я поднял глаза, улыбнулся и помахал рукой. Рейчел бросила на меня взгляд, который сказал мне перестать вести себя как ребенок. Чавес никогда не замечал. Она была слишком занята продолжением изложения.


"Все охраняемые зоны объекта защищены карточками-ключами и биометрическими сканерами рук. Безопасность и мониторинг осуществляются из центра сетевых операций, который расположен в подземном бункере, примыкающем к центру колокейшн, или "ферме", как нам нравится это называть ".


Она продолжала описывать системы охлаждения, питания и сети станции, а также их резервные подсистемы, но я терял интерес. Мы переехали в огромную лабораторию, где более дюжины техников создавали и эксплуатировали веб-сайты для огромной клиентской базы Western Data. Когда мы проходили, я увидела экраны на разных столах и отметила повторяющиеся юридические мотивы - весы правосудия, судейский молоток, - которые указывали на то, что они были клиентами юридической фирмы.


Чавес представил нас графическому дизайнеру по имени Дэнни О'Коннор, который был супервайзером в лаборатории, и он в течение пяти минут рассказывал нам о персонализированном сервисе 24/7, который мы получим, если наша фирма подпишется на Western Data. Он поспешил упомянуть, что недавние опросы показали, что все больше потребителей обращаются к Интернету для удовлетворения всех своих потребностей, включая поиск юридических фирм и обращение к ним за юридическим представительством любого рода. Я изучала его, пока он говорил, ища любой признак того, что он был напряжен или, возможно, озабочен чем-то , кроме потенциальных клиентов перед ним. Но он казался нормальным и полностью погруженным в процесс продаж. Я также решила, что он был слишком коренастым, чтобы у него были бакенбарды. Это единственная вещь, которую вы не можете сделать, когда вы носите маскировку: уменьшите массу своего тела.


Я посмотрела мимо него на множество техников, работающих в кабинках, надеясь увидеть, как кто-нибудь бросит на нас подозрительный взгляд или, возможно, нырнет за свою ширму. Половина из них были женщинами, и от них легко было отмахнуться. Среди мужчин я не увидел никого, кто, по моему мнению, мог быть тем человеком, который отправился в Или, чтобы убить меня.


"Раньше вам хотелось, чтобы реклама была на обороте "Желтых страниц"", - сказал нам Дэнни. "В наши дни вы получите больше бизнеса с помощью первоклассного веб-сайта, через который потенциальный клиент может установить немедленную связь".


Я кивнул и пожалел, что не могу сказать Дэнни, что я хорошо разбираюсь в том, как Интернет изменил мир. Я был одним из тех, кого оно переехало.


"Вот почему мы здесь", - сказал я вместо этого.


Пока Чавес звонила по своему мобильному, мы провели еще десять минут с О'Коннор и просмотрели множество веб-сайтов юридических фирм, которые были разработаны и размещены в этом учреждении. Они варьировались от базовой модели домашней страницы, содержащей всю контактную информацию, до многоуровневых сайтов с фотографиями и биографиями каждого адвоката в фирме, историями и пресс-релизами по громким делам, а также интерактивными медиа и видеографическими изображениями юристов, рассказывающих зрителям, что они лучшие.


После того, как мы закончили в дизайнерской лаборатории, Чавез провела нас через дверь со своей карточкой-ключом в другой коридор, который вел к нише лифта. Ей снова понадобилась ее карточка-ключ, чтобы вызвать лифт.


"Сейчас я отведу вас вниз, в то, что мы называем "бункер"", - сказала она. "Там находится наша контрольная комната, а также основные производственные мощности и серверная ферма, предназначенная для служб colocation".


И снова я не смог ничего с собой поделать.


"Выбить комнату?" Я спросил.


"Центр сетевых операций", - сказал Чавес. "На самом деле, это сердце нашего предприятия".


Когда мы вошли в лифт, Чавез объяснил, что мы спускаемся только на один уровень конструктивно, но что в общей сложности это двадцатифутовый спуск под поверхность. Пустыня была глубоко раскопана, чтобы сделать бункер неприступным как для человека, так и для природы. Лифту потребовалось почти тридцать секунд, чтобы опуститься, и я подумал, не для того ли он двигался так медленно, чтобы потенциальные клиенты думали, что они путешествуют к центру земли.


"Здесь есть лестница?" Я спросил.


"Да, там есть лестница", - сказал Чавес.


Как только мы достигли дна, лифт открылся в пространстве, которое Чавез назвал восьмиугольником. Это был восьмистенный зал ожидания с четырьмя дверями в дополнение к лифту. Чавез указал на каждого.


"Наша контрольная комната, помещение с основным сетевым оборудованием, производственные помещения и комната управления колокейшн, которая ведет к ферме серверов. Мы заглянем в центр сетевых операций и колокейшн-центр, но только сотрудники с разрешением на полный доступ могут войти в "ядро", как они это называют ".


"Почему это?"


"Оборудование слишком жизненно важно, и большая его часть имеет запатентованный дизайн. Мы никому его не показываем, даже нашим самым старым клиентам ".


Чавез вставила свою карточку-ключ в запирающее устройство двери NOC, и мы вошли в узкую комнату, которой едва хватало для нас троих.


"В каждую из локаций бункера можно попасть через ловушку. Когда я зачесал наружную дверь, я издал звуковой сигнал внутри. У техников там теперь есть возможность увидеть нас и нажать на аварийную остановку, если мы решим, что мы злоумышленники ".


Она помахала камере над головой, а затем вставила свою карточку в замок на следующей двери. Мы вошли в центр сетевых операций, который был немного не в восторге. Я ожидал увидеть центр запуска НАСА, но мы получили два ряда компьютерных станций с тремя техниками, контролирующими несколько компьютерных экранов, показывающих как цифровые, так и видеопотоки. Чавез объяснил, что техники контролировали мощность, температуру, пропускную способность и все другие измеримые аспекты работы Western Data, а также двести камер, расположенных по всему объекту.


Ничто не показалось мне зловещим или имеющим отношение к Субъекту. Я не увидел здесь никого, кто, по моему мнению, мог бы быть бакенбардами. Никто не удивился, когда поднял глаза и увидел меня. Всем им, похоже, порядком наскучила рутина потенциальных клиентов, приезжающих на гастроли.


Я не задавал вопросов и нетерпеливо ждал, пока Чавез продолжит свою рекламную кампанию, в первую очередь установив зрительный контакт с Рейчел, начальником отдела информационных технологий юридической фирмы. Глядя на техников, старательно избегающих признавать наше присутствие, у меня возникло ощущение, что это было настолько рутинно, что это было почти актом, что, когда карта Чавеса вызвала сигнал тревоги о вторжении, техники стерли пасьянс со своих экранов, закрыли комиксы и вытянулись по стойке смирно, прежде чем мы вошли во вторую дверь. Возможно, когда в здании не было посетителей, двери ловушки были просто открыты.


"Может, нам сейчас отправиться на ферму?" Чавез наконец спросил.


"Конечно", - сказал я.


"Я собираюсь передать тебя нашему техническому директору, который управляет центром обработки данных. Мне нужно выйти и сделать еще один быстрый телефонный звонок, но потом я вернусь, чтобы забрать тебя. Ты будешь в хороших руках у мистера Карвера. Он также наш технический директор ".


По моему лицу, должно быть, было видно, что я смущен и собираюсь задать вопрос.


"Главный инженер по угрозам", - ответила Рейчел, прежде чем я успел задать этот вопрос.


"Да", - сказал Чавес. "Он наше пугало".


Мы прошли через еще одну ловушку, а затем вошли в центр обработки данных. Мы вошли в тускло освещенную комнату, оборудованную аналогично комнате NOC, с тремя рабочими местами и несколькими компьютерными экранами на каждом. Двое молодых людей сидели на соседних станциях, в то время как другая была пуста. Слева от этой линии станций была открытая дверь, за которой виднелся небольшой личный кабинет, который казался пустым. Рабочие станции выходили на два больших окна и стеклянную дверь, которая выходила на большое пространство, где было несколько рядов серверных вышек под ярким верхним освещением. Я видел эту комнату на веб-сайте. Ферма.


Двое мужчин повернулись на своих стульях, чтобы посмотреть на нас, когда мы вошли в дверь, но затем почти сразу же вернулись к своей работе. Для них это было просто очередное шоу собак и пони. Они носили рубашки и галстуки, но с их растрепанными волосами и щеками они выглядели так, как им и положено быть в футболках и синих джинсах.


"Курт, я думал, мистер Карвер был в центре", - сказал Чавез.


Один из мужчин повернулся к нам. Это был прыщавый парень лет двадцати пяти, не старше. На его подбородке была жалкая попытка отрастить бороду. Он был примерно таким же подозрительным, как цветы на свадьбе.


"Он пошел на ферму, чтобы проверить сервер семьдесят семь. У нас есть индикатор емкости, который не имеет смысла ".


Чавез подошел к неиспользуемому рабочему месту и поднял микрофон, который был встроен в стол. Она нажала кнопку на ножке и заговорила.


"Мистер Карвер, не могли бы вы оторваться на несколько минут, чтобы рассказать нашим гостям о центре обработки данных?"


Несколько секунд не было ответа, а затем она попробовала снова.


"Мистер Карвер, вы там?"


Прошло еще немного времени, и затем скрипучий голос, наконец, донесся из динамика над головой.


"Да, уже в пути".


Чавез повернулась к нам с Рейчел, а затем посмотрела на свои часы.


"Тогда ладно. Он позаботится об этой части вашего путешествия, и я заберу вас примерно через двадцать минут. После этого экскурсия будет завершена, если у вас не возникнет конкретных вопросов об объекте или эксплуатации ".


Она повернулась, чтобы уйти, и я увидел, как ее взгляд на мгновение задержался на картонной коробке, стоящей на стуле перед пустым столом.


"Это вещи Фреда?" спросила она, не глядя на двух техников.


"Ага", - сказал Курт. "У него не было шанса получить все это. Мы упаковали его и подумывали о том, чтобы отнести ему. Мы забыли о вчерашнем дне".


Чавез нахмурился всего на мгновение, затем повернулся к двери, не ответив. Мы с Рейчел остались стоять и ждать. В конце концов, через стекло я увидел мужчину в белом лабораторном халате, идущего по одному из проходов, образованных рядами серверных вышек. Он был высоким и худым и по крайней мере на пятнадцать лет старше Бакенбардов. Я знал, что ты можешь состариться с помощью маскировки. Но стать ниже ростом было непросто. Рейчел повернулась и незаметно вопросительно посмотрела на меня в любом случае. Я незаметно покачал головой. Не он.


"А вот и наше пугало", - сказал Курт.


Я посмотрел на ребенка.


"Почему ты его так называешь? Потому что он тощий?"


"Потому что он отвечает за то, чтобы убирать всех грязных, противных птиц с посевов".


Я собирался спросить, что он имел в виду под этим, когда Рейчел снова заполнила пробелы.


"Хакеры, тролли, вирусоносители", - сказала она. "Он отвечает за безопасность на ферме данных".


Я кивнул. Мужчина в лабораторном халате подошел к стеклянной двери и потянулся к невидимому запорному механизму справа от себя. Я услышала металлический щелчок, а затем он открыл дверь. Он вошел и закрыл за собой дверь, проверяя, правильно ли она заперта. Я почувствовал, как меня обдало прохладным воздухом из серверной. Я заметил, что прямо рядом с дверью было электронное считывающее устройство - для доступа к настоящей ферме требовалось нечто большее, чем простая карта-ключ. Над считывателем был установлен шкаф со стеклянной дверцей, в котором находилось нечто, похожее на пару противогазов.


"Здравствуйте, я Уэсли Карвер, технический директор Western Data. Как поживаете?"


Сначала он протянул руку Рейчел, которая пожала ее и назвала свое имя. Затем он повернулся ко мне, и я сделал то же самое.


"Значит, Иоланда оставила тебя со мной?" он спросил.


"Она сказала, что вернется за нами через двадцать минут", - сказал я.


"Что ж, я сделаю все возможное, чтобы тебя развлечь. Ты знаком с командой? Это Курт и Миззу, наши инженеры по поддержке серверов, которые сегодня на смене. Они поддерживают порядок, пока я буду возиться на ферме и преследовать людей, которые думают, что могут попытаться проникнуть за стены дворца ".


"Хакеры?" Спросила Рейчел.


"Да, ну, видите ли, такие места, как это, - это своего рода вызов для людей, которым там нечем заняться. Мы должны постоянно быть осознанными и бдительными. Пока все идет хорошо, понимаешь? Пока мы лучше, чем они, у нас все будет хорошо ".


"Это приятно слышать", - сказал я.


"Но не совсем то, что вы пришли услышать. Поскольку Иоланда передала эстафету мне, позвольте мне немного рассказать вам о том, что у нас здесь есть, хорошо?"


Рейчел кивнула и сделала ему знак рукой, чтобы он продолжал.


"Пожалуйста".


Карвер повернулся так, что оказался лицом к окнам и смотрел в серверную.


"Что ж, здесь, внизу, действительно сердце и мозги зверя", - сказал он. "Как, я уверен, Иоланда уже говорила вам, хранение данных, колокейшн, сухой док, называйте как хотите, это основная услуга, которую мы предоставляем здесь, в Western Data. О'Коннор и его парни наверху, на уровне дизайна и хостинга, могут обсуждать хорошую игру, но это то, что у нас есть, чего нет ни у кого другого ".


Я заметил, что Курт и Миззу кивают друг другу и стукают друг друга кулаками.


"Ни один другой аспект мира цифрового бизнеса не рос так экспоненциально быстро, как этот сегмент", - сказал Карвер. "Безопасное, чистое хранилище и доступ к жизненно важным записям и архивам компании. Расширенное и надежное подключение. Это то, что мы предлагаем. Мы устраняем необходимость создавать эту сетевую инфраструктуру в частном порядке. Мы предлагаем преимущество нашей собственной прямой, высокоскоростной, резервированной магистрали Интернета. Зачем строить его в задней комнате вашей юридической фирмы, когда вы можете разместить его здесь и иметь такой же доступ без накладных расходов или стресса, связанного с управлением и обслуживанием? "


"Мы уже убедились в этом, мистер Карвер", - сказала Рейчел. "Вот почему мы здесь и почему мы также смотрим на другие объекты. Итак, не могли бы вы рассказать нам немного о вашем заводе и вашем персонале? Потому что именно здесь мы сделаем наш выбор. Нас не нужно убеждать в продукте. Нам нужно быть уверенными в людях, которым мы доверяем наши данные ".


Мне понравилось, как она отодвигала это от технологий в сторону людей. Карвер поднял палец, как бы подчеркивая свою точку зрения.


"Точно", - сказал он. "Это всегда сводится к людям, не так ли?"


"Обычно", - сказала Рейчел.


"Тогда позвольте мне дать вам краткий обзор того, что у нас здесь есть, а затем, возможно, мы могли бы удалиться в мой кабинет и обсудить кадровые вопросы".


Он обошел линию рабочих станций так, что оказался прямо перед большими окнами, которые выходили в серверную. Мы повсюду следовали за ним, и он продолжил экскурсию.


"Тогда ладно. Я спроектировал центр обработки данных по последнему слову техники с точки зрения технологии и безопасности. То, что вы видите перед собой, - это наша серверная комната. Ферма. Эти большие, длинные башни содержат примерно тысячу управляемых выделенных серверов, подключенных напрямую к нашим клиентам. Это означает, что если вы зарегистрируетесь с помощью Western Data, у вашей фирмы будет свой собственный сервер или серверы в этой комнате. Ваши данные не объединяются на сервере с данными какой-либо другой фирмы. Вы получаете свой собственный управляемый сервер с обслуживанием в сто мегабит. Это дает вам мгновенный доступ, где бы вы ни находились, к информации, которую вы храните здесь. Это позволяет выполнять интервальное резервное копирование или немедленное резервное копирование. При необходимости, каждое нажатие клавиши, сделанное на ваших компьютерах в - Где вы находитесь?"


"Лас-Вегас", - сказал я.


" Значит, в Лас-Вегасе. И что это за бизнес?"


"Юридическая фирма".


"Ах, еще одна юридическая фирма. Таким образом, при необходимости каждое нажатие клавиши на компьютере вашей юридической фирмы может быть мгновенно скопировано и сохранено здесь. Другими словами, вы бы никогда ничего не потеряли. Ни одной цифры. В этот компьютер в Лас-Вегасе могла попасть молния, и последнее слово, напечатанное на нем, было бы в целости и сохранности прямо здесь ".


"Что ж, будем надеяться, до этого не дойдет", - сказала Рейчел, улыбаясь.


"Конечно, нет", - быстро и без юмора ответил Карвер. "Но я просто рассказываю вам о параметрах сервиса, который мы здесь предоставляем. Теперь о безопасности. Какой смысл создавать резервные копии всего, что здесь находится, если это небезопасно?"


"Точно", - сказала Рейчел.


Она сделала шаг ближе к окну и при этом встала передо мной. Я мог ясно видеть, что она хотела установить главную связь с Карвером, и меня это устраивало. Я отступил назад и оставил их стоять бок о бок у окна.


"Ну, мы говорим здесь о двух разных вещах", - сказал Карвер. "Безопасность растений и защита данных. Давайте сначала поговорим об объекте."


Карвер покрыл большую часть земли, которую Чавез уже покрыл, но Рейчел не прерывала его. В конце концов, он зашел в центр обработки данных и предложил некоторую новую информацию.


"Эта комната совершенно неприступна. Прежде всего, все стены, пол и потолок выполнены из литого бетона толщиной в два фута с двойной арматурой и резиновой мембраной для защиты от источников воды. Эти окна изготовлены из ламинированного стекла восьмого уровня, ударопрочного и баллистически стойкого. Вы могли бы попасть в него из обоих стволов дробовика, и вы, вероятно, только поранили бы себя рикошетом. И эта дверь является единственным средством входа и выхода и контролируется биометрическим сканированием руки ".


Он указал на устройство рядом со стеклянной дверью.


"Доступ в серверную комнату ограничен только серверными инженерами и ключевым персоналом. Биометрический сканер открывает дверь после считывания и подтверждения трех различных групп рук: отпечатка ладони, рисунка вен и геометрии кисти. Оно также проверяет пульс. Так что никому не сойдет с рук отрубить мне руку и использовать ее для проникновения в серверную ферму ".


Карвер улыбнулся, но мы с Рейчел не присоединились к нему.


"А что, если возникнет чрезвычайная ситуация?" Я спросил. "Могли ли люди застрять там?"


"Нет, конечно, нет. Изнутри вы просто нажимаете на кнопку, которая открывает замок, а затем сдвигаете дверцу. Система предназначена для того, чтобы не пускать злоумышленников, а не впускать людей ".


Он посмотрел на меня, чтобы увидеть, понял ли я. Я кивнул.


Карвер откинулся назад и указал на три цифровых датчика температуры, расположенных над главным окном серверной.


"Мы охлаждаем ферму до шестидесяти двух градусов и располагаем большим количеством резервного источника питания, а также резервной системой охлаждения. Что касается противопожарной защиты, мы используем трехступенчатую схему защиты. У нас есть стандартная система VESDA с ...


"Весда?" Я спросил.


"Очень ранняя сигнализация обнаружения дыма, которая основана на лазерных детекторах дыма. В случае пожара VESDA активирует серию аварийных сигналов, за которыми следует система безводного пожаротушения."


Карвер указал на ряд красных резервуаров высокого давления, расположенных вдоль задней стены.


"Там вы видите нашего со2 танки, которые являются частью этой системы. В случае пожара помещение заполняется углекислым газом, который тушит пожар, не нанося вреда ни электронике, ни данным клиента ".


"А как насчет людей?" Я спросил.


Карвер снова откинулся назад, чтобы видеть Рэйчел, и посмотрел на меня.


"Очень хороший вопрос, мистер Макэвой. Трехступенчатая сигнализация дает шестьдесят секунд любому персоналу, находящемуся в серверной, на то, чтобы сбежать. Кроме того, наш протокол серверной требует, чтобы каждый, кто входит в серверную, носил при себе респиратор в качестве резерва WCS ".


Из кармана своего лабораторного халата он достал дыхательную маску, похожую на те две, что висели в витрине у двери.


"Туалеты?" Я спросил.


"Наихудший сценарий", - сказала Рейчел.


Карвер положил маску обратно в карман.


"Давай посмотрим, что еще я могу тебе сказать? Мы изготавливаем на заказ наши собственные серверные стойки в мастерской, примыкающей к оборудованию, здесь, в бункере. У нас на складе имеется множество серверов и сопутствующей электроники, и мы можем приступить к работе, чтобы удовлетворить все потребности наших клиентов. Мы можем заменить любое оборудование на ферме в течение часа в случае неисправности. То, на что вы смотрите здесь, - это надежная и безопасная инфраструктура национальной сети. У кого-нибудь из вас есть какие-либо вопросы по этому аспекту нашего объекта?"


У меня ничего не было, потому что я был в значительной степени в море технологий. Но Рейчел кивнула, как будто поняла все, что было сказано.


"Итак, опять же, это о людях", - сказала она. "Неважно, насколько хорошо вы сконструировали мышеловку, это всегда зависит от людей, которые ею управляют".


Карвер поднес руку к подбородку и кивнул. Он смотрел в серверную, но я мог видеть отражение его лица в толстом стекле.


"Почему бы нам не пройти в мой кабинет, чтобы обсудить этот аспект нашей операции".


Мы последовали за ним по рабочим станциям к его офису. По пути я заглянул в картонную коробку, которая стояла на стуле пустой станции. Похоже, что оно было в основном заполнено личными вещами. Журналы, роман Уильяма Гибсона, коробка сигарет American Spirit, кофейная кружка Star Trek, полная ручек, карандашей и одноразовых зажигалок. Я также видел множество флэш-накопителей, набор ключей и iPod.


Карвер придержал дверь в свой кабинет, а затем закрыл ее после того, как мы вошли. Мы заняли два места перед стеклянным столом, который он использовал в качестве письменного. У него был двадцатидюймовый компьютерный экран на поворотном рычаге, который он отодвинул в сторону, чтобы видеть нас. Под стеклом его стола был второй экран, поменьше. На нем было видеоизображение серверной комнаты. Я заметил, что Миззу только что вошел на ферму и шел по одному из проходов, образованных рядами серверных башен.


"Где ты остановился?" Спросил Карвер, проходя за свой рабочий стол.


"Меса-Верде", - сказал я.


"Милое местечко. По воскресеньям у них отличный бранч".


Карвер сел.


"Итак, ты хочешь поговорить о людях", - сказал он, глядя прямо на Рейчел.


"Да, мы знаем. Мы ценим экскурсию по заведению, но, честно говоря, мы здесь не для этого. Все, что вы и мисс Чавес показали нам, есть на вашем веб-сайте. Мы действительно пришли, чтобы почувствовать людей, с которыми будем работать и которым доверим наши данные. Мы разочарованы, что не смогли встретиться с Декланом Макгиннисом и, честно говоря, немного обескуражены этим. Мы не получили достоверного объяснения, почему он нас обманул ".


Карвер поднял руки в жесте капитуляции.


"Иоланда не имеет права обсуждать кадровые вопросы".


"Что ж, я надеюсь, вы можете понять нашу позицию", - сказала Рейчел. "Мы пришли, чтобы установить отношения, а человека, который должен был быть здесь, здесь нет".


"Вполне понятно", - сказал Карвер. "Но как директор компании я могу заверить вас, что ситуация с Декланом никоим образом не влияет на нашу работу здесь. Он просто взял несколько выходных ".


"Что ж, это вызывает беспокойство, потому что это третье другое объяснение, которое мы получили. Это не оставляет у нас хорошего впечатления ".


Карвер кивнул и тяжело выдохнул.


"Если бы я мог рассказать тебе больше, я бы рассказал", - сказал он. "Но вы должны понимать, что то, что мы продаем здесь, - это конфиденциальность и безопасность. И это начинается с нашего собственного персонала. Если это объяснение неприемлемо, то, возможно, мы не та фирма, которую вы ищете ".


Он подвел черту. Рейчел капитулировала.


"Очень хорошо, мистер Карвер. Тогда расскажите нам о людях, которые на вас работают. Информация, которую мы будем хранить в этом учреждении, имеет очень конфиденциальный характер. Как вы обеспечиваете целостность объекта? Я смотрю на ваших двоих - как они называются, серверные инженеры? Я смотрю на них и должен сказать, что они кажутся мне людьми того типа, от которых вы защищаете это учреждение ".


Карвер широко улыбнулся и кивнул.


"Если честно, Рейчел - могу я называть тебя Рейчел?"


"Это мое имя".


"Честно говоря, когда Деклан здесь, и я знаю, что в тур приезжает потенциальный клиент, я обычно отправляю этих двоих на перекур. Но реальность этого учреждения и реальность мира таковы, что эти молодые люди являются лучшими и сообразительнейшими, когда дело доходит до этой работы. Я говорю с тобой откровенно. Да, нет сомнений, что некоторые из наших сотрудников совершили свою долю взлома и пакостей, прежде чем прийти сюда работать. И это потому, что иногда требуется хитрая лиса, чтобы поймать хитрую лису или, по крайней мере, узнать, как она думает. Но каждый сотрудник здесь тщательно проверяется на наличие криминального прошлого и склонностей, а также на содержание их характера и психологический состав.


"У нас никогда не было случая, чтобы сотрудник нарушал протоколы компании или совершал несанкционированное вторжение в данные клиента, если вас это беспокоит. Мы не только квалифицируем каждого человека для трудоустройства, но и внимательно следим за ними после. Можно сказать, что мы сами себе лучшие клиенты. Каждое нажатие клавиши, сделанное на клавиатуре в этом здании, копируется. Мы можем посмотреть на то, что сотрудник делает в режиме реального времени или делал в любое время ранее. Мы случайным образом используем оба этих варианта в обычном режиме ".


Мы с Рейчел кивнули в унисон. Но мы знали кое-что, чего Карвер либо не знал, либо умело скрывал. Кто-то здесь залез в данные клиента. Убийца преследовал свою жертву на цифровых полях фермы.


"Что случилось с парнем, который там работал?" Спросила я, ткнув большим пальцем в направлении внешней комнаты. "Я думаю, они сказали, что его звали Фред. Похоже, что он ушел, а его вещи в коробке. Почему он ушел, не взяв свои личные вещи?"


Карвер поколебался, прежде чем ответить. Я мог сказать, что он был осторожен.


"Да, мистер Макэвой. Он еще не забрал свои вещи. Но он будет, и именно поэтому мы положили их в коробку для него ".


Я заметил, что для него я все еще был мистером Макэвоем, в то время как Рейчел перешла на обращение по имени.


"Ну что, его уволили? Что он сделал?"


"Нет, его не уволили. Он уволился по неизвестным причинам. Он не пришел на свою смену в пятницу вечером и вместо этого прислал мне электронное письмо, в котором говорилось, что он уволился, чтобы заняться другими делами. Это все, что от него требуется. Эти маленькие дети, они пользуются большим спросом. Я предполагаю, что Фредди сманил конкурент. Мы здесь хорошо платим, но кто-то другой всегда может заплатить лучше ".


Я кивнул, как будто полностью согласился, но я думал о содержимом коробки и о том, чтобы положить в нее другие вещи. В пятницу приезжает ФБР и задает вопросы о веб-сайте trunk murder, и Фредди уходит, даже не зайдя за своим iPod.


А как насчет Макгинниса? Я собирался спросить, может ли его исчезновение быть связано с внезапным уходом Фредди, но был прерван звонком mantrap. Экран под стеклянным столом Карвера автоматически переключился на камеру в ловушке, и я увидел, как Иоланда Чавес возвращается, чтобы забрать нас. Рейчел наклонилась вперед, невольно придавая своему вопросу неотложный оттенок.


"Какая фамилия у Фредди?"


Как будто между ними было определенное расстояние, Карвер отклонился назад на расстояние, равное движению Рейчел вперед. Она все еще вела себя как агент, задавала прямые вопросы и ожидала ответов из-за того, что бюро было на взводе.


"Зачем тебе его имя? Он здесь больше не работает."


"Я не знаю. Я просто..."


Рейчел была загнана в угол. На этот вопрос не было хорошего ответа, по крайней мере, с точки зрения Карвера. Один этот вопрос бросал тень подозрения на наши мотивы. Но нам повезло, когда Чавез просунула голову в дверь.


"Итак, как у нас здесь дела?" - спросила она.


Карвер не сводил глаз с Рейчел.


"У нас все хорошо", - сказал он. "Есть ли еще какие-нибудь вопросы, на которые я могу ответить?"


Все еще отступая, Рейчел посмотрела на меня, и я покачал головой.


"Думаю, я увидел все, что мне нужно было увидеть", - сказал я. "Я ценю информацию и экскурсию".


"Да, спасибо", - сказала Рейчел. "Ваше заведение очень впечатляет".


"Тогда я сейчас отведу вас обратно на поверхность и позволю вам пообщаться с представителем учетной записи, если хотите".


Рейчел встала и повернулась к двери. Я отодвинул свой стул и встал. Я снова поблагодарил Карвера и потянулся через стол, чтобы пожать ему руку.


"Приятно познакомиться с тобой, Джек", - сказал он. "Я надеюсь увидеть тебя снова".


Я кивнул. Я добрался до списка имен.


"Я тоже".


В машине было жарко, как в духовке, когда мы вернулись в нее. Я быстро повернул ключ зажигания, включил кондиционер на полную мощность и опустил окно, пока машина не начала остывать.


"Что ты думаешь?" Я спросил Рейчел.


"Давай сначала выберемся отсюда", - ответила она.


"Ладно".


Руль обжигал мне руки. Используя только тыльную сторону левой ладони, я отступил из этого пространства. Но я не сразу поехал к выходу. Вместо этого я поехал в дальний угол стоянки и развернулся за зданием Western Data building.


"Что ты делаешь?" Спросила Рейчел.


"Я просто хотел посмотреть, что здесь было сзади. Нам разрешено. Мы потенциальные клиенты, помнишь?"


Когда мы поворачивали и направлялись к выходу, я мельком увидел заднюю часть здания. Еще камеры. И там была выходная дверь и скамейка под небольшим навесом. С обеих сторон стояли пепельницы из-под песка, и там, сидя на скамейке, был инженер сервера по имени Миззу. Он курил сигарету.


"Веранда для курящих", - спросила Рейчел. "Доволен?"


Я помахал Миззу через открытое окно, и он кивнул в ответ. Мы направились к воротам.


"Я думал, он работает в серверной. Я видел его на экране Карвера ".


"Ну, когда зависимость зовет..."


"Но ты можешь себе представить, что приходится выходить сюда в разгар лета только для того, чтобы покурить? Ты бы поджарился, даже с таким тентом."


"Я думаю, это то, для чего они делают SPF девяносто".


Я закрыл окно после того, как выехал обратно на главную дорогу. Когда мы больше не были в поле зрения западных данных, я подумал, что наконец-то безопасно задать свой вопрос снова.


"Итак, что ты думаешь?"


"Думаю, я почти все испортил. Может быть, я и сделал."


"Ты имеешь в виду в конце? Я думаю, у нас все в порядке. Нас спас Чавес. Ты просто должен помнить, что у тебя больше нет этого значка, который открывает все двери и заставляет людей трепетать и отвечать на твои вопросы ".


"Спасибо, Джек. Я запомню это ".


Я понял, как бессердечно, должно быть, прозвучало мое заявление.


"Прости, Рейчел. Я не имел в виду..."


"Все в порядке. Я знаю, что ты имел в виду. Я просто обидчивый, потому что ты прав, и я это знаю. Я уже не тот, кем был двадцать четыре часа назад. Думаю, мне придется заново учиться изяществу. Мои дни, когда я подавлял людей своей властью, прошли."


Она смотрела в окно, поэтому я не мог видеть ее лица.


"Послушай, прямо сейчас меня не волнует твоя утонченность. А как насчет твоей атмосферы там, сзади? Что вы думаете о Карвере и всех остальных? Что нам теперь делать?"


Она повернулась ко мне.


"Меня больше интересует, кого я не видел, чем кого я видел".


"Ты имеешь в виду Фредди?"


"И Макгиннис. Я думаю, мы должны выяснить, кто этот Фредди, который уволился, и что за сделка с Макгиннисом ".


Я кивнул. Мы были на одной волне.


"Ты думаешь, они связаны, уход Фредди и неявка Макгинниса?"


"Мы не узнаем, пока не поговорим с ними обоими".


"Да, и как нам их найти? Мы даже не знаем фамилии Фредди ".


Она поколебалась, прежде чем ответить.


"Я мог бы попытаться сделать несколько звонков, посмотреть, разговаривает ли кто-нибудь еще со мной. Я уверен, что когда они пришли туда на прошлой неделе с ордером, они получили список имен всех сотрудников. Это было бы стандартной процедурой ".


Я думал, что это было принятие желаемого за действительное с ее стороны. В бюрократических структурах правоохранительных органов, как только ты вышел, ты вышел. И это, вероятно, было в большей степени так с ФБР, чем где-либо еще. Ряды в бюро были настолько плотными, что даже законные копы со значками не могли пробиться. Я подумал, что Рейчел ждет грубое пробуждение, если она думала, что ее старые товарищи будут отвечать на ее звонки, называть имена и делиться информацией. Она собиралась быстро выяснить, что находится снаружи и смотрит внутрь - через шестидюймовое стекло.


"Что, если это не сработает?"


"Тогда я не знаю", - коротко сказала она. "Я думаю, мы делаем это старомодным способом. Мы возвращаемся, садимся на то место и ждем, когда приятели-бездельники Фредди закончат работу и разойдутся по домам. Они либо приведут нас прямо к нему, либо мы сможем хитростью вытянуть это из них ".


Она сказала это с полным сарказмом, но мне понравился план, и я подумал, что это может сработать, чтобы выяснить, кто такой Фредди и где он жил. Я просто не был уверен, что мы найдем самого Фредди. У меня было чувство, что Фредди унесло ветром.


"Я думаю, это хороший план, но у меня такое ощущение, что Фредди давно нет. Он не просто уволился. Он уехал из города ".


"Почему?"


"Ты заглядывал в ту коробку?"


"Нет, я был слишком занят, отвлекая Карвера. Ты должен был заглянуть в коробку."


Для меня это было новостью, но я улыбнулся. Это был первый признак, который я заметил, что она рассматривала нас как партнеров в этом деле.


"Неужели? Это то, что ты делал?"


"Абсолютно. Что было в коробке?"


"Вещи, которые вы бы не оставили, если бы просто увольнялись со своей работы. Сигареты, флешки и айпод. Детям в этом возрасте iPod незаменим. Плюс, время для этого выбрано. Однажды появляется ФБР, и в ту же ночь он исчезает. Я не думаю, что мы найдем его здесь, в Месе, Аризона ".


Рейчел не ответила. Я оглянулся и увидел ее нахмуренный лоб.


"О чем ты думаешь?"


"Что ты, вероятно, прав. И это заставляет меня думать, что мы должны позвать профессионалов. Как я уже сказал, у них, вероятно, уже есть его имя, и они могут быстро его вычислить. Мы просто крутим наши колеса здесь и выбрасываем песок в воздух ".


"Не сейчас, Рейчел. Давайте, по крайней мере, посмотрим, что мы сможем выяснить сегодня ".


"Мне это не нравится. Мы должны позвонить им ".


"Пока нет".


"Послушай, ты уловил связь. Что бы ни случилось, это будет потому, что ты совершил прорыв. Тебе воздастся по заслугам".


"Я не беспокоюсь о кредитоспособности".


"Тогда зачем ты это делаешь? Не говори мне, что это все еще из-за истории. Ты еще не смирился с этим?"


"Тебе уже надоело быть агентом?"


Она не ответила и снова посмотрела в окно.


"То же, что и я", - сказал я. "Это моя последняя история, и это важно. Кроме того, это может быть твоим билетом обратно внутрь. Ты опознаешь субъекта, и они вернут тебе твой значок ".


Она покачала головой.


"Джек, ты ничего не знаешь о бюро. Вторых актов не будет. Я подал в отставку под угрозой судебного преследования. Ты что, не понимаешь? Я мог бы найти Усаму бен Ладена, прячущегося в пещере в Гриффит-парке, и они не приняли бы меня обратно ".


"Ладно, ладно. Извини."


После этого мы ехали в тишине, и вскоре справа я увидел ресторан барбекю под названием Rosie's. Для обеда было рано, но напряженность, с которой я выдавал себя за того, кем я не был в течение последнего часа, заставила меня проголодаться. Я подъехал.


"Давай что-нибудь поедим, сделаем несколько звонков, а потом вернемся и подождем, пока Курт и Миззу закончат," - сказал я.


"Ты понял, партнер", - сказала Рейчел.


ПЯТНАДЦАТЫЙ: Ферма


Карвер сидел в своем кабинете, изучая ракурсы съемки. Более ста видов здания и его окрестностей. Все в его распоряжении. В данный момент он управлял внешней камерой, расположенной в одном из верхних углов передней части здания. Поднимая и поворачивая объектив и регулируя фокусировку, он мог видеть вверх и вниз по Маккеллипс-роуд.


Не потребовалось много времени, чтобы заметить их. Он знал, что они вернутся. Он знал о мыслительных процессах.


Макэвой и Уоллинг были припаркованы у стены за пределами Общественного центра хранения. Они смотрели Вестерн Дейта в то же самое время, когда он наблюдал за ними. Только он не был так очевиден в этом.


Карвер поиграл с идеей оставить их запекаться там. Ждать дольше, чтобы дать им то, что они хотели. Но потом он решил сдвинуть дело с мертвой точки. Он взял свой телефон и набрал три цифры.


"Миззу, зайди сюда, пожалуйста. Она не заперта."


Он положил трубку и стал ждать. Миззу открыл дверь без стука и вошел.


"Закрой дверь", - сказал Карвер.


Юный компьютерный гений выполнил инструкцию, а затем подошел к рабочему столу Карвера.


"Что случилось, босс?"


"Я хочу, чтобы ты взял эту коробку с вещами Фредди и передал их ему".


"Я думал, ты сказал, что он сбежал из города".


Карвер поднял на него глаза. Он думал, что однажды наймет кого-нибудь, кто не будет оспаривать все, что он говорит.


"Я сказал, что он, вероятно, сделал. Но это к делу не относится. Те люди, которые были здесь ранее сегодня, увидели эту коробку на его чертовом стуле и поняли, что нам либо пришлось кого-то уволить, либо у нас проблема с текучкой кадров. В любом случае, это не вселяет уверенности в потенциального клиента ".


"Я понимаю".


"Хорошо. Затем возьми эту коробку, пристегни ее к задней части своего мотоцикла и отвези на его склад. Ты знаешь, где это, не так ли?"


"Да, я был там".


"Хорошо, тогда иди".


"Но мы с Куртом как раз разбирали тридцать седьмой, чтобы посмотреть, откуда идет накопление тепла. Мы получили представление об этом ".


"Хорошо, я уверен, что он сможет справиться с этим отсюда. Я хочу, чтобы ты сделал эту доставку ".


"А потом проделать весь обратный путь?"


Карвер посмотрел на свои часы. Он знал, что Миззу был на рыбалке до конца выходного дня. Он и не подозревал, что Карвер уже знал, что он не вернется - по крайней мере, в этот день.


"Отлично", - сказал он, как будто был разочарован тем, что его загнали в угол. "Возьми на себя остаток дня. Просто уходи. А теперь, пока я не передумал."


Миззу вышел из офиса, закрыв за собой дверь. Карвер с тревогой наблюдал за камерами, ожидая, что они отследят его, как только он сядет на свой любимый мотоцикл на парковке. Казалось, ему потребовалась вечность, чтобы выбраться оттуда. Карвер начал напевать. Он вернулся к своему старому режиму ожидания, песне, которая наполняла все уголки его жизни, сколько он себя помнил. Вскоре он тихо спел две свои любимые строчки и обнаружил, что повторяет их все быстрее и быстрее вместо того, чтобы продолжить текст песни.


На дороге убийца; его мозг извивается, как жаба


На дороге убийца; его мозг извивается, как жаба


На дороге убийца; его мозг извивается, как жаба


На дороге убийца; его мозг извивается, как жаба...


Если ты подвезешь этого человека...


Наконец, Миззу попал в кадр камеры и начал прикреплять картонную коробку к небольшой грузовой полке за сиденьем. Он курил сигарету, и Карвер увидел, что она сгорела почти до фильтра. Это объясняло задержку. Миззу нашел время, чтобы сходить на скамейку в задней части завода и, возможно, навестить своих коллег-курильщиков.


Наконец коробка была закреплена на мотоцикле. Миззу отбросил окурок своей сигареты и надел шлем. Он оседлал мотоцикл, завел двигатель и выехал через открытые передние ворота.


Карвер выслеживал его всю дорогу, а затем направил камеру на Общественный склад, расположенный дальше по улице. Он увидел, что Макэвой и Уоллинг увидели коробку и заглотили наживку. Макэвой выезжал, чтобы последовать за ним.


ШЕСТНАДЦАТЬ: Темное волокно


Мы нашли затененное место рядом с передней стеной Общественного склада и как раз приготовились к тому, что могло оказаться долгим, жарким и бесплодным ожиданием, когда нам повезло. Мотоциклист выехал из Западного информационного входа и направился на запад по Маккеллипс-роуд. Было невозможно определить, кто был на мотоцикле, потому что на мотоциклисте был шлем с полной маской, но мы с Рейчел оба узнали картонную коробку, которая была прикреплена к задней стойке с помощью банджи-шнуров.


"Следуй за коробкой", - сказала Рейчел.


Я завел машину и быстро свернул на Маккеллипс. Следовать за мотоциклом в арендованном автомобиле из консервных банок не было моим представлением о хорошем плане, но альтернативы не было. Я вдавил акселератор и быстро отъехал на сотню ярдов от коробки.


"Не подходи слишком близко!" Взволнованно сказала Рейчел.


"Я не такой. Я просто пытаюсь наверстать упущенное ".


Она нервно наклонилась вперед и положила руки на приборную панель.


"Это нехорошо. Следовать за мотоциклом, в котором четыре машины теряют лидерство, сложно; это будет кошмар только для нас ".


Это было правдой. Мотоциклам удавалось с легкостью проскальзывать сквозь пробки. Большинство гонщиков, казалось, испытывали общее презрение к концепции размеченных полос движения.


"Ты хочешь, чтобы я остановился, а ты сел за руль?"


"Нет, просто сделай все, что в твоих силах".


Мне удалось оставаться с коробкой в течение следующих десяти минут, несмотря на пробки, а затем нам повезло. Мотоцикл въехал на автостраду и встал на 202-м шоссе, направляясь в Феникс. У меня не было проблем с тем, чтобы идти в ногу здесь. Мотоцикл постоянно превышал скорость на десять миль, и я, гудя, проехал на две полосы вперед и на сто ярдов назад. В течение пятнадцати минут мы следовали за ним в свободном движении, пока он выезжал на I-10, а затем на север по I-17 через сердце Финикса.


Рейчел начала дышать легче и даже откинулась на спинку своего сиденья. Она подумала, что мы достаточно хорошо замаскировали наш хвост, и сказала мне остановиться на нашей полосе, чтобы она могла получше рассмотреть мужчину на мотоцикле.


"Это Миззу", - сказала она. "Я могу определить это по его одежде".


Я оглянулся, но не смог сказать. Я не запомнил детали того, что я видел в бункере. У Рейчел было, и это была одна из вещей, которая делала ее такой хорошей в том, что она делала.


"Если ты так говоришь. Как ты думаешь, что он вообще делает?"


Я снова начал отступать, чтобы не быть замеченным Миззу.


"Забираю у Фредди его коробку".


"Я знаю это. Но я имею в виду, почему сейчас?"


"Может быть, у него обеденный перерыв, или, может быть, он закончил работу на день. Могло быть много причин."


Что-то в этом объяснении беспокоило меня, но у меня не было много времени, чтобы подумать об этом. Мотоцикл начал скользить по четырем полосам федеральной трассы передо мной и направился к следующему съезду. Я проделал те же маневры и пристроился за ним на выезде, оставив машину между нами. Мы зажгли зеленый свет и направились на запад по Томас-роуд. Довольно скоро мы оказались в районе складов, где малые предприятия и художественные галереи пытались заявить о своих правах на территорию, которая выглядела так, будто ее давным-давно покинули производители.


Миззу остановился перед одноэтажным кирпичным зданием и спешился. Я притормозил у обочины в полуквартале от дома. Движение было небольшим, и в этом районе было припарковано несколько машин. Мы выделялись, как, ну, копы на очевидной слежке. Но Миззу никогда не проверял свое окружение на наличие хвоста. Он снял шлем, подтверждая идентификацию Рейчел, и надел его поверх фары. Затем он отцепил шнуры банджи и снял коробку с велосипедной стойки. Он понес его к большой раздвижной двери в боковой части здания.


На цепи висел круглый свободный груз, похожий на те, что используются на штангах. Миззу схватил его и заколотил им по двери, издавая звук, который я мог слышать за полквартала отсюда с поднятыми окнами. Он ждал, и мы ждали, но никто не пришел и не открыл дверь. Миззу ударил еще раз и получил тот же отрицательный результат. Затем он подошел к большому окну, которое было настолько грязным, что не было необходимости в жалюзи изнутри. Он использовал свою руку, чтобы стереть немного грязи и заглянул внутрь. Я не мог сказать, видел он кого-нибудь или нет. Он вернулся к двери и постучал еще раз. Затем, черт возьми, он схватился за ручку двери и попытался открыть ее. К его и нашему удивлению, дверь легко сдвинулась на роликах. Она была не заперта.


Миззу заколебался и впервые огляделся по сторонам. Его взгляд не задержался на моей машине. Они быстро вернулись к открытой двери. Это выглядело так, как будто он позвал, а затем через несколько секунд он вошел и закрыл за собой дверь.


"Что ты думаешь?" Я спросил.


"Я думаю, нам нужно попасть туда", - сказала Рейчел. "Фредди, очевидно, там нет, и кто знает, собирается ли Миззу запереть это место или решит забрать что-то ценное для расследования. Это неконтролируемая ситуация, и мы должны быть там ".


Я включил передачу и проехал оставшиеся полквартала до здания. Рейчел вышла и направилась к раздвижной двери, прежде чем я успел ее припарковать. Я выскочил и последовал за ним.


Рейчел приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы мы могли проскользнуть внутрь. Внутри было темно, и моим глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть. Когда они, наконец, это сделали, я увидел, что Рейчел была в двадцати футах передо мной, направляясь к середине склада. Место было широко открытым, со стальными опорами крыши, поднимающимися через каждые двадцать футов. Были установлены перегородки из гипсокартона, чтобы разделить его на жилое, рабочее и спортивное пространство. Я увидел стойку для штанги и скамью, из которой был сделан дверной молоток. Там также был баскетбольный бортик и по крайней мере половина площадки для игры. Дальше был комод и неубранная кровать. У одной из перегородок стоял холодильник и стол с микроволновой печью, но не было ни раковины, ни плиты, ни чего-либо еще, напоминающего кухню. Я увидел коробку, которую Миззу принесла на стол рядом с микроволновой печью, но я не увидел никаких признаков Миззу.


Я догнал Рейчел, когда мы проходили мимо перегородки, и я увидел рабочую станцию, установленную у стены. На полках над столом было три экрана, а под ним компьютер. Клавиатура, однако, отсутствовала. Полки были забиты кодовыми книгами, программными блоками и другим электронным оборудованием. Но по-прежнему никаких признаков Миззу.


"Куда он делся?" Прошептала я.


Рейчел подняла руку, призывая меня к молчанию, и направилась к рабочей станции. Казалось, она изучала место, где должна была находиться клавиатура.


"Он взял клавиатуру", - прошептала она. "Он знает, что мы можем ..."


Она остановилась, услышав звук спускаемой воды в туалете. Он донесся из дальнего угла склада и сопровождался звуком открывающейся другой двери. Рейчел потянулась к одной из полок и схватила кабельную стяжку, используемую для соединения компьютерных проводов, затем схватила меня за локоть и потащила за стену в спальню. Мы стояли, прижавшись спинами к стене, и ждали, когда Миззу пройдет. Я слышал его приближающиеся шаги по бетонному полу. Рейчел прошла мимо меня к краю перегородки. Как раз в тот момент, когда Миззу переступил через край, она прыгнула вперед, схватила его за запястье и шею и швырнула на кровать, прежде чем он понял, что происходит. Она жестко уложила его лицом вперед на матрас и одним плавным движением запрыгнула ему на спину.


"Не двигайся!" - закричала она.


"Подожди! Что такое..."


"Перестань сопротивляться! Я сказал, не двигаться!"


Она заломила его руки за спину и использовала кабельную стяжку, чтобы быстро связать их.


"Что это? Что я наделал?"


"Что ты здесь делаешь?"


Он попытался поднять глаза, но Рейчел впечатала его лицо обратно в матрас.


"Я спросил, что ты здесь делаешь?"


"Я зашел отнести дерьмо Фредди и просто решил воспользоваться банкой".


"Взлом и проникновение - это уголовное преступление".


"Я не вламывался. И я ни хрена не крал. Фредди никогда не возражает против этого. Ты можешь спросить его."


"Где Фредди?"


"Я не знаю. Кто ты вообще такой?"


"Неважно, кто я. Кто такой Фредди?"


"Что? Он живет здесь."


"Кто он такой?"


"Я не знаю. Фредди Стоун. Я работаю с ним. Я имею в виду, я использовал - Эй, ты! Ты та леди, которая была сегодня на экскурсии. Что ты делаешь, чувак?"


Рейчел слезла с него, пятясь, поскольку скрывать свою личность больше не имело значения. Миззу повернулся на кровати и приподнялся. Широко раскрыв глаза, он перевел взгляд с Рейчел на меня и обратно на Рейчел.


"Где Фредди?" - Потребовала Рейчел.


"Я не знаю", - сказал Миззу. "Никто его не видел".


"С каких это пор?"


"Как ты думаешь, когда? С тех пор, как он уволился. Что здесь происходит? Сначала ФБР, а теперь вы двое. Кто ты вообще такой?"


"Не беспокойся об этом. Куда бы пошел Фредди?"


"Я не знаю. Откуда мне знать?"


Миззу внезапно встал, как будто он просто собирался выйти и уехать со связанными за спиной руками. Рейчел грубо швырнула его обратно на кровать.


"Ты не можешь этого сделать! Я даже не думаю, что вы копы. Мне нужен адвокат ".


Рейчел сделала угрожающий шаг ближе к кровати. Она говорила низким, спокойным голосом.


"Если мы не копы, что заставляет тебя думать, что мы найдем тебе адвоката?"


В глазах Миззу появился испуг, когда он понял, что вляпался во что-то, из чего, возможно, не сможет выбраться.


"Смотри", - сказал он. "Я расскажу тебе все, что знаю. Просто отпусти меня".


Я все еще стоял, прислонившись к перегородке, пытаясь вести себя так, как будто это был просто еще один рабочий день в офисе, и что иногда люди становятся побочным ущербом, когда дела уже делаются.


"Где я могу найти Фредди?" Спросила Рейчел.


"Я же говорил тебе!" Миззу взвизгнул. "Я не знаю. Я бы сказал тебе, если бы знал, но я не знаю!"


"Фредди - хакер?"


Она указала на стену. Рабочая станция находилась с другой стороны.


"Больше похоже на троллера. Ему нравится издеваться над людьми, устраивать розыгрыши и прочее дерьмо ".


"А как насчет тебя? Ты делал что-нибудь из этого с ним? Не лги."


"Один раз. Но мне это не нравилось - портить отношения с людьми без уважительной причины ".


"Как тебя зовут?"


"Мэтью Мардсен".


"Ладно, Мэтью Мардсен, что насчет Деклана Макгинниса?"


"А что насчет него?"


"Где он?"


"Я не знаю. Я слышал, он написал по электронной почте, что заболел дома."


"Ты веришь в это?"


Он пожал плечами.


"Я не знаю. Я полагаю."


"Кто-нибудь говорил с ним?"


"Я не знаю. Такого рода вещи выше моего уровня оплаты ".


"И это все?"


"Это все, что я знаю!"


"Тогда, встань".


"Что?"


"Встань и повернись".


"Что ты собираешься делать?"


"Я сказал, встань и повернись. Неважно, что я собираюсь делать ".


Он неохотно сделал то, что ему сказали. Если бы он мог повернуть голову на сто восемьдесят градусов, чтобы не сводить глаз с Рейчел, он бы это сделал. Как бы то ни было, ему, должно быть, было около ста двадцати.


"Я рассказал тебе все, что знаю", - в отчаянии предложил он.


Рейчел подошла вплотную к нему сзади и заговорила прямо ему в ухо.


"Если я узнаю, что все по-другому, я вернусь за тобой", - сказала она. Держа его за кабельную стяжку, она потянула его вдоль стены к рабочему месту. Она взяла с полки ножницы и разрезала повязку на его запястьях.


"Убирайся отсюда и никому не рассказывай, что произошло", - сказала она. "Если ты это сделаешь, мы узнаем".


"Я не буду. Я обещаю, что не буду."


"Вперед!"


Он чуть не поскользнулся на полированном бетоне, когда повернулся, чтобы направиться к двери. Это был долгий путь, и гордость покинула его, когда он был в десяти футах от свободы. Он пробежал последние шаги, открыл дверь и захлопнул ее за собой. В течение пяти секунд мы услышали, как мотоцикл ожил.


"Мне понравилось это движение, вот так бросить его на кровать", - сказал я. "Кажется, я видел это раньше".


Рейчел слабо улыбнулась в ответ, а затем перешла к делу.


"Я не знаю, побежит ли он к копам или нет, но давай не будем тратить на это слишком много времени".


"Давай убираться к черту сейчас".


"Нет, пока нет. Оглянитесь вокруг, посмотрите, что вы можете узнать об этом парне. Десять минут, а потом мы уходим отсюда. Не оставляй своих отпечатков пальцев ".


"Отлично. Как мне это сделать?"


"Ты газетный репортер. У тебя есть твоя верная ручка?"


"Конечно".


"Используй это. Десять минут."


Но нам не понадобилось десяти минут. Быстро стало ясно, что в этом месте не было ничего хотя бы отдаленно личного, связанного с Фредди Стоуном. Используя ручку, чтобы открыть шкафы и ящики, я обнаружил, что они пусты или содержат только обычные кухонные инструменты и пакеты с продуктами. Холодильник был почти пуст. В морозилке была пара замороженных пицц и пустой лоток для льда. Я проверил, что внутри и под комодом. Пусто. Я заглянул под кровать и между матрасом и пружинным матрасом. Там ничего не было. Даже мусорные баки были пусты.


"Пойдем", - сказала Рейчел.


Я оторвал взгляд от проверки под кроватью и увидел, что она уже была у двери. Под мышкой она несла коробку, которую только что принес Миззу. Я вспомнил, что видел там флешки. Может быть, на дисках была бы информация, которая нам нужна. Я поспешил за ней, но когда я вошел в открытую дверь, ее не было в машине. Я обернулся и мельком увидел, как она заворачивает за угол здания и входит в переулок.


"Эй!"


Я побежал к переулку и свернул. Она целеустремленно шла по центру аллеи.


"Рейчел, куда ты идешь?"


"Там было три мусорных бака", - крикнула она через плечо. "Все они были пусты".


Именно тогда я понял, что она направлялась к первому из двух мусорных контейнеров промышленного размера, которые были задвинуты в ниши на противоположных сторонах переулка. Как только я догнал ее, она протянула мне коробку Фредди Стоуна.


"Подержи это".


Она подняла тяжелую стальную крышку, и та громко ударилась о стену позади нее. Я заглянул в коробку Фредди и увидел, что кто-то, вероятно, Миззу, забрал его сигареты. Я сомневался, что он будет скучать по ним.


"Ты проверил кухонные шкафы, верно?" Спросила Рейчел.


"Да".


"Были ли какие-нибудь вкладыши для мусорных баков?"


Мне потребовалось мгновение, чтобы понять.


"Ах, да, да, коробка под раковиной".


"Черное или белое?"


"Э-э..."


Я закрыл глаза, чтобы попытаться представить, что я видел в шкафчике под раковиной.


"... черное. Черное с красным шнурком."


"Хорошо. Это сужает круг поисков."


Она залезала в мусорный контейнер, передвигая вещи. Оно было наполовину заполнено и ужасно пахло. Большая часть мусора была не в мешках, а была сброшена прямо из контейнеров для отходов. Большая часть этого была строительным мусором от проекта ремонта или реновации. Остальное было гниющим мусором.


"Давай попробуем другое".


Мы пересекли аллею к другой нише. Я поставил коробку на землю и откинул тяжелую крышку мусорного контейнера. Запах был еще более ошеломляющим, и сначала я подумал, что мы нашли Фредди Стоуна. Я отступил назад и отвернулся, выдувая воздух через рот и нос, чтобы избавиться от вони.


"Не волнуйся, это не он", - сказала Рейчел.


"Откуда ты знаешь?"


"Потому что я знаю, как пахнет разлагающееся тело, и это еще хуже".


Я вернулся к мусорному баку. В этом контейнере было несколько пластиковых пакетов для мусора, многие из них черные, многие из них порваны и из них вываливается гниющий мусор.


"У тебя руки длиннее", - сказала Рейчел. "Достань черные пакеты".


"Я только что купил эту рубашку", - протестующе сказал я, протягивая руку.


Я вытащил все черные пакеты, которые еще не были разорваны и обнажили их содержимое, и бросил их на землю. Рейчел начала открывать их, разрывая пластик таким образом, чтобы содержимое оставалось на месте внутри. Как при вскрытии мешка для мусора.


"Делай вот так и не смешивай содержимое из разных пакетов", - сказала она.


"Понял. Что мы ищем? Мы даже не знаем, из заведения Стоуна ли это барахло ".


"Я знаю, но мы должны посмотреть. Может быть, что-то обретет смысл ".


Первый пакет, который я открыла, в основном содержал конфетти из измельченных документов.


"�� У меня здесь есть обрезки".


Рейчел оглянулась.


"Это могло быть его. Рядом с рабочим местом был измельчитель. Отложи это в сторону ".


Я сделала, как мне сказали, и открыла следующий пакет. В нем было то, что выглядело как обычный бытовой мусор. Я сразу узнал одну из пустых коробок из-под еды.


"Это он. У него в морозилке была пицца той же марки, приготовленная в микроволновке."


Рейчел оглянулась.


"Хорошо. Ищите что-нибудь личного характера ".


Она не обязана была говорить мне это, но я не возражал. Я осторожно провела руками по мусору в разорванном пакете. Я мог бы сказать, что все это пришло с кухни. Коробки из-под еды, консервные банки, гниющие банановые корки и огрызки яблок. Я понял, что все было не так плохо, как могло бы быть. На чердаке склада была только микроволновая печь. Это сузило выбор, и еда подавалась в красивых чистых контейнерах, которые можно было герметично закрыть перед тем, как выбросить.


На дне сумки была газета. Я осторожно вытащил его, думая, что дата издания может помочь нам сузить круг, когда пакет был выброшен в мусорный контейнер. Оно было сложено вчетверо так, чтобы его мог нести путешественник. Это был номер Las Vegas Review-Journal за предыдущую среду. Это был день, когда я был в Вегасе.


Я развернул его и заметил, что лицо мужчины на фотографии на первой странице было нарисовано черным маркером. Кто-то наградил мужчину солнцезащитными очками, набором дьявольских рогов и необходимой острой бородкой. На фотографии также было кофейное кольцо. Кольцо частично скрывало имя, написанное тем же маркером.


"У меня есть газета из Вегаса с названием, написанным здесь".


Рейчел немедленно оторвала взгляд от сумки, в которой держала руки.


"Какое имя?"


"Оно размыто кофейным кругом. Это какая-то Жоржетта. Начинается с "Б" и заканчивается "М-А-Н".


Я поднял газету и повернул ее так, чтобы она могла видеть первую страницу. Она секунду изучала это, и я увидел огонь узнавания в ее глазах. Она встала.


"Это оно. Ты нашел это ".


"Нашел что?"


"Он наш парень. Помнишь, я рассказывал тебе об электронном письме в тюрьму в Эли, из-за которого Оглеви посадили в карантин? Это было от секретаря начальника тюрьмы начальнику тюрьмы."


"Да".


"Ее зовут Джорджетт Брокман".


Все еще присев на корточки рядом с открытой сумкой, я уставился на Рейчел, пока складывал все это воедино. Была только одна причина, по которой Фредди Стоун поместил это имя на газете в Лас-Вегасе на своем складе. Он следил за мной до Вегаса и знал, что я собираюсь в Или, чтобы поговорить с Оглеви. Он был тем, кто хотел изолировать меня у черта на куличках. У него были бакенбарды. Он был субъектом.


Рейчел взяла у меня газету. Ее выводы были такими же, как мои.


"Он был в Неваде, выслеживая тебя. Он узнал ее имя и записал его, когда взламывал базу данных тюремной системы. Это связующее звено, Джек. Ты сделал это!"


Я встал и подошел к ней.


"Мы сделали это, Рейчел. Но что нам теперь делать?"


Она отложила газету в сторону, и я увидел грустное осознание, отразившееся на ее лице.


"Я не думаю, что нам следует трогать здесь что-то еще. Нам нужно отступить и позвонить в бюро. Они должны забрать это отсюда ".


Что касается оборудования, то ФБР всегда казалось готовым ко всему. В течение часа после того, как Рейчел позвонила в местное отделение, нас поместили в отдельные комнаты для допросов в невзрачном транспортном средстве размером с автобус. Оно было припарковано возле склада, где жил Фредди Стоун. Агенты внутри допрашивали нас, в то время как другие агенты снаружи были на складе и в соседнем переулке, ища дальнейшие признаки причастности Стоуна к убийствам в багажнике, а также его текущее местонахождение.


Конечно, ФБР не называло их комнатами для допросов и возразило бы, если бы я назвал переоборудованный дом на колесах Экспрессом Гуантанамо. Они назвали это мобильным устройством для опроса свидетелей.


Моя комната представляла собой куб без окон размером примерно десять на десять футов, а моим следователем был агент по имени Джон Бантам. Это было неправильное название, потому что Бантам был таким большим, что, казалось, заполнял всю комнату. Он расхаживал взад-вперед передо мной, регулярно похлопывая себя по ноге блокнотом, который он носил с собой, таким образом, я думаю, что это было сделано для того, чтобы заставить меня думать, что его следующим пунктом назначения может стать моя голова.


Бантам целый час допрашивал меня о том, как я установил связь с Western Data и обо всех шагах, которые мы с Рейчел предприняли после этого. Всю дорогу я следовал совету, который дала мне Рейчел, прямо перед тем, как появились федеральные войска:


Не лги. Лгать федеральному агенту - преступление. Как только ты совершишь это, ты у них в руках. Не лги ни о чем.


Итак, я сказал правду, но не всю правду. Я ответил только на заданные мне вопросы и не сообщил никаких подробностей, о которых не просили специально. Бантам все время казался расстроенным, раздраженным из-за того, что не мог задать правильный вопрос. На его черной коже выступили капельки пота. Я подумал, что, возможно, он был воплощением разочарования всего бюро в связи с тем фактом, что газетный репортер установил связь, которую они упустили. В любом случае, он не был счастлив со мной. Сеанс превратился из сердечного интервью в напряженный допрос, и, казалось, это продолжалось и продолжалось.


Наконец, я достиг своего предела и встал со складного стула, на котором сидел. Даже когда я стояла, Бантам все еще был на шесть дюймов выше меня.


"Послушай, я рассказал тебе все, что знаю. Мне нужно пойти написать историю ".


"Сядь. Мы не закончили ".


"Это было добровольное интервью. Ты не говоришь мне, когда это закончится. Я ответил на все твои вопросы, и теперь ты просто повторяешься, пытаясь понять, не перешел ли я черту. Этого не случится, потому что я всего лишь сказал тебе правду. Итак, я могу идти или нет?"


"Я мог бы арестовать вас прямо сейчас за взлом, проникновение и выдачу себя за федерального агента".


"Ну, если вы собираетесь все выдумывать, я думаю, вы могли бы арестовать меня за что угодно. Но я не взламывал дверь и не входил. Я последовал за кем-то на склад, когда мы увидели, как он входит, и подумал, что он, возможно, совершает преступление. И я не выдавал себя за федерального агента. Этот парень мог подумать, что мы агенты, но ни один из нас не сказал и не сделал ничего, что хотя бы отдаленно указывало на это ".


"Сядь. Мы не закончили ".


"Я думаю, что да".


Бантам похлопал блокнотом по ноге и повернулся ко мне спиной. Он направился к двери, а затем обернулся.


"Нам нужно, чтобы ты придержал свою историю", - сказал он.


Я кивнул. Теперь мы, наконец, перешли к делу.


"Так вот к чему все это было? Допрос? Запугивание?"


"Это был не допрос. Поверь мне, ты бы знал это, если бы это было так."


"Неважно. Я не могу удержать эту историю. Это серьезный прорыв в серьезном деле.


Кроме того, освещение лица Стоуна в средствах массовой информации может помочь вам поймать его ".


Бантам покачал головой.


"Пока нет. Нам нужно двадцать четыре часа, чтобы оценить, что у нас есть здесь и в других местах. Мы хотим сделать это до того, как он поймет, что мы его раскусили. После этого можно будет размазать его лицо по средствам массовой информации ".


Я снова сел на складной стул, размышляя о возможностях. Я должен был обсудить любую сделку по отказу от публикации с моими редакторами, но сейчас я был выше всего этого. Это была моя последняя история, и я собирался действовать по-своему.


Бантам взял стул, который был прислонен к стене, развернул его и сел впервые за время сеанса. Он встал прямо передо мной.


Я посмотрел на свои часы. Было почти четыре часа. Редакторы в Лос-Анджелесе собирались отправиться на ежедневное собрание и подготовить первую полосу на следующий день.


"Это то, что я готов сделать", - сказал я. "Сегодня вторник. Я держу статью и пишу ее завтра для четверговой газеты. Мы убираем это с веб-сайта, чтобы оно не попало в эфирные службы до раннего утра четверга и не начало поднимать волну на телевидении до тех пор, пока это не произойдет ".


Я снова посмотрел на свои часы.


"Это дало бы тебе как минимум тридцать шесть часов".


Бантам кивнул.


"Ладно. Я думаю, это сработает ".


Он сделал движение, чтобы встать.


"Подожди минутку, это еще не все. И это то, что я хочу взамен. Я, очевидно, хочу эксклюзивности. Я совершил этот прорыв, и поэтому история моя. Никаких утечек и никаких пресс-конференций, пока моя история не попадет на первые страницы Times ".


"Это не проблема. Мы будем..."


"Я не закончил. Это еще не все. Я хочу получить доступ. Я хочу быть в курсе. Я хочу знать, что происходит. Я хочу, чтобы меня внедрили ".


Он ухмыльнулся и покачал головой.


"Мы не делаем встроенных. Хочешь внедриться, тогда отправляйся в Ирак. Мы не привлекаем граждан, особенно репортеров, к расследованиям. Это может быть опасно и все усложняет. И юридически это может поставить под угрозу судебное преследование ".


"Тогда мы не договорились, и мне нужно позвонить моему редактору прямо сейчас".


Я полез в карман за своим мобильным телефоном. Я надеялся, что это был драматический ход, который ускорил бы решение проблемы.


"Ладно, подожди", - сказал Бэнтам. "Я не могу сделать этот звонок. Сиди тихо, и я тебе перезвоню ".


Он встал и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я встал и проверил ручку. Как я и предполагал, дверь была заперта. Я достал свой телефон и проверил экран. Там было написано, что обслуживания нет. Звукоизоляция "куба", вероятно, снизила уровень обслуживания, и Бантам, вероятно, знал об этом с самого начала.


Я провел еще час, сидя на жестком складном стуле, время от времени вставая, чтобы громко постучать в дверь или походить по крошечной комнате, как это делал Бантам. Покинутость начала действовать на меня. Я продолжал смотреть на часы или открывать телефон, хотя знал, что там нет сервиса и это не изменится. В какой-то момент я решил проверить свою параноидальную теорию о том, что за мной наблюдали и подслушивали все время, пока я был в комнате. Я открыл свой телефон и прошелся по углам, как человек, считывающий показания счетчика Гейгера. В третьем повороте я повел себя так, будто нашел работу, и начал с того, что позвонил и взволнованно поговорил со своим редактором, сказав ему, что готов продиктовать крупную сенсационную статью о личности убийцы из багажника.


Но Бантам не примчался ворвавшись, и это только подтвердило одну из двух возможностей. Что в комнате не было проводов для наблюдения и звука, или что агенты, наблюдавшие за мной снаружи, знали, что моя сотовая связь заблокирована, и я никак не мог позвонить, на который только что сделал вид.


Наконец, в 5:15 дверь открылась. Но это был не Бэнтам, который вошел. Это была Рейчел. Я встал. Мои глаза, вероятно, выдали мое удивление, но мой язык был в узде.


"Сядь, Джек", - сказала Рейчел.


Я колебался, но затем сел обратно.


Рейчел заняла другое место и села напротив меня. Я посмотрел на нее и указал на потолок, вопросительно подняв брови.


"Да, нас записывают", - сказала Рейчел. "Аудио и визуальный. Но ты можешь говорить свободно, Джек."


Я пожал плечами.


"Что ж, что-то подсказывает мне, что ты прибавил в весе с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Как, может быть, значок и пистолет?"


Она кивнула.


"На самом деле у меня еще нет значка или пистолета, но они уже в пути".


"Только не говори мне, что ты нашел Усаму бен Ладена в Гриффит-парке?"


"Не совсем".


"Но тебя восстановили в должности".


"Технически, моя отставка еще не была подписана. Медленный темп бюрократии, понимаете? Мне повезло. Мне разрешили изъять его ".


Я наклонился вперед и прошептал.


"А как насчет реактивного самолета?"


"Тебе не обязательно говорить шепотом. Реактивный самолет больше не проблема ".


"Я надеюсь, ты получил это в письменном виде".


"Я получил то, что мне было нужно".


Я кивнул. Я знал, в чем дело. Она использовала все рычаги, которые у нее были, чтобы заключить сделку.


"Итак, дай угадаю, они хотят, чтобы это гласило, что агент опознал Фредди Стоуна как Субъекта, а не кого-то, кого они только что выгнали из бюро".


Она кивнула.


"Что-то вроде этого. Теперь мне поручено разобраться с тобой. Они не собираются пускать тебя внутрь ленты, Джек. Это верный путь к катастрофе. Ты помнишь, что случилось с Поэтом."


"Это было тогда, а это сейчас".


"Этого все равно не произойдет".


"Послушай, мы можем выбраться из этого куба? Можем ли мы просто прогуляться там, где нет скрытых камер или микрофонов?"


"Конечно, давай прогуляемся".


Она встала и направилась к двери. Она постучала в два счета, и дверь немедленно открылась. Когда мы вошли в узкий коридор, который вел в переднюю часть автобуса и к выходу, я заметила, что Бантам был за дверью. Я выбил на нем узор из двух и одного.


"Если бы я только знал комбинацию", - сказал я. "Я мог бы уйти отсюда час назад".


Он не нашел юмора в моем комментарии. Я отвернулся и последовал за Рейчел к выходу из автобуса. Снаружи я мог видеть, что склад и переулок все еще были гнездами деятельности бюро. Несколько агентов и техников ходили вокруг, собирая улики, делая замеры и фотографии, делая заметки на планшетах.


"Все эти люди, нашли ли они что-нибудь, чего не нашли мы?"


Она лукаво улыбнулась.


"Не так далеко".


"Бантам сказал, что бюро наводняло другие места - во множественном числе. В каких других местах?"


"Послушай, Джек, прежде чем мы поговорим, нам нужно кое в чем разобраться. Это не розыгрыш, и ты не внедрен. Я твой контакт, твой источник, пока ты придерживаешь историю в течение дня так, как ты предлагал ".


"Предложение было основано на полном доступе".


"Да ладно, Джек, этого не случится. Но у тебя есть я, и ты можешь мне доверять. Ты возвращаешься в Лос-Анджелес и пишешь свою историю завтра. Я расскажу тебе все, что могу рассказать ".


Я отошел от нее по тротуару в сторону переулка.


"Видишь, это то, о чем я беспокоюсь. Ты расскажешь мне все, что можешь рассказать. Кто решает, что ты можешь мне рассказывать?"


"Я расскажу тебе все, что знаю".


"Но будешь ли ты знать все?"


"Джек, ну же. Прекрати с семантикой. Ты мне доверяешь? Разве не это ты сказал, когда позвонил мне ни с того ни с сего на прошлой неделе из центра пустыни?"


Я посмотрел в ее глаза на мгновение, а затем вернулся к переулку.


"Конечно, я тебе доверяю".


"Тогда это все, что тебе нужно. Возвращайся в Лос-Анджелес Завтра, ты можешь звонить мне каждый час, если хочешь, и я расскажу тебе, что у нас есть. Вы будете в курсе событий до того момента, как опубликуете статью в газете. Это будет ваша история и ничья больше. Я обещаю тебе это ".


Я ничего не сказал. Я уставился в переулок, где несколько агентов и техников разбирали найденные нами черные мешки для мусора. Они документировали каждый кусочек мусора, как археологи на раскопках в Египте.


Рейчел теряла терпение.


"Значит, мы договорились, Джек?"


Я посмотрел на нее.


"Да, мы заключили сделку".


"Моя единственная просьба заключается в том, чтобы при написании этого вы идентифицировали меня как агента. Вы не упомянули о моей отставке или ее отзыве."


"Это ваша просьба или бюро?"


"Разве это имеет значение? Ты сделаешь это или нет?"


Я кивнул.


"Да, Рейчел, я сделаю это. Твой секрет в безопасности со мной ".


"Спасибо тебе".


Я отвернулся от переулка, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.


"Итак, что происходит прямо сейчас? А как насчет других мест, о которых упоминал Бэнтам?"


"У нас также есть агенты в Western Data и в доме Деклана Макгинниса в Скоттсдейле".


"И что Макгиннис может сказать в свое оправдание?"


"Пока ничего. Мы его не нашли ".


"Он пропал?"


Она пожала плечами.


"Мы не уверены, пропал он добровольно или невольно, но он исчез. И его собака тоже. Возможно, что он провел какое-то расследование самостоятельно после того, как агенты посетили пятницу. Возможно, он подошел слишком близко к Стоуну, и Стоун отреагировал. Есть и другая возможность."


"Что они были замешаны в этом вместе?"


Она кивнула.


"Да, команда. Макгиннис и Стоун. И где бы они ни были, они вместе ".


Я подумал об этом и понял, что это не было беспрецедентным. Хиллсайд Душитель оказался двумя двоюродными братьями. И были другие команды серийных убийц до и после. На ум пришли Биттакер и Норрис. Двое из самых отвратительных сексуальныхубийц, когда-либо ходивших по планете, каким-то образом нашли друг друга и стали командой в Калифорнии. Они записывали на пленку свои сеансы пыток. Коп однажды дал мне копию одного такого сеанса, который проходил в задней части фургона. После первого крика паники и боли я выключил эту штуку.


"Видишь, Джек? Вот почему нам нужно время до огненной бури в СМИ. У обоих мужчин были ноутбуки, и они взяли их с собой. Но у них также были компьютеры в Western Data, и они есть у нас. К нам прибывает команда EER из Куантико. Они будут на земле к ..."


"Ухо?"


"Э-Э-Р. Команда по поиску электронных улик. Они уже в воздухе. Мы введем их в систему Western Data и посмотрим, что мы сможем узнать. И помните, что мы уже узнали сегодня. Это место подключено к зрению и звуку. Архивные записи также должны быть в состоянии помочь нам ".


Я кивнул. Я все еще думал о том, что Макгиннис и Стоун работали вместе, как команда убийц.


"Что ты думаешь?" Я спросил Рейчел. "Вы думаете, это один субъект или двое?"


"Я пока не готов сказать наверняка. Но я думаю, что здесь мы говорим о команде ".


"Почему?"


"Ты знаешь сценарий, который мы разыграли прошлой ночью? Где Субъект приезжает в Лос-Анджелес, заманивает Анджелу в твой дом, затем убивает ее и летит в Вегас, чтобы следовать за тобой?"


"Да".


"Ну, бюро проверило все авиакомпании, вылетавшие из Лос-Анджелеса и Бербанка в Вегас той ночью. Только четыре пассажира поздних рейсов купили билеты в ту ночь. У всех остальных были оговорки. Агенты выследили и опросили троих из них, и они были оправданы. Четвертым, конечно, был ты."


"Ладно, тогда он мог бы сесть за руль".


Она покачала головой.


"Он мог бы вести машину, но зачем посылать "ВПЕРЕД"! посылка на ночь, если бы вы ехали в Вегас. Ты видишь? Отправка посылки ночью работает, только если он прилетал и собирался забрать ее, или если он отправлял ее кому-то ".


"Его партнер".


Я кивнул и начал ходить по кругу, обдумывая этот новый сценарий. Казалось, все это имело смысл.


"Итак, Анджела отправляется на место ловушки и предупреждает их. Они прочитали ее электронную почту. Они прочитали мое электронное письмо. И их ответ таков: один едет в Лос-Анджелес, чтобы позаботиться о ней, а другой едет в Вегас, чтобы позаботиться обо мне ". "Вот как я это вижу".


"Подожди. Что насчет ее телефона? Вы сказали, что бюро отследило звонок убийцы мне с ее телефона в аэропорт Вегаса. Как телефон попал к..."


"ВПЕРЕД! посылка. Он прислал твой пистолет и ее телефон. Они знали, что это был бы способ еще больше связать тебя с ее убийством. После твоего самоубийства копы нашли бы ее телефон в твоей комнате. Затем, когда все пошло не так, как планировалось, Стоун позвонил тебе из аэропорта. Может быть, он просто хотел поболтать, или, может быть, он знал, что это поможет установить идею о том, что был один убийца, который отправился из Лос-Анджелеса в Вегас ".


"Камень? Так ты говоришь, что Макгиннис поехал в Лос-Анджелес ради Анджелы, а Стоун поехал в Вегас ради меня."


Она кивнула.


"Вы сказали, что мужчине с бакенбардами было не больше тридцати. Стоуну двадцать шесть, а Макгиннису сорок шесть. Вы можете изменить внешность, но одна из самых сложных вещей, которые можно сделать незаметно, - это скрыть возраст. И быть моложе гораздо труднее, чем старше. Держу пари, что твой мужчина с бакенбардами был Стоуном."


Для меня это имело смысл.


"Есть еще одна вещь, которая указывает на то, что мы имеем дело с командой", - сказала Рейчел. "Это было прямо перед нами все время".


"Что это?" - спросил я.


"Развязка убийства Дениз Бэббит. Ее положили в багажник ее собственной машины, и она была брошена на юге Лос-Анджелеса, где Алонзо Уинслоу случайно наткнулся на нее."


"Да, и что?"


"Итак, если убийца работал в одиночку, как он выбрался из Южного Лос-Анджелеса после того, как оставил машину? Мы разговариваем поздно ночью в преимущественно черном районе. Он поехал на автобусе или вызвал такси и ждал на обочине? Сады Родиа находятся примерно в миле от ближайшей станции метро. Он что, просто прогуливался, белый мужчина по черному району посреди ночи? Я так не думаю. Так хорошо спланированное убийство, как это, таким бегством не завершишь. Ни один из этих сценариев не имеет особого смысла ".


"Значит, тот, кто бросил ее машину, уехал оттуда на машине".


"Ты понял".


Я кивнул и надолго замолчал, обдумывая всю новую информацию. Рейчел наконец прервала.


"Мне нужно приниматься за работу, Джек", - сказала она. "И тебе нужно сесть на самолет".


"В чем заключается ваше задание? Я имею в виду, кроме меня."


"Я собираюсь работать с командой EER в Western Data. Мне нужно попасть туда сейчас, чтобы все подготовить ".


"Они закрыли это место?"


"Более или менее. Они отправили всех по домам, за исключением небольшой команды, чтобы поддерживать системы в рабочем состоянии и помогать команде EER. Я думаю, что Карвер в бункере и О'Коннор на поверхности, может быть, еще несколько человек. "


"Это выведет их из бизнеса".


"Мы ничего не можем с этим поделать. Кроме того, если генеральный директор этой компании и его молодая команда копались в сохраненных данных, чтобы найти жертв для своих общих мечтаний об убийстве, то я думаю, что их клиенты имеют право знать это. То, что произойдет после этого, произойдет ".


Я кивнул.


"Думаю, да".


"Джек, ты должен идти. Я сказал Бантаму, что справлюсь с этим. Я хотел бы обнять тебя, но сейчас не время. Но я хочу, чтобы ты был очень осторожен. Возвращайся в Лос-Анджелес и будь в безопасности. Звони мне по любому поводу и, разумеется, звони мне, если услышишь что-нибудь от одного из этих людей снова ".


Я кивнул.


"Я возвращаюсь в отель, чтобы забрать свои вещи. Ты хочешь, чтобы я оставил комнату для тебя?"


"Нет, бюро оплачивает мой путь сейчас. Когда будете выписываться, не могли бы вы просто оставить мою сумку на стойке регистрации? Я загляну туда позже".


"Ладно, Рейчел. И ты сам будь осторожен".


Когда я повернулся, чтобы направиться к своей машине, я хитро протянул руку и сжал ее запястье. Я надеялся, что послание было воспринято громко и ясно; мы были в этом вместе.


Десять минут спустя склад был у меня в зеркале заднего вида, и я возвращался в гостиницу "Меса Верде". Я ждал звонка в Southwest Airlines, чтобы забронировать обратный рейс в Лос-Анджелес, но не мог сосредоточиться ни на чем, кроме мысли о том, что Субъект на самом деле был двумя убийцами, действовавшими заодно.


Для меня идея о том, что два человека встречаются и действуют на одной волне сексуального садизма и убийства, более чем удвоила чувство страха, вызванное такими темными вещами. Я подумал о термине, который Иоланда Чавес использовала во время тура по Western Data. Темное волокно. Может ли быть что-то столь же глубокое и темное в глубине души, как желание поделиться такими вещами, как то, что случилось с Дениз Бэббит и другими жертвами? Я так не думал, и мысль об этом пробрала меня холодом до глубины души.


СЕМНАДЦАТЬ: Ферма


Три агента, входящие в группу по поиску электронных улик ФБР, захватили три рабочих места в диспетчерской. Карвер остался расхаживать позади них и время от времени заглядывать им через плечо на их экраны. Он не волновался, потому что знал, что они найдут только то, что он хотел, чтобы они нашли. Но он должен был вести себя так, как будто он был обеспокоен. В конце концов, то, что здесь происходило, угрожало репутации Western Data и ее бизнеса по всей стране.


"Мистер Карвер, вам действительно нужно расслабиться", - сказал агент Торрес. "Это будет долгая ночь, и твое хождение взад-вперед вот так только сделает ее длиннее - для тебя и для нас".


"Извини", - сказал Карвер. "Я просто беспокоюсь о том, что все это будет означать, понимаешь?"


"Да, сэр, мы понимаем", - сказал Торрес. "Почему бы тебе не..."


Агент был прерван звуком "Riders on the Storm", доносившимся из кармана лабораторного халата Карвера.


"Извините меня", - сказал Карвер.


Он вытащил сотовый телефон из кармана и ответил на звонок.


"Это я", - сказал Фредди Стоун.


"Привет всем", - весело сказал Карвер агентам.


"Они уже нашли это?"


"Пока нет. Я все еще здесь, и это займет какое-то время ".


"Значит, я продолжаю следовать плану?"


"Тебе просто придется поиграть без меня".


"Это мой тест, не так ли? Я должен доказать тебе свою правоту ".


Он сказал это с легкой ноткой негодования.


"После того, что случилось на прошлой неделе, я счастлив пересидеть это".


Наступила пауза, а затем Стоун сменил направление.


"Эти агенты уже знают, кто я такой?"


"Я не знаю, но прямо сейчас я ничего не могу с этим поделать. Работа превыше всего. Я уверен, что буду свободен на следующей неделе, и тогда ты сможешь снова забрать мои деньги ".


Карвер надеялся, что его реплики укладываются в рамки покерной болтовни для подслушивающих агентов.


"Я встречу тебя позже на месте?" - Спросил Стоун.


"Да, у меня дома. Ты приносишь чипсы и пиво. Тогда увидимся. Мне нужно идти".


Он закончил разговор и опустил телефон обратно в карман. Уклончивость и негодование Стоуна начинали беспокоить Карвера. Несколько дней назад он умолял сохранить ему жизнь; сегодня ему не нравилось, когда ему указывали, что делать. Карвер начал сомневаться в себе. Вероятно, ему следовало покончить с этим в пустыне и положить Камень в яму вместе с Макгиннисом и собакой. Конец истории. Конец угрозе.


Он все еще мог это сделать. Может быть, позже вечером. Еще одна возможность по соотношению два к одному. Это было бы концом очереди для Stone и многих других вещей. Западные данные не смогли бы выдержать скандала. Оно закрывалось, и Карвер двигался дальше. Сам по себе. Как и раньше. Он усвоил бы уроки, которые выучил, и начал бы заново где-нибудь в другом месте. Он был Подменышем. Он знал, что сможет это сделать.


Я подменыш, смотри, как я меняюсь. Я подменыш, смотри, как я меняюсь.


Торрес отвернулся от экрана и посмотрел на Карвера. Карвер одернул себя. Он что, напевал?


"Вечер покера?" Спросил Торрес.


"Да. Извините за вторжение."


"Жаль, что ты пропускаешь свою игру".


"Все в порядке. Вы, ребята, вероятно, сэкономили мне пятьдесят баксов."


"Бюро всегда радо помочь".


Торрес улыбнулась, и другой агент, женщина по имени Моури, тоже улыбнулась.


Карвер попытался улыбнуться, но получилось фальшиво, и он остановился. Правда была в том, что ему нечему было улыбаться.


ВОСЕМНАДЦАТЬ: Призыв к действию


Я оставался в своем гостиничном номере весь вечер, сочиняя большую часть статьи для следующего дня и неоднократно звоня Рейчел. Историю было легко собрать воедино. Сначала я поговорил об этом со своим козырем, Прендергастом, и составил бюджетную строчку. Я отправил это, а затем начал создавать историю. Хотя его не собирались запускать до следующего цикла новостей, у меня уже были под рукой основные компоненты. Начиная со следующего утра, я собирал последние детали и просто вставлял их.


То есть, если бы мне сообщили какие-нибудь новые подробности. То, что было легкой дозой паранойи, переросло в нечто большее, когда мои ежечасные звонки на мобильный Рейчел остались без ответа, а сообщения неотвеченными. Мои планы на вечер - и будущее - разбились о камни сомнения.


Наконец, незадолго до одиннадцати часов, зазвонил мой мобильный. На определителе номера значилось "Меса Верде Инн". Это была Рейчел.


"Как Лос-Анджелес?" - спросила она.


"В Лос-Анджелесе все в порядке", - сказал я. "Я пытался до тебя дозвониться. Разве ты не получал мои сообщения?"


"Мне жаль. Мой телефон разрядился. Я был на нем намного раньше. Я вернулся в отель и только что зарегистрировался. Спасибо, что оставил мою сумку на столе."


Объяснение с отключенным телефоном звучало правдоподобно. Я начал расслабляться.


"Без проблем", - сказал я. "В какую комнату они тебя поместили?"


"Семь семнадцать. А как насчет тебя, ты все-таки вернулся к себе домой?"


"Нет, я все еще в отеле".


"Неужели? Я только что звонил в Киото, и меня соединили с твоим номером, но я не получил ответа."


"Ох. Должно быть, это было, когда я спустился в холл за льдом ".


Я уставился на бутылку каберне Grand Embrace, которую купил в обслуживании номеров.


"Итак, " сказал я, чтобы сменить тему, " значит, ты согласен на ночь?"


"Боже, я надеюсь на это. Я только что заказал доставку еды и напитков в номер. Полагаю, меня вызовут обратно, если они найдут что-нибудь в Western Data ".


"Что вы имеете в виду, говоря, что там все еще есть люди?"


"Команда EER все еще там. Они поглощают Red Bull, как воду, и работают до поздней ночи. Карвер с ними. Но я не мог пройти такое расстояние. Мне нужно было немного поесть и поспать ".


"И Карвер просто собирается позволить им работать всю ночь?"


"Оказывается, пугало - это ночная сова. Он берет несколько ночных смен каждую неделю. Говорит, что тогда он делает свою лучшую работу, так что он не против остаться ".


"Что ты заказал на ужин?"


"Старая добрая домашняя еда. Чизбургер и картошку фри."


Я улыбнулся.


"Я ела то же самое, но без сыра. Рому или вину "Пират" не найдется?"


"Нет, теперь, когда я снова на суточных бюро, алкоголь запрещен. Не то чтобы я не мог им воспользоваться."


Я улыбнулся, но решил сначала перейти к делу.


"Итак, какие последние новости о Макгиннисе и Стоуне?"


В ее ответе чувствовалась неуверенность.


"Джек, я устал. Это был долгий день, и я был в том бункере последние четыре часа. Я надеялся, что смогу съесть свой ужин, принять горячую ванну, и мы могли бы просто оставить дела на завтра ".


"Послушай, я тоже устал, Рейчел, но помни, я позволил тебе убрать меня с дороги, пообещав, что ты будешь держать меня в курсе. Я ничего не слышал о тебе с тех пор, как ушел со склада, а теперь ты говоришь мне, что слишком устал, чтобы разговаривать."


Еще одно колебание.


"Ладно, ладно, ты прав. Итак, давайте покончим с этим. Обновление заключается в том, что есть хорошие и плохие новости. Хорошая новость в том, что мы знаем, кто такой Фредди Стоун на самом деле, и он не Фредди Стоун. Знание его настоящей личности, надеюсь, поможет нам поймать его ".


"Фредди Стоун - это псевдоним? Как он прошел якобы хваленую проверку безопасности в Western Data? Разве они не проверили его отпечатки?"


"Дело в том, что отчеты компании показывают, что Деклан Макгиннис согласился нанять его. Значит, он мог смазать его."


Я кивнул. Макгиннис мог бы заполучить в компанию своего партнера по убийству, не парясь.


"Хорошо, так кто же он?"


Я открыла свой рюкзак на кровати и достала блокнот и ручку.


"Его настоящее имя Марк Курьер. Это Марк с буквой c. Того же возраста, двадцать шесть, дважды арестован в Иллинойсе за мошенничество. Он сбежал три года назад до суда. Это были дела о краже личных данных. Он получил кредитные карточки, открыл банковские счета, все девять ярдов. Его биография указывает на то, что он одаренный хакер и злобный тролль с долгой историей цифровых взломов и нападений. Он плохой парень, и он был прямо там, в бункере ".


"Когда он пришел работать в Western Data?"


"Тоже три года назад. Похоже, что он покинул Чикаго и почти сразу оказался в Месе с новым именем ".


"Так Макгиннис уже знал его?"


"Мы думаем, что он завербовал его. Знаешь, раньше всегда было удивительно, когда двое убийц-единомышленников соединялись. Вы могли бы подумать, каковы шансы? Но Интернет - это совершенно новая игра с мячом. Это великое пересечение, для всего хорошего и плохого. Благодаря чатам и веб-сайтам, посвященным любому мыслимому фетишу и парафилии, у нас есть люди со схожими интересами, которые встречаются каждую минуту дня. Мы собираемся видеть это все чаще и чаще, Джек. Где они переносят это из фантазий и киберпространства в реальный мир. Встреча с людьми , разделяющими убеждения, помогает оправдать эти убеждения. Это придает смелости. Иногда это призыв к действию ".


"Принадлежало ли имя Фредди Стоун кому-то другому?"


"Нет, похоже, это было сфабриковано".


"Были случаи насилия или сексуальных преступлений в Чикаго?"


"Когда его арестовали три года назад в Чикаго, у него изъяли компьютер и нашли много порно. Мне сказали, что там было несколько фильмов о пытках в Бангкоке, но его ни в чем не обвинили. Это слишком сложно доказать, потому что фильмы содержат заявления об отказе от ответственности, что все они актеры и ничто не реально, хотя, скорее всего, это настоящая пытка и боль ".


"А как насчет всяких штучек с ножными скобами и тому подобного?"


"Ничего подобного на записи, но мы рассмотрим все это, поверьте мне. Если связь между Курьером и Макгиннисом связана с абазиофилией, мы ее найдем. Если они встретились в чате iron Maiden, мы найдем это ".


"Как ты сделал идентификатор курьера?"


"Отпечаток руки, сохраненный на биометрическом считывателе при входе на серверную ферму".


Я закончил писать и проверил свои заметки, ища свой следующий вопрос.


"Смогу ли я получить фотографию "Курьера" с портрета?"


"Проверь свою электронную почту. Я отправил одно перед отъездом. Я хочу, чтобы ты посмотрела, не выглядит ли он знакомым."


Я придвинул свой ноутбук к кровати и вошел в свою электронную почту. Ее сообщение было на вершине кучи. Я открыла фотографию и уставилась на фотографию Марка Курьера, сделанную во время его ареста три года назад. У него были длинные темные волосы и жидкая козлиная бородка и усы. Он выглядел так, будто органично вписался бы в компанию Курта и Миззу в бункере Western Data.


"Может ли это быть мужчина из отеля в Эли?" Спросила Рейчел.


Я изучал фотографию, не отвечая.


"Джек?"


"Я не знаю. Это могло быть. Хотел бы я видеть его глаза".


Я изучал фотографию еще несколько секунд, а затем двинулся дальше.


"Итак, ты сказал, что у тебя есть хорошие и плохие новости. Какие плохие новости?" "Перед тем, как уйти, Курьер внедрил размножающиеся вирусы в свой собственный компьютер в лаборатории Western Data и в архивы компании. Оно пережило почти все к тому времени, как его обнаружили сегодня вечером. Архивы камер исчезли. Как и большая часть данных компании."


"Что это значит?"


"Это означает, что мы не сможем отследить его передвижения так легко, как надеялись. Вы знаете, когда он был там, когда его не было, какие-то связи или встречи с Макгиннисом, что-то в этом роде. Электронные письма туда и обратно. Было бы неплохо иметь."


"Как это осталось незамеченным Карвером и всеми мерами предосторожности, которые у них там предположительно есть?"


"Самая легкая вещь в мире, которую можно провернуть, - это работа внутри компании. Курьер знал о системах защиты. Он создал вирус, который перемещался вокруг них ".


"Что насчет Макгинниса и его компьютера?"


"Как мне сказали, там больше удачи. Но они начали этим заниматься поздно вечером, так что я не узнаю больше до завтра, когда зайду. Поисковая команда также была в его доме всю ночь. Он живет один, без семьи. Я слышал, что они нашли кое-что интересное, но поиски продолжаются ".


"Насколько интересно?"


"Ну, я не знаю, хочешь ли ты это услышать, Джек, но они нашли копию твоей книги о поэте на его книжной полке. Я говорил тебе, что мы найдем это ".


Я не ответил. Я почувствовал внезапный жар на лице и шее и замолчал, обдумывая идею о том, что я написал книгу, которая могла бы в некотором роде стать руководством для другого убийцы. Это ни в коем случае не была учебная книга, но в ней определенно рассказывалось о том, как ФБР проводило профилирование и расследования серийных убийц.


Мне нужно было сменить тему.


"Что еще они нашли?"


"Я этого еще не видел, но мне сказали, что они нашли полный комплект подтяжек для ног от щиколотки до бедра, предназначенных для женщины. Там также была порнография, посвященная этой теме ".


"Чувак, это просто больной сукин сын".


Я написал несколько заметок о результатах, затем пролистал страницы назад, чтобы посмотреть, не вызвало ли что-нибудь другого вопроса. Учитывая то, что я знал и видел, и то, что рассказала мне Рейчел, у меня была бы чертовски интересная история на следующий день.


"Итак, Western Data полностью закрыта, верно?"


"В значительной степени. Я имею в виду, веб-сайты, которые размещены в компании, все еще работают. Однако мы заморозили колокейшн-центр. Никакие данные не будут поступать до тех пор, пока команда EER не завершит свою оценку."


"Некоторые клиенты, такие как крупные юридические фирмы, собираются обезьянничать, когда узнают, что ФБР хранит их сохраненные файлы, не так ли?"


"Возможно, но мы не открываем никаких сохраненных файлов. По крайней мере, пока. Мы просто поддерживаем систему как есть на данный момент. Ничего ни внутри, ни снаружи. Мы работали с Карвером над сообщением, которое было разослано всем клиентам, чтобы держать их в курсе. В нем говорилось, что ситуация временная и что Карвер, как представитель компании, наблюдал за расследованием ФБР и обеспечивал целостность файлов, бла-бла-бла. Это лучшее, что мы можем сделать. Если они превращаются в обезьянье дерьмо, то, я думаю, они превращаются в обезьянье дерьмо ".


"Что насчет Карвера? Ты проверил его, верно?"


"Да, он чист, вплоть до Массачусетского технологического института. Нам нужно доверять кому-то внутри, и я предполагаю, что это он ".


Я молчал, пока писал несколько заключительных заметок. У меня было более чем достаточно, чтобы написать рассказ на следующий день. Даже если бы я не смог достучаться до Рейчел, я был уверен, что моя история возглавит газету и привлечет внимание всей страны. Два серийных убийцы по цене одного.


"Джек, ты там?"


"Да, я просто пишу. Что-нибудь еще?"


"Примерно так".


"Ты ведешь себя осторожно?"


"Конечно. Мой пистолет и значок передаются мне по наследству. Завтра утром я буду заперт и заряжен ".


"Тогда все будет готово".


"Я сделаю. Можем ли мы, наконец, поговорить о нас сейчас?"


Внезапно меня пронзила тревога в груди. Она хотела покончить с обсуждением, связанным с работой, чтобы она могла перейти к тому, что она действительно хотела сказать о наших отношениях. После всех неотвеченных телефонных звонков я не думал, что это будут хорошие новости.


"Э-э, конечно", - сказал я. "А как же мы?"


Я встал с кровати, готовый выслушать новости стоя. Я подошел к бутылке вина и взял ее. Я смотрел на него, когда она заговорила.


"Ну, ты знаешь, я не хотел, чтобы это было только бизнесом".


Я почувствовал себя немного лучше. Я снова поставил бутылку на место и начал ослаблять копье.


"Я тоже".


"На самом деле, я думал... Я знаю, это прозвучит безумно ".


"Что такое?"


"Ну, когда мне сегодня предложили вернуться на работу, я почувствовал себя так... Я не знаю, в приподнятом настроении, я думаю. Оправданный в некотором роде. Но потом, когда я вернулся сюда вечером один, я начал думать о том, что ты сказал, когда шутил вокруг."


Я не мог вспомнить, что она имела в виду, поэтому я подыграл.


"И что?"


Она вроде как засмеялась, прежде чем ответить.


"И, ну, я думаю, это действительно могло бы быть забавно, если бы мы попробовали".


Я ломал голову, задаваясь вопросом, имеет ли это какое-то отношение к теории об одной пуле. Что я такого сказал?


"Ты действительно так думаешь?"


"Ну, я ничего не знаю о бизнесе или о том, как мы могли бы привлекать клиентов, но я думаю, что хотел бы работать с вами над расследованиями. Это было бы весело. Это уже было весело ".


Теперь я вспомнил. Уоллинг и Макэвой, Тайные расследования. Я улыбнулся. Я вытащил копье из своей груди и воткнул его острием вперед в твердую землю, заявляя о себе, как тот астронавт, который водрузил флаг на Луну.


"Да, Рейчел, это было здорово", - сказал я, надеясь, что моя холодная бравада замаскировала мое внутреннее облегчение. "Но я не знаю. Ты был очень расстроен, когда тебе грозила пожизненное без значка."


"Я знаю. Может быть, я обманываю себя. Вероятно, в конечном итоге нам пришлось бы заниматься разводом, а это со временем должно убить душу ".


"Да".


"Ну, об этом есть над чем подумать".


"Эй, у меня ничего не готово. Так что ты не услышишь от меня возражений. Я просто хочу убедиться, что ты не совершишь ошибку. Я имею в виду, неужели бюро внезапно все простило? Они просто вернули тебе твою работу и все?"


"Наверное, нет. Они будут подстерегать меня в засаде. Они всегда так делают ".


Я услышал стук в ее дверь и чей-то приглушенный голос, выкрикивающий: "Обслуживание номеров".


"Мой ужин здесь", - сказала Рейчел. "Мне нужно идти".


"Ладно. Увидимся позже, Рейчел."


"Ладно, Джек. Спокойной ночи."


Я улыбнулся, когда отключил звонок. Позже будет раньше, чем она думала.


Почистив зубы и осмотрев себя в зеркале, я схватила бутылку Grand Embrace и сунула в карман складной штопор, который предоставила служба обслуживания номеров. Я убедился, что у меня есть ключ-карта, и вышел из комнаты.


Лестница была прямо за моей дверью, а Рейчел жила всего этажом выше и несколькими дверями ниже, так что я решил не терять времени. Я хлопнул дверью и начал подниматься по бетонной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, бросив быстрый взгляд через перила и вниз по центральной шахте на землю. У меня быстро закружилась голова, я отстранился и продолжил подъем. Я свернул на среднюю лестничную площадку, думая о том, какими будут ее первые слова, когда она откроет дверь и увидит меня. Я улыбался, когда преодолел следующий пролет. И вот тогда я увидел человека, лежащего навзничь рядом с дверью в коридор седьмого этажа. На нем были черные брюки и белая рубашка с галстуком-бабочкой.


В одно мгновение я понял, что это официант, обслуживающий номера, который ранее принес мне ужин и бутылку вина, которую я сейчас держал в руках. Когда я добрался до верхней ступеньки, я увидел кровь на бетоне, вытекающую из-под него. Я опустился на колени рядом с ним и поставил бутылку.


"Эй!"


Я толкнул его в плечо, чтобы посмотреть, смогу ли я получить ответ. Там ничего не было, и я думал, что он мертв. Я увидел идентификационную бирку, прикрепленную к его поясу, подтверждающую мое узнавание. ЭДВАРД ГУВЕР, КУХОННЫЙ ПЕРСОНАЛ.


Я сделал еще один быстрый прыжок.


Рейчел!


Я вскочил и рывком распахнул дверь. Когда я вошла в коридор седьмого этажа, я достала свой телефон и набрала 911. Отель был спроектирован в виде широкой U-образной формы, и я был в верхнем правом ответвлении. Я начал двигаться по коридору, проверяя номера на дверях. 722, 721, 720... Я добрался до комнаты Рейчел и увидел, что дверь приоткрыта. Я протиснулся внутрь без стука.


"Рейчел?"


Комната была пуста, но в ней были очевидные следы борьбы. Тарелки, столовое серебро и картофель фри со стола для обслуживания номеров были разбросаны по полу. Покрывала с кровати исчезли, а на полу валялась подушка, измазанная кровью.


Я осознал, что держу телефон на боку, и услышал металлический голос, зовущий меня. Я направился обратно в холл, когда поднял телефонную трубку.


"Алло?"


"Девять-один-один, что у вас случилось?"


Я побежала по коридору, паника охватила меня, когда я кричала в телефон.


"Мне нужна помощь! Гостиница "Меса Верде", седьмой этаж! Сейчас же!"


Я свернула в центральный коридор и на долю секунды увидела мужчину с обесцвеченными светлыми волосами, одетого в красную куртку официанта. Он толкал большую тележку с бельем через пару двойных дверей на дальней стороне гостевых лифтов. Хотя это был всего лишь беглый просмотр, картинка не складывалась.


"Эй!"


Я увеличил скорость, быстро преодолел расстояние и врезался в двойные двери всего через несколько секунд после того, как увидел, что они закрываются. Я зашел в небольшой вестибюль для обслуживающего персонала и увидел, как закрывается дверь служебного лифта. Я рванулся к двери, протягивая руку, но было слишком поздно. Оно исчезло. Я попятился и посмотрел вверх. Над дверью не было цифр или стрелок, которые сказали бы мне, в какую сторону он пошел. Я прорвался обратно через двойные двери и побежал к гостевым лифтам. Лестничные клетки в обоих концах коридора были слишком далеко, чтобы рассмотреть.


Я быстро нажал кнопку "Вниз", думая, что это очевидный выбор. Она вела к выходу. Это привело к побегу. Я подумал о тележке для белья и наклоне вперед человека, который толкал ее. Я был уверен, что в нем было что-то потяжелее белья. У него была Рейчел.


Там было четыре лифта для гостей, и мне повезло. Как только я нажал на кнопку, дверь зазвенела, и открылся лифт. Я прыгнул в открывающуюся дверь и увидел, что кнопка вестибюля уже зажжена. Я нажал на кнопку закрытия двери и бесконечно долго ждал, пока дверь медленно, мягко закроется.


"Полегче, приятель. Мы доберемся туда ".


Я обернулся и увидел, что мужчина уже входит в лифт. На нем была табличка с именем участника конференции, с которой свисала голубая ленточка. Я собирался сказать ему, что это срочно, когда вспомнил о телефоне в моей руке.


"Алло? Ты все еще там?"


На линии были помехи, но у меня все еще была связь. Я почувствовал, как лифт начал быстро опускаться.


"Да, сэр. Я вызвал полицию. Не могли бы вы сказать мне..."


"Послушай меня, там парень, одетый как официант, и он пытается похитить федерального агента. Позвони в ФБР. Отправить всем привет? Ты здесь?"


Ничего. Я потерял связь. Я почувствовал, как лифт резко остановился, когда мы достигли вестибюля. Член конвента оттолкнулся в угол и попытался исчезнуть. Я подошел к дверям и прошел сквозь них, прежде чем они едва успели открыться.


Я шагнул в нишу рядом с вестибюлем. Сориентировавшись относительно того, где должен был находиться служебный лифт, я повернул налево, а затем еще раз налево через дверь с надписью "Только для сотрудников" и вошел в задний коридор. Я услышал шум кухни и почувствовал запах еды. Там были полки из нержавеющей стали, уставленные банками с едой и другими продуктами коммерческого размера. Я видел служебный лифт, но никаких признаков человека в красной куртке или тележки с бельем.


Неужели я спустился на служебном лифте? Или он поднялся наверх?


Я нажал кнопку вызова лифта.


"Эй, ты не должен был возвращаться сюда".


Я быстро обернулась и увидела мужчину в кухонной белой одежде и грязном фартуке, идущего ко мне по коридору.


"Ты видел парня, толкающего тележку с бельем?" Быстро спросила я.


"Не на кухне, я этого не делал".


"Здесь есть подвал?"


Мужчина вынул незажженную сигарету изо рта, чтобы ответить.


"Здесь нет никакого подвала".


Он сделал жест рукой, в которой держал сигарету. Я понял, что он вышел на улицу на перекур. Где-то рядом был выход.


"Отсюда есть выход к гаражу для парковки?"


Он указал мимо меня.


"Погрузочная площадка - это... Эй, осторожно!"


Я начал поворачиваться обратно к лифту, как раз когда тележка с бельем врезалась в меня. Оно ударило меня по бедру, и верхняя часть моего тела перевалилась через край. Я вытягиваю руки, чтобы не упасть на кучу постельного белья и лежащее в ней покрывало. Я почувствовал что-то мягкое, но твердое под одеялом и понял, что это Рейчел. Я перенес свой вес назад и соскользнул обратно на ноги.


Я поднял глаза и увидел, что лифт снова закрывается, когда человек в красной куртке держал руку на кнопке закрытия двери. Я посмотрел на его лицо и узнал его по фотографии, которую видел ранее тем вечером. Теперь он был причесан и светловолос, но я была уверена, что это Марк Курьер. Я оглянулся на панель управления лифтом и увидел, что сверху горит подсветка этажа. Курьер возвращался наверх.


Я сунула руку в тележку и сдернула покрывало с кровати. Там была Рейчел. На ней все еще была та одежда, в которой она была ранее днем. Она лежала лицом вниз со связанными за спиной руками и ногами. Пояс из махровой ткани от халата из гостиничного номера был завязан у нее во рту в качестве кляпа. Из ее носа и рта обильно текла кровь. Ее глаза были стеклянными и отстраненными.


"Рэйчел!"


Я наклонился и вытащил кляп у нее изо рта.


"Рейчел? С тобой все в порядке? Ты меня слышишь?"


Она не ответила. Кухонный работник подошел и заглянул в тележку.


"Что, черт возьми, происходит?"


Она была связана пластиковыми стяжками. Я достал из кармана складной штопор и использовал маленькое лезвие, предназначенное для вырезания колпачков, чтобы разрезать пластик.


"Помоги мне вытащить ее!"


Мы осторожно вытащили ее из тележки и положили на пол. Я опустился рядом с ней и убедился, что кровь не перекрыла ее дыхательные пути. Ее ноздри были забиты им, но рот был чист. Ее избили, и ее лицо начало опухать.


Я поднял глаза на повара.


"Иди, вызови охрану. И девять-один-один. Сейчас! ВПЕРЕД!"


Он побежал по коридору за телефоном. Я снова посмотрел на Рейчел и увидел, что она становится настороже.


"Джек?"


"Все в порядке, Рейчел. Ты в безопасности".


Ее глаза выглядели испуганными и обиженными. Я почувствовал, как во мне закипает гнев.


Из коридора я услышал крик кухонного работника.


"Они приближаются! Парамедики и полиция!"


Я не смотрела на него снизу вверх. Я не сводил глаз с Рейчел.


"Вот, ты это слышишь? Помощь уже в пути".


Она кивнула, и я увидел, что в ее глаза возвращается больше жизни. Она закашлялась и попыталась сесть. Я помог ей, а затем притянул ее в объятия. Я погладил ее сзади по шее.


Она прошептала что-то, чего я не расслышал, и я отстранился, чтобы посмотреть на нее, и попросил ее повторить это еще раз.


"Я думал, ты в Лос-Анджелесе".


Я улыбнулся и покачал головой.


"Я был слишком параноиком из-за того, что хотел уйти от истории. И от тебя. Я собирался удивить тебя бутылкой хорошего вина. Вот тогда я его и увидел. Это был Курьер."


Она сделала легкий кивок.


"Ты спас меня, Джек. Я не узнал его через глазок. Когда я открыла дверь, было слишком поздно. Он ударил меня. Я пытался бороться, но у него был нож ".


Я шикнул на нее. Никаких объяснений не требовалось.


"Послушай, он был один? Макгиннис был там?"


Она покачала головой.


"Я видел только "Курьера". Я узнал его слишком поздно."


"Не беспокойся об этом".


Кухонный работник стоял дальше по коридору, теперь с другими мужчинами, одетыми в кухонную одежду. Я подал им знак подойти, но они сначала не двигались. Затем один неохотно шагнул вперед, и остальные последовали за ним.


"Нажми для меня кнопку лифта", - сказал я.


"Ты уверен?" - спросил один.


"Просто сделай это".


Я наклонился и уткнулся лицом в изгиб шеи Рейчел. Я крепко обнял ее, вдохнул ее аромат и прошептал ей на ухо.


"Он поднялся. Я собираюсь пойти и забрать его ".


"Нет, Джек, ты подожди здесь. Останься со мной ".


Я остановился и посмотрел ей в глаза. Я ничего не сказал, пока не услышал, как открылся лифт. Затем я поднял глаза на повара, с которым я изначально разговаривал. На его белой рубашке было вышито имя Хэнк.


"Где охрана?"


"Они должны быть здесь", - сказал он. "Они приближаются".


"Хорошо, я хочу, чтобы вы, мужчины, подождали здесь с ней. Не оставляй ее. Когда сюда прибудет охрана, ты скажешь им, что на лестнице седьмого этажа есть еще одна жертва и что я поднялся наверх, чтобы поискать парня. Скажи охране, чтобы перекрыли все выходы и лифты. Этот парень поднялся, но ему придется попытаться спуститься ".


Рейчел начала вставать.


"Я иду с тобой", - сказала она.


"Нет, ты не такой. Ты ранен. Ты оставайся здесь, а я сейчас вернусь. Я обещаю."


Я оставил ее там и вошел в лифт. Я нажал на кнопку 12 и снова посмотрел на Рейчел. Когда дверь закрылась, я заметил, что Хэнк, кухонный работник, нервно прикуривает сигарету.


Это был момент, нарушающий правила, черт возьми, для нас обоих.


Служебный лифт медленно двинулся вверх, и я осознал, что спасение Рейчел во многом зависело от чистой удачи - медленный лифт, мое пребывание в Месе, чтобы удивить ее, мой подъем по лестнице с бутылкой вина. Но я не хотел зацикливаться на том, что могло бы быть. Я сосредоточился на моменте, и когда лифт, наконец, достиг верхнего этажа здания, я стоял наготове с однодюймовым штопальным лезвием, когда дверь открылась. Я понял, что мне следовало захватить с кухни оружие получше, но было уже слишком поздно.


Вестибюль обслуживающего персонала на двенадцатом этаже был пуст, если не считать красной куртки официанта, которую я видел брошенной на пол. Я толкнул вращающиеся двери и оказался в центральном коридоре. Теперь я мог слышать сирены, доносящиеся снаружи здания. Их много.


Посмотрев в обе стороны, я ничего не увидел и начал понимать, что обыск двенадцатиэтажного отеля в одиночку, почти такого же широкого, как и высокий, был бы пустой тратой времени. Между лифтами и лестничными клетками у Курьера был выбор из нескольких путей эвакуации.


Я решил вернуться к Рейчел и оставить поиски охране отеля и прибывшей полиции.


Но я знал, что по пути вниз я смогу перекрыть хотя бы один из этих путей отхода. Может быть, мне повезет больше. Я выбрал северную лестничную клетку, потому что она была ближе всего к парковочному гаражу отеля. И это была лестница, по которой Курьер ранее прятал тело официанта, обслуживавшего номера.


Я прошел по коридору, завернул за угол, а затем толкнул выходную дверь. Сначала я посмотрел через перила в шахту. Я ничего не видел и слышал только эхо сирен. Я как раз собирался спуститься по ступенькам, когда заметил, что, хотя я был на верхнем этаже отеля, лестница продолжалась вверх.


Если был доступ на крышу, мне нужно было это проверить. Я направился наверх.


Лестничная клетка была тускло освещена бра на каждой площадке. Каждый этаж был разбит на два набора лестниц и площадок в обычном дизайне взад-вперед. Когда я добрался до среднего уровня и повернул, чтобы подняться по следующей лестнице на то, что должно было стать тринадцатым этажом, я увидел, что верхняя и последняя площадка была заставлена мебелью из гостиничного номера. Я прошел весь путь до того места, где лестница заканчивалась в большом складском помещении. Там были прикроватные столики, поставленные друг на друга, и матрасы, прислоненные вчетверо друг к другу у одной из стен. Там были штабеля стульев, мини-холодильники и тумбы для телевизоров до появления плоских экранов. Мне вспомнились картотечные шкафы, которые я видел в коридоре офиса государственного защитника. Здесь должно было быть множество нарушений кода, но кто смотрел? Кто вообще сюда поднимался? Кого это волновало?


Я обошла группу стоячих ламп из нержавеющей стали и направилась к двери с маленьким квадратным окошком на уровне лица. Слово "крыша" было нарисовано на нем с помощью трафарета. Но когда я добрался до него, я обнаружил, что дверь была заперта. Я сильно нажал на фиксатор, но он не двигался. Что-то заклинило или заблокировало механизм, и дверь не поддавалась. Я посмотрел в окно и увидел плоскую, покрытую гравием крышу, уходящую за парапеты отеля, выложенные бочкообразной плиткой. Через сорокаярдовое пространство из гравия я мог видеть конструкцию, в которой размещалось лифтовое оборудование здания. За этим была еще одна дверь на лестничную клетку с другой стороны отеля.


Я переместился влево и наклонился ближе к окну, чтобы лучше видеть крышу. Курьер может быть где-то там.


Как только я это сделал, я увидел размытое отражение движения в стекле.


Кто-то был позади меня.


Инстинктивно я отпрыгнул в сторону и одновременно обернулся. Рука курьера с ножом опустилась вниз и едва не задела меня, когда он врезался в дверь.


Я расставил ноги, а затем навалился на него всем телом, поднимая руку и вонзая свой собственный клинок ему в бок.


Но мое оружие было слишком коротким. Я попал прямым попаданием, но не нанес достаточного урона, чтобы сбить цель. Курьер взвизгнул и опустил предплечье на мое запястье, сбив мой клинок на пол. Затем он в ярости замахнулся на меня с разворота своим собственным. Мне удалось нырнуть под него, но я хорошо рассмотрел его клинок. Оно было по меньшей мере четырех дюймов в длину, и я знала, что если он подключится к нему, это будет одноразовое предложение для меня.


Курьер нанес еще один удар, и на этот раз я парировал удар справа и поймал его запястье. Единственным преимуществом, которое у меня было, был мой размер. Я был старше и медлительнее Курьера, но я был на сорок фунтов выше него. Отводя его руку с ножом, я снова бросился на него всем телом, отбрасывая его назад через лес стоячих ламп на бетонный пол.


Он вырвался во время падения, а затем поднялся на ноги с ножом наготове. Я схватил одну из ламп, выставив ее круглое основание и приготовившись ударить в него и отразить следующую атаку.


На мгновение ничего не произошло. Он держал нож наготове, и мы, казалось, оценивали друг друга, ожидая, когда другой сделает следующий ход. Затем я сделал выпад цоколем лампы, но он легко уклонился от него. Затем мы снова поравнялись. На его лице была какая-то отчаянная улыбка, и он тяжело дышал.


"Куда ты собираешься идти, Курьер? Ты слышишь все эти сирены? Они здесь, чувак. Через две минуты здесь будут копы и ФБР по всему дому. Куда ты собираешься пойти потом?"


Он ничего не сказал, и я снова ткнул в него лампой. Он схватился за подставку, и мы на мгновение боролись за контроль над ней, но я толкнул его обратно на стопку мини-холодильников, и они рухнули на пол.


У меня не было опыта в области боя на ножах, но мои инстинкты подсказывали мне продолжать говорить. Если бы я отвлек Курьера, то уменьшил бы угрозу от ножа и, возможно, смог бы выстрелить в него в открытую. Итак, я продолжал забрасывать его вопросами, ожидая своего момента.


"Где твой напарник? Где Макгиннис? Что он сделал, отправил тебя делать грязную работу в одиночку? Прямо как в Неваде, да? Ты снова упустил свой шанс ".


Курьер ухмыльнулся мне, но не заглотил наживку.


"Он просто говорит тебе, что делать? Как твой наставник по убийствам или что-то в этом роде? Чувак, хозяин не будет очень доволен тобой сегодня вечером. Ты хорош для двоих, чувак ".


На этот раз он не мог это контролировать.


"Макгиннис мертв, ты, тупой ублюдок! Я похоронил его в пустыне. Точно так же, как я собирался похоронить твою сучку после того, как покончу с ней ".


Я изобразил еще один тычок в него лампой и попытался разговорить его.


"Я не понимаю, Курьер. Если он мертв, почему ты просто не убежала? Зачем рисковать всем, чтобы пойти за ней?"


В тот самый момент, когда он открыл рот, чтобы ответить, я изобразил удар лампой ему в грудь, а затем направил основание ему в лицо, угодив прямо в челюсть. Курьер на мгновение отшатнулся назад, и я быстро приблизился, сначала швырнув в него лампой, а затем потянувшись за ножом обеими руками. Мы врезались в телевизионную тумбу и упали на пол, я на нем сверху и борюсь за контроль над ножом.


Он переместил свой вес подо мной, и мы перекатились три раза, в итоге он оказался сверху. Я держала обе руки на его запястье, и он ткнул свободной рукой мне в лицо, пытаясь разорвать мою хватку жестким движением руки. Мне наконец удалось согнуть его запястье под болезненным углом. Он вскрикнул, нож высвободился и со звоном упал на бетон. Локтем я подтолкнул его к шахте лестничного колодца, но оно остановилось чуть в стороне от цели, балансируя на краю под синим ограждением. Оно было в шести футах от меня.


Тогда я набросился на него, как животное, нанося удары руками и ногами и подпитываясь первобытной яростью, которую я никогда раньше не испытывал. Я схватил ухо и попытался оторвать его. Я с размаху врезал ему локтем в зубы. Но энергия молодости постепенно взяла над ним верх. Я быстро уставал, и ему удалось отступить и увеличить дистанцию. Затем он ударил меня коленом в промежность, и воздух вырвался из моих легких. Парализующая боль пронзила меня и ослабила хватку. Он полностью вырвался и встал, чтобы пойти за ножом.


Призвав свой последний резерв сил, я наполовину пополз, наполовину бросился за ним, пытаясь подняться на ноги. Я был ранен и истощен, но я знал, что если он доберется до ножа, я буду мертв.


Я навалился на него всем своим весом сзади. Он накренился вперед, налетев на перила, его верхняя часть тела перевалилась через них. Не раздумывая, я наклонился, схватил его за ногу и перекинул через перила до упора. Он попытался схватиться за стальной трубопровод, но его хватка соскользнула, и он упал.


Его крик длился всего две секунды. Его голова ударилась то ли о перила, то ли о бетонную обшивку шахты, и после этого он беззвучно упал, его тело моталось из стороны в сторону по пути вниз с тринадцатого этажа.


Я наблюдал за ним всю дорогу. Пока последний, громкий удар не донесся до меня эхом.


Хотел бы я сказать, что чувствовал вину или даже раскаяние. Но мне хотелось радоваться каждому моменту его падения.


На следующее утро я вернулся в Лос-Анджелес по-настоящему, прислонившись к иллюминатору самолета и проспав всю дорогу. Я провел большую часть ночи в теперь уже знакомой обстановке ФБР. Агент Бэнтам и я снова столкнулись в мобильной комнате для допросов в течение нескольких часов, в течение которых я рассказывал и пересказывал историю о том, что я сделал накануне вечером, и как Курьер разбился насмерть, упав с тринадцатого этажа. Я пересказал ему, что сказал Курьер о Макгиннисе, пустыне и плане в отношении Рейчел Уоллинг.


Во время интервью Бэнтам ни разу не сбросил маску отстраненного федерального агента. Он так и не сказал "спасибо" за спасение жизни его коллеги-агента. Он просто задавал вопросы, иногда пять или шесть раз и разными способами. И когда все, наконец, закончилось, он сообщил мне, что подробности, касающиеся смерти Марка Курьера, будут представлены большому жюри штата, чтобы определить, было ли совершено преступление или мои действия представляли собой самооборону. Только тогда он сломал стереотип и заговорил со мной как с человеком.


"У меня смешанные чувства к тебе, Макэвой. Вы, без сомнения, спасли жизнь агенту Уоллинг, но подняться туда после "Курьера" было неправильным шагом. Тебе следовало подождать. Если бы ты это сделал, он мог бы быть жив прямо сейчас, и у нас могли бы быть некоторые ответы. Как бы то ни было, если Макгиннис действительно мертв, большинство секретов отправились в ту шахту вместе с Courier. Там большая пустыня, если вы понимаете, что я имею в виду ".


"Да, что ж, я сожалею об этом, агент Бэнтам. Я смотрю на это так, как будто, если бы я не пошел за ним, он мог бы уйти. И если бы это произошло, скорее всего, вы бы тоже не получили никаких ответов. Вы бы просто получили больше тел."


"Может быть. Но мы никогда не узнаем ".


"И что теперь происходит?"


"Как я уже сказал, мы представим это большому жюри. Сомневаюсь, что у вас возникнут какие-либо проблемы. Мир точно не будет испытывать жалость к Марку Курьеру ".


"Я не имею в виду со мной. Меня это не беспокоит. Что теперь происходит с расследованием?"


Он сделал паузу, как будто раздумывая, должен ли он мне что-нибудь сказать.


"Мы попытаемся воссоздать тропу. Это все, что мы можем сделать. Мы еще не закончили с Western Data. Мы продолжим здесь и попытаемся составить картину того, что сделали эти люди. И мы продолжим искать Макгинниса. Живое или мертвое. У нас есть только сообщение курьера о том, что он мертв. Лично я не уверен, что верю в это."


Я пожал плечами. Я точно передал то, что сказал Курьер. Я бы предоставил экспертам определять, было ли это правдой. Если бы они хотели разместить фотографию Макгинниса в каждом почтовом отделении страны, меня бы это устроило.


"Могу я сейчас вернуться в Лос-Анджелес?"


"Ты свободен идти. Но если что-то еще придет в голову, позвони нам. Аналогичным образом, мы позвоним тебе ".


"Понял".


Он не пожал мне руку. Он просто открыл дверь. Когда я вышел из автобуса, Рейчел ждала меня. Мы были на парковке перед отелем Mesa Verde Inn. Было около пяти утра, но никто из нас не выглядел очень уставшим. Парамедики осмотрели ее. Опухоль уже начала спадать, но у нее была сильно порезанная и ушибленная губа и ушиб ниже уголка левого глаза. Она отказалась от транспортировки в местную больницу для дальнейшего обследования. Последнее, что она сделала бы в этот момент, это покинула бы центр расследования.


"Как ты себя чувствуешь?" Я спросил.


"Я в порядке", - сказала она. "Как у тебя дела?"


"Я в порядке. Бантам сказал, что я могу уходить. Думаю, я успею на первый рейс обратно в Лос-Анджелес ".


"Ты не собираешься остаться на пресс-конференцию?"


Я покачал головой.


"Что они собираются сказать такого, чего я еще не знаю?"


"Ничего".


"Как ты думаешь, сколько ты здесь пробудешь?"


"Я не знаю. Я думаю, пока они не разберутся с делами. Чего не произойдет, пока мы не узнаем все, что нужно знать ".


Я кивнул и посмотрел на часы. Первый рейс в Лос-Анджелес, вероятно, будет не раньше, чем через два часа.


"Не хочешь пойти куда-нибудь позавтракать?" Я спросил.


Она попыталась скривить губы, чтобы показать презрение к этой идее, но боль помешала усилию.


"Я не настолько голоден. Я просто хотел попрощаться. Мне нужно вернуться к Western Data. Они нашли главную жилу."


"Который из них что?"


"Неучтенный сервер, к которому обращались как Макгиннис, так и Курьер. Там есть архивные видео, Джек. Они снимали свои преступления ".


"И они оба есть на видео?"


"Я их не видел, но мне сказали, что их нелегко опознать. Они носят маски и стреляют под таким углом, чтобы в основном были видны их жертвы, а не они сами. Мне сказали, что в одном из видеороликов Макгиннис носит капюшон палача - похожий на тот, что носят Зодиаки ".


"Ты пацан - Подожди минутку, ему должно быть шестьдесят с лишним лет, чтобы быть Зодиаком".


"Нет, они не предлагают этого - вы можете купить капюшон в культовых магазинах в Сан-Франциско. Это просто признак того, кто они есть. Это как если бы у тебя была книга на прикроватной тумбочке. Они знают историю. И это показывает, какую роль страх играет в их программе. Запугивание их жертв было частью спешки ".


Я не думал, что нужно быть профайлером ФБР, чтобы понять это. Но это напомнило, насколько по-настоящему ужасными были последние мгновения жизни их жертв.


Я снова вспомнил аудиозапись сеанса пыток Биттакера и Норриса в задней части фургона. Тогда я не мог слушать. Я почти не хотел ответа на вопрос, который у меня был сейчас.


"Анджела снимается?"


"Нет, она была слишком недавней. Но есть и другие."


"Ты имеешь в виду жертв?"


Рейчел посмотрела через мое плечо на дверь автобуса ФБР, а затем снова на меня. Я предположил, что она, возможно, заговорила не в свою очередь, независимо от того, какую сделку я предположительно заключил.


"Да. Они еще не рассмотрели все, но у них есть по крайней мере шесть разных жертв. Макгиннис и Курьер занимались этим долгое время ".


Теперь я не был так уверен, что хочу уходить. Суть заключалась в том, что чем больше число погибших, тем больше история. Двое убийц, по меньшей мере шесть жертв... Если история могла стать больше, чем она уже была, то это только что произошло.


"А как насчет брекетов? Ты был прав насчет этого?"


Она торжественно кивнула. Это был один из тех случаев, когда быть правым не так уж и хорошо.


"Да, они заставляли жертв носить ножные бандажи".


Я покачал головой, как будто отгоняя мысль об этом. Я проверил свои карманы. У меня не было ручки, а мой блокнот остался наверху, в моей комнате.


"У тебя есть ручка?" Я спросил Рейчел. "Мне нужно это записать".


"Нет, Джек, у меня нет ручки, чтобы дать тебе. Я рассказал тебе больше, чем должен был. На данный момент это просто необработанные данные. Подожди, пока я не разберусь во всем получше, и тогда я тебе позвоню. Твой крайний срок истекает не раньше, чем через двенадцать часов, по крайней мере."


Она была права. У меня был целый день, чтобы собрать историю воедино, и информация развивалась в течение дня. Кроме того, я знал, что, когда вернусь в редакцию, столкнусь с той же проблемой, что и неделю назад. Я снова был частью истории. Я убил одного из двух мужчин, о которых была история. Конфликт интересов диктовал, что я не буду это писать. Я собирался еще раз посидеть с Ларри Бернардом и скормить ему статью для первой полосы, которая разнесется эхом по всему миру. Это расстраивало, но к настоящему времени я начал к этому привыкать.


"Хорошо, Рейчел. Думаю, я поднимусь и соберу свои вещи, а затем отправлюсь в аэропорт ".


"Ладно, Джек. Я позвоню тебе. Я обещаю."


Мне понравилось, что она пообещала, прежде чем мне пришлось спросить. Я мгновение смотрел на нее, желая сделать движение, прикоснуться к ней и обнять. Казалось, она прочитала меня. Она сделала первый шаг и притянула меня в крепкие объятия.


"Ты спас мне жизнь сегодня вечером, Джек. Ты думаешь, что выйдешь отсюда с простым рукопожатием?"


"Я вроде как надеялся, что будет нечто большее".


Я легко поцеловал ее в щеку, избегая ее разбитых губ. Если агент Бэнтам или кто-то еще за закопченными окнами мобильного командного центра ФБР наблюдал, никому из нас было все равно.


Прошла почти минута, прежде чем мы с Рейчел расстались. Она посмотрела мне в глаза и кивнула.


"Иди, напиши свою историю, Джек".


"Я буду... если они мне позволят."


Я повернулся и пошел к отелю.


Все взгляды были прикованы ко мне, когда я проходил через отдел новостей. Новость о том, что я убил человека прошлой ночью, распространилась по отделу новостей так же быстро, как ветер в Санта-Ане. Многие, вероятно, думали, что я отомстил за Анджелу Кук. Другие, возможно, думали, что я какой-то помешанный на опасности, который подвергает себя опасности ради острых ощущений.


Когда я подходил к своей кабинке, телефон загудел, и загорелся индикатор сообщения. Я поставил свой рюкзак на пол и решил, что разберусь со всеми звонками и сообщениями позже. Было почти одиннадцать часов, поэтому я подошел к плоту, чтобы посмотреть, вернулся ли еще Прендо. Я хотел поскорее покончить с этой частью. Если я собирался передать свою информацию другому репортеру, я хотел начать отказываться от нее сейчас.


Прендо не было на месте, но Дороти Фаулер сидела на носу плота. Она оторвала взгляд от экрана своего компьютера, увидела меня и сделала двойной снимок.


"Джек, как ты?"


Я пожал плечами.


"Ладно, я думаю. Когда приедет Прендо?"


"Наверное, не раньше часу. Ты готов сегодня поработать?"


"Ты имеешь в виду, чувствую ли я себя плохо из-за парня, который упал с лестницы прошлой ночью? Нет, Дороти, на самом деле меня это устраивает. Я чувствую себя прекрасно. Как говорят копы, NHI - ни один человек не замешан. Этот парень был убийцей, которому нравилось мучить женщин, пока он насиловал и душил их. Я не чувствую себя слишком плохо из-за того, что с ним случилось. На самом деле, я бы хотел, чтобы он был в сознании весь путь вниз ".


"Ладно. Думаю, я это понимаю."


"Единственное, из-за чего мне сейчас не по себе, так это из-за того, что я предполагаю, что мне не удастся написать историю, верно?"


Она нахмурилась и кивнула.


"Боюсь, что нет, Джек".


"Снова дежавю".


Она прищурила на меня глаза, как будто задавалась вопросом, осознаю ли я бессмысленность того, что только что сказал.


"Это поговорка. Йоги Берра? Парень из бейсбольного клуба?"


Она этого не поняла. Я мог чувствовать глаза и уши редакции на нас.


"Неважно. Кому ты хочешь, чтобы я отдал свои вещи? ФБР подтвердило мне, что убийц было двое, и они нашли их видео с несколькими жертвами. По крайней мере, шестеро, кроме Анджелы. Они объявят обо всем этом на пресс-конференции, но у меня есть много материала, который они не будут публиковать. Мы надерем этим задницу".


"Именно то, что я хотел услышать. Я собираюсь снова поставить вас с Ларри Бернардом для продолжения. У тебя есть твои заметки? Ты готов идти?"


"Когда он будет готов".


"Хорошо, позвольте мне позвонить и забронировать конференц-зал еще раз, чтобы вы, ребята, могли приступить к работе".


Следующие два часа я потратил на то, чтобы выложить Ларри Бернарду все, что у меня было, просматривая свои записи и навскидку посвящая его в свои собственные действия. Затем Ларри взял у меня интервью для дополнительной статьи о моей рукопашной схватке с серийным убийцей.


"Жаль, что ты не позволил ему ответить на последний вопрос", - сказал он.


"О чем ты говоришь?"


"В конце, когда вы спросили его, почему он просто не сбежал вместо того, чтобы напасть на Уоллинга, это важный вопрос, не так ли? Почему он не убежал? Он пошел за ней, и в этом не было особого смысла. Он отвечал тебе, но ты сказал, что ударил его лампой до того, как он ответил на этот вопрос."


Мне не понравился вопрос. Как будто он сомневался в моей правдивости или в том, что я сделал.


"Послушай, это была поножовщина, и у меня не было ножа. Я не брал интервью у этого парня. Я пытался отвлечь его. Если он думал о моих вопросах, то он не думал о том, чтобы приставить нож к моему горлу. Это сработало. Когда я увидел свой шанс, я им воспользовался. Я одержал верх, и именно поэтому я жив, а он нет ".


Ларри наклонился вперед и проверил свой магнитофон, чтобы убедиться, что он все еще работает.


"Это хорошая цитата", - сказал он.


Я был репортером двадцать с лишним лет, и меня только что подловил мой собственный друг и коллега.


"Я хочу сделать перерыв. Сколько тебе еще нужно?"


"Я на самом деле думаю, что я хорош", - сказал Ларри, его манера была совершенно непримиримой. Это был просто бизнес. "Давайте сделаем перерыв, и я просмотрю свои записи и удостоверюсь. Почему бы тебе не позвонить агенту Уоллинг и не узнать, не появилось ли чего-нибудь за последние несколько часов."


"Она бы позвонила мне".


"Ты уверен?"


Я встал.


"Да, я уверен. Прекрати пытаться воздействовать на меня, Ларри. Я знаю, как это делается ".


Он поднял руки в знак капитуляции. Но он улыбался.


"Ладно, ладно. Иди сделай перерыв. Мне все равно нужно написать пару статей бюджета ".


Я покинул конференц-зал и вернулся в свою кабинку. Я взял телефон и проверил сообщения. У меня было девять из них, большинство из других новостных агентств, которые хотели, чтобы я прокомментировал их собственные репортажи. Продюсер CNN, которого я спас от гнева цензоров, прервав интервью Алонзо Уинслоу, оставил сообщение, в котором просил меня вернуться к репортажу о последнем повороте событий.


Я разбирался со всеми подобными просьбами на следующий день, после того как статья была опубликована эксклюзивно в Times. Я был верен до конца, даже если я не знал, почему я должен быть.


Последнее сообщение было от моего давно потерянного литературного агента. Я не получал от него известий больше года, и то только для того, чтобы сообщить, что он не смог продать мое последнее предложение о книге "Год из жизни нераскрытого детектива". В его сообщении я узнал, что он уже получил предложения на книгу о деле об убийствах в багажнике. Он спросил, назвали ли СМИ имя убийцы. Он сказал, что запоминающееся название облегчит упаковку книги, продажу на рынке. Он хотел, чтобы я подумал об этом, сказал он, и сидел тихо, пока он крутил и сдавал.


Мой агент скрывался за поворотом, еще не понимая, что убийц было двое, а не один. Но сообщение заставило исчезнуть все разочарования, которые я испытывал из-за того, что не смог написать дневную историю. У меня был соблазн перезвонить агенту, но я решил подождать, пока не услышу от него важные новости. Затем я разработал план, в котором я бы сказал ему, что соглашусь на сделку только с издателем, который пообещает опубликовать и мой первый роман. Если бы они хотели документальную историю достаточно сильно, они бы согласились на сделку.


Повесив трубку, я подошел к своему экрану и заглянул в городскую корзину, чтобы посмотреть, входят ли рассказы Ларри Бернарда в ежедневный бюджет. Как и ожидалось, верхняя часть бюджета была утяжелена трехэтажным корпусом.


СЕРИЙНЫЙ- Мужчина, подозреваемый в том, что он серийный убийца, который принимал участие в убийствах по меньшей мере семи женщин, включая репортера Times, скончался во вторник вечером в Месе, штат Аризона, после стычки с другим репортером газеты, которая привела к его падению с тринадцатого этажа в шахту лестничной клетки отеля. 26-летний Марк Курьер, уроженец Чикаго, был опознан как один из двух мужчин, подозреваемых в серии похищений и убийств женщин на сексуальной почве по меньшей мере в двух штатах. Другой подозреваемый был идентифицирован ФБР как Деклан Макгиннис, 46 лет, также из Месы. Агенты сказали, что Макгиннис был главным исполнительным директором хранилища данных, из которого жертвы выбирались по сохраненным файлам юридической фирмы. Курьер работал на Макгинниса в Western Data Consultants и имел прямой доступ к файлам, о которых идет речь. Хотя Курьер заявил репортеру Times, что он убил Макгинниса, ФБР указало его местонахождение как неизвестное. 45 дюймов с фотографией курьера. БЕРНАРД


СТОРОНА СЕРИАЛА- В борьбе не на жизнь, а на смерть репортер Times Джек Макэвой схватился с вооруженным ножом Марком Курьером на верхнем этаже гостиницы "Меса Верде Инн", прежде чем отвлечь его орудием своего ремесла: словами. Когда подозреваемый в серийном убийце потерял бдительность, Макэвой одержал верх, и Курьер упал в шахту лестничного колодца и разбился насмерть. Власти говорят, что подозреваемый оставил после себя больше вопросов, чем ответов. 18 дюймов с рисунком БЕРНАРДА


ДАННЫЕ- Они называют их бункерами и фермами. Они сидят на пастбищах и в пустынях. Они такие же неописуемые, как безымянные склады, которые выстраиваются вдоль промышленных улиц в каждом городе страны. Центры хранения данных считаются экономичными, надежными и безопасными. Они хранят жизненно важные цифровые файлы, которые остаются на расстоянии всего лишь кончика пальца, независимо от того, где находится ваш бизнес. Но расследование, проведенное на этой неделе о том, как двое мужчин использовали сохраненные файлы, чтобы выбирать женщин, выслеживать их и охотиться на них, поднимает вопросы об индустрии, которая в последние годы переживает взрывной рост. Власти говорят, что главный вопрос заключается не в том, где или как вы должны хранить свою цифровую информацию. Вопрос в том, кто за этим присматривает? The Times узнает, что многие хранилища нанимают лучших и сообразительных для защиты своих данных. Проблема в том, что иногда самые лучшие и сообразительные - бывшие преступники. Подозреваемый Марк Курьер - показательный пример. 25 дюймов с Артом ГОМЕСОМ-GONZMART


Они снова шли ва-банк. Пакет статей возглавил бы газету и стал бы авторитетным отчетом по этому делу. Всем другим средствам массовой информации пришлось бы отдать должное Times или постараться соответствовать ей. Это был бы хороший день для времен.Редакторы уже почуяли Пулитцеровскую премию.


Я закрыл экран и подумал об истории на боковой панели, которую собирался написать Ларри. Он был прав. Вопросов было больше, чем ответов.


Я открыл новый документ на экране и написал свое лучшее воспоминание о точном обмене мнениями с Courier. Это заняло у меня всего пять минут, потому что, по правде говоря, было сказано не так уж много.


Я: Где Макгиннис? Он послал тебя делать грязную работу? Прямо как в Неваде?


ОН: Никакого ответа.


Я: Он говорит тебе, что делать? Он твой наставник по убийствам, и сегодня вечером мастер не будет доволен учеником. Ты пошел на поводу у двоих.


ОН: Макгиннис мертв, ты, тупой ублюдок! Я похоронил его в пустыне. Точно так же, как я собирался похоронить твою сучку, когда покончу с ней. Я: Почему ты просто не убежал? Зачем рисковать всем, чтобы пойти за ней?


ОН: Нет ответа.


Когда я закончил, я прочитал его пару раз и внес несколько исправлений и дополнений. Ларри был прав. Все свелось к последнему вопросу. Курьер собирался ответить, но я воспользовался отвлекающим маневром, чтобы застать его врасплох. Я не жалел об этом. Отвлечение внимания, возможно, спасло мне жизнь. Но я, конечно, хотел бы, чтобы у меня был ответ на вопрос, который я задал.


На следующее утро Times купалась в лучах освещения национальных новостей, и я был с ней заодно. Я не написал ни одной из историй, вызвавших ажиотаж в общенациональных СМИ, но я был объектом двух из них. Мой телефон не переставал жужжать, а почтовый ящик переполнялся рано.


Но я не отвечал на звонки или электронные письма. Я не купался. Я был погружен в размышления. Я провел ночь с вопросом без ответа, который я задал Марку Курьеру, и независимо от того, как я к этому относился, все не сходилось. Что там делал Курьер? Какова была великая награда за такой большой риск? Это была Рейчел? Похищение и убийство федерального агента, несомненно, поместило бы Макгинниса и Курьера в высший пантеон убийц, чьи смертоносные знания сделали их именами нарицательными. Но было ли это тем, чего они хотели? Не было никаких признаков того, что эти двое были заинтересованы в привлечении общественного внимания. Они тщательно спланировали и замаскировали свои убийства. Попытка похищения Рейчел не вписывалась в историю, приведшую к этому. И поэтому должна была быть другая причина.


Я начал смотреть на это под другим углом. Я подумал о том, что случилось бы, если бы я поехал в Лос-Анджелес и "Курьеру" удалось схватить Рейчел и вывезти ее из отеля.


Мне казалось вероятным, что похищение было обнаружено вскоре после того, как оно произошло, когда официант, обслуживающий номера, не вернулся на кухню. Я подсчитал, что в течение часа отель превратился бы в оживленный улей. ФБР наводнило бы отель и окрестности, постучало бы в каждую дверь и перевернуло каждый камень в попытке найти и спасти кого-нибудь из своих. Но к тому времени Курьер был бы уже давно мертв.


Было ясно, что похищение привлекло бы бюро и вызвало массовое отвлечение внимания от расследования дела Макгинниса и Курьера. Но также было ясно, что это будет лишь временное изменение. Я предполагал, что до полудня следующего дня агенты прибудут самолетом с полной загрузкой в федеральной демонстрации мощи и решимости. Это позволило бы им преодолеть любые отвлекающие факторы и оказать еще большее давление на расследование, все время поддерживая удушающие усилия по поиску Рэйчел.


Чем больше я думал об этом, тем больше жалел, что не дал Курьеру шанса ответить на последний вопрос: почему ты не сбежал?


У меня не было ответа, и было слишком поздно получать его непосредственно из источника. Итак, я продолжал прокручивать это в голове, пока это не стало всем, о чем можно было думать.


"Джек?"


Я выглянул из-за стены своего кабинета и увидел Молли Робардс, секретаршу помощника главного редактора.


"Да?"


"Ты не отвечаешь на звонки, а твой почтовый ящик переполнен".


"Да, я получаю слишком много - это проблема?"


"Мистер Крамер хотел бы вас видеть".


"О, ладно".


Я не сделал ни единого движения, но и она тоже. Было ясно, что ее послали забрать меня. Я, наконец, отодвинул свой стул и встал.


Крамер ждал меня с широкой, фальшивой улыбкой на лице. У меня было чувство, что все, что он собирался мне сказать, было не его идеей. Я воспринял это как хороший знак, поскольку его идеи редко были хорошими.


"Джек, сядь".


Я сделал. Он навел порядок на своем столе, прежде чем продолжить.


"Что ж, у меня для тебя есть хорошие новости".


Он снова одарил меня улыбкой. То самое, которое было на нем, когда он сказал мне, что меня нет дома.


"Неужели?"


"Мы решили отозвать ваш план увольнения".


"Что это значит? Меня не увольняют?"


"Именно".


"А как насчет моей зарплаты и льгот?"


"Ничего не изменилось. Все то же старое, все то же старое."


Это было так же, как если бы Рейчел вернула свой значок. Я почувствовал волнение, но затем реальность обрушилась на меня.


"Так что это значит, ты увольняешь кого-то другого вместо меня?"


Крамер прочистил горло.


"Джек, я не собираюсь тебе лгать. Нашей целью было сократить количество мест в редакции до ста к первому июня. Ты был номером девяносто девять - это было так близко."


"Итак, я сохраняю свою работу, а топор достается кому-то другому".


"Анджела Кук займет девяносто девятое место. Мы не будем ее заменять ".


"Это удобно. Кто такой большая сотня?"


Я повернулся в кресле и посмотрел через стекло на отдел новостей.


"Бернард? ГоГо? Коллинз-"


Крамер прервал меня.


"Джек, я не могу обсуждать это с тобой".


Я снова повернулся к нему.


"Но кто-то другой вот-вот попадется на крючок, потому что я должен остаться. Что произойдет после того, как эта история закончится? Ты перезвонишь мне сюда и сможешь повторить все сначала?"


"Мы не ожидаем очередного непроизвольного сокращения численности. Новый владелец сделал это ..."


"А как насчет следующего нового владельца? А то, что было после этого?"


"Послушай, я привел тебя сюда не для того, чтобы ты мне проповедовал. Новостной бизнес претерпевает серьезные изменения. Это борьба не на жизнь, а на смерть. Вопрос в том, хотите ли вы сохранить свою работу или нет? Я предлагаю это тебе".


Я полностью развернулась, так что оказалась к нему спиной, и смотрела на отдел новостей. Я бы не стал скучать по этому месту. Я бы скучал только по некоторым людям. Не оборачиваясь к Крамеру, я дал ему свой ответ.


"Этим утром мой литературный агент в Нью-Йорке разбудил меня в шесть. Он сказал, что получил от меня предложение о сделке на две книги. Четверть миллиона долларов. Мне потребовалось бы почти три года, чтобы сделать это здесь. И вдобавок ко всему, я получил предложение о работе от the Velvet Coffin. Дон Гудвин открывает страницу расследований на своем веб-сайте. Чтобы как бы восполнить слабину, когда Раз выпадает мяч. Платят не много, но это окупается. И я могу работать из дома - где бы это ни находилось ".


Я встал и повернулся обратно к Крамеру.


"Я сказал ему "да". Так что спасибо за предложение, но ты можешь занести меня под номером сто в свой список тридцати. Послезавтра я ухожу".


"Ты устроился на работу к конкуренту?" Негодующе сказал Крамер.


"А чего ты ожидал? Ты уволил меня, помнишь?"


"Но я отменяю это", - пробормотал он. "Мы уже выполнили свою норму".


"Кто? Кого ты уволил?"


Крамер опустил взгляд на свой стол и прошептал имя последней жертвы.


"Майкл Уоррен".


Я покачал головой.


"Это понятно. Одному парню в отделе новостей я бы и времени суток не уделил, а теперь я сохраняю его работу. Ты можешь нанять меня обратно, потому что мне больше не нужна твоя работа ".


"Тогда я хочу, чтобы ты убрал со своего стола прямо сейчас. Я вызову охрану, и тебя выпроводят".


Я улыбнулась ему, когда он поднял трубку.


"Меня это устраивает".


Я нашел пустую картонную коробку в копировальной мастерской и через десять минут наполнял ее вещами, которые хотел убрать со своего стола. Первым, что попалось на глаза, был потертый красный словарь, который дала мне мама. После этого больше не было ничего, что стоило бы хранить. Настольные часы Mont Blanc, которые каким-то образом так и не были украдены, красный степлер и несколько файлов, содержащих списки звонков и контакты источника. Это было оно.


Парень из службы безопасности присматривал за мной, пока я собирала вещи, и у меня возникло ощущение, что это не первый раз, когда он оказывается в таком неловком положении. Я сжалился над ним и не винил его за то, что он просто делал свою работу. Но то, что он стоял за моим столом, было похоже на размахивание флагом. Вскоре подошел Ларри Бернард.


"Что происходит? У тебя есть время до завтра."


"Больше нет. Краммер сказал мне отправляться в путь ".


"Как так вышло? Что ты сделал?"


"Он пытался вернуть мне мою работу, но я сказал ему, что он может оставить ее".


"Что? Ты превратился..."


"Я получил новую работу, Ларри. На самом деле, их двое."


Моя коробка была настолько полной, насколько могла вместиться. Это выглядело жалко. Не так уж много за семь лет работы. Я встал, перекинул рюкзак через плечо и взял коробку, готовый идти.


"А как насчет истории?" - Спросил Ларри.


"Это твоя история. Ты с этим справишься".


"Да, через тебя. Кого я собираюсь попросить рассказать мне о том, что внутри?"


"Ты репортер. Ты разберешься с этим ".


"Могу я позвонить тебе?"


"Нет, ты не можешь позвонить мне".


Ларри нахмурился, но я не позволил ему замахиваться слишком долго.


"Но ты можешь пригласить меня на ланч за счет средств Times. Тогда я поговорю с тобой ".


"Ты - мужчина".


"Еще увидимся, Ларри".


Я направился к нише лифта, охранник следовал за мной. Я обвел взглядом редакцию, но убедился, что мои глаза ни на ком другом не зацепились. Я не хотел никаких прощаний. Я шел вдоль ряда стеклянных офисов и не потрудился заглянуть ни в один из редакторов, на которых я работал. Я просто хотел выбраться оттуда.


"Джек?"


Я остановился и обернулся. Дороти Фаулер вышла из стеклянного офиса, мимо которого я только что прошел. Она поманила меня обратно.


"Можешь зайти на минутку, прежде чем уйдешь?"


Я поколебался и пожал плечами. Затем передал коробку охраннику.


"Сейчас вернусь".


Я вошла в кабинет редактора журнала "Сити" и, сняв рюкзак, села перед ее столом. На ее лице была лукавая улыбка. Она говорила тихим голосом, как будто беспокоилась, что ее слова могут быть услышаны в соседнем кабинете.


"Я сказал Ричарду, что он обманывает самого себя. Что ты не возьмешься за работу обратно. Они думают, что люди похожи на марионеток, и их можно дергать за ниточки ".


"Тебе не следовало быть таким уверенным. Я почти взял его."


"Я сомневаюсь в этом, Джек. Очень нравится".


Я думал, это комплимент. Я кивнул и посмотрел позади нее на стену, увешанную фотографиями, открытками и газетными вырезками. У нее был классический заголовок с одной из нью-йоркских вкладок на стене: "Обезглавленное тело в баре Topless". С этим не поспоришь.


"Что ты теперь будешь делать?"


Я изложил ей более развернутую версию того, что я сказал Крамеру. Я бы написал книгу о своей роли в истории "Курьер-Макгиннис", а затем получил бы долгожданный шанс опубликовать роман. Все это время я был бы на верхушке мачты в velvetcoffin.com и свободен заниматься расследовательскими проектами по своему выбору. Платили бы немного, но это была бы журналистика. Я только что совершил прыжок в цифровой мир.


"Все это звучит великолепно", - сказала она. "Мы действительно будем скучать по тебе здесь. Ты один из лучших ".


Я не очень хорошо воспринимаю подобные комплименты. Я циничен и ищу ракурс. Если я был настолько хорош, почему меня вообще включили в список тридцати? Ответ должен был заключаться в том, что я был хорош, но недостаточно хорош, а она просто пускала дым. Я отвел взгляд от нее, как я делаю, когда кто-то лжет мне в лицо, и вернулся к изображениям, приклеенным к стене.


Вот тогда я это и увидел. То, что ускользало от меня раньше. Но не в этот раз. Я наклонился вперед, чтобы лучше видеть, а затем встал и перегнулся через ее стол.


"Джек, что?"


Я указал на стену.


"Могу я посмотреть на это? Фотография из "Волшебника Изумрудного города".


Фаулер протянул руку, снял его со стены и протянул мне.


"Это шутка от друга", - сказала она. "Я из Канзаса".


"Я понимаю это", - сказал я.


Я изучал фотографию, сосредоточившись на Пугале. Фотография была слишком маленькой, чтобы я мог быть полностью уверен.


"Могу я быстро запустить поиск на вашем компьютере?" Я спросил.


Я обходил ее стол, прежде чем она ответила.


"Э-э, конечно, что это такое, что ..."


"Я еще не уверен".


Она встала и отошла с дороги. Я занял ее место, посмотрел на ее экран и открыл Google. Машина работала медленно.


"Давай, давай, давай".


"Джек, в чем дело?"


"Позволь мне просто..."


Наконец-то появилось окно поиска, и я нажал на Google Images. Я ввел Scarecrow в поисковый блок и пустил его в ход.


Вскоре мой экран заполнился шестнадцатью маленькими изображениями пугал. Там были фотографии симпатичного персонажа из фильма "Волшебник страны Оз" и цветные наброски злодея по имени Пугало из комиксов о Бэтмене из комиксов о Бэтмене. Там было еще несколько фотографий и рисунков пугал из книг и фильмов, а также каталогов костюмов для Хэллоуина. Они варьировались от добрых и дружелюбных до ужасных и угрожающих. У некоторых были веселые глаза и улыбки, а у некоторых глаза и рты были зашиты.


Я потратил две минуты, нажимая на каждую фотографию и увеличивая ее. Я изучил их и, шестнадцать на шестнадцать, у всех них была одна общая черта. Конструкция каждого пугала включала в себя джутовый мешок, натянутый на голову, чтобы сформировать лицо. Каждый мешочек был перетянут вокруг шеи шнурком. Иногда это была толстая веревка, а иногда обычная домашняя бельевая веревка. Но это не имело значения. Изображение было последовательным и соответствовало тому, что я видел в файлах, которые я накопил, а также стойкому образу Анджелы Кук, который у меня сложился.


Теперь я мог видеть, что при убийствах для создания лица пугала использовался прозрачный пластиковый пакет. Никакой мешковины, но это несоответствие устоявшимся образам не имело значения. Конструкция была такой же. Мешок на голове и веревка на шее использовались для создания одного и того же образа.


Я нажал на следующий экран с изображениями. Опять та же конструкция. На этот раз изображения были старше, они восходили на столетие к оригинальным иллюстрациям в книге "Удивительный волшебник страны Оз". И тогда я увидел это. Иллюстрации были приписаны Уильяму Уоллесу Денслоу. Уильям Денслоу, как в Билле Денслоу, как в данных Денслоу.


Я не сомневался, что только что нашел подпись. Секретная подпись, о которой мне рассказала Рейчел, будет там.


Я выключил экран и встал.


"Я должен идти".


Я обошла ее стол и схватила свой рюкзак с пола.


"Джек?" - Спросил Фаулер.


Я направился к двери.


"Было приятно работать с тобой, Дороти".


Самолет жестко приземлился на летное поле в Скай Харбор, но я едва заметил. За последние две недели я так привык летать, что больше даже не утруждал себя тем, чтобы выглянуть в иллюминатор, чтобы психологически привести самолет к безопасному приземлению.


Я еще не позвонил Рейчел. Я хотел сначала добраться до Аризоны, чтобы все, что случилось с моей информацией, включало мое участие. Технически, я больше не был репортером, но я все еще защищал свою историю.


Задержка также позволила мне больше подумать о том, что у меня было, и выработать подход. Взяв напрокат телефон и добравшись до Месы, я заехал на стоянку круглосуточного магазина и зашел, чтобы купить одноразовый телефон. Я знал, что Рейчел работала в бункере в Western Data. Когда я звонил ей, я не хотел, чтобы она увидела мое имя на экране идентификации, а затем назвала его в присутствии Карвера.


Наконец, готовый и вернувшись в машину, я позвонил, и она ответила после пяти гудков.


"Здравствуйте, это агент Уоллинг".


"Это я. Не произноси мое имя."


Последовала пауза, прежде чем она продолжила.


"Чем я могу вам помочь?"


"Ты с Карвером?"


"Да".


"Хорошо, я в Месе, примерно в десяти минутах езды. Мне нужно встретиться с тобой так, чтобы никто другой из присутствующих не узнал ".


"Мне жаль, но это будет невозможно. Что все это значит?"


По крайней мере, она подыгрывала.


"Я не могу тебе сказать. Я должен показать тебе. Ты уже пообедал?"


"Да".


"Ладно, скажи им, что тебе нужен латте или что-нибудь такое, что ты не можешь достать ни в одном из их автоматов. Встретимся на территории Хайтауэра через десять минут. Принимай их заказы на латте, если нужно. Продай это, убирайся оттуда и встреться со мной. Я не хочу приближаться к Western Data из-за камер, расставленных по всему месту ".


"И ты не можешь дать мне ни малейшего представления, что все это значит?"


"Это о Карвере, так что не задавай подобных вопросов. Просто придумай предлог и встреться со мной. Никому не говори, что я здесь или что ты на самом деле делаешь ".


Она не ответила, и я начал терять терпение.


"Рейчел, ты будешь там или нет?"


"Это будет прекрасно", - наконец сказала она. "Тогда я поговорю с тобой".


Она отключила звонок.


Еще через пять минут я был на территории Хайтауэра. Место, очевидно, было названо в честь старой наблюдательной вышки в пустыне, которая возвышалась позади него. Казалось, что башня сейчас закрыта, но сверху она была украшена сотовыми ретрансляторами и антеннами.


Я вошел и обнаружил, что заведение почти пусто. Пара посетителей, которые выглядели как студенты колледжа, сидели в одиночестве с открытыми ноутбуками перед ними. Я подошел к стойке и заказал две чашки кофе, а затем поставил свой компьютер на столик в углу, подальше от других посетителей.


Взяв две чашки, которые я заказала, я щедро полила свою сахаром и молоком и вернулась к своему столику. Через окно я проверил парковку и не увидел никаких признаков Рейчел. Я сел, сделал глоток дымящегося кофе и подключился к Интернету через бесплатный Wi-Fi в кофейне.


Прошло пятнадцать минут. Я проверил сообщения и подумал о том, что бы я сказал Рейчел, если бы она появилась. Я вывел страницу с изображениями пугала на свой экран и был готов приступить. Я как раз читал чек, который пришел вместе с кофе.


Бесплатный Wi-Fi при каждой покупке!


Проверьте нас в сети


www.hightowergrounds.com


Я скомкал его и бросил в мусорное ведро, но промахнулся. После того, как я встал и вставил рикошет, я открыл одноразовую сумку и собирался снова позвонить Рейчел, когда наконец увидел, как она заехала на стоянку и припарковалась. Она вошла, увидела меня и направилась прямо к моему столику. Она держала листок бумаги с записанными на нем заказами на кофе.


"В последний раз, когда я выходила выпить кофе, я была агентом-новичком на переговорах о захвате заложников в Балтиморе", - сказала она. "Я этого не делаю, Джек, так что лучше бы все было хорошо".


"Не волнуйся, так и есть. Я думаю. Почему бы тебе просто не присесть?"


Она послушалась, и я подтолкнул к ней чашку черного кофе через стол. Она не прикасалась к нему. На ней были солнцезащитные очки, но я мог видеть глубокую фиолетовую линию под ее левым глазом. Припухлость ее челюсти теперь полностью прошла, а рассеченная губа была скрыта под блеском для губ. Вы должны были искать это, чтобы увидеть это. Я задавался вопросом, было бы уместно наклониться и попытаться обнять или поцеловать ее, но понял намек из ее делового поведения и держался на расстоянии.


"Хорошо, Джек, я здесь. Что ты здесь делаешь?"


"Кажется, я нашел подпись. Если я прав, Макгиннис был просто прикрытием. Неудачник. Другой убийца - это Пугало. Это, должно быть, Карвер ".


Она долго смотрела на меня, ее глаза ничего не выражали сквозь темные очки. Наконец, она заговорила.


"Итак, ты запрыгнул в самолет, будучи частым летчиком, чтобы прилететь сюда и сказать мне, что человек, рядом с которым я работаю, также является убийцей, которого я преследовал".


"Это верно".


"Надеюсь, это будет вкусно, Джек".


"Кто вернулся в бункер с Карвером?"


"Два агента из команды EER, Торрес и Моури. Но не обращай на них внимания. Скажи мне, что происходит ".


Я попытался подготовить почву для того, что я покажу ей на ноутбуке.


"Прежде всего, меня беспокоил вопрос. Каков был план твоего похищения?"


"После просмотра некоторых видеозаписей, найденных в бункере, я не хочу думать об этом".


"Извините, неправильный выбор слов. Я не имею в виду то, что должно было случиться с тобой. Я имею в виду, почему ты. Зачем идти на такой большой риск, чтобы преследовать тебя? Простой ответ заключается в том, что это сильно отвлекло бы внимание от главного расследования. И это правда, но в лучшем случае это было бы временным отвлечением. Агенты начали бы стекаться в это место десятками. Довольно скоро вы не сможете проехать знак "Стоп" без того, чтобы вас не остановили федералы. Диверсия окончена ".


Рейчел последовала логике и кивнула в знак согласия.


"Хорошо, но что, если была другая причина?" Я спросил. "У вас там двое убийц. Наставник и ученица. Студент пытается похитить тебя самостоятельно. Почему?"


"Потому что Макгиннис был мертв", - сказала Рейчел. "Там был только студент".


"Хорошо, тогда, если это правда, зачем вообще делать этот шаг? Зачем преследовать тебя? Почему бы вместо этого не убраться к черту из Доджа? Видишь ли, что-то не сходится. По крайней мере, с учетом того, как мы на это смотрели. Мы думаем, что схватить тебя было отвлекающим маневром. Но на самом деле это было не так ".


"Тогда что это было?"


"Ну, а что, если Макгиннис не был наставником? Что, если он должен был выглядеть так, как он был? Что, если он был просто козлом отпущения и похищение тебя было частью плана по получению настоящего наставника? Чтобы помочь ему сбежать."


"Что насчет улик, которые мы обнаружили?"


"Ты имеешь в виду, что у него на книжной полке моя книга, а в доме подтяжки для ног и порно?" Разве это не своего рода удобно?"


"Эти вещи не были оставлены валяться по всему дому. Оно было спрятано и найдено только после многочасовых поисков. Но не обращай внимания на все это. Да, его могли подбросить. Я больше думаю о сервере в Western Data, который мы нашли, который был полон видеодоказательств ".


"Во-первых, вы сказали, что его нельзя опознать на видео. И кто сказал, что он и Курьер были единственными, у кого был доступ к этому серверу. Не могли ли улики, находящиеся там, быть подброшены точно так же, как вещи в доме?"


Она ответила не сразу, и я знал, что угадал ее мысли. Возможно, она все это время думала, что все слишком легко зависело от Макгинниса. Но затем она покачала головой, как будто это тоже не сходилось.


"Все равно это не имеет смысла, если ты утверждаешь, что наставником является Карвер. Он не пытался убежать. Когда Курьер пытался схватить меня, Карвер был в бункере с Торрес и..."


Она не закончила. Я сделал.


"Моури. Да, он был с двумя агентами ФБР."


Я наблюдал, как к ней пришло осознание.


"У него было бы идеальное алиби, потому что два агента поручились бы за него", - наконец сказала она. "Если бы я исчез, пока он был с командой EER, у него было бы алиби, и бюро было бы почти уверено, что это Макгиннис и Курьер схватили меня".


Я кивнул.


"Это не только поставило бы Карвера вне подозрений, но и удержало бы его прямо в центре вашего расследования".


Я подождал всего секунду, пока она ответит. Когда она этого не сделала, я продолжил.


"Подумай об этом. Как Курьер узнал, в каком отеле вы были? Мы сказали Карверу, когда он спросил нас во время тура. Помнишь? Затем он рассказал Курьеру. Он послал курьера".


Она покачала головой.


"И прошлой ночью я даже сказал, что возвращаюсь в отель, чтобы заказать обслуживание в номер и лечь спать".


Я развел руками, как бы говоря, что вывод очевиден.


"Но этого недостаточно, Джек. Это не означает, что Карвер был ..."


"Я знаю. Но, может быть, это имеет значение."


Я повернул компьютер так, чтобы она могла видеть экран. У меня была открыта страница с изображениями пугала в Google. Она наклонилась и сначала посмотрела на него, затем придвинула компьютер к своей стороне стола. Она поработала с клавиатурой и увеличила изображения, одно за другим. Мне не нужно было ничего говорить.


"Денслоу!" - внезапно сказала она. "Ты видел это? Оригинального иллюстратора Волшебника страны Оз звали Уильям Денслоу."


"Да, я это видел. Вот почему я здесь ".


"Это все еще не связано напрямую с Карвером".


"Это не имеет значения. Здесь много дыма, Рейчел. Карвер имеет отношение ко многому из этого. У него был доступ к Макгиннису и Фредди Стоуну. У него был доступ к серверам. Мы также знаем, что у него есть технические навыки, которые мы видели на протяжении всего этого ".


Рейчел печатала на моем ноутбуке, пока отвечала.


"Все еще нет прямой связи, Джек. С таким же успехом это мог быть кто-то, кто подставил Карвера, как и есть на самом деле - я только что получил еще одно попадание. Я погуглил имя Фредди Стоун. Взгляни на это."


Она повернула ноутбук так, чтобы я мог видеть экран. На нем была биография из Википедии актера начала двадцатого века по имени Фред Стоун. Биография сказанный Стоун был наиболее известен тем, что впервые изобразил персонажа Пугала в бродвейской версии Волшебника страны Оз 1902 года.


"Видишь, это должен быть Карвер. Все спицы в колесе сходятся к нему в центре. Он делает пугала из жертв. Это его секретная подпись ".


Рейчел покачала головой один раз.


"Смотрите, мы его проверили! Он был чист. Он какой-то гений из Массачусетского технологического института ".


"Как убирать? Вы имеете в виду отсутствие протокола об аресте? Это был бы не первый случай, когда один из этих парней действовал полностью вне поля зрения правоохранительных органов. Тед Банди работал на какой-то кризисной горячей линии, когда не убивал женщин. Это поставило его в постоянный контакт с полицией. Кроме того, спросите меня, гении - это те, кого вы должны остерегаться ".


"Но у меня есть предчувствие к этим парням, и я ничего не уловил. Я сегодня с ним обедал. Он повел меня в любимое место барбекю Макгинниса ".


Я мог видеть неуверенность в себе в ее глазах. Она этого не предвидела.


"Пойдем возьмем его", - сказал я. "Мы противостоим ему и заставляем его говорить. Большинство из этих сериалов гордятся своей работой. Держу пари, он заговорит ".


Она оторвала взгляд от экрана и посмотрела на меня.


"Пойти за ним? Джек, ты не агент и ты не полицейский. Ты репортер."


"Больше нет. Сегодня охрана увела меня с картонной коробкой. С меня хватит как с репортера ".


"Что? Почему?"


"Это долгая история, которую я расскажу тебе позже. Что мы собираемся делать с Карвером?"


"Я не знаю, Джек".


"Ну, ты не можешь просто вернуться туда и принести ему его латте".


Я заметил, как один из посетителей, сидевший несколькими столиками позади Рейчел, оторвался от экрана своего ноутбука, поднял глаза к потолочным балкам и улыбнулся. Затем он поднял кулак и показал средний палец. Я проследила за его взглядом на одну из поперечных балок. На балке была установлена маленькая черная камера, ее объектив был направлен на зону отдыха в кафе. Парень повернулся и начал печатать на своем компьютере.


Я вскочил, оставляя Рейчел и направляясь к нему.


"Эй", - сказал я, указывая на камеру. "Что это? Куда оно делось?"


Малыш сморщил нос от моей глупости и пожал плечами.


"Это живая камера, чувак. Это повсюду. Мне только что позвонил приятель из Амстердама, который видел меня ".


Внезапно меня осенило. Квитанция. Бесплатный Wi-Fi при каждой покупке. Посмотри на нас в сети. Я повернулся и посмотрел на Рейчел. Ноутбук с полноэкранной фотографией Пугала на нем был обращен к камере. Я обернулся и посмотрел в объектив. Назови это предчувствием или определенным знанием, но я знал, что оглядываюсь на Карвера.


"Рейчел?" Сказал я, не отводя взгляда. "Ты сказал ему, где собираешься выпить кофе?"


"Да", - сказала она из-за моей спины. "Я сказал, что просто шел по улице".


Это подтвердило это. Я повернулся и пошел обратно к столу. Я взял ноутбук и закрыл его.


"Он наблюдал за нами", - сказал я. "Нам нужно идти".


Я направился к выходу из кафе, и она вышла прямо за мной.


"Я поведу", - сказала она.


Рейчел развернула свою арендованную машину через главные ворота и помчалась к парадному входу Western Data. Она вела машину одной рукой, другой работая с телефоном. Она поставила машину на стоянку, и мы вышли.


"Что-то не так", - сказала она. "Ни один из них не отвечает".


Рейчел использовала карту-ключ Western Data, чтобы отпереть и войти в парадную дверь. Стойка администратора была пуста, и мы быстро перешли к следующей двери. Когда мы вошли во внутренний коридор, она вытащила свой пистолет из кобуры, которая была у нее на поясе под курткой.


"Я не знаю, что происходит, но он все еще здесь", - сказала она.


"Резчик?" Я спросил. "Откуда ты это знаешь?"


"Я ездил с ним на ланч. Его машина все еще там. Серебристый Лексус."


Мы спустились по лестнице в восьмиугольную комнату и подошли к люку, ведущему в бункер. Рейчел поколебалась, прежде чем открыть дверь.


"Что?" Прошептала я.


"Он поймет, что мы входим. Держись позади меня ".


Она подняла пистолет, и мы протиснулись внутрь вместе, затем быстро двинулись ко второй двери. Когда мы прошли через другую сторону, диспетчерская была пуста.


"Это неправильно", - сказала Рейчел. "Где все? И это должно быть открыто ".


Она указала на стеклянную дверь, которая вела в серверную. Оно было закрыто. Я осмотрел диспетчерскую и увидел, что дверь в личный кабинет Карвера была приоткрыта. Я подошел к нему и толкнул его до упора.


Комната была пуста. Я вошел и направился к рабочему столу Карвера. Я опустил палец на сенсорную панель, и два экрана ожили. На главном экране я смотрел на вид сверху кофейни, где я только что доказал Рейчел, что Субъектом был Карвер.


"Рейчел?"


Она вошла, и я указал на экран.


"Он наблюдал за нами".


Она поспешила обратно в диспетчерскую, и я последовал за ней. Она перешла к центральному рабочему месту, положила пистолет на стол и начала работать с клавиатурой и сенсорной панелью. Два монитора ожили, и вскоре она вывела на экран мультиплексные экраны, разделенные на тридцать два вида внутренних помещений объекта. Но все квадраты были черными. Она начала листать несколько экранов и каждый раз находила одно и то же. Все камеры были темными.


"Он уничтожил все камеры", - сказала Рейчел. "Что такое..."


"Подожди. Вот так!"


Я указал на один ракурс камеры, окруженный несколькими черными квадратами. Рейчел нажала на сенсорную панель и вывела изображение на весь экран.


Камера запечатлела проход между двумя рядами серверных вышек на ферме. На полу лицом вниз лежали два тела, их запястья были скованы наручниками за спиной, а лодыжки связаны кабельными стяжками.


Рейчел схватила микрофон, прикрепленный к столу, нажала на кнопку и почти закричала в него.


"Джордж! Сара! Ты меня слышишь?"


При звуке голоса Рейчел фигуры на экране зашевелились, и мужчина поднял голову. Казалось, что на его белой рубашке была кровь.


"Рэйчел?" - позвал он, его голос звучал слабо из динамика над головой. "Я тебя слышу".


"Где он? Где Карвер, Джордж?"


"Я не знаю. Он только что был здесь. Он только что привел нас сюда ".


"Что случилось?"


"После того, как вы ушли, он пошел в свой кабинет. Он пробыл там недолго, а когда вышел, то напал на нас. Он выхватил мой пистолет из портфеля. Он загнал нас сюда и положил на пол. Я пытался поговорить с ним, но он не захотел говорить."


"Сара, где твое оружие?"


"Он и это понял", - крикнул Моури. "Мне жаль, Рейчел. Мы этого не предвидели ".


"Это не твоя вина. Это мое. Мы собираемся вытащить тебя оттуда ".


Рейчел убрала микрофон и быстро обошла рабочее место, прихватив с собой оружие. Она подошла к считывателю биометрических данных и положила руку на сканер.


"Он может быть там, поджидая", - предупредил я.


"Я знаю, но что я собираюсь делать, оставить их лежать там?"


Устройство завершило сканирование, и она взялась за ручку, чтобы открыть дверь. Оно не двигалось. Сканирование ее руки было отклонено.


Рейчел снова посмотрела на сканер.


"Это не имеет смысла. Мой профиль был размещен вчера."


Она положила руку на сканер и начала процедуру заново.


"Кто это вставил?" Я спросил.


Она оглянулась на меня, и мне не нужно было отвечать, чтобы понять, что это был Карвер.


"Кто еще может открыть эту дверь?" Я спросил.


"Никто, кто на этой стороне. Это были я, Моури и Торрес ".


"А как насчет здешних сотрудников?"


Она отошла от сканера и снова попыталась открыть дверь. Оно не сдвинулось с места.


"Наверху у них скудный штат сотрудников, и ни у кого нет разрешения на ферму. Мы облажались! Мы не можем достать..."


"Рейчел!"


Я указал на экран. Карвер внезапно оказался в поле зрения единственной работающей камеры в серверной. Он стоял перед двумя агентами на полу, засунув руки в карманы своего лабораторного халата и глядя прямо в камеру.


Рейчел быстро подошла, чтобы посмотреть на экран.


"Что он делает?" она спросила.


Мне не нужно было отвечать, потому что стало ясно, что Карвер вытаскивал из карманов коробку сигарет и одноразовую зажигалку. В один из тех моментов, когда разум выдает бесполезную информацию, я понял, что, вероятно, это были сигареты, пропавшие из коробки с вещами Фредди Стоуна / Марка Курьера. Пока мы смотрели, Карвер спокойно достал сигарету из коробки и сунул ее в рот.


Рейчел быстро притянула к себе микрофон.


"Уэсли? Что происходит?"


Карвер подносил зажигалку к концу сигареты, но остановился, услышав вопрос. Он снова посмотрел в камеру.


"Вы можете обойтись без тонкостей, агент Уоллинг. Танец подходит к концу".


"Что ты делаешь?" она сказала более решительно.


"Ты знаешь, что я делаю", - сказал Карвер. "Я заканчиваю это. Я бы не хотел провести остаток своих дней, преследуемый как животное, а затем посаженный в клетку. Выставленное на всеобщее обозрение, отправленное на собеседования с психиатрами бюро и профайлерами в надежде узнать все темные секреты вселенной. Думаю, я бы счел, что это судьба хуже смерти, агент Уоллинг."


Он снова поднял зажигалку.


"Не надо, Уэсли! По крайней мере, отпустите агентов Моури и Торрес. Они не сделали ничего, чтобы причинить тебе вред ".


"Дело не в этом, не так ли? Мир причинил мне боль, Рейчел, и этого достаточно. Я уверен, что вы изучали психологию раньше."


Рейчел убрала руку с кнопки передачи и быстро повернулась ко мне.


"Садись за компьютер. Отключите систему VESDA."


"Нет, ты сделай это! Я вообще ничего не знаю о ..."


"Джек там, с тобой?" Спросил Карвер.


Я подал знак рукой Рейчел, чтобы она поменялась со мной местами. Я подошел к микрофону, в то время как она опустилась в кресло и принялась за работу на компьютере. Я нажал на кнопку и поговорил с человеком, который убил Анджелу Кук.


"Я здесь, Карвер. Это не так, как это должно закончиться ".


"Нет, Джек, это единственный конец. Ты убил еще одного великана. Ты герой часа".


"Нет, пока нет. Я хочу рассказать твою историю... Уэсли. Позволь мне объяснить это миру ".


На экране Карвер покачал головой.


"Некоторые вещи невозможно объяснить. Некоторые истории слишком мрачны, чтобы их рассказывать ".


Он щелкнул зажигалкой, и вспыхнуло пламя. Он начал прикуривать сигарету.


"Карвер, нет! Там внутри невинные люди!"


Карвер глубоко затянулся, задержал дыхание, а затем откинул голову назад и выпустил струю дыма к потолку. Я был уверен, что он расположился под одним из инфракрасных детекторов дыма.


"Никто не невиновен, Джек", - сказал он. "Ты должен это знать".


Он затянулся еще дымом и заговорил почти небрежно, жестикулируя рукой с сигаретой, за которой в воздухе тянулся небольшой шлейф голубого дыма.


"Я знаю, что агент Уоллинг и вы пытаетесь отключить систему, но это не сработает. Я взял на себя смелость переустановить его. Теперь доступ есть только у меня. А вытяжной компонент, который выводит углекислый газ из помещения через минуту после рассеивания, был проверен на предмет технического обслуживания. Я хотел убедиться, что ошибок не будет. И никто не выжил".


Карвер выдохнул, выпустив еще одну струю дыма к потолку. Я посмотрел на Рейчел. Ее пальцы забегали по клавиатуре, но она покачала головой.


"Я не могу этого сделать", - сказала она. "Он изменил все коды авторизации. Я не могу попасть в..."


Комнату управления заполнил звук тревожного сигнала. Система была отключена. Красная полоса толщиной в два дюйма пересекала каждый экран в диспетчерской. Электронный голос, женский и спокойный, зачитал вслух слова, пересекающиеся на полосе.


"Внимание, система пожаротушения VESDA была активирована. Весь персонал должен покинуть серверную. Система пожаротушения VESDA включится через одну минуту ".


Рейчел запустила обе руки в волосы и беспомощно уставилась на экран перед собой. Карвер выпустил еще одну струю дыма к потолку. На его лице было выражение спокойной покорности.


"Рейчел!" Моури позвал его из-за спины. "Вытащи нас отсюда!"


Карвер оглянулся на своих пленников и покачал головой.


"Все кончено", - сказал он. "Это конец".


Как раз в этот момент меня потряс второй звук предупреждающего сигнала.


"Внимание, система пожаротушения VESDA была активирована. Весь персонал должен покинуть серверную. Система пожаротушения VESDA включится через сорок пять секунд.


Рейчел встала и схватила свой пистолет со стола.


"Пригнись, Джек!"


"Рейчел, нет, оно пуленепробиваемое!"


"По его словам".


Она прицелилась двумя руками и трижды быстро выстрелила в окно прямо перед собой. Взрывы были оглушительными. Но пули едва задели стекло и бешено срикошетили в диспетчерской.


"Рейчел, нет!"


"Лежать!"


Она выпустила еще две пули в стеклянную дверь и получила тот же отрицательный результат. Одна из срикошетивших пуль разнесла один из экранов передо мной, изображение Карвера исчезло, став черным.


Рейчел медленно опустила пистолет. Словно для того, чтобы подчеркнуть ее поражение, снова протрубил предупреждающий сигнал.


"Внимание, система пожаротушения VESDA была активирована. Весь персонал должен покинуть серверную. Система пожаротушения VESDA включится через тридцать секунд".


Я выглянул через окна в серверную. Черные трубы тянулись по потолку в виде сетки, а затем спускались по задней стене к ряду красных труб.2 канистры. Система была на грани сбоя. Это унесло бы жизни трех человек, но в серверной не было пожара.


"Рэйчел, должно быть что-то, что мы можем сделать".


"Что, Джек? Я пытался. Ничего не осталось!"


Она швырнула пистолет на рабочее место и скользнула в кресло. Я подошел, положил руки на рабочий стол и склонился над ней.


"Ты должен продолжать пытаться! В системе должен быть черный ход. Эти парни всегда кладут сзади ..."


Я остановился и выглянул в серверную, когда кое-что понял. И рог протрубил снова, но на этот раз я его едва расслышал.


"Внимание, система пожаротушения VESDA была активирована. Весь персонал должен покинуть серверную. Система пожаротушения VESDA включится через пятнадцать секунд".


Карвера нигде не было видно через окна. Он выбрал проход между двумя рядами башен вне поля зрения из диспетчерской. Было ли это из-за расположения детектора дыма или по какой-то другой причине?


Я посмотрел на неповрежденный экран перед Рейчел. Он показывал мультиплексную запись из тридцати двух камер, которые были отключены Карвером. Я не думал о том, почему до этого момента.


В одно мгновение атомы снова столкнулись друг с другом. Все стало яснее. Не только то, что я увидел перед собой, но и то, что я видел раньше - Миззу курил на заднем дворе после того, как я увидел, как он зашел в серверную. У меня появилась новая идея. Правильная идея.


"Рейчел..."


На этот раз звук рога прозвучал громко и долго. Рейчел встала и уставилась на стакан, когда КО2 система включена. Белый газ вырвался из труб, пересекающих потолок серверной комнаты. В течение нескольких секунд окна были запотевшими и бесполезными. Высокоскоростной разряд вызвал пронзительный свист, который громко и отчетливо доносился через толстое стекло.


"Рейчел!" Я закричал. "Дай мне свой ключ. Я иду за Карвером ".


Она повернулась и посмотрела на меня.


"О чем ты говоришь?"


"Он не убивает себя! У него есть передышка, и там должен быть черный ход!"


Свист прекратился, и мы оба повернулись обратно к окнам. В серверной комнате было полное отключение света, но СО2 доставка прекратилась.


"Дай мне ключ, Рейчел".


Она посмотрела на меня.


"Я должен идти".


"Нет, тебе нужно вызвать подкрепление и неотложную медицинскую помощь. Тогда работай за компьютером. Найди заднюю дверь."


Не было времени думать и обдумывать вещи. Люди умирали. Мы оба знали это. Она вытащила ключ из кармана и отдала его мне. Я повернулся, чтобы уйти.


"Подожди! Возьми это".


Я обернулся, и она протянула мне свой пистолет. Я взял его без колебаний, затем направился в ловушку.


Пистолет Рейчел в моей руке казался тяжелее, чем я когда-либо чувствовал свой собственный пистолет. Проходя через ловушку, я поднял ее, проверил действие и прицелился в ствол. Я стрелял на дистанции всего раз в год, но я знал, что буду готов применить оружие в случае необходимости. Я прошел через следующую дверь и вошел в восьмиугольник с поднятым дулом. Там никого не было.


Я быстро пересек комнату к двери на противоположной стороне. Из экскурсии по сайту я знал, что это привело к большим помещениям, в которых размещались системы питания и охлаждения для объекта. Мастерская, где Карвер и его техники строили серверные башни, тоже была здесь. Я предполагал, что здесь также должна быть вторая лестница.


Сначала я переехал в помещение для растений. Это было обширное помещение с большим оборудованием. Система кондиционирования воздуха размером с "Виннебаго" располагалась в центре комнаты, подключенная к многочисленным потолочным воздуховодам и кабелям. Раньше это были резервные системы и генераторы. Я подбежал к двери в дальнем левом углу и использовал карточку-ключ Рейчел, чтобы открыть ее.


Я вошел в длинную и узкую комнату с оборудованием. На другом конце была вторая дверь, и мое представление о плане здания подсказало мне, что она приведет в серверную.


Быстро подойдя к нему, я увидел, что слева от двери установлен еще один биометрический сканер для рук. Над ним был ящик с устройствами для экстренного дыхания. Должно быть, это была задняя дверь в серверную.


Не было никакого способа узнать, успел ли Карвер уже сбежать. Но у меня не было времени ждать, чтобы посмотреть, пройдет ли он. Я развернулся и направился обратно. Я снова быстро прошел через помещение для растений, пока не достиг двойных дверей на дальней стороне.


Держа пистолет наготове, я открыл одну из дверей карточкой-ключом и вошел в мастерскую. Это была еще одна большая комната со скамейками для инструментов вдоль правой и левой стен и рабочим местом в центре, где одна из черных серверных башен находилась в стадии строительства. Каркас и боковые пути были завершены, но внутренние полки для серверов не были установлены.


За серверной башней я увидел винтовую лестницу, ведущую на поверхность. Должно быть, это был путь к задней двери и скамейке для курильщиков.


Я быстро обошел башню и направился к лестнице.


"Привет, Джек".


Как только я услышал свое имя, я почувствовал дуло пистолета на затылке. Я даже не видел Карвера. Он вышел из-за серверной башни, когда я проходил мимо.


"Циничный репортер. Я должен был знать, что ты не купишься на мое самоубийство ".


Его свободная рука схватила меня сзади за воротник, и пистолет остался прижатым к моей коже.


"Теперь ты можешь бросить пистолет".


Я уронил оружие, и оно с громким стуком упало на бетонный пол.


"Я так понимаю, это был агент Уоллинг, да? Так почему бы нам не вернуться и не нанести ей визит? И мы покончим с этим прямо сейчас. Или, кто знает, может быть, я просто покончу с этим ради тебя и заберу ее с собой. Я думаю, я хотел бы провести некоторое время с агентом ..."


Я услышал удар тяжелого предмета по плоти и костям, и Карвер врезался мне в спину, а затем упал на пол. Я обернулся и увидел Рейчел, держащую гаечный ключ промышленного размера, который она взяла с верстака.


"Рейчел! Что такое..."


"Он оставил карточку-ключ Маури на ее рабочем месте. Я последовал за тобой. Давай. Давайте отведем его обратно в диспетчерскую."


"О чем ты говоришь?"


"Его рука. Он может открыть серверную комнату ".


Мы наклонились к Карверу, который стонал и медленно двигался по бетонному полу. Рейчел взяла свое оружие и то, которое держал Карвер. Я увидел второй пистолет у него за поясом и схватил его. Я закрепил его на своем собственном поясе, а затем помог Рейчел поднять Карвера на ноги.


"Задняя дверь ближе", - сказал я. "И там есть дышащие".


"Показывай дорогу. Поторопись!"


Мы быстро прошли, наполовину неся Карвера, через подсобное помещение и вошли в узкую аппаратную за ним. Всю дорогу он стонал и произносил слова, которых я не мог понять. Он был высоким, но худым, и его вес не был чрезмерным.


"Джек, это было здорово, выяснить, где задняя дверь. Я просто надеюсь, что мы не слишком опоздали ".


Я понятия не имел, сколько прошло времени, но думал в терминах секунд, а не минут. Я не ответил Рейчел, но полагал, что у нас был хороший шанс вовремя связаться с ее коллегами-агентами. Когда мы достигли задней двери серверной, я принял на себя вес Карвера и начал поворачивать его, чтобы Рейчел могла положить его руку на сканер.


В этот момент я почувствовал, как тело Карвера напряглось. Он был готов для меня. Он схватил меня за руку и развернулся, позволив инерции вывести меня из равновесия. Мое плечо врезалось в дверь, когда Карвер опустил одну руку и потянулся за пистолетом у меня за поясом. Я схватила его за запястье, но было слишком поздно. Его правая рука сомкнулась на пистолете. Я был между ним и Рейчел, и я внезапно понял, что она не могла видеть пистолет и что Карвер собирался убить нас обоих.


"Пистолет!" Я закричал.


Рядом с моим ухом раздался внезапный резкий взрыв, руки Карвера отпали от меня, и он рухнул на пол. Брызги крови попали в меня, когда он падал.


Я отступил назад и согнулся пополам, держась за ухо. Звон был таким громким, как от проходящего поезда. Я обернулся и увидел, что Рейчел все еще держит пистолет в боевом положении.


"Джек, ты в порядке?"


"Да, прекрасно!"


"Быстро, хватай его! Прежде чем мы потеряем пульс ".


Я встал позади Карвера, чтобы я мог просунуть руки под его плечи и поднять его. Даже с помощью Рейчел, это была борьба. Но нам удалось поставить его вертикально, а затем я держал его под мышками, пока она протягивала его правую руку к считывателю.


Раздался металлический щелчок, когда замок двери отсоединился, и Рейчел толкнула ее, открывая.


Я оставил Карвера на пороге, оставив дверь открытой, чтобы впустить воздух. Я открыла футляр и достала дыхательные аппараты. Их было всего двое.


"Сюда!" - крикнул я.


Я отдал одно Рейчел, когда мы вошли на ферму. Туман в серверной начал рассеиваться. Видимость была около шести футов. Мы с Рейчел надели респираторы и открыли дыхательные пути, но Рейчел продолжала отнимать свой ото рта, чтобы выкрикнуть имена своих коллег-агентов.


Она не получила ответа. Мы двигались по центральному коридору между двумя рядами официантов, и нам повезло, поскольку мы почти сразу наткнулись на Торреса и Маури. Карвер поставил их возле задней двери, чтобы он мог быстро сбежать.


Рейчел присела на корточки рядом с агентами и попыталась растолкать их, чтобы они проснулись. Ни один из них не отреагировал. Она сорвала с себя дыхалку и сунула ее в рот Торрес. Я снял свое и положил в Маури.


"Ты забираешь его, я забираю ее!" - завопила она.


Каждый из нас схватил одного из агентов под мышки и потащил их обратно к двери, через которую мы вошли. Мой парень был легким и непринужденным в движениях, и я получил хорошую наводку на Рейчел. Но я начал выдыхаться на полпути. Мне самому нужен был кислород.


Чем ближе мы подходили к открытой двери, тем больше воздуха начинало поступать в мои легкие. Наконец я добрался до двери и перетащил Торреса через тело Карвера в комнату с оборудованием. Ухабистое приземление, казалось, взбодрило Торреса. Он начал кашлять и приходить в себя еще до того, как я уложил его.


Рейчел вошла позади меня с Маури.


"Я не думаю, что она дышит!"


Рейчел вытащила дыхательный аппарат изо рта Маури и начала процедуру искусственного дыхания.


"Джек, как он?" спросила она, не отрывая взгляда от Моури.


"Он хороший. Он дышит".


Я придвинулся к Рейчел, когда она проводила искусственное дыхание рот в рот. Я не был уверен, чем могу помочь, но через несколько мгновений Моури забился в конвульсиях и начал кашлять. Она повернулась на бок и подняла ноги в позу эмбриона.


"Все в порядке, Сара", - сказала Рейчел. "С тобой все в порядке. Ты сделал это. Ты в безопасности".


Она нежно похлопала Маури по плечу, и я услышала, как агенту удалось выдавить из себя "спасибо", а затем спросить о ее партнере.


"С ним все будет в порядке", - сказала Рейчел.


Я отошел к ближайшей стене и сел, прислонившись к ней спиной. Я был измотан. Мой взгляд переместился на тело Карвера, распростертое на полу возле двери. Я мог видеть как входные, так и выходные раны. Пуля прошла через его лобные доли. Он не двигался с тех пор, как упал, но через некоторое время мне показалось, что я вижу легкое подергивание пульса на его шее чуть ниже уха.


Измученная, Рейчел подвинулась и сползла по стене рядом со мной.


"Подкрепление приближается. Вероятно, мне следует подняться наверх и подождать их, чтобы я мог показать им дорогу сюда ".


"Сначала отдышись. Ты в порядке?"


Она утвердительно кивнула, но все еще тяжело дышала. Таким был и я. Я наблюдал за ее глазами и увидел, что они сфокусировались на Карвере.


"Это очень плохо, понимаешь?"


"Что такое?"


"Что с исчезновением Курьера и Карвера секреты умерли вместе с ними. Все мертвы, и у нас ничего нет, ни малейшего намека на то, что заставило их сделать то, что они сделали ".


Я медленно покачал головой.


"У меня есть для тебя новости. Я думаю, что Пугало все еще живо ".


ДЕВЯТНАДЦАТЬ: Бейкерсфилд


Прошло шесть недель после событий, которые произошли в Месе. Тем не менее, те события остаются яркими в моей памяти и воображении.


Я пишу сейчас. Каждый день. Обычно днем я нахожу переполненное кафе, где можно установить свой ноутбук. Я понял, что не могу писать в авторском молчании. Я должен бороться с рассеянностью и белым шумом. Я должен как можно ближе подойти к опыту написания статей в переполненном редакционном зале. Кажется, мне нужен шум фоновых разговоров, звон телефонов и щелканье клавиатур, чтобы чувствовать себя комфортно и как дома. Конечно, это искусственная замена настоящей вещи. В кофейне нет духа товарищества. Никакого ощущения "мы против всего мира"."Я уверен, что мне всегда будет не хватать этих вещей в отделе новостей.


Я оставляю утро для исследований по моему предмету. Уэсли Джон Карвер по большей части остается загадкой, но я приближаюсь к тому, кто и что он такое. Пока он лежит в сумеречном мире комы в больничной палате Столичного исправительного центра в Лос-Анджелесе, я приближаюсь к нему.


Кое-что из того, что я знаю, поступило от ФБР, которое продолжает расследовать это дело в Аризоне, Неваде и Калифорнии. Но большую часть этого я получил самостоятельно и из нескольких источников.


Карвер был убийцей с высоким интеллектом и ясным самопониманием. Он был умен и расчетлив, и мог манипулировать людьми, используя их самые глубокие и мрачные желания. Он скрывался на веб-сайтах и в чатах, выявлял потенциальных учеников и жертв, а затем следовал за ними домой, выслеживая их через запутанные порталы цифрового мира. Затем он установил случайный контакт в реальном мире. Он использовал их, или убил, или и то, и другое.


Он занимался этим годами - задолго до того, как "Вестерн Дейта" и убийства в багажнике привлекли чье-либо внимание. Марк Курьер был лишь последним в длинной череде последователей.


Тем не менее, список мрачных поступков, совершенных Карвером, не может затмить мотивы, стоящие за этим. Это то, что мой редактор в Нью-Йорке говорит мне каждый раз, когда мы разговариваем. Я должен быть в состоянии рассказать больше, чем то, что произошло. Я должен сказать почему. Это снова широта и глубина - старые B и D - и я к этому привык.


Что я узнал на данный момент, так это следующее: Карвер рос единственным ребенком, даже не зная, кто был его отцом. Его мать работала в стрип-клубе circuit, что позволяло им двоим ездить из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско, в Нью-Йорк и обратно в его молодые годы. Он был тем, кого они называли малышом в гримерке, которого держали за кулисами на руках воспитательницы, костюмеры и другие танцоры, в то время как его собственная мать работала в свете прожекторов у входа. Она была популярной актрисой, выступая под сценическим псевдонимом "L.A. Женщина" и танцует исключительно под музыку знаменитой лос-анджелесской рок-группы той эпохи The Doors.


Есть намеки на то, что Карвер подвергался сексуальному насилию со стороны более чем одного из людей, с которыми его оставляли в гримерных, и что много ночей он спал в том же гостиничном номере, где его мать развлекала мужчин, которые заплатили за то, чтобы быть с ней.


Самым примечательным во всем этом было то, что у его матери развилось неназванное, но дегенеративное заболевание костей, которое угрожало ее существованию. Когда она не была на сцене и находилась вдали от мира, в котором работала, она часто носила подтяжки для ног, предписанные для поддержки ослабевающих связок и суставов. Юного Уэсли часто просили помочь закрепить кожаные ремни вокруг ног его матери.


Это мрачный и удручающий портрет, но не тот, который приводит к многочисленным убийствам. Секретные ингредиенты этого канцерогена еще не раскрыты - ни мной, ни ФБР. Что заставило ужасы воспитания Карвера дать метастазы в раковую опухоль его взрослой жизни, еще предстоит выяснить. Но Рейчел часто напоминает мне ее любимую фразу из фильма братьев Коэн: Никто никого не знает, не настолько хорошо. Она говорит мне, что никто никогда не узнает, что толкнуло Уэсли Карвера на тот путь, который он выбрал.


Сегодня я в Бейкерсфилде. Четвертый день подряд я буду проводить утро с Карен Карвер, и она поделится со мной своими воспоминаниями о сыне. Она не видела его и не разговаривала с ним с того дня, как он восемнадцатилетним поступил в Массачусетский технологический институт, но ее знания о его юности и готовность поделиться ими со мной приближают меня к ответу на вопрос "почему".


Завтра я поеду домой, мои беседы с матерью убийцы, которая сейчас прикована к инвалидному креслу, на данный момент завершены. Нужно завершить другие исследования, и приближается крайний срок сдачи моей книги. Важнее всего этого то, что прошло пять дней с тех пор, как я видел Рейчел, и разлуку стало тяжело переносить. Я уверовал в теорию одного выстрела, и мне нужно вернуться домой.


Тем временем, прогноз для Уэсли Карвера не очень хороший. Врачи, которые ухаживают за ним, считают, что он никогда не придет в сознание, что повреждение от пули Рейчел оставило его в постоянной темноте. Он бормочет и иногда напевает на своей тюремной кровати, но это все, что когда-либо будет.


Есть некоторые, кто призывал к его судебному преследованию, осуждению и казни в таком состоянии. И другие назвали эту идею варварской, независимо от того, в совершении каких чудовищных преступлений его обвиняют. На недавнем митинге у исправительного центра в центре Лос-Анджелеса одна толпа прошла маршем с плакатами с надписью "ПРЕКРАТИТЕ УБИЙСТВО", в то время как знаки конкурирующей группы гласили, ЧТО ЛЮБАЯ ЖИЗНЬ СВЯЩЕННА.


Интересно, что бы Карвер подумал о такой вещи. Его бы это позабавило? Почувствовал бы он себя утешенным?


Все, что я знаю, это то, что я не могу стереть образ Анджелы Кук, ускользающей в темноту, с открытыми и испуганными глазами. Я полагаю, что Уэсли Карвер уже был осужден каким-то судом высшего разума. И он отбывает пожизненное заключение без возможности условно-досрочного освобождения.


ДВАДЦАТЬ: Пугало


Карвер ждал в темноте. В его голове царила неразбериха мыслей. Их было так много, что он не был уверен, какие из них были настоящими воспоминаниями, а какие выдуманными.


Они просачивались сквозь его разум, как дым. Ничего, что осталось. Ничего, за что он мог бы ухватиться.


Время от времени он слышал голоса, но не мог их четко разобрать. Они были похожи на приглушенные разговоры вокруг него. Никто с ним не разговаривал. Они разговаривали вокруг него. Когда он задавал вопросы, никто не отвечал.


У него все еще была его музыка, и это было единственное, что его спасло. Он слышал это и пытался подпевать, но часто у него не было голоса, и приходилось просто напевать. Он продолжал отставать.


Это конец... прекрасный друг, конец...


Он верил, что это был голос его отца, который пел ему. Отец, которого он никогда не знал, пришедший к нему в милости музыки.


Как в церкви.


Он почувствовал ужасную боль. Как будто топор вонзился в центр его лба. Неумолимая боль. Он ждал, что кто-нибудь остановит это. Чтобы спасти его от этого. Но никто не пришел. Никто его не слышал.


Он ждал в темноте.


Благодарности


Автор с благодарностью признает помощь многих в исследовании, написании и редактировании этой книги. Среди них Ася Мучник, Билл Мэсси, Дэниел Дейли, Деннис "Циско" Войцеховский, Джеймс Суэйн, Джейн Дэвис, Джефф Поллак, Линда Коннелли, Мэри Мерсер, Памела Маршалл, Памела Уилсон, Филип Спитцер, Роджер Миллс, Скотт Б. Андерсон, Шеннон Бирн, Сью Гиссал и Террелл Ли Ланкфорд.


Большое спасибо также Грегори Хоблиту, Грегу Стауту, Джеффу Поллаку, Джону Хоутону, Майку Рошу, Рику Джексону и Тиму Марсии.


Отрывок из "Подменыша", слова и музыка The Doors, No 1971 Doors Music Co. Авторские права возобновлены. Все права защищены. Использовано с разрешения; Отрывок из "Riders on the Storm", слова и музыка The Doors, No 1971 Doors Music Co. Авторские права возобновлены. Все права защищены. Использовано с разрешения; Отрывок из "The End", слова и музыка The Doors, No 1967 Doors Music Co. Авторские права возобновлены. Все права защищены. Используется с разрешения.


Об авторе


Майкл Коннелли - бывший журналист и автор бестселлеров No1 "Вердикт Брасса" и "Адвокат Линкольна", серии бестселлеров о Гарри Босхе, а также романов-бестселлеров "В погоне за десятицентовиком", "Пустая луна", "Кровавая работа" и "Поэт". Crime Beat, сборник его публицистики, также был бестселлером New York Times. Он проводит свое время в Калифорнии и Флориде.


Бонусные материалы


Вопросы и ответы автора


ПУГАЛО


Майкл Коннелли


ДЛЯ ДЖЕКА МАКЭВОЯ УБИЙЦА ПО ИМЕНИ ПОЭТ БЫЛ ПОСЛЕДНИМ СЛОВОМ ВО ЗЛЕ.


ПОДУМАЙ ЕЩЕ РАЗ, ДЖЕК.


Прошло довольно много лет с тех пор, как репортер Джек Макэвой был показан в "Поэте". Что заставило тебя решить написать о нем снова?


Будучи бывшим газетным репортером, в последние годы я наблюдал, как рушилась газетная экономика, и газеты пытались найти способы справиться с рекламой, а читатели переключались на Интернет. На этом пути многие люди, с которыми я работал, потеряли работу из-за выкупа акций или увольнений. Я также большой поклонник телевизионного шоу The Wire.В своем последнем сезоне сериал исследовал во второстепенном сюжете, что происходило с газетным бизнесом. После просмотра этого сериала мне захотелось попробовать себя в истории, которая, во-первых, стала бы триллером, а во-вторых, зажигательной песней для газетного бизнеса.


В "Пугале" Джек проводит последние дни своей работы в "Лос-Анджелес Таймс", газете, в которой ты раньше работал репортером. К сожалению, Rocky Mountain News, газета Джека в Поэте, прекратила производство навсегда. Как это повлияло на написание этой книги?


Как и в случае с любым видом нисходящей спирали, чем ближе вы подходите к концу, тем теснее становятся круги. В процессе написания и после я продолжал слышать о происходящих событиях и должен был попытаться включить их в историю. Times предназначена для того, чтобы представлять весь бизнес - все газеты. Итак, я мог услышать о чем-то, происходящем в одной газете, и я бы включил это в свою историю о Times. Но после того, как книга была закончена, спираль продолжилась. На следующий день после того, как я сдал рукопись, материнская компания Times объявила о банкротстве. Это потребовало внесения нескольких изменений в рукопись. Через три дня после того, как книга была предположительно закрыта и готова к печати, Rocky Mountain News закрылась. Это означало, что нам пришлось разблокировать книгу и внести изменения. С тех пор Times объявила о планах закрыть этим летом больше зарубежных бюро. К сожалению, это продолжается и продолжается. Во многих отношениях я хотел бы, чтобы книга не была такой своевременной, потому что что делает ее своевременной, так это все эти плохие новости для газет.


Чего вы больше всего боитесь в связи с упадком газет и ежедневной печатной журналистики?


Я понимаю и даже принимаю переход на онлайн-новости. О чем я беспокоюсь, так это о достоверности новостей и потере бдительности. Любой может создать веб-сайт, вести блог или заявить о себе как о журналисте. Но газета - это учреждение (Rocky Mountain News было 150 лет) с установленными стандартами и требованиями к журналистам. Это также центральная тема новостей сообщества. Обычно это подготавливает почву для того, что важно и что является новостью. Многое из этого будет потеряно. Не будет центрального места для новостей. Будут десятки веб-сайтов, которые люди, вероятно, выберут в соответствии со своими политическими убеждениями. В конечном счете, здесь проиграет публика. Моя подруга, потерявшая работу в бизнесе, говорит, что вы можете сделать ставку на то, что коррупция в правительстве станет растущей отраслью, потому что там не будет таких сторожевых псов, как в газетах. Мне интересно, сможет ли кучка новостных сайтов и блоггеров когда-нибудь свергнуть коррумпированного президента так, как Никсона свергла Washington Post и другие газеты. На данный момент я сомневаюсь в этом.


Вы придумали название "Бархатный гроб" ("место для работы, настолько приятное, что вы легко могли бы проскользнуть туда и оставаться там до самой смерти"), чтобы описать Los Angeles Times, или это действительно называлось так, когда вы были там репортером?


Это было его прозвище, когда я пришел туда работать в 1988 году. Я помню, как люди в бизнесе говорили мне, что я добрался до бархатного гроба. Что это будет моей последней остановкой, потому что ничего лучше, чем работать в L.A. Times, не было.Я помню, что если они посылали тебя куда-нибудь на сюжет, они летели первым классом. В начале 90-х ее тираж превысил 1,2 миллиона, и это была крупнейшая ежедневная газета в стране. Сейчас на него приходится менее двух третей этого тиража, и он все еще снижается.


В "Пугале" вы сводите агента ФБР Рэйчел Уоллинг и журналиста Джека Макэвоя вместе впервые со времен "Поэта". В последние годы мы видели, как Рейчел тесно сотрудничала с детективом полиции Лос-Анджелеса Гарри Босхом, вступала с ним в романтические отношения и прекращала их. Как ты думаешь, Джек больше подходит Рейчел, чем Гарри?


Я думаю, особенность моих книг в том, что никто не подходит друг другу по духу, и в трениях этих отношений есть та драма, которая мне нужна для каждой истории. По крайней мере, на данный момент Джек больше подходит Рейчел, потому что она нужна ему больше, чем Гарри. Гарри вроде как построил себя так, что ни в ком не нуждается ни на каком уровне. Джек не такой, и я думаю, это сделало бы его более привлекательным для Рейчел. Вопрос в том, кто и что нужно Рейчел. Я пока не уверен, потому что мне нужно больше изучить этого персонажа. Я надеюсь, что у меня будет шанс.


Я думаю, что твой убийца, Пугало, безусловно, самый жуткий из всех, что ты когда-либо писал. Как вы думаете, какие элементы вам нужны, чтобы создать по-настоящему ужасающего вымышленного убийцу?


До этого я писал с точки зрения убийцы всего два раза. Один из таких случаев был с Поэтом. Поскольку это была история Джека Макэвоя / Рэйчел Уоллинг, я решила повторить это здесь. Правда в том, что злодеев создавать проще всего, потому что нет границ. Чем более жутким может быть ваше воображение, тем лучше. Я думаю, что следует помнить, что такого рода людям нужно отвечать за свои преступления перед самими собой. Итак, у них есть встроенные механизмы, которые позволяют им жить с самими собой и которые дают им правдоподобные объяснения, почему они такие, какие они есть. Когда они по-настоящему верят в рак, который поражает их характер, они действительно пугают.


Потрудитесь объяснить, как Пугало, Уэсли Карвер, получил свое имя?


Он управляет центром хранения данных. Это герметично закрытая среда, где расположены ряды серверов для хранения цифровой информации. Предприятия в любой точке мира могут мгновенно создавать резервные копии своих важных записей в центрах, подобных этому. Люди в бизнесе часто называют их фермами из-за множества серверов, установленных наподобие сельскохозяйственных культур, и потому что чаще всего они расположены за пределами городских районов - в традиционных фермерских районах - по соображениям безопасности. Как человек, которому поручено, так сказать, не подпускать злоумышленников к посевам, Карвер подобен пугалу, присматривающему за фермой.


Кража личных данных, киберпреследование, компьютерный взлом и распространение сексуальных извращений - это лишь некоторые из способов использования Интернета хищниками в The Scarecrow. Вы не в первый раз используете Интернет для демонстрации преступлений. Почему это создает такую хорошую игровую площадку для зла?


Я думаю, что я так часто пишу об Интернете, потому что это такая сила позитивных изменений в моей жизни. Но с хорошим приходит плохое. На каждое изобретение, которое положительно меняет мир, найдутся те, кто обратит его на темную сторону. В этом суть художественной литературы, а также социальной рефлексии. Я нахожу захватывающим, если не пугающим до чертиков, тот факт, что Интернет в наше время является отличным местом встречи для всех вещей. Это в том числе и плохое. Люди со схожими извращениями и отклоняющимися вкусами находят друг друга в Интернете каждый день. Это порождает принятие. Для меня самые страшные строки во всей книге - это то, что Рейчел говорит по этому поводу Джеку: "Встреча с людьми, разделяющими убеждения, помогает оправдать эти убеждения. Это придает смелости. Иногда это призыв к действию ".


Фото


Майкл Коннелли в своих книгах пишет о реальных местах. Вот несколько локаций, упомянутых в The Scarecrow.


Словарь Джека Макэвоя


Отрывок из The Scarecrow


Я откинулся на спинку стула и изучил содержимое своего кабинета. Письменный стол, компьютер, телефон и две полки, забитые файлами, записными книжками и газетами. Словарь в красном кожаном переплете, такой старый и часто используемый, что у Вебстера стерся корешок. Моя мать подарила его мне, когда я сказал ей, что хочу быть писателем.


Это было все, что у меня действительно осталось после двадцати лет в журналистике. Все, что я брал с собой в конце двух недель, что имело хоть какой-то смысл, - это этот словарь.


Короткая полоса остановки


Отрывок из The Scarecrow


Короткая остановка была на Сансет в Эко-парке. Это сделало его близким к стадиону "Доджер", так что, предположительно, он получил свое название от бейсбольной позиции. Он также был недалеко от Полицейской академии Лос-Анджелеса, и это сделало его баром для копов в первые годы его существования. Это было место, о котором вы читали в романах Джозефа Вамбо, где копы приходили побыть с себе подобными и поклонницами, которые их не осуждали. Но те дни были давно в прошлом. Эхо-парк менялся. Это становилось модным в Голливуде, и полицейские были вытеснены с Короткой остановки молодыми профессионалами , въезжающими в район. Цены выросли, и копы нашли другие водопои. Полицейская атрибутика все еще висела на стенах, но любой полицейский, который заходил в наши дни, был просто дезинформирован.


И все же мне понравилось это место, потому что оно находилось недалеко от центра города и по дороге к моему дому в Голливуде.


Вестибюль "Глобуса" в "Лос-Анджелес Таймс"


Отрывок изThe Scarecrow


Вестибюль "Глобус" был официальным входом в здание газеты на углу Первой и Спринг-стрит. Латунный шар размером с Фольксваген вращался на стальной оси в центре комнаты. Многие международные бюро и аванпосты того времени постоянно располагались на приподнятых континентах, несмотря на то, что многие из них были закрыты ставнями для экономии денег. Мраморные стены были украшены фотографиями и мемориальными досками, обозначающими многие вехи в истории газеты, выигранные Пулитцеровские премии и сотрудники, которые их получили, а также корреспонденты, погибшие при исполнении служебных обязанностей. Это был гордый музей, как и вся газета в скором времени. Прошел слух, что здание выставлено на продажу.


Но меня волновали только следующие двенадцать дней. Мне оставалось написать последний дедлайн и последнюю историю об убийстве. Мне просто нужно было, чтобы этот глобус продолжал вращаться до тех пор.


Самая пустынная дорога в Америке


Отрывок из The Scarecrow


Шоссе 93 провело меня мимо военно-воздушной базы Неллис, а затем соединилось с 50-й северной. Прошло не слишком много времени, прежде чем я начал понимать, почему она была известна как самая пустынная дорога в Америке. Безжизненная пустыня простиралась до горизонта во всех направлениях. Твердые, выточенные горные хребты, лишенные какой-либо растительности, поднимались и опускались по мере того, как я вел машину. Единственными признаками цивилизации были двухполосное асфальтовое покрытие и линии электропередач, протянутые через хребты фигурками из железных палок, которые выглядели так, словно были гигантами с другой планеты.


***


Майкл Коннелли


Неправильная сторона прощания


Книга 21 из серии "Гарри Босх", 2016


Вин Скалли С огромной благодарностью


Они бросились из-под прикрытия слоновой травы к LZ, пятеро из них окружили слик с обеих сторон, один из них кричал: "Вперед! Уходи! Уходи!" - как будто каждого мужчину нужно было подтолкнуть и напомнить, что это были самые опасные секунды в их жизни.


Промывка ротора пригнула траву назад и разнесла маркерный дым во все стороны. Шум был оглушительным, когда турбина разогналась для тяжелого старта. Дверные стрелки втащили всех внутрь за ремни рюкзаков, и вертолет быстро снова поднялся в воздух, задержавшись не дольше, чем стрекоза на воде.


Линия деревьев была видна через дверь по левому борту, когда судно поднялось и начало крениться. Затем раздались выстрелы из-за баньяновых деревьев. Кто-то крикнул: "Снайперы!" - как будто стрелку из-за двери нужно было сказать, что у него там снаружи.


Это была засада. Три отчетливые вспышки, три снайпера. Они ждали, пока вертолет не наберет высоту и не улетит жирно, став легкой мишенью с шестисот футов.


Стрелок открыл огонь из своего M60, посылая шквал огня по верхушкам деревьев, кромсая их свинцом. Но снайперские выстрелы продолжали раздаваться. У "слика" не было бронированного покрытия - решение, принятое за девять тысяч миль отсюда, чтобы превзойти скорость и маневренность бременем веса и защиты.


Один выстрел попал в капот турбины, звук удара напомнил одному из беспомощных людей на борту о сбитом бейсбольном мяче, попавшем в капот машины на парковке. Затем раздался звон разбивающегося стекла, когда следующий снаряд пробил кабину пилота. Это был выстрел из расчета миллион к одному, поразивший сразу и пилота, и второго пилота. Пилот был убит мгновенно, а второй пилот прижал руки к шее инстинктивным, но беспомощным движением, чтобы удержать кровь внутри своего тела. Вертолет развернулся по часовой стрелке и вскоре вышел из-под контроля. Оно развернулось прочь от деревьев и понеслось через рисовые поля. Мужчины на заднем сиденье начали беспомощно кричать. Человек, который только что вспомнил бейсбол, попытался сориентироваться. Мир за пределами пятна вращался. Он не сводил глаз с единственного слова, отпечатанного на металлической стене, отделяющей кокпит от грузового отсека. Там было написано "Заранее" - буква "А" с перекладиной, которая была стрелкой, направленной вперед.


Он не отвел глаз от слова, даже когда крики усилились, и он почувствовал, что самолет теряет высоту. Семь месяцев поддерживал разведку, и теперь у нас мало времени. Он знал, что не сможет вернуться. Это был конец.


Последнее, что он услышал, был чей-то крик: "Готовься! Держись! Приготовиться!" - как будто была вероятность, что у кого-то на борту был шанс выжить при столкновении, не говоря уже о пожаре, который последовал бы за этим. И не обращайте внимания на вьетконговцев, которые после этого пришли бы с мачете.


Пока остальные кричали в панике, он прошептал имя самому себе.


"Вибиана..."


Он знал, что больше никогда ее не увидит.


"Вибиана..."


Вертолет врезался в одну из дамб рисового поля и разлетелся на миллион металлических частей. Мгновение спустя разлитое топливо загорелось и прогорело сквозь обломки, распространяя пламя по поверхности рисовой воды. Черный дым поднялся в воздух, отмечая обломки, как маркер LZ.


Снайперы перезарядили оружие и ждали, когда прилетят спасательные вертолеты.


1


Босх не возражал против ожидания. Вид был впечатляющим. Он не позаботился о диване в приемной. Вместо этого он стоял, уткнувшись лицом в стекло, и любовался видом, простиравшимся от крыш центра города до Тихого океана. Он был на пятидесяти девяти этажах в башне банка США, и Крейтон заставлял его ждать, потому что это было то, что он делал всегда, возвращаясь к своим дням в Паркер-Центре, где из зала ожидания открывался вид на заднюю часть Сити-холла только под низким углом. Крейтон продвинулся всего на пять кварталов к западу с тех пор, как работал в полицейском управлении Лос-Анджелеса, но он, безусловно, поднялся намного выше этого, до заоблачных высот финансовых богов города.


И все же, с видом или без вида, Босх не понимал, зачем кому-то держать офисы в башне. Самое высокое здание к западу от Миссисипи, оно ранее было целью двух сорванных террористических заговоров. Босх предположил, что к нагрузкам на работе должно было добавиться общее беспокойство для каждой души, которая каждое утро входила в его стеклянные двери. Скоро облегчение может прийти в виде Уилшир Гранд-центра, стеклянного шпиля, вздымающегося к небу в нескольких кварталах отсюда. Когда все будет закончено, оно получит звание самого высокого здания к западу от Миссисипи. Вероятно, это также коснулось бы цели.


Босх любил любую возможность увидеть свой город с высоты. Когда он был молодым детективом, он часто брал дополнительные смены в качестве наблюдателя на одном из дирижаблей Департамента - просто чтобы прокатиться над Лос-Анджелесом и вспомнить о его кажущихся бесконечными просторах.


Он посмотрел вниз на автостраду 110 и увидел, что она перегорожена на всем протяжении через Саут-Сентрал. Он также отметил количество вертолетных площадок на крышах зданий под ним. Вертолет стал пригородным судном элиты. Он слышал, что даже некоторые баскетболисты "Лейкерс" и "Клипперс" с более высокими контрактами брали вертолеты для работы в Стейплс-центре.


Стекло было достаточно толстым, чтобы не пропускать ни звука. Город внизу был тих. Единственное, что услышал Босх, это как секретарша за его спиной снова и снова отвечала на телефонные звонки с одним и тем же приветствием: "Trident Security, чем я могу вам помочь?"


Взгляд Босха задержался на быстро движущейся патрульной машине, направлявшейся на юг по Фигероа в сторону жилого района Лос-Анджелеса. Он увидел, что на багажнике крупно написан 01, и понял, что машина из Центрального подразделения. Вскоре за ним в воздухе последовал дирижабль полиции Лос-Анджелеса, который двигался на меньшей высоте, чем этаж, на котором он стоял. Босх отслеживал это, когда его остановил голос сзади.


"Мистер Босх?"


Он обернулся и увидел женщину, стоящую посреди комнаты ожидания. Она не была секретаршей в приемной.


"I"m Gloria. Мы говорили по телефону ", - сказала она.


"Да, верно", - сказал Босх. "Мистер Ассистент Крейтона".


"Да, приятно познакомиться. Теперь ты можешь вернуться ".


"Хорошо. Еще немного, и я бы прыгнул ".


Она не улыбнулась. Она провела Босха через дверь в коридор с акварелями в рамках, идеально расположенными на стенах.


"Это ударопрочное стекло", - сказала она. "Это может иметь силу урагана пятой категории".


"Приятно знать", - сказал Босх. "И я всего лишь пошутил. У вашего босса была привычка заставлять людей ждать - еще в те времена, когда он был заместителем начальника полицейского управления."


"О, правда? Здесь я этого не заметил ".


Для Босха это не имело смысла, поскольку она только что забрала его из зала ожидания через пятнадцать минут после назначенного времени встречи.


"Должно быть, он прочитал это в книге по менеджменту, когда поднимался по служебной лестнице", - сказал Босх. "Знаешь, заставляй их ждать, даже если они приходят вовремя. Дает тебе преимущество, когда ты наконец приводишь их в комнату, дает им понять, что ты занятой человек ".


"Я не знаком с этой философией бизнеса".


"Наверное, больше похоже на философию полицейского".


Они вошли в офисный пакет. В приемной было два отдельных стола, один из которых занимал мужчина лет двадцати в костюме, а другой был пуст и, как он предположил, принадлежал Глории. Они прошли между столами к двери, и Глория открыла ее, а затем отступила в сторону.


"Заходи", - сказала она. "Могу я принести тебе бутылку воды?"


"Нет, спасибо", - сказал Босх. "Я в порядке".


Босх вошел в еще более просторную комнату с письменным столом слева и неформальной зоной отдыха справа, где пара диванов стояла друг напротив друга за журнальным столиком со стеклянной столешницей. Крейтон сидел за своим столом, давая понять, что встреча с Босхом будет официальной.


Прошло более десяти лет с тех пор, как Босх видел Крейтона лично. Он не мог вспомнить повод, но предположил, что это было собрание команды, на котором Крейтон пришел и сделал объявление относительно бюджета сверхурочных или протоколов командировок департамента. В то время Крейтон был главным специалистом по работе с клиентами - отвечал за бюджетирование департамента среди других своих управленческих обязанностей. Он был известен тем, что ввел строгую политику в отношении сверхурочной работы, которая требовала, чтобы подробные объяснения были написаны на зеленых листках, которые подлежали утверждению руководителем. Поскольку это одобрение или неодобрение обычно приходило после того, как дополнительные часы уже были отработаны, новая система рассматривалась как попытка отговорить полицейских от сверхурочной работы или, что еще хуже, заставить их работать сверхурочно, а затем отказать в разрешении или заменить его дополнительным временем. Именно во время этой публикации Крейтон стал повсеместно известен среди рядовых как "Кретин".


Хотя Крейтон вскоре после этого ушел из департамента в частный сектор, "зеленушки" все еще использовались. След, который он оставил в департаменте, не был дерзким спасением, или перестрелкой, или уничтожением высшего хищника. Это была зеленая квитанция за овертайм.


"Гарри, заходи", - сказал Крейтон. "Садись".


Босх подошел к столу. Крейтон был на несколько лет старше Гарри, но в хорошей форме. Он стоял за столом, протянув руку вперед. На нем был серый костюм, сшитый на заказ по его подтянутой фигуре. Он выглядел как деньги. Босх пожал ему руку, а затем сел перед столом. Он не приоделся для встречи. Он был в синих джинсах, голубой джинсовой рубашке и темно-синей вельветовой куртке, которая была у него по крайней мере двенадцать лет. В эти дни рабочие костюмы Босха времен его работы в департаменте были завернуты в пластик. Он не хотел вытаскивать одного из них только ради встречи с Кретином.


"Шеф, как дела?" - сказал он.


"Это больше не "шеф"", - сказал Крейтон со смехом. "Те дни давно прошли. Зовите меня Джоном".


"Тогда, Джон".


"Прости, что заставил тебя ждать там. Мне звонил клиент, а клиент всегда на первом месте. Я прав?"


"Конечно, без проблем. Я наслаждался видом ".


Вид из окна позади Крейтона был в противоположном направлении, простираясь на северо-восток через Гражданский центр и заснеженные горы в Сан-Бернардино. Но Босх догадывался, что не горы были причиной, по которой Крейтон выбрал этот офис. Это был Гражданский центр. Со своего рабочего места Крейтон смотрел вниз на шпиль мэрии, здание полицейского управления и здание Los Angeles Times. Крейтон был выше их всех.


"Это действительно захватывающе - смотреть на мир под таким углом", - сказал Крейтон.


Босх кивнул и перешел к делу.


"Итак", - сказал он. "Что я могу для тебя сделать...Джон?"


"Ну, во-первых, я ценю, что ты пришел, на самом деле не зная, почему я хотел тебя увидеть. Глория сказала мне, что ей было трудно убедить тебя прийти."


"Да, хорошо, я сожалею об этом. Но, как я уже сказал ей, если речь идет о работе, меня это не интересует. У меня есть работа ".


"Я слышал. Сан-Фернандо. Но это должно быть неполный рабочий день, верно?"


Он произнес это слегка насмешливым тоном, и Босх вспомнил строчку из фильма, который он однажды видел: "Если вы не коп, вы маленькие люди". Также считалось, что если вы работаете в маленьком отделе, вы все еще маленькие люди.


"Это позволяет мне быть настолько занятым, насколько я хочу", - сказал он. "У меня также есть частный билет. Время от времени я подбираю материал по этому поводу ".


"Все рекомендации, верно?" Крейтон сказал.


Босх мгновение смотрел на него.


"Я должен быть впечатлен тем, что ты проверил меня?" он наконец сказал. "Мне не интересно здесь работать. Мне все равно, сколько платят, мне все равно, какие дела ".


"Ну, позволь мне просто спросить тебя кое о чем, Гарри", - сказал Крейтон. "Ты знаешь, чем мы здесь занимаемся?"


Босх посмотрел через плечо Крейтона на горы, прежде чем ответить.


"Я знаю, что вы обеспечиваете высокий уровень безопасности для тех, кто может себе это позволить", - сказал он.


"Вот именно", - сказал Крейтон.


Он поднял три пальца на правой руке так, что Босх предположил, что это трезубец.


"Служба безопасности Trident", - сказал Крейтон. "Специализируется на финансовой, технологической и личной безопасности. Я основал Калифорнийское отделение десять лет назад. У нас есть базы здесь, в Нью-Йорке, Бостоне, Чикаго, Майами, Лондоне и Франкфурте. Мы собираемся открыться в Стамбуле. Мы - очень крупная компания с тысячами клиентов и еще большим количеством связей в наших областях знаний ".


"Рад за тебя", - сказал Босх.


Он провел около десяти минут за ноутбуком, читая о Trident, прежде чем зайти. Высококлассное предприятие по обеспечению безопасности было основано в Нью-Йорке в 1996 году судовым магнатом по имени Деннис Лаутон, который был похищен и требовал выкуп на Филиппинах. Лоутон сначала нанял бывшего комиссара полиции Нью-Йорка в качестве своего подставного лица и следовал его примеру в каждом городе, где он открывал базу, привлекая местного начальника или высокопоставленного командира из местного полицейского управления, чтобы произвести фурор в СМИ и заручиться абсолютным обязательством местной полиции сотрудничать. Ходили слухи, что десять лет назад Лоутон пытался нанять шефа полиции Лос-Анджелеса, но получил отказ, а затем перешел к Крейтону в качестве второго варианта.


"Я сказал вашему помощнику, что меня не интересует работа в Trident", - сказал Босх. "Она сказала, что дело не в этом. Так почему бы тебе не рассказать мне, в чем дело, чтобы мы оба могли продолжать наши дни ".


"Могу заверить вас, я не предлагаю вам работу в Trident", - сказал Крейтон. "Честно говоря, мы должны рассчитывать на полное сотрудничество и уважение со стороны полиции Лос-Анджелеса, чтобы делать то, что мы делаем, и решать деликатные вопросы, которые касаются наших клиентов и полиции. Если бы мы привлекли тебя в качестве сотрудника Trident, могла возникнуть проблема ".


"Ты говоришь о моем судебном процессе".


"Именно".


Большую часть прошлого года Босх был в центре затянувшегося судебного процесса против департамента, в котором он проработал более тридцати лет. Он подал в суд, потому что считал, что его незаконно вынудили уйти на пенсию. Это дело вызвало неприязнь к Босху со стороны рядовых. Казалось, не имело значения, что за время работы со значком он привлек к ответственности более сотни убийц. Судебный процесс был урегулирован, но враждебность продолжалась в некоторых кругах департамента, в основном в верхушке.


"Итак, если бы вы привели меня в Trident, это не пошло бы на пользу вашим отношениям с полицией Лос-Анджелеса", - сказал Босх. "Я понимаю это. Но я тебе для чего-то нужен. Что это?"


Крейтон кивнул. Пришло время приступить к делу.


"Тебе знакомо имя Уитни Вэнс?" он спросил.


Босх кивнул.


"Конечно, хочу", - сказал он.


"Да, ну, он наш клиент", - сказал Крейтон. "Как и его компания "Адванс Инжиниринг"".


"Уитни Вэнс, должно быть, лет восемьдесят".


"Вообще-то,восемьдесят пять. И..."


Крейтон открыл верхний средний ящик своего стола и достал документ. Он положил его на стол между ними. Босх увидел, что это распечатанный чек с прикрепленным корешком. На нем не было очков, и он не смог прочитать сумму или другие детали.


"Он хочет поговорить с тобой", - закончил Крейтон.


"О чем?" - Спросил Босх.


"Я не знаю. Он сказал, что это личное дело, и он специально назвал тебя по имени. Он сказал, что обсудит этот вопрос только с тобой. Он выписал этот заверенный чек на десять тысяч долларов. Это твое, чтобы сохранить для встречи с ним, независимо от того, приведет встреча к дальнейшей работе или нет ".


Босх не знал, что сказать. На данный момент он был на мели из-за судебного разбирательства, но он положил большую часть денег на долгосрочные инвестиционные счета, предназначенные для того, чтобы безбедно прожить до старости с солидной долей, оставленной для его дочери. Но на данный момент у нее впереди было два с лишним года учебы в колледже, а затем в аспирантуре. У нее было несколько щедрых стипендий, но он все еще был на крючке, чтобы получить остальное в краткосрочной перспективе. У него не было сомнений, что десяти тысячам долларов можно найти хорошее применение.


"Когда и где состоится эта встреча?" он наконец сказал.


"Завтра утром в девять в доме мистера Вэнса в Пасадене", - сказал Крейтон. "Адрес указан на чеке-квитанции. Возможно, ты захочешь одеться немного поприличнее этого ".


Босх проигнорировал портновский выпад. Из внутреннего кармана пиджака он достал свои очки. Он надел их, когда потянулся через стол и взял чек. Оно было оформлено на его полное имя, Иеронимус Босх.


В нижней части чека была перфорированная линия. Под ним были адрес и время встречи, а также предупреждение "Не бери с собой огнестрельное оружие". Босх сложил чек вдоль отверстия и посмотрел на Крейтона, когда тот убирал его в карман пиджака.


"Отсюда я собираюсь пойти в банк", - сказал он. "Я внесу это на хранение, и если не возникнет проблем, я буду там завтра".


Крейтон ухмыльнулся.


"Проблем не будет".


Босх кивнул.


"Тогда, я думаю, это все", - сказал он.


Он встал, чтобы уйти.


"Есть еще кое-что, Босх", - сказал Крейтон.


Босх отметил, что в течение десяти минут он перешел с имени на фамилию в разговоре с Крейтоном.


"Что это?" - спросил он.


"Я понятия не имею, о чем собирается спросить тебя старик, но я очень защищаю его", - сказал Крейтон. "Он больше, чем клиент, и я не хочу, чтобы на этом этапе его жизни его подвели. Какую бы задачу он ни поручил тебе выполнить, я должен быть в курсе ".


"Подвезти? Если я ничего не пропустил, ты позвонил мне, Крейтон. Если кого-то и повезут прокатиться, то это буду я. Не имеет значения, сколько он мне платит ".


"Я могу заверить вас, что это не так. Единственная поездка - это поездка в Пасадену, за которую ты только что получил десять тысяч долларов ".


Босх кивнул.


"Хорошо", - сказал он. "Я собираюсь поддержать тебя в этом. Я увижу старика завтра и узнаю, в чем дело. Но если он станет моим клиентом, тогда этот бизнес, чем бы он ни был, останется между ним и мной. Не будет никакого цикла, который включал бы тебя, если только Вэнс не скажет мне, что он есть. Так я работаю. Не важно, кто клиент."


Босх повернулся к двери. Когда он добрался туда, он оглянулся на Крейтона.


"Спасибо за вид".


Он ушел и закрыл за собой дверь.


На выходе он остановился у стойки администратора и получил подтверждение своей парковочной квитанции. Он хотел быть уверен, что Крейтон съел двадцать баксов за это, а также за автомойку, на которую он согласился, когда сдавал машину в камердинеры.


2


Поместье Вэнсов находилось в Сан-Рафаэле, недалеко от гольф-клуба Аннандейл. Это был район старых денег. Дома и поместья, которые передавались из поколения в поколение и охранялись за каменными стенами и черными железными заборами. Это было далеко от Голливудских холмов, куда ушли новые деньги, и богачи всю неделю оставляли свои мусорные баки на улице. Здесь не было вывесок "Продается". Ты должен был знать кого-то, может быть, даже разделить с ним кровь, чтобы поверить.


Босх припарковался у бордюра примерно в ста ярдах от ворот, которые охраняли въезд в поместье Вэнсов. На нем были шипы, богато замаскированные под цветы. Несколько мгновений он изучал изгиб подъездной дорожки за воротами, которая петляла и поднималась в расщелину между двумя зелеными холмами, а затем исчезла. Не было никаких признаков какого-либо строения, даже гаража. Все это было бы хорошо возвращено с улицы, защищено географией, железом и безопасностью. Но Босх знал, что восьмидесятипятилетний Уитни Вэнс где-то там, за этими холмами цвета денег, ждет его с чем-то на уме. Что-то, что требовало человека с другой стороны шипастых ворот.


Босх пришел на встречу на двадцать минут раньше и решил использовать это время, чтобы просмотреть несколько историй, которые он нашел в Интернете и загрузил на свой ноутбук этим утром.


Общие контуры жизни Уитни Вэнс были известны Босху так же, как они, скорее всего, были известны большинству калифорнийцев. Но он все равно находил детали увлекательными и даже восхитительными в том, что Вэнс был редким получателем богатого наследства, который превратил его во что-то еще большее. Он был отпрыском шахтерской семьи в Пасадене в четвертом поколении, которая продолжалась вплоть до калифорнийской золотой лихорадки. Разведка была тем, что привлекло прадеда Вэнса на Запад, но не тем, на чем было основано семейное состояние. Разочарованный охотой за золотом, Прадедушка основал первую в штате добычу полезных ископаемых открытым способом, извлекая из-под земли многотонную железную руду в округе Сан-Бернардино. Дед Вэнса продолжил строительство второй шахты дальше на юг, в округе Империал, а его отец вложил этот успех в строительство сталелитейного завода и фабрики по изготовлению изделий, которые помогли поддержать зарождающуюся авиационную индустрию. В то время лицо этой отрасли принадлежало Говарду Хьюзу, и он считал Нельсона Вэнса сначала подрядчиком, а затем партнером во многих различных авиационных начинаниях. Хьюз стал крестным отцом единственного ребенка Нельсона Вэнса.


Уитни Вэнс родился в 1931 году и в молодости, по-видимому, решил проложить для себя уникальный путь. Сначала он поступил в Университет Южной Калифорнии, чтобы изучать кинопроизводство, но в конце концов бросил учебу и вернулся в семью, перевелся в Калифорнийский технологический институт в Пасадене, в школу, которую посещал "дядя Говард". Именно Хьюз убедил юную Уитни изучать авиационную инженерию в Калифорнийском технологическом институте.


Как и в случае со старшими членами его семьи, когда пришла его очередь, Вэнс подтолкнул семейный бизнес в новых и все более успешных направлениях, всегда с привязкой к оригинальному продукту семьи: стали. Он выиграл множество правительственных контрактов на производство деталей для самолетов и основал компанию Advance Engineering, которая владела патентами на многие из них. Муфты, которые использовались для безопасной заправки самолетов топливом, были усовершенствованы на семейном сталелитейном заводе и до сих пор используются во всех аэропортах мира. Феррит, добываемый из железной руды в Вэнсе добыча полезных ископаемых использовалась в самых ранних попытках построить самолет, который не был обнаружен радаром. Эти процессы были тщательно запатентованы и защищены Вэнсом, и они гарантировали участие его компании в десятилетней разработке стелс-технологий. Вэнс и его компания были частью так называемого военно-промышленного комплекса, и во время войны во Вьетнаме их стоимость выросла в геометрической прогрессии. В каждой миссии в этой стране или за ее пределами на протяжении всей войны использовалось оборудование компании Advanced Engineering. Bosch вспомнил, что видел логотип компании-an А со стрелой посередине - отпечатано на стальных стенках каждого вертолета, на котором он когда-либо летал во Вьетнаме.


Босх вздрогнул от резкого стука в окно рядом с ним. Он поднял глаза и увидел патрульного в форме Пасадены, а в зеркале заднего вида увидел черно-белый автомобиль, припаркованный позади него. Он был так поглощен чтением, что даже не услышал, как к нему подъехала полицейская машина.


Ему пришлось завести двигатель "Чероки", чтобы опустить стекло. Босх знал, о чем идет речь. Автомобиль двадцатидвухлетней давности, нуждающийся в покраске, припаркованный за пределами поместья семьи, которая помогала строить штат Калифорния, представлял собой подозрительную активность. Не имело значения, что машина была недавно вымыта или что на нем были накрахмаленный костюм и галстук, извлеченные из пластикового пакета для хранения. Полиции потребовалось меньше пятнадцати минут, чтобы отреагировать на его вторжение в район.


"Я знаю, как это выглядит, офицер", - начал он. "Но у меня назначена встреча через дорогу примерно через пять минут, и я просто ..."


"Это замечательно", - сказал полицейский. "Ты не против выйти из машины?"


Босх мгновение смотрел на него. Он увидел табличку с именем над его нагрудным карманом, на которой было написано "Купер".


"Ты шутишь, да?" он спросил.


"Нет, сэр, это не так", - сказал Купер. "Пожалуйста, выйдите из машины".


Босх глубоко вздохнул, открыл дверь и сделал, как ему сказали. Он поднял руки на высоту плеч и сказал: "Я офицер полиции".


Купер немедленно напрягся, как Босх и предполагал.


"Я безоружен", - быстро сказал Босх. "Мое оружие в бардачке".


В тот момент он был благодарен за указ, напечатанный на корешке чека, предписывающий ему приходить на встречу с Вэнсом без оружия.


"Покажите мне какое-нибудь удостоверение личности", - потребовал Купер.


Босх осторожно запустил руку во внутренний карман своего пиджака и вытащил футляр для значка. Купер изучил значок детектива, а затем удостоверение личности.


"Здесь написано, что вы офицер запаса", - сказал он.


"Да", - сказал Босх. "Неполный рабочий день".


"Примерно в пятнадцати милях от вашей брони, не так ли? Что вы здесь делаете, детектив Босх?"


Он вернул футляр для значка, и Босх убрал его.


"Ну, я пытался тебе сказать", - сказал он. "У меня назначена встреча - на которую из-за тебя я собираюсь опоздать - с мистером Вэнсом, которого, я полагаю, ты знаешь, он живет вон там".


Босх указал в сторону черных ворот.


"Это назначение касается полиции?" - Спросил Купер.


"На самом деле это не твое дело", - ответил Босх.


Они долго смотрели друг на друга холодными взглядами, ни один из мужчин и глазом не моргнул. Наконец Босх заговорил.


"Мистер Вэнс ждет меня", - сказал он. "Такой парень, как он, вероятно, спросит, почему я опаздываю, и, вероятно, что-нибудь предпримет по этому поводу. У тебя есть имя, Купер?"


Купер моргнул.


"Да, это "пошел ты", - сказал он. "Хорошего дня".


Он повернулся и направился обратно к патрульной машине.


" Спасибо, офицер, " крикнул Босх ему вслед.


Босх вернулся в свою машину и немедленно отъехал от тротуара. Если бы у старой машины все еще хватало сил оставить резину, он бы так и сделал. Но максимум, что он мог показать Куперу, который остался припаркованным у обочины, был шлейф синего дыма из древней выхлопной трубы.


Он въехал на въездной канал у ворот поместья Вэнсов и подъехал к камере и коммуникационному блоку. Почти сразу же его приветствовал голос.


"Да?"


Это был мужчина, молодой и утомленно высокомерный. Босх высунулся из окна и громко заговорил, хотя знал, что в этом, вероятно, не было необходимости.


"Гарри Босх к мистеру Вэнсу. У меня назначена встреча ".


Через мгновение ворота перед ним начали открываться.


"Следуйте по подъездной дорожке к парковке у поста охраны", - сказал голос. "Мистер Слоан встретит тебя там, у металлодетектора. Оставьте все оружие и записывающие устройства в бардачке вашего автомобиля ".


"Понял", - сказал Босх.


"Подъезжай", - сказал голос.


Ворота теперь были полностью открыты, и Босх въехал внутрь. Он шел по мощеной подъездной дорожке через прекрасно ухоженные изумрудные холмы, пока не подошел ко второй линии забора и будке охранника. Меры безопасности с двойным ограждением здесь были похожи на те, что применялись в большинстве тюрем, которые Босх посетил, - конечно, с противоположным намерением не пускать людей внутрь.


Вторые ворота открылись, и из будки вышел охранник в форме, чтобы подать Босху знак проезжать и направить его к парковочному месту. Проходя мимо, Босх помахал рукой и заметил нашивку "Трезубец" на плече темно-синей формы охранника.


Припарковавшись, Босх получил указание положить ключи, телефон, часы и ремень в пластиковую корзину, а затем пройти через металлоискатель в стиле аэропорта под наблюдением еще двух сотрудников Trident. Они вернули все, кроме телефона, который, как они объяснили, будет помещен в бардачок его машины.


"Кто-нибудь еще уловил здесь иронию?" - спросил он, продевая ремень обратно в петли брюк. "Вы знаете, семья сделала свои деньги на металле - теперь вам нужно пройти через металлоискатель, чтобы попасть в дом".


Ни один из охранников ничего не сказал.


"Ладно, тогда, я думаю, это всего лишь я", - сказал Босх.


Как только он застегнул ремень, его пропустили на следующий уровень безопасности, к мужчине в костюме, с необходимым наушником и микрофоном на запястье, и к сопровождающему их безжизненному взгляду секретной службы. Его голова была выбрита просто так, чтобы он мог дополнить образ крутого парня. Он не назвал своего имени, но Босх предположил, что это тот Слоан, которого упоминали ранее по внутренней связи. Он молча провел Босха через служебный вход массивного особняка из серого камня, который, как предположил Босх, мог соперничать с чем угодно, что могли предложить Дюпоны или Вандербильты. Согласно Википедии, он требовал шесть миллиардов долларов. Входя, Босх не сомневался, что это будет самое близкое к американской королевской семье место, которое он когда-либо получит.


Его привели в комнату, обшитую панелями из темного дерева, с десятками фотографий в рамках размером 8 х 10, развешанных в четыре ряда вдоль одной стены. В конце зала стояла пара диванов и барная стойка. Сопровождающий в костюме указал Босху на один из диванов.


"Сэр, присаживайтесь, секретарь мистера Вэнса придет за вами, когда он будет готов вас принять".


Босх сел на диван лицом к стене с фотографиями.


"Не хотите ли немного воды?" спросил костюм.


"Нет, я в порядке", - сказал Босх.


Костюм занял позицию рядом с дверью, через которую они вошли, и обхватил одно запястье другой рукой в позе, которая говорила о том, что он настороже и готов ко всему.


Босх использовал время ожидания, чтобы изучить фотографии. Они предложили запись о жизни Уитни Вэнс и людях, с которыми он встречался на протяжении всего этого. На первой фотографии были изображены Говард Хьюз и молодой человек, которого он принял за Вэнса. Они стояли, прислонившись к некрашеной металлической обшивке самолета. Оттуда фотографии, казалось, шли слева направо в хронологическом порядке. Они изобразили Вэнса со многими известными деятелями индустрии, политики и СМИ. Босх не мог назвать имена всех, с кем позировал Вэнс, но от Линдона Джонсона до Ларри Кинга он знал, кем были большинство из них. На всех фотографиях Вэнс демонстрировал одну и ту же полуулыбку, уголок его рта с левой стороны загибался вверх, как будто сообщая объективу камеры, что это была не его идея позировать для снимка. Лицо становилось старше от фотографии к фотографии, веки все больше опускались, но улыбка всегда была той же.


Там были две фотографии Вэнса с Ларри Кингом, давним интервьюером знаменитостей и ньюсмейкеров на CNN. В первом Вэнс и Кинг сидели друг напротив друга в студии, которая более двух десятилетий была известна как King's set. На столе между ними вертикально стояла книга. На второй фотографии Вэнс использовал золотую ручку, чтобы поставить автограф на книге для Кинга. Босх встал и подошел к стене, чтобы повнимательнее рассмотреть фотографии. Он надел очки и наклонился поближе к первой фотографии, чтобы прочесть название книги, которую Вэнс рекламировал на шоу.


СТЕЛС: Создание исчезающего самолета Уитни П. Вэнс


Название разбудило воспоминания, и Босх вспомнил кое-что о том, как Уитни Вэнс писала "Семейную историю", которую критики раскритиковали скорее за то, что было опущено, чем за то, что в ней содержалось. Его отец, Нельсон Вэнс, в свое время был безжалостным бизнесменом и противоречивой политической фигурой. Говорили, но так и не доказали, что он был членом заговора богатых промышленников, которые были сторонниками евгеники - так называемой науки об улучшении человеческой расы посредством контролируемого размножения, которое устраняло бы нежелательные признаки. После того, как нацисты использовали подобную извращенную доктрину для осуществления геноцида во время Второй мировой войны, такие люди, как Нельсон Вэнс, скрывали свои убеждения и принадлежность.


Книга его сына была немногим больше, чем тщеславным проектом, полным поклонения героям, с небольшим упоминанием негативных сторон. Уитни Вэнс стал таким затворником в своей дальнейшей жизни, что книга стала поводом вывести его в свет и спросить о вещах, о которых умолчали.


"Мистер Босх?"


Босх отвернулся от фотографий к женщине, стоящей у входа в коридор на другой стороне комнаты. Она выглядела почти на семьдесят лет, и ее седые волосы были собраны в строгий пучок на макушке.


"Я секретарша мистера Вэнса, Ида", - сказала она. "Он увидит тебя сейчас".


Босх последовал за ней в коридор. Они прошли расстояние, которое казалось городским кварталом, прежде чем подняться по короткой лестнице в другой коридор, пересекающий крыло особняка, построенного на более высоком склоне холма.


"Прости, что заставила тебя ждать", - сказала Ида.


"Все в порядке", - сказал Босх. "Мне понравилось рассматривать фотографии".


"Там много истории".


"Да".


"Мистер Вэнс с нетерпением ждет встречи с вами".


"Отлично. Я никогда раньше не встречал миллиардера ".


Его невежливое замечание положило конец разговору. Казалось, что его упоминание о деньгах было совершенно грубым в особняке, построенном как памятник деньгам.


Наконец они подошли к двойным дверям, и Ида провела Босха в домашний офис Уитни Вэнс.


Человек, к которому пришел Босх, сидел за столом, спиной к пустому камину, достаточно большому, чтобы укрыться в нем во время торнадо. Тонкой рукой, такой белой, что казалось, будто на нем латексная перчатка, он жестом пригласил Босха подойти.


Босх подошел к столу, и Вэнс указал на единственное кожаное кресло перед ним. Он не предложил пожать Босху руку. Усаживаясь, Босх заметил, что Вэнс находится в инвалидном кресле с электрическим управлением, отходящим от левого подлокотника. Он увидел, что на столе не было никаких рабочих принадлежностей, за исключением единственного белого листа бумаги, который был либо пуст, либо его содержимое лежало лицевой стороной вниз на полированном темном дереве.


"Мистер Вэнс", - сказал Босх. "Как у тебя дела?"


"Я стар - вот какой я", - сказал Вэнс. "Я боролся изо всех сил, чтобы победить время, но некоторые вещи невозможно победить. Человеку в моем положении трудно это принять, но я смирился, мистер Босх ".


Он снова взмахнул своей костлявой белой рукой, обводя взглядом всю комнату.


"Скоро все это потеряет смысл", - сказал он.


Босх огляделся по сторонам на случай, если Вэнс хотел, чтобы он что-то увидел. Справа была зона отдыха с длинным белым диваном и стульями в тон. В офисе была барная стойка, за которую хозяин мог проскользнуть при необходимости. На двух стенах были картины, которые были просто всплесками цвета.


Босх оглянулся на Вэнса, и старик одарил его кривой улыбкой, которую Босх видел на фотографиях в зале ожидания, с изгибом вверх только с левой стороны. Вэнс не смог изобразить полноценную улыбку. Судя по фотографиям, которые видел Босх, он никогда не мог.


Босх не совсем знал, как реагировать на слова старика о смерти и бессмысленности. Вместо этого он просто продолжил вступление, о котором неоднократно думал с момента встречи с Крейтоном.


"Что ж, мистер Вэнс, мне сказали, что вы хотели меня видеть, и вы заплатили мне довольно много денег, чтобы я был здесь. Возможно, для тебя это не так уж много, но для меня это так. Что я могу для вас сделать, сэр?"


Вэнс перестал улыбаться и кивнул.


"Человек, который сразу переходит к делу", - сказал он. "Мне это нравится".


Он дотянулся до пульта управления своего кресла и придвинулся ближе к столу.


"Я читал о тебе в газете", - сказал он. "В прошлом году, я полагаю. Случай с тем доктором и перестрелка. Вы показались мне человеком, который твердо стоит на своем, мистер Босх. Они оказали на тебя большое давление, но ты выдержал это. Мне это нравится. Мне это нужно. Этого больше не так много вокруг ".


"Что ты хочешь, чтобы я сделал?" Босх снова спросил.


"Я хочу, чтобы ты нашел кое-кого для меня", - сказал Вэнс. "Кто-то, кто, возможно, никогда не существовал".


3


Заинтриговав Босха своей просьбой, Вэнс дрожащей левой рукой перевернул лист бумаги на своем столе и сказал Босху, что ему придется подписать его, прежде чем они будут обсуждать что-либо дальше.


"Это форма о неразглашении", - объяснил он. "Мой адвокат сказал, что это нерушимо. Ваша подпись гарантирует, что вы не раскроете содержание нашей дискуссии или вашего последующего расследования никому, кроме меня. Даже мой сотрудник, даже тот, кто говорит, что пришел к вам от моего имени. Только я, мистер Босх. Если вы подпишете этот документ, вы будете отвечать только передо мной. Вы сообщаете о любых результатах вашего расследования только мне. Ты понимаешь?"


"Да, я понимаю", - сказал Босх. "У меня нет проблем подписать это".


"Тогда очень хорошо. У меня здесь есть ручка ".


Вэнс подтолкнул документ через стол, затем достал ручку из богато украшенного золотого держателя на своем столе. Это была авторучка, которая казалась Босху тяжелой в руке, потому что она была толстой и сделана, как он предполагал, из настоящего золота. Это напомнило Босху ручку, которой Вэнс на фотографии подписал книгу для Ларри Кинга.


Он быстро просмотрел документ и затем подписал его. Он положил ручку поверх нее и подтолкнул обе через стол к Вэнсу. Старик положил документ в ящик стола и закрыл его. Он поднял ручку, чтобы Босх изучил ее.


"Эта ручка была сделана из золота, которое мой прадед добывал на золотых приисках Сьерра-Невады в 1852 году", - сказал он. "Это было до того, как соревнования там, наверху, вынудили его отправиться на юг. До того, как он понял, что из железа можно сделать больше, чем из золота ".


Он повертел ручку в руке.


"Это передавалось из поколения в поколение", - сказал он. "У меня это было с тех пор, как я уехала из дома в колледж".


Вэнс изучал ручку, как будто видел ее впервые. Босх ничего не сказал. Он задавался вопросом, страдал ли Вэнс каким-либо снижением умственных способностей и было ли желание старика помочь ему найти кого-то, кто, возможно, никогда не существовал, своего рода признаком слабоумия.


"Мистер Вэнс?" он спросил.


Вэнс положил ручку обратно в держатель и посмотрел на Босха.


"Мне некому это подарить", - сказал он. "Некому отдать что-либо из этого".


Это было правдой. Биографические данные, которые просмотрел Босх, говорили о том, что Вэнс никогда не был женат и бездетен. Несколько резюме, которые он прочитал, косвенно предполагали, что он гомосексуалист, но подтверждения этому никогда не было. Другие биографические выдержки предполагали, что он был просто слишком увлечен своей работой, чтобы поддерживать стабильные отношения, не говоря уже о создании семьи. Сообщалось о нескольких коротких романах, в основном с голливудскими старлетками того времени - возможно, свиданиях перед камерами, чтобы развеять слухи о гомосексуализме. Но за последние сорок лет или больше Босх ничего не мог найти.


"У вас есть дети, мистер Босх?" - Спросил Вэнс.


"Дочь", - ответил Босх.


"Где?"


"В школе. Университет Чепмена, в округе Ориндж."


"Хорошая школа. Она учится на режиссера?"


"Психология".


Вэнс откинулся на спинку стула и посмотрел в прошлое.


"Я хотел изучать кино, когда был молодым человеком", - сказал он. "Мечты юности..."


Он не закончил свою мысль. Босх понял, что ему придется вернуть деньги. Все это было каким-то помешательством, и работы не было. Он не мог принять плату от этого человека, даже если это была всего лишь бесконечно малая капля из ведра Вэнса. Bosch не брал денег у пострадавших людей, независимо от того, насколько они были богаты.


Вэнс оторвался от своего пристального взгляда в бездну воспоминаний и посмотрел на Босха. Он кивнул, как будто прочитав мысли Гарри, затем схватился левой рукой за подлокотник своего кресла и наклонился вперед.


"Думаю, мне нужно рассказать тебе, в чем дело", - сказал он.


Босх кивнул.


"Это было бы хорошо, да".


Вэнс кивнул в ответ и снова криво улыбнулся. Он на мгновение опустил взгляд, а затем снова посмотрел на Босха, его глубоко посаженные глаза блестели за стеклами очков без оправы.


"Давным-давно я совершил ошибку", - сказал он. "Я никогда не исправлял это, я никогда не оглядывался назад. Теперь я хочу выяснить, был ли у меня ребенок. Ребенок, которому я мог бы подарить свою золотую ручку ".


Босх долго смотрел на него, надеясь, что он продолжит. Но когда он это сделал, он, казалось, уловил другую нить воспоминаний.


"Когда мне было восемнадцать лет, я не хотел иметь ничего общего с бизнесом моего отца", - сказал Вэнс. "Я был больше заинтересован в том, чтобы стать следующим Орсоном Уэллсом. Я хотел снимать фильмы, а не детали самолета. Я был полон собой, как часто бывает с молодыми людьми в этом возрасте ".


Босх вспомнил себя в восемнадцать. Его желание проложить свой собственный путь привело его в туннели Вьетнама.


"Я настоял на киношколе", - сказал Вэнс. "Я поступил в Университет Калифорнии в 1949 году".


Босх кивнул. Из своего предыдущего чтения он знал, что Вэнс провел всего год в Университете Калифорнии, прежде чем сменить направление, перевестись в Калифорнийский технологический и продолжить семейную династию. В его интернет-поиске не было найдено никакого объяснения. Босх теперь верил, что собирается выяснить почему.


"Я встретил девушку", - сказал Вэнс. "Мексиканская девушка. И вскоре после этого она забеременела. Это была вторая худшая вещь, которая когда-либо случалась со мной. Первым было рассказать об этом моему отцу ".


Вэнс замолчал, опустив глаза на стол перед собой. Заполнить пробелы было нетрудно, но Босху нужно было услышать от Вэнса как можно больше из истории.


"Что случилось?" он спросил.


"Он послал людей", - сказал Вэнс. "Люди, чтобы убедить ее не заводить ребенка. Люди, которые отвезли бы ее в Мексику, чтобы позаботиться об этом ".


"Она ушла?"


"Если она и сделала это, то не с людьми моего отца. Она исчезла из моей жизни, и я больше никогда ее не видел. И я был слишком большим трусом, чтобы пойти и найти ее. Я дала своему отцу все, что ему было нужно, чтобы контролировать меня: потенциальное смущение и позор. Даже судебное преследование из-за ее возраста. Я сделал то, что мне сказали. Я перевелся в Калтех, и на этом все закончилось ".


Вэнс кивнул, как будто подтверждая что-то для себя.


"Тогда было другое время ... для меня и для нее".


Теперь Вэнс поднял глаза и долго смотрел Босху в глаза, прежде чем продолжить.


"Но теперь я хочу знать. Это когда ты достигаешь конца вещей, которые ты хочешь вернуть ..."


Прошло несколько ударов сердца, прежде чем он заговорил снова.


"Вы можете мне помочь, мистер Босх?" он спросил.


Босх кивнул. Он верил, что боль в глазах Вэнса была настоящей.


"Это было давно, но я могу попытаться", - сказал Босх. "Вы не возражаете, если я задам несколько вопросов и сделаю кое-какие заметки?"


"Делайте свои заметки", - сказал Вэнс. "Но я еще раз предупреждаю вас, что все, связанное с этим, должно оставаться полностью конфиденциальным. Жизни могут быть в опасности. При каждом твоем движении ты должен оглядываться через плечо. Я не сомневаюсь, что будут приложены усилия, чтобы выяснить, почему я хотел тебя увидеть и что ты для меня делаешь. У меня есть для этого легенда, к которой мы сможем вернуться позже. А пока задавайте свои вопросы ".


Жизни могут быть в опасности. Эти слова рикошетом отозвались в его груди, когда Босх достал маленькую записную книжку из внутреннего кармана своего пиджака. Он вытащил ручку. Он был сделан из пластика, а не из золота. Он купил это в аптеке.


"Ты только что сказал, что жизни могут быть в опасности. Чьи жизни? Почему?"


"Не будьте наивны, мистер Босх. Я уверен, что вы провели небольшое исследование, прежде чем прийти ко мне. У меня нет наследников - по крайней мере, известных наследников. Когда я умру, контроль над Advanced Engineering перейдет к совету директоров, который продолжит набивать свои карманы миллионами, выполняя правительственные контракты. Законный наследник мог бы все это изменить. На кону могут быть миллиарды. Ты же не думаешь, что люди и сущности стали бы убивать за это?"


"По моему опыту, люди готовы убивать по любой причине и вообще без причины", - сказал Босх. "Если я узнаю, что у вас есть наследники, вы уверены, что хотите сделать их возможными мишенями?"


"Я бы дал им выбор", - сказал Вэнс. "Я считаю, что я в долгу перед ними за это. И я бы защитил их настолько хорошо, насколько это возможно ".


"Как ее звали? Девушка, от которой ты забеременел."


"Вибиана Дуарте".


Босх записал это в свой блокнот.


"Ты случайно не знаешь дату ее рождения?"


"Я не могу этого вспомнить".


"Она была студенткой Американского университета?"


"Нет, я встретил ее в EVK. Она там работала".


"ЭВК?"


"Студенческая столовая называлась Everybody's Kitchen. Сокращенно EVK."


Босх сразу понял, что это исключает возможность поиска Вибианы Дуарте по записям учащихся, которые обычно были очень полезны, поскольку большинство школ внимательно отслеживали своих выпускников. Это означало, что поиски женщины будут более трудными и даже более отдаленными.


"Ты сказал, что она мексиканка", - сказал он. "Ты имеешь в виду латиноамериканку? Была ли она гражданкой США?"


"Я не знаю. Я не думаю, что она была. Мой отец..."


Он не закончил.


"Что твой отец?" - Спросил Босх.


"Я не знаю, было ли это правдой, но мой отец сказал, что это был ее план", - сказал Вэнс. "Чтобы забеременеть, мне пришлось бы жениться на ней, и она стала бы гражданкой. Но мой отец говорил мне много вещей, которые не были правдой, и он верил во многие вещи, которые были ... не в ногу. Так что я не знаю ".


Босх подумал о том, что он читал о Нельсоне Вэнсе и евгенике. Он продолжал настаивать.


"Случайно, у вас нет фотографии Вибианы?" он спросил.


"Нет", - сказал Вэнс. "Ты не представляешь, сколько раз я мечтал о фотографии. Что я мог бы просто взглянуть на нее еще раз."


"Где она жила?"


"У школы. Всего в нескольких кварталах отсюда. Она шла на работу пешком."


"Ты помнишь адрес? Может быть, улица?"


"Нет, я не помню. Это было так давно, и я потратил так много лет, пытаясь заблокировать это. Но правда в том, что после этого я больше никого по-настоящему нелюбил ".


Это был первый раз, когда Вэнс упомянул о любви или дал понять, насколько глубокими были их отношения. По опыту Босха, когда оглядываешься на свою жизнь, используешь увеличительное стекло. Все было больше, усилено. Свидание в колледже может стать любовью всей жизни в памяти. Тем не менее, боль Вэнса казалась реальной спустя столько десятилетий после событий, которые он описывал. Босх поверил ему.


"Как долго вы были с ней вместе до того, как все это случилось?" он спросил.


"Восемь месяцев между первым и последним разом, когда я ее видел", - сказал Вэнс. "Восемь месяцев".


"Ты помнишь, когда она сказала тебе, что беременна? Я имею в виду, в каком месяце или времени года?"


"Это было после начала летней сессии. Я записался только потому, что знал, что увижу ее. Итак, конец июня 1950 года. Может быть, в начале июля."


"И ты говоришь, что встретил ее за восемь месяцев до этого?"


"Я начал в сентябре годом ранее. Я сразу заметил, что она работает в EVK. Я не набирался смелости поговорить с ней пару месяцев ".


Старик опустил взгляд на стол.


"Что еще ты помнишь?" Босх подсказал. "Ты когда-нибудь встречался с ее семьей? Ты помнишь какие-нибудь имена?"


"Нет, я этого не делал", - сказал Вэнс. "Она сказала мне, что ее отец был очень строгим, и они были католиками, а я нет. Знаешь, мы были как Ромео и Джульетта. Я никогда не встречался с ее семьей, а она никогда не встречалась с моей ".


Босх ухватился за единственную информацию в ответе Вэнса, которая могла бы продвинуть расследование.


"Ты знаешь, в какую церковь она ходила?"


Вэнс поднял голову, его взгляд был острым.


"Она сказала мне, что ее назвали в честь церкви, где она была крещена. Святой Вибианы".


Босх кивнул. Оригинальная больница Святой Вибианы находилась в центре города, всего в квартале от штаб-квартиры полиции Лос-Анджелеса, где он раньше работал. Ему более ста лет, но он был сильно поврежден во время землетрясения 1994 года. Неподалеку была построена новая церковь, а старое здание было передано в дар городу и сохранено. Босх не был уверен, но полагал, что теперь это конференц-зал и библиотека. Но связь с Вибьяной Дуарте была хорошей. Католические церкви вели записи о рождениях и крещениях. Он чувствовал, что эта хорошая информация опровергает плохие новости о том, что Вибиана не была студенткой Университета Калифорнии. Это также было убедительным свидетельством того, что она, возможно, была гражданкой США, независимо от того, были ее родители или нет. Если бы она была гражданкой, ее было бы легче отследить через публичные записи.


"Если бы беременность была доношенной, когда бы родился ребенок?" он спросил.


Это был деликатный вопрос, но Босху нужно было сузить сроки, если он собирался заняться записями.


"Я думаю, что она была по крайней мере на втором месяце беременности, когда сказала мне", - сказал Вэнс. "Итак, я бы сказал, что январь следующего года станет рождением. Может быть, в феврале."


Босх записал это.


"Сколько ей было лет, когда ты ее знал?" он спросил.


"Ей было шестнадцать, когда мы встретились", - сказал Вэнс. "Мне было восемнадцать".


Это была еще одна причина для реакции отца Вэнса. Вибиана была несовершеннолетней. Беременность шестнадцатилетней девушки в 1950 году могла привести Уитни к небольшим, но неприятным юридическим проблемам.


"Она училась в старшей школе?" - Спросил Босх.


Он знал местность вокруг Американского университета. Старшая школа была бы посвящена ручному творчеству - еще один шанс отследить рекорды.


"Она ушла с работы", - сказал Вэнс. "Семье нужны были деньги".


"Она когда-нибудь говорила, чем зарабатывал на жизнь ее отец?" - Спросил Босх.


"Я не помню".


"Ладно, возвращаясь к ее дню рождения, ты не помнишь дату, но ты помнишь, чтобы когда-нибудь праздновал его с ней в течение этих восьми месяцев?"


Вэнс на мгновение задумался, а затем покачал головой.


"Нет, я не могу вспомнить, чтобы у кого-то был день рождения", - сказал он.


"И если я правильно понял, вы были вместе с конца октября по июнь и, возможно, в начале июля, так что ее день рождения, скорее всего, был где-то с июля по конец октября. Грубо говоря."


Вэнс кивнул. Сокращение срока до четырех месяцев могло бы помочь в какой-то момент, когда Bosch просматривал записи. Привязка даты рождения к имени Вибиана Дуарте стала бы ключевой отправной точкой. Он записал разброс месяцев и вероятный год рождения: 1933. Затем он посмотрел на Вэнса.


"Ты думаешь, твой отец заплатил ей или ее семье?" он спросил. "Значит, они будут молчать и просто уйдут?"


"Если и так, он никогда мне этого не говорил", - сказал Вэнс. "Я был тем, кто ушел. Акт трусости, о котором я всегда сожалел ".


"Ты когда-нибудь искал ее до этого момента? Когда-нибудь платил кому-нибудь еще, чтобы?"


"Нет, к сожалению, у меня нет. Я не могу сказать, видел ли кто-нибудь еще ".


"Что это значит?"


"Это означает, что, вполне возможно, такой обыск был проведен в качестве превентивного шага при подготовке к моей смерти".


Босх надолго задумался над этим. Затем он посмотрел на несколько заметок, которые он написал. Он чувствовал, что у него было достаточно для начала.


"Ты сказал, что у тебя есть для меня легенда?"


"Да, Джеймс Франклин Олдридж. Запиши это".


"Кто он?"


"Мой первый сосед по комнате в университете Южной Калифорнии. Его отчислили из школы в первом семестре."


"Для академиков?"


"Нет, за что-то другое. Твое прикрытие в том, что я попросила тебя найти моего соседа по комнате в колледже, потому что я хочу загладить вину за то, что мы оба сделали, но он взял вину на себя. Таким образом, если вы посмотрите на записи того времени, это покажется правдоподобным ".


Босх кивнул.


"Это может сработать. Это правдивая история?"


"Так и есть".


"Вероятно, мне следует знать, что вы оба сделали".


"Тебе не нужно этого знать, чтобы найти его".


Босх подождал мгновение, но это было все, что Вэнс мог сказать по этому поводу. Гарри записал имя, предварительно проверив написание Олдриджа у Вэнса, а затем закрыл свой блокнот.


"Последний вопрос. Скорее всего, Вибиана Дуарте к настоящему времени мертва. Но что, если у нее был ребенок, и я найду живых наследников? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Вступаю ли я в контакт?"


"Нет, абсолютно нет. Ты не вступаешь в контакт, пока не отчитаешься передо мной. Мне понадобится тщательное подтверждение, прежде чем будет предпринят какой-либо подход ".


"Подтверждение ДНК?"


Вэнс кивнул и долго изучал Босха, прежде чем снова подойти к ящику стола. Он достал белый конверт с мягкой подкладкой, на котором ничего не было написано. Он протянул его Босху через стол.


"Я доверяю вам, мистер Босх. Теперь я дал тебе все, что тебе нужно, чтобы обмануть старика, если хочешь. Я верю, что ты этого не сделаешь ".


Босх взял конверт. Оно не было запечатано. Он заглянул в нее и увидел прозрачную стеклянную пробирку с тампоном, используемым для сбора слюны. Это был образец ДНК Вэнса.


"Вот где вы могли бы обмануть меня, мистер Вэнс".


"Как же так?"


"Было бы лучше, если бы я взял у тебя мазок, собрал это сам".


"Даю тебе слово".


"И у тебя есть мое".


Вэнс кивнул, и, казалось, больше нечего было сказать.


"Думаю, у меня есть то, что мне нужно для начала".


"Тогда у меня к вам последний вопрос, мистер Босх".


"Иди вперед".


"Мне любопытно, потому что это не упоминалось в газетных статьях, которые я читал о тебе. Но ты кажешься подходящего возраста. Каков был ваш статус во время войны во Вьетнаме?"


Босх немного помолчал, прежде чем ответить.


"Я был там", - наконец сказал он. "Два тура. Я, вероятно, летал больше раз на вертолетах, которые ты помогал строить, чем ты когда-либо ".


Вэнс кивнул.


"Наверное, так", - сказал он.


Босх встал.


"Как мне связаться с вами, если у меня возникнут дополнительные вопросы или я захочу сообщить о том, что я узнал?"


"Конечно".


Вэнс открыл ящик стола и достал визитную карточку. Он протянул его Босху дрожащей рукой. На нем был напечатан номер телефона, больше ничего.


"Позвони по этому номеру, и ты доберешься до меня. Если это не я, значит, что-то не так. Не доверяй больше никому, с кем говоришь."


Босх перевел взгляд с номера на карточке на Вэнса, сидящего в инвалидном кресле, его кожа из папье-маше и тонкие волосы выглядели хрупкими, как сухие листья. Он задавался вопросом, была ли его осторожность паранойей или существовала реальная опасность для информации, которую он будет искать.


"Вы в опасности, мистер Вэнс?" он спросил.


"Человек в моем положении всегда в опасности", - сказал Вэнс.


Босх провел большим пальцем по хрустящему краю визитной карточки.


"Я скоро свяжусь с тобой", - сказал он.


"Мы не обсуждали оплату ваших услуг", - сказал Вэнс.


"Ты заплатил мне достаточно, чтобы начать. Посмотрим, как все пройдет ".


"Эта плата была только за то, чтобы заставить тебя приехать сюда".


"Что ж, это сработало, и этого более чем достаточно, мистер Вэнс. Ничего, если я найду выход? Или это вызовет срабатывание охранной сигнализации?"


"Как только ты выйдешь из этой комнаты, они поймут это и придут тебя встретить".


Вэнс заметил озадаченный взгляд Босха.


"Это единственная комната в доме, не находящаяся под наблюдением камер", - объяснил он. "За мной следят камеры даже в моей спальне. Но я настаивал на уединении здесь. Как только ты уйдешь, они придут".


Босх кивнул.


"Я понимаю", - сказал он. "Скоро поговорим".


Он шагнул через дверь и направился по коридору. Довольно скоро Босха встретил мужчина в костюме и, не говоря ни слова, проводил через дом к его машине.


4


Работа с нераскрытыми делами научила Босха путешествовать во времени. Он знал, как вернуться в прошлое, чтобы найти людей. Возвращение в 1951 год было бы самым дальним и, вероятно, самым трудным путешествием, которое он когда-либо совершал, но он верил, что справится с этим, и это заставляло его радоваться вызову.


Отправной точкой было определение даты рождения Вибианы Дуарте, и он полагал, что знает наилучший способ добиться этого. Вместо того, чтобы отправиться домой после встречи с Вэнсом, Босх выехал на автостраду 210, пересекающую северный край долины, и направился в город Сан-Фернандо.


Сан-Фернандо, размером чуть больше двух квадратных миль, был островным городом в мегаполисе Лос-Анджелес. Сто лет назад все маленькие городки, составлявшие долину Сан-Фернандо, были присоединены к Лос-Анджелесу по одной причине: недавно построенный Лос-Анджелесский акведук обеспечивал обильные запасы воды, которая не давала их богатым сельскохозяйственным полям высыхать и уноситься ветром. Один за другим они добавлялись, и Лос-Анджелес рос и распространялся на север, в конечном итоге охватив весь район. Все, кроме 2.3 квадратных мили одноименного города долины Сан-Фернандо. Маленькому городку не нужна была вода Лос-Анджелеса. Его наземные запасы были более чем достаточными.Избегая увертюры большого города, который теперь окружал его, он оставался независимым.


Сто лет спустя так и осталось. Возможно, сельскохозяйственная родословная долины давным-давно уступила место разрастанию городов и их запустению, но город Сан-Фернандо оставался своеобразным возвратом к чувствам маленького городка. Конечно, городские проблемы и преступность были неизбежны, но это было не то, о чем не могло регулярно заботиться полицейское управление крошечного городка.


То есть до финансового краха 2008 года. Когда случился банковский кризис и экономика по всему миру сжалась и покатилась по спирали вниз, прошло всего несколько лет, прежде чем приливная волна финансового кризиса обрушилась на Сан-Фернандо. Произошли серьезные сокращения бюджета, а затем произошли снова. Шеф полиции Энтони Вальдес увидел, что в его департаменте сократилось число присяжных офицеров с сорока, включая его самого, в 2010 году до тридцати к 2016 году. Он увидел, что его детективная группа из пяти следователей сократилась всего до двух - один детектив занимался имущественными преступлениями, а другой - преступлениями против личностей. Вальдес увидел, как начали накапливаться нераскрытые дела, некоторые из которых даже изначально не расследовались полностью и должным образом.


Вальдес родился и вырос в Сан-Фернандо, но был опытным полицейским в полиции Лос-Анджелеса, проработал двадцать лет и дослужился до звания капитана, прежде чем выйти на пенсию и выписаться, а затем занял первое место в департаменте своего родного города. Его связи в более крупном департаменте, который окружал его собственный, были глубокими, и его решением бюджетного кризиса было расширение программы резервирования SFPD и привлечение большего числа сотрудников, которые работали неполный рабочий день, но бесплатно.


И именно это расширение привело шефа Вальдеса к Гарри Босху. Одно из первых назначений Вальдеса, когда он был в полиции Лос-Анджелеса, касалось подразделения по борьбе с бандитизмом в Голливудском подразделении. Там он столкнулся с лейтенантом по имени Паундс, который подал внутреннюю жалобу и безуспешно пытался понизить Вальдеса в должности или даже уволить.


Вальдес избегал и того, и другого и всего несколько месяцев спустя услышал о детективе по имени Босх, который сам вступил в перепалку с Паундсом и закончил тем, что выбросил его через зеркальное окно на Голливудском вокзале. Вальдес всегда помнил это имя, и годы спустя, когда он прочитал о том, что Гарри Босх, ныне пенсионер, подал в суд на полицию Лос-Анджелеса за то, что его выгнали с работы в отделе по раскрытию нераскрытых дел, он поднял трубку.


Вальдес не мог предложить Босху зарплату, но он мог предложить ему то, что Босх ценил больше: значок детектива и доступ ко всем нераскрытым делам крошечного города. У резервного подразделения полиции ЮФО было только три требования. Его сотрудники должны были соответствовать государственным стандартам подготовки в качестве сотрудников правоохранительных органов, проходить квалификацию раз в месяц на стрельбище департамента и работать не менее двух смен в месяц.


Для Bosch это было несложно. Полиция Лос-Анджелеса больше не хотела его и не нуждалась в нем, но маленький городок в долине определенно нуждался. И была работа, которую нужно было сделать, и жертвы, ожидающие правосудия. Босх согласился на работу в тот момент, когда она была предложена. Он знал, что это позволит ему продолжить миссию его жизни, и ему не нужна была для этого зарплата.


Bosch легко выполнил и превзошел минимальные требования к офицеру запаса. Редко случалось, чтобы он не работал в детективном бюро по крайней мере две смены в неделю, не говоря уже о месяце. Он был там так часто, что ему на постоянной основе выделили одну из кабинок, которые остались открытыми, когда команда была сокращена в условиях бюджетного кризиса.


Большую часть дней он работал в камере или через Первую улицу от полицейского участка в старой городской тюрьме, где камеры были переоборудованы под складские помещения. В бывшем вытрезвителе теперь разместились три ряда стоячих полок, заполненных открытыми делами десятилетней давности.


Из-за срока давности по всем преступлениям, кроме убийства, подавляющее большинство этих дел никогда не было бы раскрыто или даже расследовано.В маленьком городе было не так уж много убийств, но Босх тщательно изучал их, выискивая способы применения новых технологий к старым уликам. Он также взял на себя рассмотрение всех случаев сексуального насилия, стрельбы без летального исхода и нападений, приведших к серьезным травмам, в течение срока давности по этим преступлениям.


В работе было много свободы. Босх мог устанавливать свои собственные часы и всегда мог выкроить время, если у него возникало дело в частном расследовании. Шеф Вальдес знал, что ему повезло, что на него работает детектив с опытом Босха, и он никогда не хотел ущемлять способность Босха браться за высокооплачиваемую работу. Он просто подчеркнул Босху, что эти два понятия никогда не смогут смешаться. Гарри не мог использовать свой значок и доступ полицейского из Сан-Фернандо для содействия какому-либо частному расследованию. Это было бы нарушением правил увольнения.


5


Убийство не знает границ ни в городе, ни за его пределами. Большинство дел, которые Босх рассматривал и расследовал, приводили его на территорию полиции Лос-Анджелеса. Это было всего лишь ожидаемо. Два полицейских подразделения большого города граничат с Сан-Фернандо: Отдел миссии на западе и отдел Предгорья на востоке. За четыре месяца Босх раскрыл два нераскрытых бандитских убийства - связав их с помощью баллистической экспертизы с убийствами в Лос-Анджелесе, за которые виновные уже сидели в тюрьме, - и связал третье с парой подозреваемых, которых более крупное управление уже разыскивало за убийство.


Кроме того, Босх использовал MO-modus operandi- а затем ДНК, чтобы связать четыре случая сексуального насилия в Сан-Фернандо за четырехлетний период, и находился в процессе определения, был ли нападавший ответственен за какие-либо изнасилования в Лос-Анджелесе.


Отъезжая на 210-м от Пасадены, Bosch проверил, нет ли "хвоста". В полдень движение было небольшим, и, попеременно проезжая на пять миль ниже разрешенной скорости, а затем повышая ее до пятнадцати, он мог проверять зеркала на наличие автомобилей, следующих по той же схеме. Он не был уверен, насколько серьезно следует воспринимать опасения Уитни Вэнс по поводу секретности его расследования, но быть начеку, если за ним есть хвост, не повредит. Он ничего не видел на дороге позади себя. Конечно, он знал, что его машина могла быть помечена GPS-трекером, когда он был в особняке с Вэнсом или даже за день до этого, когда он встречался с Крейтоном в башне банка США. Ему нужно будет проверить это позже.


Через пятнадцать минут он пересек вершину долины и вернулся в Лос-Анджелес. Он съехал с Маклай-стрит и спустился в Сан-Фернандо, где повернул на Ферст-стрит. Полиция ЮФО располагалась в одноэтажном здании с белыми оштукатуренными стенами и красной черепичной крышей. Население крошечного городка на 90 процентов состояло из латиноамериканцев, а все его муниципальные структуры были спроектированы с учетом мексиканской культуры.


Bosch припарковался на стоянке для сотрудников и воспользовался электронным ключом, чтобы войти в участок через боковую дверь. Он кивнул паре полицейских в форме через окно комнаты для отчетов и пошел по заднему коридору мимо кабинета шефа к детективному бюро.


"Гарри?"


Босх повернулся и посмотрел через дверь в кабинет шефа. Вальдес сидел за своим столом и махал ему рукой, приглашая войти.


Гарри вошел в кабинет. Она была не такой большой, как кабинет шефа полиции Лос-Анджелеса, но удобной и с зоной отдыха для неформальных бесед. С потолка свисал черно-белый игрушечный вертолет с надписью SFPD на корпусе. Когда Босх впервые оказался в офисе, Вальдес объяснил, что это вертолет департамента - шутливый намек на тот факт, что у департамента не было собственной птицы и при необходимости ему приходилось вызывать воздушную поддержку из полиции Лос-Анджелеса.


"Как дела?" Спросил Вальдес.


"Не могу жаловаться", - сказал Босх.


"Что ж, мы, безусловно, ценим то, что вы здесь делаете. Что-нибудь происходит с Screen Cutter?"


Это была отсылка к делу о серийном насильнике, которого выявил Босх.


"Я собираюсь пойти проверить ответы на нашу электронную почту. После этого я поговорю с Беллой о следующих шагах ".


"Я прочитал отчет профилировщика, когда одобрил платеж. Интересная штука. Мы должны поймать этого парня ".


"Работаю над этим".


"Хорошо, хорошо, я не буду тебя задерживать".


"Хорошо, шеф".


Босх бросил быстрый взгляд на вертолет, а затем вышел из офиса. Детективное бюро находилось всего в нескольких шагах по коридору. По полиции Лос-Анджелеса или любым другим стандартам, это было довольно мало. Когда-то он состоял из двух комнат, но одна комната была сдана в субаренду офису коронера округа в качестве вспомогательного офиса для двух следователей. Теперь в одной комнате было три кабинета детективов, к которым примыкал кабинет начальника размером со шкаф.


В каморке Босха были пятифутовые стены, которые позволяли ему уединяться с трех сторон. Но четвертая сторона была открыта для двери кабинета начальника отделения. Предполагалось, что эта должность будет местом лейтенанта на полный рабочий день, но она была вакантна после бюджетного кризиса, и в настоящее время супервайзер был единственным капитаном департамента. Его звали Тревино, и он до сих пор не был убежден, что присутствие Bosch на предприятии и ведение дел - это хорошо. Он, казалось, с подозрением относился к мотивам, побудившим Босха работать столько часов бесплатно, и внимательно наблюдал за ним. Для Bosch единственным, что смягчило это нежелательное внимание, было то, что Тревино носил несколько головных уборов в отделе, как это часто бывает в небольших агентствах. Он руководил детективным бюро, а также отвечал за внутренние операции в участке, включая диспетчерский центр, крытый стрельбище и тюрьму на шестнадцать коек, построенную взамен устаревшего учреждения через дорогу. Эти обязанности часто отвлекали Тревино от работы в детективном бюро и от Босха.


При входе Босх проверил свой почтовый ящик и обнаружил напоминание о том, что он просрочил квалификацию на полигоне в этом месяце. Он прошел в свою кабинку и сел за свой стол.


По пути он увидел, что дверь Тревино закрыта, а стеклянная фрамуга над ней темная. Капитан, скорее всего, находился в другой части здания, выполняя одну из своих других обязанностей. Босх подумал, что понимает подозрительность Тревино и отсутствие радушия. Любой успех, которого он добивался в расследовании дел, можно было рассматривать как неудачу со стороны Тревино. В конце концов, детективное бюро в настоящее время было его владением. И это не помогло, когда прошел слух, что Босх однажды выбросил своего начальника полиции Лос-Анджелеса через окно с зеркальным стеклом.


Тем не менее, Тревино ничего не мог поделать с назначением Босха в офис, потому что он был частью усилий начальника полиции по преодолению кадровых сокращений.


Босх включил свой компьютерный терминал и подождал, пока он загрузится. Прошло четыре дня с тех пор, как он в последний раз был в офисе. На его столе была оставлена рекламная листовка для вечернего боулинга в отделе, и он немедленно отправил ее в корзину под ней. Ему нравились люди, с которыми он работал в новом отделе, но он не был хорошим игроком.


Используя ключ, чтобы открыть запертый картотечный шкаф в своем столе, он вытащил несколько папок, относящихся к незакрытым делам, над которыми он работал, и разложил их на своем столе, чтобы казалось, что он занимается делами SFPD. Потянувшись за папкой для вырезания экрана, он заметил, что ее там нет. Он нашел это не в том месте в ящике. Оно было неправильно заполнено под именем первой жертвы, а не под псевдонимом неизвестного подозреваемого: Screen Cutter. Это немедленно встревожило и разозлило Босха. Он не верил, что мог неправильно подать иск. Всю свою карьеру он тщательно вел свои дела. Досье - будь то книга убийств или картонная папка - было сердцем дела, и его всегда нужно было аккуратно и тщательно собирать и надежно хранить.


Он положил папку на свой стол и подумал, что кто-то с дубликатом ключа мог читать его файлы и проверять его работу. И он точно знал, кто бы это мог быть. Он развернулся и вернул все свои папки в ящик, затем закрыл и запер его своим ключом. У него был план, как выкурить злоумышленника.


Он сел прямо, чтобы заглянуть за перегородки, и увидел, что обе другие кабинки детективов были пусты. Белла Лурдес, следователь CAPs, и Дэнни Систо, который занимался имущественными преступлениями, вероятно, были на месте, проверяя сообщения о преступлениях. Они часто выходили, чтобы вместе выполнять большую часть своей полевой работы.


Как только Босх вошел в компьютерную систему департамента, он открыл базы данных правоохранительных органов. Он достал свой блокнот и начал поиски Вибианы Дуарте, зная, что нарушает единственное правило, данное ему шефом полиции: использует свой доступ в полицию Сан-Франциско в дополнение к частному расследованию. Это было не только увольнением в полиции Сан-Франциско, но и преступлением в Калифорнии за доступ к базе данных правоохранительных органов для получения информации, не относящейся к полицейскому расследованию. Если Тревино когда-нибудь решит провести аудит использования компьютера Bosch, возникнет проблема. Но Босх полагал, что этого не произойдет. Тревино знал бы, что если он предпримет что-то против Босха, то предпримет что-то против шефа полиции, а это, скорее всего, карьерное самоубийство.


Поиски Вибианы Дуарте были недолгими. Не было никаких упоминаний о том, что у нее когда-либо были водительские права в Калифорнии, никаких записей о том, что она когда-либо совершала преступление или даже получала штраф за неправильную парковку. Конечно, цифровые базы данных были менее полными по мере продвижения поиска, но Bosch по опыту знал, что редко удается не найти ни одной ссылки на введенное имя. Это подтверждало возможность того, что Дуарте была нелегалкой и, возможно, вернулась в Мексику в 1950 году после того, как забеременела. Тогда аборты в Калифорнии были противозаконны . Возможно, она пересекла границу, чтобы родить ребенка или прервать беременность в одной из закулисных клиник в Тихуане.


Босх уже тогда знал закон об абортах, потому что родился в 1950 году в семье незамужней женщины и вскоре после того, как стал полицейским, ознакомился с законами, чтобы лучше понять выбор, с которым столкнулась и который сделала его мать.


С чем он не был знаком, так это с уголовным кодексом Калифорнии 1950 года. Затем он зашел к нему и проверил законы о сексуальном насилии. Он довольно быстро узнал, что в 1950 году в соответствии со статьей 261 уголовного кодекса половой акт с женщиной моложе восемнадцати лет считался уголовно наказуемым преступлением в виде изнасилования. Отношения по обоюдному согласию не были указаны в качестве исключения для судебного преследования. Единственным предлагаемым исключением было, если женщина была женой преступника.


Босх подумал об отце Вэнса, который считал беременность ловушкой, расставленной Дуарте, чтобы принудить ее к браку, который принесет ей гражданство и деньги. Если это было так, уголовный кодекс давал ей солидный рычаг воздействия. Но отсутствие каких-либо записей о Дуарте в Калифорнии, казалось, опровергало эту точку зрения. Вместо того, чтобы использовать свои рычаги воздействия, Дуарте исчезла, возможно, вернулась в Мексику.


Босх переключил экран, вернулся к интерфейсу управления транспортными средствами и ввел "Джеймс Франклин Олдридж" - псевдоним, который дал ему Вэнс.


Перед тем, как были опубликованы результаты, он увидел, как капитан Тревино вошел в дежурную комнату, неся чашку кофе из Starbucks. Босх знал, что в нескольких кварталах отсюда, на Трумэн-стрит, есть магазин. Он часто делал перерыв в компьютерной работе в бюро и переступал через себя. Это было сделано не только для того, чтобы дать глазам отдохнуть, но и для того, чтобы побаловать себя недавним пристрастием к латте со льдом, которое развилось с тех пор, как он начал регулярно встречаться со своей дочерью в различных кофейнях рядом с кампусом ее школы.


"Гарри, что привело тебя сюда сегодня?" Сказал Тревино.


Капитан всегда сердечно приветствовал его и называл по имени.


"Я был по соседству", - сказал Босх. "Подумал, что стоит проверить электронную почту и разослать еще несколько предупреждений с помощью программы для вырезания экрана".


Говоря это, он выключил экран DMV и открыл учетную запись электронной почты, которую ему предоставили в департаменте. Он не обернулся, когда Тревино подошел к двери своего кабинета и отпер ее.


Босх услышал, как открылась дверь, но затем почувствовал присутствие Тревино позади себя в кабинке.


"По соседству?" Сказал Тревино. "Всю дорогу сюда? И все одеты в костюм!"


"Ну, вообще-то, я был в Пасадене, встречался кое с кем, а потом просто пересек Предгорье", - сказал Босх. "Я подумал, что просто отправлю несколько электронных писем, а потом уберусь отсюда".


"Твоего имени нет на доске, Гарри. Вы должны авторизоваться, чтобы получить зачет ваших часов."


"Прости, я собирался пробыть здесь всего несколько минут. И мне не нужно беспокоиться о том, как выкроить время. Только на прошлой неделе я уложился в двадцать четыре."


У входа в детективное бюро висела доска объявлений, на которой Босху было поручено регистрироваться при входе и выходе, чтобы Тревино мог следить за своим рабочим временем и быть уверенным, что он соответствует минимуму для сотрудника запаса.


"Я все еще хочу, чтобы ты входил и выходил из системы", - сказал Тревино.


"Ты понял, кэп", - сказал Босх.


"Хорошо".


"Кстати..."


Босх наклонился и постучал костяшками пальцев по ящику для папок.


"Я забыл свой ключ", - сказал он. "У тебя есть ключ, которым я могу это открыть?" Мне нужны мои файлы ".


"Нет, ключа нет. Гарсия сдал единственного. Он сказал, что это все, что он получил от Доквейлера ".


Босх знал, что Гарсия был последним детективом, занимавшим этот стол, и что он унаследовал его от Доквейлера. Оба стали жертвами бюджетного кризиса. Он слышал в офисной сплетне, что оба мужчины ушли из правоохранительных органов после увольнения. Гарсия стал школьным учителем, а Доквейлер сохранил свою городскую зарплату и пенсию, перейдя в Департамент общественных работ, где у них была вакансия по обеспечению соблюдения кодекса.


"У кого-нибудь еще здесь есть ключи?" - Спросил Босх.


"Насколько я знаю, нет", - сказал Тревино. "Почему бы тебе просто не открыть это своими отмычками, Гарри? Я слышал, ты хорошо с этим справляешься ".


Он сказал это таким тоном, который подразумевал, что Босх каким-то образом разбирался в темных искусствах, потому что знал, как взломать замок.


"Да, я мог бы это сделать", - сказал Босх. "Спасибо за идею".


Тревино вошел в свой кабинет, и Босх услышал, как закрылась дверь. Он сделал мысленную пометку уточнить у Доквейлера насчет пропавшего ключа. Он хотел убедиться, что у бывшего детектива этого нет, прежде чем предпринимать какие-либо шаги к доказательству того, что Тревино был тем, кто тайно проверял его файлы.


Bosch вновь открыл портал управления транспортными средствами, чтобы ввести имя Олдриджа. Вскоре он поднял историю, которая показала, что у Олдриджа были калифорнийские водительские права с 1948 по 2002 год, после чего они были аннулированы, когда владелец прав переехал во Флориду. Он записал дату рождения Олдриджа, а затем ввел ее вместе со своим именем в чек базы данных автоинспекции Флориды. Это определило, что Олдридж отказался от своей лицензии во Флориде в возрасте восьмидесяти лет. Последний указанный адрес был в месте под названием The Villages.


Записав информацию, Босх заглянул на веб-сайт и обнаружил, что The Villages - это крупное сообщество пенсионеров в округе Самтер, штат Флорида. Дальнейший поиск в онлайн-записях обнаружил адрес Олдриджа и никаких указаний на запись о смерти или некролог. Вероятно, он сдал свои водительские права, потому что больше не мог или не нуждался в вождении, но оказалось, что Джеймс Франклин Олдридж все еще жив.


Заинтересованный инцидентом, из-за которого Олдриджа предположительно выгнали из USC, Босх затем прогнал имя по базе данных преступлений, удвоив количество его увольнений за день. В послужном списке Олдриджа с 1986 года значилось вождение в нетрезвом виде, и все. Что бы ни случилось на первом курсе колледжа, это осталось скрытым от Босха.


Довольный тем, что он достаточно тщательно изучил имя, необходимое для возможной легенды, Босх решил проверить электронную почту, скопившуюся на кейсе для трафаретной резки. Это было расследование, которое отнимало большую часть его времени с тех пор, как он вступил в ряды полицейского управления Сан-Фернандо. Он уже работал над делами о серийных убийствах, когда работал в полиции Лос-Анджелеса, и в большинстве из них, если не во всех, была сексуальная составляющая, так что для Босха эта область не была новой. Но случай с трафаретным резаком был одним из самых загадочных случаев, с которыми он когда-либо сталкивался.


6


Screen Cutter - так называлось дело серийного насильника, которого Босх опознал в открытых отчетах департамента о сексуальном насилии. Просматривая файлы в тюрьме старого города, Босх обнаружил четыре дела с 2012 года, которые, по-видимому, были связаны МО, но ранее не рассматривались как связанные.


В этих случаях было пять подозрительных моделей поведения, которые сами по себе не были необычными, но в совокупности указывали на высокую вероятность того, что замешан один преступник. В каждом случае насильник проник в дом жертвы через заднюю дверь или окно после того, как разрезал сетку, а не убрал ее. Все четыре нападения произошли в течение дня и в течение пятидесяти минут до или после полудня. Насильник использовал нож, чтобы срезать с жертвы одежду, вместо того, чтобы приказать ей снять ее. В каждом случае насильник был в маске - в двух нападениях на него была лыжная маска, в третьем - маска Фредди Крюгера на Хэллоуин, а в четвертом - мексиканская маска для борьбы Луча Либре. И, наконец, насильник не использовал презерватив или другой способ избежать оставления своей ДНК.


Имея в виду эти общие черты, Босх сосредоточил расследование на четырех случаях и вскоре узнал, что, хотя в трех из четырех случаев сперма подозреваемого была собрана в виде наборов для изнасилования, только в одном случае материал действительно был проанализирован в криминалистической лаборатории шерифа округа Лос-Анджелес и отправлен для сравнения в государственные и национальные базы данных ДНК, где совпадений обнаружено не было. Анализ в двух последних случаях был отложен из-за того, что в окружную лабораторию на экспертизу не поступило наборов для анализа случаев изнасилования. В четвертом случае, который на самом деле был первым сообщением об изнасиловании, был собран набор для анализа изнасилования , но на мазке из влагалища не было обнаружено ДНК насильника, потому что жертва приняла душ и спринцевалась, прежде чем позвонить в полицию и сообщить о нападении.


Окружная лаборатория и лаборатория полиции Лос-Анджелеса располагались в одном здании в Калифорнийском государственном университете в Лос-Анджелесе, и Босх использовал свои связи со времен нераскрытых дел, чтобы ускорить анализ двух недавних случаев. Пока он ждал результатов, которые, как он думал, надежно свяжут эти случаи, он начал запрашивать последующие интервью жертв. Каждая из жертв - три женщины в возрасте от двадцати до восемнадцати лет - согласились встретиться с детективами. В двух случаях ему пришлось бы передать допрос Белле Лурдес, потому что было отмечено, что жертвы предпочитали давать интервью на испанском. Это подчеркивало единственный недостаток Bosch при работе в городе, где девять из каждых десяти жителей были латиноамериканцами и имели различные способности к английскому языку. Он сносно говорил по-испански, но для интервью с жертвой преступления, где могут быть важны тонкие нюансы повествования, ему нужна была Лурдес, понимающая испанский как родной.


На каждую встречу Босх приносил копию анкеты жертвы, используемой следователями полиции Лос-Анджелеса, которые расследовали насильственные преступления. Это были девять страниц вопросов, призванных помочь выявить привычки жертвы, которые могли привлечь внимание преступника. Анкеты были полезны в расследованиях серийных убийств, особенно при составлении профиля преступника, и Босх выпросил копию у знакомого следователя по сексуальным преступлениям Голливудского отдела.


Анкета стала заявленной целью нового раунда интервью, и истории, которые появились, были в равной степени печальными и ужасающими. Это были, несомненно, более странные изнасилования, и в результате нападений каждая женщина восстанавливалась как морально, так и физически в течение четырех лет после преступления. Все они жили в страхе, что нападавший вернется, и ни к одному из них не вернулась уверенность, которая у них когда-то была. Один из них был женат и в то время пытался зачать ребенка. Нападение изменило ситуацию в браке, и на момент последующего интервью пара находилась в разгаре бракоразводного процесса.


После каждого интервью Босх чувствовал себя подавленным и не мог не думать о своей собственной дочери и о том, какое влияние окажет на нее такое нападение. Каждый раз он звонил ей в течение часа, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, не в состоянии сказать ей истинную причину, по которой он звонит.


Но последующие интервью сделали больше, чем просто разбередили раны жертв. Они помогли сфокусировать расследование и подчеркнули настоятельную необходимость установить личность и арестовать создателя трафарета.


Босх и Лурдес использовали разговорный подход к каждой жертве, который начинался с заверений, что дело все еще расследуется департаментом в приоритетном порядке.


Они запланировали допросы в хронологическом порядке нападений. Первой жертвой стала женщина, у которой не было собрано никаких доказательств ДНК. В первоначальном отчете о преступлении объяснялось, что женщина приняла душ и спринцевалась сразу после нападения из страха, что она может забеременеть. В то время она и ее муж пытались зачать ребенка, и она знала, что день нападения был также днем, когда она была наиболее фертильной в своем цикле овуляции.


Жертву все еще отделяло почти четыре года от нападения, и, хотя психологическая травма не прошла, она нашла механизмы преодоления, которые позволили ей более открыто говорить о том, что было худшим часом в ее жизни.


Она подробно описала нападение и показала, что пыталась отговорить подозреваемого от изнасилования, солгав и сказав, что у нее месячные. Женщина рассказала Босху и Лурдес, что мужчина ответил: "Нет, вы не такой. Твой муж возвращается домой пораньше, чтобы трахнуть тебя и сделать ребенка ".


Это была новая информация, и она заставила следователей задуматься. Женщина подтвердила, что в тот день ее муж должен был рано вернуться домой из банка, где он работал, чтобы они могли провести романтический вечер в надежде, что это приведет к ее беременности. Вопрос был в том, как Screen Cutter узнал об этом?


На допросе в Лурдесе жертва рассказала, что у нее на мобильном телефоне было приложение, которое отслеживало ее менструальный цикл и сообщало ей день месяца, когда у нее овуляция и наиболее вероятно зачатие. Тогда у нее вошло в практику переносить эту информацию в календарь, который хранится на дверце холодильника. Каждый месяц она отмечала этот день красными сердечками и фразами вроде "Время ребенка!", чтобы ее муж напоминал о его значимости.


В день нападения женщина вышла выгулять свою собаку по соседству и отсутствовала дома не более пятнадцати минут. У нее был с собой телефон. Закройщица Экранов проникла в дом, и когда она вернулась, он уже ждал ее. Угрожая ножом, он заставил ее запереть собаку в ванной, а затем отвел ее в спальню, где и произошло нападение.


Босх задавался вопросом, было ли тех пятнадцати минут, пока она выгуливала собаку, достаточно для того, чтобы Трафаретник проник в дом, увидел календарь на холодильнике и понял его значение настолько, чтобы он мог сделать ей замечание о том, что знает, что она и ее муж запланировали на день.


Босх и Лурдес обсудили это, и оба сочли более вероятным, что насильник бывал в доме ранее, либо выслеживая жертву, либо потому, что он был другом семьи, или родственником, или ремонтником, или кем-то, у кого были там какие-то другие дела.


Эта теория получила подтверждение, когда были опрошены другие жертвы и была установлена жуткая новая составляющая в мотивах Screen Cutter. В каждом случае в доме жертвы были индикаторы, которые раскрывали детали ее менструального цикла. Также в каждом случае нападение имело место во время того, что обычно было фазой овуляции цикла каждой женщины.


Вторая и третья жертвы показали во время интервью, что они использовали противозачаточные таблетки, которые выдавались по одноразовым карточкам. Одна из женщин хранила свою карточку с таблетками в аптечке, а другая - в прикроватной тумбочке. Хотя таблетки подавляли цикл овуляции, карточки и цветовое обозначение таблеток можно было использовать для определения того, когда обычно наступает эта пяти-семидневная фаза.


На последнюю жертву напали в феврале прошлого года. В то время ей было шестнадцать лет, и она была дома одна на школьных каникулах. Девочка сообщила, что в четырнадцать лет у нее был диагностирован юношеский диабет, и ее менструальный цикл повлиял на ее потребности в инсулине. Она отслеживала свой цикл по календарю на двери своей спальни, чтобы они с матерью могли приготовить нужную дозировку инсулина.


Сходство во времени каждой из атак было очевидным. Каждая жертва подверглась нападению во время того, что обычно является фазой овуляции их цикла - временем, когда женщина наиболее фертильна. То, что это произошло в четырех случаях из четырех, казалось Босху и Лурдес неслучайным. Начал вырисовываться профиль. Очевидно, насильник тщательно выбирал день каждого нападения. Хотя информацию о цикле жизни каждой жертвы можно было найти в ее доме, злоумышленник должен был знать эту информацию заранее. Это означает, что он преследовал своих жертв и, вероятно, ранее бывал в их домах.


Кроме того, из описаний тела нападавшего было ясно, что он не был латиноамериканцем. Две жертвы, которые не говорили по-английски, сказали, что он отдавал им приказы на испанском, но это явно был не его родной язык.


Связи между делами казались ошеломляющими и вызывали серьезные вопросы о том, почему эти дела не были связаны до того, как Босх пришел в качестве следователя-добровольца. Ответы были основаны на бюджетном кризисе департамента. Нападения произошли, когда детективное бюро сокращалось в размерах, а у тех, кто остался в отделе, было больше дел для работы и меньше времени на них. Разные следователи первоначально расследовали каждое из четырех изнасилований. Первые два следователя ушли, когда произошли два вторых дела. Не было никакого связного понимания того, что происходит. В команде также не было постоянного надзора. Должность лейтенанта была заморожена, и эти обязанности были возложены на капитана Тревино, у которого также были обязанности в других областях департамента.


Связи, выявленные Bosch между случаями, были подтверждены, когда вернулись результаты анализа ДНК, связывающие три случая, в которых была собрана сперма. Теперь не было сомнений, что серийный насильник нанес удар по меньшей мере четыре раза за четыре года в крошечном Сан-Фернандо.


Босх также считал, что жертв было больше. Только в Сан-Фернандо насчитывалось, по оценкам, пять тысяч нелегальных иммигрантов, половину из которых составляли женщины, и многие из них не позвонили бы в полицию, если бы стали жертвами преступления. Также казалось маловероятным, что такой хищник будет действовать только в пределах крошечного города. Четверо известных жертв были латиноамериканцами и имели схожую внешность: длинные каштановые волосы, темные глаза и хрупкое телосложение - ни одна из них не весила больше 110 фунтов. В двух смежных географических подразделениях Лап большинство населения составляли латиноамериканцы , и Босху пришлось предположить, что там можно было найти больше жертв.


С тех пор, как обнаружилась связь между этими делами, он проводил почти все свое время на работе в полиции Сан-Франциско, устанавливая контакты со следователями из отделов полиции Лос-Анджелеса по кражам со взломом и сексуальному насилию по всей долине, а также в близлежащих департаментах в Бербанке, Глендейле и Пасадене. Его интересовали любые открытые дела, связанные с вырезанием экрана и использованием масок. Пока ничего не вспомнилось, но он знал, что это вопрос того, чтобы заинтересовать детективов и начать поиски, возможно, передать сообщение нужному детективу, который что-то вспомнит.


С одобрения шефа полиции Босх также связался со старым другом, который был старшим профайлером в отделе поведенческого анализа ФБР. Босх несколько раз работал с Меган Хилл, когда он служил в полиции Лос-Анджелеса, а она - в Бюро. Сейчас она уволилась из ФБР и работала профессором судебной психологии в Колледже уголовного правосудия имени Джона Джея в Нью-Йорке. Она также приложила руку к профилированию в качестве частного консультанта. Она согласилась взглянуть на дело Bosch по сниженной цене, и он отправил ей посылку на трафаретном станке. Он был крайне заинтересован в том, чтобы узнать мотивацию и психологию, стоящие за нападениями. Почему схема преследования Трафаретчика включала в себя определение фазы овуляции его предполагаемой жертвы? Если он пытался оплодотворить своих жертв, почему он выбрал двух женщин, которые принимали противозачаточные таблетки? В теории чего-то не хватало, и Босх надеялся, что профилировщик это заметит.


Хилл потребовалось две недели, чтобы связаться с Босхом, и ее оценка случаев привела к выводу, что преступник выбирал даты нападения не потому, что хотел оплодотворить своих жертв. Совсем наоборот. Подробности преследования и последующих нападений раскрыли субъекта с глубоко укоренившейся ненавистью к женщинам и отвращением к телесному ритуалу кровопускания. День нападения выбран потому, что преступник считает, что жертва находится на самом чистом этапе своего цикла. Для него, психологически, это самый безопасный момент для атаки. Хилл дополнил профиль насильника, описав его как самовлюбленного хищника с интеллектом выше среднего. Однако, вероятно, у него была работа, которая не предполагала интеллектуального стимулирования и позволяла ему оставаться незамеченным, когда дело доходило до оценки его работодателей и коллег.


Преступник также был в высокой степени уверен в своем умении ускользать от идентификации и поимки. Преступления включали тщательное планирование и выжидание, и все же были отмечены тем, что казалось критической ошибкой в оставлении его спермы в жертве. Не принимая во внимание, что это было частью намерения оплодотворить, Хилл пришел к выводу, что это было предназначено для издевательства. Преступник предоставил Босху все доказательства, необходимые для его осуждения. Босху просто нужно было найти его.


Хилл также сосредоточился на кажущемся несоответствии того, что преступник оставляет доказательство личности - свою сперму - и все же совершает преступления, маскируя свою внешность. Она пришла к выводу, что преступником мог быть кто-то, с кем жертвы ранее встречались, или он намеревался каким-то образом вступить с ними в контакт после нападений, возможно, получая некоторое удовлетворение от того, что снова сблизился с жертвами.


Профиль Меган Хилл заканчивался зловещим предупреждением:


Если вы отбросите идею о том, что мотивом преступника является дать жизнь (оплодотворить), и поймете, что нападение вызвано ненавистью, тогда станет ясно, что этот субъект не завершил свою эволюцию как хищник. Это только вопрос времени, когда эти изнасилования станут убийствами.


Предупреждение привело к тому, что Бош и Лурдес повели в счете. Они начали с рассылки еще одной серии электронных писем в местные и национальные правоохранительные органы с приложением оценки Хилла. На местном уровне они ответили телефонными звонками в попытке преодолеть типичную для правоохранительных органов инертность, присущую следователям, у которых слишком много дел и слишком мало времени.


Реакция была близка к нулю. Один детектив по кражам со взломом из отдела полиции Лос-Анджелеса в Северном Голливуде сообщил, что у него было открытое дело о краже со взломом, связанной с разрезанием экрана, но изнасилования не было. Детектив сказал, что жертвой был латиноамериканец двадцати шести лет. Босх призвал следователя вернуться к жертве, чтобы узнать, была ли у него жена или подруга, которые могли подвергнуться нападению, но побоялись или постеснялись сообщить о нападении. Неделю спустя детектив полиции Лос-Анджелеса отчитался и сказал, что в квартире не проживала женщина. Это дело не было связано.


Босх теперь играл в выжидательную игру. ДНК насильника не было в базах данных. У него никогда не брали мазок. Он не оставил никаких отпечатков пальцев или других улик, кроме своей спермы. Компания Bosch не обнаружила других подключаемых устройств в Сан-Фернандо или где-либо еще. Дебаты о том, стоит ли предавать это дело огласке и просить помощи у граждан, тлели на заднем плане в кабинете шефа полиции Вальдеса. Это был извечный вопрос правоохранительных органов: обнародовать и, возможно, навести на ниточку, которая раскроет дело и приведет к аресту? Или обнародовать это и, возможно, предупредить хищника, который изменит свои привычки или пойдет дальше и наведет свой ужас на ничего не подозревающее сообщество где-нибудь еще?


В случае с трафаретной резкой у Босха и Лурдес были противоречивые взгляды. Лурдес хотела предать огласке, хотя бы для того, чтобы выгнать насильника из Сан-Фернандо, если этот шаг не даст никаких зацепок. Босх хотел больше времени, чтобы спокойно разыскать его. Он чувствовал, что огласка действительно выгонит его из города, но это не остановит подсчет жертв.Хищники не останавливались - пока их не поймали. Они просто адаптировались и продолжили, двигаясь как акулы к следующей жертве. Bosch не хотел переносить угрозу на другое сообщество. Он чувствовал моральный долг преследовать подозреваемого здесь, где он был активен.


Но правильного ответа, конечно, не было, и шеф полиции, казалось, ждал, надеясь, что Босх придет в себя и раскроет дело до того, как нападут на другую жертву. В конечном счете Босх испытал облегчение от того, что решение не ложилось на его плечи. Он полагал, что именно поэтому шеф зарабатывал большие деньги, а он не зарабатывал ничего.


Босх проверил свою электронную почту и увидел, что в его очереди нет новых сообщений с Screen Cutter в строке темы. Разочарованный, он выключил компьютер. Он положил блокнот обратно в карман и подумал, смотрел ли Тревино на него сверху вниз, пока зависал в кабинке. Оно было открыто на странице, на которой было написано имя Джеймса Франклина Олдриджа.


Он покинул дежурную часть, не потрудившись попрощаться с Тревино или записать свое время на доске у входной двери.


7


Покинув участок, Босх выехал на автостраду 5 и вернулся к делу Уитни Вэнс. Отсутствие какой-либо даты рождения или другой информации о Вибиане Дуарте в базе данных DMV разочаровало, но не более чем временная неудача. Босх направлялся на юг, в Норуолк, где находилась золотая жила для путешествий во времени: Департамент общественного здравоохранения округа Лос-Анджелес, где он провел столько времени в качестве следователя по нераскрытым делам в отделе записи актов гражданского состояния, что точно знал, как клерки любят кофе. Он был уверен, что сможет ответить там на некоторые вопросы о Вибиане Дуарте.


Босх вставил компакт-диск в музыкальное отделение Jeep и начал слушать молодого валторниста по имени Кристиан Скотт. Первый трек, "Litany Against Fear", отличался безжалостным звучанием и драйвом, и именно это, как чувствовал Босх, было ему нужно в данный момент. Ему потребовался час, чтобы добраться до Норуолка после медленного обхода восточной окраины Даунтауна. Он заехал на стоянку перед семиэтажным зданием округа и заглушил двигатель, когда Скотт был в середине "Naima", которая, по мнению Босха, выгодно отличалась от классической версии Джона Хэнди, записанной пятьюдесятью годами ранее.


Как только он вышел из машины, его мобильный телефон зачирикал, и он проверил экран. Там было написано "Неизвестный абонент", но он все равно взял трубку. Это был Джон Крейтон, и звонок не был неожиданностью.


"Итак, вы видели мистера Вэнса?" он спросил.


"Я сделал", - ответил Босх.


"Ну, как все прошло?"


"Все прошло отлично".


Босх собирался заставить Крейтона раскапывать это. Это можно было бы счесть пассивно-агрессивным поведением с его стороны, но он учитывал пожелания своего клиента.


"Есть ли что-нибудь, с чем мы можем помочь?"


"Э-э, нет, я думаю, что смогу с этим справиться. Мистер Вэнс хочет, чтобы это оставалось конфиденциальным, так что я просто оставлю все как есть".


Последовало долгое молчание, прежде чем Крейтон заговорил следующим.


"Гарри, " сказал он, " мы с тобой возвращаемся в департамент, и, конечно, мы с мистером Вэнсом тоже возвращаемся в департамент. Как я сказал вчера, прежде чем нанять вас, он важный клиент этой фирмы, и если с его комфортом и безопасностью что-то не так, то мне нужно это знать. Я надеялся, что как бывший брат в синем, вы могли бы поделиться со мной тем, что происходит. Мистер Вэнс - пожилой человек, я не хочу, чтобы им воспользовались ".


"Под "воспользовался" ты имеешь в виду меня?" - Спросил Босх.


"Конечно, нет, Гарри. Неудачный выбор слов. Я имею в виду, что если у старика вымогают деньги или иным образом возникают какие-либо проблемы, связанные с необходимостью привлечения частного детектива, что ж, мы здесь, и у нас под рукой есть огромные ресурсы. Нас нужно привлечь ".


Босх кивнул. Он ожидал подобной игры от Крейтона после того, как требование в его офисе было зациклено.


"Что ж", - сказал он. "Все, что я могу вам сказать, это то, что, во-первых, вы меня не нанимали. Ты был бэгменом. Вы доставили мне деньги. Мистер Вэнс нанял меня, и именно на него я работаю. Мистер Вэнс был очень конкретен и даже заставил меня подписать юридический документ, соглашающийся следовать его инструкциям. Он сказал мне ни с кем не делиться тем, что я делаю или почему я это делаю. Это включало бы и тебя. Если ты хочешь, чтобы я порвал с этим, мне нужно перезвонить ему и попросить его за ...


"В этом не будет необходимости", - быстро сказал Крейтон. "Если мистер Вэнс так хочет, это прекрасно. Просто знай, мы здесь, чтобы помочь, если понадобится ".


"Безусловно", - сказал Босх оптимистичным, но фальшивым голосом. "Я позвоню тебе, если понадобится, Джон, и спасибо, что позвонил".


Он отключил звонок прежде, чем Крейтон смог ответить. Затем он направился через парковку к массивному прямоугольному зданию, в котором хранились записи всех официальных рождений и смертей в округе Лос-Анджелес. Все записи о браке и разводе также были записаны здесь. Здание всегда напоминало Босху гигантский сундук с сокровищами. Информация была там, если вы знали, где искать - или знали кого-то, кто знал. Для тех, кто этого не сделал, на ступенях здания стояли разносчики, готовые проконсультировать непосвященных о том, как заполнять формы запросов - и все это за несколько долларов. У некоторых из них уже были бланки в портфелях. Это была кустарная индустрия, построенная на наивности и страхе тех, кто рискует попасть в пасть правительственной бюрократии.


Босх взбежал по ступенькам, не обращая внимания на тех, кто подходил к нему и спрашивал, подает ли он заявление на выдуманное название фирмы или свидетельство о браке. Он вошел и прошел мимо информационной будки, а затем к лестнице. Зная по опыту, что ожидание лифта в здании может высосать из человека волю к жизни, он спустился по лестнице на цокольный этаж, где располагалась секция BDM офиса регистратора.


Когда он толкнул стеклянную дверь, раздался визг с одного из столов, стоящих вдоль стены по другую сторону стойки общего пользования, где можно было запросить записи о рождении, смерти и браке. Женщина встала и широко улыбнулась Босху. Она была азиаткой, и ее звали Флора. Она всегда была особенно полезна Босху, когда у него был значок.


"Гарри Босх!" - позвала она.


"Флора!" - крикнул он в ответ.


Вдоль стойки было окно для запросов правоохранительных органов, которым всегда уделялось приоритетное внимание, и два окна для запросов граждан. У одного из окон citizen стоял мужчина и просматривал копии записей. Босх подошел к другому. Флора уже направлялась к окну правоохранительных органов.


"Нет, ты спускайся сюда", - проинструктировала она.


Босх выполнил инструкции, а затем перегнулся через стойку для неловкого объятия.


"Я знала, что ты вернешься к нам сюда", - сказала Флора.


"Рано или поздно, верно?" он сказал. "Но, эй, прямо сейчас я здесь как гражданин. Я не хочу втягивать тебя ни в какие неприятности ".


Босх знал, что мог бы снять значок Сан-Фернандо, но он не хотел, чтобы подобный шаг мог привести к тому, что он вернется к Вальдесу или Тревино. Это вызвало бы проблемы, в которых он не нуждался. Вместо этого он направился обратно к гражданскому окну, решив разделить свою частную и общественную детективную работу.


"Это не проблема", - сказала Флора. "Не для тебя".


Он закончил шараду и остался у окна LE.


"Ну, это может занять некоторое время", - сказал он. "У меня нет всей информации, и мне нужно вернуться очень, очень далеко".


"Позволь мне попробовать. Чего ты хочешь?"


Босху всегда приходилось остерегаться резких выражений, как это делала она. Его естественной склонностью было пропускать слова, когда он говорил с ней. Он ловил себя на этом в прошлом и пытался избежать этого сейчас.


Он достал свой блокнот и посмотрел на некоторые даты, которые он записал тем утром в кабинете Вэнса.


"Ищу запись о рождении", - сказал он, читая. "Говорим о 1933 или 34-м году. Что у тебя было так далеко в прошлом?"


"Нет в базе данных", - сказала Флора. "У нас есть пленка только здесь. Больше нет жестких записей. Дай мне увидеть имя".


Он знал, что она говорила о записях, перенесенных на микрофильм в 1970-х и никогда не обновлявшихся в компьютерной базе данных. Он повернул свой блокнот так, чтобы она могла увидеть имя и написание Вибианы Дуарте. Босх надеялся, что ему удастся отвлечься от необычности происходящего. По крайней мере, это не была распространенная латиноамериканская фамилия, как Гарсия или Фернандес. Вероятно, вокруг тоже было не слишком много Вибиан.


"Она старая", - сказала Флора. "Ты тоже хочешь смерти?"


"Я верю. Но я понятия не имею, когда и умерла ли она. В последний раз она точно была у меня живой в июне 1950 года ".


Она сделала хмурое лицо.


"О, я понимаю, Гарри".


"Спасибо, Флора. Где Паула? Она все еще здесь?"


Паула была другим клерком, которого он помнил по своим частым вылазкам в подвал в бытность детективом. Поиск свидетелей и семей жертв был ключевой частью расследования нераскрытого дела, обычно являющегося основой любого дела. Первое, что вы сделали, это предупредили семью о том, что по делу возобновлено активное расследование. Но книги убийств по старым делам редко содержали обновленную информацию о смертях, браках и миграции людей. Следовательно, Босх провел некоторые из своих лучших детективных работ в архивах и библиотеках.


"Паулы сегодня нет дома", - сказала Флора. "Только я. Я сейчас записываю, а ты заказываешь кофе. На это нужно время".


Флора записала то, что ей было нужно.


"Хочешь кофе, Флора?" - Спросил Босх.


"Нет, ты понимаешь", - сказала она. "За ожидание".


"Тогда, я думаю, я просто останусь здесь. Я заправился этим утром, и у меня есть дела ".


Он вытащил свой телефон и показал его в качестве объяснения. Флора вернулась в архив микрофильмов, чтобы поохотиться. Босх сел на одно из пластиковых сидений в неиспользуемом отсеке для микрофильмов.


Он думал о следующих шагах. В зависимости от того, к чему он пришел здесь, его следующим шагом было пойти в церковь Святой Вибианы, чтобы посмотреть, не сможет ли он взглянуть на записи о крещении, или в главную библиотеку в центре города, где хранились телефонные справочники десятилетней давности.


Босх запустил поисковое приложение своего телефона и набрал USC EVK, чтобы посмотреть, что может появиться. Это сразу же стало хитом. EVK все еще действовала в кампусе и располагалась в колледже-интернате Бирнкрант на 34-й улице. Он вывел адрес в своем приложении "Карты" и вскоре просматривал обзор раскинувшегося кампуса к югу от центра города. Вэнс сказал, что Вибиана жила всего в нескольких кварталах от EVK и ходила на работу пешком. Кампус тянулся вдоль улицы Фигероа и коридора Харбор-автострады. Это ограничило количество жилых улиц в районе с прямым доступом к EVK. Босх начал записывать их вместе с адресами, чтобы он мог определить местонахождение дома Дуарте, когда проверит старые телефонные справочники в центральной библиотеке.


Вскоре ему пришло в голову, что он смотрит на карту кампуса и его окрестностей 2016 года и что автострады Харбор, возможно, даже не существовало в 1950 году. Это придало бы району вокруг Американского университета совершенно другой вид. Он вернулся к поисковому приложению и открыл историю автострады, также известной как 110, которая пересекала округ по диагонали в восемь полос от Пасадены до гавани. Вскоре он узнал, что здание было построено по частям в 1940-х и 50-х годах. Это был рассвет freewayera в Лос-Анджелесе, и the 110 был самым первым проектом. Строительство участка, окаймляющего восточную часть кампуса Университета Южной Калифорнии, было начато в 1952 году и завершено два года спустя, обе даты значительно позже того времени, когда Уитни Вэнс посещала школу и встретила Вибьяну Дуарте.


Босх вернулся к составлению карты и начал включать улицы, которые в 1949 и 1950 годах все еще обеспечивали пеший доступ к северо-восточному углу кампуса, где располагался EVK. Вскоре у него был список из четырнадцати улиц с диапазоном адресов в четыре квартала. В библиотеке он первым делом отыскал бы имя Дуарте в старых справочниках и посмотрел, есть ли какие-нибудь улицы и кварталы в списке. Тогда почти каждый был занесен в телефонную книгу - если у них был телефон.


Он склонился над маленьким экраном своего телефона, проверяя карту на наличие боковых улиц, которые он мог пропустить, когда Флора вернулась из недр центра звукозаписи. Она торжествующе держала в руке одну катушку для аппарата для микрофильмирования, и это немедленно зарядило кровь Босха. Флора нашла Вибиану.


"Она не здесь родилась", - сказала Флора. "Мексика".


Это сбило Босха с толку. Он встал и направился к стойке.


"Откуда ты это знаешь?" - спросил он.


"Так написано в ее свидетельстве о смерти", - сказала Флора. "Loreto."


Флора произнесла имя неправильно, но Босх понял это. Однажды он проследил подозреваемого в убийстве до Лорето, далеко на внутреннем побережье полуострова Баха. Он предположил, что если он пойдет туда сейчас, то найдет собор или церковь Святой Вибианы.


"Вы уже нашли свидетельство о ее смерти?" он спросил.


"Это не займет много времени", - сказала Флора. "Посмотри только на девятнадцать пятьдесят один".


От ее слов у Босха перехватило дыхание. Вибиана была не просто мертва, но мертва так долго. Он впервые услышал ее имя более шести часов назад, но уже нашел ее - в некотором смысле. Ему было интересно, как Вэнс отреагирует на эту новость.


Он протянул руку за катушкой микрофильма. Когда Флора вручала ему это, она сказала ему номер записи, на который он должен обратить внимание: 51-459. Bosch признал это низким показателем даже для 1951 года. Четыреста пятьдесят девятая смерть, зарегистрированная в округе Лос-Анджелес в том году. Как далеко в этом году это может зайти? Месяц? Двое?


Ему в голову пришла мимолетная мысль. Он посмотрел на Флору. Читала ли она причину смерти, когда нашла документ?


"Она умерла при родах?" он спросил.


Флора выглядела озадаченной.


"Э-э, нет", - сказала она. "Но ты читаешь. Убедись".


Босх взял катушку и повернулся обратно к машине. Он быстро прокрутил пленку и включил проекционный свет. Там была автоматическая подача, управляемая кнопкой. Он быстро просмотрел документы, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы проверить регистрационный номер, проставленный в верхнем углу. Прошла половина февраля, прежде чем он добрался до четыреста пятьдесят девятой смерти. Когда он нашел документ, он увидел, что свидетельство о смерти штата Калифорния не сильно изменилось за десятилетия. Возможно, это был самый старый подобный документ, который он когда-либо просматривал, но он был с ним хорошо знаком. Его взгляд опустился на раздел, заполненный коронером или лечащим врачом. Причина смерти была написана от руки: удушение лигатурой (бельевой веревкой) в результате самоубийства.


Босх долго смотрел на линию, не двигаясь и не дыша. Вибиана покончила с собой. Никаких подробностей не было написано сверх того, что он уже прочитал. Там была только подпись, слишком нацарапанная, чтобы ее можно было разобрать, за которой следовали напечатанные слова Заместитель коронера.


Босх откинулся назад и набрал в грудь воздуха. Он почувствовал, как его охватывает безмерная печаль. Он не знал всех деталей. Он слышал только взгляд Вэнса на эту историю - опыт восемнадцатилетнего парня, отфильтрованный через хрупкие и виноватые воспоминания восьмидесятипятилетнего человека. Но он знал достаточно, чтобы понять, что то, что случилось с Вибьяной, было неправильным. Вэнс оставил ее на неправильной стороне прощания, и то, что произошло в июне, привело к тому, что произошло в феврале. Босх нутром чуял, что жизнь Вибианы была отнята у нее задолго до того, как она надела веревку себе на шею.


В свидетельстве о смерти содержались подробности, которые записал Босх. Вибиана покончила с собой 12 февраля 1951 года. Ей было семнадцать. Ее ближайшим родственником был указан ее отец, Виктор Дуарте. Его адрес находился на Хоуп-стрит, которая была одной из улиц, которые Босх записал после изучения карты района Американского университета. Название улицы теперь казалось грустной иронией.


Единственной загадкой в документе было место смерти. Там был только адрес на Северо-Западном бульваре. Босх знал, что "Оксидентал" находится к западу от центра города, рядом с Эхо-парком, и совсем не близко к родному району Вибианы. Он открыл свой телефон и ввел адрес в поисковое приложение. Оно вернулось как адрес приюта Святой Елены для матерей-незамужних. Поиск выдал несколько веб-сайтов, связанных с больницей Святой Елены, и ссылку на статью 2008 года в Los Angeles Times, посвященную сотой годовщине учреждения.


Босх быстро перешел по ссылке и начал читать статью.


Родильный дом отмечает 100-летие


Скотт Б. Андерсон, штатный писатель


На этой неделе Приют Святой Елены для матерей-незамужних отмечает свое 100-летие празднованием, посвященным его превращению из места хранения семейных тайн в центр семейной жизни.


Трехакровый комплекс рядом с Эхо-парком станет местом проведения целой недели программ, включая семейный пикник и выступление женщины, которая более 50 лет назад была вынуждена семьей отдать своего новорожденного на усыновление в центр.


За последние несколько десятилетий изменились общественные нравы, изменилась и церковь Святой Елены. Однажды преждевременная беременность привела к тому, что мать была спрятана, тайно родила ребенка, а затем этого ребенка немедленно забрали для усыновления...


Босх прервал чтение, когда до него дошло, что случилось шестьдесят пять лет назад с Вибьяной Дуарте.


"У нее был ребенок", - прошептал он. "И они забрали это у нее".


8


Босх посмотрел на стойку. Флора странно смотрела на него.


"Гарри, ты в порядке?" - спросила она.


Он встал, не ответив, и подошел к стойке.


"Флора, мне нужны записи о рождении за первые два месяца 1951 года", - сказал он.


"Хорошо", - сказала она. "Какое имя?"


"Я не уверен. Дуарте или Вэнс. Я не уверен, как это будет указано. Дай мне свою ручку, и я это запишу ".


"Хорошо".


"Больницей будет больница Святой Елены. На самом деле, я хочу посмотреть на все роды в больнице Святой Елены за первые два ...


"Нет, никакой больницы Святой Елены в округе Лос-Анджелес нет".


"Это не совсем больница. Это для матерей-незамужних".


"Значит, здесь нет записи".


"О чем ты говоришь? Должно быть..."


"Запись секретная. Когда родится ребенок, его усыновляют. Пришло новое свидетельство и никакого упоминания о Святой Елене. Ты видишь?"


Босх не был уверен, улавливает ли он то, что она пыталась ему сказать. Он знал, что существуют всевозможные законы о неприкосновенности частной жизни, защищающие записи об усыновлении.


"Ты хочешь сказать, что они не подают свидетельство о рождении до тех пор, пока не произойдет усыновление?" он спросил.


"Вот именно", - сказала Флора.


"И на нем только имена новых родителей?"


"Ага. Это правда".


"А новое имя для ребенка?"


Флора кивнула.


"А как же больница? Они лгут об этом?"


"Говорят, домашние роды".


В отчаянии Босх хлопнул ладонями по столешнице.


"Значит, я никак не могу узнать, кем был ее ребенок?"


"Мне жаль, Гарри. Не злись."


"Я не сержусь, Флора. По крайней мере, не с тобой ".


"Ты хороший детектив, Гарри Босх. Ты разбираешься в этом".


"Да, Флора. Я разберусь с этим ".


Все еще держа руки на прилавке, Босх наклонился и попытался подумать. Должен был быть способ найти ребенка. Он думал о том, чтобы пойти в больницу Святой Елены. Возможно, это его единственный шанс. Затем он подумал о чем-то другом и снова посмотрел на Флору.


"Гарри, я никогда не видела тебя таким", - сказала она.


"Я знаю, Флора", - сказал он. "Мне жаль. Я не люблю тупики. Не могли бы вы принести мне пленки с рождениями в январе и феврале 1951 года, пожалуйста?"


"Ты уверен? У тебя много родов за два месяца ".


"Да, я уверен".


"Тогда ладно".


Флора снова исчезла, и Босх вернулся в отсек для микрофильмов, чтобы подождать. Взглянув на часы, он понял, что, скорее всего, будет просматривать микрофильмы до закрытия офиса в 5:00. Затем ему предстояла жестокая поездка в час пик через центр города и обратно в Голливуд, чтобы добраться домой, утомительная поездка, которая могла занять два часа. Поскольку он был ближе к округу Ориндж, чем к дому, он решил написать своей дочери на тот случай, если у нее будет время поужинать вдали от студенческой столовой Университета Чапмена.


Мэдс, я в Норуолке по делу. Я мог бы спуститься на ужин, если у тебя есть время.


Она сразу же ответила на сообщение.


Где находится Норуолк?


Внизу, рядом с тобой. Я мог бы заехать за тобой в 5:30 и вернуть тебя к выполнению домашней работы к 7. Что ты на это скажешь?


Ее решение не пришло быстро, и он знал, что она, вероятно, взвешивала свои варианты. Она была на втором курсе, и социальные и школьные требования к ее времени выросли в геометрической прогрессии по сравнению с предыдущим годом, в результате чего Босх виделся с ней все реже и реже. Это было развитие событий, которое иногда заставляло его чувствовать грусть и одиночество, но в большинстве случаев радовало за нее. Он знал, что это будет одна из ночей, когда он будет чувствовать себя мрачно, если не увидит ее. История Вибианы Дуарте, то немногое, что он знал о ней, угнетало его. Она была всего на несколько лет моложе его собственной дочери, и то, что с ней случилось, стало напоминанием о том, что жизнь не всегда справедлива - даже к невинным.


Пока он ждал решения своей дочери, Флора достала для него две катушки микрофильмов. Он положил телефон на стол рядом с аппаратом и прокрутил катушку с надписью Январь 1951. Он начал просматривать сотни записей о рождении, проверяя номер больницы в каждой и распечатывая каждое свидетельство, зарегистрированное как домашнее рождение.


Девяносто минут спустя Босх остановился на 20 февраля 1951 года, продлив поиск на неделю после смерти Вибианы, чтобы объяснить задержку с подачей свидетельства о рождении на имена новых родителей. Он распечатал шестьдесят семь свидетельств о рождении, в которых были указаны домашние роды и расовая принадлежность ребенка была указана либо как латиноамериканская, либо как белая. У него не было фотографии Вибианы Дуарте, и он не знал, насколько темным или светлым было ее лицо. Он не мог исключить возможность того, что ее ребенок был усыновлен белым, хотя бы для того, чтобы соответствовать расе приемных родителей.


Когда он приводил в порядок стопку распечаток, он понял, что забыл об ужине со своей дочерью. Он схватил свой телефон и увидел, что пропустил ее последнее сообщение о его предложении. Письмо пришло более часа назад, и она согласилась, при условии, что они закончат есть, а она вернется к занятиям к 7:30. В этом году она жила в одном доме с тремя другими девушками в нескольких кварталах от кампуса. Босх взглянул на часы и увидел, что не ошибся, предсказав, что закончит работу к закрытию архива. Он отправил короткое сообщение Мэдди, сообщив, что направляется в ее сторону.


Босх принес копии микрофильмов на прилавок и спросил Флору, сколько он должен за шестьдесят семь свидетельств о рождении.


"Вы из правоохранительных органов", - сказала она. "Бесплатно".


"Да, но я этого не говорю, Флора", - сказал он. "Это личное".


Он снова отказался разыгрывать карту Сан-Фернандо там, где в этом не было необходимости. У него не было выбора, когда дело доходило до проверки имен по базам данных правоохранительных органов, но это было по-другому. Если бы он принял бесплатные копии под ложным предлогом, то его нарушение правил принесло бы финансовую выгоду, и последствия могли бы быть экстремальными. Он вытащил свой бумажник.


"Тогда вы платите пять долларов за каждый экземпляр", - сказала Флора.


Цена шокировала его, хотя в то самое утро он заработал десять тысяч долларов. Должно быть, это отразилось на его лице. Флора улыбнулась.


"Видишь?" - сказала она. "Вы из правоохранительных органов".


"Нет, Флора, это не так", - сказал Босх. "Могу ли я расплатиться кредитной картой?"


"Нет, вы платите наличными".


Босх нахмурился и порылся в своем бумажнике, чтобы достать припрятанную стодолларовую купюру, которую он всегда носил с собой на крайний случай. Он объединил это с наличными, которые носил в кармане, и сделал копию купюры на 335 долларов, оставив шесть баксов. Он попросил квитанцию, хотя и не думал, что будет подавать отчет о расходах Вэнсу.


Он помахал стопкой распечаток в знак прощания и благодарности Флоре и вышел из офиса. Несколько минут спустя он был в своей машине, выстраиваясь в очередь, чтобы выехать со стоянки вместе со всеми остальными, покидающими здание правительства ровно в пять часов. Он включил проигрыватель компакт-дисков и немного переключил музыку, слушая последний альбом Грейс Келли, саксофонистки. Она была одной из немногих джазовых музыкантов, которых любила и ценила его дочь. Он хотел, чтобы диск проигрывался в машине на случай, если Мэдди выберет ресторан, в который им нужно было ехать.


Но вместо этого его дочь выбрала место в Олд-Таун-серкл, которое находилось в нескольких минутах ходьбы от ее дома на Палм-авеню. По пути она объяснила, насколько счастливее снимать дом с тремя девушками, чем жить в общежитии с двумя комнатами и одной ванной, как это было на первом курсе. Она также была намного ближе к кампусу-спутнику, где находилась школа психологии. В целом, жизнь казалась ей хорошей, но Босх беспокоился о безопасности в частном доме. Не было полицейского патруля кампуса. Четыре девушки были предоставлены сами себе в юрисдикции полицейского управления города Ориндж. Разница во времени реагирования между кампусом и муниципальными правоохранительными органами составляла минуты, а не секунды, и это тоже беспокоило Босха.


Ресторан был пиццерией, где они стояли в очереди, чтобы каждый заказал индивидуальный пирог, который подавали к столу горячим из духовки. Сидя напротив нее, Босх отвлекся на неоново-розовые блики, подчеркивающие волосы его дочери. Наконец, он спросил, почему она ушла и сделала это с собой.


"Солидарность", - сказала она. "У меня есть подруга, у мамы которой рак молочной железы".


Босх не уловил связи, и она легко прочитала его.


"Ты шутишь?" она сказала. "Октябрь - месяц осведомленности о раке молочной железы, папа. Ты должен это знать ".


"О, да, точно. Я забыл."


Недавно он видел по телевизору нескольких футболистов из "Лос-Анджелес Рэмс", одетых в какую-то розовую экипировку. Теперь он понял. И хотя он был счастлив, что Мэдди покрасила волосы ради благой цели, он также был втайне доволен тем, что это, вероятно, было лишь временным явлением. Через несколько недель месяц закончился бы.


Мэдди съела ровно половину своей пиццы, а вторую половину положила в картонную коробку из-под еды, объяснив, что остальное пойдет на завтрак.


"Так над каким делом ты работаешь?" - спросила она, когда они возвращались по Палм к ее дому.


"Откуда ты знаешь, что я занимаюсь делом?" - спросил он.


"Ты сказал в своем сообщении, плюс на тебе костюм. Не будь таким параноиком. Ты как секретный агент или что-то в этом роде ".


"Я забыл. Это просто дело об охоте за наследником ".


"Воздушная охота"? Что это?"


"Наследник", как в "Наследнике престола".


"О, понял".


"Я пытаюсь выяснить, есть ли у старика в Пасадене с кучей денег наследник, которому он сможет все это отдать, когда умрет".


"Вау, круто. Ты уже нашел кого-нибудь?"


"Что ж, на данный момент у меня есть шестьдесят семь возможностей. Это то, чем я занимался в Норуолке. Просматриваю записи о рождении."


"Круто".


Он не хотел рассказывать ей о том, что случилось с Вибьяной Дуарте.


"Но ты не можешь никому об этом рассказать, Мэдс. Это совершенно секретно, независимо от того, секретный я агент или нет ".


"Например, кому я собираюсь рассказать?"


"Я не знаю. Я просто не хочу, чтобы ты выкладывал это на MyFace, SnapCat или что-то в этом роде ".


"Забавно, папа, но мое поколение - визуалы. Мы не рассказываем людям, что делают другие люди. Мы показываем, что мы делаем. Мы размещаем фотографии. Так что тебе не нужно беспокоиться ".


"Хорошо".


Вернувшись в дом, он спросил, может ли он зайти, чтобы проверить замки и другие меры безопасности. С разрешения домовладельца он установил дополнительные замки на все двери и окна еще в сентябре. Он все проверил и не мог избавиться от мыслей о трафаретном резаке, когда ходил по дому. Он, наконец, вышел на маленький задний двор, чтобы убедиться, что деревянный забор по периметру заперт изнутри. Он увидел, что Мэдди поступила так, как он советовал, и купила собачью миску для заднего крыльца, хотя у девочек не было собаки, а домовладелец не разрешал этого.


Казалось, что все в порядке, и он еще раз напомнил своей дочери, чтобы она не спала с открытыми окнами. Затем он обнял ее и поцеловал в макушку, прежде чем уйти.


"Убедись, что в собачьей миске есть вода", - сказал он.


"Прямо сейчас все высохло".


"Да, папа", - сказала она тем тоном, который у нее был.


"Иначе это не продается".


"Ладно, я понял".


"Хорошо. Я возьму пару табличек "Осторожно, собаки" в магазине Home Depot и принесу их в следующий раз ".


"Папа".


"Ладно, я ухожу".


Он еще раз обнял ее и направился обратно к своей машине. Он не видел никого из соседей по комнате во время своей короткой остановки. Он задавался этим вопросом, но не спрашивал, опасаясь, что Мэдди обвинит его во вторжении в личную жизнь других девушек. Она уже однажды сказала ему, что его вопросы о них граничат с жутковатыми.


Как только он сел в машину, он написал себе записку о знаках "Осторожно, собаки", а затем вставил ключ в замок зажигания.


Поток машин поредел к тому времени, как он направился на север, к дому. Он был доволен достижениями дня, включая ужин со своей дочерью. На следующее утро он будет работать над сужением круга поисков ребенка Вибианы Дуарте и Уитни Вэнс. Имя ребенка должно было быть где-то в стопке свидетельств о рождении на сиденье рядом с ним.


Было что-то утешительное в продвижении по делу Вэнса, но внутри него нарастал низкопробный страх перед трафаретным резаком. Что-то подсказывало ему, что преследующий насильник наблюдал за другой жертвой и готовился к своему следующему нападению. В Сан-Фернандо тикали часы. Он был уверен в этом.


9


Утром Босх сварил кофе и выпил его на задней палубе, где сел за стол для пикника с копиями свидетельств о рождении, которые он распечатал накануне. Он изучил имена и даты в документах, но быстро пришел к выводу, что ему нечем сузить фокус. Ни один из сертификатов не был своевременно датирован. Каждый был выдан по крайней мере через три дня после рождения, и это не позволило ему рассматривать задержку выдачи как показатель усыновления. Он решил, что лучший выход - каким-то образом пройти через больницу Святой Елены.


Он знал, что это будет трудный путь. Законы о неприкосновенности частной жизни, регулирующие усыновление, было трудно нарушить, даже имея значок и полномочия. Он подумывал позвонить своему клиенту Вэнсу и спросить, не хочет ли тот привлечь адвоката к рассмотрению запроса об открытии записей об усыновлении ребенка, родившегося у Вибианы Дуарте, но решил, что это не самый лучший вариант. Этот шаг, скорее всего, объявил бы о планах Вэнса всему миру, а он был яростным сторонником секретности.


Босх вспомнил статью в "Times" о церкви Святой Елены и зашел внутрь за своим ноутбуком, чтобы дочитать ее до конца. Он занес стопку свидетельств о рождении внутрь, чтобы их не унесло ветром и не засыпало бумагой каньон под его домом.


В "Times" рассказывалось о превращении Сент-Хеленс из места, где мать и ребенок были быстро разлучены после усыновления, в место, где в последние десятилетия многие матери оставляли своих детей после рождения и получали советы о возвращении с ними в общество. Социальная стигматизация незамужней беременности в 1950-х годах уступила место признанию 1990-х годов, и в больнице Святой Елены был проведен ряд успешных программ, направленных на сохранение молодых семей вместе.


Затем история разветвлялась на раздел, содержащий цитаты женщин, которые были клиентками больницы Святой Елены, рассказывающие о том, как их жизни были спасены родильным центром, который принял их, когда они были изгнаны из-за позора их собственными семьями. Здесь не было негативных голосов. Никаких интервью с женщинами, которые чувствовали себя преданными обществом, которое буквально отняло у них детей и отдало их незнакомцам.


Заключительный эпизод этой истории привлек пристальное внимание Босха, когда он понял, что это придало его расследованию новый ракурс. Она начиналась с нескольких цитат семидесятидвухлетней женщины, которая приехала в больницу Святой Елены в 1950 году, чтобы выносить ребенка, а затем осталась там на следующие пятьдесят лет.


Эбигейл Тернбулл было всего четырнадцать, когда ее оставили с чемоданом на крыльце церкви Святой Елены. Она была на третьем месяце беременности, и это глубоко унизило ее истово верующих родителей. Они бросили ее. Ее парень бросил ее. И ей больше некуда было идти.


Она родила ребенка в больнице Святой Елены и отдала ее на усыновление, проведя с маленькой девочкой на руках меньше часа. Но потом ей некуда было пойти. Никто в ее семье не хотел, чтобы она вернулась. Ей разрешили остаться в больнице Святой Елены и поручили черную работу, такую как мытье полов и стирка. Однако на протяжении многих лет она посещала вечернюю школу и в конечном итоге получила дипломы как средней школы, так и колледжа. Она стала социальным работником в больнице Святой Елены, консультируя тех, кто был на ее месте, и оставалась там до выхода на пенсию, всего полвека.


Тернбулл выступила с программной речью на праздновании столетия, и в ней она рассказала историю, которая, по ее словам, показала, как ее преданность церкви Святой Елены окупилась неизмеримым образом.


"Однажды я была в комнате отдыха для персонала, и одна из наших девушек вошла с сообщением, что в вестибюле у входа была женщина, которая пришла, потому что она отслеживала свое собственное усыновление. Она хотела получить ответы о том, откуда она пришла. Ее родители сказали ей, что она родилась здесь, в больнице Святой Елены. Итак, я встретился с ней, и сразу же странное чувство охватило меня. Это был ее голос, ее глаза - я чувствовал, как будто знал ее. Я спросил ее, какой у нее день рождения, и она сказала 9 апреля 1950 года, и тогда я понял, я знал, что она мой ребенок. Я обнял ее, и все прошло. Вся моя боль, все сожаления, которые у меня когда-либо были. И я знал, что это было чудом, и именно поэтому Бог сохранил меня в больнице Святой Елены ".


Репортаж Times закончился тем, что Тернбулл представила свою дочь, которая присутствовала, и описала, как речь Тернбулла не оставила равнодушными никого в палате представителей.


"Джекпот", - прошептал Босх, закончив читать.


Босх знал, что должен поговорить с Тернбуллом. Записывая ее имя, он надеялся, что она все еще жива спустя восемь лет после публикации статьи в "Times". Это сделало бы ее восьмидесятилетней.


Он думал о лучшем способе быстро связаться с ней и начал с того, что ввел ее имя в поисковую систему на своем ноутбуке. Он получил несколько обращений на поисковые сайты с оплатой за ввод, но он знал, что большинство из них были подменой рабочих мест. В LinkedIn, социальной сети, ориентированной на бизнес, была Эбигейл Тернбулл, но Босх сомневался, что это тот восьмидесятилетний человек, которого он искал. В конце концов он решил оставить цифровой мир в стороне и попробовать то, что его дочь называла социальной инженерией. Он зашел на веб-сайт больницы Святой Елены, узнал номер телефона и ввел его в свой телефон. Женщина ответила после трех гудков.


"Церковь Святой Елены, чем мы можем вам помочь?"


"Э-э, да, здравствуйте", - начал Босх, надеясь, что его голос звучит как голос нервничающего абонента. "Могу я, пожалуйста, поговорить с Эбигейл Тернбулл? Я имею в виду, если она все еще там."


"О, милый, ее не было здесь много лет".


"О, нет! Я имею в виду, она ... ты знаешь, жива ли она еще? Я знаю, что она, должно быть, сейчас очень старая ".


"Я верю, что она все еще с нами. Она давно ушла на пенсию, но она не умерла. Я думаю, Эбби переживет нас всех ".


Босх почувствовал проблеск надежды, что он сможет найти ее. Он продолжал настаивать.


"Я видел ее на вечеринке в честь годовщины. Мы с мамой поговорили с ней тогда ".


"Это было восемь лет назад. Кто, могу я спросить, звонит и по какому поводу?"


"Э-э, меня зовут Дейл. Я родился в церкви Святой Елены. Моя мама всегда говорила об Эбигейл Тернбулл как о прекрасном друге и так хорошо заботилась о ней во время ее пребывания там. Как я уже сказал, я наконец-то встретился с ней, когда мы вернулись на годовщину ".


"Чем я могу тебе помочь, Дейл?"


"Ну, на самом деле, это грустно. Моя мать только что скончалась, и у нее было сообщение, которое она хотела, чтобы я передал Эбигейл. Я также хотел сказать ей, когда будут службы, на случай, если она захочет присутствовать. У меня есть открытка. Ты знаешь, какой для меня был бы лучший способ передать это ей?"


"Вы могли бы отправить это сюда, адресованное ей, на попечение Святой Елены. Мы позаботимся о том, чтобы она это получила ".


"Да, я знаю, что мог бы это сделать, но, боюсь, это может занять слишком много времени. Ты знаешь, проходить через третью сторону. Она может не получить его до окончания служений в это воскресенье ".


Последовала пауза, а затем:


"Держись и дай мне посмотреть, что мы можем сделать".


Связь прервалась, и Босх стал ждать. Он думал, что сыграл все почти правильно. Две минуты спустя голос вернулся на линию.


"Привет?"


"Да, я все еще здесь".


"Ладно, обычно мы этого не делаем, но у меня здесь есть адрес, по которому ты можешь отправить открытку Эбигейл. Я не могу дать номер ее телефона без ее разрешения, и я только что пытался и не смог до нее дозвониться ".


"Тогда с адресом все будет в порядке. Если я отправлю это по почте сегодня, она должна получить это вовремя ".


Женщина назвала Босху адрес на бульваре Вайнленд в Студио-Сити. Он записал это, поблагодарил ее и быстро повесил трубку.


Босх взглянул на адрес. Это была бы быстрая поездка от его дома вниз, в Долину и Студио Сити. Адрес включал номер квартиры, что навело его на мысль, что это мог быть дом престарелых, учитывая возраст Тернбулла. За обычными воротами и кнопками, которые есть в каждом жилом комплексе города, может быть задействована реальная система безопасности.


Босх достал из кухонного ящика резиновую ленту и обмотал ею стопку свидетельств о рождении. Он хотел взять их с собой, на всякий случай. Он схватил ключи и направлялся к боковой двери, когда раздался сильный стук в переднюю часть дома. Сменив курс, он направился к входной двери.


На крыльце стоял неназванный охранник, который накануне сопровождал Босха по дому Вэнсов.


"Мистер Босх, я рад, что застал вас", - сказал он.


Его взгляд упал на перевязанную стопку свидетельств о рождении, и Бош рефлекторно опустил руку, которая держала их, вниз и за левое бедро. Раздраженный тем, что он сделал такой очевидный шаг, чтобы скрыть их, он резко заговорил.


"Что я могу для тебя сделать?" - спросил он. "Я уже ухожу".


"Меня послал мистер Вэнс", - сказал мужчина. "Он хотел знать, добились ли вы какого-либо прогресса".


Босх долго смотрел на него.


"Как тебя зовут?" он, наконец, спросил. "Ты так и не сказал этого вчера".


"Слоан. Я отвечаю за безопасность в поместье Пасадена."


"Как ты узнал, где я живу?"


"Я посмотрел это".


"Где это посмотрел? Я нигде не значусь, и документы на этот дом оформлены не на мое имя ".


"У нас есть способы находить людей, мистер Босх".


Босх долго смотрел на него, прежде чем ответить.


"Ну, Слоан, мистер Вэнс сказал мне говорить о том, что я делаю, только с ним. Так что, если ты меня извинишь."


Босх начал закрывать дверь, но Слоан немедленно протянул руку и остановил его.


"Ты действительно не хочешь этого делать", - сказал Босх.


Слоан отступил и поднял руки вверх.


"Я прошу прощения", - сказал он. "Но я должен сказать вам, что мистеру Вэнсу стало плохо вчера после разговора с вами. Он послал меня этим утром спросить тебя, добился ли ты какого-нибудь прогресса ".


"Прогресс в чем?" - Спросил Босх.


"С работой, для выполнения которой тебя наняли".


Босх поднял палец.


"Ты можешь подождать здесь одну минуту?" он спросил.


Он не стал дожидаться ответа. Он закрыл дверь и сунул стопку свидетельств о рождении под мышку. Он подошел к столу в столовой, где оставил визитную карточку с напечатанным на ней прямым номером Вэнса. Он набрал номер на своем телефоне, а затем вернулся к входной двери, открыл ее, слушая, как звонит его звонок.


"Кому ты звонишь?" - Спросила Слоан.


"Твой босс", - сказал Босх. "Просто хочу убедиться, что он не против нашего обсуждения дела".


"Он не ответит".


"Да, хорошо, мы просто..."


Звонок сменился длинным гудком без исходящего сообщения от Вэнса.


"Мистер Вэнс, это Гарри Босх. Пожалуйста, перезвони мне ".


Босх продиктовал свой номер, отключился, а затем поговорил со Слоан.


"Знаешь, чего я не понимаю? Я не понимаю, почему Вэнс послал тебя сюда, чтобы задать этот вопрос, не сказав сначала, для выполнения какой работы он меня нанял ".


"Я же говорил тебе, он заболел".


"Да, хорошо, тогда я подожду, пока ему не станет лучше. Скажи ему, чтобы он позвонил мне тогда ".


Босх прочел нерешительность на лице Слоан. Было кое-что еще. Он ждал, и Слоан, наконец, выступил.


"У мистера Вэнса также есть основания полагать, что номер телефона, который он вам дал, был взломан. Он хочет, чтобы ты отчитался через меня. Я отвечаю за его личную безопасность в течение двадцати пяти лет ".


"Да, что ж, ему придется сказать мне это самому. Когда ему станет лучше, дай мне знать, и я вернусь во дворец ".


Босх захлопнул дверь, и это застало Слоан врасплох. Оно громко стукнуло в своей рамке. Слоан постучал в нее еще раз, но к тому времени Босх уже тихо открывал боковую дверь под навесом. Он вышел из дома, затем украдкой открыл дверцу своего "Чероки" и сел внутрь. В тот момент, когда двигатель завелся, он бросил машину в противоположную сторону и быстро выехал задним ходом на дорогу. Он увидел седан медного цвета, припаркованный на другой стороне улицы, направленный вниз по склону. Слоан шла к нему. Босх вывернул руль и сдал вправо, затем направил "Чероки" вверх по склону, проносясь мимо Слоана у двери его машины. Он знал, что Слоану придется воспользоваться навесом для машины, чтобы развернуться на узкой улочке, маневр, который дал бы Босху достаточно времени, чтобы оторваться от него.


После двадцати пяти лет жизни в этом месте, следовать изгибам Вудро Вильсон драйв стало второй натурой Bosch. Он быстро подъехал к знаку "Стоп" на Малхолланд драйв и резко повернул направо, не останавливаясь. Затем он последовал по асфальтовой змейке вдоль горного хребта, пока не достиг Райтвуд Драйв. Он проверил зеркала и не увидел никаких признаков Слоан или любой другой машины сопровождения. Он резко повернул направо на Райтвуд и быстро спустился по северному склону в Студио-Сити, достигнув дна долины на бульваре Вентура.


Несколько минут спустя он был на Вайнленд, припаркованный у тротуара перед жилым комплексом под названием "Сьерра Виндз". Он был построен рядом с эстакадой 101 freeway и выглядел старым и изношенным. Вдоль изгиба автострады тянулась двадцатифутовая бетонная стена со звуковым барьером, но Босх представлял, что шум уличного движения все еще проносится по раскинувшемуся двухэтажному комплексу подобно ветру из Сьерра.


Важным было то, что Эбигейл Тернбулл, в конце концов, жила не в доме престарелых. Босху не составило бы труда добраться до ее двери, и это был хороший перерыв.


10


Босх слонялся без дела возле закрытого входа в жилой комплекс и вел себя так, как будто ему позвонили по телефону, хотя на самом деле все, что он делал, это проигрывал сообщение годичной давности, которое его дочь оставила ему после того, как согласилась поступить в Университет Чепмена.


"Папа, это действительно волнующий день для меня, и я хочу поблагодарить тебя за всю твою помощь в доведении меня до этого момента. И я так рад, что не буду слишком далеко от тебя, и что всякий раз, когда мы будем нужны друг другу, мы будем всего в часе езды. Ладно, ну, может быть, две из-за пробок ".


Он улыбнулся. Он не знал, как долго сообщения будут сохраняться на его телефоне, но он надеялся, что всегда сможет услышать чистую радость, которую услышал в голосе своей дочери.


Он увидел человека, приближающегося к воротам с другой стороны, и рассчитал его приближение так, чтобы достичь их одновременно. Он вел себя так, словно пытался продолжить телефонный разговор, одновременно доставая ключ от ворот из кармана.


"Это здорово", - сказал он в трубку. "Я тоже чувствую то же самое по этому поводу".


Мужчина с другой стороны толкнул ворота, чтобы выйти. Босх пробормотал "спасибо" и вошел. Он сохранил сообщение от своей дочери еще раз и убрал свой телефон.


Знаки вдоль каменной дорожки привели его к зданию, которое он искал, и он нашел квартиру Эбигейл Тернбулл на втором этаже. Когда он приблизился, он увидел, что входная дверь за сетчатой дверью открыта. Он услышал голос из глубины квартиры.


"Все сделано, Эбигейл?"


Он подошел ближе без стука и заглянул через ширму. Он мог видеть короткий коридор, ведущий в гостиную, где на диване сидела пожилая женщина, перед которой стоял складной столик. Она выглядела старой и хрупкой, на ней были очки с толстыми стеклами и очевидный парик из каштановых волос. Другая женщина, намного моложе, убирала со стола тарелки и собирала столовое серебро. Женщина, которую Босх принял за Эбигейл, как раз заканчивала поздний завтрак или ранний ланч.


Bosch решил подождать, чтобы посмотреть, уйдет ли сиделка после уборки. Квартира выходила окнами в небольшой внутренний дворик, где вода, журчащая в трехуровневом фонтане, заглушала большую часть шума автострады. Скорее всего, это было причиной, по которой Тернбулл смог оставить ее дверь открытой. Босх сел на сборную бетонную скамейку перед фонтаном и положил стопку свидетельств о рождении рядом с собой. Он проверил свой телефон на наличие сообщений, пока ждал. Не более чем через пять минут он снова услышал голос из квартиры.


"Ты хочешь, чтобы дверь оставили открытой, Эбигейл?"


Босх услышал приглушенный ответ и увидел, как сиделка вышла из квартиры, неся изолированную сумку для транспортировки еды. Босх узнал в нем принадлежность к благотворительной службе доставки еды для затворников, в которой его дочь была волонтером, когда училась в выпускном классе средней школы. Он понял, что она, возможно, доставляла еду Эбигейл Тернбулл.


Женщина пошла по дорожке к главным воротам. Босх подождал мгновение, а затем подошел к сетчатой двери и заглянул внутрь. Эбигейл Тернбулл все еще сидела на диване. Складной столик исчез, а на его месте перед ней стояли ходунки на двух колесах. Она смотрела через комнату на что-то, чего Босх не мог видеть, но ему показалось, что он слышит низкое бормотание телевизора.


"Мисс Тернбулл?"


Он сказал это громко на случай, если у нее была потеря слуха. Но его голос напугал ее, и она со страхом посмотрела в сторону сетчатой двери.


"Мне жаль", - быстро сказал Босх. "Я не хотел тебя напугать. Мне интересно, могу ли я задать вам несколько вопросов."


Она огляделась вокруг, как будто проверяя, есть ли с ней кто-нибудь в качестве прикрытия, если понадобится.


"Чего ты хочешь?" - спросила она.


"Я детектив", - сказал Босх. "Я хочу спросить тебя о деле, над которым я работаю".


"Я не понимаю. Я не знаю никаких детективов."


Босх подергал сетчатую дверь. Она была открыта. Он приоткрыл ее наполовину, чтобы она могла лучше его разглядеть. Он поднял свой значок полиции Сан-Франциско и улыбнулся.


"Я работаю над расследованием, и я думаю, ты могла бы мне помочь, Эбигейл", - сказал он.


Женщина, которая принесла ей еду, назвала ее полным именем. Он думал, что попытается. Тернбулл не ответила, но Босх видел, как ее руки нервно сжались в кулаки.


"Ты не возражаешь, если я войду?" - сказал он. "Это займет всего несколько минут".


"У меня не бывает посетителей", - сказала она. "У меня нет денег, чтобы что-нибудь купить".


Босх медленно вошел в коридор. Он сохранил улыбку на лице, хотя чувствовал себя неловко из-за того, что напугал старую женщину.


"Я не пытаюсь тебе что-то продать, Эбигейл. Я обещаю".


Он прошел по коридору в маленькую гостиную.Телевизор был включен, и на экране была Эллен Дедженерес. В углу комнаты были только диван и кухонный стул. За ней была маленькая кухонька с холодильником половинного размера. Он сунул свидетельства о рождении под мышку и достал из бумажника удостоверение полицейского управления штата ЮФО. Она неохотно взяла его у него и изучила.


"Сан-Фернандо?" - спросила она. "Где это?"


"Не слишком далеко", - сказал он. "Я..."


"Что вы расследуете?"


"Я ищу кое-кого из давних времен".


"Я не понимаю, почему ты хочешь поговорить со мной. Я никогда не был в Сан-Фернандо ".


Босх указал на стул у стены.


"Ты не возражаешь, если я присяду?"


"Продолжай. Я все еще не знаю, чего ты хочешь от меня ".


Босх пододвинул стул и сел напротив нее, поставив ее ходунки между ними. На ней было домашнее платье свободного покроя с выцветшим цветочным рисунком. Она все еще смотрела на его удостоверение личности.


"Как ты произносишь это имя?" - спросила она.


"Иеронимус", - сказал Босх. "Меня назвали в честь художника".


"Я никогда о нем не слышал".


"Ты не одинок. Я прочитал статью, которая была в газете несколько лет назад о больнице Святой Елены. Там была история, которую ты рассказал на юбилейной вечеринке. О том, что твоя дочь пришла туда за ответами и нашла тебя."


"Что насчет этого?"


"Я работаю на человека - очень старого человека, - который ищет ответы. Его ребенок родился в больнице Святой Елены, и я надеюсь, вы могли бы помочь мне найти его или ее ".


Она откинулась назад, как будто отстраняясь от обсуждения, и покачала головой.


"Там родилось так много детей", - сказала она. "И я был там пятьдесят лет. Я не могу вспомнить всех детей. Большинство из них получили новые имена, когда уходили ".


Босх кивнул.


"Я знаю. Но это, я думаю, был особый случай. Я думаю, ты бы запомнил мать. Ее звали Вибиана. Вибиана Дуарте. Я говорю о годе после того, как ты попал в больницу Святой Елены ".


Тернбулл закрыла глаза, как будто отгоняя сильную боль. Босх мгновенно понял, что она знала и помнила Вибиану, что его путешествие назад во времени достигло цели.


"Ты помнишь ее, не так ли?" - сказал он.


Тернбулл кивнул один раз.


"Я была там", - сказала она. "Это был ужасный день".


"Ты можешь рассказать мне об этом?"


"Почему? Это было так давно".


Босх кивнул. Это был обоснованный вопрос.


"Помнишь, когда твоя дочь пришла в больницу Святой Елены и нашла тебя? Ты назвал это чудом. Вот так все и есть. Я работаю на мужчину, который хочет найти своего ребенка, ребенка, который был у него с Вибианой ".


Босх увидел, как на ее лице отразился гнев, и тут же пожалел о своих словах.


"Это не то же самое", - сказала она. "Его не заставляли отказываться от своего ребенка. Он бросил Вибби и он бросил своего сына ".


Босх быстро попытался исправить повреждение, но заметил, что она сказала, что ребенок был мальчиком.


"Я знаю это, Эбигейл", - сказал он. "Совсем не то же самое. Я знаю это. Но это родитель, который ищет своего ребенка. Он стар и скоро умрет. Ему есть что передать дальше. Это ничего не исправит. Конечно, нет. Но это наш призыв или призыв сына сделать? Неужели мы даже не позволяем сыну сделать этот выбор?"


Она молчала, обдумывая слова Босха.


"Я не могу тебе помочь", - наконец сказала она. "Я понятия не имею, что случилось с тем мальчиком после того дня, когда они его забрали".


"Просто, если можешь, расскажи мне, что тебе известно", - сказал Босх. "Я знаю, это ужасная история, но расскажи мне, что произошло. Если сможешь. И расскажи мне о сыне Вибби ".


Тернбулл опустила глаза в пол. Босх знал, что она видит воспоминание и что она собирается рассказать историю. Она протянула обе руки и вцепилась в ходунки, как будто ища поддержки.


"Он был хрупким, этот", - начала она. "Родился с недостаточным весом. У нас было правило: ни один ребенок не мог вернуться домой, пока не весил не менее пяти фунтов ".


"Что случилось?" - Спросил Босх.


"Ну, пара, которая была там, чтобы забрать его, не смогла. Не так. Ему нужно было быть здоровее и тяжелее ".


"Значит, усыновление было отложено?"


"Иногда это происходило вот так. Отложено. Они сказали Вибби, что она должна набрать вес над ним. Ей приходилось держать его в своей комнате и кормить своим молоком. Кормите его все время, чтобы он был здоров и набирал вес ".


"Как долго это продолжалось?"


"Неделя. Может быть, дольше. Все, что я знаю, это то, что Вибби провела со своим ребенком столько времени, сколько никто другой никогда не проводил со своим. Этого я так и не понял. А потом, после той недели, пришло время для перемен. Пара вернулась, и усыновление продолжилось. Они забрали ребенка Вибби ".


Босх мрачно кивнул. История становилась хуже со всех сторон.


"Что случилось с Вибби?" - спросил он.


"Моя работа тогда была в прачечной", - сказала она. "Там не было много денег. Не было сушилок. Мы развесили все на веревках для белья на поле за кухней. До того, как они построили там пристройку.


"В общем, на следующее утро после усыновления я достала простыни, чтобы развесить, и увидела, что одной из бельевых веревок не хватает".


"Вибиана".


"И тогда я услышал. Одна из девушек рассказала мне. Вибби повесилась. Она зашла в ванную и привязала веревку к одной из труб душа. Они нашли ее там, но было слишком поздно. Она была мертва ".


Тернбулл посмотрел вниз. Как будто она не хотела встречаться взглядом с Босхом из-за такой ужасной истории.


Босха оттолкнула эта история. Это вызывало у него отвращение. Но ему нужно было больше. Ему нужно было найти сына Вибианы.


"Так это было все?" он спросил. "Мальчика забрали и он никогда не вернулся?"


"Как только они ушли, они исчезли".


"Ты помнишь его имя? Как зовут пару, которая его усыновила?"


"Вибби назвала его Домиником. Я не знаю, сохранилось ли за ним это имя. Обычно они этого не делали. Я назвал свою дочь Сарой. Когда она вернулась ко мне, ее звали Кэтлин ".


Босх вытащил стопку свидетельств о рождении. Он был уверен, что помнил имя Доминик, когда просматривал документы тем утром на задней террасе. Он снова начал быстро перебирать стопку, ища имя. Когда он нашел это, он изучил полное имя и дату. Доминик Сантанелло родился 31 января 1951 года. Но его рождение было зарегистрировано в регистратуре только пятнадцатью днями позже. Он знал, что задержка, вероятно, была вызвана весом ребенка, откладывающим усыновление.


Он показал лист Тернбуллу.


"Это он?" - спросил он. "Доминик Сантанелло?"


"Я же говорил тебе", - сказал Тернбулл. "Я знаю только, как она его назвала".


"Это единственное свидетельство о рождении с Домиником за тот период. Это должен быть он. Это указано как домашние роды, как они и делали тогда ".


"Тогда, я думаю, ты нашел того, кого искал".


Босх взглянул на свидетельство о рождении. В графах, обозначающих расу ребенка, было отмечено "Hisp.". Семья Сантанелло проживала в Окснарде, округ Вентура. Лука и Одри Сантанелло, обоим по двадцать шесть лет. Профессия Луки Сантанелло была указана как продавец бытовой техники.


Босх заметил, что руки Эбигейл Тернбулл крепко сжимают алюминиевые трубки ее ходунков. Благодаря ей Босх поверил, что нашел давно пропавшего ребенка Уитни Вэнс, но цена была высока. Босх знал, что история Вибианы Дуарте надолго останется с ним.


11


Босх ехал на запад от Сьерра-Уиндс, пока не выехал на бульвар Лорел-Каньон, а затем направил машину на север. Возможно, было бы быстрее выскочить на автостраду, но Босх хотел не торопиться и подумать об истории, которую рассказала ему Эбигейл Тернбулл. Ему также нужно было захватить что-нибудь перекусить, и он проехал через въезд-выезд.


Поев в своей машине на обочине дороги, он достал телефон и нажал кнопку повторного набора последнего номера, по которому он звонил, - номера, который дала ему Уитни Вэнс. И снова звонок остался без ответа, и он оставил сообщение.


"Мистер Вэнс, это снова Гарри Босх. Мне нужно, чтобы ты перезвонил мне. Полагаю, у меня есть информация, которую вы искали."


Он отключился, положил телефон в подстаканник на центральной консоли и снова влился в поток машин.


Ему потребовалось еще двадцать минут, чтобы закончить пересечение долины с юга на север по Лорел-Каньону. На Маклай он повернул направо и поехал в Сан-Фернандо. И снова детективное бюро было пусто, когда он вошел, и он направился прямо к своему кабинету.


Первое, что он проверил, была электронная почта на его учетную запись SFPD. У него было два новых сообщения, и по теме он мог сказать, что оба они были ответами на его запросы относительно дела ScreenCutter. Первое было от детектива из отдела Уэст-Вэлли полиции Лос-Анджелеса.


Дорогой Гарри Босх, если ты бывший детектив полиции Лос-Анджелеса с тем же именем, который подал в суд на департамент, в котором служил более 30 лет, то я надеюсь, что ты очень скоро заболеешь раком задницы и умрешь медленной и мучительной смертью. Если ты не он, тогда моя вина. Хорошего дня.


Босх дважды прочитал сообщение и почувствовал, как у него закипает кровь. Это было не из-за выраженного чувства. Его это не волновало. Он нажал кнопку ответа на электронном письме и быстро набрал ответ.


Детектив Мэттсон, я рад знать, что следователи отдела Уэст-Вэлли продолжают работать с тем уровнем профессионализма, которого привыкли ожидать жители Лос-Анджелеса. Решение оскорбить запрашивающего информацию вместо того, чтобы рассмотреть запрос, демонстрирует огромную преданность мандату департамента по обслуживанию и защите. Благодаря тебе я знаю, что сексуальные хищники в Западной долине живут в страхе.


Босх уже собирался нажать кнопку отправки, когда передумал и удалил сообщение. Он попытался отбросить свое расстройство в сторону. По крайней мере, Мэттсон не был детективом, работающим ни в миссии полиции Лос-Анджелеса, ни в отделе Футхилл, где, как он был уверен, должен был действовать экранный резак.


Он пошел дальше и открыл второе электронное письмо. Это было от детектива из Глендейла. Это было просто подтверждением того, что запрос Босха о предоставлении информации был получен и передан ему для принятия мер. Детектив сказал, что поспрашивает в своем отделе и свяжется с Босхом как можно скорее.


Босх получил несколько похожих электронных писем в ответ на свои слепые запросы. К счастью, пришло всего несколько таких, как у Мэттсона. Большинство детективов, с которыми он связался, были профессионалами, и, несмотря на то, что они были завалены делами и работой, они обещали быстро выполнить запрос Босха.


Он закрыл страницу электронной почты и зашел на портал управления транспортными средствами департамента. Пришло время найти Доминика Сантанелло. Войдя в систему, Босх произвел в уме подсчеты даты рождения. Сантанелло сейчас было бы шестьдесят пять лет. Может быть, недавно вышел на пенсию, может быть, живет на пенсию, понятия не имея, что он наследник состояния. Босх задумался, покидал ли он когда-нибудь родной город Окснард, который он принял. Знал ли он, что его усыновили и что жизнь его матери закончилась так же, как началась его?


Босх ввел имя и дату рождения из свидетельства о рождении, и база данных быстро выдала совпадение, но это была очень короткая запись. Из нее следовало, что Доминик Сантанелло получил калифорнийские водительские права 31 января 1967 года, в день, когда ему исполнилось шестнадцать и он имел право водить машину. Но лицензия так и не была продлена или возвращена. Последняя запись в протоколе гласила просто "Умер".


Босх откинулся на спинку сиденья, чувствуя себя так, словно его пнули под дых. Он занимался этим делом менее тридцати шести часов, но он был увлечен. История Вибианы, история Эбигейл, Вэнс не может избавиться от чувства вины за свои действия все эти десятилетия спустя. А теперь перейдем к этому. По данным DMV, сын Вэнса умер еще до истечения срока действия его первых водительских прав.


"Гарри, с тобой все в порядке?"


Босх посмотрел налево и увидел, что Белла Лурдес вошла в бюро и направляется к своей кабинке через перегородку от его.


"Я в порядке", - сказал Босх. "Просто... просто еще один тупик".


"Мне знакомо это чувство", - сказала Лурдес.


Она села и исчезла из поля его зрения. Ей было не больше пяти двух, и перегородка заставила ее исчезнуть. Босх просто уставился на экран своего компьютера. Не было никаких подробностей о смерти Сантанелло, только то, что это произошло в период лицензирования. Босх получил свою первую калифорнийскую лицензию за год до Сантанелло, в 1966 году. Он был почти уверен, что тогда срок действия лицензии составлял четыре года до продления. Это означало, что Сантанелло умер в возрасте от шестнадцати до двадцати лет.


Он знал, что, когда сообщит о смерти сына своего клиента, ему придется предоставить Вэнсу полные и убедительные подробности. Он также знал, что в конце 1960-х большинство погибших подростков были убиты в автомобильных авариях или на войне. Он снова наклонился к компьютерному терминалу, открыл страницу поиска и набрал "Искать стену". Это привело его к ссылкам на ряд веб-сайтов, связанных с Мемориалом ветеранов Вьетнама в Вашингтоне, округ Колумбия, где имена каждого из пятидесяти восьми с лишним тысяч солдат, погибших во время войны, были выгравированы на стене из черного гранита.


Босх выбрал сайт Мемориального фонда ветеранов Вьетнама, потому что он уже бывал на этом сайте и в качестве донора, и чтобы узнать подробности о людях, с которыми он служил и знал, что они не вернулись домой. Теперь он ввел имя Доминик Сантанелло, и его догадка стала реальностью, когда открылась страница с фотографией солдата и подробностями его службы.


Прежде чем что-либо прочитать, Босх уставился на изображение. До этого момента не было фотографий ни одного из руководителей расследования. Он вызвал в воображении только образы Вибианы и Доминика. Но там, на экране, был черно-белый портрет Сантанелло в костюме и галстуке, улыбающегося в камеру. Возможно, это была фотография из школьного ежегодника или снимок, сделанный во время его призыва на военную службу. У молодого человека были темные волосы и еще более темные глаза с пирсингом. Даже на черно-белой фотографии Босху было ясно, что в нем смешались белые и латиноамериканские гены. Босх изучил глаза и подумал, что именно в них он увидел сходство с Уитни Вэнс. Босх был инстинктивно уверен, что смотрит на сына старика.


На странице, посвященной Сантанелло, были указаны панель и номер строки, где его имя было выгравировано на Мемориале во Вьетнаме. В нем также содержались основные сведения о его службе и несчастном случае. Босх записал это в свой блокнот. Сантанелло числился санитаром военно-морского флота. Датой его призыва было 1 июня 1969 года, всего через четыре месяца после того, как ему исполнилось восемнадцать лет. Датой его гибели было 9 декабря 1970 года в провинции Тэйнинь. Его назначенной базой на момент ранения был Первый медицинский батальон в Дананге. Местом окончательного погребения было указано Национальное кладбище Лос-Анджелеса.


Босх служил в армии США во Вьетнаме инженером по прокладке туннелей, которого чаще называют туннельной крысой. Специальное задание отправило его в командировки во многие провинции и зоны боевых действий, где были обнаружены вражеские туннельные сети, которые требовалось обезвредить. Это также заставило его работать с солдатами из всех родов войск: ВВС, ВМС, морской пехоты. Это дало ему элементарный обзор и знания о военных действиях, которые позволили ему интерпретировать основные детали, представленные на мемориальном сайте о Доминике Сантанелло.


Босх знал, что санитары военно-морского флота были теми медиками, которые поддерживали морских пехотинцев. К каждому разведывательному подразделению морской пехоты был прикреплен санитар. Хотя назначение Сантанелло было в First Med, Дананг, его смерть в провинции Тай Нинь, которая проходила вдоль камбоджийской границы, подсказала Босху, что Сантанелло был на разведывательном задании, когда его убили.


Мемориальный сайт был создан для составления списка солдат по дате потери, потому что сам мемориал перечислил имена погибших на стене в хронологическом порядке их смерти. Это означало, что Босх мог нажимать на стрелки вправо и влево на своем экране и видеть имена и подробности о солдатах, которые были убиты в тот же день, что и Сантанелло. Он сделал это сейчас и установил, что 9 декабря 1970 года в провинции Тэйнинь было убито в общей сложности восемь человек.


Война убивала молодых людей десятками почти каждый день, но Босх подумал, что восемь человек, погибших в одной провинции в один и тот же день, - это необычно. Должно быть, это была засада или сброшенная бомба "дружественного огня". Он изучил звания и назначения солдат и определил, что все они морские пехотинцы, причем двое из них были пилотами, а один - наводчиком.


Это было откровением. Босх знал, что "дверные стрелки" летают на сликах - транспортных вертолетах, которые доставляли солдат в лес и обратно. Теперь он понял, что Доминик Сантанелло упал на вертолете. Он погиб в самолете, который, вероятно, помогал изготавливать его неизвестный отец. Жестокая ирония этого была ошеломляющей для Босха. Он не был уверен, как он сообщит такого рода новости Уитни Вэнс.


"Ты уверен, что с тобой все в порядке?"


Босх поднял глаза и увидел, что Лурдес смотрит через разделяющую стену в его кабинку. Ее взгляд был прикован к стопке свидетельств о рождении, которые Босх положил на свой стол.


"Э-э, да, я в порядке", - быстро сказал он. "Что случилось?"


Он попытался небрежно положить руку поверх стопки, но движение вышло неловким, и он видел, что она это заметила.


"Я получил электронное письмо от друга, который работает с секс-летучими мышами в Foothill", - сказала Лурдес. "Она сказала, что нашла дело, которое может быть связано с нашим парнем. Нет вырезания экрана, но другие аспекты совпадают ".


Босх почувствовал, как в груди поднимается ужас.


"Это новое дело?" - спросил он.


"Нет, это старое. В свободное от работы время она возвращалась к нам и придумала это. Это мог быть наш парень до того, как начал снимать фильмы ".


"Может быть".


"Ты хочешь пойти со мной?"


"Э-э..."


"Нет, все в порядке, я уйду. Ты выглядишь так, как будто ты занят ".


"Я мог бы уйти, но если ты справишься с этим ..."


"Конечно. Я позвоню тебе, если будет что-то, что вызовет восторг ".


Лурдес покинула офис, и Босх вернулся к работе. Чтобы дополнить свои заметки, он просматривал экран за экраном и записывал имена и детали всех людей, убитых во время миссии в Тэйнине. При этом он понял, что только один из мужчин был назначен дверным стрелком. Босх знал, что на каждом скользком участке всегда есть двое - две стороны, две двери, два автоматчика. Это означало, что независимо от того, был ли Tay Ninh slick сбит или просто разбился, мог быть выживший.


Прежде чем покинуть сайт, Босх вернулся на страницу, посвященную Доминику Сантанелло. Он нажал на кнопку с надписью "Воспоминания" и перешел на страницу, где люди оставляли сообщения в честь служения Сантанелло и его жертвы. Босх пролистал их, не читая, и пришел к выводу, что за период, начинающийся в 1999 году, когда, как предположил Босх, был создан сайт, было оставлено около сорока сообщений. Теперь он начал читать их в том порядке, в котором они были оставлены, начиная с сообщения от кого-то, кто заявил, что он был одноклассником Доминика в Окснардской средней школе и всегда будет помнить его за его жертву в такой далекой стране.


Некоторые воспоминания были от совершенно незнакомых людей, которые просто хотели почтить память павшего солдата и, по-видимому, случайно наткнулись на его запись. Но другие, например, одноклассник из старшей школы, явно знали его. Одним из них был человек по имени Билл Бисингер, который представился бывшим санитаром военно-морского флота. Он тренировался с Сантанелло в Сан-Диего, прежде чем в конце 1969 года их обоих отправили во Вьетнам и назначили на медицинские должности на судне-госпитале "Санктуарий", стоявшем на якоре в Южно-Китайском море.


Эта информация заставила Босха задуматься. Он попал в Убежище в конце 1969 года после ранения в туннеле в Ку Чи. Он понял, что они с Сантанелло, вероятно, были на корабле в одно и то же время.


Воспоминания Бисингера внесли некоторую ясность в то, что произошло с Сантанелло. Тот факт, что оно было написано так, как будто адресовано непосредственно Доминику, делал его еще более навязчивым.


Ники, я помню, как был на чау в Санктуарии, когда услышал о том, что тебя подстрелили. Стрелок, который сгорел, но выжил, пришел к нам, так что мы знали историю. Мне было так плохо. Для любого умереть в таком далеком от дома месте и за что-то, что, казалось, больше не так много значило. Я помню, как умолял тебя не ходить туда, в First Med. Я умолял тебя. Я сказал, не сходи с лодки, чувак. Но ты не слушал. Ты должен был получить этот CMB и увидеть войну. Мне так жаль, чувак. Я чувствую, что подвел тебя, потому что не смог остановить.


Босх знал, что CMB означает боевой медицинский значок. Под излиянием чувств Бисингера был комментарий от другой посетительницы сайта по имени Оливия Макдональд.


Не расстраивайся так сильно, Билл. Мы все знали Ника, каким он был упрямым и как ему хотелось приключений. Он присоединился к приключениям. Он выбрал медика, потому что думал, что тот может быть в центре событий, но просто помогать людям и никого не убивать. Таков был его дух, и мы должны праздновать это, а не переоценивать наши действия.


Комментарий показал близкое знакомство с Сантанелло, что заставило Босха подумать, что Оливия была членом семьи или, возможно, бывшей девушкой. Бисингер написал ответный комментарий, поблагодарив Оливию за ее понимание.


Босх продолжил просматривать сообщения и увидел, что Оливия Макдональд за эти годы публиковала их еще пять раз, всегда 11 ноября - в День ветеранов. Эти посты были не такими интимными и всегда в духе "Ушел, но не забыт".


Вверху страницы воспоминаний была кнопка регистрации, которая позволяла пользователям получать уведомления всякий раз, когда на странице Сантанелло появлялось новое сообщение. Босх прокрутил страницу вниз до поста Бисингера и увидел, что комментарий Оливии Макдональд появился всего через день после его первоначального поста. Благодарность Бисингер в ее адрес пришла в тот же день, что и ее сообщение.


Быстрота ответов показала Bosch, что и Макдональд, и Бисингер подписались на почтовые оповещения. Он быстро открыл блок комментариев под благодарностью Бисингера и написал сообщение им обоим. Он не хотел раскрывать, чем именно он занимался, на публичном форуме, независимо от того, насколько редко посещалась страница памяти Доминика Сантанелло. Он составил сообщение, которое, как он надеялся, побудит хотя бы одного из них вступить в контакт.


Оливия и Билл, я ветеран Вьетнама. Я был ранен в 1969 году и проходил лечение в Санктуарии. Я хочу поговорить с тобой о Нике. У меня есть информация.


Босх указал в сообщении свой личный адрес электронной почты и номер мобильного телефона, а затем опубликовал его. Он надеялся, что скоро получит ответ от одного из них.


Босх распечатал экран с фотографией Доминика Сантанелло и затем вышел из компьютера. Он закрыл свой блокнот и положил его в карман. Он взял стопку свидетельств о рождении и вышел из кабинета, прихватив копию фотографии из общего лотка для принтера, когда выходил из офиса.


12


Вернувшись в машину, Босх на мгновение замер и почувствовал вину за то, что не поехал с Беллой Лурдес в отдел "Футхилл", чтобы поговорить с детективом, расследующим сексуальные домогательства. Он ставил свое частное расследование выше своей работы в городе, и более неотложным было дело о трафаретной печати. Он подумал о том, чтобы позвонить Лурдес и сказать, что он в пути, но правда была в том, что Лурдес могла с этим справиться. Она собиралась в другой полицейский участок, чтобы посовещаться с другим детективом. Это была работа не для двоих. Вместо этого он выехал со стоянки и начал крутить.


В ходе расследования Босх побывал во всех домах, где Монтажник экрана нападал на женщин. Эти визиты происходили по мере того, как каждое дело было связано с серийным насильником. Никто из жертв по-прежнему не жил в домах, и доступ к ним было трудно организовать и сократить. В одном случае жертва согласилась вернуться в помещение с детективами, чтобы ознакомить их с логистикой преступления.


Теперь Босх впервые обошел каждый из домов в хронологическом порядке нападений. Он не был действительно уверен, что он мог бы выиграть от этого, но он знал, что это поможет сохранить расследование в его голове. Это было важно. Он не хотел, чтобы расследование Вэнса подорвало его решимость найти трафаретную резку.


Ему потребовалось не более пятнадцати минут, чтобы совершить круг. У последнего дома он остановился на обочине перед входом, легко найдя парковку, потому что был день уборки улиц и одна сторона улицы была свободна. Он сунул руку под сиденье и вытащил старый справочник карт братьев Томас. Сан-Фернандо был достаточно мал, чтобы поместиться на одной странице книги. Босх ранее нанес места изнасилований на страницу и теперь изучал ее еще раз.


В расположениях не было заметной закономерности. Босх и Лурдес уже тщательно искали общие черты: ремонтников, почтовых работников, счетчиков и так Далее, Которые могли бы связать жертв с их адресами или районами проживания. Но усилия не окупились связью со всеми четырьмя жертвами или их адресами.


Лурдес полагала, что каждая из жертв каким-то образом вступала в визуальный контакт с насильником, находясь вдали от своего дома, а затем за ней следили на этапе преследования во время преступления. Но Босха это не убедило. Сан-Фернандо был крошечным городком. Идея о том, что насильник мог зацепиться за потенциальную жертву в одном месте и последовать за ней в другое, казалась правдоподобнее, когда в четырех случаях из четырех этот протокол приводил к адресу в литтл-Сан-Фернандо. Босх полагал, что жертвы каким-то образом приобретались, когда насильник видел их в их домах или рядом с ними.


Он повернулся и изучил передний фасад дома, где, как было известно, в последний раз нападал Резак экрана. Это был небольшой послевоенный дом с парадным крыльцом и гаражом на одну машину. Насильник вырезал сетку на заднем окне в неиспользуемой спальне. Босх видел, что это было идеальное укрытие с улицы.


Тень промелькнула у его бокового окна, и Босх, обернувшись, увидел почтовый фургон, подъехавший к бордюру перед его машиной. Почтальон вышел и направился к входной двери, где было отделение для почты. Он случайно взглянул в сторону машины Босха, узнал его за рулем и всю дорогу до двери показывал средний палец вверх. Его звали Митчелл Марон, и он недолго был подозреваемым в изнасилованиях, а также объектом неудачной попытки тайно собрать его ДНК.


Это произошло в Starbucks на Трумэн-стрит месяцем ранее. Когда Босх и Лурдес узнали, что Марон доставлял почту по маршруту, который включал дома трех из четырех жертв, они решили, что самый быстрый способ идентифицировать или исключить его из числа подозреваемых - это получить его ДНК и сравнить с ДНК насильника. Они наблюдали за ним в течение двух дней, и, хотя он не сделал ничего, что вызвало бы подозрение, он действительно заходил на утренние перерывы в Starbucks, где пил чай и ел сэндвич на завтрак.


Немного импровизируя, Лурдес последовала за Мароном в кофейню на третий день, купила чай со льдом, а затем села за столик на улице рядом с почтальоном. Закончив есть, он вытер рот салфеткой, засунул ее в пустой бумажный пакет, в котором был его сэндвич, и выбросил в ближайший мусорный бак. Направляясь обратно к своему почтовому фургону, Лурдес занял позицию, охраняя мусорное ведро от других посетителей. Когда она увидела, как Марон запрыгивает в фургон, она сняла крышку мусорного бака и посмотрела вниз на бумажный пакет, который он только что выбросил. Она надела латексные перчатки и достала пластиковый пакет для улик, чтобы собрать возможный образец ДНК. Босх вышел из машины преследования и достал свой телефон, чтобы снять на видео изъятие сумки на случай, если ДНК из нее когда-либо будет представлена в суде. Суды подтвердили законность тайного сбора ДНК в общественных местах. Ему также нужно было задокументировать, где был собран образец.


Непредвиденная проблема заключалась в том, что Марон оставил свой мобильный телефон на столе и понял это как раз в тот момент, когда собирался выезжать со своего парковочного места. Он выпрыгнул из своего фургона и пошел за телефоном. Наткнувшись на Босха и Лурдеса, собирающих его мусор, он сказал: "Какого хрена вы делаете?"


В тот момент, зная, что Марон может сбежать, детективы должны были рассматривать его как подозреваемого. Они попросили его прийти в участок, чтобы ответить на вопросы, и он сердито согласился. Во время последующего интервью он отрицал, что что-либо знал об изнасилованиях. Он признал, что знал троих жертв по именам, но сказал, что это потому, что он доставлял их почту.


Пока Босх брал интервью, Лурдес удалось собрать четырех известных жертв и уговорить их прийти на аудиовизуальные съемки. Поскольку насильник во время каждого нападения надевал маску, детективы надеялись, что при опознании одна из жертв узнает его голос, руки или глаза.


Через четыре часа после инцидента в кофейне Марон добровольно, но угрюмо встала в очередь, которую рассматривали все четыре женщины по отдельности. Он вытянул руки и прочитал предложения, сказанные насильником во время нападений. Никто из них не опознал в нем нападавшего.


Марон был освобожден в тот день, и его невиновность была подтверждена неделю спустя, когда ДНК с салфетки, которой он вытирал рот, не совпала с ДНК насильника. Начальник полиции прислал ему письмо с извинениями за инцидент и благодарностью за сотрудничество.


Теперь, просунув почту в щель, Марон направился обратно к своему фургону, а затем внезапно повернул к машине Босха. Гарри опустил окно, чтобы принять словесную конфронтацию.


"Эй, я хочу, чтобы ты знал, я нанял адвоката", - сказал Марон. "Я собираюсь подать на все ваши задницы в суд за ложный арест".


Босх кивнул, как будто угроза была обычным делом.


"Я надеюсь, что это сделка на случай непредвиденных обстоятельств", - сказал он.


"О чем, черт возьми, ты говоришь?" Сказал Марон.


"Надеюсь, ты не платишь своему адвокату. Отнесите это к непредвиденным обстоятельствам; это означает, что ему заплатят, только если он выиграет. Потому что ты не выиграешь, Митчелл. Если он говорит тебе что-то еще, он лжет ".


"Чушь собачья".


"Ты согласилась прийти. Никакого ареста не было. Мы даже разрешаем тебе водить почтовый фургон, чтобы ничего не украли. У вас нет дела, и единственные, кто его рассмотрит, - это адвокаты. Подумай об этом ".


Марон наклонился и положил руку на подоконник джипа.


"Значит, я просто должен отпустить это", - сказал он. "Я чувствовала себя так, словно меня изнасиловали, и это просто "неважно".


"Даже близко нет, Митчелл", - сказал Босх. "Ты скажешь это одной из настоящих жертв, и они поставят тебя на место. То, через что ты прошел, было дерьмовой парой часов. Нет конца тому, через что они проходят ".


Марон хлопнул ладонью по подоконнику и выпрямился.


"Пошел ты!"


Он прошествовал обратно к своему фургону и сорвался с места, колеса завизжали. Эффект был подорван, когда через шестьдесят футов ему пришлось нажать на тормоза, чтобы доставить товар в следующий дом.


У Босха зазвонил телефон, и он увидел, что это Лурдес.


"Bella."


"Гарри, где ты?"


"Вышел и все такое. Как все прошло в Футхилле?"


"Не начинающий. Случаи не совпадали ".


Босх кивнул.


"Ну что ж. Я только что столкнулся с твоим парнем Митчем Мароном. Он все еще зол на нас ".


"В "Старбаксе"?"


"Нет, я перед старым домом Фриды Лопес. Он просто зашел, чтобы доставить почту и сказать мне, какое я дерьмо. Говорит, что собирается нанять адвоката."


"Да, удачи с этим. Что ты там делаешь?"


"Ничего. Просто думаю. Я думаю, надеясь, что что-то встряхнется. Я думаю, что наш парень... Что-то подсказывает мне, что пройдет совсем немного времени, и появится другой ".


"Я знаю, что ты имеешь в виду. Вот почему я был так раздут по поводу этой истории с Foothill. Черт возьми! Почему там нет других случаев?"


"Вот в чем вопрос".


Босх услышал щелчок ожидания вызова на своем телефоне. Он проверил экран и увидел, что это был номер, который дала ему Уитни Вэнс.


"Привет, мне позвонили", - сказал он. "Давай поговорим завтра о следующих шагах".


"Ты понял, Гарри", - сказала Лурдес.


Босх переключился на другой звонок.


"Мистер Вэнс?"


Ответа не было, только тишина.


"Мистер Вэнс, вы здесь?"


Тишина.


Босх с силой прижал телефон к уху и снова поднял стекло. Ему показалось, что он мог бы услышать дыхание. Он задавался вопросом, был ли это Вэнс и не мог ли он говорить из-за проблем со здоровьем, о которых упоминал Слоан.


"Мистер Вэнс, это вы?"


Босх подождал, но ничего не услышал, а затем звонок был отключен.


13


Босх выехал на автостраду 405 и направился на юг через долину и перевал Сепульведа. Ему потребовался час, чтобы добраться до Лос-Анджелеса, где он медленно проехал петлю на уровне вылета и припарковался в последнем гараже. Он схватил фонарик из бардачка, а затем вышел и быстро обошел машину, пригибаясь, чтобы направить свет в отверстия под колесами, под бамперами и бензобаком. Но он знал, что если бы на его машине был GPS-трекер, вероятность того, что он его найдет, была бы очень низкой. Достижения в технологии отслеживания сделали устройства меньше и их легче спрятать.


Его план состоял в том, чтобы выйти в Интернет и купить глушитель GPS, но на это ушло бы несколько дней. Тем временем он зашел в машину, чтобы вернуть фонарик в бардачок и собрать свидетельства о рождении в рюкзак, который он держал на полу. Затем он запер машину и направился по пешеходному переходу к терминалу United Airlines, где спустился на эскалаторе на уровень прибытия. Кружа вокруг багажной карусели, которая была окружена пассажирами, только что сошедшими с рейса, он входил и выходил из толпы и вышел через двойные двери в зону выдачи. Он пересек полосы для пикапов, направляясь к островку проката автомобилей, и запрыгнул в первый попавшийся шаттл, желтый автобус, направлявшийся к стойкам проката Hertz на бульваре аэропорта.Он спросил водителя, есть ли у них свободные машины, и водитель показал ему поднятый большой палец.


"Чероки", который Босх оставил в гараже, было двадцать два года. В кассе Hertz ему предложили опробовать совершенно новый Cherokee, и он согласился, несмотря на доплату. Через девяносто минут после отъезда из Сан-Фернандо он снова был на 405-м шоссе, направляясь на север в машине, которая не могла быть помечена кем-либо, надеющимся следовать за ним или отслеживать по GPS, куда он направлялся. Все равно, он несколько раз проверил зеркала, чтобы убедиться.


Когда он добрался до Вествуда, он съехал с автострады на бульвар Уилшир и направился к Национальному кладбищу Лос-Анджелеса. Это было 114 акров могил с солдатами всех войн, каждой кампании, от гражданской войны до Афганистана. Тысячи белых мраморных камней в идеальных рядах, стоящих как свидетельство военной точности и расточительности войны.


Босху пришлось использовать экран "Найти могилу" в мемориальной часовне Боба Хоупа, чтобы найти место, где был похоронен Доминик Сантанелло в Северном кампусе. Но вскоре он стоял перед ним, глядя на идеальную зеленую траву и слушая постоянное шипение близлежащей автострады, в то время как солнце окрашивало небо на западе в розовый цвет. Каким-то образом, чуть более чем за двадцать четыре часа, у него возникло чувство родства с этим солдатом, которого он никогда не встречал и не знал. Они оба были на той лодке в Южно-Китайском море. И еще был тот факт, что Босх один знал тайную историю и трагедию, нагроможденную на трагедию короткой жизни мертвеца.


Через некоторое время он достал свой телефон и сфотографировал маркер. Это будет частью отчета, который он в конечном итоге передаст Уитни Вэнс - если старик сможет его получить.


Когда телефон все еще был у него в руке, он загудел от нового звонка.На экране высветился номер с кодом города 805, и Босх понял, что это округ Вентура. Он ответил на звонок.


"Это Гарри Босх".


"Э-э, привет. Это Оливия Макдональд. Ты разместил сообщение на странице памяти моего брата. Ты хотел поговорить со мной?"


Босх кивнул, отметив, что она уже ответила на один вопрос. Доминик Сантанелло был ее братом.


"Спасибо, что позвонила так быстро, Оливия", - сказал Босх. "В данный момент я на самом деле стою у могилы Ника в Вествуде. На кладбище ветеранов".


"Правда?" она сказала. "Я не понимаю. Что происходит?"


"Мне нужно с тобой поговорить. Могли бы мы встретиться? Я мог бы прийти к тебе ".


"Ну, я думаю, да. Я имею в виду, подожди минутку. Нет. Нет, пока ты не скажешь мне, в чем дело."


Босх надолго задумался, прежде чем ответить. Он не хотел лгать ей, но он не мог раскрыть свою истинную цель. Пока нет. Он был связан конфиденциальностью и явной запутанностью истории. Она не заблокировала свой номер. Он знал, что смог бы найти ее, даже если бы она велела ему колотить песок и повесила трубку. Но связь, которую он чувствовал с Домиником Сантанелло, распространялась и на его сестру. Он не хотел причинять боль или преследовать эту женщину, которая в данный момент была не более чем голосом по телефону.


Он решил выстрелить в темноте.


"Ник знал, что его удочерили, верно?" он сказал.


Последовало долгое молчание, прежде чем она ответила.


"Да, он знал", - сказала Оливия.


"Он когда-нибудь задумывался, откуда он родом?" - Спросил Босх. "Кем был его отец. Его мать..."


"Он знал имя своей матери", - сказала Оливия. "Вибиана. Ее назвали в честь церкви. Но это было все, что знали наши приемные родители. Он никогда не шел дальше этого ".


Босх на мгновение закрыл глаза. Это было еще одним подтверждением. Это сказало ему, что, поскольку Оливию тоже удочерили, она, возможно, понимает необходимость знать.


"Я знаю больше", - сказал он. "Я детектив, и я знаю всю историю".


Последовала еще одна долгая пауза, прежде чем Оливия заговорила.


"Хорошо", - сказала она. "Когда ты хочешь встретиться?"


14


В четверг утром компания Bosch начала делать покупки онлайн. Он изучил множество GPS-детекторов и глушилок и выбрал комбинированное устройство, которое выполняло и то, и другое. Это обошлось ему в двести долларов с двухдневной доставкой.


Затем он подошел к телефону, чтобы позвонить следователю морской полиции в Национальном центре кадрового учета в Сент-Луисе, штат Миссури. У него были имя и номер Гэри Макинтайра в списке контактов, который он взял с собой, когда уходил из полиции Лос-Анджелеса. Макинтайр был готовым к сотрудничеству прямым стрелком, с которым Босх работал по крайней мере над тремя предыдущими делами в качестве следователя по расследованию убийств. Теперь он надеялся воспользоваться этим опытом и взаимным доверием, чтобы получить копию пакета услуг Доминика Сантанелло - файла, содержащего все записи о его военной службе, начиная от истории тренировок и заканчивая расположением всех баз, на которых он когда-либо служил, медалями, которыми он был награжден, его увольнительной и дисциплинарной историей, а также кратким отчетом о его гибели в бою.


Архив военных архивов регулярно фигурировал в перечне нераскрытых дел из-за того, насколько часто военная служба играла определенную роль в жизни людей. Это был хороший способ сообщить подробности о жертвах, подозреваемых и свидетелях. В данном случае Босх уже знал военную сторону дела Сантанелло, но он мог бы наложить на это более глубокую историю. Его расследование, по сути, подходило к концу, и теперь он собирался составить полный отчет для Уитни Вэнс, а также, возможно, найти способ сделать ДНК-подтверждение того, что Доминик Сантанелло был его сыном. Босх, как ничто другое, гордился тщательностью и завершенностью своей работы.


Файлы были предоставлены членам семьи и их представителям, но Босх был не в состоянии раскрыть, что он работал на Уитни Вэнс. Он мог разыграть карту правоохранительных органов, но не хотел, чтобы это обернулось против него, если Макинтайр проверит, был ли его запрос частью официального расследования полиции Сан-Франциско. Так что вместо этого он был откровенен с Макинтайром. Он сказал, что звонит по делу, которое вел как частный детектив, пытаясь подтвердить, что Сантанелло является сыном клиента, имя которого он не может раскрыть. Он сказал Макинтайру, что позже у него назначена встреча с приемной сестрой Сантанелло, и он, возможно, сможет получить от нее разрешение, если потребуется.


Макинтайр сказал Босху, чтобы он не переживал. Он ценил честность и доверял бы ему. Он сказал, что ему нужен день или два, чтобы отследить файл, о котором идет речь, а затем сделать его цифровую копию. Он пообещал связаться с ним в ответ, когда будет готов к отправке, а Босх мог бы до тех пор подготовить письмо с разрешением семьи. Босх поблагодарил его и сказал, что с нетерпением ждет его звонка.


Встреча Босха с Оливией Макдональд была назначена не ранее 13:00, так что у него был остаток утра, чтобы просмотреть заметки по делу и подготовиться. Одна вещь, в которой ему уже предъявили обвинение, заключалась в том, что адрес, который она дала ему для своего дома, совпадал с адресом, указанным для родителей Доминика Сантанелло в его свидетельстве о рождении. Это означало, что она жила в доме, где вырос ее приемный брат. Это может быть рискованно, но это превращает шансы найти источник ДНК в область возможного.


Затем Босх позвонил адвокату защиты Микки Халлеру, своему сводному брату, чтобы спросить, есть ли у него направление в частную лабораторию, которая быстро, незаметно и надежно проведет сравнение ДНК, если он назовет источник. До этого момента Босх работал только с делами о ДНК в качестве полицейского и использовал лабораторию своего департамента и ресурсы для проведения сравнений.


"У меня есть пара, которыми я пользуюсь - и быстрые, и надежные", - сказал Халлер. "Дай угадаю, Мэдди наконец поняла, что она слишком умна, чтобы быть твоим ребенком. Теперь ты изо всех сил пытаешься доказать, что она есть ".


"Забавно", - сказал Босх.


"Ну, тогда, это для дела? Частное дело?"


"Что-то вроде этого. Я не могу говорить об этом, но я должен поблагодарить тебя за это. Клиент захотел заполучить меня из-за того небольшого дела в прошлом году в Западном Голливуде ".


Дело, о котором упоминала Уитни Вэнс во время интервью, касалось пластического хирурга из Беверли-Хиллз и пары коррумпированных полицейских из полиции Лос-Анджелеса. Это плохо закончилось для них в Западном Голливуде, но началось с того, что Босх работал над делом для Халлера.


"Тогда, похоже, мне причитаются комиссионные с любых средств, которые ты соберешь на эту штуку, Гарри", - сказал Халлер.


"По-моему, это звучит не так", - сказал Босх. "Но если ты сведешь меня с лабораторией ДНК, возможно, в этом что-то найдется для тебя в будущем".


"Я пришлю тебе электронное письмо, брохайм".


"Спасибо, брохайм".


Босх вышел из дома в 11:30, чтобы у него было время перекусить по дороге в Окснард. Выйдя на улицу, он проверил во всех направлениях, нет ли слежки, прежде чем пройти пешком квартал до места, где он припарковал взятый напрокат "Чероки". Он съел тако в Poquito Más у подножия холма, а затем выскочил на 101-ю автостраду и поехал по ней на запад через долину в округ Вентура.


Окснард был крупнейшим городом в округе Вентура. Его непривлекательное название было дано в честь фермера, выращивавшего сахарную свеклу, который построил завод по переработке в поселке в конце девятнадцатого века. Город полностью окружил Порт Уэнеме, где находилась небольшая база ВМС США. Один из вопросов, который Босх планировал задать Оливии Макдональд, заключался в том, была ли близость к базе причиной, побудившей ее брата записаться на военно-морской флот.


Движение было нормальным, и Босх добрался до Окснарда рано. Он использовал это время, чтобы объехать порт, а затем вдоль Голливуд-Бич, полосы жилых домов на тихоокеанской стороне порта, где улицы были названы Ла Бреа, Сансет и Лос Фелис в честь хорошо известных бульваров Тинселтауна.


Он остановился перед домом Оливии Макдональд как раз вовремя. Это было в старом районе среднего класса, застроенном аккуратными калифорнийскими бунгало. Она ждала Босха в кресле на крыльце. Он предположил, что они примерно одного возраста, и он мог видеть, что, как и ее приемный брат, она, вероятно, имела как белое, так и латиноамериканское происхождение. У нее были волосы, белые как снег, и она была одета в потертые джинсы и белую блузку.


"Здравствуйте, я Гарри Босх", - сказал он.


Он протянул ей руку, и она пожала ее.


"Оливия", - сказала она. "Пожалуйста, присаживайтесь".


Босх сел в плетеное кресло напротив нее за маленьким столиком со стеклянной столешницей. На столе стоял кувшин с чаем со льдом и два стакана, и он принял ее предложение просто из вежливости. Он увидел на столе конверт из манильской бумаги, на котором от руки было написано "Не сгибаться", и предположил, что в нем фотографии.


"Итак", - сказала она, налив два бокала. "Ты хочешь знать о моем брате. Мой первый вопрос: на кого это ты работаешь?"


Босх знал, что так все и начнется. Он также знал, что от того, как он ответит на этот вопрос, будет зависеть, сколько сотрудничества и информации он получит от нее.


"Ну, Оливия, это самая неловкая часть", - сказал он. "Меня нанял человек, который хотел выяснить, был ли у него ребенок в 1951 году. Но частью сделки было то, что я должен был согласиться на строжайшую конфиденциальность и никому не раскрывать, кто мой работодатель, пока он не освободит меня от этого обещания. Так что я вроде как застрял посередине. Это уловка-22. Я не могу сказать вам, кто меня нанял, пока не смогу подтвердить, что ваш брат был его сыном. Ты не хочешь со мной разговаривать, пока я не скажу тебе, кто меня нанял."


"Ну, и как ты это подтвердишь?" - сказала она, беспомощно махнув рукой. "Ники мертв с 1970 года".


Босх почувствовал брешь.


"Есть способы. Это дом, где он вырос, не так ли?"


"Откуда ты это знаешь?"


"Тот же адрес указан в его свидетельстве о рождении. То, что было подшито после того, как его усыновили. Возможно, здесь есть что-то, что я могу использовать. Его спальня осталась нетронутой?"


"Что? Нет, это странно. Кроме того, я вырастила троих детей в этом доме после того, как переехала обратно. У нас не было места, чтобы превратить его спальню в музей. Вещи Ники, то, что от них осталось, на чердаке ".


"Какого рода вещи?"


"О, я не знаю. Его военные штучки. То, что он отправил обратно, и то, что они отправили обратно после того, как его убили. Мои родители сохранили все это, и после того, как я переехала сюда, я засунула все это туда. Меня это не интересовало, но моя мама взяла с меня обещание не выбрасывать это ".


Босх кивнул. Он должен был найти способ подняться на чердак.


"Твои родители живы?" он спросил.


"Мой отец умер двадцать пять лет назад. Моя мама жива, но она больше не знает, какой сегодня день и кто она такая. Она в учреждении, где о ней хорошо заботятся. Сейчас здесь только я. Разведен, дети выросли и предоставлены сами себе."


Босх заставил ее заговорить, не дав ей вернуться к своему требованию узнать, кто его работодатель. Он знал, что должен продолжать в том же духе и вернуть разговор к чердаку и тому, что там было.


"Итак, вы сказали по телефону, что ваш брат знал, что его удочерили".


"Да, он сделал", - сказала она. "Мы оба любили".


"Вы тоже родились в церкви Святой Елены?"


Она кивнула.


"Я пришла первой", - сказала она. "Мои приемные родители были белыми, а я, очевидно, был коричневым. Тогда здесь было очень бело, и они подумали, что для меня было бы хорошо иметь такого же брата или сестру. Итак, они вернулись в больницу Святой Елены и забрали Доминика ".


"Ты сказал, что твой брат знал имя своей биологической матери. Вибиана. Откуда он это знал? Обычно это скрывали от всех - по крайней мере, тогда ".


"Ты прав, так и было. Я никогда не знал имени моей матери или что за история там была. Когда родился Ники, он уже собирался отправиться к моим родителям. Они ждали его. Но он был болен, и врачи хотели, чтобы он какое-то время оставался со своей матерью и пил ее молоко. Это было что-то в этом роде".


"И так твои родители познакомились с ней".


"Именно. Я думаю, они навестили ее на несколько дней и провели с ней какое-то время. Позже, когда мы подросли, стало совершенно очевидно, что мы не похожи на наших двух итало-американских родителей, поэтому мы задавали вопросы. Они сказали нам, что нас удочерили, и единственное, что они знали, это то, что мать Ники звали Вибиана, потому что они познакомились с ней до того, как она бросила его ".


Не похоже, что Доминику и Оливии рассказали всю историю о том, что случилось с Вибианой, знали об этом их приемные родители или нет.


"Ты не знаешь, пытался ли твой брат когда-нибудь найти своих мать и отца, когда был маленьким?"


"Насколько я знаю, нет. Мы знали, что это за место, церковь Святой Елены. Там рождались нежеланные дети. Я никогда не пытался найти свою природу. Мне было все равно. Я не думаю, что Ники тоже это сделал ".


Босх отметил легкую нотку горечи в ее голосе. Более шестидесяти лет спустя она явно питала враждебность к родителям, которые отказались от нее. Он знал, что здесь ему не поможет сказать ей, что он не согласен с тем, что все дети были нежеланными в больнице Святой Елены. У некоторых матерей, может быть, у всех них тогда не было выбора в этом вопросе.


Он решил перевести разговор в новое русло. Он сделал глоток чая со льдом, похвалил ее за это, а затем кивнул на конверт на столе.


"Это те фотографии?" он спросил.


"Я подумала, что ты, возможно, захочешь его увидеть", - сказала она. "В газете также есть статья о нем".


Она открыла конверт и передала Босху стопку фотографий и сложенную газетную вырезку. Все они со временем выцвели и пожелтели.


Сначала он посмотрел на вырезку, осторожно развернув ее, чтобы она не порвалась по сгибу. Было невозможно определить, из какой газеты это было взято, но содержание статьи делало ее очень местной. Заголовок гласил: "Спортсмен Окснард убит во Вьетнаме", и история подтверждала многое из того, к чему Босх уже пришел. Сантанелло был убит, когда он и четверо морских пехотинцев возвращались с задания в провинции Тэйнинь. Вертолет, в котором они находились, был подбит снайперским огнем и разбился на рисовом поле. В истории говорилось, что Сантанелло был разносторонним спортсменом, игравшим за университетскую команду по футболу, баскетболу и бейсболу в Окснардской средней школе. В статье приводятся слова матери Сантанелло, которая сказала, что ее сын был очень горд служить своей стране, несмотря на антивоенные настроения дома в то время.


Босх сложил вырезку и вернул ее Оливии. Затем он взял фотографии. Они, казалось, были в хронологическом порядке, показывая Доминика мальчиком, превращающимся в подростка. Были снимки, где он на пляже, играет в баскетбол, катается на велосипеде. Там была его фотография в бейсбольной форме и еще одна, на которой он и девушка в официальной одежде. На семейном снимке он запечатлен со своей сестрой и приемными родителями. Он изучал Оливию как молодую девушку. Она была хорошенькой, и они с Домиником выглядели как настоящие брат и сестра. Их лица, глаза и цвет волос полностью совпадали.


На последней фотографии в стопке Доминик был в темно-синем комбинезоне, матросской шапочке Dixie Cup, сдвинутой на затылок, с высокими волосами, туго стянутыми бортиками. Он стоял, уперев руки в бедра, на ухоженном зеленом поле позади него. Босху это не показалось Вьетнамом, и улыбка на его лице была беспечной и наивной, как у человека, который еще не ощутил вкус войны. Босх предположил, что это из-за базовой подготовки.


"Мне нравится это фото", - сказала Оливия. "Это такой Ник".


"Куда он пошел на базовый?" - Спросил Босх.


"Район Сан-Диего. Школа госпитального корпуса в Бальбоа, затем боевая подготовка и полевая медицинская школа в Пендлтоне."


"Ты когда-нибудь спускался туда и видел его?"


"Только один раз, когда мы приехали на его выпускной из госпитальной школы. Это был последний раз, когда я его видел ".


Босх опустил взгляд на фотографию. Он кое-что заметил и присмотрелся повнимательнее. Рубашка, которую носил Сантанелло, сильно помялась от ручной стирки и отжима, поэтому ее было трудно прочесть, но имя, выведенное по трафарету на рубашке над карманом, выглядело так, будто там было написано Льюис, а не Сантанелло.


"Имя на футболке ..."


"Льюис. Да, вот почему он так улыбается. Он поменялся футболками со своим другом по имени Льюис, который не смог сдать тест по плаванию. Все они носили одно и то же, у всех у них были одинаковые прически. Единственный способ отличить их друг от друга - это имена, нанесенные по трафарету на футболки, и это все, что отметили сотрудники тренинга, когда проводили тестирование. Итак, Льюис не умел плавать, и Ники отправился в бассейн в его футболке. Он зарегистрировался под своим именем и прошел тест за него ".


Она рассмеялась. Босх кивнул и улыбнулся. Типичная история военной службы, вплоть до парня на флоте, который не умел плавать.


"Так что же заставило Доминика завербоваться?" он спросил. "И почему военно-морской флот? Почему он хотел быть санитаром?"


Улыбка, которая оставалась на ее лице после рассказа Льюиса, исчезла.


"Боже мой, он совершил такую ошибку", - сказала Оливия. "Он был молод и глуп, и он заплатил за это своей жизнью".


Она объяснила, что ее брату исполнилось восемнадцать в январе, в выпускном классе средней школы. Это делало его старым по сравнению с его одноклассниками. Как и требовалось тогда, во время войны, он явился в Выборочные службы для прохождения медосмотра перед призывом. Пять месяцев спустя, когда он окончил среднюю школу, он получил свою призывную карточку и увидел, что его классифицировали как 1А, что означало, что он имеет право на призыв и, вероятно, отправится в Юго-Восточную Азию.


"Это было до розыгрыша драфта", - сказала она. "Так получилось, что парни постарше уходили первыми, и он был одним из тех парней постарше, которые заканчивали среднюю школу. Он знал, что его призовут - это был всего лишь вопрос времени, - поэтому он вступил, чтобы у него был выбор, и он пошел на флот. У него была летняя работа на базе в Хенеме, и ему всегда нравились парни из военно-морского флота, которые приходили. Он думал, что они классные ".


"Он не собирался поступать в колледж?" он спросил. "Это была бы отсрочка, а к 69 году война подходила к концу. Никсон сокращал войска ".


Оливия покачала головой.


"Нет, никакого колледжа. Он был очень умен, но ему просто не нравилась школа. Не хватило терпения на это. Ему нравились фильмы, спорт и фотография.Я думаю, он также хотел немного разобраться во всем. Наш отец продавал холодильники. Не было денег на колледж."


Эти последние слова - без денег - эхом отозвались в голове Босха. Если бы Уитни Вэнс признал свою ответственность, вырастил своего ребенка и заплатил за него, тогда были бы деньги, и его сын даже близко не подошел бы к Вьетнаму. Он попытался отвлечься от подобных мыслей и сосредоточиться на интервью.


"Он хотел быть санитаром?" - спросил он.


"Это уже другая история", - сказала Оливия. "Когда он завербовался, ему пришлось выбирать, каким путем он хотел пойти. Он был разорван. В нем было что-то такое; он хотел сблизиться, но не настолько, понимаете? Там был список разных вещей, которые ты мог бы сделать, и он сказал им, что хочет быть журналистом / фотографом или военным медиком, потому что он думал, что это приведет его, ну, ты знаешь, туда, где происходит действие, но ему не придется убивать людей направо и налево ".


Босх знал там многих людей такого же типа. Парни, которые хотели участвовать в битве, не будучи вынужденными участвовать в битве. Большинству пехотинцев было всего девятнадцать или двадцать лет. Это было время доказать, кто ты такой, на что ты способен.


"Итак, они сделали из него санитара и обучили его сражаться", - сказала Оливия. "Его первое задание за границей было на корабле-госпитале, но это было просто для того, чтобы промочить ноги. Он пробыл там, где-то, три или четыре месяца, а затем они отправили его в морскую пехоту, и он был в бою...И, конечно, его сбили ".


Она закончила рассказ будничным тоном. Этому роману было почти пятьдесят лет, и она, вероятно, рассказывала его и думала об этом десять тысяч раз. Теперь это была семейная история, и эмоции ушли из нее.


"Так грустно", - сказала она тогда. "У него там оставалась всего пара недель. Он прислал письмо, в котором говорилось, что он будет дома к Рождеству. Но у него не получилось ".


Ее тон стал мрачным, и Босх подумал, что, возможно, он слишком быстро пришел к выводу, что на ней больше нет эмоционального бремени. Он сделал еще глоток чая со льдом, прежде чем задать следующий вопрос.


"Вы упомянули, что некоторые из его вещей оттуда были отправлены обратно. Это все на чердаке?"


Она кивнула.


"Пара коробок. Ники отправил вещи домой, потому что собирался выходить. Он работал на короткое время, а затем военно-морской флот отправил обратно и его сундучок. Мои родители сохранили все это, и я положил это туда. По правде говоря, мне не понравилось смотреть на это. Это было просто плохое напоминание ".


Несмотря на свои чувства по поводу военных штучек брата, Босх занервничала от предвкушения новых возможностей.


"Оливия", - сказал он. "Могу я подняться на чердак и посмотреть на его вещи?"


Она скорчила гримасу, как будто он пересек какую-то черту своим вопросом.


"Почему?"


Босх наклонился вперед через стол. Он знал, что ему нужно быть искренним. Ему нужно было подняться на тот чердак.


"Потому что это могло бы помочь мне. Я ищу что-нибудь, что могло бы связать его с человеком, который нанял меня ".


"Ты имеешь в виду ДНК в таких старых вещах?"


"Это возможно. И это потому, что я был там, когда был в возрасте твоего брата. Как я сказал на мемориальном сайте, я даже был на том же корабле-госпитале, может быть, даже в то же время, что и он. Это просто поможет мне взглянуть на его вещи. Не только по делу. Для меня тоже ".


Она подумала мгновение, прежде чем ответить.


"Что ж, я скажу тебе одну вещь", - сказала она. "Я не собираюсь подниматься на этот чердак. Лестница слишком шаткая, и я бы испугался, что упаду. Если ты хочешь подняться, ты можешь, но это будет самостоятельно ".


"Все в порядке", - сказал Босх. "Спасибо тебе, Оливия".


Он допил чай со льдом и встал.


15


Оливия была права насчет лестницы. Это была складная работа, прикрепленная к опускающейся чердачной двери в потолке лестничной площадки второго этажа. Босх ни в коем случае не был тяжелым человеком. Жилистый - таково было описание, которое благоприятствовало ему всю его жизнь. Но когда он поднимался по деревянной лестнице, она заскрипела под его весом, и он испугался, что петли на створке не выдержат, и он упадет. Оливия стояла внизу и нервно наблюдала за ним. Четырьмя ступенями выше он смог дотянуться и ухватиться за потолочную раму и безопасно перераспределить часть своего веса.


"Там наверху должна быть веревочка для гирлянды", - сказала она.


Босх добрался до верха, не обрушив лестницу, и размахивал рукой в темноте, пока не ухватился за натяжной шнур. Как только зажегся свет, он огляделся, чтобы сориентироваться. Оливия позвала снизу.


"Я не был там годами, но я думаю, что его вещи были в правом заднем углу".


Босх повернулся в ту сторону. В глубине чердака все еще было темно. Из заднего кармана он вытащил фонарик, которым его снабдила Оливия. Он направил свет в правый задний угол, где крыша резко опускалась вниз, и сразу увидел знакомые очертания военного сундука. Ему пришлось пригнуться, чтобы добраться до нее, и он ударился головой об одно из стропил. В этот момент он опустился до того, что пополз, пока не добрался до шкафчика.


На шкафчике лежала картонная коробка. Босх посветил на нее и увидел, что это была та самая коробка, о которой Оливия упоминала, что ее брат отправил ее домой из Дананга. Доминик Сантанелло был и отправителем, и адресатом. Обратный адрес был: 1-й медицинский батальон, Дананг. Лента пожелтела и отслаивалась, но Босх мог сказать, что коробку открывали, а затем закрыли перед отправкой на хранение. Он снял его с сундучка и отложил в сторону.


Сундучок представлял собой обычный фанерный ящик, выкрашенный в серовато-зеленый цвет и теперь выцветший до такой степени, что была хорошо видна текстура древесины. На верхней панели был выцветший черный трафарет.


ДОМИНИК САНТАНЕЛЛО HM3


Bosch легко расшифровал кодировку. Только в армии HM3 означал бы санитара больницы 3-го класса. Это означало, что фактическим званием Сантанелло был старшина 3-го класса.


Он достал из кармана латексные перчатки и надел их, прежде чем взяться за обе коробки. На сундучке была одна незапертая защелка. Босх открыл его и осветил содержимое. В нос Босху сразу же ударил землистый запах, и перед ним на мгновение промелькнули туннели, в которых он побывал там. Деревянная коробка пахла Вьетнамом.


"Ты нашел это?" Оливия позвала снизу.


Босх на мгновение взял себя в руки, прежде чем ответить.


"Да", - крикнул он. "Это все здесь. Возможно, я задержусь здесь ненадолго ".


"Хорошо", - крикнула она в ответ. "Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Я на минутку спущусь в прачечную."


Сундучок был аккуратно набит сложенной одеждой сверху. Босх осторожно вынул каждый кусочек, осмотрел его и положил поверх картонной коробки, которую он отложил в сторону. Босх служил в армии, но он знал, что по всем правилам военной службы, когда вещи из KIA отправляли домой скорбящей семье, их сначала подвергали санитарной обработке, чтобы не смущать и не усугублять горе. Были удалены все журналы и книги с изображением обнаженной натуры, а также любые фотографии вьетнамских или филиппинских девушек, любые виды наркотиков и атрибутики, а также любые личные дневники, в которых могли содержаться подробности о передвижениях войск, тактике миссий или даже военных преступлениях.


Что оставалось вернуть, так это одежду и некоторые земные удобства. Компания Bosch изъяла несколько комплектов формы - как камуфляжной, так и зеленой, - а также нижнее белье и носки. На дне коробки лежала стопка романов в мягкой обложке, популярных в конце 1960-х, включая книгу, Степной волк Германа Гессе, которая, как помнил Босх, лежала в его собственном сундуке. Там была полная коробка Lucky Strikes вместе с зажигалкой Zippo с шевроном на ней с военно-морской базы Субик-Бей в Олонгапо, Филиппины.


Там была стопка писем, перевязанная резинкой, которая порвалась в тот момент, когда Босх попытался ее снять. Он просмотрел конверты. Все отправители были членами семьи, и обратный адрес был один и тот же - дом, в котором в тот момент находился Босх. Большинство писем были от Оливии.


Bosch не чувствовал необходимости вмешиваться в эти личные коммуникации. Он предположил, что это были письма поддержки, в которых его близкие говорили Доминику, что молятся за его безопасное возвращение с войны.


В коробке лежал кожаный набор туалетных принадлежностей на молнии, и Босх осторожно достал его. Больше, чем что-либо другое, это было то, за чем он пришел. Он расстегнул молнию на конверте и развернул его, затем поместил в него луч света. В сумке были все обычные туалетные принадлежности: бритва, порошок для бритья, зубная щетка, зубная паста, кусачки для ногтей, а также щетка и расческа.


Босх ничего не взял из сумки, потому что хотел предоставить это дело лаборатории ДНК. Содержимое было таким старым, что он боялся, что может потерять волосяной фолликул или какой-нибудь микроскопический кусочек кожи или крови, сдвинув его.


Держа свет под углом, он мог видеть волосы в щетинках щетки. Каждая была длиннее дюйма, и он догадался, что, как только Сантанелло выбрался в глушь, он отпустил волосы, как это делали многие парни.


Затем он осветил старомодную обоюдоострую бритву, которая удерживалась в наборе кожаным ремешком. Она выглядела чистой, но Босх мог видеть только один из ее краев. Он знал, что ДНК-золотая жила была бы, если бы на ней была кровь. Один легкий порез бритвой мог оставить микроточку крови, и этого было бы достаточно, чтобы ему стало лучше.


Босх понятия не имел, можно ли спустя почти пятьдесят лет извлечь ДНК из волос или слюны, высушенной на зубной щетке, или даже из усов с помощью обоюдоострой бритвы, но он знал, что кровь сработает. В отделе полиции Лос-Анджелеса по нераскрытым делам он работал со случаями, когда засохшая кровь почти такой же давности, как эта, содержала надежный код ДНК. Может быть, ему повезет с тем, что у него было в наборе. Он доставил бы его в целости и сохранности в одну из лабораторий, предложенных Микки Халлером. До тех пор, пока он сможет убедить Оливию одолжить его.


Застегнув сумку на молнию, Босх поставил ее на деревянный пол справа от себя. Там он соберет все, что намеревался попросить разрешения у Оливии взять. Он вернулся к, казалось бы, пустому сундуку и использовал свет и свои пальцы, чтобы проверить, нет ли фальшивого дна. По опыту он знал, что некоторые солдаты вынимают нижнюю панель из неиспользуемого сундучка и кладут ее в свой собственный ящик, создавая секретный слой, под которым они могут прятать наркотики, запрещенное оружие и журналы Playboy.


Не было съемной панели. Сантанелло ничего не прятал в своем сундуке. Босх подумал, что содержимое примечательно отсутствием фотографий и отсутствием писем от других людей, кроме членов семьи.


Босх аккуратно переупаковал сундучок и потянул крышку, чтобы закрыть его. Когда он это сделал, луч фонарика что-то поймал. Он внимательно изучил внутреннюю поверхность коробки и, направив свет под косым углом, смог разглядеть несколько линий обесцвечивания на дереве. Он понял, что это следы, оставленные клеем, который остался на поверхности после удаления скотча. Сантанелло, должно быть, когда-то приклеивал вещи - скорее всего, фотографии - к внутренней стороне своего сундучка.


В этом не было ничего необычного. Внутренняя часть сундучка часто использовалась как внутренняя часть школьного шкафчика. Босх вспомнил многих солдат, которые приклеивали к своим коробкам фотографии подруг, жен и детей. Иногда знаки, иногда рисунки, присланные их детьми, а иногда фотомодели.


Неизвестно, убрал ли это Сантанелло или подразделение KIA ВМС сделало это во время дезинфекции его вещей, но это заставило Босха еще больше заинтересоваться тем, что было в коробке, которую Сантанелло отправил домой. Теперь он открыл его и осветил его содержимое.


В коробке, по-видимому, находились вещи, которые имели наибольшее значение для Сантанелло и которые он хотел обязательно доставить Окснарду, поскольку тот приближался к завершению своего срока службы. Сверху лежали два комплекта сложенной гражданской одежды - униформы, которую Сантанелло не разрешил бы носить во Вьетнаме. Среди них были джинсы, брюки-чинос, рубашки с воротником и черные носки. Под одеждой была пара кроссовок Converse и пара блестящих черных ботинок. Присутствие гражданских лиц было несанкционированным, но обычным делом. Ни для кого не было секретом, что ношение формы во время путешествия домой после завершения срока службы или во время отпуска в зарубежных городах могло вызвать конфронтации с гражданскими лицами из-за непопулярности войны во всем мире.


Но Босх также знал, что у ношения гражданской одежды была и другая цель. В годичном турне солдату гарантировался недельный отпуск через шесть месяцев и резервный отпуск в девять, где они ожидали возможности получить свободное место в вылетающем самолете. Было пять официальных пунктов назначения для отпуска, и ни один из них не находился на материковой части США, потому что возвращение на материк не было разрешено. Но солдат, одетый в гражданское, мог переодеться в гостиничном номере в Гонолулу, а затем вернуться в аэропорт, чтобы сесть на рейс до Лос-Анджелеса. или Сан-Франциско - при условии, что он избегал полицейских, которые высматривали в аэропорту именно такую уловку. Это была еще одна причина отрастить волосы в глуши, как, по-видимому, сделал Сантанелло. Парня в штатском в аэропорту Гонолулу могли легко заметить полицейские, если бы у него были чистые боковины и военная форма. Длинные волосы обеспечивали прикрытие.


Босх дважды делал это сам за время своего пребывания в стране, возвращаясь в Лос-Анджелес, чтобы провести пять дней с девушкой в 1969 году, а затем возвращаясь снова шесть месяцев спустя, хотя девушки у него больше не было. Сантанелло был убит более чем через одиннадцать месяцев после начала своего турне по Вьетнаму. Это означало, что он получил по крайней мере один отпуск, а возможно, и два. Может быть, он тайком вернулся в Калифорнию.


Под одеждой Босх обнаружил компакт-кассетный магнитофон и фотоаппарат, оба в оригинальных коробках, на магнитоле был ценник от PX в Дананге. Рядом с ними были два аккуратных ряда кассетных коробочек, выложенных корешком наружу на дне коробки. Там была еще одна коробка "Лаки Страйкс" и еще одна зажигалка "Зиппо", на этот раз подержанная, с шевроном "Морской пехотинец" сбоку. Там был потрепанный экземпляр "Властелина колец" Дж. Р. Р. Толкин и он увидели несколько ожерелий из бисера и другие сувениры, купленные в разных местах, где Сантанелло служил во время службы на флоте.


Просматривая содержимое, Босх испытал чувство дежавю. Он также читал Толкиена во Вьетнаме. Это была популярная книга среди ветеранов боевых действий, богатая фантазия о другом мире, которая уводила их от реальности того, где они были и что они делали. Босх изучил названия групп и исполнителей на пластиковых кассетах и вспомнил, что слышал ту же музыку во Вьетнаме: Hendrix, Cream, the Rolling Stones, Moody Blues и другие.


Вместе с этим знакомством пришел его опыт и знание того, как все работает в Юго-Восточной Азии. Те же вьетнамские девушки, которые продавали ожерелья в доках White Elephant landing в Дананге, также продавали предварительно скрученные косяки в десяти упаковках, которые идеально помещаются в пачки сигарет для удобной транспортировки в кусты. Если ты хотел пятьдесят косяков, ты покупал банку кока-колы с фальшивой крышкой. Употребление марихуаны было широко распространено и открыто, популярным было мнение: "Что худшего может случиться, если меня поймают и отправят во Вьетнам?"


Босх открыл коробку Lucky Strike now и вытащил пачку. Как он и подозревал, в нем было десять искусно свернутых кусков мяса, аккуратно завернутых в фольгу для придания свежести. Он предполагал, что все пачки в коробке будут одинаковыми. Сантанелло, вероятно, приобрел регулярную привычку накуриваться во время службы и хотел убедиться, что у него достаточно запасов на время возвращения домой.


Босху все это было в какой-то степени интересно, потому что оно навеяло его собственные воспоминания о времени, проведенном во Вьетнаме, но он не сразу разглядел в коробке ничего, что могло бы привести его к дальнейшему подтверждению отцовства Уитни Вэнс по отношению к Доминику Сантанелло. Это было его целью здесь - подтверждение отцовства. Если он собирался сообщить Вэнсу, что его родословная оборвалась в результате крушения вертолета в провинции Тэйнинь, то он должен был приложить все усилия, чтобы быть уверенным, что говорит старику правду.


Он снова упаковал пачку из-под сигарет и отложил ее в сторону. Затем он вытащил коробки с фотоаппаратом и кассетным магнитофоном, и как раз в тот момент, когда он задавался вопросом, куда делись фотографии, прилагавшиеся к фотоаппарату, он увидел, что дно коробки было завалено кучей черно-белых фотографий и конвертов с полосками негативов. Фотографии, похоже, хорошо сохранились, потому что десятилетиями не подвергались воздействию света.


Затем он убрал два ряда кассет, чтобы получить доступ к фотографиям. Он задавался вопросом, не пытался ли Сантанелло намеренно спрятать их от своей семьи на случай, если они откроют коробку до его приезда домой. Босх сложил их в одну стопку, а затем достал из коробки.


Всего было сорок две фотографии, и они передавали всю гамму впечатлений от Вьетнама. Были кадры из буша, снимки вьетнамских девушек в "Белом слоне", снимки, сделанные на корабле-госпитале, в котором Босх узнал Убежище, и, по иронии судьбы, снимки, сделанные с вертолетов, пролетающих над бушем и кажущимися бесконечными сетками рисовых полей.


Босх собрал стопку в порядке, который не был ни хронологическим, ни тематическим. Это была мешанина образов, которые снова казались слишком знакомыми. Но эти туманные чувства выкристаллизовались в тяжелое воспоминание, когда он наткнулся на три последовательных снимка верхней палубы "Святилища", заполненной парой сотен раненых военнослужащих на рождественском шоу с участием Боба Хоупа и Конни Стивенс. На первой фотографии два исполнителя стояли бок о бок, рот Стивенса был открыт для песни, лица солдат в первом ряду выражали пристальное внимание. Вторая фотография сфокусирована на толпе в носовой части, на горе Обезьян, виднеющейся вдалеке за водой. На третьем фото Хоуп машет рукой на прощание под бурные овации в конце шоу.


Босх был там. Раненный бамбуковым копьем в туннеле, он лечился в Святилище в течение четырех недель в декабре 1969 года. Сама рана быстро зажила, но инфекция, которую она занесла в его тело, оказалась более устойчивой. Он сбросил двадцать фунтов со своего и без того худощавого тела во время лечения на корабле-госпитале, но к последней неделе месяца его здоровье восстановилось настолько, что он получил приказ о возвращении к службе на следующий день после Рождества.


Хоуп и его труппа были запланированы на несколько недель, и Босх, как и все остальные на борту, с нетерпением ждал встречи с легендарным артистом и его приглашенной гостьей Стивенс, известной актрисой и певицей, которую Босх узнал по выступлениям в телевизионных шоу "Гавайский глаз" и "Сансет Стрип 77". Сансет Стрип.


Но в канун Рождества сильные ветры и штормовое море пронеслись по Южно-Китайскому морю и сделали свое дело с кораблем. Люди на борту начали собираться на верхней палубе, когда четыре вертолета с Хоупом, его артистами и группой, которая должна была их поддержать, приблизились к хвостовой части. Но когда вертолеты приблизились, было решено, что посадка на неустойчивый корабль была слишком рискованной. Святилище было построено еще до того, как были изобретены вертолеты. Небольшая посадочная площадка, построенная на хвосте, с воздуха выглядела как движущаяся почтовая марка.


Мужчины смотрели, как вертолеты развернулись и направились обратно в Дананг. Общий стон прокатился по толпе. Люди медленно начали покидать палубу и возвращаться к своим койкам, когда кто-то оглянулся в сторону Дананга и крикнул: "Подождите - они возвращаются!"


Он был прав лишь отчасти. Один из четырех вертолетов снова развернулся и возвращался в Убежище. Его пилот совершил посадку после трех напряженных попыток, и из раздвижной двери выбрался Боб Хоуп вместе с Конни Стивенс, Нилом Армстронгом и джазовым саксофонистом по имени Квентин Маккинзи.


Рев, поднявшийся среди толпы, возвращающейся на палубу, мог вызвать у Босха электрический разряд по спине, когда он подумал об этом почти пятьдесят лет спустя. У них не было бэк-группы и бэк-вокалистов, но Хоуп и компания сказали пилоту развернуть этот слик и посадить его. Черт возьми, Нил Армстронг высадился на гребаной Луне пятью месяцами ранее; насколько сложно может быть посадить вертолет на лодку?


Армстронг произнес слова ободрения в адрес солдат, а Маккинзи несколько раз солировал на своем топоре. Хоуп рассказал свои остроты, а Стивенс спел а капелла, разбивая сердца медленным исполнением хита Джуди Коллинз "Теперь обе стороны". Босх вспоминал это как один из лучших дней своей солдатской службы.


Много лет спустя, будучи детективом полиции Лос-Анджелеса, Босх был призван обеспечивать безопасность в штатском в театре Шуберта на премьере мюзикла на Западном побережье под названием Mamma Mia! Ожидалась огромная явка VIP-персон, и полицию Лос-Анджелеса попросили усилить собственную охрану театра. Стоя в вестибюле, его взгляд скользил по лицам и рукам, Босх внезапно увидел среди важных персон Конни Стивенс. Словно преследователь, он двинулся к ней сквозь толпу. Он снял с пояса свой значок и зажал его в ладони на случай, если он понадобится ему, чтобы прорваться и подобраться ближе. Но он добрался до нее без проблем, и когда в ее разговорах наступила пауза, он сказал: "Мисс Стивенс?"


Она посмотрела на него, и он попытался рассказать историю. Что он был там в тот день в Убежище, когда она, Боб Хоуп и другие заставили пилота развернуть вертолет. Он хотел сказать ей, что это значило тогда и сейчас, но что-то застряло у него в горле, и слова давались с трудом. Все, что он смог выдавить из себя, было "Канун Рождества, 1969. Корабль-госпиталь."


Она посмотрела на него мгновение и поняла, затем просто притянула его в объятия. Она прошептала ему на ухо: "Убежище. Ты добрался домой ".


Босх кивнул, и они расстались. Не задумываясь, он вложил свой баджет ей в руку. Затем он отошел, вернулся в толпу, чтобы делать свою работу. Он получил несколько недель ада от других детективов Голливудского отдела после того, как сообщил о потере своего значка. Но он помнил, что встреча с Конни Стивенс в "Шуберте" была одним из его лучших дней в качестве полицейского.


"Там, наверху, все в порядке?"


Босх вынырнул из воспоминаний, его взгляд все еще был прикован к фотографии толпы на верхней палубе "Святилища".


"Да", - крикнул он. "Почти готово".


Он вернулся к изучению фотографии. Он знал, что был где-то в толпе, но не мог найти своего лица. Он еще раз просмотрел все фотографии Сантанелло, зная, что Доминика не было ни на одной из них, потому что он был за камерой.


Наконец, Босх взял в руки и изучил одну фотографию, сделанную в замедленной съемке, на которой был виден силуэт горы Обезьян, освещенный сзади вспышками белого фосфора во время ночного боя. Он вспомнил, как в Святилище люди выстраивались в очередь на палубе, чтобы посмотреть световое шоу, когда узел связи на вершине горы часто подвергался нападениям.


Босх пришел к выводу, что Сантанелло был талантливым фотографом и, возможно, сделал бы профессиональную карьеру в этом деле, если бы пережил войну. Гарри мог бы смотреть на фотографии весь день, но сейчас он отложил их в сторону, чтобы закончить обыск вещей погибшего солдата.


Затем он открыл красную коробку с камерой Сантанелло. Это была Leica M4, компактная камера, которая могла бы поместиться в одном из набедренных карманов его формы. У него был черный корпус, чтобы сделать его менее отражающим, когда он был в кустах. Босх проверил остальную часть коробки, и там была только инструкция по эксплуатации.


Босх знал, что Leica - дорогие фотоаппараты, поэтому он предположил, что Сантанелло серьезно относится к своей фотографии. И все же в коробке было не так много распечатанных фотографий. Он проверил конверты с негативными полосками и определил, что в них было гораздо больше кадров проявленной пленки, чем отпечатков. Он полагал, что у Сантанелло, должно быть, не было денег или доступа, чтобы распечатать все его работы во время пребывания во Вьетнаме. Вероятно, он планировал сделать это, когда вернется домой в Штаты.


Последнее, что сделал Босх, это открыл заднюю стенку камеры, чтобы посмотреть, не использовал ли Сантанелло внутреннее пространство для контрабанды новых наркотиков. Вместо этого он обнаружил катушку пленки на приемной катушке. Сначала он подумал, что открыл камеру на неэкспонированной пленке, но когда он развернул катушку, он понял, что это была полоска проявленных негативов, которые были свернуты, а затем спрятаны в камере.


Полоска была хрупкой, она треснула и распалась в его руках, когда он попытался развернуть ее и посмотреть на изображения. Он поднес один из трех снимков к лучу фонарика. Он увидел, что на каждом снимке была фотография женщины с чем-то похожим на гору позади нее.


И она держала на руках ребенка.


16


Утром Босх выехал в Бербанк и въехал в коммерческую промышленную зону рядом с аэропортом и мемориальным парком Валгалла. В паре кварталов от кладбища он заехал на стоянку перед Flashpoint Graphix. Он позвонил заранее, и его ждали.


Flashpoint была разросшимся бизнесом, который создавал крупномасштабные фотоиллюстрации для рекламных щитов, зданий, автобусов и всех других рекламных носителей. В любой день его прекрасную работу можно было увидеть в самых разных местах Лос-Анджелеса и за его пределами. Нигде на Сансет-Стрип не было ракурса, который не включал бы создание Flashpoint. И всем этим заправлял человек по имени Гай Клоди, который в прошлой жизни был фотографом-криминалистом в полиции Лос-Анджелеса. Босх и Клоди вместе работали на нескольких местах преступлений в 80-х и 90-х годах, прежде чем Клоди ушел, чтобы открыть свой собственный бизнес по фотографии и графике. Эти двое поддерживали связь на протяжении многих лет, обычно принимая участие в одном-двух матчах "Доджерс" каждый сезон, и когда Босх позвонил ему тем утром, чтобы попросить об одолжении, Клоди сказал, что ему следует зайти.


Одетая небрежно, в джинсы и рубашку Tommy Bahama, Клоди встретила Босха в неприметной приемной - во Flashpoint не полагались на обычную работу - и провела его обратно в более роскошный, но не самый лучший офис, где стены были увешаны фотографиями в рамках времен славы "Доджерс". Босх, не спрашивая, знал, что Клоди сделала фотографии во время короткого пребывания в качестве фотографа команды. На одной был изображен питчер Фернандо Валенсуэла, ликующий с холма. Очки, которые он носил, позволили Босху нанести удар - ближе к концу карьеры легендарного питчера. Он указал на рамку.


"Не бьющий", - сказал он. "Кардиналы", 1990.


"Ага", - сказала Клоди. "Хорошая память".


"Я помню, что вел наблюдение в Эхо-парке. Вверх по Белому холму. Это были я и Фрэнки Шиэн - помнишь дело кукольника?"


"Конечно. Ты заполучила парня ".


"Да, ну, в тот вечер мы наблюдали за другим парнем на Уайт-Нолл, и оттуда нам был виден стадион, и мы слушали, как Винни называет не бьющего. Мы могли слышать трансляцию, выходящую из всех открытых окон домов. Я хотел отказаться от наблюдения и перейти на последнюю подачу. Знаешь, запиши наш путь на стадион и смотри. Но мы остались на месте и слушали Винни. Я помню, что все закончилось двойной игрой ".


"Да, и я не ожидал этого - Герреро оформляет дубль. Я почти не успел выстрелить, потому что перезаряжал. И, чувак, что мы теперь будем делать без Винни?"


Это была отсылка к отставке Вина Скалли, маститого диктора "Доджерс", который объявлял матчи команды с 1950 года - невероятно длинный рекорд, уходящий корнями во времена, когда они были "Бруклин Доджерс".


"Я не знаю", - сказал Босх. "Возможно, он начинал в Бруклине, но он - голос этого города. Без него все будет не так, как раньше ".


Они мрачно сели по обе стороны стола, и Босх попытался сменить тему.


"Итак, у вас тут большое заведение", - сказал он, полностью впечатленный тем, насколько крупным был бизнес его друга. "Я понятия не имел".


"Сорок тысяч квадратных футов - это размер лучшей покупки", - сказала Клоди. "И нам нужно больше места. Но знаешь что? Я все еще скучаю по криминальным сюжетам. Скажи, что у тебя есть для меня какие-нибудь криминальные материалы ".


Босх улыбнулся.


"Ну, у меня есть тайна, но я не думаю, что здесь замешано какое-либо преступление".


"Тайна - это хорошо. Я возьму тайну. Что у тебя есть?"


Босх протянул ему конверт, который принес из машины. В нем были негативы, которые включали снимок женщины и ребенка. Он показал их Оливии Макдональд, но она понятия не имела, кто была эта женщина или ребенок. Так же заинтригованная, как и Гарри, она позволила ему взять конверт вместе с набором туалетных принадлежностей.


"Я расследую частное дело", - сказал Босх. "И я нашел эти негативы. Им почти пятьдесят лет, и они жили на чердаке без кондиционера и отопления. Вдобавок ко всему, они повреждены - они треснули и развалились у меня в руке, когда я их нашел. Я хочу знать, что ты можешь с ними сделать ".


Клоди вскрыл конверт и высыпал его содержимое на свой стол. Он наклонился и посмотрел прямо на обломки негативной ленты, не прикасаясь к ним.


"Некоторые из них выглядят так, будто на них изображена женщина на фоне горной вершины", - сказал Босх. "Меня интересует все это, но эти больше всего. Женщина. Я думаю, что место действия находится где-то во Вьетнаме ".


"Да, у тебя здесь есть кое-какие баночки. Какой-то треск. Это фильм Fuji ".


"Что это значит?"


"Обычно это держится довольно хорошо. Кто она?"


"Я не знаю. Вот почему я хочу ее увидеть. И ребенок, которого она держит на руках ".


Клоди сказала: "Хорошо. Я думаю, что могу что-то с этим сделать. Мои ребята в лаборатории могут. Мы вымоем и высушим их заново. Затем мы напечатаем. Я вижу несколько отпечатков пальцев, и они могут сохраниться после стольких лет."


Босх обдумал это. Он предположил, что Сантанелло принял удары на себя. Они были с его камерой и другими негативами, снятыми им самим. Зачем кому-то посылать проявленные негативы солдату во Вьетнаме? Но если это когда-нибудь подвергнется сомнению, отпечатки пальцев могут оказаться полезными.


"Какие у тебя временные рамки?" - Спросила Клоди.


"Вчера", - сказал Босх.


Клоди улыбнулась.


"Конечно", - сказал он. "Ты торопишься, Гарри".


Босх улыбнулся в ответ и кивнул. Никто не называл его так с тех пор, как Клоди покинула департамент.


"Так что дай мне час", - сказала Клоди. "Ты можешь пойти в нашу комнату отдыха и приготовить Nespresso".


"Я ненавижу эти вещи", - ответил Босх.


"Хорошо, тогда иди прогуляйся по кладбищу. В любом случае, это больше в твоем стиле. Один час."


"Один час".


Босх встал.


"Передай мои наилучшие пожелания Оливеру Харди", - сказала Клоди. "Он там, внутри".


"Будет сделано", - сказал Босх.


Босх покинул "Флэшпоинт" и пошел по Валгалла драйв. Только когда он вошел на кладбище к огромному мемориалу, он вспомнил, что в своем исследовании Уитни Вэнс он прочитал, что здесь похоронен отец Вэнс. Недалеко от Калифорнийского технологического института и под реактивной дорожкой аэропорта Боб Хоуп кладбище было местом последнего упокоения многих пионеров авиации, конструкторов, пилотов и буржуа. Они были похоронены или увековечены в высоком куполообразном сооружении, называемом порталом Авиационного святилища сложенных крыльев, и вокруг него. Босх обнаружил мемориальную доску Нельсона Вэнса на выложенном плиткой полу храма.


НЕЛЬСОН ВЭНС


Дальновидный пионер авиации


Самый ранний сторонник военно-воздушных сил США, Чье пророческое видение


и лидерство было основным фактором в американской


Превосходство в воздухе в войне и мире


Босх заметил, что рядом с мемориальной доской освободилось место для еще одного погребения, и подумал, не зарезервировано ли оно уже в качестве конечного пункта назначения Уитни Вэнс.


Босх вышел из храма и направился к мемориалу астронавтам, погибшим в двух разных катастрофах космического челнока. Затем он посмотрел через одну из зеленых лужаек и увидел начало похоронной службы возле одного из больших фонтанов. Он решил не углубляться дальше на кладбище, как турист среди горя, и направился обратно во Флэшпоинт, не разыскивая могилу более тяжелой половины комедийной команды Лорел и Харди.


Клоди была готова встретить его, когда Босх вернулся. Его провели в сушильную комнату в лаборатории, где девять черно-белых отпечатков размером 8 х 10 были прикреплены к пластиковой доске. Фотографии были еще влажными от проявочных жидкостей, и лаборант как раз заканчивал с помощью ракеля удалять излишки. На некоторых отпечатках было видно внешнее обрамление, а на некоторых были видны отпечатки пальцев, о которых предупреждала Клоди. Некоторые снимки были полностью размыты воздействием света, а на других негативы были повреждены в разной степени. Но были три снимка, которые были, по крайней мере, на 90 процентов целыми. И одним из них был снимок женщины и ребенка.


Первое, что осознал Босх, было то, что он ошибался насчет женщины, стоящей перед горой во Вьетнаме. Это был не горный склон и это был не Вьетнам. Это была узнаваемая линия крыши отеля del Coronado недалеко от Сан-Диего. Как только Босх определил местоположение, он подошел поближе, чтобы изучить женщину и ребенка. Женщина была латиноамериканкой, и Босх увидел ленту в волосах ребенка. Девочка, не более месяца или двух от роду.


Рот женщины был открыт в улыбке, демонстрирующей безудержное счастье. Босх изучал ее глаза и свет счастья, который был в них. В этих глазах была любовь. Ради ребенка. Для человека за камерой.


Другие фотографии представляли собой полные кадры и фрагменты из серии снимков, сделанных на пляже за дель Коронадо. Снимки женщины, снимки ребенка, снимки сверкающих волн.


"Это помогает?" - Спросила Клоди.


Он стоял позади Босха, не мешая, пока Гарри изучал отпечатки.


"Я думаю, да", - сказал Босх. "Да".


Он рассмотрел совокупность обстоятельств. Фотографии и их сюжеты были достаточно важны для Доминика Сантанелло, чтобы он попытался скрыть их, когда отправлял свою собственность домой из Вьетнама. Вопрос был в том, почему. Это был его ребенок? Была ли у него тайная семья, о которой его семья в Окснарде ничего не знала? Если да, то к чему такая секретность? Он внимательно посмотрел на женщину на фотографии. На вид ей было от середины до конца тридцатых. Доминику еще не исполнилось бы двадцати. Были ли отношения с женщиной постарше причиной, по которой он не рассказал своим родителям и сестре?


Еще один вопрос был о местоположении. Фотографии были сделаны во время поездки на пляж либо в отеле del Coronado, либо рядом с ним. Когда это было? И почему полоса негативов с фотосессии, которая явно проходила в Штатах, была включена в список имущества, отправленного домой из Вьетнама?


Босх еще раз просмотрел изображения, ища что-нибудь, что помогло бы вовремя разместить снимки. Он ничего не видел.


"Как бы то ни было, парень был хорош", - сказала Клоди. "У меня был наметанный глаз".


Босх согласился.


"Он мертв?" - Спросила Клоди.


"Да", - сказал Босх. "Так и не вернулся домой из Вьетнама".


"Это очень плохо".


"Да. Я видел некоторые другие его работы. Из кустов. Из его миссий ".


"Я бы хотел это увидеть. Может быть, с этим можно что-то сделать ".


Босх кивнул, но был сосредоточен на фотографиях перед ним.


"Вы не можете сказать, когда были сделаны эти фотографии, не так ли?" - спросил он.


"Нет, на пленке не было отметки времени", - сказала Клоди. "Тогда это было не совсем сделано".


Босх ожидал, что так и будет.


"Но что я могу вам сказать, так это когда был снят фильм", - добавила Клоди. "До трехмесячного периода. Fuji распределила свой запас фильмов по производственным циклам ".


Босх обернулся и посмотрел на Клоди.


"Покажи мне".


Клоди вышла вперед и подошла к одному из отпечатков, сделанных со сломанного негатива. Рамка негатива была частью отпечатка. Клоди указала на серию букв и цифр в рамке.


"Они обозначили фильм по годам и трехмесячному производственному циклу. Ты видишь это? Вот и все ".


Он указал на раздел кода: 70-AJ.


"Этот фильм был снят между апрелем и июнем 1970 года", - сказал он.


Босх обдумал информацию.


"Но это могло быть использовано в любое время после этого, верно?" он спросил.


"Правильно", - сказала Клоди. "Это указывает только на то, когда это было сделано, а не когда это использовалось в камере".


Что-то в этом не сходилось. Фильм был выпущен еще в апреле 1970 года, а фотограф Доминик Сантанелло был убит в декабре 1970 года. Он мог бы легко купить и использовать пленку где-нибудь в течение восьми месяцев, а затем отправить ее домой со своими вещами.


"Ты знаешь, где это, верно?" - Спросила Клоди.


"Да, "дель Коронадо", - сказал Босх.


"Конечно, не сильно изменилось".


"Да".


Босх снова уставился на фотографию матери и ребенка, и тогда до него дошло. Он понял.


Доминик Сантанелло тренировался в районе Сан-Диего в 1969 году, но его должны были отправить за границу до конца года. Босх просматривал фотографии, сделанные в Сан-Диего самое раннее в апреле 1970 года, и это было намного позже того, как Сантанелло побывал во Вьетнаме.


"Он вернулся", - сказал Босх.


"Что?" - Спросила Клоди.


Босх не ответил. Он плыл на волне. Все лилось каскадом, собираясь воедино. Гражданские в коробке, длинные волосы в щетинках щетки, фотографии, извлеченные изнутри сундучка, и спрятанные фотографии ребенка на пляже. Сантанелло совершил несанкционированную поездку обратно в Штаты. Он спрятал негативы фотографий, потому что они были доказательством его преступления. Он рисковал военным трибуналом и частоколом, чтобы увидеть свою девушку.


И его новорожденная дочь.


Теперь Босх знал. Где-то там был наследник. Родился в 1970 году. У Уитни Вэнс была внучка. Босх был уверен в этом.


17


Клоди положила все фотографии в жесткую картонную папку, чтобы они не помялись и не повредились. В машине Босх открыл папку и еще раз взглянул на фотографию женщины и ребенка. Он знал, что многие аспекты его теории требовали подтверждения, а некоторые никогда не могли быть подтверждены. Негативы пленки, на которых были сделаны фотографии в папке, были найдены спрятанными в фотоаппарате Ника Сантанелло, но это не обязательно означало, что он сделал фотографии сам. Фотографии могли быть сделаны для него, а затем негативы отправлены ему по почте во Вьетнам. Гарри знал, что это была возможность, которую нельзя было полностью сбрасывать со счетов, но интуиция подсказывала ему, что это маловероятный сценарий. Негативы были найдены вместе с его фотоаппаратом и другими негативами сделанных им фотографий. Ему было ясно, что Сантанелло сделал снимок женщины и ребенка.


Другой вопрос, который нависал над теорией, заключался в том, почему Сантанелло держал свои отношения и отцовство в секрете от своей семьи, в первую очередь от своей сестры, в Окснарде. Босх знал, что семейная динамика почти так же уникальна, как отпечатки пальцев, и, возможно, потребуется еще несколько встреч с Оливией, чтобы докопаться до истины об отношениях в семье Сантанелло. Он решил, что наилучшим использованием его времени было бы доказать или опровергнуть, что Сантанелло был сыном Уитни Вэнс и что он, возможно, произвел на свет наследника - ребенка на фотографиях отеля del Coronado. Другие объяснения могут прийти позже, если они все еще имели значение на тот момент.


Он закрыл папку и защелкнул прикрепленную к ней резинку обратно.


Прежде чем завести машину, Босх достал телефон и позвонил Гэри Макинтайру, следователю Национального центра кадровой документации. За день до этого Оливия Макдональд отправила электронное письмо Макинтайру, в котором давала Босху разрешение получать и просматривать записи о военной службе ее брата. Теперь он проверил у Макинтайра статус своего поиска.


"Только что закончил собирать все воедино", - сказал Макинтайр. "Оно слишком большое, чтобы отправлять по электронной почте. Я оставлю это на нашем сайте для скачивания и отправлю вам пароль по электронной почте ".


Босх не был уверен, когда он доберется до компьютерного терминала, чтобы загрузить плотный цифровой файл, и сможет ли он вообще понять, как это сделать.


"Это прекрасно", - сказал он. "Но сегодня я в дороге, направляюсь в Сан-Диего, и я не уверен, что смогу туда добраться. Я хотел бы знать, к чему ты пришел во время его тренировки - поскольку я буду там ".


Босх позволил этому повиснуть в воздухе. Он знал, что такого парня, как Макинтайр, завалят запросами на записи со всей страны, и ему нужно будет переходить к следующему делу. Но Гарри надеялся, что интрига, связанная с делом Сантанелло - солдата, убитого сорок шесть лет назад, - одержит верх и подтолкнет Макинтайра ответить хотя бы на несколько вопросов по телефону. Следователь морской полиции, вероятно, проводил большую часть своих дней, просматривая досье на ветеранов войны в Персидском заливе, обвиняемых в преступлениях, связанных с наркотиками и алкоголем, или запертых в палатах по закону Бейкера.


Наконец, Макинтайр ответил.


"Если вы не возражаете послушать, как я ем заменитель фрикаделек, который только что принесли на мой стол, я могу просмотреть содержимое и ответить на несколько вопросов".


Босх достал свой блокнот.


"Идеально", - сказал он.


"Что ты ищешь?" - Спросил Макинтайр.


"Просто чтобы я все правильно понял, можем мы начать с краткой версии его сообщений? Ты знаешь, где и когда?"


"Конечно".


Босх делал заметки, пока Макинтайр, громко откусывая от сэндвича, зачитывал отчет о военных заданиях Сантанелло. Он прибыл в учебный лагерь Военно-морского учебного центра в Сан-Диего в июне 1969 года. По окончании учебы он получил приказ перевести его в школу госпитального корпуса при военно-морском госпитале Бальбоа. Затем его обучение было продолжено в полевой медицинской школе в Кэмп-Пендлтоне в Оушенсайде, а в декабре его отправили во Вьетнам, где он был приписан к кораблю-госпиталю Sanctuary. После четырех месяцев на корабле он получил TAD (временную дополнительную службу) в Первом медицинском батальоне в Дананге, после чего он начал сопровождать разведывательные подразделения морской пехоты в буш. Он оставался в First Med семь месяцев, пока не был убит в бою.


Босх подумал о зажигалке Zippo с шевроном Subic Bay, которую он нашел среди вещей Сантанелло на чердаке Оливии Макдональд. Оно все еще было в коробке и, похоже, было подарком на память.


"Значит, он никогда не был в Олонгапо?" - спросил он.


"Нет, не здесь", - сказал Макинтайр.


Босх подумал, что, возможно, Сантанелло приобрел Zippo в обмен на медика или солдата, который ранее был приписан к базе на Филиппинах. Возможно, кто-то, с кем он служил или о ком заботился в Святилище.


"Что еще?" - Спросил Макинтайр.


"Хорошо, я пытаюсь найти людей, с которыми я мог бы поговорить", - сказал Босх. "Люди, с которыми он был близок. У тебя есть заказы на его TAD от basic до Balboa?"


Он ждал. Он собирался попросить Макинтайра зайти дальше, чем тот, вероятно, ожидал, когда согласился отвечать на вопросы во время еды. По собственному опыту Босх знал, что из-за случайного характера подготовки солдата и заданий в армии, немногие отношения продолжались. Но поскольку Сантанелло проходил подготовку в качестве боевого медика, могли быть один или два других санитара, которые проделали тот же путь, и вполне вероятно, что они стали бы знакомыми лицами в море незнакомцев.


"Да, понял", - сказал Макинтайр.


"Перечислен ли здесь весь персонал, переведенный по тем же приказам?" - Спросил Босх.


"Да. Четырнадцать парней из его базового тренировочного класса отправились к Бальбоа ".


"Ладно, хорошо. Теперь, что насчет приказа Бальбоа о полевой медицинской помощи в Пендлтоне? Есть ли в этом списке кто-нибудь, с кем он прошел все три этапа?"


"Ты имеешь в виду бейсик для Бальбоа и Пендлтона? Черт, это может занять весь день, Босх."


"Я знаю, это много, но если у вас есть списки, есть ли в этом списке кто-нибудь из четырнадцати, кто поехал с ним в Пендлтон?"


Босх подумал, что просьба была менее сложной, чем предполагал Макинтайр, но он не собирался этого предлагать.


"Держись", - хрипло сказал Макинтайр.


Босх молчал. Он не хотел, возможно, сказать что-то не то и прекратить сотрудничество. Прошло четыре минуты, прежде чем он услышал какие-либо звуки, включая еду, от Макинтайра.


"Трое парней", - наконец сказал он.


"Значит, трое парней были с ним на всех трех тренировочных занятиях?" - Спросил Босх.


"Это верно. Ты готов копировать?"


"Готов".


Макинтайр процитировал и произнес по буквам три имени: Хорхе Гарсия-Лавин, Дональд К. Стэнли и Халли Б. Льюис. Босх вспомнил, что имя Льюис было написано по трафарету на рубашке, которую Сантанелло носил на фотографии, которую показала ему Оливия. Он воспринял это как знак того, что эти двое были близки. Теперь у него было направление.


"Кстати", - сказал Макинтайр. "Двое из этих парней были из KIA".


Надежды Босха найти кого-нибудь, кто мог бы помочь ему опознать женщину и ребенка на фотографии в дель Коронадо, испарились.


"Какие именно?" он спросил.


"Гарсия-Лавин и Стэнли", - сказал Макинтайр. "И мне действительно нужно вернуться к моей работе, Гарри. Все это есть в файле, который вы можете скачать ".


"Я заберу это, как только смогу", - быстро сказал Босх. "Один последний быстрый вопрос, и я тебя отпускаю. Халли Б. Льюис. У тебя есть родной город или ДОБ, чтобы носить это название?"


"Здесь написано Таллахасси, Флорида. Это все, что у меня есть ".


"Тогда это то, что я приму. Я не знаю, как тебя отблагодарить, Гэри. Хорошего дня".


Босх отсоединился, завел машину и направился на запад, к шоссе 170, которое должно было привести его в Сан-Фернандо. Его план состоял в том, чтобы использовать компьютер SFPD, чтобы разыскать Халлея Б. Льюиса и посмотреть, что он может вспомнить о своем коллеге-санитаре Доминике Сантанелло. Пока он вел машину, он думал о процентах. Четверо мужчин вместе проходят базовую подготовку, предварительную медицинскую подготовку, а затем военную медицинскую школу. Затем их вместе отправляют во Вьетнам, и только один из четырех возвращается домой живым.


По собственному опыту во Вьетнаме Босх знал, что санитары были ценными целями. Они были под номером три в списке каждого снайпера ВКС, после лейтенанта и радиста в патруле. Вы устраняете лидера, затем вы устраняете связи. После этого отключите сортировку, и вы получите вражеское подразделение в полном страхе и замешательстве. Большинство санитаров, которых знал Босх, не носили опознавательных знаков, указывающих на их роль в разведывательной миссии.


Босх подумал, знал ли Халли Б. Льюис, как ему повезло.


18


Босх позвонил по личному номеру Уитни Вэнс по пути в Сан-Фернандо и снова получил сигнал "Перейти к сообщению". Он еще раз попросил Вэнса перезвонить ему. Отключившись, он поинтересовался, каков статус Вэнса как клиента. Если он больше не общался с Босхом, продолжал ли Босх работать на него? Гарри был в курсе дела, и его время было оплачено. В любом случае, он не останавливал то, что начал.


Затем он сделал снимок в темноте и позвонил в справочную службу поддержки в Таллахасси, Флорида. Он попросил внести в список Хэлли Б. Льюис, и ему сказали, что есть только один список с таким именем, и это для юридической конторы. Босх попросил соединить его, и вскоре на звонок ответила секретарша, которая перевела Босха в режим ожидания, когда он представился и сказал, что хочет поговорить с мистером Льюисом о Доминике Сантанелло из Полевой медицинской школы в Кэмп-Пендлтоне. Прошла по меньшей мере минута, и Босх использовал это время, чтобы сформулировать, что он скажет этому человеку, если тот возьмет трубку, не нарушая своего конфиденциального соглашения с Вэнсом.


"Это Халли Льюис", - наконец произнес голос. "Что все это значит?"


"Мистер Льюис, я следователь из Лос-Анджелеса", - сказал Босх. "Спасибо, что ответили на мой звонок. Я работаю над расследованием, связанным с покойным Домиником Сантанелло. Я-"


"Я скажу, что он опаздывает. Ник умер почти пятьдесят лет назад."


"Да, сэр, я знаю".


"Что вы могли бы расследовать о нем?"


Босх перешел к своему заготовленному ответу.


"Это конфиденциальное расследование, но я могу сказать вам, что оно включает в себя попытку определить, оставил ли Доминик наследника".


На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Льюис ответил.


"Наследник? Ему было около девятнадцати, когда его убили во Вьетнаме."


"Правильно, сэр. Ему не хватило месяца до своего двадцатого дня рождения. Это не значит, что он не мог стать отцом ребенка ".


"И это то, что ты пытаешься выяснить?"


"Да. Меня интересует период, в течение которого он проходил базовую подготовку в округе Сан-Диего, проходя обучение в Бальбоа и Пендлтоне. Я работаю с морской полицией над этим, и их следователь сказал мне, что вы служили в одном подразделении с Ником, пока он не получил приказ отправиться во Вьетнам ".


"Это правда. Почему Морская полиция вовлечена во что-то подобное?"


"Я связался, чтобы получить архив военных записей Ника, и мы смогли определить, что ты был одним из трех мужчин, которые были на всех трех тренировочных остановках с Ником. Ты единственный, кто все еще жив."


"Я знаю. Ты не обязан мне говорить ".


Босх проехал по бульвару Победы в Северный Голливуд и теперь повернул на север по 170-му шоссе. Крепость гор Сан-Габриэль занимала все его лобовое стекло.


"Так почему ты думаешь, что я могу что-то знать о том, был ли у Ника ребенок или нет?" - Спросил Льюис.


"Потому что вы двое были близки", - сказал Босх.


"Откуда ты это знаешь? Только потому, что мы были в одних и тех же учебных подразделениях, это не ...


"Он сдавал за тебя тест по плаванию. Он надел твою футболку, и его посчитали за тебя ".


Последовало долгое молчание, прежде чем Льюис спросил Босха, откуда он знает эту историю.


"Я видел фотографию", - сказал Босх. "Его сестра рассказала мне эту историю".


"Я не думал об этом долгое время", - сказал Льюис. "Но, отвечая на твой вопрос, я не знаю, был ли у Ника наследник. Если у него и был ребенок, он мне не сказал ".


"Если бы он был отцом ребенка, она родилась бы после того, как вы все получили приказы по окончании полевой медицинской школы. Ник был бы сейчас во Вьетнаме ".


"И я в Субик-Бей. Ты сказал "она"."


"Я видел фотографию, которую он сделал. На нем были изображены женщина и маленькая девочка на пляже у дель Коронадо. Мать была латиноамериканкой. Ты помнишь его тогда с женщиной?"


"Я помню женщину, да. Она была старше и наложила на него заклятие."


"Проклятие?"


"Он попал под ее чары. Это было ближе к концу, когда мы были в Пендлтоне. Он встретил ее в баре в Оушенсайде. Они пришли туда в поисках таких парней, как он ".


"Что ты имеешь в виду, "он тебе нравится"?"


"Латиноамериканец, мексиканец. В то время там происходила вся эта история с Chicano Pride. Это было похоже на то, что они завербовали мексиканских парней с базы. Ник был коричневым, но его родители были белыми. Я знал это, потому что встретил их на выпускном. Но он сказал мне, что его удочерили и он знал, что его настоящая мать была мексиканкой. Я думаю, эти люди воспользовались этим. Его истинная личность, ты знаешь?"


"И эта женщина, которую ты упомянул, была частью этого?"


"Да. Я помню, как мы пытались вразумить его, я и Стэнли. Но он сказал, что влюблен. Это было не по-мексикански. Это была она ".


"Ты помнишь ее имя?"


"Нет, не совсем. Это было так давно ".


Босх постарался скрыть разочарование в голосе.


"Как она выглядела?"


"Темные волосы, симпатичный. Она была старше, но не слишком. Двадцать пять, может быть, тридцать. Он сказал, что она художница ".


Босх знал, что если он заставит Льюиса мысленно вернуться к тому времени, то к нему может прийти больше деталей.


"Где они встретились?"


"Должно быть, это был The Surfrider - мы часто зависали там. Или одна из тех полосок у основания."


"И он поехал бы к ней в отпуск на выходные?"


"Да. В Сан-Диего было одно место, куда он собирался пойти, чтобы повидаться с ней, когда получит свободу. Это было в баррио, под автострадой или мостом, и они называли это дорогой Чикано или что-то в этом роде. Это было так давно, что трудно вспомнить. Но он рассказал мне об этом. Они пытались сделать это как парк и нарисовали граффити на автостраде. Он начал называть этих людей своей новой семьей. Он использовал испанский, и это было забавно, потому что он даже не говорил по-испански. Он так и не научился ".


Вся эта информация была интересной, и Босх мог видеть, как она соотносится с другими частями истории, которая у него уже была. Он думал о том, о чем спросить дальше, когда пришла настоящая отдача за звонок в Таллахасси с выстрелом в темноте.


"Габриэла", - сказал Льюис. "Это только что пришло ко мне".


"Так ее звали?" Босх сказал.


Ему не удалось скрыть волнение в своем голосе.


"Да, теперь я почти уверен", - сказал Льюис. "Gabriela."


"Помнишь фамилию?" Босх пытался.


Льюис рассмеялся.


"Чувак, не могу поверить, что я вытащил ее имя из грязи".


"Это очень полезно".


Босх начал сворачивать разговор. Он дал Льюису свой номер телефона и попросил позвонить, если тот вспомнит что-нибудь еще о Габриэле или Сантанелло, проведенных в Сан-Диего.


"Итак, вы вернулись в Таллахасси после того, как отсидели", - сказал Босх, просто чтобы подвести разговор к концу.


"Да, я сразу же вернулся", - сказал Льюис. "Хватит с меня Калифорнии, Вьетнама, всего этого. С тех пор я здесь ".


"Какого рода закон вы практикуете?"


"О, практически любой закон, который вам нужен. В таком городе, как Таллахасси, стоит разнообразить. Я хотел бы сказать, что единственное, чего я не буду делать, это защищать футболистов Бывшего СССР. Я Аллигатор и не могу пересечь эту черту ".


Босх предположил, что он говорил о каком-то государственном соперничестве, но это было выше его понимания. Его познания в спорте лишь недавно простирались от "Доджерс" до поверхностного интереса к возвращению "Лос-Анджелес Рэмс".


"Могу я спросить тебя кое о чем?" Сказал Льюис. "Кто хочет знать, оставил ли Ник наследника?"


"Вы можете спрашивать, мистер Льюис, но это единственный вопрос, на который я не могу ответить".


"У Ника ничего не было, и у его семьи было немногим больше. Это как-то связано с его усыновлением, верно?"


Босх молчал. Льюис попал в точку.


"Я знаю, ты не можешь ответить", - сказал Льюис. "Я юрист. Думаю, я должен уважать это ".


Босх решил прекратить разговор, пока Льюис не придумал что-нибудь еще и не задал другой вопрос.


"Спасибо вам, мистер Льюис, и спасибо за вашу помощь".


Босх отключился и решил продолжить путь в Сан-Фернандо, хотя он уже нашел Льюиса. Он проверит вопросы, связанные с Screen Cutter, и поработает в Интернете, чтобы подтвердить информацию, предоставленную Льюисом. Но он без сомнения знал, что в конечном итоге отправится на юг, в Сан-Диего, по делу.


Несколько минут спустя он свернул на Ферст-стрит в Сан-Фернандо и увидел три телевизионных грузовика, припаркованных перед полицейским участком.


19


Босх вошел в полицейский участок через боковую дверь и направился по заднему коридору к детективному бюро. На перекрестке с главным коридором он посмотрел направо и увидел скопление людей за дверью в комнату для переклички. Среди них была Белла Лурдес, которая заметила Босха боковым зрением и подала ему знак подойти. На ней были джинсы и черная рубашка для гольфа со значком SFPD и обозначением подразделения на левой стороне груди. Ее пистолет и настоящий значок были у нее на поясе.


"Что происходит?" - Спросил Босх.


"Нам повезло", - сказала Лурдес. "Вырезатель экрана предпринял попытку сегодня, но жертва сбежала. Шеф сказал, что этого достаточно. Он выходит на публику ".


Босх просто кивнул. Он все еще думал, что это был неправильный ход, но он понимал давление на Вальдеса. То, что я сидел на знании предыдущих случаев, должно было выглядеть достаточно плохо. Лурдес была права насчет этого. Им повезло, что шеф не был в комнате для переклички, рассказывая СМИ о пятом изнасиловании.


"Где жертва?" - Спросил Босх.


"В военной комнате", - сказала Лурдес. "Она все еще довольно шаткая. Я давал ей немного времени ".


"Почему меня не позвали?"


Лурдес выглядела удивленной.


"Капитан сказал, что не смог до тебя дозвониться".


Босх просто покачал головой и отпустил это. Это был мелочный шаг со стороны Тревино, но были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться.


Босх посмотрел поверх голов Лурдес и остальных в коридоре, пытаясь хоть мельком увидеть пресс-конференцию. Он мог видеть Вальдеса и Тревино в передней части комнаты. Он не мог сказать, сколько представителей СМИ пришло, потому что репортеры должны были сидеть, а операторы - сзади. Он знал, что все зависит от того, что еще происходило в Лос-Анджелесе в тот день. Серийный насильник, разгуливающий на свободе в Сан-Фернандо, где население в основном игнорировало англоязычные СМИ, вероятно, не был массовым розыгрышем. Он увидел, что один из грузовиков СМИ снаружи был из Univision Noticias. Это разнесло бы слух на местном уровне.


"Так Тревино или Вальдес говорили о контроле?" он спросил.


"Контроль?" - Спросила Лурдес.


"Скрываю что-то, о чем могли знать только мы и насильник. Таким образом, мы можем отбросить ложные признания, подтвердить истинное признание ".


"Uh...no об этом не говорилось".


"Возможно, Тревино следовало на самом деле попытаться позвонить мне, вместо того, чтобы пытаться разыгрывать меня".


Босх отвернулся от группы.


"Ты готов вернуться и поговорить с ней?" он спросил. "Как у нее с английским?"


"Она понимает английский, " сказала Лурдес, " но любит говорить по-испански".


Босх кивнул. Они направились по коридору к детективному бюро. Военная комната представляла собой большую комнату для совещаний рядом с бюро, с длинным столом и стеной с белой доской, где рейды, случаи и развертывания можно было планировать и обсуждать. Обычно это использовалось для таких операций, как зачистки от ДПС и освещение парадов.


"Итак, что мы знаем?" - Спросил Босх.


"Ты, наверное, знаешь ее или узнаешь", - сказала Лурдес. "Она бариста в Starbucks. Она работает неполный рабочий день в утреннюю смену. С шести до одиннадцати каждый день."


"Как ее зовут?"


"Беатрис от Z. Фамилия Саагун."


Босх не смог связать имя с лицом. Там были три женщины, которые обычно работали в Starbucks по утрам, когда он приходил. Он предполагал, что узнает ее, когда доберется до Боевой рубки.


"Она пошла сразу домой после работы?" Босх сказал.


"Да, и он ждет ее", - сказала Лурдес. "Она живет на седьмой в квартале от Маклая. Соответствует профилю: дом на одну семью, жилой, примыкающий к коммерческому. Она приходит и сразу понимает, что что-то не так ".


"Она видела экран?"


"Нет, она ничего не видела. Она почувствовала его запах."


"Почувствовала его запах?"


"Она просто сказала, что вошла, и в доме нехорошо пахло. И она вспомнила нашу ссору с почтальоном. Она работала там в "Старбаксе" в тот день, когда мы расправились с Мароном. Затем, когда он в следующий раз зашел выпить кофе и съесть сэндвич на завтрак, он сказал девушкам за прилавком, что полиция приняла его за насильника, который бил по соседству. Поэтому она сразу встревожилась. Она приходит домой, что-то не так, и она хватает метлу на кухне."


"Черт возьми, храбрая девочка. Ей следовало убраться оттуда ".


"Гребаный Э, я знаю. Но она подкрадывается к нему незаметно. Заходит в спальню и знает, что он за занавеской. Она может сказать. Итак, она замахивается метлой, как Адриан Гонсалес, и бьет парня. Прямо в лицо. Он падает, увлекая за собой занавес. Он ошеломлен, не понимает, что, черт возьми, произошло, а потом просто выпрыгивает в окно и бронирует его. Мы разговариваем прямо через стекло ".


"Кто работает в этой сцене?"


"Команда "А", и капитан приставил Систо к ней нянчиться. Но, Гарри, угадай, что? У нас есть нож ".


"Вау".


"Он уронил ее, когда она ударила его, а потом она запуталась в занавеске, и он оставил ее. Систо только что позвонил мне, когда они нашли это ".


"Шеф знает об этом?"


"Нет".


"Это наш контроль. Нам нужно сказать Систо и команде "А", чтобы они держали это в секрете ".


"Понял".


"Какую маску он носил?"


"С ней я еще не дошел до этого".


"Что насчет ее менструального цикла?"


"Об этом я тоже не спрашивал".


Теперь они были у двери в Военную комнату.


"Хорошо", - сказал Босх. "Ты готов? Ты берешь инициативу на себя".


"Давай сделаем это".


Босх открыл дверь и придержал ее, когда Лурдес вошла первой. Он сразу узнал женщину, сидящую за большим столом, как ту, что готовила ему латте со льдом в Starbucks за углом. Она всегда была улыбчивой и дружелюбной и обычно готовила ему напиток еще до того, как он его заказывал.


Беатрис Саагун переписывалась с кем-то на своем телефоне, когда они вошли.Она торжественно подняла глаза и узнала Босха. Легкая улыбка заиграла на ее лице.


"Латте со льдом", - сказала она.


Босх кивнул и улыбнулся в ответ. Он протянул руку, и она пожала ее.


"Beatriz, I"m Harry Bosch. Я рад, что с тобой все в порядке ".


Босх и Лурдес сели за стол напротив нее и начали задавать ей вопросы. Поскольку общая история уже известна, Лурдес смогла погрузиться глубже, и появились новые детали. Иногда Босх задавал вопрос, и Лурдес повторяла его по-испански, чтобы убедиться, что не возникло недопонимания. Беатрис отвечала на вопросы медленно и вдумчиво, и это позволило Босху понять большую часть сказанного, не прибегая к переводу Лурдес.


Беатрис было двадцать четыре года, и она соответствовала физическому профилю предыдущих жертв The Screen Cutter. У нее были длинные каштановые волосы, темные глаза и хрупкое телосложение. Она проработала в Starbucks два года и в основном бариста, потому что ее знания английского языка не соответствовали уровню, необходимому для приема заказов и платежей. Она сообщила Bosch и Лурдес, что у нее не было неприятных столкновений с клиентами или коллегами по работе. У нее не было преследователей или проблем с бывшими парнями. Она жила в одном доме с другим бариста Starbucks , который обычно работал в дневную смену и отсутствовал во время вторжения.


В ходе интервью Беатрис рассказала, что злоумышленник в ее доме был одет в борцовскую маску Lucha Libre, и она дала то же описание, что и предыдущая жертва Screen Cutter - черная, зеленая и красная.


Она также рассказала, что отслеживала свой менструальный цикл по календарю, который держала на прикроватном столике. Она объяснила, что была воспитана как строгая католичка и практиковала ритмический метод контроля рождаемости со своим бывшим парнем.


Детективы обратили особое внимание на то, что предупредило Беатрис о возможности проникновения злоумышленника в ее дом. Запах. При тщательном допросе она показала, что, по ее мнению, это был не запах сигарет, а запах, исходящий от того, кто курит. Босх понял разницу и подумал, что это хороший результат. Вырезатель экрана был курильщиком. Он не курил, когда был в ее доме, но у него был запах, который она уловила.


Беатрис обнимала свое тело на протяжении большей части интервью. Она действовала инстинктивно, чтобы найти злоумышленника, а не бежать, и теперь, после этого, осознала, насколько рискованным было это решение. Когда они закончили интервью, детективы предложили вывести ее через боковую дверь, чтобы избежать присутствия репортеров, все еще находящихся поблизости. Они также предложили отвезти ее домой, чтобы собрать одежду и вещи, которые ей понадобятся, по крайней мере, на следующие несколько дней. Было рекомендовано, чтобы она и ее соседка по комнате некоторое время не оставались в доме, как потому, что криминалисты на месте происшествия и следователи захотят получить доступ, так и по соображениям безопасности. Детективы конкретно не предполагали, что Вырезатель экрана может вернуться, но это было недалеко от их мыслей.


Лурдес позвонила Систо, чтобы предупредить его об их приезде, а затем они поехали на городской машине Лурдес к дому жертвы.


Систо ждал перед домом. Он родился и вырос в местном, и полиция ЮФО была единственным отделом, в котором он когда-либо работал. У Лурдес был опыт работы в департаменте шерифа округа Лос-Анджелес, прежде чем перейти в Сан-Фернандо. Систо был одет так же, как и Лурдес, в джинсы и черную рубашку для гольфа. Похоже, это была обычная форма детектива, которую чаще всего использовала пара. С момента прихода на работу в SFPD Bosch был впечатлен мастерством и самоотверженностью Лурдес и в меньшей степени Систо. Босху показалось, что он топчется на месте. Он всегда был на телефоне, набирая текстовые сообщения, и в светской беседе чаще обсуждал утренний отчет о серфинге, чем поднимал дела или полицейские вопросы. Некоторые детективы размещают фотографии и другие напоминания о делах на своих столах и досках объявлений, некоторые размещают напоминания о своих интересах вне работы. Систо был одним из последних. Его стол был завален принадлежностями для серфинга и "Доджерс". Взглянув на него в первый раз, Босх даже не мог сказать, что это стол детектива.


Лурдес держалась поближе к Беатрис, когда та вошла в дом и собрала одежду и туалетные принадлежности в чемодан и спортивную сумку. После того, как она собрала вещи, Лурдес спросила, может ли она рассказать свою историю еще раз и провести по ней следователей. Беатрис подчинилась, и Босх в очередной раз восхитился ее выбором пройти по дому в поисках злоумышленника, вместо того чтобы бежать из помещения так быстро, как только могла.


Лурдес вызвалась отвезти Беатрис в дом ее матери, также в Сан-Фернандо, а Босх остался с Систо и командой криминалистов. Сначала он осмотрел заднее окно, где была вырезана ширма, и первоначальный вход в дом. Это было очень похоже на другие случаи.


Затем Босх попросил Систо показать ему нож, который был извлечен из клубка упавшей занавески. Систо вытащил пластиковый пакет для улик из коричневого бумажного пакета, в котором хранилось несколько собранных предметов.


"Криминалисты уже проверили это", - сказал Систо. "Все чисто. Никаких отпечатков. Парень был в перчатках и маске".


Босх кивнул, изучая нож сквозь пластик. Это был черный складной нож с открытым лезвием. Он мог видеть логотип производителя, выбитый на лезвии, вместе с какими-то кодовыми номерами, слишком маленькими, чтобы их было трудно прочитать через пластик. Он обязательно посмотрит на это еще раз в контролируемой обстановке детективного бюро.


"Однако, хороший нож", - добавил Систо. "Я посмотрел это на своем телефоне. Это сделано компанией под названием TitaniumEdge. Он называется Socom Black. Напудренное черное лезвие не отражает свет - ну, знаешь, когда ты выходишь ночью и тебе нужно кого-нибудь зарезать ".


Он сказал это с сарказмом, который не позабавил Босха.


"Да, я знаю", - сказал Босх.


"Я просмотрел пару блогов о ножах, пока ждал здесь - да, у них есть блоги о ножах. Многие из них говорят, что Socom Black - один из лучших в мире ".


"Лучший для чего?" - Спросил Босх.


"Страшное дерьмо, я думаю. Мокрая работа. Socom, вероятно, расшифровывается как что-то вроде секретных операций спецназа ".


"Командование специальных операций. "Дельта Форс"."


Систо выглядел удивленным.


"Вау. Я думаю, ты знаешь свое военное дерьмо ".


"Я знаю несколько вещей".


Босх осторожно вернул ему нож.


Босх не был уверен, что Систо думал о нем. Они почти не общались, хотя их столы в бюро разделяла всего лишь стена для уединения. Систо занимался имущественными преступлениями, а Босх не тратил свое время на нераскрытые имущественные преступления, так что поводов для разговора, кроме ежедневных приветствий, было немного. Босх предположил, что Систо, который был вдвое моложе Гарри, рассматривал старшего детектива как некий пережиток прошлого. Тот факт, что Босх чаще всего надевал пиджак и галстук, когда приходил на работу бесплатно, вероятно, также ставил его в тупик.


"Значит, лезвие не было сложено, когда вы его нашли?" - Спросил Босх. "Парень был за занавеской с обнаженным лезвием?"


"Да, вышли и готовы", - сказал Систо. "Думаешь, нам следует закрыть его, чтобы никто не порезался?"


"Нет. Закажите его таким, каким вы его нашли. И просто будь осторожен с этим.Предупреди людей, что все открыто. Может быть, подумаешь о получении коробки, когда отнесешь ее обратно в Управление вещественных доказательств ".


Систо кивнул и аккуратно положил нож обратно в большой пакет для улик. Босх подошел к окну и посмотрел на разбитое стекло на заднем дворе. Резчик экрана бросился в окно и проломил раму, а также стекло. Первой мыслью Босха было, что он, должно быть, был ранен. Удар метлой, должно быть, был настолько ошеломляющим, что он предпочел сбежать вместо борьбы - противоположная реакция его намеченной жертвы. Но для того, чтобы проникнуть в окно и вынуть раму вместе со стеклом, потребовалось много сил.


"В стакане была кровь или что-нибудь еще?" он спросил.


"Пока мы ничего такого не нашли", - сказал Систо.


"Ты получил слово на ноже, верно? Мы ни с кем об этом не говорим - особенно о бренде и модели ".


"Вас понял. Ты думаешь, люди действительно придут и признаются в этом?"


"Я видел и более странные вещи. Никогда не знаешь."


Босх достал свой телефон и начал отходить от Систо, чтобы тот мог позвонить наедине. Он вышел в коридор, а затем на кухню, где набрал номер своей дочери. Как обычно, она не ответила. Она в основном использовала мобильный телефон для отправки текстовых сообщений и проверки своих социальных сетей. Но Босх также знал, что, хотя она могла не отвечать на его звонки или даже не знать о них - звонок ее телефона постоянно отключался, - она прослушивала сообщения, которые он оставлял.


Как и ожидалось, звонок перешел на сообщение.


"Привет, это твой отец. Просто хотел проведать тебя. Надеюсь, все хорошо, и ты в безопасности. Возможно, где-то на этой неделе я буду проезжать через операционный центр по пути в Сан-Диего по делу. Дай мне знать, если захочешь выпить кофе или чего-нибудь перекусить. Может быть, ужин.Ладно, вот и все. Люблю тебя и надеюсь скоро тебя увидеть - о, и налей воды в ту собачью миску ".


Отключившись, он вышел через парадную дверь дома, где на посту был патрульный офицер. Его звали Эрнандес.


"Кто сегодня главный?" - Спросил Босх.


"Сержант Розенберг", - сказал Эрнандес.


"Ты можешь связаться с ним и посмотреть, не заскочит ли он и не схватит ли меня?" Мне нужно вернуться на станцию ".


"Да, сэр".


Босх вышел на тротуар, чтобы дождаться патрульной машины с Ирвином Розенбергом. Его нужно было подвезти, но ему также нужно было сказать Розенбергу, который был командиром ночной стражи, чтобы патруль присмотрел за домом Беатрис Саагун.


Он проверил свой телефон и увидел, что только что получил ответное сообщение от Мэдди, в котором говорилось, что она не против поужинать, если он будет проездом, и что есть ресторан, который она хотела бы попробовать. Босх ответил, что они займутся этим, как только станет ясно его расписание. Он знал, что его дочь, поездка в Сан-Диего и дело Вэнса будут отложены по крайней мере на пару дней. Ему пришлось бы остаться с футляром для вырезания экрана, хотя бы для того, чтобы быть готовым отреагировать на то, что неизменно привлекало внимание СМИ.


20


Босх был первым, кто пришел в детективное бюро субботним утром, и единственное, чем он мог бы гордиться еще больше, - это если бы он всю ночь работал над этим делом. Но его статус волонтера позволял ему выбирать часы работы, и он предпочел крепкий ночной сон работе над делом до рассвета. Он был слишком стар для этого. Которую он приберег бы для убийств.


По пути через полицейский участок он зашел в комнату связи и взял стопку сообщений, которые поступили с тех пор, как новости о серийном насильнике попали в СМИ накануне вечером. Он также зашел в отдел контроля улик и проверил нож, найденный на месте преступления.


Теперь, сидя за своим столом, он потягивал латте со льдом, который купил в Star-bucks, и начал просматривать сообщения. При первоначальном просмотре он создал вторую стопку для сообщений, в которых было отмечено, что звонивший говорил только по-испански. Эти он отдал бы Лурдес для ознакомления и последующих действий. Предполагалось, что она будет работать с трафаретной резкой в течение выходных. Систо был на дежурстве по всем другим делам, нуждающимся в детективе, и капитан Тревино должен был прибыть, потому что это были выходные его ротации, чтобы возглавить департамент.


Среди сообщений только на испанском языке был анонимный звонок от женщины, которая сообщила, что на нее также напал насильник, который носил маску, подобную тем, что носят мексиканские борцы. Она отказалась назвать свое имя, потому что признала, что находилась в стране нелегально, и полицейский оператор не смог убедить ее в том, что против нее не будет предпринято никаких действий по поводу ее иммиграционного статуса, если она полностью сообщит о преступлении.


Босх всегда ожидал, что были и другие случаи, о которых он не знал, но все равно это сообщение было душераздирающим, потому что женщина сказала оператору, что нападение произошло почти тремя годами ранее. Босх понял, что жертва все это время жила с психологическими и, возможно, даже физическими последствиями ужасного нападения, не имея возможности даже надеяться на то, что когда-нибудь справедливость восторжествует и нападавший на нее ответит за свое преступление. Она отказалась от всего этого, когда решила не сообщать о преступлении, опасаясь, что это приведет к ее депортации.


Босх знал, что были люди, которые не испытывали бы к ней сочувствия. Люди, которые утверждают, что ее молчание о нападении позволило насильнику перейти к следующей жертве, не беспокоясь о внимании полиции. Босх мог бы найти в этом какую-то обоснованность, но он больше сочувствовал участи молчаливой жертвы. Даже не зная подробностей о том, как она попала в эту страну, Босх знал, что ее путь сюда был нелегким, и ее желание остаться, несмотря ни на какие последствия - даже умолчать об изнасиловании - было тем, что тронуло его. Политики могли говорить о возведении стен и изменении законов, чтобы не пускать людей, но, в конце концов, они были просто символами. Ни то, ни другое не остановило бы прилив не больше, чем скалистые причалы в устье порта. Ничто не могло остановить прилив надежды и желания.


Босх обошел кабинку и положил стопку сообщений только на испанском языке на стол Лурдес. Это был первый раз, когда он пришел и увидел ее рабочее пространство под таким углом. Там был обычный набор полицейских бюллетеней и листовок о розыске. Там была листовка с изображением пропавшей женщины, которая преследовала департамент в течение десяти лет, потому что ее так и не нашли и опасались нечестной игры. В центре к половине стены, разделяющей их столы, были приколоты несколько фотографий ребенка, мальчика. На некоторых фотографиях его держала Лурдес или другая женщина, а на некоторых были запечатлены все трое в групповых объятиях. Он остановился на мгновение, чтобы наклониться и посмотреть на счастье на фотографиях, и как раз в этот момент дверь в бюро открылась и вошла Лурдес.


"Что ты делаешь?" спросила она, взяв маркер и написав время начала на доске посещаемости команды.


"Э-э, я просто записывал для тебя эти телефонные сообщения", - сказал он, отступая, чтобы дать ей возможность войти в ее личное пространство. "Звонки на испанском со вчерашнего вечера".


Лурдес развернулась вокруг него и вошла в свою кабинку.


"О, ладно. Спасибо тебе ".


"Эй, это твой ребенок?"


"Да. Родриго."


"Я не знал, что у тебя есть ребенок".


"Это случается".


Повисло неловкое молчание, пока она ждала, когда Босх спросит, состояла ли другая женщина в их отношениях и кто из них на самом деле вынашивал ребенка или он был усыновлен. Босх решил не развивать эту тему.


"Это главное сообщение от другой жертвы", - сказал он, возвращаясь между кабинками к своему столу. "Не назвала имени, но сказала, что она нелегалка. В центре связи сказали, что она звонила с телефона-автомата у здания суда."


"Ну, мы знали, что, вероятно, их было больше", - сказала Лурдес.


"У меня здесь тоже есть стопка, которую нужно просмотреть. И я вытащил нож из отдела контроля улик."


"Нож? Почему?"


"Эти армейские ножи высокого класса являются предметом коллекционирования. Это можно отследить".


Он вернулся к своему столу и исчез из поля зрения Лурдес.


Босх сначала посмотрел на стопку сообщений, которые, как он знал, вероятно, отнимут у него добрую часть дня, практически ничего не получив взамен, а затем на нож.


Он выбрал нож. Сначала он надел пару латексных перчаток, а затем достал оружие из пластикового пакета для улик. Шум, произведенный во время извлечения из сумки, заставил Лурдес подняться на ноги и выглянуть из-за перегородки.


"Я так и не увидела этого прошлой ночью", - сказала она.


Босх поднял его, чтобы она могла рассмотреть поближе.


"Это выглядит совершенно чертовски дико", - сказала она.


"Определенно для использования в отряде бесшумного уничтожения", - сказал он.


Он вытащил нож и держал его горизонтально, краем лезвия наружу. Он изобразил нападение на кого-то сзади, прикрывая рот правой рукой, а затем вонзая острие лезвия в шею цели левой. Затем он сделал надрез ножом наружу.


"Ты заходишь сбоку и перерезаешь все кровотечения и горло", - сказал он. "Без звука, цель истекает кровью менее чем через двадцать секунд. Готово ".


"Цель?" Сказала Лурдес. "Ты был одним из тех парней, Гарри? Я имею в виду, на войне."


"Я был на войне задолго до твоего рождения. Но у нас не было ничего подобного. Мы обычно наносили крем для обуви на наши лезвия ".


Она выглядела смущенной.


"Чтобы они не поймали отражение в темноте", - сказал он.


"Конечно", - сказала она.


Он положил нож на стол, смущенный своей демонстрацией.


"Ты думаешь, наш парень бывший военный?" - Спросила Лурдес.


"Нет, не хочу", - сказал Босх.


"Почему?"


"Потому что он сбежал вчера. Я думаю, если бы у него была хоть какая-то подготовка, он бы перегруппировался, восстановился и продвинулся. Он бы сразу же набросился на Беатрис. Возможно, убил ее ".


Лурдес мгновение смотрела на него, а затем кивнула в сторону латте со льдом, оставляя водянистый след на промокашке.


"Она была там сегодня, когда ты вошел?"


"Нет, не там. Неудивительно. Но, возможно, у нее просто выходной по субботам ".


"Хорошо, что ж, я собираюсь начать перезванивать некоторым из этих людей. Надеюсь, это тебя не беспокоит ".


"Нет, не беспокойся".


Она снова исчезла из виду, и Босх надел очки для чтения, чтобы осмотреть нож, но, взглянув на оружие на своей промокашке, он увидел кое-что еще. Он увидел лицо человека, которого убил в туннеле более сорока лет назад. Босх оттолкнулся в расщелину туннеля, и мужчина прошел прямо мимо него в темноте. Не видела его, не чувствовала его запаха. Босх схватил его сзади, зажал одной рукой его лицо и рот и перерезал горло мужчины своим ножом. Все закончилось так быстро и эффективно, что ни капли артериального спрея не попало на Bosch. Он навсегда запомнил последний вздох мужчины, выдохнувшего в ладонь руки, которой он зажимал рот. Он вспомнил, как закрывал глаза мужчины своей рукой, когда укладывал его в своей крови.


"Гарри?"


Босх выплыл из памяти. Капитан Тревино стоял позади него в кабинке.


"Прости, я просто задумался", - пробормотал Босх. "Как дела, Кэп?"


"Подпишите доску", - сказал Тревино. "Я не хочу продолжать говорить тебе".


Босх повернулся на стуле и увидел, что Тревино указывает на дверь, где находилась доска.


"Верно, верно. Я сделаю это сейчас ".


Он встал, и Тревино отступил назад, чтобы он мог покинуть кабинку. Капитан говорил ему в спину.


"Это тот самый нож?" - Спросил Тревино.


"Это нож", - сказал Босх.


Босх взял маркер с подоконника на доске и записал, что прибыл в 6:15 тем утром. Он точно не проверял время, но он знал, что был в Starbucks в 6:00.


Тревино зашел в свой кабинет и закрыл дверь. Босх вернулся к ножу на своем столе. На этот раз он отложил путешествие во времени в сторону и наклонился, чтобы прочесть цифры, выбитые на черном лезвии. На одной стороне логотипа TitaniumEdge была указана дата изготовления - 09/08, а на другой стороне была цифра, которую Босх предположил, что это уникальный серийный номер оружия. Он записал оба этих текста, а затем вышел в Интернет, чтобы посмотреть, есть ли у TitaniumEdge веб-сайт.


Делая это, он услышал, как Лурдес начала один из обратных звонков на испанском. Босх понял достаточно, чтобы понять, что она звонит тому, кто указал на человека, которого она знала как насильника. Босх знал, что это будет быстрый звонок. Следователи были на 95 процентов уверены, что ищут белого человека. Любой звонящий, обвиняющий латиноамериканца, был бы неправ и, скорее всего, был бы вовлечен в попытку усложнить жизнь личного врага.


Bosch нашел сайт TitaniumEdge и быстро узнал, что владельцы их ножей могут зарегистрировать их при покупке или после. Этого не требовалось, и Bosch предположил, что в большинстве случаев покупатели не беспокоились. Производитель ножей находился в Пенсильвании - недалеко от сталелитейных заводов, которые производили сырье для их оружия. На веб-сайте было показано, что компания изготовила несколько разных складных ножей. Не зная, будет ли заведение открыто в субботу, Босх рискнул и позвонил по номеру, указанному на веб-сайте. На его звонок ответил оператор, и он попросил соединить его с дежурным руководителем.


"Сегодня у нас здесь Джонни и Джордж. Они ребята ответственные ".


"Один из них свободен?" - спросил он. "Не имеет значения, какая".


Она перевела Bosch в режим ожидания, и через две минуты на линии раздался грубый мужской голос. Если и был голос, достойный мастера по изготовлению ножей black blade, то это был он.


"Это Джонни".


"Джонни, это детектив Босх из полиции Калифорнии. Я хотел спросить, не могу ли я уделить несколько минут вашего времени, чтобы помочь с расследованием, которое мы здесь проводим ".


Наступила пауза. Босх стал использовать аббревиатуру SFPD при звонках за пределы города, потому что были велики шансы, что абонент, принимающий вызов, сделает поспешный вывод, что Босх звонит из полицейского управления Сан-Франциско, и проявит больше желания помочь, чем если бы они знали, что он звонит из крошечного Сан-Фернандо.


"Полиция Сан-Франциско?" Джонни наконец сказал. "Я даже никогда не был в Калифорнии".


"Ну, дело не в вас, сэр", - сказал Босх. "Это о ноже, который мы нашли на месте преступления".


"Кто-нибудь пострадал из-за этого?"


"Насколько мы знаем, нет. Грабитель уронил его, когда его преследовали от дома, куда он вломился."


"Звучит так, будто он собирался использовать это, чтобы причинить кому-то боль".


"Мы никогда не узнаем. Он уронил это, и я пытаюсь это отследить. Я вижу на вашем веб-сайте, что покупатели могут их зарегистрировать. Мне было интересно, смогу ли я узнать, зарегистрирован ли этот ".


"Который это?"


"Это черный Socom. Четырехдюймовое лезвие из черного порошка. На лезвии написано, что оно было сделано в сентябре "08."


"Да, мы больше такого не делаем".


"Но, судя по тому, что мне говорили, это все еще высоко ценится и является предметом коллекционирования".


"Что ж, позвольте мне просмотреть это здесь, на компьютере, и посмотреть, что у нас есть".


Сотрудничество воодушевило Bosch. Джонни попросил назвать серийный номер, и Босх прочитал его ему с листа. Гарри слышал, как он вводит это в компьютер.


"Ну, это зарегистрировано", - сказал Джонни. "Но, к сожалению, это украденный нож".


"Правда?" Босх сказал.


Но это не было для него неожиданностью. Он считал маловероятным, что серийный насильник стал бы использовать оружие, которое можно было бы вывести непосредственно на него, даже если бы он самовлюбленно предполагал, что никогда не потеряет нож и его не опознают как подозреваемого.


"Да, украдена через пару лет после того, как ее купил первоначальный покупатель", - сказал Джонни. "По крайней мере, тогда он уведомил нас".


"Что ж, его восстановили", - сказал Босх. "И этот владелец получит его обратно после того, как мы закончим с делом. Ты можешь дать мне эту информацию?"


Босх надеялся, что Джонни не потребует ордер именно здесь. Это замедлило бы преследование этой ниточки, вплоть до ползания. Будить судью в выходные, чтобы он подписал ордер на небольшую часть расследования, было не тем, что ему нравилось делать.


"Мы всегда рады помочь военным и правоохранительным органам", - патриотично сказал Джонни.


Затем Bosch записал имя и адрес первоначального покупателя ножа по состоянию на 2010 год. Его звали Джонатан Дэнбери, и его адрес, по крайней мере в то время, находился в Санта-Кларите, не более чем в тридцати минутах езды по автостраде 5 от Сан-Фернандо.


Босх поблагодарил изготовителя ножей Джонни за сотрудничество и закончил телефонный разговор. Он немедленно отправился в базу данных DMV, чтобы узнать, сможет ли он найти Джонатана Дэнбери. Он быстро узнал, что Дэнбери все еще жил в том же доме, в котором он сообщил о краже ножа в 2010 году. Босх также узнал, что Дэнбери сейчас тридцать шесть лет и у него нет судимости.


Босх подождал, пока Лурдес закончила разговор на испанском. В тот момент, когда она повесила трубку, он привлек ее внимание.


"Bella."


"Что?"


"Готов прокатиться? У меня есть линия на ноже. Парень из Санта-Клариты, который сообщил об угоне шесть лет назад."


Она высунула голову из-за стены уединения.


"Я готова застрелиться, вот кто я", - сказала она. "Эти люди, они просто сдают своих старых бойфрендов, всех, на кого хотят напасть копы. И множество изнасилований на свиданиях, как это ни печально. Женщины, которые думают, что парень, который навязался им, - наш парень ".


"Мы будем продолжать получать эти звонки, пока не найдем настоящего парня", - сказал Босх.


"Я знаю. Я просто надеялся провести завтрашний день со своим сыном. Но я застряну здесь, если эти звонки продолжатся ".


"Я возьму завтрашний день. Ты уходишь. Я оставлю все звонки только по-испански на понедельник ".


"Правда?"


"Действительно".


"Спасибо тебе. Знаем ли мы, как нож был украден тогда?"


"Пока нет. Ты готов идти?"


"Может ли это быть наш парень? Сообщить об украденном ноже в качестве прикрытия?"


Босх пожал плечами и указал на свой компьютер.


"Его послужной список чист", - сказал он. "Профилировщик сказал искать приводы. Мелочи, которые перерастают в большие вещи ".


"Профилировщики не всегда все понимают правильно", - сказала она. "Я поведу".


Это последнее предложение было шуткой между ними. Как офицеру запаса Босху не предоставили городской автомобиль. Лурдес должен был вести машину, если они выполняли официальное полицейское задание.


На выходе из бюро Лурдес остановилась, чтобы отметить время и пункт назначения - SCV - на доске у двери в дежурную часть.


Босх этого не сделал.


21


Долина Санта-Кларита была обширным спальным районом, построенным в расщелине между горами Сан-Габриэль и Санта-Сусана. Это было к северу от города Лос-Анджелес и отгорожено от него и его бед теми же горными цепями. Это было место, которое с самого начала привлекало семьи к северу от города, семьи, ищущие более дешевые дома, новые школы, более зеленые парки и меньше преступности. Те же черты привлекали сотни сотрудников правоохранительных органов, которые хотели уехать из мест, которые они защищали и которым служили. Говорили, что со временем Санта-Кларита стала самым безопасным местом в округе для жизни, потому что почти в каждом квартале был полицейский.


Но даже с этим сдерживающим фактором и горами в качестве стены, беды города были неизбежны, и в конце концов они начали мигрировать через горные перевалы в кварталы и парки. Джонатан Дэнбери мог бы это подтвердить. Он сказал Босху и Лурдес, что его нож TitaniumEdge стоимостью 300 долларов был украден из отделения для перчаток его машины, припаркованной прямо на подъездной дорожке к его дому на Фезерстар-авеню. В довершение ко всему, кража произошла прямо через дорогу от дома помощника шерифа.


Это был приятный район домов среднего и выше среднего класса, за которым протекало естественное дренажное болото, называемое Хаскелл-Каньон-Уош. Дэнбери открыл дверь в футболке, пляжных шортах и шлепанцах. Он объяснил, что был интернет-туристическим агентом, который работал из дома, в то время как его жена продавала недвижимость в районе Согус в долине. Он сказал, что совершенно забыл об украденном ноже, пока Босх не предъявил его в пакете для улик.


"Никогда не думал, что увижу это снова", - сказал он. "Вау".


"Вы сообщили о его краже в TitaniumEdge шесть лет назад", - сказал Босх. "В Департамент шерифа тоже был составлен отчет?"


В Санта-Кларите не было полицейского управления, и с момента своего основания она заключила контракт с департаментом шерифа округа Лос-Анджелес.


"Я позвонил им", - сказал Дэнбери. "На самом деле, Тиллман, помощник шерифа, который тогда жил через дорогу, подошел и забрал отчет. Но из этого так ничего и не вышло ".


"Вы получили продолжение от детектива?" - Спросил Босх.


"Кажется, я помню, как мне позвонили, но они не были в восторге от этого. Детектив подумал, что, вероятно, это были просто соседские дети. Я подумал, что это было довольно смело ".


Он указал на другую сторону улицы, чтобы проиллюстрировать историю.


"Там была припаркована машина шерифа, а моя машина прямо здесь, в двадцати футах от нас, и у этих ребят хватило наглости вломиться в машину, чтобы украсть мой нож".


"Они разбили окно, включили автомобильную сигнализацию?"


"Нет. Детектив пришел к выводу, что я оставил машину незапертой, сделал вид, что я виноват. Но я не оставил его незапертым. Я никогда этого не делаю. Я думаю, у тех ребят был Слим Джим или что-то в этом роде, и они вошли, не разбив окно ".


"Значит, насколько вам известно, никаких арестов не было?"


"Если и были, они чертовски уверены, что не сказали мне".


"Вы сохранили копию отчета, сэр?" - Спросила Лурдес.


"Я прощался, но это было давно", - сказал Дэнбери. "У меня трое детей, и я управляю бизнесом отсюда. Вот почему я не приглашаю тебя войти. Здесь вечный беспорядок, и мне понадобилось бы некоторое время, чтобы поискать отчет во всех развалинах, которые мы называем домом ".


Он рассмеялся. Босх этого не сделал. Лурдес просто кивнула.


Дэнбери указал на пакет для улик.


"Итак, я не вижу на нем никакой крови", - сказал Дэнбери. "Пожалуйста, не говори мне, что кого-то зарезали или что-то в этомроде".


"Никто не был ранен ножом", - сказал Босх.


"Похоже, для тебя было бы чем-то серьезным проделать весь этот путь сюда".


"Это было серьезно, но мы не вправе это обсуждать".


Босх сунул руку во внутренний карман пиджака и сделал вид, что не нашел того, что искал. Затем он похлопал себя по другим карманам.


"У вас нет сигаретки, которую я мог бы одолжить, не так ли, мистер Дэнбери?" он спросил.


"Нет, не кури", - сказал Дэнбери. "Прости".


Он указал на нож.


"Ну, я получу это обратно?" он спросил. "Вероятно, это стоит больше того, что я за это заплатил. Люди собирают их".


"Так я слышал", - сказал Босх. "Детектив Лурдес даст вам свою визитку. Ты можешь уточнить у нее через несколько недель насчет того, чтобы вернуть это. Могу я спросить тебя кое о чем? Почему у тебя был нож?"


"Ну, если честно, у меня есть шурин, который в прошлом военный, и он коллекционирует такого рода вещи. Я подумала, что, возможно, было бы неплохо иметь какую-то защиту, но, думаю, в основном я получила ее, чтобы произвести на него впечатление. Я заказала его и сначала хранила в своем ночном столике. Но потом я понял, что это было глупо. Это может закончиться тем, что одному из детей будет больно. Поэтому я положил его в бардачок. На самом деле я забыл об этом, пока однажды не сел в машину и не увидел, что коробка открыта. Я проверил, и нож исчез."


"Что-нибудь еще принято?" - Спросила Лурдес.


"Нет, только нож", - сказал Дэнбери. "Это была единственная ценная вещь во всей машине".


Босх кивнул, затем повернулся и бросил взгляд на дом через улицу.


"Куда переехал помощник шерифа?" он спросил.


"Я не знаю", - сказал Дэнбери. "На самом деле мы не были друзьями. Я думаю, это могла быть Сими Вэлли ".


Босх кивнул. Они узнали все, что могли, о ноже от Дэнбери, и он, похоже, прошел тест на дымность. Он решил задать дверной косяк - вопрос, который мог привести к сердитому окончанию добровольного разговора.


"Не могли бы вы рассказать нам, где вы были вчера около обеда?" он спросил.


Дэнбери на мгновение неловко посмотрел на них, а затем расплылся в неловкой улыбке.


"Эй, да ладно, что это такое?" - спросил он. "Меня в чем-то подозревают?"


"Это обычный вопрос", - сказал Босх. "Нож был обнаружен во время вчерашней кражи со взломом около полудня. Это просто сэкономило бы нам немного времени, если бы ты мог сказать нам, где ты был. Таким образом, наш босс не увидит, что этого нет в отчете, и отправит нас обратно беспокоить вас ".


Дэнбери потянулся назад и положил руку на дверную ручку. Он был близок к тому, чтобы покончить со всем и хлопнуть перед ними дверью.


"Я был здесь весь день", - коротко сказал он. "За исключением того случая, когда я около одиннадцати отвезла двух своих детей домой, больных, из школы к врачу. Все это можно легко проверить. Что-нибудь еще?"


"Нет, сэр", - сказал Босх. "Спасибо, что уделили мне время".


Лурдес вручила Дэнбери визитную карточку и последовала за Босхом с крыльца. Они услышали, как за ними резко закрылась дверь.


Они поехали обратно к автостраде и остановились на проходной у заведения быстрого питания, чтобы Босх мог перекусить, пока они едут на юг. Лурдес сказала, что поела раньше и скончалась. Сначала они не говорили об интервью. Босх хотел подумать о разговоре с Дэнбери, прежде чем обсуждать его. Как только они оказались на 5-м и Лурдес открыла окна, чтобы выветрить запах фаст-фуда, он поднял этот вопрос.


"Итак, что ты думаешь о Дэнбери?" он спросил.


Лурдес закрыла окна.


"Я не знаю", - сказала она. "Я надеялся, что он знает, кто взял нож. Нам нужно просмотреть отчет шерифа, просто чтобы узнать, смотрели ли они на кого-нибудь ".


"Так ты не думаешь, что он сообщил о краже в качестве прикрытия?"


"Сообщил о краже, а затем два года спустя начал насиловать людей в Сан-Фернандо? Я не думаю, что это охота ", - сказала Лурдес.


"Сообщения об изнасилованиях начались два года спустя. Как мы знаем от звонивших прошлой ночью, вероятно, были и другие изнасилования. Они могли бы начать раньше ".


"Верно. Но я не вижу Дэнбери. Его послужной список чист. Он не соответствует профилю. Не курит. Женат, имеет детей."


"Ты сказала, что профилировщики не всегда правы", - напомнил ей Босх. "У него свободное время на обед, он работает дома и с детьми в школе".


"Но не вчера. Он дал нам алиби, которое мы могли легко проверить у врача и в школе. Это не он, Гарри."


Босх кивнул. Он согласился, но посчитал, что было бы неплохо поиграть в адвоката дьявола, чтобы избежать туннельного мышления.


"Это все еще странно, когда думаешь об этом", - сказала Лурдес.


"Подумать о чем?" - Спросил Босх.


"Как нож, украденный здесь, в голубоглазой Санта-Кларите, попадает к белому парню в масках, который охотится за латиноамериканками в Сан-Фернандо".


"Да. Мы говорили о расовой стороне этого. Может быть, сейчас нам стоит ударить по этому вопросу сильнее ".


"Да, как?"


"Возвращайся в полицию Лос-Анджелеса. Вероятно, в Foothill и Mission хранятся досье на расистские угрозы, аресты и тому подобное. Может быть, мы придумаем какие-нибудь имена ".


"Хорошо, я могу это сделать".


"Понедельник. Возьми на завтра выходной ".


"Планирую это".


Но он знал, что она вызвалась связаться с подразделениями полиции Лос-Анджелеса из-за враждебного отношения к Босху в некоторых кругах департамента. Она хотела убедиться, что получила доступ к файлам полиции Лос-Анджелеса и не попалась на удочку из-за того, что у кого-то был зуб на Босха.


"Где ты живешь, Белла?" он спросил.


"Чатсуорт", - сказала она. "У нас есть дом недалеко от Виннетки".


"Мило".


"Нам это нравится. Но это везде одно и то же. Это все из-за школ. У нас хорошие школы ".


Босх догадался по фотографиям, которые он видел прикрепленными к разделительной стене, что Родриго было не более трех лет. Лурдес уже беспокоился о своем будущем.


"У меня есть девятнадцатилетняя девушка", - сказал он. "Девушка. В ее жизни было несколько тяжелых ударов. Потеряла свою мать молодой. Но она прошла через это. Дети замечательные, пока дома их подталкивают в правильном направлении ".


Лурдес просто кивнула, и Босх почувствовал себя дураком, раздавая ненужные и очевидные советы.


"Родриго - фанат "Доджерс"?" - спросил он.


"Он немного молод, но он будет таким", - сказала она.


"Тогда это ты. Ты сказал, что Беатрис размахивала метлой, как Адриан Гонзалес ".


Гонсалес был любимцем фанатов, особенно среди латиноамериканской фанатской базы.


"Да, нам нравится ходить в ущелье Чавес и смотреть Гонзо".


Босх кивнул и сменил тему, вернувшись к работе.


"Итак, ничего ценного в звонках этим утром?"


"Ничего. Ты был прав. Я не думаю, что что-то получится, и теперь этот парень знает, что мы соединили точки. Зачем торчать здесь?"


"Я даже не добрался до своей стопки. Может быть, нам повезет".


Вернувшись в участок, Босх, наконец, покопался в своей стопке чаевых и телефонных сообщений. Следующие шесть часов он потратил на то, чтобы разобраться с этим, делая звонки и задавая вопросы. Как и в случае с Лурдесом, в итоге ему нечем было похвастаться, кроме укрепления его веры в то, что люди опустятся на самые низкие уровни, если представится подходящая возможность. Они пытались поймать серийного насильника, который, согласно профилю, превращался в убийцу, а люди использовали ситуацию, чтобы свести счеты и поиметь своих врагов.


22


Воскресенье ничем не отличалось. По прибытии его встретили новой порцией чаевых при звонке. Он быстро просмотрел их в своем кабинете, сначала выделив звонки только на испанский и положив их на стол Лурдес, чтобы она разобралась с ними на следующий день. Затем он ответил на оставшиеся чаевые звонками, когда это было необходимо, и мусорным ведром, когда это было оправдано. К полудню он выполнил задание, и у него была только одна потенциально жизнеспособная зацепка, подтверждающая его усилия.


Зацепка поступила от анонимной звонившей женщины, которая сообщила, что видела мужчину в маске, бегущего по Седьмой улице в сторону Маклая вскоре после 12 часов дня в пятницу. Она отказалась назвать свое имя и позвонила по мобильному телефону с заблокированным номером. Она сказала оператору, что ехала на запад по седьмой авеню, когда увидела мужчину в маске. Он бежал на восток по противоположной стороне улицы и остановился в какой-то момент, чтобы попробовать дверные ручки трех машин, припаркованных вдоль Седьмой. Когда он не смог открыть эти машины, он продолжил бежать к Маклаю. Звонившая сказала, что потеряла мужчину из виду после того, как прошла мимо него.


Босх был заинтригован сообщением, потому что время обнаружения совпало с попыткой нападения на Беатрис Саагун всего в нескольких кварталах отсюда. Что еще больше подтолкнуло к легитимности, так это то, что звонивший описал маску, которую носил бегун, как черную с зелено-красным рисунком. Это соответствовало описанию Саагун маски, которую носил ее потенциальный насильник, и эти описания не были обнародованы в средствах массовой информации.


Что беспокоило Босха в этой наводке, так это то, почему подозреваемый не снял маску, убегая из дома Саагуна. Бегущий человек в маске привлек бы гораздо больше внимания, чем просто бегущий человек. Гарри подумал, что, возможно, мужчина все еще был дезориентирован после удара Саагуна метлой. Другой причиной могло быть то, что он был известен людям в том районе и хотел скрыть свою личность.


Звонивший ничего не сказал о том, были ли на мужчине перчатки, но Босх предположил, что если он не снимал маску, то не снимал и перчатки.


Босх встал со своего рабочего кресла и принялся расхаживать по крошечному детективному бюро, обдумывая информацию и то, что она могла означать. Сценарий, о котором сообщил анонимный звонивший, предполагал, что Вырезатель экрана пытался найти незапертую машину, которую он мог бы украсть, чтобы скрыться. Это наводило на мысль, что у него не было автомобиля для побега или тот, который у него был, по какой-то неизвестной причине стал недоступен для него. Эта идея заинтриговала Босха больше всего. Предыдущие нападения, приписываемые The Screen Cutter, по-видимому, были тщательно спланированы и поставлены хореографом. Побег всегда является важной частью любого плана. Что случилось с машиной для побега? Был ли сообщник, который запаниковал и сбежал? Или была другая причина для побега пешком?


Второй проблемой была маска. Звонивший сказал, что подозреваемый бежал в сторону Маклай, торговой улицы, вдоль которой расположены небольшие магазины и рестораны в стиле мам-энд-поп. В полдень в пятницу автомобилисты и пешеходы были бы на Маклая, и появление человека в маске мексиканской борьбы было бы замечено многими. И все же это был пока единственный совет, в котором упоминался бегущий человек. Это подсказало Босху, что Резчик экрана снял маску как раз в тот момент, когда он дошел до угла и либо повернул на Маклая, либо пересек его.


Босх знал, что ответы на свои вопросы он не найдет, расхаживая по детективному бюро. Он вернулся к своему столу и взял со стола ключи и солнцезащитные очки.


Выходя из бюро, он чуть не столкнулся с капитаном Тревино, который был в коридоре.


"Привет, Кэп".


"Гарри, куда ты направляешься?"


"Собираюсь перекусить".


Босх продолжал идти. Возможно, он намеревался пообедать, пока его не было дома, но он не был заинтересован в том, чтобы делиться своим настоящим предназначением с Тревино. Если бы анонимная наводка превратилась в законную зацепку, он бы сообщил боссу. Он прибавил скорость, чтобы оказаться у боковой двери участка до того, как Тревино проверит табло посещаемости в бюро и увидит, что Босх в очередной раз не зарегистрировался ни при входе, ни при выходе.


Ему потребовалось три минуты, чтобы доехать до угла Маклая и Седьмой. Босх припарковал свой взятый напрокат "Чероки" и вышел. Он остановился на углу и огляделся. Это было пересечение коммерческой и жилой зон. Маклай был окружен небольшими предприятиями, магазинами и ресторанами. Вдоль седьмой улицы выстроились небольшие закрытые объекты, которые должны были быть домами на одну семью. Но Босх знал, что многие из этих домов принадлежали нескольким семьям, и еще больше людей жило в незаконно переоборудованных гаражах.


Он заметил мусорный бак на углу, и ему в голову пришла идея. Если бы Монтажер экрана снял свою маску и перчатки, когда добрался до Маклая, сохранил бы он их? Будет ли он носить их в руках или распихает по карманам? Или он бросил бы их? Было известно, что он имел доступ к другим маскам и использовал их в своих преступлениях. Сбросить борцовскую маску и перчатки было бы разумным шагом, как только он оказался на оживленной торговой улице.


Босх подошел к мусорному ведру и поднял крышку. Прошло немногим более сорока восьми часов с момента попытки нападения на Беатрис Саагун. Босх сомневался, что город опустошил банку за это время, и он был прав. На Маклае были напряженные выходные, и мусорное ведро было почти полным. Босх достал из кармана куртки пару латексных перчаток, затем снял куртку и повесил ее на спинку ближайшей автобусной скамейки. Затем он надел перчатки, закатал рукава и приступил к работе.


Это был отвратительный процесс, когда банка была в основном заполнена гниющей пищей и иногда одноразовыми детскими подгузниками. Также оказалось, что в какой-то момент в выходные кого-то вырвало прямо в емкость. Ему потребовалось целых десять минут, чтобы тщательно докопаться до сути. Он не нашел ни маски, ни перчаток.


Не растерявшись, Босх подошел к следующему мусорному баку в двадцати ярдах дальше по Маклей и начал тот же процесс. Без куртки на нем был виден значок на поясе, и это, вероятно, останавливало владельцев магазинов и прохожих от вопросов, что он делает. За второй банкой он привлек внимание семьи, которая ужинала у витрины такерии в десяти футах от него. Босх пытался вести поиск, позиционируя свое тело как невидимое для них. Во второй банке было больше того же мусора, но он попал в платную грязь на полпути раскопок. Там, среди обломков, была черная кожаная борцовская маска с зелено-красным рисунком.


Босх вылез из банки, снял перчатки и бросил их на землю рядом с мусорным баком. Затем он достал свой мобильный телефон и сделал несколько фотографий маски на месте в банке. После документирования находки он позвонил в комнату связи SFPD и сказал ответственному офицеру, что ему нужно вызвать команду по сбору улик из Департамента шерифа, чтобы забрать маску из мусорного бака.


"Ты не можешь упаковать это и пометить самостоятельно?" спросил офицер.


"Нет, я не могу упаковать это и пометить", - сказал Босх. "Внутри маски и, возможно, снаружи будут генетические доказательства. Я хочу разобраться с этим по порядку, чтобы какой-нибудь адвокат в будущем не смог сказать присяжным, что я все сделал неправильно и испортил дело. Хорошо?"


"Хорошо, хорошо, я просто спросил. Мне нужно, чтобы капитан Тревино подписал это, а затем я позвоню шерифу. Это может занять некоторое время ".


"Я буду здесь ждать".


Какое-то время оказалось тремя часами. Босх терпеливо ждал, потратив часть времени на разговор с Лурдес, когда она позвонила ему после того, как он отправил ей смс с фотографией маски. Это была хорошая находка, которая помогла бы привнести новое измерение в их понимание трафаретной резки. Они также согласились, что внутри маски, несомненно, будет генетический материал, который может быть связан с насильником. В этом отношении это было бы похоже на сперму, собранную в трех других нападениях: четкая связь, но только если подозреваемый был идентифицирован. Босх сказал, что он надеется, что у них все получится лучше и что на обработанной коже маски останутся отпечатки пальцев, когда маску наденут и отрегулируют. Отпечаток пальца был бы совершенно новым ракурсом. У трафаретного резака, возможно, никогда не было ДНК-типизации, но у него могли быть отпечатки пальцев. Для получения водительских прав в Калифорнии требовался отпечаток большого пальца. Если бы на маске был отпечаток большого пальца, они могли бы быть при деле. Босх работал с полицией Лос-Анджелеса над случаями, когда отпечатки были сняты с кожаных пальто и ботинок. Не стоило надеяться, что маска может стать решающим фактором.


"Ты молодец, Гарри", - сказала Лурдес. "Теперь я жалею, что не работаю сегодня".


"Все в порядке", - сказал Босх. "Мы оба сейчас занимаемся этим делом. Мой подарок - это твой подарок, и наоборот ".


"Что ж, такое отношение сделает капитана Тревино счастливым".


"Это то, к чему мы все стремимся".


Она смеялась, когда они разъединились.


Босх вернулся к ожиданию. Неоднократно в течение дня ему приходилось отгонять пешеходов, стремившихся использовать мусорное ведро по его общественному назначению. Единственный случай, когда кто-то прошел мимо него, был, когда он вспомнил, что оставил свою спортивную куртку на автобусной скамейке на углу, и вернулся, чтобы забрать ее. Когда он обернулся, он увидел, как женщина, которая толкала детскую коляску, бросила что-то в контейнер с маской. Она появилась из ниоткуда, и Босх опоздал остановить ее. Он ожидал найти еще один одноразовый подгузник, когда вернется, но вместо этого обнаружил недоеденный рожок мороженого, размазанный прямо по маске.


Ругаясь про себя, Босх снова надел латекс, протянул руку и стряхнул с маски тающую шоколадную массу. Когда он это сделал, он увидел единственную перчатку, очень похожую на ту, что была на нем под маской. Это снизило уровень его разочарования, но не намного.


Судебно-медицинская команда из двух человек из Департамента шерифа прибыла почти в 4 часа дня, и они, похоже, были не слишком довольны вызовом в воскресенье днем или тем фактом, что им придется работать в мусорном баке. Босх был непримирим и попросил их сфотографировать, составить карту и собрать доказательства. Этот процесс, который включал в себя высыпание всего содержимого банки на пластиковые листы и последующее изучение каждого кусочка перед перекладыванием его на второй лист, занял почти два часа.


В конце концов, маска и две перчатки были найдены и доставлены в лабораторию шерифа для анализа по всем линиям улик. Босх просил поторопиться, но ведущий судебно-медицинский эксперт просто кивнул и улыбнулся, как будто имел дело с наивным ребенком, который думал, что он первый в очереди в жизни.


Босх вернулся в детективное бюро в семь и не увидел никаких признаков капитана Тревино. Дверь в его кабинет была закрыта, а окно с фрамугой затемнено. Босх сел в своем кабинете и напечатал отчет о находке маски и перчаток и анонимной наводке, которая привела к ним. Затем он распечатал две копии, одну для своего дела и одну для капитана.


Он вернулся к компьютеру и заполнил дополнительную форму запроса на лабораторную, которая будет отправлена в лабораторию шерифа Калифорнийского государственного университета в Лос-Анджелесе и послужит средством удвоения запроса на срочную проверку. Время было выбрано удачно. Курьер из лаборатории еженедельно заезжал в полицию Сан-Франциско по понедельникам, чтобы отвезти и забрать улики. Просьба Босха о срочности поступила бы в лабораторию к следующему полудню, даже если бы судебно-медицинский эксперт, собиравший улики, не передал его устную просьбу. В запросе Bosch попросил провести полное обследование маски изнутри и снаружи на предмет отпечатков пальцев, волос и всего другого генетического материала. Кроме того, он попросил лабораторию проверить внутреннюю часть латексных перчаток на наличие аналогичных доказательств. Он сослался на тот факт, что расследованием было дело о серийном преступнике, в качестве причины для ускорения анализа. Он написал: "Этот преступник не прекратит свой террор и насилие в отношении женщин, пока мы его не остановим. Пожалуйста, поторопись с этим ".


На этот раз он распечатал три копии своей работы - одну для своего личного дела, одну для Тревино и третью для курьера лаборатории. После того, как Босх сдал третий экземпляр в отдел контроля вещественных доказательств, он был готов отправиться домой. Он провел отличный день и вырвался вперед с маской и перчатками. Но вместо этого он направился обратно в свою каморку, чтобы перекладывать дела и потратить немного времени на расследование дела Вэнса. Благодаря доске посещаемости он знал, что Тревино давно расписался на этот день и что ему не нужно беспокоиться о том, что его обнаружат.


Босх был заинтригован историей, которую рассказал ему Халли Льюис о Доминике Сантанелло, который был вовлечен в движение "Прайд Чикано" во время тренировки в Сан-Диего. Особенно заслуживает внимания его описание парка под эстакадой автострады. Босх взглянул на это с нескольких сторон в Google и вскоре уже просматривал фотографии и карту места под названием парк Чикано, которое находилось под автострадой 5 и съездом на мост, пересекающий залив Сан-Диего на остров Коронадо.


На фотографиях парка видны десятки фресок, нарисованных на каждом бетонном столбе и подпорке, поддерживающих подвесную автостраду и мост. На фресках изображены религиозные аллегории, культурное наследие и выдающиеся личности из движения "Гордость Чикано". На одной колонне была нарисована фреска, которая ознаменовала основание парка в апреле 1970 года. Босх понял, что Сантанелло к тому времени был во Вьетнаме, а это означало, что его связь с женщиной, которую Льюис назвал Габриэлой, началась до того, как парк был официально одобрен городом и посвящен.


Фреска, на которую он смотрел, перечисляла художников-основателей парка внизу. Список был длинным, и краска поблекла. Имена исчезли за клумбой с цинниями, которые венком опоясывали нижнюю часть колонны. Босх не увидел имени Габриэла, но понял, что на столбе были имена, которые он не мог разобрать.


Он закрыл фотографию и потратил следующие двадцать минут на поиск в Интернете лучшего ракурса на колонне или раннего снимка, сделанного до того, как цветочный венок вырос, скрыв имена. Он ничего не нашел и был расстроен. Не было никакой гарантии, что Габриэла вообще будет указана на фреске, но он знал, что ему нужно будет остановиться в парке и проверить, когда он поедет в Сан-Диего, чтобы найти записи о рождении девочки 1970 года, отца которой звали Доминик Сантанелло.


После совместного обеда и ужина в Art's Deli в Студио-Сити Босх поздно вечером добрался до Вудро Вильсон Драйв. Он припарковался, как обычно, за поворотом, а затем пошел обратно к своему дому. Он вытащил из почтового ящика недельную посылку, включая маленькую коробочку, в которую тоже было что-то засунуто.


Он зашел в дом и бросил конверты на обеденный стол, чтобы разобраться с ними позже. Но он открыл коробку и нашел GPS-детектор / глушитель, который он заказал.


Он достал из холодильника пиво и снял куртку, прежде чем отнести устройство в кресло с откидной спинкой перед телевизором в гостиной. Обычно он поставил бы диск, но он хотел проверить новости и посмотреть, продолжают ли они выкладывать историю с вырезанием экрана.


Он включил пятый канал, потому что это был местный независимый канал, который уделял внимание новостям за пределами Голливуда. В пятницу, когда проходила пресс-конференция, Босх видел у полицейского участка фургон для журналистов с цифрой 5 на боку.


Новости уже шли полным ходом, когда он включил телевизор. Он начал читать инструкцию, которая прилагалась к устройству GPS, и держал одно ухо на телевизоре.


Он был на полпути к изучению того, как идентифицировать GPS-трекер и глушить его сигнал, когда его внимание привлек гул ведущего новостей.


"... Вэнс сыграл важную роль в разработке стелс-технологий".


Он поднял глаза и увидел на экране фотографию гораздо более молодой Уитни Вэнс, а затем она исчезла, и ведущий перешел к следующему сюжету.


Босх наклонился вперед в своем кресле, полностью насторожившись. Он схватил пульт и переключился на 9 канал, но там ничего не было по Вэнсу. Босх встал и подошел к ноутбуку на обеденном столе. Он зашел на главную страницу Los Angeles Times. Верхний заголовок гласил:


Репортаж: Миллиардер Уитни Вэнс умирает из-за Стил


Магнат также оставил след в авиации


История была короткой, потому что информации было мало. Там просто говорилось, что Aviation Week сообщает на своем веб-сайте, что Уитни Вэнс скончалась после непродолжительной болезни. В отчете цитировались неназванные источники и не приводилось никаких подробностей, кроме того, что Вэнс мирно скончался в своем доме в Пасадене.


Босх захлопнул ноутбук.


"Черт возьми", - сказал он.


Отчет в Times даже не подтвердил сообщение в Aviation Week. Босх встал и прошелся по гостиной, не уверенный, что он может сделать, но чувствуя некоторую вину и не доверяя сообщению о том, что Вэнс мирно скончался в своем доме.


Когда он вернулся к обеденному столу, он увидел визитную карточку, которую дал ему Вэнс. Он достал свой телефон и набрал номер. На этот раз на него был дан ответ.


"Привет?"


Босх знал, что голос не принадлежал Уитни Вэнс. Он ничего не сказал.


"Это мистер Босх?" - спросил я.


Босх поколебался, но затем ответил.


"Кто это?"


"Это Слоан".


"Он действительно мертв?"


"Да, мистер Вэнс скончался. И это означает, что в ваших услугах больше не нуждаются. До свидания, мистер Босх".


"Вы убили его, ублюдки?"


Слоан повесила трубку на середине вопроса. Босх почти нажал на кнопку повторного набора, но знал, что Слоан не ответит на звонок. Номер скоро исчезнет, как и связь Босха с империей Вэнса.


"Черт возьми", сказал он снова.


Его слова эхом разнеслись по пустому дому.


23


Босх полночи не спал, переключаясь с CNN на Fox News, а затем онлайн на веб-сайт Times, надеясь получить последние новости о смерти Уитни Вэнс. Но он ушел разочарованным в предполагаемом круглосуточном цикле новостей. Не было никаких обновлений о причине или деталях смерти. Все, что сделала каждая организация, это добавила предысторию, откопав старые клипы и добавив их в конец очень скудно освещаемых новостей о смерти. Примерно в 2 часа ночи CNN повторил интервью 1996 года, которое Ларри Кинг дал Вэнсу по поводу публикации его книги. Босх посмотрел этот фильм с интересом, потому что в нем была показана гораздо более энергичная и привлекательная версия Вэнса.


Через некоторое время после этого Босх заснул в кожаном кресле перед телевизором, рядом с ним на столе стояли четыре пустые бутылки. Телевизор все еще был включен, когда он проснулся, и первое изображение, которое он увидел, был фургон коронера, выезжающий из ворот поместья Вэнсов в Сан-Рафаэле и проезжающий мимо камеры. Затем камера зафиксировала закрывающиеся черные стальные ворота.


На видео на улице было темно, но отметки о времени не было. Поскольку Вэнсу предстояло получить VIP-обслуживание в офисе коронера, Босх предположил, что тело не забирали до середины ночи после тщательного расследования, в котором должны были участвовать детективы из полицейского управления Пасадены.


В Лос-Анджелесе было 7 утра, и это означало, что восточные СМИ уже были в курсе истории с Вэнсом. Ведущий CNN передал историю финансовому репортеру, который рассказал о контрольном пакете акций Вэнса в компании, основанной его отцом, и о том, что может произойти теперь, когда он умер. Репортер сказал, что у Вэнса не было "известных наследников", и поэтому остается выяснить, какие инструкции он оставил в своем завещании относительно распределения своего богатства и авуаров. Репортер намекнул, что в завещании могут быть сюрпризы. Он добавил, что с адвокатом Вэнса по завещанию, адвокатом Сенчури Сити по имени Сесил Доббс, не удалось связаться для комментариев из-за раннего часа в Лос-Анджелесе.


Босх знал, что ему нужно ехать в Сан-Фернандо, чтобы продолжить работу с последними советами по звонкам и подсказками по делу Screen Cutter. Он медленно поднялся с кожаного кресла, почувствовав, как его спина протестует в полудюжине мест, и направился в свою спальню, чтобы принять душ и подготовиться к предстоящему дню.


Душ заставил его почувствовать себя бодрым - по крайней мере, временно. Одеваясь, он понял, что ужасно проголодался.


На кухне он сварил половину кофейника кофе, а затем начал искать что-нибудь поесть. Поскольку его дочь больше не жила в доме, Босх перестал следить за тем, чтобы шкафы и холодильник были заполнены. Все, что он нашел, это коробку с вафлями Eggo в морозилке, в которой лежали два последних солдата, у которых были ожоги от заморозки. Босх положил их оба в тостер и надеялся на лучшее. Он проверил шкафы и холодильник во второй раз и нигде не нашел ни сиропа, ни сливочного масла, ни даже арахисового масла. Он собирался оставить вафли сухими.


Он взял кофе в кружке, оставшейся со времен его работы в отделе убийств полиции Лос-Анджелеса. По окружности было напечатано: "Наш день начинается, когда заканчивается твой день". И он узнал, что употребление вафель без сиропа или других добавок сделало их портативными. Он сел за обеденный стол и съел их руками, одновременно разбирая почту, которая скопилась на столе. Это был простой процесс, потому что четыре из каждых пяти сообщений были нежелательной почтой, которую он мог легко идентифицировать, не открывая их. Он сложил это в стопку слева, а почту, которую ему предстояло вскрыть и разобраться с ней, - справа. Сюда входили фрагменты корреспонденции, адресованные его соседям, но по ошибке засунутые в его коробку.


Он уже наполовину разбирался со стопкой, когда наткнулся на плотный манильский конверт размером 8 х 5 дюймов с тяжелым предметом внутри. Обратного адреса не было, а его собственный адрес был нацарапан нетвердой рукой. На конверте был почтовый штемпель Южной Пасадены. Он открыл его и вытащил предмет, золотую ручку, которую он сразу узнал. Теперь на нем была шапка, но он знал, что это Уитни Вэнс. Там также были два отдельно сложенных листка канцелярских принадлежностей бледно-желтого цвета высокого качества. Босх развернул первый и обнаружил, что смотрит на написанное от руки письмо к нему от Уитни Вэнс. Внизу на почтовом бланке было напечатано имя Вэнса и адрес на Сан-Рафаэль-авеню.


На письме стояла дата предыдущей среды. На следующий день после того, как Босх отправился в Пасадену на встречу с Вэнсом.


Детектив Босх,


Если вы читаете это, значит, моей самой верной и доверенной Иде удалось передать вам этот конверт. Я доверяю тебе, как доверял ей на протяжении многих десятилетий.


Было приятно познакомиться с вами вчера, и я чувствую, что вы благородный человек, который будет поступать правильно при любых обстоятельствах. Я рассчитываю на твою честность. Что бы со мной ни случилось, я хочу, чтобы ты продолжал свои поиски. Если есть наследник того, что у меня есть на этой земле, то я хочу, чтобы у этого человека было то, что принадлежит мне.Я хочу, чтобы ты нашел этого человека, и я верю, что ты найдешь. Это дает старику чувство искупления - знать, что он наконец поступил правильно.


Будь в безопасности. Будьте бдительны и решительны.


Уитни П. Вэнс


5 октября 2016


Босх перечитал письмо, прежде чем развернуть второй документ. Оно было написано от руки теми же дрожащими, но разборчивыми каракулями, что и первое.


Уитни Вэнс Последняя


Воля и завещание


5 октября 2016


Я, Уитни Вэнс, из Пасадены, округ Лос-Анджелес, Калифорния, пишу это Завещание от руки, чтобы заявить о своих желаниях распорядиться своим имуществом после моей смерти. На дату составления этого завещания я нахожусь в здравом уме и полностью способен сам решать свои дела. Я не женат. Этим Завещанием я недвусмысленно отзываю все предыдущие, предшествующие завещания и дополнения, объявляя все без исключения недействительными.


В настоящее время я воспользовался услугами Иеронимуса Босха по расследованию, чтобы установить местонахождение моего потомства и наследника моего тела, зачатого весной 1950 года Вибианой Дуарте и рожденного от нее в надлежащее время. Я поручил мистеру Босху выдвинуть наследника моего тела с разумно достаточными генеалогическими и научными доказательствами наследственности и генетического происхождения, чтобы наследник моего тела мог получить мое имущество.


Я назначаю Иеронимуса Босха единственным исполнителем этого моего завещания. От исполнителя моей воли мистера Боши не потребуется никаких залогов или другого обеспечения. Он заплатит мои справедливые долги и обязательства, которые будут включать в себя разумно щедрую плату за его услуги.


Иде Таунс Форсайт, моему секретарю, другу и наперснице на протяжении 35 лет, я дарю, разрабатываю и завещаю 10 000 000,00 долларов США (десять миллионов долларов США) вместе с моей благодарностью за ее верную службу, советы и дружбу.


Наследнику моего тела, моему потомству, моему генетическому потомку и последнему в моей родословной я дарю, разрабатываю и завещаю все оставшееся от меня имущество, в полном объеме, любого, всего и независимо от вида и характера, которое должно включать все мои банковские счета, все мои акции, облигации и деловые интересы, мои дома и всю мою недвижимость в fee simple, а также все мое личное имущество, скарб и движимое имущество. В частности, наследнику моего тела я завещаю ручку, которой написано это Завещание. Оно сделано из золота, добытого нашими предками, и передается из поколения в поколение, чтобы иметь и хранить, пока не перейдет к последующим поколениям нашей крови.


Сделано моей собственной рукой


Уитни П. Вэнс


5 октября 2016 года, в 11:30 утра по тихоокеанскому стандартному времени


Босх был ошеломлен тем, что оказалось у него в руках. Он перечитал завещание, и это не уменьшило его удивления. У него был документ, который, по сути, стоил миллиарды долларов, документ, который мог изменить курс гигантской корпорации и отрасли, не говоря уже о жизни и семье ничего не подозревающей женщины, родившейся сорок шесть лет назад от отца, которого она никогда не знала.


То есть, если бы она была все еще жива и Босх смог бы ее найти.


Босх прочитал первое письмо в третий раз и принял обвинение Уитни Вэнс близко к сердцу. Он был бы бдителен и решителен.


Он сложил два документа и вернул их в конверт. Он на мгновение взвесил тяжелую ручку в руке, а затем тоже положил ее обратно в конверт. Он понял, что в какой-то момент произойдет процесс аутентификации, и он, возможно, уже повредил его своим обращением с канцелярскими принадлежностями. Он отнес конверт на кухню и нашел большой закрывающийся пластиковый пакет, чтобы сохранить его.


Босх также знал, что должен беречь посылку. Он подозревал, что снаружи будет много сил, стремящихся уничтожить это. Эта мысль напомнила ему о том, как умер Говард Хьюз и всплыли различные завещания. Он не помнил, как решалось дело о завещании, но он помнил многочисленные претензии на состояние. То же самое могло быть в случае с Вэнсом. Босх знал, что ему нужно сделать копии документов в конверте, а затем спрятать оригиналы в своем банковском сейфе.


Босх вернулся в гостиную и выключил телевизор, чтобы позвонить. Он нажал на быстрый набор номера мобильного телефона Микки Халлера, и его сводный брат снял трубку после одного гудка.


"Как дела, Брохайм?"


"Вы мой адвокат?"


"Что? Конечно, я сожалею. Что ты сделал на этот раз?"


"Забавно. Но ты не поверишь в это. Ты садишься?"


"Я сижу на заднем сиденье "Линкольна", направляюсь повидаться со своей девушкой Кларой Фольц".


Перевод состоял в том, что Халлер направлялся в суд. Здание суда в центре города было официально известно как Центр уголовного правосудия имени Клары Шортридж Фольц.


"Ты слышал о смерти Уитни Вэнс?" - Спросил Босх.


"Да, я слышал что-то об этом по радио", - сказал Халлер. "Но какое мне дело до того, что какой-то миллиардер выбывает из колеи?"


"Что ж, у меня на руках его последняя воля и завещание. Он прислал это мне. В нем меня называют душеприказчиком, и я понятия не имею, что с этим делать ".


"Ты дергаешь меня за член, Брохайм?"


"Нет, брохайм. Я не дергаю тебя за член ".


"Где ты?"


"Домой".


"Держись".


Затем Босх услышал, как Халлер перенаправил своего водителя из центра города в Кауэнга-Пасс, где жил Босх. Затем он снова вышел на связь.


"Как, черт возьми, у тебя оказалось его завещание?"


Босх вкратце изложил ему суть дела Вэнса. Он также рассказал, что в этом случае он позвонил Халлеру, чтобы получить направление в частную лабораторию ДНК.


"Ладно, кто еще знает, что у тебя есть это завещание?" - Спросил Холлер.


"Никто", - сказал Босх. "На самом деле, кто-то мог бы. Это пришло по почте, и в письме Вэнса говорится, что он поручил это задание своему давнему секретарю. Но я не знаю, знала ли она, что было в посылке, которую она отправила. Она указана в завещании на сумму в десять миллионов."


"Это серьезная причина убедиться, что у нее есть к тебе завещание. Ты сказал, что это пришло по почте? Было ли это сертифицировано - вам нужно было расписываться за это?"


"Нет, это было засунуто в коробку со всей нежелательной почтой".


"Это было рискованно, но, возможно, это был лучший способ незаметно донести это до тебя. Передайте это секретарше, пусть она опустит это в почтовый ящик. Ладно, послушай, мне нужно закончить разговор, чтобы я мог попросить кого-нибудь принять мою явку в суд для предъявления обвинения. Но ты сиди смирно. Я направляюсь в твою сторону".


"У тебя все еще есть тот ксерокс в машине?"


"Конечно, хочу".


"Хорошо. Нам нужно сделать копии ".


"Определенно".


"Ты вообще что-нибудь знаешь о завещаниях и завещании, Мик?"


"Эй, братан, ты меня знаешь. Есть случай, будем путешествовать. Не имеет значения, что это за дело, я могу с ним справиться. И чего я не знаю, я могу привлечь кого-нибудь на помощь. Я буду там через тридцать".


Когда Босх положил трубку, он подумал, не совершил ли он серьезную ошибку, привлекая к делу адвоката Линкольна. Его интуиция подсказывала, что отсутствие у Халлера опыта в вопросах завещания и права наследования будет более чем компенсировано его уличным умом и юридической хитростью. Босх видел, как он работает, и знал, что у него есть то, что не приходит с обучением, независимо от школы или специальности. У него была глубокая пустота, которую он каким-то образом заполнил, выступив как Давид против мировых голиафов, будь то в форме власти государства или корпорации стоимостью в миллиард долларов. У Босха также не было сомнений в том, что Халлер прикрывает его спину. Он мог доверять ему. И у него росло чувство, что это может быть самой важной поддержкой, которую он получит в предстоящие дни.


Он посмотрел на часы и увидел, что уже почти девять, и Белла Лурдес должна быть на вокзале. Он позвонил, но она не ответила. Он предположил, что это потому, что она уже работала по телефонам, отвечая на пачку звонков, которые он оставил на ее столе. Он оставлял ей сообщение, в котором просил перезвонить ему, когда его ожидание звонка показало, что она уже это делает.


"Доброе утро", - сказал он.


"Доброе утро", - сказала она. "Где ты?"


"Я все еще дома. Сегодня тебе придется справляться со всем самостоятельно ".


Она застонала и спросила, почему.


"Кое-что всплыло по частному делу, над которым я работаю", - сказал он. "Это не может ждать".


"Тот, у кого все свидетельства о рождении?" она спросила.


"Как ты..."


Он вспомнил, как она разглядывала стопку копий, которые он положил на свой стол в кабинетике.


"Неважно", - сказал он. "Просто не упоминай об этом никому. Я должен вернуться через пару дней ".


"Через пару дней?" Лурдес воскликнула. "Гарри, пресловутое железо прямо сейчас горячо. Этот парень только что попытался нанести удар, впервые за восемь месяцев, о которых мы знаем. Теперь у нас есть маска. Кое-что происходит, и ты действительно нужен нам здесь ".


"Я знаю, я знаю. Но это другое дело не может ждать, и, похоже, мне придется ехать в Сан-Диего ".


"Ты убиваешь меня, Гарри. В чем дело?"


"Я не могу сказать тебе прямо сейчас. Когда я смогу, я сделаю это ".


"Это мило с твоей стороны. И это важнее, чем парень, который бегает здесь, наверху, и насилует мексиканских девушек ".


"Это не более важно. Но мы оба знаем, что Screen Cutter сейчас залег на дно из-за всего этого внимания. Если только он уже не раскололся. И если он это сделал, то мы в любом случае крутим наши колеса ".


"Ладно, хорошо, я дам знать кэпу, и я уверен, что он будет счастлив, если тебя не будет рядом. Последнее, чего он хочет, это чтобы ты все равно взломал эту штуку ".


"Ну вот и все".


"Нет, ты уходишь. Заканчиваю расследование ".


"Послушай, я не сбегаю. Это другое скоро прояснится. И я всего лишь на расстоянии телефонного звонка. На самом деле, есть кое-что, что я собирался сделать сегодня, но вместо этого тебе нужно сделать это сейчас ".


"И что это?"


"Звонивший, который привел меня к маске, сказал, что парень проверял двери машины, пока бежал".


"И что?"


"Итак, случилось что-то, что помешало его побегу".


"Да, Беатрис ударила его метлой".


"Нечто большее. Он потерял свою машину."


"Ты имеешь в виду, ты думаешь, что у него был водитель для побега? Возможно, мы ищем не одного подозреваемого. Разные маски, разные насильники, но работать вместе - это все?"


"Нет, ДНК принадлежит одному преступнику".


"Верно, забыл. Так ты думаешь, он насильник с водителем для побега?"


"Я думал об этом, но это маловероятно. Большинство серийных преступников - одиночки. Бывают исключения, но они редки. Большую часть времени ты действуешь в соответствии с процентами и выходишь вперед ".


"Хорошо, что потом?"


"Я думаю, тебе следует выйти и еще раз обыскать дом Беатрис. У вас, ребята, есть металлоискатель?"


"Металлоискатель? За что?"


"Задний двор у окна, через которое выпрыгнул сетчатый резак. Я думаю, возможно, он потерял ключи от своей машины для побега, когда вылетел через окно и ударился о землю. Там есть ложе из виноградных лоз и почвопокровный покров ".


"Верно, я видел".


"Это был панический шаг. Он дезориентирован ударом метлы, он роняет нож, выпрыгивает в окно и падает на землю. Его ключи могли улететь. Так что же он делает? Он не может сидеть там, глядя сквозь кусты и лианы. Он должен выбраться оттуда. Он просто начинает убегать ".


"Для меня это звучит как рискованный шаг".


"Может быть. Но этот парень - планировщик, и вот он был там, бежал по улице, пытаясь найти незапертую машину, чтобы разогнаться ".


"Это правда".


"В любом случае, что еще ты собираешься делать, весь день гоняться за советами по звонкам и внешностью?"


"Ну вот, ты снова переходишь черту. Но в твоих словах действительно есть смысл. И у них действительно есть металлоискатель на общественных работах для поиска подземных труб, кабелей и прочего. Однажды мы воспользовались этим, чтобы найти пистолет, который бандит завернул в пластик и закопал у себя на заднем дворе. Связала его с нападением со смертельным. Если Доквейлер там, он позволит нам этим воспользоваться. Если он в хорошем настроении."


"Хватай это и запускай по кустам и земляному покрову под этим окном".


"Ты не хватаешься за это. Это как газонокосилка. У него есть колеса ".


"Тогда возьми Систо с собой. Дай ему шанс искупить свою вину ".


"Искупить свою вину за что?"


"Я действительно не думаю, что его сердце было в этом на днях. Он присматривал за сценой для нас, все время играл на своем телефоне, не обращая внимания. Не его случай, не вложенный. Между нами говоря, его поиски были ленивыми. Нам повезло, что он нашел нож, не порезавшись им ".


"Но мы же не осуждаем, не так ли?"


"В прежние времена мы бы сказали, что такой парень, как этот, расческой не смог бы найти дерьмо в своих усах".


"Мы просто жестокие!"


"Я знаю, что я видел. Я рад, что работаю с тобой, а не с ним ".


Она сделала паузу, и Босх понял, что это для того, чтобы улыбнуться.


"Я думаю, что где-то здесь кроется комплимент", - сказала она тогда. "От великого Гарри Босха, не меньше. В любом случае, звучит как план. Я дам тебе знать ".


"Помни, если ты что-нибудь найдешь, ты должен мне пиво. Вам также следует спросить Систо об автомобильных кражах в пятницу из зоны два - по другую сторону Маклая. Может быть, Резчик экрана захватил вон ту машину ".


"Разве ты не полон идей сегодня".


"Да, вот почему я получаю большие деньги".


"И все из-за одного из звонков на горячую линию, которые, как ты клялся, были пустой тратой времени".


"Когда ты неправ, ты неправ, и я признаю, что был неправ".


"Вы услышали это здесь первыми, ребята".


"Я должен идти, Белла. Будь осторожен там ".


"Ты тоже - с каким бы сверхсекретным делом ты ни занимался".


"Вас понял".


Они разъединились.


24


Пока Холлер изучал письмо и завещание, которые Босх распаковал и разложил руками в перчатках на обеденном столе, Гарри работал за компьютером, проверяя, сможет ли он получить доступ к записям о рождении за 1970 год в округе Сан-Диего. Смерть Уитни Вэнс изменила правила игры. Он чувствовал более настоятельную необходимость разобраться с вопросом о наследнике. Ему нужно было перенести это на уровень ДНК. Ему нужно было найти дочь Доминика Сантанелло.


К сожалению, он обнаружил, что в Бюро записей актов гражданского состояния и статистики имеются цифровые записи, датируемые всего двадцатью четырьмя годами. Как и при поиске свидетельства о рождении Сантанелло, Босху пришлось бы вручную просмотреть физические записи и микрофильмы, чтобы найти жителя округа Сан-Диего, родившегося в 1970 году. Он записывал адрес Бюро на Роузкранс-стрит, когда Халлер завершил свою первую оценку двух документов.


"Это зашкаливает", - сказал он.


Босх посмотрел на него.


"Что такое?" он спросил.


"Каждая чертова деталь в этом", - сказал Халлер. "То, что у тебя здесь, - это голографическое завещание, хорошо? Это значит, что это было написано от руки. И я проверил по пути сюда. Голографические завещания принимаются в качестве юридических документов после проверки в Калифорнии ".


"Вэнс, вероятно, знал это".


"О, он многое знал. Вот почему он послал тебе ручку. Не по той дерьмовой причине, что указана в завещании. Он отправил это, потому что знал, что проверка - это ключ. Вы говорите, что когда вы встретились с ним на прошлой неделе в особняке, он был в здравом уме и теле - как он говорит здесь?"


"Это верно".


"И не проявляет никаких признаков болезни или угрозы здоровью?"


"Кроме того, что ты старая и хрупкая, ничего".


"Интересно, что тогда обнаружит коронер".


"Интересно, будет ли коронер вообще смотреть. Когда приходит восьмидесятипятилетний мужчина, они не собираются смотреть на него слишком долго и пристально. Восьмидесятипятилетние умирают. В этом нет никакой тайны ".


"Ты имеешь в виду, что вскрытия не будет?"


"Должно быть, но это не значит, что будет. Если полиция Пасадены подтвердит, что это произошло естественным путем, полного вскрытия может и не быть, если только при осмотре судмедэкспертом не будет получено видимых доказательств обратного ".


"Я думаю, мы увидим. У тебя есть связи в полиции Пасадены?"


"Нет. Ты?"


"Нет".


По прибытии водитель Халлера принес ксерокс / принтер из "Линкольна", затем вернулся, чтобы подождать за рулем. Халлер достал перчатки из картонной коробки, которую Босх поставил на стол. Он натянул пару и начал делать копии документов.


"Почему у вас здесь нет ксерокса?" он спросил, пока работал.


"Я сделал", - сказал Босх. "У меня была комбинация принтера и ксерокса, но Мэдди взяла ее с собой в школу. Не успел обзавестись другим ".


"Как у нее там дела внизу?"


"Хорошо. Как насчет Хейли?"


"Она тоже хороша. Полностью погружаюсь в это ".


"Это хорошо".


Последовало неловкое молчание. Обе их дочери - ровесницы и единственные двоюродные сестры друг друга - поступили в Университет Чепмена, но из-за разных специальностей и интересов у них не сложилась тесная связь, на которую надеялись их отцы. На первом курсе они делили комнату в общежитии, но на втором пути разошлись. Хейли осталась в общежитии, а Мэдди сняла дом с девушками с факультета психологии.


Сделав по меньшей мере дюжину копий завещания, Халлер перешел к письму, которое Вэнс написал Босху, и начал делать такое же количество копий.


"Почему так много?" - Спросил Босх.


"Потому что никогда не знаешь наверняка", - сказал Халлер.


Это был отказ от ответа, подумал Босх.


"Итак, что нам делать дальше?" он спросил.


"Ничего", - сказал Халлер.


"Что?"


"Ничего. На данный момент. Ничего публичного, ничего в судах. Мы просто затаимся и будем ждать ".


"Почему?"


"Ты продолжаешь работать над делом. Подтверди, что у Вэнса есть наследник. Как только мы получим это, мы увидим, кто делает ход, посмотрим, что делает корпорация. Когда они делают свой ход, мы делаем свой. Но мы делаем свой ход с позиции понимания того, что они задумали ".


"Мы даже не знаем, кто такие "они"."


"Конечно, хотим. Это все они. Это корпорация, совет директоров, сотрудники службы безопасности, это все они ".


"Ну, "они", возможно, наблюдают за нами прямо сейчас".


"Мы должны предположить, что это так. Но они не знают, что у нас здесь. Иначе эта посылка не пролежала бы в твоем почтовом ящике четыре дня ".


Босх кивнул. Это был хороший момент. Халлер указал на документы на столе, имея в виду два оригинала.


"Мы должны беречь это", - сказал он. "Любой ценой".


"У меня есть депозитная ячейка", - сказал Босх. "Студио Сити".


"Можешь поспорить, они уже знают это. Они, вероятно, знают о тебе все. Итак, мы делаем копии, и вы кладете копии в свой банковский ящик. Если они наблюдают за тобой, они подумают, что в этом и заключается завещание ".


"И где это будет на самом деле?"


"Ты что-нибудь придумаешь. Но не говори мне."


"Почему бы и нет?"


"На случай, если я получу приказ от судьи предъявить завещание. Если у меня этого нет и я не знаю, где это, я не смогу это произвести ".


"Умный".


"Нам тоже нужно добраться до Иды Форсайт. Если вы правы насчет того, что это она контрабандой доставила эти вещи на почту, тогда нам нужно зафиксировать ее историю в заявлении. Это будет частью цепочки подлинности. Нам понадобится подтверждение каждого нашего шага. Когда я, наконец, пойду с этим в суд, я не хочу, чтобы моя задница болталась на ветру ".


"Я могу раздобыть ее адрес. Если у нее есть водительские права."


Все еще в перчатках, Халлер взял золотую ручку.


"И это", - сказал он. "Ты уверен, что это то, что было у него на прошлой неделе?"


"Почти уверен. Я тоже видел это на фотографиях, на стене в особняке. Фотография, на которой он подписывает книгу Ларри Кингу ".


"Круто. Может быть, мы подадим на Ларри в суд для проверки - это попадет в пару заголовков. Нам также понадобится Ida, чтобы подтвердить это. Помните, проверка на всех уровнях. Его ручка, его подпись чернилами на ручке. Мы будем соответствовать этому. У меня есть лаборатория, которая сделает это - когда придет время ".


Закончив с копированием, Халлер начал сопоставлять документы, создав дюжину наборов из обоих.


"У тебя есть скрепки?" он спросил.


"Нет", - сказал Босх.


"У меня есть немного в машине. Ты берешь половину этого, и я возьму половину. Положите набор под матрас, в сейф. Не помешает иметь их во многих местах. Я сделаю то же самое ".


"Куда ты пойдешь отсюда?"


"Я иду в суд и веду себя так, будто ни хрена не смыслю во всем этом, пока вы не найдете и не подтвердите этого наследника".


"Когда я доберусь до нее, я скажу ей или подтвержду потихоньку?"


"Это должно быть твоим решением, когда ты достигнешь этой точки. Но что бы ты ни решил, помни, что секретность - это наше преимущество - на данный момент ".


"Понял".


Холлер подошел к входной двери и свистнул, чтобы привлечь внимание своего водителя. Он сделал ему знак зайти за принтером / ксероксом. Затем он вышел на крыльцо и посмотрел в обе стороны улицы, прежде чем вернуться.


Водитель вошел, отключил устройство от сети и обернул вокруг него шнур, чтобы он мог вынести его обратно, не споткнувшись об него. Холлер подошел к раздвижным стеклянным дверям в гостиной, чтобы полюбоваться видом на перевал Кауэнга.


"Твой вид спокойнее", - сказал он. "Много деревьев".


Халлер жил по другую сторону холма, откуда открывался беспрепятственный вид на Сансет-Стрип и бескрайние просторы города. Босх подошел и приоткрыл дверь на несколько футов, чтобы Халлер мог слышать нескончаемое шипение автострады у подножия перевала.


"Не так тихо", - сказал Босх.


"Звучит как океан", - сказал Халлер.


"Многие люди здесь говорят себе это. Для меня это звучит как автострада ".


"Знаешь, ты многое повидал во всех убийствах, над которыми работал все эти годы. Вся человеческая порочность. Жестокость."


Халлер не сводил глаз с перевала. Над горным хребтом по другую сторону автострады парил на расправленных крыльях краснохвостый ястреб.


"Но вы не видели ничего подобного этому", - продолжил он. "Здесь на кону миллиарды долларов. И люди сделают все - я имею в виду что угодно - чтобы сохранить контроль над этим. Будь готов к этому ".


"Ты тоже", - сказал Босх.


25


Двадцать минут спустя Босх вышел из дома. Когда он добрался до арендованного "Чероки", он впервые воспользовался GPS-детектором, обойдя внедорожник полностью, держа устройство низко опущенной антенной, направленной в сторону шасси и колесных колодцев. Он не получил ответа. Он открыл передний капот и проделал аналогичный процесс, как указано в руководстве. И снова ничего. Затем он переключил устройство на частоту помех в качестве меры предосторожности и сел за руль.


Он отвез Райтвуда в Вентуру в Студио-Сити, а затем побежал трусцой на запад к своему банку, который находился на торговой площади рядом с бульваром Лорел-Каньон. Он не был в банковской ячейке по крайней мере два года. В нем были в основном его собственные документы - свидетельства о рождении, браке и разводе, а также документы о военной службе. Он хранил два своих "Пурпурных сердца" в коробке там вместе с благодарностью, которую он получил от начальника полиции за то, что вытащил беременную женщину из горящей развалины, когда он был ботинком. Он положил одну копию документов Вэнса в коробку, а затем вернул ее оператору из банка.


Вернувшись к арендованной машине, Босх огляделся по сторонам и поначалу не заметил никаких признаков слежки. Но когда он выехал со стоянки банка на Лорел-Каньон, он увидел в зеркало заднего вида машину с затемненными стеклами, выезжающую с той же стоянки, но в другой точке выезда, и пристроившуюся за ним в сотне ярдов сзади.


Босх знал, что это оживленная торговая площадь, поэтому не сразу пришел к выводу, что за ним следят. Но он решил избегать автострады и оставаться на Лорел Каньон, чтобы лучше следить за движением позади него. Продолжая движение на север, он проверял зеркало через каждый квартал или около того. По характерной решетке радиатора он определил темно-зеленый автомобиль, следовавший за ним, как седан BMW.


Через две мили он все еще был на Лорел Каньон, а BMW все еще был в пробке позади него. Несмотря на то, что Босх временами сбавлял скорость, а временами ускорялся, и "Бимер" время от времени менял полосу движения на четырехполосном бульваре, расстояние между ними никогда не менялось.


Босх все больше убеждался, что за ним следят. Он решил попытаться подтвердить это, выполнив базовый маневр с квадратным узлом. На следующем повороте направо он нажал на акселератор и подъехал к знаку "Стоп" в конце квартала. Он снова повернул направо, а затем снова направо у следующего знака "Стоп". Затем он поехал на предельной скорости обратно на бульвар Лорел Каньон. Он проверил зеркала. "Бимер" не последовал за ним во время маневра.


Он повернул обратно на Лорел-Каньон и продолжил путь на север. Он не видел никаких признаков "Бимера". Это было либо далеко к северу от него, потому что водитель не следил за ним, либо это исчезло, потому что маневр Босха показал водителю, что он заметил хвост.


Десять минут спустя Босх заехал на стоянку для сотрудников полицейского участка Сан-Фернандо. Он вошел через боковую дверь и обнаружил, что детективное бюро пусто. Он задавался вопросом, пошел ли Систо с Лурдес повторно обыскивать дом Саагуна. Возможно, Белла рассказала Систо о плохом отзыве Bosch о пятничных поисках, и в результате Систо настоял на том, чтобы поехать.


Сидя за своим столом, Босх снял телефонную трубку и позвонил Лурдес, чтобы узнать о результатах поиска, но звонок перешел на голосовую почту, и он оставил ей сообщение, чтобы она перезвонила, когда освободится.


Не обнаружив поблизости никаких признаков Тревино, он затем провел поиск в автоинспекции по Иде Таунс Форсайт и нашел адрес на Арройо Драйв в Южной Пасадене. Он подумал о конверте от Вэнса с почтовым штемпелем Южной Пасадены, когда зашел в Google Maps и ввел адрес. Он поднял изображение и увидел, что у Форсайта был очень хороший дом на улице с видом на залив Арройо-Секо. Оказалось, что Вэнс хорошо позаботился о своем самом надежном и многолетнем сотруднике.


Его последним шагом в детективном бюро было достать досье по одному из нераскрытых убийств, над которыми он работал, и заполнить форму об изъятии улик. Он перечислил улики как "собственность жертвы", затем положил два оригинальных документа Вэнса и золотую ручку, находившиеся в оригинальном почтовом конверте, в пластиковый пакет для улик. Он запечатал пакет и положил его в картонную коробку для хранения улик. Он запечатал это также красной отрывной лентой, на которой были бы видны любые признаки подделки.


Босх отнес коробку обратно в комнату контроля улик и поставил ее в шкафчик, где уже хранились другие улики, собранные в ходе расследования. Босх полагал, что оригинал завещания Вэнса теперь надежно спрятан и защищен. Офицер по контролю за доказательствами распечатал для него квитанцию, и он отнес ее обратно в бюро, чтобы приобщить к материалам дела. Он как раз запирал свой картотечный ящик, когда его телефон загудел от вызова по внутренней связи. Это был сотрудник стойки регистрации.


"Детектив Босх, к вам посетитель, ожидающий у входа".


Босх предположил, что это кто-то пришел с тем, что, по их мнению, было наводкой на трафаретный резак. Он знал, что сегодня не сможет увязнуть в этом деле. Он нажал кнопку внутренней связи.


"Это совет по поводу трафаретной резки? Не могли бы вы попросить кого бы то ни было зайти сегодня днем и попросить детектива Лурдес?"


Немедленного ответа не последовало, и Босх предположил, что дежурный просит посетителя изложить свое дело. Он знал, что если бы это была еще одна жертва трафаретной печати, ему нужно было бы бросить все и разобраться с этим. Он не мог позволить потенциальной шестой жертве выйти из полицейского участка без допроса.


Он подошел к своему экрану, щелкнул обратно на страницу управления транспортными средствами Иды Форсайт и распечатал ее, чтобы иметь под рукой ее адрес, когда придет к ней домой поговорить. Он собирался пойти забрать это из общего принтера, когда по внутренней связи снова раздался голос портье.


"Он спрашивал конкретно о вас, детектив Босх. Он говорит, что это из-за дела Вэнса ".


Босх долго смотрел на свой настольный телефон, прежде чем ответить.


"Скажи ему, что я выхожу. Одну минуту."


Босх отключил свой компьютер и покинул бюро. Но он вышел через боковую дверь, вместо того чтобы пойти по главному коридору в главный вестибюль станции. Затем он обошел станцию снаружи к фасаду, где встал на углу здания и проверил улицу, чтобы попытаться определить, пришел ли его посетитель один.


Он не заметил никого, кто выглядел бы подозрительно, но он заметил темно-зеленый BMW с почти черными тонированными стеклами, припаркованный у тротуара перед Департаментом общественных работ напротив полицейского участка. Машина была такой же длинной, как городской автомобиль Халлера, и Босх мог видеть водителя, ожидающего за рулем.


Он быстро вернулся к боковому входу станции и прошел обратно в главный вестибюль. Он ожидал, что посетителем окажется Слоан, но когда он добрался туда, он понял, что промахнулся. Это был Крейтон, человек, который в первую очередь направил его по пути к Вэнсу.


"Возникли проблемы с тем, чтобы следовать за мной?" - Сказал Босх вместо приветствия. "Вы пришли, чтобы узнать мой маршрут?"


Крейтон кивком подтвердил, что следил за Босхом.


"Да, я должен был знать лучше", - сказал он. "Мы, наверное, были у тебя с самого банка".


"Чего ты хочешь, Крейтон?"


Крейтон нахмурился. То, что Босх обошелся без имен и титулов, означало, что старые связи с полицией Лос-Анджелеса здесь ему ни к чему.


"Я хочу, чтобы ты отступил", - сказал Крейтон.


"Я не понимаю, о чем ты говоришь", - сказал Босх. "Отступиться от чего?"


"Ваш работодатель умер. Ваша работа прекращена. Говоря от имени корпорации, которая все, что есть сейчас, прекратите то, что вы делаете ".


"Что заставляет тебя думать, что я что-то делаю?"


"Мы знаем, что ты делаешь, и мы знаем почему. Мы даже знаем, чем занимается ваш адвокат с низкой арендной платой. Мы наблюдали за тобой".


Босх тщательно прочесал улицу, прежде чем покинуть свой дом. Теперь он знал, что вместо того, чтобы искать людей и машины, ему следовало поискать камеры. Теперь он задавался вопросом, были ли они и в его доме. И, перейдя к Халлеру, Босх предположил, что адвокат позвонил по поводу дела, которое также привлекло к нему их внимание.


Он посмотрел на Крейтона, не показывая никаких признаков того, что он напуган.


"Что ж, я приму все это к сведению", - сказал он. "Ты знаешь свой выход".


Он отошел от Крейтона, но затем бывший заместитель начальника заговорил снова.


"Я не думаю, что ты действительно понимаешь, в каком положении находишься".


Босх повернулся и вернулся к нему. Он встал перед его лицом.


"Что это за позиция?"


"Ты ступил на очень опасную почву. Тебе нужно принимать взвешенные решения. Я представляю людей, которые вознаграждают тех, кто принимает взвешенные решения ".


"Я не знаю, угроза это или взятка, а может, и то и другое".


"Воспринимай это так, как ты хочешь".


"Хорошо, тогда я приму это как угрозу и взятку, и вы арестованы".


Босх схватил его за локоть и одним быстрым движением прижал лицом к выложенной плиткой стене вестибюля. Прижав одну руку к спине Крейтона, он просунул другую руку под его куртку и за его собственную спину к наручникам. Крейтон попытался повернуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.


"Что, черт возьми, ты делаешь?" Крейтон рявкнул.


"Вы арестованы за угрозу полицейскому и попытку подкупа", - сказал Босх. "Раздвинь ноги и прижмись лицом к стене".


Крейтон казался слишком ошеломленным, чтобы реагировать. Босх пнул его каблуком, и нога мужчины соскользнула по кафелю. Босх закончил надевать на него наручники, а затем провел обыск рук и обнаружил пистолет в кобуре на правом бедре Крейтона.


"Ты совершаешь большую ошибку", - сказал Крейтон.


"Может быть", - сказал Босх. "Но это кажется правильным, потому что ты такой напыщенный осел, Кретин".


"Я выйду через пятнадцать минут".


"Ты же знаешь, что они всегда тебя так называли, верно? Кретин? Поехали".


Босх кивнул дежурному за плексигласовым окошком, и тот нажал на кнопку открытия двери. Босх проводил Крейтона обратно в отделение предварительного заключения, где передал его тюремному офицеру.


Босх заполнил протокол ареста и сдал пистолет на хранение в камеру хранения, затем отвел тюремного офицера в сторону и сказал ему, чтобы он не торопился и позволил Крейтону позвонить своему адвокату.


Последнее, что он видел Крейтона, было то, что его заперли за прочной стальной дверью в камере с одной кроватью. Он знал, что долго там не пробудет, но это дало бы Босху достаточно времени, чтобы отправиться на юг без слежки.


Босх решил отложить интервью с Идой Таунс Форсайт на другой день. Он выскочил на 5-ю автостраду, которая довела бы его до самого Сан-Диего, с возможной остановкой в Оранже.


Он посмотрел на часы и немного посчитал, затем позвонил своей дочери. Как обычно, звонок перешел сразу к сообщению. Он сказал ей, что будет проезжать через ее район между 12:30 и 13:00, и предложил сводить ее на ланч или выпить чашечку кофе, если у нее есть время и она готова к этому. Он сказал ей, что ему нужно кое о чем с ней поговорить.


Полчаса спустя он просто проезжал мимо центра Лос-Анджелеса, когда ему перезвонила Мэдди.


"Ты идешь по пятой?" она спросила.


"И тебе привет", - сказал он. "Да, я на "Пятерке". Все продвигается довольно хорошо, так что, думаю, я буду у тебя ближе к двенадцати пятнадцати."


"Ну, я могу приготовить обед. Что ты хотел мне сказать?"


"Что ж, давай поговорим за ланчем. Ты хочешь встретиться или мне заехать за тобой?"


Это было бы примерно в пятнадцати минутах езды от автострады до кампуса.


"У меня есть такое хорошее место для парковки, есть шанс, что ты сможешь заехать за мной?"


"Да, я только что предложил. Что бы тебе хотелось съесть?"


"В Болсе есть место, которое я хотел попробовать".


Босх знал, что Болса находится в самом сердце района, известного как Малый Сайгон, и далеко от кампуса.


"Э-э", - сказал он. "Это как-то далеко от школы. Зайти, чтобы забрать тебя, затем выйти туда, а затем вернуться, чтобы высадить тебя, вероятно, займет слишком много времени. Мне нужно приступить к ..."


"Хорошо, я поведу. Я встречу тебя там".


"Можем мы просто пойти куда-нибудь поближе к школе, Мэдс? Если это вьетнамское, ты знаешь, что я не ..."


"Папа, прошло, наверное, пятьдесят лет. Почему ты не можешь просто съесть еду? Это действительно расизм ".


Босх долго молчал, пока подбирал ответ. Он пытался говорить спокойно, когда произносил это, но внутри него все кипело. Не только то, что сказала его дочь. Но Крейтон, Вырезатель экрана, все это.


"Мэдди, расизм не имеет к этому никакого отношения, и тебе следует быть очень осторожной, выдвигая подобные обвинения", - сказал он. "Когда я был в твоем возрасте, я был во Вьетнаме, сражался, чтобы защитить тамошних людей. И я вызвался быть там. Это был расизм?"


"Это было не так просто, папа. Предположительно, ты боролся с коммунизмом. В любом случае, просто кажется странным, что ты так решительно выступаешь против еды ".


Босх молчал. Были вещи о нем самом и его жизни, которыми он никогда не хотел делиться с ней. Все четыре года его военной службы были одним из них. Она знала, что он служил, но он никогда не рассказывал ей о подробностях своего пребывания в Юго-Восточной Азии.


"Послушай, в течение двух лет, когда я был там, я ел эту еду", - сказал он. "Каждый день, каждый прием пищи".


"Почему? Разве у них на базе не было обычной американской еды или что-то в этом роде?"


"Да, но я не смог это съесть. Если бы я это сделал, они бы учуяли меня в туннелях. Я должен был пахнуть, как они ".


Теперь была ее очередь молчать.


"Я не... что это значит?" - наконец сказала она.


"Ты пахнешь тем, что ешь. В замкнутых пространствах. Это выходит из твоих пор. Моя работа - мне приходилось ходить в туннели, и я не хотел, чтобы враг знал, что я там был. Итак, я ела их еду каждый день, каждый прием пищи, и я больше не могу этого делать. Это возвращает мне все это. Хорошо?"


От нее было только молчание. Босх взялся за верхнюю часть руля и забарабанил пальцами по приборной панели за ним. Он тут же пожалел, что рассказал ей о том, что у него только что было.


"Слушай, может быть, мы пропустим сегодня ланч", - сказал он. "Я приеду в Сан-Диего пораньше и разберусь со своими делами, тогда, может быть, завтра на обратном пути мы встретимся на ланче или ужине. Если мне там повезет и я все сделаю, мы, возможно, сможем завтра приготовить завтрак ".


Завтрак был ее любимым блюдом, и в Старом городе рядом с колледжем было полно хороших мест, где его можно было отведать.


"У меня утренние занятия", - сказала Мэдди. "Но давай попробуем это завтра на обед или ужин".


"Ты уверен, что это нормально?" он спросил.


"Да, конечно. Но что ты собирался мне сказать?"


Он решил, что не хочет пугать ее, предупреждая, чтобы она была особенно осторожна, потому что дело, над которым он работал, могло перекликаться с ее миром. Он приберег бы это для следующего дня и личного разговора.


"Это может подождать", - сказал он. "Я позвоню тебе утром, чтобы выяснить, что сработает".


Они закончили разговор, и Босх размышлял над этим в течение следующего часа, пока ехал по округу Ориндж. Ему была ненавистна мысль о том, чтобы обременять свою дочь чем-либо из своего прошлого или настоящего. Он не думал, что это было справедливо.


26


Босх медленно, но верно продвигался к Сан-Диего, когда ему позвонил шеф Вальдес, который, как он знал, должен был приехать.


"Вы арестовали заместителя шефа Крейтона?"


Это было сказано в равной степени как вопрос, так и шокирующее утверждение.


"Он больше не заместитель шефа", - сказал Босх. "Он даже не полицейский".


"Это не имеет значения", - сказал Вальдес. "У вас есть какие-нибудь идеи, что это может сделать для отношений между двумя департаментами?"


"Да, это улучшит их. Этот парень никому не нравился в полиции Лос-Анджелеса. Ты был там. Ты это знаешь ".


"Нет, я не хочу, и это не имеет значения. Я только что отпустил парня ".


Босх не был удивлен.


"Почему?" он все равно спросил.


"Потому что у тебя нет дела", - сказал Вальдес. "У вас был спор. Это все, что Лопес услышал. Ты говоришь, что тебе угрожали. Он может повернуться и сказать, что ты угрожал ему. Это дерьмовый матч. У вас нет подтверждающего свидетеля, и никто в офисе окружного прокурора и близко к этому не подойдет ".


Босх предположил, что Лопес был дежурным. Приятно было знать, что Вальдес, по крайней мере, расследовал жалобу, написанную Босхом, прежде чем освободить Крейтона.


"Когда ты его отпустил?" он спросил.


"Он просто вышел за дверь", - сказал Вальдес. "И он не был счастлив. Где ты, черт возьми, и почему ты ушел?"


"Я работаю над делом, шеф, и оно не связано с Сан-Фернандо. Я должен был продолжать двигаться ".


"Это касается нас сейчас. Кретин говорит, что собирается подать в суд на вас и на нас ".


Было приятно слышать, как Вальдес использовал имя, которым рядовые окрестили Крейтона. Это подсказало Босху, что шеф в конечном счете оказался в своем углу. Босх подумал о Митчелле Мароне, почтальоне, который тоже угрожал судебным процессом.


"Да, хорошо, скажи ему, чтобы встал в очередь", - сказал он. "Шеф, мне пора идти".


"Я не знаю, что ты делаешь, но будь осторожен там", - сказал Вальдес. "Такие парни, как Кретин, никуда не годятся".


"Я слышу тебя", - сказал Босх.


Автострада широко распахнулась, когда он, наконец, въехал в округ Сан-Диего. К 2: 30 он припарковался под участком 5, который был приподнят над Логан Баррио и стоял в парке Чикано.


Фотографии из Интернета не отдали должное фрескам. При личной встрече цвета были яркими, а образы поразительными. Само их количество было ошеломляющим. Колонна за колонной, стена за стеной картин встречали взгляд со всех сторон. Ему потребовалось пятнадцать минут блужданий, чтобы найти фреску, на которой были перечислены имена оригинальных художников. Венок из цинний теперь скрывал еще большую часть нижней фрески - и имена художников. Босх присел на корточки, руками раздвинул цветы и прочитал названия.


В то время как многие фрески в парке выглядели так, будто их годами перекрашивали, чтобы сохранить цвета и сообщения яркими, названия за цветами выцвели и были почти нечитабельны. Босх достал свой блокнот. Он подумал, что ему, возможно, нужно записать имена, которые он сможет прочитать, а затем надеяться, что с этими художниками можно связаться и они приведут его к Габриэле. Но затем он увидел верхушки букв имен, которые были ниже линии почвы. Он отложил блокнот, протянул руку и начал убирать грязь и вырывать циннии с корнем.


Первое имя, которое он раскрыл, было Лукас Ортис. Он повернул направо и продолжил рыть траншею, его руки испачкались в темной, влажной почве. Вскоре он узнал имя Габриэла. Он взволнованно ускорил темп и как раз счищал грязь с фамилии Лида, когда гулкий голос ударил его сзади.


"Cabrón!"


Босх вздрогнул, затем обернулся и, оглянувшись через плечо, увидел мужчину позади себя с широко раскинутыми руками в универсальной позе, говорящей: "Какого хрена ты делаешь!" На нем была зеленая рабочая форма.


Босх вскочил.


"Эй, извини", - сказал он. "Lo siento."


Он начал вытирать грязь со своих рук, но обе были покрыты влажной почвой, и это никуда не делось. Мужчине перед ним было за пятьдесят, с седеющими волосами и густыми широкими усами, которые сочетались с плотным телом. Овальная нашивка на кармане его рубашки гласила: "Хавьер". На нем были солнцезащитные очки, но они не скрывали его сердитого взгляда на Босха.


"Я хотел увидеть..." Босх начал.


Он повернулся и указал вниз, к основанию колонны.


"Uh, los nombres?" он сказал. "Under-uh, debajo la tierra?"


"Я могу говорить по-английски, дурак. Ты портишь мой сад. Что с тобой не так?"


"Прости, я искал имя. Художник, который был одним из здешних оригиналов ".


"Их было много".


Хавьер прошел мимо Босха и присел на корточки там, где только что был Босх. Он начал собственными руками аккуратно возвращать вырванные с корнем цветы на место, обращаясь с каждым из них гораздо бережнее, чем это делал Босх.


"Лукас Ортис?" - спросил он.


"Нет, другая", - сказал Босх. "Габриэла Лида. Она все еще здесь?"


"Кто хочет знать?"


"Я частный инвестор ..."


"Нет, кто хочет знать?"


Босх понял.


"Если вы можете мне помочь, я бы хотел заплатить за ущерб, который я там причинил".


"Сколько вы платите?"


Босху пора было лезть в карман за деньгами, но его руки были грязными. Он огляделся и увидел выложенный плиткой фонтан, который был частью центральной части парка.


"Держись", - сказал он.


Он подошел, окунул руки в бассейн фонтана и стер грязь. Затем он пожал их и полез в карман. Он проверил свой денежный склад и выбрал три из четырех двадцаток, которые у него были. Он вернулся к Хавьеру. Он надеялся, что не собирается тратить шестьдесят баксов на то, чтобы ему сказали, что Габриэла Лида мертва и лежит в земле, как ее имя на колонне.


Хавьер покачал головой, когда Босх вернулся к нему.


"Теперь ты испортил мой фонтан", - сказал он. "Грязь попадает в фильтр, и я должен его почистить".


"У меня есть шестьдесят баксов", - сказал Босх. "Это охватывает все. Где я могу найти Габриэлу Лиду?"


Он протянул деньги, и Хавьер взял их грязной рукой.


"Раньше она работала здесь и отвечала за коллектив", - сказал он. "Но теперь она на пенсии. Последнее, что я слышал, она все еще жила в Меркадо."


"Она живет на рынке?" - Спросил Босх.


"Нет, каброн, "Меркадо". Это жилой комплекс, чувак. Там, на Ньютон."


"Ее фамилия все еще Лида?"


"Это верно".


Это все, что было нужно Bosch. Он направился обратно к своей машине. Десять минут спустя он припарковался перед главным входом в обширный комплекс ухоженных квартир для малоимущих в нео-саманном стиле. Он проверил список жильцов в прихожей и вскоре после этого постучал в свежевыкрашенную зеленую дверь.


Босх держал картонную папку от Flashpoint Graphix на боку. Он поднял другую руку, чтобы постучать снова, как раз в тот момент, когда дверь распахнула статная женщина, которой, по подсчетам Босха, должно было быть по меньшей мере семьдесят, но выглядела она моложе. У нее были резко очерченные скулы и поразительные темные глаза на фоне все еще гладкой коричневой кожи. У нее были длинные серебристые волосы. С ее ушей свисала полированная бирюза.


Босх медленно опустил руку. Он не сомневался, что это была женщина с фотографии, все эти годы спустя.


"Да?" - сказала она. "Ты потерялся?"


"Я так не думаю", - сказал Босх. "Вы Габриэла Лида?"


"Да, это так. Чего ты хочешь?"


Халлер сказал Босху, что это будет его решение, когда наступит подходящий момент. Этот момент наступил сейчас, и Босх почувствовал, что нет необходимости и времени затевать игру с этой женщиной.


"Меня зовут Гарри Босх", - сказал он. "Я следователь из Лос-Анджелеса и я ищу дочь Доминика Сантанелло".


Упоминание имени, казалось, обострило ее зрение. Босх увидел в равной степени любопытство и озабоченность.


"Моя дочь здесь не живет. Откуда ты знаешь, что она дочь Доминика?"


"Потому что я начал с ним, и это привело меня к тебе. Позволь мне показать тебе кое-что ".


Он достал папку, снял с нее резинку и открыл перед ней, держа ее как пюпитр, чтобы она могла видеть фотографии и листать их. Он услышал, как у нее перехватило дыхание, когда она потянулась вперед и подняла фотографию размером 8 х 10, на которой она держит ребенка. Босх увидел, как в ее глазах появились слезы.


"Ник взял это", - прошептала она. "Я никогда их не видел".


Босх кивнул.


"Они много лет находились в его камере на чердаке", - сказал он. "Как зовут вашу дочь?"


"Мы назвали ее Вибиана", - сказала Габриэла. "Это было имя, которое он хотел".


"В честь его матери".


Ее глаза оторвались от фотографии и посмотрели на него.


"Кто ты?" - спросила она.


"Если бы я мог зайти, мне многое нужно тебе сказать", - сказал Босх.


Она на мгновение заколебалась, затем отступила и позволила ему войти.


Босх первоначально объяснил свое присутствие, сказав Габриэле, что его нанял кто-то из семьи Доминика Сантанелло, чтобы узнать, был ли у него ребенок, прежде чем он скончался. Она смирилась с этим, и в течение следующего часа они сидели в ее маленькой гостиной, и Босх выслушал историю недолгой любовной связи между Габриэлой и Домиником.


Это был другой взгляд на историю, которую Халли Льюис из Таллахасси рассказала Босху. Габриэла встретила Доминика в баре в Оушенсайде с явной целью пробудить в нем его культурные корни и гордость. Но эти мотивы вскоре отошли на второй план перед страстью, которая расцвела между ними, и они стали парой.


"Мы строили планы на то, что будет после того, как он вернется и его выпишут", - сказала Габриэла. "Он хотел быть фотографом. Мы собирались сделать совместный проект на границе. Он собирался снимать это; я собирался это нарисовать ".


Она сказала, что узнала о своей беременности, когда он заканчивал обучение в Пендлтоне и ждал приказа отправиться во Вьетнам. Это было душераздирающее время, и он неоднократно предлагал дезертировать с флота, чтобы остаться с ней. Каждый раз, когда она отговаривала его от этого, усилие, которое позже навлекало на нее сокрушительное чувство вины после того, как она узнала, что он был убит за границей.


Она подтвердила, что Доминик дважды тайком возвращался в страну во время отпусков из Вьетнама. В первый раз он присутствовал на посвящении парка Чикано, а во второй раз - чтобы увидеть свою новорожденную дочь. Семья провела единственные в своей жизни четыре дня вместе в отеле del Coronado. Она сказала, что фотография, которую показал ей Босх, была сделана после импровизированного "бракосочетания" на пляже, совершенного ее другом-художником, посвященным в мексиканскую религию, похожую на культ, под названием брухерия.


"Это было весело", - сказала она. "Мы думали, что у нас будет шанс пожениться по-настоящему, когда он вернется в конце года".


Босх спросил, почему Габриэла так и не связалась с семьей Доминика после его смерти, и она объяснила, что боялась, что его родители могут попытаться отобрать у нее ребенка.


"Я жила в баррио", - сказала она. "У меня не было денег. Я волновался, что они могут выиграть в суде и отобрать у меня Вибиану. Это бы убило меня ".


Босх не упомянул, насколько чувства Габриэлы были похожи на бедственное положение бабушки и тезки ее дочери. Но ее ответ послужил переходом к вопросам о Вибиане и о том, где она была. Габриэла рассказала, что она жила в Лос-Анджелесе и тоже была художницей. Она была скульптором, живущим и работающим в художественном районе в центре города. Когда-то она была замужем, но сейчас - нет. Пикантность заключалась в том, что она воспитывала девятилетнего мальчика от этого брака. Его звали Жилберто Веракрус.


Босх понял, что нашел другого наследника. У Уитни Вэнс был правнук, о котором он никогда не знал.


27


Бюро записи актов гражданского состояния и статистики округа Сан-Диего было открыто до 17:00. Босх торопливо вошел в дверь в 4:35 и, к счастью, не обнаружил никого в очереди к окошку с надписью Свидетельства о рождении, смерти, смене имени. Ему нужно было запросить только один документ, и получение его сейчас избавило бы его от необходимости оставаться в Сан-Диего на ночь.


Босх покинул апартаменты Mercado, убежденный, что Вибиана и Жилберто Веракрус были прямыми потомками Уитни Вэнс. Если бы это можно было доказать, они были в очереди на наследование состояния Вэнсов. Генетический анализ, конечно, был бы ключевым, но Bosch также хотела собрать юридическую документацию, которая шла бы рука об руку с наукой и была бы частью пакета, убедительного для судьи. Габриэла сказала ему, что вписала имя Доминика в свидетельство о рождении своей дочери. Подобные детали сделали бы комплект полным.


В окне Bosch указал имя Вибиана Сантанелло и дату ее рождения и запросил заверенную копию ее свидетельства о рождении. Пока он ждал, пока клерк найдет и распечатает его, он обдумывал некоторые другие откровения и подтверждения, которые появились в результате его разговора с Габриэлой.


Босх спросил ее, как она узнала о смерти Сантанелло во Вьетнаме, и она сказала, что в глубине души знала, что он был убит, когда прошла неделя, а она не получила от него письма. Он никогда не уходил так надолго, не написав ей. Ее интуиция печально подтвердилась, когда позже она увидела в газете статью о том, как сбитый во Вьетнаме вертолет особенно сильно ударил по Южной Калифорнии. Все морские пехотинцы на вертолете были родом из Калифорнии и ранее служили на авиабазе морской пехоты Эль-Торо в округе Ориндж. Одинокий санитар, который был убит, тренировался в Кэмп-Пендлтоне в Сан-Диего после того, как вырос в Окснарде.


Габриэла также сказала Босху, что лицо Доминика было на одной из фресок в парке. Она положила это туда много лет назад. Это было на фреске под названием "Лицо героев" - несколько изображений мужчин и женщин, образующих одно лицо. Босх вспомнил, что видел фреску, когда прогуливался по парку ранее в тот день.


"Вот вы где, сэр", - сказал клерк Босху. "Вы платите в окне слева от вас".


Босх взял документ у клерка и направился к кассовому окошку. Он изучал его, пока шел, и увидел имя Доминика Сантанелло, указанное в качестве отца. Он понял, насколько близок был к завершению путешествия, в которое отправила его Уитни Вэнс. Он был разочарован тем, что старика не будет рядом на финишной прямой.


Вскоре он вернулся на шоссе 5 и направился на север. Он сказал Габриэле, что в ее интересах никому не рассказывать о своем разговоре с Босхом. Они не сразу обратились к Вибиане, потому что Габриэла сказала, что ее дочь вела жизнь, лишенную атрибутов цифровых технологий. У нее не было мобильного телефона, и она редко отвечала на звонки в студии-лофте, где она жила и работала.


Босх планировал быть в студии Вибианы на следующее утро. Тем временем, в жестокий час пик возвращаясь в Лос-Анджелес, он долго разговаривал по мобильному с Микки Халлером, который сказал, что сам навел кое-какие тонкие справки.


"Пасадена действительно подписала это как естественное, но будет вскрытие", - сказал он. "Я думаю, Капуру нужны заголовки, поэтому он собирается выжать из причины смерти все, что в ее силах".


Бхавин Капур был главным судебно-медицинским экспертом округа Лос-Анджелес. В последние месяцы он подвергался критике за бесхозяйственность и задержки с обработкой вскрытий в офисе, который обрабатывал более восьми тысяч вскрытий в год. Правоохранительные органы и близкие жертв убийств и несчастных случаев жаловались, что на некоторые вскрытия уходили месяцы, что затягивало расследования, похороны и закрытие. СМИ разразились еще большей шумихой, когда выяснилось, что в Большом склепе, гигантском холодильном хранилище, в котором хранилось более сотни трупов, перепутали несколько тел. Бирки, сорванные гигантскими турбинными вентиляторами, которые охлаждали вещи, были прикреплены не к тем пальцам.


В поисках заголовков, которые не касались бы скандала, Капур, очевидно, решил продолжить вскрытие тела Уитни Вэнс, чтобы он мог провести пресс-конференцию, посвященную чему-то другому, а не его исполнению своих обязанностей и работе в департаменте.


"Тем не менее, вы смотрите", - сказал Халлер. "Какой-нибудь умный репортер обернет это против него, указав, что миллиардеру не пришлось стоять в очереди на вскрытие, в то время как это делают все остальные тела. Даже после смерти к богатым относятся по-особенному - это будет заголовок ".


Босх знал, что наблюдение было абсолютно точным, и был удивлен, что советники Капура, если таковые у него были, не предупредили его.


Халлер спросил, что Босх нашел в Сан-Диего, и Гарри сообщил, что в игре могут участвовать два кровных потомка. Он пересказал свой разговор с Габриэлой и сказал Халлеру, что, возможно, скоро придет время для анализа ДНК. Он рассказал о том, что у него было: запечатанный образец от Вэнса, хотя он не был свидетелем того, как брали мазок с олдмана. Несколько предметов, принадлежавших Доминику Сантанелло, включая бритву, на которой могла быть его кровь. Образец мазка, который он взял у Габриэлы Лиды на случай, если это понадобится. И он планировал взять мазок у Вибианы, когда встретится с ней на следующий день. На данный момент он планировал не вмешивать в это сына Вибианы - предполагаемого правнука Вэнса.


"Единственное, что будет иметь значение, - это ДНК Вибианы", - сказал Халлер. "Нам нужно будет показать наследственную цепочку, которая, я думаю, у вас в руках. Но это будет зависеть от ее ДНК и от того, совпадут ли они с ДНК Вэнса как прямого потомка ".


"Нам нужно сделать это вслепую, верно?" Босх сказал. "Не говори им, что мазок от Вэнса. Просто дайте им мазок от Vibiana. Тогда посмотрим, что они скажут ".


"Согласен. Последнее, чего мы хотим, это чтобы они знали, чья у них ДНК. Я поработаю над этим и кое-что настрою в одной из лабораторий, которые я тебе дал. Тот, кто сделает это быстрее. Затем, когда ты получишь кровь от Вибианы, мы приступим ".


"Я надеюсь, что это будет завтра".


"Это будет хорошо. Что ты сделал с мазком от Вэнса?"


"Мой холодильник".


"Не уверен, что это самое безопасное место. И я не думаю, что охлаждение требуется ".


"Это не так. Я просто спрятал это там ".


"Мне нравится идея хранить это отдельно от завещания и пера. Не хочу, чтобы все было в одном месте. Я просто обеспокоен тем, что это происходит в твоем доме. Вероятно, это первое место, где они будут искать ".


"Ну вот, ты снова начинаешь с этого "они"".


"Я знаю. Но это то, что есть. Может быть, тебе стоит подумать о другом месте ".


Босх рассказал Халлеру о своей стычке с Крейтоном и о подозрении Харри, что за его домом могут быть камеры наблюдения.


"Я первым делом проверю это завтра утром", - сказал он. "К тому времени, как я доберусь туда сегодня вечером, будет уже темно. Суть в том, что сегодня утром, когда я уходил, там никого не было. Я проверил свою машину на наличие метки GPS, и все же Крейтон каким-то образом следует за мной по бульвару Лорел Каньон ".


"Может быть, это был долбаный беспилотник", - сказал Халлер. "Теперь их используют повсюду".


"Мне нужно будет не забыть начать искать. Ты тоже. Крейтон сказал, что они знали, что ты тоже участвуешь в этом деле."


"Неудивительно".


Теперь Босх мог видеть огни центра города сквозь ветровой щиток. Он наконец-то был близко к дому и чувствовал, как усталость от дня, проведенного в дороге, ложится на его тело. Он смертельно устал и хотел отдохнуть. Он решил, что пропустит ужин в пользу дополнительного времени для сна.


Его мысли отвлеклись от разговора, когда мысль о еде напомнила ему, что ему нужно позвонить или написать дочери, чтобы сказать ей, что он поехал домой и не будет проезжать мимо кампуса на следующий день. С их встречей придется подождать.


Может быть, это и к лучшему, подумал Босх. После их последнего телефонного звонка, возможно, было бы лучше иметь некоторое время и дистанцию между ними.


"Гарри, ты все еще там?" Сказал Халлер.


Босх очнулся от несвязанных мыслей.


"Вот", - сказал он. "Ты просто уходишь на второй. Я прохожу через зону с плохими камерами. Продолжай".


Халлер сказал, что хочет обсудить стратегию, касающуюся того, где и когда они должны выступить в суде. Это была тонкая форма подкупа судьи, но он объяснил, что решение о том, в какое здание суда подавать завещание, может дать им преимущество. Он сказал, что предполагал, что рассмотрение завещания Вэнса будет открыто в Пасадене, недалеко от того места, где он жил и умер, но для этого не требовалось, чтобы заявитель подавал документы и туда. Если Вибиана Веракрус была полна решимости утвердиться в качестве наследницы Вэнса, то она могла подать иск в удобное для нее здание суда.


Для Босха это были решения, которые были выше его уровня оплаты, и он сказал об этом Халлеру. Его работа здесь, а также его ответственность и обещание Вэнсу, заключались просто в том, чтобы найти наследника, если таковой существовал, и собрать доказательства, подтверждающие родословную. Юридические стратегии, связанные с последующим иском к Vance fortune, должны были решать Халлер.


Босх добавил кое-что, о чем думал после разговора с Габриэлой.


"Что, если они этого не хотят?" он спросил.


"Что, если кто чего не хочет?" Ответил Халлер.


"Деньги", - сказал Босх. "Что, если Вибиана этого не хочет? Эти люди - художники. Что, если они не хотят участвовать в управлении корпорацией, заседать в совете директоров, находиться в этом мире? Когда я сказал Габриэле, что ее дочь и внук, возможно, стоят в очереди на большие деньги, она просто пожала плечами. Она сказала, что у нее семьдесят лет не было денег и она не хочет их сейчас ".


"Этого не произойдет", - сказал Халлер. "Это деньги, которые изменят мир. Она это примет. Какой художник не хочет изменить мир?"


"Большинство хотят изменить это своим искусством, а не своими деньгами". Босх получил сигнал ожидания вызова и увидел, что он поступил с одного из обменников SFPD. Он подумал, что, возможно, это Белла Лурдес звонит с результатами второго обыска в доме Саагунов. Он сказал Халлеру, что ему нужно идти и что он свяжется с ним на следующий день после того, как найдет Вибиану и поговорит с ней.


Он переключился, но звонила не Лурдес.


"Босх, шеф Вальдес. Где ты?"


"Э-э, направляюсь на север, просто проезжаю мимо центра города. Что случилось?"


"Ты с Беллой?"


"Bella? Нет, зачем мне быть с Беллой?"


Вальдес проигнорировал вопрос Босха и задал другой. Серьезный тон в его голосе привлек внимание Босха.


"Ты что-нибудь слышал от нее сегодня?"


"Нет, с того утра, когда мы говорили по телефону. Почему? Что происходит, шеф?"


"Мы не можем ее найти, и мы не получаем никаких ответов по ее мобильному или радио. Она зарегистрировалась этим утром на доске в бюро D, но так и не вышла. Это на нее не похоже. Тревино сегодня работал со мной над бюджетами, так что он никогда не был в бюро D. Он никогда ее не видел ".


"Ее машина на стоянке?"


"И ее личная машина, и ее обычная накидка все еще на стоянке, а ее партнер позвонил и сказал, что она не вернулась домой ".


В середине его груди образовалась пустота.


"Ты говорил с Систо?" он спросил.


"Да, он тоже ее не видел", - сказал Вальдес. "Он сказал, что она позвонила ему этим утром, чтобы узнать, может ли он пойти с ней на задание, но он был задержан за коммерческую кражу со взломом".


Босх еще сильнее нажал ногой на педаль газа.


"Шеф, пришлите машину прямо сейчас к дому Саагунов. Вот куда она направлялась".


"Почему, что было..."


"Просто пришлите машину, шеф. Сейчас. Скажи им, чтобы искали внутри и снаружи дома. В частности, на заднем дворе. Мы можем поговорить после. Я уже в пути и буду там через тридцать минут или меньше. Пришлите эту машину ".


"Прямо сейчас".


Босх отсоединился и набрал номер Беллы, хотя и понимал, что вряд ли она ответила бы за него, если бы не отвечала за шефа полиции.


Раздался звонок на голосовую почту, и Босх отключился. Он чувствовал, как пустота в его груди становится все шире и глубже.


28


Bosch вырвался из плотного вечернего движения, проехав центр города. Благодаря скорости и незаконному использованию полосы для автобазы он преодолел оставшееся расстояние до Сан-Фернандо за двадцать минут. Ему повезло, что он был в прокате, потому что он знал, что его старый "Чероки" не развил бы той скорости, которую он поддерживал в пути.


В участке он быстро прошел через задний коридор в кабинет начальника, но обнаружил, что он пуст, подвесной игрушечный вертолет двигался по кругу, подгоняемый ветерком из вентиляционного отверстия над головой.


Затем он перешел в детективное бюро и обнаружил Вальдеса, стоящего у кабинета Лурдес вместе с Тревино, Систо и сержантом Розенбергом, командиром вечерней стражи. По обеспокоенным взглядам на их лицах он мог сказать, что они все еще не нашли пропавшего детектива.


"Ты проверил дом Саагуна?" он спросил.


"Мы прислали машину", - сказал Вальдес. "Ее там нет, не похоже, что она когда-либо была".


"Черт", - сказал Босх. "Куда еще ты смотришь?"


"Не обращай на это внимания", - сказал Тревино. "Где ты был сегодня?"


Он сказал это обвиняющим тоном, как будто Босху было что-то известно о местонахождении пропавшего детектива.


"Мне пришлось поехать в Сан-Диего", - сказал Босх. "Одно из моих частных дел. Ходил туда и обратно".


"Тогда кто, черт возьми, такая Ида Таунс Форсайт?"


Босх посмотрел на Тревино.


"Что?"


"Ты слышал меня. Кто такая Ида Таунс Форсайт?"


Он протянул распечатку сведений об автоинспекции Форсайта, и Босх внезапно понял, что оставил ее в лотке для принтера тем утром, когда его отвлек звонок в вестибюль, чтобы встретиться с Крейтоном.


"Верно, я забыл, я был здесь этим утром около двадцати минут", - сказал он. "Я распечатал это, но какое это имеет отношение к Белле?"


"Мы не знаем", - сказал Тревино. "Мы пытаемся выяснить, что, черт возьми, здесь происходит. Я нахожу это в принтере, а затем проверяю нашу учетную запись DMV, чтобы узнать, была ли это Белла, которая извлекла это, и вместо этого я вижу, что вы запустили это. Кто она?"


"Послушай, Ида Форсайт не имеет к этому никакого отношения, ясно? Она часть частного дела, над которым я работаю ".


Босх знал, что это было признание, которого ему не следовало делать, но он был не в настроении для спарринга с Тревино и хотел поскорее вернуть внимание к Белле.


На мгновение лицо Тревино выдало его. Босх мог видеть его едва замаскированную радость от осознания того, что он только что разоблачил Босха перед человеком, который привел его в отдел.


"Нет, не в порядке", - сказал Тревино. "Это нарушение, за которое можно уволить. И это может означать также обвинения ".


Говоря это, Тревино посмотрел на Вальдеса, как бы говоря: "Я говорил тебе, что этот парень просто использовал нас для доступа".


"Вот что я тебе скажу, Кэп", - сказал Босх. "Ты можешь уволить меня и предъявить обвинение, как только мы найдем Беллу".


Босх повернулся и задал следующий вопрос Вальдесу.


"Что еще мы делаем?" он спросил.


"Мы привлекли всех, и они ищут", - сказал шеф. "Мы также сообщили об этом в полицию Лос-Анджелеса и Департамент шерифа. Почему ты сказал нам проверить дом Саагуна?"


"Потому что она сказала мне сегодня утром, что пойдет искать его снова", - сказал Босх.


"Почему?"


Босх быстро пересказал разговор, который состоялся у него с Лурдесом тем утром, включая его теорию о том, что Вырезатель экрана мог потерять ключ от своей машины для побега, что объясняет его бегство с места преступления и попытку найти незапертую машину, чтобы разгоняться.


"Там не было ключа", - сказал Систо. "Я бы нашел это".


"Никогда не помешает перепроверить свежим взглядом", - сказал Босх. "Когда она позвонила, чтобы узнать, можешь ли ты отправиться на поле, она спрашивала о GTAS во второй зоне в пятницу?"


Систо понял, что это была деталь, о которой он не упомянул шефу и капитану ранее.


"Да, это верно, она сделала", - сказал он. "Я сказал ей, что у меня еще не было времени посмотреть на автомобильные кражи с пятницы".


Тревино быстро подошел к ряду папок, висевших на стене за столом Систо. Именно здесь отчеты о преступлениях против собственности хранились на разных планшетах в зависимости от преступления. Тревино схватил блокнот с надписью "АВТО" и посмотрел на верхний лист. Затем он снова пролистал несколько отчетов.


"У нас есть одна пятница в Третьей зоне", - сказал он. "Еще одно в субботу".


Вальдес повернулся к Розенбергу.


"Ирвин, возьми эти отчеты", - сказал он. "Отправьте машину в каждое место, пусть они выяснят, проводил ли Лурдес там последующую проверку".


"Вас понял", - сказал Розенберг. "Я возьму один сам".


Он забрал у Тревино весь блокнот и быстро вышел из бюро.


"Есть ли кто-нибудь еще на общественных работах?" - Спросил Босх.


"В это время ночи они закрыты", - сказал Вальдес. "Почему?"


"Мы можем войти? Этим утром Белла сказала, что собирается пойти туда, чтобы одолжить металлоискатель для обыска в доме Саагунов ".


"Я знаю, что мы можем, по крайней мере, попасть во двор", - сказал Тревино. "Мы заправляем машины там".


"Поехали", - сказал Вальдес.


Четверо мужчин вышли из участка через парадную дверь и быстро пересекли улицу к комплексу общественных работ. Они прошли по левой стороне здания к въездным воротам склада транспортных средств, которые Вальдес открыл с помощью карточки-ключа, вытащенной из его бумажника.


Когда они вошли во двор, мужчины разделились и начали искать Лурдес в различных рабочих грузовиках и фургонах. Босх направился к задней стене, где находилась крытая мастерская и разнообразные скамейки для инструментов. Позади себя он услышал, как открылись и закрылись двери автомобиля и напряженный голос шефа, выкрикивающий имя Беллы.


Но ответа не последовало.


Босх использовал свет от своего телефона, чтобы найти выключатель, который включил флуоресцентные лампы в мастерской. Там были три отдельные скамейки, расположенные перпендикулярно задней стене. На этих верстаках были стеллажи с инструментами и материалами, а также закрепленные станки и приспособления, такие как труборезы, шлифовальные станки, деревообрабатывающие сверла и пилы. Казалось, что проекты были оставлены на полпути на каждой из скамеек.


Над третьей скамейкой была подвесная стойка, на которой лежало несколько восьмифутовых отрезков трубы из нержавеющей стали. Bosch вспомнил, как Лурдес говорил, что они использовали металлоискатель для поиска подземных труб. Он предположил, что третья скамейка предназначена для проектов, связанных с водопроводом и дренажом, и что если бы там был металлоискатель, он был бы там.


Лурдес описал металлоискатель как нечто с колесами, похожее на газонокосилку, а не как ручной детектор, который, как он видел, использовали охотники за сокровищами на пляже.


Босх ничего не увидел и повернулся по кругу, осматривая глазами все оборудование на рабочих столах и вокруг них. Он, наконец, заметил ручку перекладины, торчащую из-под одной из скамеек. Он подошел и вытащил ярко-оранжевое устройство на колесах, которое было примерно вдвое меньше толкающей газонокосилки.


Ему пришлось изучить это, чтобы понять, что это было. К перекладине была прикреплена панель управления. Он нажал кнопку включения / выключения, и загорелся светодиодный экран с треугольным дисплеем радара и другими элементами управления прицелом и глубиной.


"Это здесь", - сказал он.


Его слова отвлекли остальных троих мужчин от их собственных бесплодных поисков.


"Ну, если она использовала это, она вернула это обратно", - сказал Вальдес.


Шеф стукнул ботинком по бетонному полу, демонстрируя свое разочарование очередной зацепкой, которая не сработала.


Босх взялся обеими руками за рукоятку металлоискателя и поднял. Он оторвал два задних колеса от земли, но даже это было непросто.


"Эта штука тяжелая", - сказал он. "Если она использовала его, значит, ей помогли доставить его в дом Саагунов. Это не поместилось бы в простую упаковку ".


"Должны ли мы проверить ее внутри?" - Спросил Систо.


Шеф повернулся и посмотрел на дверь, которая вела в офисы PublicWorks. Трое из них подошли, и Босх последовал за ними, после того как поставил металлоискатель на место. Вальдес попробовал открыть дверь, но она была заперта на засов. Вальдес повернулся к Систо, самому молодому среди них.


"Пни это", - сказал он.


"Это металлическая дверь, шеф", - сказал Систо.


"Попробуй", - сказал Вальдес. "Ты молодой жеребец".


Систо трижды ударил каблуком в дверь. Каждый из них был сильнее предыдущего, но дверь не поддавалась. Его смуглое лицо стало темно-бордовым от усилия. Он глубоко вздохнул и собирался попробовать четвертый, когда начальник полиции поднял руку и остановил его.


"Ладно, держись, держись", - сказал Вальдес. "Это не даст. Мы должны посмотреть, сможем ли мы вызвать сюда кого-нибудь с ключом ".


Тревино посмотрел на Босха.


"Ты сделал выбор в свою пользу, По-крупному?" он спросил.


Это был первый раз, когда Тревино назвал его так в лицо, явно намекая на родословную Босха из полиции Лос-Анджелеса.


"Нет", - сказал Босх.


Гарри отошел от них и направился к ближайшему рабочему грузовику. Он протянул руку над капотом, вернул стеклоочиститель на шарнир и повернул его вправо, а затем влево. Он резко дернул его и сорвал с грузовика.


"Гарри, что ты делаешь?" Сказал Вальдес.


"Просто дай мне минуту", - сказал Босх.


Он отнес "дворник" к одной из скамеек и с помощью плоскогубцев оторвал резиновое лезвие от плоской тонкой металлической полоски, которая поддерживала его. Затем он взял ножницы по металлу, чтобы отрезать два трехдюймовых отрезка полосы. Он снова взял плоскогубцы и превратил две металлические полоски в отмычку и плоский крючок. Он получил то, что ему было нужно, меньше чем за две минуты.


Босх вернулся к двери, присел на корточки перед засовом и принялся за работу.


"Ты делал это раньше", - сказал Вальдес.


"Несколько раз", - сказал Босх. "Кто-нибудь, подсвечивайте это телефоном".


Все трое других мужчин включили свет в камере и направили лучи через плечо Босха на засов. Босху потребовалось еще три минуты, чтобы повернуть замок и открыть дверь.


"Bella?" Вальдес окликнул их, когда они вошли.


Ответа нет. Систо щелкнул выключателем, и они пошли по коридору, в то время как флуоресцентные лампы разогнали темноту, по очереди освещая кабинеты, мимо которых они проходили. Вальдес продолжал выкрикивать имя своего пропавшего детектива, но в офисе было тихо, как в церкви в понедельник вечером. Босх вышел последним, войдя в КПЗ по надзору за соблюдением кодекса, три кабинки которого были такими же тесными, как и детективное бюро через дорогу. Он обошел комнату, заглядывая в каждую кабинку, но не увидел никаких признаков Лурдес.


Вскоре пришел Систо.


"Что-нибудь?"


"Нет".


"Черт".


Босх увидел табличку с именем на одном из столов. Это напомнило ему кое-что еще из его утреннего разговора с Лурдес.


"Систо, у Беллы были проблемы с Доквейлером?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Этим утром, когда она сказала, что собирается зайти сюда, чтобы одолжить металлоискатель, она сказала, что может попросить Доквейлера о помощи. Затем она сказала что-то о надежде, что он был в хорошем настроении. Между ними были проблемы?"


"Может быть, потому, что она сохранила свою работу, а его перевели на общественные работы?"


"Звучало как-то по-другому".


Систо пришлось еще раз обдумать вопрос, прежде чем придумать другой ответ.


"Э-э, я не думаю, что это было так уж важно, но когда он работал с нами в бюро, я помню, что между ними иногда возникали трения. Я не думаю, что сначала Док обратила внимание на тот факт, что она играла за другую команду. Он сделал замечание о лесбиянке - я забыл, кто она была, но он назвал ее ковроткачкой или что-то в этом роде. Но Белла перепрыгнула через все его дерьмо, и какое-то время все было довольно напряженно ".


Босх изучал Систо, ожидая большего.


"Это было все?" он подсказал.


"Думаю, да", - сказал Систо. "Я имею в виду, я не знаю".


"А как насчет тебя? У тебя с ним проблемы?"


"Я? Нет, у нас все было хорошо ".


"Ты разговаривал с ним? Пристрелить это дерьмо?"


"Да, немного. Не так уж много."


"Ему не нравятся лесбиянки, или ему не нравятся женщины?"


"Нет, он не гей, если ты это имеешь в виду".


"Это не то, что я имею в виду. Да ладно, Систо, что он за парень?"


"Послушай, чувак, я не знаю. Однажды он сказал мне, что, когда он работал на шерифа в Уэйсайде, они кое-что делали с геями ".


Это задело Босха за живое. Ранчо Уэйсайд Хонор было окружной тюрьмой, расположенной в долине Санта-Кларита. Все новые помощники шерифа были назначены на службу в тюрьму сразу после академии. Босх вспомнил, как Лурдес рассказывала ему, что, когда выяснилось, что пройдет несколько лет, прежде чем у нее появится шанс перевестись из тюремного отделения, она начала подавать заявления в другие отделы и в итоге оказалась в Сан-Фернандо.


"Что они натворили?"


"Он сказал, что они ставят их в ситуации, ты знаешь. Поместил их в модули, где они знали, что с ними будут трахаться, избивать.Они делали ставки и все такое на то, как долго они продержатся, прежде чем на них нападут ".


"Знал ли он Беллу, когда она была там?"


"Я не знаю. Я никогда не спрашивал."


"Кто приехал в Сан-Фернандо первым?"


"Почти уверен, что это был Док".


Босх кивнул. Доквейлер был старше Беллы, но ее оставили вместо него, когда разразился бюджетный кризис. Должно быть, из-за этого возникла враждебность.


"Что случилось, когда его перевели из отдела?" он спросил. "Он был зол?"


"Ну, да, разве ты не был бы?" Систо ответил. "Но он отнесся к этому спокойно. Они нашли ему место вот здесь. Так что это было своего рода боком - он даже не потерял зарплату ".


"Только без значка и без пистолета".


"Я думаю, у code enforcement есть значок".


"Не то же самое, Систо. Вы когда-нибудь слышали фразу "Если вы не коп, то вы маленькие люди"?"


"Э-э, нет".


Босх замолчал, изучая крышку стола Доквейлера. Ничто из того, что он увидел, не показалось подозрительным. Он услышал звон сообщения на телефоне Систо.


На стене между кабинетом Доквейлера и другим столом была прикреплена карта города, разделенная на четыре зоны соблюдения кодекса, которые отражали зоны патрулирования полицейского управления. Был также список советов по выявлению незаконных переоборудований гаражей с примерами фотографий каждой раздачи:


Удлинители, кабели и шланги, идущие от дома к гаражу


Заклейте скотчем швы гаражной двери


Кондиционеры на стенах гаража


Мангалы для барбекю ближе к гаражу, чем к дому


Лодки, велосипеды и другое имущество, хранящееся в гараже снаружи


Изучая список, Босх представил дома, в которых произошли изнасилования с использованием трафарета. Всего три дня назад он проехал трассу, включавшую все четыре места. Теперь он увидел то, чего не видел тогда. У каждого был гараж, каждый находился в районе, где незаконное переоборудование гаражей было проблемой и могло привлечь внимание инспекторов кода. В доме Беатрис Саагун тоже был гараж.


"Это был он", - тихо сказал Босх.


Систо его не слышал. Босх продолжал шлифовать это, соединяя вещи воедино. Доквейлер мог бы бродить по городу в качестве инспектора кода. Он мог бы стучаться в двери для проведения проверок и выбирать своих жертв, когда видел их в ходе своей работы. Это было причиной каждый раз надевать маску.


Он также понял, что именно у Доквейлера был запасной ключ от стола Босха. Он сохранил его, когда уходил из департамента, но прокрался обратно, чтобы прочитать материалы расследования, как только Босх соединил эти дела. Он знал то, что знал Босх, и что он делал на каждом этапе расследования. И Босх знал, что ужас всего этого заключался в том, что он отправил Лурдес прямо к нему. Страх и вина от осознания этого вскипели в нем. Он отвернулся от стола и увидел, как Систо набирает текст на своем телефоне.


"Это Доквейлер?" - потребовал он. "Ты переписываешься с Доквейлером?"


"Нет, чувак, это моя девушка", - сказал Систо. "Она хочет знать, где я. Зачем мне писать ..."


Босх выхватил телефон из рук Систо и посмотрел на экран.


"Эй, какого хрена!" - Воскликнул Систо.


Босх прочитал текст и подтвердил, что это было безобидное послание на возвращение домой. Затем он бросил телефон обратно в молодого детектива, но бросок был слишком сильным для такого близкого расстояния. Она прошла прямо через руки Систо, попала ему прямо в грудь, а затем с грохотом упала на пол.


"Ты мудак!" Систо закричал, быстро наклоняясь, чтобы поднять телефон с пола. "Лучше бы этого не было..."


Когда он выпрямился, Босх приблизился, схватил его за рубашку спереди и толкнул обратно к двери комнаты, сильно ударив его спиной и головой об нее. Затем он двинулся прямо ему в лицо.


"Ты, ленивый ублюдок, ты должен был пойти с ней сегодня. Теперь она где-то там, и мы должны ее найти. Ты понимаешь?"


Босх снова сильно толкнул его о дверь.


"Где живет Доквейлер?"


"Я не знаю! Отвали от меня нахуй!"


Систо оттолкнул Босха с такой силой, что его чуть не впечатало в противоположную стену. Он ударился бедром о стойку, и пустой стеклянный кофейник упал с плиты и разбился об пол.


Привлеченные резкими голосами и звоном бьющегося стекла, Вальдес и Тревино ворвались в дверь. Удар пришелся прямо в Систо, ударив его сзади и отбросив с дороги.


"Что, черт возьми, происходит?" - Потребовал Вальдес.


Одной рукой держась за затылок, Систо другой указал пальцем на Босха.


"Он сумасшедший! Держи его, блядь, подальше от меня ".


Босх указал прямо на него в ответ.


"Тебе следовало пойти с ней. Но ты сказал ей дерьмовую фразу, и она отправилась туда сама ".


"А как насчет тебя, старик? Это был не мой случай. Это было твое. Ты должен был быть там, а не я ".


Босх отвернулся от него и посмотрел на Вальдеса.


"Доквейлер", - сказал он. "Где он живет?"


"Наверху, в Санта-Кларите, я думаю", - сказал Вальдес. "По крайней мере, он был таким, когда работал на меня. Почему? Что здесь происходит?"


Он положил руку Босху на плечо, чтобы тот не двинулся к Систо. Босх пожал плечами и указал на стол Доквейлера, как будто это было неопровержимое доказательство чего-то, что мог видеть только он.


"Это он", - сказал Босх. "Доквейлер - это трафаретный станок. И у него есть Белла ".


29


Они взяли две машины и направились с кодом 3 по автостраде 5. Вальдес и Бош ехали в головной машине, Вальдес был за рулем. Шеф полиции мудро отделил Босха от Систо, который вел вторую машину с Тревино на ружье и, вероятно, был раздражен тем, что напряженные отношения между Босхом и Систо привели к тому, что его разлучили с шефом.


Вальдес разговаривал по телефону, отдавая приказ кому-то в центре связи.


"Мне все равно", - сказал он. "Позвони, кому должен позвонить. Просто дай мне чертов адрес. Мне все равно, нужно ли отправлять машины к их домам, чтобы получить ответ ".


Он отключился и выругался. До сих пор центр связи не смог связаться с директором по общественным работам или городским менеджером, чтобы получить доступ к городским платежным ведомостям и адресу Доквейлера. Они проверили записи DMV перед тем, как покинуть участок, и обнаружили, что Доквейлер каким-то образом сумел сам или воспользовался бюрократическим сбоем, чтобы заблокировать свой адрес сотруднику правоохранительных органов почти через пять лет после ухода из полицейского управления.


Итак, они направлялись в долину Санта-Кларита, основываясь исключительно на воспоминаниях Вальдеса о том, что Доквейлер жил где-то там пять лет назад.


"Мы можем оказаться там, и нам некуда будет идти", - сказал Вальдес.


Он хлопнул открытой ладонью по рулю и сменил тему.


"Что это все значило там, с Систо, Гарри?" он спросил. "Я никогда не видел, чтобы ты так себя вел".


"Мне жаль, шеф", - сказал Босх. "Я потерял это. Если бы я мог броситься на дверь, я бы это сделал. Но я выместил это на Систо ".


"Что вынес?"


"Я должен был быть с Беллой сегодня. В моем случае я должен был быть там. Вместо этого я сказал ей взять Систо, и я должен был догадаться, что она пойдет одна, если его не будет рядом ".


"Послушайте, мы даже не знаем, законна ли эта история с Доквейлером. Так что воздержись от самобичевания. Мне нужно, чтобы ты сосредоточился здесь ".


Вальдес указал на север через лобовое стекло.


Босх попытался вспомнить другой источник адреса Доквейлера. Если бы он все еще использовал меры защиты правоохранительных органов, им было бы трудно найти его. Он подумал о том, чтобы позвонить в Уэйсайд и узнать, помнит ли его кто-нибудь из тюремных помощников шерифа и, возможно, знает его адрес. Казалось, что прошло много времени с тех пор, как Доквейлер так давно покинул департамент шерифа.


"Когда он впервые пришел работать в "Сан-Фернандо"?" - Спросил Босх.


"Я думаю, это было в 05 или 06 году", - сказал Вальдес. "Он уже был здесь, когда я приехала. Да, это было бы в "06. Потому что я помню, что ему было всего пять лет, и он был облечен властью, когда мне пришлось его зарубить ".


"Систо рассказал мне о нем, сказав, что он был частью группы помощников шерифа в Wayside, которые манипулировали клиентами и устраивали драки".


"Я помню, что примерно тогда они отсеяли кучу тюремных помощников шерифа. Белые на обочине, помнишь?"


Это возвращалось к Босху. Ему было трудно вспомнить конкретные группы или инциденты, потому что ему казалось, что за последнее десятилетие Департамент шерифа подвергался одному тюремному скандалу за другим. Предыдущий шериф с позором подал в отставку во время расследования ФБР тюремных проблем. Он предстал перед судом по делу о коррупции, и несколько его заместителей уже отправились в тюрьму. Это были некоторые из причин, по которым Белла Лурдес сказала Босху, что ей нужно уволиться, даже если это означало переход в гораздо меньший отдел, такой как Сан-Фернандо.


"Так почему ты порезал его вместо Беллы?" - Спросил Босх. "У него было старшинство, верно?"


"Он сделал, но я должен был сделать то, что было лучше для департамента", - сказал Вальдес.


"Хороший политический ответ".


"Это правда. Ты знаешь Беллу. Она умеет добиваться своего. Любит работу, хочет отдавать. Доквейлер...он был немного хулиганом. Итак, когда Марвин сказал мне, что я могу предложить одному из своих людей работу по обеспечению соблюдения кодекса, я оставил Лурдес и перевел Доквейлера. Я думал, это ему подходит. Ты знаешь, говорить людям подстригать свои газоны и живые изгороди ".


Марвин был Марвином Ходжем, городским менеджером. Босх покачал головой, когда ответ шефа напомнил ему о его неудачах в деле с трафаретным резаком.


"Что?" Спросил Вальдес. "Я думаю, что сделал правильный выбор".


"Нет, дело не в этом", - сказал Босх. "Ты действительно сделал правильный выбор. Но ты, вероятно, не прощался со мной. Я многое пропустил в этом. Я думаю, что свободное время сделало меня ржавым ".


"По чему ты скучал?"


"Ну, в прошлую пятницу я проехал мимо первых четырех мест преступлений - тех, о которых мы знали. Ты знаешь, все за одну поездку и в порядке возникновения. Я никогда не делал этого раньше, и я пытался увидеть, вспыхнет ли что-нибудь, смогу ли я наконец понять, в чем была связь. И я этого не видел. Это было прямо там, а я этого не видел. Во всех домах были гаражи".


"Да, но это так распространено. Практически в каждом доме, построенном со времен Второй мировой войны, есть гараж. В этом городе это касается почти всех ".


"Не имеет значения. Я должен был собрать это воедино. Я готов поспорить на свою следующую зарплату, что мы обнаружим, что Доквейлер проверил эти дома и гаражи на предмет несанкционированного переоборудования и проживания - у него есть чертов лист чаевых, прикрепленный к стене его кабинета. Вот как он выбирал своих жертв. Вот почему он носил маски. Потому что жертвы могут помнить его по осмотру."


"Ты не получишь зарплату, Гарри".


"И после этого я его не заслуживаю".


"Послушайте, что касается Доквейлера, то сейчас это все только теория. У нас нет ни малейших доказательств, что он Вырезал экран. Теория выглядит хорошо, но за теориями не бывает убеждений ".


"Это он".


"То, что ты продолжаешь это говорить, не делает это таковым".


"Что ж, тебе лучше надеяться, что это так. В противном случае мы ищем Беллу не в том месте ".


Эта мысль принесла тишину в машину на следующие несколько миль. Но через некоторое время Босх начал задавать вопросы, чтобы ему не приходилось зацикливаться на мыслях о Белле.


"Как Доквейлер воспринял то, что его уволили из-за дерьма?" он спросил.


"Ну, когда ты так это излагаешь, это звучит довольно плохо", - сказал Вальдес. "Но каждый раз, когда нам приходилось сокращать расходы, мы делали все возможное, чтобы разместить людей или придумать план для них. Итак, как я уже сказал, Марвин предоставил мне место на общественных работах, и я пришел с этим в Доквейлер. Он принял это, но был не слишком рад этому. Он хотел, чтобы мы перевели должность с общественных работ в полицейское управление, но это так не работает ".


"Его возмущало, что Лурдес и Систо не были сокращены первыми?"


"Ну, я не знаю, известно ли вам это, но Систо - сын давнего члена городского совета. Итак, он никуда не собирался уходить, и Доквейлер знал это. Итак, да, он в основном сосредоточил свое расстройство на Белле, сказал, что она остается, а он уходит, потому что она двоечница. Затем он спросил меня, делает ли ее то, что она лесбиянка, тройкой ".


У шефа зазвонил телефон, и он немедленно снял трубку.


"Уходи", - сказал он.


Он выслушал, а затем повторил адрес на Стонингтон драйв, Согус, чтобы Босх запомнил. Босх узнал адрес и сразу почувствовал заряд, когда щелкнуло еще одно подтверждение на Dockweiler.


"Интересно", - сказал Вальдес в трубку. "Пришлите мне ссылку на карту в тексте для этого второго места. И тебе лучше начать делать выноски на SRT. В зависимости от того, что у нас здесь получится, я приму решение по этому поводу. Пришли мне другое сообщение, когда все будут готовы к выступлению ".


Босх знал, что Группа специального реагирования - это разновидность спецназа полиции Сан-Франциско. Офицеры в команде приехали со всего департамента, и у всех были критические инциденты и высокоуровневая подготовка по владению оружием.


Вальдес отключился.


"Ты записал этот адрес в GPS?" - спросил он.


"Нет", - сказал Босх. "Я уже знаю, как туда добраться. Это в каньоне Хаскелл, и мы с Беллой были в том районе в субботу, отслеживая нож для резки экрана ".


"Ты издеваешься надо мной".


"Нет. Доквейлер, должно быть, тот самый парень. Первоначальный владелец ножа сообщил, что его украли из его машины на подъездной дорожке. Он сказал нам, что в то время через дорогу от него жил помощник шерифа. Доквейлер, вероятно, знал этого помощника шерифа, который был в той части района. Возможно, он видел первоначального владельца с ножом. Я не знаю, как именно, но я знаю, что это слишком близко, чтобы быть совпадением. Совпадений не бывает. Доквейлер украл нож."


Вальдес кивнул. Он становился верующим.


"Все складывается, Гарри", - сказал он.


"Давайте просто надеяться, что для Беллы еще не слишком поздно", - сказал Босх.


30


Босх направил Вальдеса в Согус и в район по другую сторону Уош-каньона Хаскелл, откуда у его первоначального владельца был украден нож для резки экрана.


По пути шеф полиции посвятил Босха во вторую часть телефонного звонка, который он получил из центра связи. Он объяснил, что у города есть политика, которая требует, чтобы все сотрудники получали одобрение, если они работают на второй работе. Это позволило городу оградить сотрудников от вовлечения в конфликт интересов или на вторую работу, что могло бы поставить в неловкое положение. Политика была введена в действие десятилетием ранее, когда Los Angeles Times сообщила, что помощник городского менеджера также продюсирует порнофильмы и снимается в них под псевдонимом Torrid Tori.


"Итак, два года назад Доквейлер подал заявку и получил разрешение работать ночным охранником неполный рабочий день на ранчо Харриса Муви в Каньон Кантри", - сказал Вальдес. "Дает нам второстепенное местоположение. Ты когда-нибудь был там, наверху?"


"Никогда не было", - сказал Босх.


"Довольно клевое место. Я ходил туда пару раз со своим шурином, который является сценаристом. Он огромен, как пара сотен акров, где снимают всевозможные вещи. Вестерны, детективное дерьмо, даже научная фантастика. В лесу есть всевозможные сооружения, которые они используют для перестрелок и тому подобного. Если у Доквейлера есть доступ, то мне неприятно это говорить, но мы могли бы искать там Беллу до рассвета. Поэтому я перевел SRT в режим ожидания. Мы узнаем, нужны ли они нам, когда доберемся до дома Доквейлера и посмотрим, что там ".


Босх кивнул. Это был хороший план.


"Как ты хочешь обустроить его дом?" он спросил. "Иди прямо к этому или сначала уклоняйся?"


"Или что сделать сначала?" Спросил Вальдес.


"Забей на это. Ты не помнишь этого из полиции Лос-Анджелеса? Сокращение от схематичный. Знаешь, осмотри место потихоньку, затем составь план. В отличие от простого стука в дверь."


"Ладно, тогда, я думаю, нам следует отказаться от этого. Ты?"


"Согласен".


Вальдес позвонил Тревино и посвятил его во все, включая сюжет фильма "Ранчо", который может появиться позже. Он дал им подтвержденный адрес дома Доквейлера, и они разработали план, по которому машины въедут в квартал с противоположных концов, припаркуются, а затем четверо мужчин пойдут пешком, проверят дом и встретятся на заднем дворе, если это возможно.


"Помни", - сказал Вальдес. "Этот парень был копом. Мы должны рассчитывать на то, что у него есть оружие ".


К тому времени, когда звонок был завершен, они были по соседству, и пришло время расходиться. Вальдес выключил свет. Он въехал в квартал с северной стороны и припарковался за три дома до адреса в Доквейлере. Прежде чем выйти из машины, Босх и Вальдес достали оружие и передернули затворы, чтобы убедиться, что в патроннике есть патрон. Затем они убрали оружие в кобуру.


Босх предположил, что у него больше тактического опыта, чем у шефа полиции, поэтому он взял инициативу в свои руки, не заговаривая об этом заранее. Вальдес пристроился сзади, когда они двигались вверх по улице. Это была не городская среда.На улице не было припарковано ни одной машины, и очень мало на подъездных дорожках. Это не давало особого прикрытия, и Босх легко прицелился в Систо и Тревино, пробиравшихся к противоположному концу квартала.


Босх свернул к фасаду дома, который находился по соседству с домом Доквейлера. Он держался за угол гаража. Вальдес подошел к нему, и они осмотрели дом Доквейлера. Это был дом в стиле ранчо скромных размеров. Не было заборов, препятствующих доступу на задний двор. Скорее всего, это означало "никаких собак". Свет над входной дверью горел, но, похоже, внутри дома света не было.


Босх кивнул Вальдесу, и они пересекли боковой двор, а затем направились к задней части дома Доквейлера. Босх пытался заглянуть внутрь через каждое окно, мимо которого они проходили, но шторы были задернуты или в доме было слишком темно, чтобы заглянуть внутрь.


Когда Босх и Вальдес добрались до заднего двора, Тревино и Систо уже были там, стоя у барбекю на открытом воздухе. Над задней дверью также горел свет, но мощность была низкой, и он не достигал большого расстояния.


Четверо мужчин собрались на барбекю. Босх огляделся. Задний двор спускался к уош, где было совершенно темно. Он еще раз проверил заднюю часть дома и заметил пристройку с правой стороны - маленькую комнату со стеклянными стенами. Это выглядело как неподходящее дополнение к дому, и он подумал, что Доквейлер, офицер по соблюдению кодекса, пристроил комнату без разрешения.


"Похоже, никого нет дома", - сказал Систо.


"Мы должны быть уверены", - сказал Босх. "Как насчет того, чтобы вы двое остались у задней двери, а мы с шефом пойдем и постучим в дверь спереди?"


"Звучит как план", - сказал Вальдес, прежде чем кто-либо из двух других смог возразить против их резервных обязанностей.


Босх направился обратно к стене дома, и Вальдес последовал за ним, предварительно проинструктировав команду на заднем дворе оставаться начеку. Они были почти у переднего угла, когда фары осветили лужайку, когда автомобиль свернул на подъездную дорожку.


Босх пригнулся к дому, а Вальдес пристроился у него за спиной. Раздался грохочущий звук, и Босх понял, что это звук открывающегося гаража. Но за этим не последовал звук подъезжающего автомобиля. Вместо этого Босх услышал, как заглох двигатель, а затем открылась и закрылась дверца автомобиля. Несколько секунд спустя раздался еще один тяжелый металлический стук, который Босх не смог идентифицировать.


Босх оглянулся на Вальдеса и кивнул. Затем он дошел до угла и выглянул во двор. Транспортное средство было белым пикапом с кузовом для кемпинга. Босх мог видеть мужчину, стоящего у задней двери, которую он только что опустил. Он прислонился к кузову грузовика, но Босх не мог видеть, что он делает. Он больше никого не видел ни в грузовике, ни вокруг него. Он повернулся обратно к Вальдесу и прошептал.


"Поменяйся со мной местами и скажи, он ли это", - сказал он.


Они поменялись местами, и Вальдес выглянул из-за угла дома. Ему пришлось подождать, чтобы увидеть его, пока мужчина не вынырнул из задней части грузовика. Затем он поднял большой палец вверх. Это был Доквейлер.


"Ты видишь, что он делает?" - Спросил Босх. "Белла в грузовике?"


Вальдес покачал головой. Босх не знал, было ли это "нет" на оба вопроса или только на первый.


Внезапно от шефа раздался громкий щебечущий звук, и он быстро снял телефон с пояса и выключил звук.


Конечно, было слишком поздно.


"Держи это прямо там!"


Голос прогремел с переднего двора. Это был Доквейлер.


"Не двигайся, блядь!"


Босх стоял позади Вальдеса и не мог видеть Доквейлера. Он прижимался к стене дома, зная, что если Доквейлер думает, что бродяга был только один, то Босх, возможно, сможет что-то здесь сделать.


"У меня есть пистолет, и я квалифицированный стрелок", - крикнул Доквейлер. "Выйди и покажи мне свои руки".


Теперь луч фонарика упал на угол дома, и Вальдес осветился, как мишень. Вальдес увидел то, чего Босх не мог видеть, но знал, что это, скорее всего, пистолет, которым угрожал воспользоваться Доквейлер. Вальдес поднял руки и вышел на свет. Это был смелый шаг, и Босх знал, что он должен был отвлечь внимание Доквейлера от угла.


"Эй, Док, успокойся", - сказал Вальдес. "Это шеф Вальдес. Ты можешь опустить пистолет ".


В голосе Доквейлера слышалось неподдельное удивление.


"Шеф? Что ты здесь делаешь?"


Вальдес продолжал идти прямо из-за угла в сторону улицы. Босх тихо вынул оружие из кобуры и держал его наготове двумя руками. Если бы он хотя бы услышал, как Доквейлер взводит курок своего оружия, он бы вышел и уложил этого человека.


"Я искал Беллу", - сказал Вальдес.


"Bella?" Доквейлер сказал. "Ты имеешь в виду Лурдес? Почему она должна быть здесь? Я думаю, она живет в городе ".


"Давай, Док. Опусти оружие. Ты знаешь меня. Здесь нет угрозы. Я стою на виду. Положи это на место ".


Босху стало интересно, слышали ли Систо и Тревино что-нибудь о стычке и какие действия они могли предпринять. Он посмотрел вдоль стены дома в направлении заднего двора и никого не увидел. Если они и собирались прийти, то делали это с другой стороны дома. Это был хороший ход, давший им два ракурса на человека с пистолетом.


Он развернулся и придвинулся ближе к углу. Вальдес был теперь почти в двадцати футах от дома и на полпути к улице. Он все еще держал руки поднятыми, и в свете фонарика Босх по тому, как гладко сидела его черная рубашка поло, понял, что под ней на шефе нет бронежилета. Это была деталь, которая повлияла бы на решения, которые Гарри собирался принять. Он знал, что ему, возможно, придется вступить в бой первым, чтобы помешать Доквейлеру выстрелить в Вальдеса.


"Почему ты здесь, шеф?" Доквейлер потребовал.


"Я же говорил тебе", - спокойно сказал Вальдес. "Ищу Беллу".


"Кто послал тебя сюда? Это был тот парень, Босх?"


"Что заставляет тебя упоминать о нем?"


Прежде чем Доквейлер успел ответить, со двора перед домом раздался хор криков, и Босх узнал голоса Тревино и Систо.


"Опусти пистолет!"


"Доквейлер, опусти пистолет!"


Босх двинулся вперед и вышел со стороны дома. Доквейлер перевел фонарик и прицел своего пистолета на другую сторону, где Тревино и Систо стояли бок о бок в боевых огневых стойках.


Босх понял, что напал на Доквейлера, который был настолько поглощен тремя другими мужчинами во дворе, что не ожидал появления четвертого. Босх преодолел расстояние до задней части пикапа менее чем за три секунды.


Вальдес увидел Босха и понял, что ему нужно отвести прицел оружия Доквейлера от двух других мужчин, прежде чем Босх нанесет удар.


"Курт, прямо здесь!" - крикнул он.


Доквейлер начал поворачивать фонарь обратно к начальнику полиции, дуло его пистолета двигалось вместе с ним. Босх ударил его своим телом, врезавшись грудью в левую руку Доквейлера и верхнюю часть туловища. Доквейлер издал звук уфф, когда воздух вырвался из его легких, и он тяжело рухнул на землю. Босх отскочил от более крупного мужчины и полетел на землю в противоположную сторону.


Не было сделано ни одного выстрела. Систо приблизился и прыгнул на Доквейлера, прежде чем тот смог оправиться от удара. Он схватил свою руку с пистолетом двумя руками и вырвал ее, затем отбросил на газон на безопасное расстояние. Вальдес вскоре последовал за ним по стопке, и Доквейлер, более крупный мужчина, чем любой из четырех других, был взят под контроль. Босх подполз и перенес свой вес на заднюю часть ног мужчины, в то время как Тревино приблизился и завел его руки за спину для надевания наручников.


"Что это, блядь, такое?" Доквейлер кричал.


"Где она?" Вальдес крикнул в ответ. "Где Белла?"


"Я не понимаю, о чем ты говоришь", - сумел сказать Доквейлер, несмотря на то, что Систо ткнулся лицом в траву его лужайки перед домом. "Я не видел и не разговаривал с этой сукой два года".


Вальдес отступил от кучи и встал.


"Поднимите его", - приказал он. "Мы отведем его внутрь. Посмотри, есть ли у него ключи при себе ".


Фонарик упал на траву и был направлен в сторону от мужчин. Босх протянул руку, схватил его и начал водить им по траве в поисках пистолета. Когда он заметил это, он встал и пошел забрать это.


Доквейлер воспользовался возможностью, чтобы предпринять последнюю попытку встать. Тревино заехал коленом в боковую часть его туловища, и удар положил конец движению. Доквейлер перестал сопротивляться.


"Хорошо, хорошо", - сказал он. "Я сдаюсь. Вы, придурки, что это? Четверо против одного? Пошел ты".


Тревино и Систо начали проверять его карманы в поисках ключей.


"Нет, пошел ты нахуй, Доквейлер", - сказал Систо. "Скажи нам, где Белла. Мы знаем, что ты схватил ее ".


"Вы не в своем гребаном уме", - ответил Доквейлер.


Босх направил свет на открытую заднюю дверь грузовика. Он переместился так, чтобы направить свет на каркас кемпера, опасаясь того, что он может увидеть.


Но в кузове грузовика был только набор инструментов, и ему было не совсем понятно, что Доквейлер делал у задней двери, когда они наблюдали за ним из-за угла дома.


Босх заметил связку ключей, лежащую на задней двери, и схватил ее.


"У меня есть ключи", - сообщил он остальным.


Пока Систо и Тревино поднимали Доквейлера, Вальдес подошел взглянуть на заднюю часть пикапа.


"Это точно не вошло в учебник", - сказал Босх. "Как ты хочешь справиться с этим дальше? Ордера нет, и он не собирается приглашать нас войти ".


"Нет ПК, но много EC, если вы спросите меня", - сказал Вальдес. "Нам нужно попасть в дом. Давай откроем это".


Босх согласился, но всегда было лучше, когда звонил сам начальник полиции. Для ордера на обыск требовались вероятная причина и подпись судьи, но чрезвычайные обстоятельства превзошли все. Не существовало окончательного юридического определения, которое четко очерчивало бы границы, в которых чрезвычайные ситуации допускали ослабление конституционных мер защиты. Но Босх чувствовал, что пропавший полицейский и бывший коллега, вооруженный пистолетом, смогут подать иск в любой суд страны.


Он проверил открытый гараж, когда шел к входной двери. Он был забит коробками и поддонами. Там не было места для парковки грузовика, поэтому он удивился, почему Доквейлер открыл дверь.


Когда он подошел к входной двери, он зажег лампочку на связке ключей. Там было несколько ключей, в том числе один, который компания Bosch признала универсальным ключом для запуска всех полицейских и городских транспортных средств, а также маленький бронзовый ключ, который открывал замок меньшего размера. Он полез в карман и достал свои собственные ключи. Он сравнил маленький бронзовый ключ от картотечного шкафа в своем кабинете в детективном бюро с тем, что был на кольце Доквейлера. Зубы выстроились ровно.


Теперь у Босха не было сомнений. Доквейлер сохранил ключ от своего стола в детективном бюро после перевода на общественные работы и был тем, кто тайно проверял файл Screen Cutter.


Босх открыл входную дверь вторым ключом, который он попробовал, а затем придержал дверь, пока Систо и Тревино вводили Доквейлера.


Вальдес вошел последним. Босх держал связку ключей Доквейлера рядом с ключом от файла.


"Что это?" Спросил Вальдес.


"Ключ от моего картотечного ящика на его кольце", - сказал Босх. "На прошлой неделе я выяснил, что кто-то просматривал мои файлы - особенно в программе Screen Cutter. Я, эм, думал, это был кто-то из бюро. Но это был он ".


Вальдес кивнул. Это была еще одна деталь, вставшая на свои места.


"Куда мы его поместим?" - Спросил Систо.


"На кухне, если там есть стол и стулья", - сказал Тревино. "Приковайте его к стулу".


Босх проследовал за шефом по прихожей и налево на кухню и наблюдал, как Систо и Тревино с помощью двух пар наручников привязали Доквейлера к стулу перед заваленным бумагами столом в маленьком обеденном уголке, который представлял собой стеклянную пристройку, которую Босх заметил на заднем дворе. С трех сторон в нем были окна от пола до потолка с венецианскими жалюзи, которые помогали контролировать тепло, выделяемое солнцем на стекле. Босху стало интересно, учел ли это Доквейлер, когда пристраивал к своему дому атриумную комнату.


"Это чушь собачья", - сказал бывший детектив, как только его пристегнули к креслу. "У вас нет ордера, у вас нет дела, вы врываетесь сюда. Это не выдержит. Все сгорит в огне, и тогда я буду владеть всеми вами, придурки. И город Сан-Фернандо".


Лицо Доквейлера было грязным после борьбы на лужайке перед домом. Но в резком свете флуоресцентного светильника на потолке кухни Босх мог разглядеть небольшое изменение цвета в уголках его глаз и неестественную толщину в верхней части носа. Остаточные синяки и припухлости от сильного удара. Он также мог видеть, что Доквейлер пытался скрыть пурпурно-желтые кровоподтеки с помощью макияжа.


Кухонный стол был оборудован как место для оплаты счетов. Слева были небрежно сложены счета по кредитной карте и две чековые книжки. Справа стопками лежали платежные квитанции, финансовые отчеты и нераспечатанная почта. В центре стояла кофейная кружка, наполненная ручками и карандашами, и пепельница, переполненная окурками. В доме стоял отчетливый запах жилища курильщика. Босх улавливал это с каждым вздохом.


Босх подошел к окну над кухонной раковиной, открыл его, чтобы впустить немного свежего воздуха. Затем он подошел к столу. Он переставил кружку на левую сторону стола, потому что не хотел, чтобы что-то стояло между ним и Доквейлером, когда они будут разговаривать. Он начал выдвигать стул прямо через стол от себя. Он знал, что на кону в допросе, который вот-вот должен был начаться, были две вещи: Белла Лурдес и дело о трафаретной печати.


Босх уже собирался сесть, когда Тревино остановил его.


"Держись, держись".


Он указал в сторону коридора.


"Шеф, давайте выйдем и минутку поговорим", - сказал Тревино. "Босх, ты тоже. Систо, ты остаешься с ним ".


"Да, вы, ребята, выходите и говорите об этом", - передразнил Доквейлер. "Попытайся понять, как ты все это проебал и как ты собираешься это исправить".


Босх свернул под арку, которая вела из кухни в коридор. Он посмотрел на Доквейлера, затем на Систо. Он кивнул. Какими бы ни были их разногласия, Систо и Тревино сыграли все правильно, когда подошли со стороны дома. Шеф мог бы быть покойником, если бы они этого не сделали.


Систо кивнул в ответ.


Тревино повел меня по коридору к входной двери. Босх и Вальдес последовали за ним. Они говорили тихими голосами, и Тревино сразу перешел к делу.


"Я собираюсь провести собеседование", - сказал Тревино.


Босх перевел взгляд с Тревино на Вальдеса и подождал мгновение, пока шеф выскажется против этой идеи. Но Вальдес ничего не сказал. Босх оглянулся на Тревино.


"Подожди минутку", - сказал он. "Это мое дело. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Я должен дать интервью ".


"Приоритетом здесь является Белла", - сказал Тревино. "Это не тот случай. И я знаю ее лучше, чем ты ".


Босх покачал головой, как будто не понял.


"Это не имеет смысла", - сказал он. "Не имеет значения, насколько хорошо ты ее знаешь. Дело в том, насколько хорошо ты знаешь дело. Он вырезатель экрана. Он схватил Беллу, потому что она слишком близко подошла к делу или поняла это, когда была с ним. Позволь мне поговорить с ним ".


"Мы пока точно не знаем, что он Режет экран", - сказал Тревино. "Сначала нам нужно..."


"Ты видела его глаза?" Сказал Босх, перебивая. "Опухший и багровый в том месте, где Беатрис Саагун ударила его палкой. Он пытался скрыть это косметикой. Сомнений нет. Он вырезатель экрана. Возможно, ты этого не знаешь, но я знаю ".


Босх снова обратился к Вальдесу с апелляцией.


"Шеф, я должен это сделать", - сказал он.


"Гарри", - сказал шеф. "Мы с капитаном говорили об этом еще до того, как возникла какая-либо тема с Беллой. Это о том, что может случиться в будущем, ну, вы знаете, в суде с вашей историей ".


"Моя история?" - Спросил Босх. "Правда? Ты имеешь в виду сто с лишним убийств, которые я раскрыл? Та история?"


"Ты знаешь, что он имеет в виду", - сказал Тревино. "Твои разногласия. Они делают тебя мишенью в суде. Они подрывают тебя".


"У нас также есть проблема с резервом", - добавил Вальдес. "Ты занят не полный рабочий день, и это то, что адвокат разберет в суде. Это не будет хорошо выглядеть перед присяжными ".


"Я, наверное, уделяю столько же часов в неделю, сколько и Систо", - сказал Бош.


"Не имеет значения", - сказал Тревино. "Ты резервист. Это то, что есть. Я собираюсь дать это интервью, и я хочу, чтобы вы прошлись по дому и поискали какие-либо признаки присутствия Беллы, вообще какие-либо доказательства того, что он держал ее здесь. И когда ты закончишь с этим, иди обыщи грузовик ".


В третий раз Босх посмотрел на Вальдеса, и было ясно, что в этом он на стороне Тревино.


"Просто сделай это, Гарри", - сказал он. "Сделай это для Беллы, хорошо?"


"Да, конечно", - сказал Босх. "Для Беллы. Позвони мне, когда я тебе понадоблюсь ".


Тревино повернулся и направился обратно на кухню.


Вальдес немного помедлил и просто кивнул Босху, прежде чем последовать за своим капитаном. Босх был крайне разочарован тем, что его оторвали от его собственного дела, но не был заинтересован в том, чтобы ставить свою профессиональную гордость и эмоции выше конечной цели, особенно в связи с пропажей Беллы Лурдес. Он не сомневался, что должен вести собеседование, и у него были лучшие навыки вытягивания информации из Доквейлера. Но он также верил, что в конечном итоге получит шанс использовать их.


"Капитан?" - сказал он.


Тревино обернулся, чтобы посмотреть на него в ответ.


"Не забудь зачитать ему его права", - сказал Босх.


"Конечно", - сказал Тревино.


Затем он прошел через арку на кухню.


31


Босх прошел в гостиную, а затем по коридору, ведущему к спальням. Он знал, что должен быть очень осторожен и отложить эмоции в сторону. Он полагал, что чрезвычайные обстоятельства, связанные с исчезновением офицера, позволили ему обыскать дом Доквейлера без юридического риска. Но поиск улик в деле о трафаретной резке был другим. Для этого ему понадобился бы ордер. Противоречие поставило его в затруднительное положение с юридической точки зрения. Он должен был обыскать дом в поисках Лурдес и любых указаний или свидетельств ее местонахождения, но он не мог копнуть глубже в поисках доказательств того, что Доквейлер совершил изнасилования.


Он тоже должен был быть реалистом. Его новообретенные знания о Доквейлере и тот факт, что у него был ключ и он тайно проникал в полицейский участок, чтобы ознакомиться с материалами расследования, были убедительным доказательством того, что он был сценаристом. С учетом этого вывода Босху казалось маловероятным, что они найдут Беллу живой, и, возможно, маловероятно, что они найдут ее вообще. Ему нужно было сначала положить сюда футляр для трафаретной печати и уберечь его от любых будущих судебных разбирательств.


Он надел пару латексных перчаток и начал поиски, начав с конца коридора в спальне и продвигаясь обратно к кухне. В доме было три спальни, но только одна использовалась как таковая. Сначала он обыскал комнату Доквейлера и обнаружил, что там царил беспорядок: одежда и обувь были разбросаны по полу повсюду вокруг кровати, скорее всего, в тех местах, где их сбросили. Кровать была не заправлена, а простыни имели грязно-серый оттенок. Стены были пожелтевшими, но не от краски. В комнате кисло пахло потом и сигаретным дымом. Босх прикрывал рот рукой в резиновой перчатке, пока двигался через нее.


Примыкающая ванная была такой же неухоженной, в ней было брошено еще больше одежды, а унитаз был в ужасных пятнах. Босх поднял с пола вешалку и пошарил в ванной, чтобы убедиться, что под одеждой ничего или кого-либо нет. Одежда в ванне казалась грязной отдельно от одежды, оставленной на полу спальни. Они были покрыты зернистой серой пылью, которая, по мнению Босха, могла быть бетонной пылью. Он задавался вопросом, был ли это мусор от инспекции или проекта общественных работ.


Душ в телефонной будке был пуст, его белая плитка была такой же грязной, как простыни в спальне, а в слив попало больше бетонного порошка и гранул. Затем он перешел в маленькую гардеробную в ванной и обнаружил, что она на удивление опрятна, в первую очередь потому, что большинство предметов одежды, которые обычно в ней хранятся, были разбросаны по полу спальни и в ванне.


Две другие спальни использовались для хранения вещей. В маленькой комнате вдоль стен стояли оружейные шкафы со стеклянными дверцами, в которых было выставлено несколько винтовок и дробовиков. У большинства к спусковым скобам были прикреплены бирки, которые идентифицировали боеприпасы, которыми они предположительно были заряжены. Большая гостевая спальня использовалась для хранения предметов первой необходимости. Там были сложены поддоны с бутилированной водой и энергетическими напитками, а также коробки с консервами и порошкообразными продуктами, у которых, предположительно, были отдаленные сроки годности.


Шкафы в обеих комнатах были сложены одинаково, и в этой части дома не было никаких признаков присутствия Беллы. Пробираясь через спальное крыло, Босх услышал приглушенные голоса из кухни. Он не мог разобрать слов, но мог различать интонации и отдельные голоса. Почти все разговоры вел Тревино. Он ничего не добился с Доквейлером.


В коридоре рядом со спальнями Босх заметил дверь на чердак в потолке. На рамке вокруг него были отпечатки пальцев, но они не давали никакого намека на то, сколько времени прошло с тех пор, как Доквейлер был там.


Босх огляделся и увидел четырехфутовую деревянную дюбель с крючком на конце, прислоненную к стене в углу. Схватив его и продев крючок в металлическое ушко на чердачной двери, он потянул ее на себя и обнаружил, что она очень похожа на вход на чердак в доме Оливии Макдональд. Он сложил навесную лестницу и начал подъем.


Босх нашел шнур для верхнего освещения и вскоре уже осматривал чердак. Пространство было небольшим, и больше коробок с припасами для выживания были сложены к стропилам крыши. Он забрался до самого верха, чтобы заглянуть за коробки и в каждый угол чердака, чтобы убедиться, что Беллы Лурдес там нет. Затем он спустился обратно, но оставил чердак открытым, а лестницу развернутой, чтобы туда можно было попасть для более тщательного обыска с ордером.


Когда Босх перешел в гостиную и столовую, он мог отчетливо слышать, о чем говорили на кухне. Доквейлер отказался сотрудничать, и Тревино перешел к угрожающей форме допроса, которая, как знал Босх, редко приводила к успеху.


"Ты готов, мой друг", - сказал Тревино. "Это дело о ДНК. Как только мы сопоставим ваши показания с доказательствами, собранными у жертв, все будет кончено. С тобой все кончено. Вы будете получать предложения подряд и никогда больше не будете дышать свободным воздухом. Единственный способ, которым ты можешь помочь себе, это вернуть нам Беллу. Скажи нам, где она, и мы вступимся за тебя. С окружным прокурором, с судьей, называйте как хотите ".


Просьба Тревино была встречена молчанием. Все, что сказал капитан, было правдой, но, выдавая это за угрозу, редко можно заставить подозреваемого с профилем Скрин-Резака сотрудничать и говорить. Босх знал, что надлежащее интервью привлечет его нарциссизм, его гениальность. Гарри попытался бы заставить Доквейлера думать, что он контролирует интервью, и вытягивал бы из него информацию по крупицам.


Босх пересек гостиную и вышел в прихожую. Он увидел Вальдеса, прислонившегося к стене рядом с аркой, ведущей на кухню, и смотрящего интервью с Доквейлером, которое ни к чему не привело. Он оглянулся на Босха и вздернул подбородок, спрашивая, нашел ли Гарри что-нибудь. Босх только покачал головой.


Прямо перед входом на кухню была дверь, которая вела в гараж. Босх вошел, включил верхний свет и закрыл за собой дверь. Помещение также использовалось для хранения принадлежностей для выживания. Еще несколько паллет с консервами, водой и порошкообразными смесями. Каким-то образом Доквейлер раздобыл запас готовых к употреблению блюд, произведенных в армии США. Здесь также были несъедобные припасы. Коробки с батарейками, фонариками, аптечки первой помощи, наборы инструментов, CO2 скрубберы, фильтры для воды и ферментные добавки для фильтрации воды и использования в химических туалетах. Там были коробки со световыми палочками и медикаментами, такими как бетадин и йодид калия. Босх вспомнил те моменты из своей военной подготовки, когда угроза ядерного холокоста со стороны Советского Союза казалась реальной. Оба химических вещества действовали как защита щитовидной железы от вызывающего рак радиоактивного йода. Казалось, что Доквейлер был подготовлен ко всем возможностям, от террористической атаки до ядерного взрыва.


Босх вернулся к двери и высунул голову обратно в прихожую. Он привлек внимание Вальдеса и жестом пригласил его в гараж.


Когда начальник полиции вошел, его взгляд задержался на стопках припасов в центре гаража.


"Что все это значит?" - спросил он.


"Доквейлер - выживальщик", - сказал Босх. "Похоже, он, должно быть, вложил в это все свои деньги. Чердак и две спальни полны припасов и оружия на день "Д". У него целый арсенал в одной спальне. И, похоже, он мог бы прожить три или четыре месяца на этой дряни, если только он не против есть тушеную говядину по-армейски прямо из банки ".


"Ну, я надеюсь, он взял с собой консервный нож".


"Это могло бы отчасти объяснить его мотивацию. Когда мир подходит к концу, люди начинают действовать, берут то, что хотят. У Тревино что-нибудь получается?"


"Нет, никуда. Доквейлер просто играет в игры, отрицая все, а затем намекает, что он может что-то знать ".


Босх кивнул. Он предполагал, что получит свой шанс, как только закончит поиски.


"Я собираюсь быстро осмотреть грузовик, а затем вызвать судью. Я хочу законный ордер на действительно тщательный обыск этого места ".


Вальдес был достаточно умен, чтобы прочитать мысли Босха.


"Так ты думаешь, Белла ушла, да?"


Босх поколебался, но затем мрачно кивнул.


"Я имею в виду, зачем ему оставлять ее в живых?" он сказал. "Наш профайлер сказал, что этот парень собирался перейти на специальность "Убийство". Белла могла бы его опознать. Зачем оставлять ее в живых?"


Вальдес опустил подбородок на грудь.


"Извините, шеф", - сказал Босх. "Просто реалистично смотреть на вещи".


"Я знаю", - сказал Вальдес. "Но мы не собираемся останавливаться, пока не найдем ее. Так или иначе."


"Я бы не хотел".


Вальдес похлопал его по руке и вернулся через дверь в дом.


Босх двинулся по узкому проходу между штабелями к подъездной дорожке и грузовику Доквейлера. Передняя кабина была не заперта, и он открыл ее со стороны пассажира, так как, скорее всего, на этой стороне было бы указано, была ли Белла Лурдес в грузовике. На пассажирском сиденье лежал большой закрытый пакет из ресторана McDonald's. Босх снял перчатку и приложил тыльную сторону пальцев к сумке. Оно было слегка теплым на ощупь, и Босх предположил, что Доквейлер появился в доме после того, как вышел за ужином.


Босх снова надел перчатку и открыл пакет. У него все еще был фонарик, который он подобрал на лужайке перед домом. Он вытащил его из заднего кармана и направил луч вниз, в сумку. Он насчитал две картонные упаковки для сэндвичей и две большие пачки картофеля фри.


Босх знал, что содержимое сумки легко могло стать обедом для одного крупного мужчины вроде Доквейлера, но он также знал, что, скорее всего, это ужин на двоих. Впервые с тех пор, как они вошли в дом Доквейлера, у него появилась надежда, что Белла жива. Он размышлял, заходил ли Доквейлер к нему домой, прежде чем отнести еду своей пленнице куда-нибудь еще, или она была где-то здесь, и он просто не нашел ее. Он подумал о дренажной воде, стекающей по склону за домом Доквейлера. Может быть, она была там, внизу.


Он оставил пакет с едой на месте и использовал луч фонарика, чтобы прочесать темный ковер и стенки пассажирского сиденья. Он не увидел ничего, что привлекло бы его внимание или указывало на то, что Белла была в грузовике.


Он не выключил фонарик и переместился в заднюю часть пикапа. Он направил луч в дальние углы кузова грузовика и кемпера. И снова он не увидел ничего, что было бы связано с Лурдес или с вырезателем экрана. Тем не менее, Доквейлер что-то делал у задней двери, когда телефон шефа зазвонил. Он также открыл гараж с иной целью, чем парковка его грузовика. Босх все еще не мог понять, чем он занимался.


В кузове пикапа хранились перевернутая тачка, двухколесная ручная тележка и несколько длинных инструментов - три лопаты, мотыга, метла и кирка, - а также несколько тряпок для поддержания чистоты на рабочих местах. Лопаты не были дубликатами. У одного была заостренная лопата для копания, а у двух других были прямые края разной ширины, и Босх знал, что они будут использоваться для уборки мусора. Каждый из них был грязным - заостренная лопата с темно-красной почвой, а прямые лезвия с той же серой бетонной пылью, что и в ванне.


Он направил свет на резиновое колесо тачки и увидел большие куски бетона, застрявшие в протекторе. Доквейлер, без сомнения, был вовлечен в недавний проект, связанный с бетоном, но Bosch воздержался от опасений, что он похоронил Беллу Лурдес. Одежда в ванне с тем же мусором, что и инструменты, сменила несколько смен одежды. Были признаки того, что это был давний проект, а не что-то предпринятое за последние восемь часов, когда Белла пропала.


Однако оранжевая почва на лопате заставила его задуматься. Это можно было использовать и испачкать в любое время.


Босх выдвинул ручную тележку к задней двери, чтобы рассмотреть ее поближе. Он предположил, что Доквейлер использовал его для перемещения штабелей коробок, которые он хранил в своем доме и гараже. Затем он заметил наклейку, приклеенную к оси между двумя резиновыми колесами. В нем говорилось:


Собственность города Сан-Фернандо, Департамент общественных работ


Доквейлер украл или позаимствовал ручную тележку для своих собственных целей. Босх предположил, что если присмотреться повнимательнее, то можно увидеть, что многие инструменты в грузовике и гараже были взяты с верстаков во дворе общественных работ. Но он не был уверен, как ручная тележка сочетается с тем, что Доквейлер делал той ночью у задней двери.


Босх чувствовал, что сработал в чрезвычайных обстоятельствах на максимально допустимом уровне. Он отошел от грузовика и достал свой телефон. Он пролистал свой список контактов до буквы J, где хранил контактную информацию судей, с которыми у него был достаточно хороший опыт общения, чтобы запрашивать и получать номера их мобильных телефонов.


Сначала он позвонил судье Роберту О'Нилу, который председательствовал на четырехмесячном процессе по делу об убийстве, на котором Босх был ведущим детективом. Отправив звонок, Босх взглянул на часы и увидел, что еще нет 11 часов вечера, что всегда казалось судьям самым волшебным часом. Они расстроились, когда ты позвонил им позже, даже в чрезвычайной ситуации.


О'Нил ответил быстро, без признаков сна или опьянения в голосе. Это было то, на что стоит обратить внимание. У Босха однажды был случай, когда адвокат защиты оспаривал действительность ордера на обыск, потому что он был подписан судьей в 3 часа ночи после того, как Босх разбудил его ото сна.


"Судья О'Нил, это Гарри Босх. Надеюсь, я тебя не разбудил."


"Гарри, как ты? И, нет, ты не разбудил меня. В эти дни я поздно ложусь и еще позже ложусь спать".


Босх не был уверен, что имел в виду под последней частью.


"Вы в отпуске, сэр? Не могли бы вы по-прежнему подтвердить письменные показания под присягой по телефону? У нас пропал..."


"Позволь мне остановить тебя прямо здесь, Гарри. Вы, очевидно, не слышали новости. Я ухожу со скамейки запасных. Я отключил связь три месяца назад ".


Босх был ошеломлен и смущен. С тех пор, как он сам уволился из полиции Лос-Анджелеса, он не следил за тем, кто властвовал в залах суда в здании Фольца.


"Ты ушел на пенсию?" он спросил.


"Я сделал", - сказал О'Нил. "И последнее, что я слышал, ты тоже. Это что, какой-то розыгрыш?"


"Э-э, нет, сэр. Никаких розыгрышей. Сейчас я выполняю кое-какую работу для полицейского управления Сан-Фернандо. И мне нужно идти. У нас здесь чрезвычайная ситуация, и я сожалею, что побеспокоил вас ".


Босх отключился, прежде чем О'Нил смог спросить что-нибудь еще и потратить время Гарри впустую. Он быстро вернулся к своему списку контактов, удалил О'Нила, а затем позвонил судье Джону Хоутону, который был следующим в списке судей, дружественных Босху. Среди местных копов и адвокатов он был известен как Стреляющий Хоутон, потому что у него было разрешение на скрытое ношение оружия, и однажды он выстрелил в потолок своего зала суда, чтобы восстановить порядок во время драки между обвиняемыми по делу мексиканской мафии. Впоследствии он подвергся осуждению со стороны окружного судебного комитета и коллегии адвокатов Калифорнии, а также был обвинен городским прокурором в незаконном использовании огнестрельного оружия, проступке. Несмотря на все это, он регулярно выигрывал убедительные переизбрания на каждый срок в качестве судьи по вопросам правопорядка.


Он тоже ответил чистым голосом.


"Гарри Босх? Я думал, ты ушел на пенсию ".


"Ушел в отставку и принят на работу, судья. Сейчас я работаю в полиции Сан-Фернандо. На полставки, из-за накопившихся нераскрытых дел. Но я звоню, потому что у нас чрезвычайная ситуация - пропавший офицер - и я нахожусь возле дома подозреваемого, и мне нужно провести обыск. Мы надеемся найти ее все еще живой ".


"Женщина-офицер?"


"Да, сэр. Детектив. Мы думаем, подозреваемый в деле о серийном изнасиловании схватил ее около семи или восьми часов назад. Мы быстро осмотрели имущество в чрезвычайных обстоятельствах. Теперь мы хотели бы вернуться к более тщательному поиску офицера и всего, что связано с лежащим в основе делом об изнасиловании ".


"Я понимаю".


"Все происходит очень быстро, и у меня нет времени возвращаться в участок, чтобы распечатать письменные показания. Могу я изложить вам вероятную причину и продолжить оформление документов завтра?"


"Продолжай. Отдай это мне".


Преодолев первое препятствие, Босх потратил следующие пять минут на перечисление шагов и улик, которые привели их к Доквейлеру как подозреваемому в вырезании экрана. Он добавил много другой информации, которую не мог связать ни с делом о вырезании экрана, ни с похищением Беллы Лурдес, но которая, как он знал, поможет нарисовать картину для судьи и приведет к его одобрению обыска. Такие вещи, как инструменты для копания в грузовике, теплый пакет с едой на двоих, ужасное состояние дома. Все это в сочетании с родословной Доквейлера как бывшего офицера полиции привело к победе, и Хоутон дал Босху разрешение на обыск дома и автомобиля Доквейлера.


Босх горячо поблагодарил судью и пообещал предоставить письменное подтверждение ордера на обыск на следующий день.


"Я поддержу тебя в этом", - сказал Хоутон.


32


Отключившись, он вернулся в дом и подал знак Вальдесу в коридоре, который вернулся на то же место под аркой, ведущей на кухню.


Шеф полиции поспешил по коридору туда, где Босх ждал у входной двери. Босх услышал голоса из кухни, но на этот раз говорил не Тревино. Это был Доквейлер.


Вальдес заговорил прежде, чем Босх успел рассказать ему о телефонном ордере, который он только что получил.


"Тревино сломал его", - взволнованно прошептал он. "Он собирается сказать нам, где она. Говорит, что она все еще жива ".


Новость застала Босха врасплох.


"Тревино сломал его?"


Вальдес кивнул.


"Это было отрицать, отрицать, отрицать, а потом "ладно, ты меня поймал".


Босх должен был это увидеть. Он направился по коридору к кухне, задаваясь вопросом, было ли это его собственное тщеславие и уязвленная гордость, которые заставили его усомниться в успехе Тревино, или что-то еще.


Он вошел на кухню, а Доквейлер все еще сидел за столом, его руки были в двойных наручниках за спиной и прикованы к стулу. Когда он поднял глаза и увидел, что это Босх, а не Вальдес, на его лице промелькнуло мимолетное выражение. Босх не был уверен, было ли это разочарованием или какой-то другой реакцией. Он никогда не видел Доквейлера до событий этой ночи, и у него не было предчувствий, что он прочтет его по лицу. Но довольно скоро он получил перевод.


Доквейлер указал на него подбородком.


"Я не хочу, чтобы он был здесь", - сказал он. "Я не говорю, здесь ли он".


Тревино обернулся и увидел, что подозреваемого расстроил Босх, а не Вальдес.


"Детектив Босх", - сказал он. "Почему бы тебе не..."


"Почему бы и нет?" - Сказал Босх, перекрикивая голос капитана. "Боишься, я узнаю, что ты несешь какую-то чушь?"


"Bosch!" Тревино рявкнул. "Покинь комнату. Сейчас. Мы получаем полное сотрудничество этого человека, и если он хочет, чтобы ты ушел, то ты уходишь ".


Босх не пошевелился. Это было нелепо.


"У нее просто слишком много воздуха", - сказал Доквейлер. "Если ты хочешь играть в игры, то от тебя зависит, что произойдет, Босх".


Босх почувствовал, как Вальдес схватил его сзади за плечо. Его собирались вывести из комнаты. Он посмотрел на Систо, который прислонился к стойке позади Тревино. Он ухмыльнулся и покачал головой, как будто Босх стал какой-то жалкой помехой, с которой приходится мириться.


"Гарри, давай выйдем", - сказал Вальдес.


Босх в последний раз взглянул на Доквейлера и попытался составить о нем представление. Но его глаза были мертвы. Глаза психопата. Нечитаемо. В тот момент он понял, что здесь была какая-то игра. Он просто не знал, что это было.


Теперь Босх почувствовал, как Вальдес потянул его за руку, и он, наконец, повернулся к арке. Он вышел из кухни и направился по коридору к входной двери. Вальдес последовал за ним, чтобы убедиться, что он не вернется.


"Давай выйдем", - сказал Вальдес.


Они вошли в парадную дверь, и Вальдес закрыл ее за ними.


"Гарри, мы должны сыграть именно так", - сказал Вальдес. "Парень разговаривает и говорит, что отведет нас к ней. У нас нет выбора ".


"Это уловка", - сказал Босх. "Он просто будет искать шанс сделать ход".


"Мы это знаем. Мы не глупы. Мы не повезем его на экскурсию посреди ночи. Если он действительно хочет сотрудничать и показать нам, где Белла, тогда он может нарисовать нам карту. Но он останется в этом кресле, без вопросов ".


"Послушай, шеф ... здесь что-то не так. Что-то не сходится с тем, что я вижу в его грузовике, и в доме, и во всем остальном. Нам нужно..."


"Что не сходится?"


"Я пока не знаю. Если бы я был там и слышал, что он говорил, или если бы я задавал вопросы, тогда я бы с этим справился. Но..."


"Послушай, я должен вернуться туда и проследить за этим. Просто сиди тихо, и когда мы получим от него то, что нам нужно, я передам это прямо тебе. Ты можешь возглавить атаку и пойти за Беллой ".


"Мне не нужно быть героем - это не то, о чем идет речь. Я все еще думаю, что это чушь собачья. Он не собирается этого делать. Вы читаете профиль Screen Cutter. Все это здесь. Такие парни, как этот, никогда ни в чем не признаются. У них нет вины, так что признаваться не в чем. Они манипуляторы до конца".


"Я не могу продолжать обсуждать это, Гарри. Я должен войти. Ты держишься подальше от дома ".


Вальдес повернулся и вышел обратно через парадную дверь. Босх долго стоял, размышляя и пытаясь понять выражение, которое он увидел на лице Доквейлера.


Через несколько мгновений он решил обойти дом сзади, чтобы попытаться увидеть, что происходит на кухне. Вальдес велел ему оставаться снаружи дома. Он не сказал, где снаружи.


Босх быстро спустился по склону и вышел на задний двор. Кухня находилась в противоположном углу, а стол, за которым Доквейлер и Тревино сидели лицом друг к другу, находился в уголке для приема пищи, расположенном в стеклянной солнечной комнате. Жалюзи были на три четверти открыты, и комната светилась внутренним освещением. Босх знал, что люди внутри увидят только свое отражение в стекле, а не его, стоящего снаружи.


Он мог слышать, о чем говорили в комнате, из-за открытого окна над раковиной. И почти все это исходило от Доквейлера. Одна из его рук теперь была без наручников, чтобы он мог карандашом нарисовать карту на большом листе бумаги, разложенном на столе.


"Они называют эту секцию "Сорок Джона Форда", - сказал он. "Я думаю, что он снимал там часть одной из своих эпопей о Джоне Уэйне, и это в основном используется для вестернов и ужасов - крикунов "Хижина в лесу", которые они постоянно снимают и сразу же транслируют. Там примерно шестнадцать разных домиков, которые можно использовать для съемок ".


"Так где же Белла?" Тревино настаивал.


"Она здесь, в этом", - сказал Доквейлер.


Он использовал карандаш, чтобы нарисовать что-то на карте, но верхняя часть его туловища загораживала Босху обзор сзади. Затем Доквейлер положил карандаш на стол и провел пальцем по карте.


"Ты зайди сюда, скажи тому, кто у ворот, что тебе нужно добраться до дома Бонни. Они отведут тебя туда, и именно там ты найдешь ее. В этих домах все откололось. Стены, окна, полы. Ну, знаешь, для съемок. Твоя девушка в камере под полом. Все складывается целым и невредимым".


"Лучше бы это не было чушью собачьей, Доквейлер", - сказал Вальдес.


"Без ерунды", - сказал Доквейлер. "Я могу отвести тебя туда, если хочешь".


Доквейлер сделал жест, как бы говоря: "Почему бы не дать мне шанс?" И когда он это сделал, его локоть задел карандаш, и он скатился со стола, отскочив от его бедра на пол.


"Упс", - сказал он.


Он наклонился и потянулся к полу, чтобы поднять карандаш, маневр был затруднен, потому что его левое запястье все еще было пристегнуто наручниками за спиной к одной из перекладин стула.


Через окно позади Доквейлера Босх имел уникальную возможность наблюдать за тем, что произошло дальше. Казалось, все разворачивается перед ним в замедленной съемке. Доквейлер попытался смахнуть упавший на пол карандаш, но не смог дотянуться до него, потому что был привязан к стулу, на котором сидел. Однако инерция замаха унесла его руку вверх и под стол. Он схватился за что-то, прикрепленное к нижней стороне стола, затем вытянул руку и поднял ее над ним.


Теперь он направил полуавтоматический пистолет прямо через стол на Тревино.


"Никому, блядь, не двигаться!"


Трое мужчин, стоявших лицом к Доквейлеру, застыли.


Босх медленно и бесшумно вытащил оружие из кобуры и прицелился в спину Доквейлера с двух рук. Он знал, что с юридической точки зрения он мог стрелять, и это было бы справедливое убийство, но у него не было чистого выстрела, так как Тревино сидел по другую сторону мишени.


Доквейлер использовал дуло своего пистолета, чтобы направить Вальдеса дальше на кухню. Начальник полиции подчинился, держа руки перед грудью.


Перед Доквейлером кухонные прилавки образовали U, где он загнал в угол трех полицейских. Он сказал Тревино встать и вернуться в U вместе с Вальдесом и Систо.


"Теперь полегче", - сказал Тревино, отступая. "Я думал, мы разговаривали и собирались разобраться во всем этом".


"Ты что-то говорил", - сказал Доквейлер. "А теперь пришло время заткнуться нахуй".


"Хорошо, хорошо, без проблем".


Затем Доквейлер приказал им по одному вынимать оружие из кобур, класть его на пол и пинать по полу в его сторону. Доквейлер поднялся со стула и обхватил стул левой рукой, на которой болтались наручники. Он опустил руку на стол и приказал Систо подойти и снять наручники с его запястий. Систо подчинился, а затем вернулся за пределы кухонной стойки.


Теперь, когда Доквейлер встал, у Босха была более крупная цель, но у него все еще не было безопасного выстрела. Он недостаточно разбирался в науке баллистики, чтобы предположить, насколько выстрел через стекло отклонится от цели. Он просто знал, что если он сделал несколько выстрелов, те, что последовали за первым, должны быть чистыми.


Кроме того, существовал риск, что Доквейлер мог бы избежать выстрела, если бы первая пуля, пробившая стекло, не попала в цель.


Босх посмотрел вниз, чтобы убедиться, что твердо стоит на бетонном патио, и сделал шаг ближе к стеклу. Доквейлер был менее чем в восьми футах от него, а между ними была стеклянная пластина неизвестной толщины. Босх смирился с тем, что придется подождать, пока не придется стрелять.


"Где Босх?" - спросил я. Спросил Доквейлер.


"Он снаружи, копается в твоем грузовике", - сказал Вальдес.


"Я хочу, чтобы он был здесь".


"Я могу достать его".


Вальдес сделал движение к арке, которое сразу привлекло внимание Доквейлера.


"Не будь глупым", - сказал Доквейлер. "Позвони ему и скажи, чтобы он приезжал сюда. Не говори ему почему, просто скажи ему, чтобы он шел сюда ".


Вальдес медленно потянулся к поясу и снял телефон. Босх понял, что его собственный телефон вот-вот зазвонит, и это выдаст его местонахождение. Он уже собирался сунуть руку в карман, чтобы заставить его замолчать, когда понял, что хочет, чтобы именно это произошло.


Босх сместился на шаг вправо, так что оказался под углом, который поставил Доквейлера прямо между его целью и Вальдесом. Тревино и Систо были вне подозрений, и Босх рассчитывал на то, что в Вальдесе все еще укоренилась подготовка в полиции Лос-Анджелеса и он знает, когда последует выстрел.


Он продолжал сжимать ее двумя руками и ждал звонка. Сначала его телефон зажужжал, предупредив его за долю секунды. Затем раздался щебечущий звук - пронзительный рингтон, давно выбранный его дочерью. Босх целился в центр тяжести - спину Доквейлера, - но его внимание было сосредоточено на его затылке.


Он увидел реакцию Доквейлера. Он услышал телефонный звонок. Он поднял голову на несколько сантиметров, а затем слегка повернул ее влево, пытаясь определить источник звука. Босх подождал еще долю секунды, пока Вальдес отреагирует, а затем открыл огонь.


Босх выпустил шесть пуль в окно менее чем за три секунды. Звук отразился от стекла и выступа крыши, создав потрясающую отдачу звука. Разбилось стекло, и жалюзи взлетели вверх и разлетелись в щепки, когда пули пробили их. Босх был осторожен, чтобы держать прицел в горизонтальной плоскости. Он не хотел, чтобы выстрелы проходили под углом к полу, где, как он надеялся, находился Вальдес.


Доквейлер упал вперед на стол, а затем перекатился влево и упал на пол. Босх прицелился и наблюдал, как Тревино и Систо, которые все еще стояли, двинулись к мужчине.


"Не стрелять!" Тревино кричал. "Он ранен, он ранен!"


Стекла в оконной раме не было, а жалюзи висели лохмотьями. Запах сгоревшего пороха обжег нос Босха. Он схватил жалюзи и сорвал их, чтобы он мог войти через окно размером с дверь.


Сначала он проверил Вальдеса, который сидел на полу, вытянув ноги перед собой, спиной к нижним шкафчикам. Его телефон все еще был у него в руке, но его звонок Босху теперь перешел на сообщение. Он смотрел на Доквейлера, лежащего на полу в пяти футах от него. Его глаза встретились с глазами Босха.


"Все в порядке?" - Спросил Босх.


Вальдес кивнул, и Босх заметил пулевое отверстие в ящике в двух футах слева от его головы.


Затем Босх посмотрел сверху вниз на Доквейлера. Крупный мужчина лежал грудью на полу, его лицо было повернуто влево. Он не двигался, но его глаза были открыты, и он дышал, издавая затрудненный свистящий звук при каждом вдохе. Босх увидел три попадания пули. Одна была в центре слева, примерно посередине спины, одна была на левой ягодице, и одна была на левом локте.


Босх опустился на пол рядом с подозреваемым и посмотрел через его торс на Тревино.


"Хорошая стрельба", - сказал Тревино.


Босх кивнул. Затем он наклонился еще ниже и заглянул под стол. Он увидел кобуру, прикрепленную к нижней стороне столешницы. Тревино проследил за его взглядом и сделал то же самое.


"Сукин сын", - сказал он.


"Хороший специалист по выживанию готов ко всему", - сказал Босх. "Я думаю, мы собираемся найти оружие, спрятанное здесь повсюду".


Босх вытащил из кармана комплект латексных перчаток. Надевая их, он наклонился близко к лицу Доквейлера.


"Доквейлер, ты меня слышишь?" он спросил. "Ты можешь говорить?"


Доквейлер тяжело сглотнул, прежде чем попытаться ответить.


"Доставьте меня... в... больницу".


Босх кивнул.


"Да, мы собираемся добраться до этого", - сказал он. "Но сначала нам нужно знать, где Белла. Ты говоришь нам это, и мы вызываем РА ".


"Гарри", - сказал Вальдес.


Босх откинулся назад, присев на корточки.


"Вы, ребята, возможно, захотите выйти", - сказал он. "Я разберусь с этим".


"Гарри", - снова сказал Вальдес. "Мы не можем сделать это таким образом".


"Ты хочешь, чтобы Белла была жива?" - Спросил Босх.


"Раньше ты говорил, что сомневаешься в том, что она жива".


"Это было до того, как я нашел для нее горячую еду в грузовике. Она жива, и он собирается сказать нам, где ".


Систо подошел к столу и схватил карту, нарисованную Доквейлером.


"У нас есть это", - сказал он.


"Да, это карта сокровищ", - сказал Босх. "Если ты думаешь, что она там, то тебе лучше бежать туда и быть героем".


Систо посмотрел на Вальдеса, а затем на Тревино, не совсем понимая, что Доквейлер все это время разыгрывал их, чтобы освободить руку и схватить спрятанный пистолет.


Вальдес поднял телефон и отключил вызов Босху. Затем он нажал кнопку быстрого набора.


"Нам нужна скорая помощь по этому адресу", - сказал он. "Подозреваемый ранен, множественные огнестрельные ранения. Нам нужно, чтобы Департамент шерифа включился в работу. Скажи им, что нам нужна команда OIS ".


Вальдес посмотрел на Босха, когда тот отключался, безмолвным сообщением было, что они сделают это по правилам.


Босх наклонился и попробовал еще раз с Доквейлером.


"Где она, Доквейлер?" он сказал. "Скажи нам сейчас, или ты не доберешься до больницы живым".


"Гарри", - сказал Вальдес. "Вставай и выходи на улицу".


Босх проигнорировал его. Он наклонился еще ниже к уху Доквейлера.


"Где она?" - требовательно спросил он.


"Пошел... ты", - сказал Доквейлер между глотками воздуха. "Говорю тебе, для меня ничего не меняется. Тебе лучше знать ... что ты подвел ее ".


Ему удалось изогнуть губы в ответ, что, как предположил Босх, было улыбкой. Босх потянулся рукой в перчатке к пулевому ранению у себя на спине.


"Босх!" - заорал Вальдес. "Сейчас же на улицу! Это приказ!"


Шеф поднялся на ноги и двинулся вперед, чтобы при необходимости оттащить Босха от Доквейлера. Гарри посмотрел на него, а затем встал. Они смотрели друг на друга, пока наконец Босх не заговорил.


"Я знаю, что она здесь", - сказал он.


33


Босх знал, что у него мало времени, чтобы продолжать расследование, прежде чем на место прибыла съемочная группа, задействованная сотрудниками Департамента шерифа, и изолировала его и других полицейских Сан-Фернандо. Пока парамедики работали над стабилизацией Доквейлера, а затем перекладывали его на каталку скорой помощи, Босх достал мощный фонарик из одного из ящиков в гараже и направился вниз по наклонному заднему двору к водоему Хаскелл-Каньон.


Он был в сорока ярдах от дома, когда услышал, как сзади его окликают по имени. Он обернулся и увидел, что Систо бежит, чтобы догнать его.


"Что ты делаешь?" он сказал.


"Собираюсь обыскать прачечную", - сказал Босх.


"Для Беллы? Тогда я помогу".


"Что насчет Доквейлера? Кто поедет с ним в больницу?"


"Я думаю, капитан. Но это не имеет значения. Доквейлер никуда не денется. Я слышал разговор врачей скорой помощи. Они сказали, что пуля могла перерезать ему спинной мозг ".


Босх на мгновение задумался об этом. Мысль о том, что Доквейлер может выжить и закончить свою жизнь в инвалидном кресле, не вызвала у него сочувствия. То, что Доквейлер сделал со своими жертвами - включая Беллу, хотя Босх еще не знал точно, что Белла перенесла от рук Доквейлера, - лишило его права когда-либо заслужить что-либо похожее на сострадание.


"Хорошо, но мы должны действовать быстро", - сказал Босх. "Как только съемочная группа доберется сюда, я ухожу. Мы все такие ".


"Так что ты хочешь, чтобы я сделал?"


Босх полез в карман. У него все еще был фонарик, который он прихватил с лужайки перед домом в качестве подкрепления. Он включил его и бросил Систо.


"Ты иди в одну сторону, а я пойду в другую".


"Ты думаешь, она привязана к дереву или что-то в этом роде?"


"Может быть. Кто знает? Я просто надеюсь, что она жива. Когда мы доберемся туда, разделимся и посмотрим ".


"Вас понял".


Мужчины продолжили спускаться по склону. Промоина была немногим больше заросшего оврага, который остался незастроенным из-за потенциального затопления. Босх предположил, что большую часть времени это был ручей, но во время штормов он мог превратиться в реку. Они проезжали мимо знаков, предупреждающих о внезапных наводнениях во время ливней, знаков, призванных помешать детям играть в бассейне.


Когда склон начал выравниваться, почва стала мягче, и Босх заметил нечто похожее на колею, протоптанную на тропинке. Она была не более шести дюймов в ширину и трех дюймов в глубину, и он прошел по ней до самой кромки воды. Перед тем, как отделиться от Систо, он присел на корточки и направил свой фонарь в мини-траншею. Он увидел что-то похожее на протектор шины.


Босх поднял луч своего фонаря и пошел по следу к мелководью уош. Вода была прозрачной, и он мог видеть дно. Местами он видел то, что выглядело как серый песок, в других местах - большие куски серого камня. Выдавали некоторые плоские отполированные края. Это был бетон, который был сформирован и затвердел, а затем сломан. Это был строительный мусор.


"Гарри, ну же, мы собираемся ее искать?" - Спросил Систо.


"Просто подожди секунду", - сказал Босх. "Будь спокоен".


Босх выключил фонарь и остался у кромки воды. Он думал о том, что видел и что знал. Бетонные обломки. Оружие и припасы. Тачка и ручная тележка, украденные с общественных работ. Горячая еда на переднем сиденье грузовика. Он понял, чем занимался Доквейлер и что он делал у задней двери своего грузовика ранее той ночью, когда телефон шефа прервал его.


"Доквейлер что-то строит", - сказал он. "Он возил сюда тачки с бетоном и грязью и сбрасывал это в мойку".


"Хорошо", - сказал Систо. "Что это значит?"


"Это значит, что мы ищем не в том месте", - сказал Босх.


Он резко встал и снова включил свет. Он повернулся и посмотрел вверх по склону в сторону кухонных огней дома Доквейлера.


"Я все неправильно понял", - сказал он. "Мы должны вернуться".


"Что?" - Спросил Систо. "Я думал, мы собирались ..."


Босх уже бежал обратно вверх по склону. Систо перестал говорить и начал следовать за ним.


Подъем обратно наверх утомил Босха, и к тому времени, когда он проходил мимо дома, он двигался скромной рысцой. Через окна солярия он мог видеть мужчин в костюмах и знал, что следователи шерифа сейчас на месте происшествия. Он не знал, были ли они членами съемочной группы, задействованной офицерами, и не остановился, чтобы выяснить. Он увидел с ними шефа Вальдеса. Он жестикулировал и показывал, скорее всего, давая им первоначальный обзор того, что произошло.


Босх продолжил движение вдоль дома и вышел на передний двор.


Теперь у входа были припаркованы две патрульные машины шерифа и одна обычная wrap, но, по-видимому, все были внутри. Босх направился прямо к задней части пикапа Доквейлера и начал вытаскивать двухколесную ручную тележку. Систо догнал его в задней части грузовика и помог опустить тяжелую тележку на землю.


"Что мы делаем, Гарри?" он спросил.


"Мы должны перенести эти коробки в гараж", - сказал Босх.


"Почему? Что в них такого?"


"Не то, что в них. Что под ними."


Он толкнул тележку к гаражу.


"Доквейлер собирался вытащить это из своего грузовика и начать перевозить эти коробки", - сказал он.


"Как так вышло?" - Спросил Систо.


"Потому что у него была горячая еда в грузовике, и он хотел доставить ее".


"Гарри, я не понимаю".


"Все в порядке, Систо. Просто начинай передвигать коробки ".


Bosch атаковал первый ряд коробок ручной тележкой, просунув лезвие под нижний ящик, а затем откинув тележку и колонну коробок назад. Он быстро выехал задним ходом из гаража к передней части пикапа. Он поставил колонку на место, дернул ручную тележку назад и быстро вернулся за добавкой. Систо работал только своими мускулами. Он перемещал две или три коробки за раз, складывая их на подъездной дорожке рядом с пикапом.


За пять минут они совершили большое проникновение в склады, и Босх наткнулся на резиновый коврик, который покрывал пол и предназначался для сбора масла с автомобиля, припаркованного в гараже. Он использовал ручную тележку, чтобы передвинуть еще несколько штабелей коробок, а затем наклонился и откатил коврик.


Там была круглая металлическая крышка люка на одном уровне с бетонным полом. На нем была выбита печать города Сан-Фернандо. Босх присел на корточки, просунул два пальца во что-то, похожее на отверстия для воздуха, и попытался поднять тяжелую металлическую пластину. Он не мог этого сделать. Он огляделся в поисках Систо.


"Помоги мне с этим", - сказал он.


"Держись, Гарри", - сказал Систо.


Он исчез из поля зрения Босха и отсутствовал несколько секунд. Когда он вернулся, у него был длинный железный прут, загнутый в виде ручки на одном конце и крючка на другом.


"Как, черт возьми, ты это нашел?" - Спросил Босх, отходя с дороги.


"Я увидел это на верстаке и подумал, для чего это нужно", - сказал Систо. "Тогда я понял это. Я видел, как парни с общественных работ использовали их на улице ".


Он вставил крюк в одно из отверстий в железной пластине и начал подтягивать его.


"Вероятно, он украл его оттуда", - сказал Босх. "Тебе нужна помощь?"


"Я понял", - сказал Систо.


Он поднял крышку люка, и она с грохотом упала на бетонный пол. Босх склонился над отверстием и посмотрел вниз. Верхний свет в гараже высветил лестницу, ведущую в темноту. Босх подошел к стопке коробок, где ранее он видел световые палочки. Он рывком открыл коробку и достал несколько. Позади себя он услышал, как Систо кричит в дыру, которую он открыл.


"Bella?"


Ответа не последовало.


Босх вернулся и начал открывать палочки, защелкивать их и бросать в отверстие. Затем он начал спускаться по лестнице. Спуск был не более десяти футов, но на лестнице не было последней ступеньки, и он чуть не упал, когда поставил ногу туда, где должна была быть ступенька. Остаток пути он спускался, а затем полез в задний карман за фонариком. Он включил его и прокрутил на фоне бетонных стен помещения, которое явно все еще строилось. Там были железные опоры и фанерные формы для бетона. Пластиковая пленка свисала с импровизированных лесов. Воздух был, но его не хватало. Босх обнаружил, что находится на грани учащенного дыхания, когда жадно глотал кислород. Он предположил, что система очистки и фильтрации воздуха не была установлена или не работала. Единственный свежий воздух, поступающий в камеру, был из отверстия наверху.


Он понял, что это была мечта Доквейлера. Он строил подземный бункер, куда он мог бы отступить и спрятаться, когда произойдет сильное землетрясение, или будет сброшена бомба, или придут террористы.


"Что-нибудь?" Систо позвонил вниз.


"Все еще ищу", - сказал Босх.


"Я спускаюсь".


"Просто смотри на последнюю ступеньку. Его там нет".


Босх начал обходить строительный мусор и продвигаться вдоль камеры. Когда он отодвинул пластиковую занавеску, ему пришлось подойти к секции, которая была почти закончена, с гладкими стенами и ровным полом, покрытым ковром из черного резинового коврика. Он провел фонариком по всем поверхностям и ничего не увидел. Беллы здесь не было.


Босх совершил полный круг. Он был неправ.


Систо отодвинул пластиковую занавеску.


"Ее здесь нет?"


"Нет".


"Черт".


"Мы должны осмотреть дом".


"Может быть, он говорил правду о фильме "Ранчо"."


Босх отодвинул пластик и сделал шаг вниз, в первую камеру. Когда он добрался до лестницы, он понял, что не было ни одной недостающей ступеньки. Лестница просто опускалась до уровня, на котором будет находиться пол, когда камера будет завершена.


Он развернулся и чуть не врезался в Систо. Он протиснулся мимо него, а затем снова через пластиковую занавеску в готовую комнату. Он направил луч фонарика на пол, ища шов.


"Я думал, мы возвращаемся наверх", - сказал Систо.


"Помоги мне", - сказал Босх. "Я думаю, она здесь. Подними эту циновку."


Каждый из них отошел в сторону комнаты и начал отодвигать резиновый коврик. Это был цельный кусок, вырезанный так, чтобы соответствовать пространству. Когда она была откинута, Босх увидел под ней деревянную обшивку. Он начал искать петлю, или шов, или какой-нибудь признак потайного отделения, но ничего не увидел.


Босх стукнул кулаком по дереву и определил, что под ним определенно есть углубление. Систо тоже начал колотить кулаком по полу.


"Bella? Bella?"


Все еще нет ответа. Босх пробежал по полу к пластиковой занавеске, схватил ее и дернул вниз, обрушив вместе с ней металлическую раму.


"Осторожно!" Систо кричал.


Один кронштейн рамы ударил Босха по плечу, но его это не смутило. Он летал на адреналине.


Он снова спустился в переднюю камеру и направил луч фонаря на облицовку восьмидюймовой ступеньки. Он увидел шов, полностью огибающий облицовку, который повторял контур бетонного пола. Опустившись на колени, он приблизился и попытался открыть его, но у него ничего не получилось. "Помоги мне открыть это", - обратился он к Систо.


Молодой детектив присел рядом с Босхом и попытался вонзить ногти в шов. Он не мог взять себя в руки.


"Берегись", - сказал Босх.


Он схватил кусок упавшей рамы занавески и вогнал ее край в шов. Как только она была плотно вставлена, он поднял раму рычагом вверх, и шов приоткрылся на дюйм. Систо засунул пальцы внутрь и вытащил доску.


Босх с металлическим лязгом опустил рамку и направил фонарь в неглубокое пространство под полом второй комнаты.


Он увидел босые ноги, лежащие пятками вниз на одеяле и связанные вместе. Пространство под полом было углублено и больше, чем размеры пола и ступеньки, указанные снаружи.


"Она здесь!"


Он просунул руку внутрь, ухватился за обе стороны одеяла и вытащил его. Белла Лурдес выскользнула из неглубокого черного пространства на одеяле, расстеленном на фанерном поддоне. Она едва преодолела отверстие, образованное ступенькой. Она была связана, с кляпом во рту и вся в крови. Ее одежды не было, и она была либо мертва, либо без сознания.


"Bella!" Систо кричал.


"Вызовите другого оперативника", - приказал Босх. "Им понадобятся переносные носилки, чтобы пронести ее через люк".


Когда Систо достал свой телефон, Босх снова повернулся к Белле. Он наклонился и приложил ухо к ее рту. Он почувствовал слабое дуновение ветра. Она была жива.


"Я не получил сигнала!" Расстроенно сказал Систо.


"Поднимайся", - крикнул Босх в ответ. "Возвращайся наверх!"


Систо подбежал к лестнице и начал подниматься. Босх снял куртку и накинул ее на тело Беллы. Он подтащил поддон поближе к лестнице и выпустил воздух из люка.


Белла начала приходить в сознание, когда набрала побольше воздуха. Ее глаза открылись, и они были испуганными, сбитыми с толку. Ее начало трясти.


"Bella?" Босх сказал. "Это я, Гарри. Ты в безопасности, и мы собираемся вытащить тебя отсюда ".


34


Босх провел всю ночь со следователями шерифа, сначала рассказывая им о шагах, которые привели к прибытию полицейских из Сан-Фернандо в дом Доквейлера, а затем подробно рассказал им о действиях, которые привели к стрельбе. Босх прошел через этот процесс всего год назад после съемок в Западном Голливуде. Он знал, чего ожидать, и знал, что это было рутиной, и все же он не мог принять это как таковое. Он знал, что ему нужно тщательно обосновать свое решение выстрелить через окно в спину Доквейлера было оправданным и неизбежным. По сути, то, что Доквейлер направил оружие на трех офицеров на кухне, сделало применение смертельной силы приемлемым.


Составление отчета о расследовании заняло бы недели, поскольку следователи ждали отчетов баллистической и судебной экспертизы и сопоставляли все это с интервью задействованных офицеров и схематическими рисунками места стрельбы. Затем это было бы передано в полицейское стрелковое подразделение окружного прокурора для еще одного рассмотрения, которое также заняло бы несколько недель. Затем будет выпущено окончательное заявление о стрельбе как оправданной и в рамках полномочий полиции.


Босх не беспокоился о своих действиях, и он также знал, что Белла Лурдес станет важным фактором в расследовании. Тот факт, что ее спасли из подземного убежища Доквейлера, сведет на нет любую возможную негативную реакцию СМИ, которая могла оказать давление на офис окружного прокурора. Было бы трудно подвергнуть сомнению тактику, приведшую к расстрелу мужчины, который похитил офицера полиции, совершил над ней сексуальное насилие, а затем держал ее в подземной камере с очевидным намерением сохранить ей жизнь - еду, которую он приносил домой, - для неоднократных нападений, прежде чем в конечном итоге убить ее.


К тому времени, когда следователи заявили, что закончили с Босхом, уже рассвело. Они сказали ему идти домой и немного отдохнуть и что у них могут возникнуть дополнительные вопросы в течение следующих нескольких дней, прежде чем они перейдут к этапу сопоставления и написания расследования. Босх сказал, что будет доступен.


Во время интервью Гарри узнал, что Лурдес перевезли в травматологический центр в Холи-Кросс. По дороге домой он заехал в больницу, чтобы узнать, может ли он узнать что-нибудь о ее состоянии. Он нашел Вальдеса в комнате ожидания травматологического центра и мог сказать, что тот провел там всю ночь с тех пор, как его освободили следователи шерифа. Он сидел на диване рядом с женщиной, в которой Босх узнал партнершу Беллы по фотографиям на стене ее кабинета.


"Ты закончил со следователями шерифа?" Сказал Вальдес.


"Пока", - сказал Босх. "Они отправили меня домой. Как Белла?"


"Она спит. Тарин разрешили вернуться и повидаться с ней пару раз."


Босх представился Тарин, и она поблагодарила его за участие в спасении. Босх просто кивнул, чувствуя себя скорее виноватым за свою роль в отправке Лурдес в Доквейлер, чем радуясь тому, что спас ее от него.


Босх посмотрел на Вальдеса и слегка кивнул головой в сторону коридора. Он хотел поговорить, но не в пределах слышимости Тарин. Вальдес встал, извинился и затем вышел с Босхом в коридор.


"Итак, у тебя была возможность поговорить с Беллой и выяснить, что произошло?" - Спросил Босх.


"Ненадолго", - сказал Вальдес. "Она в плохой форме эмоционально, и я просто не хотел заставлять ее проходить через это. Я имею в виду, спешить некуда, не так ли?"


"Нет".


"В любом случае, она сказала, что пошла в ярд около полудня, и никого не было рядом, потому что было время обеда. Она вошла в офис и обнаружила Доквейлера, который ел за своим столом. Когда она спросила о металлоискателе, он вызвался погрузить его в грузовик и отвезти к дому ".


"И она сказала "да", потому что меня не было рядом, чтобы помочь".


"Не кори себя. Ты сказал ей взять Систо, и, кроме того, Доквейлер, каким бы мудаком он ни был, бывший полицейский. У нее не было причин чувствовать себя в опасности ".


"Так когда он схватил ее?"


"Они пошли в дом и обыскали. Металлоискатель был тяжелым, и он вызвался подвезти его на городском грузовике и поработать с ним. Ты был прав. В кустах были ключи. Она просто не знала, что они были его. Он припарковал грузовик сзади, у гаража, так что это было довольно уединенно. Жертва попытки нападения в пятницу еще не вернулась, и вокруг никого не было. Он попросил ее помочь ему вернуть металлоискатель в грузовик, и именно тогда он схватил ее сзади и задушил. Тогда он, должно быть, накачал ее наркотиками, потому что она долго была в отключке. Когда она проснулась, она уже была внизу, в темнице, и он был на ней сверху. Он был груб... она изрядно потрепана ".


Босх покачал головой. Невозможно было представить, что пережила Лурдес.


"Больной ублюдок", - сказал Вальдес. "Он сказал ей, что собирается оставить ее в живых там, внизу. Он сказал, что она никогда больше не увидит солнечного света ..."


От мрачных подробностей Босха спасла Тарин, которая вошла в коридор, разыскивая его.


"Я просто вернулась, чтобы сказать ей, что ты был здесь", - сказала она Босху. "Она проснулась и хочет тебя видеть".


"Ей не обязательно меня видеть", - сказал Босх. "Я не хочу вторгаться".


"Нет, она хочет. Действительно."


"Тогда ладно".


Тарин провела Босха обратно через комнату ожидания в другой коридор. Пока они шли, она сокрушенно качала головой.


"Она жесткая", - сказал Босх. "Она пройдет через это".


"Нет, дело не в этом", - сказала Тарин.


"Тогда что?"


"Я просто не могу поверить, что он тоже здесь".


Босх был сбит с толку.


"Шеф?"


"Нет, Доквейлер! Он у них в этой больнице ".


Теперь Босх понял.


"Белла знает?"


"Я так не думаю".


"Ну, не говори ей".


"Я бы не стал. Это взбесило бы ее до чертиков ".


"Как только его состояние стабилизируется, его переведут. У них есть тюремная больница в округе Колумбия. Он отправится туда".


"Хорошо".


Они подошли к открытой двери и вошли в отдельную палату, где Лурдес лежала на кровати с поднятыми боковыми щитками. Она отвернулась от двери, уставившись в окно комнаты. Ее руки безвольно лежали по бокам. Не глядя на своих посетителей, она попросила Тарин оставить их наедине.


Тарин ушла, а Босх остался там. Он мог видеть только левый глаз Беллы, но мог сказать, что он был опухшим и в синяках. У нее также была опухоль и след от укуса на нижней губе.


"Привет, Белла", - наконец сказал он.


"Полагаю, я должна тебе то пиво, о котором ты говорил", - сказала она.


Босх вспомнил, как говорил ей, что она будет ему обязана, если найдет что-нибудь с помощью металлоискателя.


"Белла, я должен был быть там с тобой", - сказал он. "Мне так жаль. Я облажался, и ты заплатил ужасную цену ".


"Не будь глупым", - сказала она. "Ты ничего не напутал. Я сделал. Мне никогда не следовало поворачиваться к нему спиной ".


Она, наконец, посмотрела на него. Вокруг обоих глаз было кровоизлияние, когда Доквейлер душил ее. Она повернула руку на кровати, приглашая подержать ее. Босх придвинулся ближе и сжал ее руку, пытаясь как-то передать то, для чего не мог подобрать слов.


"Спасибо, что пришел", - сказала она. "И за то, что спас меня. Шеф сказал мне. Ты, я бы догадался. Систо, это был сюрприз ".


Она попыталась улыбнуться. Босх пожал плечами.


"Ты раскрыл дело", - сказал он. "И это спасло от него многих других женщин. Помни это ".


Она кивнула и закрыла глаза. Босх мог видеть слезы.


"Гарри, я должна тебе кое-что сказать", - сказала она.


"Что это?" он спросил.


Она снова посмотрела на него.


"Он заставил меня рассказать ему о тебе. Он ... причинил мне боль, и я пыталась, но не смогла этого вынести. Он хотел знать, как мы узнали о ключах. И о тебе. Он хотел знать, есть ли у тебя жена или дети. Я пытался продержаться, Гарри."


Босх сжал ее руку.


"Не говори больше ничего, Белла", - сказал он. "Ты отлично справился. Мы поймали парня, и теперь все кончено. Это все, что имеет значение ".


Она снова закрыла глаза.


"Сейчас я собираюсь снова лечь спать", - сказала она.


"Конечно", - сказал он. "Я скоро вернусь, Белла. Ты держись там ".


Босх направился по коридору, думая о Доквейлере, пытающем Беллу, чтобы получить информацию о нем. Он задавался вопросом, к чему бы это привело, если бы все не закончилось той ночью.


В комнате ожидания Босх обнаружил Вальдеса, но Тарин там не было. Шеф объяснила, что она пошла домой, чтобы купить одежду для Беллы, когда ее выпишут, когда бы это ни было. Они говорили о деле трафаретного станка и о том, что необходимо было завершить с их стороны как для расследования стрельбы шерифа, так и для судебного преследования Доквейлера. У них было сорок восемь часов, чтобы представить свое дело против предполагаемого насильника в прокуратуру и потребовать предъявления обвинений. Поскольку Лурдес вышла из строя в больнице, Босх должен был быть начеку.


"Я хочу, чтобы это дело было закрытым, Гарри", - сказал Вальдес. "И я хочу ударить его всем, чем мы можем. Возможны любые обвинения. Я не хочу, чтобы он когда-либо снова дышал свободным воздухом ".


"Понял", - сказал Босх. "Это не будет проблемой. Я собираюсь пойти домой, поспать примерно до полудня, а потом я вернусь к этому ".


Вальдес ободряюще похлопал его по плечу.


"Дай мне знать, что тебе нужно", - сказал он.


"Ты остаешься здесь?" - Спросил Босх.


"Да, на какое-то время. Систо написал смс и сказал, что хочет зайти. Думаю, я подожду его. Когда все уляжется, нам нужно собраться всем вместе, выпить пива, убедиться, что у всех все в порядке ".


"Это будет хорошо".


Затем Босх вышел из больницы и столкнулся с Систо на парковке. Он был в свежей одежде и выглядел так, как будто ему даже удалось немного поспать.


"Как Белла?" он спросил.


"Я действительно не знаю", - сказал Босх. "Она прошла через такой ад, который трудно себе представить".


"Ты видел ее?"


"На несколько минут. Шеф там, в приемной. Он примет тебя, если сможет ".


"Круто. Увидимся снова в бюро ".


"Сначала я собираюсь пойти домой и поспать".


Систо кивнул и ушел. Босх о чем-то подумал, а затем позвал его вдогонку.


"Привет, Систо".


Молодой детектив пошел обратно.


"Да, послушай, мне жаль, что я потерял хладнокровие и давил на тебя", - сказал Босх. "И швыряешь свой телефон. Это была просто напряженная ситуация, понимаешь?"


"Нет, чувак, это было круто", - сказал Систо. "Ты был прав. Я не хочу быть лохом, Гарри. Я хочу быть хорошим детективом, как ты ".


Босх кивнул в знак благодарности за комплимент.


"Не волнуйся", - сказал он. "Ты добьешься своего. И ты хорошо поработал прошлой ночью ".


"Спасибо".


"Ты хочешь что-нибудь сделать после того, как увидишь Беллу?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Отправляйся на общественные работы и заклейми скотчем стол Доквейлера. Нам нужно будет пройти через это. Затем попросите вон того супервайзера вытащить записи обо всех проверках кода, которые он проводил за последние четыре года. Вы ищете жилье без разрешения."


"Ты думаешь, именно так он выбирал жертв?"


"Я гарантирую это. Достань все это и положи на мой стол. Я пройду через них, когда вернусь, и выведу его на улицы, где жили наши жертвы ".


"Круто. Нам нужен ордер?"


"Я так не думаю. Публичные записи ".


"Ладно, Гарри, я займусь этим. Они будут на твоем столе ".


Босх стукнул его кулаком, затем направился к своей машине.


35


Босх поехал домой, долго принимал душ, а затем забрался в постель, чтобы, как он намеревался, вздремнуть четыре часа. Он даже повязал бандану вокруг головы и на глаза, чтобы защитить от дневного света. Но не прошло и двух часов после глубокого сна, как он был разбужен ревущим гитарным риффом. Он сдернул бандану и попытался проделать то же самое с остатками сна. Затем пришла ясность, и он понял, что это был рингтон, который его дочь запрограммировала в его телефоне, чтобы он знал, когда она звонит: "Black Sun" группы Death Cab для милашки. Она запрограммировала это на свой собственный телефон и для его звонков ей тоже.


Он схватился за телефон, сбросив его с прикроватного столика на пол, прежде чем, наконец, поднять его и ответить.


"Мэдди? Что случилось?"


"Э-э, ничего. Что с тобой не так? Ты говоришь странно ".


"Я спал. Что происходит?"


"Ну, я подумал, что мы, возможно, собирались сегодня пообедать. Ты все еще в своем отеле?"


"Черт возьми, мне жаль, Мэдди. Я забыл тебе позвонить. Я вернулся домой. Вчера вечером мне перезвонили по срочному делу. Был похищен офицер, и мы работали над этим всю ночь ".


"Срань господня! Похищен? Ты вернул его?"


"Это была она, и да, мы вернули ее. Но это была долгая ночь, и я просто наверстываю упущенное. Думаю, я буду немного занят несколько дней. Можем ли мы пообедать или поужинать в эти выходные или в начале следующей недели?"


"Да, не беспокойся. Но как ее похитили?"


"Э-э, это своего рода долгая история, но он был разыскиваемым парнем, и он вроде как схватил ее до того, как она схватила его. Но мы вернули ее, он арестован, и все в порядке ".


Он оставил объяснение коротким, потому что не хотел, чтобы она знала подробности того, что случилось с Беллой Лурдес или что он застрелил ее похитителя. Это могло бы привести к долгому разговору.


"Ну, хорошо. Думаю, тогда я позволю тебе снова лечь спать ".


"У тебя были занятия этим утром?"


"Психология и испанский. На сегодня я закончила ".


"Это мило".


"Э-э, пап?"


"Да".


"Я вроде как также хотел сказать, что сожалею о том, что сказал вчера о ресторане и обо всем остальном. Я не знал твоих причин, и это вроде как отстой, что я набросился на тебя. Мне действительно жаль ".


"Не волнуйся об этом, детка. Ты не знал, и все в порядке ".


"Значит, у нас все в порядке?"


"У нас все круто".


"Люблю тебя, папа. А теперь иди спать ".


Она рассмеялась.


"Что?"


"Это то, что ты говорил мне, когда я был маленьким. "Люблю тебя, а теперь иди спать".


"Я помню это".


Отключившись, Босх снова натянул бандану на глаза и попытался снова уснуть.


И потерпел неудачу.


Через двадцать минут усилий, когда в голове у него заиграл гитарный хук Death Cab "earworm earworm", он отказался от попыток снова найти траншею для сна и встал с кровати. Он принял еще один быстрый душ, чтобы освежиться, и отправился обратно на север, в Сан-Фернандо.


Количество грузовиков с журналистами возле полицейского участка удвоилось с прошлой недели, когда Вырезатель экрана был всего лишь разыскиваемым человеком. Теперь, когда его опознали, он похитил одного полицейского и был застрелен другим, дело стало большой новостью. Босх, как обычно, вошел через боковую дверь и смог избежать внимания репортеров, собравшихся в вестибюле. Офицер департамента по связям со СМИ обычно был капитаном в рамках его основных обязанностей, но Босх предположил, что Тревино не будет ведущим в истории, в которой он сыграл значительную роль. Он подозревал, что медиа-менеджмент этой истории ляжет на плечи сержанта Розенберга, который был приветливым и телегеничным в манере полицейского. Он выглядел как коп и говорил как коп, и это то, чего хотели СМИ.


Детективное бюро опустело, а Босху именно это и было нужно. После событий, подобных тому, что произошло прошлой ночью, люди, как правило, хотели поговорить. Они собирались вокруг стола и рассказывали это со своей точки зрения, слушали это с точки зрения кого-то другого. Это было целебно. Но Босх не хотел говорить. Он хотел работать. Он должен был написать то, что, как он знал, будет длинным и подробным обвинительным документом, который сначала будет тщательно изучен его начальством в департаменте, затем несколькими прокурорами из офиса окружного прокурора, а затем адвокатом защиты и, в конечном счете, даже средствами массовой информации. Он хотел сосредоточиться, и тихое детективное бюро было бы идеальным.


Систо не было в бюро, но его присутствие сразу почувствовалось. Когда Босх подошел к своему столу и бросил ключи от машины, он обнаружил четыре аккуратные стопки отчетов о проверке кода, ожидающих его. Молодой детектив прошел через это.


Босх сел за работу и почти сразу почувствовал, как на него наваливается тяжесть усталости. Он недостаточно отдохнул после событий предыдущей ночи. Его плечо болело от удара о раму занавески в убежище Доквейлера от радиоактивных осадков, но больше всего он чувствовал это в ногах. Этот забег вверх по склону промывки был первым разом, когда он запустил поршни за долгое время, и он чувствовал боль и усталость. Он вошел в компьютер, открыл пустой документ и оставил его готовым, пока шел по коридору на кухню участка.


По дороге он прошел мимо открытой двери кабинета шефа и увидел Вальдеса, сидящего за своим столом с телефоном у уха. Босху было достаточно обрывка разговора, который он услышал, чтобы понять, что шеф разговаривал с репортером, говоря, что департамент не собирается устанавливать личность похищенного офицера, потому что она стала жертвой сексуального насилия. Босх подумал, что в таком маленьком отделе, как Сан-Фернандо, хорошему репортеру не потребуется больше нескольких звонков, чтобы выяснить, кого защищают. Это привело бы к тому, что репортеры расположились бы лагерем на лужайке перед домом Беллы Лурдес, если только ее адрес не был защищен тем, что был записан на имя Тарин.


В кофейнике уже был сварен свежий кофе, и Босх налил две чашки, оставив обе черными. На обратном пути в бюро он остановился у открытой двери кабинета шефа и протянул одну в качестве предложения. Вальдес кивнул и прикрыл трубку рукой, чтобы ответить.


"Гарри, ты мужчина".


Босх вошел в кабинет и поставил чашку на стол.


"Срази их наповал, шеф".


Пять минут спустя Босх вернулся в свою каморку и просматривал отчеты о проверке. Это заняло у него всего час, потому что, как только он ознакомился с формой, он смог быстро просмотреть ее и определить улицу, на которой проводился каждый досмотр. Он искал пять улиц, где жили известные жертвы, включая Беатрис Саагун. В конце часа он поместил Доквейлера на улицу каждой жертвы за месяцы до ее нападения или попытки нападения. В двух случаях он действительно осматривал дом жертвы целых девять месяцев назад.


Информация, почерпнутая из отчетов, помогла составить целостную картину мотивов Доквейлера. Босх полагал, что сначала он видел жертв во время инспекций, затем преследовал их и тщательно планировал нападения в течение недель, а иногда и месяцев. Как инспектор по кодированию и бывший офицер полиции, он обладал навыками, которые помогли этому процессу. Босх не сомневался, что Доквейлер входил в дома жертв и рыскал по ним, возможно, даже когда они были дома и спали.


Закончив с частью головоломки, касающейся проверки кода, Босх приступил к составлению платежного документа. Он был машинистом с двумя пальцами, но все равно работал быстро, особенно когда знал историю, которую хотел рассказать, и был уверен в ней.


Он проработал еще два часа без перерыва и даже не оторвал взгляда от экрана компьютера. Закончив, он сделал глоток холодного черного кофе и нажал кнопку печати. Универсальный принтер в другом конце комнаты выплюнул шесть страниц хронологии через один интервал, которая началась с первого изнасилования трафаретной печатью четырьмя годами ранее и закончилась тем, что Курт Доквейлер лежал лицом вниз на кухонном полу с пулей, застрявшей в позвоночнике. Босх исправил это красной ручкой, внес исправления на компьютере и распечатал снова. Затем он отнес это в кабинет шефа, где застал его разговаривающим по телефону с еще одним репортером. Он снова прикрыл трубку.


"USA Today", сказал он. "Эта история распространяется от побережья к побережью".


"Убедитесь, что они правильно написали ваше имя", - сказал Босх. "Мне нужно, чтобы вы прочитали и одобрили это. Я хочу подать на Доквейлера первым делом завтра утром. Я обвиняюсь по пяти пунктам обвинения в изнасиловании, по одному пункту обвинения в попытке изнасилования, затем похищении, нападении с применением смертоносного оружия и по нескольким пунктам обвинения в краже государственной собственности ".


"Подход к кухонной раковине. Мне это нравится ".


"Дай мне знать. Я должен пойти написать отчет о вещественных доказательствах и ордер на обыск, который мы получили вчера вечером."


Босх уже собирался покинуть офис, когда Вальдес поднял палец, а затем вернулся к своему телефонному разговору.


"Донна, мне нужно идти", - сказал он. "Подробности у вас есть в пресс-релизе, и, как я уже сказал, на данный момент мы не разглашаем имена ни одного из офицеров. Мы изъяли из обращения действительно плохого персонажа, и мы все очень гордимся этим. Спасибо тебе ".


Вальдес повесил трубку, хотя они с Босхом могли слышать голос репортера, задающего другой вопрос.


"Весь день напролет", - сказал Вальдес. "Они звонят отовсюду. Все хотят получить фотографии подземелья. Все хотят поговорить с Беллой и тобой ".


"Я слышал, как ты ранее по телефону употребил это слово "подземелье", - сказал Босх. "Вот так вещи обретают совершенно новую жизнь в средствах массовой информации. Это убежище от радиоактивных осадков, а не темница ".


"Что ж, как только у Доквейлера будет адвокат, он сможет подать на меня в суд. Эти репортеры...Один из них сказал мне, что средняя стоимость содержания заключенного в тюрьме составляет тридцать тысяч в год, но поскольку Доквейлер, вероятно, сейчас страдает параличом нижних конечностей, для него это удвоится. Я сказал, так что ты хочешь сказать, мы должны были просто казнить его на месте, чтобы сэкономить деньги?"


"У нас действительно был наш шанс".


"Я забуду, что ты сказал это, Гарри. Я даже не хочу думать о том, что ты собирался сделать с ним прошлой ночью."


"Как раз то, что было необходимо, чтобы найти Беллу".


"Ну, мы все равно это сделали".


"Нам повезло".


"Это была не удача. Это была хорошая детективная работа. В любом случае, ты должен быть готов. Они пытаются выяснить, кто стрелял, и когда они узнают, что это был ты, они свяжут это с Западным Голливудом в прошлом году и со всем остальным до этого. Будь готов ".


"Я возьму отпуск и исчезну".


"Хорошая идея. Так что, можно уходить?"


Он взял документ, доставленный Босхом.


"Это ты мне скажи", - сказал Босх.


"Хорошо, дай мне пятнадцать минут", - сказал Вальдес.


"Кстати, где капитан был весь день? Спишь?"


"Нет, он остается в больнице с Беллой. Я хотел, чтобы кто-то был рядом, чтобы держать прессу подальше и на случай, если ей что-нибудь понадобится ".


Босх кивнул. Это был хороший ход. Он сказал Вальдесу, что будет в бюро и позвонит или отправит электронное письмо, если захочет внести какие-либо изменения в обвинительный документ.


Он вернулся к своему компьютеру в детективном бюро. Он как раз вносил последние штрихи в отчет, обобщающий физические доказательства, которые они собрали по делу, когда зазвонил его мобильный телефон. Звонил Микки Халлер.


"Эй, братан, от тебя ничего не слышно", - сказал адвокат. "Ты уже поговорил с внучкой?"


Дело Вэнса было настолько вытеснено из головы Босха событиями последних восемнадцати часов, что казалось, будто его поездка в Сан-Диего была месяц назад.


"Нет, пока нет", - сказал Босх.


"А как насчет Иды Паркс, как-Там-ее-Зовут?" - Спросил Холлер.


"Ида Таунс Форсайт. Нет, я тоже до нее еще не добрался. С моей другой работой все было как-то ненормально ".


"Святое дерьмо. Ты участвуешь в том деле с тем парнем и подземельем там, в Санта-Клороксе?"


Это было старое прозвище Санта-Клариты, отражающее ее раннее воплощение в качестве пункта назначения для white flight из Лос-Анджелеса. Это казалось каким-то неуместным, исходящим от парня, которого Босх знал, выросшего в Беверли-Хиллз, первом бастионе белого изоляционизма и привилегий в округе.


"Да, я занимаюсь этим делом", - сказал Босх.


"Скажи мне, парень уже связался с адвокатом?" - Спросил Холлер.


Босх поколебался, прежде чем ответить.


"Ты не хочешь идти туда", - сказал он.


"Эй, я пойду куда угодно", - сказал Халлер. "Есть случай, будем путешествовать. Но ты прав, эта история с завещанием может занять меня на некоторое время ".


"Они уже оформили завещание на Вэнса?"


"Нет. Ожидание".


"Что ж, я должен вернуться к этому как-нибудь завтра. Когда я найду внучку, я дам тебе знать ".


"Приведи ее сюда, Гарри. Я бы хотел с ней познакомиться ".


Босх не ответил. Его внимание было привлечено к экрану, где он только что получил электронное письмо от Вальдеса, одобряющее краткое изложение его дела и показания под присягой. Теперь ему нужно было закончить отчет о вещественных доказательствах и ордер на обыск, и он мог бы идти.


36


В среду утром Босх был в офисе окружного прокурора, как только открылись двери. Поскольку это было громкое дело, он договорился прийти на прием, чтобы выдвинуть обвинения против Доквейлера. Вместо того, чтобы обратиться к судебному прокурору, который возбудил бы дело, а затем передал его дальше, чтобы никогда больше его не видеть, обвинение в Доквейлере с самого начала было поручено опытному судебному адвокату по имени Данте Корвалис. Босх никогда раньше не работал с Корвалисом, но знал о нем по репутации - в суде его прозвали "Непобедимый", потому что он ни разу не проиграл ни одного дела.


Процесс подачи иска прошел гладко, и Корвалис отклонил запрос Bosch только о предъявлении обвинений, связанных с имущественными преступлениями, совершенными Доквейлером. Прокурор объяснил, что это и так будет сложное дело с показаниями нескольких жертв и анализом ДНК, который нужно объяснить присяжным. Не было необходимости тратить время на подготовку или судебное разбирательство по делу о краже Доквейлером инструментов, бетона и крышки канализационного люка из Департамента общественных работ. Это, попросту говоря, были мелкие неприятности, которые могли вызвать негативную реакцию присяжных.


"Это эффект телевидения", - сказал Корвалис. "Каждое испытание, которое вы видите на коробке, длится час. Присяжные по реальным делам становятся нетерпеливыми. Таким образом, вы не можете затягивать расследование. И суть в том, что нам это не нужно. У нас здесь достаточно, чтобы упрятать его навсегда. И мы будем. Так что давай забудем о крышке люка - за исключением того момента, когда ты дашь показания о поисках Беллы. Это будет приятной деталью, на которую можно обратить внимание в вашем свидетельстве ".


Босх не мог с этим поспорить. Он был счастлив, что один из главных игроков офиса с самого начала участвовал в этом деле. Босх и Корвалис договорились составлять график встреч каждый вторник, чтобы обсудить подготовку к делу.


Босх вышел из Фольц-билдинг к десяти. Вместо того, чтобы пойти к своей машине, он прошел по Темпл, а затем пересек 101-ю автостраду на Мейн-стрит. Он прошел через парк Пасео-де-ла-Плаза, а затем по улице Олвера через мексиканский базар, убедившись, что за ним не могут следить на машине.


В конце длинного прохода между сувенирными киосками он обернулся и посмотрел назад, чтобы посмотреть, нет ли за ним хвоста. Через несколько минут, убедившись, что он один, он продолжил меры против слежки, пересекая Аламеду и заходя на Юнион Стейшн. Он прошел через огромный зал ожидания, а затем кружным путем поднялся на крышу, где достал из бумажника карточку TAP и сел на золотую линию метро.


Он изучал каждого человека в поезде, когда тот отъезжал от Юнион Стейшн и направлялся в Маленький Токио. На первой остановке он вышел из поезда, но затем остановился рядом с раздвижной дверью. Он проверил каждого второго пассажира, который вышел, и ни один не показался подозрительным. Он вернулся в поезд, чтобы посмотреть, сделал ли кто-нибудь из них то же самое, подождал, пока звонок предупредит, что двери закрываются, и спрыгнул в последний момент.


Никто не последовал за мной.


Он прошел два квартала по улице Аламеда, а затем свернул к реке. Адрес, который у него был для Вибианы Веракрус, располагал ее студией на Хьюитт-стрит, недалеко от Трэкшн, в самом сердце района искусств. Возвращаясь к Хьюитту, он несколько раз останавливался и проверял окрестности.По пути он миновал несколько старых коммерческих зданий, которые были отреставрированы или находятся в процессе реставрации для использования в качестве мансардных домов.


Район искусств был больше, чем просто районом. Это было движение. Почти сорок лет назад художники всех направлений начали осваивать миллионы квадратных футов пустого пространства на заброшенных фабриках и фруктовых складах, которые процветали в этом районе до Второй мировой войны. Платя пенни за фут за огромные пространства для живой работы, некоторые из самых известных художников города процветали здесь. Казалось уместным, что движение закрепилось в районе, где в начале 1900-х годов художники наперебой создавали красочные изображения, которые украшали ящики с фруктами, поставляемыми по всей стране, популяризируя узнаваемый калифорнийский стиль, говорящий о том, что на Западном побережье жизнь хороша. Это была одна из мелочей, которая помогла вдохновить волну движения на Запад, которая теперь сделала Калифорнию самым густонаселенным штатом в союзе.


Район искусств теперь столкнулся со многими проблемами, которые сопутствовали успеху, а именно с быстрым распространением джентрификации. В последнее десятилетие район начал привлекать крупных застройщиков, заинтересованных в больших прибылях. Стоимость квадратного фута площади больше измерялась не в пенни, а в долларах. Многие из новых арендаторов были высококлассными профессионалами, которые работали в центре города или Голливуде и не знали разницы между нанесением штрихов и кистью для трафарета. Многие рестораны стали высококлассными, с шеф-поварами-знаменитостями, а услуги парковщика стоили дороже, чем целый обед в старых кафе на углу, где когда-то собирались артисты. Идея о том, что район является убежищем для голодающего художника, становилась все более и более необоснованной.


Будучи молодым патрульным офицером в начале 70-х, Босх был назначен в подразделение Ньютон, которое включало в себя то, что тогда называлось Складским районом. Он помнил этот район как бесплодную пустошь с пустыми зданиями, лагерями бездомных и уличной преступностью. Он перевелся в Голливудское подразделение до того, как начался художественный ренессанс. Теперь, проходя мимо, он поражался переменам. Была разница между фреской и куском граффити. Оба, возможно, были произведениями искусства, но фрески в Районе искусств были прекрасны и демонстрировали заботу и видение, похожие на те, которые он видел несколькими днями ранее в парке Чикано.


Он прошел мимо The American, здания, которому более ста лет, которое первоначально служило отелем для чернокожих артистов эстрады во время сегрегации, а позже стало эпицентром как художественного движения, так и расцветающей сцены панк-рока в 1970-х годах.


Вибиана Веракрус жила и работала через дорогу в здании, которое когда-то было картонным заводом. Именно здесь производились многие вощеные фруктовые коробки с этикетками, которые служили визитными карточками Калифорнии. Это было четырехэтажное здание с кирпичной облицовкой и все еще нетронутыми окнами склада в стальных рамах. Рядом со входом была бронзовая табличка, на которой была указана его история и год постройки: 1908.


На входе не было ни охраны, ни замка. Босх вошел в небольшой, выложенный плиткой вестибюль и проверил доску, на которой были указаны художники и номера их лофтов. Босх обнаружил название Веракрус рядом с 4-D. Он также увидел на доске объявлений сообщества несколько объявлений о собраниях арендаторов и соседей по таким вопросам, как стабилизация арендной платы и протест против заявок на получение разрешений на строительство в мэрии. Там были списки участников, и он увидел имя Вайб, нацарапанное на всех них. Также был разослан флаер на показ документального фильма под названием "Молодые турки" в пятницу вечером в лофте 4-D. В листовке говорилось, что фильм рассказывает об основании Района искусств в 1970-х годах. "Посмотрите на это место раньше, чем на жадность!" - трубил флаер. Босху показалось, что Вибиана Веракрус отчасти унаследовала общественную активность, которой была наполнена жизнь ее матери.


Ноги все еще болели после пробежки по склону двумя ночами ранее, и Босху не хотелось подниматься пешком на три лестничных пролета. Он нашел грузовой лифт с опускающейся дверью и черепашьим шагом поднялся на четвертый этаж. Лифт был размером с его гостиную, и он чувствовал себя неловко из-за того, что поднимался один и тратил, должно быть, огромное количество энергии на перемещение платформы. Очевидно, это был элемент дизайна, оставшийся от раннего воплощения здания в качестве картонной фабрики.


Верхний этаж был разделен на четыре лофта для живой работы, куда можно было попасть из индустриального серого вестибюля. Нижняя половина двери в 4-D была обклеена мультяшными наклейками, очевидно, небрежно нанесенными маленьким человеком - сыном Вибианы, предположил Гарри. Над этим была открытка с указанием часов, когда Вибиана Веракрус будет принимать покровителей и зрителей своего искусства. По средам эти часы были с 11 утра до 14:00, и Босх приходил на пятнадцать минут раньше. Он подумывал просто постучать в дверь, поскольку был там не для того, чтобы увидеть ее работы. Но он также надеялся, что сможет как-то оценить женщину, прежде чем решит, как сказать ей, что она может быть наследницей состояния, к которому прикреплено больше нулей, чем она могла себе представить.


Пока он решал, что делать, он услышал, как кто-то поднимается по лестнице рядом с шахтой лифта. Вскоре появилась женщина, неся замороженный кофейный напиток в одной руке и ключ в другой. На ней был комбинезон, а на шее висела дыхательная маска. Она выглядела удивленной, увидев мужчину, ожидающего у ее двери.


"Привет", - сказала она.


"Привет", - сказал Босх.


"Могу я вам помочь?"


"Э-э, вы Вибиана Веракрус?"


Он знал, что это была она. На фотографиях с пляжа Коронадо было явное сходство с Габриэлой. Но он указал на дверь в 4-D, как будто ему нужно было подтвердить свое присутствие объявленными часами.


"Я такая", - сказала она.


"Ну, я рано", - сказал он. "Я не знал, сколько у тебя часов. Я надеялся взглянуть на некоторые твои работы ".


"Все в порядке. Ты достаточно близок. Я могу показать тебе все вокруг. Как тебя зовут?"


"Гарри Босх".


Она выглядела так, словно узнала это имя, и Босх подумал, нашла ли ее мать способ связаться с ней после того, как пообещала, что не будет пытаться.


"Это имя известного художника", - сказала она. "Hieronymus Bosch."


Босх внезапно осознал свою ошибку.


"Я знаю", - сказал он. "Пятнадцатый век. На самом деле это мое полное имя ". Она использовала ключ, чтобы отпереть свою дверь. Она оглянулась на него через плечо.


"Ты шутишь, да?"


"Нет".


"У тебя были какие-то странные родители".


Она открыла дверь.


"Заходи", - сказала она. "На данный момент у меня здесь всего несколько произведений. На Вайолет есть галерея, в которой есть еще пара, а затем есть пара на станции Bergamot. Как ты узнал обо мне?"


Босх не готовил рассказ, но он знал, что станция "Бергамот" - это скопление галерей, размещенных на старой железнодорожной станции в Санта-Монике. Он никогда не был там, но быстро принял это как прикрытие.


"Э-э, я видел твои работы в Bergamot", - сказал он. "Этим утром у меня были кое-какие дела в центре, и я подумал, что хотел бы посмотреть, что еще у тебя есть".


"Круто", - сказал Веракрус. "Ну, я Виб".


Она протянула руку, и они пожали друг другу. Ее рука была грубой и мозолистой.


Когда они вошли, в лофте было тихо, и Босх предположил, что ее сын в школе. В воздухе стоял резкий запах химикатов, напомнивший Bosch о лаборатории отпечатков пальцев, где использовали цианоакрилат для обработки предметов дымом и получения отпечатков.


Она указала направо от себя и за спину Босха. Он обернулся и увидел, что переднее пространство лофта использовалось как ее студия и галерея. Ее скульптуры были большими, и Босх мог видеть, как грузовой лифт и двадцатифутовые потолки здесь давали ей свободу действовать по-крупному. Три готовых изделия стояли на поддонах на колесиках, чтобы их можно было легко перемещать. Вечер кино в пятницу, вероятно, будет проходить в этом пространстве после того, как скульптуры уберут с дороги.


Там также была рабочая зона с двумя верстаками и стеллажами с инструментами. На поддоне лежал большой кусок чего-то похожего на поролон, и казалось, что в процессе лепки появилось изображение человека.


Законченные работы представляли собой многофигурные диорамы, выполненные из чистого белого акрила. Все это были вариации на тему нуклеарной семьи: мать, отец и дочь. Взаимодействие троих было разным в каждой скульптуре, но в каждой дочь смотрела в сторону от своих родителей, и у нее не было четко очерченного лица. Там были нос и надбровные дуги, но не было глаз или рта.


На одной из диорам отец изображен солдатом с несколькими наборами снаряжения, но без оружия. Его глаза были закрыты. Босх заметил сходство с фотографиями Доминика Сантанелло, которые он видел.


Босх указал на диораму с отцом в образе солдата.


"О чем это письмо?" он спросил.


"О чем это?" Веракрус повторил. "Это о войне и разрушении семей. Но я действительно не думаю, что моя работа нуждается в объяснении. Ты впитываешь это и что-то чувствуешь, или нет. Искусство не должно объясняться ".


Босх просто кивнул. Он чувствовал, что допустил ошибку со своим вопросом.


"Вы, наверное, заметили, что это дополнение к двум, которые вы видели в Bergamot", - сказал Веракрус.


Босх снова кивнул, но более энергично, как бы давая понять, что он знает, о чем она говорит. Однако ее слова вызвали у него желание пойти в "Бергамот" и увидеть двух других.


Он не сводил глаз со скульптур и прошел дальше в комнату, чтобы рассмотреть их под разными углами. Босх мог сказать, что на всех трех изображениях была одна и та же девушка, но ее возраст был разным.


"Сколько лет девушке?" он спросил.


"Одиннадцать, тринадцать и пятнадцать", - сказал Веракрус. "Очень наблюдательный".


Он догадался, что неполное лицо на каждом из них было связано с заброшенностью, незнанием своего происхождения, принадлежностью к числу безликих и безымянных. Он знал, на что это похоже.


"Очень красиво", - сказал он.


Он говорил искренне.


"Спасибо тебе", - сказала она.


"Я не знал своего отца", - сказал он.


Это поразило его, когда это вышло. Это не было частью его обложки. Сила скульптур заставила его сказать это.


"Мне жаль", - сказала она.


"Я встречался с ним всего один раз", - сказал он. "Мне был двадцать один, и я только что вернулся из Вьетнама".


Он указал на скульптуру войны.


"Я выследил его", - сказал он. "Постучал в его дверь. Я был рад, что сделал это. Вскоре после этого он умер ".


"Предположительно, я однажды встретил своего отца, когда был ребенком. Я этого не помню. Вскоре после этого он тоже умер. Он погиб на той же войне".


"Мне жаль".


"Не будь. Я счастлив. У меня есть ребенок, и у меня есть мое искусство. Если я смогу уберечь это место от попадания в жадные руки, тогда все будет идеально ".


"Ты имеешь в виду здание? Это продается?"


"Он продан, в ожидании одобрения города на переоборудование его в жилой. Покупатель хочет разрезать каждый лофт на две части, избавиться от художников и, запомните это, назвать его River Arts Residences ".


Босх надолго задумался, прежде чем ответить. Она дала ему возможность открыться.


"Что, если я скажу тебе, что есть способ сделать это?" - спросил он. "Пусть все будет идеально".


Когда она не ответила, он повернулся и посмотрел на нее. Затем она все-таки заговорила.


"Кто ты?" - спросила она.


37


Вибиана Веракрус ошеломленно замолчала, когда Босх рассказал ей, кто он такой и что делает. Он показал ей свои документы частного детектива с государственной лицензией. Он не назвал Уитни Вэнс по имени, но сказал ей, что проследил за ней по линии ее отца и считает, что она и ее сын были единственными кровными наследниками промышленного состояния. Именно она заговорила о Вэнсе, увидев за последние несколько дней статьи в СМИ о кончине промышленника-миллиардера.


"Это тот, о ком мы здесь говорим?" - спросила она. "Уитни Вэнс?"


"Что я хочу сделать, так это подтвердить генетическую связь, прежде чем мы перейдем к именам", - сказал Босх. "Если вы готовы к этому, я бы взял образец вашей ДНК с помощью мазка из слюны и передал его в лабораторию. Это займет всего несколько дней, и если мы получим подтверждение, у вас будет возможность воспользоваться услугами адвоката, который работает со мной над этим, или обратиться за собственным представительством. Это был бы твой выбор ".


Она покачала головой, как будто все еще не понимая, и села на табурет, который отодвинула от одного из верстаков.


"Просто в это так трудно поверить", - сказала она.


Босх вспомнил телевизионное шоу времен его детства, в котором мужчина путешествовал по стране и раздавал чеки на миллион долларов от неизвестного благотворителя ничего не подозревающим получателям. Он понял, что чувствовал себя таким человеком. Только Bosch раздавал миллиарды, а не миллионы.


"Это Вэнс, не так ли?" Сказала Вибиана. "Ты не отрицал этого".


Босх долго смотрел на нее.


"Имеет ли значение, кто это?" он спросил.


Она встала и подошла к нему. Она указала на скульптуру с солдатом.


"Я прочитала о нем на этой неделе", - сказала она. "Он помогал строить вертолеты. Его компания была частью военной машины, которая убила его собственного сына. Мой отец, которого я так и не узнал. Как я мог взять эти деньги?"


Босх кивнул.


"Я думаю, это будет зависеть от того, что ты с этим сделал", - сказал он. "Мой адвокат назвал это деньгами, которые изменят мир".


Она посмотрела на него, но он мог сказать, что она видела что-то другое. Может быть, идея, которая была заложена его словами.


"Хорошо", - сказала она. "Возьми у меня мазок".


"Хорошо, но ты должен кое-что понять", - сказал Босх. "В корпорациях, которые в настоящее время владеют этим состоянием, будут люди, обладающие властью. Они не будут рады расстаться с этим и могут пойти на многое, чтобы остановить это. Деньги не только изменят вашу жизнь, но и вам и вашему сыну придется принять меры, чтобы защитить себя, пока дело не пойдет своим чередом. Ты не сможешь никому доверять ".


Его слова явно заставили ее задуматься, как он и хотел.


"Джильберто", - сказала она, размышляя вслух. Затем ее взгляд метнулся к Босху. "Они знают, что ты здесь?"


"Я принял меры предосторожности", - сказал он. "И я дам тебе открытку. Если ты увидишь что-нибудь необычное или почувствуешь какую-либо угрозу, ты можешь позвонить мне в любое время ".


"Это так сюрреалистично", - сказала она. "Когда я сегодня поднимался по ступенькам со своим кофе, я думал о том, что у меня не хватает денег на ресин. Я не продал ни одной своей картины за семь недель, и у меня есть грант на искусство, но он просто покрывает расходы на жизнь мне и моему сыну. Итак, я леплю свою следующую деталь, но не могу достать материал, который мне нужен, чтобы обернуть ее и закончить. А потом ты просто стоял там. И у тебя была эта сумасшедшая история о деньгах и наследстве ".


Босх кивнул.


"Итак, нам следует взять мазок сейчас?" - спросил он.


"Да", - сказала она. "Что мне делать?"


"Тебе просто нужно открыть рот".


"Я могу это сделать".


Босх достал тюбик из внутреннего кармана пиджака и отвинтил колпачок. Он убрал палочку для тампона и подошел ближе к Вибиане. Держа палочку двумя пальцами, он провел концом тампона вверх и вниз по внутренней стороне ее щеки, поворачивая его, чтобы получить хороший образец. Затем он запечатал палочку обратно в тубус.


"Обычно ты делаешь два - на всякий случай", - сказал он. "Ты не возражаешь?"


"Продолжай", - сказала она.


Босх повторил процесс. Это казалось ему таким навязчивым, его рука была так близко к ее рту. Но Вибиану, казалось, это не смутило. Он вложил второй тампон обратно в пробирку и запечатал ее.


"Я взял мазок у твоей матери в понедельник", - сказал он. "Это будет частью анализа. Они захотят идентифицировать ее хромосомы и отделить их от хромосом твоего отца и дедушки ".


"Ты ездил в Сан-Диего?" - спросила она.


"Да. Я зашел в парк Чикано, а затем к ней домой. Это там, где ты вырос?"


"Да. Она все еще в том же месте ".


"Я показал ей фотографию. Это было о тебе в тот день, когда ты встретила своего отца. Он не участвует в этом, потому что он был тем, кто принял это ".


"Я бы хотел это увидеть".


"У меня нет этого с собой, но я доставлю это тебе".


"Значит, она знает об этом. Наследство. Что она сказала?"


"Она не знает подробностей. Но она сказала мне, где тебя найти, и сказала, что это был твой выбор ".


Вибиана не ответила. Казалось, она думала о своей матери.


"Сейчас я собираюсь уйти", - сказал Босх. "Я свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю".


Он протянул ей одну из дешевых визитных карточек, на которых были напечатаны его имя и номер, затем повернулся к двери.


Босх вернулся к своей машине, которую оставил припаркованной на стоянке возле здания суда перед назначенной встречей в офисе окружного прокурора. По пути он неоднократно проверял периметр на предмет наблюдения. Он ничего не увидел и вскоре вернулся к арендованному "Чероки". Он открыл задний люк внедорожника и откинул подкладку для коврика сзади. Он поднял крышку отделения для запасных шин и инструментов и достал мягкий конверт, который положил туда утром.


Закрыв заднюю дверь, он сел за руль и открыл мягкий конверт. В нем лежала трубка для взятия мазка, предоставленная Уитни Вэнс, с пометкой W-V. В нем также находились две пробирки, взятые у Габриэлы Лиды, помеченные G-L. Острым маркером он написал V-V на двух пробирках с мазками, которые он только что забрал у Вибианы.


Он положил дополнительные тюбики от Вибианы и ее матери в карман своего пальто и переупаковал конверт так, чтобы в нем было по одному тампону от каждого из руководителей. Он положил конверт на сиденье рядом с собой и позвонил Микки Халлеру.


"У меня есть образец внучки", - сказал он. "Где ты?"


"В машине", - сказал Халлер. "Старбакс в Чайнатауне, припаркованный под драконами".


"Я буду там через пять. У меня есть ее, ее матери, и Вэнс со мной. Вы можете отнести посылку в лабораторию ".


"Идеально. Сегодня в Пасадене открыли процесс завещания. Итак, я хочу, чтобы это продолжалось. Нужно подтверждение, прежде чем мы сделаем ход ".


"В пути".


"Старбакс" был на Бродвее и на улице Сезара Чавеса. Босху потребовалось меньше пяти минут, чтобы прицелиться, а затем заметить "Линкольн" у красного бордюра под воротами с двумя драконами, ведущими в Чайнатаун. Босх припарковался позади машины Халлера, включил мигалки и вышел. Он подошел и сел в машину через дверь позади водителя. Халлер сидел напротив с открытым ноутбуком на раскладном столе. Босх знал, что ворует Wi-Fi в Starbucks.


"Вот он", - сказал адвокат. "Бойд, почему бы тебе не зайти и не принести нам пару латте. Хочешь чего-нибудь, Гарри?"


"Я в порядке", - сказал Босх.


Халлер протянул двадцатидолларовую купюру через сиденье, и водитель, не говоря ни слова, вышел из машины и закрыл дверь. Босх и Халлер теперь были одни. Босх передал ему пакет через сиденье.


"Охраняй это ценой своей жизни", - сказал Босх.


"О, я так и сделаю", - сказал Халлер. "Я собираюсь заняться этим прямо отсюда. Ухожу с Селлрайтом, если ты не против. Они близки, надежны и аккредитованы AABB ".


"Если тебе с ними хорошо, то и мне с ними хорошо. Как это теперь будет работать?"


"Я получаю это сегодня, и мы, вероятно, услышим "да" или "нет" к пятнице. Сравнивая бабушку и дедушку с внуком, мы говорим о двадцатипятипроцентном переходе хромосом. Им с этим нелегко работать ".


"А как насчет вещей от Доминика?"


"Мы ждем этого. Давайте сначала посмотрим, что нам дадут мазки ".


"Ладно. И ты уже просмотрел документы по завещанию?"


"Пока нет, но я получу это к концу дня. Я слышал, что они говорят, что у покойного не было кровных наследников ".


"Так что же нам делать?"


"Что ж, мы ждем подтверждения от CellRight, и если мы его получим, тогда мы составим наш пакет документов и будем добиваться судебного запрета".


"Который делает что?"


"Мы просим суд остановить распределение имущества. Мы говорим: "Подождите минутку, у нас есть действительный наследник, голографическое завещание и средства доказательства подлинности". Тогда мы готовимся к нападению ".


Босх кивнул.


"Они придут за нами", - сказал Халлер. "Ты, я, наследник, все. Не заблуждайтесь, мы все - честная игра. Они попытаются выставить нас шарлатанами. Ты можешь на это рассчитывать ".


"Я предупреждал Вибиану", - сказал Босх. "Но я не думаю, что она понимала, насколько безжалостными они могут быть".


"Давайте посмотрим, как ДНК возвращается. Если это то, что мы думаем, и она наследница, тогда мы обойдем фургоны и подготовим ее. Вероятно, нам придется перевезти ее и спрятать ".


"У нее есть ребенок".


"Тогда и ребенок тоже".


"Ей нужно большое пространство для ее работы".


"Возможно, ее работу придется приостановить".


"Хорошо".


Босх не думал, что это пройдет хорошо.


"Я передал ей твои слова о том, что это деньги, способные изменить мир", - сказал он. "Я думаю, это то, что втянуло ее в это".


"Так бывает каждый раз".


Халлер наклонился, чтобы заглянуть в окна и посмотреть, ждет ли его водитель, чтобы вернуться за руль. Не было никаких признаков его присутствия.


"Я слышал в CCB, что вы подали на мастера подземелий", - сказал Халлер.


"Не называй его так", - сказал Босх. "Звучит как шутка, и я знаю женщину, которая была у него там, в том месте. Ей еще долго придется разбираться с последствиями ".


"Прости, я всего лишь бессердечный адвокат защиты. Он уже обратился к адвокату?"


"Я не знаю. Но я же сказал тебе, тебе не нужно это дело. Парень - бездушный психопат. Ты не хочешь приближаться к этому ".


"Это правда".


"Этот парень, он должен получить смертную казнь, спросите вы меня. Но он никого не убивал, о чем мы пока знаем ".


Из своего окна Босх увидел водителя, стоящего перед кофейней. Он держал в руках две кофейные чашки и ждал, когда его позовут обратно в "Линкольн". Босху показалось, что он смотрит на что-то через улицу. Затем он слегка кивнул.


"Он только что..."


Босх повернулся и выглянул в заднее окно "Линкольна", пытаясь разглядеть, на что смотрит водитель.


"Что?" Сказал Халлер.


"Ваш водитель", - сказал Босх. "Как долго он у тебя?"


"Кто, Бойд? Прошло около двух месяцев".


"Он один из твоих проектов по реформированию?"


Теперь Босх наклонился вперед, чтобы посмотреть мимо Халлера в окно. В прошлом Халлер нанимал своих клиентов в качестве водителей, чтобы помочь им оплатить судебные издержки - для него.


"Я помог ему пережить пару передряг", - сказал Халлер. "Что происходит?"


"Вы упоминали Селлрайта в его присутствии?" - Спросил Босх в ответ. "Он знает, где ты берешь образцы?"


Босх сложил два и два вместе. В то утро он забыл проверить свой дом и улицу перед входом на наличие камер, но он помнил, что Крейтон упоминал Халлера во время стычки в вестибюле полицейского участка. Если бы они знали о Халлере, то могли бы также установить за ним наблюдение. Может существовать план по перехвату образцов ДНК либо до того, как они попадут в CellRight, либо после того, как они будут переданы.


"Э-э, нет, я не сказал ему, куда мы направляемся", - сказал Халлер. "Я не говорил об этом в машине. Что происходит?"


"Вы, вероятно, под наблюдением", - сказал Босх. "И он может быть в этом замешан. Я только что видел, как он кому-то кивнул ".


"Гребаный А. Тогда его задница - трава. Я буду..."


"Подожди секунду. Давай подумаем об этом. Ты..."


"Подожди".


Халлер поднял руку, останавливая Босха, чтобы тот замолчал. Затем он передвинул свой ноутбук и сложил стол. Он встал и перегнулся через сиденье к рулевому колесу. Босх услышал, как при сжатии воздуха открывается багажник автомобиля.


Халлер вышел из машины и направился к багажнику. Вскоре Босх услышал, как дверь захлопнулась, и Халлер вернулся в машину с портфелем. Он открыл футляр, а затем открыл потайное отделение внутри него. В этом пространстве было спрятано электронное устройство, и он включил выключатель, затем положил футляр на сиденье между ними.


"Это радиочастотный глушитель", - сказал он. "Я беру эту малышку с собой на каждую встречу с клиентом, которую провожу в тюрьме - никогда не знаешь, кто подслушивает. Если кто-нибудь слушает нас сейчас, он слышит полный рот белого шума ".


Босх был впечатлен.


"Я только что купил одну из них", - сказал он. "Но это было не в модном портфеле".


"Воспринял это как частичную оплату гонорара от бывшего клиента. Курьер картеля. Там, куда он направлялся, это ему не понадобилось бы. Итак, каков твой план?"


"Ты знаешь другое место, где можно взять мазки?"


Халлер кивнул.


"Калифорнийское кодирование в Бербанке", - сказал он. "Это зависело от них или от Селлрайта, и Селлрайт согласился на это".


"Верни мне посылку", - сказал Босх. "Я отвезу трубки в CellRight. Ты отправляешься с фальшивой посылкой в Калифорнийский кодинг. Заставь их думать, что именно там мы проводим анализ ".


Босх достал из кармана пальто дополнительные тюбики с мазками, взятыми у Вибианы и Габриэлы. У него не было запасного от Уитни Вэнс, поэтому, чтобы сбить с толку на случай, если тюбики попадут не в те руки, он использовал фломастер, чтобы изменить инициалы, нанесенные на тюбики. Он превратил V-V в W-V, а G-L - в случайно выбранного G-E. Затем он подал знак, чтобы ему прислали конверт с мягкой подкладкой. Он извлек пробирки с мазками, взятыми у Вэнса, Лиды и Веракруса, и положил их в карман своего пальто. Затем он положил две переделанные трубки в конверт и вернул его.


"Отнесите это в California Coding и попросите провести слепое сравнение", - сказал он. "Не говорите своему водителю или кому-либо еще, что вы думаете, что за вами следят. Я пойду в CellRight ".


"Понял. Я все еще хочу надрать ему задницу. Посмотри на него вон там ".


Босх снова проверил водителя. Он больше не смотрел через улицу.


"Для этого будет время позже. И я помогу".


Халлер что-то писал в блокноте. Он закончил, вырвал страницу из блокнота и протянул ее Босху.


"Это Келлрайт и мой контакт там", - сказал Халлер. "Он ожидает посылку".


Босх узнал адрес. Селлрайт отсутствовал недалеко от Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, где находилась лаборатория полиции Лос-Анджелеса. Он мог добраться туда за десять минут, но ему потребовалось бы тридцать, чтобы убедиться, что за ним нет слежки.


Он открыл свою дверь и обернулся, чтобы посмотреть на Холлера.


"Держи портфель картеля при себе", - сказал он.


"Не волнуйся", - сказал Халлер. "Я так и сделаю".


Босх кивнул.


"После того, как я оставлю это, я поднимусь наверх, чтобы увидеть Иду Таунс Форсайт", - сказал он.


"Хорошо", - сказал Халлер. "Мы хотим, чтобы она была на нашей стороне".


Босх вышел как раз в тот момент, когда Бойд подошел к водительской двери. Босх ничего ему не сказал. Он вернулся к своей машине, сел за руль и наблюдал за перекрестком, когда "Линкольн" Халлера выехал на Сесар Чавес и направился на запад. На перекрестке было много машин, но Босх не заметил ни одной машины, которая показалась бы ему подозрительной или которая могла бы следовать за "Линкольном".


38


Высадка в CellRight прошла без инцидентов после того, как компания Bosch приняла меры против слежки, которые включали в себя полный объезд стадиона "Доджер" в Чавес-Овраге. Передав три трубки контакту Халлера, Босх выехал на автостраду No 5 и направился на север. По пути он свернул на съезде с Магнолии в Бербанке, чтобы продолжить движение кружным путем и перекусить сэндвичем submarine в Giamela's. Он ел в машине и следил за тем, кто приходил и уходил на парковке.


Он убирал пустую обертку от сэндвича обратно в пакет, когда его телефон зачирикал, и он принял звонок от Лючии Сото, своей бывшей напарницы в полиции Лос-Анджелеса.


"Как там Белла Лурдес?" она спросила.


Слух об имени, не обнародованном публично, быстро распространился.


"Ты знаешь Беллу?" он спросил.


"Немного. Из Лас-Херманаса".


Босх вспомнил, что Сото был частью неформальной группы, состоящей из полицейских детективов-латиноамериканцев из всех департаментов округа. Их было немного, поэтому группа наладила тесные связи.


"Она никогда не говорила мне, что знает тебя", - сказал он.


"Она не хотела, чтобы ты знал, что она проверяла тебя со мной", - сказал Сото.


"Ну, она через многое прошла. Но она жесткая. Я думаю, с ней все будет в порядке ".


"Я надеюсь на это. Это ужасная история ".


Она немного подождала, пока он начнет рассказывать ей подробности, но Босх молчал. Она, наконец, получила представление.


"Я слышала, ты сегодня подал на парня в суд", - сказала она. "Я надеюсь, ты его полностью исправил".


"Он никуда не денется", - сказал Босх.


"Приятно слышать. Итак, Гарри, когда мы собираемся пообедать и наверстать упущенное? Я скучаю по тебе ".


"Черт, я только что поел. Но мы сделаем это скоро - в следующий раз, когда я буду в центре. Я тоже по тебе скучаю ".


"Увидимся, Гарри".


Босх выехал со стоянки и поехал кружным путем на запад, в сторону Южной Пасадены. Он проезжал мимо дома Иды Таунс Форсайт на Арройо Драйв четыре раза в течение тридцати минут, каждый раз отмечая припаркованные на улице машины и все остальное, что могло указывать на то, что за давним секретарем и помощником Уитни Вэнс наблюдали. Он не увидел признаков слежки и после пары проходов по переулку за домом решил, что безопасно постучать в дверь.


Он припарковался на боковой улице и обошел Арройо, направляясь к дому. Дом Форсайта вживую был намного приятнее, чем при просмотре в Google Street View. Это была классическая калифорнийская работа, за которой тщательно ухаживали. Он поднялся на широкое, длинное крыльцо и постучал в кессонированную деревянную дверь. Он понятия не имел, дома ли Форсайт или у него все еще есть обязанности в доме Вэнсов. Если это было так, он был готов подождать, пока она не вернется.


Но ему не пришлось стучать во второй раз. Женщина, к которой он пришел, распахнула дверь и посмотрела на него глазами, в которых не было ничего знакомого.


"Миссис Форсайт?"


"Это мисс".


"Мне жаль, мисс Форсайт. Ты помнишь меня? Гарри Босх? Я приходил повидаться с мистером Вэнсом на прошлой неделе?"


Признание было здесь и сейчас.


"Конечно. Почему ты здесь?"


"Э-э, ну, сначала я хотел выразить свои соболезнования. Я знаю, что вы с мистером Вэнсом долгое время работали вместе ".


"Да, мы это сделали. Это был настоящий шок. Я знаю, что он был стар и болен, но вы же не ожидаете, что человек такой силы и присутствия внезапно уйдет. Что я могу для вас сделать, мистер Босх? Я думаю, что то, что мистер Вэнс поручил тебе расследовать, на самом деле больше не имеет значения ".


Босх решил, что лучшим ходом будет прямой подход.


"Я здесь, потому что хочу поговорить с вами о посылке, которую мистер Вэнс отправил мне по почте на прошлой неделе".


Женщина в дверях застыла почти на десять секунд, прежде чем ответить. Она выглядела испуганной.


"Ты знаешь, что за мной наблюдают, верно?" - сказала она.


"Нет, я этого не знаю", - сказал Босх. "Прежде чем постучать, я посмотрел и никого не увидел. Но если это так, ты должен пригласить меня войти. Я припарковался за углом. Прямо сейчас то, что я стою у входа, - единственный признак того, что я здесь ".


Форсайт нахмурился, но затем отступил назад и шире открыл дверь.


"Заходи", - сказала она.


"Спасибо", - сказал Босх.


Прихожая была широкой и глубокой. Она провела Босха через весь зал, а затем в заднюю гостиную рядом с кухней, где не было окон, выходящих на улицу. Она указала на стул.


"Чего вы хотите, мистер Босх?"


Босх сел, надеясь, что это убедит ее сделать то же самое, но она осталась стоять. Он не хотел, чтобы это был враждебный разговор.


"Ну, во-первых, мне нужно подтвердить то, что я сказал у двери", - сказал он. "Ты ведь отправил мне эту посылку, не так ли?"


Теперь ее руки были сложены на груди.


"Я сделала", - сказала она. "Потому что мистер Вэнс попросил меня об этом".


"Ты знал, что в нем было?" - Спросил Босх.


"В то время я этого не делал. Теперь я знаю".


Это сразу же обеспокоило Босха. Спрашивали ли ее об этом руководители корпорации?


"Откуда ты теперь знаешь?" - спросил он.


"Потому что после того, как мистер Вэнс скончался и его тело забрали, мне сказали охранять его офис", - сказала она. "При этом я заметил, что у него пропала золотая ручка. Тогда я вспомнила о тяжелом предмете в посылке, который он просил передать тебе ".


Босх с облегчением кивнул. Она знала о ручке. Но если она не знала о завещании, то, возможно, никто другой еще не знал. Это дало бы Халлеру преимущество, когда он сделал бы свой ход.


"Что сказал тебе мистер Вэнс, когда передавал посылку для меня?"


"Он сказал мне положить это в сумочку и взять с собой домой. Он сказал, что хочет, чтобы я отнесла это на почту и отправила на следующее утро, прежде чем идти на работу. Я сделал, как мне сказали ".


"Он спрашивал тебя об этом?"


"Да, первым делом, когда я пришел тем утром. Я сказал ему, что только что был на почте, и он был доволен ".


"Если бы я показал вам конверт, который был адресован и отправлен мне, как вы думаете, вы смогли бы его идентифицировать?"


"Возможно. На нем был его почерк. Я бы признал это ".


"И если я напишу все это так, как вы изложили, в письменном показании под присягой, вы были бы готовы подписать это в присутствии нотариуса?"


"Зачем мне это делать? Чтобы доказать, что это была его ручка? Если вы собираетесь продать это, я хотел бы получить возможность купить это у вас. Я бы заплатил выше рыночной цены ".


"Дело не в этом. Я не продаю ручку. В пакете был документ, который может быть оспорен, и мне, возможно, придется доказать, насколько это в моих силах, как он попал в мое распоряжение. Ручка, которая была семейной реликвией, будет полезна в этом процессе, но подписанное вами письменное показание под присягой также было бы кстати ".


"Я не хочу связываться с советом директоров, если ты об этом. Эти люди - животные. Они продадут собственных матерей за часть всех этих денег ".


"Вас бы не втянуло в это еще глубже, чем вы уже собираетесь, мисс Форсайт".


Она, наконец, подошла к одному из других стульев в комнате и села.


"Что ты хочешь этим сказать?" - спросила она. "Я не имею ко всему этому никакого отношения".


"Документ в пакете был написанным от руки завещанием", - сказал Босх. "В нем вы названы бенефициаром".


Он изучал ее реакцию. Она казалась озадаченной.


"Ты хочешь сказать, что я получу деньги или что-то в этом роде?" она спросила.


"Десять миллионов долларов", - сказал Босх.


Босх увидел, как на мгновение вспыхнули ее глаза при осознании того, что она стоит в очереди на часть богатства. Она подняла правую руку и прижала кулак к груди. Ее подбородок опустился, но Босх все еще мог видеть, как дрожат ее губы, когда на глаза навернулись слезы. Босх не был уверен, как это понимать.


Прошло много времени, прежде чем она подняла на него глаза и заговорила.


"Я ничего не ожидала", - сказала она. "Я был наемным работником. Я не был семьей ".


"Ты ходил в дом на этой неделе?" он спросил.


"Нет, не с понедельника. На следующий день. Именно тогда мне сообщили, что в моих услугах больше не нуждаются ".


"И вы были там в воскресенье, когда умер мистер Вэнс?"


"Он позвонил мне и попросил зайти. Он сказал, что у него есть несколько писем, которые он хотел бы написать. Он сказал мне зайти после обеда, и я зашел. Я был тем, кто нашел его в его офисе, когда добрался туда ".


"Тебе разрешили вернуться туда без сопровождения?"


"Да, у меня всегда была такая привилегия".


"Ты вызывал скорую помощь?"


"Нет, потому что он был явно мертв".


"Он был за своим столом?"


"Да, он умер за своим рабочим столом. Он был наклонен вперед и немного в сторону. Казалось, что он ушел быстро ".


"Итак, ты вызвал охрану".


"Я позвонила мистеру Слоану, и он пришел и вызвал кого-то из персонала, кто имел медицинскую подготовку. Они пытались сделать искусственное дыхание, но это не сработало. Он был мертв. Затем мистер Слоун позвонил в полицию ".


"Вы знаете, как долго мистер Слоун работал на Вэнса?"


"Долгое время. Я бы сказал, по крайней мере, двадцать пять лет. Мы с ним были там дольше всех ".


Она промокнула глаза салфеткой, которая, как показалось Босху, материализовалась из ниоткуда.


"Когда я встретился с мистером Вэнсом, он дал мне номер телефона и сказал, что это сотовый", - сказал Босх. "Он сказал позвонить ему, если я добьюсь какого-либо прогресса в своем расследовании. Ты знаешь, что случилось с тем телефоном?"


Она немедленно покачала головой.


"Я ничего об этом не знаю", - сказала она.


"Я звонил несколько раз и оставлял сообщения", - сказал Босх. "И мистер Слоун тоже вызвал меня по этому поводу. Вы видели, чтобы он брал что-нибудь со стола или из офиса после смерти мистера Вэнса?"


"Нет, он сказал мне обезопасить офис после того, как они заберут тело. И я не видел сотового телефона ".


Босх кивнул.


"Вы знаете, для чего мистер Вэнс нанял меня?" - спросил он. "Он обсуждал это с тобой?"


"Нет, он этого не делал", - сказала она. "Никто не знал. Всем в доме было любопытно, но он никому не сказал, чем ты занимаешься ".


"Он нанял меня, чтобы выяснить, есть ли у него наследник. Ты не знаешь, приставил ли он кого-нибудь следить за мной?"


"Зачем ему это делать?"


"Я не уверен, но в завещании, которое он написал и которое вы мне отправили, явно предполагается, что я нашел живого наследника. Но мы больше никогда не разговаривали после того дня, когда я навестила его в особняке."


Форсайт прищурила глаза, как будто у нее были проблемы с отслеживанием истории.


"Ну, я не знаю", - сказала она. "Ты сказал, что звонил по номеру, который он тебе дал, и оставлял сообщения. Что ты ему сказала?"


Босх не ответил ей. Теперь он вспомнил, что оставил тщательно сформулированное сообщение, которое можно отнести к легенде о поисках Джеймса Олдриджа. Но это также могло быть воспринято как сообщение о том, что Босх нашел наследника.


Он решил закончить разговор с Форсайтом.


"Мисс Форсайт", - сказал он. "Вам следует подумать о найме адвоката, который будет представлять вас в этом. Вероятно, будет неприятно, когда завещание поступит в суд по делам о наследстве. Тебе нужно защитить себя. Я работаю с адвокатом по имени Майкл Халлер. Попросите того, кого вы наймете, связаться с ним ".


"Я не знаю ни одного адвоката, которому я могла бы позвонить", - сказала она.


"Попросите у своих друзей рекомендации. Или твой банкир. Банкиры, вероятно, постоянно имеют дело с адвокатами по вопросам завещания ".


"Хорошо, я так и сделаю".


"И вы так и не ответили по поводу аффидевита. Я напишу это сегодня и верну завтра, чтобы ты подписал. Это будет нормально?"


"Да, конечно".


Босх встал.


"Ты действительно видел, как кто-то наблюдал за тобой или за домом?"


"Я видел там машины, которым не место. Но я не могу быть уверен ".


"Ты хочешь, чтобы я вышел через черный ход?"


"Возможно, так будет лучше".


"Нет проблем. Позволь мне дать тебе мой номер. Позвони мне, если у тебя возникнут какие-либо трудности или если кто-нибудь начнет задавать тебе вопросы ".


"Хорошо".


Босх вручил ей визитную карточку, и она проводила его к задней двери.


39


Из Южной Пасадены было легко доехать до предгорной автострады, а затем на запад, в сторону Сан-Фернандо. По пути Босх позвонил Халлеру, чтобы сообщить ему, что завершил передачу CellRight и интервью с Идой Таунс Форсайт.


"Я только что уехал из Калифорнии, занимаясь программированием", - сказал Халлер. "Они свяжутся с нами на следующей неделе с результатами".


Босх осознал, что все еще находится в машине с Бойдом за рулем и играет с ним, продавая приманку в виде образцов ДНК.


"Ты видишь какие-нибудь признаки слежки?" - Спросил Босх.


"Пока нет", - сказал Халлер. "Расскажи мне об интервью".


Босх пересказал разговор с Форсайт и сказал, что напишет резюме, которое она подпишет на следующий день.


"У вас есть нотариус, которым вы хотели бы воспользоваться?" он спросил.


"Да, я могу тебя подставить, или я могу засвидетельствовать это сам", - сказал Халлер.


Босх сказал, что будет на связи, и отключился. Он добрался до участка полиции Сан-Франциско незадолго до 4 часов дня. Он ожидал, что в детективном бюро в такой поздний час никого не будет, но увидел, что в кабинете капитана горит свет, а дверь закрыта. Он прислонил голову к дверному косяку, чтобы услышать, говорит ли Тревино по телефону, но ничего не услышал. Он постучал в дверь, подождал, и Тревино внезапно открыл ее.


"Гарри. Что случилось?"


"Просто хотел сообщить вам, что сегодня я подал заявку на Dockweiler. В общей сложности от двадцати до шестидесяти одного года, если его признают виновным по всем пунктам обвинения ".


"Это отличные новости. Что они думали о нашем деле?"


"Сказал, что мы едины. Помощник шерифа дал мне список вещей, которые он хочет, чтобы я составил до предварительного слушания, и я подумал, что могу начать ".


"Хорошо. Хорошо. Так это уже было назначено?"


"Да, Данте Корвалис был в этом с самого начала. Он один из лучших. Он никогда не проигрывал ни одного дела ".


"Фантастика. Что ж, продолжай. Через несколько минут я отправлюсь домой ".


"Как Белла? Ты идешь сегодня в больницу?"


"Я не заходил сегодня, но слышал, что у нее все в порядке. Они сказали, что завтра попытаются отправить ее домой, и она этому рада ".


"Для нее будет хорошо побыть с Тарин и их ребенком".


"Да".


Они оба все еще стояли у двери в офис Тревино. Босх чувствовал, что капитану есть что сказать, но между ними повисло неловкое молчание.


"Что ж, мне нужно кое-что написать", - сказал Босх.


Он повернулся к своему столу.


"Э-э, Гарри?" Сказал Тревино. "У тебя есть минутка, чтобы зайти?"


"Конечно", - сказал Босх.


Капитан вернулся в свой кабинет и пересел за свой стол. Он велел Босху сесть, и Гарри занял единственное свободное место.


"Это о том, что я использую компьютер DMV в моем личном деле?" - спросил он.


"О, нет", - сказал Тревино. "Далеко не так. Это вода под мостом ".


Он указал на бумаги на своем столе.


"Я работаю над графиком развертывания здесь", - сказал он. "Я занимаюсь всем отделом. В патруле мы в порядке, но в детективах - нет. Очевидно, что мы в затруднительном положении из-за отсутствия Беллы, и на данный момент неизвестно, когда она вернется и вернется ли вообще ".


Босх кивнул.


"Пока эта неизвестная не станет известна, нам нужно держать ее позицию открытой", - сказал Тревино. "Итак, я поговорил с шефом об этом сегодня, и он собирается обратиться в городской совет с просьбой о временном финансировании. Мы хотели бы привлечь вас на полный рабочий день. Что ты думаешь?"


Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить. Он не ожидал такого предложения, особенно от Тревино, который изначально никогда не продавался на Bosch.


"Ты имеешь в виду, что я не был бы резервом? Мне бы заплатили?"


"Да, сэр. Стандартная зарплата третьего уровня. Я знаю, что ты добился большего с Лос-Анджелесом, но это то, за что мы платим ".


"И я бы занялся всеми делами CAPs?"


"Ну, по большей части, я думаю, ты бы готовился к Dockweiler, и мы не хотим забывать о нераскрытых делах. Но, да, когда что-то всплывает, вам приходится иметь дело с преступлениями против людей. Ты бы работал с Систо над ними, когда тебе нужно выйти на поле ".


Босх кивнул. Было приятно быть желанным, но он не был уверен, что готов придерживаться полного графика в Сан-Фернандо. Он предположил, что дело Вэнса и его роль исполнителя завещания займут много времени в ближайшем будущем, особенно с учетом возможной назревающей битвы за завещание.


Тревино принял его молчание за что-то другое.


"Смотри", - сказал он. "Я знаю, что у вас с Систо была та ссора в офисе общественных работ, но я думаю, что это было просто так, сгоряча. К тому времени, как вы двое нашли и спасли Беллу, казалось, что вы хорошо работаете вместе. Я ошибаюсь?"


"С Систо все в порядке", - сказал Босх. "Он хочет быть хорошим детективом, и это уже половина успеха. А как насчет тебя? Желание уволить меня в ту ночь тоже было вызвано сгоряча?"


Тревино поднял руку в знак капитуляции.


"Гарри, ты знаешь, у меня с самого начала были проблемы с этим соглашением", - сказал он. "Но я скажу это: я был неправ. Посмотри на этот чехол - трафаретный резак. Мы заполучили его благодаря твоей работе, и я ценю это. У нас с тобой все хорошо, насколько я могу судить. И просто чтобы вы знали, это была не идея шефа. Я пошел к нему и сказал, что хочу привлечь тебя на полный рабочий день ".


"Я ценю это. Значит, это означало бы больше никакой частной работы, верно?"


"Мы можем поговорить с шефом, если вы считаете, что вам нужно сохранить действие частного билета. Что ты на это скажешь?"


"Ну, а как насчет расследования шерифом стрельбы? Разве нам не нужно подождать, пока мы не получим официальное решение по этому поводу и оно не поступит в окружной прокурор?"


"Давай. Мы знаем, что это была хорошая стрельба. Мы можем запутаться в тактике, но что касается вопроса стрелять или не стрелять, никто и глазом не моргнет, блядь. Вдобавок ко всему, все понимают, что отсутствие Беллы ставит нас в затруднительное положение с персоналом, и это решение шефа ".


Босх кивнул. У него было чувство, что он может продолжать задавать вопросы, и Тревино скажет "да" на что угодно.


"Кэп, могу я взять ночь, чтобы подумать об этом и перезвонить тебе завтра?"


"Конечно, Гарри, без проблем. Просто дай мне знать ".


"Вас понял".


Босх вышел из кабинета капитана, закрыв за собой дверь, и направился в свою каморку. Его настоящей причиной прихода в участок было воспользоваться принтером после того, как он напишет показания под присягой Форсайта. Но он не хотел начинать этот документ с того, что Тревино мог выйти из своего кабинета и увидеть, что он делает. Итак, он скоротал время до отъезда Тревино, просматривая список дел, который он составил во время утренней встречи с Данте Корвалисом.


Среди других запросов прокурор хотел получить обновленные и подписанные заявления от всех известных жертв Доквейлера. Он добавил конкретные вопросы, ответы на которые ему нужны были в заявлениях. Это было бы занесено в протокол предварительного слушания дела против Доквейлера и позволило бы жертвам избежать необходимости давать показания. Все, что требовалось на предварительном слушании, чтобы прокурор представил доводы prima facie, подтверждающие обвинения. Доказывание вины вне разумных сомнений было мерой, предусмотренной для судебного разбирательства. Бремя представления дела на предварительных слушаниях ляжет в первую очередь на Босха, поскольку он будет давать показания о расследовании, которое привело к Доквейлеру. Корвалис сказал, что хотел бы избежать, за исключением крайней необходимости, необходимости вызывать жертв изнасилования на свидетельскую трибуну, чтобы публично пережить ужас того, что с ними произошло. Он хотел, чтобы это случилось только один раз, и именно тогда это имело значение. На суде.


Босх был на полпути к созданию шаблона вопросов для отправки жертвам, когда Тревино ушел и запер свой кабинет, предварительно выключив свет.


"Ладно, Гарри, я ухожу отсюда".


"Спокойной ночи и немного отдохни".


"Ты в завтрашнем дне?"


"Пока не уверен. Я либо буду здесь, либо позвоню тебе и сообщу свой ответ ".


"Отлично".


Босх наблюдал через стену кабинки, как Тревино подошел к доске объявлений и расписался в выходе. Капитан ничего не сказал о том, что Босх не подписал его, когда пришел.


Вскоре капитан ушел, и Босх остался в бюро один. Он сохранил свою работу в шаблоне witness и открыл новый пустой документ. Затем он напечатал письменное показание под присягой, начинающееся словами "Я, Ида Таунс Форсайт ..."


Ему потребовалось меньше часа, чтобы заполнить скудные две страницы основных фактов, потому что за годы работы со свидетелями, показаниями под присягой и адвокатами он знал, что чем меньше фактов он включит в документ, тем меньше возможностей для нападок будет у адвокатов из оппозиции.


Он распечатал две копии для подписи Форсайта, одну для передачи в суд, а другую для хранения в папке, содержащей копии всех важных документов по делу.


Когда он был в типографии, он увидел на доске объявлений подразделения лист для регистрации спонсоров розыгрыша кубка, предназначенного для сбора средств для коллеги-офицера, находящегося в отпуске по травме. Офицера называли 11-Дэвид, что, как знал Босх, было радиопозывным знаком, используемым Беллой Лурдес. В листовке объяснялось, что, хотя она будет получать полную зарплату во время отпуска, ожидается, что она понесет ряд дополнительных расходов, не покрываемых компенсацией работникам и недавно урезанным медицинским планом департамента. Босх предположил, что эти расходы, скорее всего, связанные с сеансами психотерапии, больше не покрываются страховкой, предоставляемой департаментом. Начиная с вечера пятницы, боул-а-тон должен был продолжаться как можно дольше, а предложенная спонсорская помощь составляла один доллар за игру - примерно четыре доллара в час.


Босх увидел, что Систо числится в одной из команд. Он достал из кармана ручку и подписал свое имя под именем Тревино в списке спонсоров. Капитан поставил на кон по пять долларов за игру, и Босх сравнял счет.


Как только Босх вернулся к своему столу, он позвонил Халлеру. Как обычно, адвокат был на заднем сиденье своего Линкольна, его везли куда-то по городу.


"У меня готово письменное показание под присягой, и я могу вернуться к нему в любое время, когда вы сведете меня с нотариусом", - сказал он.


"Хорошо", - сказал Халлер. "Я хотел бы встретиться с Идой, так что, может быть, мы все пойдем. Как ты будешь выглядеть завтра в десять часов?"


Босх понял, что не смог попросить у Форсайта номер телефона. У него не было возможности связаться с ней, чтобы договориться о встрече. Он сомневался, что она была в списке, учитывая, что она работала на одного из самых замкнутых мужчин в мире.


"У меня это работает", - сказал он. "Мы должны встретиться у нее дома. Я приеду пораньше и удостоверюсь, что она дома. Ты приводишь нотариуса."


"Договорились", - сказал Халлер. "Пришлите мне адрес по электронной почте".


"Сойдет. И еще кое-что. Оригинальные документы из пакета, который я получил? Они тебе понадобятся завтра или когда мы пойдем в суд?"


"Нет, храни их там, где они у тебя есть, пока они в безопасности".


"Они такие".


"Хорошо. Мы не производим оригиналы, пока суд не прикажет нам ".


"Понял".


Они закончили разговор. Закончив дела, Босх забрал копии показаний под присягой Форсайта из лотка для принтера и покинул участок. Он направился в аэропорт в Бербанке, решив, что, возможно, было бы лучше сделать еще одну пересадку, поскольку он направлялся к тому, что, казалось, было некоторыми важными заключительными этапами дела Вэнса.


Он заехал на полосу встречного движения Hertz, собрал свои вещи, включая глушитель GPS, и оставил "Чероки" там. Он решил еще немного изменить ситуацию, подойдя к стойке Avis в терминале, чтобы арендовать замену. Пока он стоял в очереди за арендой жилья, он думал о Форсайт и ее рассказе о том, что произошло в дни, последовавшие за его визитом к Уитни Вэнс. У нее был уникальный взгляд и знание происходящего внутри особняка в Сан-Рафаэле. Он решил, что подготовит больше вопросов для запланированной встречи на следующий день.


К тому времени, как он добрался до Вудро Вильсона драйв, уже стемнело. Когда он завернул за последний поворот, он увидел машину, припаркованную у обочины перед его домом, и его фары осветили две фигуры, сидящие в ней в ожидании. Босх проехал мимо, пока пытался понять, кто бы это мог быть и почему они припарковались прямо перед его домом, выдавая свое местоположение. Он быстро пришел к выводу и произнес это вслух.


"Копы".


Он предположил, что это были детективы шерифа с дополнительными вопросами, касающимися убийства Доквейлера. Он развернулся на перекрестке на Малхолланд драйв, поехал обратно к своему дому и без колебаний поставил взятый напрокат Ford Taurus под навес. Заперев машину, он вышел на улицу, чтобы проверить почтовый ящик - и взглянуть на номерной знак седана. Двое мужчин уже выходили из машины.


Босх проверил почтовый ящик и обнаружил, что он пуст.


"Гарри Босх?"


Босх повернулся к улице. Он не узнал ни в одном из мужчин члена команды OIS шерифа, которая работала на месте преступления в Доквейлере прошлой ночью.


"Это верно. Как дела, ребята?"


В унисон мужчины предъявили золотые значки, на которых отразился уличный фонарь над ними. Они оба были белыми, лет сорока пяти, и одеты в обычные костюмы полицейских, то есть с прилавка в магазине "два за один".


Босх заметил, что у одного из них под мышкой была черная папка. Это была мелочь, но Босх знал, что стандартные папки, используемые Департаментом шерифа, были зеленого цвета. ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса использовала синий.


"Полицейское управление Пасадены", - сказал один из них. "Я детектив Поймрас, а он детектив Фрэнкс".


"Пасадена?" Босх сказал.


"Да, сэр", - сказал Поймрас. "Мы работаем над делом об убийстве и хотели бы задать вам несколько вопросов".


"Внутри, если ты не возражаешь", - добавил Фрэнкс.


Отдел убийств. Сюрпризы продолжали поступать. Босх вспомнил испуганный взгляд Иды Таунс Форсайт, когда она сказала, что за ней наблюдают. Он перестал двигаться и посмотрел на двух своих посетителей.


"Кто был убит?" он спросил.


"Уитни Вэнс", - сказал Поймрас.


40


Босх усадил двух детективов из Пасадены за обеденный стол и сел на стул напротив них. Он не предложил им воды, кофе или чего-либо еще. Фрэнкс нес папку. Он положил его на край стола.


Хотя два детектива выглядели примерно одного возраста, оставалось выяснить, у кого из них хватило выдержки - у кого из них был старшинство в партнерстве, кто из них был альфа-псом.


Босх держал пари, что это был Поймрас. Он был тем, кто заговорил первым и был за рулем машины. Возможно, Фрэнкс и носил с собой папку, но эти первые два факта были явными признаками того, что он играл вторым после Пойд Раша. Другим было двухцветное лицо Фрэнкса. Его лоб был белым, как у вампира, но была четкая демаркационная линия там, где нижняя половина его лица была покрыта румяным загаром. Это подсказало Босху, что, скорее всего, он часто играл в софтбол или гольф. Поскольку Фрэнксу было за сорок, Босх предположил, что это гольф. Это было популярным времяпрепровождением среди детективов отдела убийств, потому что соответствовало навязчивым качествам, необходимым для работы. Но иногда, как заметил Босх, гольф становился большей навязчивой идеей, чем работа в отделе убийств. В итоге парни с двухцветными лицами стали вторыми после собаки-альфы, потому что они всегда думали о следующем раунде и о том, кто может вывести их на следующее поле.


Много лет назад у Bosch был партнер по имени Джерри Эдгар. Он превратил Босха во вдову гольфиста из-за его одержимости игрой. Однажды они работали над делом и должны были отправиться в Чикаго, чтобы найти и арестовать подозреваемого в убийстве. Когда Босх добрался до аэропорта Лос-Анджелеса, чтобы успеть на рейс, он увидел, как Эдгар проверяет свои клюшки для гольфа на стойке выдачи багажа. Эдгар сказал, что планирует остаться еще на один день в Чикаго, потому что он знал парня, который мог бы доставить его в Медину. Босх предположил, что это поле для гольфа. Следующие два дня, разыскивая подозреваемого в убийстве, они разъезжали по округе с набором клюшек для гольфа в багажнике взятого напрокат автомобиля.


Сидя за столом напротив двух мужчин из Пасадены, Босх решил, что собакой был Пойдраш. Он не сводил с него глаз.


Босх начал с вопроса, прежде чем они успели.


"Как был убит Вэнс?" он спросил.


Поймрас изобразил на лице неловкую улыбку.


"Мы не собираемся делать это таким образом", - сказал он. "Мы здесь, чтобы задать вам вопросы. Не наоборот."


Фрэнкс показал блокнот, который достал из кармана, как бы показывая, что он здесь для того, чтобы записывать информацию.


"Но в этом-то все и дело, не так ли?" Босх ответил. "Если ты хочешь от меня ответов, тогда я хочу ответов от тебя. Мы торгуемся ".


Босх помахал рукой взад-вперед между ними в знак равенства и свободы торговли.


"Э-э, нет, мы не торгуемся", - сказал Фрэнкс. "Один звонок в Сакраменто, и мы лишим вас лицензии частного детектива за непрофессиональное поведение. Это то, что мы делаем. Как бы это было?"


Босх потянулся к поясу и снял с него значок Сан-Фернандо. Он бросил его на стол перед Фрэнксом.


"Все было бы хорошо", - сказал он. "У меня есть другая работа".


Фрэнкс наклонился вперед и посмотрел на значок, затем ухмыльнулся.


"Ты офицер запаса", - сказал он. "Отнеси это и доллар в Starbucks, и они, возможно, угостят тебя чашечкой кофе".


"Мне только сегодня предложили работать полный рабочий день", - сказал Босх. "Завтра я получу новый значок. Не то чтобы то, что написано на бейдже, имело значение ".


"Я действительно рад за тебя", - сказал Фрэнкс.


"Давай, звони в Сакраменто", - сказал Босх. "Посмотри, что ты можешь сделать".


"Слушай, как насчет того, чтобы прекратить ссориться прямо здесь?" Сказал Поймрас. "Мы знаем о тебе все, Босх. Мы знаем о вашей истории в полиции Лос-Анджелеса, мы знаем о том, что произошло в Санта-Кларите прошлой ночью. И мы также знаем, что ты провел час с Уитни Вэнс на прошлой неделе, и мы здесь, чтобы выяснить, о чем это было. Этот человек был стар и находился на грани смерти, но кто-то отправил его в Валгаллу немного раньше, и мы собираемся выяснить, кто и почему ".


Босх сделал паузу и посмотрел на Поймраса. Он только что подтвердил, что у него есть преимущество в партнерстве. Он отдавал приказы.


"Я подозреваемый?" - Спросил Босх.


Фрэнкс разочарованно откинулся назад и покачал головой.


"Опять он лезет с вопросами", - сказал он.


"Ты знаешь правила, Босх", - сказал Поймрас. "Каждый подозреваемый, пока им не станет".


"Я мог бы позвонить своему адвокату прямо сейчас, и на этом все закончилось бы", - сказал Босх.


"Да, ты мог бы", - сказал Поймрас. "Если бы ты хотел. Если бы тебе было что скрывать."


Затем он уставился на Босха и стал ждать. Босх знал, что Поймрас рассчитывает на его преданность миссии. Он потратил годы, занимаясь тем, чем занимались эти двое, и он знал, с чем они столкнулись.


"Я подписал соглашение о конфиденциальности с Вэнсом", - сказал Босх.


"Вэнс мертв", - сказал Фрэнкс. "Ему все равно".


Босх намеренно посмотрел на Поймраса, когда тот заговорил в следующий раз.


"Он нанял меня", - сказал Босх. "Он заплатил мне десять штук, чтобы я нашел для него кого-нибудь".


"Кто?" - Спросил Фрэнкс.


"Ты знаешь, что я могу сохранить это в тайне", - сказал Босх. "Даже после смерти Вэнса".


"И мы можем засадить твою задницу в тюрьму за сокрытие информации при расследовании убийства", - сказал Фрэнкс. "Ты знаешь, что справишься, но сколько времени это займет? День или два в раздумьях? Это то, чего ты хочешь?"


Босх перевел взгляд с Фрэнкса на Поймраса.


"Вот что я тебе скажу", - сказал он. "Я только хочу поговорить с тобой, Поймрас. Скажи своему партнеру, чтобы он шел и сидел в машине. Сделай это, и я поговорю с тобой, отвечу на любой вопрос. Мне нечего скрывать".


"Я никуда не ухожу", - сказал Фрэнкс.


"Тогда вы не получаете того, за чем пришли сюда", - сказал Босх.


"Дэнни", - сказал Поймрас.


Его голова наклонилась к двери.


"Ты издеваешься надо мной", - сказал Фрэнкс.


"Просто иди покури", - сказал Поймрас. "Остынь".


Фрэнкс раздраженно встал. Он демонстративно захлопнул свой блокнот, затем схватил папку.


"Тебе лучше оставить это", - сказал Босх. "На случай, если я смогу указать на вещи на месте преступления".


Фрэнкс посмотрел на Поймраса, который слегка кивнул. Фрэнкс бросил папку на стол, как будто она была радиоактивной. Затем он вышел через парадную дверь и убедился, что захлопнул ее за собой.


Босх отвернулся от двери и посмотрел на Поймраса. "Если все это было игрой хорошего и плохого копа, то вы, ребята, лучшие, кого я когда-либо видел", - сказал Босх.


"Я бы хотел", - сказал Поймрас. "Но никакого притворства. Он просто горячая голова ".


"С гандикапом в шесть очков, верно?"


"Вообще-то, восемнадцать. Это одна из причин, по которой он все время злится. Но давайте не будем отвлекаться от темы, раз уж здесь разговариваем только мы двое. Кого Вэнс нанял тебя искать?"


Босх сделал паузу. Он знал, что встал на пресловутый скользкий путь. Все, что он рассказал полиции, могло выйти в мир раньше, чем он этого хотел. Но убийство Вэнса изменило ситуацию, и он решил, что пришло время отдавать, чтобы получать - с ограничениями на отдачу.


"Он хотел знать, есть ли у него наследник", - наконец сказал он. "Он сказал мне, что в 1950 году в Калифорнийском университете от него забеременела девушка. Под давлением семьи он более или менее бросил ее. Он всю свою жизнь чувствовал себя виноватым из-за этого и теперь хотел знать, родила ли она ребенка и есть ли у него наследник. Он сказал мне, что пришло время подвести баланс. Если бы оказалось, что он был отцом, тогда он сказал, что хотел бы все исправить перед смертью ".


"И ты нашел наследника?"


"Вот где мы торгуем. Ты задаешь вопрос, я задаю вопрос ".


Он ждал, и Поймрас поступил разумно. "Задавай свой вопрос".


"Что стало причиной смерти?"


"Это не покидает эту комнату".


"Со мной все в порядке".


"Мы думаем, что его задушили подушкой с дивана в его офисе. Его нашли ссутулившимся за своим столом, и это выглядело как естественное. Старик падает в обморок за своим столом. Видел это сто раз прежде. Только Капур в офисе коронера пользуется возможностью выступить перед СМИ и говорит, что будет вскрытие. Он сам делает порез и обнаруживает точечное кровоизлияние. Очень легкий, на лице ничего. Просто петехии на конъюнктиве ".


Поймрас указал на уголок своего левого глаза, чтобы проиллюстрировать. Босх видел это во многих случаях. Отключение кислорода взрывает капилляры. Уровень борьбы и состояние здоровья жертвы были переменными, которые помогли определить степень кровоизлияния.


"Как ты удержал Капура от проведения пресс-конференции?" - Спросил Босх. "Ему нужна каждая частичка позитива, которую он может получить. Обнаружение убийства, списанного на естественность, - приятная история для него. Заставляет его выглядеть хорошо ".


"Мы заключили сделку", - сказал Поймрас. "Он держит это в секрете и позволяет нам работать, и мы включаем его в пресс-конференцию, когда открываем ее. Мы заставляем его выглядеть героем ".


Босх одобрительно кивнул. Он бы сделал то же самое.


"Итак, дело перекладывается на меня и Фрэнкса", - сказал Поймрас. "Хотите верьте, хотите нет, но мы команда "А". Мы возвращаемся в дом. Мы ничего не говорим о том, что это убийство. Просто то, что мы контролируем качество, проводим последующее расследование, расставляем все т и расставляем i точки. Мы делаем несколько снимков и делаем несколько измерений, чтобы все выглядело хорошо, и мы проверяем подушки на диване и находим на подушке что-то похожее на засохшую слюну. Мы берем образец, получаем совпадение ДНК с Вэнсом, и теперь у нас есть средство убийства. Кто-то взял подушку, обошел его сзади в кресле за письменным столом и поднес ее к его лицу ".


"Такому старому парню, как этот, не так уж трудно сопротивляться", - сказал Босх.


"Что объясняет отсутствие явных кровоизлияний. Бедный парень ушел, как котенок ".


Босх почти улыбнулся, когда Пойд назвал Вэнса беднягой.


"И все же", - сказал он. "Это не похоже на что-то запланированное заранее, не так ли?"


Поймрас не ответил.


"Моя очередь", - сказал он вместо этого. "Ты нашел наследника?"


"Я сделал", - сказал Босх. "Девушка в университете Южной Калифорнии родила ребенка - мальчика - а затем отдала его на усыновление. Я отследил факт усыновления и опознал ребенка. Единственное, что он разбился на вертолете во Вьетнаме за месяц до того, как ему исполнилось двадцать лет."


"Черт. Ты сказал это Вэнсу?"


"У меня никогда не было шанса. Кто имел доступ в его офис в воскресенье?"


"В основном люди из службы безопасности, типа шеф-повара и дворецкого. Вошла медсестра, чтобы выписать ему курс рецептов. Мы проверяем их всех. Он вызвал своего секретаря, чтобы она написала для него несколько писем. Это она нашла его, когда добралась туда. Кто еще знал, для чего тебя наняли?"


Босх понял, о чем думал Пойд Рас. Вэнс искал наследника. Кто-то, кому была выгодна его смерть, если бы не было очевидного наследника, мог вмешаться, чтобы ускорить ход событий. С другой стороны, у наследника также может быть мотивация ускорить наследование. К счастью для Вибианы Веракрус, она не была идентифицирована как вероятная наследница до смерти Вэнса. В книге Босха это было довольно солидное алиби.


"По словам Вэнса, никто", - сказал Босх. "Мы встретились наедине, и он сказал, что никто не должен знать, чем я занимаюсь. На следующий день после того, как я приступил к работе, его охранник пришел ко мне домой, чтобы попытаться узнать, чем я занимаюсь. Он вел себя так, как будто его послал Вэнс. Я осветил его ".


"Дэвид Слоун?" - Спросил Поймрас.


"Я так и не узнал имени, но, да, Слоан. Он с Trident ".


"Нет, он не с Trident. Он был с Вэнсом годами. Когда они пригласили Трайдента, он остался в качестве парня, отвечающего за личную безопасность Вэнса и за связь с Trident. Он лично пришел к тебе домой?"


"Да, постучал в дверь, сказал, что Вэнс послал его проверить мои успехи. Но Вэнс сказал мне ни с кем не разговаривать, кроме самого старика. Так что я этого не сделал ".


Затем Босх показал Поймрасу карточку с номером телефона, который дал ему Вэнс. Он сказал детективу, что звонил пару раз и оставлял сообщения. И как ответил Слоан, когда Босх позвонил по этому номеру после смерти Вэнса. Поймрас просто кивнул, принимая информацию и сопоставляя ее с другими фактами дела. Он не дал никаких указаний, есть ли у них секретный телефон и записи его звонков. Не спрашивая, можно ли ему оставить карточку, Поймрас положил ее в карман рубашки.


Босх тоже приспосабливал то, от чего отказался Пойдрас, к известным ему фактам. Пока Босх чувствовал, что получил больше, чем отдал. И что-то беспокоило его в новой информации, когда она была отфильтрована через сито его существующих знаний по делу. Что-то потерлось. Он не мог точно определить, что это было, но это было там, и это вызывало беспокойство.


"Ты рассматриваешь корпоративную сторону этого дела?" - спросил он, просто чтобы поддержать разговор, пока он вдавался в подробности.


"Я же говорил вам, мы смотрим на всех", - сказал Поймрас. "Некоторые люди в совете директоров сомневались в компетентности Вэнса и пытались сместить его в течение многих лет. Но ему всегда удавалось набирать голоса. Значит, с некоторыми из них не было утраченной любви. Той группой руководил парень по имени Джошуа Батлер, который, вероятно, теперь станет председателем. Это всегда вопрос того, кто выигрывает, и кто выигрывает больше всех. Мы разговариваем с ним ".


Это означало, что они рассматривали его как возможного подозреваемого. Не то чтобы Батлер сделал что-то лично, но был ли он тем парнем, который мог это сделать.


"Это не первый случай, когда вражда в зале заседаний приводит к убийству", - сказал Босх.


"Нет", - сказал Поймрас.


"А как же завещание? Я слышал, что сегодня они открыли процесс завещания." Босх надеялся, что задал этот вопрос как бы невзначай, как естественное продолжение вопроса о корпоративной мотивации.


"Они завели дело о завещании, поданном корпоративному адвокату еще в 92-м", - сказал Поймрас. "Это было последнее записанное завещание. Тогда у Вэнса, по-видимому, был первый приступ рака, поэтому он попросил корпоративного юриста составить последнюю волю и завещание, чтобы сделать переход власти понятным. Все идет в корпорацию. Год спустя была внесена поправка - я думаю, это дополнение, - которая касается возможности появления наследника. Но без наследника все это переходит к корпорации и контролируется правлением. Это включает в себя установление компенсаций и бонусных выплат. Теперь в совете директоров осталось восемнадцать человек, и они будут контролировать около шести миллиардов долларов. Ты понимаешь, что это значит, Босх?"


"Восемнадцать подозреваемых", - сказал Босх.


"Правильно. И все восемнадцать из них на хорошем каблуке и изолированы. Они могут прятаться за адвокатами, за стенами, вы называете это ".


Босх хотел точно знать, что говорится в дополнении, касающемся наследника, но подумал, что если он будет задавать вопросы более целенаправленно, Поймрас начнет подозревать, что его поиски наследника не закончились во Вьетнаме. Он думал, что Халлер в какой-то момент сможет раздобыть копию завещания 1992 года и получить ту же информацию.


"Была ли Ида Форсайт в Сан-Рафаэле, когда ты ездил туда навестить Вэнса?" - Спросил Поймрас.


Это был поворот в сторону от идеи корпоративного убийства. Bosch понял, что хороший интервьюер никогда не следует прямой линии.


"Да", - сказал он. "Ее не было в комнате, когда мы разговаривали, но она привела меня обратно в офис".


"Интересная женщина", - сказал Поймрас. "Она была с ним дольше, чем Слоан".


Босх просто кивнул.


"Так ты разговаривал с ней с того дня в Сан-Рафаэле?" - Спросил Поймрас.


Босх сделал паузу, обдумывая вопрос. В каждом хорошем интервьюере есть лазейка. Он подумал об Иде Форсайт, сказавшей, что за ней следят, и о том, что Поймрас и Фрэнкс появились в тот день, когда он навестил ее дома.


"Ты знаешь ответ на этот вопрос", - сказал он. "Либо ты, либо твои люди видели меня сегодня в ее доме".


Поймрас кивнул и спрятал улыбку. Босх прошел проверку люка.


"Да, мы тебя видели", - сказал он. "И нам было интересно, о чем это было".


Босх пожал плечами, чтобы выиграть время. Он знал, что они могли постучать в дверь Форсайт через десять минут после того, как он ушел, и что она могла бы рассказать им, что он сказал о завещании. Но он предположил, что если бы это было так, Поймас подошел бы к интервью с другой стороны.


"Это было просто о том, что я думал, что она была милой пожилой леди", - сказал он. "Она потеряла своего давнего босса, и я хотел засвидетельствовать свое почтение. Я также хотел знать, что она знала о случившемся ".


Поймрас сделал паузу, решая, не лжет ли Босх.


"Ты уверен, что это все, что было?" он нажал. "Когда ты стоял у двери, она не выглядела слишком счастливой видеть тебя".


"Потому что она думала, что за ней наблюдают", - сказал Босх. "И она была права".


"Как я уже сказал, подозреваемым является каждый, пока это не так. Она нашла жертву. Это ставит ее в список. Даже несмотря на то, что единственное, что она получает от этого, - это быть безработной ".


Босх кивнул. В тот момент он понял, что утаивает от Пойд Раса важную информацию - завещание, которое он получил по почте. Но в голове Босха все складывалось воедино, и ему нужно было время подумать, прежде чем отказываться от большого разоблачения. Он сменил тему.


"Ты прочитал письма?" Босх сказал.


"Какие письма?" - Спросил Поймрас.


"Ты сказал, что Иду Форсайт вызвали писать письма для Вэнса в воскресенье".


"На самом деле они так и не были написаны. Она вошла и нашла его мертвым за столом. Но, по-видимому, каждое воскресенье днем, когда Вэнс был в настроении, она приходила и писала для него письма ".


"Какого рода письма? Бизнес? Личное?"


"У меня возникла идея, что это были личные вещи. Он был старомоден, любил отправлять письма вместо электронных. Довольно мило на самом деле. Он разложил канцелярские принадлежности на столе, готовый к отъезду."


"Так это были написанные от руки письма, которые она собиралась написать для него?"


"Я не спрашивал конкретно. Но канцелярские принадлежности и его модная ручка были на месте и готовы к отправке. Я думаю, таков был план. К чему ты клонишь с этим, Босх?"


"Ты сказал, модная ручка?"


Поймрас долго смотрел на него.


"Да, ты этого не видел? Ручка из чистого золота в подставке на его столе."


Босх протянул руку и постучал пальцем по черной папке.


"У тебя там есть фотография?" он спросил.


"Я мог бы", - сказал Поймрас. "Что такого особенного в ручке?"


"Я хочу посмотреть, тот ли это, который он мне показал. Он сказал мне, что это было сделано из золота, которое его прадед открыл."


Поймас открыл папку и пролистал до раздела прозрачных пластиковых пакетов, содержащих 8 х 10 цветных фотографий сцены смерти Вэнса. Он продолжал листать страницы, пока не нашел снимок, который посчитал подходящим, а затем развернул книгу, чтобы показать Босху. На фотографии тело Уитни Вэнс лежало на полу рядом с его столом и инвалидной коляской. Его рубашка была расстегнута, обнажалась грудь цвета слоновой кости, и было ясно, что фотография была сделана после безуспешных попыток привести его в чувство.


"Прямо здесь", - сказал Поймрас.


Он постучал по верхней левой части фотографии, где стол был на заднем плане. На столе лежала пачка бледно-желтых канцелярских принадлежностей, похожих на те, что Босх получил в посылке от Вэнса. И там была золотая ручка в держателе, похожая на ручку, которая также была в упаковке.


Босх откинулся назад и оторвался от папки. То, что ручка была на фотографии, не имело смысла, потому что она была отправлена ему до того, как была сделана фотография.


"В чем дело, Босх?" - Спросил Поймрас.


Босх пытался скрыть.


"Ничего", - сказал он. "Просто видеть старика мертвым вот так ... и пустой стул".


Поймас перевернул папку, чтобы самому взглянуть на фотографию.


"У них был домашний врач", - сказал он. "Я использую этот термин в широком смысле. По воскресеньям это был охранник с подготовкой скорой помощи. Он провел искусственное дыхание, но не получил ответа ".


Босх кивнул и попытался выглядеть невозмутимым.


"Вы сказали, что вернулись после вскрытия и сделали больше фотографий и измерений для прикрытия", - сказал он. "Где эти фотографии? Ты поместил их в книгу?"


Босх потянулся к книге убийств, но Поймрас отдернул ее.


"Придержи коней", - сказал он. "Они сзади. Все в хронологическом порядке".


Он пролистал папку дальше и наткнулся на новую подборку фотографий офиса, почти под тем же углом, но без тела Уитни Вэнс на полу. Босх сказал Поймрасу придержать вторую фотографию, к которой он обратился. На ней была видна вся поверхность стола. Держатель для ручки был на месте, но не ручка.


Босх указал на это.


"Ручка пропала", - сказал он.


Поймрас повернул папку, чтобы лучше ее разглядеть. Затем он вернулся к первой фотографии, чтобы убедиться.


"Ты права", - сказал он.


"Куда это подевалось?" - Спросил Босх.


"Кто знает? Мы этого не приняли. Мы также не опечатали офис после того, как тело увезли. Может быть, твоя подруга Ида знает, что случилось с ручкой."


Босх не сказал, насколько, по его мнению, Поймас был близок к истине в этом предложении. Он протянул руку и потянул папку через стол, чтобы снова взглянуть на фотографию места смерти.


Появление и исчезновение ручки было аномалией, но именно пустое инвалидное кресло привлекло внимание Босха и сказало ему, чего ему не хватало все это время.


41


На следующее утро Босх уже сидел в своей машине на Арройо драйв в половине десятого. Он уже позвонил и подробно поговорил с Микки Халлером. Он уже был в камере хранения вещественных доказательств в полицейском управлении Сан-Фернандо. И он уже был в Starbucks, где случайно заметил, что Беатрис Саагун вернулась к работе за пивоваром в качестве баристы.


Теперь он сидел, наблюдал за домом Иды Таунс Форсайт и ждал. Он не заметил никакой активности в доме и никаких признаков того, была ли она дома. Гараж был закрыт, и в доме царила тишина, и Босх подумал, будет ли она там, когда они постучат. Он не сводил глаз с зеркал и не видел никаких признаков полицейского наблюдения по соседству.


В девять сорок пять Босх увидел, как в зеркало заднего вида въехал городской автомобиль Микки Халлера. Он был за рулем. Ранее он сказал Босху, что расстался с Бойдом и у него больше нет водителя.


На этот раз Халлер вышел из своей машины и подошел, чтобы сесть в машину Босха. Он принес с собой свою чашку кофе.


"Это было быстро", - сказал Босх. "Ты только что влетел в здание суда, и они позволили тебе взглянуть на дело о завещании?"


"На самом деле, я случайно зашел в Интернет", - сказал Халлер. "Все материалы по делу обновляются онлайн в течение двадцати четырех часов. Чудо технологии. Не уверен, что моему офису больше нужно находиться в машине. Они закрыли половину зданий суда в округе Лос-Анджелес из-за сокращения бюджета, и большую часть времени Интернет доставляет меня туда, куда мне нужно ".


"Итак, дополнение?"


"Твои друзья из полиции Пасадены попали в цель. Завещание, составленное в 92-м, было изменено в следующем году. Поправка устанавливает право наследования по крови, если таковой появится на свет в момент смерти Вэнса ".


"И никакого другого завещания не всплыло?"


"Ничего".


"Итак, Вибиана прикрыта".


"Она прикрыта, но со звездочкой".


"Что именно?"


"Поправка предоставляет кровному наследнику статус получателя доли имущества. В нем не указано, что или сколько составляет эта доля. Очевидно, когда он добавил это, он и его адвокат оба подумали, что кровный наследник - это маловероятно. Они добавили дополнение на всякий случай ".


"Иногда рискованные попытки окупаются".


"Если суд примет это завещание, тогда мы заявим о невиновности Вибианы, и тогда начнется бой. И это будет адская борьба, потому что неясно, на что она имеет право. Мы собираемся зайти, как гангстеры, сказать, что она получит все, а затем уйти оттуда ".


"Да, хорошо, я позвонил Вибиане этим утром, чтобы рассказать ей, что происходит. Она сказала, что все еще не уверена, что готова к этому ".


"Она изменится. Это как выиграть в лотерею, чувак. Нашла деньги, больше, чем ей когда-либо понадобится ".


"И я думаю, в этом весь смысл. Больше, чем ей когда-либо понадобится. Вы когда-нибудь читали эти истории о людях, которые выигрывают в лотерею, и о том, как это разрушает их жизни? Они не могут приспособиться, они встречают людей с протянутой рукой, куда бы те ни пошли. Она художница. Предполагается, что артисты должны оставаться голодными ".


"Это чушь собачья. Это миф, придуманный, чтобы подавить художника, потому что искусство - это сила. Ты даешь артисту и деньги, и власть, и они опасны. В любом случае, мы забегаем вперед. Вибиана - клиент, и в конечном итоге она принимает решение. Наша задача прямо сейчас - поставить ее в наилучшее положение, чтобы она могла позвонить ".


Босх кивнул.


"Ты права", - сказал он. "Итак, ты готов приступить к выполнению плана?"


"Я готов", - сказал Халлер. "Давай сделаем это".


Босх достал телефон и позвонил в полицию Пасадены. Он попросил детектива Пойд Раша, и прошла почти минута, прежде чем его соединили.


"Это Босх".


"Я просто думал о тебе".


"Да? Почему это?"


"Просто думаю о том, откуда я знаю, что ты что-то скрываешь от меня. Ты получил больше, чем отдал вчера, и это больше не повторится ".


"Я и не ожидаю, что это так. Как проходит твое утро?"


"Для тебя мое утро открыто настежь. Почему?"


"Встретимся в доме Иды Форсайт через полчаса. Тогда ты получишь большую отдачу ".


Босх взглянул на Халлера, который крутил пальцем, как будто что-то продвигал вперед. Он хотел больше времени.


"На самом деле, сделай это через час", - сказал он в трубку.


"Через час", - сказал Поймрас. "Это ведь не какая-то игра, не так ли?"


"Нет, никакой игры. Просто будь там и не забудь привести своего партнера ".


Босх закончил разговор. Он посмотрел на Халлера и кивнул. Они могли ожидать Поймраса через час.


Халлер поморщился.


"Я действительно ненавижу помогать копам", - сказал он. "Противоречит моей религии".


Он оглянулся и увидел, что Босх пристально смотрит на него.


"Нынешняя компания исключена", - добавил он.


"Послушай, если все пойдет хорошо, ты получишь нового клиента и громкое дело", - сказал Босх. "Итак, поехали".


Они одновременно вышли из "Форда", Босх нес папку с показаниями под присягой, которые он напечатал накануне, и перешли улицу по направлению к дому Форсайтов. Босху показалось, что он увидел, как шевельнулась занавеска за одним из фасадных окон, когда они приблизились.


Ида Форсайт открыла входную дверь прежде, чем им пришлось постучать.


"Джентльмены", - сказала она. "Я не ожидал тебя сегодня так скоро".


"Сейчас неподходящее время, мисс Форсайт?" - Спросил Босх.


"Нет, вовсе нет", - сказала она. "Пожалуйста, заходи".


На этот раз она повела меня в гостиную. Босх представил Халлера как адвоката, представляющего прямого потомка и наследника Уитни Вэнс.


"Вы принесли письменные показания под присягой?" - Спросил Форсайт.


Босх протянул папку.


"Да, мэм", - сказал Холлер. "Почему бы тебе не потратить несколько минут, чтобы сесть и прочитать это? Убедитесь, что вы согласны с содержанием, прежде чем подписывать."


Она отнесла папку на диван и села читать. Босх и Халлер сели за кофейный столик напротив нее и стали наблюдать. Босх услышал жужжание, и Халлер полез в карман за телефоном. Он прочитал сообщение, а затем передал телефон Босху. Сообщение было от кого-то по имени Лорна.


Кэл. Звонил кодировщик. Нужны новые сэмплы. Прошлой ночью пожар уничтожил лабораторию.


Босх был ошеломлен. Он не сомневался, что за Халлером следили до лаборатории и что пожар был поджогом, направленным на то, чтобы помешать попыткам назвать наследника состояния Вэнсов, сопоставленного по ДНК. Он вернул телефон Халлеру, на лице которого была убийственная улыбка, свидетельствующая о том, что он думает так же, как Босх.


"Мне это кажется правильным", - сказала Форсайт, снова привлекая к себе их внимание. "Но я думал, ты сказал, что нам понадобится нотариус. На самом деле я нотариус, но я не могу засвидетельствовать свою собственную подпись ".


"Все в порядке", - сказал Халлер. "Я офицер суда, а детектив Босх - второй свидетель".


"И у меня есть ручка", - сказал Босх.


Он сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил золотую ручку, которая принадлежала Уитни Вэнс. Он наблюдал за лицом Форсайт, когда она узнала ручку, которую он ей протянул.


Они молчали, пока она размашисто подписывала документ, не понимая, что демонстрирует свое знакомство с использованием антикварной авторучки. Затем она закрыла его, положила документ обратно в папку и вернула оба Босху.


"Было странно подписываться его ручкой", - сказала она.


"Правда?" Босх сказал. "Я думал, ты к этому привыкнешь".


"Нет, вовсе нет", - сказала она. "Это была его особенная ручка".


Босх открыл файл и проверил документ и страницу с подписью. Последовало неловкое молчание, Холлер просто смотрел на Форсайта. Она, наконец, преодолела звуковой барьер.


"Когда вы представите новое завещание в суд по делам о завещании?" она спросила.


"Ты имеешь в виду, как скоро ты получишь свои десять миллионов?" - Спросил в ответ Холлер.


"Это не то, что я имела в виду", - сказала она, изображая обиду. "Мне просто любопытно узнать о процессе и о том, когда мне может понадобиться адвокат для представления моих интересов".


Халлер посмотрел на Босха, откладывая ответ.


"Мы не будем оформлять завещание", - сказал Босх. "И тебе, вероятно, прямо сейчас не помешал бы адвокат. Но не та, о которой ты думаешь ".


Форсайт на мгновение был ошеломлен.


"О чем ты говоришь?" - сказала она. "Что насчет наследника, которого ты нашел?"


Босх ответил спокойным тоном, который контрастировал с нарастающими эмоциями в голосе Форсайта.


"Мы не беспокоимся о наследнике", - сказал он. "Наследник прикрыт. Мы не оформляем завещание, потому что Уитни Вэнс его не писала. Ты сделал."


"Это нелепо", - сказала она.


"Позволь мне изложить это тебе", - сказал он. "Вэнс ничего не писал годами. Он был правшой - я видел фотографии, на которых он подписывает свою книгу Ларри Кингу, - но его правая рука стала бесполезной. Он больше не пожимал руки, а контроллер на его инвалидном кресле был на левом подлокотнике ".


Он сделал паузу, чтобы дать Форсайт возможность высказать возражение, но она ничего не сказала.


"Для него было важно сохранить это в секрете", - сказал он. "Его немощи были причиной для беспокойства среди членов совета директоров. Меньшинство в совете директоров постоянно искало причины, чтобы его выгнать. Он использовал тебя, чтобы ты писала для него. Ты научился подражать его почерку и приходил по воскресеньям, когда вокруг было меньше людей, писать его письма и подписывать документы. Вот почему тебе было удобно писать завещание. Если бы был вызов или сравнение почерка, вполне вероятно, что завещание сравнили бы с чем-то другим, написанным вами ".


"Это хорошая история", - сказал Форсайт. "Но ты ничего из этого не сможешь доказать".


"Может быть, и нет. Но золотая ручка - это твоя проблема, Ида. Золотая ручка сажает тебя в тюрьму на долгое, очень долгое время ".


"Ты не знаешь, о чем говоришь. Думаю, я хочу, чтобы вы оба сейчас ушли ".


"Я знаю, что настоящая ручка - та, которой ты только что подписал свое имя, - была в моем почтовом ящике в тот момент, когда ты предположительно обнаружил Вэнса мертвым. Но на фотографиях с места смерти видна другая ручка на том столе. Я думаю, ты понял, что это может быть проблемой, поэтому ты избавился от этого. Его там не было, когда полиция вернулась на второй раунд с камерой ".


Как и планировалось ранее, в этот момент на сцену вышел Халлер, чтобы сыграть большого, злого волка.


"Это показывает преднамеренность", - сказал он. "Нужно было изготовить дубликат ручки, и на это ушло время. И планирования. Планирование означает преднамеренность, а это означает пожизненное без права досрочного освобождения. Это означает, что остаток твоей жизни ты проведешь в камере ".


"Ты ошибаешься!" Форсайт кричал. "Ты ошибаешься во всем, и я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас же!"


Она встала и указала в сторону коридора, ведущего к входной двери. Но ни Босх, ни Халлер не сдвинулись с места.


"Расскажи нам, что случилось, Ида", - попросил Босх. "Может быть, мы сможем тебе помочь".


"Тебе нужно кое-что понять", - сказал Халлер. "Ты никогда не увидишь ни цента из этих десяти миллионов. Таков закон. Убийца не может наследовать имущество своей жертвы."


"Я не убийца", - сказал Форсайт. "И если ты не уйдешь, тогда уйду я".


Она обошла кофейный столик и вышла из-за места для сидения. Она направилась к коридору, намереваясь выйти через парадную дверь.


"Ты задушил его подушкой с дивана", - сказал Босх.


Форсайт остановилась как вкопанная, но не обернулась. Она просто ждала большего, и Босх подчинился.


"Полиция знает", - сказал он. "Они ждут тебя у входа".


Она все еще не двигалась. Вмешался Холлер.


"Ты выходишь за эту дверь, и мы не можем тебе помочь", - сказал он. "Но из этого есть выход. Детектив Босх - мой следователь. Если я представляю вас, все, что мы обсуждаем в этой комнате прямо сейчас, становится конфиденциальным. Мы можем разработать план обращения в полицию и к окружному прокурору и получить наилучшее возможное решение ".


"Решение?" она воскликнула. "Это твой способ сказать о сделке?"Я заключаю сделку и сажусь в тюрьму? Это безумие ".


Она резко развернулась и бросилась к одному из передних окон. Она раздвинула занавеску, чтобы выглянуть на улицу. Босх подумал, что для прибытия Поймраса и Фрэнкса было немного рановато, но знал, что два детектива, возможно, уже появились, чтобы посмотреть, смогут ли они выяснить, что задумал Босх.


Он услышал резкий вдох и догадался, что детективы действительно припарковались там, ожидая назначенного времени, когда им постучат в дверь.


"Ида, почему бы тебе не вернуться и не сесть", - сказал Босх. "Поговори с нами".


Он ждал. Он не мог видеть ее, потому что она отошла к окну за его креслом. Вместо этого он наблюдал за Халлером, который имел на нее виды. Когда он увидел, что взгляд Халлер стал правильным, он понял, что она возвращается и что их стратегия работает.


Форсайт попала в поле зрения Босха и медленно вернулась на свое место на диване. Ее лицо было обезумевшим.


"У тебя все не так", - сказала она после того, как села. "Не было никакого плана, никакой преднамеренности. Это была просто ужасная, ужасная ошибка ".


42


Можешь ли ты быть одним из самых богатых, могущественных людей на планете и при этом оставаться дешевым и мелочным ублюдком?"


Ида Форсайт сказала это с отстраненным выражением в глазах. Босх не мог сказать, смотрит ли она в прошлое или в безрадостное будущее. Но именно так она начала свою историю. Она сказала, что на следующий день после того, как Босх навестил Уитни Вэнс, стареющий миллиардер сказал ей, что умирает.


"Он заболел ночью", - сказала она. "Он выглядел ужасно, и он даже не оделся. Он пришел в офис около полудня в халате и сказал, что ему нужно, чтобы я кое-что написала. Его голос был едва слышен как шепот. Он сказал мне, что чувствовал, как внутри что-то обрывается, что он умирает и что ему нужно написать новое завещание ".


"Ида, я же сказал тебе, я твой адвокат", - сказал Халлер. "Нет причин лгать мне. Если ты мне соврешь, я ухожу ".


"Я не лгу", - сказала она. "Это правда".


Босх поднял руку, останавливая Холлера, чтобы тот не надавил на нее. Халлер не была убеждена, но Босх верил, что она рассказывает историю правдиво - по крайней мере, с ее точки зрения, - и он хотел это услышать.


"Расскажи это", - сказал он.


"Мы были одни в офисе", - сказала она. "Он продиктовал мне текст завещания, и я написала его его рукой. Он сказал мне, что с этим делать. Он дал мне ручку и сказал, чтобы я отправил все это тебе. Только... он кое-что упустил."


"Ты", - сказал Халлер.


"Все годы, что я работала на него", - сказала она. "В его полном распоряжении, сохраняя фасад здоровья нетронутым. Все эти годы он не собирался мне ничего оставлять ".


"Итак, вы переписали завещание", - сказал Халлер.


"У меня была ручка", - сказала она. "Я взял кое-что из канцелярских принадлежностей домой и сделал то, что было правильно и заслужено. Я переписал это, чтобы было честно. Это было так мало по сравнению со всем, что было. Я думал..."


Ее голос затих, и она не закончила. Босх изучал ее. Он знал, что жадность - понятие относительное. Было ли это жадностью, после тридцати пяти лет службы, замышлять выплату в десять миллионов долларов из состояния в шесть миллиардов долларов? Кто-то может назвать это каплей в море, но не в том случае, если это стоило человеку последних месяцев его жизни. Босх подумал о рекламном ролике фильма, который Вибиана Веракрус повесила в вестибюле своего дома. Посмотри на это место раньше, чем на жадность! Он задавался вопросом, какой была Ида до того, как решила, что десять миллионов долларов - это ее справедливая награда.


"Он сказал мне, что получил сообщение от тебя", - сказала она, начиная то, что, казалось, стало новой частью истории. "Ты сказал, что у тебя есть информация, которую он искал. Он сказал, что это означало, что у него был ребенок и были наследники его состояния. Он сказал, что умрет счастливым. После этого он вернулся в свою комнату, и я поверила ему. Я не думал, что когда-нибудь увижу его снова ".


Она переписала завещание, включив в него себя, и отправила посылку по почте, как было указано. Она сказала, что в течение следующих двух дней приходила на работу в особняк, но так и не увидела Вэнса. Он был изолирован в своей палате, и только его врачу и медсестре был предоставлен доступ. Все выглядело серьезно вокруг особняка в Сан-Рафаэле.


"Всем было грустно", - сказала она. "Было ясно, что это конец. Он умирал. Он должен был умереть ".


Босх незаметно взглянул на часы. Детективы перед домом собирались постучать в дверь через десять минут. Он надеялся, что они не поторопятся и не испортят признание.


"Затем он позвонил тебе в воскресенье", - сказал Халлер, пытаясь продолжить рассказ.


"Это Слоан звонила", - сказал Форсайт. "Мистер Вэнс сказал ему позвать меня. Итак, я добрался туда, и он был за своим столом, и это было так, как будто он никогда не болел. К нему вернулся голос, и все было по-деловому, как обычно. И тогда я увидел ручку. Оно было там, на столе, чтобы я мог им писать ".


"Откуда это взялось?" - Спросил Босх.


"Я спросила его", - сказала она. "Он сказал, что это досталось ему от прадеда, и я сказал, как это может быть? Я отправил ручку детективу Босху. И он сказал, что тот, что на столе, был оригиналом, а то, что он дал мне отправить с завещанием, было копией. Он сказал, что это не имеет значения, потому что важны только чернила. Чернила могли быть подобраны к завещанию. Он сказал, что это будет провенанс, который поможет подтвердить завещание ".


Она оторвала взгляд от блестящей поверхности кофейного столика и посмотрела прямо на Босха.


"Тогда он сказал мне, что хочет, чтобы я связалась с вами и забрала завещание", - сказала она. "Теперь, когда ему стало лучше, он хотел отозвать его и попросить адвоката сделать это официально. Я знала, что если я верну ему это, он увидит, что я сделала, и это будет концом для меня. Я не мог...Я не знаю, что произошло. Что-то сломалось внутри. Я взяла подушку и подошла к нему сзади ..."


На этом она закончила рассказ, очевидно, не желая повторять подробности реального убийства. Это была форма отрицания, как убийца, закрывающий лицо жертвы. Босх не мог решить, верить ли признанию как полному и честному или относиться скептически. Она могла бы устанавливать защиту с ограниченными возможностями. Она также могла скрывать настоящий мотив - что план Вэнса составить новое завещание, написанное адвокатом, наверняка означал бы, что десять миллионов для нее исчезнут.


Смерть Вэнса за своим рабочим столом все еще давала ей шанс получить деньги.


"Почему ты убрал ручку после того, как он был мертв?" - Спросил Босх.


Он знал, что это будет деталь, которая всегда беспокоила его.


"Я хотела, чтобы была только одна ручка", - сказала она. "Я подумал, что если бы их было два, это вызвало бы много вопросов о завещании, которое ты подал. Итак, после того, как все ушли, я пошел в офис и взял ручку ".


"Где это?" - Спросил Босх.


"Я положила это в свой сейф", - сказала она.


Последовало долгое молчание, и Босх ожидал, что оно будет нарушено прибытием детективов из Пасадены. Пришло время. Но затем Форсайт заговорила таким тоном, словно говорила сама с собой, а не с Босхом и Халлером.


"Я не хотела его убивать", - сказала она. "Я заботился о нем тридцать пять лет, и он заботился обо мне. Я пошел туда не для того, чтобы убить его ..."


Халлер посмотрел на Босха и кивнул, давая понять, что дальше он сам разберется.


"Ида", - сказал он. "Я умею договариваться. Я могу заключить сделку с тем, что вы нам только что сказали. Мы приходим, сотрудничаем, разрабатываем заявление о непредумышленном убийстве, а затем ищем судью, сочувствующего вашей истории и вашему возрасту ".


"Я не могу сказать, что я убила его", - сказала она.


"Ты только что это сделал", - сказал Халлер. "Но технически вы просто будете ссылаться на nolo в суде - вы говорите "не оспаривать" обвинения. Любой другой путь не принесет успеха ".


"Но как насчет временного помешательства?" она спросила. "Я просто потеряла самообладание, когда поняла, что он узнает, что я сделала. Я полностью отключился ".


Теперь в ее голосе звучали расчетливые нотки. Но Холлер покачал головой.


"Это неудачник", - прямо сказал он. "Переписывание завещания и взятие ручки - это не шаги безумного человека. Совершить прыжок, из-за которого ты внезапно потеряла способность отличать хорошее от неправильного, потому что боялась, что Вэнс узнает, что ты сделала? В зале суда я могу продавать лед эскимосам, но ни один присяжный на это не купится ".


Он сделал паузу на мгновение, чтобы понять, достучался ли он до нее, затем нажал еще.


"Послушай, это проверка реальностью", - сказал он. "В твоем возрасте мы должны минимизировать твое пребывание внутри. То, что я обрисовал в общих чертах, - это путь, которым нужно идти. Но это твой выбор. Вы хотите предстать перед судом по обвинению в невменяемости, вот что мы сделаем. Но это неверный ход ".


Заявление Халлера было подчеркнуто звуком хлопнувших на улице двух автомобильных дверей. Поймры и франки.


"Это полиция", - сказал Босх. "Они подходят к двери".


"Как ты хочешь это сыграть, Ида?" - Спросил Холлер.


Форсайт медленно поднялась на ноги. Халлер поступил так же.


"Пожалуйста, пригласи их войти", - сказала она.


Двадцать минут спустя Босх стоял с Халлером на тротуаре в Арройо и смотрел, как Поймрас и Фрэнкс уезжают с Форсайтом на заднем сиденье своего простого автомобиля.


"Кстати, о том, чтобы смотреть дареному коню в зубы", - сказал Халлер. "Они на самом деле казались взбешенными тем, что мы прояснили для них их гребаное дело. Неблагодарные ублюдки".


"В этом деле они действовали за кулисами с самого начала", - сказал Босх. "И они не будут так хорошо выглядеть на пресс-конференции, когда им придется объяснять, что подозреваемая сдалась еще до того, как они узнали, что она подозреваемая".


"О, они найдут способ обойти это", - сказал Халлер. "Я не сомневаюсь".


Босх кивнул в знак согласия.


"Итак, угадай, что?" Сказал Халлер.


"Что?" Босх сказал.


"Пока мы были там, я получил еще одно сообщение от Лорны".


Босх знал, что Лорна была куратором Халлера.


"Это была дополнительная информация о калифорнийском программировании?"


"Нет, ей позвонил Селлрайт. Существует генетическое совпадение между Уитни Вэнс и Вибианой Веракрус. Она наследница и в очереди на большой кусок денег - если она этого захочет ".


Босх кивнул.


"Хорошо", - сказал он. "Я поговорю с ней и сообщу ей новости. Посмотрим, что она хочет сделать ".


"Я знаю, что бы я сделал", - сказал Халлер.


Босх улыбнулся.


"Я тоже знаю, что бы ты сделала", - сказал он.


"Скажи ей, что мы могли бы оформить это как дело о неизвестной доу", - сказал Халлер. "В конечном итоге нам пришлось бы раскрыть ее суду и противоборствующим сторонам, но для начала мы могли бы не упоминать ее имени".


"Я скажу ей", - пообещал Босх.


"Другой вариант - пойти к корпоративному консультанту и выложить то, что у нас есть - ДНК, ваш след отцовской линии - и убедить их, что если мы ввяжемся в драку, мы заберем все это. Затем мы договариваемся о хорошем урегулировании за счет имущества и уходим, оставляя деньги и корпорацию на столе ".


"Это тоже идея. По-моему, действительно хорошая идея. Вы ведь можете продавать эскимосам лед, верно? Ты мог бы это сделать ".


"Я мог бы. Совет директоров одобрит эту сделку в мгновение ока. Так что ты поговори с ней, а я еще немного подумаю над этим ".


Они проверили оба пути, прежде чем перейти улицу к своим машинам.


"Так ты собираешься работать со мной над защитой Иды?" - Спросил Холлер.


"Спасибо, что сказали "со мной", а не "для меня", но я так не думаю", - сказал Босх. "Думаю, я просто перестал быть твоим следователем в этом деле. Я беру полный рабочий день в полиции Сан-Фернандо ".


"Ты уверен в этом?"


"Да, я уверен".


"Ладно, мой брат от другой матери. Оставайся на связи насчет того, другого ".


"Сойдет".


Они расстались посреди улицы.


43


Босх ненавидел "Форд", за рулем которого был. Он решил, что пришло время вернуться в Лос-Анджелес и забрать свою машину после нескольких дней автомобильных ухищрений. Из Южной Пасадены он поехал по шоссе 110 через центр города, мимо башен даунтауна, мимо Американского университета и района, где Вибиана Дуарте прожила большую часть своей короткой жизни. В конце концов он выехал на автостраду Сенчури и поехал на запад, в аэропорт. Он передавал свою кредитную карточку служащему гаража, чтобы оплатить огромную плату за парковку, когда на его телефоне зазвонил незнакомый ему номер 213. Он ответил на звонок.


"Bosch."


"Это Вибиана".


Ее голос был низким, но близким к истерическому шепоту.


"Что случилось?"


"Есть мужчина. Он был здесь весь день ".


"Он у тебя на чердаке?"


"Нет, там, на улице. Я вижу его из окон. Он наблюдает ".


"Почему ты шепчешь?"


"Я не хочу, чтобы Жилберто меня слышал. Я не хочу, чтобы он боялся ".


"Ладно, успокойся, Вибиана. Если он не предпринял никаких шагов, чтобы подняться и проникнуть внутрь, значит, это не его план. Ты в безопасности, пока остаешься внутри ".


"Ладно. Ты можешь прийти?"


Босх забрал у служащего свою кредитную карточку и квитанцию.


"Да, я иду. Но я в аэропорту. Это займет у меня некоторое время. Тебе нужно оставаться внутри и не открывать дверь, пока я не приду ".


Парковочные ворота все еще были опущены. Босх прикрыл трубку рукой и заорал в окно на дежурного.


"Давай, открывай ворота! Я должен идти!"


Ворота, наконец, начали подниматься. Направляясь к выходу, Босх вернулся к телефонному звонку.


"Этот парень, где именно он?"


"Он ходит вокруг да около. Каждый раз, когда я смотрю, он где-то в другом месте. Я впервые увидел его перед "Американцем", а затем он двинулся дальше по улице ".


"Ладно, попробуй отследить его. Я позвоню, когда доберусь туда, и ты сообщишь мне его местоположение. Как он выглядит? Во что он одет?"


"Он, э-э, в джинсах, серой толстовке, солнцезащитных очках. Он белый парень, и он слишком стар для толстовки ".


"Хорошо, и ты думаешь, что он один? Ты больше ни с кем не встречаешься?"


"Он единственный, кого я могу видеть, но, возможно, кто-то есть на другой стороне здания".


"Хорошо, я проверю это, когда доберусь туда. Просто сиди смирно, Вибиана. Все будет в порядке. Но если что-то случится до того, как я приеду, звони девять-один-один ".


"Хорошо".


"И, кстати, ДНК вернулась. Это совпадение. Ты внучка Уитни Вэнс."


Она не ответила. Только тишина.


"Мы можем поговорить об этом, когда я доберусь туда", - сказал Босх.


Он отключился. Он мог бы оставить ее на телефоне, но Босх хотел, чтобы у него были свободны обе руки для вождения. Он повторил свой путь, прыгнув обратно на Сенчури и свернув на 110-ю. В полдень движение было небольшим, и он показал хорошее время, мчась к маячащим башням центра города. Самой заметной из них была башня Американского банка, и Босх не мог отделаться от мысли, что тот, кто наблюдал за Вибьяной Веракрус, был убит с пятьдесят девятого этажа.


Он вышел на 6-й улице в центре города и направился в Район искусств. Он позвонил Вибиане и сказал ей, что находится по соседству. Она сказала, что смотрела в окно, когда они разговаривали, и могла видеть наблюдателя под строительными лесами, которые окружали фасад здания через улицу, которое было закрыто и находилось на реконструкции. Она сказала, что на строительных лесах было много мест, откуда он мог наблюдать.


"Все в порядке", - сказал Босх. "То, что работает для него, сработает и для меня".


Он сказал ей, что перезвонит ей, как только ситуация разрешится.


Босх нашел парковку на стоянке у реки, а затем пешком направился к зданию Vibiana. Он увидел конструкцию, обернутую строительными лесами, и вошел через боковой вход, где несколько строителей сидели на штабелях гипсокартона во время перерыва. Один из них сказал Босху, что он был в зоне каски, когда проходил мимо.


"Я знаю", - сказал он.


Он прошел по коридору к передней части здания. Первый этаж готовился для коммерческого использования, и в каждой квартире имелись гаражные ворота, выходящие на улицу. Еще не были установлены окна или двери. В третьем блоке он увидел спину мужчины в джинсах и серой толстовке с капюшоном. Он прислонился к правой стене на краю переднего проема и находился далеко под эшафотом. Снаружи это было хорошее прикрытие, но изнутри его спина была тоБощей, и он был уязвим. Босх тихо вытащил свой пистолет из кобуры и начал приближаться к нему.


Шум от электрической пилы, используемой на верхнем уровне здания, перекрыл приближение Bosch. Он полностью навалился на мужчину, затем схватил его за плечо и развернул к себе. Он толкнул его спиной к стене и приставил дуло своего пистолета к шее мужчины.


Это был Слоан. Прежде чем Босх успел сказать хоть слово, мужчина поднял руку, выбил пистолет, а затем впечатал Босха в стену. Слоан вытащил свой собственный пистолет, и теперь он был приставлен к шее Босха. Локти Слоан прижали руки Гарри к стене.


"Какого хрена ты делаешь, Босх?"


Босх уставился на него. Он раскрыл правую ладонь в знак капитуляции и позволил пистолету упасть в левую, пока он не держал его за ствол.


"Я собирался спросить тебя о том же самом", - сказал он.


"Я присматриваю за ней", - сказала Слоан. "Совсем как ты".


Слоан отступила назад. Он вытащил свое оружие, перекинул его за спину и засунул за пояс. Босх одержал верх, но он знал, что ему это не нужно. Он убрал оружие в кобуру.


"Что происходит, Слоан? Ты работаешь на них ".


"Я работал на старика. Компания с зарплатой изменилась, но я никогда не прекращал работать на него. В том числе и прямо сейчас ".


"Он действительно послал тебя в тот день, когда ты пришла в мой дом?"


"Это верно. Он был слишком болен, чтобы позвонить или поговорить. Он думал, что умирает, и хотел знать, кого или что ты нашел."


"Ты знал, что я делаю".


"Это верно. Точно так же, как я знал, когда ты нашел ее ".


Он мотнул головой в направлении здания Вибианы.


"Как?"


"Они подключили тебя, Босх. Ты и твой адвокат. Они отслеживают ваши телефоны, ваши машины. Ты старомоден. Ты никогда не смотришь вверх".


Босх понял, что Халлер попал в точку. Они наблюдали за ним с беспилотника.


"И ты часть всего этого?" - спросил он.


"Я вел себя так, как будто я был", - сказал Слоан. "Они оставили меня после смерти мистера Вэнса. До прошлой ночи, когда они сожгли лабораторию ДНК. Я ухожу. Теперь я собираюсь присмотреть за ней. Это то, чего бы он хотел, и я в долгу перед ним за это ".


Босх изучал его. Он мог быть троянским конем, посланным Trident и корпорацией. Или он мог быть искренним. Босх просмотрел информацию, которую он недавно собрал о Слоан. Что он был с Вэнсом двадцать пять лет. Что он пытался оживить Вэнса после того, как тот был уже мертв. Что он позвонил в полицию, чтобы сообщить о смерти, вместо того, чтобы попытаться избежать расследования. Босх подумал, что это добавляет искренности.


"Хорошо", - сказал он. "Если ты хочешь присматривать за ней, тогда давай сделаем это правильно. Вот так."


Они прошли через открытый дверной проем и вышли из-под строительных лесов. Босх поднял глаза на окна лофтов на четвертом этаже. Он увидел, что Вибиана смотрит вниз. Он достал свой телефон и позвонил ей, направляясь ко входу в ее здание. Она пропустила приветствие.


"Кто он?" - спросила она.


"Он друг", - сказал Босх. "Он работал на твоего дедушку. Мы поднимаемся ".


44


После того, как Босх оставил Вибьяну в надежных руках Слоана, он направился на север, в сторону долины Санта-Кларита. Он пообещал капитану Тревино, что даст ему ответ на предложение о работе к концу дня. Как он и сказал Халлеру, он намеревался взяться за эту работу. Он был взволнован идеей снова стать полицейским на полную ставку. Не имело значения, была ли его территория в две квадратные мили меньше или в двести квадратных миль больше. Он знал, что речь шла о делах и о том, чтобы всегда быть на правильной стороне вещей. Он нашел и то, и другое в Сан-Фернандо и решил, что будет там столько, сколько они захотят.


Но прежде чем он смог принять предложение, ему нужно было наладить отношения с Беллой Лурдес и заверить ее, что он не забирает ее работу, а только придерживает ее до ее возвращения. Он добрался до Холи-Кросс к 4 часам дня и надеялся застать Лурдес до того, как ее освободят. Он знал, что выписка из больницы иногда занимала целый день, и он верил, что находится на безопасной территории.


Как только он добрался до больницы, он вернулся тем же путем, которым шел раньше, в травматологическое отделение. Он нашел отдельную комнату Лурдес, но, войдя, обнаружил, что кровать пуста и не заправлена. На комоде все еще стоял букет цветов. Он проверил маленький шкаф, и на полу лежал бледно-зеленый больничный халат. На барной стойке с одеждой были две металлические вешалки, на которых, вероятно, когда-то хранились вещи, которые принесла домой партнерша Беллы, Тарин.


Босх гадал, повезли ли Беллу на медицинское обследование или у нее был последний сеанс терапии, который заставил ее выйти из палаты. Он прошел по коридору к сестринскому посту и спросил.


"Она еще не ушла", - сказала ему медсестра. "Мы ждем, когда врач подпишет документы, и тогда она будет готова к работе".


"Так где же она?" он спросил.


"В своей комнате, ждет".


"Нет, она не такая. Здесь поблизости есть кафетерий?"


"Только та, что на первом этаже".


Босх спустился на лифте вниз и оглядел маленький и малолюдный кафетерий. Не было никаких признаков Лурдес.


Он знал, что мог бы скучать по ней. Когда он спускался в одном лифте, она могла подниматься в другом.


Но в грудь Босха начало закрадываться слабое чувство паники. Он вспомнил, как Тарин была возмущена тем, что Лурдес подвергалась унижению, находясь на лечении в той же больнице, что и ее похититель и насильник. Босх пытался заверить ее, что состояние Доквейлера стабилизируется и его переведут в центр города, в тюремное отделение окружной больницы. Но он знал, что Доквейлеру еще не предъявлено обвинение из-за его ненадежного состояния здоровья. Он понял, что если состояние здоровья Доквейлера было слишком критичным даже для предъявления обвинения у постели больного в тюремной палате больницы, то оно также могло быть слишком критичным для перевода из Холи-Кросс в округ.


Он задавался вопросом, сказала ли Тарин Белле, что Доквейлер был в том же медицинском центре, или она выяснила это самостоятельно.


Он подошел к стойке информации в главном вестибюле больницы за пределами кафетерия и спросил, есть ли специальное отделение для лечения травм позвоночника. Ему сказали, что травма позвоночника была на третьем этаже. Он запрыгнул в лифт и поехал обратно наверх.


Лифт открылся на посту медсестер, который располагался в середине этажа, на плане напоминающего H. Босх увидел помощника шерифа в форме, склонившегося над стойкой и о чем-то оживленно беседующего с дежурной медсестрой. Беспокойство Гарри поднялось еще на одну ступеньку.


"Это центр травмы позвоночника?" он спросил.


"Так и есть", - сказала медсестра. "Как я могу..."


"Курт Доквейлер все еще проходит здесь лечение?"


Ее глаза украдкой метнулись к помощнику шерифа, который поднялся со стойки. Босх снял с пояса значок и продемонстрировал его.


"Босх, полиция Сан-Франциско. Доквейлер - это мое дело. Где он сейчас? Покажи мне."


"Сюда", - сказал помощник шерифа.


Они направились по одному из коридоров. Босх заметил пустой стул возле комнаты несколькими дверями дальше.


"Как долго ты отъебывался на сестринском посту?" он спросил.


"Ненадолго", - сказал помощник шерифа. "Этот парень никуда не денется".


"Я не беспокоюсь об этом. Вы видели, как женщина выходила из лифта?"


"Я не знаю. Люди приходят и уходят. Когда?"


"Как ты думаешь, когда? Сейчас."


Прежде чем помощник шерифа смог ответить, они вошли в комнату, и Босх протянул руку слева от него, чтобы удержать его. Он увидел Беллу Лурдес, стоящую в ногах кровати в комнате Доквейлера.


"Оставайся здесь", - сказал он помощнику шерифа.


Босх медленно вошел в комнату. Лурдес никак не показала, что заметила его. Она пристально смотрела вниз на Доквейлера, который лежал на приподнятой кровати, окруженный всевозможными медицинскими приборами и трубками, включая дыхательный аппарат, который проходил через его горло и поддерживал работу легких. Его глаза были открыты, и он смотрел на Лурдес. Босх легко прочитал это по его глазам. Он увидел страх.


"Bella?"


Она обернулась на звук его голоса, увидела Босха и выдавила из себя улыбку.


"Гарри".


Он проверил ее руки на предмет оружия. Не было ничего.


"Белла, что ты здесь делаешь?"


Она оглянулась на Доквейлера.


"Я хотел увидеть его. Посмотри ему в лицо".


"Ты не должен быть здесь".


"Я знаю. Но я должен был быть. Я ухожу отсюда сегодня, направляясь домой. Я хотела увидеть его первой. Дай ему знать, что он не сломал меня, как обещал ".


Босх кивнул.


"Ты думал, я пришел, чтобы убить его или что-то в этом роде?" она спросила.


"Я не знаю, что я думал", - сказал Босх.


"Мне не нужно. Он уже мертв. Какая-то ирония, тебе не кажется?"


"Что?"


"Твоя пуля пробила ему позвоночник. Он насильник, и теперь он больше никогда ни с кем не сможет так поступить ".


Босх кивнул.


"Позволь мне сейчас отвести тебя обратно в твою комнату", - сказал он. "Медсестра сказала, что доктор должен осмотреть тебя, прежде чем они смогут выписать тебя".


В коридоре Босх прервал помощника шерифа, прежде чем тот успел заговорить.


"Этого никогда не было", - сказал он. "Вы подаете рапорт, и я сообщаю о вас за то, что вы оставили свой пост".


"Не проблема, никогда не случалось", - сказал заместитель.


Он остался стоять у своего кресла, а Босх и Лурдес направились по коридору.


На обратном пути в свою комнату Босх рассказала Лурдес о предложении Тревино. Он сказал, что примет это только в том случае, если она одобрит и поймет, что он вернется к должности офицера запаса на неполный рабочий день, как только она будет готова вернуться.


Она дала свое одобрение без колебаний.


"Ты идеально подходишь для этой работы", - сказала она. "И, может быть, это будет навсегда. Я не уверен, что я собираюсь делать. Возможно, я никогда не вернусь ".


Босх знал, что она должна учитывать, что может легко и заслуженно получить увольнение с работы, связанное со стрессом. Она могла бы забрать всю свою зарплату и заняться чем-то другим в своей жизни и своей семье, быть подальше от мерзости мира. Это был бы трудный выбор, но призрак Доквейлера затмил его. Если бы она никогда не вернулась, это преследовало бы ее? Даст ли это Доквейлеру окончательную власть над ней?


"Я думаю, ты собираешься вернуться, Белла", - сказал он. "Ты хороший детектив, и тебе будет этого не хватать. Посмотри на меня, я царапаюсь и борюсь, чтобы сохранить значок на поясе в моем возрасте. Это у нас в крови. У тебя ДНК полицейского ".


Она улыбнулась и кивнула.


"Я вроде как надеюсь, что ты прав".


На посту медсестер на ее этаже они обнялись и пообещали поддерживать связь. Босх оставил ее там.


Босх направился обратно по шоссе 5 в Сан-Фернандо, чтобы сказать Тревино, что он дома - по крайней мере, до возвращения Беллы.


По пути он думал о том, что сказал Лурдес о крови копа. Это было то, во что он действительно верил. Он знал, что в его внутренней вселенной была миссия, выгравированная на тайном языке, подобно рисункам на стене древней пещеры, которые давали ему направление и смысл. Это нельзя было изменить, и это всегда будет рядом, чтобы направить его на правильный путь.


Это был весенний воскресный день. Толпа собралась в треугольнике, образованном пересечением Трэкшн-авеню и Роуз-стрит и Третьей улицы. То, что в течение многих лет было автостоянкой, теперь превращалось в первый общественный парк в районе искусств. Ряды складных стульев были расставлены перед скульптурой высотой в двадцать футов, на ее форму и содержание намекали только контуры массивного белого савана, который ее покрывал. Стальной трос тянулся от кожуха к крану, который использовался при монтаже. Завеса будет драматично приподнята, и скульптура станет центральным элементом парка.


Большинство стульев были заняты, и видеооператоры с двух местных новостных каналов были под рукой, чтобы записать событие. Многие присутствующие знали художника, создавшего скульптуру. Некоторые встречали ее впервые, хотя их связывали семейные узы, если не кровные.


Босх и его дочь сидели в последнем ряду. Гарри мог видеть Габриэлу Лиду и Оливию Макдональд, сидящих в трех рядах перед ними. Юный Жилберто Веракрус сидел между ними, его внимание привлекла портативная видеоигра. Взрослые дети Оливии сидели на стульях справа от нее.


В назначенное время открытия мужчина в костюме подошел к подиуму перед скульптурой и отрегулировал микрофон.


"Здравствуйте и спасибо вам всем, что пришли в этот чудесный весенний день. Меня зовут Майкл Халлер. Я юрисконсульт Фонда Fruit Box, о котором, я уверен, вы все узнали из средств массовой информации за последние несколько месяцев. Благодаря очень щедрому пожертвованию из поместья покойной Уитни П. Вэнс, Фонд Fruit Box сегодня посвящает этот парк в честь мистера Вэнса. Мы также объявляем о планах по покупке и реконструкции четырех исторических сооружений в районе искусств. Это будут специализированные жилые комплексы, предлагающие доступное жилье и студийные помещения для художников этого города. Коробка с фруктами..."


Халлеру пришлось остановиться из-за аплодисментов сидящих перед ним. Он улыбнулся, кивнул, а затем продолжил.


"У Фонда Fruit Box Foundation также есть дополнительные планы для этого района. Больше структур, содержащих доступное жилье и студии, больше парков и больше консигнационных галерей. Они называют этот район районом искусств, и Фонд Fruit Box Foundation - само его название связано с творческой историей этого района - продолжит стремиться к тому, чтобы здесь оставалось живое сообщество художников и паблик-арта ".


Речь Халлера прервали новые аплодисменты, и он переждал их, прежде чем продолжить.


"И, наконец, говоря о художниках и паблик-арте, мы очень гордимся тем, что сегодня посвящаем этот парк открытию скульптуры, созданной Вибьяной Веракрус, художественным руководителем Фонда Fruit Box. Искусство говорит само за себя. Итак, без промедления, я дарю вам "Изнанку прощания".


Кран драматическим образом приподнял саван, открывая скульптуру из сияющего белого акрила. Это была диорама, похожая на ту, которую Босх видел в лофте Вибианы в прошлом году. Множество фигур и ракурсов. Основанием скульптуры послужил искореженный фюзеляж вертолета, лежащего на боку, кусок сломанной лопасти несущего винта торчал, как надгробная плита. Из открытой боковой двери корабля поднимались руки и лица, солдаты смотрели и тянулись за спасением. Фигура одного солдата возвышалась над остальными, его полное тело поднялось и прошло через дверь, как будто невидимая рука Бога вытащила его из-под обломков. Одна из рук солдата с растопыренными пальцами потянулась к небесам. Со своего места Босх не мог видеть лица солдата, но он знал, кто это был.


А рядом с корпусом упавшего вертолета стояла фигура женщины, держащей на руках ребенка. Ребенок был безликим, но Босх узнал в женщине Габриэлу Лиду и позу матери и дочери на фотографии с пляжа в дель Коронадо.


Открытие встретили бурными аплодисментами, но поначалу скульптора нигде не было видно. Затем Босх почувствовал, как чья-то рука коснулась его плеча, и, обернувшись, увидел, что Вибиана проходит позади него по пути к трибуне.


Поворачивая к среднему проходу, она оглянулась на него и улыбнулась. В этот момент Босх осознал, что впервые в жизни видит ее улыбку. Но это была кривая улыбка, которую он знал, что видел раньше.


БЛАГОДАРНОСТИ


Все романы являются результатом исследований и опыта, некоторые в большей степени, чем другие. Эта книга в значительной степени опиралась на помощь других. Автор выражает им благодарность за их вклад и за то, что они поделились своими воспоминаниями.


Большое спасибо Джону Хоутону, бывшему санитару ВМС, который служил во Вьетнаме. Его опыт в Святилище и с Конни Стивенс много лет спустя стал опытом Гарри Босха и эмоциональным ядром романа. Большое спасибо Деннису Войцеховски, исследователю автора и ветерану Вьетнама.


Команда "синих", как обычно, была неоценима. Огромное спасибо Рику Джексону за то, что был рядом с самого начала, открывал двери и давал направление, которое могло исходить только от детектива, который провел более двадцати пяти лет, выслеживая убийц. Бывшие и нынешние детективы отдела убийств полиции Лос-Анджелеса Митци Робертс, Тим Марсия и Дэвид Ламбкин также предоставили отличные советы и внесли свой вклад в эту историю.


Полицейское управление Сан-Фернандо открыло свои двери автору и приняло его с распростертыми объятиями. Большое, огромное спасибо шефу Энтони Вайро и сержанту Ирвину Розенбергу. Автор надеется, что департамент гордится романом (потому что Гарри Босх хочет вернуться).


Спасибо Терриллу Ли Ланкфорду, Хенрику Бастину, Джейн Дэвис и Хизер Риццо за чтение ранних черновиков и предоставление исключительных советов.


Огромную помощь также оказали адвокат Дэниел Ф. Дейли, фотограф Гай Клоди и следователь морской полиции Гэри Макинтайр. Автор также с благодарностью признает помощь Шеннон Бирн и выражает огромную благодарность Памеле Уилсон и художнику Стивену Сеимайеру, которые на протяжении многих лет документируют Район искусств Лос-Анджелеса с помощью таких фильмов, как "Младотурки" и "Рассказы американца"...........


И последнее, но не менее важное - редакторы, которые помогли создать связную историю из громоздкого блока рукописи. Ася Мучник и Билл Мэсси - лучшие, о ком может мечтать любой писатель. Редактор Памела Маршалл знает о Гарри Босхе больше, чем автор, и всегда готова все исправить.


Автор выражает благодарность всем, кто внес свой вклад в эту книгу.


Майкл Коннелли


Коннелли стал лауреатом премий "Эдгар", "Энтони", "Макавити", "Неро", "Барри", "Ридли", "Мальтийский сокол" (Япония), "38 калибр" (Франция), "Гран-при" (Франция) и "Премио Банкарелла" (Италия).


В дополнение к своей издательской деятельности Майкл Коннелли был одним из создателей, сценаристов и продюсеров-консультантов Level 9, телешоу о целевой группе по борьбе с киберпреступностью, которое транслировалось на UPN осенью 2000 года.


Коннелли живет со своей семьей во Флориде.


***


Майкл Коннелли


Магистральная музыка


Пятая книга из серии о Гарри Босхе, 1996


ЧАСТЬ I


КОГДА Босх ехал по Малхолланд драйв в сторону перевала Кауэнга, он начал слышать музыку. Она доносилась до него фрагментами струнных и случайными звуковыми секвенциями, эхом отражаясь от коричневых, высушенных летом холмов и размытых белым шумом транспорта, несущегося с Голливудской автострады. Ничего, что он мог бы идентифицировать. Все, что он знал, это то, что направлялся к ее источнику.


Он сбавил скорость, когда увидел машины, припаркованные на обочине гравийной дороги, ведущей к повороту. Два седана для детективов и патрульная машина. Босх поставил свой "Каприс" позади них и вышел. Один офицер в форме прислонился к крылу патрульной машины. Желтая пластиковая лента для фиксации места преступления - материал, используемый the mile в Лос-Анджелесе - была натянута от зеркала заднего вида патрульной машины через гравийную дорогу к знаку, размещенному на другой стороне. На вывеске было написано черным по белому буквами, которые были почти неразличимы за граффити, покрывавшим вывеску:


УПРАВЛЕНИЕ ОГНЕМ Лос-Анджелеса


РАЙОННАЯ ДОРОГА МАУНТИН ФАЙР


ВХОД ВОСПРЕЩЕН - НЕ КУРИТЬ!


Патрульный коп, крупный мужчина с загорелой кожей и светлыми щетинистыми волосами, выпрямился при приближении Босха. Первое, что Босх отметил в нем, помимо его габаритов, была дубинка. Он был спрятан в кобуре в кольце на поясе, и деловая часть клуба была испорчена, черная акриловая краска соскреблась, обнажив алюминий под ней. Уличные бойцы гордо носили свои покрытые боевыми шрамами палки, как знак, не такое уж тонкое предупреждение. Этот коп был хедбенгером. В этом нет сомнений. На табличке над нагрудным карманом полицейского было написано, что его зовут Пауэрс. Он смотрел на Босха через очки Ray-Bans, хотя уже давно смеркалось, и в его зеркальных линзах отражалось небо с ярко-оранжевыми облаками. Это был один из тех закатов, которые напомнили Босху о зареве, вспыхнувшем в небе несколько лет назад во время беспорядков.


"Гарри Босх", - сказал Пауэрс с оттенком удивления. "Когда ты вернулся на стол?"


Босх мгновение смотрел на него, прежде чем ответить. Он не знал Пауэрса, но это ничего не значило. Историю Босха, вероятно, знал каждый полицейский в Голливудском отделе.


"Только что сделал", - сказал Босх.


Он не сделал никакого движения, чтобы пожать руку. Ты не делал этого на местах преступлений.


"Первое дело снова в седле, да?"


Босх достал сигарету и закурил. Это было прямым нарушением политики департамента, но это было не то, о чем он беспокоился.


"Что-то вроде этого". Он сменил тему. "Кто там внизу?"


"Эдгар и новенькая из Pacific, его сестра по духу".


"Наездник".


"Как скажешь".


Босх больше ничего не сказал по этому поводу. Он знал, что скрывалось за презрением в голосе полицейского в форме. Не имело значения, что он знал, что Кизмин Райдер обладает даром и является первоклассным следователем. Для Пауэрса это ничего бы не значило, даже если бы Босх сказал ему, что это так. Пауэрс, вероятно, видел только одну причину, по которой он все еще носил синюю форму вместо золотого значка детектива: то, что он был белым мужчиной в эпоху найма и продвижения женщин и меньшинств. Это была та гноящаяся рана, которую лучше не беспокоить.


Пауэрс, очевидно, воспринял отсутствие ответа Босха как несогласие и продолжил.


"В любом случае, они сказали мне позволить Эмми и Сиду ехать дальше, когда они доберутся сюда. Я думаю, они закончили с поиском. Чтобы ты мог спуститься вниз вместо того, чтобы идти пешком, я полагаю ".


Босху потребовалась секунда, чтобы понять, что Пауэрс имеет в виду судмедэксперта и технический отдел научно-исследовательского отдела. Он произнес имена так, словно они были парой, приглашенной на пикник.


Босх вышел на тротуар, бросил недокуренную сигарету и убедился, что затушил ее ботинком. Было бы нехорошо устраивать разнос на его первой работе в отделе убийств.


"Я пройдусь пешком", - сказал он. "А как насчет лейтенанта Биллетс?"


"Еще не пришел".


Босх вернулся к своей машине и потянулся через открытое окно за своим портфелем. Затем он вернулся к Пауэрсу.


"Ты тот, кто нашел это?"


"Это был я".


Пауэрс гордился собой.


"Как ты его открыл?"


"Держи Слим Джима в машине. Открыл дверь, затем открыл багажник."


"Почему?"


"Запах. Это было очевидно ".


"Надеть перчатки?"


"Нет. У меня ее не было".


"К чему ты прикасался?"


Пауэрсу пришлось на мгновение задуматься об этом.


"Дверная ручка, тяга из багажника. На этом бы все и закончилось ".


"Эдгар или Райдер делали заявление? Ты что-нибудь сочиняешь?"


"Пока ничего".


Босх кивнул.


"Послушайте, Пауэрс, я знаю, вы все гордитесь собой, но в следующий раз не открывайте машину, хорошо? Мы все хотим быть детективами, но не все из нас такие. Вот так облажаются места преступлений. И я думаю, ты это знаешь ".


Босх наблюдал, как лицо полицейского приобрело темно-малиновый оттенок, а кожа на подбородке натянулась.


"Послушай, Босх", - сказал он. "Что я знаю, так это то, что если бы я просто назвал это подозрительной машиной, от которой пахнет, как от трупа в багажнике, то вы, ребята, сказали бы: "Какого хрена Пауэрс знает?" и оставили бы это там гнить на солнце, пока от вашего проклятого места преступления ничего не осталось ".


"Это может быть правдой, но, видишь ли, тогда это было бы нашей ошибкой. Вместо этого мы заставляем тебя трахать нас, прежде чем мы начнем ".


Пауэрс оставался сердитым, но немым. Босх немного подождал, готовый продолжить дискуссию, прежде чем прекратить ее.


"Не могли бы вы теперь поднять кассету, пожалуйста?"


Пауэрс отступил к кассете. Босх прикинул, что ему около тридцати пяти, и у него была давно отработанная развязность уличного ветерана. В Лос-Анджелесе это чванство пришло к тебе быстро, как и во Вьетнаме. Пауэрс поднял желтую ленту, и Босх прошел под ней. Проходя мимо, полицейский сказал: "Не заблудись".


"Отличная песня, Пауэрс. Ты довел меня до этого ".


Пожарная дорога состояла из одной полосы и по бокам заросла кустарником высотой Босху по пояс. На гравии были разбросаны мусор и битое стекло - ответ нарушителя на табличку у ворот. Босх знал, что дорога, вероятно, была любимым ночным пристанищем подростков из нижнего города.


Музыка становилась громче по мере того, как он продвигался дальше. Но он все еще не мог ее идентифицировать. Примерно через четверть мили он вышел на засыпанную гравием поляну, которая, как он предположил, была перевалочным пунктом для противопожарной техники на случай, если на окружающих холмах вспыхнет пожар. Сегодня это место могло бы послужить местом преступления. На дальней стороне поляны Босх увидел белый "Роллс-Ройс Сильвер Клауд". Рядом с ним стояли два его партнера, Райдер и Эдгар. Райдер делал наброски места преступления на планшете, в то время как Эдгар работал с рулеткой и называл размеры. Эдгар увидел Босха и приветственно помахал рукой в латексной перчатке. Он позволил рулетке защелкнуться обратно в футляр.


"Гарри, где ты был?"


"Живопись", - сказал Босх, подходя. "Мне нужно было помыться и переодеться, убрать вещи".


Когда Босх подошел ближе к краю поляны, под ним открылся вид. Они были на утесе, возвышающемся над задней частью Голливуд Боул. Округлая музыкальная оболочка находилась слева, не более чем в четверти мили. И раковина была источником музыки. Концерт Лос-Анджелесской филармонии в конце сезона в выходные в честь Дня труда. Босх смотрел вниз на восемнадцать тысяч человек, сидевших в концертных залах на противоположной стороне каньона. Они наслаждались одним из последних воскресных вечеров лета.


"Господи", - сказал он вслух, думая о проблеме.


Эдгар и Райдер подошли.


"Что у нас есть?" - Спросил Босх.


Райдер ответил.


"Один в багажнике. Белый мужчина. Выстрелы. Мы не проверяли его дальше, чем это. Мы держали крышку закрытой. Тем не менее, у нас все на взводе ".


Босх направился к "Роллсу", обходя обугленные остатки старого походного костра, который горел в центре поляны. Двое других последовали за ним.


"Это нормально?" - Спросил Босх, подойдя поближе к "Роллсу".


"Да, мы провели поиск", - сказал Эдгар. "Ничего особенного. Есть небольшая течь под машиной. Впрочем, в этом-то все и дело. Самая чистая сцена, на которой я был за последнее время ".


Джерри Эдгар, которого вызвали из дома, как и всех остальных в команде, был одет в синие джинсы и белую футболку. На левой стороне рубашки был нарисован значок и надпись "Отдел убийств полиции Лос-Анджелеса". Проходя мимо Босха, Гарри увидел, что на футболке сзади написано "Наш день начинается, когда заканчивается твой день". Облегающая рубашка резко контрастировала со смуглой кожей Эдгара и демонстрировала его мускулистую верхнюю часть тела, когда он с атлетической грацией направлялся к "Роллс-ройсу". Босх работал с ним время от времени в течение шести лет, но они никогда не становились близки вне работы. Тогда Босха впервые осенило, что Эдгар на самом деле спортсмен, что он должен регулярно тренироваться.


Для Эдгара было необычно не быть в одном из своих хрустящих костюмов Nordstrom. Но Босх думал, что знает почему. Его неформальная одежда практически гарантировала, что ему не придется выполнять грязную работу, уведомлять ближайших родственников.


Они замедлили шаг, когда приблизились к "Роллсу", как будто то, что здесь было не так, могло быть заразным. Автомобиль был припаркован задней частью на юг и был виден зрителям на верхних уровнях стадиона через дорогу. Босх снова обдумал их ситуацию.


"Так ты хочешь вытащить этого парня оттуда, на глазах у всех этих людей с их вином и упакованными ланчами с гриля?" он спросил. "Как ты думаешь, как это будет звучать по телевизору сегодня вечером?"


"Ну, " ответил Эдгар, - мы подумали, что оставим это решение за тобой, Гарри. Вы были втроем ".


Эдгар улыбнулся и подмигнул.


"Да, точно", - саркастически сказал Босх. "Я - это трое".


Bosch все еще привык к мысли о том, что он так называемый руководитель группы. Прошло почти восемнадцать месяцев с тех пор, как он официально расследовал убийство, не говоря уже о том, чтобы возглавлять команду из трех следователей. Его назначили в отдел по борьбе со взломом Голливудского отдела, когда он вернулся на работу из вынужденного стрессового отпуска в январе. Командир детективного бюро, лейтенант Грейс Биллетс, объяснила, что его назначение было способом постепенно вернуть его к детективной работе. Он знал, что это объяснение было ложью и что ей сказали, куда его поместить, но он принял понижение в должности без жалоб. Он знал, что в конце концов они придут за ним.


После восьми месяцев проталкивания бумаг и случайных арестов за кражи со взломом Босха вызвали в офис CO, и Биллетс сказала ему, что вносит изменения. Уровень раскрытия убийств в отделе упал до самого низкого уровня за всю историю. Раскрыто менее половины убийств. Она приняла командование бюро почти год назад, и самый резкий спад, как она с трудом признавала, пришелся на ее собственное время. Босх мог бы сказать ей, что снижение произошло отчасти из-за того, что она не следовала тем же статистическим обманам, которые практиковал ее предшественник Харви Паундс, который всегда находил способы увеличить уровень клиренса, но он держал это при себе. Вместо этого он тихо сидел, пока Биллетс излагала свой план.


Первая часть плана заключалась в том, чтобы вернуть Босха за стол расследования убийств с начала сентября. Детектив по имени Селби, который едва справлялся со своим весом, перешел из отдела убийств в отдел Босха по расследованию краж со взломом. Биллетс также добавила в передачу молодого и умного детектива, с которым она ранее работала в детективном бюро Тихоокеанского отдела, Кизмин Райдер. Далее, и это была радикальная часть, Биллетс меняла традиционную пару детективов. Вместо этого девять детективов отдела убийств, назначенных в Голливуд, были бы сгруппированы в три команды по три человека. У каждой из трех команд был бы детектив третьего класса во главе. Босх был троечником. Он был назначен командиром первого отряда.


Обоснование изменений было разумным - по крайней мере, на бумаге. Большинство убийств раскрываются в первые сорок восемь часов после обнаружения или не раскрываются вообще. Биллетс хотела больше раскрытых, поэтому она собиралась приставить к каждому больше детективов. Часть, которая выглядела не так хорошо на бумаге, особенно для девяти детективов, заключалась в том, что ранее в отделе убийств работали четыре пары партнеров. Новые изменения означали, что каждый детектив будет работать над каждым третьим делом, которое раскрывается, вместо каждого четвертого. Это означало больше дел, больше работы, больше времени в суде, больше сверхурочных и больше стресса. Положительным моментом был признан только овертайм. Но Биллетс была жесткой и не особо обращала внимание на жалобы детективов. И ее новый план быстро принес ей очевидное прозвище.


"Кто-нибудь уже разговаривал с Пулями?" - Спросил Босх.


"Я звонил", - сказал Райдер. "Она была в Санта-Барбаре на выходные. Оставил номер у портье. Она спускается рано, но до нас еще как минимум полтора часа. Она сказала, что сначала ей нужно отвезти муженька и, вероятно, она просто подкатит к бюро. "


Босх кивнул и подошел к задней части "роллс-ройса". Он сразу уловил запах. Она была слабой, но она была там, безошибочная. Не похожая ни на какую другую. Он снова кивнул, ни к кому конкретно не обращаясь. Он поставил свой портфель на землю, открыл его и достал пару латексных перчаток из картонной коробки внутри. Затем он закрыл кейс и поставил его в нескольких футах позади себя, подальше от дороги.


"Хорошо, давайте посмотрим", - сказал он, натягивая перчатки на руки. Он ненавидел то, что они чувствовали. "Давайте держаться поближе, мы не хотим давать людям в the Bowl больше шоу, чем они заплатили".


"Это некрасиво", - сказал Эдгар, делая шаг вперед.


Они втроем встали в задней части "Роллс-ройса", чтобы заслонить обзор от посетителей концерта. Но Босх знал, что любой, у кого есть приличный полевой бинокль, поймет, что происходит. Это был Лос-Анджелес.


Прежде чем открыть багажник, он заметил персональный номерной знак автомобиля. Там было написано TNA. Прежде чем он смог заговорить, Эдгар ответил на его незаданный вопрос.


"Возвращается в TNA Productions. В Мелроузе."


"Т и А?"


"Нет, буквы, Т-Н-А, точно такие же, как на тарелке".


"Где на Мелроуз?"


Эдгар достал из кармана блокнот и просмотрел страницы. Указанный им адрес был знаком Босху, но он не мог вспомнить его. Он знал, что это недалеко от Paramount, огромной студии, которая занимала всю северную сторону пятидесятипятисотого квартала. Большая студия была окружена небольшими продюсерскими домами и министудиями. Они были как рыбы-присоски, которые плавали вокруг пасти большой акулы, надеясь на объедки, которые не были засосаны.


"Хорошо, давайте сделаем это".


Он снова обратил свое внимание на багажник. Он мог видеть, что крышка была слегка опущена, чтобы она не запиралась. Используя один палец, покрытый резинкой, он осторожно приподнял его.


Когда багажник был открыт, из него вырвалось тошнотворно зловонное дыхание смерти. Босх тут же пожалел, что у него нет сигареты, но те дни прошли. Он знал, что адвокат защиты может сделать с одним пеплом от сигареты полицейского на месте преступления. Обоснованные сомнения были основаны на меньшем.


Он наклонился под крышку, чтобы рассмотреть поближе, стараясь не задеть бампер штанами. В багажнике находилось тело мужчины. Его кожа была серовато-белой, и он был дорого одет в льняные брюки с резко отутюженными манжетами внизу, бледно-голубую рубашку с цветочным рисунком и кожаную спортивную куртку. Его ноги были босы.


Мертвый мужчина лежал на правом боку в позе эмбриона, за исключением того, что его запястья были заведены за спину, а не прижаты к груди. Босху показалось, что его руки были связаны за спиной, а затем путы были сняты, скорее всего, после того, как он был мертв. Босх присмотрелся и увидел небольшую ссадину на левом запястье, вероятно, вызванную борьбой с креплениями. Глаза мужчины были плотно закрыты, а в уголках глазниц засохло беловатое, почти полупрозрачное вещество.


"Киз, я хочу, чтобы ты делала заметки о внешнем виде".


"Правильно".


Босх еще глубже наклонился к багажнику. Он увидел пену от высохшей крови во рту и носу мертвеца. Его волосы были покрыты запекшейся кровью, которая растеклась по плечам и коврику багажника, покрывая его свернувшейся лужей. Он мог видеть дыру в полу багажника, через которую кровь стекала на гравий внизу. Он находился в футе от головы жертвы и, по-видимому, был равномерно вырезан в металлической рамке в том месте, где был сложен коврик на полу. Это было не пулевое отверстие. Вероятно, это был слив или отверстие, оставленное болтом, который завибрировал и выпал.


В беспорядке, который представлял собой затылок мужчины, Босх мог видеть два отчетливых отверстия с зазубренными краями в нижней части задней части черепа - затылочный бугор - научное название, легко всплывающее в его памяти. Слишком много вскрытий, подумал он. Волосы рядом с ранами были обуглены газами, которые вырываются из ствола пистолета. На скальпе виднелись следы пороха. Выстрелы в упор. Выходных отверстий, которые он мог видеть, не было. Наверное, двадцать два, прикинул он. Они подпрыгивают внутри, как шарики, брошенные в пустую банку из-под желе.


Босх поднял глаза и увидел небольшую струйку крови, разбрызганную по внутренней стороне крышки багажника. Он долго изучал пятна, а затем отступил назад и выпрямился. Теперь он оценил весь вид багажника, мысленно сверяясь с воображаемым списком. Поскольку на подъездной дороге к поляне не было обнаружено ни капли крови, у него не было сомнений, что мужчина был убит здесь, в багажнике. Тем не менее, были и другие неизвестные. Почему именно здесь? Почему без обуви и носков? Почему с запястий были сняты бинты? Он отложил эти вопросы в сторону на некоторое время.


"Ты проверил, на месте ли бумажник?" спросил он, не глядя на двух других.


"Пока нет", - ответил Эдгар. "Узнаешь его?"


Впервые Босх взглянул на лицо как на лицо. На ней все еще был запечатлен страх. Мужчина закрыл глаза. Он знал, что за этим последует. Босх подумал, что белесый материал в глазах - это высохшие слезы.


"Нет, а ты?"


"Нет. В любом случае, это слишком грязно ".


Босх осторожно приподнял заднюю часть кожаного пальто и не увидел бумажника в задних карманах брюк убитого. Затем он расстегнул куртку и увидел, что бумажник был там, во внутреннем кармане, на котором была этикетка магазина Fred Haber men's shop. Босх также заметил в кармане бумажную папку для авиабилета. Другой рукой он запустил руку в карман куртки и достал два предмета.


"Открой крышку", - сказал он, отступая.


Эдгар закрыл его так же осторожно, как гробовщик закрывает гроб. Затем Босх подошел к своему портфелю, присел на корточки и положил на него два предмета.


Сначала он открыл бумажник. В прорезях с левой стороны был полный набор кредитных карт, а за пластиковым окошком справа - водительские права. Имя на лицензии гласило: Энтони Н. Алисо.


"Энтони Н. Алисо", - сказал Эдгар. "Сокращенно Тони. ТНА. TNA Productions."


Адрес был в Хидден-Хайлендс, крошечном анклаве недалеко от Малхолланда на Голливудских холмах. Это было такое место, которое было окружено стенами и имело будку охраны, укомплектованную двадцать четыре часа в сутки, в основном не при исполнении служебных обязанностей или отставными копами полиции Лос-Анджелеса. Обращение хорошо подошло к "Роллс-Ройсу".


Босх открыл отделение для банкнот и нашел пачку денег. Не вынимая деньги, он отсчитал две стодолларовые купюры и девять двадцаток. Он назвал сумму, чтобы Райдер мог записать ее. Затем он открыл папку авиакомпании. Внутри была квитанция за билет в один конец на рейс American Airlines, вылетающий из Лас-Вегаса в Лос-Анджелес в 10:05 вечера пятницы. Имя на билете совпадало с водительскими правами. Босх проверил задний клапан папки с билетами, но там не было наклейки или скрепки, указывающих на то, что сумка была проверена владельцем билета. Охваченный любопытством, Босх оставил бумажник и билет на чемодане и подошел, чтобы заглянуть в машину через окна.


"Багажа нет?"


"Нет", - сказал Райдер.


Босх вернулся к багажнику и снова поднял крышку. Осматривая тело, он зацепил пальцем левый рукав куртки и задрал его. На запястье были золотые часы Rolex. Лицо было окружено кольцом из крошечных бриллиантов.


"Черт".


Босх обернулся. Это был Эдгар.


"Что?"


"Ты хочешь, чтобы я позвонил в отдел полиции?"


"Почему?"


"Имя макаронника, никакого ограбления, два выстрела в затылок. Это сумасшедшая работа, Гарри. Мы должны позвонить в отдел полиции ".


"Пока нет".


"Я скажу тебе прямо сейчас, что это то, что Bullets захотят сделать".


"Посмотрим".


Босх еще раз осмотрел тело, внимательно вглядываясь в искаженное, окровавленное лицо. Затем он закрыл крышку.


Босх отошел от машины к краю поляны. С этого места открывался великолепный вид на город. Глядя на восток, через раскинувшийся Голливуд, он мог легко различить шпили центра города в легкой дымке. Он увидел, что на стадионе "Доджер" зажглись огни во время игры "Сумерек". "Доджерс" были мертвы даже с "Колорадо" за месяц до вылета, и Номо не должен был подавать игру. У Босха во внутреннем кармане пиджака был билет. Но он знал, что, взяв ее с собой, принимал желаемое за действительное. Он бы и близко не подошел к стадиону сегодня вечером. Он также знал, что Эдгар был прав. Убийство имело все аспекты нападения мафии. Следует уведомить Отдел по расследованию организованной преступности - если не для того, чтобы он полностью взял расследование на себя, то хотя бы для того, чтобы дать совет. Но Bosch откладывал это уведомление. Прошло много времени с тех пор, как у него было дело. Он пока не хотел бросать это дело.


Он снова опустил взгляд на Чашу. Для него это выглядело как распродажа, толпа, расположившаяся эллиптическим строем, поднималась на противоположный холм. Места для сидения, наиболее удаленные от музыкальной раковины, были самыми высокими на холме и находились почти на одном уровне с поляной, где был припаркован "Роллс-ройс". Босху стало интересно, сколько людей наблюдало за ним в этот момент. Он снова подумал о дилемме, с которой столкнулся. Он должен был начать расследование. Но он знал, что если бы он вытащил тело из багажника на глазах у такой аудитории, то, вероятно, пришлось бы адски поплатиться за плохой пиар, к которому такой шаг привел бы город и департамент.


И снова Эдгар, казалось, знал его мысли.


"Черт возьми, Гарри, им будет все равно. На джазовом фестивале несколько лет назад на этом месте была пара, которая полчаса выделывала гадости. Когда они закончили, им устроили овацию стоя. Парень встает голышом и слегка кланяется."


Босх оглянулся на него, чтобы убедиться, что он говорит серьезно.


"Я прочитал это в "Таймс". Колонка "Только в Лос-Анджелесе"."


"Ну, Джерри, это Филармония. Это другая публика, понимаете, что я имею в виду? И я не хочу, чтобы это закончилось в "Only in L.A.", хорошо?"


"Ладно, Гарри".


Босх посмотрел на Райдера. Она еще почти ничего не сказала.


"Что ты думаешь, Киз?"


"Я не знаю. Вы трое."


Райдер была маленького роста, пять футов и не более ста фунтов, с пистолетом наготове. Она никогда бы не добилась успеха, пока департамент не смягчил физические требования, чтобы привлечь больше женщин. У нее была светло-коричневая кожа. Ее волосы были выпрямлены и коротко подстрижены. На ней были джинсы и розовая оксфордская рубашка под черным блейзером. На ее маленьком теле куртка не слишком помогала скрыть 9-миллиметровый Glock 17 в кобуре на правом бедре.


Биллетс рассказала ему, что она работала с Райдером в Pacific. Райдер работал над делами об ограблениях и мошенничестве, но иногда его вызывали для работы над убийствами, в которых были вышележащие финансовые аспекты. Биллетс сказала, что Райдер мог разобрать место преступления не хуже большинства опытных детективов из отдела убийств. Она дергала за ниточки, чтобы получить одобрение перевода Райдер, но уже смирилась с тем фактом, что долго в дивизионе не задержится. Райдер был отмечен для путешествий. Ее статус двойного меньшинства в сочетании с фактами, что она была хороша в том, что делала, и у нее был ангел-хранитель - Биллетс не была уверена, кто именно, - в Parker Center практически гарантировал, что ее пребывание в Голливуде будет коротким. Это было что-то вроде финальной приправы перед тем, как она отправилась в центр города, в Glass House.


"А как насчет ОПГ?" - Спросил Босх.


"Задержался на этом", - сказал Райдер. "Думал, мы немного побудем здесь, прежде чем перегонять машину".


Босх кивнул. Это было то, что он ожидал от нее услышать. Официальный полицейский гараж обычно был последним в списке вызовов. Он просто тянул время, пытаясь принять решение, задавая вопросы, на которые он уже знал ответы.


Наконец-то он принял решение о том, что делать.


"Ладно, давай, звони", - сказал он. "Скажи им, чтобы они пришли сейчас. И скажи им, чтобы привезли платформу. Хорошо? Даже если у них есть сеть по соседству, заставь их развернуться. Скажи им, что это должна быть квартира. В моем портфеле есть телефон ".


"Понял", - сказал Райдер.


"Почему на платформе, Гарри?" - Спросил Эдгар.


Босх не ответил.


"Мы переносим все шоу", - сказал Райдер.


"Что?" - Спросил Эдгар.


Райдер, не ответив, подошел к портфелю. Босх сдержал улыбку. Она знала, что он делает, и он начал видеть некоторые перспективы, о которых говорила Биллетс. Он достал сигарету и закурил. Он положил сгоревшую спичку в целлофан, которым была обернута пачка, и положил ее обратно в карман своего пальто.


Покуривая, он заметил, что звук на краю поляны, откуда он мог смотреть прямо в Чашу, был намного лучше. Через несколько мгновений он даже смог идентифицировать исполняемую пьесу.


"Шехерезада", - сказал он.


"Что это, Гарри?" - Спросил Эдгар.


"Музыка. Она называется "Шехерезада". Когда-нибудь слышал это?"


"Я не уверен, что слышу это сейчас. Все это эхо, чувак ".


Босх щелкнул пальцами. Ни с того ни с сего в голову пришла мысль. В своем воображении он увидел арочные ворота студии, точную копию Триумфальной арки в Париже.


"Тот адрес на Мелроуз", - сказал Босх. "Это рядом с Paramount. Одна из тех студий, где ловят фидерную рыбу, прямо поблизости. Я думаю, это Арчвей ".


"Да? Я думаю, ты прав ".


Затем подошел Райдер.


"У нас по дороге спустило", - сказала она. "Расчетное время прибытия - пятнадцать. Я проверил, как там мы с Сидом. Тоже в пути. У СИДА кто-то только что закончил вторжение в дом в Николс-Каньоне, так что они должны быть прямо здесь ".


"Хорошо", - сказал Босх. "Кто-нибудь из вас уже повторил историю с размахивающей палкой?"


"После предварительной записи - нет", - сказал Эдгар. "Не в нашем вкусе. Подумал, что мы оставим его для троих ".


Невысказанный смысл этого заключался в том, что Эдгар почувствовал расистскую враждебность, которую Пауэрс излучал по отношению к себе и Райдеру.


"Хорошо, я отвезу его", - сказал Босх. "Я хочу, чтобы вы двое закончили составление графика, затем проведите еще один осмотр близлежащей территории. На этот раз займитесь другими областями ".


Он понял, что только что сказал им то, что ему не нужно было им говорить.


"Прости. Ты знаешь, что делать. Все, что я говорю, это то, что давайте посмотрим на это по номерам. У меня такое чувство, что нас будет восемь на десять больше ".


"А как насчет OCID?" - Спросил Эдгар.


"Я же сказал тебе, еще нет".


"Восемь на десять?" Сказала Райдер с растерянным выражением на лице.


"Ящик восемь на десять", - сказал ей Эдгар. "Дело знаменитости. Студийный кейс. Если в этом багажнике какая-нибудь шишка из индустрии, кто-нибудь из Archway, мы собираемся привлечь к этому внимание ПРЕССЫ. Больше, чем у некоторых. Мертвый парень в багажнике его "Роллс-ройса" - это новость. Мертвый парень из индустрии в багажнике его "Роллс-ройса" - это большая новость ".


"Арочный проход?"


Босх оставила их там, пока Эдгар рассказывал ей о фактах жизни, когда дело касалось убийств, средств массовой информации и кинобизнеса в Голливуде.


Босх облизал пальцы, чтобы затушить сигарету, а затем завернул ее вместе с использованной спичкой в целлофановую обертку. Он медленно прошел четверть мили обратно в Малхолланд, еще раз осматривая гравийную дорогу взад-вперед. Но на гравии и в близлежащих кустах было так много мусора, что невозможно было понять, имело ли что-нибудь отношение к "Роллсу" - окурок, пивная бутылка, использованный презерватив. Или нет. Единственное, что он искал ближе всего, была кровь. Если на дороге была кровь, которая могла быть связана с жертвой, это могло указывать на то, что он был убит в другом месте и оставлен на поляне. Отсутствие крови, вероятно, означало, что убийство произошло прямо там.


В ходе бесплодных поисков он понял, что чувствует себя расслабленным, возможно, даже счастливым. Он вернулся в ритм и снова следовал своей миссии. Памятуя о том, что человек в багажнике должен был погибнуть, чтобы он испытывал такие чувства, Босх быстро списал это чувство вины на себя. Мужчина оказался бы в багажнике независимо от того, вернулся Босх в отдел убийств или нет.


Когда Босх добрался до Малхолланда, он увидел пожарные машины. Их было двое, а вокруг них стоял батальон пожарных, которые, казалось, чего-то ждали. Он закурил еще одну сигарету и посмотрел на Пауэрса.


"У вас проблема", - сказал полицейский в форме.


"Что?"


Прежде чем Пауэрс ответил, подошел один из пожарных. На нем была белая каска командира батальона.


"Ты главный?" он спросил.


"Это я".


"Шеф полиции Джон Фридман", - сказал он. "У нас проблема".


"Это то, что я слышу".


"Шоу в "Чаше" должно закончиться через девяносто минут. После этого у нас будет фейерверк. Проблема в том, что этот парень говорит, что у тебя там труп и место преступления. В этом-то и проблема. Если мы не сможем подняться туда, чтобы занять безопасную позицию для фейерверка, никакого фейерверка не будет. Мы не можем этого допустить. Если бы мы не были на позиции, мы могли бы видеть, как весь нижний склон этих холмов взлетает на воздух от одной сбившейся ракеты. Понимаешь, что я имею в виду?"


Босх заметил, что Пауэрс ухмыляется своей дилемме. Босх проигнорировал его и вернул свое внимание к Фридману.


"Шеф, сколько времени тебе нужно на подготовку?"


"Максимум десять минут. Мы просто должны быть там до того, как взлетит первая ".


"Девяносто минут?"


"Сейчас около восьмидесяти пяти. Там будет много разгневанных людей, если они не получат свои фейерверки ".


Босх понял, что он не столько принимает решения, сколько заставляет их приниматься за него.


"Шеф, подожди здесь. Мы выходим через час пятнадцать. Не отменяйте шоу ".


"Ты уверен в этом?"


"Рассчитывай на это".


"Детектив?"


"Что, шеф?"


"Ты нарушаешь закон с этой сигаретой".


Он кивнул в сторону покрытой граффити вывески.


"Извините, шеф".


Босх вышел на дорогу, чтобы разогнать дым, в то время как Фридман направился обратно к своим людям, чтобы сообщить по радио, что шоу будет продолжаться. Босх осознал опасность и догнал его.


"Шеф, вы можете сказать, что шоу будет продолжаться, но не распространяйте в эфире ничего о теле. Нам здесь не нужны СМИ, над которыми кружат вертолеты ".


"Я тебя понял".


Босх поблагодарил его и переключил свое внимание на Пауэрса.


"Вы не сможете очистить место происшествия за пятнадцать часов", - сказал Пауэрс. "Меня даже здесь нет".


"Позволь мне беспокоиться об этом, Пауэрс. Ты уже что-то написал?"


"Пока нет. Имел дело с этими парнями. Было бы лучше, если бы у кого-нибудь из вас, ребята, был там двусторонний разговор ".


"Тогда почему бы тебе не записать это для меня с самого начала".


"А что насчет них?" Спросил Пауэрс, кивая в сторону поляны. "Почему ни один из них не разговаривает со мной? Эдгар и Райдер?"


"Потому что они заняты. Ты хочешь записать это для меня или нет?"


"Я уже говорил тебе".


"С самого начала, Пауэрс. Ты рассказал мне, что ты сделал, как только проверил машину. Что заставило тебя проверить это?"


"Рассказывать особо нечего. Обычно я прохожу здесь каждую вахту, прогоняю этих подонков ".


Он указал через Малхолланд на вершину холма. Там была линия домов, большинство на консолях, цепляющихся за гребень. Они выглядели как дома на колесах, подвешенные в воздухе.


"Люди там, наверху, постоянно звонят на станцию, говорят, что у них здесь разжигают костры, устраивают пивные вечеринки, поклоняются дьяволу, кто знает, что еще. Думаю, это портит их представление. И они не хотят, чтобы что-то испортило этот вид на миллион долларов. Итак, я поднимаюсь и выношу мусор. В основном, скучающие маленькие придурки из Долины. У пожарной команды раньше был замок на здешних воротах, но какая-то двойка пробила его. Это было шесть месяцев назад. Городу требуется по меньшей мере год, чтобы что-нибудь здесь отремонтировать. Черт, я заказал батарейки для своего магазина три недели назад и все еще жду их. Если бы я не купил их сам, я бы работал в гребаном ночном дозоре без фонарика. Городу все равно. Этот ки-"


"Так что насчет "Роллс-ройса", Пауэрс? Давайте останемся на этой теме ".


"Да, ну, обычно я добираюсь туда после наступления темноты, но из-за шоу в the Bowl я заскочил сегодня пораньше. Тогда я увидел "Роллс-ройс"."


"Ты пришел сам? С холма нет жалоб?"


"Нет. Сегодня я просто прокатился по нему в одиночку. В честь шоу. Я подумал, что там могут быть какие-нибудь нарушители. "


"Были ли там?"


"Несколько человек ждут, чтобы услышать музыку. Но не обычная толпа. Думаю, вы бы назвали это изысканной музыкой. Я все равно выгнал их, и когда они ушли, "Роллс" был тем, что осталось. Но для этого не было драйвера ".


"Значит, ты это проверил".


"Да, и я знаю этот запах, чувак. Вытащил его с помощью slim, и вот он был. Жесткая. Затем я отказался и позвонил профессионалам ".


В том, как он произнес последнее слово, была нотка сарказма. Босх проигнорировал ее.


"Люди, за которыми ты гнался, у тебя есть какие-нибудь имена?"


"Нет, как я тебе уже говорил, я погнался за ними, потом заметил, что никто не сел, и уехал на "Роллс-ройсе". К тому времени было уже слишком поздно ".


"А как насчет прошлой ночи?"


"Что насчет этого?"


"Ты добрался сюда?"


"Я был выключен. У меня вторник-суббота, но вчера вечером я поменялся с приятелем, потому что у него были кое-какие дела сегодня вечером ".


"Так что тогда насчет вечера пятницы?"


Он покачал головой.


"Три вахты в пятницу всегда заняты. У меня не было времени на бесплатные круизы, и мы не получали жалоб, насколько я know...so Я так и не смог пройти мимо ".


"Просто слушаешь радио?"


"На меня всю ночь поступали резервные копии звонков. Я даже не получил десять-семь ".


"Никакого перерыва на ужин, это самоотверженность, Пауэрс".


"Что это должно означать?"


Босх понял, что совершил ошибку. Пауэрса поглотили разочарования на работе, и он зашел слишком далеко. Пауэрс снова побагровел и медленно снял свои Ray-Bans, прежде чем заговорить.


"Позволь мне сказать тебе кое-что, большая шишка. Ты сел, пока все было в порядке. Остальные из нас? Мы получаем дерьмо. Мы - я столько лет пытался, что не могу рассчитывать на золотой значок, и у меня примерно столько же шансов получить его, сколько у того, кто находится в багажнике этого Rolls-Royce. Но я не собираюсь ложиться. Я все еще здесь пять вечеров в неделю, слушаю радио. На дверце машины написано "Защищай и служи", и я делаю это, чувак. Так что не вешай мне лапшу на уши насчет преданности ".


Босх колебался, пока не был уверен, что Пауэрс закончил.


"Послушай, Пауэрс, я не хотел тебя насрать. Хорошо? Хочешь сигарету?"


"Я не курю".


"Ладно, давай попробуем еще раз". Он подождал немного, пока Пауэрс снова наденет зеркала на глаза и, казалось, успокоится. "Ты всегда работаешь один?"


"Я - машина Z".


Босх кивнул. Агрегат Zebra. Офицер многих мастей, что означает, что он обрабатывал различные звонки, обычно срочные, в то время как машины с двумя офицерами на борту обрабатывали горячие головы - основные, возможно, опасные, звонки. Зебры патрулировали в одиночку и часто имели полную свободу действий всего подразделения. Они находились на руководящем уровне между сержантами и рядовыми, которым было поручено патрулировать географические участки подразделения, известные как основные автомобильные зоны.


"Как часто ты выгоняешь отсюда людей?"


"Один или два раза в месяц. Не могу сказать, что происходит в другие смены или с базовыми машинами. Но такие дерьмовые звонки обычно поступают в машину Z ".


"У тебя есть что-нибудь выпить?"


Шейки представляли собой карточки размером три на пять, официально называемые карточками для полевых интервью, или FI. Полицейские заполняли их, когда останавливали подозрительных людей, но не имели достаточных доказательств для их ареста, или когда производить такой арест - в данном случае, за незаконное проникновение - было бы пустой тратой времени. Американский союз защиты гражданских свобод назвал такие остановки вымогательством и злоупотреблением полномочиями полиции. Название прижилось, даже у копов.


"У меня есть немного, да, на станции".


"Хорошо. Мы бы хотели взглянуть, если бы вы могли их откопать. Кроме того, не могли бы вы спросить копов в базовой машине, замечали ли они здесь "Роллс-ройс" в последние несколько дней?"


"Это где я должен поблагодарить тебя за то, что позволил мне поучаствовать в большом плохом расследовании, и попросить тебя замолвить за меня словечко перед заместителем начальника отдела по борьбе с наркотиками?"


Босх несколько мгновений пристально смотрел на него, прежде чем ответить.


"Нет, здесь я говорю тебе, чтобы карты были готовы для нас к девяти вечера, или я замолвлю об этом словечко перед капитаном патруля. И не обращайте внимания на обычных автомобилистов. Мы пойдем дальше и поговорим с ними сами. Не хочу, чтобы ты пропустил свои десять семь две смены подряд, Пауэрс.


Босх направился обратно к месту преступления, двигаясь снова медленно и проверяя другую сторону гравийной дороги. Дважды ему приходилось съезжать с гравия в кусты, чтобы пропустить служебный полицейский грузовик из гаража, а затем фургон Отдела научных расследований.


К тому времени, как он добрался до поляны, он снова ничего не нашел во время своих поисков и был уверен, что жертва была убита в багажнике, когда "Роллс-ройс" был припаркован на поляне. Он увидел, как Арт Донован, технический специалист SID, и Роланд Кватро, фотограф, который пришел с ним, приступили к работе. Босх подошел к Райдеру.


"Что-нибудь?" спросила она.


"Нет. Ты?"


"Ничего. Я думаю, что "Роллс-ройс", должно быть, привезли с нашим парнем в багажнике. Затем исполнитель выходит, открывает крышку и дважды хлопает им. Он закрывает багажник и выходит. Кто-то подбирает его на Малхолланд. Здесь чистая сцена ".


Босх кивнул.


"Он?"


"Ну, я пока остановлюсь на процентах".


Босх подошел к Доновану, который упаковывал бумажник и авиабилет в прозрачный пластиковый конверт для улик.


"Арт, у нас проблема".


"Ты говоришь мне. Я просто подумал, что могу натянуть немного брезента на легкие штативы, но я не думаю, что вы сможете закрыть обзор для всех, кто находится в Чаше. У некоторых из них все будет хорошо с шоу. Я думаю, это компенсирует отмену фейерверка. Это так, если только ты не планируешь просто смириться с этим до окончания шоу ".


"Не, мы сделаем это, и какой-нибудь адвокат защиты надерет нам новые задницы в суде за затягивание дела. Каждый юрист учился на О.Дж., искусстве. Ты это знаешь ".


"И что тогда нам делать?"


"Просто сделай то, что ты должен сделать здесь, с некоторой скоростью, а затем мы отнесем все это в типографию. Ты не знаешь, есть ли там кто-нибудь прямо сейчас?"


"Нет, это должно быть бесплатно", - медленно сказал Донован. "Ты имеешь в виду, что говоришь обо всем этом? Тело тоже?"


Босх кивнул.


"Кроме того, ты можешь лучше работать с ней в сарае, верно?"


"Абсолютно. Но как насчет МЕНЯ? Они должны подписать что-то вроде этого, Гарри ".


"Я с этим разберусь. Однако, прежде чем мы поместим ее на планшет, убедитесь, что у вас, ребята, есть фотографии и видео на случай, если что-то изменится во время транспортировки. Кроме того, распечатай карточку у парня и отдай ее мне ".


"Ты понял".


Пока Донован ходил к Куатро объяснять правила игры, Босх беседовал с Эдгаром и Райдером.


"Хорошо, сейчас мы собираемся запустить эту песню. Если у вас были планы на остаток ночи, сделайте свои звонки. Это будет долго. Вот как я хочу это прекратить ".


Он указал на дома на гребне.


"Сначала, Киз, я хочу, чтобы ты поднялась туда и обошла дом за домом. Ты знаешь рутину. Посмотрим, помнит ли кто-нибудь, что видел "Роллс-ройс", или знает, как давно он здесь. Может быть, кто-нибудь слышал выстрелы. Возможно, они эхом отдавались на склоне холма. Мы хотим попытаться определить время, когда это произошло. После этого, я- у тебя есть телефон?"


"Нет. У меня в машине "ровер"."


"Нет. Я хочу, чтобы все об этом не распространялось в эфире ".


"Я могу воспользоваться телефоном в чьем-нибудь доме".


"Хорошо, позвони мне, когда закончишь, или я отправлю тебе сообщение по пейджеру, когда закончу. В зависимости от того, как все сложится, мы с тобой займемся либо ближайшим родственником, либо его офисом после этого ".


Она кивнула. Босх повернулся к Эдгару.


"Джерри, ты заходишь и работаешь со станции. У тебя есть статья по этому поводу ".


"Она новичок".


"Что ж, тогда в следующий раз не появляйся в футболке. Ты не можешь стучаться в двери в таком виде ".


"У меня есть рубашка в машине. Я переоденусь".


"В следующий раз. Ты в курсе этого дела. Но прежде чем ты начнешь, я хочу, чтобы ты проверил Алисо и посмотрел, что у тебя есть на него. В прошлом году ему выдали DL, так что у них есть отпечаток его большого пальца в файле через DMV. Посмотри, сможешь ли ты попросить кого-нибудь из отдела печати сравнить это с открыткой, которую Арт готовит для тебя прямо сейчас. Я хочу, чтобы идентификация была подтверждена как можно скорее ".


"Ночью в "принтах" никого не будет. Арт - парень по вызову. Он должен это сделать ".


"Искусство будет связано. Посмотрим, сможешь ли ты расшевелить кого-нибудь дома. Нам нужно удостоверение личности ".


"Я попытаюсь, но я не могу выпускной ..."


"Хорошо. После этого я хочу, чтобы вы позвонили всем, кто работает с базовыми автомобилями в этом районе, и спросили, видел ли кто-нибудь "Роллс-ройс". Пауэрс - парень с дороги - собирается разыграть открытки для детей, которые здесь тусуются. Я хочу, чтобы ты тоже начал записывать их. После этого ты можешь начать выпускать газету ".


"Черт, при всем этом мне повезет, если я начну печатать до следующего понедельника".


Босх проигнорировал его нытье и оценил обоих своих партнеров.


"Я останусь с телом. Если у меня возникнут проблемы, Киз, ты проверь адрес офиса, а я займусь ближайшими родственниками. Ладно, все знают, что к чему?"


Райдер и Эдгар кивнули. Босх мог сказать, что Эдгар все еще чем-то недоволен.


"Киз, ты сейчас же уходишь".


Она ушла, и Босх подождал, пока она не окажется вне пределов слышимости, прежде чем заговорить.


"Ладно, Джерри, в чем проблема?"


"Я просто хочу знать, так ли все будет в этой команде. Я собираюсь заняться этой дерьмовой работой, пока принцесса катается на коньках?"


"Нет, Джерри, все будет не так, и я думаю, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы не спрашивать. В чем настоящая проблема?"


"Мне не нравится твой выбор в этом вопросе, Гарри. Мы должны быть на связи с организованной преступностью прямо сейчас. Если что-то и похоже на корпус операционной системы, так это оно. Я думаю, тебе следует позвонить им, но я думаю, что из-за того, что ты только что вернулся к работе и так долго ждал дела, ты не звонишь. В этом-то и проблема ".


Эдгар развел руками, как будто показывая, насколько это было очевидно.


"Знаешь, тебе здесь нечего доказывать, Гарри. И никогда не будет недостатка в телах, которые придут вместе. Это Голливуд, помнишь? Я думаю, мы должны просто перевернуть это и подождать следующего ".


Босх кивнул.


"Возможно, ты прав", - сказал он. "Наверное, так и есть. Обо всем этом. Но я - это трое. Так что пока мы делаем это по-моему. Я собираюсь позвонить Пули и рассказать ей, что у нас есть, затем я собираюсь позвонить в отдел полиции. Но даже если они выйдут, мы собираемся сохранить часть этого. Ты это знаешь. Так что давайте сделаем это хорошо. Хорошо?"


Эдгар неохотно кивнул.


"Послушайте, " сказал Босх, " ваше возражение занесено в протокол, хорошо?"


"Конечно, Гарри".


Босх увидел, как на поляну въехал фургон синего медэксперта. Техником за рулем был Ричард Мэтьюз. Это был перерыв. Мэтьюз не был таким территориальным, как некоторые другие, и Босх решил, что сможет убедить его согласиться с планом по перемещению всей упаковки в типографию. Мэтьюз понял бы, что это был единственный выбор.


"Оставайся на связи", - сказал Босх, когда Эдгар ушел.


Эдгар угрюмо помахал рукой, не оборачиваясь.


Следующие несколько мгновений Босх стоял один посреди событий на месте преступления. Он понял, что по-настоящему наслаждается своей ролью. Начало расследования, казалось, всегда так возбуждало его, и он знал, как сильно скучал по этому делу и жаждал его в течение последних полутора лет.


Наконец, он отложил свои мысли в сторону и направился к фургону судмедэксперта, чтобы поговорить с Мэтьюзом. Когда "Шехерезада" закончилась, из Чаши раздался взрыв аплодисментов.


Типографский цех был хижиной времен Второй мировой войны, которая находилась во дворе для оборудования городских служб позади полицейского управления в Паркер-Центре. У него не было окон и гаражных ворот двойной ширины. Интерьер был выкрашен в черный цвет, и каждая трещина, куда мог проникать свет, была заклеена скотчем. Там были плотные черные шторы, которые можно было задернуть после закрытия гаражной двери. Когда их вытащили, внутри было черно, как сердце ростовщика. Техники, которые там работали, даже называли это место "пещерой".


Пока "Роллс-ройс" выгружали из грузовика ОПГ, Босх отнес свой портфель к рабочему столу внутри сарая и достал телефон. Отдел по расследованию организованной преступности был тайным обществом внутри большого закрытого общества департамента. Босх очень мало знал об УБОП и был знаком с несколькими детективами, приписанными к этому подразделению. Отдел уголовного розыска был таинственной силой, даже для тех, кто работал в департаменте. Не многие точно знали, что она делает. И это, конечно, вызвало подозрения и ревность.


Большинство детективов из отдела уголовного розыска были известны в детективных службах как шишки. Они набросились, чтобы отобрать расследования у детективов вроде Босха, но те не часто заводили дела взамен. Босх видел, как многие расследования исчезали у них за дверью, в результате чего не было большого количества судебных преследований OC wise guys. Они были единственным подразделением в департаменте с черным бюджетом, утвержденным на закрытом заседании шефом и полицейской комиссией, которая в основном следовала его примеру. Оттуда деньги исчезали в темноте, чтобы заплатить за информаторов, расследования и высокотехнологичное оборудование. Многие из их дел также исчезли в той преисподней.


Bosch попросил оператора связи соединить его звонок с дежурным по отделу уголовного розыска на выходные. Пока он ждал окончания исправления, он снова подумал о теле в багажнике. Энтони Алисо - если это был он - предвидел, к чему это приведет, и закрыл глаза. Босх надеялся, что для него самого это будет не так. Он не хотел знать.


"Привет", - произнес голос.


"Да, это Гарри Босх. Я Д-три на вызове в отдел по расследованию убийств в Голливуде. С кем я говорю?"


"Дом Карбоне. У меня назначены выходные. Ты собираешься все испортить?"


"Может быть". Босх попытался подумать. Название было смутно знакомым, но он не мог вспомнить его. Он был уверен, что они никогда не работали вместе. "Вот почему я звоню. Возможно, вы захотите взглянуть на это."


"Запиши это для меня".


"Конечно. Белый самец найден в багажнике своего Серебристого Облака с двумя выстрелами в затылок. Наверное, двадцать два."


"Что еще?"


"Машина была на пожарной дороге недалеко от Малхолланда. Не похоже на прямое ограбление. По крайней мере, не личное ограбление. У меня есть карточки и наличные в бумажнике и президентский браслет у него на запястье. Бриллианты каждый час в каждый час".


"Ты не говоришь мне, кто такой стифф. Кто из нас крутой?"


"Пока ничего не подтверждено, но ..."


"Просто отдай это мне".


У Босха были проблемы с тем, что он не мог сопоставить лицо с голосом по телефону.


"Похоже, что опознать собираются Энтони Н. Алисо, сорока восьми лет. Живет высоко в горах. Похоже, у него какая-то компания с офисом в одной из студий на Мелроуз, недалеко от Парамаунт. TNA Productions - название его группы. Я думаю, что в Archway Studios все закончилось. Через некоторое время мы узнаем больше ".


В ответ он получил только тишину.


"Что-нибудь значит?"


"Энтони Алисо".


"Да, точно".


"Энтони Алисо".


Карбоне медленно повторил название, как будто это было изысканное вино, которое он дегустировал, прежде чем решить, принять бутылку или выплюнуть. Затем он замолчал еще на один долгий момент.


"Ничто не поражает меня сразу, Босх", - наконец сказал он. "Я могу сделать пару звонков. Где ты собираешься быть?"


"Типографский цех. Он здесь, с нами, и я пробуду здесь некоторое время ".


"Что вы имеете в виду, говоря, что тело парня у вас там, в сарае?"


"Это долгая история. Как ты думаешь, когда ты сможешь вернуться ко мне?"


"Как только я сделаю все звонки. Ты был в его офисе?"


"Пока нет. Мы доберемся туда как-нибудь вечером ".


Босх продиктовал ему номер своего сотового телефона, затем закрыл его и положил в карман пальто. На мгновение он подумал о реакции Карбоне на имя жертвы. В конце концов он решил, что ничего не может в этом прочесть.


После того, как Облако было закатано на место в сарае и двери закрылись, Донован задернул шторы. Над головой было флуоресцентное освещение, которое он оставил включенным, пока готовил свое оборудование. Мэтьюз, техник коронера, и два его помощника -грузчики тел - сгрудились над верстаком, доставая из кейса инструменты, которые им понадобятся.


"Гарри, я собираюсь не торопиться с этим, хорошо? Сначала я нарисую лазером багажник с парнем в нем. Затем мы выводим его на улицу. Затем мы приклеиваем ее и снова обрабатываем лазером. Потом мы беспокоимся обо всем остальном ".


"Твое шоу, чувак. В любое удобное для тебя время".


"Мне понадобится твоя помощь с палочкой, когда я буду снимать. Роланду пришлось уйти на съемки другой сцены ".


Босх кивнул и наблюдал, как специалист SID прикручивает оранжевый фильтр к фотоаппарату Nikon. Он надел ремешок камеры на голову и включил лазер. Это была коробка размером с видеомагнитофон с кабелем для подключения, который вел к палочке длиной в фут с рукояткой для руки. С конца палочки был испущен сильный оранжевый луч.


Донован открыл шкаф и достал несколько пар защитных очков оранжевого цвета, которые он вручил Босху и остальным. Последнюю пару он надел на себя. Он также дал Босху пару латексных перчаток, чтобы тот надел их.


"Я быстренько обойду багажник снаружи, а затем открою ее", - сказал Донован.


Как раз в тот момент, когда Донован подошел к выключателю, чтобы отключить накладные расходы, в кармане Босха зазвонил телефон. Донован подождал, пока Босх ответит. Это был Карбоне.


"Босх, мы пропускаем".


Какое-то время Гарри ничего не говорил, и Карбоне тоже. Донован щелкнул выключателем, и комната погрузилась в полную темноту.


"Ты говоришь, что у тебя нет этого парня". Босх наконец заговорил в темноту.


"Я проверил окрестности, сделал несколько звонков. Кажется, никто не знает этого парня. Никто с ним не работает... Чистая, насколько нам известно... Ты сказал, что его положили в багажник и дважды закрыли крышкой, да?...Босх, ты там?"


"Да, я здесь. Да, в багажнике две крышки."


"Музыка из багажника".


"Что?"


"Это мудрый парень, говорящий из Чикаго. Знаешь, когда они бьют какого-нибудь бедолагу, они говорят: "О, Тони? Не беспокойся о Тони. Теперь он сундучная музыка. Ты его больше не увидишь." Но дело в том, Босх, что это, похоже, не подходит. Мы не знаем этого парня. Люди, с которыми я разговаривал, думают, что, возможно, кто-то пытается заставить вас думать, что это связано с OC, понимаете, что я имею в виду? "


Босх наблюдал, как лазерный луч прорезал темноту и осветил заднюю часть багажника обжигающим светом. Когда очки были надеты, оранжевый цвет был отфильтрован, и свет был ярким, интенсивно белым. Босх находился в десяти футах от "Роллс-ройса", но он мог видеть светящиеся узоры на крышке багажника и бампере. Это всегда напоминало ему о тех шоу National Geographic, в которых подводная камера перемещалась по черным глубинам океана, освещая затонувшие корабли или самолеты. Это было как-то жутковато.


"Послушай, Карбоне, " сказал он, " ты даже не заинтересован в том, чтобы выйти и взглянуть?"


"Не в это время. Конечно, перезвони мне, если наткнешься на что-нибудь, ну, знаешь, что отличается от того, что я тебе сказал. И я проведу еще кое-какую проверку завтра. У меня есть твой номер."


Босх был втайне доволен тем, что УБОП не собирается придираться к нему, но он также был удивлен отказом. Быстрота, с которой Карбоне закрыл дело, казалась необычной.


"Ты хочешь сообщить мне какие-нибудь другие подробности, Босх?"


"Мы только начинаем. Но позвольте мне спросить вас, вы когда-нибудь слышали о том, чтобы нападающий забрал с собой обувь жертвы? Кроме того, после этого он развязывает тело ".


"Берет его ботинки ... развязывает его. Ну, не навскидку, нет. Никого конкретного. Но, как я уже сказал, я поспрашиваю утром и добавлю это в нашу коробку. Есть еще что-нибудь милое в этом?"


Босху не нравилось происходящее. Карбоне казался слишком заинтересованным, хотя говорил, что это не так. Он сказал, что Тони Алисо не имеет к этому отношения, но все равно хотел узнать подробности. Он просто пытался быть полезным или в этом было что-то большее?


"Это практически все, что у нас есть на данный момент", - сказал Босх, решив больше ни от чего не отказываться бесплатно. "Как я уже сказал, мы только начинаем".


"Хорошо, тогда дай мне время на утро, и я еще кое-что проверю. Я позвоню, если что-нибудь придумаю, хорошо?"


"Правильно".


"Проверю тебя позже. Но знаешь, что, я думаю, у тебя там есть, Босх? У тебя есть парень, он, вероятно, готовил бутерброды с чьей-то женой. Часто вещи выглядят как профессиональные хиты, которые таковыми не являются, понимаете, о чем я? "


"Да, я знаю, что ты имеешь в виду. Я поговорю с тобой позже ".


Босх подошел к задней части "Роллс-ройса". Вблизи он мог разглядеть узорчатые завитки, которые он заметил в лазерном свете раньше, оказавшиеся следами от салфетки. Казалось, что вся машина была стерта с лица земли.


Но когда Донован провел палочкой по бамперу, лазер зафиксировал частичный отпечаток ботинка на хроме.


"Кто-нибудь ..."


"Нет", - сказал Босх. "Никто не ставил туда свою ногу".


"Тогда ладно. Держите палочку на отпечатке."


Босх сделал это, пока Донован наклонялся и делал несколько снимков, заключая в скобки настройки экспозиции, чтобы убедиться, что у него есть хотя бы один четкий снимок. Это была передняя половина стопы. На подушечке стопы был узор в виде круга с линиями, отходящими от него, как лучи солнца. На арке был поперечный рисунок, а затем отпечаток был срезан краем бампера.


"Теннисная туфля", - сказал Донован. "Может быть, рабочая обувь".


После того, как он сфотографировал это, он снова провел палочкой по багажнику, но не было ничего, кроме следов от протирки.


"Хорошо", - сказал Донован. "Открой это".


Ориентируясь с помощью фонарика-ручки, Босх добрался до водительской двери и наклонился, чтобы открыть багажник. Вскоре после этого сарай наполнился запахом смерти.


Босху показалось, что тело не сдвинулось во время транспортировки. Но жертва приобрела омерзительный вид под пристальным взглядом лазера, его лицо стало почти скелетообразным, как у монстров, нарисованных в дневном свете в коридорах домов развлечений. Кровь казалась еще чернее, а осколки кости в рваной ране ярко светились в контрапункте.


На его одежде светились маленькие пряди волос и крошечные нити. Босх вошел с парой пинцетов и пластиковым флаконом, похожим на те, что предназначены для хранения пачки серебряных полудолларов. Он осторожно снял эти кусочки потенциальной улики с одежды и собрал их во флакон. Это была кропотливая работа, и там не было ничего особенного. Он знал, что такого рода материал можно найти у кого угодно и когда угодно. Это было обычным делом.


Когда он закончил, он сказал Доновану: "Подол куртки. Я открыл его, чтобы проверить, нет ли кошелька."


"Хорошо, опусти его обратно".


Босх так и сделал, и на бедре Алисо был еще один отпечаток. Она соответствовала отпечатку на бампере, но была более полной. На пятке был еще один узор в виде круга с отходящими линиями. На нижней дуге было что-то похожее на название бренда, но оно было нечитаемым.


Независимо от того, смогли ли они идентифицировать ботинок, Босх знал, что это хорошая находка. Это означало, что осторожный убийца допустил ошибку. По крайней мере, одна. По крайней мере, это дало повод надеяться, что могли быть и другие ошибки, что они в конечном итоге приведут его к убийце.


"Возьми палочку".


Босх сделал это, и Донован снова проделал свою штуку с камерой.


"Я просто снимаю это, чтобы задокументировать, но мы снимем куртку до того, как тело унесут", - сказал он.


Затем Донован провел лазером по внутренней стороне крышки багажника. Здесь лазер осветил многочисленные отпечатки пальцев, в основном, там, где должна была находиться рука, чтобы открыть крышку во время загрузки вещей. Многие отпечатки накладывались друг на друга, что свидетельствовало о том, что они были старыми, и Босх сразу понял, что они, вероятно, принадлежали самой жертве.


"Я сниму это, но ни на что не рассчитывай", - сказал Донован.


"Я знаю".


Когда он закончил, Донован положил палочку и камеру на коробку с лазером и сказал: "Хорошо, почему бы нам не вытащить этого парня оттуда, разложить его и быстренько просканировать, прежде чем он уйдет отсюда?"


Не дожидаясь ответа, он снова включил флуоресцентные лампы, и все поднесли руки к глазам, поскольку резкий свет ослепил их. Несколько мгновений спустя грузчики и Мэтьюз подошли к багажнику и начали перекладывать труп в черный пластиковый мешок для трупов, который они развернули на каталке.


"Этот парень на свободе", - сказал Мэтьюз, когда они опустили труп на землю.


"Да", - сказал Босх. "Что ты думаешь?"


"С сорока двух до сорока восьми. Но позволь мне сделать кое-что и посмотреть, что у нас получилось ".


Но сначала Донован снова выключил свет и провел палочкой по телу, от головы вниз. Лужицы слез в глазницах светились белым на свету. На лице мертвеца было несколько волосков, и Босх послушно собрал их. Также была небольшая ссадина высоко на правой скуле, которая была скрыта, когда тело лежало на правом боку в багажнике.


"Его могли ударить, или это могло быть оттого, что его запихнули в багажник", - сказал Донован.


Когда луч скользнул вниз по сундуку, Донован пришел в восторг.


"Ну, посмотри сюда".


В свете лазера светилось то, что выглядело как полный отпечаток ладони на правом плече кожаной куртки и два смазанных отпечатка большого пальца, по одному на каждом из лацканов. Донован наклонился очень близко, чтобы посмотреть.


"Это обработанная кожа, она не впитывает кислоты, содержащиеся в отпечатках. У нас здесь произошел серьезный прорыв, Гарри. Этот парень носит что-нибудь еще и забудь об этом. Рука превосходна. Эти большие пальцы не приняли...Я думаю, мы сможем поднять их с помощью клея. Гарри, отогни один из лацканов."


Босх потянулся к левому лацкану и осторожно перевернул ткань. Там, на внутренней стороне складки, были еще четыре отпечатка пальцев. Он повернул правый отворот и увидел там еще четыре. Оказалось, что кто-то схватил Тони Алисо за лацканы.


Донован присвистнул.


"Это выглядит как два разных человека. Посмотрите на размер больших пальцев на лацкане и ладони на плече. Я бы сказал, что рука меньше, Гарри. Может быть, женщина. Я не знаю. Но руки, которые схватили этого парня за лацканы, были большими ".


Донован достал ножницы из ближайшего ящика с инструментами и аккуратно срезал спортивную куртку с тела. Затем Босх подержал его, пока Донован проводил по нему лазерной палочкой. Больше ничего не всплыло, кроме отпечатка обуви и отпечатков пальцев, которые они уже заметили. Босх аккуратно повесил куртку на стул у стойки и вернулся к телу. Донован водил лазером по нижним конечностям.


"Что еще?" Донован сказал, не обращаясь ни к кому, кроме, может быть, тела. "Ну же, расскажи нам историю".


На брюках было больше волокон и несколько старых пятен. Ничего, что выделялось бы как возможно значимое, пока они не добрались до наручников. Босх расстегнул манжету на правой штанине, и в складке обнаружилось большое скопление пыли и волокон. Кроме того, в лазерном луче засветились пять крошечных кусочков золотого блеска. Bosch аккуратно переложил их пинцетом в отдельный пластиковый флакон. Из левой манжеты он извлек еще две похожие детали.


"Что это?" он спросил.


"Поймал меня. Похоже на блеск или что-то в этом роде ".


Донован провел палочкой по босым ногам. Они были чистыми, что указывало Босху на то, что обувь жертвы, вероятно, сняли после того, как его силой запихнули в багажник "Роллс-ройса".


"Ладно, это все", - сказал Донован.


Снова зажегся свет, и Мэтьюз принялся за работу с трупом, вращая суставы, расстегивая рубашку, чтобы посмотреть на уровень синеватости крови, открывая глаза и поворачивая голову. Донован расхаживал по комнате, ожидая, пока техник коронера закончит, чтобы он мог продолжить лазерное шоу. Он подошел к Босху.


"Гарри, ты хочешь, чтобы это пошло на пользу?"


"Хабар?"


"Безумная научная догадка".


"Ага", - сказал Босх, забавляясь. "Отдай мне добычу".


"Ну, я думаю, кто-то напал на след этого парня. Связывает его, бросает в багажник и везет на ту огненную дорогу. Он все еще жив, ясно? Затем наш исполнитель выходит, открывает багажник, ставит ногу на бампер, готовый выполнить работу, но не может полностью войти туда, чтобы прижать дуло к кости, понимаете? Это было важно для него. Чтобы делать работу правильно. Итак, он ставит свою большую ногу на бедро этого бедолаги, наклоняется еще дальше и бам, бам, фары гаснут. Что ты думаешь?"


Босх кивнул.


"Я думаю, ты на что-то напал".


Он уже думал в том же направлении, но не смог разобраться в проблеме с помощью этих выводов.


"Тогда как он возвращается?" он спросил.


"Обратно куда?"


"Если этот парень все время был в багажнике, значит, исполнитель вел "Роллс-ройс". Если он поехал туда на "Роллс-ройсе", то как он вернется туда, где перехватил Тони?"


"Тот, другой", - сказал Донован. "У нас на куртке два разных принта. Кто-нибудь мог последовать за "Роллсом". Женщина. Та, которая положила руку на плечо жертвы."


Босх кивнул. Он уже ломал голову над этим, но ему кое-что не понравилось в сценарии, который придумал Донован. Он не был уверен, что это было.


"Ладно, Босх", - перебил Мэтьюз. "Ты хочешь услышать это сегодня вечером или хочешь дождаться отчета?"


"Спокойной ночи", - сказал Босх.


"Хорошо, тогда слушай внимательно. Синюшность была постоянной. Тело так и не было сдвинуто с места, как только сердце перестало биться ". Он обратился к блокноту. "Давайте посмотрим, что еще. У нас девяносто процентов разрешения трупного окоченения, помутнение роговицы и соскальзывание кожи. Я думаю, если взять все это, то получится сорок восемь часов, может быть, на пару часов меньше. Дайте нам знать, если найдете какие-нибудь указания, и мы, возможно, сделаем лучше ".


"Подойдет", - сказал Босх.


Под маркерами, как он знал, Мэтьюз имел в виду, что если он проследит последний день жертвы и выяснит, что он ел последним и когда, судмедэксперт сможет точнее установить время смерти, изучив переваривание пищи в желудке.


"Он весь твой", - сказал Босх Мэтьюзу. "Есть какие-нибудь идеи по поводу почты?"


"Вы застали конец праздничных выходных. Тебе не повезло. Последнее, что я слышал, на данный момент мы расследовали двадцать семь убийств в округе. Мы, вероятно, не выпустим это до среды, если вам повезет. Не звони нам, мы позвоним тебе ".


"Да, я слышал это раньше".


Но на этот раз задержка по-настоящему не беспокоила Bosch. В подобных случаях вскрытие обычно преподносило мало сюрпризов. Было довольно ясно, как умерла жертва. Загадкой было, почему и кем.


Мэтьюз и его помощники выкатили труп, оставив Босха и Донована наедине с "Роллс-ройсом". Донован молча смотрел на машину, созерцая ее так, как матадор смотрит на быка, с которым собирается драться.


"Мы собираемся узнать ее секреты, Гарри".


Тут у Босха зажужжал телефон, и он неловко вытащил его из кармана куртки и расстегнул. Это был Эдгар.


"Мы получили удостоверение личности, Гарри. Это Алисо".


"Ты снял это с отпечатков?"


"Да. У Мосслера дома есть факс. Я отправил ему все, и он обратил на это внимание ".


Мосслер был одним из скрытых агентов SID.


"Это с отпечатком большого пальца DL?"


"Правильно. Кроме того, я вытащил полный набор гравюр Тони из старого поп-альбома для вымогательства. У Мосслера тоже было на что посмотреть. Это Алисо".


"Ладно, хорошая работа. Что еще у тебя есть?"


"Как я уже сказал, я управлял этим парнем. Он довольно чистоплотен. Только арест за домогательство в семьдесят пятом. Впрочем, есть еще кое-что. Его имя всплывает в качестве жертвы кражи со взломом в его доме в марте. И по гражданским делам у меня есть несколько гражданских исков против парня. Похоже на нарушение контракта. Шлейф из невыполненных обещаний и разозленных людей, Гарри, хороший мотив ".


"О чем были эти дела?"


"Это все, что у меня есть на данный момент, только аннотации в civil index. Мне придется заняться настоящими делами, когда я смогу попасть в здание суда ".


"Ладно. Вы проверяли пропавших людей?"


"Да, я так и сделал. О нем никогда не сообщалось. У тебя там что-нибудь есть?"


"Может быть. Возможно, нам повезло. Похоже, мы собираемся снять несколько отпечатков с тела. Два комплекта."


"Снять с тела? Это очень круто ".


"Сними кожаную куртку".


Босх мог сказать, что Эдгар был взволнован. Оба детектива знали, что если отпечатки не принадлежат подозреваемому, то они наверняка были достаточно свежими, чтобы принадлежать людям, которые видели жертву незадолго до его смерти.


"Ты звонишь в отдел полиции?"


Босх ждал, когда он спросит.


"Да. Они берут пропуск ".


"Что?"


"Это то, что они сказали. По крайней мере, на данный момент. Пока мы не найдем что-нибудь, что могло бы их заинтересовать ".


Босху стало интересно, верил ли Эдгар вообще, что он позвонил.


"Это не имеет значения, Гарри".


"Да, ну, все, что мы можем делать, это наша работа. Что слышно от Киз?"


"Пока нет. С кем ты разговаривал в отделе организованной преступности?"


"Парень по имени Карбоне. Он был на дежурстве ".


"Никогда о нем не слышал".


"Ну, я тоже не знал. Мне пора идти, Джерри. Дай мне знать, что тебе известно ".


Как только Босх повесил трубку, дверь сарая открылась и вошла лейтенант Грейс Биллетс. Она быстро оглядела комнату и увидела Донована, работающего в машине. Она попросила Босха выйти, и тогда он понял, что она несчастна.


Она закрыла дверь после того, как он вышел. Ей было за сорок, и она проработала столько же лет, сколько Босх, плюс-минус пара, но они никогда не работали вместе до ее назначения его командиром. Она была среднего телосложения, с коротко стриженными рыжевато-каштановыми волосами. На ней не было косметики. Она была одета полностью в черное - джинсы, футболку и блейзер. Она также носила черные ковбойские сапоги. Ее единственной уступкой женственности была пара тонких золотых сережек-колец. Ее манеры не были уступкой ничему.


"Что происходит, Гарри? Вы перевозили тело в машине?"


"Пришлось. Оставалось либо это, либо выбросить это из машины, когда около десяти тысяч человек смотрели на нас вместо фейерверка, который они должны были увидеть ".


Босх подробно объяснил ситуацию, и Биллетс молча выслушала. Когда он закончил, она кивнула.


"Мне жаль", - сказала она. "Я не знал подробностей. Похоже, это был твой единственный выбор ".


Босху это в ней нравилось. Она не всегда была права, и она была готова признать это.


"Спасибо, лейтенант".


"Итак, что у нас есть?"


Когда Босх и Биллетс вернулись в сарай, Донован сидел за одним из рабочих столов и работал с кожаной курткой. Он подвесил его на проволоке внутри пустого стогаллонового аквариума, а затем бросил в пакет для твердых улик. При вскрытии упаковки выделялись пары цианоакрилата, которые присоединялись к аминокислотам и маслам отпечатков пальцев и кристаллизулись, тем самым поднимая гребни и завитушки и делая их более заметными и пригодными для фотосъемки.


"Как это выглядит?" - Спросил Босх.


"Действительно хороша. Мы собираемся извлечь из этого что-нибудь. Привет, лейтенант."


"Привет всем", - сказала Биллетс.


Босх мог сказать, что она не помнила имени Донован.


"Послушай, Арт, " сказал он, " когда соберешь их, отнеси в лабораторию печати, а затем позвони мне или Эдгару и скажи нам. Мы пошлем кого-нибудь туда, чтобы он исполнил третий код ".


Код три был кодом реагирования патруля, означающим, что свет и сирена разрешены. Bosch требовалось, чтобы отпечатки были обработаны быстро. Пока что они были лучшей зацепкой.


"Будет сделано, Гарри".


"А как насчет "Роллс-ройса"? Я уже могу в него залезть?"


"Ну, я еще не совсем закончил с этим. Можешь заходить. Просто будь осторожен ".


Босх начал обыскивать салон автомобиля, сначала проверив карманы на дверях и сиденьях, но ничего не нашел. Он проверил пепельницу и обнаружил, что она пуста, даже пепла нет. Он сделал мысленную пометку, что жертва, очевидно, не курила.


Биллетс стояла рядом, наблюдая, но не помогая. Она поднялась до начальника детективного бюро в первую очередь благодаря успеху своих навыков администратора, а не следователя. Она знала, когда нужно смотреть и не путаться под ногами.


Босх проверил под сиденьями и не нашел ничего интересного. Последним он открыл бардачок, и оттуда выпал маленький квадратный листок бумаги. Это была квитанция для службы камердинера в аэропорту. Держа его за угол, Босх отнес к верстаку и сказал Доновану проверить его на отпечатки пальцев, когда у него будет такая возможность.


Он вернулся к бардачку и нашел договор аренды и регистрацию автомобиля, его сервисные записи и небольшой набор инструментов с фонариком. Там также был наполовину использованный тюбик препарата Н, лекарства от геморроя. Казалось странным хранить его в таком месте, но Босх предположил, что, возможно, Алисо держала его под рукой для дальних поездок.


Он упаковал все предметы из отделения отдельно и при этом заметил дополнительную батарейку в наборе инструментов. Это показалось ему странным, потому что фонарик, очевидно, работал от двух батареек. Наличие одного лишнего не принесло бы большой пользы.


Он нажал на выключатель фонарика. Она была мертва. Он открутил крышку, и одна батарейка выскользнула наружу. Заглянув в бочку, Босх увидел пластиковый пакет. Он воспользовался ручкой, чтобы залезть внутрь и вытащить сумку. В нем было около двух дюжин коричневых капсул.


Биллетс подошла ближе.


"Попперс", - сказал Босх. "Нитрат амила. Предполагается, что это поможет тебе поднять ее и удержать там. Ты знаешь, улучшить свой оргазм ".


Он внезапно почувствовал необходимость объяснить, что его знания не были основаны на личном опыте.


"Это всплывало в других случаях раньше".


Она кивнула. Донован подошел с квитанцией парковщика в прозрачном пластиковом конверте.


"Пара пятен. Ничего, с чем мы могли бы работать ".


Босх забрал ее обратно. Затем он отнес различные пластиковые пакеты для улик, которые у него были, к стойке.


"Арт, я забираю квитанцию, попперс и записи об обслуживании автомобиля, хорошо?"


"Ты понял".


"Я оставлю тебе билет на самолет и бумажник. Ты также собираешься ускорить обработку отпечатков на куртке и чего еще? О да, эти блестки. Что ты думаешь?"


"Надеюсь, завтра. На остальные материалы fiber я посмотрю, но, вероятно, это будет исключение ".


Это означало, что большая часть собранного ими материала будет отложена в хранилище после быстрого изучения Донованом и вступит в игру только в том случае, если будет установлен подозреваемый. Затем это было бы использовано либо для привязки подозреваемого к месту преступления, либо для его исключения.


Босх взял с полки над прилавком большой конверт, сложил в него все улики, которые он брал с собой, затем положил его в свой портфель и защелкнул. Он направился к занавеске с заготовками.


"Рада видеть тебя снова, Арт", - сказала она.


"Взаимно, лейтенант".


"Ты хочешь, чтобы я позвонил в OPG, чтобы они приехали за машиной?" - Спросил Босх.


"Нет, я собираюсь побыть здесь какое-то время", - сказал Донован. "Нужно воспользоваться пылесосом, и я, возможно, придумаю, чем еще заняться. Я позабочусь об этом, Гарри ".


"Ладно, чувак, позже".


Босх и Биллетс прошли сквозь занавеску, а затем через дверь. Выйдя на улицу, он закурил сигарету и посмотрел на темное, беззвездное небо. Биллетс зажгла одну из своих.


"Куда?" - спросила она.


"Ближайшие родственники. Ты хочешь кончить? Это всегда весело ".


Она улыбнулась его сарказму.


"Нет, я думаю, что откажусь от этого. Но прежде чем ты уйдешь, что ты думаешь по этому поводу, Гарри? Я имею в виду, что кто-то проходит мимо, не взглянув, это отчасти беспокоит меня ".


"Я тоже", - Он сделал длинную затяжку и выдохнул. "Мое чутье подсказывает, что этот альбом обещает быть жестким. Если только из этих отпечатков не выйдет чего-нибудь хорошего. Это наш единственный настоящий прорыв на данный момент ".


"Что ж, скажи своим людям, что я хочу, чтобы все собрались в восемь на круглый стол по поводу того, что у нас есть на данный момент".


"Пусть будет девять, лейтенант. Я думаю, к тому времени у нас должно быть что-то от Донована на отпечатках ".


"Ладно, тогда в девять. Тогда и увидимся, Гарри. И с этого момента, когда мы вот так разговариваем, ну, ты знаешь, неофициально, зови меня Грейс ".


"Конечно, Грейс. Приятной ночи".


Она выпустила дым короткой очередью, которая прозвучала как начало смеха.


"Ты имеешь в виду, то, что от этого осталось".


По дороге к Малхолланд Драйв и Хидден Хайлендс Босх вызвал Райдер на пейджер, и она перезвонила из одного из домов, которые посещала. Она сказала, что это последний из домов с видом на поляну, где был припаркован "Роллс-ройс". Она сказала ему, что лучшее, что она смогла придумать, - это рассказ местного жителя, который вспомнил, что видел белый "роллс-Ройс" с задней веранды своего дома в субботу утром около десяти. Тот же житель также считал, что машины там не было в пятницу вечером, когда он был на террасе, чтобы полюбоваться закатом.


"Это соответствует временным рамкам, которые рассматривает судмедэксперт, и билету на самолет. Я думаю, мы сосредоточимся на пятничной ночи, через некоторое время после того, как он прилетел из Вегаса. Наверное, по пути домой из аэропорта. Никто не слышал выстрелов?"


"Не то, что я нашел. Есть два дома, где я не получил ответа. Я собирался вернуться и попробовать их сейчас ".


"Может быть, ты сможешь поймать их завтра. Я направляюсь в Скрытое нагорье. Я думаю, ты должен пойти со мной ".


Они договорились встретиться у входа в жилой комплекс, где жила Алисо, и Босх отключил телефон. Он хотел, чтобы Киз была с ним, когда он сообщал ближайшим родственникам Алисо, что он мертв, потому что для нее было бы полезно научиться мрачной рутине, и потому что процентное соотношение требовало, чтобы кто бы ни был этим ближайшим родственником, считался возможным подозреваемым. Всегда было приятно иметь рядом свидетеля, когда ты впервые разговаривал с человеком, который позже мог стать твоей добычей.


Босх посмотрел на часы. Было почти десять. Забота об уведомлении означала, что они, вероятно, не доберутся до офиса жертвы до полуночи. Он позвонил в центр связи, дал оператору адрес на Мелроуз и попросил ее поискать его в справочнике Кросса. Как и предполагал Босх, все вернулось к "Арчвей Пикчерс". Он знал, что у них был небольшой перерыв. Archway была студией среднего размера, которая в основном арендовала офисы и производственные помещения независимым кинематографистам. Насколько Босху было известно, он не снимал собственных фильмов с 1960-х годов. Прорыв был в том, что он знал кое-кого из охраны вон там. Чаки Мичум был бывшим специалистом по расследованию ограблений и убийств, который несколько лет назад вышел на пенсию и устроился на работу помощником директора по безопасности в Archway. Он был бы полезен для сглаживания их пути внутрь. Босх подумывал позвонить заранее и договориться о встрече с Чаки Мичамом в студии, но передумал. Он решил, что не хочет, чтобы кто-нибудь знал о его приезде, пока он не доберется туда.


Он добрался до Хидден Хайлендс пятнадцатью минутами позже. Машина Райдера была припаркована на обочине рядом с Малхолланд. Босх подъехал, и она села в его машину. Затем он затормозил на въездной дорожке рядом со сторожкой. Это было небольшое кирпичное строение с единственным охранником внутри. Hidden Highlands, возможно, был немного богаче, но не сильно отличался от многих других маленьких, богатых и напуганных анклавов, расположенных на холмах и долинах вокруг Лос-Анджелеса. Стены и ворота, гауптвахты и частные силы безопасности были секретными ингредиентами так называемого плавильного котла южной Калифорнии.


Охранник в синей униформе вышел из сторожки с планшетом в руках, и Босх достал свой бумажник со значком и открыл его. Охранник был высоким, худым мужчиной с изможденным, серым лицом. Босх не узнал его, хотя слышал в участке, что большинство охранников, работающих здесь, носили форму Голливудского подразделения, не связанную с дежурством. В прошлом он видел объявления о вакансиях на неполный рабочий день на доске объявлений возле комнаты для переклички.


Охранник в лаконичной манере окинул Босха беглым взглядом, намеренно избегая смотреть на значок.


"Кенахеп Ты?" - наконец сказал он.


"Мне нужно съездить в дом Энтони Алисо".


Он назвал адрес на Хиллкресте, который был указан в водительских правах жертвы.


"Ваши имена?"


"Детектив Гарри Босх, полиция Лос-Анджелеса. Об этом сказано прямо здесь. Это детектив Кизмин Райдер."


Он протянул бумажник со значком, но его по-прежнему игнорировали. Охранник что-то писал в своем планшете. Босх увидел, что на его бейджике с именем написано "Нэш". Он также увидел, что на нем оловянный значок с надписью "КАПИТАН".


"Они ждут тебя в "Алисо плейс"?"


"Я так не думаю. Это дело полиции ".


"Хорошо, но я должен позвонить заранее. Это правила разработки, ты же знаешь ".


"Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, капитан Нэш".


Босх надеялся, что использование титула охранника расположит его к себе. Нэш на мгновение задумался.


"Вот что я тебе скажу", - сказал он. "Ты продолжай, а я придумаю причину, по которой можно отложить звонок на несколько минут. Я просто скажу, что я здесь ночью один, и я был немного занят, если есть жалобы ".


Он отступил назад и просунул руку в открытую дверь сторожки. Он нажал кнопку на внутренней стенке, и поперечное ограждение поднялось.


"Спасибо, капитан. Ты работаешь в Голливуде?"


Босх знал, что это не так. Он мог сказать, что Нэш даже не был полицейским. У него не было холодных глаз полицейского. Но Босх играл ему на тот случай, если позже он станет полезным источником информации.


"Не-а", - сказал Нэш. "Я занят полный рабочий день. Вот почему они сделали меня капитаном стражи. Все остальные работают неполный рабочий день в Голливуде или у шерифов Западного Голливуда. Я слежу за расписанием ".


"Тогда как ты застрял в ночной смене в воскресенье вечером?"


"Каждый может время от времени употреблять что-нибудь ОТ".


Босх кивнул.


"Ты прав насчет этого. Хиллкрест, где это?"


"Ах, да, забыл. Поверни во второй раз налево. Это Хиллкрест. Дом Алисо находится примерно в шестом доме справа. Прекрасный вид на город из бассейна."


"Ты знал его?" - Спросила Райдер, наклоняясь, чтобы видеть Нэша через окно Босха.


"Алисо?" Сказал Нэш, наклоняясь дальше, чтобы посмотреть на нее. Он на мгновение задумался. "Не совсем. Точно так же, как я узнаю людей, когда они проходят здесь. Наверное, я для них такой же, как человек из бассейна. Я заметил, что вы спросили, знал ли я его. Неужели у меня не будет шанса?"


"Умный человек, мистер Нэш", - сказал Райдер.


Она выпрямилась, закончив разговор. Босх кивнул в знак благодарности и проехал через ворота в Хиллкрест. Проезжая мимо широких ухоженных лужаек, окружающих дома размером с жилые дома, он рассказал Райдеру о том, что узнал в типографии и от Эдгара. Он также восхищался объектами, мимо которых они проезжали. Многие из них были окружены стенами или высокими живыми изгородями, которые выглядели так, как будто их каждое утро подстригали до острых краев. Стены внутри стен, подумал Босх. Он задавался вопросом, что владельцы делали со всем своим пространством, кроме того, что со страхом охраняли его.


Им потребовалось пять минут, чтобы найти дом Алисо в тупике на вершине холма. Он прошел через открытые ворота поместья с особняком в тюдоровском стиле, расположенным за круглой подъездной дорожкой, выложенной из серого брусчатки. Босх вышел со своим портфелем и оглядел помещение. Он был устрашающим по своим размерам, но о его стиле особо говорить не приходилось. Он бы не захотел этого, даже если бы у него были деньги.


Подойдя к двери и нажав на кнопку дверного звонка, он посмотрел на Райдера.


"Ты когда-нибудь делал это раньше?"


"Нет. Но я вырос в Южном Лос-Анджелесе, где много ездил на машине. Я был рядом, когда люди узнали эту новость ".


Босх кивнул.


"Не хочу принижать этот опыт, но это другое. Важно не то, что вы слышите, а то, что вы наблюдаете ".


Босх снова нажал на подсвеченную кнопку. Он мог слышать звук колокольчика изнутри дома. Он посмотрел на Райдер и мог сказать, что она собиралась задать вопрос, когда дверь открыла женщина.


"Миссис Алисо?" - Спросил Босх.


"Да?"


"Миссис Алисо, я детектив Гарри Босх из полиции Лос-Анджелеса. Это мой напарник, детектив Кизмин Райдер. Нам нужно поговорить с вами о вашем муже ".


Он протянул ей свой бумажник со значком, и она взяла его у него из рук. Обычно они этого не делали. Обычно они отшатывались от этого или смотрели на это так, как будто это был какой-то странный и завораживающий предмет, к которому нельзя прикасаться.


"Я не понимаю ..."


Она остановилась, когда где-то позади нее, в большом доме, зазвонил телефон.


"Не могли бы вы извинить меня на минутку. Я должен..."


"Это, наверное, Нэш у ворот. Он сказал, что должен был позвонить заранее, но позади нас была вереница машин. Думаю, здесь мы его победили. Нам нужно зайти, чтобы поговорить с вами, мэм."


Она вошла обратно и широко распахнула перед ним дверь. Она выглядела лет на пять-десять моложе, чем был ее муж. Ей было около сорока, привлекательная, с темными прямыми волосами и подтянутым телосложением. На лице, которое, как предположил Босх, временами было искажено ножом хирурга, было много косметики. Тем не менее, сквозь макияж она выглядела усталой, измученной. Он мог видеть, что ее лицо покраснело, как будто она, возможно, выпила. На ней было светло-голубое платье, открывавшее ее ноги. Они были загорелыми, а мышцы все еще подтянутыми. Босх мог видеть, что когда-то ее считали очень красивой, но она скатывалась к той стадии, когда женщина верит, что ее красота, возможно, уходит, даже если это не так. Может быть, именно поэтому на ней была вся эта косметика, предположил Босх. Или, может быть, это было потому, что она все еще ожидала появления своего мужа.


Босх закрыл дверь после того, как они вошли, и они последовали за женщиной в большую гостиную с неуместным сочетанием современных гравюр на стенах и французского антиквариата на толстом белом ковре. Телефон все еще звонил. Она велела Босху и Райдеру сесть, а затем прошла через гостиную в другой коридор, который пересекла и оказалась в помещении, похожем на кабинет. Он услышал, как она подошла к телефону, сказала Нэшу, что с задержкой все в порядке, и повесила трубку.


Затем она вернулась в гостиную и села на диван с приглушенным цветочным принтом. Босх и Райдер заняли соседние стулья с соответствующим рисунком. Босх быстро осмотрелся и не увидел фотографий в рамках. Только художественное оформление. Это всегда было одной из первых вещей, на которые он обращал внимание, когда ему приходилось быстро оценивать отношения.


"Мне жаль", - сказал он. "Я не расслышал твоего имени".


"Вероника Алисо. Что насчет моего мужа, детектив? Он ранен?"


Босх наклонился вперед в своем кресле. Не важно, сколько раз он делал это, он так и не привык к этому и никогда не был уверен, что делает это правильно.


"Миссис Алисо...Мне очень жаль, но ваш муж мертв. Он стал жертвой убийства. Мне жаль, что приходится говорить вам это ".


Он внимательно наблюдал за ней, и сначала она ничего не сказала. Она инстинктивно скрестила руки перед собой и опустила лицо в страдальческой гримасе. Слез не было. Пока нет. По своему опыту Босх знал, что они приходят либо сразу - как только открывают дверь, видят его и понимают, - либо намного позже, когда до него доходит, что кошмар был реальностью.


"Я не...Как это произошло?" спросила она, уставившись глазами в пол.


"Его нашли в его машине. В него стреляли ".


"В Лас-Вегасе?"


"Нет. Здесь. Недалеко. Похоже, он возвращался домой из аэропорта, когда...когда его кто-то каким-то образом остановил. Мы пока не уверены. Его машина была найдена на Малхолланд драйв. Внизу, у чаши."


Он еще немного понаблюдал за ней. Она все еще не поднимала глаз. Босх почувствовал, как его охватывает чувство вины. Чувство вины из-за того, что он не наблюдал за этой женщиной с сочувствием. Он был в этом месте слишком много раз для этого. Вместо этого он наблюдал за ней, следя за фальшивыми манерами. В этих ситуациях его подозрительность перевешивала сострадание. Так и должно было быть.


"Могу я вам что-нибудь принести, миссис Алисо?" Райдер спросил. "Вода? У тебя есть кофе? Хочешь чего-нибудь покрепче?"


"Нет. Я в порядке. Спасибо. Это просто ужасный шок ".


"У вас есть дети в доме?" Райдер спросил.


"Нет, we...no дети. Ты знаешь, что произошло? Его ограбили?"


"Это то, что мы пытаемся выяснить", - сказал Босх.


"Конечно...Можете ли вы сказать мне, было ли вам сильно больно?"


"Нет, боли не было", - сказал Босх.


Он подумал о слезах, навернувшихся на глаза Тони Алисо. Он решил не говорить ей об этом.


"Должно быть, это тяжело, твоя работа", - сказала она. "Рассказывать людям такого рода вещи".


Он кивнул и отвел взгляд. На мгновение он вспомнил старую шутку из дежурной части о самом простом способе уведомления ближайших родственников. Когда миссис Браун открывает дверь, вы спрашиваете: "Вы вдова Браун?"


Он оглянулся на вдову Алисо.


"Почему вы спросили, произошло ли это в Лас-Вегасе?"


"Потому что это было то место, где он был".


"Как долго он должен был там находиться?"


"Я не знаю. Он никогда не планировал это с возвратом. Он всегда покупал билеты на неограниченный срок, чтобы вернуться, когда захочет. Он всегда говорил, что вернется, когда ему улыбнется удача. К худшему."


"У нас есть основания полагать, что он вернулся в Лос-Анджелес в пятницу вечером. Его машину не находили до сегодняшнего вечера. Это два дня, миссис Алисо. Вы пытались дозвониться ему в Лас-Вегас в это время?"


"Нет. Обычно мы не разговаривали, когда он был там ".


"И как часто он туда ходил?"


"Раз или два в месяц".


"Как долго каждый раз?"


"Где-то от двух дней до одного раза он провел неделю. Как я уже сказал, все зависело от того, как у него шли дела ".


"И ты никогда не звонила ему туда?" Райдер спросил.


"Редко. На этот раз совсем нет ".


"Его туда привело дело или развлечение?" - Спросил Босх.


"Он всегда говорил мне, что это и то, и другое. Он сказал, что ему нужно встретиться с инвесторами. Но это была зависимость. Это то, во что я верил. Он любил играть и мог себе это позволить. И он ушел ".


Босх кивнул, но не знал почему.


"В этот последний раз, когда он ушел?"


"Он ушел в четверг. После ухода из студии".


"Значит, вы видели его последним?"


"Утро четверга. Перед тем, как он отправился в студию. Оттуда он уехал в аэропорт. Это ближе ".


"И ты понятия не имел, когда ожидать его возвращения".


Он сказал это как утверждение. Она могла бросить вызов, если бы захотела.


"Честно говоря, я только начал задаваться вопросом сегодня вечером. Обычно этому месту не требуется много времени, чтобы разлучить человека с его деньгами. Я подумал, что это было немного длинновато, да. Но я не пытался его разыскать. А потом пришел ты".


"Что он любил там играть?"


"Все. Но покер самый. Это была единственная игра, в которой ты не играл против заведения. Хаус потерпел поражение, но ты играл против других игроков. Вот как он однажды мне это объяснил. Только он назвал других игроков придурками из Айовы ".


"Он всегда был там один, миссис Алисо?"


Босх посмотрел в свой блокнот и сделал вид, что записывает что-то важное, а ее ответ - нет. Он знал, что это трусость.


"Я бы не знал".


"Ты вообще когда-нибудь ходила с ним?"


"Я не люблю играть в азартные игры. Мне не нравится этот город. Этот город - ужасное место. Они могут наряжать его сколько угодно, это все равно город пороков и шлюх. Не только сексуального характера ".


Босх изучал холодный гнев в ее темных глазах.


"Вы не ответили на вопрос, миссис Алисо, " сказал Райдер.


"Какой вопрос?"


"Ты когда-нибудь ездила с ним в Лас-Вегас?"


"Поначалу, да. Но я нашел это скучным. Я не был там годами ".


"Был ли у вашего мужа какой-нибудь серьезный долг?" - Спросил Босх.


"Я не знаю. Если и был, он мне не сказал. Ты можешь называть меня Вероникой ".


"Ты никогда не спрашивал, не попадал ли он в неприятности?" Райдер спросил.


"Я просто предположил, что он сказал бы мне, если бы был".


Теперь она обратила свои жесткие темные глаза на Райдера, и Босх почувствовал, как с него свалился груз. Вероника Алисо призывала их не соглашаться.


"Я знаю, это, вероятно, делает меня в некотором роде подозреваемой, но мне все равно", - сказала она. "Тебе нужно делать свою работу. Для вас должно быть очевидно, что мой муж и я ... Давайте просто скажем, что мы сосуществовали здесь. Что касается ваших вопросов о Неваде, я не могу сказать вам, был ли он на миллион выше или на миллион ниже. Кто знает, он мог бы превзойти все шансы. Но я думаю, что он бы похвастался этим, если бы у него было ".


Босх кивнул и подумал о теле в багажнике. Это не было похоже на человека, который превзошел все шансы.


"Где он останавливался в Лас-Вегасе, миссис Алисо?"


"Всегда в Mirage. Я действительно знаю это. Видите ли, не во всех казино есть покерные столы. У Mirage она классная. Он всегда говорил, что если мне нужно позвонить, звони туда. Попросите о покерной яме, если в комнате никто не отвечает."


Босху потребовалось несколько минут, чтобы записать это. Он обнаружил, что часто молчание было лучшим способом заставить людей заговорить и раскрыться. Он надеялся, что Райдер понял, что он намеренно оставлял пробелы в молчании в интервью.


"Вы спросили, ходил ли он туда один".


"Да?"


"Детективы, в ходе вашего расследования, я полагаю, вы, несомненно, узнаете, что мой муж был донжуаном. Я прошу вас только об одном, пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы скрыть от меня эту информацию. Я просто не хочу знать ".


Босх кивнул и немного помолчал, собираясь с мыслями. Какая женщина не хотела бы знать, подумал он. Может быть, тот, кто уже сделал. Он оглянулся на нее, и их взгляды снова встретились.


"Помимо азартных игр, был ли у вашего мужа, насколько вам известно, какие-либо другие неприятности?" - спросил он. "Связаннаясработой, финансовая?"


"Насколько я знаю, он не был. Но он сохранил финансы. Я не мог бы рассказать вам, какова наша ситуация на данный момент. Когда мне нужны были деньги, я спрашивал его, и он всегда говорил обналичить чек и назвать сумму. У меня есть отдельный счет для домашних расходов ".


Не отрываясь от записной книжки, Босх сказал: "Еще немного, и мы пока оставим вас в покое. Были ли у вашего мужа какие-либо враги, о которых вы знаете? Кто-нибудь, кто хотел бы причинить ему вред?"


"Он работал в Голливуде. Нанесение ударов в спину считается там видом искусства. Энтони был так же искусен в этом, как и любой другой, кто проработал в индустрии двадцать пять лет. Очевидно, это означает, что всегда могли быть люди, которые были недовольны им. Но кто мог это сделать, я не знаю ".


"Автомобиль ... Rolls-Royce арендован продюсерской компанией Archway Studios. Как долго он там работал?"


"Его офис был там, но он не работал на Archway как таковой. TNA Productions принадлежит ему...была его собственной компанией. Он просто арендовал офис и парковочное место на стоянке Арчуэй. Но он имел примерно такое же отношение к Archway, как и ты ".


"Расскажите нам о его продюсерской компании", - попросил Райдер. "Он снимал фильмы?"


"В некотором роде. Можно сказать, что он начал с большого, а закончил с малого. Около двадцати лет назад он продюсировал свой первый фильм. Искусство кейпа. Если ты видел это, ты был одним из немногих. Фильмы о корриде не пользуются популярностью. Но она получила признание критиков, была показана на кинофестивалях, а затем в арт-хаусах, и это было хорошим началом для него ".


Она сказала, что Алисо удалось снять еще пару фильмов для общего проката. Но после этого его продюсерские и моральные ценности неуклонно снижались, пока он не стал продюсировать шествие эксплуататорского дерьма.


"Эти фильмы, если вы хотите их так назвать, примечательны только количеством обнаженных грудей в них", - сказала она. "В бизнесе это называется "прямой доступ к видео". В дополнение к этому Тони был довольно успешен в литературном арбитраже ".


"Что это?"


"Он был спекулянтом. В основном сценарии, но иногда он писал рукописи, книги ".


"И как бы он спекулировал на них?"


"Он бы их купил. Завершите права. Затем, когда они становились ценными или автор становился популярным, он выходил с ними на рынок. Ты знаешь, кто такой Майкл Сент-Джон?"


Название показалось знакомым, но Босх не мог вспомнить его. Он покачал головой. Райдер сделал то же самое.


"Он один из сценаристов на данный момент. Он будет руководить студийными функциями примерно через год. Он, так сказать, изюминка месяца".


"Хорошо".


"Ну, восемь лет назад, когда он учился в киношколе Американского университета, был голоден и пытался найти агента и привлечь внимание студий, мой муж был одним из стервятников, которые кружили над головой. Видите ли, фильмы моего мужа были настолько малобюджетными, что он нанимал студентов снимать их, режиссировать, писать сценарии. Итак, он знал школы, и он знал талант. Майкл Сент-Джон был тем, у кого, как он знал, был талант. Однажды, когда он был в отчаянии, он продал Энтони права на три своих студенческих сценария за две тысячи долларов. Теперь все, на чем написано имя Сент-Джона, стоит как минимум шестизначную сумму ".


"А что насчет этих авторов, как они это воспринимают?"


"Не очень хорошо. Сент-Джон пытался выкупить свои сценарии обратно ".


"Вы думаете, он мог причинить вред вашему мужу?"


"Нет. Ты спросил меня, что он сделал, и я рассказал тебе. Если ты спрашиваешь, кто мог его убить, я не знаю ".


Босх набросал пару заметок.


"Вы упомянули, что он сказал, что встречался с инвесторами, когда ездил в Лас-Вегас", - сказал Райдер.


"Да".


"Можете ли вы сказать нам, кем они были?"


"Придурки из Айовы, я бы предположил. Люди, с которыми он встречался и убеждал инвестировать в фильм. Вы были бы удивлены, узнав, как много людей ухватились за шанс сняться в голливудском фильме. И Тони был хорошим продавцом. Он мог бы заставить фильм с бюджетом в два миллиона долларов звучать как продолжение "Унесенных ветром". Он убедил меня ".


"Как же так?"


"Однажды он уговорил меня сняться в одном из его фильмов. Так я с ним и познакомился. Звучало так, будто я собиралась стать новой Джейн Фонда. Знаешь, сексуальная, но умная. Это была студийная фотография. Только режиссер был наркоманом от кокаина, а сценарист не умел писать, и фильм был настолько плох, что его так и не выпустили. На этом моя карьера закончилась, и Тони больше никогда не снимался в студии. Он провел остаток своей жизни, создавая видео-мусор ".


Оглядывая комнату с высоким потолком, картины и мебель, Босх сказал: "Не похоже, что у него это плохо получилось".


"Нет, он этого не делал", - ответила она. "Я думаю, мы должны поблагодарить за это людей из Айовы".


Ее горечь душила. Босх опустил глаза в свой блокнот, просто чтобы отвести от нее взгляд.


"Все эти разговоры", - сказала она тогда. "Мне нужно немного воды. Кто-нибудь из вас чего-нибудь хочет?"


"Воды было бы вполне достаточно", - сказал Босх. "Мы не собираемся задерживаться надолго".


"Детектив Райдер?"


"Я в порядке, спасибо".


"Я сейчас вернусь".


Когда она ушла, Босх встал и оглядел гостиную таким взглядом, который наводил на мысль, что на самом деле это его не интересовало. Он ничего не сказал Райдеру. Он стоял возле бокового столика, разглядывая резную стеклянную статуэтку обнаженной женщины, когда Вероника Алисо вернулась с двумя стаканами воды со льдом.


"Я просто хочу задать вам еще несколько вопросов о прошедшей неделе", - сказал Босх.


"Отлично".


Он отпил из своего стакана и остался стоять.


"Что бы ваш муж взял с собой в Лас-Вегас из того, что касалось багажа?"


"Всего лишь его ночлег".


"На что это было похоже?"


"Это была подвесная сумка, которая, знаете, складывалась. Он был зеленого цвета с коричневой кожаной отделкой и ремешками. На нем была табличка с его именем ".


"Он взял с собой портфель или какую-нибудь работу?"


"Да, его портфель. Это был один из тех алюминиевых корпусов. Вы знаете, они легкие, но их невозможно взломать или что-то в этом роде. Багаж пропал?"


"Мы не уверены. Вы знаете, где он хранил ключ от портфеля?"


"На его цепочке для ключей. С ключами от машины."


Ключей от машины не было ни в "Роллс-ройсе", ни на теле Алисо. Босх понял, что причина, по которой их могли похитить, заключалась в том, чтобы открыть портфель. Он поставил стакан рядом со статуэткой и снова посмотрел на нее. Затем он начал записывать описания портфеля и подвесной сумки в свой блокнот.


"Носил ли ваш муж обручальное кольцо?"


"Нет. Тем не менее, он носил довольно дорогие часы. Это был Rolex. Я подарила это ему ".


"Часы не были взяты".


"О".


Босх оторвал взгляд от своего блокнота.


"Вы помните, во что был одет ваш муж в четверг утром? Когда вы в последний раз видели его?"


"Эм, просто одежда ... эм, на нем были белые брюки, синяя рубашка и спортивная куртка".


"Его черное кожаное спортивное пальто?"


"Да".


"Миссис Алисо, ты помнишь, ты обнимала его или целовала на прощание?"


Это, казалось, взволновало ее, и Босх немедленно пожалел о том, как сформулировал вопрос.


"Мне жаль. Я имел в виду, что мы нашли несколько отпечатков пальцев на куртке. На плече. И если бы вы могли дотронуться до него там в день, когда он ушел, это могло бы объяснить эту улику ".


Она на мгновение замолчала, и Босх подумал, что она, наконец, собирается заплакать. Но вместо этого она сказала: "Возможно, я слышала, но я не помню... Не думаю, что я это сделал ".


Босх открыл свой портфель и поискал экран для печати. Он нашел один в одном из карманов. Это было похоже на слайд с фотографиями, но в центре был двусторонний экран с чернилами между экранами. На стороне А можно нажать большим пальцем, и отпечаток пальца отпечатается на карточке, прижатой к стороне B.


"Я хочу снять отпечаток вашего большого пальца, чтобы мы могли сравнить его с отпечатком, снятым с куртки. Если бы ты не трогал его там, то это могло бы стать хорошей зацепкой для нас ".


Она шагнула к нему, и он нажал большим пальцем ее правой руки на экран для печати. Когда он закончил, она посмотрела на свой большой палец.


"Чернил нет".


"Да, это мило. Никакого беспорядка. Мы начали использовать их всего несколько лет назад ".


"Отпечаток на куртке, он принадлежал женщине?"


Он посмотрел на нее и на мгновение задержал ее взгляд.


"Мы не будем знать наверняка, пока не получим совпадение".


Когда он убирал карточку и распечатанный экран обратно в портфель, он заметил пакет для улик с попперсами. Он достал его и показал ей, чтобы она посмотрела.


"Ты знаешь, что это такое?"


Она сузила глаза и отрицательно покачала головой.


"Таблетки с амилнитратом. Некоторые люди используют их для повышения сексуальной активности и удовлетворения. Вы не знаете, пользовался ли этим когда-нибудь ваш муж?"


"Ты нашел их вместе с ним?"


"Миссис Алисо, я бы предпочел, чтобы ты просто ответила на мои вопросы. Я знаю, это сложно, но есть некоторые вещи, о которых я пока не могу тебе рассказать. Я сделаю это, когда смогу. Я обещаю".


"Нет, он не использовал их ... со мной".


"Мне жаль, что приходится переходить на личности, но мы хотим поймать человека, который это сделал. Мы оба этого хотим. Итак, ваш муж был примерно на десять или двенадцать лет старше вас ". Он проявлял здесь милосердие. "Были ли у него проблемы с сексуальным поведением? Есть ли какой-нибудь шанс, что он мог употреблять попперс без вашего ведома?"


Она повернулась, чтобы вернуться к своему креслу. Когда она снова села, она сказала: "Я бы не знала".


Теперь Босх прищурился. Что она пыталась сказать? Его молчание сработало. Она ответила до того, как он успел спросить, но, говоря, смотрела прямо на Райдер, невысказанным сообщением было то, что Райдер, как женщина, могла бы посочувствовать.


"Детектив, у меня не было...Я думаю, сексуальные отношения - это то, как говорится в этих вопросах. Мы с мужем ... не виделись почти два года ".


Босх кивнул и заглянул в свой блокнот. Страница была пустой, но он не мог заставить себя записать эту последнюю информацию, когда она смотрела на них. Он закрыл блокнот и убрал его.


"Ты хочешь спросить меня почему, не так ли?"


Он просто посмотрел на нее, и она ответила с некоторой долей вызова в лице и голосе.


"Он потерял интерес".


"Ты уверен?"


"Он сказал мне это в лицо".


Босх кивнул.


"Миссис Алисо, я сожалею о потере твоего мужа. Я также прошу прощения за вторжение и личные вопросы. Боюсь, однако, что по ходу расследования их будет больше ".


"Я понимаю".


"Есть еще одна вещь, о которой я хотел бы рассказать".


"Да, что это?"


"У вашего мужа был домашний офис?"


"Да".


"Не могли бы мы быстро взглянуть на это?"


Она встала, и они последовали за ней по второму коридору в офис. Они оба вошли в комнату, и Босх огляделся. Это была небольшая комната с письменным столом и двумя картотеками. На тележке перед стеной с полками стоял телевизор. Половина была заполнена книгами, а остальная - сценариями, названия которых были написаны волшебными фломастерами по краям страниц. В углу стояла сумка для гольфа.


Босх подошел и внимательно осмотрел стол. Все было безупречно. Он обошел стол и увидел, что в нем есть два ящика для папок. Он открыл их и обнаружил, что один пустой, а другой содержит несколько файлов. Он быстро просмотрел вкладки файлов и увидел, что они, по-видимому, были файлами, содержащими личные финансовые записи и налоговые документы. Он закрыл ящики, решив, что обыск в офисе, вероятно, мог бы сохранить.


"Уже поздно", - сказал он. "Сейчас не время. Однако я хочу, чтобы вы поняли, что расследования, подобные этому, часто расходятся во многих направлениях. Но мы должны следить за всем. Нам нужно будет прийти сюда завтра и просмотреть вещи вашего мужа. Вероятно, мы многое возьмем с собой. У нас будет ордер, так что все будет совершенно законно ".


"Да. Конечно. Но разве я не могу просто дать тебе разрешение взять то, что тебе нужно?"


"Ты мог бы, но так было бы лучше. Я говорю о чековых книжках, записях на сберегательных счетах, выписках по кредитным картам, страховке, обо всем. Вероятно, нам также понадобятся записи с вашего домашнего счета ".


"Я понимаю. Во сколько?"


"Я пока не знаю. Я сначала позвоню. Или кто-нибудь это сделает. Вы знаете, ваш муж оставил завещание?"


"Да. Мы оба составили завещания. Они с нашим адвокатом ".


"Как давно это было?"


"Завещание? О, очень давно. Годы."


"Утром я бы хотел, чтобы вы позвонили адвокату и сказали ему, что нам понадобится копия этого. Ты готов это сделать?"


"Конечно".


"А как насчет страховки?"


"Да, у нас есть правила. Адвокат Нил Дентон из Сенчури-Сити тоже получит их ".


"Ладно, мы побеспокоимся об этом завтра. Мне нужно немедленно опечатать эту комнату ".


Они вышли обратно в коридор, и Босх закрыл дверь. Из своего портфеля он достал наклейку с надписью


МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ


НЕ ВХОДИТЬ В ПОМЕЩЕНИЯ


ПОЗВОНИТЕ В ПОЛИЦИЮ Лос-АНДЖЕЛЕСА 213 485-4321


Босх приклеил наклейку к дверному косяку. Если кто-нибудь сейчас войдет в комнату, ему придется срезать наклейку или отклеить ее. Босх бы знал.


"Детектив?" Тихо сказала Вероника Алисо из-за его спины.


Босх обернулся.


"Я подозреваемый, не так ли?"


Босх положил две бумажки, которые он отклеил с обратной стороны наклейки, в карман.


"Я полагаю, что на данный момент подозреваемыми являются все и никто. Мы смотрим на все. Но, да, миссис Алисо, мы будем смотреть на тебя ".


"Тогда, наверное, мне не следовало быть таким откровенным раньше".


Райдер сказал: "Если тебе нечего скрывать, правда не должна ранить тебя".


По долгому опыту Босх знал, что никогда не следует говорить подобных вещей. Он знал, что слова были фальшивыми, еще до того, как они слетели с ее губ. Судя по маленькой, тонкой улыбке на лице Вероники Алисо, она тоже это знала.


"Вы новичок в этом, детектив Райдер?" спросила она, глядя на Босха с той самой улыбкой.


"Нет, мэм, я был детективом шесть лет".


"Ох. И я думаю, мне не нужно спрашивать детектива Босха."


"Миссис Алисо?" - Спросил Босх.


"Вероника".


"Есть одна последняя вещь, которую вы могли бы прояснить для нас сегодня вечером. Мы пока точно не знаем, когда был убит ваш муж. Но это помогло бы нам сосредоточиться на других вопросах, если бы мы могли быстро устранить рутинные пути ... "


"Вы хотите знать, есть ли у меня алиби, не так ли?"


"Мы просто хотим знать, где ты был последние несколько дней и ночей. Это обычный вопрос, ничего больше ".


"Что ж, я ненавижу утомлять вас подробностями моей жизни, потому что, боюсь, они такими и есть - скучными. Но, кроме похода в торговый центр и супермаркет в субботу днем, я не выходила из дома с тех пор, как поужинала со своим мужем в среду вечером ".


"Ты был здесь один?"


"Да ... Но я думаю, вы можете подтвердить это с капитаном Нэшем у ворот. Они ведут учет того, кто входит, а также выходит из Hidden Highlands. Даже местные жители. Кроме того, в пятницу днем здесь был наш специалист по бассейну. Я отдал ему его чек. Я могу раздобыть тебе его имя и номер."


"Прямо сейчас в этом нет необходимости. Спасибо. И еще раз, я сожалею о вашей потере. Можем ли мы что-нибудь сделать для вас прямо сейчас?"


Казалось, она уходит в себя. Он не был уверен, что она услышала его вопрос.


"Я в порядке", - наконец сказала она.


Он взял свой портфель и направился по коридору с Райдер. Она проходила за гостиной и привела их прямо к входной двери. На протяжении всего коридора на стене не было фотографий. Это казалось ему неправильным, но он догадывался, что в этом доме уже давно все было не так. Босх изучал комнаты мертвых людей так же, как ученые изучали картины мертвых людей в Getty. Он искал скрытые значения, секреты жизней и смертей.


У двери Райдер вышел первым. Затем Босх вышел и оглянулся на холл. Вероника Алисо была вставлена в рамку с другого конца на свету. Он на мгновение заколебался. Он кивнул и вышел.


Они ехали в тишине, переваривая разговор, пока не добрались до сторожки и Нэш не вышел.


"Как все прошло?"


"Все прошло".


"Он мертв, не так ли? Мистер Алисо."


"Да".


Нэш тихо присвистнул.


"Капитан Нэш, вы ведете здесь записи о том, когда машины въезжают и выезжают?" Райдер спросил.


"Да. Но это частная собственность. Тебе понадобился бы..."


"Ордер на обыск", - сказал Босх. "Да, мы знаем. Но прежде чем мы пустимся во все тяжкие, скажи мне кое-что. Допустим, я вернусь с ордером, ваши gate records скажут мне, когда именно миссис Алисо приходил сюда и уходил последние несколько дней?"


"Нет. Это только подскажет вам, когда это сделала ее машина ".


"Попался".


Босх высадил Райдер у ее машины, и они поехали порознь вниз с холмов к участку Голливудского отделения на Уилкокс. По дороге Босх думал о Веронике Алисо и о той ярости, которую, казалось, она таила в своих глазах из-за своего покойного мужа. Он не знал, как это подходит и подходит ли вообще. Но он знал, что они вернутся к ней.


Райдер и Босх ненадолго остановились на станции, чтобы сообщить новости Эдгару и купить чашки кофе. Затем Босх позвонил в Archway и договорился с отделом безопасности вызвать Чаки Мичама из дома. Bosch не сказал дежурному офицеру, принявшему звонок, о чем идет речь и в какой офис студии они направятся. Он только что сказал офицеру, чтобы он доставил туда Мичума.


В полночь они вышли через заднюю дверь участка, мимо огороженных окон вытрезвителя и направились к машине Босха.


"Итак, что ты о ней думаешь?" Наконец спросил Босх, выезжая со стоянки.


"Озлобленная вдова? Я думаю, что в их браке было не так уж много. По крайней мере, в конце. Делает ли это ее убийцей или нет, я не знаю ".


"Никаких картинок".


"На стенах? Да, я это заметил ".


Босх закурил сигарету, и Райдер ничего не сказал по этому поводу, хотя курение в машине детектива было нарушением политики департамента.


"Что ты думаешь?" Райдер спросил.


"Я пока не уверен. Вот что ты сказал. Горечь, которую можно было бы добавить в стакан, если бы у вас когда-нибудь закончился лед. Пара других вещей, о которых я все еще думаю ".


"Например, что?"


"Нравится весь макияж, который на ней был, и то, как она взяла мой значок у меня из рук. Никто никогда не делал этого раньше. Это как...Я не знаю, как будто, может быть, она ждала нас ".


Когда они добрались до входа в Archway Pictures, Мичум стоял под уменьшенной копией Триумфальной арки, курил сигарету и ждал. На нем была спортивная куртка поверх рубашки для гольфа, и на его лице появилась озадаченная улыбка, когда он узнал подъезжающего Босха. Босх работал с Мичумом в отделе ограблений и убийств десять лет назад. Никогда не были партнерами, но они работали в нескольких одних и тех же целевых группах. Мичум вышел, когда выход был хорошим. Он нажал на кнопку через месяц после того, как лента с Родни Кингом попала в новости. Он знал. Он сказал всем, что это было началом конца. Арчвей нанял его в качестве помощника директора по безопасности. Хорошая работа, хорошая зарплата, плюс он тянул на двадцатилетнюю пенсию в половину зарплаты. Он был тем, о ком они говорили, когда говорили об умных движениях. Теперь, со всем багажом, который несла полиция Лос-Анджелеса - избиение Кинга, беспорядки, Комиссия Кристофера, О.Дж. Симпсон и Марк Фурман - уходящему на пенсию члену повезло бы, если бы такое место, как Арчвей, наняло его для работы у главных ворот.


"Гарри Босх", - сказал Мичум, наклоняясь, чтобы заглянуть внутрь. "Что это, что это такое?"


Первое, на что обратил внимание Босх, это то, что Мичуму поставили на зубы коронки с тех пор, как он видел его в последний раз.


"Чаки. Долгое время. Это мой партнер, Киз Райдер ".


Райдер кивнула, и Мичум кивнул и мгновение изучал ее. Чернокожие женщины-детективы были редкостью в его время, хотя он не увольнялся с работы более пяти лет.


"Так что вас так трясет, детективы? Почему ты хотел пойти и вытащить меня из горячей ванны?"


Он улыбнулся, демонстрируя зубы. Босх предположил, что он знал, что их заметили.


"У нас есть дело. Мы хотим взглянуть на офис жертвы."


"Это здесь? Кто из нас крутой?"


"Энтони Н. Алисо. TNA Productions."


Мичум прищурил глаза. У него был густой загар игрока в гольф, который никогда не пропускает свой субботний утренний старт и обычно отлучается по крайней мере на девять часов один или два раза в неделю.


"Для меня это ничего не значит, Гарри. Ты уверен, что он ..."


"Посмотри это, Чак. Он здесь. Была."


"Хорошо, вот что я тебе скажу, припаркуй машину на главной стоянке, и мы вернемся в мой офис, выпьем по чашечке и разыщем этого парня".


Он указал на участок прямо за воротами, и Босх сделал, как было велено. Стоянка была почти пуста и находилась рядом с огромной звуковой сценой, внешняя стена которой была выкрашена в светло-голубой цвет с облачками белого цвета. Он использовался для съемки экстерьеров, когда реальное небо было слишком коричневым от смога.


Они пешком последовали за Мичумом в офис службы безопасности студии. Войдя в номер, они прошли мимо офиса со стеклянными стенами, в котором за столом, окруженным рядами видеомониторов, сидел мужчина в коричневой форме службы безопасности Archway. Он читал спортивную страницу "Таймс", которую быстро выбросил в мусорное ведро рядом со столом, когда увидел Мичама.


Босх увидел, что Мичум, похоже, ничего не заметил, потому что держал дверь открытой для них. Повернувшись, он небрежно отсалютовал человеку в стеклянном кабинете и повел Босха и Райдер обратно в свой кабинет.


Мичум скользнул за свой стол и повернулся к компьютеру. На экране монитора была изображена межгалактическая битва между различными космическими кораблями. Мичум нажал одну клавишу, и экранная заставка исчезла. Он попросил Босха произнести по буквам имя Алисо, и тот ввел его в компьютер. Затем он наклонил монитор так, чтобы Босх и Райдер не могли видеть экран. Босха это разозлило, но он ничего не сказал. Через несколько мгновений Мичум так и сделал.


"Ты прав. Он был здесь. Здание Тайрона Пауэра. У меня была одна из маленьких комнатушек, которые они сдают неигровым. Трехкомпонентный офисный пакет. Трое неудачников. У них общая секретарша, которая оплачивает аренду."


"Как долго он здесь? Что сказать?"


"Да. Почти семь лет."


"Что еще у тебя там есть?"


Мичум посмотрел на экран.


"Не очень. Никаких записей о проблемах. Однажды он пожаловался на то, что кто-то помял его машину на парковке. Здесь говорится, что он ездил на "Роллс-Ройсе". Наверное, последний парень в Голливуде, который не поменял свой "Роллс-ройс" на Range Rover. Это безвкусица, Босх".


"Пойдем посмотрим".


"Что ж, я скажу вам вот что, почему бы вам с детективом Райли не пойти туда и не выпить по чашечке джо, пока я позвоню по этому поводу. Я не уверен, какова наша процедура для этого."


"Прежде всего, Чак, это Райдер, а не Райли. И, во-вторых, мы ведем здесь расследование убийства. Каковы бы ни были ваши процедуры, мы ожидаем, что вы разрешите нам доступ ".


"Ты здесь на частной территории, приятель. Ты должен иметь это в виду ".


"Я так и сделаю". Босх встал. "И когда вы будете звонить, вам следует иметь в виду то, что пока СМИ ничего об этом не пронюхали. Я не думал, что было бы хорошо привлекать Archway к такого рода вещам, тем более что мы не знаем наверняка, о чем здесь идет речь. Ты можешь сказать тому, кому звонишь, что я постараюсь, чтобы так и оставалось ".


Мичум ухмыльнулся и покачал головой.


"Все тот же старый Bosch. Твой путь или шоссе".


"Что-то вроде этого".


Пока Босх ждал, у него было время выпить чашку чуть теплого кофе из кофейника, который большую часть ночи стоял на подогревателе в приемной. Это было горько, но он знал, что чаша, которую он выпил на станции, не поможет ему пережить ночь. Райдер отказался от кофе, вместо этого выпил воды из автомата в коридоре.


Почти через десять минут Мичум вышел из своего кабинета.


"Ладно, ты понял. Но я скажу вам прямо сейчас, что я или кто-то из моих людей должен быть там все время в качестве наблюдателей. Это будет проблемой для тебя, Босх?"


"Нет проблем".


"Ладно, поехали. Мы возьмем тележку".


На выходе он открыл дверь в стеклянную комнату и просунул голову внутрь.


"Питерс, кто бродяжничает?"


"Э-э, Серрюрье и Фогель".


"Ладно, выходи в эфир и скажи Серрюрье, чтобы он встретил нас в "Тайрон Пауэр". У него есть ключи, верно?"


"Правильно".


"Хорошо, сделай это". Мичум сделал движение, чтобы закрыть дверь, но остановился. "А Питерс? Оставь спортивную страницу в мусорном ведре ".


Они поехали на гольф-каре к зданию Тайрон Пауэр, потому что оно находилось на другой стороне стоянки от офисов службы безопасности. По пути Мичум помахал рукой мужчине, одетому во все черное, который выходил из одного из зданий, мимо которых они проезжали.


"Сегодня вечером у нас съемки на улице Нью-Йорка, иначе я бы провел вас туда. Ты бы поклялся, что был в Бруклине ".


"Никогда там не был", - сказал Босх.


"Я тоже", - добавил Райдер.


"Тогда это не имеет значения, если только ты не хотел посмотреть, как они стреляют".


"Здание Тайрон Пауэр будет просто прекрасным".


"Отлично".


Когда они добрались туда, их ждал другой мужчина в форме. Серрюрье. Следуя инструкциям Мичума, он сначала открыл дверь в приемную, которая обслуживала три отдельных кабинета в номере, затем дверь в кабинет, которым пользовалась Алисо. Затем Мичум сказал ему вернуться к патрулированию студии.


То, что Мичум назвал это шкафом, было не так уж далеко от истины. Офис Алисо был едва достаточно велик, чтобы Босх, Райдер и Мичум могли стоять вместе, не ощущая запаха дыхания друг друга. В нем был письменный стол со стулом позади него и еще два рядом перед ним. У стены за письменным столом стоял картотечный шкаф с четырьмя выдвижными ящиками. Левая стена была увешана постерами в рамках с рекламой двух классических фильмов: "Чайнатаун" и "Крестный отец", оба из которых были сняты на улице Парамаунт. Алисо заменил их на правой стене плакатами в рамках, посвященными его собственным усилиям, "Искусству кейпа" и "Жертве желания". Были также небольшие рамки с фотографиями, изображающими Алисо с различными знаменитостями, многие из снимков, сделанных в одном офисе с Алисо и знаменитостью момента, стоящей за столом и улыбающейся.


Босх сначала изучил два плаката. На каждом из них красовалась надпись "Подарки Энтони Алисо". Но его внимание привлек второй постер "Жертвы желания". На обложке под названием фильма был изображен мужчина в белом костюме с пистолетом на боку и отчаянным выражением лица. В более крупном масштабе женщина с распущенными темными волосами, обрамлявшими изображение, смотрела на него сверху вниз страстными глазами. Постер был подделкой сцены, изображенной на плакате из Чайнатауна на другой стене. Но в этом было что-то завораживающее. Женщиной, конечно же, была Вероника Алисо, и Босх знал, что это была одна из причин почему.


"Симпатичная женщина", - сказал Мичум у него за спиной.


"Его жена".


"Я вижу это. Второй платеж. Только я никогда о ней не слышал."


Босх кивнул на плакат.


"Я думаю, это был ее выстрел".


"Ну, как я уже сказал, симпатичная девушка. Сомневаюсь, что она так выглядит и сейчас ".


Босх снова изучил глаза и вспомнил женщину, которую видел всего час назад. Глаза были все такими же темными и блестящими, в центре каждого - маленький световой крестик.


Босх отвел взгляд и начал изучать фотографии в рамках. Он сразу заметил, что на одной из них был изображен Дэн Лейси, актер, который восемью годами ранее сыграл Босха в мини-сериале о поисках серийного убийцы. Студия, которая его выпустила, заплатила Босху и его тогдашнему партнеру много денег за использование их имен и технических консультаций. Его партнер забрал деньги и сбежал, удалившись в Мексику. Босх купил дом на холмах. Он не мог убежать. Он знал, что работа - это его жизнь.


Он повернулся и окинул взглядом остальную часть маленького офиса. У стены рядом с дверью были полки, заваленные сценариями и видеокассетами, никаких книг, за исключением пары каталогов актеров и режиссеров.


"Хорошо", - сказал Босх. "Чаки, ты отойди к двери и наблюдай, как ты сказал. Киз, почему бы тебе не начать со стола, а я начну с папок."


Файлы были заблокированы, и Босху потребовалось десять минут, чтобы открыть их отмычками, которые он достал из своего портфеля. Затем потребовался час, чтобы просто бегло изучить файлы. Ящики были заполнены заметками и финансовыми отчетами, касающимися разработки нескольких фильмов, о которых Босх никогда не слышал. Это не показалось ему любопытным после того, что сказала Вероника Алисо, и потому что он все равно мало что знал о кинобизнесе. Но, судя по его пониманию файлов, которые он быстро просматривал, различным компаниям, предоставляющим киноуслуги, были выплачены большие суммы денег во время производства фильмов. И что поразило Bosch больше всего, так это то, что Алисо, казалось, финансировал чертовски приятный образ жизни из этого маленького офиса.


Закончив рыться в четвертом и нижнем ящике, Босх встал и выпрямил спину, его позвонки хрустнули, как костяшки домино, стукающиеся друг о друга. Он посмотрел на Райдера, который все еще рылся в ящиках стола.


"Что-нибудь?"


"Несколько интересных вещей, но никаких неопровержимых доказательств, если ты это имеешь в виду. У Алисо здесь отметка налоговой службы. В следующем месяце в его корпорации должен был состояться аудит. Помимо этого, существует некоторая переписка между Тони Алисо и Сент-Джоном, самой популярной миссис месяца. Алисо упомянула. Горячие слова, но ничего явно угрожающего. Мне еще нужно убрать один ящик."


"В файлах много чего есть. Финансовые проблемы. Нам придется пройти через все это. Я бы хотел, чтобы ты была единственной. Ты собираешься быть готовым к этому?"


"Нет проблем. То, что я вижу до сих пор, - это множество рутинных, если не сказать неаккуратных, деловых записей. Так уж случилось, что здесь занимаются кинобизнесом ".


"Я выхожу на улицу покурить. Когда ты там закончишь, почему бы нам не поменяться местами, и ты заберешь файлы, а я займусь столом ".


"Звучит как план".


Прежде чем выйти, он пробежал глазами по полкам у двери и прочитал названия видеокассет. Он остановился, когда подошел к тому, кого искал. Жертва желания. Он протянул руку и снял ее. На обложке было то же оформление, что и на постере фильма.


Он отступил назад и положил его на стол, чтобы его можно было собрать вместе с вещами, которые они заберут. Райдер спросил, что это было.


"Это ее фильм", - сказал он. "Я хочу это посмотреть".


"О, я тоже".


Выйдя на улицу, Босх остановился в маленьком дворике у бронзовой статуи человека, который, как он предположил, был Тайроном Пауэром, и закурил сигарету. Ночь была прохладной, и дым в его груди согревал его. На территории студии теперь было очень тихо.


Он подошел к мусорному баку рядом со скамейкой во дворе и использовал его, чтобы выбить свой пепел. Он заметил разбитую кофейную кружку на дне банки. В банке также было разбросано несколько ручек и карандашей. Он узнал эмблему Archway, Триумфальную арку с восходящим солнцем в середине арки, на одном из фрагментов. Он уже собирался залезть в мусорное ведро, чтобы выбрать что-то похожее на ручку gold Cross, когда услышал голос Мичама и обернулся.


"Она посещает разные места, не так ли? Я могу сказать ".


Он прикуривал свою собственную сигарету.


"Да, это то, что я слышу. Это наше первое совместное дело. Я ее на самом деле не знаю, и, судя по тому, что я слышал, мне не стоит и пытаться. Она собирается в Стеклянный дом, как только придет время ".


Мичум кивнул и стряхнул пепел на тротуар. Босх наблюдал, как он поднял взгляд к линии крыши над вторым этажом и отдал еще один из своих обычных салютов. Босх поднял глаза и увидел камеру, прикрепленную к нижней стороне карниза крыши.


"Не беспокойся об этом", - сказал Босх. "Он не может тебя видеть. Вчера вечером он читал о "Доджерс"."


"Предположим, ты прав. В наши дни хороших людей не найти, Гарри. У меня есть парни, которым нравится весь день разъезжать на тележках, надеясь, что их раскроют, как Клинта Иствуда или что-то в этом роде. На днях один парень врезался в стену, потому что был так увлечен разговором с парой креативщиков, проходивших мимо. Вот тебе один из этих оксюморонов. Креативный руководитель ..."


Босх молчал. Его не волновало ничего из того, что только что сказал Мичум.


"Тебе следовало бы прийти сюда работать, Гарри. Ты уже должен получить свою двадцатку. Ты должен вытащить чеку, а затем пойти работать ко мне. Ваш образ жизни поднимется на пару ступеней. Я это гарантирую ".


"Нет, спасибо, Чак. Почему-то я просто не представляю себя разъезжающим в одном из ваших гольф-каров ".


"Что ж, предложение есть. В любое время, приятель. В любое время."


Босх затушил сигарету о край мусорного ведра и бросил окурок внутрь. Он решил, что не хочет копаться в банке на глазах у Мичума. Он сказал Мичуму, что возвращается.


"Босх, я должен тебе кое-что сказать".


Босх оглянулся на него, и Мичум поднял руки.


"У нас возникнут проблемы, если вы захотите что-нибудь вынести из этого офиса без ордера. Я имею в виду, я слышал, что ты сказал об этой кассете, и теперь она там, раскладывает вещи на столе, чтобы уйти. Но я не могу позволить тебе ничего взять ".


"Тогда ты собираешься провести здесь всю ночь, Чак. Там много файлов и предстоит проделать много работы. Теперь нам было бы намного проще отнести все это обратно в бюро ".


"Я знаю это. Я был там. Но это позиция, которую мне было поручено занять. Нам нужен ордер."


Босх воспользовался телефоном на столе секретарши, чтобы позвонить Эдгару, который все еще работал в детективном бюро и только начинал оформлять документы, необходимые для расследования дела. Босх сказал ему на время бросить эту работу и начать оформлять ордера на обыск всех финансовых документов в доме Алисо и офисах "Арчуэй", а также любых документов, находящихся у его адвоката.


"Ты хочешь, чтобы я позвонил дежурному судье сегодня вечером?" - Спросил Эдгар. "Уже почти два часа ночи".


"Сделай это", - сказал Босх. "Когда вы подпишете их, принесите их сюда, в Archway. И принеси несколько коробок ".


Эдгар застонал. Ему доставалась вся эта дерьмовая работа. Никому не нравилось будить судью посреди ночи.


"Я знаю, я знаю, Джерри. Но это должно быть сделано. Что-нибудь еще происходит?"


"Нет. Я позвонил в "Мираж", поговорил с парнем из службы безопасности. Номер, который использовала Алисо, был перебронирован на выходных. Сейчас она открыта, и он ухватился за нее, но она испорчена ".


"Наверное... Ладно, чувак, в следующий раз ты съешь медведя. Получите эти ордера ".


В офисе Алисо Райдер уже просматривал файлы. Босх сказал ей, что Эдгар работает над ордером и что им придется составить опись имущества Мичума. Он также сказал ей сделать перерыв, если она хочет, но она отказалась.


Босх сел за письменный стол. Там был обычный беспорядок. Там был телефон с подключенным динамиком, картотека, промокашка, магнитный блок, к которому были прикреплены скрепки, и резьба по дереву, на которой шрифтом было написано "TNA Productions". Там также был поднос, заваленный документами.


Босх взглянул на телефон и заметил кнопку повторного набора. Он поднял трубку и нажал на кнопку. По быстрой череде гудков он мог сказать, что последний звонок, сделанный по телефону, был междугородним. После двух гудков ему ответил женский голос. На заднем плане звучала громкая музыка.


"Алло?" - сказала она.


"Да, привет, кто это?"


Она хихикнула.


"Я не знаю, кто это?"


"Возможно, я ошибся номером. Это Тони?"


"Нет, это у Долли".


"О, у Долли. Хорошо, э-э, тогда где ты находишься?"


Она снова хихикнула.


"На Мэдисон, как ты думаешь, где? Как ты думаешь, откуда у нас это название?"


"Где Мэдисон?"


"Мы в Северном Лас-Вегасе. Откуда ты идешь?"


"Мираж".


"Хорошо, просто следуйте по бульвару перед домом на север. Вы проезжаете весь путь мимо центра города и мимо множества захудалых районов в Северный Лас-Вегас. Мэдисон - ваш третий светофор после того, как вы проедете под эстакадой. Поверните налево, и мы окажемся в квартале слева. Еще раз, как тебя зовут?"


"Это Гарри".


"Ну, Гарри, я Ронда. Как в ..."


Босх ничего не сказал.


"Давай, Гарри, ты должен сказать: "Помоги мне, Ронда, помоги, помоги мне, Ронда".


Она спела строчку из старой песни Beach Boys.


"На самом деле, Ронда, есть кое-что, с чем ты могла бы мне помочь", - сказал Босх. "Я ищу своего приятеля. Тони Алисо. Он был там в последнее время?"


"Не видел его на этой неделе. Не видел его с четверга или пятницы. Мне было интересно, откуда у тебя номер гримерки."


"Да, от Тони".


"Ну, Лейлы сегодня здесь нет, так что Тони в любом случае не пришел бы, я не думаю. Но ты можешь выйти. Ему не обязательно быть здесь, чтобы ты хорошо проводил время ".


"Хорошо, Ронда, я постараюсь заскочить".


Босх повесил трубку. Он достал из кармана записную книжку и записал название фирмы, в которую он только что позвонил, как к ней добраться и имена Ронда и Лейла. Он подвел черту под вторым именем.


"Что это было?" Райдер спросил.


"Главная роль в Вегасе".


Он рассказал о звонке и сделанном выводе о человеке по имени Лейла. Райдер согласился, что этим стоит заняться, затем вернулся к файлам. Босх вернулся к столу. Он изучил вещи, лежащие на нем, прежде чем перейти к вещам в нем.


"Эй, Чаки?" он спросил.


Мичум, прислонившийся к двери и скрестивший руки перед собой, приподнял брови в ответ.


"У него нет записи с телефона. Как насчет того, чтобы не было администратора на месте? Телефонные звонки передаются оператору или какой-то телефонной службе?"


"Э-э, нет, теперь все на голосовой почте".


"Значит, у Алисо была голосовая почта? Как мне в нее попасть?"


"Ну, у тебя должен быть его код. Это трехзначный код. Ты звонишь на компьютер голосовой почты, вводишь код и получаешь свои сообщения ".


"Как мне получить его код?"


"Ты не понимаешь. Он сам ее запрограммировал ".


"Нет никакого мастер-кода, с помощью которого я мог бы взломать?"


"Нет. Это не такая уж сложная система, Bosch. Я имею в виду, чего ты хочешь, так это телефонных сообщений ".


Босх снова достал свой блокнот и проверил записи ко дню рождения Алисо.


"Какой номер голосовой почты?" он спросил.


Мичум дал ему номер, и Босх вызвал компьютер. После звукового сигнала он набрал 721, но номер был отклонен. Босх задумчиво побарабанил пальцами по столу. Он набрал 862, цифры соответствовали TNA, и компьютерный голос сообщил ему, что у него четыре сообщения.


"Киз, послушай это", - сказал он.


Он поставил телефон на громкую связь и повесил трубку. По мере воспроизведения сообщений Босх делал несколько заметок, но первые три сообщения были от мужчин, сообщавших о технических аспектах запланированных съемок фильма, аренде оборудования и расходах. Каждый звонок сопровождался электронным голосом, который сообщал, когда в пятницу поступил звонок.


Четвертое сообщение заставило Босха наклониться вперед и внимательно прислушаться. Голос принадлежал молодой женщине, и звучал так, как будто она плакала.


"Привет, Тон, это я. Позвони мне, как только получишь это. Мне почти хочется позвонить тебе домой. Ты нужен мне. Этот ублюдок Лаки говорит, что я уволен. И без всякой причины. Он просто хочет загнать свой член в Модести. Я так ... я не хочу работать в Паломино или любом из этих других мест. Сад. Забудь об этом. Я хочу приехать туда, в Лос-Анджелес, Быть с тобой. Позвони мне".


Электронный голос сказал, что звонок поступил в 4 утра в воскресенье - спустя много времени после смерти Тони Алисо. Звонившая не назвала своего имени. Следовательно, очевидно, что это был кто-то, кого Алисо должен был знать. Босх подумал, не та ли это женщина, о которой упоминала Ронда, Лейла. Он посмотрел на Райдер, и она просто пожала плечами. Они знали слишком мало, чтобы судить о значимости звонка.


Босх несколько мгновений сидел в рабочем кресле, размышляя. Он открыл ящик, но не стал в нем рыться. Его взгляд прошелся по стене справа от стола и остановился на фотографиях улыбающегося Тони Алисо, позирующего со знаменитостями. У некоторых из них были заметки на фотографиях, но их было трудно прочитать. Босх изучил фотографию своего целлулоидного альтер-эго, Дэна Лейси, но не смог прочитать маленькую записку, нацарапанную внизу фотографии. Затем он посмотрел сквозь чернила и понял, на что он смотрит. На столе Алисо на фотографии была кружка Archway, набитая ручками и карандашами.


Босх снял фотографию со стены и назвал имя Мичума. Подошел Мичум.


"Здесь кто-то был", - сказал ему Босх.


"О чем ты говоришь?"


"Когда мусорное ведро было опорожнено снаружи?"


"Откуда, черт возьми, мне знать? Что такое..."


"Камера наблюдения там, на крыше, как долго вы храните записи?"


Мичум секунду поколебался, но затем ответил.


"Мы переворачиваем их каждую неделю. У нас было бы семь дней без этой камеры. Это все стоп-кадр, десять кадров в минуту ".


"Пойдем посмотрим".


Босх вернулся домой только в четыре. Это оставило ему всего три часа на сон до условленной встречи за завтраком с Эдгаром и Райдер в половине восьмого, но он был слишком измотан кофе и адреналином, чтобы даже подумать о том, чтобы закрыть глаза.


В доме стоял кисловатый привкус свежей краски, и он открыл ползунки на задней террасе, чтобы впустить прохладный ночной воздух. Он посмотрел на перевал Кауэнга внизу и понаблюдал за машинами на Голливудском шоссе, прорезающими его. Он всегда поражался тому, что на автостраде всегда были машины, независимо от времени суток. В Лос-Анджелесе они никогда не останавливались.


Он подумал о том, чтобы поставить компакт-диск с музыкой для саксофона, но вместо этого просто сел на диван в темноте и закурил сигарету. Он подумал о различных токах, проходящих через корпус. Судя по предварительному заключению жертвы, Энтони Алисо был финансово успешным человеком. Такого рода успех обычно приносил с собой прочную изоляцию от насилия и убийств. Богатых редко убивали. Но что-то пошло не так с Тони Алисо.


Босх вспомнил о кассете и подошел к своему портфелю, который оставил на обеденном столе. Внутри него были две видеокассеты, запись с камер наблюдения Archway и копия "Жертвы желания". Он включил телевизор и вставил фильм в видеоплеер. Он начал наблюдать в темноте.


После просмотра ленты Босху стало очевидно, что фильм заслужил ту судьбу, которую ему уготовили. Он был плохо освещен, и на некоторых кадрах конец микрофона на штанге зависал над игроками. Это было особенно неприятно в сценах, снятых в открытой пустыне, где наверху не должно было быть ничего, кроме голубого неба. Это было базовое кинопроизводство, пошедшее не так. К дилетантскому виду фильма добавилась плохая игра актеров. Исполнитель главной мужской роли, актер, которого Босх никогда раньше не видел, был совершенно неэффективен в изображении мужчины, отчаянно пытающегося удержать свою молодую жену, которая использовала сексуальное расстройство и насмешки, чтобы принудить его к совершению преступлений, в конечном итоге включая убийство, и все это ради своего болезненного удовлетворения. Вероника Алисо сыграла жену и была не намного лучшей актрисой, чем исполнитель главной мужской роли.


При хорошем освещении она была потрясающе красива. Было четыре сцены, в которых она появлялась частично обнаженной, и Босх наблюдал за ними с вуайеристским восхищением. Но в целом для нее это была не очень хорошая роль, и Босх также понимал, почему ее карьера, как и у ее мужа, не продвинулась вперед. Она могла обвинять своего мужа и таить обиду на него, но суть заключалась в том, что она была похожа на тысячи красивых женщин, которые приезжали в Голливуд каждый год. Ее внешность могла остановить твое сердце, но она не могла действовать, чтобы спасти свою жизнь.


В кульминационной сцене фильма, в которой муж был задержан, а жена расправилась с копами, она произносила свои реплики с убежденностью и весом чистого листа машинописной бумаги.


"Это был он. Он сумасшедший. Я не мог остановить его, пока не стало слишком поздно. Тогда я не мог никому рассказать, потому что it...it выглядело бы так, будто я был тем, кто хотел, чтобы они все умерли ".


Босх досмотрел титры до конца, а затем перемотал пленку с помощью пульта дистанционного управления. Он так и не встал с дивана. Затем он выключил телевизор и положил ноги на диван. Глядя сквозь открытые ползунки, он мог видеть, как свет зари высвечивает линию хребта через перевал. Он все еще не устал. Он продолжал думать о выборе, который люди делают в своей жизни. Он задавался вопросом, что бы произошло, если бы выступления были хотя бы сносными и фильм нашел дистрибьютора. Он задавался вопросом, изменило бы это положение вещей сейчас, удержало бы Тони Алисо подальше от этого багажника.


Встреча на вокзале с Биллетс началась только в половине десятого. Хотя в дежурной части было пусто из-за праздника, они все вкатили стулья в кабинет лейтенанта и закрыли дверь. Биллетс начала с того, что представители местных СМИ, по-видимому, узнав об этом деле, просмотрев дневник коронера за ночь, уже начали проявлять более чем обычный интерес к убийству Алисо. Кроме того, по ее словам, вес департамента на всем пути вверх по линии задавался вопросом, действительно ли расследование следует передать в элитный отдел по расследованию ограблений и убийств. Это, конечно, раздражало Bosch. Ранее в своей карьере он был приписан к RHD. Но затем сомнительная стрельба при исполнении служебных обязанностей привела к его понижению в звании до Голливуда. И поэтому его особенно расстраивала мысль о передаче дела большим шишкам в центре города. Если бы OCID было заинтересовано, это было бы легче принять. Но Босх сказал Биллетс, что не может согласиться с передачей дела в RHD после того, как его команда провела над ним почти всю ночь без сна и выдвинула несколько жизнеспособных версий. Райдер вмешался и согласился с ним. Эдгар, все еще дувшийся из-за того, что его засунули в бумажную волокиту, хранил молчание.


"Ваша точка зрения хорошо понята", - сказала Биллетс. "Но когда мы закончим здесь, я должен позвонить капитану Левалли домой и убедить ее, что мы с этим справимся. Итак, давайте рассмотрим, что у нас есть. Ты убедишь меня, я убедлю ее. Затем она сообщит им, что мы думаем по этому поводу в центре города ".


Следующие тридцать минут Босх говорил от имени команды и подробно рассказывал о ночном расследовании. Единственный телевизор / видеомагнитофон детективного отдела хранился в кабинете лейтенанта, потому что оставлять его незапертым было небезопасно, даже в полицейском участке. Он вставил кассету, которую Мичум дублировал с записи наблюдения в Арке, и поставил в очередь ту часть, которая включала злоумышленника.


"Камера наблюдения, с которой это было снято, меняет кадр каждые шесть секунд, так что это довольно быстро и отрывисто, но у нас есть парень, который этим занимается", - сказал Босх.


Он нажал кнопку воспроизведения, и на экране появился зернистый черно-белый вид внутреннего двора и фасада здания "Тайрон Пауэр". Из-за освещения казалось, что наступили поздние сумерки. Счетчик времени в нижней части экрана показывал время и дату в восемь тринадцать вечера накануне.


Bosch перевел машину в режим замедленной съемки, но все равно последовательность, которую он хотел показать заготовкам, была выполнена очень быстро. В шести коротких кадрах они показали, как мужчина подходит к двери здания, наклоняется над ручкой, а затем исчезает внутри.


"Фактическое время у двери составило от тридцати до тридцати пяти секунд", - сказал Райдер. "На записи может показаться, что у него был ключ, но это слишком долго, чтобы открыть дверь ключом. Замок был взломан. Кто-нибудь хороший и быстрый ".


"Ладно, вот он выходит обратно", - сказал Босх.


Когда счетчик времени пробил восемь семнадцать, мужчина был запечатлен на видео выходящим из дверного проема. Видео подпрыгнуло, и мужчина оказался во дворе, направляясь к мусорному баку, затем оно подпрыгнуло, и мужчина отошел от мусорного бака. Затем он ушел. Босх сделал резервную копию пленки и заморозил ее на последнем снимке мужчины, выходящего из мусорного бака. Это был лучший образ. Было темно, и лицо мужчины было размытым, но все еще, возможно, узнаваемым, если они когда-нибудь найдут кого-нибудь, с кем его можно сравнить. Он был белым, с темными волосами и коренастым, мощным телосложением. На нем была рубашка для гольфа с короткими рукавами, а на часах на его правом запястье, видневшихся чуть выше одной из надетых им черных перчаток, был хромированный ремешок, поблескивавший в свете фонаря со двора. На предплечье мужчины над запястьем виднелось темное пятно татуировки. Босх указал на эти моменты Биллетсу и добавил, что он передаст кассету СИДУ, чтобы посмотреть, можно ли каким-либо образом улучшить резкость этого последнего кадра, лучшего из тех, на которых изображен злоумышленник, с помощью компьютерной доработки.


"Хорошо", - сказала Биллетс. "Итак, как ты думаешь, что он там делал?"


"Что-то извлекаю", - сказал Босх. "С того момента, как он заходит, до того, как он выходит, у нас меньше четырех минут. Не так много времени. Плюс ему пришлось выбирать внутреннюю дверь в офис Алисо. Что бы он там ни делал, он сбивает кружку Archway со стола, и она разбивается об пол. Он делает то, для чего был здесь, затем собирает разбитую кружку и ручки и выбрасывает их в мусорное ведро по пути к выходу. Прошлой ночью мы нашли разбитую кружку и ручки в банке."


"Какие-нибудь отпечатки?" - Спросила Биллетс.


"Как только мы поняли, что произошел взлом, мы отступили и пригласили Донована выйти, когда он покончил с "Роллс-ройсом ". У него есть отпечатки, но ничего, что мы могли бы использовать. Он заполучил Алисо, и мою, и Киз. Как вы можете видеть на видео, парень был в перчатках ".


"Хорошо".


Босх невольно зевнул, и Эдгар с Райдер последовали его примеру. Он отпил из чашки с несвежим кофе, который принес с собой в офис. У него уже давно был кофеиновый мандраж, но он знал, что если сейчас перестанет кормить зверя, то быстро свалится.


"И теория о том, что забирал этот злоумышленник?" - Спросила Биллетс.


"Разбитая кружка ставит его за стол, а не за папки", - сказал Райдер. "Ничто в столе не казалось потревоженным. Никаких пустых файлов, ничего подобного. Мы думаем, что это была ошибка. Кто-то установил "жучок" в телефон Алисо и не мог позволить нам его найти. Телефон был прямо рядом с кружкой на фотографиях на стенах Алисо. Злоумышленник каким-то образом опрокинул его. Забавно, что мы так и не проверили телефон на наличие жучка. Если бы, кем бы ни был этот парень, его оставили в покое, мы, вероятно, никогда бы не опустились до этого ".


"Я была в Archway", - сказала Биллетс. "Вокруг этого есть стена. У него есть свои частные силы безопасности. Как этот парень попал внутрь? Или ты предлагаешь поработать изнутри?"


"Две вещи", - сказал Босх. "В студии на съемочной площадке на Нью-Йоркской улице шли съемки фильма. Это означало, что много людей входило и выходило из главных ворот. Возможно, этот парень смог проскользнуть с частью съемочной группы. Направление, в котором он уходит в видео, - на север. Вот где находится Нью-Йоркская улица. Ворота находятся на юге. Кроме того, северная сторона студии упирается в Голливудское кладбище. Ты прав, там есть стена. Но ночью, после закрытия кладбища, здесь темно и уединенно. Наш парень мог бы перелезть через стену там. Каким бы способом он это ни делал, у него была практика ".


"Что ты имеешь в виду?"


"Если он вытаскивал жучок из телефона Тони Алисо, он должен был быть установлен там в первую очередь".


Биллетс кивнула.


"Как ты думаешь, кем он был?" - тихо спросила она.


Босх посмотрел на Райдер, чтобы узнать, хочет ли она ответить. Когда она не заговорила, заговорил он.


"Трудно сказать. Главное - это выбор времени. Алисо, вероятно, мертв с вечера пятницы, его тело нашли вчера около шести вечера. Затем это проникновение произойдет в восемь тринадцать. Это после того, как Алисо был найден, и после того, как люди начали узнавать об этом ".


"Но восемь тринадцать, это было до того, как вы поговорили с женой?"


"Правильно. Так что это в некотором роде стало ключом к разгадке. Я имею в виду, я был готов сказать, давайте на полной скорости включим жену и посмотрим, что у нас получится. Теперь я не так уверен. Видишь ли, если она замешана, в этом взломе нет смысла ".


"Объясни".


"Ну, сначала ты должен выяснить, почему его прослушивали. И какой наиболее вероятный ответ? Жена приставила частного детектива или кого-то еще к Тони, чтобы узнать, не изменяет ли он кому-нибудь. Хорошо?"


"Хорошо".


"Теперь, говоря, что это так, если жена участвовала в том, чтобы запихнуть своего мужа в этот багажник, зачем ей или ее ИП или кому бы то ни было ждать до прошлой ночи - это после того, как было найдено тело, - чтобы вытащить оттуда "жучок"? В этом нет смысла. Это имеет смысл только в том случае, если эти две вещи не были связаны, если убийство и ошибка - это разные вещи. Понимаешь?"


"Я так думаю".


"И вот почему я не готов бросить все и просто посмотреть на жену. Лично я думаю, что она могла бы подойти для этого. Но сейчас мы слишком многого не знаем. Мне кажется, что это неправильно. Во всем этом есть что-то еще, и мы пока не знаем, что именно ".


Биллетс кивнула и посмотрела на всех следователей.


"Это хорошо. Я знаю, что пока еще не так много чего стоящего, но это все равно хорошая работа. Что-нибудь еще? Что насчет отпечатков, которые Арт Донован снял с куртки жертвы прошлой ночью?"


"На данный момент мы завязали. Он разместил их в AFIS, NCIC, the whole works, и был закрыт ".


"Черт".


"Они по-прежнему ценны. Мы выходим на подозреваемого, отпечатки могут стать решающим фактором ".


"Что-нибудь еще из машины?"


"Нет", - сказал Босх.


"Да", - сказал Райдер.


Биллетс подняла брови от противоречия.


"Один из отпечатков, найденных Донованом на внутренней стороне крышки багажника", - сказал Райдер. "Это вернулось к Рэю Пауэрсу. Он тот С-3, который нашел тело. Он переступил черту, когда открыл багажник. Очевидно, он оставил свой отпечаток, когда открывал его. Мы поймали это, и никакого вреда, никакого фола, но это была неаккуратная работа, и ему вообще не следовало открывать багажник. Он должен был позвонить нам ".


Биллетс взглянула на Босха, и он догадался, что она недоумевает, почему он не обратил на это ее внимания. Он посмотрел вниз на ее стол.


"Хорошо, я позабочусь об этом", - сказала Биллетс. "Я знаю Пауэрса. Он бывал здесь, и он, безусловно, должен знать процедуру ".


Босх мог бы защитить Пауэрса объяснением, которое полицейский дал накануне, но он пропустил это мимо ушей. Пауэрс того не стоил. Заготовки продолжались.


"Итак, что мы будем делать дальше?"


"Что ж, нам предстоит проделать большую работу", - сказал Босх. "Однажды я услышал историю об одном скульпторе, и кто-то спросил его, как он превратил гранитную глыбу в прекрасную статую женщины. И он сказал, что он просто отбрасывает все, что не является женщиной. Это то, что мы должны сделать сейчас. У нас есть большой блок информации и доказательств. Мы должны отбросить все, что не считается, что не подходит ".


Биллетс улыбнулась, и Босх внезапно смутился из-за аналогии, хотя и считал, что она была точной.


"А как насчет Лас-Вегаса?" - спросила она. "Это часть статуи или та часть, которую нам нужно отколоть?"


Теперь Райдер и Эдгар улыбались.


"Ну, во-первых, мы должны пойти туда", - сказал Босх, надеясь, что это не прозвучало как оправдание. "Прямо сейчас все, что мы знаем, это то, что эта жертва отправилась туда и была мертва довольно скоро после того, как вернулась. Мы не знаем, что он там делал, выиграл ли он, проиграл, следил ли кто-нибудь за ним оттуда сюда. Насколько мы знаем, он мог бы сорвать джекпот там, но за ним проследили здесь и ограбили. У нас много вопросов о Лас-Вегасе".


"Плюс, есть женщина", - сказал Райдер.


"Какая женщина?" - Спросила Биллетс.


"Верно", - сказал Босх. "Последний звонок, сделанный по офисной линии Тони Алисо, был в клуб на севере Лас-Вегаса. Я позвонила туда и узнала имя женщины, с которой, я думаю, он там встречался. Лейла. Там был..."


"Лейла? Нравится эта песня?"


"Я думаю. Также на линии его офиса было сообщение от неназванной женщины. Я думаю, это могла быть эта Лейла. Мы должны с ней поговорить ".


Биллетс кивнула, убедилась, что Босх закончил, а затем изложила план сражения.


"Хорошо", - сказала Биллетс. "Прежде всего, все запросы СМИ должны направляться мне. Лучший способ контролировать информацию по этому поводу - чтобы она исходила из одних уст. На данный момент мы скажем журналистам, что, очевидно, ведется расследование, и мы склоняемся к возможному сценарию угона автомобиля или ограбления. Это достаточно безобидно и, вероятно, успокоит их. Всех это устраивает?"


Трое детективов кивнули.


"Хорошо, я собираюсь обратиться к капитану с просьбой оставить это дело здесь, у нас. Мне кажется, у нас есть три или четыре направления, по которым нужно энергично двигаться. Гранит, от которого мы должны отколоться, как сказал бы Гарри.


"В любом случае, это также поможет мне с капитаном, если мы уже будем ломать голову над этими вещами. Итак, Гарри, я хочу, чтобы ты как можно скорее сел на самолет и прилетел в Вегас. Я хочу, чтобы ты был на том конце провода. Но если там ничего нет, я хочу, чтобы ты вошел и вышел. Ты нам еще понадобишься здесь. Хорошо?"


Босх кивнул. Это был бы его выбор, если бы он сам принимал решения, но он почувствовал укол дискомфорта от того, что это делала она.


"Киз, ты придерживаешься финансового следа. Я хочу быть в состоянии знать все об этом парне Энтони Алисо к завтрашнему утру. Вам также придется подняться в дом с ордером на обыск, так что, пока вы там, сделайте еще один снимок жены, посмотрите, что еще вы сможете узнать о браке, когда будете собирать записи. Я не знаю, если у тебя будет возможность, сядь с ней, попытайся поговорить по душам ".


"Я не знаю", - сказал Райдер. "Я думаю, разговор по душам закончился. Она умная женщина, достаточно умная, чтобы уже знать, что мы присматриваемся к ней. Я почти уверен, что на всякий случай мы должны сообщить ей об этом в следующий раз, когда кто-нибудь из нас будет с ней разговаривать. Прошлой ночью мы были довольно близки к этому ".


"Используйте свое суждение по этому поводу", - сказала Биллетс. "Но если ты посоветуешь, она, вероятно, позвонит своему адвокату".


"Я посмотрю, что я могу сделать".


"И Джерри, ты..."


"Я знаю, я знаю, у меня есть бумага".


Это был первый раз, когда он заговорил за пятнадцать минут. Босх думал, что довел свое недовольство до предела.


"Да, у тебя есть бумага. Но я также хочу, чтобы ты занимался гражданскими делами и этим парнем-сценаристом, у которого был спор с Алисо. Мне кажется, это самый длинный кадр, но мы должны охватить все. Проясните это, и это поможет сузить наш фокус ".


Эдгар шутливо отдал ей честь.


"Кроме того, " сказала она, " пока Гарри прокладывает маршрут в Вегасе, я хочу, чтобы ты проложил его из аэропорта сюда. У нас есть его парковочный талон. Я думаю, тебе следует начать с этого. Когда я поговорю со СМИ, я также дам подробное описание автомобиля - не может быть, чтобы вокруг было так много белых облаков - и скажу, что мы ищем любого, кто мог видеть его в пятницу вечером. Я скажу, что мы пытаемся воссоздать поездку жертвы из аэропорта. Может быть, нам повезет, и мы получим какую-нибудь помощь от Джона Кью там ".


"Может быть", - сказал Эдгар.


"Хорошо, тогда давайте сделаем это", - сказала Биллетс.


Все трое встали, в то время как Биллетс осталась сидеть. Босх не торопился вынимать кассету из видеомагнитофона, чтобы двое других не находились в офисе, когда он закончит, и он остался наедине с Биллетс.


"Я слышал, что у тебя не было реального времени на столе в отделе убийств, пока ты поднималась", - сказал он ей.


"Это правда. Моя единственная работа в качестве настоящего детектива заключалась в расследовании сексуальных преступлений в бюро Вэлли ".


"Ну, как бы то ни было, я бы распределил вещи точно так же, как ты только что это сделал".


"Но тебя раздражало, что я сделал это вместо тебя?"


Босх на мгновение задумался.


"Я переживу это".


ЧАСТЬ II


БОСХ УСНУЛ через несколько минут после того, как пристегнулся ремнем безопасности в кресле у окна в рейсовом автобусе Southwest shuttle, следовавшем из Бербанка в Лас-Вегас. Это был глубокий сон без сновидений, и он не просыпался, пока лязг шасси, коснувшегося асфальта, не толкнул его вперед. Когда самолет подрулил к своим воротам, он вышел из тумана и почувствовал прилив сил после часового отдыха.


Был полдень и 104 градуса, когда он вышел из терминала. Направляясь к гаражу, где ждала его арендованная машина, он почувствовал, как жара покидает его вновь обретенную энергию. Найдя свою машину на отведенной для нее стоянке, он включил кондиционер на полную мощность и направился к Mirage.


Босху никогда не нравился Лас-Вегас, хотя он часто приезжал по делам. У него было родство с Лос-Анджелесом; оба были местами, куда бежали отчаявшиеся люди. Часто, когда они бежали из Лос-Анджелеса, они приезжали сюда. Это было единственное оставшееся место. Под маской блеска, денег, энергии и секса бьется темное сердце. Как бы они ни пытались нарядить ее неоном и семейными развлечениями, она все равно была шлюхой.


Но если какое-либо место и могло поколебать его в этом мнении, то это был Mirage. Это был символ нового Лас-Вегаса, чистого, роскошного, законного. Окна его башни отливали золотом на солнце. А внутри на его богатый дизайн казино не жалели денег. Проходя через вестибюль, Босх впервые был загипнотизирован белыми тиграми в огромном застекленном помещении, при виде которых у любого смотрителя зоопарка в мире потекли бы слюнки. Затем, пока он ждал в очереди на регистрацию, он посмотрел на огромный аквариум за стойкой регистрации. Акулы лениво поворачивались и двигались взад-вперед за стеклом. Совсем как белые тигры.


Когда подошла очередь Босха регистрироваться, портье заметил флажок в его бронировании и вызвал охрану. Появился начальник дневной смены по имени Хэнк Мейер и представился. Он сказал, что Bosch будет полностью сотрудничать с отелем и казино.


"Тони Алисо был хорошим и уважаемым клиентом", - сказал он. "Мы хотим сделать все, что в наших силах, чтобы помочь. Но маловероятно, что его смерть как-то связана с его пребыванием здесь. У нас самый чистый корабль в пустыне".


"Я знаю это, Хэнк", - сказал Босх. "И я знаю, что это репутация, которую вы не хотите запятнать. Я не ожидаю найти что-нибудь внутри Mirage, но мне нужно выполнить все необходимые действия. Ты тоже, верно?"


"Правильно".


"Ты знал его?"


"Нет, я этого не делал. Я работаю в дневную смену все три года, что я здесь. Насколько я понимаю, мистер Алисо в основном играл по ночам ".


Мейеру было около тридцати, и у него был четкий имидж, который Mirage, а теперь и весь Лас-Вегас, хотели представить миру. Он продолжил объяснять, что комната, в которой Алисо останавливалась в отеле в последний раз, была опечатана и оставалась в таком виде для осмотра Босхом. Он дал Босху ключ и попросил вернуть его, как только закончит с номером. Он также сказал, что дилеры покер-рума и букмекеры, работающие в ночную смену, будут доступны для интервью. Все они знали Алисо из-за его регулярных визитов.


"Ты смотришь в небо над покерными столами?"


"Э-э, да, у нас есть".


"У тебя есть видео с четверга, переходящее в пятницу? Я бы хотел посмотреть, если ты это сделаешь ".


"Это не будет проблемой".


Босх договорился встретиться с Мейером в офисе службы безопасности на втором этаже в четыре. Это было, когда в казино менялись смены и дилеры, которые знали Алисо, выходили на работу. Тогда он тоже мог посмотреть запись с камеры наблюдения, установленной над покер-румом.


Несколько минут спустя, оставшись один в своей комнате, Босх сел на кровать и огляделся. Комната оказалась меньше, чем он ожидал, но она была очень милой, безусловно, самой комфортабельно обставленной комнатой, которую он когда-либо видел в Лас-Вегасе. Он положил телефон с приставного столика себе на колени и позвонил в Голливудское отделение, чтобы проверить, все ли в порядке. Эдгар взял трубку.


"Это Бош".


"Ну, Микеланджело убийства, Роден из отдела убийств".


"Забавно. Так что там происходит?"


"Ну, во-первых, пули выиграли битву", - сказал Эдгар. "Никто из RHD не пришел, чтобы забрать чемодан".


"Это хорошо. А как насчет тебя? У тебя есть какой-нибудь прогресс?"


"Я почти закончил работу над книгой убийств. Однако сейчас я должен отложить это в сторону. Сценарист придет в половине второго на совещание. Говорит, что ему не нужен адвокат ".


"Ладно, я оставлю тебя наедине с этим. Скажи лейтенанту, что я зарегистрировался."


"Да, и, кстати, она хочет еще раз поговорить о том, как идут дела, в шесть. Ты должен позвонить, и мы включим тебя на громкую связь ".


"Сойдет".


Босх несколько мгновений сидел на кровати, жалея, что не может откинуться на нее и уснуть. Но он знал, что не сможет. Он должен был продвигать дело вперед.


Он встал и распаковал свою ночную рубашку, повесив две рубашки и одну пару брюк в шкаф. Он положил свое запасное нижнее белье и носки на полку в шкафу, затем вышел из комнаты и поднялся на лифте на верхний этаж. Комната, которую использовала Алисо, находилась в конце коридора. Карта-ключ, которую дал ему Мейер, сработала без проблем, и он вошел в комнату, примерно в два раза больше его собственной. Это была совмещенная спальня и гостиная с овальным джакузи рядом с окнами, из которых открывался вид на просторы пустыни и гладкую горную цепь цвета какао к северо-западу от города. Прямо под ним открывался вид на бассейн и аттракцион отеля, где обитают морские свиньи. Посмотрев вниз, он увидел одну из серых рыб, движущихся под мерцающей водой. Это выглядело так же неуместно, как Босх чувствовал себя в номере, в котором он стоял.


"Дельфины в пустыне", - сказал он вслух.


Помещение было шикарным по любым стандартам в любом городе и, очевидно, предназначалось для хайроллеров. Босх несколько мгновений постоял у кровати и просто огляделся. Здесь не было ничего, что казалось бы неуместным, а на толстом ковре были равномерные волны, оставленные недавней уборкой пылесосом. Он предположил, что если в комнате и было что-то ценное для доказательства, то теперь оно исчезло. Но все равно он продолжал действовать. Он заглянул под кровать и в ящики. За бюро он нашел коробок спичек из местного мексиканского ресторана под названием La Fuentes, но невозможно было сказать, как долго он там пролежал.


Ванная комната была выложена плиткой из розового мрамора от пола до потолка. Светильники были изготовлены из полированной латуни. Босх на мгновение огляделся, но не увидел ничего интересного. Он открыл стеклянную дверь душевой кабины и заглянул внутрь, но также ничего не нашел. Но когда он закрывал дверь, его взгляд зацепился за что-то в водостоке. Он снова открыл дверь и посмотрел вниз, затем нажал пальцем на крошечное золотое пятнышко, застрявшее в резиновом уплотнителе вокруг сливного патрубка. Он поднял палец и обнаружил, что к его пальцу прилипла крошечная блестка. Он предположил, что она совпадает с блестками, найденными в манжетах брюк Тони Алисо. Теперь все, что ему нужно было, это выяснить, что это такое и откуда они взялись.


Полицейское управление метро находилось на Стюарт-стрит в центре города. Босх остановился у стойки регистрации и объяснил, что он следователь из другого города, желающий из вежливости отметиться в отделе по расследованию убийств. Его направили в детективное бюро на третьем этаже, где дежурный провел его через пустынное помещение отдела в кабинет командира. Капитан Джон Фелтон был толстошеим, сильно загорелым мужчиной лет пятидесяти. Босх прикинул, что только за последний месяц он, вероятно, произнес приветственную речь по меньшей мере перед сотней полицейских со всей страны . Лас-Вегас был таким местом. Фелтон попросил Босха присесть, и тот выдал ему стандартную речь.


"Детектив Босх, добро пожаловать в Лас-Вегас. К счастью для вас, я решил приехать в отпуск, чтобы разобраться с некоторыми бумагами, которые меня преследуют. Иначе здесь бы никого не было. В любом случае, я надеюсь, что вы найдете свое пребывание приятным и продуктивным. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь звонить. Я ничего не могу вам обещать, но если вы попросите что-то, что в моих силах предоставить, я буду более чем счастлив предоставить это. Итак, с этим покончено, почему бы тебе не рассказать мне, что привело тебя сюда?"


Босх вкратце изложил ему суть дела. Фелтон записал имя Тони Алисо и последние дни, когда было известно, что он оставался в Лас-Вегасе и где.


"Я просто пытаюсь описать его деятельность в те дни, когда он был здесь".


"Вы думаете, за ним следили отсюда, а затем сняли в Лос-Анджелесе?"


"В данный момент я ни о чем не думаю. У нас нет доказательств этого ".


"И я надеюсь, ты ничего не найдешь. Это не та пресса, которую мы хотим получить в Лос-Анджелесе, Что еще у тебя есть?"


Босх поставил свой портфель к себе на колени и открыл его.


"У меня есть два набора отпечатков, снятых с тела. Мы -"


"Тело?"


"На нем была обработанная кожаная куртка. Мы получили отпечатки с помощью лазера. В любом случае, мы проверили их в AFIS, NCIC, Министерстве юстиции Калифорнии, the works, но ничего не получили. Я подумал, может быть, ты запустишь их через свой собственный компьютер, посмотрим, что получится ".


Хотя автоматизированная система идентификации отпечатков пальцев, используемая полицией Лос-Анджелеса, представляла собой компьютерную сеть из десятков баз данных отпечатков пальцев по всей стране, она не соединяла их все. И у большинства полицейских управлений больших городов были свои собственные частные базы данных. В Вегасе это были бы отпечатки, снятые с людей, которые подавали заявки на работу в сити или казино. Это также были отпечатки, украденные у людей тайком, отпечатки, которые департамент не должен был иметь по закону, потому что их владельцы просто попали под подозрение департамента, но никогда не были арестованы. Именно по этой базе данных, как надеялся Босх, Фелтон проверит наборы из кейса Aliso.


"Ну, дай мне посмотреть, что у тебя есть", - сказал Фелтон. "Я ничего не могу обещать. У нас, вероятно, есть несколько вещей, которых нет в национальных сетях, но это большой шанс ".


Босх передал открытки для печати, которые подготовил для него Арт Донован.


"Значит, вы начинаете с "Миража"?" - спросил капитан после того, как положил карты на край своего стола.


"Да. Я покажу его фотографию повсюду, пройдусь по движениям, посмотрим, что я смогу придумать ".


"Ты рассказываешь мне все, что знаешь, верно?"


"Верно", - солгал Босх.


"Хорошо". Фелтон открыл ящик стола, достал визитную карточку и передал ее Босху. "На нем мой офис и пейджер. Позвони мне, если что-нибудь выяснится. Пейджер у меня всегда с собой. Тем временем я свяжусь с вами по поводу отпечатков, так или иначе, к завтрашнему утру ".


Босх поблагодарил его и ушел. В вестибюле полицейского участка он позвонил в отдел SID департамента полиции Лос-Анджелеса и спросил Донована, было ли у него время проверить крошечные блестки, которые они нашли в манжетах брюк Тони Алисо.


"Да, но тебе это не понравится", - сказал Донован. "Это просто блеск. Тонированный алюминий. Знаешь, как они используют при создании костюмов и на торжествах. Ваш парень, вероятно, пошел на вечеринку или что-то в этом роде, они разбрасывали эти вещи повсюду, может быть, вытаскивали их из сувениров для вечеринок или что-то в этомроде, и что-то из этого попало на него. Он мог отмахнуться от того, что видел, но он не видел частиц, которые попадали на манжеты его брюк. Они остались".


"Ладно. Что-нибудь еще?"


"Э, нет. По крайней мере, не на основании улик."


"Тогда на чем?"


"Ну, Гарри, ты знаешь парня из УБОП, с которым ты разговаривал по телефону прошлой ночью, пока мы были в сарае?"


"Карбон?"


"Да, Доминик Карбоне. Ну, он зашел сегодня в лабораторию. Он задавал вопросы о том, что мы нашли прошлой ночью ".


У Босха потемнело в глазах. Он ничего не сказал, и Донован продолжил.


"Он сказал, что был здесь по другому делу и просто проявлял любопытство. Но, Гарри, я не знаю. Это казалось чем-то большим, чем просто мимолетный интерес, если вы понимаете, что я имею в виду ".


"Да, я знаю, что ты имеешь в виду. Как много ты ему рассказала?"


"Ну, прежде чем я понял и начал задаваться вопросом, что происходит, я как бы проговорился, что мы сняли отпечатки с куртки. Извини, Гарри, но я был горд. Мы редко снимаем праведные отпечатки с куртки мертвеца, и, думаю, я вроде как хвастался этим ".


"Все в порядке. Ты сказал ему, что мы ничего с ними не получили?"


"Да, я сказал, что они вернулись чистыми. Но потом ... потом он попросил копию сета, сказал, что, возможно, сможет что-нибудь с ними сделать, что бы это ни значило ".


"Что ты сделал?"


"Что ты думаешь, я подарил ему набор".


"Ты что?"


"Просто шучу, Гарри. Я сказал ему позвонить тебе, если ему понадобится сет ".


"Хорошо. Что еще ты ему скажешь?"


"Вот и все, Гарри".


"Ладно, Арт, это круто. Я проверю тебя позже ".


"Увидимся, Гарри. Эй, где ты, в любом случае?"


"Вегас".


"Неужели? Эй, поставь для меня пятерку на семерку на колесе рулетки. Сделай это один раз. Я заплачу тебе, когда ты вернешься. Если только я не выиграю. Тогда ты мне заплатишь ".


Босх вернулся в свою комнату за сорок пять минут до назначенной встречи с Хэнком Мейером. Он использовал это время, чтобы принять душ, побриться и переодеться в одну из своих свежих рубашек. Он чувствовал себя отдохнувшим, готовым вернуться в пустынную жару.


Мейер договорился о том, что клерки букмекерских контор и дилеры, работавшие в покер-руме в предыдущие вечерние смены в четверг и пятницу, будут опрошены по одному в его офисе. Там было шесть мужчин и три женщины. Восемь были дилерами, а один - клерком, у которого Алисо всегда делал ставки на спорт. В течение любой смены покерные дилеры сменялись за шестью покерными столами казино каждые двадцать минут. Это означало, что все восемь сдавали карты Алисо во время его последнего визита в Лас-Вегас, и благодаря его регулярным посещениям казино они легко узнали его и были знакомы с ним.


Пока Мейер сидел рядом и наблюдал за происходящим, Босх быстро просмотрел интервью с покерными дилерами за час. Он смог установить, что Алисо обычно играл за столом с пятью до десяти. Это означало, что каждая раздача начиналась с пятидолларовой ставки анте, и в каждой раздаче минимальная ставка составляла пять долларов, а максимальная - десять. За одну сделку было разрешено три повышения. Поскольку игра состояла из семикарточного стада, это означало, что на каждую руку приходилось по пять раздач. Босх быстро понял, что если за столом сидят восемь игроков, то каждая раздача может легко привести к тому, что на кону в банке окажется несколько сотен долларов. Алисо играл в лиге, далекой от пятничных игр в покер, в которых Босх участвовал с придурками из детективного бюро.


По словам дилеров, Алисо играл около трех часов в четверг вечером и вышел примерно равным. Он отыграл еще два часа пораньше в пятницу вечером, и, по оценкам, из-за него за столами не хватило пары тысяч. Никто из них не помнил, чтобы Алисо когда-либо был крупным победителем или проигравшим во время предыдущих посещений. Он всегда выходил на несколько тысяч легких или тяжелых. Казалось, он знал, когда нужно остановиться.


Дилеры также отметили, что Алисо всегда быстро расплачивался чаевыми. Его стандартные чаевые составляли десять долларов фишками за каждый выигрыш, двадцать пять фишек при особо крупных потах. Именно эта практика больше, чем что-либо другое, привязала его к их воспоминаниям. Он всегда играл один, пил джин с тоником и вел светскую беседу с другими игроками. По словам дилеров, в последние месяцы Алисо был в компании молодой блондинки, которой едва перевалило за двадцать. Она никогда не играла, но работала в автоматах поблизости и возвращалась к Тони, когда ей нужно было больше денег. Тони никогда никому ее не представлял, и никто из дилеров никогда не слышал ее имени. В своем блокноте, куда Босх записал это, он написал "Лейла?" после этой записи.


После дилеров подошел любимый продавец спортивных книг Алисо. Она была похожей на мышку бутылочной блондинкой по имени Ирма Чантри. Она закурила сигарету, как только села, и заговорила голосом, который свидетельствовал о том, что она никогда долго не оставалась без сигареты. Она сказала, что в оба из двух последних вечеров, когда Алисо был в городе, он ставил на "Доджерс".


"У него была система", - сказала она. "Он всегда удваивал ставки, пока не выигрывал".


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, в тот первый вечер он поставил штуку на "Доджерс", чтобы выиграть. Они проиграли. Итак, на следующий день он приходит и снова ставит на них два больших. Они победили. Итак, после того, как вы убрали вига из казино, он почти выложил штуку за поездку. За исключением того, что он никогда не брал ее в руки ".


"Он ничего не собирал?"


"Нет. Но в этом нет ничего необычного. Его песенка была хороша, пока он ее хранил. Он мог зайти в любое время, и мы вставляли это в компьютер. Это случалось и раньше. Он бы выиграл, но не забирал деньги до следующего приезда в город ".


"Откуда ты знаешь, что он не отнес это другому продавцу?"


"Тони бы так не поступил. Он всегда расплачивался со мной, таким образом, он мог давать мне чаевые. Он всегда говорил, что я его талисман на удачу ".


Босх на мгновение задумался. Он знал, что "Доджерс" играли дома в пятницу вечером, а самолет Алисо вылетел из Лас-Вегаса в десять. Таким образом, можно было с уверенностью сказать, что Алисо должен был быть в McCarran International или уже на своем самолете, направляющемся обратно в Лос-Анджелес, до окончания игры. Но ни в его бумажнике, ни при нем не было найдено квитанции о ставках. Гарри снова задумался о пропавшем портфеле. Была бы она там? Мог ли листок для ставок стоимостью четыре тысячи долларов минус vig быть мотивом для его убийства? Это казалось маловероятным, но, тем не менее, было к чему стремиться. Он посмотрел на Ирму, которая так сильно затягивалась сигаретой, что он мог видеть контур ее зубов на щеках.


"Что, если бы кто-то другой обналичил ставку? С другим клерком. Есть ли какой-нибудь способ определить это?"


Ирма колебалась, и вмешался Мейер.


"Есть хороший шанс", - сказал он. "Каждый чек закодирован номером клерка и временем, когда была сделана ставка".


Он посмотрел на Ирму.


"Ирма, ты помнишь, как делала очень много ставок по две тысячи долларов на "Доджерс" в пятницу?"


"Нет, ни одной, кроме Тони".


"Мы займемся этим", - сказал Мейер Босху. "Мы начнем просматривать обналиченные чеки, начиная с вечера пятницы. Если ставка мистера Алисо была обналичена, то мы будем знать, когда она была обналичена, и у нас будет видео того, кто ее обналичил ".


Босх снова посмотрел на Ирму. Она была единственной из сотрудников казино, с кем он разговаривал, кто называл Алисо по имени. Он хотел спросить ее, было ли между ними что-то большее, чем азартные отношения. Но он знал, что, скорее всего, сотрудникам казино было запрещено встречаться или брататься с гостями. Он не мог спросить ее в присутствии Мейер и ожидать прямого ответа. Он сделал мысленную пометку разыскать Ирму позже, а затем отстранил ее от интервью.


Босх посмотрел на часы и увидел, что у него есть сорок минут до телефонной конференции с Биллетсом и остальными. Он спросил Мейера, была ли у него возможность получить записи с камер наблюдения из "глаза в небе" над покер-румом за четверг и пятницу.


"Я просто хочу посмотреть на парня, играющего в азартные игры", - сказал он. "Я хочу почувствовать его в жизни".


"Я понимаю, и, да, кассеты готовы к просмотру. Я говорил тебе, что мы хотим сотрудничать полностью ".


Они вышли из офиса и прошли по коридору в техническую комнату. В комнате было тускло освещено и очень тихо, за исключением гудения кондиционера. Там было шесть консолей, расположенных в две линии, где мужчины в серых блейзерах сидели и смотрели на группы из шести видеомониторов на каждой консоли. На видеоэкранах Босх мог видеть различные виды игорных столов сверху. Каждая консоль имела электронную панель управления, которая позволяла оператору изменять фокус или увеличение определенного вида камеры.


"Если бы они захотели, - прошептал Мейер, - они могли бы сказать вам, какие карты на руках у игрока за любым столом для блэкджека в казино. Это потрясающе ".


Мейер провел Босха в кабинет руководителя рядом с техническим помещением. Там было больше видеооборудования, а также целый ряд магнитофонных накопителей. Там был небольшой письменный стол, за которым сидел еще один мужчина в сером блейзере. Мейер представила его как Кэла Смолца, супервайзера.


"Кэл, у нас все готово?"


"Вот этот экран", - сказал Смолц, указывая на один из пятнадцатидюймовых мониторов. "Мы начнем с четверга. Я попросил одного из дилеров зайти и опознать твоего парня. Он появляется в восемь двадцать в четверг и играет до одиннадцати."


Он запустил кассету. Она была зернистой, черно-белой, аналогичной по качеству записи с камеры наблюдения Archway, но эта была снята в режиме реального времени. Никаких резких движений. Все началось с того, что пит-босс подвел мужчину, в котором Босх узнал Алисо, к свободному стулу за столом. Пит-босс принес стойку с фишками, которую поставил на стол перед местом Алисо. Алисо кивнула и обменялась улыбками с дилером, женщиной, с которой Босх беседовал ранее, и начала играть.


"Сколько в багажнике?" - Спросил Босх.


"Пятьсот", - сказал Смолц. "Я уже проходил через это на высокой скорости. Он никогда не покупает другую стойку, и в конце, когда он обналичивает деньги, у него такой вид, будто он просто стесняется полной стойки. Вы хотите это в режиме реального времени или на высокой скорости?"


"Прибавь скорость".


Босх внимательно следил за тем, как лента сменяла друг друга в течение нескольких часов. Он видел, как Алисо взял четыре джина с тоником, досрочно сбросил большинство сделок, выиграл пять крупных банков и проиграл еще шесть. Все прошло довольно без происшествий. Смолтц замедлил запись, когда счетчик времени приблизился к одиннадцати, и Босх наблюдал, как Алисо позвал пит-босса, обналичил деньги и исчез из поля зрения камеры.


"Хорошо", - сказал Смолц. "В пятницу у нас есть две кассеты".


"Как так получилось?" - Спросил Босх.


"Он играл за двумя столами. Когда он впервые появился, за столиком "пять с копейками" не было свободных мест. У нас есть только один, потому что не так много клиентов хотят играть по таким ставкам. Итак, он играл от одного до пяти, пока что-то не открылось. Эта кассета рассчитана на один к пяти, столик подешевле ".


Началось другое видео, и Босх наблюдал, как Алисо проделывает те же движения, что и на другой кассете. На этот раз, как заметил Босх, Алисо был одет в кожаную спортивную куртку. Он также заметил, что, когда Алисо обменялся обычным кивком и улыбкой с крупье, ему показалось, что он увидел, как Алисо кивнул игроку через стол. Это была женщина, и она кивнула в ответ. Но ракурс камеры был неудачным, и Босх не мог видеть ее лица. Он сказал Смолцу, чтобы тот включил воспроизведение в режиме реального времени, и несколько минут просматривал запись, ожидая, пройдет ли какое-либо другое подтверждение между двумя проигрывателями.


Оказалось, что между ними больше не было никакой связи. Но через пять минут после начала записи произошла смена дилера, и когда за стол сел новый дилер, также женщина, у которой Босх брал интервью часом ранее, она узнала и Алисо, и женщину через стол от него.


"Ты можешь заморозить это там?" - Спросил Босх.


Не отвечая, Смолтц заморозил изображение на экране.


"Хорошо", - сказал Босх. "Какой это дилер?"


"Это Эми Рорбэк. Ты разговаривал с ней ".


"Правильно. Хэнк, не мог бы ты привести ее обратно сюда?"


"Ну, конечно. Могу я спросить, почему?"


"Этот проигрыватель", - сказал Босх, указывая на экране на женщину напротив Алисо. "Она приветствовала Алисо, когда он сел. Эми Рорбэк только что признала ее. Она, должно быть, завсегдатай. Она знала Алисо и Рорбека. Возможно, я захочу поговорить с ней, и ваш дилер, возможно, знает ее имя ".


"Хорошо, я схожу за ней, но если она в середине ротации дилеров, мне придется подождать".


"Это прекрасно".


Пока Мейер спускался в казино, Босх и Смолц продолжали просматривать записи на ускоренной скорости. Алисо играл двадцать пять минут за столом с коэффициентом один к пяти, прежде чем подошел пит-босс, забрал его стойку с фишками и переместил его за более дорогой стол с коэффициентом пять к десяти. Смолц вставил кассету для этого стола, и Алисо играл там, с треском проигрывая, еще два часа. Три раза он покупал фишки на пятьсот долларов и каждый раз быстро их терял. Наконец, он положил несколько оставшихся фишек, которые у него оставались, в качестве чаевых крупье, встал и вышел из-за стола.


Запись была закончена, а Мейер все еще не вернулся с Рорбеком. Смолтц сказал, что прокрутит кассету с "таинственной женщиной", чтобы она была готова. Когда это было сделано, Босх сказал ему перемотать запись, чтобы посмотреть, был ли когда-нибудь момент, когда было видно ее лицо. Смолц так и сделал, и после пяти минут напряженного наблюдения за быстрыми движениями людей на пленке Босх увидел, как таинственная женщина подняла глаза на камеру.


"Вот так! Сделай задний ход и замедли его ".


Смолц сделал это, и Босх наблюдал на экране, как женщина достала сигарету, закурила, откинула голову назад, обратив лицо к потолочной камере, и выдохнула. Выпущенный дым размыл ее изображение. Но прежде чем это произошло, Босху показалось, что он узнал ее. Он застыл в тишине. Смолц сделал резервную копию записи до того момента, когда ее лицо было наиболее отчетливо видно, и заморозил изображение на экране. Босх просто молча смотрел.


Смолц говорил что-то о том, что изображение - лучшее, на что они могли надеяться, когда дверь открылась и Майер вернулся. Он был один.


"Эми только что начала договариваться, так что это займет еще минут десять или около того. Я передал ей сообщение, чтобы она вернулась ".


"Ты можешь позвонить туда и сказать ей, что не обращай внимания", - сказал Босх, не отрывая глаз от экрана.


"Неужели? Как так получилось?"


"Я знаю, кто она".


"Кто она?"


Босх на мгновение замолчал. Он не знал, было ли это из-за того, что она прикуривала сигарету, или из-за какого-то более глубокого беспокойства, но ему очень хотелось сигарету.


"Просто кто-нибудь. Я знал ее давным-давно ".


Босх сидел на кровати с телефоном на коленях, ожидая конференц-звонка. Но его мысли были далеко. Он вспоминал женщину, которую, как он давно считал, ушла из его жизни. Сколько это было сейчас, четыре, пять лет назад? В его голове был такой переполох мыслей и эмоций, что он не мог вспомнить наверняка. Прошло достаточно времени, понял он. Для него не должно быть сюрпризом, что она к настоящему времени вышла из тюрьмы.


"Элинор Уиш", - сказал он вслух.


Он подумал о деревьях джакаранды возле ее таунхауса в Санта-Монике. Он подумал о том, как они занимались любовью, и о маленьком полумесяце шрама, едва заметном на ее подбородке. Он вспомнил вопрос, который она задала ему так давно, когда они занимались любовью. "Ты веришь, что можешь быть один и не быть одиноким?"


Зазвонил телефон. Босх вынырнул из задумчивости и ответил. Это были заготовки.


"Ладно, Гарри, мы все здесь. Ты меня хорошо слышишь?"


"Это не очень хорошо, но, вероятно, лучше уже не будет".


"Правильно, городская техника. Хорошо, давайте начнем с того, что все как бы отчитаются о событиях дня. Гарри, ты хочешь начать первым?"


"Все в порядке. Рассказывать особо нечего ".


Он подробно рассказал о том, что он сделал до сих пор, подчеркнув пропажу квитанции о ставках как нечто, на что следует обратить внимание. Он рассказал о своем просмотре записей с камер наблюдения, но умолчал о том, что узнал Элеонор Уиш. Он решил, что не было никаких явных признаков связи между ней и Алисо и что на данный момент он будет держать это при себе. Он закончил свое резюме, рассказав остальным о своих планах проверить "Долли", место, куда Алисо в последний раз звонил из своего офиса в Арчуэй, и женщину по имени Лейла, о которой упоминал Босх, когда звонил туда.


Затем настала очередь Эдгара. Он объявил, что лучший сценарист месяца был признан невиновным благодаря алиби и собственному внутреннему чутью Эдгара, что молодой человек, возможно, по праву ненавидел Алисо, но не принадлежал к тому типу личности, который будет действовать из-за этой ненависти с двадцатидвухлетним.


Эдгар сказал, что он также опросил сотрудников гаража, где Алисо мыл и натирал воском свою машину, пока ездил в Лас-Вегас. Частью услуги была встреча в аэропорту, и Эдгар сказал, что человек, который забрал Алисо, сказал, что Тони был один, расслабленный и никуда не спешил.


"Это был обычный пикап", - сказал Эдгар. "Алисо взял свою машину и поехал домой. Дал парню двадцать баксов на чай. Итак, кто бы его ни уложил, они перехватили его по дороге домой. Я предполагаю, что это было где-то там, на Малхолланд. Множество пустынных поворотов. Ты мог бы остановить парня, если бы сделал это быстро. Вероятно, два человека ".


"Что сказал камердинер о багаже?" - Спросил Босх.


"О, да", - сказал Эдгар. "Он сказал, что, насколько он мог вспомнить, у Тони были две сумки, которые описала жена, серебристый портфель и одна из тех подвесных сумок. Он не проверил ни один из них на рейс."


Босх кивнул, хотя был один.


"А как насчет средств массовой информации?" Босх сказал. "Мы уже что-нибудь выпустили?"


"Этим занимаются", - сказала Биллетс. "Отдел по связям со СМИ выпускает релиз первым делом завтра. На нем будет изображение "Роллс-ройса". Они также сделают автомобиль доступным в OPG для видео. И я буду доступен для прослушивания. Я надеюсь, что станции поймут это. Что-нибудь еще, Джерри?"


В заключение Эдгар сказал, что у него есть дело об убийстве, и что он уже наполовину закончил список истцов по различным судебным искам против Алисо. Он сказал, что на следующий день назначит интервью с другими людьми, которые предположительно пострадали от Алисо. Наконец, он сказал, что позвонил в офис коронера и что вскрытие Алисо еще не назначено.


"Хорошо", - сказала Биллетс. "Киз, что у тебя есть?"


Райдер разбила свой отчет на две части. Первое было о ее интервью с Вероникой Алисо, которое она быстро осветила, сказав, что женщина была крайне неразговорчива во время их утреннего интервью по сравнению с предыдущей ночью, когда Босх и Райдер сообщили ей новость о смерти ее мужа. Утренняя сессия состояла в основном из ответов "да" и "нет" и нескольких дополнительных деталей. Пара была жената семнадцать лет. У них не было детей. Вероника Алисо снялась в двух фильмах своего мужа и больше никогда не работала.


"Ты думаешь, она говорила с адвокатом о разговоре с нами?" - Спросил Босх.


"Она этого не говорила, но я думаю, что это именно то, что происходит", - сказал Райдер. "Просто получить то, что я получил, было все равно что вырвать зубы".


"Хорошо, что еще?" Сказала Биллетс, пытаясь поддержать дискуссию.


Райдер перешла ко второй части своего сегодняшнего расследования, в центре внимания которого были финансовые отчеты Энтони Алисо. Даже слушая по плохой линии конференц-связи, Босх мог сказать, что Киз была взволнована тем, что она узнала на данный момент.


"В принципе, финансовое портфолио этого парня показывает чрезвычайно комфортный уровень жизни. У него на личных банковских счетах пятизначные суммы, кредитные карты с обнуленными кредитными картами, этот дом, на который заложена семисоттысячная сумма под залог в миллион. Впрочем, это все, что я смог найти. "Роллс-ройс" арендован, "Линкольн" его жены арендован, и офис, который мы знаем, арендован ".


Она сделала паузу на мгновение, прежде чем продолжить.


"Кстати, Гарри, если у тебя есть время, вот кое-что, что ты, возможно, захочешь посмотреть вон там. Обе машины сданы в аренду его компании TNA Productions через дилерский центр там, в Вегасе. Возможно, вы захотите это проверить, если будет время. Она называется Ridealong-одним словом, объединенная. Адрес: Индастриал Драйв, две тысячи два, триста тридцать, люкс."


Куртка Босха с его блокнотом внутри лежала на стуле в другом конце комнаты. Он записал имя и адрес в маленький блокнот, который лежал на ночном столике.


"Хорошо", - сказал Райдер, "итак, теперь мы переходим к его бизнесу, и вот тут все становится довольно интересным. Я действительно прочитал только половину записей, которые мы забрали из его офиса, но пока все выглядит так, что этот парень занимался мошенничеством класса А. И я не говорю о том, чтобы списывать студенческие сценарии у какого-то придурка. Я думаю, это было просто его побочным хобби. Я говорю о том, что он управляет прачечной. Я думаю, он был прикрытием для кого-то ".


Она подождала такт, прежде чем продолжить. Босх подвинулся к краю кровати, чувствуя, как от возбуждения у него защекотало в затылке.


"У нас есть налоговые декларации, производственные заказы, аренда оборудования, выплаты и долги за съемки нескольких фильмов - более дюжины. Все это записывается прямо на видео. Как сказала Вероника, это только эта сторона порно. Я просмотрел несколько кассет, которые были у него в офисе, и все они были довольно ужасными. Не очень похоже на повествование, если не считать нарастания напряжения в ожидании, когда главная женская роль обнажится.


"Единственная проблема в том, что бухгалтерские книги не совпадают с тем, что есть на пленке, и большая часть крупных чеков, выплаченных TNA Productions, отправилась почтовым отправлениям и компаниям, которые, как я выяснил, существуют только на бумаге ".


"Что ты имеешь в виду?" - Спросила Биллетс.


"Я говорю, что его деловые записи показывают, что на каждый из этих так называемых фильмов уходит от миллиона до пяти миллионов, и вы смотрите на записи, и, говорю вам, там не может быть задействовано больше ста, может быть, двухсот тысяч. Мой брат работает в бизнесе редактором, и я знаю достаточно, чтобы понимать, что деньги, которые, как показано в книгах Алисо, тратятся на эти фильмы, на самом деле тратятся не на эти фильмы. Я думаю, что то, что он делал, использовало эти фильмы для отмывания денег, много денег ".


"Запиши это, Киз", - сказала Биллетс. "Как бы он это сделал?"


"Хорошо, начнем с его источника. Пока мы будем называть его мистер Икс. У мистера Икс есть миллион долларов, которого у него не должно быть. Будь то от наркотиков или чего-то еще, ему нужно убрать их, узаконить, чтобы он мог положить их в банк и потратить, не привлекая внимания. Он дарит его Тони Алисо - инвестирует в продюсерскую компанию Тони. Затем Алисо снимает на нее дешевый фильм, тратя на это меньше десятой части.


"Но когда дело доходит до ведения бухгалтерии, он делает вид, что потратил все деньги на производственные расходы. Он почти еженедельно выписывает чеки различным производственным компаниям, реквизиторским компаниям, компаниям, производящим кинооборудование. Все чеки находятся в диапазоне от восьми до девяти тысяч, что как раз ниже установленного правительством предела отчетности."


Босх внимательно слушал, пока она говорила. Он закрыл глаза и сосредоточился. Он восхищался способностью Райдера вычеркивать все это из записей.


"Хорошо, тогда в конце производства Тони, вероятно, дублирует несколько тысяч копий фильма, продает их или пытается продать независимым видеомагазинам и дистрибьюторам - потому что сети не стали бы трогать это дерьмо - и на этом шоу заканчивается. Но то, что он сделал, это развернулся и вернул мистеру Икс, своему первоначальному инвестору, около восьмидесяти центов на доллар в виде платежей этим фиктивным компаниям. Это игра в оболочку. Кто бы ни стоял за этими компаниями, ему платят его собственными деньгами за не оказанные услуги. Но теперь деньги законны. Деньги чистые, и он может зайти в любой банк Америки и внести их, заплатить налоги с них, а затем потратить. Тем временем Тони Алисо берет хороший гонорар за продюсирование своей части "этого" и переходит к следующему фильму. Похоже, что он занимался двумя или тремя подобными постановками в год и сам зарабатывал полмиллиона гонораров ".


Они все помолчали несколько мгновений, прежде чем Райдер заговорил снова.


"Есть только одна проблема", - сказал Райдер.


"Налоговое управление США следит за ним", - сказал Босх.


"Риииииайтх", - ответила она, и он мог представить улыбку на ее лице. "Это хорошая афера, но она собиралась пойти коту под хвост. Налоговое управление собиралось взглянуть на бухгалтерские книги Тони позже в этом месяце, и есть хороший шанс, что если бы я смог разобраться с этим всего за один день, федералы занялись бы этим через час ".


"Это сделало бы Тони опасным для мистера Икс", - сказал Эдгар.


"Особенно, если он собирался сотрудничать с аудитом", - добавил Райдер.


Кто-то на другом конце провода присвистнул, но Босх не мог разобрать, кто это был. Он догадался, что это был Эдгар.


"Итак, что дальше, найдите мистера Икс?" - спросил Босх.


"Для начала", - ответил Райдер. "Я готовлю запрос, который отправлю по факсу в государственный департамент корпораций завтра утром. На нем изображены все подставные компании. Возможно, кто бы он ни был, он был достаточно глуп, чтобы указать настоящее имя или адрес в регистрационных формах. Я также работаю над другим ордером на обыск. У меня есть аннулированные чеки от компании Тони. Мне нужны записи о счетах, на которые были переведены чеки, может быть, удастся выяснить, куда делись деньги после того, как Тони их отмыл."


"А как насчет налоговой службы?" - Спросил Босх. "Ты говорил с ними?"


"Они закрыты в связи с праздником. Но, согласно уведомлению, которое Алисо получила по почте, в номере проверки есть криминальный префикс. Это заставляет меня думать, что это была не случайная проверка. Они каким-то образом были опрокинуты. К нему назначен агент, и я первым делом позвоню ему утром ".


"Знаешь, " сказал Эдгар, - вся эта история с тем, что отдел уголовного розыска получил пропуск, начинает дурно пахнуть. Был ли Тони связан с Eye-talians или нет, это дерьмо организовано настолько, насколько может быть организована преступность. И я готов поспорить на свою последнюю пуговицу, что они где-то слышали по ходу дела, было ли это от налогового управления или нет, о нашем парне здесь ".


"Я думаю, ты прав", - сказала Биллетс.


"Я забыл кое-что упомянуть", - вставил Босх. "Сегодня я разговаривал с Артом Донованом. Он сказал, что парень, с которым я разговаривал в отделе расследований прошлой ночью, супер по имени Карбоне, ну, он просто случайно появился сегодня в SID и начал расспрашивать Арта о деле. Арт говорит, что парень ведет себя так, будто ему это неинтересно, но он очень заинтересован, понимаете, что я имею в виду?"


Долгое время никто ничего не говорил.


"Так что же нам делать?" - Спросил Эдгар.


Босх снова закрыл глаза и стал ждать. Что бы ни сказала Биллетс, это определит ход дела, а также повлияет на его отношение к ней. Bosch знала, что сделала бы ее предшественница. Он бы позаботился о том, чтобы дело было передано в отдел уголовного розыска.


"Мы ничего не делаем", - наконец сказала Биллетс. "Это наше дело, мы работаем над ним. Но будь осторожен. Если OCID вынюхивает после получения пропуска, то здесь происходит что-то, о чем мы пока не знаем ".


Снова наступила тишина, и Босх открыл глаза. Ему все больше нравились заготовки.


"Хорошо", - сказала Биллетс. "Я думаю, мы должны сосредоточиться на компании Тони в качестве приоритета. Я хочу переключить большую часть нашего внимания туда. Гарри, ты можешь побыстрее закончить с Вегасом и вернуться сюда?"


"Если я ничего не найду, мне следует уйти отсюда до завтрашнего обеда. Но запомни это, прошлой ночью миссис Алисо рассказала нам, что Тони всегда говорил ей, что приехал в Вегас, чтобы встретиться с инвесторами. Может быть, наш мистер Икс прямо здесь ".


"Могло быть", - сказала Биллетс. "Ладно, тогда, опять же, люди, это была хорошая работа. Давайте остановимся на этом ".


Они попрощались, и Босх положил телефон обратно на приставной столик. Он чувствовал себя воодушевленным успехами расследования. Он просто посидел там мгновение и упивался ощущением адреналина, струящегося по его телу. Это было долгое время. Он сжал руки в кулаки и стукнул ими друг о друга.


Босх вышел из лифта и начал перемещаться по казино. Здесь было тише, чем в большинстве казино, в которых он бывал - не было криков или улюлюканья за столом для игры в кости, никто не умолял кости выложить семерку. Люди, которые играли здесь, были другими, подумал Босх. Они пришли с деньгами, и они уйдут с деньгами, независимо от того, сколько они потеряли. Запаха отчаяния здесь не было. Это было казино для состоятельных людей с толстыми кошельками.


Он проходил мимо переполненного колеса рулетки и вспомнил о ставке Донована. Он протиснулся между двумя курящими азиатками, поставил пятерку и попросил фишку, но ему сказали, что минимальный столик - двадцать пять долларов. Одна из азиаток указала сигаретой через казино на другой стол с рулеткой.


"Они заберут твою пятерку вон там", - сказала она с отвращением.


Босх поблагодарил ее и направился к дешевому столику. Он положил фишку в пять фишек на семерку и смотрел, как вращается колесико, как маленький металлический шарик подпрыгивает над цифрами. Для него это ничего не дало. Он знал, что истинно голубые игроки говорили, что дело не в выигрыше и проигрыше, а в предвкушении. Была ли это следующая карта, выпадение кости или число, на котором остановился маленький шарик, именно эти несколько секунд ожидания, надежды и желания зарядили их, пристрастили к ним. Но для Bosch это ничего не дало.


Мяч остановился на счете пять, и Донован был должен Босху пять. Босх повернулся и начал искать место для игры в покер. Он увидел указатель и направился в ту сторону. Было рано, еще не было восьми, и у столов было несколько свободных стульев. Он проверил лица и не увидел Элеонор Уиш, хотя на самом деле и не ожидал этого. Босх узнал многих дилеров, с которыми он беседовал ранее, включая Эми Рорбэк. Он испытывал искушение занять один из пустых стульев за ее столом и спросить, как она узнала Элеонор Уиш, но подумал, что было бы не круто расспрашивать ее, пока она работает.


Пока он раздумывал, что делать, к нему подошел пит-босс и спросил, ждет ли он выступления. Босх узнал в нем того самого человека с видео, который привел Тони Алисо к его месту за столиками.


"Нет, я просто смотрю", - сказал Босх. "У тебя есть минутка, пока она медленная?"


"Минутка для чего?"


"Я коп, который допрашивал ваших людей".


"О, да. Малыш Хэнк рассказал мне об этом ".


Он представился как Фрэнк Кинг, и Босх пожал ему руку.


"Извините, я не смог подойти. Но я не работаю над ротацией. Я должен был быть здесь. Это о Тони А., верно?"


"Да, ты знал его, верно?"


"Конечно, мы все его знали. Хороший парень. Очень жаль, что так получилось ".


"Откуда ты знаешь, что произошло?"


Bosch специально не сообщил никому из дилеров о кончине Алисо во время интервью.


"Малыш Хэнк", - сказал Кинг. "Он сказал, что в него стреляли или что-то в этом роде в Лос-Анджелесе, чего ты хочешь, я имею в виду, ты живешь в Лос-Анджелесе, ты используешь свои шансы ".


"Я думаю. Как давно ты его знаешь?"


"Мы возвращаемся на много лет назад, я и Тони. Я бывал во "Фламинго" до открытия "Миража". Тони тогда остался там. Он уже давно сюда приезжает ".


"Ты когда-нибудь общался с ним? За пределами казино?"


"Один или два раза. Но обычно это происходило случайно. Я был бы в каком-нибудь месте, и Тони просто случайно зашел бы или что-то в этомроде. Мы бы выпили, были бы сердечны, но на этом все. Я имею в виду, он был гостем отеля, а я служащий. Мы не были приятелями, если ты понимаешь, что я имею в виду ".


"Я понимаю. В каких местах вы с ним сталкивались?"


"О, Господи, я не знаю. Ты что-то говоришь - подожди секунду ".


Кинг обналичил игрока, который выходил из-за стола Эми Рорбек. Босх понятия не имел, с какой суммы начинал этот человек, но уходил с сорока долларами и хмурым видом. Кинг отослал его, пожелав удачи в следующий раз, а затем вернулся к Босху.


"Как я уже говорил, я видел его в паре баров. Ты говоришь о давнем прошлом. Одним из них был круглый бар в "Звездной пыли". Один из моих приятелей был барменом, и я время от времени заглядывал туда после работы. Я увидел там Тони, и он прислал выпить. Это было, наверное, года три назад, как минимум. Я не знаю, какая тебе от этого польза ".


"Он был один?"


"Нет, он был с какой-то бабой. Юный простак. Никого, кого я узнал ".


"Хорошо, а как насчет другого раза, когда это было?"


"Это было, может быть, где-то в прошлом году. Я был на мальчишнике - это было для Марти, который здесь играет в кости, - и мы все пошли привести себя в порядок в Dolly's. Это стрип-клуб на северной стороне. И Тони тоже был там. Он был один, подошел и выпил. На самом деле, он угостил выпивкой весь стол. Нас, должно быть, было восемь человек. Он был хорошим парнем. Это было все ".


Босх кивнул. Итак, Алисо был завсегдатаем Dolly's по меньшей мере год назад. Босх планировал отправиться туда, чтобы навести справки о женщине по имени Лейла. Босх предположил, что она, вероятно, была танцовщицей, и Лейла, более чем вероятно, было не настоящим ее именем.


"Ты видел его совсем недавно с кем-нибудь?"


"Ты имеешь в виду бабу?"


"Да, кто-то из дилеров сказал, что недавно там была блондинка".


"Да, я думаю, я видел его пару, три раза с блондинкой. Он давал ей деньги, чтобы она играла на автоматах, пока он играл в карты. Я не знаю, кто это был, если ты это имеешь в виду ".


Босх кивнул.


"Это все?" - Спросил Кинг.


"И еще кое-что. Элеонор Уиш, ты знаешь ее? Она играла за дешевым столиком в пятницу вечером. Тони некоторое время играл за тем же столом. Казалось, что они знали друг друга ".


"Я знаю музыканта по имени Элеонор. Я никогда не знал ее фамилии. Она привлекательна, каштановые волосы, карие глаза, все еще в хорошей форме, несмотря, как говорится, на наступление времени?"


Кинг улыбнулся его умному использованию слов. Босх этого не сделал.


"Это похоже на нее. Она завсегдатай?"


"Да, я вижу ее здесь, может быть, раз в неделю, может быть, реже. Она местная, насколько я знаю. Местные музыканты бегают по кругу. Видишь ли, не во всех казино есть живой покер. Это не приносит много денег для дома. Мы используем это из вежливости к нашим клиентам, но мы надеемся, что они немного поиграют в покер и побольше в блэкджек. В любом случае, местные жители управляют сетью, чтобы не играть все время с одними и теми же лицами. Так что, может быть, однажды вечером они играют здесь, на следующий - в Harrah's, потом во "Фламинго", а потом, может быть, они работают в казино в центре города несколько ночей. Знаешь, вот так."


"Ты хочешь сказать, что она профи?"


"Нет, я имею в виду, что она местная и много играет. Работает ли она поденно или живет за счет покера, я не знаю. Не думаю, что я когда-либо обналичивал ее больше, чем на две купюры. Это не так уж много. Другое дело, я слышал, что она дает дилерам слишком хорошие чаевые. Профессионалы так не поступают ".


Босх попросил Кинга перечислить все казино в городе, которые, как он знал, предлагали живой покер, затем поблагодарил его.


"Знаешь, я сомневаюсь, что ты найдешь что-нибудь, кроме того, что Тони знает ее, с кем можно поздороваться, вот и все".


"Почему это?"


"Слишком старая. Она симпатичная девушка, но она была слишком старой для Тони. Ему нравились молодые ".


Босх кивнул и отпустил его. Затем он бродил по казино в затруднительном положении. Он не знал, что делать с Элеонор Уиш. Он был заинтригован тем, что она делала, и объяснение Кинга о том, что она была постоянным посетителем раз в неделю, казалось, сделало ее признание Алисо достаточно невинным. Но, хотя она, скорее всего, не имела никакого отношения к делу, Босх почувствовал желание поговорить с ней. Сказать ей, что он сожалеет о том, как все обернулось, о том, как он заставил их обернуться.


Он увидел ряд телефонов-автоматов возле стойки регистрации и воспользовался одним, чтобы позвонить в справочную. Он запросил список для Элеонор Уиш и получил запись, в которой говорилось, что номер телефона не был указан по просьбе клиента. Босх на мгновение задумался, а затем порылся в кармане своей куртки. Он нашел карточку, которую дал ему Фелтон, капитан полиции, и вызвал его на пейджер. Он ждал, держа руку на телефоне, чтобы никто другой не мог им воспользоваться, в течение четырех минут, прежде чем он зазвонил.


"Фелтон?"


"Да, кто это?"


"Bosch. С сегодняшнего утра?"


"Хорошо. Лос-Анджелес. Я все еще не получил обратно отпечатки. Я ожидаю услышать что-нибудь первым делом ".


"Нет, я звоню не по этому поводу. Я хотел спросить, достаточно ли у вас или у кого-нибудь из ваших людей контактов с телефонной компанией, чтобы раздобыть для меня список, номер и адрес."


"Ее нет в списке?"


Босху захотелось сказать ему, что он не стал бы звонить, если бы учетная запись была указана, но он промолчал.


"Да, в списке нет".


"Кто это?"


"Местный. Кто-то, кто играл в покер с Тони Алисо в пятницу вечером ".


"И что?"


"Итак, капитан, они знали друг друга, и я хочу поговорить с ней. Если ты не можешь мне помочь, прекрасно. Я найду ее каким-нибудь другим способом. Я звонил, потому что ты сказал мне позвонить, если мне что-нибудь понадобится. Это то, что мне нужно. Ты можешь это сделать или нет?"


На несколько мгновений воцарилась тишина, прежде чем Фелтон вернулся.


"Ладно, отдай это мне. Я посмотрю, что смогу достать. Где ты собираешься быть?"


"Я мобилен. Могу я тебе перезвонить?"


Фелтон дал ему свой домашний номер и попросил перезвонить через полчаса.


Босх использовал это время, чтобы пройтись по Стрип-стрит до Harrah's и заглянуть в покер-рум. Элеонор Уиш там не было. Затем он вернулся на полосу и направился к "Фламинго". Он снял куртку, потому что на улице все еще было очень тепло. Скоро стемнеет, и он надеялся, что тогда станет прохладнее.


В казино "Фламинго" он нашел ее. Она играла за столом, рассчитанным на четверых, с пятью мужчинами. Сиденье слева от нее было открыто, но Босх не занял его. Вместо этого он отошел к толпе вокруг стола с рулеткой и наблюдал за ней.


Лицо Элеонор Уиш выражало полную сосредоточенность на картах, пока она играла. Босх наблюдал, как мужчины, против которых она играла, украдкой поглядывали на нее, и Босх испытывал странный трепет, зная, что они тайно желали ее. За те десять минут, что он наблюдал, она выиграла одну раздачу - он был слишком далеко, чтобы видеть, чем она выиграла, - и досрочно проиграла пять других. Казалось, что она была далеко впереди. Перед ней была полная подставка и шесть стопок фишек на синем фетре.


После того, как он увидел, как она выиграла вторую раздачу - на этот раз с крупным банком, - и дилер начал подталкивать кучу фишек к ее месту, Босх огляделся в поисках телефона-автомата. Он позвонил Фелтону домой и узнал домашний телефон и адрес Уиша. Капитан сказал ему, что адрес, на Сэндс-авеню, находился недалеко от стрип-стрип в районе многоквартирных домов, в которых в основном жили служащие казино. Босх не сказал ему, что уже нашел ее. Вместо этого он поблагодарил его и повесил трубку.


Когда Босх вернулся в покер-рум, ее там не было. Пятеро мужчин все еще были там, но появился новый дилер и не было Элеоноры Уиш. Ее фишки исчезли. Она обналичила деньги, и он потерял ее. Босх выругался про себя.


"Ты кого-то ищешь?"


Босх обернулся. Это была Элеонора. На ее лице не было улыбки, только легкое раздражение или, возможно, вызов. Его взгляд упал на маленький белый шрам на ее подбородке.


"Я, э-э... Элеонор ... Да, я искал тебя".


"Ты всегда был таким очевидным. Я выбрал тебя через минуту после того, как ты была там. Я бы встал тогда, но я привел с собой того парня из Канзаса. Он думал, что знает, когда я блефую. Он ни хрена не знал. Совсем как ты ".


Босх был косноязычен. Это было не так, как он представлял, что это произойдет, и он не знал, как действовать дальше.


"Послушай, Элеонор, я, эм, просто хотел посмотреть, как у тебя дела. Я не знаю, я просто..."


"Правильно. Так ты просто прилетел в Вегас, чтобы встретиться со мной? Что происходит, Босх?"


Босх огляделся. Они стояли в переполненной части казино. Игроки, проходящие по обе стороны от них, какофония шума игровых автоматов и возгласы успеха и неудачи создавали вокруг него размытый вид и звук.


"Я скажу тебе. Не хочешь выпить или что-нибудь еще, может быть, чего-нибудь поесть?"


"Один глоток".


"Ты знаешь тихое местечко?"


"Не здесь. Следуй за мной".


Они вышли через парадные двери казино и вышли в сухую жару ночи. Солнце уже полностью село, и небо освещал неон.


"В Caesar's есть тихий бар. В нем нет никаких устройств ".


Она повела его через улицу к грузовику для перевозки людей, который доставил их к парадной двери дворца Цезаря. Они прошли мимо стойки регистрации в круглый бар, где было всего три других посетителя. Элеонор была права. Это был оазис без покера или игровых автоматов. Просто в баре. Он заказал пиво, а она - скотч с водой. Она закурила сигарету.


"Раньше ты не курила", - сказал он. "На самом деле, я помню, что ты был ..."


"Это было очень давно. Почему ты здесь?"


"Я расследую дело".


Во время прогулки у него было время собраться с мыслями и привести их в порядок.


"Что за дело и какое оно имеет отношение ко мне?"


"К тебе это не имеет никакого отношения, но ты знал этого парня. Ты играл с ним в покер в пятницу в "Мираж"."


Любопытство и замешательство наморщили ее лоб. Босх вспомнил, как она это делала, и вспомнил, насколько привлекательным он находил это. Он хотел протянуть руку и прикоснуться к ней, но не сделал этого. Ему пришлось напомнить себе, что теперь она другая.


"Энтони Алисо", - сказал он.


Он увидел, как на ее лице заиграло удивление, и мгновенно поверил, что это по-настоящему. Он не был игроком в покер из Канзаса, который не мог распознать блеф. Он знал эту женщину и полагал, что, судя по выражению ее лица, она явно не знала, что Алисо мертва, пока он не сказал ей.


"Тони А ...", - сказала она, а затем позволила этому затихнуть.


"Ты хорошо его знал или просто играл против?"


В ее темных глазах был отстраненный взгляд.


"Как раз тогда, когда я видел его там. В "Мираж". Я играл там по пятницам. Приходит много новых денег и лиц. Я видел его там пару раз в месяц. Какое-то время я думал, что он тоже местный ".


"Как ты узнал, что это не так?"


"Он сказал мне. Мы вместе выпивали пару месяцев назад. За столами не было свободных мест. Мы вписали свои имена и сказали Фрэнку, он ночной администратор, прийти за нами в бар, когда там будет открытие. Итак, мы выпили, и тогда он сказал мне, что он из Лос-Анджелеса, он сказал, что работает в кинобизнесе ".


"Это все, больше ничего?"


"Ну, да, он говорил и другие вещи. Мы поговорили. Впрочем, ничего особенного. Мы коротали время, пока не всплыло одно из наших имен ".


"Ты больше не видел его вне игры?"


"Нет, и какое тебе до этого дело? Ты хочешь сказать, что я подозреваемый, потому что выпивал с тем парнем?"


"Нет, я этого не говорю, Элеонор. Вовсе нет ".


Босх достал свои собственные сигареты и закурил. Официантка в бело-золотой тоге принесла их напитки, и они надолго погрузились в молчание. Босх потерял свой импульс. Он снова не знал, что сказать.


"Похоже, ты сегодня неплохо справляешься", - попытался он.


"Лучше, чем большинство вечеров. Я получил свою норму и свалил ".


"Квота?"


"Всякий раз, когда я набираю двести, я снимаю деньги. Я не жадный, и я знаю, что удача не длится долго в любую конкретную ночь. Я никогда не проигрываю больше сотни, и если мне повезет получить две сотни вперед, то на сегодня я закончила. Я пришел туда рано сегодня вечером ".


"Как ты..."


Он остановил себя. Он знал ответ.


"Как я научился играть в покер достаточно хорошо, чтобы жить на это? Ты проводишь три с половиной года внутри и учишься курить, играть в покер и другим вещам ".


Она посмотрела прямо на него, как будто провоцируя его сказать что-нибудь об этом. После еще одной долгой паузы она оторвалась и достала еще одну сигарету. Босх зажег ее для нее.


"Значит, дневной работы нет? Только покер?"


"Это верно. Я занимаюсь этим уже почти год. Довольно сложно найти нормальную работу, Босх. Ты говоришь им, что ты бывший агент ФБР, и их глаза загораются. Потом ты говоришь им, что только что вышел из федеральной тюрьмы, и они умирают ".


"Мне жаль, Элеонор".


"Не будь. Я не жалуюсь. Я зарабатываю более чем достаточно, чтобы прокормиться, время от времени я встречаю интересных людей, таких как твой парень Тони А., и здесь нет подоходного налога штата. На что мне жаловаться, кроме, может быть, того, что в тени девяносто раз в год бывает более ста градусов, что слишком часто?"


Горечь не ускользнула от него.


"Я имею в виду, я сожалею обо всем. Я знаю, что сейчас это не приносит тебе никакой пользы, но я хотел бы повторить это снова. С тех пор я многому научился, и я бы сыграл все это по-другому. Это все, что я хотел тебе сказать. Я видел тебя на записи с камеры наблюдения, играющей с Тони Алисо, и я хотел найти тебя, чтобы сказать тебе это. Это все, чего я хотел ".


Она затушила недопитую сигарету в стеклянной пепельнице и сделала большой глоток скотча из своего стакана.


"Тогда, наверное, мне пора идти", - сказала она.


Она встала.


"Тебя куда-нибудь подвезти?"


"Нет, у меня вообще-то есть машина, спасибо".


Она направилась к выходу из бара в направлении парадных дверей, но через несколько ярдов остановилась и вернулась к столику.


"Знаешь, ты прав".


"По поводу чего?"


"О том, что теперь это не приносит мне никакой пользы".


С этими словами она ушла. Босх смотрел, как она проходит через вращающиеся двери и исчезает в ночи.


Следуя указаниям, которые он записал, разговаривая с Рондой по телефону в офисе Тони Алисо, Босх нашел ресторан Долли на Мэдисон в Северном Лас-Вегасе. Это был клуб исключительно для высшего общества: двадцатидолларовая обложка, минимум две порции напитка, и тебя провожал до твоего места крупный мужчина в смокинге с накрахмаленным воротничком, врезавшимся в шею, как гаррота. Танцоры тоже были из высшего общества. Молодые и красивые, они, вероятно, просто стеснялись обладать достаточной координацией и талантом для работы в шоу big room на the Strip.


Смокинг подвел Босха к столу размером с обеденную тарелку примерно в восьми футах от главной сцены, которая в данный момент была пуста.


"Новый танцор выйдет на сцену через пару минут", - сказал Босху мужчина в смокинге. "Наслаждайся шоу".


Босх не знал, должен ли он давать чаевые парню за то, что тот усадил его в таком близком месте, а также за то, что он смирился со смокингом, но он пропустил это мимо ушей, и мужчина не стал торчать рядом с протянутой рукой. Босх едва достал сигареты, как к нему подошла официантка в красном шелковом неглиже, туфлях на высоких каблуках и черных чулках в сеточку и напомнила ему о минимуме в два бокала. Босх заказал пиво.


Ожидая свои два пива, Босх огляделся по сторонам. Дела шли медленно, это был вечер понедельника, завершающий этап праздничных выходных. В заведении было, может быть, человек двадцать. Большинство из них сидели сами по себе и не смотрели друг на друга, ожидая, пока следующая обнаженная женщина развлечет их.


На боковых и задних стенках были зеркала в полный рост. Вдоль левой стороны зала тянулся бар, а в задней стене был врезан арочный вход, над которым светилась в темноте красная неоновая вывеска, извещавшая О ЧАСТНЫХ ТАНЦОВЩИЦАХ. Передняя стена была в значительной степени занята мерцающим занавесом и сценой. Взлетно-посадочная полоса, проецируемая со сцены через центр комнаты. Взлетно-посадочная полоса была в центре внимания нескольких ярких огней, прикрепленных к металлической решетке на потолке. Их яркость заставляла взлетно-посадочную полосу почти светиться по контрасту с темной и задымленной атмосферой зоны отдыха.


Диск-жокей в звукозаписывающей кабине с левой стороны сцены объявил, что следующим танцором будет Рэнди. Старая песня Эдди Мани "Two Tickets to Paradise" заиграла из звуковой системы, когда высокая брюнетка в синих джинсах, обрезанных так, что обнажалась нижняя половина ее зада, и неоново-розовом топе от бикини прорвалась сквозь мерцающий занавес и начала двигаться в такт музыке.


Босх был немедленно загипнотизирован. Женщина была прекрасна, и первой его мыслью было спросить, зачем она это делает. Он всегда верил, что красота помогает женщинам избежать многих жизненных невзгод. Эта женщина, эта девушка, была прекрасна, и все же она была здесь. Возможно, это и было настоящей приманкой для этих людей, подумал он. Не проблеск обнаженной женщины, но осознание подчинения, трепет от осознания того, что другая была сломлена. Босх начал думать, что ошибался насчет красивых женщин.


Официантка поставила на маленький столик два пива и сказала Босху, что он должен пятнадцать долларов. Он почти попросил ее повторить цену, но потом решил, что это связано с территорией. Он протянул ей двадцатку, и когда она начала рыться в пачке купюр на своем подносе в поисках сдачи, он отмахнулся от нее.


Она схватила его за плечо и наклонилась к его уху, убедившись, что находится под таким углом, чтобы он мог видеть ее полное декольте.


"Спасибо тебе, дорогая. Я ценю это. Дай мне знать, если тебе понадобится что-нибудь еще ".


"Есть одна вещь. Лейла здесь сегодня вечером?"


"Нет, ее здесь нет".


Босх кивнул. И официантка выпрямилась.


"Тогда как насчет Ронды?" - Спросил Босх.


"Там, наверху, Рэнди".


Она указала на сцену, Босх покачал головой и подал ей знак подойти ближе.


"Нет, Ронда, типа помоги, помоги мне, Ронда. Она работает сегодня вечером? Она была здесь прошлой ночью ".


"О, эта Ронда. Да, она где-то рядом. Ты только что пропустил ее выступление. Она, наверное, на заднем сиденье переодевается".


Босх полез в карман за деньгами и положил пятерку на ее барный поднос.


"Ты можешь вернуться и сказать ей, что друг Тони, с которым она разговаривала прошлой ночью, хочет угостить ее выпивкой?"


"Конечно"


Она снова сжала его плечо и ушла. Внимание Босха было приковано к сцене, где только что закончилась первая песня Рэнди. Следующей песней была "Lawyers, Guns and Money" Уоррена Зевона. Босх давно не слышал ее и вспомнил, что она была гимном среди униформистов, когда он служил в патруле.


Танцовщица по имени Рэнди вскоре выскользнула из своего наряда и осталась обнаженной, за исключением подвязки, туго натянутой вокруг ее левого бедра. Многие мужчины вставали и встречали ее, когда она медленно танцевала по подиуму. Они засунули долларовые купюры под подвязку. И когда мужчина засунул пятерку под ремень, Рэнди наклонилась над ним, опираясь на его плечо, чтобы удержаться, и, еще раз покачнувшись, поцеловала его в ухо.


Босх наблюдал за этим и думал, что теперь у него есть довольно хорошая идея, как у Тони Алисо оказался маленький отпечаток ладони на плече, когда миниатюрная блондинка скользнула на сиденье рядом с ним.


"Привет. Я Ронда. Ты пропустил мое шоу!"


"Я слышал это. Мне жаль."


"Ну, я возвращаюсь через полчаса и делаю это снова. Я надеюсь, ты останешься. Ивонн сказала, что ты хочешь угостить меня выпивкой?"


Словно по сигналу, Босх увидел официантку, направлявшуюся в их сторону. Босх наклонился к Ронде.


"Послушай, Ронда, я лучше позабочусь о тебе, чем отдам свои деньги бару. Так что сделай мне одолжение и не перегибай палку на мне ".


"Непомерно...?"


Она вопросительно скривила лицо.


"Не ходи заказывать шампанское".


"О, я тебя понял".


Она заказала мартини, и Ивонн снова растворилась в темноте.


"Итак, я не расслышал вашего имени".


"Гарри".


"И ты друг Тони из Лос-Анджелеса, ты тоже снимаешься в фильмах?"


"Нет, не совсем".


"Откуда ты знаешь Тони?"


"Я познакомился с ним совсем недавно. Послушай, я пытаюсь найти Лейлу, чтобы передать ей сообщение. Ивонн сказала мне, что сегодня вечером ее нет. Ты знаешь, где я могу ее найти?"


Босх заметил, как она напряглась. Она знала, что что-то было не так.


"Во-первых, Лейла здесь больше не работает. Я не знал этого, когда говорил с тобой прошлой ночью, но она ушла и не вернется. И, во-вторых, если ты друг Тони, тогда почему ты спрашиваешь меня, как ее найти?"


Она оказалась не такой тупой, как думал Босх. Он решил действовать напрямую.


"Потому что Тони был убит, поэтому я не могу спросить его. Я хочу найти Лейлу, чтобы рассказать ей и, возможно, предупредить ее ".


"Что?" - взвизгнула она.


Ее голос прорезался сквозь громкую музыку, как пуля сквозь ломоть хлеба. Все присутствующие, включая обнаженного Рэнди на сцене, посмотрели в их сторону. Босх не сомневался, что все в заведении должны были подумать, что он только что сделал ей предложение, предложив оскорбительный гонорар за не менее оскорбительный поступок.


"Потише, Рэнди", - быстро сказал он.


"Это Ронда".


"Тогда Ронда".


"Что с ним случилось? Он только что был здесь ".


"Кто-то застрелил его в Лос-Анджелесе, когда он вернулся. Итак, ты знаешь, где Лейла, или нет? Скажи мне, и я позабочусь о тебе ".


"Ну, а ты кто такой? Ты действительно его друг или нет?"


"В каком-то смысле я его единственный друг прямо сейчас. Я полицейский. Меня зовут Гарри Босх, и я пытаюсь выяснить, кто это сделал ".


На ее лице появилось выражение, которое казалось еще более испуганным, чем когда он сказал ей, что Алисо мертв. Иногда, когда ты говорил людям, что ты коп, это помогало.


"Сэкономь свои деньги", - сказала она. "Я не могу с тобой разговаривать".


Затем она встала и быстро отошла к двери рядом со сценой. Босх выкрикнул ей вслед ее имя, но оно было заглушено звуками музыки. Он случайно огляделся и заметил позади себя, что мужчина в смокинге наблюдает за ним сквозь темноту. Босх решил, что не собирается задерживаться на втором шоу Ронды. Он сделал еще один глоток пива - он даже не притронулся ко второму стакану - и встал.


Когда он приблизился к выходу, смокинг откинулся назад и постучал по зеркалу позади него. Именно тогда Босх понял, что в стекле была вырезана дверь. Дверь открылась, и смокинг отступил в сторону, загораживая Босху выход.


"Сэр, не могли бы вы пройти в кабинет, пожалуйста?"


"Для чего?"


"Просто зайди. Менеджер хотел бы поговорить с тобой ".


Босх поколебался, но через дверь ему был виден освещенный офис, где за столом сидел мужчина в костюме. Он вошел, смокинг вошел за ним и закрыл дверь.


Босх посмотрел на мужчину за столом. Светловолосый и мускулистый. Босх не знал бы, на кого ставить, если бы между вышибалой в смокинге и так называемым менеджером вспыхнула драка. Они оба были скот.


"Я только что разговаривал по телефону с Рэнди в раздевалке, она сказала, что ты спрашивал о Тони Алисо".


"Это была Ронда".


"Ронда, какая разница, никогда, блядь, не обращай внимания. Она сказала, что ты сказал, что он мертв."


Он говорил со среднезападным акцентом. Похоже на саутсайд Чикаго, догадался Босх.


"Была и все еще есть".


Блондин кивнул смокингу, и в долю секунды его рука поднялась и ударила Босха слева по губам. Босх отлетел к стене, ударившись затылком. Прежде чем его разум прояснился, смокинг развернул его, пока он не оказался лицом к стене, и навалился на него всем своим весом. Он почувствовал, как руки мужчины начали обыскивать его.


"Хватит прикидываться умником", - сказал блондин. "Что ты делаешь, разговаривая с девушками о Тони?"


Прежде чем Босх успел что-либо сказать, руки, пробежавшие по его телу, нащупали пистолет.


"Он пристегнут", - сказал смокинг.


Босх почувствовал, как кто-то выдернул пистолет из его наплечной кобуры. Он также почувствовал вкус крови во рту и почувствовал, как к горлу подступает ярость. Затем руки нашли его бумажник и наручники. Смокинг бросил их на стол перед блондином и одной рукой прижал Босха к стене. С усилием повернув голову, Босх смог увидеть, как блондин открывает бумажник.


"Он коп, отпустите его".


Рука соскользнула с его шеи, и Босх грубо оторвался от смокинга.


"Полицейский из Лос-Анджелеса", - сказал блондин. "Hieronymus Bosch. Как тот художник, да? Он делал какие-то странные вещи ".


Босх просто посмотрел на него, и он вернул пистолет, наручники и бумажник.


"Почему ты заставил его ударить меня?"


"Это была ошибка. Видишь ли, большинство копов, которые приходят сюда, они объявляют себя, они рассказывают нам о своих делах, и мы помогаем им, если можем. Ты прятался повсюду, Анонимный Иеронимус. У нас здесь есть бизнес, который нужно защищать ".


Он открыл ящик стола, достал коробку с салфетками и протянул ее Босху.


"У тебя губа кровоточит".


Босх забрал всю коробку.


"Так это правда, то, что, по ее словам, ты ей сказал. Тони мертв ".


"Это то, что я сказал. Насколько хорошо ты его знал?"


"Видишь, это хорошо. Вы предполагаете, что я знал его, и вложили это предположение в свой вопрос. Это хорошо ".


"Так что тогда ответь на это".


"Он был здесь постоянным посетителем. Он всегда пытался подцеплять девушек. Сказал им, что вставит их в фильмы. Все тот же старый материал. Но, черт возьми, они продолжают попадаться на это. За последние два года он стоил мне трех моих лучших девушек. Они сейчас в Лос-Анджелесе. Он оставил их без присмотра, как только получил их там, и делал с ними то, что хотел. Они никогда не учатся ".


"Почему ты позволил ему продолжать заходить, если он отбирал твоих девушек?"


"Он потратил здесь много денег. Кроме того, здесь, в Вегасе, нет недостатка в моде. Недостатка вообще нет".


Босх направился в другом направлении.


"Как насчет пятницы? Он был здесь?"


"Нет, я не ... Да, да, он был. Он зашел ненадолго. Я видел его там ".


Рукой он указал на панель видеомониторов, показывающих каждый угол клуба и главного входа. Это было столь же впечатляюще, как и установка, которую Хэнк Мейер показал Bosch в Mirage.


"Ты помнишь, как видела его, Гасси?" - спросил блондин у смокинга.


"Да, он был здесь".


"Вот так. Он был здесь ".


"Никаких проблем? Он просто пришел и ушел?"


"Хорошо, никаких проблем".


"Тогда почему ты уволил Лейлу?"


Блондин на мгновение плотно сжал губы.


"Теперь я понимаю", - сказал он. "Ты один из тех парней, которым нравится плести паутину из слов, чтобы кто-нибудь в нее попался".


"Может быть".


"Ну, никого нигде не поймали. Лейла была последней шлюхой Тони, это правда, но теперь она ушла. Она не вернется ".


"Да, и что с ней случилось?"


"Как ты слышал, я ее уволил. Субботний вечер."


"Для чего?"


"За любое количество нарушений правил. Но на самом деле это не имеет значения, потому что это не твое дело, не так ли?"


"Как, ты сказал, тебя зовут?"


"Я этого не делал".


"Тогда как насчет того, если я просто назову тебя мудаком, как это будет?"


"Люди здесь называют меня Счастливчиком. Можем мы продолжить с этим, пожалуйста?"


"Конечно, мы можем продолжать в том же духе. Просто расскажи мне, что случилось с Лейлой ".


"Конечно, конечно. Но я думал, ты здесь, чтобы поговорить о Тони, по крайней мере, так сказал Рэнди ".


"Ронда".


"Ронда, точно".


Босх терял терпение, но умудрялся просто смотреть на него и ждать, пока он закончит.


"Лейла, верно. Ну, в субботу вечером она поссорилась с одной из других девушек. Стало немного противно, и мне пришлось сделать выбор. Модести - одна из моих лучших девушек, лучших продюсеров. Она поставила мне ультиматум: либо Лейла уходит, либо она уходит. Мне пришлось отпустить Лейлу. Скромность, чувак, она продает по десять-двенадцать бутылок шампанского за ночь вон тем лохам. Мне пришлось поддержать ее из-за Лейлы. Я имею в виду, Лейла хороша, и она привлекательна, но в ней нет скромности. Модести - наша лучшая девушка ".


Босх просто кивнул. Пока что его история совпадала с телефонным сообщением, которое Лейла оставила для Алисо. Вытягивая это из блондина, Босх получал представление о том, насколько ему можно верить.


"Из-за чего были проблемы между Лейлой и другой девушкой?" он спросил.


"Я не знаю, и мне действительно все равно. Просто ваша типичная драка. Они не понравились друг другу с первого дня. Видишь ли, Босх, в каждом клубе есть лучшая девушка. И здесь это скромность. Лейла пыталась вмешаться в это, а Модести не хотела, чтобы ее вмешивали. Но я должен сказать, что с Лейлой были проблемы с тех пор, как она приехала сюда. Никому из девушек не понравилось ее выступление. Она воровала песни у других девушек, не останавливалась на the pussy dust, даже когда я сказал ей, что у нас просто было много проблем с ней. Я рад, что она ушла. Мне нужно заняться здесь делами. Я не могу нянчиться с кучей избалованных пиздюлей ".


"Пыль из пизды?"


"Да, ты знаешь, она надела эту блестящую штуку на свою попку, заставила ее сверкать в темноте и мерцать на свету. Единственная проблема в том, что эти блестки отрываются и попадают на присоски. Она танцует на тебе приватный танец, и в итоге у тебя блестит промежность. Потом ты возвращаешься домой, и жена обо всем догадывается и устраивает настоящий ад. Я теряю клиентов. Я не могу допустить этого дерьма, Босх. Если бы это была не скромность, это было бы что-то другое. Я избавился от Лейлы, когда у меня появился шанс ".


Босх на несколько мгновений задумался над этой историей.


"Хорошо", - сказал он. "Просто дай мне ее адрес, и я отправлюсь своей дорогой".


"Я бы хотел, но не могу".


"Не начинай это дерьмо сейчас. Я думал, у нас был разговор. Позвольте мне взглянуть на ваши платежные ведомости. Там должен быть адрес ".


Человек по имени Лаки улыбнулся и покачал головой.


"Платежнаяведомость? Мы не платим этим бабам ни цента. Они должны нам платить. Приходить сюда - это лицензия на зарабатывание денег ".


"У вас должен быть номер телефона или адрес. Ты хочешь, чтобы твой парень, Гасси, был здесь, чтобы спуститься в метро на ролике с нападением на полицейского?"


"У нас нет ее адреса, Босх, что я могу тебе сказать? Или номер ее телефона."


Он вытянул руки ладонями вверх.


"Я имею в виду, у меня нет адресов ни одной из девушек. Я составляю расписание, они приходят и танцуют. Они не показываются, им не разрешено возвращаться. Видите, это красиво и просто, обтекаемо, вот так. Так мы это делаем. И что касается нападения с Гасси, если ты хочешь станцевать этот танец, мы сделаем это. Но помни, что ты парень, который пришел сюда сам, никогда никому не говорил, кто ты и чего хочешь, выпил четыре кружки пива меньше чем за час и оскорбил одну из танцовщиц, прежде чем мы попросили тебя уйти. Мы можем получить письменные показания под присягой на этот счет через час ".


Он снова поднял руки, на этот раз в манере "без рук", как бы говоря, что это решение Босха. Босх не сомневался, что Ивонн и Ронда расскажут историю, которую им было велено рассказать. Он решил сократить свои потери. Он бойко улыбнулся.


"Спокойной ночи", - сказал он и повернулся к двери.


"Вы тоже, офицер", - сказал Лаки ему в спину. "Возвращайся, когда у тебя будет время и ты сможешь насладиться шоу".


Дверь открылась каким-то невидимым электронным способом, очевидно, управляемым со стола. Гасси позволил Босху уйти первым. Затем он последовал за Босхом, когда тот прошел через главную дверь к стойке парковщика. Босх отдал мексиканцу с лицом, похожим на мятый бумажный пакет для ланча, свой парковочный талон. Затем они с Гасси молча ждали, пока подадут машину.


"Без обид, верно?" Наконец сказал Гасси, когда машина подъехала. "Я не знал, что ты полицейский".


Босх повернулся к нему лицом.


"Нет, ты просто подумал, что я клиент".


"Да, точно. И я должен был делать то, что мне сказал босс ".


Он протянул руку. Боковым зрением Босх видел, что его машина все еще приближается. Он взял Гасси за руку и резким движением притянул здоровяка к себе, одновременно подняв колено и заехав ему в пах. Гасси издал ох и согнулся пополам. Босх отпустил его руку и быстро задрал подол куртки мужчины через голову, скручивая его руки в клубок. Наконец, он уперся коленом в куртку и почувствовал, как оно прочно соприкоснулось с лицом Гасси. Здоровяк упал навзничь на капот черного Corvette , припаркованного у двери, как раз в тот момент, когда парковщик выскочил из взятой напрокат машины Босха и бросился защищать своего босса. Мужчина был старше и меньше Босха. Этот даже близко не подходил, а Босха не интересовали невинные свидетели. Он поднял палец, чтобы остановить мужчину.


"Не надо", - сказал он.


Мужчина обдумывал свое положение, пока Гасси стонал сквозь смокинг. Наконец, парковщик поднял руки и отступил назад, пропуская Босха к двери автомобиля.


"По крайней мере, кто-то здесь делает правильный выбор", - сказал Босх, садясь в машину.


Он посмотрел через лобовое стекло и увидел, как тело Гасси соскользнуло с откоса капота Corvette и упало на тротуар. Камердинер подбежал к нему.


Выезжая на Мэдисон, Босх посмотрел в зеркало заднего вида. Служащий натягивал куртку обратно на голову Гасси. Босх мог видеть кровь на белой рубашке вышибалы.


Босх был слишком взвинчен, чтобы вернуться в отель и лечь спать. У него также была плохая смесь эмоций, давящих на него. Вид танцующей обнаженной женщины все еще беспокоил его. Он даже не знал ее, но думал, что вторгся в какой-то ее личный мир. Он также был зол на себя за то, что набросился на грубияна Гасси. Но больше всего его беспокоило то, что он неправильно сыграл всю сцену. Он пошел в стрип-клуб, чтобы попытаться навести справки о Лейле, и у него ничего не вышло. В лучшем случае, все, что он придумал, было вероятным объяснением того, что это были за блестки, найденные на манжетах брюк Тони Алисо и сливном отверстии душа, и откуда они взялись. Этого было недостаточно. Утром ему нужно было возвращаться в Лос-Анджелес, и у него ничего не было.


Когда он подъехал к светофору в начале полосы, он закурил сигарету, затем достал свой блокнот и открыл его на странице, на которой он записал адрес, который Фелтон дал ему ранее ночью.


На бульваре Сэндс он повернул на восток и через милю подъехал к жилому комплексу, где жила Элеонор Уиш. Это была обширная застройка с пронумерованными зданиями. Ему потребовалось некоторое время, пока он нашел ее, а затем выяснил, какое устройство принадлежало ей. Он сидел в своей машине, курил и некоторое время наблюдал за ее освещенными окнами. Он не был уверен, что делает и чего хочет.


Пятью годами ранее Элеонор Уиш сделала с ним худшее и лучшее. Она предала его, подвергла опасности, а также спасла ему жизнь. Она занималась с ним любовью. А потом все пошло наперекосяк. Тем не менее, он часто думал о ней, о старом блюзе "что-могло-быть". Она держала его в течение долгого времени. Она была холодна с ним этой ночью, но он был уверен, что удержание пошло в обоих направлениях. Она была его отражением, он всегда был уверен в этом.


Он вышел из машины, бросил потухшую сигарету и направился к ее двери. Она быстро открыла на его стук, как будто ждала его. Или кто-то еще.


"Как ты меня нашел? Ты следил за мной?"


"Нет. Я сделал звонок, вот и все ".


"Что случилось с твоей губой?"


"Это ерунда. Ты собираешься пригласить меня войти?"


Она отступила, чтобы позволить ему войти. Это было маленькое помещение с запасом мебели. Казалось, что со временем она добавляла что-то новое, поскольку могла себе это позволить. Сначала он заметил принт "Ночных ястребов" Хоппера на стене над диваном. Это была картина, которая всегда находила отклик в нем. Когда-то у него на стене был такой же принт. Это был ее подарок пять лет назад. Прощальный подарок.


Он перевел взгляд с картины на нее. Их глаза встретились, и он понял, что все, что она сказала ранее, было прикрытием. Он подошел ближе к ней и прикоснулся к ней, положил руку ей на шею и провел большим пальцем по ее щеке. Он внимательно посмотрел на ее лицо. Это было решительно.


"На этот раз для меня прошло много времени", - прошептала она.


И он вспомнил, что сказал ей то же самое в ночь, когда они впервые занялись любовью. Это было целую вечность назад, подумал Босх. Что я сейчас делаю? Можете ли вы взять трубку после стольких лет и стольких изменений?


Он притянул ее ближе, и они обнялись и долго целовались, а затем она молча повела его в спальню, где быстро расстегнула блузку и сбросила джинсы на пол. Она снова прижалась к нему, и они поцеловались, пока она поднимала руки вверх по его рубашке, расстегивая ее и прижимаясь своей кожей к его. От ее волос пахло табачным дымом, но в основе стоял аромат духов, который напомнил ему о ночи пятилетней давности. Он вспомнил деревья джакаранды за ее окном и то, как они покрывали землю фиолетовым снегом.


Они занимались любовью с такой интенсивностью, о которой Босх и забыл, что у него было. Это был болезненный, раздражающий физический акт, лишенный любви, воодушевленный и движимый исключительно, казалось, похотью и, возможно, воспоминанием. Когда он закончил, она притянула его к себе, в себя ритмичными толчками, пока она тоже не достигла своего момента и не затихла. Затем, с ясностью мысли, которая всегда приходит после, они смутились своей наготы, того, как они соединились со свирепостью животных и теперь смотрели друг на друга как на людей.


"Я забыла спросить", - сказала она. "Ты ведь сейчас не женат, не так ли?"


Она хихикнула. Он потянулся к полу, туда, где была брошена его куртка, и вытащил сигареты.


"Нет", - сказал он. "Я один".


"Я должен был догадаться. Гарри Босх, одиночка. Я должен был догадаться ".


Она улыбалась ему в темноте. Он увидел это, когда вспыхнула спичка. Он зажег сигарету и затем предложил ей. Она отрицательно покачала головой.


"Сколько женщин было после меня? Расскажи мне."


"Я не знаю, только несколько. Был один, мы были вместе около года. Это было самое серьезное ".


"Что с ней случилось?"


"Она уехала в Италию".


"Навсегда?"


"Кто знает?"


"Ну, если ты не знаешь, тогда она не вернется. По крайней мере, для тебя ".


"Да, я знаю. С этим уже давно покончено ".


Он на мгновение замолчал, а затем она спросила его, кто еще там был.


"Был художник, с которым я познакомился во Флориде по делу. Это продолжалось недолго. После этого снова есть ты ".


"Что случилось с художником?"


Босх покачал головой, как бы отмахиваясь от расспросов. Ему не очень понравилось пересматривать свою злополучную романтическую пластинку.


"Расстояние, я полагаю", - сказал он. "Это просто не сработало. Я не мог уехать из Лос-Анджелеса, она не могла уехать оттуда, где была ".


Она придвинулась к нему ближе и поцеловала в подбородок. Он знал, что ему нужно побриться.


"А как насчет тебя, Элеонор? Ты один?"


"Да... Последний мужчина, который занимался со мной любовью, был копом. Он был нежным, но очень сильным. Я не имею в виду в физическом смысле. В образе жизни. Это было очень давно. В то время мы оба нуждались в исцелении. Мы подарили это друг другу ..."


Они долго смотрели друг на друга в темноте, а затем она подошла ближе. Как раз перед тем, как их губы встретились, она прошептала: "Прошло много времени".


Он думал об этих словах, когда она поцеловала его, а затем толкнула обратно на подушки. Она оседлала его и начала мягко покачивать бедрами. Ее волосы свисали вокруг его лица, пока он не оказался в полной темноте. Он провел руками по ее теплой коже от бедер до плеч, а затем под ними, чтобы коснуться ее груди. Он мог чувствовать ее влажность на себе, но для него это было слишком рано.


"В чем дело, Гарри?" прошептала она. "Ты хочешь немного отдохнуть?"


"Я не знаю".


Он продолжал думать об этих словах. Прошло много времени. Может быть, слишком много времени. Она продолжала раскачиваться.


"Я не знаю, чего я хочу", - сказал он. "Чего ты хочешь, Элеонор?"


"Все, чего я хочу, - это момент. Мы проебали все остальное, это все, что у нас осталось ".


Через некоторое время он был готов, и они снова занялись любовью. Она была очень тихой, ее движения были уверенными и нежными. Она оставалась на нем сверху, ее лицо было над ним, дыхание прерывалось короткими ритмичными отрывками. Ближе к концу, когда он просто пытался держаться, ожидая ее, он почувствовал, как по его щеке скатилась слеза. Он протянул руку и размазал слезы по ее лицу большими пальцами.


"Все в порядке, Элеонор, все в порядке".


Она положила одну из своих рук на его лицо, ощупывая его в темноте, как будто она была слепой женщиной. Вскоре они встретились в тот момент, когда ничто в мире не может помешать. Не слова и даже не воспоминания. Они были только вдвоем. У них был тот самый момент.


Он снова и снова спал в ее постели почти до рассвета. Она крепко спала, положив голову ему на плечо, но когда ему посчастливилось задремать, это никогда не длилось долго. По большей части он лежал, уставившись в серую темноту, вдыхая запах их пота и секса, задаваясь вопросом, на какой дороге он сейчас.


В шесть он высвободился из ее бессознательных объятий и оделся. Когда он был готов, он поцеловал ее, разбудив, и сказал, что должен идти.


"Сегодня я возвращаюсь в Лос-Анджелес, но я хочу вернуться к тебе, как только смогу".


Она сонно кивнула.


"Хорошо, Босх, я буду ждать".


Наконец-то на улице стало прохладно. Он закурил свою первую сигарету за день, когда шел к своей машине. Когда он свернул на Сэндс, чтобы направиться к Стрипу, он увидел, что солнце бросает золотистый свет на горы к западу от города.


Стрип все еще был освещен миллионом неоновых огней, хотя к этому часу толпы на тротуаре значительно поубавилось. Тем не менее, Босх испытывал благоговейный трепет перед зрелищем света. Во всех мыслимых цветах и конфигурациях это была мегаваттная воронка соблазна к жадности, которая горела двадцать четыре часа в сутки. Bosch испытывал к ним то же притяжение, что и все остальные шлифовальные машины. Лас-Вегас был похож на одну из проституток на бульваре Сансет в Голливуде. Даже счастливо женатые мужчины, по крайней мере, бросали взгляды в их сторону, хотя бы на секунду, просто чтобы получить представление о том, что было там, может быть, дать им пищу для размышлений. Лас-Вегас был таким. Здесь чувствовалась внутренняя привлекательность. Смелое обещание денег и секса. Но первое было нарушенным обещанием, миражом, а второе было сопряжено с опасностью, расходами, физическим и психическим риском. Именно там в этом городе происходили настоящие азартные игры.


Когда он добрался до своей комнаты, он заметил, что индикатор сообщения мигает. Он позвонил оператору, и ему сказали, что некто по имени капитан Фелтон звонил в час, затем еще раз в два, а затем некто по имени Лейла в четыре. Не было никаких сообщений или номеров, оставленных кем-либо из звонивших. Босх положил трубку и нахмурился. Он решил, что звонить Фелтону еще слишком рано. Но больше всего его заинтересовал звонок от Лейлы. Если звонила настоящая Лейла, то как она узнала, где с ним связаться?


Он решил, что это, вероятно, было через Ронду. Накануне вечером, когда он звонил из офиса Тони Алисо в Голливуде, он спросил у Ронды, как добраться до "Миража". Она могла бы передать это Лейле. Он задавался вопросом, почему она позвонила. Возможно, она не слышала о Тони, пока Ронда не рассказала ей.


Тем не менее, он решил на время отодвинуть Лейлу на второй план. С финансовым расследованием, которое Кизмин Райдер открыла в Лос-Анджелесе, фокус дела, казалось, сместился. Для них было важно поговорить с Лейлой, но его приоритетом было вернуться в Лос-Анджелес. Он снова поднял телефонную трубку, позвонил в Southwest и забронировал билет на рейс в Лос-Анджелес на 10:30. Он подумал, что это даст ему время зарегистрироваться у Фелтона, затем проверить дилерский центр, где, по словам Райдера, Тони Алисо арендовал свои машины, и все равно вернуться в Голливудское подразделение к обеду.


Босх разделся и долго стоял под горячим душем, смывая ночной пот. Закончив, он обернул вокруг себя полотенце, а другим стер запотевшее зеркало, чтобы побриться. Он заметил, что его нижняя губа распухла с одной стороны до размеров мраморного шарика, и его усы почти не скрывали этого. Его глаза были покрасневшими и налитыми кровью. Доставая из сумки для бритья флакончик с каплями Визина, он задавался вопросом, нашла ли Элеонора в нем хоть что-то привлекательное.


Когда он вернулся в комнату, чтобы одеться, его приветствовал мужчина, которого он никогда раньше не видел, сидящий в кресле у окна. В руках у него была газета, которую он отложил, когда заметил, что Босх вошел в комнату, одетый только в полотенце.


"Это Бош, верно?"


Босх посмотрел на бюро и увидел, что его пистолет все еще лежит там. Она была ближе к человеку в кресле, но Босх подумал, что, возможно, он сможет добраться до нее первым.


"Теперь полегче", - сказал мужчина. "Мы в этом вместе. Я полицейский. С метро. Меня прислал Фелтон".


"Какого хрена ты делаешь в моей комнате?"


"Я подошел, но ответа не получил. Я мог слышать шум душа. Меня подсунул друг с нижнего этажа. Я не хотел ждать в холле. Давай, одевайся. Тогда я расскажу тебе, что у нас есть ".


"Позвольте мне взглянуть на какое-нибудь удостоверение личности".


Мужчина встал и подошел к Босху, вытаскивая бумажник из внутреннего кармана пальто и придавая лицу скучающее выражение. Он открыл бумажник, демонстрируя значок и удостоверение личности.


"Айверсон. Из метро. Меня прислал капитан Фелтон".


"Что такого важного, что Фелтону пришлось послать кого-то вламываться в мою комнату?"


"Слушай, я не вламывался, ясно? Мы звонили всю ночь и не получили ответа. Мы прежде всего хотели убедиться, что с вами все в порядке. И, во-вторых, капитан хочет, чтобы ты присутствовал при аресте, поэтому он послал меня попытаться найти тебя. Нам пора идти. Почему бы тебе не одеться?"


"Какой арест?"


"Вот что я пытаюсь тебе сказать, если бы ты оделся, и мы могли бы отправиться в путь. Ты сорвал джекпот с этими принтами, с которыми прилетел сюда ".


Босх мгновение смотрел на него, а затем подошел к шкафу, чтобы взять пару брюк и какое-нибудь нижнее белье. Затем он пошел в ванную, чтобы надеть их. Когда он вернулся, он сказал Айверсону одно слово.


"Поговорим".


Босх быстро закончил одеваться, когда Айверсон начал.


"Тебе знакомо имя Джоуи Маркс?"


Босх на мгновение задумался, а затем сказал, что это звучит знакомо, но он не может вспомнить, что это.


"Джозеф Маркони. Они называют его Джоуи Маркс. Раньше, до того, как он попытался напустить на себя приличный вид. Теперь это Джозеф Маркони. В любом случае, он получил имя Джоуи Маркс, потому что это то, что он делал, он оставлял следы на каждом, кто переходил ему дорогу, вставал у него на пути ".


"Кто он?"


"Он парень из группы в Вегасе. Ты знаешь, что это за наряд, верно?"


"Чикагская мафиозная семья. Они контролируют или, по крайней мере, имеют право голоса во всем, что находится к западу от Миссисипи. Это включает Вегас и Лос-Анджелес".


"Эй, ты изучал географию, не так ли? Тогда мне, вероятно, не придется слишком долго объяснять тебе, что здесь к чему. У тебя уже есть партитура ".


"Ты хочешь сказать, что отпечатки на куртке моей жертвы принадлежат Джоуи Марксу?"


"В твоих мечтах. Но они вернулись к одному из его лучших парней, и, Бош, это как манна небесная. Сегодня мы уложим этого парня, вытащим его прямо из постели, мать его так. Мы собираемся обратить его, Босх, сделать его нашим парнем, и через него мы, наконец, получим Джоуи Маркса. Он был занозой в нашем боку вот уже почти десять лет ".


"Ты ничего не забыл?"


"Нет, я не думаю ... О, да, конечно, вам и полиции Лос-Анджелеса прими нашу безраздельную благодарность за это".


"Нет, ты забываешь, что это мое дело. Это не твой случай. Какого хрена вы, люди, думаете, что делаете, чтобы уложить этого парня, даже не поговорив со мной?"


"Мы пытались дозвониться. Я тебе это говорил ".


В голосе Айверсона звучала обида.


"И что? Ты не понимаешь меня и просто выполняешь план?"


Айверсон не ответил. Босх закончил завязывать шнурки на ботинках и встал, готовый идти.


"Поехали. Отвези меня к Фелтону. Я не могу вам поверить, ребята ".


В лифте вниз Айверсон сказал, что, хотя исключение Bosch из плана было замечено, было слишком поздно что-либо останавливать. Они направлялись на командный пункт в пустыне, а оттуда должны были двинуться к дому подозреваемого, который находился недалеко от гор.


"Где Фелтон?"


"Он там, на КП".


"Хорошо".


Айверсон молчал большую часть поездки, что было хорошо, потому что это позволило Bosch подумать об этой последней разработке. Он внезапно понял, что Тони Алисо, возможно, отмывал деньги для Джоуи Маркса. Маркс был мистером Икс Райдера, догадался он. Но что-то пошло не так. Аудит налогового управления ставил под угрозу схему и тем самым подвергал опасности Джоуи Маркса. Маркс отреагировал на это тем, что устранил стиральную машину.


Босху понравилась эта история, но все еще оставались вещи, которые не соответствовали друг другу. Взлом в офисе Алисо через два дня после его смерти. Почему, кто бы это ни был, ждал до тех пор, и почему они не забрали все финансовые отчеты? Записи - если удастся установить связи между подставными корпорациями и Джоуи Марксом - могли быть так же опасны для Маркса, как и Алисо. Босх поймал себя на мысли, что задается вопросом, были ли нападающий и человек из B & E одним и тем же человеком. Мне так не казалось.


"Как зовут этого парня, с которым совпали отпечатки?"


"Люк Гошен. У нас были только его отпечатки в файле, потому что он должен был отдать их, чтобы получить лицензию на развлечения для одного из стрип-клубов Джоуи. Лицензия оформлена на имя Гошена. Это удерживает Джоуи от этого. Красиво и чисто. Только больше нет. Отпечатки связывают Гошена с убийством, и это означает, что Джоуи не сильно отстает ".


"Подожди минутку, как называется клуб?"


"У Долли. Она в ..."


"Северный Лас-Вегас. Сукин сын ".


"Что, я что-то сказал?"


"Этот парень, Гошен, они называют его Счастливчиком?"


"Наверное, не после сегодняшнего. Его удача вот-вот иссякнет. Звучит так, как будто ты знаешь о нем ".


"Я встретил этого придурка прошлой ночью".


"Ты издеваешься надо мной".


"У Долли. Последний телефонный звонок из офиса Алисо в Лос-Анджелесе был Долли. Я узнала, что он приезжал сюда и проводил время с одной из танцовщиц в том месте. Я пошел проверить это прошлой ночью и облажался. Гошен попросил одного из своих парней подарить мне это ".


Босх коснулся шишки на губе.


"Мне было интересно, где ты это взял. Кто из них подарил тебе это?"


"Гусси".


"Чертовски большой Джон Фланаган. Сегодня мы тоже привезем его жирную задницу ".


"Джон Фланаган? Как они вытаскивают Гасси из этого?"


"Это потому, что он самый хорошо одетый вышибала в округе. Ты знаешь, смокинг. Он наряжается, чтобы идти на работу. Вот как он ее заполучил. Я надеюсь, ты не позволила ему сойти с рук, когда он наклеил тебе шишку на губу ".


"У нас была небольшая дискуссия на парковке перед моим отъездом".


Айверсон рассмеялся.


"Ты мне нравишься, Босх. Ты крепкий орешек".


"Я еще не уверен, что ты мне нравишься, Айверсон. Я все еще не в восторге от того, что вы, люди, пытаетесь взяться за мое дело ".


"Это сработает у всех нас. Ты собираешься прояснить свое дело, и мы собираемся убрать со сцены пару крупных придурков. Отцы города будут улыбаться всем вокруг ".


"Посмотрим".


"Есть еще кое-что", - сказал Айверсон. "Мы уже работали над наводкой на Лаки, когда ты появился".


"О чем ты говоришь?"


"Мы получили наводку. Это было анонимно. Пришел в воскресенье в бюро. Парень не называет своего имени, но говорит, что был в стрип-клубе накануне вечером и слышал, как пара здоровенных парней обсуждали хит. Он слышал, как один назвал другого Счастливчиком."


"Что еще?"


"Просто что-то о парне, которого сажают в багажник, а затем надевают колпак".


"Фелтон знал об этом, когда я разговаривал с ним вчера?"


"Нет, до него это не дошло. Это всплыло прошлой ночью, после того как он обнаружил, что отпечатки, которые ты принес, совпадают с отпечатками Гошена. Один из парней в бюро получил наводку и собирался проверить это. Разместите на нем рекламный ролик. В конце концов, это дошло бы до Лос-Анджелеса, и ты бы позвонил. Просто ты здесь скорее раньше, чем позже ".


Они полностью покинули городскую застройку, и перед ними выросла шоколадно-коричневая горная цепь. Были отдельные участки окрестностей. Дома, которые были построены далеко и ждали, когда город догонит. Босх уже однажды проходил этим путем во время расследования, направляясь в дом отставного полицейского. Это напомнило ему о ничейной земле тогда и все еще напоминает сейчас.


"Расскажи мне о Джоуи Марксе", - попросил Босх. "Ты сказал, он пытается стать законным?"


"Нет, я сказал, что он пытается создать видимость законности. Это две разные вещи. Такой парень, как он, никогда не будет законнорожденным. Он может привести себя в порядок, но он всегда будет жирным пятном на дороге ".


"Чем он увлекается? Если верить СМИ, толпу выгнали из города, чтобы освободить место для всей американской семьи ".


"Да, я знаю мелодию. Тем не менее, это правда. Вегас изменился за десять лет. Когда я впервые попал в бюро, практически можно было выбрать любое казино и приступить к работе. У всех у них были связи. Если это был не главный офис, то это были поставщики, профсоюзы, кто угодно. Теперь все убрано. Из города грехов он превратился в гребаный Диснейленд. У нас теперь больше водных горок, чем публичных домов. Думаю, мне нравилось по-старому. В ней было больше остроты, понимаете, что я имею в виду?"


"Да, я знаю, что ты имеешь в виду".


"В любом случае, важно то, что мы на девяносто девять процентов вывели мафию из казино. Это хорошая вещь. Но вокруг все еще много того, что мы называем вспомогательным действием. Вот где Джоуи вписывается. Он управляет несколькими стрип-барами с высокой арендной платой, в основном в Северном Вегасе, потому что там разрешены обнаженка и алкоголь, а деньги делаются на алкоголе. На эти деньги очень тяжело смотреть. Мы считаем, что он выкачивает пару миллионов в год с прибыли только на клубах. Мы поручили налоговому управлению заняться его бухгалтерией, но он слишком хорошо справляется со своей работой.


"Давайте посмотрим, мы думаем, что у него также есть часть некоторых борделей на севере. Затем он занимается обычными, вашими стандартными операциями по ростовщичеству и фехтованию. Он ведет бухгалтерию и взимает уличный налог почти со всего, что движется в городе. Ну, знаешь, эскорт-услуги, пип-шоу, все такое. Он король. Он не может зайти ни в одно из казино, потому что он в черной книге комиссии, но это не имеет значения. Он король ".


"Откуда у него букмекерская контора в городе, где вы можете зайти в любое казино и сделать ставку на любую игру, любую гонку, где угодно?"


"У тебя должны быть деньги, чтобы сделать это. Только не с Джоуи. Он примет твою ставку. И если тебе настолько не повезло, что ты проиграл, тогда тебе лучше поскорее достать деньги, иначе ты жалкий ублюдок. Вспомни, как он получил свое имя. Что ж, достаточно сказать, что его сотрудники продолжают традицию. Видишь, вот как он цепляет людей на крючок. Он считает их своими должниками, и тогда они должны отдать ему часть того, что у них есть, будь то компания, производящая краску в Дейтоне, или что-то еще ".


"Может быть, парень, который снимает дешевые фильмы в Лос-Анджелесе".


"Да, вот так. Вот как это работает. Они раскрываются перед ним или получают два сломанных колена или что похуже. Люди все еще пропадают в Вегасе, Босх. Снаружи может показаться, что здесь сплошные вулканы, пирамиды и пиратские корабли, но внутри все еще достаточно темно, чтобы люди могли в них исчезнуть ".


Босх протянул руку и увеличил подачу воздуха на ступеньку. Солнце уже полностью поднялось, и пустыня начинала припекать.


"Это ерунда", - сказал Айверсон. "Подожди примерно до полудня. Если мы будем здесь тогда, забудь об этом. У нас будет больше одной десятой изи ".


"А как насчет ауры легитимности Джоуи?"


"Да, ну, как я уже сказал, у него владения по всей стране. Кусочки законного мира, которые он получил через эти различные мошенничества. Он также реинвестирует. Он убирает все наличные, которые он извлекает из своих различных предприятий, а затем вкладывает их в законные вещи, даже в благотворительные организации. У него есть автосалоны, загородный клуб в ист-Сайде, чертово крыло больницы, названное в честь одного из его детей, который умер в бассейне. Его фотография попала в газету на ribbon cuttings, Босх. Говорю вам, мы должны либо, блядь, приструнить парня, либо отдать ему ключ от города, и я не знаю , что было бы более уместно ".


Айверсон покачал головой.


После нескольких минут молчания они были на месте. Айверсон заехал в пожарную часть округа и объехал ее сзади, где стояло еще несколько полицейских машин и несколько мужчин, стоявших вокруг них с бумажными стаканчиками кофе. Одним из них был капитан Фелтон.


Босх забыл взять с собой из Лос-Анджелеса пуленепробиваемый жилет, и ему пришлось позаимствовать его у Айверсона. Ему также выдали пластиковую рейдовую куртку с надписью LVPD ярко-желтыми буквами поперек груди, когда она была застегнута на молнию.


Они стояли вокруг "Тауруса" Фелтона, обсуждая план и ожидая подкрепления в форме. Исполнение ордера должно было быть произведено по правилам Вегаса, сказал капитан. Это означало, что по крайней мере одна команда в форме должна была быть там, когда они вышибали дверь.


К этому времени у Босха уже состоялся "дружеский" обмен мнениями с Фелтоном. Эти двое зашли в пожарную часть, чтобы принести Босху кофе, и Босх устроил капитану полиции нагоняй за то, как тот отреагировал на открытие, что отпечатки, которые Босх принес с собой, принадлежали Счастливчику Люку Гошену. Фелтон изобразил раскаяние и сказал Босху, что с этого момента он будет принимать участие в принятии решений. После этого Bosch пришлось отступить. Он получил то, что хотел, по крайней мере, по словам капитана. Теперь ему оставалось только наблюдать, как Фелтон ведет разговор.


Кроме Фелтона и Босха, вокруг машины стояли еще четверо. Все они были из отдела по борьбе с организованной преступностью Metro. Это были Айверсон и его партнер Сикарелли, а затем еще одна пара, Бакстер и Пармели. Отдел безопасности был частью компетенции Фелтона в департаменте, но заправлял всем Бакстер. Это был лысеющий чернокожий мужчина с седыми волосами, слегка припудренными по бокам головы. Он был очень мускулистым, и его выражение лица говорило: "Я не хочу неприятностей". Босху он показался человеком, привыкшим как к насилию, так и к расправе. Была разница.


Дом Люка Гошена был им известен. Из их подшучиваний Босх понял, что они уже наблюдали за этим местом раньше. Это было примерно в миле к западу от станции, и Бакстер уже проехал мимо и определил, что черный "Корвет" Гошена стоит под навесом.


"А как насчет ордера?" - Спросил Босх.


Он мог просто представить, как все это дело исключат из суда из-за несанкционированного проникновения в дом подозреваемого.


"Отпечатков пальцев было более чем достаточно для выдачи ордера на обыск помещения и арест вашего человека", - сказал Фелтон. "Мы первым делом отправили это судье этим утром. У нас также была своя информация, о которой, я думаю, вам рассказал Айверсон ".


"Послушайте, на парне были его отпечатки пальцев, но это не значит, что он это сделал. Это не имеет смысла. Мы действуем слишком быстро. Моего парня усыпили в Лос-Анджелесе, у меня нет ничего, что могло бы поставить туда Люка Гошена. И ваша собственная информация? Это шутка. Вам поступил анонимный звонок, вот и все. Это ни хрена не значит ".


Все они посмотрели на Босха так, словно он только что рыгнул на балу дебютанток.


"Гарри, давай выпьем еще по чашечке", - сказал Фелтон.


"Я в порядке".


"Давай все равно возьмем одну".


Он положил руку Босху на плечо и повел его обратно к станции. Внутри, у кухонной стойки, где стоял кофейник, Фелтон налил себе еще чашку, прежде чем заговорить.


"Послушай, Гарри, ты должен согласиться с этим. Это отличная возможность для нас и для вас ".


"Я знаю это. Я просто не хочу все испортить. Не можем ли мы отложить это, пока не будем уверены в том, что у нас есть? Это мое дело, капитан, и вы все еще заправляете шоу ".


"Я думал, мы с этим все уладили".


"Я тоже думал, что мы это сделали, но с таким же успехом я мог бы мочиться на ветер".


"Послушайте, детектив, мы собираемся поехать по дороге и поймать этого парня, обыскать его квартиру и поместить его в маленькую комнату. Я гарантирую, что если он не твой мужчина, он собирается отдать его тебе. И он собирается подарить нам Джоуи Маркса по пути. А теперь, давай, включайся в программу и будь счастлив ".


Он похлопал Босха по плечу и направился обратно на стоянку. Босх последовал за ним через несколько мгновений. Он знал, что ныл по пустякам. Вы находите чьи-то отпечатки на теле, вы приводите его. Это само собой разумеющееся. Детали обдумаешь позже. Но Босху не нравилось быть сторонним наблюдателем. В этом была настоящая загвоздка, и он это знал. Он хотел управлять шоу. Только здесь, в пустыне, он был как рыба, вытащенная из воды, барахтающаяся на песке. Он знал, что должен позвонить Биллетс, но для нее было слишком поздно что-либо предпринимать, и ему не нравилась идея говорить ей, что он позволил этому уйти от него.


Патрульная машина с двумя полицейскими была там, когда Босх вышел из пожарной части и вернулся в печь.


"Хорошо", - сказал Фелтон. "Мы все здесь. Садись в седло и поехали за этим ублюдком ".


Они были там через пять минут. Гошен жил в доме, который возвышался среди кустарника на Дезерт Вью авеню. Это был большой дом, но не тот, который выглядел особенно вычурно. Единственной вещью, которая выглядела необычно, была стена из бетонных блоков и ворота, которые окружали участок площадью в пол-акра. Дом находился у черта на куличках, но его владельцу понадобилось окружить его защитной стеной.


Они все остановили свои машины на обочине дороги и вышли. Бакстер пришел подготовленным. Из багажника своего Caprice он достал две стремянки, с помощью которых они могли бы взобраться на стену рядом с воротами на подъездной дорожке. Айверсон подошел первым. Когда он добрался до верха стены, он установил другую лестницу с другой стороны, но поколебался, прежде чем спуститься во двор.


"Кто-нибудь видел собак?"


"Никаких собак", - сказал Бакстер. "Я проверил этим утром".


Айверсон спустился, и остальные последовали за ним. Ожидая своей очереди, Босх огляделся и смог разглядеть неоновую разметку полосы в нескольких милях к востоку. Над всем этим солнце было неоново-красным шаром. Воздух из теплого превратился в горячий и был сухим и шершавым, как наждачная бумага. Босх подумал о стике Chap со вкусом вишни, который лежал у него в кармане и который он купил в сувенирном магазине отеля. Но он не хотел использовать это перед местными парнями.


После того, как Босх взобрался на стену и приближался к дому позади остальных, он посмотрел на часы. Было уже почти девять, но дом казался мертвым. Ни движения, ни звука, ни света, ничего. Шторы на всех окнах были задернуты.


"Ты уверен, что он здесь?" Босх прошептал Бакстеру.


"Он здесь", - ответил Бакстер, не понижая голоса. "Я перепрыгнул через стену около шести и коснулся капота Vette. Было тепло. Он недолго пробыл дома. Он там, внутри, спит, я гарантирую это. Девять часов для этого парня - все равно что четыре утра для нормальных людей ".


Босх посмотрел на "Корвет". Он помнил это с прошлой ночи. Когда он огляделся еще раз, он понял, что границы внутри стен комплекса были покрыты пышной зеленой травой. Должно быть, посадка обошлась в целое состояние, и еще одно - чтобы постоянно его поливать. Собственность находилась в пустыне, как полотенце на пляже. От изумления Босха отвлек звук удара Айверсона ногой по входной двери.


Обнажив оружие, Босх и остальные последовали за Айверсоном в темный проем дома. Они вошли, выкрикивая обычные опознавательные знаки - Полиция! и не двигайся!-и быстро двинулся по коридору налево. Босх следил за резкими полосами света от их фонариков. Почти сразу же он услышал женские крики, а затем в комнате в конце коридора зажегся свет.


К тому времени, как он вошел туда, он увидел Айверсона, стоящего на коленях на кровати королевских размеров и держащего короткий ствол своего "Смит и Вессона" в шести дюймах от лица Люка Гошена. Крупный мужчина, с которым Босх столкнулся прошлой ночью, был завернут в черные шелковые простыни на кровати и выглядел таким же невозмутимым, как Мэджик Джонсон, когда выполнял штрафные броски с игры на линии. Он даже нашел время взглянуть на потолок, чтобы увидеть отражение сцены в зеркале.


Это были женщины, которые не были спокойны. Двое из них, оба обнаженные, стояли по обе стороны кровати, не обращая внимания на свою наготу, но пребывая на последней стадии испуга. Наконец, Бакстер утихомирил их громким криком "Заткнитесь!"


Потребовалось несколько мгновений, чтобы воцарилась тишина. Никто не пошевелился. Босх не сводил глаз с Гошена. Он был единственной опасностью в комнате. Он почувствовал, что другие копы, которые разошлись, чтобы обыскать дом, теперь переместились в комнату позади него вместе с двумя полицейскими в форме.


"На лицо, Люк", - наконец приказал Айверсон. "Девочки, наденьте что-нибудь. Сейчас!"


Одна из женщин сказала: "Вы не можете просто..."


"Заткнись!" Айверсон прервал ее. "Или ты в таком виде отправляешься в город. На ваш выбор".


"Я не собираюсь..."


"Рэнди!" Гошен гремел голосом, глубоким, как бочка. "Заткнись нахуй и одевайся. Они никуда тебя не повезут. Ты тоже причиняешь вред".


Все мужчины, кроме Гошена, инстинктивно посмотрели на женщину, которую он назвал Врединой. Она выглядела так, будто весила около девяноста фунтов. У нее были мягкие светлые волосы, груди, которые она могла спрятать в детских чайных чашках, и золотой обруч, пронзающий одну из складок ее влагалища. На ее лице был написан испуг, который полностью вытеснил любой намек на красоту.


"Гармония", - прошептала она, понимая их дилемму.


"Ну, одевайся, Гармони", - сказал Фелтон. "Вы оба. Повернись к стене и одевайся ".


"Просто возьми им их одежду и уноси их отсюда", - сказал Айверсон.


Гармони натягивала джинсы, когда остановилась и посмотрела на мужчин, отдающих противоречивые приказы.


"Ну, и что же это?" Спросил Рэнди раздраженным голосом. "Ребята, вы взяли себя в руки или как?"


Босх узнал в ней женщину, которая танцевала в "Долли" прошлой ночью.


"Уберите их отсюда!" Айверсон закричал. "Сейчас".


Полицейские вошли, чтобы проводить обнаженных женщин к выходу.


"Мы уходим", - взвизгнул Рэнди. "Не прикасайся ко мне".


Айверсон сорвал простыни с Гошена и начал сковывать его руки за спиной. Светлые волосы Гошена спускались по спине в тонкий и туго заплетенный хвост. Босх не заметил этого прошлой ночью.


"Что случилось, Айверсон?" - спросил он, уткнувшись лицом в матрас. "У тебя проблемы с маленьким придурком, который ошивается поблизости? Ты немного панк или что-то в этом роде?"


"Гошен, сделай себе одолжение, заткни свою гребаную дыру".


Гошен рассмеялся в ответ на угрозу. Это был сильно загорелый мужчина, который казался еще крупнее, чем Босх помнил прошлой ночью. Он был полностью отполирован, его руки были размером с окорока. На короткое мгновение Босху показалось, что он понимает желание Гошена переспать с двумя женщинами. И почему они охотно пошли с ним по двое.


Гошен изобразил зевок, чтобы убедиться, что все знают, что происходящее ему ни в малейшей степени не угрожает. На нем было только черное нижнее белье-бикини в тон простыням. У него на спине были татуировки. Знак одного процента на левой лопатке, эмблема Harley Davidson справа. На верхней части левой руки была еще одна татуировка. Номер восемьдесят восемь.


"Что это, твой IQ?" Сказал Айверсон, резко хлопнув его по руке.


"Пошел ты, Айверсон, и фальшивый гребаный ордер, по которому ты приехал".


Босх знал, что означает татуировка. Он достаточно насмотрелся на это в Лос-Анджелесе. Восьмой буквой алфавита была Х. Восемь -восемь означало HH, сокращение от Хайль Гитлер. Это означало, что Гошен провел некоторое время с сторонниками превосходства белой расы. Но большинство придурков, с которыми сталкивался Босх, с похожими татуировками получили их в тюрьме. Для него было удивительно, что у Гошена, по-видимому, не было судимости и он не провел время в stir. Если бы он это сделал, его имя всплыло бы, когда отпечатки пальцев с куртки Тони Алисо были прогнаны через компьютер AFIS. Он отбросил мысли об этом противоречии в сторону, когда Гошену удалось повернуть голову так, что он смотрел на Босха.


"Ты", - сказал он. "Ты тот, кого они должны арестовать. После того, что ты сделал с Гасси ".


Босх склонился над кроватью, чтобы ответить.


"Это не из-за прошлой ночи. Это о Тони Алисо ".


Айверсон грубо перевернул Гошена на кровати.


"О чем, черт возьми, ты говоришь?" Сердито спросил Гошен. "Я чист в этом, чувак. Что ты..."


Он попытался принять сидячее положение, но Айверсон с силой толкнул его обратно.


"Просто сиди тихо", - сказал Айверсон. "Мы услышим твою сожалеющую сторону происходящего. Но сначала мы собираемся осмотреться ".


Он достал ордер из кармана и бросил его на грудь Гошена.


"Вот ваш ордер".


"Я не могу это прочитать".


"Не моя вина, что ты не остался в школе".


"Просто подержи это для меня".


Айверсон проигнорировал его и посмотрел на остальных.


"Ладно, давайте разделимся и посмотрим, что у нас тут есть. Гарри, ты займешь эту комнату, хорошо, составишь компанию нашему другу?"


"Правильно".


Затем Айверсон обратился к двум полицейским.


"Я хочу, чтобы один из вас, ребята, был здесь. Просто отойди с дороги и не спускай глаз с этого придурка ".


Один из полицейских кивнул, и остальные вышли из комнаты. Босх и Гошен посмотрели друг на друга.


"Я не могу прочитать эту вещь", - сказал Гошен.


"Я знаю", - сказал Босх. "Ты это сказал".


"Это чушь собачья. Это просто развлечение. У тебя ничего не могло быть на меня, потому что я этого не делал ".


"Тогда кого бы ты попросил это сделать? Гасси?"


"Нет, чувак, никто. Ты ни за что не сможешь повесить это на меня. Ни за что, блядь. Мне нужен мой адвокат ".


"Как только тебя забронируют".


"Забронирован для чего?"


"За убийство, Лаки".


Гошен продолжал свои опровержения и требования вызвать адвоката, в то время как Босх проигнорировал его и начал осматривать комнату, проверяя ящики комода. Он оглядывался на Гошена каждые несколько секунд. Это было похоже на прогулку по клетке со львом. Он знал, что был в безопасности, но это не помешало ему проверить. Он мог сказать, что Гошен наблюдал за ним в зеркале над кроватью. Когда здоровяк наконец затих, Босх подождал несколько мгновений, а затем начал задавать вопросы. Он сделал это небрежно, продолжая поиск, как будто его действительно не волновали ответы.


"Так где ты был в пятницу вечером?"


"Трахаю твою мать".


"Она мертва".


"Я знаю это. Это было не так уж хорошо ".


Босх прекратил то, что делал, и посмотрел на него. Гошен хотел, чтобы он его ударил. Он хотел насилия. Это было игровое поле, которое он понимал.


"Где ты был, Гошен? Вечер пятницы."


"Поговори с моим адвокатом".


"Мы будем. Но ты тоже можешь говорить ".


"Я работал в клубе. У меня есть гребаная работа, ты знаешь ".


"Да, я знаю. До каких пор ты работал?"


"Я не знаю. Четыре. После этого я иду домой ".


"Да, точно".


"Это правда".


"Где ты был, в том кабинете?"


"Это верно".


"Тебя кто-нибудь видит? Ты когда-нибудь выходил раньше четырех?"


"Я не знаю. Поговори с моим адвокатом ".


"Не волнуйся. Мы так и сделаем".


Босх вернулся к поиску и открыл дверцу шкафа. Это был гардероб, но он был только на треть заполнен одеждой. Гошен жил налегке.


"Черт возьми, это правильно", - крикнул Гошен с кровати. "Ты пойди проверь. Зацени это".


Первое, что сделал Босх, это перевернул две пары обуви и кроссовки Nike, которые стояли в ряд на полу. Он изучил узоры подошвы, и ни один из них даже отдаленно не походил на узор, обнаруженный на бампере "Роллс-ройса" и бедре Тони Алисо. Он оглянулся на Гошена, чтобы убедиться, что здоровяк не двигается. Он не был. Затем Босх потянулся к полке над вешалкой для одежды. Он достал коробку и обнаружил, что она полна фотографий. Это были рекламные снимки танцоров размером восемь на десять. Они не были обнаженными. Каждая молодая женщина позировала вызывающе в откровенных костюмах. Название каждой было напечатано в белой рамке под фотографией в сопровождении названия и количества моделей A Million, которые, как предположил Босх, были местным агентством, предоставляющим танцовщиц для клубов. Он просматривал коробку, пока не нашел фотографию с именем Лейла на ней.


Он изучал фотографию женщины, которую искал прошлой ночью. У нее были длинные ниспадающие каштановые волосы со светлыми прядями, полная фигура, темные глаза и губы цвета пчелиного жала. На фотографии они были раздвинуты ровно настолько, чтобы был виден намек на белые зубы. Она была красивой женщиной, и в ней было что-то знакомое, но он не мог определить, что именно. Он решил, что, возможно, фамильярность была сексуальной злобой, которую, казалось, передавали все женщины на фотографиях и те, кого он видел прошлой ночью в клубе.


Босх достал коробку из шкафа и бросил ее на бюро. Он вытащил из него фотографию Лейлы.


"Что там с фотографиями, Лаки?"


"Это все девушки, с которыми я был. Как насчет тебя, коп? У тебя их было так много? Бьюсь об заклад, что самый уродливый из них там лучше, чем лучший, который у тебя когда-либо был ".


"Так что ты хочешь сделать, тоже сравнить уколы? Я рад, что ты насытился женщинами, Лаки, потому что больше их не будет. Я имею в виду, конечно, ты сможешь трахаться или быть трахнутым. Я просто хочу сказать, что это будет не с женщинами ".


Гошен молчал, пока обдумывал это. Босх положил фотографию Лейлы на бюро рядом с коробкой.


"Послушай, Босх, просто скажи мне, что у вас, ребята, есть, и я расскажу тебе то, что знаю, чтобы мы могли все уладить. Ты ошибаешься в этом. Я ничего не делал, так что давай покончим с этим, перестанем тратить время друг друга ".


Босх не ответил. Он вернулся в шкаф и приподнялся на цыпочки, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь еще на полке. Была. Небольшая ткань, сложенная наподобие носового платка. Он снял его и развернул. Он был испачкан маслом. Он почувствовал ее запах и узнал.


Босх вышел из шкафа, бросил тряпку так, что она попала Гошену в лицо и упала на кровать.


"Что это?"


"Я не знаю. Что это?"


"Это тряпка, испачканная оружейным маслом. Где пистолет?"


"У меня нет пистолета, и это тоже не мое. Никогда не видел этого раньше ".


"Хорошо".


"Что ты имеешь в виду, хорошо?" Я, блядь, никогда этого раньше не видел ".


"Я имею в виду, ладно, Гошен. Вот и все. Не нервничай ".


"Тяжело, когда вы, люди, суете свой нос в мою задницу".


Босх склонился над ночным столиком. Он открыл верхний ящик, нашел пустую коробку из-под сигарет, набор жемчужных сережек и нераспечатанную коробку презервативов. Босх швырнул коробку в Гошена. Она отскочила от его огромной груди и упала на пол.


"Знаешь, Гошен, просто покупать их - это небезопасный секс. Ты должен их надеть ".


Он открыл нижний ящик. Он был пуст.


"Как долго ты жил здесь, Гошен?"


"Переехал сразу после того, как я надрал задницу твоей сестре. Выставил ее на улицу. Последний раз, когда я ее видел, она продавала ее на Фримонт, недалеко от Кортеса."


Босх выпрямился и посмотрел на него. Гошен улыбался. Он хотел что-то спровоцировать. Он хотел все контролировать, даже лежа в наручниках на кровати. Даже если это стоило ему крови.


"Моя мать, теперь моя сестра, кто следующий, моя жена?"


"Да, у меня для нее кое-что запланировано. Я буду..."


"Заткнись, будь добр. Это не работает, понимаешь? Ты меня не достаешь. Ты не можешь добраться до меня. Так что поберегите свои силы ".


"До каждого можно добраться, Босх. Запомни это ".


Босх посмотрел на него, а затем шагнул в главную ванную. Это была большая комната с отдельным душем и ванной, почти такой же конфигурации, как комната, которую Тони Алисо использовал в Mirage. Туалет находился в маленькой комнате размером со стенной шкаф за дверью с решетчатой решеткой. Босх начал с этого. Он быстро поднял крышку резервуара для воды и не обнаружил ничего необычного. Прежде чем поставить фарфоровую крышку на место, он наклонился над унитазом и посмотрел на стену за бачком. То, что он увидел, заставило его немедленно позвать людей в форме в спальню.


"Да, сэр?" - сказал полицейский.


Он выглядел так, словно ему еще не было двадцати пяти. Его черная кожа имела почти синеватый оттенок. Он расслабленно держал руки на поясе со снаряжением, его правая была всего в нескольких дюймах от пистолета. Это была стандартная поза. Босх увидел, что на табличке с именем над его нагрудным карманом написано "Фонтено".


"Фонтено, взгляни сюда, за резервуар".


Полицейский сделал, как его попросили, даже не убрав руки с ремня.


"Что это?" он спросил.


"Я думаю, это пистолет. Почему бы тебе не отойти и не позволить мне вытащить это ".


Босх расправил ладонь и просунул ее в двухдюймовое пространство между стеной и резервуаром. Его пальцы сомкнулись на пластиковом пакете, прикрепленном к задней части бака серой клейкой лентой. Ему удалось вытащить его и вытащить сумку. Он поднял его, чтобы Фонтено увидел. В сумке находился синий металлический пистолет, оснащенный трехдюймовым навинчивающимся глушителем.


"Двадцать второй?" - Спросил Фонтено.


"О, да", - сказал Босх. "Сходи за Фелтоном и Айверсоном, будь добр".


"Сию минуту".


Босх вышел вслед за Фонтено из ванной. Он держал сумку с пистолетом так, как рыбак держит рыбу за хвост. Когда он вошел в спальню, он не мог не улыбнуться Гошену, чьи глаза заметно расширились.


"Это не мое", - немедленно запротестовал Гошен. "Это растение, ты, блядь! Я не буду... Приведи мне моего чертового адвоката, сукин ты сын!"


Босх пропустил слова мимо ушей, но изучил взгляд. Он увидел, как что-то вспыхнуло в глазах Гошена. Это длилось всего секунду, а потом он прикрылся. Это был не страх. Он не думал, что Гошен допустит, чтобы это бросилось ему в глаза. Босху показалось, что он увидел что-то еще. Но что? Он посмотрел на Гошена и подождал мгновение, пока тот ответит тем же взглядом. Была ли это путаница? Разочарование? Теперь глаза Гошена ничего не выражали. Но Босх полагал, что ему знаком этот взгляд. То, что он увидел, было неожиданностью.


Затем Айверсон, Бакстер и Фелтон гуськом вошли в комнату. Они увидели пистолет, и Айверсон торжествующе взвизгнул.


"Сайонара, бей-би!"


Его ликование отразилось на его лице. Босх объяснил, как и где он нашел оружие.


"Эти долбоебы-гангстеры", - сказал Айверсон, глядя на Гошена. "Думаешь, копы никогда не видели "Крестного отца"? Для кого ты это поставил, Гошен? Майкл Корлеоне?"


"Я сказал, приведи мне моего гребаного адвоката!" Гошен закричал.


"Ты получишь своего адвоката", - сказал Айверсон. "А теперь вставай, ты, кусок дерьма. Тебе нужно одеться для поездки ".


Босх держал его на мушке, пока Айверсон снимал один из наручников. Затем они оба наставили на него пистолеты, пока он одевался в черные джинсы, ботинки и футболку - рубашку, изготовленную для мужчины гораздо меньшего роста.


"Вы, ребята, всегда сильны численностью", - сказал Гошен, надевая одежду. "Если ты когда-нибудь встретишься со мной один на один, то это будет время мокрой задницы".


"Давай, Гошен, у нас не весь день впереди", - сказал Айверсон.


Когда он закончил, они надели на него наручники и запихнули на заднее сиденье машины Айверсона. Айверсон запер пистолет в багажнике, затем они вернулись в дом. На коротком совещании в прихожей было решено, что Бакстер и двое других детективов останутся, чтобы закончить обыск дома.


"А как насчет женщин?" - Спросил Босх.


"Униформа будет следить за ними, пока эти парни не закончат", - сказал Айверсон.


"Да, но как только они уйдут, они будут говорить по телефону. Адвокат Гошена вцепится нам в глотку еще до того, как мы начнем ".


"Я позабочусь об этом. У Гошена здесь всего одна машина, верно? Где ключи?"


"Кухонный стол", - сказал один из других детективов.


"Хорошо", - сказал Айверсон. "Мы уходим отсюда".


Босх последовал за ним через кухню, наблюдая, как он кладет ключи в карман, которые лежали на кухонном столе, а затем вышел под навес у "Корветта". Здесь была небольшая мастерская с инструментами, висящими на доске для колышков. Айверсон выбрал лопату, а затем вышел из гаража и направился к заднему двору.


Босх последовал за Айверсоном и наблюдал, как тот нашел место, где телефонная линия отходила от уличного столба и соединялась с домом. Он взмахнул лопатой и одним ударом отсоединил леску.


"Удивительно, какой сильный ветер может дуть здесь, в открытой пустыне", - сказал он.


Он огляделся за домом.


"У этих девушек нет ни машины, ни телефона", - сказал он. "Ближайший дом в полумиле, до города примерно пять. Я предполагаю, что они останутся на месте какое-то время. Это даст нам время. Все, что нам нужно ".


Айверсон сделал бейсбольный взмах лопатой и запустил ее через стену участка в кустарник. Он направился к передней части дома и своей машине.


"Что ты думаешь?" - Спросил Босх.


"Я думаю, чем они больше, тем тяжелее они падают. Гошен наш, Гарри. Твоя."


"Нет. Я имею в виду насчет пистолета ".


"Что насчет этого?"


"Я не знаю...Это кажется слишком простым ".


"Никто не говорил, что преступники должны быть умными. Гошен не слишком умен. Ему просто повезло. Но не больше ".


Босх кивнул, но ему все еще это не нравилось. На самом деле вопрос был не в том, умный ты или нет. Преступники следовали заведенному порядку, инстинктам. Это не имело смысла.


"Я увидел что-то в его глазах, когда он увидел пистолет. Как будто он был так же удивлен, увидев это, как и мы ".


"Может быть. Может быть, он просто хороший актер. И, возможно, это даже не тот пистолет. Вам придется взять его с собой для проведения тестов. Узнай, тот ли это пистолет, Гарри, а потом переживай, не слишком ли это просто ".


Босх кивнул. Он достал сигарету и закурил.


"Я не знаю. Я чувствую, что мне чего-то не хватает ".


"Послушай, Гарри, ты хочешь возбудить дело или нет?"


"Я хочу кейс".


"Тогда давайте заберем его и поместим в комнату, посмотрим, что он скажет".


Они были у машины. Босх понял, что оставил фотографию Лейлы внутри. Он сказал Айверсону завести машину, и он сейчас вернется. Когда он вернулся с фотографией и сел в машину, он проверил Гошена на заднем сиденье и увидел струйку крови, стекающую из уголка его рта. Босх посмотрел на Айверсона, который улыбался.


"Я не знаю, должно быть, он ударился лицом, когда садился. Либо это, либо он сделал это нарочно, чтобы все выглядело так, будто это сделал я ".


Гошен ничего не сказал, и Босх просто обернулся. Айверсон вывел машину на дорогу, и они направились обратно в город. Температура быстро поднималась, и Босх уже чувствовал, как рубашка прилипла к спине от пота. Кондиционер с трудом справлялся с жарой, которая накопилась в машине, пока они были в доме. Воздух был сух, как старые кости. Босх наконец достал гигиеническую помаду и провел ею по воспаленным губам. Его не волновало, что Айверсон или Гошен думают об этом.


Они отвезли Гошена в детективное бюро на заднем лифте, в котором Гошен громко пукнул. Затем Босх и Айверсон провели его по коридору из дежурной части в комнату для допросов, размером едва ли больше кабинки туалета. Они приковали его наручниками к стальному кольцу, привинченному к центру стола, и заперли его. Потом они оставили его там. Когда Айверсон закрывал дверь, Гошен крикнул ему вслед, что хочет позвонить.


Босх заметил, что в дежурной части почти никого не было, когда они возвращались в кабинет Фелтона.


"Кто-нибудь умер?" - Спросил Босх. "Где все?"


"Они уехали забирать остальных".


"Какие другие?"


"Капитан хотел привлечь твоего приятеля, Гасси, чтобы напугать его. Они привезут и девушку тоже ".


"Лейла? Они нашли ее?"


"Нет, не она. Та, которую ты заставил нас запустить прошлой ночью. Та, что играла с твоей жертвой в "Мираж". Оказывается, у нее есть куртка ".


Босх потянулся и дернул Айверсона за руку, чтобы остановить его.


"Желание Элеоноры? Ты приглашаешь Элеонор Уиш?"


Он не стал дожидаться ответа Айверсона. Он вырвался от мужчины и ворвался в кабинет Фелтона. Капитан разговаривал по телефону, и Босх беспокойно расхаживал перед столом, ожидая, когда он повесит трубку. Фелтон указал на дверь, но Босх покачал головой. Он мог видеть, как глаза Фелтона начинают тлеть, когда он говорит тому, кто был на другом конце линии, что ему нужно идти.


"Я не могу сейчас говорить", - сказал он. "Тебе не нужно беспокоиться, все под контролем. Я поговорю с тобой ".


Он повесил трубку и посмотрел на Босха.


"Что это на сей раз?"


"Позвони своим людям. Скажи им, чтобы оставили Элеонор Уиш в покое ".


"О чем ты говоришь?"


"Она не имела к этому никакого отношения. Я проверил ее прошлой ночью ".


Фелтон наклонился вперед и сцепил руки вместе, размышляя.


"Когда ты говоришь, что проверил ее, что это значит?"


"Я брал у нее интервью. У нее было мимолетное знакомство с жертвой, вот и все. Она чиста ".


"Ты знаешь, кто она, Босх? Я имею в виду, ты знаешь ее историю?"


"Она была агентом ФБР, назначенным в отдел по расследованию ограблений банков Лос-Анджелеса. Она отправилась в тюрьму пять лет назад по обвинению в заговоре, связанному с серией краж со взломом банковских сейфов. Это не имеет значения, капитан, она чиста в этом ".


"Я думаю, было бы неплохо немного попотеть над ней и попробовать еще раз с одним из моих парней. Просто чтобы быть уверенным".


"Я уже уверен. Послушай, я..."


Босх оглянулся на дверь офиса и увидел, что Айверсон слоняется поблизости, пытаясь подслушать. Босх подошел и закрыл дверь, затем отодвинул стул от стены, сел прямо перед столом Фелтона и наклонился к нему.


"Послушайте, капитан, я знал Элеонор Уиш в Лос-Анджелесе, я работал над тем делом с банковскими хранилищами. Я ... мы были больше, чем просто партнерами в этом. Потом все пошло прахом, и она ушла. Я не видел ее пять лет, пока не увидел ее на записи наблюдения в "Мираж". Вот почему я позвонил тебе прошлой ночью. Я хотел поговорить с ней, но не из-за дела. Она чиста. Она отсидела свой срок, и она чиста. Теперь зови своих людей ".


Фелтон был тих. Босх мог видеть, как вращаются колеса.


"Я не спал большую часть ночи, работая над этим. Я звонил в твой номер полдюжины раз, чтобы сообщить тебе об этом, но тебя там не было. Я полагаю, ты не хочешь рассказать мне, где ты был?"


"Нет, я не хочу".


Фелтон подумал еще немного, а затем покачал головой.


"Я не могу этого сделать. Я пока не могу ее отпустить ".


"Почему бы и нет?"


"Потому что есть что-то о ней, чего ты, очевидно, не знаешь".


Босх на мгновение закрыл глаза, как мальчик, ожидающий пощечины от разгневанной матери, но собирающийся с силами, чтобы выдержать ее.


"Чего я не знаю?"


"Возможно, у нее было лишь мимолетное знакомство с вашей жертвой, но ее связывает нечто большее с Джоуи Марксом и его группой".


Это было хуже, чем он ожидал.


"О чем ты говоришь?"


"Я предложил обсудить ее имя с некоторыми из моих людей прошлой ночью, после того как ты позвонил. У нас есть на нее досье. Ее неоднократно видели в компании человека по имени Терренс Квиллен, который работает на Гошена, который работает на Маркса. Много раз, детектив Босх. На самом деле, у меня есть команда, которая сейчас ищет Квиллена. Посмотрим, что он скажет ".


"В компании, что это значит?"


"Судя по отчетам, все выглядело сугубо по-деловому".


Босх почувствовал себя так, словно его ударили. Это было невозможно. Он провел ночь с женщиной. В нем нарастало чувство предательства, но более глубокое внутреннее чувство подсказывало ему, что она была правдой, что все это было какой-то огромной путаницей.


Раздался стук в дверь, и Айверсон просунул голову внутрь.


"К твоему сведению, остальные вернулись, босс. Они размещают их в комнатах для допросов ".


"Хорошо".


"Тебе что-нибудь нужно?"


"Нет, у нас все в порядке. Закрой дверь."


После того, как Айверсон ушел, Босх посмотрел на капитана.


"Она арестована?"


"Нет, мы попросили ее прийти добровольно".


"Позволь мне сначала поговорить с ней".


"Я не думаю, что это было бы разумно".


"Меня не волнует, разумно ли это. Позволь мне пойти поговорить с ней. Если она кому-нибудь расскажет, то она скажет мне ".


Фелтон на мгновение задумался, а затем, наконец, кивнул головой.


"Ладно, продолжай. У тебя есть пятнадцать минут."


Босх должен был поблагодарить его, но не поблагодарил. Он просто быстро встал и направился к двери.


- Детектив Босх? - спросил я. Сказал Фелтон.


Гарри оглянулся от двери.


"Я сделаю для тебя все, что смогу в этом. Но это сильно задело нас, ты это понимаешь?"


Босх вышел, не ответив. У Фелтона не было утонченности. Без слов было понятно, что Босх теперь в долгу перед ним. Но Фелтону все равно пришлось это сказать.


В коридоре Босх прошел мимо первой комнаты для допросов, куда они поместили Гошена, и открыл дверь во вторую. Там, прикованный наручниками к столу, сидел Гасси Фланаган. Его нос был деформирован и походил на молодую картофелину. В ноздри ему была забита вата. Он посмотрел на Босха налитыми кровью глазами, и на его лице отразилось узнавание. Босх вышел задом и закрыл дверь, не сказав ни слова.


Элеонор Уиш была за дверью номер три. Она была растрепана, очевидно, полицейские из метро вытащили ее из сна. Но в ее глазах была тревога и дикость загнанного в угол животного, и это пронзило Босха до глубины души.


"Гарри! Что они делают?"


Он закрыл дверь и быстро вошел в крошечную комнату, успокаивающе коснулся ее плеча и сел напротив нее.


"Элеонор, мне жаль".


"Что? Что ты сделал?"


"Вчера, когда я увидел тебя на записи в Mirage, я попросил Фелтона, он здесь капитан, дать мне твой номер и адрес, потому что тебя не было в списке. Он сделал. Но затем без моего ведома он набрал твое имя и вытащил твою посылку. Затем он сам отправил своих людей за тобой этим утром. Это все часть творчества Тони Алисо ".


"Я же говорил тебе. Я его не знал. Я однажды выпил с ним одну рюмку. Только потому, что я случайно оказался с ним за одним столом, они приглашают меня?"


Она покачала головой и отвела взгляд, страдание было написано на ее лице. Теперь она знала, что так будет всегда. Криминальное прошлое, которое у нее было, гарантировало бы это.


"Я должен тебя кое о чем спросить. Я хочу разобраться с этим и вытащить тебя отсюда ".


"Что?"


"Расскажите мне об этом человеке, Терренсе Квиллене".


Он увидел потрясение в ее глазах.


"Квиллен? Что он - он подозреваемый?"


"Элеонор, ты знаешь, как это работает. Я не могу тебе ничего рассказать. Ты скажи мне. Просто ответь на вопрос. Ты знаешь Терренса Квиллена?"


"Да".


"Откуда ты его знаешь?"


"Он подошел ко мне около шести месяцев назад, когда я уходил из "Фламинго". Я был здесь четыре или пять месяцев. К тому времени я уже освоился и играл шесть вечеров в неделю. Он подошел ко мне и своими словами объяснил мне, что к чему. Он каким-то образом узнал обо мне. Кем я был, что я только что вышел. Он сказал, что был уличный налог. Он сказал, что я должен заплатить, что все местные платят, и что если я этого не сделаю, будут проблемы. Он сказал, что если я заплачу, он будет присматривать за мной. Будь рядом, если я когда-нибудь попаду в переделку. Вы знаете, как это бывает, простое вымогательство ".


Затем она сломалась и начала плакать. Босху потребовалась вся его воля, чтобы не встать и не попытаться обнять ее и как-то утешить.


"Я была одна", - сказала она. "Напуган. Я заплатил. Я плачу ему каждую неделю. Что я должен был делать. Мне нечем и некуда было идти".


"К черту все", - пробормотал Босх себе под нос.


Он встал, протиснулся вокруг конца стола и схватил ее. Он притянул ее к своей груди и поцеловал в макушку.


"Ничего не случится", - прошептал он. "Я обещаю тебе это, Элеонор".


Он несколько мгновений молча держал ее там, слушая ее тихий плач, пока дверь не открылась и на пороге не появился Айверсон. Во рту у него была зубочистка.


"Убирайся нахуй отсюда, Айверсон".


Детектив медленно закрыл дверь.


"Мне жаль", - сказала Элеонор. "Я втягиваю тебя в неприятности".


"Нет, ты не такой. Это все из-за меня. Все зависит от меня ".


Несколько минут спустя он вернулся в офис Фелтона. Капитан молча взглянул на него.


"Она платила Квиллену, чтобы он оставил ее в покое. Двести в неделю. Вот и все, что было. Уличный налог. Она ничего ни о чем не знает. Она случайно оказалась за одним столиком с Алисо примерно на час в пятницу. Она чиста. Теперь освободи ее. Расскажи своим людям ".


Фелтон откинулся назад и начал постукивать кончиком ручки по нижней губе. Он демонстрировал Босху свою позу глубокой задумчивости.


"Я не знаю", - сказал он.


"Ладно, такова сделка. Ты отпускаешь ее, и я обращаюсь к своим людям ".


"И что ты им скажешь?"


"Я скажу им, что заручился отличным сотрудничеством со стороны Metro и что мы должны провести это как совместную операцию. Я скажу, что мы собираемся потеснить Гошена здесь и устроить распродажу "два за одного". Мы собираемся выбрать Гошена и Джоуи Маркса, потому что Маркс был тем, кто в конечном итоге нажал бы кнопку на Тони Алисо. Я скажу, что настоятельно рекомендуется, чтобы Metro взяли на себя инициативу здесь, потому что они знают территорию и они знают марки. Мы договорились?"


Фелтон набрал еще одно кодовое сообщение на губе, затем протянул руку и повернул телефон на своем столе так, чтобы Босх мог получить к нему доступ.


"Позвони сейчас", - сказал он. "После того, как поговоришь со своим командиром, дай мне трубку. Я хочу поговорить с ним ".


"Это она".


"Как скажешь".


Полчаса спустя Босх сидел за рулем взятого напрокат вагона метро без опознавательных знаков, а Элеонор Уиш, скрючившись, сидела на пассажирском сиденье. Звонок лейтенанту Биллетсу прошел достаточно хорошо, чтобы Фелтон выполнил свою часть сделки. Элеонору вышибли, хотя ущерб был в значительной степени нанесен. Она смогла начать все с чистого листа и начать новое существование, но основы уверенности, гордости и защищенности были вышиблены у нее из-под ног. Это все было из-за Босха, и он знал это. Он ехал молча, неспособный даже понять, что сказать или как сделать это лучше. И это глубоко ранило его, потому что он действительно этого хотел. До предыдущей ночи он не видел ее пять лет, но она никогда не была далека от его самых сокровенных мыслей, даже когда он был с другими женщинами. В глубине души всегда был голос, который шептал ему, что Элеонор Уиш - единственная. Она была подходящей парой.


"Они всегда придут за мной", - сказала она тихим голосом.


"Что?"


"Ты помнишь тот фильм с Богартом, где коп говорит: "Арестуйте обычных подозреваемых", и они выходят и делают это? Что ж, теперь это я. Они будут иметь в виду меня. Наверное, я никогда не осознавал этого до этого момента. Я один из обычных подозреваемых. Думаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты дал мне пощечину реальности ".


Босх ничего не сказал. Он не знал, как реагировать, потому что ее слова были правдой.


Через несколько минут они были в ее квартире, Босх проводил ее и усадил на диван.


"Ты в порядке?"


"Отлично".


"Когда у тебя будет возможность, посмотри вокруг и убедись, что они ничего не взяли".


"Мне нечего было взять".


Босх посмотрел на гравюру "Найтхаукс" на стене над ней. Это была картина, изображающая одинокое кафе темной ночью. Мужчина и женщина сидят вместе, еще один мужчина один. Босх привык думать, что он одинок. Теперь он уставился на пару и задумался.


"Элеонора", - сказал он. "Я должен вернуться. Я вернусь сюда, как только смогу ".


"Ладно, Гарри, спасибо, что вытащил меня".


"С тобой все будет в порядке?"


"Конечно".


"Обещаешь?"


"Обещаю".


Вернувшись в Metro, Айверсон ждал Bosch, прежде чем они сделали свой первый выстрел в Гошен. Фелтон согласился покинуть Гошен ради Bosch. Это все еще было его дело.


В коридоре перед комнатой для допросов Айверсон похлопал Босха по руке, чтобы остановить его, прежде чем войти.


"Послушай, Босх, я просто хочу сказать, что не знаю, что у тебя происходит с этой женщиной, и я думаю, что это больше никого не касается, поскольку капитан отпустил ее, но поскольку мы собираемся вместе работать над "Лаки", я подумал, что проясню ситуацию. Мне не понравилось, как ты со мной разговаривал, сказал мне убираться нахуй и все такое ".


Босх с минуту смотрел на него. Во рту у детектива все еще была зубочистка, и Босх подумал, та ли это, что была раньше.


"Знаешь, Айверсон, я даже не знаю твоего имени".


"Это Джон, но люди называют меня Айви".


"Что ж, Айверсон, мне не понравилось, как ты шнырял по кабинету капитана или комнате для допросов. В Лос-Анджелесе у нас есть название для копов, которые шныряют повсюду и подслушивают, и в принципе являются придурками. Мы называем их косоглазыми. И мне на самом деле все равно, обиделся ты на меня или нет. Ты косоглазый. И с этого момента ты доставляешь мне любые неприятности, а я отправляюсь прямо к Фелтону и доставляю тебе неприятности. Я расскажу ему о том, как нашел тебя сегодня в своей комнате. И если этого недостаточно, я скажу ему, что прошлой ночью я выиграл шестьсот баксов на колесе в казино, но деньги исчезли из бюро после того, как ты был там. Итак, ты хочешь дать это интервью или нет?"


Айверсон схватил Босха за воротник и прижал его к стене.


"Не издевайся надо мной, Босх".


"Не издевайся надо мной, Айви".


На лице Айверсона медленно появилась улыбка, он ослабил хватку и отступил назад. Босх поправил галстук и рубашку.


"Тогда давай сделаем это, ковбой", - сказал Айверсон.


Когда они протиснулись в комнату для допросов, Гошен ждал их с закрытыми глазами, закинув ноги на стол и сцепив руки за головой. Босх наблюдал, как Айверсон опустил взгляд на разорванный металл в том месте, где кольцо для наручников было прикреплено к столу. Красные вспышки гнева вспыхнули на его щеках.


"Ладно, придурок, вставай", - приказал Айверсон.


Гошен встал и поднял свои скованные руки вверх. Айверсон достал ключи и снял наручник с одного запястья.


"Давай попробуем это снова. Садись."


Когда Гошен снова лег, Айверсон сковал его запястья наручниками за спиной, пропустив цепь через одну из стальных планок спинки стула. Затем Айверсон пинком отодвинул стул и сел сбоку от гангстера. Босх сел напротив него.


"Ладно, Гудини, теперь в твоем списке есть и уничтожение общественной собственности", - сказал Айверсон.


"Вау, это смело, Айверсон. Действительно смелый. Это как в тот раз, когда ты пришел в клуб и повел Синду в кабинку фантазий. Я думаю, ты назвал это допросом. Она назвала это как-то по-другому. Что это будет?"


Лицо Айверсона теперь пылало гневом. Гошен гордо выпятил грудь и ухмыльнулся смущению детектива.


Босх пихнул стол в живот Гошена, и здоровяк согнулся пополам, когда у него перехватило дыхание. Босх быстро вскочил и обошел вокруг стола. Уходя, он вытащил брелок из кармана. Затем, используя локоть, чтобы прижать грудь Гошена к столу, он раскрыл лезвие своего карманного ножа и отпилил конский хвост здоровяка. Он вернулся на свое место и, когда Гошен поднялся, бросил шестидюймовую прядь волос на стол перед ним.


"Конские хвосты вышли из моды по крайней мере три года назад, Гошен. Вы, вероятно, не слышали об этом ".


Айверсон разразился оглушительным смехом. Гошен посмотрел на Босха бледно-голубыми глазами, которые казались бездушными, как кнопки на машинке. Он не сказал ни слова. Он показывал Босху, что может это выдержать. Он был стоячим. Но Босх знал, что даже он не сможет стоять вечно. Никто не может.


"У тебя проблема, Лаки", - сказал Айверсон. "Большие проблемы. Ты -"


"Подожди минутку, подожди минутку. Я не хочу с тобой разговаривать, Айверсон. Я не хочу, чтобы ты со мной разговаривал. Ты коротышка. У меня нет к тебе никакого уважения. Понимаешь? Кто-нибудь говорит, пусть говорит ".


Гошен кивнул Босху. Наступила тишина, во время которой Босх переводил взгляд с него на Айверсона, а затем обратно.


"Сходи за чашкой", - сказал Босх, не глядя на Айверсона. "Нам и здесь будет хорошо".


"Нет, ты..."


"Сходи за чашкой".


"Ты уверен?"


Айверсон выглядел так, как будто его выгоняли из студенческого братства, потому что мальчики думали, что он не вписывается.


"Да, я уверен. У тебя есть с собой бланк прав?"


Айверсон встал. Он достал из кармана пальто сложенный листок бумаги и бросил его на стол.


"Я буду прямо за дверью".


Когда Гошен и Босх остались одни, они некоторое время изучали друг друга, прежде чем Босх заговорил.


"Хочешь покурить?"


"Не разыгрывай передо мной хорошего парня. Просто скажи мне, что к чему ".


Босх отмахнулся от упрека и встал. Он встал за спиной Гошена и снова достал ключи. На этот раз он расстегнул один из наручников. Гошен поднял руки и начал растирать запястья, чтобы улучшить кровообращение. Он заметил на столе длинные волосы и бросил их на пол.


"Позвольте мне сказать вам кое-что, мистер Л.А., я был в таком месте, где не имеет значения, что с вами делают, где ничто не может причинить вам боль. Я был там и обратно ".


"Все были в Диснейленде, ну и что?"


"Я говорю не о гребаном Диснейленде, мудак. Я провел три года в penta в Чиуауа. Они не сломили меня тогда, ты не собираешься делать этого сейчас ".


"Тогда позволь мне кое-что тебе сказать. В своей жизни я убил много людей. Просто хотел, чтобы вы знали это заранее. Время приходит снова, не будет никаких колебаний. Нет. Речь идет не о хороших и плохих копах, Гошен. Это фильмы. Фильмы, где у плохих парней конские хвосты, я думаю. Но это реальная жизнь. Ты для меня никто, кроме мяса. И я собираюсь уложить тебя. Это само собой разумеющееся. Только от тебя зависит, насколько сильно и как далеко ты хочешь зайти ".


Гошен на мгновение задумался.


"Хорошо, теперь мы знаем друг друга. Поговори со мной. И я возьму этот дым сейчас ".


Босх положил сигареты и спички на стол. Гошен достал одну и прикурил. Босх подождал, пока он закончит.


"Сначала я должен дать тебе совет. Ты знаешь рутину ".


Босх развернул листок бумаги, оставленный Айверсоном, и зачитал Гошену его права. Затем он попросил мужчину подписать на нем свое имя.


"Это записывается на пленку, не так ли?"


"Пока нет".


"Ладно, тогда, что у тебя есть?"


"Твои отпечатки пальцев были на теле Тони Алисо. Пистолет, который мы нашли за туалетом, сегодня вернется в Лос-Анджелес. Отпечатки хороши, действительно хороши. Но если пули, которые они выберут из тыквы Тони, совпадут с этим пистолетом, тогда все кончено. Мне все равно, какое у тебя будет алиби, или какими будут твои объяснения, или если твой адвокат Джонни гребаный Кокран, ты будешь не просто мясом, ты будешь стопроцентным трупом высшего сорта ".


"Этот пистолет не мой. Это растение, черт возьми. Ты это знаешь, и я это знаю. И это не прокатит, Босх ".


Босх мгновение смотрел на него и почувствовал, как его лицо заливается краской.


"Ты хочешь сказать, что я положил это туда?"


"Я говорю, что я смотрел шоу О.Дж. Здешние копы ничем не отличаются. Я говорю, что не знаю, был ли это ты, или Айверсон, или кто-то еще, но этот пистолет - гребаное растение, черт возьми. Это то, что я хочу сказать ".


Босх провел пальцем по крышке стола, ожидая, пока гнев уляжется настолько, что он сможет контролировать свой голос.


"Держись за эту дерьмовую историю, Гошен, и ты далеко пойдешь с ней. Ты отсидишь около десяти лет, а потом они пристегнут тебя ремнями и воткнут иглу в твою руку. По крайней мере, это больше не газовая камера. Теперь они облегчают вам задачу, ребята ".


Босх откинулся назад, но места было немного. Спинка стула ударилась о стену. Он достал гигиеническую помаду и снова приложил ее.


"Теперь ты принадлежишь нам, Гошен. Все, что у вас осталось, - это одно маленькое окно возможностей. Назови это маленьким кусочком судьбы, который все еще у тебя в руках ".


"И что это за окно?"


"Ты знаешь, какое окно, ты знаешь, о чем я говорю. Такой парень, как ты, не сдвинется с места ни на дюйм без разрешения. Назови нам парня, с которым ты работал над хитом, и парня, который сказал тебе положить Тони в багажник. Ты не заключаешь сделку, и в конце туннеля нет света ".


Гошен выдохнул и покачал головой.


"Послушай, я этого не делал. Я этого не делал!"


Босх не ожидал, что он скажет что-то другое. Это было не так просто. Он должен был измотать его. Он заговорщически перегнулся через стол.


"Послушай, я собираюсь сказать тебе кое-что, чтобы ты знал, что я не морочу тебе голову. Может быть, сэкономите немного времени, чтобы вы могли решить, куда двигаться дальше ".


"Продолжай, но это ничего не изменит".


"Энтони Алисо был одет в черную кожаную куртку в пятницу вечером. Помнишь это? Один с двухдюймовыми отворотами. Это..."


"Ты зря тратишь свое..."


"Ты схватил его там, Гошен. Точно так же, как это ".


Босх перегнулся через стол и продемонстрировал, взявшись обеими руками за воображаемые лацканы пиджака, которого на Гошене не было.


"Помнишь это? Скажи мне, что я зря трачу свое время сейчас. Помнишь, Гошен? Ты сделал это, ты схватил его вот так. Итак, кто кого обманывает?"


Гошен покачал головой, но Босх знал, что попал в точку. Бледно-голубые смотрели внутрь себя, в воспоминания.


"Вид у тебя странный. Обработанная таким образом кожа удерживает аминокислоты из отпечатков. Это то, что говорит мне техник. У нас есть несколько хороших песен. Достаточно, чтобы обратиться к окружному прокурору или большому жюри. Достаточно для меня, чтобы приехать сюда. Достаточно для того, чтобы мы пришли прямо в твой гребаный дом и подцепили тебя ".


Он колебался мгновение, пока Гошен не посмотрел на него.


"И теперь этот пистолет оказывается в твоем доме. Я думаю, нам просто придется подождать результатов баллистической экспертизы, если ты больше не хочешь разговаривать. Но у меня есть догадка об этом. Мне нравятся мои шансы ".


Гошен хлопнул двумя раскрытыми ладонями по стальному столу. Звук был похож на выстрел и эхо.


"Это подстава. Вы, люди, ставите ..."


Айверсон ворвался в дверь, выхватив пистолет, и прицелился в Гошена. Он вскинул оружие, как телевизионный коп.


"Ты в порядке?"


"Да", - сказал Босх. "Лаки здесь просто немного сумасшедший, вот и все. Дай нам еще несколько минут ".


Айверсон вышел обратно, не сказав ни слова.


"Хорошая пьеса, но это все, что было", - сказал Гошен. "Где мой телефонный звонок?"


Босх откинулся назад через стол.


"Ты можешь позвонить прямо сейчас. Но ты делаешь звонок, и все заканчивается прямо здесь. Потому что это будет не твой адвокат. Это будет адвокат Джоуи. Он будет здесь представлять вас, но мы оба знаем, что тот, за кем он будет присматривать, - это Джоуи Маркс ".


Босх встал.


"Я думаю, тогда нам просто придется довольствоваться тобой. Мы пройдем это расстояние на тебе ".


"Да, но у тебя нет меня, придурок. Отпечатки пальцев? Тебе нужно нечто большее. Этот пистолет - подложный, и все это узнают ".


"Да, ты продолжаешь это говорить. Я узнаю все, что мне нужно, от баллистиков к завтрашнему утру ".


Босху было трудно сказать, дошло ли это до него, потому что Гошен не уделил этому много времени.


"У меня есть гребаное алиби! Ты не можешь повесить это на меня, чувак!"


"Да? Какое у тебя гребаное алиби? Откуда ты вообще знаешь, когда его сбили?"


"Ты спрашивал меня о пятничном вечере, верно? Это та самая ночь ".


"Я этого не говорил".


Гошен с полминуты сидел молча и неподвижно. Босх видел, что глаза начинают работать. Гошен знал, что переступил черту в том, что сказал. Босх предположил, что он прикидывает, как далеко ему следует пройти. Босх выдвинул стул и сел обратно.


"У меня есть алиби, так что я на свободе".


"Ты не будешь вне подозрений, пока мы не скажем, что это так. Какова твоя история?"


"Нет. Я собираюсь рассказать своему адвокату, что это такое ".


"Ты причиняешь себе боль, Гошен. Ты ничего не потеряешь, если расскажешь мне ".


"Кроме моей свободы, верно?"


"Я мог бы выйти, подтвердить твою историю. Может быть, тогда я бы начал слушать твою историю о том, что пистолет был подброшен ".


"Да, точно, это все равно что назначить заключенных главными в тюрьме. Поговори с моим адвокатом, Босхом. А теперь достань мне гребаный телефон ".


Босх встал и сделал ему знак заложить руки за спину. Он так и сделал, и Босх снова надел на него наручники, затем вышел из комнаты.


После того, как Босх рассказал им о том, как Гошен выиграл первый раунд, Фелтон сказал Айверсону взять телефон в комнату для допросов и позволить подозреваемому позвонить своему адвокату.


"Я думаю, мы дадим ему повариться", - сказал Фелтон, когда они с Босхом остались одни. "Посмотрим, как ему понравится его первый опыт тюремного заключения".


"Он сказал мне, что отсидел три года в Мексике".


"Он говорит это множеству людей, на которых пытается произвести впечатление. Нравятся татуировки. Когда мы собирали его биографию после того, как он объявился пару лет назад, мы так и не нашли ничего о мексиканской тюрьме, и, насколько нам известно, он никогда не ездил на Harley, не говоря уже о какой-либо банде мотоциклистов. Я думаю, ночь в округе могла бы смягчить его. Может быть, ко второму раунду у нас будут результаты баллистической экспертизы ".


Босх сказал, что ему пришлось позвонить своему командиру по телефону, чтобы узнать, каков был план с оружием.


"Просто выбери вон тот пустой стол", - сказал Фелтон. "Чувствуй себя как дома. Послушай, я расскажу тебе, как это, скорее всего, пройдет, а ты можешь передать это своему лейтенанту Биллетсу. Адвокатом, которому он позвонит, скорее всего, будет Микки Торрино. Он лучший парень Джоуи Маркса. Он собирается возражать против экстрадиции и тем временем попытается добиться освобождения под залог. Подойдет любой залог. Все, что они хотят сделать, это забрать его из наших рук в свои, а затем они смогут принять свое решение ".


"Какое решение?"


"Бить его или нет. Если Джоуи думает, что Лаки может сойти с ума, он просто увезет его куда-нибудь в пустыню, и мы его больше никогда не увидим. Никто не будет ".


Босх кивнул.


"Итак, ты иди и сделай свой звонок, а я позвоню в прокуратуру, узнаем, нельзя ли назначить слушание по делу Х. Я думаю, чем раньше, тем лучше. Если тебе повезет в Лос-Анджелес, у него будет еще больше шансов начать думать о заключении сделки. То есть, если мы не сломаем его первыми ".


"Было бы неплохо получить результаты баллистической экспертизы до слушания по экстрадиции. Если мы получим баллистическое совпадение, оно опечатает его. Но в Лос-Анджелесе все происходит не так быстро, если вы понимаете, что я имею в виду. Я сомневаюсь, что там вообще было вскрытие ".


"Что ж, сделай свой звонок, а потом мы проведем разведку".


Босх воспользовался пустым столом рядом с столом Айверсона, чтобы позвонить. Он получил заготовки на ее столе, и он мог сказать, что она ела. Он быстро проинформировал ее о своей неудачной попытке заставить Гошена заговорить и планах поручить прокуратуре Лас-Вегаса провести слушание по экстрадиции.


"Что ты хочешь сделать с пистолетом?" он спросил, когда закончил.


"Я хочу, чтобы она вернулась сюда как можно скорее. Эдгар уговорил кое-кого в офисе коронера сделать разрез сегодня днем. К вечеру у нас должны быть патроны. Если у нас есть пистолет, мы можем передать все это на баллистическую экспертизу завтра утром. Сегодня вторник. Я сомневаюсь, что слушание по экстрадиции состоится раньше четверга. К тому времени у нас был бы ответ от баллистиков ".


"Хорошо, я сяду на самолет".


"Хорошо".


Босх почувствовал что-то не то в ее тоне. Она была занята чем-то другим, кроме баллистики и того, что она ела.


"Лейтенант", - сказал он. "Что случилось? Есть что-то, о чем я не знаю?"


Она на мгновение заколебалась, и Босх подождал, пока она закончит.


"На самом деле, кое-что произошло".


Лицо Босха озарилось теплотой. Он догадался, что Фелтон обманул его, и рассказал Биллетс о ситуации с Элеонор Уиш.


"Что это?"


"Я установил личность парня, который был в офисе Тони Алисо".


"Это здорово", - сказал Босх с облегчением, но смущенный ее мрачным тоном. "Кто?"


"Нет, это не здорово. Это был Доминик Карбоне из отдела уголовного розыска".


Босх на долгое мгновение погрузился в ошеломленное молчание.


"Карбон? Что за...?"


"Я не знаю. У меня есть кое-какие наработки. Я бы хотел, чтобы ты вернулся сюда, пока мы не решим, что с этим делать. Гошен останется у себя до слушания по экстрадиции. Он не собирается разговаривать ни с кем, кроме своего адвоката. Если ты сможешь вернуться, я бы хотел, чтобы мы все собрались и обсудили это. Я еще не разговаривал с Киз и Джерри сегодня. Они все еще отрабатывают финансовый след ".


"Как ты опознал Карбоне?"


"Чистая удача. Все было как-то вяло после того, как я поговорил с тобой и капитаном этим утром. Я поехал в центр города и остановился в Центральном. У меня есть подруга, она тоже лейтенант, в ОК. Люсинда Барнс, ты знаешь ее?"


"Нет".


"В общем, я поднялся, чтобы повидаться с ней. Я хотел как бы пощупать окрестности, может быть, понять, почему они отказались от этого. И, о чудо, мы сидим там и разговариваем, и этот парень проходит через отделение, и мне кажется, я его узнаю, но я не уверен, откуда он. Я спрашиваю, кто он, и она говорит мне, что это Карбоне. И вот тогда я вспомнил. Это парень с записи. Он снял пиджак и закатал рукава. Я даже видел татуировку. Это он ".


"Ты рассказываешь все это своему другу?"


"Черт возьми, нет. Я просто вел себя естественно и убрался оттуда ко всем чертям. Говорю тебе, Гарри, мне не нравится все это, что внутри. Я не знаю, что делать ".


"Мы что-нибудь придумаем. Слушай, я собираюсь идти. Я буду там, как только смогу. Что вам, возможно, захочется сделать тем временем, лейтенант, так это попробовать применить немного силы в баллистической экспертизе. Скажи им, что мы прибудем с кодом в три часа утра ".


Биллетс сказала, что сделает для этого все, что сможет.


Договорившись о возвращении в Лос-Анджелес, Босх едва успел взять такси до "Миража", выписаться и все же заскочить в квартиру Элеонор, чтобы попрощаться. Но его стук в ее дверь остался без ответа. Он не знал, какая у нее машина, поэтому у него не было возможности проверить парковку, чтобы убедиться, что она уехала. Он вернулся к своей арендованной машине, сел внутри и ждал столько, сколько мог, пока не стал рисковать опоздать на свой рейс. Затем он нацарапал сообщение на странице из своего блокнота, сказав, что позвонит ей, и вернулся к двери. Он туго свернул страницу и засунул ее в щель дверного косяка, чтобы она выпала и ее заметили в следующий раз, когда она откроет дверь.


Он хотел подождать подольше и поговорить с ней лично, но не смог. Двадцать минут спустя он выходил из офиса службы безопасности аэропорта. Пистолет из дома Гошена был завернут в пакет для улик и надежно спрятан в его портфеле. Пять минут спустя он был на борту реактивного самолета, направлявшегося в город ангелов.


ЧАСТЬ III


У БИЛЛЕТС БЫЛО взволнованное выражение лица, когда Босх вошел в ее кабинет.


"Гарри".


"Лейтенант. Я бросил пистолет в баллистическую экспертизу. Они ждут пуль. С кем бы ты там ни разговаривал, они сорвались ".


"Хорошо".


"Где все?"


"Они оба в "Арчуэй". Киз провела утро в налоговой службе, а затем отправилась помогать Джерри с опросами партнеров Алисо. Я также позаимствовал пару человек из Major Fraud, чтобы помочь с книгами. Они выслеживают эти подставные корпорации. Они собираются напасть на банковские счета. Обыск и изъятие. Когда мы заморозим деньги, тогда, возможно, какие-нибудь реальные живые люди выйдут из затруднительного положения и потребуют их. Моя теория заключается в том, что этот Джоуи Маркс был не единственным, для кого Алисо отмывал деньги. Здесь слишком много всего задействовано - если цифры Киза верны. Алисо, вероятно, работал на каждый мафиозный синдикат к западу от Чикаго ".


Босх кивнул.


"О, кстати," продолжила она, "я сказала Джерри, что ты проведешь вскрытие, чтобы он мог остаться в Арчуэй. Затем я хочу, чтобы все вернулись сюда в шесть, чтобы поговорить о том, что у нас есть ".


"Хорошо, когда вскрытие?"


"Три тридцать. Это будет проблемой?"


"Нет. Могу я спросить тебя кое о чем, почему ты вызвал крупное мошенничество вместо УБОП?"


"По очевидным причинам. Я не знаю, что делать с карбоном и оксидом. Я не знаю, привлекать ли к расследованию внутренние расследования, смотреть в другую сторону или как ".


"Ну, мы не можем смотреть в другую сторону. У них есть то, что нам нужно. И если ты позвонишь в IAD, то забудь об этом. Это заморозит все там, внизу, и на этом все закончится ".


"Что у них есть такого, что нам нужно?"


"Само собой разумеется, что если Карбоне вытаскивал "жучок" из того офиса, то ..."


"Там есть кассеты. Господи, я и забыл об этом ".


На несколько мгновений они погрузились в тишину. Босх выдвинул стул напротив ее стола и, наконец, сел.


"Позвольте мне съездить в Carbone, посмотреть, смогу ли я выяснить, что они делали, и получить записи", - сказал он. "У нас есть рычаги воздействия".


"Знаешь, это может иметь какое-то отношение к шефу и Фицджеральду".


"Может быть".


Она имела в виду внутриведомственную перепалку между заместителем шефа Леоном Фитцджеральдом, более десяти лет возглавлявшим УБОП, и человеком, который должен был быть его боссом, начальником полиции. В то время, когда Фицджеральд руководил УБОП, он приобрел ауру, похожую на ауру Эдгара Гувера в ФБР, хранителя секретов, который использовал их для защиты своего положения, своего подразделения и своего бюджета. Многие верили, что Фицджеральд поручил своим приспешникам расследовать и следить за более честными гражданами, полицейскими и выборными должностными лицами города, чем за бандитами , искоренение которых было поручено его подразделению. И в департаменте не было секретом, что между Фицджеральдом и шефом полиции шла постоянная борьба за власть. Шеф хотел обуздать УБОП и его заместителя, но Фитцджеральд не хотел, чтобы его обуздывали. На самом деле, он хотел, чтобы его сфера деятельности расширилась. Он хотел быть начальником полиции. Борьба в основном зашла в тупик, когда называли имена. Шеф не мог уволить Фитцджеральда сразу из-за защиты на государственной службе; и он не мог заручиться поддержкой, чтобы просто распотрошить и пересмотреть отдел по расследованию преступлений со стороны полицейской комиссии, мэра или членов городского совета , потому что считалось, что у Фитцджеральда были толстые досье на всех них, включая шефа. Эти избранные и назначенные должностные лица не знали, что было в этих файлах, но они должны были предположить, что худшие вещи, которые они когда-либо совершали, были должным образом записаны. И поэтому они не поддержали бы ход шефа против Фитцджеральда, если бы они с шефом не были в гарантированно безвыигрышной позиции.


По большей части это были легенды или слухи отдела, но Босх знал, что даже легенды и слухи обычно имеют под собой какую-то основу в реальности. Ему не хотелось выходить за этот занавес и, возможно, ввязываться в эту борьбу, как Биллетс, очевидно, было, но он предложил это сделать, потому что не видел альтернативы. Он должен был знать, чем занималось УБОП и что именно Карбоне пытался защитить, ворвавшись в офис Archway.


"Хорошо", - сказала Биллетс после долгого раздумья. "Но будь осторожен".


"Где видео из Archway?"


Она указала на сейф на полу за ее столом. Она использовалась для сбора улик.


"Это будет безопасно", - сказала она.


"Лучше бы так и было. Вероятно, это будет единственное, что удержит их от меня ".


Она кивнула. Она знала партитуру.


Офисы УБОП находились на третьем этаже Центрального подразделения в центре города. Отдел располагался вдали от полицейского управления в Паркер-Центре, потому что работа УБОП включала в себя множество операций под прикрытием, и было бы неразумно, чтобы так много агентов под прикрытием входили и выходили из такого публичного места, как так называемый Стеклянный дом в Паркер-Центре. Но именно это разделение способствовало углублению пропасти между Леоном Фитцджеральдом и шефом полиции.


По дороге из Голливуда Босх обдумал план и точно знал, как он собирается его реализовать, к тому времени, как добрался до будки охранника и показал свое удостоверение новичку, назначенному дежурным на парковке. Он прочитал имя с бирки над нагрудным карманом полицейского, въехал на стоянку и направился к задним дверям участка, затем поставил машину на стоянку и достал свой телефон. Он позвонил по главному номеру УБОП, и ответила секретарша.


"Да, это Trindle down на парковке", - сказал Босх. "Карбоне там?"


"Да, это он. Если ты будешь держать ..."


"Просто скажи ему, чтобы спускался. Кто-то вломился в его машину."


Босх повесил трубку и стал ждать. Через три минуты одна из дверей в задней части здания вокзала открылась, и оттуда поспешил мужчина. Босх узнал его по записи с камеры наблюдения в арке. Заготовки были в самый раз. Босх завел машину и последовал за мужчиной. В конце концов, он притормозил рядом с ним и опустил стекло.


"Карбон".


"Да, что?"


Он продолжал идти, едва взглянув на Босха.


"Притормози. С твоей машиной все в порядке".


Карбоне остановился и внимательно посмотрел на Босха.


"Что? О чем ты говоришь?"


"Я сделал звонок. Я просто хотел вытащить тебя сюда ".


"Кто ты, черт возьми, такой?"


"I"m Bosch. Мы разговаривали прошлой ночью ".


"О, да. История с Алисо."


Затем до него дошло, что Босх мог бы просто подняться на лифте на третий этаж, если бы хотел его увидеть.


"Что это, Босх? Что происходит?"


"Почему бы тебе не залезть? Я хочу немного прокатиться ".


"Я не знаю, чувак. Мне не нравится, как ты это делаешь ".


"Залезай, Карбоне. Я думаю, тебе лучше ".


Босх произнес это таким тоном и с таким пристальным взглядом, которые не оставляли иного выбора, кроме как подчиниться. Карбоне, которому было около сорока, коренастого телосложения, поколебался мгновение, затем обошел машину спереди. На нем был красивый темно-синий костюм, какой любят носить большинство мафиозных копов, и он наполнил машину резким запахом одеколона. Он сразу же не понравился Босху.


Они выехали со стоянки, и Босх поехал на север, в сторону Бродвея. Было много машин и пешеходов, и они двигались медленно. Босх ничего не сказал, ожидая Карбоне.


"Ладно, так что такого важного, что ты должен похитить меня со станции?" он, наконец, спросил.


Босх проехал еще квартал, не ответив. Он хотел, чтобы Карбоне немного попотел.


"У тебя проблемы, Карбоне", - наконец сказал он. "Я просто подумал, что должен сказать тебе. Видишь ли, я хочу быть твоим другом, Карбоне ".


Карбоне настороженно посмотрел на Босха.


"Я знаю, что у меня проблемы", - сказал он. "Я плачу алименты двум разным женщинам, в стенах моего дома все еще есть трещины от землетрясения, и профсоюз не собирается снова повышать нам зарплату в этом году. Ну и что, блядь?"


"Это не проблемы, чувак. Это неудобства. Я говорю о реальных проблемах. О взломе, который ты учинил прошлой ночью в "Арчуэй"."


Карбоне долго молчал, и Босх не был уверен, но ему показалось, что мужчина затаил дыхание.


"Я не понимаю, о чем ты говоришь. Забери меня обратно ".


"Нет, Карбоне, видишь ли, это неправильный ответ. Я здесь, чтобы помочь тебе, а не причинить боль. Я твой друг. И это касается твоего босса, Фитцджеральда, тоже ".


"Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь".


"Хорошо, тогда я скажу тебе, о чем я говорю. Я позвонил тебе в воскресенье вечером и спросил о моем парне по имени Алисо. Ты перезваниваешь мне и говоришь, что отдел полиции не только принимает меры, но и ты никогда не слышал об этом парне. Но как только ты вешаешь трубку, ты отправляешься в Archway, вламываешься в офис парня и открываешь "жучок", который ваши люди установили в его телефоне. Вот о чем я говорю ".


Босх впервые взглянул на него и увидел лицо человека, чей разум лихорадочно пытается найти выход. Босх знал, что теперь он его поймал.


"Чушь собачья, вот о чем ты говоришь".


"Да, ты тупой ублюдок? В следующий раз, когда вы решите совершить небольшой взлом, посмотрите вверх. Проверьте, нет ли камер. Правило Родни Кинга номер один: не попадайся на пленку ".


Он подождал мгновение, чтобы осознать это, а затем забил последние гвозди в крышку гроба.


"Ты сбил кружку со стола и разбил ее. Затем вы выбросили это на улицу, надеясь, что никто ничего не заметит. И последнее, что касается правил. Если ты собираешься сниматься в B & E с короткими рукавами, тогда тебе следует купить себе лейкопластырь или что-то в этом роде и замазать эту татуировку на руке, понимаешь, о чем я? Это потрясающий идентификатор, когда ты записываешь его на пленку. И, Карбоне, ты записан на пленку, много пленки ".


Карбоне провел рукой по лицу. Босх включил третью, и они въехали в туннель, проходящий под Банкер-Хилл. В темноте, окутавшей машину, Карбоне наконец заговорил.


"Кто знает об этом?"


"На данный момент, только я. Но не бери в голову никаких идей. Со мной что угодно случится, и о записи узнает множество людей. Но на данный момент я, вероятно, смогу это сдержать ".


"Чего ты хочешь?"


"Я хочу знать, что происходило, и мне нужны все записи, которые ты снял с его телефона".


"Невозможно. Не могу этого сделать. У меня нет этих кассет. Это был даже не мой файл. Я только что сделал то, что ..."


"То, что Фитц сказал тебе сделать. Да, я знаю. Но меня это не волнует. Ты заходишь в файл Фитца или кого бы то ни было, и получаешь его. Я пойду с тобой, если хочешь, или подожду в машине. Но сейчас мы возвращаемся, чтобы забрать их ".


"Я не могу этого сделать".


Босх знал, что он имел в виду, так это то, что он не мог получить кассеты, не зайдя к Фитцджеральду и не рассказав ему, как он так сильно провалил операцию взлома.


"Тебе придется это сделать, Карбоне. Мне насрать на тебя. Ты солгал мне и облажался с моим делом. Либо ты достаешь мне записи и объяснения, либо это то, что я делаю. Я дублирую три копии записи с камер наблюдения. Один отправляется в кабинет шефа в The Glass House, другой - Джиму Ньютону в Times, а последний - Стэну Чемберсу на Channel 5. Стэн хороший человек, он знает, что с этим делать. Ты знаешь, что он тот, кто первым получил кассету с Родни Кингом?"


"Господи, Босх, ты меня убиваешь!"


"У тебя есть выбор".


Вскрытие проводил заместитель коронера по имени Салазар. К тому времени, как Босх добрался до офиса коронера в окружном медицинском центре Американского университета, он уже начал. Они небрежно поздоровались, и Босх, одетый в защитный бумажный комбинезон и пластиковую маску, прислонился к одному из прилавков из нержавеющей стали и просто наблюдал. Он не ожидал многого от вскрытия. На самом деле он пришел только за пулями и надеялся, что одну из них можно будет использовать для сравнения. Было хорошо известно, что одна из причин, по которой нападающие предпочитали использовать twenty-twos на работе, заключалась в том, что мягкие пули часто становились настолько деформированными после отскока в оболочке мозга, что они были бесполезны для баллистического сравнения.


Салазар собирал свои длинные черные волосы в хвост, который затем заворачивал в бумажную шапочку большего размера. Поскольку он был в инвалидном кресле, он работал за столом для вскрытия, который был опущен, чтобы ему было удобно. Это дало Bosch необычайно четкую точку обзора того, что происходило с телом.


В прошлые годы Босх постоянно подшучивал бы над Салазаром, пока продолжалось вскрытие. Но после аварии на мотоцикле, девятимесячного отпуска по болезни и возвращения в инвалидном кресле Салазар больше не был жизнерадостным человеком и редко поддерживал светскую беседу.


Босх наблюдал, как Салазар тупым скальпелем соскребает образец беловатого вещества с уголков глаз Алисо. Он поместил материал в бумажный сверток и поместил его в чашку Петри. Он поставил блюдо на поднос, на котором стояла небольшая подставка с пробирками, наполненными кровью, мочой и другими образцами материалов организма для сканирования и тестирования.


"Думаешь, это были слезы?" - Спросил Босх.


"Я так не думаю. Слишком толстый. У него было что-то в глазах или на коже. Мы выясним, что именно ".


Босх кивнул, и Салазар приступил к вскрытию черепной коробки и исследованию мозга.


"Пули раздавили этого щенка", - сказал он.


Через несколько минут он длинным пинцетом извлек два фрагмента пули и бросил их в тарелку. Босх подошел, посмотрел на них и нахмурился. По крайней мере, одна из пуль раздробилась при ударе. Эти фрагменты, вероятно, ничего не стоили для сравнения.


Затем Салазар вытащил полную пулю и бросил ее в лоток.


"Возможно, вы смогли бы поработать с этим", - сказал он.


Босх взглянул. Пуля при ударе превратилась в гриб, но примерно половина ствола осталась целой, и он мог видеть крошечные царапины, сделанные, когда она была выпущена через ствол пистолета. Он почувствовал укол ободрения.


"Это может сработать", - сказал он.


Вскрытие завершилось еще примерно через десять минут. В целом, Алисо получил пятьдесят минут времени Салазара. Это было больше, чем у большинства. Босх проверил папку, лежавшую на прилавке, и увидел, что для Салазара это было одиннадцатое вскрытие за день.


Салазар почистил пули и положил их в конверт для улик. Передавая его Босху, он сказал детективу, что тот будет проинформирован о результатах анализа образцов, взятых с тела, как только он будет завершен. Единственное, что, по его мнению, стоило упомянуть, это то, что синяк на щеке Алисо был посмертным на четыре или пять часов. Это показалось Босху очень любопытным. Он не знал, как это вписывается. Это означало бы, что кто-то избил Алисо, когда он был в Лас-Вегасе, и все же он был убит здесь, в Лос-Анджелесе. Он поблагодарил Салазара, назвав его Салли, как и многие люди, и направился к выходу. Он был в коридоре, прежде чем что-то вспомнил и вернулся к двери кабинета для вскрытия. Когда он просунул голову внутрь, то увидел, что Салазар обвязывает тело простыней, убедившись, что бирка на носке свободно висит и ее можно прочитать.


"Эй, Салли, у парня был геморрой, верно?"


Салазар оглянулся на него с насмешливым выражением на лице.


"Геморрой? Нет. Почему ты спрашиваешь?"


"Я нашел тюбик препарата Н в его машине. В бардачке. Она была наполовину использована ".


"Хммм... Ну, никакого геморроя. Только не на этом."


Босх хотел спросить его, уверен ли он, но знал, что это было бы оскорбительно. Он на мгновение забыл об этом и ушел.


Детали подпитывали любое расследование. Они были важны, и их нельзя было потерять или забыть. Направляясь к стеклянным выходным дверям офиса коронера, Босх обнаружил, что его беспокоит деталь, касающаяся тюбика препарата Н, найденного в бардачке "Серебряного облака". Если Тони Алисо не страдал геморроем, то кому принадлежала трубка и почему она оказалась в его машине? Он мог бы отмахнуться от этого, как от, вероятно, несущественного, но это был не его путь. Босх считал, что в расследовании всему свое место. Все.


Его глубокая концентрация на этой проблеме заставила Босха пройти через стеклянные двери и спуститься по лестнице на парковку, прежде чем он увидел Карбоне, который стоял там, куря сигарету и ожидая. Когда Босх высаживал его ранее, детектив УБОП попросил дать ему пару часов, чтобы собрать записи. Босх согласился, но не сказал ему, что направляется на вскрытие. Итак, теперь он предположил, что Карбоне позвонил в бюро в Голливуде и Биллетс или кто-то другой сказал ему, что он был в офисе коронера. Босх не стал бы проверять это у Карбоне, потому что не хотел показывать какую-либо озабоченность тем, что детектив УБОП так легко нашел его.


"Bosch."


"Да".


"Кто-то хочет поговорить".


"Кто? Когда? Я хочу кассеты, Карбоне ".


"Охладите свои форсунки на пару минут. Здесь, в машине."


Он повел Босха ко второму ряду парковки, где стояла машина с работающим двигателем и затемненными стеклами до самого верха.


"Запрыгивай на заднее сиденье", - сказал Карбоне.


Босх небрежно направился к двери, по-прежнему не проявляя никакого беспокойства. Он открыл его и нырнул внутрь. Леон Фитцджеральд сидел сзади. Он был высоким мужчиной - более шести с половиной футов - и его колени были сильно прижаты к спинке водительского сиденья. На нем был красивый костюм из синего шелка, и он держал между пальцами окурок сигары. Ему было почти шестьдесят, и его волосы были выкрашены в угольно-черный цвет. Его глаза за очками в стальной оправе были бледно-серыми. Его кожа была бледно-бледной. Он был ночным артистом.


" Шеф, " сказал Босх, кивая.


Он никогда раньше не встречался с Фицджеральдом, но достаточно часто видел его на похоронах полицейских и в телевизионных новостях. Он был воплощением OCID. Больше никто из секретного отдела никогда не снимался на камеру.


"Детектив Босх", - сказал Фитцджеральд. "Я знаю о тебе. Знаю о твоих подвигах. На протяжении многих лет мне не раз предлагали тебя в качестве кандидата в наше подразделение ".


"Почему ты не позвонил?"


Карбоне обошел машину и сел на водительское сиденье. Он начал медленно водить машину по стоянке.


"Потому что, как я уже сказал, я знаю о тебе", - говорил Фитцджеральд. "И я знаю, что ты бы не ушел из отдела убийств. Отдел убийств - твое призвание. Я прав?"


"В значительной степени".


"Что подводит нас к текущему делу об убийстве, которым вы занимаетесь. Дом?"


Одной рукой Карбоне перекинул коробку из-под обуви через сиденье. Фицджеральд взял ее и положил Босху на колени. Босх открыл его и обнаружил, что он полон аудиокассет с датами, записанными на скотче, приклеенной к футлярам.


"С телефона Алисо?" он спросил.


"Очевидно".


"Как долго ты этим занимался?"


"Мы слушали всего девять дней. Это не было продуктивно, но записи твои ".


"И что ты хочешь взамен, шеф?"


"Чего я хочу?"


Фицджеральд выглянул в окно, вниз, на железнодорожную стрелочную станцию в долине под автостоянкой.


"Чего я хочу?" он спросил снова. "Я хочу убийцу, конечно. Но я также хочу, чтобы ты был осторожен. Отделу пришлось через многое пройти за последние несколько лет. Не нужно снова вывешивать наше грязное белье на публике ".


"Ты хочешь, чтобы я похоронил внеклассную деятельность Карбоне".


Ни Фицджеральд, ни Карбоне ничего не сказали, но им и не нужно было. Все в машине знали, что Карбоне делал то, что он делал, по приказу. Вероятно, заказывает сам Фитцджеральд.


"Тогда ты должен ответить на несколько вопросов".


"Конечно".


"Почему в телефоне Тони Алисо был жучок?"


"По той же причине, по которой на чьем-либо телефоне есть жучок. Мы кое-что слышали об этом человеке и решили выяснить, правда ли это ".


"Что ты слышал?"


"Что он был грязным, что он был отморозком, что он занимался отмыванием денег для мафии в трех штатах. Мы открыли файл. Мы только начали, когда его убили ".


"Тогда, когда я позвонил, почему ты пропустил это мимо ушей?"


Фицджеральд глубоко затянулся своей сигарой, и машина наполнилась ее запахом.


"На этот вопрос есть сложный ответ, детектив. Достаточно сказать, что мы подумали, что будет лучше, если мы останемся в стороне ".


"Прослушивание было незаконным, не так ли?"


"По закону штата чрезвычайно сложно собрать необходимую информацию, необходимую для прослушки. Федералы, они могут сделать это по прихоти. Мы не можем и не хотим все время работать с федералами ".


"Это все еще не объясняет, почему ты сдал. Вы могли бы забрать у нас дело, а затем управлять им, спрятать его, делать с ним все, что хотели. Никто бы не узнал о незаконных прослушках или о чем-то еще ".


"Возможно. Возможно, это был неправильный выбор ".


Босх понял, что они недооценили себя и свою команду. Фитцджеральд полагал, что взлом останется незамеченным и, следовательно, причастность его подразделения не будет обнаружена. Босх понимал, какое огромное влияние он оказывал на Фицджеральда. Слова о незаконном прослушивании - это все, что нужно шефу полиции, чтобы избавиться от Фитцджеральда.


"Так что еще у тебя есть на Алисо?" он спросил. "Я хочу все. Если я в любой момент услышу, что ты что-то утаил, то о твоей маленькой черной работе станет известно. Ты понимаешь, что я имею в виду? Об этом станет известно ".


Фицджеральд отвернулся от окна и посмотрел на него.


"Я точно знаю, что ты имеешь в виду. Но ты совершаешь ошибку, если собираешься самодовольно сидеть там и верить, что у тебя все старшие карты в этой игре ".


"Тогда выложи на стол все карты, которые у тебя есть".


"Детектив, я собираюсь полностью сотрудничать с вами, но знайте это. Если вы попытаетесь причинить вред мне или кому-либо в моем подразделении с помощью информации, которую вы получите здесь, я причиню вам еще большую боль. Например, есть этот вопрос о том, что ты прошлой ночью был в компании осужденного преступника ".


Он позволил этому повиснуть в воздухе вместе с дымом его сигары. Босх был ошеломлен и зол, но сумел подавить желание придушить Фитцджеральда.


"В департаменте существует запрет на то, чтобы любой офицер сознательно общался с преступниками. Я уверен, что вы знаете это, детектив, и понимаете необходимость такой меры предосторожности. Если о вас станет известно, то ваша работа может оказаться под угрозой. Тогда где были бы ты и твоя миссия?"


Босх не ответил. Он смотрел прямо перед собой, поверх сиденья и в переднее окно. Фицджеральд наклонился так, что почти шептал ему на ухо.


"Это все, что мы знаем о вас всего за один час", - сказал он. "Что, если мы проведем день? Неделю? И дело не только в тебе, мой друг. Ты можешь сказать своему лейтенанту, что в отделе для лесбиянок есть стеклянный потолок, особенно если что-то подобное выйдет наружу. Теперь ее девушка, она могла бы пойти дальше, ведь она черная. Но лейтенанту, по-моему, ей пришлось бы привыкать к Голливуду ".


Он откинулся на спинку кресла и вернул своему голосу нормальную модуляцию.


"Мы достигли взаимопонимания, детектив Босх?"


Босх повернулся и наконец посмотрел на него.


"У нас есть взаимопонимание".


Бросив пули, извлеченные из головы Тони Алисо, в баллистической лаборатории в Бойл-Хайтс, Босх вернулся в Голливудское отделение как раз в тот момент, когда следователи собирались в офисе Биллетс на шестичасовое совещание. Босха представили Расселу и Кулькену, двум расследователям мошенничества, и все сели. Также внутри сидел заместитель окружного прокурора. Мэтью Грегсон был из отдела специальных расследований, который занимался делами об организованной преступности, а также преследованием сотрудников полиции и другими деликатными делами. Босх никогда его не встречал.


Босх первым представил свой отчет и кратко ввел остальных в курс событий в Лас-Вегасе, а также о вскрытии и своем посещении оружейного магазина департамента. Он сказал, что ему обещали, что баллистическое сравнение будет сделано к десяти утра следующего дня. Но Босх ни словом не обмолвился о своих встречах с Карбоне и Фитцджеральдом. Не из-за угрозы Фицджеральда - по крайней мере, так сказал себе Босх. Но поскольку информацию, которую он почерпнул на тех встречах, лучше не обсуждать с такой большой группой в целом и прокурором в частности. Очевидно, чувствуя то же самое, Биллетс не задавала ему никаких вопросов на этот счет.


Когда Босх закончил, Райдер пошел следующим. Она сказала, что разговаривала с аудитором налогового управления, назначенным для рассмотрения дела TNA Productions, и получила очень мало информации.


"По сути, у них есть программа разоблачения", - сказала она. "Ты сообщаешь о налоговом скандале, и ты получаешь долю от любых налогов, которые, по мнению IRS, были обмануты. Так все и началось. Единственная проблема в том, что, по словам Хиршфилда, он из налоговой службы, эта информация поступила анонимно. Тот, кто свистнул, не хотел делиться. Он сказал, что они получили письмо на трех страницах с описанием аферы Тони Алисо по отмыванию денег. Он не хотел показывать это мне, потому что утверждал, что, анонимный или нет, руководящие принципы программы требуют строгой конфиденциальности, а особый язык письма может привести к идентификации автора. Он -"


"Это чушь собачья", - сказал Грегсон.


"Возможно", - сказал Райдер. "Но я ничего не мог с этим поделать".


"После этого назови мне имя парня, и я посмотрю, что я могу сделать".


"Конечно. В любом случае, они получили это письмо, провели предварительный просмотр корпоративных документов TNA за эти годы и решили, что письмо заслуживает внимания. Они отправили письмо с проверкой Тони 1 августа и собирались заняться им в конце этого месяца. Вот и все с ним - о, единственное, что он сказал мне об этом письме, это то, что оно было отправлено из Лас-Вегаса. Это было на почтовом штемпеле ".


Босх почти непроизвольно кивнул, потому что эта последняя информация соответствовала тому, что сказал ему Фитцджеральд.


"Ладно, теперь о сообщниках Тони Алисо. Мы с Джерри провели большую часть дня, опрашивая основную группу людей, которых он использовал при создании этого треша, который он называл фильмом. Он в основном совершал набеги на местные киношколы, недорогие школы актерского мастерства и стрип-бары в поисках так называемых художественных талантов для этих съемок, но было пять человек, с которыми он неоднократно работал, чтобы сдвинуть их с мертвой точки. Мы взяли их всех одного за другим, и, похоже, они не были причастны к финансированию фильмов или книг, которые хранил Тони. Мы думаем, что они действовали в темноте. Джерри?"


"Это верно", - сказал Эдгар. "Лично я думаю, что Тони выбрал этих парней, потому что они были глупыми и не задавали вопросов о такого рода вещах. Он просто отправил их, знаете, в Американский университет или Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, чтобы они подобрали какого-нибудь парня, который захотел бы срежиссировать или написать одну из этих вещей. Они ходили в Star Strip на La Cienega и уговаривали девушек сыграть роли бимбо. Снова и снова, ты знаешь, как это бывает. Мы пришли к выводу, что эта маленькая афера с отмыванием денег была делом рук Тони. Только он и его клиенты знали ".


"Что приводит нас к вам, ребята", - сказала Биллетс, глядя на Рассела и Кулькена. "Ты уже хочешь нам что-нибудь сказать?"


Кулькен сказал, что они по-прежнему по пояс в финансовых отчетах, но до сих пор они отслеживали деньги от TNA Productions до подставных корпораций в Калифорнии, Неваде и Аризоне. Деньги поступили на банковские счета корпорации, а затем были инвестированы в другие, казалось бы, законные корпорации. Он сказал, что когда след будет полностью задокументирован, они смогут использовать налоговое управление США и федеральные законы, чтобы конфисковать деньги как незаконные средства рэкетирского предприятия. К сожалению, сказал Рассел, период документации был долгим и трудным. Пройдет еще неделя, прежде чем они смогут переехать.


"Продолжайте в том же духе и уделяйте этому столько времени, сколько вам нужно", - сказала Биллетс, затем посмотрела на Грегсона. "Итак, как у нас дела? Что мы должны делать?"


Грегсон на мгновение задумался.


"Я думаю, у нас все хорошо. Завтра первым делом я позвоню в Вегас и выясню, кто ведет слушания по экстрадиции. Я думаю, что мне, возможно, стоит пойти туда, чтобы присмотреть за этим. Мне не очень комфортно в данный момент, когда все мы здесь, а Гошен там с ними. Если нам повезет настолько, что мы сможем найти совпадение в баллистической экспертизе, я думаю, ты и я, Гарри, должны пойти туда и не уходить, пока Гошен не будет с нами ".


Босх кивнул в знак согласия.


"Выслушав все эти отчеты, у меня действительно есть только один вопрос", - продолжил Грегсон. "Почему прямо сейчас в этой комнате нет никого из OCID?"


Биллетс посмотрела на Босха и почти незаметно кивнула. Вопрос был передан ему.


"Первоначально, - сказал Босх, - ОТДЕЛ полиции был проинформирован об убийстве и удостоверении личности жертвы, и они прошли мимо. Они сказали, что не знали Тони Алисо. Не далее как два часа назад у меня был разговор с Леоном Фитцджеральдом и я рассказал ему, как это выглядело у нас. Он предложил весь опыт, который был у его людей, но чувствовал, что мы зашли слишком далеко, чтобы приглашать новых людей. Он пожелал нам удачи с этим ".


Грегсон долго смотрел на него, а затем кивнул. Прокурору было за сорок, его коротко подстриженные волосы уже полностью поседели. Босх никогда с ним не работал, но слышал это имя. Грегсон был рядом - достаточно долго, чтобы знать, что в словах Босха было нечто большее. Но он также был рядом достаточно долго, чтобы на время забыть об этом. Billets в любом случае не дали ему много времени, чтобы что-то из этого сделать.


"Хорошо, так почему бы нам не провести небольшой мозговой штурм, прежде чем мы закруглимся?" - сказала она. "Как мы думаем, что случилось с этим человеком? Мы собираем много информации, много доказательств, но знаем ли мы, что с ним случилось?"


Она посмотрела на лица собравшихся в комнате. Наконец Райдер заговорил.


"Я предполагаю, что аудит IRS привел ко всему этому", - сказала она. "Он получил уведомление по почте и совершил роковую ошибку. Он сказал этому парню из Вегаса, Джоуи Марксу, что правительство собирается ознакомиться с его книгами и дешевыми фильмами, и мошенничество, скорее всего, раскроется. Джоуи Маркс отреагировал так, как вы ожидаете от этих парней. Он ударил его. Он попросил своего человека Гошена проследить за Тони домой из Вегаса, чтобы это произошло подальше от него, и Гошен положил его в багажник ".


Остальные кивнули головами в знак согласия. Сюда входил Bosch. Информация, которую он получил от Фицджеральда, также соответствовала этому сценарию.


"Это был хороший план", - сказал Эдгар. "Единственной ошибкой были отпечатки пальцев, которые Арти Донован снял с куртки. Это была чистая удача, и если бы у нас не было этого, у нас, вероятно, не было бы ничего из этого. Это была единственная ошибка ".


"Может быть, и нет", - сказал Босх. "Отпечатки на куртке просто поторопили события, но Метро в Вегасе уже работало по наводке информатора, который подслушал, как Лаки Гошен говорил о том, чтобы ударить кого-то и засунуть его в багажник. Это вернулось бы к нам. В конце концов."


"Ну, я бы предпочел уже этим заняться, чем ждать, когда все закончится", - сказала Биллетс. "Есть какие-нибудь альтернативные теории, за которыми нам также следует следить? У нас все ясно с женой, разгневанным сценаристом, другими его партнерами?"


"Ничего, что бросалось бы в глаза", - сказал Райдер. "Между жертвой и женой определенно не было любви, но пока она кажется чистой. Я поднял там журнал регистрации ворот с ордером, и ее машина не покидала Хидден Хайлендс в пятницу вечером. Она кажется чистой ".


"А как насчет письма в налоговую службу?" Спросил Грегсон. "Кто это отправил? Очевидно, кто-то, кто довольно хорошо знал, чем занимался этот человек, но кто бы это мог быть?"


"Все это могло быть частью игры за власть в группе Джоуи Маркса", - сказал Босх. "Как я уже говорил раньше, что-то в выражении лица Гошена, когда он увидел этот пистолет, и в его заявлениях позже, что это была подложка ... Я не знаю, может быть, кто-то предупредил налоговую службу, зная, что из-за этого Тони убьют, и что они, возможно, смогут свалить это на Гошена. С уходом Гошена этот человек продвигается вверх ".


"Ты хочешь сказать, что Гошен этого не делал?" Спросил Грегсон, его брови изогнулись.


"Нет. Я думаю, что Гошен, вероятно, хорош для этого. Но я не думаю, что он рассчитывал на то, что пистолет обнаружится за туалетом. В любом случае, не имеет смысла держать это при себе. Так говорят, что он убивает Тони Алисо по приказу Джоуи Маркса. Он отдает пистолет кому-то из своей команды, чтобы избавиться от него. Только этот человек идет и сажает его у дома - это тот же человек, который в первую очередь отправил письмо в IRS, чтобы все началось. Теперь мы подходим и закутываем Гошена в бант. Парень, который спрятал пистолет и отправил письмо, он в состоянии продвинуться ".


Босх смотрел на их лица, пока они пытались следовать логике.


"Возможно, Гошен не является намеченной целью", - сказал Райдер.


Все посмотрели на нее.


"Может быть, есть еще одна пьеса. Может быть, это кто-то, кто хочет убрать Гошена и Джоуи Маркса с дороги, чтобы он мог переехать ".


"Как они теперь будут получать оценки?" - Спросил Эдгар.


"Через Гошена", - сказала она.


"Если результаты баллистической экспертизы совпадут, - сказал Босх, - тогда вы можете воткнуть вилку в Гошена, потому что с ним будет покончено. Он будет смотреть на иглу или жизнь без возможностей. Или сокращенный срок, если он нам что-нибудь даст ".


"Джоуи Маркс", - одновременно сказали Грегсон и Эдгар.


"Итак, кто автор письма?" - Спросила Биллетс.


"Кто знает?" Ответил Босх. "Я недостаточно знаю о тамошней организации. Но там есть адвокат, которого упоминали копы. Парень, который все делает для Маркса. Он бы знал об афере Алисо. Он мог бы это провернуть. Вероятно, есть горстка людей, близких к Марксу, способных это сделать ".


Они все долго молчали, каждый обдумывал историю и видел, что это может сработать. Это было естественным завершением встречи, и Биллетс встала, чтобы закончить ее.


"Давайте продолжать в том же духе", - сказала она. "Мэтью, спасибо, что пришел. Ты будешь первым, кому я позвоню, когда утром мы получим результаты баллистической экспертизы ".


Все остальные начали вставать.


"Киз и Джерри, подбросьте монетку", - сказала Биллетс. "Одному из вас придется отправиться в Вегас, чтобы сопровождать Гарри при экстрадиции. Таковы правила. О, и Гарри, ты не мог бы подождать минутку? Мне нужно кое-что обсудить с тобой по другому делу."


После того, как остальные ушли, Биллетс сказала Босху закрыть дверь. Он так и сделал, а затем сел в одно из кресел перед ее столом.


"Так что случилось?" спросила она. "Ты действительно разговаривал с Фитцджеральдом?"


"Ну, я думаю, это было больше из-за того, что он поговорил со мной, но, да, я встретился с ним и Карбоне".


"В чем дело?"


"По сути, дело в том, что они ни черта не знали о Тони Алисо, пока они тоже не получили письмо, вероятно, то же самое, что было отправлено в налоговую службу. У меня есть ее копия. В ней есть детали. Это было от кого-то со знанием дела, как и сказал Киз. На письме, которое получил OCID, также был почтовый штемпель Лас-Вегаса, и оно было адресовано конкретно Фицджеральду ".


"Итак, их ответом было установить жучок на его рабочий телефон".


"Правильно, незаконный жучок. Они только начали - мне нужно прослушать кассеты за девять дней, - когда я звоню и говорю, что Тони замочили. Они запаниковали. Ты знаешь его ситуацию с шефом. Если бы выяснилось, что, во-первых, они незаконно установили "жучок" на Тони, а во-вторых, это могло каким-то образом стать причиной его смерти, потому что Джоуи Маркс узнал об этом, тогда у шефа было бы практически все, что ему нужно, чтобы убрать Фитцджеральда и восстановить контроль над УБОП ".


"Итак, Фитцджеральд посылает Карбоне за жучком, и они прикидываются дураками из-за Тони".


"Правильно. Карбоне не видел камеру, иначе мы бы ничего об этом не знали ".


"Этот придурок. Когда это закончится, первое, что я собираюсь сделать, это отдать все это шефу ".


"Э-э..."


Босх не был уверен, как это сказать.


"Что это?"


"Фицджеральд мог это предвидеть. Я заключил с ним сделку ".


"Что?"


"Я заключил сделку. Он дал мне все, кассеты, письмо. Но их деятельность не идет дальше нас с тобой. Шеф никогда не знает ".


"Гарри, как ты мог? У тебя не было ..."


"У него что-то есть на меня, лейтенант. У него тоже есть что-то на тебя ... и на Киз ".


Последовало долгое молчание, и Босх увидел, как от гнева вспыхнули ее щеки.


"Этот высокомерный ублюдок", - сказала она.


Босх рассказал ей, что именно придумал Фицджеральд. Поскольку Босх теперь был посвящен в ее тайну, он подумал, что будет только справедливо, если он расскажет ей об Элеонор. Биллетс просто кивнула. Она явно больше думала о своем собственном секрете и последствиях того, что Фитцджеральд узнал об этом.


"Ты думаешь, он действительно натравливал на меня людей?" Хвост?"


"Кто знает? Он из тех парней, которые видят возможности и действуют в соответствии с ними. Он хранит информацию, как деньги в банке. На случай дождливого дня. Для него это был дождливый день, и он вытащил это. Я заключил сделку. Давайте забудем об этом и продолжим заниматься делом ".


Она на мгновение замолчала, и Босх наблюдал за ней в поисках каких-либо признаков смущения. Ее не было. Она посмотрела прямо на Босха, ее глаза искали в нем какой-либо признак осуждения. Ее не было. Она кивнула.


"Что еще они делали после того, как пришло письмо?"


"Не очень. Они установили за Алисо скрытое наблюдение. У меня есть журналы. Но они не следили за ним в пятницу вечером. Они знали, что он уехал в Лас-Вегас, поэтому планировали забрать его снова после отпуска, если он вернется. Они действительно только начинали, когда все это рухнуло ".


Она снова кивнула. Ее мысли были не о предмете. Босх встал.


"Я послушаю записи сегодня вечером. Там около семи часов, но Фитцджеральд сказал, что в основном Алисо разговаривает со своей девушкой в Вегасе. Больше ничего особенного. Но я все равно послушаю. Вам нужно что-нибудь еще, лейтенант?"


"Нет. Давай поговорим утром. Я хочу узнать о баллистической экспертизе, как только ты узнаешь."


"Ты понял".


Босх направился к двери, но она остановила его.


"Это странно, не так ли, когда иногда ты не можешь отличить хороших парней от плохих".


Он оглянулся на нее.


"Да, это странно".


Когда Босх наконец вернулся домой, в доме все еще пахло свежей краской. Он посмотрел на стену, которую начал красить три дня назад, и ему показалось, что это было давным-давно. Он не знал, когда теперь закончит. Дом был полностью восстановлен после землетрясения. Он вернулся всего через несколько недель после более чем года проживания в отеле Residence недалеко от вокзала. Землетрясение тоже, казалось, было давным-давно. В этом городе все произошло быстро. Все, кроме этого момента, казалось древней историей.


Он достал номер, который Фелтон дал ему для Элеонор Уиш, и позвонил по нему, но никто не ответил, даже автоответчик не взял трубку. Он повесил трубку и подумал, получила ли она записку, которую он оставил для нее. Он надеялся, что они каким-то образом будут вместе после того, как это дело закончится. Но если дойдет до этого, он понял, что не уверен, как он справится с запретом департамента на общение с осужденным преступником.


Его мысли об этом обратились к вопросу о том, как Фитцджеральд узнал о ней и о ночи, которую они провели вместе в ее квартире. Ему казалось вероятным, что Фитцджеральд поддерживал контакты с Metro, и он предположил, что, возможно, Фелтон или Айверсон проинформировали заместителя начальника об Элеонор Уиш.


Босх достал из холодильника два бутерброда с мясом на обед, а затем отнес их, две бутылки пива и коробку с кассетами, которые дал ему Фитцджеральд, на стул рядом со стереосистемой. Пока он ел, он разложил кассеты в хронологическом порядке, а затем начал их проигрывать. Там была ксерокопия журнала регистрации и авторучки с записями, показывающими, в какое время суток Алисо принимал или совершал звонки и по какому номеру он звонил.


Больше половины звонков было между Алисо и Лейлой, либо звонили в клуб - Босх мог это определить по фоновой музыке и шуму, - либо звонили по номеру, который, как он предполагал, был номером ее квартиры. Она никогда не называла себя ни при одном из звонков, но в тех случаях, когда Тони звонил ей в клуб, он просил называть ее сценическим псевдонимом Лейла. Кроме этого, он никогда не использовал ее имя. Большинство их разговоров были о мелочах повседневной жизни. Чаще всего он звонил ей домой в середине дня. Во время одного звонка к себе домой Лейла была зла на Алисо за то, что он разбудил ее. Он пожаловался, что уже полдень, и она напомнила ему, что работала в клубе до четырех. Как наказанный мальчик, он извинился и предложил перезвонить. Он сделал это в два.


В дополнение к разговорам с Лейлой были звонки другим женщинам, связанные с выбором времени для сцены, которую нужно было переснять для одного из фильмов Тони, и различные другие деловые звонки, связанные с фильмом. Алисо дважды звонил к себе домой, но оба его разговора с женой были быстрыми и по существу. Один раз он сказал, что возвращается домой, а в другой раз он сказал, что его задержат и он не будет дома к ужину.


Когда Босх закончил, было уже за полночь, и он посчитал, что только один из разговоров представляет хотя бы незначительный интерес. Это был звонок в раздевалку клуба во вторник перед убийством Алисо. В разгар их довольно скучной, безобидной беседы Лейла спросила его, когда он выйдет в следующий раз.


"Выходим в четверг, детка", - ответил Алисо. "Почему, ты уже скучаешь по мне?"


"Нет, я имею в виду, да, конечно, я скучаю по тебе и все такое, Тон. Но Лаки спрашивал, придешь ли ты. Вот почему я спросил ".


У Лейлы был мягкий голос маленькой девочки, который казался непрактичным или фальшивым.


"Что ж, скажи ему, что я буду в четверг вечером. Значит, ты работаешь?"


"Да, я работаю".


Босх выключил стереосистему и подумал об одном важном звонке. Это означало, что Гошен знал через Лейлу, что Алисо выходит. Это было немного, но, вероятно, могло быть использовано обвинителем как часть аргумента в пользу преднамеренности. Проблема была в том, что это была испорченная улика. С юридической точки зрения этого не существовало.


Он посмотрел на свои часы. Было поздно, но он решил позвонить. Он вычеркнул номер из журнала, где номер Лейлы был записан с помощью перьевого регистратора, который считывал звуковые сигналы, которые звучали, когда номер вводился в телефон. После четырех гудков на звонок ответила женщина с медленным голосом, пронизанным отработанными сексуальными намерениями.


"Лейла?"


"Нет, это Пандора".


Босх чуть не рассмеялся, но он слишком устал.


старение


"Где Лейла?"


"Ее здесь нет".


"Это ее друг. Гарри. Она пыталась дозвониться мне прошлой ночью. Ты знаешь, где она или где я мог бы с ней связаться?"


"Нет. Ее не было рядом пару дней. Я не знаю, где она. Это из-за Тони?"


"Да".


"Ну, она очень расстроена. Я думаю, если она захочет поговорить с тобой, она позвонит тебе снова. Ты в городе?"


"Не прямо сейчас. Где вы, ребята, живете?"


"Э-э, не думаю, что я собираюсь тебе это рассказывать".


"Пандора, Лейла чего-то боится?"


"Конечно, она такая. Ее старика убивают. Она думает, что люди могут подумать, что она что-то знает, но это не так. Она просто напугана ".


Босх дал Пандоре свой домашний номер и сказал, чтобы она попросила Лейлу позвонить, если она зарегистрируется.


Повесив трубку, он посмотрел на часы и достал маленькую телефонную книжку, которую держал в кармане куртки. Он набрал номер Биллетс, и ответил мужчина. Ее муж. Босх извинился за поздний звонок, попросил позвать лейтенанта и поинтересовался, пока тот ждал, что муж знает о своей жене и Кизмин Райдер. Когда Биллетс взяла трубку, Босх рассказал ей о своем обзоре кассет и о том, какую малую ценность они представляли.


"The one call подтверждает осведомленность Гошена о поездке Алисо в Вегас, а также его интерес к ней. Но на этом все. Я думаю, что это своего рода маргинально, и нам будет хорошо без этого. Когда мы найдем Лейлу, мы сможем получить от нее ту же информацию. На законных основаниях".


"Что ж, это заставляет меня чувствовать себя лучше".


Босх услышал, как она выдохнула. Ее невысказанное беспокойство, очевидно, заключалось в том, что, если бы записи содержали какую-либо важную информацию, их пришлось бы передать в прокуратуру, тем самым оттолкнув Фицджеральд и положив конец ее собственной карьере.


"Извините за поздний звонок, " сказал Босх, - но я подумал, что вы, возможно, захотите узнать, как только я узнаю".


"Спасибо, Гарри. Увидимся утром".


Повесив трубку, он еще раз попробовал дозвониться до Элеонор Уиш, и снова ответа не было. Теперь легкое беспокойство, которое было у него в груди, переросло в полноценное беспокойство. Он хотел бы все еще быть в Вегасе, чтобы пойти к ней домой, посмотреть, там ли она, и просто не отвечать, или это было что-то похуже.


Босх достал из холодильника еще пива и вышел на заднюю палубу. Новая палуба была больше своей предшественницы и обеспечивала более глубокий обзор прохода. На улице было темно и спокойно. Обычное шипение Голливудской автострады далеко внизу было легко заглушено. Он смотрел, как прожекторы Universal Studios рассекают беззвездное небо, и допивал свое пиво, задаваясь вопросом, где она была.


В среду утром Босх приехал в участок в восемь и напечатал отчеты с подробным описанием своих действий и расследования в Лас-Вегасе. Он сделал копии и опустил их в почтовый ящик лейтенанта, а затем вставил оригиналы в уже начатую Эдгаром книгу убийств толщиной в дюйм. Он не представил отчета о своих разговорах с Карбоне и Фитцджеральдом или о просмотре записей, которые отдел уголовного розыска снял с рабочего телефона Алисо. Его работа прерывалась только частыми прогулками в офис Watch, чтобы выпить кофе.


Он закончил эти дела к десяти часам, но подождал еще пять минут, прежде чем позвонить в оружейный магазин департамента. По опыту он знал, что ему не следует звонить до того, как будет закончен отчет о сравнениях пуль. Он потратил дополнительные пять минут, просто чтобы убедиться. Это были долгие пять минут.


Когда он позвонил, Эдгар и Райдер устремились к его месту за столом отдела убийств, чтобы сразу же получить результаты сравнения. Это был решающий момент в расследовании, и все они это знали. Босх попросил позвать Лестера Пула, специалиста по оружию, которому поручили это дело. Они уже работали вместе раньше. Пул был похож на гнома, вся жизнь которого вращалась вокруг оружия, хотя, будучи гражданским служащим департамента, он сам его не носил. Но в оружейном магазине не было никого более опытного, чем он. Он был странным человеком в том смысле, что не признавал никого, кто называл его Лесом. Он настаивал на том, чтобы его называли Лестер или даже просто Пул, никогда не используя уменьшительное от Лестер. Однажды он признался Босху, что это потому, что он боялся, что если он станет известен как Лес Пул, то это будет только вопросом времени, когда некоторые умники-копы начнут называть его Сесс Пул. В его намерения никогда не входило позволить этому случиться.


"Лестер, это Гарри", - сказал Босх, когда техник взял трубку. "Этим утром ты настоящий мужчина. Что у тебя есть для меня?"


"У меня для тебя хорошие и плохие новости, Гарри".


"Сначала расскажи мне о плохом".


"Только что закончил с твоим делом. Отчет еще не написан, но это то, что я могу вам сказать. С пистолета были стерты отпечатки пальцев, и его невозможно отследить. Ваш исполнитель использовал кислоту в сериале, и я не смог вызвать это ни одним из своих магических трюков. Вот и все ".


"А хорошая?"


"Я могу сказать вам, что у вас есть совпадение между оружием и пулями, извлеченными из вашей жертвы. Это определенное совпадение ".


Босх посмотрел на Эдгара и Райдер и показал поднятый большой палец. Они обменялись "дай пять", а затем Босх увидел, как Райдер показала лейтенанту Биллетс большой палец через стекло своего кабинета. Затем Босх увидел, как Биллетс взяла свой телефон. Босх предположил, что она звонила Грегсону в офис окружного прокурора.


Пул сказал Босху, что отчет будет готов к полудню и отправлен внутриведомственной курьерской службой. Босх поблагодарил его и повесил трубку. Он встал, улыбаясь, а затем прошел с Эдгаром и Райдер в кабинет лейтенанта. Биллетс провела еще минуту, разговаривая по телефону, и Босх понял, что она разговаривает с Грегсоном. Затем она повесила трубку.


"Там очень счастливый человек", - сказала она.


"Он должен быть таким", - сказал Эдгар.


"Хорошо, и что теперь?" - Спросила Биллетс.


"Мы пойдем туда и притащим сюда задницу этого пустынного подонка", - сказал Эдгар.


"Да, это то, что сказал Грегсон. Он собирается пойти присмотреть за слушанием. Это ведь завтра утром, верно?"


"Так и должно быть", - сказал Босх. "Я подумываю о том, чтобы отправиться туда сегодня. Есть пара незаконченных дел, которые я хочу уладить, возможно, предпринять еще одну попытку найти подружку, а затем я хочу договориться, чтобы мы могли уйти оттуда с ним, как только судья разрешит ".


"Отлично", - сказала Биллетс. Затем, обращаясь к Эдгару и Райдер, она спросила: "Вы двое решили, кто пойдет с Гарри?"


"Я", - сказал Эдгар. "Киз больше зациклен на финансовых вопросах. Я пойду с Гарри, чтобы забрать этого сосунка ".


"Ладно, отлично. Что-нибудь еще?"


Босх рассказал им о том, что пистолет невозможно отследить, но это, похоже, не повлияло на эйфорию, вызванную совпадением результатов баллистической экспертизы. Дело все больше и больше походило на верняк.


Они покинули офис после еще нескольких самовосхваляющих заявлений, и Босх вернулся к своему телефону. Он набрал номер офиса Фелтона в метро. Капитан сразу же взял трубку.


"Фелтон, это Босх из Лос-Анджелеса".


"Босх, что случилось?"


"Подумал, что ты, возможно, захочешь знать. Пистолет в порядке. Из него были выпущены пули, которые убили Тони Алисо ".


Фелтон присвистнул в трубку.


"Черт возьми, это мило и аккуратненько. Лаки не будет чувствовать себя таким счастливым, когда услышит об этом ".


"Ну, я выйду через некоторое время, чтобы сказать ему".


"Хорошо. Когда ты собираешься быть здесь?"


"Я ее еще не настроил. А как насчет слушаний по экстрадиции? Мы все еще в силе на завтрашнее утро?"


"Абсолютно, насколько я знаю. Я попрошу кого-нибудь перепроверить, чтобы убедиться. Его адвокат, возможно, пытается поднять волну, но это не сработает. Это дополнительное доказательство тоже поможет ".


Босх сказал ему, что Грегсон выйдет утром, чтобы при необходимости помочь местному прокурору.


"Возможно, это напрасная поездка, но ему все равно рады".


"Я скажу ему. Слушай, если у тебя есть лишнее тело, меня все еще беспокоит один незакрепленный конец ".


"Что?"


"Девушка Тони. Она была танцовщицей в Dolly's, пока ее не уволил Lucky в субботу. Я все еще хочу поговорить с ней. Она известна под именем Лейла. Это все, что у меня есть. Это и ее номер телефона."


Он дал Фелтону номер, и капитан сказал, что попросит кого-нибудь проверить это.


"Что-нибудь еще?"


"Да, и еще кое-что. Ты знаешь здешнего заместителя шефа Фицджеральда, не так ли?"


"Конечно, хочу. Мы вместе работали над делами ".


"Ты разговаривал с ним в последнее время?"


"Э-э, no...no . Не заходил - давно не заходил".


Босх подумал, что он лжет, но решил оставить все как есть. Ему нужно было сотрудничество этого человека по крайней мере еще на двадцать четыре часа.


"Почему ты спрашиваешь, Босх?"


"Без причины. Просто подумал, что стоит спросить. Он консультировал нас с этой стороны, вот и все ".


"Приятно это слышать. Он очень способный человек ".


"Способный. Да, это он и есть ".


Босх повесил трубку, а затем немедленно приступил к организации поездки для себя и Эдгара. Он забронировал два номера в отеле Mirage. Они превышали максимальную норму департамента на гостиничные номера, но он был уверен, что Биллетс одобрит ваучеры. Кроме того, Лейла однажды позвонила ему в "Мираж". Она может попробовать еще раз.


Наконец, он зарезервировал билеты туда и обратно для себя и Эдгара из Бербанка. По возвращении в четверг днем он зарезервировал еще одно место для Гошена.


Их рейс вылетел в половине четвертого и доставил их в Лас-Вегас часом позже. Он решил, что это даст им достаточно времени, чтобы сделать то, что они должны были сделать.


Нэш был в сторожке у ворот и вышел, чтобы с улыбкой поприветствовать Босха. Гарри представил Эдгара.


"Похоже, вы, ребята, нашли себе настоящего убийцу, а?"


"Похоже на то", - сказал Босх. "У тебя есть какие-нибудь теории?"


"Ни одного. Я отдал твоей девушке журнал регистрации ворот, она тебе это сказала?"


"Она не моя девушка, Нэш. Она детектив. Тоже довольно неплохая."


"Я знаю. Я ничего не имел в виду ".


"Итак, миссис Алисо сегодня дома?"


"Давайте взглянем".


Нэш снова открыл дверь сторожки, зашел внутрь и взял планшет. Он быстро просмотрел его и вернулся к предыдущей странице. После сканирования он отложил буфер обмена и вышел обратно.


"Она должна быть там", - сказал он. "Не выходил два дня".


Босх кивнул в знак благодарности.


"Знаешь, я должен ей позвонить", - сказал Нэш. "Правила".


"Нет проблем".


Нэш поднял шлагбаум, и Босх въехал внутрь.


Вероника Алисо ждала у открытой двери своего дома, когда они добрались туда. На ней были обтягивающие серые леггинсы под длинной свободной футболкой с копией картины Матисса на ней. На ней снова было много косметики. Босх представил Эдгар, и она провела их в гостиную. Они отклонили предложение чего-нибудь выпить.


"Ну, тогда, что я могу сделать для вас, мужчины?"


Босх открыл свой блокнот и вырвал страницу, на которой уже что-то писал. Он протянул ей страницу.


"Это номер офиса коронера и номер дела", - сказал он. "Вскрытие было завершено вчера, и тело может быть передано вам прямо сейчас. Если вы уже работаете с похоронным бюро, просто сообщите им номер этого дела, и они позаботятся об этом ".


Она долго смотрела на страницу.


"Спасибо", - наконец сказала она. "Ты проделал весь этот путь, чтобы отдать мне это?"


"Нет. У нас также есть кое-какие новости. Мы арестовали человека за убийство вашего мужа ".


Ее глаза расширились.


"Кто? Он сказал, почему он это сделал?"


"Его зовут Люк Гошен. Он из Лас-Вегаса. Ты когда-нибудь слышал о нем?"


На ее лице отразилось замешательство.


"Нет, кто он?"


"Он мафиози, миссис Алисо. И, боюсь, ваш муж знал его довольно хорошо. Сейчас мы едем в Лас-Вегас, чтобы забрать его. Если все пойдет хорошо, мы вернемся с ним завтра. Затем дело будет передано в суд. В муниципальном суде состоится предварительное слушание, а затем, если Гошен предстанет перед судом, как мы предполагаем, будет суд в Высшем суде Лос-Анджелеса. Вероятно, вам придется дать краткие показания во время судебного разбирательства. Свидетельствуй в пользу обвинения ".


Она кивнула, ее глаза были далеко.


"Почему он это сделал?"


"Мы пока не уверены. Мы работаем над этим. Мы знаем, что ваш муж был вовлечен в деловые отношения с работодателем этого человека. Человек по имени Джозеф Маркони. Вы не помните, упоминал ли ваш муж когда-нибудь Гошена или Джозефа Маркони?"


"Нет".


"А как насчет имен Лаки или Джоуи Маркс?"


Она отрицательно покачала головой.


"Какие деловые отношения?" спросила она.


"Он отмывал для них деньги. Промывает это через свой кинобизнес. Ты уверен, что ничего об этом не знал?"


"Конечно, нет. Нужен ли мне мой адвокат? Вы знаете, он уже сказал мне не разговаривать с вами, люди ".


Босх непринужденно улыбнулся и поднял руки вверх.


"Нет, миссис Алисо, тебе не нужен твой адвокат. Мы просто пытаемся добраться до фактов по делу. Если бы вы знали что-нибудь о деловых связях вашего мужа, это могло бы помочь нам возбудить дело против этого человека Гошена и, возможно, его работодателя. Видите ли, прямо сейчас у нас есть персонаж Гошен, который довольно хорошо подготовлен для этого. Мы не переживаем из-за этого. У нас есть баллистическая экспертиза, отпечатки пальцев, веские доказательства. Но он не сделал бы того, что он сделал, если бы Джоуи Маркс не сказал ему об этом. Джоуи Маркс - это тот, кого мы действительно хотели бы заполучить. И чем больше информации у меня будет о вашем муже и его бизнесе, тем больше у нас шансов добраться до Джоуи Маркса. Итак, если есть что-то, с чем вы можете нам помочь, сейчас самое время рассказать нам ".


Он молчал и ждал. Она посмотрела на сложенный листок бумаги в своей руке. Она, наконец, кивнула сама себе и посмотрела на него.


"Я ничего не знаю о его бизнесе", - сказала она. "Но на прошлой неделе был звонок. Она поступила сюда в среду вечером. Он взял ее в офисе и закрыл дверь, но...Я подошел к двери и прислушался. Я мог слышать его версию этого ".


"Что он сказал?"


"Он назвал звонившего счастливчиком. Я знаю это. Он много слушал, а потом сказал, что будет там к концу недели. Затем он сказал, что увидится с звонившим в клубе. И это было все ".


Босх кивнул.


"Почему ты не сказал нам об этом раньше?"


"Я не думал, что это важно. Я... Понимаете, я думал, что он разговаривал с женщиной. Имя Лаки, я думал, это женское имя ".


"Так вот почему ты подслушивал через дверь?"


Она отвела глаза и кивнула головой.


"Миссис Алисо, ты когда-нибудь нанимала частного детектива, чтобы следить за своим мужем?"


"Нет. Я думал об этом, но не стал ".


"Но вы подозревали, что у него была интрижка?"


"Дела, детектив. Я не только подозревал, я знал. Жена может сказать ".


"Хорошо, миссис Алисо. Ты помнишь что-нибудь еще о телефонном разговоре? Что-нибудь еще, что было сказано?"


"Нет. Только то, что я тебе сказал".


"Это могло бы помочь нам в судебном разбирательстве, что касается вопросов преднамеренности, если бы мы могли изолировать этот звонок. Ты уверен, что это была среда?"


"Да, потому что он уехал на следующий день".


"В какое время поступил звонок?"


"Было поздно. Мы смотрели новости по 4 каналу. Значит, это было после одиннадцати и до половины двенадцатого. Я не думаю, что смогу еще больше сузить круг поисков ".


"Хорошо, миссис Алисо, это хорошо ".


Босх посмотрел на Эдгара и поднял брови. Эдгар просто кивнул. Он был готов уйти. Они встали, и Вероника Алисо проводила их до двери.


"О", - сказал Босх, прежде чем подойти к двери. "Возник вопрос о вашем муже. Ты не знаешь, был ли у него постоянный врач, к которому он ходил?"


"Да, иногда. Почему?"


"Ну, я хотел проверить, не страдал ли он геморроем".


Она выглядела так, будто вот-вот рассмеется.


"Геморрой? Я так не думаю. Я думаю, Тони жаловался бы громко и часто, если бы он это делал ".


"Неужели?"


Теперь в дверях стоял Босх.


"Да, действительно. Кроме того, вы только что сказали мне, что вскрытие завершено, разве этот доктор не смог бы дать вам ответ на этот вопрос?"


Босх кивнул. Она покорила его там.


"Думаю, да, миссис Алисо. Единственная причина, по которой я спрашиваю, это то, что мы нашли тюбик препарата Н в его машине. Мне было интересно, зачем это было там, если, вы знаете, ему это было не нужно ".


На этот раз она улыбнулась.


"О, это старый трюк исполнителя".


"Трюк исполнителя?"


"Вы знаете, актрисы, модели, танцовщицы. Они используют этот материал ".


Босх посмотрел на нее, ожидая продолжения. Она ничего не сказала.


"Я этого не понимаю", - сказал он. "Почему они это используют?"


"На их глазах, детектив Босх. Знаешь, уменьшает опухоль? Ну, ты кладешь его под глаза, и мешки от всей этой тяжелой жизни тоже уменьшаются. Вероятно, половина людей, которые покупают эту дрянь в этом городе, используют ее у себя на глазах, а не для того, для чего она должна использоваться. Мой муж... он был тщеславным человеком. Если бы он собирался в Лас-Вегас, чтобы быть с какой-нибудь молодой девушкой, я думаю, он бы сделал это. Это было так на него похоже ".


Босх кивнул. Он подумал о неопознанном веществе под глазами Тони Алисо. Каждый день узнаешь что-то новое, подумал он. Ему пришлось бы позвонить Салазару.


"Как ты думаешь, откуда бы он узнал об этом?" - спросил он.


Она собиралась ответить, но заколебалась, затем просто пожала плечами.


"Это не такой уж секретный голливудский секрет", - сказала она. "Он мог научиться этому где угодно".


В том числе и от тебя, подумал Босх, но не сказал. Он просто кивнул и переступил порог.


"О, еще кое-что напоследок", - сказал он, прежде чем она закрыла его. "Этот арест, вероятно, попадет в СМИ сегодня или завтра. Мы постараемся сдержать ее настолько, насколько это возможно. Но в этом городе ничто не остается священным или тайным надолго. Вы должны быть готовы к этому ".


"Спасибо вам, детектив".


"Возможно, тебе стоит подумать о небольших похоронах. Что-то внутри. Скажите директору, чтобы он не разглашал информацию по телефону. Похороны всегда снимают на хорошее видео ".


Она кивнула и закрыла дверь.


По дороге из Хидден Хайлендс Босх закурил сигарету, и Эдгар не стал возражать.


"Она - холодная работа", - сказал Эдгар.


"Так оно и есть", - ответил Босх. "Что ты думаешь о телефонном звонке от Лаки?"


"Это просто еще одна пьеса. Нам крупно повезло. Что касается его, то все кончено ".


Босх повел Малхолланда вдоль гребня гор, пока дорога не свернула к Голливудскому шоссе. Они без комментариев миновали дорогу огня, на которой был найден Тони Алисо. На автостраде Босх повернул на юг, чтобы забрать IO в центре города и направиться на восток.


"Гарри, что случилось?" - Спросил Эдгар. "Я думал, мы уезжаем из Бербанка".


"Мы не летим. Мы едем".


"О чем ты говоришь?"


"Я зарезервировал билеты только на случай, если кто-нибудь проверит. Когда мы доберемся до Вегаса, мы скажем, что прилетели и что вылетаем сразу после слушания с Гошеном. Никто не должен знать, что мы за рулем. Тебя это устраивает?"


"Да, конечно, отлично. Я понимаю. Меры предосторожности, устанавливаю дымовую завесу на случай, если кто-нибудь проверит. Я могу это понять. С гангстерами никогда не знаешь наверняка, не так ли?"


"Или с копами".


ЧАСТЬ IV


РАЗВИВАЯ В среднем БОЛЕЕ ДЕВЯНОСТА миль в час, включая пятнадцатиминутную остановку в McDonald's, они добрались до Лас-Вегаса за четыре часа. Они поехали в международный аэропорт Маккарран, припарковались в гараже и достали из багажника свои портфели и ночные рубашки. Пока Эдгар ждал снаружи, Босх зашел в терминал и арендовал машину у стойки Hertz.


Было почти половина пятого, когда они добрались до здания метро. Когда они проходили через детективное бюро, Босх увидел Айверсона, сидящего за своим столом и разговаривающего с Бакстером, который стоял неподалеку. На лице Айверсона заиграла тонкая улыбка, но Босх проигнорировал ее и направился прямо в кабинет Фелтона. Капитан полиции сидел за своим столом и занимался бумажной работой. Босх постучал в открытую дверь и затем вошел.


"Босх, где ты был?"


"Заботимся о деталях".


"Это ваш прокурор?"


"Нет, это мой партнер, Джерри Эдгар. Прокурор не выйдет до утра ".


Эдгар и Фелтон пожали друг другу руки, но Фелтон продолжал смотреть на Босха.


"Ну, ты можешь позвонить ему и сказать, чтобы он не беспокоился".


Босх мгновение смотрел на него. Теперь он знал, почему Айверсон улыбнулся. Что-то происходило.


"Капитан, вы всегда полны сюрпризов", - сказал он. "Что на этот раз?"


Фелтон откинулся на спинку стула. На краю стола у него лежала незажженная сигара, один конец которой был пропитан слюной. Он поднял ее и сжал между двумя пальцами. Он проигрывал ее, очевидно, пытаясь вывести Босха из себя. Но Босх не клюнул, и капитан наконец заговорил.


"Твой парень, Гошен, собирает свои вещи".


"Он отказывается от экстрадиции?"


"Да, он стал умнее".


Босх сел на стул перед столом, а Эдгар занял кресло справа. Фелтон продолжил.


"Уволил этого мундштука Микки Торрино и получил своего парня. Не такое уж большое улучшение, но, по крайней мере, новый парень учитывает интересы Лаки ".


"И как он стал умным?" - Спросил Босх. "Ты рассказал ему о баллистической экспертизе?"


"Конечно, я сказал ему. Привел его сюда, рассказал ему партитуру. Я также рассказал ему, как мы разрушили его алиби до основания ".


Босх посмотрел на него, но не задал вопроса.


"Да, именно так, Босх. Мы не совсем сидели здесь на задницах. Мы взялись за этого парня, и мы помогаем вбить его в землю для вас. Он сказал, что никогда не покидал свой офис в пятницу вечером, пока не пришло время идти домой в четыре. Ну, мы пошли и проверили тот офис. Там есть задняя дверь. Он мог войти и выйти. Никто не видел его с момента ухода Тони Алисо до четырех, когда он вышел, чтобы закрыть клуб. Это дало ему достаточно времени, чтобы отправиться туда, поймать Тони и улететь последним рейсом обратно. И вот в чем загвоздка. Девушку, которая работает вон там, зовут Модести. Она поссорилась с другим танцором и пошла в офис жаловаться Лаки. Она сказала, что никто не ответил, когда она постучала. Итак, она говорит Гасси, что хочет видеть босса, а он говорит ей, что босса нет дома. Это было около полуночи".


Фелтон кивнул и подмигнул.


"Да, и что Гасси сказал по этому поводу?"


"Он ни хрена не говорит. Мы и не ожидаем от него этого. Но если он хочет выступить свидетелем и подтвердить алиби Лаки, вы можете легко разорвать его на части. У него есть пластинка, восходящая к седьмому классу ".


"Ладно, не обращай на него внимания. А как насчет Гошена?"


"Как я уже сказал, мы привели его этим утром и рассказали ему, что у нас есть, и что у него очень быстро заканчивается время. Он должен был принять решение, и он его принял. Он сменил адвоката. Это самый ясный знак, который вы собираетесь получить. Он готов к сделке, спросите вы меня. Это значит, что ты получишь его и Джоуи Маркса, нескольких других придурков в городе. Мы отхватим самый большой кусок от группы за последние десять лет. Все счастливы ".


Босх встал. Эдгар последовал его примеру.


"Это второй раз, когда ты делаешь это со мной", - сказал Босх, его голос был размеренным и контролируемым. "Ты не получишь третьего. Где он?"


"Эй, остынь, Босх. Мы все работаем ради одного и того же ".


"Он здесь или нет?"


"Он в комнате для допросов номер три. Насколько я знаю, Вайсс тоже была там с ним. Алан Вайс, он новый адвокат ".


"Гошен дал вам какие-либо показания?"


"Нет, конечно, нет. Вайс поделился с нами подробностями. Никаких переговоров, пока вы не доставите его в Лос-Анджелес, другими словами, он откажется, и вы заберете его домой. Вашим людям придется договориться там. После сегодняшнего мы завязали с этим. За исключением тех случаев, когда ты возвращаешься, чтобы забрать Джоуи Маркса. Мы поможем с этим. Я долго ждал этого дня".


Босх покинул офис, не сказав больше ни слова. Он прошел через помещение отдела, не взглянув на Айверсона, и направился к заднему коридору, который вел к комнатам для допросов. Он поднял заслонку, закрывавшую маленькое окошко в двери, и увидел Гошена в синем тюремном комбинезоне, сидящего за маленьким столом, а напротив него - мужчину гораздо меньшего роста в костюме. Босх постучал в стекло, подождал немного и открыл дверь.


"Советник? Не могли бы мы минутку поговорить снаружи?"


"Ты из Лос-Анджелеса? Как раз вовремя".


"Давай поговорим снаружи".


Когда адвокат встал, Босх посмотрел мимо него на Гошена. Здоровяк был прикован наручниками к столу. Прошло всего тридцать часов с тех пор, как Босх видел его в последний раз, но Люк Гошен был другим человеком. Его плечи, казалось, поникли, как будто он замыкался в себе. У его глаз был пустой взгляд, такой взгляд бывает после ночи, когда смотришь в будущее. Он не смотрел на Босха. После того, как Вайс вышел, Босх закрыл дверь.


Вайсс был примерно ровесником Босха. Он был подтянутым и сильно загорелым. Босх не был уверен, но думал, что он носил парик. Он носил очки в тонкой золотой оправе. За те несколько секунд, которые у него были, чтобы оценить адвоката, Босх решил, что Гошен, вероятно, неплохо поработал для себя.


После представления Вайс сразу же перешел к делу.


"Мой клиент готов отказаться от любого оспаривания экстрадиции. Но, детективы, вам нужно действовать быстро. Мистер Гошен не чувствует себя комфортно или в безопасности в Лас-Вегасе, даже в тюрьме метро. Я надеялся, что мы смогли бы предстать сегодня перед судьей, но теперь слишком поздно. Но завтра в девять утра я буду в суде. Это уже согласовано с мистером Липсоном, местным прокурором. Ты сможешь отвезти его в аэропорт к десяти ".


"Притормози на секунду, советник", - сказал Эдгар. "С чего вдруг такая спешка? Это потому, что Люк там услышал о баллистической экспертизе, которую мы получили, или потому, что, может быть, Джоуи Маркс тоже услышал и решил, что ему лучше сократить свои потери? "


"Я думаю, может быть, для Джоуи проще выпустить хит для него в Metro, чем всю дорогу в Лос-Анджелесе, верно?" Добавил Босх.


Вайс смотрел на них так, как будто они были какой-то формой жизни, с которой он ранее не сталкивался.


"Мистер Гошен ничего не знает о хите, и я надеюсь, что это заявление - всего лишь часть обычной тактики запугивания, которую вы используете. Что он точно знает, так это то, что его подставляют, чтобы он взял на себя вину за преступление, которого он не совершал. И он чувствует, что лучший способ справиться с этим - полностью сотрудничать в новой среде. Куда-нибудь подальше от Лас-Вегаса. Лос-Анджелес - его единственный выбор ".


"Мы можем поговорить с ним сейчас?"


Вайс покачал головой.


"Мистер Гошен не произнесет ни слова, пока не будет в Лос-Анджелесе. Мой брат возьмет дело оттуда. У него там практика. Сол Вайс, возможно, вы слышали о нем ".


Босх лишь отрицательно покачал головой.


"Я полагаю, он уже связался с вашим мистером Грегсоном. Итак, видите ли, детектив, вы здесь всего лишь курьер. Твоя задача - посадить мистера Гошена на самолет завтра утром и доставить его в целости и сохранности в Лос-Анджелес. Скорее всего, после этого это будет не в вашей власти ".


"Скорее всего, нет", - сказал Босх.


Он обошел адвоката и открыл дверь в комнату для допросов. Гошен поднял глаза. Босх вошел и направился к столу. Он склонился над ней и положил руки плашмя на стол. Прежде чем он смог заговорить, Вайс вошел в комнату и заговорил.


"Люк, не говори ни слова этому человеку. Не говори ни слова ".


Босх проигнорировал Вайса и смотрел только на Гошена.


"Все, чего я хочу, Лаки, это продемонстрировать веру. Ты хочешь, чтобы я отвез тебя в Лос-Анджелес, доставил тебя туда в целости и сохранности, тогда дай мне что-нибудь. Просто ответь на один вопрос. Где..."


"Он все равно должен забрать тебя, Люк. Не попадайся на это. Я не смогу представлять тебя, если ты меня не послушаешь ".


"Где Лейла?" - Спросил Босх. "Я не покину Вегас, пока не поговорю с ней. Если ты хочешь выбраться отсюда утром, я должен поговорить с ней сегодня вечером. Ее нет дома. Я разговаривал с ее соседкой по комнате, Пандорой, прошлой ночью, и она говорит, что Лейлы не было пару дней. Где она?"


Гошен перевел взгляд с Босха на Вайса.


"Не говори ни слова", - сказал Вайс. "Детектив, если вы выйдете, я бы хотел посовещаться со своим клиентом. Я думаю, на самом деле, это может быть то, с чем у меня не будет проблем, если он ответит ".


"Надеюсь, что нет".


Босх вернулся в коридор вместе с Эдгаром. Он сунул сигарету в рот, но не зажег ее.


"Почему Лейла так важна?" - Спросил Эдгар.


"Я не люблю концы с концами. Я хочу знать, как она подходит ".


Босх не сказал ему, что из нелегальных записей ему стало известно, что Лейла позвонила Алисо и спросила, по просьбе Гошена, когда он приедет в Вегас. Если они найдут ее, ему придется вытянуть это из нее во время интервью, не выдавая, что он уже знал это.


"Это тоже испытание", - сказал он Эдгару. "Чтобы посмотреть, как далеко мы сможем уговорить Гошена пойти с нами".


Затем адвокат вышел и закрыл за собой дверь.


"Если ты попробуешь это снова, поговорив с ним, когда я специально сказал, что он не ответит, тогда у нас вообще не будет никаких отношений".


Босху захотелось спросить, какие отношения у них уже были, но он промолчал.


"Он собирается нам рассказать?"


"Нет. Я такой. Он сказал, что когда эта девушка, Лейла, впервые пришла работать в клуб, он подвозил ее домой несколько вечеров. В один из таких вечеров она попросила его подбросить ее в другое место, потому что пыталась избежать встречи с кем-то, с кем встречалась в то время, и подумала, что он, возможно, ждет ее дома. В любом случае, это был дом на севере Лас-Вегаса. Она сказала ему, что там она выросла. У него нет точного адреса, но он сказал, что заведение находится на углу Донна-стрит и Лиллис. В северо-восточном углу. Попробуй там. Это все, что у него было ".


Босх достал свой блокнот и записал названия улиц.


"Спасибо вам, советник".


"Пока ты достаешь блокнот, запиши десятый зал суда. Вот где мы будем завтра в девять. Я надеюсь, вы обеспечите надежную доставку моего клиента?"


"Для этого и существует курьер, верно?"


"Мне жаль, детектив. Все это говорится сгоряча. Без обид."


"Не принято".


Босх вышел в дежурную часть и воспользовался телефоном на пустом столе, чтобы позвонить в Southwest и изменить бронирование на обратный рейс с трех часов дня на десять тридцать утреннего рейса. Босх не смотрел на Айверсона, но мог сказать, что детектив наблюдает за ним, сидя за столом в пятнадцати футах от него.


Когда он закончил, Босх просунул голову в кабинет Фелтона. Капитан разговаривал по телефону. Босх просто насмешливо отсалютовал ему и ушел.


Вернувшись в арендованную машину, Эдгар и Босх решили съездить в тюрьму и договориться о передаче под стражу, прежде чем пытаться найти Лейлу.


Тюрьма находилась рядом со зданием суда. Сержант по имени Хэкетт, демобилизованный, вкратце рассказал детективам о том, как и куда им доставят Гошена. Поскольку было уже больше пяти и смены сменились, Босху и Эдгару утром предстояло иметь дело с другим сержантом. Тем не менее, это помогло Bosch почувствовать себя более комфортно, заранее ознакомившись с рутиной. Они могли бы посадить Гошена в свою машину в закрытой и безопасной зоне погрузочной площадки. Он был вполне уверен, что проблем не будет. По крайней мере, не там.


Следуя указаниям Хакетта, они поехали в район среднего класса на севере Лас-Вегаса и нашли дом, где Гошен однажды высадил Лейлу. Это был небольшой дом в стиле бунгало с алюминиевым навесом над каждым окном. В гараже была припаркована Mazda RX7.


Дверь открыла пожилая женщина. Ей было за шестьдесят, и она хорошо сохранилась. Босху показалось, что он видит часть фотографии Лейлы в ее лице. Босх поднял свой значок так, чтобы она могла его видеть.


"Мэм, меня зовут Гарри Босх, а это Джерри Эдгар. Мы приехали из Лос-Анджелеса и ищем молодую женщину, с которой нам нужно поговорить. Она танцовщица и известна под именем Лейла. Она здесь?"


"Она здесь не живет. Я не понимаю, о чем ты говоришь ".


"Я думаю, вы понимаете, мэм, и я был бы признателен, если бы вы нам помогли".


"Я же сказал тебе, ее здесь нет".


"Ну, мы слышали, что она остановилась здесь с тобой. Это правда? Вы ее мать? Она пыталась связаться со мной. У нее нет причин бояться или не хотеть разговаривать с нами ".


"Я скажу ей это, если увижу ее".


"Мы можем войти?"


Босх положил руку на дверцу и решительно, но медленно начал открывать ее, прежде чем она смогла ответить.


"Ты не можешь просто..."


Она не закончила. Она знала, что то, что она собиралась сказать, было бы бессмысленным. В идеальном мире копы не смогли бы просто вломиться внутрь. Она знала, что это не идеальный мир.


Войдя, Босх огляделся. Мебель была старой, ей предстояло прослужить на несколько лет больше, чем предполагалось, и она, вероятно, думала, что так и будет, когда покупала ее. Это была стандартная установка дивана и соответствующего кресла. На каждом были накидки с рисунком, вероятно, чтобы скрыть износ. Там был старый телевизор, такой, с диском для переключения каналов. На журнальном столике были разложены журналы со сплетнями.


"Ты живешь здесь один?" он спросил.


"Да, хочу", - сказала она возмущенно, как будто его вопрос был оскорблением.


"Когда ты в последний раз видел Лейлу?"


"Ее зовут не Лейла".


"Это был мой следующий вопрос. Как ее зовут?"


"Ее зовут Гретхен Александер".


"А ты кто?"


"Дороти Александер".


"Где она, Дороти?"


"Я не знаю, и я не спрашивал".


"Когда она ушла?"


"Вчера утром".


Босх кивнул Эдгару, и тот сделал шаг назад, повернулся и направился по коридору, ведущему в заднюю часть дома.


"Куда он направляется?" спросила женщина.


"Он просто собирается осмотреться, вот и все", - сказал Босх. "Сядь сюда и поговори со мной, Дороти. Чем быстрее мы покончим с этим, тем быстрее выберемся отсюда ".


Он указал на стул и оставался стоять, пока она, наконец, не села. Затем он обошел кофейный столик и сел на диван. Его пружины были прострелены. Он погрузился в нее так низко, что ему пришлось наклониться вперед, и даже тогда казалось, что его колени были на полпути к груди. Он достал свой блокнот.


"Мне не нравится, что он копается в моих вещах", - сказала Дороти, оглядываясь через плечо на коридор.


"Он будет осторожен". Босх достал свой блокнот. "Казалось, ты знал, что мы придем. Откуда ты это знаешь?"


"Я знаю, что она мне сказала, вот и все. Она сказала, что может прийти полиция. Она ничего не говорила о том, что они приехали аж из Лос-Анджелеса ".


Она сказала "Анджелес" с твердым "Г".


"И ты знаешь, почему мы здесь?"


"Из-за Тони. Она сказала, что он пошел и дал себя там убить ".


"Куда ушла Гретхен, Дороти?"


"Она мне не сказала. Ты можешь спрашивать меня сколько угодно, но мой ответ всегда будет одним и тем же. Я не знаю ".


"Это ее спортивная машина под навесом?"


"Конечно, есть. Она купила его на свои собственные деньги ".


"Раздеваться?"


"Я всегда говорил, что деньги одинаковы, независимо от того, заработаны они тем или иным способом".


Тут вошел Эдгар и посмотрел на Босха. Гарри кивнул ему, чтобы он доложил.


"Похоже, она была здесь. Там есть вторая спальня. Пепельница на тумбочке полна. В шкафу есть свободное место на перекладине, куда, похоже, кто-то повесил какую-то одежду. Теперь они ушли. Она оставила это."


Он протянул руку, и в его ладони была маленькая овальная рамка с фотографией Тони Алисо и Гретхен Александер. Они обнимали друг друга и улыбались в камеру. Босх кивнул и снова посмотрел на Дороти Александер.


"Если она уехала, почему она оставила свою машину здесь?"


"Не знаю. За ней приехало такси."


"Она летала?"


"Как я мог это знать, если я не знаю, куда она направлялась?"


Босх наставил на нее палец, как пистолет.


"Хорошая мысль. Она сказала, когда вернется?"


"Нет".


"Сколько лет Гретхен?"


"Ей будет двадцать три".


"Как она восприняла новость о Тони?"


"Не очень хорошо. Она была влюблена, а теперь ее сердце разбито. Я беспокоюсь о ней ".


"Ты думаешь, она может сделать что-нибудь, чтобы навредить себе?"


"Я не знаю, что она может сделать".


"Она сказала тебе, что влюблена, или ты просто так подумал?"


"Я просто не придумал это, она сказала мне. Она доверилась мне, и это была правда. Она сказала, что они собираются пожениться ".


"Знала ли она, что Тони Алисо уже был женат?"


"Да, она знала. Но он сказал ей, он сказал, что все кончено и это всего лишь вопрос времени ".


Босх кивнул. Он задавался вопросом, было ли это правдой. Не та правда, в которую могла бы поверить Гретхен, но правда, в которую верил Тони Алисо. Он опустил взгляд на чистую страницу своего блокнота.


"Я пытаюсь подумать, есть ли что-нибудь еще", - сказал он. "Джерри?"


Эдгар покачал головой, затем заговорил.


"Думаю, я просто хотел бы знать, почему мать позволяет своей дочери зарабатывать этим на жизнь. Снимаю с нее одежду вот так."


"Джерри, я..."


"У нее талант, мистер. Мужчины приехали со всей страны, и когда они видят ее, они продолжают возвращаться. Из-за нее. И я не ее мать. С таким же успехом я мог бы быть, ее собственный ушел и оставил ее со мной давным-давно. Но у нее есть талант, и я больше с вами двумя не разговариваю. Убирайся из моего дома ".


Она встала, как будто готовая физически привести в исполнение свой указ, если потребуется. Босх решил дать ей высказаться и встал, убирая свой блокнот.


"Прошу прощения за вторжение", - сказал он, доставая визитную карточку из бумажника. "Если она даст о себе знать, не могли бы вы дать ей этот номер? И сегодня вечером она может снова пригласить меня в "Мираж" ".


"Я скажу ей, если получу от нее известие".


Она взяла карточку и последовала за ними к двери. На крыльце Босх оглянулся на нее и кивнул.


"Спасибо, миссис Александр."


"Для чего?"


Они некоторое время молчали, возвращаясь на Полосу. В конце концов, Босх спросил Эдгара, что он думает об интервью.


"Она сварливая старая сука. Я должен был задать этот вопрос. Просто чтобы посмотреть, как она отреагирует. В остальном, я думаю, что эта Лейла или Гретхен - просто тупик. Просто какая-то глупая девчонка, которую Тони водил за нос. Знаешь, обычно это стриптизерши отрабатывают углы. Но на этот раз, я думаю, это был Тони ".


"Может быть".


Босх закурил сигарету и снова погрузился в молчание. Он больше не думал об интервью. Что касается его, то работа на сегодня была закончена, и теперь он думал об Элеонор Уиш.


Добравшись до "Миража", Босх развернул машину в круг перед собой и остановился возле парадных дверей.


"Гарри, чувак, что ты делаешь?" Сказал Эдгар. "Пули могут попасть в "Мираж", но она не собирается рыться в кошельке компании за услуги парковщика".


"Я просто высаживаю тебя. Я собираюсь пойти поменять машины сегодня вечером. Я не хочу завтра никуда приближаться к этому аэропорту ".


"Это круто, но я пойду с тобой, чувак. Здесь нечего делать, кроме как терять деньги на автоматах ".


Босх протянул руку, открыл бардачок и нажал кнопку открывания багажника.


"Нет, Джед, я пойду один. Я хочу подумать о некоторых вещах. Доставай свои вещи из багажника."


Эдгар долго смотрел на него. Босх уже давно не называл его Джедом. Эдгар собирался что-то сказать, но, видимо, передумал. Он открыл дверь.


"Ладно, Гарри. Хочешь поужинать или еще что-нибудь попозже?"


"Да, может быть. Я позвоню тебе в твою комнату ".


"Ты тот самый мужчина".


После того, как Эдгар захлопнул багажник, Босх выехал обратно на бульвар Лас-Вегас, а затем на север, в Сэндс. Наступили сумерки, и угасающий свет дня сменился неоновым сиянием города. Через десять минут он заехал на парковку перед многоквартирным домом Элеонор Уиш. Он глубоко вздохнул и вышел из машины. Он должен был знать. Почему она не отвечала на его звонки? Почему она не ответила на его сообщение?


Когда он добрался до двери, он почувствовал, как его внутренности сжались, как будто их сжали в огромном кулаке. Записка, которую он аккуратно сложил и втиснул в дверной косяк двумя ночами ранее, все еще была там. Босх посмотрел на потертый коврик у двери и крепко зажмурился. Он почувствовал, как изнутри поднялась огромная волна вины, которую он с таким трудом пытался похоронить. Однажды он сделал телефонный звонок, из-за которого погиб невинный человек. Это была ошибка, то, чего он никак не мог предвидеть, но все равно это случилось, и он упорно трудился, чтобы оставить это не позади , а, по крайней мере, в таком месте, где он мог бы с этим жить. Но теперь Элеонора. Босх знал, что он найдет за дверью. Вопрос Фелтона о ее номере и адресе привел все в движение, ужасное движение, которое закончилось тем, что ее затащили в метро и ее хрупкое достоинство и вера в то, что за ней стоят плохие вещи, были раздавлены.


Босх пнул ногой коврик у двери на тот случай, если она забыла ключ. Ее не было. Его отмычки были в бардачке машины, припаркованной в аэропорту. Он мгновение колебался, сосредоточившись на точке над дверной ручкой, затем отступил назад, поднял левую ногу и ударил пяткой в дверь. Она раскололась о косяк и распахнулась. Босх медленно вошел в квартиру.


Он не заметил ничего необычного в гостиной. Он быстро вышел в коридор, а затем спустился в спальню. Кровать была неубрана и пуста. Босх на мгновение замер, вбирая все это в себя. Он понял, что не сделал ни единого вдоха с тех пор, как вышиб дверь. Он медленно выдохнул и начал дышать нормально. Она была жива. Где-то. По крайней мере, он так думал. Он сел на кровать, достал сигарету и закурил. Его чувство облегчения быстро сменилось другими сомнениями и мучительными вопросами. Почему она не позвонила? Разве не было чего-то реального в том, что они разделили?


"Алло?"


Мужской голос донесся из передней части квартиры. Босх предположил, что кто-то слышал, как он хлопнул дверью. Он встал и направился к выходу из спальни.


"Да", - сказал он. "Я снова здесь. Я из полиции ".


Он вошел в гостиную и увидел мужчину, безупречно одетого в черный костюм с белой рубашкой и черным галстуком. Это было не то, чего ожидал Босх.


- Детектив Босх? - спросил я.


Босх напрягся и не ответил.


"Снаружи есть кое-кто, кто хотел бы с тобой поговорить".


"Кто?"


"Он расскажет вам, кто он такой и чем занимается".


Мужчина вышел через парадную дверь, предоставив Босху решать, следовать за ним или нет. Он поколебался мгновение и сделал.


На парковке стоял лимузин с работающим двигателем. Мужчина в черном костюме обошел машину и сел на водительское сиденье. Босх некоторое время наблюдал за этим, а затем направился к лимузину. Он инстинктивно поднял руку и провел ею по своему пальто, пока не почувствовал под ней успокаивающую форму пистолета. Как только он это сделал, ближайшая к нему задняя дверь открылась, и мужчина с грубым, смуглым лицом поманил его к себе. Босх не выказал ни малейшего колебания. Теперь было слишком поздно.


Босх нырнул в большую машину и сел лицом к задней части. На мягком заднем сиденье сидели двое мужчин. Одним из них был мужчина с грубым лицом, который был небрежно одет и сутулился на своем роскошном месте, а другим был мужчина постарше в дорогом костюме-тройке с туго затянутым галстуком на шее. Между двумя мужчинами на мягком подлокотнике лежала маленькая черная коробочка, на которой горел зеленый огонек. Босх уже видел подобную коробку раньше. Он обнаружил электронные радиоволны, излучаемые подслушивающими устройствами. Пока горел этот зеленый огонек, они могли разговаривать и быть разумно уверены, что их не подслушают и не запишут.


"Детектив Босх", - сказал мужчина с грубым лицом.


"Джоуи Маркс, я полагаю".


"Меня зовут Джозеф Маркони".


"Что я могу для вас сделать, мистер Маркони?"


"Я думал, у нас будет небольшой разговор, вот и все. Ты, я и мой адвокат здесь ".


"Мистер Торрино?"


Другой мужчина кивнул.


"Слышал, ты сегодня потерял клиента".


"Это то, о чем мы хотим с вами поговорить", - сказал Маркони. "У нас здесь проблема. Мы -"


"Как ты узнал, где я был?"


"У меня было несколько парней, которые смотрели это для меня. Мы вроде как думали, что ты вернешься. Особенно после того, как ты оставила эту записку ".


Они, очевидно, следили за ним, и он задавался вопросом, когда это началось. Затем его разум пришел к другому выводу, и он внезапно понял, о чем была эта встреча.


"Где Элеонор Уиш?"


"Желание Элеоноры?" Маркони посмотрел на Торрино, а затем снова на Босха. "Я ее не знаю. Но я полагаю, она появится ".


"Чего ты хочешь, Маркони?"


"Я просто хотел воспользоваться шансом поговорить, вот и все. Просто немного спокойной беседы. У нас здесь проблема, и, возможно, мы сможем ее решить. Я хочу работать с вами, детектив Босх. Ты хочешь работать со мной?"


"Как я уже сказал, чего ты хочешь?"


"Чего я хочу, так это разобраться с этим, пока все не вышло слишком далеко из-под контроля. Вы идете по ложному пути, детектив. Ты хороший человек. Я тебя проверил. У тебя есть этика, и я ценю это. Что бы вы ни делали в жизни, вам нужен этический кодекс. У тебя это есть. Но здесь ты на неправильном пути. Тони Алисо, я не имею к этому никакого отношения ".


Босх ухмыльнулся и покачал головой.


"Послушай, Маркони, мне не нужно твое алиби. Я уверен, что она герметична, но мне было бы все равно. Ты все еще можешь нажать на курок с расстояния в триста пятьдесят миль. Это было сделано издалека, понимаете, что я имею в виду?"


"Детектив Босх, здесь что-то не так. Что бы ни говорил тебе этот крысиный ублюдок, это ложь. Я чист по отношению к Тони А., мои люди чисты по отношению к Тони А., и я просто даю вам эту возможность все исправить ".


"Да, и как мне это сделать? Просто отпусти Лаки, чтобы ты мог забрать его из тюрьмы на своем лимузине здесь, прокатить его в пустыню? Думаешь, мы когда-нибудь снова увидим Лаки?"


"Ты думаешь, что когда-нибудь снова увидишь ту леди, бывшего агента ФБР?"


Босх мгновение смотрел на него, давая волю своему гневу, пока не почувствовал легкую дрожь в шее. Затем, одним быстрым движением, он вытащил пистолет и перегнулся через пространство между сиденьями. Он схватил толстую золотую плетеную цепь на шее Маркони и дернул его вперед. Он глубоко вдавил ствол в щеку Маркони.


"Прошу прощения?"


"Полегче, детектив Босх", - сказал тогда Торрино. "Ты же не хочешь совершить что-то опрометчивое".


Он положил руку на плечо Босха.


"Убери от меня свою руку, придурок".


Торрино убрал руку и поднял ее вместе с другой в жесте капитуляции.


"Я просто хочу немного успокоить ситуацию здесь, вот и все".


Босх откинулся на спинку сиденья, но продолжал сжимать пистолет в руке. Дуло оставило на щеке Маркони кольцо из вмятин на коже и оружейного масла. Он стер ее рукой.


"Где она, Маркони?"


"Я только что услышал, что она хотела уехать на несколько дней, Босх. Не нужно так остро реагировать. Мы здесь друзья. Она вернется. На самом деле, теперь, когда я знаю, что ты так, э-э, привязан к ней, я лично гарантирую, что она вернется ".


"В обмен на что?"


Хакетт все еще был на дежурстве в тюрьме Метро. Босх сказал ему, что ему нужно пару минут поговорить с Гошеном по вопросу безопасности. Хэкетт хмыкал по поводу того, что организация посещения в нерабочее время противоречит правилам, но Босх знал, что это было сделано для местных жителей, вопреки правилам или нет. В конце концов Хэкетт уступил и отвел Босха в комнату, которую адвокаты использовали для собеседований с клиентами, и сказал ему подождать. Десять минут спустя Хэкетт ввел Гошена в комнату и приковал одно запястье наручником к стулу, на который его усадили. Затем Хакетт скрестил руки на груди и встал позади подозреваемого.


"Сержант, мне нужно поговорить с ним наедине".


"Не могу этого сделать. Это проблема безопасности ".


"Мы все равно не собираемся разговаривать", - вмешался Гошен.


" Сержант, " сказал Босх. "То, что я скажу этому человеку, независимо от того, захочет он говорить со мной или нет, может подвергнуть вас опасности, если станет известно, что вы обладаете этими знаниями. Понимаете, что я имею в виду? Зачем добавлять эту потенциальную опасность в свой список? Пять минут. Это все, чего я хочу ".


Хакетт на мгновение задумался и, не говоря ни слова, оставил их наедине.


"Довольно гладко, Босх, но я не с тобой разговариваю. Вайс сказал, что ты можешь попробовать запустить его черным ходом. Он сказал, что ты захочешь попробовать залезть в банку с конфетами, пока не пришло время. Я не играю с тобой. Отвези меня в Лос-Анджелес, посади меня перед людьми, которые могут договориться, и тогда мы договоримся. Тогда каждый получит то, что хочет ".


"Заткнись и слушай, ты, тупой ублюдок. Мне больше насрать на какие-либо сделки. Единственное, о чем я сейчас беспокоюсь, это сохранить тебе жизнь или нет ".


Босх понял, что теперь завладел его вниманием. Он подождал несколько мгновений, чтобы увеличить скорость, а затем начал.


"Гошен, позволь мне кое-что тебе объяснить. Во всем Лас-Вегасе есть ровно один человек, о котором я забочусь. Один. Убери ее со сцены, и все это место может высохнуть и развеяться, и я действительно не стал бы об этом беспокоиться. Но есть один человек, о котором я забочусь. И из всех людей в этом заведении именно ее твой работодатель решает схватить и натравить на меня ".


Глаза Гошена сузились от беспокойства. Босх говорил о своих людях. Гошен точно знал, что за этим последует.


"Итак, сделка, о которой я говорю, заключается в следующем", - сказал Босх. "Ты для нее. Джоуи Маркс сказал, что если ты никогда не попадешь в Лос-Анджелес, то мой друг вернется. И наоборот. Ты понимаешь, что я тебе говорю?"


Гошен опустил взгляд на стол и медленно кивнул.


"А ты?"


Босх вытащил пистолет и навел его в трех дюймах от лица здоровяка. Гошен скосил глаза, глядя на черную дыру в стволе.


"Я мог бы разнести твое дерьмо прямо здесь. Хакетт мог зайти сюда, и я бы сказал ему, что ты потянулся за моим пистолетом. Он бы согласился. Он назначил встречу здесь. Это против правил. Ему пришлось бы пойти с нами ".


Босх вытащил пистолет.


"Или завтра. Вот как все пройдет завтра. В аэропорту мы ждем наш рейс. У машин какая-то суматоха. Кто-то выиграл большой гребаный джекпот, и мы с моим партнером совершаем ошибку, глядя туда. Тем временем кто-то - возможно, это твой приятель Гасси - всаживает тебе в шею шестидюймовый стилет. С тобой покончено, мой друг возвращается домой ".


"Чего ты хочешь, Босх?"


Босх наклонился к нему через стол.


"Я хочу, чтобы ты назвал мне причину не делать этого. Мне насрать на тебя, Гошен, живого или мертвого. Но я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. Я совершал ошибки в своей жизни, чувак. Однажды из-за меня убили человека, которого не следовало убивать. Ты понимаешь это? Это больше не повторится. Это искупление, Гошен. И если мне придется пожертвовать куском дерьма вроде тебя, чтобы заполучить это, я это сделаю. Есть только одна альтернатива. Ты знаешь Джоуи Маркса, куда бы он ее потащил?"


"О, Господи, я не знаю".


Гошен провел рукой по голове.


"Подумай, Гошен. Он делал подобные вещи раньше. Для вас, людей, это рутина. Где бы он держал того, кого не хочет, чтобы кто-нибудь нашел?"


"Было ... есть пара конспиративных квартир, которыми он пользуется. Он бы ... Я думаю, для этого он бы использовал самоанцев ".


"Кто они?"


"Эти два больших ублюдка, которых он использует. Самоанцы. Они братья. Их имена слишком трудно произнести. Мы зовем их Том и Джерри. Они захватили одну из конспиративных квартир. Джоуи использовал бы их место для этого. Другое место в основном предназначено для подсчета наличных, приема людей из Чикаго ".


"Где находится дом с самоанцами?"


"Это в Северном Вегасе, на самом деле, не слишком далеко от Dolly's".


На листке блокнота, который дал ему Босх, Гошен нарисовал грубую карту с указаниями к дому.


"Ты был там, Гошен?"


"Несколько раз".


Босх перевернул лист бумаги на столе.


"Нарисуй планировку дома".


Босх поставил пыльную детективную машину, которую он взял в аэропорту, на парковочное место в отеле Mirage и выпрыгнул. Подошел служащий, но Босх прошел мимо него.


"Сэр, ваши ключи?"


"Я только на минутку".


Парковщик протестовал, говоря, что не может просто оставить машину там, когда Босх исчез за вращающейся дверью. Проходя через казино к вестибюлю, Босх оглядывал игроков в поисках Эдгара, его глаза останавливались на каждом высоком чернокожем мужчине, которых было немного. Он не видел Эдгара.


По домашнему телефону в вестибюле он попросил номер Эдгара, а затем издал почти слышимый вздох облегчения, когда его партнер поднял трубку.


"Джерри, это Бош. Мне нужна твоя помощь ".


"Что случилось?"


"Встретимся у входа, у парковщика".


"Сейчас? Я только что заказал доставку еды и напитков в номер. Когда ты не позвонил, я ..."


"Прямо сейчас, Джерри. И ты привез свой жилет из Лос-Анджелеса?"


"Мой жилет? Да. Что такое..."


"Захвати с собой свой жилет".


Босх повесил трубку, прежде чем Эдгар смог задать какие-либо вопросы.


Когда он повернулся, чтобы направиться обратно к машине, он столкнулся лицом к лицу с кем-то, кого он знал. Сначала, поскольку мужчина был хорошо одет, Босх подумал, что это один из людей Джоуи Маркса, но потом узнал его. Хэнк Мейер, служба безопасности "Мираж".


"Детектив Босх, я не ожидал увидеть вас здесь".


"Только что приехал вечером. Приехал, чтобы забрать кое-кого ".


"Значит, ты нашла своего мужчину?"


"Мы так думаем".


"Поздравляю".


"Послушай, Хэнк, мне пора идти. Моя машина блокирует движение на первом круге."


"О, это твоя машина. Я только что услышал это по рации службы безопасности. Да, пожалуйста, уберите ее ".


"Я поговорю с тобой позже".


Босх сделал движение, чтобы пройти мимо него.


"О, детектив? Просто хотел, чтобы вы знали, что мы до сих пор не получили тот листок для ставок ".


Босх остановился.


"Что?"


"Вы спросили, можем ли мы проверить, обналичил ли кто-нибудь ставку, сделанную вашей жертвой в пятницу вечером. На "Доджерс"?"


"О, да, точно".


"Ну, мы просмотрели компьютерные записи и нашли порядковый номер. Затем я проверил номер на компьютере. Никто еще не собрал на нее деньги ".


"Хорошо, спасибо".


"Я звонил тебе в офис сегодня, чтобы сообщить, но тебя там не было. Я не знал, что ты придешь сюда. Мы будем за этим присматривать ".


"Спасибо, Хэнк. Мне пора идти".


Босх начал уходить, но Мейер продолжал говорить.


"Нет проблем. Спасибо. Мы с нетерпением ждем возможности сотрудничать с нашими братьями из правоохранительных органов и, надеюсь, помогать им ".


Мейер широко улыбнулся. Босх оглянулся на него и почувствовал, что к его ноге словно привязали гирю. Он не мог от него отделаться. Босх просто кивнул и продолжил идти, пытаясь вспомнить, когда в последний раз он слышал фразу "братья по охране правопорядка". Он был почти на другом конце вестибюля, когда оглянулся и увидел, что Мейер все еще стоит у него за спиной.


"Еще кое-что, детектив Босх".


Босх остановился, но потерял терпение.


"Хэнк, что? Я должен выбираться отсюда ".


"Это займет всего секунду. Услуга. Я предполагаю, что ваш департамент сообщит прессе об этом аресте. Я был бы признателен, если бы вы убрали из этого любое упоминание о Mirage. Даже наша помощь, если ты не возражаешь ".


"Нет проблем. Я не скажу ни слова. Поговорим позже, Хэнк".


Босх повернулся и пошел прочь. В любом случае, маловероятно, что Mirage был бы упомянут в каком-либо пресс-релизе, но он понимал беспокойство. Чувство вины по ассоциации. Мейер смешивал связи с общественностью с безопасностью казино. Или, может быть, это было одно и то же.


Босх подошел к машине как раз в тот момент, когда Эдгар вышел, держа в руке свой пуленепробиваемый жилет. Парковщик злобно посмотрел на Босха. Босх достал пятерку и протянул ему. Это не сильно изменило его характер. Затем Босх и Эдгар запрыгнули в машину и уехали.


Конспиративная квартира, о которой рассказывал Босху Гошен, выглядела заброшенной, когда они проезжали мимо. Босх остановил машину в полуквартале от дома.


"Я все еще ничего не знаю об этом, Гарри", - сказал Эдгар. "Мы должны позвонить в метро".


"Я же говорил тебе. Мы не можем. У Маркса должен быть кто-то в метро. Иначе он бы вообще не догадался похитить ее. Итак, мы звоним в метро, он узнает, и она мертва или переехала куда-то еще, прежде чем метро даже сделает ход. Итак, мы заходим, а потом вызываем Metro ".


"Если будет "потом". Что, черт возьми, мы собираемся делать? Пойти на взрыв? Это ковбойское дерьмо, Гарри ".


"Нет, все, что ты собираешься сделать, это сесть за руль, развернуть машину и быть готовым ехать. Возможно, нам придется уезжать в спешке ".


Босх надеялся использовать Эдгара в качестве запасного варианта, но после того, как он рассказал ему о ситуации по пути сюда, стало ясно, что Эдгар не будет надежным. Босх перешел к плану Б, где Эдгар был просто водителем.


Босх открыл свою дверь и оглянулся на Эдгара, прежде чем выйти.


"Ты ведь собираешься быть здесь, верно?"


"Я буду здесь. Только не дай себя убить. Я не хочу это объяснять ".


"Да, я сделаю все, что в моих силах. Позволь мне одолжить твои наручники и открыть багажник ".


Босх положил манжеты Эдгара в карман пальто и подошел к багажнику. В багажнике он достал свой жилет и надел его поверх рубашки, а затем снова надел пальто, чтобы спрятать кобуру. Он поднял крышку багажника и поднял запасное колесо. Под ним был пистолет Glock 17, завернутый в промасленную тряпку. Босх вставил в него обойму, проверил верхнюю часть патрона на предмет коррозии, а затем собрал оружие обратно. Он засунул его за пояс. Если в ходе этой миссии и должна была начаться стрельба, он не собирался использовать свой табельный пистолет.


Он подошел к окну водителя, отсалютовал Эдгару и направился вниз по улице.


Конспиративная квартира представляла собой небольшое здание из бетонных блоков и штукатурки, которое сливалось с окрестностями. Перепрыгнув трехфутовый забор, Босх вытащил пистолет из-за пояса и, держа его на боку, пошел вдоль стены дома. Он не видел света, исходящего ни из переднего, ни из боковых окон. Но он мог слышать приглушенный звук телевизора. Она была здесь. Он мог это чувствовать. Он знал, что Гошен сказал правду.


Когда он добрался до заднего угла, он увидел, что на заднем дворе есть бассейн, а также крытая веранда. Там была бетонная плита с прикрепленной к ней спутниковой тарелкой. "Место ночлега современной мафии", - подумал Босх. Вы никогда не знали, как долго вам придется прятаться, так что было хорошо иметь пятьсот каналов.


Задний двор был пуст, но, завернув за угол, Босх увидел освещенное окно. Он крался вдоль задней части дома, пока не оказался совсем рядом. Жалюзи на окне были опущены, но, подойдя поближе и заглянув в щели, он смог увидеть их там. Двое огромных мужчин, которых он сразу принял за самоанцев. И Элеонора. Самоанцы сидели на диване перед телевизором. Элеонора сидела на кухонном стуле рядом с диваном. Одно запястье и одна лодыжка были прикованы наручниками к стулу. Из-за того, что мешал абажур торшера, он не мог видеть ее лица. Но он узнал ее одежду, ту, что была на ней в тот день, когда они затащили ее в метро. Они втроем сидели там и смотрели повтор шоу Мэри Тайлер Мур. Босх почувствовал, как к горлу подступает гнев.


Босх присел на корточки и попытался придумать, как вытащить ее оттуда. Он прислонился спиной к стене и посмотрел через двор на мерцающий бассейн. У него появилась идея.


Бросив еще один взгляд сквозь жалюзи и убедившись, что никто не двинулся с места, Босх вернулся в угол дома к плите, на которой стояла спутниковая антенна. Он засунул пистолет обратно за пояс, несколько мгновений изучал оборудование, а затем просто двумя руками отклонил тарелку и направил ее фокус на землю.


Это заняло около пяти минут. Босх предположил, что большая часть этого времени, должно быть, была потрачена на то, чтобы кто-то из самоанцев возился с телевизором и пытался вернуть картинку обратно. Наконец, зажегся наружный прожектор, открылась задняя дверь, и один из них вышел на крыльцо. На нем была гавайская рубашка размером с палатку, а длинные темные волосы ниспадали на плечи.


Когда здоровяк добрался до блюда, он явно не был уверен, как поступить. Он долго смотрел на нее, затем обошел с другой стороны, чтобы посмотреть, не дает ли это ему лучшего ракурса. Теперь он стоял спиной к Босху.


Босх отошел от угла дома и подошел сзади к мужчине. Он приставил дуло "Глока" к пояснице мужчины, хотя даже поясница его не была маленькой.


"Не двигайся, большой человек", - сказал он низким, спокойным голосом. "Не говори ни слова, если не хочешь провести остаток своей жизни в инвалидном кресле с расплескивающейся мочой в пакете".


Босх ждал. Мужчина не пошевелился и ничего не сказал.


"Кто ты, Том или Джерри?"


"Я Джерри".


"Хорошо, Джерри, мы собираемся подойти к крыльцу. Поехали".


Они перешли к одной из двух стальных опорных балок, которые поддерживали крышу крыльца. Босх все это время держал пистолет прижатым к рубашке мужчины. Затем он полез в карман и вытащил наручники Эдгара. Он обхватил ими мужчину за талию и поднял их.


"Ладно, забирай их. Пристегнись к балке ".


Он подождал, пока не услышал щелчок обоих наручников, затем подошел и проверил их, плотно защелкнув на толстых запястьях мужчины.


"Ладно, это хорошо, Джерри. Теперь, ты хочешь, чтобы я убил твоего брата? Я имею в виду, что я мог бы просто зайти туда, прикончить его и забрать девушку. Это самый простой способ. Ты хочешь, чтобы я сделал это таким образом?"


"Нет".


"Тогда делай в точности то, что я тебе говорю. Если ты облажаешься, он умрет. Тогда ты умрешь, потому что я не могу позволить себе оставить свидетеля. Понял?"


"Да".


"Хорошо, не называя его имени, потому что я тебе не доверяю, просто позвони ему и спроси, вернулась ли картинка по телевизору. Когда он скажет "нет", скажи ему, чтобы он вышел сюда и помог. Скажи ему, что с ней все будет в порядке, она в наручниках. Делай это правильно, Джерри, и все выживут. Сделай это неправильно, и у некоторых людей ничего не получится ".


"Как мне его называть?"


"Как насчет "Привет, братан?" Это должно сработать ".


Джерри сделал так, как ему сказали, и сделал это правильно. После некоторого подшучивания брат вышел на крыльцо, где увидел Джерри, стоящего к нему спиной. Как только он понял, что что-то не так, Босх вышел из слепой зоны справа от него сзади и наставил на него пистолет. На этот раз, используя свои собственные наручники, он привязал второго брата, который, как он предположил, был немного крупнее первого и носил рубашку более кричащего цвета, к другой опорной балке крыльца.


"Ладно, возьмите пять, ребята. Я вернусь через минуту. О, у кого ключ от наручников на женщине?"


Они оба сказали: "Он делает".


"Это неразумно, ребята. Я не хочу никому причинять боль. Итак, у кого ключ от наручников?"


"Я верю".


Голос раздался у него за спиной, от двери на крыльцо. Босх замер.


"Медленно, Босх. Брось пистолет в бассейн и медленно повернись, вот так."


Босх сделал то, что ему сказали, и повернулся. Это был Гасси. И Босх мог видеть восторг и ненависть в его глазах даже в темноте. Он вышел на крыльцо, и Босх разглядел очертания пистолета в его правой руке. Босх немедленно разозлился на себя за то, что не осмотрел дом подробнее и даже не спросил Джерри, есть ли в доме кто-нибудь, кроме его брата и Элеоноры. Гасси поднял пистолет и прижал дуло к левой щеке Босха, чуть ниже глаза.


"Видишь, каково это?"


"Разговаривал с боссом, да?"


"Это верно. И мы не глупы, чувак, ты глуп. Мы знали, что вы могли бы попробовать что-то подобное. Теперь мы должны позвонить ему и узнать, что он хочет сделать. Но прежде всего, что ты собираешься сделать, это отцепить Тома и Джерри. Прямо сейчас, черт возьми".


"Конечно, Гасси".


Босх подумывал о том, чтобы сунуть руку под куртку и достать другой пистолет, но знал, что это самоубийство, пока Гасси держит пистолет на прицеле. Он начал медленно доставать из кармана ключи, когда заметил движение слева от себя и услышал крик.


"Прекрати это, придурок!"


Это был Эдгар. Гасси не сдвинулся ни на дюйм. После нескольких секунд этого противостояния Босх сунул руку под куртку, вытащил свой собственный пистолет и приставил дуло к шее Гасси. Они долго стояли, уставившись друг на друга.


"Что ты думаешь?" Босх наконец сказал. "Хочешь попробовать? Посмотрим, получится ли у нас обоих?"


Гасси ничего не сказал, и Эдгар перешел к делу. Он приставил дуло своего пистолета к виску Гасси. На лице Босха появилась улыбка, он протянул руку, забрал у Гасси пистолет и бросил его в бассейн.


"Я так не думал".


Он посмотрел на Эдгара и кивнул в знак благодарности.


"Ты поймал его? Я схожу за ней ".


"Я поймал его, Гарри. И я надеюсь, что он сделает что-нибудь глупое, большой толстый трах ".


Босх проверил Гасси на наличие другого оружия и ничего не нашел.


"Где ключ от наручника?" он спросил.


"Пошел ты".


"Помнишь ту ночь, Гасси? Вы хотите повторить выступление? Скажи мне, где этот гребаный ключ ".


Босх подумал, что его собственный ключ от наручника подойдет, но он хотел убедиться, что забрал его у Гасси. Здоровяк наконец перевел дух и сказал Босху, что ключ на кухонном столе.


Босх вошел в дом, держа пистолет наготове, его глаза осматривались в поисках новых сюрпризов. Там никого не было. Он схватил ключ от наручников с кухонной стойки и пошел в заднюю комнату, где была Элеонор. Когда он вошел в комнату и ее глаза встретились с его, он увидел то, что, как он знал, всегда будет ценить. Он не верил, что когда-либо сможет выразить это словами. Избавление от страха, осознание безопасности. Может быть, спасибо. Возможно, именно так люди смотрели на героев, подумал он. Он бросился к ней и опустился на колени перед ее стулом, чтобы он мог расстегнуть наручники.


"Ты в порядке, Элеонор?"


"Да, да. Я в порядке. Я знал, Гарри. Я знал, что ты придешь ".


Он снял наручники и просто посмотрел ей в лицо. Он кивнул и быстро обнял ее.


"Нам пора идти".


Они вышли на задний двор, где сцена выглядела так, как будто она вообще не изменилась.


"Джерри, он у тебя? Я собираюсь найти телефон и позвонить Фелтону ".


"У меня есть..."


"Нет", - сказала Элеонор. "Не звони им. Я этого не хочу ".


Босх посмотрел на нее.


"Элеонор, о чем ты говоришь? Эти парни, они похитили тебя. Если бы мы не пришли сюда, есть большая вероятность, что завтра они вывезли бы тебя в пустыню и посадили ".


"Я не хочу копов. Я не хочу проходить через все это. Я просто хочу, чтобы это закончилось ".


Босх долго смотрел на нее.


"Джерри, он у тебя?" - спросил он.


"Я поймал его".


Босх подошел к Элеонор, схватил ее за руку и повел обратно в дом. Когда они были в нише у кухни и достаточно далеко, чтобы мужчины снаружи не могли их услышать, он остановился и посмотрел на нее.


"Элеонор, что происходит?"


"Ничего. Я просто не хочу..."


"Они причинили тебе боль?"


"Нет, я..."


"Они тебя изнасиловали? Скажи мне правду ".


"Нет, Гарри. Это совсем не то. Я просто хочу, чтобы это закончилось здесь ".


"Послушай меня, мы можем убрать Маркса, его адвоката и тех троих придурков на крыльце. Вот почему я здесь. Маркс сказал мне, что ты у него была ".


"Не обманывай себя, Гарри. На этом нельзя трогать метки. Что он на самом деле тебе сказал? И кто будет твоим свидетелем? Я? Посмотри на меня. Я осужденный преступник, Гарри. Не только это, я был одним из хороших парней. Только подумайте, что адвокат мафии может с этим сделать ".


Босх ничего не сказал. Он знал, что она была права.


"Ну, я не собираюсь подвергать себя этому", - сказала она. "Я получил дозу реальности, когда они вытащили меня из дома и отвезли в метро. Я не собираюсь вступаться за них в этом вопросе. Теперь ты можешь вытащить меня отсюда?"


"До тех пор, пока ты уверен. Ты не сможешь передумать, как только мы выберемся отсюда ".


"Я уверен так, как никогда не буду уверен".


Босх кивнул и вывел ее на крыльцо.


"Это ваш счастливый день, ребята", - сказал он трем головорезам. Затем, обращаясь к Эдгару, он сказал: "Мы уезжаем отсюда. Мы поговорим об этом позже ".


Эдгар просто кивнул. Босх по очереди подходил к самоанцам и надевал им наручники на запястья, а затем снимал остальные. Когда он закончил, он подержал ключ перед меньшим из двух гигантов, а затем бросил его в бассейн. Он подошел к забору, который тянулся за бассейном, и снял длинный шест с прикрепленной к его концу сеткой. Он выудил свой пистолет со дна и передал его Элеонор, чтобы она подержала. Затем он вернулся к Гасси, который был одет полностью в черное. Эдгар все еще стоял справа от него, приставив пистолет к его виску.


"Я почти не узнал тебя без смокинга, Гасси. Ты передашь Джоуи Марксу сообщение?"


"Да. Что?"


"Пошел ты. Просто скажи ему это ".


"Ему это не понравится".


"На самом деле мне все равно. Ему повезло, что я не оставляю ему здесь три трупа в качестве послания ".


Босх посмотрел на Элеонор.


"Ты ничего не хочешь сказать или сделать?"


Она покачала головой.


"Тогда мы убираемся отсюда. Единственное, Гасси, у нас не хватает одной пары наручников. Это слишком плохо для тебя ".


"Там веревка в ..."


Босх ударил его прикладом пистолета по переносице, раздробив ту кость, которая не была сломана в их предыдущей потасовке. Гасси тяжело опустился на колени, затем наклонился вперед, его лицо с глухим стуком ударилось о плитку крыльца.


"Гарри! Господи!"


Это был Эдгар. Он выглядел потрясенным внезапным насилием.


Босх просто посмотрел на него мгновение и сказал: "Поехали".


Когда они подъехали к квартире Элеонор, Босх подогнал машину задним ходом почти к самой двери и открыл багажник.


"У нас не так много времени", - сказал он. "Джерри, оставайся здесь, следи, не приближается ли кто-нибудь. Элеонор, ты можешь наполнить багажник всем, что в него поместится. Это, пожалуй, все, что ты можешь взять ".


Она кивнула. Она поняла. Лас-Вегас для нее закончился. Она больше не могла оставаться, не после того, что случилось. Босх подумал, понимает ли она также, что все это из-за него. Ее жизнь все еще была бы такой, какой была, если бы он не захотел связаться с ней.


Они все вышли из машины, и Босх последовал за Элеонор в квартиру. Она мгновение изучала сломанную дверь, пока он не сказал ей, что это сделал он.


"Почему?"


"Потому что, когда я не получил от тебя известий, я подумал...Я думал о чем-то другом ".


Она снова кивнула. Она тоже это понимала.


"Здесь не так уж много", - сказала она, оглядывая помещение. "Большая часть этого материала меня не волнует. Мне, вероятно, даже не понадобится весь багажник ".


Она пошла в спальню, достала из шкафа старый чемодан и начала набивать его одеждой. Когда он был полон, Босх достал его и положил в багажник. Когда он вернулся, она наполняла коробку из шкафа своей оставшейся одеждой и другими личными вещами. Он видел, как она положила фотоальбом в коробку, а затем пошла в ванную, чтобы очистить аптечку.


На кухне она взяла только открывалку для винных бутылок и кофейную кружку с изображением отеля "Мираж".


"Купил это в ту ночь, когда выиграл там четыреста шестьдесят три доллара", - сказала она. "Я играл за большим столом и был выше своих сил, но я выиграл. Я хочу это запомнить ".


Она положила это в верхнюю часть полной коробки и сказала: "Это все. Это все, что я могу показать за свою жизнь ".


Босх мгновение изучал ее, а затем отнес коробку в машину. Он немного повозился, чтобы она поместилась рядом с чемоданом. Когда он закончил, он обернулся, чтобы крикнуть Элеонор, что им пора идти, и она уже стояла там, держа в руках вставленную в рамку фотографию "Ночных ястребов", картину Эдварда Хоппера. Она держала его перед собой, как щит.


"Это подойдет?"


"Конечно. Мы сделаем ее подходящей ".


В Mirage Босх снова въехал в круг парковщиков и увидел, как главный парковщик нахмурился, узнав машину. Босх вышел, быстро показал мужчине свой значок, чтобы тот не заметил, что это не значок метро, и дал ему двадцать долларов.


"Полицейское дело. Я буду максимум через двадцать-тридцать минут. Мне нужна машина здесь, потому что, когда мы уезжаем, нам придется по-настоящему бронировать ".


Мужчина посмотрел на двадцатку в своей руке так, как будто это были человеческие экскременты. Босх полез в карман, достал еще двадцатку и отдал ему.


"Все в порядке?"


"Ладно. Оставь мне ключи".


"Нет. Ключей нет. Никто не прикасается к машине".


Босху пришлось вынуть фотографию из багажника, чтобы добраться до чемодана Элеонор и комплекта оружия, который он там хранил. Затем он снова упаковал багажник и втащил чемодан внутрь, отмахнувшись от предложения швейцара помочь. В вестибюле он поставил чемодан на пол и посмотрел на Эдгара.


"Джерри, большое спасибо", - сказал он. "Ты был там, чувак. Элеонор собирается переодеться, а потом я собираюсь подбросить ее в аэропорт. Я, наверное, вернусь поздно. Так что давай просто встретимся здесь завтра в восемь часов и отправимся в суд ".


"Уверен, что я тебе не нужен для поездки в аэропорт?"


"Нет, я думаю, у нас все в порядке. Маркс сейчас ничего не будет пробовать. И если нам повезет, Гасси все равно не проснется еще около часа. Я собираюсь пойти проверить ".


Он оставил Элеонор там с ним и подошел к стойке регистрации. Ждать было нечего. Было поздно. Отдав продавцу свою кредитную карточку, он оглянулся на Элеонор, прощающуюся с Эдгаром. Он протянул руку, и она пожала ее, но затем притянула его в объятия. Эдгар растворился в толпе казино.


Элеонор подождала, пока они окажутся в его комнате, прежде чем заговорить.


"Почему я еду в аэропорт сегодня вечером? Ты сказал, что сомневаешься, что они что-нибудь сделают ".


"Потому что я хочу убедиться, что ты в безопасности. И завтра я не смогу беспокоиться об этом. Утром у меня суд, а потом я отвезу Гошена в Лос-Анджелес, я должен знать, что ты в безопасности ".


"Куда я собираюсь пойти?"


"Ты мог бы поехать в отель, но я думаю, что у меня было бы лучше, безопаснее. Ты помнишь, где это?"


"Да. Недалеко от Малхолланда?"


"Да. Вудро Вильсон Драйв. Я дам тебе ключ. Возьми такси из аэропорта, и я буду там к завтрашнему вечеру ".


"Тогда что?"


"Я не знаю. Мы с этим разберемся".


Она присела на край кровати, и Босх обошел ее и сел рядом с ней. Он обнял ее за плечи.


"Я не знаю, смогу ли я снова жить в Лос-Анджелесе".


"Мы с этим разберемся".


Он наклонился и поцеловал ее в щеку.


"Не целуй меня. Мне нужно принять душ ".


Он снова поцеловал ее, а затем потянул обратно на кровать. На этот раз они занимались любовью по-другому. Они были более нежными, медленными. Они нашли ритм друг друга.


После этого Босх первым делом принял душ, а затем, пока Элеонора принимала ванну, он использовал масло и тряпку из своего оружейного набора, чтобы почистить брошенный в бассейн "Глок". Он несколько раз нажал на спусковой крючок, чтобы убедиться, что оружие работает должным образом. Затем он наполнил обойму новыми патронами. Он подошел к шкафу, снял с полки пластиковый пакет для белья, положил в него пистолет и засунул под стопку одежды в чемодане Элеонор.


После душа Элеонора надела желтое хлопковое летнее платье и заплела волосы во французскую косу. Босху нравилось наблюдать, как она делает это с таким мастерством. Когда она была готова, он закрыл чемодан, и они вышли из комнаты. Старший камердинер подошел к Босху, когда он укладывал чемодан в багажник.


"В следующий раз тридцать минут есть тридцать минут. Не прошло и часа".


"Извини за это".


"Извините, это не подходит. Я мог бы потерять работу, чувак ".


Босх проигнорировал его и сел в машину. По дороге в аэропорт он пытался собрать свои мысли в членораздельные предложения, которые мог бы пересказать ей, но у него ничего не получалось. Его эмоции были слишком перемешаны.


"Элеонор", - наконец сказал он. "Все, что случилось, это моя вина. И я хочу попытаться загладить свою вину перед тобой ".


Она потянулась и положила руку ему на бедро. Он положил свою руку поверх ее. Она ничего не сказала.


В аэропорту Босх припарковалась перед юго-западным терминалом и достала свой чемодан из багажника. Он запер свой пистолет и значок в багажнике, чтобы без проблем пройти через металлоискатель аэропорта.


Оставался последний рейс до Лос-Анджелеса, вылетающий через двадцать минут. Босх купил ей билет и проверил ее сумку. Пистолет не вызовет никаких проблем, пока сумка проверена. Затем он проводил ее к терминалу, где уже была очередь людей, спускающихся по трапу самолета.


Босх снял ключ от своего дома с брелка, отдал его ей и назвал точный адрес.


"Это не то же самое, что вы, возможно, помните", - сказал он. "Старое место разрушилось во время землетрясения. Он был перестроен, и это сделано не до конца. Но все будет хорошо. Простыни, э-э, наверное, мне следовало постирать их несколько дней назад, но не было времени. В шкафу в прихожей есть свежие."


Она улыбнулась.


"Не волнуйся, я во всем разберусь".


"Э-э, послушай, как я уже говорил, я не думаю, что тебе больше не о чем беспокоиться, но на всякий случай, у тебя в чемодане "Глок". Вот почему я это проверил ".


"Ты почистил его, пока я был в душе, не так ли? Мне показалось, что я почувствовал запах масла, когда выходил ".


Он кивнул.


"Спасибо, но я не думаю, что мне это все равно понадобится".


"Наверное, нет".


Она посмотрела на очередь. Последние люди поднимались на борт. Ей пришлось уйти.


"Ты очень добр ко мне, Гарри. Спасибо тебе ".


Он нахмурился.


"Недостаточно хорош. Этого недостаточно, чтобы компенсировать все ".


Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.


"Прощай, Гарри".


"До свидания, Элеонор".


Он наблюдал, как она вложила свой билет и прошла через дверь к трапу самолета. Она не оглянулась, и в глубине его сознания был шепот, говорящий ему, что он, возможно, никогда больше ее не увидит. Но он выключил ее и пошел обратно через почти пустынный аэропорт. Большинство игровых автоматов стояли без звука и их игнорировали. Босх почувствовал, как его охватывает глубокое чувство одиночества.


Единственная заминка в судебном разбирательстве в четверг утром произошла до его начала, когда Вайс вышел из карцера после совещания со своим клиентом и быстро прошел в зал, где Босх и Эдгар совещались с Липсоном, местным прокурором, который будет вести слушания по экстрадиции. Грегсон приехал не из офиса окружного прокурора Лос-Анджелеса. Вайсс и Липсон заверили его, что Люк Гошен собирается отказаться от любых возражений против возвращения в Калифорнию.


- Детектив Босх? - спросил я. Сказал Вайс. "Я только что разговаривал со своим клиентом, и он попросил меня раздобыть для него кое-какую информацию перед слушанием. Он сказал, что хочет получить ответ, прежде чем он даст какой-либо отказ. Я не знаю, о чем это, но я надеюсь, что вы не контактировали с моим клиентом ".


Босх изобразил на лице обеспокоенное и в то же время озадаченное выражение.


"Что он хочет знать?"


"Он просто хотел знать, как прошла прошлая ночь, что бы это ни значило. Я хотел бы знать, что здесь происходит ".


"Просто скажи ему, что все в порядке".


"Что значит "хорошо", детектив?"


"Если ваш клиент хочет рассказать вам, он может рассказать вам. Просто передай сообщение ".


Вайс гордо зашагал прочь, направляясь обратно к двери камеры хранения.


Босх посмотрел на часы. Было без пяти девять, и он решил, что судья не выйдет на скамейку запасных ровно в девять. Никто из них никогда этого не делал. Он полез в карман за сигаретами.


"Я выхожу на улицу покурить", - сказал он Эдгару.


Босх спустился на лифте вниз и вышел в переднюю часть здания суда, чтобы выкурить сигарету. На улице было тепло, и он подумал, что день, вероятно, будет еще более жарким. С Лас-Вегасом в сентябре это было практически гарантировано. Он был рад, что скоро уедет. Но он знал, что поездка по пустыне в разгар дневной жары будет нелегкой.


Он не замечал Микки Торрино, пока адвокат не оказался в нескольких футах от него. Он тоже курил сигарету перед тем, как отправиться заниматься дневными делами, связанными с юридической работой, связанной с мафией. Босх кивнул в знак приветствия, как и Торрино.


"Я думаю, вы уже слышали. Сделки нет".


Торрино огляделся, чтобы убедиться, не наблюдают ли за ними.


"Я не понимаю, о чем вы говорите, детектив".


"Да, я знаю. Вы, ребята, никогда ничего не знаете ".


"Я знаю одну вещь, и это то, что ты совершаешь ошибку в этом вопросе. На случай, если тебя волнуют подобные вещи ".


"Я так не думаю. По крайней мере, не в общей картине. Может, у нас и нет настоящего шутера, но у нас есть парень, который его настроил. И мы собираемся поймать парня, который это заказал. Кто знает, может быть, мы соберем всю команду. На кого ты тогда собираешься работать, советник? То есть, если мы тебя тоже не поймаем ".


Торрино ухмыльнулся и покачал головой, как будто имел дело с глупым ребенком.


"Ты не знаешь, с чем здесь имеешь дело. Она не будет воспроизводиться. Тебе повезет, если тебе удастся сохранить Гошена. В лучшем случае у тебя есть только он. Вот и все ".


"Знаешь, Лаки продолжает поднимать шум о том, что его подставили. Он, конечно, думает, что это мы подставляем его, и я знаю, что это чушь собачья. Но я продолжаю думать: "Что, если там есть рамка?" Я имею в виду, я должен признать, что трудно представить, как он держит этот пистолет, хотя в свое время я видел еще более глупые приемы. Но если есть подстава, и мы этого не делали, кто это сделал? Зачем Джоуи Марксу подставлять своего собственного парня, когда этот парень просто собирается перевернуться и снова ткнуть пальцем в Джоуи? В этом нет смысла. По крайней мере, с точки зрения Джоуи. Но потом я начал думать, что, если бы ты был правой рукой Джоуи, скажем, его адвокатом, и ты хотел быть большой шишкой, тем, кто принимает звонки? Понимаете, о чем я здесь говорю? Это был бы неплохой способ избавиться от вашего ближайшего конкурента и Джоуи одновременно. Как бы это сыграло, советник?"


"Если ты когда-нибудь кому-нибудь расскажешь эту дерьмовую историю, ты очень, очень пожалеешь".


Босх сделал шаг к нему, так что их лица разделял всего фут.


"Если ты когда-нибудь снова будешь угрожать мне, ты очень, очень пожалеешь. Если с Элеонор Уиш снова что-нибудь случится, я буду считать тебя лично ответственным, придурок, и "прости" - неподходящее слово для описания того, каким ты будешь тогда ".


Торрино отступил назад, проиграв в состязании взглядов. Не говоря больше ни слова, он отошел от Босха и направился к дверям здания суда. Открывая тяжелую стеклянную дверь, он оглянулся на Босха, затем исчез внутри.


Когда Босх вернулся на третий этаж, он встретил Эдгара, когда тот быстро выходил из зала суда, сопровождаемый Вайсом и Липсоном. Босх посмотрел на часы в прихожей. Было пять минут десятого.


"Гарри, где ты был, выкурил целую пачку?" - Спросил Эдгар.


"Что случилось?"


"Все кончено. Он отказался. Мы должны развернуть машину и подойти к столу выпуска. Он будет у нас через пятнадцать минут."


"Детективы?" Сказал Вайс. "Я хочу знать каждую деталь о том, как будет перевезен мой клиент и какие меры безопасности вы принимаете".


Босх положил руку на плечи Вайса и доверительно наклонился к нему. Они остановились у ряда лифтов.


"Самая первая мера безопасности, которую мы принимаем, заключается в том, что мы никому не говорим, как и когда мы возвращаемся в Лос-Анджелес, включая вас, мистер Вайсс. Все, что вам нужно знать, это то, что завтра утром он будет в муниципальном суде Лос-Анджелеса для предъявления обвинения ".


"Подожди минутку. Ты не можешь..."


"Да, мы можем, мистер Вайс", - сказал Эдгар, когда открылся лифт. "Ваш клиент отказался от своего возражения против экстрадиции, и через пятнадцать минут он будет у нас под стражей. И мы не собираемся разглашать какую-либо информацию о безопасности, здесь или там, или по пути туда. А теперь, если вы нас извините."


Они оставили его там и погрузили в лифт. Когда двери закрылись, Вайс прокричал что-то о том, что им не разрешат разговаривать с его клиентом, пока с ним не встретится его адвокат из Лос-Анджелеса.


Полчаса спустя Полоса была видна в зеркале заднего вида, и они выезжали в открытую пустыню.


"Попрощайся, Лаки", - сказал Босх. "Ты не вернешься".


Когда Гошен ничего не сказал, Босх посмотрел на него в зеркало. Крупный мужчина угрюмо сидел сзади, его руки были прикованы к тяжелой цепи, которая охватывала его талию. Он ответил Босху пристальным взглядом, и на краткий миг Босху показалось, что он увидел тот же взгляд, который он позволил себе на мгновение в своей спальне, прежде чем ему удалось затащить его обратно в дом, как непослушному ребенку.


"Просто веди", - сказал он после того, как к нему вернулось его поведение. "У нас здесь не разговор".


Босх оглянулся на дорогу впереди и улыбнулся.


"Может быть, не сейчас, но мы это сделаем. Мы будем разговаривать ".


ЧАСТЬ V


КОГДА БОСХ И Эдгар покидали Центральную мужскую тюрьму в центре Лос-Анджелеса, у Босха зазвонил пейджер, и он проверил номер. Он не узнал ее, но по номеру 485 ему сообщили, что человек, вызывающий его на пейджер, находится в Паркер-Центре. Он достал телефон из своего портфеля и перезвонил. Ответил лейтенант Биллетс.


"Детектив, где ты?"


То, что она назвала его звание вместо имени, подсказало ему, что она, вероятно, была не одна. Тот факт, что она звонила из Паркер-центра, а не из бюро в Голливуде, подсказал ему, что что-то пошло не так.


"В Мужском центре. Что случилось?"


"С тобой Люк Гошен?"


"Нет, мы только что высадили его. Почему, что это такое?"


"Дай мне номер бронирования".


Босх на мгновение заколебался, но затем, держа телефон под подбородком, снова открыл портфель и набрал номер из квитанции о бронировании. Он дал Биллетс номер и еще раз спросил, что происходит. Она в очередной раз проигнорировала вопрос.


"Детектив, - сказала она, - я хочу, чтобы вы немедленно подошли к Паркеру. Конференц-зал на шестом этаже."


Шестой этаж был административным. Там же находились офисы внутренних расследований. Босх снова поколебался, прежде чем наконец ответить.


"Конечно, Грейс. Ты тоже хочешь Джерри?"


"Скажите детективу Эдгару, чтобы он возвращался в Голливудский отдел. Я свяжусь с ним там ".


"У нас только одна машина".


"Тогда скажи ему, чтобы он взял такси и запиши это на его расходный счет. Поторопитесь, детектив. Мы ждем тебя здесь ".


"Мы? Кто ждет?"


После этого она повесила трубку, и Босх какое-то время просто смотрел на телефон.


"Что это?" - Спросил Эдгар.


"Я не знаю".


Босх вышел из лифта в пустынный коридор шестого этажа и направился к конференц-залу, который, как он знал, находился за последней дверью перед входом в кабинет начальника полиции в конце коридора. Пожелтевший линолеум был недавно отполирован. Когда он шел навстречу своей судьбе с опущенной головой, он увидел свое собственное темное отражение, движущееся прямо перед его шагами.


Дверь в конференц-зал была открыта, и когда Босх вошел, все взгляды в комнате были устремлены на него. Он оглянулся на лейтенанта Биллетса и капитана Левалли из Голливудского отдела и узнаваемые лица заместителя начальника Ирвина Ирвинга и косоглазого из ОВР по имени Честейн. Но четверо оставшихся мужчин, собравшихся на стульях вокруг длинного стола для совещаний, были Босху незнакомы. Тем не менее, по их консервативным серым костюмам он догадался, что они федералы.


"Детектив Босх, присаживайтесь", - сказал Ирвинг.


Ирвинг встал, прямой, как шомпол, в облегающей униформе. Купол его бритой головы сиял под потолочными лампами дневного света. Он указал на пустое место во главе стола. Босх выдвинул стул и медленно сел, пока его мысли лихорадочно соображали. Он знал, что такого рода демонстрация духовых и федералов была слишком масштабной, чтобы быть вызванной его романом с Элеонор Уиш. Происходило что-то еще, и это касалось только его. В противном случае Биллетс сказала бы ему взять с собой Эдгара.


"Кто умер?" - Спросил Босх.


Ирвинг проигнорировал вопрос. Когда взгляд Босха скользнул по столу слева от него и остановился на лице Биллетс, лейтенант отвел взгляд.


"Детектив, нам нужно задать вам несколько вопросов, относящихся к вашему расследованию дела Алисо", - сказал Ирвинг.


"Каковы обвинения?" Босх ответил.


"Никаких обвинений", - спокойно ответил Ирвинг. "Нам нужно кое-что прояснить".


"Кто эти люди?"


Ирвинг представил четырех незнакомцев. Босх был прав, это были федералы: Джон Сэмюэлс, помощник прокурора США, назначенный в отдел по борьбе с организованной преступностью, и три агента ФБР из трех разных отделений на местах. Ими были Джон О'Грейди из Лос-Анджелеса, Дэн Экеблад из Лас-Вегаса и Уэнделл Уэррис из Чикаго.


Никто не предложил пожать Босху руку, никто даже не кивнул. Они просто смотрели на Босха взглядами, которые передавали их презрение к нему. Поскольку они были федералами, их неприязнь к полиции Лос-Анджелеса была стандартной проблемой. Босх все еще не мог понять, что здесь происходит.


"Хорошо", - сказал Ирвинг. "Сначала мы собираемся кое-что прояснить. Я собираюсь позволить мистеру Сэмюэлсу заняться этим дальше ".


Сэмюэлс провел рукой по своим густым черным усам и наклонился вперед. Он сидел в кресле на противоположном конце стола от Босха. На столе перед ним лежал желтый юридический планшет, но Босх находился слишком далеко, чтобы прочесть, что на нем написано. В левой руке он держал ручку и использовал ее, чтобы указать свое место в своих заметках. Опустив взгляд на ноты, он начал.


"Давайте начнем с вашего поиска дома Люка Гошена в Лас-Вегасе", - сказал Сэмюэлс. "Кто именно нашел огнестрельное оружие, которое позже было идентифицировано как оружие, использованное при убийстве Энтони Алисо?"


Босх сузил глаза. Он попытался снова посмотреть на Биллетс, но ее глаза были сосредоточены на столе перед ней. Просматривая другие лица, он заметил ухмылку на лице Частина. Здесь нет ничего удивительного. Босх уже встречался с Честейн раньше. Многие в департаменте знали его как Выдержанный Честейн. Когда ведомственные обвинения выдвигаются против офицера, расследование внутренних дел и слушания в Совете по правам приводят к одному из двух выводов: обвинения либо подтверждаются, либо признаются необоснованными. У Честейна было высокое соотношение продолжительных и необоснованных дел - отсюда и ведомственное прозвище, которое он носил как медаль.


"Если это является предметом ведомственного расследования, я думаю, что имею право на представительство", - сказал Босх. "Я не знаю, о чем это, но я не обязан вам ничего рассказывать, люди".


"Детектив", - сказал Ирвинг. Он подвинул Босху через стол лист бумаги. "Это подписанный приказ начальника полиции, предписывающий вам сотрудничать с этими джентльменами. Если вы решите этого не делать, вы будете немедленно отстранены от работы без оплаты. И тогда тебе будет назначен представитель профсоюза ".


Босх опустил взгляд на письмо. Это было официальное письмо, и он получал их раньше. Все это было частью способа департамента загнать тебя в угол, до такой степени, что тебе приходилось разговаривать с ними, иначе ты не ел.


"Я нашел пистолет", - сказал Босх, не отрывая взгляда от заказа. "Это было в главной ванной, завернутое в пластик и спрятанное между бачком унитаза и стеной. Кто-то сказал, что это сделали гангстеры из "Крестного отца". Фильм. Но я не помню ".


"Вы были один, когда предположительно нашли там оружие?"


"Предположительно? Ты хочешь сказать, что этого там не было?"


"Просто ответь на вопрос, пожалуйста".


Босх с отвращением покачал головой. Он не знал, что происходит, но все выглядело хуже, чем он себе представлял.


"Я был не один. Дом был полон полицейских ".


"Они были с тобой в главной ванной?" - Спросил О'Грейди.


Босх просто посмотрел на О'Грейди. Он был по меньшей мере на десять лет моложе Босха, с опрятной внешностью, которую ценило бюро.


"Я думал, допрос проведет мистер Сэмюэлс", - сказал Ирвинг.


"Я такой", - сказал Сэмюэлс. "Кто-нибудь из этих полицейских был с вами в ванной, когда вы обнаружили это оружие?"


"Я был сам по себе. Как только я увидел это, я позвал полицейских в спальню, чтобы они посмотрели, прежде чем я даже прикоснулся к этому. Если это о том, что адвокат Гошена что-то недоговаривает перед вами, люди, по поводу того, что я подбросил пистолет, то это чушь собачья. Пистолет был там, и, кроме того, у нас на него и без пистолета достаточно улик. У нас есть мотив, отпечатки...зачем мне подбрасывать пистолет?"


"Чтобы это был настоящий слэм-данк", - сказал О'Грейди.


Босх с отвращением выдохнул.


"Это типично для бюро - бросить все и прийти за лос-анджелесским полицейским только потому, что какой-то подонок-гангстер опустил десять центов. Что, теперь они дают ежегодные премии, если вы, ребята, поймаете копа? Удваивается, если это коп из Лос-Анджелеса? Пошел ты, О'Грейди. Хорошо?"


"Да, трахни меня. Просто отвечай на вопросы ".


"Тогда спроси их".


Сэмюэлс кивнул, как будто Босх заработал очко, и передвинул ручку на полдюйма вниз по блокноту.


"Знаете ли вы, " спросил он, - заходил ли какой-либо другой полицейский в эту ванную до того, как вы вошли туда для обыска и впоследствии нашли пистолет?"


Босх попытался вспомнить, представляя движения полицейских в комнате. Он был уверен, что никто не заходил в ванную, кроме как быстро взглянуть, чтобы убедиться, что там никто не прячется.


"Я не уверен в этом", - сказал он. "Но я сомневаюсь в этом. Если бы кто-то действительно вошел, у него не было достаточно времени, чтобы подбросить пистолет. Пистолет уже был там ".


Сэмюэлс снова кивнул, сверился со своим юридическим блокнотом, а затем посмотрел на Ирвинга.


"Шеф Ирвинг, я думаю, на данный момент это все, на что мы хотим пойти. Мы, безусловно, ценим ваше сотрудничество в этом вопросе, и я ожидаю, что мы скоро снова поговорим ".


Сэмюэлс сделал движение, чтобы встать.


"Подожди минутку", - сказал Босх. "Это все? Ты просто собираешься встать и уйти? Что, черт возьми, здесь происходит? Я заслуживаю объяснения. Кто подал жалобу, адвокат Гошена? Потому что я собираюсь подать жалобу прямо на него ".


"Ваш заместитель начальника может обсудить это с вами, если захочет".


"Нет, Сэмюэлс. Ты скажи мне. Ты задаешь вопросы, теперь ты ответишь на несколько ".


Сэмюэлс на мгновение побарабанил ручкой по блокноту и посмотрел на Ирвинга. Ирвинг развел руками, чтобы показать, что это был его выбор. Затем Сэмюэлс наклонился вперед и злобно посмотрел на Босха.


"Если ты настаиваешь на объяснении, я дам тебе одно", - сказал он. "Конечно, я ограничен в том, что могу сказать".


"Господи, не мог бы ты просто сказать мне, что, черт возьми, происходит?"


Сэмюэлс прочистил горло, прежде чем продолжить.


"Около четырех лет назад, в совместной операции с участием отделений ФБР в Чикаго, Лас-Вегасе и Лос-Анджелесе, ударная группа провела то, что мы назвали Operation Telegraph. С точки зрения персонала это была небольшая операция, но у нее была большая цель. Нашей целью был Джозеф Маркони и оставшиеся щупальца влияния мафии в Лас-Вегасе. Это заняло у нас больше полутора лет, но нам удалось кое-кого заполучить внутрь. Агент внутри. И за два года, прошедшие с тех пор, как это было достигнуто, этот агент смог подняться до уровня известности в организация, в которой он полностью доверял намеченной цели. По скромным подсчетам, у нас оставалось четыре-пять месяцев до закрытия операции и обращения в большое жюри присяжных для предъявления обвинений более чем дюжине высокопоставленных членов Коза Ностры в трех городах, не говоря уже о множестве грабителей, мошенников казино, несостоявшихся артистов, копах, судьях, адвокатах и даже нескольких второстепенных игроках Голливуда, таких как Энтони Н. Алисо. Это не говоря уже о том, что, во многом благодаря усилиям этого агента под прикрытием и собранным с его помощью записям прослушивания телефонных разговоров, санкционированным по уважительной причине, мы теперь лучше понимаем изощренность и охват организованных преступных структур, таких как Marconi ".


Сэмюэлс говорил так, как будто выступал на пресс-конференции. Он позволил мгновению пройти, пока переводил дыхание. Но он не сводил глаз с Босха.


"Этого агента под прикрытием зовут Рой Линделл. Запомни это, потому что он станет знаменитым. Ни один другой агент не был в подполье так долго и с такими важными результатами. Вы заметили, что я сказал "была". Он больше не под воздействием, детектив Босх. И за это мы можем поблагодарить вас. Имя, которое Рой использовал под прикрытием, было Люк Гошен. Счастливчик Люк Гошен. Итак, я хочу поблагодарить вас за то, что вы испортили окончание замечательного и важного дела. О, мы по-прежнему будем радовать Маркони и всех остальных тем, что дала нам хорошая работа Роя, но теперь все это было омрачено a...by ты."


Босх почувствовал, как к горлу подступает гнев, но постарался сохранять спокойствие, и ему удалось говорить ровным голосом.


"Тогда ваше предположение - нет, ваше обвинение - в том, что я подбросил этот пистолет. Ну, насчет этого ты ошибаешься. Совершенно неправильно. Я должен быть зол и оскорблен, но, учитывая ситуацию, я понимаю, как ты допустил ошибку. Но вместо того, чтобы показывать на меня, может быть, вам, ребята, стоит взглянуть на вашего парня Гошена или как там его, черт возьми, зовут. Может быть, тебе стоит спросить, не слишком ли долго ты его не пил. Потому что этот пистолет не был подброшен. Ты -"


"Не смей!" - выпалил О'Грейди. "Не смей говорить о нем ни слова. Ты, ты никто иной, как гребаный полицейский-мошенник! Мы знаем о тебе, Босх, обо всем твоем багаже. На этот раз ты зашел слишком далеко. На этот раз вы подбросили улики не на того человека ".


"Я беру свои слова обратно", - сказал Босх все так же спокойно. "Я оскорблен. Я зол. Так что пошел ты нахуй, О'Грейди. Ты говоришь, что я подбросил пистолет, докажи это. Но сначала, я думаю, ты должен доказать, что это я засунул Тони Алисо в его багажник. Потому что, черт возьми, откуда еще у меня было бы оружие, чтобы подбросить?"


"Просто. Ты мог бы найти ее там, в кустах, у чертовой пожарной дороги. Мы уже знаем, что вы искали ее самостоятельно. Мы -"


"Джентльмены", - вмешался Ирвинг.


"... я тебя за это наказаю, Босх".


"Джентльмены!"


О'Грейди закрыл рот, и все посмотрели на Ирвинга.


"Это выходит из-под контроля. Я заканчиваю эту встречу. Достаточно сказать, что будет проведено внутреннее расследование и ...


"Мы проводим собственное расследование", - сказал Сэмюэлс. "Тем временем, мы должны выяснить, как спасти нашу операцию".


Босх недоверчиво посмотрел на него.


"Ты что, не понимаешь?" он сказал. "Нет никакой операции. Ваш главный свидетель - убийца. Ты оставил его слишком надолго, Сэмюэлс. Он повернулся, стал одним из них. Он убил Тони Алисо ради Джоуи Маркса. Его отпечатки были на теле. Пистолет был найден в его доме. Мало того, у него нет алиби. Ничего. Он сказал мне, что провел всю ночь в офисе, но я знаю, что его там не было. Он ушел, и у него было время добраться сюда, сделать работу и вернуться ".


Босх печально покачал головой и закончил тихим голосом.


"Я согласен с тобой, Сэмюэлс. Теперь твоя работа испорчена. Но не из-за меня. Это ты слишком долго держал парня в духовке. Его поджарили. Ты был его куратором. Ты облажался".


На этот раз Сэмюэлс покачал головой и грустно улыбнулся. Именно тогда Босх понял, что второй ботинок не упал. Было что-то еще. Сэмюэлс сердито перевернул верхнюю страницу своего блокнота и прочитал запись.


"Вскрытие показало, что смерть наступила между одиннадцатью вечера пятницы и двумя часами ночи субботы. Это правда, детектив Босх?"


"Я не знаю, как вы получили отчет, поскольку я сам его еще не видел".


"Смерть наступила между одиннадцатью и двумя?"


"Да".


"У тебя есть эти документы, Дэн?" Сэмюэлс спросил Экеблада.


Экеблад достал из внутреннего кармана пиджака несколько страниц, сложенных вдоль, и протянул их Сэмюэлсу. Сэмюэлс открыл пакет и взглянул на его содержимое, а затем бросил его через стол Босху. Босх поднял его, но не взглянул на него. Он не сводил глаз с Сэмюэлса.


"Что у вас есть, так это копии страницы из протокола расследования, а также отчет об интервью, подготовленный во вторник утром агентом Экебладом, вот здесь. Есть также два письменных заявления под присягой от агентов Экеблада и Фила Колберта, которые скоро будут здесь с нами. Если вы посмотрите на них, то обнаружите, что в пятницу вечером, в полночь, агент Экеблад сидел за рулем своей служебной машины на задней стоянке у "Цезаря", недалеко от Индастриал-роуд. Рядом с ним и на заднем сиденье был его напарник Колберт, агент Рой Линделл ".


Он немного подождал, и Босх опустил взгляд на бумаги в его руках.


"Это была ежемесячная встреча Роя. Его допрашивали. Он сказал Экебладу и Колберту, что как раз в ту ночь он положил четыреста восемьдесят тысяч долларов наличными из различных предприятий Маркони в портфель Энтони Алисо и отправил его обратно в Лос-Анджелес, чтобы отдать его в стирку. Он также, кстати, упомянул, что Тони был в клубе, выпивал и немного перешел границы дозволенного с одной из девушек. В его роли силовика Джоуи Маркса и менеджера клуба ему пришлось быть жестким с Тони. Он ударил его один раз и дернул за воротник. Я думаю, вы могли бы согласиться, что это объясняет отпечатки пальцев, обнаруженные на куртке покойного, и кровоподтеки на лице, обнаруженные при вскрытии."


Босх по-прежнему отказывался отрывать взгляд от документов.


"Кроме этого, нам было о чем поговорить, детектив Босх. Рой остался на девяносто минут. И ни за что на свете он, блядь, не смог бы добраться до Лос-Анджелеса, чтобы убить Тони Алисо, до двух часов ночи, не говоря уже о трех, и просто чтобы вы не уехали отсюда, думая, что все трое этих агентов были причастны к убийству, вы должны знать, что за встречей следили еще четыре агента в машине "Чейз ", также припаркованной на стоянке по соображениям безопасности ".


Сэмюэлс немного подождал, прежде чем произнести свою заключительную речь.


"У тебя нет дела. Отпечатки можно объяснить, и парень, который, по вашим словам, это сделал, сидел с двумя агентами ФБР в трехстах пятидесяти милях отсюда, когда произошла стрельба. У тебя ничего нет. Нет, на самом деле, это неправильно. У тебя действительно есть одна вещь. Подброшенный пистолет, вот что у тебя есть ".


Словно по сигналу дверь позади Босха открылась, и он услышал шаги. Не отрывая глаз от документов, лежащих перед ним, Босх не оборачивался, чтобы посмотреть, кто это был, пока не почувствовал, как чья-то рука схватила его за плечо и сжала. Он посмотрел в лицо специальному агенту Рою Линделлу. Он улыбался, стоя рядом с другим агентом, который, как предположил Босх, был партнером Экеблада, Кольбером.


"Босх, " сказал Линделл, " я должен тебе подстричься".


Босх был ошеломлен, увидев стоящего там человека, которого он только что запер, но быстро осознал, что произошло. Ирвингу и Биллетс уже рассказали о встрече на парковке за "Цезарем", они прочитали показания под присягой и поверили алиби. Они санкционировали освобождение Линделла. Вот почему Биллетс попросила номер бронирования, когда Босх вернул ее страницу.


Босх перевел взгляд с Линделла на Ирвинга и Биллетс.


"Ты веришь в это, не так ли? Ты думаешь, я нашел пистолет там, в сорняках, и подбросил его только для того, чтобы дело получило огласку ".


Последовало колебание, пока каждый оставлял пространство для ответа другому. Наконец, это был Ирвинг.


"Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что это был не агент Линделл. Его история основательна. Я оставляю за собой право судить обо всем остальном ".


Босх посмотрел на Линделла, который все еще стоял.


"Тогда почему ты не сказал мне, что ты из федералов, когда мы были вместе в той комнате в метро?"


"Как ты думаешь, почему? Насколько я знал, ты уже подложил пистолет в мою ванную. Ты думаешь, я просто скажу тебе, что я агент, и после этого все будет круто? Да, точно."


"Нам пришлось подыграть, Босх, посмотреть, какие ходы ты сделаешь, и убедиться, что Рой выйдет из тюрьмы Метро целым и невредимым", - сказал О'Грейди. "После этого мы были на высоте двух тысяч футов над вами и на две тысячи позади вас всю дорогу через пустыню. Мы ждали. Половина из нас держала пари, что ты заключил сделку с Джоуи Марксом. Ты знаешь, в крайнем случае, за фунт?"


Теперь они насмехались над ним. Босх покачал головой. Казалось, это единственное, что он мог сделать.


"Люди, неужели вы не видите, что происходит?" он сказал. "Вы те, кто заключил сделку с Джоуи Марксом. Только ты этого не знаешь. Он играет с тобой, как с симфонией. Господи! Я не могу поверить, что сижу здесь и это происходит на самом деле ".


"Как он играет с нами?" Спросила Биллетс, первый признак того, что она, возможно, не прошла весь путь до другой стороны от него.


Босх ответил, глядя на Линделла.


"Разве ты не видишь? Они узнали о тебе. Они знали, что ты был агентом. Итак, они все это подстроили ".


Экеблад насмешливо фыркнул.


"Они ничего не подстраивают, Босх", - сказал Сэмюэлс. "Если бы они думали, что Рой был информатором, они бы просто вывезли его в пустыню и засыпали тремя футами песка. Конец угрозе ".


"Нет, потому что мы говорим не об информаторе. Я говорю о том, что они точно знали, что он был агентом, и знали, что из-за этого они не могли просто взять и вывезти его в пустыню. Не агент ФБР. Если бы они сделали это, на них было бы больше жара, чем когда-либо чувствовали ветви Давида. Нет, то, что они сделали, было составлением плана. Они знают, что он работает здесь пару лет и знает более чем достаточно, чтобы всех их хорошенько прижать. Но они не могут просто убить его. Не агент. Поэтому они должны нейтрализовать его, заразить его. Сделай так, чтобы он выглядел так, как будто он перешел дорогу, как будто он такой же плохой, как они . Так что, когда он даст показания, они могут разобрать его на части хитом Тони Алисо. Заставьте присяжных думать, что он осуществил бы хит, чтобы сохранить свое прикрытие. Они продают это присяжным, и все они могут уйти ".


Босх думал, что он посеял семена довольно убедительной истории, даже собрав ее воедино на лету. Остальные в комнате несколько мгновений молча смотрели на него, но затем Линделл заговорил.


"Ты слишком много им доверяешь, Босх", - сказал он. "Джоуи не настолько умен. Я знаю его. Он не настолько умен ".


"А как насчет Торрино? Ты собираешься сказать мне, что он не мог придумать это? Я просто подумал об этом, сидя здесь. Кто знает, как долго ему пришлось что-то придумывать? Ответь на один вопрос, Линделл. Знал ли Джоуи Маркс, что налоговое управление США приставило к Тони Алисо, что грядет проверка?"


Линделл поколебался и посмотрел на Сэмюэлса, чтобы посмотреть, сможет ли он ответить. Босх почувствовал, как пот отчаяния выступил у него на шее и спине. Он знал, что должен убедить их, иначе он не вышел бы из комнаты со своим значком. Сэмюэлс кивнул Линделлу.


"Если он и знал, то мне не сказал", - сказал Линделл.


"Ну, может быть, это все", - сказал Босх. "Может быть, он знал, но не сказал тебе. Джоуи знал, что у него были проблемы с Алисо, и каким-то образом он знал, что у него были проблемы посерьезнее с тобой. И они с Торрино объединили усилия и придумали все это, чтобы одним выстрелом убить двух зайцев ".


Последовала еще одна пауза, но Сэмюэлс покачал головой.


"Это не работает, Босх. Ты растягиваешься. Кроме того, у нас есть семьсот часов кассет. На них достаточно, чтобы посадить Джоуи, и Рой не произнес ни слова в качестве свидетеля ".


"Во-первых, они могли не знать, что там были кассеты", - сказала Биллетс. "А во-вторых, даже если бы они это сделали, это плоды ядовитого дерева. У вас не было бы кассет без агента Линделла. Ты хочешь представить их в суде, ты должен представить его. Они уничтожают его, они уничтожают записи ".


Биллетс явно перешел на сторону Босха в уравнении, и это дало ему надежду. Это также заставило Сэмюэлса понять, что встреча окончена. Он собрал свой блокнот и встал.


"Что ж, " сказал он, - я вижу, что дальше этого мы не продвинемся. Лейтенант, вы слушаете отчаявшегося человека. Мы не обязаны. Шеф Ирвинг, я вам не завидую. У тебя проблема, и ты должен что-то с ней сделать. Если в понедельник я узнаю, что Босх все еще носит свой значок, то я собираюсь обратиться к заседающему большому жюри и добиться предъявления ему обвинения в подделке улик и нарушении гражданских прав Роя Линделла. Я также попрошу наше подразделение по защите гражданских прав расследовать каждый арест, произведенный этим человеком за последние пять лет. Плохой коп никогда не подбрасывает улики один раз, шеф. Это вошло в привычку".


Сэмюэлс обошел стол и направился к двери. Остальные встали и последовали за ним. Босху хотелось вскочить и придушить его, но он оставался внешне спокойным. Его темные глаза следили за Сэмюэлсом, когда федеральный прокурор направился к двери. Он ни разу не оглянулся на Босха. Но прежде чем выйти, он сделал последний выстрел в Ирвинга.


"Последнее, что я хочу делать, это проветривать твое грязное белье, шеф. Но если ты не позаботишься об этом, ты не оставишь мне выбора ".


С этими словами федералы вышли, а оставшиеся долгое время сидели в тишине, прислушиваясь к звуку шагов по полированному линолеуму в коридоре. Босх посмотрел на заготовки и кивнул.


"Спасибо, лейтенант".


"Для чего?"


"Заступился за меня там, в конце".


"Я просто не верю, что ты сделаешь это, вот и все".


"Я бы не стал подбрасывать улики своему злейшему врагу. Если бы я это сделал, я бы пропал ".


Честейн поерзал на своем сиденье, на его лице заиграла легкая улыбка, но не настолько слабая, чтобы Босх ее не заметил.


"Честейн, мы с тобой уже встречались пару раз раньше, и оба раза ты скучал по мне", - сказал Босх. "Ты же не хочешь уйти, не так ли? Тебе лучше переждать это ".


"Послушай, Босх, шеф попросил меня присутствовать при этом, и я это сделал. Это его решение, но я думаю, что ты и та история, которую ты только что соткал из воздуха, полны дерьма. В этом я согласен с федералами. Если бы это был мой выбор, я бы не выпустил тебя из этой комнаты со значком ".


"Но это не твой выбор, не так ли?" Сказал Ирвинг.


Когда Босх добрался до своего дома, он поднес пакет с продуктами к двери и постучал, но ответа не последовало. Он пнул соломенный коврик и нашел там ключ, который он дал Элеонор. Чувство грусти охватило его, когда он наклонился, чтобы поднять ее. Ее там не было.


Войдя, он был встречен сильным запахом свежей краски, который показался ему странным, потому что прошло уже четыре дня с тех пор, как он красил. Он пошел прямо на кухню и убрал продукты. Когда он закончил, он достал бутылку пива из холодильника и, прислонившись к стойке, медленно выпил ее, чтобы ее хватило надолго. Запах краски напомнил ему, что теперь у него будет достаточно времени, чтобы закончить все работы, необходимые для дома. В тот момент он был строго с девяти до пяти.


Он снова подумал об Элеонор и решил посмотреть, не было ли от нее записки или ее чемодан мог быть в спальне. Но он не пошел дальше гостиной, где остановился и посмотрел на стену, которую оставил наполовину покрашенной после звонка на место преступления в воскресенье. Теперь стена была полностью покрашена. Босх долго стоял, оценивая работу, как будто это был шедевр в музее. Наконец он подошел к стене и слегка прикоснулся к ней. Он был свежим, но сухим. Нарисованный всего несколько часов назад, как он догадался. Хотя там не было никого, кто мог бы это увидеть, на его лице появилась широкая улыбка. Он почувствовал, как волна счастья прорвалась сквозь серую ауру, окружающую его. Ему не нужно было искать ее чемодан в спальне. Он воспринял разрисованную стену как знак, как ее записку. Она бы вернулась.


Час спустя он распаковал свою ночную рубашку и остальные ее вещи из машины и стоял в темноте на задней палубе. Он держал еще одну бутылку пива и наблюдал за лентой огней, движущейся вдоль Голливудского шоссе у подножия холма. Он понятия не имел, как долго она стояла в проеме раздвижной двери на террасу и наблюдала за ним. Когда он обернулся, она была просто там.


"Элеонора".


"Гарри...Я думал, ты вернешься позже ".


"Я тоже не знал. Но я здесь ".


Он улыбнулся. Он хотел подойти к ней и прикоснуться к ней, но осторожный голос сказал ему двигаться медленно.


"Спасибо, что закончил".


Он указал своей бутылкой в сторону гостиной.


"Нет проблем. Мне нравится рисовать. Это меня расслабляет ".


"Да. Я тоже".


Они мгновение смотрели друг на друга.


"Я видела отпечаток", - сказала она. "Там все выглядит хорошо".


Босх достал из багажника ее репродукцию "Ночных ястребов Хоппера" и повесил на свежевыкрашенную стену. Он знал, что то, как она отреагировала, увидев это там, многое скажет ему о том, где они были и куда могли направиться.


"Хорошо", - сказал он, кивая и стараясь не улыбаться.


"Что случилось с тем, которое я тебе отправил?"


Это было очень давно.


"Землетрясение", - сказал он.


Она кивнула.


"Откуда ты только что пришел?"


"О, я пошел и взял напрокат машину. Ты знаешь, пока я не пойму, что я собираюсь делать. Я оставил свою машину в Вегасе".


"Я думаю, мы могли бы пойти и забрать это, отвезти обратно. Знаешь, заходи и выходи, а не болтайся без дела ".


Она кивнула.


"О, у меня тоже есть бутылка красного вина. Ты чего-нибудь хочешь? Или еще пива?"


"Я буду то же, что и ты".


"Я собираюсь выпить бокал вина. Ты уверен, что хочешь этого?"


"Я уверен. Я открою его".


Он последовал за ней на кухню, открыл вино, достал из шкафчика два бокала и сполоснул их. У него уже давно не было никого, кто любил бы вино. Она налила, и они соприкоснулись бокалами, прежде чем выпить.


"Итак, как продвигается дело?" спросила она.


"У меня больше нет дела".


Она наморщила лоб и нахмурилась.


"Что случилось? Я думал, ты возвращаешь своего подозреваемого ".


"Я сделал. Но это больше не мое дело. Нет, с тех пор как мой подозреваемый оказался агентом бюро с алиби."


"О, Гарри". Она посмотрела вниз. "У тебя проблемы?"


Босх поставил свой стакан на стойку и скрестил руки на груди.


"В настоящее время я нахожусь на рабочем столе. На меня смотрят косоглазые. Они думают - вместе с бюро - что я подбросил улики против агента. Пистолет. Я этого не делал. Но, я думаю, кто-то сделал. Когда я выясню, кто, тогда со мной все будет в порядке ".


"Гарри, как это ..."


Он покачал головой, придвинулся к ней и прижался губами к ее губам. Он осторожно взял стакан из ее руки и поставил его на стойку позади нее.


После того, как они занялись любовью, Босх пошел на кухню, чтобы открыть бутылку пива и приготовить ужин. Он очистил луковицу и нарезал ее вместе с зеленым перцем. Затем он переложил разделочную доску на сковороду и обжарил смесь с маслом, толченым чесноком и другими приправами. Он добавил две куриные грудки и готовил их до тех пор, пока мясо не стало легко измельчать и отделять от кости вилкой. Он добавил банку итальянского томатного соуса, банку измельченных помидоров и еще приправ. Он закончил, налив в себя порцию красного вина из бутылки Элеонор. Пока все это кипело, он поставил кастрюлю с водой вариться для риса.


Это был лучший ужин, который он умел готовить на кухне. Он предпочел бы приготовить что-нибудь на гриле на террасе, но гриль унесли, когда первоначальный дом был разрушен после землетрясения. Хотя он сменил дом, у него еще не нашлось времени приобрести новый гриль. Замешивая рис в кипящую воду, он решил, что, если Элеонор решит остаться на некоторое время, он приготовит гриль.


"Вкусно пахнет".


Он повернулся, и она стояла в дверном проеме. Она была одета в синие джинсы и джинсовую рубашку. Ее волосы были влажными после душа. Босх посмотрел на нее и почувствовал желание снова заняться с ней любовью.


"Надеюсь, это вкусно", - сказал он. "Это новая кухня, но я пока толком не знаю, как ею пользоваться. Никогда особо не готовил."


Она улыбнулась.


"Я уже могу сказать, что это будет хорошо".


"Вот что я тебе скажу, ты будешь помешивать это каждые несколько минут, пока я принимаю душ?"


"Конечно. Я накрою на стол ".


"Ладно. Я думал, мы могли бы поужинать где-нибудь на террасе. Снаружи не пахнет краской".


"Прости".


"Нет, я имею в виду, что там будет хорошо. Я не жалуюсь на краску. На самом деле, это была уловка, знаете, оставить стену наполовину выкрашенной вот так. Я знал, что ты не сможешь устоять ".


Она улыбнулась.


"Настоящий Том Сойер, детектив третьего класса".


"Может быть, ненадолго".


Его комментарий испортил момент, и она перестала улыбаться. Он молча отчитывал себя по пути обратно в спальню.


После душа Босх выложил на сковороду последнюю часть своего рецепта. Он взял горсть замороженного горошка и смешал его с тушеной курицей и помидорами. Когда он выносил еду и вино на стол для пикника на палубе, он предложил Элеонор, которая стояла у перил, присесть.


"Извините", - сказал он, когда они устроились. "Я забыл о салате".


"Это все, что мне нужно".


Они приступили к трапезе в тишине. Он ждал.


"Мне это очень нравится", - наконец сказала она. "Как ты это называешь?"


"Я не знаю. Моя мама только что назвала это блюдо с курицей особенным. Я думаю, так это называлось в ресторане, где она впервые попробовала это ".


"Семейный рецепт".


"Единственный".


Несколько минут они молча ели, в течение которых Босх исподтишка пытался наблюдать за ней, чтобы понять, действительно ли ей нравится еда. Он был почти уверен, что она это сделала.


"Гарри", - сказала Элеонор через некоторое время, - "кто агенты, вовлеченные в это?"


"Они со всех концов; Чикаго, Вегас, Лос-Анджелес".


"Кто из Лос-Анджелеса?"


"Парень по имени Джон О'Грейди? Ты знаешь его?"


Прошло более пяти лет с тех пор, как она работала в местном отделении бюро в Лос-Анджелесе. Агенты ФБР много переезжали. Он сомневался, что она знает О'Грейди, и она сказала, что нет.


"А как насчет Джона Сэмюэлса? Он главный в этом деле. Он из OC strike force ".


"Сэмюэлса я знаю. Или знал. Какое-то время он был агентом. Не особенно хорошая. У него была степень юриста, и когда он понял, что следователь из него никудышный, он решил, что хочет возбудить уголовное дело ".


Она начала смеяться и покачала головой.


"Что?"


"Ничего. Просто то, что они обычно говорили о нем. Это довольно мерзко ".


"Что?"


"У него все еще есть усы?"


"Да".


"Ну, раньше говорили, что он, конечно, мог бы собрать дело для обвинения, но что касается расследования на улице, то он ни хрена не смог бы найти, даже если бы это было в его собственных усах".


Она снова рассмеялась - немного чересчур громко, подумал Босх. Он улыбнулся в ответ.


"Может быть, именно поэтому он стал прокурором", - добавила она.


Тут Босху что-то пришло в голову, и он быстро погрузился в свои мысли. В конце концов он услышал голос Элеоноры.


"Что?"


"Ты исчез. Я спросил, о чем ты думаешь. Я не думал, что это была настолько плохая шутка ".


"Нет, я просто думал о том, в какой бездонной яме нахожусь. О том, что на самом деле не имеет значения, действительно ли Сэмюэлс считает, что я в этом замешан. Ему нужно, чтобы я был грязным ".


"Как же так?"


"У них есть дела со своим парнем под прикрытием против Джоуи Маркса и его команды. И они должны быть готовы и способны объяснить, как орудие убийства оказалось в доме их парня. Потому что, если они не смогут это объяснить, тогда адвокаты Джоуи запихнут это им в глотки, представят все так, будто их парень запятнан, убийца хуже, чем те люди, за которыми он охотился. На этом пистолете повсюду написаны обоснованные сомнения. Итак, лучший способ объяснить происхождение пистолета - свалить вину за это на полицию Лос-Анджелеса. На мне. Плохой полицейский из плохого отдела, который нашел пистолет в сорняках и подбросил его парню, который, как он думал, сделал это. Жюри согласится. Они сделают из меня в этом году Марка Фурмана ".


Он увидел, что юмор давно сошел с ее лица. В ее глазах была очевидная озабоченность, но ему показалось, что там была и печаль. Возможно, она тоже понимала, насколько хорошо он был загнан в угол.


"Альтернатива - доказать, что Джоуи Маркс или один из его людей подбросили пистолет, потому что они каким-то образом знали, что Люк Гошен был агентом, и им нужно было его дискредитировать. Хотя это, скорее всего, правда, следовать по этому пути сложнее. Сэмюэлсу проще просто облить меня грязью ".


Он опустил взгляд на свой недоеденный ужин и положил нож и вилку на тарелку. Он больше не мог есть. Он сделал большой глоток вина, а затем держал бокал в руке наготове.


"Я думаю, у меня большие неприятности, Элеонор".


Серьезность его положения, наконец, начала давить на него. Он руководствовался своей верой в то, что правда победит, и теперь ясно видел, как мало правды будет иметь отношения к результату. Он поднял на нее глаза. Их взгляды встретились, и он увидел, что она вот-вот заплачет. Он попытался улыбнуться.


"Эй, я что-нибудь придумаю", - сказал он. "Возможно, я какое-то время буду сидеть за письменным столом, но я не вынимаю оба весла из воды. Я собираюсь разобраться с этим ".


Она кивнула, но ее лицо все еще выглядело расстроенным.


"Гарри, помнишь, когда ты нашел меня в казино в тот первый вечер, и мы пошли в бар в Caesar's, и ты пытался поговорить со мной? Помнишь, что ты сказал о том, чтобы сделать все по-другому, если бы у тебя был шанс вернуться?"


"Да, я помню".


Она вытерла глаза ладонями, прежде чем могли появиться слезы.


"Я должен тебе кое-что сказать".


"Ты можешь рассказать мне все, что угодно, Элеонор".


"То, что я говорил тебе о том, что я плачу Квиллену, уличный налог и все такое ..., это еще не все".


Теперь она пристально смотрела на него, пытаясь прочесть его реакцию, прежде чем идти дальше. Но Босх сидел неподвижно и ждал.


"Когда я впервые отправился в Вегас после выхода из Frontera, у меня не было ни места, ни машины, и я никого не знал. Я просто подумал, что попробую. Ну, знаешь, игральные карты. И там была девушка, которую я знал по Frontera. Ее звали Пэтси Квиллен. Она сказала мне найти ее дядю - это был Терри Квиллен - и что он, вероятно, поставил бы на меня после того, как проверил меня и увидел, как я играю. Пэтси написала ему и представила меня ".


Босх сидел молча, слушая. Теперь у него была идея, к чему это клонится, но он не мог понять, зачем она ему это рассказывает.


"Итак, он проткнул меня. Я получил квартиру и немного денег, чтобы поиграть. Он никогда ничего не говорил о Джоуи Марксе, хотя я должен был догадаться, что деньги откуда-то взялись. Так всегда бывает. В любом случае, позже, когда он, наконец, сказал мне, кто на самом деле поставил на меня, он сказал, что мне не стоит беспокоиться, потому что организация, в которой он работал, не хотела, чтобы я возвращал деньги этому придурку. Чего они хотели, так это просто интереса. Двести в неделю. Налог. Я не думал, что у меня был выбор. Я уже взял деньги. Итак, я начал платить. Вначале было тяжело. Пару раз у меня ее не было, и на следующей неделе она стоила вдвое больше, плюс обычный налог за эту неделю. Ты отстаешь, и выхода нет ".


Она посмотрела вниз на свои руки и сцепила их на столе.


"Что они заставили тебя сделать?" Тихо спросил Босх, также отводя глаза.


"Это не то, о чем ты думаешь", - сказала она. "Мне повезло...они знали обо мне. Я имею в виду, что я был агентом. Они решили, что смогут использовать мои навыки, какими бы дремлющими они ни были. Так что они заставили меня просто наблюдать за людьми. В основном в казино. Но было несколько раз, когда я выслеживал их на улице. Большую часть времени я даже не знал точно, кто они такие или зачем им нужна информация, но я просто наблюдал, иногда играл за теми же столами и сообщал Терри, что парень выигрывал или проигрывал, с кем он разговаривал, любые нюансы его игры ... ну, вы знаете, такие вещи ".


Теперь она просто болтала без умолку, откладывая суть того, что должна была ему сказать, но Босх ничего не сказал. Он позволил ей продолжать.


"Пару дней я наблюдал за Тони Алисо для них. Они хотели знать, сколько он спускал за столами и куда он направлялся, обычные вещи. Но, как оказалось, он не проигрывал. На самом деле он был довольно хорош в картах ".


"Куда ты смотрел, как он уходил?"


"О, он ходил куда-нибудь поужинать, в стрип-клуб. Он бегал по поручениям, что-то в этом роде ".


"Ты когда-нибудь видел его с девушкой?"


"Один раз. Я последовал за ним пешком из "Миража" в "Цезарь", а затем в торговый пассаж. Он отправился в Спаго на поздний ланч. Он был один, а потом появилась девушка. Она была молода. Сначала я подумала, что это что-то вроде эскорта, но потом поняла, что он знал ее. После обеда они ненадолго вернулись в его гостиничный номер, а когда вышли, взяли его напрокат, и он повел ее на маникюр, и за сигаретами, и в банк, пока она открывала счет. Просто поручения. Затем они отправились в стрип-клуб в Северном Вегасе. Когда он уходил, он был один. Тогда я подумал, что она танцовщица ".


Босх кивнул.


"Ты смотрел Тони в прошлую пятницу вечером?" - Спросил Босх.


"Нет. Это было просто совпадением, что мы оказались за одним столом. Это было потому, что он ждал, чтобы перейти к столу с высокими ставками. Я на самом деле ничего не делал для них в течение месяца или около того, кроме как платить еженедельный налог, пока...Терри..."


Ее голос затих. Они, наконец, подошли к точке невозврата.


"Что было до Терри, Элеонор?"


Она посмотрела в сторону исчезающего горизонта. По ту сторону долины загорались огни, и небо было окрашено розовым неоном, смешанным с серой краской. Босх не сводил с нее глаз. Она заговорила, все еще наблюдая за концом дня.


"Квиллен пришел в мою квартиру после того, как ты отвез меня домой из метро. Он привел меня в дом, где ты меня нашел. Они не сказали мне, почему, и они сказали мне не уходить. Они сказали, что никто не пострадает, если я просто буду делать то, что мне сказали. Я просидел в том месте два дня. Наручники на меня надели только в ту последнюю ночь. Как будто они знали, что ты придешь именно тогда ".


Она позволила последовать ритму тишины. Она была там, если Босх хотел ее использовать, но он не сказал ни слова.


"Думаю, я пытаюсь сказать вам, что все это было чем-то меньшим, чем похищение".


Теперь она снова посмотрела на свои руки.


"И, очевидно, поэтому вы не хотели, чтобы мы вызывали Metro", - тихо сказал Босх.


Она кивнула.


"Я не знаю, почему я не рассказал тебе всего раньше. Мне действительно жаль, Гарри. Я..."


Теперь Босх почувствовал, что его собственные слова застряли у него в горле. Ее история была понятной и правдоподобной. Он даже сочувствовал ей и понимал, что она была в своей собственной бездонной яме. Он видел, как она верила, что у нее не было выбора. Чего он не мог видеть, и что причиняло ему боль, так это то, почему она не могла рассказать ему все с самого начала.


"Почему ты не могла сказать мне, Элеонор?" Ему удалось вырваться. "Я имею в виду, прямо сейчас. Почему ты не сказал мне той ночью?"


"Я не знаю", - сказала она. "Я хотел...Наверное, я надеялся, что это просто пройдет, и тебе никогда не придется узнать ".


"Тогда почему ты рассказываешь мне сейчас?"


Она посмотрела прямо на него.


"Потому что я ненавидел не рассказывать тебе всего ... и потому что, пока я был там, в том доме, я услышал кое-что, что тебе нужно знать сейчас".


Босх закрыл глаза.


"Мне жаль, Гарри. Очень сожалею ".


Он кивнул. Он тоже был. Он вымыл руки над лицом. Он не хотел это слышать, но знал, что должен. Его разум метался, прыгая между чувствами предательства, замешательства и сочувствия. В один момент его мысли были об Элеонор, а в следующий они были о деле. Они знали. Кто-то рассказал Джоуи Марксу о нем и Элеонор. Он подумал о Фелтоне и Айверсоне, затем о Бакстере и каждом полицейском, которого он видел в метро. Кто-то скормил Марксу информацию, и они использовали Элеонор в качестве приманки для него. Но почему? К чему весь этот фарс? Он открыл глаза и посмотрел на Элеонор пустым взглядом.


"Что это было, что ты слышал и что мне нужно знать?"


"Это была первая ночь. Меня держали в той задней комнате, где был телевизор, куда ты пришел и забрал меня. Меня держали там, и самоанцы были там, входили и выходили. Но время от времени в других частях дома были люди. Я слышал, как они разговаривали ".


"Гасси и Квиллен?"


"Нет, Квиллен ушел. Я знаю его голос, и это был не он. И я не думаю, что это был Гасси. Я думаю, это был Джоуи Маркс и кто-то еще, возможно, адвокат Торрино. Кто бы это ни был, я слышал, как один мужчина в какой-то момент назвал другого Джо. Вот почему я думаю, что это был Маркс ".


"Ладно. Продолжай, что они сказали?"


"Я не мог слышать все это. Но один мужчина рассказывал другому, тому, кого он называл Джо, что он узнал о полицейском расследовании. Я думаю, это связано с тем, что происходит в метро. И я слышал, как тот, кого звали Джо, очень разозлился, когда ему сказали, что пистолет был найден в доме Люка Гошена. И я помню его слова. Очень отчетливо. Он кричал. Он сказал: "Как, черт возьми, они нашли там пистолет, если мы не совершали это чертово нападение?""А потом он сказал еще кое-что о копах, подбросивших пистолет, и он сказал: "Скажи нашему парню, что если это какое-то вымогательство, то он может отвалить, он может забыть об этом". После этого я мало что слышал. Они понизили голоса, и первый парень просто пытался успокоить другого парня ".


Босх несколько мгновений пристально смотрел на нее, пытаясь проанализировать то, что она подслушала.


"Ты думаешь, это было шоу?" - спросил он. "Знаешь, включили для твоего же блага, потому что они думали, что ты обернешься и расскажешь мне, что ты слышал?"


"Сначала я так и сделала, и это еще одна причина, по которой я не сказала тебе об этом сразу", - сказала она. "Но теперь я не так уверен. Когда они впервые забрали меня, когда Квиллен вез меня туда, и я задавал много вопросов, он не отвечал на них. Но он сказал одну вещь. Все, что он мог мне сказать, это то, что я нужен им на день или два, чтобы провести кое-какой тест. Он больше ничего не стал объяснять. Проверка, вот и все, что он сказал ".


"Проверка?"


Босх выглядел смущенным.


"Послушай меня, Гарри. Я только и делал, что думал об этом с тех пор, как ты вытащил меня оттуда ".


Она подняла палец.


"Давайте начнем с того, что я подслушал. Допустим, это были Джоуи Маркс и его адвокат, и допустим, это не было шоу, но то, что они сказали, было правдой. Они не ставили хит на Тони Алисо, ясно?"


"Хорошо".


"Посмотри на это с их точки зрения. Они не имели к этому никакого отношения, но одного из их близких парней за это арестовали. И из того, что они слышат от своего источника в Metro, это выглядит как громкое дело. Я имею в виду, у копов есть отпечатки пальцев и орудие убийства, найденное прямо там, в ванной Гошена. Джоуи Маркс, должно быть, думает, что либо все это было подстроено копами, либо, возможно, Гошен пошел и сделал это сам по какой-то неизвестной причине. В любом случае, как ты думаешь, в чем заключалась бы его непосредственная забота?"


"Контроль повреждений".


"Правильно. Он должен выяснить, что происходит с Гошеном и в чем ущерб. Но он не может, потому что Гошен пошел и нанял себе собственного адвоката. У Торрино нет к нему доступа. Вместо этого Джоуи устраивает с Торрино тест, чтобы выяснить, не нанял ли Гошен собственного адвоката из-за того, что он собирается говорить ".


"Заключи сделку".


"Правильно. Теперь, давайте предположим, что из своего источника в Metro они знают, что ведущий полицейский по делу имеет отношения с кем-то, кого они знают, и у него есть свои крючки на. Me ".


"Итак, они просто отводят тебя в безопасное место и ждут. Потому что они знают, что если я узнаю, где конспиративная квартира, и появлюсь, чтобы забрать тебя, или если я позвоню в метро и скажу, что знаю, где ты, тогда они знают, что Гошен - единственный, кто мог мне сказать. Это значит, что он разговаривает. Это был тест, о котором говорил Квиллен. Если я не появляюсь, они крутые. Это значит, что Гошен встает. Если я все-таки появлюсь, тогда они знают, что должны как можно быстрее добраться до Гошена в метро и нанести ему удар ".


"Правильно, прежде чем он сможет заговорить. Я тоже так это себе представлял ".


"Таким образом, это означало бы, что Алисо на самом деле не был хитом - по крайней мере, для Маркса и его людей - и что они понятия не имели, что Гошен был агентом".


Она кивнула. Босх почувствовал прилив энергии, который приходит, когда делаешь огромный шаг сквозь непроглядную тьму расследования.


"Никакой музыки из багажника не было", - сказал он.


"Что?"


"Вся эта история с Лас-Вегасом, Джоуи Марксом, все это было отвлекающим маневром. Мы пошли совершенно не тем путем. Это должно было быть спроектировано кем-то очень близким к Тони. Достаточно близко, чтобы знать, чем он занимался, знать об отмывании денег и знать, как сделать так, чтобы его убийство выглядело связанным с мафией. Чтобы повесить это на Гошена ".


Она кивнула.


"И вот почему я должен был рассказать тебе все. Даже если это означало, что мы ..."


Босх посмотрел на нее. Она не закончила фразу, и он тоже.


Босх достал из кармана сигарету и сунул ее в рот, но не закурил. Он перегнулся через стол и взял ее тарелку и свою. Он заговорил с ней, соскользнув со скамейки.


"У меня тоже нет никакого десерта".


"Все в порядке".


Он отнес тарелки на кухню, сполоснул их и поставил в посудомоечную машину. Он никогда раньше не пользовался новым прибором и провел некоторое время, склонившись над ним и пытаясь понять, как им управлять. Как только он завелся, он начал мыть сковороду и кастрюлю в раковине. Простая работа начала расслаблять его. Элеонор вошла на кухню со своим бокалом вина и несколько мгновений наблюдала за ним, прежде чем заговорить.


"Мне жаль, Гарри".


"Все в порядке. Ты была в плохой ситуации и сделала то, что должна была сделать, Элеонор. Никто не может быть обвинен в этом. Я, вероятно, сделал бы все, что делал ты ".


Прошло несколько мгновений, прежде чем она заговорила снова.


"Ты хочешь, чтобы я ушел?"


Босх выключил воду и заглянул в раковину. Он мог разглядеть свой темный образ, отраженный в новой нержавеющей стали.


"Нет", - сказал он. "Я так не думаю".


Босх прибыл на станцию в семь утра пятницы с коробкой глазированных пончиков с фермерского рынка Фэрфакса. Он был первым, кто вошел. Он открыл коробку и положил ее на стойку рядом с кофеваркой. Он взял один из пончиков, положил его на салфетку и оставил на своем месте на столе в отделе убийств, а сам поднялся в дежурную часть, чтобы взять кофе из урны. Это было намного лучше, чем то, что выходило из машины детективного бюро.


Как только он выпил кофе, он взял свой пончик и подошел к столу, который находился за передней стойкой бюро. Его назначение на дежурство в офисе означало, что он будет отвечать за большинство входящих сообщений, а также за сортировку и распространение ночных отчетов. О телефонах ему не пришлось бы беспокоиться. На них ответил пожилой мужчина из соседнего района, который пожертвовал свое время департаменту.


Босх был один в комнате отдела по крайней мере пятнадцать минут, прежде чем начали прибывать другие детективы. Шесть разных раз новоприбывший спрашивал его, почему он был на стойке регистрации, и каждый раз он отвечал детективу, который спрашивал, что это слишком сложно, чтобы вникнуть, но что информация появится достаточно скоро. В полицейском участке ничто не остается секретом надолго.


В половине девятого лейтенант из утренней смены принес утренние отчеты перед уходом со смены и улыбнулся, увидев Босха. Его звали Кляйн, и они с Босхом были поверхностно знакомы много лет.


"Кого ты избил на этот раз, Босх?" - пошутил он.


Было хорошо известно, что детектив, сидевший за столом, за которым сейчас сидел Босх, находился там либо по воле ротации в бюро, либо по служебному заданию в рамках внутреннего расследования. Чаще всего это было последнее. Но сарказм Кляйна показал, что он еще не слышал о том, что Bosch на самом деле находится под следствием. Босх с улыбкой повторил вопрос, но не ответил. Он взял у Клейна стопку отчетов толщиной в два дюйма и шутливо отсалютовал ему в ответ.


Стопка, которую дал ему Клейн, содержала почти все отчеты о преступлениях, составленные патрульными Голливудского отдела за последние двадцать четыре часа. Позже утром будет вторая, меньшая партия отставших, но стопка в его руках составляла основную часть дневной работы в бюро.


Не поднимая головы и не обращая внимания на гул разговоров вокруг, Босху потребовалось полчаса, чтобы разложить все отчеты по стопкам в соответствии с преступлениями. Затем он должен был просмотреть их все, используя свой опытный взгляд, чтобы, возможно, установить связи между грабежами и разбоями или нападениями и так далее, а затем доставить отдельные стопки на столы детективов, отнесенные к этой конкретной классификации преступлений.


Когда он оторвался от своей работы, он увидел, что лейтенант Биллетс разговаривает по телефону в своем кабинете. Он не заметил, что она вошла. Частью его кабинетной работы было бы давать ей утренний брифинг по отчетам, информируя ее о любых значительных или необычных преступлениях или о чем-либо еще, о чем она должна знать как начальник детективного бюро.


Он вернулся к работе и сначала просмотрел отчеты об автомобильных кражах, потому что они составляли самую большую кучу, которую он отобрал из стопки отчетов. За последние двадцать четыре часа в Голливуде было зарегистрировано тридцать три угнанных автомобиля. Босх знал, что это, вероятно, показатель ниже среднего. Прочитав краткие сведения в отчетах и проверив на другие сходства, он не нашел ничего существенного и отнес стопку детективу, отвечающему за таблицу автоугонов. Когда он возвращался в переднюю часть комнаты отдела, он заметил, что Эдгар и Райдер стояли у стола отдела убийств, складывая вещи в картонную коробку. Когда он приблизился, он понял, что они упаковывают книгу убийств и вспомогательные файлы и пакеты для улик, относящиеся к делу Алисо. Все это отправлялось федералам.


"Доброе утро, ребята", - сказал Босх, не зная, с чего начать.


"Гарри", - сказал Эдгар.


"Как у тебя дела, Гарри?" Сказала Райдер с неподдельной заботой в голосе.


"Я держусь в... Ох, послушайте, я просто ... я просто хочу сказать, что мне жаль, что вы, ребята, были втянуты в это, но я хотел, чтобы вы знали, что я ни за что ...


"Забудь об этом, Гарри", - сказал Эдгар. "Ты не обязан говорить нам ни одной чертовой вещи. Мы оба знаем, что все это чушь собачья. За все годы моей работы ты самый праведный полицейский, которого я знаю, чувак. Все остальное - чушь собачья ".


Босх кивнул, тронутый словами Эдгара. Он не ожидал таких чувств от Райдера, потому что это было их первое совместное дело. Но она все равно заговорила.


"Я работал с тобой недолго, Гарри, но из того, что я знаю, я согласен с тем, что говорит Джерри. Смотрите, это пройдет, и мы вернемся к этому снова ".


"Спасибо".


Босх уже собирался вернуться к своему новому столу, когда заглянул в коробку, которую они упаковывали. Он сунул руку внутрь и вытащил книгу убийств толщиной в два дюйма, которую Эдгару было поручено подготовить и держать в курсе событий по делу Алисо.


"Сюда едут федералы или ты просто отсылаешь это?"


"Предполагается, что кто-нибудь приедет за ней в десять", - сказал Эдгар.


Босх взглянул на настенные часы. Было всего девять.


"Не возражаешь, если я скопирую это? Просто чтобы у нас было что-то на случай, если все это провалится в ту черную дыру, которую они держат вон там, в бюро ".


"Будь моим гостем", - сказал Эдгар.


"Салазар когда-нибудь отправлял протокол?" - Спросил Босх.


"Вскрытие?" Райдер спросил. "Нет, пока нет. Если только это не в отправке ".


Босх не сказал им, что если это было в пути, то федералы каким-то образом перехватили его. Он отнес книгу убийств к копировальной машине, отцепил три кольца и убрал стопку отчетов. Он настроил устройство на копирование обеих сторон оригинальных документов и положил стопку в лоток автоматической подачи. Перед запуском он проверил, заполнен ли лоток для бумаги бумагой с тремя отверстиями. Это было. Он нажал кнопку запуска и отошел посмотреть. В городе была сеть франчайзинговых копий, которая пожертвовала машину и регулярно обслуживала ее. Это была единственная вещь в бюро, которая была современной и на которую можно было рассчитывать в работе большую часть времени. Босх закончил работу за десять минут. Он собрал оригинальную папку обратно и вернул ее в коробку на столе Эдгара. Затем он достал из кладовки свежую папку, сложил копии отчетов о кольцах и бросил ее в ящик картотечного шкафа, к которому была приклеена его визитная карточка. Затем он сказал двум своим партнерам, где это находится, если им это понадобится.


"Гарри", - тихо сказала Райдер, - "ты подумываешь о том, чтобы немного поработать фрилансером над этим, не так ли?"


Он мгновение смотрел на нее, не уверенный, как ответить. Он подумал о ее отношениях с Биллетсом. Он должен был быть осторожен.


"Если ты готов, " сказала она, возможно, почувствовав его нерешительность, " я бы хотела участвовать в этом. Ты знаешь, что бюро не собирается заниматься этим с какой-либо должной осмотрительностью. Они собираются оставить это в покое ".


"На меня тоже рассчитывай", - добавил Эдгар.


Босх снова заколебался, переводя взгляд с одного на другого, а затем кивнул.


"Как насчет того, чтобы встретиться у Муссо в половине первого?" он сказал. "Я угощаю".


"Мы будем там", - сказал Эдгар.


Когда он вернулся к передней части бюро, он увидел через стеклянное окно ее кабинета, что Биллетс повесила трубку и просматривает какие-то бумаги. Ее дверь была открыта, и Босх вошел, постучав при входе по дверному косяку.


"Доброе утро, Гарри". В ее голосе и поведении была тоска, как будто, возможно, она была смущена тем, что он был ее портье. "Происходит что-нибудь, о чем я должен знать немедленно?"


"Я так не думаю. Это выглядит довольно банально. Однако, в стрип-отелях снова работает горячий бродяга. По крайней мере, это похоже на одного парня. Сделал одно в Chateau и другое в Hyatt прошлой ночью. Люди так и не проснулись. Похоже, один и тот же мотив на обоих."


"Были ли жертвы кем-то, кого мы должны знать и о ком должны заботиться?"


"Я так не думаю, но я не читаю журнал People. Я мог бы не узнать знаменитость, если бы они подошли и укусили меня ".


Она улыбнулась.


"Сколько было потерь?"


"Я не знаю. Я еще не закончил с этой кучей. Я пришел не за этим. Я просто хотел еще раз сказать спасибо за то, что ты заступился за меня, как ты это сделал вчера ".


"Вряд ли это было заступничеством за тебя".


"Да, это было. В таких обстоятельствах то, что ты сказал и сделал, было подставлением под удар твоей шеи. Я ценю это ".


"Ну, как я уже сказал, я сделал это, потому что я в это не верю. И чем скорее ОВР и бюро разберутся с этим, тем скорее они в это не поверят. Кстати, когда у тебя назначена встреча?"


"Два".


"Кто будет вашим представителем защиты?"


"Парень, которого я знаю по RHD. Меня зовут Деннис Зейн. Он хороший парень, и он знает, что для меня сделать. Ты знаешь его?"


"Нет. Но послушай, дай мне знать, если я могу еще что-нибудь сделать ".


"Спасибо, лейтенант".


"Благодать".


"Правильно. Благодать."


Когда Босх вернулся к своему столу, он думал о своей встрече с Частином. В соответствии с процедурами департамента, Босха должен был представлять представитель министерства обороны, который на самом деле был коллегой-детективом. Он действовал почти как адвокат, консультируя Босха по поводу того, что сказать и как это сделать. Это был первый официальный шаг внутреннего расследования и дисциплинарного процесса.


Когда он поднял глаза, то увидел женщину, стоящую у прилавка с молодой девушкой. У девушки были покрасневшие глаза и припухлость размером с мрамор на нижней губе, которая выглядела так, как будто это могло быть результатом укуса. Она была растрепана и смотрела на стену позади Босха с отстраненностью в глазах, которая наводила на мысль, что там было окно. Но этого не было.


Босх мог бы спросить, чем он мог бы им помочь, не вставая из-за своего стола, но не нужно быть детективом, чтобы догадаться, зачем они здесь. Он встал, обошел стол и приблизился к стойке, чтобы они могли поговорить конфиденциально. Жертвами изнасилования были люди, которые вызывали у Bosch наибольшую грусть. Он знал, что не сможет продержаться месяц в отделе по расследованию изнасилований. У каждой жертвы, которую он когда-либо видел, был такой взгляд. Это был знак того, что все в их жизни изменилось отныне и навсегда. Они никогда не вернутся к тому, что у них было раньше.


После короткого разговора с матерью и дочерью Босх спросил, нужна ли девочке немедленная медицинская помощь, и мать ответила, что нет. Он открыл половинку двери в стойке и проводил их обоих обратно в одну из трех комнат для допросов, расположенных по коридору в задней части бюро. Затем он подошел к столу по сексуальным преступлениям и обратился к Мэри Канту, детективу, которая годами занималась тем, с чем, как знал Босх, он не справился бы и за месяц.


"Мэри, у тебя в третьей комнате есть входная дверь", - сказал Босх. "Ей пятнадцать. Случилось прошлой ночью. Она слишком заинтересовалась продавцом, который работает на соседнем углу. Он схватил ее и продал ее вместе с камнем своему следующему покупателю. Она со своей матерью ".


"Спасибо, Босх. Как раз то, что мне было нужно в пятницу. Я сразу же вернусь. Ты спрашиваешь, нуждалась ли она в медицинской помощи?"


"Она сказала "нет", но я думаю, что ответ "да".


"Хорошо, я разберусь с этим. Спасибо."


Вернувшись за стойку регистрации, Босх потратил несколько минут, чтобы выкинуть из головы мысли о девушке, и еще сорок пять, чтобы дочитать отчеты и передать их соответствующим детективным подразделениям.


Когда он закончил, он проверил Биллетс через окно и увидел, что она разговаривает по телефону с кучей документов перед ней. Босх встал, подошел к своему картотечному шкафу и достал копию книги убийств, которую он положил туда ранее. Он оттащил толстую папку обратно к своему столу за прилавком. Он решил, что в свободное от дежурств на стойке регистрации время начнет просматривать дело об убийстве. В начале недели дело продвигалось так быстро, что у него не было времени, которое он обычно любил тратить на просмотр документов. Он по опыту знал, что знание деталей и нюансов расследования часто было ключом к его закрытию. Он только начал листать страницы в беглом обзоре, когда смутно знакомый голос обратился к нему от стойки.


"Это то, о чем я думаю?"


Босх поднял глаза. Это был О'Грейди, агент ФБР. Босх почувствовал, как его лицо вспыхнуло от смущения из-за того, что его поймали с поличным с досье, и из-за растущей неприязни к агенту.


"Да, это то, что ты думаешь, О'Грейди. Ты должен был быть здесь полчаса назад, чтобы забрать это ".


"Да, ну, я не трачу твое время. У меня были дела ".


"Например, купи своему приятелю Рою новый хвостик?"


"Просто дай мне папку, Босх. И все остальное ".


Босх все еще не встал и не предпринял никаких действий.


"Зачем тебе это нужно, О'Грейди? Мы все знаем, что ты собираешься все бросить. Вам, людям, все равно, кто убил Тони Алисо, и вы не хотите этого знать ".


"Это чушь собачья. Дай мне файл ".


О'Грейди перегнулся через стойку и вслепую нащупал кнопку разблокировки на половинке двери.


"Придержи своих гребаных коней, чувак", - сказал Босх, вставая. "Просто подожди там. Я достану все это ".


Взяв папку, Босх вернулся к столу отдела убийств и, прикрываясь спиной от взгляда О'Грейди, положил папку на стол и взял коробку с оригинальной папкой и вспомогательными отчетами и пакетами для улик, которые Эдгар и Райдер положили вместе с ней. Он отнес ее обратно и бросил на стойку перед О'Грейди.


"Ты должен расписаться за это", - сказал он. "Мы очень осторожны в том, как мы обращаемся с доказательствами и кто с ними разбирается".


"Да, точно. Весь мир знает это по делу О.Дж., не так ли?"


Босх схватил О'Грейди за галстук и рывком опустил его верхнюю часть тела на стойку. Агент не смог найти покупку своими руками, которая дала бы ему рычаги для отступления. Босх наклонился так, что говорил прямо ему в ухо.


"Прошу прощения?"


"Босх, ты..."


"Гарри!"


Босх поднял глаза. Биллетс стояла в дверях своего кабинета. Босх отпустил галстук, и тело О'Грейди отскочило назад, когда он выпрямился. Его лицо было пунцовым от смущения и гнева. Когда он рывком сорвал галстук с шеи, он крикнул: "Ты сертифицирован, ты знаешь это? Ты гребаный мудак!"


"Я не знал, что вы, агенты, используете такой язык", - сказал Босх.


"Гарри, просто сядь", - скомандовала Биллетс. "Я позабочусь об этом".


Теперь она подошла к стойке.


"Он должен подписать квитанцию".


"Мне все равно! Я с этим разберусь!"


Босх вернулся к своему столу и сел. Он уставился мертвым взглядом на О'Грейди, пока Биллетс рылась в коробке, пока не нашла инвентарный список и квитанцию, которые подготовил Эдгар. Она показала О'Грейди, где расписаться, а затем сказала ему идти.


"Тебе лучше присмотреть за ним", - сказал он Биллетс, забирая коробку с прилавка.


"Вам лучше следить за собой, агент О'Грейди. Если я услышу что-нибудь еще об этом небольшом разногласии здесь, я подам жалобу на вас за подстрекательство к этому ".


"Он тот, кто ..."


"Мне все равно. Понимаешь? Мне все равно. А теперь уходи".


"Я ухожу. Но ты следи за своим парнем там. Держи его подальше от этого ".


О'Грейди указал на содержимое коробки. Биллетс не ответила. О'Грейди поднял коробку и сделал движение, чтобы отойти от прилавка, но остановился и еще раз посмотрел на Босха.


"Привет, Босх, кстати, я получил сообщение от Роя".


"Агент О'Грейди, не могли бы вы, пожалуйста, уйти!" Сердито сказала Биллетс.


"Что это?" Босх сказал.


"Он просто хотел спросить, кто теперь мясо?"


С этими словами он развернулся и направился по коридору к выходу. Биллетс смотрела ему вслед, пока он не ушел, а затем обернулась и посмотрела на Босха со злостью в глазах.


"Ты просто не знаешь, как помочь себе, не так ли?" - сказала она. "Почему бы тебе не повзрослеть и не прекратить эти маленькие ссаные войны?"


Она не стала дожидаться его ответа, потому что у него его не было. Она быстро вернулась в свой кабинет и закрыла дверь. Затем она закрыла жалюзи на внутреннем окне. Босх откинулся назад, сцепив руки за шеей, посмотрел в потолок и громко выдохнул.


После инцидента с О'Грейди Босх почти сразу же занялся расследованием вооруженного ограбления. В то время вся команда грабителей занималась угоном автомобиля, сопровождавшимся погоней на большой скорости, и это означало, что Босх, как дежурный, должен был опросить пришедшую жертву и напечатать отчет. Жертвой был молодой мексиканец, чья работа заключалась в том, чтобы стоять на углу Голливудского бульвара в Сьерра-Бонита и продавать карты домов кинозвезд на холмах. В десять утра, вскоре после того, как он установил свою фанерную вывеску и начал размахивая машинами, подъехал старый седан американского производства с мужчиной за рулем и женщиной на пассажирском сиденье. Спросив, сколько стоят карты и много ли он их продал, женщина направила пистолет на мальчика и отняла у него тридцать восемь долларов. Он пришел сообщить о преступлении вместе со своей матерью. Как оказалось, за день до ограбления он продал только одну карту, и почти все взятые у него деньги были его собственными - он принес их с собой, чтобы разменять. Его проигрыш был примерно равен тому, что он заработал за целый день, стоя на углу и размахивая рукой, как ветряная мельница.


Из-за небольшой добычи и неаккуратных методов, используемых грабителями, Босх сразу подумал, что подозреваемые - пара мошенников, ищущих быстрого заработка, чтобы купить следующий баллон героина. Они даже не потрудились скрыть номерной знак машины, который мальчик заметил и запомнил, когда они уезжали.


Закончив с мальчиком и его матерью, он подошел к телетайпу и объявил машину в розыск с описанием подозреваемых. Когда он это сделал, он обнаружил, что на транспортном средстве уже был объявлен розыск за его использование в двух предыдущих ограблениях на прошлой неделе. Много хорошего это принесло парню, который потерял дневную зарплату, подумал Босх. Грабителей следовало задержать до того, как они добрались до мальчика. Но это был большой город, а не идеальный мир. Подобные разочарования недолго преследовали Bosch.


К этому времени в дежурной части почти никого не было на обед. Босх видел только Мэри Канту за столом, посвященным сексуальным преступлениям, вероятно, она работала над газетой после утреннего выхода на работу.


Эдгар и Райдер ушли, видимо, решив, что будет лучше пойти к Муссо по отдельности. Когда Босх встал, чтобы уйти, он заметил, что жалюзи на окне в кабинете лейтенанта все еще опущены. Биллетс все еще была там, он знал. Он подошел к столу отдела убийств и положил копию книги убийств в свой портфель, а затем подошел и постучал в ее дверь. Прежде чем она смогла ответить, он открыл дверь и просунул голову внутрь.


"Я собираюсь пойти перекусить, а затем отправиться в центр на мероприятие IAD. У вас никого не будет на прилавке ".


"Хорошо", - сказала она. "Я отведу Эдгара или Райдера туда после обеда. В любом случае, они просто ждут дела ".


"Хорошо, тогда увидимся".


"Э-э, Гарри?"


"Да?"


"Я сожалею о том, что произошло ранее. Не за то, что я сказал. Я имел в виду то, что сказал, но я должен был привести тебя сюда и поговорить с тобой. Делать это там, на глазах у других, было неправильно. Я приношу извинения ".


"Не беспокойся об этом. Хороших выходных ".


"Ты тоже".


"Я постараюсь, лейтенант".


"Благодать".


"Благодать".


Босх подъехал к ресторану Муссо и Фрэнка на Голливудском бульваре ровно в двенадцать тридцать и припарковался на заднем дворе. Ресторан был достопримечательностью Голливуда, поскольку находился на бульваре с 1924 года. В период своего расцвета это было популярное место для голливудской элиты. Фицджеральд и Фолкнер высказались. Чаплин и Фэрбенкс однажды гонялись друг за другом по Голливудскому бульвару верхом на лошадях, проигравшему пришлось оплатить счет за ужин. Ресторан теперь существовал в основном за счет своей былой славы и поблекшего очарования. Его обитые красной кожей кабинки по-прежнему каждый день были заполнены на обед, а некоторые официанты выглядели и двигались так, как будто пробыли здесь достаточно долго, чтобы обслуживать Чаплина. Меню не менялось за все годы, что Босх там обедал, - и это в городе, где проституток на бульваре хватало дольше, чем в большинстве ресторанов.


Эдгар и Райдер ждали в одной из дорогих круглых кабинок, и Босх проскользнул внутрь после того, как метрдотель указал на них - он, по-видимому, был слишком стар и устал, чтобы переступить через Босха самому. Они оба пили чай со льдом, и Босх решил согласиться с этим, хотя в глубине души он сокрушался, что они находятся в заведении, где готовят лучший мартини в городе. Только Райдер смотрел в меню. Она была новичком в отделе и не так часто бывала в Musso's, чтобы знать, что лучше всего заказать на обед.


"Итак, что мы делаем?" Спросил Эдгар, пока она смотрела.


"Мы должны начать все сначала", - сказал Босх. "Все, что было в Вегасе, было направлено в неверном направлении".


Райдер взглянул поверх меню на Bosch.


"Киз, положи это", - сказал он. "Если ты не получишь пирог с курицей в горшочке, ты совершаешь ошибку".


Она поколебалась, кивнула и отложила меню в сторону.


"Что вы имеете в виду, сбивая с толку?" спросила она.


"Я имею в виду, что тот, кто убил Тони, хотел, чтобы мы пошли этим путем. И они подбросили туда пистолет, чтобы убедиться, что мы там останемся. Но они облажались. Они не знали, что парень, которому они подбросили пистолет, был федералом, у которого была бы куча других федералов в качестве алиби. Это был провал. Так вот, как только я узнал, что наш подозреваемый был агентом, я подумал, что Джоуи Маркс и его люди, должно быть, догадались, что он федерал, и подстроили все это, чтобы запятнать его. "


"Я все еще думаю, что это звучит неплохо", - сказал Эдгар.


"Это так, или так было до вчерашнего вечера", - сказал Босх, когда к столику подошел древний официант в красном пальто.


" Три пирога с курицей в горшочках, - сказал Босх.


"Хотите что-нибудь выпить?" - спросил официант.


Черт с ней, решил Босх.


"Да, я буду мартини и три оливки. Можешь принести им еще чая со льдом. Вот и все ".


Официант кивнул и медленно удалился, ничего не записав в свой блокнот.


"Прошлой ночью, " продолжил Босх, - я узнал из источника, что Джоуи Маркс не знал, что человек, которого, как он думал, звали Люк Гошен, был подставным лицом. Он понятия не имел, что был информатором, не говоря уже об агенте. На самом деле, как только мы подобрали Гошена, Джоуи был занят планом попытаться выяснить, собирается ли Гошен встать или заговорить. Это было потому, что он должен был решить, заключать ли с ним контракт в тюрьме метро ".


Он подождал мгновение, чтобы дать им подумать об этом.


"Итак, вы можете видеть, что теперь, когда эта информация включена в микс, вторая теория больше не работает".


"Ну, и кто же источник?" - Спросил Эдгар.


"Я не могу вам этого сказать, ребята. Но она прочная. Это правда ".


Он наблюдал, как их взгляды опустились к столу. Он знал, что они доверяли ему, но они также знали, что информаторы часто были самыми искусными лжецами в игре. Было непросто с этого момента все основывать на информаторе.


"Хорошо", - сказал Босх. "Источником была Элеонора Уиш. Джерри, ты рассказал Киз обо всем этом?"


Эдгар поколебался, затем кивнул.


"Хорошо, тогда ты знаешь, кто она. Она подслушала все, что я тебе говорил, пока они держали ее в том доме. До того, как мы приехали туда, там были и Джоуи, и адвокат Торрино. Она подслушала их, и из того, что она услышала, они не знали о Гошене. Видишь ли, все это похищение было частью теста. Они знали, что единственный способ, которым я мог узнать, где находится конспиративная квартира, - это получить ее от Гошена. Это был тест, чтобы увидеть, говорил он или нет ".


Они несколько минут сидели в тишине, пока Эдгар и Райдер переваривали это.


"Хорошо", - наконец сказал Эдгар. "Я понимаю, о чем ты говоришь. Но если Вегас был одним большим гребаным отвлекающим маневром, как пистолет оказался там, в доме агента?"


"Это то, что мы должны выяснить. Что, если был кто-то, не связанный с мафией Тони, но достаточно близкий к нему, чтобы знать, что он отмывал деньги и по какой причине совершал все поездки в Вегас? Кто-то, кто либо знал лично, либо, возможно, последовал за Тони в Вегас и наблюдал, как он работал, как он получал деньги от Гошена, все? Кто-то, кто точно знал, как он это сделал, кто знал, что Гошена можно подставить, чтобы он взял вину на себя, и что Тони вернется в пятницу с кучей денег в портфеле? "


"Они могли бы все это подстроить, если бы смогли проникнуть в дом агента, чтобы подбросить пистолет", - ответил Эдгар.


"Правильно. И попасть в дом не было бы проблемой. Это у черта на куличках. Иногда он подолгу отсутствовал в клубе. Любой мог войти, положить пистолет и выйти. Вопрос в том, кто?"


"Ты говоришь либо о его жене, либо о его девушке", - сказал Эдгар. "У обоих мог быть такой доступ".


Босх кивнул.


"Итак, на каком из них мы настраиваемся? Мы втроем не сможем делать и то, и другое, не на таком внештатном уровне, как этот ".


"Нам это не нужно", - сказал Босх. "Я думаю, выбор очевиден".


"Который?" Сказал Эдгар. "Твоя девушка?"


Босх посмотрел на Райдер, давая ей возможность ответить. Она увидела его взгляд, а затем ее глаза сузились, когда она пошла на работу.


"It...it не может быть девушкой, потому что ... потому что она позвонила Тони в воскресенье утром. На автоответчике. Зачем ей звонить парню, если она знала, что он мертв?"


Босх кивнул. Она была хороша.


"Это могло быть частью подставы", - сказал Эдгар. "Еще одно неверное направление".


"Может быть, но я сомневаюсь в этом", - сказал Босх. "Кроме того, мы знаем, что она работала в пятницу вечером. Из-за этого ей было бы немного тяжело находиться здесь и колотить Тони ".


"Значит, это жена", - сказал Эдгар. "Вероника".


"Верно", - сказал Босх. "Я думаю, она лгала нам, делая вид, что она ничего не знала о бизнесе своего мужа, когда она знала все. Я думаю, что все это было ее планом. Она написала письма в налоговую службу и в УБОП. Она хотела что-то предпринять против Тони, чтобы потом, когда он окажется мертвым, это указывало на убийство мафией. Отличная музыка. Наставить пистолет на Гошена было просто потрясающе. Если мы нашли это, прекрасно. Если бы мы этого не сделали, то рыскали бы по Вегасу, пока не отложили бы дело ".


"Ты хочешь сказать, что она сделала все это сама?" - Спросил Эдгар.


"Нет", - сказал Босх. "Я просто говорю, что, по-моему, это был ее план. Но у нее должна была быть помощь. Сообщник. Для создания настоящего хита потребовались двое, и она точно не брала пистолет в Вегас. После убийства она остается в доме и ждет, пока сообщник отправится в Вегас и подбросит пистолет, пока Люк Гошен в клубе."


"Но подожди минутку", - сказал Райдер. "Мы кое о чем забываем. Веронике Алисо было очень уютно в ее нынешней жизни. Тони загребал хлеб в стиральную машину. У них был большой дом на холмах, машины...почему она хотела убить дойную корову? Сколько было в том портфеле?"


" По данным федералов, четыреста восемьдесят тысяч, " сказал Босх.


Эдгар тихо присвистнул. Райдер покачала головой.


"Я все еще этого не понимаю", - сказала она. "Это чертовски много денег, но Тони зарабатывал по крайней мере столько в год. С точки зрения бизнеса, его убийство было для нее краткосрочной выгодой / долгосрочной потерей. В этом нет смысла ".


"Тогда есть что-то еще, проходящее через все это, о чем мы пока не знаем", - сказал Босх. "Может быть, он собирался бросить ее. Может быть, та пожилая леди в Вегасе, которая сказала, что Тони собирается уехать с Лейлой, говорила правду. Или, может быть, где-то есть деньги, о которых мы не знаем. Но на данный момент я не вижу, чтобы кто-то еще вписывался в эту картину, кроме нее ".


"Но как насчет сторожки у ворот?" Сказал Райдер. "Журнал регистрации показывает, что она не покидала пятницу всю ночь. И у нее не было посетителей ".


"Что ж, мы должны поработать над этим", - сказал Босх. "У нее должен был быть способ входить и выходить".


"Что еще?" - Спросил Эдгар.


"Мы начинаем все сначала", - сказал Босх. "Я хочу знать о ней все. Откуда она взялась, кто ее друзья, что она делает в этом доме целыми днями, и что она делала, и с кем она это делала все то время, пока Тони отсутствовал?"


Райдер и Эдгар кивнули.


"Должен быть сообщник. И я предполагаю, что это мужчина. И я готов поспорить, что мы найдем его через нее ".


Подошел официант с подносом и поставил его на складную тележку. Они молча наблюдали, как он готовит еду. На подносе были три отдельных куриных пирога в горшочках. Официант использовал вилку и ложку, чтобы снять верхнюю корочку с каждого блюда и выложить его на тарелку. Затем он зачерпнул содержимое каждого пирога и выложил его на корж, подал трем полицейским их тарелки и поставил новые стаканы с чаем со льдом для Эдгара и Райдер. Затем он налил мартини Bosch из маленького стеклянного графина и, не сказав ни слова, уплыл прочь.


"Очевидно, - сказал Босх, - мы должны сделать это тихо".


"Да, " сказал Эдгар, " и пули также вывели нас на первое место в ротации. Поступает следующий звонок, мы с Киз понимаем это. И мы должны были справиться с этим без тебя. Это уведет нас подальше от всего этого ".


"Что ж, делай, что можешь. Если ты получаешь тело, ты получаешь тело, мы ничего не можем с этим поделать. Между тем, это то, что я предлагаю. Вы двое поработайте над биографией Вероники, посмотрите, что сможете найти. У тебя есть какие-нибудь источники в the Times или the trades?"


"Я знаю парочку в the Times", - сказал Райдер. "И есть женщина, с которой у меня когда-то было дело - она была жертвой, - которая работает секретаршей или кем-то в этом роде в Variety".


"Ты им доверяешь?"


"Я думаю, что смогу".


"Посмотрим, будут ли они искать Веронику для тебя. Некоторое время назад у нее была короткая вспышка славы. Ее пятнадцать минут. Может быть, там были какие-то истории о ней, истории, в которых были бы имена людей, с которыми мы могли бы поговорить ".


"Как насчет того, чтобы поговорить с ней снова?" - Спросил Эдгар.


"Я не думаю, что нам пока стоит это делать. Я хочу о чем-нибудь с ней поговорить ".


"А как насчет соседей?"


"Ты можешь это сделать. Может быть, она выглянет в окно и увидит тебя, дай ей пищу для размышлений. Если вы подниметесь туда, посмотрите, сможете ли вы еще раз взглянуть на журнал регистрации ворот. Поговори с Нэшем. Я уверен, что вы можете завербовать его, не требуя другого ордера на обыск. Я хотел бы подвести итоги всего года, узнать, кто навещал ее, особенно пока Тони не было в городе. У нас есть кредитные записи Тони, и мы можем составить историю его путешествий. Вы сможете узнать, когда она была в том доме одна ".


Босх поднял вилку. Он еще ничего не ел, но его мысли были слишком заняты делом и тем, что нужно было сделать.


"Другая вещь в том, что нам нужно как можно больше материалов дела, которые мы можем получить. Все, что у нас есть, это копия протокола убийства. Я собираюсь в Паркер-центр, чтобы немного поболтать с IAD. Я заскочу в USC и получу копию результатов вскрытия. Она уже у федералов. Я также поговорю с Донованом из SID и посмотрю, не нашел ли он чего-нибудь, что мы вытащили из машины. Кроме того, у него есть отпечатки обуви. Я получу копии, надеюсь, до того, как придут федералы и все заберут. Что-нибудь еще, чего я не понимаю?"


Двое других покачали головами.


"Хочешь посмотреть, что у нас получится, а потом собраться с мыслями после работы?"


Они кивнули.


"Кот и скрипка, около шести?"


Они снова кивнули. Они были слишком заняты едой, чтобы разговаривать. Босх откусил первый кусочек еды, которая уже остывала. Он присоединился к ним в их молчании, думая о деле.


"Все дело в деталях", - сказал он через несколько мгновений.


"Что?" Райдер спросил.


"Дело. Когда вы получаете что-то подобное, ответ всегда кроется в деталях. Вы смотрите, когда мы разберем это, ответ будет лежать в файлах, в книге. Это всегда случается ".


Интервью с Честейн в отделе внутренних расследований началось так, как Босх и ожидал. Он сидел с Зейном, представителем его защиты, за серым правительственным столом в одной из комнат для допросов IAD. Был включен старый кассетный проигрыватель Sony, и все, что говорилось в комнате, записывалось. Выражаясь полицейским языком, Честейн скрывал историю Босха. Записываю его слова и объяснения как можно более подробно на пленку. Честейн действительно не начал бы свое расследование до тех пор, пока история Босха не была раскрыта. Затем он искал в ней недостатки. Все, что ему нужно было сделать, это уличить Босха в одной-единственной лжи, и он мог бы доставить его на слушание в Комиссию по правам человека. В зависимости от размера и значимости лжи, он может потребовать наказания от временного отстранения до увольнения.


Скучным и кропотливым гулом Частин зачитывал подготовленные вопросы из блокнота, а Босх медленно и тщательно отвечал на них, используя как можно меньше слов. Это была игра. Босх уже играл на ней раньше. За те пятнадцать минут, которые у них были до доклада в ОВР, Зейн посоветовал Босху, как все пройдет и что им следует предпринять. Как хороший адвокат по уголовным делам, он никогда напрямую не спрашивал Гарри, подбросил ли он пистолет. На самом деле Зейну было все равно. Он просто смотрел на IAD как на врага, как на группу плохих копов с единственной целью преследовать хороших копов. Зейн был частью старой школы, которая считала, что все копы по своей сути хорошие, и хотя иногда работа превращала их в плохих, они не должны подвергаться преследованиям со стороны своих же.


Все было рутинно в течение получаса. Но затем Честейн неожиданно подал им навстречу.


"Детектив Босх, вы знаете женщину по имени Элеонор Уиш?"


Зейн вытянул руку перед Босхом, чтобы остановить его от ответа.


"Что это за дерьмо, Честейн?"


"С кем ты разговаривал, Частин?" Добавил Босх.


"Подожди минутку, Гарри", - сказал Зейн. "Ничего не говори. К чему это ведет, Частин?"


"Это совершенно ясно из приказов шефа. Я расследую поведение Босха во время этого расследования. Что касается того, с кем я разговаривал или откуда я получаю информацию, вы не посвящены в это на данном этапе процесса ".


"Предполагается, что речь идет о якобы подброшенном пистолете, который, как мы все знаем, является чушью собачьей. Вот на что мы здесь, чтобы ответить ".


"Вы хотите еще раз зачитать приказ от шефа?" Это совершенно ясно ".


Зейн мгновение смотрел на него.


"Дай нам пять минут, чтобы мы могли поговорить об этом. Почему бы тебе не пойти подпилить кончики твоих зубов?"


Честейн встал, протянул руку и выключил магнитофон. Шагнув к двери, он оглянулся на них с улыбкой.


"На этот раз я заполучил вас обоих. Тебе не выбраться из-под этого, Босх. И Зейн, ну, я думаю, ты не сможешь выиграть их все, не так ли?"


"Ты должен знать это лучше меня, ты, ханжеский мудак. Убирайся отсюда и оставь нас в покое ".


После того, как Честейн ушел, Зейн склонился над магнитофоном, чтобы убедиться, что он выключен. Затем он встал и проверил термостат на стене, чтобы убедиться, что это не секретное подслушивающее устройство. Убедившись, что их беседа носит приватный характер, он снова сел и спросил Босха об Элеонор Уиш. Босх рассказал ему о своих встречах с Элеонор за последние несколько дней, но опустил упоминание о похищении и ее последующем признании.


"Один из тех копов там, в метро, должно быть, сказал ему, что ты переспал с ней", - сказал Зейн. "Это все, что у него есть. Он собирается попробовать говядину по ассоциации. Если ты признаешь это здесь, тогда он поймал тебя. Но если это все, что он получает, то в лучшем случае это пощечина. До тех пор, пока он больше ничего не получит. Но если ты соврешь об этом и скажешь, что тебя не было с ней, когда ты был, а он может доказать, что ты был, тогда у тебя проблема. Так что мой совет, скажи ему, да, ты ее знаешь и ты был с ней. К черту все, это ерунда. Скажи ему, что все кончено, и если это все, что у него есть, то он трусливый засранец ".


"Я не знаю, так это или нет".


"Что?"


"Конец".


"Ну, не говори ему ничего об этом, пока он сам об этом не попросит. Тогда руководствуйся своим лучшим суждением. Готовы?"


Босх кивнул, и Зейн открыл дверь. Честейн сидел снаружи за столом.


"Где ты был, Частин?" - пожаловался Зейн. "Мы ждем здесь".


Частин не ответил. Он вошел, снова включил магнитофон и продолжил вопросы и ответы.


"Да, я знаю Элеонор Уиш", - сказал Босх. "Да, я провел с ней время в течение последних нескольких дней".


"Сколько времени?"


"Я точно не знаю. На пару вечеров."


"Пока вы проводили расследование?"


"Не тогда, когда я дирижировал ею. Ночью, когда я заканчивал на день. Мы все не работаем круглосуточно, как ты, Частин ".


Босх невесело улыбнулся ему.


"Была ли она свидетелем по этому делу?" Спросил Честейн тоном, который означал, что он был шокирован тем, что Босх переступил эту черту.


"Изначально я думал, что она может быть свидетелем. После того, как я нашел ее и поговорил с ней, я довольно быстро узнал, что она не была каким-либо важным свидетелем ".


"Но вы действительно впервые встретились с ней, когда были следователем по этому делу".


"Это верно".


Частин долго сверялся со своим блокнотом, прежде чем задать следующий вопрос.


"Эта женщина, это осужденная преступница Элеонор Уиш, о которой я все еще говорю, она живет в вашем доме в это время?"


Босх почувствовал, как к горлу подступает желчь. Вторжение в личную жизнь и тон Честейн действовали ему на нервы. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие.


"Я не знаю ответа на этот вопрос", - сказал он.


"Ты не знаешь, живет кто-то в твоем доме или нет?"


"Послушай, Частин, она была там прошлой ночью, ясно? Это то, что ты хочешь услышать? Она была там. Но будет ли она там сегодня вечером, я не знаю. У нее есть собственное заведение в Вегасе. Возможно, она вернулась сегодня, я не знаю. Я не проверял. Ты хочешь, чтобы я позвонил и спросил ее, официально ли она живет в моем доме в это время, я позвоню ".


"Я не думаю, что в этом есть необходимость. Я думаю, у меня есть все, что мне нужно на данный момент ".


Затем он перешел непосредственно к стандартной речи IAD в конце интервью.


"Детектив Босх, вы будете проинформированы о результатах продолжающегося расследования вашего поведения. Если ведомственные обвинения будут предъявлены, вы будете проинформированы о назначении слушания в Совете по правам человека, на котором три капитана заслушают доказательства. Вам будет разрешено выбрать одного из этих капитанов, я выберу второго, а третий будет выбран случайным образом. Есть вопросы?"


"Только один. Как ты можешь называть себя полицейским, когда все, что ты делаешь, это сидишь здесь и проводишь эти дерьмовые расследования дерьмовости?"


Зейн протянул руку и положил ее на предплечье Босха, чтобы успокоить его.


"Нет, все в порядке", - сказал Честейн, отмахиваясь от попыток Зейна успокоить ситуацию. "Я не против ответить. На самом деле, я часто задаю этот вопрос, Босх. Забавно, но мне всегда кажется, что я получаю это от копов, которых расследую. В любом случае, ответ заключается в том, что я горжусь тем, что я делаю, потому что я представляю общественность, и если нет никого, кто бы контролировал полицию, то некому было бы контролировать злоупотребление их широкими полномочиями. Я служу важной цели в этом обществе, детектив Босх. Я горжусь тем, что я делаю. Ты можешь сказать то же самое?"


"Да, да, да", - сказал Босх. "Я уверен, что на кассете это звучит великолепно для тех, кто это слушает. У меня такое чувство, что ты, вероятно, сидишь ночью один и слушаешь это сам. Снова и снова. Через некоторое время ты в это веришь. Но позволь мне спросить тебя вот о чем, Частин. Кто следит за полицией, кто следит за полицией?"


Босх встал, и Зейн последовал за ним. Интервью закончилось.


Покинув IAD и поблагодарив Зейна за его помощь, Босх спустился в лабораторию SID на третьем этаже, чтобы встретиться с Артом Донованом. Криминалист только что вернулся с места преступления и разбирал пакеты с вещественными доказательствами и сверял материал со списком улик. Он поднял глаза, когда Босх приблизился.


"Как ты сюда попал, Гарри?"


"Я знаю комбинацию".


Большинство детективов, работавших в RHD, знали комбинацию дверных замков. Bosch не работал с RHD уже пять лет, и они все еще не меняли его.


"Видишь", - сказал Донован. "Вот так начинаются неприятности".


"Какие проблемы?"


"Ты заходишь сюда, пока я разбираюсь с уликами. Следующее, что вы знаете, какой-то мудрый адвокат защиты говорит, что все было испорчено, и я выгляжу как мудак на национальном телевидении ".


"Ты параноик, Арти. Кроме того, мы не собираемся участвовать в еще одном судебном процессе века, по крайней мере, в течение нескольких лет ".


"Забавно. Чего ты хочешь, Гарри?"


"Ты второй парень, который сказал, что я был смешным сегодня. Что случилось с отпечатками моей обуви и всем остальным хламом?"


"Дело Алисо?" - спросил я.


"Нет, дело Линдберга. Что ты думаешь?"


"Ну, я слышал, что Алисо больше не твой. Предполагается, что у меня все готово для того, чтобы ФБР могло забрать ".


"Когда это будет?"


Донован впервые оторвался от того, что делал.


"Они просто сказали, что пришлют кого-нибудь к пяти".


"Тогда это все еще мое дело, пока они не появятся. Что насчет отпечатков обуви, которые ты снял?"


"В них нет ничего особенного. Я отправил копии в криминалистическую лабораторию бюро в Вашингтоне, чтобы посмотреть, смогут ли они ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ марку и модель ".


"И что?"


"И ничего. Я не получил ответа. Бош, каждый департамент в стране отправляет им дерьмо. Ты это знаешь. И последнее, что я слышал, они не бросают все, что делают, когда приходит посылка из полиции Лос-Анджелеса. Вероятно, я получу ответ только на следующей неделе. Если мне повезет".


"Черт".


"В любом случае, сейчас слишком поздно звонить на Восточное побережье. Может быть, в понедельник. Я не знал, что они внезапно стали так важны для тебя. Общение, Гарри, вот в чем секрет. Ты должен когда-нибудь попробовать это ".


"Неважно, у тебя все еще есть набор копий?"


"Ага".


"Могу я получить набор?"


"Конечно, могу, но тебе придется подождать минут двадцать или около того, пока я с этим закончу".


"Брось, Арти, возможно, это просто лежит в картотечном шкафу или что-то в этом роде. Это займет у тебя тридцать секунд ".


"Не мог бы ты оставить меня в покое?" Сказал Донован с раздражением. "Я серьезно, Гарри. Да, она хранится в файле, и мне потребуется всего полминуты, чтобы достать ее для вас. Но если я оставлю то, что я здесь делаю, меня могут распять, когда я буду давать показания по этому делу. Я так и вижу это сейчас, какой-нибудь мошенник, такой праведный и злой, и говорит: "Вы говорите присяжным, что в разгар работы с доказательствами по этому делу вы встали и занялись доказательствами по другому?" И вам больше не нужно быть Ф. Ли Бейли, чтобы это хорошо звучало для присяжных. А теперь оставь меня в покое. Возвращайся через полчаса ".


"Хорошо, Арти, я оставлю тебя в покое".


"И позвони мне, когда вернешься. Не заходи просто так. Мы должны изменить эту комбинацию ".


Последнюю строчку он сказал скорее самому себе, чем Босху.


Босх вышел тем же путем, каким вошел, и спустился на лифте вниз, чтобы выйти на улицу и покурить. Ему пришлось выйти на тротуар и закурить, потому что теперь было запрещено правилами департамента стоять у входной двери Паркер-центра и курить. Так много копов, работающих там, были пристрастны к сигаретам, что у главных дверей здания часто собиралась толпа, а над входом постоянно висела дымка синего дыма. Шеф счел это неприглядным и установил правило, согласно которому, если вы выходили из здания покурить, вам также приходилось покидать собственность. Теперь тротуар вдоль улицы Лос-Анджелес-стрит часто выглядел как место трудовой акции, где полицейские, некоторые даже в форме, расхаживали взад-вперед перед зданием. Единственное, чего не хватало на сцене, - это знаков пикета. Ходили слухи, что начальник полиции консультировался с городским прокурором, чтобы выяснить, может ли он также запретить курение на тротуаре, но ему сказали, что тротуар находится вне пределов его контроля.


Когда Босх прикуривал вторую сигарету от первой, он увидел огромную фигуру агента ФБР Роя Линделла, неторопливо вальсирующего из стеклянных дверей полицейского управления. Выйдя на тротуар, он повернул направо и направился к зданию федерального суда. Он направлялся прямо к Босху. Линделл не видел Босха, пока тот не оказался в нескольких футах от него. Это поразило его.


"Что это? Ты ждешь меня?"


"Нет, я выкурил сигарету, Линделл. Что ты делаешь?"


"Не твое дело".


Он сделал движение, чтобы пройти мимо, но Босх остановил его следующей репликой.


"Приятно поболтал с Честейн?"


"Послушай, Босх, меня попросили приехать и сделать заявление, и я подчинился. Я сказал правду. Пусть падают фишки".


"Проблема в том, что ты не знаешь правды".


"Я знаю, что ты нашел этот пистолет, и я его туда не клал. Это правда ".


"По крайней мере, часть этого".


"Ну, это единственная часть, которую я знаю, и это то, что я ему сказал. Так что хорошего дня".


Он прошел мимо Босха, и Гарри обернулся, чтобы посмотреть ему вслед. Он снова остановил его.


"Возможно, вас, люди, удовлетворит только часть правды. Но я не такой ".


Линделл развернулся и шагнул обратно к Босху.


"Что это должно означать?"


"Разберись с этим".


"Нет, это ты мне скажи".


"Нас всех использовали, Линделл. Я собираюсь выяснить, кем. Когда я это сделаю, я обязательно дам вам знать ".


"Послушай, Босх, у тебя больше нет кейса. Мы работаем над этим, и тебе лучше держаться от этого подальше ".


"Да, вы, ребята, отлично работаете над этим делом", - саркастически сказал Босх. "Я уверен, что ты выбиваешь почву из-под ног из-за этого. Дай мне знать, когда разберешься с этим ".


"Босх, все не так. Мы заботимся об этом ".


"Дай мне один ответ, Линделл".


"Что?"


"В то время, когда ты был под кайфом, Тони Алисо когда-нибудь приводил туда свою жену, чтобы подцепить кого-нибудь?"


Линделл на мгновение замолчал, решая, отвечать или нет. Он, наконец, покачал головой.


"Ни разу", - сказал он. "Тони всегда говорила, что ненавидит это место. Слишком много плохих воспоминаний, я думаю ".


Босх пытался сохранять хладнокровие.


"Воспоминания о Вегасе?"


Линделл улыбнулся.


"Для человека, у которого предположительно есть ответы на все вопросы, ты многого не знаешь, не так ли, Босх? Тони встретил ее в клубе примерно двадцать лет назад. Задолго до моего времени. Она была танцовщицей, и Тони собирался сделать из нее кинозвезду. Та же история, которую он использовал на них до конца. Только, я думаю, после нее он поумнел и научился не жениться на каждой из них ".


"Знала ли она Джоуи Маркса?"


"Теперь осталось три твоих вопроса, Босх".


"Неужели она?"


"Я не знаю".


"Как ее звали тогда?"


"Это еще один, которого я не знаю. Еще увидимся, Босх".


Он повернулся и ушел. Босх выбросил сигарету на улицу и пошел обратно к Стеклянному дому. Несколько минут спустя, после того как его должным образом пропустили через дверь в офис SID, Босх снова обнаружил Донована за своим столом. Криминалист взял со стола тонкую папку и протянул ее Гарри.


"У тебя там есть копии", - сказал он. "То же самое, что я отправил в бюро. Что я сделал, так это снял копию негатива, а затем снял новый негатив и напечатал его в черно-белом контрастном формате для сравнения. Я также увеличил его до реальных размеров ".


Босх не понял, что только что сказал Донован, за исключением последней части. Он открыл файл. Там были две страницы копировальной бумаги с отпечатками обуви черного цвета. Оба были частичными отпечатками одного и того же правого ботинка. Но между двумя частями была почти вся обувь. Донован встал и посмотрел на открытый файл. Он указал на выступ протектора на одном из экземпляров. Это была изогнутая линия на каблуке. Но линия была прервана.


"Теперь, если вы найдете стрелявшего и у него все еще будут ботинки, вот где вы его поймаете. Видишь, как эта линия оборвана там? Похоже, что это не дизайн производителя. В какой-то момент этот парень наступил на стекло или что-то еще, и это порезало протектор там. Либо это, либо ошибка в производстве. Но если вы найдете ботинок, мы сможем установить личность, которая должна отослать мальчика подальше ".


"Хорошо", - сказал Босх, все еще глядя на копии. "Итак, вы получили что-нибудь хотя бы предварительное от бюро по этому поводу?"


"Не совсем. У меня есть парень, к которому я довольно регулярно хожу с подобными вещами. Я знаю его, видел его на паре съездов SID. В любом случае, он позвонил, просто чтобы сообщить мне, что получил посылку и займется ею, как только сможет. Он сказал, что с ходу подумал, что это одна из тех легких ботинок, которые сейчас популярны. Знаешь, они похожи на рабочие ботинки, но они удобные и носятся как пара кроссовок Nike ".


"Хорошо, Арти, спасибо".


Босх подъехал к окружному медицинскому центру Американского университета и заехал на парковку у железнодорожной станции. Офис коронера находился в дальнем конце территории медицинского центра, и Босх вошел через заднюю дверь, предварительно показав свой значок охраннику.


Сначала он проверил кабинет доктора Салазара, но там было пусто. Затем он спустился на этаж для вскрытий и заглянул в первую комнату, где находился опущенный стол, которым всегда пользовался Салазар. Салазар был там, работал над другим телом. Вошел Босх, и Салазар поднял взгляд от вскрытой грудной клетки чего-то, похожего на останки молодого чернокожего мужчины.


"Гарри, что ты здесь делаешь? Это дело Южного бюро".


"Я хотел спросить о деле Алисо".


"В данный момент у меня вроде как забот по горло. И ты не должен быть здесь без маски и халата ".


"Я знаю. Как думаешь, ты мог бы попросить своего помощника дублировать копию протокола для меня?"


"Нет проблем. Я слышал, что ФБР проявило интерес к этому делу, Гарри. Это правда?"


"Это то, что я слышу".


"Забавно, что эти агенты не потрудились поговорить со мной. Они только что пришли и получили копию протокола. Протокол содержит только выводы, никаких размышлений, которые мы, врачи, любим делать ".


"Итак, о чем бы ты размышлял с ними, если бы они поговорили с тобой?"


"Я бы рассказал им о своей догадке, Гарри".


"Что это?"


Салазар оторвал взгляд от тела, но держал свои окровавленные руки в резиновых перчатках на открытой груди, чтобы с них не капало ни на что другое.


"У меня такое предчувствие, что ты ищешь женщину".


"Почему это?"


"Материал внутри и под глазами".


"Подготовка H?"


"Что?"


"Ничего, не обращай внимания. Что ты нашел?"


"Вещество было проанализировано, и оказалось, что это oleo capsicum. Нашел это и на мазках из носа. Знаешь, как больше известен oleo capsicum, Гарри?"


"Перцовый баллончик".


"Черт, Гарри, ты портишь мне веселье".


"Прости. Значит, кто-то обрызгал его перцовым баллончиком?"


"Снова правильно. Вот почему я думаю, что это женщина. Кто-то, у кого либо были проблемы с контролем над собой, либо он боялся проблем. Это заставляет меня думать, что это женщина. Кроме того, все эти женщины здесь, все они носят это в своих сумочках ".


Босху стало интересно, была ли Вероника Алисо одной из таких женщин.


"Это хорошо, Салли. Что-нибудь еще?"


"Никаких сюрпризов. Тесты вернулись чистыми."


"Нет амилнитрата?"


"Нет, но это ненадолго удерживается. Мы не так часто ее находим. Ты чего-нибудь добился с The slugs?"


"Да, мы все сделали правильно. Ты можешь позвонить своему парню?"


"Отведи меня к домофону".


Пока Салазар держал руки перед собой, чтобы они ни к чему не прикасались, Босх подкатил свое инвалидное кресло к ближайшему прилавку, где находился телефон с внутренней связью. Салазар сказал Босху, на какую кнопку нажать, а затем приказал кому-нибудь немедленно сделать копию протокола для Bosch.


"Спасибо", - сказал Босх.


"Нет проблем. Надеюсь, это поможет. Помните, ищите женщину, которая носит в сумочке перцовый баллончик. Не мейс. Перцовый баллончик."


"Правильно".


В конце недели движение было интенсивным, и Босху потребовался почти час, чтобы выбраться из центра города и вернуться в Голливуд. Когда он добрался до паба Cat & Fiddle на Сансет, было уже больше шести, и, войдя в ворота, он увидел Эдгара и Райдер, уже сидящих за столиком во внутреннем дворике под открытым небом. На их столе стоял кувшин с пивом. И они были не одни. За столом с ними сидела Грейс Биллетс.


"Кот и скрипка" был популярным местом выпивки среди голливудских копов, потому что находился всего в нескольких кварталах от участка на Уилкокс. Подходя к столу, Босх не знал, случайно ли Биллетс оказалась там или потому, что ей было известно об их внештатной работе.


"Привет, ребята", - сказал Босх, усаживаясь.


На столе был один пустой стакан, и он наполнил его из кувшина. Затем он поднял бокал к остальным и произнес тост за окончание еще одной недели.


"Гарри", - сказал Райдер, - "лейтенант знает, чем мы занимались. Она здесь, чтобы помочь ".


Босх кивнул и медленно перевел взгляд на заготовки.


"Я разочарована, что ты не пришел ко мне первым", - сказала она. "Но я понимаю, что ты делаешь. Я согласен, что, возможно, в интересах бюро оставить это в тайне и не подвергать опасности их дело. Но был убит человек. Если они не собираются искать убийцу, я не понимаю, почему мы не должны ".


Босх кивнул. Он почти потерял дар речи. У него никогда не было босса, который не был бы жестким человеком по правилам. Грейс Биллетс стала серьезным изменением.


"Конечно, - сказала она, " мы должны быть очень осторожны. Если мы все испортим, на нас разозлится не только ФБР ".


Невысказанный посыл заключался в том, что на карту была поставлена их карьера.


"Что ж, моя позиция уже в значительной степени обстреляна", - сказал Босх. "Так что, если что-то пойдет не так, я хочу, чтобы вы все свалили это на меня".


"Это чушь собачья", - сказал Райдер.


"Нет, это не так. Вы все отправляетесь в разные места. Я никуда не собираюсь. Голливуд - это для меня, и все мы здесь это знаем. Так что, если эта штука разозлит фаната, отступай. Я выдержу удар. Если ты не можешь согласиться с этим, я хочу, чтобы ты сейчас же отказался ".


На несколько мгновений воцарилась тишина, а затем один за другим остальные трое кивнули.


"Хорошо, тогда, - сказал он, - возможно, вы рассказали лейтенанту, чем занимались, но я хотел бы услышать это сам".


"Мы придумали несколько вещей, не так уж много", - сказал Райдер. "Джерри поднялся на холм, чтобы повидаться с Нэшем, пока я работал за компьютером и разговаривал с другом из "Таймс". Во-первых, я просмотрел кредитный отчет TRW Тони Алисо и узнал из него номер социального страхования Вероники. Затем я прогнал это через компьютер Департамента социального обеспечения, чтобы попытаться получить историю работы, и выяснил, что Вероника - это не ее настоящее имя. The Social возвращается к Дженнифер Гилрой, родившейся сорок один год назад в Лас-Вегасе, штат Невада. Неудивительно, что она сказала, что ненавидит Вегас. Она там выросла ".


"Была какая-нибудь история работы?"


"Ничего, пока она не приехала сюда и не работала в TNA Productions".


"Что еще?"


Прежде чем она смогла ответить, возле стеклянной двери во внутренний бар раздался громкий шум. Дверь открылась, и крупный мужчина в куртке бармена втолкнул внутрь мужчину поменьше. Мужчина поменьше был растрепан и пьян и кричал что-то об отсутствии уважения, которое ему оказывали. Бармен грубо проводил его до ворот внутреннего двора и втолкнул внутрь. Как только бармен повернулся, чтобы вернуться в бар, пьяный развернулся и направился обратно. Бармен обернулся и толкнул его с такой силой, что он упал спиной на сиденье своих штанов. Теперь, смутившись, он пригрозил вернуться и позвать бармена. Несколько человек за некоторыми столиками снаружи захихикали. Пьяный встал и, пошатываясь, вышел на улицу.


"Здесь они начинают рано", - сказала Биллетс. "Продолжай, Киз".


"В любом случае, я участвовал в NCIC run. Дженнифер Гилрой дважды задерживали в Вегасе за домогательства. Это происходит более двадцати лет назад. Я позвонил туда и попросил их прислать нам кружки и отчеты. Это все на fiche, и они должны откопать это, так что мы не получим это до следующей недели. В любом случае, там, вероятно, ничего особенного не будет. Согласно данным компьютера, ни одно из дел не дошло до суда. Она каждый раз признавала свою вину и платила штраф ".


Босх кивнул. Это звучало как рутинное решение рутинных дел.


"Это все, что у меня есть по этому поводу. Насколько известно Times, в поиске ничего не было. И у моего друга из Variety получилось не намного лучше. Вероника Алисо почти не упоминалась в обзоре "Жертвы желания". И она, и фильм были сняты, но я все равно хотел бы это посмотреть. Кассета все еще у тебя, Гарри?"


"На моем столе".


"Она раздевается в нем?" - Спросил Эдгар. "Если она это сделает, я бы тоже хотел это увидеть".


Его проигнорировали.


"Хорошо, что еще?" Сказал Райдер. "Ух, Вероника также получила пару упоминаний в историях о премьерах фильмов и о том, кто присутствовал. Это было не так уж много. Когда ты сказал, что у нее есть пятнадцать минут, я думаю, ты перепутал минуты с секундами. В любом случае, это все от меня. Джерри?"


Эдгар прочистил горло и объяснил, что он поднялся к сторожке у ворот в Хидден Хайлендс и столкнулся с проблемой, когда Нэш настоял на новом ордере на обыск, чтобы просмотреть полный журнал регистрации ворот. Эдгар сказал, что затем он провел вторую половину дня, печатая ордер на обыск и разыскивая судью, который не уехал раньше на выходные. В конце концов, он добился успеха и получил подписанный ордер, который он планировал вручить на следующее утро.


"Мы с Киз собираемся туда утром. Мы посмотрим журнал регистрации на воротах, а затем, вероятно, посетим кого-нибудь из соседей, возьмем несколько интервью. Как ты сказал, мы надеемся, что вдова выглянет из окна и увидит наше выступление, может быть, немного испугается. Может быть, запаниковать, совершить ошибку ".


Затем настала очередь Босха, и он рассказал о своих дневных усилиях, включая стычку с Роем Линделлом и воспоминания агента о том, что Вероника Алисо начала свою карьеру в шоу-бизнесе в качестве стриптизерши в Вегасе. Он также обсудил выводы Салазара о том, что незадолго до смерти Тони Алисо получил попадание в лицо из перцового баллончика, и поделился догадкой заместителя коронера о том, что, возможно, его обрызгала женщина.


"Неужели он думает, что она могла провернуть это сама после того, как ударила его перцовым баллончиком?" - Спросила Биллетс.


"Это не имеет значения, потому что она была не одна", - ответил Босх.


Он поставил свой портфель к себе на колени и достал копии отпечатков обуви, которые Донован снял с тела и бампера "Роллс-ройса". Он сдвинул страницы на середину стола, чтобы трое других могли посмотреть.


"Это обувь одиннадцатого размера. Она принадлежит мужчине, говорит Арти. Большой мужчина. Итак, женщина, если бы она была там, могла бы обрызгать его перцем, но этот парень довершил дело ".


Босх указал на отпечатки обуви.


"Он поставил ногу прямо на жертву, чтобы тот мог наклониться поближе и проделать работу в упор. Очень круто и очень эффективно. Наверное, профессионал. Может быть, кто-то, кого она знала со времен учебы в Вегасе."


"Наверное, тот, кто подбросил пистолет в Вегасе?" - Спросила Биллетс.


"Это мое предположение".


Босх не спускал глаз с главных ворот внутреннего двора, на случай, если вышвырнутый пьяница решит вернуться и высказать свою точку зрения. Но когда он оглянулся сейчас, он не увидел пьяного. Он увидел офицера Рэя Пауэрса, в зеркальных очках, несмотря на поздний час, вошедшего во внутренний двор, и на полпути его встретил бармен. Оживленно размахивая руками, бармен рассказал большому полицейскому о пьяном и угрозах. Пауэрс обвел взглядом столы и увидел Босха и остальных. Оторвавшись от бармена, он неторопливо подошел.


"Итак, в мозговой трест детективного бюро требуется пятеро", - сказал он.


"Это верно, Пауэрс", - сказал Эдгар. "Я думаю, парень, которого ты ищешь, где-то там, писает в кустах".


"Да, сэр, я просто схожу туда и приведу его, босс".


Пауэрс оглядел остальных за столом с довольной ухмылкой на лице. Он увидел копии отпечатков обуви на столе и указал на них подбородком.


"Это то, что вы, придурки, называете сессией стратегии расследования? Что ж, я дам тебе совет. Это то, что они называют отпечатками обуви ".


Он улыбнулся своему замечанию, гордясь им.


"Мы не на дежурстве, Пауэрс", - сказала Биллетс. "Почему бы тебе не заняться своей работой, а мы побеспокоимся о нашей".


Пауэрс отдал ей честь.


"Кто-то же должен делать эту работу, не так ли?"


Он отошел и вышел через ворота, не дожидаясь ответа.


"У него в заднице адский жук", - сказал Райдер.


"Он просто злится, потому что я рассказала его лейтенанту об отпечатке пальца, который он оставил на нашей машине", - сказала Биллетс. "Я думаю, ему надрали задницу. В любом случае, вернемся к делу. Что ты думаешь, Гарри? У нас достаточно денег, чтобы напасть на Веронику?"


"Я думаю, у нас почти получилось. Я собираюсь завтра пойти туда с этими ребятами, посмотреть, что записано в журнале регистрации ворот. Может быть, мы нанесем ей визит. Я просто хотел бы, чтобы у нас было о чем конкретно с ней поговорить ".


Биллетс кивнула.


"Я хочу, чтобы завтра меня держали в курсе. Позвони мне к полудню".


"Сойдет".


"Чем больше времени уйдет на это, тем сложнее будет вести это расследование только нам. Я думаю, к понедельнику нам придется подвести итоги и решить, передавать ли то, что у нас есть, бюро ".


"Я этого не понимаю", - сказал Босх, качая головой. "Что бы мы им ни дали, они просто будут сидеть на. Если вы хотите разобраться с этим, вы должны оставить нас в покое, не подпускать к нам бюро ".


"Я попытаюсь, Гарри, но наступит момент, когда это будет невозможно. Мы проводим полномасштабное неофициальное расследование. Об этом узнают все. Так и должно быть. И все, что я говорю, это то, что будет лучше, если это слово будет исходить от меня и его можно будет контролировать ".


Босх неохотно кивнул. Он знал, что она права, но ему пришлось отвергнуть ее предложение. Кейс принадлежал им. Это была его песня. И все, что случилось с ним на прошлой неделе, сделало это еще более личным. Он не хотел с этим расставаться.


Он собрал копии отпечатков обуви и положил их обратно в свой портфель. Он допил остатки пива из своего бокала и спросил, кому и что он за это должен.


"Это за мой счет", - сказала Биллетс. "Следующий, после того как мы разберемся с этим, за твой счет".


"Это сделка".


Когда Босх добрался до своего дома, он обнаружил, что дверь заперта, но ключ, который он дал Элеонор Уиш, был под ковриком у входа. Первое, что он проверил, когда зашел внутрь, был отпечаток Хоппера. Она все еще была там, на стене. Но она ушла. Он быстро осмотрел комнаты и не нашел никакой записки. Он проверил шкаф, и ее одежды не было. Как и ее чемодан.


Он сел на кровать и подумал о ее уходе. В то утро они оставили вещи открытыми. Он встал рано и, пока она все еще была в постели, наблюдая, как он готовится к новому дню, спросил ее, что она собирается делать в течение дня. Она сказала ему, что не знает.


Теперь она ушла. Он провел рукой по лицу. Он уже начинал чувствовать потерю ее и прокручивал в уме их разговоры прошлой ночью. Он сыграл это неправильно, решил он. Ей чего-то стоило рассказать ему о своем соучастии. И он оценивал это только с точки зрения того, что это значило для него и для его дела. Не для нее. Не для них.


Босх откинулся назад, пока не оказался лежащим поперек кровати. Он раскинул руки и уставился в потолок. Он чувствовал, как пиво действует на него изнутри, заставляя уставать.


"Хорошо", - сказал он вслух.


Он задавался вопросом, позвонит ли она или пройдет еще пять лет, прежде чем он случайно увидит ее снова. Он думал о том, как много всего произошло с ним за последние пять лет и каким долгим было это ожидание. Его тело болело. Он закрыл глаза.


"Хорошо".


Он заснул, и ему приснилось, что он один в пустыне, где нет дорог, и мили открытой, безлюдной местности простираются перед ним во всех направлениях, куда бы он ни посмотрел.


ЧАСТЬ VI


БОСХ КУПИЛ две упаковки кофе и два глазированных пончика у Боба на фермерском рынке в семь утра субботы, затем поехал на поляну, где в багажнике его машины было найдено тело Тони Алисо. Пока он ел и пил, он смотрел на морской слой, окутывающий тихий город внизу. Солнце, поднимающееся за башнями даунтауна, превращает их в непрозрачные монолиты в дымке. Это было прекрасно, но Босху казалось, что он единственный в мире видит это.


Закончив есть, он воспользовался салфеткой, которую намочил в фонтанчике с водой на фермерском рынке, чтобы смыть с пальцев липкие остатки сахара. Затем он засунул все бумаги и первую пустую кофейную чашку обратно в пакет для пончиков и завел машину.


Босх заснул рано вечером в пятницу и проснулся в одежде до восхода солнца. Он почувствовал необходимость выйти из дома и что-нибудь сделать. Он всегда верил, что в расследовании можно добиться успеха, оставаясь занятым и усердно работая. Он решил, что воспользуется утром, чтобы попытаться найти место, где "Роллс-ройс" Тони Алисо был перехвачен и остановлен его убийцами.


По нескольким причинам он пришел к выводу, что похищение должно было произойти на Малхолланд драйв, недалеко от входа в Хидден Хайлендс. Во-первых, поляна, где была найдена машина, находилась недалеко от Малхолланда. Если похищение произошло недалеко от аэропорта, скорее всего, машину бросили бы рядом с аэропортом, а не в пятнадцати милях отсюда. И, во-вторых, похищение можно было бы осуществить проще и тише на Малхолланд в темноте. Аэропорт и прилегающая территория всегда были перегружены транспортом и людьми и представляли бы слишком большой риск.


Следующий вопрос был в том, следили ли за Алисо от аэропорта или его убийцы просто ждали его на месте похищения на Малхолланд. Bosch остановил свой выбор на последнем, посчитав, что это небольшая операция - максимум для двух человек, - а "хвост" и остановка транспортного средства были бы слишком рискованным предприятием, особенно в Лос-Анджелесе, где каждый владелец Rolls-Royce будет остро осознавать опасность угона. Он думал, что они поджидали Малхолланда и каким-то образом устроили ловушку или сцену, которая заставила Алисо остановить свою машину, хотя у него в портфеле было 480 000 долларов наличными. И Босх предположил, что Алисо мог сделать такую остановку только в том случае, если бы в этом сценарии участвовала его жена. В своем воображении Босх увидел фары "Роллс-Ройса", проносящиеся по повороту и освещающие отчаянно машущую Веронику Алисо. Тони остановился бы ради этого.


Босх знал, что место ожидания должно быть на Малхолланд-стрит, они были уверены, что Тони пройдет. Было только два логичных маршрута из аэропорта на Малхолланд драйв, а затем к гейтхаусу в Хидден Хайлендс. Одним из способов было бы поехать на север по автостраде 405 и просто свернуть на Малхолланд Драйв. Другим способом было бы проехать по бульвару Ла Сьенега от аэропорта на север до Лорел-Каньона и вверх по холму до Малхолланда.


У этих двух маршрутов был общий участок Малхолланд протяженностью всего в одну милю. И поскольку не было никакой возможности узнать наверняка, каким маршрутом Алисо поедет домой той ночью, Босху казалось очевидным, что остановка машины и похищение должны были произойти где-то на этой миле дороги. Именно сюда приехал Босх и почти час колесил взад-вперед по участку, наконец остановившись на месте, которое он выбрал бы для похищения, если бы это входило в его план. Место находилось на повороте крутой кривой в полумиле от сторожки Hidden Highlands gatehouse. Это было в районе с небольшим количеством домов, а те, что там были, были построены на южной стороне на мысе, значительно выше дороги. На северной стороне незастроенная земля круто уходила от дороги в густо поросшее лесом русло, где эвкалипты и акации теснились друг к другу. Это было идеальное место. Уединенный, с глаз долой.


И снова Босх представил, как Тони Алисо выезжает из-за поворота, и фары его "роллс-ройса" освещают его собственную жену на дороге. Алисо останавливается, сбитая с толку - что она там делает? Он выходит, и с северной стороны дороги появляется ее сообщник. Она бьет мужа из баллончика, сообщник подходит к "Роллсу" и открывает багажник. Руки Алисо царапают его глаза, когда его грубо бросают в багажник и связывают руки за спиной. Все, о чем им приходилось беспокоиться, это о машине, выезжающей из-за поворота и освещающей их фарами. Но в тот поздний час на Малхолланд это казалось маловероятным. Все это можно было сделать за пятнадцать секунд. Вот почему был использован спрей. Не потому, что это была женщина, а потому, что это сделало бы все быстро.


Босх съехал с дороги, вышел и огляделся. Это место произвело на него нужное впечатление. Было тихо, как в смерти. Он решил, что вернется той ночью, чтобы увидеть это в темноте, чтобы еще раз подтвердить то, что он чувствовал нутром, как правду.


Он пересек улицу и посмотрел вниз, в арройо, где ее сообщник мог спрятаться и ждать. Посмотрев вниз, он попытался найти место недалеко от дороги, где человек мог бы пригнуться и спрятаться. Он заметил грунтовую тропу, ведущую в лес, и спустился к ней, ища отпечатки обуви. Там было много отпечатков, и он присел на корточки, чтобы изучить их. Земля здесь была пыльной, и некоторые отпечатки были полностью узнаваемы. Он нашел отпечатки двух совершенно разных пар обуви, старой пары туфель со стоптанными каблуками и гораздо более новой пары с каблуками, которые оставляли четкие линии в грязи. Ни одна пара не была тем, что он искал, модель рабочей обуви с разрезом на подошве, которую заметил Донован.


Глаза Босха оторвались от земли и последовали по следу в кусты и деревья. Он решил сделать еще несколько шагов внутрь, поднял ветку акации и нырнул под нее. После того, как его глаза привыкли к темноте под пологом листвы, их внимание привлек синий объект, который он мог видеть, но не мог идентифицировать, примерно в двадцати ярдах дальше в густых зарослях. Ему пришлось бы сойти с тропы, чтобы добраться до нее, но он решил исследовать.


Медленно продвинувшись на десять футов вглубь кустарника, он смог разглядеть, что синий предмет был частью пластикового брезента, такой вы видели на крышах по всему городу после того, как землетрясение повалило дымоходы и открыло швы зданий. Босх подошел ближе и увидел, что два угла брезента были привязаны к деревьям, а третий перекинут через ветку, создавая небольшое укрытие на ровной части холма. Он наблюдал несколько мгновений, но не заметил никакого движения.


К укрытию невозможно было подойти тихо. Земля была покрыта толстым слоем сухих листьев и сучьев, которые хрустели под ногами Босха. Когда он был в десяти футах от брезентового покрытия, хриплый мужской голос остановил его.


"У меня есть пистолет, вы, ублюдки!"


Босх застыл как вкопанный и уставился на брезент. Поскольку она была накинута на длинную ветку акации, он был в слепой зоне. Он не мог видеть, кто бы это ни был, кто кричал. И человек, который кричал, вероятно, не мог его видеть. Bosch решил рискнуть.


"У меня тоже есть такая", - крикнул он в ответ. "И значок".


"Полиция? Я не вызывал полицию!"


Теперь в голосе слышались истерические нотки, и Босх заподозрил, что имеет дело с одним из бездомных бродяг, которых выбросили из психиатрических лечебниц во время массовых сокращений государственной помощи в 1980-х годах. Город кишел ими. Они стояли почти на каждом крупном перекрестке, держа в руках свои таблички и потрясая стаканчиками для мелочи, они спали под эстакадами или зарывались, как термиты, в леса на склонах холмов, живя во временных лагерях всего в нескольких ярдах от особняков стоимостью в миллион долларов.


"Я просто проходил мимо", - крикнул Босх. "Ты отложи свое, я отложу свое".


Босх догадался, что у человека, говорившего испуганным голосом, даже не было оружия.


"Ладно. Это сделка ".


Босх расстегнул кобуру под мышкой, но пистолет оставил на месте. Он прошел последние несколько шагов и медленно обошел ствол акации. Мужчина с длинными седыми волосами и бородой, ниспадающими на голубую шелковую гавайскую рубашку, сидел, скрестив ноги, на одеяле под брезентом. В его глазах был дикий взгляд. Босх быстро осмотрел руки мужчины и окрестности в пределах его непосредственной досягаемости и не увидел оружия. Он немного расслабился и кивнул мужчине.


"Привет", - сказал он.


"Я ничего не делал".


"Я понимаю".


Босх огляделся. Под навесом из брезента были сложены одежда и полотенца. Там был маленький раскладной карточный столик со сковородкой на нем, а также несколько свечей и банок из-под "Стерно", две вилки и ложка, но ножа не было. Босх предположил, что нож у мужчины был под рубашкой или, возможно, спрятан в одеяле. На столе также стоял флакон одеколона, и Босх мог сказать, что им было щедро разбрызгано по всему убежищу. Также под брезентом было старое ведро из-под смолы, наполненное толчеными алюминиевыми банками, стопка газет и потрепанный экземпляр "Незнакомца в чужой стране" в мягкой обложке.


Он подошел к краю поляны, где жил мужчина, и присел на корточки, как бейсбольный кэтчер, чтобы они могли смотреть друг на друга на одном уровне. Он оглядел внешний край поляны и увидел, что именно здесь мужчина выбросил то, что ему не было нужно. Там были мешки с мусором и остатками одежды. У основания другой акации лежала коричнево-зеленая сумка от костюма. Он был расстегнут и лежал открытым, как выпотрошенная рыба. Босх оглянулся на мужчину. Он мог видеть, что на нем были две другие гавайские рубашки под синей рубашкой сверху, на которой был рисунок девушек хула на досках для серфинга. Его штаны были грязными, но складки на них были более резкими, чем обычно бывают на штанах бездомного. Его ботинки были слишком хорошо начищены для человека из леса. Босх предположил, что пара, которая была на нем, оставила некоторые отпечатки на тропе, те, что были на каблуках с острыми краями.


"Это хорошая рубашка", - сказал Босх.


"Это мое".


"Я знаю. Я просто сказал, что это было мило. Как тебя зовут?"


"Меня зовут Джордж".


"Джордж что?"


"Джордж, каким бы, черт возьми, ты ни хотел, чтобы это было".


"Ладно, Джордж, какого бы черта ты ни хотел, почему бы тебе не рассказать мне об этой сумке от костюма вон там и о той одежде, которая на тебе?" Новые туфли. Откуда все это взялось?"


"Это было доставлено. Теперь она моя ".


"Что ты подразумеваешь под "доставлено"?"


"Доставлено. Вот что я имею в виду. Доставлено. Они отдали все это мне ".


Босх достал сигареты, взял одну и предложил пачку мужчине. Он отмахнулся от них.


"Не могу себе этого позволить. Мне потребовалось полдня, чтобы найти достаточно банок, чтобы купить пачку сигарет. Я ухожу ".


Босх кивнул.


"Как долго ты живешь здесь, Джордж?"


"Всю мою жизнь".


"Когда они вышвырнули тебя из Камарильо?"


"Кто тебе это сказал?"


Это было обоснованное предположение, Камарильо был ближайшим государственным учреждением.


"Они сделали. Как давно это было?"


"Если бы они рассказали тебе обо мне, тогда они сказали бы тебе это. Я не дурак, ты знаешь ".


"Ты меня подвел, Джордж. Что касается сумки и одежды, когда все это было доставлено?"


"Я не знаю".


Босх встал и подошел к сумке с костюмом. К ручке была прикреплена идентификационная бирка. Он перевернул его и прочел имя и адрес Энтони Алисо. Он заметил, что сумка лежала поверх картонной коробки, которая была повреждена при падении с холма. Босх наклонил коробку ногой и прочитал маркировку на боку.


Скотч стандартный HS/ T-90 VHS 96-количество


Он оставил коробку и сумку от костюма там, вернулся к мужчине и снова присел на корточки.


"Как прошла доставка в прошлую пятницу вечером?"


"Все, что ты говоришь, хорошо".


"Это не то, что я говорю, Джордж. Теперь, если ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, и ты хочешь остаться здесь, ты должен мне помочь. Если ты уйдешь в себя, ты мне не поможешь. Когда ее доставили?"


Джордж опустил подбородок на грудь, как мальчик, которого отчитал учитель. Он поднял большой и указательный пальцы и прижал их к глазам. Его голос звучал так, как будто его душили фортепианной струной.


"Я не знаю. Они просто пришли и оставили это для меня. Это все, что я знаю ".


"Кто ее оставил?"


Джордж поднял голову, его глаза сияли, и указал вверх одним из своих грязных пальцев. Босх поднял глаза и увидел клочок голубого неба сквозь верхние ветви деревьев. Он раздраженно выдохнул. Это никуда не вело.


"Значит, маленькие зеленые человечки сбросили это со своего космического корабля, верно, Джордж? Это твоя история?"


"Я этого не говорил. Я не знаю, были ли они зелеными. Я их не видел ".


"Но ты видел космический корабль?"


"Нет. Я тоже этого не говорил. Я не видел их ремесла. Только посадочные огни."


Босх мгновение смотрел на него.


"Идеальный размер", - сказал Джордж. "У них есть невидимый луч, который измеряет тебя сверху, ты даже не знаешь об этом, затем они посылают одежду вниз".


"Это здорово".


У Босха начали болеть колени. Он встал, и они болезненно затрещали.


"Я становлюсь слишком старым для этого дерьма, Джордж".


"Это реплика полицейского. Я смотрел "Kojak", когда у меня был дом ".


"Я знаю. Знаешь что, я собираюсь взять эту сумку для костюма с собой, если ты не возражаешь. И коробка с видеокассетами."


"Угощайся сам. Я никуда не собираюсь. И у меня тоже нет видеомагнитофона ".


Босх подошел к коробке и пакету, удивляясь, почему они были выброшены, а не просто оставлены в "Роллс-ройсе". Через мгновение он решил, что они, должно быть, были в багажнике. И чтобы освободить там место для Алисо, убийцы вытащили их и сбросили с холма с глаз долой. Они торопились. Это было своего рода решение, принятое в спешке. Ошибка.


Он взял сумку от костюма за угол, осторожно, чтобы не коснуться ручки, хотя сомневался, что на ней могут быть какие-либо отпечатки, кроме Джорджа. Коробка была легкой, но громоздкой. Для этого ему пришлось бы совершить вторую поездку. Он повернулся и посмотрел на бездомного. Он решил пока не портить себе день.


"Джордж, ты можешь пока оставить одежду себе".


"Хорошо, спасибо".


"Всегда пожалуйста".


Поднимаясь обратно на холм к дороге, Босх думал о том, как ему следует объявить этот район местом преступления и вызвать сида, чтобы тот все проверил. Но он не мог этого сделать. Не без объявления, что он продолжает расследование, от которого ему было приказано отказаться.


Однако это его не беспокоило, потому что к тому времени, как он выбрался на дорогу, он знал, что у него есть новое направление. Складывался план. Быстро. Босх был в восторге. Когда он ступил на ровную землю, он ударил кулаком в воздух и быстро пошел к своей машине.


Босх продумывал детали в уме, пока ехал в Хидден-Хайлендс. План. Он был подобен пробке, плавающей в огромном океане, вот в чем дело. Плывущий по течению, ничего не контролирующий. Но теперь у него была идея, план, который, как он надеялся, втянет Веронику Алисо в это дело.


Нэш был в сторожке, когда Босх подъехал. Он вышел и прислонился к дверце Босха.


"Доброе утро, детектив Босх".


"Как дела, капитан Нэш?"


"Это происходит. Я должен сказать, что ваши люди уже создают небольшой переполох этим утром ".


"Да, что ж, такое может случиться. Что ты собираешься делать?"


"Плыви по течению, я думаю. Ты собираешься догнать их или направляешься к миссис У Алисо?"


"Я собираюсь повидаться с леди".


"Хорошо. Может быть, это отвлечет ее от меня. Знаешь, мне нужно позвонить ".


"Почему она у тебя на спине?"


"Она только что звонила, интересуясь, почему вы, ребята, все утро разговариваете с соседями".


"Что ты ей сказал?"


"Я сказал ей, что у них есть работа, и расследование убийства требует, чтобы они поговорили со многими людьми".


"Это хорошо. Я увижу тебя".


Нэш помахал ему рукой и открыл ворота. Босх подъехал к дому Алисо, но прежде чем он добрался туда, он увидел Эдгара, идущего от входной двери соседнего дома к своей машине. Босх остановился и помахал ему рукой.


"Гарри".


"Джерри. Уже получил что-нибудь?"


"Нет, не совсем. Особенность этих богатых районов в том, что это все равно что работать на съемках в Южном Централе. Никто никогда не хочет говорить, никто ничего не видел. Я устаю от этих людей ".


"Где Киз?"


"Она работает на другой стороне улицы. Мы встретились на вокзале и сели в одну машину. Она где-то там, внизу, идет пешком. Эй, Гарри, что ты о ней думаешь?"


"Kiz? Я думаю, она хороша ".


"Нет, я не имею в виду как полицейский. Ты знаешь...что ты думаешь?"


Босх посмотрел на него.


"Ты имеешь в виду, как ты и она? Что я думаю?"


"Да. Я и она".


Босх знал, что Эдгар уже шесть месяцев как в разводе и снова начинает вытаскивать голову из песка. Но он также знал кое-что о Кизе, что не имел права ему рассказывать.


"Я не знаю, Джерри. Партнеры не должны вмешиваться ".


"Я полагаю. Так ты собираешься сейчас навестить вдову?"


"Да".


"Может быть, мне лучше пойти с тобой. Ты никогда не знаешь, если она поймет, что мы думаем, что это она, тогда она может выйти из себя, возможно, попытается убрать тебя ".


"Я сомневаюсь в этом. Она слишком крута для этого. Но давай найдем Киз. Я думаю, вам обоим стоит прийти. Теперь у меня есть план ".


Вероника Алисо ждала их у своей двери.


"Я ждал, когда вы, люди, придете, чтобы объяснить, что происходит".


"Извините, миссис Алисо, " сказал Босх. "Мы были немного заняты".


Она пригласила их войти.


"Могу я тебе что-нибудь принести?" спросила она через плечо, когда вела их внутрь.


"Я думаю, у нас все в порядке".


Частью плана было то, что Босх должен был вести все разговоры, если это возможно. Райдер и Эдгар должны были запугать ее своим молчанием и холодными взглядами.


Босх и Райдер сели там, где сидели раньше, и Вероника Алисо тоже. Эдгар остался стоять на периферии зоны отдыха в гостиной. Он положил руку на каминную доску, и выражение его лица говорило о том, что этим субботним утром он предпочел бы оказаться где угодно еще на планете.


Вероника Алисо была одета в синие джинсы, светло-голубую оксфордскую рубашку и грязные рабочие ботинки. Ее волосы были зачесаны назад и заколоты сзади. Она все еще была очень привлекательна, хотя явно принаряжалась. Сквозь ее расстегнутый воротник Босх мог видеть россыпь веснушек, которые, как он знал по ее видео, покрывали всю ее грудь.


"Мы чему-то помешали?" - Спросил Босх. "Ты собирался выходить?"


"Я хотел бы как-нибудь сегодня сходить в конюшни Бербанка, если смогу. Я держу там лошадь. Тело моего мужа было кремировано, и я хочу отнести его прах по тропе в горы. Он любил холмы..."


Босх мрачно кивнул.


"Что ж, это не займет слишком много времени. Во-первых, вы видели нас по соседству этим утром. Мы просто проводим обычный опрос. Вы никогда не знаете, может быть, кто-то что-то видел, может быть, кто-то наблюдал за домом или машиной, которых здесь не должно было быть. Никогда не знаешь наверняка".


"Ну, я думаю, я был бы тем, кто знал бы о любой машине, которой здесь не должно быть".


"Ну, я имею в виду, если бы тебя здесь не было. Если бы тебя не было дома, а кто-то был здесь, ты, вероятно, не узнал бы ".


"Как они могли проникнуть через ворота?"


"Мы знаем, что это рискованно, миссис Алисо. Это все, что у нас есть прямо сейчас ".


Она нахмурилась.


"Больше ничего нет? Как насчет того, что ты сказал мне на днях? Об этом человеке в Лас-Вегасе?"


"Ну, миссис Алисо, мне неприятно говорить тебе это, но мы пошли по неверному пути в этом. Мы собрали много информации о вашем муже, и изначально казалось, что это правильный путь. Но из этого ничего не вышло. Мы действительно думаем, что сейчас движемся в правильном направлении, и мы собираемся наверстать упущенное время ".


Она казалась искренне ошеломленной.


"Я не понимаю. Неправильный путь?"


"Да, хорошо, я могу объяснить это тебе, если ты хочешь это услышать. Но это связано с вашим мужем и некоторыми сомнительными вещами ".


"Детектив, за последние несколько дней я приготовился ко всему. Расскажи мне."


"Миссис Алисо, как я, кажется, уже говорил тебе во время нашего последнего визита, твой муж был связан с некоторыми очень опасными людьми в Лас-Вегасе. Кажется, я упоминал их, Джоуи Маркса и Люка Гошена?"


"Я не помню".


На ее лице сохранялось выражение недоумения. Она была хороша. Босху пришлось отдать это ей. Возможно, она и не добилась успеха в кинобизнесе, но она могла играть, когда ей это было нужно.


"Грубо говоря, они гангстеры", - сказал Босх. "Организованная преступность. И, похоже, ваш муж работал на них долгое время. Он брал деньги мафии из Вегаса и вкладывал их в свои фильмы. Отмыл ее до конца. Затем он вернул ее им, предварительно взяв гонорар. Это были большие деньги, и именно здесь мы пошли по неверному пути. Ваш муж собирался пройти проверку в налоговой службе. Ты знал об этом?"


"Проверено? Нет. Он ничего не сказал мне об аудите ".


"Ну, мы узнали об аудите, который, вероятно, выявил бы его незаконную деятельность, и мы подумали, что, возможно, эти люди, с которыми он вел бизнес, тоже узнали об этом и убили его, чтобы он не смог рассказать об их бизнесе. Только мы так больше не думаем ".


"Я не понимаю. Ты уверен в этом? Мне кажется очевидным, что эти люди имели к этому какое-то отношение ".


Она немного запнулась там. Ее голос был немного слишком настойчивым.


"Ну, как я уже сказал, мы тоже так думали. Мы еще не полностью отказались от этого, но пока это не подтверждается. Человек, которого мы арестовали там, в Вегасе, этот парень Гошен, о котором я упоминал, он выглядел довольно неплохо для этого, должен сказать. Но потом его алиби оказалось скалой, которую мы не смогли сломать. Это не мог быть он, миссис Алисо. Похоже, что кто-то приложил немало усилий, чтобы все выглядело так, будто это был он, даже подбросил пистолет в его дом, но мы знаем, что это не так ".


Она мгновение смотрела на него тусклыми глазами, а затем покачала головой. Затем она совершила свою первую настоящую ошибку. Ей следовало сказать, что если это был не Гошен, то, вероятно, это был другой, о котором упоминал Босх, или какой-нибудь другой сообщник мафиози. Но она ничего не сказала, и это инстинктивно подсказало Босху, что она знала о подставе на Гошене. Теперь она знала, что план не сработал, и ее разум, вероятно, был в замешательстве.


"И что ты тогда будешь делать?" - наконец спросила она.


"О, нам уже пришлось его отпустить".


"Нет, я имею в виду расследование. Что дальше?"


"Ну, мы вроде как начинаем с нуля. Смотришь на это так, словно, возможно, это было спланированное ограбление ".


"Ты сказал, что его часы не были взяты".


"Правильно. Это было не так. Но угол Лас-Вегаса не был потрачен впустую. Мы выяснили, что у вашего мужа было с собой много денег, когда он приземлился здесь той ночью. Он собирался вернуть ее сюда, чтобы провести через свою компанию. Чтобы привести все в порядок. Это были большие деньги. Почти миллион долларов. Он нес ее для ..."


"Миллион долларов?"


Это была ее вторая ошибка. По мнению Босха, ее акцент на "миллион" и ее шок выдали, что она знала, что в портфеле Тони Алисо было гораздо меньше того, что было в портфеле. Босх наблюдал, как ее глаза смотрели безучастно, а все ее движения были внутренними. Он догадывался - и надеялся, - что сейчас она гадает, где остальные деньги.


"Да", - сказал он. "Видите ли, человек, который дал вашему мужу деньги, тот, кого мы сначала сочли подозреваемым, является агентом ФБР, который внедрился в организацию, на которую работал ваш муж. Вот почему его алиби такое надежное. В любом случае, он сказал нам, что у вашего мужа был миллион долларов. Все это было наличными, и их было так много, что он не смог все это вместить в свой портфель. Ему пришлось положить примерно половину этого в сумку от костюма ".


Он сделал паузу на несколько мгновений. Он мог сказать, что история разыгрывалась в ее внутреннем театре. В ее глазах был тот отстраненный взгляд. Он вспомнил этот взгляд из ее фильма. Но на этот раз все было по-настоящему. Он еще даже не закончил интервью, а она уже строила планы. Он мог это видеть.


"Были ли деньги помечены ФБР?" - спросила она. "Я имею в виду, могли бы они отследить это таким образом?"


"Нет, к сожалению, у их агента не было достаточно времени, чтобы сделать это. Честно говоря, ее было слишком много. Но сделка действительно состоялась в офисе со скрытой видеокамерой. Нет сомнений, Тони уехал оттуда с миллионом долларов. Э-э..."


Босх сделал паузу, чтобы открыть свой портфель и быстро просмотреть страницу из файла.


"...на самом деле, это был миллион семьдесят шесть тысяч. Все наличными".


Глаза Вероники опустились в пол, когда она кивнула. Босх изучал ее, но его сосредоточенность была прервана, когда ему показалось, что он услышал звук где-то в доме. Внезапно ему пришло в голову, что, возможно, там был кто-то еще. Они никогда не спрашивали.


"Ты это слышал?" - Спросил Босх.


"Что?"


"Мне показалось, я что-то слышал. Ты один в доме?"


"Да".


"Мне показалось, я услышал удар или что-то в этом роде".


"Ты хочешь, чтобы я осмотрелся?" Предложил Эдгар.


"О, нет", - быстро сказала Вероника, "... э-э, вероятно, это был просто кот".


Босх не помнил, чтобы видел какие-либо признаки присутствия кошки, когда он был в доме раньше. Он взглянул на Киз и увидел, как она почти незаметно повернула голову в знак того, что она тоже не помнит кота. Он решил пока оставить это в покое.


"В любом случае, - сказал он, - вот почему мы проводим агитацию и вот почему мы здесь. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Возможно, они идут по тому же пути, что и мы, но, как я уже сказал, мы вроде как начинаем все сначала. Это не займет слишком много времени. Тогда ты сможешь пойти на конюшню ".


"Отлично. Продолжай".


"Ты не возражаешь, если я сначала выпью воды?"


"Нет, конечно, нет. Прости, я должен был спросить. Кто-нибудь еще чего-нибудь хочет?"


"Я пас", - сказал Эдгар.


"Я в порядке", - сказал Райдер.


Вероника Алисо встала и направилась в сторону прихожей. Босх дал ей фору, а затем встал и последовал за ней.


"Ты действительно спросила", - сказал он ей в спину. "Но я отказался от нее. Я не думал, что мне захочется пить ".


Он последовал за ней на кухню, где она открыла шкафчик и достала стакан. Босх огляделся. Это была большая кухня с приборами из нержавеющей стали и столешницами из черного гранита. В центре был остров с раковиной.


"Мне бы подошла вода из-под крана", - сказал он, забирая у нее стакан и наполняя его на "Айленде".


Он повернулся, облокотился на стойку и отпил из бокала. Затем он разлил остатки и поставил стакан на стойку.


"Это все, чего ты хочешь?"


"Да. Наверное, просто нужно было чем-то смыть пыль ".


Он улыбнулся, а она нет.


"Ну что ж, тогда, может, нам вернуться в гостиную?" - спросила она.


"Это было бы прекрасно".


Он последовал за ней из кухни. Как раз перед тем, как войти в коридор, он обернулся, и его взгляд скользнул по полу, выложенному серой плиткой. Он не видел того, что, по его мнению, должно было там быть.


Босх потратил следующие пятнадцать минут, задавая в основном вопросы, которые были заданы шесть дней назад и которые сейчас имели мало отношения к делу. Он повторял движения, последние штрихи. Ловушка была загнана в ловушку, и это был его способ незаметно отступить от нее. Наконец, когда он решил, что сказал и попросил достаточно, Босх закрыл блокнот, в который делал заметки, на которые больше никогда не взглянет, и встал. Он поблагодарил ее за уделенное время, и Вероника Алисо проводила трех детективов до двери. Босх вышел последним, и когда он переступил порог, она заговорила с ним. Он каким-то образом знал, что она это сделает. В ее выступлении были роли, которые тоже нужно было сыграть.


"Держите меня в курсе, детектив Босх. Пожалуйста, держите меня в курсе ".


Босх обернулся и посмотрел на нее.


"О, я так и сделаю. Если что-нибудь случится, ты узнаешь первым ".


Босх отвез Эдгара и Райдер обратно к их машине. Он не говорил об интервью, пока не подъехал к нему сзади.


"Так что ты думаешь?" спросил он, доставая сигареты.


"Я думаю, мы заглотили крючок, но неплохо", - сказал Эдгар.


"Да", - сказал Райдер. "Это будет интересно".


Босх закурил сигарету.


"Что насчет кошки?" - спросил он.


"Что?" - Спросил Эдгар.


"Шум в доме. Она сказала, что это был кот. Но на кухне не было мисок с едой на полу ".


"Может быть, они были снаружи", - предположил Эдгар.


Босх покачал головой.


"Я думаю, что люди, которые держат кошек внутри, кормят их внутри", - сказал он. "В горах ты должен держать их внутри. Койоты. В любом случае, я не люблю кошек. У меня на них аллергия. Обычно я могу сказать, когда у кого-то есть кошка. Я не думаю, что у нее есть кошка. Киз, ты не видела там кота, не так ли?"


"Я провел там все утро понедельника и ни разу не видел кота".


"Ты думаешь, может быть, тогда это был тот парень?" - Спросил Эдгар. "С кем бы она ни работала над этим?"


"Может быть. Я думаю, там кто-то был. Может быть, ее адвокат."


"Нет, адвокаты так не прячутся. Они выходят и вступают в конфронтацию ".


"Верно".


"Может, нам понаблюдать за этим местом, посмотреть, кто выйдет?" - Спросил Эдгар.


Босх на мгновение задумался.


"Нет", - сказал Босх. "Они заметят нас и поймут, что деньги - это просто приманка. Лучше нам оставить это в покое. Лучше просто убраться отсюда, пойти подготовиться. Мы должны подготовиться ".


ЧАСТЬ VII


ВО время ЕГО ПРЕБЫВАНИЯ во Вьетнаме основным заданием Босха было вести войну в сети туннелей, протянувшихся под деревнями в провинции Ку Чи, уйти во тьму, которую они называли черным эхом, и вернуться живым. Но работы по прокладке туннеля были выполнены быстро, и в промежутках между этими миссиями он проводил дни в буше, сражаясь и выжидая под пологом джунглей. Однажды его и еще нескольких человек уволили из их подразделения, и Босх провел ночь, сидя на слоновой траве, прижавшись спиной к спине парня из Алабамы по имени Доннел Фредрик, слушающий, как рота вьетконговских бойцов продвигается вперед. Они сидели там и ждали, когда Чарли наткнется на них. Они больше ничего не могли сделать, и их было слишком много, чтобы сражаться. Итак, они ждали, и минуты тянулись как часы. Они все прошли через это, хотя Доннел позже был убит в окопе прямым попаданием из миномета - дружественный огонь. Босх всегда думал, что та ночь в слоновой траве была самой близкой к тому, чтобы он когда-либо испытал чудо.


Босх иногда вспоминал ту ночь, когда он был один в засаде или в труднодоступном месте. Он думал об этом сейчас, когда сидел, скрестив ноги, у основания эвкалипта в десяти ярдах от брезента, который соорудил бездомный Джордж. Поверх одежды на нем было зеленое пластиковое пончо, которое он всегда держал в багажнике своей рабочей машины. Шоколадные батончики, которые у него были с собой, были шоколадом "Херши" с миндалем, того же сорта, который он брал с собой в буш так давно. И, как той ночью в высокой траве, он не двигался, казалось, несколько часов. Было темно, лишь проблеск лунного света пробивался сквозь верхний козырек, и он ждал. Он хотел сигарету, но не мог позволить себе разжечь огонь в темноте. Время от времени ему казалось, что он слышит, как Эдгар делает движение или перестраивается в двадцати ярдах справа от него, но он не мог быть уверен, что это его напарник, а не олень или, может быть, койот, проходящий мимо.


Джордж сказал ему, что там водятся койоты. Когда он сажал старика на заднее сиденье машины Киз, чтобы отвезти в отель, в котором они его поселили, он предупредил Босха. Но Босх не боялся койотов.


Старик ушел нелегко. Он был уверен, что они были там, чтобы забрать его обратно в Камарильо. И правда была в том, что он должен был вернуться туда, но учреждение не приняло бы его, не без билета с правительственным штампом. Вместо этого его собирались угостить парой ночей в отеле Mark Twain в Голливуде. Это было неплохое место. Босх жил там больше года, пока его дом перестраивался. Худшая комната там, чем брезентовая в лесу, опускает руки. Но Босх знал, что Джордж может смотреть на это иначе.


К половине двенадцатого движение на Малхолланд сократилось до машин каждые пять минут или около того. Босх не мог их видеть из-за наклона и густоты кустарника, но он мог слышать их и видеть, как огни пробиваются сквозь листву над ним, когда машины делают поворот. Теперь он был настороже, потому что за последние пятнадцать минут мимо дважды медленно проехала машина, по одному в каждую сторону. Bosch почувствовал, что это тот же автомобиль, потому что двигатель был перегружен, чтобы компенсировать перебои в такте двигателя.


И теперь она вернулась в третий раз. Босх внимательно прислушался, услышав знакомый звук двигателя, и на этот раз к нему добавился звук шин, проезжающих по гравию. Машина съезжала с дороги. Через несколько мгновений двигатель заглох, и наступившая тишина была нарушена только звуком открываемой, а затем закрываемой дверцы автомобиля. Босх медленно встал на корточки, хотя это было так же больно, как стоять на коленях, и приготовился. Он посмотрел в темноту справа от себя, в сторону позиции Эдгара, и ничего не увидел. Затем он посмотрел вверх по склону, к краю, и стал ждать.


Через несколько мгновений он увидел, как луч фонарика прорезался сквозь кустарник. Фонарь был направлен вниз и двигался размашистыми движениями взад-вперед, пока его держатель медленно спускался с холма к брезенту. Под пончо Босх держал в одной руке пистолет, а в другой фонарик, его большой палец задержался на выключателе, готовый включить его.


Движение света прекратилось. Босх предположил, что ее владелец нашел место, где должна была находиться сумка для костюма. После секундного колебания луч был поднят, и он пронесся по лесу, на долю секунды осветив Босха. Но это не вернулось к нему. Вместо этого он держался на синем брезенте, как Босх и предполагал, вероятно, так и будет. Свет начал приближаться, его обладатель споткнулся один раз, когда он или она направлялся к дому Джорджа. Несколько мгновений спустя Босх увидел, как луч движется за синим пластиком. Он почувствовал, как еще один заряд адреналина начал разливаться по его телу. И снова в его голове вспыхнул Вьетнам. На этот раз он подумал о туннелях. Натыкаемся на врага в темноте. Страх и трепет от этого. Только после того, как он благополучно покинул это место, он признался себе, что в этом был какой-то трепет. И в поисках замены этим острым ощущениям он присоединился к копам.


Босх медленно приподнялся, надеясь, что колени не подломятся, и посмотрел на свет. Они поместили сумку от костюма под навес, предварительно набив ее скомканной газетой. Босх начал двигаться так тихо, как только мог, за брезентом. Он приближался слева. Согласно плану, Эдгар должен был зайти справа, но было все еще слишком темно, чтобы Босх мог его разглядеть.


Босх был уже в десяти футах от меня и мог слышать возбужденное дыхание человека под брезентом. Затем раздался звук расстегиваемой молнии, за которым последовал резкий обрыв дыхания.


"Черт!"


Босх вошел, услышав проклятие. Он понял, что узнал голос мужчины, как раз в тот момент, когда тот вышел из-за открытой стороны брезента и достал из-под пончо свое оружие и фонарик.


"Стоять! Полиция!" Босх закричал в тот же момент, когда включил фонарь. "Ладно, выходи оттуда, Пауэрс".


Почти сразу же справа от Босха зажегся свет Эдгара.


"Что за...?" Эдгар начал говорить.


Там, в пересекающихся лучах света, скорчившись, сидел офицер Рэй Пауэрс. Рослый патрульный коп в полной форме держал в одной руке фонарик, а в другой пистолет. На его лице отразилось крайнее удивление. У него отвисла челюсть.


"Босх", - сказал он. "Какого хрена ты здесь делаешь?"


"Это наша линия, Пауэрс", - сердито сказал Эдгар. "Ты что, блядь, не понимаешь, что ты только что сделал? Ты наткнулся прямо на... Что ты здесь делаешь, чувак?"


Пауэрс опустил пистолет и сунул его обратно в кобуру.


"Я был... был отчет. Кто-то, должно быть, видел, как вы, ребята, пробирались сюда. Они сказали, что видели двух мужчин, крадущихся поблизости ".


Босх отступил от брезента, держа пистолет поднятым.


"Выходи оттуда, Пауэрс", - сказал он.


Пауэрс сделал, как ему было приказано. Босх направил луч своего фонаря прямо в лицо мужчине.


"Что насчет этого отчета? Кто это вызвал?"


"Просто какой-то парень проезжал мимо по дороге. Должно быть, видел, как ты входил сюда. Можешь убрать свет с моего лица?"


Bosch ни на дюйм не сдвинул фокус света.


"Что потом?" - спросил он. "Кому он звонил?"


Босх знал, что после того, как Райдер высадила их, ее задачей было припарковаться на ближайшей улице и не выключать сканер. Если бы был такой вызов по радио, она бы услышала его и отменила ответ патруля, сказав диспетчеру, что это была операция по наблюдению.


"Он не звонил в полицию. Я проезжал мимо, и он помахал мне рукой, останавливая ".


"Ты имеешь в виду, что он утверждал, что только что видел двух парней, идущих в лес?"


"Э, нет. Нет, он помахал мне рукой раньше. У меня просто не было возможности проверить это до сих пор ".


Босх и Эдгар ушли в лес в половине третьего. Тогда было совсем светло, а Пауэрс еще даже не заступил на дежурство. И единственной машиной, которая была в этом районе в то время, была машина Райдера. Босх знал, что Пауэрс лжет, и все начинало становиться на свои места. То, как он обнаружил тело, его отпечаток пальца на багажнике, перцовый баллончик на жертве, причина, по которой с запястий были сняты бинты. Это уже было там, в деталях.


"Насколько раньше?" - Спросил Босх.


"Э-э, это было сразу после того, как я заступил на дежурство. Я не могу вспомнить время ".


"Дневной свет?"


"Да, дневной свет. Ты можешь выключить этот гребаный свет?"


Босх снова проигнорировал его.


"Как звали гражданина?"


"Я этого не понял. Просто какой-то парень на ягуаре, он помахал мне рукой у Лорел-Каньона и Малхолланда. Рассказал мне, что он видел, и я сказал, что проверю это, когда у меня будет возможность. Итак, я проверял это и увидел сумку здесь. Я подумал, что это принадлежало парню в багажнике. Я видел объявление, которое ваши люди распространили о машине и багаже, так что я знал, что вы искали это. Извините, что я все испортил, но вам, ребята, следовало сообщить командиру стражи, что вы делаете. Господи, Босх, я здесь слепну ".


"Да, все в порядке, все перегорело", - сказал Босх, наконец, выключая свет. Он тоже опустил пистолет, но не убрал его. Он держал ее наготове там, под пончо. "С таким же успехом можно было бы упаковать это сейчас. Пауэрс, поднимайся на холм к своей машине. Джерри, хватай сумку."


Босх взобрался на холм следом за Пауэрсом, следя за тем, чтобы свет был включен и возвращался к патрульному полицейскому. Он знал, что если бы они приковали Пауэрса наручниками к брезенту, они бы никогда не подняли его на холм из-за крутой местности и потому, что Пауэрс мог бы с ними сразиться. Поэтому ему пришлось обмануть его. Он позволил ему думать, что выразился ясно.


На вершине холма Босх подождал, пока Эдгар не подойдет к ним сзади, прежде чем двинуться дальше.


"Знаешь, чего я не понимаю, Пауэрс?" он сказал.


"Что, Босх?"


"Я не понимаю, почему ты ждал до темноты, чтобы проверить жалобу, которую получил днем. Вам говорят, что два подозрительно выглядящих типа ушли в лес, и вы решаете подождать, пока не станет поздно и не стемнеет, чтобы проверить это самостоятельно ".


"Я же говорил тебе. У меня не было времени ".


"Ты полон дерьма, Пауэрс", - сказал Эдгар.


Он либо просто уловил суть, либо прекрасно подыгрывал Босху.


Босх увидел, как потухли глаза Пауэрса, когда он вошел внутрь, пытаясь сообразить, что делать. В этот момент Босх снова поднял пистолет и прицелился в точку между этими двумя пустыми порталами.


"Не думай так много, Пауэрс", - сказал он. "Все кончено. Теперь стой спокойно. Джерри?"


Эдгар зашел большому копу за спину и выхватил его пистолет из кобуры. Он бросил его на землю и заломил одну из рук Пауэрса за спину. Он надел наручники на одну руку, а затем на другую. Когда он закончил, он поднял пистолет. Босху показалось, что Пауэрс все еще был внутри, по-прежнему тупо уставившись в никуда. Затем он вернулся.


"Люди, вы только что здорово облажались", - сказал он, сдерживая ярость в голосе.


"Мы посмотрим на этот счет. Джерри, он у тебя? Я хочу позвонить Киз."


"Продолжай. Я взял его за задницу. Я надеюсь, что он сделает ход. Давай, Пауэрс, сделай для меня что-нибудь глупое ".


"Пошел ты, Эдгар! Ты не знаешь, что ты только что сделал. Ты опускаешься, братан. Ты идешь ко дну!"


Эдгар продолжал молчать. Босх достал из кармана Motorola two-way, включил ее и включил микрофон.


"Киз, ты там?"


"Вот. Я здесь".


"Заходи ко мне. Поторопись".


"Уже в пути".


Босх вернул двухстороннее движение назад, и они минуту стояли в тишине, пока не увидели мигающий синий свет, ведущий машину Райдера за поворот. Когда он подъехал, огни неоднократно пробегали по верхушкам деревьев на склоне. Босх понял, что снизу, из убежища Джорджа, огни на деревьях могут выглядеть так, как будто они падают с неба. Тогда все это пришло к Bosch. Космический корабль Джорджа был патрульной машиной Пауэрса. Похищение было остановкой на дороге. Идеальный способ заставить человека, у которого почти полмиллиона наличными, остановиться. Пауэрс просто дождался белого "роллс-ройса" Алисо, вероятно, в Малхолланде и Лорел-Каньоне, затем последовал за ним и включил фары, когда они подъехали к уединенному повороту. Тони, вероятно, подумал, что он превысил скорость. Он притормозил.


Мотоциклист съехал с дороги позади патрульной машины. Босх подошел, открыл заднюю дверь и заглянул к ней.


"Гарри, что это?" - спросила она.


"Силы. Это сила".


"Боже мой".


"Да. Я хочу, чтобы вы с Джерри взяли его к себе. Я последую за ним на его машине ".


Он вернулся к Эдгару и Пауэрсу.


"Ладно, поехали".


"Вы, люди, все потеряли работу", - сказал Пауэрс. "Вы сами себя облажали".


"Ты можешь рассказать нам об этом на станции".


Босх дернул его за руку, ощутив ее толщину и силу. Затем они с Эдгаром затолкали его на заднее сиденье машины Райдера. Эдгар обошел машину и сел с другой стороны рядом с ним.


Заглянув внутрь через открытую заднюю дверь, Босх представил, какой должна быть процедура.


"Заберите все его барахло и заприте его в одной из комнат для допросов", - сказал он. "Убедись, что у тебя есть ключ от его наручников. Я буду прямо за тобой ".


Босх захлопнул дверь и дважды постучал по крыше. Затем он подошел к патрульной машине, положил сумку с костюмом на заднее сиденье и сел внутрь. Райдер выехал, и Босх последовал за ним. Они помчались на запад, в сторону Лорел-Каньона.


На доставку заготовок ушло меньше часа. Когда она добралась туда, они втроем сидели за столом в отделе убийств. Босх просматривал книгу убийств вместе с Райдер, пока она делала заметки в блокноте. Эдгар сидел за пишущей машинкой. Биллетс вошла с силой, и выражение ее лица ясно показывало ситуацию. Босх еще не разговаривал с ней. Это был Райдер, который позвонил ей из дома.


"Что ты со мной делаешь?" - Спросила Биллетс, ее пронзительный взгляд был явно прикован к Босху.


Что она на самом деле говорила ему, так это то, что он был лидером команды и ответственность за этот потенциальный провал лежала прямо на нем. Босха это устраивало, потому что не только это было правильно, но и за те полчаса, что ему пришлось просматривать материалы дела об убийстве и другие улики, его уверенность возросла.


"Что я с тобой делаю? Я приведу твоего убийцу ".


"Я сказала вам провести тихое и тщательное расследование", - ответила Биллетс. "Я не говорил тебе проводить какую-то недоделанную операцию по задержанию, а затем тащить сюда полицейского! Я не могу в это поверить ".


Биллетс теперь расхаживала за спиной Райдера, не глядя на них. В комнате отдела было пусто, за исключением них троих и сердитого лейтенанта.


"Это Пауэрс, лейтенант", - сказал Босх. "Если бы ты успокоился, мы..."


"О, это он, не так ли? У вас есть доказательства этого? Великолепно! Я прямо сейчас вызову сюда окружного прокурора, и тогда мы напишем обвинения. Потому что вы действительно заставили меня на минуту поволноваться, что вы трое вытащили этого парня с улицы, имея достаточно вескую причину, чтобы обвинить его в переходе улицы ".


Теперь она снова смотрела на Босха сердитыми глазами. Она даже перестала расхаживать, чтобы направить их на него. Он ответил так спокойно, как только мог.


"Прежде всего, это было мое решение убрать его с улицы. И вы правы, у нас пока недостаточно информации, чтобы вызвать окружного прокурора. Но мы ее получим. У меня нет сомнений, что он тот самый мужчина. Это он и вдова ".


"Что ж, я рад, что у тебя нет сомнений, но ты не окружной прокурор или чертовы присяжные".


Он не ответил. Это было бесполезно. Ему пришлось подождать, пока ее гнев утихнет, и тогда они могли бы поговорить разумно.


"Где он?" - Спросила Биллетс.


"Третья комната", - сказал Босх.


"Что ты сказал командиру дозора?"


"Ничего. Это случилось в конце смены. Пауэрс собирался схватить сумку с костюмом, а затем пойти ударить. Мы смогли привести его, пока большинство остальных все еще были на перекличке. Я припарковал его машину и бросил ключ в офисе охраны. Я сказал дежурному лейтенанту, что мы ненадолго используем полномочия по ордеру, что нам нужна форма, когда мы постучим в дверь. Он сказал "хорошо", а потом, я думаю, у него закончилась смена. Насколько я знаю, никто не знает, что он у нас там ".


Биллетс на мгновение задумалась. Когда она говорила, она была спокойнее и больше походила на человека, который обычно сидел за столом в стеклянном офисе.


"Ладно, я собираюсь вернуться туда и выпить кофе, посмотрим, спросят ли меня о нем. Когда я вернусь, мы обсудим все это в деталях и посмотрим, что у нас есть ".


Она медленно направилась к коридору в задней части комнаты дежурного, который вел к офису охраны. Босх посмотрел ей вслед, а затем поднял телефонную трубку и набрал номер службы безопасности отеля и казино "Мираж". Он сказал офицеру, который ответил, кто он такой и что ему нужно немедленно поговорить с Хэнком Мейером. Когда офицер упомянул, что уже за полночь, Босх сказал ему, что это чрезвычайная ситуация и что он уверен, что если Мейеру сообщат, кто хочет с ним поговорить, он перезвонит. Босх назвал ему все номера, по которым с ним можно было связаться, начиная с его номера в отделе убийств, и повесил трубку. Он вернулся к своей работе с книгой об убийстве.


"Ты сказал, он в третьем?"


Босх поднял глаза. Вернулась Биллетс с чашкой дымящегося кофе в руке. Он кивнул.


"Я хочу взглянуть", - сказала она.


Босх встал и пошел с ней по коридору к четырем дверям, ведущим в комнаты для допросов. Двери с пометками "один" и "два" находились слева, "три" и "четыре" - справа. Но четвертой комнаты для допросов не было. Комната, обозначенная как четвертая, на самом деле была маленькой кабинкой с односторонним стеклянным окном, которое позволяло наблюдать за третьей комнатой. В третьем случае другая сторона стекла была зеркалом. Биллетс вошла в четвертую и посмотрела через стекло на Пауэрса. Он сидел, выпрямившись, как шомпол, за столом на стуле прямо напротив зеркала. Его руки были скованы наручниками за спиной. Он все еще был одет в свою форму, но пояс с экипировкой был снят. Он смотрел прямо перед собой на свое отражение в зеркале. Это создавало жуткий эффект в четвертой комнате, потому что казалось, что он смотрит прямо на них, как будто между ними не было зеркала или стекла.


Биллетс ничего не сказала. Она просто оглянулась на мужчину, пристально смотревшего на нее.


"Сегодня многое висит на волоске, Гарри", - тихо сказала она.


"Я знаю", - сказал он.


Несколько мгновений они стояли молча, пока Эдгар не открыл дверь и не сказал Босху, что звонит Хэнк Мейер. Босх вернулся, снял трубку и сказал Мейеру, что ему нужно. Мейер сказал, что он дома и что ему придется зайти в отель, но он перезвонит как можно скорее. Босх поблагодарил его и повесил трубку. Биллетс теперь заняла одно из пустых мест за столом отдела по расследованию убийств.


"Хорошо, - сказала она, - кто-нибудь из вас расскажет мне точно, как это произошло сегодня вечером".


Босх оставался лидером и следующие пятнадцать минут рассказывал, как он нашел сумку Тони Алисо, организовал покушение через Веронику Алисо, а затем ждал в лесу неподалеку от Малхолланда, пока не появился Пауэрс. Он объяснил, что история, которую Пауэрс предложил для его пребывания там, не имела смысла.


"Что еще он сказал?" - Спросила Биллетс в конце.


"Ничего. Джерри и Киз поместили его в комнату, и с тех пор он там и находится ".


"Что еще у тебя есть?"


"Для начала, у нас есть его отпечаток на внутренней стороне крышки багажника. У нас также есть запись о сотрудничестве с вдовой ".


Биллетс подняла брови.


"Это то, над чем мы работали, когда ты пришел. В воскресенье вечером, когда Джерри прогнал имя жертвы через компьютер, мы получили совпадение с сообщением о краже со взломом, сделанным еще в марте. Кто-то напал на дом Алисо. Джерри извлек отчет, но он выглядел несвязанным. Обычная кража со взломом. И это было, за исключением офицера, который принял первоначальный отчет от миссис Алисо была Пауэрсом. Мы думаем, что отношения начались с кражи со взломом. Вот тогда они и встретились. После этого у нас есть The gate records. Полицейские патрули Скрытого нагорья записаны в журнале регистрации ворот по номеру на крыше автомобиля. Записи показывают, что машина, приписанная к Пауэрсу - "Зебра" - выезжала туда на патрулирование две-три ночи в неделю, всегда в те ночи, о которых мы знаем по записям на кредитной карте, что Тони отсутствовал в городе. Я думаю, он заскочил туда, чтобы повидаться с Вероникой ".


"Что еще?" - спросил лейтенант. "Пока все, что у вас есть, - это куча совпадений, связанных воедино".


"Совпадений не бывает", - сказал Босх. "Не такая, как эта".


"Тогда что еще у тебя есть?"


"Как я уже сказал, его история о том, почему он спустился в лес, не подтверждается. Он спустился вниз в поисках сумки от костюма, и единственный способ узнать, что за ней стоит вернуться, был через Веронику. Это он, лейтенант. Это он ".


Биллетс подумала об этом. Босх полагал, что факты, которые он ей сообщал, начинали оказывать кумулятивный эффект, убеждая ее. У него оставалась одна вещь, с помощью которой он мог прижать ее.


"Есть еще одна вещь. Помнишь нашу проблему с Вероникой? Если она была вовлечена в это, как она выбралась из Хидден Хайлендз и не отметила это в журнале регистрации ворот?"


"Правильно".


"Ну, журнал регистрации ворот показывает, что в ночь убийства патрулировала машина "Зебра". Дважды. Он входил и выходил оба раза. Первый раз он вошел в систему в десять и вышел в десять-десять. Затем возвращаюсь в одиннадцать сорок восемь и через четыре минуты выхожу. Это было отмечено как обычное патрулирование ".


"Хорошо, и что?"


"Итак, в первый раз он приезжает и забирает ее. Она опускается на пол сзади. На улице темно, парень у ворот видит только, как Пауэрс выходит обратно. Они идут и ждут Тони, делают свое дело, а затем Пауэрс забирает ее обратно домой - вторая запись в журнале. "


"Это работает", - сказала Биллетс, одобрительно кивая. "Само похищение, как ты на это смотришь?"


"Мы с самого начала понимали, что для выполнения этой работы понадобились два человека. Во-первых, Вероника должна была узнать у Тони, каким рейсом он летит. Итак, это установило временные рамки. Пауэрс забирает ее той ночью, и они едут в Лорел-Каньон и Малхолланд и ждут, когда мимо проедет "Уайт Роллс". Мы полагаем, что это произойдет около одиннадцати или около того. Пауэрс следует за Тони, пока тот не оказывается рядом с поворотом через лес. Он включает фары и останавливает его, как обычную остановку на дороге. Только он говорит Тони выйти и подойти к задней части машины. Может быть, он заставляет его открыть багажник, может быть, он делает это сам после того, как наденет на него наручники. В любом случае, багажник открыт, и у Пауэрса возникла проблема. Сумка от костюма Тони и коробка с видео находятся в багажнике, и это не оставляет для него много места. У Пауэрса не так много времени. В любой момент из-за поворота может появиться машина и осветить все вокруг. Итак, он достает сумку с костюмом и коробку и бросает их с холма в лес. Затем он говорит Тони залезать в багажник. Тони говорит "нет", или, может быть, он немного сопротивляется. В любом случае, Пауэрс достает свой перцовый баллончик и делает ему укол в лицо. После этого Тони становится действительно управляемым, его легко закинуть в багажник. Может быть, Пауэрс тогда снял с него ботинки, чтобы он не брыкался там и не производил шума ".


"Вот тогда-то и появляется Вероника", - сказал Райдер, продолжая рассказ. "Она ведет "Роллс-ройс ", в то время как Пауэрс следует за ней на патрульной машине. Они знали, куда идут. Им нужно было место, где машину не найдут в течение пары дней, что дало бы Пауэрсу время перебраться в Вегас в субботу, подбросить пистолет и собрать еще несколько улик, таких как анонимный звонок в метро. Этот звонок был тем, что должно было указать на Люка Гошена. Не отпечатки пальцев. Это была просто удача для них. В любом случае, это забегает вперед. Вероника ведет "Роллс-ройс", Пауэрс следует за ней. На поляну над Чашей. Она открывает багажник, Пауэрс наклоняется и выполняет работу. Или, может быть, он вставляет один колпачок в Тони, а второй заставляет Веронику сделать. Таким образом, они партнеры навсегда, партнеры по крови ".


Биллетс кивнула с серьезным выражением на лице.


"Это кажется немного рискованным. Что, если бы ему пришлось принять вызов по радио? Весь план пошел бы насмарку ".


"Мы подумали об этом, и Джерри связался с офисом охраны. Гомес был главным в пятницу вечером. Он говорит, что помнит, что у Пауэрса была такая напряженная смена, что он не делал перерыв на ужин до десяти. Он не помнит, чтобы слышал о нем что-нибудь до самого конца вахты ".


Биллетс снова кивнула.


"Что насчет найденных отпечатков обуви? Они его?"


"Пауэрсу тут повезло", - сказал Эдгар. "На нем там совершенно новые ботинки. Похоже, что он, возможно, только сегодня купил их ".


"Черт!"


"Да", - сказал Босх. "Мы полагаем, он видел отпечатки обуви на столе прошлой ночью в "Коте и скрипке ". Сегодня он вышел и купил новые ".


"О, чувак..."


"Ну, может быть, все еще есть шанс, что он не избавился от старых. Мы работаем над ордером на обыск в его квартире. О, и наша удача тоже не так уж плоха. Джерри, расскажи ей о спрее."


Эдгар наклонился вперед, облокотившись на стол.


"Я вернулся на пункт снабжения, взглянул на ведомость. В воскресенье Пауэрс выписал картридж OC. Только потом я пошел и просмотрел список из пятидесяти одного в кабинете дежурного туалета. Пауэрс не сообщал о применении силы в этот период развертывания ".


"Итак, " сказала Биллетс, " он каким-то образом воспользовался своим перцовым баллончиком, потому что ему нужно было заправить картридж, но он никогда не докладывал об использовании баллончика своему вахтенному командиру".


"Правильно".


Биллетс на несколько мгновений задумалась, прежде чем заговорить снова.


"Ладно, - сказала она, - то, что ты быстро придумал, - это все хорошие вещи. Но этого недостаточно. Это косвенный случай, и большую часть этого можно объяснить. Даже если бы вы могли доказать, что он и вдова встречались, это не доказывает убийство. Отпечаток пальца на багажнике можно объяснить неаккуратной работой на месте преступления. Кто знает, может быть, это все, что было на самом деле ".


"Я сомневаюсь в этом", - сказал Босх.


"Что ж, твоих сомнений недостаточно. Куда мы пойдем отсюда?"


"У нас все еще есть кое-что в огне. Джерри собирается получить ордер, основываясь на том, что у нас есть на данный момент. Если мы попадем в дом Пауэрса, может быть, мы найдем обувь, может быть, мы найдем что-то еще. Посмотрим. У меня также есть работа в Вегасе. Мы полагаем, что для того, чтобы они провернули это, Пауэрс должен был раз или два последовать за Тони туда, понимаете, чтобы узнать о Гошене и выбрать его, чтобы повесить все это на него. Если бы нам повезло, Пауэрс захотел бы остаться с Тони. Это означало бы остаться в Mirage. Ты не можешь оставаться там без следа. Вы можете заплатить наличными, но вы должны предоставить отпечаток законной кредитной карты, чтобы оплатить проживание, телефонные звонки и тому подобное. Другими словами, вы не можете зарегистрироваться под именем, которого у вас нет на кредитной карте. У меня есть парень, который проверяет."


"Ладно, это начало", - сказала Биллетс.


Она кивнула головой, прикрыла рот ладонью и погрузилась в задумчивое молчание на долгое мгновение.


"Все это сводится к тому, что нам нужно сломить его, не так ли?" - наконец спросила она.


Босх кивнул.


"Возможно. Если только нам не повезет с ордером."


"Ты не сломаешь его. Он коп, он знает все под углом, он знает правила доказывания ".


"Посмотрим".


Она посмотрела на свои часы. Босх посмотрел на свой и увидел, что уже час дня.


"Мы в беде", - торжественно сказала Биллетс. "Мы не сможем вместить столько после dawn. После этого мне нужно будет должным образом уведомить о том, что мы сделали и к чему мы стремимся. Если это случится, вы можете рассчитывать на то, что мы не будем в этом замешаны, и даже хуже ".


Босх наклонился вперед.


"Возвращайтесь домой, лейтенант", - сказал он. "Тебя никогда здесь не было. Пусть у нас будет эта ночь. Приходи завтра в девять. Прихвати с собой окружного прокурора, если хочешь. Убедитесь, что это кто-то, кто пойдет с вами на край света. Если вы никого не знаете, я могу кому-нибудь позвонить. Но дай нам время до девяти. Восемь часов. Затем вы приходите, и мы либо готовим для вас полный комплект, либо вы идете дальше и делаете то, что должны делать ".


Она внимательно посмотрела на каждого из них, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.


"Удачи", - сказала она.


Она кивнула, встала и оставила их там.


Перед дверью в комнату для допросов номер три Босх остановился и собрался с мыслями. Он знал, что все будет зависеть от того, что произойдет в комнате. Ему пришлось сломить Пауэрса, и это было бы нелегкой задачей. Пауэрс был полицейским. Он знал все трюки. Но каким-то образом Босху пришлось найти слабое место, которым он мог бы воспользоваться, пока большой человек не упал. Он знал, что это будет жестокий поединок. Он перевел дыхание и открыл дверь.


Босх вошел в комнату для допросов, сел на стул прямо напротив Пауэрса и разложил перед ним два листа бумаги, которые он носил с собой.


"Ладно, Пауэрс, я здесь, чтобы рассказать тебе, что к чему".


"Ты можешь сохранить это, мудак. Единственный, с кем я хочу поговорить, это мой адвокат ".


"Что ж, именно для этого я здесь. Почему бы тебе не успокоиться, и мы поговорим об этом?"


"Успокойся? Вы, люди, арестовываете меня, связываете, как гребаного преступника, а затем оставляете меня здесь на полтора гребаных часа, пока сами сидите там и выясняете, насколько это хреново, и вы хотите, чтобы я успокоился? На какой планете ты находишься, Босх? Я ни к чему не отношусь легко. А теперь отвяжись от меня или отдай мне этот чертов телефон!"


"Ну, в этом-то и проблема, не так ли? Решаю, бронировать вас или отпустить. Вот почему я пришел, Пауэрс. Я подумал, может быть, вы могли бы помочь нам с этим ".


Пауэрс, похоже, не обратил на это внимания. Его взгляд упал на центр стола, и они начали работать - небольшими, быстрыми движениями, ища нужные углы.


"Это то, что есть что", - сказал Босх. "Если я закажу тебя сейчас, то мы позвоним адвокату, и мы оба знаем, что так и будет. Ни один адвокат не позволит своему клиенту разговаривать с копами. Нам просто придется обратиться в суд, и вы знаете, что это значит. Ты будешь отстранен от работы, тебе не заплатят. Мы выйдем на свободу без залога, и ты просидишь в тюрьме девять-десять месяцев, а потом, может быть, все разрешится в твою пользу. А может и нет. Тем временем, ты занимаешь всю первую полосу. Твоя мать, отец, соседи ... Ну, ты знаешь, как это бывает ".


Босх достал сигарету и сунул ее в рот. Он не прикуривал и не предлагал сигарету Пауэрсу. Он вспомнил, как предложил одну большому копу на месте преступления и получил отказ.


"Альтернатива этому, - продолжил он, - заключается в том, что мы сидим здесь и пытаемся разобраться во всем прямо сейчас. Перед тобой две формы. Что хорошо в общении с таким полицейским, как этот, так это то, что мне на самом деле не нужно тебе это объяснять. Первый - это бланк прав. Ты знаешь, что это такое. Вы подтверждаете, что понимаете свои права, а затем делаете свой выбор. Поговорите со мной или позвоните своему адвокату после того, как мы вас забронируем. Вторая форма - это отказ от адвоката. "


Пауэрс молча уставился на страницы, и Босх положил ручку на стол.


"Я сниму наручники, когда вы будете готовы подписать", - сказал Босх. "Видишь ли, самое плохое в отношениях с полицейским то, что я не могу тебя обмануть. Ты знаешь правила игры. Ты знаешь, что если ты подпишешь этот отказ и поговоришь со мной, ты либо отговоришь себя от этого, либо прямо пойдешь на это...Я могу дать тебе больше времени подумать об этом, если хочешь ".


"Мне не нужно больше времени", - сказал он. "Сними наручники".


Босх встал и обошел Пауэрса сзади.


"Ты направо или налево?"


"Правильно".


Между спиной здоровяка и стеной едва хватало места, чтобы надеть наручники. Это было опасное положение для большинства подозреваемых. Но Пауэрс был полицейским, и он, вероятно, знал, что момент, когда он стал жестоким, был моментом, когда он потерял любой шанс выбраться из этой комнаты и вернуться к своей жизни. Он также должен был предположить, что кто-то наблюдает и готов за стеклом в четвертой комнате. Босх отцепил правую манжету и закрепил ее на одной из металлических планок кресла.


Пауэрс нацарапал подписи на обоих бланках. Босх постарался ничем не выдать своего волнения. Пауэрс совершал ошибку. Босх забрал у него ручку и положил в карман.


"Заведи руку за спину".


"Давай, Босх. Относись ко мне как к человеку. Если мы собираемся поговорить, давайте поговорим ".


"Заведи руку за спину".


Пауэрс сделал, как ему сказали, и разочарованно выдохнул. Босх закрепил наручники на запястьях металлической планкой на спинке стула и затем снова занял свое место. Он прочистил горло, прокручивая в уме последние детали. Он знал свою миссию здесь. Он должен был заставить Пауэрса поверить, что у него есть преимущество, что у него есть шанс выбраться. Если бы он верил в это, тогда он мог бы начать говорить. Босх думал, что если бы он начал говорить, то мог бы выиграть бой.


"Хорошо", - сказал Босх. "Я собираюсь изложить это для тебя. Если ты сможешь убедить меня, что мы все поняли неправильно, тогда ты уберешься отсюда еще до восхода солнца ".


"Это все, чего я хочу".


"Пауэрс, мы знаем, что у тебя были отношения с Вероникой Алисо до смерти ее мужа. Мы знаем, что вы следовали за ним в Вегас по крайней мере два раза до убийства."


Пауэрс не отрывал глаз от стола перед собой. Но Босх умел читать их, как иглы полиграфа. У Босха слегка дрогнули зрачки, когда он упомянул Лас-Вегас.


"Это верно", - сказал Босх. "У нас есть записи с "Миража". Пауэрс, это было неосторожно - оставлять такую запись. Мы можем отправить тебя в Вегас с Тони Алисо ".


"Так что мне нравится ездить в Вегас, подумаешь. Тони Алисо был там? Вау, какое совпадение. Из того, что я слышал, он часто туда ходил. Что еще у тебя есть?"


"У нас есть твой отпечаток, Пауэрс. Отпечаток пальца. Внутри автомобиля. В воскресенье вы получили новую порцию перцового баллончика, но вы так и не подали рапорт о применении силы, объясняющий, как вы его использовали ".


"Случайный разряд. Я не подавал заявление о применении силы, потому что ее не было. У тебя ни хрена нет. Мой отпечаток пальца? Ты прав, у тебя, наверное, есть отпечатки. Но я был в той машине, придурок. Я тот, кто нашел тело, помнишь? Это шутка, чувак. Я думаю, мне лучше позвать сюда своего адвоката и рискнуть. Ни один окружной прокурор не прикоснется к этому дерьму десятифутовым шестом ".


Босх проигнорировал травлю и продолжил.


"И последнее, но не менее важное: сегодня вечером у нас твой маленький спуск с холма. Твоя история для дерьма, Пауэрс. Ты спустился туда, чтобы поискать сумку от костюма Алисо, потому что знал, что она там, и подумал, что в ней есть что-то, что вы с вдовой проглядели раньше. Около полумиллиона долларов. Единственный вопрос, который у меня действительно есть, это позвонила ли она тебе и рассказала, или это ты был в ее доме этим утром, когда мы заехали ".


Босх увидел, как зрачки снова слегка подскочили, но затем они стали плоскими.


"Как я уже сказал, я сейчас займусь этим адвокатом".


"Я думаю, ты просто мальчик на побегушках, верно? Она сказала тебе пойти и забрать деньги, пока она ждет в особняке."


Пауэрс начал фальшиво смеяться.


"Мне это нравится, Босх. Мальчик на побегушках. Жаль, что я едва знаю эту женщину. Но это хорошая попытка. Хорошая попытка. Ты мне тоже нравишься, Босх, но я должен тебе кое-что сказать ".


Он перегнулся через стол и понизил голос.


"Я когда-нибудь снова столкнусь с тобой на улице, ты знаешь, когда останемся только я и ты, лицом к лицу, я собираюсь серьезно тебя облажать".


Он снова выпрямился и кивнул. Босх улыбнулся.


"Знаешь, я не думаю, что был уверен до этого момента. Но теперь я уверен. Ты сделал это, Пауэрс. Ты мужчина. И для тебя никогда не будет выхода наружу. Никогда. Итак, скажите мне, чья это была идея? Она первая заговорила об этом или это был ты?"


Пауэрс угрюмо уставился на стол и покачал головой.


"Посмотрим, смогу ли я в этом разобраться", - сказал Босх. "Я думаю, вы поднялись туда, в тот большой дом, и увидели все, что у них было, деньги, возможно, услышали о Тони и его "Роллс-ройсе", и дальше все просто продолжалось. Держу пари, это была твоя идея, Пауэрс. Но я думаю, она знала, что ты это придумаешь. Видишь ли, она умная женщина. Она знала, что ты это придумаешь. И она ждала...


"И знаешь что? У нас на нее ничего нет. Ничего. Она играла с тобой идеально, чувак. Прямо по ходу дела. Она собирается прогуляться, а ты, - он указал на грудь Пауэрса, - собираешься отсидеть срок. Ты этого так хочешь?"


Пауэрс откинулся назад с озадаченной улыбкой на лице.


"Ты не понимаешь этого, не так ли?" Пауэрс сказал. "Ты здесь мальчик на побегушках, но посмотри на себя. Тебе нечего доставлять. Посмотри, что у тебя есть. Ты не можешь привязать меня к Алисо. Я нашел тело, чувак. Я открыл машину. Если вы нашли отпечаток, значит, именно тогда я его и оставил. Все остальное - куча дерьма, которое ни к чему не приводит. Ты пойдешь с этим на встречу с прокурором, они будут смеяться над тобой до упаду на Темпл-стрит. Так что иди, принеси мне телефон, мальчик на побегушках, и давай включим его. Просто пойди и принеси мне телефон ".


"Пока нет, Пауэрс", - сказал Босх. "Не сейчас".


Босх сидел на своем месте за столом отдела по расследованию убийств, опустив голову на скрещенные руки. Рядом с его локтем валялась пустая банка из-под кофе. Сигарета, которую он положил на край стола, догорела до самого окурка, оставив еще один шрам на старом дереве.


Босх был один. Было почти шесть, и был лишь намек на рассветный свет, проникающий через окна, которые тянулись высоко вдоль восточной стены комнаты. Он занимался этим более четырех часов с Пауэрсом и не продвинулся ни на шаг. Он даже не повлиял на хладнокровное поведение Пауэрса. Первые пули, несомненно, достались большому патрульному полицейскому.


Однако Босх не спал. Он просто отдыхал и ждал, и его мысли оставались сосредоточенными на Пауэрсе. У Босха не было сомнений. Он был уверен, что нужный человек сидит в наручниках в комнате для допросов. Какие минимальные доказательства, которые у них были, определенно указывали на Пауэрса. Но это было нечто большее, чем доказательства, которые убедили его. Это был опыт и внутреннее чутье. Босх полагал, что невинный человек был бы напуган, а не самодовольен, как Пауэрс. Невинный человек не стал бы насмехаться над Босхом. Итак, что все еще оставалось сейчас, так это убрать это самодовольство и сломать его. Босх устал, но все еще чувствовал себя готовым к выполнению поставленной задачи. Единственное, что его беспокоило, - это время. Время было против него.


Босх поднял голову и посмотрел на часы. Биллетс должен был вернуться через три часа. Он взял пустую чашку, ладонью затолкал в нее погасшую сигарету и пепел и выбросил ее в мусорное ведро под столом. Он встал, закурил еще одну сигарету и пошел по проходу между столами криминалистов. Он попытался очистить свой разум, чтобы подготовиться к следующему раунду.


Он подумал о том, чтобы вызвать Эдгара, чтобы узнать, нашли ли они с Райдер что-нибудь еще, вообще что-нибудь, что могло бы помочь, но решил этого не делать. Они знали, что время важно. Они бы либо позвонили, либо вернулись, если бы у них что-то было.


Когда он стоял в дальнем конце комнаты отдела и эти мысли проносились у него в голове, его взгляд упал на таблицу сексуальных преступлений, и через мгновение он понял, что смотрит на полароидную фотографию девушки, которая пришла в участок со своей матерью в пятницу, чтобы сообщить, что ее изнасиловали. Фотография находилась на вершине стопки полароидных снимков, которые были прикреплены к внешней стороне конверта. Детектив Мэри Канту оставила его на вершине своей стопки на понедельник. Недолго думая, Босх вытащил стопку фотографий из-под зажима и начал их просматривать. С девушкой жестоко обращались, и синяки, зафиксированные на ее теле камерой Канту, были удручающим свидетельством всего, что было не так с городом. Босху всегда было легче иметь дело с жертвами, которых уже не было в живых. Живые песни преследовали его, потому что их никогда нельзя было утешить. Не полностью. У них навсегда остался вопрос "почему".


Иногда Босх думал о своем городе как о каком-то огромном водостоке, который притягивает все плохое к месту, где оно циркулирует в глубокой концентрации. Это было место, где, казалось, хороших людей часто было больше, чем плохих. Подонки и интриганы, насильники и убийцы. Это было место, которое легко могло породить кого-то вроде Пауэрса. Слишком легко.


Босх положил фотографии обратно под клип, смущенный своим бездумным вуайеризмом боли девушки. Он вернулся к столу отдела убийств, снял трубку и набрал свой домашний номер. Прошло почти двадцать четыре часа с тех пор, как он был у себя дома, и он надеялся, что Элеонор Уиш ответит - он оставил ключ под ковриком - или там может быть сообщение от нее. После трех гудков трубку сняли, и он услышал свой собственный голос на пленке, говорящий самому себе оставить сообщение. Он ввел свой код, чтобы проверить наличие сообщений, и автоответчик сказал ему, что у него их нет.


Он долго стоял там, думая об Элеонор, все еще держа телефон у уха, когда внезапно услышал ее голос.


"Гарри, это ты?"


"Элеонора?"


"Я здесь, Гарри".


"Почему ты не отвечал?"


"Я не думал, что это будет для меня".


"Когда ты туда добрался?"


"Прошлой ночью. Я так долго ждал тебя. Спасибо, что оставили ключ."


"Всегда пожалуйста... Элеонор, куда ты ходила?"


На мгновение воцарилась тишина, прежде чем она ответила.


"Я вернулся в Вегас. Мне нужно было забрать свою машину ... расплатиться со своим банковским счетом, что-то в этом роде. Где ты был всю ночь?"


"Работает. У нас новый подозреваемый. Мы держим его здесь. Ты заходил к себе домой?"


"Нет. Для этого не было причин. Я просто сделал то, что должен был сделать, и поехал обратно ".


"Прости, если я тебя разбудил".


"Все в порядке. Я беспокоился о том, где ты был, но я не хотел звонить тебе туда на случай, если ты был чем-то занят ".


Босх хотел спросить ее, что их ждет дальше, но он испытал такое чувство счастья оттого, что она была здесь, в его доме, что не посмел испортить момент.


"Я не знаю, как долго еще я буду связан", - сказал он.


Босх услышал, как тяжелые двери в заднем коридоре станции открылись и с грохотом захлопнулись. Шаги приближались к комнате охраны.


"Тебе обязательно идти?" Спросила Элеонора.


"Um..."


Эдгар и Райдер вошли в комнату охраны. Райдер нес коричневый пакет для улик с чем-то тяжелым в нем. Эдгар нес закрытую картонную коробку, на которой кто-то нарисовал Рождество по трафарету волшебным маркером. У него также была широкая улыбка на лице.


"Да, " сказал Босх, " думаю, мне лучше уйти".


"Ладно, Гарри, увидимся".


"Ты будешь там?"


"Я буду здесь".


"Хорошо, Элеонор, увидимся, как только смогу".


Он повесил трубку и посмотрел на двух своих партнеров. Эдгар все еще улыбался.


"У нас здесь твой рождественский подарок, Гарри", - сказал Эдгар. "У нас есть силы прямо здесь, в этой коробке".


"Ботинки у тебя?"


"Нет. Без ботинок. У нас есть кое-что получше, чем ботинки ".


"Покажи мне".


Эдгар поднял крышку с коробки. Сверху он достал конверт из плотной бумаги. Затем он наклонил коробку так, чтобы Босх мог заглянуть внутрь. Босх присвистнул.


"Счастливого Рождества", - сказал Эдгар.


"Ты это считаешь?" - Спросил Босх, не отрывая взгляда от стопок денег, перетянутых резинками.


"На каждой пачке есть номер", - сказал Райдер. "Если сложить их все, получится четыреста восемьдесят тысяч. Похоже, это все ".


"Неплохой подарок, а, Гарри?" Взволнованно сказал Эдгар.


"Нет. Где это было?"


"Место для лазания по чердаку", - сказал Эдгар. "Одно из последних мест, которые мы осмотрели. Коробка просто оказалась передо мной, как только я поднял голову ".


Босх кивнул.


"Хорошо, что еще?"


"Нашел это у него под матрасом".


Из конверта Эдгар достал стопку фотографий. Они были размером шесть на четыре, и у каждой фотографии в левом нижнем углу была напечатана цифровая дата. Босх положил их на стол перед ними и просмотрел, осторожно взяв за уголки. Он надеялся, что Эдгар поступил с ними так же.


На первой фотографии был Тони Алисо, садящийся в машину на стойке парковщика перед Mirage. На следующем он шел к двери "Долли". За этим последовала серия снимков, на которых он возле "Долли" разговаривает с человеком, которого Алисо знала как Люка Гошена. На этих снимках снаружи было темно, и они были сделаны издалека, но увешанный неоном вход в клуб был освещен так же ярко, как днем, и Алисо и Гошена было легко узнать.


Затем были фотографии из того же места, но дата в нижнем углу изменилась. Они показали молодую женщину, выходящую из клуба и идущую к машине Алисо. Босх узнал ее. Это была Лейла. Там также были фотографии Тони и Лейлы у бассейна в Mirage. На последнем кадре Тони наклоняет свое сильно загорелое тело над шезлонгом Лейлы и целует ее в губы.


Босх поднял глаза на Эдгара и Райдер. Эдгар снова улыбался. Райдер не был.


"Как мы и думали", - сказал Эдгар. "Он завалил этого парня там, в Вегасе. Это показывает, что у него были знания, чтобы организовать все это дело. Он и вдова. Мы их поймали, Гарри. Это показывает преднамеренность, подстерегающую в засаде, работу. У нас есть они оба, девять способов добраться до воскресенья ".


"Может быть". Он посмотрел на Райдера. "Что с тобой, Киз?"


Она покачала головой.


"Я не знаю. Это просто кажется слишком простым. В заведении было очень чисто. Никаких старых ботинок, никаких признаков того, что Вероника когда-либо вообще ступала в это место. Тогда мы находим это так просто. Как будто мы должны были найти все это. Я имею в виду, почему он потратил время на то, чтобы избавиться от ботинок, но оставил фотографии под матрасом? Я вижу, что он хочет сохранить деньги, но складывать их на чердаке кажется довольно неубедительным ".


Она махнула рукой в сторону фотографий и наличных в пренебрежительном жесте. Босх кивнул в знак согласия и откинулся на спинку стула.


"Я думаю, ты прав", - сказал он. "Он не настолько глуп".


Он подумал о сходстве с пистолетом, подброшенным Гошену. Это тоже оказалось слишком просто.


"Я думаю, это подстава", - сказал Босх. "Это сделала Вероника. Он сделал фотографии для нее. Вероятно, он сказал ей уничтожить их, но она этого не сделала. Она прихватила их с собой на всякий случай. Она, вероятно, спрятала их обратно под его кроватью, а наличные спрятала на чердаке. Легко ли было туда добраться?"


"Достаточно просто", - сказал Райдер. "Складная лестница".


"Подожди минутку, зачем ей его подставлять?" - Спросил Эдгар.


"Не с самого начала", - сказал Босх. "Это было похоже на запасной вариант. Если что-то начинало идти не так, если мы подходили слишком близко, у нее были Силы, готовые принять удар на себя. Может быть, когда она послала Пауэрса за чемоданом, она пошла к нему домой с фотографиями и наличными. Кто знает, когда это началось? Но держу пари, когда я скажу Пауэрсу, что мы нашли это у него дома, у него глаза вылезут из орбит. Что у тебя в сумке, Киз, фотоаппарат?"


Она кивнула и поставила сумку на стол, не открывая ее.


"Никон с установленным на нем телеобъективом, квитанция по кредитной карте за его покупку".


Босх кивнул, и его мысли немного отвлеклись. Он пытался подумать о том, как он собирался использовать фотографии и деньги с Пауэрсом. Это был их шанс сломить его. Она должна была быть сыграна правильно.


"Подожди, подожди", - сказал Эдгар с выражением замешательства на лице. "Я все еще этого не понимаю. Что заставляет тебя говорить, что это была подстава? Может быть, у него были наличные и фотографии, и они собирались разделить все это после того, как страсти улягутся. Почему это должно быть так, что она его подставила?"


Босх посмотрел на Райдера, а затем снова на Эдгара.


"Потому что Киз права. Это слишком просто ".


"Нет, если он думал, что у нас нет подсказки, если он думал, что ему все ясно вплоть до того момента, как мы выскочили из кустов там, в лесу".


Босх покачал головой.


"Я не знаю. Я не думаю, что он сыграл бы это так, как он это делал, когда я просто разговаривал с ним. Нет, если бы он знал, что эти вещи остались у него дома. Я согласен с тем, что это подстава. Она сваливает все это на него. Мы притянем ее, и она расскажет нам какую-нибудь историю о парне, который был одержим ею. Может быть, если она хоть какая-то актриса, она скажет нам, да, у нее был роман с ним, но потом она порвала с ним. Но он не хотел уходить. Он убил ее старика, чтобы она была вся в его распоряжении ".


Босх откинулся назад и посмотрел на них, ожидая их ответа.


"Я думаю, это хорошо", - сказал Райдер. "Это могло бы сработать".


"За исключением того, что мы в это не верим", - сказал Босх.


"Так что она с этого получит?" Спросил Эдгар, отказываясь скрывать свое несогласие. "Она отдает деньги, кладя их в его блокнот. Что это ей оставляет?"


"Дом, машины, страховка", - сказал Босх. "Все, что осталось от компании - и шанс сбежать".


Но это был слабый ответ, и он знал это. Полмиллиона долларов было большой суммой, чтобы подставить кого-то. Это был единственный недостаток в теории, которую он только что раскрутил.


"Она избавилась от своего мужа", - сказал Райдер. "Может быть, это было все, что было важно для нее".


"Он годами приставал к ней", - сказал Эдгар. "Почему сейчас? Что изменилось на этот раз?"


"Я не знаю", - сказал Райдер. "Но было что-то другое или что-то еще, о чем мы не знаем. Это то, что мы должны выяснить ".


"Да, что ж, удачи", - сказал Эдгар.


"У меня есть идея", - сказал Босх. "Если кто-то и знает, что это за что-то еще, то это Пауэрс. Я хочу попытаться обмануть его, и я думаю, что знаю как. Киз, у тебя все еще есть та кассета, та, с Вероникой на ней?


"Жертва желания? Да. Она в моем ящике."


"Принеси это и установи в кабинете лейтенанта. Я собираюсь взять еще кофе и встретимся там ".


Босх вошел в комнату для допросов номер три с коробкой наличных, повернутой так, что сторона с надписью "Рождество" была прижата к его груди. Он надеялся, что это выглядело как обычная картонная коробка. Он наблюдал за Пауэрсом, ожидая знака узнавания, и не получил ни одного. Пауэрс сидел точно так же, как Босх оставил его. Выпрямись, руки за спиной, как будто по собственному желанию. Он посмотрел на Босха невозмутимым взглядом, который был готов и ждал следующего раунда. Босх поставил коробку на пол, где она была бы скрыта от посторонних глаз, выдвинул стул и снова сел напротив него. Затем он наклонился, открыл коробку и достал магнитофон и папку с файлами. Он положил их на стол у всех на виду.


"Я же говорил тебе, Босх, никакой записи. Если у тебя сработала камера по ту сторону стекла, то ты также лишаешь меня прав ".


"Ни камеры, ни кассеты, ни Пауэрса. Это просто для того, чтобы сыграть вам что-нибудь, вот и все. Итак, на чем мы остановились?"


"Мы были на грани того, чтобы смириться или заткнуться. Ты отпускаешь меня или приводишь сюда моего адвоката ".


"Ну, на самом деле, возникла пара моментов. Я подумал, что ты, возможно, захочешь узнать о них в первую очередь. Знаешь, прежде чем ты примешь подобное решение ".


"К черту это. Я покончил с этим дерьмом. Дай мне телефон ".


"У тебя есть фотоаппарат, Пауэрс?"


"Я сказал, достань камеру? Что насчет этого?"


"У тебя есть фотоаппарат? Это довольно простой вопрос ".


"Да. У каждого есть фотоаппарат. Что насчет этого?"


Босх мгновение изучал его. Он мог чувствовать, что импульс и контроль начинают, возможно, немного меняться. Она доносилась через стол от Пауэрса. Он мог это чувствовать. Босх изобразил на лице слабую улыбку. Он хотел, чтобы Пауэрс знал, что с этого момента она ускользает от него.


"Ты брал камеру с собой, когда ездил в Вегас в марте прошлого года?"


"Я не знаю. Может быть. Я беру ее на все свои каникулы. Не знал, что это преступление. Гребаный законодательный орган, о чем они подумают дальше?"


Босх позволил ему улыбнуться, но не вернул ее.


"Ты так это назвала?" - тихо спросил он. "Отпуск?"


"Да, именно так я это и назвал".


"Это забавно, потому что Вероника называет это не так".


"Я ничего не знаю ни об этом, ни о ней".


Его глаза на мгновение отвели взгляд от Босха. Это было в первый раз, и снова Босх почувствовал, что баланс смещается. Он играл правильно. Он почувствовал это. Ситуация менялась.


"Уверен, ты знаешь об этом, Пауэрс. И ты тоже довольно хорошо ее знаешь. Она только что рассказала нам все об этом. Она сейчас в другой комнате. Оказывается, она была слабее, чем я думал. Мои деньги были на тебе. Вы знаете поговорку, чем они больше, тем тяжелее они падают, все в таком духе. Я думал, что ты будешь единственной, но это была она. Эдгар и Райдер сломали ее некоторое время назад. Удивительно, как фотографии с места преступления могут подействовать на чью-то нечистую совесть. Она рассказала нам все, Пауэрс. Все."


"Ты полон дерьма, Босх, и это становится довольно старым. Где телефон?"


"Вот как она рассказывает об этом. Ты -"


"Я не хочу это слышать".


"Ты встретил ее, когда поднялся туда той ночью, чтобы принять заявление об ограблении. Одно привело к другому, и довольно скоро у вас двоих был небольшой роман. Роман, который стоит запомнить. Только она опомнилась и порвала с ним. Она все еще любила старину Тони. Она знала, что он много путешествовал, часто сбивался с пути, но она привыкла к этому. Она нуждалась в нем. Итак, она прервала тебя. Только, и это по ее словам, вы не были бы отрезаны. Ты продолжал преследовать ее, звал ее, следовал за ней, когда она покидала поместье там, наверху. Это становилось пугающим. Я имею в виду, что она могла сделать? Пойти к Тони и сказать, что этот парень, с которым у меня был роман, преследует меня все время? Она-"


"Это такая чушь собачья, Босх. Это шутка!"


"Потом ты начал следить за Тони. Видишь ли, он был твоей проблемой. Он был на пути. Итак, ты сделал свою домашнюю работу. Ты последовал за ним в Вегас и поймал его на месте преступления. Ты точно знал, что у него на уме и как его унизить так, чтобы мы пошли по неверному пути. Они называют это сундучной музыкой. Только ты не смог передать мелодию, Пауэрс. Мы тебя раскусили. С ее помощью мы собираемся тебя усыпить ".


Пауэрс смотрел вниз на стол. Кожа вокруг его глаз и линия подбородка туго натянулись.


"Здесь столько дерьма", - сказал он, не поднимая глаз. "Я устал слушать это и тебя. В другой комнате ее нет. Она сидит там, в том большом доме на холме. Это самый старый трюк в книге ".


Пауэрс поднял глаза, и кривая улыбка появилась на его лице.


"Ты пытаешься натянуть это дерьмо на копа? Я не могу в это поверить. Это действительно слабо, чувак. Ты слаб. Ты ставишь себя здесь в неловкое положение ".


Босх протянул руку к магнитофону и нажал кнопку воспроизведения. Голос Вероники Алисо заполнил крошечную комнату.


"Это был он. Он сумасшедший. Я не мог остановить его, пока не стало слишком поздно. Тогда я не мог никому рассказать, потому что it...it выглядело бы так, будто я ..."


Босх выключил ее.


"Этого достаточно", - сказал он. "Для меня это за гранью, даже играть это для тебя. Но я подумал, что, как коп полицейскому, ты должен знать, на чем ты стоишь ".


Босх молча наблюдал, как Пауэрс медленно поджигает. Босх видел, как в его глазах закипает гнев. Казалось, он не пошевелил ни единым мускулом, и все же казалось, что он внезапно стал таким же твердым, как штабель досок. Тем не менее, он, наконец, смог сдержаться и взять себя в руки.


"Это просто ее слова", - сказал он тихим голосом. "Нет никаких подтверждений чему бы то ни было. Это фантазия, Босх. Ее слово против моего ".


"Это могло быть. Кроме того, у нас есть это ".


Босх открыл файл и бросил стопку фотографий перед Пауэрсом. Затем он протянул руку и аккуратно разложил их веером на столе, чтобы их можно было увидеть и узнать.


"Это подтверждает значительную часть ее истории, ты так не думаешь?"


Босх наблюдал, как Пауэрс изучает фотографии. Казалось, что Пауэрс снова подошел к краю от внутренней ярости, но он снова сдержал ее.


"Это ни хрена не подкрепляет", - сказал он. "Она могла бы взять это сама. Любой мог бы. Только потому, что она дарит вам стопку ... Она держит вас, ребята, в замешательстве, не так ли? Ты покупаешься на каждую реплику, которую она тебе скармливает ".


"Возможно, это было бы так, только она не отдала нам фотографии".


Босх снова полез в папку и вытащил копию ордера на обыск. Он протянул руку и положил ее поверх фотографий.


"Пять часов назад мы отправили это по факсу судье Уоррену Ламберту в его дом в Палисейдсе. Он отправил ее обратно по факсу с подписью. Эдгар и Райдер провели в твоем маленьком голливудском бунгало большую часть ночи. Среди изъятых предметов была камера Nikon с телеобъективом. И эти фотографии. Они были у тебя под матрасом, Пауэрс ".


Здесь он сделал паузу, чтобы позволить всему этому утонуть в темнеющих глазах Пауэрса.


"О, и еще одна вещь, которую мы нашли". Босх нагнулся и поднял коробку. "Это было на чердаке с рождественскими вещами".


Он высыпал содержимое коробки на стол, и пачки наличных рассыпались во все стороны, некоторые упали на пол. Босх потряс коробку, чтобы убедиться, что все вынуто, а затем бросил ее на пол. Он посмотрел на Пауэрса. Его глаза были дикими, они метались по толстым пачкам. Босх знал, что поймал его. И он также нутром чуял, что должен благодарить за это Веронику Алисо.


"Лично я не думаю, что вы настолько глупы", - тихо сказал Босх. "Знаешь, хранить фотографии и всю эту наличность прямо у себя дома. Конечно, в свое время я видел вещи и более безумные. Но если бы я держал пари, я бы поспорил, что вы не знали, что все это было там, потому что вы этого туда не клали. Но, эй, в любом случае, у меня это отлично работает. У нас есть ты, и мы разберемся с этим делом, это все, что меня волнует. Было бы неплохо захватить и ее тоже, но это нормально. Она понадобится нам для тебя. Благодаря фотографиям, ее истории и всему остальному, о чем мы здесь говорили, я думаю, мы легко взяли тебя за убийство. Есть также подстерегающие предметы, к которым можно пристроиться. Это делает его случаем особых обстоятельств, Пауэрс. Ты смотришь на одну из двух вещей. Игла или LWP."


Он произнес последнюю аббревиатуру el-wop, зная, что любой полицейский, как и любой преступник в системе, знал бы, что это означает пожизненное заключение без права досрочного освобождения.


"В любом случае, " продолжил Босх, - я, пожалуй, пойду распоряжусь, чтобы сюда принесли телефон, чтобы вы могли позвонить своему адвокату. Лучше сделай ее хорошей. И никто из тех знаменитостей из дела О.Дж. Тебе нужно найти себе адвоката, который делает свою лучшую работу за пределами зала суда. Переговорщик".


Он встал и повернулся к двери. Держа руку на ручке, он оглянулся на Пауэрса.


"Ты знаешь, я чувствую себя плохо, Пауэрс. Ты коп и все такое, я вроде как надеялся, что ты поймаешь прорыв вместо нее. У меня такое чувство, что мы бьем молотком не по тому человеку. Но я думаю, такова жизнь в большом городе. Кто-то должен быть поражен этим ".


Он повернулся обратно к двери и открыл ее.


"Сука!" Сказал Пауэрс со спокойной напористостью.


Затем он прошептал что-то себе под нос, чего Босх не мог расслышать. Босх оглянулся на него. Он знал достаточно, чтобы не произносить ни слова.


"Это была ее идея", - сказал Пауэрс. "Все это. Она обманула меня, а теперь обманывает тебя ".


Босх подождал такт, но больше ничего не было.


"Ты хочешь сказать, что хочешь поговорить со мной?"


"Да, Босх, присаживайся. Может быть, мы сможем что-нибудь придумать ".


В девять Босх сидел в кабинете лейтенанта, Биллетс за столом, вводя ее в курс дела. В руке у него был пустой пластиковый стаканчик, но он не выбросил его в мусорное ведро, потому что ему нужно было что-то, что напоминало бы ему, что ему нужно еще кофе. Он был измотан, а морщинки под его глазами были настолько заметны, что почти причиняли боль. Во рту у него был кислый привкус от кофе и сигарет. За последние двадцать часов он не ел ничего, кроме шоколадных батончиков, и его желудок, наконец, запротестовал. Но он был счастливым человеком. Он выиграл последний раунд с Пауэрсом, а в такого рода битвах последний раунд был единственным, что имело значение.


"Итак, " сказала Биллетс, " он рассказал тебе все?"


"Его версия этого", - сказал Босх. "Он возлагает на нее все, и этого следовало ожидать. Помни, он думает, что она в другой комнате, сваливает все на него. Итак, он делает из нее большую плохую черную вдову, как будто у него никогда в жизни не было нечистых мыслей, пока он не столкнулся с ней ".


Он поднес чашку ко рту, но потом понял, что она пуста.


"Но как только мы приведем ее сюда и она поймет, что он говорит, мы, вероятно, получим ее версию", - сказал он.


"Когда Джерри и Киз уехали?"


Босх посмотрел на часы.


"Около сорока минут назад. Они должны вернуться к ней в любое время ".


"Почему ты не поднялся, чтобы забрать ее?"


"Я не знаю. Я подумал, что забрал Пауэрса, они должны забрать ее. Распространи это повсюду, понимаешь?"


"Лучше быть осторожным. Продолжай так себя вести, и ты потеряешь репутацию крутого парня ".


Босх улыбнулся и опустил взгляд в свою чашку.


"Итак, в чем суть его истории?" - Спросила Биллетс.


"Суть в значительной степени такова, как мы это себе представляли. В тот день он поднялся туда, чтобы получить отчет о краже со взломом, и все пошло оттуда. Он говорит, что она приставала к нему, и следующее, что вы знаете, у них что-то было. Он начал совершать все больше патрульных вылазок по окрестностям, и она заходила к нему в бунгало по утрам, после того как Тони уходил на работу или пока он был в Вегасе. То, как он это описывает, она заводила его. Секс был хорошим и экзотическим. Он был довольно хорошо подключен ".


"Затем она попросила его следить за Тони".


"Правильно. Та первая поездка, которую Пауэрс предпринял в Вегас, была честной работой. Она попросила его следить за Тони. Он сделал и вернулся с кучей фотографий Тони и девушки и кучей вопросов о том, с кем Тони встречался там и почему. Он не был глупым. Он мог сказать, что Тони был чем-то увлечен. Он говорит, что Вероника ввела его в курс дела, знала каждую деталь, знала всех парней из OC по имени. Она также рассказала ему, сколько денег было задействовано. Тогда и сложился план. Она сказала Пауэрсу, что Тони должен уйти, что потом будут только они, они и много денег. Она сказала ему, что Тони снимал деньги. Снимаю обезжирку. На протяжении многих лет. В банке было по меньшей мере пару миллионов плюс то, что они забрали у Тони, когда его посадили ".


Босх встал и продолжил рассказ, расхаживая перед ее столом. Он был слишком уставшим, чтобы сидеть очень долго, не испытывая усталости.


"В любом случае, это было то, ради чего была вторая поездка. Пауэрс подошел и еще раз посмотрел на Тони. Это было исследование. Он также следил за парнем, у которого Тони делал пикапы. Люк Гошен, о котором он, очевидно, понятия не имел, был агентом. Они решили, что Гошен будет козлом отпущения, и разработали план, чтобы это выглядело как мафиозный хит. Отличная музыка."


"Это довольно сложно".


"Да, это так. Он говорит, что все спланировала она, и я отчасти думаю, что он, возможно, говорит правду. Вы спросите меня, Пауэрс умен, но не настолько. Все это было планом Вероники, и он стал добровольным игроком. Только у нее был встроенный в него черный ход, о котором Пауэрс не знал ".


"Он был задним ходом".


"Да. Она подставила его, чтобы он взял вину на себя, но только если мы подойдем слишком близко. Он сказал, что дал ей ключ от своего дома. Это бунгало на Сьерра-Бонита. Должно быть, она зашла туда где-то на этой неделе, засунула фотографии под матрас и спрятала коробку с деньгами на чердаке. Умная женщина. Хорошая настройка. Когда Джерри и Киз приведут ее сюда, я точно знаю, что она скажет. Она собирается сказать, что это все из-за него, что он увлекся ею, что у них был роман, и что она его разорвала. Он пошел напролом и сбил с ног ее мужа. Когда она поняла, что произошло, она не могла ничего сказать. Он заставил ее согласиться с этим. У нее не было выбора. Он был полицейским, и он сказал ей, что может повесить все это на нее, если она не согласится ".


"Это хорошая история. На самом деле, это все еще может сработать с жюри. Она могла бы ходить по этому ".


"Может быть. Нам все еще нужно кое-что сделать ".


"А как насчет обезжиренного?"


"Хороший вопрос. На банковских счетах Алисо не было ничего похожего на те деньги, о которых он говорит. Пауэрс сказал, что она сказала, что это было в банковской ячейке, но она никогда не говорила ему, где. Это должно быть где-то. Мы найдем это ".


"Если она существует".


"Я думаю, что это так. Она вложила полмиллиона в квартиру Пауэрса, чтобы подставить его. Это куча денег, чтобы потратить их на то, чтобы настроить его, если только у вас случайно не припрятано где-нибудь еще пару миллионов. Это то, что мы ..."


Босх заглянул через стекло в помещение отдела. Эдгар и Райдер направлялись к кабинету лейтенанта. Вероники Алисо с ними не было. Они вошли в офис с озабоченным выражением на лицах, и Босх знал, что они собирались сказать.


"Она ушла", - сказал Эдгар.


Босх и Биллетс просто уставились на них.


"Похоже, она сбежала прошлой ночью", - сказал Эдгар. "Ее машины все еще там, но в доме никого не было. Мы проскользнули в заднюю дверь, а там пусто, чувак ".


"Она забрала свою одежду, украшения?" - Спросил Босх.


"Не похоже на это. Она только что ушла ".


"Ты проверил ворота?"


"Да, мы проверили у выхода. Вчера у нее было двое посетителей. Первым был курьер в четыре пятнадцать. Юридическая служба Eagle Messenger. Парень был там около пяти минут, входил и выходил. Затем посетитель прошлой ночью. Поздно. Парень дал имя Джон Гэлвин. Она уже позвонила на выход, назвалась тем же именем и сказала им пропустить его, когда он появится. Они сняли его пластинку, и мы ее прогнали. Это Герц из Вегаса. Мы отправим вызов. В любом случае, Гэлвин остался до часу ночи. Как раз в то время, когда мы были в лесу, перепихиваясь с Пауэрсом, он сбежал. Она, наверное, ушла с ним ".


"Мы вызвали дежурившего в то время охранника", - сказал Райдер. "Он не мог вспомнить, ушел Гэлвин один или нет. Он не помнит, чтобы видел миссис Алисо прошлой ночью, но она могла быть внизу, на заднем сиденье."


"Мы знаем, кто ее адвокат?" - Спросила Биллетс.


"Да", - сказал Райдер, "Нил Дентон, Сенчури Сити".


"Хорошо, Джерри, ты проследи за арендой Hertz, а Киз, ты попробуй разыскать Дентона и посмотри, сможешь ли ты выяснить, что было настолько важным, что ему пришлось отправить это ей в субботу".


"Хорошо", - сказал Эдгар. "Но у меня плохое предчувствие. Я думаю, что она на ветру ".


"Что ж, тогда мы должны отправиться навстречу ветру, чтобы найти ее", - сказала Биллетс. "Иди к этому".


Эдгар и Райдер вернулись к столу отдела по расследованию убийств, и Босх несколько мгновений стоял молча, обдумывая это последнее событие.


"Должны ли мы были приставить к ней людей?" - Спросила Биллетс.


"Что ж, оглядываясь назад, кажется, что так оно и было. Но мы были неофициальными. У нас не было людей. Кроме того, у нас действительно ничего не было на нее до тех пор, пока пару часов назад ".


Биллетс кивнула с болезненным выражением на лице.


"Если они не получат ни строчки о ней в течение следующих пятнадцати минут, опубликуйте это в эфире".


"Правильно".


"Послушай, возвращаясь к Пауэрсу, ты думаешь, он что-то скрывает?"


"Трудно сказать. Наверное. Все еще остается вопрос о том, почему на этот раз ".


"Что ты имеешь в виду?"


"Я имею в виду, что Алисо годами ездил в Вегас и привозил оттуда чемоданы, полные денег. По словам Пауэрса, он снимал деньги годами, а также имел свою долю женщин там. Вероника знала все это. Ей пришлось. Так что же заставило ее сделать это сейчас, а не в прошлом или следующем году?"


"Может быть, ей просто надоело. Может быть, это было как раз подходящее время. Появились силы, и это сработало ".


"Может быть. Я спросил Пауэрса, и он сказал, что не знает. Но я думаю, может быть, он сдерживался. Я собираюсь еще раз напасть на него ".


Заготовки не отвечали.


"Есть еще какой-то секрет, о котором мы не знаем", - продолжил Босх. "В этом что-то есть. Я надеюсь, что она расскажет это. Если мы ее найдем."


Биллетс отмахнулась от этого взмахом руки.


"У тебя есть полномочия на пленке?" - спросила она.


"Аудио и видео. Киз наблюдала за происходящим в четвертой комнате. Как только он сказал, что хочет поговорить, она запустила все это ".


"Ты снова давал ему советы? На пленке?"


"Да, все это есть там. Он довольно хорошо запечатан. Хочешь посмотреть, я принесу кассету ".


"Нет. Я даже не хочу смотреть на него, если могу удержаться. Ты ничего ему не обещала, не так ли?"


Босх собирался ответить, но остановился. Послышались приглушенные крики, которые, как он мог сказать, исходили от Пауэрса, все еще изолированного в третьей комнате. Он посмотрел сквозь стекло кабинета лейтенанта и увидел, как Эдгар встал из-за стола в отделе убийств и пошел по коридору, чтобы проверить это.


"Вероятно, ему сейчас нужен его адвокат", - сказал Босх. "Ну, для этого немного поздновато...В любом случае, нет, я не давал никаких обещаний. Я сказал ему, что поговорю с окружным прокурором об отмене специальных тиражей, но это будет непросто. Учитывая то, что он мне там сказал, мы можем выбирать. Заговор с целью совершения преступления, подстерегающий в засаде, возможно, убийство по найму."


"Думаю, мне следует пригласить сюда окружного прокурора".


"Да. Если у вас нет никого на примете или вы кому-то обязаны по горячему делу, отправьте запрос на Роджера Гоффа. Это дело в его стиле, и я у него в долгу уже некоторое время. Он этого не упустит ".


"Я знаю Роджера. Я спрошу о нем... Я тоже должен вызвать духовых. Не каждый день тебе удается позвонить заместителю шефа и сказать ему, что твои люди не только проводят расследование, от которого им было специально сказано держаться подальше, но и вдобавок арестовали полицейского. И за убийство, не меньше."


Босх улыбнулся. Ему бы не понравилось делать такой звонок.


"На этот раз это действительно понравится фанатам", - сказал он. "Еще один фингал под глазом для департамента. Кстати, они ничего из этого не изъяли, потому что это не имеет отношения к этому делу, но Джерри и Киз нашли кое-что страшное в квартире Пауэрса. Нацистская атрибутика, бело-силовые штучки. Ты мог бы предупредить начальство об этом, чтобы они могли делать с этим, что захотят ".


"Спасибо, что рассказали мне. Я поговорю с Ирвингом. Я уверен, что он не захочет, чтобы это увидело свет ".


Эдгар заглянул в открытую дверь.


"Пауэрс говорит, что ему нужно отлить и он больше не может этого терпеть".


Он смотрел на заготовки.


"Ну, возьми его", - сказала она.


"Держи его на крючке", - добавил Босх.


"Как он собирается писать, его руки за спиной? Не ожидай, что я буду доставать его ради него. Ни за что."


Биллетс рассмеялась.


"Просто сдвиньте манжеты спереди", - сказал Босх. "Дай мне секунду, чтобы закончить здесь, и я буду прямо там".


"Хорошо, я буду через три".


Эдгар ушел, и Босх наблюдал за ним через стекло, пока он шел по коридору, ведущему к комнатам для допросов. Босх оглянулся на Биллетс, которая все еще улыбалась комичному протесту Эдгара. Босх придал своему лицу серьезное выражение.


"Знаешь, ты можешь использовать меня, когда будешь звонить".


"Что ты имеешь в виду?"


"Я имею в виду, если ты хочешь сказать, что ничего не знал об этом, пока я не позвонил тебе этим утром с плохими новостями, то я не против".


"Не будь смешным. Мы раскрыли убийство и поймали полицейского-убийцу с улицы. Если они не видят, что хорошее в этом перевешивает плохое, тогда ... ну и пошли они на хер, если они не понимают шуток ".


Босх улыбнулся и кивнул.


"Ты классный, лейтенант".


"Спасибо".


"В любое время".


"И это благодать".


"Правильно. Благодать."


Босх думал о том, как сильно ему понравилась Биллетс, когда шел по короткому коридору к комнатам для допросов и входил в открытую дверь третьей палаты. Эдгар как раз застегивал наручники на запястьях Пауэрса. Теперь его руки были перед ним.


"Сделай мне одолжение, Босх", - сказал Пауэрс. "Позволь мне воспользоваться канистрой в прихожей".


"Для чего?"


"Так что никто не увидит меня на заднем сиденье. Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня таким. Кроме того, у вас могут возникнуть проблемы, если людям не понравится то, что они увидят ".


Босх кивнул. Пауэрс был прав. Если бы они отвели его в раздевалку, то все копы в дежурной части, скорее всего, увидели бы их и возникли бы вопросы, возможно, даже гнев со стороны некоторых копов, которые не знали, что происходит. Ванная комната в переднем коридоре была общественной комнатой отдыха, но в это раннее воскресное утро она, скорее всего, была бы пуста, и они могли бы входить и выходить оттуда незамеченными.


"Ладно, поехали", - сказал Босх. "Вперед".


Они провели его мимо прилавка и дальше по коридору мимо административных кабинетов, которые были пусты и закрыты в течение дня. Пока Босх оставался с Пауэрсом в холле, Эдгар проверил комнату отдыха.


"Там пусто", - сказал он, придерживая дверь открытой изнутри.


Босх последовал за Пауэрсом, и здоровенный коп направился к самому дальнему из трех писсуаров. Босх остался у двери, а Эдгар занял позицию по другую сторону от Пауэрса у ряда раковин. Когда Пауэрс закончил с писсуаром, он шагнул к одной из раковин. На ходу Босх заметил, что у него развязался шнурок на правом ботинке, и Эдгар тоже.


"Завязывай шнурки, Пауэрс", - сказал Эдгар. "Ты спотыкаешься, падаешь и разбиваешь свое милое личико, я не хочу никаких криков о полицейской жестокости".


Пауэрс остановился и посмотрел вниз на шнурок на полу, а затем на Эдгара.


"Конечно", - сказал он.


Пауэрс сначала вымыл руки, вытер их бумажным полотенцем, а затем поставил правую ногу на край раковины, чтобы завязать шнурок на ботинке.


"Новые туфли", - сказал Эдгар. "Шнурки на них всегда развязываются, не так ли?"


Босх не мог видеть лица Пауэрса, потому что коп стоял спиной к двери. Но он смотрел снизу вверх на Эдгара.


"Пошел ты, ниггер".


Это было почти так, как если бы он дал пощечину Эдгару, лицо которого немедленно наполнилось отвращением и гневом. Он бросил быстрый взгляд на Босха, чтобы понять, собирается ли Босх что-нибудь предпринять в связи с его планом убить Пауэрса. Но Пауэрсу потребовалось столько времени. Он отскочил от раковины и бросился всем телом на Эдгара, прижимая его к облицованной белой плиткой стене. Его руки в наручниках поднялись, и левая схватила Эдгара за ворот рубашки, в то время как правая прижала дуло маленького пистолета к горлу ошеломленного детектива.


Босх преодолел половину расстояния до них, когда увидел пистолет, и Пауэрс начал кричать.


"Отвали, Босх. Отвали, или твой партнер умрет. Ты этого хочешь?"


Пауэрс повернул голову так, что теперь он снова смотрел на Босха. Босх остановился и убрал руки от тела.


"Вот и все", - сказал Пауэрс. "Теперь это то, что ты собираешься сделать. Очень медленно достань свой пистолет и брось его вон в ту первую раковину ".


Босх не пошевелился.


"Сделай это. Сейчас."


Пауэрс говорил с размеренной силой, стараясь говорить низким голосом.


Босх посмотрел на крошечный пистолет в руке Пауэрса. Он узнал в нем Raven.25, любимый одноразовый пистолет среди патрульных копов, по крайней мере, с тех времен, когда он носил форму. Он был маленьким - в руке Пауэрса он выглядел игрушкой, - но смертоносным и плотно помещался в носок или ботинок, практически незаметный при спущенной штанине. Когда Босх осознал, что Эдгар и Райдер не до конца проверили Пауэрса, он также знал, что выстрел из "Ворона" в упор наверняка убьет Эдгара. Отказаться от оружия противоречило всем его инстинктам, но он не видел альтернативы. Пауэрс был в отчаянии, а Босх знал, что отчаявшиеся люди ничего не продумывают. Они пошли вопреки всему. Они были убийцами. Двумя пальцами он медленно вытащил пистолет и бросил его в раковину.


"Это действительно здорово, Босх. Теперь я хочу, чтобы ты лег на пол под раковинами ".


Босх сделал, как ему сказали, не сводя глаз с Пауэрса во время движения.


"Эдгар", - сказал Пауэрс. "Теперь твоя очередь. Ты можешь просто пойти дальше и бросить свой на пол ".


Пистолет Эдгара ударился о плитку.


"Теперь ты залезай туда со своим партнером. Вот и все ".


"Пауэрс, это безумие", - сказал Босх. "Куда ты собираешься пойти? Ты не можешь убежать ".


"Кто говорит о беге, Босх? Достань свои наручники и надень один на левое запястье."


После того, как Босх подчинился, Пауэрс сказал ему продеть наручники в одну из труб-ловушек для раковины. Затем он сказал Эдгару надеть свободную манжету на его правое запястье. Он сделал это, а затем Пауэрс улыбнулся.


"Ну вот, это хорошо. Это должно вас задержать, ребята, на несколько минут. А теперь дай мне свои ключи. Вы оба, выбросьте их отсюда ".


Пауэрс поднял с пола гарнитуру Эдгара и расстегнул наручники на его запястьях. Он быстро помассировал их, чтобы наладить кровообращение. Он улыбался, но Босх сомневался, знал ли он вообще об этом.


"Теперь, давайте посмотрим".


Он сунул руку в раковину и схватил пистолет Босха.


"Это хорошая песня, Босх. Приятный вес, баланс. Превосходит мою. Не возражаешь, если я позаимствую ее на пару минут?"


Тогда Босх понял, что он планировал сделать. Он собирался за Вероникой. Босх подумал о Киз, сидящей за столом отдела убийств спиной к стойке. И заготовки в ее кабинете. Они не увидят его, пока не станет слишком поздно.


"Ее здесь нет, Пауэрс", - сказал он.


"Что? Кто?"


"Вероника. Это была афера. Мы даже не забрали ее ".


Пауэрс замолчал, улыбка исчезла с его лица и сменилась серьезным выражением сосредоточенности. Босх знал, о чем он думает.


"Голос пришел из одного из ее фильмов. Я записал это с видеокассеты. Вы возвращаетесь в те комнаты для допросов, и это тупик. Сзади никого нет, и выхода нет ".


Босх заметил, как кожа на лице Пауэрса натянулась так же, как и раньше. Его лицо потемнело от крови и гнева, затем, необъяснимо, улыбка внезапно расплылась по нему.


"Ты умный ублюдок, Босх. Это так? Ты хочешь, чтобы я поверил, что ее там нет? Может быть, это мошенничество, а не раньше. Понимаешь, о чем я говорю?"


"Это не афера. Ее там нет. Мы собирались забрать ее с тем, что ты нам сказал. Поднялся на холм час назад, но ее и там нет. Она ушла прошлой ночью."


"Если она еще не здесь, то как..."


"Эта часть не была мошенничеством. Деньги и фотографии были в твоем доме. Если ты их туда не клал, значит, это сделала она. Она подставляет тебя. Почему бы тебе просто не опустить пистолет и не начать все сначала. Извинись перед Эдгаром за то, как ты его назвал, и мы прекратим этот маленький инцидент ".


"О, я понимаю. Ты отказываешься от побега, но меня все равно обвиняют в убийстве ".


"Я же сказал тебе, мы собираемся поговорить с окружным прокурором. Один из них у нас на подходе прямо сейчас. Он мой друг. Он подойдет тебе как нельзя лучше. Она - та, кого мы действительно хотим ".


"Ты гребаный мудак!" Пауэрс громко сказал. Затем он снова взял свой голос под контроль. "Разве ты не видишь, что я хочу ее? Ты думаешь, что победил меня? Ты думаешь, что сломал меня там? Ты не победил, Босх. Я говорил, потому что хотел говорить. Я сломал тебя, чувак, но ты этого не знал. Ты начал доверять мне, потому что я был тебе нужен. Тебе не следовало сдвигать наручники, брат."


Он на мгновение замолчал, позволяя этому осмыслиться.


"Теперь у меня назначена встреча с этой сукой, на которую я собираюсь пойти несмотря ни на что. Ее здесь нет, тогда я пойду найду ее ".


"Она может быть где угодно".


"Я тоже мог бы, Босх, но она не заметит, как я подойду. Мне нужно идти ".


Пауэрс вытащил пластиковый пакет из мусорного ведра и высыпал содержимое на пол. Он положил пистолет Босха в сумку, затем повернул краны во всех трех раковинах на полную мощность. Льющаяся каскадом вода создавала какофонию, эхом отражаясь от кафельных стен. Пауэрс подобрал пистолет Эдгара и положил его в сумку. Затем он несколько раз обернул сумку вокруг себя, спрятав два пистолета внутри. Он положил Raven в передний карман для удобства доступа, бросил ключи от наручников в один из писсуаров и спустил воду в каждом из них. Даже не взглянув на двух мужчин, скованных наручниками под раковиной, он направился к двери.


"Адьос, придурки", - бросил он через плечо, а затем ушел.


Босх посмотрел на Эдгара. Он знал, что если они будут кричать, скорее всего, их не услышат. Было воскресенье, административное крыло пустовало. А в бюро были только заготовки и Райдер. Из-за текущей воды их крики, вероятно, были бы неразборчивы. Биллетс и Райдер, вероятно, подумали бы, что это обычные крики из вытрезвителя.


Босх развернулся и уперся ногами в стену под раковиной. Он схватился за трубу-ловушку, чтобы использовать ноги в качестве рычага в попытке вытащить трубу. Но трубка была раскаленной.


"Сукин сын!" Босх закричал, когда отпустил. "Он включил горячую воду".


"Что мы собираемся делать? Он уходит ".


"Твои руки длиннее. Посмотри, сможешь ли ты дотянуться туда и выключить воду. Слишком жарко. Я не могу взять трубку ".


Поскольку Босх продевал руку почти по локоть в петлю трубы, Эдгар едва мог дотронуться до крана. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы превратить воду в струйку.


"Теперь включите холод", - сказал Босх. "Остуди эту штуку".


Это заняло еще несколько секунд, но затем Босх был готов повторить попытку. Он схватил трубу и оттолкнулся ногами от стены. Делая это, Эдгар сжал руки вокруг трубки и сделал то же самое. Добавленная сила высвободила трубу вдоль уплотнения под раковиной. Вода пролилась на них, когда они продевали цепь наручников через разрыв трубы. Они встали и проскользнули по кафелю к писсуару, где Босх увидел свои ключи на нижней решетке. Он схватил их и возился с ними, пока не снял наручник. Он передал ключи Эдгару и побежал к двери, хлюпая по воде, которая полностью ее покрыла.


"Выключи воду", - крикнул он, ударяя в дверь.


Босх пробежал по коридору и перепрыгнул через стойку детективного бюро. Комната для дежурных была пуста, и через стекло он увидел, что кабинет лейтенанта пустовал. Затем он услышал громкий стук и приглушенные крики Райдера и Биллетс. Он побежал по коридору к комнатам для допросов и обнаружил, что все двери открыты, кроме одной. Он знал, что Пауэрс все равно проверил Веронику Алисо после того, как запер Биллетс и Райдера в номере три. Он открыл дверь в номер три, а затем быстро пробежал обратно через комнату дежурного в задний коридор участка. Он с грохотом распахнул тяжелую металлическую дверь и въехал на задний двор парковки. Инстинктивно потянувшись к пустой наплечной кобуре, он осмотрел парковку и открытые отсеки гаража. Пауэрса нигде не было видно, но возле бензоколонок стояли два патрульных офицера. Босх сосредоточился на них.


"Ты видел Пауэрса?"


"Да", - сказал старший из двух. "Он только что ушел. С нашей гребаной машиной. Что, черт возьми, происходит?"


Босх не ответил. Он закрыл глаза, склонил голову и тихо выругался про себя.


Шесть часов спустя Босх, Эдгар и Райдер сидели за столом отдела по расследованию убийств, молча наблюдая за совещанием, проходившим в кабинете лейтенанта. В маленьком кабинете, как люди в автобусе, сгрудились Биллетс, капитан Левалли, заместитель начальника Ирвинг, три следователя ОВР, включая Честейна, а также начальник полиции и его административный помощник. С заместителем окружного прокурора Роджером Гоффом консультировались по громкой связи - Босх слышал его голос через открытую дверь. Но затем дверь закрылась, и Босх был уверен, что группа решает судьбу трех детективов, сидящих снаружи.


Начальник полиции стоял посреди тесной комнаты, скрестив руки на груди и опустив голову. Он прибыл последним, и выглядело так, как будто ему досталось от остальных. Время от времени он кивал, но Босху казалось, что он вообще мало что говорит. Босх знал, что основной вопрос, который они обсуждали, заключался в том, как решить проблему с Пауэрсом. На свободе разгуливал полицейский-убийца. Обращаться с этим к средствам массовой информации было бы упражнением в самобичевании, но Босх не видел способа обойти это. Они искали Пауэрса во всех возможных местах и не нашли его. Патрульная машина, которую он реквизировал, была найдена брошенной в горах на Фархольм Драйв. Куда он ушел оттуда, можно было только догадываться. Группы наблюдения, размещенные возле его бунгало и дома Алисо, а также дома и офиса адвоката Нила Дентона, ничего не обнаружили. Теперь пришло время обратиться к средствам массовой информации, чтобы поместить фотографию полицейского-мошенника в шестичасовых новостях. Босх предположил, что причиной появления шефа полиции было то, что он планировал созвать пресс-конференцию. В противном случае он бы оставил все это на усмотрение Ирвинга.


Босх понял, что Райдер что-то сказал.


"Прошу прощения?"


"Я спросил, что ты собираешься делать со своим временем?"


"Я не знаю. Зависит от того, сколько мы получим. Если это всего лишь один DP, я использую его, чтобы закончить работу над своим домом. Если это продлится дольше двух, мне придется подумать о том, чтобы как-то заработать немного денег ".


DP, или период развертывания, составлял пятнадцать дней. Отстранения обычно назначались такими темпами, когда нарушение было серьезным. Босх был почти уверен, что шеф не стал бы назначать им незначительные дисквалификации.


"Он же не собирается нас уволить, правда, Гарри?" - Спросил Эдгар.


"Сомневаюсь в этом. Но все зависит от того, как они ему это рассказывают ".


Босх оглянулся на окно офиса как раз в тот момент, когда шеф смотрел на него. Шеф отвернулся, нехороший знак. Босх никогда не встречал его и не ожидал, что встретит. Он был аутсайдером, которого пригласили, чтобы успокоить сообщество. Не из-за каких-то особых административных навыков полиции, а потому, что им нужен был посторонний. Он был крупным чернокожим мужчиной, большая часть его веса приходилась на талию. Копы, которым он не нравился, а их было много, часто называли его "Главный грязевик". Босх не знал, как его называли копы, которым он нравился.


"Я просто хочу сказать, что мне жаль, Гарри", - сказал Райдер.


"Извиняюсь за что?" - Спросил Босх.


"О пропаже пистолета. Я обыскал его. Я провела руками по его ногам, но почему-то пропустила это. Я этого не понимаю ".


"Она была достаточно маленькой, чтобы он мог поместить ее в свой ботинок", - сказал Босх. "Это не вся твоя вина, Киз. У всех нас были свои шансы. Мы с Джерри облажались в туалете. Мы должны были лучше следить за ним ".


Она кивнула, но Босх мог сказать, что она все еще чувствовала себя несчастной. Он поднял глаза и увидел, что совещание в кабинете лейтенанта начинает расходиться. Когда начальник полиции и его помощник, сопровождаемые Левалли и членами ОВР, гуськом вышли, они покинули бюро через главный вход. Если бы их машины были припаркованы на стоянке за участком, можно было бы прогуляться в стороне, но это означало, что им не нужно было проходить мимо стола отдела по расследованию убийств и приветствовать Босха и остальных. Еще один плохой знак, подумал он.


После того, как все убралось, в офисе остались только Ирвинг и Биллетс. Затем Биллетс посмотрела на Босха и жестом пригласила их троих в свой кабинет. Они медленно встали и направились внутрь. Эдгар и Райдер сели, но Босх остался на ногах.


"Шеф", - сказала Биллетс, предоставляя слово Ирвингу.


"Хорошо, я дам это тебе так, как это только что было дано мне", - сказал Ирвинг.


Он опустил взгляд на лист бумаги, на котором сделал несколько заметок.


"За проведение несанкционированного расследования и несоблюдение процедуры поиска и транспортировки заключенного, каждый из вас отстранен от работы без сохранения заработной платы на два периода развертывания и отстранен от работы с сохранением заработной платы на два периода развертывания. Они должны выполняться последовательно. Это два месяца. И, конечно, каждому из ваших пиджаков полагается формальный выговор. В соответствии с процедурой, вы можете обжаловать это в Совете по правам. "


Он немного подождал. Это было тяжелее, чем ожидал Босх, но на его лице ничего не отразилось. Он услышал, как Эдгар громко выдохнул. Что касается апелляции, дисциплинарные меры начальника полиции редко отменялись. Для этого потребовалось бы, чтобы два из трех капитанов в Совете по правам проголосовали против своего главнокомандующего. Отклонение решения следователя IAD - это одно, отклонение решения шефа было политическим самоубийством.


"Однако, " продолжил Ирвинг, " отстранение от должности временно приостановлено шефом в ожидании дальнейших событий и оценки".


На мгновение воцарилась тишина, пока вычислялось последнее предложение.


"Что он имеет в виду, говоря "приостановка"?" - Спросил Эдгар.


"Это значит, что шеф предлагает тебе передышку", - сказал Ирвинг. "Он хочет посмотреть, как все сложится в течение следующего дня или двух. Каждый из вас должен прийти завтра на работу и продолжить расследование там, где сможете. Мы поговорили с офисом окружного прокурора. Они готовы подать на Пауэрса. Первым делом доставь туда документы завтра. Мы распространили информацию, и шеф передаст ее в СМИ через пару часов. Если нам повезет, мы поймаем этого парня до того, как он найдет женщину или нанесет какой-либо другой ущерб. И если нам повезет, то и вам троим, вероятно, повезет ".


"А что насчет Вероники Алисо, разве они не собираются завести на нее дело?"


"Пока нет. Нет, пока к нам не вернутся силы. Гофф сказал, что без Пауэрса записанное признание ничего не стоит. Он не сможет использовать это против нее без Пауэрса на даче показаний, чтобы представить это, или без того, чтобы она могла противостоять свидетелю против нее ".


Босх уставился в пол.


"Значит, без него она гуляет".


"Вот так это выглядит".


Босх кивнул головой.


"Что он собирается сказать?" - спросил он. "Я имею в виду шефа".


"Он собирается рассказать все как есть. У вас, ребята, все получится хорошо в некоторых частях, не так хорошо в других. В целом, это будет не самый удачный день для этого отдела ".


"Так вот почему нас бьют уже два месяца? Потому что мы посланники?"


Ирвинг долго смотрел на него, сжав челюсти, прежде чем ответить.


"Я не собираюсь удостаивать это ответом".


Он посмотрел на Райдера и Эдгара и сказал: "Теперь вы двое можете идти. Вы закончили здесь. Мне нужно обсудить еще одно дело с детективом Босхом."


Босх смотрел, как они уходят, и приготовился к еще большему гневу Ирвинга по поводу последнего комментария. Он не был уверен, почему сказал это. Он знал, что это будет приманкой для заместителя шефа.


Но после того, как Райдер закрыл дверь в офис, Ирвинг заговорил о другом.


"Детектив, я хотел, чтобы вы знали, что я уже поговорил с федеральными властями, и мы все пришли к единому мнению по этому поводу".


"Как это?"


"Я сказал им, что с учетом сегодняшних событий стало совершенно ясно - сделайте это кристально ясно, - что вы не имели никакого отношения к подбросу улик против их человека. Я сказал им, что это Пауэрс и что мы прекращаем этот конкретный аспект нашего внутреннего расследования вашего поведения ".


"Отлично, шеф. Спасибо."


Думая, что это все, Босх сделал движение к двери.


"Детектив, есть еще кое-что".


Босх снова повернулся к нему.


"При обсуждении этого вопроса с начальником полиции есть еще один аспект, который беспокоит его".


"И что это такое?"


"Расследование, начатое детективом Честейн, принесло дополнительную информацию о вашей связи с осужденным преступником. Меня это тоже беспокоит. Я хотел бы иметь возможность получить от вас некоторую уверенность в том, что это не будет продолжаться. Я хотел бы заверить в этом шефа ".


Босх на мгновение замолчал.


"Я не могу дать тебе этого".


Ирвинг уставился в пол. Он снова напряг мощные мышцы челюсти.


"Вы разочаровываете меня, детектив Босх", - наконец сказал он. "Этот отдел многое сделал для вас. Я тоже. Я был рядом с тобой в трудные моменты. С тобой никогда не было легко, но у тебя есть талант, который, я думаю, определенно нужен этому департаменту и этому городу. Я полагаю, это делает тебя достойным этого. Вы хотите, возможно, оттолкнуть меня и других в этом отделе?"


"Не особенно".


"Тогда прими мой совет и поступи правильно, сынок. Ты знаешь, что это такое. Это все, что я собираюсь сказать по этому поводу ".


"Да, сэр".


"Это все".


Когда Босх добрался до своего дома, он увидел пыльный Ford Escort, припаркованный у бордюра перед входом. На нем были номерные знаки штата Невада. Внутри дома Элеонора Уиш сидела за столом в маленькой столовой с разделом объявлений Sunday Times. В пепельнице рядом с газетой лежала зажженная сигарета, и она черным маркером обводила объявления о приеме на работу. Босх увидел все это, и его сердце забилось быстрее. Для него это значило то, что если она ищет работу, то, возможно, она копает глубже, остается в Лос-Анджелесе и остается с ним. В довершение всего дом наполнился ароматом итальянского ресторана с сильным привкусом чеснока.


Он обошел стол, положил руку ей на плечо и неуверенно поцеловал в щеку. Она похлопала его по руке. Однако, когда он выпрямился, он заметил, что она просматривала объявления о меблированных квартирах в Санта-Монике, а не раздел о трудоустройстве.


"Что готовим?" он спросил.


"Мой соус для спагетти. Ты помнишь это?"


Он кивнул, что да, но на самом деле он этого не делал. Все его воспоминания о днях, которые он провел с ней пять лет назад, были сосредоточены на ней, на моментах, когда они были близки, и на том, что произошло потом.


"Как прошел Лас-Вегас?" он спросил, просто чтобы что-то сказать.


"Это был Вегас. Такое место, по которому никогда не скучаешь. Если я никогда не вернусь, меня это вполне устроит ".


"Ты ищешь здесь место?"


"Я подумал, что с таким же успехом могу начать поиски".


Она раньше жила в Санта-Монике. Босх вспомнил ее квартиру с балконом в спальне. Чувствовался запах моря, и если перегнуться через перила, то можно было посмотреть на бульвар Оушен-Парк и даже увидеть его. Он знал, что сейчас она не могла позволить себе подобное заведение. Вероятно, она просматривала объявления к востоку от Линкольна.


"Ты знаешь, что спешить некуда", - сказал он. "Ты можешь остаться здесь. Красивый вид, это личное. Почему ты не...Я не знаю, не торопись ".


Она посмотрела на него, но решила не говорить того, что собиралась сказать. Босх мог бы сказать.


"Хочешь пива?" вместо этого она спросила. "Я купил еще немного. Они в холодильнике".


Он кивнул, позволяя ей ускользнуть от этого момента, и пошел на кухню. Он увидел на прилавке мультиварку и подумал, купила ли она ее или привезла с собой из Лас-Вегаса. Он открыл холодильник и улыбнулся. Она знала его. Она купила бутылки Henry Weinhard's. Он достал два и принес их обратно в столовую. Он открыл ее и отдал ей, затем свою. Они оба начали говорить одновременно.


"Извини, продолжай", - сказала она.


"Нет, ты".


"Ты уверен?"


"Да, что?"


"Я просто собирался спросить, как все прошло сегодня".


"О, ну, они прошли хорошо и плохо. Мы сломали парня, и он рассказал нам историю. Он бросил жену ".


"Жена Тони Алисо?"


"Да. Это был ее план с самого начала. По его словам. Материал из Вегаса был просто отвлекающим маневром ".


"Это здорово. Что самое плохое?"


"Ну, во-первых, наш парень - коп и ..."


"О, черт!"


"Да, но это еще хуже. Сегодня он сбежал от нас ".


"Сбежал? Что значит "сбежал"?"


"Я имею в виду, что он сбежал. Прямо со станции. У него в ботинке был пистолет, маленький Raven. Мы пропустили это, когда подключили его. Мы с Эдгаром отнесли его в мусорную корзину, и он, должно быть, наступил на шнурок, пока мы перебирали. Ты знаешь, специально. Затем, когда Эдгар заметил это и сказал ему завязать шнурки на ботинке, он подошел с Вороном. Он сбежал от нас, зашел на заднюю стоянку и просто взял патрульную машину. Он все еще был в форме ".


"Господи, и они его еще не нашли?"


"Это было около восьми часов назад. Он на ветру".


"Ну, куда он мог поехать в патрульной машине и в форме?"


"О, он бросил машину - они уже нашли это - и я сомневаюсь, что, где бы он ни был, он в форме. Похоже, он был сторонником крайне правых взглядов на превосходство белой расы. Он, вероятно, знал людей, которые доставали ему одежду, не задавая вопросов ".


"Звучит как адский полицейский".


"Да. Это забавно. Он был тем парнем, который нашел тело, вы знаете, на прошлой неделе. Это было в его ритме. И поскольку он был полицейским, я не придал ему значения. В тот день я знал, что он мудак, но я даже не смотрел на него как на кого-то другого, кроме полицейского, который нашел труп. И он, должно быть, знал это. И он рассчитал время так, чтобы мы спешили туда. Он был довольно умен в этом ".


"Или она была такой".


"Да. Скорее всего, это была она. Но, в любом случае, я чувствую себя больше, я не знаю, расстроенным или разочарованным из-за того первого дня, из-за того, что я не взглянул на него, чем из-за того, что позволил ему уйти сегодня. Я должен был посмотреть на него. Чаще всего тот, кто находит тело, и есть тот самый. Его форма ослепила меня в этом ".


Она встала из-за стола и подошла к нему. Она обняла его за шею и улыбнулась ему.


"Ты его получишь. Не волнуйся ".


Он кивнул. Они поцеловались.


"Что ты собирался сказать раньше?" - спросила она. "Когда мы оба заговорили одновременно".


"О ... сейчас я не помню".


"Тогда, должно быть, это было неважно".


"Я хотел сказать тебе, чтобы ты остался здесь, со мной".


Она опустила голову ему на грудь, чтобы он не мог видеть ее глаз.


"Гарри..."


"Просто чтобы посмотреть, как это работает. Я чувствую like...it как будто и не прошло всего этого времени. Я хочу-я просто хочу быть с тобой. Я могу позаботиться о тебе. Здесь вы можете чувствовать себя в безопасности, и у вас может быть столько времени, сколько вам нужно, чтобы начать все сначала. Найди работу, чем бы ты ни хотел заниматься ".


Она отступила от него и посмотрела ему в глаза. Предупреждение, которое дал ему Ирвинг, было самым далеким от его разума. Прямо сейчас все, о чем он заботился, это держать ее рядом и делать все возможное для достижения этого.


"Но прошло много времени, Гарри. Мы просто не можем вот так влезть ".


Босх кивнул и опустил глаза. Он знал, что она права, но ему все равно было все равно.


"Я хочу тебя, Гарри", - сказала она. "Больше никто. Но я хочу сделать это медленно. Чтобы мы были уверены. Для нас обоих ".


"Я уже знаю, я уверен".


"Ты просто думаешь, что ты есть".


"Санта-Моника так далеко отсюда".


Она улыбнулась, а затем рассмеялась и покачала головой.


"Тогда тебе просто придется переночевать у меня, когда ты приедешь в гости".


Он снова кивнул, и они долго обнимались.


"Ты можешь заставить меня забыть о многих вещах, ты знаешь это?" - прошептал он ей на ухо.


"Ты тоже", - сказала она в ответ.


Пока они занимались любовью, зазвонил телефон, но тот, кто звонил, не оставил сообщения, когда автоответчик взял трубку. Позже, после того как Босх вышел из душа, Элеонор сообщила, что поступил еще один звонок, но сообщения не было оставлено.


Наконец, пока Элеонор кипятила воду для макарон, телефон зазвонил в третий раз, и Босх снял трубку до того, как заработал аппарат.


"Привет, Босх?"


"Да, кто это?"


"Это Рой Линделл. Помнишь меня, Люк Гошен?"


"Я помню. Это ты звонил пару раз до этого?"


"Да, почему ты не брал трубку?"


"Я был занят. Что тебе нужно?"


"Значит, это была та сучка, да?"


"Что?"


"Жена Тони".


"Да".


"Ты знал этого парня Пауэрса?"


"Не совсем. Просто чтобы посмотреть вокруг ".


Босх не хотел говорить ему ничего, чего бы он уже не знал.


Линделл со скучающим видом громко выдохнул в трубку.


"Да, ну, Тони однажды сказал мне, что он больше боялся своей жены, чем Джоуи Маркса".


"Да?" - Сказал Босх, внезапно заинтересовавшись. "Он это сказал? Когда?"


"Я не знаю. Однажды вечером мы разговаривали в клубе, и он просто сказал это. Я помню, что заведение было закрыто. Он ждал Лейлу, и мы разговаривали ".


"Линделл, большое спасибо, что рассказал мне об этом. Что еще он сказал?"


"Эй, я говорю тебе сейчас, Босх. В любом случае, раньше я не мог. Я был в образе, чувак, и в этом образе ты ни хрена не скажешь копам. А потом, после, я... ну, тогда я подумал, что ты пытаешься меня наебать. Тогда я тоже ни хрена не собирался тебе рассказывать ".


"И теперь ты знаешь лучше".


"Да, точно. Послушай, Босх, о большинстве парней ты бы никогда не слышал. Но я звоню. Думаешь, ты услышишь от кого-нибудь еще из бюро, что, возможно, мы ошиблись в тебе? Ни за что. Но мне нравится твой стиль. Я имею в виду, тебя отрывают от дела, и что ты делаешь, ты разворачиваешься и сразу же возвращаешься к нему. Тогда ты разгадаешь этого ублюдка. Для этого нужны смелость и стиль, Bosch. Я могу это понять ".


"Ты можешь это понять. Это здорово, Рой. Что еще Тони Алисо рассказал тебе о своей жене?"


"Ничего особенного. Он просто сказал, что она холодная. Он сказал, что она держала его за короткие волосы. Зацепил и облапошил, и на этом все закончилось. Он не мог развестись с ней, не потеряв половину своей пачки, а затем заставить ее разгуливать повсюду со всем, что она знала о его бизнесе и его деловых партнерах. Если ты понимаешь, что я имею в виду ".


"Почему он просто не пошел к Джоуи Маркс и не попросил ее отлупить?"


"Я думаю, из-за того, что она знала Джоуи с давних времен, и она ему нравилась. Именно Джоуи познакомил ее с Тони много лет назад, когда. Я думаю, Тони знал, что если он пойдет к Джоуи, то довольно быстро получит нокаут и это может вернуться к ней. И если бы он пошел к кому-то другому, ему пришлось бы отвечать перед Джоуи. Последнее слово по такого рода вопросам оставалось за Джоуи, и он бы не хотел, чтобы Тони был вовлечен в подобную внештатную работу и, возможно, поставил под угрозу работу wash ".


"Как ты думаешь, насколько хорошо она знала Джоуи Маркса?" Ты думаешь, она могла вернуться к нему сейчас?"


"Ни за что. Она убила золотого гуся. Тони зарабатывал Джоуи законные деньги. Его первая привязанность всегда к деньгам ".


Босх на несколько мгновений замолчал, Линделл тоже.


"Так что же с тобой происходит сейчас?" Босх наконец сказал.


"Ты имеешь в виду с моей штукой? Сегодня вечером я возвращаюсь в Вегас. Утром я сажусь перед большим жюри. Я думаю, что буду разговаривать с ними по крайней мере пару недель. У меня есть для них довольно хорошая история. К Рождеству Джоуи и его команда должны быть помечены и упакованы ".


"Надеюсь, ты приведешь своих телохранителей".


"О, да. Я не одинок".


"Что ж, удачи, Линделл. Если отбросить всю чушь, мне тоже нравится твой стиль. Позволь мне спросить тебя кое о чем, почему ты рассказал мне о конспиративной квартире и самоанцах? Это не соответствовало твоему характеру ".


"Мне пришлось, Босх. Ты напугал меня ".


"Ты думал, я действительно подстригу тебя ради них?"


"Я не был уверен, но на самом деле это меня не беспокоило. За мной присматривали люди, о которых ты не знал. Но я был уверен, что они ее снимут. И я агент, чувак. Моим долгом было попытаться остановить это. Итак, я тебе говорил. Я был удивлен, что ты сразу не догадался, что я был под прикрытием ".


"Никогда не приходило мне в голову. Ты был хорош".


"Что ж, я одурачил людей, которых должен был одурачить. Еще увидимся, Босх".


"Конечно. О, Линделл?"


"Да".


"Думал ли Джоуи Маркс когда-нибудь, что Тони А. снимает с него деньги?"


Линделл рассмеялся.


"Ты не сдаешься, не так ли, Босх?"


"Я думаю, что нет".


"Что ж, эта информация была бы частью расследования, и я не могу говорить об этом. Официально."


"А как насчет неофициально?"


"Неофициально ты не слышал это от меня, и я никогда с тобой не разговаривал. Но, отвечая на твой вопрос, Джоуи Маркс думал, что все снимают с него деньги. Он никому не доверял. Каждый раз, когда я надевал прослушку с этим парнем, я потел от пуль. Потому что ты никогда не знала, когда он собирается опустить руку тебе на грудь. Я был с ним больше года, и он все еще делал это время от времени. Мне приходилось носить жучок подмышкой, чувак. Чувак, попробуй как-нибудь вытащить скотч из подмышки. Это больно ".


"А как насчет Тони?"


"Вот к чему я клоню. Конечно, Джоуи думал, что Тони проматывает. Он думал, что я тоже. И вы должны понимать, что определенное количество этого было допустимо. Джоуи знал, что каждый должен зарабатывать деньги, чтобы быть счастливым. Но, возможно, он чувствовал, что Тони забирает больше, чем его доля. Он никогда не говорил мне, что он так думает, но я знаю, что он пару раз следил за парнем здесь, в Лос-Анджелесе, И он добрался до кого-то в банке Тони в Беверли-Хиллз. Джоуи копировался в ежемесячных отчетах ".


"Да?"


"Да. Он бы знал, если бы были какие-то депозиты, которые выходили за рамки ".


Босх на мгновение задумался, но не смог придумать, что еще спросить.


"Почему ты спрашиваешь об этом, Босх?"


"О, я не знаю, кое над чем я работаю. Пауэрс сказал, что жена сказала ему, что у Тони была пара миллионов, которые он снял. Она где-то спрятана ".


Линделл присвистнул на линии.


"Мне кажется, это слишком много. Кажется, Джоуи уловил бы это и немедленно обрушил бы удар на Тони. Это не то, что вы называете допустимым ".


"Ну, я думаю, это накапливалось годами, ты знаешь. Он мог бы собрать ее по частям. Кроме того, он отмывал деньги для некоторых друзей Джоуи в Чикаго и Аризоне, помнишь? Он мог бы просмотреть и их тоже ".


"Все возможно. Послушай, Босх, дай мне знать, как все это закончится. Я должен успеть на самолет ".


"И еще кое-что".


"Босх, мне нужно попасть в Бербанк".


"Ты когда-нибудь слышал о ком-нибудь в Вегасе по имени Джон Гэлвин?"


Гэлвин - это имя человека, который в последний раз навещал Веронику Алисо в ночь ее исчезновения. На некоторое время воцарилась тишина, прежде чем Линделл наконец сказал, что название незнакомо. Но эта тишина была тем, что Босх действительно услышал.


"Ты уверен?"


"Слушай, я никогда не слышал об этом парне, ясно? Мне пора идти".


Повесив трубку, Босх открыл свой портфель на обеденном столе и достал блокнот, чтобы сделать несколько заметок о том, что сказал Линделл. Элеонора вышла из кухни с посудой и салфетками в руках.


"Кто это был?"


"Линделл".


"Кто?"


"Агент, которым был Люк Гошен".


"Чего он хотел?"


"Я думаю, чтобы извиниться".


"Это необычно. Бюро обычно ни за что не извиняется ".


"Это был неофициальный звонок".


"О, просто один из тех мачо-мужских призывов к сближению".


Босх улыбнулся, потому что она была так права.


"Что это?" - спросила она, ставя столовое серебро и доставая кассету с записью "Жертвы желания" из его портфеля. "О, это был один из фильмов Тони Алисо?"


"Да. Часть его голливудского наследия. Это один из тех, в которых была Вероника. Я должен был вернуть ее Киз ".


"Ты уже видел это?"


Босх кивнул.


"Я бы хотел это увидеть. Тебе понравилось?"


"Это было довольно плохо, но мы можем поставить это сегодня вечером, если хочешь".


"Ты уверен, что не будешь возражать?"


"Я уверен".


Во время ужина Босх подробно рассказал ей об этом деле. Элеонор задала несколько вопросов, и в конце концов они погрузились в уютную тишину. Соус болоньезе и лингвини, приготовленные Элеонор, были фантастическими, и Босх нарушил молчание, чтобы сказать ей об этом. Она открыла бутылку красного вина, и оно тоже оказалось вкусным. Он рассказал ей и об этом.


После они оставили посуду в раковине и вышли в гостиную, чтобы посмотреть фильм. Босх сидел, положив руку на спинку дивана, его ладонь слегка касалась шеи Элеонор. Ему показалось скучным снова смотреть фильм, и его разум быстро отвлекся, когда он обдумывал события дня. Деньги были тем, что дольше всего привлекало его внимание. Он задавался вопросом, была ли она уже у Вероники, или она была в месте, куда ей пришлось пойти, чтобы забрать ее. Не местный банк, решил он. Они уже проверили счета в местных банках.


Это оставило Лас-Вегас, заключил он. Записи о путешествиях Тони Алисо показали, что за последние десять месяцев он не был нигде, кроме Лос-Анджелеса и Лас-Вегаса. Если бы он управлял обезжиренным фондом, у него должен был быть к нему доступ. Если денег не было здесь, значит, они были там. И поскольку Вероника до сегодняшнего дня не выходила из дома, Босх также пришел к выводу, что у нее еще не было денег.


Зазвонивший телефон прервал эти мысли. Босх поднялся с дивана и ответил на звонок на кухне, чтобы не мешать Элеоноре смотреть фильм. Это был Хэнк Мейер, звонивший из "Миража", но это было не похоже на Хэнка Мейера. Это звучало как испуганный мальчик.


"Детектив Босх, я могу вам доверять?"


"Уверен, что сможешь, Хэнк, в чем дело?"


"Что-то случилось. Я имею в виду, что кое-что произошло. Э-э, благодаря тебе я знаю кое-что, чего, по-моему, мне знать не следует. Я желаю, чтобы все это...Я не знаю, что ..."


"Держись, держись, Хэнк. Просто успокойся и скажи, что не так. Будь спокоен. Поговори со мной, и мы это исправим. Что бы это ни было, мы это исправим ".


"Я в офисе. Они позвонили мне домой, потому что у меня в компьютере был флажок для того букмекерского чека, который принадлежал вашей жертве ".


"Правильно".


"Ну, кто-то обналичил его сегодня вечером".


"Ладно, кто-то обналичил это. Кто это был?"


"Ну, видишь ли, я установил флажок IRS на компьютер. Это означает, что кассир должен был запросить водительские права и получить номер социального страхования, ну, вы знаете, для целей налогообложения. Несмотря на то, что этот билет стоил всего четыре тысячи, я поставил на нем флажок ".


"Ладно, так кто обналичил квитанцию?"


"Человек по имени Джон Гэлвин. У него был местный адрес."


Босх перегнулся через стойку и крепко прижал телефон к уху.


"Когда это случилось?" он спросил.


"Сегодня в половине девятого. Меньше двух часов назад".


"Я не понимаю, Хэнк. Почему это тебя расстраивает?"


"Ну, я оставил инструкции на компьютере, чтобы со мной связались дома, как только этот чек будет обналичен. Со мной связались. Я зашел и получил информацию о том, кто обналичил чек, чтобы я мог передать его вам как можно скорее, а затем я пошел прямо в видеозал. Я хотел увидеть этого Джона Гэлвина, вы знаете, если у нас есть четкое представление о нем ".


На этом он остановился. Это было все равно, что вырывать зубы, вытягивая из него историю.


"И что?" Босх сказал. "Кто это был, Хэнк?"


"У нас есть четкая картина. Оказывается, я знаю Джона Гэлвина, но не как Джона Гэлвина. Ну, как вы знаете, одна из моих обязанностей - взаимодействовать с правоохранительными органами, поддерживать отношения и помогать, когда я могу, когда бы там ни было ... "


"Да, Хэнк, я знаю. Кто это был?"


"Я посмотрел видео. Это было очень ясно. Джон Гэлвин - человек, которого я знаю. Он в метро, капитан. Его зовут..."


"Джон Фелтон".


"Как бы..."


"Потому что я тоже его знаю. Теперь послушай меня, Хэнк. Ты мне этого не говорил, хорошо? Мы никогда не разговаривали. Так будет лучше всего. Безопаснее для тебя. Понимаешь?"


"Да, но... но что должно произойти?"


"Тебе не нужно беспокоиться. Я позабочусь об этом, и никто в Metro никогда не узнает об этом. Хорошо?"


"Ладно, я думаю. Я-"


"Хэнк, мне нужно идти. Спасибо, и я у тебя в долгу ".


Босх повесил трубку и позвонил в справочную по номеру авиакомпании Southwest Airlines в аэропорту Бербанка. Он знал, что Southwest и America West обслуживали большинство рейсов в Лас-Вегас, и они оба вылетали из одного терминала. Он позвонил в Southwest и попросил их вызвать Роя Линделла. Пока он ждал, он посмотрел на свои часы. Прошло больше часа с тех пор, как он разговаривал с Линделлом, но он не думал, что агент так сильно торопился, как он намекал по телефону. Босх подумал, что он сказал это только для того, чтобы положить трубку.


На линии раздался голос и спросил, для кого он держится. После того, как Босх повторил имя Линделла, ему сказали подождать, и после двух щелчков на линии раздался голос Линделла.


"Да, это Рой, а это кто?"


"Ты сукин сын".


"Кто это?"


"Джон Гэлвин - это Джон Фелтон, и ты знал это все время".


"Bosch? Босх, что ты делаешь?"


"Фелтон - человек Джоуи в Metro. Ты знал это, находясь внутри. И когда Фелтон что-то делает для Marks, он использует имя Джон Гэлвин. Ты тоже это знал ".


"Босх, я не могу говорить об этом. Все это часть нашего в..."


"Мне насрать на ваше расследование. Ты должен понять, на чьей ты стороне, чувак. Фелтон заполучил Веронику Алисо. И это значит, что Джоуи Маркс заполучил ее ".


"О чем ты говоришь? Это безумие ".


"Они знают об обезжиренности, разве ты не видишь? Джоуи хочет вернуть свои деньги, и они собираются выжать это из нее ".


"Откуда ты все это знаешь?"


"Потому что я знаю".


Босх о чем-то подумал и выглянул через кухонную дверь в гостиную. Элеонор все еще смотрела фильм, посмотрела на него и вопросительно подняла брови. Босх покачал головой, чтобы показать свое недовольство человеком на другом конце провода.


"Я собираюсь в Вегас, Линделл. И я думаю, что знаю, где они будут. Вы хотите привлечь своих людей к участию? Я чертовски уверен, что не могу позвонить в Metro по этому поводу ".


"Почему ты так уверен, что она вообще там?"


"Потому что она послала сигнал бедствия. Ты в деле или нет?"


"Мы в деле, Босх. Позволь мне назвать тебе номер. Ты позвонишь, когда доберешься туда ".


После того, как Босх повесил трубку, он прошел в гостиную. Элеонор уже выключила магнитофон.


"Я больше не могу это смотреть. Это ужасно. Что происходит?"


"В тот раз, когда ты следил за Тони Алисо в Вегасе, ты сказал, что он пошел в банк со своей девушкой, верно?"


"Правильно".


"Какой банк? Где?"


"Я, uh...it был на Фламинго, к востоку от Стрип, к востоку от Парадайз-роуд. Я не могу вспомнить название. Я думаю, это был Национальный Серебряный штат. Да, это все. Серебряный штат."


"Серебряный штат" на "Фламинго", теперь ты уверен?"


"Верно, да".


"И это выглядело так, как будто она открывала счет?"


"Да, но я не могу быть уверен. В этом проблема с хвостом из одного человека. Это небольшое отделение банка, и я не мог слишком долго торчать внутри. Это выглядело так, как будто она подписывала документы по счету, а Тони просто наблюдал. Но мне пришлось выйти и подождать снаружи, пока они закончат. Помни, Тони знал меня. Если бы он хотя бы увидел меня, хвост был бы взорван ".


"Ладно, я ухожу".


"Сегодня вечером?"


"Сегодня вечером. Сначала мне нужно сделать несколько звонков ".


Босх вернулся на кухню и позвонил Грейс Биллетс. Рассказывая ей о том, что он узнал, и о своей догадке о том, что все это значит, он приготовил кофе. Получив ее разрешение на поездку, он позвонил Эдгару, а затем Райдер и договорился о том, чтобы забрать их на вокзале через час.


Он налил себе чашку кофе и прислонился к стойке в глубокой задумчивости. Фелтон. Босху показалось, что в этом было противоречие. Если капитан метро был инсайдером организации Джоуи Маркса, почему он так быстро отправился за Гошеном, когда получил совпадение по отпечаткам пальцев, предоставленным Босхом? Босх немного поиграл с этим и в конце концов решил, что Фелтон, должно быть, увидел возможность убрать Гошена с дороги. Должно быть, он верил, что его положение в преступном мире Лас-Вегаса повысится, если Гошен исчезнет со картины. Возможно, он даже планировал организовать убийство Гошена, тем самым обеспечив должок Джоуи Марксу. Босх понял, что для того, чтобы этот план сработал, Фелтон либо не знал, что Гошен знал о том, что он был внутренним человеком организации, либо он планировал избавиться от Гошена до того, как у того появится шанс кому-либо рассказать.


Босх сделал глоток обжигающего кофе и отбросил эти мысли в сторону. Он вернулся в гостиную. Элеонор все еще была на диване.


"Ты уходишь?"


"Да. Я должен забрать Джерри и Киз ".


"Почему сегодня вечером?"


"Нужно быть там до завтрашнего открытия банка".


"Ты думаешь, Вероника там будет?"


"Это предчувствие. Я думаю, Джоуи Маркс наконец-то понял, как и мы, что если он не бил Тони, то это сделал кто-то другой, и этот человек должен был быть близок к нему. И что у этого человека теперь есть его деньги. Он знал Веронику с давних времен и понял бы, что она готова к этому. Я думаю, он послал Фелтона проверить это, вернуть свои деньги и позаботиться о ней, если она была нечиста на руку. Но она, должно быть, как-то отговорила его от этого. Вероятно, упомянув, что у нее было два миллиона наличными в банковской ячейке в Вегасе. Я думаю, что это то, что остановило Фелтона от ее убийства и вместо этого заставило его забрать ее с собой. Она, вероятно, жива только до тех пор, пока они не попадут в эту коробку. Я думаю, она дала Фелтону последний чек своего мужа, потому что знала, что он может обналичить его, и мы будем следить за этим ".


"Что заставляет тебя думать, что это в банке, куда я видел, как он уходил?"


"Потому что мы знаем обо всем, что у него было здесь, обо всех его аккаунтах. Это не здесь. Пауэрс сказал мне, что Вероника рассказала ему, что Тони опустил обезжиренные деньги в сейф, к которому у нее не будет доступа, пока он не умрет. Она не подписывала это. Итак, я предполагаю, что это в Вегасе. Это единственное место, где он был за пределами Лос-Анджелеса за последний год. И что если бы однажды он повел свою девушку открывать где-нибудь банковский счет, он бы просто взял и отвел ее в тот же банк, которым пользовался сам ".


Элеонора кивнула.


"Это забавно", - сказал Босх.


"Что такое?"


"То, к чему все это на самом деле свелось, было банковской аферой. На самом деле это не об убийстве Тони Алисо, это о деньгах, которые он снял и спрятал. Банковская афера с его убийством - своего рода побочный эффект. И вот так мы с тобой встретились. На работе в банке."


Она кивнула, ее взгляд был далеко, когда она думала об этом. Босх тут же пожалел, что вызвал это воспоминание.


"Извини", - сказал он. "Думаю, на самом деле это не так уж и смешно".


Элеонор посмотрела на него с дивана.


"Гарри, я еду с тобой в Лас-Вегас".


ЧАСТЬ VIII


Отделение Национального банка СИЛВЕР Стейт, куда Тони Алисо привел свою девушку, пока Элеонор Уиш наблюдала за происходящим, находилось в углу небольшой торговой площади между радиошаблоном и мексиканским рестораном под названием La Fuentes. Парковка была в основном пуста на рассвете в понедельник утром, когда агенты ФБР и детективы полиции Лос-Анджелеса приехали, чтобы установить. Банк не открывался до девяти, а другие предприятия следовали за ним, начиная с десяти.


Поскольку предприятия были закрыты, у агентов возникла проблема с определением местоположения их точек наблюдения. Было бы слишком очевидно ставить на стоянку четыре правительственные машины. Они были бы слишком заметны, потому что на парковке длиной в целый квартал было всего пять других машин, четыре из которых были припаркованы с внешней стороны и старый кадиллак, припаркованный в первом ряду, ближайшем к банку. На "Кадиллаке" не было номерных знаков, на лобовом стекле была трещина в виде паутины, окна оставлены открытыми, а багажник подпружинен и удерживается цепью с висячим замком в одном из многочисленных проржавевших мест. У него был печальный вид брошенного автомобиля, его владелец, вероятно, был еще одной жертвой в Лас-Вегасе. Как человек, заблудившийся в пустыне и умирающий от жажды всего в нескольких футах от оазиса, Caddy остановился в последний раз всего в нескольких футах от банка и всех денег в нем.


Агенты, несколько раз проехавшись по месту, чтобы получить представление о местности, решили использовать "Кадиллак" в качестве прикрытия, открыв капот и засунув под него агента в засаленной футболке и якобы поработав над заглохшим двигателем. Они дополнили этого агента панельным фургоном, припаркованным прямо рядом с Caddy. В фургоне находились четыре агента. В семь утра они отнесли его в магазин федеральных коммунальных услуг и нанесли красной краской по трафарету мексиканский ресторан "Ла Фуэнтес", основанный в 1983 году, на боковые панели. Краска все еще сохла, когда в восемь они загнали фургон на стоянку.


Сейчас, в девять, стоянка понемногу начала заполняться, в основном сотрудниками магазинов и несколькими клиентами Silver State, которым нужно было заняться делами, как только банк откроет свои двери. Босх наблюдал за всем этим с заднего сиденья федеральной машины. Линделл и агент по имени Бейкер сидели на переднем сиденье. Они были припаркованы в сервисном отсеке заправочной станции через Фламинго-роуд от торгового центра, где находился банк. Эдгар и Райдер были в другой машине бюро, припаркованной дальше по Фламинго. В этом районе было еще две машины бюро, одна статичная и одна разъезжающая. План Линделла состоял в том, чтобы переместить свою машину на банковскую парковку, как только там станет больше машин и машина бюро перестанет выделяться. Этот план включал вертолет бюро, описывающий широкие дуги вокруг торгового центра.


"Они открываются", - сообщил голос из автомобильного радиоприемника.


"Попался, Ла Фуэнтес", - сказал Линделл в ответ.


Каждый автомобиль бюро был оснащен педалью радио и верхним микрофоном на козырьке лобового стекла, что означало, что водитель каждого автомобиля просто нажимал на педаль и говорил, избегая необходимости подносить микрофон ко рту и, возможно, быть замеченным и идентифицированным как представитель правоохранительных органов. Босх слышал, что полиция Лос-Анджелеса наконец-то получила такое оборудование, но подразделения по борьбе с наркотиками и специализированные группы наблюдения получили его первыми.


"Линделл, " сказал он, " ты когда-нибудь выступал по радио и по ошибке жал на тормоза?"


"Пока нет, Босх. Почему?"


"Просто любопытно, как работает все это навороченное оборудование".


"Это настолько хорошо, насколько хороши люди, которые этим занимаются".


Босх зевнул. Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал. Они ехали всю ночь, чтобы добраться до Лас-Вегаса, а затем провели оставшееся время, планируя наблюдение за банком.


"Так что ты думаешь, Босх?" Линделл спросил его. "Рано или поздно?"


"Этим утром. Они захотят получить свои деньги. Они не хотят ждать ".


"Да, может быть".


"Ты думаешь, это позже?"


"Если бы это был я, я бы сделал это позже. Таким образом, если бы там были люди, которые смотрели и ждали - будь то бюро, полиция Лос-Анджелеса, Пауэрс или кто-то еще, - они бы поджарились на солнце. Понимаешь, что я имею в виду?"


"Да. Мы сидим здесь весь день и не собираемся быть очень острыми, когда придет время ".


После этого Босх на некоторое время замолчал. С заднего сиденья он изучал Линделла. Он заметил, что агент постригся. Не было никаких признаков того места, где Босх отрезал свой конский хвост.


"Ты думаешь, что будешь скучать по этому?" - Спросил Босх.


"Скучаю по чему?"


"Находясь под. Я имею в виду жизнь ".


"Нет, это становилось устаревшим. Я буду счастлив пойти прямым путем ".


"Даже девушки?"


Босх увидел, как глаза Линделла быстро скользнули по Бейкеру, а затем посмотрели на Босха в зеркало заднего вида. Это подсказало Босху оставить эту тему.


"Что ты думаешь обо всем этом сейчас, Дон?" Сказал Линделл, меняя тему.


Бейкер осмотрел стоянку. Он медленно заполнялся. В дальнем конце от банка был магазин по продаже бубликов, и на данный момент именно там продавалось большинство автомобилей.


"Я думаю, мы можем завезти его и припарковать у магазина с бубликами", - сказал Бейкер. "Теперь укрытия достаточно".


"Тогда ладно", - сказал Линделл. Он слегка наклонил голову так, чтобы его голос был направлен в визор. "Э-э, Ла Фуэнтес, это Рой Роджерс. Мы собираемся занять нашу позицию прямо сейчас. Мы проверим тебя в магазине по продаже бубликов. Это будет для твоей задней части. Я верю".


"Вас понял", - прозвучало в ответ. "Ты всегда хотел быть у меня в хвосте, не так ли, Рой?"


"Забавный парень", - сказал Линделл.


Прошел час, пока они наблюдали со своей новой позиции, и ничего не произошло. Линделлу удалось подогнать их машину поближе, припарковав ее перед школой карточной игры, примерно в половине длины парковки от банка. Это был учебный день, и несколько потенциальных дилеров подъезжали и парковались. Это была хорошая обложка.


"Я не знаю, Босх", - сказал Линделл, нарушая долгое молчание. "Как ты думаешь, они покажутся или нет?"


"Я никогда не говорил, что это было чем-то большим, чем предчувствие. Но я все равно думаю, что все сходится. С тех пор, как мы сюда приехали, она подходит даже лучше. На прошлой неделе я нашел коробок спичек в комнате Алисо в Mirage. Это было из Ла Фуэнтеса. Покажутся они или нет, я говорю, что у Тони есть ячейка в этом банке ".


"Ну, я подумываю о том, чтобы послать сюда Дона, чтобы спросить об этом. Мы могли бы положить этому конец и перестать тратить наше время, если выясним, что коробки нет ".


"Что ж, это твой выбор".


"Ты все правильно понял".


Прошла еще пара минут напряженной тишины.


"А как насчет способностей?" Спросил Линделл.


"Что насчет него?"


"Я тоже его здесь не вижу, Босх. Когда ты пришел сюда этим утром, ты был весь возбужденный и взволнованный из-за того, что он приехал сюда, чтобы найти ее и проделать в ней все дырки. Так где же он?"


"Я не знаю, Линделл. Но если мы достаточно умны, чтобы разобраться в этом, то и он тоже. Я бы не сомневался в этом, если бы он все это время следил за Тони, где была коробка, и просто не включил это в наш маленький разговор ".


"Меня бы это тоже не удивило. Но я все равно говорю, что с его стороны было бы глупо приходить сюда. Он должен знать, что у нас есть решение по этому поводу ".


"Глупый - это не то слово. Это самоубийство. Но я не думаю, что его это волнует. Он просто хочет, чтобы она спустилась. И если он тоже получит пулю, значит, так тому и быть. Как я уже говорил вам раньше, он был готов сыграть сцену камикадзе на станции, когда подумал, что она там ".


"Что ж, будем просто надеяться, что он немного остыл с тех пор, как ..."


"Вот так!" - Рявкнул Бейкер.


Босх проследил за его указательным пальцем в дальний угол стоянки, куда только что въехал белый лимузин и медленно двигался к банку.


"Господи", - сказал Линделл. "Не говори мне, что он настолько глуп".


Для Bosch все лимузины выглядели в основном одинаково, но Линделл и Бейкер каким-то образом узнали машину.


"Это Джоуи Маркс?"


"Это его лимузин. Ему нравятся эти большие белые стены. В нем есть что-то от макаронника. Я просто не могу - он не может быть там. Он же не собирается тратить два года моей гребаной жизни на этот пикап, не так ли?"


Лимузин остановился на дорожке перед банком. Дальнейшего движения не было.


"Ты понял это, Ла Фуэнтес?" Спросил Линделл.


"Да, мы поняли", - последовал ответ шепотом, хотя было ясно, что никто в этом фургоне не мог быть услышан кем-то в лимузине.


"Э-э, раз, два и три, в режиме ожидания", - продолжил Линделл. "Похоже, у нас, возможно, лиса в курятнике. Эйр Джордан, ты берешь пять, пока не продолжишь. Я не хочу, чтобы ты раскачивался и кого-нибудь пугал ".


Это привлекло хор роджерса из трех других наземных подразделений и вертолета.


"С другой стороны, третий, почему бы тебе не подойти к юго-западному входу и не подождать меня там", - сказал Линделл.


"Вас понял".


Наконец дверь лимузина открылась, но она находилась сбоку, недоступная взгляду Босха. Он ждал, не дыша, и через мгновение из лимузина вышел капитан Джон Фелтон.


"Бинго", - донесся шепот по радио.


Затем Фелтон прислонился спиной к открытой двери и просунул руку внутрь. Теперь появилась Вероника Алисо, рука Фелтона крепко сжимала ее руку. Вслед за ней появился еще один мужчина, в то же время багажник открылся автоматически. В то время как этот второй мужчина, который был одет в серые брюки и рубашку с овальной табличкой с именем, пришитой над нагрудным карманом, подошел к багажнику, Фелтон наклонился и что-то сказал кому-то, кто все еще находился в лимузине. Он так и не убрал свою руку с руки Вероники.


Тогда Босх лишь мельком увидел лицо Вероники. Хотя он был всего в тридцати ярдах от нее, он мог видеть страх и усталость. Вероятно, это была самая длинная ночь в ее жизни.


Второй мужчина вытащил тяжелый красный ящик с инструментами из багажника и последовал за Фелтоном, который вел Веронику к банку, его рука все еще сжимала ее, а голова поворачивалась, когда он оглядывался. Босх увидел, что внимание Фелтона задержалось на фургоне, а затем, наконец, отвело взгляд. Работа с краской, вероятно, была решающим фактором. Это был приятный штрих.


Когда они шли рядом со старым кадиллаком, Фелтон наклонился, чтобы посмотреть на человека, работающего под капотом. Убедившись, что он не представляет угрозы, Фелтон выпрямился и направился к стеклянным дверям банка. Прежде чем они скрылись внутри, Босх увидел, что Вероника сжимала в руках какую-то матерчатую сумку. Его размеры были неразличимы, потому что он казался пустым и сложенным сам на себя.


Босх больше не дышал, пока они не скрылись из виду.


"Хорошо", - сказал Линделл в визор. "У нас их три. Фелтон, женщина и бурильщик. Кто-нибудь узнает его?"


Радио на несколько секунд замолчало, а затем ответил одинокий голос.


"Я слишком далеко, но мне показалось, что это похоже на Мори Поллака. Он специалист по безопасности, который раньше работал в команде Джоуи ".


"Хорошо", - сказал Линделл. "Мы проверим его позже. Сейчас я отправляю Бейкера открывать новый аккаунт. Подожди пять, а потом, Конлон, ты пойдешь следующим. Теперь проверьте свои настройки ".


Они быстро проверили радиоприемники, которые Бейкер и Конлон носили под одеждой, вместе с беспроводными наушниками и микрофонами на запястьях. Они выписались, и Бейкер вышел из машины и быстрым шагом направился по тротуару перед другими магазинами в сторону банка.


"Хорошо, Моррис", - сказал Линделл. "Прогуляйся. Попробуй в Radio Shack."


"Вас понял".


Босх наблюдал, как агент, которого он узнал по предрассветной встрече, начал пересекать стоянку из машины, припаркованной у юго-западного входа на стоянку. Моррис и Бейкер пересекались на расстоянии десяти футов друг от друга, но не признали друг друга и даже не взглянули на лимузин, который все еще стоял с работающим на холостом ходу двигателем на дорожке перед банком.


На следующие пять минут ушло около часа. На улице было жарко, но Босх в основном потел от беспокойного ожидания и недоумения, что происходит. Было только одно сообщение от Бейкера, как только он оказался внутри. Он прошептал, что предметы находятся в депозитном сейфе.


"Ладно, Конлон, начинай", - приказал Линделл на пятиминутной отметке.


Вскоре Босх увидел Конлона, идущего вдоль витрин со стороны магазина бубликов. Он зашел в банк.


И затем не было ничего в течение следующих пятнадцати мучительных минут. Наконец, Линделл заговорил, просто чтобы нарушить тишину.


"Как у нас там дела. Все бодрые?"


Раздался хор щелчков микрофона, сигнализирующих о положительном ответе. Как только радио снова замолчало, голос Бейкера перешел в настойчивый шепот.


"Они выходят, выходят. Что-то не так".


Босх наблюдал за дверями банка, и через мгновение оттуда вышли Фелтон и Вероника, рука капитана полиции все еще крепко держала ее за локоть. Бурильщик последовал за ним, волоча свой красный ящик с инструментами.


На этот раз Фелтон не стал оглядываться. Он просто целенаправленно шел к лимузину. Теперь он нес сумку, и Босху не показалось, что она увеличилась в размерах. Если раньше лицо Вероники выглядело испуганным и уставшим, то теперь оно выглядело еще более искаженным испугом. Босху было трудно разобрать на таком расстоянии, но ему показалось, что она плакала.


Дверь лимузина открылась изнутри, когда троица вернулась на свой путь рядом со старым кадиллаком и приближалась.


"Хорошо", - сказал Линделл прослушивающим агентам. "По моему зову мы заходим. Я сяду в переднюю часть лимузина, трое, вы садитесь позади меня. Раз и два, ты прикрываешь спину. Стандартная остановка транспортного средства. Ла Фуэнтес, я хочу, чтобы вы, люди, поднялись и освободили лимузин. Делай это быстро. Если начнется стрельба, все следите за перекрестным огнем. Следите за перекрестным огнем ".


Когда Роджерсы входили, Босх наблюдал за Вероникой. Он мог сказать, что она знала, что идет на смерть. Выражение ее лица смутно напоминало то, что Босх видел на лице ее мужа. Это определенное знание того, что игра окончена.


Пока он наблюдал, он внезапно увидел, как багажник "кадиллака" открывается позади нее. И из нее, словно движимый той же самой тугой сталью, выскочил Пауэрс. Громким, звериным голосом, который Босх отчетливо слышал и который никогда не забудет, Пауэрс выкрикнул одно слово, падая на землю.


"Вероника!"


Когда она, Фелтон и бурильщик повернулись к источнику звука, Пауэрс поднял руки, оба они держали оружие. В этот момент Босх увидел блеск своего собственного пистолета, отделанного сатином "Смит-и-Вессона", в левой руке полицейского-убийцы.


"Пистолет!" Линделл закричал. "Все внутрь! Все внутрь!"


Он резко включил передачу и нажал ногой на педаль газа. Машина дернулась вперед и с ревом понеслась к лимузину. Но Босх знал, что они ничего не могли поделать. Они были слишком далеко.


Он наблюдал за разворачивающейся сценой с мрачным восхищением, как будто смотрел замедленную съемку из фильма Пекинпа.


Пауэрс начал стрелять из обоих пистолетов, гильзы вылетали и разлетались дугой над обоими его плечами, когда он шагнул к лимузину. Фелтон попытался залезть под куртку за собственным пистолетом, но был ранен в перестрелке, упал первым. Затем Вероника, стоявшая совершенно неподвижно лицом к лицу со своим убийцей и не предпринимавшая попыток убежать или прикрыться, была сбита и упала, упав на тротуар, где Босх не мог ее видеть, потому что лимузин загораживал ему обзор.


Пауэрс продолжал приближаться и стрелять. Бурильщик уронил свой ящик с инструментами, поднял руки и начал отступать назад, уходя с линии огня. Пауэрс, очевидно, проигнорировал его. Босх не мог сказать, стрелял ли он в упавшее тело Вероники или в открытую дверь лимузина. Лимузин тронулся, его шины сначала прокрутились без опоры, прежде чем он, наконец, начал двигаться, задняя дверь все еще открыта. Но почти сразу же его водитель не справился с левым поворотом на парковочной полосе, и большая машина врезалась в ряд припаркованных автомобилей. Водитель выскочил и побежал в направлении магазина бубликов.


Пауэрс, казалось, не обратил на убегающего водителя никакого внимания. Он добрался до того места, где Фелтон упал на землю. Он приставил пистолет Босха к груди капитана полиции и потянулся за сумкой, которая лежала на земле рядом с рукой Фелтона.


Казалось, что Пауэрс не осознавал, что сумка пуста, пока он на самом деле не поднял ее с земли и не подержал. И когда он делал это открытие, двери фургона позади него открылись, и четверо агентов с дробовиками вышли. Агент в футболке обходил "Кадиллак" сбоку, пистолет, который он прятал в моторном отсеке, теперь был направлен на Пауэрса.


Визг шин одной из подъезжающих машин бюро отвлек внимание Пауэрса от пустой спортивной сумки. Он бросил ее и повернулся к пятерым агентам позади него. Он снова поднял обе руки, хотя на этот раз у него был только один пистолет.


Агенты открыли огонь, и Босх наблюдал, как сила удара буквально оторвала Пауэрса от земли и уложила на передний капот полноразмерного пикапа, который, вероятно, принадлежал клиенту банка. Пауэрс приземлился на спину. Его рука выпустила оставшийся пистолет, и он со звоном упал с капота на землю. Какими бы громкими ни были восемь секунд стрельбы, тишина, последовавшая за падением пистолета на землю, казалась еще громче.


Пауэрс был мертв. Фелтон был мертв. Джузеппе Маркони, он же Джозеф Маркони, он же Джоуи Маркс, был мертв - его тело, распростертое и залитое кровью, лежало на мягких кожаных сиденьях на заднем сиденье его лимузина.


Когда они добрались до Вероники Алисо, она была жива, но умирала. Она была ранена двумя выстрелами в верхнюю часть грудной клетки, и пузырьки в кровавой пене у нее во рту указывали на то, что ее легкие были разорваны. Пока агенты ФБР занимались охраной и оцеплением места происшествия, Босх и Райдер отправились к Веронике.


Ее глаза были открыты, но теряли влагу. Они двигались повсюду, как будто искали кого-то или что-то, чего там не было. Ее челюсть начала двигаться, и она что-то сказала, но Босх не расслышал. Он склонился над ней и приблизил ухо к ее рту.


"Ты можешь... принести мне льда?" прошептала она.


Босх повернулся и посмотрел на нее. Он не понял. Она снова начала говорить, и он снова приблизил ухо к ее рту.


"... тротуар...такая горячая. Мне... мне нужен лед ".


Босх посмотрел на нее и кивнул.


"Это приближается. Это приближается. Вероника, где деньги?"


Он склонился над ней, понимая, что она была права, тротуар теперь обжигал его ладони. Он едва мог разобрать ее слова.


"По крайней мере, они не ... они этого не понимают".


Затем она начала кашлять, глубоким влажным кашлем, и Босх понял, что ее грудь полна крови и пройдет совсем немного времени, прежде чем она захлебнется. Он не мог придумать, что сделать или сказать этой женщине. Он понял, что это, вероятно, были его собственные пули в ней, и что она умирала, потому что они облажались и позволили Пауэрсу уйти. Он почти хотел попросить ее простить его, сказать, что она понимает, как все могло пойти не так.


Он отвернулся от нее и посмотрел через стоянку. Он мог слышать приближающийся вой сирен. Но он видел достаточно огнестрельных ранений, чтобы знать, что ей не понадобится скорая помощь. Он снова посмотрел на нее сверху вниз. Ее лицо было очень бледным и дряблым. Ее губы снова зашевелились, и он наклонился, чтобы послушать. На этот раз ее голос был не более чем отчаянным хрипом в его ухе. Он не мог понять ее слов и прошептал ей на ухо, чтобы она повторила это еще раз.


"... и мой герго..."


Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, в его глазах было замешательство. Он покачал головой. Раздраженное выражение появилось на ее лице.


"Позволь", - четко произнесла она, используя последние силы. "Let...my дочь уходит".


Босх не сводил с нее глаз, пока последняя строчка прокручивалась у него в голове. Затем, не задумываясь об этом, он кивнул ей один раз. И пока он смотрел, она умерла. Ее глаза потеряли фокус, и он мог сказать, что она ушла.


Босх встал, и Райдер изучающе посмотрела на его лицо.


"Гарри, что она сказала?"


"Она сказала...Я не уверен, что она сказала."


Босх, Эдгар и Райдер стояли, прислонившись к багажнику машины Линделла, наблюдая, как фаланга сотрудников ФБР и Метро продолжает прибывать на место преступления. Линделл приказал закрыть весь торговый центр и обнести его желтой лентой, что побудило Эдгара прокомментировать: "Когда эти парни устраивают сцену преступления, они действительно устраивают сцену преступления".


Каждый из них уже сделал заявление. Они больше не были частью расследования. Они были просто свидетелями события, а теперь наблюдателями.


Специальный агент, отвечающий за местное отделение в Лас-Вегасе, был на месте происшествия, руководя расследованием. Бюро привезло дом на колесах, в котором было четыре отдельные комнаты для допросов, и агенты снимали в них показания со свидетелей стрельбы. Тела все еще были там, теперь покрытые желтым пластиком, на тротуаре и в лимузине. Этот всплеск ярких красок получился для хорошего видео для новостных вертолетов, кружащих над головой.


Босху удалось получить от Линделла обрывки информации о том, как обстоят дела. Идентификационный номер "Кадиллака", в котором Пауэрс прятался по меньшей мере четыре часа, пока за ним наблюдало ФБР, был прослежен до владельца в Палмдейле, Калифорния, пустынном городке к северо-востоку от Лос-Анджелеса. Владелец уже был зарегистрирован в бюро. Он был сторонником превосходства белой расы, который проводил антиправительственные митинги на своей земле в последние два дня независимости. Также было известно, что он пытался внести свой вклад в фонды защиты людей, обвиняемых во взрыве в здание федерального суда в Оклахома-Сити за два года до этого. Линделл сказал Bosch, что SAIC выдал ордер на арест владельца по обвинению в заговоре с целью совершения убийства за его роль в оказании помощи Пауэрсу. Это был хороший план. Багажник Caddy был застелен толстым ковром и несколькими одеялами. Цепь и висячий замок, удерживающие багажник закрытым, можно отсоединить изнутри. Благодаря ржавым пятнам на крыльях и багажнике Пауэрс мог наблюдать и ждать подходящего момента, чтобы выйти с оружием наготове.


Бурильщик, которым, как оказалось, действительно был Мори Поллак, был только рад сотрудничать с агентами. Он был просто счастлив, что не был одним из тех, кто носил желтое пластиковое одеяло. Он сказал Линделлу и остальным, что Джоуи Маркс забрал его тем утром, сказал ему надеть рабочую одежду и взять с собой дрель. Он не знал, в чем была ситуация, потому что по дороге в лимузине было мало разговоров. Он просто знал, что женщина была напугана.


В банке Вероника Алисо предъявила банковскому служащему копию свидетельства о смерти своего мужа, его завещание и судебный приказ, выданный в пятницу муниципальным судом Лас-Вегаса, предоставляющий ей, как единственной наследнице Энтони Алисо, доступ к его банковской ячейке. Доступ был одобрен, и коробка была просверлена, потому что миссис Алисо сказала, что не смогла найти ключ своего мужа.


По словам Поллака, проблема была в том, что когда он просверлил отверстие коробки, они обнаружили, что она пуста.


"Ты можешь себе это представить?" Сказал Линделл, передавая эту информацию Босху. "Все это впустую. Я надеялся заполучить эти два миллиона. Конечно, мы бы поделили его с Лос-Анджелесом прямо посередине, Босх ".


"Верно", - сказал Босх. "Ты просмотрел записи? Когда Тони в последний раз заходил в свою будку?"


"Это совсем другое дело. Он был только в пятницу. Примерно за двенадцать часов до того, как они убили его, он зашел и очистил коробку. Должно быть, у него было предчувствие или что-то в этом роде. Он знал, чувак. Он знал ".


"Может быть".


Босх подумал о коробке спичек из "Ла Фуэнтес", который он нашел в комнате Тони в "Мираж". Тони не курил, но он помнил пепельницы в доме, где выросла Лейла. Он решил, что если Тони убрал свою коробку в ту пятницу и поел в "Ла Фуэнтес", пока был здесь, единственная вероятная причина, по которой у него в номере могли оказаться спички из ресторана, заключалась в том, что он был в ресторане с кем-то, кому они были нужны.


"Теперь вопрос в том, где деньги?" Линделл сказал. "Мы можем завладеть им, если сможем его найти. Старине Джоуи это не понадобится ".


Линделл посмотрел на лимузин. Дверь все еще была открыта, и одна из ног Маркони торчала из-под желтого пластика. Светло-голубые брюки, черные мокасины и белый носок. Это было все, что Босх мог сейчас видеть в Джоуи Марксе.


"Сотрудники банка, они сотрудничают или вам нужен ордер на каждое ваше действие?" - Спросил Босх.


"Нет, они на борту. Менеджер там, внутри, трясется как осиновый лист. Не каждый день у твоей входной двери происходит резня ".


"Тогда попросите их проверить свои записи и посмотреть, есть ли там коробка на имя Гретхен Александер".


"Гретхен Александер? Кто это?"


"Ты знаешь ее, Рой. Это Лейла".


"Лейла? Ты, блядь, издеваешься надо мной? Ты думаешь, он дал бы этой бимбо два миллиона баксов, в то время как сам пошел бы на то, чтобы его убили?"


"Просто проверь, Рой. Попробовать стоит ".


Линделл направился к дверям банка. Босх посмотрел на своих партнеров.


"Джерри, ты собираешься вернуть свой пистолет? Мы должны сказать им сейчас, чтобы они не уничтожили их или не спрятали навсегда ".


"Мой пистолет?"


Эдгар посмотрел на весь этот желтый пластик с выражением боли на лице.


"Нет, Гарри, я так не думаю. Эта пьеса теперь преследует меня. Я никогда не захочу ее возвращать ".


"Да", - сказал Босх. "Я думал о том же самом".


Босх некоторое время размышлял обо всем, а затем услышал, как кто-то окликнул его по имени. Он обернулся и увидел Линделла, подзывающего его от дверей банка. Он направился туда.


"Бинго", - сказал Линделл. "У нее есть коробка".


Они вернулись в банк, и Босх увидел, как несколько агентов проводят собеседования с ошеломленными сотрудниками отделения. Линделл подвел его к столу, за которым сидел менеджер филиала. Это была женщина лет тридцати с каштановыми вьющимися волосами. Табличка с именем на ее столе гласила "Джин Коннорс". Линделл взяла папку, которая лежала у нее на столе, и показала ее Босху.


"У нее здесь есть коробка, и она поставила на ней подпись Тони Алисо. Он вытащил коробку одновременно со своей собственной в пятницу, перед тем как его прибили. Знаешь, о чем я думаю? Я думаю, он опустошил свой и переложил все в ее ".


"Возможно".


Босх просматривал записи о внесении депозита в файл. Они были написаны от руки на карточке размером три на пять.


"Итак, " сказал Линделл, - что мы делаем, так это получаем ордер на ее ящик и сверлим присоску - может быть, заставим Мори это сделать, раз уж он так готов сотрудничать. Мы захватываем деньги, и федеральное правительство намного впереди. Вы, ребята, тоже получили бы поровну ".


Босх посмотрел на него.


"Вы можете просверлить это, если у вас есть вероятная причина, но в этом ничего не будет".


Босх указал на последнюю запись в карточке ящика. Гретхен Александер сама вытащила коробку пятью днями ранее - в среду после убийства Тони Алисо. Линделл долго смотрел на нее, прежде чем отреагировать.


"Господи, ты думаешь, она все убрала?"


"Да, Рой, хочу".


"Она ушла, не так ли? Ты искал ее, не так ли?"


"Она на ветру, чувак. И я, наверное, тоже ".


"Ты уходишь?"


"Я дал свое заявление, я ясен. Увидимся, Рой".


"Да, хорошо, Босх".


Босх направился к двери банка. Когда он открывал его, Линделл подошел к нему сзади.


"Но почему он положил все это в ее коробку?"


Он все еще держал карточку с коробкой и смотрел на нее, как будто она могла внезапно ответить на все его вопросы.


"Я не знаю, но у меня есть предположение".


"Что это, Босх?"


"Он был влюблен в нее".


"Он? Такая девушка, как эта?"


"Ты никогда не знаешь. Люди могут убивать друг друга по самым разным причинам. Я думаю, они могут влюбиться друг в друга по разным причинам. Ты должен принять это, когда это приходит, не важно, такая это девушка или ... кто-то другой ".


Линделл просто кивнул, и Босх переступил порог.


Босх, Эдгар и Райдер взяли такси до федерального здания и забрали свою машину. Босх сказал, что хочет заехать в дом на севере Лас-Вегаса, где выросла Гретхен Александер.


"Ее там не будет, Гарри", - сказал Эдгар. "Ты шутишь?"


"Я знаю, что ее там не будет. Я просто хочу минутку поговорить со старой леди ".


Он нашел дом, не заблудившись, и заехал на подъездную дорожку. RX7 все еще был там и не выглядел так, как будто он переместился.


"Это займет всего минуту, если вы хотите остаться в машине".


"Я зайду", - сказал Райдер.


"Я останусь и буду поддерживать кондиционер в рабочем состоянии", - сказал Эдгар. "На самом деле, я поведу первый этап, Гарри".


Он вышел, когда Босх и Райдер выходили, обошел машину и занял место Босха за рулем.


На стук Босха во входную дверь ответили быстро. Женщина услышала или увидела машину и была готова.


"Ты", - сказала она, глядя через двухдюймовую щель, которую она оставила в двери. "Гретхен все еще здесь нет".


"Я знаю, миссис Александр. Это с тобой я хочу поговорить ".


"Я? Ради всего святого, для чего?"


"Не могли бы вы, пожалуйста, впустить нас? Здесь жарко".


Она открыла дверь с выражением покорности на лице.


"Здесь тоже жарко. Я не могу позволить себе ставить термостат ниже восьмидесяти."


Босх и Райдер вошли и переместились в гостиную. Он представил Райдера, и все трое сели. На этот раз Босх сел на край дивана, вспоминая, как он погрузился в прошлый раз.


"Ладно, в чем дело? Почему ты хочешь поговорить со мной?"


"Я хочу знать о матери вашей внучки", - сказал Босх.


Рот пожилой женщины приоткрылся, и Босх мог сказать, что Райдер была смущена не намного меньше.


"Ее мать?" Спросила Дороти. "Ее матери давно нет. Не хватило порядочности довести собственного ребенка до конца. Не обращай внимания на ее мать ".


"Когда она ушла?"


"Давным-давно. Гретхен даже не вылезла из подгузников. Она только что оставила мне записку со словами прощания и удачи. Она ушла ".


"Куда она пошла?"


"У меня нет ни малейшего представления, и я не хочу знать. Скатертью дорога, вот что я говорю. Она повернулась спиной к той красивой маленькой девочке. У меня не хватило порядочности позвонить или даже прислать фотографию ".


"Как ты узнал, что она вообще жива?"


"Я этого не делал. Она могла быть мертва все эти годы, мне все равно, что я знаю ".


Она была плохой лгуньей, из тех, кто становился громче и возмущался, когда она лгала.


"Ты знаешь", - сказал Босх. "Она посылала тебе деньги, не так ли?"


Женщина долго угрюмо смотрела на свои руки. Это был ее способ подтвердить его догадку.


"Как часто?"


"Один или два раза в год. Этого было недостаточно, чтобы компенсировать то, что она сделала ".


Босх хотел спросить, сколько было бы достаточно, но промолчал.


"Откуда взялись деньги?"


"Почта. Это было наличными. Я знаю, что она пришла из Шерман-Оукс, Калифорния. Это всегда был почтовый штемпель. Какое это имеет отношение к чему-либо сейчас?"


"Скажи мне, как зовут твою дочь, Дороти".


"Она родилась у меня и моего первого мужа. Тогда меня звали Гилрой, и это было ее имя ".


"Дженнифер Гилрой", - сказала Райдер, повторив настоящее имя Вероники Алисо.


Пожилая женщина посмотрела на Райдер с удивлением, но не спросила, откуда та знает.


"Мы назвали ее Дженни", - сказала она. "В любом случае, видите ли, когда я сменил Гретхен, я снова женился и у меня было новое имя. Я отдал ее Гретхен, чтобы дети в школе не беспокоили ее по этому поводу. Все всегда думали, что я ее мама, и это устраивало нас обоих. Никому не нужно было знать разницу ".


Босх просто кивнул. Теперь все сошлось воедино. Вероника Алисо была матерью Лейлы. Тони Алисо превратился из матери в дочь. Больше нечего было спросить или сказать. Он поблагодарил старую женщину и тронул Райдер за спину, чтобы она вошла в дверь первой. Выйдя на крыльцо, он остановился и оглянулся на Дороти Александер. Он подождал, пока Райдер отойдет на несколько шагов к машине, прежде чем заговорить.


"Когда ты получишь известие от Лейлы - я имею в виду, от Гретхен - скажи ей, чтобы она не приходила домой. Скажи ей, чтобы держалась как можно дальше отсюда ".


Он покачал головой.


"Она никогда не должна приходить домой".


Женщина ничего не сказала. Босх подождал пару мгновений, глядя на потертый приветственный коврик. Затем он кивнул и направился к машине.


Босх занял заднее сиденье позади Эдгара, Райдер сел спереди. Как только они оказались в машине и Эдгар выехал задним ходом с подъездной дорожки, Райдер обернулся и посмотрел на Босха.


"Гарри, как ты вообще собрал это воедино?"


"Ее последние слова. Вероники. Она сказала: "Отпусти мою дочь". Я просто вроде как знал тогда. В этом есть сходство. Я просто не поместил это раньше ".


"Ты даже никогда ее не видел".


"Я видел ее фотографию".


"Что?" Сказал Эдгар. "Что происходит?"


"Как ты думаешь, Тони Алисо знал, кем она была?" Спросил Райдер, игнорируя Эдгара.


"Трудно сказать", - сказал Босх. "Если он это сделал, то то, что с ним произошло, легче понять, легче принять. Может быть, он выставлял это напоказ с Вероникой. Может быть, это то, что толкнуло ее на край ".


"А Лейла-слэш-Гретхен?"


Голова Эдгара моталась взад-вперед между ними и дорогой, на его лице было выражение замешательства.


"Что-то подсказывает мне, что она не знала. Я думаю, если бы она это сделала, она бы рассказала своей бабушке. И старая леди не знала ".


"Если он просто использовал ее, чтобы добраться до Вероники, почему он переложил все деньги в ее сейф?"


"Он мог использовать ее, но он также мог быть влюблен в нее. Мы никогда не узнаем. Возможно, это было просто совпадением, что это произошло в день, когда его убили. Он мог просто перевести наличные, потому что налоговое управление было при нем. Может быть, он боялся, что они узнают о коробке и запретят ему доступ к ней. Это могло быть много чего. Но теперь мы этого никогда не узнаем. Все мертвы ".


"За исключением девушки".


Эдгар резко остановился, съехав на обочину. Так совпало, что они оказались через дорогу от Dolly's на Мэдисон.


"Кто-нибудь объяснит мне, что, черт возьми, происходит?" - потребовал он. "Я делаю вам одолжение, ребята, и сохраняю прохладу в машине, пока вы двое заходите внутрь поболтать, а потом я остаюсь в темноте. Итак, о чем, черт возьми, вы двое говорите?"


Он смотрел на Босха в зеркало заднего вида.


"Просто веди, Джед. Киз расскажет тебе, когда мы доберемся до "Фламинго "."


Они въехали на переднюю площадку отеля Hilton Flamingo, и Босх оставил их там. Он быстро прошел через казино размером с футбольное поле, обходя ряды игровых автоматов, пока не добрался до покер-рума, где, как сказала Элеонор, она будет, когда они закончат. Они высадили ее во "Фламинго" тем утром, после того как она показала им банк, в который однажды видела, как Тони Алисо заходил с Гретхен Александер.


В покер-руме работало пять столов. Босх быстро окинул взглядом лица игроков, но не увидел Элеонор. Затем, когда он повернулся, чтобы оглядеть казино, она была там, точно так же, как когда она появилась в первую ночь, когда он отправился ее искать.


"Гарри".


"Элеонора. Я думал, ты будешь играть ".


"Я не мог играть, думая о тебе там. Все в порядке?"


"Все в порядке. Мы уходим".


"Хорошо. Мне больше не нравится Лас-Вегас ".


Он на мгновение заколебался, прежде чем что-то сказать. Он почти запнулся, но затем к нему вернулась решимость.


"Есть одна остановка, которую я все еще хотел бы сделать, прежде чем мы уедем. Та, о которой мы говорили. То есть, если ты уже решил ".


Она долго смотрела на него, а затем на ее лице появилась улыбка.


ЧАСТЬ IX


БОСХ ШЕЛ ПО полированному линолеуму на шестом этаже Паркер-Центра, намеренно притоптывая каблуками при каждом шаге. Он хотел оставить потертости на тщательно ухоженной отделке. Он повернул к альковному входу в Отдел внутренних расследований и попросил секретаршу за стойкой позвать Честейна. Она спросила, назначена ли у него встреча, и Босх сказал ей, что не назначает встреч с такими людьми, как Честейн. Она мгновение смотрела на него, и он смотрел в ответ, пока она не взяла телефон и не набрала добавочный номер. Прошептав что-то в трубку, она прижала телефон к груди и посмотрела на Босха, а затем перевела взгляд на коробку из-под обуви и папку, которые он держал в руках.


"Он хочет знать, о чем это".


"Скажи ему, что это из-за того, что его дело против меня разваливается".


Она прошептала еще что-то, и затем Босха, наконец, пропустили через половинку двери прилавка. Он зашел в комнату отдела ОВР, где несколько столов были заняты следователями. Честейн встал из-за одного из них.


"Что ты здесь делаешь, Босх? Ты отстранен от работы за то, что позволил этому заключенному сбежать ".


Он сказал это громко, чтобы остальные в дежурной части поняли, что Босх виновен.


"Шеф сократил время до недели", - сказал Босх. "Я называю это отпуском".


"Ну, это только первый раунд. У меня все еще открыт твой файл ".


"Вот почему я здесь".


Честейн указал на комнату для допросов, в которой Босх был неделю назад с Зейном.


"Давай поговорим там".


"Нет", - сказал Босх. "Мы не разговариваем, Частин. Я просто показываю ".


Он уронил папку, которую держал в руках, на стол. Честейн осталась стоять и смотрела на него, не открывая.


"Что это?"


"Это конец дела. Открой его."


Честейн сел и открыл файл, громко выдохнув, как будто он приступал к неприятной и бесполезной рутинной работе. Сверху была копия страницы из руководства департамента по процедурам и поведению сотрудников. Руководство было для IAD dicks тем же, чем уголовный кодекс штата был для остальных офицеров и следователей департамента.


Страница в файле относилась к офицерам, связанным с известными преступниками, осужденными уголовниками и членами организованной преступности. Подобное общение было строго запрещено и каралось увольнением из отдела, согласно кодексу.


"Босх, тебе не нужно было приносить мне это, у меня есть вся книга", - сказал Частин.


Он пытался слегка пошутить, потому что не знал, что делает Bosch, и прекрасно понимал, что его коллеги наблюдают за происходящим со своих столов, пытаясь вести себя так, как будто это не так.


"Да? Что ж, тебе лучше достать свою книгу и прочитать, что там написано, приятель. Исключение."


Честейн посмотрела вниз, на нижнюю часть страницы.


"Гласит: "Исключение из этого кодекса может быть установлено, если офицер может продемонстрировать к удовлетворению вышестоящих офицеров семейные отношения через кровь или брак. Если это установлено, офицер должен ..."


"Этого достаточно", - сказал Босх.


Он наклонился и взял страницу, чтобы Честейн мог увидеть, что было в остальной части файла.


"То, что у тебя там, Частин, - это свидетельство о браке, выданное в округе Кларк, штат Невада, подтверждающее мой брак с Элеонор Уиш. Если вам этого недостаточно, под этим два письменных заявления от моих партнеров. Они были свидетелями свадьбы. Шафер и подружка невесты."


Честейн не отрывал глаз от документов.


"Все кончено, чувак", - сказал Босх. "Ты проиграл. Так что убирайся нахуй из моей жизни ".


Частин откинулся назад. Его лицо было красным, и на нем была неловкая улыбка. Теперь он был уверен, что остальные смотрят.


"Ты говоришь мне, что женился только для того, чтобы избежать ссоры с IAD?"


"Нет, мудак. Я женился, потому что кое-кого люблю. Вот почему ты выходишь замуж ".


У Честейн не было ответа. Он покачал головой, посмотрел на часы и пошуршал какими-то бумагами, пытаясь вести себя так, как будто это было всего лишь незначительным перерывом в его рабочем дне. Он делал все, но не смотрел на свои ногти.


"Да, я думал, тебе нечего сказать", - сказал Босх. "Еще увидимся, Частин".


Он повернулся, чтобы уйти, но затем снова повернулся к Честейн.


"О, и я чуть не забыл, ты также можешь сообщить своему источнику, с которым наша сделка расторгнута".


"Какой источник, Босх? Договорились? О чем ты говоришь?"


"Я говорю о Фицджеральде или о том, от кого вы получаете информацию в отделе уголовного преследования".


"Я не..."


"Конечно, ты хочешь. Я знаю тебя, Частин. Ты не смог бы придумать Eleanor Wish самостоятельно. У вас там есть канал связи с Фицджеральдом. Он рассказал тебе о ней. Это был он или кто-то из его людей. Для меня не имеет значения, кто. В любом случае, я расторгаю сделку, которую заключил с ним. Ты можешь сказать ему это ".


Босх поднял коробку из-под обуви и потряс ее. Видеокассеты и аудиокассеты гремели внутри, но он мог сказать, что Частин понятия не имел, что было в коробке или что это означало.


"Ты скажи ему, Частин", - повторил он. "Еще увидимся".


После этого он, наконец, ушел, задержавшись только у стойки, чтобы подать секретарю знак поднятым большим пальцем. В коридоре, вместо того чтобы повернуть налево к лифтам, он повернул направо и направился через двойные двери кабинета начальника полиции. Адъютант шефа, лейтенант в форме, сидел за стойкой администратора. Босх его не знал, и это было хорошо. Он подошел и поставил коробку из-под обуви на стол.


"Могу я вам помочь? Что это?"


"Это коробка, лейтенант. Там есть несколько кассет, которые шеф захочет посмотреть и прослушать. Прямо сейчас".


Босх сделал движение, чтобы уйти.


"Подождите минутку", - сказал адъютант. "Поймет ли он, о чем идет речь?"


"Скажи ему, чтобы позвонил заместителю шефа полиции Фитцджеральду. Он может объяснить, о чем это ".


После этого Босх ушел, не обернувшись, когда адъютант окликнул его по имени. Он проскользнул через двойные двери и направился вниз к лифту. Он чувствовал себя хорошо. Он не знал, получится ли что-нибудь из незаконных кассет, которые он передал начальнику полиции, но он чувствовал, что все карты в руках. Его предыдущее шоу с The box с Честейн гарантировало, что до Фицджеральда дойдет слух, что это была исключительно пьеса Босха. Заготовки и наездник должны быть защищены от взаимных обвинений со стороны начальника УБОП. Он мог бы прийти за Босхом, если бы захотел, но сейчас Босх чувствовал себя в безопасности. У Фицджеральда больше ничего не было при себе . Никто не сделал.


ЧАСТЬ X


ЭТО БЫЛ ИХ первый день на пляже после двух дней, проведенных почти исключительно в их номере. Босх никак не мог устроиться поудобнее в шезлонге. Он не понимал, как люди это делают, просто сидеть на солнце и печь. Он был покрыт лосьоном, а между пальцами его ног запекся песок. Элеонор купила ему красный купальник, в котором, по его мнению, он выглядел глупо и из-за которого чувствовал себя мишенью. По крайней мере, подумал он, это не была одна из тех рогаток, которые носили некоторые мужчины на пляже.


Он приподнялся на локтях и огляделся. Гавайи были невероятны. Так красиво, что это было похоже на сон. И женщины тоже были прекрасны. Особенно Элеонор. Она лежала рядом с ним на своем собственном шезлонге. Ее глаза были закрыты, а на лице играла легкая улыбка. На ней был цельный черный купальник с высоким вырезом на бедрах, демонстрировавший ее загорелые и мускулистые ноги.


"На что ты смотришь?" - спросила она, не открывая глаз.


"Ничего. Я просто ... я не могу устроиться поудобнее. Я думаю, я собираюсь прогуляться или что-то в этом роде ".


"Почему бы тебе не взять книгу почитать, Гарри? Ты должен расслабиться. Вот что такое медовый месяц. Секс, расслабление, вкусная еда и хорошая компания ".


"Ну, два из четырех - это неплохо".


"Что не так с едой?"


"Еда отличная".


"Забавно".


Она потянулась и ударила его по руке. Затем она тоже приподнялась на локтях и уставилась на мерцающую голубую воду. Они могли видеть, как вдалеке поднимается хребет Молокини.


"Здесь так красиво, Гарри".


"Да, это так".


Они посидели в тишине несколько мгновений, наблюдая за людьми, проходящими мимо у кромки воды. Босх подтянул ноги, наклонился вперед и сел, упершись локтями в колени. Он чувствовал, как солнце обжигает его плечи. Это начинало казаться приятным.


Он заметил женщину, ленивой походкой идущую вдоль края. Она привлекла внимание каждого мужчины на пляже. Она была высокой и гибкой, и у нее были длинные каштаново-светлые волосы, которые были мокрыми после моря. Ее кожа была цвета меди, и она носила самый маленький из купальников, всего несколько завязок и треугольников из черной ткани.


Когда она проходила перед ним, блики упали с солнцезащитных очков Босха, и он изучил ее лицо. Знакомые линии и наклон челюсти были налицо. Он знал ее.


"Гарри", - прошептала тогда Элеонор. "Это that...it выглядит как танцор. Девушка на той твоей фотографии, с которой я видела Тони."


"Лейла", - сказал Босх, не отвечая ей, а просто чтобы произнести имя.


"Это она, не так ли?"


"Раньше я не верил в совпадения", - сказал он.


"Ты собираешься звонить в бюро? Деньги, вероятно, прямо здесь, на острове, с ней ".


Босх смотрел, как женщина удаляется. Теперь она стояла к нему спиной, и с этого ракурса казалось, что она почти обнажена. Было видно всего несколько завязок от ее костюма. Блики вернулись на его очки под этим углом, и его видение ее было искажено. Она исчезала в ярком свете и тумане, надвигающемся с Тихого океана.


"Нет, я никому не буду звонить", - наконец сказал он.


"Почему бы и нет?"


"Она ничего не сделала", - сказал он. "Она позволила какому-то парню дать ей денег. В этом нет ничего плохого. Может быть, она даже была влюблена в него ".


Он понаблюдал еще мгновение, думая о последних словах Вероники, обращенных к нему.


"В любом случае, кто будет скучать по деньгам?" он сказал. "Бюро? Полиция Лос-Анджелеса? Какой-нибудь толстый старый гангстер в пригороде Чикаго с кучей телохранителей вокруг него? Забудь об этом. Я никому не буду звонить ".


Он бросил на нее последний взгляд. Теперь она была далеко, и, когда она шла, она смотрела на море, солнце подставляло ее лицо. Босх кивнул ей, но, конечно, она этого не видела. Затем он снова лег на диван и закрыл глаза. Почти сразу же он почувствовал, как солнце начало проникать сквозь его кожу, совершая свою исцеляющую работу. И затем он почувствовал руку Элеонор поверх своей. Он улыбнулся. Он чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал, что никто и никогда больше не сможет причинить ему боль.


***


Майкл Коннелли


Пустая Луна


Повсюду вокруг них бушевала какофония жадности в своем самом славном и крайнем избытке. Но это не могло изменить их мир.


Она прервала связь между их взглядами ровно настолько, чтобы посмотреть вниз и найти свой стакан, а затем поднять его со стола. Там было пусто, если не считать льда и вишни, но это не имело значения. Он поднял свой стакан в ответ, может быть, в нем остался один глоток пива с пеной.


- До конца, - сказала она.


Он улыбнулся и кивнул. Он любил ее, и она знала это.


- До конца, - начал он и сделал паузу. "В место, где пустыня становится океаном".


Она улыбнулась в ответ, когда они коснулись очков. Она поднесла свою к губам, и вишня закатилась ей в рот. Она многозначительно посмотрела на него, пока он вытирал пивную пену с усов. Она любила его. Это были они против всего гребаного мира, и ей очень нравились их шансы.


Затем ее улыбка исчезла, когда она подумала о том, как неправильно все сыграла. Откуда ей было знать, какой будет его реакция, как он не позволит ей подняться. Она должна была подождать, пока все не закончится, чтобы сказать ему.


- Макс, - сказала она уже очень серьезно. "Позвольте мне сделать это. Я серьезно. В последний раз".


"Ни за что. Это я. Я поднимаюсь".


С пола казино донесся возглас, и он был достаточно громким, чтобы сломать барьер, окружавший их. Она выглянула и увидела техасца с десятью галлонами, танцующего в конце одного из столов для игры в кости, прямо под кафедрой, возвышавшейся над полом казино. Рядом с техасцем стояла набирающая дату женщина с длинными волосами, которая работала в казино еще с тех пор, как Кэсси впервые начала торговать в Тропе.


Кэсси снова посмотрела на Макса.


"Я не могу дождаться, когда мы уберемся отсюда навсегда. Позволь мне хотя бы кинуть тебя за это".


Макс медленно покачал головой.


"Не в картах. Это мое."


Макс встал, и она посмотрела на него. Он был красив и темен. Ей нравился маленький шрам у него под подбородком, потому что там никогда не росли усы.


- Думаю, пора, - сказал Макс.


Он посмотрел через казино, его глаза сканировали, но никогда не останавливались и не задерживались ни на чем, пока они не поднялись вверх по подлокотнику кафедры. Взгляд Кэсси последовал за ним. Там наверху был мужчина, одетый в темное и смотревший вниз, как священник на свою паству.


Она снова попыталась улыбнуться, но не смогла поднять уголки рта. Что-то было не так. Это было изменение планов. Выключатель. Она поняла тогда, как сильно она хотела подняться и как сильно ей будет не хватать заряда, который это даст ей в крови. Тогда она знала, что дело действительно в ней, а не в Максе. Она не защищала Макса. Она была эгоистичной. Она хотела этого заряда в последний раз.


"Что бы ни случилось, - сказал Макс, - увидимся, когда увидимся".


Теперь она нахмурилась. Такое прощание никогда не было частью ритуала. Негатив такой.


"Макс, что случилось? Почему ты так нервничаешь?"


Макс посмотрел на нее и расправил плечи.


"Потому что это конец, я думаю".


Он попытался улыбнуться, затем коснулся ее щеки и наклонился. Он поцеловал ее в щеку, а затем быстро перешел к ее губам. Он просунул руку под стол, где никто не мог видеть, и провел пальцем по внутренней стороне ее ноги, проследив шов на джинсах. Затем, не говоря больше ни слова, он повернулся и вышел из гостиной. Он пошел через казино к нише лифта, и она смотрела ему вслед. Он не оглянулся. Это было частью ритуала. Ты никогда не оглядывался назад.


1


Дом на Лукаут-Маунтин-роуд стоял далеко от улицы и прижимался к крутому ущелью позади. Это дало ему длинную и плоскую зеленую лужайку, идущую от широкого переднего крыльца к белому частоколу, который шел вдоль линии улицы. В Лорел каньоне было необычно иметь такую огромную лужайку спереди или сзади, да еще и такую ровную. Именно эта лужайка станет ключевой точкой продажи недвижимости.


В разделе недвижимости "Таймс" было объявлено, что день открытых дверей начнется в два часа дня и продлится до пяти. Кэсси Блэк подъехала к тротуару за десять минут до начала и не увидела ни машин на подъездной дорожке, ни каких-либо признаков активности в доме. Белый универсал Volvo, который, как она знала, принадлежал владельцам, который обычно припарковывался снаружи, исчез. Она не могла рассказать о другой машине, черном БМВ, потому что маленький гараж на одну машину сбоку от дома был закрыт. Но она решила, что пропажа Volvo означает, что владельцы дома отсутствовали в течение дня и не будут присутствовать на показе. Это было прекрасно. Кэсси предпочитала, чтобы их не было дома. Она не была уверена, как бы повела себя, если бы семья была прямо в доме, когда она проходила через него.


Кэсси оставалась в "Бокстере" до двух часов дня, а затем забеспокоилась, и ее мысли подскочили к выводу, что она перепутала время или, что еще хуже, дом уже продан, а показ отменен. Она открыла раздел недвижимости на пассажирском сиденье и снова проверила список. Она была права. Она посмотрела на вывеску ПРОДАЕТСЯ на лужайке перед домом и сверила имя брокера с именем в объявлении. Они совпали. Она достала из рюкзака сотовый телефон и попыталась позвонить в агентство недвижимости, но безуспешно. Это не удивило ее. Она была в Лорел каньоне, и всегда казалось невозможным получить четкую сотовую связь в любом из районов склона Лос-Анджелеса.


От нечего делать, кроме как ждать и контролировать свои страхи, она изучала дом, который стоял за вывеской ПРОДАЕТСЯ. Согласно рекламе, это было бунгало калифорнийского ремесленника, построенное в 1931 году. В отличие от более новых домов по обеим сторонам, оно не только было отодвинуто от улицы к склону холма, возвышавшемуся позади него, но и обладало изрядным характером. . Он был меньше, чем большинство соседних домов, его дизайнеры, очевидно, сделали ставку на большую лужайку и открытость участка. Новые дома по соседству были построены по каждой линии участка в соответствии с философией, согласно которой внутреннее пространство было премиальным.


У старого бунгало была длинная покатая серая крыша, из которой вырастали два слуховых окна. Кэсси предположила, что одна принадлежала спальне, которую делила пара, а другая была комнатой девушки. Подъездные пути были окрашены в красновато-коричневый цвет. Широкая веранда тянулась вдоль всей передней части дома, а входная дверь представляла собой французскую дверь с одним светом. Обычно семья опускала жалюзи на дверное стекло, но сегодня жалюзи на двери и на панорамном окне были подняты, и Кэсси могла заглянуть в гостиную. Верхний свет был оставлен включенным.


Передний двор определенно был игровой площадкой. Она всегда была аккуратно стрижена и подстрижена. По левому периметру были построены деревянные качели и тренажерный зал для джунглей. Кэсси знала, что девушка, жившая в доме, предпочитала качаться спиной к дому и лицом к улице. Она часто думала об этом, задаваясь вопросом, есть ли в этой привычке что-то, что можно было бы истолковать как своего рода психологическую подсказку.


Пустые качели висели совершенно неподвижно. Кэсси увидела кикбол и красный фургон, неподвижно стоящие в траве, тоже ожидая внимания девушки. Кэсси подумала, что игровая площадка могла быть одной из причин переезда семьи. Поскольку в Лос-Анджелесе все относительно, Лорел каньон был островком разумной безопасности в растянувшемся городе. Тем не менее, ни в одном районе нежелательно, чтобы ваши дети играли во дворе так близко к улице, в месте, где им может быть причинен вред, где им может угрожать опасность.


В рекламе ничего не говорилось об этой потенциальной проблеме с двором. Кэсси посмотрела вниз и снова прочитала.


ПРИНОСИТЕ ВСЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ!


1931 г. Классический калифорнийский мастер.


2/2, просторная гостиная/столовая, большой лесной участок.


Очень мотивирован и взволнован!


Снижена и цена продажи!


Кэсси заметила табличку "ПРОДАЕТСЯ" на участке три недели назад, когда проезжала мимо. Это зрелище повергло ее жизнь в смятение, что проявлялось в бессоннице и невнимательности на работе. Она не продала ни одной машины за три недели, это было ее самое долгое отсутствие на доске продаж.


Сегодняшний показ был первым днем открытых дверей, насколько она знала. Поэтому формулировка объявления показалась ей любопытной. Она задавалась вопросом, почему владельцы так стремились продать, что уже снизили цену после всего лишь трех недель на рынке. Это казалось неправильным.


Через три минуты после начала дня открытых дверей машина, которую Кэсси не узнала, темно-бордовый седан "Вольво", въехала на подъездную дорожку и остановилась. Из него вышла стройная блондинка лет сорока пяти. Она была небрежно, но аккуратно одета. Она открыла багажник своей машины и сняла табличку "Дом открытых дверей", которую понесла к бордюру. Кэсси проверила свои волосы в зеркале козырька, потянулась к затылку и туго натянула парик на голову. Она вышла из "Порше" и подошла к женщине, которая устанавливала знак.


- Вы Лора ЛеВэлли? - спросила Кэсси, прочитав имя внизу таблички "ПРОДАЕТСЯ".


"Конечно. Ты здесь, чтобы посмотреть на дом?"


- Да, я бы хотел.


"Хорошо, позвольте мне открыть его, и мы поедем оттуда. Хорошая у вас машина. Совершенно новая?"


Она указала на бланк дилера в держателе переднего номерного знака "Порше". Кэсси сняла номерные знаки в гараже своего дома, прежде чем поехать в открытый дом. Это была всего лишь мера предосторожности. Она не была уверена, записывали ли брокеры номерные знаки для отслеживания потенциальных клиентов или получения сведений о потенциальных покупателях. Она не хотела, чтобы ее выследили. По той же причине она носила парик.


- А, да, - сказала она. "Новый для меня, но использованный. Ему год".


"Хороший."


Снаружи Boxster выглядел нетронутым, но на самом деле это был репо с почти тридцатью тысячами миль пробега, складным верхом, который протекал, и проигрывателем компакт-дисков, который обычно отключался, когда машина натыкалась на малейшую неровность дороги. Босс Кэсси, Рэй Моралес, разрешил ей использовать его, пока он разбирался с владельцем, позволяя парню до конца месяца придумать деньги, прежде чем поставить машину на стоянку. Кэсси ожидала, что они никогда не увидят ни цента от этого парня. Он был бездельником насквозь. Она посмотрела на пакет. Он сделал первые шесть платежей, каждый раз задерживаясь, а затем отказался от следующих шести. Рэй совершил ошибку, взяв бумагу этого парня после того, как не получил ни одного получателя от внешних кредитных компаний. Это была наводка прямо там. Но этот парень уговорил Рэя взять бумагу и передать ключи. Это действительно беспокоило Рэя, что его избили. Он лично вышел на буровую установку, когда они подключили Boxster возле бокса бездельника на склоне холма с видом на Сансет-Плаза.


Агент по недвижимости вернулась к своей машине и достала портфель, затем повела Кэсси по каменной дорожке к крыльцу.


- Хозяева будут дома? - спросила Кэсси.


"Нет, лучше, когда никого нет дома. Тогда люди могут смотреть, куда хотят, говорить, что хотят. Никаких обид. Знаете, вкусы у людей разные. "


Кэсси улыбнулась из вежливости. Они подошли к входной двери, и ЛеВэлли достала из портфеля маленький белый конверт и достала ключ. Открыв дверь, она продолжила свою болтовню.


"Вас представляет брокер?"


"Нет. Я сейчас как бы на стадии поиска".


"Ну, полезно знать, что есть на рынке. Вы в настоящее время являетесь владельцем?"


"Извините меня?"


"Вы владеете сейчас? Вы продаете?"


"О. Нет, я снимаю. Я хочу купить. Что-то маленькое вроде этого".


"Дети?"


"Просто я."


ЛеВэлли открыл дверь и поздоровался, просто чтобы убедиться, что никого нет дома. Когда ответа не последовало, она первой помахала Кэсси.


"Тогда это должно быть идеально. Здесь всего две спальни, но жилые помещения большие и очень открытые. Я думаю, это просто мило. Вот увидишь".


Они вошли в дом, и ЛеВэлли поставила портфель. Затем она протянула руку и снова представилась.


"Карен Пэлти", - солгала Кэсси, пожимая руку брокеру.


ЛеВэлли дал краткое описание атрибутов и активов дома. Из своего портфеля она достала стопку распечатанных листовок с информацией о доме и, пока говорила, дала одну Кэсси. Кэсси время от времени кивала, но почти не слушала. Вместо этого она пристально изучала обстановку и другие вещи семьи, которая жила в доме. Она украдкой поглядывала на фотографии на стенах, на столах и сундуках. ЛеВэлли сказал ей, чтобы она продолжала просматривать, пока она раскладывает регистрационный лист и информационные пакеты на обеденном столе.


Дом содержался в очень аккуратном состоянии, и Кэсси задавалась вопросом, насколько это связано с тем, что его показывали потенциальным покупателям. Она прошла в короткий коридор, а затем поднялась по лестнице, ведущей к двум спальням и ванной наверху. Она шагнула на несколько футов в главную спальню и огляделась. В комнате был большой эркер, который выходил на крутой скалистый склон позади дома. - позвал ЛеВэлли снизу, по-видимому, точно зная, на что смотрит и думает Кэсси.


"Оползни - не проблема. Склоны там - это прессованный гранит. Вероятно, он лежал там десять тысяч лет и, поверьте мне, никуда не денется. исследование завершено. Если вы его купите, это поможет вам лучше спать по ночам".


"Хорошая идея", сказала Кэсси.


Кэсси видела достаточно. Она вышла из комнаты и прошла через холл в детскую спальню. Эта комната тоже была опрятной, но загроможденной коллекциями мягких игрушек, кукол Барби и других игрушек. В одном углу стоял мольберт для рисования, на котором был нарисован школьный автобус с несколькими фигурками в окне. Автобус подъехал к зданию, где в гараже стоял красный грузовик. Пожарная часть. Девушка была хорошей художницей.


Кэсси проверила зал, чтобы убедиться, что ЛеВэлли не подошел, и подошла к мольберту. Она перелистнула несколько страниц с предыдущими рисунками. На одном рисунке был изображен дом с большой зеленой лужайкой перед ним. Перед домом висела табличка ПРОДАЕТСЯ, а рядом с ней стояла фигурка девушки. Пузырь, вылетевший изо рта девушки, сказал Бу-Ху. Кэсси долго изучала его, прежде чем оторваться и оглядеть остальную часть комнаты.


На левой стене висел постер мультфильма "Русалочка" в рамке. Были также большие деревянные буквы, пишущие имя ДЖОДИ ШОУ, каждая буква окрашена в свой цвет радуги. Кэсси стояла посреди комнаты и молча пыталась все усвоить и запомнить. Взгляд ее упал на фотографию, стоявшую в маленькой рамке на белом бюро девушки. На нем была изображена улыбающаяся девочка, стоящая с Микки Маусом среди толпы в Диснейленде.


"Комната их дочери".


Кэсси чуть не подпрыгнула от голоса позади нее.


Она превратилась. Лора Левэлли стояла в дверях. Кэсси не слышала ее на ступеньках. Она задавалась вопросом, не подозревал ли брокер ее и намеренно пробрался вверх по лестнице, чтобы поймать ее на краже или на чем-то еще.


- Милый малыш, - сказал ЛеВэлли, не выказывая ни малейшего подозрения. "Я встретил ее, когда впервые попал в список. Думаю, ей шесть или семь лет".


"Пять. Почти шесть".


"Извините меня?"


Кэсси быстро указала на фотографию на комоде.


"Я бы предположил. Я имею в виду, если это фото недавнее".


Она повернулась и подняла руку, осматривая всю комнату.


"У меня также есть племянница, которой пять лет. Это может быть ее комната".


Она подождала, но ЛеВэлли больше не задавала вопросов. Это была грубая оплошность, и Кэсси знала, что ей повезло, что она сошла с рук.


"Ну, - сказал ЛеВэлли, - я хочу, чтобы вы вошли в систему, чтобы у нас было ваше имя и номер телефона. Есть какие-нибудь вопросы, на которые я могу вам ответить? сделать это".


Она улыбнулась, когда произнесла последнюю строчку. Кэсси улыбнулась в ответ.


- Пока нет, - сказала она. - Но мне нравится дом.


ЛеВэлли направился обратно к лестнице и вниз. Кэсси направилась к двери, чтобы последовать за ней. Выйдя в коридор, она оглянулась на коллекцию мягких игрушек на полке над кроватью. Девушка казалась неравнодушной к плюшевым собакам. Затем ее глаза вернулись к рисунку на мольберте.


Внизу в гостиной ЛеВэлли вручил ей блокнот с регистрационным листом. Она написала имя Карен Пэлти, имя, принадлежавшее старой подруге, когда-то игравшей в блэкджек, затем придумала номер телефона с голливудской телефонной станцией и адресом на Николс-Каньон-роуд. После того, как она вернула его, ЛеВэлли прочитал запись.


"Карен, знаешь, если этот дом не то, что ты ищешь, в каньоне есть еще несколько других, которые я с радостью покажу тебе".


"Хорошо, это было бы хорошо. Но позволь мне сначала подумать об этом".


"О, конечно. Вы просто дайте мне знать. Вот моя визитка".


ЛеВэлли протянул визитную карточку, и Кэсси взяла ее. Через панорамное окно гостиной она заметила машину, подъезжающую к обочине за "бокстером". Еще один потенциальный покупатель. Она решила, что пора задавать вопросы, пока ЛеВэлли осталась одна.


- В объявлении в газете говорилось, что Шоу очень хотят продать дом. Вы не возражаете, если я спрошу, почему? Я имею в виду, здесь что-то не так?


На полпути к своему вопросу Кэсси поняла, что назвала имя владельцев. Затем она вспомнила буквы на стене в комнате девушки и поняла, что ей ничего не угрожает, если ЛеВэлли заметит оговорку.


"О нет, это вообще не имеет никакого отношения к дому", - сказал ЛеВэлли. "Его перевели, и они очень хотят переехать и обустроиться на новом месте. Если они продадут его быстро, они смогут переехать все вместе, вместо того, чтобы ему приходилось ездить туда и обратно с нового места. Это очень долгое путешествие. ."


Кэсси почувствовала, что ей нужно сесть, но остановилась. Она почувствовала, как ужасный страх охватил ее сердце. Она пыталась сохранять спокойствие, положив руку на каменный очаг, но была уверена, что не скрывает воздействия только что услышанных слов.


Это очень долгое путешествие.


"У тебя все нормально?" - спросил ЛеВэлли.


"Хорошо. Я в порядке. На прошлой неделе у меня был грипп, и... ты знаешь".


"Я знаю. У меня было это несколько недель назад. Это было ужасно".


Кэсси отвернулась и вела себя так, словно изучала кирпичную кладку камина.


"Как далеко они двигаются?" - спросила она так небрежно, насколько это было возможно, учитывая охватившие ее страхи.


Она закрыла глаза и ждала, уверенная, что ЛеВэлли уже знал, что ее здесь нет из-за дома.


" Париж. Он работает в каком-то бизнесе по импорту одежды, и они хотят, чтобы он какое-то время занимался этим. Они думали о том, чтобы сохранить дом, может быть, сдать его в аренду. Я хочу вернуться. Я имею в виду, что это Париж. Кто бы не хотел жить там?"


Кэсси открыла глаза и кивнула.


"Париж..."


ЛеВэлли продолжил почти заговорщицким тоном.


"Это также причина, по которой они были бы очень заинтересованы в любом предложении. Его компания покроет его все, что ниже оценочной стоимости. Все в пределах разумного. там, чтобы этим летом девочку отправили в одну из этих языковых школ. Чтобы она могла начать учить язык и к тому времени, когда начнутся занятия, достаточно интегрироваться".


Кэсси не слушала рекламный ход. Она смотрела в темноту очага. Тысячи огней горели там и согревали этот дом. Но в данный момент кирпичи были черными и холодными. И Кэсси казалось, что она смотрит внутрь своего собственного сердца.


В этот момент она поняла, что все в ее жизни изменилось. Долгое время она жила изо дня в день, старательно избегая даже взгляда на отчаянный план, уплывавший на горизонте, как сон.


Но теперь она знала, что пора идти к горизонту.


2


В понедельник после дня открытых дверей Кэсси приехала в голливудский "Порше", как обычно, в десять и провела остаток утра в своем маленьком кабинете за пределами выставочного зала, просматривая свой список обратных вызовов, изучая обновленный список запасов, отвечая на запросы в Интернете и поиск клиента, который ищет винтажный Speedster. Однако в основном ее мысли были сосредоточены на информации, которую она узнала во время дня открытых дверей в Лорел каньоне.


Понедельники всегда были самыми медленными днями в выставочном зале. Время от времени оставались покупатели и документы, оставшиеся после выходных, но, как правило, приходило очень мало первых покупателей автомобилей. Автосалон располагался на бульваре Сансет, в полуквартале от кинотеатра "Синерама Доум", и иногда по понедельникам было так медленно, что Рэй Моралес не мог остановиться. не против, если Кэсси подошла и поймала фильм днем, главное, чтобы у нее был включен пейджер и ее можно было отозвать, если что-то пойдет не так. Рэй всегда давал Кэсси передышку, начиная с того, что давал ей работу без какого-либо реального опыта. Она знала, что его мотивы не были полностью альтруистическими. Она знала, что это только вопрос времени, когда он придет к ней за возвратом. Она была удивлена, что он еще не сделал шаг; прошло десять месяцев.


Голливудский Porsche продавал новые и подержанные автомобили. Кэсси, как самый новый человек в отделе продаж из шести человек, должна была работать по понедельникам и заниматься всеми делами, связанными с Интернетом. Последнее она не возражала, потому что она посещала компьютерные курсы в исправительном учреждении для женщин Высокой пустыни и обнаружила, что ей нравится эта работа. Она узнала, что предпочитает иметь дело с покупателями и продавцами из других дилерских центров через Интернет, а не лично.


Ее поиски Speedster соответствующего качества увенчались успехом. Она нашла кабриолет 58-го года в первозданном состоянии на стоянке в Сан-Хосе и договорилась о том, чтобы за ночь сделать фотографии и детали. Затем она оставила покупателю сообщение о том, что он может прийти на следующий день и посмотреть фотографии, или же она отправит их в его офис, как только получит их.


Единственный тест-драйв дня состоялся незадолго до обеда. Покупателем был один из так называемых голливудских стояков Рэя, имя, которое управляющий автопарком придумал сам.


Рэй неукоснительно просматривал "Голливуд Репортер" и "Дейли Вэрайети" в поисках историй о том, как никто за одну ночь становится кем-то. Чаще всего это были писатели, которых вырвали из безвестности без гроша в кармане и сделали богатыми и, по крайней мере, известными на один день, благодаря контракту со студией на книгу или сценарий. Как только Рэй выбрал цель, он отследил адрес писателя через Гильдию писателей или у своего друга в офисе регистратора избирателей. Затем он попросил Sunset Liquor Deli доставить бутылку шотландского виски Macallan с его визитной карточкой и поздравительной запиской. Чуть больше половины времени он работал. Получатель ответил звонком Рэю, а затем посещением выставочного зала. Владение Porsche было почти обрядом в Голливуде, особенно для мужчин в возрасте от двадцати до двадцати лет, какими, казалось, были все сценаристы. Рэй передал этих клиентов своим продавцам, разделив комиссию с любой возможной продажи после стоимости виски.


Тест-драйв Кэсси в понедельник был писателем, который только что подписал семизначный контракт с Paramount. Рэй, прекрасно понимая, что Кэсси не продала ни одной машины за три недели, дал ей "до". Писателя звали Джо Майклс, и он интересовался новым кабриолетом Carrera, автомобилем, стоимость которого в полной комплектации составляла около 100 000 долларов. Комиссия Кэсси покроет ее розыгрыш в течение месяца.


С Джо на пассажирском сиденье Кэсси поехала по Николс-Каньону до Малхолланд-драйв, а затем повернула на восток по извилистой дороге. Она следовала своему распорядку. Потому что именно на Малхолланде в воображении смешались машина, сила и секс. Каждому покупателю стало ясно, что она продает.


Движение, как обычно, было легким. Если не считать случайной группы мощных байкеров, дорога принадлежала им. Кэсси заставила машину пройтись, переключаясь на пониженную передачу и врываясь в повороты. Время от времени она поглядывала на Майклза, чтобы увидеть, есть ли на его лице выражение, говорящее, что сделка заключена.


- Ты сейчас работаешь над фильмом? она спросила.


"Я переписываю фильм про полицейских".


Это был хороший знак, что он назвал фильм фильмом. Особенно полицейский фильм. Те, кто относился к себе слишком серьезно - имея в виду, что у них были деньги, - называли их фильмами.


"Кто в этом?"


"Это не было брошено. Вот почему я переписываю. Диалоги отстой".


Готовясь к тест-драйву, Кэсси прочитала в "Вэрайети" статью о сделке с правом первого выбора. В нем говорилось, что Майклс был недавним выпускником киношколы Университета Южной Калифорнии и снял пятнадцатиминутный фильм, получивший какую-то награду, спонсируемую студией. На вид ему было максимум лет двадцать пять. Кэсси задавалась вопросом, откуда он взял свой диалог. Он не выглядел так, будто когда-либо встречал копа в своей жизни, не говоря уже о преступниках. Диалоги, вероятно, будут взяты из телевидения или других фильмов, решила она.


"Ты хочешь водить машину сейчас, Джон?"


"Это Джо".


Еще одно бинго. Она намеренно назвала его неправильным именем, просто чтобы посмотреть, поправит ли он ее. То, что он это сделал, означало, что он был серьезен и эгоистичен, что было хорошей комбинацией, когда дело доходило до продажи и покупки автомобилей, которые были серьезными и эгоистичными.


- Тогда Джо.


Она вырулила на смотровую площадку над "Голливуд Боул". Она заглушила двигатель, нажала на тормоз и вышла. Она не оглянулась на Майклза, когда подошла к краю и поставила ногу на ограждение. Она наклонилась и снова зашнуровала свой черный рабочий ботинок Doc Marten, а затем посмотрела на пустую миску. На ней были узкие черные джинсы и белая футболка без рукавов под расстегнутой синей оксфордской классической рубашкой. Она знала, что хорошо выглядит, и ее радар подсказал ей, что он смотрит на нее, а не на машину. Она провела пальцами по своим светлым волосам, коротко подстриженным, чтобы носить парик. Она резко повернулась и поймала на себе его взгляд. Он быстро посмотрел мимо нее, на вид на центр города в пастельно-розовом смоге.


"Так что ты думаешь?" она спросила.


"Думаю, мне это нравится", - сказал Майклс. "Но вы должны водить его, чтобы знать наверняка".


Он улыбнулся. Она улыбнулась. Они определенно двигались в одной плоскости.


"Тогда давай сделаем это", сказала она, стараясь сохранить двусмысленность.


Они вернулись в "Порше", и Кэсси села на пассажирское сиденье немного боком, лицом к Джо. Она смотрела, как он поднес правую руку к рулевой колонке и стал искать ключи и замок зажигания.


- Другая сторона, - сказала она.


Он нашел ключи от замка зажигания на приборной панели слева от руля.


"Это традиция Porsche, - сказала она. "С тех пор, когда они делали автомобили для гонок. Это было так, что вы могли начать движение левой рукой, а правая уже была на переключении передач. Это зажигание для быстрого запуска".


Майклс кивнул. Кэсси знала, что эта маленькая история всегда приносит им пользу. Она даже не знала, правда ли это - она узнала об этом от Рэя, - но каждый раз говорила это. Она знала, что Майклс воображал, как рассказывает это какой-нибудь милой вещице за пределами любого количества пикапов на Сансет-Стрип.


Он завел двигатель и дал машине задний ход, а затем выехал обратно на Малхолланд, всю дорогу разгоняясь до предела. Но после нескольких переключений он уловил нюансы коробки передач и плавно проходил повороты. Кэсси смотрела, как он пытался не улыбнуться, когда сразу врезался в цель, а спидометр показал семьдесят пять всего за несколько секунд. Но выражение появилось на его лице. Он не мог этого скрыть. Она знала этот взгляд и то, на что это похоже. Кто-то добился этого благодаря скорости и силе, кто-то - другими способами. Она подумала о том, как давно она не чувствовала, как горячая проволока проходит через ее собственную кровь.


Кэсси заглянула в свой маленький кабинет, чтобы проверить, нет ли на столе розовых телефонных карточек. Их не было. Она прошла через демонстрационный зал, водя пальцем по спойлеру классического китового хвоста, мимо финансового отдела к кабинету управляющего флотом. Рэй Моралес оторвалась от бумажной работы, когда она вошла и повесила ключи от "Карреры", на которой она ездила во время тест-драйва, на соответствующий крючок на доске автопарка. Она знала, что он ждет, чтобы услышать, как все пойдет. В конце концов, он вложил в шотландский виски более ста долларов.


- Он подумает об этом пару дней, - сказала она, не глядя на Рэя. "Я позвоню ему в среду".


Когда Кэсси повернулась, чтобы уйти, Рэй уронил ручку и отодвинул стул от стола.


"Черт, Кэсси, что с тобой? Этот парень был возбужден. Как ты его потеряла?"


- Я не говорила, что потеряла его, - сказала Кэсси со слишком большим протестом в голосе. "Я сказал, что он подумает об этом. Не все покупают после первого тест-драйва, Рэй. Эта машина будет стоить сто тысяч".


"С этими парнями - да. С Порше - да. Они не думают, они покупают. Кэсси, черт возьми, он был заряжен. Я мог сказать, когда говорил с ним по телефону. Знаешь, что ты делаешь? Я думаю вы выводите этих парней из себя. Вы должны подходить к этим парням, как к следующему Сесилу Б. Демиллю. Не заставляйте их чувствовать себя плохо из-за того, что они делают или чего хотят ".


Кэсси возмущенно уперла руки в бока.


"Рэй, я не понимаю, о чем ты говоришь. Я пытаюсь продать машину, я не пытаюсь их отговорить. Я не заставляю их чувствовать себя плохо. знаю, кем был Сесил Б. Де Милль".


"Тогда Спилберг, Лукас, кто угодно. Мне все равно. В этом есть искусство, Кэсси. Это то, что я говорю и чему пытаюсь научить тебя. Это утонченность, это секс, это дает Парень со стояком. Когда ты впервые пришел сюда, ты этим и занимался. Ты перевозил сколько, пять-шесть машин в месяц. Теперь я не знаю, что ты делаешь.


Кэсси на мгновение посмотрела на свой стол, прежде чем ответить. Она сунула руки в карманы. Она знала, что он прав.


"Хорошо, Рэй, ты прав. Я поработаю над этим. Думаю, сейчас я просто немного не в фокусе".


"Почему?"


"Я не уверен."


"Вы хотите немного времени, может быть, взять несколько дней?"


"Нет, я в порядке. Но завтра я опоздаю.


"Правильно. Нет проблем. Как дела? Эта дама больше не звонит и не приходит".


"Это происходит. Вы, вероятно, не услышите от нее, если я не облажаюсь".


"Хорошо. Продолжай в том же духе."


Что-то в его тоне беспокоило ее, но она отодвинула это в сторону. Она отвела глаза и посмотрела на бумаги на его столе. Она заметила, что на стопке бумаг рядом с его рабочим местом лежал отчет о флоте.


- Значит, к нам приедет грузовик?


Рэй проследил за ее взглядом до отчета и кивнул.


"В следующий вторник. Четыре "бокстера", три "карреры" - два из них такси.


"Круто. Ты уже знаешь цвета?"


"Карреры белые. Бокстеры идут арктические, белые, черные и, кажется, желтые".


Он взял отчет и изучил его.


"Ага, желтый. Было бы хорошо, если бы они были заперты до того, как они приедут сюда. У Михана уже есть контракт на одно из такси".


"Я посмотрю что я могу сделать."


Он подмигнул ей и улыбнулся.


"Тоттагерл".


Снова был этот тон. И подмигивание. Ей пришла в голову мысль, что Рэй, наконец, созрел для того, чтобы забрать всю свою добрую волю. Вероятно, он ждал, пока она поразит засуху, чтобы она почувствовала, что у нее меньше выбора в этом вопросе. Она знала, что он скоро сделает свой ход, и что ей следует подумать о том, как с этим справиться. Но было слишком много других вещей, которые были более важными в ее уме. Она оставила его в кабинете и направилась к себе.


3


Офисы Калифорнийского департамента исправительных учреждений, Отдела условно-досрочного освобождения и общественных услуг в Ван-Найсе теснились в одноэтажном здании из сборного железобетона серого цвета, стоявшем в тени здания муниципального суда. Невзрачные конструктивные особенности его экстерьера, казалось, соответствовали его назначению: тихой реинтеграции каторжников в общество.


Интерьер здания был основан на философии контроля толпы, используемой в популярных парках развлечений, хотя те, кто ждал здесь, не всегда стремились дойти до конца своего ожидания. Лабиринт огороженных веревками рядов крупного рогатого скота сворачивал длинные очереди бывших заключенных туда и обратно в залах ожидания и коридорах. Были очереди заключенных, ожидающих регистрации, очереди, ожидающие анализа мочи, очереди, ожидающие встречи с агентами по условно-досрочному освобождению, очереди во всех секторах здания.


Для Кэсси Блэк служба условно-досрочного освобождения была более угнетающей, чем тюрьма. Когда она была в Высокой Пустыне, она находилась в стазисе, как персонаж из тех научно-фантастических фильмов, где путешествие обратно на землю так долго, что путники погружаются в сон, похожий на гибернацию. Так Кэсси это видела. Она дышала, но не жила, ждала и выживала в надежде, что конец ее времени придет раньше, чем позже. Эта надежда на будущее и тепло ее постоянной мечты о свободе помогли ей преодолеть всю депрессию. Но офис по условно-досрочному освобождению был этим будущим. Это была суровая реальность выхода. И это было убого, многолюдно и бесчеловечно. Пахло отчаянием и потерянной надеждой, отсутствием будущего. Большинство тех, кто ее окружал, не выжили бы. Один за другим они возвращались. Это был факт жизни, которую они выбрали. Немногие прошли прямо, немногие выжили. А Кэсси, которая пообещала себе, что будет одной из немногих, ежемесячное погружение в этот мир всегда приводило ее в глубокую депрессию.


К десяти часам утра вторника она уже миновала очередь на регистрацию и приближалась к очереди в туалет. В руке она держала пластиковый стаканчик, над которым должна была присесть и наполнить его, а офисный стажер, которого прозвали волшебником из-за характера ее обязанностей по наблюдению, следил, чтобы убедиться, что в контейнер попадает ее собственная моча.


Пока она ждала, Кэсси ни на кого не смотрела и ни с кем не разговаривала. Когда линия двигалась и ее толкали, она просто двигалась по течению. Она думала о времени, проведенном в Высокой Пустыне, о том, как она могла просто отключиться, когда ей нужно, и перейти на автопилот, вернуться на этот космический корабль на Землю. Это был единственный способ пройти через это место. И этот тоже.


Кэсси втиснулась в кабинку, которую ее агент по условно-досрочному освобождению Тельма Киббл назвала офисом. Теперь она дышала легко. Она была близка к концу. Киббл был последней остановкой в пути.


- Вот она... - сказал Киббл. - Как ты там, Кэсси Блэк?


- Хорошо, Тельма. А ты?


Киббл была тучной чернокожей женщиной, возраст которой Кэсси никогда не пыталась угадать. На ее широком лице всегда было приятное выражение, и она действительно нравилась Кэсси, несмотря на обстоятельства их отношений. Киббл не была легкой, но она была справедливой. Кэсси знала, что ей повезло, что ее перевод из Невады был назначен Кибблу.


"Не могу жаловаться, - сказал Киббл. "Ни на что не жалуюсь".


Кэсси сидела в кресле рядом со столом, который со всех сторон был завален папками дел, некоторые из них толщиной в два дюйма. С левой стороны стола лежала вертикальная папка с надписью RTC, которая всегда привлекала внимание Кэсси. Она знала, что RTC означает возвращение под стражу, а находящиеся там файлы принадлежат проигравшим, тем, кто возвращается. Казалось, что вертикальная папка всегда была заполнена, и это сдерживало Кэсси не меньше, чем все остальное в процессе условно-досрочного освобождения.


Киббл держал перед собой папку Кэсси и заполнял ежемесячный отчет. Это был их ритуал; короткий личный визит, и Киббл просматривал контрольный список вопросов.


- Что с волосами? - спросил Киббл, не отрываясь от бумаг.


"Просто захотелось перемен. Я хотел покороче".


"Перемены? Ты что такой, тебе так скучно, что ты должен вдруг что-то изменить?"


- Нет, я просто...


Она закончила, расправляя плечи, надеясь, что момент пройдет. Она должна была догадаться, что использование слова "изменение" поднимет флаг перед агентом по условно-досрочному освобождению.


Киббл слегка повернула запястье и посмотрела на часы. Пришло время продолжать.


"Твоя моча будет проблемой?"


"Неа."


- Хорошо. Ты хочешь о чем-нибудь поговорить?


"Нет, не совсем."


- Как продвигается работа?


"Это работа. Думаю, все идет так, как идет работа".


Киббл подняла брови, и Кэсси пожалела, что не ответила одним словом. Теперь она подняла еще один флаг.


"Ты все время водишь эти чертовы модные машины", - сказал Киббл. "Большинство людей, которые приходят сюда, моют машины вот так. И они не жалуются".


"Я не жалуюсь."


"Тогда что?"


"Тогда ничего. Да, я езжу на модных машинах. Но я ими не владею. Я их продаю. Есть разница".


Киббл оторвался от папки и какое-то время изучал Кэсси. Вокруг них какофония голосов из рядов кабинок наполняла воздух.


"Хорошо, что тебя беспокоит, девочка? У меня нет времени на ерунду. на это нет времени".


Она шлепнула одну из стопок толстых папок, чтобы доказать свою точку зрения.


"Ты тоже этого не захочешь", - сказала она.


Кэсси знала, что ХК означает "Высокий контроль". Сейчас она находилась под минимальным надзором. Переход в HC будет означать увеличение числа посещений офиса по условно-досрочному освобождению, ежедневных проверок телефонов и новых посещений Киббла на дому. Условно-досрочное освобождение просто станет продолжением ее камеры, и она знала, что не сможет с этим справиться. Она быстро подняла руки в успокаивающем жесте.


"Прости, прости. Все в порядке, ладно? У меня просто... у меня один из таких моментов, понимаешь?"


- Нет, я не знаю. О каком времени ты говоришь? Скажи мне.


"Я не могу. Я не знаю слов. Мне кажется... будто каждый день похож на предыдущий. Будущего нет, потому что все одно и то же".


"Послушай, что я тебе говорил, когда ты впервые пришел сюда? Я говорил, что все будет так. Повторение порождает рутину. беда, не так ли, девочка?"


"Да, Тельма. Но я как будто вышла из изоляции, но иногда мне кажется, что я все еще в ней. Это не..."


"Не то, что?"


"Я не знаю. Это несправедливо".


В одной из других кабин раздался внезапный взрыв, когда заключенный начал громко протестовать. Киббл встал, чтобы осмотреть перегородки кабинки. Кэсси не двигалась. Ей было все равно. Она знала, что это такое: кого-то сняли и поместили в камеру в ожидании отмены условно-досрочного освобождения. Каждый раз, когда она входила, происходили один или два тейкдауна. Никто никогда не возвращался мирным путем. Кэсси давно перестала смотреть сцены. Она не могла беспокоиться ни о ком другом в этом месте, кроме себя.


Через несколько мгновений Киббл снова сел и снова обратил внимание на Кэсси, которая надеялась, что прерывание заставит агента по условно-досрочному освобождению забыть, о чем они говорили.


Не было такого счастья.


"Ты видишь это?" - спросил Киббл.


- Я слышал. Этого было достаточно.


"Я надеюсь на это. Потому что любая маленькая неразбериха, и это можешь быть ты. Ты понимаешь это, не так ли?"


"Отлично, Тельма. Я знаю, что происходит".


"Хорошо, потому что, говоря твоим языком, речь идет не о том, чтобы быть честным. Честность здесь ни при чем. Вы должны пугать себя. Вы всего десять месяцев в двухлетнем хвосте. Это нехорошо, когда я слышу, что вы начинаете нервничать всего через десять месяцев ".


- Я знаю. Мне очень жаль.


"Черт, в этой комнате есть люди с четырех-, пяти- и шестилетними хвостами. Некоторые даже длиннее".


Кэсси кивнула.


"Я знаю, знаю. Мне повезло. Просто я не могу перестать думать о вещах, понимаете?"


"Нет, я не знаю".


Киббл скрестила массивные руки на груди и откинулась на спинку стула. Кэсси задалась вопросом, выдержит ли стул вес, но он выдержал. Киббл строго посмотрел на нее. Кэсси знала, что совершила ошибку, пытаясь открыться ей. По сути, она больше приглашала Киббла в свою жизнь, чем уже была в ней. Но она решила, что раз она уже пересекла линию, то теперь может идти до конца.


- Тельма, могу я спросить тебя кое о чем?


"Вот для чего я здесь".


"Знаете ли вы... существуют ли какие-либо международные договоры или соглашения об условно-досрочном освобождении?"


Киббл закрыла глаза.


"О чем ты, черт возьми, говоришь?"


"Например, если бы я хотел жить в Лондоне или Париже или где-то еще?"


Киббл открыла глаза, покачала головой и выглядела изумленной. Она подвинулась вперед, и стул тяжело опустился.


"Я что, похож на турагента? Ты арестантка, девочка. Понимаешь? ' Ты что, слышишь, как ты здесь говоришь с ума? У нас здесь нет Club Med.


- Хорошо, я просто...


"Ты получила единственный перевод из Невады, который тебе повезло получить благодаря твоему другу из автосалона. Но это все. Ты застряла здесь, девочка. сейчас выступаем".


"Хорошо. Я просто подумал, что..."


"Конец истории."


"Хорошо. Конец истории".


Киббл наклонился над столом, чтобы написать что-то в файле Кэсси.


"Я не знаю о вас", - сказала она, когда писала. "Ты знаешь, что я должен сделать, я должен дать тебе тридцать пятьдесят шесть на пару дней, посмотрим, очистит ли это твой разум от этих глупых идей. Но..."


"Тебе не обязательно этого делать, Тельма. Я..."


"-мы полны прямо сейчас."


Решение 3056 было условно-досрочным освобождением - приказом о заключении условно-досрочно освобожденного до слушания дела об отмене условно-досрочного освобождения. Затем PA может снять обвинение в отзыве во время слушания, и условно-досрочно освобожденный будет освобожден. Между тем, возвращение к карантину на несколько дней послужит предупреждением о том, что нужно привести себя в порядок. Это была самая жесткая угроза, которую Киббл имел в своем распоряжении, и одно упоминание о ней по-настоящему напугало Кэсси.


"Я серьезно, Тельма, я в порядке. Я в порядке. Я просто выпустил пар, хорошо? Пожалуйста, не делай этого со мной".


Она надеялась, что вложила в свой голос должный звук умоляющего.


Киббл покачала головой.


"Все, что я знаю, это то, что ты была в моем списке "А", девочка. Теперь я не знаю. Я думаю, что мне, по крайней мере, придется прийти и проверить тебя на днях. Посмотрим, что с тобой. Говорю тебе, Кэсси Блэк, тебе лучше следить за собой со мной. Я не толстая старая Тельма, которая не может встать со стула. Я не та, с кем можно трахаться.


Она провела концом ручки по краям файлов RTC слева от нее. Это издавало громкий звук разрыва.


"Они скажут вам, что я не тот человек, с которым можно трахаться или трахаться".


Кэсси могла только кивнуть. Она долго изучала огромную женщину напротив нее. Ей нужен был какой-то способ разрядить это, вернуть улыбку на лицо Киббла или, по крайней мере, глубокую морщину на ее лбу.


"Тельма, ты приходишь в себя, и у меня такое чувство, что я увижу тебя раньше, чем ты увидишь меня".


Киббл пристально посмотрел на нее. Но Кэсси заметила, что напряжение на ее лице медленно меняется. Это была авантюра, но Киббл воспринял комментарий с хорошим настроением. Она даже начала хихикать, и от этого ее огромные плечи, а затем и стол задрожали.


"Посмотрим об этом", сказал Киббл. "Вы бы меня удивили".


4


КАССИ почувствовала, как с нее свалился груз, когда она вышла из офисов по условно-досрочному освобождению. Не только потому, что месячные испытания закончились. А потому, что внутри она уловила проблеск понимания самой себя. Пытаясь объяснить свои чувства Кибблу, она пришла к важному выводу. Она топталась на месте и могла делать это по-своему или по-своему. День открытых дверей в Лорел каньоне не был причиной этого. Это был просто ускоритель; это был бензин на уже горящем костре. Теперь ее решение было ясным, и в этой ясности были одновременно и облегчение, и страх. Огонь теперь сильно горел. Внутри она начала чувствовать легкую струйку талой воды из замерзшего озера, которое так долго было ее сердцем.


Она шла между зданиями муниципального и окружного судов и через площадь перед отделением полиции Лос-Анджелеса в Ван-Найсе. Рядом с лестницей, ведущей ко входу на второй этаж полицейского участка, стоял ряд телефонов-автоматов. Она взяла один, бросила четвертак и десятицентовик и набрала номер, который запомнила больше года назад, находясь в Высокой Пустыне. Оно пришло на записке, которую ей пронесли контрабандой в тампоне.


После трех гудков на телефон ответил мужчина.


"Да?"


Прошло более шести лет с тех пор, как Кэсси слышала этот голос, но он казался ей настоящим и узнаваемым. Это заставило ее затаить дыхание.


"Да?"


"Э-э, да, это... это Д. Х. Рейли?"


"Нет, вы ошиблись номером".


"Собачья конура Рейли? Я звонил..."


Она посмотрела вниз и прочитала номер телефона, у которого стояла.


"Что это за сумасшедшее имя? Здесь нет Собачьей конуры, и вы ошиблись номером".


Он повесил трубку. Кэсси тоже. Затем она повернулась, пошла обратно на площадь и села на скамейку примерно в пятидесяти футах от телефонов-автоматов. Она делила скамейку с растрепанным мужчиной, который читал газету, настолько пожелтевшую, что ей должно быть уже несколько месяцев.


Кэсси ждала почти сорок минут. Когда телефон, наконец, зазвонил, она была в разгар односторонней беседы с растрепанным мужчиной о качестве питания в тюрьме Ван Найс. Она встала и побежала к телефонам, мужчина выкрикнул на нее последнюю жалобу.


"Колбаса, как гребаные подушечки Brillo! Мы там играли в хоккей!"


Она схватила телефон после шестого звонка.


"Лео?"


Пауза.


"Не называй меня по имени. Как дела, милая?"


"Я в порядке. Как..."


- Знаешь, тебя уже как год не было дома, я прав?


"Ну, вообще-то..."


"И все это время, и даже не привет от тебя. Я думал, что получу от тебя известие раньше.


"Десять месяцев. Я отсутствовал десять месяцев".


"И как это было?"


"Хорошо, я думаю. Хорошо, на самом деле."


- Нет, если ты позвонишь мне.


"Я знаю."


Затем наступило долгое молчание. Кэсси могла слышать шум уличного движения с его стороны. Она предположила, что он вышел из дома и нашел телефон-автомат где-то на бульваре Вентура, вероятно, возле гастронома, в котором он любил поесть.


- Итак, ты позвонил мне первым, - подсказал Лео.


"Правильно, да. Я думал..."


Она сделала паузу и снова все обдумала. Она кивнула головой.


- Да, мне нужно найти работу, Лео.


"Не используй мое имя".


"Извиняюсь."


Но она улыбнулась. Тот самый старый Лео.


"Ты знаешь меня, классического параноика".


- Я только что об этом подумал.


"Хорошо, значит, ты что-то ищешь. Назови мне какие-нибудь параметры? О чем мы тут говорим?"


"Наличные. Одна работа".


"Одна работа?" Он казался удивленным и, возможно, даже разочарованным. "Насколько велик?"


"Достаточно большой, чтобы исчезнуть. Чтобы хорошо начать".


"Должно быть, не идет слишком хорошо тогда."


"Просто кое-что происходит. Я не могу..."


Она покачала головой и не договорила.


- Ты уверен, что ты в порядке?


"Да, я в порядке. На самом деле я чувствую себя хорошо. Теперь, когда я знаю".


"Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я помню время, когда я решил навсегда. Когда я сказал, черт возьми, это то, что я делаю. А в то время, черт возьми, я только усиливал подушки безопасности из Крайслеров. Я пришел долгий путь. У нас обоих есть.


Кэсси повернулась и взглянула на мужчину на скамейке. Он продолжал свой разговор. Он действительно не нуждался в том, чтобы Кэсси была там.


"Вы знаете, не так ли, что с этими параметрами вы, вероятно, говорите о Вегасе. Я имею в виду, я мог бы отправить вас в Голливудский парк или в один из индийских залов, но вы не увидите много денег. Вы говорите, пятнадцать-двадцать штук там внизу. Но если вы дадите мне немного времени, чтобы установить что-нибудь в Вегасе, я могу поторопиться.


Кэсси на мгновение задумалась. Когда шесть лет назад автобус до Хай-Дезерт отъехал от Лас-Вегаса, она верила, что больше никогда не увидит это место. Но она знала, что то, что говорил Лео, было правдой. Вегас был местом, где были большие деньги.


- В Вегасе все в порядке, - резко сказала она. "Только не задерживайся слишком долго".


- Кто это говорит у вас за спиной?


"Просто какой-то старик. Слишком много пруно в тюрьме".


"Где ты?"


"Я только что вышел из PO."


Лео рассмеялся.


"Нет ничего лучше, чем пописать в чашку, чтобы увидеть возможности жизни. Вот что, я буду следить за чем-нибудь. отлично. Я дам вам знать, если все получится. Где я могу связаться с вами?"


Она дала ему номер автосалона. Общий номер, а не ее прямая линия или номер мобильного телефона. Она не хотела, чтобы эти цифры были записаны и находились у него на случай, если его арестуют.


- Еще одно, - сказала она. "Можете ли вы еще получить паспорта?"


"Я могу. Возьми меня на две-три недели, потому что я посылаю за ними, но я могу достать тебе одну. Это тоже будет чертовски пятерка. Паспорт обойдется тебе в тысячу, целая книжка в две с половиной тысячи. Поставляется с DL, Visa и Amex. Мили Delta на Amex".


"Хорошо. Я хочу целую книгу для себя, а затем второй паспорт".


"Что ты имеешь в виду под двумя? Говорю тебе, первый будет идеальным. Тебе не понадобится еще один с..."


"Они оба не для меня. Мне нужен второй для кого-то другого. Вы хотите, чтобы я отправил фотографии на дом или у вас есть капелька?"


Лео сказал ей отправить фотографии по почте. Он дал ей адрес в Бербанке, а затем спросил, для кого предназначен второй паспорт и какие имена она хотела использовать при изготовлении фальшивых документов. Она предвидела вопросы и уже выбрала имена. Она предложила прислать деньги вместе с фотографиями, но Лео сказал ей, что пока может их выложить. Он сказал, что это был акт доброй воли, учитывая, что они возвращаются к совместным делам.


- Итак, - сказал он, возвращаясь к главному делу. "Ты собираешься быть готовым к этому? Прошло много времени. Люди становятся ржавыми.


- Я знаю. Не беспокойся. Я буду готов.


"Хорошо, тогда я с тобой поговорю".


"Спасибо. Увидимся".


- О, и милый?


"Какая?"


"Я рад, что ты вернулся. Все будет как в старые времена".


"Нет, Лео. Только не без Макса. Это уже никогда не будет прежним".


На этот раз Лео не возражал против того, чтобы она использовала его имя. Они оба повесили трубку, и Кэсси отошла от телефонов. Мужчина на скамейке окликнул ее, но она не могла разобрать, что он сказал.


Ей пришлось подняться на бульвар Победы, чтобы добраться до "Бокстера". Это было самое близкое, что она смогла подобраться к комплексу уголовного правосудия. По пути она думала о Максе Фрилинге. Она помнила их последние минуты вместе; бар в "Клео", пивная пена на усах, крошечный шрам на подбородке, где не росли бакенбарды.


Макс произнес тост, и теперь она повторила его молча.


К концу. Туда, где пустыня становится океаном.


Мысли о том, что произошло потом, повергали ее в депрессию и злость даже после стольких лет. Она решила, что прежде чем отправиться в автосалон, она проедет мимо начальной школы Страны Чудес и успеет на обеденный перерыв. Она знала, что это лучший способ избавиться от хандры.


Когда она добралась до Boxster, то обнаружила, что билет был оплачен после того, как истекли два часа на счетчике. Она сняла цитату с ветрового стекла и бросила ее на пассажирское сиденье. Автомобиль по-прежнему был зарегистрирован на неплательщика, у которого он был изъят. Так что, когда билет оставался неоплаченным, счет от города шел ему. Он мог справиться с этим.


Она села в машину и уехала. Она поехала по бульвару Ван Найс на юг, к шоссе 101. Бульвар был усеян магазинами по продаже новых автомобилей. Иногда она думала о Долине как об одной большой автостоянке.


Она попыталась послушать компакт-диск Люсинды Уильямс, но стереосистема так дергалась, что ей пришлось вытащить ее и просто слушать радио. Играла старая песня. Розанна Кэш поет о семилетней боли.


Да, подумала Кэсси. Розанна знала, о чем говорила. Семь лет. Но в песне ничего не говорилось о том, что произошло через семь лет. Потом эта боль прошла? Кэсси не думала, что это когда-нибудь произойдет.


5


В последующие дни, пока она ждала вестей от Лео, Кэсси Блэк поймала себя на том, что погрузилась в привычный и успокаивающий ритм подготовки. Но больше всего это было захватывающе, привнося в ее жизнь острые ощущения, которых она не испытывала уже много лет.


Подготовка была также уединенным временем самоанализа. Свое решение она изучала неоднократно и со всех сторон. Она не нашла ни трещин, ни размышлений, ни назойливого чувства вины. Трудность заключалась в том, чтобы сделать выбор. Однажды принятое решение принесло ей только облегчение и большое чувство свободы. В ней было возбуждение опасности и предвкушение, которое годы заточения лишили ее памяти. Она и забыла, каким по-настоящему вызывающим привыкание может быть заряд адреналина. Макс просто назвал это соком вне закона, потому что не мог выразить словами свои чувства. В те дни подготовки она осознала, что истинная суть заточения состоит в том, чтобы снять это обвинение, смыть его из памяти. Если так, то пять лет взаперти подвели ее. Заряд сока преступников теперь кипел в ее крови, струясь по ее венам, как горячая вода по замерзшим зимним трубам.


Она начала с того, что изменила свои биологические часы, резко сократив часы сна и перенеся их на утро. Она компенсировала недостаток сна приемом повышающих энергию витаминов и случайным послеобеденным сном на диване в гостиной. В течение недели она сократила сон с семи до четырех часов в сутки без заметного влияния на ее бдительность или продуктивность.


Ночью она начала совершать длительные поездки по опасно изгибающейся Малхолланд-драйв, чтобы усилить свою постоянную бдительность. Вернувшись домой, она ходила по дому без света, ее глаза привыкали и заново узнавали контуры ночных теней. Она знала, что у нее будет возможность приобрести очки ночного видения, когда появится работа, но она также знала, что хорошо быть готовым к любым неожиданностям.


Днем, когда она не работала в дилерском центре, она собирала оборудование, которое ей могло понадобиться, и изготавливала инструменты, которые ей понадобятся. Тщательно составив список всех мыслимых вещей, которые могли бы помочь ей преодолеть любые препятствия на работе, она запомнила его содержание и уничтожила - такого списка было достаточно, чтобы нарушить ее условно-досрочное освобождение. Затем она провела целый день, разъезжая по множеству хозяйственных магазинов и других предприятий, собирая предметы из списка и распределяя свои покупки за наличные по всему городу, так что различные части ее плана никогда нельзя было рассматривать как единое целое.


Она купила отвертки, напильники, ножовки и молотки; тюковая проволока, нейлоновый шпагат и банджи-шнуры. Она купила коробку латексных перчаток, маленькую ванночку воска для землетрясений, швейцарский армейский нож и малярный шпатель с трехдюймовым лезвием. Она купила небольшую ацетиленовую горелку и обошла три хозяйственных магазина, прежде чем нашла достаточно маленькую дрель с аккумулятором и питанием от батареи. Она купила плоскогубцы с резиновыми наконечниками, кусачки и ножницы по алюминию. К своим покупкам она добавила камеру Polaroid и мужской гидрокостюм с длинными рукавами. Она купила большой и маленький фонарики, пару наколенников плиточника и электрошокер. Она купила черный кожаный рюкзак, черную поясную сумку и ремень, а также несколько черных сумок на молнии разных размеров, которые можно было сложить и носить в одном из карманов рюкзака. Наконец, в каждом магазине, куда она ходила, она покупала висячий замок с ключом, собрав коллекцию из семи замков, сделанных семью разными производителями и, таким образом, содержащую семь немного отличающихся внутренних запорных механизмов.


В маленьком бунгало, которое она арендовала на Сельме рядом с автострадой 101 в Голливуде, она разложила свои покупки на покрытом шрамами столе на кухне и подготовила свое оборудование, всегда надевая перчатки, когда она касалась каждого предмета.


Она использовала ножницы и фонарик, чтобы сделать отмычки из проволоки для тюков и лезвий ножовки. Она сделала двойной набор из трех отмычек: натяжной шип, крючок и тонкая плоская отмычка. Она положила один набор в пакет с застежкой-молнией и закопала его в саду за задней дверью. Другой набор она отложила вместе с инструментами для работы, которая, как она надеялась, очень скоро поступит от Лео.


Она отрезала половину рукава от гидрокостюма и использовала его, чтобы завернуть дрель, плотно пришив звукопоглощающую резину нейлоновой бечевкой. Из остального гидрокостюма она создала сворачивающуюся сумку, в которой могла спокойно носить изготовленный на заказ комплект для взлома.


Когда ее рабочие инструменты были готовы, она свернула их в сумку, закрепила ее эластичным шнуром, а затем спрятала в выемке переднего правого крыла Boxster, прикрепив его к стойкам подвески еще одним банджи-шнуром. Ее отпечатки пальцев были ни на чем. Если сумка с инструментами когда-нибудь будет обнаружена Тельмой Киббл или любым другим сотрудником правоохранительных органов, у Кэсси будет определенная степень отрицания, которая может уберечь ее от блокировки. Машина была не ее. Без отпечатков на инструментах или доказательств того, что она их купила и изготовила, в конечном итоге нельзя было доказать, что они принадлежали ей. Они могли держать ее и потеть, но в конце концов им пришлось бы ее отпустить.


Семь навесных замков, которые Кэсси использовала для практики. Она закрепила их на деревянной вешалке для одежды и бросила ключи в кофейную чашку в кухонном шкафчике. Ночью она сидела в темноте в своей гостиной и вслепую втыкала дополнительные отмычки в замки. Постепенно к ней возвращались нюансы открытия замка. Ей потребовалось четыре дня, чтобы открыть все семь замков. Затем она повесила их обратно на вешалку и закрыла. Она начала сначала, на этот раз в латексных перчатках. По прошествии двух недель она регулярно засекала время и могла открыть все семь замков за двенадцать минут в перчатках.


Она с самого начала знала, что то, что она делала, было такой же умственной подготовкой, как и все остальное. Это возвращалось к ритму, мышлению. Макс, ее учитель, всегда говорил, что ритм - это самая важная подготовка. Ритуал. Она знала, что вряд ли ей придется взламывать замок на работе, которую найдет для нее Лео. В последнее десятилетие большинство отелей в Лас-Вегасе и других местах перешли на электронные ключи-карты. Подрыв электронной защиты - совсем другое дело. Для этого требовалась внутренняя помощь или навыки сошинга - сокращение от социальной инженерии, что означает аферу на стойке регистрации или ловкость движений с экономкой.


Время подготовки приблизило ее к воспоминаниям о Максе, человеке, который был ее наставником и любовником. Это были горько-сладкие воспоминания, потому что она не могла думать о хороших временах, не вспоминая, как все они так плохо закончились в "Клеопатре". Тем не менее, она часто ловила себя на том, что смеется вслух в темноте своего дома, с вешалкой, полной навесных замков, на коленях, с потными руками в узких латексных перчатках.


Она смеялась сильнее всего, когда вспомнила один сногсшибательный трюк, который Макс довел до совершенства в "Золотом самородке". Им нужно было попасть в комнату на пятом этаже. Увидев тележку ночной прислуги возле комнаты дальше по коридору, Макс прошел в служебную нишу и снял всю одежду. Затем он взъерошил себе волосы и пошел по коридору к тележке горничной, обхватив руками свои интимные места. Напугав женщину, он объяснил, что спал, и встал, чтобы пойти в ванную, и в своем сонном замешательстве случайно шагнул не в ту дверь и вышел из своей комнаты, дверь закрылась и заперлась за ним. Не желая затягивать встречу с голым мужчиной, домработница быстро вручила ему свой пропуск. Они были внутри.


Что сделало эту историю такой смешной в памяти Кэсси, так это то, что, как только Макс оказался в комнате, ему пришлось одеться и вернуть ключ горничной, чтобы завершить трюк. Но его одежда была спрятана дальше по коридору в нише. Поэтому он надел комплект одежды Марка. Человек, на которого они нацелились, был немного ниже Макса и худощавым. Он весил как минимум на пятьдесят фунтов меньше. Он также был открытым геем, и его одежда объявила об этом миру. Макс пошел обратно по коридору к горничной в розовой рубашке цвета фламинго, открытой до пупка, и черных кожаных штанах, настолько тесных, что он не мог согнуть колени.


Каждую ночь, заканчивая тренировки и готовясь ко сну, Кэсси перезакапывала второй набор отмычек и вешала тяжелое зимнее пальто на вешалку, удерживающую замки. Она застегнула пальто, спрятав замки, и вернула его в шкаф в прихожей. Когда-либо осознавая, что Тельма Киббл может выполнить свою угрозу незапланированного появления, она не оставила в своем доме внешнего вида или действий, которые она планировала и к которым готовилась.


Но она никогда не видела никаких признаков присутствия Киббла. Офицер по условно-досрочному освобождению, по-видимому, даже не позвонил Рэю Моралесу, чтобы проверить поведение и статус работы Кэсси. Кэсси считала, что женщина просто завалена слишком большим количеством дел. Несмотря на суровые слова в адрес Кэсси, у Киббла, вероятно, были десятки серьезных дел, которые заслуживали выезда на места больше, чем Кэсси.


Пока Кэсси ждала звонка от Лео, она также продолжала свой старый распорядок. Каждое утро она бегала у Голливудского водохранилища, кружила вокруг озера и дважды пересекала плотину Малхолланд. Бег был епитимьей за ее прежний утренний ритуал: остановка на фермерском рынке в Фэрфаксе за пончиками и кофе у Боба. Она завтракала в машине, подъезжала к холмам Лорел каньона и останавливалась, если была возможность припарковаться, возле огороженной игровой площадки перед школой Страны Чудес.


Пока она ела глазированные пончики и глотала дымящийся черный кофе, она смотрела, как родители высаживают детей и играют на школьном дворе до утреннего звонка. Ее глаза торжественно осматривали огороженную игровую площадку, пока она не находила группу детсадовских девочек, обычно тесно собравшихся вокруг своей воспитательницы - женщины, выглядевшей очень заботливой и доброй. Глаза Кэсси перемещались по рюкзаку и каждое утро выискивали одно и то же лицо: девушку, которая носила рюкзак со смайликом "Хорошего дня". Она смотрела, как ярко-желтый рюкзак покачивался и двигался в толпе. Кэсси не теряла девочку из виду, пока не прозвенел звонок и детей не согнали в классы. Только тогда она скомкала пакет с пончиками и завела машину, чтобы отправиться к водохранилищу, чтобы натренировать свое тело и разум почти до изнеможения, прежде чем день еще только начался.


6


Через пятнадцать дней после того, как Кэсси Блэк связалась с Лео, ей перезвонили. Она сидела в своем кабинете, просматривая вместе с Рэем Моралесом цифры в листе обмена, когда зазвонил телефон. Думая о предстоящей работе, она схватила телефон и, не задумываясь, набрала номер.


"Это Кэсси Блэк, ты можешь подержать?"


"Конечно."


По одному этому слову она узнала голос. Она остановилась, когда холодный палец скользнул по ее позвоночнику, затем нажала кнопку удержания. Ощутимое волнение поднялось в ее груди.


"Ты в порядке?" - спросил Моралес.


"Конечно, хорошо. Я должен принять это".


"Вперед, продолжать."


"Я имею в виду в одиночестве. Это личное".


"Ох, ну ладно."


Рэй выглядел немного отвергнутым и, возможно, даже раздраженным. Для него личное, вероятно, означало, что звонит новый бойфренд. Кэсси мягко отказала ему двумя днями ранее, когда он пригласил ее на ужин после работы. Теперь, когда он, наконец, сделал свой ход, было слишком поздно. Кэсси ждала Лео и не собиралась усложнять отношения с Рэем. Если все пойдет так, как она планировала, она сделает ему одолжение, не связываясь с ним. У него не будет секретов, которые он мог бы скрывать, когда копы придут поговорить с ним.


Рэй сказал, что будет у себя в кабинете, если она захочет закончить отчет о сделке. Он вышел из ее маленького офиса и закрыл дверь без просьбы Кэсси. Она наклонилась вперед, чтобы посмотреть на стол в нижней части дверного косяка. Она могла сказать, что Рэй стоял прямо за дверью, надеясь услышать ее разговор.


- Рэй?


Он не ответил, но Кэсси смотрела, как удаляются ноги. Она нажала кнопку удержания на телефоне.


"Привет?"


"Что, ты ездил на тест-драйв или что-то в этом роде?"


"Извиняюсь."


- Ну, у меня для тебя кое-что есть.


Кэсси сначала не ответила. Трели адреналина в ее крови были сильными. Сок вне закона. Она чувствовала себя на краю обрыва. Пора было переходить. Сейчас или никогда. Те люди, которые садились в подбитые бочки и плыли над водопадами, ничего на это не имели.


Лео заговорил в тишине, разрушая чары.


- Хотя я не уверен, что тебе это понравится.


Кэсси проглотила комок в горле.


"Почему?"


- Мы поговорим об этом, когда увидимся.


"Где и когда?"


"Просто иди сюда. Но сделай это скорее. Либо сегодня вечером, либо завтра первым делом. Это должно быть сдано завтра ночью, или мы потеряем его".


"Хорошо, сегодня вечером после работы. Ты все еще на том же месте?"


"Всегда. И последнее. Я включаю кнопку заметок на телефонной машине, чтобы записать это на пленку. Малыш, ты знаешь, что я люблю тебя, но это было давно. Не обижайся, потому что это просто предосторожность. Со времен Линды Трипп и Моники Левински это стандартная операционная практика здесь. Вот. Вы в настоящее время работаете с каким-либо правоохранительным органом?


"Лео..."


"Не произноси мое имя. Просто ответь на вопрос. Мне очень жаль, но это предосторожность, которую я должен принять. Люди тут и там расставили ловушки".


"Нет, Лео, не я. Если бы я хотел подставить тебя, я мог бы сделать это еще до того, как потратил пять центов в High Desert. Все и их брат тогда хотели, чтобы я заключил сделку. Но я этого не сделал. "


"Конечно, нет, и ты знаешь, что я ценю это. Разве я не позаботился о тебе, когда мог?


"Ты заботился обо мне, Лео. Я не забуду".


- Я бы хотел, чтобы ты забыл использовать мое имя.


"Извиняюсь."


"Хорошо, достаточно хорошо. Лента выключена. Мы готовы идти. Увидимся через некоторое время. Возьми..."


- Вы получили паспорта?


Пауза.


"Пока нет. В следующий раз, когда я выйду, я позвоню, чтобы проверить это. Хорошо?"


"Хорошо, но они мне нужны. Скоро".


"Я передам сообщение. До скорой встречи. Примите все обычные меры предосторожности".


После того, как она повесила трубку, глаза Кэсси скользнули вверх по стене рядом с дверью. Ее взгляд остановился на плакате, приклеенном к стене и обращенном к ней. На нем была изображена женщина в бикини, прогуливающаяся по залитому солнцем пляжу. Слово ТАИТИ! было нацарапано на песке позади нее, вне досягаемости волн прибоя.


"В место, где пустыня становится океаном", - сказала она вслух.


7


КАССИ поехала на запад на Сансет. У нее был опущен верх на Порше. Ей нравилось гудение двигателя, доносившееся из-под сиденья, и низкие гортанные звуки, которые она слышала на поворотах. В Беверли-Глен она свернула на Бокстер на север и поехала по извилистой дороге через каньон через холм в долину.


Лео Ренфро жил в Тарзане, в квартирах к северу от бульвара Вентура, на улице, выходящей на шоссе 101. Его дом был небольшим послевоенным ранчо без какого-либо определяющего дизайна или стиля. Он был похож на любой другой дом в его районе, и Лео хотел именно такого. Лео выжил благодаря тому, что был невзрачным, сливаясь с остальными.


Она проехала мимо дома, не тормозя, а затем взад и вперед по окрестным кварталам, изучая каждую припаркованную машину и ища характерные признаки машины наблюдения: фургоны с зеркальными окнами, машины с более чем одной антенной, пикапы с кузовами для кемперов. сзади. Ее внимание привлекла одна машина. Судя по табличке на боковой панели, это был фургон для ремонта сантехники. Он стоял на обочине перед домом в квартале от дома Лео. Кэсси проехала его, не останавливаясь, но затем развернулась и поехала назад, подъехав к обочине и припарковавшись в полуквартале от фургона. Она сидела там, наблюдая за автомобилем и ища движение за стеклом, смещение подвески, когда люди перемещались внутри, любые признаки жизни внутри. Ничего не произошло, но Кэсси бодрствовала почти десять минут, прежде чем увидела мужчину в синем комбинезоне, который вышел из дома и подошел к фургону. Он открыл боковую дверь и влез внутрь. Через несколько мгновений он осторожно опустил на дорогу тяжелую трубоукладочную машину. Затем он вышел, закрыл и запер дверь фургона и подтолкнул машину к входной двери дома. Он казался Кэсси законным. Она перезапустила "Порше", сделала еще один круг по окрестностям и вернулась к дому Лео. Она припарковалась у обочины и напомнила себе, что нельзя покупаться на постоянную параноидальную чувствительность Лео. Она вспомнила все правила и меры предосторожности, которые он предписывал ей и Максу перед работой. Не делайте ставок на черное перед работой, не ешьте курицу перед работой, никогда не носите красную шляпу и так далее и тому подобное. Это было все равно что наступить на трещину, сломать спину своей матери, насколько это касалось Кэсси.


До той последней ночи в "Клеопатре".


Когда Кэсси добралась до входной двери, она посмотрела на балки свеса крыши и увидела, что старая цилиндрическая камера все еще на месте. Ей было интересно, работает ли это до сих пор, и она получила ответ, когда Лео открыл дверь до того, как она постучала. Она улыбнулась.


"Кажется, он все еще работает".


"Конечно, есть. Если бы это там происходило, восемь лет назад. Человек, подложивший его туда, гарантировал это на всю жизнь, и я ей поверил. Никто не знал ее дерьмо лучше, чем она".


Он улыбнулся.


- Как дела, Кэсси? Заходи.


Он отступил назад, чтобы впустить ее. Лео Ренфро было немного за сорок, он был стройным, среднего телосложения. У него были редеющие волосы, которые уже были седыми. Когда Кэсси встретила его почти десять лет назад, было серо. Тогда он сказал ей, что это из-за того, что она слишком быстро повзрослела. Он практически вырастил Макса, своего сводного брата, после того, как их мать погибла в аварии за рулем в нетрезвом виде. Отец Лео был неизвестен, а отец Макса - нет. Он был в штате Невада, отсидел от десяти до двадцати пяти за вооруженное ограбление.


Кэсси вошла в дом, и Лео заключил ее в крепкие медвежьи объятия. Ей было хорошо. Было уютно, как дома.


- Привет, малыш, - сказал он мрачным и любящим тоном.


- Лео, - сказала она, а затем отстранилась с обеспокоенным выражением лица. - Теперь я могу произнести твое имя, верно?


Он засмеялся, указал на задний двор и направился туда, где, как она знала, у него был офис в обшитом деревянными панелями кабинете у бассейна.


"Ты хорошо выглядишь, Кэсси. Очень хорошо. Как и короткие волосы. Это что-то вроде мужественности, оставшейся от Высокой Пустыни? Как там, я слышал, они называют мясорубку ягненка, High Dee Hoes?"


Он оглянулся на нее и подмигнул.


- Ты тоже хорошо выглядишь, Лео. Все тот же.


Он снова оглянулся, и они обменялись улыбками. Прошли годы с тех пор, как Кэсси видела его, но Лео практически не изменился. Может быть, немного меньше волос, но все еще глубоко загорелый и подстриженный. Она предположила, что он, должно быть, все еще следует своему режиму йоги, а затем утреннему плаванию, чтобы оставаться в форме.


В гостиной им пришлось обойти кушетку, которая была странно поставлена под углом к углу комнаты, а не к камину. Это заставило Кэсси оглядеться и заметить, что вся мебель в комнате была расположена странно, как будто камина - очевидного центра комнаты - не было.


"Напомни мне получить номер твоего дизайнера интерьеров, прежде чем я уйду", - сказала она. "Что это за стиль - постмодернистский взлом?"


"Эй, я знаю. Я только что проверил это место по фэн-шуй, и это лучшее, что я могу с ним сделать. Пока".


- Фэн что?


"Фэн-шуй. Китайское искусство гармонического размещения. Фэн-шуй".


"Ой."


Ей показалось, что она вспомнила, как читала о фэн-шуй. Что-то насчет того, что это последнее кустарное производство в Лос-Анджелесе среди космически просвещенных.


- Это место обречено, - говорил Лео. "Плохие вибрации во всех направлениях. Я чувствую себя Диком Ван Дайком - вхожу в дверь и спотыкаюсь о мебель. Я должен просто уйти отсюда. Но я был здесь так долго, и у меня есть бассейн прямо здесь и все Я не знаю, что мне делать".


Они пришли в офис. Стол Лео стоял в одном конце, рядом с рядом раздвижных стеклянных дверей, выходивших на бассейн. У противоположной стены стояли десятки ящиков с шампанским. Увидев штабеля коробок, Кэсси задумалась. В прошлом Лео Ренфро, которого она знала и на которого работала, никогда бы не стал воровать имущество в собственном доме. Он был посредником, который запускал авантюры и впоследствии организовывал скупку товаров, но почти никогда не вступал с ними в физическую близость, если только это не были наличные деньги. Увидев шампанское прямо в его кабинете, Кэсси задумалась, что она там делает. Может быть, с Лео что-то изменилось после Макса. Она стояла в дверях кабинета, как будто боялась войти.


Лео подошел к своему столу и оглянулся на нее. Он не сел.


"В чем дело?"


Она указала на ряд коробок, полностью закрывающих одну стену. Она предположила, что дел должно быть пятьдесят.


- Лео, ты никогда не держал хабар в собственном доме. Это не только опасно, но и глупо. Ты...


"Расслабьтесь, а? Все абсолютно законно. Я купил - заказал через дистрибьютора. Это инвестиция".


"В чем?"


"Будущее. Смотри. Празднование тысячелетия уничтожит все запасы шампанского. По всему гребаному миру. То, что останется, взлетит в цене, и я буду хорошо сидеть. Каждый чертов ресторан в городе будет приходить ко мне. Вы должны видеть мой гараж. Я коплю пятьсот ящиков этой дряни. Шесть тысяч бутылок. Я удваиваю свою оптовую цену и забираю домой минимум пару сотен тысяч. Вы хотите купить это? У меня есть инвесторы. "


Она вошла в комнату и посмотрела через двери на мерцающую поверхность бассейна. Он был освещен из-под поверхности и светился, как синий неон в ночи.


"Я не могу себе этого позволить".


Она могла видеть, как автоматический пылесос медленно движется по дну, водяная труба тянется за ним, а мешок для мусора поднимается, колеблясь в воде, как призрак.


Она могла слышать фоновое шипение близлежащей автострады. То же самое было и в ее доме в Голливуде. На мгновение она задумалась, не совпадение ли то, что они оба жили так близко к автостраде. Или это было что-то о ворах. Им нужно было знать, что путь к отступлению близок.


"Вы сможете купить деньги после того, как мы проделаем это здесь", - сказал Лео. - Давай, садись.


Он сел и открыл средний ящик стола. Он достал полуразрезанные очки для чтения и надел их. На столе ждала папка в формате манила. Лео был весь в делах. С тем же успехом он мог готовиться к просмотру налоговой декларации с клиентом, чем к подробностям кражи со взломом. На самом деле он изучал бухгалтерский учет в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, пока не понял, что хочет управлять своими деньгами, а не чьими-то еще.


Кэсси подошла и села в мягкое кожаное кресло за столом напротив Лео. Она посмотрела на цепочку красных монет, которая свисала с потолка прямо над столом. Лео поймал ее взгляд и помахал монетам.


"Это лекарство. Лекарство".


"Лекарство от чего?"


"Для фэн-шуй. Это монеты И-Цзин. Они компенсируют отсутствие гармонии. Вот почему они висят здесь. Место, где я работаю, - самое важное место в доме".


Он указал на свой стол и открытый файл.


"Лео, ты всегда был параноиком, но я думаю, что ты, наконец, сошел с ума".


"Нет. Я в это верю. И это работает. Другое дело - звезды. Теперь я консультируюсь со звездами, прежде чем строить план".


- Ты не внушаешь мне доверия. Ты имеешь в виду, что просишь у какого-то астролога благословения на свои движения? Лео, не так ли...


"Я ни у кого ничего не спрашиваю и ничего не говорю. Я делаю это сам. Видите?"


Он повернулся и указал на ряд книг, зажатых между держателями для книг на полке позади него. Все они имели титулы, которые, казалось, были взяты из астрологических обстоятельств. Одна книга называлась "Календарь пустот", а другая называлась "Инвестиции в звезды".


"Лео, раньше ты просто цитировал своего дедушку-еврея, который говорил что-то вроде "Никогда не бери ни копейки решкой вниз". Что насчет него?"


"Я все еще верю в него. Я верю во все это. Главное верить. Не надеяться, а верить. Есть разница. выполнить то, чего я хочу достичь".


Кэсси думала, что эта философия могла родиться ниоткуда, кроме как в Калифорнии.


- В этом вся прелесть, - сказал Лео. "Меня прикрывают со всех сторон. Хорошо иметь любое преимущество, которое ты можешь получить, Касс. Макс говорил это, помнишь?"


Кэсси мрачно кивнула.


"Я помню."


Наступила долгая пауза тревожного молчания и грустных воспоминаний. Кэсси посмотрела на бассейн. Она вспомнила, как плавала с Максом однажды ночью после того, как они думали, что Лео спит. Затем зажегся свет в бассейне, и они оказались голыми.


Наконец она снова посмотрела на Лео.


Он открыл папку на столе. В папке была стопка стодолларовых банкнот толщиной в четверть дюйма, а также страница аккуратно напечатанных, но неразборчивых заметок, вырванных из желтого блокнота. Одна из мер предосторожности Лео. Он всегда вел записи на закодированном языке, который знал только он. Он изучал записи на желтой бумаге.


- Итак, с чего мне начать? сказал он себе.


"Как насчет причины, по которой ты сказал, что мне не понравится этот?"


Лео откинулся на спинку стула и долго изучал ее.


"Ну, - наконец сказала Кэсси, - ты собираешься мне рассказать, или это написано где-то на звездах, чтобы я могла прочитать?"


Он проигнорировал джеб.


"Вот дело. Оно в Лас-Вегасе, о чем я уже предупреждал вас. Мне сказали, что это большие деньги. Но это работа по контракту и..."


"С кем?"


"Некоторые люди. Это все, что вам нужно знать. У каждого есть своя роль. Никто не знает всех остальных. Даже я. У нас есть парень, который наблюдает за меткой прямо сейчас, и он просто голос по телефону, который говорит мне что-то. Он знает меня по телефону, но не знает о вас. Видите? Так безопаснее всего. Разные игроки держат разные части одной и той же головоломки.


"Все в порядке, Лео, но я не говорю о битниках. Ты же знаешь, для кого ты все это настраиваешь, верно?"


"Да, я их знаю. Я имел с ними дело в прошлом. Они хорошие люди. На самом деле, они инвесторы".


Он указал на стену ящиков из-под шампанского.


- Хорошо, - сказала Кэсси. "Пока вы ручаетесь за них. Что еще мне не понравится в этом?"


"Что еще? Что еще важно, так это то, что это Клео".


"Иисус Христос!"


"Я знаю я знаю."


Он поднял руки, словно сдаваясь в споре. Затем он откинулся на спинку стула и снял очки. Он засунул один из крючков для ушей в угол рта и позволил очкам болтаться.


"Лео, ты ждешь, что я вернусь в то место, не говоря уже о Лас-Вегасе, после того, что случилось?"


"Я знаю."


"Я больше никогда не ступлю в это проклятое место".


"Я знаю."


Она встала и встала лицом в нескольких дюймах от одного из ползунков. Она снова посмотрела на бассейн. Вакуум все еще двигался. Туда-сюда, туда-сюда. Это напомнило ей о ее собственном существовании.


Лео снова надел очки и заговорил с ней успокаивающим и размеренным тоном.


- Теперь я могу кое-что сказать?


Она жестом попросила его продолжать, хотя по-прежнему не смотрела на него.


"Хорошо, давайте вспомним кое-что здесь. Вы звонили мне, а я не звонил вам. Вы просили меня устроиться на работу. все правильно понял?"


Он ждал ответа, но она ничего не сказала.


"Я расценю твое молчание как согласие. Что ж, Касс, это та самая работа".


Она повернулась к нему лицом.


- Но я не говорил...


Он поднял руку, заставляя ее замолчать.


"Позвольте мне закончить. Все, что я хочу сказать, это то, что я принес это вам на рассмотрение. Вы не хотите этого, хорошо. Я сделаю несколько звонков, и я пойду с кем-то еще. Но, девочка, ты была Лучшее, что я когда-либо знал на жаркой охоте. Ты настоящий художник, если бы я когда-либо знал его. Даже Макс признал бы это. Он был учителем, но ученик стал умнее. Поэтому, когда эти ребята пришли ко мне и сказали мне насчет этого дела, я все время думал, что это ты. Но, эй, я не заставляю тебя ничего делать. Что-то еще придет по трубе, и я позвоню тебе тогда. Я не знаю, когда это будет, но ты все равно будешь первой в моем списке. Ты всегда будешь первой, Кэсси. Всегда".


Она медленно вернулась к своему стулу и села.


"Ты художник, Лео. Великий художник дерьма. Эта речь - твой способ сказать, что я должен это сделать, не так ли?"


- Я этого не говорил.


"Тебе не обязательно. Просто, Лео, ты веришь в свои звезды, в свои монеты И-Цзин и во все остальные свои вещи. Единственное, во что я должен верить, так это в то место, в ту ночь... что там только что было Призрак или что-то в смеси. Сглаз. И это было либо на нас, либо на том месте. Шесть лет я говорил, что это были не мы, что это было то место. А теперь ты... ты хочешь меня вернуться туда".


Лео закрыл папку. Кэсси наблюдала, как пачка денег исчезла.


"Я только хочу, чтобы ты делала то, что хочешь. Но сейчас мне нужно сделать несколько звонков, Касс. Мне нужно договориться об этом с кем-то еще сегодня вечером, потому что работа должна быть завтра вечером. утро."


Кэсси кивнула и почувствовала ужасное чувство, что если она уйдет с этой работы, другой не будет. Она не знала, было ли это из-за того, что Лео не доверял ей, или из-за чего-то еще. Это было просто предчувствие. В ее памяти мелькнула сцена с пляжем и прибоем, надвигающимся и стирающим буквы, нарисованные на песке. Они исчезли до того, как Кэсси смогла их прочесть, но она знала, что они пишут. Возьмите работу.


"Каков мой конец, если я это сделаю?"


Лео посмотрел на нее и задумался.


- Ты уверен, что хочешь знать?


Она кивнула. Он снова открыл папку и вытащил желтую страницу из-под стопки денег. Он говорил, глядя в свои записи.


"Хорошо, вот в чем дело. Мы получаем первую сотню сверху и сорок очков за остальные. Они следили за этим парнем. Они думают, что у него около пятисот тысяч, все наличными. В портфеле. ", для нас получается два-шестьдесят. Я бы сократил шестьдесят/сорок, вы на большом конце. Лучше, чем сто с половиной для вас. Я не знаю, достаточно ли этого, чтобы исчезнуть навсегда, но это чертовски хорошее начало и неплохо для ночной работы".


Он посмотрел на нее.


- Для них тоже неплохо, - сказала она. "Два сорок за ничегонеделание".


"Не ничего. Они нашли метку. Это самое важное. У них также есть кто-то внутри, кто очень облегчит вам задачу".


Он сделал паузу на мгновение, чтобы позволить деньгам и деталям усвоиться.


"Теперь тебе интересно?"


Кэсси на мгновение задумалась.


"Вы не знаете, когда будет следующий, не так ли?"


"Никогда. Прямо сейчас это все, что у меня есть. Но, честно говоря, я бы не стал рассчитывать на то, что следующий будет с такими деньгами. Вероятно, мне придется работать на двух-трех работах, чтобы собрать такой хлеб. большой. Это тот, который вам нужен".


Он откинулся на спинку стула, посмотрел на нее поверх очков и стал ждать. Она знала, что он сыграл правильно. Он позволил ей убежать с леской, но теперь медленно сматывал ее обратно. Она попалась на крючок и знала это. Работа с потенциальным вознаграждением более ста пятидесяти тысяч долларов попадалась нечасто. Максимум, что они с Максом когда-либо получали за авантюру, было шестьдесят тысяч долларов, которые они сняли с помощника султана Брунея. Для султана это была мелочь, но они с Максом праздновали до рассвета в клубе "Тузы и восьмерки" в Северном Вегасе.


- Хорошо, - наконец сказала она. "Мне интересно. Давай поговорим об этом".


8


ЛЕО перегнулся через прилавок, за которым работал, и заговорил, не глядя ни в свои записи, ни на Кэсси.


"Знак зарегистрирован на имя Диего Эрнандеса. Он профессионал, техас-мекс из Хьюстона. Его игра - баккара. Насколько всем известно, он играет чисто. , таким образом, он не берет слишком много из одного места и не поднимает брови слишком высоко. Они выследили его от Самородка до Звездной Пыли, а теперь и Клео. Подчистили все места, куда он ходил".


Они были на кухне дома Лео. Кэсси сидела за кухонным столом, а Лео стоял у стойки и готовил сэндвичи с арахисовым маслом, медом и бананами. Это была его специальность. Он использовал семизерновой хлеб.


"Каждую ночь он забирает свой выигрыш наличными и хранит все это в портфеле. Если он покидает здание, то берет чемодан с собой. Он заперт на его запястье. Он играет в казино. Что он делает, так это берет его на стойку регистрации, и они держат его в хранилище для него, пока он играет, а затем он берет его, когда идет спать. Всякий раз, когда он несет чемодан, его сопровождает охрана. ... Он не рискует".


- Значит, ты хочешь сказать, что единственный способ получить его - это войти, пока он спит.


"В яблочко."


Лео подошел к столу и поставил две тарелки с двумя бутербродами на каждой. Затем он подошел к холодильнику и вернулся с двумя бутылками Dr Pepper. Он сел и открыл бутылки, пока говорил.


"В комнате он, вероятно, перекладывает деньги из чемодана в шкаф в качестве дополнительной меры предосторожности. Это не точно, но мы должны этого ожидать. Хочешь стакан с этим?"


"Нет. Что такое сейф? Я не помню, что было раньше".


Лео посмотрел вниз и просмотрел свои записи.


"Это пятикнопочный Halsey Executive. Стоит на полу в шкафу под вешалкой для одежды. Прикручен к полу изнутри. Вы не можете сдвинуть его. Вы должны войти и открыть его - пока парень прав там, в комнате".


Кэсси кивнула и взяла половину бутерброда. Лео разрезал их на треугольники. Он всегда так делал, и она вспомнила, что однажды он разозлился, когда она сделала бутерброд и разрезала его вдоль. Она откусила и тут же улыбнулась.


- Боже, - сказала она с набитым арахисовым маслом ртом и медленно двигалась. "Я забыл, насколько они хороши, Лео. Я помню, как ты делал их для нас с Максом после того, как мы ехали всю ночь, чтобы вернуться сюда после работы".


"Готовила эти бутерброды для него с шести лет. Всегда его любимый. Всегда к месту".


Упоминание Макса лишило ее улыбки. Кэсси вернулась к своим делам.


"У Halsey есть клавиатура на передней панели. Я могу сделать это с помощью одной камеры - двух, чтобы быть в безопасности, если есть время. Мне нужно знать, правша или левша. его на пол".


В первую очередь она разговаривала сама с собой. Видя работу в ее уме. Затем возник вопрос к Лео.


- Ты спрашиваешь своего человека о краске?


Лео кивнул.


"Швейцарский кофе. Комнату покрасили два месяца назад, но это комната для курящих. Наш парень курит сигары".


- Это поможет с запахом.


Она запомнила цвет краски. Она решила, что купит пинту и бутылку с дозатором в Laurel Hardware утром перед отъездом.


"Мне также говорили, что он толстый ублюдок", - сказал Лео. "Храпун. Немного облегчает".


"Все не так просто, Лео. Только не в Лас-Вегасе".


Это заставило ее задуматься о том, чтобы снова вернуться на "Клеопатру", и ее охватило предчувствие.


"Если он уезжает в четверг, почему бы нам не подождать и не посмотреть, куда он пойдет, и не ударить его на новом месте? Почему это обязательно должна быть Клео?"


- Потому что мы не знаем, едет ли он куда-то еще. Насколько нам известно, он может вернуться в Техас. Его портфель может быть полон, и он едет домой. нам так повезет, если он уйдет".


Кэсси кивнула. Она знала, что Лео думал обо всем этом и решил, что попасть в цель на "Клеопатре" - единственный выход.


"Я читала, что Клео продается", - сказала она, просто чтобы отвлечь их от своих мыслей.


"Да, три тысячи комнат, и половина из них пустует каждую ночь. Большой белый слон - вот что это такое. Семь лет, и он уже выставлен на продажу. Я слышал, что Стив Винн посмотрел на него, но потом отказался. Должно быть, ему там пиздец, если он не видел, как его повернуть. Он что-то трогает, это золото".


"Может быть, это место так и не избавилось от плохой рекламы - ну, знаешь, с Максом".


Лео покачал головой.


"Старые новости. Проблема в том, что они сделали это место таким же дешевым, как ночлежка матушки Хаббард, а теперь оно разваливается, и никто не хочет там оставаться. Слишком много других хороших мест на Стрипе за те же деньги. ... Залив Мандалай в конце".


Он называл места, которых даже не существовало, когда Кэсси в последний раз была в Лас-Вегасе. Она доела свой первый бутерброд и сразу же перешла к следующему, сделав глоток холодной газировки из бутылки. Она вернулась к изложению плана, говоря с набитым ртом.


"Если ничего не изменилось, Клео на магно-картах. Это значит, что завтра я должен приехать туда пораньше, чтобы заняться горничной. Я ловко пробираюсь в комнату, устраиваю вещи и возвращаюсь ночью по воздуху... обратная вентиляция - как и в прошлый раз".


Она сделала глоток и почувствовала, как он с глухим стуком ударил ее в живот.


"Я не знаю, Лео. Возможно, они изменили конструкцию этих воздуховодов после того, как мы с Максом их использовали".


Она посмотрела на него. Он смотрел на нее поверх очков и улыбался.


"Какая?"


- Ты меня не слушаешь, - сказал он. "Я же говорил вам, что наблюдатель - внутренний человек. Забудьте о воздуховодах. И о горничной тоже.


Он посмотрел на записи.


"Под именем Турчелло. У тебя будет все, что ты..."


"Почему Турчелло? Кто это?"


"Это ты. Какая разница, почему? Это просто имя, которое дал мне наблюдатель. В пакете будет все, что тебе нужно. Ты войдешь через парадную дверь в комнату, потому что у тебя будет ключ от доступа. И у вас также будет комната рядом. Так что вы можете настроить и смотреть. Также будет пейджер. Вы включите его, и вы получите сигнал в ту минуту, когда марка начнет обналичивать деньги за ночь ".


"Ключом я могу добраться только до половины пути. Мне нужно заменить засов. Это было так давно, что я не могу вспомнить марку. Вы получили..."


"Я понял. Расслабься. Я же говорил тебе, у меня есть все. Это не любительский час".


Он сослался на свои записи.


"Засов - это реклама Smithson. То же, что и в прошлый раз. Это проблема?"


"Я не узнаю, пока не доберусь туда. Как ты сказал, когда они строили это место, они подешевели там, где их не видно. Они использовали половинчатые шестерни во всех засовах. тысяча замков спасла хороший кусок хлеба. Вопрос в том, вернулись ли они и поменяли их все после той ночи с Максом?


"Что, если они сделали?"


"Тогда это беда. Значит, мне придется вынуть целое и разрезать пополам".


"В комнате?"


- Нет. Мне придется уйти и вернуться. Я возьму с собой резак и оставлю его в багажнике. вид. Тем временем, парень может подняться в комнату и конец истории ".


"А как насчет другой комнаты? Ты можешь вынуть механизм из этого замка, разрезать его, а затем отнести в комнату метки".


Прежде чем Кэсси успела сказать, что он прав, Лео отбросил возможность смены замков.


- Говорю тебе, не беспокойся об этом. Это место теряет деньги с того дня, как открыло свои двери. Они не пошли бы менять три тысячи засовов, потому что один парень - который не собирался еще раз - взломал замок. Забудь об этом".


- Тебе легко говорить. Ты останешься здесь.


Лео отпустил это и полез в файл. Он вытащил пачку денег и положил ее рядом с тарелкой Кэсси.


"Наши партнеры - серьезные люди. Они знают, что есть расходы на оборудование. Там десять тысяч. На покупку камеры и все остальное, что вам нужно".


"Я уже потратил почти девятьсот долларов на основы".


"Позвольте мне спросить вас кое-что, насколько вы в курсе всех камер и прочего? Вы знаете, чего хотите?"


"Я пойду повидаюсь со своим парнем у Хутена. Если он еще там. Это было давно".


"Конечно".


"Если нет, я пойду в Radio Shack. Я не отставал. У меня все получится, Лео. Не беспокойся об этом".


Лео снова посмотрел на нее поверх очков.


"Так что же случилось, Касс? Почему ты так долго не звонила мне? Я потеряла надежду, что ты когда-нибудь снова появишься".


"Я не знаю, Лео. Думаю, сначала я просто думал, что собираюсь сбежать, понимаешь?"


Лео кивнул.


"Прямые и узкие", сказал он. - Но это было не для тебя.


"Однажды все изменилось".


"Ну, с возвращением. Мы могли бы использовать тебя на нашей стороне".


Он улыбнулся. Кэсси покачала головой.


"Лео, это разовая сделка. Я серьезно. Я не в твоей команде. После этого я исчезну".


Она знала, что денег не хватит. Это было бы только началом. Но это было все, чего она хотела, обещание нового начала.


Лео кивнул и посмотрел на желтую страницу с заметками.


"Ну, этот маленький трюк должен привести тебя туда, куда ты хочешь".


- Вы звонили по паспортам?


Лео поднял на нее глаза, не поднимая лица.


Мне сказали, что они уже в пути. Я проверю доставку позже. Я люблю опаздывать, когда касса закрыта.


"Хорошо. Спасибо за это".


"Нет проблем. Я хочу, чтобы ты попала туда, куда хочешь, Кэсси".


Она взяла деньги и встала.


"Думаю, мне лучше включить передачу, если это будет завтра. Я должен..."


"Подождите. Еще одно. Это важно".


Он отодвинул тарелку, хотя его второй бутерброд так и не был съеден. Из заднего кармана штанов он вытащил записную книжку. Он был размером с чековую книжку, но толще. Он снял с него резинку и открыл на странице с розовой наклейкой. Кэсси видела, что это календарь на текущий месяц. Многие блоки, обозначающие дни, были заполнены печатью Лео. Лео провел пальцем по блокам, пока не нашел то, что искал. Он говорил, не отрывая глаз от страницы.


"Я хочу, чтобы ты шутил со мной кое о чем, когда будешь там".


"Хорошо. Что?"


"Обещай мне."


- Я не собираюсь тебе ничего обещать, пока не узнаю, о чем ты говоришь. Что такое, Лео?


Что бы ты ни делал, что бы ни случилось, не будь в комнате этого парня между тремя двадцатью двумя и тремя тридцатью восемью утра. Хорошо? Это вечер среды, переходящий в утро четверга. Напиши это. вниз, если вы думаете, что забудете ".


Кэсси почувствовала, как на ее лице появилась ошеломленная, вопросительная улыбка.


"О чем ты говоришь?"


"Это пустая луна".


"Пустая луна..."


"Это мой астрологический календарь, хорошо? Я работаю с теми книгами, которые показывала тебе в офисе, и составляю карты, включая Луну".


"Хорошо, значит, вы составляете карту луны. Что такое пустотная луна?"


"Это астрологическая ситуация, ясно? Видишь ли, когда Луна движется из одного дома в другой там, наверху в созвездии, иногда она вообще не находится ни в одном доме. Когда это происходит, это означает, что она "пуста, конечно", пока, наконец, входит в дом. Это пустая луна. И, как я уже сказал, в среду вечером, переходя в четверг утром, пустая луна течет сколько, шестнадцать минут. Она висит там между Раком и Львом. Она пуста, конечно, с три двадцать - два до три тридцать восемь. Я все это здесь.


Он закрыл календарь и протянул ей, как будто это было что-то священное.


"Так что?"


"Итак, это время неудач, Касс. Под луной в пустоте может случиться все, что угодно.


Кэсси какое-то время изучала его и заметила, что его взгляд совершенно искренен. Лео всегда искренне верил во все, во что хотел верить.


"Это будет тяжело", сказала она. "Все зависит от того, когда парень ляжет. Мне нужно спать два часа. По крайней мере, два часа, чтобы быть уверенным".


"Тогда иди после пустоты. Я не шучу здесь, Касс. Ты знаешь, что Линкольн, Мак-Кинли и Кеннеди были торжественно открыты во время пустотной луны? Все трое, и посмотри, что с ними случилось. Клинтон тоже, и он с тем же успехом его могли расстрелять, что с ним случилось".


Он очень мрачно кивнул и снова поднял календарь, словно это было доказательством чего-то самого себя. Кэсси было что-то милое в его пылкой вере. Может быть, это было потому, что она не была уверена, что больше во что-то верит.


- Я серьезно, - сказал Лео. "Вы можете искать этот материал, начиная с любой даты".


Кэсси сделала шаг к столу и потянулась за книгой. Но когда Лео предложил это, она отдернула руку. Она хотела что-то спросить, но не была уверена, что хочет получить ответ.


Лео прочитал ее. Он мрачно кивнул.


- Да, - сказал он. - Я посмотрел. В ту ночь шесть лет назад с Максом у него тоже была пустотная луна.


Она просто посмотрела на него.


"Помнишь, что ты говорил раньше о сглазе? Это была Луна Бездны, Касс. Это было сглазом".


У двери Лео пожелал ей удачи и сказал, что увидит ее после того, как работа будет выполнена. Кэсси колебалась на крыльце. Обсуждение пустотной луны и Макса теперь придавало всему мрачный оттенок. Она повела плечами, как будто простудилась.


"Что это?" - спросил Лео.


Она покачала головой, как бы отмахиваясь от вопроса, а затем задала свой собственный.


- Лео, ты думаешь о Максе?


Лео сначала не ответил. Он шагнул в открытую дверь и посмотрел на ночное небо. Луна была бледна и висела в небе, как яйцо.


"Он будет полон через пару дней. Красиво и ярко".


Он продолжал смотреть на мгновение, а затем посмотрел на Кэсси.


"Не проходит и дня, чтобы я не думал о нем", - сказал он. "Ни дня".


Кэсси кивнула.


- Я до сих пор очень скучаю по нему, Лео.


"Я тоже, Касс. Так что будь там осторожнее. Я тоже не хочу потерять тебя таким образом".


9


К полудню в среду, сделав несколько последних остановок за краской и припасами, Кэсси Блэк пересекала пустыню, солнце блестело на серебристой обшивке "Порше", а от тротуара перед ней поднимались волны тепла. Хотя шоссе было достаточно чистым, а она ехала на машине, способной плавно двигаться со скоростью 110 миль в час или выше, она держала Порше на устойчивой скорости на две мили ниже предела. Это было равносильно тому, чтобы держать чистокровную скаковую лошадь на галопе, но у нее были на это веские причины. В тот момент, когда она покинула округ Лос-Анджелес, она нарушила условно-досрочное освобождение. Если дорожный патруль остановит движение, это может привести к ее немедленному тюремному заключению.


Как только она пересекла границу графства, она поняла, что ставки высоки, и теперь ее жизнь в опасности. Любое взаимодействие с правоохранительными органами, вероятно, приведет к ее возвращению в тюрьму. Она была условно-досрочно освобождена на пять лет от семи до двенадцати лет за непредумышленное убийство. Если бы она связалась, ее бы вернули в тюрьму минимум на два года, а возможно, и дольше.


Она вставила компакт-диск Люсинды Уильямс в магнитолу машины и во время поездки слушала его снова и снова. Музыка редко плохо пропускала на гладких автострадах. Ей нравился преступный дух песен, чувство стремления и поиска чего-то, что певец вкладывал в каждую песню. Один из них заставлял Кэсси плакать каждый раз, когда появлялся на диске. Это было о потерянном любовнике, который вернулся в Лейк-Чарльз, чтобы умереть.


Ангел шепнул тебе на ухо, прижал к себе и унес весь твой страх в те долгие, последние мгновения. Для Кэсси вопрос, заданный в песне, был призраком, который преследовал ее все время. Она надеялась, что к Максу явился ангел.


Острые очертания казино-курортов были видны впереди на три часа вперед, и она почувствовала безошибочную смесь волнения и трепета. Много лет она верила, что никогда больше не увидит место, где выросла, где познакомилась и жила с Максом. Она легко примирилась с этим и оставила Лас-Вегас позади. Возвращение теперь заставило ее думать о боли, сожалениях и призраках. Но она также не могла не восхищаться гениальностью этого места. Если когда-либо что-то и было сделано из ничего, то Лас-Вегас, без сомнения, был им.


Когда она путешествовала по Стрипу, она обнаружила, что изменения, сделанные в ее отсутствие, были замечательными. В каждом квартале возникал новый курорт, новое свидетельство жадности и излишеств. Она проехала мимо искусственного горизонта Нью-Йорка, колоссального MGM Grand и нового Bellagio. Она увидела воссозданные Эйфелеву башню и площадь Сан-Марко в Венеции. Это были места и вещи, которых она никогда не видела. Но теперь они были на Лас-Вегас-Стрип. Она вспомнила, что однажды сказал Макс. "Все и все в конце концов приедут в Лас-Вегас. Это уберет все причины, чтобы ехать куда-то еще".


Затем они отправились на острова и узнали, что есть по крайней мере одно место, которое нельзя подделать или испортить.


Она подошла к "Клеопатре", и ее внимание сразу же привлекли соседние башни Тигр и Евфрат. Ее взгляд скользнул по зеркальному стеклу верхнего этажа Евфратской башни и на мгновение задержался на одном окне.


Ее взгляд упал на возвышающийся треугольный стеклянный атриум, закрывавший обширное казино двадцатью этажами ниже. Отражение солнца было таким же четким, как алмаз, на выступе зеркального стекла. Комплекс располагался почти в сотне ярдов от Стрипа, и подъездная дорога проходила мимо ряда отражающих бассейнов на градуированных уровнях, из которых фонтаны поднимались в хореографическом водном танце. В отражающих бассейнах стояли белоснежные статуи играющих детей - и все это под благосклонным взглядом Клеопатры, восседавшей на троне на краю самого высокого бассейна. Позади нее египетский мотив был интегрирован в современный дизайн экстерьера отеля и казино песочного цвета.


Кэсси проехала мимо и подождала в пробке, чтобы свернуть на Фламинго и отправиться в промышленные лабиринты на западной стороне города. Она не могла не думать о Максе. Об их временах здесь. О конце. Она не ожидала такой острой боли и сожаления по возвращении. Ландшафт Лас-Вегаса постоянно менялся, изобретая себя заново. Она не ожидала, что место, которое по сути было просто фасадом, вызовет такой ностальгический резонанс. Но он был там, и он сгорел. Она не была с другим мужчиной после Макса и была уверена, что никогда не будет. Возможно, думала она, эта боль была всем, что у нее когда-либо будет. Что она должна принять это. Но потом она вспомнила, что было еще что-то. План был на горизонте.


Усилитель освещения Hooten; Припасы находились в промышленном комплексе недалеко от эстакады автострады. Он существует уже почти сорок лет, хотя за это время его бизнес заметно изменился. Первоначально компания занималась оптовой продажей осветительного оборудования для казино, но теперь ее бизнес превратился в сферу электроники. Это уже не просто поставщик, но и производитель. В настоящее время HLS производит и продает большую часть сложного оборудования для наблюдения, используемого в казино в Неваде, а также в игровых залах индейских резерваций по всему Западу.


О чем не знали операторы HLS и казино, закупившие оборудование, так это о том, что внутри компании был по крайней мере один человек, который сделал ту же технологию доступной - за определенную плату - для тех, кто намеревался обойти системы безопасности казино, установленные компанией. .


Кэсси припарковала Boxster на огороженной задней стоянке, где установщики оставляли свои грузовики на ночь, и вошла через черный ход. Оказавшись внутри, она на мгновение замерла, пока ее глаза привыкали к тусклому интерьеру. Когда она смогла ясно видеть, ее внимание привлекла длинная стойка, которая тянулась вдоль правой стороны комнаты без излишеств с оборудованием и каталогами. За прилавком стояло полдюжины мужчин, работавших с покупателями или работавших с телефонами. Перед большинством из них лежали копии толстого каталога ЗОЖ, и они записывали заказы. Кэсси заметила, что здесь мало что изменилось. Тот же лозунг, который был нарисован вдоль стены за прилавком семь лет назад, все еще был там.


МЫ ВЕРИМ В БОГА


ВСЕ ДРУГИЕ МЫ МОНИТОРИМ


Кэсси потребовалось несколько секунд, чтобы заметить Джерси Палца. Он работал на телефоне в дальнем конце прилавка. Теперь у него была борода и еще больше седых волос. Но у него все еще был хвостик и серебряная серьга-петля. Это был он.


Пальц повесил трубку как раз в тот момент, когда Кэсси подошла к стойке, но он даже не взглянул на нее. Он закончил писать заметки на верхней странице книги заказов. Читая вверх ногами, Кэсси увидела, что заказ был из "Тропиканы". Она говорила, пока он еще писал.


- Итак, Джерси, слишком занят, чтобы поздороваться со старым другом?


Палц закончил свою реплику и, улыбаясь, поднял голову. Улыбка немного померкла, и на его лице отразилось медленное узнавание.


- Кэсси Блэк?


Кэсси кивнула и улыбнулась.


"Эй, девочка, это было давно. Когда ты... э..."


"Десять месяцев назад. Меня просто не было рядом. После Высокой Пустыни я переехал в Калифорнию. Мне там нравится.


Пальц кивнул, но в этом было какое-то колебание. Кэсси могла легко прочитать его. Он понимал, что она здесь не для того, чтобы заводить старые знакомства - между ними никогда не было ничего, кроме деловых отношений. Она огляделась, чтобы убедиться, что их разговор носит частный характер, а затем перегнулась через стойку, упершись локтями в его открытый каталог и книгу заказов.


"Мне нужен комплект. Полный комплект, как минимум три камеры, и одна должна быть зеленой".


Пальц сунул карандаш, которым он пользовался, за ухо и один раз покачал головой, не глядя прямо на нее.


"Мне также понадобится пара очков ночного видения и рулон ленты Conduct-O", - добавила Кэсси. "По пути я остановился в Radio Shack, и они больше не продают кассету. Остальные инструменты я привез с собой".


"Ну, это может быть проблемой", - сказал Пальц.


"Очки или лента?"


"Нет, все это. Мы не... Я имею в виду, я просто не вмешиваюсь в такого рода..."


- Послушай, Джерси. Тебе не кажется, что если бы я собирался подставить тебя, я бы сделал это шесть лет назад, когда это могло бы принести мне пользу? Я имею в виду, Макс и я, мы заставили тебя много деньги тогда. Ты помнишь это, не так ли?


Он неохотно кивнул головой.


"Просто сейчас в этом городе все по-другому. Ты переходишь черту, и они приходят за тобой. Я имею в виду, что они действительно приходят за тобой".


Кэсси выпрямилась.


"Тебе не нужно убеждать меня в этом. Или Макса".


"Извини. Я знаю это".


Он еще раз кивнул и положил руки на стойку.


"Так что ты думаешь, Джерси? У меня есть наличные, и я готов к рок-н-роллу".


Она небрежно взмахнула рюкзаком под мышкой и откинула верхний клапан, открывая стопку из сотен, которые дал ей Лео. Она знала, что верность и доверие - это одно в преступном мире, а показывать деньги - совсем другое.


"Я должен знать сейчас, потому что, если ты не собираешься помочь мне, я должен найти кого-то другого".


Пальц кивнул. Она могла сказать, деньги повернули его.


- Вот что, - сказал он. "Возможно, я смогу кое-что сделать для вас. О каком времени мы говорим?"


"Мы говорим прямо сейчас, Джерси. Сегодня вечером. Я здесь. У меня есть работа".


Он посмотрел на нее, сохраняя руки в позе счетчика. Его глаза двигались, чтобы убедиться, что они все еще разговаривают наедине.


"Хорошо... Я работаю до пяти. Как насчет тузов и восьмерок в шесть?"


- Эта старая свалка все еще работает?


"О, да. Всегда".


"Увидимся в шесть".


Она начала было отходить от прилавка, но Пальц издал низкий свистящий звук ртом, и она повернулась к нему. Палц снял карандаш с уха и что-то написал в блокноте. Он вырвал страницу и протянул ей.


- Тебе нужно иметь это с собой.


Она взяла страницу и посмотрела на нее. На это была цена.


8500 долларов США


Она думала, что это было высоко. Она достаточно читала о современных технологиях, чтобы знать, что затраты на то, что ей нужно, должны составлять около пяти тысяч долларов, включая неплохую прибыль для Палтца. Прежде чем она успела что-либо сказать, Пальц, по-видимому, прочитал ее.


"Послушай, - прошептал он, - ты заплатишь за это подороже. То, что мы делаем здесь, является частной собственностью. ты не нелегал как таковой, но они могут привлечь меня к делу о пособничестве и подстрекательстве. Они теперь разбрасывают обвинения в заговоре, как конфетти. Вдобавок ко всему, я потеряю свою работу. мое разоблачение здесь. Прими это или оставь, такова цена ".


Теперь она поняла, что совершила ошибку, показав ему наличные до того, как они заключили сделку.


- Хорошо, со мной все в порядке, - наконец сказала она. "У меня расходный счет".


- Тогда увидимся в шесть.


"Да, шесть".


10


У КАССИ оставалось убить два часа до встречи с Джерси Пальц. Она подумала о том, чтобы пойти в "Клео" и забрать посылку, ожидающую ее на стойке регистрации, но передумала, потому что это означало, что ей придется уйти на встречу, а затем вернуться. Это означало бы две дополнительные поездки под камерами. Она не хотела давать людям по ту сторону камер два дополнительных шанса заставить ее.


Вместо этого она держалась подальше от Стрипа. Сначала она зашла в маникюрный салон в торговом центре на Фламинго и попросила мастера маникюра подстричь ей ногти как можно короче. Это было не очень стильно, но мастер маникюра, который был азиатом, вероятно, вьетнамцем, не задавал никаких вопросов, и Кэсси дала ей за это хорошие чаевые.


Затем она поехала на восток по Фламинго мимо UNLV и в район, где она жила, пока ей не исполнилось одиннадцать. По дороге из Лос-Анджелеса она убедила себя, что хочет увидеть его в последний раз.


Она миновала магазин 7-Eleven, куда отец отвез ее за конфетами, и автобусную остановку, где ее отпустили после школы. На Блум-стрит маленький дом, принадлежавший ее родителям, все еще был выкрашен в розовый цвет, но она видела, что за два десятилетия, прошедших с тех пор, как они покинули его, произошли некоторые изменения. Болотный охладитель на крыше был заменен на настоящий кондиционер. Гараж превратили в жилое помещение, а задний двор теперь был огорожен, как и все остальные дома в квартале. Кэсси задавалась вопросом, кто живет там сейчас и та ли это семья, которая купила его на аукционе после потери права выкупа. У нее возникло желание постучать в дверь и узнать, можно ли ей быстро взглянуть на ее старую комнату. Казалось, последний раз, когда она чувствовала себя в полной безопасности, она была в этой комнате. Она знала, как приятно было бы снова испытать это чувство. Образ ее комнаты, какой она была тогда, заставил ее на мгновение подумать о комнате Джоди Шоу и о коллекции мягких игрушек на полке над кроватью. Но она быстро отбросила этот образ и вернулась к своим воспоминаниям.


Глядя на дом, она подумала о том времени, когда она пришла домой из школы и увидела, как ее мать плачет, а мужчина в униформе прикрепляет уведомление о потере права выкупа на входной двери. Он сказал ей, что это должно быть на виду у всех, но как только он ушел, ее мать сорвала бумаги с двери. Затем она схватила Кэсси, и они сели в Chevette. Ее мать безрассудно поехала к Стрипу и в конце концов остановилась двумя колесами на обочине перед Ривьерой. Потянув Кэсси за руку, она нашла отца Кэсси за одним из столов для игры в блэкджек и сунула документы о взыскании права выкупа ему в лицо и вниз по его гавайской рубашке. Кэсси всегда помнила эту рубашку. На нем были обнаженные до пояса танцовщицы хула, их покачивающиеся руки прикрывали грудь. Ее мать проклинала отца, называла его трусом и другими вещами, которые Кэсси уже не могла вспомнить, пока ее не утащили охранники казино.


Кэсси не могла вспомнить все слова, но она живо помнила эту сцену, как глазами ребенка. Ее отец просто сидел на своем табурете и сохранял свое место за игровым столом. Он уставился на женщину, кричащую на него, как будто она была совершенно незнакомой. На его лице играла тонкая улыбка. И он никогда не говорил ни слова.


Ее отец не пришел домой ни в ту ночь, ни в последующие ночи. Кэсси видела его еще только один раз - когда играла в блэкджек в "Тропе". Но к тому времени он уже был глубоко внутри бутылки и не узнал ее. И у нее не хватило смелости представиться.


Она отвела взгляд от дома, и снова в нее вторглись образы дома на Лукаут-Маунтин-роуд. Она подумала о рисунке на мольберте в спальне Джоди Шоу. Маленькая девочка на картинке плакала, потому что покидала свой дом.


Кэсси точно знала, что она чувствует.


11


ДВИЖЕНИЕ в Северный Лас-Вегас было жалким ползком. К тому времени, как Кэсси добралась до клуба "Тузы и восьмерки", она опоздала на пятнадцать минут. Но прежде чем войти, она все же нашла время, чтобы сесть в машину и надеть парик, который она купила для дня открытых дверей на Лукаут-Маунтин-роуд. Она опустила козырек и использовала зеркало, чтобы уложить парик, а затем использовала карандаш для бровей, чтобы затемнить свои брови, чтобы соответствовать. Она добавила пару розовых затемненных очков, купленных в аптеке Thrifty.


"Тузы и восьмерки" были местным баром, и еще шесть лет назад Кэсси была его завсегдатаем. Большинство посетителей зарабатывали на жизнь торговлей в казино - легально или нет, - и если и было место, где ее могли узнать, даже после шестилетнего отсутствия, так это Тузы и Восьмерки. Кэсси почти сказала Джерси Палтцу выбрать другое место для свидания, но согласилась с его выбором, чтобы не спугнуть его. Ей также пришлось признаться себе, что она немного ностальгирует. Она хотела посмотреть, изменилось ли старое место встречи.


Еще раз взглянув на себя в зеркало, она вышла из Boxster и вошла внутрь. Рюкзак она несла на одном плече. Она увидела несколько мужчин в баре и могла определить по их униформе или цвету фартуков их дилеров, в каких казино они работали. На барной стойке стояла пара женщин в коротких платьях и на каблуках с пейджерами и сотовыми телефонами - проститутки ждали работы и не беспокоились о том, чтобы быть заметными. Никто не заботился о тузах и восьмерках.


Она увидела Пальца в круглой кабинке в дальнем углу тускло освещенного бара. Он наклонился над тарелкой чили. Кэсси вспомнила, что перец чили был единственным блюдом в меню, которое осмеливались есть завсегдатаи. Но она никогда больше не ела его ни здесь, ни где-либо еще после того, как ела чили каждую среду в течение пяти лет в Высокой Пустыне. Она подошла и проскользнула в кабинку, когда Пальц начал протестовать.


"Дорогая, я жду..."


"Это я."


Он поднял голову и узнал ее.


"Немного рано для Хэллоуина, не так ли?"


"Я подумал, что здесь могут быть люди, которые меня помнят".


"Черт, тебя не было шесть лет. В Вегасе это древняя история. Знаешь, я как раз собирался разочароваться в тебе, но подумал, эй, ты не был здесь шесть, семь лет. не знаю, насколько плохой трафик".


"Я только что узнал. Я думал, что в Лос-Анджелесе плохо, но это..."


"Лос-Анджелес похож на чертов автобан. Им нужно еще около трех автострад здесь, все здание, которое они здесь строят".


Кэсси не хотела говорить о пробках или погоде. Она попала прямо в точку встречи.


- Ты принес мне что-нибудь?


"Сначала обо всем по порядку".


Пальц скользнул по кабинке, пока не оказался рядом с Кэсси, просунул левую руку под стол и начал поглаживать и ощупывать ее тело. Кэсси тут же напряглась.


"Всегда хотел сделать это", - сказал Пальц с улыбкой. - С тех пор, как я впервые увидел тебя с Максом.


Его дыхание было чили и луком. Кэсси отвернулась и посмотрела в бар.


"Ты зря тратишь время, я не..."


Она остановилась, когда он поднес руку к ее груди. Она оттолкнула его руку.


- Ладно, ладно, - сказал Пальц. "Ты просто не можешь быть слишком осторожным в эти дни, понимаешь? У тебя в мешке восемьдесят пять шмелей?"


Она выглянула из кабинки и через бар, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Они были ясны. Если люди и замечали их серьезный вид, они отмахивались от этого как от острой ссоры между длинноволосой проституткой и парнем. Ничего страшного. Даже обыск можно рассматривать как часть переговоров; в наши дни покупатель должен был быть уверен в качестве и поле товара.


"Я принесла то, что вы сказали мне принести", - сказала она. - Где комплект?


- В грузовике. Ты еще раз покажешь мне, что мне нужно, и мы прогуляемся.


"Мы уже делали это один раз," запротестовала Кэсси. "Отойди назад".


Пальц скользнул обратно на свое место. Он зачерпнул немного перца чили и сделал большой глоток из бутылки Miller High Life.


Кэсси перекинула рюкзак через колени и положила его на сиденье между ними. Она отдернула клапан наполовину. Ее резиновая сумка для инструментов была теперь в сумке. Сверху лежала пачка денег. Стодолларовые купюры - или шмели, как их называли некоторые из давних местных жителей. Это был сленг Вегаса, появившийся несколько лет назад, когда тысячи поддельных стодолларовых фишек наводнили преступный мир Вегаса. Они были идеальной подделкой черно-желтых стодолларовых фишек, используемых в "Песках". Их называли шмелями. Подделки были настолько хороши, что казино пришлось изменить цвет и дизайн своих фишек. "Песков" уже давно нет, их снесли, а на их месте построили новое казино. Но код преступного мира, называющий стодолларовую купюру или фишку шмелем, остался. Любой, кто использовал этот термин, был где-то давно.


Кэсси позаботилась о том, чтобы Палтц хорошенько рассмотрел деньги, а затем закрыл рюкзак как раз в тот момент, когда к столу подошла официантка.


"Могу я предложить вам что-то?" - спросила она Кэсси.


За нее ответил Пальц.


- Нет, она в порядке, - сказал он. "Мы просто выйдем на улицу, а потом я скоро вернусь. Тогда мне нужно еще пива, милый".


Барменша ушла, и Пальц улыбнулся, зная, что то, что он только что сказал, заставит официантку подумать, что они выходят на улицу, чтобы завершить сексуальную операцию. Это не беспокоило Кэсси, потому что играло на ее прикрытие. Но что ее раздражало, так это то, что он назвал официантку "милая". Кэсси всегда беспокоило, когда мужчины называли женщин, которых они не знали, ласковыми именами, которых они не имели в виду. Она подавила желание позвать Палтца и начала выскальзывать из кабинки.


- Давай сделаем это, - сказала она вместо этого.


Как только они вышли за дверь, Палтц направился к фургону, припаркованному сбоку от бара. Он отстегнул связку ключей от боковой петли ремня и отпер сдвижную дверь со стороны пассажира. Фургон был припаркован так, что открытая дверь находилась всего в нескольких футах от боковой стены бара. Никто не мог заглянуть в фургон, не подойдя к нему вплотную. Кэсси понимала, что это хорошо и плохо. Хорошо, если Пальц собирался быть с ней законным. Плохо, если это был развод.


Пальц забрался в фургон и подал Кэсси знак следовать за ним. Передняя кабина была перегорожена стенкой из фанеры. В задней части фургона два многоместных сиденья были обращены друг к другу через рабочую зону. Различные инструменты висели на крюках, торчащих из перфорированных досок на стенах, а пятигаллонные ведра содержали дополнительные инструменты, оборудование и тряпки. Кэсси колебалась в открытой двери. В рюкзаке у нее было около десяти тысяч долларов наличными, и ее поманил к себе в фургон мужчина, которого она не видела, не говоря уже о том, чтобы иметь с ним дело более шести лет.


"Ну, хочешь ты этого или нет? У меня нет всей ночи, и я думал, что ты тоже".


Пальц указал на чемодан среднего размера, стоявший на полу. Он поднял его и сел на скамейку с ним на коленях. Он открыл его, приподняв крышку у себя на груди, чтобы Кэсси могла видеть оборудование, выставленное в амортизирующем поролоне в чемодане.


Кэсси кивнула и забралась в фургон.


- Закрой дверь, - сказал Пальц.


Она закрыла дверь, но не сводила глаз с Пальца.


"Давайте сделаем это быстро," сказала она. "Мне не нравится быть здесь".


- Расслабься, я не собираюсь тебя кусать.


"Я не беспокоюсь о том, что меня укусят".


Теперь, когда она подошла ближе, Кэсси снова посмотрела на футляр. Элементы электронного оборудования наблюдения были помещены в вырезы, чтобы они не двигались во время транспортировки. Кэсси узнала большинство предметов из предыдущего использования или из журналов и каталогов электроники. Там были камеры-обскуры, микроволновый передатчик, приемник и несколько единиц сопутствующего оборудования. Также была пара очков ночного видения.


Как коммивояжер, Пальц махнул рукой перед дисплеем и начал свою речь.


- Ты хочешь, чтобы я все просмотрел, или думаешь, что справишься?


"Лучше покажи мне все, кроме ПНВ. Давненько не было".


"Хорошо, тогда давайте перейдем от захвата изображения к его доставке. Во-первых, камеры".


Он указал на верхнюю половину корпуса. Четыре маленьких черных квадрата с разомкнутой схемой и круглыми центральными частями были выставлены на вспененной резине.


"У вас здесь четыре камеры с чипом - должно хватить для любой работы. Когда мы говорили раньше, вы не сказали, нужен ли вам цвет, но..."


"Мне не нужен цвет. Мне не нужен звук. Мне нужна четкость. Мне нужно читать числа".


"Вот что я понял. Они все черно-белые. Первые три, которые вы видите здесь, - это ваши стандартные камеры с обскурой. Когда я говорю "стандарт", я имею в виду стандарт Hooten Lamp;S. здесь вы получаете разрешение в четыреста линий от линейной электронной диафрагмы. Очень четко. Работает от четырех до шести часов на десятицентовой батарейке. Как это работает для вас, по времени?"


"Все должно быть в порядке."


Кэсси почувствовала, что начинает волноваться. Следить за журналами по электронике - это одно, но на самом деле увидеть оборудование - значит погрузить горячую проволоку в ее кровь. Она чувствовала, как кровь стучит в ее висках.


Пальц продолжил свое шоу.


"Хорошо, тогда эта четвертая доска - ваша зеленая камера. Она называется ALI - как Мухаммед Али. Вот почему мы называем ее "величайшей маленькой камерой всех времен" в каталоге".


"Али?"


"ALI. Ambient Light Iris. С этим у вас есть зрение с включенным или выключенным светом. С инфракрасным вы иногда получаете размытие экспозиции на светодиодном экране, когда свет включен. Поэтому мы разработали это. дает вам достаточно изображения, чтобы увидеть то, что вы должны видеть - формы, тени, движение. Зеленое поле зрения, как обычно. Вот что я вам скажу, сегодня ночью должно быть полнолуние. Если вы...


- Пустая луна тоже.


"Что?"


- Неважно. Продолжай.


"Я просто говорил, что если вы сможете направить немного лунного света в область, которую снимаете, то этого будет достаточно, чтобы эта камера заработала".


"Хорошо, звучит хорошо".


Кэсси нужно было только видеть достаточно, чтобы подтвердить местоположение метки в темноте его комнаты. АЛИ, казалось, было всем, что ей было нужно.


"Хорошо, тогда идем дальше, вы можете взять любую из этих досок и использовать их в любой из содержащихся здесь оболочек".


Он снял фальшивый детектор дыма и показал ей. В крышке было небольшое отверстие. Внутри он показал ей, где поместится бортовая камера, совместив объектив с просверленным отверстием.


"Теперь, если вам нужен более низкий угол..."


Затем он снял фальшивую электрическую розетку. Бортовую камеру можно было установить за верхней панелью. Он передал его Кэсси, и она поразилась тому, насколько он маленький.


"Это круто."


"Но немного рискованно. Парень может попытаться что-то подключить к нему и - бинго - он найдет чертову камеру в своей комнате. Так что, если вы используете эту, поставьте ее в такое место, где парень вряд ли захочет ее подключать. его компьютер или бритва или что-то еще".


"Понятно."


"Хорошо, хорошо. Итак, что вы делаете, так это подключаете свои камеры к батареям вот так".


Палтц вставил крошечные круглые батареи в держатели, прикрепленные проводами к бортовым камерам.


"Тогда установите. Затем вам нужно подключить камеры к передатчику. Это все будет недолго, верно?"


Кэсси кивнула.


"Правильно. Восемь, самое большее десять футов, возможно меньше".


Он вытащил рулон чего-то похожего на скотч и поднял его.


- Лента "Conduct-O". Ты использовал ее, верно?


"Да, ближе к концу... на нескольких работах".


Пальц продолжал свое объяснение, как будто Кэсси говорила обратное.


"Это твоя волшебная лента, чувак. В ней два проводника, один для видео, а другой для земли. Ты подключаешься к камере, а затем подключаешь ее к своему передатчику. искажение изображения. Вам это не нужно, если вы читаете числа".


"Правильно. Я помню."


Пот струился по линии роста волос Палтца и стекал по обеим щекам. Кэсси не думала, что в фургоне достаточно тепло, чтобы вызвать такую реакцию. Она смотрела, как он поднял руку и вытер лицо.


"Что-то не так?"


- Ничего, - сказал Пальц, полезая в чемодан. "Здесь становится жарко, вот и все. Это четырехканальный передатчик".


Он вытащил из пенопласта плоскую квадратную коробку размером с сотовый телефон. У него была шестидюймовая штыревая антенна.


"Он всенаправленный - неважно, под каким углом вы его разместите. Просто поднесите его ближе к своим камерам, чтобы получить самый четкий сигнал. Вы заметите, что это никак не замаскировано. Поскольку это не камера, вы можете скрыть практически где угодно - под кроватью, в ящике стола, в шкафу или где угодно. У него тоже есть аккумулятор - его хватает примерно на то же время, что и у камер. Хорошо?"


"Понятно."


"Теперь, что делает этот передатчик, так это отправляет ваше захваченное изображение на ваш пульт. Этот маленький ребенок".


Он вытащил из кейса самую большую часть оборудования. Он был похож на небольшой портативный компьютер. Или, может быть, коробка для завтрака космической эры. Пальц открыл экран и сложил еще одну штыревую антенну.


"Это ваш микроволновый приемник/рекордер. Вы можете установить его на расстоянии до двухсот ярдов от вашего передатчика, в зависимости от нокдауна, и все равно получать приличную картинку".


- Что за нокдаун?


"Вероятно, вам не о чем беспокоиться. В основном вода. Сок деревьев тоже убийца. Вы ведь не собираетесь работать рядом с лесом, верно? Эти деревья просто посылают сигнал в грязь".


"Есть лес в Лас-Вегасе, Джерси?"


"Не то, что я знаю о."


"Тогда нет леса. Нет деревьев, нет сока".


Ее раздражали его манеры и нервозность. Это становилось заразным. Она поняла, что без окон в задней части фургона она понятия не имела, будет ли снаружи кто-то ждать их - или ее - когда они откроют дверь. Это рандеву было ошибкой.


- А как насчет бассейна? - спросил Пальц.


Вопрос вывел Кэсси из ее мыслей. Она немного подумала и вспомнила, что бассейн в "Клеопатре" был на уровне земли.


"Без бассейна".


"Хорошо. Сталь, бетон, все это не проблема. Просто оставайтесь с этим внутри, и все должно работать идеально".


Палц начал работать с кнопками на ресивере/рекордере. Он включил его, и на экране появился статический снег. Он нажал красную кнопку на правой стороне мини-клавиатуры.


"Это ваш рекорд. Вы можете записывать все или просто смотреть. Вы можете развернуть экран на четыре части и смотреть до четырех камер одновременно".


Он нажал несколько кнопок, и экран дважды разделился. Было еще четыре взгляда на снег.


"Мы не получим изображение, потому что у нас нет подключенных камер. Но у меня уже загружены ваши четыре камеры, и все готово".


"Хорошо. Это отличный комплект, Джерси. У тебя есть что-нибудь еще, чтобы показать мне? Я должен идти".


- Вот и все. Теперь, если ты заплатишь мне то, о чем мы договорились, ты можешь уйти отсюда, а я могу вернуться к моему чили - хотя он уже должен остыть.


Кэсси подтянула рюкзак к коленям.


- Ты работаешь над этим одна, Кэсси?


- Ага, - ответила она, не подумав.


Она открыла клапан как раз в тот момент, когда Пальц закрыл чемодан и поднял другую руку, показывая, что он держит пистолет, направленный на грудь Кэсси.


"Что делаешь?"


- Глупо, девочка, - сказал он.


Кэсси начала вставать, но он поднял оружие и кивнул ей обратно.


"Послушай, мужик, я тебе заплачу. Он у меня прямо здесь. Что с тобой?"


Пальц переложил пистолет в другую руку и опустил чемодан на пол фургона. Затем он потянулся за рюкзаком.


"Я возьму это".


Он грубо выхватил рюкзак из ее рук.


"Джерси, у нас была сделка. Мы..."


- Просто заткнись.


Кэсси пыталась сохранять спокойствие, пока ждала, когда он пойдет за деньгами. Не дрогнув ни одним мускулом, она сняла весь вес с левой ноги и слегка приподняла ее над землей. Пальц сидел прямо напротив нее, его колени были в футе друг от друга. Она говорила спокойным, размеренным тоном.


"Джерси, что ты делаешь? Зачем собирал комплект, если ты собирался меня просто ободрать?"


"Я должен был убедиться, что ты работаешь один. Убедитесь, что вы не пошли и не нашли замену Максу".


Теперь Кэсси начала чувствовать, как внутри нее расцветает ярость. Этот парень сыграл ее. Все это время он видел в ней жертву. Кого-то, кого он мог бы ограбить, если бы она была одна.


"И знаешь, что?" - сказал Пальц, чувствуя головокружение теперь, когда у него была сумка с деньгами. "Теперь, когда я об этом думаю, может быть, мне следует устроить себе минет на всякий случай. Возьми кое-что из того, что Макс держал при себе. Держу пари, пять лет в суматохе, тебе, вероятно, не помешало бы немного попрактиковаться в сосании члена. "


Он ухмыльнулся.


"Ты ошибаешься, Джерси. Я здесь один, но я работаю на людей. Ты думаешь, я просто вломился в город и выбрал цель наугад? Так почему бы нам просто не заключить сделку. Ты берешь деньги, я беру снаряжение. Я забываю о том пистолете и о том, что ты только что сделал. И о том, что ты только что сказал.


"Фигня."


Не сводя глаз с Кэсси, Пальц начал лезть в рюкзак за деньгами. Тут же раздался щелчок электроники, и Пальц взвизгнул. Его рука отпрянула от сумки, и в тот же миг левая нога Кэсси вылетела наружу, и она вонзила ему в промежность свой ботинок "Док Мартен" на толстой подошве. Палц с громким ворчанием согнулся пополам и нажал на курок пистолета.


Пистолет выстрелил, и звук оглушил ее ухо. Кэсси почувствовала, как ее парик слегка дернуло, когда пуля пронзила ее накладные локоны. Она почувствовала, как горящий порох и выхлопные газы обожгли ее шею и щеку. Она прыгнула на Пальца и схватила пистолет обеими руками. Она превратила свое тело в его тело, пока почти не села к нему на колени. Она дернула его руку с пистолетом к своему лицу и злобно укусила его за ладонь. Ее действия были вызваны не страхом. Это была ярость.


Пальц вскрикнул и выпустил пистолет. Кэсси схватила его и отвернулась от него. Она направила пистолет, на который сейчас быстро посмотрела и определила, что это 9-миллиметровый Глок, на лицо Пальца с расстояния в два фута.


"Ты глупый кусок дерьма!" - закричала она. "Ты хочешь умереть? Ты хочешь умереть здесь, в этом фургоне?"


Пальц хватал ртом воздух и ждал, пока его яички восстановятся. Кэсси поднесла руку к лицу и провела ею по коже в поисках крови. Она была уверена, что выстрел промахнулся, но всегда слышала, что иногда ты даже не замечаешь этого, когда тебя подрезают.


Она убрала руку и посмотрела на нее. Нет крови. Она все равно громко выругалась. Необдуманное решение Пальца попытаться поднять ее домкратом все усложнило. Она попыталась ясно мыслить, но в ушах звенело, а шея покалывала от поверхностного ожога.


"Ложись на пол!" - приказала она. "Ложись! Чертов насильник! Я должен засунуть этот пистолет тебе в задницу!"


- Прости, - заскулил Пальц. "Я был напуган. Я..."


"Чушь! Просто ложись на пол. Лицом вниз. Сейчас же!"


Пальц медленно опустился на колени, а затем на пол.


"Чем ты планируешь заняться?" - захныкал он.


Кэсси встала над ним, по обе стороны от его тела, наклонилась и приставила дуло пистолета к его затылку. Она вернула член ладонью, и звук его отскока заставил плечи Палтца содрогнуться.


"Эй, Джерси, как ты думаешь, ты хочешь, чтобы я отсосал твой член сейчас? Думаешь, ты мог бы сделать это для меня?"


"О Боже..."


Кэсси оглядела фургон и ведра с оборудованием и инструментами. Она выхватила из одного из ведер пластиковую манжету, используемую для связывания кабелей, и велела Пальцу сложить руки за спину. Он сделал, как приказали, и Кэсси заметила, что один из выводов электрошокера оставил ожог на его руке. Она обернула пластиковую полоску вокруг его запястий и через замок, туго затянув ее так, что она врезалась в его кожу. Затем она положила пистолет на пол фургона и схватила наручники, чтобы связать ноги и лодыжки Палтца.


"Надеюсь, у тебя было достаточно чили, придурок. Это будет без секунды".


"Мне нужно помочиться, Кэсси. Я выпил две кружки пива в ожидании тебя".


"Я не останавливаю тебя".


"О, чувак, Кэсси, пожалуйста, не делай этого".


Кэсси схватила тряпку из одного из ведер, резко опустила колени ему на спину и наклонилась к его уху.


"Имейте в виду, что это вы устроили спектакль, засранец. Теперь я собираюсь задать вам вопрос, и вам лучше дать мне прямой ответ, потому что это может означать вашу жизнь. Вы понимаете?"


"Да."


"Когда я открою эту дверь, там меня кто-нибудь будет ждать? Например, один из твоих приятелей, которого ты привел на домкрате?"


"Нет, никто".


Она взяла пистолет и сильно прижала дуло к его щеке.


"Лучше говорить прямо. Я открою дверь и увижу кого-нибудь, я собираюсь вылить это тебе в гребаную голову".


"Никого нет. Это был только я".


"Тогда откройте широко."


"Что..."


Она засунула тряпку ему в открытый рот, отрезав его. Она соединила две наручники вместе и обернула их вокруг его головы и открытого рта, удерживая кляп на месте. Глаза Пальц расширились, когда она затянула наручники.


- Через нос, Джерси. Дыши через нос, и все будет в порядке.


Кэсси отстегнула ключи от фургона от поясной петли на его штанах. Затем она слезла с него и подошла к своему рюкзаку, доставая и разворачивая черную спортивную сумку. Она начала перекладывать фотоаппаратуру из чемодана Палца в сумку.


"Хорошо, это сделка", сказала она. "Мы берем твой фургон, и я собираюсь заняться этим делом".


Пальц попытался возразить, но его слова превратились в бормотание в кляп.


- Хорошо, я рад, что ты согласен, Джерси.


Как только она все переложила, она закинула рюкзак на одно плечо и подошла к раздвижной двери. Она протянула руку и выключила верхний свет фургона, а затем открыла дверь одной рукой, держа наготове пистолет в другой.


Это было ясно. Она вылезла из фургона, схватила спортивную сумку, а затем заперла и закрыла дверь. Она подошла к водителю, все еще держа пистолет наготове. Стоянка была битком набита машинами, но она не увидела, что ни в одной из них никто не ждет и не смотрит поблизости.


Она отперла водительскую дверь и открыла ее. Перед тем, как сесть внутрь, она выбросила обойму "глока" и вытащила пули, позволив им упасть на асфальт. Затем она выбросила последний патрон из патронника и бросила пистолет и обойму на плоскую крышу Тузов и Восьмерок.


Она села в фургон, завела его и выехала с парковки. Она заметила, что в радиоприемнике на приборной панели была прорвана дыра. Пуля, выпущенная Пальцем, прошла через фанерную перегородку и попала в радиоприемник. Это напомнило ей о жгучем укусе на шее и щеке. Она включила верхний свет и посмотрела на себя в зеркало. Ее кожа была красной и покрытой пятнами. Выглядело так, будто у него была сыпь от ядовитого плюща.


Затем она посмотрела на часы. Пьеса Пальц выбила ее из графика. Она выключила свет и поехала к неоновой полосе, свечение которой было видно вдалеке.


12


КОВАЛЬ-роуд шла параллельно бульвару Лас-Вегас и обеспечивала легкий доступ к гаражам за большими курортами, выходящими на всегда многолюдный бульвар, более известный как Стрип. Кэсси прошла мимо апартаментов "Коваль", ежемесячного многоквартирного дома, где они с Максом когда-то держали конспиративную квартиру, и свернула в многоуровневый гараж, примыкающий к казино и курорту "Фламинго". Гараж казино располагался в центре казино на средней полосе, главное - никогда не парковаться у целевого отеля. Она припарковала фургон Палца на крыше восьмиэтажного гаража, потому что знала, что там будет меньше машин и меньше шансов, что ее связанного пассажира с кляпом во рту обнаружат. Она пропустила лифт и спустилась по лестнице к проходу, ведущему в казино.


Неся свою черную сумку на плече и спортивную сумку на боку, она вошла в задний вход "Фламинго" и прошла через казино к входной двери, ненадолго остановившись по пути в одном из магазинов в вестибюле, чтобы купить рюкзак. сигарет на случай, если ей придется включить пожарную сигнализацию, и сувенирную колоду игральных карт, с которыми можно скоротать время, ожидая, пока ее цель уснет. Выйдя из парадных дверей, она пересекла бульвар Лас-Вегас, а затем прошла два квартала до "Клеопатры".


Кэсси пронесли мимо отражающих бассейнов по движущемуся тротуару, который доставлял игроков ко входу в казино. Она отметила, что не было никакой автоматической поездки, которая уводила бы игроков из казино после того, как они проиграли свои деньги.


Стены входа в казино были покрыты иероглифами, на которых были изображены древнеегипетские фигуры в головных уборах, играющие в карты и бросающие кости. Кэсси задалась вопросом, был ли какой-либо исторический прецедент для этих изображений, но также поняла, что это не было необходимостью, потому что не было никакого исторического прецедента для чего-либо в Лас-Вегасе.


Стены дальше от рисунков были посвящены Cleo's Club - фотографиям победителей крупных игровых автоматов за прошлый год. Кэсси заметила, что многие из победителей, позировавших перед выигрышными автоматами, улыбались так, что можно было предположить, что они прячут отсутствующие зубы. Ей было интересно, сколько победителей потратили деньги на посещение стоматолога, а сколько вложили их обратно в аппараты.


Когда она, наконец, добралась до этажа казино, она остановилась и попыталась охватить все это, не поднимая лица к камерам, которые, как она знала, были над головой. Внутреннее чувство страха овладело ее сердцем. Не для работы, которая предстояла этой ночью. Но на память о прошлой ночи она была в казино "Клеопатра". Это была ночь, когда все в ее жизни изменилось с неизбежностью смерти.


Казино ничем не отличалось от нее. Та же установка, те же взаимозаменяемые игроки, преследующие отчаянные мечты. Какофония денег, машин и человеческих голосов радости и страданий была почти оглушительной. Она взяла себя в руки и продолжила свой путь, прокладывая себе путь через футбольное поле с битком набитыми игровыми автоматами и игровыми столами из синего войлока. Она также знала, что каждое ее движение теперь записывалось сверху, и держала голову прямо, если не слегка наклоненной. Она надвинула широкие поля шляпы на лоб. Аптечные очки завершали ее камуфляж. Ее кожа головы была теплой и влажной под париком, но она знала, что у нее есть еще несколько часов, прежде чем она почувствует хоть какое-то облегчение.


Проходя мимо игровых рядов с картами и костями, она увидела много мужчин и несколько женщин в синих блейзерах из службы безопасности казино. Казалось, они были размещены в каждой колонке и в конце каждого ряда столов дилеров. Она увидела указатели, ведущие в вестибюль, и последовала за ними. В какой-то момент она взглянула вверх, но не подняла подбородка.


Потолок поднимался в трехэтажном стеклянном атриуме над игровыми столами. Когда он впервые открыл свои двери семь лет назад, "Клеопатру" называли "Хрустальным собором казино" из-за того, что он позаимствовал атриум и другие элементы дизайна у калифорнийского дома Бога, который был заметен в религиозных телевизионных программах. Под частично стеклянным потолком от стены до стены тянулись железные опоры, на которых висели фонари и камеры. "Клеопатра" не была похожа ни на одно другое казино в Лас-Вегасе тем, что позволяла естественному свету проникать в игровую комнату. Он также не пытался скрыть камеры, которые следили за всем. В других игорных заведениях предпочтение отдавалось искусственному освещению и размещению камер за зеркальными стенами и потолочными плафонами, хотя ни один из игроков ниже не сомневался, что за каждым его ходом, а также за деньгами на столах пристально следили.


Взгляд Кэсси был прикован к балкону, который простирался, как две соединенные руки, над переполненными игровыми столами. Ладони рук образовывали чашу - воронье гнездо, из которого на игровой пол смотрел человек с грубым лицом. У него были белые волосы, и он был одет в темный костюм, а не в синий блейзер. Она предположила, что он должен быть одним из ответственных мужчин, может быть, самим мужчиной. Она не могла не задаться вопросом, стоял ли он за кафедрой шестью годами ранее в последний вечер, когда она была в казино.


Пройдя мимо столиков, Кэсси добралась до вестибюля и подошла к дальнему концу длинной стойки, где увидела табличку ПРИГЛАШЕННЫЕ ГОСТИ И ВИППЫ. В очереди никого не было. Она подошла к прилавку, и женщина, одетая в какую-то белую тунику, лишь смутно напоминающую египетскую, улыбнулась ей.


- Привет, - сказала Кэсси. "Здесь должна быть посылка для меня. Имя Турчелло".


"Один момент."


Женщина отошла от прилавка и отступила к двери позади нее. Кэсси почувствовала, что ее дыхание замедлилось, когда в ее груди поднялась воровская паранойя. Если все это было подстроено, то сейчас самое время мужчинам в синих блейзерах вернуться через эту дверь и забрать ее.


Но вышла женщина в тунике. Она несла большой манильский конверт с символом Клеопатры - изображением женского лица в профиль, в головном уборе в виде поднимающейся змеи - и с улыбкой вручила его ей.


- Большое спасибо, - сказала она.


- Нет, спасибо, - сказала Кэсси.


Она отнесла конверт, не глядя на него, в ближайшую нишу с телефонами-автоматами. Ни одним из них никто не пользовался. Она подошла к телефону в углу и прижалась к нему, используя спину, чтобы скрыть то, что она делала, от взгляда любого человека или камеры.


Она разорвала конверт и вывалила содержимое на мраморную стойку под телефоном. Из конверта выскользнул черный пейджер с цифровым считывателем вместе с электронной картой-ключом, фотографией и запиской, вырванной из блокнота Клеопатры. Она быстро взглянула на пейджер и повесила его на пояс. Затем она сунула ключ-карту в задний карман своих черных джинсов и посмотрела на записку. На ней было напечатано четыре строки.


ЕВФРАТ ПЕНТХАУС


Его: 2014 г.


Ваш: 2015 г.


Верните конверт со всем содержимым на VIP-стойку. Она прочла первую строчку и почувствовала, как у нее скрутило в животе. Она прислонилась головой к телефону. Пентхаус Евфратской башни был ей знаком. Это было место, где для нее закончились мечты и надежды. Одно дело вернуться в Вегас, другое - вернуться в "Клео". Но вернуться в пентхаус... Кэсси боролась с желанием сбежать. Она напомнила себе обо всем, что было поставлено на карту. Она зашла слишком далеко, чтобы обернуться в этот момент.


Она попыталась изменить свои мысли. Она снова посмотрела на записку и взяла ключ-карту. Один ключ на две комнаты означал, что она держала ключ от доступа. Это объясняло последнюю строку инструкций в записке. Ключ пришлось вернуть, потому что, вероятно, нужно было учесть все ключи доступа. Если какое-либо расследование последует за преступлением, которое она собиралась совершить, ключи от доступа будут зарегистрированы.


Она медленно скомкала записку в одной руке и посмотрела на фотографию. На нем был изображен стол для игры в баккару, за которым был только один игрок: тучный мужчина в костюме с большой стопкой фишек перед ним. Диего Эрнандес. В углу фотографии стояла дата и время - она была сделана днем. Кэсси было очевидно, что фотография сделана с камеры наблюдения в казино. Ключ и фотография сказали Кэсси, что наблюдатель, который был у партнеров Лео, был глубже, чем она думала.


Она запомнила образ толстяка, а затем положила фотографию и скомканную записку обратно в конверт. Она сложила его вдвое и сунула в карман на молнии на рюкзаке. Затем она вернулась в зал казино.


Не поднимая головы, она просматривала вывески у столов в казино, пока не увидела вывеску над салоном баккары. Она пошла длинным путем, огибая край игровой зоны, пока не подошла к перилам, которые шли по периметру зала для игры в баккару. Она положила локоть и руку на перила, небрежно прислонилась к ним и посмотрела на казино. Ее глаза не встретили никого, кто смотрел на нее. Она была крута. Она медленно повернулась, как будто впервые заметив за собой салон баккары, и сменила позу так, чтобы смотреть в комнату.


Он все еще был там. Отметка. Диего Эрнандес. Мужчина был небольшого роста, но тучный, из-за обхвата живота казалось, что он сидит далеко от стола. Он был одет в мешковатый темный костюм и галстук. Наблюдая за игрой, Кэсси заметила, что он играл с экономией физических движений, его глаза постоянно сканировали стол, но голова не двигалась. На столе перед ним лежало несколько стопок стодолларовых фишек. Кэсси подсчитала, что у него на столе было по крайней мере десять тысяч долларов.


Кэсси наблюдала за несколькими сделками, но ни разу не задержала взгляд на Эрнандесе дольше, чем на несколько секунд. В какой-то момент он внезапно посмотрел вверх и в сторону перил. Она быстро отвела взгляд. Когда она тайком оглянулась, его глаза снова были прикованы к столу. По-видимому, он мало обращал на нее внимания.


Ей нужно было только одно от Эрнандеса, прежде чем подняться в пентхаус. Она сосредоточила свое внимание прямо на его руках, пока они двигали фишки и брали его карты. Ей потребовалось меньше минуты, чтобы решить, что он предпочитает левую руку. Решающим моментом стало то, что правая манжета его пиджака зацепилась за край налокотника стола и отодвинулась, обнажая часы. У Кэсси было то, что ей было нужно. Эрнандес был левшой. Она отошла от перил и, опустив голову, направилась к нише лифта Евфратской башни.


Когда Кэсси вошла в лифт в Евфратской башне, она увидела, что ключ-карта должна быть вставлена в панель, прежде чем можно будет активировать кнопку пентхауса - мера безопасности, которая была добавлена с тех пор, как она в последний раз была в отеле. Она вытащила пропуск из заднего кармана и нажала кнопку. Она держалась поближе к дверям и старалась не смотреть на подсвеченные цифры над ними, полагая, что где-то над ней есть камера. Она посмотрела на часы и увидела, что уже почти девять часов. Ей нужно было провести в комнате как минимум час, и она знала, что сейчас торопится.


На двадцатом этаже Кэсси вышла из ниши лифта, осмотрела холл по обеим сторонам и обнаружила, что, возможно, ей уже повезло. В коридоре не было тележки для уборки. Очевидно, это было после подготовки постели ко сну VIP. Единственной вещью в холле был стол для обслуживания номеров, покрытый белой скатертью, и остатки ужина при свечах, в том числе пустая бутылка из-под шампанского, плавающая вверх дном в серебряном ведерке со льдом.


Она пошла направо, чтобы найти комнату 2015, но когда она впервые прошла мимо двери в комнату 2001, она обошла ее стороной, пройдя весь путь до левой стороны коридора и отводя взгляд от двери и воспоминаний за ней. . Она произнесла безмолвную молитву, призывая Макса быть с ней сегодня вечером.


Коридор был тускло освещен настенными бра слева от каждой двери. Она нашла комнаты 2014 и 2015 прямо друг напротив друга в конце коридора и запасного выхода. Это был хороший перерыв. На случай, если что-то пойдет не так, лестница была тут же. Кэсси постучала в дверь комнаты 2014, а также нажала светящуюся кнопку слева от дверного косяка. Она услышала тихий звон с другой стороны двери и стала ждать.


Как и ожидалось, дверь никто не открыл. Она снова вынула ключ-карту из заднего кармана, еще раз осмотрела холл и открыла ею дверь.


Когда она вошла в комнату, то почувствовала, как адреналин мгновенно заструился по ее венам. Внутри она чувствовала себя разлившейся рекой, достаточно мощной, чтобы сметать все на своем пути.


13


КАССИ локтем закрыла дверь и включила выключатель. Она быстро опустилась на колени, положила шляпу и спортивную сумку на пол, а затем бросила перед собой рюкзак. Из маленького переднего кармана рюкзака она достала пару латексных перчаток и надела их, убедившись, что они плотно облегают пальцы и коротко остриженные ногти.


Она быстро сняла и развязала резиновую сумку, в которой лежали ее инструменты. Она развернула его по ковру и провела пальцем по инструментам, проверяя, все ли у нее есть. Затем она вытащила из спортивной сумки камеру Polaroid, встала и начала осматривать апартаменты.


Это было VIP-размещение, такое, какое дарят состоятельным гостям казино. Это была одна большая гостиная с двойными дверями, ведущими в спальню справа. Мебель была роскошной, и Кэсси знала, что в большинстве отелей VIP-номера ежегодно обновляются, чтобы они выглядели безупречно, а их обитатели думали, что они одни из немногих, кто пользуется привилегиями компаньона.


Она почувствовала сильный запах сигары в воздухе - Эрнандес помогал ей, даже не подозревая об этом. Она перебралась в спальню, потому что именно там она будет делать всю свою работу. Она включила свет, открыв большую комнату с большой двуспальной кроватью, бюро и небольшим письменным столом в дополнение к шкафу с телевизором от пола до потолка. Она заметила, что горничная уже была в комнате. Покрывала были аккуратно откинуты, а на подушке рядом с утренним списком обслуживания номеров лежала завернутая в фольгу мятная конфета, которую нужно было повесить снаружи комнаты на ручку двери.


Справа была ниша с открытой дверью в ванную с одной стороны и двойным набором дверей с жалюзи с другой. Кэсси открыла их и увидела широкий и глубокий шкаф. Это действие также показало, что при открытии дверей автоматически включалось внутреннее освещение. Кэсси наклонилась и увидела сейф в комнате, прикрепленный к полу, частично скрытый спортивным плащом и несколькими длинными струящимися рубашками, которые Эрнандес повесил на вешалки.


Прежде чем прикоснуться к чему-либо в шкафу, Кэсси отступила назад, навела полароид и сфотографировала одежду. Затем она присела на корточки и сделала вторую фотографию пары туфель и груды грязной одежды, лежащей на полу шкафа.


Кэсси вернулась в спальню и положила проявляющие фотографии на кровать. Затем она начала фотографировать всю спальню, охватывая каждый угол комнаты оставшимися восемью фотографиями в картридже Polaroid.


Когда она убедилась, что тщательно задокументировала все области номера, которые могли бы ей помешать, она вернулась к шкафу, отодвинула одежду в сторону и посмотрела на сейф. Информация от наблюдателя Лео была на деньгах. Это был пятизначный сейф Холзи. На пятиразрядном электронном светодиодном экране было написано LOCKD, но она все равно потянулась и проверила. Он был заперт.


Когда она попятилась из туалета в спальню, ее глаза скользнули по стенам и поднялись к потолку. Был один детектор дыма. Он располагался на стене прямо над изголовьем кровати. Она решила, что второй в такой большой комнате не покажется слишком необычным. Она остановилась на точке на стене прямо над входом в нишу ванной/туалета. Размещение там камеры дало бы ей полный обзор спальни, и это означало бы только короткий пробег с лентой Conduct-O в туалете.


Определившись с планом установки, она вернулась к обыску люкса, выискивая в ящиках и на полках любое оружие или другие средства защиты, которые Эрнандес мог взять с собой. На полке над барной стойкой в гостиной она нашла сигнализацию дверной ручки - дешевую электронную штуковину, которая цепляется за дверную ручку и издает оглушительный сигнал, если потревожить зажим, втиснутый в дверной косяк.


Кэсси знала, что будильник был настолько болезненно громким, что большинство пользователей устройства никогда не проверяли его, прежде чем вставить клипсу в дверной косяк. Вместо этого они полагались на красный световой сигнал, указывающий на то, что батарея заряжена. Она использовала маленькую отвертку, чтобы выкрутить один винт, а затем отстегнула внешний кожух. Плоскогубцами она перерезала проводник и заземляющий провод, затем отрезала четверть дюйма резиновой втулки от каждого провода и смотала их вместе, замкнув цепь, обычно замыкаемую зажимом, когда тот вставлялся в дверной косяк.


Она включила устройство, и загорелся сигнальный индикатор, указывающий на исправную батарею. Тревога не сработала, хотя зажима не было на месте. Она выключила его и вернула на то место, где нашла его на полке в баре.


Кэсси вернулась в прихожую и села на пол. Из своего рюкзака она вытащила пару наколенников, которые пристегнула поверх своих черных джинсов. Затем она встала на колени перед дверью и принялась за работу. Она взяла дрель с витрины инструментов, вставила крестообразную насадку и начала выкручивать винты из накладки внутренней дверной ручки и засова. Самодельный кожух дрели значительно глушил звук. Кэсси решила, что кто-то должен подслушивать по ту сторону двери, чтобы заметить шум.


Когда она сняла накладку, она сунула в рот фонарик и направила его внутрь замкового устройства, в то время как она использовала отвертку, чтобы снять стопорную шайбу с оси болта. Затем она взяла затворный переключатель плоскогубцами с резиновыми наконечниками и обеими руками вытащила его из аппарата. Она наклонилась и внимательно посмотрела на внутренний механизм.


Кэсси вынула изо рта фонарик и облегченно выдохнула. Лео назвал это правильно. Механизм замка полагался на половинную шестерню, которая приводила затвор в нужное положение. Несмотря на то, что шесть лет назад это было проблемой, менеджеры и службы безопасности отеля решили избежать расходов на замену каждого засова в отеле на 3000 номеров. Принятое тогда решение позволило Кэсси остаться в комнате и завершить установку. Если бы в механизме замка была установлена полная шестеренка, ей пришлось бы снять ее и отнести куда-нибудь - может быть, в ванную в комнате напротив - и разрезать ее ацетиленовой горелкой. Только в этот момент облегчения она поняла, как ей повезло, что не пришлось пользоваться фонариком; она забыла о нем и оставила его в багажнике "бокстера" еще в тузах и восьмерках.


Кэсси сунула фонарик обратно в рот. Она вставила отвертку в паз ствола и с ее помощью повернула шестерню вперед, вправо на четверть оборота. Затем она проверила свою работу с фонариком и вернула ось затвора на место. Она повернула замок и заглянула в дверной косяк. Затвор выдвигался наружу, но едва касался ствольной пластины с другой стороны косяка. Повернув полушестерню вперед, она наполовину уменьшила количество зубьев шестерни, приводящих болт в зацепление. Поэтому он преодолел полдюйма дверного косяка, но не запер дверь. Единственный способ для Эрнандеса понять это - опуститься на колени и заглянуть в щель дверного косяка. Это было маловероятно.


Кэсси встала и посмотрела в глазок, чтобы убедиться, что зал пуст. Затем она открыла дверь. Болт едва царапнул косяк, но все же издал небольшой шум. Она выглянула в коридор, чтобы убедиться, что он пуст, а затем быстро вернулась к своим инструментам. Она схватила стальной напильник и быстро провела им туда-сюда по линии царапин, которую болт сделал в пластине косяка. Затем она уронила папку, снова проверила холл, снова закрыла и снова открыла дверь. На этот раз не было скрежета.


Закрыв дверь, она принялась за откидной замок. Она использовала дрель, чтобы выкрутить четыре винта, которыми откидной рычаг крепился к дверному косяку. Как только рука была удалена, она сменила биты и вставила дрель в каждое из отверстий для винтов, чтобы расширить их. Она вытащила из сумки ванночку с воском для землетрясений и нанесла его на заднюю часть анкерной пластины замка, чтобы приклеить ее на место. Затем она использовала еще немного быстросохнущего воска, чтобы удерживать винты на месте в ослабленных отверстиях для винтов.


Кэсси села на каблуки и посмотрела на дверь. Не было никаких внешних признаков того, что она вмешалась в замки. Тем не менее с ключом-картой, которая была у нее в заднем кармане, она могла войти в комнату, несмотря на то, что Эрнандес использовал дополнительные замки и свою портативную сигнализацию.


Первый шаг к подготовке сюиты был пройден. Кэсси посмотрела на часы и увидела, что уже почти девять тридцать. Она свернула свою сумку с инструментами и понесла ее вместе с черными сумками в спальню. Она поставила все на середину пола и принялась за работу. Она сняла ленту Conduct-O и камеру ALI, закрепив последнюю внутри кожуха одного из детекторов дыма. Затем она подключила к нему аккумулятор, закрыла его и сняла клейкую подложку. Она вытащила стул из-за стола и использовала его, чтобы подойти и добраться до стены над входом в туалет и нишу в ванной. Она прижала камеру детектора дыма к стене, примерно в футе ниже линии потолка.


Рулон Conduct-O был таким же маленьким, как рулон домашнего скотча. Он был чистым, с двумя тонкими медными проводами, вклеенными в клей и идущими по всей длине ленты. Она намотала один конец ленты на контакты разъема, а затем закрыла крышку детектора. Она протянула ленту по стене к потолку нижней ниши, а затем протянула ленту по потолку к стене над шкафом. Затем она провела им по дверному косяку и в шкаф, где она провела им прямо на пол рядом с дверью, а затем вдоль плинтуса к месту за сейфом.


Кэсси достала передатчик из одной из сумок и спрятала его за сейфом, куда Эрнандес вряд ли имел бы смысл смотреть. Она разрезала ленту "Проведение-О" и намотала ее на один из приемных терминалов передатчика. Кэсси включила передатчик и вернулась к своему оборудованию. Она вытащила приемник/диктофон и открыла его на полу. Она включила его и изучила полоску изоленты, которую Палтц поместил под рядом кнопок выбора частоты. Она нажала кнопку с надписью АЛИ (1), и на экране монитора появился вид комнаты, где она сидит на полу. Изображение было четким и занимало почти всю комнату. Важным моментом была кровать. У нее был полный обзор кровати. Она встала, подошла к двери и выключила свет, погрузив комнату во тьму, если не считать проблесков внешнего света - прожекторов, падающих ночью на башни "Клеопатры" - из-за занавесок.


Она вернулась и внимательно посмотрела на экран. Очертания кровати были едва видны на изображении с зеленоватым оттенком. Это было не так хорошо, как заявлял Пальц, но она знала, что так и должно быть. Она снова встала и подошла к шторам, приподняв их примерно на дюйм или около того, впустив полоску света в центр комнаты.


Добавленного света было достаточно. Детали комнаты приобрели более четкий вид на экране. Кэсси теперь оставалось надеяться, что Эрнандес не заметит легкого приоткрытия занавесок и не закроет их перед сном.


Кэсси снова включила свет и быстро вернулась к шкафу. Она должна была сначала убедиться, что во время жаркой охоты она сможет попасть в шкаф, где был сейф, без автоматического включения внутреннего освещения и, возможно, разбудить цель и разоблачить ее. Она не могла просто ослабить лампочку в потолке чулана. Эрнандес может заметить это и заменить его или, что еще хуже, заподозрить его. Ей также нужно было, чтобы свет работал для камер, которые она планировала установить в шкафу, чтобы записывать, как Эрнандес открывает сейф.


Двойные жалюзийные двери в шкаф слегка перекрывали друг друга, а деревянная окантовка левой двери закрывала стык между двумя дверями. Это означало, что она могла открыть левую дверь, не открывая правую. Но если она попытается открыть только правую, то левая откроется на несколько дюймов из-за перекрывающейся полосы. Проблема заключалась в том, что автовыключатель света находился внутри рамы левой двери. Маленькая кнопка выпадала из верхней рамы, когда дверь открывалась всего на дюйм, замыкая электрическую цепь, питающую свет.


Кэсси подошла к столу, открыла ящик и поискала, чем бы написать. Она нашла карандаш с острым концом и вернулась к шкафу. На внешней обшивке дверной рамы она провела линию вверх и вниз в том месте, где находилась кнопка автопереключения.


Из своей коллекции инструментов она убрала малярный шпатель. Она закрыла дверцы шкафа и потянулась плоским инструментом к отмеченному карандашом месту на внешней отделке. Она вставила шпатель внутрь и надавила вверх на дверной косяк. Другой рукой она приоткрыла левую дверь на несколько дюймов, а затем полностью открыла правую, и дверь высвободилась из накладной накладки. Затем она закрыла левую сторону, убрала шпатель и вошла в шкаф через правую сторону.


Она вошла в туалет, не включая свет. Но она знала, что у нее нет времени праздновать. Она снова открыла левую дверь, и в шкафу зажегся свет. Она наклонилась над сейфом, словно собираясь открыть его левой рукой. Затем она снова посмотрела направо и приложила палец к стене в том месте, где, по ее мнению, камера лучше всего видела комбинированную панель. Она отметила место карандашом, а затем вернулась к сумке с оборудованием, из которой вытащила крышку настенной розетки и одну из бортовых камер.


Она быстро установила камеру в фальшивую розетку, прикрепила батарею и ленту Conduct-O к клеммам и с помощью дрели закрепила ее на месте на стене с помощью центрального винта. Она поправила пластину так, чтобы она была ровной, затем протянула ленту по стене к плинтусу и обратно вокруг сейфа к передатчику.


Выйдя из туалета, она проверила приемник/диктофон. Она нажимала кнопки камеры до тех пор, пока на экране не оказалось гнездо камеры. Расположение и фокус камеры были идеальными. Она смотрела прямо на блокнот и могла прочитать цифры на нем. Это было идеально. Она почувствовала волнение внутри, но оно было быстро прервано вибрацией пейджера у ее живота.


Кэсси затаила дыхание и замерла. Она сняла с пояса пейджер и посмотрела на цифровой дисплей.


ОБНАЛИЧЕНИЕ - В ПУТИ


"Дерьмо!" - воскликнула она громким шепотом. Она бросила пейджер в рюкзак, а не повесила его обратно на пояс.


Страница изменила все. Она отказалась от своего плана поставить вторую камеру в чулан - на этот раз над головой - и быстро вышла из чулана. Страница означала, что Эрнандес обналичил деньги и вышел из-за стола для игры в баккару, но ему все равно нужно было пойти на стойку регистрации и забрать свой портфель. Это дало ей время закончить.


Из спортивной сумки она достала пакет с замком, в котором находился маленький пульверизатор с краской и аэрозольный баллончик с дезодорантом. Она отступила в нишу шкафа и посмотрела на потолок, встряхивая бутылку с краской. Затем она распылила краску на ленту Conduct-O. Это не было идеальным совпадением, но оно было близко. Она начала распылять краску по большой дуге вперед и назад, покрывая не только ленту, но и большую часть потолка. Затем она проследила за лентой вниз по стене к раме дверцы шкафа. В чулане она обрызгала ленту, идущую от фальшивой электрической розетки к плинтусу, и на этом остановилась. Затем она схватила дезодорант и распылила целебные дозы на шкаф и нишу, а затем на остальную часть номера, поспешно проходя через него.


Быстро упаковав свое оборудование в две сумки, Кэсси схватила полароидные снимки с кровати и вернулась к шкафу. Используя фотографии в качестве ориентира, она вернула одежду и обувь в те же положения, в которых они были, когда она впервые вошла в номер. Она была осторожна, чтобы одежда не терлась о заднюю стенку шкафа, где была мокрая краска.


Когда она вернула вешалки обратно на штангу для одежды, что-то тяжелое и твердое в кармане большого спортивного пальто ударилось о нее. Она полезла в карман и достала пистолет. Это был усилитель Smith; Пистолет Wesson калибра 9 мм с черным покрытием. Она вытащила обойму и обнаружила, что она полная. Она сделала паузу, хотя знала, что время было критическим. Должна ли она оставить его или взять его? Должна ли она разгрузить его? Слишком много всего происходило, чтобы она могла обдумать все возможности и найти правильный ответ. Она вспомнила кое-что, что Макс всегда говорил о волнообразном эффекте.


Вспомните волновой эффект. Если вы меняете что-то в комнате, это меняет всю вселенную вашей работы. Он создает рябь.


Тогда она знала ответ. Вы берете пистолет, метка может заметить, и дело сделано. Вы разряжаете пистолет, и метка может заметить, что все готово. Отсутствие действия означает отсутствие ряби, никаких изменений во вселенной.


Она сунула револьвер обратно в карман куртки и вышла из шкафа, в последний раз проверяя свою работу на полароид. Время вышло. Она представила себе, как Эрнандес уже забрал свой портфель и поднимается на лифте.


Она схватила две сумки, закинула лямки на плечи и вышла из спальни. Войдя в гостиную, она оглянулась и замерла.


Она оставила кресло у письменного стола отодвинутым от стола.


Никакой ряби, подумала она, быстро вернувшись в комнату и ставя стул на место. Она огляделась, и теперь все казалось правильным - у нее не было времени на полароидную проверку спальни. Она вернулась в гостиную и подошла к парадной двери номера, подняв шляпу с пола.


Она выключила свет и посмотрела в глазок. Она увидела пустой коридор. Она повернула голову и прислушалась. Она не слышала ни шагов, ни каких-либо других звуков. Она надела шляпу, открыла дверь и вышла в холл.


Когда Кэсси закрыла дверь, она услышала звонок, сигнализирующий о прибытии кабины лифта в нише дальше по коридору. Она быстро вытащила ключ-карту из заднего кармана и прошла в комнату 2015.


Она открыла дверь и вошла. Она сделала это.


14


Коридор был пуст, но она ждала. Кэсси встала у двери в комнату 2015 и прижала левый глаз к глазку. Шляпа слетела с ее головы и упала на пол позади нее. Она услышала голоса в коридоре и начала верить, что ошибалась, что это не Эрнандес, а пара, возвращающаяся в свою комнату.


Но вот он был. Его огромная фигура переместилась в ее поле зрения, а выпуклая линза глазка заставила Эрнандеса казаться еще шире. Он слегка наклонился, чтобы одной рукой вставить ключ-карту в дверь, другой держа портфель рядом с собой. Следом за ним и почти вне поля зрения глазка шел еще один мужчина. Кэсси заметила синий блейзер с изображением Клеопатры на нагрудном кармане. Охранное сопровождение. Она отвернулась от глазка и подошла ближе к дверному косяку, чтобы слушать.


"Вы хотите, чтобы я проверил для вас, сэр?"


"Нет, я в порядке. Но я ценю это".


- Тогда спокойной ночи, сэр.


"Спокойной ночи."


Кэсси услышала, как открылась дверь напротив. Она снова переключилась на глазок. Охранник ушел, и Эрнандес двинулся в открытую дверь. Он вдруг остановился и шагнул обратно в холл.


- О, Мартин?


Кэсси почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Что он увидел, что я пропустил? Она попыталась быстро просмотреть свой поспешный выход из комнаты 2014, но ничего не смогла придумать. Она посмотрела на две сумки у своих ног и начала перебирать их в уме. Но едва она начала говорить, как Эрнандес начал говорить, и она приложила ухо к дверному косяку.


"Я чуть не забыл. Это все для меня. Завтра я уезжаю. Вы можете подождать секунду? Я хотел бы дать вам кое-что за то, что вы присматривали за мной в эти последние несколько дней".


Голос Мартина вернулся очень близко к двери Кэсси.


- В этом нет необходимости, мистер Эрнандес. Вы можете просто поблагодарить мистера Гримальди. Он хочет, чтобы все наши гости чувствовали себя в безопасности, и, кроме того, я не согласен с правилами дома...


"Кто узнает? Винсент Гримальди не узнает, пока ты ему не скажешь. Подожди секунду".


Послышался звук закрывающейся двери, и Кэсси вернулась к визуальному. Охранник по имени Мартин стоял в коридоре, сцепив руки перед собой. Он оглядел холл, как будто опасаясь, что кто-нибудь - может быть, упомянутый Винсент Гримальди - увидит, как он берет чаевые. Затем он повернулся и посмотрел прямо в глазок, через который Кэсси наблюдала за ним. Она замерла. Она подумала, что если она отойдет, он увидит изменение света за стеклом и поймет, что за ним наблюдают.


Дверь позади Мартина открылась, и появился Эрнандес.


"Знаете, если вы не возражаете, зайдите сюда и проверьте это", - сказал Эрнандес. "Здесь дым или что-то в этом роде".


Кэсси сильнее прижалась к двери и сжала руки в кулаки. Она смотрела, как Мартин вошел в комнату, оставив за собой дверь открытой.


Она могла видеть только часть люкса шириной с дверь. Эрнандес и Мартин исчезли из поля зрения влево, а затем через несколько мгновений пересекли ее поле зрения в направлении спальни. Кэсси услышала разговор, подошла к дверному косяку и прислушалась, но не могла разобрать, о чем идет речь. Она вернулась к глазку, и через несколько мгновений Мартин, сопровождаемый Эрнандесом, снова появился и направился к двери. Их обсуждение становилось яснее по мере того, как они приближались к позиции Кэсси.


- ...в курилках, - говорил Мартин. "Они используют в значительной степени промышленный материал. Видите ли, вы не можете открыть окна. Ни в одном отеле в Вегасе нет открывающихся окон. Слишком много прыгунов".


"Ну, я думаю, он накапливается. Это мой третий день. Я выкурил здесь несколько".


Он захохотал.


- Да, сэр, - сказал Мартин. "Но если это вас беспокоит, я мог бы связаться с администрацией и подумать о переводе вас в другой номер. Я уверен, что у нас найдется что-нибудь доступное".


Нееет, Кэсси захотелось закричать. Но ее спас сам Эрнандес.


"Нет, в этом нет необходимости. Мне просто нужно зажечь одну и посмотреть, какая из них сильнее".


Он снова рассмеялся, и на этот раз к нему присоединился Мартин.


"Хорошо, спокойной ночи, сэр. Счастливого пути домой".


"Я буду. О, и здесь. Чуть не забыл."


Эрнандес протянул руку, и Мартин поднял свою. Кэсси услышала щелчок фишек казино, которые упали в руку охранника. Должно быть, их было много, и они имели высокую ценность. Из-за двери громко и отчетливо донесся благодарственный возглас Мартина.


"Мистер Эрнандес, спасибо! Спасибо!"


"Нет, спасибо, Мартин. Приятного аппетита".


"С этим у меня будет больше, чем один!"


Эрнандес рассмеялся и закрыл дверь, повесив на ручку табличку "НЕ БЕСПОКОИТЬ". Мартин исчез из поля зрения Кэсси. Она услышала, как Эрнандес повернул засов, а затем раздался металлический щелчок закрывающегося откидного замка. Она стояла неподвижно и не дышала секунд пять. Ничего не произошло. Она знала, что ее работа над дверью осталась незамеченной.


Кэсси повернулась и прислонилась к двери, а затем сползла на пол. Она быстро расстегнула черную спортивную сумку и вытащила приемник/диктофон. Она открыла экран и подняла антенну, а затем быстро нажала кнопку, выводившую на экран изображение с камеры детектора дыма в спальне.


Спальня стала видна, хотя экран был в значительной степени в тени, потому что единственный свет исходил из небольшой щели в занавесках.


Она ждала.


Дверь открылась и зажегся свет. Эрнандес вошел в комнату с портфелем на боку. Кэсси наклонилась вплотную к экрану и увидела, что кейс прикреплен наручниками к его запястью. Это вызвало в ней легкую дрожь возбуждения. Корректировщик Лео знал, как их подобрать.


Эрнандес курил новую сигару и выпускал облака дыма к потолку, в то время как он стоял в центре комнаты и оглядывался, ни разу не взглянув в камеру. Затем он шагнул под камеру и в нишу, ведущую к туалету и ванной.


Кэсси переключила экраны на камеру в туалете и стала ждать. Экран не был полностью темным. Свет из спальни пробивался сквозь планки. Через мгновение она увидела сквозь решетку ноги Эрнандеса, а затем дверь открылась. Кэсси нажала кнопку записи на случай, если Эрнандес откроет сейф.


Но он этого не сделал. Он, по-видимому, зашуршал своей одеждой, хотя Кэсси не могла этого видеть из-за угла камеры, а затем вышел из туалета. Кэсси подумала о пистолете и проследила свои действия с ним. Она была уверена, что вернула его на место в кармане пиджака именно таким, каким нашла.


Она вернулась к камере в спальне и мельком увидела, как Эрнандес проходит через дверь в гостиную. Она тут же посетовала, что не установила камеру в гостиной. Но она так же сразу отмахнулась от сожаления, как и от защитника в понедельник утром. Дело в том, что если бы она установила там камеру, у нее, возможно, не было бы времени установить камеры в спальне или туалете, которые были необходимостью.


Быстро встав, Кэсси подошла с приемником/диктофоном к столу в своем номере. На столе были разложены туристические журналы, папки с информацией об отелях и обслуживании номеров, блокнот и карандаш, а также бутылка шардоне от Robert Long Vineyards с обычной приветственной карточкой. Она отодвинула все в сторону, чтобы было место для работы.


Она снова посмотрела на экран и увидела, что Эрнандес вернулся в спальню. Он поставил портфель на кровать, вставив ключ в наручник и отстегнув его от запястья. Освободившись от обременения, он потянулся и поднял обернутую в фольгу мятную мяту, оставленную на подушке во время подготовки постели ко сну. Он съел ее одним глотком, вернул сигару в рот и затем повернулся к нише шкафа, полез во внутренние карманы пиджака и по мере приближения доставал толстые пачки денег.


Кэсси переключила экраны на камеру в шкафу и нажала кнопку записи. Это было оно. Вся ее работа заключалась в том, чтобы поставить ее в это положение.


На экране в чулане зажегся свет, и большая левая рука Эрнандеса, а за ней и часть верхней части его тела попали в кадр. Он потянулся к комбинации и начал набирать цифры. Но прежде чем он закончил, его правая рука скользнула сквозь картину, и он положил руку на крышку сейфа, чтобы поддержать себя.


ДЕРЬМО НЕТ! Кэсси хотелось кричать. Но вместо этого она поднесла сжатый кулак ко рту.


Эрнандес открыл дверцу сейфа, опустился на одно колено и потянулся внутрь. Он вытащил двухдюймовую пачку денег и положил ее на сейф, затем положил на стол такую же толстую стопку, которую только что вытащил из кармана. Он полез в боковые карманы куртки и вытащил еще две пачки наличных. Он собрал всю валюту в одну толстую стопку, которую едва мог удержать в одной руке. Он взвесил его. Кэсси не могла видеть его лица из-за угла камеры, но знала, что он улыбается.


Эрнандес положил деньги в сейф и закрыл его, затем встал и закрыл дверцу шкафа, погасив верхний свет.


Пока Кэсси смотрела, она думала о портфеле. Оказалось, что он слишком велик, чтобы поместиться в сейфе. Но почему Эрнандес не взял деньги, которые должны были быть в нем, и не положил их в сейф?


Она переключилась на камеру в спальне, но Эрнандеса не было видно. Портфель лежал плашмя на кровати. Ее вопрос о чемодане и решении Эрнандеса не класть его содержимое в сейф ненадолго привлекли ее внимание. Ей предстояло ответить на более важный вопрос. Она переключила приемник/диктофон на программу воспроизведения и начала смотреть запись с камеры в туалете. Она схватила блокнот и карандаш и нажала кнопку замедленной съемки как раз в тот момент, когда рука Эрнандес погрузилась в изображение.


"Давай детка."


Цифры были хорошо видны на экране. Палец Эрнандеса попал в 4-3-5, но затем его правая рука, потянувшаяся к сейфу, качнулась сквозь рамку и скрыла последние два числа. Кэсси перевернула запись и воспроизвела ее с тем же результатом. Ей не хватило последних двух чисел комбинации.


"Сукин сын!"


Она встала из-за стола и прошла через комнату к занавескам. Она распахнула их и выглянула, вид простирался через Стрип до темных очертаний гор вдали от города неона. Она посмотрела вверх и увидела луну.


Она знала, что не сможет ввести только три числа, и надеялась попробовать различные комбинации последних двух, чтобы открыть сейф. В сейфах Холзи были встроенные устройства взлома. При вводе на клавиатуре трех последовательных ошибочных комбинаций запирающий механизм зависал. Затем потребуется визит службы безопасности и электронное устройство, называемое D-Lock, чтобы открыть сейф. D-Lock обычно хранился под замком в сейфе управляющего отелем.


Есть только одна альтернатива, решила Кэсси. Пожарная тренировка.


15


КАССИ смотрела на экран и ждала. В коридоре гудела сигнализация, и она чувствовала запах дыма. Но Эрнандес не собирался выходить из своей комнаты. Он был полностью одет и лежал на груде подушек на кровати. Он смотрел телевизор, но угол камеры детектора дыма мешал Кэсси видеть то, что было на экране.


Она набрала его номер и увидела, как Эрнандес лениво потянулся к добавочному номеру на прикроватной тумбочке.


"Да?"


"Мистер Эрнандес, это служба безопасности отеля. Мы получили сигнал тревоги и сообщение о задымлении на вашем этаже. Нам нужно, чтобы вы немедленно эвакуировались".


"Пожар? Я услышал сигнал тревоги".


Он резко сел.


"Мы еще не уверены, сэр. К нам приходят люди. Но другие гости сообщают о дыме на двадцатом этаже. Пожалуйста, сэр, соберите свои ценности и эвакуируйтесь вниз по аварийной лестнице, пока мы не сможем оценить, что происходит".


"Хорошо, пока."


Когда Эрнандес вскочил с кровати, Кэсси была удивлена ловкостью и скоростью здоровяка. Пока он обувался, Кэсси переключила экраны на камеру в шкафу и нажала кнопку записи. Она ждала.


Через несколько мгновений дверь открылась, и на этот раз Эрнандес встал на колени перед сейфом, вместо того, чтобы наклониться над ним. Он потянулся к клавиатуре и нажал на кнопки прямо перед камерой. Кэсси могла сказать, что последняя цифра была 2, и написала ее в блокноте отеля.


Когда Эрнандес быстро вытащил деньги из сейфа и начал набивать карманы, Кэсси взволнованно выдохнула и включила программу воспроизведения на приемнике/диктофоне. Она еще раз сыграла в замедленном темпе открытие сейфа.


На этот раз у нее получилось. Она записала последнюю недостающую цифру в блокнот.


4-3-5-1-2


Она не торопилась праздновать. Она снова переключилась на прямую трансляцию с камеры в спальне. Эрнандес стоял у стола, запирая портфель на запястье. Кэсси взяла телефон и позвонила в его номер. Эрнандес быстро схватил телефон.


"Да?"


"Мистер Эрнандес, это служба безопасности. Мы изолировали проблему, и риска нет. Вам не нужно покидать свою комнату".


"Что это было?"


"Мы думаем, что кто-то оставил сигарету в тележке для обслуживания номеров рядом с детектором дыма. Это сработало.


- Ну, теперь ты можешь выключить его?


"Мы работаем над этим, сэр. Извините за неточность..."


- Винсент сказал тебе позвонить в мою комнату?


Кэсси на мгновение опешил.


"Извините меня?"


"Винсент Гримальди".


"Э-э, нет, сэр. Мы просто следуем стандартной практике. Спокойной ночи, сэр".


Она повесила трубку. Во второй раз за последние полчаса упоминалось имя Винсента Гримальди. Кэсси была уверена, что уже слышала это раньше. Пока она думала об этом, сигнализация в коридоре наконец отключилась.


Она подошла к двери номера и прислушалась к косяку. Она слышала, как мужчины разговаривали издалека по коридору. Она не могла разобрать слов, но предположила, что сигарету, которую она оставила горящей, нашли на тележке для обслуживания номеров под детектором дыма.


Теперь все, что ей было нужно, это чтобы Эрнандес заснул.


Она снова переключила трубку на камеру в спальне и увидела, что Эрнандес разделся до трусов-боксеров и футболки. Он снова лежал на кровати и смотрел телевизор. Все огни были выключены, кроме свечения телевизора. Кэсси посмотрела на часы; была почти полночь. Она подумала об имени, которое использовал Эрнандес и охрана. Винсент Гримальди. У него был резонанс, но она не могла определить его местонахождение.


Кэсси взяла трубку, набрала номер оператора отеля и попросила соединить ее с Винсентом Гримальди. Через мгновение соединение было установлено, и после одного гудка звонок был снят.


- Охрана, - сказал мужской голос. "Кабинет мистера Гримальди".


- О, - сказала Кэсси. "Я думаю, что ошибся номером. Я хотел узнать о кредитной линии в казино. Мистер Гримальди этим занимается?"


Мужчина на другом конце провода усмехнулся.


"Ну, можно сказать, что он отвечает за все это, но он не обрабатывает заявки. Он управляет казино, мэм. казино и подайте заявку на кредит в большой кассе рядом со Сфинксом. Они позаботятся о вас".


"Хорошо, я сделаю это. Спасибо".


Кэсси повесила трубку, поскольку теперь она вспомнила имя Винсента Гримальди и кто он такой. Шесть лет назад его имя было во всех газетах после последней выходки Макса. Он был частью прикрытия.


Она вспомнила, что в то время Гримальди был назначен начальником службы безопасности казино "Клео". За шесть лет, прошедших с тех пор, он поднялся по карьерной лестнице до директора. Может быть, именно то, что случилось с Максом, заставило его уйти.


То, что Эрнандес упомянул имя Гримальди, не показалось Кэсси чем-то необычным. Казалось вполне законным, чтобы высокооплачиваемый гость казино знал директора казино по имени. Кэсси попыталась отмахнуться от всего этого, но ее по-прежнему беспокоили воспоминания, вызванные именем Винсента Гримальди.


Желая отвлечься, она положила приемник/диктофон на пол рядом со стулом, на котором сидела, затем открыла передний карман рюкзака и достала колоду карт, купленную во "Фламинго". Она убрала джокеры из колоды, положила их обратно в коробку и отложила в сторону.


Она начала повторять свою старую процедуру разминки: подсечки колоды одной рукой, затем расклад и кувырки, а затем перетасовка вверх-вниз. Перетасовка казалась неуклюжей из-за латексных перчаток, и в какой-то момент карты взорвались в ее руках, несколько из них упали на пол. Она сняла перчатки и взяла карты. Затем она начала раздавать блэкджек пяти несуществующим игрокам за столом и себе, заведению.


Играя, она прокручивала в голове слова дилера, переворачивая карты. Мужчина с топором, мальчик встречает девушку, Джек забирает пять...


Но вскоре ее мысли путешествовали, и она вспомнила, как впервые встретила Макса. Она всегда будет помнить это как случайное столкновение совпадающих душ. Что-то, что нечасто случалось в мире, что-то, что наверняка никогда не случится с ней снова.


Она играла в карибский покер в "Тропе" в медленную ночную смену, и он занял второе место. У нее был еще один игрок, пожилой азиат на седьмом месте. Макс был красивым мужчиной. У него было присутствие, и Кэсси не могла не наблюдать за тем, как он обращался со своими картами, сжимая их и открывая в плотном спреде, а затем быстро раскладывая их и делая свою ставку.


Но он делал ставки безрассудно, и вскоре стало очевидно, что он не был опытным игроком. Он потерял деньги, но, похоже, не возражал. После дюжины раздач Кэсси догадался, что он сидит за столом не для того, чтобы играть. Он был там, чтобы наблюдать за другим игроком. Макс был на какой-то афере, и это делало его еще более интригующим.


Когда она ушла на перерыв, она ждала у окна кассы и смотрела, как Макс наблюдает за азиатским игроком. В конце концов, метка соскользнула со своего табурета и на этом ночь закончилась. Через несколько мгновений Макс последовал его примеру и начал преследовать азиата. Он выключился, увидев, как азиат входит в лифт.


И тогда Кэсси сделала свой ход. Она подошла прямо к нему.


- Я хочу войти, - сказала она.


В замешательстве Макс просто посмотрел на нее.


"Я не знаю, что ты делаешь, но я хочу этому научиться. Я хочу, чтобы ты научил меня. Я хочу участвовать".


Он смотрел на нее еще несколько минут, а затем легкая улыбка изогнула его рот.


"Меня зовут Макс. Хочешь выпить или это против правил для здешних дилеров?"


"Это против правил, но я просто выхожу из правил".


Теперь его улыбка превратилась в ухмылку.


Раздавая карты на столе, Кэсси периодически проверяла экран приемника/диктофона. Когда она проверила в час дня, свет телевизора все еще освещал комнату. Но Эрнандес растянулся на кровати под одеялом, отвернув лицо от экрана. Она заметила, что свет от экрана был ровным. Мерцания при смене изображений не было. Она знала, что он спит, а платный фильм, который он смотрел, закончился. На экране телевизора был, наверное, просто синий экран или неизменное киноменю.


Она посмотрела на часы. Она прикинула, что в два сорок пять Эрнандес будет в самой глубокой части цикла сна. Она решила, что пойдет в три. Это оставило бы ей достаточно времени, чтобы войти и выйти до того, как начнется пустая луна Лео.


Она сунула игральные карты обратно в коробку и вернула их в свою сумку. Она решила сделать то, что, как она знала, подвергает ее ненужному риску, и что Макс никогда бы не сделала. Но она чувствовала, что должна это сделать. Для Макса и для себя.


16


КАССИ прошла через все еще переполненное казино в коктейль-бар рядом с вестибюлем отеля. Здесь тоже было людно, но столик, который она хотела, был пуст. Она села и посмотрела на игровую комнату, но на самом деле больше не видела ее. Она помнила Макса и их бегство, как "Сан" и "Ревью-джорнал" назвали их "грабителями крупных игроков", а Ассоциация казино Лас-Вегаса назначила награду за их арест и осуждение. Она вспомнила, как через некоторое время дело даже не в деньгах. Речь шла о заряде, который он вложил в их кровь. Она вспомнила, как они могли не спать всю оставшуюся ночь, занимаясь любовью после того, как работа была закончена.


"Я могу вам помочь?"


Кэсси посмотрела на официантку.


"Да. Кока-кола с вишенкой и все, что у вас есть на разлив".


Официантка положила салфетки, одну перед Кэсси, а другую напротив ее места за маленьким круглым столиком. Она улыбнулась как-то устало от мира сего.


"Кто-нибудь идет или это вторая порция, чтобы отпугнуть нападающих?"


Кэсси улыбнулась в ответ и кивнула.


"Я просто хочу побыть один сегодня вечером".


"Я не виню тебя. Сегодня собралась ужасная толпа. Должно быть, это луна".


Кэсси посмотрела на нее.


"Луна?"


"Он полный. Разве ты не видел? Он горит ярче любого неона, который у них здесь есть. Полная луна всегда добавляет изюминку здешним вещам. Я пробыл здесь достаточно долго. Я видел Это."


Она кивнула, словно прервав любой спор на эту тему. Кэсси кивнула в ответ. Официантка ушла, и Кэсси попыталась проигнорировать то, что она сказала, и сосредоточить свои мысли на воспоминании ночи шесть лет назад, когда она сидела на том же месте в том же баре. Но как бы сильно она ни думала о прекрасном лице Макса, она могла сосредоточиться только на том плохом, что последовало за ней. Она до сих пор удивлялась тому, как момент чудесной радости тогда мог быть тем же самым моментом, который вызывал столько боли, страха и вины сейчас.


Из задумчивости ее вывела официантка, которая ставила напитки на салфетки. Женщина положила лист бумаги и ушла. Кэсси перевернула его и увидела, что должна четыре доллара. Она вытащила из кармана десятку и положила ее.


Кэсси смотрела, как пузырьки всплывают в пиве и образуют полудюймовый слой пены наверху стакана. Она вспомнила пену на усах Макса той ночью. Глубоко внутри она знала, что то, что она собиралась сделать этой ночью, было так же важно для Макса, как и для всего остального. Она пришла к выводу, что каким-то образом ее вина облегчится, искупит все, что было раньше, если она все сделает правильно. Это была безумная мысль, но она тайно ухватилась за нее и теперь, казалось, ставила ее так же высоко, как и все остальные. Мысль заключалась в том, что если она все сделает правильно, то сможет протянуть руку сквозь течение времени и исправить ситуацию, даже на мгновение.


Она взяла свою кока-колу и огляделась, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Она заметила, что женщина смотрит на нее, но потом быстро поняла, что смотрит на свое собственное лицо в зеркальной стене позади гостиной. Из-за парика, шляпы и очков она на мгновение не поняла, на кого смотрит.


Она быстро отвела взгляд. Она взяла свой стакан, протянула руку через стол и легонько постучала им по стакану Макса с пивом.


- До конца, - тихо сказала она. "В место, где пустыня становится океаном".


Она сделала глоток и почувствовала легкий намек на вишню. Затем она поставила свой стакан и встала из-за стола. Она вышла из гостиной и прошла обратно через казино к лифтам.


Она следовала ритуалу. Она не оглянулась.


17


В 3:05 утра Кэсси Блэк открыла дверь в комнату 2015, посмотрела по сторонам и вышла в коридор со стулом за письменным столом. Ее маскировка исчезла. На ней были черные джинсы и обтягивающая черная футболка без рукавов. На ее талии была маленькая поясная сумка с инструментами, которые ей понадобятся. Она поставила стул под настенное бра рядом с дверью комнаты 2014 и встала на него. Облизав пальцы в перчатке, она потянулась к краю бра и повернула лампочку, пока она не погасла. Затем она передвинула стул под бра рядом с 2015 годом и выключила эту лампочку. Она вернула стул в свою комнату и вышла в коридор с пустой черной наволочкой и очками ночного видения, свисающими с ремешка на шее.


Она закрыла дверь на откидной замок, чтобы она не закрылась до конца, а затем подошла к двери Эрнандеса. Она сняла табличку "НЕ БЕСПОКОИТЬ" и опустила ее на пол. Она подняла карточку-ключ, проверила время на часах, а затем вставила карточку в электронный считыватель. Маленькая зеленая лампочка на лицевой панели дверной ручки засветилась. Она молча повернула ручку и стала толкать дверь.


Раздался слабый щелчок, а затем воск с хрипящим звуком поддался, и откидной замок оторвался от дверного косяка. Пальцы Кэсси просунулись в открытую щель и схватили ее, прежде чем она успела упасть или загрохотать о дверь. В тот же момент она услышала, как с дверного косяка упала клипса электронной сигнализации Эрнандеса, сигнализация была отключена вмешательством Кэсси. Она обошла дверь, а затем осторожно и бесшумно закрыла ее. Она отцепила перекладину и положила ее на ковер. Она встала и замерла на мгновение, пока ее глаза привыкали к темноте люкса, и она почувствовала, как ее охватывает прилив сил. Это было давно, но она хорошо помнила это чувство. Адреналин бурлил в ее крови. Она почувствовала, как его мягкий и желанный палец скользнул вниз по ее позвоночнику. Казалось, что все тонкие светлые волосы на ее руках встали от электрического тока.


Наконец, она вошла в номер и осмотрела гостиную. Она нашла его пустым, как и ожидала, и сосредоточила свое внимание на двойных дверях, ведущих в спальню. Одна из них была оставлена открытой, и из комнаты доносился глубокий и тяжелый храп. Лео снова был в деле, подумала Кэсси. Эрнандес храпел. Это было похоже на встроенную систему раннего предупреждения.


Кэсси прошла через открытую дверь и ступила в синее сияние спальни. Она увидела, что была права, телевизор вернулся к синему экрану меню после того, как фильм, который смотрел Эрнандес, закончился. В комнате было достаточно света, и она решила, что очки ей не понадобятся.


Кэсси могла видеть очертания огромного круглого тела Эрнандеса, медленно поднимающегося и опускающегося в голубом свете. Его храп был глубоким и звонким. Кэсси задавалась вопросом, женат ли он и может ли его жена вообще спать с ним в одной комнате.


Позади него на прикроватном столике цифры часов светились красным. У нее было много времени. Рядом с часами она увидела часы и бумажник Эрнандеса - и пистолет. Эрнандес, очевидно, вынул его из куртки в шкафу, чтобы держать наготове. Она обошла кровать, чтобы подойти к прикроватному столику. Эрнандес застонал и начал двигаться. Она замерла.


Эрнандес поднимал голову и опускал ее, открывал и закрывал рот, а затем поправлял положение тела. Он лежал на спине, укрытый по шею одеялом. Пружины кровати протестовали под перераспределением его веса, но затем он, наконец, успокоился и перестал двигаться.


После долгого молчания Кэсси сделала последние три шага к прикроватному столику и потянулась за пистолетом. Она медленно развернула наволочку и положила внутрь. Затем она положила бумажник и взяла часы. Она повертела его в руке, стараясь, чтобы металлическая лента не звенела. Она провела большим пальцем по пластине на запястье и обнаружила, что она сделана из гладкой нержавеющей стали. Не было никаких изменений в ощущении, как должно было бы быть от печати Rolex, отштампованной на пластине. Часы оказались подделкой. Она молча положила его обратно на прикроватный столик и медленно отошла от кровати.


Ей пришлось бороться с желанием немедленно подойти к сейфу, схватить наличные и бежать. Но она знала, что должна вернуть камеры. Оборудование было фирменное. Его можно проследить до Hooten Lamp;S. Если бы его можно было отследить там, возможно, его можно было бы отследить до Джерси Пальц. От него след мог вернуться к ней и Лео.


Она отодвинула стул от стола, поставила его под камеру детектора дыма и медленно встала на него. Она открыла корпус и парой небольших кусачек, взятых из рюкзака на поясе, перерезала соединение с лентой "Кондуктив-О". Затем она осторожно закрыла крышку и сняла детектор дыма со стены, его клейкая полоска издала щелкающий звук, когда освободилась. Она повернулась на стуле и посмотрела на кровать. Эрнандес не двигался.


Спустившись вниз, Кэсси чуть не закричала, когда мельком увидела себя в зеркале в полный рост на задней стороне одной из дверей и приняла его за кого-то еще в комнате. Она сунула детектор дыма в наволочку и поставила стул на место. Повернувшись спиной к кровати, она поднесла запястье к груди и нажала кнопку подсветки часов. Сейчас было 3:11, и у нее остались только чулан и сейф.


Из поясной сумки она достала малярный шпатель. Она надела очки ночного видения и подняла их перед глазами. Она заметила отметку карандашом на дверной раме и сунула лезвие инструмента в щель. Следуя той же процедуре, что и раньше, она открыла шкаф без включения внутреннего освещения. Как только она оказалась внутри и двери были закрыты, она осторожно и бесшумно отодвинула одежду Эрнандеса в сторону, затем подошла к сейфу и потянулась к лампочке над головой. Она открутила его и оставила на полке рядом с дополнительной подушкой.


Она присела на пол и отверткой сняла электрическую розетку со второй камерой. Она также отрезала ленту. Последним пришел передатчик. Она потянулась за сейф, схватила антенну и вытащила ее из тайника. Она перерезала ленточные соединения и закрепила их в наволочке вместе с остальным оборудованием.


Теперь сейф. Она глубоко вздохнула, потянулась к клавиатуре и аккуратно набрала комбинацию 4-3-5-1-2, которую запомнила. Сейф открылся, издав тихий хлопающий звук, как будто открывают банку со свежими теннисными мячиками. Она замерла и ждала, прижав левое ухо к дверным ламелям. Храп Эрнандеса продолжался без перерыва.


Кэсси осторожно полностью открыла дверцу сейфа, а затем переместилась так, чтобы ее тело оказалось между дверью и спальней позади нее. Она натянула очки на шею и достала из рюкзака маленький фонарик. Она потянулась к сейфу, прежде чем включить его.


Свет освещал толстую стопку денег, которую Эрнандес собирал вместе. Рядом с деньгами лежал брелок с четырьмя ключами. И ничего больше.


Кэсси выключила свет и некоторое время сидела неподвижно, размышляя об этом. Где было содержимое портфеля? Где полмиллиона долларов наличными, которые обещали партнеры Лео?


Она снова потянулась к сейфу, схватила пачку денег, вытащила ее и разложила на коленях. Она на секунду включила свет и увидела, что вся валюта состоит из стодолларовых купюр. По ее приблизительным оценкам, у нее на коленях было около ста тысяч долларов. Много денег, чтобы быть уверенным - больше, чем она когда-либо имела или украл. Но это было не так много, как она ожидала и было сказано ожидать. Что-то пошло не так. Где портфель?


Она поняла, что не видела его, пока шла по другим комнатам. Теперь ей придется вернуться в номер и найти его. Возможно, Эрнандес обленился и решил не открывать кейс и переложить его содержимое в шкаф в шкафу. Возможно, с его пистолетом и дверной сигнализацией он считал, что он и чемодан в безопасности.


Кэсси положила пачку денег в наволочку, закрыла сейф и встала. Она осторожно обернула свободный конец наволочки вокруг правой руки, туго затянув ее, чтобы содержимое не шуршало друг о друга. Она толкнула правую дверь и вышла из шкафа в голубое сияние комнаты, когда зазвонил телефон на прикроватном столике.


Кэсси рванулась обратно в шкаф и бесшумно закрыла дверь.


Телефон зазвонил во второй раз, и она услышала, как Эрнандес шевелится. Она поняла, что совершила ошибку. Вместо того, чтобы прятаться в чулане, ей следовало уйти, выбраться оттуда с тем, что у нее было, и удалиться в комнату через холл.


Теперь она застряла. Вероятно, это должна была быть охрана по телефону - они обнаружили, что кто-то вошел в комнату через холл!


Пружины вздохнули, когда Эрнандес зашевелился на кровати. Он ответил на звонок после четвертого звонка.


"Привет?" - сказал он скрипучим голосом.


Кэсси просто закрыла глаза и слушала. Она была беспомощна.


- Какого хрена ты делаешь? - сердито сказал Эрнандес. "Который сейчас час?"


Кэсси открыла глаза. Она вспомнила о пистолете и кошельке. Если Эрнандес включит свет, он наверняка увидит, что они пропали, а затем пойдет прямо к шкафу, чтобы проверить сейф.


- Разница в три часа, идиот.


Кэсси полезла в рюкзак и обхватила электрошокер пальцами. Пока он был еще внутри рюкзака, она включила его, затем осторожно и тихо вытащила. Как только она достала его, она поняла, что красный индикатор, указывающий на то, что устройство включено, не горит. Она щелкнула выключателем и снова включила его, но света не было. Аппарат умер. Она поняла, что не выключила его после того, как спрятала его в рюкзаке перед встречей с Джерси Палтц. Если оставить его включенным, то разряд, переданный Палтцу, истощит накопленный заряд. Это было бесполезно.


Она посмотрела сквозь дверные щели и в голубом свете увидела неуклюжего Эрнандеса, сидящего на краю кровати. Затем она опустила наволочку на пол и залезла внутрь.


- Ага, тогда позвони мне. Мне все равно, как он нервничает, что я буду делать с этим в четверть третьего чертова утра?


Она вытащила пистолет.


- Да, да, позже. До свидания.


Кэсси услышала, как он бросил трубку.


"Блядь!" - крикнул он.


Голубое свечение телевизора погасло, и шкаф погрузился в полную темноту. Кэсси услышала, как шевельнулись пружины кровати, когда Эрнандес попытался устроиться поудобнее и снова заснуть. Она натягивала очки на место, когда Эрнандес снова выругался.


"Блядь!"


В спальне был включен свет. Кэсси услышала протестующую кровать, а затем тяжелые шаги по ковру, которые приближались. Эрнандес подходил к туалету. Она медленно отодвинулась как можно дальше в чулан и подняла пистолет двумя руками, сцепленными локтями. Она сказала себе, что не будет стрелять. Она будет только отталкивать его, пока не сможет сбежать.


Широкая тень Эрнандеса затмила свет, пробивающийся сквозь планки. Кэсси напряглась.


Но затем тень исчезла, и дверцы шкафа не открылись. Кэсси опустила прицел и сделала шаг к двери. Через несколько мгновений она услышала, как сиденье унитаза ударилось о бачок, а затем раздался звук мочеиспускания Эрнандеса. Она полностью опустила пистолет и боролась с желанием броситься бежать, схватить наволочку и броситься к двери. Она может оказаться на лестнице до того, как Эрнандес сообразит, что происходит. И у нее будет пистолет. Он ничего не мог сделать, кроме как вызвать охрану. На этот раз ночью это будет команда скелетов. Она выйдет из отеля прежде, чем кто-либо успеет среагировать.


Но она осталась в шкафу и ждала. Она знала, что лучший побег - это побег незамеченным. Но это была не ее причина. Причиной был портфель. Она хотела это дело. Она нуждалась в этом.


После того, как унитаз был смыт, прошел еще один долгий период, а затем Эрнандес, наконец, прошел мимо своей смотровой площадки и снова лег в постель. Свет погас, и он не заметил, что бумажник и пистолет исчезли с прикроватного столика.


Кэсси медленно спустилась на пол и села, подняв колени и прислонившись спиной к сейфу. Она подняла запястье и нажала кнопку, от которой загорелся циферблат ее часов. Было уже 3:20, и она почувствовала жгучее чувство потери. Она сложила руки на коленях и опустила голову. Она знала, что не собирается выходить из туалета до тех пор, пока не взойдет пустотная луна. Она не могла рисковать.


Кэсси подумала о Лео. Она задавалась вопросом, проснулся ли он так поздно и думал ли он о пустотной луне, смотрел ли он на часы. Он назвал это временем неудач. Но к Кэсси несчастье пришло до того, как взошла пустотная луна. Это был тот телефонный звонок Эрнандесу. Это была неудача. Она должна сказать об этом Лео. Объясни это. Наверняка он бы понял. А если он этого не сделает, Кэсси заставит его.


18


В 3:46 утра Кэсси Блэк открыла глаза в шкафу спальни человека, у которого она пыталась обокрасть. Этот человек, наконец, снова начал храпеть, и Кэсси поняла, что пришло время сделать последний шаг. Она медленно встала и толкнула дверь шкафа. Она натянула очки на глаза и посмотрела на кровать. Она видела Эрнандеса под одеялом, положив голову на две подушки. Если бы он открыл глаза, он бы смотрел прямо на нее, но его глубокое дыхание и гортанный храп указывали на то, что он глубоко заснул. Для Кэсси уже не имело значения, проснется ли он. Она устала ждать. Ей пора было найти портфель, выбраться из номера и навсегда покинуть Лас-Вегас.


Она наклонилась и помассировала левую икру. Пока она ждала, стало тесно. Когда она была готова, она обернула наволочку вокруг руки и снова медленно открыла дверцу шкафа.


Мгновение Кэсси неподвижно стояла в спальне и изучала спящего здоровяка на кровати. Наблюдать за спящей мишенью всегда было самой странной частью работы. Это было похоже на знание тайны, которую ты не должен был знать. Она начала осматривать комнату в поисках портфеля, но его нигде не было видно.


Она попятилась в нишу и проверила ванную. Ничего такого. Она вернулась в спальню, спустилась на пол и потянулась к фонарику под кроватью. Она включила его, и оказалось, что пространство пусто, если не считать множества шариков пыли и меню обслуживания номеров.


Кэсси встала и пошла в гостиную, где осмотрела каждый квадратный фут комнаты, но не нашла ничего, что хотя бы намекало на местонахождение портфеля. Она начала паниковать и думать о своем решении спуститься в бар за вишневой колой и разжечь воспоминания о своих последних моментах с Максом. Неужели за это время Эрнандес встал с постели, вышел из номера и спрятал портфель только для того, чтобы вернуться и снова заснуть? Это казалось нелепым, за исключением того факта, что она не могла найти портфель.


Внезапно она вспомнила о сейфе. Ключи Эрнандеса необъяснимым образом оказались внутри. Кэсси попыталась определить, что это может означать, и быстро пришла к выводу. В брелке были ключи, открывающие портфель и наручники. Положить эти ключи в сейф, а не принять меры к сохранности чемодана и его содержимого, можно было бы только в том случае, если бы эти меры были предприняты иным образом. Если бы Эрнандес не покинул номер, как еще, кроме как с помощью сейфа, он мог бы защитить чемодан?


Кэсси вернулась в спальню и осмотрела кровать. Она представила себе то, что увидела в глазок, когда Эрнандес открыл дверь. Портфель был прикреплен к его правой руке. Она обошла правую сторону кровати и осторожно прижала руки к смятому покрывалу, стараясь держаться подальше от образований, созданных телом Эрнандеса. Она не дышала, когда делала это. Это было самое близкое из того, что она когда-либо подходила к цели. Это было слишком близко, и все ее чувства были сосредоточены на кровати и на огромном теле, храпящем под одеялом.


В конце концов ее рука наткнулась на что-то плоское и твердое, и она поняла, что нашла портфель. Она медленно начала поднимать покрывало, пока не раскрыла чемодан и звено наручников на правом запястье Эрнандеса.


Поняв, что ей нужны ключи, чтобы снять чемодан, она вернулась к шкафу и снова открыла сейф. Делая это, она заметила, что оставила пистолет на сейфе. Она схватила его, открыла сейф и осторожно вынула ключи. В зеленом свете очков она изучала их. Там было четыре ключа, и у Кэсси было достаточно опыта обращения с наручниками, чтобы знать, что маленький ключ с круглым стволом подходит к наручникам. Она отделила его от других, чтобы работать с ним, не заставляя другие звенеть, и снова вышла из шкафа в спальню.


Эрнандес не двигался. Кэсси положила пистолет на кровать и молча вставила ключ в наручник, прикрепленный к стальной ручке футляра. Она повернула его, и манжета расстегнулась с металлическим щелчком. Она начала снимать его как раз в тот момент, когда Эрнандес, возможно, настороженный звуком, начал шевелиться.


Кэсси тихо сняла наручники и выпрямилась, сняв с кровати портфель. Она наклонилась и схватила пистолет. Эрнандес вздохнул и начал дрыгать ногами под одеялом. Он просыпался.


Кэсси подняла пистолет. Она сказала себе, что может сделать это, если потребуется. Она могла винить в этом неподходящее время для телефонного звонка, пустотную луну или простую судьбу. Это не имело значения. Но она могла сделать то, что ей нужно было сделать. Она держала пистолет прямо и направила его прямо на движущуюся массу на кровати.


19


Первое, что заметил Джек Карч, прогуливаясь по казино "Клеопатра", было то, что воронье гнездо было пустым. Он знал, что Винсента Гримальди сейчас там не будет, потому что точно знал, где находится Гримальди. Но обычай и практика казино со дня его открытия заключались в том, чтобы всегда иметь кого-то в гнезде. Это было двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Если это был не Гримальди, то обычно это был кто-то другой. Карч знал, что это все образы. Ловкость рук. Иллюзия безопасности создала безопасность. Но прямо сейчас никто не наблюдал сверху, и это говорило ему о том, что дело, с которым его призвал Винсент, было большим и важным. Это осознание взбудоражило кровь Карча намного лучше, чем чашка кофе "7-Eleven" весом в двадцать две унции, которую он выпил по дороге.


Прорываясь между игровыми столами и петляя среди пьяных ночных игроков, которые слепо перебегали ему дорогу, Карч не сводил глаз с двери за кафедрой, наполовину ожидая, что кто-то выйдет из-под охраны, возможно, поправляя воротник или галстук, как он занял свою позицию. Но никто так и не пришел, и Карч наконец опустил глаза, когда добрался до ниши лифта Евфратской башни.


Ниша была пуста, за исключением одной женщины, которая держала пластиковый стаканчик для мелочи и ждала. Она посмотрела на суровое лицо Карча, а затем отвернулась, положив свободную руку на горлышко чашки, словно охраняя ее содержимое. Он небрежно подошел к банке с песком под кнопкой вызова и поставил ногу на ее край, согнувшись, как будто собирался завязать шнурки на ботинке. Он сделал это так, чтобы быть спиной к женщине. Вместо того чтобы завязывать шнурки, он окунул палец в черный песок, только что очищенный от окурков и разглаженный. Он резал пальцем песок, пока не нашел то, что, как он знал, там должно быть. Он достал ключ-карту и выпрямился как раз в тот момент, когда лифт просигналил о своем прибытии.


Следуя за женщиной в лифт, он сдул пыль с карточного ключа и использовал его, чтобы активировать кнопку PH после того, как женщина нажала кнопку "шесть". Стоя рядом с ней, Карч мог заглянуть между ее растопыренными пальцами и заглянуть в ее чашку. Он был примерно наполовину полон никелей. Она была самой маленькой из мелких и либо не хотела, чтобы он знал об этом, либо действительно думала, что в нем есть что-то подозрительное. Она была примерно его возраста, с пышными волосами. Он предположил, что она приехала в Лас-Вегас откуда-то с юга. Она стояла, опустив лицо, но он знал, что она наблюдает за его отражением в полированной деревянной облицовке двери. Карч знал, что у него такое лицо, которое вызывает у людей настороженность. Его нос и подбородок были резко очерчены, кожа всегда была желтоватой, несмотря на жизнь под солнцем пустыни, а волосы были черными, как лимузин. Все эти черты отошли на второй план в его глазах. Они были цвета ледяной лужи и выглядели такими же мертвыми.


Карч полез в карман и вытащил сигареты. Сложив четыре пальца правой руки вместе, чтобы заслонить отражение, он вытряхнул две сигареты, сжимая одну ладонью, а вторую передавая в левую руку. Он почти ожидал, что она будет протестовать при одном только виде сигареты, но она ничего не сказала. Затем он умело выполнил трюк "ухо в рот", которому много лет назад научил его отец. Держа вторую сигарету кончиками всех четырех пальцев и большим пальцем левой руки, он создал иллюзию того, что засовывает сигарету в ухо, а затем правой рукой вытаскивает ее изо рта и засовывает между губами.


Он посмотрел на ее отражение и понял, что она видела кляп. Она слегка повернулась, как будто собиралась что-то сказать, но тут же спохватилась. Дверь открылась, и она вышла на шесть. Когда она повернулась налево, чтобы выйти из ниши, и двери лифта начали закрываться, Карч позвал ее.


"Заставил тебя смотреть".


Затем он рассмеялся про себя, когда двери закрылись, когда он увидел женщину, поворачивающуюся к нему спиной.


"В следующий раз отнеси свои пятаки Брэнсону", - сказал он, когда лифт снова начал подниматься.


Карч покачал головой. Когда-то у Клео было такое обещание. Теперь это был пункт назначения никель-и-димеров, место, где ковры были истерты, а бассейн был битком набит мужчинами в сандалиях и черных носках. Еще раз он задумался, что он делает, как и почему он вообще продался Винсенту Гримальди.


Через десять секунд он вышел на двадцатый этаж. Он вышел в коридор и обнаружил, что он пуст, если не считать тележки для обслуживания номеров, которую кто-то втолкнул в коридор. От него пахло прогорклым, когда Карч обошел его и направился по коридору направо.


Он посмотрел на первую дверь, которую прошел, и увидел, что это был 2001 год. Он помнил ту комнату давным-давно. Именно в этой комнате он поставил свою первую пьесу для Винсента Гримальди. Карчу казалось, что это было так давно, и это воспоминание раздражало его. Как далеко он продвинулся с тех пор? Он знал, что недалеко. Совсем недалеко. Возможно, он тоже был никчемным в пятицентовом дворце. Его мысли переместились к пустой кафедре внизу в казино, и он представил, как оттуда открывается вид на игровую комнату.


Он пришел в номер 2014 и открыл дверь ключом-картой.


Войдя внутрь, он увидел Винсента Гримальди, стоящего у окна от пола до потолка в гостиной люкса. Казалось, он смотрит через город на просторы пустыни перед шоколадно-коричневыми горами, окаймляющими горизонт. Там был ясный, светлый день.


Гримальди, видимо, не услышал входа Карча и не обернулся. Карч прошел по коридору и вошел в номер. Он заметил, что двери спальни были закрыты. В помещении пахло старыми сигарами, дезинфицирующим средством и чем-то еще. Он попытался поместить его, и тогда его сердце забилось быстрее. Сгоревший порох. Возможно, на этот раз Винсент действительно нуждался в нем.


- Винсент?


Гримальди отвернулся от окна. Это был невысокий мужчина с суровым, загорелым, V-образным лицом с кожей, которая выглядела так, словно слишком туго натянулась на скулы. Его седые волосы были идеально зачесаны назад, и на нем был безупречный костюм Hugo Boss. Он всегда одевался так, как будто казино и отель, которым он управлял, были "Мираж". Но он был миражом. Клеопатра была вторым ярусом, приближаясь к третьему. Его расположение на Стрипе было единственным, что останавливало его на данный момент. Но не было никаких сомнений в том, что Гримальди был капитаном старой речной баржи в море новых роскошных лайнеров с такими именами, как "Белладжио", "Мандалай Бэй" и "Венецианец".


"Джек! Я не слышал тебя. Где ты был?"


Карч проигнорировал вопрос. Он посмотрел на свои часы. Было 8:10, всего сорок минут с тех пор, как он получил страницу Гримальди с добавленным в конце кодом службы экстренной помощи 911. Сорок минут - это неплохо, особенно в свете отказа Гримальди сообщить ему, в чем проблема по телефону.


"Как дела?"


"Что случилось, так это то, что у нас здесь большая гребаная проблема".


Он подошел и протянул руку за ключом-картой, который Карч все еще держал в руке. Карч дал ему ключ и хотел зажечь сигарету, но решил подождать.


- Винсент, ты говорил об этом по телефону. Теперь я здесь. Что мне делать, угадать, в чем проблема, или ты, наконец, расскажешь мне?


"Нет, Джек, я покажу тебе. Посмотри".


Он указал подбородком на дверь спальни. Это был типичный жест Гримальди, который всегда экономил на физических движениях, а не только на словах.


Карч мгновение смотрел на него, ожидая дальнейших объяснений, но ничего не последовало. Он повернулся и пошел к двери спальни. Он открыл ее и вошел в комнату.


В спальне было темно, если не считать кусочка солнечного света, который пробивался через дюймовую щель в закрытых шторах. Свет прорезал по диагонали кровать, где лицом вверх лежало тело тучного мужчины. Правого глаза мертвеца не было, он был уничтожен, когда пуля почти в упор попала через глазницу в его мозг. Деревянное изголовье и стена за кроватью были забрызганы кровью и беловато-серым мозговым веществом. В шести дюймах над изголовьем в стене была дыра от пули.


Карч обошел кровать и посмотрел вниз, изучая труп. На мертвом мужчине была белая футболка и бледно-голубые трусы-боксеры. Карч увидел, что к его правому запястью была прикреплена пара наручников - обе наручники на одном и том же запястье. Также на кровати между ног мертвеца валялся пистолет. Карч наклонился и стал изучать его. Это был усилитель Smith; Вессон 9 мм с матовым покрытием.


Гримальди подошел к дверям спальни, но не вошел.


- Кто его нашел? - спросил Карч, не сводя глаз с трупа.


"Мне."


Карч огляделся, приподняв брови. Он ожидал ответа, что тело нашла служанка, хотя для этого было слишком рано. Все-таки не директор по операциям казино. Это было из левого поля. Гримальди уловил атмосферу и предложил объяснение.


"Я позавтракал с ним в семь утра. Вернее, я должен был позавтракать. Когда он не спустился, я позвонил. Когда он не ответил, я проверил. Вот что я нашел. "


Теперь все становится любопытно, подумал Карч.


- Кто он был, Винсент?


- Просто курьер. Из Майами. Имя - было - Идальго, хотя мы зарегистрировали его под псевдонимом.


Карч ждал. Гримальди больше ничего не сказал.


"Послушай, Винсент, ты хочешь взять меня и рассказать, что происходит, или я должна вызвать Сеймура-экстрасенса из гостиной, чтобы тот угадал за меня каждый шаг?"


Гримальди выдохнул. Карч наслаждался моментом. Старик был в затруднительном положении и нуждался в нем. Один факт Карч уже знал наверняка. Он планировал доить эту штуку, чем бы она ни была, изо всех сил. И если это включает в себя, наконец, поставить Винсента Гримальди на пятки, то Карч сделает это в мгновение ока. Он подумал о вороньем гнезде внизу. Он мог видеть себя там. Наблюдая за деньгами. Смотреть все.


- Да, я тебе скажу.


Гримальди вошел в комнату и посмотрел на тело.


- Это деньги, Джек. У толстого ублюдка было с собой два с половиной миллиона долларов. Сейчас их здесь нет, и он не может точно сказать, что с ними случилось, не так ли?


"Два с половиной? За что? Я полагаю, он принес их не для того, чтобы положить на стол для игры в блэкджек".


Карч увидел, как высоко на виске Гримальди начала тикать вена. Старик рассердился. Карч знал, насколько он опасен, когда злится. Но он был как маленький мальчик, стоящий у рождественской елки с метлой. Он должен был увидеть, насколько хрупкими на самом деле были эти стеклянные шары.


"Он пришел, чтобы заглянуть", - сказал Гримальди. "Сегодня утром. Об этом и было собрание".


Он указал на тело.


"Я пришел сегодня утром и нашел это. Чертов дворняга кого-то привел сюда, и теперь деньги пропали. Мы должны вернуть эти деньги, Джек. - "


Карч покачал головой, вынул изо рта незажженную сигарету и затянулся.


"Говорит для кого?"


"Джек, некоторые вещи тебе знать не обязательно. Тебе просто нужно заняться этим и выяснить, кто..."


"Успокойся, Винсент. И удачи тебе в этом".


Карч махнул рукой и направился к двери. Он добрался до гостиной и уже направлялся к парадной двери номера, когда Гримальди догнал его.


"Ладно, ладно, подожди, Джек! Я тебе скажу, ладно? Я тебе все расскажу, ты думаешь, тебе нужно знать".


Карч остановился. Он все еще стоял лицом к двери, а Гримальди стоял позади него. Он заметил, что откидной замок на двери отсутствует. Он протянул руку и коснулся неокрашенного квадрата на дверной раме, где она была закреплена. В отверстиях для винтов был сероватый воскообразный материал. Он потер это между большим и указательным пальцами, думая, что видел это раньше. Он повернулся к Гримальди.


"Хорошо, Винсент, с самого начала. Если тебе нужна моя помощь в этом, ты должен рассказать мне все. Ничего не упускай".


Гримальди кивнул и указал на кушетку. Карч вернулся в комнату и сел. Гримальди вернулся на свое место у стеклянной стены комнаты. С точки зрения Карча он был полностью окружен ярко-голубым небом. Он был темным, сердитым облаком посреди этого неба. Карч вынул незажженную сигарету изо рта и сунул ее в карман пальто вместе с той, которую он курил во время кляпа в лифте.


"Хорошо, это история", - сказал Гримальди. "Две недели назад я получил известие от кого-то, что будут проблемы с переводом. Что-то появилось на заднем плане. То, что они называют проблемой ассоциации".


Карч кивнул. Он не был так глубоко в курсе дела, как Гримальди, но его работа давала ему больше, чем общее понимание того, что происходит. Курорт и казино Клеопатры были выставлены на продажу. Консорциум развлечений из Майами под названием Buena Suerte Group выстроился в очередь на покупку. Подразделение расследований Комиссии по азартным играм Невады работало над опросом покупателей в течение двенадцати недель и вскоре представит окончательный отчет с рекомендацией комиссии одобрить или отклонить продажу. Комиссия - назначенный совет - почти всегда следовала указаниям следственного отдела, делая отчет ключевым элементом любой заявки на покупку или открытие казино в Неваде.


"Что случилось?" он спросил. "Судя по тому, что я слышал, Буэна Суэрте собиралась выйти чистой".


"Неважно, что случилось. Важны деньги, Джек".


"Все имеет значение. Я должен знать все. Что произошло?"


Гримальди разочарованно замахал руками и сдался.


"Выяснилось имя, хорошо? Они нашли связь между одним из директоров и человеком по имени Гектор Бланка. Теперь вы спросите, кто такой Гектор Бланка. Достаточно сказать, что он молчаливый партнер, который должен был промолчал. И это все, что я говорю о нем.


- Дай угадаю, Винсент. Ла Куба Ностра?


Карч сказал это голосом "я же говорил". Они с Винсентом уже говорили о гибриде мафии. Переселенные солдаты мафии с северо-востока объединяются с кубинскими эмигрантами в Майами, чтобы взять под контроль организованную преступность в Южной Флориде. В кругах криминальной разведки ходили слухи, что за несколько лет до этого группа тайно профинансировала неудавшийся референдум об азартных играх во Флориде. Само собой разумелось, что если они не смогут открыть казино во Флориде, они будут искать место для вложения своих денег в другом месте.


Это, скорее всего, будет включать Неваду, где вам не нужно одобрение референдума для открытия игорных заведений; вам просто нужно было пройти мимо Комиссии по азартным играм и краткосрочной памяти нынешних отцов города. Тот факт, что Лас-Вегас был рожден мечтой мафиози и десятилетиями управлялся единомышленниками и единомышленниками, терялся в коллективной амнезии сообщества. Лас-Вегас возродился как всеамериканский город. Это были пиратские корабли и полумасштабные Эйфелевы башни, водные горки и американские горки. Семьи приветствуются. Гангстерам не нужно подавать заявку. Проблема заключалась в том, что каждый раз, когда утверждалось новое подразделение и врезалось все дальше в пустыню, экскаваторы прогресса опасно приближались к тому, чтобы выкопать напоминания об истинном наследии города. И некоторые из сыновей и внуков тех праотцев, даже те, кто зарыт в пустыне, не могли отпустить старое место.


"Мы не собираемся говорить о La Cuba Nostra", - сказал Гримальди, по-видимому, придавая этим словам одновременно итальянский и кубинский акцент. "Моя задница здесь на кону, и мне плевать на то, насколько умным ты себя считаешь".


"Хорошо, Винсент, тогда давай поговорим о том, что твоя задница попала в дыру. Что случилось?"


Говоря, Гримальди повернулся и посмотрел в окно.


"Как я уже сказал, я узнал, что возникла проблема. Мое внимание было доведено до моего сведения, и мне сообщили, что проблема может исчезнуть, ее можно решить за приемлемую цену".


"Почему ты?"


"Почему я? Потому что у меня была связь. Ты можешь думать, что я ни хрена не стою, Джек, но я работаю в этом городе сорок пять лет. концерт. Я много видел. Я много знаю".


Он оглянулся через плечо и многозначительно посмотрел на Карча, произнося последнюю фразу. Карч воспринял это как напоминание о том, что Гримальди знал о нем. Карч отвел взгляд и тут же пожалел об этом.


"Хорошо, Винсент. Сколько будет стоить эта небольшая операция по уборке?"


"Пять миллионов. Два с половиной вперед, остальное после голосования комиссии".


"И я полагаю, что ваше вмешательство и посредничество в сделке должно было укрепить ваши позиции здесь при новом владельце".


"Что-то в этом роде, Джек. Это бы укрепило и тебя. Любой, кто со мной, присоединился бы к поездке. Меня собирались поднять в GM. посадил в гнездо, кого хотел".


- А как насчет Гектора Бланки? Он бы хотел, чтобы там был его собственный человек.


"Не имеет значения. Сделка, которую я заключил, дала мне выбор".


Карч встал и присоединился к Гримальди у окна. Они говорили, пока оба смотрели через пустыню на горы за ней.


"Итак, парень на кровати - Идальго - пришел сюда с платежом номер один и был ограблен. Звучит как их проблема, Винсент. Не твоя. Не наша".


Гримальди ответил ровным тоном. Его слова были взвешенными, суровыми. Спектакль исчез, и Карч знал, что сейчас он наиболее опасен. Как собака со сломанным хвостом. Вы пытаетесь погладить его, и вам все равно могут откусить руку.


"Это моя проблема, а значит, и ваша", - сказал Гримальди. "Я устроил сделку. В ту секунду, когда Идальго сошел с самолета в Маккарране, он и деньги были на моем попечении. Так смотрит Майами, так что на кону моя задница".


Карч поднял брови.


- Ты уже рассказал об этом Майами?


"Я разговаривал с Майами прямо перед тем, как позвонить вам. Звонок не из приятных. Но картина стала для меня совершенно ясной. Курьер не большая потеря. Но деньги - это другое. ."


Он сделал паузу на мгновение, а когда начал снова, в его голосе прозвучала нотка отчаяния и, может быть, даже мольба. Это была небольшая заметка, но она была там. Это был тон, который Карч никогда не слышал от Винсента Гримальди за многие годы их знакомства.


"Я должен вернуть деньги, Джек. Отчет GCIU отправляется в типографию во вторник. После этого уже слишком поздно что-либо менять. и Майами будет посылать людей".


Он снова указал подбородком, на этот раз в сторону пустыни.


"Вот куда они меня возьмут. С остальными, кто не прошел в этом городе далеко. Дыхание песка".


Гримальди покачал головой, быстро, напряжённо туда-сюда.


"Мне шестьдесят три года, Джек. Сорок пять гребаных лет в этом городе, и это то, что я получу".


Карч подождал восхитительных десяти секунд, прежде чем ответить.


"Мы не можем этого допустить, Винсент. Мы не позволим".


Гримальди кивнул, и его губы расплылись в безрадостной улыбке.


"Старый добрый валет пик. Я знал, что могу на тебя рассчитывать".


20


КАРЧ начал с тела, изучая его положение и узор брызг крови на спинке кровати и стене. Толстяк явно сидел прямо на кровати, когда получил пулю. Стрелок стоял у изножья кровати.


- Левша, - сказал он.


"Какая?" - спросил Гримальди.


"Стрелявший. Он был левшой. Скорее всего".


Он встал в том положении, в котором встал бы стрелок, и вытянул левую руку. Он кивнул. Вполне вероятно, что если Идальго был ранен в правый глаз пулей из пистолета, который держал кто-то, стоящий перед ним, то этот человек держал пистолет в левой руке.


Его глаза переместились с тела на спинку кровати и стену. Вернувшись в офис, у него была пара книг о брызгах крови - как читать значения эллиптических и круглых капель крови и так далее. Но он так и не прошел дальше вводных глав, потому что они были чертовски скучными и редко применимыми в его работе. Что важного можно было прочитать в этой картине? Немного. Парень был жив, а потом умер. Это все.


- Кто-нибудь сообщил о выстреле? он спросил.


- Нет, - сказал Гримальди. "Но я хотел, чтобы он был изолирован. Так что ни одна из комнат ни по бокам, ни поперек не была занята. Кроме того, я не знаю, соединяются ли они, но прошлой ночью на этом этаже сработала пожарная сигнализация".


Карч посмотрел на него.


- Около одиннадцати, - сказал Гримальди. "Кто-то оставил сигарету на тележке обслуживания номеров и припарковал ее в нише для обслуживания, прямо под датчиком дыма".


Карч кивнул мертвецу.


- Его эвакуировали? Он вышел из своей комнаты?


"Не то, чтобы мы знали об этом. У меня есть кто-то, собирающий записи, чтобы мы могли все просмотреть".


Карч кивнул, но не был уверен, как пожарная тревога могла повлиять на происходящее. Он снова посмотрел на тело.


"Я думаю, то, что у вас здесь, - неумелая попытка выставить это как самоубийство. Но..."


"Это не было самоубийством. Это был грёбаный грабеж".


"Я знаю, Винсент, я знаю. Послушайте меня. Я сказал, что это попытка сделать так, чтобы это выглядело именно так.


Он решил прекратить свой постоянный комментарий. Он позволил Гримальди самому разобраться во всем. Больше всего его беспокоили наручники. Он не понимал, почему их не убрали.


- Винсент, я так понимаю, ты обыскал это место в поисках денег?


- Да, пропало. Чемодан тоже.


- А как насчет его ключей?


"Ключи?"


"Ключи". Он указал на запястье мертвеца с двумя наручниками. "Ключ от наручников, где он?"


"Я не знаю, Джек. Я не видел никаких ключей. Кто бы ни взял деньги, я думаю, он взял ключи. Но их ждет сюрприз".


"Какой сюрприз?"


- Ключа от портфеля там не будет. У толстяка его не было. Мистер Бла... ну, его босс не хотел, чтобы он открывал его, может быть, спустился к столам с частью наличных. "Поэтому он прислал мне ключ, и я должен был открыть кейс на собрании сегодня утром. У меня есть ключ, но нет гребаного портфеля, чтобы открыть. Кейс имеет электронную защиту - как электрошокер. Кто-то пытается открыть его без ключ, они хорошенько получат по заднице. Девяносто тысяч вольт.


Карч кивнул и достал из кармана небольшой блокнот и ручку. Он сделал заметку о ключе и портфеле.


- Что ты пишешь, Джек?


"Всего пара заметок, так что я могу держать вещи прямо".


"Я не хочу, чтобы эта информация попала в чужие руки".


Карч повернулся и посмотрел на Гримальди. Это поддержало его.


- Я знаю, Джек. Ты будешь осторожен.


Карч обошел кровать и посмотрел на часы на ночном столике. Он был похож на Ролекс. Он зацепил ручку за металлическую ленту и поднял ее, удерживая так, чтобы он мог смотреть на пластину на запястье.


"Кто бы это ни сделал, он был достаточно умен, чтобы понять, что это фальшивка".


- Любой на афере знал бы это, Джек. Они продают эти штуки за пятьдесят баксов на тротуаре за пределами любого места во Фримонте. Кто бы это ни был, он был достаточно умен, чтобы понять, что им нужны чертовы деньги, вот и все.


Карч кивнул и снова положил часы. Он подошел к шкафу, открыл его и посмотрел на сейф. Дверь была открыта, и там было пусто.


"Расскажи мне об этом парне, Винсент. Когда он появился в городе?"


"Три дня назад. Я не был уверен, когда состоится падение. Парень, которому мы платили, руководил этим. Мы просто должны были быть готовы с наличными. Идальго пришел в понедельник, и мы ждали".


Карч присел на корточки и закрыл дверь сейфа, но не до конца. Он изучал комбинацию клавиш.


- Он все время оставался в комнате?


"Нет, он провел много времени на полу. Я дал ему ничью, и, черт возьми, начал убирать меня. Боже, я думал, что если мы не позаботимся об этом падении в ближайшее время, он обанкротит нас. там."


Карч повернулся и посмотрел на Гримальди.


- Сколько он выиграл, Винсент?


"В понедельник я дал ему пятьдесят пчел из клетки. К прошлой ночи он превратил их в сто тысяч и мелочь.


Карч оглянулся на сейф и распахнул дверцу. Он смотрел в его пустоту, но на самом деле ничего не видел. Он думал, размышляя о том, что только что сказал Гримальди.


- Видишь, что ты сделал, Винсент? Ты сам навлек это на себя.


- О чем ты говоришь?


"Ты дал парню деньги, и он превратил их в еще большие деньги. И он показывал их всему миру. Этот город, это было все равно, что лить кровь в воду, Винсент. Он привлек акулу к твоему толстяку".


"Что вы говорите, что тот, кто это сделал, сделал это за сотню, а не за два с половиной миллиона?"


"Я говорю, что тот, кто это сделал, пришел за сотней, а потом нашел остальные. Самый счастливый день в его жизни".


"Этого не может быть, Джек. Это..."


"Кто знал о деньгах? Я имею в виду, что они были здесь и у кого они были. Кто знал?"


"Только я."


- А как насчет Майами? Могла ли быть утечка оттуда?


"Нет, только один человек знал".


"Может быть, курьер сказал кому-то".


"Это маловероятно, Джек. Он работал непосредственно на источник. Если бы деньги украли, он знал, что на него будут смотреть".


"Если только он не умер. А что насчет того парня, который попался?"


- Он знал, что она где-то здесь, но не знал, у кого она и где именно. Кроме того, зачем красть то, что мы ему даем?


"Именно. Так что, если никто не знал, что он был здесь, это доказывает мою точку зрения. Это был крутой бродяга, Винсент. Кто-то, кто заметил, что этот парень выиграл сотню тысяч, и пошел за ним. И он сорвал чертов джек-пот".


Согнувшись, Карч посмотрел на шкаф. Он изучил одежду Идальго, сдвинутую в сторону, чтобы вор мог обойти сейф. Его взгляд зацепился за что-то на стене позади сейфа. Это было похоже на облупившуюся краску. Он передвинулся на колени и заглянул за сейф. Он пригляделся и увидел, что облезла не краска, а окрашенная лента. Он наклонился, схватил язычок и потянул его вверх. Лента прошла вдоль плинтуса шкафа вверх вдоль двери, через дверную раму к стене над шкафом, а затем наружу и вдоль потолка ниши. Наконец она закончилась на стене над входом в нишу.


- Что это за хрень? - спросил Гримальди.


"Дирижирование. Это сделал профессионал, Винсент. Он наблюдал за этим парнем".


- Ты имеешь в виду камеры?


Карч кивнул и вернулся к шкафу. Он снова осмотрел потолок, а затем стены. Он увидел маленькое отверстие в правой стене и нашел еще скотча. Он оторвал ее от стены, и она вела к задней части сейфа.


"Две камеры. Одна в комнате, чтобы наблюдать за меткой. Другая прямо здесь, чтобы снимать комбо. Это было хорошо".


"Я не слышал, чтобы кто-то пользовался камерами с тех пор... с того последнего раза. Макс Фрилинг".


Карч посмотрел на Гримальди.


- Я тоже. Но мы знаем, что Макс этого не делал, не так ли?


"Ты прав насчет этого."


Карч вышел из чулана и прошел обратно через комнату, его глаза осматривали потолок и верхние стены. Он подошел к входной двери и открыл ее. Он снова присел на корточки и стал изучать запорный механизм.


- А отпечатки? - сказал Гримальди сзади.


"Их не будет".


Он повернул засов и увидел, что болт выдвинулся только наполовину. Он закрыл дверь с выдвинутым засовом. Он кивнул. Он восхищался хорошо выполненной работой. Он встал, закрыл дверь и посмотрел на Гримальди. Карч не мог не улыбнуться.


- Что, черт возьми, смешного? - спросил Гримальди.


- Ничего, - сказал Карч, его улыбка стала шире. "Я просто получаю преимущество от достойного соперника, вот и все. Я очень рад, что ты пригласил меня на это, Винсент. Мне это понравится".


"Послушай, дело не в том, что ты получишь повышение. Дело в том, чтобы я вернул деньги".


Карч позволил Гримальди упрекнуть. Его это не беспокоило. Он уже мог видеть, как он собирается использовать эту работу в своих интересах, чтобы получить то, что он всегда хотел.


- Винсент, у тебя проблема.


- Я знаю это! Как ты думаешь, почему я потянулся к тебе?


"Я имею в виду проблему внутри проблемы. Посмотрите на это".


Карч отступил назад, чтобы показать Гримальди запирающий механизм двери.


"Он сломал замок. Толстяк думал, что он заперт здесь наглухо, но засов и откидной замок были сломаны. Так же, как и этот кусок дерьма Radio Shack, который он добавил сам".


Карч сорвал с дверной ручки электронную дверную сигнализацию и швырнул ее на пол.


- Но, видите ли, все это работало только на внутреннюю защиту. Главный замок не был залочен. Это значит...


"У него был ключ".


Карч кивнул.


- Ты действительно хорош, Винсент, - сказал он тоном, который подразумевал обратное. "У него был ключ. Значит, у него был кто-то, кто достал его для него. Посвященный человек".


Гримальди посмотрел в пол, а Карч увидел, как румянец пожилого человека снова стал гуще. Карч не стал ждать, пока спадет волна гнева.


"Я предполагаю, что у нашего парня также был ключ от одной из этих пустых комнат здесь, чтобы он мог настроить и посмотреть свои камеры и сделать свой ход, когда придет время".


- Хочешь взглянуть?


"Ах, да."


Первая комната, которую они проверили, находилась прямо через холл, Suite 2015, и Карч сразу же сказал, войдя, что они нашли место, где вор ждал, пока метка уснет.


"Откуда вы знаете?" - спросил Гримальди.


Карч указал на стол. Журналы, меню обслуживания номеров и брошюра с информацией об отеле были сложены стопкой и отодвинуты в сторону вместе с бутылкой приветственного вина.


"Здесь он ждал".


Карч осмотрел апартаменты, но не ожидал многого. Этот парень был хорош, и шансов на ошибку почти не было. Спальня выглядела нетронутой. Он заглянул в ванную и не увидел ничего необычного. Если преступник пользовался туалетом, он даже опускал сиденье, когда заканчивал.


Он вернулся в гостиную, где Гримальди стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Карч пытался придумать, что сказать, чтобы немного повернуть нож, но тут заметил что-то под столом у занавески. Он шагнул вперед и встал на колени, чтобы залезть под стол.


- Что у тебя есть, Джек?


"Я не знаю."


Он залез под занавеску и поднял ее. На полу лежала игральная карта. Туз червей. Карч мгновение смотрел на него, обдумывая. Он заметил, что два противоположных угла были обрезаны - признак того, что это сувенирная упаковка из казино. После использования в казино карты были обрезаны, а затем проданы в сувенирном магазине казино. Вырезка была сделана, чтобы убедиться, что никто не попытается снова ввести его в игру за столом в казино.


"Что это?" - спросил Гримальди у него за спиной.


"Карта. Туз червей".


Карч вдруг подумал о своем старике и о том, что он говорил о тузе червей. Денежная карта, как он это называл. Следуй за денежной картой, говорил он.


"Туз червей?" - сказал Гримальди. - Как вы думаете, что это значит?


Карч не ответил. Он потянулся к карточке и взял ее, удерживая большим и указательным пальцами за края. Он выполз из-под стола, держа карту. Когда он снова встал, он повернул запястье, чтобы увидеть верхнюю часть карты. На нем были изображены два розовых фламинго с переплетенными шеями, образующими очертания сердца.


- От "Фламинго", - сказал он.


Гримальди уставился на карту.


"Что это значит?"


Карч встряхнул его за плечи.


"Может быть, ничего. Но наш парень должен был быть здесь некоторое время, наблюдая за камерами. Может быть, он раскладывал маленький пасьянс, чтобы скоротать время".


"Ну, если он выронил туз червей, то он ни хрена не выиграл".


- Очень проницательно, Винсент.


Гримальди взорвался.


"Послушай, Джек, ты собираешься помочь мне здесь или ты собираешься проводить время, играя в словесные игры и пытаясь выставить меня глупым? кто может выполнить работу, не доставляя мне горя".


Карч долго ждал, прежде чем ответить спокойным тоном.


"Винсент, ты связался со мной, потому что знаешь, что никто другой не может справиться с этим так, как я".


"Тогда давайте прекратим разговоры и займемся этим. Часы тикают".


- Хорошо, Винсент. Как скажешь.


Карч посмотрел на карту, которую все еще держал в углу. Он знал, что может обратиться за помощью к Айверсону из Метро и проверить карту на наличие скрытых отпечатков. Но это привело бы Айверсона к чему-то, что, как ожидал Карч, должно было стать грязным. Он решил оставить эту идею в качестве последней альтернативы. Он подошел к столу и открыл папку с пакетом информации об отеле. В одном из карманов были конверты и бумага для письма. Он сунул игральную карту в конверт и сунул во внутренний карман пиджака.


"Отпечатки?" - спросил Гримальди.


"Возможно. Сначала я попробую кое-что еще".


Они вернулись через холл в 2014 год и в последний раз осмотрелись, обсуждая варианты. Гримальди сказал, что Майами все равно, что станет с курьером, и поэтому все остается открытым. Они могли выйти из комнаты и позволить всему идти своим чередом, когда горничная обнаружит тело. Или они могли привезти в комнату тележку для белья, положить в нее тело и спустить его на служебном лифте к погрузочной платформе и ожидающему фургону. Любые следы пребывания курьера в отеле можно было бы стереть с компьютеров и лент, а затем его тело можно было бы выбросить в пустыне после наступления темноты.


"Чтобы поднять этот мешок с дерьмом, понадобится четверо парней", - пожаловался Гримальди.


"Вы расширяете круг людей, которые знают об этом, и вы расширяете свою известность", - сказал Карч.


"Но если мы оставим все как есть, это означает, что вмешается Метро и расскажет о том, что отель получил синяк под глазом. Я не могу вспомнить последнее убийство в отеле, которое у нас было в этом городе. Они будут преследовать это, как Тайсон преследовал Эвандера. ухо."


- Это правда. Но, может быть, такое давление на нашего парня окажется полезным. Может, вынудит его совершить ошибку.


"Да, а что, если Metro Homicide доберется до него раньше тебя?"


Карч лишь посмотрел на Гримальди с выражением, говорящим, что эта идея абсурдна.


"Вы называете это, Винсент. Мы теряем время. Я хочу посмотреть запись внизу и заняться этим".


Гримальди кивнул.


"Хорошо, никакого Метро. Я пришлю людей и позабочусь здесь обо всем".


- Хороший выбор, Винсент, - сказал Карч, но так, что Гримальди засомневался, действительно ли он это имел в виду. "Пойдем посмотрим кассету".


Затем они оба вышли из комнаты, оставив мертвеца на кровати. Гримальди позаботился о том, чтобы повесить табличку "НЕ БЕСПОКОИТЬ" на дверную ручку.


21


Ранее Карч неоднократно бывал в офисе Гримальди на втором уровне казино. У него был секретный контракт на консультирование по вопросам безопасности с "Клеопатрой" - никаких записей, оплата наличными - и поэтому он чаще всего встречался с Гримальди в своем кабинете, хотя задачи, которые ему обычно давали, имели мало общего с тем, что происходило в офисе. казино ниже. Карч чаще всего был вовлечен в то, что Гримальди любил называть второстепенными вопросами и проблемами безопасности. Карчу вполне нравился его внешний статус. Он знал, что никогда не будет из тех мужчин, которые могли бы охотно носить синий блейзер с профилем царицы Египта на нагрудном кармане.


Офис был большим и роскошным, с письменным столом, зоной отдыха и личным баром. Вход был через огромный центр безопасности казино, где десятки видеотехников сидели в рядах кабин и смотрели на экраны видеотрубок, показывающих постоянно меняющееся изображение сотен камер, направленных на зал казино. Эта комната была слабо освещена и никогда не нагревалась выше 65 градусов из-за деликатной электроники. Большинство техников были одеты в свитера под свои стандартные синие блейзеры. В Лас-Вегасе, когда вы видели, как кто-то летом ходит на работу в свитере, вы знали, что он работает в помещении, целыми днями смотрит телевизор.


Окна одной стены кабинета Гримальди выходили в центр безопасности. На другой стене были окна с видом на казино. А прямо за столом Гримальди находилась дверь, ведущая в воронье гнездо. В него можно было попасть только через кабинет Гримальди, а он ни разу не приглашал Карча посмотреть зал казино. Это беспокоило Карча, и его разочарование усугублялось тем, что он считал, что Гримальди знал.


Когда они вошли в офис, Карч заметил человека, сидевшего за столом Гримальди и работавшего на панели управления мультиплексной видеостанции справа от стола.


"Что у тебя?" - сказал Гримальди, повернувшись, чтобы опустить жалюзи на окнах, выходящих на центр безопасности.


"Я должен удивить, вот что я получил", сказал человек за столом, не поднимая глаз от четырех экранов, которые он включил на видеостанции.


"Расскажи нам."


Слово "нас" заставило техника оторваться от экранов. Он кивнул Карчу, а затем снова опустил глаза.


"Ну, мне кажется, этого парня могла ограбить женщина", - сказал он.


Гримальди обошел стол и посмотрел через плечо техника на экраны.


"Показать нам."


Карч остался по другую сторону стола, но мог видеть экраны. Он посмотрел мимо двух других мужчин на стеклянную дверь, ведущую к вороньему гнезду. Гримальди не удосужился представить техника Карчу.


В течение следующих пяти минут техник использовал записи, снятые с нескольких камер, чтобы периодически показывать последнюю ночь Идальго в казино. Это называлось видеотреком. В зале казино - любого казино в Лас-Вегасе - было достаточно камер, чтобы никогда не упускать из виду человека, как только он входит в так называемую видеосеть. Лучшие техники запоминали квадранты сети и, скользя пальцами по клавиатуре, могли прыгать с одной камеры на другую, чтобы следовать за целью.


Технология Гримальди сделала это сейчас, только это не было живое действие. Он собрал воедино видеозапись Идальго прошлой ночью. Он показал Идальго, играющего в баккару и блэкджек, даже пару вращений на рулетке. В какую бы игру он ни играл, он, казалось, делал это с минимумом разговоров с другими игроками и работниками казино. Наконец, когда счетчик показал на пленке время 22:38, они увидели, как Идальго направился к VIP-стойке и достал из хранилища матовый алюминиевый портфель. У стойки его встретил охранник, который затем проводил его до лифтов.


- Кто сопровождающий? - спросил Карч.


- Его зовут Мартин, - сказал Гримальди. - Он начальник смены. Был здесь пару лет, приехал из "Наггета". Всю неделю он сопровождал толстяка.


- Нам придется поговорить с ним.


"Я не знаю, что это вам даст, но проблем не будет".


Техник указал на новый экран, где продолжался след Идальго. На нем было видно, как толстяк и Мартин в синем блейзере заходят в лифт. Идальго достал из кармана ключ-карту, и Мартин взял ее и вставил в панель управления, прежде чем нажать кнопку пентхауса. Хотя на пленке не было звука, было ясно, что двое мужчин не разговаривали.


"И это последний раз, когда мы его видим", - сказал техник.


- Никаких камер в коридоре, верно? - сказал Карч.


"Нет. Мы теряем его, когда он выходит из лифта в пентхаусе".


- А когда позже сработала пожарная сигнализация? - спросил Гримальди. - Значит, есть какие-нибудь следы его?


- Нет, - сказал техник. "Я проверил все камеры лифта и лестничной клетки. Он не эвакуировался..."


- Подождите, - вдруг сказал Карч. "Вернись. Подними ленту лифта."


Техник посмотрел на Гримальди, тот кивнул. Он копировал запись до тех пор, пока Карч не сказал, что зашел достаточно далеко, а затем проиграл ее еще раз. Они молча смотрели. Было ясно, что Мартин что-то сказал Идальго, который затем полез в карман и достал ключ-карту. Затем Мартин использовал его, чтобы нажать кнопку пентхауса.


"Винсент, ты сказал, что Мартин дежурный по смене?"


"Верно."


- Разве у него нет ключа от пентхауса?


Гримальди на мгновение замолчал, обдумывая то, что они только что видели на пленке, и значение вопроса Карча.


"Сукин сын. Он использовал карту Идальго, когда мог бы использовать свою".


"Потому что, возможно, у него не было с собой своего".


"Потому что, может быть, он дал это - где эта женщина, о которой вы говорите?"


Техник набрал несколько кодов памяти, и лента на одном из экранов перевернулась на заданную точку. На экране был широкий вид салона баккара. Один стол был занят, и Идальго был единственным игроком. С помощью ролика, встроенного в консоль, техник перемещал изображение вперед на несколько кадров за раз. Он указал на нижнюю часть экрана, постукивая пальцем по нему чуть ниже изображения женщины, опирающейся на перила, отделяющие салон от остальной части казино.


- Ее, - сказал он.


"Что насчет нее?" - спросил Гримальди.


"Она пытается не показывать этого, но она наблюдает за ним".


Он продолжал двигать ролик, и изображение двигалось вперед. Трое мужчин молча смотрели на экран. Женщина на экране, казалось, отдыхала или, может быть, кого-то ждала. На одном плече у нее был небольшой рюкзак, а в одной руке - черная спортивная сумка. У нее был такой вид, как будто она только что зарегистрировалась и ждет кого-то, возможно, мужа, который остановился, чтобы сыграть несколько рук в блэкджек, прежде чем они поднялись в свою комнату. Но дважды она заглянула в салон, и взгляд ее, казалось, упал прямо на Идальго. Каждый раз ее глаза задерживались на том, чего, казалось, было больше, чем требовалось мимолетному взгляду. Карчу было любопытно, но недостаточно.


"Он единственный парень, который играет", - сказал он. - На кого еще она собирается смотреть?


- Это правда. Но я тоже собрал ее след.


Он вытащил кассету из консоли и вставил другую. Гримальди подошел ближе к нему сзади, чтобы посмотреть на экран. Карч положил руки на стол Гримальди и наклонился, чтобы лучше видеть. На записи видно, как женщина с двумя сумками входит в казино в 20:00 и направляется к VIP-стойке, где ей вручают конверт.


"Должно быть, это ключ", - сказал Гримальди. "Чертов ключ Мартина!"


Карч думал о том же, но ничего не сказал. Он также подумал, что темные струящиеся кудри, обрамляющие - и скрывающие - лицо женщины, должны быть париком. Он наблюдал, как она прижалась к телефону в вестибюле и, вероятно, открыла конверт подальше от камер. Затем она повернулась и начала двигаться к залу казино. Она двинулась без колебаний, с твердой целью. Сумки, которые она несла, казались тяжелыми, но она крепко держала их.


После того, как она остановилась в салоне баккара, видеозапись последовала за ней через казино к лифту в Евфратской башне.


- Она была чертовски хороша, - сказал техник. "Ни разу не поднял глаз. У нас ничего нет. Эта шляпа и эти волосы - она могла бы ходить под зонтом".


Карч улыбнулся, наблюдая. Техник был прав. Она была хороша, и, уже зная, что она сделала наверху, Карч был очарован женщиной на видеоэкране. Она была замаскирована, но он смог составить представление о ней по видеозаписи. Молодая, может быть, около тридцати, кожа под подбородком натянута, линия подбородка под полями шляпы решительно заострена. Ни серег, ни колец, ни других украшений, которые он мог видеть. Никаких отвлекающих факторов. Ничего, кроме стремления к своей цели. Карчу хотелось увидеть ее глаза, потому что он знал, что в них будет на что посмотреть.


На экране женщина в лифте использовала ключ-карту из заднего кармана, чтобы нажать на кнопку пентхауса.


- Вот ключ, - сказал Гримальди.


Карчу хотелось заткнуться и просто наблюдать, но он ничего не сказал.


"Хорошо", - сказал техник, набирая новую команду на клавиатуре. "Итак, она выходит из лифта на двадцать. Но потом мы видим ее еще два раза".


"Дважды?" - сказал Гримальди.


"Да, сэр. В первый раз она вернулась, чтобы встретиться с кем-то, но они так и не появились".


Он указал на экран, и видеодорожка продолжилась. Трое мужчин молча наблюдали за фрагментами видео, показывающими, как она проходит через казино в гостиную, выбирает свободный столик и делает заказ у официантки. След прыгнул во времени на двенадцать минут и показал женщину, сидящую в одиночестве, но с двумя напитками на столе.


"Какого хрена?" - сказал Гримальди. - Я думал, ты сказал, что никто не показывался.


"Никто этого не сделал", - сказал техник. "Она заказала напитки, но никто так и не пришел".


- Давай просто посмотрим, хорошо? - сказал Карч, раздраженный их шутками.


На экране женщина небрежно огляделась, словно проверяя, никто ли не смотрит, а затем взяла стоявший перед ней стакан. Для Карча это было похоже на кока-колу. Женщина потянулась через маленький круглый столик и постучала им по стакану пива. Карч наклонился ближе к экрану и посмотрел на ее губы, поскольку она явно говорила вслух.


"Я думаю, что вы выследили не того человека", - сказал Гримальди, его голос повысился от разочарования. "Эта баба сидит и разговаривает сама с собой. У нас нет времени быть..."


"Подождите, сэр, проверьте это. Сейчас она возвращается к лифтам и поднимается до двадцати".


Он перемотал пленку вперед.


"А потом мы не видим ее снова до четырех. Она возвращается и взглянет, что несет. Сначала она поднималась с двумя сумками, а возвращается с двумя. Но что-то изменилось".


Женщина снова появилась в зале казино, быстро продвигаясь сквозь редкую толпу заядлых игроков. Карч сразу понял, что техник был прав. Все было по-другому. На одном плече у нее была лямка рюкзака, но спортивной сумки не было. Вместо этого она несла большую черную холщовую сумку с двумя ручными ремнями. Техник нажал клавишу и заморозил изображение. Во втором мешке был предмет прямоугольной формы, размеры которого четко проступали сквозь холст. Это был портфель Марка.


- Эта маленькая сучка, - спокойно сказал Гримальди. "У нее мои деньги".


- Ты следишь за ней? - спросил Карч.


Техник нажал клавишу, снова запустив видео, и просто указал на экран. Камеры следили за женщиной, когда она пробиралась через огромный зал казино к VIP-стойке. Из холщовой сумки она достала конверт и, ни с кем не сказав ни слова, оставила его на прилавке. Затем она направилась к южному выходу. Это не было основной точкой входа и выхода из казино. Карч также знал, что она ведет не к стоянке и не к кольцевой развязке. Скорее, он вел к тротуару, по которому пешеходы выходили на бульвар Лас-Вегас.


- Она не выходила через парадную дверь, Винсент, - сказал он.


В его тоне было достаточно настойчивости, чтобы отвлечь взгляд Гримальди от видеоконсоли. Пожилой мужчина поднял брови, улавливая тон, но не понимая его значения.


"Она не припарковалась здесь, потому что не хотела, чтобы камеры видели ее машину", - сказал Карч. "Поэтому она припарковалась в другом месте и вошла".


Карч указал на экран, хотя теперь он был пуст.


- Южный выход, - сказал он. "Она направлялась к "Фламинго".


Впечатленный, Гримальди кивнул.


"Туз червей. У вас там кто-нибудь есть?"


Карч кивнул.


"Без проблем."


"Тогда иди."


"Подожди минутку, Винсент. Что насчет Мартина? Мы должны начать с него".


- Я возьму его. Ты следишь за деньгами, Джек. Деньги - это приоритет, а у нас ебанутые часы.


Карч кивнул. Он предположил, что Гримальди, вероятно, был прав в своих рассуждениях. Он подумал о тузе червей, который нашел наверху. Следите за деньгами. Следите за денежной картой.


"Ну, что же вы ждете?"


Карч оторвался от своих мыслей и посмотрел на Гримальди.


"Я в деле".


Он выглянул из-за двери в воронье гнездо, а затем направился к выходу из офиса. Он остановился у двери.


"Винсент, ты мог бы отправить кого-нибудь обратно во вторую комнату наверху, чтобы проверить вентиляцию кондиционера".


"Зачем?"


"Она поднялась с двумя сумками, рюкзаком и спортивной сумкой. Она вернулась вниз с рюкзаком и портфелем в черной холщовой сумке. Где спортивная сумка?"


Гримальди на мгновение задумался об этом. Он улыбнулся, пораженный тем, что Карч нашел пропавшую сумку.


"Я проверю. Оставайтесь на связи. И помните, Пиковый валет, часы тикают".


Карч прострелил ему палец и вышел за дверь.


22


КАРЧ выбрался из "Клеопатры" тем же маршрутом, которым он несколько минут назад наблюдал за женщиной на видеоэкране. Пока он обходил столы и обходил идиотов, которые лениво шли ему навстречу, его разум был занят мыслями о женщине на видео. Она была близка к тому, чтобы провернуть идеальный каперс. Один взгляд слишком много и слишком долго на метку, в то время как на перилах баккара. Ее единственная ошибка. В противном случае они, вероятно, до сих пор ломали бы голову. Тем не менее, он должен был восхищаться ею. Он с нетерпением ждал момента, когда встретится с ней. И он не сомневался, что этот момент наступит. Она была хороша, но он был лучше. Их время обязательно придет.


Его грубо толкнул человек в шортах, который медленно переступил дорогу Карчу, рассеянно глядя вверх сквозь стеклянные панели атриума.


- Ну, извините, - запротестовал он, когда мимо проходил Карч.


Карч оглянулся на него, не замедляя шага.


"Да пошел ты, придурок. Возвращайся к потере денег".


"Привет!" - позвал его мужчина.


Карч остановился и повернулся к мужчине. Мужчина быстро понял, что переступил порог, и начал шаркать в противоположном направлении. Карч смотрел ему вслед, пока тот не обернулся, и их взгляды не встретились. Карч улыбался, давая человеку понять, что он заставил его сбежать, как мальчишку.


Карч прошел по коридору реки Нил к выходу, которым воспользовалась женщина, и вскоре оказался на Стрипе, направляясь к "Фламинго", находившемуся в квартале от него. Добравшись до почтенного, много раз расширявшегося и реконструируемого казино, он понял, что ему нужны наличные деньги. Он молча отругал себя за то, что не попросил у Гримальди средств на расходы, и подумал о том, чтобы вернуться, но знал, что задержка, вероятно, рассердит Гримальди. Вместо этого он осмотрелся внутри "Фламинго", пока не нашел банкомат, а затем снял максимум триста долларов, которые позволял его счет. Дон Кэннон брал с него пятьсот долларов за след, но хватило и трех. Он не думал, что Кэннон будет проблемой. Деньги выходили сотнями, в отличие от любого автомата, найденного за пределами казино. Все еще стоя у автомата, Карч дважды сложил три купюры, чтобы их можно было легко поддеть. Он смял купюры и положил их на ладонь правой руки. Он слегка закрыл его и позволил ему свободно висеть на боку. Он подумал о руках Микеланджело. Хозяин. Он представил, как правая рука Дэвида свободно свисает с его бока. Или непринужденный покой рук фигуры, изображающей Сумрак у гробницы Лоренцо Медичи. Отец Карча в молодости уехал в Италию изучать руки мастера. Сыну не пришлось утруждать себя. Полномасштабная копия Давида Микеланджело находилась в торговой ротонде Цезарьского дворца.


Карч подошел к телефонной нише в вестибюле и взял домашний телефон. Он спросил Дона Кэннона в службе безопасности, и звонок был переведен на посредника, который спросил, кто звонит. Затем Карча снова задержали, и на этот раз ждали больше минуты. Он использовал это время, чтобы подумать о том, что он скажет. Кэннон был начальником смены в трубной. Карч познакомился с ним по делу о пропаже человека пятью годами ранее, и с тех пор он всегда сотрудничал - за определенную плату. За дюжину лет работы Стрип Карч завел связи, как Кэннон, почти во всех казино. Все они были законными, за исключением его отношений с Винсентом Гримальди. Но теперь, так или иначе, он видел выход из хватки Гримальди.


- пролаял голос на другом конце провода.


"Джек Карч!"


- Дон? Как дела?


"Держи мой порох сухим. Чем я могу тебе помочь?"


"Я работаю над делом, и мне не помешали бы ваши камеры".


"Хочешь немного электронной магии, а? В чем дело?"


"Очень просто. Парня из окружного инспектора обокрала проститутка. Он звонит мне, потому что пытается держаться в тени, если вы понимаете, о чем я. Ни копейки, ни официального отчета. и кольцо - это имеет сентиментальную ценность. Ну, вы знаете, надписи и прочее дерьмо. Он не может заменить их в кратчайшие сроки, и если он вернется завтра в Мемфис без этих вещей, ему будет трудно объяснить. это жене".


- Я понял. При чем тут "Фламинго"?


"Я думаю, она припарковалась в твоем гараже - тот, что напротив Коваля. Мой парень встретил ее прошлой ночью в баре у Багси, а потом они отвезли ее на такси к инспектору. Она разорвала его, когда он потерял сознание. на тротуар, и я думаю, что она направлялась сюда. Сегодня было около четырех утра".


- Ты сказал здесь. Ты сейчас здесь?


"Внизу."


- Почему ты не сказал? Поднимайся.


Он повесил трубку прежде, чем Карч успел что-то сказать. Карч подошел к лифтам и поднялся на второй этаж. На ходу он вынул из заднего кармана носовой платок, скомкал его и засунул в нагрудный карман пиджака. Он толкнул его вниз так, что его нельзя было увидеть, но он все еще служил для того, чтобы держать карман открытым примерно на дюйм. Затем он проверил свой карман на наличие мелочи и нашел четверть и десять центов. Они оба были недавно отчеканены и очень блестящие. Он нагнулся и сунул четвертак в один ботинок, а монету - в другой. Одну за раз он тряс ногой, чтобы сдвинуть монеты под арки. Он надеялся, что Кэннон не наблюдает за ним через одну из своих камер.


Выйдя из лифта, он пошел налево ко входу в комплекс охраны и нажал кнопку зуммера слева от стальной двери. На стене над зуммером висел двухполосный динамик, но он молчал. Через пять секунд дверь зажужжала, и он вошел.


Дон Кэннон был крупным и крепким темноволосым мужчиной с окладистой бородой и в очках. Вероятно, его наняли из-за его размера и того, что он мог делать с ним, когда это было необходимо в зале казино. Но с годами он перешел на внутреннюю работу, и единственные части казино, которые он обычно видел в эти дни, были на видеоэкранах, которые он и его приспешники наблюдали в так называемой ламповой комнате. Он ждал Карча в маленькой прихожей по другую сторону стальной входной двери. Они пожали друг другу руки, как всегда, и сложенные стодолларовые купюры плавно перешли из одной правой руки в другую. Как и в случае с большинством отелей на Стрипе, политика "Фламинго" заключалась в том, чтобы не принимать никакого вознаграждения себе или своему персоналу за помощь в уголовных расследованиях. Однако Карч знал цену чаевых и то, как они заставят замок этой стальной двери гудеть для него в следующий раз, когда он позвонит.


- Я сегодня немного легкомыслен, - сказал Карч тихим голосом. - Я должен поймать тебя позже, если ты не против.


"Нет проблем. Я загрузил четырехчасовой чип, пока ты поднимался. Возвращайся".


Прикарманивая валюту на ходу, Кэннон провел Карча в комнату с трубами, которая мало чем отличалась от центра безопасности казино в "Клео". Видеотехники сидели за рядами мультиплексных консолей с двенадцатью экранами, их глаза бесконечно перемещались от экрана к экрану и использовали клавиатуру и джойстики для выбора и управления ракурсами и увеличением камеры. Они следили за всем, но больше всего за деньгами. Все сводилось к деньгам.


Кэннон вышел на сцену в одном конце комнаты, где была расположена одинокая консоль, чтобы, как начальник смены, он мог одновременно следить за камерами и видеотехниками.


"Вы сказали, что она пришла из отдела инспектирования, верно? Она шла?"


Кэннон скользнул в сиденье на роликах, а затем подтянул его ближе к консоли. Карч стоял позади него.


- Похоже на то. Чуть позже четырех.


"Это долгая прогулка. Ладно, посмотрим. Сначала попробуем северный вход".


Его пальцы забегали по клавиатуре, пока он вводил поисковые команды. Он продолжал говорить.


"Мы перешли на цифру, так как я думаю, что вы были здесь последними. Это взрыв".


"Большой."


Карч не знал, что означает переход на цифровые технологии, но для него это не имело значения.


"Хорошо, вот дверь, открывающаяся в четыре. Я включу двойное время, пока ты что-нибудь не увидишь".


Он указал на большой мастер-экран прямо перед собой в консоли. Он был разделен на матрицу из двадцати четырех разных ракурсов. Он переместил джойстик, и стрелка переместилась по экрану к одному из маленьких квадратов. Он нажал кнопку ввода, и изображение на маленьком квадрате заняло весь экран. Изображение было с камеры, показывающей вид сверху автоматических стеклянных дверей под углом. Изображение двигалось быстро. Машины, видневшиеся вдалеке через двери, проносились мимо, а люди, проходившие по тротуару, казалось, двигались быстрой рысью. Карч пристально смотрел на экран и на фигуры, время от времени входящие и выходящие через двери.


"Там!" - сказал он спустя почти три минуты. "Я думаю, что это была она.


"Хорошо."


Кэннон двигал цифровое изображение до тех пор, пока фигура, которая так быстро прошла, не появилась снова, выходя за дверь.


"Там."


Изображение было заморожено, а затем воспроизведено в замедленном режиме. Автоматические двери открылись, и вошла женщина, которую Карч наблюдал по видеокамере в "Клео", неся свой рюкзак и холщовую сумку с портфелем.


"Это ее."


"Неплохо выглядит для проститутки. Хотя слишком много волос. Интересно, сколько она берет".


"Минимум пять купюр, сказал мне мой парень".


Кэннон свистнул.


"Вот в чем твой плагиат. Меня не волнует, как выглядит женщина, никакой кусок задницы не стоит пяти счетов".


Карч послушно рассмеялся.


- Она тоже взяла его багаж?


"Да. Но его это не особо волнует. Он просто хочет эти часы и кольцо".


"Я не знаю, она держит этот пакет так, будто в него запихнули Форт-Нокс".


Карч начал потеть. Он надеялся, что Кэннон проведет для него видеослед, не слишком интерпретируя его.


"Ну, давай посмотрим, куда она пойдет", - сказал он, надеясь, что Кэннон перестанет анализировать увиденное и просто прокрутит видео.


Кажется, это сработало. Кэннон замолчал и проследил за женщиной через матрицу ракурсов, пока она не покинула здание казино через задний вход и не вошла в восьмиэтажный гараж с собственной парковкой в задней части дома на Коваль-роуд.


"Должно быть, на ней парик, но даже в этом случае она кажется мне новой", - наконец заметил Кэннон после пяти минут молчания. "Если хочешь, мы можем проверить нашу корзину для проституток на предмет ее наличия".


"Хокер мусорное ведро?"


"Мы так это называем. Большинство работающих девушек в городе есть в компьютерном файле. Возможно, мы сможем придумать имя, если сопоставим ее фото. Беда в том, что она даже не искала ни разу. У нас пока нет четкого изображения ее".


И ты его не получишь, подумал Карч.


"Ну, давай посмотрим, что она делает, а потом побеспокоимся об этом", - сказал он вместо этого.


В гараже женщина поднялась на лифте на восьмой этаж. Затем она подошла к синему фургону без опознавательных знаков, который был загнан в угол, самый дальний от лифта. В это время ночи верхние этажи гаража были почти пусты. В радиусе двадцати мест от фургона не было другого автомобиля.


"Без тарелки", - сказал Кэннон. "Похоже, эта девушка принимает меры предосторожности. Джек, ты уверен, что она проститутка? ."


Карч не ответил. Он внимательно смотрел на экран. Женщина открыла водительскую дверь ключом, затем погрузила сумки и залезла внутрь. Когда она завела фургон, загорелся свет. Перед тем, как включить передачу, женщина потянулась назад и постучала в перегородку между передней и задней частями грузового отсека. Карч смотрел, как шевелятся ее губы, когда она что-то говорила. Кто-то явно был в задней части фургона.


"Дон, покажи эту часть еще раз, хорошо?"


"Без проблем."


Кэннон перевернул цифровое изображение и снова показал женщину, стучащую в перегородку. Он заморозил его и выполнил несколько компьютерных команд, пытаясь очистить изображение. Затем он переключился на роллер и снова медленно передвинул записанное изображение.


- Она что-то сказала, - сказал Кэннон. "Я не... похоже, может быть," Как дела? или "Как дела?" Что-то такое."


- Как там дела, - сказал Карч.


"Черт, Джек, я думаю, ты прав. Ты молодец, парень. Мы могли бы использовать тебя здесь".


"Я бы сошла с ума через неделю. Ты сможешь сделать снимок фургона сзади?"


"Как только она уедет".


Кэннон вернулся к матрице - теперь отображающей только гаражные камеры - и проследовал за фургоном вниз по семи уровням, пока он не выехал к выходу на Коваля. Когда он проезжал через выход, задняя часть фургона была зафиксирована наземной камерой, сфокусированной на средней высоте номерного знака.


Задняя часть фургона также отсутствовала.


"Проклятие!" - вскрикнул Карч, удивленный собственной вспышкой.


- Подождите секунду, - сказал Кэннон.


Он перевернул изображение и воспроизвел его в замедленном темпе. Затем он заморозил изображение и увеличил его. Карч посмотрел на него, потом на экран и наконец понял, что делает. Номерных знаков фургона не было, но на левой стороне бампера была наклейка с парковкой. Кэннон умело вмешался в него и расширил его. Крупные буквы и цифры стали почти четкими. Карч увидел на наклейке текущий год и пытался разобрать буквы, когда Кэннон присвистнул.


"Какая?"


"Это похоже на HLS для меня".


- Я тоже. Что это?


"Это Hooten Lighting and Supplies. Их логотип. Вы знаете, компания, которая делает все это дерьмо".


Он указал рукой на консоль.


"Хорошо."


Карч не знал, что еще сказать. Это открытие делало легенду для прикрытия, которую он рассказал Кэннону, все более и более натянутой. Впервые он осознал, как холодно было в комнате с лампами. Он скрестил руки на груди.


- Я не понимаю, - сказал Кэннон. "Проститутка, которая едет в фургоне из Хутена. Вы уверены, что эта, э-э, ваша клиентка сказала вам это прямо?"


Он посмотрел на Карча, который решил, что должен выбраться из этой ситуации.


"Нет. Но это то, что я собираюсь выяснить, прежде чем я сделаю еще один шаг в этом деле. Если этот парень лжет, я улетаю. Спасибо за твою помощь, Дон. Мне лучше вернуться к инспектору и поговори с этим парнем".


"Да, мне это кажется странным. Ты все равно хочешь заглянуть в мусорное ведро проституток? Там есть настоящие красотки".


Карч нахмурился и покачал головой.


"Нет, может быть, позже. Позвольте мне сначала поговорить с этим парнем и посмотреть, что к чему. О, и я поймаю вас позже с остальной частью того, что я должен вам за след".


Карч кивнул на видеоконсоль.


- Забудь об этом. В любом случае, похоже, я открыл для тебя больше дыр, чем закрыл. Единственное, чего я хочу от тебя, - это немного ловкости рук. У тебя есть что мне показать?


Карч начал действовать, притворившись, что просьба Кэннона застала его врасплох.


"Что ж..."


Он похлопал себя по карманам в поисках мелочи.


- У тебя есть сдача? Четвертак или что-то в этом роде?


Кэннон откинулся на спинку сиденья, чтобы засунуть руку в карман. Наконец он вытащил ладонь, полную мелочи. Карч закатал рукава куртки наполовину до локтей, а затем выбрал недавно отчеканенный и блестящий четвертак, правой рукой сняв его с ладони Кэннона. Затем он исполнил вариацию классической французской капли с добавлением исчезания, разработанного Джей Би Бобо. Это был трюк с ловкостью рук, который он практиковал с двенадцати лет. Это было то, что он мог сделать во сне. Он искусно выполнил это плавными движениями и отработанной легкостью.


Подняв правую руку ладонью вверх и высоко подняв грудь, он держал четвертак за края между большим и четырьмя пальцами, слегка наклонив его вперед, чтобы Кэннон мог видеть его лицо. Затем он провел левой рукой по вершине монеты, как бы собираясь убрать ее. Когда его левая рука сомкнулась над монетой, он позволил ей упасть в правую ладонь, завершив фальшивый прием.


Карч сжал левый кулак и протянул его Кэннону. Он начал манипулировать мускулами и сжимать кулаки, словно растирая в пыль монету, которая, предположительно, находилась внутри него. В то же время он сделал круговое движение правой рукой над сжатым левым кулаком. Он не сводил глаз с левой руки.


"В порошок идет, а где оказывается, никто не знает".


Он делал круг правой рукой все шире и шире, пока внезапно не щелкнул пальцами и не раскрыл обе руки ладонями к Кэннону. Монета исчезла. Глаза Кэннона быстро перебегали с руки на руку, затем на его лице появилась широкая улыбка. Это был обычный ответ. Трюк заключался в двойном заблуждении. Скептически настроенный зритель полагает, что монета никогда не покидала правую руку, но сбит с толку, когда монета не оказывается ни в одной руке.


"Фантастика!" - воскликнул Кэннон. "Куда он делся?"


Карч покачал головой.


"Вот в чем проблема с этим. Никогда не знаешь, где выпадет эта монета. С этой частью я так и не разобрался. Думаю, ты можешь добавить две части к тому, что я тебе должен".


Кэннон громко рассмеялся.


"Ты классный, Джек. Как ты узнал об этом, твой отец?"


"Ага."


- Он все еще здесь?


"Нет, он ушел. Давно".


"И он работал на Стрипе, верно?"


"Да, тут и там. В шестидесятых. Однажды он выступал на разогреве у Джоуи Бишопа, который выступал на разогреве у Синатры в Sands. У меня есть фотографии их троих".


"Круто! Крысиная стая. Старые добрые времена, да?"


"Да, некоторые из них были хороши".


У Карча было видение, как он увидел своего отца, возвращающегося домой из больницы после инцидента в Цирке, Цирке. Обе руки перевязаны белым. Похоже, он держал в руках два мяча для софтбола. Его глаза, казалось, смотрели куда-то далеко-далеко.


Карч понял, что потерял свою улыбку, и посмотрел на Кэннона.


"В любом случае, я лучше отправлюсь в путь и займусь этой штукой. Спасибо за помощь, Дон".


Он протянул руку, и Кэннон принял ее.


"В любое время, Джек".


"Я найду выход".


Он повернулся к лестнице и пошел прочь. Но тут он остановился и оперся на перила.


"Что за...?"


Он поднял левую ногу и снял ботинок. Даже не взглянув на Кэннона, но зная, что за ним наблюдают, он заглянул внутрь ботинка и встряхнул его. Внутри что-то загрохотало, и он перевернул ботинок вверх дном, уронив монетку, которую ранее подложил, в другую руку. Он поднял его и посмотрел на Кэннона. Здоровяк стукнул кулаком по консоли, начал улыбаться и качать головой.


- Сукин сын, я же говорил тебе, - сказал Карч. "Никогда не знаешь, куда эта чертова штука пойдет".


Он бросил монету Кэннону, и тот поймал ее кулаком.


"Я сохраню это, Джек. Это чертовски волшебно".


Карч отсалютовал и направился вниз по ступенькам к выходу из комнаты с трубами. Он подождал, пока выйдет из "Фламинго" и скроется из поля зрения камер Кэннона, прежде чем полезть в нагрудный карман своего пиджака и достать носовой платок и четвертак, которые он бросил туда, кружа рукой во время трюка.


Он вытащит монетку из своего ботинка позже, когда у него будет время сесть.


23


ДЕВЯНОСТОМ минут спустя Карч стоял возле огороженной стоянки сотрудников магазина Hooten's Lighting amp; Поставки с мобильным телефоном в руке. Прямо по другую сторону забора был припаркован синий фургон, выезжавший из гаража "Фламинго" примерно шестью часами ранее. Только теперь к заднему бамперу крепился номерной знак. Карч немного расхаживал взад-вперед, ожидая ответа. Легкая щекотка выброса адреналина начала ласкать его затылок. Он приближался. К деньгам, к женщине. Он откинул голову назад, и это, казалось, усилило трели по его спине и мозгу.


Зазвонил телефон, и его большой палец уже был на кнопке.


- Это Карч.


"Это Айви. Я поняла".


Айви была детективом Метро по имени Айверсон, которая продавала номерные знаки для Карча по пятьдесят баксов за штуку. Он будет делать другие вещи по другим ценам, используя силу своего значка для получения двух доходов. Карч всегда был осторожен в своих просьбах, даже на вполне законных должностях. С годами он научился относиться ко всем полицейским метрополитена - и к Айверсону больше, чем к другим - с такой же осторожностью и дистанцированностью, как к проституткам, ростовщикам и шулерам из казино, с которыми он регулярно имел дело по своим делам.


Карч наклонил голову и зацепил телефон за сгиб шеи, пока вынимал блокнот и ручку.


- Хорошо, что у тебя есть?


"Номер принадлежит Джерому Зандеру Пальцу, сорока семи лет. Адрес - Мишн-стрит, три-двенадцать, это северный Лас-Вегас. , кстати."


Карч перестал писать после фамилии. Он знал Джерома Пальца. Или, по крайней мере, он был почти уверен, что знал. Он знал некоего Джерси Пальца, который работал за прилавком в Хутене. Он понял, что всегда думал, что имя Джерси указывает на то, откуда родом Пальц. Теперь он понял, что это была игра его имени и отчества.


"Эй, босс, вы там?"


Карч вышел из своих мыслей о Джерси Пальц.


"Ага. Эй, спасибо, Айви. Это кое-что проясняет для меня".


"Действительно что?"


"О, как раз то, над чем я работаю. Это наблюдение за строительной площадкой. Венецианец. Этот фургон появлялся несколько раз, и я был немного подозрительным. Но Пальц есть в списке поставщиков. Он работает на Хутена. L и S, и они устанавливают камеры. Так что избавься от этого".


- Что у них там, проблема с воровством?


"Да, в основном строительные материалы. Фургон этого парня Палтца не помечен, поэтому я решил проверить его".


"Назад к началу, а? Ищешь вора тачки".


Карч догадался, что Айверсон улыбается на другом конце линии.


"Ты понял. Но спасибо, чувак. Это сэкономит мне время".


"Увидимся."


Карч закрыл телефон и посмотрел через забор на синий фургон, пытаясь обдумать свой следующий шаг. След, возвращающийся к Пальцу, изменил ситуацию.


Наконец, он снова открыл телефон, позвонил в справочную и получил общий номер компании Hooten's Lighting amp; Запасы. Он позвонил и попросил Джерси Палца, который взял трубку через полминуты.


"Джером Пальц?"


Была пауза.


- Да кто...


"Джерси Пальц?"


"Это кто?"


"Это Джек Карч".


"О. Что с Джеромом? Никто никогда..."


"Это ваше имя, верно? Джером Зандер Пальц. Вот откуда родом Джерси, верно?"


- Ну да, но никто никогда...


"Мне нужно, чтобы ты вышел наружу. Немедленно".


"О чем ты говоришь?"


"Я говорю о том, что ты немедленно выйдешь на улицу. Я жду тебя. Выходи через стоянку для сотрудников. Я припарковался на обочине. Прямо по другую сторону забора от твоего фургона".


"Скажи мне, что происходит. Я не..."


"Я скажу тебе, когда ты будешь здесь. Выходи сейчас. Я, вероятно, все еще могу тебе помочь, но ты должен работать со мной и выйти прямо сейчас".


Карч закрыл телефон прежде, чем Пальц успел ответить. Затем он подошел к своей машине и сел. Это был черный "Линкольн" - таункар в старом стиле и с большим багажником. Окна были затонированы в непроницаемый черный цвет. Ему нравилась машина, но бак слишком быстро опустевал, и его часто принимали за водителя лимузина. Он отрегулировал зеркало заднего вида так, чтобы ссутулиться на водительском сиденье и следить за въездом на парковку в тридцати ярдах позади него. Он расстегнул куртку и вытащил из кобуры "зиг-зауэр-девятку". Затем он полез под сиденье и поднялся к пружинам, ощупывая все вокруг, пока его пальцы не сомкнулись на глушителе, который он примотал там скотчем. Он сорвал его, пристегнул к концу Зига и положил оружие сбоку между сиденьем и дверцей машины.


Через пять минут ожидания Карч увидел, как Джерси Палтц вошел в поле зрения зеркала и направился к "линкольну". Он курил новую сигарету и шел размеренной, если не сказать сердитой походкой. Карч улыбнулся. Он собирался повеселиться с этим.


Палц сел на переднее пассажирское сиденье весь ветреный и с луковым бубликом изо рта.


"Это должно быть хорошо, черт возьми. Я на гребаных часах".


Карч посмотрел на него и подождал зрительного контакта, прежде чем ответить.


"Я надеюсь, что это так."


Это все, что он сказал. Пальц подождал несколько мгновений, а затем взорвался.


- Ну, какого хрена ты хочешь?


- Не знаю. Чего ты хочешь? Ты звал меня.


"О чем ты говоришь. Ты только что позвонил мне и..."


Карч расхохотался, отчего Пальц замолчал. Он повернул ключ и завел машину. Он быстро включил двигатель и оглянулся через левое плечо, готовясь выехать на дорогу. Он слышал, как дверные замки автоматически срабатывали при включении коробки передач.


"Эй, подождите, черт возьми, секундочку, - запротестовал Пальц. "Я на часах, чувак. Мы не собираемся..."


Он попытался открыть дверь, но автозамок помешал. Пока он начал искать кнопку, которая отключила бы его, Карч завел двигатель и вырулил на проезжую часть.


"Расслабьтесь, вы не можете разблокировать его, когда машина в движении. Это функция безопасности. Я подумал, что Тед Банди должен был водить Линкольн".


- Черт возьми, - сказал Пальц, с отвращением всплеснув руками. "Куда мы идем?"


- У нас проблема, Джером, - спокойно сказал Карч.


Он повернул на запад по Тропикане. Он мог видеть гребни гор, возвышающиеся над линией застройки.


"О чем ты говоришь? У нас нет проблем. Я не разговаривал с тобой целый год и, блять, не называй меня так".


"Джером Зандер Пальц... Джерри З... ДжерЗИ. Какое имя тебе нужно на камне?"


"Какой камень? Не могли бы вы просто..."


"Камень, который положили на твою гребаную могилу".


Палц наконец замолчал. Карч посмотрел на него и кивнул.


"Это так серьезно, ебанутый. Они видели твой фургон. Прошлой ночью. Записали на пленку".


Пальц начал трясти головой, как будто пытаясь пробудиться от ночного кошмара.


"Я не понимаю, о чем ты говоришь. Куда мы идем?"


"Какое-нибудь уединенное место. Где мы можем поговорить".


"Мы не разговариваем, чувак. Ты разговариваешь, а я ничего не знаю о том, что ты говоришь".


- Хорошо, тогда поговорим, когда доберемся.


Десять минут спустя они миновали промышленные лабиринты, и по мере того, как они приближались к открытой пустыне, городские застройки редели. Карч взглянул на Пальца и увидел, что тот начинает правильно чувствовать свое затруднительное положение. Обычно они так и делали, когда пустыня начинала приближаться. Он потянулся за Зигом, поднял его и положил себе на колени, дуло было направлено на торс Палтца.


"Ах, дерьмо", - сказал Пальц, когда увидел пистолет и полностью понял свое положение. "Эта чертова сука".


Карч широко улыбнулся.


"Кто она?"


- Меня зовут Кэсси Блэк, - без промедления сказал Пальц. "Трахни ее, чувак. Я ее не защищаю".


Карч сощурил глаза, пытаясь думать. Кэсси Блэк. Имя было смутно знакомым, но он не мог вспомнить его в данный момент.


"Она была с Максом Фрилингом шесть лет назад".


Карч пристально посмотрел на Пальца.


"Не лги, чувак. Разве ты не помнишь?"


Карч покачал головой. Это не имело смысла.


"Она была корректировщиком, наблюдателем, а не тем, кто зашел внутрь".


"Ну, я думаю, Макс, должно быть, научил ее кое-чему".


"Но они пригвоздили ее. Она попала в High D. За то, что убила его".


"Непредумышленное убийство, Карч. Ее сейчас нет. Она сказала, что живет в Калифорнии. В Лос-Анджелесе".


Карч задумался. Он посмотрел на часы. Прошло три часа с тех пор, как он встретил Гримальди в 2014 году, а у него уже было имя и история. Он повел плечами, наслаждаясь волнением, нарастающим в груди. Затем он вернул свои мысли к человеку и проблеме.


"Знаешь, Джером, я думал, что мы заключили сделку. Я думал, что каждый раз, когда к тебе приходит что-то, имеющее какое-либо отношение к Клео, ты собираешься дать мне голову. И ты знаешь, что я проверяю свои сообщения два, три раз в день, если я не в своем офисе. И это забавно, потому что ты мне не звонил ни на этой неделе, ни на прошлой неделе, ни когда-либо, насколько я помню".


"Послушай, чувак, я не знал, что это будет "Клео", и я все равно не мог позвонить. Меня, блядь, задержали, чувак".


- Задержали? Каким образом вас задержали?


"Привязан в кузове фургона".


Следующие десять минут Пальц с тревогой рассказывал Карчу свою версию прошлой ночи. Карч молча слушал и мысленно перечислял все несоответствия и противоречия в рассказе.


"Я не мог вам позвонить", - резюмировал Пальц. "Я бы хотел, и я планировал это, но она держала меня в задней части фургона всю ночь. Посмотри на это, чувак".


Он повернулся и перегнулся через сиденье. Карч поднял пистолет, и Пальц поднял руки ладонями наружу. Затем он указал на уголки своего рта, где были соответствующие порезы, которые выглядели свежими и болезненными.


"Это из-за гребаной манжеты, которой она заткнула мне рот. Я говорю тебе правду, чувак".


"Откиньтесь на спинку кресла".


Палц вернулся к нему. Минуту они ехали молча, пока Карч обдумывал историю Пальца.


- Ты не все мне рассказываешь. Она знала, что ты стащил их мне в прошлый раз?


- Нет. Никто, кроме тебя, этого не знал.


Карч кивнул. Суда никогда не было, поэтому ему никогда не приходилось рассказывать свою историю публично. Только копам - и одной из зацепок был Айверсон.


- С кем она работала на этот раз?


"Она была одна. Она только вчера появилась у стойки, и оттуда все пошло. Я больше никого не видел".


Тем не менее, история Палтца не имела полного смысла.


- Ты не все мне рассказываешь. Ты что-то с ней сделал. Ты пытаешься ее обокрасть?


Пальц ничего не сказал, и Карч воспринял это как подтверждение.


- Ты видел. Ты видел, что она была одна, и ты пытался ее угнать. Только она была готова к этому и набросилась на тебя. И поэтому она не могла тебя отпустить, пока не закончит работу.


"Хорошо, я так и сделал. И что, черт возьми?"


Карч не ответил. Теперь они были далеко от города. Карчу здесь нравилось, особенно весной, пока не стало слишком жарко.


"Что она делала в Лос-Анджелесе?" он спросил.


- Не говорил и не спрашивал. Послушайте, куда мы идем? Я рассказал вам все, что знаю.


Карч не ответил.


- Послушай, Карч, я знаю, что ты делаешь. Ты думаешь, я ушел оттуда, не сказав никому, кого именно я собирался увидеть на стоянке?


Карч взглянул на него с ошеломленным выражением лица.


"Да, Джерси, я думаю, ты именно это и сделал".


Вряд ли это был блеф, который стоил колла. Карч знал, что отношения, которые он и Пальц разделяли с течением времени, требовали, чтобы Пальц говорил своим коллегам-кассиршам, что вышел покурить, и ничего более.


Он свернул большой "Линкольн" налево, на безымянную дорогу, которая, как он знал, называлась Сэддл-Ранч-роуд в регистрационных книгах округа. Это была часть подразделения, которое было нанесено на поверхность и обследовано три десятилетия назад. Было проложено несколько дорог, но план провалился, и дома так и не были построены. Городу, развивавшемуся так быстро, было еще около десяти лет, чтобы наверстать упущенное. Потом придут дома. Карч надеялся, что его здесь не будет.


Он остановил машину перед старым и заброшенным офисом продаж. Окна и двери давно исчезли. Пулевые отверстия и граффити были отмечены на каждой стене внутри и снаружи, а пол внутри был покрыт битым стеклом и пивными банками. Утреннее солнце освещало серебристую паутину, висевшую в дверном проеме. Карч посмотрел за строение на дерево Джошуа, растущее примерно в десяти ярдах позади него. Он посадил его много лет назад, чтобы просто отметить место. Он всегда удивлялся, увидев, насколько полным он вырос в таком пустынном месте.


Он заглушил двигатель и посмотрел на Пальца. Кровь, казалось, отлила от лица пассажира.


"Послушай, чувак, теперь я рассказал тебе все, что я, блядь, знаю об этой суке и о том, что произошло. Нет нужды..."


"Убирайся."


"Что, здесь?"


"Да, вон."


Он поднял Зига как напоминание, и Пальц попытался открыть дверь. Он все еще был заперт. Карч с удовольствием наблюдал, как руки его пассажира шарили по двери в поисках кнопки отпирания. Наконец он нашел его и открыл дверь. Он вышел из машины, и Карч последовал за ним сбоку.


Карч обогнул переднюю часть машины и направился к Пальцу. Он держал Сига рядом с собой.


"Чем ты планируешь заняться?" - спросил Пальц, подняв руки в знак капитуляции.


Карч проигнорировал вопрос и огляделся.


"Это место... Я приезжал сюда много лет. С самого детства. Мой отец ездил сюда ночью, чтобы мы могли видеть звезды. Зимой мы сидели на капоте "Доджа" и тепло от двигателя будет согревать нас".


Он повернулся и посмотрел в сторону города.


"Чувак, ночью он мог оглянуться на Стрип и выбрать казино только по цвету и свечению неона. Пески, Инспектор, Звездная пыль... Тогда я любил это место. Теперь это просто... чушь собачья. парки и всякое дерьмо. Класса больше нет. Конечно, банда с загнутыми носами тогда управляла этим местом, но класс был. Теперь просто..."


Он не закончил. Он посмотрел на Пальца так, как будто только что заметил его в первый раз.


- Сколько она тебе заплатила?


"Ничего такого."


Карч начал приближаться к нему, и Пальц выпалил новый ответ.


"Восемь тысяч. Вот так. Но это было за оборудование. Она ни в чем меня не подрезала. Она просто дала мне восемь и освободила меня".


Карчу пришло в голову, что странно, что Кэсси Блэк отпустила Пальца - и даже заплатила ему - после того, как не оставила Идальго в живых. Это был конфликт паттернов, о котором ему нужно было подумать. Что-то произошло в том гостиничном номере, и, вероятно, только один человек мог сказать ему, что это было.


"Где восемь штук?"


"В сейфе в моем доме. Пойдемте. Я покажу вам. Я дам его вам."


Карч невесело улыбнулся.


- Она рассказала тебе о работе, когда освободила тебя?


"Она не сказала мне домкрат. Она просто освободила меня и выбралась из фургона. Я нашел восемь штук на переднем сиденье вместе с ключами".


- А портфель?


- Какой портфель?


Карч на мгновение помолчал и решил отпустить ситуацию. Он сомневался, что она поделилась бы сведениями о портфеле с Пальцем. Она, вероятно, распознала в кейсе электронную ловушку и даже не открыла его в тот момент.


Карч пришел к выводу, что у него есть все, что он собирался получить от Пальца, за исключением, может быть, восьми тысяч в его доме.


"Иди сюда", - сказал он, указывая на капот Линкольна. "Положи бумажник на капот. И ключи".


Пальц сделал, как было приказано, встав перед машиной, а Карч встал сбоку у левого крыла.


"Вы украли не у тех людей. И она застрелила не того человека".


Пальц открыл рот, но быстро пришел в себя.


- Я не знаю, что ты за херня - я ничего не крал. Я...


"Ты помог, и это делает тебя таким же виновным. Ты понимаешь это?"


Пальц закрыл глаза, и когда он заговорил, его голос превратился в отчаянный стон.


"Извините. Я не знал. Пожалуйста, мне нужен перерыв".


Карч посмотрел мимо него на окружающий кустарник. Его взгляд снова задержался на дереве Джошуа, а затем двинулся дальше. Пустыня была поистине прекрасна в своем запустении.


- Знаешь, почему я пришел сюда?


"Да."


Карч чуть не рассмеялся.


"Нет, я имею в виду в это место. В это конкретное место".


"Нет."


"Потому что тридцать лет назад, когда они составили карту этого места и начали продавать участки лохам, они оценили все это место так, чтобы оно выглядело так, будто оно готово к работе, и они начнут строить ваш дом, как только получат ваши деньги. Это было частью мошенничества, и оно сработало очень хорошо".


Пальц кивнул, как будто история показалась ему интересной.


"Мой старик купил много..."


- Вот почему ты вышел, а?


Разговорный тон Пальца был вынужденным и отчаянным. Карч проигнорировал вопрос.


"Тридцать лет - это долгий срок. Земля снова довольно твердая, но вы идете в другое место и начинаете копать, и вы получаете около фута верхнего слоя песка, а потом это похоже на копание в твердой скале. пляж. Но это не близко. Землю под верхним песком не трогали уже пару миллионов лет. Гребаная лопата отскакивает от нее".


Он посмотрел на Палца.


"Поэтому мне здесь нравится. Я имею в виду, не поймите меня неправильно, это все еще тяжелая работа, но у вас есть около трех футов земли, с которыми вы можете справиться. Это все, что вам действительно нужно".


Карч понимающе улыбнулся. Пальц внезапно сорвался с места, как и предполагал Карч. Он пробежал вокруг офиса продаж, а затем мимо дерева Джошуа, пытаясь использовать их как жалюзи. Это также не было чем-то новым для Карча. Он отошел от "Линкольна" и спокойно пошел влево от офиса, чтобы улучшить свой ракурс. Двигаясь, он отстегнул глушитель от Sig, потому что он больше не был нужен и мог повлиять на его точность. Тренировался на полигоне с автоматом без глушителя.


Палц был примерно в тридцати ярдах от него, двигаясь справа налево, его ноги поднимали облака песка и пыли, когда он отчаянно бежал зигзагами. Карч бросил глушитель в карман пальто и остановился. Он раздвинул ноги, поднял Зига стандартным двуручным хватом и проследил за движением Пальца. Он тщательно прицелился и выстрелил один раз, опережая цель примерно на два фута. Он опустил оружие и увидел, как руки Пальца начали вращаться, и он рухнул лицом в песок. Карч знал, что ударил его в спину, может быть, даже в позвоночник. Он ждал движения и через несколько мгновений увидел, как Пальц брыкается в песке и перекатывается. Но было ясно, что он не встанет.


Карч огляделся в поисках выброшенного снаряда и нашел его в песке. Он был еще горячим на ощупь, когда он взял его и положил в карман. Он вернулся к Линкольну и с помощью пульта дистанционного управления открыл багажник. Он снял куртку и накинул ее на бампер, затем потянулся за своим комбинезоном. Он шагнул в штанины и просунул руки в рукава, а затем расстегнул молнию до шеи. Комбинезон был мешковатым и черным, выбранным для ночной работы.


Затем он потянулся за лопатой и направился к тому месту, где упал Пальц. В центре спины Палтца был налет темно-бордовой крови. Его лицо было покрыто песком и грязью. На его губах и зубах была кровь. Это означало, что пуля пробила легкое. Он дышал быстро и хрипло. Он не пытался говорить.


- Ладно, хватит, - сказал Карч.


Он наклонился и сунул дуло "Зига" под левое ухо Палтца. Другой рукой он держал лопату за горловину и устанавливал лезвие так, чтобы оно блокировало отдачу крови. Он произвел один выстрел в мозг Пальца и смотрел, как тот замер. Снаряд, вылетевший из "Сига", с лязгом сорвался с лопаты и упал в песок. Карч поднял его и сунул в карман.


Карч открыл переднюю часть комбинезона, сунул "Сиг" обратно в кобуру и посмотрел на небо. Он не любил делать это днем. Это было не просто быть в черном комбинезоне под солнцем пустыни. Иногда, когда в Маккарране дела шли задним числом, авиалайнеры таким образом переводились в режим низкой ожидания.


Он все равно начал копать, надеясь, что этого не произойдет, и задаваясь вопросом, не будет ли это моментом совпадения, когда его лопата ударит по кости, уже в земле.


24


КАРЧ стоял перед тренировочным зеркалом, поправляя галстук на своем свежем костюме. Это был Hollyvogue, принадлежавший его отцу, со спиралями в стиле ар-деко. Он носил его с двухцветным габардиновым жакетом Hollywood и плиссированными брюками, которые купил у Валентино в центре города.


Зазвонил его пейджер, и он взял его с бюро. Он узнал номер обратного звонка Винсента Гримальди. Он удалил его, повесил пейджер на пояс и закончил поправлять галстук. Он не собирался перезванивать Гримальди. Он планировал зайти лично, чтобы сообщить ему о достигнутом прогрессе.


Закончив с галстуком, он вернулся в бюро за своим оружием. Он убрал "Зиг" в кобуру и застегнул на нем ремень безопасности. Затем он взял немного. 25 поппер. Это была "беретта", которую он мог уместить на ладони. Он снова повернулся к зеркалу и свободно сжал руки по бокам. 25 спрятано в его правой руке. Он сделал несколько движений и жестов, всегда стараясь скрыть пистолет от глаз. "Правая рука Дэвида", - подумал он. Правая рука Давида.


Затем он продолжил практиковать добивание, двигая явно пустыми руками, как будто во время разговора, а затем внезапно достал пистолет, направленный прямо на себя в зеркале. Когда он достаточно попрактиковался в этом, он сунул маленький пистолет обратно в черный шелковый карман фокусника, который портной в центре города пришил к внутренней задней линии пояса его брюк - каждой пары брюк, которые у него были. Затем он протянул руки ладонями к зеркалу, а затем соединил их, как будто в молитве. Он склонил голову и отошел от зеркала, конец шоу.


По пути в гараж Карч зашел на кухню и достал из одного из шкафов стеклянную банку. Он снял крышку и бросил в нее две гильзы из пустыни вместе с остальными. Затем он поднял банку и посмотрел на нее. Он был почти наполовину заполнен ракушками. Он встряхнул банку и прислушался к грохоту снарядов внутри. Затем он положил его обратно в шкаф и достал коробку хлопьев Honeycombs. Он был голоден. Он не ел весь день, и физические нагрузки в пустыне истощили его силы. Он начал есть хлопья прямо из коробки, горстями за раз, стараясь не испачкать одежду крошками.


Он вошел в гараж, незаконно превращенный в офис, и сел за письменный стол. Ему не нужен был офис в коммерческом здании, как большинству частных детективов. Большая часть его работы - с законной стороны - поступала из другого штата по телефону. Его специальностью были дела о пропавших без вести. Он платил двум детективам, руководившим отделом по поиску пропавших без вести в Метро, по пятьсот долларов в месяц за то, чтобы те направляли к нему клиентов. В соответствии с политикой Metro не может действовать в связи с обычным сообщением о пропавшем взрослом, пока не пройдет сорок восемь часов с момента сообщения. Эта практика возникла из-за того, что большинство пропавших без вести пропали без вести намеренно и часто появлялись сами по себе через день или около того после предположительного исчезновения. В Лас-Вегасе так было чаще всего. Люди приезжали в отпуск или на собрания и отрывались в городе, созданном для того, чтобы разрушить запреты. Они ютились со стриптизершами и шлюхами, они теряли свои деньги и были слишком смущены, чтобы идти домой, они выиграли много денег и не хотели идти домой. Причин было бесконечное множество, поэтому полиция заняла выжидательную позицию.


Однако политика сорока восьми часов и ее причины не успокоили обеспокоенных, а порой и истеричных близких якобы пропавших без вести. Тут-то и вмешались Карч и легион других частных сыщиков. Подкупив копов в МПУ, Карч добился того, что его имя и номер часто предлагались людям, которые сообщали о пропавших без вести и не хотели ждать положенных сорока лет. за восемь часов до начала обыска.


Пятьсот долларов, которые Карч ежемесячно переводил на банковский счет, к которому имели доступ два копа, были выгодной сделкой. Он привлекал до дюжины звонков в месяц по делам о пропавших без вести. Он брал четыреста долларов в день плюс расходы, минимум за два дня. Он часто находил предположительно пропавшего человека в течение часа с помощью простого следа кредитной карты, но никогда не говорил об этом клиентам. Он просто заставил их перевести деньги на свой банковский счет, прежде чем раскрыл местонахождение их любимой. Для Карча все это было очередной формой ловкости рук. Держите вещи в движении с неправильным направлением. Никогда не раскрывай, что у тебя на ладони.


Его офис был святыней давно ушедшего Лас-Вегаса. На стенах был коллаж из фотографий артистов пятидесятых и шестидесятых годов. Было множество кадров Фрэнка, Дина и Сэмми, некоторые по отдельности, а некоторые - всей группой. Там были фотографии танцоров и боевые карты в рамках.


Были открытки с изображением казино-курортов, которых больше не существовало. Там была коллекция игровых фишек в рамке - по одной из каждого казино, открывавшего свои двери в пятидесятые годы. Была большая увеличенная фотография, на которой Сэндс рухнул на землю после того, как был взорван, чтобы освободить место для новой эры Лас-Вегаса. Многие фотографии были подписаны и подписаны, но не Джеком Карчем. Они были вписаны в "Удивительный Карч!" - его отец.


В центре стены, на которую смотрел Карч, сидя за своим столом, была самая большая рама на любой из стен. Это была увеличенная фотография огромной позолоченной неоновой вывески, которая стояла за пределами "Песков". Там было написано "Сейчас появится ФРАНК СИНАТРА".


ДЖОУИ БИШОП


ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ КАРЧ!


Карч долго смотрел на фотографию напротив него, прежде чем приступить к работе. Ему было девять лет, когда он увидел имя своего отца на большой вывеске. Однажды вечером отец взял его с собой, чтобы посмотреть шоу со стороны сцены. Он стоял там, наблюдая, как его отец исполняет иллюзию под названием "Искусство плаща", когда его хлопнули по плечу, и он поднял глаза и увидел Фрэнка Синатру. Человек, который был живым воплощением Лас-Вегаса, изобразил удар кулаком в подбородок и с улыбкой спросил, есть ли у него восклицательный знак в конце его имени. Это было самое неизгладимое воспоминание его детства. Это и то, что случилось с его отцом несколько лет спустя в Цирке, Цирке.


Карч отвел взгляд от фотографии и проверил машину сообщений на столе. У него было три ожидающих сообщения. Он нажал кнопку воспроизведения и взял карандаш, готовый делать заметки. Первое сообщение было от женщины по имени Марион Раттер из Атланты, которая хотела нанять Карча для поиска своего мужа Клайда, который не вернулся домой с выставки кухонных принадлежностей в Лас-Вегасе. Она очень волновалась и хотела, чтобы кто-то немедленно начал искать Клайда. Карч записал ее имя и номер телефона, но не стал перезванивать, потому что на данный момент занят.


Следующие два сообщения были от Винсента Гримальди. Он звучал раздраженно. Он потребовал, чтобы Карч немедленно связался с ним.


Карч стер сообщения и откинулся на спинку своего мягкого кожаного кресла. Он взял еще горсть хлопьев и, пока ел, изучал две пачки наличных на своем столе. После пустыни он пошел в квартиру Джерси Пальца и использовал ключи мертвеца, чтобы войти, открыть сейф, который он нашел в туалете, и взять деньги. В одной пачке было 8000 долларов стодолларовыми купюрами. Другой стек составлял 4480 долларов в двадцатках. Карч решил, что 8000 долларов принадлежат Гримальди. За вычетом 550 долларов, накопленных Карчем на расходы - 500 долларов Кэннону за видеотрек "Фламинго" и 50 долларов Айверсону за прогон пластинки. Сделай еще 600 долларов на оплату газа и других непредвиденных расходов, решил он. Вторую стопку Карч собирался оставить свободной и чистой. Это не было частью авантюры в "Клео". Очевидно, это были собственные сбережения Палтца.


Он положил то, что принадлежало ему, в один из ящиков стола, который затем запер на ключ. Он вынул распечатанный бланк счета-фактуры и выписал квитанцию на 7400 долларов, которые он должен был вернуть Гримальди. Он нигде не указал свое имя в форме. Когда он закончил, он сложил деньги в квитанцию и положил их в конверт, который затем сунул во внутренний карман своего пальто.


Несколько мгновений он сидел неподвижно за столом, размышляя, не нужно ли было вычесть еще денег, чтобы покрыть поездку, которую, как он знал, ему предстояло совершить в Лос-Анджелес. В конце концов он передумал, встал и подошел к столу, к ряду шкафов с картотеками под увеличенной фотографией спускающихся Сэндс. Он открыл ящик ключом, просмотрел папки, пока не нашел нужную, а затем вернулся с ней к столу.


Файл был помечен как FREELING, MAX. Карч открыл его на столе и разложил содержимое. Было несколько полицейских отчетов и рукописных страниц заметок. Там же лежала пачка тщательно сложенных и пожелтевших газетных вырезок. Он открыл их и прочитал тот, у которого был самый крупный заголовок. Это было на первой полосе Las Vegas Sun шесть с половиной лет назад.


"КРУПНЫЙ ГРАБИТЕЛЬ"


ПОГРУЖАЕТСЯ НА СМЕРТЬ


ДАРЛИН ГАНТЕР


Штатный корреспондент Sun Человек, которого власти считают ответственным за серию краж со взломом в гостиничных номерах крупных игроков в казино Стрип, погиб в среду рано утром, когда столкнулся с неизбежным арестом в пентхаусе отеля Cleopatra Resort and Casino.


Тело мужчины пробило фирменный потолок атриума казино, и в 4:30 утра на игроков упал стеклянный дождь. Тело приземлилось на неиспользованный стол для игры в кости, и этот инцидент вызвал мгновенную панику среди посетителей казино. Однако власти заявили, что в результате инцидента никто не пострадал, кроме упавшего мужчины.


Представители столичной полиции заявили, что подозреваемый, идентифицированный как 34-летний Максвелл Джеймс Фрилинг из Лас-Вегаса, упал с двадцати этажей после того, как врезался в окно пентхауса, когда он столкнулся с агентом службы безопасности Клеопатры, который организовал спецоперацию, чтобы поймать его.


Поздно вечером в среду было неясно, почему полиция Метрополитена не участвовала в спецоперации. Также неясно, почему Фрилинг решил прыгнуть в окно, чтобы избежать захвата.


Винсент Гримальди, начальник службы безопасности казино, молчал об инциденте, но выразил облегчение, что это произошло в то время, когда в казино было меньше всего людей.


"Нам просто повезло, что это произошло, когда это произошло", - сказал Гримальди. "В то время в казино было не так много людей. Если бы это произошло в период высокой посещаемости, кто знает, к чему это могло бы привести".


Гримальди сказал, что казино останется открытым, пока не будет произведен ремонт потолка атриума. Он сказал, что во время ремонта небольшую часть игровой площадки придется отгородить веревкой.


После смерти Фрилинга 26-летнюю женщину задержали в отеле и передали сотрудникам полиции. Ее арестовали, когда она побежала к телу Фрилинга в казино после его падения. Власти заявили, что по ее реакции стало очевидно, что она в каком-то качестве "причастна" к Фрилингу.


"Если бы она только что рассталась, мы, вероятно, никогда бы о ней не узнали", - сказал детектив Metro Стэн Кнапп. "Но она побежала к парню и выдала себя".


Женщину, личность которой полиция отказывалась назвать до предъявления обвинения, в течение дня в среду допрашивали в штаб-квартире Metro.


Полиция заявила, что Фрилинг, как полагают, был высококвалифицированным вором, который за последние семь месяцев нанес одиннадцать ударов в отелях-казино на Стрипе. В каждом случае гость казино был украден наличными и драгоценностями в его или ее гостиничном номере грабителем, который проник внутрь, пока они спали.


Полиция окрестила вора "крупным грабителем", потому что целью были все "игроки" - гости отеля, которые делали ставки и выигрывали большие суммы денег. Согласно источникам в полиции, предполагаемый доход от одиннадцати каперсов превысил 300 000 долларов.


Вор, по-видимому, использовал несколько различных способов проникновения в гостиничные номера - от вентиляционных отверстий кондиционера до получения ключей от номера у ничего не подозревающих горничных и сотрудников стойки регистрации. Ни одна из жертв никогда не видела вора, который пришел после того, как они легли спать. Источник в полиции сказал, что вор, возможно, следил за своими целями через скрытые камеры, но не стал вдаваться в подробности.


Карч перестал читать. Поскольку это была первая статья о происшествии, в ней было меньше всего информации, поскольку автор сплел несколько абзацев из горстки фактов. Он перешел к рассказу следующего дня.


СОУЧАСТНИК ОБВИНЕН


СМЕРТЬ "ХАЙРОЛЛЕРА"


ДАРЛИН ГАНТЕР


Штатный корреспондент Sun Женщина, которая, по словам полиции, разыскивала так называемого крупного грабителя, была обвинена в четверг в убийстве в результате падения с пентхауса отеля Cleopatra Resort and Casino.


Кэссиди Блэк, 26 лет, из Лас-Вегаса, была обвинена в соответствии с законом штата Невада об убийстве, согласно которому любой, кто принимает участие в преступной деятельности, несет ответственность за любую смерть, наступившую во время совершения преступления.


Хотя Блэк ждала Макса Фрилинга в вестибюле отеля "Клеопатра", когда он врезался в окно пентхауса двадцатью этажами выше, она по-прежнему несет юридическую ответственность за его смерть, заявил окружной прокурор округа Кларк Джон Каваллито.


Каваллито сказал, что Блэку, который также был обвинен в краже со взломом и преступном сговоре, может грозить от 15 лет до пожизненного заключения, если он будет признан виновным в этих обвинениях. Ее держали без залога в окружной тюрьме.


"Она была такой же частью этого инцидента и этой преступной деятельности, как и Фрилинг", - сказал Каваллито на пресс-конференции. "Она была сообщницей и заслуживает быть и будет наказана всей тяжестью закона".


Смерть Фрилинга была признана несчастным случаем, а не самоубийством. Сообщается, что он выбил одно из окон пентхауса, пытаясь избежать захвата.


Более подробная информация о драматических событиях рано утром в среду была раскрыта следователями Каваллито и полиции в четверг.


Так называемый крупный грабитель наносил удары по курортам Стрип одиннадцать раз за семь месяцев, что побудило Ассоциацию казино Лас-Вегаса назначить вознаграждение в размере 50 000 долларов за поимку и осуждение подозреваемого.


Полиция заявила, что вор предположительно преследовал крупных игроков, которые в конце дня забирали с собой свои выигрыши наличными в свои комнаты.


Во вторник частный сыщик, надеющийся получить денежное вознаграждение, связался с официальными лицами отеля "Клеопатра" и сказал им, что, по его мнению, крупный грабитель в настоящее время преследует гостя в отеле и казино.


Затем следователь Джек Карч согласился послужить приманкой. Когда целевой игрок, чье имя не разглашается, удалился на вечер, был сделан переход, и именно Карч, замаскированный под игрока, отправился в апартаменты в пентхаусе.


Через два часа после того, как Карч выключил свет в номере и притворился спящим, Фрилинг вошел в комнату через вентиляционное отверстие, доступ к которому он получил через потолок станции уборки пентхауса. Когда Фрилинг вошел в спальню люкса, его удивил Карч, который держал его под прицелом и использовал двустороннюю радиосвязь, чтобы вызвать на помощь агентов службы безопасности отеля, ожидающих поблизости.


"Прежде чем эти агенты смогли добраться до комнаты, мистер Фрилинг необъяснимым образом бросился к окну", - сказал Каваллито. "Он бросил свое тело в него, пробил и упал".


Каваллито сказал, что под окном был небольшой выступ, и Фрилинг, возможно, полагал, что сможет сбежать по нему, переместившись вдоль облицовки здания к ближайшему тросу, который используется для опускания платформы для мытья окон вниз по стене здания.


Однако инерция тела Фрилинга, прошедшего сквозь стекло, унесла его мимо узкого уступа вниз. Он врезался в фирменное окно атриума казино, вызвав панику среди нескольких игроков в казино в то время. Никто больше не пострадал.


После пресс-конференции в четверг Каваллито ответил на несколько вопросов, сославшись на продолжающееся расследование и судебное преследование Блэка. Он отказался раскрыть, как Карч, частный сыщик, узнал, что Фрилинг нацелился на игрока в "Клеопатре".


Попытки связаться с Карчем для получения комментариев не увенчались успехом, и сообщения, оставленные на автоответчике в его офисе, не были возвращены. В детстве Карч иногда выступал со своим отцом, ныне покойным фокусником, известным как "Удивительный Карч!" который был оплотом в казино и отелях Стрип с 50-х до начала 70-х годов.


Младшего Карча звали "Пиковый валет" из-за иллюзии, в которой его отец помещал его в запертый почтовый мешок в запертом ящике, и он исчезал и заменялся игральной картой - Пиковым валетом.


Хотя Каваллито заявил, что с Карча сняты обвинения в совершении каких-либо правонарушений, связанных со смертью Фрилинга, окружной прокурор раскритиковал решение официальных лиц Карча и Клеопатры провести спецоперацию без участия полиции.


"Мы, конечно, хотели бы, чтобы они связались с полицейским управлением метрополитена, прежде чем приступить к этому", - сказал Каваллито. "Может быть, тогда всего этого инцидента можно было бы избежать".


Винсент Гримальди, начальник службы безопасности "Клеопатры", отказался комментировать критику Каваллито.


Представитель Ассоциации казино отказался сообщить, может ли Карч претендовать на вознаграждение в связи со смертью подозреваемого вора и арестом его сообщника.


Более подробная информация о Freeling также появилась вчера. Власти заявили, что подозреваемый дважды был осужден за кражу со взломом и ранее провел в общей сложности четыре года в тюрьмах штата. Говорят, что Фрилинг вырос в Лас-Вегасе и, как и Карч, был сыном известной фигуры. Отцом Фрилинга был Карсон Фрилинг, который был осужден в 1963 году за участие в дерзком вооруженном ограблении казино "Рояль". Пакет.


Максвеллу Фрилингу было три года на момент ареста его отца. Карсон Фрилинг умер в тюрьме в 1981 году.


Карч изучил фотографию, прилагавшуюся к рассказу. Это была фотография Кэссиди Блэк, сделанная в день ее ареста. Ее длинные светлые волосы были спутаны, а глаза покраснели и воспалились от слез. Он вспомнил, что она отказалась сказать хоть слово полицейским из метро, даже после двенадцатичасового допроса. Она встала, и Карчу это понравилось.


Во время расследования инцидента с Фрилингом Карч ни разу не встречался с ней и даже не был с ней в одной комнате. Было невозможно подтвердить, что женщина на фотографии была той, которую он видел на видео с камер наблюдения в "Клео" и "Фламинго", но нутром он знал, что это именно она.


Он просмотрел оставшиеся несколько клипов, пока не добрался до последней истории. Рядом с этой историей была еще одна фотография Кэссиди Блэк. На нем она была изображена в тюремном комбинезоне и кандалах, которую вывели из зала суда двое судебных приставов. Что-то в изгибе ее челюсти и направленном вверх взгляде ему нравилось. Это показывало, что она все еще сохраняла свое достоинство, несмотря на наручники, комбинезон и ситуацию, в которой она находилась.


Его глаза переместились на рассказ, и он прочитал его. Это была последняя история в саге, зачистка. Он был коротким и был похоронен внутри Солнца.


КРУПНЫЙ Грабитель


ЧЕРНЫЙ ВХОДИТ В МОСКВУ, ПОЛУЧАЕТ ТЮРЬМУ


ДАРЛИН ГАНТЕР


Штатный писатель Sun Кэссиди Блэк, одна из так называемых крупных грабителей, в понедельник признала себя виновной по обвинениям, связанным с преступным весельем, которое включало драматическую смерть ее партнера два месяца назад. Она была немедленно приговорена к государственной тюрьме.


В соглашении о признании вины, заключенном с офисом окружного прокурора округа Кларк, 26-летний бывший торговец блэкджеком признал себя виновным по одному пункту обвинения в непредумышленном убийстве и по одному пункту обвинения в заговоре с целью совершения кражи со взломом. Она была приговорена судьей окружного суда Барбарой Кейлор к тюремному заключению на срок от пяти до пятнадцати лет.


Блэк, одетый в желтый комбинезон, мало говорил во время судебного заседания. Она произносила слово "виновна" после того, как Кейлор зачитывала каждое обвинение, а затем говорила судье, что полностью понимает последствия своего заявления.


Адвокат Блэка, Джек Миллер, сказал, что соглашение было лучшим, что Блэк могла сделать, учитывая неопровержимые доказательства ее причастности к Максвеллу Джеймсу Фрилингу в семимесячной преступной деятельности, которая закончилась ее арестом и выпрыгиванием Фрилинг из окна пентхауса на курорте Клеопатра. и казино.


"Это соглашение все еще оставляет ей шанс начать все сначала", - сказал Миллер. "Если она будет держать свой нос в тюрьме чистым, она может выйти через пять, шесть, семь лет. Ей все еще будет около тридцати, и это оставляет ей много времени, чтобы начать все сначала и быть продуктивной в обществе".


Власти заявили, что доказательства, собранные против Блэк, указывают на то, что она была наблюдателем Фрилинга и наблюдателем за аферами, в которых были ограблены гостиничные номера крупных игроков, пока они спали.


Карч бросил обойму на остальных, не дочитав до конца. Признание Кэссиди Блэком вины предотвратило судебное разбирательство и позволило ему избежать дачи показаний о том, что произошло в том номере с Фрилингом. Ее осуждение также позволило ему потребовать награду, хотя ему пришлось нанять адвоката, чтобы подать в суд на Ассоциацию казино. После оплаты услуг адвоката и уплаты налогов он ушел с 26 000 долларов в качестве вознаграждения и поводком Гримальди на шее. Он позволил себе стать напарником Гримальди во всех проступках и грязной работе, в бегах в пустыню с полным багажником.


Все изменится, сказал себе Карч. Скоро. Скоро.


Карч аккуратно сложил вырезки из газет и закрыл папку. Затем он закрыл коробку с хлопьями и отнес ее на кухню по пути к входной двери.


У входной двери он взял сумку от костюма, которую упаковал ранее, и выбрал с вешалки круглую шляпу. Его дорожная шляпа. Он посмотрел на внутреннюю подкладку, прежде чем надеть ее. Он был шоколадно-коричневого цвета, "Мэллори", на внутренней этикетке было написано: "Для юношеской элегантности". Он надел его и взмахнул плоской кромкой, как сделал бы старый джазовый музыкант, как однажды он видел, как Джо Луи носил свиной пирог, когда встречал у парадной двери Цезаря. Он вышел за дверь на ярко-белый солнечный свет.


25


Когда Карч шел через казино в "Клео", он чувствовал на себе взгляды и, взглянув из-под поля своей шляпы, увидел, что Винсент Гримальди смотрит на него из вороньего гнезда. Гримальди не нужно было показывать Карчу жестом, чтобы понять, что он зол и ждет. Карч отвернулся и направился к лифтам, немного ускорив шаг.


Когда две минуты спустя Карча ввели в кабинет Гримальди, его встретил крупный мужчина, который, как он знал, был главным бандитом Гримальди. Карч не мог вспомнить свое имя, но помнил, что оно оканчивается на гласную. Это был Рокко или Франко, или что-то похожее.


- Он хочет меня видеть, - сказал Карч.


"Да, мы связывались с вами все утро".


Карч заметил использование множественного числа и снисходительную ухмылку на лице другого человека, когда он указал на дверь, которая открывалась на дорожку к вороньему гнезду.


Обойдя стол Гримальди, Карч увидел, что он завален инструментами и оборудованием: электродрелью, камерой "Полароид", большим фонариком и маленькой ванночкой с воском для землетрясений. Он взял дрель и увидел, что она была обернута черной резиной, сшитой вместе с леской.


"Мы нашли все это в вентиляционном отверстии в комнате..."


- Две тысячи пятнадцать, - сказал Карч. "Я знаю. Я сказал ему, что это будет там."


Он положил дрель и вернул мужчине снисходительную ухмылку. Затем он шагнул через дверь на дорожку. Он закрыл за собой дверь, его глаза смотрели в глаза мужчине через стекло.


Выходя, Гримальди не повернулся к Карчу. Он стоял, схватившись руками за перила, и смотрел на море игроков внизу. Карч никогда раньше не был в вороньем гнезде. С благоговением и благоговением он огляделся и посмотрел вниз на пол казино. Он оглянулся и увидел бандита Гримальди, стоящего у стеклянной двери и наблюдающего за ним. Он повернулся и встал рядом с Гримальди.


"Винсент".


"Где ты был, Джек? Я звонил".


"Извини, Винсент, у меня были заняты руки".


"Что, сменить костюм? Кем ты должен быть, Багси Сигелом или Артом Пеппером?"


- Я здесь, Винсент. Что тебе нужно?


Гримальди впервые взглянул на него с предостережением.


"Знаешь, мне интересно, правильно ли я поставил тебя на первое место. Моя задница на кону, и я понятия не имею, что ты делаешь, кроме как переодеваешься и надеваешь шляпы. Может, мне следует передать это Ромеро. Я знаю, что он готов к этому".


Карч оставался хладнокровным. У него была довольно хорошая идея, что Гримальди только высказывал свое мнение.


- Если ты этого хочешь, Винсент. Но я думал, ты хочешь вернуть деньги.


"Я ДЕЛАЮ, черт возьми!"


Несколько игроков за крэпс-столом внизу посмотрели на вспышку Гримальди. Они играли за столом, за которым шесть лет назад сел Макс Фрилинг.


Карч решил перестать играть в игры с Гримальди.


"Послушай, Винсент, я работал над проблемой, хорошо? Я добился прогресса. У меня есть имя женщины, и я знаю, где она. мне."


Гримальди повернулся к нему, на его лице явно отражалось волнение.


- У тебя есть имя?


"Да." Карч кивнул в сторону стола для игры в кости внизу. "Ты помнишь историю с Максом Фрилингом, да? С хайдайвером?"


"Конечно."


"Ну, помнишь девушку, которую они подобрали? Его наблюдатель?"


- Ага. Она ушла, по-моему, получила пятнадцать.


"От пяти до пятнадцати, Винсент. Должно быть, она была хорошей девочкой. Потому что она сделала пять и выбралась. Это была ее последняя ночь".


"Чушь. Она была настороже. Ты сам сказал этим утром, что это был профессионал, кто-то, кто точно знал, что, черт возьми, она делала".


- Я знаю. И это она. Поверь мне, это она.


- Скажи мне, откуда ты это знаешь?


Карч провел следующие десять минут, подробно описывая свои поиски Джерси Палца и допрос продавца электроники.


"Ублюдок", - сказал Гримальди о Пальце. - Надеюсь, ты позаботился о нем.


"Не беспокойтесь о нем".


Острое смуглое лицо Гримальди расплылось в улыбке, обнажив прекрасные белые зубы.


- Не зря тебя называют Пиковым валетом. Человек с лопатой в багажнике.


Карч отпустил. Он что-то вспомнил и постучал по куртке ниже нагрудного кармана.


"У меня есть восемь тысяч, которые она заплатила ему за оборудование. За вычетом моих расходов. Я оставлю их на столе".


"Это хорошо, Джек. И знаешь что, у меня есть кое-что для тебя. У нас тоже есть имя".


Карч посмотрел на него.


"Мартин был инсайдером?"


Гримальди кивнул.


"Он вел себя глупо, но в конце концов мы вытянули из него это. Он дал нам все, кроме имени девушки, потому что не знал его. Так что с тем, что вы узнали, у нас есть полная картина".


"Который является то, что?"


"Дело было организовано парнем из Лос-Анджелеса по имени Лео Ренфро. Он связался с Мартином, а затем уговорил девушку на работу. Он посредник в этом деле".


- Откуда он знает Мартина?


- Он этого не сделал. Его связали с Мартином.


"Как?"


"Вот где все становится рискованно. Оказывается, Мартин следил за Чикаго. Когда он работал в "Наггете" несколько лет назад, он был ухом Джоуи Маркса. Когда бюро арестовало Маркса и его команду, вещи разлетелись, и Мартин ушел. "Наггет" и начал здесь с нового листа. Конечно, я ничего не знал об этой истории, когда нанимал его. В любом случае, как я уже сказал, он не знал этого парня, Ренфро. Но когда он увидел, как Идальго загребает наличными за столом для игры в баккару, а затем, каждую ночь поднимаясь в свою комнату с этим футляром для наручников, он решил, что можно заработать хороший счет. Он дал чаевые Чикаго, и они связали его с этим Лео Ренфро, чтобы устроить это ".


Карч почти не слушал. Упоминание о Чикаго, о причастности так называемого Outfit к афере, заставило кровь стучать в ушах. Его руки сжались в кулаки.


- Эй, Джек, ты еще со мной?


Карч кивнул.


"Я здесь."


"Послушай, я знаю, что случилось с твоим отцом и все такое... Я просто хотел, чтобы ты увидел все карты, понимаешь?"


"Спасибо, Винсент. Ты уверен, что Мартин отрабатывал только то, что видел, как выиграла метка? Он не знал о двух с половиной?"


Гримальди подошел к нему поближе. На его лице была безрадостная улыбка.


"Скажем так, мы подробно и подробно расспрашивали его по этому поводу. И ответ таков: он не знал. Чикаго не знал. Это был просто счет в казино. дал парню ничью. Он превратил это в больше денег, и это привлекло акул. Мартин и его люди из Чикаго. Все, кто вовлечен в это дело, работают на Чикаго ".


Карч только кивнул и крепко сжал губы.


"Так что, если девушка сейчас из Лос-Анджелеса, а Ренфро из Лос-Анджелеса, тогда деньги там. Вы должны добраться туда и получить их, прежде чем они передадут их Чикаго".


"Возможно, он у них уже есть, Винсент".


"Может быть, а может и нет. Она убила парня в его постели. Может быть, они хотят проверить его, прежде чем предпринимать какие-либо дальнейшие шаги. Мы должны добраться туда и убедиться. Кроме того, даже если они передадут деньги, Я хочу, чтобы с этими людьми разобрались. Должная осмотрительность. Вы знаете счет".


Гримальди посмотрел на часы.


"Но я думаю, что у нас все еще есть шанс получить деньги. Шесть часов, и у нас уже есть вся история. Иди туда и возьми деньги. У тебя есть линия на девушку?"


"Пока нет. Если она приехала из Лос-Анджелеса, это означает, что она, вероятно, избежала условно-досрочного освобождения. Я могу проверить, чтобы убедиться, но это оставит официальный след. Не думаю, что ты хочешь этого, Винсент".


"Я не думаю. Так что держи это как крайнюю меру. Может, тебе стоит начать с Ренфро, а потом идти оттуда".


Карч кивнул.


- У вас есть его адрес?


Гримальди покачал головой.


- У нас есть номер мобильного телефона. Имя и номер - это все, что было у Мартина. Вам придется проследить его оттуда. Ромеро нашел его на листе бумаги в офисе. знаю там в Лос-Анджелесе Вам нужна помощь во всем - отследить номер, что угодно - вы звоните ему и приводите его. Никаких официальных записей с ним не будет. Он хороший человек и у него много связей, которыми он был бы рад поделиться ."


- Хорошо, Винсент.


"Теперь ты садишься в самолет и будешь на земле самое позднее к трем и..."


"Я не летаю, Винсент. Я никогда не летаю".


"Джек, время здесь имеет решающее значение".


"Тогда пусть этим займется твой парень в Лос-Анджелесе. Я за рулем. Я буду там до пяти".


"Хорошо, хорошо. Вы ведете машину. Может быть, вы могли бы сделать еще одну остановку в пустыне для меня. Вы знаете, по пути".


Карч просто посмотрел на него.


"У меня все еще есть толстяк и Мартин в корзине для белья на погрузочной площадке".


"Он просто сидит там?"


"У меня есть Лонго там внизу, наблюдающий за этим. Никто не приблизится к нему".


Карч покачал головой.


- Тогда пусть об этом позаботятся Лонг-О и Ромер-О. Я ухожу отсюда, Винсент.


Гримальди указал на него пальцем.


"Хорошо, Джек, но на этот раз я хочу быть в курсе. Ты меня понял?"


"Отлично."


- Тогда иди за деньгами, Джек.


Прежде чем выйти из вороньего гнезда, Карч бросил последний взгляд на казино. Ему нравился вид отсюда. Он кивнул сам себе и подошел к стеклянной двери.


26


КАССИ Блэк в полдень нажала кнопку звонка на двери Лео Ренфро и чуть не согнулась пополам, когда это простое действие послало заряд боли в ее больную руку. Когда Лео открыл дверь, она протиснулась мимо него с портфелем. Он проверил улицу, а затем повернулся к ней, закрывая дверь. Он держал пистолет на боку. Она заговорила до того, как он успел произнести хоть слово, и до того, как увидела пистолет.


"У нас большая проблема, Лео. Дело было в том, зачем тебе это?"


"Не здесь. Не разговаривай у входной двери. Возвращайся в офис".


- Что, опять ерунда по фэн-шуй?


"Нет, Джон Готти. Кого, черт возьми, это волнует?


Он провел ее через дом еще раз в тыловой офис. Он был одет в белый халат, и его волосы были мокрыми. Кэсси предположила, что он проплыл круги, что было для него опозданием, если только ему не нужно было делать это, чтобы снять стресс.


Они вошли в кабинет, и Кэсси правой рукой подняла чемодан и швырнула его на стол.


- Господи Иисусе! Полегче, ладно? Я тут с ума сошел. Где ты, черт возьми, был?


"Плоско на моей заднице на полу в гостиной."


Она указала на портфель.


"Эта чертова тварь пыталась убить меня электрическим током".


"Какая?"


"Встроенный электрошокер. Я попытался открыть его, и это было похоже на удар молнии. Это вырубило меня, Лео. Три часа. Посмотри на это".


Она наклонилась вперед и обеими руками раздвинула волосы на макушке головы. Был поверхностный порез и опухшая шишка, которая выглядела болезненной.


"Когда я упал, я ударился об угол стола. Думаю, это выбило меня из колеи больше, чем болт".


Взгляд Лео, полный гнева из-за отсутствия связи с ней, тут же сменился выражением искреннего удивления и беспокойства.


"Иисус, ты уверен, что с тобой все в порядке? Тебе лучше проверить это".


"Я чувствую, что у меня есть рука этого бейсболиста Нолана О'Брайена".


"Райан".


- Как бы то ни было. Такое ощущение, что он мертв. У меня локтевой сустав болит сильнее, чем голова.


- Ты все это время лежал на полу своего дома?


- Вот-вот. У меня кровь на ковре.


"Господи. Я думал, ты умер. Я тут с ума сошел. Я позвонил в Вегас, и знаешь, что мне сказали? Мой парень сказал, что там что-то не так".


"О чем ты говоришь?"


"Парень исчез. Метка. Как будто его никогда и не было. Его нет в комнате, и его имя отсутствует в компьютере. Никаких записей о нем".


- Ага? Ну, это еще не самое страшное. Посмотри.


Она потянулась к защелкам портфеля, но Лео быстро схватил ее за руки, чтобы остановить ее.


"Нет, нет, не надо!"


Она пожала плечами.


"Все в порядке, Лео. У меня есть прочные резиновые перчатки - вроде тех, что используют ребята, работающие на линиях электропередач. Мне потребовался почти час, чтобы работать с отмычками в перчатках, но потом я открыл их. аккумулятор. Чемодан в безопасности, но не то, что в нем. Посмотри на это.


Она расстегнула кейс и открыла его. Он был завален стопками стодолларовых купюр, завернутых в целлофан и помеченных толстыми черными чернилами цифрой "50". Она смотрела, как рот Лео открылся, а затем на его лице отразилось смятение. Они оба знали, что видеть ящик, полный наличных денег крупного номинала, не было поводом для празднования. Это не был горшок с золотом на конце радуги каждого вора. Скорее, это было поводом для беспокойства и подозрений. Подобно судебному адвокату, который никогда не задает свидетелю вопроса, на который он еще не знает ответа, профессиональные воры никогда не воруют вслепую, беря то, о чем они не знают, каковы последствия кражи. Юридические последствия не при чем. Беспокойство вызывает последствия более серьезного рода.


Прошло добрых десять секунд, прежде чем Лео удалось заговорить.


"Блядь..."


"Ага..."


"Блядь..."


"Я знаю..."


"Вы считаете это?"


Кэсси кивнула.


- Я пересчитал кирпичи. Их пятьдесят. Если эти пятьдесят на каждом означают то, что они значат, то перед вами два с половиной миллиона наличными. Он не выиграл эти деньги. , Лео. Он приехал с ним в Вегас".


"Подожди, подожди минутку. Давай подумаем об этом минутку".


Кэсси начала бессознательно массировать больной локоть.


- О чем тут думать? Тебе не платят в кассе пятитысячниками, завернутыми в пластик. Он не выиграл эти деньги в Вегасе. Точка, Лео. Он привез их с собой. Может быть, наркотики. Может быть, что-то еще. Но мы взяли - я взяла - до того, как его доставили. Я имею в виду этого парня, Марка, он был просто мальчиком на побегушках. к делу на него. Он как раз собирался его доставить и, вероятно, даже сам не знал, что в нем".


- У него не было ключа?


"Лео, ты слышал что-нибудь из того, что я сказал? Меня ударили по заднице, когда я пытался открыть это киркой. Сделал бы я это, если бы у меня был ключ этого парня?"


- Прости, прости, я забыл, ладно?


"Я взял у этого парня ключи. У него был ключ от наручников, но не от портфеля".


Лео упал на стул, а Кэсси положила свой рюкзак на стол и начала копаться в нем. Она достала четыре стопки с резиновыми лентами по сотне и положила их.


"Вот что он выиграл. Сто с четвертью. И половина информации, которую вы получили от корректировщика или ваших партнеров, была дерьмом".


Она сунула руку обратно в сумку. Она достала бумажник, который сняла с прикроватного столика в комнате 2014, и бросила ему.


"Парня зовут не Эрнандес, и он не из Техаса".


Лео открыл бумажник и посмотрел на водительские права Флориды за пластиковым окошком.


- Мануэль Идальго, - сказал он. "Майами".


- У него там визитки. Он юрист какой-то организации, которая называется "Группа Буэна Суэрте".


Лео отрицательно покачал головой, но сделал это слишком быстро. Больше похоже на то, что он пытался стряхнуть информацию, чем отрицать ее знание. Кэсси сначала ничего не сказала. Она положила ладони на стол и наклонилась, глядя на него с выражением лица, которое говорило, что она видела его движение и хочет знать, что он знает. Лео взглянул на свой бассейн, и Кэсси проследила за его взглядом. Она видела, как шланг автоматического пылесоса медленно движется по поверхности, вакуум где-то внизу.


Он оглянулся на нее.


- Я ни хрена об этом не знал, Касс, клянусь.


"Я верю тебе насчет денег, Лео. А как насчет Буэна Суэрте? Расскажи мне, что ты знаешь".


"Это большие деньги. Кубинцы из Майами".


"Легальные деньги?"


Лео расправил плечи в жесте, который предполагал, что ответ может быть любым.


"Они пытаются купить "Клео", - сказал он.


Кэсси тяжело опустилась на стул напротив Лео.


"Это был откуп за лицензию. Я украл грёбаный откуп".


"Давайте просто подумаем об этом".


- Ты продолжаешь так говорить, Лео.


Она положила раненую руку на свое тело.


"Ну, что еще мы собираемся делать? Мы должны это обдумать".


"Кто были эти люди, ради которых вы это сделали? Раньше вы не сказали мне. Но вы должны сказать мне сейчас".


Лео кивнул, но затем встал. Он подошел к раздвижной двери и открыл ее, затем вышел к бассейну. Он стоял на краю и смотрел вниз на бесшумно скользящий по дну вакуум. Кэсси подошла к нему сзади. Говоря это, он не сводил глаз с воды.


"Они из Вегаса через Чикаго".


"Чикаго. Ты имеешь в виду Экипировку, Лео?"


Лео не ответил, но в его молчании был ответ.


"Как, черт возьми, ты связался с Outfit, Лео? Скажи мне".


Лео пошел вдоль края бассейна, глубоко засунув руки в карманы халата.


"Послушай, во-первых, я достаточно умен, чтобы знать, что нельзя намеренно связываться с Outfit, хорошо? Дай мне немного гребаного кредита, хорошо? У меня не было выбора в этом вопросе".


"Хорошо, Лео, я понял. Расскажи мне историю".


"Это началось около года назад. Я познакомился с этими парнями. Я был в Санта-Аните и видел там Карла Леннерца, вы его помните, верно?"


Кэсси кивнула. Леннерц был разведчиком, всегда обращал внимание на то, что он называл хорошей книгой, - на счет. Он продавал чаевые Лео, обычно взимая фиксированную плату или десять процентов от валовой суммы, взятой с конца Лео. Кэсси встречалась с ним один или два раза с Лео и Максом несколько лет назад.


"Ну, он был с этими двумя парнями и представил их друг другу. Это были просто два парня, которые слонялись по треку и искали возможность поддержать движение здесь и там. Они сказали, что они венчурные капиталисты".


- А ты просто поверил им на слово.


По близлежащей автостраде с ревом пронесся грузовик с неисправной системой глушителя, и Лео не ответил на вопрос, пока шум не стих.


"У меня не было причин сомневаться в них, и они были с Карлом, и он был хорошим человеком. Кроме того, в то время дела шли на спад, и я чесал дно. Мне нужны были деньги на установку, и вот были эти два парня. на потом, и мы собрались вместе, и я попросил их, знаете ли, поддержать меня в паре вещей, которые были у меня на столе. Они сказали, конечно, без проблем".


Он подошел к краю бассейна, где к забору была прикреплена сетка на конце десятифутового шеста. Он снял его и использовал, чтобы вытащить мертвого колибри из бассейна.


"Бедняжки, я не думаю, что они видят воду или что-то в этом роде. Они ныряют прямо в воду. Это уже третье на этой неделе".


Он покачал головой.


"Знаете, мертвые колибри - к несчастью".


Он перекинул мертвую птицу через забор в соседний двор. Кэсси подумала, не были ли три мертвых колибри на самом деле одним и тем же, которого сосед то и дело бросал через забор в бассейн. Она ничего не сказала. Она хотела, чтобы Лео вернулся к истории.


Лео закрепил сетку на заборе и вернулся к Кэсси.


"Вот так все и началось. Я снял с них шестьдесят пять костей против сотни, когда работа была оплачена. Я думал, максимум шесть недель. Один был с бриллиантами, и это всегда быстро. А другой был складом - итальянская мебель. У меня был кое-кто в Пенсильвании, и он, вероятно, рассчитывал максимум на шесть недель на обороте. Мой конец должен был быть около двух, и я был должен этим парням один. Неплохо. Большая часть денег, которые мне были нужны от них, была для данных. У людей, с которыми я работал, было собственное оборудование".


Он бродил, рассказывая слишком много подробностей о планах, а не о том, что произошло.


"Ты можешь пропустить все это, Лео. Просто прочитай мне последнюю страницу".


"На последней странице написано, что обе работы пошли ко дну. Данные по бриллиантам были чушью. Обман. Я заплатил за это сорок, и парень исчез. был поддельным дизайнерским товаром, а ярлыки "сделано в Италии" были такими же фальшивыми, как и большинство сисек, которые вы видите в этом городе. Я не знал об этом, пока не проехал на грузовике до Филадельфии, и мой покупатель не посмотрел. Дерьмо , какой чертов беспорядок. Я только что заставил их бросить грузовик на обочине дороги в Трентоне".


Он сделал паузу, словно пытаясь вспомнить какую-то другую деталь, затем смиренно и пренебрежительно махнул рукой.


Я был должен этим ребятам сто штук, а у меня их не было. Я объяснил им ситуацию, и они были почти такими же сочувствующими, как судья ночного суда проститутке. Но когда все было сказано, и готово, я думал, что выиграл немного времени. Но они только что сказали это, развернулись и продали мою гребаную газету другой стороне ".


Кэсси кивнула. Теперь она могла закончить рассказ сама.


"Эти два новых парня приходят и говорят, что теперь они представляют нового держателя газеты", - сказал Лео. "Они ясно дают понять, что новым держателем является Экипировка, даже не говоря об этом. Понимаете, что я имею в виду? Они говорят мне, что мы должны разработать график платежей. ... Просто чтобы остаться на плаву. Это убивало меня. Я все еще был должен сто, но я никогда не собирался выбираться из-под ног. Никогда. Пока однажды они не появятся с предложением ".


"Что это было?"


"Они рассказали мне об этой работе".


Он указал через открытый слайдер на портфель, стоящий на столе внутри.


"Они сказали мне устроить это с их парнем в Вегасе, и что, если я это сделаю, они сожгут мою газету и все равно дадут мне долю в каперсе".


Лео покачал головой. Он подошел к столу и стульям у мелкого конца и сел. Он потянулся к рукоятке на шесте зонтика. Он начал поворачивать его, и зонт раскрылся, как цветок. Кэсси подошла и села. Она обхватила левый локоть правой рукой.


"Так что они, очевидно, знали, в чем дело", - сказала она.


"Может быть."


"Никаких "может быть". Они знали. Иначе они не были бы так чертовски великодушны с тобой. Когда они придут за этим?"


"Я не знаю. Я жду звонка".


- Они дали тебе имя?


"Что ты имеешь в виду?"


- Имя, Лео. Кто бы ни купил твою газету.


"Да, Турчелло. То же имя, что было на пакете для вас на столе. Он, предположительно, тот парень, который собрал осколки после того, как Джоуи Маркс упал".


Кэсси отвернулась. Она не знала имени Турселло, но знала, кто такой Джоуи Маркс. Он был жестоким посредником Агентства в Лас-Вегасе - одним из длинной череды злобных силовиков. Его настоящее имя было Джозеф Маркони, но во всем мире он был известен как Джоуи Маркс из-за сувениров, которые он оставил на тех своих жертвах, которым он позволил жить. Кэсси вспомнила, как они с Максом целый год жили в страхе перед Марксом, который хотел участвовать в их действии. После того, как она была в Высокой Пустыне, она однажды взяла газету и прочитала о том, как Маркс был убит в своем лимузине во время странной перестрелки с ФБР и полицией на парковке банка в Лас-Вегасе. Она праздновала после прочтения этой истории, что в тюрьме было равносильно глотку эпплджека из бумажного стаканчика, который она купила вместе с пачкой сигарет.


Она не знала, кем был Турчелло, заменивший Маркони, но предполагала, что он должен быть таким же злобным психопатом, как и Маркс, чтобы быть назначенным на эту должность.


"И теперь ты держишь меня в ящике с тобой и этими людьми", - сказала Кэсси. "Спасибо, Лео. Спасибо за..."


"Нет, вы ошибаетесь. Я защищал вас. Они даже не знают о вас. Я взялся за дело и подстроил его. Как я уже говорил вам раньше, никто не знает всех в каперсе. Они не знают вас и они никогда не будут".


Обещание Лео не было обнадеживающим. Кэсси больше не могла сидеть, когда казалось, что ее жизнь проходит перед ней. Она встала, подошла к краю бассейна и посмотрела в спокойную чистую воду. Ее левая рука висела на боку мертвым грузом.


- Что мы собираемся делать, Лео? Если я правильно понимаю, чикагская мафия использовала нас, чтобы украсть деньги, которые эти кубинцы из Майами давали третьей стороне за выкуп Клео. что будет война. Вы видите это? Что мы будем делать?


Лео встал и подошел к ней. Он заключил ее в крепкие объятия и спокойно заговорил.


"Никто не знает о вас. Я обещаю вам. Никто о вас не знает и никогда не узнает. Вам не о чем беспокоиться".


Она отстранилась от него.


- Конечно, знаю, Лео. Вернись в реальность, а?


Тон ее голоса заставил Лео замолчать. Он поднял и опустил руки в жесте капитуляции. Он начал сильно стучать кулаком по губам. Кэсси прохаживалась вдоль края бассейна. Через долгую минуту она снова заговорила.


- Что ты знаешь о Буэна Суэрте?


- Как я уже сказал, ничего. Но я позвоню по этому поводу.


После еще одного долгого молчания Лео потряс его за плечи.


"Может быть, мы просто вернем деньги и скажем, что это была ошибка", - сказал он. "Мы найдем посредника, который..."


"Тогда у нас есть Чикаго после нас, Лео. Этот человек Turcello. Подумайте, не могли бы вы? Мы не можем этого сделать".


"Я скажу им, что, когда вы вошли в комнату прошлой ночью, портфеля там не было".


"Я уверен, что они в это поверят. Тем более, что метка внезапно исчезла".


Лео плюхнулся обратно на свое место под зонтиком. Побежденное выражение застыло на его лице. Наступило долгое молчание, пока никто не смотрел друг на друга.


"Иногда можно украсть слишком много", - сказала Кэсси больше себе, чем Лео.


"Какая?"


"Макс говорил, что иногда можно украсть слишком много. Мы только что это сделали".


Лео молча обдумывал это заявление. Кэсси скрестила руки на груди. Когда она заговорила, ее голос был решительным и сильным. Теперь она смотрела прямо на Лео.


"Давай возьмем деньги. Все. Делим их и бежим, Лео. Одна и три десятых и меняем каждого. Этого более чем достаточно. К черту Чикаго и Майами. Берем все и бежим".


Лео покачал головой, прежде чем она закончила говорить.


"Ни за что."


"Лео..."


Ты думаешь, что сможешь убежать от этих людей? Куда ты собираешься бежать? Назови место, где стоит жить, и тебя не найдут. Нет места, вот где. Они будут охотиться за тобой до конца чертовой земли, просто чтобы доказать это. Принеси свои руки обратно в Чикаго или Майами в обувной коробке и выставь их на обозрение в воскресном буфете умников".


"Я рискну. Мне нечего терять".


Я устроился здесь. Я закопался, и последнее, чего я хочу, это провести остаток своей жизни, меняя имя каждый месяц и держа свой Глок за спиной каждый раз, когда я открываю чертову дверь. ."


Кэсси подошла к столу и присела рядом со стулом Лео. Она держала пластиковый подлокотник обеими руками и смотрела ему в глаза, но он быстро отвел взгляд.


- Нет, Касс, я не могу.


"Лео, ты можешь взять два миллиона, а я возьму остальные. Это все равно больше, чем мне нужно. Два дня назад я думал, что мне повезет, если я получу из этого пару сотен. Ты возьми два. Вам достаточно..."


Он встал и пошел от нее. Он вернулся к краю бассейна. Кэсси прислонилась лбом к подлокотнику. Она знала, что не сможет убедить его.


- Дело не в деньгах, - сказал Лео. "Разве ты не слышишь, что я тебе говорю? Неважно, миллион это или два миллиона. Какая разница, если тебя нет рядом, чтобы потратить их? "Несколько лет назад. Они выследили его аж до Джуно-гребаной-Аляски. Пошли туда, выпотрошили его, как лосося из реки. Я думаю, что каждые пару лет они должны подавать пример. Чтобы держать всех остальных в узде. Я не хочу быть примером".


Все еще пригнувшись, как спрятавшийся ребенок, Кэсси повернулась и посмотрела ему в спину.


"Тогда что ты хочешь делать? Ждать, пока кто-нибудь придет сюда и выпотрошит тебя? Чем это отличается от побега? По крайней мере, если мы побежим, у нас будет шанс".


Лео посмотрел в бассейн. Вакуум бесшумно двигался по дну.


- Бля... - сказал он.


Что-то в его тоне заставило Кэсси выжидающе посмотреть на него. Она начала думать, что, может быть, она убедила его. Она ждала его.


- Два дня, - наконец сказал он, все еще глядя в бассейн. "Дайте мне сорок восемь часов, чтобы посмотреть, что я могу сделать. Я знаю некоторых людей в Майами. Позвольте мне сделать несколько звонков, посмотреть, что я могу узнать. И я проверю, что происходит в Вегасе и Чикаго. наш выход из этого. Да, может быть, заключить сделку и даже оставить часть этого для себя ".


Он кивал самому себе, готовясь к самым важным переговорам в своей жизни - в их жизни. Он не мог видеть, как Кэсси качает головой. Она не верила, что у них есть шанс на его пути. Но она встала и подошла к нему.


"Лео, ты должен кое-что понять. Турчелло не собирается давать тебе долю того, что в портфеле. Он никогда не был им. , ребята, идите за мной. Ты будешь лососем в этом году".


"Нет! Говорю вам, я могу вытащить нас. Я могу договориться с этими людьми. Помните, все дело в деньгах. Пока все что-то получают, мы можем выбраться".


Кэсси знала, что ей не удастся убедить его. Она ушла в отставку.


"Хорошо, Лео, два дня. И все. После этого мы режем его и идем. Мы рискуем".


Он кивнул в знак согласия.


"Позвони мне сегодня вечером. Я могу кое-что узнать. В противном случае делай то, что делаешь ты. Я могу связаться с тобой только в автосалоне?"


Она дала ему номер своего мобильного телефона, сказав, чтобы он не писал его в своей книге.


- Я ухожу, Лео. Что нам делать с деньгами?


"Обычно. Это все еще идеальное место".


Кэсси колебалась. Она знала, что ему лучше оставить деньги у себя, но расставание с ними заставило ее задуматься. Затем она вспомнила то, что совершенно вылетело из ее головы из-за недавних событий.


"Эй, ты получил мои паспорта?"


"Все, что я могу вам сказать, это то, что я получил известие, что они уже в пути. Я проверю еще раз сегодня вечером. Если их не будет сегодня вечером, они будут завтра. Гарантирую это".


- Спасибо, Лео.


Лео кивнул. Кэсси повернулась к раздвижной двери.


- Подожди, - сказал Лео. "Позвольте мне спросить вас кое-что, когда вы вошли в комнату?"


"Какая?"


"Сколько времени было, когда вы зашли в комнату парня прошлой ночью? Вы, должно быть, посмотрели на часы".


Она посмотрела на него. Она знала то, что он хотел знать.


"Было пять минут третьего".


"И что, работа заняла пять, максимум десять минут, верно?"


"Обычно."


"Обычно?"


"Ему звонили, Лео. Я был в шкафу с сейфом. Зазвонил телефон, и он с кем-то разговаривал. Я думаю, речь шла о взятке. Он собирался сделать это сегодня. встал и пошел в ванную".


- И ты улизнул.


"Нет. Я остался в шкафу".


"Сколько?'


"Пока он снова не заснул. Пока я не услышал его храп. Я должен был, Лео. Это было небезопасно. Тебя там не было. Я не мог уйти, пока..."


- Ты попал в пустотную луну, не так ли?


- Ничего не поделаешь, Лео, вот что я пытаюсь...


"О, Иисусе Христе!"


"Лео..."


- Я же говорил тебе. Я только просил тебя сделать одну вещь.


"Ничего не поделаешь. Ему позвонили - позвонили в три часа ночи, Лео. Просто не повезло".


Лео покачал головой, словно не слушая.


- Вот и все, - сказал он. "Мы..."


Он не закончил. Она закрыла глаза.


"Мне очень жаль, Лео. Я действительно сожалею".


Ее внимание привлек жужжащий звук возле левого уха. Она огляделась и увидела парящего в воздухе колибри с расплывчатыми крыльями.


Он метнулся влево, а затем спикировал к бассейну, опустившись всего на фут над поверхностью спокойной воды. Казалось, он смотрит вниз на свое отражение на поверхности. Затем он опускался ниже, пока не коснулся поверхности. Его крылья бешено трепетали, но теперь они были слишком тяжелыми для полета. Птица застряла в воде.


- Понимаешь, что я говорю, - сказал Лео. "Глупые птицы".


Он начал обходить бассейн, чтобы добраться до сетки, чтобы попытаться спасти жизнь крошечному существу.


27


НЕПОСРЕДСТВЕННО перед тем, как добраться до Лос-Анджелеса, Джек Карч свернул с шоссе номер 10 на выезде из аэропорта Онтарио и, следуя указателям, направился к долгосрочной парковке. Он проехал вверх и вниз по пяти длинным полосам припаркованных автомобилей, прежде чем наткнулся на таункар той же марки и модели, что и его, и с калифорнийскими номерами. Он дважды припарковался позади машины и оставил двигатель включенным, пока выбирался с аккумуляторной дрелью, которая была среди инструментов, извлеченных головорезом Гримальди из вентиляционного отверстия в комнате 2015.


Дрель работала прекрасно. Карч снял пластины с передней и задней части Towncar менее чем за минуту. Он засунул их под переднее сиденье собственной машины и поехал к выходу. Он пробыл на стоянке так недолго, что кассир в кассе сказал ему, что он уложился в десятиминутный льготный период и ничего не должен платить. Он спросил Карча, есть ли у него лишняя сигарета, и Карч с радостью согласился.


Он хорошо провел время из Вегаса, двигаясь со стабильной скоростью 100 миль в час, пока не попал в пробку недалеко от Лос-Анджелеса. Последние пятьдесят миль он преодолел за час разочарования. Он решил, что люди в Лос-Анджелесе ездят так же, как люди ходят по казино: не обращая внимания на тот факт, что кто-то еще может быть на дороге и ему нужно куда-то добраться. В центре города он свернул с 10-й на 101-ю и направился на северо-запад в сторону долины Сан-Фернандо. Хотя с последнего раза прошло не менее пары лет, Карч был в Лос-Анджелесе достаточно много раз, чтобы знать, как передвигаться. Когда дело доходило до конкретных улиц и мест, в его портфеле на соседнем сиденье лежала книга карт Томаса Бразерса. Ему было несколько лет, но сойдет. Он направлялся в Долину, потому что номер сотового телефона, который Гримальди выудил у Мартина как контактный номер для Лео Ренфро, имел код города 818, и Карч знал, что этот номер относится к Долине, северному пригороду города. Он предполагал, что Лео будет найден в пределах кода города его мобильного телефона.


Он съехал с автострады на выезде с бульвара Вентура и ехал, пока не увидел заправочную станцию с телефоном-автоматом. Он открыл свой портфель на пассажирском сиденье и достал сложенный лист бумаги курорта "Клеопатра", на котором было написано имя Лео Ренфро и номер сотового телефона. Внизу было имя контакта Гримальди в Лос-Анджелесе, но Карч не собирался звонить этому человеку. Ни при каких обстоятельствах он не собирался позволять совершенно незнакомому человеку - кто бы за него ни ручался - знать о его бизнесе и деятельности. Это было бы просто глупо, а он не собирался становиться глупым. Та же самая причина помешала Карчу использовать свои связи в правоохранительных органах для поиска Лео Ренфро и Кэсси Блэк. Эту работу нужно было выполнить, не оставив следов.


Удивительно, но в таксофоне была целая телефонная книга. Карч вытащил его и начал с белых страниц на тот маловероятный шанс, что Лео Ренфро действительно был в списке. Он не был. Затем Карч просмотрел коммерческие бизнес-страницы, пока не наткнулся на рекламу поставщиков услуг сотовой связи. Судя по размеру и качеству их рекламы, он составил список крупных компаний и номеров их служб. Затем он воспользовался краем полки под телефоном, чтобы открыть пачку четвертаков, которую он купил в раздевалке в "Клео", и сделал свой первый звонок.


На звонок ответила машина, которая предлагала множество вариантов пути. Карч выбрал то, что хотел, и был переведен на запросы о выставлении счетов, где его отложили на две минуты, прежде чем раздался человеческий голос.


"Спасибо, что позвонили в LA Cellular, чем я могу вам помочь?"


- Да, - сказал Карч. "Меня звонили из города на неопределенное время, и я хочу отменить услугу на моем счете мобильного телефона".


Выслушав рекламную презентацию обслуживания за пределами зоны обслуживания, представитель по телефону перешел к делу.


"Имя?"


"Лео Ренфро".


"Номер счета?"


"У меня нет под рукой этого..."


"Телефонный номер?"


"Ох, ладно."


Карч взглянул на бумагу и прочитал номер, который Мартин назвал во время допроса Гримальди.


"Один момент, пожалуйста."


"Не торопись."


Карч услышал, как на другом конце провода что-то печатают.


"Извините, сэр, я не показываю учетную запись с таким именем или..."


Карч повесил трубку и тут же набрал номер следующей по списку компании. Он повторял эту историю снова и снова и наконец попал в нужную компанию на седьмом звонке. У Ренфро был счет в компании SoCal Cellular. Когда оператор службы обнаружил информацию об учетной записи на ее компьютере, Карч немедленно приступил к последней афере.


"Мне нужно, чтобы вы отправили окончательный счет на мой новый адрес в Финиксе, если вы не возражаете".


"Вовсе нет, сэр. Позвольте мне сначала установить закрывающий экран".


"Ой, извини."


"Нет проблем. Это займет у меня всего секунду".


"Не торопись."


Карч подождал несколько секунд, а затем снова начал.


"Знаете, я только что понял, что вернусь в Лос-Анджелес в конце следующей недели на несколько дней, чтобы прояснить некоторые вещи. Тогда мне может понадобиться телефон. Может быть, мне следует подождать и сделать это позже".


- Это зависит от вас, сэр.


- Э... вот что я тебе скажу, тогда подождем.


- Хорошо, сэр. Вы тоже хотите дождаться изменения адреса?


Карч улыбнулся. Это всегда срабатывало лучше всего, когда жертва предлагала аферу.


"Нет, давайте - вот что, может быть, я должен подождать. Моя почта все равно пересылается из моего старого дома. Но подождите минутку, я забыл навскидку, по какому адресу идет счет? Мой дом или офис?"


- Не знаю, сэр. Уорнер-бульвар, четыре тысячи, номер пять-двадцать. Что это?


Карч не ответил. Он писал адрес на бланке.


"Сэр?"


"Это офис. Так что все в порядке. Давайте оставим все как есть, и я позабочусь об этом на следующей неделе".


"Хорошо. Спасибо, что позвонили в SoCal Cellular".


Он повесил трубку и вернулся к машине. Он посмотрел адрес в указателе карты и понял, что был прав. Адрес был в коде города 818. Но это был не Лос-Анджелес. Это был Бербанк. Он завел "линкольн" и проверил электронные часы на приборной панели. Было ровно пять часов. Неплохо, подумал он. Он приближался.


Через пятнадцать минут "линкольн" стоял у обочины перед частным магазином по доставке и упаковке почты на бульваре Уорнер, 4000. Он не был слишком разочарован. Было бы слишком легко и подозрительно, если бы адрес, который он выудил из SoCal Cellular, вел прямо к входной двери Лео Ренфро.


Он проверил часы работы, отмеченные на двери. Магазин закрылся через сорок пять минут, но другая табличка на двери гласила, что клиенты имеют круглосуточный доступ к своим коробкам. Карч некоторое время думал, что делать, и решил, что Ренфро был из тех, кто, вероятно, все равно проверяет свой ящик в нерабочее время, чтобы не стать фамильярным для людей, управляющих магазином. Именно при этой мысли в его голове внезапно вспыхнул план.


Карч вошел в магазин и увидел, что он имеет форму буквы L, с прилавком в конце одного ответвления, а в другом отделении стоят почтовые ящики. Слева от двери стояла стойка со степлером, раздатчиком скотча и несколькими пластиковыми стаканчиками с ручками, скрепками и резинками. Карч увидел человека, который что-то возил на полу за прилавком. Над ним было свернутое защитное ограждение, которое позволяло закрыть и запереть деловую часть магазина, в то же время позволяя клиентам с ключом от входной двери получать доступ к своим почтовым ящикам двадцать четыре часа в сутки.


Карч взглянул налево и заметил, что почтовые ящики были из тех, что имели маленькие окошки, через которые держатели могли просто заглянуть, чтобы посмотреть, есть ли у них почта. Он вошел в нишу ящика и быстро нашел номер 520. Ему пришлось наклониться, чтобы заглянуть в него. Он мог видеть один конверт, лежащий плашмя на дне. Он оглянулся направо. В верхнем углу над дверью висело зеркало, которое позволяло продавцу заглянуть в нишу почтового ящика, но он все еще сидел за прилавком и что-то делал.


Карч вытащил из кармана рубашки небольшой фонарик и включил его. Он освещал внутреннюю часть ящика 520, и он мог прочитать надпись на лицевой стороне конверта. Оно было адресовано Лео Ренфро. В верхнем левом углу не было обратного адреса, но был набор инициалов. Он наклонился ближе к стеклу, чтобы попытаться прочесть их, и понял, что это числа: 773.


Поскольку в ящике уже было письмо, Карч на мгновение задумался о том, нужно ли ему продолжать свой план. Он решил идти вперед. Его план, если он сработает, все равно будет сбивать цель с толку, выбивая ее из колеи.


Карч прошел за угол к стойке. За ней был мужчина лет двадцати, который сбрасывал маленькие пенопластовые шарики в большую коробку на полу за прилавком. Он говорил, не отрываясь от работы.


"Что я могу сделать для вас?"


Такого рода безличное обслуживание всегда раздражало Карча. Он постоянно видел это в Лас-Вегасе, но на этот раз был доволен, потому что не хотел, чтобы клерк обращал на него много внимания.


"Мне нужен конверт."


"Какой размер?"


"Не имеет значения. Нормального размера".


"Номер десятый?"


Клерк оставил коробку, которую заполнял, и подошел к стене в задней части стойки обслуживания. На стене висело несколько коробок и конвертов разного размера. Под ними был инвентарь, расставленный на полках по размеру. Карч просмотрел конверты и увидел размер 10.


"Да, десять нормально".


"Подбитый, неподбитый?"


"Э-э, подбитый".


Продавец взял с полки одну и подошел к стойке, объявив высоким плаксивым голосом, что Карч должен пятьдесят два цента, включая налоги. Карч заплатил сдачей.


- Хорошая шляпа, - сказал клерк.


"Спасибо."


Карч отнес конверт к стойке у двери. Ему пришло в голову, что клерк мог на самом деле высмеивать его шляпу, но он промолчал.


Закрывая спиной клерка от наблюдения за тем, что он делает, Карч полез в карман своего пиджака и достал конверт с карточным тузом червей, который он нашел на полу, обыскивая комнату 2015 в "Клео". Он вынул открытку и вложил ее в только что купленный конверт, а затем закрепил его степлером.


Используя самый толстый маркер, какой только смог найти в пластиковых стаканчиках, он адресовал конверт Лео Ренфро и записал адрес и номер почтового ящика. Большими буквами он тогда написал НЕ ЗАДЕРЖИВАТЬ! и СРОЧНО! с обеих сторон. В строках, предусмотренных для обратного адреса, он написал 773, а на обратной стороне написал номер мобильного телефона Лео Ренфро.


Он вернулся к стойке обслуживания и увидел, что клерк заклеивает коробку скотчем на полу. Он снова не поднял головы. На этот раз он даже не спросил, что ему нужно. Карч мог видеть табличку с именем, приколотую к его рубашке, с надписью "СТИВЕН".


"Извините, Стив, не могли бы вы положить это в соответствующую коробку для меня?"


Молодой человек угрюмо отложил кассету и подошел к стойке. Он взял протянутый конверт и посмотрел на него так, как будто задавался вопросом, сможет ли он выполнить просьбу.


"Мне нужно, чтобы он пошел туда сейчас, потому что этот парень всегда первым делом проверяет свой ящик с утра".


Парень, наконец, решил, что справится с заданием, и направился за перегородку, которая, по-видимому, вела в почтовую комнату.


- А это Стивен, - сказал он Карчу.


Карч отошел от прилавка и прошел за угол к ящику 520. Он наблюдал через маленькое стеклянное окошко, как конверт, который он только что дал клерку, был засунут в ящик поверх другого письма, ожидающего Лео Ренфро. .


Карч вышел из магазина до того, как продавец вернулся к прилавку. Направляясь к своей машине, он громко сказал: "Это будет пятьдесят два цента... и это Стивен".


Оказавшись внутри "Линкольна", он повторял это снова и снова, работая над полем и получая приближение к нужному угрюмому тону и нытью в него. Поднявшись достаточно близко, он завел машину и отъехал от бордюра.


Для звонка он не мог использовать открытый телефон-автомат из-за фонового шума уличного движения. Он десять минут ездил по Бербанку в поисках подходящего места. Наконец он заметил ресторан под названием "Большой мальчик Боба" и припарковался на заднем дворе, заняв место рядом с мусорным баком.


Внутри ресторана он нашел телефон-автомат в нише, ведущей в комнаты отдыха. Он бросил монеты и набрал номер мобильного телефона Лео Ренфро. Он понял, что рискнул. Почтовый ящик Ренфро был слепой каплей. Хотя это явно было на его имя, у Карча не было возможности узнать, есть ли у операторов магазина номер сотового телефона Ренфро. Но в его плане был заложен непредвиденный случай.


Телефон на другом конце линии подняли после двух гудков, но никто ничего не сказал.


"Привет?" - наконец сказал Карч, и его голос больше всего напоминал высокий визг.


"Это кто?"


"Мистер Ренфро? Это Стивен из Warner Post and Pack It".


"Как вы получили этот номер?"


"Это на конверте".


"Какой конверт?"


Карч сосредоточился на своем голосе.


"Я по этому поводу и звоню. Тебе сегодня пришел конверт. На нем пометка "срочно" и написано "не откладывай". На нем твой номер телефона. Не знаю, я думал тебе позвонить. раз вы не пришли, я подумал, что должен позвонить вам на случай, если вы, знаете ли, ожидали...


- Есть обратный адрес?


"Да... я имею в виду, нет. Все, что там написано, семь-семь-три".


"Хорошо. Спасибо. Но сделай мне одолжение, никогда больше сюда не звони".


Ренфро резко повесил трубку. Карч держал трубку у уха, словно давая Ренфро возможность вернуться и задать еще вопросы. Наконец, он повесил трубку. Он думал, что это сработало. Он чувствовал себя уверенно. Из разговора у него сложилось впечатление о Ренфро, что он был скрытным парнем. Это означало, что впереди может быть долгая ночь.


Вернувшись в ресторан, он подошел к стойке и заказал два хорошо прожаренных гамбургера с кетчупом и две чашки черного кофе на вынос. Пока готовился заказ, он вышел на стоянку. Он достал украденные номерные знаки из своей машины и заменил задний номерной знак своей машины на один. Мусорный контейнер обеспечивал прикрытие, пока он работал. Затем он сел в машину, выехал из парковочного места и рванул вперед.


Он поменял переднюю панель. Сверло Кэсси Блэк облегчило работу. Он решил оставить дрель, когда работа будет закончена. Дрель и некоторые другие вещи.


28


Еще один ужас добавился к и без того ужасному дню. Кэсси сидела в "бокстере" с работающим на холостом ходу двигателем у обочины через дорогу от дома на Лукаут-Маунтин-роуд. Семья оставила занавеску за большим панорамным окном открытой. Через гостиную она могла видеть освещенную кухню, где они втроем сидели за столом и ели. Она не могла видеть это под этим углом, но Кэсси вспомнила из открытого дома, что на стуле, где сейчас сидела девушка, была телефонная книга. Возможно, она считала себя слишком старой для кресла-бустера, но ей нужны были дополнительные сантиметры.


Она перевела взгляд с окна на вывеску. Короткая полоска окрашенного дерева была прикреплена к нижней части вывески под именем риелтора.


В ESCROW


Кэсси никогда раньше не покупала дом, но знала, что новая вывеска означает, что предложение принято. Дом продавался, и семья скоро переедет. Она крепко сжала руль. Это заставило ее локоть и плечо пульсировать. Она подумала о плане Лео вернуть деньги. Она знала, что на другую работу может не хватить времени - и ни на одной работе не будет таких денег, как в том портфеле. Она обнаружила, что надеется, что Лео потерпит неудачу в своих усилиях. Она ничего не могла с собой поделать. Она хотела денег сейчас. Она хотела бежать.


Зазвонил ее мобильный телефон. Она вытащила его из своего рюкзака и ответила. Это был Лео, но он не назвал своего имени. Связь была ужасной. Она была удивлена, что он вообще дозвонился до нее в горах.


"Как ты себя чувствуешь?" он спросил.


"Одинаковый."


"Ну, ты знаешь тех... которых ты ждал? Мне только что звонили. Похоже... и я заберу их сегодня вечером".


Она услышала достаточно, чтобы заполнить пробелы.


- Хорошо. Но они не принесут мне никакой пользы, если у меня не будет денег.


"... плохо работаю над этим. Я достигаю... Может быть, завтра я что-нибудь узнаю. Так или иначе..."


"Что я должен делать в это время?"


"Я этого не понял".


"Что я должен делать в это время?" - спросила она громко, словно сила ее голоса могла улучшить хрупкую связь.


"Мы говорили об этом, Касс. Иди на работу... свое дело. Все нормально, пока мы не разберемся с этим..."


"Неважно. Эта связь отстой. Я хочу уйти".


Она казалась угрюмой, и ей было все равно.


"Послушай, дорогая, мы почти у цели. Я просто жду..."


"Я не хочу возвращать его, Лео. Мы совершаем ошибку. Ты совершаешь ошибку. У меня очень плохое предчувствие по этому поводу.


Лев долго молчал. Он даже не удосужился напомнить ей, чтобы она не называла его имени. Она думала, что потеряла связь, когда он наконец заговорил.


- Кэсси, послушай, - сказал он чересчур спокойным голосом. "Я тоже получаю... ибесов. Больше, чем обычно. Но мы должны... и покрыть все базы. Это единственный способ быть..."


Кэсси покачала головой и еще раз взглянула на вывеску с недвижимостью.


"Конечно, Лео. Как скажешь. Просто обязательно позвони мне и дай знать, когда выяснишь, что делать с моей жизнью".


Она закрыла телефон и выключила его на случай, если Лео попытается перезвонить. Пока она это делала, ей внезапно пришла в голову мысль прокрасться в дом Лео, пока он спит, и добраться до денег. Она возьмет только свою долю, оставив остальное Лео, чтобы он делал с ним все, что захочет. Как бы она ни злилась на Лео, эта мысль наполняла ее чувством вины. Она отбросила эту мысль и снова посмотрела на дом.


Она увидела, как муж встал у стола и оглядел весь дом и улицу. На нее. Она видела, как он положил салфетку и начал ходить вокруг стола. Он собирался выйти к ней, посмотреть, что она делает перед его домом. Она быстро включила передачу в "бокстере" и уехала.


29


Песня "ЛЕТНИЙ Ветер". Это всегда доходило до Карча. Каждый раз, когда она появлялась на компакт-диске "Лучшие хиты Синатры", ему приходилось включать повтор и слушать ее снова. Все они были хороши, но ни один не мог коснуться "Летнего ветра". Это был класс класса. Прямо как Синатра.


Карч был на четвертом прогоне компакт-диска, наблюдая за обложкой Warner Post amp; Упакуйте его с переполненной парковки бара Presnick's в полквартале отсюда. Было ровно одиннадцать часов, когда он заметил, что на машине, проезжающей мимо магазина, загорелись стоп-сигналы. Это был черный джип чероки пятилетней давности. Это был второй раз, когда он медленно прошел мимо магазина. Карч выключил компакт-диск и приготовился. На нем уже был черный комбинезон, хотя на этот раз по другой причине. Рукава были украшены прочной клейкой лентой разной длины, которую он отрезал при подготовке. Он полез в свой открытый портфель и вынул приемник удаленной системы глобального позиционирования вместе с блоком сотовой связи и антенной, а также антенной GPS из пеноматериала. Он приготовил инструменты, которые ему понадобятся, и вышел из "Линкольна", открыв багажник. Из багажника он достал "Роллербой Механик Помощник" - мягкую доску из лианы на дюймовых колесах, - затем запер машину и быстро пошел по бульвару Уорнер.


усилитель Warner Post; Пакет Это было одноэтажное отдельно стоящее здание в длинной череде отдельно стоящих зданий, все из которых были построены вплотную к границе участка, оставляя между зданиями от одного до трех футов пространства. Карч проскользнул в отверстие на одну витрину дальше от магазина с почтовыми ящиками. Он был около двадцати дюймов в ширину и в основном использовался пешеходами в качестве места для сбора мусора. Карч оказался почти по колено в обломках - в основном это были бутылки и смятые пакеты из-под фаст-фуда. Кроме того, в тесном помещении стоял резкий запах мочи. Его проникновение в эту темную расщелину заставило какое-то невидимое существо громко пробраться сквозь обломки и уйти еще дальше во тьму.


Карч отошел примерно в трех футах от входа, подальше от прямого света с улицы, и стал ждать. Он был уверен, что "чероки" вернется и что за рулем будет Лео Ренфро. То, что Карчу предстояло сделать дальше, он уже много раз проделывал в других делах. Но никогда так быстро, как в этот раз. Он прикинул, что у него будет меньше минуты, чтобы завершить установку. Никаких задержек и ошибок быть не могло.


Звук приближающейся машины просочился в убежище. Карч присел на корточки и поднял роллербоя как щит. Даже если Ренфро смотрел между зданиями, маловероятно, что он заметит Карча, если только он полностью не остановится и не посветит в темноту фонариком.


Машина проехала медленно, а затем Карч услышал, как она остановилась перед почтовым отделением. Он медленно двинулся к краю здания, к которому прислонился. Он выглянул из-за угла и увидел, что это действительно "Чероки", сидевший у обочины, все еще на ходу и с включенными фарами. Карч забрался обратно в расщелину и стал ждать. Он знал, что может выйти и взять Ренфро прямо в этот момент. Но действовать на открытом воздухе было слишком рискованно, и, что более важно, Ренфро не был целью. Деньги были в приоритете. Для этого ему нужно было следовать за Ренфро к себе домой, в место, где он чувствовал себя в наибольшей безопасности. Именно там Карч знал, что найдет либо деньги, либо связь с Кэссиди Блэк.


Двигатель Чероки заглох. Карч оперся о стену, готовый двигаться. Он чувствовал, как твердые точки штукатурки впиваются ему в спину. Он наклонился вперед, чтобы прислушаться, и услышал, как дверь машины открылась, а затем закрылась. Он услышал быстрые шаги по асфальту. Он двинулся вперед и еще раз заглянул за угол. Он увидел мужчину лет сорока пяти, стройного телосложения, вбивающего ключ в парадную дверь Warner Post amp; Упакуйте это.


Как только он открыл дверь, мужчина посмотрел на улицу налево, а затем снова направо. Карч нырнул за угол. Когда он услышал, как закрылась дверь, он вышел и пересек тротуар к чероки. Спрятавшись за машиной, он наблюдал через переднее окно магазина, как мужчина приближался к стене почтовых ящиков. Когда он нагнулся в том месте, где находился ящик 520, Карч понял, что у него есть человек. Это был Лео Ренфро.


Карч включил фонарик и сунул его в рот. Затем он поставил Rollerboy и лег на него лицом вверх. Он схватился за нижнюю часть бампера и полностью залез под машину. Однажды он уже устанавливал его на Cherokee и не ожидал проблем. Было тесно и жарко; его грудь в нескольких местах натирала замасленное шасси, и ему приходилось держать лицо повернутым в сторону, чтобы не поцарапать его или даже не обжечься о горячие трубы выхлопной системы.


Он потянулся к ногам и достал из правого грузового кармана комбинезона спутниковый приемник и передатчик CelluLink. Оба были маленькими квадратными устройствами, скрепленными скотчем. В комплекте была небольшая шлейфовая антенна для сотовой связи. Основанием ствольной коробки был сверхмощный магнит. Он протянул руку и прикрепил устройства к раме шасси автомобиля прямо под сиденьем водителя. Хотя казалось, что магнит держится крепко, Карч всегда практиковал пополнение, чтобы быть уверенным. Со своей правой руки он размотал два длинных куска клейкой ленты и использовал их, чтобы привязать устройства к каркасу, дополнительно прикрепив их к днищу автомобиля.


Используя бесшумную дрель Кэсси Блэк, он быстро прикрепил заземляющий провод к кузову автомобиля с помощью самореза. Затем он перекатился к бордюру и попытался посмотреть вверх и через переднее окно почтового ящика. Но угол был плохой, и он не мог разглядеть Ренфро или оценить, сколько у него еще времени.


Он быстро отодвинулся к середине и потянул вниз электрический провод, идущий по центру поддона вагона. С помощью ножа X-acto он разрезал пластиковый корпус и быстро вытащил пучок проводов. Он прочесал их, пока не нашел красный провод, цвет которого указывал на то, что это был постоянный носитель тока от аккумулятора к задней части автомобиля - скорее всего, к фонарю багажника. На конце провода питания от GPS-приемника был врезанный разъем, который он прикрепил к красному проводу, а затем сжал его, пока не почувствовал, что он прорезает резиновое покрытие и входит в провод под напряжением. Он посмотрел на трубку и увидел слабое свечение красного индикатора питания под клейкой лентой.


Он не успел вставить провода на место. Вместо этого он сразу перешел к последнему элементу установки, антенне GPS. Он достал маленький диск из левого грузового кармана и начал разматывать провод, которым он был обмотан. Как только он подсоединил провод к приемнику, он услышал, как открылась дверь в магазин. Он быстро повернул фонарик так, чтобы зажженный конец оказался у него во рту. Он ждал.


Дверь закрылась, и Карч увидел, как ноги Ренфро начали двигаться вокруг машины к водительской двери. Карч хотел выругаться, но знал, что должен молчать. Он продолжал разматывать леску с антенны.


Когда Ренфро открыл дверцу машины, Карч воспользовался звуком как прикрытием, толкаясь по всей длине "чероки". Теперь он находился прямо под задним бампером, нижняя половина его тела высовывалась из-под машины. Он дотянулся до антенны и обернул провод вокруг выхлопной трубы как раз в тот момент, когда машина завелась, и на него обрушился поток горячего выхлопа.


Карч подавил кашель, быстро поднял диск и положил его на верхнюю часть бампера, где он должен был находиться на одной линии со спутниками наверху. Он использовал последний кусок ленты из своего рукава, чтобы приклеить провод и прикрепить антенну к бамперу.


Это была не очень тонкая работа, но она должна была быть сделана, учитывая обстоятельства установки. Он знал, что GPS-антенна будет обнаружена, когда Ренфро впервые взглянет на заднюю часть своей машины. Но Карч ставил на то, что этой ночью этого не произойдет. Что имело значение, так это следующий час, может быть, даже меньше.


"Чероки" вздрогнул, когда его включили. Он начал отходить от бордюра. Карч позволил бамперу пройти по лицу, а затем быстро скатился с роллербоя и прижался к бордюру. Он держал голову опущенной и прислушивался к любому колебанию двигателя чероки. Не было ни одного. Ренфро держал ногу на газу и тронулся. Он никогда не оглядывался назад. А если и знал, то проверял дорогу позади себя, а не бордюр.


Карч наконец поднял голову, когда чероки исчез из поля зрения. Он улыбнулся и встал.


Как только Карч добрался до "Линкольна", он достал из портфеля ноутбук, поднял антенну и загрузил программу "КвикТрак". С приемником и оборудованием, которое он только что установил на машину Ренфро, Карч сможет отслеживать перемещения чероки с помощью глобальной системы позиционирования, которая принимает сигнал, передаваемый из машины, на созвездие спутников в трех милях над головой, а затем обратно вниз. Спутники триангулировали точное местоположение автомобиля и отправили данные по сотовой связи на сотовый модем в компьютере Карча. Программное обеспечение QuikTrak позволяло ему следить за движением автомобиля с данными в реальном времени, отображаемыми на картах улиц на экране компьютера, или он мог загружать исторические данные со спутника, которые показывали бы все движение автомобиля за выбранный период времени.


Карч сначала хотел убедиться, что установка не имеет дефектов, и он сможет отслеживать чероки по спутнику. В качестве запасного варианта он запомнил номерной знак машины и сможет найти машину утром с помощью архаичных средств отслеживания DMV, чего он надеялся избежать, потому что это оставит официальный след его деятельности.


Он ввел код приемника и частоту и стал ждать. После того, что казалось бесконечным ожиданием, в течение которого он чувствовал капли пота на голове, на экране начали появляться линии карты. После линий улиц появились слова "Карта региона Лос-Анджелес". Затем появилась пульсирующая красная звезда и начала тянуться линией. Это был Чероки. Легенда в нижней части экрана указывала местоположение.


РИВЕРСАЙД ДРАЙВ - ЗАПАД - 23:14:06


Карч улыбнулся. Он был у него. Установка прошла успешно. Он сможет следовать карте прямо к сокровищу. Он надеялся.


"Черт возьми", сказал он вслух.


В данный момент он решил не следить за движениями Чероки в реальном времени на своей машине. Он прикинул, что, скорее всего, Лео Ренфро открыл мягкий конверт в почтовом магазине или в машине. В любом случае, игральная карта, которую он нашел внутри, могла сбивать с толку и угрожать. Это было предположение Карча, основанное на двух поездках Лео Ренфро перед тем, как, наконец, остановиться в Warner Post amp; Упакуйте это - что его цель пойдет окольным путем к следующему пункту назначения, чтобы тщательно идентифицировать, а затем потерять любое наблюдение. Он ввел команду создания файла для немедленного начала сбора исторических данных. Затем он закрыл программу и положил ноутбук обратно в портфель.


Как только Карч расстегнул молнию на своем комбинезоне и открыл окно, чтобы подышать воздухом, Карч услышал резкий женский крик с другой стороны стоянки. Он повернулся на звук, но ничего не увидел. Он открыл дверь, вышел и огляделся. Он сунул сигарету в рот и закурил. Он уже собирался вернуться в "линкольн", когда услышал еще один крик и увидел движение с другой стороны BMW, припаркованного примерно в десяти слотах от него.


У Карча не было кобуры с "Зиг Зауэром". Он снял его и оставил под передним сиденьем, прежде чем надеть комбинезон. Вместо того, чтобы достать оружие сейчас, он снял верхнюю половину комбинезона и потянулся за спину, чтобы снять маленькую часть. 25 из кармана фокусника в штанах. Затем он завязал рукава комбинезона вокруг талии и пошел расследовать крики.


Сжимая маленький черный пистолет, небрежно идя вдоль ряда машин, он добрался до БМВ и услышал звуки плача. Он увидел пару, стоящую в передней части автомобиля. Молодой мужчина и женщина. Мужчина наклонил женщину назад над передним капюшоном. Он опирался на нее и целовал ее шею, в то время как ее голова постоянно моталась взад-вперед, словно пытаясь уйти от остального тела.


- Там все в порядке? Звонил Карч.


Мужчина посмотрел на него.


"Мы в порядке. Почему бы тебе просто не разозлиться?"


Карч начал двигаться вдоль борта машины. Мужчина внезапно отошел от женщины и повернулся к Карчу. Он стоял, широко расставив руки и ноги, и ждал.


- Почему бы тебе не оставить ее в покое? - сказал Карч. - Непохоже, чтобы она...


"Почему бы тебе не трахнуть себя? Она в порядке. Она просто любит кричать, хорошо?"


"Нет, не в порядке. Может быть, тебе просто нравится заставлять ее кричать. Ты чувствуешь, что контролируешь ситуацию".


Парень внезапно прыгнул вперед в атаке, которую ожидал Карч. Как опытный тореадор, он быстро уклонился от атакующего зверя и руками перенаправил инерцию противника в сторону минивэна. Мужчина ударился головой о боковую дверь фургона, в результате чего на дверной панели образовалась вмятина. Пока он выпрямлялся и поворачивался, Карч подошел к нему. Он уронил трубку. 25 на место в руке и поднес его под подбородок противника, глубоко вонзив дуло в мягкую нижнюю часть челюсти.


"Ты чувствуешь это? Чувствуешь себя маленьким, не так ли? Это двадцать пять, просто поп-пушка на самом деле. Очень ненадежно, если ты не подходишь так близко. не будет достаточно сильным, чтобы выбраться. Он подпрыгнет внутри несколько раз и разрежет там все в кашу. Вероятно, не убьет вас, но вы будете носить слюнявую защиту и кататься на инвалидном кресле остальное вашей - "


- Эй, оставь его в покое, - сказала девушка позади него. "Он ничего не сделал".


Карч совершил ошибку, не наблюдая за ней.


"Заткнись и отойди. Этот парень..."


Затем она схватила Карча сзади, и он левой рукой грубо оттолкнул ее назад, прижимая пистолет к шее мужчины. Он слышал, как она сильно ударилась о BMW, а затем упала на тротуар.


"Джонни!" - воскликнула она.


- Видишь, что ты сделал? Джонни вскрикнул. "Большой мужчина. Посмотри, что ты с ней сделал. Рыцарь в сияющем дерьме".


Карч отстранился от него и отступил назад, пока не смог не отрывать взгляда от Джонни и видеть девушку. Она сидела на тротуаре, расставив ноги и выглядя немного ошеломленной. Джонни подбежал к ней, и она схватила его за шею. Она снова начала плакать.


Карч повернулся и быстро пошел к своей машине. Он думал, какого хрена я это сделал? Я здесь только по одной причине.


Он сел в Линкольн, дал задний ход и уехал. Он увидел Джонни, стоящего позади него на стоянке и наблюдающего, как он уходит.


Карч подъехал к бордюру на бульваре Магнолия, включил плафон и достал из бардачка частотный справочник Национальной ассоциации правоохранительных органов. Он купил книгу у Айверсона за 500 долларов. В ней были перечислены все федеральные, государственные и местные правоохранительные органы и закрепленные за ними частоты радиопередачи. В верхней части каждой страницы крупными буквами было напечатано: "Только для правоохранительных органов". Карч рассмеялся, когда впервые увидел это.


Он нашел список полицейского управления Бербанка и набрал три частоты патрулирования, назначенные этому отделу, на сканере, установленном под приборной панелью. Затем он зафиксировал повторяющееся сканирование на трех частотах, ждал и слушал. Если пара, с которой он только что поссорился, сообщила об этом, ему нужно было об этом знать.


В четверг вечером в Бербанке было тихо. Пара бытовых споров выехала на патрульные части, а потом раздался звонок на стоянку у бара Пресника. Сообщается, что это нападение и угроза огнестрельным оружием.


"Дерьмо!" - громко закричал Карч.


Он ударил кулаком по рулю. Он посмотрел на свои часы. Было почти полночь. Он знал, что находится недалеко от аэропорта Бербанка. Он мог пойти туда и попытаться найти другой набор тарелок. Но было уже поздно, и он знал, что ему нужно убираться из Бербанка. Он включил передачу и поехал, пока не выехал на жилую улицу. Он свернул на улицу и проехал квартал, прежде чем остановиться. Он выключил фары, полез под сиденье за нужными номерными знаками и выбрался с дрелью. Через минуту он вернулся с украденными тарелками в руках. Он засунул их под сиденье и включил передачу. Он проехал полный квартал, прежде чем снова включить свет.


Он поехал на запад и не останавливался до тех пор, пока не выехал из Бербанка далеко в Северный Голливуд. Он выслушал описание того, как его транслировали на частотах Бербанка, и ему пришлось улыбнуться. Появившееся описание было на пятьдесят фунтов тяжелее и на десять лет старше. Остальное было настолько общим, что не имело значения. Выпавший идентификационный номер точно совпал с табличками под его сиденьем, но марка машины была не та. Он был описан как черный Ford LTD. Карч закурил сигарету и попытался расслабиться. Бербанк не собирался быть проблемой.


Была уже полночь, и Карч подумал, что прошло достаточно времени, чтобы Лео Ренфро добрался туда, куда направлялся. Он въехал на стоянку круглосуточно работающего супермаркета "У Ральфа" и остановил машину. Он только что открыл приемник QuikTrak, как зазвонил его пейджер. Он проверил номер и увидел, что страница была от Гримальди. Он решил не перезванивать и даже выключил пейджер. Он не хотел, чтобы это снова зазвучало в неподходящее время.


Программное обеспечение QuikTrak загрузилось, и Карч набрал команду, запросив файл исторических данных о перемещениях передатчика под машиной Лео Ренфро. На экране появилась карта северного Лос-Анджелеса с красной линией, обозначающей движение машины. Карч был прав. Ренфро совершил долгую и извилистую поездку по Долине, двигаясь кругами и делая несколько разворотов. Компьютер показал, что передатчик был статичен в течение последних двенадцати минут. Ренфро остановился. Компьютер поместил машину на улицу Цитрон в Тарзане.


- Я иду, Лео, - громко сказал Карч.


Он завел "линкольн" и выехал с парковки по дороге в Тарзану.


30


Чероки нашли достаточно легко. Он был припаркован на подъездной дорожке перед небольшим домом на Цитроне. Проезжая мимо, Карч недоумевал, почему Ренфро не поставил его в гараж. Он продолжал ехать и объезжал квартал в поисках чего-нибудь необычного или подозрительного. Затем он остановил "линкольн" у обочины в полуквартале от "чероки". Он просунул руки обратно в рукава комбинезона и застегнул молнию. Он вытащил свой Зиг из кобуры и прикрепил глушитель. Оставив "Линкольн" незапертым на случай, если потребуется быстрый побег, он пошел пешком по улице.


Перед тем, как подойти к дому, Карч присел на тротуар рядом с чероки и полез под него за своим спутниковым оборудованием. Он вытащил его из поддона и выдернул провода. Затем он подошел к задней части автомобиля, чтобы забрать дисковую антенну и положить оборудование в почтовый ящик у подъездной дорожки. Он планировал захватить его позже, когда вернётся в "Линкольн".


Заинтересовавшись решением Ренфро припарковать машину на видном месте, он подошел к гаражу и посветил фонариком в одно из маленьких окон на двери. Гараж был сплошь завален штабелями и штабелями ящиков из-под шампанского. Он предположил, что это был украденный груз, и задался вопросом, стоит ли позже его время и усилия, чтобы изъять и продать груз. Вероятно, он мог бы продать все это Винсенту Гримальди с хорошей прибылью.


Он отбросил эту идею и сосредоточился на поставленной задаче. Он пересек фасад дома и пошел по левой стороне, тщательно выискивая признаки того, что у Ренфро были собаки. Его не волновала сигнализация. У людей, которые работали не с той стороны путей, редко была сигнализация. Они знали, как легко их скомпрометировать, и им не нужна была какая-либо система безопасности, которая могла бы привести полицию к их двери.


На полпути к дому были деревянные ворота. Карч легко взобрался на него и упал. Он провел светом по траве и кустам вдоль стены дома. Нигде не было ни собачьего помета, ни следов копания растений. Он выключил свет и продолжил свой путь к заднему двору. Луна была яркой, и ему не нужен был свет.


В дальнем углу дома Карч вышел и увидел светящуюся голубизной поверхность бассейна. Как только он начал двигаться вдоль задней стены, он услышал, как открылась раздвижная дверь. Он пробрался обратно в угол и занял позицию, открывающую ему вид сзади. Через раздвижную дверь вышел мужчина и подошел к краю бассейна. Это был человек из почтового ящика. Ренфро. Он посмотрел вниз на бассейн, и Карч увидел автоматический пылесос, медленно двигающийся по дну. Затем мужчина поднял голову и, казалось, смотрел на луну. Карч вышел со своей позиции и поднял пистолет.


Из-за фонового шипения с соседнего шоссе Ренфро никогда его не слышал. Карч приложил холодный конец дула к затылку. Ренфро напрягся, но и только. Люди его профессии ожидали, что рано или поздно они почувствуют на своей шее холодное дуло пистолета.


"Хорошая ясная ночь, а?" - сказал Карч.


- Я только что подумал об этом, - сказал мужчина. "Ты туз червей?"


"Это я."


"Я смотрел, но не видел тебя".


"Это потому, что меня там не было. Ты отстал примерно на десять лет, Лео. Я поставил на твою машину спутниковый жучок. Мне не нужно было тебя преследовать".


"Живи и учись."


"Возможно. Давай войдем внутрь и поговорим. Держи руки вверх, чтобы я мог их видеть."


Карч схватил Ренфро сзади за воротник одной рукой, а другой прижал пистолет к его спине. Они направились обратно к дому.


- Кто-нибудь еще внутри?


"Нет, я один."


"Ты уверен? Я найду там еще кого-нибудь и убью их, просто чтобы показать суть".


"Я уверен, что вы будете. Там никого."


Они вошли через открытую раздвижную дверь в кабинет. Карч увидел стол в конце комнаты. Вся стена была занята ящиками с шампанским. Карч грубо толкнул Ренфро к столу и отпустил. Затем он потянулся назад и закрыл раздвижную дверь.


"Стойте перед столом".


Лео сделал, как было велено. Он держал руки поднятыми, грудь высоко. Карч подошел и пошел за письменный стол. Он заметил, что на столе лежит мягкий конверт, который он оставил Ренфро на почтовом ящике, а также конверт, который уже лежал в коробке. Клапаны обоих конвертов были сорваны. Карч сел в кресло позади стола и посмотрел на Ренфро.


- Был занятой человек, Лео.


"О, я не знаю. Все как-то медленно".


"Действительно?" Он кивнул в сторону стены шампанского. "Похоже, вы собираетесь начать праздновать что-то большое".


"Это инвестиции".


Карч подобрал мягкий конверт и встряхнул его, пока червовый туз не выпал на стол. Он бросил конверт через плечо и взял игральную карту.


"Туз червей. Денежная карта, Лео".


Он положил карту в один из карманов комбинезона. Затем он взял другой конверт и посмотрел на него.


"Мне любопытно. Что означает семь-семь-три? Это какой-то код?"


"Да, это код. Код города".


Карч покачал головой.


"Я должен был знать. Где?"


"Чикаго. Это новый".


"Да, верно. Вы работаете в Чикаго".


"Нет, это неправильно. Я ни на кого не работаю".


Карч кивнул, но улыбка на его лице указывала на то, что он не верит Ренфро. Он взял другой конверт и встряхнул его. Два паспорта упали на стол. Он взял один и открыл его на странице с фотографиями. С одной стороны были пристегнуты водительские права штата Иллинойс и две кредитные карты. Но Карча больше интересовало фото.


"Джейн Дэвис", - прочитал он вслух. "Забавно, мне это кажется Кэссиди Блэк".


Он посмотрел на Ренфро, чтобы уловить его реакцию. На мгновение оно было там. Удивление, может быть, даже шок. Карч улыбнулся.


- Да, я знаю немного больше, чем ты думаешь.


Он взял второй паспорт, ожидая найти в нем фотографию Ренфро. Вместо этого это была фотография маленькой девочки. Имя под фотографией было Джоди Дэвис.


- Ну, может быть, я не все знаю. Кто у нас здесь?


Ренфро не ответил.


"Давай, Лео, поработай со мной здесь. У нас не может быть секретов, ты и я".


"Иди на хуй. Делай, что должен, но иди на хуй".


Карч откинулся на спинку стула и посмотрел на Ренфро, словно оценивая его.


"Вы, ребята из Outfit, думаете, что вы такие неприкасаемые".


"Я не из Экипировки, но все равно пошел на хуй".


Карч кивнул, словно его позабавили протесты Ренфро.


"Позвольте мне рассказать вам историю об Outfit. Давным-давно в Лас-Вегасе жил один волшебник. Он был рядом долгое время, работал во всех казино, так и не прижился. Всегда разминка, никогда не хедлайнер ". Воспитываю сына один на стороне. Так или иначе, у него был концерт в гостиной Clown Room в Circus, Circus. Ничего страшного. Просто игра за столом для мелочи - в основном чаевые. И вот однажды вечером он продает три- карточный монте к столу этих трех парней, и они продолжают говорить ему сделать это снова. Вы знаете, "Сделай это снова, и я получу это на этот раз". Только они так и не получили его. Они так и не выбрали туза. И это продолжалось и продолжалось, и это становилось все более и более горячим. Как будто он думал, что этот фокусник лично выставляет его дураком или что-то в этом роде. Так что переходите к концу ночь. Фокусник вырубается и идет в гараже к своей машине. И угадайте, кто его ждет, как не те самые трое парней из бара".


Карч сделал паузу, но не для эффекта. История всегда доходила до него в этот момент. Каждый раз, когда он думал об этом или говорил об этом, гнев, казалось, вскипал в его горле, как кислота.


"И у одного из них, начальника этих трех парней, был молоток. Они не сказали ни слова. Они просто схватили фокусника и нагнули его над капотом своей машины. Один из них заткнул ему рот галстуком. Затем один за другим человек с молотком сломал все суставы фокусника. В какой-то момент он потерял сознание, и когда они закончили, его просто оставили лежать на бетоне рядом с его машиной. Он никогда больше не работал фокусником. "даже четвертак больше нет. Каждый раз, когда он пытался, она просто падала на пол. Я сидела в своей спальне и слышала, как он пробует затыкать рот в другой комнате. Я слышала, как четвертак падает на тот деревянный пол и снова...


"После этого он зарабатывал на жизнь водителем такси. В конце концов, рак убил его, но он умер задолго до этого".


Карч посмотрел на Ренфро.


- Вы знаете, кто был тот человек с молотком?


Ренфро покачал головой.


"Это был Джоуи Маркс. Человек Outfit в Вегасе".


"Джоуи Маркс мертв, - сказал Ренфро. "И, как я уже сказал, я не работаю ни на Outfit, ни на кого-либо еще".


Карч встал и обошел стол.


- Я пришел за деньгами, - тихо сказал он. "Ты украл не у тех людей, и я пришел, чтобы исправить это. Мне все равно, с Чикаго ты или нет. Я не уеду отсюда без денег".


"Какие деньги? Я продаю паспорта. Я вкладываю деньги в шампанское. Я не ворую деньги у людей".


"Послушай меня, Лео. Твой корректировщик мертв. Как и твой оператор. Ты же не хочешь быть как они, не так ли? Так где же деньги? Где Кэсси Блэк?"


Ренфро повернулся лицом к Карчу, а спиной к раздвижной двери. За его спиной в темноте ярко светился пруд. Он опустил подбородок, словно заглядывая внутрь себя и принимая решение. Затем он слегка кивнул сам себе и снова посмотрел на Карча.


"Иди на хуй".


Карч покачал головой.


"Нет, Лео, на этот раз я пошел нахуй".


Он опустил ствол ружья и спокойно выстрелил. Пуля пробила левое колено Ренфро. Он прошел сквозь кости и ткани, ударился о кафельный пол позади него и отскочил в раздвижную стеклянную дверь. Дверь разлетелась на большие зазубренные осколки стекла, которые с грохотом упали на пол и снова разбились. Ренфро упал на пол и обеими руками схватился за колено. Его лицо было маской агонии.


Разбитое стекло произвело больше шума, чем планировал Карч. Дверь была разбита, за исключением одного большого зазубренного куска стекла, застрявшего в нижней части рамы. Он решил, что дом должен был быть построен до того, как потребовалось защитное стекло. Он выглянул во двор и понадеялся, что шум автострады заглушил звук.


Ренфро начал задыхаться и стонать, катаясь по стеклу, порезая себе руки и спину. Пол быстро стал скользким от крови. Карч подошел и склонился над Ренфро.


"Дай мне деньги, Лео, и я обещаю, что закончу это быстро и безболезненно".


Он ждал, но не получил ответа. Лицо Ренфро побагровело. Его губы были оттянуты назад, обнажая скрежет зубов.


"Лео? Лео, послушай меня. Я знаю, что тебе очень больно, но послушай меня. Если ты не дашь мне денег, мы пробудем здесь всю ночь. Думаешь, сейчас тебе больно? не могу представить, что..."


"Да пошел ты! У меня нет денег".


Карч кивнул.


"Ну, по крайней мере, мы добились прогресса, верно? Мы уже прошли "Какие деньги?" сцена. Если у вас ее нет, то где она?"


"Я отдал его Чикаго".


Ответ пришел слишком быстро для Карча. Он внимательно посмотрел на лицо Ренфро и решил, что тот лжет.


"Я так не думаю, Лео. Где девушка? Кэсси Блэк, Лео, где она?"


Ренфро не ответил. Карч отступил на шаг и спокойно выстрелил себе в другое колено.


Ренфро издал громкий крик, за которым последовал поток эпитетов, растворившихся в бреду и стонах. Он перевернулся на грудь, согнув локти и закрыв лицо руками. Его ноги были раскинуты позади него, две лужи крови стекали с его коленей. Карч выглянул через сломанную дверь через бассейн и проверил, нет ли там света или каких-либо признаков того, что соседи обратили на это внимание. Все, что он слышал, было шоссе. Он надеялся, что это защитит его.


- Ладно, ладно, - всхлипнул Лео в ладони. - Я скажу тебе. Я покажу тебе.


"Хорошо, Лео, это хорошо. Теперь мы кое-что получили".


Ренфро поднял голову и приподнялся на локтях. Он начал ползти вперед, к разбитой двери, волоча за собой мертвые ноги, оставляя за собой кровавый след.


- Я скажу тебе, - выдавил он сквозь боль и слезы. "Я покажу тебе."


- Тогда поговори со мной, Лео, - сказал Карч. "Куда ты идешь? Ты не можешь никуда идти. Ты даже не можешь ходить, потому что плачешь в голос. Ты только скажи мне, где это".


Ренфро передвинул еще одну болезненную ногу ближе к двери. Когда он заговорил, его голос был рваным и произносился сквозь стиснутые зубы.


"Видишь... понимаешь... это была чертова луна... луна пустоты..."


"О чем ты говоришь? Где деньги?"


Карч понял, что зашел слишком далеко. Ренфро бредил от боли и потери крови. Он быстро стал бесполезен.


- Луна пустоты, - сказал Ренфро. "Это пустотная луна".


Карч шагнул вместе с ним.


- Пустая луна? он сказал. "Что это значит?"


Ренфро остановился. Он повернулся и посмотрел на Карча. Теснота исчезла. Он выглядел почти расслабленным.


- Это значит, что всякое может случиться, ублюдок.


Теперь его голос был сильным. Он вдруг поднялся с локтей на руки. Он выпрямился во весь рост и рванулся вперед, в косяк раздвижной двери. Его шея опустилась на зазубренный кусок стекла, все еще удерживаемый в раме.


Карч слишком поздно понял, что делает.


- Нет, черт возьми!


Он наклонился, схватил Ренфро за воротник и рывком поднял его со стекла. Он бросил его на пол, а затем схватил за плечо и перевернул.


Он действовал слишком поздно. На шее Ренфро зияла глубокая, широкая рана. Он перерезал себе горло. Кровь хлестала из левого бока, где была перерезана сонная артерия.


Глаза Лео Ренфро блестели, когда он смотрел на Карча. На его лице появилась кровавая улыбка. Медленно он протянул руку и использовал ее, чтобы держать его шею вместе. Его голос был хриплым шепотом.


"Ты проиграл."


Лео опустил руку, и кровь потекла из его шеи. Он сохранил улыбку на лице и не сводил глаз с Карча.


Карч опустился на колени и навис над ним.


"Ты думаешь, что победил меня? А? А? Думаешь, ты победил?"


Лео мог ответить только улыбкой. Карч знал, что там написано "Иди на хуй!" Он поднял пистолет и приставил дуло к окровавленному рту Ренфро.


"Ты не выиграл".


Он откинулся назад и отвернулся. Он нажал на курок. Выстрел разнес Ренфро затылок и мгновенно убил его.


Карч отодвинул оружие и стал изучать лицо мертвеца. Его глаза были открыты, и каким-то образом он все еще улыбался.


"Иди на хуй. Ты меня не победил".


Он откинулся на пятки и огляделся вокруг. Он увидел каплю крови на белом голенище одной из своих двухцветных зрительских туфель Lite Tread. Он вытер его большим пальцем, а затем вытер большой палец о рубашку Лео.


Он встал и оглядел кабинет. Он громко вздохнул. Он знал, что впереди у него долгая ночь поисков. Он должен был найти деньги. Он должен найти Кэсси Блэк.


31


В пятницу утром Кэсси Блэк приехала в автосалон в десять часов и связалась с Рэем Моралесом, чтобы узнать, что к чему. Он отвечал на ее звонки, пока ее не было последние несколько дней. Рэй сказал, что все спокойно, но что в три часа у него есть шанс приехать на тест-драйв нового Boxster. Он только что получил контракт на разработку с Warner Brothers, который стоил семизначную сумму. Рэй выудил его из "Голливудского репортера" и рассчитывал, что продать его будет легко. Она поблагодарила его за то, что он подумал о ней с перспективой, и собиралась направиться в свой офис, когда он остановил ее.


- Ты в порядке, малыш? он спросил.


"Конечно, почему?"


- Не знаю. Ты не выглядишь так, будто в последнее время много спишь.


Кэсси подняла правую руку и обхватила левый локоть, который все еще болел от удара портфелем.


- Я знаю, - сказала она. "Просто думал о вещах. Иногда это не дает мне уснуть".


"Какие вещи?"


"Я не знаю. Просто вещи. Я буду в своем кабинете, если понадоблюсь".


Тогда она оставила его и отправилась в святилище своего крошечного офиса. Она бросила свой рюкзак в нишу для ног стола и села. Она положила локти на промокашку и провела руками по волосам. Ей хотелось закричать Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ ЭТОГО ДЕЛАТЬ! Но она попыталась отбросить свои тревоги, напомнив себе, что так или иначе ее жизнь очень скоро изменится.


Она подняла трубку, чтобы проверить свою голосовую почту, хотя во вторник она оставила обычное исходящее сообщение, в котором говорилось, что она не будет работать в течение нескольких дней, и перенаправляя звонки Рэю Моралесу, пока она не вернется. Так или иначе, для нее было оставлено четыре сообщения. Один был из автомастерской, где сообщалось, что комплект хромированных дисков для "Спидстера" 58-го года, который она продала, теперь готов. Второй звонок был от одного из потенциальных клиентов Рэя - продюсера Fox - за неделю до этого. Он звонил не по поводу машины, которую тестировал. Он просто звонил ей, чтобы сказать, что ему понравился ее стиль, и хотел узнать, не хочет ли она пойти с ним на премьеру картины друга на следующей неделе. Кэсси не удосужилась записать личный номер мобильного телефона парня.


"Если тебе нравился мой стиль, почему ты не купил машину?" - сказала она в трубку.


Третье сообщение было от Лео. В его голосе звучало волнение, которого она раньше не слышала. Сообщение пришло в 00:10 утра. Она прослушала его три раза.


"Эй, это я. Что случилось с твоим сотовым? Я не мог дозвониться. В любом случае, я только что вернулся из своего приюта. У меня есть те вещи, которые ты хотел, но есть что-то еще, что-то не так. уронил мне что-то там Туз червей от Фламинго Я не знаю, что это значит, но это что-то значит Позвони мне, когда получишь это Примите все меры предосторожности и держите голову опущенной О, и сотрите это, хорошо? "


Кэсси нажала кнопку "три" на телефоне, стерев запись Лео, прежде чем она перешла к четвертому сообщению. Последний звонок поступил в половине седьмого утра, и трубка была положена. Никакого фонового шума не было, только несколько секунд чьего-то дыхания, а затем сброс. Она задавалась вопросом, был ли это Лео.


Она повесила трубку, спустилась на пол и подняла рюкзак на колени. Сначала она копалась в нем, пока не нашла свой мобильный телефон. Он был выключен. Она вспомнила, как сделала это прошлой ночью после того, как повесила трубку Лео и решила, что не хочет, чтобы он перезванивал.


Она включила телефон и положила его на стол. Затем она продолжила рыться в сумке, пока не нашла коробку с колодой карт, которую она купила в сувенирном магазине во "Фламинго". Она быстро открыла ее, перевернула колоду лицевой стороной вверх и начала перебирать карты по одной в поисках туза червей. Чем ближе она подходила к нижней части палубы, тем больше ужас нарастал в ней. Когда она дошла до последней карты, не увидев туза червей, она громко выругалась и швырнула колоду через маленький офис. Он ударил по плакату Таити, а затем карты разлетелись во все стороны, упав на пол и стол.


"Черт побери!"


Она спрятала лицо в ладонях, пытаясь понять, что делать. Она схватила телефон, чтобы позвонить Лео, но потом передумала. Используйте все меры предосторожности. Она подумала о том, чтобы воспользоваться мобильным телефоном, но и от этого отказалась. Она выдвинула ящик стола, взяла горсть мелочи с подноса, предназначенного для ручек и карандашей, и встала.


Она открыла дверь и чуть не наткнулась прямо на Рэя Моралеса, который, видимо, пришел посмотреть, из-за чего поднялась суматоха.


- Извините, - сказала она, пытаясь обойти его.


Рэй посмотрел мимо нее в кабинет и увидел повсюду игральные карты.


- Ты что, играешь там в пятьдесят два пикапа?


- Скорее пятьдесят один.


"Какая?"


"Я вернусь через несколько минут, Рэй. Мне нужно прогуляться".


Он молча наблюдал, как она пересекла выставочный зал и вышла через стеклянную дверь.


Кэсси прошла квартал вниз до кинотеатра "Синерама", где, как она знала, перед входом стоял телефон-автомат. Она набрала номер мобильного телефона Лео по памяти и прослушала десять звонков без ответа, прежде чем повесить трубку. Теперь, расспрашивая обо всем, она снова набрала номер на случай, если в первый раз напортачила. На этот раз прозвонили двенадцать, прежде чем она повесила трубку. Страх, который начал подниматься в ней, пока она просматривала карты, теперь поднялся на несколько ступеней вверх по лестнице до уровня паники.


Она попыталась успокоиться, пытаясь придумать причины, по которым звонок Лео останется без ответа. Мобильный телефон и Лео были связаны, как сиамские близнецы. Если бы телефон не был включен, она знала, что ее звонок был бы переадресован на сообщение. Она бы не услышала непрерывный звонок. Итак, телефон был включен, но не отвечал. Вопрос был в том, почему.


Бассейн, внезапно вспомнила она. Лео проплыл круг утром. Он бы отнес телефон к столику рядом с бассейном, но если бы он был посреди своих кругов, то не услышал бы его, не из-за плескавшейся вокруг него воды и шума автострады.


Объяснение немного успокоило ее. Она еще раз набрала номер Лео, и снова он остался без ответа. Она снова положила трубку на крючок и решила вернуться в автосалон. Она вернется и снова попытается позвонить через полчаса или сорок пять минут. Она вспомнила, как Лео однажды сказал ей, что проплывает по три мили в день. Она понятия не имела, сколько времени это займет, но решила, что получаса должно хватить.


Пять минут спустя она вернулась в выставочный зал дилерского центра и увидела Рэя и мужчину в шляпе со свинкой, которые смотрели на серебристую "Карреру" со спойлером в виде китового хвоста. Рэй увидел ее и поманил ее пальцами.


"Кэсси, это мистер Лэнкфорд. Он хочет купить машину".


Клиент повернулся и смущенно улыбнулся.


"Ну, я хочу посмотреть на машину. Я имею в виду, покататься на ней. Потом посмотрим".


Он протянул руку.


"Террилл Лэнкфорд".


Она взяла его руку и пожала ее. Его хватка была крепкой, рука сухая, как порох.


"Кэсси Блэк".


Она посмотрела на Рэя. Она не хотела этого делать. Ее мысли были не о продаже автомобилей.


"Рэй, Билли уже дома? Или Аарон? Может быть, один из них..."


- У Михана контрольная, а Кертисс появится раньше двенадцати. Мне нужно, чтобы вы показали мистеру Лэнкфорду машину.


Тон Рэя указывал на то, что он был расстроен ее странным поведением, и что здесь нельзя было спорить. Она обратила свое внимание на Лэнкфорд. Он был опрятен и хорошо одет в комплект ретро-одежды, который подходил к шляпе. Судя по его бледному цвету лица, она предположила, что он заинтересуется купе. Но это было нормально, потому что Boxster не выпускался в кузове купе. Остались только более дорогие Carreras.


"Какая модель вас интересует?"


Лэнкфорд улыбнулся, демонстрируя идеальный набор зубов. Кэсси заметила, что его глаза были серыми, как тротуар, необычным сочетанием с угольно-черными волосами мужчины.


"Новая Каррера, я думаю".


"Хорошо, я приготовлю машину. Не могли бы вы отдать свои водительские права и страховой полис Рэю, он скопирует их, пока я буду готовить машину".


Рот Ланкфорда открылся, но он ничего не сказал.


- У вас есть страховка, не так ли? - спросила Кэсси.


"Конечно, конечно."


"Хорошо, тогда пусть Рэй позаботится об этом, а я возьму машину. Такси или купе?"


"Извините меня?"


"Хардтоп или кабриолет - кабриолет?"


"О. Что ж, сегодня такой хороший день, почему бы нам не снять верх?"


"По-моему, хорошо. У нас есть один в наличии и доступен. Это арктическое серебро. Звучит хорошо?"


"Большой."


"Хорошо, выходи на навес, когда закончишь с Рэем".


Она указала на стеклянные двери в противоположном конце выставочного зала.


- Встретимся там, - сказал Ланкфорд.


Пока Рэй отвел потенциального клиента в финансовый офис, где стоял копировальный аппарат, Кэсси зашла в его офис и сняла с доски ключ от серебряного такси. Затем она пошла в свой кабинет и достала из рюкзака бумажник. Она огляделась, увидела повсюду игральные карты и поняла, что если Лэнкфорд хочет заключить сделку, ей придется засунуть его в кабинет Рэя, пока она будет прибираться. Сейчас не было времени.


Она вышла из кабинета и тут кое-что вспомнила. Она схватила со стола мобильный телефон и пристегнула его к ремню. На случай, если Лео позвонит, подумала она про себя.


Она направилась на боковую стоянку к машине. Она села, сунула бумажник в держатель компакт-диска на приборной панели и завела двигатель. Она опустила окна и опустила верх, проверила уровень топлива и увидела, что в баке есть четверть бака, а затем подъехала к двери выставочного зала как раз в тот момент, когда Лэнкфорд выходил из машины.


"Позвольте мне вести его, пока мы не выберемся отсюда", - крикнула она сквозь звук двигателя, который набирал обороты по мере того, как машина прогревалась. - Тогда ты возьмешь на себя.


Лэнкфорд улыбнулся, подал ей знак "хорошо" и сел на пассажирское сиденье. Она выехала на Сансет, а затем повернула на север на Вайн. На Голливудском бульваре она свернула налево и поехала к Кауэнге, откуда повернула на север, к холмам и Малхолланд-драйв.


Сначала они ехали молча. Кэсси нравилось позволять потенциальным клиентам слушать машину, чувствовать ее мощь на поворотах, влюбляться в нее еще до того, как начинались разговоры. Ей нравилось воздерживаться от коммерческих предложений и подробностей, пока покупатель не садился за руль. Кроме того, ее мысли были не о Лэнкфорде и его интересе к машине за 75 000 долларов. Она продолжала думать о звонке Лео и тревоге, которую услышала в его голосе.


Carrera без особых усилий преодолела повороты Малхолланда от Кауэнги до гребня гор Санта-Моника. На голливудской смотровой площадке она съехала с дороги, заглушила двигатель и вышла.


- Твоя очередь, - сказала она, ее первые слова с тех пор, как он сел в машину.


Она подошла к перилам на краю и посмотрела на корпус голливудской чаши далеко внизу. Ее взгляд переместился от чаши через Голливуд к шпилям центра города. Смог был тяжелым и имел розовато-оранжевый оттенок. Но почему-то все выглядело не так уж и плохо.


- Хороший вид, - сказал Лэнкфорд позади нее.


"Иногда."


Она повернулась и увидела, как он сел за руль. Она обошла и села на пассажирское сиденье.


"Почему бы вам не продолжить путешествие по Малхолланду еще немного. Вы получите хорошее представление о том, как все устроено. Мы можем спуститься в Лорел каньон до один-о-один, а потом вернуться в Голливуд. можно немного открыть его на автостраде, посмотреть, как он себя ведет".


"Звучит отлично."


Он быстро нашел зажигание с левой стороны и завел двигатель. Он выехал из парковочного места, затем включил первую передачу и вырулил на Малхолланд. Он всегда водил одной рукой на рычаге переключения передач. Кэсси сразу поняла, что он знает, что делает.


"Я так понимаю, вы уже водили один из них, но я все равно дам вам подачу".


"Это нормально."


Она начала перечислять характеристики автомобиля, начиная с нового двигателя и трансмиссии с водяным охлаждением и заканчивая подвеской и тормозами. Затем она вошла в кабину и начала изучать удобства.


"У вас есть круиз-контроль, контроль тяги, бортовой компьютер в стандартной комплектации. У вас есть компакт-диск, автоматические окна и крыша, двойные подушки безопасности. А здесь внизу..."


Она указала между ног на переднее сиденье. Лэнкфорд взглянул туда, но снова перевел взгляд на дорогу.


"... у вас есть отсечка для подушки безопасности со стороны пассажира - на случай, если вы путешествуете с маленьким ребенком. У вас есть дети, мистер Лэнкфорд?"


"Зовите меня Террилл. И нет, у меня нет детей. А у вас?"


Кэсси какое-то время не отвечала.


"Не совсем."


Лэнкфорд улыбнулся.


"Не совсем так? Я думал, что это вопрос "да" или "нет" для женщины.


Кэсси проигнорировала заявление.


"Что вы думаете о машине... Террилл?"


"Очень гладко. Очень мило".


- Так и есть. Так чем ты зарабатываешь на жизнь?


Он взглянул на нее. Ветер угрожал сдуть шляпу. Он потянулся и опустил его на лоб.


"Думаю, можно сказать, что я специалист по устранению неполадок", - сказал он. "Я бизнес-консультант. Имею собственную компанию. Я забочусь о вещах. То и это. Я настоящий волшебник. Я заставляю проблемы других людей исчезать. Почему вы спрашиваете?"


"Просто любопытно. Эти машины дорогие. Ты, должно быть, очень хорошо разбираешься в том, что делаешь".


Я плачу наличными. Вообще-то, Кэсси, я ожидаю, что скоро получу крупную сумму денег. Очень скоро, на самом деле.


Кэсси посмотрела на него и почувствовала внезапную дрожь страха. Это было скорее инстинктивно, чем интуитивно. Лэнкфорд чуть сильнее нажал на педаль, и Porsche начал двигаться по извилистым поворотам немного быстрее. Он снова посмотрел на нее.


"Кэсси. Что это за сокращение? Кассандра?"


"Кэссиди".


- Как в случае с Бутчем? Твои родители объявили фанатов вне закона?


- Как в случае с Нилом. Как в случае с моим отцом, который всегда был в разъездах. По крайней мере, мне так сказали.


Лэнкфорд нахмурился и чуть сильнее надавил на педаль.


"Это действительно очень плохо. Мой отец и я, мы были близки".


"Я не жалуюсь на это. Вы хотите помедленнее, мистер Лэнкфорд? Я хотел бы вернуться в демонстрационный зал в целости и сохранности, если вы не возражаете".


Лэнкфорд сначала не ответил ни голосом, ни ногой. Автомобиль сделал еще один поворот, его шины протестовали, пытаясь удержать дорогу.


- Я сказал, ты...


- Да, - наконец сказал Ланкфорд. - Ты хочешь вернуться живым.


Что-то в тоне, которым Лэнкфорд произнес эту фразу, свидетельствовало о том, что он говорил не о возможности автомобильной аварии. Кэсси посмотрела на него и поерзала на стуле так, что ее тело было прижато к двери.


"Извините меня?"


"Я сказал, что ты хочешь быть уверен, что вернешься живым, Кэссиди".


"Хорошо, останови машину. Я не знаю, что ты думаешь, что ты..."


Лэнкфорд надавил ногой на педаль тормоза и резко дернул руль влево. Porsche занесло и развернулось на 180 градусов, когда он остановился. Он посмотрел на нее и улыбнулся, затем включил передачу и выжал сцепление. Машину рвануло вперед, и он начал мчаться по поворотам, возвращаясь в том же направлении, откуда они пришли.


"Что, черт возьми, ты делаешь?" - закричала Кэсси. "Остановите машину! Остановите машину немедленно!"


Кэсси протянула правую руку вверх и схватила верх скобы ветрового стекла. Ее мысли двигались так же быстро, как машина, пока она пыталась придумать план побега.


- Вообще-то Ланкфорд - это не мое имя, - говорил мужчина рядом с ней. "Я взял это из книги, которую вчера вечером нашел на полке у Лео Ренфро. Она называется "Стрелки", и я начал ее рассматривать. Я думал, что она о парне с моей работой, но это не так. Черт, когда твой босс подошел ко мне в выставочном зале и спросил мое имя, это все, что я смог придумать в кратчайшие сроки, знаешь ли Меня зовут Карч Джек Карч И я пришел за деньгами, Кэсси Блэк ."


Сквозь нарастающий ужас внутри Кэсси прорвалась мысль. Джек Карч, подумала она. Я знаю это имя.


32


Porsche лихо мчался по слалому Малхолланда. Джек Карч ехал слишком быстро для своего мастерства, и машина то и дело пересекала желтую линию посреди двухполосной дороги, а затем отскакивала, съезжая с дороги на обочину. Карч проверял тахометр, но не хотел убирать руку с руля, чтобы включить более высокую передачу. Двигатель ревел и скулил, когда машина проходила повороты. Кэсси схватилась обеими руками за скобу ветрового стекла, но ее резко швыряло взад-вперед на сиденье. Карч закричал сквозь грохот двигателя.


"Я ХОЧУ ДЕНЬГИ!"


Она не ответила ему. Она была слишком занята наблюдением за раскручивающейся перед ними дорогой и уверенностью, что они слетят с обочины и скатятся вниз по насыпи.


"МАРТИН МЕРТВ! ПАЛЬЦ МЕРТВ! ЛЕО МЕРТВ!"


Она повернулась к нему при упоминании имени Лео. Она почувствовала, как ее сердце пронзают. Карч попятился. Он продолжал двигаться, но шум двигателя и ветер стихли.


"Они все мертвы", - сказал он. "Но на самом деле я не хочу и не должен причинять тебе боль, Кэсси Блэк".


Он улыбнулся и покачал головой.


"На самом деле, я восхищаюсь вами. Вы делаете хорошую работу, и я восхищаюсь этим. Но я пришел за деньгами, и вы собираетесь дать их мне. Вы даете мне деньги, и мы будем считать это честным".


Кэсси говорила медленно и строго.


"Я не знаю, о чем ты говоришь, хорошо? Пожалуйста, останови машину".


На лице Карча отразилось искреннее разочарование, и он покачал головой.


"Я провел всю ночь у Лео. Я разобрал это место на части. Я нашел много шампанского и нашел портфель, который искал. Но я не нашел того, что должно было быть в портфеле. Я искал тебя до самого рассвета, когда я обнаружил, что ты сидишь прямо передо мной. Сотовый телефон Лео. Я снова набрал номер, и я получил номер дилера. Я просмотрел каталог прямых добавочных номеров и, о чудо, я слышу имя Кэсси Блэк. Я переключился, чтобы услышать ваш голос: "Это Кэсси из голливудского "Порше". Я не работаю несколько дней, но если вы перезвоните и попросите Рэя Моралеса, он справится..." Бла, бла, бла, Дон. Не лги мне, черт возьми. Мне это не нравится. Я ХОЧУ ДЕНЬГИ!"


"Я СКАЗАЛ, ПРИТЯНИТЕ МАШИНУ!"


"Конечно."


Карч резко повернул машину вправо, и они резко свернули на гравийную дорогу, прорезавшую сосновый бор. Кэсси подумала, что это пожарная дорога или что-то вроде подъездной дороги коммунальных служб. Что бы это ни было, было ясно, что Карч уводит их от остального трафика, от потенциальных свидетелей.


Когда они были примерно в двухстах ярдах по дороге, Карч ударил по тормозам, и "Порше" затормозил на гравии. Кэсси бросило вперед, ее тело прижалось к плечевым ремням, а затем назад. Едва она оправилась от резкой остановки, как Карч перегнулся через центральную консоль и приставил к ее лицу длинный темный ствол пистолета. Он поднял свободную руку и сомкнул ее на нижней стороне ее челюсти.


"Послушайте меня. Вы слушаете?"


Он сжимал ее челюсть, и она не могла говорить. Она кивнула.


"Хорошо. Что тебе нужно знать, так это то, что людей, на которых я работаю, сейчас волнует одно. Деньги. Больше ничего. Так что не будь как твои приятели, Лео или Джерси. Это только убьет тебя".


Кэсси просто смотрела на него по всей длине пистолета. Она видела, что к нему прикреплен глушитель.


- Не думай, - сказал Карч. "Просто говори."


Он немного ослабил давление, чтобы она могла говорить.


- Хорошо, - сказала она. - Не делай мне больно, и я скажу тебе, где это.


"Ты сделаешь больше, милая. Ты приведешь меня к этому".


"Хорошо. Что бы ты..."


Он прервал ее, сжав шею.


- У тебя есть один шанс. Ты понял?


Кэсси кивнула. Карч медленно ослабил хватку и убрал руку. Он откинулся назад к своему сиденью, когда вдруг щелкнул пальцами и снова наклонился к ней. Он потянулся к ее лицу, и она вздрогнула, но затем его рука прошла мимо ее лица к ее уху.


"Я заглянул в твой кабинет в демонстрационном зале до того, как ты появился. Играл в карты повсюду. Как будто ты что-то искал. Это то, что ты искал?"


Он отдернул руку и, казалось, вытащил что-то из ее уха. Он держал его перед ее лицом. Это был туз червей. Он улыбнулся.


- Магия, - сказал он.


И тут ее поразило. Магия. Имя Карч. Она вспомнила газетные истории. Читала их в заключении в Метро перед предъявлением обвинения. Джек Карч. Он был единственным.


Он что-то прочитал на ее лице.


"Тебе это не понравилось, да? Ну, у меня есть еще. После того, как мы позаботимся о делах, я покажу тебе настоящее исчезновение".


Он уселся за руль, его правая рука все еще лежала на консоли и тыкала черным пистолетом ей в ребра.


"Теперь нам придется работать вместе здесь, ты не против? Включай передачу".


Он выжал педаль сцепления, а она протянула руку и перевела рычаг на первую передачу. Он завел машину. Он развернулся и направился обратно по гравийной дороге в Малхолланд. После того, как он завел его, он включил вторую передачу, и она подчинилась. Он снова заговорил, как будто они отправились на воскресную прогулку.


"Ты знаешь кое-что, я должен тебе сказать, как ты это сделал, я... я снимаю шляпу перед тобой. Я думаю, ты знаешь, разные обстоятельства... ты и я, мы могли бы... я не знаю, сделано что-нибудь."


Он убрал руку с руля и указал на рычаг переключения передач.


"Смотрите, мы хорошо работаем вместе".


Она не ответила. Она знала, что он был психопатом, способным искренне говорить о совместных делах с женщиной, которую он держал под прицелом. Кэсси знала, что ей нужно сделать ход, что-то изменить. Она знала, что этот человек собирается убить ее. Она станет частью обещанного им исчезновения. Она не могла не улыбнуться грустной иронии своей ситуации. Она знала, что может привести аргумент, что этот человек уже убил ее шесть с половиной лет назад.


"Что смешного?"


Она посмотрела на него. Он поймал ее бойкую улыбку.


- Ничего. Наверное, превратности жизни. И совпадения.


- Ты имеешь в виду судьбу, невезение и тому подобное?


Она небрежно переместила правую руку так, чтобы ее ладонь легла между ног. Карч заметил это и глубже вонзил дуло ей в бок.


- Как пустотная луна?


Она резко повернулась, чтобы посмотреть на него.


"Да, Лео кое-что упомянул об этом прошлой ночью. Позже, когда я осматривался, я прочитал об этом в одной из тех книг, которые у него есть. Он был большим верующим. ? Куда?"


Они двигались через сосновую рощу, приближаясь к Малхолланду. Кэсси поняла, что это может быть ее лучший шанс. Она глубоко вздохнула и сделала движение.


"Когда ты поднимешься туда, ты..."


Она начала поднимать левую руку, как бы указывая направление, но затем резко выпрямила руку, отбросив пистолет от своего живота. Затем она схватила руль левой рукой, в то время как ее правая опустилась на переднее сиденье и включила выключатель подушки безопасности. Она резко рванула руль вправо, и машина слетела с гравийной дороги прямо в ствол сосны. Это произошло так быстро, что Карч не успел закричать или выстрелить из пистолета.


Подушка безопасности со стороны водителя взорвалась от рулевого колеса при ударе о дерево. Он швырнул Карча обратно на подголовник.


Плечевые ремни Кэсси остановили ее движение вперед до того, как она ударилась о лобовое стекло. На мгновение она была ошеломлена, но знала, что должна двигаться. Она отстегнула ремень безопасности и отчаянно попыталась открыть дверь. Это не сдвинулось бы с места. Второй раз она не пробовала. Она поднялась и выпрыгнула из машины. Сразу же она побежала вниз по склону между деревьями. Она не оглядывалась на Порше.


Карч был более чем на мгновение ошеломлен ударом. Подушка безопасности ударила его, как раз-два удара в грудь и челюсть. Крошечная взрывчатка, которая оттолкнула его от рулевого колеса, также обожгла ему лицо и шею. От удара пистолет вылетел из его руки и упал на одно из крошечных задних сидений. Когда подушка безопасности начала сдуваться, он вышел из оцепенения и ударил ее по лицу. Он попытался вскочить, но ремень безопасности удержал его. Он быстро отстегнул его и забрался коленями на сиденье. Он посмотрел во все стороны и наконец мельком увидел Кэсси Блэк, которая быстро удалялась между деревьями.


Инстинктивно он знал, что не поймает ее. У нее была зацепка, и она, вероятно, знала, куда идет. Это была ее территория, а не его.


"Блядь!"


Он заглянул в заднюю часть машины и обнаружил на заднем сиденье "Зиг Зауэр". Он протянул руку и схватил его, а затем скользнул обратно на свое место. Он повернул ключ и снова попытался завести машину. Ничего не произошло. Он повернул ключ туда-сюда несколько раз, но услышал лишь щелчок.


"Блядь!"


Он попытался открыть дверь, но она была зажата. Удар дерева, очевидно, повредил кузов автомобиля так, что двери были плотно закрыты. Он снова начал слезать с сиденья и при этом увидел маленький черный бумажник, который Кэсси Блэк положила в держатель компакт-диска на приборной панели. Он потянулся к ней и открыл. За прозрачным пластиковым окном были водительские права штата Калифорния. Он изучил фотографию Кэсси Блэк, а затем посмотрел на адрес. Она жила на Сельме в Голливуде.


Карч посмотрел в сторону леса. Кэсси Блэк уже давно не было. Тем не менее, стоя на переднем сиденье "Порше", он держал бумажник так, будто она где-то там и оглядывается на него.


"Смотрите, что я нашел", - крикнул он. - Ты еще не выиграл, милый!


Он снял глушитель с Зига и выстрелил один раз в воздух, просто чтобы дать ей знать, что он все еще идет.


Когда Кэсси осторожно сбежала с холма, она начала слышать музыку и использовала ее источник как маяк. В конце концов она вышла из леса на стоянку, которую узнала за стадионом "Голливуд Боул". Она догадалась, что филармония, должно быть, репетирует. Она пошла по подъездной дороге к Хайленду, а затем пошла к Сансет.


Ей понадобилось двадцать минут, чтобы вернуться в автосалон. Подойдя, она увидела две черно-белые полицейские машины, припаркованные у входа на стоянку. Кроме того, на обочине перед демонстрационным залом была припаркована машина без опознавательных знаков с пузырчатой подсветкой на приборной панели. За ним была припаркована машина скорой помощи, но ее задние двери были закрыты.


На тротуаре стояло много людей, в том числе большая часть торгового и обслуживающего персонала автосалона. Кэсси подошла к продавцу по имени Билли Михан, который смотрел в демонстрационный зал с пораженным выражением лица.


- Билли, что случилось?


Он посмотрел на нее сверху вниз, и его глаза расширились.


- О, слава богу! Я думал, ты там с ними. Где ты был?


Кэсси помедлила, затем решилась на ложь, которая технически не была ложью.


"Я гулял. Там с кем?"


Михан положил руки ей на плечи и наклонился к ее лицу, как будто сообщал ей очень плохие новости. Он был.


"Произошло ограбление. Кто-то положил Рэя и Конни на пол в ее кабинете и застрелил их обоих".


Кэсси поднесла руки к лицу и подавила крик.


"Затем они украли серебристый кэб. Мы подумали, может быть, ты был заложником или что-то в этом роде. Я рад, что ты в порядке".


Кэсси только кивнула головой. Ее история была охраняемой тайной с Рэем Моралесом. Она понимала, что если бы другие сотрудники знали об этом, они, вероятно, сразу же предложили бы ее в качестве подозреваемой полиции. Возможно, именно на это и рассчитывал Карч.


Она вдруг почувствовала слабость, и ей пришлось сесть. Она практически соскользнула с тела Михана и села на бордюр. Она попыталась понять, что произошло, и пришла к выводу, что Карч, должно быть, застрелил Рэя и Конни, потому что у него не было поддельных водительских прав с именем Лэнкфорд. Он знал, что никак не мог оставить пластинку со своим настоящим именем. Не с тем, что он планировал сделать с ней.


- Кэсси, ты в порядке?


"Я просто не могу поверить - они мертвы?"


"Да, они оба. Я заглянул туда до того, как приехала полиция. Это была не очень красивая картина".


Кэсси наклонилась вперед, и ее вырвало в сточную канаву. Это был один глубокий вздох, который, казалось, полностью опустошил ее. Она вытерла рот рукой.


"Кэсси!" Михан плакал, наблюдая. - Я позову одного из фельдшеров.


"Нет, не надо. Я в порядке. Я просто... бедный Рэй. Он хотел только помочь".


"Что ты имеешь в виду?"


Она поняла, что совершила ошибку, озвучив свои мысли.


"Я имею в виду, что он был просто хорошим парнем. Конни тоже. Они бы отказались от ключей или денег. Почему он должен был стрелять в них?"


- Я знаю. В этом нет смысла. Кстати, ты кого-нибудь видел?


"Нет почему?"


- Я заметил, что ты сказал "он", когда говорил об этом.


"Нет, меня не было. Я просто сказал, что это был он, потому что я просто думаю, что это, вероятно, был. Я не могу думать прямо сейчас".


"Я понимаю, что ты имеешь в виду. Не могу поверить, что это происходит".


Она сидела на обочине, закрыв лицо руками, чувство вины перед миром тяготило ее. Слова я сделал это, я сделал это, я сделал это, крутились у нее в голове. Она знала, что должна уйти из этого места и никогда не оглядываться назад.


Она нашла в себе силы и встала, один раз схватив Михан за руку, чтобы не упасть.


- Ты уверен, что с тобой все в порядке? он спросил.


"Да, хорошо. Я в порядке. Спасибо, Билли".


"Возможно, тебе следует сообщить полиции, что ты в порядке и ты здесь".


"Хорошо, я расскажу. Вообще-то, не могли бы вы рассказать их мне? Я не уверен, что хочу туда идти".


"Конечно, Кэсси, я пойду и скажу им прямо сейчас".


Кэсси подождала несколько мгновений после того, как Михан ушел, затем пошла по тротуару в переулок, который шел позади дилерского центра. Она прошла по переулку за сервисным центром, перешла на другую сторону автосалона и вошла в торговый зал. Серебряный "бокстер", который Рэй разрешал ей использовать, был там. Она всегда парковала его на стоянке на случай, если покупатель заинтересуется.


Машина была не заперта, но ее ключ был в ее рюкзаке в ее офисе. Она открыла дверь и потянула за переднюю ручку багажника. Она подошла, открыла крышку и достала руководство по эксплуатации в кожаном переплете, затем закрыла багажник и села в машину. За одним из сгибов буклета был пластиковый ключ, который будущий владелец мог положить в бумажник на всякий случай. Она достала его, завела машину и выехала со стоянки в переулок. Она сохраняла медленную, обдуманную скорость, пока не проехала два квартала по переулку. Затем она свернула на Сансет и повернула направо в направлении от автосалона к шоссе 101.


Слезы текли по ее щекам, пока она ехала. То, что произошло в автосалоне, все изменило. Смерть Лео была ужасна и глубоко ранила ее. Но Лео был в кругу и знал риски. Рэй Моралес и Конни Лето, финансовый менеджер, были невиновны. Их смерть показала, на что Карч был готов пойти, чтобы вернуть деньги. Это означало, что границ больше нет. К Карчу, к ее вине, к чему угодно.


33


Карч наблюдал через окно такси, когда оно проезжало мимо автосалона "Порше". Ему было наплевать на скопление полицейских и телевизионных машин, окружавших стеклянные стены демонстрационного зала. Его глаза сканировали многочисленных людей, стоящих на тротуарах. Он надеялся увидеть Кэсси Блэк, но знал, что опоздал. Его сотовый телефон не ловил сигнал в горах. Ему пришлось подняться в Малхолланд, а затем на голливудскую смотровую площадку, где, как он помнил, раньше видел телефон-автомат. Ему потребовался почти час, чтобы покрыть землю. Потом еще минут двадцать ждал такси, которое он вызвал.


Таксист сказал что-то на очень плохом английском о том, что произошло в автосалоне, но Карч не обратил на это внимания. Такси проехало еще несколько кварталов и свернуло на Уилкокс. Карч заставил его остановиться перед голливудским сувенирным магазином. Он заплатил и вышел. После того, как такси тронулось и повернуло обратно на Сансет, он перешел улицу к своему "линкольну", припаркованному у обочины. На его бамперах был набор свежих тарелок, которые он подобрал тем утром на долговременной стоянке в аэропорту Лос-Анджелеса.


Карч сел и завел машину. Но перед тем, как покинуть помещение, он поискал Сельму в книге карт. Он видел, что ему повезло. До него оставалось меньше пяти минут.


Не было машин, припаркованных перед бунгало на Сельме, где, согласно водительским правам, жила Кэсси Блэк. Дом был в тупике, и Карч решил подойти прямо. Он вырулил прямо на подъездную дорожку и припарковался. Взлом и проникновение при дневном свете не были его идеей мудрого шага, но он должен был войти в дом, чтобы увидеть, была ли там Кэсси Блэк. Он решил, что безопаснее всего ехать прямо. Он вырулил на подъездную дорогу, дважды посигналил "линкольну" и стал ждать. Наконец он заглушил двигатель, вылез из машины и пошел прямо по ступенькам, крутя на пальце цепочку для ключей. Подойдя к двери, он наклонился и поднял отмычки. Он быстро принялся за засов, ведя себя так, как будто у него проблемы с ключами. Он понятия не имел, следят ли за ним, но он устраивал хорошее шоу.


Он взломал замок примерно за сорок секунд. Затем он повернул ручку и вошел.


- Эй, Кэсси? - крикнул он громко и в интересах любого соседа, который мог наблюдать. - Пошли, я жду здесь!


Он закрыл дверь, вытащил пистолет и быстро прикрепил глушитель. Он начал быстро обходить дом по комнатам.


Было пусто. Он начал второй и более медленный осмотр, пытаясь определить, была ли Кэсси Блэк в доме с тех пор, как она сбежала от него на холме. Дом, хотя и скудно обставленный, казалось, содержался в опрятном порядке. Он убедился, что она еще не была там. Он сел на диван в гостиной и подумал, что бы это могло значить. У нее уже были деньги или у нее не было денег? Был ли он у Лео Ренфро, и он как-то пропустил его во время своих ночных поисков? Еще хуже была другая возможность, которая всплыла: что Ренфро говорил правду, когда утверждал, что уже дал деньги своим чикагским контактам.


Карч почувствовал что-то бугристое под тем местом, где он сидел. Он опустился на диван, а затем поднял подушку. Он взял вешалку для одежды с семью замками. Это напомнило ему о том, какой грозной оказалась Кэссиди Блэк. В тот момент он решил, что если он узнает, что у нее есть деньги и что она ушла, он будет преследовать ее на край света. Не для Гримальди и уж точно не для безликой группы, которая дергала за ниточки из Майами. Он бы сделал это для себя.


Он оставил вешалку на журнальном столике и встал, чтобы начать третью уборку дома. Этот займет больше всего времени.


Спальня была логичным местом для начала. Карч знал, что людям нравится спать рядом с дорогими им вещами. Комната с белыми стенами была обставлена самой простой мебелью: кроватью с балдахином, двумя прикроватными тумбочками, письменным столом и зеркалом. На стене был приклеен плакат в рамке с изображением сцены на пляже Таити. Он на мгновение изучил его и быстро понял, что это копия плаката, который он видел в офисе Кэссиди Блэк, когда вошел, ища ее в выставочном зале. Он смотрел на плакат, когда менеджер просунул голову и спросил, может ли он помочь.


Карч подошел к стене и стал изучать плакат, пытаясь понять, имеет ли он какое-то значение для его миссии. Женщина на пляже не была похожа на Кэссиди Блэк. В конце концов он решил, что ему придется побеспокоиться об этом позже, повернулся к ближайшему прикроватному столику и открыл верхний ящик.


В ящике была стопка журналов "Популярная механика", выглядевших так, будто их купили на дворовой распродаже. Все они были в плохом состоянии и им было несколько лет. Тем не менее, он пролистал страницы на каждом из них на случай, если там была записка или, может быть, скрытый адрес. Он ничего не нашел, бросил последний журнал обратно в ящик и захлопнул его пинком.


Нижний ящик стола был пуст, если не считать маленького сетчатого свертка с кедровой стружкой и сушеным розмарином. Он захлопнул ящик и подошел к другому ночному столику.


Прежде чем он открыл ящик, у него было предчувствие, что здесь ему повезет. На этом столе была лампа, а на подушке с этой стороны кровати была вмятина от того, что на ней кто-то спал. Он знал, что это ее сторона кровати.


Карч сел на кровать и положил пистолет рядом с бедром. Обеими руками он поднял подушку и поднес ее к лицу. Он чувствовал ее запах. Ее волосы. Он не умел различать запахи, но думал, что чувствует запах чайных листьев, как когда впервые открываешь коробку с чайными пакетиками. Он не был уверен в этом и положил подушку обратно.


Он открыл верхний ящик прикроватного столика и нажал "Плати-грязь". Ящик был забит личными вещами. Там были книги, резинки для волос и фотоальбомы. Там была фотокамера с длиннофокусным объективом и видеокамера. Поверх всего была помещена небольшая фотография в рамке. Карч поднял его и стал изучать. На нем Кэссиди Блэк сидит на коленях у мужчины в гавайской рубашке. Она держала розовато-оранжевый напиток с бумажным зонтиком внутри. Карч почти не узнал ее, потому что улыбка на ее лице была такой широкой и яркой.


Однако он легко узнал человека на фотографии. Это было лицо, которое Карч никогда не забудет. Макс Фрилинг, человек, навсегда изменивший всю жизнь Карча за один момент времени. Карч знал, что он не был бы там, где он сейчас сидит, если бы не Макс Фрилинг и решение, которое он принял на крыше того отеля шесть лет назад. Все эти годы он находился под пятой Гримальди из-за того, что произошло в той комнате с Максом Фрилингом.


Он перевернул картину и резко ударил стеклом рамы об угол прикроватного столика. Он услышал, как треснуло стекло. Он заметил что-то написанное на картонной подложке рамы. В нем говорилось, что я поднял глаза и увидел очертания Таити, и я понял, что это то самое место, которое я искал всю свою жизнь.


- У. Сомерсет Моэм Карч перевернул рамку и снова посмотрел на фотографию. Трещина паутины началась на лице Кэссиди Блэк и разветвилась по всей фотографии. Карч бросил рамку в корзину для мусора, стоявшую рядом с прикроватным столиком.


Из ящика стола он достал толстый фотоальбом в мягком коричневом кожаном переплете. Открыв его, он ожидал найти больше фотографий Макса Фрилинга, но вместо этого получил сюрприз. Альбом был полон фотографий молодой девушки. Почти все они были сняты издалека - он взглянул на камеру дальнего действия в ящике стола - и на том же месте, на школьном дворе.


Он пролистал книгу и нашел одну фотографию девушки, ведущей баскетбольный мяч. На стене здания за игровой площадкой было написано название "Школа Страны Чудес".


Он закрыл альбом и вытащил другой. В нем было больше фотографий девочки, хотя они были сделаны не в школе. На них изображена девочка, играющая во дворе перед домом. В одних она тянула тележку или пинала мяч, в других спускалась по скользящей доске или смеялась на качелях. Группа фотографий в конце книги, но еще не помещенная в пластиковые окна, показала девочку в поездке в Диснейленд. На одном из кадров, опять же снятом издалека, она запечатлена в обнимку с Микки Маусом.


Карч что-то понял и полез в карман пальто. Он вытащил два паспорта и открыл верхний, чтобы увидеть фотографию на удостоверении личности. Это была та самая девушка с фотографий в альбомах. Джоди Дэвис, как говорило имя.


Карч сунул паспорта обратно в карман и уронил фотоальбом на пол. У него было прозрение, момент, когда, казалось бы, разрозненные воспоминания и новые фрагменты информации сливались в новую истину. Теперь он понял то, что мучило его шесть лет.


Начала складываться идея, план получения денег и Кэсси Блэк одновременно. Он закрыл верхний ящик и открыл нижний. В этом было меньше народу. Там был электрический фен, который, похоже, никогда не использовался, и несколько старых почтовых отправлений от сокамерниц женской исправительной колонии Хай-Дезерт. Карч открыл одно из писем и увидел, что это просто приветствие от бывшей сокамерницы по имени Летиция Грэнвиль. Карч также выбросил их в мусорную корзину и полез обратно в ящик и под фен за манильским конвертом, адресом вниз.


Он перевернул его и увидел, что оно адресовано Кэссиди Блэк из исправительного учреждения Высокой Пустыни. Что бы ни было в конверте, она взяла с собой из тюрьмы. Он провел большим пальцем по обратному адресу и увидел, что распечатанный конверт был отправлен из "Ренессанс расследований" на Парадайз-роуд, Лас-Вегас. Карч был знаком с агентством. Он был среднего размера, пять-шесть следователей и столько же предполагаемых специальностей. Он конкурировал с ними за направления из отдела пропавших без вести Метро. Карч вскрыл конверт и вытащил изрядно потрепанный отчет о расследовании. Он уже собирался начать читать подробности, когда его встревожил чей-то кричащий голос в дверном проеме позади него.


"ЗАМОРОЗИТУПФУХУЙ!"


Карч уронил отчет и вытянул руки перед собой. Он медленно начал поворачивать голову. То, что он увидел, еще больше потрясло его. Прямо в дверном проеме спальни стояла огромная черная женщина. Она стояла в классической стойке Уивер, которой обучают в каждой академии правоохранительных органов страны. Ноги расставлены, вес распределен поровну, обе руки подняты вверх и держат пистолет, локти слегка согнуты и направлены наружу. На ее шее была цепочка со значком. Она выглядела так, как ни один коп, которого Карч никогда не видел, но направленная на него 9-миллиметровая "беретта" выиграла дебаты.


- Успокойся сейчас, - сказал он спокойно. "Я на твоей стороне."


34


С тех пор, как Кэсси Блэк узнала об этом в дилерском центре, она чувствовала себя так, словно находилась под водой, в каком-то сюрреалистическом потустороннем мире, который не имел никакого отношения к ее жизни. В глубине души она знала, что это инстинктивный защитный механизм. Это позволяло ей продолжать, двигаться и делать то, что нужно было делать.


Теперь она стояла на заднем дворе дома Лео и смотрела на засохшие пятна крови на неровном стекле, стоявшем в нижней раме раздвижной двери. Один только взгляд на стекло подтвердил то, что сказал ей Карч. Теперь она знала, что Лео мертв. Если она войдет в дом, то найдет его тело. И каким бы способом она ни нашла его, он будет представлять собой образ, который она никогда не сможет удалить из своей памяти.


Она посмотрела в бассейн на неподвижно стоящий на дне пылесос. Но почти сразу же ее взгляд вернулся к двери с зазубренным стеклом. Она знала, что должна войти. Наконец, она кивнула сама себе и подошла к двери. И тут же она увидела его тело на полу офиса. Восемнадцатиколесный грузовик, проезжавший по шоссе позади дома, заглушил ужасный вздох, невольно вырвавшийся из ее горла. Она перешагнула через стекло и вошла в дом.


Тело Лео растянулось лицом к двери. Кровь, казалось, была повсюду. Несмотря на ужасную картину, созданную этой сценой, ее взгляд был прикован к тому, что безошибочно выглядело если не улыбкой на его лице, то выражением удовлетворения. Кэсси присела рядом с ним и коснулась его холодной щеки.


- О, Лео, - сказала она. "Что я сделал?"


Слезы снова начали течь. Она попыталась отщипнуть их, плотно закрыв глаза и сжав кулаки.


Наконец, когда она снова открыла глаза, она попыталась изучить тело и окрестности, как это сделал бы детектив. Она хотела знать, что произошло. Тот факт, что Карч подошел к ней и потребовал деньги, означал, что Лео встал. Она посмотрела на кровавые следы волочения на кафельном полу и собрала их вместе. Лео сделал это. Он подошел к стеклу. Он сделал это для нее.


"Лео..."


Она снова закрыла глаза и склонила голову на его безмолвную грудь.


- Я знал, что нам нужно было бежать.


Она выпрямилась с новой решимостью. Она бы ушла. Она знала, что это был эгоистичный выбор, но она также знала, что если она потерпит неудачу, благородная смерть Лео будет напрасной. Это была надежда Лео в конце концов. Его последняя молитва. Именно это вызывало улыбку на его лице. Она будет уважать это.


Она встала и оглядела кабинет. Он был полностью уничтожен поисками Карча. Но он искал два с половиной миллиона долларов, а не то, что искала она сейчас. Она перешагнула через тело к перевернутому столу и посмотрела на обломки на полу. Книги по астрологии, бумаги и блокноты Лео были разбросаны повсюду. Содержимое ящиков стола было выброшено. Среди беспорядка она увидела на полу два конверта, оба адресованные Лео и с одним и тем же странным обратным адресом, только номерами 773. Она наклонилась и подняла их. Оба были пусты. Один был отправлен двумя днями ранее в Чикаго, и тогда она узнала. Карч нашел паспорта. Они у него были.


Кэсси резко встала, и ее голова ударилась о красные монеты И-Цзин, которые свисали с потолка и должны были быть прямо над вертикальным столом. Она посмотрела на них на мгновение, а затем схватила стул и передвинула его. Она взобралась на стул и отцепила цепочку монет. Она хотела взять с собой что-нибудь из Лео. Если не на удачу, то просто на память о нем.


Спустившись вниз, она поняла, что нет никакого смысла обходить остальную часть дома. У Карч были паспорта, и внутри не было ничего, что ей было нужно. Она подошла к телу Лео и еще раз посмотрела на него сверху вниз. Она подумала о песне, которую столько раз слушала по пути в Вегас. Она надеялась, что ангел прошептал ему на ухо.


- До свидания, Лео, - сказала она.


Она осторожно переступила через стекло и через сломанный ползунок вышла на задний двор. Она подошла к краю бассейна и посмотрела на вакуум. Проследив его шланг до муфты в стене, она подошла к другой стороне, а затем опустилась на колени и потянулась к воде. Она схватила шланг и начала тянуть его вверх и наружу, на бетонную юбку бассейна. Это была тяжелая работа, и дважды она чуть не упала в воду. В конце концов, вакуумная насадка и мешок для мусора всплыли на поверхность, и она с силой бросила их на бетон.


Вода окрасила белый бетон в темный цвет и промочила колени ее черных джинсов. Ей было все равно. Она боролась с воротником мешка для мусора, но затем увидела молнию, бегущую вдоль мешка. Она быстро расстегнула сумку и развернула ее. Внутри сумки был еще один пакет, прочный белый пластиковый пакет с горловиной, завязанной узлом. Она осторожно вытащила его из вакуумного пакета и завязала пальцами узел. Это было слишком туго, и у нее не было ногтей для этой работы. Она полезла в задний карман за швейцарским армейским ножом и разрезала им узел на сумке.


Кэсси заглянула внутрь. Там лежали кубики стодолларовых купюр. Все еще завернутые в пластик и такие же сухие, как в тот день, когда их вырезали на монетном дворе.


Она закрыла сумку и посмотрела через бассейн на сломанную раздвижную дверь. С этого ракурса она могла видеть голенище ботинок Лео, указывающее вверх. Она молча сказала ему спасибо. Когда он говорил ей, где будут храниться деньги, он сказал ей, что лучшее место, где можно спрятаться, это то, что находится на виду. Он был прав.


Кэсси посмотрела на воду. Ее борьба с вакуумом создала небольшой ток. Рядом с ней на поверхности плавал мертвый колибри, его крошечные крылья были расправлены, как у ангела.


35


КАРЧ медленно встал, когда ему приказала женщина с пистолетом.


- Кто ты, черт возьми?


Он кивнул, надеясь, что этот жест будет воспринят как знак его полного сотрудничества и согласия.


"Меня зовут Джек Карч. Я частный сыщик. Моя лицензия находится во внутреннем правом кармане моей куртки. Могу я достать ее и показать вам?"


"Может быть, позже. Частный детектив? Что тебе нужно от Кэсси Блэк? И сделай два шага назад и прислонись к стене".


Она медленно продвигалась дальше в комнату. Он сделал, как ему сказали, и, говоря, прислонился плечами к стене. Он видел, как она смотрит на Сига, который все еще лежал на кровати.


"Я работаю над делом. Жаркая охота в Вегасе. Номер в гостинице. Крупный игрок был снят за большие деньги. Если вы не возражаете, я спрошу, кто вы?"


Женщина была у изножья кровати. Не сводя глаз и нацелив свою "беретту" на Карча, она наклонилась вперед и потянулась свободной рукой к пистолету.


"Агент Тельма Киббл, условно-досрочное освобождение".


"О, да, Киббл. Я собирался связаться с тобой сегодня, чтобы поговорить о Блэке".


"С каких это пор Невада позволяет своим PI бегать с оружием с глушителем?"


Карч изо всех сил старался выглядеть удивленным.


"О, ты имеешь в виду это? Это не мое. Я нашел это там, в ящике стола. Это принадлежит Кэсси Блэк. И ты должен быть осторожен в обращении с ним. Я думаю, это улика".


- Чего? Ты сказал, что это была горячая охота.


"Они нашли тело ее старого партнера, человека по имени Джерси Пальц, в пустыне. Он был застрелен".


Киббл посмотрела на оружие в своей левой руке. Карч был примерно в шести футах от нее. Он решил, что слишком рискованно действовать с такого расстояния.


- Вот что, мистер Карч, почему бы вам очень медленно не расстегнуть передо мной свой пиджак?


"Конечно."


Карч медленно расстегнул куртку, обнажив пустую наплечную кобуру.


- Я знаю, что ты собираешься сказать, - быстро сказал он. "Пустая кобура, Зиг должен быть его". Неправда. У меня есть лицензия на скрытое ношение оружия. Но это лицензия штата Невада. В Калифорнии бесполезно. Если бы у меня было оружие в этой кобуре, я бы нарушил закон. Мое оружие заперто в футляре в багажнике. моей машины. Если вы хотите пойти со мной, я покажу ее вам".


"Меня это не беспокоит. Мне интересно, почему вы здесь, а не копы Вегаса. Если произошло убийство, почему власти не вмешиваются? Почему они не здесь?"


"Ну, во-первых, они замешаны. Но, как вы должны знать, полиции мешает бюрократия. Курорт и казино "Клеопатра" наняли меня для расследования кражи со взломом. У меня есть персонал и счет расходов. Полиция приедет сюда и скоро свяжется с вами. На самом деле, я очень тесно сотрудничаю с полицией Метро. Если хотите, я могу дать вам имя и номер детектива, который будет ручаться за меня. "


Если она укусит, он даст ей номер Айверсона. Он мог импровизировать. Позже Карчу придется что-то решать с Айверсоном либо откупом, либо пулей. Но Киббл не кусал.


"Даже если бы кто-то поручился за вас, это не объясняет, почему вы взяли на себя смелость проникнуть в дом подозреваемого", - сказала она.


- Я не вламывался, - возмущенно сказал Карч. "Входная дверь была широко открыта. Смотри, это моя машина, припаркованная снаружи на подъездной дорожке. Я бы припарковался там, если бы взламывал дом?"


- Кажется, у вас есть ответы на все вопросы, мистер Карч.


"Пока они верны. Не могли бы вы перестать наводить на меня этот пистолет сейчас? Я думаю, что достаточно установил, кто я и что я здесь делаю. Вы хотите увидеть мои права сейчас?"


Киббл поколебалась, но затем опустила пистолет. Карч без возражений опустил руки. Он надеялся, что она действительно уберет оружие, но тем не менее был доволен увиденным. Он решил продолжать наступление.


- А теперь, могу я спросить вас, что вы здесь делаете?


Киббл расправила свои внушительные плечи.


"Я делаю свою работу, мистер Карч. Просто обычный звонок на дом. Проверяю одно из моих дел".


"Мне это кажется слишком случайным".


"Пару недель назад у меня был с ней разговор, который меня не устроил. Я внес ее в свой список выездных проверок. До сегодняшнего дня я до нее не добрался".


"И вы пришли сюда вместо того, чтобы посетить дилерский центр?"


"Я позвонил в автосалон. На ее линии было сообщение о том, что ее сегодня нет на месте. Поэтому я пришел сюда. Не задавайте мне больше вопросов, мистер Карч. Я задаю вопросы вам".


"Отлично."


Он замахал руками, сдаваясь.


"Ты сказал, что в этом есть убийство? Ну, я знаю Кэсси Блэк, вероятно, лучше, чем кто-либо здесь, и я скажу тебе прямо сейчас, что она никоим образом не замешана в убийстве. Ни в коем случае".


Карч вспомнил тело Идальго, лежащее на кровати в пентхаусе Клео.


"Мы должны согласиться не согласиться с этим, агент Киббл. Улики говорят сами за себя. И, в конце концов, помните, мы говорим о бывшем заключенном, который отбывал срок в Неваде по обвинению в убийстве".


"Это было непредумышленное убийство, и мы оба знаем обстоятельства. Закон возложил на нее ответственность за смерть своего партнера, но она была двадцатью этажами ниже, когда он выпал из окна. Кто-то мог его толкнуть, но это была не она".


"Это то, что она сказала? Что кто-то толкнул его?"


"Это то, как она это поняла. Она сказала, что казино должны сделать из него пример. Его подтолкнули".


- Это чушь собачья, но неважно. Как она сюда попала?


"Ей перевели условно-досрочное освобождение. Как только она получила работу вместе с Рэем Моралесом в дилерском центре, это было несложно. У нее была петиция от адвоката, и условно-досрочное освобождение было одобрено. бывший заключенный, который добился успеха в обычной жизни. Он хотел дать ей шанс. Возможно, он также хотел чего-то еще, но Кэсси никогда не жаловалась.


Карч думал, что Моралес был бывшим заключенным. Когда он опустил его на пол в финансовом офисе, Моралес принял это с достоинством, которого никогда не увидишь у граждан. Женщина была такой же, как и все остальные. Она начала хныкать и собиралась закричать, так что ему пришлось выстрелить в нее первой.


- Так ты сблизился с ней? - спросил Карч. "Достаточно близко, чтобы понять, что заставило ее кровь двигаться?"


- Ты имеешь в виду, почему она начала обдирать крупных игроков в Вегасе?


Карч кивнул.


"Вы спрашиваете меня, я думаю, это как-то связано с ее отцом. Выродившимся игроком. Я думаю, она думала, что отыгрывается в казино или что-то в этом роде. Я не знаю".


- Я так не думаю. Не возражаешь, если я сяду? У меня болит спина.


Он завел руки за спину, словно растягивая мышцы. Он все время говорил.


"Я получаю пенсию от Метро Вегаса. Частичная инвалидность. Сломала себе спину, когда гонялась за парнем, напившись метамфетамина. Он поднял меня и сбросил с лестницы..."


Ничто из этого не было правдой. Все это было частью ловкости рук. Пока он говорил, его левая рука полезла под куртку и взяла. 25 из шелкового кармана на задней линии пояса.


"Я никогда не видел такой силы ни в одном человеческом существе..."


Он вытянул руки вперед и сцепил их в импровизированном растягивающем движении, во время которого переложил пистолет в правую руку. Затем он держал его ладонью на боку, когда он застонал и сел на кровать. Киббл была теперь примерно в четырех футах от нее и все еще держала свое оружие на боку. В другой руке она держала Зига за ствол, а также сбоку. Карч знал, что она у него. Но он хотел сначала получить больше информации от нее.


"Расскажите мне о ребенке, который был у них с Максом Фрилингом", - сказал он.


Киббл на мгновение оценил его, прежде чем ответить.


"Что за пацан и какое отношение он имеет к жаркой охоте в Лас-Вегасе?"


Карч улыбнулся и покачал головой.


"Она пришла сюда не потому, что какой-то парень предложил ей работу по продаже автомобилей, агент Киббл. Она пришла, потому что у них с Максом был ребенок, и этот ребенок оказался здесь".


Он посмотрел на нее.


- Но я думаю, ты это знаешь, не так ли?


"Я ничего не знаю о том, где находится ребенок, но да, вы правы. Кэсси была беременна, когда ее арестовали. Держала это в секрете, пока это не стало известно. Ребенок родился там. Она кормила ребенка три дня, а потом его отдали. Она отдала его на усыновление".


Карч кивнул. Он не знал подробностей, но уже понял основные аспекты этой истории.


- У вас есть дети, агент Киббл?


"Двое из них."


"Три дня. Этого достаточно, чтобы образовалась связь? Связь, которую никто не может разорвать?"


"Трех минут достаточно".


"Ты знаешь, я устал..."


Он вскочил с кровати и воткнул. 25 в жировой воротник на шее Киббла.


"...за ваш саркастический способ ответить мне, агент Киббл. Это..."


Он выбил "беретту" из одной ее руки, а затем протянул руку и взял "зиг-зауэр" из другой.


"-на самом деле начинает доставать меня."


Киббл замерла, и ее глаза расширились.


"Что делаешь?" она спросила.


"Я втыкаю короткий ствол двадцатипятипальцевого ружья в вашу толстую шею, агент Киббл. Сейчас я задам вам еще несколько вопросов, и вы не будете нести чушь в своем голосе, когда будете ответь. Я прав насчет этого?"


- Да, - прошептала она. - Как я уже сказал, у меня двое детей. Я - все, что у них есть, поэтому, пожалуйста, не...


Карч отошел от нее в сторону и толкнул на кровать. Он поставил. 25 обратно в карман и направил на нее Sig. Он потянулся и убедился, что глушитель все еще правильно прикреплен. Он подождал, пока ее испуганные глаза не посмотрели на него, прежде чем заговорить.


"Ну, если ты хочешь увидеть их снова, ответь на несколько вопросов и больше без этой жирной губы".


- Ладно, ладно. Какие вопросы?


"Что еще вы знаете о ребенке, который у нее был? О девочке".


"Ничего. Только один раз она рассказала мне о родах и прочем. Это все, что она когда-либо говорила об этом".


"Почему это всплыло?"


"Я показывал ей фотографии моих мальчиков, и она только что упомянула об этом. Это было в самом начале, и она только что приехала из Невады. Я пытался немного узнать ее, и она показалась мне хорошей девочкой".


- Что еще она сказала? Она не говорила, что ее ребенок оказался здесь?


"Никогда об этом не упоминала. Она сказала, что сказала Максу, что беременна прошлой ночью - той ночью, когда он выпал из окна".


"Той ночью?"


"Это то, что она сказала. Она сказала, что это будет их последняя работа. Она сказала ему, что собирается родить ребенка заранее, и Макс взял на себя всю защиту. Он не позволил ей совершить горячую охоту. "


"Что вы говорите, что она должна была быть той, кто поднялся в ту комнату?"


- Вы этого не знали?


"Откуда кто-нибудь мог знать? Макс оказалась размазанной по столу для игры в кости, и она никогда не говорила. Вместо этого она взяла на себя вину. Теперь я, блядь, знаю, почему".


Карч вздрогнул. Осколки той ночи сложились воедино. Ему казалось, что теперь он все понял - опоздал на шесть лет. Он повернулся и отошел от кровати, словно отвернувшись от дурных воспоминаний. В зеркале над бюро он увидел, как Киббл напряглась, как будто она собиралась сделать ход. Потом она увидела, как он смотрит на нее в зеркало.


"Не делайте глупостей, агент Киббл. Вспомните своих двоих детей. Что Кэсси Блэк сказала о том, что Макс пытался летать той ночью?"


"Она не говорила об этом, особенно со мной. Был только один раз, когда она немного поговорила об этом. И она сказала, что Максу нужно было помочь пройти через это окно. Вот и все".


"Ну да, она была права. Но помощь пришла от нее, больше ни от кого".


- Что, ты был там?


Карч долго смотрел на нее и видел, как в ее глазах растет страх.


- Я задаю вопросы сейчас, помнишь?


Он сделал паузу, давая ей возможность ответить, но она не ответила. Карч поднял прицел Сига вверх по ее широкому телу, над ее лицом и к стене позади нее, пока он не указал на женщину, идущую по пляжу на плакате.


"Расскажи мне о Таити".


"Таити?" Она оглянулась на постер на стене. "Таити был мечтой".


"Был?"


"Однажды она пошла туда с Максом. Провалила одну из работ и поехала туда на неделю".


Карч посмотрел на корзину для мусора рядом с прикроватным столиком. Фотография Кэсси Блэк и Макса, а также напиток из зонтика виднелись над горлышком банки. Тогда он уже точно знал, что снимок был сделан на Таити.


"Она думала, что именно здесь родился ребенок... вы знаете, зачатый", - сказал Киббл. "И план состоял в том, чтобы они вернулись. После того, как ребенок родится. Вы знаете, удалиться от жаркой охоты и жить на острове или где-то на Таити. Живите долго и счастливо и растите ребенка".


"Но все это вылетело из окна с Максом".


Киббл кивнул.


"Они так и не сделали этого", - сказала она. "Значит, Таити больше не место. Не для Кэсси. Это мечта. Это все ее планы. Это все, чего у нее никогда не было с Максом".


Карч на мгновение помолчал, прежде чем ответить. Он посмотрел на отчет о расследовании из "Ренессанса", лежавший на полу у ног Киббла.


- Почти все, - наконец сказал он, не сводя глаз с отчета. "Но у нашей Кэсси Блэк есть план, агент Киббл. Что-то мне подсказывает, что она из тех, у кого всегда есть план".


Он был полностью погружен в свои мысли. Он быстро просмотрел свои теории и вдруг посмотрел на Киббла.


- Последний вопрос, - сказал он. - Что мне теперь с тобой делать?


36


КАССИ подъехала к бордюру в квартале от дома на Сельме и осмотрела его в поисках признаков того, что Карч может ждать ее там. Не было ничего очевидного; машин на подъездной дорожке не было, входная дверь не была выбита. Она смотрела десять минут, но ни разу не уловила предупредительного сигнала. Наконец, она выехала на улицу, идущую параллельно Сельме и на один квартал дальше. Она снова припарковалась, затем вышла, прорезала два дома и перелезла через забор на свой задний двор. Она оставила деньги запертыми в переднем багажнике Boxster. Ее план состоял в том, чтобы не оставлять машину надолго. Она собиралась зайти только за одной фотографией, может быть, за запасной одеждой, если захочет поторопиться. Она вытащила запасной ключ из цветочного горшка на заднем крыльце и тихо вошла в дом через кухонную дверь.


Карч был там. Это место не было обыскано и разрушено, как дом Лео. Но он был там. Вибрация была там. Она могла сказать. Что-то было нарушено, что-то не так. Она бесшумно вошла в гостиную и подтвердила свое чутье, когда увидела вешалку и семь замков, лежащих на кофейном столике. Она не открывала замки с тех пор, как уехала в Лас-Вегас. Она не оставила их на открытом воздухе вот так. У него было.


Она стояла совершенно неподвижно и почти две минуты концентрировалась на звуках дома. Когда она больше ничего не услышала, она удалилась на кухню и достала из ящика самый большой нож, который у нее был. Она несла его на боку, когда вошла в прихожую и медленно вошла в свою спальню.


Первое, что она увидела, был плакат. Он косо висел на стене, а на нем был большой крестик, который ей показался нарисованным кровью. Прошло немало времени, прежде чем она смогла оторвать от него взгляд и окинуть взглядом остальную часть спальни. Эту комнату обыскали. У Кэсси не было достаточно вещей, чтобы мусор на полу казался чем-то большим, чем мелкий беспорядок. Но она быстро упала на пол и схватила два своих фотоальбома. Мысль о том, что Карч мог взять их в руки и заглянуть в них, вызывала у нее отвращение. Она положила альбомы на кровать, хотя знала, что они ей больше не нужны. Затем она быстро начала осматривать пол в поисках единственной фотографии, которая ей была нужна и которая была незаменимой.


Наконец, она увидела его в мусорном ведре, стекло над фотографией было разбито. Она выхватила его из банки и вытряхнула стекло из рамы. Фотография оказалась неповрежденной, и она вздохнула с облегчением. Это была единственная фотография, на которой Макс и она были вместе. В течение пяти лет он был приклеен скотчем к стене рядом с ее кроватью в Высокой Пустыне. Она вытащила его из рамы и положила поверх двух альбомов на кровати. Она посмотрела на часы и увидела, что уже почти три. Ей нужно было спешить. Она схватила подушку с кровати и сняла чехол. Затем она положила в него альбомы и фотографию Макса.


Затем она подошла к бюро и запихнула горсти нижнего белья и носков в наволочку. У нее не было никаких украшений, кроме "Таймекса" и одной пары сережек, которые она почти никогда не носила - серебряных обручей, за которые Макс действительно заплатил и подарил ей на день рождения.


Затем она подошла к шкафу, чтобы взять дополнительные пары джинсов и несколько рубашек. Она открыла дверь, ее глаза уже были обращены к гирлянде верхнего света. Так что она не видела Тельму Киббл, пока не зажегся свет, и она глянула вниз, чтобы увидеть, во что только что врезалась ее нога.


Ее агент по условно-досрочному освобождению лежала на полу гардеробной, прислонившись спиной к задней стене, широко расставив ноги. Ее голова была наклонена под странным углом, рот был широко открыт, а перед ее большого струящегося платья представлял собой малиновое месиво. Рука поднялась и подавила крик во рту Кэсси. Она отпрянула от него, а потом поняла, что это ее собственное. Наволочка выпала из ее другой руки и шлепнулась об пол.


Шум заставил Киббл медленно открыть глаза. Почти казалось, что во всем этом огромном теле действие открытия глаз истощило все ее запасы сил. Кэсси упала на колени между вытянутыми ногами Киббла.


- Тельма! Тельма, что случилось?


Не дожидаясь ответа, который она уже знала, Кэсси потянулась и сорвала с вешалки одно из двух принадлежащих ей платьев. Она сжала его в руках и приблизилась к Кибблу, чтобы использовать его как компресс. Она увидела одиночную пулю высоко в груди Киббла. Из раны вытекло огромное количество крови. Настолько сильно, что Кэсси была ошеломлена тем, что Киббл все еще жив. Она прижала платье к ране и посмотрела на губы Киббла. Они беззвучно работали, пока Киббл пытался что-то сказать.


- Тельма, молчи, молчи. Это был Карч? Человек по имени Карч?


Рот на мгновение перестал работать, и он слегка кивнул.


- Тельма, мне так жаль.


"-не я с моим собственным пистолетом..."


Ее голос был не более чем хрипом.


"Тельма, не разговаривай. Я позову на помощь. Держись там, и я позову на помощь. Можешь подержать это?"


Кэсси подняла левую руку женщины и положила ее на сложенное платье. Когда она отпустила хватку, рука начала отпадать. Кэсси потянулась к пластиковой корзине для белья и перетащила ее. Она перевернула его и плотно прижала к боку Киббла. Она снова подняла левую руку Киббла и оперлась локтем о перевернутую корзину. Затем она снова положила левую руку на импровизированный компресс. Вес огромной руки Киббла удерживал ее руку и компресс на месте.


- Держись, Тельма, - приказала Кэсси. "В доме нет телефона. Мне нужно идти к своей машине. Я позову на помощь и скоро вернусь. Хорошо?"


Она подождала и увидела, как челюсть Киббла начала дрожать, когда она попыталась что-то сказать.


"Не отвечай! Просто побереги силы. Помощь скоро будет здесь".


Кэсси начала вставать, но увидела, что рот Киббла все еще работает. Она была полна решимости что-то сказать. Кэсси наклонилась ближе и повернулась так, что ее левое ухо было близко.


"Он знает..."


Кэсси ждала, но больше ничего не было. Она повернулась и посмотрела на Киббла.


- Он знает? Он знает что?


Глаза Киббл встретились с ней, и Кэсси поняла, что то, что она пыталась сказать, было важно.


- Карч? Он знает что, Тельма?


Она повернулась и снова наклонилась.


"Ваша дочь. У него... есть ее фотография".


Кэсси отскочила назад, как будто ее ударили. Она посмотрела на Киббла испуганными и настороженными глазами. Затем она посмотрела на наволочку рядом с собой, как будто в ней могла быть бомба, готовая взорваться в любой момент. Она схватила сумку и перевернула ее, высыпая содержимое. Она схватила один из альбомов - тот, который она назвала школьным - и открыла его. Первая фотография отсутствовала в прозрачном пластиковом окошке. На окне черным маркером было написано сообщение, которое заморозило ее сердце.


НЕТ ПОЛИЦЕЙСКИХ 702-881-8787


Без сомнения, она знала, что означало это сообщение.


"Идти..."


Кэсси перевела взгляд с фотоальбома на Киббла.


"Иди сейчас... иди за ней..."


Кэсси долго смотрела на нее, а затем кивнула. Она вскочила и выбежала из шкафа, взяв фотоальбом с номером телефона и бросив все остальное.


37


С расстояния в три квартала таункар Карча следовал за белым фургоном "Вольво", когда он покидал школу "Страна чудес". Как и ожидал Карч, далеко Volvo не уехала. Он оставался на Лукаут-Маунтин-роуд, пока почти не достиг вершины холма, а затем свернул на подъездную дорожку рядом с домом в стиле 1920-х годов, стоящим далеко от дороги. Карч сбавил скорость и к тому времени, когда он был рядом с домом, увидел женщину и маленькую девочку с рюкзаком со счастливым лицом, которые направлялись к входной двери дома. Он прошел мимо и развернулся на подъездной дорожке в квартале дальше по улице. Он пошел обратно по улице и припарковался у обочины через улицу от подъездной дорожки с припаркованным фургоном "Вольво". Женщина и ребенок уже были внутри.


Карч заметил вывеску о недвижимости на собственности и маленькую вывеску с надписью о том, что собственность находится на условном депонировании. Он думал, что еще одна часть истории встала на свои места. Он верил, что если у него когда-нибудь появится возможность спросить Кэссиди Блэк, она скажет ему, что все началось с этого знака. Она увидела этот знак и начала действовать.


- А вот и мы, - сказал он вслух.


В последнее время он часто этим занимался - аудиокомментариями, когда рядом не было никого, кто мог бы их услышать, кроме него самого. Но он не беспокоился об этом. Это пошло в семье. Он обычно сидел в спальне и слушал, как его отец в соседней комнате разговаривает сам с собой в зеркале. Он делал это, бегая четвертаками по костяшкам пальцев - обеими руками одновременно - и тренируясь с монетами и карточками. Он всегда говорил, что скороговорка так же важна в искусстве слейта, как и все, что вы делаете руками. Слова также могут быть частью неправильного направления.


Он услышал крик и посмотрел на дом. Девушка вышла наружу. Она переоделась и теперь была одета в джинсовый комбинезон поверх футболки с длинными рукавами. Она гоняла по двору мяч с изображением божьей коровки и находила в этом занятии повод для крика. Карч увидел женщину, стоящую прямо у открытой входной двери и наблюдающую за ней. Он ждал и наблюдал, и в конце концов женщина вернулась в дом и скрылась из виду. Она, видимо, чувствовала себя уверенной в безопасности и неприкосновенности двора.


Карч посмотрел на часы и подождал, пока она вернется, чтобы проверить девушку. Он хотел получить представление о временных интервалах, и тогда он знал бы, сколько времени у него есть. Пока он ждал, он еще немного подумал о Кэссиди Блэк. Он верил, что скоро у него будет старшая карта в игре, в которую они играли. И последняя сделка будет на его столе, а не на ней.


Женщина вернулась к двери, чтобы проверить девушку через шесть минут. Карч в это время тоже считал машины. Прошли только трое. Движение было непредсказуемым, но он прикинул, что на всякий случай у него есть от двух до трех минут, чтобы выйти и вернуться.


Он взял с соседнего сиденья отчет "Ренессанс расследований" и еще раз проверил название. Затем он вышел из машины и перешел улицу, на ходу проверяя окружающие дома на наличие свидетелей. Не было никого, что он мог видеть. Насколько он мог судить, ему дали зеленый свет. План был удачным.


Девушка оторвалась от своего мяча, когда он оказался в нескольких футах от частокола перед домом. Забор был изюминкой дизайна, а не мерой безопасности. Он был едва выше колен Карча. Если понадобится, он сможет протянуть руку и схватить ее.


Девушка ничего не сказала. Она просто перестала играть и посмотрела на него.


"Как дела?" - сказал Карч. - Вы Джоди Шоу, не так ли?


Девочка оглянулась на свой дом и не увидела маму в дверях. Она снова посмотрела на Карча.


"Вы, не так ли?"


Она кивнула, и Карч сделал последние несколько шагов к забору. Он держал руки в карманах, подсознательно не угрожающая поза.


- Я так и надеялся. Видишь ли, твой папа послал меня из офиса забрать тебя на вечеринку-сюрприз.


"Какая вечеринка-сюрприз?"


Карч вынул руки из карманов и подошел к заборчику. Он встал в стойку бейсбольного кетчера, чтобы быть ближе к ее уровню. Его лицо все еще было над верхушкой забора. Он посмотрел поверх головы девушки на входную дверь. Никаких признаков женщины, но он знал, что он был на часах. Он повернул голову и посмотрел через оба плеча. Нигде нет соседей. Машины не едут. У него еще была зелень.


"Вечеринка, которую он устраивает для твоей мамы. Он не хочет, чтобы она знала об этом. Но это будет очень весело. Там будет много твоих друзей, и даже будет магическое шоу".


Он потянулся через забор к ее правому уху и, казалось, схватил четвертак из воздуха. Когда он вынул руку из кармана, четвертак был зажат между его третьим и безымянным пальцами в классическом приеме Гошмана Пинча. Девушка посмотрела на монету, и ее рот раскрылся в удивленной улыбке.


"Привет!"


- А что с этой стороны?


Другой рукой он вытащил из другого ее уха еще четвертак. Теперь девушка широко улыбалась.


- Как ты это сделал?


"Если бы я сказал тебе, что мне придется... ну, знаешь, если ты пойдешь со мной сейчас, чтобы увидеть своего отца, тогда я обещаю, что мы с ним научим тебя, как это делать. Что ты скажешь, Джоди? "Он ждет нас, детка".


"Я не ребенок. И мне нельзя ходить с незнакомцами".


Карч молча выругался про себя и снова проверил входную дверь. Все еще ясно.


"Я знаю, что ты не ребенок. Это просто фигура речи, которую я использую, вот и все. И еще одна вещь, я на самом деле не незнакомец. знаю своего папу, и он знает меня. Достаточно, чтобы он выбрал меня, чтобы пригласить тебя на вечеринку".


Он в последний раз проверил входную дверь. Он знал, что слишком затягивал с этим. Он был намного старше времени. Зеленый свет стал красным.


- В любом случае, твой папа очень хочет, чтобы ты был в офисе, так что...


Он выпрямился и перелез через забор.


"-вы можете кричать "Сюрприз!" когда твоя мама приедет".


Он протянул руку под ее руки и поднял ее. Он знал, что главное - заставить ее молчать на протяжении тридцати футов - от забора до машины. Это все. После этого это не имело значения. Он повернулся и быстро пошел через улицу к Линкольну.


"Мама?" - сказала девушка робким голосом.


- Ш-ш-ш, - быстро ответил он. "Мы не хотим, чтобы она знала об этом, милый. Это испортит сюрприз".


Он добрался до машины, открыл заднюю дверь и загрузил ее. Затем он закрыл ее и прыгнул на переднее сиденье. Он сделал это, понял он. Схватили ее без происшествий и обнаружения. Он бросил машину и начал спускаться по Лукаут-Маунтин.


- На этой вечеринке-сюрпризе будут танцы? - сказала Джоди с заднего сиденья.


Карч поправил зеркало заднего вида, чтобы видеть девушку. В тот момент, когда он это сделал, он услышал крик вдалеке. Окна в "Линкольне" были подняты, поэтому источник звука не мог быть точно установлен. Карч поправил зеркало заднего вида и тут же увидел женщину из дома, выбежавшую на улицу ярдах в пятидесяти позади. Ее руки были сжаты в кулаки и прижаты к вискам, когда она смотрела на удаляющегося Линкольна. Он быстро нажал кнопку, включившую стереосистему.


Он снова посмотрел в зеркало. Женщина все еще кричала посреди улицы, но стереосистема в машине перекрывала это. Это был Фрэнк Синатра, поющий "Это жизнь".


Карч начал думать о номерных знаках на Линкольне. Он сомневался, что женщина получила показания с задней пластины, но знал, что ему нужно найти безопасное место, чтобы вернуться к оригиналам. И он не беспокоился о том, что его увидят. Окна были тонированы слишком темно для этого. Он чувствовал себя хорошо. Он был ясен.


Он вспомнил, что девушка задала вопрос. Он снова поправил зеркало и посмотрел на нее.


"Что ты спросил?"


"Будут ли танцы на вечеринке для моей мамы?"


"Конечно, детка, много танцев".


"Я не ребенок".


"Да? Кого это волнует?"


38


Шестерни "бокстера" громко завыли, когда Кэсси заводила их по пути в Лорел каньон.


"Чрезвычайная ситуация девять один один, чем я могу вам помочь?"


У нее был телефон на громкой связи.


"Послушайте, у вас убит офицер. Офицер убит!"


Она дала адрес дома на Сельме и место, где можно найти Тельму Киббл. Она также описала рану, которую наблюдала, и велела оператору вызвать скорую помощь.


"Я делаю это на компьютере, пока мы разговариваем. Как вас зовут, пожалуйста?"


- Просто пошлите парамедиков, хорошо?


Она отключила вызов и сразу же нажала повторный набор. Сначала она получила запись о том, что все линии 911 заняты, но оператор взял трубку до того, как запись была завершена.


"Чрезвычайная ситуация девять один один, чем я могу вам помочь?"


Сначала Кэсси подумала, что это может быть тот же оператор.


"Я могу вам помочь?"


Она решила, что это не так.


"Там мужчина пытается похитить маленькую девочку. Вы должны послать кого-нибудь".


- Где находится, мэм?


Кэсси посмотрела на часы на приборной панели. Было три пятнадцать. Она знала расписание Джоди Шоу наизусть и то, что она уходила из начальной школы Страны Чудес каждый день в три. Если Карч еще не сделал свой ход, ему придется сделать это в доме. Она дала оператору адрес дома на Лукаут-Маунтин-роуд.


"Быстрее! Пожалуйста!"


Она отключила вызов. Она поймала свет на бульварах Голливуда и Лорел каньона и помчалась на север, в каньон. Она поняла, что, вероятно, была ближе, чем любой патрульный крейсер полиции Лос-Анджелеса, если только он не оказался уже в каньоне или в начальной школе Страны Чудес. Ей нужно было решить, что делать, если она доберется туда первой.


Движение замедлилось, когда оно вышло на одну полосу, и она оказалась зажатой за старым LTD, который извивался в каньон.


"Ну давай же!" - закричала она, сжимая рукой гудок. "Пошли! Пошли!"


Она увидела мужчину в машине перед ней, смотрящего на нее в свое зеркало. Она махнула ему в сторону, но он только поднял к ней средний палец правой руки и, казалось, намеренно поехал еще медленнее. На следующем повороте она обогнала его - опасный маневр, из-за которого встречная машина съехала с дороги. Водитель той машины и человек из LTD исполнили ей серенаду долгими звуками рожков. Кэсси высунула кулак из окна и указала пальцем на ООО. Она мчалась вперед.


Она свернула на Лукаут-Маунтин и ускорилась в гору. Она замедлила шаг, проходя мимо начальной школы Страны Чудес. В игровой площадке все еще были дети, а улица была заполнена припаркованными машинами, когда родители остановились, чтобы забрать своих детей. Кэсси пробиралась вокруг, но не стала искать Джоди. Она знала расписание. Она была дома - или уже с Карчем.


Когда она сделала последний поворот перед домом Шоу, ее сердце подскочило к горлу. Впереди стояла полицейская машина с мигающими фарами, припаркованная на улице. Она надеялась, что это ответ на ее звонок в 911, но ее чутье подсказывало, что это невозможно. Она позвонила всего за три минуты до этого.


Кэсси притормозила "бокстер", когда добралась до дома. Она увидела двух полицейских, мужчину и женщину, стоящих на лужайке сразу за частоколом. Они смотрели на женщину, чье лицо было таким искаженным и красным, что только через мгновение Кэсси узнала в ней Линду Шоу, женщину, воспитавшую ее ребенка.


Слезы текли по ее лицу. Ее руки были сжаты в кулаки, сжатые добела на груди. Женщина-полицейский немного наклонилась и посмотрела ей в лицо. Она успокаивающе держала руку Линды Шоу за руку. Другой офицер говорил по рации. Кэсси знала, что опоздала.


Внезапно все трое посмотрели на улицу и на Порше, их внимание привлекло урчание двигателя, когда Кэсси заглушила его.


Двое офицеров несколько секунд осматривали машину и снова обратили внимание на женщину между ними. Но взгляд Линды Шоу был прикован к Boxster. Они пробили лобовое стекло и посмотрели прямо на Кэсси Блэк. Две женщины никогда раньше не встречались. Передача усыновления была проведена вслепую из-за заключения Кэсси и ее желания в то время не встречаться с людьми, которые заберут ее ребенка.


Но в тот мимолетный момент, когда их глаза встретились, Кэсси почувствовала что-то переданное. Они соединились на холодном плане, где спрятаны самые страшные страхи материнства. В замученных и влажных глазах Линды Шоу Кэсси увидела, что не может быть большей любви к ее дочери.


Кэсси первой отвела глаза. Она заставила "бокстер" плавно проехать мимо. Она знала, что может подняться на Лукаут-Маунтин до Сансет-Плаза, а затем вернуться в город, не заходя снова в дом. Вот что она сделает, решила она.


И тогда она отправится туда, куда он хочет. Карч. Они разыграют это так, как он захочет.


39


Небо пустыни было иссиня-черным, воздух прохладным и свежим. Карч любил ночную пустыню. Ему нравилось, насколько мирным было это место и те воспоминания, которые оно приносило ему. Даже в Линкольне, движущемся со скоростью девяносто миль в час, он оценил это. Пустыня восстанавливала. Это был город, который забрал все.


Он был на полпути между Приммом и Лас-Вегасом, и сияние Стрипа освещало горизонт впереди, как далекий лесной пожар. Автострада 15 была широко открыта. Он посмотрел на часы на приборной панели и увидел, что уже почти восемь. Он решил, что пришло время позвонить Гримальди. Старик, вероятно, все равно сошел с ума, задаваясь вопросом и ожидая. Он включил верхний свет и еще раз проверил девушку. Она все еще спала на заднем сиденье. Один лишь взгляд на нее заставил Карча зевать. Он не спал уже более тридцати шести часов.


Он стряхнул ее и глотнул черный кофе из чашки на вынос. Он купил его еще в Барстоу, и было холодно. Он положил его обратно в подстаканник на приборной панели и достал мобильник из куртки. Он набрал номер личного кабинета Гримальди и выключил верхний свет. Звонок был поднят немедленно.


"Да?"


Было много фонового шума. Люди шумят, разговаривают, кричат и хлопают в ладоши. Карч знал, что Гримальди подобрал расширение в вороньем гнезде.


"Винсент, мне нужно, чтобы ты подошёл к своему компьютеру".


"Где, черт возьми, ты был? Я вызываю тебя на пейджер с тех пор..."


"Я пытался вернуть ваши деньги. Теперь вы можете..."


"Все, что я хочу знать, это то, есть ли оно у вас, а не то, что вы пытаетесь его получить. Попытка ничего не значит без другого".


Карч покачал головой. Ему хотелось крикнуть в телефон, но он знал, что это разбудит ребенка. Голос у него был спокойный и ровный.


"Оно идет, Винсент. Но чтобы забрать его, мне понадобится небольшая помощь. А теперь ты можешь проверить для меня комнату или нет?"


"Конечно, я могу проверить комнату. Позвольте мне приостановить вас, пока я кого-нибудь приведу сюда. Подождите".


Гримальди не стал ждать ответа. Карч был отложен, поскольку Линкольн неуклонно приближался к Лас-Вегасу. Спустя добрых пять минут Гримальди наконец оправился. Фоновый шум пропал. Сейчас он был в своем кабинете. Не было стеба. Он попал прямо в точку.


"Какой номер?"


"Пентхаус. Две тысячи один. Как космическая одиссея".


"Подожди минутку. Это..."


"Я знаю. Кто-нибудь в нем?"


"Я проверяю... Нет, сегодня ясно".


"Хорошо, Винсент. А теперь заблокируй его и зарезервируй под именем Джейн Дэвис. У тебя есть ручка? Я дам тебе номер кредитной карты".


Карч достал из кармана паспорта и вытащил карточку "Америкэн экспресс" из скрепки на пакете с удостоверением личности Джейн Дэвис. Он включил верхний свет и прочитал Гримальди номер карточки.


- Понятно, - сказал Гримальди. "Что-то еще?"


Тон в голосе Гримальди заставил Карча улыбнуться. Это было так не терпится. Карч знал, что теперь все под его контролем. Хитрость заключалась в том, чтобы сохранить его после того, как все это закончилось. Следующие десять минут он обрисовывал свой план, дважды оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что девушка все еще спит и не слушает. Пока он говорил, "Линкольн" проехал мимо вывески "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛАС-ВЕГАС", которая вот уже четыре десятилетия украшает внешний периметр города. В поле зрения появились обрамленные неоновым светом очертания отелей на Стрипе. Гримальди приставал к нему во время рассказа вопросами и высказывал сомнения. К тому времени, когда он закончил, настроение изменилось, и он был раздражен.


- Ты уверен, что это сработает? - сказал Гримальди.


- Это называется синхронностью, Винсент, - сердито сказал Карч. "Вы когда-нибудь слышали это слово? Все совпадет, и вы вернете деньги. Это то, чего вы хотите, не так ли?"


"Да, Джек, это то, чего я хочу".


"Хорошо, тогда мы в деле. Лучше начинай дела. Я почти у цели".


Он закрыл телефон и положил его на сиденье рядом с собой. Он снова проверил девушку и увидел, что ее все еще нет. Он выключил свет как раз в тот момент, когда зазвонил телефон. Он быстро схватил его и открыл, пока девушка не проснулась.


"Что случилось, Винсент? Ты не можешь найти синхронность в своем словаре?"


- Кто такой Винсент?


Это была Кэсси Блэк. Карч улыбнулся, поняв, что должен был догадаться, что это будет не Гримальди, потому что у него не было номера телефона.


- Кэссиди Блэк, - быстро сказал он, надеясь прикрыть. "Пришло время вам зарегистрироваться. Вы сегодня сделали несколько приятных ходов. Но я думаю, что, если бы мы были на моей территории, тогда все могло бы обернуться..."


"Где она?"


Ее голос был стальной проволокой. Карч сделал паузу, его улыбка по-прежнему застыла на его лице. Момент был вкусным. У него был контроль, и он собирался выиграть этот бой.


"Она со мной, и у нее все хорошо. И именно так она и останется, пока ты будешь делать именно то, что я тебе говорю. Ты это понимаешь?"


- Послушай меня, Карч. Если эта маленькая девочка каким-либо образом пострадает... то это не пройдет, ты же понимаешь. Я сделаю делом всей своей жизни, чтобы тебя испортить. Ты понимаешь это?


Карч некоторое время не отвечал. Он приоткрыл окно на полдюйма и достал сигарету. Он зажег его от прикуривателя.


- Ты здесь, Карч?


"О, я здесь. Я просто думаю про себя, как это иронично. Я имею в виду, я думаю, что это ирония - я никогда не был хорош на уроках английского языка. жалуется на то, что того же самого ребенка первым похитил кто-то другой? Это ирония?"


Карч подождал, пока она ответит, но на линии ничего не ответили. Его улыбка стала шире. Он знал, что разрезал ее прямо до костей. И правда всегда был самый лучший и самый острый нож для такой процедуры.


"Так скажи мне кое-что, Кэсси Блэк, чем ты занималась, живя в Лос-Анджелесе? Продавала машины или присматривала за девушкой? И кого ты собиралась взять с собой на Таити, учитывая, что Макс точно не сможет поехать?"


Он подождал, но на открытой линии повисла тишина.


- Насколько я понимаю, я добрался до нее, может, на полчаса или на час раньше тебя. Так что прибереги праведное негодование. Я на это не куплюсь.


Он подумал, что, возможно, слышит ее плач, но не был уверен. Он чувствовал к ней какую-то странную близость. Может быть, потому, что знал ее план, знал, в чем заключалась ее тайная мечта. Было прекрасно чувствовать себя так глубоко осведомленным о том, ради чего живет другое существо. Это было почти как любовь.


- Верно, - сказал он тихо. "Я знаю все о тебе и твоем маленьком плане. Присматривай за девочкой и жди своего условно-досрочного освобождения - сколько тебе оставалось еще год или около того? Тогда хватай ее и отправляйся в рай - Таити, место, У Макса было то чудесное, прекрасное время так давно. Кстати, у меня есть кое-что из твоего - и я не имею в виду девушку".


Он зацепил телефон на сгибе шеи и подобрал паспорта с соседнего сиденья. Он открыл один и посмотрел на фотографию женщины, с которой сейчас разговаривал по телефону.


"Джейн и Джоди Дэвис", - сказал он. "Разве это не мило? Тот, кто сделал это для Лео, отлично поработал. Жаль, что у тебя не было возможности попробовать их".


Кэсси молчала.


Карч продолжал втыкать иглы.


"Полагаю, когда вывесили табличку "Продается", вы знали, что у вас проблемы. Джоди сказала мне, что через месяц семья переезжает в Пауис, как она это называет. твой план. Ты пошла к Лео за работой. И он снова усадил тебя в Клео. Вот и мы".


"Что ты хочешь, чтобы я сделал, Карч? У меня есть деньги. Давай поговорим о деньгах и покончим с этим".


"Где ты?"


"Где ты думаешь, Лос-Анджелес"


"Плохо. Я думаю, это означает, что вы не получили мое маленькое сообщение до тех пор, пока не стало слишком поздно для агента Киббла. Очень плохо.


Карч расхохотался, сворачивая на съезд на бульвар Тропикана. Он будет в "Клео" через десять минут.


"Ты болен, ты знаешь это, Карч? Тельма Киббл никогда ничего тебе не делала".


"Дорогой, позволь мне кое-что тебе сказать. Половина людей, которых я вывозил, никогда ничего мне не делали. И Джоди Шоу - или, лучше сказать, Джоди Дэвис. Мне плевать, понимаешь?"


"Ты психопат".


"Точно. Так вот что ты делаешь. Ты слушаешь? Ты везешь эти деньги обратно в Вегас так быстро, как только можешь. Мне все равно, летишь ты или едешь, но ты возвращаешься сюда, в "Клео", с ними к полуночи. сегодня вечером. Вернемся к месту преступления".


Он проверил часы на приборной панели.


"Четыре часа. Это дает вам достаточно времени. Когда вы доберетесь сюда, позвоните мне еще раз, и я попрошу кого-нибудь привести вас ко мне".


- Карч, ты...


"Заткнись! Я еще не закончил. Я должен услышать от тебя к полуночи, иначе Шоу придется вернуться в Хай-Дезерт, чтобы посмотреть, нет ли у какого-то другого заключенного булочки в духовке, которую они хотят отдать".


- Я не хотел ее отдавать!


Карч отвел телефон от уха.


"У меня не было выбора! Я не собиралась растить свою дочь в..."


"Да, да, разница та же. Вы с Максом, должно быть, думали в одном направлении".


На линии долгое время была тишина.


"О чем ты говоришь? Ты убил его. Я знаю, что это ты был там в ту ночь".


"Я был там, но в остальном вы ошиблись, леди. Но я должен вам сказать, что до сегодняшнего дня я даже не знал наверняка, что произошло. Пока я не узнал о девушке".


Он сделал паузу, и она ничего не сказала.


- Вы хотите, чтобы я продолжил?


Он снова подождал. Наконец, тихим голосом она сказала ему продолжать.


"Видите, я был в постели, как будто я спал. Я позволил ему пройти через комнату, а затем вышел во вторую комнату, в гостиную. Я тогда встал, достал из-под подушки свой пистолет и пошел туда. Я столкнулся с ним. У меня был пистолет, а у него не было дерьма. Что еще он мог сделать, кроме как лечь на землю, как я сказал ему. Но он этого не сделал. Я снова сказал ему, и он просто посмотрел на меня Затем он сказал то, что мне потребовалось все это время, чтобы понять. Потому что, понимаете, я ничего не знал о ребенке, о вас и о нем и о том, что вы сказали ему той ночью, прежде чем он пошел делать работу.


40


КАССИ ненавидела ездить по пустыне ночью. Это было похоже на туннель без конца. То, что говорил Карч, только ухудшило ситуацию. Слезы начали затуманивать ее видение дороги в свете фар ее машины. Она сглотнула и попыталась успокоить свой голос.


"Что он сказал?" она сказала. "Расскажи мне, что он сказал".


У нее был звонок по громкой связи. Из темноты до нее донесся голос Карча. Бестелесный и несущий легкое эхо, он звучал так, как будто он был повсюду вокруг нее и даже в ее голове.


"Он сказал:" Не снова. Лучше ничего, чем один в смятении ". Затем он повернулся и выбежал прямо в это окно. И я никогда не понимал, что он имел в виду, пока не узнал сегодня от Киббла, что он знал той ночью. Ты сказала ему, что он отец, что ты и он, ты знаешь. Так что он знал правильно тогда, если бы он пошел со мной, он был бы в тюрьме, когда тот маленький ребенок родился и вырос. И это случилось с ним, помните? Он рос со стариком в суматохе. "


Он замолчал, а Кэсси нечего было сказать. Ей хотелось просто повесить трубку, съехать с дороги и слепо идти в ночь пустыни. Ей было все равно, что ждет там, в темноте.


Она поверила Карчу. У нее не было причин для этого, но в глубине души она знала, что он говорит правду о том, что сказал Макс. Тут она поняла, что, рассказав ему, удивив его новостью той ночи, она привела все в ужасное движение. Ей вдруг представилось скрюченное тело Макса на столе в казино. Она подбежала к нему и взяла его голову в свои руки. Им пришлось оттащить ее от него.


"Итак, видишь ли, - вдруг сказал Карч, - если кого и следует винить, так это тебя, а не меня. У тебя был ребенок в животе, и ты рассказала ему новости. Что ты думаешь об этом, Кэсси Блэк?"


Она не ответила. Она так крепко вцепилась в руль, что костяшки пальцев белели в тусклом свете приборов на приборной панели. Она почувствовала, как ее охватила глубокая дрожь. Это началось в ее груди, а затем заставило ее плечи трястись. Он двигался волной по ее рукам, пока не встал вопрос о контроле над рулем. Наконец, это прошло. Она попыталась отбросить мысли о Максе, чтобы разобраться с ними позже. Джоди была важной вещью. Ей нужно было сосредоточиться на Джоди.


"Ты что-то знаешь?" - сказал Карч. "Теперь, когда я понимаю, что произошло в той комнате с Максом, единственного, чего я не понимаю, так это того, что произошло в комнате с Идальго. Я имею в виду, почему ты это сделал?"


Кэсси не понимала, почему он задал такой очевидный вопрос.


"Почему еще? Деньги".


- Но зачем усыплять парня, если не нужно, и мне не показалось, что...


"О чем ты говоришь? Идальго? Идальго мертв?"


"Ты должен знать это лучше, чем..."


"Нет! Я не понимаю, о чем ты говоришь!"


"Мне это показалось довольно хладнокровным. Парень сидит в постели в нижнем белье, беззащитный, а ты его вот так хлопаешь".


Пока он говорил, Кэсси вспомнила свои последние минуты в комнате. Идальго был беспокойным, просыпаясь. Она встала у изножья кровати и подняла пистолет. Она была готова и хотела сделать то, что было необходимо. Чтобы пересечь последнюю черту. Неужели она сделала это, перешла дорогу, а потом стерла это из памяти? Невозможно.


- Карч, послушай меня. Если он мертв, это сделал кто-то другой.


Наступила пауза, а потом снова раздался голос Карча.


- Конечно. Что скажешь. Это все равно ничего не меняет. Ты вернешься сюда с деньгами и...


- Карч?


"Какая?"


- Откуда мне знать, что она у тебя вообще есть?


Он фальшиво рассмеялся в трубку.


"Вот именно. Вы не знаете".


"Мне нужно поговорить с ней. Прежде чем я приду туда, мне нужно знать, что она у тебя. И что она жива. Пожалуйста, Карч".


- О, ну, если ты собираешься быть таким вежливым...


Она слушала. Ей показалось, что она услышала гудок, а потом Карч кого-то выругал. Она поняла, что он был в машине, и предположила, что это означает, что он остановился и, возможно, кого-то подрезал. Она услышала шорох, а потом снова голос Карча, но уже не в трубку.


- Просыпайся, малыш, - сказал он. "Кто-то хочет поговорить с тобой. Поздоровайся".


Кэсси услышала дыхание дочери раньше, чем ее голос. Затем она произнесла одно слово, которое пронзило сердце Кэсси, как сверло с алмазным наконечником.


"Мама?"


Кэсси невольно втянула воздух и задержала его. Она попыталась остановить поток слез, которые, как она знала, ждали, чтобы низвергнуться. Она открыла рот и попыталась ответить на первое слово, сказанное ей дочерью. Но не успела она издать ни звука, как грубый и хриплый смех Карча громко заполнил салон машины.


"Изо рта младенцев, не так ли?" он сказал. "Клео к полуночи, Золушка, или твоя тыква разобьется".


Он прервал связь, и Кэсси внезапно оказалась в тишине и темноте. В туннеле.


Она думала о том, чтобы перезвонить Карчу, но знала, что все, что нужно было сказать, уже сказано. Она смотрела через лобовое стекло на знак "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛАС-ВЕГАС", когда он проезжал мимо. Она солгала Карчу. Она вошла прямо за ним. Это дало бы ей преимущество во времени - несколько часов на сборы - но не более того. Она понятия не имела, к чему готовится.


41


Девушка села на заднее сиденье "линкольна" и вгляделась в ослепительные огни Стрипа.


"Где мы?" она спросила.


"Мы почти там."


"Я хочу к папе".


Карч повернул зеркало заднего вида и посмотрел на нее. Было похоже, что она снова заплачет. На полпути из Лос-Анджелеса она начала плакать и кричать о матери и отце. Карчу пришлось свернуть в Барстоу и успокоить ее. В основном он подкупал ее картофелем фри и кока-колой. Он заставил ее согласиться остановить взрыв, пока они не доберутся до отеля в Лас-Вегасе, где ее ждал папа. Единственным хорошим моментом было то, что весь этот плач утомлял ее, и большую часть оставшейся дороги она проспала.


"Помни нашу сделку. Никаких слез и никаких вспышек, пока мы не доберемся до гостиничного номера и ты не увидишь своего папу. Хорошо?"


"Мне все равно. Я хочу своего папу".


- Мы почти у цели, - сказал он. - Ты скоро будешь с папой.


Он улыбнулся, хотя знал, что она никогда не поймет шутки.


- Мы сейчас во Франции?


"Какая?"


Он взглянул в зеркало и увидел, как она смотрит в окно справа от себя, отражение неонового света играет на ее юном лице. Он посмотрел в лобовое стекло справа и увидел то, на что она смотрела. Они проезжали мимо Эйфелевой башни половинного размера напротив казино.


"Может быть, малыш. Может быть".


Еще через несколько минут он направил машину к входу в "Клеопатру" и, следуя указателям с надписью "САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ ПАРКОВКА", направился к задней части дома. Он въехал в западный гараж, как и обещал Гримальди. Он нашел парковочное место на четвертом уровне, а затем они с девушкой спустились по лестнице на первый этаж. Карч шел быстро, держа девушку за руку и таща ее за собой.


Дверь запасного выхода, которая, как знал Карч, вела из вестибюля лифта Евфратской башни прямо в гараж, была оставлена открытой для них с помощью полотенца, привязанного к внутренней нажимной планке, а затем обернутого вокруг края двери и привязанного к двери. внешняя ручка. Войдя сюда, он сможет обойти все камеры в казино. Он не мог допустить, чтобы была какая-либо видеозапись его с девушкой. Как только они вошли в дверь, Карч выдернул полотенце, так что дверь закрылась и заперлась. Он оставил полотенце на полу.


В вестибюле лифта Джоди Шоу остановилась и попыталась вырвать руку из хватки Карча. Это напомнило ему о малейшем рывке забрасываемой рыбы на леске. Он посмотрел на нее сверху вниз.


"Где мой папа?"


"Мы идем к нему прямо сейчас. Хочешь нажать на кнопку?"


Он указал на кнопки вызова лифта.


"Нет, мне почти шесть лет. Не три".


- О, тогда ладно.


Карч подтянул ее к панели и нажал кнопку. Затем он огляделся и убедился, что никто не обращает внимания. Он окунул пальцы в банку с песком под кнопками и в конце концов вытащил ключ-карту, которую Гримальди подложил для него. Открылся лифт, и Карч затащил в него девушку. Он использовал ключ-карту, чтобы нажать на кнопку пентхауса. Как только дверь закрылась, он отпустил ее руку. Он посмотрел на камеру в углу. Не было ни света, ни других способов определить, включено ли оно или выключено ли оно согласно его указаниям.


Он посмотрел на девушку и понял, что она сбита с толку и вот-вот снова заплачет. Он присел на корточки до ее уровня и улыбнулся.


"Все в порядке, малыш. Все закончится через несколько часов".


"Сейчас я хочу к маме и папе".


"Вы очень скоро будете все вместе. Я обещаю. Эй, вот что, я показывал тебе это?"


Он вынул из кармана пачку сигарет и вытряхнул одну. Затем он безупречно выполнил передачу "в ухо и в рот". Брови девушки удивленно изогнулись. Он прикурил сигарету от зажигалки и выпустил дым над ее головой.


- Это магия, - сказал он. "Мой папа научил меня этому".


Он встал.


"Или, по крайней мере, парень, который думал, что он мой папа".


Двери открылись, и он вывел девушку в нишу. Они вышли в коридор и подошли к первой двери справа. Он использовал ключ-карту, чтобы открыть дверь, и девушка ворвалась впереди него.


"Папочка!"


Он наблюдал, как она выжидающе огляделась, а затем прошла через открытые двойные двери, ведущие в спальню. Карч закрыл и запер дверь, бросил карточку на столик под зеркалом в прихожей и последовал за ней в спальню. Она прислонилась к кровати, положив лицо на покрывало.


"Где мой папа?"


- Думаю, нам придется его дождаться.


Она повернулась и посмотрела на него осуждающим взглядом.


- Ты сказал мне, что он здесь.


"Не волнуйся. Он где-то рядом. Нам просто нужно дождаться его возвращения. Я позвоню, чтобы узнать, смогу ли я его найти, хорошо? А пока, вот та комната, куда ты собираешься Вы можете лечь на кровать и снова заснуть, или вы можете смотреть телевизор, что хотите. У них есть канал только для мультфильмов, верно? Почему бы вам не посмотреть его?"


Он посмотрел на кивающую и улыбающуюся девушку, но ее не было в программе. Едва ли она смягчилась, а терпение Карча почти закончилось. Следующим шагом будет связать девочку и поставить ее в душ с кляпом во рту. Он решил попробовать еще раз, прежде чем впасть в такую крайность.


"Знаешь что, ты голоден? Я закажу что-нибудь в номер. Я чертовски проголодался. Как насчет хорошего, сочного стейка?"


"Грязно. А ты говоришь грязно."


"Это я делаю, это я делаю. Ладно, никакого бифштекса. Что бы вы хотели вместо этого?"


"Спагетти-Ос".


"Спагетти-Ос? Ты в этом уверен? У них там отличные повара. Ты уверен, что хочешь Спагетти-Ос?"


"Спа-гетти-Ос".


"Хорошо, хорошо, Спагетти-Ос. Вот что, смотри здесь телевизор, а я пойду вызову обслуживание номеров".


Он снял пульт с телевизора и включил его. Он передал ей пульт и вышел из комнаты. Потом он что-то вспомнил, вернулся и отключил телефон. Она молча наблюдала, как он вышел из комнаты с телефоном. Как только он закрыл двойные двери, она позвала изнутри.


"И кока-колу тоже".


На мгновение он задумался, можно ли ребенку в таком возрасте пить кока-колу. Затем он отбросил эту мысль, потому что она не имела значения.


"Хорошо, скоро будет одна кока-кола".


Карч взял телефонный шнур и обмотал им две дверные ручки. Он сомневался, что она попытается сделать перерыв, но тщательность не повредит. Затем он подошел к маленькому столу и взял трубку. Он снова набрал прямую линию Гримальди, и тут же ответил директор казино.


"Ты в."


- Ты выключил камеры лифта, верно?


- И гараж. Как вы и просили. Плановое техническое обслуживание. Если вы держались подальше от казино, то никаких записей о том, что вы туда заходили, не будет.


"Хорошо. А как насчет лестницы?"


"У меня есть люди на каждой лестничной площадке. И мы знаем, что у нее нет карты, потому что Мартин получил свою поддержку. Так что она не может пользоваться лифтами. Только лестница. прихожая?"


"Нет."


- Ты уверен, что она вернется с деньгами? Только ради ребенка?


- Она придет, Винсент. Я гарантирую это.


"С вашей жизнью, Джек. Вы понимаете это?"


Карч не ответил. Гримальди пытался вновь заявить о себе, но для этого было уже слишком поздно. Карч по-прежнему контролировал ситуацию.


- Она говорит, что не клала Идальго вот так на кровать.


"Кто это говорит?"


"Кэсси Блэк. Она говорит, что не трахала его".


"Чушь. Что она собирается сказать? "Что-то там пошло не так, и я сделал это?" Нет, они никогда ни к чему не пристают, Джек, ты это знаешь.


Карч задумался.


- Хорошо, - наконец сказал он. "Я полагаю, вы правы."


"Я знаю, что да. Значит, вы все там устроили?"


"Да... о, подождите, последнее. Мне нужно, чтобы вы позвонили в обслуживание номеров и попросили прислать стейк. Сделайте его чертовски редким. И..."


Он посмотрел на двери в спальню. Из комнаты доносился низкий звук мультяшной стрельбы.


"Какая?"


- А у них там есть спагетти-О?


- Это консервированное дерьмо?


"Детям нравится".


"Нет, Джек, никаких гребаных спагетти-О. Это четырехзвездочная кухня".


"Ну, тогда что-то близкое к этому. И две кока-колы, без льда. Скажи им, чтобы постучали в дверь и оставили снаружи. Скажи им, что мне не нужно расписываться за это. Никто меня не увидит здесь, Винсент. Ты понять?"


"Отлично. Что-нибудь еще?"


Винсент, все будет кончено к полуночи. У тебя будут деньги, все. Майами получит Клео, ты будешь править балом, а Чикаго трахнут.


- Я буду очень признателен, Джек.


"Вы ставите свою задницу, что вы будете."


Он повесил трубку. Затем он достал из кармана сотовый телефон и использовал его, чтобы проверить свои сообщения. Было несколько новых обращений о пропавших без вести, но больше ничего. Карч знал, что так или иначе дни его пропавших без вести скоро закончатся.


Когда он положил телефон обратно во внутренний карман костюма, он почувствовал что-то там и вспомнил, что взял ежедневник Лео Ренфро. Он вынул его и открыл. Раньше он только просматривал его, надеясь, что там будет ключ к разгадке местонахождения денег или Кэсси Блэк. Вместо этого он нашел страницы календаря, заполненные карандашными заметками об астрологических условиях. Его завораживало, что есть люди, которые принимают жизненные решения, основываясь на конфигурации звезд, солнца и луны. Он чувствовал, что это было глупо, и то, что случилось с Лео, несомненно, доказало это.


Теперь он пролистал календарь, чтобы увидеть, что Лео написал о будущем, которого он не дожил. Он начал улыбаться, когда дошел до особенно крупной записи в блоке, обозначающей текущую дату.


"Эй, у нас сегодня восходит пустая луна", - сказал он вслух. "Десять-десять до полуночи".


Он подумал, что, может быть, во всем этом есть что-то стоящее. В конце концов, он знал, что эта ночь будет для кого-то несчастьем. Он отложил ежедневник и встал. Он отошел в угол и раздвинул шторы, открыв окно от пола до потолка. Он отступил и оценил вид и стекло. Он точно определил место, где Макс Фрилинг ударился о стекло и пробил его.


Он посмотрел на двери спальни. Он услышал фирменный "бип-бип" из мультфильма "Дорожный бегун" и понял, что за делом стоит койот.


42


КАССИ анализировала и переанализировала все, что Карч сказал во время разговора по мобильному телефону. Теперь она была в Вегасе, снова припарковалась в гараже "Фламинго". Она сидела, положив руки на руль, хотя машина стояла на парковочном месте. Она посмотрела на стену перед собой и еще раз проанализировала разговор. В какой-то момент Карч упомянул место преступления. Он также сказал, что когда она позвонит после прибытия, он попросит кого-нибудь привести ее к нему. Для Кэсси это означало, что он ждет ее в пентхаусе Клео. В номере 2014 года, если быть точным. Место преступления.


Но затем она слишком много анализировала и начала задаваться вопросом, не были ли подсказки, которые он дал в телефонном звонке, намеренно опущены. Возможно, Карч знал, что она солгала, и шел по дороге сразу за ним. Возможно, он знал, что она предпримет попытку спасти свою дочь. В конце концов, однако, она отвергла эту последнюю возможность. Глядя на это с точки зрения Карча, верившего, что на этот раз у него были все карты, она решила, что он имел в виду что-то другое, когда выбирал 2014 год для их встречи и предполагаемого обмена денег на девушку.


Одной вещью, которая не нуждалась в анализе, была биржа. Кэсси точно знала, что обмена не будет. Что бы ни имел в виду Карч, это не включало отъезд Кэсси из Лас-Вегаса с дочерью. Она знала, что если пойдет по пути этого Карча, то пойдет на смерть. Карч был человеком без свидетелей. И для него бывшая заключенная, горячая бродяга, не стоила и размышлений. Хотя она была почти уверена, что может и обменяет свою жизнь на жизнь Джоди, она также была абсолютно уверена, что этика отсутствия свидетелей Карча применима даже к пяти с половиной годам, невинно пойманным на боковом ветру ее фатальные ошибки матери.


Так что после всех яростных раздумий выбора не было. Это сводилось к данности. Ей нужно было вернуться в "Клеопатру" и подняться на верхний этаж. Затем ей снова пришлось попасть в комнату 2014. Используя эту решимость в качестве основы, она, наконец, разработала план, из которого, как она надеялась, хотя бы один человек - ребенок - выйдет живым.


Тридцать минут спустя она шла по казино "Клеопатры" в новой широкополой шляпе и решительной походкой. У нее была такая же черная спортивная сумка, которую она также купила в одном из магазинов во Фламинго. В нем было больше наличных, чем было на данный момент во всем зале казино. В нем также была поясная сумка с ее ремесленными инструментами, но не было пистолета. Если бы все получилось так, как она планировала, в оружии не было бы необходимости. Она знала, что если понадобится оружие, она уже погибнет.


Она должна была предположить, что за лестничными клетками следят. Это был единственный путь наверх без ключа. Поэтому она проигнорировала их и направилась прямо к нише лифта Башни Евфрата. Она нажала кнопку вверх.


Еще до прибытия лифта в нишу вошли две пары, мужская половина каждой нажала на уже зажженную кнопку вызова. Кэсси нуждалась в лифте. Когда появился один из них, она отступила назад и позволила другим взять его, а затем снова нажала кнопку. Это повторилось еще два раза, пока она не начала думать, что у нее никогда не будет собственного лифта. В конце концов, она решила рискнуть и вошла в лифт вместе с женщиной с пластиковым стаканчиком для мелочи. Она подождала, пока другой пассажир выберет ее этаж - к счастью, это был шестой этаж, - а затем нажала кнопку девятнадцатого этажа.


Пока они ехали, Кэсси посмотрела на часы. Было десять часов. Как только ее попутчик вышел из лифта, Кэсси также нажала кнопки семнадцатого и восемнадцатого этажей. Затем она сняла шляпу и повесила ее на камеру в верхнем углу. Она сделала это так, что шляпа удерживалась между ее лицом и камерой до тех пор, пока камера не была заблокирована. Она надеялась, что, когда испорченная камера будет обнаружена и расследована, ее сочтут за розыгрыш.


Кэсси вытащила отмычки из заднего кармана и сунула их в рот. Она зацепила одну руку за обе лямки спортивной сумки, затем поставила одну ногу на перила вдоль боковой стены лифта. Она приподнялась спиной к углу и поставила другую ногу на перила на задней стене. Упершись в угол, она начала работать с отмычками в замке на верхней двери лифта.


Лифт остановился на семнадцатом, и двери открылись. Кэсси взглянула вниз и в пустую нишу, а затем вернулась к работе с замком. У нее были проблемы из-за ее неудобной позы и необходимости работать с массажерами в вертикальном положении. Дверь закрылась, и лифт быстро прыгнул на следующий этаж.


Как только двери открылись, Кэсси услышала щелчок последнего тумблера и повернула замок. Она толкнула дверь вверх и открылась, затем посмотрела вниз, стягивая спортивную сумку с руки. Она увидела мужчину, стоящего в лифте и смотрящего на нее снизу вверх. На нем была гавайская рубашка, заправленная в брюки без пояса. Кэсси не знала, сколько он видел, но она знала, что нет веского объяснения тому, что она делала. Его взгляд переместился с Кэсси на черную шляпу, висевшую над камерой. Двери начали закрываться за ним, но он внезапно выбросил руку и ударил ладонью по бамперу. Двери снова открылись.


"Думаю, я поймаю следующего", - сказал он.


"Спасибо", сказала Кэсси, все еще держа во рту один из медиаторов.


Она не знала, что еще сказать. Мужчина вышел, и двери за ним закрылись. Кэсси засунула спортивную сумку в люк, площадь которого составляла примерно два квадратных фута. Затем она протянула руки через отверстие и уперлась ими в верхнюю часть крыши лифта. Она подтянулась и прошла.


Лифт снова начал движение вверх. Кэсси быстро закрыла люк и услышала, как щелкнул замок. Тусклый свет лился из верхней части шахты лифта, где с потолочной балки свисала единственная лампочка.


Кэсси встала со спортивной сумкой и удержала равновесие, ожидая, пока лифт остановится на девятнадцатом этаже. Когда это произошло, она вышла из лифта на железную перекладину, которая отделяла шахту лифта от соседней. Через несколько мгновений лифт, на котором она поднялась, начал спускаться, оставив ее на шестидюймовом куске металла в девятнадцати этажах от земли.


Двери в нишу пентхауса находились прямо над пропастью и еще на шесть футов выше. Она медленно двигалась вдоль металлических конструкций, пока не достигла передней стены шахты. Решетка из стальных поперечных распорок создавала опорную клетку для лифта. Она начала карабкаться по ним, находя путь скользким и опасным, потому что стойки были покрыты коркой пыли.


Достигнув точки, где она была на уровне дверей пентхауса, она ухватилась за одну из распорок одной рукой и потянулась через открытую пропасть к дверям. Как только она взялась за внутреннюю кромку одной из дверей, она протянула фут до пятидюймового выступа под дверью. Она перекинулась всем телом на уступ. При этом спортивная сумка соскользнула с ее руки и собиралась упасть, когда она поймала один из ремней в руке. Сумка, тяжелая из-за купюр с деньгами и ее инструментов, резко ударилась о тонкий металл дверей лифта. Звук громко эхом разнесся по шахте под ней. Кэсси замерла. Она подумала, что шум должен быть таким же громким в алькове и коридоре пентхауса.


Карч поднял глаза от ежедневника Лео Ренфро. Он услышал громкий стук откуда-то из коридора. Он встал и вытащил "Зиг" из кобуры, а другой рукой полез в карман за глушителем. Потом он одумался. Он спрятал оружие в кобуру, и его рука полезла под куртку к поясу сзади. Он потянул. 25 вышел и пошел к двери.


Через глазок коридор был пуст. Он раздумывал, расследовать шум или позвонить Гримальди. Он решил, что лучше не ждать, пока кого-то отправят. Он отступил назад, взял ключ-карту со столика у входа и открыл дверь.


В коридоре Карч никого не увидел. Он стоял с. 25 сунул в ту же руку, в которой держал ключ-карту. Он остановился и прислушался. Он не слышал ничего, кроме приглушенных звуков лифтов из соседней ниши. Он прошел в ту сторону и вошел в нишу. Он снова остановился и прислушался.


Кэсси вцепилась в дверь напряженными мышцами, прижавшись ухом к щели между панелями. Ей показалось, что она услышала, как дверь открылась и закрылась, но других звуков не было. Через минуту она решила, что пора двигаться. Она ослабила хватку одной руки и достала из заднего кармана фонарик. Она надела его и сунула в рот. Затем она направила луч на дверной косяк, пока не увидела спусковой рычаг с пружинным приводом в верхней левой части. Она медленно подошла к той стороне двери. Как только она протянула руку и взялась за рычаг, она почувствовала сильный поток воздуха снизу. Она помедлила и посмотрела вниз, как раз в тот момент, когда лифт прямо под ней вырисовывался из темноты и приближался, чтобы прижать ее к двери. За долю секунды она должна была решить, потянуть ли рычаг и попытаться вытолкнуть двери или поймать лифт, ступив на его крышу, когда он поднимется.


Загорелся свет над одним из лифтов и раздался тихий звон. Карч быстро отступил из ниши. Он посмотрел в обе стороны коридора и увидел двустворчатую дверь, ведущую к рабочему месту. Он быстро подошел и толкнул двери.


Он придержал одну из дверей, приоткрыв на дюйм, и выглянул в коридор. Он услышал, как двери лифта открылись и закрылись. Затем в коридор вошли мужчина и женщина и направились в противоположную сторону от позиции Карча. Мужчина выглядел лет на пятьдесят, женщина - на двадцать. Карч наблюдал, как мужчина потянулся за спиной женщины и засунул руку под короткое черное платье, в котором она была одета. Она хихикнула и игриво оттолкнула его руку.


"Подожди, пока мы не доберемся до твоей комнаты, сладкий", сказала она. - Тогда можешь брать все, что хочешь.


Он наблюдал, пока они не вошли в комнату дальше по коридору. Затем он оглядел уборную. На одном конце было белье и туалетные принадлежности, запертые в огороженном шкафу. С другой стороны был служебный лифт. Также в небольшом помещении стоял стол для обслуживания номеров, заваленный грязной посудой. От него пахло прогорклым, и Карч подумал, что весь день о нем забыли.


Он вышел в коридор и вернулся к 2001 году, остановившись у входа в нишу лифта, но снова не услышав и не увидев ничего, что вызвало бы его подозрения. Он подошел к двери 2001 года и использовал ключ-карту, чтобы вернуться.


Через тридцать секунд лифт был вызван на другой этаж и свалился в шахту. Кэсси сошла с крыши на перекладину и снова пробралась к двери. На этот раз она закрепила спортивную сумку, когда сделала последний шаг к дверному выступу. Она сделала это без единого звука, затем потянулась и потянула за рычаг. Она услышала металлический щелчок, и две дверные панели разошлись на полдюйма. Она просунула пальцы в щель, а затем раздвинула дверные панели.


Она вышла в нишу лифта, затем повернулась и задвинула дверные панели, пока не раздался щелчок, когда они встали на место.


Она быстро вышла в коридор и направилась к 2014, не зная, что она собирается делать, когда доберется туда. Но, проходя мимо двери в 2001 год, она вдруг остановилась, поняв кое-что. Синхронность. Карч сказал это слово, когда она звонила, и подумал, что звонит кто-то по имени Винсент. Она сразу же пришла к выводу, что Винсент, о котором он говорил, был Винсентом Гримальди, директором по операциям казино. Тот самый Винсент Гримальди, о котором говорил Идальго. Тот самый Винсент Гримальди, который шесть лет назад был начальником службы безопасности. Но теперь то, с кем, по мнению Кэсси, говорил Карч, казалось менее важным, чем то, что он сказал на самом деле. Синхронность. Кэсси знала, что это значит. Она фигурировала в кроссворде газеты "Лас-Вегас Сан" по меньшей мере дюжину раз за те пять лет, что она усердно работала над ним. Аспект кажущихся отдельными событиями, происходящими одновременно во времени: синхронность.


Она знала план Карча. Из люкса 2001 почти семь лет назад погиб человек. Сегодня любовница этого мужчины - и их ребенок - сделают то же самое. Карч возьмет деньги. Во всех других вещах можно было бы обвинить Кэсси, обезумевшую мать, которая застрелила своих коллег и своего агента по условно-досрочному освобождению, похитила свою дочь, а затем вернулась в Лас-Вегас, чтобы покончить со всем этим, как это сделал ее возлюбленный.


План был умным. Она знала, что это сработает. Но знание этого давало преимущество стороне Кэсси. Она наклонилась вперед, приблизив голову к двери. Она услышала слабые звуки мультяшного хаоса, исходящие из телевизора в номере.


Кэсси осторожно приложила руку к двери и прошептала: "Я иду, детка. Я иду".


43


КАРЧ размотал телефонный провод вокруг двух дверных ручек и заглянул к девушке. Она лежала на животе в конце кровати, подперев голову руками, пытаясь не заснуть и смотреть мультфильмы.


- Здесь все в порядке, малыш?


"Где мой папа?"


Карч посмотрел на часы.


"Скоро... очень скоро".


Он закрыл дверь и снова намотал провода на ручки.


"Скорее, где эта чертова еда", - сказал он себе.


Он подошел к телефону и набрал номер Гримальди. И снова на звонок ответили немедленно.


"Что-либо?" - спросил Карч.


"Не с этой стороны".


"Вы звонили в тот заказ обслуживания номеров?"


"Как только мы повесили трубку".


"Винсент, твоя четырехзвездочная кухня выеденного яйца не стоит. Я здесь, блядь, голодаю".


- Там внизу занято. Но я позвоню еще раз.


- Хорошо. И дай мне знать, как только она у кого-нибудь появится.


"Сделаю."


- О, а Винсент?


- Что, Джек?


"Тебе лучше закрыть там несколько столов для игры в кости. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь попал под удар".


"Иисус! Ты уверен, что так и должно быть? Мы не можем просто..."


"Винсент! Винсент! Тебе не нужны вопросы, верно?"


- Нет, Джек.


"Тогда другого выхода нет. Синхронность, Винсент. Позови начальника пит-стопа. Закрой столы".


Он повесил трубку и подошел к окну. Он ударил по нему кулаком, надеясь почувствовать напряжение в стекле. Он задавался вопросом, выстрелил ли он сначала в стекло, чтобы было легче, смогут ли следователи Метро это сказать. Будут ли они на самом деле собирать стекло и исследовать его? Наверное, нет, решил он. Слишком много хлопот, особенно для того, что выглядело как очевидное убийство-самоубийство.


Он решил, что план будет заключаться в том, чтобы выбить стекло и тут же сбросить тела. Сначала девочка, а потом мать. Классическое убийство-самоубийство: обезумевшая мать подбрасывает дочь, потом прыгает сама.


В служебном помещении Кэсси передвинула стол обслуживания номеров прямо под одну из панелей подвесного потолка. Затем она убрала грязную посуду с одной стороны стола и забралась на другую. Стол был сконструирован с большими колесами, чтобы он плавно катился по глубоким коврам в пентхаусах. Это делало его неустойчивым как платформу. Кэсси медленно встала на него и потянулась к потолку. Она толкнула панель вверх и в сторону. Затем она взялась за гусеницы рамы, удерживающей панель, и проверила их на вес. В одежде она весила 110 фунтов, в спортивной сумке - еще 20 или около того. Гусеницы держались надежно. Сначала она подбросила спортивную сумку, затем снова схватила раму и закинула ноги. Она забралась в подсобное помещение между фальшпотолком и настоящим.


Пространство для ползания было не более четырех футов сверху донизу. Он был переполнен электрическими проводами, водопроводными трубами и пожарными спринклерными трубами. Но больше всего места занимала сеть воздуховодов для системы отопления и кондиционирования воздуха. Двойные воздуховоды возврата и подачи шли по всей длине коридора и разветвлялись на более мелкие притоки, которые шли к вентиляционным отверстиям в каждом номере на этаже. Основные воздуховоды имели площадь три фута и были достаточно большими, чтобы в них можно было легко пролезть. Притоки были меньше, но Кэсси по опыту знала, что воздуховоды достаточно велики, чтобы она могла пройти через них, при условии, что она будет толкать свои сумки с оборудованием перед собой. Она также знала, что если она смогла пройти через это, Джоди тоже сможет.


В ее плане были серьезные недостатки и трудности. Шум будет основным фактором. Любой звук в вентиляционных туннелях усиливался, когда доходил до вентиляционных отверстий комнаты. Она не столько беспокоилась о своем входе, сколько о выходе с Джоди. Было бы трудно заставить пяти с половиной лет молчать в пугающей ситуации. Она надеялась, что мультфильмы все еще крутят по телевидению и их можно будет использовать в качестве звукового прикрытия, когда они сбегут.


Еще одна проблема, о которой Кэсси знала наверняка, будет заключаться в том, чтобы снять вентиляционную крышку, как только она доберется до комнаты, где держали Джоди. Крышка завинчивалась изнутри комнаты. Трудность будет заключаться в доступе к винтам. Ее план состоял в том, чтобы использовать небольшую монтировку из спортивной сумки, чтобы согнуть вентиляционные решетки. Затем она доставала отверткой и выкручивала винты, удерживающие вентиляционное отверстие на месте. Она знала, что это будет трудоемко и займет много времени. Если бы она уронила отвертку или хотя бы один из винтов, возникший шум мог привести Карча прямо к ней.


Его успех был основан на ее убеждении, что Карч, скорее всего, держал Джоди в спальне номера, а он был в гостиной. Но если она была неправа и Карч держал девушку рядом с собой, то Кэсси знала, что ее шансы на спасение ничтожно малы.


Несмотря на все это, она продолжала. Она осторожно вошла в подполье и вернула панель на место. Она снова сунула фонарик в рот и направила его вдоль основных воздуховодов, пока не нашла болтовой шов двух соединяющихся сегментов. Она ползла таким образом, стараясь все время держать свой вес на каркасе подвесного потолка.


Кэсси начала выкручивать болты из скобы, которая скрепляла два сегмента воздуховода. Работа была трудной. Каждый из восьми болтов был приварен точечной сваркой в качестве очевидной меры безопасности. Прошло почти семь лет с тех пор, как Кэсси не была в том же подполье - когда она устроила работу, Макс не позволил ей это сделать - но она все еще помнила и знала, что точечные сварные швы были новыми. Ей понадобились все силы, чтобы разорвать сварной шов на первом болте и полминуты, чтобы его снять. Этот процесс вселил в нее чувство паники. Это заняло слишком много времени.


Кэсси только начала работать с последним болтом, когда услышала звонок служебного лифта в нише для уборки. Она положила гаечный ключ и быстро подползла к панели, через которую пролезла. Она приподняла его и посмотрела вниз как раз в тот момент, когда лифт открылся, и официант выдвинул столик на площадку.


Когда лифт закрылся за ним, официант вытащил из внутреннего кармана своей красной форменной куртки кожаную папку с чеками. Он открыл его, чтобы перепроверить пункт назначения. Кэсси была в трех футах над ним и могла легко прочитать записи на чеке внутри папки.


#2001 Оставить в коридоре. - В. Гримальди Увидеть записку - еще одно подтверждение причастности Винсента Гримальди. Это также дало Кэсси идею для нового плана.


Стук в дверь вывел Карча из задумчивости у окна.


- Обслуживание номеров, - послышался голос из коридора.


Он повернулся, посмотрел на дверь и подождал, но второго стука или звука не последовало. Он подобрал. 25 встал со стола и осторожно подошел к двери. Прежде чем приложить глаз к глазку, он приложил ухо к косяку и прислушался. Он ничего не слышал.


Он выглянул через выпуклый глазок. Он увидел стол для обслуживания номеров, стоящий в коридоре. Он был накрыт белой скатертью и накрыт на двоих. В центре стояла небольшая ваза со срезанными цветами. В коридоре он больше никого не видел. Он продолжал смотреть и ждать, на случай, если официант, обслуживающий номер, ждал у ниши лифта. Карч понятия не имел, что бы сказал Гримальди и вызвали бы его инструкции любопытство у официанта.


Через тридцать секунд он открыл дверь, посмотрел в обе стороны в пустой коридор, а затем вниз, на стол. Он понял, что на столе не было тарелок. Он поднял скатерть и заглянул под нее. Под столом была встроена согревающая печь. Удовлетворенный, Карч втащил стол в номер. Стол было трудно передвигать, и он сделал мысленную пометку сказать Гримальди, что ковры в комнатах слишком толстые. Он пинком закрыл дверь и подтолкнул тележку к дверям спальни, поставив на место. 25 на столике у входа, когда он проходил мимо.


Открыв двери, он втолкнул тележку в комнату к кровати.


- Подойди и возьми, - сказал он девушке.


- Я не голодна, - сказала она.


Карч взглянул на нее и сказал: "Как хочешь. Я проголодался".


Он откинул край скатерти и открыл подогреватель для тарелок. Его встретил порыв теплого воздуха. На полке стояли две тарелки с алюминиевыми крышками. Он вытащил первую тарелку и держал ее обеими руками, когда понял, что она обжигает его. Он быстро поднял его и положил на стол.


"FFFFFUUUCCKKKK, это горячо!"


Он потряс руками и наклонился, чтобы заглянуть под полку. Прямо под алюминиевой полкой, где раньше стояла тарелка, горели три банки "Стерно".


"Ублюдки!"


Он посмотрел на девушку, чтобы убедиться, что она не находит юмора в том, что произошло. Она просто смотрела на него с ноткой страха на лице.


"Я знаю, я говорю грязно. Я должен добавить немного воды".


Как только Кэсси услышала шум воды в ванной, она выползла из-под другого конца стола для обслуживания номеров. Опустившись на колени на пол рядом со столом, она быстро осмотрелась, чтобы увидеть, не оставил ли поблизости оружие Карч. У него не было.


"Привет!"


Она повернулась к Джоди и быстро наклонилась над кроватью. Она прислушивалась к звуку воды. Дверь в ванную была открыта, и она могла видеть спину Карча в зеркальном отражении. Она знала, что, как только вода уйдет, она должна исчезнуть из виду.


"Джоди, я здесь, чтобы увести тебя от этого человека", - быстро прошептала она.


"Хорошо, я хочу..."


Кэсси приложила палец к губам девушки.


- Шепни, шепни, чтобы он не услышал. Хочешь пойти со мной?


Девушка быстро училась. Она кивнула.


- Хорошо, тогда ты должен делать то, что я тебе говорю, хорошо?


Джоди снова кивнула.


Карч вытащил руки из холодной воды и посмотрел на них. На его большом и указательном пальцах были красные отметины. Он снова выругался. Ему хотелось спуститься на кухню отеля, схватить виновного и прижать голову к горячей плите. Он погрузился в недолгую задумчивость, в которой он представлял себе это, а затем понял, что человек, чью голову он держал над плитой, был Винсент Гримальди. Карч посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. Он был уверен, что психиатр мог бы с этим что-то сделать.


Он выключил воду и вернулся в спальню. Девушка теперь стояла на другом конце стола и заглядывала под скатерть. Карч подошел быстро и, осознав то. 25-й был в другой комнате, протянул руку под курткой к своему Зигу. Он не хотел рисовать его перед девушкой, если мог.


"На что ты смотришь?"


"Ничего такого."


Он отвел ее в сторону, а затем взмахнул скатертью, готовясь другой рукой потянуть Зига. С этой стороны под ним ничего не было.


- Ищешь, где бы спрятаться, да?


- Нет, просто смотрю.


Карч схватил одну из салфеток и вернулся к подогревателю тарелок. Салфеткой он вынул вторую тарелку.


"Итак, давайте посмотрим, что у нас есть", - сказал он.


Все еще пользуясь салфеткой, он снял крышку с первой тарелки. В нем лежал стейк по-нью-йоркски в луже все еще шипящего масла рядом с грудой картофельного пюре. Стейк был прожарен, и кровавый сок смешивался с горячим маслом.


"Отвратительно", сказала Джоди.


"О чем ты говоришь? Это чертовски красиво. А теперь посмотрим, что у тебя получилось".


Он снял другую крышку, открывая большую миску ригатони с мясным соусом.


"Это не Спагетти-Ос".


- Ты прав. Но какое тебе дело? Ты ведь не голоден, помнишь?


Он подошел к кровати и снял наволочку с одной из подушек. Он сложил его вчетверо и положил на раскрытую ладонь. Он использовал салфетку, чтобы положить тарелку с горячим стейком на наволочку, а затем положил набор столовых приборов в карман рубашки.


"Вот что я тебе скажу, я собираюсь поесть там, а тебя оставлю с твоими мультиками здесь. Ешь, не ешь, мне все равно, малыш. Меня это ничуть не беспокоит".


- Хорошо, тогда я не буду.


"Хорошо. Только не обожгись об эту тарелку".


Он отнес еду на стол, а потом вернулся в спальню за кока-колой и солонкой. После того, как он ушел, он снова связал дверные ручки телефонным проводом. Затем он подошел к входному столу и принес. 25 обратно к столу. Он начал перерезать стейк и засовывать в рот большие горячие куски.


- Это чертовски хорошо, - сказал он с набитым ртом.


44


КАССИ выкатилась из-под кровати, приложила палец к губам, напоминая Джоди, чтобы она молчала, и взяла пульт от телевизора. Она медленно увеличила громкость, чтобы лучше скрыть их шепот и любые другие шумы. Затем она обошла кровать и подошла к Джоди. Кэсси заключила свою дочь в искренние объятия, но заметила, что руки девушки были прижаты к ее талии. Джоди понятия не имела, кто эта женщина, обнимавшая ее. Кэсси отстранилась, положила руки на плечи девушки и наклонилась к ней, чтобы прошептать.


- Джоди, ты в порядке?


"Я хочу свою маму. Я хочу своего папу".


Кэсси долго думала об этом моменте. Не эти обстоятельства, а момент, когда она будет рядом с дочерью и что она скажет и попытается объяснить.


- Джоди, я... - начала она, но не закончила. В этот момент она решила, что сейчас не время. Ребенок уже был растерян и напуган. "Джоди, меня зовут Кэсси, и я собираюсь забрать тебя отсюда. Этот человек причинил тебе боль?"


"Он заставил меня..."


Кэсси быстро приложила палец к губам Джоди, напоминая ей шептать. Затем девушка начала сначала.


"Он заставил меня ехать с ним в машине. Он сказал, что он фокусник и что мой папа устраивает здесь вечеринку для моей мамы".


"Ну, он лжец, Джоди. Я собираюсь увести тебя от него и отсюда. Но мы должны быть очень..."


Кэсси остановилась, когда услышала звук за дверью.


Карч размотал телефонную линию с ручек и открыл двери спальни. Он вошел и посмотрел на девушку, лежащую на кровати, подперев лицо руками. Он шагнул дальше, осмотрел комнату и не увидел ничего плохого.


- Достаточно громко для тебя? он спросил.


"Какая?"


"Я сказал: "Громко..."


Он остановился, увидев ее улыбку, поняв шутку. Он предостерегающе ткнул в нее пальцем и подошел к занавескам. Он открыл их, открыв еще одну стеклянную стену от пола до потолка. Он подошел достаточно близко, чтобы видеть свое дыхание на стекле, и посмотрел вниз. Сквозь атриум внизу он мог видеть переполненные игровые столы.


"Они все лохи", - сказал он. "Никто не бьет дом".


"Какая?" - сказала Джоди позади него.


Он повернулся и посмотрел на нее. Затем его взгляд переместился на тележку для обслуживания номеров и ее нетронутую тарелку с макаронами.


"Я сказал, что тебе лучше поужинать, малыш. Другого ты не получишь".


"Я поем, когда придет мой папа".


"Будь по-твоему".


Он прошел через дверь, закрыл ее и на этот раз решил, что телефонный провод не нужен.


- Куда она пойдет? - сказал он себе, возвращаясь к своему бифштексу.


После того, как она услышала, как закрылись двери спальни, Кэсси закрыла свой швейцарский армейский нож и слезла с унитаза, где она была готова прыгнуть и атаковать, если Карч войдет, чтобы обыскать ванную. Она вышла в спальню и прошептала Джоди на ухо, что она проделала фантастическую работу, справившись с его визитом в комнату.


"Теперь мне нужно вернуться в ванную, закрыть дверь и позвонить по телефону. На этот раз я хочу, чтобы вы пошли со мной. Таким образом, если он вернется, вы сможете сказать, что идете в ванную и что он не могу войти".


"Мне не нужно идти в ванную".


- Я знаю, милый, но ты можешь сказать ему об этом.


"Хорошо."


"Хорошая девочка".


Кэсси поцеловала ее в макушку и поняла, что в последний раз она делала это в больничной палате в Высокой Пустыне. Возле ее кровати в нетерпении стояла медсестра, ожидая ребенка, раскинув руки.


Волосы Джоди пахли детским шампунем Джонсона, и по какой-то причине Кэсси опознала его, чтобы напомнить ей обо всем, что она пропустила. Она на мгновение запнулась, склонившись над ребенком и кроватью.


"У тебя все нормально?" - прошептала Джоди.


Кэсси улыбнулась и кивнула, что да. Затем она повела девушку в ванную и тихо закрыла и заперла дверь. Она взяла с полки над ванной одно банное полотенце, положила его на пол и прижала к нижней щели двери.


- Мой папа так делает, когда курит в ванной, - прошептала Джоди.


Кэсси посмотрела на нее и кивнула.


"Маме не нравится, когда он это делает, потому что это забавно пахнет".


Кэсси встала, подняла Джоди и усадила ее на закрытый унитаз. Черная спортивная сумка лежала на баке позади нее.


"Теперь, если он попытается открыть дверь или постучит, скажи ему, что он не может войти, потому что ты идешь в ванную. Затем спусти воду в унитазе и уходи, хорошо? Но помни, прежде чем уйти, возьми полотенце из дверь и бросить в ванну, чтобы он не видел, хорошо?


"Хорошо."


"Хорошая девочка. Ты оставайся здесь. Я пойду в душевую кабину, чтобы позвонить".


- Ты звонишь моему папе?


Кэсси грустно улыбнулась.


- Нет, детка, еще нет.


"Я не ребенок".


- Я знаю. Мне очень жаль.


- Он меня так назвал.


"Кто это сделал?"


"Волшебник. Он сказал, что я ребенок".


"Он ошибался. Ты большая девочка".


Она оставила ее там, схватила спортивную сумку и еще одно полотенце и пошла в душевую кабину. Она осторожно и тихо закрыла дверь, а затем достала из кармана мобильный телефон и развернула его. У нее была чистая страница для заметок, которую она вырвала из гостиничного блокнота в спальне. Внизу был напечатан бесплатный номер "Клеопатры". Она натянула полотенце на голову, чтобы еще больше заглушить передачу звука Карчу, и набрала номер. Тихим голосом она спросила у оператора Винсента Гримальди. Звонок был переведен и принят кем-то, кто не был Гримальди. Он сказал Кэсси, что мистер Гримальди сейчас слишком занят, чтобы ответить на звонок, и что он был бы рад принять сообщение.


- Он захочет поговорить со мной.


- Как так, мэм?


"Просто скажи ему, что есть два с половиной миллиона причин поговорить со мной".


"Подождите пожалуйста."


Она выждала нервную минуту, гадая, сколько времени пройдет, прежде чем Карч снова проверит Джоди, увидит, что кровать пуста, и подойдёт к двери ванной. Наконец, в трубке раздался еще один голос. Оно было спокойным, гладким и глубоким.


"Это кто?"


- Мистер Гримальди? Винсент Гримальди?


"Да, кто это?"


- Я просто хотел поблагодарить тебя.


- За что, я не знаю, о чем вы. Два с половиной миллиона причин? Какие два с половиной миллиона причин?


"Тогда я думаю, что Джек еще не получил его до вас."


Это было встречено долгим молчанием. Кэсси подняла полотенце и выглянула через стеклянную дверь душевой кабинки. Джоди была там, где она ее оставила. Она скатывала туалетную бумагу в стопку на кафельном полу.


- Вы говорите, что у Джека Карча есть эти деньги?


Кэсси бросила полотенце обратно. Она заметила, что Гримальди впервые в разговоре употребил слово "деньги". Также имя Карч. Он втягивался.


"Ну, да, я отдал его ему, как мы и договаривались. Я звонил, чтобы поблагодарить вас. Он сказал мне, что это вы согласились на обмен".


Теперь голос Гримальди стал настойчивым. Кэсси была возбуждена, потому что думала, что это работает.


"Я не совсем понимаю, что вы такое - не могли бы вы говорить громче? Я вас плохо слышу".


"Извините. Я в машине, разговариваю по мобильному, а моя дочь спит. Я не хочу ее будить. К тому же здесь, в пустыне, я думаю, что теряю связь".


- Что именно, по словам Карча, я одобрил? Какой обмен?


"Вы знаете, обмен. Моя дочь и я за деньги. Я сказал ему, что мы не знали ни о взятке, ни о Майами, ни о чем таком. Мы не хотели быть жадными. Как только мы открыли дело и увидели все эти деньги, мы знали, что совершили ошибку. Мы хотели вернуть деньги. Я просто рад, что мы смогли...


- Ты хочешь сказать, что у Карча теперь есть деньги?


Кэсси закрыла глаза. У нее был он.


"Ну, я думаю, он собирался передать это вам. Но он сказал, что сначала должен сделать кое-какие приготовления. Он говорил по телефону, когда мы уходили. Он был..."


Линия оборвалась. Гримальди повесил трубку.


Кэсси закрыла телефон и сунула его в карман. Она сбросила полотенце и вышла из душа. Она подошла прямо к Джоди и опустилась перед ней на колени. Она начала развязывать кроссовки девушки.


"Мы собираемся идти, Джоди. Мы должны снять это, чтобы не шуметь".


"Почему?"


"Потому что мы собираемся забраться на стену и проползти через туннель, который приведет нас к лифту".


"Я боюсь туннелей".


"Тебе не нужно бояться, Джоди. Я буду рядом с тобой все время. Я обещаю".


"Нет, я не хочу этого делать".


Девушка посмотрела на свои руки, лежавшие у нее на коленях. Она выглядела так, словно вот-вот заплачет. Кэсси просунула палец под подбородок и приподняла его.


- Джоди, все в порядке. Бояться нечего.


"Нет..."


Она покачала головой. Кэсси не знала, как сдвинуть ее с места. Если бы она угрожала ей, она бы только напугала ее. И она тоже не хотела лгать ей.


Она наклонилась вперед, прижавшись лбом к дочери.


"Джоди, я не могу оставаться здесь. Если этот человек вернется и найдет меня, он заберет меня. надо идти."


Она поцеловала Джоди в лоб и встала.


- Нет, не оставляй меня, - запротестовала девушка.


- Прости, Джоди, мне нужно идти.


Кэсси взяла спортивную сумку и подошла к двери ванной. Она отбросила полотенце в сторону и взялась за ручку. - прошептала Джоди позади нее.


"Если я пойду с вами, мне придется снова увидеть этого человека?"


Кэсси повернулась и посмотрела на нее.


"Никогда больше."


45


Стейк превратился в кровавое месиво, как и любил Карч. Он был так голоден, а кусок мяса был так хорош, что он был на грани того, чтобы испытать религиозный опыт, пока он пробирался к последнему кусочку, обмакивая каждый кусок, который он нарезал, в картофельное пюре, прежде чем положить его в рот. . Полностью поглощенный этим процессом, он был застигнут врасплох, когда дверь в апартаменты открылась. Он поднял глаза, держа перед своим ртом вилку с мясом и картошкой, и увидел человека, которого он отдаленно узнал, входящего в гостиную, за которым следовал Винсент Гримальди, а затем главный головорез Гримальди, Ромеро. Новый человек и Ромеро держали по бокам пистолеты.


Карч положил вилку на тарелку.


- Как на вкус, Джек? - сказал Гримальди.


- Отлично, Винсент. Знаешь, ты немного раньше.


"Я так не думаю. Скорее немного поздновато".


Карч нахмурился и встал из-за стола. Он инстинктивно знал, что что-то не так и что он попал в беду. Он взял салфетку со стола и вытер рот. Затем он опустил руки по бокам, салфетка все еще была в его правой руке. Очень случайно. Давид Микеланджело.


"Она сейчас позвонит в любую минуту", - сказал он. - Но ты же не хочешь быть здесь, когда все пойдет...


"Действительно?" - прервал Гримальди. "Маленькая птичка сказала мне, что она уже была здесь. Собственно говоря, пришла и ушла".


Гримальди кивнул человеку, который вел процессию в свиту.


"Проверь его".


Мужчина подошел к Карчу, который поднял вытянутые руки. Он держал салфетку, свободно свисающую с правой руки. Мужчина держал пистолет в левой руке и указывал на живот Карча, в то время как его правая рука сунула руку под куртку Карча и вытащила из кобуры пистолет. Затем он обыскал остальную часть тела Карча, найдя ствол глушителя в кармане пальто. Его руки без колебаний поднялись под промежность, и он закончил, подняв манжеты брюк в поисках кобуры на щиколотке. Это была профессионально тщательная работа, но недостаточно тщательная. Все это время Карч наблюдал за ним и пытался определить, где он видел его прежде. Когда обыск закончился, мужчина засунул "Сиг" Карча за пояс и молча отступил в сторону Гримальди.


- Что происходит, Винсент? - спросил Карч.


"Что происходит, так это то, что ты облажался, Джек. Отпустив ее в таком виде, это ставит большой перегиб в моем плане. Теперь мне придется преследовать ее".


- Что это за план?


Сняв первые три, Кэсси ослабила последний винт воздухозаборника, осторожно потянула вентиляционное отверстие вперед и повернула его на оставшемся винте. Канал теперь был открыт, и под ним висела вентиляция. Затем она отвела взгляд от стола обслуживания номеров, на котором стояла, и подала знак Джоди подняться. Девушка забралась на стул и подошла к столу. Кэсси подняла ее, стараясь не потерять равновесие, и подтолкнула к отверстию в системе воздуховодов. Джоди вырвалась и уперлась одной рукой в стену, не давая Кэсси втолкнуть ее внутрь.


- Все будет хорошо, Джоди, - прошептала Кэсси. - Просто заходи, а я за тобой.


- Неееет, - тихим голосом ответила девушка.


Кэсси обняла ее и прошептала ей на ухо.


"Помнишь, ты говорила мне, что ты не ребенок, что ты большая девочка? Ну, это то, что сделала бы большая девочка. Ты должна уйти, Джоди, или я оставлю тебя здесь".


Кэсси закрыла глаза, последняя угроза заставила ее почувствовать себя ужасно.


Девушка ничего не сказала. Кэсси снова подняла ее к воздуховоду, и на этот раз она залезла внутрь. Когда она двинулась в отверстие, ее колени ударились об алюминиевый сайдинг, и Кэсси замерла. Но строгие тона голосов в другой комнате продолжались без перерыва. Как только Джоди полностью заползла в вентиляционное отверстие, Кэсси протянула ей фонарик и шепотом велела ей идти дальше. Затем Кэсси поднялась и забралась в воздуховод, сначала поймав свою поясную сумку на краю воздуховода. Оказавшись в воздуховоде, она расстегнула сумку с инструментами и протолкнула ее через вентиляционное отверстие перед собой.


Пространство было настолько тесным, что она не могла потянуться назад, чтобы вернуть крышку вентиляционного отверстия на место на стене спальни. Она подтолкнула Джоди к главному воздуховоду, думая, что там у нее будет место, чтобы развернуться, а затем отползти назад, чтобы вернуть на место крышку вентиляционного отверстия.


Но после того, как они вошли в канал всего на двенадцать футов или около того, к нему присоединился еще один канал такого же размера. Кэсси посмотрела вниз на эту ветку и увидела свет и услышала голоса. Она поняла, что это Карч спрашивает: "Что происходит, Винсент?"


Она бесшумно прошла мимо этого воздуховода, затем снова в него. Затем она повернулась и скользнула обратно в сторону спальни. Добравшись до места, она потянулась к вентиляционной крышке и сдвинула ее вверх по стене и вернула на место. Затем она начала запирать себя в воздуховоде.


Карч быстро пытался освоиться в ситуации и понять, что происходит. Затем он наткнулся на единственно возможное объяснение.


- Она звонила тебе, не так ли, Винсент?


Гримальди не ответил, как и тогда, когда Карч спросил его о его так называемом плане. Гримальди просто смотрел глазами, которые казались темными от гнева и ненависти.


"Послушай, Винсент, я не знаю, что она тебе сказала, но это чушь собачья, ясно? Она еще не была здесь, а у меня нет денег. Я жду, Винсент. Я подниму ее сюда. Я возьму деньги, и она с ребенком вылезет в окно. Как я уже сказал, синхронность.


Произнеся последнее слово, Карч почувствовал внутреннюю неуверенность. Он вспомнил, что проговорился, когда позвонила Кэссиди Блэк. Он задавался вопросом, было ли этого достаточно. Дал ли он ей достаточно этой простой оговорки, чтобы прочитать его план и придумать противодействие?


"Послушай, Винсент, пожалуйста. Скажи мне, что здесь происходит".


Глаза Гримальди сканировали номер.


- Что в спальне, Джек?


- Не что. Кто. Ребенок в спальне.


Гримальди кивнул человеку, который обыскивал Карча, и тот подошел к дверям спальни. Он исчез в комнате, а Карч и Гримальди просто смотрели друг на друга, ожидая. Ромеро сделал два шага влево. Карч догадался, что, по его мнению, это улучшит его положение на тот случай, если ему придется сделать ход в комнате.


- Говорю тебе, Винсент, она играет с тобой, - сказал Карч. "Она играет..."


Он остановился, увидев, как из спальни вышел мужчина с черной спортивной сумкой. Молния была расстегнута, и Карч мог заглянуть внутрь сумки. Он увидел лицо Бенджамина Франклина. Несколько раз. Мешок был наполнен кубиками стодолларовых купюр. Рот Карча открылся. Кэссиди Блэк, подумал он. Каким-то образом она переключилась. Он направился к двери спальни, но мужчина со спортивной сумкой и Ромеро подняли оружие и сказали ему оставаться на месте.


- Там была девушка, - сказал он.


- Конечно, - сказал мужчина с сумкой. "Теперь нет".


Он подошел к Гримальди и широко потянул за две ручки, открывая сумку и полностью обнажая несколько завернутых в пластик кубиков с деньгами.


- Винсент, это не...


Он не закончил. Он не знал, что сказать, и видел, что Гримальди был сосредоточен на деньгах, а не на нем. Гримальди сунул руку в мешок и положил ее на один из кирпичей, словно касаясь плеча давно потерянного друга. Затем он кивнул мужчине, державшему сумку.


- Ладно, Мартин, закрой.


Карч смотрел, как закрывается мешок, а затем посмотрел на лицо человека, который его держал. Мартин? Он вспомнил видеокассету. Идальго поднимается на лифте в сопровождении службы безопасности. Мартин. Кто должен был умереть. Мартина, которого Гримальди просил Карча похоронить в пустыне.


"Мартин?" он сказал.


Он переводил взгляд с Мартина на Гримальди, пока все это приходило ему в голову. Все это было блефом, частью более сложного плана.


- Ты, - сказал он Гримальди. "Ты все это инсценировал. Все это было подстроено".


Затем он посмотрел на Мартина, который держал спортивную сумку в правой руке и оружие в левой. Он вспомнил тело Идальго на кровати. Пуля в правый глаз, доставленная из пистолета, зажатого в левом.


- А ты, - сказал он Мартину. - Это ты ударил Идальго.


Одна сторона рта Мартина была приподнята в подобии гордой улыбки.


- Дело было не в девушке, - сказал Карч, оглядываясь на Гримальди. "Все, что она сделала, это взяла деньги, которые ты хотел, чтобы она взяла".


Когда Кэсси обернулась на перекрестке, она услышала громкие голоса из гостиной. Она не стала ждать, чтобы послушать. Она направилась к главному воздуховоду и покрыла землю примерно за десять секунд. Она увидела фонарик, который держала Джоди, и поняла, что девушка все еще находится в меньшем притоке, а не в главном канале.


Подойдя поближе, она поняла, почему. Джоди зашла в тупик. Металлические прутья пересекали вход в главный воздуховод. Кэсси потянулась вокруг девушки и вышла в больший воздуховод. Она ощупала конец каждого стержня, чтобы определить, как они были прикреплены к стенке воздуховода. Она чувствовала гладкие металлические сварные швы. Они не могли идти дальше.


- Что... - начала Джоди, прежде чем Кэсси закрыла рот рукой. Она подала сигнал тишины, и девушка продолжила шепотом. "Что мы делаем?"


Кэсси схватилась за один из прутьев. Она встряхнула его, а затем уперлась спиной в верхнюю стенку воздуховода и изо всех сил надавила на перекладину. Пруток не двигался и не проявлял слабости в точках сварки. Кэсси покачала головой. Рабочие отеля заколотили воздуховоды решетками, но не удосужились заменить шестерни в засовах. Не было смысла тратить деньги в одной области, а не в другой. Вот почему зайти в этот тупик было так удивительно и тревожно.


"Что мы делаем?" - снова прошептала Джоди.


Кэсси посмотрела на свое невинное и красивое лицо в свете маленького фонарика. Затем она посмотрела на решетку и кое-что поняла.


"Джоди, ты можешь пройти".


"А ты?"


"Не беспокойтесь обо мне. Вы пройдете. Я выйду, приду и заберу вас".


- Нет, я хочу пойти с тобой.


"Нет, ты не можешь. Это единственный способ. Ты протиснешься и ждешь, пока я приду за тобой".


Она подтолкнула девушку к решетке. Джоди неохотно просунула голову между прутьями и в большой воздуховод, а затем протолкнула верхнюю часть тела. Затем она вытянула ноги в новое пространство и снова посмотрела на Кэсси.


- Хорошая девочка, - прошептала Кэсси. "Теперь подожди там. Я приду, как только смогу, но мне нужно подождать, пока эти мужчины не выйдут из комнаты, хорошо?"


"Как долго это будет?"


"Я не знаю, дорогой. Тебе придется подождать. Ты умеешь определять время?"


"Конечно, мне почти шесть".


Кэсси сняла часы и протянула их через решетку. Она показала ей кнопку, которую нужно нажать, чтобы осветить лицо. Затем она дала девушке свой мобильный телефон и показала, как его открыть. Джоди сказала, что у ее папы был такой, но он никогда не позволял ей играть с ним.


- Если я не приду за тобой к двенадцати, ты откроешь телефон и наберешь девять-один-один. Ты знаешь, как это сделать?


Девушка не сразу ответила. Кэсси забрала сотовый телефон и показала ей, что делать.


- Ты нажимаешь девять-один-один, а потом эту кнопку - кнопку отправки. Скажи тому, кто ответит, что застрял на верхнем этаже "Клеопатры". Помнишь?


"Конечно."


"Где мы?"


"Клео-па-тра. Верхний этаж".


"Хорошая девочка. Сейчас я пойду и послушаю, пока мужчины не уйдут. Потом я приду и заберу тебя. Иди сюда".


Девушка наклонилась вперед, и Кэсси просунула лицо через решетку и поцеловала ее в лоб. Она снова почувствовала запах своих волос. Она помедлила, а затем начала пятиться к перекрестку, где она могла бы следить за тем, что происходит в номере.


Кэсси увидела, как Джоди машет ей через решетку, и у нее было предчувствие, что она видит свою дочь в последний раз. Она помахала в ответ, а затем послала ей воздушный поцелуй.


Гримальди сиял, наблюдая, как Карч приходит к пониманию своего плана.


"Я был таким же, как Лео и девушка, которую вы использовали", - сказал Карч.


"Пьеса, которую я прекрасно использовал, и которая прекрасно сыграна", - ответил Гримальди.


- А Чикаго, они имели к этому какое-то отношение?


"В этом была прелесть. Я использовал "Чикаго", а они даже не знали об этом. Но я знал, что от одного упоминания об экипировке у вас закипит кровь, и вы выстрелите, как заряженное ружье. У Лео Ренфро были маркеры с некоторые люди, которых я знаю. Я купил его газету и послал Ромеро и Лонго в Лос-Анджелес, чтобы сообщить ему, что в городе есть новый шериф. Они сказали ему, что они из Чикаго, что они работают на Тони Турчелло. Он купил ее и начал гадить его штаны. Тогда они дали ему выход: ударить Идальго на охоте, и его долг чист. Он пошел на это. Точно так же, как ты пошел на это, Джек.


Карч кивнул.


"Да, я пошел на это. Моя работа заключалась в том, чтобы идти по следу, уничтожать все партии и собирать деньги".


"И ты проделал прекрасную работу - все, кроме того, что отпустил девушку. Теперь она свободна, но мы позаботимся об этом. Это важно".


Он поднял спортивную сумку, полную денег. Карч пытался сдерживать любые физические проявления своего гнева.


"Ты совершаешь большую гребаную ошибку, Винсент. Я не..."


"Я так не думаю, Джек. Я так не думаю".


Они долго смотрели друг на друга, их ненависти было достаточно, чтобы согреть комнату.


- Так что же теперь? - наконец спросил Карч.


"Что происходит сейчас, так это то, что нам все еще нужен кто-то, кто исчезнет с деньгами. Кто-то, Майами может послать своих людей после".


- И это был бы я.


- Ты всегда был умным человеком, Джек.


Карч покачал головой. Недальновидность плана Гримальди была ошеломляющей.


- А ты всегда думал о мелочах, Винсент. Недалеко. Ты должен был просто согласиться с планом. Этот мешок денег был бы просто каплей в море, как только Майами получил лицензию и попал в это место. длинный пробег для короткого конца, один мешок денег. Это было глупо ".


Вместо того чтобы разозлиться, как ожидал Карч, Гримальди громко рассмеялся и покачал головой, словно забавляясь детской наивностью.


- Ты все еще не понимаешь, Джек?


"Получил что? Почему бы тебе не сказать мне, Вин-СЕНТ?"


"Майами никогда не получит лицензию. Разве ты не видишь? Никакой отдачи не будет. Это новый Лас-Вегас, Джек. Майами сюда никогда не попадет. ! Я позвонил в Майами и сказал, что у них есть проблема, и они будут стоить пять миллионов, чтобы исправить ее и попасть сюда. Половина сразу и половина после того, как лицензионное приложение было одобрено. Они жадные, и они пошли на это. Просто как ты."


Теперь Карч увидел это. Идеальный план. Гримальди сойдет с рук два с половиной миллиона, а Майами будет вечно искать Карча - только его никогда не найдут, потому что его вот-вот отправят в пустыню в один конец. Карч опустил глаза в пол. Он больше не хотел смотреть на Гримальди.


- Знаешь, в чем была твоя проблема, Джек? - спросил Гримальди. Он был так полон собой и своим успехом, что не мог не повернуть нож дальше. "Твоя проблема была в том, что ты думал слишком далеко. Я знаю о тебе все. Взгляды, комментарии за моей спиной, всякую чушь. Ты хотел добраться до меня и думал, что это путь. Я знал это и использовал это чувак, я играл на тебе, как на гребаном пианино, и теперь песня окончена. Так что иди на хуй, Джек. Сегодня ночью ты спишь на песке. черт возьми. У тебя ведь уже есть лопата в багажнике, верно, Пиковый валет?


Гримальди ждал ответа Карча, но в комнате воцарилась тишина. Затем Гримальди нанес свой последний удар ножом.


"Мы выберем для тебя хорошее местечко рядом с твоей мамой".


Теперь Карч снова посмотрел на Гримальди. Старший кивнул.


- Да, я все об этом знаю. Ты и твой старик - любимое место там. Но вот кое-что, держу пари, ты не знал. с ней за его спиной.Но она не ушла от него из-за тебя.Я любил ее, а потом он... Скажи мне, что за ребенок помогает своему старику хоронить свою мать?Ты больной ублюдок.Я буду наслаждаться этим . Пойдем."


Мартин и Ромеро сделали два шага назад и, держась на безопасном расстоянии, вывели Карча из номера. Пока Карч шел, его разум темнел от боли и ярости. Он сосредоточил свое внимание на человеке, идущем перед ним. Винсент Гримальди. Теперь Карч знал все до последней тайны.


Четверо мужчин шли по коридору, пока Гримальди не указал им через раздвижные двери в помещение для уборки. Мартин нажал кнопку, и они стали ждать лифт. Карч опустил голову и по-прежнему держал тканевую салфетку в правой руке, как флаг капитуляции. Гримальди увидел это и улыбнулся.


- Как прошел твой последний ужин, Джек?


Карч посмотрел на него, но не ответил. Когда лифт подъехал, Ромеро первым вошел и нажал кнопку открытия двери. Он все это время удерживал черную дыру дула своего пистолета на теле Карча. Затем Гримальди шагнул вперед, пройдя на мгновение между Карчем и Ромеро. Это было мгновение, которого ждал Карч. Он поднял правую руку на Мартина, который стоял рядом с ним. Мартин смотрел, как рука с салфеткой приближается к его лицу.


Был поп как. 25 спрятано в салфетке и Карч разряжает руку. В то же мгновение голова Мартина откинулась назад, пуля попала ему в левый глаз и вошла в мозг. В тот самый момент, когда он безжизненно падал на пол дежурной, Карч перекинул руку через плечо Гримальди. Он сделал первый выстрел в Ромеро слишком рано. Пуля попала в стену лифта, в футе правее лица Ромеро.


Ромеро выпрямил стреляющую руку, но помедлил. Гримальди был в центре его внимания. Задержка в его действиях была тем временем, которое понадобилось Карчу, чтобы исправить собственную ошибку. Его второй выстрел попал Ромеро в левую щеку. Третий ударил его по лбу, откинув голову назад. Четвертый выстрел попал в мягкую нижнюю часть подбородка Ромеро и попал в мозг. Он упал на пол лифта, ни разу не выстрелив.


Карч схватил Гримальди за галстук и потащил к двери лифта. Карч плотно уперся ногой в бампер, чтобы дверь не закрывалась. Он водил. 25 под подбородком Гримальди, так что его лицо было наклонено вверх, а глаза смотрели вниз и назад на Карча.


Злобная улыбка медленно расползлась по лицу Карча.


- Итак, Винсент, как сейчас выглядит ближний бой?


"Джек... пожалуйста..."


"Обязательно поздоровайся с мамой от меня".


Карч ждал возвращения, но его не было.


"Вы не знаете, не так ли?"


- Знаешь что, Джек?


"Позвольте мне рассказать вам короткую историю. Около десяти лет назад старик заболел. Раком. Ему сделали прививку, и единственный способ выжить - сделать пересадку костного мозга. Я хотел это сделать. и они взяли мою кровь для теста на соответствие".


Карч покачал головой.


"Нет совпадений, Винсент. Я сказал им провести еще несколько тестов, и они сделали. Я не совпал, потому что он не был моим отцом".


Карч просто смотрел Гримальди в глаза.


"Спасибо, Винсент. Там ты дополнил для меня последнюю часть истории".


"Ты имеешь в виду - "


Карч сделал два быстрых выстрела и увидел, как Гримальди упал на тело Ромеро. Затем он посмотрел на свою руку и увидел салфетку, а также свои пальцы и пистолет, залитые кровью. Он почувствовал, как в нем пробежала огромная волна. Трое против одного, и он победил. Он огляделся, как будто надеясь, что кто-то увидел волшебство, которое он только что совершил, и будет аплодировать.


И что было более стимулирующим, чем всплеск адреналина выживания, так это освобождение и облегчение от осознания того, что он покидает одну из комнат жизни и проходит через дверь в следующую.


Он уронил салфетку, протянул руку и вытер окровавленную руку и револьвер о белую рубашку Гримальди, пока они не стали достаточно чистыми. Затем он сунул пистолет обратно в карман брюк и выдернул спортивную сумку из мертвой хватки правой руки Гримальди.


Карч попятился, схватил Ромеро за ногу и втянул его тело в порог лифта, чтобы бампер ударился о него и дверь не закрылась. Затем он переходил от тела к телу, проверяя пульс и вытаскивая свой Sig Sauer из-за пояса штанов Мартина. Он проверил оружие, чтобы убедиться, что на нем нет крови, а затем спрятал его в кобуру. Он похлопывал Мартина по телу, пока не нашел и не вынул глушитель из переднего кармана брюк.


Наконец, он оглядел хозяйственную часть и увидел, что в огороженной ограде стоит большая корзина для белья на колесиках. Он проверил дверь, но она была заперта. Он отступил назад и выбросил ногу, его пятка ударилась о ограждение прямо над ключевым замком. Дверь с грохотом распахнулась и вошла внутрь, и он пошел за корзиной, перевернув ее сначала и бросив на пол несколько стопок свежих полотенец.


Почти все его силы ушли на то, чтобы погрузить все три тела в тележку для белья. Затем он использовал несколько полотенец, чтобы вытереть кровь. Закончив, он схватил одеяло с одной из полок и накрыл им тележку. Он втолкнул его в огражденную ограду и закрыл дверь.


46


КАССИ услышала серию хлопков, которые, как она знала, были выстрелами. По мышцам ее спины пробежал электрический озноб.


- Кэсси?


Это был настойчивый шепот Джоди. Кэсси посмотрела на отраженный свет фонарика в воздуховоде впереди. Джоди испугалась. Невозможно было сказать, откуда раздались выстрелы. Она поползла к свету.


Джоди прижалась к решетке. Она направила свет на Кэсси, подойдя ближе.


"Кэсси, я слышала громкие звуки".


"Все в порядке, Джоди. Все в порядке. Сейчас я пойду и приду за тобой. Подожди прямо здесь, хорошо? Подожди меня".


"Нет! Не..."


Кэсси пришлось закрыть рот рукой. Когда она это сделала, то почувствовала слезы на щеках девушки.


Мы почти закончили. Ты должна подождать здесь. ?"


- Хорошо, - сказала она тихим голосом. "Я буду здесь."


На этот раз Кэсси просто протянула руку через разделяющую их решетку и коснулась щеки Джоди. Затем она начала проталкиваться назад по воздуховоду к номеру 2001.


Подойдя к вентиляционному отверстию, она постучала по нему ногой, чтобы вытолкнуть его из рамы. Он качнулся вниз по стене на одном винте, который все еще был на месте. Она вылезла ногами вперед и спрыгнула к столу для обслуживания номеров, неся с собой поясную сумку с инструментами. Тот факт, что стол все еще стоял на месте, она восприняла как хороший знак. Она подошла к телевизионной консоли и уже собиралась выключить ее, чтобы лучше слышать, когда ее остановил голос сзади.


"Хороший ход, попасть сюда."


Она повернулась и увидела, что Карч стоит в нише, ведущей в ванную, которая была загорожена столиком обслуживания номеров под вентиляционным отверстием на потолке. Одной рукой он держал спортивную сумку рядом с собой, а другой направил на нее пистолет. Она увидела, что к пистолету прикреплен глушитель. Он оттолкнул ногой стол для обслуживания номеров и вошел в комнату. Кэсси попятилась к телевизору, по которому показывали очередной мультфильм "Дорожный бегун".


Карч улыбнулся, но в этом не было ни теплоты, ни юмора.


- Троянский конь, - сказал он. "Враг был внутри, и они вкатили его прямо внутрь. Один из лучших фокусов".


Кэсси по-прежнему ничего не говорила. Она стояла совершенно неподвижно и просто надеялась, что шум телевизора был достаточно громким, чтобы Джоди этого не услышала.


"Знаешь те прутья, с которыми ты столкнулся там, в воздуховоде?" - спросил Карч. "Они были вставлены после вашего маленького веселья с Максом семь лет назад. Все отели сделали это. Я думаю, вы могли бы сказать, что сделали свою маленькую часть, чтобы помочь сделать Лас-Вегас тем, чем он является сегодня. Безопасное место для игрока и его семьи. ."


Он снова улыбнулся.


"Где девушка?"


Кэсси указала на сумку в его руке.


"У тебя есть деньги, Карч. У тебя есть я. Отпусти ее".


Карч нахмурился, словно действительно обдумывал предложение. Затем он покачал головой.


"Не могу этого сделать. Я ненавижу незавершенные дела".


"Она не бездельник. Ей нет и шести лет. Чем она может быть опасна для тебя?"


Карч проигнорировал вопрос и погрозил ей пистолетом.


"Пойдем в другую комнату. Мне больше нравится это окно. В нем есть симметрия. Это было окно Макса".


Кэсси повернулась и начала медленно двигаться к двери, пытаясь обдумать варианты. Она решила, что ее единственный шанс был у двери. Она должна была сделать ход там, даже если он ожидал этого. Она крепче сжала лямку сумки с инструментами и была уже в нескольких шагах от двери, когда ее снова остановил голос. Но это был не Карч.


- Не делай ей больно!


Когда Кэсси повернулась, она увидела, что голос также застал Карча врасплох. Он инстинктивно повернулся, махнув рукой с пистолетом в сторону вентиляционного отверстия позади себя. Глаза Кэсси проследили за движением и увидели Джоди, притаившуюся в воздуховоде и смотрящую на них сверху вниз.


Кэсси тоже действовала инстинктивно. Она подошла к Карчу и взмахнула сумкой с инструментами по широкой дуге над головой, одновременно крича Джоди.


"Джоди, вернись!"


Сумка с инструментами упала Карчу на затылок, стальные инструменты сильно ударились и отбросили Карча вперед и вниз. Он выстрелил - все еще довольно громко, несмотря на глушитель, - но прицел был слишком низок, и пуля опутала паутиной зеркало в нише ванной.


Кэсси быстро вошла в него, когда он был согбен, и дернула его пиджак через голову. Затем она втянула колено в путаницу куртки и почувствовала, как она плотно прилегает к лицу Карча.


Карч отчаянно начал поворачиваться и размахивать руками. Предплечье ударило Кэсси по лицу и отбросило ее. Карч повернулся в направлении удара и начал стрелять вслепую. Ошеломленная ударом по лицу, Кэсси все же смогла запрыгнуть на кровать и перекатиться по ней, пригнувшись на полу позади Карча.


Карч продолжал стрелять, размахивая рукой справа налево. Выстрелы попали в стены и дважды попали в окно от пола до потолка, в результате чего по стеклу поползла двойная паутина. Наконец он смог выпрямиться и сдернуть куртку через голову. Для этого он бросил мешок с деньгами.


Когда куртка сползла с его головы и зрение прояснилось, Карч смутился своим местонахождением. Он смотрел на ночной Лас-Вегас сквозь стену разбитого стекла. Не было никаких признаков Кэссиди Блэк. Он понял, насколько уязвим, и начал поворачиваться, как раз в тот момент, когда что-то твердое и твердое врезалось в заднюю часть его бедер, и он был отброшен в стеклянную стену.


Ослабленное стекло легко поддалось, и он разбился. На ходу он выпускал пистолет и отчаянно хватался обеими руками за любую покупку. Его левая рука нащупала занавеску, и он ухватился за нее, когда его верхняя часть тела прошла сквозь стекло в холодный ночной воздух.


Когда стекло исчезло в ночи, Карч на мгновение замер на краю обрыва, словно альпинист на отвесной скале. Цепляясь теперь обеими руками за золотую занавеску, его тело свисало в ночь и опиралось ногами на край подоконника.


Его вес мягко повернул его влево, и занавес начал закрываться. Он быстро раздвинул ноги, чтобы стабилизироваться, и занавес остановился на полпути. Он снова посмотрел в комнату и увидел, что Кэссиди Блэк смотрит на него, обе ее руки лежат на тележке для обслуживания номеров, которой она ударила его. Его глаза опустились в пол, и он увидел мешок с деньгами и пистолет. Он протянул одну руку дальше по занавеске и начал втягиваться обратно в комнату.


С первым рывком он услышал хлопок, и занавеска прогнулась на несколько дюймов. Он замер и стал ждать. Больше ничего не произошло. Он посмотрел на женщину, которая поставила его в такое положение, и их взгляды встретились. Карч улыбнулся и снова потянулся вверх по занавеске.


На этот раз изменение давления и веса на занавеске вызвало серию длинных разрывных хлопков, когда один за другим поддались крючки. Занавес начал отрываться от креплений, и Карч начал падать. Он продолжал улыбаться, глядя на Кэссиди Блэк, пока занавеска не разорвалась полностью, и он не провалился сквозь ночь.


Карч не кричал. Он не закрыл глаза. Ему казалось, что его отвес движется в замедленном темпе. Над собой он увидел золотой занавес, развевающийся, как флаг. Окна прошли мимо, некоторые были освещены, некоторые нет. Над зданием он увидел луну в иссиня-черном небе.


Пустая луна, понял он.


Его последней мыслью был трюк. Почтовый мешок и ящик. Потайная молния и фальш-дно. Как он должен был дотянуться и положить игральную карту - пиковый валет - в нужное место. Он вспомнил, как гордился его отец. И аплодисменты зрителей.


Аплодисменты были громкими и звенели в ушах, когда он ударился о стекло атриума. Его тело прорвалось и приземлилось в пустом вороньем гнезде. Его глаза были открыты, а на лице все еще была улыбка.


Стекло разбилось о казино, и последовали крики паники. Но когда игроки посмотрели вверх, они увидели зияющую дыру в стекле и больше ничего. Тело Карча не было видно снизу. Затем золотой занавес упал в разрушенный атриум, как несостоявшийся парашют. Казалось, он открылся в последний момент, когда скользнул в воронье гнездо. Оно накинулось на тело Карча, как саван.


Над казино воцарилась тишина, и все взгляды были прикованы к зияющей необъяснимой дыре над ними. Затем из темноты ночного неба полетели вниз и в казино деньги. Приплыли тысячи и тысячи банкнот. Стодолларовые банкноты. Вскоре снова раздались крики, и люди стали бросаться к деньгам, раскинув руки, подпрыгивая и выхватывая из воздуха стодолларовые купюры. Стол для игры в блэкджек был перевернут. Люди в синих блейзерах ринулись в рукопашную, но были сбиты толпой. Некоторые из них присоединились к борьбе за деньги.


Кэсси разбила еще одну сотню кирпичей и выбросила рассыпавшуюся монету в ночной воздух. Пятьсот купюр разошлись и стали лениво плыть вниз. Она услышала крики далеко внизу. Она посмотрела вниз и увидела, что потоки воздуха уносят часть банкнот к фонтанам у входа и даже к Стрипу. Машины останавливались, гудели гудки. Люди бежали в пробки и в бассейны. Люди дрались из-за денег. Ей нужна была диверсия для побега. У нее был один сейчас.


Она повернулась и задвинула тележку обратно под вентиляционное отверстие. Она поднялась и вгляделась в темноту.


"Джоди! Все в порядке. Это я, Кэсси. Теперь мы можем идти".


Она подождала, а затем девушка выползла из тени своего укрытия на свет. Кэсси протянула руки к себе и сцепила их под мышками. Она вытащила девушку и опустила на стол. Затем она спустилась и сбила Джоди. Она долго обнимала ее.


- Нам пора идти, Джоди.


"Где этот человек?"


"Он ушел. Он не может нам навредить".


Повернувшись, чтобы вывести девушку из комнаты, она увидела на полу два зеленых паспорта. Она подняла их и поняла, что они, должно быть, выпали из куртки Карча, когда она натягивала его ему на голову. Она открыла одну и увидела свою собственную фотографию, смотрящую на нее. Джейн Дэвис. К странице было прикреплено водительское удостоверение штата Иллинойс с таким же названием.


"Это что?" - спросила Джоди.


"Просто некоторые вещи, которые я уронил".


Она открыла другой паспорт и долго смотрела на фотографию Джоди. Затем она закрыла его и сунула оба паспорта в задний карман джинсов. Она взяла Джоди за руку и повела ее к выходу. На ходу она наклонилась и другой рукой схватила спортивную сумку. Она не вела счет, но была почти уверена, что в мешке еще больше двадцати кирпичей. Более миллиона долларов.


Она посмотрела на пистолет, лежащий на полу возле открытого окна. Она подумала об этом на мгновение, но решила оставить его. Никаких пушек.


"Пошли", - сказала она себе больше, чем Джоди.


Пока они шли через спальню, Кэсси заглянула в комнату. В пробитом пулей зеркале она увидела бессвязное изображение с телевизора. Это был Поросенок Порки, снимавший шляпу. Он сказал: "Э-э-э-это все, ребята".


Беспорядок в казино был еще в самом разгаре, когда они вышли из ниши лифта и направились к выходу. Кэсси взяла Джоди на руки и понесла. Они обошли двух мужчин, которые повалили друг друга на землю, сражаясь за пачку банкнот, которая, по-видимому, упала, но не развалилась.


"Что они делают?" - спросила Джоди.


"Показывая их истинное сердце", ответила Кэсси.


Они добрались до выходных дверей, но Кэсси не увидела ни единого синего блейзера. Кэсси повернулась, чтобы толкнуть стеклянную дверь спиной, потому что ее руки были заняты Джоди и спортивной сумкой. Она оглянулась на казино, ее глаза поднялись от схватки к вороньему гнезду. Она увидела, как один угол золотой занавески свисал с края. В противном случае он выглядел пустым.


47


КАССИ полностью сосредоточилась на том, чтобы добраться до машины и выбраться из Лас-Вегаса. Так что они с Джоди не разговаривали до тех пор, пока "Боксстер" не выехал на автостраду в сторону Лос-Анджелеса. Как будто Кэсси не могла перевести дух, пока не оказалась далеко от неонового сияния Стрипа. Когда она перевела "бокстер" на пятое место и установила круиз-контроль на семьдесят пять, она наконец посмотрела на маленькую девочку, пристегнутую ремнем на сиденье рядом с ней.


- Ты в порядке, Джоди?


"Да ты?"


"Я в порядке."


"У тебя синяк на щеке, когда тот человек ударил тебя. Я видел его. Тогда я спрятался в туннеле".


"Синяки проходят. Вы устали?"


"Неа."


Но Кэсси знала, что она была. Она протянула руку и максимально откинула сиденье Джоди, чтобы она могла уснуть. Она вставила компакт-диск Люсинды Уильямс в проигрыватель и поставила его на тихий звук. Она слушала текст и думала о выборе, который ей пришлось сделать в какой-то момент по дороге в Лос-Анджелес, когда Джоди снова заговорила.


- Я знал, что ты придешь за мной.


Кэсси посмотрела на нее. Свет от приборной панели высветил лицо ее дочери, смотрящее на нее.


"Откуда ты знаешь?"


"Моя мама сказала мне, что за мной наблюдает ангел-хранитель. Я думаю, это ты".


Кэсси оглянулась на дорогу впереди. Она почувствовала, как слезы навернулись на ее глаза.


"Ангел-хранитель, детка. Хранитель".


"Я не ребенок".


- Я знаю. Мне очень жаль.


Полминуты они ехали молча. Кэсси задумалась о своем выборе.


- Я знаю, - повторила она.


- Почему ты плачешь? - спросила Джоди.


Кэсси вытерла слезы ладонями. Затем она крепко сжала руль и заставила себя больше не проливать слезы перед девушкой.


- Потому что я счастлива, - ответила она.


"О чем?"


Кэсси посмотрела на Джоди и улыбнулась.


"Потому что я с тобой. И потому что мы ушли".


В тусклом свете на лице Джоди появилось растерянное выражение.


- Ты проводишь меня домой?


Кэсси медленно кивнула.


"Джоди, я... Отныне ты будешь со своей матерью".


Вскоре после этого Джоди заснула, и всю дорогу до Лос-Анджелеса ей снился сон. Кэсси долго смотрела на нее, пока та спала, и ей казалось, что она видит и Макса, и себя. У нее определенно был высокий лоб Макса. Это заставляло ее любить ее еще больше.


"Я люблю тебя, Джейн", - сказала она, используя имя, которое должна была ей дать.


К пяти темный туннель пустыни превратился в предрассветную серость, и пустынный пейзаж сменился постепенным наращиванием лос-анджелесского разрастания. Кэсси допила остатки холодного кофе, который она получила у окна круглосуточно работающего Макдональдса в Барстоу. Она ехала по 10-му шоссе, направляясь к развязке с шоссе Голден Стэйт, маршруту с севера на юг, по которому можно было добраться на юг до Мексики за три часа.


Она включила радио на тихий звук и настроилась на KFWB, новостную станцию, которая каждые двадцать минут повторяла главные новости. Она поймала конец репортажа о накоплении шампанского в течение тысячелетия, а затем ведущий новостей перешел к отчету о дорожном движении, прежде чем начать в начале новостей.


Ее история была первой. Она посмотрела на Джоди, чтобы убедиться, что та все еще спит, и наклонилась к динамику приборной панели, чтобы лучше слышать. У ведущего был низкий и ровный голос.


"Сегодня утром власти разыскивали бывшую осужденную женщину, которая, как считается, несет ответственность за однодневную криминальную серию, включавшую две отдельные стрельбы и похищение людей. в тюрьме Невады по обвинению в непредумышленном убийстве, разыскивался как главный подозреваемый в двойном убийстве двух коллег вчера утром.За стрельбой в голливудском Porsche, где Блэк проработала продавщицей стрельба в голливудском доме Блэка в ее агента по условно-досрочному освобождению по имени Тельма Киббл, 42-летняя жительница Хоторна. в дилерском центре ранее. Следователи полагают, что произошла стычка, и Киббл была подавлена и ранена один раз в грудь из собственного оружия. Киббл была в критическом, но стабильном состоянии прошлой ночью в Cedars-Sinai Me циальный центр. Ожидается, что она выздоровеет".


Кэсси наклонилась вперед, закрыла глаза и громко вздохнула с облегчением. Тельма Киббл сделала это. Она открыла глаза и еще раз посмотрела на Джоди. Девушка еще спала. Кэсси сосредоточилась на остальной части сообщения по радио.


"Власти заявили, что Киббл еще не допросили из-за ее состояния. Поздно вечером в пятницу следователи подтвердили, что Блэк также был связан с похищением пяти с половиной летней девочки со двора ее дома в Лорел каньоне. Власти заявили, что Блэк является родной матерью Джоди Шоу, но отдали девочку на усыновление вскоре после того, как она родилась в исправительном учреждении Хай-Дезерт в Неваде.Считалось, что Блэк похитил девочку в последней модели Lincoln или Chrysler черного цвета. с затемненными окнами. Детективы полиции Лос-Анджелеса изначально занимались расследованием похищения отдельно, пока не узнали, что пропавшая девочка была удочерена, а ее родная мать была чернокожей. Больше об этой развивающейся истории будет доступно сегодня по мере продвижения расследования".


Кэсси выключила радио. Теперь она могла видеть шпили центра города впереди. Она подумала о репортаже по радио. Полиция следовала плану Карча буквально. Она поняла, что даже в смерти он может добиться успеха.


- Тельма, - сказала она вслух.


Она знала, что ключом была Тельма Киббл. Если она выживет, она расскажет им, и настоящая история будет раскрыта.


Тем не менее, она знала, что это не оправдывает ее. Она была виновата. Столько смертей. Все из-за ее желаний.


Она попыталась отогнать мысли и чувство вины. Она знала, что они всегда будут рядом, и однажды придется ответить. Но пока ей пришлось отложить их в сторону.


Она полезла в задний карман за паспортами. Она включила фонарь заднего обзора и раздвинула их рядом на руле, так что ее фото оказалось рядом с фото Джоди. Ее взгляд упал на линию, отмеченную занятостью. Там было написано Домохозяйка, и она не могла не улыбнуться. Последняя шутка Лео.


Она сложила паспорта, один в другой, и прижала их к сердцу. Мимо пронесся знак, сообщавший о развязке на автостраде Голден Стэйт через две мили. Две мили, подумала она. Две минуты, чтобы решить будущее двух жизней.


Она посмотрела на спортивную сумку на полу между босыми ногами Джоди - ее кроссовки остались в ванной комнате в "Клео". В сумке было больше денег, чем она когда-либо могла себе представить. Больше, чем новое начало. Она знала, что может выбросить Boxster в Южном Лос-Анджелесе, где он будет очищен до чистого скелета за день. Возьмите такси до торгового центра в округе Ориндж и заплатите наличными, играя за Джейн Дэвис. Не было бы ни связи, ни следов. Пересеките границу и вылетите из Энсенады в Мехико. Оттуда она могла выбрать пункт назначения.


"Место, где пустыня становится океаном", - сказала она вслух.


Она положила паспорта обратно в карман и выключила свет. При этом ее рука наткнулась на монеты И-Цзин, которые она висела на зеркале. Монеты удачи Льва. Они раскачивались взад и вперед и зацепили ее глаза, как золотые часы гипнотизера.


Наконец она отвела глаза и посмотрела на спящую дочь. Губы Джоди были слегка приоткрыты, обнажая маленькие белые зубы. Кэсси хотела прикоснуться к ним. Она хотела знать каждую часть своей дочери.


Она протянула руку, убрала прядь волос с лица девушки и зацепила ее за ухо. Это не разбудило ее.


Кэсси оглянулась на дорогу как раз в тот момент, когда "Порше" подъехал к указателю над головой со стрелками, указывающими правильные полосы движения для всех транспортных средств, движущихся на юг.


48


ДЖОДИ медленно очнулась под нежной рукой Кэсси. Ее глаза открылись и сначала казались обеспокоенными, пока они двигались по машине. Когда они подошли к лицу Кэсси, беспокойство сменилось выражением доверия. Оно было почти незаметным, но оно было, и Кэсси прочла его.


"Теперь ты дома, Джоди".


Девушка села прямо и посмотрела в окно. Они ехали по Лукаут-Маунтин-роуд, проезжая начальную школу Страны Чудес.


- Мои мама и папа здесь?


"Они будут ждать тебя внутри. Я уверен".


Кэсси протянула руку и размотала цепочку монет И-Цзин с зеркала. Она передала их девушке.


"Возьми это. На удачу".


Девушка взяла монеты, но в ее глаза вернулось обеспокоенное выражение.


- Ты придешь познакомиться с моими мамой и папой?


- Я так не думаю, милый.


"Ну, куда ты идешь?"


- Далеко. Где-то далеко.


Она ждала. Все, что нужно было девушке сказать, это "Возьми меня с собой", и она передумает, развернет машину. Но этих слов не последовало, и она их не ждала.


"Но я хочу, чтобы ты кое-что помнила, Джоди. Даже если ты меня не видишь, я рядом. Я всегда буду присматривать за тобой. Обещаю".


"Хорошо."


"Я тебя люблю."


Девушка ничего не сказала.


- А ты умеешь хранить секреты?


"Конечно. Что такое?"


Они были уже в нескольких кварталах от дома.


"Секрет в том, что у меня есть кое-кто, кто помогает мне присматривать за тобой. Все время, даже если ты его не видишь".


"Это кто?"


"Его зовут Макс, но ты его не видишь. Он тебя тоже очень любит".


Она оглянулась и улыбнулась девушке, вспомнив данное самой себе обещание не плакать - по крайней мере, не перед ней.


"Теперь у тебя есть два ангела-хранителя. Это большая удача для одной девушки, не так ли?"


"Ангелы-хранители. Это то, что ты сказал".


"Правильно. Ангелы-хранители".


Кэсси подняла глаза и увидела, что они там. Хотя еще не было пяти утра, внутри и снаружи дома горел свет. Полицейских машин у дома не было. На подъездной дорожке стоял только белый "Вольво". Кэсси догадалась, что копы полагали, что последним местом, где она появится, был дом Джоди. Она остановилась рядом с бордюром и продолжила движение. Она тут же потянулась и открыла пассажирскую дверь. Она знала, что должна сделать это быстро - не потому, что копы могут прятаться в доме. Но из-за того, что ее решение было так близко и хрупко, она знала, что еще через пять секунд она может передумать.


- Обними меня, Джоди.


Девушка сделала, как было велено, и в течение десяти секунд Кэсси держала ее так крепко, что ей казалось, что она вот-вот причинит ей боль. Затем она отстранилась, взяла лицо дочери обеими руками и поцеловала ее в обе щеки.


- Будь хорошей девочкой, хорошо?


Джоди начала пытаться вырваться.


"Я хочу увидеть свою маму".


Кэсси кивнула и отпустила. Она смотрела, как Джоди слезла и побежала вокруг частокола и через лужайку к хорошо освещенной входной двери.


- Я люблю тебя, - прошептала она, глядя, как уходит девушка.


Входная дверь была не заперта. Девушка открыла ее и вошла внутрь. Прежде чем дверь закрылась, Кэсси услышала имя Джоди, произнесенное пронзительным криком облегчения и радости. Кэсси протянула руку и закрыла пассажирскую дверь. Когда она снова выпрямилась, она посмотрела на дом и увидела Джоди в объятиях женщины, которую девочка приняла за свою мать. Женщина была полностью одета, и Кэсси знала, что не спала ни минуты ночью. Она прижала голову Джоди к изгибу шеи, сжимая ее так же крепко, как Кэсси несколько мгновений назад. В свете лампы на крыльце Кэсси увидела слезы, струившиеся по лицу женщины. Она также видела, как женщина произнесла слова "Спасибо", глядя на "Порше".


Кэсси кивнула, хотя знала, что в темноте машины этого жеста, вероятно, не видно. Она включила передачу, опустила ручной тормоз и отъехала от бордюра.


49


ОНА прорезала Лорел каньон до Малхолланда, а затем поехала по извилистой дороге на восток. На остановке с видом на Долину она наблюдала, как солнце скользит по горам на восток и заливает равнины внизу. Она опустила верх на Boxster, прежде чем снова взлететь. Воздух рассвета был холодным до костей, но он не давал ей уснуть и каким-то образом давал ей хорошее самочувствие. Там, где Малхолланд свернула к Голливудскому шоссе, она пересекла въезд на шоссе и направилась на север.


В своем воображении она представила Макса в его гавайской рубашке той ночью на Таити, когда они дали жизненные обещания, и в своем сердце Кэсси знала, что их дочь была зачата. Она вспомнила, как они медленно танцевали босиком на пляже под музыку, пересекая бухту от далеких огней причудливого курорта. Она знала, что то, что у них было вместе, было внутри. Все внутри. Так было всегда. Место, где пустыня переходила в океан, было сердцем. И она всегда будет иметь это.


К тому времени, когда она добралась до линии округа Вентура, ей нужно было надеть солнцезащитные очки. Воздух согрелся и развевал ее волосы вокруг ушей. Она знала, что должна бросить машину и взять другую. Но она не могла остановиться. Она считала, что если она уберет ногу с педали и хотя бы на мгновение притормозит, то все, что было позади нее, догонит и перегонит ее. Вся смерть и вина обрушатся на нее с ревом на дороге. Все, что она знала, это то, что она должна была опережать его.


Она просто ехала.


***


Майкл Коннелли


Темная священная ночь


Для детектива Митци Робертс,


Renée"s inspiration


Баллард


1


Патрульные офицеры оставили входную дверь открытой. Они думали, что делают ей одолжение, проветривая помещение. Но это было нарушением протокола о месте преступления в отношении хранения улик. Жуки могли входить и выходить. Прикосновение ДНК может быть нарушено легким ветерком по дому. Запахи были дисперсными. Проветривание места преступления означало потерю части этого места преступления.


Но патрульные офицеры не знали всего этого. В отчете, который Баллард получил от лейтенанта стражи, говорилось, что телу было два-три дня от роду в закрытом доме с выключенным кондиционером. По его словам, место было спелым, как мешок со скунсами.


У тротуара перед Баллардом были припаркованы два черно-белых автомобиля. Трое в синих костюмах стояли между ними, ожидая ее. Баллард на самом деле не ожидал, что они останутся внутри с телом.


Вверху, на высоте трехсот футов, кружил дирижабль, направляя свой луч на улицу. Это было похоже на световой поводок, удерживающий кружащий корабль, не давая ему улететь.


Баллард заглушила двигатель, но ненадолго задержалась в своей городской поездке. Она припарковалась перед проемом между двумя домами и могла смотреть на огни города, расстилающиеся внизу огромным ковром. Не многие люди понимали, что Голливудский бульвар вился в горы, узкий и тесный, туда, где он был сугубо жилым и во всех отношениях далеким от блеска и грязи туристической мекки Голливудского бульвара, где посетители позировали с костюмированными супергероями и звездами уличного движения. Здесь, наверху, дело касалось денег и власти, и Баллард знал, что убийство в горах всегда выводит на чистую воду крупнокалиберные орудия департамента. Она была просто няней. Это дело не продержалось бы у нее долго. Это поступило бы в Отдел убийств Западного бюро или, возможно, даже в Отдел по расследованию ограблений и убийств в центре города, в зависимости от того, кто был мертв и каков был их социальный статус.


Она отвела взгляд от вида и включила верхний свет, чтобы увидеть свой блокнот. Она только что вернулась с первого вызова в свой день, обычного взлома в Мелроуз, и у нее были свои заметки для отчета, который она напишет, как только вернется в Голливудский отдел. Она открыла новую страницу и написала время - 01:47 утра - и адрес. Она добавила примечание о ясных и мягких погодных условиях. Затем она выключила свет и вышла, оставив включенными синие мигалки. Подойдя к задней части машины, она открыла багажник, чтобы достать свой набор для осмотра места преступления.


Было утро понедельника, ее первая смена за неделю, когда она работала в одиночку, и Баллард знала, что ей нужно будет еще как минимум один раз надеть свой костюм, а возможно, и два. Это означало не загрязнять его вонью разложения. У багажника она сняла куртку, аккуратно сложила ее и положила в одну из пустых картонных коробок для улик. Она достала из пластикового пакета комбинезон для работы на месте преступления и натянула его поверх ботинок, брюк и блузки. Она застегнула их до подбородка и, поставив сначала один ботинок, а затем другой на бампер, затянула манжеты на липучках вокруг лодыжек. После того, как она проделала то же самое со своими запястьями, ее одежда была герметично закрыта.


Она достала из аптечки одноразовые перчатки и дыхательную маску, которые использовала при вскрытиях, когда раньше работала в RHD, закрыла багажник и подошла, чтобы присоединиться к трем полицейским в форме. Приблизившись, она узнала сержанта Стэна Дворека, местного босса, и двух офицеров, чья долголетняя работа в кладбищенской смене принесла им спокойный и неспешный ритм Голливудских холмов.


Дворек был лысеющим и с брюшком, с тем видом бедер, который появляется после слишком многих лет в патрульной машине. Он стоял, прислонившись к крылу одной из машин, скрестив руки на груди. Он был известен как Реликвия. Любой, кому действительно нравилось работать в полуночную смену и кто проработал в ней много лет, в конечном итоге получил прозвище. Дворек был текущим рекордсменом, всего за месяц до этого отпраздновав свой десятый год на the late show. Офицерами, сопровождавшими его, Энтони Энзелоне и Дуайтом Дусеттом, были Каспар и Дьюс. Баллард, проработавшая на кладбище всего три года, еще не получила ни одного прозвища. По крайней мере, ничего такого, о чем она знала.


"Парни", - сказал Баллард.


"Вау, Салли Райд", - сказал Дворек. "Когда отправляется шаттл?"


Баллард раскинула руки, чтобы показать себя. Она знала, что комбинезон был мешковатым и выглядел как космический костюм. Она подумала, что, может быть, ее только что окрестили прозвищем.


"Этого никогда не будет", - сказала она. "Итак, что у нас есть такого, что выгнало тебя из дома?"


"Там плохо", - сказала Анзелоне.


"Это было приготовление", - добавила Дусетт.


Реликт оттолкнулся от багажника своей машины и стал серьезным.


"Белая женщина, за пятьдесят, выглядит как травма от удара тупым предметом и рваные раны на лице", - сказал он. "Кто-то хорошенько над ней поработал. Жилище в беспорядке. Это мог быть взлом".


"Сексуальное насилие?" - Спросил Баллард.


"Ее ночная рубашка задрана. Она разоблачена".


"Ладно, я иду внутрь. Кто из вас, храбрые парни, хочет провести меня через это?"


Непосредственных добровольцев не было.


"Дьюс, у тебя самый высокий номер", - сказал Дворек.


"Черт", - сказал Дусетт.


Дусетт был самым новым офицером из трех, поэтому у него был самый высокий порядковый номер. Он снял синюю бандану с шеи и прикрыл рот и нос.


"Ты выглядишь как гребаный калека", - сказала Анзелоне.


"Почему, потому что я черный?" Спросила Дусетт.


"Потому что на тебе гребаная синяя бандана", - сказала Анзелоне. "Если бы она была красной, я бы сказал, что ты выглядишь как гребаная Кровь".


"Просто покажи ей", - сказал Дворек. "Я действительно не хочу быть здесь всю ночь".


Дусетт прервала подшучивание и направилась к открытой двери дома. Баллард последовал за ним.


"В любом случае, как мы получили это так поздно?" - спросила она.


"Соседке позвонила племянница жертвы из Нью-Йорка", - сказала Дусетт. "У соседки есть ключ, и племянница попросила его проверить, потому что женщина несколько дней не отвечала на звонки в социальных сетях или по мобильному. Сосед открывает дверь, его охватывает паника, и он звонит нам ".


"В час ночи?"


"Нет, гораздо раньше. Но вся вахта премьер-министра прошлой ночью была занята делом с подозреваемым в убийстве четырех-пяти-девяти человек и дежурила по периметру парка Ла Бреа до конца вахты. Сюда никто не поднимался, а потом это передали нам на перекличке. Мы пришли, как только смогли ".


Баллард кивнул. Периметр вокруг подозреваемого в ограблении показался ей подозрительным. Скорее всего, подумала она, ответственность перешла от смены к смене, потому что никто не хочет работать над возможным делом о трупе, который готовился в закрытом доме.


"Где сейчас сосед?" - Спросил Баллард.


"Возвращаюсь домой", - сказала Дусетт. "Наверное, принимает душ и засовывает себе в нос вапоризатор. Он уже никогда не будет прежним ".


"Мы должны взять его отпечатки, чтобы исключить его, даже если он говорит, что не заходил внутрь".


"Вас понял. Я пришлю сюда печатную машину ".


Натянув латексные перчатки, Баллард последовала за Дусетт через порог в дом. Дыхательная маска была почти бесполезна. Гнилостный запах смерти сильно ударил в нее, несмотря на то, что она дышала ртом.


Дусетт был высоким и широкоплечим. Баллард ничего не мог видеть, пока она не зашла далеко в дом и не обошла его. Дом был консольно установлен на склоне холма, благодаря чему вид через стеклянную стену от пола до потолка казался потрясающей оболочкой из мерцающего света. Даже в этот час город казался живым и изобиловал грандиозными возможностями.


"Здесь было темно, когда ты вошел?" - Спросил Баллард.


"Когда мы пришли сюда, ничего не было включено", - сказал Дусетт.


Баллард записал ответ. Отсутствие света может означать, что вторжение произошло днем или поздно ночью, после того, как домовладелец лег спать. Она знала, что большинство вторжений в дома были дневными выходками.


Дусетт, которая тоже была в перчатках, нажала на настенный выключатель у двери и включила ряд потолочных ламп. Интерьер был выполнен в стиле открытого лофта, с использованием панорамы из любого места в гостиной, столовой или кухне. Ошеломляющий вид был уравновешен на задней стене тремя большими картинами, которые были частью серии, изображающей красные губы женщины.


Баллард заметил битое стекло на полу возле кухонного островка, но не увидел разбитых окон.


"Есть какие-нибудь признаки взлома?" - спросила она.


"Мы ничего такого не видели", - сказал Дусетт. "Повсюду разбитое дерьмо, но ни одного разбитого окна, ни одной очевидной точки входа, которую мы нашли".


"Хорошо".


"Тело здесь, внизу".


Он вышел в коридор из гостиной и прикрыл рукой бандану и рот в качестве второй линии защиты от усиливающегося запаха.


Баллард последовал за ним. Дом был одноуровневым современным. Она предположила, что это было построено в пятидесятых, когда одного уровня было достаточно. В наши дни все, что происходило в горах, было многоуровневым и построено с максимальным использованием кода.


Они прошли мимо открытых дверей в спальню и ванную, затем вошли в главную спальню, которая была в беспорядке, с лампой, лежащей на полу, с помятым абажуром и разбитой лампочкой. Одежда была беспорядочно разбросана по кровати, а бокал на длинной ножке, в котором было что-то похожее на красное вино, был расколот надвое на белом ковре, его содержимое растеклось пятном.


"Вот так", - сказала Дусетт.


Он указал на открытую дверь ванной, а затем отступил, чтобы позволить Баллард войти первой.


Баллард стоял в дверях, но не заходил в ванную. Жертва лежала лицом вверх на полу. Она была крупной женщиной с широко раскинутыми руками и ногами. Ее глаза были открыты, нижняя губа разорвана, а верхняя правая щека рассечена, обнажая серовато-розовую ткань. Ореол засохшей крови из невидимой раны на голове окружал ее голову на квадратах белой плитки.


Фланелевая ночная рубашка с изображением колибри была задрана до бедер и собрана в складки над животом и вокруг груди. Ее ноги были босыми и в трех футах друг от друга. Видимых кровоподтеков или повреждений на наружных половых органах не было.


Баллард могла видеть себя в зеркале от пола до потолка на противоположной стене комнаты. Она присела на корточки в дверном проеме и положила руки на бедра. Она изучала кафельный пол в поисках следов ног, крови и других улик. Помимо ореола, который собрался в лужицу и засох вокруг головы мертвой женщины, на полу между телом и спальней была заметна прерывистая полоска из мелких пятен крови.


"Дьюс, иди закрой входную дверь", - сказала она.


"Э-э, ладно", - сказала Дусетт. "Есть какая-нибудь причина?"


"Просто сделай это. Тогда проверь кухню."


"Для чего?"


"Чаша для воды на полу. Иди".


Дусетт ушел, и Баллард услышала его тяжелые шаги, удаляющиеся по коридору. Она встала и вошла в ванную, осторожно ступая вдоль стены, пока не подошла вплотную к телу, и снова присела на корточки. Она наклонилась, положив руку в перчатке на плитки для равновесия, в попытке увидеть рану на голове. Темно-каштановые волосы мертвой женщины были слишком густыми и вьющимися, чтобы она могла их определить.


Баллард оглядел комнату. Ванна была окружена мраморным подоконником, на котором стояли несколько баночек с солью для ванн и свечи, сгоревшие дотла. На подоконнике также лежало сложенное полотенце. Баллард подвинулась, чтобы заглянуть в ванну. Она была пуста, но пробка для слива была опущена. Он был из тех, с резиновой кромкой, которая создает уплотнение. Баллард протянул руку, включил холодную воду на несколько секунд, а затем выключил ее.


Она встала и подошла к краю ванны. Она налила достаточно воды, чтобы заполнить сливное отверстие. Она ждала и наблюдала.


"Там есть чаша для воды".


Баллард обернулся. Дусетт вернулась.


"Ты закрыл входную дверь?" - спросила она.


"Он закрыт", - сказала Дусетт.


"Ладно, оглянись вокруг. Я думаю, это кошка. Что-то маленькое. Тебе придется позвонить в Службу контроля за животными ".


"Что?"


Баллард указал вниз на мертвую женщину.


"Это сделало животное. Голодный. Они начинаются с мягких тканей ".


"Ты, блядь, издеваешься надо мной?"


Баллард снова заглянул в ванну. Половина воды, которую она налила, закончилась. Резиновый уплотнитель сливного отверстия медленно протекал.


"Из-за травм лица нет кровотечения", - сказала она. "Это произошло после смерти. Ее убила рана на затылке ".


Дусетт кивнула.


"Кто-то подошел и проломил ей череп сзади", - сказал он.


"Нет", - сказал Баллард. "Это случайная смерть".


"Как?" Спросила Дусетт.


Баллард указал на множество предметов на подоконнике ванны.


"Основываясь на decomp, я бы сказала, что это произошло три ночи назад", - сказала она. "Она выключает свет в доме, чтобы приготовиться ко сну. Вероятно, та лампа на полу в спальне была той, которую она оставила включенной. Она приходит сюда, наполняет ванну, зажигает свечи, готовит полотенце. От горячей воды запотевает плитка, и она поскальзывается, возможно, когда вспомнила, что оставила свой бокал вина на прикроватном столике. Или когда она начала задирать ночную рубашку, чтобы залезть в ванну."


"Что насчет лампы и пролитого вина?" Спросила Дусетт.


"Кот".


"Значит, ты просто стоял здесь и все это выяснял?"


Баллард проигнорировал вопрос.


"У нее был большой вес", - сказала она. "Возможно, внезапное перенаправление, когда она раздевалась - "О, я забыла свое вино" - заставляет ее поскользнуться, и она разбивает череп о край ванны. Она мертва, свечи догорают, вода медленно утекает в канализацию ".


Это объяснение только заставило Дусетт замолчать. Баллард посмотрел вниз на изуродованное лицо мертвой женщины.


"Примерно на второй день кот проголодался", - заключил Баллард. "Это немного взбесило, а потом нашло ее".


"Господи", - сказала Дусетт.


"Приведи сюда своего напарника, Дьюс. Найди кота".


"Но подожди минутку. Если она собиралась принять ванну, почему она уже в ночной рубашке? Ты надеваешь ночную рубашку после ванны, не так ли?"


"Кто знает? Может быть, она приходит домой с работы или ужинает где-нибудь, надевает ночную рубашку, устраивается поудобнее, может быть, смотрит телевизор ... затем решает принять ванну ".


Баллард указал на зеркало.


"Она также страдала ожирением", - сказала она. "Может быть, ей не нравилось смотреть на себя обнаженной в зеркале. Итак, она приходит домой, надевает ночную рубашку и остается одетой, пока не придет время залезать в ванну ".


Баллард повернулся, чтобы пройти мимо Дусетт и выйти из комнаты.


"Найди кошку", - сказала она.


2


К трем часам ночи Баллард очистил место расследования смерти и вернулся в Голливудский отдел, работая в кабинке детективного бюро. Эта огромная комната, в которой днем размещались рабочие места сорока восьми детективов, после полуночи пустовала, и Баллард всегда выбирала место по своему усмотрению. Она выбрала стол в дальнем углу, подальше от постороннего шума и радиопереговора из кабинета командира стражи дальше по коридору. В пять, семь лет она могла сесть и исчезнуть за экраном компьютера и половиной стен рабочей станции, как солдат в окопе. Она могла сосредоточиться и закончить написание отчета.


Отчет о взломе жилого помещения, над которым она работала ранее ночью, был завершен первым, и теперь она была готова напечатать отчет о смерти по делу о ванне. Она классифицировала бы смерть как неопределенную в ожидании вскрытия. Она проверила свои основания, вызвала фотографа с места преступления и задокументировала все, включая кошку. Она знала, что решение о смерти в результате несчастного случая может быть пересмотрено семьей жертвы и, возможно, даже ее начальством. Однако она была уверена, что вскрытие не обнаружит признаков нечестной игры и смерть в конечном итоге будет признана случайной.


Она работала одна. Ее партнер, Джон Дженкинс, был в отпуске по случаю тяжелой утраты. Детективам, работавшим на позднем шоу, не нашлось замены. Баллард был в середине первой ночи, по крайней мере, за неделю, когда выступал в одиночку. Все зависело от того, когда Дженкинс вернется. Его жена пережила долгую, мучительную смерть от рака. Это разорвало его на части, и Баллард сказал ему, чтобы он тратил столько времени, сколько ему нужно.


Она открыла свой блокнот на странице, содержащей написанные ею подробности о втором расследовании, а затем вызвала пустой отчет об инциденте на свой экран. Прежде чем начать, она опустила подбородок и натянула воротник блузки до носа. Ей показалось, что она уловила легкий запах разложения и смерти, но не была уверена, пропитал ли он ее одежду или это было просто обонятельное воспоминание. Тем не менее, это означало, что ее план снова надеть костюм на этой неделе не сработает. Это собиралось в чистку.


Когда ее голова была опущена, она услышала стук металла о металл от закрываемого ящика для папок. Она посмотрела поверх перегородки рабочего места на дальнюю сторону бюро, где вдоль всей комнаты тянулись картотечные шкафы с четырьмя выдвижными ящиками. Каждой паре детективов была выделена стопка из четырех ящиков для хранения.


Но мужчина, которого Баллард увидела, открывая другой ящик, чтобы проверить его содержимое, не был детективом, которого она узнала, и она знала их всех по проводимым раз в месяц собраниям патрульной полиции, которые привлекали ее в участок в дневное время. У человека, который проверял шкафы, казалось бы, наугад, были седые волосы и усы. Баллард инстинктивно знал, что ему здесь не место. Она осмотрела всю комнату отдела, чтобы увидеть, был ли там кто-нибудь еще. Остальное место было пустынно.


Мужчина открыл и закрыл еще один ящик. Баллард использовала звук, чтобы скрыть, как она вставала со стула. Она присела на корточки и, прикрываясь рядом рабочих кабинок в качестве ширмы, двинулась к центральному проходу, который позволил бы ей незаметно подойти к незваному гостю сзади.


Она оставила свой пиджак в картонной коробке в багажнике своей машины. Это дало ей беспрепятственный доступ к "Глоку" в кобуре на бедре. Она положила руку на рукоятку оружия и остановилась в десяти футах позади мужчины.


"Привет, как дела?" - спросила она.


Мужчина замер. Он медленно поднял руки из открытого ящика, в котором просматривал, и держал их так, чтобы она могла их видеть.


"Это хорошо", - сказал Баллард. "Теперь ты не против рассказать мне, кто ты и что делаешь?"


"Меня зовут Босх", - сказал он. "Я зашел кое с кем повидаться".


"Что, кто-то прячется в файлах?"


"Нет, я раньше здесь работал. Я знаю деньги наперед. Он сказал мне, что я могу подождать в комнате отдыха, пока они вызовут парня. Я вроде как начал блуждать. Виноват."


Баллард вышла из режима повышенной готовности и убрала руку с пистолета. Она узнала имя Босх, и тот факт, что он знал прозвище командира стражи, также придал ей некоторую легкость. Но она все еще была подозрительна.


"Ты сохранил ключ от своего старого шкафа?" - спросила она.


"Нет", - сказал Босх. "Она была не заперта".


Баллард мог видеть, что нажимной замок в верхней части шкафа действительно был выдвинут в незапертом положении. Большинство детективов держали свои файлы закрытыми.


"У тебя есть какое-нибудь удостоверение личности?" - спросила она.


"Конечно", - сказал Босх. "Но просто чтобы вы знали, я офицер полиции. У меня на левом бедре пистолет, и вы увидите его, когда я потянусь за своим удостоверением личности. Хорошо?"


Баллард снова подняла руку к бедру.


"Спасибо, что предупредили", - сказала она. "Вот что я тебе скажу, забудь пока об удостоверении личности. Почему бы нам сначала не заполучить оружие? Тогда мы-"


"Вот ты где, Гарри".


Баллард посмотрела направо и увидела лейтенанта Манро, командира стражи, входящего в дежурную комнату. Манро был худощавым мужчиной, который все еще ходил с поднятыми к поясу руками, как уличный полицейский, хотя он редко покидал пределы участка. Он модифицировал пояс, чтобы на нем был только его пистолет, который был необходим. Все остальное громоздкое оборудование было оставлено в ящике его стола. Манро был не так стар, как Босх, но у него были усы, которые, казалось, были стандартными для копов, пришедших на службу в семидесятых и восьмидесятых.


Он увидел Баллард и прочитал ее позицию.


"Баллард, что происходит?" он спросил.


"Он пришел сюда и просматривал файлы", - сказал Баллард. "Я не знал, кем он был".


"Ты можешь отступить", - сказала Манро. "Он хороший человек - раньше работал здесь в отделе убийств. Назад, когда у нас был отдел по расследованию убийств."


Манро перевел взгляд на Босха.


"Гарри, какого черта ты делал?" он спросил.


Босх пожал плечами.


"Просто проверяю свои старые ящики", - сказал он. "Вроде как устал ждать".


"Ну, Дворек в доме и ждет в комнате для отчетов", - сказала Манро. "И мне нужно, чтобы ты поговорил с ним сейчас. Мне не нравится забирать его с улицы. Он один из моих лучших парней, и я хочу, чтобы он вернулся туда ".


"Понял", - сказал Босх.


Босх последовал за Манро в главный коридор, который вел в офис наблюдения и комнату для составления отчетов, где ждал Дворек. Босх оглянулся на Балларда, когда тот уходил, и кивнул. Баллард просто смотрел ему вслед.


После того, как они ушли, Баллард подошел к ящику с документами, в который Босх заглядывал в последний раз. К нему была приклеена визитная карточка. Это то, что все делали, чтобы пометить свои ящики.


Детектив Сезар Ривера


Голливудский отдел по борьбе с сексуальными преступлениями


Она проверила содержимое. Он был заполнен только наполовину, и папки упали вперед, вероятно, пока Босх их перелистывал. Она подняла их обратно, чтобы они стояли, и посмотрела на то, что Ривера написал на вкладках. В основном это были имена жертв и номера дел. На других были отмечены главные улицы Голливудского района, вероятно, содержащие различные сообщения о подозрительных действиях или лицах.


Она закрыла ящик и проверила два над ним, вспомнив, что слышала, как Босх открывал по крайней мере три из них.


Они были похожи на первые, содержали папки с делами, в которых в первую очередь были указаны имя жертвы, конкретное преступление на сексуальной почве и номер дела. В передней части верхнего ящика она заметила согнутую и перекрученную скрепку для бумаг. Она изучила кнопочный замок в верхнем углу шкафа. Это была базовая модель, и она знала, что ее легко можно было сорвать скрепкой. Безопасность самих записей не была приоритетом, потому что они содержались в полицейском участке строгого режима.


Баллард закрыла ящики, защелкнула замок и вернулась к столу, которым пользовалась. Она по-прежнему была заинтригована ночным визитом Босха. Она знала, что он использовал скрепку, чтобы открыть картотечный шкаф, и это указывало на то, что у него был более чем случайный интерес к содержимому его ящиков. Его ностальгический рассказ о проверке его старых файлов был ложью.


Она взяла кофейную чашку со стола и прошла по коридору в комнату отдыха на первом этаже, чтобы наполнить ее. Комната была пуста, как обычно. Она снова наполнила чашку и отнесла ее в офис стражи. Лейтенант Манро сидел за своим столом, глядя на экран развертывания, на котором была карта подразделения и GPS-метки патрульных подразделений. Он не слышал Баллард, пока она не подошла к нему сзади.


"Тихо?" она спросила.


"На данный момент", - сказала Манро.


Баллард указал на скопление из трех GPS-локаторов в одном и том же месте.


"Что там происходит?"


"Это грузовик Марискоса Рейеса. У меня там три подразделения с кодом семь ".


Это был обеденный перерыв в закусочной на закате и Вестерн. Это заставило Баллард понять, что она не сделала перерыв на еду и проголодалась. Однако она не была уверена, что хочет морепродуктов.


"Итак, чего хотел Босх?"


"Он хотел поговорить с Реликвией о теле, которое он нашел девять лет назад. Я так понимаю, этим занимается Bosch".


"Он сказал, что он все еще полицейский. Не для нас, верно?"


"Не, он резерв в долине для полиции Сан-Фернандо".


"Какое отношение Сан-Фернандо имеет к здешнему убийству?"


"Я не знаю, Баллард. Тебе следовало спросить его, пока он был здесь. Теперь его нет ".


"Это было быстро".


"Потому что Реликвия ни хрена не помнила".


"Дворек вернулся туда?"


Манро указала на скопление из трех автомобилей на экране.


"Он снова вышел, но на данный момент код семь".


"Я думал о том, чтобы сходить туда, взять пару тако с креветками. Ты хочешь, чтобы я принес тебе что-нибудь обратно?"


"Нет, я в порядке. Возьми с собой ровер".


"Вас понял".


На обратном пути в бюро D она остановилась в комнате отдыха, вылила кофе в раковину и сполоснула чашку. Затем она вытащила rover из зарядной стойки и направилась к задней двери станции к своей городской машине. В середине вахты похолодало, и она достала из багажника свой пиджак и надела его, прежде чем выехать со стоянки.


Реликвия все еще была припаркована у фургона с едой, когда приехал Баллард. Будучи сержантом, Дворек ездил на машине в одиночку, поэтому у него была склонность тусоваться с другими офицерами на каникулах за компанию.


"Салли Райд", - сказал он, когда заметил, что Баллард изучает меню на доске.


"Что случилось, сержант?" она сказала.


"Еще одна ночь в раю на полпути".


"Да".


Баллард заказал одно тако с креветками и щедро полил его одним из острых соусов со стола с приправами. Она отнесла его к черно-белому фильму Дворека, где он, прислонившись к переднему крылу, доедал свою собственную трапезу. Двое других патрульных офицеров ели на капоте своей машины, припаркованной напротив его.


Баллард прислонился к бамперу рядом с ним.


"Что у тебя есть?" Спросил Дворек.


"Креветки", - сказал Баллард. "Я делаю заказы только с доски. Значит, это свежо, верно? Они не знают, что у них будет, пока не купят это в доках ".


"Если ты так думаешь".


"Мне нужно так думать".


Она откусила свой первый кусочек. Это было вкусно, и в нем не было рыбного привкуса.


"Неплохо", - сказала она.


"У меня была особенная рыба", - сказал Дворек. "Вероятно, это уведет меня с улицы, как только она перейдет на более низкую колею".


"Т.М.И., сержант. Но, говоря о том, чтобы зайти с улицы, чего хотел от тебя этот парень Босх?"


"Ты видел его?"


"Я поймал его, когда он рылся в файлах в бюро D."


"Да, он вроде как в отчаянии. Ищу любой угол зрения на дело, над которым он работает ".


"В Голливуде? Я думал, он работает в полиции Сан-Фернандо в эти дни ".


"Он делает. Но это личное дело, которым он занимается. Девушка, которую убили здесь девять лет назад. Я был тем, кто нашел тело, но будь я проклят, если я мог вспомнить многое, что помогло ему."


Баллард откусил еще кусочек и начал кивать. Она задала следующий вопрос с набитым креветками и тортильей ртом.


"Кто была та девушка?" она спросила.


"Сбежавший. Ее звали Дейзи. Ей было пятнадцать, и она выставила это на улицу. Печальный случай. Я часто видел ее в Голливуде, рядом с Вестерном. Однажды ночью она села не в ту машину. Я нашел ее тело в переулке недалеко от Кауэнги. Пришел по анонимному звонку - я это помню ".


"Это было ее уличное название?"


"Нет, настоящая вещь. Дейзи Клейтон."


"Тогда Сесар Ривера работал за секс-столом?"


"Цезарь? Я не уверен. Мы говорим о событиях девятилетней давности. Он мог бы быть."


"Ну, ты помнишь, что Сезар имел какое-то отношение к этому делу? Босх порылся в своем картотечном шкафу."


Дворек пожал плечами.


"Я нашел тело и вызвал его, Рене - вот и все", - сказал он. "После этого я не принимал в этом никакого участия. Я помню, как они послали меня в конец переулка натягивать ленту и не пускать людей. Я был просто скользким рукавом ".


Копы в форме получали знак отличия на рукаве за каждые пять лет службы. Девять лет назад Реликт был почти новичком. Баллард кивнула и задала свой последний вопрос.


"Босх спрашивал тебя о чем-нибудь, о чем я только что не спрашивал?"


"Да, но это было не из-за нее. Он спросил о парне Дейзи и видела ли я его когда-нибудь снова на улице после убийства."


"Кто был тем парнем?"


"Просто еще один беглый выброс. Я узнал его по надписи на граффити: Наркоман. Босх сказал, что его звали Адам как-то там. Я забыл. Но ответ был отрицательным, я никогда не видел его после этого. Такие парни приходят и уходят ".


"Это все, что было - отношения парня и девушки?"


"Они бежали вместе. Ты знаешь, для защиты. Такой девушке, как она, нужен был парень где-то там. Как сутенер. Она работала на улице, он присматривал за ней, и они делили прибыль. За исключением той ночи, когда он сбросил мяч. Слишком плохо для нее ".


Баллард кивнул. Она предположила, что Босх хотел поговорить с Адамом /Наркоманом как с человеком, который лучше всех знал о том, кого знала Дейзи Клейтон и с кем общалась, и куда она ходила в последнюю ночь своей жизни.


Он также мог быть подозреваемым.


"Ты знаешь о Босхе, верно?" Спросил Дворек.


"Да", - сказал Баллард. "Он работал в отделе много лет назад, когда."


"Ты знаешь звезды на тротуаре перед домом?"


"Конечно".


На тротуаре перед Голливудским вокзалом были установлены мемориальные звезды в честь офицеров подразделения, погибших при исполнении служебных обязанностей.


"Ну, где-то там есть один", - сказал Дворек. "Лейтенант Харви Паундс. История о нем гласила, что он был помощником Босха, когда работал здесь, и его похитили, и он умер от сердечного приступа, когда его пытали по делу, над которым работал Босх ".


Баллард никогда раньше не слышал эту историю.


"Кто-нибудь когда-нибудь опускался до этого?" - спросила она.


"Зависит от того, с кем ты разговариваешь", - сказал Дворек. "Предположительно, это "очищенный другой", но это еще одна загадка в большом плохом городе. Ходили слухи, что из-за чего-то, что сделал Босх, парня убили ".


"Оправдан-другой" было обозначением для дела, которое было официально закрыто, но без ареста или судебного преследования. Обычно потому, что подозреваемый был мертв или отбывал пожизненное заключение за другое преступление, и это не стоило времени, расходов и риска обращения в суд по делу, которое не привело бы к дополнительному наказанию.


"Предположительно, файл на нем запечатан. Высокий джинго."


"Высокий джинго" назывался в полиции Лос-Анджелеса, когда дело касалось политики департамента. Тот случай, когда неверный шаг может помешать карьере.


Информация о Босхе была интересной, но не по существу. Прежде чем Баллард смог придумать вопрос, который вернул бы Дворека к делу Дейзи Клейтон, его ровер заверещал, и он принял звонок из офиса стражи. Баллард слушал, как лейтенант Манро отправил его по адресу в Бичвуд-Каньон руководить командой, реагирующей на бытовой конфликт.


"Мне пора", - сказал он, сворачивая фольгу, в которую были завернуты его тако. "Если только ты не хочешь поехать вместе и поддержать меня".


Это было сказано в шутку, Баллард знал. "Реликвии" не нужна была поддержка со стороны детектива из последнего шоу.


"Увидимся снова в амбаре", - сказала она. "Если только это не выйдет боком и тебе не понадобится детектив".


Она надеялась, что нет. Домашние дела обычно заканчивались сделками "он сказал-она сказала", в которых она выступала скорее в роли судьи, чем детектива. Даже очевидные физические повреждения не всегда говорили сами за себя.


"Вас понял", - сказал Дворек.


3


Детективы дневного дозора интересовались только схемами движения. В большинстве случаев большинство дневных посетителей добирались до бюро до шести утра, чтобы они могли разбежаться к середине дня, пропустив поток машин как на въезде, так и на выезде. Баллард рассчитывала на это, когда решила, что собирается спросить Сезара Риверу о деле Дейзи Клейтон. Она провела остаток своей смены в ожидании его прибытия, открывая и изучая электронные записи, доступные по делу об убийстве девятилетней давности.


Книга убийств, синяя папка, полная печатных отчетов и фотографий, по-прежнему была библией расследования убийств в полицейском управлении Лос-Анджелеса, но по мере того, как мир стал цифровым, департамент тоже стал цифровым. Используя свой пароль в полиции Лос-Анджелеса, Баллард смогла получить доступ к большинству отчетов и фотографий по делу, которые были отсканированы в цифровых архивах. Единственное, чего не хватало, - это рукописных заметок, которые детективы обычно засовывают в заднюю обложку книги убийств.


Самое главное, она смогла просмотреть хронологическую запись, которая всегда была основой дела, повествование обо всех шагах, предпринятых следователями, назначенными для этого.


Баллард немедленно определил, что убийство было официально классифицировано как нераскрытое дело и отнесено к нераскрытому подразделению, которое было частью элитного отдела по расследованию ограблений и убийств, работающего из штаб-квартиры в центре города. Баллард когда-то был приписан к RHD и знал многих детективов и связанных с ними игроков. В это число был включен ее бывший лейтенант, который прижал ее к стене и пытался овладеть ею силой в туалете на рождественской вечеринке отряда тремя годами ранее. Ее отказ от него и последующая жалоба и внутреннее расследование привело ее в ночную смену в Голливудском подразделении. Жалоба была признана необоснованной, поскольку ее собственный партнер в то время не поддержал ее, хотя и был свидетелем ссоры. Администрация департамента решила, что для блага всех участников будет разлучить Балларда и лейтенанта Роберта Оливаса. Он остался в RHD, а Баллард уволили, послание ей было ясным. Оливас осталась невредимой, в то время как она перешла из элитного подразделения на должность, на которую никто никогда не претендовал и на которую никто не вызывался добровольно, место, обычно зарезервированное для уродов и недоумков департамента.


В последние месяцы ирония происходящего не ускользнула от внимания Балларда, поскольку страна и голливудская индустрия развлечений, в частности, были охвачены скандалами, связанными с сексуальными домогательствами и кое-чем похуже. Начальник полиции даже учредил целевую группу для рассмотрения всех претензий, поступающих из киноиндустрии, многим из которых несколько десятилетий. Конечно, оперативная группа шефа состояла из детективов RHD, и Оливас был одним из ее руководителей.


История с Оливасом не выходила у Баллард из головы, поскольку ее любопытство к Босху и делу, над которым он работал, заставило ее подключиться к цифровым каналам управления. Технически она не нарушала никаких правил, поднимая старые отчеты, но дело было перенесено из Голливуда, когда его отдел по расследованию убийств был расформирован и передан в подразделение по открытым нераскрытым делам, которое было частью отдела по расследованию ограблений и убийств и принадлежало Оливасу. Баллард знала, что ее действия в базе данных департамента оставят цифровой след, о котором Оливасу может стать известно. Если бы это случилось, у него была бы возможность проявить злобу и начать внутреннее расследование того, что она делала с делом о RHD.


Угроза была там, но этого было недостаточно, чтобы остановить ее. Она не испугалась Оливаса, когда он последовал за ней в ванную на рождественской вечеринке три года назад; она оттолкнула его, и он упал в ванну. Теперь она его не боялась.


Хотя хронологический отчет был наиболее важной частью рассмотрения дела, Баллард начал с быстрого просмотра фотографий. Она хотела увидеть Дейзи Клейтон при жизни и после смерти.


Пакет фотографий включал фотографии с места преступления и вскрытия, а также снимок девушки в позе, которая, как показалось Баллард, была формой частной школы - белой блузкой с монограммой SSA над левой грудью. Она улыбалась в камеру, ее светлые волосы были средней длины, макияж скрывал прыщи на щеках, в ее глазах уже было отстраненное выражение. Обратная сторона фотографии также была отсканирована, и на ней было написано "7 класс, Академия Святого Станислава, Модесто".


Баллард решила оставить фотографии с места преступления на потом и подошла к хроно, предварительно прокрутив, чтобы увидеть последние ходы по делу. Она быстро узнала, что за исключением ежегодных проверок должной осмотрительности, расследование в основном бездействовало в течение восьми лет, пока шестью месяцами ранее его не поручили детективу по нераскрытому делу по имени Люсия Сото. Баллард не знала Сото, но она знала о ней. Она была самой молодой женщиной-детективом, когда-либо назначенной в RHD, побив рекорд, который ранее принадлежал Баллард, будучи на восемь месяцев моложе при назначении.


"Счастливица Люси", - сказал Баллард вслух.


Баллард также знал, что Сото в настоящее время назначена в Голливудскую целевую группу по сексуальным домогательствам, потому что сильные мира сего в департаменте - в основном белые мужчины - знали, что включение в целевую группу как можно большего числа женщин было разумным шагом. Сото, у которой уже был профиль в СМИ и прозвище из-за героического поступка, который привел к ее публикации в RHD, часто использовалась в качестве лица целевой группы для пресс-конференций и других взаимодействий со СМИ.


Это знание заставило Балларда задуматься. Она составила краткую хронологию. Шестью месяцами ранее Сото либо запросил, либо был назначен к нераскрытому делу Дейзи Клейтон. Вскоре после этого она была переведена из подразделения по раскрытию нераскрытых преступлений в целевую группу по преследованию. Затем Босх появляется в Голливудском участке, чтобы задать вопросы по делу и попытаться взглянуть на досье детектива по сексуальным преступлениям.


Там была связь, которой у Балларда еще не было. Она быстро нашла это и начала лучше понимать ситуацию, когда провела новый поиск в базе данных департамента и вызвала все дела, в которых Босх фигурировал в качестве ведущего следователя. Она сосредоточилась на последнем деле, которым он занимался перед уходом из полиции Лос-Анджелеса. Это было убийство с несколькими жертвами, связанное с поджогом жилого дома, в результате которого несколько жертв, включая детей, умерли от вдыхания дыма. В нескольких отчетах, связанных с этим делом, партнершей Босха значилась Люсия Сото.


Теперь у Баллард была связь - Сото взялась за дело Клейтона, а затем каким-то образом втянула в это своего бывшего партнера Босха, хотя тот больше не работал в департаменте. Но у Баллард не было причины, то есть не было объяснения, почему Сото вышла за пределы департамента за помощью в расследовании, особенно когда ее перевели из категории "Нераскрытое для целевой группы".


Не имея возможности ответить на этот вопрос в данный момент, Баллард вернулся к материалам дела и начал просматривать расследование с самого начала. Дейзи Клейтон считалась хронической беглянкой, которая неоднократно покидала свой собственный дом, а также временные групповые дома и приюты, в которые ее помещал Департамент по делам детей и семейных служб. Каждый раз, когда она убегала, она оказывалась на улицах Голливуда, присоединяясь к другим беглецам в лагерях для бездомных и приютах в заброшенных зданиях. Она злоупотребляла алкоголем и наркотиками и продавала себя на улицах.


Первая запись о взаимодействии полиции с Дейзи была сделана за шестнадцать месяцев до ее смерти. За этим последовало еще несколько арестов за наркотики, праздношатание и склонение к проституции. Из-за ее возраста ранние аресты привели только к тому, что ее вернули матери-одиночке Элизабет или властям DCF. Но, казалось, ничто не могло остановить цикл ее возвращения на улицы и пребывания под влиянием Адама Сэндса, девятнадцатилетнего бывшего беглеца с собственным прошлым, связанным с наркотиками и преступностью.


Сэндс был подробно допрошен первоначальными следователями по делу и был исключен из списка потенциальных подозреваемых, когда подтвердилось его алиби: на момент убийства Дейзи Клейтон он содержался в тюрьме Голливудского отделения.


С Сэндса сняли подозрение, и он был подробно допрошен о привычках и отношениях жертвы. Он утверждал, что не располагает информацией о том, с кем она встречалась в ночь своего убийства. Он рассказал, что обычно она слонялась возле торговой площади на Голливудском бульваре недалеко от Вестерн-авеню, где были мини-маркет и винный магазин. Она приставала к мужчинам, когда они выходили из магазинов, а затем занималась с ними сексом в их машинах после того, как они заезжали в один из многочисленных близлежащих переулков для уединения. Сэндс сказала, что он часто присматривал за ней во время сделок, но в ту ночь, о которой идет речь, он был схвачен полицией по ордеру за неявку в суд по обвинению в мелком правонарушении, связанном с наркотиками.


Дейзи оставили одну на торговой площади, и ее тело было найдено следующей ночью в одном из переулков, которые она использовала для своих трюков. Он был обнажен, и на нем были признаки жестокого сексуального насилия и пыток. После этого его почистили отбеливателем. Ничего из одежды жертвы так и не было найдено. Детективы установили, что прошло целых двадцать часов с того момента, как ее в последний раз видели в торговом центре, домогающейся Джонса, и когда полиция получила анонимный звонок о том, что в мусорном контейнере в переулке недалеко от Кауэнги было обнаружено тело, и офицер Дворек был отправлен на вызов. Пропавшие часы так и не были подсчитаны, но по отбеливанию тела стало ясно, что Дейзи куда-то увезли, а затем использовали и убили, и ее тело было тщательно очищено от любых улик, которые могли бы привести к ее убийце.


Единственной уликой, над которой первые детективы ломали голову на протяжении всего расследования, был синяк на теле, который, как они были убеждены, был отметиной, оставленной убийцей. Это был круг диаметром два дюйма в верхней части правого бедра. Внутри круга был кроссворд с буквами A-S-P, расположенными горизонтально и вертикально с общей буквой S.


Буквы кроссворда были нанесены на теле жертвы задом наперед, что указывает на то, что они правильно прочитаны на устройстве или инструменте, использованном для нанесения метки. Круг вокруг кроссворда казался змеей, пожирающей саму себя, но размытые следы кровоподтеков на ткани не позволяли подтвердить это.


На разгадывание значения кроссворда было потрачено много часов исследовательской работы, но окончательного вывода сделано не было. Первоначально дело расследовали два детектива из отдела убийств, приписанных к Голливудскому отделу, а затем переведенные в Олимпийский отдел, когда региональные команды по расследованию убийств были объединены и Голливуд потерял свое легендарное подразделение по расследованию убийств. Имена следователей были Кинг и Карсуэлл, и Баллард не знал ни одного из них.


Время смерти было установлено во время вскрытия через десять часов после того, как жертву видели в последний раз, и за десять часов до того, как было найдено тело.


В отчете коронера указана причина смерти - удушение вручную. Суд дополнительно уточнил этот вывод, заявив, что следы, оставленные на шее жертвы руками убийцы, указывают на то, что она была задушена сзади, возможно, во время сексуального насилия. Повреждения тканей влагалища и заднего прохода были указаны как до, так и после смерти. Ногти жертвы были удалены после смерти, что рассматривается убийцей как попытка убедиться, что никаких биологических улик не осталось.


На теле также обнаружены посмертные ссадины и царапины, которые, по мнению следователей, появились во время попытки отмыть жертву жесткой щеткой с отбеливателем, который был найден во всех отверстиях, включая рот, горло и ушные каналы. Судебно-медицинский эксперт пришел к выводу, что труп был погружен в отбеливатель во время этого процесса очистки.


Это открытие в сочетании со временем смерти привело следователей к выводу, что убийца забрал Дейзи с улицы в гостиничный номер или другое место, где могла быть приготовлена ванна с отбеливателем для мытья тела.


"Он планировщик", - сказал Баллард вслух.


Выводы об отбеливателе побудили первоначальных следователей потратить большую часть своего времени в первые дни расследования на тщательный опрос всех мотелей и гостиниц в районе Голливуда, которые предлагали прямой доступ к номерам рядом с парковкой. Школьную фотографию Дейзи показывали сотрудникам всех смен, домработниц расспрашивали о любых сообщениях о сильном запахе отбеливателя, а мусорные баки обыскивали в поисках контейнеров с отбеливателем. Из этих усилий ничего не вышло. Место убийства так и не было определено, а без места преступления расследование дела было затруднено с самого начала. Через шесть месяцев расследования дело так и осталось безрезультатным, без зацепок и подозреваемых.


Баллард наконец вернулся к фотографиям с места преступления и на этот раз внимательно изучил их, несмотря на их мрачный характер. Возраст жертвы, отметины на ее теле и шее, показывающие подавляющую силу убийцы, ее последний покой обнаженной на куче мусора в коммерческом мусорном баке... все это вызвало у Баллард чувство ужаса, печальное сопереживание этой девушке и тому, через что она прошла. Баллард никогда не был тем детективом, который мог оставить работу в ящике стола в конце смены. Она носила это с собой, и это было ее сочувствие, которое подпитывало ее.


До назначения в the night beat Баллард работал над специализацией по убийствам на сексуальной почве в RHD. Ее тогдашний партнер, Кен Честейн, был одним из ведущих расследователей убийств на сексуальной почве в департаменте. Оба посещали занятия и были наставниками детектива Дэвида Лэмбкина, долгое время считавшегося экспертом департамента, пока он не сорвал чеку и не уехал из города на северо-запад Тихого океана.


Это стремление было в значительной степени отодвинуто на второй план ее переводом в the late show, но теперь, когда она просматривала файлы Клейтона, она увидела сексуального хищника, скрывающегося за словами и отчетами, хищника, личность которого не установлена вот уже девять лет, и она почувствовала глубокий рывок внутри. Это было то же самое притяжение, которое впервые привело ее к мыслям о том, чтобы быть полицейским и охотиться на мужчин, которые причиняют боль женщинам и оставляют их, как мусор в переулке. Она хотела участвовать во всем, чем занимался Гарри Босх.


Баллард отвлеклась от этих мыслей, когда услышала голоса. Она оторвала взгляд от экрана и посмотрела поверх стены рабочей станции. Она увидела, как два детектива снимают пиджаки и вешают их на стулья, готовясь к новому рабочему дню.


Одним из них был Сезар Ривера.


4


Баллард собрала свои вещи и покинула позаимствованную рабочую станцию. Сначала она зашла в типографию, чтобы собрать отчеты, которые она загрузила в общий принтер после того, как напечатала их ранее. Лейтенант детективного отдела принадлежала к старой школе и по-прежнему предпочитала получать от нее отчеты в бумажном виде по утрам, хотя она также подавала их в цифровом виде. Она разделила отчеты о расследовании смерти и о более раннем звонке со взломом, скрепила их, а затем отправила в папку "Входящие" на столе адъютанта лейтенанта, чтобы они были готовы к его приезду. Затем она неторопливо подошла к отделу сексуальных преступлений и подошла сзади к Ривере, когда он сидел на своем посту и готовился к новому дню, выливая бутылку виски размером с авиалинию в кружку с кофе. Она не подала виду, что видела это, когда говорила.


"Приветствую тебя, Цезарь".


Ривера был еще одним парнем с усами, почти белыми на фоне его смуглой кожи. Он сочетал это с распущенными белыми волосами, которые были немного длинноваты по стандартам полиции Лос-Анджелеса, но приемлемы для старого детектива. Он слегка дернулся на своем сиденье, испугавшись, что его утренняя рутина была замечена. Он развернул свое кресло, но расслабился, когда увидел, что это Баллард. Он знал, что она не поднимет волн.


"Рене", - сказал он. "Как дела, девочка? У тебя есть что-нибудь для меня?"


"Нет, ничего", - сказала она. "Тихая ночь".


Баллард держалась на расстоянии на случай, если от нее пахло разложением.


"Так в чем дело?" Спросил Ривера.


"Собираюсь уходить", - сказал Баллард. "Хотя мне было интересно. Ты знаешь парня, который раньше работал здесь, по имени Гарри Босх? Он работал в отделе убийств."


Она указала на угол комнаты, где когда-то располагался отдел по расследованию убийств. Теперь он использовался командой по борьбе с бандитизмом.


"До того, как я попал сюда", - сказал Ривера. "Я имею в виду, я знаю, кто он - думаю, все знают. Но нет, я никогда не имел дела с этим парнем. Почему?"


"Он был в участке этим утром", - сказал Баллард.


"Ты имеешь в виду на кладбище?"


"Да, он сказал, что пришел поговорить с Двореком о старом убийстве. Но я застал его просматривающим твою стопку."


Она указала на длинный ряд картотечных шкафов, тянувшихся вдоль стены. Ривера в замешательстве покачал головой.


"Мой стек?" Сказал Ривера. "Какого хрена?"


"Как долго ты работаешь в Голливудском подразделении, Сезар?" - Спросил Баллард.


"Семь лет, какое это имеет отношение к-"


"Тебе знакомо имя Дейзи Клейтон? Она была убита в "09. Это открытое дело, классифицируемое как на сексуальной почве ".


Ривера покачал головой.


"Это было до моего пребывания здесь", - сказал он. "Тогда я был в Холленбеке".


Он встал, подошел к ряду картотечных шкафов и вытащил из кармана связку ключей, чтобы открыть верхний ящик из своей стопки из четырех ящиков.


"Теперь заперто", - сказал он. "Была заперта, когда я уходил прошлой ночью".


"Я запер ее после того, как он ушел", - сказал Баллард.


Она ничего не сказала о том, что нашла погнутую скрепку в ящике стола.


"Разве Босх не на пенсии?" Сказал Ривера. "Как он сюда попал? Он сохранил свои девять-девять-девять, когда ушел?"


Каждому офицеру выдали так называемый ключ 999, который отпирал заднюю дверь каждого участка в городе. Они были распространены в качестве резервной копии электронных идентификационных ключей, которые были более подвержены сбоям во время перебоев в подаче электроэнергии. Город не был щепетилен в их сборе, когда офицеры уходили в отставку.


"Возможно, но он сказал мне, что лейтенант Манро впустила его, чтобы он мог дождаться, когда Дворек вернется с патрулирования", - сказал Баллард. "Он блуждал, и именно тогда я увидел, как он просматривает твои файлы. Я работал в углу, и он меня не видел ".


"Это он упомянул дело Дейзи?"


"Дейзи Клейтон. Нет, на самом деле Дворек сказал, что Босх хотел поговорить с ним именно об этом. Дворек был первым офицером, прибывшим вместе с ней на место происшествия ".


"Тогда это было дело Босха?"


"Нет. Изначально над этим работали Кинг и Карсвелл. Теперь это отнесено к нераскрытым в центре города ".


Ривера вернулся к своему столу, но остался стоять, когда взял свою кофейную чашку и сделал из нее большой глоток. Затем он резко отнял чашу ото рта.


"Черт, я знаю, что он делал", - сказал он.


"Что?" - Спросил Баллард.


В ее голосе чувствовалась настойчивость.


"Я попал сюда как раз в тот момент, когда они проводили реорганизацию и переводили отдел убийств в Западное бюро", - сказал Ривера. "Стол для секса расширялся, и они привели меня. Я и Сандовал были дополнением, а не заменой. Мы оба приехали из Холленбека, понимаешь".


"Хорошо", - сказал Баллард.


"Итак, лейтенант выделил мне этот кабинет и дал ключ. Но когда я открыла верхний ящик, чтобы положить туда вещи, он был полон. Все четыре ящика были полны. То же самое с Сандовалем - его четверо тоже были завалены ".


"Наполненная чем? Ты имеешь в виду файлы?"


"Нет, каждый ящик был заполнен карточками shake. Там их набито множество стопок. Парни из отдела убийств и другие детективы решили сохранить старые карточки после того, как департамент перешел на цифровые технологии. Они засунули их в картотечные ящики для сохранности ".


Ривера говорил о том, что официально называлось карточками для полевых интервью. Это были карточки размером 3 х 5, которые были заполнены офицерами во время патрулирования, когда они сталкивались с людьми на улицах. На лицевой стороне каждой карточки была форма с конкретными идентификаторами, касающимися опрошенного лица, такими как имя, дата рождения, адрес, принадлежность к банде, татуировки и известные партнеры. Обратная сторона каждой карточки была пустой, и именно там офицер мог написать любую дополнительную информацию о предмете.


Офицеры носили стопки незаполненных карточек FI при себе или в своих патрульных машинах - Баллард всегда держала свои карточки под солнцезащитным козырьком в своей машине, когда работала патрульной в Тихоокеанском подразделении. В конце смены карточки были переданы командиру дивизионной вахты, и информация о них была введена канцелярским персоналом в базу данных с возможностью поиска. Если имя, проверенное по базе данных, выдаст совпадение, у дознавателя или детектива будет готовый набор фактов, адресов и известных партнеров, с которых можно начать.


Американский союз защиты гражданских свобод долгое время протестовал против использования департаментом карточек и сбора информации от граждан, которые не совершали преступлений, называя эту практику незаконным обыском и изъятием и обычно называя Вопросы и ответы вымогательством. Департамент отразил все юридические попытки прекратить эту практику, и многие рядовые сотрудники называли карточки 3 х 5 карточками shake, что было не таким уж тонким подлогом к ACLU.


"Зачем они их хранили?" - Спросил Баллард. "Все было занесено в базу данных, и там было бы легче найти".


"Я не знаю", - сказал Ривера. "В Холленбеке так не поступали".


"Итак, что ты сделал, избавился от них?"


"Да, мы с Сэнди опустошили ящики".


"Ты выбросил их всех?"


"Нет, если я чему-то и научился в этом отделе, так это не быть парнем, который облажается. Мы упаковали их и отнесли на хранение. Пусть это будет проблемой кого-то другого ".


"Какое хранилище?"


"Через стоянку".


Баллард кивнул. Она знала, что он имел в виду строение в южном конце парковки станции. Это было одноэтажное здание, которое когда-то было городским офисом коммунальных служб, но было передано станции, когда потребовалось больше места. Сейчас здание в основном не использовалось. В двух больших комнатах был оборудован тренажерный зал для офицеров и студия боевых искусств с мягкой обивкой, но кабинеты поменьше пустовали или использовались для хранения неочевидных вещей.


"Значит, это было семь лет назад?" - спросила она.


"Более или менее", - сказал Ривера. "Мы не перенесли все это сразу. Я убрала один ящик, и когда он заполнялся, и мне нужно было переходить к следующему, я убирала этот. Вот так все и прошло. Потребовалось около года."


"Итак, что заставляет вас думать, что Босх искал карты shake прошлой ночью?"


Ривера пожал плечами.


"Там должны были быть карточки для встряхивания со времени убийства, о котором вы говорите, верно?"


"Но информация о карточках для встряхивания есть в базе данных".


"Предположительно. Но что вы вводите в окно поиска? Понимаешь, что я имею в виду? В этом есть изъян. Если он хотел посмотреть, кто ошивался в Голливуде во время убийства, как вы ищете это в базе данных? "


Баллард кивнул в знак согласия, но знал, что есть много способов получить информацию о полевых интервью в базе данных, например, по географии и временным рамкам. Она думала, что Ривера ошибался насчет этого, но, вероятно, был прав насчет Босха. Он был детективом старой школы. Он хотел посмотреть сквозь "Шейкс", чтобы увидеть, с кем разговаривали уличные копы в Голливуде во время убийства Клейтона.


"Что ж, " сказала она, " я ухожу отсюда. Всего хорошего. Оставайся в безопасности".


"Да, ты тоже, Баллард", - сказал Ривера.


Баллард покинула детективное бюро и поднялась в женскую раздевалку на втором этаже. Она сменила костюм на спортивные штаны. Ее план состоял в том, чтобы отправиться в Венецию, сдать белье из прачечной, забрать свою собаку из ночного питомника, а затем взять палатку и доску для гребли на пляж. Днем, после того как она отдохнет и обдумает свой подход, она разберется с Босхом.


Утреннее солнце слепило ей глаза, когда она пересекала парковку за вокзалом. Она открыла замки на своем фургоне и бросила свой мятый костюм на пассажирское сиденье. Затем она увидела старое коммунальное здание в южной части участка и передумала сразу уезжать.


Она воспользовалась своим ключом-картой, чтобы войти в здание, и обнаружила, что пара других участников позднего шоу тренируются, прежде чем отправиться домой после утреннего часа пик. Она шутливо отсалютовала им и пошла по коридору, который вел к бывшим городским офисам, ныне используемым под склад. В первой комнате, которую она проверила, были предметы, найденные в одном из ее собственных шкафов. Годом ранее она поймала грабителя, который наполнил комнату мотеля имуществом из домов, в которые он вломился или которые купил на украденные деньги и кредитные карточки. Теперь, год спустя, дело было рассмотрено, а большая часть имущества все еще не была востребована. Он был возвращен на Голливудский участок, когда отдел организовал ежегодный день открытых дверей для жертв, как последний шанс для них потребовать свою собственность.


Следующая комната была заставлена картонными коробками со старыми делами, которые по разным причинам пришлось сохранить. Баллард осмотрелся здесь и передвинул несколько коробок, чтобы добраться до других. Довольно скоро она открыла пыльную коробку, которая была заполнена карточками FI. Она ударила в грязь лицом.


Двадцать минут спустя она отобрала двенадцать коробок с карточками FI и выстроила их вдоль стены в коридоре. По отдельности взяв образцы карточек из каждой коробки, она смогла определить, что карточки охватывают период с 2006 года, когда началась инициатива по оцифровке, по 2010 год, когда отдел по расследованию убийств был выведен из состава Голливудского подразделения.


Баллард подсчитал, что в каждой из коробок содержалось до тысячи карточек. Потребовалось бы много часов, чтобы тщательно прочесать их все. Она задавалась вопросом, было ли это тем, что Босх ожидал сделать, или он планировал более тщательный поиск одной карты или одной конкретной ночи, возможно, той ночи, когда Дейзи Клейтон была похищена с улицы.


Баллард не знала ответа, пока не спросила Босха.


Она оставила записку на ряду коробок в коридоре, в которой говорилось, что они для нее отложены. Она вернулась на парковку и села в свой фургон, предварительно проверив ремни, крепящие ее доски к багажникам на крыше. Вскоре после того, как ее назначили в Голливудский отдел и просочились слухи о том, что она была вовлечена во внутреннее расследование о домогательствах, в участке нашлись люди, которые попытались отомстить ей. Иногда это было обычное издевательство, иногда это заходило глубже. Однажды утром, в конце ее смены, когда она остановила свой фургон у электрических ворот станционной стоянки, ее доска для гребли соскользнула с крыши и ударилась о ворота, расколов стекловолокно носовой части. Она сама починила доску и начала проверять крепления стойки каждое утро после своей смены.


Она выехала на Ла Бреа до 10 автострады и направилась на запад, к пляжу. Она подождала несколько минут девятого, чтобы позвонить по номеру RHD, который она все еще запрограммировала в своем телефоне. Ответил клерк, и Баллард спросил Люси Сото. Она произнесла это имя с подчеркнутой фамильярностью, которая наводила на мысль, что это был разговор полицейского с полицейским. Перевод был произведен без вопросов.


"Это детектив Сото".


"Это детектив Баллард, Голливудский отдел".


Последовала пауза, прежде чем Сото ответил.


"Я знаю, кто ты", - сказала она. "Чем я могу вам помочь, детектив Баллард?"


Баллард привыкла к детективам, с которыми она не была знакома лично, знающим о ней. С женщинами-детективами всегда возникает неловкий момент. Они либо восхищались Баллард за ее настойчивость в отделе, либо считали, что ее действия усложнили их собственную работу. Баллард всегда приходилось выяснять, что это было, и дебют Сото не дал никакого намека на то, в каком лагере она была. Ее повторение имени Баллард вслух, возможно, было попыткой дать понять кому-то вроде партнера или руководителя из целевой группы, с кем она разговаривала.


Пока не имея возможности прочитать ее, Баллард просто продолжил.


"Я работаю здесь в вечернем шоу", - сказала она. "Иногда это заставляет меня бежать, иногда не так сильно. Моему Л-Т нравится, когда у меня есть хобби, чтобы чем-то занять себя ".


"Я не понимаю", - сказал Сото. "Какое это имеет отношение ко мне? Я вроде как в середине-"


"Да, я знаю, что ты занят. Ты в оперативной группе по домогательствам. Вот почему я звоню. Одно из твоих нераскрытых дел - о том, что ты не работаешь из-за целевой группы - я подумал, не могу ли я взяться за это дело. "


"По какому делу?"


"Дейзи Клейтон. Пятнадцатилетний подросток убит здесь, в...


"Я знаю этот случай. Что тебя так заинтересовало?"


"В то время это было крупное дело. Я слышал, как некоторые любители синих костюмов говорили об этом, поднял все, что мог, на коробке, и заинтересовался. Похоже, что с этой штукой с оперативной группой ты в данный момент мало что делал ".


"И ты хочешь попробовать".


"Я не даю никаких обещаний, но, да, я хотел бы немного поработать над этим. Я бы держал тебя в курсе. Это все еще твое дело. Я бы просто поработал на улице ".


Баллард был на автостраде, но не двигался. То, как она рылась в коробках на складе, толкнуло ее в самое сердце часа пик. Она знала, что утренний бриз также будет в полной силе на побережье. Она будет грести против него, и отбивная от него поднимется. Она скучала по своему окну.


"Прошло девять лет", - сказал Сото. "Я не уверен, что улица что-нибудь произведет. Особенно на кладбище. Ты будешь крутить свои колесики".


"Ну, может быть", - сказал Баллард. "Но они - мои колеса, которые нужно вращать. Ты согласен с этим или нет?"


Последовала еще одна долгая пауза. Балларду хватило времени, чтобы передвинуть фургон примерно на пять футов.


"Есть кое-что, что ты должен знать", - сказал Сото. "Кто-то еще этим занимается. Кто-то за пределами департамента ".


"О, да?" Сказал Баллард. "Кто это?"


"Мой старый партнер. Его зовут Гарри Босх. Сейчас он на пенсии, но он... ему нужна работа".


"Один из таких, да? Ладно. Что-нибудь еще, что я должен знать? Это было одно из его дел?"


"Нет. Но он знает мать жертвы. Он делает это ради нее. Как собака с костью".


"Приятно знать".


Теперь Баллард получал лучшее представление о рельефе местности. Это была истинная цель ее звонка. Разрешение работать над делом было наименьшей из ее забот.


"Если я что-нибудь придумаю, я скормлю это тебе", - сказал Баллард. "И я позволю тебе вернуться к расплате".


Баллард показалось, что она услышала приглушенный смех.


"Эй, Баллард?" Затем Сото тихо добавил. "Я сказал, что знаю, кто ты такой. Я также знаю, кто такой Оливас. Я имею в виду, я работаю с ним. Я хочу, чтобы ты знал, я ценю то, что ты сделал, и я знаю, что ты заплатил определенную цену. Я просто хотел это сказать ".


Баллард кивнула сама себе.


"Приятно это знать", - сказала она. "Я буду на связи".


Bosch


5


От здания суда Сан-Фернандо до старой тюрьмы, где Босх работал с документами, было всего квартал ходьбы. Он быстро преодолел расстояние, пружинистость его шага была вызвана ордером на обыск в его руке. Судья Аттикус Финч Лэндри прочитал это в кабинете и задал Босху несколько формальных вопросов, прежде чем подписать протокол утверждения. Теперь у Босха были полномочия провести обыск и, надеюсь, найти пулю, которая приведет к аресту и закрытию другого дела.


Он срезал путь через городской двор общественных работ к задней двери старой тюрьмы. Он вытащил ключ из висячего замка, направляясь к бывшему вытрезвителю, где на стальных полках хранились папки с открытыми делами. Он обнаружил, что оставил замок открытым, и молча отчитал себя. Это было нарушением его собственного, а также ведомственного протокола. Файлы должны были постоянно храниться под замком. И Босху тоже нравилось держать дела на своем столе в безопасности, даже во время сорокаминутной поездки за ордером на обыск в здание суда по соседству.


Он переместился за свой импровизированный стол - и старую деревянную дверь, расположенную поперек двух штабелей картотечных коробок - и сел. Он сразу же увидел скрученную скрепку для бумаг, лежащую на крышке его закрытого ноутбука.


Он уставился на нее. Он не клал это туда.


"Ты забыл об этом".


Босх поднял глаза. Женщина-детектив, которую видели прошлой ночью в Голливудском участке, сидела верхом на старой скамейке, проходившей между отдельно стоящими полками, заполненными папками с делами. Она была вне поля его зрения, когда он вошел в камеру. Он посмотрел на открытую дверь, где висячий замок болтался на цепочке.


"Баллард, верно?" он сказал. "Приятно знать, что я не схожу с ума. Я думал, что заперся ".


"Я позволил себе войти", - сказал Баллард. "101 взлом замка".


"Это хороший навык, которым нужно обладать. Тем временем, я тут вроде как занят. Только что получил ордер на обыск, мне нужно придумать, как его провести так, чтобы мой подозреваемый ничего не узнал. Чего вы хотите, детектив Баллард?"


"Я хочу войти".


"Внутри?"


"О Дейзи Клейтон".


Босх на мгновение задумался над ней. Она была привлекательной, возможно, лет тридцати пяти, с каштановыми, выгоревшими на солнце волосами, подстриженными по плечи, и стройной, спортивного телосложения. На ней была свободная одежда. Прошлой ночью она была в рабочей одежде, которая придавала ей более внушительный вид - обязательное условие в полиции Лос-Анджелеса, где, как знал Босх, к женщинам-детективам часто относились как к офисным секретаршам.


У Балларда также был густой загар, что, по мнению Босха, противоречило представлению о ком-то, кто работал в кладбищенскую смену. Больше всего его впечатлило то, что прошло всего двенадцать часов с тех пор, как она застала его врасплох у картотечных шкафов в голливудском детективном бюро, а она, казалось, уже раскусила его и то, что он делал.


"Я разговаривал с твоей бывшей партнершей, Люси", - сказал Баллард. "Она дала мне свое благословение. В конце концов, это дело голливудской телекомпании ".


"Был, пока RHD не забрал его", - сказал Босх. "Теперь у них есть положение, а не у Голливуда".


"И каково твое положение? Ты уволен из полиции Лос-Анджелеса. Кажется, нет никакой связи с городом Сан-Фернандо, которую я мог бы увидеть в книге ".


В качестве офицера запаса полиции ЮФО в течение последних трех лет Босх в основном работал над нераскрытыми делами всех видов - убийствами, изнасилованиями, нападениями. Но работа была неполный рабочий день.


"Они дают мне здесь много свободы", - сказал Босх. "Я работаю над этими делами, а также над своими собственными. Дейзи Клейтон - одна из моих любимых. Можно сказать, что у меня есть личный интерес. Таково мое положение".


"И у меня есть двенадцать коробок с карточками shake на станции Hollywood Station", - сказал Баллард.


Босх кивнул. Он был еще более впечатлен. Она каким-то образом выяснила, зачем именно он поехал в Голливуд. Изучая ее, он решил, что дело не только в загаре. В ее коже была смесь рас. Он предположил, что она, вероятно, была наполовину белой, наполовину полинезийкой.


"Я полагаю, что между нами двоими, мы могли бы справиться с ними за пару ночей", - сказал Баллард.


Предложение было. Она хотела войти и дала бы Босху то, что он искал в торговле.


"Карты shake - это рискованно", - сказал он. "По правде говоря, я разобрался с этим делом. Я надеялся, что в карточках может что-то быть ".


"Это удивительно", - сказал Баллард. "Я слышал, ты из тех парней, которые никогда не выпускают струну из рук - твой бывший партнер назвал тебя собакой с костью".


Босх не знал, что на это сказать. Он пожал плечами.


Баллард встала и направилась к нему по проходу между полками.


"Иногда это медленно, иногда нет", - сказала она. "Я собираюсь начать просматривать карты сегодня вечером. Между звонками. Что-нибудь конкретное, на что мне следует обратить внимание?"


Босх помолчал, но знал, что ему нужно принять решение. Доверяй ей или держи ее снаружи.


"Фургоны", - сказал он. "Поищи рабочие фургоны, может быть, парней, которые перевозят химикаты".


"За то, что перевез ее", - сказала она.


"За все это".


"В книге говорилось, что парень отвез ее домой или в мотель. Какое-нибудь место с ванной. Для отбеливания".


Босх покачал головой.


"Нет, он не пользовался ванной", - сказал он.


Она смотрела на него, ожидая, не задавая очевидного вопроса о том, как он узнал.


"Хорошо, пойдем со мной", - наконец сказал он.


Он встал и вывел ее из камеры обратно к двери во двор общественных работ.


"Ты просмотрел книгу и фотографии, верно?" он сказал.


"Да", - сказала она. "Все, что было оцифровано".


Они вошли во двор, который представлял собой большую площадь под открытым небом, окруженную стенами. Вдоль задней стены располагались четыре отсека, разделенных стеллажами для инструментов и верстаками, где обслуживалось и ремонтировалось городское оборудование и транспортные средства. Босх привел Балларда в один из таких.


"Ты видел отметину на теле?"


"А-С-П?"


"Верно. Но они неправильно поняли значение этого. Оригинальные детективы. Они пошли по спирали с этим, и все было неправильно ".


Он подошел к верстаку и потянулся к полке, на которой стояла большая прозрачная пластиковая ванна с синей защелкивающейся крышкой. Он снял его и протянул ей.


"Двадцатипятигаллоновый контейнер", - сказал Босх. "Дейзи было пять футов два дюйма, вес сто пять фунтов. Маленькая. Он поместил ее в одно из них, затем добавил отбеливатель по мере необходимости. Он не пользовался ванной ".


Баллард изучал контейнер. Объяснение Босха было правдоподобным, но не окончательным.


"Это теория", - сказала она.


"Никакой теории", - сказал он.


Он поставил контейнер на пол, чтобы можно было открыть крышку. Затем он поднял ванну и повернул ее так, чтобы она могла заглянуть в нее. Он сунул руку внутрь и указал на печать производителя, оттиснутую в пластик внизу. Это был двухдюймовый круг с буквами A-S-P по горизонтали и вертикали в центре.


"А-С-П", - сказал он. "Американские продукты для хранения или американские мягкие пластмассы. Та же компания, два имени. Убийца поместил ее в одно из них. Ему не нужна была ванна или мотель. Один из них и фургон ".


Баллард запустил руку в контейнер и провел пальцем по печати производителя. Босх знал, что она пришла к тому же выводу, что и он. Логотип был нанесен на пластик с нижней стороны ванны, создавая рельефный отпечаток на внутренней стороне. Если бы кожа Дейзи была прижата к гребням, логотип оставил бы свой след.


Баллард убрала руку и оторвала взгляд от ванны на Босха.


"Как ты до этого додумался?" - спросила она.


"Я думал так же, как и он", - сказал Босх.


"Дай угадаю, их невозможно отследить".


"Они делают их в Гардене, отправляют розничным торговцам повсюду. Они осуществляют прямые продажи коммерческим аккаунтам, но что касается индивидуальных продаж, забудьте об этом. Вы можете приобрести их в каждом магазине Target и Walmart в стране ".


"Ну и дерьмо".


"Да".


Босх откинул крышку ванны и собирался вернуть ее на верхнюю полку.


"Могу я взять это?" - Спросил Баллард.


Босх повернулся к ней. Он знал, что может заменить это, и что она легко сможет получить свое. Он предположил, что это был шаг, чтобы еще больше вовлечь его в партнерство. Если он давал ей что-то, то это означало, что они работали вместе.


Он передал ванну.


"Это твое", - сказал он.


"Спасибо тебе", - сказала она.


Она посмотрела на открытые ворота во двор общественных работ.


"Хорошо, итак, я начинаю сегодня с коктейлей", - сказала она.


Босх кивнул.


"Где они были?" он спросил.


"В хранилище", - сказал Баллард. "Никто не хотел их выбрасывать".


"Я понял. Это было умно".


"Что ты собирался делать, если бы нашел их все еще в картотечных шкафах?"


"Я не знаю. Вероятно, попросил бы денег, если бы я мог задержаться и просмотреть их ".


"Вы просто собирались посмотреть на карточки, датированные днем или неделей убийства? Может быть, месяц?"


"Нет, все они. Все, что у них еще было. Кто может сказать, что парня, который это сделал, не поймали за пару лет до или через год после?"


Баллард кивнул.


"Ни один камень не раскрыт. Я понимаю."


"Это заставило тебя передумать? Это будет большая работа ".


"Нет".


"Хорошо".


"Ну, я собираюсь идти. Мог бы даже лечь пораньше, чтобы начать ".


"Удачной охоты. Если я смогу прийти, я приду. Но у меня есть ордер на обыск, который нужно выполнить ".


"Правильно".


"В противном случае, позвони мне, если что-нибудь найдешь".


Он полез в карман и достал визитную карточку с номером своего мобильного.


"Принято", - сказала она.


Баллард ушла, держа контейнер перед собой за углубленные ручки с обеих сторон. Пока Босх наблюдал, она плавно развернулась и вернулась к нему.


"Люси Сото сказала, что ты знаешь мать Дейзи", - сказала она. "Это то положение, о котором ты говорил, что у тебя было?"


"Думаю, можно сказать и так", - сказал Босх.


"Где мать - хочу ли я поговорить с ней?"


"Мой дом. Ты можешь поговорить с ней в любое время ".


"Ты живешь с ней?"


"Она останется со мной. Это временно. Вудро Вильсон Восемьдесят шесть-двадцать."


"Хорошо. Понял."


Баллард снова повернулся и ушел. Босх смотрел ей вслед. Она больше не делала разворотов.


6


Босх вернулся в тюрьму, чтобы получить ордер на обыск и закрыть камеру с нераскрытыми делами. Затем он пересек Первую улицу и вошел в детективное бюро полиции Сан-Франциско через боковую дверь со стороны парковки. Он увидел двух штатных детективов подразделения за их рабочими местами. Белла Лурдес была старшим детективом, чаще всего работавшим в паре с Босхом, когда его расследования выводили его на улицы. У нее был мягкий, материнский взгляд, который скрывал ее навыки и жесткость. Оскар Лусон был старше Лурдес, но его совсем недавно перевели в детективное подразделение. Он вел малоподвижный образ жизни, и ему нравилось носить свой значок на цепочке на шее, как у наркомана, а не на поясе. В противном случае, это может быть не замечено. Дэнни Систо, третий член команды, не присутствовал.


Босх проверил кабинет капитана Тревино и обнаружил, что дверь открыта, а детектив-коммандер сидит за своим столом. Он оторвался от каких-то бумаг и посмотрел на Босха.


"Как все прошло?" Спросил Тревино.


"Подпишите, запечатайте, доставлено", - сказал Босх, показывая ордер в качестве доказательства. "Ты хочешь, чтобы все в военной комнате поговорили о том, как мы это делаем?"


"Да, приведи Беллу и Оскара. Систо на месте преступления, так что он не выживет. Я заберу кого-нибудь из патруля ".


"А как насчет полиции Лос-Анджелеса?"


"Давай сначала разберемся с этим, а потом я позвоню Футхиллу и назначу встречу между капитанами".


Тревино поднимал телефонную трубку, чтобы позвонить в офис стражи, когда говорил. Босх вынырнул обратно и воспользовался ордером, чтобы подать сигнал Лурдесу и Лусону в военный штаб. Босх вошел, взял желтый блокнот со стола снабжения и сел на один конец овального стола для совещаний. Так называемый военный зал на самом деле был многофункциональным помещением. Она использовалась для учебных занятий, как столовая, как командный пункт экстренной помощи, а иногда и как место для выработки стратегии расследования и тактики со всем детективным отрядом - всеми пятью его членами.


Босх сел и перевернул титульный лист ордера, чтобы перечитать раздел о вероятных причинах, который он составил. Это было взято из дела об убийстве четырнадцатилетней давности. Жертвой был Кристобаль Вега, пятидесяти двух лет, в которого выстрелили один раз в затылок, когда он выгуливал свою собаку на своей улице в парке Пионер. Вега был ветераном банды, стрелявшим в Варрио Сан-Фер 13, одну из старейших и самых жестоких банд в долине Сан-Фернандо.


Его смерть стала шоком для крошечного городка Сан-Фернандо, потому что он был хорошо известен в обществе после того, как публично принял роль крестного отца, решал соседские споры, жертвовал крупные средства местным церквям и школам и даже доставлял продуктовые корзины нуждающимся во время праздников.


Это была маскировка хорошего парня, которая скрывала тридцать с лишним лет работы гангстером. Внутри VSF он был печально известен своей жестокостью и известен под прозвищем дядя Мурда. Он постоянно передвигался с двумя телохранителями и редко покидал территорию СанФер, потому что все окрестные банды давали ему "зеленый свет" в результате его лидерства и планирования жестоких вылазок на другие территории. Парни из Вайнленда хотели его смерти. Пака хотели его смерти. Пакоима Флэтс хотела его смерти. И так далее.


Убийство дяди Мурды было также неожиданным, потому что Вегу поймали на улице в одиночестве. У него был пистолет, заткнутый за пояс его спортивных штанов, но, очевидно, он думал, что он в безопасности, чтобы сбежать из своего укрепленного дома и вывести свою собаку в парк вскоре после рассвета. Он так и не сделал этого. Его нашли лицом вниз на тротуаре в квартале от парка. Его убийца подошел так незаметно сзади, что Вега даже не вытащил пистолет из-за пояса.


Хотя Вега сам был бандитом и убийцей, расследование его убийства полицией Сан-Франциско изначально было напряженным. Но свидетеля стрельбы так и не нашли, и единственной найденной уликой была пуля 38-го калибра, извлеченная во время вскрытия из мозга жертвы. Ни одна конкурирующая банда из этого района не взяла на себя ответственность за убийство, и граффити, которые либо оплакивали, либо праздновали кончину Веги, не давали ни малейшего представления о том, кто или какая банда совершила убийство.


Дело было закрыто, и детективы, которым каждый год назначались проверки должной осмотрительности по нему, не проявляли особого энтузиазма. Очевидно, что это был случай, когда смерть жертвы не рассматривалась как большая потеря для общества. Мир прекрасно обходился без дяди Мурды.


Но когда Босх открыл файлы в рамках проверки нераскрытого дела, он применил другой подход. Он всегда действовал в соответствии с аксиомой, что все считаются в этом мире или никто не считается. Это убеждение диктовало, что он должен прилагать все усилия к каждому делу и каждой жертве. Тот факт, что дядя Мурда получил свое прозвище из-за своей готовности выполнять смертельно опасное задание VSF, не удержал Босха от желания найти своего убийцу. По книге Босха, никто не должен быть способен подойти к человеку сзади на тротуаре на рассвете, всадить пулю в его мозг, а затем исчезнуть в тени времени. Где-то там был убийца. Он мог убивать с тех пор, и он может убить снова. Босх шел за ним.


Время смерти определялось различными факторами. Жена Веги сказала, что он встал в шесть утра и вывел собаку за дверь примерно через двадцать минут. Коронер смог сузить круг поисков только до 100 минут между тем временем и восемью часами утра, когда его тело было обнаружено местным жителем недалеко от парка. Два опроса, проведенных детективами по соседству, не выявили ни одного жителя, который сообщил бы, что слышал выстрел, что приводит к выводу, что стрелок, возможно, использовал глушитель на своем оружии - или весь район не хотел сотрудничать с полицией.


Хотя при расследовании дел многолетней давности было много препятствий - потеря улик, свидетелей, мест преступлений - фактор времени также мог быть выгодным. Босх всегда искал способы повернуть время в свою пользу.


В расследовании дела Кристобаля Веги многое произошло за четырнадцать лет, прошедших с момента убийства. Многие гангстеры из VSF и их соперников попали в тюрьму за различные преступления, включая убийство. Некоторые пошли прямо и порвали связи с жизнью. Именно на этих людях сосредоточился Босх, используя поиск по базе данных и беседы с офицерами бандитского подразделения полиции Сан-Франциско и близлежащих подразделений полиции Лос-Анджелеса, чтобы составить два списка гангстеров, находящихся в тюрьме или считающихся гетеросексуалистами.


За предыдущий год он неоднократно сидел в тюрьме и провел десятки визитов в дома и на рабочие места людей, которые оставили свои бандитские связи позади. Каждый разговор был адаптирован к обстоятельствам человека, которого он навещал, но в каждом случае расспросы случайно касались нераскрытого убийства Кристобаля Веги.


Большинство разговоров заходили в тупик. Объект либо соблюдал кодекс молчания, либо не знал об убийстве на Веге. Но в конце концов кусочки информации начали складываться в мозаику. Когда он услышал более трех опровержений причастности от членов одной и той же банды, он исключил эту банду из списка подозреваемых. В конце концов, он вычеркнул всех соперников SanFer из списка. Это не было окончательным, но этого было достаточно, чтобы обратить его внимание внутрь, на собственную банду Веги.


В конце концов, компания Bosch нанесла удар по pay dirt на задней парковке обувного магазина со скидкой в Альгамбре, к востоку от Лос-Анджелеса. В магазине был человек по имени Мартин Перес, реформированный СанФер, работавший менеджером по запасам вдали от той сферы, на которую он когда-то наступал. Пересу был сорок один год, и он прекратил свое членство в банде двенадцать лет назад. Хотя с шестнадцати лет он фигурировал в разведданных бандитского подразделения как закоренелый член "СанФерс", он избежал пожизненного заключения, имея в своем послужном списке несколько арестов, но ни одного обвинительного приговора. Он никогда не был в тюрьме и провел всего несколько дней то там,то здесь в окружной тюрьме.


Просмотренные Босхом файлы содержали цветные фотографии татуировок, которые украшали большинство частей тела Переса в годы его активной деятельности. Среди них была надпись чернилами RIP UNCLE MURDA у него на шее. Это поставило его первым в списке людей, с которыми Босх хотел поговорить.


Босх наблюдал за парковкой обувного магазина и заметил, как Перес вышел на задний двор, чтобы выкурить сигарету во время перерыва в три часа дня. В бинокль Босх подтвердил, что у Переса все еще была татуировка на шее. Он отметил время перерыва, а затем уехал.


На следующий день он вернулся незадолго до перерыва. Он был одет в синие джинсы и джинсовую рабочую рубашку со стойкими пятнами, а в нагрудном кармане носил мягкую пачку красных "Мальборо". Когда он увидел Переса за магазином, он небрежно присоединился к нему, держа сигарету и спрашивая, не может ли он одолжить огонек. Перес щелкнул зажигалкой, и Босх наклонился, чтобы прикурить.


Откинувшись назад, Босх упомянул татуировку, которую он только что видел вблизи, и спросил, как умер дядя Мурда. Перес ответил, сказав, что дядя Мурда был хорошим человеком, которого подставили его собственные люди.


"Как так вышло?" - Спросил Босх.


"Потому что он стал жадным", - сказал Перес.


Босх не стал настаивать дальше. Он докурил свою сигарету - первую, которую выкурил за многие годы, - поблагодарил Переса за огонек и ушел.


Той ночью Босх постучал в дверь квартиры Переса. Его сопровождала Белла Лурдес. На этот раз он представился, как и Лурдес, и сказал Пересу, что у него проблема. Он достал свой телефон и прокрутил фрагмент разговора, которым они обменялись, покуривая за обувным магазином. Босх объяснил, что Перес знал об убийстве банды, но намеренно утаил это от властей. Это было воспрепятствование правосудию - преступление, не говоря уже о заговоре с целью совершения убийства, в чем ему будут предъявлены обвинения, если он не согласится сотрудничать.


Перес выбрал вариант сотрудничества, но он не хотел идти в полицейское управление Сан-Фернандо, чтобы его не заметил в старом районе кто-то, с кем он раньше бегал. Босх позвонил старому другу, который работал в отделе по расследованию убийств Департамента шерифа в Уиттиере, и договорился занять комнату для допросов на пару часов.


Угроза предъявления обвинений Пересу была в значительной степени блефом Босха, но это сработало. Перес смертельно боялся окружной тюрьмы Лос-Анджелеса и тюремной системы Калифорнии. Он сказал, что оба были хорошо снабжены членами eMe - мексиканской мафии, - которая имела прочный союз с VSF и была известна своими жестокими преступлениями против тех, кто доносил или считался уязвимым для давления правоохранительных органов, чтобы перевербовать. Перес верил, что будет отмечен смертью независимо от того, донес он или нет. Он решил выложить все на стол в надежде убедить Босха и Лурдес, что он не был убийцей, но знал, кто им был.


История, рассказанная Пересом, была такой же древней, как само преступление убийства. Вега занял место силы в банде, а абсолютная власть развращает абсолютно. Он получал больше своей доли доходов от преступных предприятий СанФерс, а также был известен тем, что принуждал к сексуальным отношениям молодых женщин, связанных с членами банды на более низких уровнях. Многие из тех молодых ватос презирали его. Некто по имени Транкильо Кортес составил заговор против него. По словам Переса, он был племянником жены Веги и был взбешен жадностью Веги и ее публичными изменами.


Перес был в клике Кортеса внутри банды и был посвящен в часть планирования, но настаивал, что он не присутствовал, когда Кортес убивал Вегу. Это дело долгое время считалось идеальным в полиции Сан-Франциско, потому что не было оставлено никаких улик, кроме пули. Так вот где Босх и Лурдес надавили на Переса, задавая множество вопросов об оружии, его владельце и его нынешнем местонахождении.


Перес сказал, что пистолет принадлежал Кортесу, но у него не было информации о том, как он оказался у Кортеса. Что касается того, что случилось с оружием после убийства, он понятия не имел, потому что вскоре отделился от банды и покинул Долину. Но Перес предоставил часть информации, которая заставила Босха сосредоточиться. Он сказал, что Кортес оснастил пистолет самодельным глушителем. Это соответствует первоначальному расследованию.


Босх сосредоточился, спрашивая, как Кортес изготовил глушитель. Перес сказал, что в то время Кортес работал в мастерской глушителей своего дяди в соседней Пакоиме, и он изготовил его из тех же труб и внутренних звукопоглощающих материалов, которые используются в мотоциклетных глушителях. Он сделал это в нерабочее время и без ведома своего дяди. Перес также признал, что он и двое других членов банды были с Кортесом в магазине, когда он тестировал свое творение, прикрепив его к своему пистолету и сделав пару выстрелов в заднюю стену магазина глушителей.


После интервью с Пересом приоритетом для следователей стало подтверждение как можно большей части его истории. Лурдес смогла установить связь между Кортесом и женой Веги. Она была сестрой его отца. Она также установила, что авторитет Кортеса в VSF вырос за последние четырнадцать лет, и теперь он был застрелен, как и человек, в убийстве которого его подозревали. Тем временем Bosch подтвердила, что компания Pacoima Tire & Muffler, расположенная на Сан-Фернандо-роуд в Лос-Анджелесе, ранее принадлежала Хелио Кортесу, дяде подозреваемого, и что имя нового владельца не фигурировало ни в каких файлах данных о преступлениях полицейских управлений Сан-Фернандо и Лос-Анджелеса. Подтвердились другие детали, и все это дало Босху достаточно вескую причину обратиться к судье за ордером на обыск.


Теперь у него это было, и пришло время продвигать дело вперед.


Лурдес и Лусон были первыми, кто вошел в военный зал. Вскоре за ними последовал Тревино, а затем сержант Ирвин Розенберг, командир дневной стражи. В соответствии с протоколом департамента, все ордера на обыск вручались в присутствии людей в форме, и Розенберг, ветеран уличного копа с высокими навыками работы с людьми, координировал эту сторону дела. Все заняли места вокруг овального стола.


"Что, никаких пончиков?" Спросил Розенберг.


Обычно на столе заканчивалась еда, пожертвованная гражданами. Почти каждое утро на завтрак подавали пончики или буррито. Разочарование Розенберга разделяли все.


"Хорошо, давайте начнем", - сказал Тревино. "Что у нас есть, Гарри? Ты должен ввести Ирвина в курс дела ".


"Это дело Кристобаля Веги", - сказал Босх. "Убийство дяди Мурды четырнадцать лет назад. У нас есть ордер на обыск, позволяющий нам въехать в Pacoima Tire & Muffler на Сан-Фернандо-роуд и поискать пули, выпущенные в заднюю стену главного гаража четырнадцать лет назад. Это место находится на территории полиции Лос-Анджелеса, так что мы будем координировать свои действия с ними. Мы хотим сделать это как можно незаметнее, чтобы слухи не дошли до нашего подозреваемого или кого-либо еще из санферов. Мы хотим сохранить это в тайне, пока, надеюсь, не придет время произвести арест ".


"С Санферами это будет невозможно", - сказал Розенберг. "У них повсюду глаза".


Босх кивнул.


"Мы знаем это", - сказал он. "Белла работала над историей для обложки. Нам просто нужно выиграть пару дней. Если мы найдем слизней, то я отправлю их смазывать в лабораторию. Они КАК МОЖНО скорее приведут сравнение с пулей, убившей Вегу. Если есть совпадение, мы будем готовы выйти на нашего подозреваемого ".


"Кто подозреваемый?" Спросил Розенберг.


Босх колебался. Он доверял Розенбергу, но обсуждать подозреваемых при ведении дела было нехорошо, особенно когда в этом был замешан информатор.


"Неважно", - быстро сказал Розенберг. "Мне не нужно знать. Итак, ты хочешь, чтобы это ограничилось одной машиной и двумя полицейскими в форме?"


"Самое большее", - сказал Босх.


"Готово. У нас во дворе новый внедорожник, который только что привезли. Еще не декалирован. Мы могли бы использовать это, а не афишировать, что мы из полиции Сан-Франциско. Это могло бы помочь ".


Босх кивнул. Он видел внедорожник во дворе общественных работ возле старой тюрьмы. Он поступил от производителя в черно-белой краске, но на его дверях и заднем люке не были нанесены идентификаторы SFPD. Это могло бы смешаться с машинами полиции Лос-Анджелеса и помочь скрыть, что обыск был частью расследования полиции Сан-Франциско. Это еще больше изолировало бы расследование от VSF.


"На случай, если нам придется снести всю стену, с нами будет бригада общественных работ", - сказал Босх. "Они будут использовать грузовик без опознавательных знаков".


"Итак, каково наше прикрытие?" Спросил Лусон.


"Кража со взломом", - сказала Лурдес. "Если кто-нибудь спросит, мы скажем, что кто-то вломился ночью и есть место преступления. Это должно сработать. Это место больше не принадлежит дяде подозреваемого. Насколько мы можем судить, новый владелец чист, и мы ожидаем его полного сотрудничества как в поисках, так и в легенде ".


"Хорошо", - сказал Тревино. "Когда мы отправляемся?"


"Завтра утром", - сказал Босх. "Как раз тогда, когда заведение открывается в семь. Если повезет, мы придем и уйдем до того, как большинство гангстеров по соседству откроют глаза на этот день ".


"Хорошо", - сказал Тревино. "Давайте соберемся здесь в шесть и будем в Пакоиме, когда они откроют двери".


После этого собрание закончилось, и Босх последовал за Лурдес обратно к ее рабочему месту.


"Эй, ранее в моей камере был посетитель", - сказал он. "Это ты послал ее сюда?"


Лурдес покачала головой.


"Нет, сюда никто не входил", - сказала она. "Я весь день делал отчеты".


Босх кивнул. Он задавался вопросом о Баллард и о том, как она узнала, где его найти. Он предполагал, что Лючия Сото рассказала ей.


Он знал, что узнает достаточно скоро.


7


Босх вернулся домой рано. Он почувствовал запах готовки, как только открыл дверь, и обнаружил Элизабет Клейтон на кухне. Она обжаривала курицу в масле с чесноком.


"Привет", - сказал Босх. "Вкусно пахнет".


"Я хотела тебе что-нибудь приготовить", - сказала она.


Они неловко обнялись, пока она стояла перед плитой. Когда Босх впервые встретил ее, она была наркоманкой, пытавшейся похоронить убийство своей дочери под горой таблеток. У нее была обритая голова, она весила девяносто фунтов и охотно променяла бы секс на тридцать миллиграммов оксикодона, вызывающего чувство вины и затуманивающего память.


Семь месяцев спустя она была чиста и прибавила в весе двадцать фунтов, а ее песочно-светлые волосы были достаточно длинными, чтобы обрамлять красивое лицо, появившееся во время выздоровления. Но вина и воспоминания все еще были там, на краю тьмы, и угрожали каждый день.


"Это здорово", - сказал он. "Сначала я собираюсь прибраться, хорошо?"


"Это займет полчаса", - сказала она. "Мне нужно сварить лапшу".


Босх прошел по коридору мимо комнаты Элизабет в свою собственную. Он снял свою рабочую одежду и встал под душ. Когда вода каскадом лилась ему на голову, он думал о случаях и жертвах. Женщина, готовившая ему ужин, стала жертвой последствий убийства, ее дочь была похищена способом, слишком ужасным, чтобы думать об этом. Босх думал, что спас Элизабет год назад. Он помог ей справиться с зависимостью, и теперь она была натуралкой и здоровой, но зависимость была тем, что сдерживало реальность и не давало задуматься . Он обещал ей, что раскроет убийство ее дочери, но теперь обнаружил, что не может поговорить с ней об этом деле, не причинив ей той боли, которую она привыкла преодолевать таблетками. Он остался с вопросом, спас ли он ее вообще.


После душа он побрился, потому что знал, что может пройти пара дней, прежде чем ему представится следующий шанс. Он заканчивал, когда услышал, как Элизабет зовет его ужинать.


За месяцы, прошедшие с тех пор, как Элизабет переехала сюда, Босх вернул столовой ее законное назначение. Он перенес свой ноутбук и файлы из дел, над которыми работал, в свою спальню, где у него был установлен складной столик. Он не думал, что ей следует постоянно напоминать об убийстве, особенно когда его не было рядом.


Она расставила приборы за столом напротив друг друга, а еду на другой тарелке между ними. Она служила ему. Там было два стакана воды. Никакого алкоголя.


"Выглядит великолепно", - сказал Босх.


"Что ж, будем надеяться, что это вкусно", - сказала она.


Несколько минут они ели молча, и Босх сделал ей комплимент. У цыпленка была хорошая чесночная приправа, которая была великолепной на вкус. Он знал, что это вернется позже, но не упомянул об этом.


"Как прошла группа?" он спросил.


"Марк Твен бросил учебу", - сказала она.


На своих ежедневных собраниях групповой терапии она всегда называла других людей кодовыми именами, взятыми из имен известных людей, которых они ей напоминали. У Марка Твена были белые волосы и густые усы. Там были Шер, Альберт (как у Эйнштейна), О.Дж., Леди Гага и Ганди, которого также называли Беном, как у Бена Кингсли, актера, получившего Оскар за его роль.


"Навсегда?" - Спросил Босх.


"Похоже на то", - сказала она. "Он допустил ошибку и вернулся в карантин".


"Это очень плохо".


"Да. Мне нравилось слушать его истории. Они были забавными".


Между ними снова воцарилось молчание. Босх попытался придумать, что бы такое сказать или спросить. Неловкость отношений стала главной их частью. Босх давно знал, что приглашение ее занять комнату в его доме было ошибкой. Он не был уверен, что, по его мнению, из этого выйдет. Элизабет напомнила Босху его бывшую жену Элеонору, но это было лишь физическое сходство. Элизабет Клейтон была сильно травмированным человеком с темными воспоминаниями, с которыми нужно было разобраться, и трудным путем впереди.


Это было всего лишь временное приглашение - до тех пор, пока ты не встанешь на ноги. Компания Bosch превратила большую кладовку в коридоре в маленькую спальню и обставила ее покупками из Икеа. Но прошло почти шесть месяцев, и Босх не был уверен, что Элизабет когда-нибудь снова сможет самостоятельно встать на ноги. Зов ее зависимости всегда был рядом. Память о ее дочери была подобна злобному призраку, который следовал за ней. И ей некуда было идти, кроме, может быть, возвращения в Модесто, где она жила, пока ее мир не рухнул с полуночным звонком из полиции Лос-Анджелеса.


Тем временем Босх оттолкнул свою дочь, с которой не посоветовался, прежде чем направить приглашение. Она училась в колледже и приходила домой все реже и реже, но появление Элизабет Клейтон в доме привело к прекращению всех посещений. Теперь Босх видел Мэдди, только когда отваживался спуститься в округ Ориндж, чтобы быстро позавтракать или поужинать с ней. Во время последнего визита она объявила, что планирует остаться на лето в доме, который она снимала с тремя другими студентами недалеко от кампуса. Босх воспринял эту новость как прямую реакцию на то, что Элизабет находится в его доме.


"Я должен работать сегодня вечером", - сказал Босх.


"Я думала, ты сказал, что завтра утром у тебя будет ордер на обыск", - сказала Элизабет.


"Да, но это нечто другое. Это о Дейзи ".


Он больше ничего не сказал, пока не смог оценить ее реакцию. Прошло несколько мгновений, а она не пыталась сменить тему.


"Есть голливудский детектив, который интересуется этим делом", - сказал он. "Она пришла ко мне сегодня и задавала вопросы. Она участвует в вечернем шоу и собирается поработать над ним, когда у нее будет время ".


"Позднее представление"?" Спросила Элизабет.


"Это то, что они называют полуночной сменой в Голливудском подразделении, из-за всех сумасшедших вещей, которые происходят там посреди ночи. В общем, она нашла несколько старых записей, которые я искал: карточки, на которых патрульные офицеры записывали имена людей на улице, людей, которых они останавливали или к которым относились с подозрением."


"Была ли Дейзи одной из них?"


"Возможно, но это не то, почему я хочу их увидеть. Я хочу посмотреть, кто еще разгуливал по Голливуду в то время. Это может к чему-то привести ".


"Хорошо".


"В любом случае, их двенадцать коробок. Мы сделаем, что сможем, сегодня вечером, а утром у меня будет ордер на обыск. Это может занять пару ночей, чтобы спуститься туда ".


"Хорошо. Я надеюсь, ты что-нибудь найдешь".


"Детектив - ее зовут Баллард - спрашивала о тебе. Она сказала, что, возможно, захочет встретиться с тобой. Это было бы нормально?"


"Конечно. Я действительно не знаю ничего, что могло бы помочь, но я поговорю с кем угодно о Дейзи ".


Босх кивнул. Это было больше, чем они говорили об этом деле за последние недели, и он беспокоился, что это ввергнет Элизабет в темную спираль депрессии, если он будет настаивать на этом дальше.


Он посмотрел на часы. Еще не было и восьми часов.


"Я мог бы вздремнуть пару часов, прежде чем отправиться туда", - сказал он. "Это нормально?"


"Да, ты должен", - сказала она. "Я все это уберу и постараюсь вести себя тихо".


"Не беспокойся об этом. Сомневаюсь, что смогу уснуть. Я просто отдохну".


Пятнадцать минут спустя Босх лежал на спине, глядя в потолок в своей спальне. Он слышал, как на кухне льется вода и как посуду складывают на полку рядом с раковиной.


Он поставил будильник, но знал, что не сможет уснуть.


Баллард


8


Баллард добралась до Голливудского подразделения за три часа до начала своей смены в одиннадцать вечера, чтобы начать работу над карточками shake. Сначала она вошла на главную станцию, вытащила из зарядного устройства "ровер позднего показа" и повела его через парковку к пристройке, где оставила коробки, выстроенные в ряд в коридоре. В спортзале или зале для тренировок по боевым искусствам никого не было. Она нашла рабочее место в одной из кладовых, где все еще хранились деревянные столы, оставшиеся до последней реконструкции станции. Несмотря на то, что Босх сказал ранее, Баллард испытал искушение перейти прямо к коробке с карточками для допросов на местах во время убийства Дейзи Клейтон. Может быть, ей повезет, и из карты 3 х 5 появится очевидный подозреваемый. Но она знала, что план Босха был правильным. Чтобы быть доскональной, она должна начать с самого начала и двигаться хронологически вперед.


На первой коробке с карточками Shake были указаны даты, начинающиеся в январе 2006 года, за целых три года до убийства Клейтона. Она поставила коробку на пол рядом со столом, за которым работала, и начала вытаскивать стопки по четыре дюйма за раз. Она быстро просмотрела каждую карточку спереди и сзади, сосредоточив внимание на месте и времени остановки, проверяя, был ли интервьюируемый мужчиной, а затем, при необходимости, изучила детали подробнее.


Ей потребовалось два часа, чтобы разобрать первую коробку. Из всех карточек, которые она просмотрела, она отложила три для дальнейшего изучения и обсуждения с Босхом и одну только для себя. В процессе она подтвердила свое давнее убеждение в том, что Голливуд является конечным пунктом назначения для многих общественных уродов и неудачников. Карточка за карточкой содержали записи интервью с людьми, которые бесцельно бродили по улицам в поисках любой представившейся мрачной возможности. Многие были посторонними, пытавшимися купить наркотики или секс, и полицейская остановка была призвана разубедить их. Другие были постоянными обитателями - будь то хищники или добыча - голливудских улиц без видимого плана изменить свое положение.


По пути Баллард узнал кое-что о копах, которые проводили опросы на местах. Некоторые были многословны, у некоторых были серьезные проблемы с грамматикой, некоторые использовали коды, такие как Адам Генри (мудак), чтобы описать граждан, у которых они брали интервью. Некоторые, очевидно, не заботились о том, чтобы писать открытки FI, и свели все к минимуму. Некоторым удалось сохранить чувство юмора, несмотря на обстоятельства их работы и то представление, которое она давала им о человечестве.


На пустой стороне карточки была найдена наиболее убедительная информация, и Баллард прочитал эти мини-отчеты с почти антропологическим интересом к тому, что они говорили о Голливуде и обществе в целом. Она отложила одну карточку для себя просто потому, что ей понравилось то, что написал офицер.


Объект - человеческое перекати-поле


Идет туда, куда его уносит ветер


Завтра все унесет ветром


Никто не будет скучать по нему


Офицер был указан на карточках как Т. Фармер. Баллард поймала себя на том, что ищет свои карточки друзей, чтобы почитать больше его элегических уличных репортажей.


Все три карточки, которые она отложила для продолжения, были для белых мужчин, которых офицеры, совершавшие остановку, сочли "туристами". Это означало, что они были аутсайдерами, которые приехали в Голливуд в поисках чего-то, в случае с этими тремя мужчинами, скорее всего, секса. Они не совершили никакого преступления, когда их остановили и допросили, поэтому офицеры были осторожны в том, что они писали. Но из места, времени и содержания допросов было ясно, что офицеры подозревали, что мужчины искали проституток. Один человек шел пешком, другой был в машине, а третий находился в том, что было описано как рабочий фургон. Баллард прогонял их имена и номерные знаки по компьютерам и базам данных правоохранительных органов, чтобы посмотреть, нет ли там каких-либо записей или действий, заслуживающих более пристального изучения.


Баллард была на полпути ко второй коробке, когда ее ровер заверещал ровно в полночь. Это был лейтенант Манро.


"Я скучал по тебе на перекличке, Баллард".


От нее не требовалось присутствовать на перекличке, но она появлялась так часто, что было замечено, когда она этого не делала.


"Прости за это. Я работаю над чем-то и потерял счет времени. Что-нибудь, что я должен знать?"


"Нет, все тихо. Но твой парень со вчерашнего вечера здесь. Должен ли я отправить его обратно?"


Баллард сделал паузу, прежде чем нажать на микрофон и ответить. Она предположила, что ее посетителем был Босх. Она знала, что жаловаться на то, что Манро назвала его своим парнем, было бы пустой тратой времени и стоило бы ей больше, чем она выиграла бы от этого.


Она включила микрофон.


"Я не снимаюсь в детективах. Обними моего "парня" там. Я приду за ним ".


"Вас понял".


"Привет, Л.Т. У нас в Голливудском списке есть детектив по имени Т. Фармер?"


Если Фармер все еще был в подразделении, то теперь он должен работать днем. Она знала всех в ночные смены.


Прошло несколько мгновений, прежде чем Манро ответила.


"Больше нет. Он ушел прямо перед тем, как ты пришел сюда ".


Конец стражи. Баллард внезапно вспомнила, что, когда ее перевели в Голливуд три года назад, все подразделение оплакивало смерть одного из своих офицеров. Это было самоубийство. Теперь она поняла, что это был Фармер.


Баллард почувствовал невидимый удар в грудь. Она включила микрофон.


"Принято".


9


Баллард решила оставить обзор карточек полевых интервью как можно ближе к источнику. Она привела Босха в складское помещение и усадила его за один из старых столов, где было меньше шансов, что другие голливудские офицеры увидят, что он работает с ней, и поднимут вопросы по этому поводу. Она позвонила лейтенанту Манро по номеру офиса частного дозора и сказала ему, где она будет в случае необходимости.


Босх и Баллард решили разделить обязанности по чтению, а не заставлять Босха перечитывать карточки, которые Баллард уже просмотрел. Это был первый признак доверия между ними, убеждения, что каждый может положиться на оценку карт другого. И это ускорило бы процесс.


Баллард сидела за столом, расположенным перпендикулярно столу Босха, и это позволяло ей наблюдать за ним в упор, в то время как ему приходилось поворачиваться и более явно пытаться наблюдать за ней. Сначала она тайно следила за ним и при этом убедилась, что его процесс отличался. Его скорость откладывания карт в сторону для дальнейшего рассмотрения была намного быстрее, чем у нее. В какой-то момент он заметил, что она наблюдает за ним.


"Не волнуйся", - сказал он, не отрываясь от своей работы. "Я использую двухэтапный подход. Сначала большая сеть, затем сеть поменьше."


Баллард просто кивнула, немного смущенная тем, что ее поймали.


Вскоре она запустила свой собственный двухэтапный процесс и перестала обращать внимание на Босха, осознав, что, наблюдая за ним, она только замедляет свою работу. После долгого молчания и после того, как он положил большую стопку карт в стопку "без интереса", Баллард заговорил.


"Могу я спросить тебя кое о чем?" она начала.


"Что, если я скажу "нет"?" Босх ответил. "Ты бы все равно спросил".


"Как мать Дейзи оказалась в вашем доме?"


"Это долгая история, но ей нужно было где-то остановиться. У меня была комната".


"Так это не романтическая вещь?"


"Нет".


"Но ты позволил этому незнакомцу остаться в твоем доме".


"Вроде того. Я встретил ее по делу, не имеющему отношения к делу. Я помог ей выбраться из передряги, а потом узнал о Дейзи. Я сказал ей, что займусь этим делом, и она может воспользоваться моей комнатой, пока я веду расследование. Она из Модесто. Я предполагаю, что если мы закроем это дело, я верну свою комнату, а она отправится домой ".


"Ты не смог бы этого сделать, если бы был из полиции Лос-Анджелеса".


"Я многого не смог бы сделать, если бы все еще работал в полиции Лос-Анджелеса. Но я не такой".


Они оба вернулись к картам, но почти сразу же Баллард заговорил снова.


"Я все еще хочу поговорить с ней", - сказала она.


"Я сказал ей об этом", - сказал Босх. "В любое время, когда захочешь".


Прошло полчаса, и им обоим удалось разложить карточки по своим коробкам. Босх вышел в коридор и принес новую коробку для Балларда, а затем повторил процесс для себя.


"Как долго ты можешь это делать?" - Спросил Баллард.


"Ты имеешь в виду сегодняшнюю ночь?" - Спросил Босх. "Примерно до половины шестого. У меня в шесть кое-что в Долине. Это может продолжаться большую часть дня. Если это произойдет, я вернусь завтра вечером ".


"Когда ты спишь?"


"Когда я смогу".


Они были на десятиминутном просмотре очередных боксов, когда радио Балларда пронзительно заверещало. Баллард ответила, и Манро сказала ей, что детектива вызвали по делу об ограблении жилого дома на бульваре Сансет.


Баллард посмотрела на стопку карточек FI перед ней и ответила по рации.


"Ты уверен, что им нужен детектив, Л-Ти?"


" - Спросили они. Ты чем-то занят или что?"


"Нет, я снимаюсь сейчас".


"Вас понял. Дай мне знать, что у тебя там есть ".


Баллард встал и посмотрел на Босха.


"Мне нужно идти, и я не могу оставить тебя здесь", - сказала она.


"Ты уверен?" он спросил. "Я останусь здесь и продолжу колоть дрова".


"Нет, ты не из полиции Лос-Анджелеса. Я не могу оставить тебя здесь без присмотра. Я бы получил удар за это, если бы кто-нибудь вошел и застал тебя здесь ".


"Неважно. Итак, что мне делать, пойти с тобой?"


Баллард думал об этом. Это сработало бы.


"Ты можешь это сделать", - сказала она. "Возьми с собой стопку таких и посиди в машине, пока я проверю этот звонок. Надеюсь, она не будет долгой ".


Босх запустил руку в ящик рядом со своим столом и двумя руками вытащил приличного размера стопку карточек.


"Пойдем", - сказал он.


Звонок о краже со взломом поступил менее чем в пяти минутах езды от станции. Адрес был знаком Баллард, но она не называла его, пока они не приехали и не увидели, что это был стрип-бар под названием "Сирены на Сансет". И она все еще была открыта, что делало вопрос о краже со взломом немного запутанным.


Одна патрульная машина блокировала зону парковки. Баллард пристроился за ней. Она знала, что два подразделения уже отреагировали, и предположила, что другая машина была в переулке за станцией.


"Это должно быть интересно", - сказал Босх.


"Не для тебя", - сказал Баллард. "Ты жди здесь".


"Да, мэм".


"Я надеюсь, что это просто чушь собачья, и я скоро вернусь. Начинай думать о седьмом коде ".


"Ты голоден?"


"Не прямо сейчас, но мне понадобится перерыв на обед".


Баллард вытащил ровер из зарядного устройства для консоли и вышел из машины.


"Что открыто?" - Спросил Босх.


"Почти ничего", - сказала она.


Она закрыла дверь и направилась к парадной двери "Сирен".


Внутренняя зона входа была тускло освещена красным. Там была станция оплаты с вышибалой и кассиром, а также обтянутый бархатом канал, который вел к арочному дверному проему на танцпол. Баллард мог видеть три небольшие сцены, обведенные красным, под потолками атриума, выполненными в стиле Тиффани. На сценах были женщины в разных стадиях раздевания, но посетителей было очень мало. Баллард посмотрела на часы. Было 2:40 ночи, и бар был открыт до 4. Баллард назвал вышибалу.


"Где офицеры?" она спросила.


"Я провожу вас обратно", - сказал вышибала.


Он открыл дверь, которая гармонировала со стенами, обтянутыми красным бархатом в пейсли, и повел ее по темному коридору к открытой двери хорошо освещенного офиса. Затем он направился обратно на фронт.


Три офицера столпились в маленькой комнате перед столом, за которым сидел мужчина. Баллард кивнул. За "синих костюмов" отвечали Дворек, Эррера и Дайсон, которых Баллард хорошо знала, потому что они были редкой женской командой, а женщины в последнем шоу часто играли code seven вместе. Эррера была старшим офицером, и у нее было четыре отметины на рукавах. У ее партнера был один. Обе женщины носили короткие волосы, чтобы подозреваемые не хватали их и не дергали. Баллард знал, что большую часть дней они тренировались в спортзале после своих смен, и их плечи и предплечья демонстрировали результаты. Они могли постоять за себя в конфронтации, и, по слухам, Дайсон любила их заводить.


"Детектив Баллард, рад, что вы смогли прийти", - сказал Дворек. "Это мистер Перальта, управляющий этим прекрасным заведением, и он попросил ваших услуг".


Баллард посмотрел на человека за столом. Ему было за пятьдесят, он был полноват, с зачесанными назад волосами и длинными, остро подстриженными бакенбардами. На нем был яркий фиолетовый жилет поверх черной рубашки с воротником. На стене за его креслом висел плакат в рамке с обнаженной женщиной, использующей шест для стриптиза, чтобы стратегически прикрыть свои интимные места, но не настолько, чтобы скрыть, что ее лобковые волосы были подстрижены в форме маленького сердца. Справа от него был видеомонитор, который показывал шестнадцать ракурсов сцен, баров и выходов из клуба. Баллард увидела себя на одной из площадей с камеры, установленной над ее правым плечом.


"Что я могу для вас сделать, сэр?" - спросила она.


"Это похоже на сбывшуюся мечту", - сказал Перальта. "Я не знал, что в полиции Лос-Анджелеса почти все женщины. Ты хочешь работу на неполный рабочий день?"


"Сэр, у вас возникла проблема, требующая вмешательства полиции, или нет?" Ответил Баллард.


"Я верю", - сказал Перальта. "У меня проблема - кто-то собирается вломиться".


"Собираешься? Зачем кому-то вламываться, когда они могут войти через парадную дверь?"


"Ты скажи мне. Все, что я говорю, это то, что все идет ко дну. Посмотри на это".


Он повернулся к видеомонитору и выдвинул ящик под ним, обнажив клавиатуру. Он нажал несколько клавиш, и ракурсы камеры сменились схемой помещения.


"Я заминировал каждое отверстие в здании", - сказал Перальта. "Кто-то на крыше возится со световыми люками. Они собираются спуститься через это ".


Баллард перегнулась через стол, чтобы лучше видеть экран. Были видны пробоины в двух световых люках над сценами.


"Когда это случилось?" она спросила.


"Сегодня вечером", - сказал Перальта. "Примерно час назад".


"Зачем им вламываться?"


"Ты издеваешься надо мной? Это кассовый бизнес, и я не выйду отсюда в половине пятого гребаного утра с сумкой наличных под мышкой. Я не настолько глуп. Все складывается в сейф, а потом раз, может быть, два в неделю - при дневном свете - я прихожу заниматься банковскими операциями, и у меня есть два парня, с которыми ты не захочешь связываться, которые все время прикрывают мне спину ".


"Где сейф?"


"Ты стоишь на этом".


Баллард посмотрел вниз. Офицеры отступили к стенам комнаты. В дощатом деревянном полу был вырезан контур и ручка для открывания люка.


"Это можно снять?" - Спросил Баллард.


"Нет", - сказал Перальта. "Вмурованный в бетон. Им пришлось бы отрабатывать это - если только они не знали комбинацию, а есть только три человека, которые знают это ".


"Итак, сколько там?"


"После выходных я провел банковские операции, так что сегодня вечером будет светло. Прямо сейчас там около двенадцати тысяч, и мы доведем их до шестнадцати, когда я закрою кассы сегодня вечером ".


Баллард оценил ситуацию, поднял глаза, поймал взгляд Дворека и кивнул.


"Хорошо", - сказала она. "Мы собираемся осмотреться вокруг. На крыше есть камеры?"


"Нет", - сказал Перальта. "Там, наверху, ничего нет".


"Есть какой-нибудь доступ?"


"Изнутри ничего. Тебе понадобится лестница снаружи ".


"Хорошо. Я вернусь после того, как мы все проверим. Где дверь в переулок?"


"Марв заберет тебя".


Перальта сунул руку под стол и нажал кнопку, чтобы вызвать своего вышибалу. Вскоре вернулся большой человек из "бархатной веревки".


"Выведи их через черный ход, Марв", - сказал Перальта. "В переулок".


Несколько минут спустя Баллард стоял в переулке, оценивая линию крыши клуба. Здание было отдельно стоящим, с плоской крышей высотой около двадцати футов. Не было никакого подхода со стороны бизнеса ни с той, ни с другой стороны, и никаких лестниц или очевидных способов подняться. Баллард заглянула за ее спину. Другая сторона переулка была огорожена деревянными и бетонными заборами и граничила с жилым районом.


"Могу я одолжить огонек?" - Спросил Баллард.


Дайсон сняла своего Пеликана с пояса со снаряжением и передала его Баллард. Это был маленький, но мощный фонарик. Баллард обошел здание в поисках выхода наверх. Она нашла возможную точку вознесения у западного угла. Было построено ограждение из шлакоблоков для размещения ряда городских мусорных контейнеров. Он был около шести футов высотой и находился рядом с водосточной трубой, которая проходила по краю крыши. Баллард посветил фонариком вверх по водосточной трубе и увидел, что она прикреплена к внешней стене кронштейнами через каждые несколько футов.


Дворек подошел к ней сзади.


"Вот твоя лестница", - сказал Баллард.


"Ты собираешься наверх?" Спросил Дворек.


"Не в твоей жизни. Я вызываю воздушный корабль. Они зажгут ее, и если там кто-нибудь есть, мы схватим их, спускаясь ".


"Звучит как план".


"Поставьте сестер в другом углу на случай, если у них там есть с собой лестница, и они решат спуститься с другой стороны. Я отключу кондиционер ".


"Попался".


Баллард не хотел связываться по радио с дирижаблем, потому что грабитель мог прослушивать частоты полиции Лос-Анджелеса. У нее были рабочие отношения с офицером тактических полетов на вертолете, который почти каждую ночь летал над западной частью города. Они часто отвечали на одни и те же призывы. Баллард на земле, Хизер Рурк, корректировщик, в воздухе со своим партнером-пилотом Дэном Самнером. Баллард отправил сообщение Рурку.


Ребята, вы проснулись?


Прошло две минуты, прежде чем последовал ответ.


Ага. Только что прекратил преследование подозреваемого в Х / Р. Как дела, RB?


Баллард знал, что у команды Рурка-Самнера будет высокий уровень адреналина после преследования машины, попавшей в наезд. Она была рада, что они были свободны.


Нужно, чтобы ты пролетел над стрип-баром Sirens 7171 Sunset. Осветите крышу, чтобы увидеть, есть ли у нас подозреваемые.


Вас понял - Расчетное время прибытия 3


Копировать. Переключитесь на тактику 5


Копировать. Тактика 5


В случае, если бы им пришлось говорить по радио из соображений целесообразности, тактический канал был неопубликованной частотой, которую нелегко было получить в Интернете.


У Балларда все еще был свет Дайсона. Она помахала им, чтобы привлечь внимание трех полицейских в другом углу здания. Она переложила светильник на свободную руку, подняла три пальца и покрутила ладонью в воздухе.


Они ждали. Баллард был почти уверен, что это было бесплодное упражнение. Если бы там действительно кто-то был, они, скорее всего, заметили бы огни от прибытия патрульных машин и сбежали, когда офицеры вошли в здание. Но осмотр крыши с дирижаблем должен доставить Перальте некоторое удовлетворение. Затем Баллард написал бы рекомендацию командиру детективного отдела послать кого-нибудь из отдела по борьбе с коммерческими кражами со взломом проверить крышу при дневном свете на наличие любых признаков попытки взлома.


Баллард услышала приближение вертолета и прижалась к задней стене здания, рядом с мусорным баком. Она подняла ровер и переключила его на тактическую частоту 5.


Она ждала. В переулке пахло выпивкой и сигаретами. Она дышала через рот.


Вскоре мощный луч вертолета омыл все вокруг, превратив ночь в день. Баллард поднял ровер.


"Что-нибудь, шестой эфир?"


Она поднесла радио к уху, надеясь услышать ответ за шумом винта дирижабля. Она частично слышала это. Тон голоса Хизер Рурк сказал ей больше, чем слова, которые она могла разобрать. На крыше кто-то был.


"...подозреваемые. Направляюсь... за угол..."


Баллард бросила "ровер" и вытащила оружие. Она отступила в переулок, подняв пистолет к линии крыши. Свет от вертолета был ослепляющим. Вскоре она увидела движение и услышала крики, но не смогла разобрать слов из-за шума винта. Она увидела, как кто-то спускается по водосточной трубе. На полпути он ослабил хватку и упал на землю. Вскоре по трубе спустилось еще одно тело, а затем еще одно.


Баллард проследила за движением пистолета. Вскоре все трое подозреваемых побежали по аллее.


"Полиция! Останови это прямо там!"


Две убегающие фигуры остановились как вкопанные. Третий продолжил движение и, дойдя до конца, повернул налево, в район.


Баллард начал приближаться к двоим, которые остановились и уже подняли руки. Когда она приказала им встать на колени, Дайсон пробежал мимо нее и продолжил движение по переулку вслед за третьим подозреваемым. Эррера последовала за своим младшим партнером, но в гораздо более медленном темпе.


Когда Баллард приблизилась с пистолетом наготове, она увидела-


Двое подозреваемых, стоявших на коленях на земле, были просто детьми.


"Какого хрена?" Сказал Дворек, подходя к ней.


Баллард убрала оружие в кобуру и положила ладонь на руку Дворека, чтобы заставить его опустить свою. Она обошла вокруг и направила луч света Дайсона на их лица. Им было не больше четырнадцати. Оба были белыми, оба выглядели испуганными. Они были одеты в футболки и синие джинсы.


Она поняла, что бросила свой ровер на землю рядом с мусорным баком.


"Я не слышу собственных мыслей", - обратилась она к Двореку. "Сообщите дирижаблю на тактике пять, что у нас здесь код четыре, и они могут продолжать преследование двадцать пятого".


Дворек пошел к своему роверу, чтобы позвонить, и вскоре вертолет направился на юг, в том направлении, куда убежал третий мальчик. Баллард держала свет на молодых лицах перед собой. Один мальчик опустил одну из своих рук, пытаясь заслониться от слепящего света.


"Держите руки поднятыми", - приказал Баллард.


Он подчинился.


Баллард посмотрела на двух парней перед ней и поняла, почему они оказались на крыше.


"Вы двое только что чуть не погибли, вы знаете об этом?" - рявкнула она.


"Мы сожалеем, мы сожалеем", - кротко сказал один из них.


"Что ты там делал наверху?"


"Мы просто осматривались. Мы не-"


"Оглядываешься вокруг? Ты имеешь в виду смотреть сверху вниз на обнаженных женщин?"


В холодном, резком свете ее луча Баллард могла видеть, как их щеки покраснели от стыда. Но она знала, что это был стыд от того, что женщина поймала ее и призвала к этому, а не стыд от того, что она забралась на крышу, чтобы посмотреть вниз через слуховое окно на женские тела.


Она взглянула на Дворека и увидела легкую улыбку на его лице. Она поняла, что на каком-то уровне он восхищался их изобретательностью - мальчики есть мальчики - и она знала, что в мире мужчин и женщин никогда не наступит время, когда на женщин смотрели и к ним относились полностью как к равным.


"Тебе придется рассказать нашим родителям?" - спросил один из мальчиков.


Баллард выключила свет и направилась обратно, чтобы забрать свой ровер.


"Что ты думаешь?" Дворек тихо спросил ее, когда она проходила мимо него.


Вопрос еще больше раскрыл его.


"Твой звонок", - сказал Баллард. "Я ухожу отсюда".


10


В магазине Du-par на фермерском рынке был один киоск, из которого открывался полный обзор ресторана и его входа. Баллард всегда брала его, когда он был доступен, и в большинстве вечеров, когда ей удавалось устроить настоящий обеденный перерыв, было так поздно, что заведение было практически пустым, и у нее был выбор из всего зала.


Она села напротив Босха, который заказал только кофе. Он объяснил, что утром в полиции ЮФО почти всегда подают буррито или пончики на завтрак, и он намеревался пойти туда в шесть на брифинг, прежде чем его команда выдаст ордер на обыск.


Баллард не сдержался. Она пропустила ужин накануне вечером и была голодна. Она подобрала кофе Bosch, но добавила фирменное блюдо blue-plate, в состав которого входили блинчики, яйца и бекон. Пока она ждала еду, она спросила о стопке карточек FI, которые он просматривал в машине, пока она отвечала на звонок в Sirens.


"Никаких хранителей", - сказал Босх.


"Вам попадалось что-нибудь, написанное почтальоном по имени Фармер?" она спросила. "Хороший писатель".


"Я так не думаю ... Но я не проверял слишком много имен. Ты говоришь о Тиме Фармере?"


"Да, ты знал его?"


"Я ходил с ним в академию".


"Я не знал, что он был таким старым".


Баллард сразу понял, что она сказала.


"Прости", - сказала она. "Я имею в виду, типа, почему парень, который был рядом так долго, все еще был на улице, понимаешь?"


"Некоторые парни не могут бросить улицу", - сказал Босх. "Как будто некоторые парни не могут бросить работу в отделе убийств. Ты знаешь, что он-"


"Да, я знаю. Почему он это сделал?"


"Кто знает? Ему оставался месяц до выхода на пенсию. Я слышал, что это была своего рода вынужденная отставка - если он останется, они собирались посадить его за письменный стол. Итак, он сложил свои документы и во время своего последнего периода развертывания отключил связь ".


"Это чертовски грустная история".


"Большинство самоубийц таковы".


"Мне понравилось, как он писал. Его наблюдения над the shakes были подобны поэзии ".


"Многие поэты убивают себя".


"Я думаю".


Официант принес ей еду, и Баллард внезапно перестала быть голодной. Ей было грустно из-за мужчины, которого она никогда не встречала. Она полила сиропом свою небольшую стопку и все равно начала есть.


"Итак, вы оставались на связи после академии?" она спросила.


"Не совсем", - сказал Босх. "Тогда мы были близки, и были встречи одноклассников, но мы были на разных дорожках. Это было не так, как сейчас, с социальными сетями и всей этой фигней Facebook. Он был в долине и приехал в Голливуд после того, как я уехал ".


Баллард кивнула и принялась за еду. Блинчики становились все более сырыми и неаппетитными. Она поднесла вилку к яичнице.


"Я хотела спросить тебя о Кинге и Карсуэлле", - сказала она. "Я предполагаю, что вы или Сото говорили с ними в начале этого".


"Это сделала Лючия", - сказал Босх. "По крайней мере, один из них. Кинг вышел на пенсию около пяти лет назад и переехал в Бумфак, штат Айдахо - куда-то в лес, без телефона и интернета. Он полностью отключился от сети. Она нашла почтовый ящик, куда отправляются его пенсионные чеки, и отправила ему письмо с просьбой об интервью по этому делу. Она все еще ждет ответа. Карсвелл также вышел на пенсию и устроился следователем в окружной прокуратуре Оринджа.А. Люсия спустилась и поговорила с ним, но он не был источником новой информации. Он едва помнил это дело и сказал ей, что все, что он знал, было в книге убийств. Не похоже, что он хотел говорить о деле, которое он не закрыл. Я уверен, ты знаешь таких ".


"Да - "Если я не могу закрыть это, никто другой не сможет". Как насчет Адама Сэндса, бойфренда. Кто-нибудь из вас дает новое интервью?"


"Мы не могли. Он умер в 2014 году от передозировки."


Баллард кивнул. Это не было неожиданным концом для Сэндса, но это было разочарованием, потому что он мог бы помочь в создании сцены, в которой жила и умерла Дейзи Клейтон, и в предоставлении имен других беглецов и знакомых. Баллард начинал понимать, почему Босх хотел найти карточки с полевыми интервью. Возможно, это их единственная надежда.


"Что-нибудь еще?" - спросила она. "Я так понимаю, книга убийств у Сото. В базе данных нет ничего важного?"


"Не совсем", - сказал Босх. "Кинг и Карсвелл были не из тех парней, которые делают все возможное. Карсвелл сказал Люсии, что они не заносили свои записные книжки в книгу убийств, потому что все было в отчетах. "


"У меня возникло такое чувство по поводу них, когда я читал книгу онлайн".


"Говоря об этом, я начал вторую книгу с того, что я делал".


"Я бы хотел это увидеть".


"Это в моей машине. Я принесу это, когда мы вернемся. Я думаю, тебе следует сохранить его теперь, когда у тебя есть официальный статус ".


"Хорошо. Я сделаю. Спасибо."


Босх сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил карточку shake card. Он подвинул его через стол, чтобы Баллард прочитал.


"Я думала, ты говорил, что там не было хранителей", - сказала она.


"Их не было", - сказал он. "Это было раньше. Прочти это".


Она сделала. Открытка была написана в 3:30 утра 9 февраля 2009 года, за несколько месяцев до убийства Дейзи Клейтон. Объектом опроса на месте был мужчина по имени Джон Макмаллен, которому на момент допроса было тридцать шесть лет на пересечении Западной авеню и Франклин-авеню. У Макмаллена не было судимости. Согласно карточке, он был за рулем белого фургона Ford panel, украшенного цитатами из Библии и религиозными изречениями и зарегистрированного на городской лицензированный благотворительный фонд под названием "Миссия лунного света".


На карточке было написано, что фургон был припаркован в красной зоне, в то время как Макмаллен был на соседнем тротуаре, обращаясь к пешеходам и спрашивая, хотят ли они быть спасенными благодатью Иисуса Христа. Те, кто возражал, подверглись словесной порке, которая включала ужасные предсказания о том, что они будут оставлены позади во время предстоящего восхищения.


На обратной стороне карточки было еще кое-что: "Субъект называет себя Иоанном Крестителем. Колесит по Голливуду в своем фургоне, ищет людей для крещения ".


Баллард бросил карточку на стол перед Босхом.


"Хорошо", - сказала она. "Почему ты ждал, чтобы показать мне это сейчас?"


"Сначала я хотел его немного проверить", - сказал Босх. "Я сделал несколько звонков, пока ты был в стрип-клубе".


"И что?"


"И миссия Лунного света все еще существует, и он все еще там".


"Что-нибудь еще?"


"Фургон - он все еще зарегистрирован на него и, по-видимому, все еще в эксплуатации".


"Хорошо, но у меня на станции есть стопка примерно из двадцати остановок для фургонов. Почему ты решил украсть именно эту карту?"


"Ну, я ее не крал. Я показываю это тебе. Как тебе такое воровство?"


"Я говорил тебе, что все карты должны были остаться в собственности полиции Лос-Анджелеса, кроме той стопки, которую я позволил тебе забрать сегодня вечером".


"Ладно, прекрасно. Я взял одну из карточек, которые прочитал ранее, потому что подумал, может быть, после твоего призыва мы отправимся в путешествие по миссии "Лунный свет" и посмотрим, что это такое. Вот и все".


Она опустила глаза в свою тарелку и снова принялась ковырять яйца вилкой. Ей не нравилось, как она вела себя, будучи такой придирчивой и по уставу с Босхом.


"Смотри", - сказал Босх. "Я знаю о тебе. Я знаю, что ты сильно обжегся в департаменте. Я тоже был таким, но я никогда не предавал партнера, а за эти годы у меня их было много ".


Баллард поднял на него глаза.


"Партнер?" она сказала.


"По этому делу", - сказал Босх. "Ты сказал, что хочешь войти. Я впускаю тебя".


"Это не твой случай. Это дело полиции Лос-Анджелеса ".


"Это принадлежит тому, кто этим занимается".


Босх сделал глоток кофе, но по его реакции она поняла, что он остыл. Он повернулся, чтобы посмотреть из кабинки в сторону кухни, где слонялась официантка, и поднял кружку, чтобы налить еще.


Затем он повернулся обратно к Баллард.


"Послушай, ты хочешь поработать со мной над этим, тогда ладно, давай работать", - сказал он. "Если нет, мы будем работать отдельно, и это было бы очень плохо. Но это территориальное дерьмо ... Вот почему никогда ничего не делается. Как сказал великий человек, разве мы все не можем просто ладить?"


Баллард собирался рявкнуть на него в ответ, но официантка внезапно оказалась у стола с кофейником и придержала язык, пока наполнялись обе кружки. За эти несколько секунд она успокоилась и подумала о том, что только что сказал Босх.


"Хорошо", - сказала она.


Официантка положила чек на стол и пошла обратно на кухню.


"Что хорошо?" Босх сказал. "В какую сторону ты хочешь пойти?"


Баллард протянул руку и схватил чек.


"Давай отправимся в миссию Лунного света", - сказала она.


Когда они сели в городской аттракцион Баллард, она воспользовалась своим мобильным, чтобы позвонить лейтенанту Манро и сказать ему, что вернулась на службу, но ведет расследование и будет отсутствовать в участке до дальнейшего уведомления. Манро спросил, над каким делом она работает, и она оттолкнула его, сказав, что это просто незаконченное дело для хобби. Она отсоединилась и завела машину.


"Он тебе не нравится, не так ли?" Босх сказал.


"Я единственный детектив, который должен отчитываться перед лейтенантом патрульной службы", - сказал Баллард. "На самом деле он не мой босс, но ему нравится так думать. И посмотри, что было раньше? Этот призыв в стрип-клуб ... Это просто как бы разожгло мои дикие инстинкты. Я не должен был говорить, что ты украл карточку shake, хорошо? Я прошу прощения."


"В этом нет необходимости. Я понимаю."


"Нет, ты не понимаешь. Ты не мог. Но я ценю, что ты так говоришь ".


Она выехала с пустой парковки Фермерского рынка на Фэрфакс и направилась на север.


"Расскажи мне об Иоанне Крестителе", - попросила она. "Куда мы идем и зачем?"


"Миссия находится в Чероки, недалеко от Сельмы, к югу от бульвара", - сказал Босх. "И что-то в этом парне, который искал людей для крещения, задело меня. Назови это предчувствием, как угодно. Но Дейзи мыли с отбеливателем. Я не очень разбираюсь в организованной религии, но когда вы принимаете крещение, вы погружаетесь в воды Иисуса или что-то еще, верно? "


"Мне это тоже не очень нравится - организованная религия. Я вырос на Гавайях. Мой отец гонялся за волнами. Это была наша религия".


"Серфер. А твоя мать?"


"Пропал без вести в бою. Вернемся к Иоанну Крестителю. Как ты-"


Прежде чем закончить вопрос, Баллард посмотрел на мобильный компьютерный терминал, установленный на приборной панели. Он был на шарнире, и она знала, что экран был обращен к сиденью водителя, когда они покидали станцию ранее, потому что она не работала с партнером всю эту неделю, пока Дженкинс отсутствовал. Экран был повернут и теперь смотрел на Босха.


"Ты использовал MDC?" - спросила она обвиняющим голосом. "Чтобы управлять Макмалленом?"


Босх пожал плечами, и она восприняла это как согласие.


"Как?" - требовательно спросила она. "Ты украл мой пароль?"


"Нет, я этого не делал", - сказал Босх. "Я воспользовался услугами моего старого партнера. Она меняет только последние две цифры каждый месяц. Я вспомнил."


Баллард уже собиралась остановиться и высадить Босха из машины, но потом вспомнила, что однажды использовала пароль бывшего партнера, чтобы тайно войти в базу данных департамента. Ее партнер даже был мертв в то время. Как она могла наброситься на Босха за то же самое?


"Итак, что ты нашел?" она спросила.


"Он чист", - сказал Босх. "Записей нет".


Некоторое время они ехали в тишине. Баллард довез Фэрфакса до самого Голливудского бульвара, а затем повернул на восток.


"Это большая удача, что у Иоанна Крестителя все еще есть фургон", - сказала она. "Если Дейзи когда-либо участвовала в этом, все еще могут быть доказательства".


Босх кивнул.


"Именно то, о чем я думал", - сказал он. "Счастливый случай - но только если он тот самый парень".


11


Миссия "Лунный свет" располагалась в старом голливудском бунгало, которое каким-то образом пережило разрушительное воздействие времени. Он был полностью окружен коммерческими структурами и платными участками, которые обслуживали Голливудский бульвар в квартале к северу и бульвар Сансет в квартале к югу. Он сиротливо стоял в своем бетонном окружении, последний пережиток периода, когда Голливуд был в основном жилым пригородом даунтауна.


Баллард спустился по улице Чероки с бульвара и повернул налево на Сельму. Фасад двухэтажного викторианского дома находился на улице Чероки, но в задней части дома на улице Сельма был закрытый въезд для автомобилей. За воротами она мельком увидела белый фургон.


"Вон фургон", - сказала она. "Ты видел какой-нибудь свет внутри?"


"Парочка", - сказал Босх. "Не похоже, что сегодня вечером в миссии будет много активности".


Баллард заехал на пустую стоянку самообслуживания и выключил фары, но оставил двигатель и обогреватель включенными. Она посмотрела на часы. Было почти пять, и она знала, что Босху скоро нужно будет уходить.


"Что ты думаешь?" - спросила она. "Мы могли бы вернуться на станцию и разыграть еще несколько карточек, прежде чем ты отправишься в путь".


"Давайте еще раз пройдемся спереди", - сказал Босх. "Посмотри, что у нас есть".


Баллард завел машину и выехал со стоянки. На этот раз, когда они проезжали мимо, собственность была бы на стороне Босха, и он получил бы лучший обзор.


Баллард ехала медленно, и как только она миновала владения со стороны Сельмы, загорелись фары фургона за воротами.


"Он уходит", - взволнованно сказал Босх.


"Ты видел его?" - Спросил Баллард.


"Нет, только фары. Но кто-то уходит. Давайте посмотрим, кому и куда".


Баллард пересек перекресток и съехал на обочину, все еще на Сельме. Она выключила фары на Джи-райде.


"Вероятно, он создал нас", - сказала она.


"Может быть, и нет", - сказал Босх.


Он скользнул вниз на своем сиденье и наклонился вправо. Баллард была намного меньше, но она сделала то же самое, наклонившись влево, как будто спала, но так, чтобы видеть себя в зеркале бокового обзора.


Она смотрела, как фургон въезжает в автоматические ворота и поворачивает к ним на Сельма.


"Вот он идет", - сказала она.


Фургон без колебаний проехал мимо детективной машины. Это продолжалось по Селме до Хайленд-авеню. Он остановился, а затем повернул налево. Как только он скрылся из виду, Баллард включил фары и направился по улице Сельма.


На Хайленде было так мало машин, что было легко отследить фургон, но трудно не заметить этого. На протяжении нескольких кварталов они были единственными машинами на дороге. Босх и Баллард молча последовали за ним.


В Мелроузе фургон резко развернулся и направился обратно в Хайленд.


"Он создал нас", - сказал Баллард. "Что мы должны-"


Она остановилась, когда фургон свернул на торговую площадь на углу.


"Пройдите еще несколько кварталов", - сказал Босх. "Затем поверни направо и возвращайся на Мелроуз".


Баллард последовал его инструкциям. Когда они вернулись на перекресток Мелроуз и Хайленд, они заметили фургон, припаркованный перед круглосуточным магазином Yum Yum Donuts. Баллард знал, что это популярное место среди съемочной группы последнего шоу.


"Он просто покупает пончики", - сказал Баллард. "Затем он отправится обратно на миссию или раздаст их в лагерях для бездомных и посмотрит, сможет ли он получить несколько крещений".


"Возможно", - сказал Босх.


"Не хочешь сходить за пончиками и взглянуть на него?"


"Я бы предпочел заглянуть внутрь фургона, посмотреть, что у него там".


"Зажечь ему газ?"


Босх взглянул на часы.


"Давай сделаем это", - сказал он.


Десять минут спустя, обсудив стратегию, они следовали за фургоном обратно по Хайленд. Они видели, как белый мужчина, одетый во что-то похожее на длинный халат, вышел из "Юм-Юм" с двумя упаковками пончиков по двенадцать штук, а затем сел за руль фургона. Когда они пересекали Сансет, Баллард включила фары детективной машины и выехала на полосу движения, чтобы водитель фургона мог видеть ее в боковом обзоре. Она сделала ему знак подойти, и он подчинился, притормозив у обочины на углу Хайленд и Сельма.


Баллард и Босх оба вышли и подошли с обеих сторон фургона. Баллард откинула куртку и, держа руку на пистолете в кобуре, подошла к двери со стороны водителя. Окно опустилось, когда она добралась туда. Она заметила, что на двери прямо под окном было написано Иоанна 3:16. Она предположила, что Макмаллен назвал себя в честь библейского стиха.


"Доброе утро", - сказала она. "Как у вас сегодня дела, сэр?"


"Ух, я в порядке", - сказал он. "Есть какие-то проблемы, офицер?"


"На самом деле, это детектив. Могу я получить от вас какое-нибудь удостоверение личности, сэр?"


У мужчины в руке уже были водительские права. Баллард проверила это, ее глаза перебегали с удостоверения на мужчину за рулем, опасаясь любого быстрого движения. У Макмаллена была борода и длинные волосы с седыми прядями, которые появились с тех пор, как было сделано фото для удостоверения личности.


Согласно DOB в лицензии, ему было сорок пять лет. Адрес соответствовал бунгало миссии "Лунный свет". Она вернула водительские права обратно.


"Что привело вас на улицу в такую рань, сэр?" - Спросил Баллард.


"Я пошел купить пончиков для своих людей", - сказал Макмаллен. "Почему ты останавливаешь меня?"


"Мы получили сообщение о фургоне, который велся беспорядочно. Подозреваемый пьяный водитель. Вы были пьяны, сэр?"


"Нет, и я никогда не пью. Алкоголь - это дело рук дьявола".


"Ты не против выйти из фургона, чтобы мы могли убедиться?"


Макмаллен заметил, что Босх пристально смотрит на него через окно со стороны пассажира. Он поворачивал голову взад и вперед между ним и Баллард.


"Я же сказал тебе, что не пью", - запротестовал он. "Не пил ни капли за двадцать один год".


"Тогда вам должно быть довольно легко показать нам, что вы трезвы", - сказал Баллард.


Макмаллен вцепился в руль так сильно, что Баллард увидел, как побелели костяшки его пальцев.


"Хорошо", - сказал он. "Но ты зря тратишь свое время".


Он опустил руку, скрывшись из виду, и Баллард схватилась за пистолет, готовая выстрелить. Она увидела, как Босх быстро покачал головой, говоря ей, что все в порядке. Затем она услышала, как Макмаллен отстегнул ремень безопасности. Он открыл дверь и выбрался наружу, затем захлопнул ее за собой. Он был одет как миссионер в сандалии и белую тунику, перетянутую на талии плетеной веревкой. Поверх этого на нем была темно-бордовая мантия длиной до щиколоток с золотыми кистями на рукавах.


"Есть ли кто-нибудь еще в фургоне, сэр?" - Спросил Баллард.


"Нет", - сказал Макмаллен. "Почему это должно быть?"


"Офицер безопасности, сэр. Мой партнер собирается проверить, чтобы убедиться. Тебя это устраивает?"


"Неважно. Замок на боковой двери сломан. Он может открыть его".


"Хорошо, сэр, пожалуйста, отойдите к задней части вашего автомобиля, где безопаснее".


Баллард кивнул Босху, который теперь стоял в передней части фургона. Она последовала за Макмалленом в тыл и начала подвергать его полевому тестированию на трезвость старой школы. Она начала с прогулки и поворота, чтобы она могла оглянуться, пока Макмаллен шел по прямой от нее. Она увидела, как Босх заглядывает в фургон через заднюю боковую дверь. Казалось, что все в порядке.


Макмаллен выполнил маневр без проблем.


"Я говорил тебе", - сказал он.


"Да, вы это сделали, сэр", - сказал Баллард. "Я хочу, чтобы ты сейчас повернулся ко мне лицом, поднял правую ногу и держал ее высоко, стоя только на левой ступне. Ты понимаешь? Затем я хочу, чтобы ты сосчитал до десяти, не поднимая ногу ".


"Не проблема".


Макмаллен поднял ногу и уставился на Балларда.


"Кто твой народ?" - Спросил Баллард.


"Что ты имеешь в виду?" Макмаллен сказал.


"Ты сказал, что только что купил пончики для своих людей".


"Миссия лунного света. У меня есть стадо".


"Так ты проповедник. Ты можешь настоять на своем".


"В некотором роде. Я просто пытаюсь привести людей к Слову Божьему".


"И они идут добровольно? Теперь подними другую ногу и держи ее".


"Конечно, они знают. Или они могут уйти. Я никого ни к чему не принуждаю".


"Вы предоставляете людям кровати, или это просто молитвенные службы?"


"У нас есть кровати. Люди могут временно остаться. Как только они находят Слово, они хотят уйти с улиц и сделать что-то в своей жизни. Мы спасли многих. Мы крестили многих".


Пока Макмаллен говорил, Баллард услышал, как Босх закрыл дверь фургона. Его шаги раздались позади нее.


"Молодые девушки?" Сказал Босх через ее плечо. "Они часть твоей паствы?"


Макмаллен опустил ногу на землю.


"Что это?" - спросил он. "Зачем ты остановил меня?"


"Потому что мы ищем девушку, которая пропала прошлой ночью", - сказал Баллард. "Свидетель сказал, что ее затащили в фургон".


"Не мой фургон", - сказал Макмаллен. "Он был припаркован всю ночь за воротами. Ты видел. Там внутри ничего нет".


"Не сейчас", - сказал Босх.


"Как ты смеешь!" - выпалил в ответ Макмаллен. "Как ты, блядь, смеешь пытаться поставить под сомнение хорошую работу миссии! Я занимаюсь спасением душ, а не забираю их. Я хожу по этим улицам уже двадцать лет, и никто никогда не обвинял меня ни в чем неподобающем. Что угодно!"


Когда Макмаллен говорил, его глаза наполнились слезами, а голос стал напряженным и высоким.


"Хорошо, хорошо, сэр", - сказал Баллард. "Вы должны понять, нам нужно задать эти вопросы. Когда пропадает молодая девушка, мы должны делать то, что должны, и иногда мы наступаем на пятки. Теперь вы можете идти, мистер Макмаллен. Спасибо вам за ваше сотрудничество ".


"Мне нужны ваши имена", - потребовал Макмаллен.


Баллард посмотрел на Босха. Они намеренно не назвали себя, когда впервые остановили Макмаллена.


"Баллард и Босх", - сказала она.


"Я запомню это", - сказал Макмаллен.


"Хорошо", - сказал Босх.


Макмаллен забрался обратно в фургон, на глазах у Балларда и Босха. Он взревел двигателем и резко свернул на Сельму.


"Что ты видел?" - Спросил Баллард.


"Пара скамеек и больше ничего", - сказал Босх. "Я сделал несколько фотографий, которые покажу тебе в машине".


"Ты имеешь в виду, никакой купели для крещения, полной отбеливателя?" - Спросил Баллард.


"Не совсем".


"Так что ты думаешь?"


"Это ничего не значит. Мне все еще интересно. Что ты думаешь?"


"Кажется, что-то не так, но я не знаю. Будет интересно посмотреть, подаст ли он жалобу ".


"Если он наш парень, он не подаст жалобу, потому что не захочет продолжения".


Они вернулись к машине Балларда и сели внутрь. Баллард молчала, отъезжая от тротуара. Она задавалась вопросом, не было ли объединение усилий с Босхом ошибкой, угрожающей карьере.


Bosch


12


Поисковая команда ждала возле Pacoima Tire & Muffler, когда нынешний владелец открылся на рабочий день. Сказать, что он был удивлен присутствием полиции, которая приветствовала его, было бы преуменьшением. Подняв дверь гаража, он поднял руки вверх и широко раскрытыми глазами уставился на скопившиеся перед ним машины. Босх первым вышел из своей машины и первым добрался до него.


"Мистер Кардинале?" - сказал он. "Ты можешь опустить руки. Я детектив Босх из полицейского управления Сан-Фернандо. У нас есть ордер на обыск в этих помещениях ".


"Что?" Кардинале сказал. "О чем ты говоришь?"


Босх вручил ему ордер.


"Это ордер на обыск", - сказал он. ", Подписанный судьей. И это позволяет нам искать конкретные доказательства, относящиеся к преступлению ".


"Какое преступление?" Кардинале сказал. "Я веду чистый бизнес. Я не похож на парня, который был здесь раньше ".


"Мы знаем это, сэр. Преступление связано с предыдущим владельцем бизнеса, но нам все еще нужно провести обыск, потому что мы считаем, что улики все еще могут быть на месте ".


"Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь. Здесь нет преступления".


Босху потребовалось еще несколько реплик, прежде чем Кардинале, казалось, понял, что происходит. Ему было около пятидесяти, с брюшком среднего возраста и седыми редеющими волосами. Его руки были покрыты шрамами от жизни, проведенной за работой над автомобилями. На предплечьях у него были размытые синие татуировки, которые Босху показались старыми военными знаками отличия.


"Как давно вы занялись этим бизнесом?" - Спросил Босх.


"Восемь лет", - сказал Кардинале. "Я купил это за наличные. Без займа. Мои собственные, с трудом заработанные деньги ".


"Когда вы его покупали, вы вносили какие-либо изменения внутри?"


"Много изменений. Я принес все новые инструменты. Я модернизировался. Избавился от старого дерьма ".


"Что насчет структуры здания? Есть какие-нибудь изменения?"


"Я все привел в порядок. Залатанный и покрашенный, как обычно. Внутри и снаружи".


Босх оценил здание. Это была стандартная конструкция из шлакоблоков. Снаружи сплошная.


"Что ты залатал?"


"Дыры в стенах, разбитые окна. Я не могу вспомнить всего, что я делал ".


"Ты помнишь какие-нибудь пулевые отверстия?"


Это заставило Кардинале задуматься. Его взгляд оторвался от Босха, когда он вспомнил, как захватил магазин.


"Ты хочешь сказать, что здесь кого-то застрелили?" он спросил.


"Нет, вовсе нет", - сказал Босх. "Мы ищем пули, которые были выпущены в стены".


Кардинале кивнул и, казалось, почувствовал облегчение.


"Да, там были пулевые отверстия", - сказал он. "Я имею в виду, они выглядели как отверстия от пуль. Я их залатал и закрасил".


"Ты можешь показать мне, где?" - Спросил Босх.


Кардинале вошел в свой гараж, и Босх последовал за ним, сделав знак Лурдес и Лусону следовать за ним. Владелец магазина провел их в заднюю часть первого гаражного отсека.


"Возвращайся сюда", - сказал он. "В этой стене были дыры, которые выглядели так, как будто они были от пуль. Я помню, как думал об этом в то время. Мы их всех подлатали".


Он указал за верстак, заваленный инструментами и тисками для гибки труб. Местность соответствовала описанию, которое Босх получил от свидетеля Мартина Переса.


"Хорошо", - сказал Босх. "Нам придется убрать отсюда этот верстак и инструменты. Нам нужно открыть стену ".


"И кто закрывает ее обратно?" Спросил Кардинале.


"У нас здесь есть городская бригада, которая произведет необходимый ремонт. Я не могу обещать, что к концу дня все будет раскрашено и вернется в нормальное состояние, но мы добьемся этого ".


Кардинале нахмурился. Он не придавал большого значения своему обещанию. Босх повернулся к Лурдес.


"Давайте пригласим сюда городских парней, чтобы они расчистили это место, а затем сначала принесем металлоискатель", - сказал он. "Давайте двигаться быстро, может быть, уберемся отсюда, прежде чем соседи обратят на это внимание".


"Слишком поздно", - сказала Лурдес.


Она сделала Босху знак перейти к приватному разговору.


"У нас проблема", - сказала она шепотом. "Парень из полиции Лос-Анджелеса говорит, что Транквилло Кортес находится через дорогу".


"Ты шутишь?" Босх сказал. "Как он так быстро узнал?"


"Хороший вопрос. Он там с несколькими своими парнями ".


"Давай".


Босх быстро вышел из гаража, Лурдес последовала за ним. Через дорогу была лавандерия с небольшой парковкой перед домом. Магазин еще не открылся на весь день, но на стоянке стояла машина, классический старый Lincoln Continental с жемчужно-белой краской и дверцами смертника. Его подвеска была понижена на несколько ступеней, так что он едва мог проехать лежачего полицейского. Трое мужчин прислонились к его борту, скрестив руки на груди, их татуированные рукава были полностью выставлены напоказ. Мужчина в середине был одет в бейсболку "Доджерс" с плоскими полями и длинную белую футболку, доходившую ему до бедер. Он был самым маленьким из троих, но представлен как главный. Босх узнал его по фотографии на организационной схеме SanFers в офисе полицейского управления SFP. Tranquillo Cortez.


Без колебаний Босх перешел улицу.


"Гарри, что мы делаем?" Лурдес прошептала сзади.


"Просто собираюсь задать ему несколько вопросов", - сказал Босх.


Когда они въехали на парковку прачечной, только Кортес оттолкнулся бедрами от машины и выпрямился, чтобы поприветствовать Босха.


"Офицер, как у вас дела сегодня?" - спросил он.


Босх не ответил. Он подошел прямо к Кортесу и наклонился, чтобы заглянуть коротышке в лицо. Он заметил бриллиантовые серьги с обеих сторон и две голубые слезинки, вытатуированные в наружном уголке его левого глаза.


"Кортес, что ты здесь делаешь?" он спросил.


"Я жду, когда откроется прачечная", - сказал Кортес. "Знаешь, постирай мою одежду, посмотри, какой белой может быть моя белизна с отливом и все такое".


Он одернул свою футболку и поправил ее, как будто смотрел в зеркало.


"Кто сказал тебе, что мы придем сюда?" Босх сказал.


"Хм, это хороший вопрос", - сказал Кортес. "Я не уверен, что помню. Кто сказал тебе прийти сюда?"


Босх не ответил. Кортес высоко поднял свою шляпу. У него были выбриты боковые стенки с татуировкой "VSF" над правым ухом и "13" над левым. Он улыбнулся, и его темные глаза превратились в щелочки.


"Убирайся нахуй отсюда", - приказал Босх.


"Вы арестуете меня, если я этого не сделаю?" Кортес бросил вызов.


"Да, я прикажу арестовать тебя за вмешательство в полицейское расследование. Тогда, кто знает, может быть, они совершат ошибку и поместят тебя в резервуар Пакоима Флэтс, и мы посмотрим, что будет дальше ".


Кортес снова сверкнул улыбкой.


"Это было бы весело", - сказал он. "Для меня, но не для них".


Босх протянул руку и хлопнул по козырьку бейсболки "Доджерс" Кортеса, сбив ее с его головы на землю. Темный гнев на мгновение наполнил глаза гангстера. Но затем все прояснилось, и Кортес вернулся к своей стандартной ухмылке. Он оглянулся на своих секундантов и кивнул. Они оттолкнулись от машины, и один открыл заднюю дверь "Линкольна" для Кортеса, в то время как другой подобрал его упавшую шляпу.


"Увидимся позже, дружище", - сказал Кортес.


Босх не ответил. Они с Лурдес стояли там, пока "Линкольн" не выехал со стоянки и не направился по Сан-Фернандо-роуд.


"Гарри, зачем ты сделал это со шляпой?" Сказала Лурдес.


Босх проигнорировал вопрос и ответил своим собственным.


"Как он узнал об этом?" - спросил он.


"Как сказал вчера сержант Розенберг", - сказала Лурдес. "У них повсюду глаза".


Босх покачал головой. Он не верил, что Кортес появился только потому, что получил сообщение от кого-то, кто случайно увидел полицейскую активность в гараже.


"Мы могли бы с таким же успехом убраться отсюда прямо сейчас", - сказал он.


"Гарри, о чем ты говоришь?" Сказала Лурдес. "Они там, готовятся снести стену".


"Кортес злорадствовал. Иначе зачем бы ему здесь появляться? Он должен знать, что в стене нет пуль и нет дела ".


"Я не знаю. Это кажется натяжкой. Он не настолько умен ".


"Неужели? Что ж, мы собираемся это выяснить ".


Они вернулись в автомастерскую, и Босха остановил Том Яро, детектив полиции Лос-Анджелеса из отдела Футхилл, который был под рукой, чтобы представлять свой отдел, поскольку обыск проводился на территории его города. Яро был одет по случаю, на нем были синие джинсы и черная рубашка для гольфа. У него были черные как смоль волосы, которые выглядели неестественно, и на плечах у него было обильное количество перхоти. Он был немногим больше, чем нянькой на этой операции, и, казалось, был этим расстроен, как будто он чувствовал, что полиция Лос-Анджелеса не должна отодвигать на второй план более мелкую полицию Сан-Франциско. Ему сообщили мало подробностей об этом деле, но он знал, кто такой Транкильо Кортес, и поднял тревогу по поводу появления гангстера на другой стороне улицы. Теперь он хотел знать, что происходит. Босх дал ему короткую версию.


"Наш подозреваемый каким-то образом пронюхал об обыске и встал пораньше, чтобы прийти посмотреть", - сказал он.


"Это пиздец", - сказал Яро. "Звучит так, будто у тебя произошла утечка".


"Если мы это сделали, я найду это".


Босх прошел мимо него обратно в гараж. Он наблюдал, как металлоискатель, обычно используемый для обнаружения водопроводных сетей, был перемещен по задней стене. Он легко определил линии винтов, используемых для крепления гипсокартона к внутренним шпилькам, но никаких других предупреждений не появилось. Пуля, выпущенная в голову Кристобаля Веги, была гильзой 38-го калибра с металлической оболочкой. Подобные пули должны были регистрироваться так же легко, как шурупы для гипсокартона.


Несмотря на его ощущение, что поиски пуль были напрасны, Босх решил выполнить ордер и приказал городским рабочим прорезать гипсокартон и снести стену. Он рассудил, что, хотя Кортес, возможно, и выковырял пули из стены давным-давно, на внутренней стороне гипсокартона все еще было видно, где прошли пули, и стену в конечном итоге заделали. Это было бы, по крайней мере, небольшим подтверждением истории Переса. Скорее всего, недостаточно, чтобы приблизить дело к обвинению, но подтверждение все равно есть.


Рабочие вырезают куски гипсокартона от пола до потолка между стойками. Затем детективы исследовали внутреннюю поверхность каждого разреза шириной шестнадцать дюймов на предмет следов попадания пули.


В третьем срезе было то, что они искали. Было ясно, что там было две перфорации, соответствующие истории Переса. Это были небольшие отверстия размером с пулю, и не было никаких признаков того, что ранее предпринимались какие-либо усилия для извлечения пуль. Это противоречило теории Босха о том, почему Кортес появился на другой стороне улицы, чтобы позлорадствовать. Вместо того, чтобы знать, что в стене нет пуль, он знал кое-что еще, что придало ему достаточно уверенности, чтобы появиться.


Выстрелы были нанесены на гипсокартон на расстоянии четырех дюймов друг от друга, что указывает на то, что они были частью того же испытательного выстрела, который описал Перес. Неокрашенный шлакоблок, соответствующий отверстиям в гипсокартоне, получил повреждения от ударов, но не от пуль. Команда позаимствовала специалиста по сбору улик из Департамента шерифа округа Лос-Анджелес, который заключил контракт с крошечной полицией Сан-Франциско на выполнение всей лабораторной работы. Его работой было разгребать крысиный помет, волосы и другой мусор в нижней части пространства, образованного рамкой 2 x 4 между гипсокартоном и шлакоблочной стеной. Его звали Хармон, и он использовал металлическую отмычку, чтобы разгрести примерно шесть дюймов мусора, скопившегося внутри стены, и разложил все это по полу магазина.


Босх записал действия Хармона на свой мобильный телефон, зная, что в какой-то момент ему, возможно, придется рассказать присяжным о шагах, которые он предпринял для поиска улик против Транкильо Кортеса.


"Есть один", - сказал Хармон.


Он использовал металлическую отмычку, чтобы выбить пулю из набитого мусора на бетонном полу. Босх наклонился, все еще держа телефон для записи. Когда он увидел слизняка, его возрожденные надежды на это дело снова пошли прахом. Снаряд расколол металлический корпус и при столкновении со шлакоблоком внутри стены превратился в лепешку. Босх подождал бы заключения эксперта, но он имел дело с достаточным количеством случаев, чтобы знать, что пуля была слишком повреждена, чтобы сравнивать ее с пулей, убившей Кристобаля Вегу.


"А вот и другая", - сказал Хармон.


Он выбрал вторую пулю рукой в перчатке и поднял ее. Взгляд Босха устремился к нему с настойчивостью.


Но этот был в еще худшем состоянии. Это тоже было блином, но и разбилось вдребезги. Он смотрел примерно на половину пули.


"Это еще не все", - сказал он, хотя кто-то с таким мастерством, как у Хармона, уже знал бы это.


"Все еще ищу", - сказал Хармон.


Босх почувствовал, как его телефон зажужжал от вызова, но переключил его на сообщение, чтобы продолжить просмотр видеозаписи поиска Хармона.


Хармон вскоре нашел остаток второй пули, и она была в таком же плачевном состоянии, как и остальные. Затем он прошел процедуру сбора доказательств. Он заговорил, не поднимая глаз на Босха.


"Детектив, похоже, вы бывали здесь", - сказал он. "Ты, наверное, знаешь, что я собираюсь тебе сказать".


"Нехорошо, да?" Босх сказал.


"Не для сравнения по масштабу", - сказал Хармон. "Мы сможем определить соответствие марки, и этого более чем достаточно для сравнения металла и сплава, но вы знаете, как это бывает".


"Правильно".


Содержание пуль можно было бы определить и сравнить с пулей, убившей Переса, что, возможно, привело бы к выводу, что пули были выпущены одной и той же производственной группой, и придало бы некоторое доверие рассказу свидетеля, но это было бы далеко не так однозначно, как следы, оставленные пистолетом, из которого они были выпущены. Это была разница между утверждением, что пули были выпущены из одной партии, и тем, что они были выпущены из одного и того же оружия. Разница вызывала обоснованные сомнения, написанные повсюду.


Босх видел, как исчезает дело, когда он стоял там.


"Я все равно хочу провести испытания металлических сплавов", - сказал он.


Это был последний отчаянный выстрел.


"Я поговорю с боссом", - сказал Хармон. "Я скажу ему, что для этого есть веские основания, и дам тебе знать".


Босх знал, что можно только гадать, когда он получит ответ. Тестирование сплава потребовало бы денег и времени. Полиция Сан-Франциско обычно была последней в очереди в лабораторию шерифа. Любая особая работа вошла бы в список "когда-мы-сможем-приступить-к-ней".


Босх отступил от группы у стены, бросив на Лурдес взгляд, который говорил, что это ни к чему не приведет. Он обратился к руководителю бригады общественных работ.


"Хорошо, нам нужно собрать это место обратно", - сказал он. "Мы хотим сохранить тот кусок стены, где мы обнаружили отверстия от пуль. Так что тебе придется заменить это ".


Один из мужчин буркнул в знак согласия, и они направились к грузовику за инструментами и свежим куском гипсокартона взамен старого.


Лурдес прижалась к Босху.


"Итак, если в стене все-таки были пули, то почему Кортес был таким самодовольным?" - спросила она.


"Я не знаю", - сказал Босх. "Он что-то знал, но я сомневаюсь, что он знал, что пули будут бесполезны".


Лурдес покачала головой, а затем отступила назад, когда городские рабочие внесли большой лист свежей гипсокартонной плиты в гаражный отсек.


Телефон Босха снова зазвонил, и он вышел из гаража, вытаскивая его из кармана. Идентификатор вызывающего абонента был заблокирован, но он все равно ответил на звонок.


"Bosch."


"Гарри Босх?"


"Правильно, кто это?"


"Тед Ланнарк, отдел убийств шерифа. У тебя есть минутка?"


"Что случилось?


"Что вы можете рассказать мне о парне по имени Мартин Перес?"


Внезапно Босх понял, почему Кортес вел себя так, словно держал мир на привязи.


"Он второстепенный свидетель в групповом убийстве, над которым я работаю. Кто он для тебя?"


"Он мертв, и я должен выяснить, кто его убил".


Босх закрыл глаза.


"Где?" он спросил.


"Его квартира", - сказал Ланнарк. "Кто-то всадил ему пулю в затылок".


Босх открыл глаза и огляделся в поисках Лурдес.


"Босх, тебе интересно, как я узнал, что нужно позвонить тебе на мобильный?" Спросил Ланнарк.


"Да", - сказал Босх. "Как?"


"Твоя визитная карточка с написанным от руки номером телефона была у него во рту. Как будто это было послание или что-то в этом роде ".


Босх долго обдумывал это, прежде чем ответить.


"Я уже в пути".


"Мы будем ждать здесь".


13


Это было почти так, как если бы убийца хотел облегчить домовладельцу уборку и повторную аренду места. Мартина Переса заставили встать на колени в душевой с пожелтевшей плиткой и стеклянной раздвижной дверью. Затем его ударили один раз в затылок. Он рухнул вперед и вправо от себя, брызги крови и мозгов находились внутри ограждения, часть их даже удобно стекала в канализацию.


Команда криминалистов еще не извлекла визитную карточку, которая была зажата между двумя передними зубами Переса и которую было легко прочитать, поскольку она торчала у него изо рта.


Босху было ясно, что оружие было не 38-го калибра, поскольку эта пуля прошла через череп жертвы и вышла со взрывом. Босх увидел отколовшуюся плитку на стене, которой облицовывал Перес, а также на полу возле слива. Следы были чисто белыми и не пожелтели от времени и грязи.


"Ты нашел раунд?" - Спросил Босх.


Это был первый вопрос, который он задал после пяти минут изучения места преступления. Он поехал в Альгамбру с Лурдес. Следователь шерифа Ланнарк и его напарник Бойс провели первоначальный брифинг по расследованию дела Мартина Переса, а затем сопроводили их в ванную, чтобы осмотреть место преступления. На данный момент это было межведомственное сотрудничество в самом лучшем виде.


"Нет", - сказал Ланнарк. "Но мы не переместили его. Мы думаем, что у него может быть это под дых. Проходит через его голову, ударяется под углом вниз о стену перед ним, отскакивает на пол, а затем в него, прежде чем он ударяется о землю. Новое значение двойного нажатия, да?"


"Да", - сказал Босх.


"Насмотрелся? Как насчет того, чтобы вернуться отсюда и еще немного поговорить снаружи?"


"Конечно".


Они вышли во внутренний двор в центре двухэтажного жилого дома. Бойс присоединился к сборищу. Оба человека шерифа были опытными детективами, спокойными в поведении, с глазами, которые никогда не переставали двигаться и наблюдать. Ланнарк был черным, а Бойс - белым.


Босх начал с вопросов, прежде чем у них появилась такая возможность.


"Был ли создан TOD?" он спросил.


"Другой житель этого прекрасного места слышал голоса, затем приглушенный выстрел около пяти утра сегодня", - сказал Ланнарк. "После этого она услышала еще какие-то крики, а затем побежала в сторону улицы. По крайней мере, два человека."


"Два голоса, кричащие после стрельбы?" - Спросил Босх.


"Да, после", - сказал Бойс. "Но дело не в том, что ты задаешь нам вопросы, Босх. Мы все еще спрашиваем тебя ".


"Верно", - сказал Босх. "Спрашивай дальше".


"Номер один, " сказал Бойс, " если этот парень был своего рода свидетелем по делу, почему он не был под защитой?"


"Мы думали, что он был защищен", - сказал Босх. "Он думал, что он защищен. Его не было по соседству, на десять лет исключили из банды. Он сказал, что никто не знал, где он был, и он отказался от физической защиты или переселения. Мы не использовали его настоящее имя в отчетах или в заявке на ордер на обыск ".


"Кроме того, мы заранее ознакомились с его информацией и ничего из этого не подтвердили", - сказала Лурдес. "Именно для этого был проведен поиск, который мы проводили этим утром".


Ланнарк кивнул и перевел взгляд с Лурдес на Босха.


"Когда ты дала ему свою визитную карточку?" он спросил.


"В конце первого интервью", - сказал Босх. "Мне нужно посмотреть точную дату - около четырех недель назад".


"И вы говорите, что он не был связан ни с кем из старого района?" Спросил Ланнарк.


"Это то, что он мне сказал", - сказал Босх. "Подтверждено ребятами из разведки нашей банды".


"Итак, что ты думаешь по этому поводу?" - Спросил Бойс.


"Мое нутро?" Босх сказал. "Нутром чую, что у нас произошла утечка. Кто-то с нашей стороны рассказал кому-то с той стороны о поисках. Это дошло до кого-то, кто знал, что мы найдем в стене того гаража, поэтому он устранил свидетеля, который мог связать все воедино ".


"И это тот парень, Транквилло Кортес?" Бойс сказал.


"Кто-то, работающий на него", - сказал Босх.


"Теперь у Кортеса все под контролем", - сказала Лурдес. "Он высший ранг в банде".


Люди шерифа посмотрели друг на друга и кивнули.


"Хорошо", - сказал Ланнарк. "На этом пока все. Мы закончим здесь, и я уверен, что мы скоро свяжемся ".


По пути из центрального двора к закрытому входу Босх осмотрел бетон в поисках капель крови. Он никого не увидел и вскоре оказался на пассажирском сиденье городской машины, приписанной к Лурдесу.


"Итак, что ты думаешь?" Сказала Лурдес, отъезжая от тротуара. "Мы облажались?"


"Я не знаю", - сказал Босх. "Может быть. Суть в том, что Перес отказался от защиты ".


"Ты действительно думаешь, что кто-то слил информацию Санферам?"


"Об этом я тоже не знаю. Мы обязательно посмотрим на это. Если произошла утечка, мы ее найдем. Это мог быть Мартин, сказавший не то не тому человеку. Возможно, мы никогда не узнаем, как это произошло ".


Босх подумал о судье, который подписал ордер. Он задал Босху несколько вопросов о неназванном источнике в показаниях под присягой, но, похоже, он просто старался быть доскональным и никогда специально не запрашивал настоящее имя. Судья Лэндри проработал на скамье подсудимых по меньшей мере двадцать лет и был юристом во втором поколении, баллотировавшись на место в высшем суде, которое его отец занимал в течение тридцати лет до своей смерти. Казалось маловероятным, что информация, содержащаяся в ордере или обсуждавшаяся в его кабинете, каким-то образом попала к Транкильо Кортесу или кому-либо из Санферов. Утечка, преднамеренная или нет, должна была произойти откуда-то еще. Босх начал думать о Яро, детективе полиции Лос-Анджелеса, которому было поручено присутствовать при поисках. У всех детективов банды были источники в бандах. Постоянный поток информации от банды был жизненно важен, и иногда информацию приходилось обменивать.


Лурдес прокладывала себе путь к автостраде 10, чтобы они могли свернуть на запад и вернуться в Сан-Фернандо.


"Мне показалось, что ты что-то искал, когда мы выходили", - сказала она. "Что-нибудь конкретное?"


"Да", - сказал Босх. "Кровь".


"Кровь? Чья кровь?"


"Стрелявший. Ты отработал угол рикошета в душе?"


"Нет, я не мог попасть туда, потому что вы, мужчины, забили всю ванную. Я отступил назад. Вы думаете, в стрелка попал рикошет?"


"Это возможно. Может объяснить крики, которые свидетель слышал после стрельбы. Шерифы думали, что это задело Переса, но мне показалось, что ракурс был неправильным. Я думаю, пуля прошла низко, прошла между ног Переса и попала в нашего стрелка. Может быть, в ногу".


"Это было бы хорошо".


"Как только они вывезут это тело, они узнают, но у нас может быть шанс опередить их в этом. Ты думаешь, у твоего парня Джей-Рода есть идея, кого СанФеры используют в наши дни для исправления?"


"Я спрошу его".


Она достала телефон и позвонила своему двоюродному брату Хосе Родригесу, который был постоянным экспертом полиции Сан-Франциско по разведке банд. По закону, каждое отделение неотложной помощи больницы и законный врач должны были сообщать властям о любом случае, связанном с огнестрельным ранением, даже если жертва утверждает, что травма была случайной. Это означало, что у преступных организаций были нелегальные врачи по вызову, на которых они могли положиться в проведении медицинской лоскутной работы в любое время дня и ночи и молчать об этом впоследствии. Если в убийцу Мартина Переса попала срикошетившая пуля, то вполне вероятно, что он и его сообщники вернулись бы на свою территорию, чтобы обратиться за медицинской помощью. Территория санферов была обширной в северной долине, и не было недостатка в сомнительных врачах и клиниках, в которые мог обратиться раненый человек. Босх надеялся, что J-Rod сможет направить их в правильном направлении.


Пока Лурдес разговаривала по телефону по-испански со своей двоюродной сестрой, Босх впервые задумался над вопросом, который не выходил у него из головы с тех пор, как ему позвонил Ланнарк. Из-за него убили Мартина Переса? Это был тот вес, в котором не нуждался ни один полицейский, но это был риск, который сопровождал каждое дело. Задавать вопросы может быть опасно. Из-за этого могут погибнуть люди. Перес уже много лет не состоял в банде, имел работу и был продуктивным членом общества, когда Босх подошел к нему за обувным магазином и попросил прикурить. Босх полагал, что принял надлежащие меры предосторожности, но всегда существовали переменные и потенциальные риски. Перес не по своей воле указывал пальцем на Транквильо Кортеса. Босх использовал старую полицейскую тактику и выдавил информацию с помощью угроз. Именно из-за этого решения возникла вина Босха.


Лурдес закончила разговор и сообщила Босху.


"Он собирается составить список", - сказала она. "Он не знает, насколько это будет актуально, но это врачи, которые были лучшими специалистами для SanFers и eMe".


"Когда мы это получим?" - Спросил Босх.


"Он приготовит это для нас к тому времени, как мы вернемся в участок".


"Ладно, хорошо".


Некоторое время они ехали в тишине. Босх постоянно возвращался к своему решению прижать Мартина Переса. Его рецензия на это все еще заставляла его делать то же самое.


"Ты понимаешь иронию этого?" Сказала Лурдес.


"В чем ирония?" Босх ответил.


"Ну, Перес привел нас в тот гараж, и мы нашли пули, но они не годились для сравнения. Повторное расследование, вероятно, закончилось бы на этом сегодня утром ".


"Верно. Даже если бы мы выиграли матч по металлургии, окружной прокурор не был бы слишком взволнован этим ".


"Ни за что. Но теперь, когда Переса убрали, есть дело. И если мы поймаем стрелка, это может привести нас к Кортесу. Это определение иронии, верно?"


"Я должен был бы спросить свою дочь. Она хороша в этих вещах ".


"Ну, как говорится, сокрытие хуже, чем преступление. В конце концов, это всегда их настигает".


"Надеюсь, здесь это работает именно так. Я хочу надеть наручники на Кортеса за это ".


Телефон Босха начал жужжать, и он вытащил его. Звонивший был неизвестен.


"Они перевернули тело", - предсказал он.


Он принял вызов. Это был Ланнарк.


"Босх, мы вытащили тело из душа", - сказал он. "В Переса не попал рикошет.


"В самом деле", - сказал Босх, изображая удивление.


"Да, итак, мы думаем, может быть, в стрелка попала его собственная пуля. Может быть, нога или яйца - если нам повезет ".


"Это было бы истинной справедливостью".


"Да, итак, мы собираемся провести проверку в больнице, но мы полагаем, что у банды, стоящей за этим, вероятно, есть свои люди для подобных ситуаций".


"Возможно".


"Может быть, вы могли бы нам помочь и раздобыть имена людей, которых мы могли бы проверить".


"Мы можем это сделать. Мы все еще в пути, но посмотрим, что мы сможем придумать ".


"Перезвони мне, хорошо?"


"Как только у нас что-нибудь появится".


Босх отключился и посмотрел на Лурдес.


"В жертве нет пули?" - спросила она.


Босх подавил зевок. Он начинал ощущать последствия ночи, проведенной с Баллардом в Голливуде.


"Пули нет", - сказал он. "И они хотят нашей помощи".


"Конечно, они это делают", - сказала Лурдес.


Баллард


14


Баллард проснулась от звуков испуганных голосов и приближающейся сирены, такой громкой, что она не могла слышать шум океана. Она села, осознав, что это был не сон, и расстегнула внутреннюю молнию на своей палатке. Выглянув наружу, она среагировала на острые бриллианты света, отражающиеся от темно-синей поверхности океана. Прикрыв глаза рукой, она поискала источник переполоха и увидела Аарона Хейса, спасателя, прикомандированного к башне станции Роуз, стоящего на коленях в песке, склонившегося над телом мужчины, лежащим навзничь на спасательной доске. Группа людей стояла или преклонила колени рядом с ними, некоторые были зрителями, некоторые - раздраженными и плачущими друзьями и любимыми человека на доске.


Баллард выбралась из палатки, сказала своей собаке Лоле оставаться на своем посту перед ней и быстро пошла по песку к месту спасательной операции. Она вытащила свой значок, когда приблизилась.


"Офицер полиции, офицер полиции!" - закричала она. "Мне нужно, чтобы все отошли в сторону и дали место спасателям для работы".


Никто не двигался. Они повернулись и уставились на нее. На ней был спортивный костюм после купания, а ее волосы все еще были влажными после утреннего прибоя и душа.


"Отойди!" - сказала она более властно. "Сейчас! Ты не помогаешь ситуации".


Она подошла к группе и начала расталкивать людей в полукруг в десяти футах от доски.


"Ты тоже", - сказала она молодой женщине, которая истерически плакала и держала тонущую жертву за руку. "Мэм, позвольте им работать. Они пытаются спасти его жизнь".


Баллард мягко отстранил женщину и повернул ее к одному из ее друзей, который заключил ее в объятия. Баллард проверил парковку и увидел двух санитаров, бегущих к ним с носилками между ними, их продвижение замедлялось из-за того, что рабочие ботинки вязли в песке.


"Они приближаются, Аарон", - сказала она. "Продолжай в том же духе".


Когда Аарон поднял голову, чтобы перевести дух, Баллард увидел, что губы человека на доске были синими.


Прибыли врачи скорой помощи и сменили Аарона, который откатился в сторону и остался лежать на песке, тяжело дыша. Он был мокрым после спасения. Он пристально наблюдал, как работают врачи скорой помощи, сначала интубируя и откачивая воду из легких жертвы, затем добавляя дыхательный мешок.


Баллард присел на корточки рядом с Аароном. У них были случайные романтические отношения, иногда любовники без каких-либо обязательств, кроме того времени, когда они были вместе. Аарон был красивым мужчиной с V-образным, мускулистым телом и угловатым лицом, его короткие волосы и брови выгорели на солнце почти добела.


"Что случилось?" прошептала она.


"Он попал в переплет", - прошептал Аарон в ответ. "Мне потребовалось слишком много времени, чтобы прийти в себя после того, как я заполучил его в совет директоров. Черт, предупреждающие знаки были выставлены вверх и вниз по пляжу ".


Аарон подался вперед, когда увидел, как врачи скорой помощи отреагировали на то, что у жертвы проверили пульс. Они начали быстро двигаться и перенесли мужчину на носилки.


"Давайте поможем им", - сказал Баллард.


Они с Хейсом прошли по песку и встали по бокам носилок позади врачей скорой помощи. Они поднялись и быстро двинулись по песку к стоянке, где ждала машина скорой помощи. Один из санитаров перенес свою долю веса одной рукой, продолжая сжимать подушку безопасности.


Три минуты спустя машина скорой помощи уехала, а Баллард и Хейз стояли там, уперев руки в бедра и запыхавшись. Вскоре семья и друзья встретились, и Аарон сказал им, в какую больницу доставили жертву. Женщина в истерике обняла его, а затем последовала за остальными к их машинам.


"Это было странно видеть", - сказал Баллард.


"Да", - сказал Хейз. "Третья для меня в этом месяце. Приливы и отливы просто зашкаливают ".


Баллард думал о чем-то другом, о том, что было много лет назад на пляже далеко отсюда. Изображение сломанной доски для серфинга, занесенной волнами. Юная Рене ищет алмазы на поверхности в поисках своего отца.


"Ты в порядке?" Спросил Хейз.


Баллард вынырнул из воспоминаний и заметил странное выражение на его лице.


"Прекрасно", - сказала она.


Она посмотрела на часы. В большинстве случаев она пыталась провести шесть часов в палатке после утреннего пребывания на воде, будь то серфинг или гребля. Но суматоха, вызванная спасением, разбудила ее всего после четырех. Выброс адреналина, вызванный спасением и пробежкой по пляжу, гарантировал, что она больше не уснет.


Она решила пораньше приступить к работе. Нужно было продолжить расследование по делу Иоанна Крестителя и еще нужно было разобрать несколько коробок с карточками shake, независимо от того, оказался ли человек из миссии "Лунный свет" действительным подозреваемым.


"Разве у тебя сейчас не разбор полетов или что-то в этом роде?" она спросила.


"Э-э, да", - сказал он. "Капитан пляжа придет взять у меня интервью, и мы напишем об этом".


"Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится от меня".


"Спасибо. Сойдет."


Она нерешительно обняла его, затем повернулась и пошла обратно к своей палатке, чтобы забрать свои вещи и собаку. Воспоминание о Гавайях вернулось, когда она смотрела на море: ее потерянный отец и необходимость быть у кромки воды, ожидая чего-то, чего никогда не могло быть.


15


Прежде чем отправиться на станцию, Баллард припарковала свой фургон на Сельма в полуквартале от миссии "Лунный свет". Сквозь железные прутья ворот, окружающих заднюю парковку, она могла видеть фургон Иоанна Крестителя. Это означало, что он, предположительно, был дома.


Босх заглянул внутрь фургона во время остановки на дороге и поделился фотографиями, сделанными им с мобильного телефона. Не было ничего компрометирующего. Не то чтобы они ожидали этого спустя девять лет. Но она заметила, что ограждение парковки позади здания миссии давало фургону прямой доступ к задней двери. Если бы фургон был загнан задним ходом, тело можно было бы быстро перенести из него в дом, всего на долю секунды выставив наружу. Кроме того, ее заинтересовал отдельный гараж на другой стороне парковочной площадки. Оба раза, когда она видела фургон, он стоял на подъездной дорожке, а не в гараже. Почему гаражом не пользовались? Что там было такого, что помешало припарковать фургон внутри?


Инстинкт Балларда в отношении Джона Макмаллена заключался в том, что он не тот парень. Он казался искренним в своей защите и своих жалобах во время их конфронтации рано утром. Детективы развивают шестое чувство характера, и им часто приходилось полагаться на эти мимолетные дублеры, чтобы судить о людях. Она поделилась своим мнением о Макмаллене с Босхом, когда они уезжали после погрома. Босх не стал спорить, но сказал, что с проповедника все еще нужно было снять подозрения, помимо быстрого обыска его фургона, прежде чем они двинутся дальше.


Теперь она сидела в своем собственном фургоне, смотрела на миссию "Лунный свет" и хотела заглянуть внутрь. Она могла подождать и сделать это с Босхом, но понятия не имела, когда он будет доступен. Она отправила ему сообщение, проверяя его статус, но не получила ответа.


"Ровер" Балларда был на зарядке на станции. Ей не нравилась идея отправиться туда одной и без электронной связи с материнским кораблем, но вариант ожидания вызывал у нее еще больший дискомфорт. Вид тонущего мужчины и напоминание об отце довели ее до крайности. Ей нужно было избавиться от этих мыслей, и она знала, что, сделав этот шаг, сделает это. Работа всегда отвлекала. Она могла потерять себя в работе.


Она достала свой телефон и позвонила по внутренней линии в офис стражи. Было почти пять, и началась вечерняя смена. Трубку взяла лейтенант по имени Ханна Чавез.


"Это Рене Баллард. Я продолжаю кое-что из последнего шоу, и у меня нет с собой ровера. Просто хотел сообщить вам, что я собираюсь стать шестым номером в миссии "Лунный свет" в Селме и Чероки. Если ты не получишь от меня известий в течение часа, ты можешь прислать подкрепление?"


"Вас понял, Баллард. Но пока я добирался до тебя, ты разбирался с DB в горах прошлой ночью, верно?"


"Да, это был я. Это было случайно".


"Верно, то, что я слышал. Но мы только что получили телефонный звонок из того места. Таблица краж со взломом на сегодня закрыта, и я собирался отложить ее до завтра, но теперь я думаю -"


"Возможно, ты захочешь, чтобы я с этим разобрался".


"Прочти мои мысли, Баллард".


"Не совсем, но я отправлюсь в круиз после того, как выполню задание".


"Я скажу своим парням, чтобы они тусовались, пока ты не доберешься туда".


"Как мы получили звонок?"


"Семья договорилась о том, чтобы несколько био-чистящих средств проникли туда после смерти. Они, очевидно, обнаружили, что место разграблено, и вызвали его ".


"Вас понял. Помни, поддержи меня через час, если я не отвечу тебе тем же ".


"Миссия при лунном свете - ты ее получил".


Баллард выбралась с водительского сиденья и забралась на заднее сиденье своего фургона. Вещи из химчистки на прошлой неделе были на вешалках на крючке для снаряжения. Она переоделась в то, что считала своим второсортным рабочим костюмом, шоколадный блейзер Van Heusen в меловую полоску поверх обычной белой блузки и черных брюк. Она вышла из задней части фургона, заперла его и направилась вниз по улице к миссии.


Она просто хотела осмотреться внутри, получить представление об этом месте и, возможно, снова поддержать Макмаллена. Требовался прямой подход. Она вошла через главные ворота и поднялась по ступенькам на крыльцо. Табличка на двери гласила "ДОБРО пожаловать", поэтому она открыла ее и вошла без стука.


Баллард вошла в просторную прихожую с арочными проходами в комнаты справа и слева и широкой винтовой лестницей перед ней. Она вошла в центр и подождала мгновение, ожидая появления Макмаллена или кого-то еще.


Ничего.


Она посмотрела через арочный проход направо и увидела, что комната была заставлена диванами, с единственным стулом посередине, где мог бы сидеть фасилитатор групповой дискуссии. Она повернулась, чтобы проверить другую комнату. Баннеры с цитатами из Библии и изображениями Иисуса висели бок о бок на дальней стене. В центре комнаты было что-то похожее на отдельно стоящую раковину с распятием, поднимающимся из фарфорового подоконника, где должен был находиться кран.


Баллард вошел в комнату и заглянул в раковину. Он был наполовину заполнен водой. Она посмотрела на знамена и поняла, что не все изображения были изображениями Иисуса. По крайней мере, на двух были рисунки мужчины, которого она встретила тем утром.


Баллард повернулся, чтобы вернуться в вестибюль, и чуть не столкнулся с Макмалленом. Она вздрогнула, отступила назад, а затем быстро пришла в себя.


"Мистер Макмаллен", - сказала она. "Ты подкрался ко мне".


"Я этого не делал", - сказал Макмаллен. "И здесь я пастор Макмаллен".


"Хорошо. Пастор Макмаллен".


"Почему вы здесь, детектив?"


"Я хотел поговорить с тобой".


Баллард повернулся и указал на раковину.


"Здесь ты делаешь свою работу", - сказала она.


"Это не работа", - сказал он. "Здесь я спасаю души для Иисуса Христа".


"Ну, и где все? Дом кажется пустым."


"Каждую ночь я ищу новую паству. Все, кого я привожу, чтобы накормить и одеть, к этому времени должны быть сами по себе. Это всего лишь промежуточная станция на пути к спасению".


"Верно. Есть ли здесь место, где мы могли бы поговорить?"


"Следуй за мной".


Макмаллен повернулся и направился к выходу из комнаты. Его пятки высунулись из-под халата, и Баллард увидел, что он босиком. Они обошли лестницу и по короткому коридору прошли на кухню с большим обеденным пространством, занимаемым длинным столом для пикника и скамейками. Макмаллен вошел в боковую комнату, которая, возможно, была кладовой для прислуги, когда дом был первоначально построен, но теперь служила офисом или, возможно, исповедальней. Обстановка была спартанской, с маленьким столом и складными стульями по обе стороны от него. На стене напротив дверного проема виднелся бумажный календарь с фотографией небесного свода и напечатанным на нем стихом из Библии.


"Пожалуйста, сядьте", - сказал Макмаллен.


Он занял один стул, а Баллард села напротив него, опустив правую руку с оружием на бедро.


Она увидела, что стена позади Макмаллена была облицована пробкой. К нему был приколот коллаж из фотографий молодых людей, одетых в несколько слоев порой рваной одежды. У многих были грязные лица, у некоторых не хватало зубов, у некоторых были остекленевшие от наркотиков глаза, и все они составляли бездомную паству, которую Макмаллен привел к своей купели для крещения. Люди на стене были разными по полу и этнической принадлежности. Их объединяло одно: каждый улыбался в камеру. Некоторые фотографии были старыми и выцветшими, другие были прикрыты новыми снимками, прикрепленными поверх них. На фотографиях были написаны от руки имена и даты. Баллард предположил, что это были даты их принятия Иисуса Христа.


"Если вы здесь, чтобы отговорить меня от жалобы, то можете приберечь свои слова", - сказал он. "Я решил, что милосердие будет более полезным, чем гнев".


Баллард подумал о словах Босха о том, что было бы подозрительно, если бы Макмаллен не подал жалобу.


"Спасибо тебе", - сказала она. "Я пришел извиниться, если мы тебя обидели. У нас было неполное описание фургона, который мы искали ".


"Я понимаю", - сказал Макмаллен.


Баллард кивнул на стену позади себя.


"Это те люди, которых ты крестил?" она спросила.


Макмаллен оглянулся на стену позади себя и улыбнулся.


"Только некоторые из них", - сказал он. "Их гораздо больше".


Баллард взглянул на календарь. На фотографии был изображен золотисто-бордовый закат и цитата:


Посвяти свой путь Господу. Доверься ЕМУ, и ОН поможет тебе.


Ее глаза пробежались по датам, и она заметила, что в квадрате каждого дня было нацарапано число. В большинстве случаев это были однозначные цифры, но в некоторые дни их было больше.


"Что означают цифры?" - спросила она.


Макмаллен проследил за ее взглядом на календарь.


"Таково количество душ, которые получают причастие", - сказал он. "Каждую ночь я подсчитываю, сколько людей приняли Господа и Спасителя в свои сердца. Каждая темная священная ночь приводит все больше душ ко Христу".


Баллард кивнул, но ничего не сказал.


"Что вы на самом деле здесь делаете, детектив?" - Спросил Макмаллен. "Есть ли Христос в твоей жизни? У тебя есть вера?"


Баллард почувствовала, что ее вынуждают защищаться.


"Моя вера - это мое дело", - сказала она.


"Почему бы не провозгласить свою веру?" Макмаллен настаивал.


"Потому что это личное. Я не знаю... Я не являюсь частью какой-либо организованной религии. Я не чувствую в этом необходимости. Я верю в то, во что я верю. Вот и все".


Макмаллен долго изучал ее, прежде чем повторить вопрос.


"Что ты на самом деле здесь делаешь?"


Баллард вернула проницательный взгляд и решила посмотреть, сможет ли она вызвать реакцию.


"Дейзи Клейтон".


Макмаллен выдержал ее взгляд, но она могла видеть, что он не ожидал того, что она сказала. Она также могла видеть, что это имя что-то значило для него.


"Она была убита", - сказал он. "Это было долго - это твой случай?"


"Да", - сказал Баллард. "Это мое дело".


"И какое это имеет отношение к-"


Макмаллен резко остановился, поскольку, по-видимому, ответил на свой собственный вопрос.


"Остановка этим утром", - сказал он. "Детектив заглянул в мой фургон. Для чего?"


Баллард проигнорировала его вопрос и попыталась направить события в нужное ей русло.


"Ты знал ее, не так ли?" - спросила она.


"Да, я спас ее", - сказал он. "Я привел ее ко Христу, а затем он позвал ее домой".


"Что это значит? Именно."


"Я крестил ее".


"Когда?"


Макмаллен покачал головой.


"Я не помню. Очевидно, до того, как ее похитили ".


"Она на стене?"


Баллард указал за спину. Макмаллен повернулся, чтобы изучить коллаж.


"Я думаю - да, я поместил ее туда", - сказал он.


Он встал и подошел к закупоренной стене. Он начал вытаскивать булавки и прищепки и снимать внешние слои фотографий, которые он аккуратно положил на стол. За несколько минут он снял несколько слоев, а затем остановился, изучая один.


"Я думаю, это Дейзи", - сказал он.


Он снял фотографию и показал ее Баллард. На ней была изображена молодая девушка с розовым одеялом, обернутым вокруг ее плеч. В ее волосах была пурпурная прядь, и они были мокрыми. Баллард мог видеть некоторые знамена из комнаты крещения на заднем плане. Фотография была датирована от руки за четыре месяца до убийства Дейзи Клейтон. Вместо того, чтобы написать свое имя, она нарисовала маргаритку в углу фотографии.


"Это она", - сказал Баллард.


"Она была крещена в благодать Иисуса Христа", - сказал Макмаллен. "Она сейчас с ним".


Баллард поднял фотографию.


"Ты помнишь эту ночь?"


"Я помню все ночи".


"Она была одна, когда ты привел ее сюда?"


"О, ну, этого я не помню. Я должен был бы найти свой календарь за тот год и посмотреть на число в этой дате ".


"Где бы мог быть календарь?"


"В хранилище. В гараже."


Баллард кивнул и прошел мимо Макмаллена, чтобы взглянуть на фотографии, все еще висевшие на закупоренной стене.


"А как насчет здесь?" - спросила она. "Есть ли другие, кто был крещен в ту же ночь?"


"Если бы они позволили сделать свои фотографии", - сказал Макмаллен.


Он встал рядом с Баллардом, когда они просматривали изображения. Он начал снимать фотографии и проверять даты на обороте, затем прикрепил их обратно к боковой части коллажа.


"Эта", - сказал он. "На нем та же дата".


Он протянул Баллард фотографию грязного и взъерошенного мужчины, которому на вид было под тридцать. Баллард подтвердил, что дата на обороте совпадает с датой крещения Дейзи. Имя, выгравированное маркером на принте, гласило "Орел".


"Еще один", - сказал он.


Он протянул ей другую фотографию, на которой был гораздо более молодой мужчина, со светлыми волосами и жестким взглядом. Даты совпадали, и имя на этом принте было Addict. Баллард взял снимок и изучил его. Это был Адам Сэндс, предполагаемый парень и сутенер Дейзи.


"Похоже, на этой дате все", - сказал Макмаллен.


"Можем мы пойти поискать календарь?" - Спросил Баллард.


"Да".


"Могу я сохранить эти фотографии?"


"При условии, что я получу их обратно. Они часть стаи".


"Я скопирую и верну их".


"Благодарю тебя. Следуйте за мной, пожалуйста".


Они вышли на улицу, и Макмаллен ключом открыл боковую дверь отдельно стоящего гаража. Они вошли в помещение, заставленное хранимой мебелью и вешалками на колесиках с одеждой. Там также было несколько коробок, сложенных у стен, на некоторых были отмечены годы.


Пятнадцать минут спустя Макмаллен извлек календарь на 2009 год из пыльной коробки. На дату, соответствующую фотографии Дейзи, в календаре было записано семь крещений. Затем Баллард взяла календарь и перевернула его на четыре месяца вперед, чтобы посмотреть на дату, когда Дейзи была похищена и убита. Она не нашла числа в календарном квадрате для даты убийства или двух дней после него.


Макмаллен увидел пустые места в календаре в то же время, что и Баллард.


"Это забавно", - сказал он. "Я почти никогда не беру отгул на ночь от своей работы. Я не- О, теперь я вспомнил. Фургон, должно быть, был в мастерской. Это единственная причина, по которой я мог пропустить столько дней подряд ".


Баллард посмотрел на него.


"Ты уверен?" она спросила.


"Конечно", - сказал Макмаллен.


"Ты думаешь, у тебя есть какие-нибудь записи об этом? Что это был за магазин, что было не так с фургоном?"


"Я могу смотреть. Я думаю, что тогда это была проблема с передачей. Я помню, что отнес ее в то место в Санта-Монике, рядом с кладбищем. Санта-Моника и Эль-Сентро. На углу. Это начинается с Z, но я не могу вспомнить название ".


"Хорошо. Ты взгляни на свои записи и дай мне знать, что найдешь. Могу ли я сохранить этот календарь? Я скопирую и верну это ".


"Я думаю".


Баллард могла сфотографировать фотографии и календарь, но ей нужно было забрать оригиналы на случай, если они станут уликой в расследовании.


"Хорошо", - сказала она. "Мне нужно идти сейчас. У меня есть призыв, на который я должен ответить ".


Она достала визитную карточку и протянула ее Макмаллену.


"Если ты найдешь квитанцию на капитальный ремонт коробки передач или вспомнишь что-нибудь о Дейзи, позвони мне".


"Я сделаю, я сделаю".


"Спасибо за ваше сотрудничество".


Баллард вышел из гаража и направился по дорожке к главным воротам. Она доверяла своим инстинктам, что Иоанн Креститель не был убийцей Дейзи Клейтон, но она знала, что ей еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем он окажется на свободе.


16


Белый грузовик с надписью CCB на боку был припаркован перед домом на Голливудском бульваре, где была найдена женщина, чье лицо было съедено ее кошкой. Там также была патрульная машина и двое в синих костюмах, стоявшие на улице с мужчиной в белом комбинезоне. На этот раз не было места для Баллард, которая все еще была за рулем своего фургона, поэтому она проехала мимо, помахала рукой и припарковалась перед гаражом двумя дверями дальше. У нескольких домов на краю холмов были подъездные дорожки. Гаражи находились прямо у обочины, и блокирование одного из них сопряжено с риском навлечь на себя потенциальный гнев домовладельца, особенно когда виновником явно не была полицейская машина.


Она вернулась к указанному дому и должна была представиться всем трем ожидающим мужчинам. У нее было мало опыта с голубыми костюмами дневного дозора. Этих двоих звали Фельзен и Торборг. Оба были молоды и скроены с военной точностью и выправкой. Баллард узнал имя Торборг и знал его по репутации. Он был крутым нападающим по прозвищу Торпедо, который получил несколько однодневных дисквалификаций за чрезмерно агрессивное принуждение и поведение. Женщины-копы называли это тайм-аутом тестостерона.


Мужчину в комбинезоне звали Роджер Диллон. Он работал в CCB, службе биологической очистки. Он сообщил о краже со взломом. Хотя он рассказал свою историю Фелзену и Торборгу, ему было предложено повторить ее детективу, который на самом деле составил отчет о краже со взломом.


Диллон сказал, что племянница убитой женщины в Нью-Йорке наняла его фирму для уборки и обеззараживания дома после того, как тело ее тети было вывезено и помещение было расчищено как возможное место преступления. Она отдала ему свой ключ ночью, но он не доставлялся до полудня, задерживая его прибытие в дом для выполнения работы. У него был крайний срок, потому что племянница, в которой Баллард опознал во время расследования смерти Бобби Кларк, должна была прибыть следующим утром. Она планировала остаться в доме, пока будет организовывать службы и оценивать имущество, которое она унаследует как единственный живой родственник покойной женщины.


"Итак, я прихожу сюда, и мне даже не нужен ключ, потому что дверь не заперта", - сказал Диллон.


"Незапертый и открытый?" - Спросил Баллард. "Или незапертый и закрытый?"


"Отперта и закрыта, но так, чтобы вы могли видеть, что она не была задвинута до конца. Я толкнул дверь, и она открылась ".


Баллард проверил свои руки.


"Без перчаток?" - спросила она. "Покажи мне, где ты коснулся двери".


Диллон прошел по короткой дорожке к входной двери. Баллард повернулся обратно к Фелсену и Торборгу.


"Эй, у меня нет с собой моего ровера", - сказала она. "Может ли кто-нибудь из вас позвонить в офис стражи и сказать им, что у меня здесь код шесть, и отменить часовое подкрепление в миссии "Лунный свет"? Я забыл об этом ".


"Понял", - сказал Фелзен, нажимая на свой плечевой микрофон.


"Миссия при лунном свете?" Сказал Торборг. "Разговариваешь с Иоанном Крестителем? Я знал, что этот урод однажды разыграется. Что он сделал?"


"Просто разговариваю с ним о нераскрытом деле", - сказал Баллард. "Это было не так уж много".


Она повернулась и последовала за Диллоном к двери. Поскольку Торборг, очевидно, знала Джона Макмаллена, она хотела поговорить с ним о его общении и впечатлениях от уличного проповедника, но сначала ей нужно было разобраться с Диллоном и текущим делом.


Диллон был высоким, и его белый комбинезон казался на размер меньше. Манжеты на брюках едва касались верха его рабочих ботинок, и в целом Баллард представлял себе мальчика, который перерос свою одежду. Диллон, конечно, не был мальчиком. Баллард определил, что ему за тридцать. У него было красивое, чисто выбритое лицо, густая грива каштановых волос и обручальное кольцо на пальце.


Он стоял у двери, его палец описывал круг по часовой стрелке вокруг пятна на уровне плеча. Баллард вытащила пару перчаток из кармана блейзера и начала их надевать.


"Ты толкнул ее и вошел?" - спросила она.


"Да", - сказал Диллон.


Она открыла дверь и подняла руку, давая ему знак войти.


"Покажи мне, что ты сделал дальше", - сказала она.


Диллон натянул фильтрующую воздух маску с шеи на рот, когда вошел. Баллард оглянулся на Фелзена и Торборга. Фельзен только что закончил радиосвязь с командиром дозора.


"Можете ли вы посмотреть, свободна ли печатная машина, и узнать расчетное время прибытия?" - спросила она.


"Вас понял", - сказал Фелзен.


"И не уходи", - добавила она. "Вы, ребята, нужны мне здесь".


"Л-Т уже спрашивает, когда мы сможем освободиться", - сказал Фелзен.


"Скажи ей, что ты нужен мне здесь", - строго сказал Баллард.


Она вошла в дом вслед за Диллоном. Запах разложения все еще витал в воздухе, но он рассеялся с тех пор, как она работала над делом о смерти двумя ночами ранее. Тем не менее, она хотела бы, чтобы у нее была воздушная маска, но она была в ее наборе для поездки по городу. Вместе с ее герметично закрывающимся комбинезоном. Она знала, что ее костюм с третьими завязками исчезнет после одного ношения. К счастью, костюм, который она сдала в химчистку накануне, будет готов утром.


"Проведи меня через это", - сказала она. "Как ты узнал, что это был взлом? Здесь и так был изрядный беспорядок ".


Диллон указал через ее плечо на переднюю стену гостиной. Баллард обернулся и увидел, что три отпечатка красных губ, расположенных рядом, исчезли. Когда Баллард позвонила Бобби Кларк, чтобы сообщить, что ее тетя умерла, Кларк спросила конкретно о состоянии гравюр, упомянув, что они были работой Энди Уорхола и были редкими APS - гравюрами художника, - которые стоили более шестизначной суммы каждый и даже больше, если объединить их в серию.


"Мисс Кларк сказала мне быть осторожным с этими рисунками с красными губами, которые должны были быть в гостиной", - сказал Диллон. "Итак, я прихожу, а красных губ нет. Я позвал вас, ребята, потому что именно поэтому я редко захожу в дом один. Я не хочу, чтобы меня в чем-то обвиняли. Обычно мы работаем вдвоем, но мой партнер на другой работе, и эта леди Кларк действительно хотела, чтобы это было сделано сегодня. Когда она доберется сюда, она не захочет видеть кровь или что-то еще. Она рассказала мне о том, что сделал кот ".


Баллард кивнул.


"Это ваша компания или вы просто работаете на компанию?" - спросила она.


"Это мое", - сказал Диллон. "Два грузовика, четыре сотрудника, доступны двадцать четыре-семь. Мы - маленький магазинчик. Вы бы так не подумали, но это конкурентный бизнес. Множество компаний убирают после убийств и плохих вещей ".


"Ну, это не было убийством. Как мисс Кларк получилось нанять тебя из Нью-Йорка?"


"Рекомендация от судмедэксперта Я раздаю много визитных карточек. И подарки на праздники. Люди рекомендуют меня. Я дам тебе стопку карточек, если ты их возьмешь".


"Может быть, позже. Я не часто снимаюсь на местах преступлений, подобных этому. В Голливуде в эти дни не так много убийств, и я обычно нахожусь на кладбище ".


"В прошлом году у них было это пятое место на the Dancers. Я понял это. Работал четыре дня, убирая этот беспорядок, а потом они так и не открыли заведение снова ".


"Я знаю. Я был там той ночью ".


Диллон кивнул.


"Кажется, я видел тебя по телевизору из-за этого", - сказал он.


Баллард решил вернуться на правильный путь.


"Итак, вы приходите, вы видите, что отпечатки исчезли. Что потом?" - спросила она.


"Я отступил и позвонил вам, ребята", - сказал Диллон. "Затем я ждал их около часа, а затем они ждали тебя еще час. Я не успеваю ничего сделать, а мисс Кларк приземляется завтра в десять утра ".


"Я сожалею об этом, но мы должны провести расследование, особенно если мы говорим о крупной краже. Мы надеемся, что скоро появится печатная машина, и нам нужно будет получить вашу, чтобы мы могли исключить их. Я собираюсь попросить вас выйти сейчас и подождать с офицерами, пока я здесь работаю ".


"Как скоро я смогу пойти на работу?"


"Я добьюсь, чтобы тебя оправдали как можно скорее, но я не думаю, что ты попадешь сюда сегодня. Кто-то должен будет провести осмотр "как есть" с мисс Кларк после того, как она прибудет ".


"Черт".


"Прости".


"Ты продолжаешь это говорить, но я не зарабатываю деньги на извинениях".


Баллард понимал его опасения как владельца компании.


"Вот что я тебе скажу, достань мне несколько своих карточек, и я буду держать их под рукой в дальнейшем".


"Я был бы действительно признателен за это, детектив".


Баллард последовал за ним из дома и спросил Фелзена о печатной машине. Он сказал, что расчетное время прибытия составляет пятнадцать минут, а Баллард по опыту знал, что время ожидания печатной машины должно быть удвоено. Машина была закреплена за всем Западным бюро и управлялась специалистом по скрытой печати, который реагировал на все потребности, начиная от хищений собственности и заканчивая насильственными преступлениями. Можно с уверенностью сказать, что технология print car никогда не переставала работать.


Технически, Баллард должна была следовать протоколу, в соответствии с которым она сначала изучила бы место преступления и поискала вероятные места, где подозреваемый мог оставить отпечатки. Только найдя возможности, она должна вызвать машину для печати. Но на самом деле, когда дело доходило до имущественных преступлений, практика была противоположной. Задержка с вызовом печатной машины привела к долгому ожиданию. Она всегда сначала звонила, чтобы разобраться в своем деле, а потом начинала осматривать место происшествия. Затем она могла отозвать машину, если не обнаружила никаких вероятных отложений.


Баллард знала, что испытывает удачу с Диллоном, но все равно попыталась спросить, есть ли у него запасная дыхательная маска. Он удивил ее, сказав "да".


Он подошел к задней части своего грузовика и поднял дверцу. Интерьер был напичкан влажными пылесосами и другим оборудованием. Он вытащил коробку одноразовых масок из ящика в ящике для инструментов и протянул ей одну.


"Фильтра там хватит на один день", - сказал он. "Вот и все".


"Спасибо тебе", - сказал Баллард.


"И у меня есть свои карты прямо здесь".


Он полез в другой ящик и достал стопку примерно из десяти визитных карточек. Он отдал их Балларду, который увидел, что мелким шрифтом под CCB было официальное название компании: Chemi-Cal Bio Services. Она положила открытки в карман и поблагодарила Диллона, хотя знала, что у нее будет мало возможностей порекомендовать его услуги.


Она оставила его там и вернулась в дом, по пути надевая дыхательную маску. Она стояла в гостиной и осматривала это место, наблюдая и размышляя. Устранение источника разложения - тела - могло бы объяснить уменьшение вредного запаха. Но Баллард уже бывала в подобных домах раньше, в дни после смерти, и она верила, что процессу помогло нечто большее, чем вынос тела. Она пришла к выводу, что ищет открытое окно.


Она подошла к дальней стеклянной стене и вскоре поняла, что панели были на рельсах, которые исчезали в стене. Панели можно было вдавливать в стену, создавая широкий проем на заднюю палубу и придавая дому стиль "внутри-снаружи". Она отодвинула первую стеклянную панель и вышла на палубу. Она увидела, что он тянулся по всей длине дома за спальней для гостей и хозяина. В дальнем конце палубы располагался прямоугольный кондиционер. Его сняли со стены под окном и оставили там. Должно быть, это была точка доступа взломщика и отверстие, из которого частично вырвалась вонь разложения.


Баллард спустился по палубе, чтобы посмотреть на открытие. Оно было по меньшей мере два фута в высоту и три в ширину. Кондиционер выглядел относительно новым. Вероятно, домовладелец добавил его, чтобы обеспечить дополнительное охлаждение в спальне в самые жаркие недели лета.


У Балларда была точка входа. Теперь вопрос был в том, как взломщик добрался до него? Дом был консольно установлен на крутом склоне холма. Она подошла к ограждению и посмотрела вниз. Это был не тот путь. Это был бы слишком трудный поход, требующий веревок и подъемников. Такого рода планирование противоречило тому факту, что кондиционер был вынесен из своего настенного гнезда. Это указывало на небрежную работу оппортуниста, а не планировщика.


Она подняла глаза. Крыша палубы поддерживалась в четырех местах декоративными черными металлическими элементами, которые образовывали повторяющийся узор из ветвей деревьев, пересекающихся между двумя стояками. Намеренно или нет, каждый из них создал импровизированную лестницу, спускающуюся с крыши.


Баллард вернулся в дом и вышел через парадную дверь. Диллон стоял, прислонившись к своему грузовику. Когда он увидел ее, он выпрямился и вопросительно широко развел руки.


"Где печатная машина?" - спросил он. "Когда я собираюсь выбраться отсюда?"


"Скоро", - сказал Баллард. "Спасибо тебе за твое терпение".


Она указала на его грузовик.


"Но в то же время, я видела, что у тебя была лестница на стене внутри твоего грузовика", - сказала она. "Могу я одолжить это на несколько минут?" Я хочу забраться на крышу ".


Диллон казался счастливым, что у него есть чем заняться, особенно если это еще больше обязывало полицию Лос-Анджелеса перед ним.


"Нет проблем", - сказал он.


Пока Диллон доставал лестницу, Баллард вышел на улицу и пошел вдоль фасада дома. Дизайн здания был полностью ориентирован на вид с другой стороны. Вот где были веранда, окна и стеклянные двери. Эта сторона, которая находилась всего в трех футах от бордюра, была тусклой и монолитной, за исключением входной двери и одного маленького окна в главную ванную. Этот похожий на крепость дизайн был смягчен чередованием бетонных кашпо, содержащих бамбуковые стебли и переплетенные лозой решетки. Баллард изучил плетение и увидел места, где виноградные лозы были повреждены кем-то, кто использовал соединения в качестве опор для ног и рук при лазании. Это была еще одна импровизированная лестница.


Диллон ударил приставной лестницей о дом. Баллард оглянулся и сделал жест рукой: "все твое".


Пока Диллон крепко держал лестницу, Баллард взобрался на плоскую крышу. Она подошла к дальнему краю, ища следы на гравии или любые другие свидетельства присутствия грабителя. Не было ничего.


Она добралась до дальнего края и посмотрела на открывающийся вид. Становилось темно, и заходящее солнце окрашивало небо в красно-розовый цвет. Она знала, что это будет хороший закат на пляже. Она на мгновение подумала об Аароне и захотела проведать его, чтобы узнать, есть ли у него какие-нибудь новости о человеке, которого он вытащил из прилива.


Вернув свое внимание к текущему делу, она теперь была уверена, что нашла путь грабителя. Он взобрался по решетке спереди, пересек крышу и спустился по железным конструкциям на заднюю палубу. Отключив кондиционер, он вошел и снял со стены три гравюры, а также все остальное имущество, которое могло пропасть. В этот момент он просто вышел через парадную дверь с украденными товарами, оставив входную дверь слегка приоткрытой.


В нем были элементы гениальности, смешанные с наивностью. Все аспекты операции говорили ей, что это произошло под покровом темноты. Это означало, что кража со взломом произошла ночью сразу после обнаружения смерти жертвы. Кто-то действовал быстро, скорее всего, зная о произведениях искусства в доме и их стоимости, а также о смерти их владельца.


Она повернулась по кругу, осматривая ближайшие окрестности. Она знала, что это был город камер. Их обнаружение всегда занимало важное место в любом протоколе расследования. Сейчас вы искали видео при свидетелях. Камеры не лгали и не путались.


Голливудский бульвар изгибался вдоль края горы. Дом, в котором она стояла, находился на крутом повороте вокруг слепой кривой. Баллард заметил дом на повороте, камера которого якобы была направлена на боковую лестницу, ведущую на площадку ниже уровня улицы. Но она знала, что в зависимости от угла обзора камеры, был шанс, что в поле ее зрения попадет крыша, на которой она стояла.


Машина для печати прибыла, когда Баллард спускалась по лестнице, и снова Диллон поддерживал ее для нее. Сначала она провела техника по дому и палубе, указав в качестве возможных мест для скрытых устройств стену, где находились три Уорхола, а также кондиционер, оставленный на задней палубе. Затем она вышла вперед и представила Диллона, попросив техника сначала снять его отпечатки в исключительных целях. Она поблагодарила Диллона за его время и использование его лестницы и сказала ему, что он может уйти, как только его напечатают.


"Ты уверен, что я не смогу сделать уборку сегодня вечером?" он спросил. "Я буду ждать поблизости".


"Это невозможно", - сказал Баллард. "Ср. Кларку придется пройти проверку с кем-нибудь из отдела краж со взломом на дневной стороне. Мы не хотим, чтобы место убирали до этого ".


"Ладно, решил попробовать".


"Прости за это".


"Не беспокойся. Убедитесь, что вы используете эти карты ".


Он слегка помахал рукой и пошел к задней части своего грузовика, чтобы закрыть ее. Баллард направилась вниз по улице в направлении камеры, которую она заметила. Десять минут спустя она разговаривала с владельцем дома за поворотом отмостки и смотрела через его плечо на воспроизведение видео с камеры, расположенной сбоку от его дома. У этого была полная, но темная цифровая съемка всей крыши дома, который был ограблен.


"Давайте начнем в полночь", - сказал Баллард.


17


Баллард вытащила свой значок и подняла его, когда открылась дверь. Мужчина, стоявший там, выглядел обеспокоенным, но не удивленным. Он был в спортивных штанах, и одна рука была в передней части толстовки с капюшоном без рукавов. Баллард мог бы сказать, что он был парнем, "лучше живущим благодаря науке". У него были толстые руки, ярко выраженные вены на шее и жесткие глаза опытного наездника. Его каштановые волосы были зачесаны назад через голову. Его зеленые глаза были стеклянными. Он был ниже Баллард, но, вероятно, превосходил ее в весе два к одному.


"Мистер Бехтель? Теодор Бехтель?"


"Это Тед. Да?"


"Я детектив Баллард, полиция Лос-Анджелеса. Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Могу я войти?"


Бехтель не ответил. Он отступил, чтобы позволить войти в ее комнату. Баллард вошла, слегка повернувшись боком, когда проходила мимо него, чтобы не потерять его из виду. В этот момент она приняла его за грабителя. Она не хотела давать ему шанс добавить нападение или убийство к списку.


Бехтель потянулся, чтобы закрыть дверь после того, как она вошла. Она остановила его.


"Можем мы оставить это открытым, если ты не возражаешь?" она сказала. "Приедет пара моих коллег".


"Хм, я думаю, да".


Она повернулась в круглой зоне входа, чтобы посмотреть на него и принять дальнейшие указания. Но Бектель просто смотрел на нее.


"Ты пришел за Уорхолами, верно?" он спросил.


Она не ожидала этого. Она поколебалась, затем сочинила ответ.


"Ты хочешь сказать, что они у тебя есть?" - спросила она.


"Я верю", - сказал он. "Они в моем кабинете. Там, где им хорошо и безопасно ".


Он кивнул, как бы подтверждая хорошо выполненную работу.


"Ты можешь мне показать?"


"Конечно. Следуй за мной".


Бехтель провел Балларда по короткому коридору в домашний офис. Конечно же, три отпечатка красных губ были прислонены к стене. Бехтель развел руками, как бы демонстрируя их.


"Я думаю, это Мэрилин Монро", - сказал он.


"Прошу прощения?" Баллард ответил.


"Губы. Уорхол использовал губы Мэрилин. Я прочитал это в Интернете ".


"Мистер Бектель, мне нужно, чтобы вы объяснили, почему это у вас дома, а не на стене дома через дорогу".


"Я взял их на хранение".


"Сохранность. Кто сказал тебе это сделать?"


"Ну, никто не говорил мне делать это. Я просто знал, что кому-то нужно это сделать ".


"Почему это?"


"Ну, потому что все знали, что они у нее там, и их собирались украсть".


"Значит, ты украл их первым?"


"Нет, я их не крал. Я говорил тебе. Я принес их сюда на хранение. Сохранить их для законного наследника. Я слышал, что у нее была племянница в Нью-Йорке, которая получает все ".


"Это та история, с которой ты хочешь начать? Что это был какой-то добрососедский акт доброты?"


"Это то, что произошло".


Баллард отступила от него и подвела итог тому, что она знала и что у нее было с точки зрения свидетелей и улик.


"Чем вы зарабатываете на жизнь, мистер Бехтель?"


"Питание. Я продаю добавки. У меня есть магазин во флэтсе ".


"Тебе принадлежит этот дом?"


"Я сдаю".


"Как долго ты здесь, наверху?"


"Три месяца. Нет, четыре."


"Насколько хорошо вы знали женщину, которая жила через дорогу?"


"Я этого не делал. Не совсем. Просто поздороваться. Что-то в этом роде".


"Я думаю, на данный момент мне нужно сообщить вам о ваших правах".


"Что? Вы меня арестовываете?"


Он выглядел искренне удивленным.


"Мистер Бехтель, у вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката, который будет представлять вас. Если вы не можете позволить себе адвоката, вам его предоставят. Вы понимаете эти права так, как я их объяснил?"


"Я не понимаю. Я был хорошим соседом ".


"Понимаете ли вы свои права так, как я вам их изложил?"


"Да, черт возьми, я понимаю. Но в этом совершенно нет необходимости. У меня есть дело. Я не делал-"


"Сядь на тот стул, пожалуйста".


Баллард указал на стул, стоявший у стены. Она продолжала указывать, пока Бехтель неохотно не сел.


"Это потрясающе", - сказал он. "Ты пытаешься сделать что-то хорошее, и тебя за это достают".


Баллард достала свой телефон и быстро набрала номер дежурной части. Прежде чем постучать в дверь Бехтель, она запросила подкрепление, потому что Фельзена и Торборга отправили на другой вызов, пока она была на улице и смотрела видео. Теперь она столкнулась с ситуацией, когда ей пришлось произвести арест за уголовное преступление без подкрепления. На ее звонок не отвечали в течение шести гудков. Пока она ждала, она небрежно отошла на несколько шагов подальше от Бектеля, чтобы у нее было больше времени отреагировать, если он решит, что не хочет быть арестованным.


Наконец, на ее звонок ответил голос, который она не узнала.


"Это два виски двадцать пять, где мое подкрепление?"


"Э-э ... я не вижу этого здесь, на доске. Ты уверен, что вызвал подкрепление?"


"Да, пятнадцать минут назад. Отправь это. Сейчас. Без промедления. И сохраняй эту связь открытой ".


Баллард рявкнул адрес в трубку, затем снова сосредоточился на Бектеле. О пропавшем дубле она узнает позже.


Бектель сидел, засунув обе руки в передний карман своей толстовки.


"Я хочу, чтобы ты вытащил свои руки из толстовки и держал их так, чтобы я мог их видеть", - сказала она.


Бехтель подчинился, но покачал головой, как будто все это было недоразумением.


"Вы действительно меня арестовываете?"


"Не хотите ли вы объяснить, почему вы перелезли через крышу дома через дорогу, проникли на заднюю веранду и забрали три произведения искусства стоимостью в несколько сотен тысяч долларов?"


Бехтель ничего не сказал. Казалось, он был удивлен ее знаниями.


"Да, есть видео", - сказал Баллард.


"Ну, я должен был как-то попасть туда", - сказал он. "Иначе это сделал бы кто-нибудь другой, и тогда картины пропали бы".


"На самом деле, это отпечатки".


"Неважно. Я их не крал".


"Вы взяли что-нибудь еще, кроме отпечатков?"


"Нет, зачем мне это делать? Меня просто волновали картины. Я имею в виду отпечатки."


Баллард должен был решить, надеть ли наручники на Бектеля, чтобы нейтрализовать угрозу, или дождаться подкрепления, которое теперь могло быть еще в десяти-пятнадцати минутах езды. Пришлось долго ждать, когда подозреваемый не был полностью под контролем.


"Офис окружного прокурора решит, было ли совершено преступление. Но я буду тебя арестовывать. Прямо сейчас я хочу тебя-"


"Это такая чушь собачья-"


" - встать со стула и повернуться лицом к стене. Я хочу, чтобы ты встала на колени на полу и сплела пальцы за головой ".


Бехтель встал, но дальше не двинулся.


"Преклоните колени, сэр".


"Нет, я не преклоняю колени. Я ничего не делал ".


"Вы арестованы, сэр. Опустись на колени на землю и зашнуруй свои-"


Она не закончила. Бехтель начал двигаться к ней. В тот момент было кристально ясно, что если Баллард достанет пистолет, ей, вероятно, придется им воспользоваться, и это, скорее всего, станет концом ее карьеры, независимо от того, насколько оправданной была бы стрельба.


Но что было неясно, так это то, приближался ли Бектель к ней или пытался просто обойти ее и покинуть комнату.


Он двинулся, как будто направляясь к двери, но затем внезапно повернулся к ней. Баллард попытался использовать свое преимущество - свой вес и мускулы - против него.


Когда Бектель приблизился, Баллард нанес ему хорошо направленный удар ногой в пах, затем сделал два шага назад и в сторону, согнувшись пополам и наклонившись вперед, издав резкий стон. Она схватила его правое запястье и локоть, опустила запястье вниз и потянула локоть вверх, перекидывая его через свою ногу. Он упал лицом вниз, и она опустила все 120 фунтов своего веса через колени на поясницу его спины.


"Не двигайся, блядь!"


Но он сделал. Он застонал, как монстр, и попытался подняться, отжимаясь от пола. Баллард заехал ему коленом в ребра, и он снова упал на пол со охом. Она быстро сняла наручники со своего пояса и застегнула один из них на его правом запястье, прежде чем он понял, что на нем наручники. Он боролся против следующего, но у Балларда был козырь. Она прижала запястья к его позвоночнику и застегнула вторую манжету на левой. Бехтель теперь был под контролем.


Баллард встала, измученная, но взволнованная тем, что она повергла более сильного мужчину на землю.


"Ты отправишься в тюрьму, ублюдок".


"Это все большая ошибка. Да ладно, это неправильно ".


"Расскажи это судье. Им нравится слушать чушь от таких парней, как ты ".


"Ты пожалеешь об этом".


"Поверь мне, я уже знаю. Но это ничего не меняет. Ты отправишься в тюрьму".


Bosch


18


Босх и Лурдес провели остаток дня, наблюдая за доктором Хайме Энрикесом, чтобы узнать, приедет ли он в конце концов на дом. Энрикес был коренным сыном Сан-Фернандо. Он был парнем, который преуспел и оставался рядом. Врач, получивший образование в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, он мог бы работать в любой точке страны. Но он вернулся домой и теперь управлял оживленной общей практикой на Трумэн-авеню с двумя другими врачами, чтобы справиться с наплывом пациентов, которых привлек Энрикес. Он был примером успеха в Сан-Фернандо, выросшим в баррио, а теперь живущим в пышном районе Хантингтон Эстейтс, самом приятном и безопасном районе в городе.


Но, хотя внешне он был столпом успеха и респектабельности, его имя тайно фигурировало в файлах разведывательной информации о банде полиции Сан-Франциско. И его отец, и дед были санферами, и преданность - вынужденная или добровольная - была глубокой. Секрет его жизни заключался в том, что Энрикес подозревался в бандитизме, и Босх и Лурдес собирались выяснить, лечил ли он убийцу Мартина Переса. Двоюродный брат Лурдес Джей-Род навел их на Энрикеса, сказав, что он был одним из трех врачей в поле зрения бандитского подразделения. Но двое других уже привлекли к расследованию медицинскую комиссию штата, и, по мнению Джей-Рода, в этом случае - убийстве свидетеля - СанФеры должны были обратиться к своему главному патчеру, который прожил жизнь, казавшуюся безупречной.


Большая часть дня была потрачена на наблюдение за оживленным медицинским кабинетом, где практиковал Энрикес. И Босх, и Лурдес уклонились от звонков детективов шерифа Ланнарка и Бойса. И пока они наблюдали за медицинским корпусом и припаркованным перед ним Mercedes-Benz, зарегистрированным на Энрикеса, они пытались выяснить, где произошла утечка в расследовании.


Произошло одно из двух событий. Кто-то сообщил Санферам о том, что Мартин Перес сотрудничает с полицией. Или Перес допустил какую-то оговорку со знакомым или членом семьи и выдал себя.


Босх и Лурдес полагали, что, скорее всего, первое, и они потратили свое время на то, чтобы проанализировать возможности, отвергая одни и придерживаясь других.


Босх упомянул о своих подозрениях относительно Тома Яро, детектива полиции Лос-Анджелеса, назначенного в качестве межведомственного связующего звена при исполнении ордера на обыск, но Лурдес указала, что у Яро недостаточно информации об этом деле, чтобы организовать убийство Переса. Кроме того, именно Яро предупредил Лурдес о том, что Кортес наблюдал за утренними поисками со стоянки прачечной. Но это могло быть искренним предупреждением или частью более коварного плана по укреплению Яро как члена команды профессионалов Bosch.


"Яро был проинформирован для получения ордера на обыск", - сказала Лурдес. "Но мы никогда не обсуждали ваш источник на брифинге, а Перес был неизвестным по ордеру. У Яро не было ни имени, ни местоположения - это маловероятно, если вы спросите меня ".


Это неприятно повернуло разговор в сторону полиции Сан-Франциско. Многие офицеры в департаменте были родом из Сан-Фернандо, и было бы практически невозможно вырасти в городке площадью в две квадратные мили, не зная кого-нибудь из санферов. Тем не менее, эта связь обычно срабатывала положительным образом. Многие офицеры добавили информацию о банде в файлы после разговоров на улице с прошлыми знакомыми. Двоюродный брат Лурдес Джей-Род был примером этого, и она не могла вспомнить инцидент в своей истории с департаментом, когда информация ушла другим путем.


Это, казалось, еще более неловко повернуло разговор в сторону Босха. Какой шаг он сделал, который мог раскрыть предательство Переса Санферам?


Босх был в растерянности. Он признал, что часто оставлял свой ноутбук в камере, которую использовал в качестве офиса. Но камера всегда была заперта, а компьютер защищен паролем. Он знал, что оба могут быть скомпрометированы, но все еще казалось маловероятным, что член банды СанФер предпримет такое вторжение.


"Это должно быть что-то другое", - сказал он. "Может быть, мы снова посмотрим на Переса. Кто знает? Может быть, он позвонил кому-нибудь, похвастался тем, что расправился с Кортесом. Никто не говорил, что он был очень умен ".


"Возможно", - сказала Лурдес, но ее тон подразумевал, что она не была убеждена.


Потерпев поражение в своих попытках разобраться или хотя бы сосредоточиться, они позволили тишине заполнить машину, пока не заметили мужчину, приближающегося к Mercedes-Benz Энрикеса.


"Это он?" - Спросил Босх.


Лурдес подняла свой телефон, с которого она загрузила на свой экран фотографию Энрикеса из автоинспекции.


"Это он", - сказала она. "Поехали".


Они последовали за доктором на север, в поместье Хантингтон, где он заехал в гараж рядом с двухэтажным домом с колоннами перед входом. Гараж был пристроен к дому, и детективы потеряли доктора из виду, как только дверь автоматически опустилась.


"Думаешь, это все?" Сказала Лурдес. "Он дома на всю ночь?"


"Если он работал над стрелком этим утром, то, я думаю, он должен был в какой-то момент проверить пациента", - сказал Босх.


"Если только он не умер".


"Вот так".


"Или если только он не в том доме".


"Это тоже есть".


"Значит, мы остаемся?"


"Я остаюсь. Если у вас есть дела, вы можете прогуляться по улице и вызвать Uber. Я дам тебе знать, если он что-нибудь предпримет ".


"Нет, я не оставлю тебя здесь одну".


"Ничего особенного. В любом случае, это рискованно ".


"Не то, что делают партнеры".


Босх кивнул.


"Хорошо", - сказал он. "Но одному из нас, возможно, придется доехать на Uber до шоссе 66, чтобы купить ужин. Не ел весь день."


"Не проблема", - сказала Лурдес. "Если тебе это нравится".


Босх не клюнул на наживку. В прошлом у них были добродушные споры о еде для наблюдения.


Они припарковались в полуквартале от дома доктора на подъездной дорожке к дому, который пустовал во время полной реконструкции. Босх поставил свой старый Jeep Cherokee перед платформой, используемой для буксировки строительных материалов, и старая колотушка вписалась в нее. Окна были закопчены, и до тех пор, пока они не подсвечивались экранами телефонов, они оставались незамеченными врачом или другими людьми по соседству.


"Ты помнишь музыкальную группу Seals and Crofts?" Спросила Лурдес.


"Да", - сказал Босх. "Семидесятые, верно? Они были большими".


"До меня, но я слышал, что именно здесь они жили. Поместья."


"Хм".


Светская беседа продолжалась почти два часа, пока обсуждение еды снова не перешло всерьез. Лурдес не интересовала закусочная Bosch с гамбургерами и хот-догами, а у Bosch давным-давно был передоз во всех мексиканских ресторанах города. Они собирались переключиться на это, когда по улице проехала машина и выключила фары, въезжая на подъездную дорожку к дому Энрикес. Уже совсем стемнело, но Босх определил марку машины, когда она проезжала мимо строительной площадки. Это был белый Chrysler 300.


"Вот и все", - сказал Босх.


Никто не вышел из машины. Он сидел и работал на холостом ходу, выхлоп вырывался из его сдвоенных труб.


Ни одно из наружных огней в доме не зажглось, когда сбоку появилась фигура и села в Крайслер.


"Это тот самый доктор?" Спросила Лурдес.


"Не могу сказать, но держу пари, что это так", - сказал Босх.


Машина отъехала от дома Энрикес и, не снижая скорости, проехала перед джипом Босха. Босх подождал, пока машина завернет за угол, а затем тронулся с места.


Трюк заключался в том, чтобы незаметно выехать за Крайслером из жилого района. Когда наблюдение велось в коммерческом районе, было легче использовать другие машины на дороге в качестве маскировки. Босх и Лурдес проследили за ней до Сан-Фернандо-роуд, а затем на север, в район Сильмар в Лос-Анджелесе. В Роксфорде "Крайслер" повернул направо и въехал в район ранчо среднего класса, расположенных на землях площадью в четверть акра.


Сразу за Херрик-стрит Крайслер свернул направо на подъездную дорожку и припарковался. Босх проехал мимо. Лурдес сообщила о том, что она видела.


"Несколько мужчин", - сказала она. "Они встретили машину и втолкнули его внутрь".


"Должно быть, ситуация изменилась к худшему", - сказал Босх.


"Итак, что нам делать?"


"А пока мы ждем".


"Для чего? Это Лос-Анджелес, мы должны вызвать спецназ полиции Лос-Анджелеса и забрать их всех ".


"Мы будем. Но давайте подождем, пока они не вытащат оттуда доктора. Теперь, когда мы можем доказать, что он действительно работает на Санферов, я думаю, твой кузен, возможно, захочет подставить его и держать на крючке до конца своих дней."


Лурдес кивнула. Это был хороший план. Энрикес, скорее всего, был бы готов обменяться информацией с отделом разведки банды в обмен на то, чтобы избежать унижения от разоблачения в качестве врача банды.


"За исключением того, что мы все еще не знаем, кто донес на Переса", - сказала Лурдес. "Это может сделать ситуацию очень опасной для доктора, если он тоже станет информатором".


Босх кивнул.


"Над этим нам нужно продолжать работать", - сказал он. "Но как только мы узнаем, кто стрелял, это может стать яснее".


19


Когда Босх вошел в свой дом, его встретил чемодан Элизабет, стоящий на полу прямо у входной двери. На самом деле это был его чемодан, но он принес его ей в последний день реабилитации, чтобы она могла собрать свои скудные пожитки. В нем все еще оставалось место для предметов, которые они купили бы в магазине.


Сквозь задние ползунки он увидел ее на палубе в одном из шезлонгов. Он наблюдал за ней мгновение, думая, что она не слышала, как он вошел. Она не читала и не слушала музыку. Она не смотрела на свой телефон. Она просто смотрела на перевал, на бесконечное движение транспортных средств внизу на автостраде, как кровь в городских венах. Это был аспект представления, который постоянно менялся, но всегда оставался одним и тем же. В последние годы единственным дополнением был фейерверк, снятый по особым случаям во время аттракциона "Гарри Поттер" в Universal Studios.


Он пересек гостиную, открыл одну из дверей и вышел.


"Привет", - сказал он.


"Привет", - сказала она.


Она улыбнулась. Он пересек палубу, подошел к перилам и прислонился к ним спиной, чтобы посмотреть на нее.


"Ты хромаешь", - сказала она.


"Да", - сказал он. "Думаю, мне нужно пойти к доктору Чжану".


В прошлом году Босх познакомился с Элизабет, когда недолгое время работал под прикрытием над одним делом. Он использовал трость и хромоту как часть позы опиоидногонаркомана, обманом выпрашивающего рецепты в сомнительных аптеках. Ирония заключалась в том, что во время борьбы с подозреваемым в убийстве в самолете он растянул связки в своем и без того пораженном артритом колене, и теперь он ежемесячно посещал доктора Чжана, иглотерапевта, с которым познакомился много лет назад по делу.


"Я позвоню ей утром", - сказал он.


Он ждал, что она что-нибудь скажет, но она этого не сделала.


"Я видел чемодан", - сказал он.


"Да, я собрала вещи", - сказала она. "Я собираюсь уйти. Но я не хотел уходить, не поговорив с тобой лицом к лицу. Это просто казалось неправильным после всего, что ты сделал ".


"Куда ты идешь?"


"Я не знаю".


"Элизабет..."


"Я найду место".


"У тебя есть один прямо здесь".


"Твоя дочь не навестит меня, потому что я здесь. Это несправедливо по отношению к любому из вас ".


"Она изменится. Кроме того, я спускаюсь, чтобы увидеть ее ".


"И она едва ли говорит тебе хоть слово. Ты сказал мне. Она даже не пишет тебе ".


"Мы переписывались прошлой ночью".


"Ты отправляешь сообщение "спокойной ночи", а затем она отвечает тем же. Это не разговор. Это не то, что было у тебя до моего прихода ".


Босх знал, что не сможет выиграть этот угол спора, потому что она была права.


"Мы приближаемся к делу", - попытался он. "Этот детектив, о котором я тебе рассказывал... Я думаю, она полностью согласна. Он активен. Просто дай нам немного времени. Прошлой ночью мы проверили возможного подозреваемого ".


"Какое это имеет значение?" Спросила Элизабет. "Это ничего не меняет. Дейзи мертва уже девять лет."


"Все, что я могу вам сказать, это то, что это важно", - сказал Босх. "Это имеет значение. Ты увидишь, когда мы поймаем этого парня ".


Он ждал, но она не отвечала.


"Прости, что я так поздно", - сказал он. "Ты что-нибудь съел?"


"Да, я кое-что приготовила", - сказала она. "Я поставила тарелку в холодильник для тебя".


"Я думаю, я просто собираюсь пойти спать. Я устал, у меня болит колено. Я собираюсь встать пораньше и съездить в Голливудский отдел, чтобы проведать Баллард, прежде чем она уйдет домой ".


"Хорошо".


"Ты останешься хотя бы на ночь? Слишком поздно отправляться туда без плана. Мы можем поговорить об этом завтра ".


Она не ответила.


"Я отнесу чемодан обратно в твою комнату", - сказал он.


Босх на мгновение повернулся к панораме, как раз в тот момент, когда одинокая ракета с зеленым огоньком описала дугу в небе над Юниверсал. Он взорвался с ровным грохотом, совсем не похожим на настоящие минометы, которые он слышал в своей жизни.


Он направился к открытому слайдеру.


"Однажды Дейзи прислала мне открытку из Юниверсал", - сказала Элизабет. "Это было до того, как у них появился Гарри Поттер. Они все еще крутили "Челюсти". На карточке была изображена акула, я это помню. Так я узнал, что она в Лос-Анджелесе ".


Босх кивнул.


"Когда я сидел здесь, я вспомнил шутку, которую она рассказала мне, когда была маленькой. Она услышала это в школе. Ты хочешь это услышать, Гарри?"


"Конечно".


"Что происходит, когда ты съедаешь слишком много алфавитного супа?"


"Что?"


"У тебя есть движение гласных".


Она улыбнулась кульминации. Босх тоже улыбнулся, хотя был уверен, что его собственная дочь когда-то рассказывала ему эту шутку, и от этого горе Элизабет задело его еще глубже.


Именно так он узнал больше о Дейзи. Элизабет горевала и предавалась воспоминаниям, а затем поделилась историями, все из которых были до того, как девочка сбежала. Она рассказала ему о том, как плюшевая черепаха, которую она выиграла в Скиболл на ярмарке, стала ее самым ценным приобретением, пока швы не истерлись. Она рассказала ему о Дейзи, плещущейся в резиновых сапогах по затопленным ореховым садам возле их дома.


Были и печальные истории. Она рассказала Босху о лучшем друге, который уехал, оставив ее одну. Она рассказала ему о Дейзи, которая росла без отца. Об издевательствах на школьном дворе и наркотиках. Хорошее и плохое, все это сблизило Босха с матерью и дочерью, заставило Дейзи значить для него больше, чем просто ее смерть, и подлило масла в огонь, которым он согревался, продолжая расследование.


Босх на мгновение задержался у двери, а затем просто кивнул.


"Спокойной ночи, Элизабет. Увидимся завтра".


"Спокойной ночи, Гарри".


Он вошел, отметив, что она не сказала, что увидит его утром. Он зашел на кухню, но только для того, чтобы положить лед в пакет на молнии для колена. Он поставил ее чемодан в комнату, которую она использовала, затем пошел в свою комнату и закрыл дверь. Он разделся и долго стоял под душем, пока не закончилась горячая вода. После этого он надел боксерские шорты в синюю клетку и белую футболку и взял из аптечки бинт ACE, чтобы обмотать колено и приложить к нему пакет со льдом.


Он подключил свой телефон к зарядному устройству и поставил будильник на четыре утра, чтобы спуститься с холма к Голливудскому участку и поработать несколько часов с Баллард над карточками shake до конца ее смены. Затем он выключил свет и осторожно забрался на кровать, расположившись на спине, подложив одну подушку под голову, а другую подложив под колено, поскольку небольшой изгиб, возникший в суставе, помог ослабить низкий гул боли.


Тем не менее, лед был неудобным, и это не давало ему уснуть, пока он не подумал, что боль в колене притупилась настолько, что он смог заснуть. Он размотал бинт и положил пакет со льдом в пустое ведерко из-под шампанского, которое держал рядом с кроватью на случай, если пакет протечет.


Босх вскоре уснул и слегка похрапывал, когда его разбудил звук открывающейся двери спальни. Он на мгновение напрягся, но затем увидел женский силуэт в дверном проеме, очерченный косым светом из коридора. Это была Элизабет. Она была обнажена. Она подошла к кровати и забралась под простыню, прикрывавшую Босха, закинув ноги на его бедра. Она наклонилась и крепко поцеловала его в губы, прежде чем он смог что-либо сказать, прежде чем он смог напомнить ей, что он стар и, возможно, не сможет выступать, не говоря уже о том, чтобы обсуждать уместность отношений с матерью девушки, смерть которой он расследовал.


Элизабет прижалась губами к его рту и нежно начала покачивать бедрами. Босх почувствовал ее тепло рядом с собой и отреагировал. Вскоре она потянулась, чтобы стянуть с него шорты. Колено Босха больше не онемело, но если и было больно, он ее не чувствовал. Элизабет делала все движения и направляла его внутрь себя. Ее бедра двигались в устойчивом ритме, она положила руки ему на плечи и выгнула спину. Простыня упала в сторону. Босх посмотрел на нее в тусклом свете. Ее голова была запрокинута, как будто она смотрела в потолок. Она молчала. Ее груди покачивались над ним. Он положил руки ей на бедра, чтобы помочь ей следовать его ритму.


Ни один из них не произнес ни слова, ни издал ни звука, кроме глубокого выдоха. Сначала он почувствовал, как содрогнулись ее бедра, и вскоре после этого он отчаянно потянулся и притянул ее в объятия, когда его собственное тело создало тот единственный момент, который забирает все остальные моменты - весь страх, всю печаль - и оставляет только радость. Просто надейся. Иногда любовь.


Ни один из них не пошевелился, как будто каждый думал, что хрупкая задумчивость может разрушиться даже в мгновение ока. Затем она еще глубже уткнулась лицом в изгиб его шеи и поцеловала его плечо. У них были пограничные линии. Босх сказал ей, что это не входило в его намерения приглашать ее остаться с ним, и она сказала, что до этого никогда не дойдет, потому что она потеряла эту часть себя - способность устанавливать контакт.


Но теперь они были здесь. Босх подумал, не было ли это ее прощанием. Если бы она ушла завтра.


Он положил руку ей на спину и провел большим и указательным пальцами, как червячком, вниз по ее позвоночнику. Ему показалось, что он услышал сдавленное хихиканье. Если это и было, то он никогда не слышал этого раньше.


"Я не хочу, чтобы ты уходила", - прошептал он. "Даже если это больше никогда не повторится. Даже если это была ошибка. Я не хочу, чтобы ты уходил. Пока нет".


Она приподнялась и посмотрела на него в темноте. Он мог видеть легкий блеск в ее темных глазах. Он мог чувствовать ее груди, прижатые к его груди. Она поцеловала его. Это не был долгий, страстный поцелуй, подобный тому, с которого она начала. Это был быстрый поцелуй в губы, а затем она слезла.


"Это ведерко для шампанского?" она спросила. "Ты знал, что я приду?"


"Нет", - быстро сказал Босх. "Я имею в виду, это ведерко для шампанского, но я использую его для упаковки льда для моего колена".


"О".


"Почему бы тебе не остаться здесь на ночь?"


"Нет, мне нравится моя кровать. Спокойной ночи, Гарри."


Она двинулась к двери.


" Спокойной ночи, " прошептал Босх.


Она закрыла за собой дверь. Босх долго смотрел на нее в темноте.


Баллард


20


Был час ночи, и прошло много времени ее официальной смены, прежде чем Баллард завершила оформление документов, сопровождавших арест Теодора Бектеля по подозрению во взломе, проникновении и крупной краже. После того, как его поместили в одиночную камеру в участке, она прошла через парковку к камерам хранения и достала свежую коробку с карточками shake. Вернувшись в детективное бюро, она устроилась в дальнем углу и вскоре просматривала отчеты о человеческих перекати-поле, как называл их Тим Фармер, которые каждую ночь появлялись на улицах Голливуда.


Через час она отложила шесть карточек в сторону для дальнейшего рассмотрения. Несколько сотен не прошли отбор. Ее продвижение вперед замедлилось, когда она наткнулась на другую открытку, написанную Фармером. Его слова и наблюдения снова захватили ее.


Этот парень не знает ничего лучше улицы. Если бы его поселили в квартире с одной спальней и полностью оборудованной кухней, он бы перебрался в чулан и спал на полу. Он один из людей дождя.


Она задавалась вопросом, кем были люди дождя по мнению Фармера. Люди, которые не смогли вписаться в общество? Люди, которым нужен был дождь?


Ее "ровер" заверещал, и лейтенант Манро вызвала ее в дежурную часть. Она выбрала долгий путь, пройдя по заднему коридору станции, а затем поднявшись к главному. Это позволило ей увидеть, кто был на станции, и, возможно, получить представление о том, что происходило, прежде чем говорить с Манро.


Но станция была пуста, как и в большинство ночей. Манро стоял за своим столом, глядя на экран развертывания, который показывал расположение машин и персонала на местах. Он не поднял глаз, но знал, что она вошла в комнату.


"Баллард, у нас есть отличная идея, и мне нужно, чтобы ты выступил и оценил ее", - сказал он.


"Что за звонок?" - Спросил Баллард.


"Звонит женщина, говорит, что она заперта в ванной дома на горе Олимп. Говорит, что ее изнасиловали, и ей удалось добраться до ванной со своим мобильным телефоном. Говорит, что парень все еще там, пытается выломать дверь. Я прикончил двух юнитов и сержанта. Они приходят туда и угадывают, кто этот парень? Чертов Дэнни Монахан. Это он-сказал-она-сказала, и я хочу, чтобы ты был там и сделал звонок ".


"Они доставили жертву в центр изнасилования?"


"Нет. Она все еще там. Она приняла душ, когда была в ванной ".


"Черт. Они все равно должны были перевезти ее."


"Они не уверены, что она жертва, Баллард. Просто выйди туда и посмотри сам. Это должно быть как раз по твоей части ".


"Что это значит?"


"Что бы ты ни хотел, чтобы это значило. Просто поднимись туда. И не забудь свой ровер ".


Он протянул ей листок бумаги через экран. На нем был написан адрес, а также имя и возраст человека, сообщившего об инциденте: Хлоя Ламберт, 22 года.


Баллард была в своей городской поездке, направляясь обратно к холмам через пять минут. Она ненавидела дела, связанные со знаменитостями. У вещей всегда была своя реальность. Это не было обычной жизнью. Дэнни Монахан был стендап-комиком, который добился успеха за последние пять лет благодаря подкастам и специальным передачам по кабельному телевидению, а теперь выпускает растущую серию популярных фильмов, которые неуклонно преодолевали отметку в сто миллионов долларов в прокате. Он был тройной угрозой и главной силой, с которой приходилось бороться в Голливуде. Казалось уместным, что он будет жить в части Голливудских холмов, известной как гора Олимп.


"Баллард" включила синие огни и понеслась по Сансет к Кресент-Хайтс, где повернула на север, к Лорел-Каньону. Окрестности горы Олимп покрывали передний правый склон каньона, с большими домами, из окон которых открывался вид на огни города внизу. Баллард заехал на подъездную дорожку к дому на Электра Драйв и припарковался за одной из патрульных машин.


На подъездной дорожке ее встретил сержант Дворек.


"Сегодня ночью скафандр не понадобится, Салли Райд", - сказал он.


"Хорошо", - сказал Баллард. "Что мне понадобится?"


"Мудрость Соломона, я полагаю. Она говорит, что он засранец, а он говорит, что она подставляет его на мгновение MeToo ".


"Почему ты не перевез ее в RTC, Стэн?"


Дворек поднял руки вверх, как будто пытаясь успокоить ее.


"Просто держись, держись. Я не хотел звонить по этому поводу, потому что, если ее перевезут, тогда будет номер дела, и жизнь и карьера этого парня пойдут коту под хвост ".


Мужская предвзятость не была шоком для Баллард. Но сейчас было не время звонить Двореку по этому поводу.


"Хорошо, где они?" - спросила она.


"Монахан уютно устроился, как букашка, в домашнем офисе, а девушка..."


"Девушка?"


"Женщина, какая разница. Она в кинозале на другой стороне дома. Никто ничего не трогал в спальне и не разговаривал с подозреваемым ".


"Что ж, ты сделал это правильно. Сначала я собираюсь поговорить с женщиной. Покажи мне".


Дворек провел нас в массивный дом, который, казалось, представлял собой соединение круглых конструкций разных размеров. Центральный круг был самым высоким. Вход был высотой по меньшей мере в два этажа.


"Она в этой стороне", - сказал Дворек.


Они прошли через огромную развлекательную зону с небольшой сценой и микрофоном в одном углу, где, как предположил Баллард, Монахан практиковал свои стендап-программы или выступал перед приглашенными гостями и семьей. Затем они вышли в коридор и направились к открытой двери, где на посту стояла девушка в синем костюме по имени Джина Гарднер.


"Б-г", - сказала Баллард, проходя мимо.


Она вошла в домашний кинотеатр с большим занавешенным экраном спереди. Четыре ряда роскошных кожаных шезлонгов, всего двенадцать, стояли ступенчато, направляясь к задней части. Плакаты из фильмов Монахана на разных языках украшали стены.


На краешке одного из шезлонгов сидела молодая женщина в мужском халате. Она была блондинкой с большими глазами лани. Ее щеки были испачканы косметикой, которая стекала по ее лицу со слезами.


Дворек представил жертву, а затем отступил в коридор вместе с Гарднером. Баллард протянула руку.


"Хлоя, я детектив Баллард. Я здесь, чтобы услышать твою историю и убедиться, что ты получишь все необходимое медицинское лечение ".


"Мне просто нужно пойти домой, но они меня не пускают. Он все еще здесь. Мне страшно".


"Ты в полной безопасности. В доме шесть полицейских, а его держат в комнате с другой стороны. Я просто хочу получить от вас некоторую базовую информацию, а затем мы отвезем вас на медицинское обследование и лечение. Я собираюсь записать ваше заявление ".


"Хорошо".


Баллард присела на краешек шезлонга рядом с креслом Хлои и поставила маленький цифровой диктофон, который она всегда носила с собой, между ними. Как только она начала записывать, она назвала себя и жертву и сообщила время, дату и место интервью.


"Хлоя, как давно ты знаешь Дэнни Монахана?"


"Сегодня вечером я встретил его".


"Где это было?"


"В комедийной комнате. Я пошел со своей подругой Айшей сегодня вечером, и он был там. Он выступал со стендапом, а потом я встретил его в баре на задворках. Он пригласил меня сюда ".


"Что насчет Айши?"


"Нет, только я".


"Ты приехал сюда на своей машине?"


"Нет, я умер. Я имею в виду, в Комнату комедии. Он привез меня сюда на своей машине".


"Ты знаешь, что это была за машина?"


"Это был Maserati, но я не знаю, например, какая это была модель".


"Все в порядке".


"Итак, ты пришел сюда по приглашению. Тебя никто не заставлял."


"Нет, у меня даже был секс с ним, и я хотела этого. Но потом, позже, он ... Боже, это так неловко ..."


Она снова начала плакать.


"Все в порядке, Хлоя. В том, что произошло, нет твоей вины. Здесь не о чем смущаться. Ты не тот-"


"Он перевернул меня и изнасиловал в задницу. Я сказал ему остановиться, но он не остановился. Я сказал "нет". Я несколько раз говорила "нет", но он не останавливался ".


Она сказала это быстро, как будто это был единственный раз, когда она могла это сказать.


"Тебе больно, Хлоя?"


"Да, у меня идет кровь".


"Хорошо, я должен задать тебе этот вопрос и заранее приношу извинения. У тебя когда-нибудь был анальный секс до того, как это произошло с Дэнни Монаханом?"


"Нет, никогда. Я думаю, это отвратительно ".


"Ладно, Хлоя, на сегодня это все. Я собираюсь отвезти тебя в центр лечения изнасилований, где они будут искать биологические доказательства и лечить тебя от твоих травм. Они также смогут поговорить с вами о консультировании и о том, какие шаги предпринять оттуда ".


"Я просто хочу вернуться домой".


"Я знаю, но это необходимый этап расследования. Мы должны это сделать. Хорошо?"


"Ладно, я думаю".


"Хорошо, ты жди здесь. Офицер Гарднер все время будет находиться за дверью, и я скоро вернусь ".


Когда она вышла через дверь, Дворека уже не было. Гарднер помахал ей головой, и они прошли по коридору, чтобы они могли посовещаться так, чтобы Хлоя их не услышала. Гарднер проработал десять лет, все они в Голливудском подразделении. Она была миниатюрной и носила свои темные волосы, собранные на затылке.


"У нее есть ее камера", - сказал Гарднер. "Я слышал, как она шептала по вызову".


"Хорошо", - сказал Баллард.


"Просто чтобы ты знал, я слышал, как она сказала: "Этот парень заплатит. Я собираюсь стать богатым"."


Баллард указала на камеру, прикрепленную к ее униформе.


"Ты думаешь, что это подхватил?"


"Я не знаю, может быть".


"Убедитесь, что я получу видеофайл в конце смены. Я хочу, чтобы ты также написал отчет. Что-нибудь еще?"


"Нет, только это".


"Спасибо".


"Конечно".


Баллард нашла Дворека в зоне развлечений и попросила его отвести ее в спальню.


Это была большая круглая комната с круглой кроватью и круглым зеркалом на потолке над ней. Баллард держала руки в карманах, когда наклонилась над кроватью и посмотрела вниз на кучу простыней и подушек. Она не видела крови или чего-либо еще, что могло бы служить доказательством. Она зашла в ванную, в центре которой стояло большое круглое джакузи. Она осмотрела большую душевую кабинку, выложенную белым кафелем, но не увидела крови или других улик. В корзине для мусора рядом с туалетом она увидела комок окровавленных салфеток.


"Хорошо, нам нужно вызвать полевое подразделение, чтобы собрать все", - сказала она. "Ты можешь позвонить, пока я разговариваю с подозреваемым?"


"Ты понял", - сказал Дворек. "Сначала я отведу тебя к нему".


Дэнни Монахан сидел за столом, который запомнился Балларду тем, что он был небольшим и не круглым. Он был старым и поцарапанным, и это говорило ей о том, что он имел сентиментальную ценность для комического гения, сидящего за ним.


"Ты обратил внимание на стол, а?" - сказал он. "Когда-то я был школьным учителем. Не многие люди знают это ".


Монахану было за тридцать, он был полноват от успеха, его рыжие волосы были слишком длинными, чрезмерно уложенными и подстриженными, чтобы выглядеть так, будто он только что встал с кровати и запустил в них руки. Парень, который заботился о своей внешности, но пытался выглядеть так, будто это не так.


Баллард проигнорировал откровение о столе.


"Мистер Монахан, я детектив Баллард. Кто-нибудь зачитал вам ваши права?"


"Мои права? Нет. Да ладно, это вымогательство. Она хочет денег. Она сказала мне, что выпустит из меня всю кровь".


Баллард показала ему свой цифровой диктофон и включила его. Затем она процитировала предупреждение о правах Миранды и спросила Монахана, понял ли он их.


"Послушай, возможно, это было немного грубо, но не было ничего такого, о чем бы она не просила", - сказал он.


"Мистер Монахан", - настаивал Баллард. "Если вы хотите поговорить со мной и объяснить, что произошло, тогда вам нужно признать, что вы понимаете права, которые я перечислил вам. Если нет, то мы здесь закончили, и вы арестованы ".


"Арестовать? Это гребаный абсурд. Это было по обоюдному согласию".


Баллард сделал паузу на мгновение, прежде чем заговорить спокойно и медленно.


"Еще раз", - сказала она. "Понимаете ли вы свои права так, как они были вам объяснены?"


"Да, я понимаю свои права", - сказал Монахан. "Теперь доволен?"


"Ты хочешь поговорить со мной о том, что произошло здесь, в твоем доме, сегодня вечером?"


"Конечно, я поговорю, потому что все это чушь собачья. Это обман - она хочет денег, детектив. Ты не можешь этого видеть?"


Баллард положил диктофон на старый преподавательский стол Монахана. Она снова указала время и место, а также имя Монахана и его согласие дать записанное заявление.


"Расскажи мне, что произошло. Это твой шанс".


Монахан говорил как ни в чем не бывало, как будто описывал, что он ел на ужин.


"Я встретил ее сегодня вечером в клубе, а затем отвез ее домой и трахнул. Это то, что произошло, и это то, что я делаю все время. Но на этот раз она встает и бежит в ванную, запирает дверь и начинает кричать об изнасиловании ".


"Вы пытались взломать дверь в ванную?"


"Нет".


"Давай вернемся к сексу. Она когда-нибудь говорила "нет" или просила тебя остановиться?"


"Нет, она подставила свою задницу и сказала, дерзай. Все остальное - ложь".


Это был классический случай "он сказал-она сказала", как и предупреждал лейтенант Манро, и как и многие случаи изнасилования, о которых сообщалось в полицию Лос-Анджелеса. Но Баллард видела кровь в мусорной корзине, и она знала, что это склонит внимание к версии Хлои. Результаты обследования в центре по лечению изнасилований также могли бы быть доказательными, если бы травмы жертвы поддавались количественной оценке. Кровь в корзине, казалось, указывала на то, что они будут.


Арест знаменитости в знаменитом городе был рискованным делом. Дела привлекали огромное внимание, и обвиняемые обычно нанимали лучших и сообразительных юристов. Защита глубоко погрузится в жизнь и карьеру Баллард, и она знала так же точно, как и то, что она стояла там, что ее история в качестве заявителя о сексуальных домогательствах в департаменте будет поднята и, вероятно, использована, чтобы изобразить ее предвзятой в пользу женщины.


Она поняла, что в этот момент может пойти на попятный. Участие знаменитости легко квалифицировало бы это расследование как дело в центре города. Следует вызвать недавно сформированную целевую группу по сексуальным домогательствам. Но Баллард также понимала, что то, как работала система, могло подвергнуть опасности других женщин. Ее передача ответственности здесь приведет к медленному и методичному расследованию, в ходе которого Монахан не будет арестован или каким-либо образом отстранен от своей жизни и рутины. Могут пройти недели, прежде чем дело будет передано в окружную прокуратуру для предъявления обвинений.


Но Монахан только что сказал, что делал это часто - приводил женщину из комедийных клубов внизу. Делал ли он то, что делал с Хлоей, с каждой женщиной, которую приводил в круглую спальню? Баллард не могла рисковать тем, что ее действия из соображений предосторожности в отношении карьеры или протокола департамента могут привести к тому, что другие женщины станут жертвами.


Баллард позвал Дворека из коридора, затем повернулся обратно к Монахану.


"Мистер Монахан, встаньте", - сказала она. "Вы арестованы за-"


"Подожди, подожди, подожди!" - закричал Монахан. "Ладно, ладно. Послушай, я не хотел этого делать, но я могу доказать тебе, что никакого изнасилования не было. Просто позволь мне показать тебе. Ареста не будет. Я гарантирую это".


Баллард мгновение смотрел на него, затем перевел взгляд на Дворека.


"У тебя есть пять минут", - сказала она.


"Мы должны пойти в мою спальню", - сказал Монахан.


"Это место преступления".


"Нет, это не место преступления. У меня есть все это на видео. Ты посмотри на это, ты увидишь. Никакого изнасилования".


Баллард поняла, что она должна была это предвидеть. Зеркало на потолке. Монахан был вуайеристом.


"Пойдем", - сказала она.


Монахан возглавил полицейскую процессию в спальню, по пути излагая свое дело.


"Послушай, я знаю, о чем ты думаешь, но я не урод", - сказал он. "Но со всеми этими делами MeToo, начавшимися в прошлом году, я подумал, что мне нужна защита, понимаешь?"


"Вы установили камеры", - сказал Баллард.


"Чертовски верно. Я знал, что до этого может дойти. Я сделал это не для того, чтобы на меня смотрели - это было бы отвратительно. Мне просто нужна была защита ".


В спальне он подошел к пульту дистанционного управления на подставке рядом с кроватью и включил большой экран, который отражал изгиб стены. Вскоре экран разделился на шестнадцать изображений с камер наблюдения по всему дому. Он выделил один из квадратов и расширил его. Теперь Баллард смотрела на вид комнаты сверху, в которой находились она, Дворек и Монахан. Баллард повернулся, чтобы найти камеру, и сфокусировался на богато украшенной раме картины на стене у изголовья кровати.


"Хорошо, теперь мы просто перемотаем", - сказал Монахан.


Баллард повернул назад. Две минуты спустя они смотрели, как Монахан и Хлоя Ламберт занимаются сексом на кровати. Звука не было, и, к счастью, это был широкоугольный объектив. Баллард предполагала, что действие на экране может быть раздуто, но ей не было необходимости видеть то, что, очевидно, было совокуплением по обоюдному согласию.


"Это был первый раз, когда мы сделали это", - сказал Монахан. "Потом мы немного вздремнули. Ты хочешь, чтобы я перемотал к главному событию?"


"Пожалуйста", - сказал Баллард.


Монахан перешла ко второму раунду секса, и по языку тела Ламберт и ее позам стало ясно, что она инициировала второй заход и конкретный акт анального секса. Когда все закончилось, она спокойно прошла в ванную и закрыла дверь.


Монахан снова начал ускоренную перемотку воспроизведения.


"Итак, вот где я слышу, как она звонит по телефону в полицию".


Он переключился на обычное воспроизведение, и они смотрели, как он голый вскочил с кровати и бросился к двери ванной. Он прислонился головой к косяку, как будто прислушивался к телефонному звонку Ламберта, затем начал колотить кулаком по двери.


"Ты можешь выключить это", - сказал Баллард. "Мне понадобится копия".


"Ни за что", - сказал Монахан. "Почему?"


"Потому что это доказательство. Я собираюсь арестовать ее за подачу ложного заявления ".


"Я не хочу, чтобы ее арестовали. Я просто хочу, чтобы ты увез ее нахуй отсюда. Ты думаешь, я хочу, чтобы каждая девка, с которой я трахался в этом году, знала, что они у меня на пленке? Как ты думаешь, почему я не сказал тебе об этом с самого начала? Я не выдвигаю никаких обвинений. Просто забери ее отсюда ".


"Мистер Монахан, это не имеет значения, если вы не хотите выдвигать обвинения. Она подала ложное заявление в полицию ".


"Что ж, я не буду сотрудничать и найму самого лучшего гребаного адвоката в стране, чтобы помешать тебе получить видео. Ты хочешь этого боя?"


"Знаете, сэр, я мог бы также обвинить вас в записи сексуального контакта без ведома и согласия обеих сторон".


Монахан несколько мгновений прикидывал последствия этого, прежде чем заговорить.


"Э-э, вам не кажется, что подобные решения выше вашего уровня оплаты, детектив?"


"Ты хочешь, чтобы я позвонил своему командиру? Или, еще лучше, целевая группа по сексуальным домогательствам, которая просачивается в СМИ, как через сито? Если хочешь, я позвоню начальнику полиции домой. Я уверен, что все в пищевой цепочке будут абсолютно осторожны в этом ".


По лицу Монахана было видно, что он осознал, какую банку с червями он открывал.


"Прости, я виноват", - сказал он. "Я думаю, ты, вероятно, вполне способен решить, как лучше всего с этим справиться".


Десять минут спустя Баллард вернулся в домашний кинотеатр, где его ждала Хлоя Ламберт. Она бросила одежду, которую взяла из спальни, на пол перед собой.


"Ты можешь одеться", - сказал Баллард.


"Что происходит?" - Спросил Ламберт.


"Ничего не происходит. Ты возвращаешься домой. Тебе повезло, что ты не сядешь в тюрьму ".


"Тюрьма? Для чего?"


"Подаю ложный отчет. Тебя не насиловали, Хлоя."


"Какого хрена? Этот парень - хищник".


"Может быть, но и ты тоже. У него есть все это на видео. Я смотрел это. Так что ты можешь прекратить это действо. Одевайся, и я прикажу, чтобы тебя отвезли вниз с холма ".


Баллард повернулся, чтобы уйти, но затем заколебался и оглянулся.


"Знаешь, именно такие женщины, как ты, которые..."


Она не закончила. Она верила, что это будет потеряно для Хлои Ламберт.


21


Баллард был подавлен. Она покинула поместье Монахан, не зная, кто из двух людей, у которых она брала интервью, был более отвратительным примером человеческого облика. И все же ни один из них не столкнулся бы с последствиями своих ночных действий. Она решила сосредоточить свою вражду на Хлое как на предательнице дела. На каждое благородное движение или продвижение в человеческом начинании во времени всегда находились предатели, которые отбрасывали все на шаг назад.


Она попыталась избавиться от этого, когда вошла через заднюю дверь участка и направилась по коридору к детективному бюро. У нее было полкоробки карточек FI, которые она хотела закончить до конца своей смены. Она посмотрела на часы. Было 4:15 утра, ее план состоял в том, чтобы написать отчет о вызове на Электра Драйв. Она не наносила ударов, называя всех участников расследования и описывая их действия, даже несмотря на то, что расследование пока ни к чему не привело. Она отправила бы это в папку "Входящие" детектива коммандера, и это было бы чьим-то другим решением оттуда. Это может попасть в оперативную группу, и это может даже попасть в офис окружного прокурора для рассмотрения. По пути это также может просочиться в СМИ. Неважно, как все прошло, она перекладывала ответственность на нее, и это ее не устраивало. Она могла бы арестовать их обоих на месте за разные преступления, но такой шаг привел бы к тому, что ее действия были бы изучены и подвергнуты сомнению командным составом, которому она не нравилась или который ее не хотел. Скорее всего, была бы найдена какая-нибудь ошибка, и департамент еще больше похоронил бы ее и оторвал от того, в чем она больше всего нуждалась: ее работы в the late show.


Она завернула в детективное бюро и направилась в дальний угол, где ранее устроилась на работу. Она была почти на месте, когда увидела знакомую шевелюру с седыми вьющимися волосами над одной из половин стены рабочей станции. Bosch.


Когда она добралась до него, то увидела, что он просматривает последнюю стопку карточек размером в четыре дюйма из коробки для хранения, которую она принесла.


"Итак, они просто позволяют тебе вальсировать здесь, когда захочешь", - сказала она вместо приветствия.


"Честно говоря, я вроде как позволил себе войти сегодня вечером", - сказал Босх. "Они так и не забрали мой ключ девять-девять-девять, когда я уволился".


Баллард кивнул.


"Ну, я должен написать отчет. Я не смогу взглянуть на карточки shake, пока не подам заявку ".


"Я здесь на последней стопке. Я выйду на задний двор и принесу другую коробку ".


"Мне лучше пойти с тобой. Давай сделаем это сейчас, пока я не освоился и не начал писать. По дороге я расскажу вам последние новости об Иоанне Крестителе ".


Они направились обратно через станцию и вышли через заднюю дверь на парковку. Баллард рассказала Босх о своем возвращении в миссию "Лунный свет" и интервью с Макмалленом. Она сказала, что ее внутреннее чутье все еще подсказывало, что Макмаллен не их парень. Она рассказала ему о подсчете голосов, который он вел в своих календарях, и о найденной ею фотографии Дейзи.


"Итак, вы действительно поместили его рядом с жертвой", - сказал Босх. "Он знал ее".


"Он крестил ее за несколько месяцев до убийства", - сказал Баллард. "Да ладно, она была ночным жителем, а он бродит по Голливуду по ночам, ища души для спасения. Я был бы удивлен, если бы их пути не пересеклись. Я все еще не думаю, что там что-то есть, и у меня может быть алиби на фургон Макмаллена ".


Она рассказала ему о фургоне, стоявшем в магазине в ночь похищения и убийства.


"Макмаллин посмотрел это и оставил мне сообщение об этом месте", - сказала она. "Как только они откроются этим утром, я посмотрю, смогу ли я подтвердить, что фургон был там, когда похитили Дейзи. Если я соглашусь, тогда, я думаю, мы отойдем от Иоанна Крестителя ".


Босх ничего не сказал, показывая, что не готов вычеркнуть миссионера из списка потенциальных подозреваемых.


"Итак, что происходит с вашим делом об ордере на обыск?" - Спросил Баллард.


"Мы проделали часть пути туда", - сказал Босх. "Мы нашли пули, которые искали, но они не годились для сравнения. А потом мой источник оказался мертв в Альгамбре ".


"О черт! И это как-то связано?"


"Выглядит именно так. Покончено его собственной бандой. Спецназ полиции Лос-Анджелеса арестовал стрелявшего прошлой ночью в Сильмаре. Он не разговаривал, когда я уходил, но известно, что он дружит с нашим подозреваемым по нераскрытому делу. Иногда, когда сдуваешь пыль со старого расследования, случаются плохие вещи ".


Баллард посмотрела на него в тусклом свете парковки. Она подумала, было ли это своего рода предупреждением о деле Дейзи Клейтон.


Остаток пути до хранилища они прошли молча. Оказавшись там, каждый из них взял коробку с карточками FI и направился обратно на станцию. Баллард повернулся и оценил коробки в коридоре, прежде чем уйти. Они прошли примерно половину.


Возвращаясь через стоянку, Босх остановился передохнуть и поставил свою коробку на багажник черно-белого автомобиля.


"У меня больное колено", - объяснил он. "Я лечусь иглоукалыванием, когда оно начинает действовать. Просто не было времени".


"Я слышал, что в наши дни замена коленного сустава лучше, чем настоящая", - сказал Баллард.


"Я буду иметь это в виду. Но это вывело бы меня из игры на некоторое время. Возможно, я никогда не вернусь ".


Он поднял коробку и нажал на кнопку.


"Я тут подумал", - сказал он. "Ты помнишь программу GRASP - ты был здесь тогда?"


"Я был в патруле", - сказал Баллард. "Схватись за преступление" - я помню. Пиар-ход".


"Ну, да, но я думаю, что это все еще продолжалось, когда Дейзи забрали. И мне было интересно, что случилось со всеми этими данными, которые они собрали. Я подумал, что если это все еще было где-то поблизости, мы могли бы получить другое представление о положении дел в Голливуде во время убийства ".


ХВАТКА действительно была уловкой по связям с общественностью бывшего начальника, который взял бразды правления департаментом и рекламировал идею аналитического центра правоохранительных органов об изучении преступности с помощью географии, чтобы помочь определить, какие люди и объекты стали мишенью. Это было раскрыто департаментом с большой помпой, но несколько лет спустя тихо умерло, когда пришел новый шеф с новыми идеями.


"Я не помню, что это означало", - сказал Баллард. "Я был в патруле в Тихоокеанском подразделении и помню, как заполнял формы в MDC. Что-то географическое или другое."


"Географическая отчетность и программа безопасности", - сказал Босх. "Ребята в офисе ASS действительно немного поработали над этим".


"Офис в жопе?"


"Раздел выбора аббревиатуры. Ты никогда не слышал об этом? У них там около десяти парней на постоянной основе ".


Баллард начала смеяться, когда она подняла колено, держа коробку одной рукой на бедре, и использовала свою ключ-карту, чтобы открыть дверь станции. Затем она открыла ее бедром и впустила Босха первым.


Они шли по коридору.


"Я посмотрю в файлах GRASP", - сказала она. "Я начну с офиса ASS".


"Дай мне знать, что ты найдешь".


Вернувшись на рабочее место, Баллард заметила синюю папку, которая была оставлена на ее месте. Она открыла его щелчком.


"Что это?" - спросила она.


"Я говорил вам, что завел новую книгу убийств для повторного расследования", - сказал Босх. "Я подумал, что ты захочешь начать добавлять к этому, может быть, сделать хроно. Я думаю, это должно остаться с тобой ".


На данный момент в папке было всего несколько отчетов. Одним из них было краткое изложение Босхом своего интервью с руководителем компании American Storage Products по поводу контейнера, в который, по его мнению, было засунуто тело Дейзи Клейтон.


"Хорошо", - сказала она. "Я распечатаю все, что у меня есть, и вставлю это. У меня уже запущен онлайн-хронометр ".


Она закрыла папку и увидела, что она старая, а синий пластик выцвел. Босх перерабатывал старую книгу убийств, и это ее не удивило. Она догадалась, что у него дома были записи по нескольким старым делам. Он был таким детективом.


"Ты закрыл ту, из которой пришло это?" - спросила она.


"Я сделал", - сказал Босх.


"Хорошо", - сказала она.


Они вернулись к работе. В ту смену больше не было вызовов для Балларда. Она закончила писать отчет и подшила его, а затем присоединилась к Босху в FI cards. К рассвету они разобрались с двумя коробками, которые принесли со склада. В стопку было добавлено еще пятьдесят карт, которые требовали повторного просмотра, но не повысились до уровня, требующего немедленных действий. Пока они разбирали карточки, они разговаривали, и Босх рассказывал ей истории о своих днях в Голливудском отделе убийств в 1990-х годах. Она заметила, что он, или в некоторых случаях средства массовой информации, дали названия многим его делам: женщина в чемодане, Мужчина без рук, Кукольник и так далее. Как будто убийства в те времена были событием. Теперь казалось, что ничто не было новым, ничто не шокировало.


Баллард собрал их две стопки хранителей вместе с книгой убийств.


"Я собираюсь положить это в свой шкафчик, а затем пойти в автомастерскую", - сказала она. "Ты хочешь пойти со мной? Я имею в виду, в магазин."


"Нет", - сказал Босх. "Я имею в виду, я знаю, но я думаю, что мне лучше подняться в Долину и посмотреть, как у нас обстоят дела. Может быть, я посмотрю, смогу ли я по дороге воткнуть в колено несколько булавок ".


"Тогда давай проверим позже. Я дам тебе знать, что я получу ".


"Это план".


22


Баллард остановился выпить латте после выхода со станции. Пока она ждала этого, она получила сообщение от Аарона, в котором говорилось, что у него выходной на весь день. Она восприняла это как означающее, что человек, которого он вытащил из прилива, не выжил, и Аарону дали "день терапии", чтобы справиться с этим. Она написала ему в ответ и сказала, что ей нужно сделать остановку, прежде чем отправиться на пляж.


Две двери гаража в автосервисе Сокало были открыты, когда она добралась туда. Она поехала на своем фургоне, потому что не планировала потом возвращаться на станцию.


Мужчина стоял в одном из открытых отсеков, вытирая и без того жирные руки о тряпку и оценивая Ford Transit с бортовыми стойками. Баллард вышла и быстро показала свой значок, чтобы разубедить его в мысли, что она была потенциальной клиенткой.


"Владелец или управляющий здесь?" - спросила она.


"Это я", - сказал мужчина. "Оба. Эфрем Сокало."


У него был сильный акцент.


"Детектив Баллард, Голливудский отдел полиции Лос-Анджелеса. Мне нужна ваша помощь, сэр".


"Что я могу сделать?"


"Я пытаюсь подтвердить, что конкретный фургон был здесь для выполнения работ - возможно, трансмиссии - девять лет назад. Возможно ли это? У тебя есть записи с "09?"


"Да, у нас есть записи. Но это было очень давно".


"У тебя есть компьютерные записи? Может быть, просто вписать название?"


"Нет, никаких компьютеров. У нас есть файлы, и мы их храним, ты знаешь... мы храним документы ".


Это звучало не слишком изысканно, но все, о чем заботился Баллард, это о том, чтобы были какие-то записи.


"Они здесь?" - спросила она. "Могу я посмотреть? У меня есть имя и даты."


"Да, конечно. У нас есть сзади ".


Он привел ее в небольшой офис, примыкающий к ремонтным отсекам. Они прошли мимо мужчины, который работал в траншее под автомобилем, слышался пронзительный вой дрели, когда он откручивал болты крышки коробки передач. Он подозрительно посмотрел на Баллард, когда она следовала за Сокало в офис.


Кабинет был едва достаточно велик, чтобы вместить стол, стул и три картотечных шкафа с четырьмя выдвижными ящиками. В каждом ящике была подставка для карточек в рамке, на которой от руки был написан год. Это означало, что у Zocalo были записи двенадцатилетней давности, что дало Балларду надежду.


"Ты сказал "09?" Спросил Сокало.


"Да", - сказал Баллард.


Он водил пальцем вверх и вниз по ящикам, пока не нашел тот, на котором было написано 2009. Лейблы не располагались в четком хронологическом порядке, и Баллард предположил, что каждый год он выбрасывал самый старый набор пластинок и начинал с нового ящика.


Выдвижной ящик 2009 года был вторым ящиком в среднем ряду. Сокало помахал на это открытой ладонью, как будто говоря, что это все дело Балларда.


"Я буду держать все в порядке", - сказала она.


"Не имеет значения", - сказал Сокало. "Ты можешь воспользоваться письменным столом".


Он оставил ее там и вернулся в гараж. Баллард слышала, как он что-то говорил по-испански другому рабочему, но они говорили слишком быстро, чтобы она могла перевести разговор. Но она услышала слово мигра, и у нее возникло ощущение, что мужчина в траншее гаража беспокоился, что она на самом деле иммиграционный агент.


Она выдвинула ящик с документами и обнаружила, что он всего на треть заполнен квитанциями, беспорядочно прислоненными к задней панели. Она протянула обе руки, вытащила примерно половину из них и отнесла на стол.


Все поверхности стола, казалось, были покрыты патиной жира. Сокало явно не посещал раковину, когда перешел с ремонтных работ на офисную работу. Многие копии счетов, которые она начала просматривать, также были испачканы жиром.


Счета, как правило, были упорядочены по датам, поэтому процесс проверки алиби на фургон Джона Крестителя прошел быстро. Баллард перешел по стопке непосредственно к рассматриваемой неделе и вскоре нашел копию счета за установку новой коробки передач в фургоне Ford Econoline с именем Джона Макмаллена и адресом миссии "Лунный свет" на нем. Баллард изучил его и увидел, что даты, когда фургон находился в магазине, совпадали с пустыми квадратиками в календаре Макмаллена и охватывали два дня, когда Дейзи Клейтон пропала, а затем была найдена мертвой.


Баллард оглядел офис. Она не видела ксерокса. Оставив квитанцию Макмаллена снаружи, она вернула остальную стопку в ящик для папок и закрыла его. Она вышла из офиса и направилась в гараж. Сокало был в траншее с другим мужчиной. Она присела на корточки рядом с машиной, под которой они работали, и протянула заляпанный жиром счет.


"Мистер Сокало, это то, что я искал. Могу ли я взять это и сделать копию? Я верну тебе оригинал, если он тебе понадобится ".


Сокало покачал головой.


"На самом деле мне это не нужно", - сказал он. "Не так долго, ты знаешь. Ты просто сохрани это. Все в порядке".


"Ты уверен?"


"Sí, sí, I"m sure."


"Хорошо, спасибо вам, сэр. Вот моя визитка. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь в чем-нибудь, позвони мне, хорошо?"


Она протянула визитную карточку в траншею, и сразу же на ней остался жирный отпечаток большого пальца, когда Сокало взял ее.


Баллард вышла из гаража и встала рядом со своим фургоном. Она достала свой телефон и сфотографировала счет, который Зокало позволил ей сохранить. Затем она отправила фотографию Босху с сообщением.


Подтверждено: фургон JTB был в магазине, когда похитили Дейзи. Он чист.


Босх ответил не сразу. Баллард села в свой фургон и направилась в Венецию.


Она успела на утреннюю миграцию на запад, и потребовался почти час, чтобы добраться до места для ночлега домашних животных, где она держала Лолу. После того, как она взяла свою собаку и вывела ее на короткую прогулку по району Эббот Кинни, она вернулась к фургону и поехала к каналам, Лола сидела прямо на пассажирском сиденье.


Общественная парковка возле каналов была на высоте. Баллард сделала то, что она часто делала, когда навещала Аарона. Она припарковалась на городской стоянке на Венецианском бульваре, а затем зашла в район канала на Делл. Аарон делил одну сторону двухуровневого таунхауса на Хауленде с другим спасателем. Другая сторона дуплекса также была домом спасателей. Казалось, что они постоянно сменяли друг друга, приходя и уходя по мере смены заданий. Аарон проработал там два года, и ему нравилось работать на Венис-Бич. В то время как другие стремились получить назначение дальше на север, в Малибу, он был доволен тем, что остался, и поэтому дольше всех проживал в двухуровневом доме, который был примечателен своим почтовым ящиком в форме дельфина.


Баллард знал, что Аарон будет дома один, поскольку все спасатели работали в дневную смену. Она погладила дельфина по голове и провела Лолу за поводок через ворота. Раздвижная дверь на нижнем уровне была оставлена для нее наполовину открытой, и она вошла без стука.


Аарон лежал на диване с закрытыми глазами, балансируя бутылкой текилы на груди. Он вздрогнул, когда Лола подошла и лизнула его в лицо. Он схватил бутылку, прежде чем она упала.


"Ты в порядке?" - Спросил Баллард.


"Я сейчас", - сказал он.


Он сел и улыбнулся, счастливый видеть ее. Он протянул текилу, но она покачала головой.


"Пойдем наверх", - сказал он.


Баллард знал, что он чувствовал. Любой опыт смерти - будь то близость к смерти самого себя или причастность к смерти другого - приводил к какой-то изначальной потребности подтвердить, что он не был уничтожен из существования. Это утверждение может превратиться в один из лучших в истории секса.


Она указала Лоле на собачью кровать в углу. У Аарона был питбуль, но он, по-видимому, отвел ее в питомник, хотя у него был выходной. Лола послушно забралась на круглую подушку, обошла ее три раза и, наконец, села так, чтобы было видно раздвижную дверь. Она была бы на страже. Не было необходимости даже закрывать ползунок.


Баллард подошел к дивану, схватил Аарона за руку и повел его к лестнице. Он начал говорить, когда они поднимались.


"Они отключили его от системы жизнеобеспечения в девять прошлой ночью после того, как перевезли туда всю семью. Я подошел. Я вроде как хотел бы, чтобы я этого не делал. Не очень хорошая сцена. По крайней мере, они не винили меня. Я добрался до него так быстро, как только мог ".


Баллард успокоил его, когда они подошли к двери спальни.


"Хватит", - сказала она. "Оставь это здесь".


Тридцать минут спустя они лежали, сплетенные и обессиленные, на полу спальни Хейса.


"Как мы встали с кровати?" - Спросил Баллард.


"Не уверен", - сказал Хейс.


Он потянулся к бутылке текилы на деревянном полу, но Баллард ногой отодвинула ее за пределы досягаемости. Она хотела, чтобы он услышал, что она сказала дальше.


"Эй!" Сказал Хейз, притворяясь расстроенным.


"Я когда-нибудь говорил тебе, что мой отец утонул?" - Спросил Баллард. "Когда я был ребенком".


"Нет, это ужасно".


Он придвинулся к ней ближе, чтобы утешить ее. Она была повернута и смотрела на стену.


"Это случилось здесь?" Спросил Хейз.


"Нет, Гавайи", - сказал Баллард. "Вот где мы жили. Он занимался серфингом. Они так и не нашли его".


"Мне жаль, Рене. Я-"


"Это было очень давно. Я всегда просто хотел, чтобы они нашли его, понимаешь? Это было так странно, что он просто сел на свою доску и отправился туда. А потом он так и не вернулся ".


Они долго молчали.


"В любом случае, я думал об этом с тем парнем вчера", - сказал Баллард. "По крайней мере, ты привел его сюда".


Хейз кивнул.


"Должно быть, это было ужасно для тебя тогда", - сказал он. "Ты должен был сказать мне это раньше".


"Почему?"


"Я не знаю. Это просто своего рода... знаешь, твой отец утонул на пляже, и теперь ты в основном спишь на пляже. Ты и я, со мной, как со спасателем. О чем это говорит?"


"Я не знаю. Я не думаю об этом ".


"Твоя мать снова вышла замуж?"


"Нет, ее не было рядом. Я не думаю, что она знала долгое время ".


"О, чувак. Эта история становится только хуже ".


Его рука обнимала ее, чуть ниже груди. Он притянул ее к своей груди и поцеловал сзади в шею.


"Я не думаю, что был бы здесь, занимаясь тем, чем я занимаюсь, если бы все не произошло так, как произошло", - сказал Баллард. "Вот так".


Она вытянула ногу, зацепила бутылку текилы и подвинула ее так, чтобы он мог до нее дотянуться.


Но он этого не сделал. Он держал ее в своих объятиях. Ей это понравилось.


Bosch


23


Босх ждал Лурдес в "Старбаксе" в квартале от вокзала. Он сидел за высоким столом в баре, что позволяло ему держать левую ногу прямо. Он только что пришел от доктора Чжана, и впервые за две недели колено чувствовало себя хорошо. Он знал, что сгибание сустава может сократить это облегчение. Это было неизбежно при ходьбе, но пока он держался прямо.


Он заказал Лурдес латте, а себе неразбавленный черный. Они договорились встретиться вдали от участка после того, как она провела предварительный сбор разведданных, пока ему втыкали иглы в ногу.


Лурдес прибыла до того, как остыл латте.


"Как колено?" - спросила она.


"В данный момент чувствую себя довольно хорошо", - сказал Босх. "Но это не продлится долго. Этого никогда не происходит ".


"Тебе когда-нибудь делали укол кортизона?"


"Нет, но я готов попробовать что угодно, кроме замены коленного сустава".


"Прости, Гарри".


"Не о чем сожалеть. Что ты выяснил?"


Накануне вечером спецназ полиции Лос-Анджелеса ворвался в дом, который Босх и Лурдес обнаружили в Сильмаре, и арестовал четырех человек, всех членов банды SanFers, включая одного мужчину, которого нашли в постели с огнестрельным ранением в живот. Им был тридцативосьмилетний Карлос Мехия, и он подозревался в убийстве Мартина Переса. Остальные трое были гангстерами низкого уровня, скорее всего, им было поручено следить за Мехией и привести к нему доктора. Все четверо были арестованы по различным обвинениям в хранении оружия и наркотиков, а также за нарушения условий испытательного срока.


Мехии еще не было предъявлено обвинение в убийстве Переса, потому что на данный момент улики были лишь косвенными: он был застрелен, и считалось, что убийца Переса был застрелен. Восходящая траектория раны, проходящей через нижнюю часть кишечника Мехии, также согласуется с теорией рикошета в душе. Но этого было недостаточно, чтобы обратиться в офис окружного прокурора. Пуля была извлечена из кишечника Мехии и утилизирована - баллистическая экспертиза не выявит совпадения с пулей, извлеченной из мозга Переса. Однако судебно-медицинская группа, которая осматривала место преступления Переса, обнаружила, что кровь, разбрызганная в душевой кабинке, принадлежала двум лицам - Пересу и, предположительно, его стрелку после того, как он поймал отскочившую пулю. Была высокая уверенность в том, что сравнение ДНК между кровью Мехии и той, что была найдена в душе, приведет к совпадению, и Мехии будет предъявлено обвинение в убийстве. Сейчас он находился в больничной палате окружной тюрьмы, в то время как было проведено срочное сравнение ДНК.


Сбор информации, который Лурдес предприняла тем утром, был связан с Мехией и любыми связями, которые он мог иметь с теми, кто знал о возобновленном расследовании дела дяди Мурды и о том, что Мартин Перес сорвался.


"Я действительно ненавижу это", - сказала Лурдес. "Что, если мы ошибаемся?"


"Мы позаботимся о том, чтобы это было не так", - сказал Босх. "Что ты выяснил?"


Она открыла маленькую записную книжку, которую всегда носила с собой.


"Хорошо", - сказала она, читая свои записи. "Я поговорил со своим двоюродным братом и парой других парней из gang intel'а. Говорят, Мехия - это санфер ОГ, известный как Эль Брухо ".


"Что это, "колдун"?"


"Больше похоже на "знахаря", но это не имеет значения. Он получил прозвище из-за своей способности находить и доставать людей, до которых предположительно невозможно добраться ".


"Показательный пример, Перес. Но кто-то сказал ему."


"Я подхожу к этому. Ребята из разведки сказали, что у Мехии в значительной степени был свой круг в банде и он был бы на равных с Транкильо Кортесом. Итак, вы можете видеть, как все это затягивается. Эль Брухо каким-то образом слышит, что Перес сорвался, и решает позаботиться об этом для Кортеса. В конечном итоге, Кортес в долгу у Мехии ".


"Понял. Вопрос в том, как он узнал, что Перес срывается?"


Лурдес кивнула, и болезненная гримаса снова исказила ее лицо.


"Что это?" - Спросил Босх.


"Что ж", - сказала она. "Когда ребята из разведки разговаривали со мной, один из них сказал: "Может быть, тебе стоит поговорить со своим приятелем Оскаром об Эль Брухо. Он вырос вместе с ним." Я спросил: "Оскар Лусон?", чтобы подтвердить, и они сказали: "Да, Лусон". Они сказали, что Оскар и Мехия вернулись в Гридли ".


Босх знал, что Гридли - это начальная школа на 8-й улице.


"Итак, была ли эта связь в книге о банде?" - Спросил Босх.


Из-за неизбежных связей между некоторыми доморощенными офицерами полиции Сан-Франциско и местными бандами в департаменте существовал реестр, известный как "бандитская книга", в котором офицеры указывали знакомых в бандах. Это позволило офицерам избежать подозрений, если о связях станет известно в ходе расследований, прослушивания телефонных разговоров и уличных сплетен. Книга также была ресурсом для офицеров разведки банд, когда они хотели нацелиться на конкретного члена банды. Если бы в книге была связь, ее можно было бы использовать, используя офицера для установления связи с членом банды или даже пересечения путей с ним, казалось бы, случайным образом.


"Нет, они сказали, что Лусон никогда не упоминал об этом в книге", - сказала Лурдес. "Они знали только потому, что у них есть фотографии классов из всех школ города, начиная с семидесятых. У них есть фотографии Лусона и Мехии на тех же занятиях в Гридли, а затем в Лейквью. Но несколько лет назад, когда Оскара спросили, почему он никогда не упоминал об этом в книге, он сказал, что это потому, что он на самом деле не знал Мехию ".


"Они поверили ему?" - Спросил Босх.


"Что ж, они приняли это. Вопрос в том, верим ли мы в это?"


"Учились в одном классе в начальной и старшей школе, и Лусон говорит, что они не знали друг друга? Нет, я в это не верю ".


Лурдес кивнула. Она тоже в это не верила.


"Итак, как нам это сделать?" - спросила она.


"Нам нужно поговорить с ним", - сказал Босх.


"Я знаю это, но откуда?"


"Он все еще снимает пистолет, когда работает за своим столом?"


"Я так думаю".


Им нужно было отделить Лусона от его оружия, прежде чем они столкнутся с ним. Они не хотели рисковать, чтобы он причинил вред им или себе.


Лусон был начинкой для маффинов. Он туго затянул пояс вокруг растущей талии, создавая объемный перелив, который окружал его тело. Это заставляло его доставать пистолет, когда он работал в своей капсуле, чтобы подлокотник его рабочего кресла не вонзал острое оружие ему в бок. Обычно он клал пистолет в верхний ящик своего стола.


"Хорошо, мы вытащим его без оружия", - сказал Босх. "Тогда мы поддержим его".


"Но он всегда берет свой пистолет, когда выходит из офиса", - сказала Лурдес. "Было бы нарушением, если бы он этого не сделал".


"Мы отвезем его в старую тюрьму, чтобы он пришел повидаться со мной".


"Это могло бы сработать. Нам просто нужна причина ".


Они оба молчали, обдумывая способ переманить Лусона через улицу от станции без его оружия.


Вскоре они разработали план из двух частей. Но это потребовало бы сотрудничества начальника полиции. Это не было сдерживающим фактором, потому что они знали, что не смогут провести какую-либо конфронтацию с Лусоном, не предупредив командный состав. Они допили кофе и пошли обратно в участок, направляясь прямо в офис начальника полиции и прося аудиенции.


Шеф полиции Вальдес был недоволен тем, что сказали ему Босх и Лурдес, но согласился, что расследование необходимо провести. Шеф был особенно огорчен, потому что семнадцать лет назад, когда Лусон пришел в департамент, Вальдес был его инструктором. Когда-то они были близки.


"Он знал нескольких санферов", - сказал Вальдес. "Он вырос с ними. И это сработало в нашу пользу. Мы останавливались и разговаривали с этими ребятами, и мы всегда получали хорошую информацию, которую передавали команде gang ".


"Послушайте, шеф, мы не обвиняем его в том, что он двойной агент", - сказал Босх. "Его могли использовать или обмануть, и он мог даже не быть источником. Вот об этом мы и должны с ним поговорить. Но суть в том, что он никогда не ставил Мехию в известность - и Мехия убрал нашего свидетеля ".


"Я понимаю, я понимаю", - сказал Вальдес. "Это должно быть сделано. Каков твой план?"


Это было просто. Шеф попросил своего секретаря вызвать Лусона в свой офис, чтобы забрать кое-какие документы, касающиеся тренировочного дня, запланированного на следующий месяц. Было вероятно, что Лусон не стал бы пристегивать свое огнестрельное оружие только для короткой прогулки по коридору из детективного бюро. Пока он забирал документы у секретаря, шеф выходил из своего кабинета, чтобы поздороваться. Затем он просил Лусона отнести распечатанную записку Босху в старую тюрьму. Прямой путь в тюрьму лежал бы не через детективное бюро. План основывался на идее, что Лусон должен был обратиться непосредственно к Босху, не возвращаясь к своему столу, чтобы забрать оружие.


Они также допускали быстрое прерывание, если шеф видел, что Лусон вооружен, или если Лусон возвращался в детективное бюро, чтобы забрать свой пистолет, прежде чем покинуть участок и перейти улицу.


"Итак, у него есть запасной вариант?" Спросил Вальдес.


"Если и так, это не зарегистрировано", - сказал Босх.


"Мы проверили реестр", - сказала Лурдес.


Правила департамента разрешали офицеру носить охотничий пистолет или какое-либо другое запасное оружие, если оно было в утвержденном списке огнестрельного оружия, и офицер уведомил командный состав и внес данные в реестр оружия.


"Ты когда-нибудь знал, чтобы он носил с собой сбивающее с ног оружие?" - Спросил Босх.


"Нет, никогда", - сказал Вальдес.


"Так мы делаем это?" Спросила Белла.


"Мы делаем это", - сказал Вальдес. "Но, Белла, я хочу, чтобы ты была там с Гарри. В качестве прикрытия".


"Поняла", - сказала она.


Час спустя они приступили к осуществлению плана. Лурдес подтвердила, что Лусон был за своим столом и не носил оружия, прежде чем она отправила Вальдесу сообщение с одобрением. Затем шеф велел своему секретарю вызвать Лусона, и когда детектив покинул бюро, Лурдес подтвердила, что он оставил свое оружие. Затем она вышла через боковую дверь и пересекла улицу к старой тюрьме.


Босх сидел за своим импровизированным столом в старом вытрезвителе, когда вошел Лусон с запиской от шефа с расписанием предстоящих тренировочных дней. Он положил его на старую дверь, которую Босх использовал в качестве рабочего стола.


"Это от шефа", - сказал он. "Попросил меня зайти".


"Спасибо", - сказал Босх.


Лусон повернулся, чтобы идти обратно.


"Ты слышал о Сильмар прошлой ночью?" - Спросил Босх.


Лусон развернулся и снова оказался лицом к Босху.


"Сильмар?" он спросил. "Что насчет этого?"


"Они поймали парня, который ударил нашего свидетеля", - сказал Босх.


Лусон просто смотрел на него, ничего не выражая.


"Он сам получил пулю в живот", - сказал Босх. "Значит, у него не слишком хорошо получается. Они надеются стабилизировать его состояние и подготовить к разговору через день или два ".


"Хорошо", - сказал Лусон. "Я возвращаюсь в бюро".


Он еще раз двинулся к выходу из камеры.


"Тебя это не беспокоит, Оскар?" - Спросил Босх.


Лусон еще раз обернулся и посмотрел на Босха.


"Что это должно означать?" Спросил Лусон.


"Это был твой приятель, знахарь Карлос Мехия", - сказал Босх. "И я солгал. Он уже говорит, и он отказался от тебя. Сказал, что ты рассказала ему о Мартине Пересе ".


"Это чушь собачья".


Лурдес вышла из следующей камеры вниз и в коридор, который проходил перед старыми камерами. Она заняла позицию позади Лусона. Он почувствовал ее присутствие и повернулся, чтобы увидеть ее.


"Что это, черт возьми, такое?" - сказал он.


Босх встал.


"Ты знаешь, что это такое?" он сказал. "Это твой шанс разобраться с этим. Расскажи нам, что случилось, что ты сделал, и, может быть, для тебя найдется выход ".


"Я ничего не делал. Я говорил тебе, что это чушь собачья ".


"Ты неправильно играешь, чувак. Ты даешь ему рычаг давления. Они запрут его историю и придут за тобой ".


Лусон, казалось, застыл. Его глаза затуманились, когда он попытался обдумать свой следующий шаг. Босх ничего не сказал. Лурдес ничего не сказала. Они ждали.


"Ладно, послушай", - наконец сказал он. "Я совершил ошибку. Вы двое ни хрена не говорили о том, о чем был ордер на обыск в гараже. Я подумал, может быть, я мог бы придумать что-нибудь, что помогло бы. Все, что я сделал, это спросил его, какое отношение это место имеет к санферам. Вот и все. Он все понял оттуда ".


"Эта история - полная чушь", - сказал Босх. "Как он нашел Переса в Альгамбре?"


"Я не знаю, но это был не я. Ты тот, из-за кого убили Переса. Не смотри на меня сейчас ".


"Нет, чувак, это был ты. Ты сказал Мехии. И дело в том, что он собирается отказаться от тебя в мгновение ока, как только они предложат ему сделку ".


Лузон уставился на Босха, осознав, что Мехия не говорит - пока - и что он попался на самый старый полицейский блеф в истории. Он обратился к Лурдес, как будто за помощью. Босх был аутсайдером в отделе, но Лурдес - нет. Он посмотрел на нее, но холодный взгляд ее глаз показал, что он не получит от нее сочувствия.


"Мне нужен адвокат", - сказал он.


"Вы можете позвонить в один из них, как только у вас будет заказано место", - сказал Босх.


Он обошел стол, когда Лурдес снимала наручники с пояса. Он положил руку на плечо Лусона и направил его в коридор, где ждала Лурдес. Он провел его до конца.


"Руки за спину", - сказал он. "Ты знаешь правила".


Босх схватил Лусона за локоть и повернул его лицом в сторону от Лурдеса. В этот момент Лусон поднял руки и толкнул Босха к решетке камеры. Затем он ворвался в камеру и обеими руками захлопнул дверь с тяжелым металлическим лязгом. Он быстро просунул цепь и висячий замок через решетку в камеру и запер дверь.


"Оскар, что ты делаешь?" Сказала Лурдес. "Мне некуда идти".


Босх потерял равновесие, прислонившись к решетке. Он выпрямился и полез в карман за связкой ключей. На нем был ключ от висячего замка.


Но связки ключей там не было, и он посмотрел сквозь решетку и увидел ее на своем столе. Он посмотрел на Лусона, который расхаживал по камере, как человек, ищущий варианты там, где их не было.


"Оскар, давай, успокойся", - сказала Лурдес. "Выходи оттуда".


"Ключ на столе, Оскар", - сказал Босх. "Открой дверь".


Лусон вел себя так, будто не слышал их. Он несколько раз прошелся взад-вперед, а затем резко сел на край скамьи, которая тянулась почти по всей длине камеры. Он наклонился, поставил локти на колени и уронил лицо в ладони.


Босх наклонился к Лурдес и приложил ладони к ее уху.


"Выйди во двор и возьми болторез", - прошептал он.


Лурдес немедленно направилась по коридору перед камерами к двери, которая вела во двор общественных работ. После этого Босх остался смотреть сквозь решетку на Лусон.


"Оскар, давай", - сказал он. "Открой дверь. Мы можем с этим разобраться ".


Лусон молчал, закрыв лицо руками.


"Оскар?" Босх сказал. "Поговори со мной. Ты хочешь, чтобы я привел сюда шефа? Я знаю, что вы двое давно знакомы. Ты хочешь поговорить с ним?"


Ничего, а затем, не говоря ни слова, Лусон опустил руки и встал. Он потянулся к своей шее и начал стаскивать галстук. Затем он взобрался на скамью и дотянулся до потолка камеры, где над вентиляционным отверстием была металлическая решетка. Он просунул тонкий конец своего галстука в решетку и вытащил его обратно из следующего отверстия.


"Оскар, ну же, не делай этого", - сказал Босх. "Оскар!"


Лусон связал два конца галстука вместе, а затем скрутил петлю в восьмерку. Он встал на цыпочки, чтобы просунуть голову в самодельную петлю, а затем без колебаний сошел со скамейки.


24


Босх и Лурдес ждали в коридоре. Только начальнику полиции и членам семьи было разрешено вернуться в отделение интенсивной терапии. По большей части они тихо сидели и пили кофе из бумажных стаканчиков из автомата. Через два часа появился шеф Вальдес с новостями.


"Говорят, он всего пару минут обходился без кислорода в мозгу, так что с ним все должно быть в порядке", - сказал он. "Это игра в ожидание. Больше всего беспокоит перелом черепа, полученный при ударе о землю, когда поддалась решетка ".


Босх был свидетелем и слышал удар, когда раскачивающееся тело Лусона обрушило железную решетку, а его затылок ударился о край скамейки. Как ныряльщик, ударяющийся о доску после сальто.


"Он в сознании?" Спросила Лурдес.


"Он был, но потом они отправились на операцию", - сказал Вальдес. "Они говорят, что у него субдуральная гематома, и им пришлось удалить ее, что означает, что они просверлили чертову дыру в его черепе, чтобы выпустить кровь и снизить давление".


"Черт", - сказала Лурдес.


"В любом случае, я хочу полный отчет о том, что произошло в той камере, и обо всем, что к этому привело", - сказал Вальдес. "Как все зашло так далеко боком, Гарри?"


Босх попытался придумать ответ.


"Он застал меня врасплох", - наконец сказал он. "Он, должно быть, знал, что так поступали некоторые пьяницы в свое время".


"Все это знают", - сказал Вальдес. "Ты должен был быть готов к этому".


Босх кивнул. Он знал, что Вальдес был прав.


"Это на моей совести", - сказал Босх. "Но собираемся ли мы предъявить ему обвинение? У меня все это есть на моем телефоне. Он дал чаевые Мехии. Он назвал это ошибкой, но он несет ответственность ".


"Прямо сейчас меня это не беспокоит", - сказал Вальдес. "Мы посмотрим на это позже".


Босх видел, что шефу было трудно скрывать свой гнев по поводу всего этого.


"Белла, почему бы тебе не вернуться в участок и не заняться газетой", - сказал Вальдес.


"Вас понял", - сказала Лурдес.


Вальдес стоял там и неловко молчал, ожидая, когда Лурдес уйдет.


"Увидимся там, ребята", - сказала она.


Вальдес смотрел, как она идет по коридору к нише лифта. Когда он решил, что она была достаточно далеко, он заговорил.


"Гарри, нам нужно поговорить".


"Я знаю".


"Я собираюсь попросить Департамент шерифа приехать и взглянуть на это и на то, как с этим обращались. Я думаю, что рецензия со стороны была бы хорошей вещью ".


"Я могу избавить вас от хлопот, шеф. Я облажался. Я знаю это".


"Ты знаешь, что в резерве у тебя нет такой же защиты, как у штатных сотрудников".


"Я знаю. Ты увольняешь меня?"


"Я думаю, тебе следует пойти домой и позволить Департаменту шерифа взглянуть на это".


"Тогда я временно отстранен".


"Неважно. Просто иди домой, Гарри, и сделай перерыв. Когда и если придет время, ты вернешься".


"Когда и если... Хорошо, шеф. Я сделаю это. Я отправлю Лурдес аудиозапись из камеры ".


"Это было бы хорошо, да".


Босх повернулся и пошел прочь, направляясь по коридору в том направлении, куда ушла Лурдес.


Он знал, что было очень мало шансов, что он вернется работать в Сан-Фернандо после этого. Он подумал о том, чтобы зайти в городской комплекс и забрать несколько файлов и личных вещей из своего офиса в старой тюрьме, но затем решил этого не делать. Он просто поехал домой.


Он вернулся в тихий дом. Сначала он проверил крыльцо, но там не было никаких признаков Элизабет. Затем он прошел по коридору к ее комнате и обнаружил, что дверь открыта. Кровать была застелена, а на комоде лежали чистые, сложенные полотенца. Он проверил шкаф. На вешалках не было одежды и никаких признаков чемодана, которым она пользовалась.


Она ушла.


Босх достал свой телефон и набрал номер сотового, который он дал ей.


Через несколько секунд он услышал звонок в доме и нашел телефон, оставленный с запиской на обеденном столе. Записка была короткой.


Гарри, ты хороший человек.


Спасибо тебе за все.


Я рад, что узнал тебя поближе.


Элизабет


Волна эмоций немедленно прошла через него. Он должен был признать, что поначалу испытал облегчение. Элизабет была права в том, что ее пребывание с ним разрушало его отношения с дочерью. Было также облегчение от давления жизни с наркоманкой, от того, что она не знала, когда она может оступиться или что может вызвать это.


Но затем это чувство было вытеснено беспокойством. Что означал уход Элизабет? Собиралась ли она домой, в Модесто? Или она возвращалась к зависимости, над которой работала месяцами, чтобы избавиться? За это время у нее не было ни одного рецидива, и Босх думал, что она становится сильнее с каждым днем.


Босху пришлось принять во внимание, что она обнаружила, что ясность ума и тот доступ, который она дала ей к чувству вины за смерть дочери, слишком сложны, чтобы продолжать жить с этим.


Босх открыл раздвижную дверь и вышел на заднюю веранду дома. Он посмотрел вниз, на автостраду и широкие просторы города за ней, на горы, которые обрамляли долину. Элизабет может быть где-то там.


Он вытащил свой телефон и нырнул обратно в шум автострады, подальше от нее, чтобы позвонить Циско Войцеховски. Они не разговаривали по меньшей мере два месяца, с тех пор как Циско в последний раз проверял, как продвигается Элизабет. Он был частным детективом, работавшим на Микки Халлера, адвоката защиты, который также был сводным братом Босха. Это вывело его на орбиту Босха, и он сыграл важную роль в том, чтобы разобраться с Элизабет Клейтон.


Даже больше, чем Босх, Войцеховский был ответственен за выздоровление Элизабет. Он наблюдал за ней во время немедленного выхода из-под действия оксикодона. Раньше он сам был зависимым, он ходил и рассказывал ей об этом, сначала контролировал ее каждую минуту, затем по часам, а затем по дням. После этой детоксикации она провела месяц в более традиционном реабилитационном центре. После того, как она переехала в комнату, предложенную Bosch, Циско был ее еженедельным наблюдателем. Проверки не начали прекращаться, пока Элизабет не достигла трехмесячной отметки без рецидива.


Теперь Босх сказал ему, что она исчезла без особого предупреждения или каких-либо указаний на то, куда направляется.


"Она отвечает на звонки?" - Спросил Циско.


"Она оставила это здесь", - сказал Босх.


"Это нехорошо. Она не хочет, чтобы ее выслеживали ".


"О чем я думал".


Некоторое время они оба молчали.


"Если мы возьмем наихудший сценарий, она решила вернуться к прежней жизни", - сказал Босх. "Вопрос в том, куда бы она пошла?"


"У нее есть деньги?" - Спросил Циско.


Босху пришлось подумать об этом. За последние два месяца Элизабет стало скучно, когда Босх перешел на работу в полицию Сан-Франциско. Босх позволил ей использовать его кредитную карту для установки учетной записи Uber на свой телефон. Она попросила взять на себя обязанности по закупке продуктов питания и товаров для дома. Он дал ей за это наличные. Учитывая номер кредитной карты и возможность того, что она могла откладывать небольшие суммы из покупок, он должен был предположить, что у нее были средства, чтобы вернуться в Модесто или выкупить свой путь обратно к зависимости.


"Допустим, она знает", - сказал Босх. "Куда бы она пошла?"


"Наркоманы - существа привычки", - сказал Циско. "Она вернулась бы к тому, где забивала раньше".


Босх подумал о месте, из которого он спас Элизабет в прошлом году. Клиника, которая была немногим больше, чем фабрика по производству таблеток, с кабинетами для обследований, переполненными украденными предметами, предлагаемыми в обмен наркоманами. Когда он нашел ее, Элизабет могла обменять только себя.


"Место, из которого я ее забрал - эта так называемая клиника в Ван-Найсе - должно быть, к настоящему времени закрыто", - сказал он. "Мой старый партнер из голливудских детективов сейчас работает в государственной медицинской комиссии. Он был там и видел то место. Он собирался закрыть их ".


"Ты уверен?" - Спросил Циско. "Иногда эти врачи получают пощечину и просто открывают магазин через дорогу".


Босх вспомнил, как Джерри Эдгар говорил о том, как трудно было навсегда разорить врачей-шарлатанов и фабрики по производству таблеток.


"Позволь мне перезвонить тебе", - сказал он.


Не дожидаясь ответа, он отключился и перешел к экрану контактов. Он позвонил своему бывшему партнеру, и Эдгар сразу же взял трубку.


"Гарри Босх", - сказал он. "Человек, который сказал, что останется на связи, но ждал много месяцев, чтобы действительно это сделать".


"Извини, Джерри, я был немного занят", - сказал Босх. "Однако у меня есть к тебе вопрос. Помнишь ту клинику, где мы нашли Элизабет Клейтон в прошлом году?"


"Да, путь Шермана".


"Ты сказал, что собираешься закрыть это. Это случилось?"


"Подожди минутку, я сказал, что собираюсь попытаться закрыть это. Это нелегко сделать, Гарри. Я рассказывал тебе о том, как-"


"Да, я знаю, много волокиты. Итак, вы говорите мне, что семь месяцев спустя это место все еще работает?"


"Я открыл файл, выполнил работу и отправил его. Лицензия на практику находится под тем, что мы называем административным пересмотром. Я жду от правления, чтобы действовать в соответствии с этим ".


"Итак, тем временем тот парень, которого мы видели там, тот парень, который выдавал себя за доктора, все еще там, пишет сценарии".


"Я не проверял, но, вероятно, это так".


"Спасибо, Джерри, это все, что мне было нужно. Мне нужно идти".


"Гарри-"


Босх отключился. Прежде чем перезвонить Циско, он достал свой бумажник и извлек кредитную карту, которую он дал Элизабет для создания ее учетной записи Uber. Он позвонил по номеру телефона, указанному на обратной стороне, и попросил специалиста по обслуживанию зачитать ему список его последних обвинений. Кроме оплаты Uber с того утра, все покупки были его собственными.


Босх схватил телефон, который Элизабет оставила на обеденном столе. Он открыл приложение Uber и был встречен шаблоном для оценки водителя, который забрал Элизабет тем утром. Босх поставил ему пять звезд, затем нажал на ссылку "Мои поездки", и ему открылась карта, на которой была указана утренняя поездка и адрес пункта назначения. Элизабет, очевидно, вызвала Uber, а затем оставила телефон, когда приехала машина. Пунктом назначения был автобусный терминал Грейхаунд в Северном Голливуде.


Казалось бы, Элизабет уехала из города на автобусе "Грейхаунд", но Босх был знаком с этим районом, годами работая над делами, которые приводили его на автовокзал и в его окрестности, и он знал, что в этом районе много временного населения, многие из которых были наркоманами, и что в нем есть несколько клиник и аптек для мам и пап, которые их обслуживали.


Босх перезвонил Войцеховскому.


"Место, из которого я ее вытащил, все еще работает", - сказал он. "Но я только что отследил Uber, на котором она ездила этим утром на автобусную станцию в Северном Голливуде. Она могла бы уже вернуться в Модесто. Или..."


"Или что?" Циско подсказал.


"Ты говорил о наркоманах, возвращающихся в места, которые они знают. Территория вокруг автовокзала довольно песчаная. Множество клиник, множество аптек, множество наркоманов. Там есть парк рядом со сто семидесятым, где они висят ".


На мгновение воцарилось молчание, прежде чем Циско ответил.


"Я встречу тебя там", - сказал он.


Баллард


25


Проведя день с Аароном Хейсом и Лолой, Баллард направился в центр города на ужин перед сменой с Хизер Рурк, вертолетным наблюдателем, в Denny's у входа в Piper Tech, на крыше которого располагалось воздушное подразделение полиции Лос-Анджелеса.


Для Баллард и Рурка стало обычным встречаться один или два раза в месяц перед их сменами. Между ними возникла связь. Они оба работали на кладбище, и чаще всего Рурк был партнером Балларда в небе, выступая одновременно в роли наблюдателя и дублера. Их первая совместная трапеза была предложена Баллардом в качестве благодарности после того, как Рурк заметил человека в капюшоне, поджидавшего Баллард в засаде, когда она ответила на звонок о краже со взломом. Оказалось, что подозреваемый ранее был арестован Баллардом за попытку изнасилования. Он был выпущен под залог, ожидая суда, и сделал фальшивый звонок о краже со взломом, надеясь, что откликнется именно Баллард.


Рурк засек тепловую сигнатуру на экране камеры воздушного блока и передал по радио предупреждение Балларду. Человек в капюшоне был арестован после короткой пешей погони. Рурк смог направить Балларда обратно к спортивной сумке, которую мужчина бросил во время бега. В нем был полный комплект для изнасилования - клейкая лента, наручники и защелки. После этого последнего ареста мужчину сочли опасным для общества и отказали в освобождении под залог.


Когда Баллард и Рурк собирались вместе, они в основном сплетничали о департаменте. Баллард в самом начале рассказала Рурк о своем грехопадении в отделе ограблений и убийств, но на последующих встречах она больше слушала, чем говорила, потому что в основном работала одна и в основном сталкивалась с той же группой офицеров в голливудском вечернем шоу. Это была закрытая обстановка, которая мало что давала в плане новой информации отдела от обеда до ужина. Рурк, с другой стороны, был частью большого подразделения, которое поддерживало восемнадцать вертолетов - крупнейшие полицейские воздушные силы в стране. Офицеры-ветераны тянулись к подразделению, потому что график работы был постоянным, и это включало в себя повышение заработной платы за риск. Она многое услышала в комнате отдыха от офицеров со связями по всему департаменту и была рада держать Баллард в курсе. Это было братство из двух сестер.


Баллард всегда заказывал завтрак там, потому что это казалось блюдом, которое невозможно испортить. Denny's был их выбором, потому что это было удобнее для Рурка и было частью постоянной благодарности Балларда за предупреждение о человеке в капюшоне. Кроме того, обе женщины были поклонницами фильма "Драйв", и именно в этом месте главная героиня фильма работала официанткой.


Теперь Баллард рассказала Рурку о своем участии в расследовании убийства девятилетней давности Дейзи Клейтон и о своей встрече с Гарри Босхом. Рурк никогда не встречал его и не слышал о нем.


"Это странно", - сказал Баллард. "Мне нравится работать с ним, и я думаю, что смогу многому научиться. Но, в конце концов, я не думаю, что могу доверять ему. Как будто он не рассказывает мне всего, что знает ".


"Ты должен быть осторожен с этими парнями", - сказал Рурк. "На работе и без нее".


Рурк была в своем зеленом летном костюме, который хорошо сочетался с ее красно-каштановыми волосами, коротко подстриженными, как у большинства других женщин-копов, которых знала Баллард. Она была миниатюрной и весила не более ста фунтов, что, должно быть, было плюсом для воздушного судна, где вес был фактором, влияющим на подъемную силу и расход топлива.


Рурк больше интересовало услышать о других делах Баллард и историю инцидентов, в которых она была замешана сверху, поэтому Баллард рассказала ей о мертвой женщине, кошка которой съела ее лицо, и о молодых подглядывающих томах на крыше стрип-бара.


Когда пришло время уходить, Баллард забрала чек, и Рурк сказал, что следующий будет за ней.


"Позвони мне, если я тебе понадоблюсь", - сказала Рурк, ее обычное прощание.


"Лети как орел", - ответила Баллард своим.


Однажды в ее фургоне прощание Баллард с Рурком напомнило ей о человеке по имени Игл, который принял крещение в ту же ночь, что и Дейзи Клейтон. Она забыла проследить за ним и планировала сделать это, как только вернется в Голливудский участок и сможет получить доступ к файлам псевдонимов в базе данных департамента.


Она проверила свой телефон, чтобы узнать, не звонил ли ей Босх во время ужина. Сообщений не было, и она задавалась вопросом, появится ли он сегодня вечером. Она направилась по 101-му шоссе к выходу на Сансет и добралась до станции Голливуд за два часа до начала своей смены. Она хотела попасть туда до того, как вечерний дозор уйдет с дежурства. Ей нужно было поговорить с лейтенантом Габриэлем Мейсоном, который работал в PM watch и который девять лет назад был сержантом и назначен связным Голливудского отдела в программе GRASP департамента.


Поскольку Голливуд был наиболее занят во время вечерней вахты, которая длилась примерно с трех часов дня до полуночи, двум лейтенантам было поручено наблюдать за сменой. Мейсон был одним из этих двоих, а Ханна Чавез была другой. Баллард не так хорошо знала Мейсона, потому что ее ограниченный опыт работы с PM watch был связан с Чавезом. Она решила, что прямой подход будет лучшим.


Она нашла его в комнате отдыха, с календарями развертывания, разложенными на столе. Это был администратор книжного вида в очках и с черными волосами, зачесанными на прямой пробор с левой стороны. Его униформа выглядела свежей и новенькой.


"Лейтенант?" Сказал Баллард.


Он поднял глаза, раздраженный тем, что его прервали, но затем его хмурый вид исчез, когда он увидел Балларда.


"Баллард, ты рано пришел", - сказал он. "Спасибо, что откликнулись".


Баллард покачала головой.


"Я не понимаю", - сказала она. "Ты хотел меня видеть?"


"Да, я положил сообщение в твой почтовый ящик", - сказал Мейсон. "Ты понимаешь это?"


"Нет, но что случилось? Я вообще-то собирался спросить тебя кое о чем."


"Мне нужно, чтобы ты провел проверку благосостояния".


"Во время кладбища?"


"Я знаю, что это необычно, но с этим что-то не так. Доносится с десятого этажа. Пропавший парень, уже неделю не отвечает на телефонные звонки или в социальных сетях. Мы сегодня заходили несколько раз, и его сосед по комнате каждый раз говорит, что его нет дома. Мы мало что можем сделать, но я полагаю, что если ты постучишь в дверь посреди ночи, то парень будет дома или нет. А если нет, то мы переходим к следующему шагу ".


Ссылка на десятый этаж означала OCP - Офис начальника полиции - на десятом этаже административного здания полиции.


"Итак, кто этот парень?" - Спросил Баллард.


"Я погуглил его", - сказал Мейсон. "Похоже, его отец дружит с мэром. Щедрый донор. Так что мы не можем это упустить. Если его сегодня вечером все еще не будет дома, отправьте рапорт капитану Уиттлу, и он сообщит об этом в OCP. И закончим мы с этим или нет ".


"Хорошо. У тебя есть имя и адрес?"


"Все это в твоей шкатулке. И я включу это в отчет о действиях для вашего лейтенанта."


"Понял".


"Итак, вы хотели меня видеть по какому-то поводу?"


Он указал на стул через стол от себя, и Баллард сел.


"Я работаю над нераскрытым делом 09-го", - сказала она. "Сбежавший подросток, работающий на улицах, был найден брошенным в переулке недалеко от Кауэнги. Ее звали Дейзи Клейтон".


Мейсон на мгновение задумался, а затем покачал головой.


"Ни о чем не говорит", - сказал он.


"Я этого не ожидал", - сказал Баллард. "Но я поспрашивал вокруг. Тогда ты был связным отдела по программе GRASP."


"Иисус, не напоминай мне. Какой это был кошмар".


"Ну, я знаю, что департамент свернул программу, когда пришел новый шеф, но что меня интересует, так это то, что случилось со всеми данными о преступлениях в Голливуде".


"Что? Почему?"


"Я пытаюсь разобраться с убийством этой девушки, и я подумал, что было бы неплохо, если бы я мог взглянуть на все, что происходило в подразделении в ту ночь или на той неделе. Как вы можете сказать, у нас не так много денег, поэтому я немного хватаюсь за соломинку ".


"Кто это "мы"?"


"Это просто фигура речи. Итак, вы знаете, куда делись все данные, когда программа GRASP завершилась?"


"Да, это спустили в цифровой унитаз. Он был очищен, когда новая администрация захотела пойти другим путем ".


Баллард нахмурился и кивнул. Это был тупик.


"Официально, по крайней мере", - сказал Мейсон.


Баллард посмотрел на него. Что он говорил?


"Я был тем парнем, который должен был сопоставить и отправить все данные в центр города. Был парень, которого мы называли "Гуру ХВАТКИ". Он не был офицером, принявшим присягу. Он был компьютерным гением из Американского университета, который придумал все это и продал шефу. Все данные перешли к нему, и он провел все моделирование ".


Баллард начал волноваться. Она знала, что парни, подобные тому, которого описывал Мейсон, были собственниками в своей работе и достижениях. Возможно, был отдан приказ завершить программу и сбросить данные, но был шанс, что гражданское лицо, чей ребенок это был, сохранило записи о программе.


"Ты помнишь его имя?" - спросила она.


"Да, я должен. Я работал с ним каждый день в течение двух лет", - сказал Мейсон. "Профессор Скотт Колдер. Не знаю, там ли он все еще, но в то время он был в творческом отпуске в школе компьютерных наук."


"Спасибо, Л.Т. Я найду его".


"Надеюсь, это поможет. Не забудь о том чеке на социальное обеспечение ".


"Сейчас я иду в свою ложу".


Баллард встал, но затем сел обратно и посмотрел на Мейсона. Она собиралась рискнуть, превратив то, что могло стать началом прочных отношений с начальником, во что-то чреватое.


"Что-то еще?" Спросил Мейсон.


"Да, Л-Т", - начал Баллард. "Прошлой ночью я работал во время ПМС и поймал парня на краже со взломом. Я работал в одиночку и вызвал подкрепление. Она так и не наступила. Парень двинулся на меня, и я уложил его, но у него не было бы шанса, если бы я подстраховался ".


"Я был тем, кто принял твой звонок, когда ты воспользовался частной линией, чтобы спросить, где войска".


"Я так и думал. Ты узнал, что произошло?"


"Мне жаль. Я этого не делал. Я был втянут в кое-какие дела. Все, что я знаю, это то, что на доске не было вызова. Должно быть, произошел сбой между центром связи и офисом стражи. Нас никогда не копировали. Я не слышал, чтобы кто-то вызывал подкрепление ".


Баллард долго смотрел на него.


"Итак, вы говорите, что проблема была не в Голливудском участке. Это было в центре связи."


"Близко, насколько я могу судить".


Мейсон сидел молча. Он не предложил продолжить. Он не собирался раскачивать лодки. Было ясно, что решение о продолжении было за Баллардом.


"Хорошо, спасибо, лейтенант", - сказала она.


Баллард встал и вышел из комнаты.


26


Баллард использовала свой пароль для входа в базу данных департамента, а затем начала поиск человека, который подписал "Орел" к своей фотографии в миссии "Лунный свет". База данных содержала файл с прозвищами, в котором содержались тысячи прозвищ и псевдонимов, собранных из отчетов о преступлениях, протоколов арестов и опросов на местах.


"Орел" оказалось популярным прозвищем. Она получила 241 первоначальных просмотров. Затем она смогла сократить это число до шестидесяти восьми, ограничив свой поиск белыми мужчинами тридцати с лишним лет. У нее была фотография девятилетней давности, которую она позаимствовала в миссии, чтобы направлять ее. Изображенному мужчине на вид было от середины до конца тридцатых, а сейчас ему перевалило бы за тридцать. Она еще больше усовершенствовала поиск, исключив возможных, которым было за сорок.


У нее осталось шестнадцать имен, и она приступила к работе, собирая отчеты и фотографии мужчин. Она быстро устраняла мужчин, которые не были похожи на мужчину на фотографии, предоставленной Иоанном Крестителем. Она расплатилась с одиннадцатым мужчиной, на которого взглянула. Его звали Деннис Иглтон, и ему было тридцать семь лет. Фотографии, сделанные во время многочисленных арестов в период с 2008 по 2013 год, соответствовали лицу мужчины на фотографии из миссии.


Она подключилась и начала печатать все отчеты в базе данных, касающиеся Иглтона. В его послужном списке было множество арестов за наркотики и праздношатание и только один случай насилия, обвинение в нападении при отягчающих обстоятельствах в 2010 году, которое было квалифицировано как простое нанесение побоев. Баллард даже нашел оцифрованный отчет об интервью на местах, написанный Тимом Фармером в 2014 году - его последний полный год на работе. Краткий раздел включал уникальный взгляд Фармера на улицы Голливуда и этого конкретного жителя.


Это не первый и не последний раз, когда наши пути пересекаются с "Eagle".


Глубокая, раковая река ненависти и насилия течет в его крови.


Я чувствую это, вижу это.


Он ждет. Он ненавидит. Он обвиняет мир в предательстве всех надежд.


Я боюсь за нас.


Баллард дважды прочитал "Дубль Фармера". Это было написано через пять лет после убийства Дейзи Клейтон. Могло ли пульсирующее, выжидающее насилие, которое Фармер видел в Иглтоне, уже вырваться на свободу в 2009 году? Вместо того, чтобы видеть будущее, видел ли Фармер также прошлое?


Баллада провела следующие полчаса, пытаясь найти Иглтона, но ничего не нашла. Ни водительских прав, ни недавних арестов. Последней известной записью о нем была карточка, которую Фармер заполнил. Он остановил Иглтона и допросил его, когда его видели слоняющимся у входа в метро на Голливудском бульваре возле Вайн. В графе "Род занятий" Фермер написал "попрошайка". Теперь не было никаких указаний на то, жив Иглтон или мертв, только то, что он полностью отключился от электронной сети.


Было уже за полночь, и пришло время провести проверку благосостояния, которую лейтенант Мейсон поручил Баллард. Она использовала шаблон для розыска, чтобы составить список разыскиваемых для допроса в Иглтоне, который будет распространяться на всех перекличках. Включив скриншоты трех его последних фотографий, она отправила посылку на принтер и подписала компьютер. Она была готова уйти.


Ее первой остановкой был офис дозора, чтобы передать лейтенанту Манро бланк розыска и сказать ему, что она покидает участок, чтобы справиться с проверкой социального обеспечения. Манро сказал, что офицеры, назначенные для патрулирования в рассматриваемом районе, заканчивают незначительный вызов, но он отправит их к ее местоположению, как только они освободятся.


Пропавшего мужчину звали Джейкоб Кэди. Его дом находился в четырехэтажном кондоминиуме на Уиллоуби, всего в квартале от границы с Западным Голливудом. Баллард притормозила у красного бордюра и огляделась в поисках поддержки. Она ничего не видела и воспользовалась своим ровером, чтобы связаться с Манро, которая сказала, что патрульное подразделение не подтвердило их звонок.


Баллада решила уделить этому десять минут, прежде чем она войдет одна. Она достала свой телефон и проверила сообщения. От Босх не было ответа на ее сообщение об Иоанне Крестителе и никакого на сообщение, которое она ранее отправила Аарону Хейсу, чтобы проверить его самочувствие. Она не думала, что ей следует писать ему снова, опасаясь, что она может разбудить его.


Затем она проверила свою электронную почту и увидела, что на слепое электронное письмо, которое она отправила Скотту Калдеру со стандартным адресом USC, уже пришел ответ. Она открыла его и обнаружила, что дозвонилась до нужного Колдера и что он был бы рад встретиться рано утром следующего дня в своем офисе, чтобы обсудить несуществующую программу полиции Лос-Анджелеса GRASP. Он указал местонахождение своего офиса в здании Витерби на Макклинток-авеню и сказал, что у него есть свободное место в расписании на восемь утра.


Через десять минут по-прежнему не было никаких признаков резервного подразделения. Баллард решил проверить онлайн-профиль Джейкоба Кэди. Всего за несколько минут она смогла определить, что он был двадцатидевятилетним сыном игрока "Сити Холл" с тем же именем, у которого было несколько контрактов на обслуживание "Сити". Сын, очевидно, не хотел иметь никакого отношения к бизнесу отца и описал себя в Facebook как организатора вечеринок. Фотографии на Facebook показали активный образ жизни молодой Кэди. Похоже, он предпочитал мексиканские курорты и компанию мужчин. Он был загорелым и подтянутым, с вьющимися светлыми волосами. Ему нравилась облегающая одежда и водка Тито.


Через двадцать минут после прибытия Баллард вышла из своего "ровера" и направилась ко входу в здание кондоминиума. Она связалась по рации с офисом стражи и сообщила, что собирается действовать в одиночку.


В документах, оставленных в ее почтовом ящике лейтенантом Мейсоном, говорилось, что Кэди владела кондоминиумом с двумя спальнями и сдавала помещение в нем соседу по комнате по имени Талисман Прада. Во время двух предыдущих проверок со стороны патрульных Prada открыла дверь и сказала, что Кэди встретила мужчину в баре двумя ночами ранее и пошла с ним домой. Но это не объясняло, почему Кэди больше не отвечала на сообщения, электронную почту или телефонные звонки. Или почему его машина была припаркована в специально отведенном месте в подземном гараже кондоминиума.


Баллард трижды нажал на звонок у ворот, прежде чем сонный голос ответил.


"Мистер Кэди?"


"Нет, его здесь нет".


Связь была прервана. Баллард снова позвонил.


"Что?"


"Мистер Прада?"


"Кто это?"


"Полиция. Ты откроешь врата?"


"Я сказал тебе, Джейкоба здесь нет. Ты разбудил меня".


"Повторяю, мистер Прада, это полиция. Открой врата".


Последовала долгая пауза тишины, прежде чем ворота загудели, и Баллард потянул их на себя, открывая. Она проверила улицу на предмет резервного подразделения и ничего не увидела. Она оглядела входную зону. Там была стойка с почтовыми ящиками, а под ней полка, на которой лежало несколько невостребованных газет. Баллард схватил один и использовал его, чтобы подпереть ворота для офицеров подкрепления, если они когда-нибудь прибудут. Она вошла и, пока ждала лифт, воспользовалась ровером, чтобы проверить, как они. На этот раз Манро сказала, что машина уже в пути.


Баллард поднялся на лифте на третий этаж. Дальше по коридору направо она увидела мужчину, стоящего перед открытой дверью в отделение. На нем были шелковые спальные штаны и никакой рубашки. Он был маленьким, но мускулистым, с черными как смоль волосами.


Баллард направился к нему.


"Мистер Прада?" - спросила она.


"Да", - сказал мужчина. "Мы можем покончить с этим? Я бы хотел снова уснуть ".


"Извините за беспокойство, но от Джейкоба Кэди все еще нет вестей. Прошло сорок восемь часов с тех пор, как мы получили отчет, и теперь это уголовное расследование ".


"Преступник? Что криминального в том, что парень с кем-то спит?"


"Мы не думаем, что это то, что происходит. Не могли бы вы зайти в квартиру, чтобы я мог войти?"


Прада вернулся в дом, и Баллард вошел вслед за ним. Она оценила его, когда вошла. Он был не больше пяти футов пяти дюймов и 125 фунтов. Было ясно, что у него не было при себе оружия. Она оставила дверь открытой, и Прада заметил.


"Ты не хочешь закрыть это, пожалуйста?" - попросил он.


"Нет, давайте оставим это открытым", - сказал Баллард. "Приближается пара офицеров в форме".


"Неважно. Оглянись вокруг. Его здесь нет. Просто поторопись, пожалуйста".


"Благодарю тебя".


Баллард вошел в гостиную и развернулся на 180 градусов. Кондоминиум был красиво оформлен в современном стиле. Деревянные полы, выкрашенные в серый цвет, диван и стулья без подлокотников, стеклянный журнальный столик. Все тщательно согласовано, как картинка в журнале. В соседней столовой стоял квадратный стол с ножками из нержавеющей стали и стулья в тон. Стена за ней была увешана картиной размером 10 х 6, состоящей из черных полос на белом поле.


Прада развел руками, чтобы доказать, что Кэди там не было.


"Удовлетворен?"


"Почему бы тебе не показать мне спальни?" Сказал Баллард.


"Я имею в виду, разве у вас не должен быть ордер на проведение обыска?"


"Не на социальное обеспечение. Если мистер Кэди ранен или нуждается в помощи, мы должны найти его ".


"Ну, ты ищешь не в том месте".


"Могу я посмотреть спальни?"


Прада показала ей дом, и, как она и ожидала, там не было никаких признаков Джейкоба Кэди. Она достала из кармана свой мини-фонарик и воспользовалась им, чтобы проверить шкаф в спальне, который, по словам Прады, принадлежал Кэди. Там было полно одежды, а на полке стоял пустой чемодан. Выйдя обратно, она заметила, что кровать была аккуратно застелена и на ней не было сна.


Спальня Prada выглядела более обжитой: кровать не застелена, а одежда висит на стуле перед столиком для макияжа, который Баллард ожидала увидеть в женской комнате. Дверца шкафа была открыта, и одежда была свалена на полу внутри.


"Не все из нас такие аккуратные, как Джейкоб", - сказала Prada.


Баллард услышала голоса из гостиной и повернулась к двери.


"Выхожу", - крикнул Баллард в коридор.


Баллард и Прада вернулись в гостиную и были встречены офицерами Эррерой и Дайсоном. Баллард кивнул.


"Рада, что ты смог прийти", - сказала она.


Прада нетерпеливо заговорил, прежде чем кто-либо из офицеров смог ответить.


"Теперь мы закончили?" - спросил он. "Я бы хотел немного поспать. У меня завтра назначены встречи".


"Не совсем", - сказал Баллард. "На этот раз я должен заполнить полный отчет. Могу я взглянуть на ваши водительские права или паспорт, пожалуйста?"


"Это действительно необходимо?"


"Да, сэр, это так. Я уверен, что вы хотите продолжать сотрудничать. Это самый быстрый способ вытащить нас отсюда ".


Прада исчез обратно по короткому коридору в сторону своей спальни. Баллард кивнул Эррере, чтобы тот следовал за ним и наблюдал.


Баллард снова оглядел гостиную. Она была тщательно составлена, но что-то казалось неправильным. Она поняла, что коврик был слишком мал для пространства и мебели и что его абстрактный дизайн из перекрывающихся серых, черных и коричневых квадратов противоречил полосатому рисунку обивки. Она проверила соседнюю столовую и впервые заметила, что под квадратным столом с ножками из нержавеющей стали не было коврика.


"О чем ты здесь думаешь?" Прошептал Дайсон.


"Что-то не так", - прошептал Баллард в ответ.


Прада и Эррера вернулись в гостиную, и Эррера вручил Балларду водительские права.


"Я хочу, чтобы вы знали, что мой адвокат подал документы на официальное изменение моего имени", - сказал Прада. "Я не лгал. Я ди-джей, и мне нужно имя получше ".


Баллард посмотрел на права. Он был выпущен в Нью-Джерси, и фотография соответствовала Prada, но имя на ней было Тайлер Тилдус. Баллард положил фонарик на кофейный столик рядом с небольшой скульптурой женского торса. Она достала из кармана маленький блокнот и ручку и записала информацию из лицензии.


"Что не так с Тайлером Тилдусом?" спросила она, пока писала.


"Никакого воображения", - сказал Прада.


Баллард проверил дату рождения и увидел, что он также лгал о своем возрасте. В документах, оставленных для нее, ему было двадцать шесть лет. Старший сержант сказал, что ему было двадцать два.


"Какие у вас завтра встречи, мистер Прада?" - спросила она.


"Личное дело", - сказал Прада. "Ничего, что касается полиции".


Баллард кивнул. Она закончила писать и передала лицензию Prada. Затем она протянула ему одну из своих визитных карточек.


"Спасибо за ваше сотрудничество", - сказала она. "Если вы услышите что-нибудь от мистера Кэди, пожалуйста, позвоните мне по этому номеру и попросите мистера Кэди тоже позвонить мне".


"Конечно", - сказал Прада, его голос стал дружелюбнее теперь, когда он увидел, что конец вторжения близок.


"Теперь ты можешь вернуться ко сну", - сказал Баллард.


"Спасибо тебе", - сказала Прада.


Ожидая, пока Эррера и Дайсон направятся к двери, Баллард посмотрела вниз на коврик. Он был слишком мал для того пространства, в котором находился. Она также увидела то, что сначала показалось несовершенством дизайна, место, где материал завязался при изготовлении. Но потом она поняла, что это было просто углубление. Ковер из столовой сменили так недавно, что углубление, оставленное одной из ножек стола, осталось заметным.


Прада последовал за ними к двери и закрыл ее за ними. Баллард услышала, как он повернул засов.


Три женщины молчали, пока не вошли в лифт и не закрыли дверь.


"И что?" Дайсон сказал.


Баллард все еще держала в руках свой блокнот. Она вырвала страницу с информацией о Тайлере Тилдусе и передала ее Эррере.


"Пробей это имя и посмотри, что всплывает", - сказала она. "Я собираюсь вызвать судью. Я хочу посмотреть, что там под этим ковриком ".


"Ты не мог бы просто посмотреть?" Спросил Эррера. "Чрезвычайные обстоятельства".


Баллард покачала головой. Использовать чрезвычайные обстоятельства было непросто, и вы не хотели, чтобы это вернулось и втянуло вас в расследование.


"EC относится к пропавшему мужчине и возможной опасности для него", - сказал Баллард. "Вы не заглядываете под ковер в поисках пропавшего человека. Ты ищешь доказательства под ковром. Я собираюсь вызвать судью, и таким образом в будущем не возникнет никаких проблем ".


"Есть ли машина, которую нам следует искать?" Спросил Эррера.


"Патруль предположительно проверил это при первой проверке благосостояния", - сказал Баллард. "Багажник тоже открыл. Он в гараже под нами. Но я включу это в ордер, и мы проверим это снова ".


"Ты думаешь, у тебя достаточно доказательств для ордера?" Спросил Дайсон.


Баллард пожал плечами.


"Если я этого не сделаю, значит, я оставила свой фонарик там, наверху", - сказала она. "Я вернусь и разбужу его.


27


Судья Верховного суда Кэролин Виквайр была кандидатурой Балларда. Она не всегда была судьей ночных звонков, но ей нравилась Баллард, и она дала ей номер мобильного, сказав, что она всегда может позвонить днем или ночью. Виквайр был полицейским, затем прокурором, а теперь был судьей за долгую карьеру в системе правосудия. Баллард предположил, что она стойко переносила свою долю женоненавистничества и дискриминации на каждом шагу пути. Хотя Баллард никогда не упоминала о препятствиях, с которыми она сама столкнулась и которые преодолела, некоторые из них были известны в сообществе правоохранительных органов, и она верила, что судья Уиквайр знал о них и сопереживал. Там было какое-то родство, и Баллард был не прочь использовать его, если это помогало сдвинуть дело с мертвой точки. Она позвонила Виквайру из входного вестибюля здания и разбудила ее.


"Судья Уиквайр, извините, что разбудил вас. Это детектив Баллард, полиция Лос-Анджелеса."


"О, Рене, давно не виделись. С тобой все в порядке?"


"Да, так и есть, и я в порядке. Но мне нужно получить разрешение на телефонный обыск ".


"Ладно, ладно. Просто подожди минутку. Дай мне надеть очки и немного проснуться".


Баллард был переведен в режим ожидания. Пока она ждала, подошла Эррера, только что пропустившая имя Prada через терминал MDT в своей патрульной машине.


"Ты можешь говорить?"


"Пока я нахожусь в режиме ожидания. Что-нибудь?"


"Только несколько телевизоров в Нью-Джерси и Нью-Йорке. Ничего серьезного".


Нарушения правил дорожного движения. Баллард знала, что они не помогут ей получить разрешение судьи на ордер на обыск.


"Хорошо", - сказала она. "Мне все еще нужно, чтобы ты был рядом, если я получу это. Не могли бы вы узнать, есть ли на месте менеджер?"


"Вас понял", - сказал Эррера.


Она ушла как раз в тот момент, когда Виквайр снова вышел на связь.


"Итак, что мы здесь имеем, Рене?"


"Это дело о пропавших без вести, но я думаю, что здесь замешана нечестная игра, и необходимо проникнуть в квартиру пропавшего человека и места общего пользования здания. Это сложно, потому что лицо, заинтересованное в исчезновении, является соседом пропавшего мужчины по комнате ".


"Они пара или просто соседи по комнате?"


"Просто соседи по комнате. Отдельные спальни."


"Хорошо. Скажи мне, что у тебя есть."


Баллард рассказала о своем расследовании, расположив факты в таком порядке, который заинтриговал бы судью и привел бы к заключению о вероятной причине. Она сказала, что Джейкоб Кэди пропал без вести в течение сорока восьми часов и не отвечает ни на какие сообщения, начиная от его мобильного телефона и заканчивая его бизнес-сайтом. Она сказала судье, что мужчина, живущий в квартире Кэди, назвал вымышленное имя, но опустил объяснение Prada о том, что он находится в процессе законной смены его. Она сказала, что Прада выразил нежелание сотрудничать, умолчав о том, что она разбудила его в час ночи.


Наконец, она упомянула о ковре и своем подозрении, что его передвинули, чтобы что-то прикрыть.


Когда она закончила, Виквайр молчала, переваривая словесное заявление Балларда о вероятной причине. Наконец, она заговорила.


"Рене, я не думаю, что у тебя это есть", - сказала она. "У вас есть несколько интересных фактов и подозрений, но здесь нет доказательств нечестной игры".


"Что ж, я пытаюсь понять это, судья", - сказал Баллард. "Я хочу выяснить, почему ковер был передвинут".


"Но здесь у вас телега впереди лошади. Ты знаешь, я люблю помогать тебе, когда могу, но это слишком тонко."


"Что бы тебе понадобилось? Парень не пишет смс или твиты, он не водит свою машину, он не занимается своим бизнесом. Похоже, он оставил всю свою одежду. Что-то явно произошло ".


"Я не спорю с этим. Но у вас нет никаких указаний на то, что произошло. Этот парень мог бы быть на нудистском пляже в Байе, где ему не нужна смена одежды. Он мог бы быть влюблен. Он мог бы участвовать во многих вещах. Дело в том, что в его доме проживает человек, и вы не имеете права обыскивать этот дом без веской причины ".


"Хорошо, судья, спасибо тебе. Я, вероятно, перезвоню тебе после того, как получу то, что тебе нужно ".


Она отключила звонок. Дайсон стоял там.


"Никакого управления на месте", - сказала она.


"Хорошо", - сказал Баллард. "Посмотрим, сможете ли вы с Эррерой спуститься в гараж и осмотреться".


"Вы получили ордер?"


"Нет. Я поднимаюсь за своим фонариком. Если ты не получишь от меня известий примерно через десять, поднимайся ".


"Вас понял".


Баллард поднялся на лифте обратно на третий этаж и постучал в дверь Джейкоба Кэди. Через несколько мгновений она услышала движение внутри, а затем голос Прады через дверь.


"О, мой бог! Что?"


"Мистер Прада, вы можете открыть дверь?"


"Чего ты хочешь сейчас?"


"Ты можешь открыть дверь, чтобы нам не приходилось говорить так громко?" Люди спят".


Дверь распахнулась. Гнев ясно читался на лице Прады.


"Я знаю, что люди спят. Я хочу быть одним из них. Что это сейчас?"


"Мне жаль. Я оставил свой фонарик. Я думаю, это может быть в шкафу Джейкоба. Не могли бы вы достать это?"


"Иисус Христос!"


Прада повернулась и направилась к коридору, который вел к обеим спальням кондоминиума. Баллард заметила, что Prada теперь надела футболку с розовым силуэтом кита на ней.


Как только Prada скрылась из виду, Баллард перешла в гостиную и подошла к кофейному столику. Она схватила свой фонарик, который был частично скрыт скульптурой с торсом, и положила его в карман. Затем она отступила назад и подняла мягкое кресло с угла коврика. Она тихо поставила стул на деревянный пол, затем наклонилась и откинула угол коврика назад, насколько это было возможно, накрыв им кофейный столик.


Баллард присел на корточки и посмотрел на пол. На вымытом серой древесине были выбелены пятна в виде полукруглых штрихов. Кто-то вымыл этот участок пола мощным моющим средством. Баллард обратил внимание на швы между досками. Это был шпунтовой пол, что означало, что была большая вероятность того, что остатки того, что было убрано, могли просочиться в основание пола.


Баллард почувствовал приближение тяжелых шагов Prada. Она откинула ковер обратно, затем встала и быстро вернула стул на место, как только он вошел в комнату.


"Ничего", - сказал он. "Этого там нет".


"Ты уверен?" Сказал Баллард. "Я знаю, что оно было у меня в том шкафу".


"Я уверен. Я посмотрел. Ты можешь посмотреть, если хочешь ".


"Я поверю тебе на слово".


Баллард сняла с пояса "ровер" и дважды включила его, прежде чем заговорить в него.


"Шесть-Адам-Четырнадцать, кто-нибудь из вас брал мой фонарик в квартире?"


Прада в смятении всплеснул руками.


"Разве ты не мог сначала спросить их, прежде чем снова будить меня?" - сказал он.


Баллард держала руку нажатой на ровер, чтобы она все еще передавала.


"Успокойтесь, мистер Прада", - сказала она. "Ты не возражаешь, если я задам тебе последний вопрос, а потом не буду тебе мешать?"


"Как скажешь", - сказал Прада. "Просто попроси об этом и уходи".


"Что случилось с ковром в гостиной?"


"Что?"


Баллард поняла намек, когда задала вопрос. Мгновение удивления в его глазах. Это Прада передвинула ковер.


"Ты слышал меня", - сказала она. "Что случилось с ковриком?"


"Ковер прямо здесь", - сказал Прада, как будто он разговаривал с идиотом.


"Нет, это ковер из столовой. Смотри, на нем все еще остались следы от ножек стола. Вы перенесли это сюда, потому что избавились от коврика, который был на этом месте. Что с этим случилось? Почему ты должен был избавиться от этого?"


"Послушай, с меня хватит этого. Ты можешь расспросить Джейкоба обо всех коврах, когда он вернется, и ты увидишь, что все в порядке ".


"Он не вернется. Мы оба это знаем. Расскажи мне, что случилось, Тайлер."


"Это не мое имя. Меня зовут-"


Прада внезапно бросился через комнату на Баллард, подняв руки, похожие на когти, и целясь ей в горло. Но Баллард был готов, зная, что ее слова могут подтолкнуть его к крайним мерам. Она развернулась, уклоняясь от натиска, как тореадор, одновременно занося руку, удерживающую ровера, вверх и за его спину. Она вогнала каблук радиоприемника ему в позвоночник и подставила ему подножку ногой. Прада упал лицом в угол комнаты. Баллард бросила рацию и вытащила пистолет. Она поставила ногу ему на спину и направила свое оружие ему в голову.


"Попробуешь встать, и я проделаю дыру в твоем позвоночнике. Ты никогда больше не будешь ходить".


Баллард почувствовала, как он напрягся и проверил давление ее ноги. Но потом он расслабился и сдался.


"Умный мальчик", - сказала она.


Когда она надевала на него наручники и зачитывала рекомендации по правам человека, она услышала, как открылась дверь лифта, а затем бегущие шаги, когда Эррера и Дайсон помчались по коридору.


Вскоре они были в квартире и рядом с Баллардом.


"Поднимите его и посадите на стул", - приказал Баллард. "Мне придется позвонить в отдел по расследованию убийств".


Двое полицейских приблизились и схватили Праду за руки.


"Он собирался убить меня", - внезапно объявила Прада. "Он хотел мой бизнес, все, ради чего я работал. Я сражался с ним. Он упал и ударился головой. Я не хотел, чтобы он умер ".


"И поэтому ты завернул его в ковер и куда-то выбросил его тело?" - Спросил Баллард.


"Никто бы мне не поверил. Ты мне сейчас не веришь".


"Ты понял права, которые я тебе перечислил?"


"Он собирался разрезать меня на куски".


"Прекрати болтать и ответь на вопрос. Вы понимаете права, которые я только что перечислил? Ты хочешь, чтобы я повторил их снова?"


"Я понимаю, я понимаю".


"Хорошо. Где тело Джейкоба Кэди?"


Прада покачал головой.


"Ты никогда этого не найдешь", - сказал он. "Я выбросил это в мусорный контейнер. Это везде, куда попадает мусор. И это то, чего он заслуживает ".


Она вышла в коридор, чтобы позвонить лейтенанту Макадаму, главе детективного бюро Голливудского отдела и настоящему боссу Баллард, хотя видела его редко. Она должна была напрямую информировать его о любом случае такого масштаба. Она получила преступное удовольствие, разбудив его. Он был строгим исполнителем с девяти до пяти.


"Привет, босс, это Баллард", - сказала она. "У нас убийство".


28


Когда Баллард вернулась в детективное бюро, передав дело Джейкоба Кэди группе по расследованию убийств Западного бюро, она обнаружила Гарри Босха, устроившегося за столом, которым он пользовался прошлой ночью, и просматривающего коробку с карточками для допросов на местах.


"Ты не спишь, Босх?" - спросила она.


"Не сегодня", - сказал он.


Баллард увидел кофейную чашку на столе. Он помог себе в комнате отдыха.


"Как долго ты здесь?" - спросила она.


"Недолго", - сказал Босх. "Я всю ночь кого-то искал".


"Найти его?"


"Она, и нет, пока нет. Чем ты занимался?"


"Расследую убийство. А теперь мне нужно оформить документы, так что сегодня я не буду просматривать карточки shake ".


"Нет проблем. Я делаю успехи".


Он поднял горсть карточек, которые отложил в сторону для более тщательного изучения позже. Она собиралась сказать, что была проблема в том, что он пришел в участок и работал над делом в одиночку, но она промолчала. Она выдвинула стул и села за письменный стол в том же отсеке, что и Босх.


После входа в компьютер Баллард начала писать отчет об инциденте, который она отправит команде, взявшейся за дело Кэди.


"В чем было дело?" - Спросил Босх. "Отдел убийств".


"Это дело без трупов", - сказала она. "По крайней мере, пока. Началось с объявления о пропаже человека, и именно поэтому меня вызвали. Есть парень, который признается, что убил человека, разрезал тело и выбросил все это в мусорный контейнер. О, и он говорит, что это была самооборона ".


"Конечно, он знает".


"Мы связались с управляющим зданием - мусорный контейнер забрали вчера, так что они отправятся на свалку сегодня, как только выяснят, кто был перевозчиком мусора и какой свалкой они пользуются. Один из немногих случаев, когда я рад, что мне не удается увидеть дело до конца. Двое парней, которые поймали это, были не слишком счастливы ".


"Однажды у меня был случай с отсутствием тела. То же самое. Нам пришлось отправиться на свалку, но мы опоздали на неделю. Итак, мы провели там около двух недель. И мы нашли тело, но это было не то. Думаю, только в Лос-Анджелесе".


"Вы хотите сказать, что нашли жертву убийства, но не ту, которую искали?"


"Да. Мы так и не нашли того, кого искали. Мы все равно отправились туда по наводке. Так что, может быть, этого никогда и не было. То, что мы нашли, было делом о мафии, и в конце концов мы его раскрыли. Но те две недели, что я провел там, месяцами не могли избавиться от запаха из моего носа. И забудь об одежде. Я выбросил все прочь".


"Я слышал, что в таких местах оно может быть довольно зрелым".


Она вернулась к работе, но не прошло и пяти минут, как Босх снова прервал ее.


"У тебя когда-нибудь была возможность проверить файлы GRASP?" он спросил.


"На самом деле, я так и сделал", - сказал Баллард. "Предположительно, все они были удалены, но я получил информацию о профессоре Американского университета, который разработал программу и помог ее внедрить. Я надеюсь, что он сохранил данные. У меня назначена встреча с ним в восемь, если тебе интересно ".


"Мне интересно. Я угощу тебя завтраком по дороге."


"У меня не будет времени на завтрак, если я не оформлю документы".


"Понял. Я заткнусь".


Баллард улыбнулась, возвращаясь к работе над отчетом. Она была в разделе резюме, где печатала корыстные заявления Тилдуса - его арестовали под его нынешним законным именем - после того, как он был арестован и понял, что ему нужно попытаться отговориться от убийства. Его пылкие доводы о самообороне потеряли доверие, когда вызванная в квартиру команда криминалистов подняла сливную трубу в ванной и обнаружила кровь и ткани. Затем Тилдус признался, что расчленил тело и упаковал части в пластиковые мешки для мусора - крайняя мера при убийстве в целях самообороны.


Это заставило Балларда пожалеть родителей Кэди и ее семью. В следующие часы и дни они узнают, что их сын считался мертвым, расчлененным и похороненным где-то среди мусора на свалке. И рассказ Босха о безуспешных поисках тела на свалке обеспокоил ее. Было крайне важно, чтобы они нашли тело Кэди, чтобы травмы, помимо расчленения, можно было проанализировать в соответствии с деталями, предоставленными Тилдусом. Если бы повреждения на теле говорили о другой истории, это был бы способ Джейкоба помочь осудить своего убийцу.


Несмотря на то, что Баллард сказала о том, что рада, что она не доводит дело до конца, она намеревалась добровольно помочь в поисках Джейкоба. Она чувствовала необходимость быть там.


Смена Баллард заканчивалась в семь, но она отправила свои отчеты детективам Западного бюро по электронной почте за час до этого, и они с Босхом рано отправились в центр. Они позавтракали в вагоне-ресторане Pacific, дорогой традиции полиции Лос-Анджелеса, через дорогу от станции Rampart Division. Они мало говорили о текущем деле. Вместо этого они рассказали друг другу о своей жизни в полиции Лос-Анджелеса. Босх много крутился в первые годы, прежде чем провел несколько лет в голливудском отделе убийств и закончил свою карьеру в RHD. Он также рассказал, что у него была дочь, которая училась в колледже в округе Ориндж.


Упоминание о дочери побудило Босха вытащить свой телефон.


"Ты же не собираешься написать ей сейчас, не так ли?" - Спросил Баллард. "Ни один студент колледжа не просыпается так рано".


"Нет, просто проверяю ее местоположение", - сказал Босх. "Проверяю, дома ли она. Сейчас ей двадцать один, и я думал, это уменьшит беспокойство, но от этого стало только хуже ".


"Она знает, что ты можешь выследить ее?"


"Да, мы заключили сделку. Я могу выследить ее, а она может выследить меня. Я думаю, она беспокоится обо мне так же сильно, как я беспокоюсь о ней ".


"Это мило, но ты знаешь, что она может просто оставить свой телефон в своей комнате, и ты подумаешь, что она была там".


Босх оторвал взгляд от телефона и посмотрел на Балларда.


"Неужели?" он сказал. "Тебе обязательно было заронить это семя в мою голову?"


"Прости", - сказал Баллард. "Просто говорю, что если бы я был студентом колледжа и мой отец мог отслеживать мой телефон, я не думаю, что носил бы его с собой все время".


Босх убрал телефон и сменил тему.


Как и обещал, Босх оплатил счет, и они направились на юг, в ОСК. По пути Баллард рассказала Босху о Деннисе Иглтоне и о том, как его подобрал автобус миссии "Лунный свет" в ту же ночь, что и Дейзи Клейтон. Она сказала, что между этими двумя не было особой связи, кроме этого, но Иглтон был грязным преступником, и она хотела взять у него интервью, если его можно будет найти.


"Тим Фармер разговаривал с ним", - сказала она. "Он написал a shake в 2014 году, сказал, что "Eagle" был наполнен ненавистью и насилием".


"Но никаких реальных записей о насилии?" - Спросил Босх.


"Только одно нападение, которое было прекращено. Этот подонок отсидел всего месяц в окружной тюрьме за то, что раскроил парню голову бутылкой."


Босх не ответил. Он просто кивнул, как будто история о легком наказании Иглтона была в порядке вещей.


К восьми утра они были у дверей кабинета профессора Скотта Колдера в Университете Южной Калифорнии. Колдеру было под тридцать, что говорило Балларду о том, что ему было за двадцать, когда он разработал программу отслеживания преступлений, принятую департаментом полиции.


"Профессор Колдер?" Сказал Баллард. "Я детектив Баллард. Мы говорили по телефону. А это мой коллега детектив Босх."


"Входите, пожалуйста", - сказал Кальдер.


Колдер предложил посетителям сесть перед своим столом, а затем сел сам. Он был небрежно одет в темно-бордовую рубашку для гольфа с золотым знаком USC на левой стороне груди. У него была бритая голова и длинная борода в стиле стимпанк. Баллард предположил, что он думал, что это помогло ему лучше вписаться в студенческий городок.


"ПОЛИЦИИ Лос-Анджелеса никогда не следовало распускать GRASP", - сказал он. "Это принесло бы дивиденды прямо сейчас, если бы они сохранили это на месте".


Ни Баллард, ни Босх не спешили соглашаться с ним, и Колдер начал краткое изложение того, как программа возникла на основе его исследований структуры преступности в Американском университете и вокруг него после серии нападений и ограблений студентов всего в нескольких кварталах от кампуса. После сбора данных Колдер использовал статистику, чтобы спрогнозировать частоту и места будущих преступлений в районах, окружающих университет. Полиция Лос-Анджелеса узнала о проекте, и шеф полиции попросил Колдера взять его компьютерное моделирование в город, начав с трех тестовых площадок: Голливуд Дивизион из-за непостоянства его обитателей и разнообразия преступлений, которые там происходили; Тихоокеанский дивизион из-за уникального характера преступлений в Венеции; и Юго-Западный дивизион, потому что в него входил ОСК. Городской грант профинансировал проект, и Колдер и несколько его студентов приступили к работе по сбору данных после периода обучения с офицерами в трех подразделениях. Проект длился два с половиной года, пока не истек пятилетний срок полномочий шефа. Полицейская комиссия впоследствии не удержала Колдера. Был назначен новый шеф, и он закрыл программу, объявив о возвращении к старой доброй общественной полиции.


"Это был позор", - сказал Кальдер. "Мы только начинали добиваться наших успехов. ХВАТКА сработала бы, если бы мне дали шанс ".


"Похоже на то", - сказал Баллард.


Она не могла придумать никаких других слов сочувствия, поскольку у нее были свои собственные убеждения относительно предсказуемости преступлений.


Босх ничего не сказал.


"Что ж, мы ценим исторический взгляд на программу", - продолжил Баллард. "Мы здесь для того, чтобы спросить, сохранили ли вы какие-либо данные из него. Мы расследуем нераскрытое убийство 09-го года, которое было вторым годом существования GRASP. Итак, он был запущен и собирал данные. Мы подумали, что было бы полезно, если бы у нас был своего рода снимок всей картины преступлений в Голливуде в ту ночь, возможно, за всю неделю убийства ".


Кальдер на мгновение замолчал, обдумывая вопрос Балларда. Затем он осторожно заговорил.


"Ты знаешь, что новый шеф удалил все данные, когда уничтожил программу, верно?" он сказал. "Он сказал, что не хотел, чтобы это попало не в те руки. Ты веришь в это?"


Горький тон, прозвучавший в голосе Кальдера, выдал гнев, который он копил почти десять лет.


"Это кажется немного противоречивым тому, что департамент ведет всевозможные другие записи", - предложила Баллард, надеясь отделить текущее расследование от политических решений, к которым она не имела никакого отношения.


"Это было глупо", - сказал Босх. "Все решение было глупым".


Баллард понял, что Bosch - это способ добиться сотрудничества Колдера. Он ни перед кем не отвечал. Он мог говорить все, что хотел, и особенно то, что Кальдер хотел услышать.


"В полицейском управлении мне сказали, что я должен был очистить свое собственное хранилище данных по проекту", - сказал Колдер.


"Но это был твой ребенок", - сказал Босх. "Я предполагаю, что вы уничтожили не все, и если я прав, вы могли бы помочь нам раскрыть убийство. Это был бы славный маленький трах-ты для шефа, верно?"


Балларду пришлось сдержать улыбку. Она могла сказать, что Босх играл это идеально. Если у Колдера что-то было, он собирался от этого отказаться.


"Что конкретно ты ищешь?" Сказал Кальдер.


"Мы хотели бы, чтобы в течение сорока восьми часов читали о каждом преступлении в отделе, посвященном ночи, когда нашу жертву схватили на улице", - настойчиво сказал Баллард.


"Двадцать четыре часа до и двадцать четыре после?" Спросил Кальдер.


"Пусть будет сорок восемь с обеих сторон", - сказал Босх.


Баллард достала свой блокнот и оторвала верхнюю страницу. Она уже записала дату. Кальдер взял его и посмотрел на него.


"Как ты хочешь это - в цифровом виде или напечатать?" он спросил.


"Цифровая", - сказал Баллард.


"Печать", - одновременно сказал Босх.


"Ладно, оба", - сказал Кальдер.


Он снова посмотрел на бумагу с датой, как будто это само по себе имело какой-то огромный моральный вес.


"Хорошо", - сказал он. "Я могу это сделать".


29


Колдер сказал, что ему нужен день, чтобы восстановить жесткий диск, на котором он хранил данные GRASP. Это было не в школе, а на частном складе. Он сказал, что позвонит, как только будет готов материал для отправки.


Баллард отвезла их обоих на своей городской машине, чтобы им не пришлось беспокоиться о законной парковке обоих своих личных автомобилей, но перед отъездом Босх попросил высадить его в близлежащем Выставочном парке.


"Почему?" - спросила она.


"Я никогда не видел шаттл", - сказал он. "Я подумал, что стоит это проверить".


Списанного космического челнока Индевор уже летел в Лос-Анджелес за шесть лет до этого, медленно двигался по улицам Южно-Центрального, а положить на постоянной экспозиции внутри воздушного и космического центра в парке.


Баллард улыбнулся при мысли о Босхе в музее авиации и космонавтики.


"Ты не похож на любителя космических путешествий, Гарри".


"Я не совсем. Просто хочу взглянуть на это, чтобы знать, что это действительно правда ".


"Значит, ты сторонник теории заговора? Как будто космическая программа была мистификацией? Фальшивые новости?"


"Нет, нет, не так. Я верю в это. Знаешь, это просто потрясающе - думать, что мы могли бы отправить эти штуки вверх, облететь Луну, починить спутники и делать все, что они делали, и мы не можем починить вещи здесь, внизу. Я просто хотел увидеть это один раз, с тех пор, как они привезли это сюда. Я был..."


Он замолчал, как будто не был уверен, что должен продолжать.


"Что?" Подсказал Баллард.


"Нет, я просто хотел сказать, что был во Вьетнаме в 69-м", - сказал Босх. "Задолго до того, как ты даже родился, я знаю. И в этот единственный день я только что вернулся в базовый лагерь на аэромобиле после сложной операции, в ходе которой нам пришлось выбивать врага из системы туннелей. Вот что я там сделал. Было позднее утро, и место было совершенно пустынно. Это было похоже на город-призрак, потому что все сидели в своих палатках, слушая радио. Нил Армстронг собирался прогуляться по Луне, и все они хотели это услышать...


"И это было то же самое, понимаешь? Как мы могли отправить парня туда, чтобы он прыгал на Луне, когда здесь все было так хреново? Я имею в виду то утро во время операции... Мне пришлось убить парня. В туннеле. Мне было девятнадцать лет."


Босх смотрел в свое окно. Казалось, что он почти разговаривает сам с собой.


"Гарри, мне действительно жаль", - сказал Баллард. "Что ты оказался в такой ситуации в таком возрасте. В любом возрасте".


"Да, ну..." - сказал Босх. "Так оно и было".


Он больше ничего не сказал. Баллард чувствовал, как усталость накатывает на него волной.


"Ты все еще хочешь увидеть шаттл?" - спросила она. "Как ты вернешься к своей машине на станции?"


"Да, высади меня. Я могу поймать такси или Uber позже ".


Она завела машину и проехала несколько кварталов до парка. Они не разговаривали. Она подвела его как можно ближе к гигантскому зданию, в котором размещался шаттл.


"Я не уверен, что они еще будут открыты", - сказал Баллард.


"Все в порядке", - сказал Босх. "Я найду, чем заняться".


"После этого тебе следует пойти домой и вздремнуть. Ты выглядишь усталым, Гарри."


"Это хорошая идея".


Он открыл свою дверь, затем оглянулся на Балларда, прежде чем выйти.


"Просто чтобы ты знал, я закончил с Сан-Фернандо", - сказал он. "Итак, я полностью привержен делу Дейзи".


"Что ты подразумеваешь под "сделано"?" - Спросил Баллард. "Что случилось?"


"Я вроде как все испортил. Мой свидетель будет убит, это будет на моей совести. Я сделала недостаточно, чтобы защитить его. Вчера кое-что произошло между мной и парнем, который слил это, и шеф отстранил меня от работы. Будучи заповедником, здесь нет никакой защиты, так что... Я только что закончил. Вот и все".


Баллард подождала, скажет ли он что-нибудь еще, но он этого не сделал.


"Итак ... женщина, которую ты искал всю ночь", - сказала она. "Это не было частью того дела?"


"Нет", - сказал Босх. "Это была мать Дейзи. Я пришел домой, а она сбежала. Жаль, что у тебя так и не было шанса поговорить с ней ".


"Все в порядке", - сказал Баллард. "Ты думаешь, она вернулась к прежней жизни?"


Босх пожал плечами.


"Прошлой ночью я избил всех ее фамильяров", - сказал он. "Никто ее не видел. Но это были только те места, о которых я знал. У нее могли быть другие. Места, где можно забить и потерпеть крах. Люди, которые приняли бы ее. Она, возможно, только что вскочила на Грейхаунда и тоже сбежала. Это то, на что я надеюсь. Но я продолжу поиски, когда смогу ".


Баллард кивнул. Казалось, это был конец разговора, но она хотела ему кое-что сказать. Как только он начал выходить, она заговорила.


"Мой отец отправился во Вьетнам", - сказала она. "Ты напоминаешь мне о нем".


"Это верно?" Босх сказал. "Он живет здесь, в Лос-Анджелесе?"


"Нет, я потеряла его, когда мне было четырнадцать. Но во время войны он приехал на Гавайи на... как это называлось, отпуск?"


"Да, или свобода. Я несколько раз ездил на Гавайи. Они не позволили тебе вернуться в CONUS, так что ты мог бы поехать в Гонконг, Сидней, в несколько других мест. Но Гавайи были лучшими ".


"Что такое КОНУС?"


"Континентальная часть Соединенных Штатов. Они не хотели, чтобы ты возвращался на материк из-за всех протестов. Но если бы ты все уладил в Гонолулу, ты мог бы прокрасться на самолет в штатском и вернуться в Лос-Анджелес ".


"Я не думаю, что мой отец сделал это. Он встретил мою мать на Гавайях, а затем после войны вернулся и остался ".


"Многие парни делали это".


"Он был родом из Вентуры, и после того, как я родился, мы навещали там мою бабушку - раз в год, - но ему не нравилось возвращаться. Он видел это так же, как и ты. Испорченный мир. Он просто хотел разбить лагерь на пляже и заниматься серфингом ".


Босх кивнул.


"Я понимаю это. Он был умен, а я была дурой. Я вернулся и подумал, что могу что-то с этим сделать ".


Прежде чем Баллард успел ответить, Босх вышел из машины и закрыл дверь. Баллард смотрела, как он идет к зданию, где они держали космический челнок. Она заметила легкую хромоту в его походке.


"Я не это имела в виду, Гарри", - сказала она вслух.


30


К тому времени, когда Баллард сменила машину, поехала в Венецию, забрала Лолу и добралась до пляжа, была середина утра, и ветер поднял двухфутовую волну на поверхности, что сделало бы греблю испытанием вместо терапии, которую она обычно получала от этого. Как бы сильно она ни нуждалась в физических упражнениях, она знала, что еще больше ей нужен сон. Она разбила свою палатку, разместила Лолу впереди и забралась внутрь отдохнуть. Умолкая, она подумала о своем отце, вспомнив, как он сидел верхом на своей любимой доске и рассказывал ей о Вьетнаме и об убийстве людей, излагая это так, как выразился Босх, говоря, что ему пришлось это сделать, а потом с этим жить. Он заключил весь свой вьетнамский опыт в одну фразу, "Син лой".Крутое дерьмо.


Четыре часа спустя ее разбудила вибрация ее часов. Она была в глубоком забытьи, и пробуждение было медленным и дезориентирующим. Наконец, она села, раздвинула рукой полог палатки и проверила, как там Лола. Собака была там, грелась на солнышке. Она снова посмотрела на Балларда выжидающим взглядом.


"Ты голодна, девочка?"


Баллард выбрался из палатки и потянулся. Она проверила башню на Роуз-авеню и увидела Аарона Хейса в гнезде, смотрящего на море. Там не было пловцов.


"Давай, Лола".


Она шла по песку к вышке спасателей. Собака следовала за ней.


"Аарон", - позвала она в башню.


Хейс повернулся и посмотрел на нее сверху вниз со своего насеста.


"Renée. Я видел твою палатку, но не хотел тебя будить. У тебя все в порядке?"


"Да. А как насчет тебя?"


"Ты знаешь, вернувшись на скамейку. Но сегодня довольно тихо".


Баллард бросил взгляд на воду, как бы желая убедиться в малочисленности пловцов.


"Не хочешь поужинать сегодня вечером?" он спросил.


"Я думаю, мне нужно работать", - сказал Баллард. "Позволь мне позвонить и посмотреть, что к чему, тогда я дам тебе знать".


"Я буду здесь".


"У тебя есть твой телефон?"


"Забрал мой телефон".


Он нарушал правило, имея при себе личный телефон, находясь в башне. Год назад скандал потряс команду спасателей на побережье, когда отправивший смс спасатель пропустил тонущую женщину, зовущую на помощь. Баллард знал, что Аарон не будет отправлять сообщения или отвечать на звонки, но он мог воспроизводить сообщения, не отрывая глаз от воды.


Она вернулась в палатку, достала телефон из кармана пляжных спортивных штанов и позвонила по номеру, который дал ей Трэвис Ли, один из детективов отдела убийств, который этим утром взялся за дело Джейкоба Кэди. Он ответил, и она спросила, каков статус дела. Ли заметил ей рано утром, что это было необычное стечение обстоятельств для него и его партнера Рахима Роджерса. Они взялись за дело с задержанным убийцей, признанным виновным, благодаря Баллард, и работа детектива будет заключаться в поиске останков жертвы.


"Мы отследили грузовик, который забрал мусорный контейнер", - сказал Ли. "Сначала это отправилось в сортировочный центр в Санленде, затем то, что не было отобрано для переработки, было выброшено на свалку в Сильмаре. Хотите верьте, хотите нет, но это место называется Солнечный каньон. Сейчас мы надеваем лунные костюмы и собираемся начать выбор ".


"У тебя есть запасной лунный костюм?" - Спросил Баллард.


"Ты вызываешься добровольцем, Баллард?"


"Я есть. Я хочу довести это до конца".


"Тогда давай. Мы приведем тебя в порядок".


"Я буду там через час".


Собрав вещи и отвезя Лолу в детский сад для собак, Баллард поехал по автостраде 405 прямо на север, через обугленные холмы на перевале Сепульведа, в долину. По дороге она позвонила Аарону и сказала ему, что ужина не будет.


Сильмар находился на северной оконечности, а Солнечный каньон - в подмышечной впадине, образованной пересечением автострад 405 и 14. Баллард почувствовала это задолго до того, как она добралась до этого. Выбросить такое название, как Саншайн Каньон на свалку, было типичной иконографией. Возьмите что-нибудь уродливое или ужасное и назовите это красивым именем.


По прибытии Баллард был вывезен к месту поиска на вездеходе. Ли, Роджерс и команда криминалистов уже использовали что-то похожее на лыжные палки, чтобы разобраться в мусоре, который был огорожен желтой лентой. Он был около тридцати ярдов в длину и десяти в ширину, и Баллард предположил, что это был выброс мусора из мусоровоза, который по пути забрал контейнер с мусором из кондоминиума Джейкоба Кэди.


Команда криминалистов установила стол под передвижным навесом на грунтовой дороге, которая огибала зону сброса отходов на свалке. На нем было разложено дополнительное снаряжение, в том числе пластиковые защитные комбинезоны, дыхательные маски, защитные очки, коробки для перчаток и ботинок, каски, клейкая лента и ящик с водой в бутылках. В бочке рядом со столом лежали дополнительные поисковые отмычки, к некоторым из которых были прикреплены оранжевые флажки для обозначения находок.


Балларда высадили с рекомендацией водителя квадроцикла о том, что в зонах мусора на свалке необходимо носить каски. Сначала она надела дыхательную маску. Это не сильно помогло избавиться от запаха, но было приятно осознавать, что это может сократить поступление более крупных частиц мусора. Затем она натянула лунный костюм поверх своей одежды и заметила, что ни один из поисковиков на куче мусора не натянул капюшон на свои защитные костюмы. Она так и сделала, полностью заправив свои волосы средней длины в пластик и потянув за шнуровку, которая затягивала капюшон вокруг ее лица.


Она надела перчатки и пинетки, а затем использовала клейкую ленту, чтобы заклеить манжеты костюма вокруг запястий и лодыжек. Она надела защитную маску для глаз и дополнила наряд оранжевой каской с номером 23 по обе стороны от нее. Она была готова. Она схватила одну из кирк из бочки и начала перебираться через обломки к другим поисковикам. Их было пятеро, выстроившись в линию, они продвигались вверх по зоне поиска.


Поскольку они не натянули капюшоны, Баллард легко опознал Ли и Роджерса.


"Ребята, вы хотите, чтобы я протиснулась в очередь здесь или сделала что-то еще?" - спросила она.


"Это ты, Баллард?" Сказал Ли. "Да, протискивайся. Больше шансов, что мы ничего не пропустим".


Ли переместился влево, а Роджерс переместился вправо, освобождая место для Балларда, чтобы присоединиться к линии.


"Черные пластиковые пакеты, Баллард", - сказал Роджерс. "С синими ремешками".


"Понял", - сказал Баллард.


"Все, это Рене", - сказал Ли. "Она та, кого мы должны поблагодарить за то, что она здесь сегодня. Рене, это касается всех."


Баллард улыбнулся, хотя никто не мог этого видеть.


"Наверное, я виновата", - сказала она.


"Нет, как хочешь", - сказал Роджерс. "Если бы не ты, этому говнюку из Нью-Джерси, возможно, все сошло бы с рук. И они сказали нам здесь, что, если бы мы прибыли через два, три дня, мы бы никогда не смогли изолировать зону высадки, подобную этой. Нам повезло".


"Теперь давайте надеяться, что нам снова повезет", - добавил Ли.


Они двигались медленно, с каждым шагом погружаясь на фут или больше в обломки, используя стальные кирки, чтобы копаться в мусоре. Целостность линии была нарушена, так как иногда поисковик останавливался, чтобы расчистить завалы руками.


В какой-то момент Ли забеспокоился о времени и попросил остальных ускорить темп. У них оставалось по крайней мере четыре часа солнечного света, но если бы они начали находить части тел, было бы начато расследование на месте преступления, и он хотел провести его при дневном свете.


Через час после того, как Баллард присоединился к поискам, они нашли первые части тела. Один из судмедэкспертов раскрыл черный пластиковый пакет и вскрыл его своей отмычкой.


"Сюда", - позвала она.


Остальные собрались вокруг находки. В разорванном пакете была пара ступней и голеней, порезанных чуть ниже колена. Пока техник делала фотографии на свой телефон, Роджерс направилась обратно к столу с оборудованием, чтобы взять медиатор с флажком. Поиск будет продолжен после того, как будет отмечена первая находка. Ли достал свой телефон и вызвал бюро судебно-медицинской экспертизы на место происшествия.


Следующей найденной уликой был ковер из гостиной. Баллард наткнулась на это в своем поисковом канале. Он лежал на самом верху кучи, но был замаскирован рваным пакетом с чем-то похожим на мусор из китайского ресторана. Коврик был неплотно скатан. Его вытащили из-под обломков и развернули, обнаружив огромное пятно крови, но никаких частей тела.


Баллард отмечала находку отмычкой с флажком, когда Кокоро, криминалист, нашедшая первую черную сумку, крикнула, что нашла еще две. И снова вокруг них собралось мрачное сборище. В одном была голова Джейкоба Кэди, в другом - его руки.


На лице Кэди не было никаких признаков травмы, оно было спокойным, глаза и рот закрыты, как будто он спал. Кокоро сделала еще несколько фотографий.


На руках были обнаружены травмы, помимо очевидных повреждений от того, что они были отделены от тела. На обоих предплечьях и на ладонях были глубокие рваные раны.


"Оборонительные раны", - сказал Роджерс. "Он поднял руки, чтобы отразить нападение".


"У нас праведное дело об убийстве", - сказал Ли.


Они отметили местоположение этих находок флажками и двинулись дальше. К тому времени, когда прибыл фургон из офиса судмедэксперта и команда криминалистов, они нашли еще два мешка с остальными частями тела и третий, в котором находились большие ножи и ножовочная пила, которые использовались при расчленении. Джейкоб Кэди был полностью извлечен для погребения. Это было единственное, что не должно было преследовать его семью.


Баллард попятилась к столу под навесом, опустила маску и одним глотком выпила полбутылки воды. Ли тоже подошел. Поисковики убрали мусор, чтобы следователи коронера и фотограф с места преступления могли все задокументировать.


"Какой удивительный мир", - сказал Ли.


"Какой удивительный мир", - повторил Баллард.


Ли открыл бутылку воды и начал пить ее залпом.


"Где ты с Тилдусом?" - Спросил Баллард.


"Мы записали его на пленку, рассказывающую его историю самообороны", - сказал Ли. "Я видел здесь достаточно, чтобы знать, что это не выдержит критики. Он идет ко дну".


"Что насчет родителей жертвы? Как много ты им рассказал?"


"Мы сказали им, что у нас под стражей парень, и они должны подготовиться. Мы еще не вдавались в подробности этого. Теперь мы это сделаем".


"Рад, что это не я".


"Почему мы получаем большие деньги. Итак, ты был в RHD некоторое время назад, верно?"


"Несколько лет, да".


Ли больше ничего не сказал, оставив вопрос о том, что произошло, висеть в воздухе, как вонь на свалке.


"Я пошел на позднее шоу не по своей воле", - сказал Баллард. "Но оказывается, мне нравится то, что я делаю".


Она оставила все как есть. Она сделала еще глоток из бутылки с водой, а затем вернула дыхательную маску на место. Казалось, что маска и все остальное было бесполезно. Зловоние свалки проникало в ее поры. Она знала, что когда она закончит здесь, она помчится по 118 автостраде в Вентуру и дом своей бабушки, где она планировала провести по крайней мере полчаса под душем, дважды стирая свою одежду. Она собиралась включить водонагреватель насухо.


"Думаю, я ухожу отсюда, Трэвис", - сказала она. "Останки у тебя, а мне нужно привести себя в порядок перед сменой".


"Да, удачи с этим", - сказал Ли.


Он поблагодарил ее за добровольчество и по рации вызвал квадроцикл, чтобы отвезти ее на парковку к ее фургону.


Ли вернулся в штабель, чтобы присоединиться к своему напарнику и следить за расследованием. Ожидая свою машину, Баллард наблюдала, как два следователя коронера начали разворачивать мешок для трупа. Она надеялась, что они привели не одного. Она отвернулась от сцены и посмотрела на запад. Солнце собиралось опуститься за гребень кучи мусора. Небо над Саншайн-Каньоном было оранжевым.


Bosch


31


У Босха зазвонил телефон. На экране было написано "НЕИЗВЕСТНЫЙ АБОНЕНТ", но он предположил, что это снова Белла Лурдес. Последние два раза он переводил звонок в режим сообщений, и она оставляла ему голосовые сообщения, в которых говорилось, что она хотела поговорить о его отстранении и о том, что он получил пулю за план Лусона, на который они оба подписались и в котором принимали участие. Но Босх пока не хотел говорить ни о чем из этого.


Он сделал еще один глоток черного кофе и не сводил глаз со входа в клинику на бульваре Ван Найс. В течение последних двух часов там царила постоянная активность, но Босх не видел Элизабет Клейтон среди тех, кто входил и выходил. Скоро будет восемь вечера, и клиника должна была закрыться.


Он снова проверил свои сообщения. Он отправил сообщение своей дочери, спрашивая, не приедет ли он на завтрак или ужин на поезде, может быть, даже на игру Angels в выходные, но прошло сорок минут, а ответа не было. У него было ее расписание, и он знал, что у нее не было вечерних занятий, но она могла заниматься в библиотеке с выключенным мобильным телефоном. Он подумал о том, что сказала Баллард о том, что она не носила с собой телефон, когда не хотела, чтобы ее отследили. Он задавался вопросом, был ли это один из тех случаев.


Он открыл приложение для отслеживания на своем телефоне, но прежде чем он смог найти свою дочь, телефон загудел от другого звонка. На этот раз идентификатор не был заблокирован, и он ответил на звонок.


"Рене, что случилось?"


"Привет, Гарри, где ты?"


Он мог сказать, что она была за рулем.


"Ван Найс", - сказал он. "Я наблюдаю за клиникой боли, ищу Элизабет".


"Я думал, ты сказал, что выследил ее в Северном Голливуде", - спросил Баллард.


"Да, но я был там прошлой ночью. Никаких признаков. Сегодня вечером я наблюдаю за клиникой, в которую она ходила раньше. Может быть, она появится. Где ты? Звучит как автострада ".


"101 прибывает из Вентуры".


Она рассказала ему о раскопках на свалке и необходимости навести порядок в доме своей бабушки.


"Я увижу тебя позже вечером в магазине?" - спросила она.


"Если здесь ничего не случится, я буду рядом", - сказал Босх.


"Я получил сообщение от профессора Колдера. Он сказал, что у него есть файлы GRASP на флэш-накопителе для нас. Он возьмет это с собой завтра в школу. Я вернусь в ОСК после своей смены, если вы заинтересованы присоединиться. Мы можем распечатать для вас печатные копии ".


"Да, рассчитывай на меня во всем этом".


"Хорошо. Может быть, мне сегодня повезет, и у меня будет спокойная смена, и тогда я смогу закончить с карточками shake ".


"Желаю удачи".


Баллард отключился, и Босх вернулся к просмотру "Клиники боли".


Он не был уверен, зачем он это делает. Несмотря на предыдущую связь Элизабет с доктором Али Рохат, сомнительный доктор, который управлял этим местом, в районе Лос-Анджелеса были тысячи клиник. Она могла быть на любом из них или ни на одном. Он догадывался, что делает это, чтобы что-то делать. Альтернативой было вернуться домой в пустой дом и размышлять о ней.


Он рискнул бы, если бы рискнул. Кроме того, концентрация на клинике убрала некоторые мрачные мысли о его недавних ошибках из головы. Он знал, что откладывает критическую самооценку своих недавних действий, оценку, которая может закончиться его решением о том, что он больше не годен для выполнения этой работы. Это было бы его призванием, но он знал, что установил свои стандарты выше, чем любой другой человек, с которым он сталкивался. Если бы он считал, что пришло время уйти на покой, то так бы и было.


Его телефон снова зазвонил. Звонил неизвестный. На этот раз он решил закончить разговор с Беллой Лурдес. Он ответил на звонок.


Но это была не Белла Лурдес.


"Привет, мудак".


Он не узнал этот голос. У него был испанский акцент, и он определил возраст от середины до конца тридцатых. Это имело определенный вес.


"Кто это?"


"Не имеет значения. Важно то, что ты связываешься не с теми людьми ".


"Что это за народ?"


"Ты узнаешь, ублюдок. Тоже очень скоро".


"Кортес? Это Кортес?"


Абонент отключился.


Босх получал много угроз на протяжении многих лет. Большинство из них были анонимными, как этот. Получение этого не дало ему передышки. Он должен был предположить, что звонившим был Кортес или кто-то из санферов. И это объяснило бы, откуда у звонившего был его личный номер мобильного. Босх написал это на визитной карточке, которая была передана Мартину Пересу, а затем оказалась у него между зубами после убийства. Это была еще одна из удлиняющейся череды ошибок, совершенных Босхом в последнее время, начиная с его молчаливого согласия с тем, что Перес не хотел защиты, и заканчивая тем, что Лусон напал на Босха и выгнал его из камеры, чтобы он мог попытаться покончить с собой.


Он решил перезвонить Белле Лурдес и рассказать ей об угрозе. Угрозы редко приводились в исполнение, но он подумал, что должна быть запись об этом, если окажется, что это исключение. Он поймал ее, когда она все еще была в офисе, занимаясь накопившейся бумажной работой.


"Я пытался дозвониться до тебя весь день, Гарри".


"Я знаю. Я был занят и только что получил возможность позвонить. Что случилось?"


"В какой-то момент нам нужно поговорить о Лусоне и этом дерьмовом отстранении, но на данный момент есть кое-что более важное. Ребята из банды сегодня получили кое-какую информацию. Санферы нанесли по тебе удар".


Босх долго молчал, размышляя о только что полученной угрозе.


"Гарри, ты там?"


"Да, я просто подумал. Насколько хороша информация?"


"Они сказали, что это было достаточно хорошо, чтобы захотеть предупредить тебя".


"Ну, я только что получил анонимный звонок на свой телефон. Моя камера. Парень угрожал мне ".


"Черт, ты узнал голос?"


"Не совсем. На месте Кортеса мог быть кто угодно. Но зачем звонить и предупреждать меня, если убийство законное? Это не имеет смысла, не так ли?"


"Нет, не совсем, но ты должен отнестись к этому серьезно".


"Думаешь, они знают, где я живу?"


"Понятия не имею. Может быть, тебе стоит держаться подальше оттуда, чтобы быть в безопасности ".


Босх видел, как женщина с банданой на голове вышла из клиники и направилась на юг по Ван-Найс. У нее было такое же худощавое телосложение, как у Элизабет, но она отвернулась от Босха так быстро, что он не смог подтвердить, была ли это она. Бандана скрывала цвет и длину ее волос.


"Белла, мне нужно идти", - сказал он. "Держи меня в курсе. Я думаю, что все это болтовня, но дай мне знать, если услышишь что-то другое ".


"Гарри, я думаю, тебе нужно-"


Босх отсоединился и завел машину. Он медленно ехал по улице, не сводя глаз с женщины. Она была уже почти в конце квартала, и Босх планировал проехать мимо нее, прижаться к обочине, а затем выйти, чтобы посмотреть, Элизабет ли это. Он понял, что так сильно сосредоточился на том, чтобы найти ее, что не был уверен, как справится со всем, когда найдет.


Когда женщина дошла до угла, она повернулась, и Босх потерял ее из виду. Его план опознать ее и встретиться с ней лицом к лицу на хорошо освещенном бульваре Ван Найс теперь изменился. Он ускорился и сделал тот же поворот, что и женщина. Он сразу же увидел ее, стоящую с двумя мужчинами в тени закрытого магазина красок. Один из мужчин сложил руки чашечкой, и женщина что-то вкладывала в них. Босх все еще не мог как следует рассмотреть ее лицо. Он подъехал к обочине прямо перед ними.


Сразу же один из мужчин побежал в сторону переулка, перпендикулярного Ван-Найсу. Женщина и оставшийся мужчина застыли. Старый "Чероки" Босха никоим образом не походил на полицейскую машину. Он выскочил, схватив мини-фонарик с центральной консоли, и поднял руки вверх, чтобы они могли видеть их поверх крыши джипа.


"Все в порядке. Я просто хочу поговорить. Просто хочу поговорить ".


Когда он приходил в себя, Босх увидел, как мужчина достал что-то из заднего кармана и использовал тело женщины как штору. Босх не мог сказать, был ли это пистолет, нож или пачка сигарет. Но по его опыту, если у тебя был пистолет, ты показывал пистолет.


Босх остановился в шести футах от них, его руки все еще были подняты.


"Элизабет?"


Он вглядывался в темноту. Он не мог сказать, а она не ответила. Все еще держа руки над головой, он включил свет и направил луч на нее.


Это была не Элизабет.


"Ладно, извини, не тот человек", - сказал Босх. "Теперь я оставлю тебя в покое".


Он начал пятиться.


"Чертовски верно, это не тот человек", - сказал мужчина. "Какого хрена ты делаешь, вот так наезжаешь на людей?"


"Я же сказал тебе, я ищу кое-кого, хорошо? Мне жаль."


"У меня мог бы быть пистолет, ты, гребаный идиот. Я мог бы разнести твое дерьмо в пух и прах ".


Босх сунул руку под куртку и снял с пояса пистолет. Он поднял его стволом вверх и сделал шаг назад к паре.


"Ты имеешь в виду вот так?" - сказал он. "Это то, что у тебя есть?"


Мужчина уронил то, что держал, и поднял руки.


"Прости, чувак. Прости", - крикнул он.


"Убери эту чертову штуку", - закричала женщина. "Мы никому не причиняем вреда".


Босх посмотрел вниз на тротуар и увидел, что уронил мужчина. Это была пластиковая дробилка для таблеток. Они собирались превратить таблетки, которые она получила в клинике, в порошок для нюхания. Год назад, работая под прикрытием, Босх носил с собой точно такую дробилку.


Внезапно он был поражен тем, насколько жалкими были жизни двух людей перед ним. Он задавался вопросом, как Элизабет могла вернуться к этому. Он сунул пистолет обратно в кобуру и вернулся к дверце "Чероки", двое наркоманов наблюдали за ним.


"Ты что, какой-то полицейский?" - закричала женщина.


Босх посмотрел на нее, прежде чем вернуться в машину.


"Что-то вроде этого", - сказал он.


Он сел за руль, переключил передачу на привод и тронулся с места.


Он решил покончить с этим ночью. Если бы Элизабет была там одна, Босх больше не искал бы ее. Он направился домой, смирившись с мыслью, что сделал для нее все, что мог. Он продолжит поиски убийцы ее дочери, но поиск Элизабет больше не будет приоритетом.


Он купил тако в Poquito Más на Кауэнга, а затем поднялся на холм к своему дому. План состоял в том, чтобы поесть, принять душ и надеть свежую одежду. Затем он отправился бы в Голливуд, чтобы прочитать shake cards с Баллардом.


В доме было темно, потому что он забыл оставить свет включенным. Он вошел через кухонную дверь и достал бутылку воды из холодильника, прежде чем отправиться на заднюю веранду, чтобы поужинать.


Когда он пересекал гостиную, он заметил, что раздвижная дверь на террасу была наполовину открыта. Он остановился. Он знал, что не оставил все так. Затем он почувствовал дуло пистолета у своего затылка.


Образ его дочери пронесся в его голове. Это было несколько лет назад, в тот момент, когда он учил ее водить машину и сказал, что у нее все хорошо получилось. Она гордо улыбнулась ему.


Баллард


32


У Балларда была ночь, которую она ждала всю неделю. Никаких звонков детективу, никаких вызовов подкреплению, никаких звонков о том, что офицеру нужна помощь. Она провела всю смену в детективном бюро и даже заказала доставку еды на стойку регистрации. Это дало ей время сосредоточиться и набраться сил для прохождения оставшихся карточек полевых интервью.


В первых двух коробках выбор был невелик с точки зрения вытягивания карточек для последующего расследования. Баллард положил только два в стопку, которая накапливалась с самого начала проекта. Но в третьей коробке оказалось пять карт, включая три, которые, по ее мнению, должны были немедленно отправиться наверх.


За три недели до убийства Дейзи Клейтон двое полицейских остановили свою машину и осмотрели фургон, который был незаконно припаркован перед красным бордюром на Гауэр к югу от Сансет. Когда они приблизились, они услышали голоса из фургона и увидели свет внутри. На задних дверях были окна, и они заметили, что за одним из них частично приоткрылась самодельная занавеска. Через узкое отверстие они увидели мужчину и женщину, занимающихся сексом на матрасе, в то время как второй мужчина снимал их на камеру.


Полицейские разогнали вечеринку и проверили удостоверения личности всех троих пассажиров фургона. Они подтвердили женщине, у которой был послужной список арестов за проституцию, что и секс, и видеосъемка этого были по обоюдному согласию. Она отрицала, что какие-либо деньги переходили из рук в руки или что она занималась проституцией.


Арестов произведено не было, потому что не было преступления, в котором можно было бы обвинить троицу. По закону полицейские могли произвести арест за непристойное поведение, только если это было засвидетельствовано общественностью и гражданин сообщил об оскорблении. Троих отпустили с предупреждением и сказали двигаться дальше.


Были заполнены три отдельные карточки для встряхивания. Что Баллард отметил - помимо фургона - так это то, что у одного из мужчин под именем было слово "порноактер". Он был указан как Курт Паскаль, ему на тот момент было двадцать шесть лет, и он жил на Кестер-стрит в Шерман-Оукс.


Из нескольких деталей, которые были на карточках shake, Баллард сделал вероятный вывод, что полицейские прервали съемку порно в фургоне. Паскаль и оператор, идентифицированный как Уилсон Гейли, тридцати шести лет, заплатили проститутке Тане Викерс, тридцати одного года, за выступление в фургоне. Баллард сделал еще один шаг вперед и представил себе ночь, три недели спустя, когда они подобрали другую проститутку для съемок, а затем выяснили, что совершили преступление, потому что она была несовершеннолетней. Одним из решений их проблемы было бы устранить проститутку и представить это как работу сексуального садиста.


Баллард знал, что это все предположения. Экстраполяция за экстраполяцией. Но что-то в сценарии удерживало ее. Ей нужно было поработать с этими тремя карточками shake, и она точно знала, с чего начать.


Она посмотрела на настенные часы и увидела, что смена пролетела быстро. Было уже пять утра, и она поняла, что Босх не появился, как и обещал. Она подумала о том, чтобы позвонить ему, но не хотела будить его, если вместо этого он решил выспаться как следует.


Баллард посмотрела на три карточки shake, разложенные на столе перед ней. Она хотела погрузиться прямо в них, но у нее была преданность Босху и тому, как он сказал, что обзор карточек должен пройти. Она перешла к последней коробке и начала просматривать другие карточки.


Два часа спустя она закончила просматривать последнюю коробку. Она не вытянула ни одной карты. Босх все еще не появился. Она проверила свой телефон, чтобы посмотреть, не пропустила ли она каким-то образом звонок или сообщение от него, но там ничего не было. Вместо этого она написала ему сообщение.


Я направляюсь в ОСК через 30 минут - ты идешь?


Она отправила его и ждала. Немедленного ответа не последовало.


Баллард вернулся к работе и использовал следующие полчаса перед отъездом, чтобы прогнать три имени из фургона через компьютер в попытке получить текущие адреса и юридический статус. Она установила, что за четыре года, последовавшие за инцидентом с фургоном, Таню Викерс девять раз арестовывали за проституцию и преступления, связанные с наркотиками, прежде чем она умерла от передозировки героина в возрасте тридцати пяти лет.


У порноактера, Курта Паскаля, не было судимости, и он все еще числился в реестре автотранспортных средств как проживающий на Кестер в Шерман-Оукс, но запись была старой. Срок действия водительских прав истек два года назад, и они не были продлены.


Оператор Уилсон Гейли также пропал без вести. В 2012 году он был приговорен к тюремному заключению после того, как был признан виновным в преднамеренном заражении человека заболеванием, передающимся половым путем. Он провел три года в тюрьме и закончил год условно-досрочно. Затем он исчез из сети. Баллард не смог найти никаких записей о том, что у него были водительские права в каком-либо штате.


У Баллард было много работы, но сейчас было восемь утра, и она должна была встретиться с профессором Колдером в Калифорнийском университете через тридцать минут, чтобы забрать данные GRASP. Она не могла упустить время, которое он дал ей, потому что у него был трехчасовой компьютерный класс, начинающийся в девять.


Она положила четыре коробки с карточками FI на картотечные шкафы, которые тянулись по всей длине бюро, взяла "ровер" с зарядной станции и направилась к задней двери.


Было уже больше восьми, когда она выехала со стоянки, и Баллард не беспокоилась о том, чтобы позвонить и разбудить Босха. Но ее звонок попал прямо на его голосовую почту.


"Босх, это Баллард. Что с тобой случилось? Я думал, мы делаем это вместе. Я на пути в Американский университет. Позвони мне. Я нашел несколько шейк-карт, которые мне действительно нравятся."


Она отключилась, наполовину ожидая, что Босх сразу же перезвонит ей.


Он этого не сделал.


Баллард нашла номер в своем телефоне и позвонила по нему. Беатрис Бопре была режиссером фильмов для взрослых, а также предыдущей исполнительницей. В общем, она проработала в бизнесе почти двадцать лет. Баллард знал ее, потому что за год до этого она спасла Бопре от человека, который планировал ее убить. В связи с этим Бопре задолжал Баллард, и она звонила сейчас, чтобы вернуть долг.


Баллард знала, что в этот час Бопре либо заканчивала ночную работу в своей студии в Канога-парке, либо спала мертвым сном для всего мира.


На звонок ответили после одного гудка.


"Что?"


"Беатрис, это Рене Баллард".


Бопре был известен под несколькими разными именами в сфере порнографии. Мало кто называл ее по имени или даже знал ее настоящее имя.


"Баллард, что ты делаешь? Я был близок к краху. Работал всю ночь."


"Тогда я рад, что заполучил тебя заранее. Мне нужен твой опыт".


"Мой опыт. Что, ты хочешь попробовать бондаж или что-то в этом роде?"


"Не совсем. Я хочу пробежаться с тобой по нескольким именам, посмотрим, может, что-нибудь прояснится ".


"Хорошо".


"Первый - это Курт Паскаль. Предположительно, он порноактер. Это было, по крайней мере, девять лет назад ".


"Девять лет назад. Черт, индустрия дважды перевернулась за это время. Люди приходят и уходят - без каламбура."


"Значит, ты его не знаешь".


"Ну, я знаю этих парней по их сценическим псевдонимам, и это не сценический псевдоним. Позволь мне добраться до моего компьютера. Посмотри, есть ли он в базе данных под своим настоящим именем ".


"Что это за база данных?"


"Кастинг для взрослых. Держись".


Баллард услышал, как печатают на машинке, а затем:


"Паскаль? П-А-С-К-А-Л?"


"Это то, что у меня есть, да".


"Хорошо, да, он здесь. Я не узнаю фотографию, поэтому я бы сказал, что никогда с ним не работал. Что он сделал?"


"Ничего. Там сказано, где он живет?"


"Нет, ничего подобного. Там есть список его руководства, а затем данные о возрасте и телосложении. У него крепкая десятка, что объясняет, почему он пришел в бизнес и, по-видимому, остался. Ему тридцать пять, и это немного старовато для игры ".


Баллард на мгновение задумался о том, какой был бы наилучший способ установить контакт с Паскалем. На данный момент она двигалась дальше.


"Что насчет парня по имени Уилсон Гейли?" она спросила. "Возможно, он оператор".


"Это исполнительское имя?" Спросил Бопре. "Я не снимаюсь в гей-порно, так что я бы его не знал".


"Нет, это настоящее имя. Я думаю."


"Ты думаешь".


Баллард услышал, как печатают на машинке.


"Его нет в базе данных", - сказал Бопре. "Но это вроде как наводит на размышления. Ты знаешь, парень с именем для гей-порно, но который в игре натуралов. Позволь мне поспрашивать вокруг ".


"Он попал в тюрьму около пяти лет назад за умышленное заражение кого-то ЗППП", - сказал Баллард.


"О, подожди минутку", - сказал Бопре. "Тот парень?"


"Какой парень?"


"Я думаю, это он. Примерно в то время был парень, который злился на девушку-исполнительницу, - потому что она говорила гадости или что-то в этом роде об одном из его партнеров. Итак, он нанял ее для сцены и ввязался в нее сам. В итоге она заболела сифилисом, и это вынудило ее уйти из бизнеса. Она пошла в отдел нравов, потому что кто-то сказал ей, что продюсер - похоже, этот парень Гейли - сделал это нарочно. Как будто он знал, что у него это было, когда он трахал ее. А потом полиция нравов возбудила дело. Они получили его медицинские отчеты и все такое. Доказал, что он знал это, и он отправился в тюрьму ".


"Ты слышал о нем с тех пор? Он вышел пару лет назад ".


"Я так не думаю. Я просто помню эту историю. Это, пожалуй, самое страшное, что может случиться в этом бизнесе ".


Баллард знала, что ей нужно было достать файлы на Гейли, чтобы подтвердить историю Бопре. Но звучало так, будто они говорили об одном и том же человеке.


"На первого парня, Паскаля", - сказала она. "Вы могли бы нанять его для съемки через эту базу данных?"


"Я бы отправил его руководству сообщение с проверкой доступности", - сказал Бопре.


"Будет ли что-то вроде прослушивания или что-то в этом роде?"


"Нет. В этом бизнесе ты смотришь на его ролик, который мне пришлет менеджер, и либо нанимаешь его, либо нет. Он получает по триста за штуку. Это сказано прямо здесь, в базе данных ".


"Ты можешь нанять его на сегодняшнюю съемку?"


"О чем ты говоришь? Какие съемки?"


"Съемки не будет. Я просто хочу привести его к тебе домой, чтобы я мог поговорить с ним ".


Последовала пауза, прежде чем Бопре ответил.


"Я не знаю, Баллард. Если станет известно, что я сделал это для копов, это может повредить мне, поскольку я смогу нанимать людей в будущем. Особенно с этой группой менеджеров. Это одна из самых больших ".


Теперь Баллард сделала паузу, надеясь, что ее молчание сообщит то, чего она не хотела говорить: Ты у меня в долгу, Бопре.


Стратегия сработала.


"Ладно, думаю, я мог бы заявить о невиновности", - сказал Бопре. "Скажи, что я думал, что ты настоящий продюсер или что-то в этомроде".


"Делай все, что тебе нужно", - сказал Баллард.


"Какой день?"


"Как насчет сегодняшнего дня?"


"Бронирование в тот же день вызывает подозрения. Никто так не делает ".


"Хорошо, как насчет завтра?"


"Во сколько?"


"Девять часов".


"Ночью, верно?"


"Нет, утро".


"Утром никто не работает".


"Хорошо, тогда завтра днем".


"Хорошо, я запишу его на четыре часа и дам тебе знать. И тогда ты будешь здесь?"


"Я буду там".


Они разъединились. Затем Баллард снова набрал номер Bosch, и снова звонок перешел непосредственно к сообщению.


Это было так, как если бы телефон Босха был выключен.


33


Движение было медвежьим по дороге в ОСК. Несмотря на то, что ее городская машина позволяла ей въезжать в зону, запрещенную для парковки на территории кампуса, Баллард не добиралась до кабинета профессора Колдера, пока он не запер дверь, чтобы пойти в свою лабораторию.


"Профессор, простите, что я так поздно", - сказала она ему в спину. "Есть ли шанс, что я смогу получить данные GRASP?"


Баллард поняла, что перешла на умоляющий тон ученицы. Это было неловко.


Кальдер обернулся, увидел, что это она, и отпер свою дверь.


"Входите, детектив".


Колдер положил рюкзак на стул и зашел за свой стол, где остался стоять, открывая средний ящик.


"Знаешь, я не знаю, зачем я это делаю", - сказал он. "Полиция Лос-Анджелеса плохо обращалась со мной".


Он достал флэш-накопитель из ящика и протянул его через стол Баллард.


"Я знаю", - сказала она. "Это была политика момента".


Она взяла у него флешку и показала ее.


"Но я могу заверить тебя", - сказала она. "Если это поможет нам поймать убийцу, я позабочусь о том, чтобы люди узнали об этом".


"Я надеюсь на это", - сказал Кальдер. "Вам придется самостоятельно распечатать печатные копии для вашего партнера. Это конец семестра, и оказывается, что у меня нет ни бюджета, ни работы ".


"Не проблема, профессор. Спасибо."


"Дай мне знать, как все пройдет".


Когда Баллард вернулся к машине, не более чем через десять минут после того, как покинул ее, под стеклоочистителем на лобовом стекле был парковочный талон.


"Ты издеваешься надо мной?" - сказала она.


Она выдернула конверт из-под дворника на лобовом стекле и сделала полный круг, высматривая сотрудника службы охраны парковки, который его выдал. Там были только студенты, направлявшиеся на занятия.


"Это чертова полицейская машина!" - заорала она.


Студенты уставились на нее на мгновение, но затем пошли дальше. Баллард сел в машину и бросил конверт на приборную панель.


"Придурки", - сказала она.


Она направилась обратно в Голливуд. Она должна была решить, что делать дальше. Она могла бы прокатиться по городу, взять свой фургон и отправиться на пляж, чтобы следовать своему обычному режиму гребли, а затем спать. Или она могла бы продолжать расследование. У нее было пятьдесят шесть карточек для полевых собеседований, которые требовали повторного просмотра. И у нее были файлы GRASP, которые представляли новый угол расследования.


Она не была на воде два дня и знала, что ей нужны упражнения и равновесие, которое они принесут ее существу. Но дело взывало к ней. С сужением карт FI и данными GRASP в руках ей нужно было поддерживать динамику дела.


Она достала телефон и позвонила Босху в третий раз за это утро. Он снова перешел прямо к сообщению.


"Босх, какого хрена? Мы работаем над этим вместе или нет?"


Она отключилась, раздраженная тем, что не было возможности сердито повесить трубку с помощью мобильного телефона.


Пока она пробиралась сквозь плотное движение, ее раздражение по поводу Босха рассеялось и превратилось в беспокойство. Когда она вернулась в Голливуд, она направилась на север по Хайленду к перевалу Кауэнга. Она знала, что Босх жил на перевале. Он дал ей свой адрес, чтобы она могла поговорить с Элизабет Клейтон. Она не помнила номер, но у нее все еще была улица.


Вудро Вильсон Драйв огибал гору над перевалом, и с нее открывался живописный вид между домами, которые держались на сваях из стали и бетона. Но Балларда не интересовали виды. Она искала старый зеленый "чероки", за рулем которого она видела Босха ранее на неделе. Она надеялась, что у Босха не было гаража.


Когда она была в трех поворотах от вершины горы, она заметила джип, припаркованный под навесом, пристроенным к небольшому дому со стороны улицы, откуда открывался вид. Она проехала мимо и остановилась у обочины.


Баллард подошел к входной двери и постучал. Она отступила назад и проверила, нет ли на окнах открытых занавесок. Не было ничего, и никто не ответил. Она подергала дверь, и она была заперта.


Она подошла к навесу для машины и проверила боковую дверь. Она тоже была заперта.


Вернувшись на улицу, она перешла на другую сторону и издалека изучила дом. Она подумала о том, как Бектель, похититель произведений искусства, проник внутрь, чтобы украсть Уорхоллов. Она увидела, что навес для машины поддерживался перекрещивающейся металлической решеткой с квадратами, которые, по ее мнению, были достаточно большими, чтобы использовать их в качестве опор для ног.


Она снова направилась через улицу.


Точно так же, как она делала три дня назад, Баллард взобралась на крышу, а затем пересекла ее до заднего края. У каждого дома с видом была задняя веранда, и дом Босха ее не разочаровал. Она проверила желоб на прочность крепления, затем ухватилась за него обеими руками и спрыгнула на палубу. Она без проблем преодолела оставшиеся три фута.


Что-то определенно было странным. Ползунок был открыт достаточно широко, чтобы она могла проскользнуть внутрь, не нажимая на него дальше. Она стояла посреди маленькой, скудно обставленной гостиной. Визуально ничего не казалось неправильным.


"Гарри?"


Ответа нет. Она шагнула дальше. Она заметила странный запах еды.


Там была ниша с обеденным столом и стеной полок за ним, на которых стояли книги, папки и коллекция виниловых пластинок и компакт-дисков. На столе она увидела неоткрытую бутылку воды и бумажный пакет от Poquito Más с перепачканными жиром боками. Она дотронулась до пакета и бутылки. Оба были комнатной температуры. Сумка была открыта, и она заглянула в нее. Она увидела завернутые продукты и поняла, что еда долгое время оставалась несъеденной и была источником запаха в доме.


"Гарри?"


На этот раз она сказала это громче, но это не изменило отсутствия реакции.


Войдя в прихожую у входной двери, она заглянула в кухонный камбуз, который вел к навесу для машины. Казалось, что все в порядке. Она увидела связку ключей на стойке.


Она повернулась и пошла по коридору к спальням. Череда мыслей пронеслась в ее голове, когда она двигалась. Босх сказал, что Элизабет Клейтон таинственным образом съехала. Она вернулась, чтобы причинить ему вред? Чтобы ограбить его? Что-то еще пошло не так?


Затем она подумала о возрасте Босха. Она собиралась найти его без сознания в кровати или ванной? Не зашел ли он слишком далеко из-за недостатка сна и истощения?


"Гарри? Это Баллард. Ты здесь, Гарри?"


Дом оставался безмолвным. Баллард толкнула дверь спальни, которая, очевидно, была комнатой дочери Босха, с плакатами и фотографиями на стенах, мягкими игрушками животных на кровати, ее собственным фонографом и небольшой коллекцией пластинок. На ночном столике стояла фотография в рамке, на которой молодая девушка обнимала женщину. Баллард предположил, что это были дочь Босха и ее мать.


Через холл была еще одна комната, с кроватью и бюро. Все очень просто и по-спартански. Комната Элизабет, догадалась она. Следующей была общая ванная комната рядом с коридором. А затем хозяйская спальня, комната Гарри.


Вошла Баллард и на этот раз только прошептала имя Босха, как будто ожидала застать его спящим. Кровать была застелена с военной точностью, покрывало плотно заправлено под края матраса.


Она проверила ванную, чтобы закончить обыск, но знала, что Босх ушел. Она повернулась и прошла через весь дом и вышла на террасу. Последнее место, которое ей нужно было проверить, была крутая насыпь под консольным домом.


Арройо внизу заросло густым кустарником, акацией и низкорослыми соснами. Баллард двигалась вверх и вниз по палубе, меняя угол обзора, чтобы иметь возможность видеть всю землю внизу. Не было никаких признаков тела или какого-либо нарушения естественной формы навеса из ветвей.


Удовлетворенная тем, что дом и территория внизу были чисты, Баллард скрестила руки на груди и облокотилась на перила, пытаясь решить, что делать. Она была убеждена, что с Босхом что-то случилось. Она посмотрела на часы. Было уже десять часов, и она знала, что детективное бюро в Голливудском участке будет в полном разгаре. Она достала телефон и позвонила своему боссу, лейтенанту Макадаму, по его прямой линии.


"Л-Т, это Баллард".


"Баллард. Я просто искал ночной журнал и не смог его найти ".


"Я ничего такого не писал. Это была медленная ночь. Никаких звонков".


"Ну, это один случай на миллион. Тогда в чем дело?"


"Ты помнишь, ранее на этой неделе я поставил на ночь, что расследую нераскрытое дело с девушкой, которую похитили девять лет назад?"


"Да. Что-то вроде Дейзи, верно?"


"Верно, да. И я работал над этим с Гарри Босхом ".


"Без моего разрешения, но да, я знаю, что Босх был в этом замешан".


"У него было разрешение командира стражи. В любом случае, вот в чем дело. Босх должен был прийти этим утром и просмотреть со мной старые карточки shake, но он не пришел ".


"Хорошо".


"Затем у нас была назначена встреча с парнем из Американского университета, но Bosch и на нее не явился".


"Ты звонила ему?"


"Я звонил ему все утро. Ответа нет. Сейчас я в его доме. Задняя дверь была открыта, на столе осталась недоеденная еда со вчерашнего вечера, и не похоже, что в его постели кто-то спал."


Последовало долгое молчание, пока Макадам обдумывал все, что сказал Баллард. Она думала, что он настроен на ту же волну озабоченности, что и она, но когда он наконец заговорил, стало ясно, что это не так.


"Баллард, это ты и Босх... вовлечен каким-то образом помимо этого дела?"


"Нет. Ты издеваешься надо мной? Я думаю, с ним что-то случилось. Я не - Он пропал, лейтенант. Нам нужно что-то сделать. Вот почему я звоню. Что нам делать?"


"Ладно, успокойся. Моя ошибка, ясно? Забудь, что я что-то сказал. Итак, когда именно он должен был появиться на этой штуке?"


"Точного времени не было. Но он сказал, что придет пораньше. Я искал его около четырех или пяти."


Снова тишина.


"Рене, мы говорим здесь максимум о шести часах".


"Я знаю, но что-то не так. Его ужин уже на столе. Его машина здесь, но его самого нет ".


"Еще слишком рано. Мы должны посмотреть, чем это закончится ".


"Заканчивается? О чем ты говоришь? Он был одним из нас. Полиция Лос-Анджелеса. Нам нужно выпустить бюллетень, по крайней мере, разместить его на RACR ".


RACR, произносится как racer, была внутренней системой текстового оповещения, с помощью которой сообщения могли отправляться на телефоны тысяч офицеров одновременно.


"Нет, еще слишком рано", - сказал Макадам. "Давайте посмотрим, что произойдет в течение следующих нескольких часов. Напиши мне адрес, и я пришлю туда машину после обеда. На сегодня с тебя хватит".


"Что?" Сказал Баллард.


В ее голосе слышалось раздражение. Макадам не видел того, что видела она, не знал того, что знала она. Он обращался с этим неправильно.


"С тобой покончено, Рене. Я пришлю машину позже, чтобы проверить, как там Босх. Мы должны уделить этому по крайней мере двенадцать часов. Я позвоню тебе позже, когда мы узнаем больше. Скорее всего, это ерунда".


Баллард отключился, не подтвердив приказ Макадама. Она боялась, что если скажет что-нибудь еще, то это будет высоким голосом, близким к истерике.


Она достала телефон и посмотрела номер полицейского управления Сан-Фернандо. Она позвонила и попросила перевести ее в детективное бюро. Ответила женщина, но представилась слишком быстро, чтобы Баллард успел разобрать имя.


"Гарри Босх там?"


"Нет, он не такой. Может ли кто-нибудь еще помочь тебе?"


"Это детектив Баллард из полиции Лос-Анджелеса. Могу я поговорить с его партнером, пожалуйста? Это срочно".


"У нас здесь нет партнеров. Это взаимозаменяемо. Мы-"


"Мне нужно поговорить с тем, с кем он работал последним - по делу о групповом убийстве, где был убит свидетель".


Последовала пауза, прежде чем последовал ответ.


"Это был я. Откуда ты знаешь об этом деле?"


"Напомни, как тебя звали?"


"Детектив Лурдес. Как ты-"


"Послушай меня. Я думаю, что с Гарри что-то случилось. Я сейчас у него дома, а его здесь нет, и это выглядит... похоже, что его могли похитить ".


"Забрали?"


"Мы должны были встретиться рано утром. Он не появился. Его телефон выключен, и его здесь нет. На столе у него со вчерашнего вечера осталась недоеденная еда, кровать все еще заправлена, а задняя дверь была открыта ".


"Хорошо, хорошо, тебе нужно выслушать меня сейчас. Вчера мы получили информацию, что СанФеры наняли Гарри, потому что они знают, что он строит дело против одного из их OG. Сегодня мы работали над этим. Но прошлой ночью я предупредил Гарри. Я сказал ему. Итак, есть ли какой-нибудь шанс, что он просто ушел в подполье?"


В груди Балларда начало нарастать резкое давление. Это был ужас.


"Я - нет, здесь все выглядит не так. Его ключи на столе. И его машина здесь".


"Возможно, он думал, что машину можно отследить. Послушай, я не пытаюсь преуменьшить это. Если вы говорите, что это выглядит непроизвольно, тогда мы вызовем войска с этой стороны. Ты говорил с его дочерью?"


Баллард внезапно осознала, что в течение недели Босх рассказал ей кое-что, что могло бы оказаться полезным.


"Нет", - сказала она. "Но я сделаю это сейчас".


Она отключила звонок.


34


Баллард вернулся в дом, чтобы провести другой вид поиска. Ей нужен был номер телефона дочери Босха. В главной спальне она увидела маленький письменный стол, похожий на тот, что можно найти в гостиничном номере. Она пошла туда и начала рыться в ящиках, пока не нашла один, в котором были чековые книжки и стопки конвертов с резиновой лентой.


В одной пачке были все телефонные счета. Она быстро открыла конверт сверху и увидела, что у Босха был семейный план, по которому он оплачивал два сотовых телефона с одного счета. В одном она узнала его номер, а другой, как она предположила, принадлежал его дочери. Затем она открыла чековую книжку и просмотрела реестр, пока не наткнулась на запись о чеке на четыреста долларов на имя Мэдлин Бош.


У нее было то, что ей было нужно, и она позвонила. На звонок пришло сообщение, которое ее не удивило, поскольку у дочери Босха не было причин узнавать ее номер.


"Мэдлин, это детектив Баллард из полиции Лос-Анджелеса. Очень важно, чтобы ты перезвонил мне, как только услышишь это. Пожалуйста, перезвони мне ".


Она дала свой номер, хотя телефон девушки мог бы его зафиксировать. Затем она отключилась, убрала все обратно в ящик и встала из-за стола. Босх мимоходом упомянул, что его дочь училась в Чепмене в округе Ориндж и была всего в часе езды или около того. Она подумывала позвонить в службу безопасности школы, чтобы узнать, можно ли найти Мэдлин Бош, но затем ее телефон зажужжал, и на экране высветился номер, по которому она только что звонила.


"Мэдлин?"


"Да, что происходит? Где мой отец?"


"Мы пытаемся найти его, и нам нужна ваша помощь".


"Боже мой, что случилось?"


"Не паникуй, Мэдлин. Это то, чем ты руководствуешься? Мэдлин?"


"Это Мэдди. Расскажи мне, что произошло ".


"Я не уверен. Он пропустил две встречи со мной, и я не могу до него дозвониться. Я сейчас у него дома, и его машина стоит под навесом, и на столе есть еда, но его здесь нет. Когда ты в последний раз получал от него известия?"


"Он, эм, написал мне прошлой ночью. Он спросил о встрече на этих выходных."


"Он и твоя мать разведены? Был бы он на связи с -"


"Моя мать умерла".


"Ладно, извини, я не знал. Здесь мне нужна твоя помощь. Твой отец сказал мне, что у вас двоих была сделка. Он мог бы отследить твой телефон, если бы ты мог отследить его. Я думаю, что его телефон в данный момент выключен, но я хочу, чтобы ты поднял свой трекер и сказал мне, где находится последняя точка отслеживания на нем. Ты можешь это сделать?"


"Да. Мне просто нужно - я включу тебя на громкую связь, пока я ..."


"Продолжай".


Баллард ждал, и в конце концов Мэдди заговорила.


"Ладно, это продолжается только до одиннадцати сорока двух прошлой ночью. Затем это прекращается ".


"Ладно, это хорошо. Где находится телефон."


Пока Мэдди проверяла местоположение, воцарилась тишина. Баллард надеялся, что дело не в доме. Это совсем не продвинуло бы дело.


"Э-э, это в долине. Место под названием Открытое пространство Седловидного дерева."


Сердце Балларда упало. Это звучало как место для захоронения тела.


"Ты можешь быть более конкретным?" - спросила она, стараясь не выдать своих мыслей тоном своего голоса. "Ты можешь расширить экран или что-то в этом роде?"


"Подожди", - сказала Мэдди.


Баллард ждал.


"Эм, это вроде как недалеко от Сильмара", - сказала Мэдди. "Ближайшая дорога к этому месту - Койот-стрит".


"Ты можешь повесить трубку, сделать снимок экрана и отправить его мне?"


"Да, но почему он был там, наверху? Что такое-"


"Мэдди, послушай меня. Нам нужно повесить трубку, чтобы вы могли прислать мне скриншот. Мне нужно передать это нужным людям, чтобы мы могли узнать, там ли твой отец. Я знаю, ты напуган, и это ужасный вид звонка, на который можно ответить. Но мне нужно идти сейчас. Я перезвоню тебе, как только что-нибудь узнаю. Хорошо?"


Баллард показалось, что она слышит плач девушки.


"Мэдди?"


"Да, хорошо. Я вешаю трубку ".


"И еще кое-что. Я знаю, что если ты хоть немного похож на своего отца, ты отправишь мне скриншот, а затем сядешь в машину и отправишься сюда. Не делай этого. Ты должен держаться подальше от своего дома, хорошо? Это может быть небезопасно".


"Ты издеваешься надо мной?"


"Нет, я не такой. Мне нужно, чтобы ты держался подальше, пока не получишь известий от меня или своего отца, хорошо?"


"Хорошо".


"Хорошо. Пришлите мне скриншот ".


Баллард отключился. Она знала, что Хизер Рурк, вероятно, спит, но это не имело значения. Она позвонила своей подруге и, что удивительно, на звонок ответили сразу.


"Почему ты не спишь, Рене?"


"Все еще работаю, и у меня возникла ситуация. Мне нужна эстакада в долине. Как ты думаешь, кто сделал бы это для меня?"


"Это просто. Я."


"Что?"


"Я работаю в вторую смену, и сегодня у меня Долина. Мы собираемся подняться. Где в долине?"


"Область Сильмар. Сколько времени до-"


"Тридцать минут. Что именно ты ищешь?"


"Мы ищем пропавшего офицера полиции. Я собираюсь прислать тебе скриншот местоположения, которое у нас есть на карте. Местность называется Открытое пространство Седловидного дерева. Мне нужно знать, что там. Любые дома, сооружения, что угодно. И если там ничего нет... ищите тело".


"Ты понял. Дай мне этот скриншот ".


"Как только у меня это будет, я отправлю. Не сообщай об этом по радио, если сможешь. Используй мой сотовый, чтобы установить контакт ".


"Вас понял".


Баллард отключился как раз в тот момент, когда появился скриншот от Мэдди Босх. Она отправила это Хизер Рурк и начала обходить дом, понимая, что он может стать местом преступления. Она оставила заднюю дверь открытой, вышла через парадную дверь и заперла ее за собой.


Она не получала четкого сигнала на свой телефон, пока не отвезла Вудро Вильсона обратно в ущелье и не поехала на север по автостраде 101. Затем она позвонила Лурдес в полицию Сан-Фернандо.


"Ты знаешь что-нибудь об Открытом пространстве Седлтри?"


"Э-э, я даже не знаю, что это такое".


"Это к северу от Сильмара, недалеко от дороги, называемой Койот-стрит. Мы отследили телефон Босха до того места, где он был прошлой ночью, около полуночи. Затем все стихло. У меня есть дирижабль, который вот-вот прилетит и расскажет нам, что там. Я уже в пути".


"Я ближе. Я могу подняться туда прямо сейчас ".


"Дождитесь эстакады. Мы не знаем, что там, наверху. Это может быть тело, но это может быть и ловушка ".


"Иисус Христос".


"Если вы, люди, знали, что на него было совершено покушение, почему его не защитили?"


"Он отказался от этого. Я не думаю, что он воспринял это всерьез. Мы все еще не знаем, имеет ли это какое-либо отношение к этому. Он может быть там, в кемпинге, и там нет сотовой связи ".


"Возможно, но я сомневаюсь в этом. Я хочу, чтобы мой телефон был свободен. Я позвоню, когда услышу что-нибудь о эстакаде ".


"Я здесь, и, смотри, Гарри однажды спас мне жизнь и..."


Она не закончила.


"Я понимаю", - сказал Баллард.


Она отключилась.


Поздним утром движение в северном направлении было небольшим, и Баллард ехал хорошо. Она проехала по 101-му шоссе до 170-го, а затем по 5-му, прежде чем выехать на наземные улицы в Роксфорде. Она несколько раз проверила экран своего телефона, но на эстакаде не было ничего от Рурка. Баллард даже наклонилась, чтобы посмотреть через лобовое стекло, не заметит ли она вертолет, движущийся на фоне гор, обрамляющих долину. Не было ничего.


Когда она переходила Сан-Фернандо-роуд, она получила звонок от Рурка вместо сообщения. На заднем плане не было слышно звука двигателя вертолета, и она пришла в ярость.


"Ты все еще в Piper Tech?"


"Нет, у нас есть блокнот, которым мы можем воспользоваться в Davis".


Баллард знал, что у департамента был тренировочный центр недалеко от Силмара, названный в честь бывшего шефа Эдварда Дэвиса.


"Ты сделал эстакаду? Было ли там что-нибудь наверху?"


Баллард могла слышать свой собственный голос, напряженный моментом.


"Тела нет", - сказал Рурк. "Но примерно в ста ярдах к северу, в зарослях кустарника, от места на скриншоте, который вы мне прислали, похоже, находится какой-то заброшенный питомник или центр дрессировки животных. Здесь есть пара навесов и тренировочных колец. Но ни машин, ни признаков жизни."


Баллард выдохнул. По крайней мере, тело Босха не лежало там на солнце.


"К нему можно получить доступ?" она спросила.


"Отстранение может оказаться жестким", - сказал Рурк. "Похоже, там, наверху, на грунтовой дороге была размывка".


"Ты сделал какие-нибудь фотографии?"


"Да. Я собираюсь отправить, но подумал, что сначала должен поговорить с тобой ".


"Нет проблем".


"Ты хочешь, чтобы мы оставались рядом?"


"Я думаю, мне около пятнадцати лет, я на наземных поисках. Если ты можешь прислать подкрепление, я бы не отказался ".


"Хорошо, мы здесь, пока нам не позвонят".


"Вас понял".


Баллард отключился и перезвонил Лурдес. Она рассказала детективу из Сан-Фернандо о результатах осмотра эстакады и пригласила ее встретиться на конечной станции Койот-стрит, а затем провести наземный поиск последнего известного местонахождения телефона Гарри Босха.


"Я уже в пути", - сказала Лурдес.


Bosch


35


Звук вертолета над головой вселил в Босха надежду. Но это заставило мужчину, наблюдавшего за ним, запаниковать. Босх пытался достучаться до него всю ночь, спрашивая, как его зовут, прося ослабить путы и позволить ли ему выйти из клетки, чтобы размять затекшие ноги. Спрашивал, действительно ли он хотел убийства полицейского, нависшего над ним.


Но мужчина ничего не сказал. Он просто смотрел на Босха и время от времени направлял на него пистолет через решетку. Босх знал, что это была пустая угроза. Его держали в живых для чего-то другого. Или кто-то другой. Босх предположил, что это Транквильо Кортес.


У мужчины был суровый взгляд заключенного и тюремные татуировки в придачу. Выцветшие синие чернила. Босх не увидел ни одного из символов, связанных с санферами - ни VSF, ни 13, - подобных тем, что он видел на каждом санфере, с которым сталкивался за время работы в полиции Санфера. Это включало Транкильо Кортеса.


У Босха была вся ночь, чтобы собрать все воедино, и он пришел к выводу, что этот человек был мексиканской мафией, la eMe , и что Кортес, возможно, вышел за пределы СанФерс, чтобы провести то, что могло быть мошеннической операцией. Похищение полицейского было большим шагом, который оказал бы огромное давление на VSF. Убийство полицейского было еще большим давлением. Кортес хотел отрицания.


Потребовалось трое мужчин, чтобы похитить его из дома, четверо, считая водителя джипа, который вез его вверх по неровному склону холма к этому мрачному месту назначения, и теперь, в течение последних четырех часов, только один молчаливый человек охранял его. Каждая прошедшая минута казалась часом, каждый час - днем. Связанный и запертый в собачьей клетке, Босх размышлял о своей предстоящей смерти. В джипе он уловил достаточно из разговора на испанском, чтобы понять, что в конечном итоге его скормят собакам. Но было неясно, было ли это фигурой речи. А если нет, то было неясно, произойдет ли это, пока он был еще жив или нет.


На протяжении всего этого его преследовало только одно. Его дочь. Не поговорив с ней напоследок. Не имея возможности наблюдать, как она процветает, став взрослой. Мысль о том, что он никогда больше не увидит ее и не заговорит с ней, разрывала его на части. Чувство вины охватило его, когда он признал, что потратил последние несколько месяцев впустую, будучи отцом Мэдди, пытаясь спасти женщину, которая не хотела, чтобы ее спасали. В самые темные часы перед рассветом горячие слезы сожаления катились по его щекам.


Но затем раздался звук вертолета прямо над головой. В одно мгновение это все изменило как для Босха, так и для человека, его охранявшего. Босх за долгие годы побывал на достаточном количестве мест преступлений и обращений за помощью к полицейским, чтобы узнать пронзительный вой двигателя мощного Bell 206 JetRanger. Он знал, что летательный аппарат, кружащий над сараем, был вертолетом полиции Лос-Анджелеса и что они, возможно, уже ищут его. Это дало ему надежду, что он, возможно, снова увидит свою дочь и у него будет шанс все исправить.


Для безмолвного стража тот же звук вызывал ужас и сопутствующие ему инстинкты "сражайся или беги". Он подошел к двери, приоткрыл ее и посмотрел в небо. Увидев аппарат, он подтвердил то, что Босх уже знал. Он отвернулся от двери и подошел к клетке, подняв дуло своего пистолета.


Босх поднял руки так высоко, как только мог в тесном пространстве, и заговорил на элементарном испанском.


"Если ты убьешь полицейского, они никогда не перестанут охотиться за тобой".


Мужчина колебался. Босх продолжал говорить. У него не было формального обучения языку, только то, чему он научился за всю свою жизнь, работая на улицах, и у таких партнеров, как Люсия Сото и Белла Лурдес.


"Что скажет Транквилло? Я нужна ему живой. Ты собираешься забрать это у него?"


Мужчина застыл, пистолет по-прежнему был направлен на Босха.


В молодости Босх провел пятнадцать месяцев во Вьетнаме. За это время не проходило и дня, чтобы он не слышал вертолетов. Это была фоновая музыка войны. Прячась в слоновой траве, ожидая, когда поднимется пыль, он рано научился определять расстояние и местоположение по их звуку. Теперь он мог сказать, что воздушный корабль, летящий над ними, описывал все большие круги по спирали.


Его охранник вернулся к двери и выглянул наружу. Он почувствовал то же, что и Босх, - что вертолет делает более широкий разворот. Затем звук снова изменился. Звук стал приглушенным, и Босх понял, что аппарат скрылся за гребнем горы. Сарай был вне поля его зрения.


Человек с пистолетом повернулся и долго смотрел на него, решая, что делать. Босх знал, что решает свою жизнь. Он не сводил их глаз.


Мужчина внезапно повернулся и толкнул дверь шире. Он выглянул наружу и поднял глаза к небу. Звук вертолета был все еще далеко.


"Sali!" Босх закричал. "Ahora!"


Он надеялся, что это было "Уходи сейчас же!" или что-то близкое.


Мужчина распахнул дверь до упора, наполнив сарай ослепительным светом. Он засунул пистолет за пояс брюк и отошел в угол, где к ржавой стальной стене был прислонен зеленый мотоцикл. Он вскочил на нее, запустил ее пинком, а затем выстрелил через открытую дверь.


Глаза Босха привыкли, и он выдохнул. Он прислушался. Дирижабль заходил на очередной вираж, преодолевая гору и становясь все громче.


Теперь, когда интерьер сарая был ярко освещен, Босх сменил позу в клетке, изучая каждый уголок и стык в поисках слабых мест. Он знал, что невозможно узнать, ищет ли его дирижабль, просто проводит тренировку или просто кружит над койотом. Это правда, что его похитители допустили ошибку прошлой ночью, не проверив, есть ли у него телефон, пока они не пересадили его из фургона в джип, но Босх знал, что не может рассчитывать ни на чье спасение, кроме самого себя.


Он должен был действовать быстро и найти выход из клетки. Это был только вопрос времени, когда человек на мотоцикле вернется.


Баллард


36


Баллард ждал Беллу Лурдес у ворот на Койот-стрит, ведущих к пожарной дороге, ведущей в холмы, к заброшенному комплексу для дрессировки животных. Она смотрела на аэрофотоснимки, которые прислала ей Хизер Рурк, и решала, будет ли лучше подойти к поселению пешком или попытаться проехать на автомобиле по изрезанной пожарами дороге.


Комплекс находился недалеко и на открытой местности, что предотвратило бы необъявленный подъезд на машине. Она решила, что пойдет пешком и вызовет дирижабль, если потребуется демонстрация силы полиции Лос-Анджелеса.


Когда Лурдес приехала, с ней был партнер. Она назвала его детективом Дэнни Систо и, понимая озабоченность Балларда, поручилась за него как за человека, которому сам Босх безоговорочно доверял. Баллард принял ее заверения и ввел их обоих в курс сложившейся ситуации. Она показала им фотографии с пролета дирижабля.


"Хорошо, я думаю, я понимаю, какая здесь связь", - сказала Лурдес.


"Что?" - Спросил Баллард.


Лурдес посмотрела на Систо в поисках подтверждения, когда заговорила.


"Пару лет назад здесь был большой скандал с контролем за животными", - сказала она. "Это место было похоже на тренировочный центр для животных, используемый в кино и на телевидении, но оно было заброшено в течение многих лет. Санферы обнаружили это и устраивали здесь петушиные и собачьи бои. Управление по контролю за животными пронюхало об этом и закрыло его ".


"Я помню это", - сказал Систо. "Это была большая история. Я думаю, вы, ребята, были частью этого ".


Эту последнюю часть он сказал Балларду, имея в виду, что полиция Лос-Анджелеса присоединилась к Контролю за животными в пресечении незаконной деятельности в комплексе. Баллард ничего не помнил о событиях или о том внимании, которое это привлекло к ним в средствах массовой информации. Но подтверждение того, что санферы знали об этом месте и использовали его ранее, было важным. Она знала, что они были в нужном месте.


Систо указала на свой телефон, на экране которого все еще был снимок комплекса с воздуха.


"Мы собираемся обыскать строения, верно?" он спросил. "У нас есть ордер? Это все еще частная собственность, заброшенная или нет ".


"У нас нет времени", - сказал Баллард.


"Все время чрезвычайные обстоятельства", - сказала Лурдес.


Глядя на фотографии, они определили две тропы в дополнение к дороге огня, которая вела через кустарник к комплексу. Прежде чем они отправились по отдельности, Баллард позвонил Рурк, объяснил план и сказал ей быть наготове. Дирижабль все еще находился на земле в близлежащем учебном центре полиции Лос-Анджелеса, и Рурк заверил ее, что он готов к ответу.


Баллард отключился и посмотрел на Лурдес и Систо.


"Ладно, пойдем найдем Гарри", - сказала она.


Баллард выбрал самый прямой путь к лагерю - дорогу огня. Она держалась поближе к высокому кустарнику, который окаймлял его, но ей было легче подняться и быстрее всех добраться до поляны, где располагался лагерь.


На последнем повороте перед поляной она услышала громкий стук, доносящийся со стороны компаунда. Это было прерывисто. Пять или шесть тяжелых ударов, а затем тишина. Через несколько секунд все начиналось снова.


Баллард достала свой телефон, чтобы позвонить или написать сообщение Лурдес, но увидела, что у нее больше нет сотовой связи. Она оставила "ровер" в машине, так как хотела, чтобы эта операция не попала в эфир. Теперь каждому из них пришлось бы действовать самостоятельно, не зная о прогрессе других.


Баллард добралась до поляны, вытаскивая пистолет и держа его наготове, когда она приблизилась к первому из двух ветхих строений. Она завернула за угол главного здания и увидела, как Лурдес появляется на тропинке справа от нее. Не было никаких признаков Систо.


Баллард собирался подать сигнал Лурдесу, чтобы они могли очистить первое здание, когда снова раздался стук. Она могла сказать, что звук доносился из другого, меньшего здания, расположенного в задней части поляны. Баллард указал на нее. Лурдес кивнула, и они двинулись в направлении звука.


Там была деревянная дверь на роликах, которая была приоткрыта на четыре фута. Это дало Балларду и Лурдес возможность посмотреть на внутреннюю часть сарая под углом, но сооружение было прямоугольным, и снаружи его полностью не было видно.


Когда они оказались в нескольких футах от отверстия, стук прекратился.


Они замерли и ждали. Это не началось снова. Глядя на открытую дверь, Баллард громко заговорил.


"Гарри?"


После минуты молчания:


"Сюда!"


Баллард посмотрел на Лурдес.


"Придержи укрытие. Я войду".


Баллард вошел в здание с поднятым пистолетом. Ее глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть, а затем она повернулась направо. Вдоль дальней стены сарая стояли ржавеющие псарни, два ряда по четыре. Босх сидел в третьей клетке верхнего ряда, подтянув колени к груди в тесном пространстве. Сквозь стальное ограждение Баллард мог видеть, что его руки и лодыжки были связаны. На его рубашке была кровь, а на верхней части левой щеки, чуть ниже заплывшего глаза, была рваная рана.


Баллард прочесала оставшееся пространство своим оружием, чтобы убедиться.


"Все чисто", - сказал Босх. "Но они, вероятно, скоро вернутся".


Он поднял свои связанные ноги и ударил ногой в дверь конуры, издав звук, похожий на стук, который Баллард слышал снаружи сарая. Его бесплодные попытки освободиться и сбежать.


"Ладно, держись, Гарри, и мы тебя вытащим", - сказала она. "Каков твой статус? Вызываем ли мы РА?"


"Ра нет", - сказал Босх. "Я в порядке. Пара ушибленных ребер, ноги сводит адской судорогой. Мне, наверное, нужно наложить швы под глазом. Они не хотели слишком сильно избивать меня до того, как сюда доберется Транквилло со своими собаками ".


Баллард не думал, что Босх отправится за спасательной машиной скорой помощи. Не в его стиле. Она подошла поближе к клетке и изучила висячий замок, удерживающий ее закрытой.


"Они не оставили ключ спрятанным где-то здесь, не так ли?" - спросила она.


"Насколько я видел, нет", - сказал Босх.


"Я мог бы выстрелить в замок, но рикошет может поразить тебя".


"Работает только в кино".


"Bella? Все чисто".


Затем Лурдес вошла в сарай.


"Гарри, ты в порядке?" - настойчиво спросила она.


"Я буду, как только ты вытащишь меня отсюда", - сказал Босх. "Мое колено убивает меня".


"Ладно, я возвращаюсь к машине", - сказал Баллард. "Я думаю, мы можем просунуть лом через петлю и открутить ее".


Босх посмотрел на Балларда через ограду.


"Звучит как план", - сказал он. "Это вы послали сюда вертолет?"


"Да", - сказал Баллард.


Босх благодарно кивнул.


"Я скоро вернусь", - сказал Баллард.


Систо стоял на поляне, спиной к сараю, и нес вахту. Баллард прошла мимо него, направляясь к дороге, ведущей к автомобилям.


"Вы очистили другое строение?" она спросила.


"Все чисто", - сказал он.


"Ты мне понадобишься через несколько минут, чтобы снять блокировку".


"Я готов. С ним все в порядке?"


"Он будет".


"Великолепно".


Когда она направлялась по дороге огня, ее телефон восстановил работу, и пришло сообщение от Рурка. Она регистрировалась и хотела узнать новости. Баллард позвонил ей и сказал, чтобы она продолжала оставаться на связи. Как только Босх окажется на свободе, им нужно будет принять решение о том, что делать: устроить ловушку для его похитителей, если они вернутся, или убраться и действовать другим способом.


Она достала лом из придорожного аварийного комплекта своего городского автомобиля, вытащила ровер из зарядной станции и направилась обратно по пожарной дороге. На полпути она услышала позади себя дребезжащий звук мотоцикла. Она обернулась и увидела мотоциклиста на велосипеде цвета лайма, который остановился на Койот-стрит и посмотрел на нее. На нем был шлем такого же цвета с затемненным забралом. Они смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем гонщик повернул руль и развернул мотоцикл, прежде чем тронуться с места.


Зная, что первый вариант ожидания возвращения похитителей теперь был спорным, она вызвала Рурка по радио и приказала воздушному кораблю вернуться в полет. Она попросила Рурка объехать территорию в качестве запасной меры, высматривая лаймово-зеленый байк.


Баллард запыхался от быстрого подъема на холм к сараю. Она передала лом Систо, как эстафетную палочку, и он отнес его в сарай, пока она следовала за ним. Она наклонилась, положила руки на бедра и смотрела, как Систо продевает ломик в петлю на дверце клетки. Затем он повернул стержень, и петля соскочила с мест сварки. Он открыл дверь, Баллард подошел и вместе с Лурдес осторожно помог Босху выбраться и поставил его на ноги на земляной пол. Лурдес открыла карманный нож и разрезала путы с его рук и ног.


"Стоять приятно", - сказал он.


Он с трудом попробовал сделать несколько шагов, обняв за шею каждую женщину.


"Я думаю, нам нужен адвокат, Гарри", - сказала Лурдес.


"Нет, мне это не нужно", - запротестовал Босх. "Я могу ходить. Просто позволь мне..."


Он выпустил их руки и заковылял к дверному проему самостоятельно. Звук воздушного корабля вдалеке приближался.


"Отзовите их", - сказал Босх. "Эти парни, возможно, вернутся. Тогда мы сможем взять их ".


"Нет, я все испортил", - сказал Баллард. "Они знают, что мы здесь. Лаймово-зеленый байк?"


Босх кивнул.


"Да, он".


"Он увидел меня, когда я вернулся за ломом. Увидел машины."


"Черт".


"Прости".


"Это не твоя вина".


Босх вышел на поляну и посмотрел на солнце. Баллард наблюдал за ним. Она предположила, что ночью он, возможно, пришел к мрачному выводу, что никогда больше не увидит большой оранжевый шар.


"Гарри, давай осмотрим тебя и наложим несколько швов на твою щеку", - сказала Лурдес. "Затем мы просмотрим бандитские книжки и выпишем ордера на каждого из ублюдков, которых вы опознаете".


Баллард знал, что у полиции ЮФО должны быть обширные фотоальбомы известных членов SanFers. Если бы Босх установил личности тех, кто открывался ему ночью, тогда они могли бы произвести аресты.


"Я не думаю, что это были санферы", - сказал Босх. "Я думаю, Транквилло вызвал Скорую помощь для этого. Вероятно, убедился, что у всех его парней было алиби на ночь ".


"И Кортес так и не появился?" Спросила Лурдес.


"Нет. Я думаю, он собирался зайти сегодня. Со своими собаками".


Босх повернулся к Балларду.


"Как ты нашел меня?" он спросил.


"Твоя дочь", - сказал Баллард. "Приложение для отслеживания на твоем телефоне".


"Она поднималась?"


"Нет, я сказал ей держаться подальше от дома".


"Я должен позвонить ей. Они забрали мой телефон и сломали его ".


"Ты можешь воспользоваться моим, как только он заработает".


Лурдес достала свой телефон и проверила его, затем подняла его.


"Два бара", - сказала она.


Она протянула Босху телефон, и он набрал номер. Баллард слышал только свою часть разговора.


"Привет, это я. Я в порядке".


Он выслушал, а затем продолжил успокаивающим голосом.


"Нет, правда. Меня немного потрепали, но ничего страшного. Где ты?"


Баллард прочел облегчение на лице Босха. Мэдди послушалась ее и держалась подальше от дома.


"Мой телефон сломался, так что, если я вам понадоблюсь, позвоните по этому номеру детективу Лурдес", - сказал он. "Вы также можете позвонить детективу Балларду. У тебя есть этот номер, верно?"


Он слушал и кивал, хотя его дочь этого не видела.


"Э-э, нет, она уже ушла", - сказал он. "Она ушла пару дней назад. Мы можем поговорить об этом позже ".


Затем он долго слушал, прежде чем дать окончательный ответ.


"Я тоже тебя люблю. Скоро увидимся".


Он отключил телефон и вернул его Балларду. Он выглядел потрясенным звонком, или, может быть, осознанием того, как близко он подошел к тому, чтобы потерять все.


Босх повернулся к Лурдес и Систо.


"Я приду завтра, чтобы взглянуть на книгу eMe", - сказал он. "Я просто хочу сейчас пойти домой".


"Ты не можешь пойти домой", - быстро сказал Баллард. "Это место преступления. Так и это. Мы должны действовать по правилам: выявлять тяжкие преступления, выяснять, как они до вас добрались. Как они добрались до твоего дома."


"И тебе нужно наложить швы", - сказала Лурдес.


Баллард увидел, как осознание отразилось на лице Босха. У него был долгий день впереди.


"Хорошо, я поеду в скорую. И ты можешь вызвать войска. Но я больше не хочу здесь быть ".


Босх нетвердой походкой направился к грунтовой дороге, ведущей вниз. Его хромота была более выраженной, чем когда Баллард видел ее раньше.


Она увидела, как он посмотрел на воздушный корабль, пролетающий над головой. Он поднял руку и показал большой палец в знак благодарности.


37


К тому времени, когда детективы из отдела по особо важным преступлениям освободили Баллард, было почти шесть, и она не спала более двадцати четырех часов. Поскольку ее следующая смена начиналась через пять часов, не стоило ехать на пляж или в дом ее бабушки в Вентуре в пробке в час пик. Вместо этого она поехала на юг, к Голливудскому вокзалу. Она оставила свою поездку по городу на парковке, взяла сменную одежду из своего фургона, а затем поехала на Uber в отель W на Голливудском бульваре. Она знала из многих предыдущих остановок там, что они предоставили большую скидку правоохранительным органам, имели надежное меню обслуживания номеров и были либеральны во время выезда. На станции была раскладушка в камере хранения, известной как номер для новобрачных, но она знала по опыту, что не сможет там спать. Слишком много вторжений. Она хотела комфорта, еды и крепкого сна за то ограниченное время, которое у нее было.


Она сняла комнату с видом на горы Санта-Моника на севере, здание Capitol Records и вывеску Hollywood. Но она задернула шторы, заказала салат с курицей-гриль и приняла душ. Полчаса спустя она ела на кровати, закутанная в халат большого размера, ее влажные волосы были зачесаны назад и спускались по шее.


Ее ноутбук был открыт на кровати и отвлекал ее от того, что теперь оставалось менее четырех часов свободного времени для сна. Но она ничего не могла с собой поделать. Она загрузила файлы GRASP с флэш-накопителя, который профессор Колдер дал ей тем утром. Она сказала себе, что сделает лишь краткий обзор данных перед сном, но душ помог отогнать усталость, и она застыла как вкопанная.


Что изначально привлекло ее внимание, так это то, что в отделе произошло убийство всего за две ночи до того, как Дейзи Клейтон была похищена и убита. Согласно данным, это дело было быстро раскрыто путем ареста.


Баллард не смог удаленно войти в базу данных департамента, но смог получить доступ к двум кратким сообщениям Los Angeles Times об этом деле в блоге газеты об убийствах, в котором задокументировано каждое убийство, произошедшее в городе. Согласно первой истории, убийство произошло в тату-салоне на Сансет под названием ZooToo. Женщина-татуировщик по имени Оди Хэслэм была убита клиентом. Хэслэм владела магазином и работала в одиночную смену, когда кто-то вошел, вытащил нож и ограбил ее. Затем Хаслама провели в заднюю комнату, используемую для хранения, и нанесли ему несколько ножевых ранений во время жестокой борьбы. Она истекла кровью на полу.


Волнение Баллард по поводу возможной связи с делом Клейтона быстро улеглось, когда она прочитала вторую статью, в которой описывался арест подозреваемого, члена банды мотоциклистов по имени Клэнси Деву, на следующий день после того, как полиция обнаружила у него кровавый отпечаток пальца с места происшествия. У Деву было несколько флаконов чернил и электрическая татуировочная игла в его распоряжении. Следователи обнаружили отпечатки пальцев жертвы на флаконах. Они также нашли свежую татуировку в виде черепа с ореолом, покрывающую предплечье Деву. Очевидно, он пришел в магазин в качестве покупателя, и ограбление-убийство произошло после того, как Хаслам сделал ему татуировку. Было неясно, было ли убийство импульсивным актом, вызванным чем-то, что Хаслам сделал или мог сказать, или планом Деву с самого начала.


Согласно последующему отчету, Деву содержался без залога в Центральной тюрьме для мужчин. Это означало, что он был под стражей в ночь похищения Дейзи Клейтон. Он никак не мог быть подозреваемым во втором убийстве. Расстроенный, Баллард все же сделал пометку достать книгу убийств по этому делу. Она подумала, что в книге могут быть имена людей, которые в то время были в Голливуде и у которых могла быть информация по делу Клейтона. Она знала, что это был рискованный шаг, но, возможно, им нужно было воспользоваться.


За четырехдневный период сбора данных GRASP было зарегистрировано пять изнасилований, и Баллард также уделил им пристальное внимание. Она собрала всю информацию, какую смогла, на своем ноутбуке и определила, что два изнасилования были классифицированы как нападения незнакомцев. Остальные три считались изнасилованиями знакомых, а не делом рук хищника, преследующего женщин, которых он не знал. Один из самых странных случаев произошел за день до убийства Клейтона, а другой - на следующий день после. Из кратких сводок в GRASP data следовало, что они не были работой одного человека. Там были два сексуальных хищника.


Баллард ввел номера дел об убийстве и двух изнасилованиях в форму запроса файла и отправил ее по электронной почте в архивный отдел. Она просила ускорить доставку файлов, но знала, что приоритет будет низким, потому что она искала нераскрытые файлы - закрытое дело об убийстве и двух изнасилованиях, срок давности по которым теперь превысил семь лет.


После отправки электронного письма Баллард почувствовала, что ее возбуждение спадает, а усталость возвращается. Она закрыла свой ноутбук и оставила его на кровати. Настроив свой телефон на звуковой сигнал через три часа, она скользнула под одеяло, не снимая халата, и сразу же уснула.


Ей снилось, что кто-то следовал за ней, но исчезал каждый раз, когда она оборачивалась, чтобы посмотреть назад. Когда ее разбудил будильник, она находилась в состоянии глубокого сна четвертой стадии и была дезориентирована, когда открыла глаза и не узнавала окружающее. Это была толстая махровая ткань халата, которая, наконец, вернула все это, и она поняла, где она была.


Она заказала Uber и переоделась в свежую одежду, которую привезла из своего фургона. Машина ждала, когда она спустилась на лифте вниз и вышла ко входу в отель.


О похищении Гарри Босха доложили сержанту на перекличке. Это было упомянуто, поскольку это произошло в его доме, который находился на границе между Голливудским и Северо-голливудским отделениями, и в этом доме теперь дежурили офицеры в форме и штатском из столичного отдела в попытке отговорить Транкильо Кортеса посылать больше людей для повторного похищения Босха.


В остальном брифинг был коротким. Холодный фронт надвинулся на город со стороны океана, и более низкие температуры были одним из лучших средств сдерживания преступности в округе. Сержант Клинкенберг, ветеран со стажем, который поддерживал себя в форме и носил форму того же размера, что и в день выпуска из академии, сказал, что на улицах Голливуда дела идут медленно. Когда войска выходили, Баллард пробилась сквозь поток тел, направлявшихся к двери, и подошла к Клинкенбергу, который остался за кафедрой.


"Что случилось, Рене?" - спросил он.


"Я пропустил пару последних перекличек", - сказал Баллард. "Я просто хочу проверить, объявили ли вы, ребята, розыск, который я дал лейтенанту Манро, по поводу парня по имени Иглтон".


Клинкенберг повернулся и указал на стену, где была пробковая доска, покрытая объявлениями о розыске.


"Ты имеешь в виду того парня?" он сказал. "Да, мы выпустили это прошлой ночью".


Баллард увидела на доске объявлений свой флаер для человека, который называл себя Орлом.


"Есть шанс, что ты сможешь повторить это на следующей перекличке?" - спросила она. "Я действительно хочу этого парня".


"Если это будет так же медленно, как сегодня, тогда никаких проблем", - сказал Клинкенберг. "Принеси мне еще стопку, и я все выложу".


"Спасибо, Клинк".


"Как там Босх? Я знаю, что ты был вовлечен в это ".


"Он хорош. Его избили и сломали несколько ребер. Они, наконец, убедили его остаться на ночь в Олив Вью, там, наверху. С охранником у двери".


Клинкенберг кивнул.


"Он хороший парень. Ему здесь пришлось нелегко, но он один из хороших ".


"Ты работал с ним?"


"Настолько, насколько человек в синем костюме может сотрудничать с детективом. Мы были здесь в одно и то же время. Я помню, что он был парнем без дерьма. Я рад, что с ним все в порядке, и я надеюсь, что они поймают ублюдков, которые его схватили ".


"Они будут. И когда они это сделают, он и тот, кто был частью этого, уйдут надолго. Ты хватаешь одного из нас, ты переходишь черту, и это послание прозвучит громко и ясно ".


"Вот так".


Баллард спустилась в детективное бюро, где устроилась за столом рядом с пустым кабинетом лейтенанта. Первое, что она сделала, это вышла в Интернет и подключилась к камерам прямой трансляции в центре по уходу за домашними животными, где она оставила свою собаку. Прошло более двадцати четырех часов с тех пор, как она видела Лолу, и она очень скучала по ней. Баллард всегда думала, что, когда она трепала шею собаки или чесала ее жесткую голову, она получала от этого больше удовлетворения, чем Лола.


Она обнаружила ее на одном из экранов камеры. Она спала на овальной кровати. Собака поменьше протиснулась внутрь и свернулась калачиком на кровати рядом с ней. Баллард улыбнулась и сразу же почувствовала укол вины, который приходил каждый раз, когда она сталкивалась с делом, которое занимало все ее время и требовало оставлять Лолу в питомнике на длительное время. У нее не было сомнений по поводу уровня заботы. Баллард часто проверял камеры и платил за дополнительные вещи, такие как прогулки по району Эббот Кинни. Но Баллард не могла не задаться вопросом, была ли она плохой владелицей домашнего животного и было бы лучше, если бы Лолу отдали на усыновление.


Не желая зацикливаться на этом вопросе, она отключила связь и отправилась на работу, потратив следующие два часа своей смены на то, чтобы просмотреть карточки FI, отложенные для особого внимания, и найти людей, которые привлекли внимание патрульных в Голливуде в месяцы, предшествовавшие убийству Дейзи Клейтон.


Вскоре после двух ночи она получила свой первый вызов за ночь и провела следующие два часа, опрашивая свидетелей драки, вспыхнувшей в баре на Хайленд, когда вышибала попытался очистить заведение во время закрытия, а группа из четырех студентов Американского университета возразила, потому что у них все еще были полные бутылки пива. Вышибала получил порез на затылке от одной из этих бутылок, и парамедики оказали ему медицинскую помощь на месте происшествия. Баллард сначала взял свое заявление, но он не мог с уверенностью сказать, кто из четырех студентов держал в руках бутылку, которой его ударили. Получив подтверждение, что он желает выдвинуть обвинения против нападавшего, полиция Лос-Анджелеса передала его парамедикам, которые доставили его в пресвитерианскую больницу Голливуда. Затем Баллард поговорил с барменом и менеджером заведения, прежде чем перейти к студентам.


Студентов заперли по двое на задних сиденьях патрульных машин. Баллард намеренно посадила двух мальчиков, которые выглядели наиболее напуганными, вместе и тайно оставила свой цифровой диктофон на переднем сиденье, где они не могли его достать. Это была уловка, которая время от времени приводила к непреднамеренному признанию.


Когда она вытащила диктофон на этот раз, она получила нечто противоположное признанию. Оба молодых человека были злы и напуганы тем, что их собираются арестовать, поскольку ни один из них не бросил бутылку в вышибалу.


В другой машине остались двое, которых Баллард не прикрыл диктофоном. Она выводила их по одному на собеседование. Первый студент отрицал, что он спровоцировал драку или ударил вышибалу бутылкой. Но когда они столкнулись со счетом в двадцать шесть банок пива, который они накопили в баре, он признал, что переборщил и говорил гадости бармену и вышибале, когда было объявлено время закрытия. Он извинился перед Баллард за свое поведение и сказал ей, что готов сделать то же самое и перед персоналом бара.


Интервью с последним студентом прошло по-другому. Он объявил, что он сын адвоката и полностью осведомлен о своих правах. Он сказал, что не будет отказываться от своих прав или разговаривать с Баллардом без присутствия адвоката.


Закончив, Баллард посовещался с сержантом Клинкенбергом, который был начальником патрулирования на месте.


"Что ты думаешь?" он спросил. "Кто-то же должен пойти на это, верно? В противном случае, эти маленькие придурки из колледжа просто вернутся сюда и сделают это снова ".


Баллард кивнула, заглядывая в свой блокнот, чтобы правильно записать имена.


"Хорошо, ты можешь отпустить Пайна, Джонсона и Фискина", - сказала она. "Книга Бернардо - у него бритая голова, и он думает, что его папа-адвокат спасет его. И убедись, что те трое, которых ты отпустил, не за рулем ".


"Мы уже спрашивали", - сказал Клинкенберг. "Они умерли".


"Хорошо, я заверну это, как только вернусь в сарай, и оставлю у тюрьмы".


"С вами приятно иметь дело".


"Взаимно, Клинк".


Вернувшись в бюро, Балларду потребовалось меньше часа, чтобы составить отчет об инциденте и ордер на арест Бернардо. Оставив документы у делопроизводителя, она посмотрела на офисные часы и увидела, что у нее остались последние два часа смены.


Она смертельно устала и с нетерпением ждала возможности поспать пять или шесть часов в W. Мысль о сне напомнила ей о сне, который она видела, в котором она чувствовала, что кто-то следует за ней. Это заставило ее обернуться, когда она шла по пустому заднему коридору к детективному бюро.


Там никого не было.


38


Телефонный звонок раздался в полдень, пробудив Балларда от очередного глубокого сна. В гостиничном номере было темно из-за задернутых затемняющих штор. Экран ее телефона засветился. Это был номер, который она не узнала, но, по крайней мере, он не был заблокирован.


Она ответила на звонок, ее голос дрогнул, когда она поздоровалась.


"Баллард, это Босх. Ты спишь?"


"Что ты думаешь? Что это за число?"


"Это стационарный телефон. Я еще не заменил свой сотовый ".


"О".


"Тебе пришлось работать прошлой ночью? Даже несмотря на то, что ты провел день, спасая мою задницу?"


"Меня не было на часах, когда я это делал, Гарри. Где ты? Все еще в Олив Вью?"


"Нет, меня освободили этим утром. Шесть швов, два сломанных ребра, в остальном все в порядке. Я в полиции Сан-Фернандо ".


"Они уже подобрали Транквилло?"


"Пока нет, но они думают, что окружили его. СЕСТРЕНКА сидит в доме в Панорама Сити, где, как они думают, он отсиживается. Принадлежит его тете - той, что была замужем за дядей Мурдой. Они в глубоком укрытии, ждут, когда он сделает ход, и тогда они схватят его ".


SIS была элитным подразделением полиции Лос-Анджелеса по наблюдению, которое было призвано выслеживать жестоких преступников. Они несли мощное оружие и участвовали в маневрах слежения в военном стиле. Баллард также знал, что тактика SIS десятилетиями подвергалась сомнению СМИ и критиками правоохранительных органов со всей страны. Многие из их заданий по наблюдению заканчивались смертельными перестрелками. Количество убийств SIS превысило все остальные подразделения департамента.


"Хорошо", - сказал Баллард. "Будем надеяться, что они это сделают".


"Итак, что у нас в расписании на сегодня?" - Спросил Босх, меняя тему.


"Технически, я свободен, но мой партнер не вернется до понедельника, и я мог бы воспользоваться перерывом. Я собирался на работу. Но мой приоритет номер один - встать и пойти посмотреть на мою собаку. Она, наверное, уже ненавидит меня ".


"У тебя есть собака?"


"Ага".


"Мило. Итак, ты видишь собаку, что потом? Где мы находимся на карточках shake?"


Балларду не показалось, что Босх был собачником.


"Я просмотрела финалистов, и вы можете вернуться -почитайте мне о них, если хотите", - сказала она. "Я очистил около двадцати и расставил приоритеты по остальным. Сегодня в четыре у меня назначена встреча с одним из мужчин, стоящих во главе списка ".


"Назначена встреча?" - Спросил Босх. "Что ты имеешь в виду?"


Баллард рассказала ему о карточных коктейлях с участием офицера, который случайно наткнулся на съемку порно в фургоне. Она сказала, что двумя приоритетными именами были Курт Паскаль и Уилсон Гейли.


"Я знаю кое-кого в этом бизнесе", - добавила она. "Она договорилась о кастинге с Паскалем. Это он занимался сексом в фургоне. Я собираюсь-"


"Где встреча?" - Спросил Босх.


"Парк Канога. У нее есть своя студия. Я встретил ее в прошлом году на -"


"Ты не должен идти один. Я тоже пойду".


"Тебе нужно беспокоиться о Транквилло Кортесе".


"Нет, я не хочу. Я просто сижу здесь и жду. Но моя машина все еще у моего дома. Ты можешь заехать за мной по дороге?"


"Конечно. Дай мне пару часов, чтобы сходить посмотреть на мою собаку ".


"Есть что-нибудь по файлам GRASP?"


"Да, я забрал их вчера, до того, как с тобой началось это дерьмо. Профессор дал мне флешку. Я распечатал для тебя печатные копии, прежде чем уйти с работы этим утром ".


"Хорошо. Ты взглянул?"


"Погружение не глубокое. Я действительно видел, что за два дня до Дейзи произошло убийство. Но подозреваемый был под стражей до исчезновения Дейзи."


"Наверное, нам все равно стоит на это взглянуть".


"Я заказал книгу прошлой ночью. Прежде чем подойти к тебе, я посмотрю, приземлился ли он ".


"Звучит как план".


"Хорошо".


"А Рене?"


"Да?"


"Вчера ты спас мне жизнь. Когда я был в той клетке... все, о чем я мог думать, была моя дочь и ее одиночество... и все то, чего мне будет не хватать, когда я был с ней ... В любом случае, спасибо тебе. Это немного, но ... Да, спасибо тебе ".


Баллард кивнул.


"Знаешь, о чем я думал, Гарри? Я думал обо всех делах, которые никогда не были бы раскрыты, если бы тебя не было. Тебе все еще нужно поработать ".


"Я думаю. Может быть."


"Увидимся через несколько часов".


Баллард отключился и скатился с кровати. Она начала готовиться к встрече со своей собакой.


39


Босх ждал перед штаб-квартирой полиции Сан-Франциско, когда Баллард подъехала на своем фургоне. Он посмотрел на доски на багажниках на крыше, когда подошел и открыл дверь. Баллард заметил, что синяк у него под глазом теперь был темно-фиолетового цвета, а на верхней части левой щеки виднелся ряд швов в виде бабочки.


Босх сел в машину и проверил заднюю часть фургона, одновременно пристегивая ремень безопасности через плечо.


"Это похоже на фургон Скуби-Ду или что-то в этом роде?" он спросил. "Доски для серфинга и прочее?"


"Нет", - сказал Баллард. "Но я подумал, что если я привезу свой городской аттракцион, наш парень может увидеть его и спрятаться перед собеседованием".


"В твоих словах есть смысл".


"Кроме того, это избавило меня от необходимости идти на станцию. Я звонил, чтобы проверить книгу убийств ZooToo, но она еще не прибыла. По субботам они вдвое сокращают количество курьеров ".


"Звероподобный"?"


"Это было название тату-салона, где произошло убийство".


"Понял".


"Итак, ты думаешь, было разумно вот так стоять перед полицейским участком?"


"Если ты не в безопасности в полицейском участке, тогда где ты в безопасности? В любом случае, как ты хочешь справиться с этим парнем?"


Баллард думала об этом все те тридцать минут, которые ей потребовались, чтобы добраться из Голливуда в Сан-Фернандо.


"Этот парень не поймет, о чем идет речь", - сказала она. "Итак, я думаю, мы заранее представимся и вовлечем его в пьесу "Добрый самаритянин"".


"Пьеса о добром самаритянине"?" Босх сказал.


"Да ладно, ты, должно быть, делал это миллион раз. Заставь парня думать, что он помогает полиции. Привлеките его и зафиксируйте в его истории, затем переверните ее с ног на голову. Он превращается из героя в ноль ".


Босх кивнул.


"Понял", - сказал он. "Мы всегда называли эту веревку наркотиком".


"То же самое", - сказал Баллард.


Они продолжали обсуждать пьесу, пока Баллард ехал по северной оконечности долины в сторону Канога-парка, населенного пункта, где размещалось более половины мирового легально разрешенного производства порнографии.


Они прибыли на склад Беатрис Бопре без опознавательных знаков за двадцать пять минут до прибытия Курта Паскаля. Бопре открыл дверь студии. Она была чернокожей с поразительными зелеными глазами, которые, как подумал Баллард, вероятно, были контактными линзами. Короткие дреды были новыми с тех пор, как Баллард видел ее в последний раз. Она посмотрела мимо Баллард на Босха и нахмурилась.


"Ты не сказал мне, что приведешь кого-то", - сказала она.


"Это мой партнер по делу", - сказал Баллард. "Детектив Гарри Босх".


Босх кивнул, но промолчал.


"Ну, пока у нас все чисто", - сказал Бопре. "У меня здесь бизнес, и я не хочу никаких неприятностей. Для меня мужчина означает неприятности. У нас уже намечается одна, так что ты, Гарри Босх, расслабься ".


Босх поднял руки, сдаваясь.


"Ты босс", - сказал он.


"Чертовски верно", - сказал Бопре. "Единственная причина, по которой я делаю это и подставляю свою шею, это потому, что твой партнер спас мою тощую задницу от порога смерти в прошлом году. Я у нее в долгу и собираюсь расплатиться сегодня ".


Босх посмотрел на Балларда, приподняв бровь.


"Она спасает больше людей, чем Иоанн Креститель", - сказал он.


Шутка осталась без внимания Бопре, но Баллард подавил смех.


Они прошли мимо двери в комнату, которую Баллард помнил как кабинет Бопре, и продолжили путь по коридору, проходя мимо плаката в рамке к фильму под названием Операция "Буря в пустыне", на котором была изображена порнозвезда Сторми Дэниэлс, оседлавшая ракету в купальном костюме. Баллард просмотрел титры для имени Бопре, но не увидел его.


"Это был один из твоих фильмов?" она спросила.


"Я бы хотел", - сказал Бопре. "Все фильмы Сторми пользуются большим спросом. Я повесил постер для выступлений, ты знаешь. Не повредит, если люди подумают, что ты участвуешь в этом действе ".


Они вошли в комнату в конце коридора, которая была устлана ковром и имела шест для стриптиза на сцене высотой в один фут. У одной стены стояло несколько складных стульев.


"Это место, где мы проводим кастинг", - сказал Бопре. "Но большую часть времени это для женщин. Мужчины, мы прекращаем ролики и повторы. Но я полагаю, что именно здесь тебе следует поговорить с парнем. Если он появится."


"У тебя есть основания думать, что он этого не сделает?" - Спросил Босх.


"Это ненадежный бизнес", - сказал Бопре. "Люди ненадежны. Я ничего не знаю об этом парне. Он мог быть обманщиком и не прийти. Он мог бы подойти как раз вовремя. Посмотрим. Теперь у меня вопрос. Я должен быть здесь со всеми вами?"


"Нет, в этом нет необходимости", - сказал Баллард. "Если ты сможешь отправить его обратно сюда, когда он прибудет, мы займемся этим дальше".


"И никакого удара в ответ на меня, верно?" Бопре сказал.


"Тебе не нанесут ответного удара", - сказал Баллард. "Мы тебя прикроем".


"Хорошо", - сказал Бопре. "Я буду в своем кабинете. Сигнал внутренней связи поступит ко мне, и тогда я приведу его к тебе ".


Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.


Баллард посмотрел на Босха и попытался понять, что тот думает об этой установке. Она не смогла понять его и собиралась спросить, не хочет ли он изменить план интервью, когда Бопре просунула голову в дверной проем.


"Представь себе, этот парень - ранняя пташка", - сказала она. "Вы двое готовы?"


Баллард кивнул Босху, и тот кивнул в ответ.


"Приведите его", - сказал он.


Баллард оглядел комнату. Она быстро начала передвигать стулья, поставив два рядом и повернувшись лицом к третьему в центре.


"Я бы хотела, чтобы у нас был столик", - сказала она. "Без стола будет странно".


"Без него лучше", - сказал Босх. "Он не может спрятать свои руки. Они многое рассказывают".


Баллард размышлял об этом, когда дверь снова открылась и Бопре ввел Курта Паскаля внутрь.


"Это Курт Паскаль", - сказала она. "А это Рене и... это Гарри?"


"Верно", - сказал Босх. "Гарри".


Оба, Баллард и Босх, пожали Паскалю руку, и Баллард указал ему на единственный стул. На нем были мешковатые спортивные штаны из полиэстера и красный пуловер с капюшоном. Он был ниже, чем ожидал Баллард, и мешковатая одежда скрывала его фигуру. Его длинные каштановые волосы были слегка подкрашены красной краской и собраны в пучок на макушке.


Паскаль поколебался, прежде чем сесть.


"Ты хочешь, чтобы я посидел, или ты хочешь посмотреть мои вещи?" он спросил.


Он засунул большие пальцы за резинку своих штанов.


"Мы хотим, чтобы вы сели", - сказал Баллард.


Они с Босхом оба подождали, пока Паскаль сядет первым, затем сел Баллард. Босх остался на ногах, опираясь руками на спинку пустого складного стула, чтобы он мог пресечь любое движение Паскаля к двери комнаты.


"Хорошо, я сижу", - сказал Паскаль. "Что ты хочешь знать?"


Баллард вытащила свой значок и показала ему.


"Мистер Паскаль, мисс Бопре этого не знает, но мы на самом деле не кинопродюсеры", - сказала она. "Я детектив Баллард, полиция Лос-Анджелеса, а это мой напарник, детектив Босх".


"Какого хрена?" Паскаль сказал.


Он начал вставать. Босх немедленно убрал руки со стула и выпрямился, готовый не пустить Паскаля к двери.


"Сядьте, мистер Паскаль", - приказал Баллард. "Нам нужна твоя помощь".


Паскаль замер. Казалось, это был первый раз в его жизни, когда кто-то попросил его о помощи.


Затем он медленно сел обратно.


"Что все это значит?" он спросил.


"Мы пытаемся найти человека - опасного человека - и мы думаем, что вы могли бы помочь", - сказал Баллард. "У тебя есть связь с ним в прошлом".


"Кто?"


"Уилсон Гейли".


Паскаль начал смеяться, а затем покачал головой.


"Ты издеваешься надо мной?" он спросил.


"Нет, мистер Паскаль, мы не издеваемся над вами", - сказал Баллард.


"Уилсон Гейли опасен? Что он сделал? Проехать знак "Стоп"? Отшить монашку?"


"Мы не можем поделиться деталями дела, над которым работаем. Это конфиденциальное расследование, и все, что вы нам расскажете, также будет конфиденциальным. Ты знаешь, где он находится в данный момент?"


"Что? Нет. Я не видел этого парня по крайней мере пару лет. Кто-то устроил вечеринку в его честь, когда он вышел из тюрьмы, и я видел его там. Но это было года три назад".


"Так ты понятия не имеешь, где он сейчас?"


"У меня есть идея, где его нет, и это в Лос-Анджелесе. Я имею в виду, если бы он был здесь, я бы видел его поблизости, понимаешь?"


Паскаль засунул руки в передний карман толстовки. Баллард понял, что может спрятать свои руки даже без стола.


"Как вы вообще познакомились с Уилсоном Гейли?" - Спросил Босх.


Паскаль пожал плечами, как будто не был уверен, что ответить.


"Он снимал уличные фильмы", - сказал он. "Шорты. У него было для них название. Это было похоже на сериал. Кажется, это называлось "Голливудские шлюхи" или что-то в этом роде. Он нанял меня в такой комнате, как эта, после того, как увидел мою посылку, понимаешь? А потом мы поехали кататься по окрестностям, и он платил уличным девчонкам, чтобы они садились и трахали меня, пока он снимал это. Так я начал свой бизнес, понимаешь?"


Баллард и Босх долго смотрели на него, прежде чем Баллард продолжил допрос.


"Когда это было?" - спросила она.


"Я не знаю", - сказал Паскаль. "Десять лет назад. Примерно так."


"Каким транспортным средством вы воспользовались?" - Спросил Босх.


"Транспортное средство? Это был фургон", - сказал Паскаль. "Это был старый фольксваген, такой же, как у них был на том шоу Lost.Люди всегда устанавливали эту связь. Двухцветный. Белая сверху, синяя снизу."


"А женщины? Кто уговорил их сесть в фургон?" - Спросил Баллард.


"В основном это был он", - сказал Паскаль. "У него был серебряный язык. Он говорил, что может продать спички дьяволу. Но не было недостатка в женщинах, которые хотели войти. В любом случае, большинство из них были профессионалами ".


"Проститутки", - сказал Баллард.


"Это верно", - сказал Паскаль.


"Были ли некоторые из них беглецами?" - Спросил Баллард.


"Полагаю, да", - сказал Паскаль. "На самом деле мы не задавали кучу вопросов, понимаешь? Если они садились в фургон, им платили, и они знали, что должны были делать ".


"Несовершеннолетние девочки?" Баллард пытался.


"Э... нет", - сказал Паскаль. "Это было бы незаконно".


"Все в порядке", - сказал Баллард. "Десять лет назад - срок давности истек. Ты можешь рассказать нам ".


Заявление Балларда о сроке давности было не совсем правдой, но это не имело значения. Паскаль не собирался туда идти.


"Нет, никто несовершеннолетний", - сказал он. "Я имею в виду, мы проверили удостоверения личности, но у кого-то здесь и там могли быть фальшивки, вы понимаете, о чем я говорю? Не наша вина, если они лгали ".


"Как часто ты это делал?" - Спросил Босх.


"Я не знаю", - сказал Паскаль. "Пару раз в месяц. Он звонил мне, когда я была ему нужна. Но он встречался с разными парнями в разные ночи. Чтобы было разнообразие в продукте, понимаешь?"


"Ты знаешь какие-нибудь имена тех других парней?" - Спросил Босх.


"Нет, не совсем", - сказал Паскаль. "Прошло много времени. Но Уилсон сделал бы это ".


"Но ты не знаешь, где он?"


"Нет, я не хочу. Честь скаута".


Он вытащил правую руку из переднего кармана толстовки и поднял ее, как бы показывая свою искренность. Баллард заметил, что у него появились счастливые ноги - он непроизвольно покачивал ногой, поскольку все больше нервничал из-за интервью. Она была уверена, что Босх тоже это уловил.


"Ты когда-нибудь видел, чтобы Гейли злилась или расстраивалась из-за какой-нибудь из женщин в фургоне?" - Спросил Баллард.


"Насколько я помню, нет", - сказал Паскаль. "Итак, все эти вопросы. Что все это значит? Я думал, ты хочешь, чтобы я помог с расследованием или что-то в этом роде."


"Ты помогаешь", - сказал Баллард. "Я не могу сказать тебе, как из-за дела, но ты определенно помогаешь. Дело в том, что нам действительно нужно найти Гейли. Вы уверены, что не можете нам с этим помочь? Дай нам имя. Кто-то еще, кто его знает ".


"У меня нет имен", - сказал Паскаль. "И мне действительно нужно идти".


Он снова встал, но Босх снова убрал руки со спинки стула и сделал несколько шагов к двери, чтобы преградить Паскалю путь к ней. Паскаль немедленно оценил ситуацию и сел обратно. Он хлопнул ладонями по своим бедрам.


"Ты не можешь обнимать меня вот так", - сказал он. "Ты даже не предоставил мне мои права или что-то в этом роде".


"Мы вас не задерживаем, мистер Паскаль", - сказал Баллард. "Мы здесь просто разговариваем, и на данном этапе права не нужны. Ты не подозреваемый. Вы гражданин, помогающий полиции ".


Паскаль неохотно кивнул.


"Сейчас я собираюсь показать вам несколько фотографий отдельных людей, и я хочу посмотреть, узнаете ли вы кого-нибудь из них", - сказал Баллард. "Мы хотим знать, была ли какая-нибудь из этих женщин когда-либо с Уилсоном Гейли".


Из своего портфеля Баллард достала стандартную упаковку из шести упаковок - файл с шестью вырезанными в нем окнами, в которых отображались шесть фотографий разных молодых женщин. На одной из фотографий была Дэйзи Клейтон, которую Баллард достал из онлайн-книги убийств. Это был позированный снимок, сделанный в ее школе в Модесто, когда Дейзи была в седьмом классе. Она улыбалась в камеру, макияж скрывал прыщи на ее щеках, но она выглядела старше своих лет, и в ее глазах уже был отстраненный взгляд.


Другая фотография была фотографией Тани Викерс, проститутки, которая была с Паскалем и Гейли в ту ночь, когда они были задержаны копами, и на их карточках были надписи "встряхнись". Хотя их общение, вероятно, составило всего одну ночь, включение ее фотографии было задумано как проверка правдивости Паскаля.


Баллард перевернул обложку папки обратно и передал ее Паскалю.


"Не торопись", - сказал Баллард.


"Мне не нужно", - сказал Паскаль. "Я никого из них не знаю".


Он протянул руку, чтобы вернуть папку, но Баллард не взял ее.


"Посмотрите еще раз, мистер Паскаль", - сказал Баллард. "Это важно. Кто-нибудь из этих женщин когда-нибудь садился в фургон с тобой и Гейли?"


Паскаль вытащил файл и нетерпеливо просмотрел еще раз.


"Ты знаешь, скольких женщин я переспал за десять лет?" он спросил. "Я не могу вспомнить каждую - может быть, ее, а может быть, ее."


"Какие именно?" Баллард спросил


Паскаль перевернул файл и указал на две фотографии. Одним из них был Викерс. Другой была Дейзи Клейтон.


Баллард забрал папку обратно и указал на фотографию Дейзи.


"Давайте начнем с нее", - сказал Баллард. "Ты узнал ее по фургону?"


"Я не знаю", - сказал Паскаль. "Может быть. Я не могу вспомнить ".


"Подумайте, мистер Паскаль. Посмотри еще раз. Как ты узнаешь ее? Откуда?"


"Я говорил тебе. Я не знаю. Я думаю, это было из прошлого в то время ".


"Она села в фургон с тобой и Гейли?"


"Я не знаю. Может быть. С тех пор я трахнул около тысячи женщин. Как я должен помнить их всех?"


"Это, должно быть, трудно. Что насчет нее?"


Она указала на фотографию Викерса.


"То же самое", - сказал Паскаль. "Думаю, я помню ее с тех пор. Возможно, она была в фургоне ".


"Где в Голливуде Гейли остановил бы фургон, чтобы подобрать женщин для своих фильмов?" - Спросил Баллард.


"Повсюду. Там, где были шлюхи, понимаешь?"


"Бульвар Санта-Моника?"


"Да, наверное".


"Голливудский бульвар?"


"Конечно".


"Как насчет Вестерн-авеню? Это было то место, где ты остановился?"


"Скорее всего - если там работали профессионалы".


"Ты помнишь, как специально останавливался в Голливуде и Вестерне, чтобы набрать женщин для фильмов?"


"Нет. Прошло слишком много времени".


"Ты помнишь тогдашнее имя Дейзи?"


"Э-э..."


Он покачал головой. Баллард знала, что у нее ничего не получится. Она пошла в новом направлении.


"Что было в фургоне?" - спросила она.


"Ты имеешь в виду, типа, внутри фольксвагена?" Спросил Паскаль.


"Да".


"Я не знаю. Всякое такое, понимаешь? У него всегда была чертова коробка резинок. Он должен был. И там был матрас. Все сиденья были убраны, а на полу лежал матрас. И у него были дополнительные простыни и все такое. Несколько костюмов. Иногда девушки работали бы, только если бы на них была маскировка, понимаешь?"


"Как он это хранил?"


"У него, э-э, у него были коробки и прочее дерьмо, в которые он все это складывал".


"Что за картонные коробки?"


"Знаешь, как пластиковые контейнеры для складывания дерьма".


"Насколько большой?"


"Что?"


"Какого размера были пластиковые контейнеры?"


"Я не знаю. Вот так."


Он использовал свои руки, чтобы придать форму коробке в воздухе перед собой. Он очертил квадрат, который был, возможно, два фута на два фута. Было бы трудно поместить тело в такое пространство.


"Мне действительно пора идти", - сказал Паскаль. "В пять у меня вакса. Мне завтра на работу".


"Еще только несколько вопросов", - сказал Баллард. "Вы были очень полезны. Ты знаешь, что случилось с фургоном, которым пользовались вы с мистером Гейли?"


"Нет, но я сомневаюсь, что это где-то еще. Тогда это был настоящий кусок дерьма. Что еще?"


"Фильмы, которые вы сделали в фургоне с мистером Гейли, у вас есть копии?"


Паскаль рассмеялся.


"Черт возьми, нет. Я бы не стал хранить это дерьмо. Но все это должно быть где-то в Интернете, верно? Все есть в сети".


Баллард посмотрел на Босха, чтобы узнать, есть ли у него какие-либо вопросы. Он быстро покачал головой.


"Теперь я могу идти?" Паскаль сказал.


"У тебя есть водительские права?" - Спросил Баллард.


"Нет, я больше не вожу машину. Я убер."


"Тогда где ты живешь?"


"Зачем тебе это нужно?"


"На случай, если у нас возникнут дополнительные вопросы".


"Ты можешь позвонить моему агенту. Он найдет меня".


"Ты не собираешься дать мне свой домашний адрес?"


"Нет, если мне не придется. Я не хочу, чтобы это попало в какое-нибудь полицейское досье, понимаешь?"


"А как насчет номера твоего мобильного телефона?"


"Ответ тот же".


Баллард долго смотрел на него. Она знала, что позже будет много способов найти Паскаля. Она не беспокоилась об этом. Этот момент больше касался сотрудничества и того, что означал его отказ с точки зрения ее подозрений на его счет. Это был также момент, когда ей нужно было принять решение. Если бы она хотела изменить положение вещей и пристать к нему с расспросами о Дейзи Клейтон и его возможной причастности к ее убийству, тогда ей нужно было бы сообщить ему о его правах на присутствие адвоката и принять решение не говорить с полицией. Учитывая нежелание говорить, которое уже продемонстрировал Паскаль, такой совет, скорее всего, привел бы к внезапному завершению интервью и поставил бы Паскаля в известность о том, что они считают его подозреваемым.


Она решила, что для этого еще слишком рано. Она надеялась, что Босх был с ней на одной волне.


"Хорошо, мистер Паскаль, теперь вы можете идти", - наконец сказала она. "Мы найдем тебя, если понадобится".


40


Баллард и Босх не обсуждали интервью до тех пор, пока не поблагодарили Беатрис Бопре за ее помощь и не вернулись в фургон.


"И что?" - спросила она.


"Я бы включил его в список подозреваемых", - сказал Босх.


"Неужели? Почему?"


"Я думаю, если бы он имел какое-то отношение к Дейзи, он бы не сказал того, что сказал".


"Что ты имеешь в виду? Он ни хрена не сказал ".


"Он выбрал ее фотографию. Не лучший ход, если он и Гейли убили ее ".


"Никто не говорил, что этот парень гений. Он зарабатывает на жизнь своим членом ".


"Послушай, не расстраивайся. Я просто делюсь с вами своей реакцией. Я не говорю, что он вне подозрений, или мы должны отказаться от этого. Я просто говорю, что не уловил атмосферу, понимаешь, что я имею в виду?"


"Я не расстроен. Я просто еще не готов уйти от этих парней ".


Она завела двигатель фургона.


"Куда?" - спросила она. "Возвращаемся в Сан-Фернандо?"


"Ты не против отвезти меня ко мне домой?" - Спросил Босх.


"Это безопасно?"


"Предположительно, они поставили на это машину. Я просто собираюсь взять свежую одежду и свой джип. Хорошо бы снова стать мобильным. Ты идешь в ту сторону?"


"Не проблема".


Баллард задним ходом выехал с парковки перед складом и уехал. Она направилась на юг по наземным улицам, желая избежать автострад в это время дня. Пока она вела машину, она думала о том, как Босх отнесся к Паскалю, и об интервью. Она должна была решить, основывались ли ее подозрения на надежных косвенных доказательствах или просто на ее надеждах, что такой подонок, как Паскаль, будет виновен, потому что обществу было бы лучше без него. Через некоторое время ей пришлось признаться самой себе, что она, возможно, позволила своим чувствам к Паскалю и тому, чем он зарабатывал на жизнь, исказить ее суждение о вещах. Ее способ признаться в этом Босху был косвенным.


"Итак, есть еще несколько отобранных карт shake, которые нужно просмотреть и прогнать", - сказала она. "Ты собираешься быть рядом сегодня вечером? Мы могли бы разделить их".


"Эй, я не говорю тебе бросать Паскаль", - сказал Босх. "Давайте глубоко погрузимся в Гейли. Мы находим его и смотрим, совпадает ли то, что он говорит, с Паскалем. Мы заставляем их рассказывать разные истории, и, возможно, у нас что-то получится ".


Баллард кивнул.


"Мы можем это сделать", - сказала она.


Некоторое время они ехали в тишине, и Баллард обдумывал дальнейшие шаги в попытке найти Гейли. Она только поцарапала поверхность в своих предыдущих поисках.


Босх посоветовал ей срезать путь через Вайнленд, вверх по холмам. Это привело бы их на Малхолланд Драйв, а это привело бы их на его улицу.


"Итак, ты выяснил, как они узнали, где ты живешь?" - Спросил Баллард. "Я имею в виду мужчин, которые схватили тебя".


"Никто не знает наверняка", - сказал Босх. "Но как только Кортес подключился через Лусон, у него могли быть люди, которые сидели у меня на хвосте с начала недели. Я поехал домой с ними на себе ".


"Лусон - это тот коп, который тебя подставил?"


"Он был утечкой информации, из-за которой убили моего свидетеля. Как много он знал о том, как меня подставить, пока не определено ".


"Где он?"


"Больница. Он пытался покончить с собой. Он все еще в коме ".


"Вау".


"Да".


"Итак, установка SIS на Кортеса - как они получили ПК, если Лусон в коме, а больше никто не разговаривает?"


"Тебе не нужна веская причина, чтобы следить за кем-то. И если он покраснеет, у них есть причина остановить его. Алименты на ребенка. Против него вынесен приговор за троих детей и постоянная повестка от судьи суда по делам детей ".


Это омрачило картину для Балларда. Если SIS действовала без достаточных оснований для ареста Кортеса, то слежка и задержание его, по-видимому, имели бы только одну цель; посмотреть, не сделал ли он неверный ход.


Она прекратила эту часть разговора. Через несколько минут она свернула с Малхолланд на Вудро Вильсон Драйв. Затем, когда они завернули за последний поворот перед его домом, Босх напряженно наклонился вперед и отстегнул ремень безопасности.


"Черт возьми", - сказал он.


"Что?" - Спросил Баллард.


Перед домом была припаркована патрульная машина. Был также Volkswagen Beetle. Подойдя ближе, она смогла прочитать наклейку Chapman на заднем стекле.


"Твоя дочь?" она спросила.


"Я сказал ей не подниматься", - сказал Босх.


"Я тоже".


"Я должен отправить ее обратно, забрать ее отсюда".


Баллард остановила свой фургон рядом с патрульной машиной и показала свой значок офицеру за рулем. Она не узнала его и увидела, что код на крыше машины принадлежал отделению Северного Голливуда. Они одновременно опустили свои окна.


"У меня здесь Гарри Босх", - сказал Баллард. "Он должен забрать кое-что внутри".


"Вас понял", - сказал офицер.


"Когда приехала его дочь?"


"Пару часов назад. Она подъехала, показала мне свое удостоверение. Я позволил ей войти ".


"Вас понял".


Босх вышел из машины и проверил, нет ли на улице каких-либо транспортных средств или чего-либо еще, что ему не принадлежало. Он оглянулся на Балларда, прежде чем закрыть дверь.


"Ты пойдешь на станцию отсюда?" он спросил.


"Пока нет", - сказал Баллард. "Я направляюсь в центр города и приглашаю вчерашнего наблюдателя с дирижабля на ужин. Я попросил об одолжении на той эстакаде ".


"Тогда держись. Позволь мне зайти и взять немного денег. Я хочу купить ужин ".


"Не беспокойся об этом, Гарри. Мы просто идем в Denny's от Piper Tech. Это не имеет большого значения ".


"Неужели? Как насчет чего-нибудь более приятного? Позволь мне пригласить тебя в закусочную "Никель". Я знаю Монику там. Я позвоню, и она хорошо позаботится о тебе ".


"У Денни все хорошо, Гарри. Удобно. Это прямо напротив Пайпер ".


Босх кивнул в сторону своего дома.


"Я должен разобраться со своей дочерью, а потом у меня есть кое-какие другие дела", - сказал он. "Но я хочу когда-нибудь встретиться с этим парнем - корректировщиком. Чтобы сказать спасибо".


"В этом нет необходимости, и это не парень. Она просто делала свою работу ".


Босх кивнул.


"Что ж, передай ей от меня спасибо", - сказал он. "Звук того вертолета - он изменил все".


"Я скажу ей", - сказал Баллард. "Ты зайдешь в участок позже, чтобы помочь мне искать Гейли?"


"Да, я разберусь с этим позже. Спасибо, что подвез."


"В любое время, Гарри".


Она смотрела, как он перешел дорогу перед фургоном и направился к входной двери. Ему пришлось постучать, потому что его ключи были одной из вещей, оставленных после его похищения. Вскоре дверь открылась, и Баллард мельком увидел молодую женщину, которая заключила Босха в объятия и закрыла дверь.


Баллард несколько секунд смотрел на дверь, а затем уехал.


Bosch


41


Босх обнял свою дочь так же крепко, как она обнимала его. Это заставляло его сломанные ребра ныть от боли, но ему было все равно.


Он услышал, как за ним закрылась дверь, и посмотрел поверх ее головы, прижатой к его плечу, на ползунок, спускающийся на палубу. Она все еще была открыта на пару футов, в том виде, в каком ее оставили злоумышленники. На стекле была черная пыль от отпечатков пальцев. Ему напомнили, что дом был оформлен как место преступления.


Он положил руки на плечи своей дочери и отстранился от нее, чтобы посмотреть ей в глаза.


"Мэдди, тебе сказали не подниматься сюда", - сказал он. "Это еще небезопасно".


"Я должна была подняться", - сказала она. "Я не мог просто оставаться там, внизу, когда не знал, все ли с тобой в порядке".


"Я говорил тебе. Я в порядке".


"Ты плачешь?"


"Нет. Я имею в виду - у меня сломаны два ребра и когда ты обнимаешь... ты действительно обнимаешь ".


"Мне жаль! Я не знал. Но посмотри на свое лицо. У тебя останется шрам ".


Она потянулась к его лицу, но он поймал ее руку и удержал ее.


"Я слишком стар, чтобы беспокоиться о шрамах", - сказал он. "Это не имеет значения. Важно то, что ты не можешь оставаться здесь. Я даже не должен был оставаться здесь. Я как раз собирался заехать за джипом и взять кое-что из своей одежды ".


"Я подумала, что это выглядит странно", - сказала она, кивая на плохо сидящий костюм, который был на нем.


"Я позаимствовал одежду у другого полицейского", - сказал Босх.


"Куда ты пойдешь?" она спросила.


"Я еще не знаю. Я жду, поймают ли они парня, который стоял за всем этим ".


"Ну, и когда это будет?"


"Никто не может сказать. Они ищут его".


"Почему это произошло, папа?"


"Мэдди, послушай, я не могу рассказать тебе о материалах дела. Ты это знаешь".


Он увидел, как в ее глазах появилось решительное выражение. Она не собиралась позволять ему отгораживаться от нее протоколом дела.


"Ладно, - сказал он, - все, что я могу вам сказать, это то, что я работал над нераскрытым убийством, которое было совершено группой против банды, и я выследил парня, который был свидетелем части планирования. Это привело к подозреваемому, и каким-то образом этот подозреваемый узнал, что я вышел на него. Итак, он приказал своим парням схватить меня, и они немного помыкали мной, но на самом деле ничего не произошло, потому что меня спасли. И это все. Конец истории. Теперь тебе нужно вернуться в школу ".


"Я не хочу", - сказала она.


"Ты должен. Выбора нет. Пожалуйста."


"Хорошо. Но ты должен ответить на звонок. Я пришел, потому что ты не отвечаешь, а я всегда думаю о худшем ".


"Городской телефон? Я даже не собирался здесь оставаться. И я сказал тебе, когда мы вчера разговаривали, что мой мобильный телефон был разбит ".


"Ну, я и забыл".


"Завтра первым делом я куплю новый, а потом буду отвечать на все твои звонки".


"Тебе было бы лучше".


"Обещаю. Как у тебя с бензином?"


"Все в порядке. Я заправился по дороге ".


"Хорошо. Я хочу, чтобы ты пошел, потому что скоро стемнеет. Ты должен быть к югу от центра города до того, как стемнеет."


"Хорошо, хорошо, я ухожу. Ты знаешь, большинству отцов нравится, когда их дочери находятся рядом ".


"Сейчас ты просто ведешь себя как умный парень".


Она схватила его и притянула в еще одно болезненное объятие. Она услышала, как у него перехватило дыхание, и быстро отстранилась.


"Прости, прости меня. Я забыл!"


"Все в порядке. Это просто больно. Ты можешь обнять меня в любое время. У тебя есть номер стационарного телефона. Когда доберешься до своего дома, позвони туда и оставь сообщение, что ты дома и в безопасности. Я буду проверять линию ".


"Сначала ты должен это очистить. Я уже оставил около десяти сообщений сегодня ".


"Хорошо. Ты принес что-нибудь с собой?"


"Только я".


Босх коснулся ее руки и повел к входной двери. Выйдя на улицу, они направились к Фольксвагену. Босх кивнул офицеру в патрульной машине. Он снова оглядел улицу вверх и вниз, чтобы проверить, не видит ли он того, чего не должен был видеть. На этот раз он даже посмотрел на небо, прежде чем вернуть свое внимание к дочери.


"Как машина?" - спросил он.


"Это хорошо", - сказала она.


"Еще пара взлетов и падений, и я поменяю масло и проверю шины".


"Я могу все это сделать".


"Ты занят".


"Ты тоже".


На этот раз он обнял ее, несмотря на удар в ребра. Он поцеловал ее в макушку. Его сердце болело сильнее, чем ребра, но он хотел, чтобы она была подальше от него прямо сейчас.


"Не забудь оставить сообщение на домашней линии, чтобы я знал, что ты дома", - сказал он.


"Я сделаю", - пообещала она.


"Люблю тебя".


"Люблю тебя".


Босх смотрел, как она отъезжает и скрывается за поворотом. Он направился обратно в дом, еще раз кивнув патрульному офицеру с неблагодарно скучной работой в машине у входа. По крайней мере, у него была машина, в которой он мог сидеть, и его не поставили у входной двери.


Вернувшись в дом, Босх направился прямо к стационарному телефону на кухне и достал из кармана визитную карточку. Он позвонил лейтенанту Омару Сеспедесу, который руководил отделением SIS, работающим по делу Кортеса. Он не потрудился представиться, когда Сеспедес взял трубку.


"Ты должен был сказать мне, что она приходила в дом".


"Bosch? Не смог этого сделать. Ты знаешь это. Кроме того, у тебя нет телефона. Как я должен тебе что-то говорить?"


"Чушь собачья", - сказал Босх. "Ты использовал ее как приманку".


"Это совершенно неправильно, Гарри. Мы бы так не поступили, не с сыном копа. Но если бы мы сказали вам, что она поднимется, тогда вы бы позвонили ей и развернули ее. Это случается, и это выдача. Мы не занимаемся раздачей подарков, и ты это знаешь. Мы играем все так, как оно есть".


Босх немного успокоился, когда до него дошла логика ответа. У Сеспедеса была команда, следившая за Мэдди - точно так же, как у него была команда по Босху и на том месте, где Транквильо Кортес предположительно ушел в подполье. Если в действиях Мэдди было какое-то отклонение - например, разворот во время поездки в Лос-Анджелес, - то это могло насторожить кого-то еще, кто мог следить за ней.


"С нами все в порядке?" Сказал Сеспедес в тишине.


"Просто дай мне знать, когда она благополучно вернется в свой дом".


"Не проблема. Проверь свой почтовый ящик, когда будешь уходить."


"Почему?"


"Мы положили туда телефон для тебя. Так что в следующий раз мы сможем связаться с вами, когда нам понадобится. Не используй это ни для чего другого. За этим следят".


Босх сделал паузу, обдумывая это. Он знал, что каждое движение, совершаемое SIS, отслеживалось и анализировалось. Это пришло вместе с территорией.


Он сменил тему.


"Какие последние новости с Кортесом?"


"Все еще под землей. Мы собираемся напасть на него после того, как стемнеет, посмотрим, что это нам даст ".


"Я хочу быть там".


"Этого не случится, Босх. Не так мы работаем ".


"Он собирался скормить меня своим собакам. Я хочу быть там ".


"И именно поэтому тебя не будет. Ты эмоционально вовлечен. Мы не можем допустить, чтобы все это загромождало нас. Ты просто держи этот телефон под рукой. Я позову тебя, когда придет время ".


Сеспедес отключился. Босх все еще был обеспокоен, но не слишком сильно. У него был план, как разрушить систему наблюдения SIS.


Босх восстановил сообщения на стационарном телефоне и начал очищать их одно за другим. Они продолжались несколько месяцев, и большинство из них были несущественными. Он редко пользовался больше стационарным телефоном и позволил сообщениям накапливаться с течением времени. Когда он добрался до сообщений, оставленных вчера его дочерью, он не смог заставить себя удалить их. Ее эмоции были необузданными, ее страх за него реальным. Он чувствовал себя ужасно из-за того, через что она только что прошла, но знал, что послания были слишком чистыми, чтобы их потерять. У последнего не было слов. Это было просто дыхание Мэдди, надеющейся, что он просто возьмет и спасет ее от ее страхов.


Повесив трубку, он набрал свой собственный номер мобильного. Телефон был уничтожен, но он знал, что на этот номер все равно будут приходить сообщения. За последние тридцать шесть часов их накопилось девять. Четыре были от его дочери и три - от Балларда, все отправлены, когда его местонахождение было неизвестно. Как и в случае с сообщениями со стационарного телефона, Bosch не удалял их. Было также одно сообщение от Циско, в котором говорилось, что у него нет ничего нового, чтобы сообщить об Элизабет, и спрашивалось Босха, так ли это. Последнее сообщение, пришедшее всего час назад, было от Майка Эчеваррии, и это был звонок, который Босх не хотел получать.


Эчеваррия был следователем в бюро судебно-медицинской экспертизы. Босх работал с ним на многих местах убийств, и они были близки если не лично, то профессионально. Босх позвонил ему в ту ночь, когда он искал Элизабет Клейтон, чтобы узнать, была ли она в морге. Ее не было, но теперь Эчеваррия оставил сообщение - просто просил Босха перезвонить ему.


Он перешел сразу к тому моменту, когда Босх перезвонил.


"Гарри, эта женщина, которую ты искал? Я думаю, что она здесь под видом Неизвестной ".


Босх опустил подбородок на грудь и прислонился к кухонной стойке для поддержки. Говоря это, он закрыл глаза.


"Скажи мне", - сказал он.


"Ладно, давайте посмотрим", - сказал Эчеваррия. "Женщина лет пятидесяти пяти найдена в мотеле "Синдбад" на бульваре Сансет два дня назад. У нее сзади на плече татуировка R-I-P, которую ты описал, с именем Дейзи ".


Босх кивнул сам себе. Это была Элизабет. Эчеваррия продолжил.


"Вскрытие состоится не раньше понедельника или вторника, но все признаки указывают на передозировку опиатов. Согласно резюме, менеджер нашел ее на кровати. Она заплатила за одну ночь, и он собирался выставить ее вон. Вместо этого он нашел ее мертвой. На ней была одежда, тело поверх простыней. Никаких подозрений на нечестную игру. Никаких сообщений об убийстве. Подписано сержантом патруля и сотрудниками судмедэкспертизы на месте происшествия ".


"У нее не было удостоверения личности?"


"В комнате не было удостоверения личности - вот почему я не подключил его, когда ты звонил. Многие из этих людей прячут свои вещи за пределами своих комнат, потому что они боятся, что их ограбят после того, как они починят и отключатся или что-то в этом роде. У нее есть машина?"


"Нет. Как насчет таблеток? Есть еще таблетки?"


"Пустая бутылочка из-под рецепта. Рецепт вычеркнут. Они тоже так делают. На случай, если их схватят. Это защищает доктора, потому что, как только они снова выйдут на улицы, они пойдут к тому же самому врачу. Создания привычки".


"Правильно".


"Прости, Гарри. Звучит так, будто ты знал ее ".


"Я сделал. И это лучше знать, чем не знать, Майк ".


"Есть ли шанс, что я могу доставить вас сюда, чтобы сделать официальное опознание? Или я мог бы сделать тебе снимок ".


Босх подумал об этом.


"Я не нахожусь на телефоне. Как насчет того, чтобы я зашел завтра?"


"Завтра все будет хорошо. По воскресеньям у меня выходной, но я дам им знать ".


"Спасибо, чувак".


"Поговорить с тобой, Гарри".


Босх повесил трубку, прошел через дом и вышел на террасу. Он облокотился на перила и посмотрел вниз, на автостраду. Он не был полностью удивлен новостями об Элизабет, но все еще был озадачен. Он задавался вопросом, была ли передозировка преднамеренной. Пустая бутылочка из-под таблеток указывала на то, что она приняла все, что ей дали.


Для Босха детали в любом случае не имели значения, потому что он считал ее смерть убийством. Это было убийство девятилетней давности, и тот, кто похитил Дейзи, также похитил Элизабет. Неважно, что убийца никогда не встречался и даже не видел Элизабет. Он забрал у нее все, что имело значение. Он убил ее так же просто, как убил ее дочь. Двое по цене одного.


Босх дал обещание самому себе. Возможно, Элизабет сейчас нет, но он возобновит свои усилия, чтобы установить имя убийцы. Он найдет его и заставит заплатить.


Он вернулся в дом, закрыл засов и прошел по коридору в свою спальню. Он сменил одежду, надев темные брюки и рубашку и добавив старую куртку армейского зеленого цвета. Он бросил кое-какую запасную одежду и туалетные принадлежности в спортивную сумку, потому что не знал, сколько времени пройдет, прежде чем он сможет вернуться.


Он сел на кровать и поднял трубку городского телефона. Он набрал номер Циско Войцеховского по памяти и набрал его правильно. Большой человек ответил после четырех гудков, в его голосе слышалась осторожность, вероятно, потому, что он не узнал номер.


"Да?"


"Циско, это Бош. У меня плохие новости об Элизабет ".


"Скажи мне".


"Она не выжила. Они нашли ее в номере мотеля в Голливуде. Похоже на передозировку".


"Черт..."


"Да".


Они долго молчали, прежде чем Циско нарушил молчание.


"Я думал, она сильнее, понимаешь? Ту неделю, которую я провел с ней - она холодно порвала с нами - я кое-что увидел. Я думал, она сможет преодолеть это расстояние ".


"Да, я тоже. Но, я думаю, ты никогда не знаешь наверняка, верно?"


"Правильно".


После еще нескольких минут светской беседы Босх поблагодарил его за все, что он сделал для Элизабет, и закончил разговор.


Он вернулся по коридору к шкафу рядом с входной дверью, где был стальной ящик для оружия. Похитители забрали его огнестрельное оружие, но у Босха было запасное оружие, боевой шедевр Smith & Wesson, шестизарядный револьвер, который он носил, будучи патрульным офицером почти сорок лет назад. С тех пор он регулярно чистил и поддерживал его. Теперь он был в пристегивающейся кобуре, и Босх прикрепил его к поясу под курткой.


Ключи от дома и "Чероки" лежали на кухонном столе, где Босх оставил их двумя ночами ранее. Он вышел из дома через парадную дверь и вытащил телефон, который Сеспедес оставил для него, из почтового ящика. Он еще раз оглядел улицу, проверяя, нет ли камер наблюдения, но ничего не увидел, кроме машины с надписью "Отдел Северного Голливуда". Он зашел под навес, где его ждал "чероки".


Спускаясь с холма, он думал об Элизабет и ее смертельной печали. Он понял, что долгое ожидание правосудия было слишком долгим и его было недостаточно, чтобы сохранить ей жизнь. И что его попытка помочь ей в конечном итоге причинила ей боль. То, что она протрезвела, только сделало боль острее и менее терпимой. Был ли он так же виновен, как и неназванный убийца?


Босх знал, что этот вопрос будет мучить его еще долгое время.


42


Сеспедес намеренно не сообщил ему точное местоположение системы наблюдения, установленной в убежище Транквильо Кортеса в Панорама-Сити, но Босх знал достаточно из брифингов полиции ЮФО, чтобы быть в состоянии найти районы, считающиеся оплотом СанФер в этом районе. И с его планом, общие знания были всем, что требовалось. Он спустился с холмов и направился на север в долину, проезжая через Ван-Найс и поднимаясь в Панорама-Сити.


Свет покидал небо, и загорались уличные фонари. Он проезжал мимо палаточных городков и серых промышленных зданий, разрисованных граффити. Когда он добрался до бульвара Роско, он повернул на восток, и вскоре в его кармане зазвонил телефон SIS. Он не ответил ни на первый, ни на второй звонок. Он превратился в большой жилой комплекс, где не было правил о хранении мебели и холодильников на балконах. Он проехал всю парковку, прежде чем развернуться и проехать обратно. Он увидел молодых латиноамериканцев, наблюдавших за происходящим с нескольких балконов.


Когда телефон зазвонил в третий раз, он ответил на звонок.


"Босх, какого хрена ты делаешь?" - Потребовал Сеспедес.


"Привет, Спиди", - сказал Босх, используя прозвище, которое, как он слышал, офицеры SIS использовали для своего босса. "Просто решил прокатиться. Что случилось?"


"Ты пытаешься все испортить?"


"Я не знаю. Так ли это?"


"Тебе нужно выбираться отсюда и идти домой".


"Нет, мне нужно сесть с тобой в машину. Если сегодня та самая ночь, я хочу быть там ".


"О чем ты говоришь, что сегодняшняя ночь - это та самая ночь?"


"Ты поскользнулся. Ты сказал, что собираешься напасть на Кортеса сегодня вечером. Я хочу войти".


"Ты что, спятил? Я говорил тебе, что мы так не поступаем. Господи, ты даже больше не из полиции Лос-Анджелеса, Босх."


"Ты мог бы придумать причину, чтобы заполучить меня. Я мог бы быть наводчиком. Я знаю, как выглядит Кортес ".


"Это никогда не отмоется. Ты не участвуешь в этой операции и ставишь ее под угрозу ".


"Тогда, я думаю, я просто продолжу свои одиночные поиски Кортеса. Удачи тебе".


Босх отсоединился и выехал обратно на Роско. Он нажал на сигнал поворота, как только подъехал к другому жилому комплексу. Его телефон снова зажужжал, прежде чем он добрался до него. Он ответил на звонок.


"Не сворачивай туда", - сказал Сеспедес.


"Ты уверен?" - Спросил Босх. "Похоже на то место, где Кортес мог бы спрятаться".


"Босх, продолжай. Справа, на Вудман, есть заправочная станция. Я встречу тебя там".


"Хорошо, но не держи меня в подвешенном состоянии".


На этот раз именно Сеспедес отключился.


Босх выполнил инструкции и продолжил движение. На Вудман-авеню он заехал на заправку и припарковался у сломанного воздушного насоса на краю участка. Он завел машину и ждал.


Через три минуты черный "Мустанг" с жестким верхом и затемненными стеклами влетел на станцию и притормозил рядом с машиной Босха. Стекло со стороны пассажира опустилось, и Босх увидел Сеспедеса за рулем. У него была темная кожа и седой ежик. Угловатый разрез на его челюсти казался идеальным для человека, который возглавлял команду жестких нападающих и снайперов.


"Привет, Спиди", - сказал Босх.


"Эй, мудак", - сказал Сеспедес. "Ты знаешь, что проваливаешь здесь солидную операцию".


"Так не должно быть. Я еду с тобой или нет?"


"Залезай".


Босх вышел из джипа и запер его. Затем он сел в "Мустанг". Было тесно из-за открытого ноутбука, стоящего на поворотном креплении, прикрепленном к приборной панели. Экран был повернут в сторону Сеспедеса, но как только Босх сел на свое место, он повернул крепление так, чтобы видеть экран. Она была разделена на четыре вида с камер на бульвар Роско и многоквартирный дом. Босх узнал комплекс, в который собирался превратиться, когда Сеспедес согласился позволить Гарри поехать с ним.


"У вас есть камеры на ваших машинах?" - Спросил Босх. "Думаю, я был близок к этому".


Он указал на жилой дом на одном из снимков с камеры. Сеспедес резко повернул экран обратно к себе.


"Не прикасайся", - приказал он.


Босх поднял руки в знак признательности.


"Пристегни ремень безопасности", - добавил Сеспедес. "Ты не выйдешь из этой машины, пока я тебе не скажу. Понял это?"


"Понял", - сказал Босх.


Сеспедес дал Мустангу задний ход и выехал с места рядом с джипом. Затем машина рванулась вперед и назад по направлению к Роско.


Проехав два квартала, он притормозил у обочины в месте, откуда открывался вид на жилой комплекс, на который были нацелены камеры других машин. Сеспедес откинул голову назад и заговорил, обращаясь к потолку машины.


"Сьерра-два, проводи меня на первую операцию".


Босх знал, что за козырьком находится микрофон, который, вероятно, приводится в действие ножным переключателем на полу. Стандартное снаряжение для наблюдения. Последовала серия щелчков из других машин. У Сеспедеса был наблюдательный пункт номер один. У остальных был вид на жилой комплекс с других ракурсов.


Сеспедес повернулся к Босху.


"Теперь мы ждем", - сказал он.


Босх понял, почему они ждали темноты. Ночь всегда благоприятствовала последователям. Машины превратились в фары, неузнаваемые в зеркале заднего вида. Водители превратились в силуэты.


"Как ты собираешься заставить его переехать?" - Спросил Босх.


Сеспедес на мгновение замолчал, и Босх понял, что он решает, как много рассказать Босху. SIS была очень замкнутой группой в департаменте. Однажды переведенные офицеры никогда не переводились. Они прекратили отношения и контакты со старыми партнерами и друзьями в отделе. За пятидесятилетнюю историю подразделения в команду была назначена только одна женщина.


"У подгорных банд есть стукач под глубоким прикрытием", - сказал Сеспедес. "Он раздобыл нам номер мобильного телефона застреленного абонента на том же уровне, что и Кортес. Мы взломали камеру и послали Кортесу сообщение о том, что тебя, Босх, обязательно нужно посетить на встрече у плотины Хансен. Мы надеемся, что это сработает ".


Сеспедес только что описал по крайней мере две вещи, которые были компрометирующими, если не прямо противоречащими протоколу департамента, не говоря уже о незаконности - если похищение телефона было совершено без ордера. Он пытался втянуть Босха в это дело и сделать его соучастником того, что могло произойти позже. Если Босх не будет возражать сейчас, он не сможет заявить о своей невиновности впоследствии.


И с ним все было в порядке.


"Почему Хансен Дам?" - спросил он.


"Правду?" Сказал Сеспедес. "Там наверху нет камер".


Он повернулся, чтобы посмотреть на Босха. Это был еще один момент, когда Босх мог либо поднять флаг, либо согласиться.


"Хороший план", - сказал он, вкладывая всего себя.


SIS занимала уникальное положение в полиции Лос-Анджелеса. Часто расследуемое внешними агентствами, начиная от ФБР и средств массовой информации и заканчивая группами по защите гражданских прав, часто преследуемое семьями застреленных подозреваемых, обычно называемое "эскадроном смерти" возмущенными адвокатами, подразделение пользовалось совершенно противоположной репутацией среди рядовых сотрудников департамента. Нечастые вакансии в подразделении приносили сотни заявок, в том числе от тех, кто готов отказаться от повышения зарплаты, чтобы попасть туда. Причина заключалась в том, что в большей степени, чем в любом другом подразделении, это рассматривалось как настоящая полицейская работа. SIS убрала жестоких преступников с доски. Были ли они взяты живыми, не имело значения. Они убрали стрелков, насильников, серийных убийц. Волновой эффект преступлений, не совершенных из-за поимки и убийств SIS, был не поддающимся количественному определению, но огромным. И не было ни одного полицейского в полиции, который не хотел бы быть частью этого. Не обращайте внимания на критику извне, расследования и судебные иски. Это было для того, чтобы служить и защищать в самой грубой форме.


У Босха не было другого выбора, кроме как пойти ва-банк. Транквильо Кортес играл не по правилам. Он приказал своим людям забрать Босха из его дома, из того места, где часто спала его дочь. Не может быть большего преступления против полицейского, чем угрожать его семье. Ты сделаешь это, и все ставки отменяются. Поэтому, когда Босх назвал это хорошим планом, он не шутил и надеялся, что так или иначе угроза со стороны Транкильо Кортеса исчезнет до полуночи.


43


В 8: 10 вечера радио "Мустанга" ожило, передавая один звонок за другим, сообщая, что цель - Транкильо Кортес - была замечена и находится в движении. Расшифровав радиокод, используемый офицерами SIS, Босх пришел к выводу, что Кортес был с неопознанным телохранителем / водителем и сел в белый Chrysler 300 с опущенной подвеской. Окна автомобиля были незаконно закопчены, что не позволяло идентифицировать тех, кто находится за стеклом.


"Крайслер" двигался на восток по Роско, и Сеспедес пропустил группу автомобилей SIS мимо, прежде чем пустить в ход "Мустанг". Тем не менее, он задержался, чтобы посмотреть, применил ли Кортес какие-либо методы контрнаблюдения, такие как автомобиль дальнего следования. Когда он убедился, что никого нет, он влился в поток машин, чтобы догнать остальных. Его роль как командира подразделения заключалась в том, чтобы держаться позади и быть готовым переместиться в один из углов плавучей камеры наблюдения, окружающей Крайслер, если подозреваемый займет одну из четырех сменных позиций автомобиля или иным образом выведет ее из строя.


Босх услышал по радио, что "Крайслер" повернул на север по Бранфорд, которая должна была привести прямо к парку и полю для гольфа у плотины Хансен. Босх слушал, как подразделения идентифицируют себя по радио как передовые, Бэкдор и Аутригер Один и два, и вел оперативный отчет о передвижении объектов наблюдения. Голоса были спокойными и неторопливыми, как будто они описывали матч по гольфу по телевизору.


"Куда мы идем в парке?" - Спросил Босх.


"Парковка на поле для гольфа", - сказал Сеспедес. "Сейчас должно быть пусто. Нельзя играть в гольф в темноте, верно?"


Босх задал этот вопрос в попытке разговорить Сеспедеса о плане. Они находились примерно в миле от парка, и Босх не знал, какой будет тактическая стратегия, когда они доберутся до места захвата.


"Все сводится к выбору", - сказал Сеспедес. "Так всегда бывает".


"Что ты имеешь в виду?" - Спросил Босх. "Какой выбор?"


"Жить или умереть. План всегда заключается в первую очередь в сдерживании. Мы поставим его в ситуацию, когда он будет знать, что не выйдет за рамки дозволенного. Тогда у него есть выбор. Выходите на улицу на ногах или на спине. Удивительно, сколько раз эти парни делают неправильный выбор ".


Босх просто кивнул.


"Это парень, который тебя похитил", - сказал Сеспедес. "Из места, которое твоя дочь называет домом. Затем он собирался пытать тебя и скормить твое тело своим собакам".


"Это верно", - сказал Босх.


"Звучит как фильм, который я однажды видел".


"Я слышал, как кто-то это сказал. Я пропустил это ".


"Да, хорошо, нам нужно научить этих людей, что фильмы - это не реальная жизнь. Привнеси немного правды в ситуацию, понимаешь, что я имею в виду?"


"Я верю".


"Как продвигается дело против него?"


"Нигде. У нас парень в коме - полицейский. Если он придет в себя и заговорит, тогда, возможно, у нас будет дело ".


"Но ты никогда не видел Кортеса, верно? Когда ты был в клетке."


"Нет".


"Другими словами, у тебя ни хрена нет. Если мы втянем его в эту дерьмовую историю с алиментами, у тебя будет шанс поговорить с ним, и ты должен надеяться, что, во-первых, он не обратится к адвокату, а, во-вторых, он скажет что-то не то и поставит на себя ".


"Это примерно так, да".


"Что ж, тогда будем надеяться, что сегодня вечером он сделает неправильный выбор".


Несколько мгновений спустя радио ожило, сообщив, что "Крайслер" с Кортесом на борту въезжает в зону отдыха Хансен-Дам. Две машины наблюдения из плавучего бокса въехали вперед и стояли на стоянке, ожидая, когда "Крайслер" въедет в ловушку для остановки преступников.


"У нас на стоянке машина-приманка", - сказал Сеспедес Босху. "Ездит на пикапе Ford, похожем на того парня, чьим телефоном мы пользовались. Кортес идет на это, мы вступаем ".


Босх кивнул. Наклонившись к центральной консоли Mustang, он смог получить угол обзора на экране ноутбука и наблюдать за четырьмя приборными камерами из автомобилей наблюдения. Он заметил, что две машины двигались в пробке, еще не въехав в парк, и две были неподвижны. Вид на них теперь был настроен на инфракрасный. Один угол был просто расположен на подъездной дорожке рядом со зданием, которое, как предположил Босх, было гольф-клубом. Другой посмотрел через парковку на пикап, загнанный задним ходом на свободное место в дальнем конце стоянки.


"Есть ли задержка на этих экранах?" он спросил.


"Около двух с половиной секунд", - сказал Сеспедес.


"Запись?"


"Запись".


Радио перешло от перекрывающихся голосов, сообщающих о движении цели, к полной тишине почти на тридцать секунд, прежде чем ловушка сработала.


Вскоре Босх увидел, как "Крайслер" въезжает на парковку в одном из статичных ракурсов камеры. Но он остановился как вкопанный, прежде чем приблизиться к пикапу.


"Что он делает?" - Спросил Босх.


"Просто проявляю осторожность", - сказал Сеспедес.


Затем Сеспедес выступил по радио.


"Подмигни ему, Джимми".


"Вас понял".


На видеорегистраторе из машины слежения на стоянке фары пикапа дважды мигнули. Босх заметил, что все четыре изображения с камер теперь были статичными и отображались в инфракрасном диапазоне.


"У тебя парень в пикапе?" Сказал Босх, констатируя очевидное.


Сеспедес поднял руку, призывая к тишине. Сейчас было не время посвящать Босха в детали. Он снова включил радио.


"А теперь сваливай, Джимми. Убирайся оттуда".


"Крайслер" начал двигаться к пикапу. Босх не заметил никаких признаков того, что кто-то выходил из "Форда". Сеспедес рассчитал время приближения "Крайслера", учел задержку на камерах, а затем нажал на кнопку радиопередачи на полу автомобиля.


"Сейчас! Всем подразделениям - вперед!"


Все четыре камеры начали двигаться и приближаться. Далеко позади Сеспедес набрал скорость, и "Мустанг" въехал в парк. Машина подпрыгивала на неровной дороге, когда они мчались к полю для гольфа, но Босх не мог оторвать глаз от экрана ноутбука. Одной рукой он вцепился в подлокотник, а другой - в подставку для ноутбука, пытаясь удержать его ровно и наблюдать за происходящим.


Четыре машины наблюдения приблизились к "Крайслеру", когда он затормозил на стоянке рядом с пикапом. Когда камеры приблизились, Босх смог разглядеть, что грузовик был приперт к стене, увитой плющом. Таким образом, спасения не было бы.


Четыре машины follow подъехали, их видеорегистраторы показали, что у Chrysler был классический разворот. Он оказался в ловушке, прижавшись носом к стене, а четыре машины с вооруженными полицейскими развернулись веером позади него по дуге в 120 градусов.


Ракурсы камеры пересеклись, и Босх мог видеть, как офицеры SIS используют открытые двери своих автомобилей в качестве прикрытия и направляют оружие на Chrysler. Не было слышно ни звука, но Босх знал, что они кричали и требовали сдачи людей внутри.


Босх мог видеть двух офицеров в боевых стойках, которые двигались слева и справа от машин SIS, чтобы еще больше сдержать Chrysler, но при этом сохранять угол, который позволил бы избежать перекрестного огня.


В течение десяти секунд не было ничего. Со стороны Крайслера никакого движения. Его закопченные окна были подняты, но мощные лучи автомобилей SIS пробивались сквозь них, и Босх мог различить силуэты двух мужчин внутри.


"Мустанг" въехал на парковку и помчался в сторону места столкновения. Босх поднял глаза, чтобы сориентироваться, но затем снова перевел взгляд на экраны камер. Именно тогда одновременно открылись передние двери "Крайслера".


Босх впервые увидел, как из машины выходят руки пассажира, высоко поднятые и раскрытые, когда Транкильо Кортес вышел, чтобы сдаться. На нем была та же шляпа "Доджерс" с плоскими полями, что и в день их встречи.


Водитель последовал за ним, но, выходя, поднял только левую руку.


"Мустанг" притормозил за одной из машин сопровождения и теперь был достаточно близко, чтобы Босх мог слышать напряженные голоса полицейских. Он посмотрел на ноутбук, чтобы посмотреть, как действие воспроизводится в прямом эфире.


"Руки!"


"Обе руки!"


"Руки вверх!"


И затем предупреждение превратилось в тревогу.


"Пистолет! Пистолет!"


Босх мог видеть только голову и плечи водителя, потому что одна из машин SIS находилась между ними. Он посмотрел на экран ноутбука и на ракурс камеры, показывающий водительскую часть Chrysler. Водитель, коренастый мужчина, которому пришлось изогнуться всем телом, чтобы выйти из машины, появлялся, поворачиваясь и поднимая правую руку в размашистом движении. Когда его рука освободилась от тела, Босх увидел пистолет.


Казалось, что мощный залп выстрелов раздался отовсюду вокруг него.


Транквильо Кортес заплатил за браваду своего телохранителя и самоубийственное решение завладеть пистолетом. Кортес находился в центре поля боя и был честной добычей. Оба мужчины были ранены неоднократно, поскольку огонь продолжался со стороны восьми стрелков, окружавших их веером. Стекла "Крайслера" разлетелись вдребезги, и люди по обе стороны от него упали. Кортес действительно повернулся, возможно, в поисках укрытия, и упал лицом вниз обратно в машину. Затем его тело выпало, и он остался стоять, прислонившись к дверному порогу, опустив голову. Он так и не снял шляпу.


Только когда стрельба прекратилась, Босх снова оторвал взгляд от экрана ноутбука. Сквозь щель между открытыми дверями двух машин сопровождения он мог видеть Кортеса, его белая рубашка спереди пропиталась кровью. Его голова дернулась, когда его тело сжалось. На данный момент он был все еще жив.


"Оставайся в машине, Босх", - крикнул Сеспедес.


Он выскочил и побежал между двумя машинами сквозь густой дым от выстрелов. Он последовал за двумя своими людьми, которые осторожно приближались к "Крайслеру", направив оружие на людей на земле. Босх вернулся к ноутбуку, повернув его теперь полностью к себе, потому что так было лучше видно.


На земле рядом с телом телохранителя лежал пистолет. Один из офицеров SIS пинком отбросил его, а затем наклонился, чтобы проверить пульс на теле. Он сделал рукой сигнал, ровную линию, указывающую, что телохранитель мертв.


Кортеса повалили плашмя на землю, и офицер опустился на колени рядом с ним. Даже на инфракрасном экране было ясно, что он дышит. Теперь Сеспедес был на экране, уже разговаривая по мобильному телефону. Босх предположил, что он вызывал машины скорой помощи или уведомлял командный состав.


Босх хотел выйти из "Мустанга" и попасть на место происшествия, но, как и было приказано, остался в машине. Если бы оказалось, что Сеспедес забыл о нем, он бы ушел. Он видел, как Сеспедес отключился от вызова и сделал другой.


Босх посмотрел на экран и снова увидел то же действие, вспомнив, что передача данных на ноутбук была отложена. Он посмотрел на клавиатуру, нашел стрелку влево и нажал на нее. Видео на экране начало перематываться. Босх держал палец на кнопке до тех пор, пока изображения после съемки не поменялись местами и двое Санферов все еще находились в белом "Крайслере".


Он воспроизвел роковое противостояние, периодически нажимая кнопку обратного хода, чтобы замедлить воспроизведение или полностью воспроизвести моменты. Он не был уверен, как настроить воспроизведение на замедленную съемку. Он сосредоточился на ракурсе камеры в верхнем левом углу экрана. Это был почти прямой снимок водителя, выходящего из машины с поднятой рукой.


Он сосредоточился на правой руке водителя, когда она вышла из тени автомобиля. Когда рука поднялась из-за его туловища, Босх увидел пистолет. Но рука не сжимала его рукоятью. Водитель держал оружие, но оно не было готово к стрельбе.


Затем Босх увидел удар по автомобилю, когда пуля попала в дверную раму и разлетелась на куски. Первый выстрел. Это произошло до того, как пистолет можно было ясно разглядеть и намерения водителя стали очевидны. Босх убрал палец с клавиатуры и позволил доиграть оставшуюся часть съемки. Он посмотрел вверх через лобовое стекло и увидел Сеспедеса, идущего к "Мустангу". Он быстро нажал пальцем на стрелку вперед и ускорил воспроизведение, переведя его в режим реального времени, как раз в тот момент, когда начальник SIS открыл дверь со стороны пассажира.


Сеспедес наклонился.


"Он ходит кругами, но в сознании, если ты хочешь ему что-нибудь сказать", - сказал он.


"Хорошо", - сказал Босх. "Да".


Сеспедес попятился, и Босх вышел. Они прошли между двумя машинами SIS и подошли к пассажирской стороне Chrysler. Тяжелая пелена дыма все еще висела в воздухе.


Глаза Кортеса были открыты и выглядели испуганными. На его языке и губах была кровь, и Босх знал, что его легкие, скорее всего, были пробиты осколками свинца. Гарри был потрясен тем, как молодо он выглядел. Человек, который несколько дней назад глумился и позировал на стоянке в лавандерии , исчез. Кортес теперь был похож на испуганного мальчика в бейсболке.


Босх знал, что сейчас не время что-либо говорить, разыгрывать победителя или дразнить его словами мести.


Он ничего не сказал.


Кортес тоже ничего не сказал. Он встретился взглядом с Босхом, а затем пошевелил рукой и потянулся окровавленной ладонью к манжете брюк Босха. Он ухватился за это, как будто мог бы зацепиться за жизнь и удержаться от того, чтобы его не затянуло в поджидающую темноту.


Но через несколько секунд он потерял силы. Он отпустил, затем закрыл глаза и умер.


Баллард


44


Баллард разложил карты для финального коктейля на столе в комнате отдыха. Здесь было больше места, чем на позаимствованном столе в детективном бюро. Она ждала Босха. Она просмотрела карточки и сделала электронное оформление. Пришло время поработать с этим в поле. Если Босх доберется туда до того, как станет слишком поздно, они, возможно, смогут прикончить нескольких в течение ночи. Она хотела написать или позвонить ему, чтобы сказать, что ждет, но вспомнила, что у него нет телефона.


Она сидела там, уставившись в карты, когда лейтенант Манро вошла, чтобы взять чашку кофе.


"Баллард, что ты делаешь так рано?" он спросил.


"Просто работаю над делом о моем хобби", - сказала она.


Она не подняла глаз от карт, а он не поднял глаз от приготовления кофе.


"То давнее убийство девушки?" Спросила Монро.


"Девушка, верно", - сказал Баллард.


Она передвинула две карты через стол на сторону с меньшим приоритетом.


"Какое это имеет отношение к тому татуировщику?" Спросила Монро. "Это дело было раскрыто".


Теперь Баллард посмотрел на Манро.


"О чем ты говоришь, Л-Ти?" - спросила она.


"Извини, я, наверное, была любопытной", - спросила Манро. "Я увидел книгу убийств в вашем почтовом ящике, когда просматривал ящик для хранения записей. Я бросил быстрый взгляд. Я помню это, но, насколько я помню, они довольно быстро раскусили плохого парня ".


Книга о зверях. Баллард ждала его, но забыла проверить свое место, когда пришла с ужина.


"Они действительно очистили его", - сказала она. "Я просто хотел взглянуть на это. Спасибо, что дали мне знать, что это есть ".


Она вышла из комнаты отдыха и прошла по заднему коридору в почтовое отделение, где у каждого офицера и детектива в отделе было свободное место для внутренних и внешних отправлений. Она вытащила пластиковую папку из своего кармана.


Манро уже ушла, когда вернулась в комнату отдыха. Она решила просмотреть тамошнюю книгу убийств, чтобы ей не пришлось оставлять без внимания разложенные карточки shake. Она села и открыла папку.


Дизайн журнала убийств был одинаковым для всех отделов по расследованию убийств департамента. Она была разделена на двадцать шесть разделов - отчеты с места преступления, лабораторные отчеты, фотографии, свидетельские показания и так далее. Первым разделом всегда была хронологическая запись, где следователи по делу регистрировали свои действия по дате и времени. Баллард вернулась к разделу шестнадцать, в котором содержались фотографии с места преступления.


Баллард вытащил толстую пачку фотографий размером 3 х 5 из пластикового кармана и начал их просматривать. Фотограф был тщательным и клиническим. Казалось, что каждый дюйм тату-салона и места убийства был задокументирован на ярких, почти передержанных отпечатках. В 2009 году департамент все еще использовал пленку, поскольку цифровая фотография еще не была принята судебной системой из-за опасений по поводу подделки цифровых данных.


Баллард быстро просмотрела фотографии, пока не добралась до тех, на которых было снято тело жертвы в центре места преступления. Оди Хэслэм устроил драку. Все ее руки, кистени и пальцы были глубоко изранены защитными ранами. Однако, в конце концов, она уступила своему более крупному и могущественному нападавшему. На ее груди и шее были глубокие ножевые ранения. Кровь полностью пропитала майку ZooToo, которая была на ней. Артериальный спрей забрызгал все четыре стены маленькой кладовки, в которую убийца затолкал ее. Она умерла на полированном бетонном полу, одной рукой сжимая распятие на цепочке у себя на шее. Как ни странно, у самой татуировщицы не было татуировок, по крайней мере, таких, которые были видны Баллард на фотографиях.


Убийство есть убийство, и Баллард знал, что каждое дело заслуживает полного внимания и усилий полицейского управления. Но Балларда всегда поражало убийство женщины. В большинстве случаев дела, которые она рассматривала и над которыми работала, были чрезвычайно жестокими. В большинстве случаев убийцами были мужчины. В этом было что-то глубоко трогательное. Что-то несправедливое, выходящее за рамки общей несправедливости смерти от рук другого. Она задавалась вопросом, как бы жили мужчины, если бы они знали, что в каждый момент их жизни их размер и природа делают их уязвимыми для противоположного пола.


Она сложила фотографии и убрала их обратно в карман шестнадцатого раздела. Затем она отправилась в двенадцатую секцию, которая была посвящена подозреваемому. Она хотела увидеть фотографию человека, который убил Оди Хэслэма.


На фотографии, сделанной при бронировании, Клэнси Деву уставился в камеру мертвыми глазами с выражением, которое казалось лишенным человеческого сочувствия. Он был небрит и нечист, и одно веко опущено дальше другого. Прямой тонкогубый рот был сложен в вызывающую ухмылку, а не выражение вины или извинения. Он был закоренелым психопатом, который, вероятно, причинил боль многим, прежде чем убийство Оди Хэслэма положило конец его бегству. Баллард предположил, что большинство этих жертв - какими бы ни были преступления - были женщинами.


Распечатка его предыдущего послужного списка подтверждала это. Ему неоднократно предъявлялись обвинения, начиная с его юности в Миссисипи. Преступления варьировались от хранения наркотиков до многочисленных нападений при отягчающих обстоятельствах и покушения на убийство. В списке не был указан пол жертв, но Баллард знал. Деву был женоненавистником. Ты не ударил женщину ножом в задней комнате тату-салона столько раз и с такой жестокостью, как он, не готовясь к этому годами. Бедный Оди Хэслэм оказался не в то время не в том месте. Вероятно, она привела в движение свою собственную смерть неправильным словом или осуждающим взглядом, которые вывели Деву из себя.


В примечании к двенадцатому разделу говорилось, что Деву был приговорен к пожизненному заключению без права досрочного освобождения за убийство в тату-салоне. Он никогда больше не причинил бы боль женщине.


Оттуда Баллард перешел к разделу, содержащему показания свидетелей по делу. Свидетеля самого убийства не было, потому что убийца подождал, пока он останется в магазине один, прежде чем ограбить и убить Хаслама. Но следователи спустились вниз и поговорили с другими покупателями, которые были в магазине той ночью.


Баллард достал блокнот и начал записывать имена свидетелей и их контактную информацию. Все они были обитателями голливудской ночи примерно в 2009 году, и с ними было бы полезно взять интервью, если бы их можно было найти сейчас. Она поняла, что один из этих свидетелей, мужчина по имени Дэвид Мэннинг, показался ей знакомым. Она отложила книгу об убийстве в сторону и просмотрела карточки с рукопожатиями, которые разложила для ознакомления Босха. Она нашла Мэннинга.


Согласно показаниям свидетеля, Мэннинг был в тату-салоне менее чем за два часа до убийства. Его описали как пятидесятивосьмилетнего бывшего контрабандиста из Флориды. Он жил в старом фургоне, который парковал на разных улицах Голливуда в разные дни недели. Он был частым посетителем ZooToo, потому что ему нравился Оди Хэслэм, и ему нравилось пополнять огромную коллекцию татуировок, покрывавших обе его руки. Из чтения между строк заявления, которое было написано до того, как расследование сосредоточилось на Клэнси Деву, Балларду показалось, что Мэннинг был ранним фигурантом дела Хэслэма. У него был послужной список, хотя и без насилия, и он был одним из последних, кто видел ее живой. На самом деле он находился под стражей в полиции и проходил собеседование, когда пришли результаты анализа отпечатков пальцев с места преступления и направили расследование в другое русло.


Большая часть информации на карточке шейка совпала с информацией в показаниях свидетеля. The shake card сделали окончательный выбор с Баллардом из-за фургона Мэннинга. Он попал в категорию фургонов, которыми интересовались Баллард и Босх. Открытка была написана за семь недель до убийств Клейтона и Хэслэма, когда офицер осмотрел фургон, припаркованный на улице Аргайл к югу от Санта-Моники, и сказал Мэннингу, что парковать транспортное средство для отдыха на коммерческой стоянке незаконно. В то время полиция Лос-Анджелеса не стеснялась поднимать бездомных и заставлять их двигаться. Но с тех пор серия судебных процессов по защите гражданских прав и смена руководства в мэрии привели к пересмотру этой практики, и теперь издевательства над бездомными практически карались увольнением. Следовательно, у них почти не соблюдались законы, и кому-то вроде Мэннинга разрешалось парковать свой фургон практически везде, где он хотел в Голливуде, при условии, что это не было перед домом на одну семью или кинотеатром.


Офицер, который задержал Мэннинга в 2009 году, заполнил карточку для допроса на месте информацией, полученной из их короткого разговора, и своими водительскими правами из Флориды. Когда Баллард прогнала имя и дату рождения Мэннинга по базе данных, подготавливая карточки для Bosch, она определила, что теперь у него есть калифорнийские права, но указанный в них адрес оказался бесполезным. Мэннинг следовал обычной тактике использования адреса церкви как своего собственного, чтобы получить калифорнийские права или удостоверение личности. Хотя адрес был тупиковым, фургон, зарегистрированный на Мэннинга, не должно было быть слишком сложно обнаружить, если он все еще жил в этом районе.


Теперь Баллард взяла карточку "Мэннинг шейк" и переложила ее в ряд карточек, которые, по ее мнению, заслуживали более пристального внимания. Тот факт, что он знал, любил и, возможно, был одержим женщиной, которая была убита за два дня до Дейзи Клейтон, по ее мнению, заслуживал проверки.


Баллард хотел поговорить с ним. Она открыла свой ноутбук и принялась за работу над информационным бюллетенем о Мэннинге. Бюллетень был неофициальным розыском с инструкциями: Если Мэннинга или его фургон заметят, не будите и не арестовывайте, просто свяжитесь с Баллардом 24/7.


Она распечатала страницу, на которой были описание и номерной знак фургона, а затем отправила ее обратно в офис охраны, чтобы отдать лейтенанту Манро. Когда она добралась туда, Монро стояла с двумя другими офицерами посреди комнаты и смотрела на плоский экран, установленный высоко на стене над столом командира караула. Баллард могла видеть логотип 9-го канала, местного круглосуточного новостного канала, и репортера, которого она узнала, выступающего в прямом эфире на фоне мигалок нескольких полицейских машин позади нее.


Баллард подошел к ним.


"Что это?" - спросила она.


"Стрельба в полиции в долине", - сказала Манро. "Двое убитых на счету".


"Это сестренка? Наблюдение Босха?"


"Они ничего не говорят об этом в этом. Они ни хрена еще не знают ".


Баллард достала свой телефон и написала сообщение Хизер Рурк, наблюдателю за воздушными кораблями.


Ты в восторге от того, что произошло в долине?


Нет, сегодня вечером в Саут-Энде. Слышал об этом. 2Ks. Это из-за Босха? СЕСТРЕНКА?


Звучит как. Проверка.


У нее по-прежнему не было рабочего номера Босха. Она уставилась на экран, наблюдая за действиями позади репортера, но не слушая, что она говорила, пока та не закончила называть свое точное местоположение.


"Прямой репортаж из зоны отдыха Хансен-Дам".


Баллард знал, что это означало Foothill Division и, скорее всего, SanFers. Это должно было быть дело Босха, поэтому она знала, что, вероятно, не увидит его сегодня вечером.


Она вернулась в комнату отдыха, сложила карточки для коктейлей в соответствии с приоритетом, а затем отнесла их и книгу убийств ZooToo обратно в детективное бюро. Она посмотрела на часы и увидела, что ее смена начнется только через час. Она на мгновение задумалась о том, чтобы подъехать к Долине и устроить стрельбу в SIS. Она чувствовала себя собственницей в этом деле, учитывая ее роль в спасении Гарри Босха.


Но она знала, что ее будут держать на грани. SIS была закрытым обществом. Босху повезло бы, если бы его вообще пропустили под желтую ленту.


Она решила не ходить и вместо этого снова открыла книгу убийств, чтобы завершить свой обзор. Она обратилась к разделу первому, хронологической записи. Это было настолько близко, насколько она могла приблизиться к продолжению расследования. Хронограф представлял собой пошаговый отчет о передвижениях детективов по делу.


Она начала с самого начала, с того момента, как их вызвали из дома и отправили в тату-салон. Этим делом занимались два детектива, назначенные в отдел убийств Голливуда, прежде чем он был распущен, а дела из отдела были переданы в отдел убийств Западного бюро. Их звали Ливингстон и Пепперс. Баллард не знал ни одного из них.


Хронограф, как и "Книга убийств", был короче, чем то, что Баллард видела в других книгах об убийствах, включая те, которые она подготовила сама, работая в отделе ограблений и убийств. Но это не было мерой усилий Ливингстона и Пепперса. Это было потому, что дело так быстро собралось воедино. Детективы продвигались вперед и тщательно, когда криминалисты преподнесли им подозреваемого на блюдечке. Кровавый отпечаток пальца из задней кладовой магазина был связан с Клэнси Деву. Он был быстро обнаружен и схвачен, у него был обнаружен сломанный нож, который, как полагают, был орудием убийства, и дело было признано закрытым менее чем за двадцать четыре часа.


Все дела об убийствах должны проходить так легко, подумал Баллард. Но обычно они этого не делают. Девушку похищают на улице и убивают, и девять лет проходят без малейшего намека на ее убийцу. Женщину жестоко режут ножом в задней комнате ее бизнеса, и дело закрывается через день. В расследовании убийства не было рифмы или причины.


После ареста количество записей в хронологическом порядке начало сокращаться, поскольку дело перешло от расследования к подготовке к судебному преследованию. Но одна запись в журнале заставила Балларда задуматься. Это произошло через сорок восемь часов после убийства и двадцать четыре часа после ареста Клэнси Деву. Это была безобидная запись, просто добавленная для доскональности. В нем говорилось, что через две ночи после убийства, в 19:45 вечера, детектив Пепперс был уведомлен дежурным сержантом Голливудского отделения, что уборщик места преступления по имени Роджер Диллон нашел дополнительные улики по делу ZooToo. Это было описано как сломанный кусок лезвия ножа, который валялся на полу кладовки, но был полностью покрыт лужей крови, которая вытекла из жертвы и затем свернулась вокруг ее тела. Двухдюймовое лезвие, по-видимому, осталось совершенно незамеченным детективами и криминалистами.


Пепперс записал в журнале, что он попросил дежурного сержанта направить патрульную команду в тату-салон, забрать лезвие у Диллона и упаковать его в качестве улики. Пепперс, который жил более чем в часе езды от Лос-Анджелеса, сказал, что заберет улики утром.


Баллард долго смотрел на запись в журнале. Что касается дела ZooToo, то это было сугубо домашнее хозяйство. Она знала, что если лезвие совпадает со сломанным ножом, найденным при аресте Деву, то у детективов есть еще одна важная улика против подозреваемого. Ее не беспокоила кажущаяся оплошность, допущенная командой с места преступления. На самом деле, не было ничего необычного в том, что улики были пропущены или оставлены на сложном и кровавом месте преступления. Пролитая кровь может многое скрыть.


Что заставило Балларда задуматься, так это уборщик. По совпадению, Баллард встретил Роджера Диллона ранее на этой неделе, когда он обнаружил кражу гравюр Уорхола из дома на Голливудском бульваре. У нее в портфеле все еще были визитные карточки, которые он ей дал.


Запись в журнале зафиксировала, что Диллон позвонил по поводу сломанного клинка в 7:45 в ту же ночь, когда исчезла Дейзи Клейтон. Это означало, что Диллон работал в Голливуде на бульваре Сансет всего за несколько часов до этого. Баллард видела его рабочий фургон ранее на неделе и успела лишь мельком заглянуть внутрь, но она видела другие подобные фургоны на других местах преступлений. Она знала, что у Диллона есть химикаты и инструменты для уборки. И у него были бы контейнеры для безопасной транспортировки и утилизации биологически опасных материалов.


В одно мгновение Баллард понял все. Она должна была посмотреть на Роджера Диллона.


45


Баллард подошла к своему шкафчику, чтобы положить карточки "Шейк" и книгу убийств Хаслама. Затем она достала книгу убийств, которую Босх начал составлять по делу Клейтона. Она села на скамейку в раздевалке и открыла ее, сразу же открыв отчет Bosch о пластиковом контейнере, изготовленном компанией American Storage Products. Он указал менеджера по продажам, с которым разговаривал, как Дель Миттлеберг. Баллард чуть не подпрыгнула со скамейки от радости, когда увидела, что Босх, скрупулезный детектив, каким бы он ни был, указал номера офиса и мобильного Миттлберга.


Было уже больше десяти. Она позвонила на мобильный, и ей ответили подозрительным "алло".


"Мистер Миттлберг?"


"Меня это не интересует".


"Это полиция, не вешайте трубку".


"Полиция?"


"Мистер Миттлберг, меня зовут Рене Баллард. Я детектив из полиции Лос-Анджелеса. Недавно вы говорили с моим коллегой по имени Бош о контейнерах, изготовленных компанией American Storage Products. Ты помнишь?"


"Это было пару месяцев назад".


"Правильно. Мы все еще работаем над этим делом ".


"Уже десять пятнадцать. Что такого срочного, что это не могло -"


"Мистер Миттлберг, мне жаль, но это срочно. Вы сказали детективу Босху, что ваша компания осуществила несколько прямых продаж контейнеров коммерческим организациям."


"Мы делаем, да".


"Вы дома, мистер Миттлберг?"


"Где еще я мог быть?"


"У вас есть ноутбук или доступ к записям продаж, связанным с этими коммерческими аккаунтами?"


Наступила пауза, пока Миттлеберг обдумывал вопрос. Баллард затаила дыхание. Дело было полно рискованных вариантов. Пришло время одному из них расплатиться. Если Диллон управлял бизнесом, который был близок к черте - она вспомнила, что он говорил о конкуренции, - тогда он мог быть как раз тем человеком, который ищет скидку при прямых продажах у производителя.


"У меня есть некоторый доступ к записям", - наконец сказал Миттлберг.


"У меня есть название компании", - сказал Баллард. "Можете ли вы узнать, были ли они когда-либо клиентами ASP?"


"Держите оборону. Я иду в свой домашний офис ".


Баллард подождал, пока Миттлберг сядет за свой компьютер. Она услышала частично приглушенный разговор, когда он сказал кому-то, что разговаривает с полицией и встанет, как только закончит.


"Хорошо", - затем сказал он прямо в трубку. "Я за своим компьютером. Как называется компания."


"Это называется химико-биологические услуги", - сказал Баллард. "Химия разбита на две части-"


"Нет, ничего", - сказал Миттлберг.


"Ты написала это с тире?"


"Ничего, начинающегося с C-H-E-M."


Баллард чувствовал себя опустошенным. Ей нужно было нечто большее, чтобы пойти ва-банк на Диллона. Затем она вспомнила грузовик, который видела в день их встречи на Голливудском бульваре.


"Хорошо, попробуйте просто воспользоваться услугами CCB, пожалуйста", - настойчиво сказала она.


Она услышала, как печатают, а затем ответил Миттлберг.


"Да", - сказал он. "Клиент с 2008 года. Они заказывают мягкий пластик ".


Баллард встала, крепко прижимая телефон к уху.


"Что за мягкая пластмасса?" она спросила.


"Контейнеры для хранения. Разных размеров."


Баллард вспомнила, как Босх подарил ей купленный им контейнер ASP. Он все еще был в багажнике ее городской машины.


"Включая двадцатипятигаллоновый контейнер с защелкивающейся крышкой?"


Наступила пауза, пока Миттлеберг проверял записи.


"Да", - наконец сказал он. "Он заказал это".


"Спасибо вам, мистер Миттлберг", - сказал Баллард. "Один из нас будет сопровождать вас в рабочее время".


Она отключилась и вернулась к своему шкафчику. Она положила книгу об убийстве обратно на верхнюю полку и открыла свой портфель, доставая одну из визитных карточек, которые дал ей Диллон. У его компании был адрес на улице Сатикой в Ван-Найсе.


Когда Баллард вошла в дежурную часть, Манро все еще смотрела на экран телевизора.


"Что-нибудь новенькое?" - спросила она.


"Немного", - сказала Манро. "Но они сказали, что мертвые парни были фигурантами дела о похищении. Должно быть, это дело Босха. Что-нибудь слышно от него?"


"Пока нет. Я отправляюсь давать интервью по делу о моем хобби. Возможно, не вернусь на перекличку ".


Баллард на мгновение уставился на экран. Это был тот же репортер на другом выступлении.


"Если Босх случайно появится здесь, ты можешь передать ему это? Он поймет, что это значит ".


Она протянула ему карточку с именем Диллона и рабочим адресом на ней. Он посмотрел на нее без всякого интереса, а затем положил в один из карманов своей рубашки.


"Сойдет", - сказала Манро. "Но оставайся на связи, Баллард, хорошо? Дай мне знать, где ты ".


"Ты понял, Эл-Ти".


"И если ты мне понадобишься по звонку, чемоданчик для хобби вернется на полку, и ты прибежишь".


"Вас понял".


Баллард вернулся в детективное бюро и забрал "ровер" с зарядной станции и ключи от поездки по городу. Она вышла через заднюю дверь на парковку.


Баллард поехал по бульвару Лорел Каньон через гору, а затем спустился в долину. Было около полуночи, когда она свернула на Сатикой и въехала в промышленный сектор, застроенный складами и автопарками недалеко от аэропорта Ван Найс.


Компания Chemi-Cal Bio Services находилась в складском парке под названием Saticoy Industry Center, где производственные и сервисные предприятия располагались бок о бок на двухуровневых складах. Баллард проехал по центральной дорожке мимо магазина Диллона, а затем выехал с другой стороны промышленного парка. Казалось, что ни одно из заведений не было открыто так поздно ночью. Она нашла парковку на боковой улице и пошла обратно.


У Диллона на складе была только небольшая вывеска. Это был не тот бизнес, который привлекал клиентов, которые шли пешком или проезжали мимо. Это был вид услуг, который вы нашли через поиск в Интернете или рекомендации профессионалов в той же области - детективов, коронеров, специалистов по судебной экспертизе. Табличка была на двери рядом с боковыми гаражными воротами. Здание было отдельно стоящим, но буквально не более чем в двух футах от идентичных сооружений по обе стороны от него.


Баллард постучала в дверь, хотя и не ожидала никакого ответа. Она отступила назад и посмотрела вверх и вниз по подъездной дорожке, проверяя, вызвал ли ее стук по полому металлу какой-либо интерес.


Этого не произошло.


Баллард подошел к узкому каналу между ЦКБ и его соседом на севере, зданием без вывески или других идентификаторов на нем. Переулок, если он был достаточно большим, чтобы быть классифицированным как таковой, был неосвещен. Баллард посветил фонариком в пространство и увидел, что оно усеяно мусором, но проходимо. В дальнем конце, который, по предположению Баллард, находился в восьмидесяти футах, не было ни ворот, ни других препятствий.


Баллард осторожно просунул одну ногу в узкое отверстие. Она отбросила ногой груду старых и пыльных дыхательных масок, которые, как она могла только предположить, были доставлены из CCB.


Еще один шаг, и тогда в ее продвижении больше не было ничего робкого. Она быстро двинулась по коридору, по обе стороны от нее были стены из бетонных блоков, к отверстию впереди. Вспомнив шутку из старого фильма о стенах, надвигающихся на героя, она подумала, что у нее начинается приступ головокружения, и ей пришлось опереться рукой об одну из стен для поддержки и сохранения равновесия.


Она, спотыкаясь, выбралась из узкого проема в глухой переулок и наклонилась, положив руки на колени, и подождала, пока пройдет головокружение. Когда это произошло, она выпрямилась и огляделась. Это был самый чистый переулок, который она когда-либо видела. Никакого мусора, никакого хлама, никакого импровизированного хранилища старых транспортных средств или чего-либо еще. У каждого подразделения был свой собственный аккуратно сохраненный и закрытый мусорный бак, который был закреплен внутри бетонного загона. Баллард открыла мусорное ведро за ЦКБ и обнаружила, что оно пусто, за исключением пары смятых пакетов из-под продуктов и нескольких пустых кофейных чашек. Баллард ожидал, что там будут окровавленные головки швабр и другой мусор от уборки мест преступлений, но ничего подобного здесь не было.


Там была единственная задняя дверь, на которой было написано только CCB. Баллард проверил ее, но она была заперта на засов. Она все равно постучала, чтобы завершить процедуру должной осмотрительности, но не стала ждать у двери ответа, которого, как она была уверена, не последует. Вернувшись в узкий проход между зданиями, она направила луч света вверх по стенам, к тонкому кусочку ночного неба. Линия крыши находилась примерно в двадцати футах над землей. Поскольку на складе не было окон, она знала, что существует большая вероятность того, что на крыше будет световое окно для обеспечения естественного освещения, а также вентиляции.


Баллард сунула кончик фонарика в рот, а затем провела рукой по каждой из стен двух зданий, между которыми она стояла. Затем она подняла левую ногу и прислонила ее к стене, используя линию раствора между двумя бетонными блоками, чтобы найти неглубокую опору для стопы. Прижав руки к стене и ухватившись за края повыше, она приподнялась и уперлась правой ногой в противоположную стену, поворачивая ее под углом, пока она не нашла точку опоры. На ней была рабочая обувь на резиновой подошве, которую предпочитают профессионалы, которые много работали над своими ногами. Они были выбраны за комфорт, а не за стиль, и они хорошо передают границы строительных линий.


Баллард медленно начала взбираться по стенам прохода между двумя зданиями, используя свой вес, чтобы уравновесить свое тело и не упасть. Подъем был медленным, и он вел к полной неизвестности, но она продолжала, остановившись один раз, когда услышала шум машины на въездной дорожке промышленного парка. Она быстро выхватила фонарик изо рта и выключила его. Она была на полпути к вершине и ничего не могла сделать, кроме как стоять неподвижно.


Машина, выехавшая на полосу, проехала мимо пассажа, не останавливаясь. Баллард подождал мгновение, затем снова включил фонарик и снова начал восхождение.


Потребовалось десять минут, чтобы добраться до верха, а затем Баллард перекинула руку через парапет вокруг крыши склада CCB и осторожно перетащила свое тело на покрытую гравием крышу. Она оставалась на спине почти минуту, переводя дыхание и глядя в темное небо.


Она перевернулась на бок и встала. Стряхивая с себя одежду, она поняла, что прожгла другой костюм насквозь. Она планировала взять выходные в понедельник и вторник, как только вернется ее партнер. Тогда она завершит все свои дела по стирке.


Баллард огляделась вокруг и увидела, что она ошибалась насчет светового люка на крыше. На самом деле их было четыре - по два над каждым гаражным отсеком - пластиковые пузыри, сияющие в лунном свете. Там также была стальная вытяжная труба, которая поднималась на шесть футов над линией крыши. Рассеиватель в верхней части был покрыт черным дымом и креозотом.


Баллард осмотрела световые люки, переходя от одного к другому с фонариком, обходя лужу стоячей воды, которая покрывала часть крыши. На складе CCB внизу не горел свет, но это не имело значения. Видимость с фонариком была ограниченной. Оказалось, что каждый из когда-то прозрачных пластиковых пузырьков был небрежно обрызган изнутри белой краской.


Это было любопытно для Балларда. Похоже, это был ход, предназначенный для того, чтобы никто не смотрел вниз на происходящее внизу. Но в этом районе не было более высоких зданий с видом через световые люки. Баллард подумал о мальчиках, пойманных ранее на этой неделе, когда они пытались мельком увидеть обнаженных женщин через световые люки стрип-клуба. Здесь попытка уединения через окно в крыше казалась неоправданной.


Каждое из световых люков было закреплено на одном краю и, предположительно, могло открываться изнутри. Это был момент принятия решения. Она, конечно, уже вторглась в частную собственность, но она пересекла бы более важную черту, если бы пошла дальше. Это была черта, которую она пересекала раньше.


У нее не было прямых доказательств ни о чем, кроме множества косвенных фактов, которые указывали на Диллона. У нее был факт, что уборщик с места преступления был в Голливуде со своим фургоном, химикатами и моющими средствами в ночь похищения Дейзи Клейтон. И у нее был тот факт, что он заказал контейнеры для хранения с тем же фирменным знаком, который оказался на теле жертвы, и такого размера, который использовался бы для хранения и отбеливания. Обстоятельства убийства указывают на убийцу, который кое-что знал о правоохранительных органах и приложил максимум усилий, чтобы избавить тело от потенциальных улик.


Она знала, что может позвонить судье Уиквайр, своему доверенному лицу, и обсудить с ней все это в попытке установить вероятную причину. Но в ее сознании она могла слышать голос судьи, говорящий: "Рене, я не думаю, что у тебя это есть".


Но Баллард думала, что у нее действительно был подходящий мужчина. Она решила, что зашла так далеко, и не собиралась оборачиваться. Она полезла в карман и достала пару резиновых перчаток. Затем она начала проверять световые люки.


Каждый из пузырей на крыше был закрыт, но один из них, казалось, болтался на своем каркасе. Она обошла его, ступив в воду, которая скопилась у его заднего края. Очевидно, стоячая вода была давней проблемой. Влага сотворила свою разъедающую магию с петлями мансардного окна.


Баллард сунула фонарь в рот и обеими руками потянулась к раме. Она потянула вверх, и винты шарнира поддались, без протеста вылезая из влажного гипсового устоя под рамой. Она толкала люк в крыше до тех пор, пока он не откатился по своей округлой поверхности в воду.


Она направила свой фонарь вниз и смотрела на плоский белый верх грузового автомобиля, припаркованного в отсеке прямо под отверстием.


Баллард подсчитал, что это было падение не более чем на восемь футов.


46


Баллард спустилась через отверстие в крыше и на мгновение повисла на руках, прежде чем отпустить их и упасть на крышу грузовика. Она потеряла равновесие и упала на спину, на мгновение оглушив себя и оставив вмятину на крыше грузовика.


Полежав неподвижно и приходя в себя несколько секунд, она подползла к передней части грузовика, скользнула в кабину, а затем спустилась по ней сбоку, используя зеркало бокового обзора и дверную ручку в качестве опор для ног.


Оказавшись на бетонном полу, Баллард проверила двери склада, чтобы посмотреть, есть ли у нее быстрый путь к отступлению в случае необходимости. Но для засовов на передней и задней дверях требовался ключ и изнутри.


С фонариком в руке она обнаружила панель рядом с входной дверью с тем, что, как она полагала, было выключателями гаражных ворот, но, как и для дверей, для управления ими требовался ключ. Баллард поняла, что ей придется придумать, как подняться и выбраться через окно в крыше или каким-то образом сломать одну из дверей. Ни то, ни другое не было хорошим выбором.


Под панелью гаражных ворот был ряд выключателей, которые не управлялись ключом. Она щелкнула ими, и зажглись два ряда флуоресцентных ламп над головой, ярко осветив склад. Она долго стояла там, изучая планировку места. Два боковых парковочных места занимали переднюю половину склада, в то время как задняя половина была отведена под хранение припасов и небольшую офисную зону с диваном. В углу напротив офиса находилась печь для сжигания биологически опасных материалов, собранных на местах преступлений.


Один из парковочных отсеков был пуст, но на полу, где обычно стоит грузовик, виднелись свежие капли масла. Баллард знала, что грузовик, въехавший задним ходом в другой отсек, был не тем, который она видела ранее на неделе, когда встретила Диллона. Он был раскрашен по-другому, с полным названием компании на двери со стороны водителя, а не с большим буквенным обозначением CCB поперек боковой панели. Он был старше, в шинах было мало воздуха, и ей показалось, что им давно не пользовались. Казалось, это опровергло то, что сказал Диллон о наличии двух грузовиков и четырех сотрудников, готовых работать 24/7. По-видимому, это была операция одного человека.


Все это привело к тому, что Баллард поняла, что грузовик, которым в настоящее время пользуется Диллон, был где-то там, и она понятия не имела, был ли он на работе и мог вернуться на склад в любое время, или он просто забрал свой рабочий грузовик домой ночью. Балларду не показалось, что соседи-жители хорошо отнесутся к парковке грузовика биологической опасности по соседству. Но Баллард не видел никакой личной машины, которая могла бы принадлежать Диллону, припаркованной возле склада.


Она решила поторопиться со своими поисками и начала с осмотра стола, стоящего у стены возле задней двери склада. Баллард просматривала любую информацию или пометки о работе, которые могли бы дать ей представление о том, где находятся Диллон и грузовик. Но, ничего не найдя, она двинулась дальше, пытаясь открыть картотечные ящики стола, чтобы посмотреть, есть ли какие-либо исторические записи, касающиеся закупок товаров у American Storage Products.


Ящики были заперты, и на этом ее поиски в столе закончились.


На складе царил порядок. У стены напротив мусоросжигательной печи стояли большие пластиковые бочки с чистящими и дезинфицирующими жидкостями с ручными насосами для наполнения емкостей меньшего размера для использования на индивидуальных работах. Там были полки, доверху заставленные пустыми пластиковыми контейнерами. Баллард проверила их на размер и логотип ASP, который оставил след на Дейзи Клейтон, но не было ничего, что было бы достаточно большим, чтобы вместить ее тело, и ничего с логотипом. Она поняла, что забыла спросить Миттлеберга о временных рамках заказов от CCB, которые он видел на своем компьютере.


Там была небольшая ванная комната с душем, и она выглядела так, как будто ее недавно убирали. Она открыла аптечку и нашла на полках обычные средства первой помощи.


Рядом с ванной был гардероб, в котором Баллард нашел несколько белых комбинезонах на вешалках, був вышитый на левом нагрудном кармане каждого, и Роджер справа - еще одно свидетельство, что Диллон иск Филдинг четыре сотрудников было самовосхваления.


Баллард закрыл шкаф и подошел к печи для сжигания. Это был квадратный автономный прибор с боковыми стенками из нержавеющей стали и выхлопной трубой, проходящей прямо через потолок. Передняя часть была с двойными дверями, и перед ней был установлен соответствующий столик из нержавеющей стали.


Баллард открыл одну из дверей камеры сжигания, и другая автоматически открылась вместе с ней. Она направила луч своего фонарика внутрь и получила резкий отпор от отраженного света. Внутренние панели камеры были настолько чистыми, что казались блестящими, и это выглядело так, как будто золоуловитель под пламегасителями был пропылесосен после его последнего использования. Печь для сжигания отходов выглядела совершенно новой. Она могла видеть контрольную газовую лампочку, горящую синим в дальнем углу.


Она закрыла двери мусоросжигательной печи и обернулась. Она не увидела в магазине пылесоса или любого другого вида, который можно было бы использовать для чистки. Затем она вспомнила, что видела оборудование в грузовике, который Диллон пригнал на место работы ранее на неделе, и предположила, что он возил с собой пылесосы для влажной и сухой уборки.


Эта мысль привлекла ее внимание к грузовику, припаркованному во втором отсеке. Это было последнее место, где она могла искать. Его загнали задним ходом на склад, и она смотрела на две двойные двери заднего отсека.


Затем Баллард проверил номерной знак. Регистрационный стикер устарел на два года. Было ясно, что этот грузовик не входил в действующий автопарк CCB.


Она потянула за ручку, которая отсоединяла верхний и нижний запорные штифты на дверях, и открыла одну из них. Она отступила, чтобы отодвинуть его в сторону, и увидела, что грузовик, возможно, был выведен из эксплуатации, но использовался как склад. Он был полон чистящих и защитных средств, упакованных оптом. Башня из двадцати четырех упаковок рулонов бумажных полотенец, пятигаллоновых банок мыла, мусорного ведра, полного новеньких швабр, упакованных в пластик коробок с аэрозольными очистителями и освежителями воздуха. К одной из стен внутри была прислонена толстая стопка картонных коробок, которым нужно было придать нужную форму для использования.


По сути, это была стена из припасов, которая загораживала ей обзор в грузовике. Прямо внутри двери была вмонтирована ручка. Баллард ухватилась за нее и подтянулась, используя задний бампер грузовика в качестве ступеньки. Внутренняя часть грузовика была защищена от флуоресцентных ламп. Баллард использовала свой свет, чтобы прорезать тени и заглянуть дальше. Она быстро поняла, что припасы были сложены в задней части грузовика только для отвода глаз и что за ними было открытое пространство. Она затолкала мусорное ведро и швабры туда и убрала с дороги и забралась в грузовик, чтобы посмотреть.


На полу были разбросаны какие-то старые обертки от еды, салфетки и пакеты из-под фаст-фуда вокруг тонкого матраса, который выглядел так, будто его сняли со складной кроватки. Грязное одеяло и подушка были небрежно брошены поверх него, а фонарь на батарейках валялся на полу. Баллард ногой отодвинула одеяло и обнажила металлическую петлю, привинченную к полу грузовика. Она присела на корточки и внимательно осмотрела его, увидела царапины на внутренней стороне петли и поняла, что с ее помощью можно приковать человека наручниками или цепью к матрасу. Она заметила, что в этой части грузовика стоял слегка кисловатый запах. Это подсказало Балларду, что кто-то недавно обитал в этом пространстве.


Баллард внезапно понял, что это был запах страха. Она распознала это в себе раньше. Она слышала о собаках, обученных выслеживать его. Баллард знала, что она была в месте, где кто-то дрожал и боялся за ее жизнь.


Что-то на полу рядом с матрасом привлекло ее внимание, и Баллард наклонился еще ниже, чтобы посмотреть. При ближайшем рассмотрении она поняла, что это был сломанный ноготь, который был выкрашен в розовый цвет.


Грузовик внезапно затрясло, когда резкий металлический звук огласил склад. Первой мыслью Баллард было землетрясение, но затем она быстро определила, что это одна из открывающихся алюминиевых гаражных дверей. Кто-то собирался войти.


Она выключила фонарик, вытащила свое оружие и подумала о том, чтобы быстро выбраться из грузовика. Но это выставило бы ее на всеобщее обозрение. Она стояла на своем месте и слушала. Она слышала высокий шум двигателя грузовика на холостых оборотах, но никакого движения. Затем двигатель завелся, и автомобиль въехал в гараж. После того, как Баллард решил, что это было в соседнем отсеке, двигатель был заглушен.


И снова на несколько секунд воцарилась тишина. Баллард даже не слышал, как кто-то выходил из такси. И затем снова раздался дребезжащий звук гаражной двери, на этот раз, когда ее опустили.


Баллард внимательно слушала, ее уши были ее единственным инструментом на данный момент.


Она должна была предположить, что водителем грузовика был Диллон. Она мысленно перечислила три вещи, которые он мог заметить по прибытии. На складе горел свет, одна из задних дверей неработающего грузовика была открыта, а над ним отсутствовал световой люк. Она должна была предположить, что Диллон заметит всех троих и будет в курсе, что произошло проникновение. Оставалось выяснить, думал ли он, что злоумышленник пришел и ушел или все еще был на складе. Если бы он позвонил 911, Баллард знала, что ее, вероятно, арестовали бы и ее карьере пришел бы конец. Если бы он решил не звонить, тогда он подтвердил бы, что не хотел присутствия полиции на складе из-за того, что здесь произошло. Она осветила мусоросжигательный завод, его выхлопная труба на крыше почернела от использования, но камера сгорания безупречно вычищена и пропылесосена.


Баллард посмотрел вниз на тонкий матрас на полу. Она задавалась вопросом, узнает ли она когда-нибудь, кто был в этом темном месте, и дрожала под тонким одеялом. Которая сломала ноготь, пытаясь найти путь к отступлению. Ее гнев по отношению к Диллону начал расти до точки невозврата. К месту убийства, которое, как она знала, она носила внутри.


Баллард услышал, как открылась дверь другого грузовика, и его пассажир выбрался наружу и спрыгнул на бетонный пол. Ее единственный вид на склад был через открытую дверь в задней части грузовика, в котором она находилась, и это давало узкий обзор пространства за его пределами. Она ждала и прислушивалась, пытаясь уловить шаги и движения Диллона, но ничего не услышала.


Внезапно задняя дверь грузовика, в котором она пряталась, захлопнулась, погрузив Баллард во тьму. Она услышала, как ручка снаружи повернулась и стопорные штифты в верхней и нижней частях двери встали на место. Она была заперта. В одной руке она сжимала пистолет, а в другой - фонарик, но предпочла оставаться в темноте, думая, что так у нее будет острее слух.


"Хорошо, я знаю, что ты там. Кто ты?"


Баллард застыл. Хотя она говорила с Диллоном всего один раз до этого, она знала, что это был его голос.


Она ничего не сказала в ответ.


"Похоже, ты здорово разбил мое окно в крыше. И это сводит меня с ума, потому что у меня нет на это денег ".


Баллард достала свой телефон и посмотрела на экран. По сути, она была в металлической коробке внутри бетонной коробки, и у нее не было служения. А "ровер", который она забрала со станции, стоял в зарядном устройстве в ее машине в двух кварталах отсюда.


Диллон начал колотить в дверь, с резким звуком металла о металл.


"Давай, поговори со мной. Может быть, ты согласишься возместить ущерб, и я не вызову полицию. Как насчет этого?"


Баллард знал, что он ни за что не позвонит в полицию. Не с тем, что она нашла в грузовике. Ей нужно было обратить это в свою пользу. Она начала пробираться к задним дверям грузовика. У нее был пистолет. Большинство грабителей не носят огнестрельное оружие, потому что это увеличивает тюремный срок, если их поймают. Диллон не ожидал, что у нее будет такая.


Она вздрогнула, когда он снова ударил в дверь.


"Ты слышишь это? У меня есть пистолет, и я не собираюсь валять дурака. Ты должен сказать мне, что готов протянуть свои руки так, чтобы я мог их видеть!"


Это все изменило. Баллард перестал двигаться вперед и медленно пригнулся к полу на случай, если Диллон начнет стрелять сквозь тонкую стальную обшивку грузовика. Она держала свое оружие двумя руками и была готова приблизительно определить источник выстрелов и открыть ответный огонь.


"Ладно, к черту это. Я открываю дверь и собираюсь начать съемку. Это будет самооборона. Я знаю много копов, и они мне поверят. Ты будешь мертв, а я-"


Раздался громкий удар в заднюю дверь грузовика - на этот раз не "металл по металлу" - и Диллон не закончил угрозу. За этим последовал звук металла, стучащего по бетону. Баллард предположил, что это пистолет Диллона катался по полу. В этот момент она поняла, что где-то там был второй человек.


Ручка на задней двери грузовика была повернута, и верхний и нижний замки были разблокированы. Дверь открылась, заливая внутренность коробки светом. Баллард держался низко пригнувшись, используя мусорное ведро и швабры как прикрытие. Она подняла свое оружие в боевое положение.


"Рене, ты там? Все ясно".


Это был Босх.


Bosch


47


Босх помог Балларду выбраться из кузова грузовика и спуститься на землю. Человек, которого он ударил из пистолета, все еще был на полу и без сознания. Баллард посмотрел на него после того, как спустился.


"Это Диллон?" - Спросил Босх.


"Это он", - сказал Баллард.


Она повернулась и посмотрела на Босха.


"Как ты нашел меня?" - спросила она. "Я подумал, может быть, ты был на сцене SIS".


"Я был, но я ушел оттуда, потому что мы с тобой должны были работать", - сказал Босх. "Но когда я добрался до Голливуда, тебя уже не было. Я поговорил с Мани, и он дал мне карточку, которую ты оставил ".


Босх указал на мужчину на полу.


"Я подъезжаю сюда, а он открывает гараж. Я мог сказать, что что-то было не так, по тому, как он колебался и оглядывался по сторонам, прежде чем въехать. Я полагал, что ты был внутри. Я прокрался за его грузовиком, прежде чем он выбил дверь ".


"Что ж, я думаю, тогда мы квиты. Ты спас меня".


"У тебя было оружие. Я думаю, ты бы позаботился обо всем ".


"Я не знаю об этом".


"Я верю. Когда я сказал "оружие", я имел в виду нечто большее, чем твой пистолет. Я знаю, что ты можешь сделать ".


Босх посмотрел вниз на тело Диллона, все еще без сознания распростертое на полу.


"У меня нет наручников", - сказал Босх.


"Я верю", - сказал Баллард.


Она шагнула вперед, снимая наручники с задней части своего пояса.


"Подожди секунду", - сказал Босх.


Он направился к полкам, где хранились припасы, и остановился, чтобы взять пистолет Диллона и засунуть его за пояс. Затем он схватил рулон клейкой ленты и вернулся.


"Оставь свои наручники при себе", - сказал он. "Давай сделаем это таким образом".


"Почему?" - Спросил Баллард. "Мы должны вызвать это".


"Мы"? Не ты. Ты убирайся отсюда. Я с этим разберусь".


"Нет. Я не позволю им обвинять тебя в том, что я сделал. Если кого-нибудь и уволят, то это буду я ".


Босх говорил, когда использовал ленту, чтобы связать Диллону запястья, а затем ноги.


"Я не могу, чтобы меня уволили. У меня нет работы, помнишь? Тебе нужно уйти сейчас и оставить все это мне ".


"А как насчет доказательств? В грузовике есть матрас и упаковки от еды. Я нашел розовый ноготь. Он не остановился на Дейзи Клейтон ".


"Я знаю. Он просто стал лучше в этом ".


Он оглянулся через плечо на мусоросжигательный завод, а затем снова на Балларда.


"Держу пари, у него тогда не было этого места - с Дейзи", - сказал он. "Или тот мусоросжигательный завод".


Баллард мрачно кивнул.


"Интересно, сколько их", - сказала она.


Босх взял полоски скотча и заклеил ими рот и глаза Диллона.


"Я собираюсь попытаться выяснить это, как только ты выйдешь отсюда", - сказал он.


"Гарри..." Сказал Баллард.


"Иди сейчас. Возвращайся на станцию и попроси денег, если я когда-нибудь заходил. Скажи, что ты никогда не видел меня ".


"Ты уверен насчет этого?"


"Я уверен. Это единственный способ. Когда у меня все будет готово, я сообщу об этом в подразделение Ван Найса. И я дам тебе знать. Никакой отдачи от тебя. Если они на кого-то разозлятся, то это буду я, но им придется хорошенько подумать, если я предложу им этого парня в пакете, завернутом в аудиокассету ".


"Какая запись?"


"У меня в машине есть магнитофон".


Диллон внезапно застонал и затрясся всем телом. Он приходил в себя и осознавал свое положение. Он пытался что-то прокричать через пленку, которая затыкала ему рот.


Босх посмотрел на Балларда и приложил палец к его губам, призывая к тишине, затем покрутил им в воздухе. Ей пора было двигаться.


Баллард указала на запертую дверь в передней части склада и сделала знак, как будто она поворачивала замок ключом. Босх кивнул и наклонился рядом с телом Диллона. Он начал проверять свои карманы в поисках ключей. Диллон громко возражал, бессмысленно крича сквозь клейкую ленту.


"Извини, приятель", - сказал Босх. "Просто проверяю карманы на предмет оружия и других плохих вещей".


Он достал связку ключей и сделал знак Баллард следовать за ним, затем отпер дверь и вывел ее. Он увидел свою машину там, где оставил ее, припаркованную перед одним из других складов дальше по линии. Он тихо заговорил с Баллардом.


"Не спускай с него глаз секунду, пока я остановлю свою машину и возьму перчатки и диктофон. Просто оставайся здесь, у двери".


"Будет сделано", - прошептал Баллард.


Босх ушел. Баллард остановил его.


"Гарри".


Он оглянулся на нее.


"Спасибо".


"Ты уже говорил это".


"Это было раньше. Это для того, чтобы ты взял на себя ответственность за это ".


"Какой вес? Это будет легкий ветерок".


Он направился к своей машине. Баллард смотрел ему вслед.


48


Теперь Босх был наедине с Роджером Диллоном. Он прислонил его к одной из больших бочек, полных чистящих растворителей. Босх с силой сорвал скотч со рта своего пленника, вызвав громкие крики боли и последующие проклятия. Он оставил свои глаза закрытыми.


Прежде чем отключить запись, Босх обошел склад, планируя и готовясь к интервью. Он отодвинул стул от стола и поставил его в пяти футах от Диллона, спереди и в центре. Он перерезал ленту вокруг лодыжек Диллона и раздвинул его ноги на бетонном полу.


Босх поставил два металлических ведра для швабр на пол по обе стороны от своего стула. В одной из них было два дюйма воды. В другую он налил бутылку серной кислоты, которую нашел на одной из полок хранилища.


Затем он сел перед Диллоном.


"Ты сейчас не спишь?" - Спросил Босх.


"Что это, черт возьми, такое?" Диллон ответил. "Кто ты?"


"Не имеет значения, кто я. Расскажи мне о Дейзи Клейтон ".


"Я не знаю, о чем или о ком ты говоришь. Развяжи меня прямо сейчас, черт возьми".


"Конечно, знаешь. Девять лет назад? Малолетняя проститутка на Сансет, которую ты схватил у входа в винный магазин? Я думаю, она должна была быть твоей первой, или одной из твоих первых. До того, как у вас была эта установка, когда вам приходилось беспокоиться о том, где и как избавиться от тел."


В ответе Диллона возникла кратковременная пауза, которая подсказала Босху, что он нанес удар.


"Ты сумасшедший и отправишься в тюрьму", - сказал Диллон. "Все это - незаконно. Не имеет значения, что я тебе говорю. Я мог бы сказать, что убил Кеннеди, Тупака и Бигги Смоллса, и это не имело бы значения. Все это незаконный обыск и изъятие. Я даже не коп, и я это знаю. Так что просто сделай это, ублюдок. Давай покончим с этим".


Босх откинулся на спинку рабочего кресла. Она скрипела.


"Во всем этом есть одна проблема", - сказал он. "Я не полицейский. Я здесь не для того, чтобы что-то вызывать. Я здесь ради Дейзи Клейтон. Вот и все".


"Чушь собачья", - сказал Диллон. "Я могу сказать. Ты полицейский".


"Расскажи мне о Дейзи".


"Нечего рассказывать. Я ее не знаю".


"Ты схватил ее той ночью. Ты забрал ее".


"Как скажешь, чувак. Мне нужен адвокат ".


"Здесь нет адвокатов. Мы прошли это ".


"Тогда делай то, что должен делать, братан. Я ни хрена не говорю ".


Скрипнув стулом, Босх потянулся к ведру с кислотой. Он осторожно поднял его и переместил в точку между раздвинутых ног Диллона.


"Что ты делаешь?" Спросил Диллон.


Босх ничего не сказал. Пары от кислоты заговорили сами за себя.


"Это серная кислота?" Спросил Диллон, в его голосе нарастала паника. "Я чувствую это. Какого хрена ты делаешь?"


"Какое это имеет значение, Роджер?" Босх сказал. "Ты говоришь, что я коп, верно? Я не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль. Нет, если это незаконно ".


"Хорошо, окей, я верю тебе. Ты не полицейский. Просто убери от меня эту дрянь. Ты не захочешь связываться с этим. Одни только пары могут- Подожди минутку. Во что ты ее налил? Она разъедает металл. Ты знаешь это, верно?"


"Тогда, я думаю, у нас не так много времени. Дейзи Клейтон. Расскажи мне о ней."


"Я говорил тебе-"


Диллон внезапно отказался от своих аргументов и начал кричать "Помогите!" во всю мощь своих легких. Босх ничего не предпринял, и через двадцать секунд Диллон остановился, понимая, что усилия бесполезны.


"Иронично, да?" Босх сказал. "Вы спроектировали и построили это место так, чтобы никто не мог выбраться и никто не мог услышать ничьих призывов о помощи. И вот... мы здесь. Давай, продолжай кричать ".


"Послушай, пожалуйста, мне жаль", - сказал Диллон. "Прости, если я тебя расстроил. Прости, если я когда-либо делал что-либо ..."


Босх вытянул ногу и подвинул ведро на несколько дюймов ближе к промежности Диллона. Диллон попытался откинуться назад, но его телу некуда было податься. Он повернул свое лицо вправо.


"Пожалуйста", - сказал он. "Пары. Это проникает в мои легкие ".


"Однажды я прочитал статью в газете", - ответил Босх. "Это было об одном парне, которому на руки пролили серную кислоту. Он быстро сунул руки под кран, чтобы смыть это, и от этого стало только больнее. Вода более чем удваивает боль, но если вы не смоете кислоту, она разъест вашу кожу ".


"Иисус Христос", - сказал Диллон. "Чего ты хочешь?"


"Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу историю. Дейзи Клейтон. Две тысячи девятый. Расскажи мне историю".


Диллон отвернул лицо от испарений.


"Убери это!" - закричал он. "Это сжигает мои легкие".


"Две тысячи девятый", - сказал Босх, откидываясь на спинку кресла, и оно снова заскрипело.


"Послушай, чего ты хочешь?" Диллон сказал. "Ты хочешь, чтобы я сказал, что я это сделал? Отлично, я сделал это. Что бы это ни было, я сделал это. Так что давайте просто вызовем полицию. Я знаю, что ты не коп, но давай позвоним копам, и я скажу им, что я это сделал. Я обещаю. Я скажу им. Я скажу им, что и остальным тоже. Столько, сколько ты захочешь. Я скажу им, что я сделал их все ".


Босх полез в карман за мини-диктофоном, который он забрал из своей машины.


"Сколько еще?" он спросил. "Назови мне их имена".


Он нажал на кнопку записи.


Диллон покачал головой, а затем отвернул ее от ведра.


"Господи", - сказал Диллон. "Это безумие".


Босх прикрыл микрофон большим пальцем.


"Назови мне имя, Диллон. Ты хочешь выбраться отсюда, ты хочешь, чтобы я вызвал полицию, назови мне имя. Я не могу поверить тебе, если ты не можешь назвать мне имя ".


Он освободил микрофон.


"Пожалуйста, позволь мне уйти", - сказал Диллон. "Я никому не расскажу об этом. Я просто забуду об этом. Просто отпусти меня. Пожалуйста."


Босх еще раз толкнул ведро ногой. Теперь она касалась внутреннего шва джинсов Диллона. Он снова прикрывал микрофон всякий раз, когда говорил.


"Последний шанс, Роджер", - сказал он. "Ты начинаешь говорить, или я начинаю ходить. Я оставляю ведро, и, может быть, оно прогорает насквозь, а может быть, и нет ".


"Нет, ты не можешь этого сделать", - сказал Диллон. "Пожалуйста. Я ничего не делал!"


"Но ты только что сказал, что убил остальных. Что это?"


"Ладно, как скажешь. Я убил их. Я убил их всех, ясно?"


"Назови мне их имена. Назови мне одно имя, тогда я смогу тебе поверить".


"Эта девочка Дейзи. Она".


"Нет, я дал тебе это имя. Ты должен дать мне имя ".


"У меня нет никаких имен!"


"Это действительно очень плохо".


Босх встал, как будто собираясь уходить. Стул заскрипел, подчеркивая его намерения.


"Сара Бендер!"


Босх стоял неподвижно. Название имело небольшой резонанс, но он не мог определить, что именно. Он положил большой палец на микрофон.


"Кто?"


Он разжал большой палец.


"Сара Бендер. Она - единственное имя, которое я знаю. Я помню ее, потому что она попала в газеты. Ее отцу было на нее насрать, пока она не пропала, а потом об этом заговорили во всех новостях ".


Палец вперед.


"И ты убил ее?"


Убери палец.


Диллон быстро кивнул.


"Она была перед кофейней. Я помню, потому что это было всего в квартале от участка полиции Лос-Анджелеса. Я схватил ее прямо у них под гребаными носами".


Палец вперед.


"Что ты сделал с ней потом?"


Убери палец.


Диллон кивнул в сторону угла, где располагался мусоросжигательный завод.


"Я сжег ее".


Босх сделал паузу.


"А как насчет Дейзи Клейтон?"


"Она тоже".


"Тогда у тебя не было горелки".


"Нет, тогда я работал в своем собственном гараже. Просто начинаю бизнес ".


"Итак, что ты сделал?"


"Я вымыл ее. С отбеливателем. У меня еще не было разрешений на использование кислоты ".


"Ты пользовался своей ванной?"


"Нет, я поместил ее в один из своих биологических контейнеров. С волчком. Я залила его отбеливателем и оставила так на день. Катался с ним повсюду, пока работал ".


"Кто еще, кроме Дейзи и Сары?"


"Я говорил тебе. Я не могу вспомнить их имена".


"А как насчет самого последнего? Девушка с розовыми ногтями. Как ее звали?"


"Я не помню".


"Конечно, знаешь. Ты держал ее в кузове того грузовика. Как ее звали?"


"Разве ты не видишь? Я никогда не спрашивал ее имени. Мне было все равно. Их имена не имели значения. Никто не скучал по ним. Никому не было дела. Они не в счет".


Босх долго смотрел на него сверху вниз. У него было все, что ему было нужно для подтверждения. Но он не закончил.


"Что насчет их родителей? Их матери - они считались?"


"Большинство девушек там? У меня для тебя новости, их родителям было на них насрать".


Босх подумал об Элизабет Клейтон и ее печальном конце. Он возложил все это на Диллона. Он убрал диктофон в карман и потянулся к ведру. Он поднял его, готовый вылить его огненное содержимое на голову Диллона.


Даже ослепленный записью, Диллон знал, какое решение принимает Босх.


"Не надо", - умоляюще сказал он.


Босх потянулся к ведру с водой. Он тихо поднял его и опустил между ног Диллона, убедившись, что жидкость расплескалась. Затем он отставил ведро с кислотой в сторону.


"Иисус, будь осторожен!" Диллон воскликнул.


Босх взял рулон клейкой ленты и начал обматывать ею Диллона и ствол, убедившись, что тот не сможет встать или куда-либо пойти. Он сделал два оборота вокруг шеи Диллона, оставляя ему возможность отворачивать лицо от ведра. Когда он закончил, он оторвал маленький кусочек ленты, вытащил диктофон из кармана, вытер все стороны и пуговицы о рубашку, затем приклеил его к груди Диллона.


"Теперь сиди смирно", - сказал он.


"Куда ты идешь?" - Потребовал Диллон.


"Чтобы вызвать полицию, как ты и просил".


"И ты просто собираешься оставить меня здесь?"


"Таков план".


"Ты не можешь этого сделать. Серная кислота очень летуча. Этого могло хватить на ведро. Это могло бы-"


"Я буду быстр".


Босх ободряюще похлопал Диллона по плечу. Затем он взял ведро с кислотой и направился к двери, которую он открыл для Баллард. Он оставил ее незапертой позади себя.


Выйдя на улицу, Босх вошел в узкий проход между складом Диллона и соседним. Он вылил кислоту поверх скопившегося мусора и выбросил ведро туда же. Затем он вышел из коридора и направился к своему джипу.


49


Подразделение Ван Найса было менее чем в миле отсюда. Босх поехал туда. Это было не потому, что у него было какое-либо намерение поговорить с полицией лично, а потому, что это было единственное известное ему место в этом районе, где все еще были работающие телефоны-автоматы. У подножия лестницы под главным выходом станции была целая банка таких монет - их разместили там для удобства заключенных, которые были освобождены из тюрьмы станции и которым нужно было позвонить близким или адвокатам, чтобы забрать их.


У Босха больше не было телефона SIS. Сеспедес попросил вернуть его, когда Босх объявил, что покидает место убийства Кортеса и вместе с патрульным офицером возвращается к своей машине.


Рядом с телефонным банком был также разменный автомат, но он принимал только пятидолларовые купюры. Босху нужно было сделать два звонка, но он неохотно разменял пятерку на двадцать четвертаков. Сначала он набрал номер Баллард по памяти, и она сразу же ответила.


"Он признался Дейзи и другим", - сказал он. "Слишком много, чтобы он мог даже запомнить".


"Господи", - сказал Баллард. "Он только что рассказал тебе все это? Кто были остальные?"


"Он запомнил только одно имя, и то потому, что оно попало в новости и в то время было немного шума. Сара Бендер, ты помнишь ее? По словам Диллона, ее отец был какой-то большой шишкой. Я помню название, но не могу вспомнить случай. Я хочу использовать это в качестве контрольного примера. Я заговорила о Дейзи, но он заговорил о Саре Бендер. Если мы сможем подтвердить это, мы-"


"Мы можем. Я имею в виду, подтвердить это. У отца Сары Бендер есть клуб на Сансет-Бендерс на Стрип. Обычно за дверью выстраивается очередь ".


"Верно. Я знаю это. Внизу, рядом с "Рокси"."


"Сара исчезла около трех лет назад. Джордж Бендер пошел на широкую огласку, нанял частных детективов, чтобы найти ее. Предположительно, он даже обратился к темной стороне за помощью, когда не думал, что полиция Лос-Анджелеса всерьез разыскивает ее ".


"Что это значит, "темная сторона"?" - Спросил Босх.


"Вы знаете, у него были связи вне закона, работающие над этим. Типы наемников. Ходили слухи, что его покровителями в клубе были представители организованной преступности. Когда пропала его дочь, это стало частью расследования, но из этого ничего не вышло. Я думаю, официальная версия заключалась в том, что она сбежала ".


"Возможно, это так и выглядело, но она не была беглянкой. Диллон схватил ее возле кафе."


"Я помню, что отец также назначил награду. Их начали замечать по всей стране. Люди, которые хотели нажиться. В конце концов, все это прошло, и теперь это просто еще одна тайна Лос-Анджелеса ".


"Что ж, тайна раскрыта. Он сказал, что убил ее, отправил в печь для сжигания."


"Ублюдок. Как ты заставил его рассказать тебе о ней?"


"Не имеет значения. Он сделал, и я не скормил ему имя. Он вышел с этим. Он сказал "она и Дейзи". Остальных он не мог вспомнить по имени. Даже женщина с розовыми ногтями."


Последовала пауза, прежде чем Баллард заговорил.


"Что он сказал о ней?"


"Ничего. Во-первых, он сказал, что никогда не знал ее имени, не говоря уже о том, чтобы забыть его."


"Ты спросил, когда он схватил ее?"


"Нет. Думаю, мне следовало это сделать ".


"Я думаю, это было недавно. Когда я был в кузове того грузовика... Я чувствовал запах ее страха. Я знал, что именно там он держал ее ".


Босх не знал, что на это ответить. Но это подпитывало растущее в нем разочарование и гнев. Чем больше он думал об этом, тем больше жалел, что выплеснул серную кислоту на землю, а не на голову Диллона.


Баллард заговорил снова, прежде чем он смог.


"Он все еще..."


"Жив? Я, вероятно, буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, но, да, он жив ".


"Нет, это просто... Неважно. Что ты теперь будешь с ним делать?"


"Я сообщу об этом, пусть Ван Найс разбирается".


"У вас есть его запись?"


"Да, но это не будет иметь значения. Недопустимо. Им придется начать все сначала, построить дело. Я скажу им, чтобы они начали с внутренностей этого грузовика. Отпечатки пальцев, ДНК."


Последовала долгая пауза, пока они оба размышляли о том, как их незаконные действия поставили под угрозу любой традиционный способ привлечения Диллона к ответственности.


Баллард наконец заговорил.


"Будем надеяться, что там что-то есть", - сказала она. "Я не хочу, чтобы он снова разгуливал на свободе".


"Он этого не сделает", - сказал Босх. "Я обещаю тебе это".


Последовало еще больше молчания, пока они обдумывали то, что только что сказал Босх.


Пора было вешать трубку, но Босх не хотел. Он понял, что, возможно, это последний раз, когда они разговаривают. Их отношения были скреплены делом. Теперь дело было закончено.


"Мне нужно позвонить", - наконец сказал Босх.


"Хорошо", - сказал Баллард.


"Я думаю, может быть, мы еще увидимся, хорошо?"


"Конечно. Оставайтесь на связи ".


Босх повесил трубку. Это был странный финал. Он позвякивал мелочью в руке, думая о том, как отреагировать на звонок, который отправит следователей на склад Диллона. Ему нужно было защитить себя, но он хотел убедиться, что призыв вызвал срочный отклик.


Он опустил четвертаки в щель телефона, но затем его намерения были нарушены. Мысли об Элизабет Клейтон поразили его, и глубокое горе захлестнуло его, когда он представил ее печальный конец, одиночество в захудалом номере мотеля, пустую бутылочку из-под таблеток на прикроватном столике, преследуемую призраком ее потерянной дочери. Затем он вспомнил, как Диллон отвергал своих жертв как женщин и девушек, которые не имели значения, и внезапно его охватил гнев. Он хотел отомстить.


Когда гудок вырвал его из мрачных раздумий, он набрал 411 и попросил оператора сообщить номер "Бендера" на Стрипе.


Он собирался зайти еще в несколько кварталов, чтобы позвонить, когда осторожность пробилась сквозь красный блеск мести. Он повернулся и посмотрел вверх, на навес здания полиции. Он насчитал по меньшей мере две камеры.


Он повесил трубку и ушел.


Босх двинулся через правительственную площадь в сторону бульвара Ван Найс, где он припарковал джип. Он открыл задний люк и потянулся за своей одеждой для непогоды: кепкой "Доджерс" и армейской курткой с высоким воротником, которая обеспечивала защиту от ветра и дождя. Он надел их, закрыл люк и пересек улицу, направляясь к ряду круглосуточных пунктов выдачи залогов. В конце ряда был телефон-автомат, прикрепленный к боковой стене здания.


Приближаясь, он натянул шляпу пониже и поднял воротник. Он опустил четвертаки и позвонил, посмотрев на часы, пока ждал звонка. Было 1:45 ночи, и он знал, что клубы на Сансет-Стрип закрываются в два.


На звонок ответила женщина, чей голос был заглушен фоном громкой электронной музыки.


"Здесь есть офис?" Босх закричал. "Отдай мне офис".


Он был переведен в режим ожидания почти на минуту, прежде чем ответил мужской голос.


"Мистер Бендер?"


"Его здесь нет. Кто это, пожалуйста?"


Босх не колебался.


"Это полиция Лос-Анджелеса. Мне нужно поговорить с мистером Бендером прямо сейчас. Это чрезвычайная ситуация. Это о его дочери ".


"Это чушь собачья? Парень достаточно натерпелся с вами, люди ".


"Это очень серьезно, сэр. У меня есть новости о его дочери, и мне нужно поговорить с ним прямо сейчас. Где я могу связаться с ним?"


"Держись".


Он был переведен в режим ожидания еще на минуту. А затем на линии раздался другой мужской голос.


"Кто это?"


"Мистер Бендер?"


"Я спросил, кто это?"


"Не имеет значения, кто это. Мне жаль, что я так прямолинеен с такими плохими новостями. Но ваша дочь была убита три года назад. И человек, который убил ее, сидит в-"


"Кто это, черт возьми, такой?"


"Я не собираюсь говорить вам этого, сэр. Что я собираюсь сделать, так это дать вам адрес, где вы найдете человека, который убил вашу дочь, ожидающего вас. Дверь будет открыта".


"Как я могу тебе верить? Ты звонишь сюда ни с того ни с сего, не называя своего имени. Как мне-"


"Мистер Бендер, мне жаль. Я не могу дать тебе больше того, что у меня есть. И мне нужно сделать это сейчас, пока я не передумал ".


Босх позволил этому ненадолго повисеть в темноте между ними.


"Тебе нужен адрес?" он, наконец, спросил.


"Да", - сказал Бендер. "Отдай это мне".


50


Сообщив Бендеру адрес Сатикоя, Босх повесил трубку, не сказав больше ни слова. Он оставил телефон и направился через пустынный бульвар обратно к своей машине.


В его голове пронеслось множество мыслей. Лица тоже пришли. Лицо Элизабет. И ее дочери, известной ему только по фотографиям. Босх подумал о своей собственной дочери и о том, что Джордж Бендер потерял свою, и о том ослепляющем горе, которое принесло бы нечто подобное.


Тогда он понял, что направил Бендера на путь, который просто променял сиюминутное стремление к справедливости и мести на другой вид вины и горя. Для них обоих.


Посреди бульвара Босх обернулся.


Он вернулся к телефону-автомату для последнего звонка. Он набрал прямой номер детективов Бюро Вэлли и попросил соединить его со следователем, работающим на позднем шоу. Он дозвонился до детектива по имени Палмер и сказал ему, что убийца остался связанным и ждет его на складе на Сатикой. Он сказал, что есть запись с признанием, которая должна дать толчок расследованию и судебному преследованию. В кузове грузовика на складе также были улики.


Он дал ему точный адрес и велел поторопиться.


"Почему это?" - Спросил Палмер. "Похоже, этот парень никуда не денется".


"Потому что у вас есть конкуренты", - сказал Босх.


Баллард и Босх


Эпилог


Босх вышел из стеклянных дверей кабинета судмедэксперта и обнаружил, что Баллард ждет его, прислонившись к передней стене.


"Это она?" - спросила она.


Босх мрачно кивнул.


"Но я знал, что так и будет", - сказал он.


"Мне жаль", - сказал Баллард.


Он кивнул в знак благодарности. Он заметил, что ее волосы были влажными и зачесанными назад. Она заметила, что он заметил.


"Я была на своей доске сегодня утром, когда ты оставил сообщение", - сказала она. "Впервые за долгое время я смог выйти на воду после своей смены".


"Я слышал, что ты это делаешь", - сказал он.


"Каждое утро, если смогу", - сказала она.


Они начали спускаться по ступенькам к парковке.


"Ты просматривал утреннюю газету?" - Спросил Баллард.


"Пока нет", - сказал Босх. "Что у них было?"


"У них была история о сестринской истории в долине. Но это случилось так поздно, что они не успели вдаваться в подробности. Вероятно, сегодня в Сети появится более полная история, а завтра в газете ".


"Да. СЕСТРА означает заголовки. Они будут заниматься этим несколько дней. Что-нибудь о Диллоне?"


"Не в газете. Но прошлой ночью мне позвонили из бюро долины."


"Что они сказали?"


"Они искали указаний по делу Дейзи Клейтон - они знали, что я работал над этим. Они сказали, что подобрали парня, который, по их мнению, был хорош для ее убийства, среди прочих. Они были переданы ему кем-то, называющим себя обеспокоенным гражданином. Как Бэтмен или что-то в этом роде. Личность неизвестна".


"Они сказали, могут ли они возбудить дело?"


"Они сказали, что записанное на пленку признание никуда не годилось, но в остальном у них было достаточно веских оснований, чтобы заставить судью выдать им ордер на обыск грузовика на складе".


"Это хорошо. Надеюсь, они найдут-"


"Они уже сделали. Отпечатки пальцев и ДНК. Если они найдут совпадения с пропавшими женщинами, тогда Диллон погибнет. Хотя, возможно, не для Клейтона. Это будет маловероятно после стольких лет ".


"Я думаю, все, что имеет значение, это то, что он снят с доски".


Баллард кивнул.


"Забавная вещь", - сказала она. "Пока они были на складе, подъезжает машина, а затем уезжает. Парень, с которым я имею дело, детектив Палмер, он послал патруль преследовать машину и угадай, кто в ней?"


"Без понятия", - сказал Босх.


"Джордж Бендер и пара вышибал из его заведения на Стрип. Отец Сары Бендер, о котором мы только что говорили прошлой ночью ".


"Странно".


"Еще более странно то, что он говорит, что анонимный звонивший сообщил ему, что парень на складе убил его дочь. Они проверяют его багажник и находят цепную пилу. Просто сижу в его багажнике. Долбаная цепная пила".


Босх пожал плечами, но Баллард еще не закончил.


"Заставляет меня думать, что этот парень, Бэтмен, пытался сыграть на двух концах против середины", - сказала она. "Палмер даже сказал, что звонивший сказал ему поторопиться, потому что у него были конкуренты. Так что я рад, что ты позвонил мне сегодня, Гарри, потому что я хотел спросить тебя, какого хрена ты делал прошлой ночью ".


Босх остановился, чтобы повернуться к ней лицом. Он пожал плечами.


"Послушай, я следовал плану, а потом начал думать об Элизабет, хорошо?" он сказал. "Как будто он убил и ее тоже, если ты спросишь меня. Итак, я разозлился и позвонил. Но потом я это исправил. И все оказалось хорошо".


"Едва ли", - сказал Баллард. "Все могло легко пойти другим путем".


"И это было бы так плохо?"


"Вопрос не в этом. Вопрос в том, так ли мы поступаем?"


Босх снова пожал плечами и продолжил путь к своей машине.


"Ты поэтому хотел встретиться?" Сказал Баллард. "Чтобы объяснить вызов Бендера?"


"Нет", - сказал Босх. "На самом деле я хотел поговорить кое о чем другом".


"О чем?"


"Я думал, что мы довольно хорошо сработались вместе. Похоже, мы были хорошей командой в этом деле ".


Они остановились в "Чероки".


"Ладно, мы были хорошей командой", - сказал Баллард. "Что ты говоришь?"


Босх пожал плечами.


"Что, может быть, мы продолжим работать над делами вместе", - сказал он. "Знаешь, ты находишь их, я нахожу их. Я снаружи, ты внутри. Мы видим, что мы можем сделать ".


"И что потом?" - спросила она. "Ты делаешь свои штучки Бэтмена и решаешь, кому мы позвоним в конце дела?"


"Нет, я же сказал тебе. Это была ошибка, и я ее исправил. Этого не случится. Ты можешь распоряжаться этим материалом, если хочешь ".


"Как насчет денег? Мне платят, а тебе нет? Мы разделим мой чек? Что?"


"Мне не нужны твои деньги или чьи-либо еще. Моя пенсия, вероятно, в любом случае выше твоей зарплаты. Я просто хочу то, что у тебя есть, Рене. Не у слишком многих это есть ".


"Не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь".


"Да, ты понимаешь. Ты знаешь. У тебя есть эта штука - может быть, она есть у одного из ста. У тебя на лице шрамы, но никто их не видит. Это потому, что ты жестокая. Ты продолжаешь давить. Я имею в виду, я был бы сейчас кормом для собак, если бы не то, что у тебя есть. Итак, давайте работать вместе. Давайте работать над делами. Значок, не значок, это не имеет значения. В любом случае, теперь все это в прошлом. Я не знаю, сколько времени у меня осталось, но что бы у меня ни было, я хочу использовать это, чтобы отправиться туда и найти таких людей, как Диллон. И так или иначе, уберите их с доски ".


Баллард держала руки в карманах. Она смотрела на асфальт, когда Босх сказал все эти вещи о ней. То, что она знала, было правдой. Особенно насчет шрамов.


Она кивнула.


"Ладно, Гарри. Мы можем работать над делами. Но мы нарушаем правила. Мы не нарушаем их ".


Босх кивнул в ответ.


"Звучит правильно", - сказал он.


"С чего мы начнем?" - спросила она.


"Я не знаю. Просто позвони мне, когда придет время. Я буду рядом ".


"Хорошо, я пошлю сигнал".


Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.


Благодарности


Я хочу выразить признательность тем, кто внес большой и малый вклад в этот роман. Главный среди них - детектив Митци Робертс из полицейского управления Лос-Анджелеса. Кроме того, бывшие и нынешние детективы Рик Джексон, Тим Марсия и Дэвид Ламбкин предоставили отличную информацию и детали.


Группа редакторов во главе с Асей Мучник была неотъемлемой частью процесса и включала Билла Мэсси, Эмада Ахтара и Памелу Маршалл.


Клика Коннелли, состоящая из доверенных читателей, помогла создать книгу, и в их число входят Линда Коннелли, Джейн Дэвис, Террилл Ли Ланкфорд, Хизер Риццо, Хенрик Бастин, Джон Хоугтон и Деннис Войцеховский. Мы выражаем признательность всем, кто помог перенести эту историю на страницу.


Большое спасибо всем.


Майкл Коннелли


Ночной пожар


Посвящается Титусу Уэлливеру, за то, что вдохнул жизнь в Гарри Босха. Держись крепче.


Bosch


1


Босх приехал поздно, и ему пришлось припарковаться на кладбищенской аллее вдали от места захоронения. Осторожно, чтобы не наступить на чью-нибудь могилу, он, прихрамывая, прошел через две мемориальные секции, его трость утопала в мягкой земле, пока он не увидел сбор в честь Джона Джека Томпсона. Свободное место было только вокруг могилы старого детектива, и Босх знал, что с его коленом через шесть недель после операции это не сработает. Он вернулся в соседнюю секцию Сада легенд и сел на бетонную скамейку, которая была частью могилы Тайрона Пауэра. Он предположил, что это нормально, так как это явно была скамейка. Он вспомнил, как его мать водила его смотреть "Силу в кино", когда он был ребенком. Старые вещи, которые они показывали в кинотеатрах возрождения в Беверли. Он вспомнил красивого актера в роли Зорро и обвиняемого американца в качестве свидетеля обвинения.Он умер на работе, перенеся сердечный приступ во время съемок сцены дуэли в Испании. Босх всегда считал, что это неплохой путь - заниматься любимым делом.


Служба по Томпсону длилась полчаса. Босх был слишком далеко, чтобы расслышать, что было сказано, но он мог догадаться. Джон Джек - его всегда так называли - был хорошим человеком, который отдал сорок лет службе в полицейском управлении Лос-Анджелеса в форме и в качестве детектива. Он посадил много плохих людей и научил поколения детективов делать то же самое.


Одним из них был Босх - более трех десятилетий назад он работал в паре с легендой в качестве новоиспеченного детектива по расследованию убийств в Голливудском отделе. Среди прочего, Джон Джек научил Босха, как читать показания лжеца в комнате для допросов. Джон Джек всегда знал, когда кто-то лжет. Однажды он сказал Босху, что нужно быть лжецом, чтобы распознать лжеца, но так и не объяснил, как к нему пришла эта мудрость.


Их совместная работа продлилась всего два года, потому что Босх хорошо тренировался, а Джон Джек был нужен, чтобы пробиться в следующий новый отдел по расследованию убийств, но наставник и ученик поддерживали связь на протяжении многих лет. Босх выступил на вечеринке у Томпсона по случаю выхода на пенсию, рассказав о том, как они работали над делом об убийстве, и Джон Джек остановил грузовик, доставлявший хлебобулочные изделия, когда увидел, что он поворачивает направо на красный свет без предварительной полной остановки. Босх поинтересовался, почему они прервали поиски подозреваемого в убийстве из-за незначительного нарушения правил дорожного движения, и Джон Джек сказал, что это потому, что у него и его жены Маргарет в тот вечер была компания на ужин, и ему нужно было принести домой десерт. Он вышел из их поездки по городу, подошел к грузовику и назвал водителя. Он сказал ему, что только что совершил серьезное нарушение правил дорожного движения. Но, будучи честным человеком, Джон Джек заключил сделку на один вишневый пирог и вернулся в "Сити кар" с десертом того вечера.


Такого рода истории и легенда о Джоне Джеке Томпсоне померкли за двадцать лет, прошедших с момента его выхода на пенсию, но вокруг его могилы собралось много народу, и Босх узнал многих мужчин и женщин, с которыми он работал в свое время, по значку полиции Лос-Анджелеса. Он подозревал, что прием в доме Джона Джека после службы будет таким же многолюдным и может затянуться до ночи.


Босх был на слишком многих похоронах отставных детективов, чтобы сосчитать. Его поколение проигрывало войну на истощение. Однако этот был на высоте. На нем присутствовали официальный почетный караул полиции Лос-Анджелеса и волынщики. Это был знак уважения к прежнему положению Джона Джека в департаменте. "Amazing Grace" скорбным эхом разнеслось по кладбищу и через стену, которая отделяла его от студии Paramount.


После того, как гроб опустили и люди начали возвращаться к своим машинам, Босх направился через лужайку туда, где по-прежнему сидела Маргарет со сложенным флагом на коленях. Она улыбнулась Босху, когда он подошел.


"Гарри, ты получил мое сообщение", - сказала она. "Я рад, что ты пришел".


"Не хотел бы пропустить это", - сказал Босх.


Он наклонился, поцеловал ее в щеку и сжал ее руку.


"Он был хорошим человеком, Маргарет", - сказал он. "Я многому у него научился".


"Он был", - сказала она. "И ты был одним из его любимых. Он очень гордился всеми делами, которые вы закрыли ".


Босх повернулся и посмотрел вниз, в могилу. Шкатулка Джона Джека, казалось, была сделана из нержавеющей стали.


"Он выбрал это", - сказала Маргарет. "Он сказал, что это было похоже на пулю".


Босх улыбнулся.


"Мне жаль, что я не смог увидеться с ним", - сказал он. "Перед концом".


"Все в порядке, Гарри", - сказала она. "У тебя было повреждено колено. Как у него дела?"


"С каждым днем все лучше. Эта трость мне больше не понадобится ".


"Когда Джону Джеку вправляли колени, он сказал, что это новый шанс на жизнь. Это было пятнадцать лет назад."


Босх просто кивнул. Он думал, что новая жизнь была немного оптимистичной.


"Ты возвращаешься в дом?" - Спросила Маргарет. "Там есть кое-что для тебя. От него."


Босх посмотрел на нее.


"От него?"


"Ты увидишь. То, что я бы отдал только тебе ".


Босх увидел членов семьи, собравшихся у пары длинных лимузинов на парковочной полосе. Это выглядело как два поколения детей.


"Могу я проводить тебя до лимузина?" - Спросил Босх.


"Это было бы здорово, Гарри", - сказала Маргарет.


2


В то утро Босх купил вишневый пирог у Джельсона, и именно из-за этого он опоздал на похороны. Он отнес его в бунгало на Оранж-Гроув, где Джон Джек и Маргарет Томпсон прожили более пятидесяти лет. Он поставил его на обеденный стол вместе с другими тарелками и подносами с едой.


Дом был переполнен. Босх поздоровался и пожал нескольким людям руки, пробираясь сквозь толпу людей в поисках Маргарет. Он нашел ее на кухне в прихватках, она доставала горячую сковороду из духовки. Я занят.


"Гарри", - сказала она. "Ты принес пирог?"


"Да", - сказал он. "Я положил это на стол".


Она открыла ящик и дала Босху лопатку и нож.


"Что ты собирался мне подарить?" - Спросил Босх.


"Просто придержи коней", - сказала Маргарет. "Сначала разрежь пирог, затем возвращайся в офис Джона Джека. Дальше по коридору, налево. Это у него на столе, и ты не можешь это пропустить ".


Босх пошел в столовую и ножом, который она ему дала, разрезал пирог на восемь ломтиков. Затем он снова пробрался сквозь людей, столпившихся в гостиной, в коридор, который вел обратно в домашний офис Джона Джека. Он бывал там раньше. Много лет назад, когда они вместе работали над расследованиями, Босх после долгой смены часто заканчивал в доме Томпсонов на поздний ужин, приготовленный Маргарет, и стратегическую сессию с Джоном Джеком. Иногда Босх устраивался на диване в домашнем офисе и спал несколько часов, прежде чем вернуться к работе над делом. Он даже держал запасную одежду в шкафу в офисе. Маргарет всегда оставляла для него свежее полотенце в гостевой ванной.


Дверь была закрыта, и по какой-то причине он постучал, хотя знал, что там никого не должно быть.


Он открыл дверь и вошел в маленький захламленный кабинет с полками на двух стенах и письменным столом, придвинутым к третьей под окном. Диван все еще был там, напротив окна. На зеленой промокашке на столе лежала толстая синяя пластиковая папка с документами толщиной в три дюйма внутри.


Это была книга об убийстве.


Баллард


3


Баллард изучала то, что она могла видеть из останков, немигающим взглядом. Запах керосина, смешанный с запахом горелой плоти, был невыносим в такой близости, но она стояла на своем. Она отвечала за место происшествия, пока не прибыли пожарные эксперты. Нейлоновая палатка расплавилась и рухнула на жертву. Он плотно окутывал тело в тех местах, где огонь не прогорел полностью. Тело, казалось, пребывало в покое, и она удивилась, как он мог все это проспать. Она также знала, что тесты на токсичность определят уровень его алкоголя и наркотиков. Может быть, он никогда ничего не чувствовал.


Баллард знала, что это будет не ее дело, но она достала телефон и сделала фотографии тела и места происшествия, включая крупные планы перевернутого походного обогревателя, предполагаемого источника возгорания. Затем она открыла приложение "Температура" на телефоне и отметила, что текущая температура, указанная для Голливуда, составляет 52 градуса. Это вошло бы в ее отчет и было бы отправлено в отдел пожарной охраны по расследованию поджогов.


Она отступила назад и огляделась. Было 3:15 утра, и Коул-авеню была в основном пустынна, за исключением бездомных, которые вышли из палаток и картонных лачуг, выстроившихся вдоль тротуара, идущего вдоль Голливудского центра отдыха. Они оба смотрели широко раскрытыми глазами и были сбиты с толку, пока продолжалось расследование смерти одного из них.


"Откуда у нас это?" - Спросил Баллард.


Стэн Дворек, сержант патруля, который вызвал ее, подошел. Он проработал в позднюю смену дольше, чем кто-либо в Голливудском подразделении - более десяти лет. Другие в смене называли его "Реликвией", но не в лицо.


"Нам позвонил Ф.Д.", - сказал он. "Они получили это от службы связи. Кто-то, проезжавший мимо, увидел пламя и назвал это пожаром ".


"Они узнают имя в прессе?" - Спросил Баллард.


"Он не дал ни одного. Вызвал полицию, продолжал ехать ".


"Мило".


Две пожарные машины все еще были на месте происшествия, проехав всего три квартала от станции 27, чтобы потушить горящую палатку. Экипажи были готовы к допросу.


"Я собираюсь взять с собой пожарных", - сказал Баллард. "Почему бы тебе не попросить своих ребят поговорить с кем-нибудь из этих людей, посмотреть, не видел ли кто чего-нибудь".


"Разве это не работа поджигателя?" - Спросил Дворек. "Им просто придется провести повторный допрос, если мы найдем кого-нибудь, с кем стоит поговорить".


"Первым на сцене, Дево. Мы должны сделать это правильно ".


Баллард ушел, положив конец дебатам. Дворек мог быть начальником патруля, но Баллард отвечал за место преступления. Пока не будет установлено, что смертельный пожар был несчастным случаем, она будет относиться к нему как к месту преступления.


Она подошла к ожидающим пожарным и спросила, какая из двух бригад первой прибыла на место происшествия. Затем она спросила шестерых пожарных, назначенных к первому грузовику, что они видели. Информация, которую она получила от них, была скудной. К моменту прибытия пожарно-спасательной команды огонь в палатке почти полностью выгорел. Никто никого не видел вокруг пожара или поблизости в парке. Ни свидетелей, ни подозреваемых. Для тушения оставшегося пламени был использован огнетушитель из грузовика, и жертва была объявлена мертвой, и поэтому ее не доставили в больницу.


Оттуда Баллард прошелся взад и вперед по кварталу в поисках камер. Лагерь бездомных располагался вдоль открытых баскетбольных площадок городского парка, где не было камер наблюдения. На западной стороне Коула тянулся ряд одноэтажных складов, в которых размещались бутафорские мастерские и пункты проката оборудования для киноиндустрии и телевидения. Баллард видел несколько камер, но подозревал, что они были либо муляжами, либо установлены под такими углами, которые не помогли бы расследованию.


Когда она вернулась на место происшествия, она увидела, что Дворек совещается с двумя своими патрульными офицерами. Баллард узнал их по утренней перекличке в Голливудском подразделении.


"Что-нибудь?" - спросил я. - Спросил Баллард.


"Примерно то, чего и следовало ожидать", - сказал Дворек. "Я ничего не видел, я ничего не слышал, я ничего не знаю"." Пустая трата времени".


Баллард кивнул. "Это должно было быть сделано", - сказала она.


"Так где, черт возьми, поджог?" - Спросил Дворек. "Мне нужно вывести моих людей обратно".


"Последнее, что я слышал, в пути. Они не работают двадцать четыре часа в сутки, поэтому им пришлось вызвать команду из дома ".


"Господи, мы будем ждать здесь всю ночь. Ты уже вызвал коронера?"


"Уже в пути. Ты, наверное, сможешь оправдать половину своих парней и себя. Просто оставь одну машину здесь ".


"У тебя получилось".


Дворек ушел отдавать новые приказы своим офицерам. Баллард вернулся к непосредственному месту преступления и посмотрел на палатку, которая растаяла над мертвецом, как саван. Она смотрела на него, когда краем глаза уловила какое-то движение. Она подняла глаза и увидела женщину и девочку, выбирающихся из укрытия, сделанного из синего пластикового брезента, привязанного к забору, окружавшему баскетбольную площадку. Баллард быстро подошел к ним и перенаправил их подальше от тела.


"Милый, ты не хочешь идти туда", - сказала она. "Иди сюда".


Она проводила их по тротуару до конца лагеря.


"Что случилось?" спросила женщина.


Баллард изучал девушку, пока она отвечала.


"Кто-то обжегся", - сказала она. "Ты что-нибудь видел? Это случилось около часа назад."


"Мы спали", - сказала женщина. "Утром ей в школу".


Девушка все еще ничего не сказала.


"Почему ты не в приюте?" - Спросил Баллард. "Здесь опасно. Этот пожар мог распространиться".


Она перевела взгляд с матери на дочь.


"Сколько тебе лет?"


У девушки были большие карие глаза и каштановые волосы, и она была немного полновата. Женщина встала перед ней и ответила Баллард.


"Пожалуйста, не забирай ее у меня".


Баллард увидел умоляющий взгляд в карих глазах женщины.


"Я здесь не для того, чтобы делать это. Я просто хочу убедиться, что она в безопасности. Ты ее мать?"


"Да. Моя дочь."


"Как ее зовут?"


"Аманда - Мэнди".


"Сколько ему лет?"


"Четырнадцать".


Баллард наклонился, чтобы поговорить с девушкой. Она опустила глаза.


"Мэнди? Ты в порядке?"


Она кивнула.


"Ты бы хотел, чтобы я попытался устроить тебя и твою мать в приют для женщин и детей? Это может быть лучше, чем торчать здесь ".


Мэнди посмотрела на свою мать, когда та ответила.


"Нет. Я хочу остаться здесь со своей матерью ".


"Я не собираюсь разлучать вас. Я возьму тебя и твою мать, если хочешь ".


Девочка снова посмотрела на свою мать, ища совета.


"Ты поместишь нас туда, и они заберут ее", - сказала мать. "Я знаю, что они будут".


"Нет, я останусь здесь", - быстро сказала девушка.


"Хорошо", - сказал Баллард. "Я ничего не буду делать, но я не думаю, что это то место, где ты должен быть. Здесь небезопасно ни для кого из вас."


"Убежища тоже небезопасны", - сказала мать. "Люди крадут все твои вещи".


Баллард достал визитную карточку и протянул ей.


"Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится", - сказала она. "Я работаю в ночную смену. Я буду рядом, если понадоблюсь тебе ".


Мать взяла карточку и кивнула. Мысли Балларда вернулись к делу. Она повернулась и указала в сторону места преступления.


"Ты знал его?" - спросила она.


"Немного", - сказала мать. "Он занимался своими делами".


"Ты знаешь его имя?"


"Эм, я думаю, это был Эд. Эдди, так он сказал."


"Ладно. Он был здесь долгое время?"


"Пару месяцев. Он сказал, что был на Причастии, но там стало слишком людно для него ".


Баллард знал, что Святое Причастие на закате позволяло бездомным разбивать лагерь на переднем портике. Она часто проезжала мимо этого места и знала, что ночью там полно народу с палатками и самодельными укрытиями, которые исчезали на рассвете, перед началом церковных служб.


Голливуд был другим местом в темные часы, после того, как неон и блеск потускнели. Баллард видел перемены каждую ночь. Он стал местом хищников и добычи, и ничего промежуточного, местом, где имущие чувствовали себя комфортно и безопасно за своими запертыми дверями, а неимущие свободно разгуливали. Баллард всегда помнил слова поэта из "Патруля", вышедшего в конце шоу. Он назвал их человеческими перекати-полями, несомыми ветрами судьбы.


"У него были проблемы с кем-нибудь здесь?" - спросила она.


"Насколько я видела, нет", - сказала мать.


"Ты видел его прошлой ночью?"


"Нет, я так не думаю. Его не было рядом, когда мы ложились спать ". Баллард посмотрела на Аманду, чтобы посмотреть, есть ли у нее ответ, но была прервана голосом сзади.


"Детектив?"


Баллард обернулся. Это был один из офицеров Дворека. Его звали Роллинс. Он был новичком в подразделении, иначе он не был бы таким официальным.


"Что?" - спросил я.


"Ребята из arson уже здесь. Они-"


"Ладно. Я скоро буду там".


Она повернулась обратно к женщине и ее дочери.


"Спасибо тебе", - сказала она. "И помни, ты можешь позвонить мне в любое время".


Когда Баллард направилась обратно к телу и людям из отдела поджогов, она не могла не вспомнить снова ту строчку о перекати-поле. Записано в карточке для полевого интервью офицером, который, как позже узнал Баллард, видел слишком много депрессивных и мрачных часов Голливуда и покончил с собой.


4


Людей из поджога звали Нуччо и Спеллман. Следуя протоколу LAFD, они были одеты в синие комбинезоны со значком LAFD на нагрудном кармане и словом "ПОДЖОГ" на спине. Нуччо был старшим следователем, и он сказал, что будет ведущим. Оба мужчины пожали руку Балларду, прежде чем Нуччо объявил, что они возьмут расследование на себя. Баллард объяснил, что беглый осмотр лагеря бездомных не выявил свидетелей, в то время как прогулка вверх и вниз по Коул-авеню не обнаружила камер, запечатлевших роковой пожар. Она также упомянула, что офис коронера выезжает на место происшествия, и криминалист из лаборатории полиции Лос-Анджелеса тоже в пути.


Нуччо казался незаинтересованным. Он вручил Баллард визитную карточку со своим адресом электронной почты и попросил переслать отчет о смерти, который она напишет, когда вернется в Голливудский участок.


"И это все?" - Спросил Баллард. "Это все, что тебе нужно?"


Она знала, что эксперты по поджогам в департаменте полиции Лос-Анджелеса прошли подготовку в правоохранительных органах и должны были провести тщательное расследование любого пожара, повлекшего за собой смерть. Она также знала, что они соперничали с полицией Лос-Анджелеса так, как младший брат мог бы соперничать со своим старшим братом или сестрой. Поджигателям не понравилось находиться в тени полиции Лос-Анджелеса.


"Вот и все", - сказал Нуччо. "Пришлите мне свой отчет, и я получу ваше электронное письмо. Я дам тебе знать, как все это закончится ".


"К рассвету он будет у вас", - сказал Баллард. "Вы хотите оставить форму здесь, пока работаете?"


"Конечно. Один или два из них были бы хороши. Просто пусть они прикрывают нам спины ".


Баллард отошел и подошел к Роллинсу и его напарнику Рэндольфу, которые ждали у своей машины инструкций. Она сказала им оставаться наготове и охранять место происшествия, пока продолжается расследование.


Баллард воспользовалась своим мобильным, чтобы позвонить в дежурную часть Голливудского отдела и сообщить, что она собирается покинуть место происшествия. Лейтенанта звали Вашингтон. Он был недавно переведен из Уилширского дивизиона. Хотя ранее он работал в третью вахту, как официально называлась ночная смена, он все еще привык к порядку в Голливудском подразделении. Большинство подразделений затихли после полуночи, но в Голливуде это случалось редко. Вот почему они назвали это "Позднее шоу".


"LAFD не нуждается во мне здесь, L-T", - сказал Баллард.


"На что это похоже?" - Спросил Вашингтон.


"Как будто парень опрокинул свой керосиновый обогреватель, пока тот спал. Но у нас нет ни умников, ни камер в этом районе. Мы ничего такого не нашли, и я не думаю, что ребята из отдела поджогов будут слишком усердно искать дальше этого ".


Вашингтон несколько мгновений молчал, пока приходил к решению.


"Хорошо, тогда возвращайся в дом и напиши это", - наконец сказал он. "Они хотят всего этого сами, они могут это получить".


"Вас понял", - сказал Баллард. "Я направляюсь внутрь".


Она отключилась и подошла к Роллинсу и Рэндольфу, сказав им, что покидает место происшествия и что они должны позвонить ей в участок, если появится что-то новое.


В четыре утра до станции было всего пять минут езды. На задней парковке было тихо, когда Баллард направился к задней двери. Она воспользовалась своим ключом-картой, чтобы войти, и проделала долгий путь к детективному бюро, чтобы пройти через дежурную часть и связаться с Вашингтоном. У него был только второй период развертывания, и он все еще учился и нащупывал свой путь. Баллард намеренно прогуливалась по офису вахты два или три раза за смену, чтобы быть знакомой Вашингтону. Технически ее начальником был Терри Макадамс, лейтенант детективной службы отдела, но она почти никогда его не видела, потому что он работал сутками. На самом деле Вашингтон был ее непосредственным начальником, и она хотела прочно наладить отношения.


Вашингтон сидел за своим столом, глядя на экран развертывания, который показывал местоположения GPS каждого полицейского подразделения в отделе. Он был высоким, афроамериканцем, с бритой головой.


"Как дела?" - спросил я. - Спросил Баллард.


"На западном фронте все спокойно", - сказал Вашингтон.


Его глаза были прищурены и не отрывались от определенной точки на экране. Баллард повернулся вокруг своего стола, чтобы она тоже могла это видеть.


"Что это?" - спросила она.


"У меня есть три подразделения в Сьюарде и Санта-Монике", - сказал Вашингтон. "Мне туда никто не звонил".


Баллард указал. Подразделение было разделено на тридцать пять географических зон, называемых отчетными районами, и они, в свою очередь, были охвачены семью основными автомобильными районами. В любой момент времени в каждой автомобильной зоне дежурил патруль, а другие машины принадлежали начальникам, таким как сержант Дворек, у которого были обязанности по патрулированию в масштабах всего подразделения.


"У вас есть три основные зоны для автомобилей, которые примыкают друг к другу", - сказала она. "И именно там на всю ночь паркуется грузовик mariscos. Все они могут использовать там код семь, не покидая своих зон ".


"Понял", - сказал Вашингтон. "Спасибо, Баллард. Приятно это знать".


"Нет проблем. Я собираюсь пойти заварить свежую травку в комнату отдыха. Хочешь чашечку?"


"Баллард, может, я и не знаю об этом грузовике mariscos, но я знаю о тебе. Тебе не нужно приносить мне кофе. Я могу разжечь свой собственный".


Баллард был удивлен ответом и сразу же захотел спросить, что именно Вашингтон знал о ней. Но она этого не сделала.


"Поняла", - сказала она вместо этого.


Она прошла обратно по главному холлу, а затем повернула налево по коридору, который вел к детективному бюро. Как и ожидалось, в дежурной части было пусто. Баллард посмотрела на настенные часы и увидела, что до конца ее смены оставалось более двух часов. Это дало ей достаточно времени, чтобы написать отчет о смерти в огне. Она направилась к кабинке, которую использовала в дальнем углу. Это было место, откуда ей был виден весь зал и все, кто входил.


Она оставила свой ноутбук открытым на столе, когда получила сообщение о пожаре в палатке. Она постояла перед столом несколько мгновений, прежде чем сесть. Кто-то изменил настройку маленького радиоприемника, который она обычно устанавливала на своей радиостанции. Она сменила новостную станцию KNX 1070, которую она обычно включала, на KJAZ 88.1. Кто-то также отодвинул ее компьютер в сторону, и выцветшая синяя папка - книга убийств - была оставлена спереди и в центре стола. Она открыла его, и на оглавлении была заметка.


Не говори, что я никогда тебе ничего не дарил.


B


PS: Джаз для тебя лучше, чем новости.


Баллард снял наклейку, потому что она закрывала имя жертвы.


Джон Хилтон - 17 декабря 2001/66- 8/3/90 Минобороны


Ей не нужно было оглавление, чтобы найти раздел с фотографиями в книге. Она перевернула несколько разделов отчетов на трех стальных петлях и обнаружила фотографии, закрепленные в пластиковых футлярах. На фотографиях видно тело молодого человека, распростертое поперек переднего сиденья автомобиля, с пулевым отверстием за правым ухом.


Она мгновение изучала фотографии, а затем закрыла папку. Она достала свой телефон, нашла номер и позвонила по нему, поглядывая на часы, пока ждала. Мужчина ответил быстро и, как показалось Балларду, не так, как если бы его вытащили из глубин сна.


"Это Баллард", - сказала она. "Ты был здесь, в участке, сегодня ночью?"


"Э-э, да, я заходил примерно час назад", - сказал Босх. "Тебя там не было".


"Я был на вызове. Так откуда взялась эта книга об убийстве?"


"Я думаю, вы могли бы сказать, что этого не хватало в действии. Вчера я был на похоронах моего первого партнера по расследованию убийств, когда. Парень, который был моим наставником. Он скончался, и я пошел на похороны, а потом, в его доме, его жена - его вдова - подарила мне книгу. Она хотела, чтобы я вернул его. Так вот что я сделал. Я вернул его тебе".


Баллард снова открыл папку и прочитал основную информацию по делу над оглавлением.


"Джордж Хантер был вашим партнером?" - спросила она.


"Нет", - сказал Босх. "Моим партнером был Джон Джек Томпсон. Изначально это было не его дело."


"Это было не его дело, но когда он вышел на пенсию, он украл книгу убийств".


"Ну, я не знаю, сказал бы я, что он украл это".


"Тогда что бы ты сказал?"


"Я бы сказал, что он взял на себя расследование дела, над которым никто не работал. Почитай хроно, ты увидишь, что на нем собиралась пыль. Детектив по первоначальному делу, вероятно, ушел на пенсию, и никто ничего с этим не делал ".


"Когда Томпсон ушел на пенсию?"


"Январь 2000 года".


"Черт, и она была у него все это время? Почти двадцать лет."


"Вот так это выглядит".


"Это действительно чушь собачья".


"Послушайте, я не пытаюсь защищать Джона Джека, но дело, вероятно, привлекло к себе больше внимания с его стороны, чем когда-либо привлекло бы в Отделе нераскрытых преступлений. Они в основном просто работают с делами о ДНК вон там, а в этом деле ДНК нет. Его бы обошли стороной и оставили пылиться, если бы Джон Джек не забрал его с собой ".


"Так ты знаешь, что ДНК нет? И ты проверил хронометр?"


"Да. Я прочитал это до конца. Я начал, когда вернулся домой с похорон, а потом передал это тебе, как только закончил ".


"И зачем ты принес его сюда?"


"Потому что у нас был уговор, помнишь? Мы бы вместе расследовали дела".


"Так ты хочешь работать над этим вместе?"


"Ну, вроде того".


"Что это значит?"


"У меня тут кое-что происходит. Медицинские штучки. И я не знаю, насколько-"


"Какие медицинские препараты?"


"Я только что получил новое колено, и, вы знаете, у меня реабилитация, и могут возникнуть осложнения. Так что я не уверен, насколько я могу быть вовлечен ".


"Ты сваливаешь это дело на меня. Ты сменил мою радиостанцию и свалил это дело на меня."


"Нет, я хочу помочь, и я помогу. Джон Джек был моим наставником. Он научил меня правилу, ты знаешь?"


"Какое правило?"


"Принимать каждое дело лично".


"Что?" - спросил я.


"Принимайте каждый случай на свой счет, и вы разозлитесь. Он разжигает костер. Это дает тебе преимущество, необходимое для прохождения дистанции каждый раз ".


Баллард думал об этом. Она понимала, о чем он говорил, но знала, что это опасный способ жить и работать.


"Он сказал "каждый случай"?" - спросила она.


"Каждое дело", " сказал Босх.


"Так ты просто прочитал это от корки до корки?"


"Да. Это заняло у меня около шести часов. У меня было несколько перерывов. Мне нужно пройтись и потренировать колено ".


"Что в этом такого, что сделало это личным для Джона Джека?"


"Я не знаю. Я этого не видел. Но я знаю, что он нашел способ сделать каждое дело личным. Если ты найдешь это, возможно, ты сможешь закрыть это дело ".


"Если я найду это?"


"Хорошо, если мы найдем это. Но, как я уже сказал, я уже посмотрел ".


Баллард переворачивала разделы, пока снова не дошла до фотографий в пластиковых футлярах.


"Я не знаю", - сказала она. "Мне кажется, что это рискованный шаг. Если Джордж Хантер не смог разобраться с этим, а затем Джон Джек Томпсон не смог разобраться с этим, что заставляет вас думать, что мы сможем? "


"Потому что у тебя есть эта штука", - сказал Босх. "Этот пожар. Мы можем сделать это и восстановить справедливость в отношении этого мальчика ".


"Не начинай с "справедливости". Не вешай мне лапшу на уши, Босх."


"Хорошо, я не буду. Но, может быть, ты хотя бы прочитаешь хронограф и полистаешь книгу, прежде чем принимать решение? Если ты делаешь это и не хочешь продолжать, это нормально. Верни книгу или верни ее мне. Я разберусь с этим в одиночку. Когда у меня будет время."


Баллард ответил не сразу. Ей нужно было подумать. Она знала, что надлежащей процедурой было бы передать дело об убийстве в Отдел по нераскрытым делам, объяснить, как оно было найдено после смерти Томпсона, и оставить все как есть. Но, как сказал Босх, этот шаг, вероятно, приведет к тому, что футляр поставят на полку собирать пыль.


Она снова посмотрела на фотографии. При первоначальном прочтении ей показалось, что это была кража наркотиков. Жертва подъезжает, предлагает наличные, получает пулю вместо баллончика героина или какого-то другого наркотика, который он предпочитал.


"Есть одна вещь", - сказал Босх.


"Что это?" - спросил я. - Спросил Баллард.


"Пуля. Если это все еще на виду. Тебе нужно прогнать это через НИБИН, посмотрим, что получится. В 1990 году этой базы данных еще не существовало."


"И все же, что это такое, выстрел один из десяти? Каламбур неуместен."


Она знала, что в национальной базе данных хранятся уникальные баллистические данные о пулях и гильзах, найденных на местах преступлений, но это был далеко не полный архив. Данные о пуле должны были быть введены, чтобы эта пуля стала частью любого процесса сравнения, и большинство полицейских управлений, включая полицию Лос-Анджелеса, отстали в процессе ввода. Тем не менее, архив bullet существовал с начала века, и с каждым годом объем данных увеличивался.


"Это лучше, чем без выстрела", - сказал Босх.


Баллард не ответил. Она посмотрела на книгу убийств и провела ногтем по краю толстой пачки документов, которые в ней находились, издав звук рвущегося материала.


"Хорошо", - наконец сказала она. "Я прочту это".


"Хорошо", - сказал Босх. "Дай мне знать, что ты думаешь".


Bosch


5


Босх тихо проскользнул в задний ряд зала суда департамента 106, привлекая внимание только судьи, который слегка кивнул в знак признания. Прошли годы, но в прошлом у Босха было несколько дел перед судьей Полом Фальконе. Он также не раз будил судью, добиваясь одобрения ордера на обыск посреди ночи.


Босх увидел своего сводного брата, Микки Халлера, за кафедрой, расположенной сбоку от столов защиты и обвинения. Он допрашивал своего собственного свидетеля. Босх знал это, потому что следил за ходом дела в Интернете и по газетам, и этот день стал началом, казалось бы, невозможного дела защиты. Халлер защищал человека, обвиняемого в убийстве судьи верховного суда по имени Уолтер Монтгомери в городском парке, менее чем в квартале от здания суда, где сейчас проходил судебный процесс. Обвиняемый, Джеффри Херстадт, не только был связан с преступлением доказательствами ДНК, но и любезно признался в убийстве на видео.


"Доктор, позвольте мне прояснить ситуацию", - сказал Халлер свидетелю, сидящему слева от судьи. "Вы хотите сказать, что психические проблемы Джеффри привели его в состояние паранойи, когда он боялся, что ему может быть причинен физический вред, если он не сознается в этом преступлении?"


Мужчине на свидетельской скамье было за шестьдесят, у него были седые волосы и окладистая борода, которая была странно темнее. Босх пропустил его приведение к присяге и не знал его имени. Его внешность и профессорские манеры вызвали в памяти Гарри имя Фрейд.


"Это то, что вы получаете при шизоаффективном расстройстве", - ответил Фрейд. "У вас есть все симптомы шизофрении, такие как галлюцинации, а также расстройства настроения, такие как мания, депрессия и паранойя. Последнее приводит к тому, что психика принимает защитные меры, такие как кивание и согласие, которые вы видите на видео признания ".


"Итак, когда Джеффри кивал и соглашался с детективом Густафсоном на протяжении всего интервью, он что - просто пытался избежать боли?" - Спросил Холлер.


Босх обратил внимание на то, что он неоднократно называл подсудимого по имени - шаг, рассчитанный на то, чтобы очеловечить его перед присяжными.


"Совершенно верно", - сказал Фрейд. "Он хотел пережить интервью невредимым. Детектив Густафсон был авторитетной фигурой, в руках которой было благополучие Джеффри. Джеффри знал это, и я мог видеть его страх на видео. В его сознании он был в опасности, и он просто хотел пережить это ".


"Что привело бы его к тому, чтобы сказать то, что детектив Густафсон хотел, чтобы он сказал?" - Спросил Холлер, хотя это было скорее утверждение, чем вопрос.


"Это верно", - ответил Фрейд. "Все началось с вопросов, которые, казалось бы, не имели значения: "Были ли вы знакомы с парком?" - Ты был в парке? - спросил я. И затем, конечно, это перешло к вопросам более серьезного характера: "Вы убили судью Монтгомери?" Джеффри в тот момент был на тропинке и охотно сказал: "Да, я это сделал". Но это не то, что можно классифицировать как добровольное признание. Из-за ситуации признание не было сделано свободно, добровольно и разумно. Это было вынужденно".


Халлер позволил этому повисеть в воздухе на несколько мгновений, пока он делал вид, что проверяет записи в своем блокноте. Затем он ушел в другом направлении.


"Доктор, что такое кататоническая шизофрения?" - спросил он.


"Это подтип шизофрении, при котором у пострадавшего человека во время стрессовых ситуаций может возникнуть припадок или то, что называется негативизмом или ригидностью", - сказал Фрейд. "Это отмечено сопротивлением инструкциям или попыткам физического перемещения".


"Когда это произойдет, доктор?"


"В периоды сильного стресса".


"Это то, что вы видите в конце интервью с детективом Густафсоном?"


"Да, по моему профессиональному мнению, у него начался припадок, о котором детектив поначалу не знал".


Халлер спросил судью Фальконе, может ли он воспроизвести эту часть записанного интервью, проведенного с Херстадтом. Босх уже видел запись целиком, поскольку она стала общедоступной после того, как обвинение представило ее в суде, и впоследствии была размещена в Интернете.


Халлер сыграл свою роль, начиная с двадцатиминутной отметки, когда Херштадт, казалось, отключился физически и морально. Он сидел застывший, оцепеневший, уставившись на стол. Он не ответил на многочисленные вопросы Густафсона, и детектив вскоре понял, что что-то не так.


Густафсон вызвал скорую помощь, которая прибыла быстро. Они проверили пульс Херстадта, кровяное давление и уровень кислорода в крови и определили, что у него был припадок. Он был доставлен в окружной медицинский центр Американского университета, где его лечили и держали в тюремной палате. Интервью так и не было продолжено. У Густафсона уже было то, что ему было нужно: Херстадт на видео, говорящий: "Я сделал это". Признание было подтверждено неделю спустя, когда ДНК Херстадта была сопоставлена с генетическим материалом, соскобленным из-под одного из ногтей судьи Монтгомери.


Халлер продолжил допрос своего эксперта-психиатра после окончания видеозаписи.


"Что вы там увидели, доктор?"


"Я видел мужчину в кататоническом припадке".


"Вызванный чем?"


"Совершенно очевидно, что это было вызвано стрессом. Его допрашивали по поводу убийства, в котором он признался, но, по моему мнению, не совершал. Это вызвало бы стресс у любого, но особенно у параноидального шизофреника ".


"И, доктор, узнали ли вы во время просмотра материалов дела, что у Джеффри случился припадок всего за несколько часов до убийства судьи Монтгомери?"


"Я сделал. Я просмотрел сообщения об инциденте, произошедшем примерно за девяносто минут до убийства, когда Джеффри лечился от приступа в кафе."


"И вам известны подробности этого инцидента, доктор?"


"Да. Джеффри, по-видимому, зашел в Starbucks и заказал кофейный напиток, а затем у него не было денег, чтобы заплатить за него. Он оставил свои деньги и бумажник в приюте для престарелых. Когда кассир столкнулся с этим, ему стали угрожать, и у него начался припадок. Прибыли врачи скорой помощи и определили, что у него припадок ".


"Его отвезли в больницу?"


"Нет, у него прошел приступ и он отказался от дальнейшего лечения. Он ушел".


"Итак, у нас есть случаи припадка с обеих сторон убийства, о котором мы здесь говорим. За девяносто минут до и примерно через два часа после, оба из которых, как вы говорите, были вызваны стрессом. Верно?"


"Это верно".


"Доктор, по вашему мнению, совершение убийства, при котором вы наносите жертве три удара ножом в верхнюю часть тела, было бы стрессовым событием?"


"Очень напряженный".


"Более напряженный, чем попытка купить чашку кофе без денег в кармане?"


"Да, гораздо более напряженный".


"По вашему мнению, совершение жестокого убийства вызывает больший стресс, чем допрос о жестоком убийстве?"


Прокурор возразил, утверждая, что Халлер своими далеко идущими гипотезами выводил доктора за пределы его компетенции. Судья согласился и снял вопрос, но точка зрения Халлера уже была высказана.


"Хорошо, доктор, мы пойдем дальше", - сказал Халлер. "Позвольте мне спросить вас вот о чем: видели ли вы когда-либо во время вашего участия в этом деле какое-либо сообщение, указывающее на то, что у Джеффри Херстадта был какой-либо припадок во время совершения этого жестокого убийства?"


"Нет, у меня его нет".


"Насколько вам известно, когда он был остановлен полицией в Гранд-парке недалеко от места преступления и доставлен на допрос, у него был припадок?"


"Нет, насколько мне известно, нет".


"Спасибо вам, доктор".


Халлер сообщил судье, что он оставляет за собой право отозвать доктора в качестве свидетеля, затем передал свидетеля обвинению. Судья Фальконе собирался сделать перерыв на ланч перед началом перекрестного допроса, но обвинитель, в которой Босх узнал заместителя окружного прокурора Сьюзан Салдано, пообещала потратить на допрос доктора не более десяти минут. Судья разрешил ей продолжить.


"Доброе утро, доктор Штайн", - сказала она, назвав Босху по крайней мере часть имени психиатра.


"Доброе утро", - осторожно ответил Стейн. "Давайте теперь поговорим о чем-то другом, касающемся обвиняемого. Вы знаете, был ли после его ареста и последующего лечения в Окружном медицинском центре США у него взят образец крови и проверен на наркотики и алкоголь?"


"Да, это было. Это было бы обычным делом ".


"И когда вы рассматривали это дело для защиты, вы ознакомились с результатами анализа крови?"


"Да, я это сделал".


"Можете ли вы рассказать присяжным, что выявило сканирование, если вообще что-либо выявило?"


"Он показал низкий уровень препарата под названием палиперидон".


"Вы знакомы с палиперидоном?"


"Да, я прописал это мистеру Херштадту".


"Что такое палиперидон?"


"Это антагонист дофамина. Психотропное средство, используемое для лечения шизофрении и шизоаффективного расстройства. Во многих случаях, при правильном применении, он позволяет тем, кто страдает этим расстройством, вести нормальную жизнь ".


"И есть ли у него какие-нибудь побочные эффекты?"


"Могут возникать различные побочные эффекты. Каждый случай индивидуален, и мы разрабатываем лекарственную терапию, которая подходит отдельным пациентам, принимая во внимание любые проявляющиеся побочные эффекты ".


"Знаете ли вы, что производитель палиперидона предупреждает пользователей о том, что побочные эффекты могут включать возбуждение и агрессию?"


"Ну, да, но в доме Джеффри-"


"Просто ответьте "да" или "нет", доктор. Ты знаешь об этих побочных эффектах, да или нет?"


"Да".


"Спасибо вам, доктор. И всего минуту назад, когда вы описывали препарат палиперидон, вы использовали фразу "при правильном введении". Ты помнишь, как говорил это?"


"Да".


"Итак, на момент совершения этого преступления вы знаете, где жил Джеффри Херстадт?"


"Да, в приюте для престарелых в Анджелино Хайтс".


"И у него был выписанный вами рецепт на палиперидон, верно?"


"Да".


"И кто отвечал за надлежащее введение ему препарата в том приюте?"


"К дому прикреплен социальный работник, который выписывает рецепты".


"Итак, знаете ли вы из первых рук, что мистеру Херштадту был надлежащим образом введен этот препарат?"


"Я действительно не понимаю вопроса. Я видел результаты сканирования крови после его ареста, и они показали надлежащий уровень палиперидона, поэтому можно предположить, что ему давали и он принимал свою дозу ".


"Можете ли вы подтвердить присяжным, что он принял дозу не после убийства, а до того, как у него взяли кровь в больнице?"


"Ну, нет, но-"


"Можете ли вы сказать присяжным, что он не прятал свои таблетки и не принимал сразу несколько перед убийством?"


"Опять же, нет, но ты попадаешь в -"


"Больше вопросов нет".


Салдано подошел к столу обвинения и сел. Босх наблюдал, как Халлер немедленно встал и сказал судье, что он поторопится с перенаправлением. Судья одобрительно кивнул.


"Доктор, не хотели бы вы закончить свой ответ на последний вопрос мисс Салдано?" - Спросил Холлер.


"Я бы хотел, да", - сказал Стейн. "Я просто собирался сказать, что анализ крови из больницы показал надлежащий уровень препарата в его крови. Любой сценарий, кроме надлежащего администрирования, не складывается. Накапливал ли он, а затем злоупотреблял лекарствами, или не принимал лекарств и принял таблетку после преступления, это было бы очевидно по уровням на сканировании ".


"Спасибо вам, доктор. Как долго вы лечили Джеффри до того, как произошел этот инцидент?"


"Четыре года".


"Когда вы назначили ему палиперидон?"


"Четыре года назад".


"Вы когда-нибудь видели, чтобы он вел себя агрессивно по отношению к кому-либо?"


"Нет, я этого не делал".


"Вы когда-нибудь слышали, чтобы он вел себя агрессивно по отношению к кому-либо?"


"До этого... инцидент, нет, я этого не делал."


"Вы получали регулярные отчеты о его поведении из приюта, где он жил?"


"Я сделал, да".


"Было ли когда-нибудь сообщение из интерната о том, что Джеффри проявлял насилие?"


"Нет, никогда".


"Вы когда-нибудь беспокоились, что он может проявить насилие по отношению к вам или любому члену общества?"


"Нет. Если бы это было так, я бы назначил другую медикаментозную терапию ".


"Итак, как психиатр, вы также являетесь врачом, это верно?"


"Да".


"И когда вы просматривали это дело, вы также просматривали протоколы вскрытия судьи Монтгомери?"


"Я сделал, да".


"Вы видели, что ему нанесли три удара ножом в непосредственной близости от правой подмышки, верно?"


"Да, я это сделал".


Салдано встал и возразил.


"Ваша честь, куда он клонит с этим?" - спросила она. "Это выходит за рамки моего перекрестного допроса".


Фальконе посмотрел на Халлера.


"Я задавался тем же вопросом, мистер Холлер".


"Судья, это несколько новая территория, но я оставил за собой право отозвать доктора Штайн. Если обвинение хочет, мы можем пойти пообедать, и я вызову его сразу после, или мы можем просто разобраться с этим прямо здесь. Я буду быстр."


"Возражение отклоняется", - сказал судья. "Продолжайте, мистер Холлер".


"Благодарю вас, судья", - сказал Халлер.


Он снова обратил свое внимание на свидетеля.


"Доктор, в том месте тела, где был нанесен удар судье Монтгомери, есть жизненно важные кровеносные сосуды, не так ли?"


"Да, кровеносные сосуды, ведущие непосредственно к сердцу и от него".


"У вас есть личные дела мистера Херстадта?"


"Я верю".


"Он когда-нибудь служил в армии?"


"Нет, он этого не делал".


"Есть какое-нибудь медицинское образование?"


"Насколько мне известно, ничего подобного".


"Откуда он мог знать, что нужно нанести удар судье в самое уязвимое место под его-"


"Протестую!"


Салдано снова была на ногах.


"Судья, у этого свидетеля нет опыта, который позволил бы ему рискнуть даже предположить, о чем собирался спросить его адвокат".


Судья согласился.


"Если вы хотите продолжить расследование, мистер Халлер, пригласите эксперта по ранам", - сказал Фальконе. "Этот свидетель - не тот".


"Ваша честь", - сказал Холлер. "Вы поддержали возражение, не дав мне шанса возразить по этому поводу".


"Я делал и сделаю это снова, мистер Холлер. У вас есть еще какие-нибудь вопросы к свидетелю?"


"Я не хочу".


"Мисс Салдано?"


Салдано на мгновение задумалась, но затем сказала, что у нее больше нет вопросов. Прежде чем судья смог объявить присяжным перерыв на обед, Халлер обратился к суду.


"Ваша честь, " сказал он, - я ожидал, что мисс Салдано проведет большую часть дня на перекрестном допросе доктора Штейн. И я подумал, что разберу остальное в редиректе. Это настоящий сюрприз".


"Что вы хотите мне сказать, мистер Холлер?" спросил судья, в его тоне уже слышался испуг.


"Мой следующий свидетель - мой эксперт по ДНК, приезжающий из Нью-Йорка. Он приземлится только в четыре часа."


"У вас есть свидетель, которого вы могли бы вывести из строя и привести после обеда?"


"Нет, ваша честь, я не знаю".


"Очень хорошо".


Судья был явно недоволен. Он повернулся и обратился к присяжным, сказав их членам, что на сегодня они закончили. Он сказал им идти домой и избегать любого освещения судебного процесса в средствах массовой информации и вернуться утром в девять. Бросив свирепый взгляд на Халлера, судья объяснил присяжным, что они начнут заслушивать показания до обычного начала в десять часов, чтобы наверстать упущенное время.


Все подождали, пока присяжные не отправятся в зал заседаний, а затем судья выместил свое недовольство на Халлере.


"Мистер Халлер, я думаю, вы знаете, что я не люблю работать полдня, когда у меня назначены полные дни судебных заседаний".


"Да, ваша честь. Я тоже".


"Вам следовало привести свою свидетельницу вчера, чтобы она была доступна независимо от того, как продвигаются дела".


"Да, ваша честь. Но это означало бы оплатить еще одну ночь в отеле, и, как известно суду, мой клиент является неимущим, и суд назначил меня к рассмотрению дела по значительно сниженной цене. Моя просьба к администратору суда о вызове моего эксперта днем ранее была отклонена по финансовым причинам ".


"Мистер Халлер, все это прекрасно, но здесь, в Лос-Анджелесе, есть высококвалифицированные эксперты по ДНК. Почему так необходимо привозить вашего эксперта из Нью-Йорка?"


Это был первый вопрос, который тоже пришел в голову Босху.


"Что ж, судья, я действительно не думаю, что с моей стороны было бы справедливо раскрывать стратегию защиты обвинению", - сказал Халлер. "Но я могу сказать, что мой эксперт является лучшим специалистом в своей области анализа ДНК, и что это станет очевидным, когда она даст показания завтра".


Судья долгое время изучал Халлера, по-видимому, пытаясь решить, стоит ли продолжать спор. Наконец он смягчился.


"Очень хорошо", - сказал он. "Заседание суда откладывается до девяти часов завтрашнего дня. Подготовьте вашего свидетеля к этому времени, мистер Холлер, иначе будут последствия ".


"Да, ваша честь".


Судья встал и покинул скамью подсудимых.


6


"Куда ты хочешь пойти?"


Они были на заднем сиденье "Линкольна" Халлера.


"Не имеет значения", - сказал Босх. "Где-нибудь в уединенном месте. Тихо."


"Ты слышал, что Traxx закрылся?" - Спросил Холлер. "Неужели? Я любил это место. Мне понравилось ходить на Юнион Стейшн ".


"Я уже скучаю по этому. Это было мое любимое место во время судебного разбирательства. Он был там двадцать лет - в этом городе, это о чем-то говорит ".


Халлер наклонился вперед и заговорил со своим водителем.


"Стейси, отвези нас в Чайнатаун", - сказал он. "Маленькая драгоценность".


"У тебя получилось", - сказал водитель.


Водителем Халлера была женщина, и Босх никогда раньше ее не видел. Холлер всегда использовал бывших клиентов, чтобы водить Lincoln. Мужчины оплачивают свои судебные издержки. Он задавался вопросом, чем Стейс расплачивался. Ей было за сорок, чернокожая, и она выглядела как школьная учительница, а не как кто-то с улицы, какими обычно были водители Халлера.


"Итак, что ты думаешь?" - Спросил Холлер. "О судебном процессе?" Босх ответил. "Ты набрал свои очки по поводу признания. Ваш эксперт по ДНК будет настолько хорош? Ее "специализированная область анализа ДНК" - сколько из этого было ерундой?"


"Ничего из этого. Но мы посмотрим. Она хороша, но я не знаю, достаточно ли она хороша ".


"И она действительно приезжает из Нью-Йорка?"


"Я же говорил тебе, все это не было чушью собачьей".


"Так что же она собирается делать? Напасть на лабораторию? Говоришь, они все испортили?"


Босх устал от такой защиты. Возможно, это сработало для О. Дж. Симпсона, но это было давно, и в том случае было задействовано так много других факторов. Важные факторы. Наука о ДНК была слишком хороша. Спичка была спичкой. Если вы хотели разрушить это, вам нужно было что-то другое, чем нападать на науку.


"Я не знаю, что она собирается сказать", - сказал Халлер. "Таков наш уговор. Она никогда не будет зазывалой. Она называет их так, как будто видит их ".


"Ну, как я уже говорил вам, я следил за этим делом", - сказал Босх. "Выбить признание - это одно. Но ДНК - это другое. Тебе нужно что-то сделать. У тебя с собой материалы дела?"


"Большая часть этого - вся подготовка к судебному разбирательству. Он в багажнике. Почему?"


"Я подумал, что мог бы взглянуть на это для тебя. Если ты хочешь, я имею в виду. Никаких обещаний. Просто что-то там было не так, когда я смотрел. Что-то тыкало в меня".


"С показаниями? Что?"


"Я не знаю. Что-то, что не сходится".


"Что ж, у меня есть завтрашний день, и на этом все. Других свидетелей нет. Если ты собираешься посмотреть, мне это нужно сегодня ".


"Нет проблем. Сразу после обеда."


"Прекрасно. Выруби из себя. Кстати, как твое колено?"


"Хорошо. С каждым днем все лучше".


"Боль?"


"Никакой боли".


"Ты позвонил не потому, что у тебя дело о халатности, не так ли?"


"Нет, не это".


"Тогда что?"


Босх посмотрел в глаза водителя в зеркале заднего вида. Она не могла не подслушать кое-что. Он не хотел говорить при ней.


"Подожди, пока мы не сядем", - сказал он.


"Конечно", - сказал Халлер.


The Little Jewel был в Чайнатауне, но там не подавали китайскую еду. Это был чистый каджунский. Они сделали заказ у стойки, а затем заняли столик в достаточно тихом уголке. Босх заказал сэндвич с креветками "по'бой". Халлер заказал блюдо с жареными устрицами и заплатил за оба.


"Итак, новый водитель?" - Спросил Босх.


"Был со мной три месяца", - сказал Халлер. "Нет, четыре. Она хороша".


"Она клиентка?"


"На самом деле, мать клиента. Ее сын в окружной тюрьме на год за хранение наркотиков. Мы победили в конкурсе на продажу, что было совсем неплохо с моей стороны. Мама сказала, что отработает гонорары за рулем."


"Ты весь - сердце".


"Мужчина должен платить по счетам. Не все мы такие беззаботные пенсионеры, как ты ".


"Да, это точно я".


Халлер улыбнулся. Он успешно представлял интересы Bosch несколькими годами ранее, когда городские власти пытались лишить его пенсии.


"И это дело", - сказал Босх. "Херштадт. Как тебя в итоге назначили? Я думал, ты больше не ведешь дела об убийствах."


"Я не знаю, но судья назначил это мне", - сказал Халлер. "Однажды я был в его зале суда, занимался своими делами по другому делу, и он приписал это мне. Я такой: "Я не занимаюсь делами об убийствах, судья, особенно такими громкими делами, как это", а он: "Теперь занимайтесь вы, мистер Холлер". И вот я здесь, с гребаным делом, в котором невозможно выиграть, и получаю оплаченный гамбургер, когда обычно беру стейк ".


"Почему полиция не забрала это?"


"Конфликт интересов. Жертва, судья Монтгомери, ранее была государственным защитником, помните?"


"Верно, верно. Я забыл."


Были названы их номера, и Босх подошел к стойке, чтобы взять их сэндвичи и напитки. После того, как он подал еду на стол, Халлер перешел к делу их встречи.


"Итак, ты звонишь мне в разгар судебного процесса и говоришь, что тебе нужно поговорить. Итак, поговорим. У тебя какие-то неприятности?"


"Нет, ничего подобного".


Босх на мгновение задумался, прежде чем продолжить. Он назначил встречу и теперь не был уверен, как действовать дальше. Он решил начать с самого начала.


"Около двенадцати лет назад я заразился одним заболеванием", - сказал он. "Парень с "Оверлука" над плотиной Малхолланд. Два выстрела в затылок, стиль исполнения. Оказалось, что он был врачом. Медицинский физик. Он специализировался на гинекологических раковых заболеваниях. И оказалось, что он отправился в больницу Святой Агаты в долине и достал весь цезий, который они используют для лечения, из свинцового сейфа. Его не было".


"Я кое-что об этом помню", - сказал Халлер. "ФБР ухватилось за все это, думая, что это дело рук террористов. Может быть, грязная бомба или что-то в этом роде ".


"Верно. Но это было не так. Это было что-то другое. Я справился с этим, и мы получили цезий обратно, но не раньше, чем я получил довольно хорошую дозу. Я лечился, а затем пять лет проходил обследования - рентген грудной клетки, все такое. Я был чист каждый раз, и после пяти лет они сказали, что я был чист ".


Халлер кивнул таким образом, который, казалось, показывал, что он знал, в какую сторону все идет.


"Итак, все хорошо, и в прошлом месяце я пришел туда, чтобы сделать операцию на колене, и они взяли кровь", - сказал Босх. "Обычные вещи, за исключением того, что тесты на это вернулись, и у меня что-то под названием ХМЛ - хронический миелоидный лейкоз".


"Черт", - сказал Халлер.


"Не так плохо, как кажется. Я лечусь, но-"


"Какое лечение?"


"Химиотерапия. Современный вид химиотерапии. В принципе, я принимаю таблетку каждый день, и все. Через шесть месяцев они увидят, в чем дело, и нужно ли им более серьезно относиться к лечению ".


"Черт".


"Ты это сказал. Есть некоторые побочные эффекты, но это не так уж плохо. Я просто быстро устаю. О чем я хотел вас видеть, так это о том, будет ли у меня здесь какое-либо дело. Я думаю о своей дочери. Если эта химиотерапия не поможет, я хочу убедиться, что она в порядке, понимаешь, о чем я? О нем позаботились".


"Ты говорил с ней об этом?"


"Нет. Ты единственный, с кем я разговаривал ".


"Черт".


"Ты продолжаешь это говорить. Но что ты думаешь? Есть ли какая-нибудь рабочая штука, с которой я могу вернуться в полицию Лос-Анджелеса? Что насчет больницы? Этот парень просто вальсировал там в своем белом халате врача и с бейджиком с именем, а затем вальсировал с тридцатью двумя частицами цезия в свинцовом ведре. Весь инцидент выявил слабую охрану в онкологической лаборатории, и после этого они внесли большие изменения ".


"Но для тебя слишком поздно. Итак, забудьте о рабочем компе. Мы говорим о серьезном иске ".


"А как насчет срока давности? Разоблачение произошло двенадцать лет назад."


"Часы в чем-то подобном не начинают тикать, пока тебе не поставят диагноз. Так что с тобой все в порядке. Сделка, которую мы заключили, когда ты уволился из полицейского управления, дала тебе медицинскую страховку на миллион долларов ".


"Да, и если я заболею от этого - я имею в виду, по-настоящему заболею - я пройду через это через год. Я не собираюсь тратить свои 401К. Это достанется Мэдди ".


"Верно, я знаю. Что касается департамента, нам придется обратиться в арбитраж, и, скорее всего, мы добьемся урегулирования. Больница будет тем путем, которым нужно идти. Плохая охрана привела к этой схеме, которая привела к вашему разоблачению. Это наша игра ".


Они начали есть, и Халлер продолжил с набитым ртом.


"Хорошо, итак, я завершаю этот судебный процесс - мы предстанем перед присяжными через день, максимум два, - и затем мы подаем уведомление. Мне нужно будет снять с вас показания на видео. Мы запланируем это, тогда, я думаю, у нас будет все, что нам нужно, чтобы двигаться дальше ".


"Зачем видео - на случай, если я умру или что-то в этом роде?"


"Вот это да. Но это в основном потому, что я хочу, чтобы они увидели, как ты рассказываешь историю. Они услышат историю от вас, вместо того, чтобы прочитать ее в ходатайстве или стенограмме допроса, и они наложат в штаны. Они поймут, что находятся на проигрышном конце этого дела ".


"Хорошо, и ты это устроишь?"


"Да. У меня есть люди, которые делают это постоянно ".


Босх едва успел откусить от своего сэндвича, но Халлер уже наполовину доел. Босх предположил, что после утреннего судебного разбирательства он проголодался.


"Я не хочу, чтобы это стало известно", - сказал Босх. "Ты понимаешь, что я имею в виду? Никаких сообщений в СМИ об этом ".


"Я не могу этого обещать", - сказал Халлер. "Иногда средства массовой информации могут быть использованы для оказания давления. Ты тот, кого накачали этой дрянью, когда выполняли свою работу. Поверьте мне, симпатии публики будут на вашей стороне в десять раз легче. И это может быть мощным инструментом ".


"Хорошо, тогда послушай - мне нужно знать заранее, попадет ли это в СМИ, чтобы я мог сначала поговорить с Мэдди".


"Это я могу обещать. Итак, сохранили ли вы какие-либо записи по этому делу? Есть ли что-нибудь, на что я могу посмотреть?"


"Подвези меня обратно к моей машине после этого. У меня есть хронометр и большинство важных отчетов. Я тогда сделал копии на всякий случай. Я привез все это в своей машине".


"Ладно, мы возвращаемся и обмениваемся файлами. Ты отдашь мне этот материал, я отдам тебе то, что у меня есть на Херштадта. Договорились?"


"Договорились".


"Ты просто должен поторопиться с Херштадтом. У меня почти не осталось времени ".


Баллард


7


В палатке было тепло и уютно, и она чувствовала себя в безопасности. Но затем пары керосина проникли в ее рот, нос и легкие, и внезапно стало жарко, а затем все вокруг нее стало плавиться и гореть.


Баллард, вздрогнув, сел. Ее волосы были все еще влажными, и она посмотрела на часы. Она проспала всего три часа. Она подумала о том, чтобы спуститься обратно, но грани сна все еще были с ней, запах керосина. Она откинула прядь волос с лица и под нос. Она почувствовала запах яблока в шампуне, которым пользовалась после гребли.


"Лола".


Ее собака проскочила через отверстие палатки и подбежала к ней сбоку. Лола была наполовину боксером, наполовину питером. Баллард потерла свою широкую жесткую голову и почувствовала, как ужас сна отступает. Она задавалась вопросом, проснулся ли мужчина в палатке прошлой ночью в конце. Она надеялась, что нет. Она надеялась, что он был настолько накачан наркотиками или алкоголем, что никогда не чувствовал боли и не знал, что умирает.


Она провела рукой по стене своей палатки. Это был нейлон, и она представила, как тепло от огня набрасывает его на нее, как саван. Бодрствующий или нет, этот человек умер ужасной смертью.


Она вытащила телефон из рюкзака и проверила, нет ли сообщений. Никаких звонков или сообщений, только электронное письмо от Нуччо, следователя по поджогам, в котором говорилось, что он получил ее отчет и, в свою очередь, отправит ей свои отчеты по завершении. Он сказал, что он и его напарник определили, что смерть была случайной и что жертва осталась неопознанной, потому что все документы, которые были у него с собой в палатке, сгорели.


Баллард убрал телефон подальше.


"Давай прогуляемся, девочка".


Баллард выбралась из палатки со своим рюкзаком и огляделась. Она была в тридцати ярдах от поста спасателей на Роуз-авеню, но он выглядел пустым. В воде никого не было. Для этого было слишком холодно.


"Аарон?" - спросил я. она позвонила.


Спасатель высунул свою кудрявую голову над подоконником трибуны, и она подумала, не спал ли он там, наверху, на скамейке. Она указала на свою палатку и доску для гребли на песке рядом с ней.


"Ты смотришь за моими вещами? Я собираюсь выпить кофе."


Аарон показал ей поднятый большой палец.


"Ты хочешь чего-нибудь?"


Аарон опустил большой палец вниз. Баллард вытащил поводок из одного из карманов на молнии рюкзака и пристегнул его к ошейнику Лолы, затем направился к ряду ресторанов и туристических магазинов, которые выстроились вдоль пляжной дорожки в сотне ярдов от океана. Она перекинула рюкзак через одно плечо.


Она зашла в Groundwork на Вестминстерском, заказала латте и заняла столик в дальнем углу, где она могла работать, не привлекая внимания других посетителей. Лола скользнула под стол и нашла удобное место, чтобы прилечь. Баллард открыла рюкзак и достала свой ноутбук и книгу убийств, которую Босх оставил для нее.


На этот раз она решила не копаться в книге. В любом случае, первая часть была самой важной. Это была хронологическая запись. По сути, это был дневник расследования, где детективы, назначенные для расследования, описывали все свои действия и шаги, предпринятые в ходе расследования.


Прежде чем начать чтение, она открыла ноутбук и прогнала имена Джорджа Хантера и его партнера, Максвелла Талиса, через личный компьютер полиции Лос-Анджелеса и определила, что оба детектива давно вышли на пенсию, Хантер в 1996 году, а Талис годом позже. Оказалось, что Хантер с тех пор умер, но Талис все еще получал пенсию. Это была ценная информация, потому что, если она решила провести тщательное повторное расследование убийства в Хилтоне, она должна попытаться поговорить с ним о том, что он помнил об этом деле.


Она закрыла ноутбук и открыла книгу убийств. Она начала читать хронограф с первой записи - выноски. Хантер и Талис сидели за своими столами в отделе детективов Голливуда в пятницу утром, когда им сообщили, что патрульные наткнулись на машину, припаркованную в переулке за рядом магазинов на Мелроуз-авеню и эстакаде 101-го шоссе. Детективы отреагировали вместе с командами из отдела по расследованию преступлений и офиса коронера.


Жертвой был белый мужчина, предварительно идентифицированный как Джон Хилтон, двадцати четырех лет, по водительским правам, найденным в бумажнике на полу Toyota Corolla 1988 года выпуска. Фотография на правах, похоже, соответствовала лицу мужчины, лежащего на правом боку поперек передних сидений и центральной консоли автомобиля.


Компьютерная проверка имени и даты рождения в DL установила, что этот Хилтон был не отпрыском гостиничной семьи, а бывшим заключенным, который годом ранее был освобожден из тюрьмы штата, отсидев тридцать месяцев за хранение наркотиков и кражу со взломом.


Будучи ведущим детективом, Джордж Хантер составил все ранние записи "Хроно", подписав каждую своими инициалами. Это дало Балларду хорошее представление о том, как изначально было сфокусировано расследование. Как она и предполагала в своем первом кратком обзоре книги, расследование основывалось на предшествующей истории злоупотребления наркотиками жертвой и мелких преступлениях. Хантер и Талис явно верили, что это была кража наркотиков и что Хилтон был убит всего за одну дозу героина.


Теперь Баллард отвечала на все вызовы детектива в ночную смену, но ее предыдущая должность была детективом отдела убийств, работающим по особым делам в полицейском управлении в центре города. Несмотря на то, что сексуальная политика департамента, направленная в другую сторону, и системное женоненавистничество стали причиной ее перевода на менее ответственное задание, ее навыки следователя по расследованию убийств не ухудшились. Босх осознал это и воспользовался этим, когда их пути пересеклись по делу в прошлом году. Они договорились в будущем работать над делами вместе, даже если это будет неофициально и вне поля зрения департамента. Босх был пенсионером и аутсайдером, больше не обремененным правилами и процедурой полиции Лос-Анджелеса. Баллард не была на пенсии, но она определенно была вне поля зрения и из сердца вон на ночной смене. Это делало ее одновременно и инсайдером, и аутсайдером. Все ее навыки в отделе убийств теперь говорили ей, что это, скорее всего, невозможное дело: кража наркотиков на восемьдесят долларов, которая закончилась пулей почти тридцать лет назад. Возможно, здесь было что-то, что застряло в зобу Джона Джека Томпсона и зажгло его огонь, но что бы это ни было, теперь его давно нет.


Она впервые начала подозревать, что Хилтон был стукачом. Возможно, стукач для Томпсона, вот почему детектив проявил активный интерес к делу, даже несмотря на то, что ему не поручали это. Она достала блокнот из своего рюкзака. Первое, что она записала, был вопрос к Босху.


Сколько еще книг об убийствах JJT украл?


Это был важный вопрос, потому что он касался уровня посвящения в это дело. Босх был прав. Если бы она смогла выяснить, почему Томпсон взял именно эту книгу об убийстве, она могла бы сосредоточиться на мотиве, а затем и на подозреваемом. Но, как описано в ранних записях "хронологии", это было убийство пешехода - если бы такое существовало, - которое было бы почти невозможно раскрыть в то время, не говоря уже о двадцати девяти годах спустя.


"Черт", - прошептал Баллард.


Лола насторожилась, подняла голову и посмотрела на нее. Баллард потрепал собаку по голове.


"Все в порядке, девочка", - сказала она.


Она вернулась к хронографу и продолжила читать и делать заметки.


Механическая коробка передач автомобиля Хилтона находилась в нейтральном положении, но ключ был в замке зажигания и во включенном положении. Двигатель заглох, потому что бензобак был пуст. Предполагалось, что Хилтон заехал в переулок, чтобы купить наркотики, и был застрелен после остановки и перевода передачи в нейтральное положение. Не удалось определить, сколько бензина было в баке, когда Хилтон вошел в переулок, но следователи коронера подсчитали, что время смерти было между полуночью и четырьмя часами утра., который произошел за четыре-восемь часов до того, как тело было обнаружено одним из владельцев магазина, приехавшим на работу и припарковавшимся за своим магазином.


Оба передних окна автомобиля были открыты. Хилтон был убит выстрелом в упор за правым ухом. Это навело детективов на мысль, что они, возможно, ищут двух подозреваемых: одного, который подошел к водительской двери и привлек внимание Хилтона, и другого - настоящего убийцу, - который подошел к пассажирской двери, просунул пистолет в окно и застрелил Хилтона, когда тот повернулся и смотрел в окно. Эту теорию подтверждало местоположение гильзы, извлеченной из орудия убийства. Пистолет был найден на коврике у пассажира, что указывает на то, что из пистолета стреляли с той стороны автомобиля. Хилтон затем, скорее всего, навалился на водительскую дверь, но был отброшен назад на центральную консоль, когда обыскивали его карманы. На фотографиях с места преступления оба передних кармана его брюк были вывернуты наизнанку.


Для Балларда теория о двух убийцах и о том, как они совершили преступление, немного отличалась от идеи о том, что это было ограбление. Это было более холодно, более расчетливо. Для нее это было спланировано. Кража наркотиков тоже была бы в какой-то степени спланирована, но обычно не с такой точностью. Она начала задаваться вопросом, не нацелились ли первоначальные детективы с самого начала на неправильный мотив. Это могло привести к ограниченному видению расследования, когда Хантер и Талис игнорировали любую зацепку, которая не соответствовала их предпосылке.


Она также отвергла теорию первоначальных следователей о том, что в деле были замешаны двое убийц - один, чтобы отвлечь Хилтон слева, другой, чтобы залезть в машину справа и выстрелить. Она знала, что убийца-одиночка мог легко совершить убийство. Внимание Хилтона слева от него могло быть привлечено любым количеством вещей в переулке.


Она написала еще одну записку, желая напомнить себе обсудить все это с Босхом, а затем вернулась к хроно.


Хантер и Талис сосредоточили свои поиски подозреваемых на ближайших окрестностях и среди дилеров, которые, как известно, торгуют в переулке. Они связались с сержантом, ответственным за уличное подразделение по борьбе с наркотиками, приписанное к Голливудскому отделению, который сказал, что его команда периодически проводила тайные операции по задержанию покупателей в этом районе, поскольку это был известный рынок наркотиков из-за его близости к автостраде 101. Клиенты приезжали в Голливуд, съезжали с автострады в Мелроузе и совершали покупки наркотиков, прежде чем выскакивать обратно на автостраду и убираться подальше от сделки. Кроме того, это место находилось недалеко от нескольких киностудий, и сотрудники подбирали наркотики по дороге на работу или с работы, если только они не были креативщиками высшего уровня, которым доставляли покупки непосредственно им.


The chrono отметил, что клиентами наркоторговцев в этом районе были в основном белые, в то время как дилерами были исключительно чернокожие мужчины, которым поставляла товар уличная банда из Южного Лос-Анджелеса. Банда Rolling 60s Crips заявила права на этот район Голливуда и усилила свою власть насилием. Убийство Джона Хилтона не пошло на пользу бизнесу, потому что оно затопило район полицейской активностью и все прекратилось. В одной заметке на chrono говорилось, что уличный информатор рассказал офицеру банды, что члены the Rolling 60s сами пытались установить личность убийцы, чтобы устранить его и сделать из него пример. Бизнес был на первом месте, лояльность к банде - на втором.


Эта нота заморозила Баллард и заставила ее задуматься, не гонится ли она за призраком. В "Роллинг 60-е" убийцу или убийц Джона Хилтона могли поймать и казнить десятилетиями ранее, если бы полиция Лос-Анджелеса не установила связь между этими двумя случаями.


Очевидно, не испугавшись того же вопроса, Хантер и Талис составили список известных наркоторговцев, которые работали в этом районе, и начали вызывать их на допрос. Ни одно из допросов не выявило подозреваемых или зацепок по делу, но Баллард заметил, что список был неполным. Несколько человек из списка так и не были найдены или допрошены. Среди них был человек по имени Элвин Кидд, член банды 60-х Crips, который был уличным боссом и управлял территорией, где произошло убийство в Хилтоне.


Они полностью избегали другого дилера, Деннарда Дорси, когда им сказали, что он находится под подпиской о невыезде, потому что он был ценным информатором. Куратор осведомителя - детектив из отдела по борьбе с наркотиками по имени Брендан Слоун - провел интервью и сообщил, что его человек не знал ничего ценного в отношении убийства Хилтон.


Баллард записал все имена. Она была обеспокоена тем, что детективы отдела убийств не опросили всех дилеров и оставили допрос стукача его куратору из отдела. Для нее это означало, что этот аспект расследования был неполным. Она не знала, лень или что-то еще помешало. Количество убийств в городе в конце 80-х и начале 90-х было самым высоким за всю историю города. Вполне вероятно, что у Хантера и Тейлис в то время были другие дела, и постоянно поступали новые.


Она закончила просматривать хронологию через час и еще один латте позже. Что ее поразило, так это то, что документ заканчивался записью от Талиса в годичную годовщину убийства:


На данный момент никаких новых зацепок или подозреваемых. Дело остается открытым и активно ведется.


И это было все. Никаких объяснений относительно того, как это все еще активно продолжалось.


Баллард знал, что это чушь собачья. Расследование дела было приостановлено из-за отсутствия зацепок и жизнеспособных направлений расследования. Детективы ждали того, что в отделе убийств называли "чудодейственным лекарством" в виде того, что кто-то назовет имя убийцы. Скорее всего, это должен быть кто-то из преступного мира - кто-то арестован и ему предъявлены обвинения, кто хочет выпутаться из передряги. Только тогда они получили бы имя, с которым могли бы выступать. Итак, он оставался "открытым и активным", но Хантер и Тейлис были заняты другими вещами.


Что также поразило Балларда как отсутствующее, так это работа Джона Джека Томпсона. За те годы, что он вел дело об убийстве, он, по-видимому, ничего к нему не добавил. В хронологии от него не было ничего, что указывало бы на то, что он предпринял какие-либо шаги, провел какие-либо интервью или выдвинул какую-либо новую позицию по делу. Баллард задумался, хранил ли он записи о своем частном расследовании отдельно, чтобы не изменять и не портить отчет о первоначальном расследовании. Она знала, что ей придется поговорить об этом с Босхом и, возможно, вернуться в дом Томпсона и домашний офис, чтобы посмотреть, есть ли вторая книга убийств или какие-либо записи о работе Томпсона по этому делу.


Она перешла от хронологии к более полным отчетам, представленным следователями на основе собранных доказательств и опросов свидетелей. В разделе "Жертвы" книги убийств она прочитала биографию, написанную Талисом и взятую из интервью и официальных документов. Мать и отчим жертвы были еще живы на момент убийства. Согласно письменному сообщению, Сандра Хилтон не выразила удивления по поводу кончины своего сына и сказала, что он вернулся из тюрьмы штата Коркоран другим человеком. Она сказала, что он казался сломленным от пережитого и ничего так не хотел, как постоянно быть под кайфом. Она призналась, что они с мужем выгнали Джона из дома вскоре после его возвращения из тюрьмы и, похоже, не прилагали никаких усилий для интеграции в общество. Он сказал, что хотел быть художником, но ничего не сделал, чтобы сделать это карьерой. Он воровал у них, чтобы поддержать свою зависимость от наркотиков.


Дональд Хилтон остался верен своему решению выселить Джона из семейного дома в районе озера Толука. Он быстро заметил, что Джон был его приемным сыном, но ему было уже одиннадцать, когда Дональд встретил Сандру и они поженились. Его биологический отец не был частью жизни Джона в течение тех первых одиннадцати лет, и Дональд сказал, что поведенческие проблемы уже глубоко укоренились в мальчике. Отсутствие кровного родства с молодым человеком, которого он вырастил, по-видимому, позволило ему позже выгнать его из дома без угрызений совести.


Часть отчета была отредактирована черным маркером. Две строки в середине резюме интервью были полностью затемнены. Это показалось Балларду странным, потому что книга убийств уже была конфиденциальным документом. Исключением из этого был случай, когда было возбуждено дело, и документы из книги убийств стали частью расследования и были переданы защите. В некоторых случаях происходило редактирование, чтобы защитить имена информаторов и других лиц. Но это дело так и не привело к предъявлению обвинений, и Балларду показалось странным, что интервью с родителями жертвы содержало какую-либо информацию, которую необходимо было бы сохранить в тайне. Она открыла кольца переплета и вынула страницу, изучая обратную сторону, чтобы увидеть, можно ли прочитать какие-либо из отредактированных слов. Не в силах ничего разобрать, она положила страницу на начало папки, чтобы напоминать себе об аномалии каждый раз, когда она открывала книгу: какая информация была удалена из материалов дела? И кто это сделал?


Обзор Баллардом других отчетов свидетелей вызвал только один примечательный вопрос. Хилтон делила квартиру в Северном Голливуде с человеком по имени Натан Брейзил, который был описан как ассистент продюсера в Archway Studios в Голливуде. Баллард знал, что студия находилась на Мелроуз-авеню, недалеко от Парамаунт - и недалеко от того места, где был убит Хилтон. Бразил сказал следователям, что в ночь убийства он работал над созданием фильма, а Хилтон зашел к охраняемому входу в студию и спросил о нем. Бразилия получила сообщение только через несколько часов, а к тому времени Хилтон уже не было. Предположительно, он вышел из студии и направился по улице Мелроуз к переулку, где в него стреляли и он был убит. Бразил сказал следователям, что для Хилтона было необычно приходить на его рабочее место. Такого раньше никогда не случалось, и он не знал, почему Хилтон так поступил или чего он хотел.


Это была еще одна тайна внутри тайны, которую Хантер и Тейлис не разгадали.


Баллард просмотрела свои записи. Она записала имена нескольких человек, которых ей нужно было разыскать и допросить, если они все еще были живы.


Максвелл Тейлис


Дональд Хилтон


Сандра Хилтон


Вдова Томпсон


Винсент Пилки, дилер


Деннард Дорси, дилер / осведомитель, находящийся под защитой


Брендан Слоун, отдел по борьбе с наркотиками


Элвин Кидд


Нейтан Брейзил, сосед по комнате


Баллард знал, что вдова Джона Джека Томпсона была жива, а также, предположительно, Максвелл Тейлис. Брендан Слоан тоже все еще был рядом. Слоан, на самом деле, был ей хорошо известен. За двадцать девять лет, прошедших после убийства Хилтона, он прошел путь от детектива по борьбе с наркотиками до заместителя начальника. Он возглавлял Западное бюро. Баллард никогда не встречалась с ним, но с тех пор, как Голливудский отдел перешел под командование Западного бюро, Слоан технически был ее боссом.


Спина Балларда затекла. Это было сочетание тяжелого утреннего плавания при сильном встречном ветре, недостатка сна и жесткого деревянного стула, на котором она просидела два часа. Она закрыла книгу убийств, решив оставить оставшиеся страницы и отчеты на потом. Она наклонилась, чтобы потрепать Лолу по загривку.


"Пойдем посмотрим дважды, девочка!"


Собака яростно виляла хвостом. Дублем был ее друг, французский бульдог, воспитывавшийся в детском саду, где Лола проводила большую часть ночей и несколько дней, когда Баллард работала.


Балларду нужно было подвезти Лолу, чтобы она могла продолжить работу над делом.


8


Первой остановкой Баллард был Отдел недвижимости, где она проверила запечатанную коробку с уликами, помеченную номером дела об убийстве Джона Хилтона. Она сразу могла сказать, что это была коробка не двадцатидевятилетней давности, и запечатывающая лента не была пожелтевшей, как можно было бы ожидать. Коробка, очевидно, была переупакована, что не было чем-то необычным. Отдел имущества был огромным складом, но все же слишком маленьким для всех хранящихся там улик. Консолидация была постоянным проектом, и старые, пыльные коробки с уликами часто открывали и переупаковывали в коробки меньшего размера , чтобы сэкономить место. У Баллард был список улик из книги убийств, который она могла использовать, чтобы убедиться, что все было цело - одежда жертвы, личные вещи и т.д. В первую очередь она искала две вещи: стреляную гильзу, извлеченную из тела Хилтона во время вскрытия, и гильзу, найденную с пола его машины.


Она проверила листок выдачи на коробке и увидела, что, за исключением переупаковки, которая произошла шесть лет назад, коробку, по-видимому, не открывали с тех пор, как она была передана в собственность двум первым детективам - Хантеру и Талису - почти три десятилетия назад. В этом, как правило, не было бы ничего необычного, потому что подозреваемые так и не были обнаружены, поэтому не было причин анализировать собранные доказательства в отношении потенциального убийцы. Хантер и Тейлис собрали улики, и у них был список содержимого коробки в книге убийств. Они не понаслышке знали, что у них есть. Они видели это и удержали это.


Однако, что показалось Балларду любопытным, так это то, что Джон Джек Томпсон, когда он завладел книгой убийств и, по-видимому, начал работать над делом, никогда не ходил в собственность и не вытаскивал коробку. Он никогда не проверял вещественные доказательства.


Это был буквально первый шаг, который сделал Баллард. Да, у нее был список имущества из книги убийств, но она все еще хотела увидеть доказательства. Это была интуитивная вещь, как дополнение к фотографиям с места преступления. Это приблизило ее к делу, к жертве, и она не могла представить, как можно начать расследование без этого необходимого шага. Однако Томпсон, наставник двух поколений детективов, очевидно, предпочел этого не делать.


Баллард отложил вопрос в сторону и начал просматривать содержимое коробки, сверяя их со списком из книги убийств и изучая каждый предмет одежды и каждый предмет, изъятый из "Короллы". На фотографиях с места преступления она увидела кое-что, что хотела найти: маленькую записную книжку, которая была на консоли между передними сиденьями автомобиля. Запись в списке имущества гласила просто "блокнот", без описания его содержимого или каких-либо подробностей о том, почему Хилтон держал блокнот рядом с собой в машине.


Она нашла это в коричневом бумажном пакете с другими предметами с консоли. Среди них были зажигалка, трубка от наркотика, мелочь в размере восьмидесяти семи центов, ручка и штраф за неправильную парковку, выписанный за шесть недель до смерти Хилтона. Штраф за неправильную парковку был изучен первоначальными следователями, и в книге убийств был отчет об их усилиях. Билет оказался тупиковым. Оно было выпущено на улице в Лос-Фелисе, где жил друг Хилтона. Друг вспомнил, что Хилтон приходил к нему, чтобы продать часы -радиоприемник, который, по его словам, подарил ему отчим. Но в итоге он остался в квартире на несколько часов, когда друг поделился с ним дозой героина. Пока Хилтон дремал в квартире своего друга, на его машину наложили штраф. Хантер и Талис сочли, что штраф не имеет отношения к расследованию, и Баллард не увидела ничего, что заставило бы ее думать иначе.


Теперь она открыла блокнот и нашла имя Хилтона и номер, который, как она предположила, был номером его заключенного в Коркоране, написанный на внутренней стороне обложки. Страницы блокнота были в основном заполнены карандашными набросками суровых мужчин, многие из которых были с татуировками на лицах и шеях. Другие заключенные, предположил Баллард. Законченные рисунки были довольно хороши, и Баллард подумал, что у Хилтона есть некоторый художественный талант. Знание того, что у него было другое измерение, помимо наркомана и мелкого воришки, сделало его для нее человеком. Никто не заслуживал быть застреленным в машине, что бы они ни делали, но было полезно установить человеческое общение. Это подлило масла в огонь, который детективу нужно было как-то поддерживать. Она задавалась вопросом, установили ли Хантер, Тейлис или Томпсон связь с Хилтоном через эту записную книжку. Она сомневалась в этом. Если бы они это сделали, это было бы занесено в книгу убийств, чтобы детектив мог увидеть это и открыть, когда ему понадобится разжечь огонь.


Баллард закончила листать страницы. Один набросок привлек ее внимание, и она зацепилась за него. На нем был изображен чернокожий мужчина с бритой головой. Он был повернут спиной к художнику, и на его шее была шестиконечная звезда с номером 60 в центре. Баллард знал, что все банды или сеты Crips объединял символ шестиконечной звезды, ее кончики символизировали ранние альтруистические цели банды: любовь, жизнь, верность, понимание, знания и мудрость. 60 в середине звезды - вот что привлекло внимание Балларда. Это означало, что объектом скетча был криминальный авторитет 60-х, член той же печально известной жестокой банды, которая контролировала продажу наркотиков в переулке, где был убит Хилтон. Было ли это совпадением? Оказалось, что Хилтон нарисовал этого человека, находясь в тюрьме; менее чем через два года после освобождения он был убит на Rolling 60s turf.


Ничего из этого не было ни в одном отчете в книге убийств, которую Баллард читал. Она сделала мысленную пометку проверить еще раз. Это может быть важной подсказкой, а может быть, и чистым совпадением.


Она пролистала дальше в блокноте и увидела другой рисунок, на котором, как она подумала, мог быть тот же мужчина с татуировкой "Переходящие 60-е". Но его лицо было отвернуто и в тени. Она не могла быть уверена. Затем она нашла то, что, по ее мнению, было автопортретом. Это было похоже на лицо мужчины, которого она видела на фотографиях с места преступления. На рисунке у мужчины были затравленные глаза с глубокими кругами под ними. Он выглядел испуганным, и что-то в рисунке ударило Балларда в грудь.


Баллард решила добавить блокнот к предметам, которые она забрала из собственности. Рисунки напомнили ей о деле, которое было раскрыто отделом по раскрытию нераскрытых дел несколькими годами ранее, когда Баллард был назначен в отдел по расследованию ограблений и убийств. Детектив Митци Робертс связала три убийства проституток с бродягой по имени Сэм Литтл. Литтл был пойман и осужден, а затем, выйдя из тюрьмы, начал признаваться в десятках убийств, совершенных за четыре десятилетия по всей стране. Все они были "одноразовыми" жертвами - наркоманами и проститутками, - которых общество и полицейские управления, отошел на второй план и почти не обратил на. Литтл был художником, и он делал наброски фотографий своих жертв, чтобы помочь приезжающим следователям идентифицировать женщин и случаи. Он держал их образы в своей голове, но не так часто их имена. Ему выдали полный набор принадлежностей для рисования, а его рисунки были цветными и очень реалистичными, что в конечном итоге соответствовало жертвам во многих штатах и помогало раскрывать дела. Но они служили не для того, чтобы очеловечить Сэма Литтла, а только для его жертв. Литтла считали психопатом, который не проявлял милосердия к своим жертвам и не заслуживал пощады в ответ.


Баллард выписал улики от пуль и блокнот и покинул Отдел собственности. Она позвонила Босху, когда вышла на улицу.


"Что случилось?"


"Я только что вышел из собственности. Я вытащил пулю и гильзу. Завтра в среду экзамен по баллистике. Я пойду сразу после своей смены".


"Звучит заманчиво. Что-нибудь еще в коробке?"


"Хилтон был художником-эскизистом. У него в машине был блокнот с рисунками из тюрьмы. Я проверил это".


"Как так получилось?"


"Потому что я думал, что он хорош в этом. Есть еще несколько моментов из моего обзора, на которые я хочу обратить внимание. Ты хочешь встретиться?"


"У меня сегодня вроде как кое-какие дела, но я мог бы встретиться на несколько минут. Я рядом".


"Неужели? Где?"


"Закусочная "Никель", ты знаешь ее?"


"Конечно. Я буду там через десять."


9


Баллард нашел Босха в задней части с открытым ноутбуком и несколькими документами, разложенными на столе с четырьмя столешницами. Очевидно, было уже достаточно поздно, чтобы руководство позволило ему монополизировать это место. На столе стояла тарелка с половинкой пончика в шоколадной глазури, убеждая Балларда в том, что Bosch был платежеспособным клиентом, а не халявщиком, который не покупал ничего, кроме кофе, и часами монополизировал столик.


Она заметила трость, прикрепленную к одному из пустых стульев, когда она садилась. Оценивая документы, которые Босх начал складывать, когда заметил ее приближение, Баллард подняла руки ладонями вверх в Что дает? жест.


"Ты самый занятой парень на пенсии, которого, я думаю, я когда-либо видел".


"Не совсем. Я просто сказал, что быстро взгляну на это, и тогда это будет все ".


Кладя рюкзак на пустой стул справа от себя, она мельком увидела фирменный бланк одного из документов, которые просматривал Босх. Там было написано "Майкл Халлер, адвокат".


"О, черт, ты работаешь на этого парня?"


"Какой парень?"


"Haller. Ты работаешь на него, ты работаешь на дьявола".


"Неужели? Почему ты так говоришь?"


"Он адвокат защиты. Не только это, но и хороший пожар. Он заводит людей, которые не должны заводиться. Сводит на нет то, что мы делаем. Откуда ты вообще его знаешь?"


"Последние тридцать лет я провел много времени в зданиях суда. Он тоже."


"Это дело судьи Монтгомери?"


"Откуда ты знаешь об этом?"


"А кто не любит? Судья убит перед зданием суда - это привлечет некоторое внимание. Кроме того, мне нравился судья Монтгомери. Когда он сидел на уголовной скамье, я время от времени обращался к нему за ордерами. Он был настоящим приверженцем закона. Я помню этот единственный раз, клерк позволил мне вернуться в кабинет, чтобы подписать ордер, и я захожу туда и осматриваюсь, а судьи нет. Затем я слышу, как он говорит: "Сюда". Он открыл окно и вылез на карниз, чтобы выкурить сигарету. Четырнадцать этажей вверх. Он сказал, что не хотел нарушать правило о курении в здании ".


Босх положил стопку папок на пустой стул справа от себя. Но на этом все не закончилось.


"Я не знаю", - сказал Баллард. "Возможно, мне придется пересмотреть наши ... отношения. Я имею в виду, если ты собираешься работать на другую сторону ".


"Я не работаю на другую сторону, или на темную сторону, или называйте как хотите", - сказал Босх. "Это мероприятие на один день, и я на самом деле вызвался для этого. Сегодня я был в суде, и что-то тут не сходилось. Я попросил взглянуть на файлы и, по правде говоря, только что нашел кое-что до того, как вы вошли."


"Что-то, что помогает защите?"


"Кое-что, что, я думаю, присяжные должны знать. Не имеет значения, кому это помогает ".


"Вау, это темная сторона говорит прямо здесь. Ты перешел границу."


"Послушайте, вы пришли сюда, чтобы поговорить о деле Монтгомери или Хилтона?"


"Успокойся, Гарри. Я просто надрываю тебе яйца ".


Она подтянула к себе рюкзак, расстегнула его и достала книгу убийств Хилтона.


"Итак, ты прошел через это, верно?" - спросила она.


"Да, прежде чем отдать его вам", - сказал Босх.


"Ну, пара вещей".


Она полезла в рюкзак за конвертами с баллистическими доказательствами.


"Я вытащил коробку из магазина и проверил пулю и гильзу. Как ты сказал раньше, может быть, нам повезет."


"Хорошо".


"Я также нашел это в коробке".


Она снова полезла в рюкзак и достала записную книжку, которую нашла в коробке с имуществом. Она протянула его Босху.


"На фотографиях с места преступления это было на центральной консоли автомобиля. Я думаю, это было важно для него ".


Босх начал листать страницы и рассматривать эскизы.


"Хорошо", - сказал он. "Что еще?"


"Ну, это все из отдела недвижимости", - сказал Баллард. "Но я думаю, что то, чего я там не нашел, стоит отметить, и именно здесь ты входишь в картину".


"Ты не хочешь это объяснить?"


"Джон Джек Томпсон так и не собрал улики по этому делу", - сказала она.


Она поняла, что реакция Босха такая же, как и у нее. Если бы Томпсон работал над этим делом, он бы открыл коробку в отделе недвижимости и увидел, что у него есть.


"Ты уверен?" - Спросил Босх.


"Его нет в списке покупок", - сказал Баллард. "Я не уверен, что он когда-либо расследовал это дело - если только в его доме нет других".


"Например, что?"


"Как и все, что показывает, что он проводил расследование. Заметки, записи, возможно, вторая книга об убийстве. Вообще нет никаких указаний - ни единого добавленного слова - на то, что Джон Джек взялся за это дело, чтобы его раскрыть. Это почти как если бы он взял книгу, чтобы никто другой не смог с ней работать. Итак, тебе нужно вернуться к его вдове и посмотреть, есть ли что-нибудь еще. Все, что показывает, что он делал с этим ".


"Я могу пойти навестить Маргарет сегодня вечером. Но помните, мы не знаем точно, когда он забрал книгу убийств. Может быть, он взял его по пути к двери, когда уходил на пенсию, а потом было слишком поздно вступать в права собственности. У него не было значка."


"Но если бы вы собирались взять книгу, чтобы поработать над ней, разве вы не спланировали бы это так, чтобы вы могли добраться до объекта недвижимости до того, как выйдете за дверь?"


Босх кивнул.


"Думаю, да", - сказал он.


"Хорошо, тогда иди к Маргарет и разберись с этим", - сказал Баллард. "Я составил список имен из книги. Люди, с которыми я хочу поговорить. Я собираюсь начать проверять их, как только мы закончим здесь ".


"Могу я взглянуть на список?"


"Конечно".


В четвертый раз Баллард полезла в рюкзак и на этот раз вытащила свой собственный блокнот. Она открыла его и развернула на столе, чтобы Босх мог прочитать список.


Максвелл Тейлис


Дональд Хилтон


Сандра Хилтон


Вдова Томпсон


Винсент Пилки, дилер


Деннард Дорси, дилер / осведомитель, находящийся под защитой


Брендан Слоун, отдел по борьбе с наркотиками


Элвин Кидд


Нейтан Брейзил, сосед по комнате


Босх кивнул, взглянув на названия. Баллард воспринял это как означающее, что он согласен.


"Надеюсь, некоторые из них все еще живы. Слоан все еще работает в департаменте, верно?"


"Руководит Западным бюро. Технически, это мой босс ".


"Тогда все, что тебе нужно сделать, это обойти его адъютанта".


"Это не будет проблемой. Ты собираешься доедать остаток этого пончика?"


"Нет. Это все твое".


Баллард схватил пончик и откусил. Босх снял свою трость со спинки другого стула.


"Я должен вернуться в здание суда", - сказал он. "Что-нибудь еще?"


"Да", - сказала Баллард с набитым ртом. "Ты видел это?"


Она положила остатки пончика обратно на тарелку, затем открыла папку, расстегнула кольца и протянула Босху документ, который она переложила на начало книги убийств.


"Это отредактировано", - сказала она. "Кто бы зачеркнул строки в заявлении родителей?"


"Я тоже это видел", - сказал Босх. "Это странно".


"Вся книга конфиденциальна, зачем что-то скрывать?"


"Я знаю. Я этого не понимаю ".


"И мы не знаем, кто это сделал - был ли это Томпсон или первоначальные следователи. Когда вы смотрите на эти две строчки в контексте - отчим говорит об усыновлении мальчика - вы должны задаться вопросом, защищали ли они кого-то. Я собираюсь попытаться разыскать свидетельство о рождении Хилтона в Сакраменто, но это займет целую вечность, потому что у меня нет его настоящего имени. Это, вероятно, тоже было отредактировано ".


"Я мог бы попробовать разобраться с этим в Норуолке. В следующий раз я пойду навестить Мэдди в будний день ".


Норуолк был местом хранения архивов округа Лос-Анджелес. Это было на дальнем южном конце округа, и из-за пробок могло занять час в одну сторону. Записи о рождении не были доступны с помощью компьютера для общественности или правоохранительных органов. Чтобы получить свидетельство о рождении, нужно было предъявить соответствующее удостоверение личности, особенно то, которое охраняется правилами усыновления.


"Это сработает, только если Хилтон родился в округе. Но попробовать, я думаю, стоит ".


"Что ж, так или иначе, мы с этим разберемся. Пока это загадка".


"Что происходит в здании суда?"


"Я хочу посмотреть, смогу ли я получить повестку в суд. Я хочу попасть туда до того, как все судьи разойдутся ".


"Хорошо, я тебя отпускаю. Итак, ты пойдешь навестить Маргарет Томпсон позже, а я пробегусь по этим именам. Те, кто все еще жив."


Босх встал, держа документы и ноутбук под мышкой. У него не было портфеля. Он поставил свою трость обратно на стул, чтобы свободной рукой можно было залезть в карман.


"Итак, ты еще не спал сегодня или сразу приступил к этому?"


"Да, папа, я спал".


"Не называй меня так. Только один человек может называть меня так, и она никогда этого не делает ".


Он достал немного наличных и оставил двадцатку на столе, оставив чаевые, как будто там все-таки было четыре человека.


"Как поживает Мэдди?" - Спросил Баллард.


"В данный момент я немного взволнован", - сказал Босх.


"Почему, что случилось?"


"Ей осталось проучиться один семестр в Chapman, а затем она заканчивает. Три недели назад какой-то подонок вломился в дом, который она делит рядом со школой с тремя другими девочками. Это была жаркая вылазка. Две девушки там спали".


"Мэдди?"


"Нет, она была здесь со мной из-за моего колена. Помогать, понимаешь? Но это не имеет значения. Они все в шоке. Этот парень, он был там не для того, чтобы воровать дерьмо, вы знаете, ни денег, ни чего-либо еще не взяли. Он оставил свою сперму на ноутбуке одной из девушек, который стоял на кухонном столе. Он, вероятно, рассматривал ее фотографии на нем, когда делал свое дело. Он явно помешан ".


"О, черт. Они получили информацию об этом?"


"Да, совпадение от случая к случаю. То же самое произошло четыре месяца назад. Горячая охота, девушки из Чепмена, и он оставил свою ДНК на фотографии, которая была на холодильнике. Но ни с кем не совпадает в базе данных."


"Так Мэдди и девочки съехали?"


"Нет, им всем осталось два месяца до выпуска, и они не хотят иметь дело с переездом. Мы установили дополнительные замки, камеры внутри и снаружи. Система сигнализации. Местные копы дважды за смену включали уличное освещение. Но они не съедут ".


"Значит, это тебя чертовски пугает".


"Вот именно. Оба горячих розыгрыша были субботними вечерами, так что я думаю, что это вечеринка этого парня, и, возможно, он собирается вернуться. Итак, я спускался и сидел на этом месте последние две субботние ночи. Я и это колено. Я сижу на заднем сиденье, закинув ногу на ногу. Я не знаю, что бы я сделал, если бы увидел что-нибудь, но я там ".


"Эй, если тебе нужна компания, я тоже там".


"Спасибо, это много значит, но это моя точка зрения. Не упустите свой сон. Я помню прошлый год..."


"А как насчет прошлого года? Ты имеешь в виду дело, над которым мы работали?"


"Да. Мы оба недосыпали, и это ... повлияло на ситуацию. Решения."


"О чем ты говоришь?"


"Послушай, я не хочу вдаваться в подробности. Ты можешь винить в этом меня. Это повлияло на мои решения, ясно? Давай просто убедимся, что на этот раз мы выспимся ".


"Ты беспокоишься о себе, а я буду беспокоиться о себе".


"Понял. Прости, что я вообще заговорил об этом ".


Он взял свою трость со стула и направился к двери. Он двигался медленно. Баллард поняла, что будет выглядеть полной задницей, если быстро пройдет впереди него, а затем выйдет.


"Эй, я собираюсь заскочить в туалет", - сказала она. "Поговорим позже?"


"Конечно", - сказал Босх.


"И я действительно имею в виду это в отношении вашей дочери. Я нужен тебе, я рядом ".


"Я знаю, что ты это серьезно. Спасибо."


10


Баллард пошла к зданию полицейского управления, чтобы с помощью компьютера просмотреть некоторые имена из своего списка. Это была бы обычная остановка для большинства детективов с внешних географических станций. Там были даже столы и компьютеры, зарезервированные для "приезжих" детективов. Но Балларду пришлось действовать осторожно. Ранее она работала в отделе по расследованию ограблений и убийств, расположенном в PAB, и ушла на ночную смену в Голливудский участок под облаком подозрений и скандала. Жалоба в отдел внутренних расследований на ее начальника сексуальные домогательства к ней привели к расследованию, которое перевернуло все с ног на голову в Отделе по расследованию убийств, пока жалобу не сочли необоснованной и Баллард не отправили в Голливуд. В PAB все еще оставались те, кто не поверил ее истории, и те, кто рассматривал нарушение, даже если оно было правдой, как недостойное расследования, которое угрожало карьере человека. В здании были враги, даже четыре года спустя, и она пыталась сохранить свою работу, не переступая порога его стеклянных дверей. Но проделать весь путь от центра города до Голливуда только для того, чтобы воспользоваться базой данных департамента было бы значительной тратой времени. Если она хотела сохранить темп, ей нужно было зайти в личный кабинет и найти компьютер, которым она могла бы воспользоваться в течение получаса.


Она прошла через вестибюль и вошла в лифт невредимой. На пятом этаже она миновала огромную комнату отдела по расследованию убийств и вошла в гораздо меньший по размеру специальный отдел по борьбе с нападениями, где она знала детектива, который поддерживал ее во всех спорах и скандалах. Эми Додд сидела за своим столом и улыбнулась, когда увидела вошедшего Балларда.


"Яйца! Что ты здесь делаешь внизу?"


Эми использовала личное прозвище, полученное от позиции, которую Баллард занял во время прошлых проблем в RHD.


"Привет, Додди. Как там дела? Я ищу компьютер, на котором можно запускать имена."


"Я слышал, в отделе убийств полно свободных столов с тех пор, как там подстригли жир".


"Последнее, что я хочу делать, это устраиваться там. Может снова получить удар ножом в спину."


Эми указала на рабочее место рядом со своим.


"Вон тот пуст".


Баллард колебалась, и Эми поняла ее.


"Не волнуйся, я не буду тебе все уши прожужжать. Делай свою работу. Мне все равно нужно позвонить в суд."


Баллард села и принялась за работу, введя свой пароль в базу данных департамента, а затем открыв свой блокнот на списке имен по делу Хилтон. Она быстро нашла водительские права Максвелла Талиса в Кер д'Алене, штат Айдахо, что не было приятной информацией. Да, Талис была все еще жива, но Баллард работала над этим делом самостоятельно и с Босхом, а не как официальное расследование полиции Лос-Анджелеса. Поездка за город не входила в уравнение. Это означало, что ей придется связаться с Тейлисом по телефону. Это разочаровывало, потому что личные интервью всегда были предпочтительнее. Лучше рассказывает и лучше читается благодаря личным встречам.


Новости не становились лучше по мере того, как она продвигалась вниз по своему списку. Она определила, что и Сандра, и Дональд Хилтон были мертвы. Они ушли из жизни - Дональд в 2007 году и Сандра в 2016-м, - не зная, кто убил их сына или почему, без какого-либо правосудия за его жизнь и их потерю. Для Балларда не имело значения, что Джон Хилтон был наркоманом и преступником. У него был талант, и с этим у него должны были быть мечты. Мечтает о выходе из жизни, в которой он оказался в ловушке. Это заставило Баллард почувствовать, что если она не добьется справедливости для него, то никто никогда этого не сделает.


Следующей в списке была Маргарет Томпсон, и этим занимался Босх. Следующим именем был Винсент Пилки, и это был еще один тупик. Пилки была одним из дилеров, с которыми Хантер и Талис никогда не связывались для интервью, и теперь она тоже никогда этого не сделает: Пилки числилась умершей в 2008 году. В то время ему был всего сорок один год, и Баллард предположила, что он безвременно скончался в результате насилия или передозировки, но она не смогла определить это по записям, к которым имела доступ.


Удача изменила Балларду, когда появилось следующее имя: Деннард Дорси, дилер, с которым Хантер и Талис не разговаривали, потому что он также был осведомителем для крупных наркоторговцев. Баллард ввела его имя в компьютер и почувствовала прилив адреналина, когда узнала, что стукач не только каким-то образом выжил за последние тридцать лет, но и в тот самый момент находился буквально в двух кварталах от нее: Дорси содержался в окружной тюрьме за нарушение условий условно-досрочного освобождения. Она проверила его криминальное прошлое и увидела, что последнее десятилетие изобиловало арестами за наркотики и нападения, накопление которых в конечном итоге привело его в тюрьму на пятилетний срок. Из истории казалось довольно ясным, что полезность Дорси как осведомителя давно закончилась, и он остался без защиты своих кураторов из отдела по борьбе с наркотиками.


"Черт возьми!" - сказала она.


Эми Додд откинулась на спинку стула, чтобы видеть сквозь перегородку между их рабочими местами.


"Что-нибудь вкусное, я так понимаю?" - спросила она.


"Лучше, чем хорошо", - сказал Баллард. "Я нашла парня, и мне даже не нужно садиться в свою машину".


"Где?" - спросил я.


"Мужской центр - и он никуда не денется".


"Тебе повезло".


Баллард вернулась к компьютеру, задаваясь вопросом, будут ли кости продолжать выпадать в ее сторону. Она возбудила дело о нарушении условий условно-досрочного освобождения и получила второй прилив адреналина, когда увидела имя полицейского, который подал заявление о нарушении и выдал ордер на арест Дорси. Она вытащила телефон из заднего кармана и позвонила Робу Комптону по быстрому набору.


"Ты", - ответил Комптон. "Чего ты хочешь?"


По его резкости было ясно, что Комптон все еще не оправился от их последнего общения. У них были случайные отношения вне службы, которые разорвались на дежурстве, когда Комптон и Баллард разошлись во мнениях относительно стратегии в отношении дела, над которым они работали. Комптон выпрыгнул из машины, в которой они ссорились, а затем бросил отношения, которые у них были.


"Я хочу, чтобы ты встретился со мной в Men's Central", - сказал Баллард. "Деннард Дорси, я хочу поговорить с ним, и ты можешь понадобиться мне как рычаг давления".


"Никогда о нем не слышал", - сказал Комптон.


"Давай, Роб, твое имя указано в приказе об увольнении".


"Я должен буду найти его".


"Продолжай. Я буду ждать".


Баллард услышала, как кто-то печатает, и поняла, что она дозвонилась до Комптона за его столом.


"Я не знаю, зачем я это делаю", - сказал он. "Кажется, я припоминаю, как ты оставил меня без присмотра в прошлый раз, когда я оказал тебе услугу".


"Да ладно тебе", - сказал Баллард. "Кажется, я припоминаю, что ты набросилась на меня, и я разозлился. Ты вышел из машины и ушел. Но теперь ты можешь наверстать упущенное с Дорси ".


"Я должен компенсировать это? У тебя есть яйца, Баллард. Это все, что я могу сказать об этом ".


Баллард услышал взрыв смеха по другую сторону перегородки. Она знала, что Эми слышала комментарий Комптона. Она прижала телефон к груди, чтобы Комптон не услышал, затем уменьшила громкость, прежде чем снова поднести его ко рту.


"Ты поймал его или нет?" - спросила она.


"Да, я поймал его", - сказал Комптон. "Неудивительно, что я его не запомнил. Я никогда не встречал его. Он так и не сообщил. Вышел из Wasco девять месяцев назад, вернулся сюда и больше не появлялся. Я вызвал полицию, и его забрали ".


"Что ж, сейчас самое подходящее время познакомиться с ним".


"Я не могу, Рене. Сегодня мне нужно закончить с бумагой."


"Оформление документов? Давай, Робби. Я расследую убийство, и этот парень, возможно, был ключевым свидетелем."


"Не похож на человека, который собирается говорить. На нем бандитская куртка. Прокат 60-х, возвращающийся к восьмидесятым. Он жесткий человек. Или был."


"Не совсем. Когда-то он был стукачом. Охраняемый снитч. Смотри, я собираюсь туда. Ты можешь помочь мне, если хочешь. Может быть, это даст ему стимул поговорить ".


"Какой бы это был стимул?"


"Я полагаю, ты мог бы дать ему второй шанс".


"Нет, нет, нет, я не выпущу этого парня. Он просто снова обосрет меня. Я не могу этого сделать, Баллард ".


Комптон, обратившись к ее фамилии, сказал ей, что он настроен на это.


"Ладно, я пыталась", - сказала она. "Я попробую что-нибудь еще. Увидимся, Робби. Или, на самом деле, я, вероятно, не буду."


Она отключилась и бросила телефон на стол. Эми говорила, поддразнивая, с другой стороны перегородки.


"Сука".


"Эй, он это заслужил. Я расследую здесь убийство ".


"Вас понял".


"Понял, к черту это".


План Баллард состоял в том, чтобы пойти в мужской центр, но сначала она закончила перечисление имен в своем списке. После Брендана Слоуна, местонахождение которого она уже знала, пришли Элвин Кидд, босс Rolling 60s street на момент убийства, и Натан Брейзил, сосед Джона Хилтона по комнате. Оба были все еще живы, и Баллард получил их адреса с компьютера автоинспекции. Кидд жил в Риальто в округе Сан-Бернардино, а Бразил был в Западном Голливуде.


Баллард интересовался Киддом. Сейчас ему почти шестьдесят лет, и он далеко ушел от участия в "Крипс 60-х", а его взаимодействие с системой правосудия, казалось, прекратилось почти двадцать лет назад. Были аресты, обвинительные приговоры и тюремное заключение, но затем оказалось, что Кидд либо начал скрываться от радаров из-за своих продолжающихся незаконных занятий, либо выбрал прямолинейную жизнь. Последняя возможность не была бы такой уж необычной. На улице было не так уж много старых гангстеров. Многие так и не вышли из двадцатилетнего возраста живыми, многие были приговорены к пожизненному заключению, а многие просто переросли бандитскую жизнь, осознав, что их ждут только первые две альтернативы.


Проверяя досье Кидда, она наткнулась на возможную связь с Хилтоном. Оба провели некоторое время в тюрьме штата Коркоран, причем в конце 1980-х годов, когда они оба находились там, казалось, с перерывом в шестнадцать месяцев. Хилтон заканчивал свое предложение, в то время как Кидд начал свое. Его срок истек через тринадцать месяцев после освобождения Хилтона.


Совпадение означало, что они могли знать друг друга, хотя один был белым, а другой - черным, а группы в тюрьме штата имели тенденцию к самоизоляции.


Баллард зашел в базу данных Департамента исправительных учреждений Калифорнии и загрузил фотографии Кидда, сделанные каждый год в тюрьмах, где он содержался. Ее сразу же пронзил заряд узнавания, когда появились фотографии от Коркорана. Кидд побрил голову после своего предыдущего тюремного заключения. И теперь она узнала его.


Она быстро открыла свой рюкзак и вытащила записную книжку Джона Хилтона. Она пролистала страницы, пока не дошла до рисунка чернокожего мужчины с бритой головой. Она сравнила рисунок с фотографиями Элвина Кидда из "Коркорана". Они были спичкой. Джон Хилтон был убит в наркопритоне, контролируемом человеком, которого он, очевидно, знал и даже делал наброски, находясь в тюрьме штата Коркоран.


После этого она изменила свой список, основываясь на том, что она теперь знала об именах в нем. Она разделила их на две группы из-за углов, с которых ей приходилось подходить к ним.


Деннард Дорси


Натан Брейзил


Элвин Кидд


Максвелл Тейлис


Брендан Слоан


Баллард был взволнован. Она знала, что делает успехи. И она знала, что первые три интервью, если она заставит мужчин поговорить с ней, придадут контекст разговору, который она надеялась провести с Тейлисом, одним из первых следователей по этому делу. Она поставила Слоана на последнее место, потому что, в зависимости от того, говорил ли Дорси с Баллардом, он мог даже не иметь отношения к ее расследованию.


Баллард вышла из системы и вернула все материалы дела в свой рюкзак. Она встала и облокотилась на перегородку, чтобы посмотреть на Эми Додд. Она всегда беспокоилась об Эми, которая всю свою карьеру детектива работала над делами о сексуальном насилии. Баллард знал, что это может измотать тебя, оставить чувство опустошенности.


"Я собираюсь идти", - сказал Баллард.


"Удачи", - пожелала Эми.


"Да, ты тоже. С тобой все в порядке?"


"Я в порядке".


"Хорошо. Как здесь обстоят дела?"


"В последнее время никаких разногласий. Оливас, похоже, залег на дно с тех пор, как его назначили капитаном. Плюс я слышал, что у него остался всего год, прежде чем он планирует заработать и уйти на пенсию. Вероятно, хочет, чтобы все шло гладко, пока его не выпустят. Может быть, они даже пошлют его заместителем начальника."


Оливас был лейтенантом, а теперь капитаном, который отвечал за старое подразделение Балларда, Специальный отдел по расследованию убийств. Он был тем, кто в пьяном виде прижал ее к стене на праздничной вечеринке Unit и попытался засунуть свой язык ей в горло. Тот единственный момент изменил траекторию карьеры Балларда и едва оставил синяк на его. Теперь он был капитаном и отвечал за все отделения Отдела по расследованию ограблений и убийств. Но она смирилась с этим. Она обрела новую жизнь в ритме поздних концертов. Начальство департамента думало, что они ссылают ее в темные времена, но чего они не знали, так это того, что они искупали ее вину. Она нашла свое место.


Тем не менее, знать, что Оливас планировал обналичить деньги через год, было хорошей информацией.


"Чем скорее, тем лучше", - сказал Баллард. "Береги себя, Додди".


"Ты тоже, Боллс".


11


Центральная тюрьма для мужчин находилась на улице Бошет, в двадцати минутах ходьбы от ПАБА. Но Баллард передумала и решила сесть за руль, чтобы отправиться в путь после разговора с Деннардом Дорси и перейти к следующему интервью.


Она прождала в комнате для допросов двадцать минут, прежде чем помощник шерифа по имени Валенс привел Дорси и усадил его за стол напротив нее. У Дорси была небрежность в поведении, которая указывала на то, что он чувствовал себя комфортно в своем окружении. Он был далек от наивного новичка в мужском центре. Он был афроамериканцем, с кожей настолько темной, что полный набор татуировок на его шее был нечитаем и выглядел для Баллард как набор старых синяков. У него была копна седеющих волос, которые были собраны в косички и сочетались с козлиной бородкой, которая была такой длинной, что тоже была заплетена в косу. Его запястья были скованы наручниками за спиной, и ему пришлось слегка наклониться вперед в кресле.


Согласно записям, которые Баллард обнаружил в компьютере, всего несколько дней назад Дорси в тюрьме исполнилось пятьдесят, то есть на момент убийства Джона Хилтона ему был всего двадцать один год. Но мужчина перед ней выглядел намного старше, ему легко перевалило за шестьдесят. Старение казалось настолько сильным, что сначала Баллард подумал, что произошла ошибка и Валенс привел в комнату не того человека.


"Вы Деннард Дорси?" - спросила она.


"Это я", - сказал он. "Чего ты хочешь?"


"Сколько тебе лет? Назови мне дату своего рождения."


"Десятое марта шестьдесят девятого. Мне пятьдесят, так какого хрена все это значит?"


Дата совпала, и Баллард был окончательно убежден. Она продолжала настаивать.


"Это о Джоне Хилтоне".


"Кто это, черт возьми, такой?"


"Ты помнишь. Парня застрелили в переулке неподалеку от Мелроуза, где вы раньше продавали наркотики."


"Я ни хрена не понимаю, о чем ты говоришь".


"Да, ты понимаешь. Ты говорил об этом со своим куратором в полиции Лос-Анджелеса. Брендан Слоан, помнишь?"


"К черту Брендана Слоана, этот ублюдок никогда ни хрена для меня не делал".


"Он держал отдел убийств подальше от тебя, когда они хотели поговорить с тобой о Джоне Хилтоне".


"К черту отдел убийств. Я никогда никого не убивал ".


Дорси обернулся, чтобы посмотреть, сможет ли он привлечь внимание охранника через стеклянную дверь позади него. Он собирался встать и уйти.


"Оставайся на своем месте, Деннар", - сказал Баллард. "Ты никуда не пойдешь. Не раньше, чем мы поговорим."


"Теперь, зачем мне с тобой разговаривать?" - Спросил Дорси. "Я говорю с кем угодно, я говорю со своим адвокатом, вот и все".


"Потому что прямо сейчас я говорю с тобой как с возможным свидетелем. Вы привлекаете к этому адвоката, затем я буду разговаривать с подозреваемым ".


"Я сказал тебе, я никогда никого не убивал".


"Тогда я назову тебе две причины поговорить со мной. Во-первых, я знаю вашего надзирателя по условно-досрочному освобождению - того, с кем вы так и не пришли встретиться после того, как вышли из Wasco. Мы вместе работали над делами. Ты поможешь мне здесь, и я пойду поговорю с ним. Может быть, он отменит ВОП, и ты снова окажешься на улице ".


"Какова другая причина?" - Спросил Дорси.


Баллард был одет в коричневый костюм в меловую полоску. Она полезла во внутренний карман своей куртки за сложенным документом, реквизитом, который она вытащила из книги убийств, готовясь к интервью. Она развернула его и положила на стол перед Дорси. Он наклонился еще дальше вперед и вниз, чтобы прочитать это.


"Я не могу это прочесть", - наконец сказал он. "Они не дают мне здесь очки. Что это?"


"Это отчет свидетеля по делу об убийстве Джона Хилтона в 1990 году", - сказал Баллард. "Ведущий следователь говорит там, что он не может говорить с вами, потому что вы ценный осведомитель для отдела по борьбе с наркотиками".


"Это чушь собачья. Я никакой не стукач."


"Может быть, не сейчас, но ты был таким тогда. Прямо здесь сказано, Деннар, и ты не хочешь, чтобы этот клочок бумаги попал не в те руки, понимаешь, что я имею в виду? Помощник шерифа Валенс сказал мне, что они поместили тебя в модуль Rolling 60s. Как ты думаешь, как отреагируют те, кто там стрелял, если они увидят такой лист бумаги, плавающий вокруг? "


"Ты просто издеваешься надо мной. Ты не можешь этого сделать ".


"Ты так не думаешь? Ты хочешь выяснить? Мне нужно, чтобы ты рассказал мне о том убийстве, произошедшем двадцать девять лет назад. Расскажи мне, что ты знаешь и что помнишь, и тогда этот листок бумаги исчезнет, и тебе больше никогда не придется беспокоиться об этом ".


"Ладно, слушай, я помню, что тогда говорил об этом со Слоан. Я сказал ему, что меня не было там в тот день ".


"И это то, что он сказал детективам по делу. Но это была не вся история, Деннар. Ты что-то знаешь. Подобное убийство не совершается без того, чтобы дилеры на этой улице что-то не знали или не слышали что-то до или после. Расскажи мне, что ты знаешь."


"Я с трудом могу вспомнить то далекое прошлое. Я сам принимал много наркотиков, ты знаешь ".


"Если ты "едва" помнишь, это означает, что ты что-то помнишь. Расскажи мне, что ты помнишь."


"Послушайте, все, что я знаю, это то, что нам сказали убираться из этого места. Как будто мы думали, что у нас есть информация о готовящемся обыске или что-то в этомроде. Так что меня там не было, чувак, как я сказал Слоану тогда и говорю тебе сейчас. Я ничего не видел, я ничего не знаю, потому что меня там не было. Точка. Теперь разорви эту бумагу, как ты сказал ".


"Это то, что ты сказал Слоан, что тебе велели убираться?"


"Я не знаю. Я сказал ему, что меня не было там в тот день, и это не было ложью ".


"Ладно, кто сказал тебе убираться из того переулка?"


"Я не знаю. Я не могу вспомнить."


"Должно быть, это был босс, верно?"


"Я думаю, может быть. Это было очень давно".


"Какой босс, Деннар? Работай со мной. Мы почти на месте".


"Я не буду с тобой работать. Ты вытаскиваешь меня отсюда, тогда я скажу тебе, кто это был ".


Баллард был недоволен тем, что Дорси теперь пытался написать правила сделки.


"Нет, это не так работает", - сказала она. "Ты помогаешь мне, тогда я помогу тебе".


"Я помогаю тебе", - запротестовал Дорси.


"Нет, ты не такой. Ты просто несешь чушь. Скажи мне, кто отдал приказ о зачистке, и тогда я поговорю с твоим начальником. Таков уговор, Деннар. Ты хочешь этого или нет? Я как раз собираюсь уходить отсюда. Я ненавижу сидеть в тюрьме ".


Дорси некоторое время сидел тихо, затем кивнул головой, как будто внутренне убедил себя заключить сделку.


"Я все равно думаю, что сейчас он мертв", - сказал он.


"Тогда отдать его не будет проблемой, не так ли?" - Сказал Баллард. "Кто это был?"


"ОГ назвал ребенка".


"Я хочу настоящее имя".


"Так его звали".


"Как его звали по имени?"


"Элвин. Почти как Элвис.Элвин Кидд. У него был тот переулок, и он был боссом ".


"Он сказал тебе убраться на день или что?"


"Нет, он просто сказал, типа возьми выходной. Мы вроде бы уже были там, а он подошел и сказал, что вы все убираетесь отсюда ".


"Кто это "мы"? Ты и кто еще уже были там?"


"Я и Ви-Дог, но этот ублюдок тоже мертв. Он не собирается тебе помогать".


"Ладно, хорошо, каково было настоящее имя Ви-Дога?"


"Винсент. Но я не знаю его фамилии."


"Винсент Пилки?" - спросил я.


"Я просто сказал тебе, что я не знаю. Тогда мы просто работали вместе. Я не знаю никаких имен."


Баллард кивнул. Ее мысли уже возвращались к тому переулку двадцать девять лет назад. Складывалась картина, как Дорси и Пилки продают наркотики в переулке, а Элвин Кидд въезжает и говорит им убираться.


Это навело ее на мысль, что Элвин Кидд знал, что должно было случиться в том переулке с Джоном Хилтоном, до того, как это случилось.


"Ладно, Деннар", - сказал Баллард. "Я позвоню твоему детективу".


"Поговори с ним хорошенько".


"Таков план".


Bosch


12


Босх припарковал свой Jeep Cherokee на северной окраине Фремонта, достаточно близко, чтобы дойти без трости до поста 3 пожарной охраны Лос-Анджелеса. Станция была современного дизайна и находилась в тени возвышающегося здания Департамента водоснабжения и энергетики. Это также было менее чем в шести кварталах от Starbucks, где у Джеффри Херстадта случился припадок, и в день убийства судьи Монтгомери ему оказывали помощь сотрудники службы скорой помощи 3.


Приблизившись, Босх увидел, что обе гаражные ворота двойной ширины были открыты и все машины участка стояли на своих местах. Это означало, что никто не должен быть на вызове. Гараж занимал два ряда в глубину. Трап-грузовик занимал одно целое место, в то время как в трех других находились двойные ряды из двух пожарных машин и фургона скорой помощи. Мужчина в синей форме пожарного с планшетом в руках осматривал тележку с лестницей. Босх прервал свою работу.


"Я ищу парамедика по имени Альберт Моралес. Он сегодня здесь?"


Босх заметил, что надпись над карманом рубашки мужчины гласила "СЕВИЛЬЯ".


"Он здесь. Кто, я должен сказать ему, хочет его видеть?"


"Он не знает меня. Я просто передаю благодарность от того, о ком он позаботился во время разговора. У меня есть..."


Босх достал из внутреннего кармана пальто маленький квадратный розовый конверт с написанным на нем именем Моралеса. Босх купил его в магазине CVS в подземном торговом центре у федерального здания.


"Ты хочешь, чтобы я отдал это ему?" - спросил Севилья.


"Нет, к этому вроде как прилагается история, которую я должен ему рассказать", - сказал Босх.


"Ладно, посмотрим, смогу ли я его найти".


"Спасибо. Я подожду здесь".


Севилья скрылся за передней частью грузовика с лестницей и вошел в здание участка. Босх повернулся и выглянул из здания вокзала. Там была насыпь, поддерживающая автостраду 110, и Босх мог слышать шум движения сверху. Он догадался, что там, наверху, оно двигалось не очень быстро. Это было прямо в середине часа пик.


Он поднял ногу и несколько раз согнул колено. Я чувствовал себя окоченевшим. "Ты хотел меня видеть?"


Босх обернулся и увидел мужчину в синей форме полиции Лос-Анджелеса с фамилией МОРАЛЕС над карманом рубашки.


"Да, сэр", - сказал Босх. "Вы Альберт Моралес, Спасатель троих?"


"Это верно", - сказал Моралес. "Что такое-"


"Тогда это для тебя".


Босх полез во внутренний карман пиджака и вытащил сложенный листок бумаги. Он передал его Моралесу. Парамедик открыл и посмотрел на него. Он казался смущенным.


"Что, черт возьми, это такое?" - спросил он. "Севилья сказал, что это была благодарственная записка или что-то в этом роде".


"Это повестка, подписанная судьей", - сказал Босх. "Тебе нужно быть в суде завтра утром ровно в девять. Джеффри Херстадт заранее благодарит вас ".


Он протянул розовый конверт Моралесу, но тот не взял его.


"Подождите, это должно быть подано в штаб-квартире, через дорогу от мэрии", - сказал Моралес. "Затем они приходят ко мне. Так что отнеси это вон туда ".


Моралес протянул Босху повестку в суд.


"На это не было времени", - сказал Босх. "Судья Фальконе подписал это сегодня, и он хочет, чтобы вы были там первым делом завтра. Ты не появишься, он выдаст ордер ".


"Это чушь собачья", - сказал Моралес. "Завтра у меня выходной, и я собираюсь в Эрроухед. У меня есть три дня."


"Я думаю, ты будешь приходить и уходить. Ты все равно доберешься до Эрроухеда".


"Что это за дело? Ты сказал ее имя?"


"Jeffrey Herstadt. Пишется H-E-R-S-T-A-D-T. Вы лечили его от припадка в "Старбаксе" у Гранд-Парка семь месяцев назад."


"Это тот парень, который убил судью".


"Предположительно".


Босх указал на повестку, все еще зажатую в руке Моралеса.


"Здесь сказано, что вам нужно принести любую документацию о звонке, которая у вас есть. И твой спасательный набор."


"Мой набор? Какого хрена?"


"Я думаю, ты узнаешь об этом завтра. В любом случае, это все, что я знаю. Вас обслужили, и мы увидимся с вами завтра в девять утра ".


Босх повернулся и пошел прочь, направляясь к своей машине и стараясь не хромать. Моралес бросил ему в спину еще одно "Это чушь собачья". Босх не обернулся, когда ответил.


"Увидимся завтра".


Босх вернулся в свою машину и немедленно позвонил Микки Халлеру.


"Вы получили повестку в суд?" - Сказал Халлер.


"Да", - ответил Босх. "Внутри и снаружи - спасибо, что смазал его".


"Теперь скажи мне, что ты служил Моралесу".


"Только что сделал. Он не слишком доволен этим, но я думаю, он будет там ".


"Ему лучше, или моя задница окажется на перевязи с Фальконе. Ты сказал ему, что повестка включает в себя его снаряжение?"


"Я сделал, и это указано в повестке. Ты собираешься вызвать его для дачи показаний?"


"Прокурор будет придираться к этому, но я не рассчитываю на какой-либо отпор со стороны судьи".


Босх открыл джип и сел внутрь. Он решил не выезжать на автостраду в этот час. Он включал его первым, брал с собой в Беверли и ездил на нем до самого Голливуда.


"Твоя дама С ДНК попала внутрь?" он спросил.


"Только что получил сообщение", - сказал Халлер. "Она говорит, что они со Стейси в машине и направляются в отель. Завтра она будет в состоянии уйти ".


"Ты говорил с ней об этом? Она знает план?"


"Всем заправляла она. У нас все хорошо. Забавно - сегодня я наполовину нес чушь о том, что у нее есть специальность, и оказывается, что это ее специальность. Она занимается переводами в течение пяти лет. Как будто боги вины улыбаются мне сегодня ".


"Это здорово. Но тебе пока нечему улыбаться. Моралес должен ответить так, как мы думаем, что он ответит. Если он этого не сделает, нам конец ".


"У меня хорошее предчувствие. Это будет весело ".


"Просто помни, сначала должен уйти Моралес, затем твоя ДНК-леди".


"О, я понял".


Босх завел двигатель джипа и отъехал от тротуара. Он повернул направо на Первую улицу и поехал под автострадой. Он слегка сменил тему.


"Вы сказали мне, что, когда готовили дело, вы поручили Cisco изучить вопрос о виновности третьей стороны", - сказал Босх.


Циско Войцеховский был следователем Халлера. Он помогал готовить дело Херштадта, но был вынужден прекратить, когда ему экстренно удалили аппендицит. Он должен был вернуться на работу только на следующей неделе. Вина третьей стороны была стандартной стратегией защиты: это сделал кто-то другой.


"Мы взглянули на это", - сказал Халлер. "Но чтобы передать дело в суд для защиты, вам нужны доказательства, а у нас их не было. Ты это знаешь."


"Ты сосредотачиваешься на одном предмете?" - Спросил Босх.


"Черт, нет. У судьи Монтгомери там было много врагов. Мы не знали, с чего начать. Мы составили список имен - в основном из книги убийств - и пошли дальше, но так и не добрались до того, на что мы могли бы указать пальцем в суде. Просто его там не было ".


"Я не видел никакого списка в материале, который вы мне дали. И вы получили копию протокола убийства?"


"У Cisco была копия, которую мы получили в Discovery. Но если завтра все пойдет так, как мы предполагаем, нам не нужно будет доказывать вину третьей стороны. Он нам даже не понадобится. У нас уже будут серьезные обоснованные сомнения ".


"Возможно, тебе это и не понадобится, но мне понадобится. Посмотри, сможешь ли ты получить это от Cisco. Я хочу взглянуть на другие направления расследования. Полиция Лос-Анджелеса, должно быть, обратила внимание на других лиц, представляющих интерес. Я хочу знать, кто."


"Ты понял, Брохайм. Я достану это. И спасибо за сегодняшний день ".


Босх отключился. Ему было неловко, когда его благодарили за уловку, которая могла освободить обвиняемого в убийстве. Он чувствовал себя так же неуютно, будучи следователем защиты, даже если обвиняемый по этому делу, возможно, был невиновным человеком.


13


Босх припарковался прямо перед домом Маргарет Томпсон. Он подумал о том, чтобы совершить короткую прогулку к дому без трости, но посмотрел на шесть ступенек, ведущих к крыльцу. Его колено болело после целого дня движения, с тростью и без нее. Он решил не давить, схватил трость с пассажирского сиденья и использовал ее, чтобы неторопливо подняться по дорожке перед домом и лестнице. Уже темнело, но не было никаких огней, которые он мог видеть. Он постучал в дверь, но подумал, что ему следовало позвонить заранее и не тратить время впустую. Затем на крыльце зажегся свет, и Маргарет открыла дверь.


"Гарри?" - спросил я.


"Привет, Маргарет. Как у тебя дела?"


"Я в порядке. Что привело тебя сюда?"


"Ну, я хотел посмотреть, как у тебя дела, и я хотел также спросить о деле - книге убийств, которую ты мне дал. Я надеялся, что смогу заглянуть в офис Джона Джека, посмотреть, не осталось ли там каких-нибудь записей, относящихся к его расследованию."


"Что ж, можешь посмотреть, но я не думаю, что там что-то есть".


Она завела его в дом и по пути включила свет. Это заставило Босха задуматься, сидела ли она в темноте, когда он постучал в дверь.


В офисе Маргарет махнула рукой в сторону стола. Босх сделал паузу и внимательно оглядел комнату.


"Книга убийств лежала на столе, когда я ее забрал", - сказал он. "Это там, где это было, или ты где-то это нашел?"


"Это было в нижнем правом боковом ящике", - сказала Маргарет. "Я нашел это, когда искал документы с кладбища".


"Документы с кладбища?"


"Он купил этот участок в Hollywood Forever много лет назад. Ему понравилось его название".


Босх обошел стол и сел. Он открыл нижний правый ящик. Теперь он был пуст.


"Ты это убрал?"


"Нет, я не заглядывал туда с того дня, как нашел книгу".


"Значит, в ящике больше ничего не было? Только книга убийств?"


"Это было все".


"Джон Джек проводил здесь много времени?"


"День или два в неделю. Когда он занимался счетами и налогами. И тому подобное".


"У него был компьютер или ноутбук?"


"Нет, он так и не получил ни одного. Он сказал, что ненавидит пользоваться компьютерами во время работы ".


Босх кивнул. Во время разговора он открыл другой ящик.


"Вы когда-нибудь видели книгу убийств до того, как нашли ее в ящике?"


"Нет, Гарри, я этого не делал. Что с ним происходит?"


В ящике лежали две чековые книжки и стопки конвертов с резиновой лентой от DWP и сети Dish. Это были все записи о счетах домашнего хозяйства.


"Ну, я отдал это детективу, и она начала проверять это. Она сказала, что Джон Джек ничего к нему не добавил. Поэтому мы подумали, что, возможно, он хранил записи отдельно от этого ".


Он открыл верхний ящик и обнаружил, что он полон ручек, скрепок и блокнотов для записей. Там были ножницы, рулон упаковочной ленты, мини-светильник и увеличительное стекло с костяной ручкой с вырезанной на ней надписью.


Моему Шерлоку


С любовью, Маргарет


"Как будто он взял книгу с собой, когда уходил на пенсию, но так и не работал над ней".


Сидя за столом, Босх увидел дверь на противоположной стене.


"Ты не возражаешь, если я посмотрю в шкафу?"


"Нет, продолжай".


Босх встал и подошел к нему. Шкаф предназначался для длительного хранения одежды. Там был набор клюшек для гольфа, которые выглядели так, словно ими почти не пользовались, и Босх вспомнил, что их подарили Джону Джеку на вечеринке по случаю его выхода на пенсию.


На полке над подвесной барной стойкой Босх увидел картонную коробку с файлами рядом со стопкой старых пластинок и шлемом Бобби, который, вероятно, был подарен Джону Джеку приехавшим офицером полиции из Англии.


"Что в коробке с документами?"


"Я не знаю. Это была его комната, Гарри."


"Не возражаешь, если я посмотрю?"


"Продолжай".


Босх опустил коробку. Он был тяжелым и был запечатан. Он отнес его к столу и ножницами из ящика перерезал ленту, натянутую поверх коробки.


Коробка была заполнена полицейскими документами, но они не содержались в файлах или журналах убийств. На первый взгляд казалось, что они были сложены как попало, из нескольких ящиков. Босх начал доставать толстые пачки документов и раскладывать их на столе.


"Это может занять некоторое время", - сказал он. "Мне нужно просмотреть это, чтобы понять, что это такое и связаны ли они с книгой убийств".


"Я оставлю тебя здесь, чтобы ты мог работать", - сказала Маргарет. "Хочешь, я приготовлю немного кофе, Гарри?"


"Э-э, нет. Но стакан воды не помешал бы. У меня опухает колено, и мне нужно принять таблетку ".


"Ты переутомился с этим?"


"Может быть. Это был долгий день".


"Я схожу за твоей водой".


Босх закончил вынимать документы из коробки и начал просматривать их с того, что должно было быть внизу. Быстро стало ясно, что они не имеют никакого отношения к делу Джона Хилтона. Перед Босхом лежали копии частичных материалов дела и отчетов об арестах, а также уведомления государственной комиссии по условно-досрочному освобождению. Джон Джек Томпсон следил за людьми, которых он отправил в тюрьму в качестве детектива, писал письма с протестом в комиссию по условно-досрочному освобождению и отслеживал, когда заключенные были освобождены.


Маргарет вернулась в комнату со стаканом воды. Босх поблагодарил ее и полез в карман за бутылочкой с рецептом.


"Я надеюсь, это не тот оксикодон, о котором все время пишут в газетах", - сказала Маргарет.


"Нет, ничего настолько сильного", - сказал Босх. "Просто чтобы помочь с опухолью".


"Ты что-нибудь нашел?"


"В этом? Не совсем. Похоже на старые записи о людях, которых он посадил в тюрьму. Он когда-нибудь говорил, что боится, что один из них может прийти искать его?"


"Нет, он никогда этого не говорил. Я спрашивал его об этом несколько раз, но он всегда говорил, что нам не о чем беспокоиться. Что самые плохие люди никогда не выходили ".


Босх кивнул.


"Возможно, это правда", - сказал он.


"Тогда я оставляю тебя с этим", - сказала Маргарет.


После того, как она вышла из комнаты, Босх рассмотрел документы, лежащие перед ним. Он решил, что не собирается тратить два часа на изучение каждого листка бумаги из коробки. Он был уверен, что содержимое не имеет отношения к Hilton. Он начал просматривать последнюю подборку бумаг, просто чтобы убедиться, и наткнулся на копию шестидневного сводного отчета по делу об убийстве, который он узнал.


Жертвой стала девятнадцатилетняя студентка городского колледжа Лос-Анджелеса по имени Сара Фрилендер. Она была найдена изнасилованной и зарезанной осенью 1982 года. Она исчезла где-то между школой на восточной стороне автострады 101 и своей квартирой в Сьерра-Виста на западной стороне автострады после посещения вечерних занятий. Ее квартира находилась в тринадцати кварталах от школы, и она добиралась туда на велосипеде. Ее соседка по комнате заявила о ее исчезновении, но она была молода, и не было никаких признаков нечестной игры. Сообщение не было воспринято всерьез.


Томпсон и Босх были вызваны, когда ее тело и велосипед были найдены под деревьями, которые росли вдоль приподнятой дороги за ограждением бейсбольного поля в центре отдыха "Лемон Гроув".


Небольшой парк тянулся вдоль бульвара Хобарт на западной стороне автострады и был равноудален от Мелроуз-авеню на юге и бульвара Санта-Моника на севере, двух улиц с подземными переходами с бесплатным движением, которые Сара, вероятно, выбрала бы для поездки домой из школы. Они усердно работали над этим делом, и Босх вспомнил, как приходил в домашний офис Джека, чтобы отдохнуть от участка и обсудить идеи и возможности. У Джона Джека разгорелся внутренний огонь. Что-то в мертвой девушке пронзило его, и он пообещал ее родителям, что найдет убийцу. Именно тогда Босх впервые увидел, с какой яростью его наставник относится к работе и к своему поиску истины.


Но они так и не раскрыли дело. Они нашли заслуживающего доверия свидетеля, который видел, как Сара на велосипеде направлялась к подземному переходу Мелроуз, но так и не смогли напасть на ее след с другой стороны. Они нажаловались на студента LACC, которому отказали месяц назад, когда он пригласил Сару на второе свидание. Но они так и не опровергли его или его алиби, и дело в конечном итоге ни к чему не привело. И все же Джон Джек всегда носил его с собой. Даже когда их партнерство было давно закончено и Босх сталкивался с ним на вечеринке по случаю выхода на пенсию или на тренировке, Джон Джек вспоминал Сару Фрилендер и разочарование от того, что не удалось найти ее убийцу. Он все еще думал, что это был другой студент.


Босх положил сводку обратно в коробку и снова запечатал ее упаковочной лентой из ящика стола. Он вернул его на место в шкафу и вышел из комнаты. Он нашел Маргарет сидящей в гостиной, уставившись на пламя газового камина.


"Маргарет, спасибо тебе".


"Ты ничего не нашел?"


"Нет, и в доме нет другого места, где он мог бы хранить что-либо, касающееся книги убийств, верно? В гараже есть что-нибудь?"


"Я так не думаю. Он хранил инструменты в гараже и удочки. Но ты можешь посмотреть, пожалуйста".


Босх просто кивнул. Он не думал, что здесь можно что-то найти. Возможно, Баллард был прав: Джон Джек не брал книгу убийств, чтобы разобраться с этим. Было что-то еще.


"Я не думаю, что мне это нужно", - сказал он. "Я собираюсь уйти, но я вернусь, если что-нибудь случится. Ты в порядке?"


"Я в порядке", - сказала Маргарет. "Я просто становлюсь немного задумчивой и немного плачущей по ночам. Я скучаю по нему ".


Она была совсем одна. У Джона Джека и Маргарет не было детей. Джон Джек однажды сказал Босху, что не сможет привести ребенка в мир, который он видел как служителя закона.


"Конечно", - сказал Босх. "Я понимаю. Если ты не возражаешь, я буду время от времени заглядывать к тебе, узнавать, не нужно ли тебе чего ".


"Это мило, Гарри. В некотором смысле, ты ближе всех к тому, чтобы у нас родился сын. Джон Джек не хотел, чтобы у нас был свой. Теперь я остался один".


Босх не знал, что на это сказать.


"Ну, э-э, если тебе что-нибудь понадобится, ты мне позвонишь", - пробормотал он. "Днем или ночью. Я выйду сам и запру дверь".


"Спасибо тебе, Гарри".


Вернувшись в свою машину, Босх несколько минут сидел и расслаблялся, прежде чем позвонить Баллард и сказать ей, что домашний офис Томпсона - это тупик.


"Совсем ничего?"


"Нет даже блокнота для царапин. Я думаю, вы правы: он взял книгу не для того, чтобы работать над ней. Он просто не хотел, чтобы этим занимался кто-то другой ".


"Но почему?"


"Вот в чем вопрос".


"Итак, что ты делаешь завтра? Хочешь пойти со мной на Риальто?"


"Я не могу. Утром у меня суд. Возможно, я смогу пойти позже. Но что находится в Риальто? Это драйв".


"Элвин Кидд, уличный босс 60-х, который приказал своим дилерам очистить переулок в день убийства Хилтона".


"Откуда у тебя это?"


"От охотника за стукачами, и у Тейлиса не было возможности взять интервью в 1990 году".


"Подожди, пока я освобожусь, тогда мы пойдем к нему".


Было колебание.


"Вы не должны выходить туда без прикрытия", - сказал Босх.


"Парню около шестидесяти, и он выбыл из игры", - сказал Баллард. "Риальто находится в двух часах езды от Южного Лос-Анджелеса, это место, куда отправляются бандиты, когда покидают улицы".


"Не имеет значения. Я позвоню тебе, когда освобожусь, тогда мы выйдем. Может быть, тебе стоит немного поспать до тех пор."


"Не могу. Я собираюсь завтра первым делом проверить результаты баллистической экспертизы."


"Тогда иди домой, где бы и каким бы ни был дом, и спи".


"Да, папа".


"Я говорил тебе об этом".


"Я заключу с тобой сделку. Я перестану называть тебя "папой", а ты перестанешь говорить мне "немного поспи "."


"Ладно, договорились".


"Приятной ночи, Гарри".


"Ты тоже. Сообщите мне о результатах баллистической экспертизы завтра."


"Будет сделано".


Она отключилась. Босх завел джип и направился домой.


Баллард


14


Баллард присутствовала на перекличке третьей вахты, но в начале смены от нее не требовалось никаких навыков. Никаких последующих действий, никаких интервью, никаких доставок повесток в суд, даже проверки здоровья. После этого она спустилась в пустое детективное бюро, выбрала стол и включила радио, оставив его включенным на джазовой станции, запрограммированной Босхом. Она устроилась за компьютерную работу и начала тщательно проверять прошлое Элвина Кидда и Натана Брейзила.


Она узнала, что Кидд владел домом стоимостью 600 000 долларов и управлял строительным бизнесом под названием Kidd Construction, специализирующимся на коммерческих проектах реконструкции. Лицензия подрядчика была выдана на имя Синтии Кидд. Баллард предположил, что это была его жена, чье имя использовалось, чтобы обойти тот факт, что у него было криминальное прошлое.


Балларду казалось, по крайней мере, на первый взгляд, что в какой-то момент Кидд порвал с бандитизмом и выбрал жизнь натурала. Kidd Construction впервые получила государственную лицензию в 2002 году, через двенадцать лет после убийства Джона Хилтона.


Баллард вывел фотографию дома Кидда на Google Maps и несколько мгновений изучал ее. Он выглядел как идеальная картина загородной жизни: серый с белой отделкой, гараж на две машины. Единственное, чего не хватало, это белого забора из штакетника перед домом. Она заметила на подъездной дорожке пикап с прицепленным к нему оборудованием. Название компании было нарисовано сбоку трейлера, но оно было размыто Google. Баллард не сомневался, что там было написано "КИДД КОНСТРАКШН". Это заставило ее проверить адрес в лицензии подрядчика, и она определила, что это было хранилище с одним отсеком. Так что, возможно, Кидд вел свой бизнес из дома, и его бизнес не убивал его финансово. Но у него все еще был дом, на который была одна ипотека, а пикап выглядел так, как будто ему было всего год или два. Это было неплохо для парня, который провел два срока в тюрьме штата, прежде чем ему исполнилось тридцать. Сейчас ему шестьдесят два, он был одним из немногих счастливчиков, которым удалось выбраться оттуда живым.


Натан Брейзил был другой историей. Баллард обнаружил в своем послужном списке два банкротства и череду действий по выселению, предпринятых против него за предыдущие двадцать пять лет. Она также нашла заявку на аренду в Интернете, в которой было указано, что он работает в сфере общественного питания, что, как она поняла, означало, что он, скорее всего, официант, бармен или, возможно, шеф-повар. Ссылка на заявку, которая была датирована 2012 годом, была генеральным менеджером ресторана "Марикс" в техасско-мексиканском стиле в Западном Голливуде. Баллард часто обедала там, когда много лет назад она жила в этом районе. Это было то самое место, куда можно было сходить за маргаритой и фахитас. Она задавалась вопросом, обслуживал ли ее когда-нибудь Бразил, даже несмотря на то, что она не узнала его на фотографии водительских прав, которую она обнаружила.


На фотографии Google Maps, которую Баллард нашла для того, что, по ее мнению, было текущим адресом Бразилии, был постмодернистский жилой дом 50-х годов на Суитцер. Одноуровневые апартаменты над открытым гаражом, место выглядело изношенным и давно вышедшим из моды, его фасад портили знаки парковки "только для арендаторов", наклеенные на пожелтевшую штукатурку.


Когда она распечатывала скриншоты своего поиска, у Баллард зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось сообщение о НЕИЗВЕСТНОМ АБОНЕНТЕ. Она ответила на звонок.


"Это Макс Талис. Ты оставила мне сообщение ".


Баллард взглянул на настенные часы и был удивлен. Она оставила сообщение для Тейлиса четырьмя часами ранее. Она не была уверена, есть ли разница во времени между Лос-Анджелесом и Айдахо, но его перезвон после полуночи показался странным для человека на пенсии.


"Да, детектив, спасибо, что перезвонили мне".


"Дай угадаю, это из-за Бигги?"


"Важная персона? Нет, это не так. Я-"


"Именно так меня называют большую часть времени. Я занимался этим делом всего двадцать минут, а потом за дело взялись большие парни. Но мне все еще звонят, потому что я в файлах ".


Баллард предположил, что он говорит о Бигги Смоллсе, рэпере, чье убийство в 90-х годах все еще официально не было раскрыто, но было предметом бесчисленных сообщений СМИ, документальных фильмов и фильмов, основанных на реальных событиях. Это было одно из длинной череды убийств в Лос-Анджелесе, которые захватили общественное воображение, хотя на самом деле это было уличное убийство, не сильно отличающееся от убийства Джона Хилтона: мужчина был застрелен на переднем сиденье своей машины.


В своем сообщении Баллард не упомянула о деле, о котором она хотела поговорить с Тейлисом, потому что это могло дать ему повод не звонить.


"На самом деле, я хочу поговорить с тобой о Джоне Хилтоне", - сказала она сейчас.


Последовала пауза, прежде чем Тейлис ответил.


"Джон Хилтон", - сказал он. "Ты должен помочь мне с этим".


Баллард назвал дату убийства.


"Белый мужчина, двадцати четырех лет, застрелен один раз в своей Toyota Corolla в переулке, где торговали наркотиками, недалеко от Мелроуза", - добавила она. "Один за ухом. Вы с Хантером поймали его. Я только что унаследовал это ".


"Вау, да, "Хилтону" понравился отель. Теперь я вспоминаю, что мы получили это удостоверение личности и подумали, надеюсь, этот парень не родственник, понимаешь? Тогда у нас на руках была бы огненная буря в СМИ ".


"Так ты помнишь то дело?"


"Я не помню всего, но я помню, что мы так ничего и не добились с этим. Просто неудачное уличное ограбление, понимаешь? Связан с наркотиками, бандитизмом - это трудно прояснить ".


"В нем есть аспекты, которые заставляют его выглядеть по-другому для меня. Ты в порядке, чтобы сейчас говорить? Я знаю, что уже поздно."


"Да, я на работе. У меня полно времени."


"Неужели? Чем ты занимаешься?"


"В сообщении ты сказал, что работаешь в ночную смену. Раньше мы называли это поздним шоу. В любом случае, я такой же. Ночной сторож. Позднее представление".


"В самом деле. Что это за место такое?"


"Это просто стоянка для грузовиков. Мне стало скучно, понимаешь? Итак, я бываю здесь три ночи в неделю, поддерживая покой - и соблюдая приличия, если вы понимаете, что я имею в виду ".


Он был вооруженным охранником. Балларду это показалось резким падением с должности детектива по расследованию убийств полиции Лос-Анджелеса.


"Что ж, я надеюсь, ты будешь в безопасности", - сказала она. "Могу я спросить вас о деле Хилтона?"


"Ты можешь спросить", - сказал Тейлис. "Но я не уверен, что смогу что-нибудь вспомнить".


"Давай посмотрим. Мой первый вопрос касается книги убийств. В кратком отчете родителей жертвы пара строк зачеркнута. Мне интересно, почему это произошло и что было затемнено ".


"Ты имеешь в виду, как на странице, кто-то затемнил ее?"


"Это верно. Это были не ты или Хантер?"


"Нет, зачем нам это делать? Ты имеешь в виду отредактированный, как федералы сделали с делом о России?"


"Да, отредактировано. Это всего две строчки, но они выделялись, понимаешь? Я никогда не видел этого раньше. Я мог бы прочитать тебе страницу или, может быть, отправить ее тебе по факсу. Может быть, это помогло бы тебе -"


"Нет, это не поможет. Если я не могу вспомнить, я не могу вспомнить ".


Баллард уловил изменение тона в голосе Тейлиса. Она подумала, что, возможно, он просто вспомнил что-то о деле и отключился.


"Позволь мне достать книгу и прочитать ее тебе", - сказала она.


"Нет, милая, я только что сказал тебе", - сказал Тейлис. "Я не помню того дела, и я вроде как занят здесь".


"Хорошо, позволь мне спросить тебя вот о чем. Ты помнишь Джона Джека Томпсона?"


"Конечно. Джона Джека знали все. Что у него есть-"


"Вы когда-нибудь обсуждали с ним это дело?"


"Зачем нам это делать?"


"Я не знаю. Вот почему я спрашиваю. В итоге у него оказалась книга убийств по этому делу. Когда он ушел на пенсию, он забрал его с собой домой - он украл его - и я пытаюсь выяснить, почему ".


"Тогда ты должен спросить его об этом".


"Я не могу. Он умер на прошлой неделе, и его жена завела дело об убийстве. Теперь он у меня, и я пытаюсь выяснить, почему он его взял ".


"Мне жаль слышать, что Джон Джек ушел, но я не могу тебе помочь. Я понятия не имею, откуда у него эта книга. Возможно, он говорил об этом с моим партнером, но он никогда не говорил со мной ".


Баллард инстинктивно знал, что Тейлис лукавит. Он что-то знал, но не делился этим. Она предприняла последнюю попытку раскопать это.


"Детектив Тейлис, вы уверены, что не можете мне помочь?" - спросила она. "Мне кажется, ты действительно помнишь это дело. Ты защищаешь кого-то или какую-то тайну? Тебе не нужно-"


"Стой на месте, девочка", - сказал Тейлис сердитым голосом. "Ты хочешь сказать, что я защищаю кого-то, храню секреты? Тогда это тот момент, когда я говорю: пошел ты. Никто так со мной не разговаривает. Я отдал управление и тот город-"


"Детектив, я не пытаюсь вас оскорбить".


"-двадцать пять лет моей жизни, и я сажал людей в тюрьму, когда ты делала мальчикам минет под трибунами. Ты оскорбляешь меня и ты оскорбляешь все, что я когда-либо делал там, внизу. До свидания, детектив Баллард."


Тейлис отключился.


Баллард сидела там, ее лицо покраснело от гнева и смущения.


"Тогда пошел ты", - сказала она пустой комнате.


Она была спасена в тот момент, когда услышала свое имя из динамика на потолке. Это был лейтенант Вашингтон, запрашивающий ее присутствие в офисе наблюдения.


Она встала, чтобы уйти.


15


Некоторые звонки сопровождаются глубоким чувством страха, которое возникает задолго до осмотра места преступления или постановки вопроса. Это был один из таких. Лейтенант Вашингтон послал Балларда в дом в нижнем Бичвуд-Каньоне, где, как сообщалось, произошло самоубийство. Патруль хотел, чтобы детектив подтвердил и подписал это. Л-Т сказал Балларду, что это был ребенок.


Дом находился в квартале к северу от Франклин-он-Ван-Несс. Это был старый мастер, который выглядел так, будто его деревянную обшивку изнутри пожевали термиты. У входа стояли две патрульные машины и белый фургон с синей полосой сбоку, принадлежавший офису коронера. Баллард затормозил за ним и вышел.


Двое полицейских ждали на крыльце. Баллард видел их ранее на перекличке и знал, что их зовут Уиллард и Хоскинс. У них были отстраненные взгляды в глазах, и они были в ужасе от того, что происходило внутри.


"Что у нас есть?" - Спросил Баллард.


"Одиннадцатилетняя девочка повесилась в спальне", - сказал Уиллард. "Это плохая сцена".


"Ее мать нашла ее, когда она вернулась домой с работы около одиннадцати", - добавил Хоскинс.


"Кто-нибудь еще в доме?" - Спросил Баллард. "Где отец?"


"Не здесь", - сказал Хоскинс. "Мы не знаем его историю".


Баллард прошел мимо них и открыл входную дверь. Сразу же она услышала женский плач. Она вошла и справа от себя увидела женщину-офицера по фамилии Робардс на диване рядом с женщиной, чье лицо было закрыто руками, когда она плакала. Баллард кивнул Робардсу и указал на лестницу в прихожей. Робардс кивнул - тело было наверху.


Баллард поднялся по лестнице и услышал шум из-за открытой двери справа от площадки. Она вошла в спальню с розовыми стенами и увидела тело девушки, висящее на петле, сделанной из галстуков, перекинутых через поперечную балку. На полу перед двуспальной кроватью стоял опрокинутый стул, который был взят из-за маленького письменного стола для домашних заданий. На коврике под телом была моча, а в комнате стоял запах экскрементов.


Офицер по фамилии Дотр находился в комнате, засунув руки в карманы, чтобы убедиться, что он ни к чему не прикасался, а также судебный эксперт по фамилии Поттер и два следователя коронера, которых Баллард не знал. Они воткнули термометр в тело через разрез, чтобы измерить температуру печени и определить предполагаемое время смерти.


"Баллард", - сказал Дотр. "Это пиздец. Она всего лишь девушка ".


Баллард и раньше бывал на сценах смерти с Дотре - она научила его держать руки в карманах - и, казалось, его никогда не смущало то, что он видел. Но он сделал это сейчас. Он был смешанной расы, но его лицо было почти белым, а глаза широко раскрытыми. Она кивнула и начала ходить по кругу по комнате. Она не хотела смотреть на лицо мертвой девушки, но знала, что должна. Она была искажена, ее глаза превратились в щелочки. Взгляд Балларда скользнул вниз по телу в поисках любых признаков борьбы, добираясь до пальцев в последнюю очередь. Много раз самоубийцы меняли свое решение и хватались за веревку или ремень на шее, ломая ногти или оставляя рваные раны. Не было никаких признаков этого. Девушка, по-видимому, никогда не колебалась в своем решении.


Девушка была одета в клетчатую зеленую юбку и белую блузку. На кармане блузки была эмблема частной школы. У нее был избыточный вес примерно на тридцать фунтов, и Баллард подумала, не издевались ли над ней из-за этого.


Она также заметила, что галстуки двух мужчин были связаны вместе, чтобы перекинуть их через перекладину и сделать петлю, которую девушка надела себе на шею. Баллард предположил, что девочка должна была пойти в спальню своих родителей, чтобы взять галстуки, и задался вопросом, имеет ли это значение.


"Ничего, если мы возьмем ее сейчас?" - спросил один из следователей коронера.


Баллард кивнул.


"Ты так это называешь?" - спросила она.


"Да", - ответил тот же человек. "Мы не видим никаких признаков подставы. Ты подтверждаешь?"


"Ты нашел записку?"


"Никакой записки. Но ее мобильный телефон на комоде. Похоже, она звонила своему отцу вчера около девяти вечера. Это было оно."


"Я хочу полный анализ на токсины, соскобы с ногтей и набор для изнасилования, просто чтобы покрыть основания".


"Я положу это в огонь. Ты подтверждаешь самоубийство?"


Баллард сделал паузу. Ее сомнения были в том, что мать не прирезала ее. Она обнаружила свою дочь повешенной, но не поддержала ее и не прирезала на всякий случай.


"Я подтверждаю. На данный момент. Пришлите мне эти отчеты, хорошо? Детектив Баллард, третья стража Голливуда. И никто не говорит об этом с матерью и отцом ".


"У тебя получилось".


Баллард и Дотр отступили назад, когда один из людей коронера открыл стремянку, в то время как другой разворачивал на полу обертку для тела. Затем один человек взобрался наверх, чтобы обрезать верхнюю стяжку на балке, чтобы вся вязь была целой. Другой мужчина встал позади тела, расставил ноги, чтобы упереться, а затем обнял мертвую девушку. Перевязь была перерезана, и мужчина на полу держал тело, пока его напарник не спустился с лестницы и не помог опустить его на обертку для тела. Они завернули буррито, а затем положили тело в желтый пакет, который застегивался на молнию вокруг упаковки. Из-за громоздкости лестницы в доме они не принесли носилки. Двое мужчин подняли желтый пакет с обоих концов и вынесли его из комнаты.


Баллард подошел к комоду и поискал записку. Она надела перчатки и начала открывать ящики и шкатулку для драгоценностей. Никакой записки.


"Я нужен тебе здесь, Рене?" - Спросил Дотр.


"Ты можешь спуститься вниз", - сказал Баллард. "Но пока не очищайте место происшествия. Скажи Уилларду и Хоскинсу, что с ними все в порядке ".


"Вас понял".


В комнате остались Баллард и Поттер.


"Ты хочешь полное обследование?" - Спросил Поттер.


"Я думаю, да", - сказал Баллард. "На всякий случай".


"Ты что-то видишь?"


"Нет, пока нет".


Баллард провела в комнате еще двадцать минут в поисках записки или чего-нибудь еще, что могло бы объяснить, почему одиннадцатилетняя девочка покончила с собой. Она проверила телефон девочки, который не был защищен паролем - вероятно, родительское правило - и не нашла в нем ничего примечательного, кроме записи двенадцатиминутного звонка контакту с пометкой "ПАПА".


Она, наконец, спустилась вниз и вошла в гостиную. Робардс немедленно встал, явно стремясь передать этот кошмарный звонок Балларду.


"Это миссис Зима", - сказала она.


Робардс обошла кофейный столик, чтобы убраться с дороги, чтобы Баллард могла подойти и сесть на диван вместо нее.


"Миссис Винтер, я очень сожалею о твоей потере", - начал Баллард. "Можете ли вы сказать нам, где сейчас находится ваш муж? Ты пытался связаться с ним?"


"Он в Чикаго по делам. Я не пытался поговорить с ним. Я даже не знаю, что сказать или как сказать ему это ".


"У вас есть семья в этом районе, где вы могли бы остановиться на ночь?"


"Нет, я не хочу уходить. Я хочу быть рядом".


"Я думаю, тебе лучше уйти. Я могу позвать консультанта, который тоже поможет тебе. В нашем департаменте кризис-"


"Нет, я ничего этого не хочу. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Я остаюсь здесь".


Баллард увидела имя ребенка на шкатулке с драгоценностями и школьных учебниках, которые она просматривала наверху.


"Расскажи мне о Сесилии. У нее были проблемы в школе или по соседству?"


"Нет, она была в порядке. Она была хороша. Она бы сказала мне, если бы была проблема ".


"У вас есть еще дети, миссис Зима?"


"Нет, только она".


Это вызвало новый взрыв слез и душераздирающий стон. Баллард позволил ей скользнуть в него, обращаясь к Робардсу.


"У вас есть какие-нибудь брошюры о консультациях, которые мы могли бы ей дать? Номера, по которым можно позвонить, чтобы поговорить с кем-нибудь?"


"Да, в машине. Я скоро вернусь".


Баллард снова обратила свое внимание на миссис Зима. Она заметила, что была босиком, но нижние края одной обнаженной ступни были грязными.


"Вы уверены, что ваша дочь не оставила записку или не отправила сообщение о том, что она планировала сделать?"


"Конечно, нет! Я бы остановил это. Какой ужасной матерью ты меня считаешь? Это кошмар моей жизни".


"Я сожалею, мэм. Я не имел в виду это. Я скоро вернусь".


Баллард встала и сделала Дотру знак следовать за ней. Они прошли через парадную дверь и остановились на крыльце, как раз в тот момент, когда Робардс поднимался по ступенькам с брошюрой. Баллард заговорил тихим голосом.


"Осмотри окрестности и проверь мусорные баки на предмет записки. Начни с этого дома и сделай это тихо."


"У тебя получилось", - сказал Дотр.


Двое полицейских вместе спустились по ступенькам крыльца, а Баллард вернулся в дом и вернулся на диван. Миссис Винтер заговорила, прежде чем смогла сесть.


"Я не думаю, что она покончила с собой".


Заявление не удивило Балларда. Отрицание было частью процесса траура.


"Почему это?"


"Она бы не покончила с собой. Я думаю, это был несчастный случай. Она совершила ошибку. Она забавлялась, и все пошло не так ".


"Как она развлекалась?"


"Знаешь, так дети делают в своих комнатах. Когда они одни. Она, наверное, ждала, когда я приду домой и застукаю ее с поличным. Знаешь, чтобы привлечь внимание. Я бы поймал ее и спас как раз вовремя, и тогда все было бы ради нее ".


"Она была единственным ребенком в семье и считала, что ей уделяют недостаточно внимания?"


"Ни один ребенок не думает, что ему уделяют достаточно внимания. Я этого не делал."


Баллард знала, что люди, страдающие от травм и потерь, переживают горе множеством способов. Она всегда старалась воздерживаться от суждений о том, что говорили люди в муках жизненной катастрофы.


"Миссис Зима, вот брошюра, в которой описываются все услуги, доступные вам в это трудное время ".


"Я же говорил тебе. Я не хочу этого. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое".


"Я оставлю это на столе на случай, если ты передумаешь. Они могут быть очень полезны ".


"Пожалуйста, уходи сейчас. Я хочу побыть один".


"Я беспокоюсь о том, что оставляю тебя одну".


"Не будь. Позволь мне скорбеть о моей дочери".


Баллард не ответил и не пошевелился. Вскоре женщина оторвала взгляд от своих рук и уставилась на нее красными и водянистыми глазами.


"Уходи! Что я должен сделать, чтобы заставить тебя уйти?"


Баллард кивнул.


"Ладно. Я уйду. Но я думаю, было бы неплохо узнать, почему Сесилия сделала то, что она сделала ".


"Вы никогда не можете знать, почему ребенок решает что-то сделать".


Баллард прошел через гостиную к выходу. Она оглянулась на женщину в кресле. Ее лицо снова было спрятано в ладонях.


Баллард вышел из дома и присоединился к Робардсу и Дотре у их машины.


"Ничего", - сказал Дотр.


"Мы проверили ее банки и соседей со всех сторон", - сказал Робардс. "Ты хочешь, чтобы мы сделали больше?"


Баллард оглянулся на дом. Она увидела, как погас свет за занавесками в гостиной. Она знала, что некоторые тайны никогда не разгадываются.


"Нет", - сказала она. "С тобой все чисто".


Полицейские быстро направились к своей патрульной машине, как будто им не терпелось поскорее убраться с места происшествия. Баллард не винил их. Она села в свою машину и долго сидела там, наблюдая за погруженным в темноту домом. Наконец, она достала свой телефон и позвонила по номеру, который Сесилия обозначила как "ПАПА" в своем списке контактов. Баллард записал это. Мужчина сразу же ответил на звонок, но все еще казался встревоженным ото сна.


"Мистер Винтер?"


"Да, кто это?"


"Детектив Баллард, полиция Лос-Анджелеса Де..."


"О боже, о боже, что случилось?"


"Мне жаль сообщать вам, сэр, но ваша дочь Сесилия мертва". Наступила долгая тишина, нарушаемая только звуками того, что мужчина на другом конце линии начал плакать.


"Сэр, вы можете сказать мне, где вы находитесь? Есть ли кто-нибудь, с кем ты могла бы быть?"


"Я сказал ей. Я сказал ей, что на этот раз все было по-настоящему ".


"Рассказал Сесилии? Что ты ей сказал?"


"Нет, моя жена. Моя дочь - наша дочь... была... в беде. Она покончила с собой, не так ли? Боже мой, я просто не могу..."


"Да, я боюсь, что она это сделала. Ты говорил с ней ранее сегодня вечером?"


"Она позвонила мне. Она сказала, что собирается это сделать. Она говорила это раньше, но на этот раз я почувствовал ... Моя жена там? "


"Она в доме. Она попросила нас уйти. Есть ли член семьи или друг, которому я могу позвонить, чтобы побыть с ней? На самом деле именно поэтому я звоню. Мы должны были уважать ее желание, чтобы мы ушли, но я не думаю, что она должна быть одна ".


"Я позову кого-нибудь. Я позвоню ее сестре".


"Хорошо, сэр".


Послышалось еще хныканье, и Баллард ненадолго замолчал, прежде чем прервать.


"Где вы, мистер Винтер?"


"Нейпервилл. Компания, в которой я работаю, базируется здесь ".


"Где это, сэр?" - спросил я.


"За пределами Чикаго".


"Я думаю, тебе нужно вернуться домой и быть со своей женой".


"Я есть. Я закажу билет на первый же рейс ".


"Можете ли вы сказать мне, что сказала ваша дочь по телефону?"


"Она сказала, что устала от отсутствия друзей и лишнего веса. Мы пробовали с ней разные вещи. Чтобы помочь ей. Но ничего не помогало. На этот раз все было по-другому. Она казалась такой грустной. Я сказала Айви присмотреть за ней, потому что никогда раньше не слышала, чтобы она была такой грустной ".


Последние несколько слов вырвались у него отрывисто, когда он начал громко плакать. "Мистер Зимой тебе нужно быть со своей женой. Я знаю, что это произойдет не раньше завтрашнего дня, но ты должен позвонить ей. Позвони Айви. Я сейчас повешу трубку, и ты сможешь позвонить ".


"Ладно... Я позвоню".


"Это твоя камера, верно?"


"Э-э, да".


"Значит, у тебя должен быть мой номер в журнале вызовов. Позвони мне, если возникнут какие-либо вопросы или я смогу что-то сделать ".


"Где она? Где мой ребенок?"


"Они отвезли ее в офис коронера. И они будут на связи с вами. А теперь спокойной ночи, мистер Винтер. Я сожалею о вашей потере ".


Баллард отключилась и долгое время неподвижно сидела в своей машине. Она разрывалась между принятием того, что одиннадцатилетняя девочка покончила с собой, и подозрительностью, потому что мать оставила ее висеть на волоске, а отец никогда не спрашивал, как она покончила с собой.


Она достала свой телефон и нажала на повторный набор. Винтер ответила немедленно.


"Мистер Винтер, извините, что перезваниваю", - сказала она. "Ты разговаривал со своей женой?"


"Нет", - сказала Винтер. "Я пока не мог заставить себя позвонить ей".


"Вы пользуетесь этим iPhone, сэр?"


"Ах, да. Почему ты спрашиваешь об этом?"


"Потому что для отчета, который я собираюсь написать, мне нужно подтвердить ваше местоположение. Это означает, что мне нужно связаться с полицией Нейпервилля и попросить офицера приехать в ваш отель, или вы могли бы просто отправить мне свои контактные данные и сообщить о своем местоположении. Это сэкономило бы время, и к вам не стала бы приставать полиция там, наверху ".


Долгое время стояла тишина.


"Тебе действительно нужно это сделать?" Винтер, наконец, спросила. "Да, сэр, знаем", - сказал Баллард. "Это часть протокола. Все случаи смерти расследуются. Если вы не хотите сообщать о своем местоположении по телефону, просто скажите мне, где вы находитесь, и я прикажу местному офицеру связаться с вами как можно скорее ".


Снова воцарилось молчание, и когда Винтер заговорил, в его голосе была безошибочная холодность.


"Я отправлю вам свои контактные данные и сообщу о своем местоположении", - сказал он. "Теперь мы закончили?"


"Да, сэр", - сказал Баллард. "Еще раз благодарю вас за сотрудничество и сожалею о вашей потере".


16


На обратном пути к станции Баллард свернул на Кауэнгу, а затем на Коул. Она медленно проехала мимо ряда палаток, навесных брезентовых конструкций и занятых спальных мешков, которые тянулись вдоль линии ограждения общественного парка. Она увидела, что место, ранее использовавшееся мужчиной, который был принесен в жертву прошлой ночью, уже занято кем-то с оранжево-синей палаткой. Она остановилась на улице - не было никакого движения, о котором стоило беспокоиться, чтобы помешать - и посмотрела на синий брезент, где, как она знала, спала девушка по имени Мэнди. Все казалось тихим. Легкий порыв ветра на мгновение взметнул грязный брезент, но вскоре сцена вернулась к натюрморту.


Баллард подумала о Мэнди и перспективах ее жизни. Затем она подумала о Сесилии и задалась вопросом, как она потеряла какую-либо надежду на счастье. Затем Баллард подумала о своем собственном отчаянном начале. Как получилось, что один ребенок сохранил надежду в темноте, а другой пришел к убеждению, что она ушла навсегда?


Ее телефон зажужжал, и она ответила. Это была лейтенант Вашингтон, и она сразу же посмотрела на зарядное устройство для рации, чтобы посмотреть, не оставила ли она где-нибудь свой "ровер". Но он был там, в своей подставке. Вашингтон предпочел позвонить ей, а не использовать радио.


"Л-Т"?"


"Баллард, где ты?"


"Направился к дому. Примерно в трех кварталах отсюда. Что случилось?"


"Дотр и Робертс только что были здесь. Они рассказали мне о девушке."


Он умудрился неправильно произнести Дотр, отчего оно прозвучало скорее как сомневающийся, чем как дочь, и вообще пропустил имя Робардса.


"Что насчет нее?" - спросила она.


"Я слышал, что это было плохо", - сказал Вашингтон. "Вы подтверждаете, что это было самоубийство?"


"Я подписал это. Родители были немного не в себе. Отца нет в городе. Но я подтвердил это. Он там, где он сказал, что был. Я передам все это в отдел убийств Западного бюро для дальнейшего расследования ".


"Хорошо, хорошо, я хочу вернуть вас сюда и вытащить BSU, чтобы поговорить с вами троими".


Отдел поведенческих исследований. Это означало психологическую консультацию. Это было последнее, чего Баллард хотел бы от департамента. Половина отдела уже думала, что она сфабриковала обвинения в сексуальных домогательствах против начальника. Это "необоснованное" расследование привело к тому, что ее заставляли посещать сессии БГУ в течение года. Добавление еще одного сокращенного листа к ее досье привело бы вторую половину в соответствие с распространенным мнением. И это было еще до того, как вы добрались до двойных стандартов, связанных с женщинами-полицейскими. Мужчина-офицер, обратившийся за консультацией, был смелым и сильным; женщина, делающая то же самое, была просто слабой.


"К черту это", - сказал Баллард. "Я не хочу этого".


"Баллард, это была плохая сцена", - настаивал Вашингтон. "Я только что узнал подробности, и это гребаное шоу ужасов. Тебе нужно с кем-нибудь поговорить ".


"Л-Т, я не хочу ни с кем разговаривать, мне не нужно ни с кем разговаривать. Я видел вещи и похуже, ясно? И у меня есть работа, которую нужно сделать ".


Тон ее голоса заставил Вашингтона призадуматься. На несколько секунд воцарилась тишина. Баллард наблюдал, как мужчина выполз из единственной палатки, подошел к бордюру и открыто начал мочиться в канаву. Он не заметил ее и не услышал, как работает ее машина на холостых оборотах.


"Хорошо, Баллард, но я сделал предложение", - сказал Вашингтон.


"Да, ты сделал это, Л-Т", - ответил Баллард более мягким тоном. "И я ценю это. Я собираюсь вернуться в бюро и написать это, тогда я закончу на сегодня. Я отправлюсь на пляж, и все снова станет прекрасным. Соленая вода лечит все".


"Это роджер, Баллард".


"Спасибо тебе".


Но Баллард знала, что она не поедет на запад, на пляж, в конце своей смены. В среду была проверка в отделе баллистической экспертизы, и она планировала быть первой в очереди.


Bosch


17


Было 9:05 утра в отделении 106, и не было никаких признаков врача скорой помощи Альберта Моралеса. Босх встал в задней части зала суда, чтобы иметь возможность выйти и обыскать коридор, как он делал каждые пять минут. Халлер сидел за столом защиты, занимаясь бумажной работой, чтобы создать впечатление, что он готовится ко дню суда.


"Мистер Холлер", - сказал клерк. "Судья готов".


В голосе секретаря слышалось нетерпение, которое судья, скорее всего, передал ей по телефону из своего кабинета.


"Да, я знаю", - сказал Халлер. "Я просто ищу свидетельский лист, а потом буду готов уйти".


"Можем ли мы пригласить вашего клиента?" спросил клерк.


Холлер обернулся и посмотрел на Босха, одарив его взглядом типа "ты меня трахнул".


"Э-э, не совсем еще", - сказал он. "Позвольте мне минутку посовещаться с моим следователем".


Халлер встал из-за стола и бросился через ворота, направляясь к Босху.


"Я не ваш следователь", - прошептал Босх.


"Мне похуй", - сказал Халлер. "Это было для нее, не для тебя. Где, черт возьми, наш свидетель?"


"Я не знаю. В повестке было указано девять, и я сказал ему девять, а его здесь нет. У меня нет другого способа связаться с ним, кроме как позвонить в пожарную часть, и я знаю, что его там нет, потому что у него сегодня выходной ".


"Иисус Христос!"


"Посмотрим, даст ли тебе судья час. Я пойду искать-"


"Единственное, что судья собирается предъявить мне, - это обвинение в неуважении к суду. Он, наверное, сейчас в Чемберсе, пишет это. Я могу держать палец в плотине, может быть, еще пять минут. После этого мне придется привести моего свидетеля по ДНК и сделать это в обратном порядке -"


Он остановился, когда открылась дверь. Босх узнал Моралеса в уличной одежде, выглядевшего таким же расстроенным, как и Халлер. Его лоб покрылся испариной. Он нес свою аптечку, которая выглядела как большая коробка для рыболовных снастей.


"Это он".


"Что ж, черт возьми, самое время".


Босх оставил Халлера и отправился к Моралесу.


"В повестке было указано девять", - сказал он.


"Я не мог найти парковку", - сказал Моралес. "Итак, я припарковался у пожарной станции и подошел, неся эту штуку. Это тридцать фунтов. Потом эти гребаные лифты тянутся целую вечность ".


"Хорошо, возвращайся в коридор и присядь на скамейку. Ни с кем не разговаривай. Просто остынь и не двигайся, пока я не выйду и не заберу тебя ".


"Я вспотел, чувак. Я должен ударить по голове и вытереться полотенцем или что-то в этомроде ".


"Это дальше по коридору, за лифтами. Делай то, что должен, но делай это быстро и возвращайся сюда. Ты хочешь, чтобы я присмотрел за твоим набором?"


"Не делай мне никаких одолжений, чувак. Я не хочу быть здесь ".


Моралес покинул зал суда, а Босх вернулся к Халлеру. "Он будет в состоянии идти через пять минут. Он пришел со станции и вспотел, хочет немного привести себя в порядок ".


"У него в коробке эта штуковина?"


"Он должен. Я не спрашивал."


"Ему было бы чертовски лучше".


Халлер развернулся и направился обратно через ворота. Он махнул клерку.


"Вы можете вывести моего клиента и вызвать судью", - объявил он. "Защита готова к продолжению".


Босх заметил, что Салдано, прокурор, подозрительно смотрит на Халлера. Она понятия не имела, что происходит.


Десять минут спустя началось заседание суда, Херштадт сидел рядом с Халлером. Судья Фальконе был на скамье, но ложа присяжных была пуста. Босх наблюдал за происходящим с заднего ряда галереи, рядом с дверью в зал суда.


Судья был зол. Он сказал присяжным прийти пораньше, и они так и сделали. Но теперь они сидели в зале заседаний, пока адвокаты спорили о включении неожиданного свидетеля. Моралеса не было в списке свидетелей, предоставленном защитой суду и обвинением в начале судебного процесса. Салдано теперь из принципа слепо возражал против того, чтобы он давал показания, даже не зная, кто он такой и что скажет.


Все это стало плохим началом дня.


"Мистер Халлер, вручая вам повестку в суд вчера поздно вечером, я не гарантировал вам, что этот свидетель даст показания", - сказал судья. "Я ожидал возражения со стороны государства и того, что вы предоставите веские основания для его включения в этот поздний момент в судебное разбирательство".


"Ваша честь, " сказал Халлер, - суд предоставил защите широкие полномочия, и это, безусловно, ценится. Но, как вы сказали присяжным в начале этого разбирательства, этот судебный процесс - это поиск истины. Вчера вечером мой следователь обнаружил свидетеля, который мог бы изменить ход этого поиска истины. Несправедливо не только по отношению к моему клиенту, но и к народу Калифорнии не позволить ему быть заслушанным присяжными ".


Фальконе бросил взгляд на галерею, и его глаза нашли Босха. На долю секунды Босху показалось, что он увидел разочарование, и в очередной раз ему захотелось, чтобы Халлер перестал называть его своим следователем.


"Но вы видите, мистер Халлер, вы создали обстоятельства с вашим следователем и этим свидетелем, которые явно несправедливы по отношению к обвинению", - сказал судья. "Ср. У Салдано не было времени подготовиться к этим показаниям, попросить своего следователя изучить этого свидетеля или допросить его самостоятельно ".


"Что ж, добро пожаловать в мой мир, ваша честь", - ответил Халлер. "Я сам никогда не встречался с этим свидетелем и не разговаривал с ним. Как я уже говорил, его важность была обнаружена вчера поздно вечером - я полагаю, вы подписали повестку в пять пятнадцать. Сейчас он здесь, чтобы свидетельствовать. Мы все узнаем, что он хочет сказать, когда он это скажет ".


"И о чем именно ты собираешься его спросить?"


"Я спрошу его о событиях, в которых он участвовал в день убийства. Он - техник скорой медицинской помощи, который лечил моего клиента, когда у него случился припадок в кафе чуть более чем за час до убийства судьи Монтгомери ".


Судья переключил свое внимание на прокурора.


"Мисс Салдано, вы хотите ответить?"


Салдано встал. Ей было под тридцать, и она была восходящей звездой в офисе окружного прокурора, приписанной к отделу тяжких преступлений. Куда бы она ни пошла, средства массовой информации следили за ней. Босх уже заметил репортеров, выстроившихся в первом ряду галереи.


"Благодарю вас, ваша честь", - сказала она. "Государство могло бы просто возразить на основании, которое суд уже изложил: отсутствие уведомления, отсутствие включения этого свидетеля в список свидетелей защиты, отсутствие раскрытия в отношении его показаний. Но поскольку мистер Халлер решил использовать старый прием поиска истины в своей просьбе об особом разрешении, государство-ответчик заявило бы, что этому свидетелю нечего добавить к показаниям по этому делу, которые каким-либо образом приблизят нас к истине. Мы уже получили показания от мистера Собственный свидетель-эксперт Халлера по поводу припадка, который, как утверждается, был у его клиента в кафе. Государство не возражало против этого свидетельства. Этот новый свидетель может предоставить только ту же информацию ".


Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, прежде чем закончить свой аргумент.


"Итак, очевидно, ваша честь, что это своего рода уловка", - сказала она. "Пустая трата времени суда. Еще больше дыма и зеркал от фокусника из зала суда, у которого в сумке с фокусами ничего не осталось ".


Босх улыбнулся и увидел, что Халлеру, который откинулся на спинку стула и повернулся к столу обвинения, самому пришлось сдержать улыбку.


Когда Салдано сел, Халлер встал.


"Ваша честь, могу я?" - спросил он.


"Пожалуйста, будьте кратки, мистер Холлер", - сказал Фальконе. "Присяжные ждут с девяти".


"Дым и зеркала", ваша честь? "Набор трюков"? На карту поставлена жизнь человека, и я возражаю против характеристик заместителя окружного прокурора. Он идет к-"


"О, перестаньте, мистер Холлер. Я слышал, что тебя называли и похуже, только в этом зале суда. И давайте не будем обманывать самих себя: мы оба знаем, что мисс Салдано только что дала вам следующий слоган для рекламы, которую вы размещаете в автобусах и на остановочных стоянках по всему городу. Я как сейчас вижу их: ""Волшебник в зале суда", " говорит офис окружного прокурора".


В зале суда раздался приглушенный смех, и Босх увидел, как Салдано опустила голову, осознав, что натворила.


"Спасибо за рекламный совет, судья", - сказал Халлер. "Я займусь этим сразу после того, как закончится этот судебный процесс. Но что важно прямо здесь, прямо сейчас, так это то, что на карту поставлены жизнь и свобода моего клиента, и на скамейке в коридоре сидит свидетель, который хочет дать показания и который, я верю, внесет ясность в то, что произошло - не только в кафе, но и часом позже в Гранд-парке перед вашим другом и коллегой судьей Монтгомери. Показания, которые, как ожидается, даст свидетель, имеют отношение к главному вопросу о том, являются ли надежными доказательства обвинения. И, наконец, я бы добавил, что о существовании этого свидетеля и его показаниях было или должно было быть известно обвинению - мой следователь узнал его имя из материалов собственного расследования штата. Я прошу снисхождения суда разрешить мне привести этого нового свидетеля в зал суда для дачи показаний ".


Халлер сел, и судья посмотрел на Салдано, который не сделал попытки встать.


"Покорился", - сказала она.


Фальконе кивнул.


"Хорошо, давайте пригласим присяжных", - сказал он. "Мистер Холлер, я разрешаю вам вызвать вашего свидетеля для дачи показаний, но затем я собираюсь предоставить мисс Салдано столько времени, сколько ей потребуется для подготовки к перекрестному допросу, если она вообще захочет допросить свидетеля. "


"Благодарю вас, ваша честь", - сказал Холлер.


Он повернулся, снова посмотрел на Босха и кивнул. Босх встал, чтобы позвать Моралеса.


18


С самого начала Альберт Моралес казался человеком, у которого есть чип на плече. Он явно не хотел быть в суде в свой выходной и показал это, ведя себя незаинтересованно и давая краткие ответы на каждый вопрос. В глазах Босха это было хорошо. Он полагал, что очевидная неприязнь врача скорой помощи к Халлеру придаст больше доверия всему, что адвокату защиты удалось вытянуть из него, что было выгодно его клиенту.


Босх снова наблюдал за происходящим с последнего ряда. Это произошло не потому, что он должен был находиться рядом с выходом, а потому, что последний ряд прикрывал его от глаз помощника шерифа, который сидел за столом перед дверью в здание суда с ручками в руках. Использование электронных устройств было запрещено во всех помещениях Верховного суда, кроме коридоров. Депутаты часто дают слабину сотрудникам правоохранительных органов и прокуратуры, но никогда защите. И Босху нужно было иметь возможность общаться с Халлером, когда он проводил допрос Моралеса, не допрашивая его предварительно . Это был грандиозный номер без сети, и Халлеру нужна была любая помощь, которую он мог получить. Он носил электронные часы, на которые приходили сообщения с его телефона. Пока Босх оставлял свои сообщения короткими, Халлер мог получать их на часах и проверять их, как если бы он сверял время.


После того, как с предварительными сведениями об имени, роде занятий и опыте было покончено, Халлер перешел к делу, спросив Моралеса, получал ли он звонок относительно мужчины в Starbucks на Первой улице в день убийства судьи Монтгомери.


"Я сделал", - сказал Моралес.


"А с тобой был напарник?" - Спросил Холлер.


"Я сделал".


"Кто это был?"


"Джерард Кантор".


"И вы двое лечили мужчину, который был на полу в "Старбаксе"?"


"Мы сделали".


"Вы узнаете этого человека сегодня в зале суда?"


"Узнаешь? Нет."


"Но вы знаете, что он в зале суда?"


"Да".


"И как же это так?"


"Это было во всех новостях. Я знаю, о чем этот судебный процесс ".


Он сказал это раздраженным тоном, который Халлер проигнорировал, продолжая настаивать.


"Итак, вы знаете, что обвиняемый по этому делу, Джеффри Херстадт, - это человек, с которым вы обращались на полу в "Старбаксе" в тот день?"


"Да".


"Но ты не узнаешь его?"


"Я лечу многих людей. Я не могу вспомнить их все. К тому же, он выглядит так, будто его отмыли, пока он был в тюрьме ".


"И поскольку вы не можете вспомнить всех людей, которых лечили, вы пишете отчеты с подробным описанием того, что вы делали по каждому призыву о помощи, верно?"


"Да".


Заложив фундамент, Халлер попросил у судьи разрешения принести копию отчета пожарной службы о происшествии, который был подан Моралесом после инцидента с Херштадтом. Как только с этим было покончено, Халлер положил экземпляр перед Моралесом и вернулся к кафедре.


"Что это за документ, мистер Моралес?"


"Отчет о происшествии, который я заполнил".


"После того, как угостил Джеффри Херстадта в "Старбаксе"".


"Это верно. На нем написано его имя ".


"Можете ли вы зачитать резюме присяжным?"


"Да. "Предмет упал или зацепился на полу офиса. Все жизненно важные органы в порядке. Уровень кислорода в норме. Отказался от лечения или транспортировки из-за незначительной рваной раны на голове от падения. Объект ушел".


"Ладно, что означает эта последняя часть? "Объект ушел"."


"Это означает именно то, что сказано: объект отказался от какой-либо помощи с нашей стороны, просто встал и ушел. Он вышел за дверь, и на этом все закончилось. Я не знаю, почему это так важно ".


"Что ж, давайте попробуем объяснить это вам. Что значит-"


Салдано встал и возразил.


"Ваша честь, он изводит своего собственного свидетеля, когда у свидетеля есть законные опасения по поводу того, что он здесь делает. Как и я."


"Мистер Холлер, вам виднее", - сказал Фальконе.


"Да, ваша честь", - сказал Халлер.


"И я присоединяюсь к свидетелю и прокурору в вопросе о том, как мы продвигаемся в поисках истины с этим свидетелем", - добавил судья.


Моралес выглянул в галерею и увидел Босха. Он бросил на него взгляд, полный отвращения.


"Судья, " сказал Халлер, - я думаю, что всем заинтересованным лицам это станет ясно очень быстро, если мне будет позволено продолжить с моим свидетелем".


"Тогда, пожалуйста, сделай", - сказал Фальконе.


Халлер взглянул на часы, как бы отмечая время, и прочитал первое сообщение Босха:


Приступайте к созданию штуковины.


"Мистер Моралес, краткое содержание вашего отчета о происшествии гласит: "Все жизненно важные органы в порядке. Уровень кислорода в норме." Что это значит?"


"Его пульс и кровяное давление были измерены и находились на приемлемом уровне. Его кровь была насыщена кислородом. Все было в порядке."


"И как ты пришел к такому выводу?"


"Я измерил его пульс, а мой партнер измерил его кровяное давление. Один из нас надел оксиметр ему на палец".


"Это все обычная процедура?"


"Да".


"Что делает оксиметр?"


"Он измеряет содержание кислорода в крови. Вы получаете хорошее представление о том, как работает сердце с точки зрения циркуляции насыщенной кислородом крови ".


"Так вот почему он пристегнут к пальцу? Вы хотите провести измерение с крайней точки?"


"Совершенно верно".


"Сегодня я заметил, что ты захватил с собой аптечку скорой помощи, это верно?"


"Да, потому что так велела повестка в суд".


"Этот оксиметр, о котором вы только что упомянули, он есть в вашем наборе?"


"Должно быть".


"Не могли бы вы открыть свой набор и показать оксиметр присяжным?"


Моралес опустился на пол рядом со свидетельским местом и расстегнул защелки на своем снаряжении. Он откинул крышку и взял с подноса небольшое устройство. Он показал его Халлеру, затем повернулся и продемонстрировал присяжным.


"Как это работает, мистер Моралес?" - Спросил Холлер.


"Все просто", - сказал Моралес. "Включите его, прикрепите к пальцу, и он излучает инфракрасный свет через палец. Исходя из этого, он может измерять насыщение крови кислородом ".


"И ты просто пристегиваешь его к любому пальцу?"


"Указательный палец".


"С любой стороны?"


"С любой стороны".


"Как долго вы лечили Джеффри Херстадта в тот день?"


"Могу я взглянуть на отчет?"


"Ты можешь".


Моралес просмотрел отчет и затем ответил. "От начала до конца, когда он ушел, прошло одиннадцать минут".


"Тогда что ты сделал?"


"Ну, сначала мы поняли, что он ушел с нашим оксиметром, который все еще был у него на пальце. Я догнал его и схватил это. Затем мы собрали вещи, купили пару латте и ушли ".


"Ты вернулся на станцию?"


"Да".


"Где находится эта станция?"


"На Фремонт и Первой".


"Довольно близко отсюда, верно?"


"Да".


"На самом деле вы пришли сюда со своим снаряжением из участка, чтобы дать показания сегодня, не так ли?"


"Да".


"Ты гулял по Гранд-парку?"


"Да".


"Вы когда-нибудь раньше бывали в Гранд-парке?"


"Да".


"Когда это было?"


"Много раз. Это часть зоны действия третьей станции ".


"Возвращаясь к тому дню, когда вы лечили Джеффри Херстадта в Starbucks, поступал ли в службу спасения номер три еще один экстренный вызов вскоре после вашего возвращения в участок тем утром?"


"Да".


"Что это был за звонок?"


"Это было нанесение ножевого ранения. Это был такой случай. Судья, которого зарезали."


Босх перевел взгляд с Моралеса на Салдано. Она наклонилась к младшему прокурору, который сидел рядом с ней, и прошептала ему на ухо. Затем он встал и подошел к картонной коробке с файлами, которая стояла на стуле у ограждения зала суда. Он начал просматривать документы.


"Вы помните, как скоро вам позвонили после возвращения с лечения мистера Херштадта и проверки его жизненных показателей?" - Спросил Холлер.


"Не навскидку", - сказал Моралес.


Халлер прошел через ту же процедуру, попросив разрешения судьи предоставить Моралесу отчет об инциденте, на этот раз с поножовщиной в Монтгомери.


"Проливает ли это свет на происходящее, мистер Моралес?" - Спросил Холлер.


"Если ты так говоришь", - возразил Моралес.


"Если вы сравните это с первым отчетом о происшествии, разве там не говорится, что звонки были с интервалом в один час и девять минут?"


"Похоже на то".


"Итак, давайте продолжим в том же духе. Ты сказал, что был с Херстадтом одиннадцать минут, а потом заказал латте. Сколько времени это заняло?"


"Я не помню".


"Ты помнишь, была ли там реплика?"


"Это был Starbucks. Там была строчка."


"Ладно, значит, по крайней мере, несколько минут там. Вы с напарником сидели за своим латте или взяли его с собой?"


"Забрал их, чтобы уйти".


"И вы вернулись прямо на станцию?"


"Да, направляю".


"Существует ли какой-то протокол или процедура, которой вы следуете после возвращения со спасательного вызова?"


"Мы пополняем запасы, пишем отчеты".


"Сначала допьешь свой латте?"


"Я не помню".


"Но потом вы получаете этот звонок, о поножовщине в Гранд-парке, верно?"


"Да".


"И ты катаешься по нему".


"Да".


"Сколько времени вам и вашему партнеру потребовалось, чтобы добраться туда?"


Моралес просмотрел отчет о происшествии.


"Четыре минуты", - сказал он.


"Была ли жертва, судья Монтгомери, жива, когда вы туда добрались?" - Спросил Холлер.


"Он обходил канализацию".


"Что это значит?"


"Он умирал. Он потерял слишком много крови и не реагировал. Пульса нет. Мы действительно ничего не могли для него сделать ".


"Ты только что сказал "пульса нет". Значит, вы проверили его жизненные показатели, несмотря на то, что, как вы говорите, "он обходил канализацию"?


Босх знал, что так оно и было. Судебный процесс свелся к этому вопросу.


"Мы сделали. Это протокол. Несмотря ни на что, ты делаешь это ".


"С помощью оксиметра?"


Моралес не ответил. Босху показалось, что он наконец осознал важность своих показаний и осознал, что все может измениться в зависимости от его ответа.


"С помощью оксиметра?" Снова спросил Халлер.


"Да", - наконец сказал Моралес. "Это часть протокола".


"Это был тот же оксиметр, который использовали менее чем за час до этого, чтобы проверить жизненные показатели Джеффри Херстадта?"


"Это могло бы быть".


"Это означает "да"?"


"Да".


"Минутку, ваша честь".


Халлер позволил последнему ответу повисеть перед присяжными. Босх знал, что он пытается принять решение по следующему вопросу. Он отправил быстрое сообщение:


Спроси у?


Он увидел, как Халлер посмотрел на часы и прочитал это.


"Мистер Холлер?" - спросил я. Фальконе подсказал.


"Ваша честь", - сказал Холлер. "Могу я уделить вам еще минутку, чтобы посовещаться с моим следователем?"


"Сделай это быстро", - сказал Фальконе.


Босх встал, сунул телефон в карман и прошел по проходу к поручням. Холлер подошел, и они пошептались.


"Вот и все", - сказал Халлер. "Думаю, я оставлю это здесь".


"Я думал, ты бросаешь кости", - сказал Босх.


"Я есть. Я сделал. Но я захожу слишком далеко и проваливаю все дело ".


"Если вы не спросите, это сделает прокурор".


"Не будь так уверен в этом. Для нее тоже отрезает оба пути. Она может ни о чем его не спрашивать."


"Это поиск истины. Так сказал судья; ты так сказал. Задай вопрос. Или я не твой следователь."


Босх повернулся, чтобы вернуться туда, где он сидел. Впервые он заметил, что Рене Баллард была в зале суда, на другой стороне галереи. Он не видел, как она вошла, и понятия не имел, как долго она там пробыла.


Усевшись, он снова обратил свое внимание на переднюю часть комнаты. Халлер пристально смотрел на Моралеса, все еще решая, уйти ли, пока он впереди, или задать вопрос, который мог выиграть или проиграть день - и судебный процесс.


"Мистер Холлер, у вас есть еще вопрос?" судья подсказал.


"Да, ваша честь, знаю", - сказал Халлер.


"Тогда спроси это".


"Да, ваша честь. Мистер Моралес, между двумя вызовами спасателей, на которые вы выезжали, где был оксиметр?"


"В моем наборе".


Босх увидел, как Халлер сжал руку в кулак и слегка ударил им по кафедре, словно подбрасывал мяч после тачдауна.


"Ты не убрал его?"


"Нет".


"Вы не почистили и не продезинфицировали его?"


"Нет".


"Ты не стерилизовал это?"


"Нет".


"Мистер Моралес, вы знаете, что такое перенос ДНК?"


Салдано вскочила на ноги и возразила. Она утверждала, что Моралес не был экспертом по ДНК и ему не должно быть позволено давать показания относительно переноса ДНК. Прежде чем судья смог ответить, это сделал Халлер.


"Я снимаю вопрос", - сказал он.


Было ясно, что Халлер знал, что последует возражение. Он просто хотел, чтобы фраза "Передача ДНК" попала в протокол, и присяжные подумали об этом. Следующий свидетель Халлера завершил бы сделку по этому поводу.


"Тогда у вас есть еще один вопрос, мистер Холлер?" спросил судья.


"Нет, ваша честь", - сказал Холлер. "У меня больше ничего нет".


Халлер вернулся к столу защиты, оглянулся на Босха и, уходя, кивнул. Босх проверил ряд репортеров. Они казались замороженными. В зале суда воцарилась тишина, которая подчеркивала то, что Халлер только что сделал со своим допросом Моралеса.


"Мисс Салдано, вы желаете провести перекрестный допрос свидетеля или потребуется некоторое подготовительное время?" спросил судья.


Босх ожидал, что прокурор попросит о 402 слушаниях - сообщить судье без присутствия присяжных, сколько времени ей потребуется для подготовки к перекрестному допросу Моралеса. Судья уже сказал, что предоставит ей широкие полномочия.


Но прокурор удивил Босха и, вероятно, всех в зале суда, поднявшись и подойдя к кафедре.


"Коротко, ваша честь", - сказала она.


Она положила блокнот на кафедру, проверила запись в нем, а затем посмотрела на свидетеля.


"Мистер Моралес, у вас в аптечке скорой помощи только один оксиметр?" - спросила она.


"Нет", - сказал Моралес. "У меня есть запасной вариант. Знаешь, на случай, если у одного из них сядет батарейка."


"Больше вопросов нет", - сказал прокурор.


Теперь, в тишине, казалось, что инерция изменилась. Одним вопросом Салдано смог свести на нет многое из того, чего добился Халлер.


"Мистер Халлер, что-нибудь еще?" - спросил судья.


Халлер поколебался и попросил судью дать ему минутку. Босх попытался придумать вопрос, который он мог бы задать ему в смс. Казалось, что любой заданный вопрос мог открыть обвинителю еще одну лазейку. Он печатал быстро и не потрудился исправить опечатки:


Скажи ему, чтобы открыл аптечку.


Он наблюдал, как Халлер посмотрел на часы. Судья тоже заметил.


"Я остановлю вас, прежде чем вы спросите, мистер Холлер", - сказал он. "Мы не будем делать утренний перерыв, пока не закончим с этим свидетелем".


"Благодарю вас, ваша честь", - сказал Халлер, прежде чем снова переключить свое внимание на свидетеля. "Мистер Моралес, не мог бы ты снова открыть свой набор и показать нам, где ты хранишь оба оксиметра?"


Моралес сделал, как просили. Оксиметр, который он продемонстрировал присяжным, находился в верхнем ящике его набора. Затем он поднял лоток, провел руками по содержимому более глубокой коробки, пока не нашел другой оксиметр, и поднял его.


"Спасибо, теперь вы можете закрыть это", - сказал Халлер.


Он подождал, пока Моралес закрывал свой чемоданчик. Он оглянулся на Босха и слегка кивнул. Инерция должна была вот-вот снова поменяться.


"Итак, мистер Моралес, когда вы сказали, что у вас есть запасной оксиметр, вы говорили о наличии дополнительного, хранящегося в нижней части вашего набора, для использования, если устройство, которое у вас сейчас находится в верхнем лотке вашего набора, выйдет из строя или у вас сядет батарейка, это верно?"


Моралес четко знал, что он предоставлял присяжным ключевую информацию, и его лояльность была к государству. Он поколебался, а затем попытался сформулировать ответ, который не дал бы Халлеру того, чего он хотел.


"Никогда не знаешь наверняка", - сказал он. "Мы можем использовать любой из них, в зависимости от ситуации".


"Тогда почему один на верхней части вашей коробки, а другой под подносом и на дне?" Халлер ответил.


"Просто так получилось, что именно так я упаковал набор".


"В самом деле. Итак, позвольте мне задать вам гипотетический вопрос, мистер Моралес: в службу спасения номер три поступил звонок. Мужчина был сбит машиной на Первой улице. Ты откликаешься. Он на улице, истекающий кровью, без сознания. Он "ходит вокруг да около", если хотите. Ты открываешь свой набор. Ты берешь оксиметр с верхнего лотка или поднимаешь этот лоток и достаешь другой оксиметр снизу?"


Как по команде, Салдано возразил, сказав, что Халлер снова изводит своего собственного свидетеля. Халлер снял вопрос, потому что знал, что присяжным не нужно было слышать ответ. Здравый смысл подсказывал, что Моралес возьмет оксиметр с верхнего лотка, и что он сделал то же самое, когда лечил смертельно раненного судью Монтгомери.


"У меня больше нет вопросов", - сказал Халлер.


Салдано возразил, не желая больше зацикливаться на показаниях оксиметра. Судья спросил Халлера, есть ли у него еще свидетели.


"Да, ваша честь, последний свидетель", - сказал Халлер. "Защита хотела бы вызвать доктора Кристин Шмидт для дачи показаний".


"Очень хорошо", - сказал Фальконе. "Сейчас мы сделаем утренний перерыв и вернемся, чтобы выслушать вашего последнего свидетеля. Присяжные, сейчас самое время воспользоваться туалетом, выпить чашечку кофе. Но возвращайся в зал собраний и будь готов к выступлению через пятнадцать минут. Благодарю тебя".


Судья не сделал ни малейшего движения, чтобы покинуть скамью присяжных, когда присяжные встали и направились к двери в конце скамьи присяжных. Это означало, что заседание суда не было отложено, и Фальконе будет что сказать адвокатам, когда присяжные уйдут.


Он подождал, пока последний вошедший пройдет через дверь зала собраний, прежде чем заговорить.


"Хорошо, присяжные больше не присутствуют, и мы все еще ведем запись", - начал он. "Я не хочу указывать адвокатам здесь, что делать, но мне кажется, что было бы разумно использовать перерыв, если бы мисс Салдано и мистер Халлер присоединились ко мне в кабинете, чтобы обсудить жизнеспособность этого дела в дальнейшем. Есть возражения против этого?"


"Нет, ваша честь", - немедленно ответил Холлер.


"Нет, ваша честь", - нерешительно повторил Салдано.


19


После того, как адвокаты вернулись в кабинет судьи, Босх вышел в коридор. Кристин Шмидт сидела там на скамейке, ожидая, когда ее вызовут для дачи показаний. Свидетелям не разрешалось заслушивать другие показания в суде, и поэтому она не знала о показаниях, которые только что дал Моралес, или о том, какие сейсмические изменения это внесло в дело. Босх пересек коридор, чтобы поговорить с ней, и просто объяснил, что адвокаты встречаются с судьей, и она может рассчитывать на дачу показаний позже.


Затем он вернулся через широкий коридор к другой скамье, где ждал Баллард. Он сел, и она поставила свой рюкзак между ними.


"Итак, что там только что произошло?" - спросила она.


"Я думаю, что Халлер только что получил оправдательный вердикт", - сказал Босх. "По крайней мере, держу пари, что это то, о чем они говорят в палатах".


"Это свидетельство. Он сбил ДНК?"


"Скорее, он придумал способ объяснить, как ДНК обвиняемого попала под ноготь судьи. Это было перенесено".


Он кивнул в другой конец зала на скамью, где сидел доктор Шмидт.


"Это его эксперт по ДНК", - сказал Босх. "Она приходит следующей, чтобы рассказать о сенсорной ДНК, переносе ДНК. ДНК Херстадта была найдена под ногтем судьи Монтгомери. Один ноготь. Оксиметр мог передать это. Это обоснованное сомнение прямо здесь. Это поставит присяжных в тупик, если не вынесет прямого оправдательного приговора ".


"Но подождите", - сказал Баллард. "Что насчет признания парня? Он признался в преступлении."


"Халлер взорвал это вчера. Херштадт - шизофреник. Его врач давал показания, говоря, что у него такой психоз, который заставил бы его согласиться на что угодно в состоянии стресса, сказать "да" чему угодно, включая убийство судьи в парке. Я думаю, что Халлер одержал победу. Я думаю, судья тоже так думает. Должно быть, это то, о чем они говорят в палатах ".


"И ты отдал ему все это?"


Она сказала это тоном, который показался Босху недоверчивым, как будто то, что он сделал, было частью продуманного плана защиты. Это оскорбило его.


"Я изложил ему факты", - сказал он. "Никаких фокусов. Я думаю, что то, что он изложил там, - это то, что произошло. Херштадт этого не делал ".


"Извините", - быстро сказал Баллард. "Я не хотел предлагать... Мне нравился судья Монтгомери. Я говорил тебе об этом."


"Он мне тоже нравился. Я просто хочу убедиться, что правильный парень сядет за его убийство, вот и все ".


"Конечно. Конечно. Мы все так думаем".


Босх больше ничего не ответил. Он все еще чувствовал жар от того, что его в чем-то несправедливо обвинили. Он повернулся и посмотрел вдоль коридора на людей, входящих и выходящих из залов суда, ожидающих на скамейках, бесцельно бродящих по залам правосудия. Он видел, как несколько присяжных по делу Монтгомери возвращались из туалетов.


"Так почему ты здесь?" он, наконец, спросил. "Ты получил что-нибудь от баллистической экспертизы этим утром?"


"На самом деле, нет", - сказал Баллард.


Ее тон изменился. Босх подумал, что она, вероятно, была рада сменить тему после того, как вляпалась с ним в дерьмо на суде.


"В банке данных не было ничего, что соответствовало бы снаряду из Хилтона", - продолжила она. "Но, по крайней мере, он сейчас там, если что-нибудь случится в будущем".


"Очень жаль", - сказал Босх. "Но мы знали, что это был рискованный шаг. Что дальше? Риальто?"


"Чем больше я узнаю об Элвине Кидде, тем больше я думаю, что ответ где-то там".


"Что ты нашел на этот раз?"


Баллард подтянула к себе рюкзак и достала ноутбук. Она открыла его и нарисовала бок о бок фотографии чернокожего мужчины, стоящего лицом вперед и повернутого направо.


"Это фотографии Кидда из Corcoran, сделанные в 1989 году, когда он и Джон Хилтон оба были там. Теперь посмотри на это ".


Она вытащила альбом Хилтон для рисования из рюкзака. Она открыла его на определенной странице и передала Босху. Он сравнил рисунок на странице с мужчиной на фотографиях.


"Это спичка", - сказал он.


"Они знали друг друга там, наверху", - сказал Баллард. "Я думаю, они были любовниками. А потом, когда они оба условно-досрочно освободились и вернулись в Лос-Анджелес, это стало проблемой для Кидда. Он был инвалидом. Любая гей-атмосфера, и это может привести к летальному исходу ".


"Это большой скачок. Ты точно знаешь, что он был геем?"


"На данный момент нет, это всего лишь предположение. Есть что-то в рисунках в альбоме для рисования ... Затем вся эта история с наркоманией, холодность родителей в их заявлении. Я все еще работаю над этим. Почему - что ты знаешь?"


"Я ничего об этом не знаю. Но я помню, что Джон Джек и я работали над несколькими убийствами геев, и Джон Джек никогда не был слишком мотивирован по этому поводу. Это был его единственный недостаток. Он никогда не смог бы разжечь костер, если бы жертвой был гей. Я помню этот единственный случай - одна ночь прошла неудачно. Старик подобрал молодого парня в Западном Голливуде, отвез его к себе домой в холмы за Аванпостом. Парень ограбил его, а затем избил до смерти своим ремнем. На нем была большая пряжка для родео, и это была плохая сцена. И я помню, что Джон Джек сказал кое-что, что обеспокоило меня. Он сказал: "Иногда люди заслуживают того, что они получают". Я не говорю, что это неправильно все время - у меня были случаи, когда я верил в это. Но в том случае это было неправильно ".


"Все считаются или никто не считается".


"У тебя получилось".


"Итак, мы снова подходим к вопросу о том, почему Джон Джек забрал книгу убийств?


Было ли это потому, что он ненавидел геев и не хотел, чтобы это раскрылось?"


"Это кажется чрезмерным. Я не думаю, что мы еще там."


"Может быть, и нет".


Несколько мгновений они сидели в тишине. Все больше присяжных возвращались в зал заседаний. Босх знал, что должен вернуться в зал суда. Больше из любопытства о том, что происходило, чем из чувства долга быть там.


"Не имеет значения, что Томпсон делал или не делал с этим делом", - сказал Босх. "Или Хантер и Тейлис".


"Мы все еще собираемся раскрыть это", - сказал Баллард.


Босх кивнул.


"Мы такие", - сказал он.


Он встал и посмотрел на Балларда сверху вниз.


"Мне нужно вернуться туда. Ты собираешься в Риальто?"


"Нет. Западный Голливуд. Повидаться со старым соседом Хилтона по комнате, посмотреть, смогу ли я подтвердить что-то из этого ".


"Дай мне знать, как все пройдет".


20


Босх вошел в зал суда, когда последние несколько присяжных возвращались на свои места в ложе, и судья повернулся в своем кресле с высокой спинкой, чтобы во время выступления смотреть прямо на коллегию. Босх проскользнул на свое знакомое место в последнем ряду галереи. Он увидел, что и Халлер, и Салдано сидели на своих местах и смотрели прямо перед собой, поэтому Гарри не смог прочитать от них, что происходит. Как раз в тот момент, когда судья собирался начать, дверь зала суда открылась, и Джерри Густафсон, ведущий детектив полиции Лос-Анджелеса по этому делу, поспешил внутрь и вверх по центральному проходу, затем сел в первом ряду прямо за столом обвинения. Густафсон входил в зал суда и выходил из него в те дни, когда Босх посещал судебные заседания.


"Дамы и господа", - начал Фальконе. "Прежде всего, я хочу поблагодарить вас за вашу общественную помощь в этом деле. Работа присяжных может отнимать много времени, быть трудной, а иногда даже травмирующей. Вы все были участниками труппы последние десять дней, и я и штат Калифорния отдаем вам должное и благодарим вас.


"Однако произошли изменения, и это дело подошло к концу. Офис окружного прокурора принял решение снять все обвинения с мистера Херштадта и не продолжать расследование дела в настоящее время ".


В зале суда поднялся необходимый гул шепота, поскольку рассеянные наблюдатели и ряды репортеров отреагировали на новость. Босх наблюдал за спиной Халлера. Он не пошевелился и не сделал никакого движения в сторону своего клиента, чтобы похлопать его по руке или плечу, никаких визуальных признаков победы.


Босх действительно видел Густафсона, который наклонился вперед, положив руки на поручень в зале суда, опустив голову, как человек, стоящий на коленях в церкви и молящий своего бога о чуде.


Но что смутило Босха, так это последние три слова судьи: в это время.Что это значило? Он знал, так же точно, как и судья, что снять все обвинения на этом этапе было равносильно оправдательному приговору. Ответных действий не последовало. В Калифорнии судебное разбирательство считается состоявшимся с момента выбора присяжных. Снова напасть на Херштадта после этого означало бы задействовать его защиту от двойной опасности. Босх не сомневался: дело против Джеффри Херстадта закрыто.


После своего невнятного объяснения судья еще раз поблагодарил присяжных и попросил их вернуться в зал заседаний и подождать. Он сказал, что команда обвинения хотела с ними поговорить. Босх предположил, что Салдано хотел опросить их, чтобы понять, как они относятся к вердикту. Разговор мог бы подсказать ей, совершила ли она критическую ошибку, прекратив дело. Это также могло подтвердить, что она приняла правильное решение.


Фальконе объявил перерыв в заседании суда и покинул скамью подсудимых. Холлер направился к выходу и, наконец, оглянувшись, увидел Босха в последнем ряду. Он улыбнулся и ткнул в него пальцем, затем подул на палец, как будто это был воображаемый ствол пистолета. Наконец, он наклонился и сжал плечо своего сидящего клиента. Он наклонился и начал шептать ему на ухо.


Салдано и ее помощник встали из-за стола обвинения и направились к двери зала заседаний присяжных. Густафсон встал и направился обратно по проходу к выходу из зала суда. Он остановился, чтобы посмотреть на Босха. Много лет назад они вместе работали в отделе массовых ограблений и убийств, но не очень хорошо знали друг друга.


"Доволен, Босх?"


"Что именно произошло?"


"Салдано прекратила дело, чтобы сохранить свой безупречный послужной список чистым. Херштадт уходит, и что бы ни случилось, это твоя вина, придурок. Я знаю, что ты придумал это для Холлера ".


"Ты все еще думаешь, что это сделал он".


"Пошел ты, чувак. Я знаю, что это сделал он, и ты тоже ".


"А как насчет остальных пяти, Густафсон?"


"Какие пять?"


"Мы получили дело об убийстве в отделе расследований. Вы и ваш напарник, вы кололи дрова на пятерых других людей, которые были бы счастливы видеть Монтгомери мертвым, но вы просто бросили это дело, когда получили анализ ДНК Херштадта. Ты собираешься вернуться к ним?"


Густафсон указал на переднюю часть комнаты, где Халлер все еще что-то шептал на ухо Херштадту.


"Твой убийца прямо здесь, Босх. Мне не нужно ни к кому возвращаться. Это был он, он был у нас, а потом ты все взорвал. Хорошая работа. Ты должен гордиться. Ты только что перечеркнул все, что когда-либо делал, с помощью значка ".


"Так это значит "нет"?"


"Босх, насколько я понимаю, этим делом занимается CBA. И это на твоей совести".


Густафсон вышел из зала суда.


Босх остался сидеть, его лицо горело от негодования. Он пытался успокоиться, пока Халлер заканчивал со своим клиентом и разрешал помощнику шерифа в зале суда отвести Херштадта обратно в тюрьму при здании суда, чтобы его можно было обработать и освободить. Халлер быстро собрал свои папки и юридические блокноты и бросил их в портфель. Затем он защелкнул два латунных замка и прошел через ограждение, где его ждали четверо репортеров. Перебивая друг друга, они засыпали его вопросами о том, что именно только что произошло в кабинете судьи.


Халлер сказал им, что ответит на их вопросы в коридоре. Он вывел их из зала суда, подмигнув Босху, когда они проходили мимо его ряда. Затем Босх встал и последовал за ними к дверям. Холлер занял позицию посреди коридора, и репортеры собрались вокруг него полукругом. Босх стоял вне круга, но достаточно близко, чтобы слышать, о чем говорилось.


Репортеры начали выкрикивать вариации на одни и те же вопросы.


"Хорошо, хорошо, слушайте, а не говорите, и я вас просветлю", - сказал Халлер, его голос был почти головокружительным от победы в зале суда.


Он подождал, пока они успокоятся, прежде чем продолжить.


"Ладно, готова?" - сказал он. "Столкнувшись с более чем обоснованными сомнениями в доказательствах, которые оно представило присяжным, сегодня штат пошел по важному пути и отозвал надуманное дело, которое оно вело против моего клиента. Мистер Херштадт в настоящее время находится под следствием и вскоре выйдет на свободу ".


"Но это дело началось как верняк", - сказал репортер, который, как знал Босх, был из Times."У них было признание и совпадение ДНК. Что случилось?"


Халлер развел руками и улыбнулся.


"Что я могу тебе сказать? Обоснованное сомнение за разумную плату ", - сказал он. "Что здесь произошло, так это то, что они не сделали свою домашнюю работу. Признание было фальшивым - оно исходило от человека, который признался бы в убийстве Черного Георгина, если бы его спросили. И было совершенно разумное объяснение совпадению ДНК. Судья видел это, знал, что это дело - утка без крыльев, и вызвал по нему обвинение. Мисс Салдано позвонила своему боссу, и здравый смысл возобладал. Она сделала то, что сделал бы любой благоразумный прокурор: она сложила свою палатку ".


"Значит, дело было прекращено?" - спросил другой репортер.


"Это было изъято офисом окружного прокурора", - сказал Халлер. "Они сняли все обвинения".


"Так это значит, что они все еще могут повторно подать заявку", - сказал третий репортер.


"Нет", - сказал Халлер. "Это дело уже дошло до суда. Снова предъявить обвинение моему клиенту означало бы подвергнуть его двойной опасности. Это дело закрыто, ребята, и сегодня было доказано, что невиновный человек ".


"Кому звонил Салдано, чтобы получить разрешение на прекращение дела?" - спросил репортер Times.


"Я не знаю", - сказал Халлер. "Она вышла из кабинета, чтобы позвонить. Тебе придется спросить ее."


"Что теперь происходит с вашим клиентом?" - спросил репортер Times.


"Он свободный человек", - сказал Халлер. "Я собираюсь посмотреть, смогу ли я найти ему место для ночлега и вернуться к терапии. Я подумываю о том, чтобы завести страницу на GoFundMe, чтобы помочь с его расходами. У него нет ни дома, ни денег. Они продержали его в тюрьме семь месяцев ".


"Вы собираетесь просить город и округ о возмещении ущерба?" спросил репортер.


"Может быть", - сказал Халлер. "Я думаю, что нужно исправить ситуацию. Но это вопрос для другого дня. Спасибо вам всем. Не забывай, что в Халлере подают двойной эль.Сделай это правильно ".


Халлер отступил от полукруга и поднял руку в направлении лифтов, отпуская журналистов. Проходя мимо него, репортер из Times протянула ему визитную карточку и сказала что-то тихим голосом, которого Босх не расслышал. Холлер взял ее визитку и сунул в нагрудный карман своего пиджака, за красно-бело-синим карманным квадратом. Затем он неторопливо подошел к Босху, и улыбка, казалось, стала постоянной чертой его лица.


"У тебя не так много дней, как этот, Гарри".


"Я не думаю, что ты понимаешь. Что на самом деле произошло в Чемберсе?"


"В значительной степени то, что я им только что сказал. Я опустил ту часть, где судья говорит Салдано, что, по его мнению, присяжные ни за что не смогут вынести вердикт о виновности вне всяких разумных сомнений. Он дал ей возможность продолжить и выслушать моего эксперта по ДНК, а затем мое очень убедительное ходатайство об увольнении. Это было, когда она вышла и обратилась к сильным мира сего. Остальное в точности так, как я рассказал. Может быть, теперь они выйдут и найдут подходящего парня для этого ".


"Я сомневаюсь в этом. Густафсон все еще думает, что это дело рук вашего клиента. Он зашел по пути, чтобы сказать мне."


"Уязвленная гордость, вот и все, что есть. Я имею в виду, что еще он собирается сказать?"


"Да, но разве ты не видишь? Он не собирается преследовать настоящего убийцу. Он сам сказал это, уходя: "CBA" - дело закрыто ".


"Что это значит?"


"Оправдан арестом. Это означает, что дальнейшего расследования не будет. Тем временем, тот, кто действительно это сделал, все еще на свободе ".


"Но это не наша проблема, не так ли? Мы работаем на Херштадт, и Херштадт свободен ".


"Может быть, это не твоя проблема".


Холлер долго смотрел на Босха, прежде чем ответить.


"Я думаю, ты должен делать то, что ты должен делать".


Босх кивнул.


"Я собираюсь сохранить файлы обнаружения и копию книги убийств".


"Конечно. Будь моим гостем. Я скоро свяжусь с вами по поводу другой вещи, о которой мы говорили. Медицинская штука."


"Я буду рядом".


Баллард


21


Баллард проснулась с сильной болью между лопатками и покалываниями в левой ноге. Она со стоном села в палатке и обнаружила, что Лола решила лечь спать, положив все тридцать пять фунтов своего тела на ногу Баллард. Она высвободила ногу, разбудив собаку, которая посмотрела на нее с предательством в глазах.


"Ты раздавил мне ногу", - сказал Баллард.


Она начала массировать лодыжку, пока чувство жжения не начало отступать. Как только она вернула его к жизни, она начала двигать плечами, пытаясь расслабить мышцы спины. Перед сном она встала на доску, проплыла на веслах весь путь до скалистой пристани в бухте, а затем обратно, возвращение было битвой с сильным ветром, дувшим из Малибу.


Теперь в глазах Лолы было ожидание, и Баллард прочитал сообщение.


"Короткая история, Лола. У меня есть работа".


Баллард на коленях выползла из палатки и огляделась. Пляж был пустынен. Аарон стоял в стойке спасателя, ссутулившись так низко, что была видна только макушка его головы. Баллард поднял поводок с песка, и Лола услышала, как звякнул металлический зажим. Она выскочила из палатки, протиснулась между ног Баллард и заняла сидячее положение перед ней. Она оглянулась через плечо на Баллард, готовая к тому, что поводок пристегнут к ее ошейнику.


"Не будь таким напористым. Это всего лишь короткий пожар".


Баллард сунула ноги в сандалии, которые оставила возле палатки, и они направились к дощатому настилу, по которому Лола любила гулять и наблюдать за миром. Баллард решила идти на север, так как ранее она гребла на юг. Они доехали до Роуз-авеню, а затем развернулись, Лола безуспешно пыталась повернуть назад.


Через полчаса Балларду пришло время собираться. Было почти четыре, и она хотела вернуться в город до того, как поток машин, движущихся на восток, достигнет своего пика. Она пошла к своему фургону, открыла банку с едой для Лолы и положила ее в миску на земле на парковке. Пока собака ела, Баллард просмотрела рабочую одежду, которая висела у нее на вешалке в фургоне, чтобы убедиться, что у нее есть чистый костюм на ночь.


Высадив Лолу в ночном отделении, Баллард избегал автострад и ехал по наземным улицам в сторону Голливуда. Она добралась туда к 5:30, припарковалась на стоянке Голливудского вокзала и переоделась в раздевалке, прежде чем вернуться на стоянку и пересесть на свою городскую машину. Затем она поехала в Западный Голливуд, проезжая мимо многоквартирного дома, который, по ее мнению, был домом Натана Брейзила, соседа Джона Хилтона по комнате во время его убийства.


Она нашла парковку на Уиллоуби и пешком вернулась в квартиру. Там не было ворот безопасности, еще одно указание на то, что здание не было востребованным адресом. Она смогла напрямую подойти к квартире 214 и постучать. Почти сразу дверь открыл мужчина с короткими черными волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Баллард не узнала его по фотографии водительских прав четырехлетней давности, которую она ранее обнаружила на компьютере.


Она отстегнула свой значок от пояса и показывала его.


"Мистер Бразил?"


"Да, что это?"


"Я детектив Баллард из полиции Лос-Анджелеса. Я хотел бы задать вам несколько вопросов."


"Ну, и о чем это? Это Западный Голливуд, а не Лос-Анджелес".


"Да, я знаю, что это Западный Голливуд. Я расследую убийство Джона Хилтона в Голливуде и знаю, что прошло много времени, но я хотел бы спросить вас о нем и о его жизни в те времена, когда вы жили вместе ".


"Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я никогда не жил с человеком с таким именем."


"Ты Натан Брейзил, верно?"


"О, нет. Я Деннис. Натан - мой муж, я взяла его имя. Но я уверен, что он ничего не знает об убийстве. Что было-"


"Он здесь?"


"Нет, он на работе".


"Где находится работа?"


Деннис начал становиться уклончивым.


"Он работает в ресторане, так что ты не можешь просто взять и вломиться -"


"Он все еще работает в "Мариксе"?"


Его глаза подтвердили это, слегка расширившись в удивлении "откуда-ты-знаешь-это".


"У тебя есть визитка?" - спросил он. "Я попрошу его позвонить тебе".


"Или ты могла бы просто написать ему сейчас, сказать, что я уже в пути и быть готовой. Это расследование убийства, мистер Брейзил. Мы не назначаем встречи в удобное для людей время. Ты понимаешь?"


"Думаю, теперь я понимаю".


"Хорошо. Спасибо, что уделили мне время ".


Баллард вернулась к своей машине. Марикс была за углом на Флорес, и, возможно, пешком было бы быстрее, но она захотела припарковать "Сити-райд" у входа, чтобы продемонстрировать свою власть. Если бы у Натана Брейзила было такое же отношение, как у его мужа, ему, возможно, нужно было бы напомнить о силе и могуществе государства.


Она припарковалась в красной зоне перед трехступенчатым подъездом к ресторану. Прежде чем она добралась до первой ступеньки, стеклянная дверь открылась, и мужчина лет пятидесяти пяти, безуспешно борющийся с облысением, вышел и расположился на верхней ступеньке, уперев руки в бедра. На нем были черные джинсы, белая рубашка, черный галстук и черный фартук.


"Столик на одного полицейского?"


Сарказм сочился из его слов, как расплавленный сыр.


"Мистер Бразил?"


"Это потрясающе! Тебе потребовалось всего тридцать лет, чтобы откликнуться на мой призыв."


Баллард присоединился к нему на верхней ступеньке.


"Что это был за звонок, сэр?"


"Я хотел поговорить о моем друге. Я звонил много раз, но они так и не пришли, и они никогда не перезванивали, потому что им было насрать на Джона ".


Баллард увидел зону ожидания возле входной двери со столиками в баре, где посетители могли выпить и собраться вместе, ожидая, когда их рассадят. Сейчас там было пусто, слишком рано для ожидания столика. Баллард указал на пространство.


"Мы можем поговорить наедине вон там?"


"Конечно, но у меня есть одна ранняя пташка, за которой мне нужно присматривать".


"Нет проблем".


Они переместились в загон для ожидания, и Бразил встал так, чтобы видеть сквозь стеклянные окна ресторана столик с четырьмя мужчинами.


"Как долго ты здесь работаешь?" - Спросил Баллард.


"Почти восемь лет", - сказал Бразил. "Хорошие люди, вкусная еда, и я могу ходить на работу пешком".


"Я знаю, что это хорошая еда. Я ужинал здесь несколько раз."


"Это когда ты подмазываешь меня, а потом говоришь, что дело никогда не будет раскрыто?"


"Нет, это не так. Вот где, я говорю вам, я собираюсь это решить ".


"Конечно".


"Послушай, Нейтан, я не собираюсь тебе лгать. Прошло много времени. Родители Джона мертвы, один из первых детективов мертв, а другой ушел на пенсию в Айдахо. Там есть-"


"В любом случае, им никогда не было насрать. Им было все равно".


"Это основано на том, что они не отвечают на твои звонки?"


"Больше, чем это, милая. Не то чтобы сейчас все так уж изменилось, но тогда они не собирались прыгать через обручи ради педика-наркомана. Именно так все и было ".


"Ты имеешь в виду гея?"


"Педики, педерасты, педерастки - называйте нас как хотите. Полиции Лос-Анджелеса было насрать. Все еще нет."


"Для меня это жертва, и это все, что я вижу, ясно? Я унаследовал это дело, потому что оно было потеряно, а потом найдено. Я занимаюсь этим сейчас, и для меня не имеет значения, кем был Джон Хилтон или каков был его образ жизни ".


"Видишь, вот что я имею в виду. В этом-то и проблема. Это не "стиль жизни". И это не "выбор". Ты гетеро, верно?"


"Да".


"Это "выбор образа жизни" или ты просто гетеро?"


"Я понимаю. Моя ошибка, и я ценю то, что ты говоришь. Я хочу сказать, что для меня не имеет значения, кем был Джон или что он делал. Гей или наркоман, или и то, и другое вместе, он не заслужил того, что случилось, и мне интересно, кем бы ни были люди до меня. Хорошо?"


"Ладно. Но мне нужно пойти проверить, что на моем столе сейчас."


"Я подожду здесь".


Бразил покинул территорию и зашел в ресторан. Баллард наблюдала, как он принял еще один заказ на "Маргариту" - это был "счастливый час", - затем сделал заказ в баре в задней части ресторана. Он вернулся к Балларду несколько мгновений спустя. Она чувствовала, что они устранили основные правила, и у Бразилии появился шанс выговориться. Пришло время приступить к делу.


"Хорошо, итак, как долго вы жили с Джоном до того, как его убили?"


"Убит. Я предпочитаю "убит", потому что так оно и было ".


"Ты прав. Это было убийство. Как долго вы жили с ним?"


"Одиннадцать месяцев. Я помню, потому что это было как-то неловко. Мы жили в этой дыре в Северном Голливуде, и пришло время подписывать новый договор аренды. Никто из нас не хотел, но мы были слишком ленивы, чтобы искать что-то еще и думать о переносе всего нашего барахла. Потом его убили, и я не могла сама оплачивать аренду. Мне пришлось переехать."


"В протоколах расследования говорится, что он приходил в студию, где вы работали, в ночь, когда его убили".


"Да, Арчуэй. Я узнал позже от парня у ворот."


"И это было необычно для него - прийти туда?"


"Вроде того. Не совсем."


Баллард обратил внимание на это в книге убийств "Хроно" - то, что для Хилтона было необычно приходить на рабочее место в Бразилию. Теперь она слышала что-то другое.


"Я прочитала отчет о первом расследовании, в котором вы говорили, что он никогда раньше этого не делал", - подсказала она.


"Прежде всего, я не знал этого парня, который брал у меня интервью", - сказал Бразил. "Я называл его детектив Виталис - помнишь ту дрянь в зеленых бутылках?" И какое-то время - пока они не подтвердили мое алиби - я думал, что они попытаются обвинить меня и сделать из этого преступление "один на один с педиком". Итак, я сказал ему то, что я ему сказал ".


"Что было ложью?"


"Нет, не ложь. Но это было еще не все, понимаешь? Я работал в компании, которая занималась рукоделием. Вы знаете, привезли всю еду, закуски и прочее для любой постановки, в которой мы участвовали. Иногда мы были в студии, а иногда мы снимали на натуре, например, где-нибудь на улицах. И я всегда говорила Джону, где мы будем, и он приходил, и я приносила ему еду, понимаешь? И вот почему он пришел в студию в тот день. Он был голоден. У него, должно быть, не было денег, и он хотел чего-нибудь поесть. Но назвать свое имя в будке охранника в Арчуэе не сработало бы. Это был наш первый раз на той стоянке, и они не знали меня по Адаму ".


Баллард кивнул. Всегда приятно получить более полную историю, но иногда, чем больше ты знаешь, тем больше видишь противоречий с другой информацией.


"Итак, если у него не было денег на еду и он пытался прийти к вам, откуда у него были деньги, чтобы спуститься в тот переулок и купить наркотики?" - спросила она.


"Я не знаю", - сказал Бразил. "Может быть, у него было что обменять. Может быть, он что-то украл. Он делал что-то подобное, понимаешь?"


Баллард кивнул. Это было возможно.


"Все, что я знаю, это то, что если он пришел, чтобы найти меня, то это потому, что у него не было денег", - сказал Бразил. "Мне нужно сходить в бар".


Пока его не было, Баллард решила направить интервью в другое русло, когда он вернется. На этот раз ей пришлось немного подождать, пока Бразил доставил напитки к его единственному столику, затем принял их заказы на еду и вернулся на кухню.


"Знаешь, ты мне нравишься", - сказал он, когда вернулся. "Вы совсем не похожи на детектива Виталиса".


"Я полагаю, вы имеете в виду детектива Тейлиса?" - Сказал Баллард. "Мне с ним тоже было нелегко".


"Нет, дело было не в этом. Это было не из-за его имени. Его волосы были расчесаны на жесткий пробор сбоку, а затем очень гладко уложены. Я чувствовал запах "Виталиса", потому что именно им всегда пользовался мой отец ".


"Его звали Хантер?"


"Да, это оно. Охотник. Я помню, потому что тогда на бульваре был бар под названием "Охотник". Их лозунгом было "Где охотник встречается с добычей." В любом случае, он был придурком."


"Он мертв".


"Ну, он казался старым даже тогда".


"Вы с Джоном были любовниками или просто соседями по комнате?"


"О, значит, мы переходим на личности".


"Это часть моей работы. Прости."


"Мы были обоими, можно сказать. Ничего серьезного, но иногда что-то случается ".


"У него был кто-нибудь еще?"


"О, да, у него была своя недостижимая фантазия. Мы все так думаем".


"Кто был его?"


"Джон попал в тюрьму, ты знаешь. Его родители не нашли ему хорошего адвоката, и в итоге он получил трехлетний срок. Он влюбился в кого-то там, кто защитил его. Но это было только там. Есть парни, которые делают то, что им нужно делать в тюрьме, а потом на свободе это совсем другая история. Они переходят от однополой любви к ненависти к геям. Ты видишь это все время. Это самоотречение".


"Он когда-нибудь говорил тебе имя этого парня?"


"Нет. Я имею в виду, я не помню, сделал ли он это. Это не имело значения, потому что все было кончено. Его возлюбленная вышла из игры и вернулась к нормальной жизни ".


"Но Джон цеплялся за эту фантазию?"


"Да, мечта. Он сидел и рисовал фотографии этого парня ".


"Фотографии?"


"Парень позировал ему или что-то в этом роде в тюрьме, и Джонни был довольно хорошим художником. Это было единственное, что он умел делать хорошо. Он все время рисовал. На салфетках, разрозненных листах бумаги, на чем угодно. Он сохранил блокнот с рисунками, когда сидел в тюрьме ".


"Вы когда-нибудь рассказывали что-нибудь из этого детективу Виталису?"


"Нет, он так и не перезвонил мне после того первого интервью. Когда я не был полезен ему как подозреваемый, я не был полезен ".


"Это то, по поводу чего ты пыталась с ним связаться? Человек в тюрьме?"


"Нет, я хотел, чтобы он перезвонил моему боссу и сказал, что я не подозреваемый. Меня уволили из-за того, что он сказал им - что я время от времени буду таскать Джонни еду. Он рассказал им, и меня уволили. Они думали, что я подозреваемый, и это было несправедливо ".


Все, что Баллард мог сделать, это кивнуть. Она ни на секунду не усомнилась в этой истории. Хантер и Тейлис составили неполное досье на убийство из-за незавершенного расследования. Их уводили от правды или они сами отворачивались. В любом случае, неудивительно, что они оставляли на своем пути другие жертвы.


"Не будь таким, как они", - сказал Бразил.


"Я не такая", - сказала она.


22


Баллард пришла в участок пораньше на свою смену и вошла в детективное бюро, которое она никогда не видела таким переполненным в столь поздний час. Несколько детективов дневной стороны сидели за своими столами, работая с телефонами и компьютерами. Что-то случилось. Она увидела своего босса, лейтенанта Макадамса, стоящего рядом с одним из детективов и читающего через его плечо, пока он печатал на клавиатуре.


Она подошла.


"Л-Т, что происходит?"


Макадамс обернулся.


"Баллард, что ты делаешь так рано?"


"Я собирался начать пораньше. У меня остались кое-какие бумаги, и я хотел закончить с ними до переклички. Никогда не знаешь, что случится после этого ".


"Бумага о чем?"


"О, просто кое-что в дополнение к хрустящему тарталетке, которую мы ели прошлой ночью. Поджог хотел получить фотографии, которые я сделал на свой телефон. И потом, они так и не прислали мне свой отчет. Итак, я прошу об этом, посмотреть, есть ли у них документы. Что здесь происходит?"


"У нас какой-то деревенщина решил ограбить пункт выдачи наличных в In-N-Out на Сансет. Придурок срывается с места и понимает, что не может выехать со стоянки, потому что въездная очередь забивает въезд. Он бросает машину и бежит в Хоторн, где пытается угнать грузовик UPS, не зная, что водитель на заднем сиденье с пакетами. Грузовик трогается с места, парень на заднем сиденье застает его врасплох, они вступают в драку за контроль, и грузовик врезается в три припаркованные машины ".


"Вау".


"Я еще не закончил. Затем этот парень выпрыгивает из грузовика и продолжает движение, но теперь за ним гонятся парень из UPS и кто-то, кто был в одной из припаркованных машин. Он снова едет на север, пытается пересечь Голливуд, и его переезжает туристический автобус TMZ. Ты знаешь, сколько бумажной волокиты это породило, Баллард? У меня работают четверо парней, и двое позаимствованы у Уилшира. Итак, я надеюсь, ты не планировал угостить меня зеленью к твоему хрустящему блюду, не так ли? "


Новичок был карточкой с просьбой о сверхурочной работе.


"Нет, Л-Ти. Нет ОТ."


"Хорошо, потому что это собирается сорвать банк, это развертывание, и у нас все еще есть восемь дней до конца".


"Не волнуйся. Тебе нужно, чтобы я что-нибудь с этим сделал?"


Она чувствовала, что должна предложить, хотя и не хотела участвовать в этом деле.


"Нет, мы об этом позаботились", - сказал Макадамс. "Ты просто позаботься о своей хрустящей крошке и обо всем остальном, что приготовят сегодня вечером. Кстати, о новом партнере для тебя пока ничего нет, но капитан Дин из Уилшира говорит, что они могут продолжать присматривать за Голливудским подразделением в те ночи, когда ты в отпуске ".


"Отлично", - сказал Баллард. "Но я не против поработать в одиночку, Эл-Ти. У меня есть патруль, поддерживающий меня всякий раз, когда мне это нужно ".


Она отвернулась и поискала глазами стол, которым можно было бы воспользоваться. Тот, которым она пользовалась в последнее время, в настоящее время был занят его владельцем на дневной стороне. Она выбрала место, наиболее удаленное от деятельности других детективов, и села за работу.


Баллард не была уверена, как она отнеслась к упоминанию Макадамсом о его попытках объединить ее с партнером. Ее последний партнер ушел на пенсию четыре месяца назад, а до этого находился в длительном отпуске по случаю тяжелой утраты. В целом, Баллард уже семь месяцев работал один. Хотя работа всегда требовала, чтобы два детектива разделяли семь ночей, в последние месяцы все было по-другому, по-настоящему работать одной. Были моменты абсолютного ужаса, но по большей части ей это нравилось больше, чем быть с партнером или постоянно докладывать ему о каждом движении, которое она делала. Ей нравилось, что командир стражи держал при ней только ослабленную веревочку. И ее настоящий руководитель, Макадамс, никогда не знал наверняка, что она задумала.


Баллард поняла, что в истории, которую она сочинила для Макадамс о хрустящем зверьке, была доля правды. Она не получила сообщение от пожарной команды по расследованию поджогов о мужчине, который умер в своей палатке на Коул-авеню. Это помешало ей завершить свой собственный отчет.


Она нашла карточку Нуччо на дне своего рюкзака, а затем открыла свою учетную запись электронной почты в полиции Лос-Анджелеса на настольном компьютере. Она составила и отправила Нуччо сообщение, в котором просила указать личность жертвы и официальную причину смерти, а также любые другие относящиеся к делу детали, в том числе были ли найдены ближайшие родственники бездомного и проинформированы ли они о смерти. Она не ожидала услышать ответ от Нуччо по крайней мере до следующего рабочего дня. Она знала, что поджигателям было от девяти до пяти, если только их не вызвали или они не уехали с делом.


Но ее мобильный телефон зазвонил через минуту после того, как она отправила электронное письмо.


"Баллард, это Нуччо".


"Я только что отправил тебе электронное письмо. Мне нужно-"


"Я прочитал это. Вот почему я звоню. Ты можешь отступить. RHD берет это на себя ".


"Подожди, что?"


"В конце концов, мы называем это подозрительной смертью, и таков протокол. Этим занимается отдел по расследованию ограблений и убийств."


"Что подозрительного в этой смерти?"


"Есть несколько вещей. Во-первых, у мертвеца есть немного сока, хотите верьте, хотите нет. Из богатой семьи в Сан-Диего. Так что это усилит внимание к этому ".


"Как его зовут? Кто он такой?"


"Его зовут Эдисон Бэнкс-младший, и у его отца была верфь или что-то в этом роде, и он разбогател на контрактах с военно-морским флотом. Он умер в прошлом году, и этот парень в палатке унаследовал кое-что, но, вероятно, не знал об этом. Пять лет назад его отцу надоело это дерьмо, он дал ему десять тысяч наличными и выгнал из дома. Ему было двадцать. Семья больше о нем ничего не слышала. Я думаю, он потратил деньги и с тех пор находится здесь, на улицах. Есть младший брат, и теперь все бабки достаются ему ".


"И ты говоришь, что это делает это подозрительным?"


"Нет, я говорю, что это заставляет нас хотеть проверить все флажки по этому поводу. И при этом возникло подозрение ".


"Как?" - спросил я.


"Две вещи. Первое - это вскрытие. Анализ на содержание алкоголя в крови зашкаливал. Вернулся с бутылкой в три-шесть банок. Это примерно в три раза превышает лимит вождения в нетрезвом виде ".


"Больше похоже на четырехкратный. Но за рулем был не он, Нуччо."


"Я знаю это, но этот парень ростом пять футов восемь дюймов, весом сто сорок фунтов, согласно результатам вскрытия. Столько выпивки, и он бы не сел за руль или что-то еще. Он был бы повержен для подсчета очков ".


Баллард не потрудился объяснить Нуччо, как содержание алкоголя в крови не зависит от размера или веса тела.


"Неважно, насколько он был пьян, он все равно мог опрокинуть обогреватель во сне", - сказала она.


"Может быть", - сказал Нуччо. "За исключением того, что мы также осмотрели обогреватель. У него есть поплавковый клапан, который перекрывает подачу топлива к пламени, если температура устройства отклоняется от уровня более чем на сорок пять градусов. Это элемент безопасности. Итак, опрокидывание его фактически тушит пламя. От этого не начинается пожар".


"И ты проверил это?"


"Несколько раз. И он не протекает. Единственный способ пролить топливо - это открутить крышку и перевернуть ее набок. Но крышка была завинчена. Итак, это подозрительно. Этот парень в палатке без сознания, кто-то по какой-то причине заползает в палатку, откручивает крышку и сливает масло для отопления, завинчивает ее обратно и убирается ко всем чертям. Затем зажигает спичку, бросает ее в огонь и свист.Бедняга так и не понял, что его ударило. Это единственный способ, которым это могло сработать, и это добавляет подозрительности. RHD принимает это в соответствии с протоколом ".


Баллард молчала, обдумывая то, что описал Нуччо. Она видела это как фильм в своем воображении.


"У кого это есть в RHD?" - наконец спросила она.


"Я не знаю", - сказал Нуччо. "Я поговорил об этом с капитаном Оливасом, и завтра в восемь состоится большое шоу. Тогда я выясню, кому он это поручил ".


Конечно, это был Оливас. Бригады RHD брались за крупные дела. Баллард когда-то был в одной из таких команд. Пока защита от Оливаса не стоила ей работы.


"Хорошо, Нуччо, увидимся там завтра", - сказала она.


"Что?" - спросил я. Сказал Нуччо. "Нет. Это было только для информации. Это не твое дело, Баллард. Он у RHD, и, кроме того, ты даже не знаешь, где состоится встреча ".


"Я знаю, что ты ходишь в RHD. RHD никогда не приходит к тебе. Увидимся там".


Она отключила звонок. Она не была уверена, что пойдет на встречу - ее целью в жизни было никогда больше не находиться в одной комнате с Оливасом, - но ей нужно было, чтобы Нуччо думал, что она придет. Это потрясло бы его, и это потрясло бы Оливаса, когда ему сказали. Это то, чего хотел Баллард.


23


Баллард провел первый час после переклички, пытаясь дозвониться до Эдисона Бэнкса-младшего. У него не было судимости, а его водительские права истекли тремя годами ранее и не были продлены. Баллард достал фотографию из управления транспортных средств и предположил, что она была сделана семью годами ранее, когда была выдана лицензия. На нем был изображен блондин, похожий на серфингиста, с тонкими губами и зелеными глазами. Баллард напечатала это, хотя знала, что это, вероятно, было бы бесполезно показывать людям, которые могли знать Бэнкса в последние годы.


Затем она начала работать по телефону, обзванивая приюты, бесплатные столовые и центры помощи бездомным в районе Голливуда. Их было немного, и не все они работали двадцать четыре часа в сутки. Она искала какую-нибудь связь с банками, которая могла бы быть у нее в заднем кармане, если бы она сорвала утреннее собрание RHD. Она не ожидала, что ей разрешат продолжать расследование - это было само собой разумеющимся для Оливаса, капитана, отвечающего за расследование, - но если бы она смогла получить информацию, которая дала толчок расследованию или дала ему направление, тогда ее действия в ночь обнаружения тела открытие можно было бы оценить не так строго. Она знала, что Оливас воспользуется любой возможностью, чтобы пересмотреть свои решения, и в этом случае она была уязвима для критики: она передала то, что могло быть определено как убийство, в отдел поджогов LAFD, а этого не должно было произойти. Это она должна была сообщить в RHD, а не в пожарную службу.


Через час у нее ничего не было. Бэнкс, по-видимому, избегал мест, где имена и фотографии берутся в обмен на постель, горячую еду или кусок мыла. Или он использовал псевдоним. В любом случае, он успешно оставался вне поля зрения. Это ясно указывало на то, что Бэнкс скрывал свой след и не хотел, чтобы его семья нашла его.


Она забрала фотографию из DMV с принтера и "ровер" с зарядной станции, прежде чем направиться по коридору в офис охраны. Она сказала лейтенанту Вашингтону, что собирается провести опрос второго уровня в этом районе, теперь, когда смерть была признана подозрительной.


"Смерти от поджогов относятся к RHD", - сказал Вашингтон.


"Я знаю", - ответил Баллард. "Завтра в восемь состоится встреча. Я просто хочу закончить свой отчет и передать его дальше. Там есть несколько человек, которых мы упустили прошлой ночью, и сейчас самое время их найти. Они разбегаются на рассвете."


Вашингтон спросил, нужна ли ей поддержка, и она отказалась. Присутствие офицеров в форме не способствовало бы получению информации от обитателей ночного Голливуда.


Сначала она прогулялась по городскому парку и медленно по Коул-Стрит, чтобы все осмотреть. Она не видела никакой активности, за исключением нескольких обитателей лагеря, которые все еще бодрствовали и сидели на бордюре или на складных стульях, курили и пили в одиночестве.


В северной части парка Баллард увидел группу мужчин, сидящих под уличным фонарем. Она припарковала свою машину через дорогу от них перед домом реквизита и использовала ровер, чтобы сообщить о своем местонахождении в офис наблюдения. Это была обычная практика.


Выходя из машины, она сняла пиджак от костюма, чтобы значок на ее поясе было легко узнать, когда она подойдет к мужчинам. Переходя улицу, она насчитала четырех мужчин, сидящих вместе на небольшой поляне между двумя палатками и синим брезентовым навесом, прикрепленным к ограде парка по периметру. Один из мужчин заговорил хриплым от виски и сигарет голосом, прежде чем она добралась до них.


"Ого, это самый симпатичный полицейский, которого, я думаю, я когда-либо видел".


Другие мужчины засмеялись, и Баллард мог сказать, что в данный момент они не чувствовали никакой боли.


"Добрый вечер, ребята", - сказала она. "Спасибо за комплимент. Что происходит сегодня вечером?"


"Ничего", - сказал Хрипатый.


"Мы просто устраиваем ирландские поминки по Эдди", - сказал другой, на котором был черный берет.


Третий мужчина поднял бутылку водки short dog, чтобы поднять тост за павших. "Итак, вы, ребята, знали Эдисона", - сказал Баллард. "Ага", - сказал четвертый мужчина.


Балларду показалось, что ему едва исполнилось двадцать лет, на его щеках едва пробивалась щетина.


"Вы, ребята, были здесь прошлой ночью?" - спросила она.


"Да, но мы ничего не видели, пока все не закончилось", - сказал Берет.


"А как насчет того, что было раньше?" - Спросил Баллард. "Ты видел Эдди ранее той ночью?" Он был рядом?"


"Он был где-то рядом", - сказал Хрипатый. "У него была пятерка, и он не захотел делиться ничем из этого".


"Что такое пятерка?"


"Целую пятую часть хорошего напитка".


Баллард кивнул. Судя по низкорослой собаке одного мужчины, она предположила, что наскребать достаточно мелочи на углах и у прохожих, чтобы купить пятую, было редкостью.


"Откуда у него пятерка?" - спросила она.


"У него, гм, был ангел-хранитель", - сказал Парень.


"Кто-то купил это для него? Ты видел кого?"


"Нет, просто кто-нибудь. Это то, что он сказал. Сказал, что кто-то отдал ему большого мальчика просто так. Не пришлось сосать член или что-то в этом роде ".


"Ты помнишь, что именно он пил?"


"Да, у Тито".


"Это текила?" - спросил я.


"Нет, водка. Хорошая штука".


Баллард указал на короткую собачку в руке другого мужчины.


"Где вы, ребята, покупаете свои бутылки?"


Мужчина указал бутылкой в сторону бульвара Санта-Моника.


"В основном там, у Мако".


Баллард знал это место, круглосуточный рынок, где в основном продавались выпивка, курево, самокрутки, трубки и презервативы. Баллард ответила на многочисленные звонки туда за годы работы в the late show. Это было место, которое как магнит притягивало мошенников и нападающих. Следовательно, были камеры внутри и снаружи бизнеса.


"Ты думаешь, Эдди получил свою пятерку именно там?" - спросила она.


"Ага", - сказал Парень.


"Должно было быть", - сказал Коротышка. "Здесь больше ни одно заведение не открыто допоздна".


"Ты слышал о том, что у Эдди с кем-то были проблемы?" - спросила она.


"Не, всем нравится Эдди", - сказал Коротышка.


"Нежная душа", - добавил Хрипатый.


Баллард ждал. Никто добровольно ничего не сказал о том, что у Эдди проблемы.


"Ладно, ребята, спасибо", - сказал Баллард. "Будь в безопасности".


"Ага", - сказал Парень. "Не хочу закончить, как Эдди".


"Привет, мисс детектив", - сказал Берет. "Почему ты задаешь все эти вопросы? Раньше никому не было дела до Эдди".


"Теперь они знают. Спокойной ночи, ребята".


Баллард вернулась в свою машину и поехала на бульвар Санта-Моника. Она повернула направо и прошла три квартала до захудалой торговой площади на Стрип-стрит, где находился "Мако Маркет". Рынок занимал один конец площади, а круглосуточный магазин пончиков - другой. В промежутке между ними было два пустующих бизнеса, франшиза Subway и бизнес на витрине магазина, который предлагал универсальные покупки для нотариальных нужд, ксерокопирование, а также похудение или отказ от сигарет с помощью гипноза.


Патрульная машина была припаркована перед магазином пончиков, подтверждая клише. Баллард вышла из своей машины и помахала рукой ладонью вниз, сигнализируя о спокойном плавании. За рулем патрульной машины она могла видеть Роллинса, одного из офицеров, которые отреагировали на смертельный пожар прошлой ночью. Он мигнул фарами в знак подтверждения. Баллард предположил, что его напарник был внутри магазина пончиков.


Мако был настоящей крепостью. На входной двери был электронный замок, который нужно было открывать изнутри. Однажды войдя, она увидела, что бизнес построен как банк в районе с высоким уровнем преступности. Входная дверь вела в прихожую, которая была десяти футов в ширину и шести футов в глубину. В этом помещении не было ничего, кроме банкомата у стены слева. Спереди и в центре располагался прилавок из нержавеющей стали с большим выдвижным ящиком и стеной из пуленепробиваемого стекла, возвышающейся над ним. Справа от прилавка находилась стальная дверь с тройными замками. Мужчина сидел на табурете по другую сторону стекла. Он кивнул Балларду в знак признания.


"Как дела, Марко?" - спросила она.


Мужчина наклонился вперед, нажал кнопку и заговорил в микрофон.


"Все в порядке, офицер", - сказал он.


Баллард слышал историю о том, как Марко Линков заказал вывеску у входа много лет назад, а затем согласился на вывеску с ошибками, которую доставили за полцены. Она не знала, было ли это правдой.


"Вы продаете водку Тито?" - Спросил Баллард.


"Да, конечно", - сказал Марко. "Отнесла это на задний двор".


Он начал сползать со своего табурета.


"Нет, я ничего не хочу", - сказал Баллард. "Я просто хочу знать. Ты продал бутылку этого напитка прошлой ночью? Ночью в понедельник?"


Марко на мгновение задумался об этом и медленно кивнул.


"Может быть", - сказал он. "Я думаю, да".


"Мне нужно посмотреть твое видео", - сказал Баллард.


Марко встал с табурета.


"Конечно", - сказал он. "Ты входишь".


Он исчез слева от него, и Баллард услышал, как открываются замки на стальной двери. Она не ожидала никакого отката на ее запрос, никаких вопросов об ордерах на обыск или других законных основаниях. Марко полагался на полицию, которая следила за его бизнесом и отвечала на его многочисленные звонки о воинственных или подозрительных клиентах. Он знал, что если он ожидал такого рода обслуживания, то это была улица с двусторонним движением.


Вошла Баллард, и Марко запер за ней дверь. Она заметила, что в дополнение к ригельным замкам он опустил металлическую решетку поперек двери. Он не хотел рисковать.


Он провел ее мимо витринных полок в заднюю комнату, используемую как склад и офис. Компьютер стоял на маленьком заставленном письменном столе, который был придвинут к стене. Задняя дверь вела в переулок за площадью; она тоже была стальной и оснащена двумя засовами.


"Ладно, итак...", - сказал Марко.


Он не закончил. Он только что открыл экран, разделенный на четыре камеры: две снаружи, показывающие парковку и входную дверь магазина, третья в переулке, показывающая заднюю дверь, а четвертая камера над банкоматом в передней комнате. Баллард увидел патрульную машину, все еще стоявшую у магазина пончиков. Марко указал на него.


"Это хорошие парни", - сказал он. "Они слоняются вокруг, остерегайся меня".


Баллард все еще думал, что "пончики" могут быть ничьей, но не сказал этого.


"Ладно, в понедельник вечером", - сказала она.


Баллард понятия не имел, когда Эдисон Бэнкс-младший получил бутылку "Тито", с которой его видели товарищи по лагерю, и сколько времени ему потребовалось, чтобы ее выпить. Поэтому она попросила Марко ускорить воспроизведение, начиная с сумерек в понедельник. Каждый раз, когда покупатель заходил в магазин, он замедлял видео до нормальной скорости, пока Баллард не определял, что покупатель покупает не то, что она искала.


Через двадцать минут прослушивания они попробовали водку Tito, но это было не то, чего ожидал Баллард: на стоянку въехал Mercedes Benz coupe и припарковался перед "Мако". Женщина с длинными черными волосами, на шпильках и полностью черных кожаных брюках и куртке вышла и вошла в магазин. Войдя в дом, она купила бутылку "Тито", предварительно сняв наличные в банкомате. "Мако" торговал только наличными.


"Она постоянный посетитель?" - Спросил Баллард.


"Она, нет", - сказал Марко. "Никогда ее не видел. Она не похожа на работающую девушку, понимаешь? Они другие".


"Да, они не ездят на мерседесах".


Баллард наблюдал, как женщина вернулась к машине, села в нее и выехала со стоянки "Плазы", направляясь на запад по Санта-Монике - в направлении, удаляющемся от городского парка, где Эдисон Бэнкс-младший сгорел заживо примерно четыре часа спустя. Баллард запомнил номерной знак автомобиля, что было несложно, потому что это был калифорнийский номер vanity - 14U24ME.


"Что это?" - спросил я. Марко сказал.


"Один для тебя, два для меня", - сказал Баллард.


"Ох. Это хорошо".


"Чей это банкомат?"


"Это мое", - сказал Марко. "Я имею в виду, что это компания, у которой они есть, но они платят мне за то, чтобы это было там. Я получаю долю, понимаешь? Это приносит мне хорошие деньги, потому что людям нужны наличные, когда они приходят сюда ".


"Верно. Ты можешь достать записи?"


"Какие записи?"


"Об изъятиях. Как если бы я хотел знать, кто она такая."


"Ммм, я не знаю. Возможно, для этого вам понадобится юридическая бумага. Видишь ли, это не моя компания."


"Ордер на обыск. Ладно."


"Я имею в виду, если бы это зависело от меня, я бы дал тебе, понимаешь? Я всегда помогаю полиции. Но этот парень, возможно, уже не тот ".


"Я понимаю. У меня есть ее номерной знак. Я могу добиться этого с помощью этого ".


"Ладно. Продолжать?"


Он указал на экран компьютера.


"Да, продолжай", - сказал Баллард. "У нас еще и половины ночи нет".


Несколько минут спустя в режиме реального времени и час спустя при воспроизведении видео Баллард увидела нечто, что привлекло ее внимание. Мужчина в рваной одежде подкатил тележку, полную бутылок и консервных банок, к магазину "Мако", припарковал ее на тротуаре, а затем позвонил, чтобы ему разрешили войти. Он вошел и бросил в проходной ящик достаточно мелочи и мятых купюр, чтобы купить бутылку старого английского солодового ликера объемом сорок унций. Затем он вышел из магазина и вернулся к своей тележке, положив полную бутылку среди собранных им бутылок и банок, и начал прокладывать себе путь со стоянки. Он направился на восток по Санта-Монике, и Баллард подумала, что узнала его как одного из зрителей, наблюдавших в понедельник вечером после пожара.


Это натолкнуло ее на новую идею.


Она решила пойти и найти человека, который собирал бутылки.


24


Баллард поймала звонок незадолго до окончания смены, который оторвал ее от завершения доклада для совещания RHD по банкам и вынудил к неоплачиваемой сверхурочной работе. Это было дело "он сказал / he said" на Цитрусовой, к югу от Фонтана. Патрульные вызвали ее для рассмотрения жестокого домашнего спора между двумя мужчинами, которые жили в квартире с одной спальней и одной ванной и подрались из-за того, кто первым воспользуется душем перед работой. Они пили и принимали наркотики большую часть ночи, и драка началась, когда один из мужчин взял последнее чистое полотенце и заперся в ванной. Второй мужчина возразил и пинком распахнул дверь, ударив первого по лицу и сломав ему нос. Затем драка распространилась по маленькой квартире и разбудила других жильцов здания. К тому времени, когда полиция прибыла после нескольких звонков в службу 911, у обоих мужчин были видны травмы, полученные в результате ссоры, и ни один из них не собирался работать.


Два патрульных офицера, которые откликнулись, хотели передать принятие решений детективу, чтобы избежать каких-либо последствий от дела в будущем. Баллард прибыл и поговорил с офицерами, затем с обеими вовлеченными сторонами. Она предположила, что ссора была на самом деле не из-за чистого полотенца или душа, а была симптомом проблем в отношениях мужчин, какими бы они ни были. Тем не менее, она решила убрать их обоих, чтобы защитить их и себя. Бытовые споры были непростыми. Утихомирение гнева, успокоение нервов, а затем простое отступление может показаться наиболее разумным путем, но если час, или неделя, или год спустя те же отношения заканчиваются убийством, соседи говорят с камерами новостей и говорят, что полиция приезжала раньше и ничего не сделала. Лучше перестраховаться сейчас, чем потом сожалеть. Таково было правило, и именно поэтому патрульные офицеры не хотели участвовать в принятии решения.


Баллард арестовал обоих мужчин и перевез их по отдельности в тюрьму Голливудского отделения, где они будут содержаться в соседних камерах. Бумажная волокита, связанная с бронированием двух билетов, плюс необходимость Баллард подготовить другие документы, заставили ее перевалить за семь утра и конец смены.


После заполнения необходимых протоколов об аресте Баллард отправилась на своей городской машине в центр города и припарковалась на Первой улице перед пабом. Там не было парковки, но она опаздывала, и она надеялась, что какой-нибудь дорожный инспектор распознает в машине детективную поездку и оставит ее незамеченной. Кроме того, она не ожидала, что пробудет внутри долго.


Она повесила свой рюкзак на одно плечо и взяла с собой коричневый бумажный пакет для улик. Поднявшись на пятый этаж, она вошла в отдел по расследованию ограблений и убийств, осознав, что это был первый раз, когда она вернулась с тех пор, как невольно перешла на вечернее шоу Голливудского отдела. Она осмотрела огромную комнату, начав с кабинета капитана в дальнем углу. Она увидела сквозь стеклянную стену, что там пусто. Других признаков его присутствия - или Нуччо и Спеллмана - не было, поэтому она направилась в Военную комнату. На двери она увидела, что раздвижная табличка была перемещена в "ИСПОЛЬЗУЕТСЯ", и поняла, что нашла свою вечеринку. Она постучала один раз и вошла.


Военная комната представляла собой перепрофилированное складское помещение размером 12 х 30, в котором стоял стол в стиле зала заседаний, а на стенах были белые доски и плоские экраны. Он использовался при расследовании дел оперативной группы, для встреч с участием нескольких следователей или для деликатных дел, которые не следует обсуждать в открытой комнате отдела.


Капитан Роберт Оливас сидел во главе длинного стола. Слева от него были Нуччо и Спеллман. Справа от него сидели два детектива, в которых Баллард узнал Друкера и Ферлиту, обоих давних сотрудников RHD, которые специализировались на случаях ожогов. Друкер был в команде так долго, что его прозвище было "Свалка", потому что со временем он заменил два колена, бедро и плечо.


"Детектив Баллард", - сказал Оливас, его тон был ровным и не выдавал никакой враждебности, которую, она знала, он все еще испытывал к ней.


"Капитан", - сказал Баллард так же ровно.


"Следователь Нуччо сказал мне, что вы, возможно, присоединитесь. Но я думаю, что у нас здесь все под контролем, и ты здесь не понадобишься ".


"Это хорошо, потому что я припарковался перед домом в красной зоне. Но прежде чем я уйду, я подумал, что вы, возможно, захотите увидеть и услышать некоторые доказательства, которые я собрал."


"Улики, детектив? Мне сказали, что вы покинули место происшествия в понедельник вечером, как только смогли."


"Не совсем так, но я действительно ушел, как только Пожарная служба сказала, что у них все под контролем и они свяжутся с RHD, если что-то изменится".


Она говорила Оливасу, какой будет ее позиция, если он попытается поднять вопросы о том, как она отреагировала на первоначальный звонок. Она также предположила, что Нуччо и Спеллман не будут проблемой, потому что они были достаточно умны, чтобы не ввязываться в перепалку в полицейском управлении.


Оливас, неразговорчивый мужчина широкого телосложения, казалось, решил, что это того не стоит. Это было частью того гладкого плавания, о котором упоминала Эми Додд: Оливас не хотел волн в свой последний год. Баллард знала, что это будет хорошо сочетаться с ее реальным планом встречи.


"Что у тебя есть?" - Спросил Оливас. "Мы даже не уверены, что у нас здесь убийство".


"И именно поэтому вы, ребята, здесь, внизу, получаете большие деньги, верно?" - Сказал Баллард. "Ты должен разобраться в этом".


Оливас закончил со вступительными любезностями.


"Как я уже сказал, что у тебя есть, Баллард?"


Теперь его тон срывался. Снисходительность и неприязнь брали верх. Баллард положил пакет с уликами на стол.


"У меня есть это для начала", - сказала она. "Пустая пятая бутылка водки Тито".


"И как это вписывается в это?" - Спросил Оливас.


Баллард указал на Нуччо.


"Инспектор Нуччо сказал мне вчера, что у коронера содержание алкоголя в крови жертвы было измерено в триста шесть. Для этого нужно много алкоголя. Я поговорил с несколькими бездомными, которые знали жертву, и они сказали, что в понедельник вечером Бэнкс выпил пятую часть "Тито", которой не стал делиться. Они сказали, что кто-то - "ангел-хранитель" - дал это ему. Я забрал бутылку у другого бездомного, который разбивает лагерь на том же тротуаре и собирает бутылки и банки для переработки. Система охраны - дерьмо собачье, но он был почти уверен, что взял бутылку после того, как Бэнкс залпом допил водку. Я полагаю, вы, возможно, захотите отнести это к скрытым отпечаткам. Если вы получите отпечатки от Бэнкса, это подтвердит историю. Но вы могли бы также получить отпечатки "ангела-хранителя", и это тот, с кем вы хотите поговорить. То есть, если кто-то помог ему напиться, чтобы они могли поджечь его ".


Оливас переваривал это несколько мгновений, прежде чем ответить.


"Кто-нибудь видел этого "ангела-хранителя"?" он спросил. "Мы говорим о мужчине, женщине, о чем?"


"Не те парни, с которыми я разговаривал", - сказал Баллард. "Но я пошел по улице к "Мако", и у них есть видео, на котором женщина в "Мерседесе" подъезжает и покупает бутылку "Тито" примерно за четыре часа до того, как сгорел Бэнкс. Это может быть просто совпадением, но я предоставляю вам, ребята, разобраться в этом ".


Оливас посмотрел на своих людей.


"Это тонко", - сказал он. "Все это тонко. Вы, мужчины, забирайте бутылку и все остальное, что есть у Балларда. Нам нужно подобрать обогреватель и провести его собственное тестирование. Мы собираемся воздержаться от определения смерти, пока не узнаем, что к чему. Баллард, ты можешь идти. В любом случае, ты сейчас не на дежурстве, верно?"


"Я такой", - сказал Баллард. "И я ухожу отсюда. Ребята, дайте мне знать, если вам понадобится, чтобы я вернулся на место для чего-нибудь сегодня вечером ".


"В этом не будет необходимости", - сказал Оливас. "Мы разберемся с этим отсюда".


"Мне просто нужно, чтобы вы подписали краткий отчет о находке бутылки", - сказал Баллард. "Таким образом, существует цепочка поставок, и в дальнейшем не возникнет путаницы, если бутылка "Тито" окажется значимой".


"И чтобы убедиться, что тебе воздадут должное", - сказал Оливас.


Это был не вопрос, и Баллард был доволен тем, как Оливас воспринял это.


"Мы все хотим, чтобы нам воздавали должное за то, что мы делаем, не так ли?" - сказала она.


"Как скажешь", - сказал Оливас. "Ты напиши это, и я это подпишу".


Баллард расстегнула молнию на своем рюкзаке и достала файл, содержащий две копии документа на двух страницах. Первую страницу занимало подробное описание происхождения бутылки, а на второй была страница с подписью, на которой под подписной строкой стояло только имя Оливаса и его ранг. Она положила документы на стол.


"Один для тебя и один для меня", - сказала она.


Оливас подписал оба документа. Баллард взял один, а другой оставил на столе. Она положила свою копию обратно в папку и убрала ее в рюкзак.


Баллард шутливо отсалютовал Оливасу, затем повернулся и вышел из комнаты. По пути из RHD она попыталась успокоиться и контролировать свои эмоции. Это было трудно. Оливас всегда смог бы добраться до нее. Она знала это. Он что-то взял у нее, как и другие мужчины в прошлом. Но остальные заплатили тем или иным способом: случайность... месть... правосудие - что бы это ни значило. Но не Оливас. Не так далеко. В лучшем случае на его репутации осталось временное пятно, которое довольно скоро исчезло. Баллард знала, что она могла бы перехитрить его и провести расследование сколько угодно, но у него все равно всегда была бы та безымянная вещь, которую он забрал у нее.


25


Покинув RHD, Баллард снова спустился по коридору в Специальное штурмовое отделение. На этот раз Эми Додд не было в ее кабинке, но станция рядом с ней, похоже, все еще не использовалась. Баллард сел и вошел в компьютер департамента. Она сделала глубокий вдох и попыталась расслабиться теперь, когда она была далеко от своего мучителя. На самом деле она закончила на сегодня, но ее охватывало беспокойство из-за Оливаса и того, что в ней вызвало его появление. Она только что бросила одно дело и хотела вернуться к другому. Чтобы все двигалось вперед.


Она открыла свой блокнот рядом с компьютером и нашла страницу, на которой она записала информацию, которую она собрала об Элвине Кидде. У нее был и номер мобильного, и городской телефон, связанные с его бизнесом. Подключившись к Nexis / Lexis, она провела поиск по номерам и получила поставщиков услуг, что требовало ордера на обыск с целью прослушивания. Получив это, она открыла шаблон заявки на ордер на обыск, запрашивающий разрешение на прослушивание обоих телефонных номеров.


Получение разрешения на прослушивание было сложным процессом, поскольку прослушивание личных телефонных разговоров резко противоречило Четвертой поправке о защите от незаконного обыска и изъятия. Вероятная причина для такого вторжения должна была быть полной, неопровержимой и отчаянной. Полный и неопровержимый, потому что автор должен был указать в заявлении о вероятной причине, что порог преступной деятельности объектом наблюдения был легко преодолен. В отчаянии, потому что следователь также должен привести убедительные аргументы в пользу того, что прослушка является единственной альтернативой для продвижения дела против намеченной цели. Прослушка должна была стать крайней мерой, и поэтому детективу требовалось получить письменное разрешение департамента. Это должно было быть одобрено начальником высокого ранга - например, капитаном или выше.


Балларду потребовался час, чтобы написать семистраничный документ о вероятных причинах, который был наполовину шаблонным юридическим текстом, а наполовину описанием дела против Кидда. Оно в значительной степени опиралось на информацию, полученную от сертифицированного полицией Лос-Анджелеса информатора по имени Деннард Дорси, и заявило, что прослушивание было крайней мерой, поскольку делу было двадцать девять лет, а свидетели умерли, у них стерлись воспоминания или их невозможно было найти. В документе не упоминалось, что Дорси не был активным информатором более десяти лет или что Кидд не был активен в банде Rolling 60s Crips еще дольше.


Пока Баллард проверяла заявление на экране, в ее кабинку вошла Эми Додд.


"Что ж, это становится обычным делом", - сказала она.


Баллард поднял на нее глаза. Додд выглядела усталой, как будто она проработала долгую ночь над делом. Баллард в очередной раз испытал беспокойство.


"Как раз вовремя", - сказала она. "Какой код принтера для этого устройства?"


Додд сказала, что ей нужно посмотреть это. Она села за свой стол, вошла в систему, затем прочитала идентификатор принтера устройства со своего экрана. Баллард отправил на печать документ о вероятной причине.


"Так в чем дело?" Сказал Додд с другой стороны перегородки. "Ты переезжаешь вон туда?"


"Выписываю ордер на обыск", - сказал Баллард. "Я должен передать это судье Торнтону, прежде чем он начнет судебное заседание".


"Прослушка?"


"Да. Две строчки."


Судья Билли Торнтон был судьей Верховного суда по прослушиванию телефонных разговоров, что означает, что все ордера на обыск для телефонного наблюдения проходили через него для утверждения. Он также руководил очень оживленным залом суда, который обычно собирался к десяти утра.


Следуя инструкциям Додда, Баллард отправилась в зону отдыха в задней части дежурной части, чтобы выудить свой документ из принтера. Затем она вернулась к позаимствованному столу и достала из рюкзака ту же папку, которую достала во время совещания в Военном кабинете с Оливасом. Она приложила страницу с подписью из документа о цепочке хранения к обратной стороне заявления об ордере на обыск и была готова идти.


"Я ухожу отсюда", - объявила она. "Ты когда-нибудь захочешь встретиться после работы, я здесь, Эми. По крайней мере, до начала вечернего шоу".


"Спасибо", - сказал Додд, похоже, уловив беспокойство Балларда. "Я мог бы поддержать тебя в этом".


Баллард спустилась на лифте вниз, а затем пересекла площадь перед домом к своей машине. Она посмотрела на лобовое стекло и не увидела билета. Она решила удвоить свою удачу и оставить машину там. Здание суда находилось всего в квартале от Темпл; если она поторопится и судья Торнтон не созвал суд, она сможет вернуться к машине менее чем за полчаса. Она ускорила шаг.


Судья Билли Торнтон был уважаемой опорой в местной системе уголовного правосудия. Он служил и государственным защитником, и заместителем окружного прокурора в ранние годы, прежде чем был избран в коллегию судей и более четверти века занимал должность в департаменте 107 Верховного суда Лос-Анджелеса. У него были непринужденные манеры в зале суда, за которыми скрывался острый юридический ум - одна из причин, по которой председательствующий судья выдал ему ордер на обыск с прослушкой. Его полное имя было Кларенс Уильям Торнтон, но он предпочитал Билли, и его судебный пристав называл его каждый раз, когда он входил в зал суда: "Достопочтенный Билли Торнтон, председательствующий".


Из-за чрезмерно долгого ожидания лифта в здании суда, построенном пятьдесят лет назад, Баллард добралась до 107-го отдела только за десять минут до десяти утра, и она увидела, что суд вот-вот должен был начаться. Мужчина в синей форме окружной тюрьмы сидел за столом защиты, рядом с ним сидел его адвокат в костюме. Обвинитель, которого Баллард узнал, но не смог вспомнить по имени, сидел за другим столом. Они, казалось, были готовы к выступлению, и единственной стороной, которой не хватало, был судья на скамье подсудимых. Баллард откинула куртку, чтобы помощник шерифа мог видеть значок на ее поясе, и прошла через ворота. Она обошла столы адвокатов и направилась к месту секретаря справа от скамьи судьи. Мужчина с потертым воротничком рубашки поднял на нее глаза. Табличка с именем на его столе гласила: АДАМ ТРЕЙНОР.


"Привет", - прошептала Баллард, изображая одышку, чтобы Трейнор подумал, что она пробежала девять пролетов лестницы и сжалилась. "Есть ли какой-нибудь шанс, что я смогу встретиться с судьей по поводу ордера на прослушивание до того, как он начнет суд?"


"О, парень, мы просто ждем, когда сюда прибудет последний присяжный, прежде чем начать", - сказал Трейнор. "Возможно, тебе придется вернуться во время обеденного перерыва".


"Не могли бы вы, пожалуйста, просто спросить его? В ордере всего семь страниц, и большая часть из них - шаблонный материал, который он читал миллион раз. Это не займет у него много времени ".


"Дай мне посмотреть. Как вас зовут и из какого отдела?"


"Рене Баллард, полиция Лос-Анджелеса. Я работаю над нераскрытым делом об убийстве. И в этом есть элемент времени ".


Трейнор взял свой телефон, нажал на кнопку и повернулся на стуле так, чтобы оказаться спиной к Баллард, и ей было бы трудно услышать телефонный звонок. Это не имело значения, потому что все закончилось через двадцать секунд, и Баллард ожидала, что ответом будет "нет", когда Трейнор повернулся к ней.


Но она была неправа.


"Ты можешь вернуться", - сказал Трейнор. "Он в своих покоях. У него есть около десяти минут. Только что звонил из гаража пропавший присяжный."


"Не с этими лифтами", - сказал Баллард.


Трейнор открыл половинку двери в кабинке, которая позволила Балларду получить доступ к задней двери зала суда. Она прошла через картотеку, а затем в коридор. Она уже бывала в судебных камерах по другим делам и знала, что этот коридор вел к ряду кабинетов, отведенных судьям уголовного суда. Она не знала, идти направо или налево, пока не услышала голос, сказавший: "Назад сюда".


Он был слева. Она обнаружила открытую дверь и увидела судью Билли Торнтона, который стоял рядом со столом, надевая черную мантию для суда.


"Заходи", - сказал он.


Вошел Баллард. Его покои были точно такими же, как другие, в которых она была. Зона письменного стола и зона отдыха, окруженная с трех сторон полками с юридическими томами в кожаных переплетах. Она предположила, что все это было напоказ, поскольку теперь все было в базах данных.


"Нераскрытое дело, да?" Сказал Торнтон. "Сколько ему лет?"


Баллард заговорила, открывая свой рюкзак и вытаскивая папку.


"Тысяча девятьсот девяностый", - сказала она. "У нас есть подозреваемый, и мы хотим стимулировать прослушку, заставить его говорить о деле".


Она передала папку Торнтону, который взял ее из-за своего стола и сел. Он перечитал страницы, не вынимая их из папки.


"Мой клерк сказал, что здесь есть элемент времени?" он сказал.


Баллард не ожидал этого.


"Ну, он член банды, и мы поговорили с некоторыми другими членами банды об этом деле", - сказала она, всю дорогу импровизируя. "Это может вернуться к нему до того, как у нас появится шанс войти и расшевелить его, заставить говорить по телефону".


Торнтон продолжил чтение. Баллард заметил черно-белую фотографию джазового музыканта в рамке на стене рядом с вешалкой, где висела запасная мантия судьи. Торнтон заговорил, делая вид, что читает третью страницу документа.


"Я очень серьезно отношусь к просьбам о прослушивании", - сказал он. "Это абсолютное вторжение - подслушивать чьи-то личные разговоры".


Баллард не была уверена, должна ли она отвечать. Она подумала, что, возможно, Торнтон говорит риторически. Она все равно ответила нервным голосом.


"Мы тоже так думаем", - сказала она. "Мы думаем, что это наш лучший шанс раскрыть дело - если его попросят, он свяжется со своими сообщниками по банде, и, возможно, будет сделано признание вины".


Она цитировала документ, который читал Торнтон. Он кивнул, не поднимая глаз.


"И ты хочешь отправлять текстовые сообщения по мобильному телефону", - сказал он.


"Да, сэр, знаем", - сказал Баллард.


Когда он добрался до шестой страницы, она увидела, как он один раз покачал головой, и она начала думать, что он собирается отклонить заявку.


"Вы говорите, этот парень занимал высокое положение в банде", - сказал Торнтон. "Даже тогда, во время убийства, он занимал высокое положение. Ты думаешь, он совершил настоящее убийство?"


"Э-э, у нас есть, да", - сказал Баллард. "Он был в состоянии приказать это сделать, но из-за возможной неловкости ситуации мы думаем, что он сделал это сам".


Она надеялась, что судья не спросит, кто такие "мы", поскольку на данный момент она вела дело в одиночку. Босха не было в отделе, так что он не в счет.


Он добрался до последней страницы текста, где Баллард знала, что она хваталась за соломинку в поддержку вероятной причины.


"Этот альбом для рисования, упомянутый здесь", - сказал судья. "Это у тебя с собой?"


"Да, сэр", - сказал Баллард.


"Дай мне взглянуть на это".


"Да, сэр".


Баллард полезла в свой рюкзак, вытащила тюремный альбом Джона Хилтона и передала его через стол Торнтону.


"Эскиз, упомянутый в ордере, помечен наклейкой", - сказала она.


Она отметила только один рисунок, потому что второй рисунок был не так хорошо узнаваем, как Кидд. Торнтон пролистал книгу, вместо того чтобы сразу перейти к маркеру. Когда он, наконец, добрался туда, он долго изучал рисунок во всю страницу.


"И ты говоришь, что это Кидд?" он спросил.


"Да, ваша честь. У меня есть его фотографии того времени - снимки с портрета - если вы хотите их увидеть ".


"Да, дай мне взглянуть".


Баллард вернулся к рюкзаку, в то время как судья продолжил.


"Меня беспокоит то, что вы делаете субъективный вывод о том, что, во-первых, на этом рисунке изображен Кидд и, во-вторых, рисунок подразумевает какой-то тюремный роман".


Баллард открыла свой ноутбук и открыла фотографии Кидда, сделанные, когда он был в Коркоране. Она повернула экран к судье. Он наклонился, чтобы внимательно рассмотреть фотографии.


"Ты хочешь, чтобы я увеличил их?" - Спросил Баллард.


"В этом нет необходимости", - сказал судья. "Я признаю, что это мистер Кидд. А как насчет романтических отношений? У вас нет доказательств этого, кроме как сказать, что вы можете видеть это на этом рисунке. Хилтон, возможно, просто был хорошим художником ".


"Я вижу это на рисунке", - сказала Баллард, настаивая на своем. "Плюс у вас есть сосед жертвы по комнате, подтверждающий, что он был геем и что он был зациклен на ком-то. У вас есть факт, что Хилтон был убит в переулке, контролируемом Киддом, в то время, когда Кидд зачистил всех остальных членов банды. Я верю, что Хилтон была влюблена в него, и то, что происходит в тюрьме, остается в тюрьме. Кидд не мог допустить, чтобы разоблачение их отношений подорвало его авторитет в банде. Я думаю, что это там, ваша честь ".


"Это я решаю, не так ли?" Сказал Торнтон.


"Да, ваша честь".


"Что ж, ваша теория существует", - сказал Торнтон. "Кое-что из этого подтверждается вероятными причинами, но, как я уже сказал, кое-что является предположением, даже догадкой".


Баллард не ответил. Она чувствовала себя ученицей, которую отчитывает после уроков ее учитель. Она знала, что сгорает в огне. Торнтон собиралась сказать, что у нее его не было, и вернуться, когда вероятная причина будет на твердой почве. Она смотрела, как он перевернул последнюю страницу до подписи с именем Оливаса на ней.


"Вы работаете над этим на капитана Оливаса?" - спросил он.


"Он отвечает за нераскрытые дела", - сказал Баллард.


"И он подписал это?"


"Да, сэр".


Баллард внезапно почувствовала тошноту - тошноту в животе. Она поняла, что ее обман направил ее по дурному пути. Она лгала судье высшей инстанции. Ее вражда к Оливасу привела ее к тому, что она рассказала о своей уловке человеку, которого она только уважала. Теперь она жалела, что вообще взяла у Босха книгу убийств.


"Что ж", - сказал Торнтон. "Я должен предположить, что он знает, что делает. Я работал с ним в качестве прокурора двадцать пять лет назад. Тогда он знал, что делал ".


"Да, сэр", - сказал Баллард.


"Но до меня доходили слухи о нем. Назовем это его стилем управления ".


Баллард ничего не сказала, и Торнтон, должно быть, понял, что она не клюнула на приманку, которую он бросил в воду. Он пошел дальше.


"Вы просите семидневную телеграмму", - сказал он. "Я собираюсь дать тебе семьдесят два часа. Если к тому времени у тебя ничего не будет, я хочу, чтобы ты убрался с линии. Прекрати это. Вы понимаете, детектив?"


"Да, сэр. Семьдесят два часа. Благодарю тебя".


Торнтон прошла через процесс подписания заказа, который она передаст поставщикам услуг на телефонах Кидда. Баллард хотела, чтобы он поторопился, чтобы она могла убраться оттуда, пока он не передумал. Она смотрела на фотографию музыканта на стене, но на самом деле не видела ее, поскольку думала о следующих шагах, которые она предпримет.


"Вы знаете, кто это?" - спросил судья.


Баллард вышел из задумчивости.


"Э-э, нет", - сказала она. "Мне просто интересно".


"Грубый и красивый - вот как они его называли", - сказал Торнтон. "Бен Вебстер. Он мог заставить тебя плакать, когда играл на тенор-саксофоне. Но когда он выпивал, он становился злым. Он стал жестоким. Я постоянно вижу эту историю в своем зале суда ".


Баллард просто кивнул. Торнтон протянул ей документы.


"Вот ваш ордер на обыск", - сказал он.


Bosch


26


Босх сидел за обеденным столом, разложив перед собой копии документов по делу Уолтера Монтгомери, разбитые на шесть стопок. В стопках лежали все материалы расследования полицией Лос-Анджелеса убийства судьи, которые Микки Халлер получил в "Дискавери" до суда. Зная, что он знал о детективах отдела по расследованию убийств, прокурорах и правилах раскрытия преступлений, Босх был почти уверен, что у него не было всего, что было накоплено в ходе расследования. Но у него было достаточно, чтобы, по крайней мере, начать свой собственный.


И Босх также был уверен, что он был единственным, кто расследовал это дело. Джерри Густафсон, ведущий детектив, ясно дал понять, когда обвинение в убийстве против Джеффри Херстадта было снято, что, по его мнению, убийца вышел на свободу. По-новому взглянуть на его расследование означало бы опровергнуть его прежнее заключение. Грехи гордыни и самоправедности привели к тому, что правосудие судьи Монтгомери пошатнулось на ветру.


Это бесконечно беспокоило Босха.


Шесть стопок перед ним представляли пять направлений расследования, проводимого Густафсоном и его партнером Орландо Рейесом, вплоть до того, как они получили анализ ДНК Херштадта по соскобам с ногтей судьи. Это остановило расследование в отношении кого-либо, кроме Херстадта. Босх уже сталкивался с подобной формой "узкого кругозора" и, вероятно, сам был виноват, когда служил в отделе убийств полиции Лос-Анджелеса. С появлением судебной ЭКСПЕРТИЗЫ ДНК он неоднократно видел, как наука берет верх в расследованиях. ДНК была панацеей. Спичка превратила расследование в улицу с односторонним движением, судебное преследование - в верняк. Густафсон и Рейес отказались от всех нехерштадтских направлений расследования, как только поверили, что поймали своего человека.


Шестая стопка документов включала хронологию дела и другие вспомогательные отчеты об убийстве, включая отчет о вскрытии и показания свидетелей, которые находились в парке, где произошло смертельное нападение. Документы в шестой стопке имели отношение ко всем пяти другим направлениям расследования. Босх уже разделил документы, касающиеся пути Херштадта, и отложил их в сторону.


Было также несколько дисков, содержащих видео с камер в этом районе, в том числе три, которые были нацелены на парк. Босху было известно об этом по делу Херштадта, но сначала он ознакомился с ними полностью. Ни одна из камер в парке не зафиксировала само убийство, потому что оно произошло в слепой зоне - за небольшим зданием, в котором находились лифты, доставлявшие людей к подземному парковочному комплексу и обратно. Другие диски, оказавшиеся в "Дискавери", включали видео с камер внутри двух лифтов и пятиэтажного гаража, но на них не было видно ни подозреваемых, ни даже лифтеров в момент убийства.


Камеры в парке были полезны с одной стороны: они точно определили время убийства. Судью Монтгомери видели спускающимся по ступенькам с Гранд-стрит, где он только что позавтракал. Он тащился в двадцати футах позади светловолосой женщины, которая также направлялась к зданию суда, с чем-то похожим на бейдж с именем, прикрепленный к ее блузке. Женщина зашла за здание лифта, и Монтгомери последовал за ней. Несколько секунд спустя женщина вышла и направилась к зданию суда. Но Монтгомери больше никогда не попадал в поле зрения камеры. Нападавший поджидал его в шторе. Ему нанесли ножевое ранение, а затем нападавший, как полагают, воспользовался лифтом вслепую, чтобы проскользнуть на лестничную клетку рядом с лифтами и сбежать. На лестничной клетке не было камер, а камеры в пятиэтажном гараже ниже были либо неправильно установлены, отсутствовали, либо сломаны и ожидали замены. Убийца мог легко проскользнуть сквозь сетку камер.


Манипулируя видеозаписью, Густафсон и Рейес смогли идентифицировать бейдж с именем на женщине, которая шла впереди Монтгомери, как значок присяжного заседателя. В день убийства Рейес зашел в комнату для присяжных в здании суда и обнаружил ее ожидающей вызова. Он отвел ее в кафетерий при здании суда и взял у нее интервью. Она была Лори Ли Уэллс, тридцатитрехлетней актрисой из "Шерман Оукс". Но ее заявление, которое зачитал Босх, не дало никаких зацепок к убийству. На ней были наушники Bluetooth, и она слушала музыку по пути от парковки к зданию суда. Она не слышала, как что-то произошло позади нее, когда она проходила мимо лифтов. Детективы отвергли ее ценность как свидетеля.


Отправной точкой Босха были другие направления расследования, которыми занимались Густафсон и Рейес до того, как взяли анализ ДНК Херштадта. Ему нужно было увидеть, были ли они на правильном пути, прежде чем ДНК сбила их с пути истинного.


Пять треков касались двух дел, которые в настоящее время находились на рассмотрении Монтгомери по гражданским делам, по одному он недавно вынес решение, и двух дел, связанных с его работой в уголовном суде. Уголовные дела касались осужденных обвиняемых, которые угрожали судье. В гражданских делах на решение судьи или предстоящее решение были поставлены большие деньги.


Босх по опыту знал, что угрозы преступников, направляющихся в тюрьму, по большей части пустые. Это были последние вздохи людей, раздавленных системой, у которых не осталось ничего, кроме способности бросать пустые обещания мести тем, кого они считали своими мучителями. За годы работы в полиции и детективом Босху много раз угрожали, и ни разу человек, сделавший замечание, не отреагировал на это.


И поэтому он сначала взялся за два трека, связанных с угрозами, имевшими место во времена работы Монтгомери на уголовной скамье, не потому, что считал их лучшим вариантом, а потому, что хотел быстро разобраться с ними, чтобы сосредоточиться на делах, связанных с крупными суммами денег. Деньги всегда были лучшим мотивом.


Он поставил на проигрыватель концертную запись Чарльза Мингуса в Карнеги-холле, выбранную для двадцатичетырехминутной версии "C Jam Blues" на стороне 1. Концерт 1974 года был динамичным, энергичным и в значительной степени импровизационным - именно то, что требовалось Bosch для ознакомления с отчетами о конкретных случаях. Концерт, в котором участвовал любимый Босхом Джон Хэнди на тенор-саксофоне, помог ему настроиться на нужный лад.


Первая угроза касалась мужчины, приговоренного к пожизненному заключению без права досрочного освобождения за убийство своей бывшей девушки, которую похитили, а затем пытали в течение трех дней, прежде чем она умерла от потери крови. На суде, по-видимому, не было ни одного вопроса, который побудил бы судью принять какое-либо спорное решение против защиты. Подозреваемый, Ричард Кирк, был арестован при хранении ножей и других инструментов, которые судебно-медицинская экспертиза связывает с травмами, полученными жертвой. Он также арендовал склад, где происходили убийства с применением пыток. Через месяц после того, как Кирка приговорили к тюремному заключению, судья получил анонимное письмо, в котором утверждалось, что он будет выпотрошен шестидюймовым лезвием и "истечет кровью, как забитая свинья". Оно не было подписано, но имело отличительные знаки Ричарда Кирка, который совершил большую часть своих пыток шестидюймовым лезвием.


Хотя Монтгомери не был выпотрошен, ему нанесли три удара ножом в область туловища под правой рукой, что наводит на мысль о нанесении ударов ножом в тюремном стиле - три быстрых удара клинком.


Когда пришло письмо с угрозами, департамент шерифа начал расследование, и отпечаток пальца на марке, прикрепленной к анонимному письму, был прослежен до юридического клерка, который работал на адвоката защиты Кирка. При очной ставке адвокат защиты признал, что взял письмо у Кирка во время встречи со своим клиентом для обсуждения апелляции. Он сказал, что так и не прочитал письмо, потому что оно было в запечатанном конверте. Он просто передал его своему клерку для отправки. В результате расследования Кирк был помещен в одиночную камеру на год, а его адвокат был тихо наказан калифорнийской коллегией адвокатов.


Инцидент также привлек к Кирку внимание детективов, расследующих убийство Монтгомери. Рейес запросил список всех тюремных сообщников Кирка, которые были освобождены в предыдущем году, теория заключалась в том, что Кирк, возможно, каким-то образом заплатил заключенному, которого собирались условно-досрочно освободить, чтобы тот напал на Монтгомери. В списке был только один человек, которого условно-досрочно отправили в Лос-Анджелес за месяц до убийства Монтгомери. Его допросили и подтвердили алиби с помощью камер в доме престарелых, в котором он должен был жить. Густафсон прекратил расследование, как только Херштадт стал их главным подозреваемым.


Босх встал и включил запись. Группа, которую собрал Мингус, записала песню под названием "Perdido". Босх взял обложку альбома и изучил ее. Там было три фотографии Мингуса, его большие руки обнимали бас-гитару, но ни на одной из фотографий полностью не было видно его лица. На одном из снимков он был повернут спиной к камере. Босх впервые обратил на это внимание, и это было любопытно. Он подошел к своей стопке записей и пролистал другие альбомы Мингуса. Почти на всех из них было четко видно его лицо, в том числе на трех, где он прикуривал или курил сигару. Он не был застенчивым ни при жизни, ни на обложках других альбомов. Фотографии из альбома Карнеги-Холла были загадкой.


Босх вернулся к работе, перейдя ко второй угрозе с криминальной стороны истории Монтгомери как юриста. Это дело касалось дела, в котором решение Монтгомери было отменено в апелляционном порядке и назначено новое судебное разбирательство из-за ошибки, допущенной судьей в его инструкциях присяжным.


Обвиняемым был Томас О'Лири, адвокат, который был осужден по двум пунктам обвинения в хранении кокаина. Согласно изложенному Густафсоном делу, О'Лири был пойман в ловушку в ходе операции под прикрытием, в ходе которой заместитель Департамента шерифа выдавал себя за наркоторговца, привлек О'Лири для его защиты и трижды оплачивал его услуги большим количеством кокаина. Камеры в машине под прикрытием зафиксировали, как О'Лири получал наркотики. На суде О'Лири признал, что он получал наркотики, но выдвинул защиту от провокации, утверждая, что он никогда ранее не принимал наркотики в оплату. Он также утверждал, что правительство преследовало его в отместку за то, что он защищал высокопоставленных клиентов в других делах, возбужденных отделом шерифа по борьбе с наркотиками. Утверждение О'Лири состояло в том, что он не был предрасположен нарушать закон таким образом, пока тайный помощник шерифа не убедил его в этом.


Часть инструкции о провокации, которую судья Монтгомери дал присяжным, заключалась в том, что О'Лири не мог быть осужден, если присяжные установят, что он не был предрасположен к совершению преступления в первом инциденте. Он ошибочно отказался предоставить дополнительную инструкцию, запрошенную защитой, о том, что если О'Лири не был осужден за первый инцидент, то он не мог быть осужден за следующие два, потому что они, по сути, были результатом первого преступления.


Присяжные признали О'Лири невиновным по первому обвинению, но признали его виновным по двум вторым, и Монтгомери приговорил его к одиннадцати годам тюремного заключения. Прошло больше года, прежде чем апелляционный суд вынес решение в пользу О'Лири, постановив освободить его из тюрьмы под залог и предать новому судебному разбирательству. Офис окружного прокурора решил не возбуждать дело во второй раз, и обвинения против О'Лири были сняты. К тому времени он был лишен адвокатуры, и его жена развелась с ним. Он работал помощником юриста в юридической фирме. Во время последнего слушания, на котором обвинения были сняты и дело закрыто, О'Лири набросился на Монтгомери, не угрожая ему конкретно насилием, но крича в суде, что судья когда-нибудь заплатит за ошибку, которая стоила О'Лири карьеры, брака и сбережений на всю жизнь.


Густафсон и Рейес расследовали дело О'Лири и проверили его алиби, определив, что в точное время убийства его служебное удостоверение юридической фирмы, в которой он работал, было зарегистрировано на охраняемом входе в здание компании. Это не было полным алиби, потому что на входе не было камеры. Но Густафсон и Рейес не стали продолжать расследование после того, как Херстадт стал подозреваемым номер один.


Босх сделал несколько заметок в блокноте - идеи о том, как он мог бы продолжить работу над обоими этими треками. Но интуиция подсказывала ему, что ни Кирк, ни О'Лири не годились для убийства, независимо от того, насколько они были злы на Монтгомери. Он хотел перейти к трем другим трекам, чтобы посмотреть, были ли они более жизнеспособными.


Он встал из-за стола, чтобы немного пройтись, прежде чем нырнуть обратно. Его колено затекло, когда он слишком долго держал его в сидячем положении. Он вышел на заднюю веранду своего дома и оценил вид на перевал Кауэнга. Была всего лишь середина дня, но автострада внизу двигалась медленно и была забита в обоих направлениях. Он понял, что работал все утро напролет. Он был голоден, но решил потратить еще час на это дело, прежде чем спуститься с холма и купить что-нибудь, что можно было бы считать и обедом, и ужином.


Вернувшись в дом, музыка прекратилась, и он подошел к стопке пластинок, чтобы сделать еще одну подборку, которая поддержала бы его темп. Он решил остаться с сильным басом, который был четвертым защитником группы, и начал листать свои альбомы Рона Картера.


Его прервал звонок в дверь.


27


Баллард был у двери.


"Мне нужна твоя помощь", - сказала она.


Босх отступил назад и позволил ей войти. Затем он последовал за ней внутрь, заметив, что у нее через плечо перекинут рюкзак. Проходя мимо обеденного стола, она посмотрела на документы, сложенные отдельными стопками.


"Это дело Монтгомери?" - спросила она.


"Э-э, да", - сказал Босх. "Мы получили копию книги убийств в "Дискавери". Я просто смотрю на другого-"


"Отлично, значит, ты работаешь здесь над этим".


"Где еще я мог бы-"


"Нет, это хорошо. Я хочу, чтобы ты помог мне отсюда ".


Она казалась нервной, взвинченной. Босх подумал, спала ли она после окончания своей смены.


"О чем мы здесь говорим, Рене?" - спросил он.


"Мне нужно, чтобы ты отслеживал прослушку, когда я не смогу", - сказала она. "У меня есть программное обеспечение на моем ноутбуке, и я могу оставить его тебе".


Босх сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ответить.


"Это связано с делом Хилтона?" - спросил он.


"Да, конечно", - сказала она. "Наше дело. Ты можешь работать над Монтгомери, но когда придет звонок или текстовое сообщение, ты получишь оповещение на мой ноутбук, и тебе просто нужно следить за ним. Будет хорошо, если у тебя будет чем заняться во время мониторинга ".


Она указала на стопки, разложенные на столе.


"Рене", - сказал он. "Это легальное прослушивание?"


Баллард рассмеялся.


"Конечно", - сказала она. "Я получил ордер на обыск, подписанный этим утром. Затем потратил следующие два часа на то, чтобы согласовать это с провайдерами - стационарный телефон и сотовый. Включая текстовые сообщения. Затем я пошел в технический отдел и установил программное обеспечение на свой ноутбук ".


"Ты пошел с этим к Билли Торнтону?" - Спросил Босх.


"Да, департамент 107. Что случилось, Гарри?"


"Он бы не подписал это без одобрения департамента. Я думал, это дело, над которым мы работаем. Теперь командный состав знает об этом?"


"Я попросил капитана подписать это, и он не будет для нас проблемой".


"Кто?" - спросил я.


"Оливас".


"Что?" - спросил я.


"Гарри, все, что тебе нужно знать, это то, что это законная прослушка. Мы готовы идти".


"У Билли все еще есть фотография джаза на стене?"


"Иисус Христос, ты мне не веришь, не так ли? Бен Вебстер, понятно? "Зверь и красота". Счастлив?"


-"Красивый".


"Что?" - спросил я.


"Вебстер - они называли его "Грубым и прекрасным".


"Неважно. Ты удовлетворен?"


"Да, хорошо, я удовлетворен".


"Не могу поверить, что вы могли подумать, что я подделаю ордер на обыск".


Босх знал, что должен сменить тему.


"Ну, когда Оливаса назначили капитаном?"


"Только что купил решетку".


Босх знал, что Оливас был заклятым врагом Баллард в департаменте, а она - его. Он решил, что не хочет знать, как она заставила его подписать ордер. Спросить ее означало бы рискнуть еще одним разрывом между ними.


"Итак, прошло много времени с тех пор, как я работал с прослушкой", - сказал он вместо этого. "Раньше нам приходилось выходить в комнату для прослушивания в Коммерции, чтобы послушать. Ты хочешь сказать, что я могу следить за этим отсюда?"


"Полностью", - сказал Баллард. "Все это есть в ноутбуке".


Босх кивнул.


"Итак, кого мы слушаем?" он спросил.


"Элвин Кидд", - сказал Баллард. "Начиная с завтрашнего дня. Я хочу, чтобы ты устроился на нем поудобнее, а завтра утром, после своей смены, я собираюсь съездить в Риальто и потрясти его дерево. Надеюсь, он подойдет к телефону и позвонит или напишет, чтобы спросить своих старых друзей в Южном Лос-Анджелесе, что происходит. Мы получим допуск и возьмем его под стражу ".


Босх снова кивнул.


"Ты голоден?" он спросил.


"Умираю с голоду", - сказал Баллард.


"Хорошо. Давай что-нибудь поедим и все обсудим. Когда ты в последний раз спал?"


"Я не помню. Но у нас был уговор, помнишь?"


"Правильно".


Босх был за рулем. Они спустились с холма, пересекли автостраду на Бархэм и направились к Коптильне студии Warner Brothers. Баллард сообщила, что она ничего не ела с перерыва на прием пищи в свою последнюю смену. Она заказала стейк, печеную картошку и чесночный тост на двоих. Босх заказал салат с курицей-гриль. Баллард принесла свой рюкзак в ресторан, и пока они ждали заказ, она рассказала Босху о своем расследовании, подробно рассказав о своем интервью с бывшим соседом Хилтон по комнате Натаном Брейзилом, которое подтвердило, что Хилтон была лесбиянкой и влюблена в недосягаемого мужчину.


"Все это ведет к Кидду", - сказала она. "Ему принадлежал тот переулок, и он всех вывел, организовал встречу с Хилтоном, а затем казнил его".


"А мотив?" - спросил я. - Спросил Босх.


"Гордость. Он не мог допустить, чтобы этот влюбленный ребенок угрожал его репутации. Вы просматривали записи телефонных разговоров в книге убийств, когда она была у вас?"


"Да, но только вкратце".


"Было несколько звонков с квартирной линии Хилтона на номер телефона-автомата в Южном Центральном. Это было на торговой площади на пересечении Слаусон и Креншоу, в самом сердце раскатистой местности 60-х. Первоначальные следователи ничего с этим не делали, думали, что это связь с дилером, но я думаю, Хилтон звонил туда Кидду или пытался связаться с ним, и это становилось для него проблемой ".


Босх откинулся на спинку стула и обдумывал ее теорию, пока им приносили еду. Как только официант ушел, он подвел итог.


"Запретная любовь", - сказал он. "Любовники в тюрьме, но на свободе это было угрозой положению и власти Кидда. Это может привести к его смещению - возможно, даже к смерти."


Баллард кивнул.


"Тысяча девятьсот девяностый?" - спросила она. "Это не должно было пройти на бандитских улицах".


"Сейчас это не обсуждается", - сказал Босх. "Я слышал об этом деле за несколько лет до того, как уволился, когда парни по ордеру на обыск без стука вломились в притон и застукали парня с Грейп-стрит в постели с другим парнем. Они использовали это, чтобы превратить его в своего человека ровно за пять минут. Это был больший рычаг воздействия, чем пятилетний срок, висящий над его головой. Они знают, что могут отсидеть срок, если необходимо, выйти и быть оператором. Но никто не хочет гей-рэпа в банде. Они понимают это, и им конец ".


Они начали есть, оба были так голодны, что перестали разговаривать. Босх пропустил все через фильтры в тишине и заговорил, когда его голод был загнан обратно в клетку.


"Итак, завтра", - сказал он. "Как ты собираешься нажимать на его кнопки?"


"Во-первых, я надеюсь застать его дома", - ответила Баллард, ее рот все еще был набит последним кусочком стейка. "Сейчас он женат, и его бизнес зарегистрирован на имя жены. Когда я начинаю упоминать Хилтона и их предыдущие отношения, я надеюсь, что он запаникует. Сомневаюсь, что жена знает о его гомосексуальных связях. У меня есть альбом для рисования. Я начну показывать рисунки, и он обосрется кирпичом ".


"Но как это подтолкнуло его к телефону? Ты делаешь это между ним и ней ".


"Тогда что ты предлагаешь?"


"Я еще не уверен. Но ты должен снова связать это с бандой ".


"Я думал об этом, но затем поставил под угрозу Деннарда Дорси. Он в модуле Rolling 60s в Мужском центре. Если Кидд расскажет кому-нибудь там, Дорси тост ".


"Нам нужно спланировать это каким-то другим способом. Не используй Дорси."


"В деле об убийстве был еще один парень, который работал на улице вместе с Дорси: Винсент Пилки. Но он умер несколько лет назад."


"Это было после того, как Кидд ушел из Южного централа, верно? Думаешь, он знал, что Пилки мертв?"


Баллард пожал плечами и набросился на чесночный тост.


"Трудно сказать", - ответила она. "Было бы рискованно использовать его имя. Кидд может раскусить аферу насквозь ".


"Он мог бы", - признал Босх.


Он смотрел, как она ест тост. Она выглядела измученной, как бездомный, который нашел корку от пиццы в мусорном баке.


"Я полагаю, вы отправляетесь туда без прикрытия", - сказал он.


"Его нет", - сказала она. "Это ты и я, и ты нужен мне на связи".


"Что, если я буду рядом? Где-нибудь с Wi-Fi. Где бы вы ни собирались, рядом обязательно должен быть Старбакс. Или ты можешь показать мне, как сделать мой телефон горячей точкой. Мэдди делает это".


"Это слишком рискованно. Вы теряете сигнал, и вы теряете все сделанные звонки. Со мной все будет в порядке. Это операция "вход и выход". Я вхожу, разжигаю огонь, я выхожу. Он - надеюсь - начинает звонить. Может быть, сообщения."


"Нам все еще нужно выяснить, как ты разжигаешь огонь".


"Думаю, я просто скажу ему, что работаю над нераскрытыми делами, мне поручили это, и я увидел, что его никогда не допрашивали в тот день. Я опустил это, тогда был свидетель, который описал стрелка, который был очень похож на него. Он будет отрицать, отрицать, я уйду, и держу пари, что он звонит по телефону, чтобы попытаться выяснить, кто этот свидетель ".


Босх подумал об этом и решил, что это может сработать.


"Хорошо", - сказал он. "Хорошо".


Но он знал, что если таков был план, ему нужно было сказать что-нибудь о готовности Балларда.


"Послушайте, я знаю, что мы заключили сделку и все такое, но мы говорим о рискованном шаге, и вы должны быть готовы", - сказал он. "Итак, я должен это сказать: ты выглядишь усталой - и ты не можешь быть усталой, когда делаешь это. Я думаю, тебе следует отложить это, пока ты не будешь готова ".


"Я готов", - запротестовал Баллард. "И я не могу это отложить. Это семьдесят два часа прослушивания. Это все, что судья дал бы мне. Это начнется, как только поставщики услуг начнут посылать сигнал, который, как предполагается, будет к концу дня сегодня. Итак, у нас есть три дня, чтобы начать это дело. Мы не можем это откладывать ".


"Ладно, ладно. Тогда сегодня вечером ты берешь больничный, чтобы выспаться ".


"Я тоже этого не буду делать. Я нужен на позднем шоу, и я не собираюсь оставлять их без присмотра ".


"Хорошо, тогда мы возвращаемся ко мне домой. У меня есть свободная комната, которой ты можешь воспользоваться. Ты спишь на кровати, а не на песке, пока не придет время идти на работу сегодня вечером ".


"Нет. У меня слишком много дел."


"Тогда это очень плохо. Ты думаешь, что этот парень в безопасности, потому что он предположительно больше не в банде. Ну, он не в безопасности - он опасен. И я не собираюсь ничего отслеживать, если я думаю, что что-то не так с настройками ".


"Гарри, ты слишком остро реагируешь".


"Нет, я не такой. И прямо сейчас, то, что я считаю неправильным, - это ты. Недостаток сна приводит к ошибкам, иногда смертельным, и я не собираюсь быть частью этого ".


"Послушай, я ценю то, что ты говоришь, но я не твоя дочь".


"Я знаю, что ты не такой, и это не имеет к этому никакого отношения. Но то, что я сказал, остается в силе. Ты можешь воспользоваться комнатой для гостей или попросить Оливаса следить за краном вместо тебя ".


"Прекрасно. Я буду спать. Но я хочу взять с собой этот чесночный тост ".


"Не проблема".


Босх огляделся в поисках официанта, чтобы тот мог получить счет.


28


Пока Баллард спал, Босх вернулся к делу Монтгомери. Он выключил музыку, чтобы не беспокоить ее. Не зная, когда она может встать, он решил погрузиться в самую короткую стопку документов, относящихся к трем оставшимся делам, которые ему нужно было просмотреть. Это результат службы судьи Монтгомери в гражданском суде в течение последних двух лет его жизни.


Самый короткий стек был фактически гибридным делом: в нем участвовали судьи как в уголовном, так и в гражданском судах. Все началось с дела об убийстве, в котором мужчина по имени Джон Проктор был признан виновным в преднамеренном наезде на женщину, которую ударили, когда она шла к своей машине после выхода из бара в Бербанке, где она отвергла несколько попыток Проктора купить ей напитки и завязать разговор.


Проктора на суде представлял адвокат по имени Клейтон Мэнли. Проктор уволил его после вынесения приговора и нанял адвоката по имени Джордж Грейсон для рассмотрения его апелляции. До вынесения приговора Проктору Грейсон подал ходатайство о новом судебном разбирательстве, основанном на неэффективной помощи адвоката. Просить о новом судебном разбирательстве, основанном на плохой работе адвоката, - обычная уловка, хотя она редко бывает успешной. Но в данном случае аргумент имел смысл. В ходатайстве описывалось несколько вещей, которые Мэнли не удалось сделать при подготовке к судебному разбирательству, в том числе изучение защиты от обвинения третьей стороны, основанной на том факте, что жертва на момент своей смерти переживала горький развод и что ее бывший муж дважды арестовывался за домашнее насилие.


Апелляция также включала в себя несколько судебных случаев, когда Мэнли не задавал соответствующих вопросов свидетелям обвинения или судья должен был побудить его возражать против допроса свидетеля обвинителем. Дважды во время процесса, когда присяжных не было в зале суда, судья Монтгомери избивал Мэнли за его плохую работу, один раз прямо спросив его, принимал ли он какие-либо лекарства, которые могли бы объяснить его недостаточную сосредоточенность на деле.


Мэнли работал в юридической фирме Майклсона и Митчелла в центре города, которая взялась за это дело, а затем поручила его ведение Мэнли. Хотя он занимался другими уголовными делами для фирмы, это было его первое дело об убийстве.


Одним решением из ста Монтгомери назначил новое судебное разбирательство, обнародовав свое решение при запланированном вынесении приговора Проктору. В открытом судебном заседании он согласился с утверждением Грейсона о том, что Мэнли провалил дело своей невнимательностью и бездействием. Отменив приговор и назначив новое судебное разбирательство, Монтгомери официально изложил свою точку зрения на выступление Мэнли, раскритиковав адвоката за его многочисленные неудачи и запретив ему вести какие-либо будущие дела в его суде.


Репортер из Los Angeles Times был в зале суда, чтобы сообщить о вынесении приговора по делу, которое привлекло значительное внимание средств массовой информации из-за характера преступления. Вместо этого он ушел с рассказом о Мэнли, который, когда был опубликован на следующий день, включал многие из самых резких цитат судьи Монтгомери. Мэнли быстро стал мальчиком для битья в суде, объектом многих шуток об адвокатах, которыми обменивались в коридорах здания суда; вскоре он даже получил прозвище "Унманли".


На новом процессе присяжные признали Джона Проктора невиновным. Больше никому не было предъявлено обвинение в убийстве.


Затем Монтгомери был переведен главным судьей в гражданский суд и довольно скоро сам оказался втянутым в это дело. Клейтон Мэнли подал в суд на судью за диффамацию, требуя возмещения ущерба за "несправедливые и не соответствующие действительности" заявления Монтгомери, сделанные в суде, которые затем были распространены средствами массовой информации. Мэнли утверждал в материалах дела, что Монтгомери превратил его в изгоя в здании суда и разрушил его карьеру. Мэнли сказал, что он по-прежнему работал в Michaelson & Mitchell, но ему больше не поручались уголовные дела, и он не появлялся в суде ни в каком качестве после дела Проктора.


Иск был быстро отклонен на том основании, что решения и заявления судьи в суде были не только защищены правом Первой поправки на свободу слова, но и неприкосновенны для непредвзятого и беспрепятственного отправления правосудия в суде. Мэнли обжаловал это решение, но суды более высокой инстанции аналогичным образом дважды отклонили его, прежде чем он прекратил дело.


На этом все закончилось, но когда Монтгомери был убит год спустя, его секретарь назвал имя Клейтона Мэнли детективам, спрашивающим, кто могли быть враги судьи. Густафсон и Рейес подумали об этом достаточно, чтобы провести расследование, и начали с рассмотрения всех вопросов, касающихся дела Проктора. Они увидели там достаточно, чтобы перейти на следующий уровень: Рейес брал интервью у Мэнли в его офисе в присутствии его собственного адвоката Уильяма Майклсона. Мэнли предоставил надежное алиби на утро убийства. Он был на Гавайях в отпуске со своей женой на курорте на Ланаи. Мэнли передал детективу копии своих посадочных талонов, квитанций отеля и ресторана и даже фотографии со своего iPhone, на которых он запечатлен на рыболовном чартере, сделанные в день убийства Монтгомери. Он также предоставил копии электронных писем от друзей и коллег, включая Майклсона, которые сообщили ему об убийстве, потому что знали, что он был за тысячи миль отсюда, на Гавайях.


Интервью с Мэнли состоялось за неделю до того, как результаты анализа ДНК совпали с результатами Херштадта. Это объясняло, почему стопка Мэнли была самой короткой. Детективы, очевидно, согласились с отрицанием Мэнли причастности и его алиби.


Тем не менее, что-то в Манли-энджел обеспокоило Босха. В хронологической записи не было упоминания о том, что интервью с Мэнли было подготовлено заранее. На самом деле, это было бы дурным тоном. Следователи обычно подходят к объектам без предупреждения. Лучше получать импровизированные ответы на вопросы, а не подготовленные заявления. Это основное правило работы отдела по расследованию убийств: не позволяй им увидеть, как ты приближаешься.


Но поскольку в документах нет указаний на то, что Рейес заранее предупредил о своем приезде для разговора с Мэнли, адвокат, по-видимому, был подготовлен к интервью: у него был свой адвокат в присутствии и документы, подтверждающие алиби, готовые к передаче. Босх гадал, беспокоило ли это Рейеса или Густафсона. Потому что это беспокоило его.


Правда, у Мэнли был затяжной спор с Монтгомери, так что он, вероятно, мог предположить, что полиция захочет с ним поговорить. Босху это не показалось подозрительным. Даже присутствие адвоката не подняло бровь. В конце концов, это была юридическая фирма. Но больше всего Босха беспокоила деталь алиби. Все оказалось пуленепробиваемым, вплоть до того, что он предоставил цифровую временную метку с фотографией с Гавайев, сделанной всего за несколько минут до того, как Монтгомери был убит в Лос-Анджелесе. По опыту Босха, алиби - даже законное - редко бывает пуленепробиваемым. Босху это показалось подставой. Как будто, возможно, Мэнли точно знал, когда ему понадобится алиби.


Густафсон и Рейес, очевидно, не чувствовали того же. Неделю спустя они сняли Мэнли с рассмотрения, когда появился отчет по ДНК. Босх не думал, что он бы так поступил, даже при прямом совпадении ДНК с другим подозреваемым.


Он сделал пометку в своем блокноте. Это было всего лишь одно слово: Мэнли.Босху было удобно отказаться от первых двух направлений расследования, которые он рассмотрел, но он чувствовал, что Мэнли заслуживает дальнейшего расследования.


Босх встал из-за стола и разогнул затекшее колено. Он схватил трость, которую прислонил в углу рядом с входной дверью, и вышел на короткую прогулку, поднялся на холм на квартал, а затем спустился обратно. Колено ослабело и ощущалось довольно сильно. Он надеялся полностью отказаться от трости еще через несколько дней.


Когда он вернулся в дом, он обнаружил Балларда сидящим за столом, за которым он работал.


"Кто такой Мэнли?" она сказала.


"Просто парень, возможно, подозреваемый", - сказал Босх. "Я думал, ты собираешься поспать дольше, чем пару часов".


"В этом не было необходимости. Я чувствую себя отдохнувшим. Два часа на кровати стоят пяти на песке".


"Когда ты собираешься прекратить это делать?"


"Я не знаю. Мне нравится быть у воды. Мой отец говорил, что соленая вода лечит все ".


"Есть другие способы добиться этого. Возможно, сейчас ты "освежен", но к завтрашнему утру будешь тащить за собой задницу, когда отправишься противостоять Кидду ".


"Со мной все будет в порядке. Я делаю это постоянно ".


"Это не обнадеживает. Мы должны выработать какой-то сигнал, чтобы я мог вызвать вам подкрепление, если оно вам понадобится. Ты идешь туда одна - это безумие ".


"Я работаю каждую ночь один. В этом нет ничего нового".


Босх покачал головой. Он все еще не был счастлив.


"Послушайте, - сказал Баллард, - что я хочу сделать сейчас, так это показать вам программное обеспечение на моем ноутбуке, чтобы вы могли отслеживать все после того, как я выйду туда и разворошу его дерьмо. Я собираюсь зайти утром и оставить свой ноутбук у тебя, прежде чем отправиться туда ".


"Ты не можешь просто перенести это на мой компьютер?" - Спросил Босх.


"Это невозможно. Это собственность. Но это займет всего несколько минут, чтобы ввести вас в курс всего. Я знаю, что ты старой закалки и никогда не делал этого таким образом ".


"Просто покажи мне".


Босх расчистил место на столе, чтобы она могла сесть рядом с ним. Она открыла программу мониторинга.


"О, хорошо, мы проснулись", - сказала она. "Кран на месте".


"Итак, семьдесят два часа уже тикают", - сказал Босх.


"Верно. Но, конечно, ничто из сказанного сегодня не будет стоить и ломаного гроша, поскольку он даже не знает, что против него ведется расследование ".


Баллард показал ему, как запускать программное обеспечение. Она установила отдельные сигналы тревоги для мобильного и стационарного телефонов Элвина Кидда, которые звучали бы на компьютере каждый раз, когда поступал или отключался звонок. Раздался третий звуковой сигнал для входящих или исходящих текстовых сообщений. Она повторила правила подслушивания. По закону полиции было запрещено прослушивать личные звонки. Если звонок не касался конкретно преступления, задокументированного в заявлении о вероятной причине в ордере на обыск, слушающий должен был выключить динамик, но ему разрешалось каждые тридцать секунд коротко проверять, был ли продолжающийся телефонный разговор личным по своему характеру.


Программное обеспечение записывало только то, что отслеживалось в режиме реального времени. Звонки, которые не прослушивались, не записывались. Вот почему прослушка требовала круглосуточного наблюдения. Прошло по меньшей мере десять лет с тех пор, как Босх был замешан в деле о прослушивании телефонных разговоров. Программное обеспечение было полностью новым, но правила не изменились. Он сказал Балларду, что все это понимает.


"А как насчет того факта, что я больше не коп?" он спросил. "Что, если произойдет что-то хорошее после того, как ты потрясишь его дерево, а я буду сидеть здесь один?"


"Ты все еще резервный сотрудник полиции Сан-Фернандо, не так ли?" - Спросил Баллард.


После ухода из полиции Лос-Анджелеса Босх нанялся резервистом в полицейское управление крошечного городка в долине, чтобы работать с нераскрытыми делами. Но его пребывание там закончилось почти год назад, когда его обвинили в том, что он срезал слишком много углов в делах.


"Ну, вроде того", - сказал он. "Они не удосужились забрать мой значок, потому что есть еще пара дел, над которыми я работал, которые не дошли до суда. Прокуроры хотят, чтобы у меня был значок и я был запасным, когда мне придется давать показания. Так что, технически, да, я офицер запаса, но на самом деле я не занимаюсь ...


"Не имеет значения. У тебя есть значок, а резервист по-прежнему является офицером, приведенным к присяге. У нас все хорошо. Ты можешь это сделать ".


"Хорошо".


"Итак, я зайду утром, оставлю это у тебя, а ты просто оставь это включенным, пока будешь заниматься своей работой. И когда вы услышите любой из сигналов тревоги, просто начните прослушивать и записывать, пока не узнаете, что это за звонок ".


"И ты позвонишь мне, как только войдешь".


"Да".


"И когда ты выйдешь. Когда ты освободишься."


"Вас понял. Тебе не о чем беспокоиться".


"Кто-то делает. Как насчет того, чтобы использовать пару полицейских в форме полиции Риальто для прикрытия? Подождать снаружи, пока ты внутри ".


"Если ты настаиваешь, я сделаю это".


"Я настаиваю".


"Хорошо, я позвоню по дороге туда, узнаю, могут ли они выделить машину".


"Хорошо".


Это заставило Босха почувствовать себя лучше по отношению ко всему. Он просто должен был убедиться, что утром она сделает так, как обещала.


Баллард потянулась к своему ноутбуку, чтобы закрыть его, когда прозвучал один из тонов, которые она запрограммировала.


"О, входящий звонок", - сказала она. "Мы увидим, как это работает".


Она опустила руку к сенсорному экрану и переместила курсор на кнопку записи. Они услышали, как ответил мужской голос.


"Алло?" - спросил я.


29


Это был телефонный звонок из Центральной тюрьмы для мужчин. Голос робота сообщил получателю, что вызов поступил из "D-squared", и что ему нужно нажать кнопку с номером 1, чтобы принять вызов, и кнопку с номером 2, чтобы отклонить его. Звонок поступил на мобильный Элвина Кидда. Он принял вызов.


"Эй, Э - это ты, н____?"


"Чего ты хочешь, мальчик? Я не собираюсь вносить за тебя залог, чувак. Я ухожу. Ты это знаешь."


"Нет, нет, нет, мой n____. Я ничего не хочу - они все равно посадили меня на условно-досрочное освобождение. Я просто предупреждаю тебя, чувак ".


"По поводу чего?"


Баллард схватил блокнот, на котором Босх написал имя Мэнли, нацарапал записку и положил ее перед Босхом.


D-квадрат = Деннард Дорси. Разговаривал с ним во вторник


Босх кивнул. Теперь он понял, кто звонил Кидду. Кидд и Дорси не могли слышать, разговаривали ли Баллард и Босх, но они сохраняли тишину, потому что хотели ничего не пропустить.


"Это насчет той штуки в переулке, когда-то давно, чувак. Сюда приходит какой-то коп и расспрашивает всех о том, что случилось с тем белым парнем ".


"Спрашиваю о чем?"


"Например, был ли я там и что происходило".


"Что ты им скажешь?"


"Я ни хрена не говорил. Меня там даже не было. Но я подумал, знаешь, я должен сказать тебе, что они все еще заинтересованы, понимаешь, что я имею в виду? Не высовывайся, n_____."


"Когда это было?"


"Она приходила сюда во вторник. Они поместили меня в комнату с ней ".


"Она?"


"Женщина-полицейский. Такой, какой я бы тоже хотел видеть на своих костях".


"У нее есть имя?"


"Что-то вроде балета или что-то в этомроде. Я не совсем понял это с самого начала, потому что подумал: Чего ты от меня хочешь, ублюдок? Но она знала кое-что о дерьме, чувак. Она знала, что мы с Ви-Догом когда-то работали в этом переулке. Ты помнишь его? Он умер в Фолсоме или еще где-то в этом роде. Это как одно из тех нераскрытых дел, понимаешь?"


"Кто рассказал ей обо мне?"


"Я он не знаю. Она просто влезла в мое дерьмо и спросила о тебе ".


"Откуда у тебя этот номер?"


"У меня не было никакого номера. Мне пришлось позвонить паре OGS, чтобы получить его. Вот почему мне потребовалась пара дней, чтобы добраться до тебя ".


"Какой ОГ?"


"Марсель. У него был номер для...


"Ладно, пес, не звони мне больше. Я выхожу из игры ".


"Я знаю это, но я все еще думал, что ты -"


Звонок был отключен Киддом.


Баллард немедленно встала со своего места и начала расхаживать. "Святое дерьмо", - сказала она. "Дорси только что сделал то, что я собирался поехать туда и сделать завтра".


"Но Кидд ни от чего не отказывался", - предостерег Босх. "Он был осторожен".


"Верно, но он задавал много вопросов. Мы взяли правильного парня. Это он, и нам чертовски повезло, что прослушку уже установили. Но что теперь? Я все еще пойду туда завтра?"


"Ни за что. Он будет готов для тебя, а ты этого не хочешь." Баллард кивнула, расхаживая по гостиной. "Ты можешь воспроизвести это еще раз?" - Спросил Босх.


Баллард вернулся к столу и повторил звонок. Босх внимательно прислушивался, не прозвучит ли что-нибудь похожее на код, которым обменивались два старых бандита. Но он пришел к выводу, что Кидд ответил на звонок неожиданно и никакого секретного сообщения или кода передано не было. Как сказал Дорси, он просто передавал предупреждение о потенциально угрожающей ситуации.


"Что ты об этом думаешь?" - Спросил Баллард.


Босх на мгновение задумался.


"Я думаю, мы подождем и посмотрим, сделает ли Кидд какой-нибудь ход", - сказал он.


"Но теперь, когда он знает о расследовании, он может отключиться", - сказал Баллард. "Он пойдет покупать горелку. Я бы на его месте так и сделал".


"Я мог бы выйти и понаблюдать за ним сегодня вечером".


"Я иду с тобой".


"Это не сработает. Там всего два часа езды в час пик, а у тебя смена, ты сказал, что не можешь пропустить. Тебе пришлось бы развернуться почти сразу, как мы туда добрались. Я пойду, а ты следи за прослушкой, на случай, если он окажется глупым."


С ноутбука Балларда зазвучал сигнал текстового сообщения. "Кстати об этом", - сказала она.


Она открыла сообщение. Он исходил с телефона Кидда.


Нужно встретиться. Дулан состоится в 1 час ночи. Важно!!!!


Они оба уставились на экран, ожидая ответа.


"Ты думаешь, это Марсель, о котором упоминал Дорси?" - Спросил Баллард.


"Я не знаю", - сказал Босх. "Возможно".


Пришел короткий ответ.


Я буду там.


Босх встал из-за стола, чтобы снова размять колено.


"Я думаю, если мы выясним, кто такой Дулан, мы могли бы выйти на него завтра", - сказал он.


"Dulan's - это кухня душевной еды", - сказал Баллард. "Хорошая штука. Но я знаю по крайней мере о трех из них в Южном Лос-Анджелесе".


Босх кивнул, впечатленный ее знаниями.


"Есть кто-нибудь из них в Rolling 60s turf?" он спросил.


"На Креншоу в районе пятидесятых есть такой", - сказал Баллард.


"Наверное, это все. Ты там ужинаешь? Будем ли мы выделяться, если окажемся там?"


"Ты будешь. Но я могу сойти за высокого желтого ".


Это было правдой. Баллард была смешанной расы - наверняка отчасти полинезийка, хотя Босх никогда не спрашивал о ее происхождении.


"Итак, ты внутри, а я снаружи", - сказал он. "Не уверен, что мне это нравится".


"Они не собираются делать ход в переполненном ресторане", - сказал Баллард. "В час дня это место будет переполнено".


"Тогда как бы ты вообще подобрался к ним поближе, чтобы что-нибудь услышать?"


"Я разберусь с этим".


"Ты должен одеться поприличнее".


"Что? Почему?"


"Из-за того, что Ди-квадрат сказал ему по телефону - что ты красавчик".


"Не совсем то, что он сказал. Но я уловил суть. Я пойду проведу пару часов на пляже после работы и приду принарядившись. Не волнуйся."


"Может быть, нам следует вызвать войска. Иди к своему лейтенанту, расскажи ему, чем ты занимался, собери больше тел для этого ".


"Я расследую убийство, и с меня снимут подозрение быстрее, чем карманник стащит бумажник на набережной Венеции".


Босх кивнул. Он знал, что она была права. Он указал на ее ноутбук.


"На работе сегодня вечером, ты можешь отследить номер, на который он отправил сообщение, выяснить, кто это?"


"Я могу попробовать, но, скорее всего, это горелка".


"Я не знаю. Кидд выбыл из игры. Он использовал свой собственный мобильный для отправки сообщения - это была ошибка. Выход из игры может означать, что у него нет горелки. И у людей, которые все еще в игре, есть горелки, и они постоянно их меняют. Но это номер, который был у Кидда - который он знал. Это мог бы быть настоящий телефон ".


Баллард кивнул.


"Может быть", - сказала она. "Я посмотрю, смогу ли я это выяснить".


Босх подошел к раздвижной двери и открыл ее, затем вышел на террасу. Баллард последовал за ним.


"Потрясающий вид", - сказала она.


"Мне больше всего нравится ночью", - сказал Босх. "Огни и все остальное. Даже автострада выглядит красиво ".


Баллард рассмеялся.


"Вы знаете, мы все еще не знаем, почему у Джона Джека была эта книга убийств или почему он просидел над ней двадцать лет", - сказал Босх.


Баллард подошел к перилам палубы рядом с ним. "Имеет ли это значение? Мы взяли на мушку того, кто это сделал. И у нас есть возможность и мотив."


"Для меня это важно", - сказал Босх. "Я хочу знать".


"Я думаю, мы доберемся туда", - сказал Баллард. "Мы с этим разберемся".


Босх просто кивнул, но он сомневался. Они - в основном Баллард - за неделю сделали то, чего Джон Джек не смог сделать за два десятилетия. Босх начинал соглашаться с теорией Балларда о том, что в этом было что-то зловещее - что Джон Джек Томпсон забрал книгу убийств, потому что не хотел, чтобы дело было раскрыто.


И это создало совершенно новую загадку для размышлений. И к тому же болезненный.


Баллард


30


Баллард начала свою смену на перекличке в третьем часовом посту. Детективы дневного дозора ничего не оставили в ее почтовом ящике, поэтому она поднялась наверх на перекличку, чтобы узнать, что происходит на улице. Лейтенант Вашингтон выступал с трибуны - еще один признак того, что ночь складывалась неспешно. Обычно он поручал сержанту провести перекличку, в то время как сам оставался в дежурной части, наблюдая за происходящим снаружи.


Вашингтон вызвал команды и назначил им районы отчетности.


"Мейер, Шуман: шесть на пятнадцать".


"Дусетт и Торборг: шесть А-сорок пять".


"Трэвис и Маршалл, у вас сегодня сорок девять".


И так далее. Он объявил, что State Farm продолжает свою программу по борьбе с угнанными автомобилями, награждая форменными значками офицеров, которые вернули пять или более украденных автомобилей в течение месячной кампании. Он упомянул, что некоторые офицеры на перекличке уже достигли пяти, а некоторые задержались на трех или четырех. Он хотел соблюдения правил во всю смену. В остальном там было не о чем говорить. Перекличка закончилась предупреждением от командира вахты:


"Я знаю, что эти ночи были медленными, но это наберет обороты. Так всегда бывает", - сказал Вашингтон. "Я не хочу, чтобы кто-нибудь подводил. Помни, это не похоже на старые времена. У меня на экране твои GPS-метки. Я вижу, что кто-то кружит вокруг форта, они собираются получить три-один за следующий DP ".


Команда подводников покинула назначенный им район патрулирования и курсировала недалеко от станции, чтобы они могли быстро вернуться, когда закончится смена, и поступил сигнал, что первые вахтенные команды спустились и направляются к выходу. Шесть-А-тридцать один, самый дальний от участка район патрулирования, состоял в основном из Восточного Голливуда, откуда чаще всего поступали звонки с угрозами - бездомные, пьяные и хулиганящие. Никто не хотел работать на три-один, особенно в течение двадцативосьмидневного периода развертывания (DP), поэтому обычно это поручалось кому-то из дерьмового списка командира дозора.


"Хорошо, люди", - сказал Вашингтон. "Давайте выйдем туда и сделаем хорошую работу".


Собрание закончилось, но Рене осталась сидеть, чтобы она могла поговорить с Вашингтоном после того, как офицеры в форме покинут комнату. Он видел, что она ждет, и знал, к чему это приведет.


"Баллард, что случилось?"


"Эл-Ти, у тебя есть что-нибудь для меня?"


"Пока нет. Ты что-то задумал?"


"У меня есть пара вещей, оставшихся со вчерашнего вечера, номер телефона, который мне нужно отследить. Дай мне знать, когда я понадоблюсь ".


"Вас понял, Баллард".


Баллард спустилась по лестнице обратно в детективное бюро, где, как обычно, устроилась в углу. Она открыла свой ноутбук и запустила программу для прослушивания на тот случай, если Элвин Кидд решит позвонить по телефону или отправить полуночный твит. Она знала, что это, вероятно, маловероятно, но часы тикали на семидесятидвухчасовом прослушивании, так что не помешало бы держать канал открытым на случай, если ей снова повезет.


Она принялась за поиск номера, на который Кидд отправил сообщение после звонка из тюрьмы от Деннарда Дорси. Ее первым шагом было просто запустить его через базу данных Google, содержащую обратный телефонный справочник. Это ничего не дало. Поиск по Lexis / Nexis также был безрезультатным, указывая на то, что номер не был указан. Затем она вошла в базу данных департамента и запустила поиск, чтобы узнать, указывался ли когда-либо этот номер в отчете о преступлении или другом документе, собранном департаментом. На этот раз ей повезло. Этот номер был указан в карточке для собеседования на месте четырьмя годами ранее. Это было оцифровано в базе данных всего департамента, и она смогла вызвать его на экране компьютера рабочей станции.


Опрос на месте проводился разведывательной группой Южного бюро, которая остановилась, чтобы поговорить с мужчиной, слонявшимся возле закрытого ресторана на пересечении Слаусон и Кенистон-авеню. Баллард определил это место как расположенное на границе между Лос-Анджелесом и Инглвудом - и прочно расположенное на территории 60-х годов. Мужчину звали Марсель Дюпре. Ему был пятьдесят один год, и, хотя он отрицал членство в банде, у него была татуировка в виде шестиконечной звезды "Крипс" на тыльной стороне левой руки.


Согласно карте FI, Дюпре сказал полицейским, которые его остановили, что он ждал, когда за ним заедет девушка, потому что он слишком много выпил. Убедившись, что никакого преступления совершено не было, они заполнили карточку ФИ - включая номер мобильного телефона, домашний адрес, дату рождения и другие данные - и оставили мужчину там, где они его нашли.


Затем Баллард ввел имя Марселя Дюпре в компьютер криминального индекса и обнаружил записи о многочисленных арестах и по меньшей мере двух обвинительных приговорах за тридцать три года. Дюпре отбыл два тюремных срока, один за вооруженное ограбление, а другой за стрельбу из огнестрельного оружия в занимаемом жилище. Что было важнее всего этого, так это то, что на Дюпре был выписан ордер на уголовное преступление за неуплату алиментов. Это было немного, но теперь у Баллард было то, чем она могла попытаться прижать его в случае необходимости.


Она провела следующий час, просматривая отдельные отчеты об арестах, и не раз находила описания Дюпре, в которых его называли "стрелявшим" в Rolling 60s Crips. Дело о выплате алиментов дошло до ордера на уголовное преступление, потому что Дюпре задолжал более 100 000 долларов алиментов двум разным женщинам за последние три года.


Баллард был взволнован. Она только что соединила две точки в расследовании дела Кидда, и у нее было кое-что на Дюпре, что она могла бы использовать для дальнейшего расследования. Ей хотелось рассказать Босху, но она предположила, что он, возможно, спит. Она загрузила самую последнюю фотографию Дюпри, сделанную полицейским управлением, четырехлетней давности, вместе с его последней фотографией, которая была на десять лет старше. В обоих у него была идеально круглая голова и густые, нечесаные волосы. Баллард включил обе фотографии в текстовое сообщение для Bosch. Она хотела, чтобы он знал, как выглядел Дюпре, прежде чем они начнут свою операцию по наблюдению на следующий день.


Она не знала, был ли у Босха на телефоне установлен сигнал вызова, но через пять минут ответа не последовало. Она взяла "ровер", который взяла с зарядного устройства в начале смены, и передала по рации лейтенанту Вашингтону, что берет код 7 - перерыв на обед, - но свой "ровер" возьмет с собой, как обычно. Она прошла через пустынную заднюю стоянку вокзала к своей городской машине и направилась к выходу.


На парковке на углу Сансет и Вестерн всю ночь стоял грузовик с тако. Баллард часто там ужинал и знал Дигоберто Рохаса, человека, который управлял этим заведением. Ей нравилось практиковаться на нем в испанском, чаще всего путая его со своей смесью испанского и английского.


Этой ночью он работал один, и Баллард спросил его на ломаном испанском, где его сын. До недавнего времени молодой человек работал со своим отцом почти по ночам. Последние два или три раза, когда Баллард ходил к грузовику, Дигоберто работал один. Это беспокоило ее, потому что делало его более уязвимой мишенью. Они разговаривали через окно прилавка грузовика, пока Дигоберто готовил ей пару тако с креветками.


"Он ленивый", - сказал Дигоберто. "Он хочет весь день тусоваться со своими ватос.Затем он сказал, что слишком устал, чтобы идти на работу ".


"Ты хочешь, чтобы я пришел поговорить с ним", - сказал Баллард, опуская испанский. "Я сделаю".


"Нет, все в порядке".


"Дигоберто, мне не нравится, что ты работаешь здесь ночью один. Опасно работать в одиночку".


"А как насчет тебя? Ты один."


"Это другое".


Она подняла клапан на своей куртке, чтобы показать пистолет в кобуре на бедре. Затем она подняла "ровер".


"Я зову, мои друзья прибегают", - сказала она.


"Полиция, они защищают меня", - сказал Дигоберто. "Как ты".


"Мы не можем быть здесь все время. Я не хочу, чтобы мне позвонили и узнали, что тебя ограбили или ранили. Если твой сын не хочет тебе помогать, тогда найди того, кто поможет. Тебе действительно нужно."


"Ладно, ладно. Вот ты где".


Он протянул ей бумажную тарелку через окошко прилавка. На нем были тако Балларда, завернутые в фольгу. Она протянула десятку через окно, и Дигоберто поднял руки вверх, как будто он был под арестом.


"Нет, нет, для тебя", - сказал он. "Ты мне нравишься. Ты приводишь сюда других полицейских ".


"Нет, но тебе нужно зарабатывать на жизнь. Это нечестно".


Она положила счет на стойку и отказалась брать его обратно. Она отнесла свою тарелку на складной столик, где было множество острых соусов и салфеток. Она схватила салфетки и бутылочку мягкого соуса и пошла к общему столу для пикника, который в данный момент был пуст.


Баллард ела лицом к бульвару Сансет и спиной к грузовику с тако. Тако были восхитительными, и она не стала заморачиваться с соусом ко второму блюду. Прежде чем она закончила, Дигоберто вышел из грузовика через заднюю дверь кухни и принес ей еще один тако.


"Мариско", сказал он. "Ты попробуй".


"Ты собираешься сделать из меня эль гордо", - сказала она. "Pero gracias."


Она откусила кусочек рыбного тако и обнаружила, что оно ничуть не хуже креветок. Но он был мягче, и она добавила острый соус. Ее следующий кусок был лучше, но третьего она так и не получила. Ее "ровер" заверещал, и Вашингтон отправил ее на остановку на Кауэнге под эстакадой 101-й автострады. До него оставалось не более пяти минут. Баллард спросила Вашингтона, зачем нужен детектив, и он просто сказал: "Вы увидите".


Поскольку ранее она не слышала никаких звонков от патруля или диспетчера относительно этого местоположения, Баллард знала, что, что бы это ни было, они не сообщали об этом по радио. Множество медиа-цыган в городе прослушивали полицейские частоты и реагировали на все, что могло привести к продаже видео.


Баллард поблагодарила Дигоберто, который вернулся в свой грузовик, выбросила тарелки в мусорное ведро и села в свою машину. Она взяла "Сансет" в Кауэнгу и направилась на север к 101-му шоссе. Она увидела одинокую патрульную машину с мигалками на крыше позади старого фургона, на боковых панелях которого красовалась реклама круглосуточной чистки ковров. У Баллард не было времени задумываться о том, кому могло понадобиться чистить ковер посреди ночи. Один из патрульных, остановивших фургон, подошел к ее машине с фонариком в руке. Это был Рич Мейер, которого она видела ранее на перекличке.


Баллард заглушил двигатель и вышел из машины.


"Рич, что у тебя есть?"


"Этот парень в фургоне, он, должно быть, съехал с автострады и остановился здесь, чтобы женщины, которые были у него на заднем сиденье, могли заняться бизнесом. Мы с Шу проходим мимо и видим четырех женщин, сидящих на корточках на тротуаре ".


"Сидишь на корточках?"


"Мочусь! Это похоже на торговлю людьми, но ни у кого нет документов, и никто не говорит по-английски ".


Баллард направился к фургону, где напарник Мейера, Шуман, стоял с мужчиной и четырьмя женщинами, у всех у них были руки, связанные за спиной стяжками. Женщины были в коротких платьях и выглядели растрепанными. У всех у них были темные волосы, и они явно были латиноамериканцами. Никто не выглядел старше двадцати.


Баллард сняла с пояса свой мини-фонарик и сначала направила луч на открытые задние двери фургона. Там был матрас и несколько рваных одеял, разбросанных по нему. Пара пластиковых пакетов была наполнена одеждой. В фургоне пахло телом и отчаянием.


Она посветила вперед и увидела телефон в подставке для приборной панели. На нем светилась карта GPS. Обойдя фургон к водительской двери, она открыла ее, наклонилась и вытащила телефон из держателя. Коснувшись экрана, она смогла определить предполагаемое место назначения фургона: адрес на улице Этиуанда в долине. Она положила телефон в карман и подошла туда, где Мейер и Шуман стояли с задержанными.


"Кто у нас работает сегодня вечером, кто владеет испанским?" - Спросил Баллард.


"Э-э, Перес на связи - она на подводной лодке", - сказал Мейер. "И Бейсингер говорит свободно".


Теперь Баллард вспомнил, что видел обоих офицеров на перекличке. Она довольно хорошо знала Переса, плюс она подумала, что женщина была бы лучше для интервью с четырьмя женщинами. Если бы она работала на подводной лодке, как они называли машину с одним офицером, которая принимала отчеты только о незначительных преступлениях, вызов ее не отвлек бы ее от активного патрулирования. Она подняла свой "ровер" и попросила офицера Переса выехать на место происшествия. Перес вернулся с роджером и расчетным временем на восемь минут.


"Мы должны просто позвонить АЙСУ и покончить с этим", - сказал Шуман. Баллард покачала головой.


"Нет, мы не будем этого делать", - сказала она.


"Таков протокол", - настаивал Шуман. "Они явно нелегалы - мы зовем их АЙС".


Баллард увидел, что у Шумана была одна полоска на рукаве формы. Пять лет на работе. Она посмотрела на Мейера, у которого на рукаве было четыре полоски. Он стоял немного позади Шумана. Он закатил глаза, чтобы это увидел только Баллард. Это был знак того, что он не собирался причинять Балларду огорчения по этому поводу.


"Я детектив", - сказал Баллард. "Я контролирую это расследование. Мы не призываем ЛЕД. Если у тебя с этим проблемы, Шуман, ты можешь вернуться в свою машину и отправиться на патрулирование. Я разберусь с этим отсюда ".


Шуман отвел глаза и покачал головой.


"Мы вызываем ICE, их отправляют обратно, а затем они делают это снова", - сказал Баллард. "Они проходят через все изнасилования и ужасы, через которые прошли, когда попали сюда в первый раз".


"Это не наша забота", - сказал Шуман.


"Может быть, так и должно быть", - сказал Баллард.


"Эй, кыш", - сказал Мейер. "У меня здесь вот это. Почему бы тебе не вернуться в магазин и не начать составлять отчет о происшествии."


Магазином была патрульная машина. Шуман вышел, не сказав больше ни слова, и сел на пассажирское сиденье патрульной машины. Баллард видел, как он грубо повернул MDT на шарнире к себе, чтобы начать печатать отчет о происшествии.


"Я надеюсь, что он правильно произносит мое имя", - сказал Баллард.


"Я уверен, что он это сделает", - сказал Мейер.


Перес добрался туда на две минуты раньше. Пока она переводила, Баллард сначала допросил водителя, который утверждал, что знает только то, что ему заплатили за то, чтобы он отвез четырех молодых женщин на вечеринку. Он сказал, что не помнит, где он их взял или кто ему заплатил. Баллард приказал Мейер посадить его на заднее сиденье патрульной машины и отвезти в тюрьму Голливудского участка, где она позже оформит документы на его арест за торговлю людьми.


Четыре женщины обрели дар речи после того, как водитель скрылся с места происшествия. Через Переса они одна за другой рассказали истории, которые были печальными и ужасными, но типичными для таких путешествий, совершаемых отчаявшимися людьми. Они путешествовали из Оахаки, Мексика, и их контрабандой перевезли через границу в грузовике для авокадо с потайным отделением, причем каждого заставили заплатить за поездку сексом с несколькими вовлеченными мужчинами. По прибытии в Калексико их посадили в фургон, сказали, что они должны еще тысячи долларов за оставшуюся поездку, и повезли на север, в Лос-Анджелес. Они не знали, что их ждет по адресу на Этиванде в долине, но Баллард знал: сексуальное рабство в управляемых бандами борделях, где они никогда не будут безубыточны и их никогда не хватятся, если они перестанут зарабатывать, а их хозяева решат похоронить их в пустыне.


Вызвав полицию для эвакуации фургона, Баллард позвонила в клинику для женщин, подвергшихся побоям, в Северном Голливуде, где она ранее принимала роды. Она поговорила со своим контактом и объяснила ситуацию. Женщина согласилась принять четырех мексиканских женщин и проследить, чтобы им оказали медицинскую помощь, предоставили кровати и свежую одежду. Утром им будут предложены варианты: вернуться домой добровольно или просить убежища, исходя из угрозы, что группа, которая их приютила, попытается причинить им вред, если они вернутся в Мексику. Ни один из вариантов не был хорошим. Баллард знала, что женщин ожидало много трудностей.


После того, как прибыла платформа из полицейского гаража, чтобы конфисковать фургон, Баллард и Перес каждый отвезли двух женщин на своих машинах в приют в Северном Голливуде.


Баллард вернулась в участок только в пять утра, она составила протокол ареста водителя фургона, используя имя Хуан Доу, потому что он по-прежнему отказывался называть себя. Баллард не возражал против этого. Она знала, что его отпечаток пальца выдаст его удостоверение личности, если у него были какие-либо предыдущие контакты с правоохранительными органами США. Она думала, что шансы на это были хорошими.


В департаменте была оперативная группа по борьбе с торговлей людьми, действующая из PAB. Баллард собрал пакет на кейсе и положил его в транспортную коробку, чтобы его доставили в центр города первым делом. Это был один из немногих случаев, когда она не возражала передать дело, как того требовал протокол позднего показа. Торговля людьми была одним из самых отвратительных преступлений, с которыми она сталкивалась как детектив, и это оставило шрамы, а также вызвало воспоминания о ее собственном прошлом, когда она четырнадцатилетней девочкой осталась одна на улицах Гонолулу.


Она вышла из участка в семь утра и направилась к своему фургону. Она знала, что должна быть в районе Креншоу самое позднее к полудню, чтобы быть на месте и быть готовой присутствовать на встрече Элвина Кидда и Марселя Дюпре. Но в данный момент ей нужен был пляж. Какой бы уставшей она ни была, она не собиралась спать. Ей нужно было взять свою собаку и выйти на воду, чтобы оттолкнуться от течения. Глубоко копать веслом, пока она не истощит свое тело и разум, и ничто не сможет проникнуть внутрь, чтобы преследовать ее.


Bosch


31


Босх поднялся рано, чтобы завершить оценку пяти следов, оставленных в деле об убийстве в Монтгомери. Он хотел закончить до того, как ему нужно будет выйти из дома, чтобы поддержать Балларда в ресторане Dulan's soul food.


Накануне вечером, после ухода Балларда, он просмотрел четвертое направление расследования и обнаружил, что оно нуждается в доработке. Это вращалось вокруг решения судьи Монтгомери, вынесенного в гражданском споре. Это началось, когда житель Шерман Оукс по имени Ларри Кэссиди начал продавать ланч-боксы, которые, как он утверждал, изобрел. Ланч-бокс имел изолированные отделения для горячего и холодного питания, но что выделяло его, так это прозрачное пластиковое окошко на внутренней стороне крышки; родители могли спрятать за ним записку или фотографию, чтобы их ребенок мог увидеть во время школьного обеда.


Продажи ланч-боксов были умеренными, пока жена Кэссиди, Мелани, не начала появляться на кабельном канале Home Shopping Network, чтобы продавать коробки по 19,95 долларов каждая. Она ездила в студию HSN в Тампе, штат Флорида, два раза в месяц, чтобы продавать коробки, и перевозила тысячи из них во время каждого выступления. Стоимость изготовления была низкой, и после сокращения HSN пара зарабатывала почти 200 000 долларов в месяц. Именно тогда бывшая жена Кэссиди, Мора Фредерик, потребовала долю за то, что была той, кто разработал коробку, все еще будучи замужем за Кэссиди и воспитывая их сына Ларри-младшего.


Кэссиди отказался делиться даже небольшим процентом дохода, полученного от так называемой Love for Lunch box, и Фредерик подал на него в суд. Он подал встречный иск, утверждая, что ее иск был злонамеренным захватом денег за то, на что она не имела права.


На слушании по делу о доказательствах судья Монтгомери попросил обе стороны рассказать свои истории о том, что послужило источником вдохновения для изобретения продукта. Кэссиди предоставил оригинальные рисунки, датированные задолго до его развода с Фредериком, а также поданную им заявку на патент и квитанции от производителя пластика, который изготовил первые макеты красочных коробок для ланча по эскизам дизайна.


Фредерик представила только нотариально заверенное заявление своего сына, Ларри-младшего, которому сейчас семнадцать лет, в котором он сказал, что помнит, как находил записки, открытки и рисунки своей матери в коробке для завтрака "Звездные войны", которую он носил в школу в детстве.


Монтгомери отклонил иск Фредерик и поддержал Ларри-старшего, постановив, что, хотя действия Фредерик в давние времена, безусловно, могли вдохновить любовь к изобретению ланча, ее участие на этом закончилось; она не брала на себя никаких рисков или творческих аспектов при производстве и продаже продукта. Он сравнил это с тем, как кто-то прислонял свой телефон к книге или другому предмету для просмотра экрана, предъявляя иск производителю телефонных приставок, которые поддерживают устройства для просмотра. Фредерик, возможно, был не единственным родителем, который когда-либо клал записку в коробку с ланчем для своего ребенка.


Все это казалось банальным, и Босх поначалу недоумевал, почему это дело было включено в список возможных направлений расследования убийства в Монтгомери. Но затем он прочитал сообщение, в котором говорилось, что Ларри Кэссиди-старший и его новая жена, публичное лицо Love for Lunch, были найдены убитыми в Тампе, куда они отправились, чтобы записать ролик HSN. Пара была найдена застреленной в арендованном автомобиле на пустой парковке загородного клуба, недалеко от ресторана, где они любили ужинать, находясь в городе. Оба были застрелены в затылок кем-то, кто находился на заднем сиденье автомобиля. Это не был район с высоким уровнем преступности, и убийства оставались нераскрытыми на момент убийства Монтгомери в Лос-Анджелесе. Копия заявления о завещании в материалах дела показала, что Ларри-младший был наследником своего отца и денег, заработанных бизнесом Love for Lunch. Ларри-младший все еще жил в доме своей матери, Моры Фредерик.


Детективы полиции Лос-Анджелеса Густафсон и Рейес включили это дело в свой список потенциальных направлений расследования, исходя из теории, что, если Фредерик была причастна к убийству своего бывшего мужа и его новой жены, ее гнев по отношению к паре мог также распространиться на судью, который вынес решение против нее. Они предприняли первоначальные попытки допросить Мору Фредерик, но эти попытки были заблокированы адвокатом, представляющим Фредерика, а затем и вовсе прекращены, когда Херштадт был арестован и обвинен в убийстве судьи.


Босх внес имя Моры Фредерик в свой список под именем Клейтона Мэнли.Он подумал, что ей следует дать более полное представление.


Теперь, когда на столе перед ним стояла кружка утреннего кофе, Босх приступил к последнему этапу первоначального расследования. Это был третий гражданский иск, который привлек внимание следователей. Это снова включало в себя судебный процесс и встречный иск. На этот раз спор разгорелся между известным голливудским актером и его давним агентом. Актер обвинил агента в растрате миллионов долларов за свою карьеру, и теперь, когда эта карьера была на исходе, он хотел полной отчетности и возвращения всего, что было украдено.


Голливудский спор обычно не становится предметом расследования убийств, но иск актера содержал утверждения о том, что агент был прикрытием для организованной преступной семьи - и что он использовал свое положение в Голливуде, чтобы выкачивать деньги у клиентов и отмывать их через инвестиции в производство фильмов. Актер сказал, что агент и его сообщники угрожали ему насилием, включая посещение его дома - адрес которого был тщательно охраняемым секретом - человеком, который сказал, что актеру плеснут кислотой в лицо и погубят его карьеру, если он будет упорствовать в судебном процессе или попытается сменить агентов.


В деле, которое длилось все три года, что Монтгомери занимал свою скамью подсудимых в гражданском суде, судья в конечном итоге вынес решение в пользу актера, присудив ущерб в размере 7,1 миллиона долларов и аннулировав контракт между актером и агентом. Дело было включено в расследование убийства Монтгомери, потому что в какой-то момент долгого разбирательства Монтгомери сообщил судебным властям, что любимая кошка его жены была найдена мертвой на их переднем дворе в результате, по всей видимости, нечестной игры. Животное было вспорото от передних ног до спины, и на нем, по-видимому, не было повреждений, которые можно было бы приписать койоту, хотя Монтгомери и его жена жили на Голливудских холмах.


Расследование инцидента указало на спор между актером и его агентом из-за угроз, якобы содержавшихся в действиях актера. Но не было обнаружено никакой связи между убийством кошки и делом или любым другим делом, которым занимался Монтгомери.


Густафсон и Рейес внесли это дело в свой список возможных, но дальше этого не продвинулись. Босх согласился, что это наименее вероятное из пяти направлений возможного расследования. Несмотря на то, что актер выиграл крупное мировое соглашение и расторжение своего контракта с агентом, за время, прошедшее с момента разрешения дела, ему не причинили никакого вреда, и он не жаловался на дальнейшие угрозы. Казалось маловероятным, что кто-то стал бы преследовать Монтгомери, оставив актера в покое и воздав ему должное.


К этому времени Босх закончил просмотр книги убийств, и в его списке последующих действий значились только два имени: Клейтон Мэнли, адвокат, которого Монтгомери публично опозорил, и Маура Фредерик, которой судья отказал в творческих и финансовых правах на продукт Love for Lunch.


Он не был особенно взволнован ни тем, ни другим. Они подверглись дальнейшему анализу, но оба были рискованными, и вовлеченные лица даже близко не дотягивали в представлении Босха до уровня подозреваемых.


И затем были аспекты дела (и даже возможные подозреваемые), не включенные в раскрытую версию книги убийств. Босх был по обе стороны от этого. Книгой об убийстве была Библия. Это было свято, но в каждом детективе отдела убийств было что-то укоренившееся - сдерживаться и не выкладывать все, что у тебя есть, адвокату защиты. Он должен был предположить, что Густафсон и Рейес действовали таким образом. Но знание этого ничего не значило. После того, что Густафсон сказал Босху в суде после того, как дело Херштадта было прекращено, захочет ли он рассказать ему что-нибудь еще об этом деле? Стал бы Рейес?


Босх был почти уверен, что ответом было решительное "нет". Но он должен был позвонить, иначе он никогда бы не узнал наверняка.


Он все еще помнил наизусть главный номер Отдела по расследованию ограблений и убийств. Он ожидал, что так будет всегда. Он набрал его на своем мобильном телефоне, и когда звонок перешел к секретарю, он попросил детектива Люсию Сото. Он был немедленно подключен.


"Счастливица Люси", - сказал он. "Это Босх".


"Гарри", - сказала она с улыбкой, которую он мог слышать в ее голосе. "Голос из прошлого".


"Да ладно, прошло не так уж много времени, не так ли?"


"Похоже на то".


Сото был последним напарником Босха в полиции Лос-Анджелеса. Прошло более трех лет с тех пор, как он ушел на пенсию, но с тех пор их пути несколько раз пересекались.


"Значит, я должен говорить шепотом", - сказал Сото. "В эти дни ты здесь вроде как персона нон грата".


"Это из-за дела Монтгомери?" - Спросил Босх.


"Ты правильно догадался".


"Вот почему я звоню. Я должен наехать на Густафсона и Рейеса. Возможно, они отказались от дела, потому что думают, что взяли нужного парня. Но я, не так сильно. Я все еще работаю над этим, и я не знаю ни одного из них. Как ты думаешь, кто из них был бы более восприимчив к моему звонку?"


Последовало короткое молчание, прежде чем Сото ответил.


"Хм", - сказала она. "Это хороший вопрос. Я думаю, что ответом не было бы ни то, ни другое. Но если бы от этого зависела моя жизнь, я бы попробовал Орландо. Он более уравновешенный, и в нем не было свинца. Гасси был, и он воспринял случившееся довольно тяжело. Если бы у него на столе была доска для игры в дартс, на ней была бы твоя фотография ".


"Хорошо", - сказал Босх. "Приятно знать. Ты видишь Рейеса в команде прямо сейчас?"


"Э-э... да. Он за своим столом."


"Что насчет Густафсона?"


"Нет. Никаких признаков его присутствия."


"У тебя не было бы под рукой прямой линии для Рейеса, не так ли?"


"В тебе всегда есть подвох, Гарри, не так ли?"


"В чем подвох? Я просто ищу номер телефона, ничего особенного ". Сото продиктовал ему номер и сопроводил его вопросом.


"Итак, каково это - работать на другую сторону?"


"Я не работаю на другую сторону. Я делаю это прямо сейчас для себя. Вот и все".


Его тон, должно быть, был слишком резким. Сото прекратил светскую беседу и небрежным тоном спросил, не нужно ли Босху чего-нибудь еще.


"Нет", - сказал Босх. "Но я ценю твою помощь. С кем ты работаешь в эти дни?"


"Я с Робби Робинсом. Ты знаешь его?"


"Да, он хороший человек. Хороший детектив, надежный. Он тебе нравится?"


"Да, с Робби все в порядке. Мне нравится его стиль, и мы взломали пару хороших ".


"Все еще расследуешь нераскрытые дела?"


"До тех пор, пока они позволят нам. Говорят, новый шеф хочет закрыть нераскрытое дело, отправить больше людей на улицу ".


"Это было бы позором".


"Расскажи мне об этом".


"Что ж, удачи, Люсия. И спасибо".


"В любое время".


Они разъединились, и Босх посмотрел на номер телефона, который он только что записал для детектива Орландо Рейеса. Он не думал, что Сото предупредит его о звонке Босха, но решил позвонить прямо сейчас.


"Отдел по расследованию ограблений и убийств, детектив Рейес. Чем я могу тебе помочь?"


"Ты можешь начать с того, что не будешь вешать трубку. Это Гарри Босх".


"Bosch. Я должен повесить трубку. Тебе нужен мой партнер, а не я."


"Я разговаривал с твоим напарником. Я хочу поговорить с тобой сейчас ".


"Мне нечего тебе сказать, чувак".


"Вы с Густафсоном, вы все еще думаете, что вам попался тот самый парень?"


"Мы знаем, что сделали".


"Значит, ты больше этим не занимаешься".


"Дело закрыто. Мы не получили желаемого результата - благодаря вам. Но дело касается CBA".


"Так что тогда плохого в том, чтобы поговорить со мной?"


"Босх, я пришел сюда после того, как ты ушел, но я слышал о тебе. Я знаю, что ты хорошо сражался и проделал хорошую работу. Но теперь это в прошлом. Ты - история, и мне пора идти ".


"Ответь на один вопрос".


"Что?" - спросил я.


"О чем ты умолчал?"


"О чем ты говоришь?"


"В поисках истины. Я получил дело об убийстве, которое вы двое перевернули, но вы кое-что утаили. Это всегда случается. Что это было?"


"Прощай, Босх".


"Ты знаешь, что алиби Клейтона Мэнли было сфабриковано, верно?"


Наступила пауза, и Босх больше не беспокоился о том, что Рейес повесит трубку.


"О чем ты говоришь?"


"Он знал, что Монтгомери пострадает, поэтому он отправляется на Гавайи и хранит квитанции за каждый потраченный пенни. Множество селфи, в том числе одно перед рассветом на чартерном судне - в течение часа после того, как был сбит судья. Вам, ребята, это не показалось ерундой?"


"Босх, я говорю с тобой не об этом деле. Хочешь пойти за Клейтоном Мэнли, повеселись. Но не ожидайте, что мы поддержим вас в этом. Ты предоставлен сам себе".


"А как насчет Моры Фредерик? Хорошенькая женушка номер два, продающая изобретение Моры и зарабатывающая миллионы? Если это не мотив, то я не знаю, что это ".


Босх услышал, как Рейес смеется по телефону. Босх пытался вывести его из себя своими провокационными заявлениями, но он не ожидал смеха.


"Ты думаешь, это смешно?" Босх сказал. "Ты позволяешь ей уйти безнаказанной за убийство".


"Я думаю, это то, что происходит, когда у тебя больше нет значка", - сказал Рейес. "Проверь свой компьютер, Босх. Погугли это. Полиция Тампы раскрыла это убийство месяц назад, и Мора Фредерик не имела к нему никакого отношения. Ты у меня в долгу, чувак. Я только что избавил тебя от большого смущения ".


Босх кипел от унижения. Он должен был проверить дело во Флориде на наличие обновлений, прежде чем швырять это в лицо Рейесу. Ему удалось собраться с силами и отбросить что-то еще.


"Нет, Рейес, ты все еще у меня в долгу", - сказал Босх. "Я спас тебя от осуждения невиновного человека".


"Чушь собачья, Босх", - сказал Рейес. "Убийца выходит на свободу из-за того, что натворили ты и этот придурок адвокат Халлер. Но это не имеет значения, потому что мы здесь закончили ".


Рейес отключился, и Босх остался, прижимая к уху разряженный телефон.


32


Босх встал из-за стола и пошел на кухню, чтобы приготовить еще кофе. Он все еще страдал от упрека, которым его ударил Рейес. Он не сомневался в своих действиях в отношении Джеффри Херстадта, но его задело, когда представитель полицейского управления, которому он посвятил три десятилетия своей жизни, так резко уволил его.


Убийца выходит на свободу благодаря тебе.


Эти слова причинили Босху такую боль, что ему захотелось еще раз взглянуть на свои действия, чтобы понять, не свернул ли он где-нибудь не туда.


Он посмотрел на часы. У него был час до того, как ему нужно было отправиться в путь, чтобы встретиться с Баллардом. Она отправила сообщение, назначив место встречи на заправочной станции, прежде чем отправиться в "Дулан", чтобы шпионить за встречей Элвина Кидда и Марселя Дюпре.


Босх снова наполнил свою чашку и вернулся к обеденному столу. Он решил, что сделает именно то, что предложил Рейес: он загуглит дело Тампы и получит последние обновления.


Прежде чем он успел это сделать, зазвонил его мобильный телефон. Это был Микки Халлер.


"О том, о чем мы говорили за обедом во время судебного разбирательства, - сказал он, - когда ты хочешь снять видео?"


Мысли Босха были так глубоко погружены в обзор расследования дела Монтгомери, что он понятия не имел, о чем говорил Халлер.


"Какое видео?" он спросил.


"Помнишь, CML?" - Сказал Халлер. "Хронический миелоидный лейкоз? Я хочу снять с вами показания на видео и приступить к работе над этим, разослать письмо с требованием предоставить видео ".


Теперь Босх вспомнил.


"Э-э, это должно немного подождать", - сказал он.


"Почему это?" - Сказал Халлер. "Я имею в виду, ты пришел ко мне с этим. Знаешь, убедись, что Мэдди прикрыта. Теперь это должно подождать?"


"Совсем чуть-чуть. Я работаю над двумя разными делами. У меня нет времени смотреть видео. Дай мне примерно неделю."


Босх о чем-то задумался, когда упоминал об этих случаях.


"Это твоя жизнь", - сказал Халлер. "Я буду здесь, когда ты будешь готов".


"Эй, послушай", - сказал Босх. "Я не знаю, произойдет ли это, но, возможно, в конечном итоге я пойду к другому адвокату. Не потому, что я хочу нанять его, но я хочу, чтобы он думал, что я хочу. Я мог бы упомянуть об этом случае - о ХМЛ - и он мог бы спросить, почему я выбрал его. Ничего, если я скажу ему, что ты рекомендовал его? Тогда, если он свяжется с тобой, ты прикроешь меня и дашь мне знать ".


"Я ни хрена не понимаю, о чем ты говоришь".


"Это сложно. Его зовут Клейтон Мэнли. Все, что тебе нужно сделать, если он позвонит, это сказать "да ", ты рекомендовал его мне ".


"Клейтон Мэнли - почему это имя кажется знакомым?"


"Он был первым подозреваемым в убийстве в Монтгомери".


"О, да. Я знал это. Ты работаешь над этим делом, не так ли? Ты думаешь, Мэнли убийца?"


Босх теперь сожалел о том, что высказал эту наполовину сформировавшуюся идею. "Я просматриваю дело об убийстве - по крайней мере, то, что у вас есть в "Дискавери", - сказал он. "Возможно, я захочу оценить Мэнли с помощью хитрости. Вот где ты бы подошел ".


"Дело закрыто, Гарри", - сказал он. "Мы победили!"


"Ты победил, но дело не закончено. Я получил это непосредственно от полиции Лос-Анджелеса, что они ничего с этим не делают, потому что они все еще говорят, что это был Херштадт. Там дело закрыто, и это означает, что никто ни черта не делает, чтобы найти настоящего убийцу ".


"Кроме тебя сейчас. Ты собака с костью, Босх".


"Неважно. У нас все в порядке с делом Мэнли? На случай, если это случится?"


"У нас все хорошо. Просто не нанимайте его по-настоящему ".


"Не волнуйся. Я не буду."


Они отключились, и Босх вернулся к своему поиску в Google. Он быстро нашел и вытащил статью из Tampa Bay Times об аресте двух подозреваемых в убийстве Ларри и Мелани Кэссиди.


Двое арестованных в Пальма-Сейя За убийство Алекса Уайта, штатного сценариста


Двое мужчин были арестованы в четверг по делу о двойном убийстве супружеской пары из Калифорнии, которые были найдены застреленными в стиле смертной казни в автомобиле, припаркованном у загородного клуба Palma Ceia в феврале прошлого года.


На пресс-конференции в полицейском управлении Тампы шеф Ричард "Рэд" Питтман объявил об арестах Габриэля Кардозо и Дональда Филдса по делу об убийствах Ларри и Мелани Кэссиди 18 февраля. Оба мужчины содержатся под стражей без права внесения залога в ожидании предъявления обвинений.


Питтман сказал, что убийства были мотивированы деньгами. Известно, что у Ларри Кэссиди было при себе по меньшей мере 42 000 долларов наличными, которые он выиграл ранее в тот день в Hard Rock Resort & Casino. Питтман сказал, что подозреваемые похитили пару в их собственной машине и отвезли их в затемненный угол пустой парковки загородного клуба Palma Ceia, который закрыт по понедельникам. Они заставили Ларри Кэссиди отдать наличные, которые были при нем, а также драгоценности, которые были на обеих жертвах. Считалось, что Кардозо затем казнил пару выстрелами в затылок.


"Это было хладнокровно", - сказал Питтман. "Они получили то, что хотели - деньги и драгоценности, - но потом все равно убили их. Это было бессердечно. Судя по данным с места преступления, жертвы не оказывали сопротивления ".


Питтман сказал, что Кардозо, как полагают, был стрелком. Начальник полиции высоко оценил работу детективов Хулио Муниса и Джорджа Компаньони по доведению дела до конца. По словам Питтмана, два детектива раскрыли дело, тщательно проследив за передвижениями обреченной пары на протяжении нескольких дней до убийств.


Мунис и Компаньони узнали, что пара Кэссиди прибыла из Лос-Анджелеса в воскресенье, 17 февраля, на выступление Мелани Кэссиди в сети магазинов товаров для дома, запланированное на следующий вторник днем. Мелани Кэссиди регулярно устраивала распродажи уникальных студенческих ланч-боксов, созданных ею и ее мужем. Эти двое уже несколько раз бывали в Тампе и обычно останавливались в the Hard Rock, потому что им нравилось казино. Они также были завсегдатаями стейк-хауса Bern's.


Питтман заявил, что служба безопасности Hard Rock полностью сотрудничала со следствием. Мунис и Компаньони смогли использовать камеры наблюдения казино, чтобы отследить передвижения пары в день убийств. Их видели играющими и выигравшими джекпот за одним из столов прогрессивной игры, что означает, что общий банк постоянно растет в цене по мере того, как играют игроки со всех подключенных столов. Некоторые выигрышные комбинации получают процент от выигрышей из прогрессивного банка. Ларри Кэссиди выиграл джекпот в 42 000 долларов и обналичил чек казино, который он получил после выигрыша.


Питтман сказал, что они также заметили двух мужчин в казино, наблюдавших за движениями пары после выигрыша джекпота. Двое мужчин, позже идентифицированных как Кардозо и Филдс, также были выслежены детективами. По словам следователей, считается, что они последовали за парой Кэссиди, когда те вышли из казино, чтобы отпраздновать свой выигрыш во время ужина у Берна. В более раннем отчете Times беседовала с Джеймсом Брасвеллом, который обслуживал супружескую пару. Он сказал, что пара была постоянными посетителями, но в тот вечер понедельника они были более праздничными, чем обычно, купили бутылку дорогого шампанского и даже разделили ее с парой за соседним столиком.


Питтман сказал, что после ужина пара вышла из ресторана и поехала в сторону бульвара Бэйшор, возвращаясь в свой отель. На красный сигнал светофора на пересечении Говард-авеню и Бэйшор их сзади сбила машина, следовавшая за ними. Когда Ларри Кэссиди вышел, чтобы проверить, не поврежден ли его арендованный автомобиль, он столкнулся с Кардозо, который показал, что у него за поясом пистолет. Он приказал Кэссиди вернуться в свою машину, а затем сел на заднее сиденье позади него. Затем автомобиль Кэссиди проследовал в Пальма-Сейя по Макдилл-авеню, Филдс следовал за подозреваемыми на машине. Убийства произошли вскоре после того, как машина была припаркована.


Кардозо и Филдс были идентифицированы с помощью программы распознавания лиц, используемой для анализа видео с камер наблюдения Hard Rock. Процесс занял более двух недель и проводился Департаментом правоохранительных органов Флориды. Затем подозреваемых проследили до отдельных квартир в Тампа-Хайтс, где они жили под вымышленными именами и платили наличными за аренду.


Группа офицеров под руководством лейтенанта Грега Стаута из Подразделения специальных операций провела одновременные обыски в квартирах рано утром в четверг, и оба мужчины были арестованы без инцидентов. Стаут сказал на пресс-конференции, что пистолет, который, как полагают, был орудием убийства, был найден спрятанным в квартире Кардозо.


"Мы не сомневаемся, что это правильные ребята", - сказал Стаут.


Мунис и Компаньони появились на пресс-конференции, но не обратились к средствам массовой информации. Позже, когда с ним связались по телефону, Компаньони сказал: "Этот парень, Кардозо, просто кусок дерьма, и это все, что я должен сказать".


Завтра подозреваемым должны быть предъявлены обвинения в окружном суде Хиллсборо.


Босх перечитал статью во второй раз и ушел таким же убежденным, каким, по-видимому, была полиция Тампы. Читая между строк, он предположил, что Филдс прокололся и надеялся избежать обвинения в убийстве, возложив убийства непосредственно на своего партнера Кардозо. Казалось очевидным, что кто-то говорил, иначе у них не было бы подробностей о сломанном крыле и похищении на светофоре.


Через несколько недель после истории с арестом последовали другие истории, но Босху не нужно было их читать. То, что он уже знал, вычеркнуло Мору Фредерик из его списка.


Но Клейтон Мэнли все еще работал над этим, и Орландо Рейес ничего не сказал о нем, когда отказался от разговора с Босхом ранее.


Босх схватил телефон и нажал кнопку повторного набора. На этот раз он выбрал другой подход к Рейесу.


Ничего не подозревающий детектив ответил быстро. "Отдел по расследованию ограблений и убийств, детектив Рейес. Чем я могу тебе помочь?"


"Ты можешь начать с того, что расскажешь мне, почему ты уволил Клейтона Мэнли".


"Bosch? Босх, я же сказал тебе, я не с тобой разговариваю."


"Я проверил Тампу, и ты был прав: Мора Фредерик вне подозрений. Но это был всего лишь отвлекающий маневр, Рейес. Ты должен сказать мне, почему ты высадил Мэнли, или тебе придется рассказать это судье ".


"О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты с ума сошел?"


"В книге убийств чего-то не хватает о Клейтоне Мэнли, чего нет в "Раскрытии", и если я донесу эту идею до ушей Халлера, он воспользуется этим и потащит тебя и твоего тупоголового напарника в суд, чтобы поговорить об этом с судьей".


"Ты тупица, Босх. Там ничего нет. Мы получили анализ ДНК этого психа, и это было все. Игра окончена. Нам не нужно было больше ничего делать с Мэнли ".


"Это в хронологии, Рейес. На самом деле, это то, чего нет в хроно. Интервью с Мэнли вышло за неделю до анализа ДНК, но в "хроно" на Мэнли ничего нет через неделю после вашего разговора с ним. Вы не сможете убедить меня - или Халлера, или судью - в том, что вы ничего не сделали с Мэнли на той неделе. Он был серьезным подозреваемым. По крайней мере, человек, представляющий интерес. Так что же произошло? Что ты упустил из "Дискавери"? Что произошло за неделю до того, как пришли результаты анализа ДНК?"


Рейес ничего не сказал - и именно тогда Босх понял, что задел за живое. Его блеф был на носу. Густафсон и Рейес продвинулись в расследовании дела Мэнли еще на один шаг, но исключили это из версии расследования дела об убийстве, которую они передали защите.


"Поговори со мной, Рейес", - сказал Босх. "Я могу сдержать это. Ты этого не сделаешь и получишь Халлера в задницу. Если он почует, что в этом есть деньги, он подаст в суд на вас, департамент, город - это взорвется, и вы будете взорваны вместе с этим. Ты хочешь этого? Ты новичок в RHD. Ты думаешь, они оставят тебя рядом, если ты запятнаешь себя этим?"


Он ждал, и Рейес, наконец, сломался.


"Ладно, послушай, Босх", - начал он. "Детектив детективу, я дам тебе кое-что, а ты, блядь, делай с этим все, что захочешь. Но это ни к чему не приведет, потому что тем парнем был твой псих. Он, блядь, сделал это ".


"Просто отдай это мне", - сказал Босх.


"Ты должен защитить меня. Никакого Холлера, никаких гребаных адвокатов ".


"Нет Холлера, нет адвокатов".


"Ладно, единственное, что мы упустили из "Дискавери", это то, что мы начали с Мэнли, проверив каждого юриста в этой фирме".


"Майклсон и Митчелл".


"Верно, каждый адвокат. Мы хотели посмотреть, с кем имеем дело, каких еще клиентов они представляли. Это большая, влиятельная юридическая фирма, и нам приходилось действовать осторожно. Мы ввели имена всех адвокатов в компьютер окружных судов и получили все их дела за последние десять лет. Это было много. Но мы получили один интересный снимок ".


"Который был?"


"Около пяти лет назад Майклсон и Митчелл представляли Доминика Бутино. Поймал его на разборках с оружием - свидетель изменил свою версию. И это было все. Затем пришли результаты анализа ДНК Херштадта, и мы отказались от этого. В любом случае, это ничего не значило ".


Босх знал это имя. Доминик "Бэтмен" Бутино был известным деятелем организованной преступности из Лас-Вегаса, у которого были деловые интересы в Лос-Анджелесе. Теперь Босх точно знал, что сделали Густафсон и Рейес. У них была ДНК, напрямую связывающая Херстадта с убийством Монтгомери. Они не собирались помещать что-то в "Дискавери" - сертифицированного бандита, - что позволило бы защите каким-либо образом отвлечь внимание присяжных.


Они не хотели, чтобы Халлер раздувал дело о потенциальной вине третьей стороны, указывая на адвоката, который угрожал Монтгомери и подал на него в суд, и чья фирма представляла печально известную фигуру организованной преступности. Прозвище Бутино получил не от супергероя, а из-за его предполагаемого использования бейсбольной биты для сбора причитающихся ему денег.


Это был классический ход копов против разоблачения. И это, возможно, непреднамеренно скрыло настоящего убийцу.


"Какой адвокат?" - Спросил Босх.


"Что?" - спросил я. Сказал Рейес.


"Кто из юристов фирмы представлял Бутино?"


"Уильям Майклсон".


Партнер-основатель. Босх записал это.


"Значит, вы никогда не говорили с Мэнли об этом?" - спросил он.


"В этом не было необходимости", - сказал Рейес.


"Знал ли он когда-нибудь, что за ним наблюдают, что он подозреваемый?"


"Нет, потому что он не был подозреваемым. Он был объектом интереса примерно на пять минут. Ты ведешь себя так, будто мы допустили ошибку в этом, но это не так. У нас было совпадение ДНК, документально подтверждено, что подозреваемый находился поблизости, а затем мы получили признание. Ты хоть на секунду подумал, что мы собирались потратить еще минуту на Клейтона Мэнли? Подумай еще раз, Босх."


Босх получил то, что ему было нужно, но не мог закончить разговор, не бросив что-нибудь в ответ Рейесу.


"Знаешь что, Рейес, ты был прав насчет того, что сказал раньше", - сказал он. "Убийца разгуливает на свободе. Но не из-за того, что я что-то сделал ".


Он отключил звонок.


Баллард


33


Баллард встретился с Босхом на заправке в Креншоу, в четырех кварталах от Дулана. Она была за рулем своего фургона, а Босх - в своем "Чероки". Она загрузила свою доску для гребли в фургон, чтобы не бросаться в глаза. Они подъехали бок о бок, окно водителя к окну водителя. Босх был одет как детектив, вплоть до спортивного пиджака и галстука. Баллард был одет скромно: на нем была кепка "Доджерс", толстовка и джинсы. Ее волосы были все еще влажными после душа после гребли.


"Каков наш план?" - Спросил Баллард.


"Я думал, у тебя есть план", - сказал Босх.


Она рассмеялась.


"На самом деле, вчера вечером у меня было дело, длившееся всю ночь, и у меня было не так много времени на обдумывание", - сказала она. "Тем не менее, у меня есть хорошие новости".


"Что это?" - спросил я. - Спросил Босх.


"Марсель Дюпре не платил алименты на ребенка в течение трех лет, и судья хочет поговорить с ним об этом. У него ордер на уголовное преступление."


"Это помогает".


"Так что, по-твоему, нам следует делать?"


"Ты бывал там раньше? Что за подстроено?"


"Однажды. Я где-то читал, что у них лучшая жареная курица в городе. И персиковый пирог. Итак, я пошел посмотреть. Это как прилавок - ты идешь вдоль очереди, заказываешь то, что хочешь, затем приносишь это на подносе и находишь место, чтобы присесть. У них есть переполненная комната, которая, вероятно, будет использоваться в час дня сегодня, в конце обеденного перерыва ".


"Нам нужен сигнал. На случай, если я тебе понадоблюсь. У нас нет раций".


"Я захватил свой "ровер" на случай, если мы захотим потом подцепить Дюпре".


Она передала рацию Босху.


"Ты сохраняешь это на случай, если что-то пойдет совсем не так, и тебе нужно будет вызвать это. Ты помнишь коды?"


"Конечно. Код три - офицеру нужна помощь. Но что, если дела не пойдут наперекосяк? Что мы делаем?"


"Что ж, я пойду туда один. Большинство людей в одиночестве смотрят на свои мобильные телефоны. Я пришлю тебе смс с инструкцией по игре и кодом три, если мне понадобится, чтобы ты вызвал войска ".


Босх подумал обо всем, прежде чем заговорить дальше.


"Как только окажешься там и достанешь свой телефон, напиши мне привет, чтобы я знал, что у нас есть четкий сигнал", - сказал он. "Но мой вопрос в том, чего ты надеешься достичь там? Ты думаешь, что сможешь подслушать их разговор, просто взглянуть на Кидда, что?"


"Да, я хочу взглянуть на него", - сказал Баллард. "И если мне повезет, и я буду рядом, я могу что-нибудь услышать. Я поставлю свой телефон на запись, но я знаю, что это маловероятно. Я хочу посмотреть, паникует ли он, и если да, то, может быть, мы перейдем к следующему шагу и действительно напугаем его, чтобы посмотреть, что он делает. Мы также можем прижать Дюпре ".


"Когда?" - спросил я.


"Может быть, сразу после обеда. Ты одет как детектив, а я работаю под прикрытием. Может быть, мы позвоним в Южное бюро, попросим пару агентов задержать его, а потом отвезем его обратно в Южное бюро и займем комнату."


"Как близко расположены там столики?"


"Не настолько близко. Они бы не выбрали это место, если бы знали, что люди сидят друг на друге ".


Босх кивнул.


"Ладно, посмотрим, что получится", - сказал он. "Не забудь написать мне, чтобы я знал, что у нас есть сигнал".


"Это только первый шаг", - сказал Баллард. "Я хочу посмотреть, с кем мы здесь имеем дело".


"Ладно, будь осторожен".


"Ты тоже".


Баллард уехал. Она посмотрела на часы на приборной панели и увидела, что было 12:45. Она развернулась на Креншоу и направилась обратно к ресторану. Там было оживленно, и прямо перед заведением не было парковки. Она припарковалась у обочины в полуквартале от дома и написала Босху сообщение, прежде чем выйти из фургона.


Вхожу внутрь.


Она вышла, перекинув ремень рюкзака через плечо, и направилась к ресторану. Ее пистолет и наручники были в рюкзаке.


Она вошла в "Дулан" ровно в час дня и сразу почувствовала запах хорошей еды. Внезапно ей пришло в голову, что для завершения ее тайной картины ей придется поесть. Она огляделась вокруг. Каждый столик в главном зале ресторана был занят, и там стояла очередь людей, ожидающих, чтобы пройти по горячей линии и получить свою еду. Делая вид, что ищет друга, она проверила комнату с переливом справа. Здесь были пустые столики. Она резко остановилась, когда увидела мужчину, сидящего в одиночестве за столиком с четырьмя стульями. Он набирал сообщение на своем телефоне. Она была уверена, что это был Марсель Дюпре. Круглая голова, но теперь с косами вместо растрепанных. Перед ним не было ни еды, ни питья. Он был полностью одет в синюю форму Crips, вплоть до кепки "Доджерс" с плоским козырьком. Выглядело так, будто он ждал Элвина Кидда, прежде чем сделать заказ.


Зал был длинным, с рядом столов с четырьмя столешницами вдоль правой стороны и двойками вдоль левой. Столик через проход от ресторана Дюпре four-top уже был занят парой. Следующая двойка тоже упала, но третья была открыта. Баллард поняла, что, сидя там, она могла бы иметь полное представление о том, кто сидит за столом напротив Дюпре.


Она прошла по проходу мимо Дюпре к свободному столику. Повесив рюкзак на спинку стула, она бросила ключи от фургона на стол и повернулась к столику напротив, где сидели три молодые женщины.


"Извините, вы не могли бы присмотреть за моими вещами, пока я схожу за едой?" - спросила она. "Я не задержусь надолго. Реплика неплохая".


"Конечно, без проблем", - сказала одна из женщин. "Не торопись".


"Я буду быстр".


"Не беспокойся".


Она вернулась в главную столовую и встала в очередь. Пока она ждала, она не сводила глаз с двери, чтобы посмотреть, войдет ли Кидд. Она на мгновение отвела взгляд, чтобы написать Босху, что в здании находится только Дюпре. Босх ответил, сказав, что покинул заправочную станцию и переехал поближе к ресторану. Он спросил, была ли она близка с Дюпре, и Баллард ответила.


Я занял столик достаточно близко, чтобы наблюдать.


Босх вернулся незамедлительно.


Просто будь осторожен.


Баллард не ответил. Была ее очередь делать заказ. Она попросила жареного цыпленка, листовую капусту и персиковый пирог. Она хотела достаточно еды, чтобы продержаться за столом столько, сколько Дюпре и Кидд будут у них. Расплатившись, она отнесла свой поднос в соседнюю комнату и увидела, что Дюпре теперь сидит за своим столиком лицом к лицу с другим чернокожим мужчиной. Выбритый скальп подсказал ей, что это, скорее всего, Кидд. Она не видела, как он входил в ресторан, и предположила, что там может быть задний вход. Она пронесла поднос с едой мимо них к своему столику, где села по диагонали к мужчине, встречавшему Дюпре.


Баллард бросил случайный взгляд и подтвердил, что это был Кидд. Она достала свой телефон и держала его под таким углом, чтобы казалось, что она смотрит на что-то на экране или делает селфи, и начала снимать видео с Дюпре и Киддом.


Через несколько секунд она остановила видео и отправила сообщение Босху. Его ответ пришел быстро.


Не ПОДХОДИ БЛИЖЕ!


И она отправила ему один в ответ.


Вас понял!


Она снова запустила видео, но не удерживала телефон постоянно в одном месте, иначе это могло выдать ее. Она съела свою еду и продолжала вести себя так, как будто читала электронную почту, иногда кладя телефон плашмя на стол, в другое время поднимая его, как будто для того, чтобы внимательно рассмотреть что-то на экране. Все это время она записывалась.


Из-за расстояния между двумя столами Баллард мог разобрать очень мало из того, что говорил Кидд, и ничего из того, что говорил Дюпре. Мужчины говорили вполголоса, и только время от времени от Кидда можно было услышать одно-два слова. Однако по его поведению было ясно, что Кидд был взволнован, если не рассержен на что-то. В какой-то момент он сильно ткнул пальцем по столу, и Баллард отчетливо услышал, как он сказал: "Я не валяю дурака".


Он сказал это сдержанным и сердитым тоном, который разнесся по звукам ужина, разговоров и музыки над головой в комнате.


В этот момент Баллард прислонила свой телефон к сахарнице на столе. Телефон был наклонен, чтобы выглядело, будто она что-то читает или смотрит, но на нем была сделана низкоугловая запись Кидда. Она просто надеялась, что он уловил звук.


Кидд снова понизил голос и продолжил говорить с Дюпре. Затем, по-видимому, на середине предложения, Кидд встал из-за стола и направился к Баллард.


Она быстро поняла, что если бы он увидел экран ее телефона, то понял бы, что она записывает его встречу с Дюпре. Она схватила телефон и очистила экран как раз в тот момент, когда Кидд подошел к ее столику.


Он прошел мимо нее.


Она ждала, желая обернуться, чтобы посмотреть, куда он идет, но не желая рисковать.


Затем она увидела, как Дюпре встал и направился по проходу к главному залу и входной двери ресторана. Она видела, как он на ходу засовывал конверт в боковой карман своих спортивных штанов.


Баллард подождала долгих пять секунд, прежде чем обернулась и посмотрела назад. Кидда нигде не было видно. Там был задний коридор с табличкой "туалет". Она быстро написала Босху.


Элвин покинул здание. Дюпре выходит на улицу.


Синие спортивные штаны, кепка "Доджерс", оставайся с ним.


Баллард встал и пошел в том направлении, куда ушел Кидд. В конце заднего коридора было три двери: две уборные и задний выход. Она приоткрыла третью дверь на несколько дюймов и ничего не увидела. Она пригляделась пошире и увидела белый пикап с вывеской "КИДД КОНСТРАКШН" на дверце, выезжающий из переулка. Она развернулась и поспешила обратно в переднюю часть ресторана, по пути окликая Босха.


"Элвин покинул здание - правда?" - сказал он.


"Я подумала, что это было мило", - сказала Баллард. "Где Дюпре?" - спросил я.


"Он сидит в машине на улице, делает звонок. Где Кидд?"


"Я думаю, он направляется обратно в Риальто".


"Ты что-нибудь раздобыл?"


"Я не уверен. Я подошел ближе, но они шептались. Хотя я скажу тебе одну вещь, Кидд был зол. Я мог бы сказать."


Баллард замедлила шаг, чтобы, когда она выйдет из ресторана, выглядеть беспечной.


"Каков наш ход?" - Спросил Босх.


"Оставайся на Дюпре", - сказал Баллард. "Я хочу добраться до своего фургона и посмотреть, что у меня есть на телефоне".


"Вас понял".


"Я думаю, Кидд что-то дал Дюпре. Я хочу посмотреть, получилось ли у меня ".


"Ты снимал на видео?"


"Пытаюсь. Позволь мне проверить, и я ударю тебя в ответ ".


Она отключилась и через десять секунд была у своего фургона.


Она сидела и смотрела видео, которое она сняла. Воспроизведение было прерывистым, но иногда на экране появлялся Кидд, а сбоку - Дюпре. Даже при максимальной громкости она не могла разобрать, что было сказано, пока взрыв гнева Кидда - "Я не валяю дурака" - не прозвучал громко и ясно.


Затем она наблюдала, как Кидд встал из-за стола и направился к камере. Его тело частично закрывало ракурс, и кадр качнулся, когда Баллард схватил телефон, чтобы выключить камеру. За долю секунды до окончания записи Кидд достаточно очистил кадр, чтобы показать столик, из-за которого он только что вышел. На скатерти в красно-белую клетку, на том месте, которое он освободил, лежал белый конверт. Это было похоже на сложенную салфетку для сервировки стола.


Видео закончилось, но Баллард знал, что Дюпре затем поднял конверт.


Она перезвонила Босху.


"Я думаю, Кидд дал Дюпре немного денег. Он оставил конверт на столе, и Дюпре взял его."


"Деньги на что?"


"Давай спросим его".


34


Баллард позвонила главному детективу Южного бюро, объяснила, кто она такая, и спросила, есть ли свободная комната для допросов, которую она могла бы занять, чтобы поговорить с местным жителем. Лейтенант сказала, что на данный момент все комнаты для допросов свободны, и она может выбирать сама. Она перезвонила Босху и сказала, что у них все готово.


"Только одна проблема", - сказал Босх.


"Что это?" - спросил я. - Спросил Баллард.


"Я не полицейский. Они не позволят мне вальсировать там с тобой и опекуном ".


"Брось, Гарри, если кто и скажет "коп", так это ты. Но ты можешь оставить свою трость в машине?"


"Я даже не принес его".


"Хорошо, тогда мы в деле. Где ты? Мне нужен мой "ровер", чтобы я мог остановить движение на Дюпре ".


"Я вижу твой фургон. Я встречу тебя там".


"Дюпре все еще не двигается?"


"Все еще разговариваю по телефону. И я вижу, что это переворот ".


"Горелка. Идеальный. Интересно, что он задумал."


"У нас должен быть кто-нибудь на проводе".


"Но мы этого не делаем, и, кроме того, я сомневаюсь, что он разговаривает с Киддом. Он просто бросил его. Они уже поговорили."


"Вас понял".


Баллард ждала, и довольно скоро Босх подъехал к ней и передал ей "ровер" через окно. Она вызвала патрульную группу, чтобы та встретила ее на углу, где Дюпре все еще был припаркован.


Прошло двадцать минут, прежде чем патрульное подразделение откликнулось на другой вызов и прибыло. Все это время Дюпре оставался в своей машине, работая по телефону. Баллард остановил патрульную машину со значком в руке и наклонился, чтобы посмотреть на двух офицеров внутри.


"Привет. Баллард, Голливудский отдел."


Говорил водитель патрульной машины. Он носил одежду с короткими рукавами, но на его левом предплечье были вытатуированы три отметины от гашиша. Опытный уличный полицейский, который серьезно относился к этому. Другой студенткой университета была чернокожая женщина, которая выглядела недостаточно взрослой, чтобы проработать на этой работе больше нескольких лет.


"Ребята, вы знаете Марселя Дюпре из "Роллинг 60-х"?"


Оба покачали головами.


"Ладно, хорошо, это он припарковался в квартале от нас на черном Chrysler 300 с низким профилем. Ты понимаешь, о чем я говорю?"


На бейджике с именем водителя было написано "ДЕВЛИН". Баллард мог догадаться, какие прозвища он получил за эти годы.


"Понял", - сказал он.


"Хорошо, он разыскивается по ордеру на выплату алиментов", - сказал Баллард. "Это наше дело. Арестуйте его, отведите в Южное бюро и поместите в отдельную комнату. Я займусь этим дальше ".


"Оружие?" - спросил я.


"Я не знаю. Я только что видел его возле машины, и он не выглядел так, будто у него было оружие. Но у него есть досье на оружие, и у него может быть оружие в машине. Я на самом деле надеюсь на это. Тогда у нас было бы с чем по-настоящему поработать. У него также есть конфорка, о которой он сейчас говорит. Я хочу этого".


"Ты понял. Сейчас?"


"Иди и приведи его. Будь осторожен. О, и еще кое-что: когда будете вытаскивать его, не позволяйте ему закрывать дверцу машины ".


"Вас понял".


Баллард отступил назад, и патрульная машина уехала. Она быстро пошла к своему фургону, где ее ждал Босх. Они сели в машину, и она влилась в пробку. Она сделала разворот, который вызвал хор сердитых гудков. Она включила мигалку и помчалась по улице, пока не пристроилась за патрульной машиной. Он был припаркован с задней стороны Chrysler Дюпре под углом, который затруднил бы ему побег на своей машине, не задев ни патрульную машину, ни транспортное средство, припаркованное перед ним.


Девлин стоял у водительской двери, разговаривая с Дюпре через открытое окно. Его напарница стояла с другой стороны машины в боевой готовности, держа руку на кобуре с оружием.


Баллард и Босх остались в фургоне и наблюдали, готовые в случае необходимости.


"У тебя с собой, Гарри?" - Спросил Баллард.


"Нет", - сказал Босх.


"Если тебе это понадобится, у меня есть запасной вариант под приборной панелью за бардачком. Тебе просто нужно протянуть руку вон туда ".


"Мило. Вас понял."


Но Девлин убедил Дюпре выйти из машины и положить руки на крышу. Его напарник обошел машину и встал у задней пассажирской двери, когда Девлин приблизился и надел на Дюпре наручники, снимая по одной руке с крыши за раз. Затем он обыскал свои карманы, положив одноразовый телефон, бумажник и белый конверт на крышу, где он их нашел.


Несколько человек сигналили, проезжая мимо места происшествия, очевидно, протестуя против очередного ареста чернокожего белым офицером.


Сам Дюпре, казалось, ничему не протестовал. Насколько Баллард мог судить, он ничего не сказал с тех пор, как вышел из машины. Она смотрела, как его проводили к задней двери патрульной машины и усадили на заднее сиденье.


Когда подозреваемый был схвачен, Баллард и Босх вышли из фургона и подошли к "Крайслеру", водительская дверь все еще была открыта.


"Если у него там пистолет, он будет в пределах досягаемости с водительского сиденья", - сказал Босх. "Но искать должны вы, а не я".


"Я так и сделаю", - сказал Баллард.


Но сначала она подошла к Девлину и его напарнице.


"Отвези его на Юг и помести в комнату в D-бюро", - сказала она. "Я поговорил с лейтенантом Рандизи, и он прояснил это. Мы проверим машину и запрем ее, затем поедем туда ".


"Вас понял", - сказал Девлин. "Приятно иметь с тобой дело".


"Спасибо за помощь".


Двое преступников сели в свою машину и уехали вместе с Дюпре. Баллард направилась к "Крайслеру", на ходу натягивая перчатки.


"Ты беспокоишься об ордере?" - Спросил Босх.


"Нет", - сказал Баллард. "Водитель оставил свою дверь открытой, и в прошлом он неоднократно прибегал к насилию с применением огнестрельного оружия. Если здесь есть оружие, у нас проблема с общественной безопасностью. Я думаю, это квалифицируется как "обыск, сопутствующий законному аресту ".


Она цитировала юридическое заключение, которое разрешало досмотр транспортных средств, если речь шла об общественной безопасности.


Баллард перегнулся на водительское сиденье через открытую дверь. Первое, что она проверила, было отделение для хранения на центральной консоли, но там не было оружия. Она наклонилась еще дальше и проверила бардачок. Ничего.


Она наклонилась и сунула руку под водительское сиденье. На полу ничего не было. Она вслепую потянулась к пружинам и электронному управлению сиденьем, и ее рука нащупала предмет, который на ощупь напоминал рукоятку пистолета.


"Кое-что нашла", - объявила она Босху.


Она сильно потянула и почувствовала, как лента высвобождается. Она достала маленький пистолет из-под сиденья, к нему все еще была прикреплена черная лента.


"Теперь мы разговариваем", - сказала она.


Она положила пистолет на крышу машины вместе с другим имуществом, найденным при Дюпре. Она взяла телефон и открыла его большим пальцем. На экране она увидела, что Дюпре пропустил звонок с номера 213, который показался ей смутно знакомым. Это произошло всего за несколько минут до этого, когда Дюпре арестовывали. Она достала свой собственный телефон и набрала номер. Он сразу же подключился к записи, в которой говорилось, что это номер округа Лос-Анджелес, который не принимает входящие звонки.


"Что это?" - спросил я. - Спросил Босх.


Он подошел к ней вплотную.


"Дюпри только что пропустил звонок с линии округа, которая не принимает входящие звонки", - сказал Баллард. "Выходят только звонки".


"Мужской центр", - сказал Босх. "Кто-то звонил ему из тюрьмы".


Баллард кивнул. Это звучало правильно. Телефон, похоже, не был защищен паролем. Баллард хотела знать, с кем Дюпре разговаривал до своего ареста, но она не хотела рисковать делом, просматривая список предыдущих звонков на телефон без ордера.


"Что в конверте?" - спросил я. - Спросил Босх.


Баллард закрыл телефон и положил его обратно на крышу машины. Затем она взяла конверт. Он не был запечатан. Она открыла его и пролистала пачку денег внутри.


"Тридцать стодолларовых купюр", - сказала она. "Кидд платил Дюпре-"


"Чтобы кого-нибудь сбить", - сказал Босх. "Вам нужно позвонить в Центр защиты мужчин и как можно скорее поместить Деннарда Дорси под охрану. Звони прямо сейчас".


Баллард бросила конверт обратно на крышу машины и снова достала свой телефон. Она позвонила по номеру мужского центра, который она сохранила в своем телефоне, когда хотела назначить собеседование с заключенным. Это был единственный номер, который у нее был.


Ей повезло. Помощник шерифа Валенс ответил на звонок.


"Валенс, это Баллард. Я был там пару дней назад, чтобы поговорить с парнем из модуля Crips по имени Деннард Дорси. Ты помнишь?"


"Ах, да, я помню. У нас здесь не так много людей, похожих на тебя ".


Баллард проигнорировал комментарий. Это была чрезвычайная ситуация.


"Послушай меня", - сказала она. "Этот разговор что-то спровоцировал, и вам нужно схватить Дорси и поместить его под охрану. Никто не может приблизиться к нему. Ты понял это?"


"Ну, да, но для этого мне нужен приказ командования. Я не могу просто-"


"Валенс, ты не слушаешь. Сейчас это вот-вот закончится. На Дорси было совершено покушение, и это могло произойти в любую минуту. Мне все равно, что тебе нужно сделать, просто вытащи его из этого модуля, или его прикончат ".


"Хорошо, хорошо, дай мне посмотреть, что я могу сделать. Может быть, я переведу его в комнату для свиданий и скажу ему, что ты возвращаешься. Тем временем я буду работать над переводом ".


"Хорошо. Сделай это. Я перезвоню тебе, когда узнаю больше ".


Баллард отключился и посмотрел на Босха.


"Они собираются заполучить его, так или иначе", - сказала она. "Я перезвоню через некоторое время, чтобы убедиться".


"Хорошо", - сказал Босх. "Теперь давайте посмотрим, что Дюпре скажет об этом".


35


Баллард и Босх позволили Дюпре замариноваться в комнате для допросов в Южном бюро, пока они пили кофе и обдумывали, как Баллард проведет собеседование. Они согласились, что это должна была быть она. У Босха не было полицейских полномочий. Если интервью станет частью судебного дела, все может рухнуть, если выяснится, что Дюпре брал интервью не у действующего сотрудника правоохранительных органов, а у кого-то другого.


Они договорились, что Баллард сядет напротив Дюпре, положив сотовый телефон на бедро, чтобы она могла смотреть вниз и видеть любые сообщения от Босха, который будет смотреть интервью в режиме реального времени из видеозала детективного бюро.


Через час после того, как Дюпре поместили в комнату, вошел Баллард. Помощник шерифа Валенс из Центра защиты мужчин только что проинформировал ее и Босха о том, что Деннард Дорси в безопасности и находится в защитной изоляции вдали от резервуара Crip. Он также сказал им, что просмотр записей с двух телефонов-автоматов в изоляторе показал, что заключенный по имени Клинтон Таунс сделал заказ на сбор звонков в точное время пропущенного входящего звонка, зарегистрированного на абонентском компьютере Дюпре.


Баллард была уверена, что у нее есть все, что ей нужно, чтобы перевербовать Дюпре. Она вошла в комнату для допросов с бланком отказа от прав и большим конвертом для улик, в котором был конверт поменьше с наличными, найденными при аресте Дюпре.


Руки Дюпре были прикованы наручниками за спиной к стулу, прикрепленному к полу. Комната пропиталась запахом его тела, признаком того, что он нервничал - как и любой человек, находящийся под стражей.


"Что это, черт возьми, такое?" - сказал он. "Ты держишь меня здесь вот так из-за гребаных алиментов?"


"Не совсем, Марсель", - сказал Баллард. "Мы втянули тебя в дело о алиментах на ребенка, но речь не об этом, и я почти уверен, что ты это знаешь".


До Дюпре внезапно дошло, что он узнал Балларда.


"Ты", - сказал он. "Я видел тебя у Дулана".


"Это верно", - сказала Баллард, выдвигая свой стул и садясь за стол напротив него. "Я не слышал всего, о чем вы с Киддом говорили. Но я многое слышал ".


"Не, ты ни хрена не слышал. Мы были близки".


Баллард сняла телефон с пояса и подняла его, чтобы показать ему.


"У меня здесь все это есть", - сказала она. "Наше техническое подразделение может делать удивительные вещи со звуком. Даже поднимают шепот. Итак, мы собираемся посмотреть на этот счет, но на самом деле это не имеет значения ".


Она положила телефон на бедро, где он не мог видеть его экран.


"Я здесь, чтобы объяснить вам, в какой вы ситуации и как я могу помочь вам, а вы можете помочь себе", - сказала она. "Но, Марсель, чтобы я сделал это, ты должен отказаться от своих прав и поговорить со мной".


"Я не разговариваю с полицией", - сказал Дюпре. "И я ни от чего не отказываюсь".


Это было здорово. Он не произнес волшебных слов - мне нужен адвокат - и пока он этого не сделал, она могла работать над тем, чтобы убедить его, что в его интересах поговорить с ней.


"Марсель, ты облажался. Мы нашли пистолет в твоей машине."


"Я ничего не знаю об оружии".


"Девятимиллиметровый "Смит и Вессон"? Сатиновая отделка? Я бы принес его, чтобы показать тебе, но это против правил ".


"Никогда не видел такого оружия".


"За исключением того, что он был засунут под сиденье, на котором ты сидел, когда тебя застрелили пару часов назад. Так что ты можешь заявить, что никогда такого раньше не видел, но все пойдет прахом - а ты дважды судимый преступник, Марсель. Это означает пять лет назад в клетке только за хранение огнестрельного оружия ".


Она позволила этому осознать на мгновение. Дюпре горестно покачал головой.


"Вы, люди, подложили это", - сказал он.


"Это сработает примерно так же, как я-никогда-такого-раньше-не-видел", - сказал Баллард. "Будь умнее, Марсель. Послушай, что я могу для тебя сделать ".


"Черт. Продолжай".


"Я могу помочь тебе с этим. Я даже могу заставить его исчезнуть. Но это сделка, Марсель. Мне нужно, чтобы ты сотрудничал со мной, или мы закрываем это здесь и сейчас, и я предъявляю обвинение в огнестрельном оружии и все остальное, что смогу придумать. Это наш выбор".


Она ждала. Он ничего не сказал. Она начала зачитывать предупреждение о правах Миранды. Он прервал.


"Хорошо, хорошо, я поговорю с тобой. Но я хочу, чтобы это было в письменном виде ".


"Дай мне закончить, а затем ты должен подписать отказ".


Она начала предупреждать с самого начала. Она не хотела, чтобы какой-нибудь адвокат в будущем пожаловался на неподобающий совет. Когда она закончила, она спросила, был ли он правшой или левшой.


"Правильно".


"Хорошо, я сниму наручник с твоей правой руки, и ты подпишешь. Ты забавляешься со мной, а по другую сторону двери за этим наблюдают четверо парней. Ты пытаешься причинить мне боль, и они определенно причинят тебе такую боль, от которой ты никогда не оправишься. Ты понимаешь?"


"Да, я понимаю. Давай, давай просто сделаем это. Позволь мне подписать эту гребаную бумагу".


Баллард положил бланк отказа и ручку перед Дюпре. Затем она встала и подошла к нему сзади, сняла наручник с его правого запястья и защелкнула открытый наручник вокруг средней перекладины спинки стула. Она осталась позади него.


"Иди вперед и подпиши, затем верни свою руку сюда".


Дюпре подписал документ и сделал, как было указано. Баллард изменила процедуру и надела на него наручники, затем вернулась на свое место. Она вернула свой мобильный телефон на бедро.


"Теперь ты подпиши бумагу", - сказал Дюпре. "Говорит, что вы снимаете заряд с пистолета за мою помощь".


Баллард покачала головой.


"Ты не оказал мне никакой помощи", - сказала она. "Ты поможешь мне, и я попрошу прокуратуру оформить это в письменном виде. Таков уговор. Да или нет? У меня заканчивается терпение с тобой".


Дюпре покачал головой.


"Я знаю, что я облажался", - сказал он. "Просто задавай свои вопросы".


"Ладно, хорошо", - сказал Баллард. "Я начну с того, что сообщу тебе, Марсель, что мы прослушивали Элвина Кидда - все его телефонные звонки и сообщения. Мы получили сообщение для вас, где он назначил сегодняшнюю встречу у Дулана. Мы назначаем тебе встречу с ним там, и у нас есть это ".


Она открыла конверт с уликами и вытащила конверт, набитый наличными.


"Он нанял вас, чтобы вы убили кого-то в Мужском центре, и вы согласились организовать это. Теперь это заговор с целью совершения убийства в дополнение к обвинению в огнестрельном оружии. Итак, вы здесь в бездонной яме, из которой вам никогда не выбраться, пока вы не дадите нам то, что нам нравится больше, чем вам. Ты понимаешь? Вот как это работает ".


"Чего ты хочешь?"


"Расскажи мне историю. Скажи мне, кого Кидд хотел убить и почему. Мне нужно имя, чтобы этого не случилось. Потому что, если слишком поздно, то слишком поздно и для тебя. Никаких сделок. С тобой покончено".


"Парень по имени Ди-квадрат".


"Это мне не помогает. Кто такой D в квадрате?"


"Я даже не знаю его имени. Его фамилия Дорси. Как в старшей школе".


"Твой звонок в машине у Дулана. Ты привел это в движение, не так ли?"


"Не, я просто звонил другу".


"Клинтон Таунс? Это был твой друг?"


"Какого хрена?"


"Я же говорил тебе. Мы предусмотрели это с самого начала. Мы знали о Дорси, и мы знали о Таунсе. Но это все равно заговор с целью совершения убийства, и по сравнению с этим ваше нападение на пистолет выглядит прогулкой в парке. Заговор с целью совершения преступления поднимает тебя к жизни без него, Марсель. Ты знаешь это, верно?"


"Ублюдки, вы меня разыграли".


"Это верно - и теперь у тебя есть один путь к свету, Марсель. Это называется существенная помощь.Это ты даешь мне все. Все, что ты знаешь. И ты можешь начать с того, что расскажешь мне, почему Элвин Кидд хотел, чтобы "Д-квадрат" попал в цель ".


Дюпре покачал головой.


"Я не знаю - он не сказал", - сказал он. "Он просто сказал, что хочет, чтобы о нем позаботились".


Баллард перегнулся через стол.


"Элвин Кидд на пенсии", - сказала она. "Он выбывает из игры. Он управляет гребаной строительной компанией в Риальто. Вы не станете заказывать убийство одного из своих в Мужском центре за три тысячи долларов без чертовски веской причины. Итак, если вы хотите помочь себе здесь, вы ответите на вопрос: что он вам сказал?"


Взгляд Дюпре был опущен на стол. Ужас, который он испытывал, был почти осязаемым. Баллард смотрел на человека, осознающего, что жизнь, какой он ее знал, ушла. Теперь ему был пятьдесят один год, и он навсегда останется изгоем в мире, который он знал. Он был жестоким преступником, но Баллард сочувствовал ему. Он родился в мире, где собаки едят собак, и теперь он был едой.


"Он сказал, что этот парень перешел ему дорогу давным-давно, и теперь он создает проблемы", - сказал Дюпре. "Вот и все. Послушай, я бы сказал тебе, если бы знал. Я сотрудничаю, но я не знаю. Он хотел, чтобы его убили, он заплатил деньги, а с таким ОГО, как Кидд, я не задаю вопросов ".


"Тогда почему он был зол на тебя у Дулана? Он повысил голос."


"Он разозлился, потому что я дал его номер, чтобы D-squared мог поговорить с ним. Я думал, что это законно, потому что Ди когда-то был его парнем в кварталах. Я подумал, что у них, может быть, все еще есть совместные дела или что-то в этомроде. Я не знал. Я облажался и дал ему номер. E-K был без ума от этого ".


"Итак, что это был за звонок в машине после Дулана?"


"Знаешь, я должен был это устроить. Передайте слово моему мальчику Таунсу ".


Баллард знал, что, хотя в Мужском центре были телефоны-автоматы, которые позволяли заключенным звонить из своих модулей, никто не мог просто позвонить. Но было хорошо задокументировано, что банды использовали различные методы передачи сообщений в тюрьму. Матери, жены, подруги и адвокаты заключенных гангстеров часто вели дела банды внутри. Но звонок, который Дюпре получил от Таунса, казалось, пришел слишком быстро для этого метода. Таунс, похоже, получил сообщение позвонить Дюпре в течение тридцати минут после встречи у Дулана. Уже давно ходили слухи о бандах, использующих тюремных помощников шерифа для передачи сообщений внутрь - помощников шерифа, мотивированных угрозой, вымогательством или просто жадностью.


"Как тебе удалось передать слово внутрь?" - Спросил Баллард.


"Парень, которого я знаю. Он передал сообщение для меня ".


"Давай, Марсель. Какой парень? Кому ты звонил?"


"Я думал, это из-за Дорси".


"Это касается всего. Кто передал сообщение Таунсу?"


Баллард почувствовала, как у нее на бедре зажужжал телефон, и опустила глаза, чтобы прочитать сообщение от Босха.


Не трать на это время. Это будет по телефону. Двигайся дальше.


Баллард была раздражена, потому что знала, что Босх прав. Ордер на обыск телефона выдал бы номер или номера, по которым Дюпре звонил после телефона Дулана, и это, вероятно, привело бы к носителю сообщения. Ей нужно было рассказать историю Элвину Кидду.


"Ладно, неважно, кому ты звонил", - сказала она. "Расскажи мне о Таунсе. Он нападающий внутри?"


Дюпре пожал плечами. Он не хотел устно признавать это.


"Да или нет, Марсель?" Баллард настаивал.


"Да, время от времени он выполняет какую-нибудь работу", - сказал Дюпре.


"Вам обязательно получать одобрение от вышестоящего руководства, чтобы сделать что-то подобное? Ты звонишь кому-нибудь, чтобы получить разрешение на убийство Дорси?"


"Я рассказываю некоторым людям, но это не было похоже на "одобрение". Просто чтобы дать им понять, что у нас был свой бизнес, и Кидд платил. Послушай, ты собираешься позаботиться обо мне в этом, верно? Как ты и сказал."


"Я скажу окружному прокурору, что вы оказали "существенную помощь расследованию".


"Это не дерьмо. У нас была сделка ".


"Если мы заполучим Кидда, "существенная помощь" будет значить очень много".


"После этого мне понадобится защита свидетелей".


"Это будет на столе".


Баллард почувствовала еще одну вибрацию на своем бедре и посмотрела на свой телефон.


Скажи ему, что мы хотим, чтобы он позвонил Кидду, сказал, что работа выполнена.


Баллард кивнул. Это была хорошая идея. Они прослушивали Кидда еще два дня, и они могли законно записать звонок. Это может привести к признанию в деле Хилтон, а может и нет, но это может закрыть дело о заговоре с целью совершения убийства. Баллард понял, что иногда ты знаешь, что подозреваемый подходит для одного преступления, но ты соглашаешься привлечь его к другому.


"Есть еще одна вещь, которую нам нужно, чтобы ты сделал, Марсель", - сказала она. "Мы собираемся организовать телефонный разговор между тобой и Киддом. Ты собираешься сказать ему, что Дорси мертв, и мы посмотрим, что он скажет. И ты собираешься спросить его, почему он вообще хотел, чтобы в него попали ".


"Нет, я этим не занимаюсь", - сказал Дюпре. "Нет, пока я не получу что-нибудь в письменном виде о "существенной помощи"".


"Ты совершаешь ошибку, Марсель. Вы сейчас вызываете окружного прокурора, чтобы он написал это, и они собираются пригласить адвоката для вас, и все это разнесется сильнее, чем мы можем выдержать на этом уровне. Мы упускаем наш шанс сделать это с Киддом, и это "Пошел ты, Марсель Дюпре". Это противоположно "существенной помощи". Я обвиню тебя в сговоре с целью совершения убийства по найму и отправлюсь домой довольный только этим ".


Дюпре ничего не сказал.


"В этой комнате воняет", - сказал Баллард. "Я собираюсь выйти и подышать свежим воздухом. Когда я вернусь, ты скажешь мне, хочешь ли ты, чтобы мы возбудили дело против тебя или Элвина Кидда ".


Баллард встала, положила телефон в карман и, взяв конверты, направилась вокруг стола к двери.


"Хорошо, я сделаю это", - сказал Дюпре.


Баллард оглянулся на него и кивнул.


"Хорошо, мы это устроим".


36


Баллард ушел с работы в шесть утра субботы после безоблачной смены на третьей вахте. Она провела большую часть ночи, сочиняя подробное изложение событий, произошедших накануне в связи с расследованием дела Хилтона. Это был отчет, который она пока никому не передавала. Она действовала совершенно неофициально по делу Хилтона в надежде, что будет легче попросить прощения, чем разрешения, особенно если она прикончила Элвина Кидда. В таком случае краткий отчет может потребоваться в любой момент.


Покинув станцию, она поехала в Венецию и немного поплавала в утреннем тумане, а Лола сидела на носу доски, как фигура на носу старого корабля. Приведя себя в порядок, она подождала до 8:30, чтобы позвонить, надеясь, что никого не разбудит.


Когда Баллард работал в RHD, у каждого был доступ ко всем этапам расследования: к судебному эксперту, к судье для получения ордеров, к прокурору за советом и для предъявления обвинений в отношении the wobblers - дел, для рассмотрения которых в суде требовались определенная сила духа и воображение. Любимицей Балларда в офисе окружного прокурора всегда была Сельма Робинсон, солидный и бесстрашный заместитель прокурора по особо тяжким преступлениям, которая предпочитала сложные дела трюкам.


Поскольку характер полуночного дежурства заключался в том, чтобы передавать дела другим детективам утром, Баллард несколько раз ходила в офис окружного прокурора за те четыре года, что ее назначали в "позднее шоу". На самом деле, она не была уверена, что номер мобильного, по которому она звонила Сельме Робинсон, все еще действовал.


Но это было. Робинсон ответила резким, настороженным голосом, и было ясно, что она сохранила номер Баллард в своем списке контактов.


"Renée? Вау. Ты в порядке?"


"Да, я в порядке. Я тебя не разбудил?"


"Нет, я уже некоторое время не сплю. Что случилось? Приятно слышать твой голос, девочка ".


"Ты тоже. У меня есть дело. Я хочу поговорить с тобой об этом, если у тебя найдется немного времени. Сейчас я живу в Венеции. Я мог бы зайти к тебе, может быть, угостить тебя завтраком. Я знаю, что это как гром среди ясного неба, но -"


"Нет, все в порядке. Я как раз собирался кое-что купить. Где ты хочешь встретиться?"


Баллард знал, что Робинсон жил в Санта-Монике на одной из улиц колледжа.


"Как насчет "У маленькой Руби"?" - спросила она.


Ресторан находился недалеко от бульвара Оушен в Санта-Монике и был примерно на равном расстоянии от них обоих. Он также был дружелюбен к собакам.


"Я буду там к девяти", - сказал Робинсон.


"Принеси свои наушники", - сказал Баллард. "Есть кое-какие материалы для прослушки".


"Будет сделано. Я надеюсь, ты приведешь Лолу".


"Я думаю, она была бы рада тебя видеть".


Баллард добрался до ресторана первым и нашел местечко в углу, которое дало бы им некоторое уединение, чтобы просмотреть дело. Лола залезла под стол и легла, но потом сразу вскочила, когда появился Робинсон, и Лола вспомнила о своей старой подруге.


Робинсон была высокой и худощавой, и Баллард никогда не видела, чтобы она укладывала волосы во что-либо, кроме короткого афро, что было стильно и экономило ее время каждое утро, когда она готовилась к битве на кортах. Она была по меньшей мере на десять лет старше Баллард, и ее имя имело глубокую историю, ее родители познакомились во время исторического марша за гражданские права из Сельмы в Монтгомери, штат Алабама.


Баллард и Робинсон коротко обнялись, но прокурор целую минуту заискивал перед Лолой, прежде чем сесть и перейти к делу о завтраке и преступлении.


"Итак, как я уже сказал по телефону, я работаю над делом", - начал Баллард. "И я хочу знать, есть ли у меня это или нет".


"Что ж, тогда давайте послушаем это", - сказал Робинсон. "Представь, что я в своем офисе, а ты пришел подать документы. Убеди меня."


Так кратко, как только могла, Баллард представила дело Хилтона, рассказав о деталях убийства, а затем о том, как долго дело пылилось в домашнем кабинете детектива на пенсии. Затем она перешла к расследованию, проведенному в последние дни, и к тому, как оно, наконец, сосредоточилось на теории Элвина Кидда и Балларда об истинном мотиве убийства. Она рассказала, что подставила Марселя Дюпре, предотвратила убийство в мужском центре и добилась признания, которое могло навсегда убрать Кидда с улиц. Но чего она хотела, так это закрыть дело Хилтона, и при содействии Дюпре она верила, что была близка к этому. Она попросила Робинсон прослушать девяносто второй прослушанный телефонный разговор, состоявшийся между Дюпре и Киддом накануне поздно вечером, заверив ее, что прослушивание было санкционировано судьей Билли Торнтоном.


Одна из сложностей, о которой упоминал Баллард, представляя прослушку, заключалась в том, что мужчины, говорившие по телефону, были очень похожи по тону и использовали схожий уличный сленг. Баллард повторила во вступлении к записи, что первый голос принадлежал Дюпре, а второй - Кидду. Робинсон надела наушники и подключилась к компьютеру Баллард. Баллард открыл программу для прослушивания телефонных разговоров и воспроизвел телефонный звонок. В то же время она передала прокурору копию стенограммы, которую она подготовила во время своей рабочей смены.


Дюпре: Йоу.


Кидд: Собака.


Дюпре: То, о чем мы говорили? Все готово.


Кидд: Это так?


Дюпри: Ублюдок отправился в гангстерский рай.


Кидд: Я ничего не слышу.


Дюпре: И ты, вероятно, не будешь там, в Риальто. Шерифы не выпускают пресс-релизы о заключенных, которых убивают в тюрьме и все такое. Это выглядит не очень хорошо. Но ты хочешь, ты можешь проверить это, мой n____.


Кидд: Как тебе это?


Дюпре: Вызовите коронера. Они, должно быть, уже доставили его туда. Кроме того, я слышал, что они собираются устроить ему полноценные похороны гангстера через несколько дней. Ты мог бы подойти, увидеть его в ложе своими глазами.


Кидд: Не, я не буду этого делать.


Дюпре: Я понимаю, видя, что ты засунул ублюдка в коробку.


Кидд: Не говори такого дерьма, n ____.


Дюпре: Извини, кузен. В любом случае, дело сделано. Теперь все в порядке?


Кидд: У нас все хорошо.


Дюпре: Ты когда-нибудь собираешься сказать мне причину? Я имею в виду, что n____ был твоим парнем в свое время. Теперь дело дошло до этого.


Кидд: Он оказывал на меня давление, чувак, вот и все.


Дюпре: Давление ради чего?


Кидд: Часть работы, с которой мне пришлось тогда справиться. Белый парень, который задолжал слишком много денег.


Дюпре: Хм. И он заговорил об этом сейчас?


Кидд: Он сказал мне, что файв-оу навещал его в Бошет и спрашивал об этой штуке. Затем он получает мой номер от тебя и звонит мне. Я могу сказать, что он в разработке. Из-за него у меня будут проблемы.


Дюпре: Ну, больше нет.


Кидд: Больше нет. Я благодарю тебя, мой брат.


Дюпре: Ничего особенного.


Кидд: Я проверю тебя.


Дюпре: Позже, пес.


Робинсон вытащила наушники, когда разговор закончился. Баллард подняла руку, чтобы остановить ее от любых вопросов.


"Подожди секунду", - сказал Баллард. "Поступил еще один звонок. Он действительно пытается подтвердить смерть Дорси, и мы договорились об этом с офисом коронера ".


Следующий звонок был от Элвина Кидда в офис судебно-медицинской экспертизы округа Лос-Анджелес, где он разговаривал со следователем коронера по имени Крис Мерсер. Баллард вручил Робинсон вторую расшифровку и сказал ей, чтобы она вставила свои почки обратно. Затем она включила вторую запись.


Мерсер: Офис судмедэксперта, чем я могу вам помочь?


Кидд: Я пытаюсь выяснить, там ли мой друг. Предположительно, его убили.


Мерсер: У тебя есть название?


Кидд: Да, это Дорси из-за фамилии. И Деннар с D , похожим на пса , впервые.


Мерсер: Не могли бы вы произнести по буквам оба названия, пожалуйста?


Кидд: Д-Е-Н-Н-А-Р-Д-О-Р-С-Е-Й.


Мерсер: Да, он у нас здесь. Являетесь ли вы ближайшим родственником?


Кидд: Э-э, нет. Просто друг. Там сказано, как он умер?


Мерсер: Вскрытие не было запланировано. Я знаю только, что он скончался, находясь под стражей в Центральной мужской тюрьме. Будет проведено расследование, и мы проведем вскрытие на следующей неделе. Тогда вы могли бы перезвонить для получения дополнительной информации. Вы знаете, кто может быть его ближайшим родственником?


Кидд: Нет, я этого не знаю. Спасибо.


Услышав звонок судмедэксперту, Робинсон попросил прослушать первый звонок еще раз. Баллард наблюдал за ней, пока она слушала. Робинсон кивал в определенные моменты, как будто проверял что-то по списку. Затем она снова вытащила наушники.


"Переключение кодов интересно", - сказал прокурор. "В двух звонках он звучит как два разных человека. Все гангстеры на связи с Дюпре, затем все четко и ясно с офисом коронера ".


"Да, он знал, как в это играть", - сказал Баллард. "Итак, что ты думаешь?"


Прежде чем Робинсон успел ответить, к столику подошла официантка. Они оба заказали кофе и тосты с авокадо. После того, как официантка ушла, Баллард наблюдала, как Робинсон наклонилась вперед над столом, нахмурив брови и наморщив гладкую кожу лба цвета мокко.


"Я всегда должна смотреть на дело с точки зрения защиты", - сказала она. "Каковы слабые стороны, которые можно было бы использовать в суде? Я думаю, что заговор с целью совершения - это верный ход. Мы осудим это без проблем. Тот дополнительный звонок судебно-медицинскому эксперту был гениален. Я не могу дождаться, когда представлю это присяжным и защита попытается это объяснить ".


"Хорошо", - сказал Баллард. "А по делу об убийстве в Хилтоне?"


"Ну, что касается убийства, он никогда прямо не говорит: "Я убил парня". Он говорит, что выполнял "часть работы", что в некоторых кругах является эвфемизмом для обозначения убийства. Он также говорит "белый мальчик", но не упоминает никого по имени ".


"Но если добавить к этому заговор, становится очевидным, что он хотел убить Дорси, чтобы сохранить прикрытие Хилтона".


"Очевидно для вас и меня, но, возможно, не для присяжных. Кроме того, если у вас есть зарядка dunker, с которой есть проблемы, вы бросаете воблер и выбираете верный вариант. Вы же не хотите показать слабость присяжным. Итак, я знаю, ты не хочешь это слышать, но прямо сейчас я бы подал только заявление о заговоре. Я бы назвал причиной заговора убийство Хилтона и выложил это во всеуслышание, но я бы не просил присяжных выносить вердикт по этому поводу. Я бы сказал: "Дайте мне вердикт о заговоре с целью совершения преступления", и этот парень все равно уйдет навсегда. Я знаю, что это не тот ответ, которого ты хотел ".


Разочарованная, Баллард закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула.


"Ну и дерьмо", - сказала она.


"Ты возвращался к Дорси с тех пор, как его вытащили из Crip tank?" - Спросил Робинсон.


"Нет, должен ли я?"


"Ты сказал, что раньше он не был полезен, но, возможно, если он узнает, что его бывший босс Кидд нанес ему удар, он может изменить свою позицию. И, возможно, он знает что-то, о чем умолчал ".


Баллард кивнул. Она поняла, что должна была подумать об этом.


"Хорошая идея", - сказала она.


"Каков статус Дюпре?" - Спросил Робинсон.


"Прямо сейчас он находится под стражей в Южном бюро. Он ищет сделку о существенной помощи. У нас есть время до утра понедельника, чтобы предъявить ему обвинение ".


"Тебе лучше хорошенько позаботиться о нем. Если Кидд узнает, что Дорси жив, он поймет, что его подставили ".


"Я знаю. Он у нас под подпиской о невыезде".


"Кстати, кто это "мы"?"


"Мой постоянный партнер в отпуске. На самом деле обо всем этом мне рассказал парень из отдела убийств в отставке по имени Босх. Он получил книгу убийств Хилтона от вдовы Джона Джека Томпсона после его похорон."


"Гарри Босх, я помню его. Я не знал, что он ушел на пенсию."


"Да, но у него есть резервные полномочия через полицию Сан-Фернандо".


"Будь осторожен с этим. Это может стать проблемой, если ему придется давать показания о чем-то, чему ты не можешь быть свидетелем ".


"Мы говорили об этом. Мы знаем".


"Что насчет Кидда? Ты собираешься вызвать его на разговор?"


"Мы думали, что это был наш последний ход".


Робинсон задумчиво кивнул.


"Что ж, когда будешь готов, верни это мне", - наконец сказала она. "Я бы хотел заняться этим делом. В понедельник приходи ко мне, и я заведу дело на Дюпре и разработаю соглашение о сотрудничестве. У него есть адвокат?"


"Пока нет", - сказал Баллард.


"Как только он наймет адвокатов, я заключу сделку".


"Хорошо".


"И удачи с Дорси".


"Как только мы закончим завтракать, я поеду в центр, чтобы снова с ним увидеться".


Как по команде, подошла официантка и поставила перед ними кофе и тарелки с тостами с авокадо. У нее также было собачье печенье для Лолы.


37


Они привели Дорси, чтобы увидеть ее в той же комнате для допросов в Men's Central. Помощник шерифа Валенс втолкнул его в комнату, когда увидел, что его ждет Баллард.


"Ты меня подставила, сука!" - сказал он. "Я не с тобой разговариваю".


Баллард подождал, пока Валенс закончит пристегивать его наручниками к стулу, и покинул комнату для допросов.


"Я тебя подставил?" - спросила она тогда. "Как тебе это?"


"Все, что я знаю, это то, что ты притащил меня сюда, и следующее, что я помню, это то, что я в одиночной камере с курткой для доносчиков", - сказал Дорси. "Теперь люди вышли, чтобы убить меня".


"Ну, люди хотят убить тебя, но это не из-за меня".


"Это какая-то чушь прямо здесь. У меня все было хорошо, пока ты не пришел навестить меня ".


"Нет, у тебя все было хорошо, пока ты не позвонил Элвину Кидду. Вот где начались твои проблемы, Деннар."


"О чем, черт возьми, ты говоришь, девочка?"


"Элвин был у нас на прослушке. Мы услышали твой зов, а потом, угадай, что? Мы поручили ему организовать покушение. На тебе."


"Теперь ты ведешь дерьмовую игру".


"Это я, Деннар?"


Баллард открыла свой ноутбук на столе.


"Позволь мне рассказать тебе об этом", - сказала она. "Тогда, если ты думаешь, что это игра, я скажу им, чтобы они вернули тебя к твоим друзьям в модуль. Чтобы вы могли чувствовать себя в безопасности и как дома ".


Она открыла файл, содержащий записи звонков, сделанных на телефоны Элвина Кидда и с них.


"Итак, первое, что вам нужно знать, это то, что мы прослушивали телефон Кидда", - сказала она. "Итак, когда ты позвонила, чтобы предупредить его о том, что я задаю вопросы, мы записали весь разговор на пленку".


Она включила первую запись и подождала, пока Дорси узнает свой собственный голос и голос Кидда. Он бессознательно наклонился вперед и повернул голову, как будто хотел лучше расслышать запись. Затем Баллард оборвал это.


"Это незаконно", - сказал Дорси.


"Да, это так", - сказал Баллард. "Одобрен судьей вышестоящего суда. Теперь позвольте мне просто перейти к важной части, которую вы должны услышать ".


Она передвинула запись на минуту вперед до той части, где Кидд спрашивает Дорси, кто дал ему его номер, и Дорси говорит, что это был Марсель Дюпре. Она снова выключила воспроизведение.


"Итак, ты говоришь Кидду, что Марсель Дюпре дал тебе свой номер, и что делает Кидд? Он вешает трубку, а затем отправляет сообщение Марселю, говоря, что хочет встретиться."


Теперь Баллард подняла свой телефон и показала Дорси стоп-кадр, на котором четко были изображены Кидд и Дюпре в профиль, сидящие за столиком у Дулана.


"Я сделал этот снимок вчера, когда они встретились у Дулана", - сказал Баллард. "Ты знаешь местечко на Креншоу? На той встрече Кидд дал Марселю три тысячи долларов. Как ты думаешь, для чего это было, Деннар?"


"Я полагаю, ты собираешься рассказать мне", - сказал Дорси.


"Это было сделано для того, чтобы подготовить тебя к выступлению в Men's Central. Чтобы тебя избил один из твоих приятелей-крипов. Ты знаешь Клинтона Таунса, верно?"


Дорси покачал головой, как будто он пытался удержать информацию, которую ему выложил Баллард, от попадания в его уши.


"Ты просто сочиняешь здесь истории", - сказал он.


"Вот почему мы вытащили тебя из танка, Деннар", - сказал Баллард. "Чтобы спасти твою жизнь. Затем мы взяли Марселя и раскрошили его так же легко, как блинчик. Заставил его перезвонить Кидду и сказать ему, что обо всем позаботились и ты не будешь проблемой. Прислушайся".


Баллард подал сигнал к разговору между Дюпре и Киддом по сценарию и воспроизвел его полностью. Она откинулась назад и наблюдала за лицом Дорси, когда он осознал, что его собственный народ отвернулся от него. Баллард знала, что он чувствовал, будучи однажды преданным своим партнером, своим боссом и самим отделом.


"И подожди, у меня есть еще один", - сказала она после. "Кидд даже позвонил в офис судмедэксперта, чтобы убедиться, что твой холодный труп был там, ожидая, когда его разделают на вскрытии".


Она включила последнюю запись. Дорси закрыл глаза и покачал головой.


"Ублюдок, мать твою", - сказал он.


Баллард закрыла ноутбук, но оставила телефон на столе. Это была запись разговора. Она уставилась на Дорси, который теперь уставился на стол, его глаза наполнились ненавистью.


"Итак...", - сказала она. "Элвин Кидд хотел твоей смерти и теперь думает, что ты мертв. Ты хочешь, чтобы это сошло ему с рук? Или ты хочешь рассказать мне, что ты действительно знаешь о том, что произошло в том переулке, где был убит тот белый мальчик?"


Дорси молча посмотрел на нее снизу вверх. Она знала, что он был в дюйме от того, чтобы сломаться.


"Ты помогаешь мне, я могу помочь тебе", - сказала она. "Я только что вернулся после разговора с прокурором. Она хочет, чтобы Кидд обвинил ее в убийстве. Она поговорит с вашим офицером по условно-досрочному освобождению, посмотрит, как отменить ваше нарушение ".


"Ты должен был это сделать", - сказал Дорси.


"Я собирался, но чтобы этим занимался прокурор, нужны деньги. Но этого не случится, если ты не поможешь мне здесь ".


"Как я говорил вам раньше, он сказал нам держаться подальше от переулка в тот день. Следующее, что я помню, там произошло убийство, и полиция прекратила наши операции. Мы нашли другое место по другую сторону автострады ".


"И это было все? Ты никогда не говорил с Киддом об этом, никогда больше не задавал никаких вопросов? Я в это не верю ".


"Я действительно спросил его. Он сказал мне кое-какую чушь ".


"Что за дерьмо, Деннар? Это момент, когда ты либо помогаешь, либо причиняешь вред самому себе. Что сказал Элвин Кидд?"


"Он сказал, что должен был позаботиться об этом белом парне, которого он знал, когда тот был в отъезде".


"Далеко? Что это значит?"


"Тюрьма. Они были там, в Коркоране, вместе, и он сказал, что парень задолжал ему деньги оттуда за защиту."


"Он упоминал имя парня?"


"Нет. Он просто сказал, что не заплатит то, что должен, поэтому организовал встречу и вывел нас всех вон. Потом в парня стреляли ".


"И вы предположили, что Элвин Кидд застрелил его".


"Да, почему бы и нет? Это был его переулок. Он контролировал все. Никто не был застрелен там без его согласия или он сделал это сам ".


Баллард кивнул. Это не было прямым признанием Кидда Дорси, но было близко к тому, и она подумала, что этого будет достаточно для Сельмы Робинсон. Затем Дорси, без приглашения, добавила глазурь в торт.


"Когда нам пришлось сменить локации, потому что убийства были в разгаре, я посмотрел об этом в газете", - сказал он. "Я нашел только одну вещь, но я помню, что у застреленного парня было название, похожее на отель. Хилтон или Хаятт или что-то в этом роде. И вот я подумал, если у него были все эти гостиничные деньги, почему он просто не заплатил то, что был должен. Он был глуп. Он должен был заплатить, и тогда он был бы жив ".


Дорси только что собрал все это воедино. Баллард был в приподнятом настроении. Она взяла свой телефон, закончила запись и положила его в карман. Она хотела, чтобы это был понедельник и Сельма Робинсон была в Зале правосудия. Она хотела пойти туда прямо сейчас и предъявить обвинение в убийстве Элвину Кидду.


Bosch


38


Замшевый диван в зоне ожидания Michaelson & Mitchell был таким удобным, что Босх чуть не задремал. Было утро понедельника, но он все еще не выспался после ночного наблюдения за домом своей дочери в прошлую субботу. Ничего не произошло, и не было никаких признаков полуночного преследователя, но Босх бодрствовал, подпитываясь кофеином, всю ночь. Он пытался выспаться в воскресенье, но мысли о деле Монтгомери не давали ему даже вздремнуть. И вот теперь он был здесь, собирался встретиться с Клейтоном Мэнли, и ему хотелось опуститься на диван в комнате ожидания.


Наконец, через пятнадцать минут, его забрал молодой человек со стойки регистрации. Он провел Босха по большой винтовой лестнице, затем по длинному коридору мимо дверей из матового стекла, на которых были таблички с именами ведущих партнеров, и, наконец, в последний кабинет в коридоре. Он вошел в большую комнату с письменным столом, зоной отдыха и стеклянной стеной, которая смотрела вниз на Полет Ангелов с высоты шестнадцати этажей.


Клейтон Мэнли встал из-за стола. Ему было около сорока, у него были темные волосы, но в бакенбардах проглядывала седина. На нем был светло-серый костюм, белая рубашка и синий галстук.


"Мистер Босх, входите", - сказал он. "Пожалуйста, присаживайтесь".


Он протянул руку через стол, и Босх пожал ее, прежде чем занять одно из клубных кресел перед столом.


"Итак, мой коллега сказал, что вы ищете адвоката для возможного иска о причинении смерти по неосторожности, это верно?" - Спросил Мэнли.


"Да", - сказал Босх. "Мне нужен адвокат. Я разговаривал с одним, и он не думал, что готов к этому. Итак, теперь я здесь, разговариваю с тобой ".


"Это был любимый человек?"


"Прошу прощения?"


"Покойный, который стал жертвой неправомерной смерти".


"О, нет, это, должно быть, я. Я жертва."


Мэнли рассмеялся, затем увидел, что на лице Босха нет улыбки. Он перестал смеяться и прочистил горло.


"Мистер Босх, я не понимаю", - сказал он.


"Что ж, очевидно, что я не мертв", - сказал Босх. "Но у меня диагноз лейкемии, и я получил его на работе. Я хочу подать на них в суд и получить деньги для моей дочери ".


"Как это произошло? Где ты работал?"


"Я был детективом по расследованию убийств в полиции Лос-Анджелеса более тридцати лет. Я вышел на пенсию четыре года назад. Вообще-то, меня выгнали, и я тогда подал в суд на департамент за попытку отобрать у меня пенсию. Часть соглашения ограничила мою медицинскую страховку, так что то, что у меня есть, может обанкротить меня и ничего не оставить моей дочери ".


Мэнли никак не отреагировал на упоминание Босхом о том, что он был детективом полиции Лос-Анджелеса.


"Так как же ты подхватил лейкемию на работе?" Сказал Мэнли. "И я полагаю, что лучший вопрос таков: как ты это докажешь?"


"Полегче", - сказал Босх. "Было дело об убийстве, и из больницы было украдено большое количество цезия. Вещество, которое они используют в ничтожных количествах для лечения рака. Только здесь недостающее количество не было ничтожным. Это было все, что было в больнице, и в итоге я оказался тем, кто это вернул. Я нашел это в грузовике, но не знал, что это там, пока я не столкнулся с этим. Я проходил обследование в больнице, мне делали рентген и осмотры в связи с этим в течение пяти лет. Теперь у меня лейкемия, и не может быть, чтобы это не было связано с тем воздействием ".


"И все это задокументировано? В материалах дела и так далее?"


"Все. Есть записи из расследования убийства, больницы и арбитражного разбирательства по моему уходу. Мы можем получить все это. Кроме того, после этого в больнице произошли радикальные изменения в системе безопасности, что для меня является признанием ответственности ".


"Конечно, это так. Мне неприятно спрашивать об этом, но вы сказали, что это было дело о причинении смерти по неосторожности. Каков именно ваш диагноз и прогноз?"


"Я только что узнал диагноз. Я все время устал и просто неважно себя чувствовал, поэтому я пошел, и они сделали несколько тестов, и мне сказали, что у меня это есть. Я собираюсь начать химиотерапию, но никогда не знаешь наверняка. В конце концов, это меня достанет ".


"Но они не дали вам ориентировочное время или что-нибудь в этом роде?"


"Нет, пока нет. Но я хочу, чтобы это продолжалось, потому что, как я уже сказал, никогда не знаешь наверняка ".


"Я понимаю".


"Мистер Мэнли, это крутые люди - адвокаты, которые есть в городе. Я сражался с ними раньше. Я вернулся к тому адвокату по этому делу, и он не казался по-настоящему мотивированным из-за борьбы, которая была бы связана с этим. Итак, мне нужно знать, можешь ли ты это сделать. Если ты хочешь это сделать ".


"Я не боюсь драки, мистер Босх. Или мне следует называть вас детектив Босх?"


"Мистер хороший".


"Что ж, мистер Босх, как я уже сказал, я не боюсь драки, и эта фирма тоже. В нашем распоряжении также имеются очень мощные связи. Нам нравится говорить, что мы можем добиться чего угодно. Что угодно."


"Что ж, если это сработает, есть еще несколько человек, с которыми я был бы не прочь что-нибудь сделать".


"Кто был вашим предыдущим адвокатом?"


"Парень по имени Майкл Халлер. Операция одного человека. Люди называют его Микки".


"Я думаю, он тот, о ком сняли фильм - он работает из своей машины".


"Да, ну, с тех пор как он стал знаменитым, он больше не берется за сложные дела. Он не хотел этого ".


"И он сказал тебе прийти ко мне?"


"Да, он сказал "ты".


"Я его не знаю. Он сказал тебе, почему порекомендовал меня?"


"Не совсем. Он просто сказал, что ты будешь противостоять департаменту ".


"Что ж, это было любезно с его стороны. Я буду противостоять департаменту. Я хочу получить все записи, которые у вас с мистером Халлером есть по пенсионному арбитражу. Все, что связано с медицинской проблемой ".


"Не-"


Внезапно птица врезалась в стекло справа от Мэнли. Он подскочил на своем месте. Босх увидел, как оглушенная птица - она была похожа на ворону - исчезла из виду. Он прочитал статью в Times о том, что зеркальные башни на Банкер-Хилл являются магнитами для птиц. Он встал и подошел к стеклу. Он посмотрел вниз, на площадь перед верхней станцией "Полета ангелов". Не было никаких признаков птицы.


Мэнли присоединился к нему у окна.


"Это уже третий раз в этом году", - сказал он.


"Неужели?" Босх сказал. "Почему они ничего с этим не делают?"


"Не могу. Отражение находится на внешней стороне стекла".


Мэнли вернулся на свое место за письменным столом, а Босх вернулся на место в клубе.


"Как зовут врача, к которому вы обращаетесь по этому поводу?" - Спросил Мэнли.


"Доктор Гэндл", - сказал Босх. "Он онколог в Cedars".


"Вам придется позвонить в его офис и сказать им, чтобы они передали документы, касающиеся вашего дела, мне".


"Не проблема. Единственное, о чем мы не говорили, это о вашем гонораре. Я на пенсии, и это все ".


"Ну, есть два способа, которыми мы можем это сделать. Ты можешь платить мне по часам. Моя ставка - четыре пятьдесят за оплачиваемый час. Или мы можем договориться о пропорциональном комиссионном вознаграждении. Вы ничего не платите, а фирма берет процент с любых присужденных или оговоренных денег. Процент начинался с тридцати, и чем больше возвращенных денег, тем ниже он идет ".


"Я бы, наверное, назвал процент".


"Хорошо, в таком случае я передал бы дело правлению, и они бы обсудили существо дела, а затем решили, принимаем ли мы это дело".


"И сколько времени это займет?"


"День или два. Совет собирается по вторникам и четвергам."


"Хорошо".


"Учитывая то, что ты мне рассказал, я не думаю, что это будет проблемой. И я могу заверить вас, что мы именно та фирма, которая может представлять ваши интересы. Мы приложим все усилия, чтобы обслужить вас и успешно справиться с вашим делом. Я гарантирую это".


"Приятно знать".


Босх встал, и Мэнли сделал то же самое.


"Чем скорее вы передадите мне свои файлы, тем скорее правление примет решение", - сказал Мэнли. "Тогда мы начнем с этого".


"Спасибо", - сказал Босх. "Я соберу все это воедино и буду на связи".


Он нашел свой собственный выход, пройдя мимо закрытых дверей Митчелла и Майклсона и задаваясь вопросом, добился ли он чего-нибудь, поддержав Мэнли. Одна вещь, которую он заметил, заключалась в том, что в его офисе не было ничего личного: никаких фотографий семьи или даже его самого, пожимающего руки известным людям. Босх подумал бы, что это чужой офис, если бы Мэнли не упомянул, что столкновение с птицами стало третьим в этом году.


Выйдя из здания, Bosch стоял на площади, где офисные работники сидели за столами и ели поздние завтраки или ранние ланчи из множества магазинов и ресторанов на нижнем уровне. Он проверил периметр здания и не увидел упавшую птицу. Он задавался вопросом, выжила ли она каким-то образом и улетела до столкновения, или в здании была оперативная команда технического обслуживания, которая убирала мусор каждый раз, когда птица ударялась о здание и падала на площадь.


Босх пересек площадь, подошел к фуникулеру Angels Flight, купил билет и спустился в одном из древних вагонов поезда на Хилл-стрит. Поездка была ухабистой и тряской, и он вспомнил, как давным-давно работал над делом, в котором на мини-железной дороге были убиты два человека. Он пересек холм и зашел на Центральный рынок, где заказал сэндвич с индейкой в Wexler's Deli.


Он отнес сэндвич и бутылку воды в общую гостиную и нашел свободный столик. Пока он ел, он отправил сообщение своей дочери, зная, что на него было больше шансов получить ответ, чем на телефонный звонок. Его риффы о ней и судебный процесс с Мэнли напомнили ему, что он хотел ее увидеть. Проводить субботние ночи, тайно наблюдая за ее домом, было недостаточно. Ему нужно было увидеть ее и услышать ее голос.


Мэдс, мне нужно съездить в Норуолк, чтобы составить протокол по одному делу.


Это на полпути к тебе. Хочешь выпить кофе или поужинать?


Баллард позвонила Босху в воскресенье из Вентуры, где она навещала бабушку, которая воспитывала ее большую часть подросткового возраста. Последние новости по делу Хилтон заключались в том, что Баллард отправился на встречу с прокурором, который был готов подать на Элвина Кидда. Там был список вещей, которые Сельма Робинсон хотела осветить в деле, чтобы подкрепить его со всех сторон. Среди них было свидетельство о рождении Хилтон. Робинсон не хотела никаких сюрпризов и никаких недостающих кусочков головоломки, когда передавала дело в суд.


Босх не ожидал, что на его сообщение дочери ответят быстро. Она почти никогда не была быстрой в своих ответах. Несмотря на то, что она была неотлучна от своего телефона и поэтому своевременно получала его сообщения - даже если была на занятиях, - она всегда, казалось, долго обдумывала его сообщения, прежде чем ответить.


Но на этот раз он ошибся. Она ударила его в ответ, прежде чем он покончил со своим сэндвичем.


Это могло бы сработать. Но у меня 7-9 класс. Ранний ужин подойдет?


Босх отправил ответное сообщение, в котором говорилось, что он может провести время в любое время и что после обеда он отправится на юг, разберется со своими делами в Норуолке, затем зайдет в кафе рядом с Университетом Чепмена и будет готов встретиться, когда она будет готова.


В ответ он получил поднятый вверх большой палец.


Он выбросил мусор в мусорное ведро и взял бутылку воды с собой обратно в машину.


39


Босх спустился по ступенькам окружного архива в Норуолке с опущенной головой и мыслями настолько далеко, что прошел мимо толпы документоведов, даже не заметив, как они размахивали перед ним бланками заявлений или предлагали помощь в переводе. Он продолжил путь на парковку и к своему джипу.


Он достал свой телефон, чтобы позвонить Баллард, но он зажужжал у него в руке, сообщая о звонке от нее, прежде чем у него появилась такая возможность.


"Угадай что?" - сказала она вместо приветствия.


"Что?" - спросил я. Босх ответил.


"Офис окружного прокурора только что предъявил Элвину Кидду обвинения в убийстве и заговоре с целью совершения убийства. Мы, блядь, сделали это, Гарри!"


"Скорее, это сделал ты. Ты его уже подобрал?"


"Нет, наверное, завтра. На данный момент это запечатано. Ты хочешь поучаствовать в этом?"


"Я не думаю, что я должен быть частью этого. Могло бы все усложнить, ведь у меня нет значка. Но ты же не пойдешь туда одна, верно?"


"Нет, Гарри, я не настолько безрассуден. Я собираюсь посмотреть, сможет ли спецназ выделить несколько парней. Мне также придется позвонить в полицию Риальто, потому что это их территория ".


"Звучит как план".


"Итак, где ты?"


"Я спускаюсь вниз, чтобы повидать свою дочь. Я вернусь сегодня вечером".


"Есть шанс, что ты сможешь поехать через Норуолк? Я все еще ничего не получил из Сакраменто, и это в списке последующих действий Сельмы. Нам нужно свидетельство о рождении Хилтон ".


Босх вытащил документы из внутреннего кармана пиджака. Он разложил их на центральной консоли.


"Я только что вышел. Пришлось показать мою звезду из Сан-Фернандо, чтобы получить доступ. Я отследил Хилтона через его мать. Ее девичья фамилия была Чарльз, но она никогда не была замужем до того, как вышла замуж за его отчима."


"Дональд Хилтон".


"Правильно".


"Итак, она была матерью-одиночкой".


"Верно. Итак, я просмотрел роды под ее именем и нашел рождение, которое соответствовало DOB в водительских правах Джона Хилтона. Это был он. А отцом был указан Джон Джек Томпсон."


У Балларда была запоздалая реакция.


"Святое дерьмо", - наконец сказала она.


"Да", - сказал Босх. "Срань господня".


"Боже мой, это значит, что он сидел по делу об убийстве собственного ребенка! Он украл книгу, чтобы никто другой не смог с ней разобраться, а затем не справился с ней сам. Как он мог это сделать?"


Они оба долго молчали. Босх вернулся к мыслям, которые занимали его, когда он покидал здание звукозаписи: удар под дых от осознания того, что его наставник поступил так неэтично и поставил гордость выше справедливости для собственного ребенка.


"Это объясняет Хантера и Тейлис", - сказал Баллард. "Они узнали, а затем взялись за дело, чтобы спасти Томпсона от позора из-за того, что в департаменте стало известно общественности, что его сын был - выбирайте сами - наркоманом, бывшим заключенным и геем, влюбленным в чернокожую бандитку".


Босх не ответил. Баллард попал в точку. Единственное, о чем она умолчала, это о возможности того, что действия Томпсона могли быть попыткой защитить и его жену от этого знания. Босх также подумал о том, что Томпсон сказал ему в тот раз о том, чтобы не производить на свет ребенка. Это заставило его задуматься, знал ли он о Хилтоне до его смерти или узнал о своем сыне только тогда, когда Хантер и Тейлис принесли новости.


"Я собираюсь перезвонить Тейлису", - сказал Баллард. "Я собираюсь сказать ему, что знаю, почему он и его напарник совершили погружение. Посмотрим, что он скажет потом ".


"Я знаю, что он скажет", - ответил Босх. "Он скажет, что это было в другое время и жертва не в счет. Они не собирались разрушать брак или репутацию Джона Джека, вывешивая все это на бельевую веревку на всеобщее обозрение ".


"Да, ладно, к черту это. Для этого нет веской причины ".


"Нет, такого не бывает. Просто будь осторожен, возвращаясь в Талис ".


"Почему я должен? Только не говори мне, что ты поддерживаешь это олдскульное дерьмо".


"Нет, я не такой. Я просто думаю об этом деле. Сельме Робинсон, возможно, придется привести его для дачи показаний. Ты же не хочешь превратить его во враждебного свидетеля обвинения ".


"Верно. Я не думал об этом. И прости за эту "олдскульную" выходку, Гарри. Я знаю, что ты не такой ".


"Хорошо".


Они оба снова надолго замолчали, прежде чем Босх заговорил.


"Так кто, по-твоему, отредактировал отчет в журнале убийств?" он спросил. "И почему?"


"Тейлис никогда не признается в этом сейчас", - сказал Баллард. "Но я предполагаю, что они опросили мать и отчима Хилтон, им сказали, что настоящим отцом был Томпсон, и включили это в отчет. Они сообщают Томпсону, и он просит их стереть все упоминания об этом из книги убийств. Ты знаешь - профессиональная вежливость, отморозок к отморозку."


Босх подумал, что это была суровая оценка, хотя и чувствовал, что то, что Джон Джек сделал со своим собственным сыном, непростительно.


"Или это все время было в книге, и Томпсон сделал это после того, как украл ее", - добавил Баллард. "Может быть, именно поэтому он украл это. Чтобы убедиться, что любое упоминание о личности биологического отца было удалено или отредактировано ".


"Тогда почему бы просто не выбросить книгу или не уничтожить ее?" - Спросил Босх. "Тогда не было бы никаких шансов, что что-либо из этого когда-либо всплывет на поверхность".


"Мы никогда не узнаем об этом. Он умер с этим секретом".


"Я надеюсь, что в нем все еще оставалось достаточно детективности, чтобы думать, что кто-то получит книгу после его ухода и займется делом".


"Этот кто-то - ты".


Босх молчал.


"Знаешь, что меня интересует?" - Сказал Баллард. "Знал ли Томпсон вообще о ребенке до убийства. У тебя незамужняя мать. Она рассказала ему? Или она просто ушла, родила ребенка и вписала его имя в свидетельство о рождении? Возможно, Томпсон никогда не знал, пока Тейлис и Хантер не пришли по делу и не спросили его об этом."


"Это возможно", - сказал Босх.


Последовало еще больше молчания, пока оба детектива обдумывали ракурсы этой части дела. Босх знал, что в каждом убийстве, в каждом расследовании всегда остаются вопросы без ответов. Те, кто был наивен, называли их незакрепленными концами, но они никогда не были незакрепленными. Они оставались с ним, цеплялись за него, когда он двигался дальше, иногда будя его ночью. Но они никогда не были свободными, и он никогда не мог освободиться от них.


"Ладно, я собираюсь идти", - наконец сказал Босх. "Мой ребенок свободен только до семи, и я хочу спуститься туда".


"Ладно, Гарри", - сказал Баллард. "Я забыл спросить. Ты ходил туда в субботу вечером?"


"Я сделал. Все было ясно".


"Что ж, я думаю, это хорошо".


"Да. Итак, дай мне знать, как все пройдет завтра с Киддом. Думаешь, он заговорит?"


"Я не знаю. Ты?"


"Я думаю, он один из тех парней, которые откажутся, но потом не скажут ничего ценного и попытаются заставить вас посмотреть, что у вас на него есть".


"Возможно. Я буду готов к этому ".


"И не забудь его жену. Она либо знает все, либо не знает ничего, и в любом случае ты мог бы вытянуть из нее что-нибудь хорошее ".


"Я запомню это".


"Однажды у меня был такой случай. Арестовали парня на стареньком сто восемьдесят седьмом, и на предварительном слушании судья задержал его, но сказал, что улики были настолько слабыми, что он собирался назначить небольшой залог до суда. Итак, парень вносит залог и продолжает делать все возможное, чтобы затянуть процесс: он увольняет адвокатов направо и налево, и каждый новый парень просит у судьи больше времени на подготовку. Это продолжается и продолжается в том же духе".


"Наслаждайся своей свободой так долго, как сможешь".


"Верно. Я имею в виду, почему бы и нет, если тебя выпустили под залог? Таким образом, наслаждение его свободой включает в себя встречу с этой женщиной и женитьбу на ней, очевидно, никогда не говоря ей: "О, кстати, детка, когда-нибудь, в конце концов, мне придется предстать перед судом за убийство". Так что-"


"Нет! Ты шутишь?"


"Нет, это то, что он сделал. Я узнал об этом после. И вот, наконец, спустя четыре года всех этих задержек, судье надоело, он говорит, что больше никаких задержек, и парень, наконец, предстает перед судом. Но он все еще на свободе под залог, и у него была работа в рубашке и галстуке - он был вроде риэлтора или типа того. Итак, каждый день он надевал дома костюм с галстуком и говорил жене, что собирается на работу, но на самом деле собирался на собственный процесс по делу об убийстве и держал это в секрете от нее. Он надеялся, что добьется невиновности, и она никогда не узнает ".


"Что случилось?"


"Виновен. Залог отменен на месте, и его забирают в тюрьму. Ты можешь себе это представить? Тебе звонит твой муж из окружной тюрьмы за дополнительную плату, и он говорит: "Дорогая, меня не будет дома к ужину - меня только что осудили за убийство ".


Баллард начал смеяться.


"Мужчины коварны", - сказал Босх.


"Нет", - сказал Баллард. "Все хитры".


"Но я всегда жалею, что не знал, что жену держали в неведении. Потому что я думаю, что мог бы использовать это. Знаешь, я поговорил с ней, просветил ее, возможно, привлек ее на свою сторону, и кто знает, что бы вышло. Это забавная история, но я всегда думал, что должен был знать ".


"Хорошо, Гарри, я запомню это. Счастливого пути и передавай привет своей дочери".


"Будет сделано. Удачной охоты завтра".


Босх вернулся на 5-ю автостраду и продолжил движение на юг. Забавность истории, которую он рассказал Балларду, прошла, и вскоре он думал о Джоне Джеке Томпсоне, о том, что он сделал, и о его возможных мотивах. Это было похоже на предательство по отношению к Босху. Человек, который был его наставником, который внушил ему веру в то, что каждое дело заслуживает лучшего, что все считаются или никто не считается, - этот человек провалил дело, в котором была его собственная кровь.


Единственной спасительной милостью момента было то, что он собирался увидеть свою собственную дочь. Провел ли он с ней пять минут или пятьдесят, он знал, что она вытащит его из темноты, и он будет обновлен и сможет двигаться дальше.


Босх добрался до Олд-Тауна в городе Ориндж в 16:15 вечера и дважды объехал круг, прежде чем нашел место для парковки. Он зашел в соседнее кафе и заказал кофе. Он отправил Мэдди сообщение о своем местонахождении и сказал, что они могут встретиться там или в любом другом месте, которое она захочет. Она ответила, что сообщит ему, как только освободится от встречи, которую она проводила с другими студентами по поводу совместного проекта по психологии.


Босх захватил с собой свой ноутбук, а также файл, содержащий все отчеты из "Книги убийств Монтгомери", в которых упоминался недолговечный касательный Клейтона Мэнли. Он пытался отвлечься от мыслей о Джоне Джеке Томпсоне, подключившись к Wi-Fi в кофейне и просматривая материалы по делу Доминика Бутино. Он нашел три рассказа, которые публиковались в Times, и он прочитал их сейчас, чтобы освежить свою память.


Первая история была об аресте Бутино в Голливуде за нападение и разгром после нападения на мужчину в кузове грузовика общественного питания, припаркованного возле независимой студии на Лилиан-стрит. Полиция в то время заявила, что мужчина, который управлял грузовиком, который обеспечивал питанием съемочные группы кино и телевидения, задолжал Бутино деньги, потому что он финансировал покупку грузовика. В сюжете говорилось, что на мужчину напали с бейсбольной битой и что Бутино также устроил погром внутри грузовика общественного питания, используя биту, чтобы уничтожить несколько предметов оборудования для приготовления пищи. Жертва, которая была идентифицирована в статье как Энджел Хопкинс, была зарегистрирована в медицинском центре Cedars Sinai в критическом, но стабильном состоянии с проломленным черепом, разорванной барабанной перепонкой и сломанной рукой.


Согласно сюжету, Бутино был арестован, когда полицейский, обеспечивавший безопасность в студии на Лилиан, в свободное от дежурства время подошел к грузовику, чтобы купить кофе, и обнаружил подозреваемого, стоящего у задней двери грузовика и вытирающего кровь с бейсбольной биты кухонным фартуком. Затем Хопкинса нашли без сознания на полу кухни грузовика.


Вторая статья была продолжением опубликованной на следующий день, в которой Бутино из Лас-Вегаса был назван подозреваемым членом чикагской организованной преступной семьи, известной просто как the Outfit. В нем также говорилось, что он был известен как "Бэтмен" в кругах организованной преступности из-за его мастерства обращения с черной бейсбольной битой, которую он, как известно, носил при сборе денег в рамках операций Организации по ростовщичеству.


Третья история появилась три месяца спустя, и в ней говорилось о том, что окружная прокуратура сняла все обвинения с Бутино во время судебного процесса, когда Энджел Хопкинс отказался давать против него показания. Прокурор объяснил журналистам, что, несмотря на то, что офицер, оказавшийся на месте происшествия, был готов рассказать свою часть истории, дело не могло продвинуться вперед без того, чтобы жертва не рассказала присяжным, что произошло, кто это сделал и почему. Адвокат Бутино, Уильям Майклсон, цитировался в статье как заявивший, что все это было недоразумением и неправильной идентификацией его клиента. Майклсон похвалил систему правосудия за справедливый результат в деле, которое принесло его клиенту неоправданную огласку и стресс.


Босху было очевидно, что Хопкинс был запуган или подкуплен Бэтменом или его сообщниками, возможно, даже его адвокатами.


Босх увидел в Google еще несколько упоминаний о том, что Бутино участвовал в мероприятиях в Лас-Вегасе. Одна история была о пожертвовании на предвыборную кампанию, которое он сделал кандидату в мэры, которое кандидат вернул из-за прошлого Бутино. В статье цитировались слова кандидата: "Я не хочу никаких денег от Бэтмена".


Другая история была просто проверкой имени, в которой мафиози упоминался как присутствовавший в первом ряду на боксерском поединке в MGM Grand.


Третья история была самой последней и касалась федерального расследования RICO в отношении коррупционных действий компании из Лас-Вегаса, которая поставляла постельное белье для нескольких казино-курортов на Стрип. Бутино упоминался как миноритарный владелец компании по производству белья и прачечной.


Затем Босх перешел на веб-сайт Калифорнийской коллегии адвокатов и поискал имя Уильяма Майклсона, чтобы узнать, были ли приняты какие-либо дисциплинарные меры в отношении адвоката. Он нашел только один: это произошло четырьмя годами ранее, когда Майклсону было вынесено порицание в случае, когда он согласился на встречу с потенциальным клиентом в споре о контракте. Женщина позже пожаловалась в бар, что Майклсон сорок минут выслушивал ее изложение своей точки зрения на спор, прежде чем сказать, что он не заинтересован в том, чтобы браться за это дело. Позже она узнала, что он уже был нанят ответчиком, на которого она намеревалась подать в суд, и договорился о встрече с ней, чтобы получить внутреннюю информацию об оппозиции.


Это был хитрый ход, и хотя Майклсону в баре было легко, это многое сказало Босху о его характере и этике. Майклсон был ведущим партнером в фирме. Что это говорит о других партнерах и соратниках, которые на него работали? Что это говорило о Мэнли, который был всего на одну дверь дальше по коридору в фирме?


"Привет, папочка".


Босх поднял глаза, когда его дочь скользнула в кресло через стол от него. Его глаза загорелись. Он почувствовал, как боль от того, что узнал о Джоне Джеке Томпсоне, и все остальное ускользает.


40


Мэдди сунула свой рюкзак под стол перед собой. "Это нормально?" - Спросил Босх. "Я думал, ты собирался написать мне".


"Да, но я люблю это место", - сказала Мэдди. "Обычно ты не можешь занять столик".


"Должно быть, я попал в нужное время".


"Над чем ты работаешь?"


Босх закрыл свой ноутбук.


"Я искал адвоката из Калифорнийской коллегии адвокатов", - сказал он. "Хотел знать, обращался ли кто-нибудь к нему с жалобой".


"Дядя Микки?" Спросила Мэдди.


"Нет, нет, не он. Другой парень."


"Ты работаешь над каким-то делом?"


"Да. На самом деле их двое. Один с Рене Баллард - которая, кстати, передает тебе привет - и один вроде как от меня лично ".


"Папочка, ты должен быть на пенсии".


"Я знаю, но я хочу продолжать двигаться".


"Как твое колено?"


"Это довольно вкусно. Сегодня я вышел на улицу без трости. Весь день."


"Доктор не возражает против этого?"


"Он вообще не хотел, чтобы я им пользовался. Он сторонник жесткой линии. Итак, как дела в школе?"


"Скучно. Но ты слышал важные новости? Они поймали того парня субботней ночью ".


"Ты имеешь в виду ползучего?"


"Да, он вломился не в тот дом. Это на веб-сайте Orange County Register. То же самое - дом девушек. Он прокрался внутрь, только он не знал, что у одной из девушек остался на ночь ее парень. Парень застает его в доме, выбивает из него все дерьмо, а затем вызывает полицию ".


"И он хорош для двух других?"


"Полиция нам не звонила, но они сказали Register, что будут делать анализ ДНК, чтобы выяснить, был ли он связан. Но они сказали, что мотив был тот же. Способ действия - мне нравится произносить эти слова ".


Босх кивнул.


"Ты знаешь, где был дом?" - спросил он. "Это было рядом с твоим?"


"Нет, это было по соседству, с другой стороны школы".


"Что ж, отлично, я рад, что они поймали парня. Ты и твои соседи по комнате должны теперь лучше спать ".


"Да, мы так и сделаем".


Босх намеревался позвонить своему контакту в полицейском управлении Оранджа по дороге обратно в Лос-Анджелес, чтобы узнать больше об аресте. Но он был в восторге от новостей. Он вел себя сдержанно, потому что не хотел, чтобы его дочь знала, насколько по-настоящему нервирующей была для него ситуация. Он решил перейти с ней к другой теме.


"Итак, что это за психологический проект, которым вы все занимаетесь?"


"О, просто глупость о том, как социальные медиа влияют на людей. Ничего новаторского. Мы должны составить опрос, а затем распространить его и найти людей в кампусе, которые его примут. Десять вопросов о FOMO."


Она произнесла последнее слово фо-мо.


"Что такое "чужой-мой"?" - Спросил Босх.


"Папа, перестань", - сказала Мэдди. "Страх что-то упустить".


"Понял. Итак, ты хочешь чего-нибудь поесть или выпить? Ты должен подойти к стойке. Я придержу стол."


Он полез в карман за деньгами.


"Я заплачу своей карточкой", - сказала Мэдди. "Ты чего-нибудь хочешь?"


"Ты достаешь еду?" - Спросил Босх.


"Я собираюсь кое-что купить".


"Тогда принеси мне сэндвич с курицей и салатом, если он у них есть. И еще кофе. Черный. Позволь мне дать тебе немного наличных ".


"Нет, он у меня".


Она встала из-за стола и направилась к стойке. Его постоянно забавляло то, как она всегда хотела расплатиться сама своей кредитной картой, когда счет по кредитной карте все равно приходил к нему.


Он наблюдал, как она делала заказ у молодого человека, который, скорее всего, был сокурсником. Она улыбнулась, и он улыбнулся, и Босх начал думать, что между ними была прежняя связь.


Она вернулась к столу с двумя чашками кофе, одна со сливками.


"Ты должен заниматься сегодня вечером?" - Спросил Босх.


"На самом деле, нет", - сказала Мэдди. "У меня занятия с седьмого по девятый, а потом некоторые из нас пойдут в D."


Босх знал, что "Ди" - это бар под названием "Дистрикт", излюбленный студентами старше двадцати одного года. Мэдди была одной из них. Напоминание об этом вызвало у Босха следующий вопрос.


"Итак, в какую сторону ты склоняешься сегодня? После окончания школы."


"Тебе это не понравится, но юридическая школа".


"Почему ты думаешь, что мне это не понравится?"


"Я знаю, ты хочешь, чтобы я был копом. Плюс это означает больше занятий, и ты уже потратил кучу денег, отправляя меня сюда ".


"Нет, сколько раз у нас был этот разговор? Я хочу, чтобы ты делал то, что ты хочешь делать. На самом деле, закон безопаснее, и вы бы заработали больше денег. Юридическая школа - это здорово, и не беспокойтесь о расходах. Я позабочусь об этом. И я не тратил кучу денег, отправляя тебя сюда. Твои стипендии покрывали большую часть этого. Значит, все наоборот. Ты сэкономил мне деньги ".


"Но что, если я закончу как дядя Микки - защищая проклятых, как ты любишь говорить?"


Босх отпил немного свежего кофе в качестве тактики оттягивания.


"Это был бы твой выбор", - сказал он, поставив чашку. "Но я надеюсь, что ты, по крайней мере, посмотришь на это с другой стороны. Я мог бы устроить тебя, если ты захочешь поговорить с некоторыми людьми в офисе окружного прокурора."


"Может быть, когда-нибудь мы с тобой могли бы стать командой. Ты ловишь их на крючок, а я готовлю".


"Это похоже на рыбалку".


"Кстати, о рыбалке, ты об этом пришел меня спросить?"


Босх отпил еще кофе, прежде чем ответить. Он поймал еще одну передышку, когда симпатичный парень с прилавка принес им еду, и Мэдди поблагодарила его. Босх посмотрел на ее тарелку. Казалось, что в последнее время все ели тосты с авокадо. Для него это выглядело ужасно.


"Это что, ужин?" он спросил.


"Перекусить", - сказала Мэдди. "Я буду ужинать в D. У парня с грилем на улице готовят лучшие вегетарианские сосиски. Вероятно, это то, по чему я буду скучать больше всего в этом месте ".


"Значит, если это юридическая школа, то не здесь?"


"Я хочу вернуться в Лос-Анджелес. Дядя Микки учился там, на Юго-Западе. Я думаю, я мог бы войти. Это хорошая школа поддержки для офиса государственного защитника ".


Прежде чем Босх успел отреагировать на это, симпатичный официант вернулся к столу и спросил Мэдди, нравится ли ей тост. Мэдди с энтузиазмом одобрила, и он вернулся за прилавок. Он не потрудился спросить Босха, как там его сэндвич.


"Так этот парень, ты его знаешь?" - Спросил Босх.


"У нас был общий урок в прошлом году", - сказала Мэдди. "Он милый".


"Я думаю, он считает тебя милой".


"И я думаю, ты меняешь тему".


"Разве я не могу просто спуститься и немного пообщаться со своей дочерью, выпить кофе, съесть сэндвич и выучить новые слова, такие как foe-moe?"


"Это аббревиатура, а не слово: F-O-M-O.Что на самом деле происходит, папа?"


"Ладно, ладно. Я хотел тебе кое-что сказать. Это не имеет большого значения, но ты всегда злишься, когда думаешь, что я намеренно тебе чего-то не рассказываю. Я думаю, это называется FOLO - Страх остаться в стороне ".


"Это не имеет смысла. Плюс FOLO уже занято: это страх проиграть. Итак, какие новости? Ты выходишь замуж или что-то в этом роде?"


"Нет, я не выхожу замуж".


"Тогда что?"


"Ты помнишь, как мне приходилось делать рентген грудной клетки из-за того случая, когда у меня был обнаружен радиоактивный материал?"


"Да, а потом ты остановился, когда они сказали, что у тебя все в порядке со здоровьем".


Беспокойство росло в ее глазах. Босх любил ее за это.


"Ну, теперь у меня очень легкая форма лейкемии, которая хорошо поддается лечению и проходит курс лечения, и я говорю тебе это только потому, что знаю, ты бы наорал на меня, если бы узнал позже".


Мэдди не ответила. Она опустила взгляд на свой кофе, и ее глаза перемещались взад-вперед, как будто она читала инструкции о том, что говорить и как действовать.


"Это не такая уж большая вещь, Мэдс. На самом деле, это всего лишь таблетка. Я принимаю одну таблетку утром."


"Тебе обязательно делать химиотерапию и все такое?"


"Нет, я серьезно. Это всего лишь таблетка. Это и есть химиотерапия. Они говорят, что я просто приму это, и со мной все будет в порядке. Я хотел сказать тебе, потому что твой дядя Микки собирается побороться за меня в этом деле и он попытается получить за это немного денег. Это случилось, когда я был на работе, и я не хочу терять из-за этого все, что я создал для тебя. Итак, он сказал, что это может стать какой-нибудь новостью, и это то, чего я хотел избежать - ты читаешь об этом где-то в Интернете, а потом расстраиваешься из-за того, что я тебе не сказал. Но, на самом деле, все в порядке ".


Она потянулась через стол и положила свою руку поверх его.


"Папа".


Он повернул руку так, чтобы мог держать ее пальцы.


"Ты должен съесть свою закуску", - сказал он. "Что бы это ни было".


"Мне сейчас не хочется есть", - сказала она.


Он тоже этого не сделал. Он ненавидел пугать ее.


"Ты веришь мне, верно?" он спросил. "Это похоже на формальность. Я хотел, чтобы ты услышал это от меня ".


"Они должны заплатить. Они должны заплатить тебе много денег ".


Босх рассмеялся.


"Я думаю, тебе следует пойти в юридическую школу", - сказал он.


Она не увидела в этом юмора. Она не поднимала глаз.


"Эй, если тебе не хочется это есть, давай отнесем это в "Гоу", а потом сходим в то кафе-мороженое, которое тебе нравится, где его варят в холодном виде, или как там это называется".


"Папа, я не маленькая девочка. Невозможно приготовить все правильно с мороженым ".


"Итак, урок усвоен. Мне следовало просто заткнуться и надеяться, что ты никогда не узнаешь ".


"Нет, дело не в этом. Мне позволено так себя чувствовать. Я люблю тебя".


"И я люблю тебя, и это то, что я пытаюсь сказать: я собираюсь быть рядом еще долгое время. Я собираюсь отправить тебя в юридическую школу, а потом я собираюсь сидеть в задней части зала суда и смотреть, как ты отправляешь плохих людей за решетку ".


Он ждал реакции. Улыбка или ухмылка, но он ничего не получил. "Пожалуйста", - сказал он. "Давай больше не будем об этом беспокоиться. Хорошо?"


"Ладно", - сказала Мэдди. "Пойдем поедим мороженого".


"Хорошо. Поехали".


Она помахала рукой симпатичному парню и попросила у него коробки с едой.


Час спустя Босх посадил дочь обратно в машину и направлялся на север по автостраде 5 в сторону Лос-Анджелеса. День выдался неудачным вдвойне: Джон Джек Томпсон привнес в его жизнь боль и неуверенность, затем Босх проделал то же самое со своей дочерью и чувствовал себя из-за этого своего рода преступником.


Суть заключалась в том, что у него все еще были трудные времена с Томпсоном. Босху было почти семьдесят лет, и он видел некоторые из худших вещей, которые люди могут сделать друг другу, но то, что было сделано десятилетия назад и задолго до того, как он узнал об этом, повергло его в шок. Он подумал, не было ли это побочным эффектом таблеток, которые он принимал каждое утро. Доктор предупреждал, что могут быть перепады настроения.


Вдобавок ко всему, он понял, что испытывает FOMO: он хотел быть там, когда Баллард убьет Элвина Кидда за убийство сына Джона Джека Томпсона. Не потому, что хотел увидеть сам арест - Босху никогда не доставляло особого удовольствия надевать наручники на убийц. Но он хотел быть там ради сына. Жертва. Родному отцу Джона Хилтона, очевидно, было все равно, кто его убил, но Босху было все равно, и он хотел быть там. Все считали или никто не считал. Возможно, для Томпсона это была пустая идея. Но это было не для Босха.


Баллард


41


Баллард надела наушники и слушала плейлист, который она составила, чтобы создать преимущество и сохранить его. Она была зажата между двумя крупными офицерами спецназа на заднем сиденье черного внедорожника. Было семь утра, и они ехали по автостраде 10, направляясь в Риальто, чтобы убить Элвина Кидда.


Два внедорожника, девять полицейских, плюс один уже на наблюдательном пункте возле дома Кидда в Риальто. План состоял в том, чтобы произвести арест, когда Кидд выйдет из своего дома, чтобы пойти на работу. Врываться в резиденцию бывшего члена банды никогда не было хорошим планом; они подождали бы, пока Кидд выйдет. Последним отчетом от человека из оперативной группы было то, что грузовик подозреваемого и прицеп с оборудованием были загнаны задним ходом на подъездную дорожку. Никаких сообщений о движении или свете внутри дома не поступало.


План ареста был одобрен лейтенантом спецназа, который был в ведущем внедорожнике. Роль Балларда заключалась в наблюдении, а затем в задержании офицера. Она вмешается после того, как Кидд окажется под стражей, и зачитает мужчине его права.


Во втором внедорожнике мужчины вели беседу так, как будто Балларда среди них не было. Диалог пронесся у нее перед глазами, даже не спросив Что ты думаешь? или Откуда ты родом? встал на путь Балларда. Это была просто нервная болтовня, и Баллард знал, что у всех были разные способы подготовиться к битве. Она надела наушники и слушала Muse и Black Pumas, Death Cab и других. Разрозненные песни, которые все создавали и удерживали преимущество для нее.


Баллард увидела, как водитель разговаривает с "ровером", и вытащила свои почки.


"Что случилось, Гриффин?" - спросила она.


"В доме горит свет", - сказал Гриффин.


"Как далеко мы ушли?"


"Расчетное время прибытия двадцать минут".


"Нам нужно активизировать это. Этот парень, возможно, готов танцевать буги-вуги. Можем ли мы перейти к третьему коду на автостраде?"


Гриффин передал запрос по радио лейтенанту Гонсалесу в головном внедорожнике, и вскоре они двигались в сторону Риальто при свете фар и сирен на скорости девяносто миль в час.


Она снова надела наушники и прислушалась к вдохновляющим словам и ритму песни "Dig Down" группы Muse.


Мы должны найти способ


Мы вступили в бой


Двенадцать минут спустя они были в трех кварталах от дома Кидда на месте встречи с парой патрульных Риальто, вызванных в соответствии с правилами вежливости. Гонсалес и другая команда внедорожников были на позиции в квартале от дома подозреваемого с другой стороны. Они ждали звонка из оперативного отдела о появлении Кидда, прежде чем что-то предпринять. Баллард окончательно распустила нюни в середине "Темной стороны" Бишопа Бриггса. Она была готова уйти. Она прикрепила к уху наушник, прикрепленный к ее роверу, и настроила радио на симплексный канал, который использовала команда.


Три минуты спустя им позвонили из операционной. Баллард не знал, был ли он в автомобиле, на дереве или на крыше соседского дома, но он сообщал, что чернокожий мужчина, соответствующий описанию Элвина Кидда, находился снаружи дома, занося ящик с инструментами в заднюю часть трейлера с оборудованием. Он готовился уйти.


Следующий вызов по радио привел его к двери грузовика, он открыл ее ключом. Затем Баллард услышал голос Гонсалеса, приказывающий всем войти. Внедорожник, в котором она была, дернулся вперед, ударив ее спиной о сиденье. Шины взвизгнули, когда машина сделала правый поворот, а затем автомобиль набрал скорость, когда адреналин заструился по ее крови. Другой внедорожник был точечным. Через лобовое стекло Баллард видел, как машина прибыла на место первой и остановилась поперек пути выезда пикапа с подъездной дорожки. Всего на секунду позади, второй внедорожник остановился на лужайке перед домом, блокируя единственный возможный угол отхода.


Раздалось много возбужденных криков, когда команда специального назначения вышла из машин с оружием наготове и направила его на ничего не подозревающего мужчину в пикапе.


"Полиция! Покажи мне свои руки! Покажи мне свои руки!"


Как и планировалось ранее и по приказу Гонсалеса, Баллард остался во внедорожнике, ожидая звонка о том, что Кидда взяли под охрану и все чисто. Но, даже повернувшись боком, у нее не было четкого обзора передней кабины пикапа через открытую дверь внедорожника. Она знала, что это был момент, когда могло случиться все, что угодно. Любое внезапное или незаметное движение, любой звук, даже радиопереговоры, могут вызвать шквал стрельбы. Она решила не дожидаться звонка Гонсалеса - она с самого начала была против того, чтобы остаться. Она выбралась из внедорожника на безопасной стороне. Она вытащила свое оружие и обошла машину сзади. Поверх одежды на ней был надет баллистический жилет.


Она обошла внедорожник, пока не оказалась под углом к передней части пикапа. Она увидела Кидда внутри, ладони на руле, пальцы подняты вверх. Это выглядело так, как будто он сдавался.


Какофония голосов уступила место единственному голосу Гонсалеса, который приказал Кидду выйти из грузовика и пятиться к офицерам. Казалось, прошли минуты, но это заняло всего несколько секунд. Двое полицейских схватили Кидда, положили на землю и надели наручники. Затем они подняли его, наклонили вперед над капотом его грузовика и обыскали его.


"Что это?" - спросил я. Кидд запротестовал. "Ты приходишь ко мне домой и занимаешься этим дерьмом?"


Баллард услышала свое имя в наушнике радиоприемника, намек на то, что для нее безопасно переехать и поговорить с Киддом. Она убрала оружие в кобуру и подошла к пикапу. Она была удивлена высотой собственного голоса, поскольку адреналин сковал ее голосовые связки; по крайней мере, для себя она говорила как маленький мальчик.


"Элвин Кидд, вы арестованы за убийство и сговор с целью совершения убийства. У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, вам его предоставят. Вы понимаете эти права так, как я их вам изложил?"


Кидд повернул голову, чтобы посмотреть на нее.


"Убийство?" он сказал. "Кого бы я убил?"


"Вы понимаете свои права, мистер Кидд?" - Сказал Баллард. "Я не могу говорить с тобой, пока ты не ответишь".


"Да, да, я понимаю свои гребаные права. Кого, вы все говорите, я убил?"


"Джон Хилтон. Помнишь его?"


"Я ни хрена не понимаю, о ком ты говоришь".


Баллард предвидел такое отклонение. Она также ожидала, что это может быть ее единственный момент, чтобы противостоять Кидду. Он, скорее всего, потребует адвоката, и она никогда больше не приблизится к нему. Ее также вскоре отстранили бы от дела, потому что все ее негласные действия стали бы известны с его арестом. Это было неподходящее место для того, что она собиралась сделать, но для нее это было сейчас или никогда. Она вытащила свой мини-диктофон из заднего кармана и нажала на кнопку воспроизведения. Запись подслушивания между Киддом и Марселем Дюпре была привязана к определенному моменту. Кидд услышал свой собственный голос, исходящий из устройства:


Часть работы, с которой я должен был справиться тогда. Белый парень, который задолжал слишком много денег.


Баллард выключил диктофон и изучил реакцию Кидда. Она могла видеть, как колеса заскрежетали, а затем остановились из-за телефонного звонка, который он получил от Дюпре. Она могла сказать, что он знал, что только что пережил свои последние мгновения свободы.


"Сейчас мы собираемся отвезти тебя обратно в Лос-Анджелес", - сказал Баллард. "И у тебя будет шанс поговорить со мной, если -"


Ее прервал голос в ее ухе. Мужчина на наблюдательном пункте.


"Кто-то выходит. Чернокожая женщина в белом халате. У нее есть... Я думаю... пистолет! Пистолет! Пистолет!"


Все отреагировали. Было обнажено оружие, и все ребята из спецподразделения повернулись к передней части дома. Через узкое пространство между двумя черными внедорожниками Баллард увидел женщину на каменной дорожке, ведущей от входной двери к подъездной дорожке. На ней был халат большого размера - вероятно, принадлежавший ее мужу, - который позволил ей спрятать пистолет в рукаве. Теперь он вспыхнул и погас, и она кричала.


"Ты не можешь забрать его!"


Затем ее взгляд упал на Балларда, который стоял там, как открытая мишень, на поляне между двумя внедорожниками и пикапом. Баллард держала в руке диктофон вместо пистолета.


Баллард увидел, как женщина подняла руку. Казалось, все происходило почти в замедленной съемке. Но затем движение прекратилось, угол прицеливания все еще был опущен. Затем сторона ее головы взорвалась кровью и тканями, прежде чем Баллард даже услышала выстрел, прозвучавший на расстоянии. Она знала, что это пришло из операционной.


Колени женщины подогнулись вперед, и она рухнула на спину на каменную дорожку, которую ее муж, вероятно, сам установил у их дома.


Полицейские бросились вперед, чтобы забрать оружие и проверить, как там женщина. Баллард инстинктивно сделал шаг в том направлении, а затем вспомнил о Кидде. Она повернулась к нему, но он ушел.


Баллард выбежал на улицу и увидел бегущего Кидда, руки которого все еще были скованы за спиной. Она бросилась за ним, крича остальным.


"У нас есть беглец!"


Кидд был быстр для мужчины своего возраста, носил строительные ботинки и бегал, заложив руки за спину. Но Баллард приблизился к нему до конца квартала и смог схватить цепь между его наручниками и остановить его.


Теперь она вытащила пистолет и держала его сбоку от бедра.


"Ты убил ее?" Задыхаясь, сказал Кидд. "Вы, ублюдки, убили ее?"


Баллард сама запыхалась. Она попыталась глотнуть воздуха, прежде чем ответить. Она почувствовала, как пот выступил у нее на шее и голове. Один из внедорожников несся по улице в их сторону. Она знала, что они схватят его сейчас, и это, возможно, будут ее последние минуты с Киддом.


"Если мы убили ее, это твоя вина, Элвин", - сказала она. "Это все из-за тебя".


42


Убийство Синтии Кидд вывело из строя машину для экстренных случаев, которая представляла собой тридцатидвухфутовый фургон, переоборудованный в мобильный центр управления инцидентами и допросов. CIV был припаркован через два дома от дома Киддов. Улица была оцеплена с обоих концов квартала, а представители средств массовой информации стояли на страже в ближайшем месте. Физическое и судебно-медицинское расследование продолжалось в доме, в то время как все офицеры, участвовавшие в утреннем инциденте, были допрошены детективами из Отдела расследований полиции во второй комнате CIV, комнате, получившей название "Коробка" из-за ее идеально квадратных размеров.


Детективы FID допросили офицеров специального назначения одного за другим по поводу неудавшегося ареста, и Баллард был указан в списке допрошенных последним. Рядом с каждым офицером был представитель профсоюза обороны, потому что все они знали, что результат расследования стрельбы может определить их карьерный путь. Над всем повисла мрачная тишина. Хорошо обученная команда спецназа убила жену арестованного подозреваемого. Это был колоссальный тактический провал. Вдобавок к этому, мертвая женщина была чернокожей, и это неизменно привлекло бы массовое общественное внимание и протест. Это неизменно привело бы к слухам о том, что жертва была безоружна и ее просто застрелили. Правдивая история - какой бы плохой она ни была сама по себе - была бы направлена на удовлетворение потребностей тех, у кого есть планы или топоры для измельчения в общественном форуме. Все на месте происшествия знали об этом, и это привело к тому, что на жилую улицу Риальто опустилась пелена страха.


Прошло почти три часа после стрельбы, прежде чем Баллард, наконец, дал интервью. Беседа с детективом FID по имени Кэтрин Мелони длилась двадцать шесть минут и была в основном сосредоточена на тактике, которую Баллард использовала во время ареста Кидда, и тактике, которую, по ее наблюдениям, использовала группа по задержанию. Представитель защиты Баллард, Тереза Хоуман, случайно оказалась в классе академии Баллард, где они соревновались во всех физических испытаниях за звание лучшей женщины-рекрута, но после всегда пили пиво и приветствовали друг друга в клубе академии. Именно эта связь побудила Баллард попросить ее стать ее представителем.


Вплоть до последних минут допроса Баллард считала, что она не дала никакого ответа, который мог бы свалиться на нее или команду специального назначения с точки зрения ошибок или плохой тактики. Затем Мелони поразила ее вопросом-ловушкой.


"В какой момент вы слышали, как лейтенант Гонсалес или кто-либо другой приказал кому-то наблюдать или охранять входную дверь?" - спросила она.


Баллард потребовалось несколько секунд, чтобы придумать ответ. Хоуман прошептал ей на ухо, что хорошего ответа не будет, но что она должна ответить.


"Было много криков", - наконец сказал Баллард. "Кричал на Элвина Кидда в грузовике. Я был сосредоточен на нем и своей роли в аресте. Так что я не слышал этого конкретного приказа, когда он был отдан ".


"Вы хотите сказать, что был приказ, и вы просто его не слышали?" - Спросила Мелони. "Или дело было в том, что не было отдано никакого приказа?"


Баллард покачала головой.


"Видишь, я не могу ответить на это так или иначе", - сказала она. "У меня был лазерный фокус на том, что я делал и что нужно было делать. Так нас учат. Я следовал своему обучению ".


"Возвращаясь теперь к совещанию по планированию перед операцией", - сказал Мелони. "Вы сказали лейтенанту Гонсалесу, что подозреваемый был женат?"


"Я сделал".


"Вы сказали ему или членам команды, что можно ожидать, что жена будет дома?"


"Я думаю, мы все знали, производя арест так рано утром, что мы могли ожидать, что она будет на месте преступления. В доме."


"Спасибо вам, детектив. На этом пока все".


Она потянулась, чтобы выключить магнитофон, но затем остановилась и повернулась обратно к Баллард.


"Еще кое-что", - сказала она. "Вы верите, что убийство миссис Кидд, возможно, спасло сегодня жизни полицейских?"


На этот раз Баллард не стал останавливаться.


"Безусловно, да", - сказала она. "Я имею в виду, мы все были в жилетах, а у тех парней были баллистические шлемы и так далее, так что вы никогда не можете быть уверены. Но я стоял там на открытом месте перед пикапом, и она могла меня застрелить. Затем на мгновение она заколебалась и получила удар сама ".


"Если она колебалась, вы думаете, она не собиралась стрелять из своего оружия?" - Спросила Мелони.


"Нет, дело было не в этом. Она собиралась стрелять. Я мог чувствовать это. Но она колебалась, потому что я был между ней и ее мужем - до тех пор, пока он не бросился бежать, то есть. Я думаю, она думала, что если выстрелит и промахнется в меня, то может попасть в него. Так вот когда она заколебалась. Потом ее ударили, и, возможно, это спасло мне жизнь ".


"Спасибо вам, детектив Баллард".


"Конечно".


"Если вы не возражаете остаться в комнате, ваш капитан хочет зайти и поговорить с вами следующим".


"Мой капитан?"


"Капитан Оливас. Ты работал над этим делом для него, верно?"


"О, да, правильно. Извини, я все еще немного потрясен ".


"Понятно. Я пришлю его сюда".


Баллард был удивлен, что Оливас был на сцене. Они были более чем в часе езды от города, и она вообще не ожидала, что он будет вовлечен в расследование FID. Ее разум лихорадочно соображал, и она начала испытывать ужас от осознания того, что Оливасу, должно быть, сообщили о деле, которое привело к Элвину Кидду. Он знал, что она сделала.


"Он сказал мне, что хочет поговорить с тобой наедине", - сказал Хоуман. "Это нормально?"


Они с Терезой все еще время от времени встречались за кружкой пива, хотя их пути в отделе были совершенно разными. Баллард ранее рассказала Хоуману о своей истории с Оливасом.


"Или я могу остаться", - сказала она.


"Нет", - сказал Баллард. "Я в порядке. Ты можешь отправить его туда ".


Правда была в том, что Баллард не хотела быть свидетельницей того, что может выйти наружу или случиться дальше, даже если этим свидетелем был ее собственный друг и представитель защиты.


После того, как Тереза ушла, Оливас вошел в CIV, прошел через внешнюю комнату и вошел в Бокс. Он молча занял место за столом напротив Балларда. Он мгновение пристально смотрел на нее, прежде чем заговорить.


"Я знаю, как ты это сделал", - сказал он.


"Сделал что?" - Сказал Баллард.


"Получил свою подпись на ордере на прослушивание".


Баллард знал, что нет смысла отрицать правду. Это был неправильный ход здесь.


"И что?" - спросил я.


"И я готов тебе подыграть".


"Почему?"


"Потому что у меня есть год до того, как я выйду. Мне не нужна еще одна ссора с тобой, и прямо сейчас это еще одно перо в моей шляпе. Мы поймали убийцу, раскрыли дело тридцатилетней давности."


"Мы"?"


"Вот как это будет звучать. Мы оба победили. Оставь свой значок, я хорошо выгляжу. Что в этом может не понравиться?"


"Я думаю, той женщине, которой снесло голову, может что-то не понравиться".


"Люди совершают глупые поступки в стрессовых ситуациях. Жена главаря банды? На этот раз ответного удара не будет. По крайней мере, внутренне. Там будут протесты, и черные жизни имеют значение, и все такое. Но внутренне она не имеет значения в этом уравнении. Она - сопутствующий ущерб. Что я хочу сказать, Баллард, так это то, что я мог бы наказать тебя за это. Возьми свой значок. Но я не такой. Я собираюсь отдать тебе должное за это. И ты отдаешь мне должное в ответ ".


Баллард знал, что происходит. Командный состав департамента, как известно, остерегался своих. Оливас рассчитывал на еще одно повышение, прежде чем поставить крест на своей карьере.


"Ты хочешь стать заместителем шефа, не так ли?" - спросила она. "Отправиться куда-нибудь на пенсию Вашингтона, это было бы мило. Добавьте к этому работу в корпоративной безопасности, и вы будете в выигрыше, да? Жизнь на пляже."


Городские пенсии были основаны на зарплате на момент выхода на пенсию. В департаменте продвижения по службе в командных званиях незадолго до выхода на пенсию была долгая история - счет оплачивали городские налогоплательщики. Была также история карательных понижений в должности среди рядовых членов, которые снижали их пенсии и выплаты. Баллард внезапно вспомнил судебную тяжбу, в которую Гарри Босх ввязался после выхода на пенсию. Она не знала всех подробностей, но она знала, что департамент пытался надуть его.


"Мой бизнес - это мой бизнес", - сказал Оливас. "Все, что нам нужно прямо сейчас, это согласовать план действий".


"Откуда мне знать, что в конце концов ты не попытаешься меня перехитрить?" - Сказал Баллард.


"Я думал, ты спросишь об этом. Итак, вот что мы делаем: как только дым здесь рассеется, мы возвращаемся в Лос-Анджелес и проводим пресс-конференцию - ты и я - и рассказываем историю. Это твое преимущество. Как только это станет достоянием общественности, было бы нехорошо с моей стороны развернуться и сделать что-то против тебя, прежде чем я уйду. Понимаешь?"


Баллард нашла идею участия в пресс-конференции со своим угнетателем и заклятым врагом отвратительной.


"Я пропущу пресс-конференцию", - сказала она. "Но я разделю с тобой похвалу и сохраню свой значок. И мне не нужно преимущество. Если ты попытаешься отомстить мне каким-либо образом, прежде чем уйдешь, я расскажу миру об этой маленькой грязной сделке, и ты выйдешь лейтенантом, а не заместителем шефа. Понимаешь?"


Баллард опустила руку к своему бедру и взяла ее телефон. Она подняла его и поставила на стол. На экране было открыто приложение для записи. Время, затраченное на запись файла, составило более тридцати одной минуты.


"Правило номер один", - сказала она. "Если IA или FID записывают интервью с вами, вы записываете его сами. Чтобы быть в безопасности. Я просто вроде как забыл его выключить ".


Баллард наблюдал, как кожа вокруг глаз Оливаса напряглась, когда гнев наполнил его кровь.


"Расслабьтесь, капитан", - сказала она. "Это выставляет нас обоих в плохом свете. Я не могу причинить тебе боль без того, чтобы ты не причинил боль мне. В этом суть, понимаешь?"


"Баллард, " сказал Оливас, - я всегда знал, что в тебе есть что-то, что мне нравится, помимо твоей внешности. Ты коварная стерва, и мне это нравится. Так было всегда".


Она знала, что он думал, что эти слова причинят ей боль и отвлекут ее. Он замахнулся на телефон, но она была готова и схватила его со стола, его рука коснулась ее. Она встала, ее стул откинулся к алюминиевой стене.


"Ты хочешь сразиться со мной за это?" - спросила она. "Я стал сильнее с тех пор, как ты сделал то, что ты сделал со мной. Я надеру твою гребаную задницу".


Оливас остался сидеть. Он поднял руки вверх, ладонями наружу.


"Полегче, Баллард", - сказал он. "Просто. Это безумие. Я согласен с тем, что мы сказали. Сделка."


Дверь в CIV открылась, и Тереза Хоуман заглянула внутрь, привлеченная грохотом кресла о тонкую стенку автомобиля.


"Здесь все в порядке?" - спросила она.


"У нас все в порядке", - сказал Оливас.


Хоуман посмотрел на Балларда. Она не поверила Оливасу на слово. Баллард кивнул, и только тогда Хоуман отступил назад и закрыл дверь.


Баллард оглянулся на Оливаса.


"Значит, мы договорились?" - спросила она.


"Я сказал "да", - сказал он.


Баллард выключила приложение для записи и положила телефон в карман.


"За исключением того, что сейчас я хочу кое-чего другого", - сказала она. "На самом деле, есть пара вещей".


"Иисус Христос", - сказал Оливас. "Что?" - спросил я.


"Если Элвин Кидд решит заговорить, я дам интервью".


"Не проблема, но он никогда от этого не откажется. Это убьет его изнутри. Я уже слышал, что он велел Фиду колотить гребаный песок, когда они пытались допросить его об убийстве его собственной жены. Никакого интервью. Ему нужен адвокат."


"Я просто говорю: мое дело, мое интервью - если таковое будет".


"Прекрасно. Что еще за другая вещь?"


"Дело о поджоге. Верни меня к нему ".


"Я не могу просто-"


"Это было преступление в полночь, вам нужен детектив в полночь. Это то, что ты говоришь и что ты делаешь. Скажи остальным по делу, что завтра в восемь состоится брифинг, чтобы ввести меня в курс дела."


"Ладно, ладно. Но в нем все еще не хватает RHD, а мои ребята заняты свинцом ".


"Прекрасно. Тогда, я думаю, мы здесь закончили ".


"И я хочу, чтобы краткий отчет по этому поводу был у меня на столе до этой встречи".


"Не проблема".


Она повернулась к двери. Оливас заговорил с ней, когда она выходила.


"Будь осторожен, Баллард".


Она снова посмотрела на него. Это была бессильная угроза. Она невесело улыбнулась ему.


"Вы тоже так делаете, капитан", - сказала она.


43


Баллард потребовалась большая часть ее смены после переклички той ночью, чтобы написать окончательный краткий отчет по делу Хилтон. Это должно было быть законченным, но тщательно сформулированным по трем направлениям. Первое заключалось в том, чтобы оставить Гарри Босха в тени, а второе - привлечь Оливаса таким образом, чтобы это было приемлемо в соответствии с порядком командования и протоколом. Третий фронт был на самом деле самым трудным. Она оставила своего непосредственного руководителя, лейтенанта Макадамса, в неведении на протяжении всего расследования. Ее слова в отчете о том, что она действовала под руководством капитана Оливаса охватывали многое, но ничего не сделали, чтобы уменьшить ущерб, который ее действия нанесли бы ее отношениям с Макадамсом. Она знала, что ей скорее рано, чем поздно придется сесть с ним за стол переговоров и попытаться все уладить. Это не был бы приятный разговор.


Ее единственный перерыв наступил, когда она встала из-за компьютера, чтобы переключить внимание и расслабить глаза. Она взяла свою патрульную машину и отправилась к грузовику с тако, чтобы взять немного еды на дорогу.


Дигоберто снова работал в одиночку. Но, по крайней мере, в данный момент он был занят с группой соловьев - тремя молодыми женщинами и двумя мужчинами, только что вышедшими из клуба, который только что закрылся в четыре утра. Баллард ждала своей очереди и слушала их безвкусную болтовню о сцене, которую они только что покинули. Баллард надеялась, что к тому времени, когда она сделает заказ, останется немного свежих креветок.


Когда один из мужчин заметил значок, выглядывающий из-под ее пальто на поясе, их разговор перешел на шепот, а затем по общему согласию они предложили Баллард возглавить очередь, поскольку она, очевидно, работала, и они не были уверены, что заказать. Она воспользовалась их любезным предложением и заказала тако с креветками, отвечая на обычные вопросы посетителей, пока ждала, пока Дигоберто оформит ее заказ.


"Вы по делу или что-то в этом роде?" - спросила одна из женщин.


"Всегда", - сказал Баллард. "Я работаю на кладбище - то, что они называют поздним шоу, потому что в Голливуде всегда что-то происходит".


"Вау, например, над каким делом ты сейчас работаешь?"


"Э-э, это о молодом парне - примерно твоего возраста. Он оказался не в том месте не в то время. Его застрелили в переулке, где продают наркотики ".


"Застрелен мертвым?"


"Да, мертв".


"Это безумие!"


"Здесь происходит много сумасшедших вещей. Вы все должны быть осторожны. Плохие вещи случаются с хорошими людьми. Так что держитесь вместе, доберитесь домой целыми и невредимыми ".


"Да, офицер".


"Вообще-то, это детектив".


Она принесла еду обратно в участок в коробке на вынос, проходя мимо обнаженного по пояс и полностью татуированного мужчины, прикованного наручниками к скамье строгого режима в заднем коридоре. На своем позаимствованном рабочем месте она продолжила писать отчет во время еды, стараясь не уронить крошки на клавиатуру и не вызвать жалобу у дневного владельца стола. Благодаря упаковке в фольгу все было теплым, а тако с севиче из креветок не потеряли своего вкуса на обратном пути.


На рассвете она распечатала три копии своего отчета: одну для лейтенанта Макадамса, которую она положила в его почтовый ящик вместе с запиской с просьбой о личной встрече; одну для себя, которая легла в ее рюкзак; и третью для капитана Оливаса. Она положила это в свежую папку и взяла ее с собой, направляясь через парковку к своей патрульной машине.


Ее телефон зазвонил почти сразу, как только она выехала с парковки Голливудского подразделения, чтобы направиться в центр. Это был Босх.


"Значит, я должен прочитать о деле Кидда в "Лос-Анджелес Таймс"?"


"Мне так жаль. Я просто сходил с ума, и потом, я не собирался звонить тебе посреди ночи. Я только что вышел со станции и собирался позвонить тебе."


"Я уверен в этом".


"Я был".


"Значит, они убили его жену".


"Ужасно. Я знаю. Но это была она или мы. Воистину."


"Их за это накажут? Это ты?"


"Я не знаю. Они облажались. Никто не следил за дверью. Потом она вышла, и все пошло наперекосяк. Я думаю, что я на свободе, потому что я был просто попутчиком, но эти парни, вероятно, все получают письма ".


Босх понял бы, что она имела в виду письмо с выговором в их личном деле.


"По крайней мере, с тобой все в порядке", - сказал он.


"Гарри, я думаю, она собиралась застрелить меня", - сказал Баллард. "Потом в нее попали".


"Ну, тогда у них был правильный человек в ОПЕРАЦИИ".


"Все еще. Наши взгляды встретились. Когда это случилось, она смотрела на меня, я смотрел на нее. Тогда..."


"Ты не можешь зацикливаться на этом. Она сделала выбор. Это был не тот. Кидд что-то говорит?"


"Он обратился к адвокату и не разговаривает. Я думаю, он думает, что может подать в суд на город за свою жену и получить достаточно денег на крупного адвоката - может быть, на твоего парня, Халлера ".


"Я сомневаюсь в этом. Он больше добровольно не берется за дела об убийствах ".


"Понял".


"Итак, мне следует ожидать звонка по поводу моего участия в деле Хилтона?"


"Я так не думаю. Я только что закончил отчет и оставил вас в стороне. Я сказал, что вдова нашла книгу убийств после смерти своего мужа и связалась с другом, чтобы вернуть ее. Вашего имени нигде нет в отчете. У тебя вообще не должно возникнуть никаких проблем ".


"Приятно знать".


Баллард съехал по съезду с Сансет на 101-ю автостраду. Автострада была переполнена и двигалась медленно.


"Я отвезу это в Оливас прямо сейчас", - сказала она. "В любом случае, у меня встреча в пабе".


"Встреча по какому поводу?" - Спросил Босх.


"То убийство с поджогом, над которым я работал прошлой ночью. Я вернулся к этому. Им нужен полуночный детектив, чтобы помочь разобраться с этим. И это я."


"Похоже, они там, внизу, наконец-то поумнели".


"Мы можем только надеяться".


"Это Оливас, верно? Одно из его дел."


"Да, он капитан, но я буду работать с парой детективов и ребятами из LAFD arson. Итак, что ты делаешь?"


"Монтгомери. У меня есть кое-что в игре. Посмотрим, как это - эй, чуть не забыл, тот парень в Оранже, о котором я тебе рассказывал, который подкрадывался к домам, где жили студентки? Они схватили его."


"Фантастика! Как?"


"Он прокрался в дом субботней ночью, но не знал, что парень остался на ночь. Он поймал парня, немного отделал его, а затем вызвал полицию ".


"Хорошая сделка".


"Прошлой ночью я позвонил одному из парней из ОПД по этому поводу - парню, которого я предупредил о том, что я присматриваю за домом Мэдди. Он сказал, что у парня была камера с инфракрасным объективом. У него были фотографии девушек, спящих в своих кроватях ".


"Это пиздец. Этот парень должен уйти, а ключ должен потеряться. Он на верном пути, понимаешь, что я имею в виду?"


"И в этом проблема. Неважно, насколько это запутанно, прямо сейчас они задержали его за кражу со взломом из занятого жилья. Это все, пока ДНК не вернется к другим горячим поискам. Но тем временем, они беспокоятся о том, что он выпрыгнет и исчезнет ".


"Черт. Ну, и кто он такой? Студент?"


"Да, он ходит в школу. Они думают, что он следовал за девушками от кампуса до их домов, а затем вернулся, чтобы обойти все места и сфотографироваться ".


"Я надеюсь, что они поспешили с анализом ДНК".


"Они сделали. И мой парень даст мне знать, если его выпустят под залог. Предъявление обвинения сегодня утром, и у них есть окружной прокурор, который собирается попросить судью увеличить размер залога."


"Знала ли ваша дочь когда-нибудь, что вы ходили туда субботними вечерами и наблюдали за ее домом?"


"Не совсем. Это только еще больше встревожило бы ее."


"Да, я понимаю это".


После этого они закончили разговор. Баллард съехал с автострады в Альварадо и остаток пути до центра поехал по Первой улице. Она пришла рано на свою встречу и рано для большинства сотрудников ПАБА. У нее был выбор парковки в гараже под полицейским управлением.


Она оказалась на этаже отдела ограблений и убийств за двадцать минут до назначенного Оливасом времени встречи. Вместо того, чтобы идти в дежурную часть и вести светскую беседу с людьми, которые, как она знала, были предрасположены к тому, чтобы она им не нравилась, она ходила взад и вперед по коридору снаружи, рассматривая плакаты в рамках, на которых была изображена история подразделения. Когда она работала в RHD, у нее никогда не было на это времени. Подразделение было создано пятьдесят лет назад, после того как расследование убийства Роберта Кеннеди выявило необходимость в элитной команде следователей для ведения самых сложных, серьезных и деликатных дел - с политической точки зрения или с точки зрения СМИ - которые возникали.


Она прошла мимо плакатов с фотографиями и описаниями дел, начиная с убийств Мэнсона и заканчивая "Хиллсайд Стренгл", "Ночным сталкером" и "Мрачным спящим" - дел, которые стали известны во всем мире и помогли укрепить репутацию полиции Лос-Анджелеса. Они также создали город как место, где могло случиться что угодно - что угодно плохое.


Без сомнения, с назначением в RHD был связан корпоративный дух, но Баллард, будучи женщиной, никогда не чувствовала себя полностью частью этого, и это всегда беспокоило ее. Теперь это был плюс, потому что она не скучала по тому, чего у нее никогда не было.


Она услышала разговор из ниши лифта и, посмотрев в конец коридора, увидела, как Нуччо и Спеллман, ребята из пожарной службы, занимающиеся поджогами, пересекают холл и проходят через главную дверь в RHD. Они тоже пришли рано - если только Оливас не назначил им другое время начала собрания.


Баллард шагнул через другую дверь, которая вела в противоположный конец дежурной части. Она направилась по главному проходу, минуя еще больше исторических плакатов и несколько киноафиш, пока не дошла до Специального отдела по расследованию убийств и Военной комнаты. Она вошла, надеясь, что Нуччо и Спеллман прибудут первыми и что она сможет поговорить с ними до того, как туда доберутся Оливас и его люди.


Но из этого ничего не вышло. Она постучала один раз и вошла в Военную комнату, только чтобы найти тех же пятерых мужчин, которые были там в прошлый раз, сидящими в точно таких же позах. В том числе и Оливас. Они были в середине обсуждения, которое прекратилось в тот момент, когда она открыла дверь. Поскольку все пришли по крайней мере на пятнадцать минут раньше, Баллард восприняла это как подтверждение того, что Оливас назначил мужчинам более раннее время начала, возможно, чтобы обсудить, что делать с ее включением в дело до ее приезда. Она предположила, что это в значительной степени означало бы, что Оливас приказал другим следователям держать ее на расстоянии вытянутой руки. Это было бы чем-то, что ей нужно было бы перенаправить.


"Баллард", - сказал Оливас. "Присаживайся".


Он указал на место в конце прямоугольного стола. Это поставило бы ее напротив него, с двумя парнями из LAFD справа от нее и двумя парнями из RHD, Друкером и Ферлитой, слева от нее. На столе лежала книга убийств, в которой было очень мало страниц, и несколько других папок, одна из них толще книги убийств.


"Мы только что говорили о тебе и о том, как мы собираемся это сделать", - сказал Оливас.


"Неужели?" - Сказал Баллард. "До того, как я попал сюда - мило. Какие-нибудь выводы?"


"Ну, для начала, мы знаем, что вы там, в Голливуде, работаете над поздним шоу, поэтому поиск свидетелей по-прежнему важен. Я знаю, что ты уже провел там пару зачисток, но люди в том мире приходят и уходят. Было бы здорово снова попасть на эту полосу ".


"Что-нибудь еще?"


"Ну, мы только начали".


"Что ж, не могли бы мы начать с обновления о том, на каком этапе мы находимся в расследовании? Что случилось с бутылкой, которую я вам дал, ребята?"


"Хорошая идея. Свалка, почему бы тебе не подвести итог тому, как обстоят дела?"


Друкер выглядел удивленным тем, что он получил запрос от Оливаса. Он открыл папку на столе перед собой и просмотрел несколько пунктов в ней, вероятно, чтобы собраться с мыслями, прежде чем говорить.


"Ладно, на бутылке", - сказал он. "Мы отнесли это к скрытым, как и предлагалось, и они действительно получили совпадение на двенадцать точек с отпечатком большого пальца жертвы, Эдисона Бэнкса. Так что нам там хорошо. Прошлой ночью мы отправились на поиски коллекционера бутылок, у которого вы это взяли, чтобы повторно допросить его и посмотреть, можно ли у него узнать что-нибудь еще, теперь, когда у нас есть подтверждение по бутылке. К сожалению, мы не нашли его и...


"В котором часу ты был там?" - Спросил Баллард.


"Около восьми", - сказал Друкер. "Мы искали вокруг в течение часа, не могли его найти".


"Я не думаю, что он вернется к своему приседанию позже", - сказал Баллард. "Я найду его сегодня ночью".


"Это было бы здорово", - сказал Друкер.


В разговоре чувствовалась неловкость, признание того, что мужчины делали то, что должны были сделать с самого начала - пригласили эксперта по темным часам Голливуда.


"Были ли на бутылке другие отпечатки пальцев?" - Спросил Баллард.


Друкер перевернул страницу отчета, лежащего перед ним.


"Да", - сказал он. "Мы получили отпечаток ладони. Мы сравнили его с лицензией на алкоголь, принадлежащей Марко Линкову, который управляет магазином Mako, где, как мы полагаем, изначально продавалась бутылка. Мы поговорили с ним и посмотрели видео, о котором вы нам рассказали. Так что мы в курсе событий ".


"Так это была женщина на видео?" - Сказал Баллард.


"Мы отследили ее номерной знак - "один для тебя, два для меня" - и оказалось, что этот номерной знак был украден с "Мерседеса" той же марки и модели ранее в тот же день. Наш рабочий вывод заключается в том, что женщина купила бутылку и передала ее нашей жертве. Было ли это частью плана убить его, мы не знаем. Мы до сих пор не смогли установить ее личность ".


"А как насчет банкомата? Она взяла оттуда наличные ".


"Она использовала поддельную карточку с законным номером и PIN-кодом, принадлежащую семидесятидвухлетнему мужчине, проживающему в Лас-Вегасе, штат Невада".


"Была ли у банкомата камера? Вы получили четкий снимок ее?"


"Ты смотрел видео из магазина", - сказала Ферлита. "Она прикрыла камеру рукой. Она точно знала, где это было."


"Фотографии нет", - добавил Друкер.


Баллард не ответил. Она откинулась на спинку стула и обдумала всю новую информацию. Сложность действий таинственной женщины была очень подозрительной и вызвала больше вопросов.


"Я этого не понимаю", - наконец сказала она.


"Получить что?" - Спросил Оливас.


"Я предполагаю, что подозреваемая - эта женщина", - сказала она. "Украденный номерной знак, украденная банковская карточка. Но по какой причине? Почему она не купила бутылку где-нибудь в другом месте, где ее никогда бы не подключили?"


"Кто знает?" Сказал Нуччо.


"Как будто она хотела, чтобы ее видели, но не опознали", - сказал Баллард. "В этом есть психология".


"К черту ее психологию", - сказал Друкер. "Нам просто нужно найти ее".


"Я просто говорю, что если мы поймем ее, возможно, это поможет найти ее", - сказал Баллард.


"Как скажешь", - сказал Друкер.


Баллард позволил ему насладиться моментом, прежде чем продолжить.


"Ладно, что еще?" - спросила она.


"Разве этого недостаточно?" Сказала Ферлита. "Мы занимались этим делом два дня, и большая часть этого времени была потрачена на то, чтобы догнать тебя".


"И у тебя не было бы того, что у тебя есть, если бы не я", - сказал Баллард. "Что насчет жертвы и дела о завещании? Это копия файла?"


Она указала на толстую папку на столе рядом с Друкером.


"Так и есть", - сказал он. "Мы просмотрели это пару раз и не нашли ничего, что имело бы отношение к этому. Один из тех случаев, когда ты чувствуешь это нутром, но нет никаких доказательств чего бы то ни было ".


"Тогда могу я взять это?" - Спросил Баллард. "Я прочитаю это, пока буду вечером в машине, высматривая "человека с бутылкой". Тогда я буду в курсе этого так же, как и все остальные ".


Друкер повернулся к Оливасу за одобрением.


"Конечно", - сказал Оливас. "Мы сделаем тебе копию. Выруби из себя".


"Кто-нибудь говорил с семьей Бэнкс?" - Спросил Баллард.


"Сегодня мы едем в Сан-Диего, чтобы взять интервью у брата", - сказал Друкер.


"Хочешь пойти?" Спросил Ферлита с насмешливой ноткой в голосе.


"Я пас", - сказал Баллард. "Я уверен, вы двое справитесь с этим".


Bosch


44


Босх провел утро среды, собирая файлы для последующей встречи, запланированной с Клейтоном Мэнли. Адвокат позвонил накануне и сообщил, что судебный комитет фирмы согласился взяться за дело Bosch на комиссионной основе. Босх извлек все записи, которые он сохранил по делу о пропаже цезия, из коробки, где он хранил документы по наиболее важным делам своей карьеры - большинство из них раскрыто, некоторые нет.


Затем он взял свой телефон, сделал звонок и оставил сообщение об отмене сеанса физиотерапии своего колена, который был запланирован на то утро. Он знал, что его терапевт выместит на нем отмену, когда он придет на следующий сеанс. Он уже мог чувствовать боль от этого.


Когда его телефон зазвонил две минуты спустя, он предположил, что это был его терапевт, говорящий, что с него все равно возьмут плату за сеанс, поскольку он отменил его в день. Но оказалось, что звонил Микки Халлер.


"Твой парень, глиняный человек, позвонил, как ты и говорил".


"Кто?" - спросил я.


"Клейтон Мэнли. Его электронное письмо - "Клейман из Michaelson & Mitchell". Он попросил меня отправить пенсионные материалы, потому что он ведет твое дело о неправомерной смерти. Ты сказал ему, что на самом деле умираешь?"


"Возможно, да. Так ты сотрудничаешь? Он оставил мне сообщение, желая встретиться сегодня. Должно быть, именно поэтому ".


"Ты сказал мне сотрудничать, я сотрудничаю. Ты же не собираешься позволить ему что-то оформить, не так ли?"


"Это не зайдет так далеко. Я просто пытаюсь проникнуть внутрь этого места ".


"И ты не говоришь мне, почему?"


Босх получил звуковой сигнал ожидания вызова. Он проверил свой экран и увидел, что это был Баллард.


"Вам пока не нужно знать", - сказал он Халлеру. "И мне поступает звонок, на который я должен ответить. Я проверю обо всем этом позже ".


"Ладно, брат-"


Босх переключился на другой вызов. Звучало так, будто Баллард был в машине.


"Renée."


"Гарри, какие у тебя планы на сегодня? Я хочу поговорить с тобой кое о чем. Еще одно дело."


"У меня в одиннадцать часов встреча в центре города. После этого у меня будет время. Ты сейчас направляешься на пляж?"


"Да, но я посплю несколько часов, а потом мы сможем встретиться после твоего мероприятия. Как насчет ланча?"


"Муссо только что исполнилось сто лет".


"Идеально. Во сколько?"


"Давай сделаем это в час тридцать на случай, если моя затяжка затянется. Ты получишь больше сна".


"Увидимся там".


Она отключилась, и Босх вернулся к работе над собственным делом, составляя тщательно составленное досье, которое он передаст Клейтону Мэнли. Он вышел из дома в десять и направился на назначенную встречу в центре города, зная из своего разговора с Мэнли накануне, что тот играет в Michaelson & Mitchell.


Босх отметил четыре вещи во время своего предыдущего визита в Мэнли. Один из них заключался в том, что в фирме, в которой было по крайней мере два этажа юристов, офис Мэнли, каким бы отдаленным он ни казался в конце коридора, находился всего в нескольких дверях от офисов двух партнеров-основателей фирмы. Для этого должна была быть причина, особенно в свете неловкой стычки Мэнли с судьей Монтгомери. Такого рода публичное наказание и унижение обычно заканчивалось приказом убрать со своего стола и уйти к концу дня. Вместо этого Мэнли сохранил позицию, близкую к двум высшим постам власти в фирме.


Второе, что он заметил, это то, что у Мэнли, по-видимому, не было личного секретаря или клерка - по крайней мере, ни одного, сидящего за пределами его офиса. В том коридоре вообще не было сотрудников юридической фирмы. Гарри предположил, что двери, мимо которых он прошел в офисы Митчелла и Майклсона, вели в большие апартаменты, в каждом из которых был свой набор клерков и секретарш, охраняющих входы в тронные залы. Должна была быть причина, по которой у Мэнли ничего этого не было, но Босха больше интересовало, как это может повлиять на его планы относительно встречи в одиннадцать.


Последние две вещи, которые Босх отметил во время своего первого визита, заключались в том, что в офисе Мэнли, похоже, не было ни отдельной ванной комнаты, ни принтера на виду. Его вывод заключался в том, что Мэнли, скорее всего, полагался на резерв секретарей или юристов где-то еще в офисах, а также на принтер, которым пользовались младшие сотрудники фирмы.


Только когда он выехал на 101-ю автостраду, направляясь на юг, он вспомнил, что должен был перезвонить Микки Халлеру. Он поставил свой мобильный телефон на громкую связь, когда делал звонок. Его джип был изготовлен примерно за два десятилетия до того, как появилось что-то, известное как Bluetooth.


"Босх, ты собака".


"Прости, что прервал тебя раньше".


"Никаких проблем, и тебе не нужно было перезванивать. Я сказал свое слово ".


"Ну, я хотел тебя кое о чем спросить. Мэнли спрашивал тебя, почему ты порекомендовал его мне?"


"На самом деле, он так и сделал".


"И что?" - спросил я.


"Я едва слышу тебя, чувак. Вам нужно приобрести машину, которая тиха внутри и оснащена цифровой аудиосистемой ".


"Я подумаю об этом. Что ты сказал Мэнли о том, что рекомендовал его мне?"


"Я сказал ему, что то, что ты хотел сделать, на самом деле находилось за пределами моей рулевой рубки. Я также сказал ему, что, по-моему, в тот раз судья Монтгомери сильно встряхнул его. Я сказал, что нет смысла ставить в неловкое положение коллегу-юриста, независимо от причины. Итак, я отправил тебя туда, потому что это выглядело как дело, которое могло привлечь к нему некоторое положительное внимание. Все настолько хорошо?"


"Все это было идеально".


"Я не знаю точно, что ты задумал, братан, но я надеюсь, ты не собираешься бросить меня ради этого парня. Потому что правда в том, что я мог бы бегать кругами вокруг него - задом наперед ".


"Я знаю это, брат, и это не игра. Скоро мы вернемся в нужное русло. Просто доверься мне в этом ".


"Я отправил ему по почте папку с делом о пенсии. Убедись, что, когда все будет сказано и сделано, я получу его обратно ".


"Будет сделано".


Двадцать минут спустя Босх сидел на замшевом диване в приемной Майклсона и Митчелла. У него на коленях лежала папка с документами. Он пришел туда пораньше, чтобы еще раз осмотреть помещение, рассмотреть лица юристов и персонала, посмотреть, кто поднимается и спускается по винтовой лестнице. Он открыл свой телефон, набрал общий номер юридической фирмы и стал ждать.


Раздался шум, и молодой человек за стойкой регистрации ответил на звонок. Босх услышал, как он сказал: "Я провожу его обратно".


Администратор снял телефонную гарнитуру и начал обходить стойку. Босх нажал кнопку вызова на своем телефоне.


"Сейчас я отведу тебя обратно", - сказал молодой человек. "Не хотите ли бутылку воды или что-нибудь еще?"


"Нет, я в порядке", - сказал Босх.


Босх встал, чтобы последовать за ним. Почти сразу же на стойке регистрации раздался телефонный звонок. Администратор оглянулся на свое рабочее место с выражением боли на лице.


"Я знаю дорогу", - сказал Босх. "Я могу приготовить это сам".


"О, спасибо вам", - сказал молодой человек.


Он отошел, чтобы вернуться к телефону, а Босх обогнул лестницу и направился по коридору в кабинет Клейтона Мэнли. Он достал свой телефон и закончил разговор.


Все офисы с названиями на дверях были с левой стороны. Они находились снаружи здания, с окнами, выходящими на Банкер-Хилл. С правой стороны коридора были две двери без опознавательных знаков. Направляясь к офису Мэнли, Босх открыл каждое из них, зная, что если он застигнет кого-нибудь врасплох в офисе, то сможет просто сказать, что заблудился. Но первая комната была маленькой комнатой отдыха с кофеваркой и небольшим холодильником под прилавком со стеклянной дверцей, в котором хранились дизайнерские сорта воды и содовой.


Он перешел в следующую комнату этажом ниже и обнаружил кладовку с большим копировальным аппаратом рядом с рядом полок с бумагой, конвертами и папками. Там также была дверь запасного выхода.


Компания Bosch быстро вмешалась и оценила принтер. Он сделал самый простой ход, чтобы отключить его, потянувшись за ним и отсоединив шнур питания. Вентилятор охлаждения и цифровой экран отключились.


Он быстро вернулся в коридор, спустился к кабинету Мэнли и один раз вежливо постучал в дверь, прежде чем войти. Мэнли встал из-за своего стола.


"Мистер Босх, заходите".


"Благодарю тебя. Я принес документы, которые вы просили, - из дела о радиации."


"Присаживайтесь и позвольте мне просто отправить это электронное письмо. На самом деле это мистеру Халлеру, с благодарностью за документы, которые он прислал, касающиеся вашего пенсионного арбитража ".


"Ладно, хорошо. Как с ним было справиться?"


Мэнли набрал несколько слов на своем экране и нажал кнопку отправки.


"Мистер Холлер?" - спросил я. он спросил. "Он был в порядке. Казалось, был рад помочь. Почему? Было ли что-то, что я пропустил?"


"Нет, нет, я просто не знал, не передумывал ли он, ну, знаете, передавал ли дело".


"Я так не думаю. Казалось, он стремился помочь и передавал все, что у него было. Дай-ка я посмотрю, что у тебя там. У меня также есть контракт и доверенность, которые вы должны подписать ".


Босх передал папку через стол. Она была толщиной почти в дюйм, и он дополнил ее не относящимися к делу отчетами по делу, в ходе которого он получил дозу цезия много лет назад. Мэнли бегло просмотрел файл, остановившись один раз, чтобы взглянуть на один из документов, который случайно привлек его внимание.


"Это отличный материал", - наконец сказал он. "Это будет очень полезно. Нам просто нужно оформить наше соглашение о том, что я представляю вас на комиссионной основе, и я буду действовать дальше. За твоей спиной будут сила и могущество всей этой фирмы. Мы подадим в суд на ублюдков".


Мэнли улыбнулся последнему клише.


"О, это здорово", - сказал Босх. "Но... можете называть меня параноиком, но я не хочу оставлять этот файл здесь. Это единственное доказательство того, что у меня есть о том, что со мной произошло. Есть ли какой-нибудь шанс, что вы могли бы сделать копии, а оригиналы я оставлю себе?"


"Не понимаю, почему бы и нет", - без колебаний ответил Мэнли. "Позволь мне дать тебе контракт, чтобы ты перечел и подписал, и я пойду, чтобы это скопировали".


"Звучит заманчиво".


Мэнли осмотрел свой стол, пока не нашел тонкую папку. Он открыл его и вручил Босху трехстраничное соглашение на фирменном бланке Michaelson & Mitchell. Затем он достал ручку из держателя на своем столе и положил ее перед Босхом.


"И я скоро вернусь", - сказал Мэнли.


"Я буду здесь", - сказал Босх.


"Могу я тебе что-нибудь принести? Вода? Содовую? Хочешь кофе?"


"Э, нет, я в порядке".


Мэнли встал из-за стола и вышел из офиса с досье Босха. Он оставил дверь в комнату приоткрытой на фут. Босх быстро встал и подошел к двери, чтобы посмотреть, как Мэнли идет по коридору в копировальную комнату. Он слушал, как Мэнли загружал стопку документов, а затем выругался, когда понял, что машина сдохла.


Настал тот самый момент. Босх знал, что Мэнли либо вернется в свой офис, сообщит Босху о проблемах с копированием и вызовет клерка, чтобы тот сделал копию, либо он отправится дальше в офисный комплекс в поисках другого ксерокса.


Босх увидел, как Мэнли вышел из копировальной комнаты, опустив голову и сосредоточившись на документах, которые он нес. Он быстро вернулся на свое место перед столом. Он держал в руках и читал контракт, когда Мэнли просунул голову в дверь.


"У нас возникли проблемы с копировальным аппаратом на этой стороне", - сказал он. "Мне потребуется несколько дополнительных минут, чтобы закончить это. Ты в порядке?"


"Не беспокойтесь", - сказал Босх. "Я в порядке".


"И ничего выпить?"


"Ничего, спасибо".


Босх поднял контракт, как бы говоря, что это займет его.


"Скоро вернусь", - сказал Мэнли.


Мэнли ушел, и Босх услышал его шаги, удаляющиеся по коридору. Он быстро встал, тихо закрыл дверь в офис и вернулся к столу, на этот раз пройдя за ним к месту Мэнли. Сначала он посмотрел на часы, чтобы определить время отсутствия Мэнли, затем быстро осмотрел крышку стола. Ничто не привлекло его внимания, но экран компьютера все еще был активен.


Он посмотрел на рабочий стол на экране и увидел множество файлов и документов, в том числе один, в котором говорилось о МАТЕРИАЛАХ BOSCH. Он открыл его и обнаружил, что в нем были записи с его первой встречи с Мэнли. Он быстро прочитал их и решил, что это точный отчет об их разговоре. Он закрыл файл и посмотрел на надписи других файлов на рабочем столе. Он не увидел ничего, что привлекло бы его внимание.


Он взглянул на часы, а затем отодвинул стул от стола, чтобы быстрее добраться до ящиков для папок с ключами по обе стороны от пространства для ног. У одного из них был ключ в замке. Босх повернул его и выдвинул ящик. В нем были папки с файлами разных цветов, скорее всего, с какой-то цветовой кодировкой. Он провел пальцами по ним до файлов, помеченных именами M, но не нашел ни одного файла на Монтгомери.


Он посмотрел на часы. Мэнли ушел уже две минуты назад. Он вытащил ключ из ящика и использовал его, чтобы отпереть другой. Он прошел через ту же процедуру здесь и на этот раз нашел файл с пометкой МОНТГОМЕРИ. Он быстро вытащил его и пролистал. Оно было таким же толстым, как папка, которую он дал Мэнли скопировать. Похоже, это были документы из злополучного иска Мэнли против судьи о диффамации - меры по спасению лица, которой с самого начала было суждено потерпеть неудачу.


Босх заметил, что на внутренней стороне папки было написано от руки несколько имен, номеров и электронных писем. Не имея времени подумать о том, что это может означать, он достал свой телефон и сфотографировал внутренний клапан и страницу с оглавлением напротив. Затем он закрыл папку и убрал ее обратно в ящик. Он закрыл и запер ящик и вернул ключ в исходное положение.


Он посмотрел на часы. Прошло три с половиной минуты. Босх дал Мэнли более ста страниц для копирования и вложил в середину пакета две страницы, которые были скреплены вместе и могли вызвать задержку, если бы заклинило копировальный аппарат. Но Босх не мог на это рассчитывать. Он думал, что у него осталось самое большее две минуты.


Он вернулся к компьютеру и открыл учетную запись электронной почты Мэнли. Босх пробежался глазами по списку отправителей, а затем по словам в полях "Тема". Ничто не представляло интереса. Он проверил электронную почту по имени Монтгомери по теме, но никаких сообщений не пришло.


Затем он закрыл страницу электронной почты и вернулся к главному экрану. В приложении Finder он снова искал имя Монтгомери, на этот раз обнаружив папку. Он быстро открыл его и обнаружил, что в нем содержится девять файлов. Он посмотрел на часы. Он никак не мог рискнуть просмотреть их все. Большинство из них были просто помечены как "МОНТГОМЕРИ" плюс дата. Все даты были указаны до даты подачи иска о диффамации, поэтому Босх решил, что это подготовительные файлы. Но один файл был озаглавлен по-другому: в нем говорилось просто TRANSFER.


Босх открыл TRANSFER, и в нем был только тринадцатизначный номер, за которым следовали инициалы G.C. и ничего больше. Тайна этого заинтриговала его. Он также сфотографировал это.


Когда Босх закрывал папку, он услышал звяканье нового электронного письма с компьютера. Он открыл учетную запись электронной почты Мэнли и увидел, что в новом сообщении был указан адрес, который включал имя Майклсон и заголовок темы, ваш новый "клиент".


Босх знал, что у него нет времени, и что, если он откроет электронное письмо, оно будет помечено как прочитанное. Это могло бы навести Мэнли на мысль о том, чем он занимался. Но кавычки вокруг слова "клиент" взяли над ним верх. Он открыл электронное письмо. Это было от босса Мэнли, Уильяма Майклсона.


Ты дурак. Ваш клиент работает над делом Монтгомери. Прекрати все действия с ним. Итак.


Босх был ошеломлен. Не думая больше ни секунды об этом, он удалил сообщение. Затем он зашел в папку "Корзина" и удалил ее и оттуда. Он закрыл учетную запись электронной почты, вернул стул на место и подошел к двери, чтобы снова открыть ее. Как только он распахнул дверь на фут, появился Мэнли с файлом и своими копиями документов.


"Куда-то собираешься?" он спросил.


"Да, искать тебя", - сказал Босх.


"Извините, аппарат заклинило. Потребовалось больше времени, чем я думал. Вот твои оригиналы".


Он протянул Босху стопку документов. Он взял копии в другую руку и направился к своему столу.


"Ты подписал контракт?"


"Как раз собирался".


"Все в порядке?"


"Похоже на то".


Босх вернулся к столу, но не сел. Он взял ручку со стола и нацарапал подпись на контракте. Это было не его имя, но было трудно сказать, какое именно.


Мэнли обошел вокруг своего стола и собирался сесть.


"Присаживайся", - сказал он.


"Вообще-то, у меня назначена другая встреча, так что мне нужно идти", - сказал Босх. "После того, как ты ознакомишься со всем этим материалом, почему бы тебе просто не позвонить мне и не обсудить следующие шаги?"


"О, я думал, у нас было больше времени. Я хотел поговорить о привлечении видеогруппы и о том, чтобы вместе с вами разобраться в истории ".


"Ты имеешь в виду, на случай, если я умру до того, как мы доберемся до суда?"


"На самом деле, это просто последняя мода на переговорах: пусть жертва расскажет свою собственную историю вместо адвоката. Когда у вас есть хорошая история - как у вас, - это дает им реальное представление о том, чего ожидать в суде. Но мы отложим это на следующий раз. Позволь мне проводить тебя".


"Не беспокойтесь", - сказал Босх. "Я знаю, как выбраться".


Несколько мгновений спустя Босх направлялся по коридору. Когда он проходил мимо двери с надписью "УИЛЬЯМ МАЙКЛСОН" на матовом стекле, она открылась, и на пороге стоял мужчина. На вид ему было около шестидесяти, с седеющей челкой волос и брюшком расслабленного и успешного бизнесмена. Он уставился на Босха, когда тот проходил мимо. И Босх уставился прямо на него в ответ.


45


Ресторан Musso & Frank Grill пережил их всех в Голливуде и по-прежнему каждый день собирал гостей на обед и ужин в двух своих залах с высокими потолками. В нем чувствовались элегантность и очарование старого света, которые никогда не менялись, а меню сохранило этот дух. Большинство официантов были пожилыми людьми, мартини в ресторане были обжигающе холодными и подавались со льдом, а хлеб на закваске был лучшим к югу от Сан-Франциско.


Баллард уже сидела в полукруглой кабинке в "новой комнате", которой было всего семьдесят четыре года по сравнению со столетней "старой комнатой". Перед ней были разложены документы из папки, и это напомнило Босху о том, как он просматривал досье Монтгомери. Босх скользнул в кабинку слева от нее.


"Привет".


"О, привет. Позволь мне убрать кое-что из этого хлама с дороги ".


"Все в порядке. Хорошо разложить дело по полочкам, посмотреть, что у тебя есть ".


"Я знаю. Мне это нравится. Но в конце концов нам нужно поесть ".


Она сложила отчеты в виде штриховки, чтобы отдельные стопки, которые она составляла, не перепутались. Затем она поставила все это рядом с собой на банкетку.


"Я думал, вы хотели рассказать мне о своем деле", - сказал Босх.


"Я верю", - сказал Баллард. "Но давай сначала поедим. Я также хочу услышать о том, чем ты был так занят ".


"Наверное, больше нет. Думаю, я только что все испортил ".


"Что? Что ты имеешь в виду?"


"У меня есть парень - адвокат из Банкер-Хилла. Я думаю, есть шанс, что он приказал убить Монтгомери. Его алиби просто слишком идеально, и есть пара других вещей, которые не вяжутся. Итак, я выдал себя за клиента и зашел к нему, и они выяснили это сегодня утром. Это сделал его босс. Итак, на этом этот ракурс заканчивается ".


"Что ты теперь будешь делать?"


"Пока не знаю. Но сам факт, что они достучались до меня по этому поводу, заставляет меня думать, что я на правильном пути. Я должен придумать что-нибудь еще ".


Подошел официант в красной полупальто. Он поставил тарелки с хлебом и маслом и спросил, готовы ли они сделать заказ. Босх не нуждалась в меню, и Баллард положила его перед собой.


"Я бы хотел, чтобы это было завтра", - сказал Босх.


"Как так получилось?" - Спросил Баллард.


"В четверг день пирога с курицей в горшочке".


"О-о-о".


"Я буду мазки из песка и чай со льдом".


Официант записал это, а затем посмотрел на Балларда.


"Хороши ли они, мазки из песка?" Баллард спросил Босха.


"Не совсем", - сказал Босх. "Вот почему я их заказал".


Баллард рассмеялся и заказал песочные драже, после чего официант отошел.


"Что такое мазки песком?" - Спросил Баллард.


"Неужели?" Босх сказал. "Это рыба. Маленькие, которых запекают и поджаривают. Выдавите на них немного лимона. Они тебе понравятся".


"Каков мотив адвоката - по вашему делу?"


"Гордость. Монтгомери поставил его в неловкое положение на открытом судебном заседании, запретил ему присутствовать в зале суда за некомпетентность. Times обратила на это внимание, и с этого все и пошло. Он обратился к судье с недоделанным иском о диффамации, который был отклонен и попал в новые новости, что только еще больше спустило его репутацию в унитаз. Его зовут Мэнли. Люди стали называть его Унманли."


"И он все еще работает в юридической фирме Банкер Хилл?"


"Да, его фирма поддерживала его. Я думаю, он должен быть с кем-то связан. Он, наверное, зять Майклсона или что-то в этом роде. Они держат его в подсобном помещении дальше по коридору, где большие шишки могут за ним присматривать ".


"Подожди минутку, "Майклсон"? Кто это?"


"Это он узнал, что я работал над делом Монтгомери. Соучредитель фирмы "Майклсон и Митчелл"."


"Срань господня!"


"Да, я вроде как видел электронное письмо, где он рассказал моему подозреваемому, чем я занимаюсь".


"Я не об этом имел в виду. Я имею в виду вот это."


Она вытащила документы, над которыми работала, обратно на стол и начала разделять отдельные стопки. Она пролистала одну из стопок, пока не нашла то, что искала, и передала это Босху. Это было законное ходатайство с отметкой о дате суда на нем. Босх не был уверен, что именно он ищет, пока Баллард не постучал пальцем по верху страницы и не увидел фирменный бланк юридической фирмы: Майклсон и Митчелл.


"Что это?" - спросил он.


"Это мое дело", - сказал Баллард. "Моя хрустящая крошка с прошлой ночи. Коронер опознал его, и оказалось, что он стоил небольшого состояния. Но он был бездомным пьяницей и, вероятно, не знал этого. Это было ходатайство, поданное Майклсоном и Митчеллом в прошлом году, пытаясь выгнать его из семейного фонда, потому что он был МИА около пяти лет. Его брат хотел избавить его от денег и нанял Michaelson & Mitchell, чтобы это сделать ".


Босх прочитал первую страницу скрепленного документа.


"Это Сан-Диего", - сказал он. "Зачем брату нанимать лос-анджелесскую фирму?"


"Я не знаю", - сказал Баллард. "Может быть, у них там внизу есть офис. Но это Майклсон, чье имя фигурирует в ходатайстве. Это есть во всех материалах дела, которые я получил от Оливаса ".


"Получил ли брат то, что хотел?"


"Нет, в том-то и дело, что он не победил. И год спустя пропавший брат растапливается в своей палатке с помощью встроенного керосинового обогревателя ".


Следующие десять минут Баллард провел, рассказывая Босху об убийстве Эдисона Бэнкса-младшего. Все это время Босх пытался не обращать внимания на тот факт, что юридическая фирма "Майклсон и Митчелл" была замешана в обоих их делах. Босх не верил в совпадения, но он знал, что они случались. И вот два детектива, работающие по разным делам, только что обнаружили связь между ними. Если это не было совпадением, то он не знал, что было.


Когда Баллард закончила свое резюме, Босх остановился на одном аспекте дела, о котором она упомянула.


"Эта женщина, которая купила бутылку водки", - сказал он. "Ни при ней, ни при машине нет документов?"


"Не так далеко. Номерной знак машины был украден, а банковская карта, которой она пользовалась, была поддельной - украдена из Вегаса."


"И никакой фотографии".


"Ничего ясного. У меня на ноутбуке есть видеозапись из магазина, если ты хочешь посмотреть ".


"Да".


Баллард достала свой ноутбук из рюкзака и открыла его на столе. Она открыла видео, начала его проигрывать и повернула экран так, чтобы Босх мог его видеть. Он наблюдал, как женщина припарковала свою машину и вошла, воспользовалась банкоматом, купила бутылку водки, а затем ушла. Он заметил шкалу высоты на раме двери магазина. На шпильках женщина была почти пять десять баллов по шкале.


Возможно, ее рост был различим, но ее лицо никогда не было четко видно на видео. Но Босх наблюдал за ее манерами и за тем, как она шла, когда возвращалась к "Мерседесу". Он знал, что она могла быть одета по-разному, от парика до набедренной повязки, но походка у кого-то обычно была одинаковой. У женщины был короткий шаг, который, возможно, был продиктован ее каблуками-шпильками и облегающими кожаными брюками, но было что-то еще.


Босх переместил курсор на стрелку перемотки на экране и сделал резервную копию видео, чтобы увидеть, как она выходит из "Мерседеса" и входит в магазин. Ее движение к камере придало ее походке другой ракурс.


"Она слегка увлеклась", - сказал Босх. "Налево".


"Что?" - спросил я. - Спросил Баллард.


Босх снова прокрутил видео и снова перевел экран на Балларда, прежде чем нажать кнопку воспроизведения. Он наклонился, чтобы посмотреть на экран и рассказать.


"Смотри, как она ходит", - сказал он. "Ее левая нога слегка подвернута. Это видно по передней части этих туфель. Он направлен внутрь".


"Как у косолапого", - сказал Баллард.


"Врачи называют это превращением.У моей дочери было это, но она выросла из этого. Но не все это делают. Эта женщина - это только слева от нее. Ты видишь это?"


"Да, едва ли. Итак, что это нам дает? Возможно, она притворялась, чтобы обмануть таких наблюдательных следователей, как вы."


"Я так не думаю".


Теперь Босх полез в свой портфель и достал ноутбук. Пока он разогревался, официант принес ему чай со льдом. Баллард ограничился одной водой.


"Ладно, взгляни на это", - сказал Босх.


Он достал видео с камер наблюдения из Гранд-парка и начал проигрывать его. Он повернул экран к Баллард.


"Это утро, когда убили судью Монтгомери", - сказал он. "Это он спускается по ступенькам по пути в здание суда. Посмотри на женщину, идущую впереди него. Это Лори Ли Уэллс".


Несколько мгновений они молча наблюдали. Женщина была одета в белую блузку и коричневые брюки. У нее были светлые волосы, худощавого телосложения, и она была одета во что-то похожее на балетки или сандалии.


Босх продолжил свое повествование.


"Они оба идут за зданием лифта", - сказал он. "Сначала она, потом он. Она выходит, а он нет. Ему нанесли три ножевых ранения. Она продолжает ходить в здание суда ".


"Она увлеклась", - сказал Баллард. "Я вижу это. На ее левом боку."


Состояние стало более отчетливо видно, когда женщина повернулась и пошла прямо к зданию суда и камере.


"Один светловолосый, другой черноволосый", - сказал Баллард. "Ты думаешь, это одна и та же женщина?"


"На обоих видео одна и та же походка", - сказал Босх. "Да, я хочу".


"Что у нас здесь есть?"


"Ну, у нас два разных дела с участием одной и той же юридической фирмы. Юридическая фирма с адвокатом, который имел зуб на судью Монтгомери. Юридическая фирма, также представляющая интересы брата, который имел, по крайней мере, юридическую неприязнь к Эдисон Бэнкс. Вдобавок ко всему, эта фирма представляла интересы известного деятеля организованной преступности из Лас-Вегаса, откуда, кстати, был украден номер банкомата женщины в черном ".


"Кто?" - спросил я.


"Парень по имени Доминик Бутино, силовик, известный как "Бэтмен", но не потому, что ему нравятся комиксы и супергерои. И помните, что Клейтон Мэнли - адвокат, которого Монтгомери вышвырнул из зала суда, - все еще работает в фирме. Они спрятали его под бдительным присмотром партнеров-основателей. Но когда у тебя есть адвокат, который вот так облажался и навлек позор на твою фирму, что ты обычно делаешь?"


"Разорвите связи".


"Вот именно. Избавься от него. Но они этого не делают ".


"Почему?"


"Потому что он что-то знает. Он знает что-то, что может разрушить дом ".


"Итак, к чему вы клоните, так это к тому, что эта юридическая фирма организовала эти хиты. Мэнли был частью этого, и они не хотят, чтобы он разгуливал на свободе ", - сказал Баллард.


"У нас нет доказательств этого, но, да, это именно то, о чем я думаю".


"Женщина-киллер, с которой они, вероятно, были связаны через своих клиентов из организованной преступности".


"Женщина".


"Что?" - спросил я.


"Сбил женщину".


Официант принес их песочные мазки, и Босх с Баллардом не проронили ни слова, пока он не ушел.


"Разве первые детективы в Монтгомери не выследили ту женщину?" - Спросил Баллард. "Похоже, на ней был значок присяжного заседателя".


"Они отправились в коллегию присяжных и поговорили с ней", - сказал Босх. "Она сказала, что ничего не видела".


"И они просто поверили ей?"


"Она сказала им, что была в наушниках и слушала музыку. Она не слышала, как на судью напали у нее за спиной. Они купились на это, бросили ее прямо там ".


"Но также, разве на ней не было бы крови? Вы сказали, что судью трижды ударили ножом, и на ней белая блузка."


"Можно так подумать, но это был профессиональный хит. Монтгомери был трижды ранен ножом под правую руку. В ране скопление размером с полдоллара. Лезвие перерезало подмышечную артерию - один из трех основных источников кровотечения в организме. Это идеальное место, потому что спрей для артерий находится под мышкой. Убийца выходит сухим из воды. Жертва истекает кровью".


"Откуда ты так много знаешь об этом?"


Босх пожал плечами.


"Я проходил подготовку, когда служил в армии".


"Хочу ли я услышать, почему?"


"Нет, ты не понимаешь".


"Так что же нам теперь делать с этой женщиной, совершившей убийство?"


"Мы идем искать ее".


46


Первым шагом, который они сделали, было выяснить, была ли Лори Ли Уэллс Лори Ли Уэллс. Босх извлек отчет свидетеля об Уэллсе из файлов журнала убийств и поделился им с Баллардом. Отчет был написан Орландо Рейесом, который проводил интервью. В нем говорилось, что он регулярно проверял имя Уэллса по базе данных NCIS и не обнаружил никаких судимостей. Это было ожидаемо; округ Лос-Анджелес не допускал людей с криминальным прошлым к работе в жюри присяжных. Никаких последующих действий в отчете отмечено не было.


Баллард и Босх поехали в Долину по адресу, указанному в отчете, после того, как закончили нанесение песка. С Босхом за рулем Баллард поискал Лори Ли Уэллс в IMDb и других развлекательных базах данных и определил, что существует законная актриса с таким именем, которая имела ограниченный успех в гостевых выступлениях в различных телевизионных шоу за последние годы.


"Ты знаешь, что на HBO есть телешоу о наемном убийце, который хочет стать актером?" - Сказал Баллард.


"У меня нет канала HBO", - сказал Босх.


"Я смотрю его у своей бабушки. В любом случае, в нем участвовала Лори Ли Уэллс ".


"И что?"


"Итак, это странно. Сериал о наемном убийце, который хочет стать актером. Это мрачная комедия. И здесь у нас есть актриса, которая, возможно, станет наемным убийцей ".


"Это не мрачная комедия. И я сомневаюсь, что актриса Лори Ли Уэллс - это та Лори Ли Уэллс, которую мы ищем. Как только мы подтвердим это, нам нужно выяснить, как и почему ее личность была взята и использована нашим подозреваемым."


"Вас понял".


Актриса Лори Ли Уэллс жила в кондоминиуме на Диккенс-стрит в Шерман-Оукс. Это было здание службы безопасности, поэтому им пришлось установить первый контакт через домофон у ворот - никогда не лучший способ сделать это. У Баллард был значок, так что она справилась с представлением. Уэллс был дома и согласился встретиться с двумя следователями. Но затем она почти три минуты не открывала калитку, и Босх предположил, что она убиралась - прятала или смывала запрещенные вещества.


Наконец, ворота зажужжали, и они вошли. Они поднялись на лифте на четвертый этаж и обнаружили женщину, ожидающую у открытой двери. Она была похожа на фотографию водительских прав, которую они обнаружили ранее. Но Босх сразу понял, что это не та женщина, которую они изучали на видео. Она была слишком маленького роста. Эта женщина была едва ли пяти футов ростом; даже четырехдюймовые шпильки не сделали бы ее такой высокой, как женщина, которая достигла отметки пять десять на двери "Мако".


"Лори?" - спросил я. - Сказал Баллард.


Она хотела, чтобы интервью прошло дружелюбно, а не враждебно, и называть друг друга по именам было благоразумно.


"Это я", - сказал Уэллс.


"Привет, я Рене, а это мой партнер, Гарри", - сказала Баллард.


Уэллс улыбнулась, но долго смотрела на Босха, не в силах скрыть своего удивления его возрастом и тем фактом, что говорил не он.


"Заходи", - сказала она. "Мне неприятно это говорить, потому что я действительно играл эту роль в телешоу, но "О чем это?"


"Что ж, мы надеемся, что вы сможете нам помочь", - сказал Баллард. "Мы можем присесть?"


"О, конечно. Прости."


Уэллс указал на гостиную, в которой стояли диван и два кресла, сгрудившиеся вокруг камина с поддельными поленьями.


"Спасибо вам", - сказал Баллард. "Давайте покончим с предварительными церемониями. Вы Лори Ли Уэллс, родилась двадцать третьего февраля 1987 года, верно?"


"Это я", - сказал Уэллс.


"Вы когда-нибудь исполняли обязанности присяжного за последние пять лет?"


Уэллс нахмурила брови. Это был вопрос с левого поля.


"Я не могу - я так не думаю", - сказала она. "Последний раз это было очень давно".


"Определенно не прошлогодний?" - Спросил Баллард.


"Нет, определенно не надолго. Что это значит-"


"Вас допрашивали в прошлом году два детектива полиции Лос-Анджелеса, расследующие убийство?"


"Что? Что это? Должен ли я позвонить адвокату или что-то в этом роде?"


"Тебе не нужен адвокат. Мы думаем, что кто-то выдавал себя за тебя ".


"О, ну да, это продолжается уже почти два года".


Баллард сделал паузу и бросил взгляд в сторону Босха. Теперь они были теми, кто бросил мяч для игры в ковербол.


"Что ты хочешь этим сказать?" Баллард, наконец, спросил.


"Кто-то украл мое удостоверение личности и выдавал себя за меня в течение двух лет", - сказал Уэллс. "Они даже зарегистрировали мои налоги в прошлом году и получили мою декларацию, и, похоже, никто ничего не может с этим поделать. Они влезли в такие долги, что я никогда не смогу купить машину или получить кредит. Я должен остаться здесь, потому что он уже принадлежит мне, но теперь мой кредит дерьмовый, и никто не поверит, что это не я. Я пытался купить машину, но они сказали "ни за что ", хотя у меня были письма от компаний, выпускающих кредитные карты ".


"Это ужасно", - сказал Баллард.


"Вы знаете, как была украдена ваша личность?" - Спросил Босх.


"Когда я поехал в Вегас", - сказал Уэллс. "У меня украли бумажник, когда я был на концерте. Похоже на карманную кражу или что-то в этом роде".


"Откуда ты знаешь, что это произошло там?" - Спросил Босх.


Лицо Уэллса покраснело от смущения.


"Потому что я была на одном из тех шоу, где танцуют мужчины", - сказала она. "Мне пришлось заплатить за вход - это была девичья вечеринка, - а потом, когда я хотел достать свой кошелек, чтобы дать чаевые танцорам, он пропал. Значит, это произошло там ".


"И вы сообщили об этом в полицию Львова?" - Спросил Баллард.


"Я так и сделал, но ничего так и не произошло", - сказал Уэллс. "Я так ничего и не получил взамен, а потом кто-то начал оформлять кредитные карточки на мое имя, и мне пиздец на всю оставшуюся жизнь. Извините за мой язык."


"У вас случайно нет копии отчета о преступлении?" - Спросил Баллард.


"У меня есть тонна копий, потому что я должен отправлять одну, чтобы объяснить вещи каждый раз, когда меня обманывают", - сказал Уэллс. "Держись".


Она встала и вышла из комнаты. Баллард и Босх остались смотреть друг на друга.


"Вегас", - сказал Баллард.


Босх кивнул.


Уэллс вскоре вернулся и дал Баллард копию двухстраничного отчета о преступлении, который она подала в Лас-Вегасе.


"Спасибо вам", - сказал Баллард. "Мы не отнимем у вас слишком много времени, но могу я спросить, вы регулярно получаете отчеты об использовании вашего имени похитителем личных данных?"


"Не все время, но детектив будет время от времени звонить мне и рассказывать, что задумал вор", - сказал Уэллс.


"Что это за детектив такой?" - Спросил Баллард.


"Детектив Кенворт из городской полиции Вегаса", - сказал Уэллс. "Он единственный, с кем я когда-либо имел дело".


"Кен... стоит", " сказал Баллард. "Это два имени или одно?"


"Один. Я не помню его имени. Я думаю, это есть в отчете ".


"Ну, и что, по его словам, у вас происходило? Это были просто местные покупки?"


"Нет, она передвигалась. Это были путешествия, отели и рестораны. Она продолжала подавать заявки на новые карты, потому что, как только мы получали предупреждение о мошенничестве, мы закрывали его. Но потом, месяц спустя, у нее была бы другая открытка ".


"Какая ужасная история", - сказал Баллард.


"И все из-за девичника тоже", - сказал Уэллс.


"Ты помнишь название места, где это произошло?" - Спросил Босх. "Это было в казино?"


"Нет, это было не казино", - сказал Уэллс. "Заведение называлось "Логово дьявола", и обычно это был стрип-бар для мужчин. Я имею в виду, танцовщицами были женщины, но воскресными вечерами это для женщин ".


"Хорошо", - сказал Баллард.


"Ты голосуешь?" - Спросил Босх.


Это был еще один неожиданный вопрос, но Уэллс ответил.


"Я знаю, что должна", - сказала она. "Но, похоже, в Калифорнии это не имеет значения".


"Итак, вы не зарегистрированы для голосования", - сказал Босх.


"Не совсем", - ответил Уэллс. "Но почему ты спрашиваешь меня об этом? Какое это имеет отношение к -"


"Мы думаем, что человек, который украл ваше удостоверение личности, возможно, выдавал себя за вас во время исполнения обязанностей присяжного", - сказал Босх. "Вы должны быть зарегистрированы для голосования, чтобы быть включенным в состав жюри. Возможно, она зарегистрировалась, чтобы проголосовать за вас, а затем ее выбрали в присяжные."


"Боже, интересно, она сделала меня республиканцем или демократом".


Вернувшись в машину, Босх и Баллард все обсудили, прежде чем сделать следующий шаг.


"Нам нужно узнать адрес из ее регистрации избирателей", - сказал Босх.


"Это подскажет нам, куда могло подеваться уведомление присяжных".


"Я могу с этим справиться", - сказал Баллард. "Но о чем мы здесь думаем? Вся эта подстава - это убийство - основывалась на том, что убийца получил повестку в суд присяжных? Это кажется... Я не знаю. Рискованно, если ты спросишь меня."


"Да, но, может быть, не так долго, как ты думаешь. Моя дочь получила повестку в суд присяжных менее чем через два месяца после того, как она зарегистрировалась для голосования. Предполагается, что это был случайный выбор. Но каждый раз, когда они выбирают новый состав присяжных, они отсеивают тех, кто недавно служил, или кто не отвечал на повестки в прошлом и был направлен для принятия мер. Таким образом, у нового избирателя больше шансов, чем у других, получить вызов ".


Баллард кивнула, показывая, что ее это не убедило.


"Мы также не знаем, как долго это планировалось и как это было спланировано", - продолжил Босх. "В прошлом году у Лори украли кошелек, и, возможно, они подали заявку на полную подставу. Карточка регистрации избирателя может пригодиться при мошенничестве в качестве второго удостоверения личности. Вор мог вынашивать эту идею долгое время, а потом все встало на свои места ".


"Мы должны выяснить, есть ли связь между "Логовом дьявола" и Бэтменом Бутино".


"И поговорите с детективом из "Метро Вегас". Посмотри, как много он отслеживал это ".


"Возможно, он раздобыл фотографии или видео фальшивой Лори Ли Уэллс", - сказал Баллард. "Что еще?"


"Нам нужно поговорить с Орландо Рейесом", - сказал Босх. "Он брал у нее интервью".


"Вот чего я не понимаю. Она убила судью, а затем просто явилась на дежурство присяжных? Почему? Почему она не убралась оттуда ко всем чертям?"


"Чтобы завершить работу".


"Что это значит?"


"Чтобы завершить обложку. Если бы она вошла в одну дверь здания суда, а вышла через другую, они бы знали, что это была она. Она осталась поблизости, чтобы Рейес мог найти ее, взять у нее интервью и двигаться дальше ".


"Это все равно, что покупать водку у Тито. Она могла бы сделать это где угодно, но она купила это в двух кварталах от того места, где был убит Бэнкс - и в месте, которое, как она знала, было оборудовано камерами, до которых мы в конечном итоге доберемся. Я сказал это Оливасу и остальным. В этом есть своя психология. Она - выпендрежница. Я думаю, ей нравится прятаться у всех на виду. Я не знаю почему, но он там ".


Босх кивнул. Он считал, что Баллард была права в своей оценке.


"Будет интересно услышать мнение Рейеса о ней", - сказал он.


"Я думал, эти парни разговаривали не с тобой", - сказал Баллард. "Может быть, мне стоит взять Рейеса".


"Нет. Ты делаешь это, и дело достается им и RHD. Позволь мне сделать это. Когда я объясню, что это может закончиться для него очень неловко, я думаю, он согласится встретиться со мной за пределами кампуса и поговорить ".


"Идеально. Ты забирай его, а я поработаю над остальным материалом ".


"Ты уверен?"


"Да, мой значок дает мне лучший доступ ко всему этому. Ты берешь Рейеса, я беру на себя все остальное ".


Босх завел джип, чтобы отвезти ее обратно к ее собственной машине в Голливуд.


"И нам также нужно выяснить, как подойти к Клейтону Мэнли", - сказал он, отъезжая от тротуара.


"Я думал, ты сказал, что он тебя раскусил", - сказал Баллард. "Ты же не думаешь о том, чтобы вернуться туда, выдавая себя за клиента, не так ли?"


"Нет, это сгорело. Но если я смогу увести Мэнли куда-нибудь одного, я, возможно, смогу поставить это на карту ради него и заставить его понять, что его возможности сокращаются ".


"Я бы хотел быть там ради этого".


"Я хочу, чтобы ты был там, демонстрируя свой значок и пистолет. Тогда он будет знать, что его задница болтается там на ветру ".


"Те времена, когда ты был с ним в его офисе..."


"Да?"


"Ты не сделал ничего такого, о чем мне нужно знать, верно? Ничего, что могло бы вызвать откат по делу?"


Босх подумал о том, что он должен ей сказать. О том, что он сделал и что можно было доказать, что он сделал.


"Единственное, что я сделал, это прочитал электронное письмо, которое появилось у него на экране", - наконец сказал он. "Я говорил тебе это раньше. Это было, когда он вышел из комнаты, чтобы сделать копии. Я услышал звон и посмотрел на его электронную почту, и оно было от его босса Майклсона, называющего его дураком за то, что он впустил лису в курятник. Что-то в этом роде".


"А ты - лиса".


"Я - лиса".


"И это все?"


"Ну, тогда я удалил это".


"Ты удалил сообщение?"


"Да, я не хотел рисковать, чтобы он прочитал это, пока я был там, в офисе. Я должен был уйти, пока он не узнал ".


"Ладно, ты никогда не говорил мне об этом, верно?"


"Правильно".


"И, действительно, это было все, что ты сделал?"


Босх подумал о фотографиях, которые он сделал своим телефоном в кабинете Мэнли. Он решил оставить это при себе. На данный момент.


"Так оно и было".


"Хорошо".


47


На обратном пути в Голливуд, чтобы подбросить Баллард к ее машине, Босх позвонил Рейесу по его прямому номеру в RHD и включил громкую связь.


"Отдел ограблений и убийств, Рейес".


"Рейес, это самый удачный звонок, который ты когда-либо принимал".


"Кто такой - Босх? Это Босх? Я вешаю трубку ".


"Ты делаешь, и ты можешь прочитать об этом в газете".


"О чем, черт возьми, ты сейчас говоришь? Я что, на громкой связи?"


"Я за рулем, так что ты включи громкую связь. И я говорю о настоящем убийце судьи Монтгомери. Это скоро выйдет, и ты можешь выглядеть так, будто ты был частью этого, или ты и твой партнер можете выглядеть как те, кто совершенно неправильно понял это - что недалеко от истины, Рейес ".


"Босх, я не играю в твои игры. Я-"


"Это не игра, Орландо. Это твой шанс исправить ошибку. Встретимся на розовых скамейках возле лифтов в Гранд-парке через час ".


"Ни за что. Через час я собираюсь домой. Объезжай пробки".


"Тогда помни, когда дерьмо разразится, что я был тем, кто дал тебе шанс стать частью этого. Один час. Будь там или объезжай пробки. На самом деле мне все равно. Я когда-то был в отряде, Рейес, и я хотел оказать тебе любезность. Прощай."


Босх отключился.


"Ты думаешь, он появится?" - Спросил Баллард.


"Да, он появится", - сказал Босх. "Когда я разговаривал с ним раньше, я думаю, он вроде как почувствовал, что это не CBA. Я думаю, что над ним издевался его напарник. Такое случается".


"Я знаю".


Босх посмотрел на нее, а затем снова на дорогу.


"Ты говоришь обо мне?" он спросил.


"Нет, конечно, нет", - сказала она. "Кроме того, мы не партнеры. Официально."


"Мы раскроем это дело, и оно может всплыть. Чем мы занимались".


"Я не знаю. Оливас поручил мне дело Бэнкса. Я связал это с тобой и этим. Я не вижу никакой отдачи. Особенно теперь, когда Оливас у меня на поводке ".


Босх улыбнулся. Баллард рассказала ему о разговоре, который у нее состоялся с Оливасом в CIV. Она думала, что заключенная ею сделка и запись, которая была у нее в качестве резервной копии, дали ей преимущество.


"Ты действительно думаешь, что держишь этого парня на поводке, да?"


"Не совсем. Но ты понимаешь, что я имею в виду. Он не хочет никаких волн. Он хочет красивую ровную поверхность, по которой он мог бы грести целый год. Он причиняет мне горе, и я собираюсь обратить это на него же. Он знает это".


"Ты подключил весь мир".


"На данный момент. Но ничто не длится вечно".


Она припарковала свою патрульную машину на улице рядом с "Муссо", и Босх подъехал к ней сзади.


"Что ты теперь будешь делать?" - спросил он.


"Отправляйся в участок, поспи несколько часов в комнате с раскладушками, прежде чем идти на перекличку".


"Раньше, когда я работал в Голливудском подразделении, мы называли это "Люкс для новобрачных".


"Они все еще играют - по крайней мере, некоторые из парней старой школы. Некоторые вещи в отделе никогда не изменятся ".


Босх подумал, что она имела в виду нечто более глубокое, чем комната для сна в участке.


"Хорошо, я воздержусь от звонков тебе после того, как разберусь с Рейесом", - сказал он. "Ты позвонишь мне, когда проснешься".


"Сойдет", - сказал Баллард.


Она вышла из машины, и он поехал дальше. Тридцать минут спустя он сидел на розовой скамейке, второй по близости от здания лифта в Гранд-парке. Ближайшую скамейку занимал бродяга, который лежал, положив голову на грязный вещевой мешок, и читал книгу в мягкой обложке с оторванной. Босх не знал, знал ли Рейес, как он выглядит, но сомневался, что его примут за человека, который читает.


Через десять минут после назначенного времени встречи Босх был готов махнуть рукой на Рейеса. Он сидел на скамейке под таким углом, что ему было хорошо видно любого, кто шел через парк со стороны административного здания полиции. Но никто не шел. Босх наклонился вперед, чтобы подняться и не давить на колено, когда услышал, как сзади произносят его имя. Он не обернулся. Он подождал, и мужчина в костюме вышел из-за скамейки из-за его спины. Босх заметил неровную драпировку пиджака на бедрах и понял, что мужчина был вооружен. Ему было за тридцать, и он был совершенно лыс сверху, с монашеской челкой по бокам.


"Рейес?"


"Это верно".


Мужчина сел на скамейку.


"Я чуть не пошел вон к тому парню с книгой", - сказал Рейес. "Но я полагал, что у тебя было немного больше достоинства, чем это".


"Это забавно, Орландо", - ответил Босх.


"Итак, что я могу для тебя сделать, Босх? Мне нужно выехать в Дуарте, и пробки там будут просто ублюдочными ".


Босх указал в сторону здания с лифтами. Они находились под углом, аналогичным тому, который был виден с камеры на фасаде здания суда позади них. Они не могли видеть место, где судья Монтгомери был смертельно ранен ножом.


"Расскажите мне о присяжном", - попросил Босх.


"Кто?" - спросил я. Сказал Рейес. "Какой присяжный?"


"Свидетель. Лори Ли Уэллс. Ваше имя есть в отчете. Ты брал у нее интервью."


"Так вот в чем дело? Забудь об этом, мы не собираемся подробно описывать каждый этап расследования. Она была пустой тратой времени, а теперь ты тратишь мое время. Я иду домой".


Рейес встал, чтобы уйти.


"Садись, Орландо", - сказал Босх. "Она была убийцей, и ты упустил это. Садись, и я расскажу тебе об этом ".


Рейес остался стоять. Он указал вниз, на Босха.


"Чушь собачья", - сказал он. "Ты просто ищешь отпущения грехов. Ты освободил настоящего убийцу, и теперь ты хватаешься за соломинку. Та женщина ничего не видела, ничего не слышала. Она слушала Guns N"Roses, Босха. Получилось громко."


"Это приятная деталь", - сказал Босх. "Этого не было в вашем отчете. Ни в том, ни в другом не было ничего о том, чтобы проверить ее ".


"Я проверил ее. Она была чиста".


"Ты имеешь в виду, что ты проверил ее имя. Но если бы вы пошли в ее квартиру и постучали в ее дверь, вы бы увидели, что настоящая Лори Ли Уэллс с Диккенс-стрит, Шерман Оукс, была не той Лори Ли Уэллс, у которой вы брали интервью. Тебя обманули, Орландо. Садись, и мы сможем обменяться информацией. Я расскажу тебе об этом".


Рейес колебался, даже нервничал. Это было так, как будто одна нога хотела направиться к Дуарте, а другая - к скамейке запасных. Босх привел ему свой последний аргумент.


"Знаете ли вы, что предполагаемый присяжный, с которым вы разговаривали, является подозреваемым номер один по другому делу RHD? Хрустящая тварь, которую они подобрали прошлой ночью. Это был хит, замаскированный под что-то другое. Совсем как в Монтгомери".


Рейес, наконец, сел.


"Ладно, Босх, давай послушаем. И лучше бы он был хорошим ".


"Нет, это так не работает. Сначала ты поговоришь со мной. Я хочу знать об интервью. Как ты нашел ее, где ты говорил с ней. Ты говоришь со мной, потом я говорю с тобой ".


Рейес покачал головой, раздраженный тем, что ему пришлось начать первым. Но потом он начал рассказывать историю.


"Все просто. Мы собрали видеозапись, затем мы посмотрели видео. Мы видели женщину и опознали бирку присяжных. Я забыл, что делал Гасси, но я пришел сам. Очевидно, у нас не было названия, поэтому я попросил осмотреть комнату для собраний присяжных. Никто не мог сравниться с ней. Секретарь жюри присяжных сказал мне, что в тот день они отправили три группы в залы суда для отбора присяжных. Я тоже проверил их, но все равно не увидел ее. Я знал, что она не могла уже заниматься делом, потому что она приходила слишком рано для этого. Я имею в виду, на пленке. Испытания начинаются не раньше десяти каждый день. Она на записи до восьми."


"Так как ты ее нашел?"


"Секретарь жюри сказал мне проверить кафетерий рядом с залом собраний присяжных. Я сделал это, и там была она. Пью кофе и читаю книгу. Светлые волосы выделялись, понимаешь? Я знал, что это была она ".


"Так ты подходишь?"


"Да, я зарегистрировал ее, рассказал ей об убийстве и о том, что она была на видео. Я хотел отвести ее обратно в паблик для интервью, но она сказала, что входит в состав жюри и хочет остаться в кафетерии. Я разговаривал с ней там ".


"Ты не записал это?"


"Нет, если бы она оказалась ценным свидетелем, я бы прошел с ней все девять ярдов. Но она не была. Я понял это довольно быстро, когда стало ясно, что она не знает, что произошло в двадцати футах позади нее. На ней были наушники, помнишь?"


"Да, Guns N"Roses. Вы проверили ее документы?"


"Я не смотрел на ее права, если ты это имеешь в виду. Но я знал, что секретарь присяжных получит все это, если нам это понадобится. Послушай, Босх, теперь твоя очередь. Скажи мне, что, по твоему мнению, у тебя есть и что, по твоему мнению, ты знаешь."


"Еще один вопрос. После того, как вы поговорили с ней и узнали ее имя, вы пошли к секретарю жюри и подтвердили, что она была настоящим присяжным? "


"Зачем мне это делать, Босх?"


"Итак, ответ отрицательный. Вы нашли ее сидящей в кафетерии, но вы не убедились, что она была там законно в качестве присяжного ".


"Мне не нужно было. Она ничего не видела, она ничего не слышала, она была бесполезна для меня как свидетель. Теперь, ты собираешься рассказать мне, что, по-твоему, ты знаешь о ней, или нет?"


"Я знаю, что настоящая Лори Ли Уэллс, которая живет по адресу, указанному вами в отчете, никогда не вызывалась в суд присяжных во время убийства и не была женщиной на видео".


"Трахни меня. И вы связываете женщину на видео с тем адвокатом, с которым у Монтгомери были проблемы?"


"Работаю над этим. Эта адвокатская контора представляет сторону, которая может быть причастна к поджогу-убийству, и та же самая женщина снята на видео в непосредственной близости от этого убийства. Я думаю, она наемный убийца, который работает на кого-то, кого представляет юридическая фирма. Есть и другие связи - в основном через Лас-Вегас, - и мы работаем над ними также ".


"Кто такие "мы", Босх? Только не говори мне, что ты втянул в это адвоката Халлера."


"Нет, не он. Но тебе не обязательно знать, с кем я работаю. Тебе нужно сидеть тихо, пока я не соберу все это воедино, а затем мы принесем это тебе. Тебя это устраивает, Орландо?"


"Босх, ты даже не-"


Его прервало жужжание из его кармана. Он достал свой телефон и посмотрел на сообщение. Он собирался ввести ответ, когда ему позвонили по телефону, и он снял трубку. Он поднял руку к Босху, чтобы тот не заговорил. Он выслушал звонившего, а затем задал один вопрос: "Когда?" Он послушал еще немного, прежде чем сказать: "Хорошо, я направляюсь туда прямо сейчас. Забери меня у входа".


Он отключил звонок и встал.


"Мне нужно идти, Босх", - сказал он. "И, похоже, ты опоздал на день и у тебя не хватает доллара".


"О чем ты говоришь?" - Спросил Босх.


"Клейтон Мэнли только что совершил прыжок с офисной башни в Банкер-Хилл. Он забрызгал всю Калифорнийскую площадь ".


Босх на мгновение был ошеломлен. Затем на краткий миг он подумал о вороне, которая ударилась о зеркальное стекло в кабинете Мэнли, а затем упала со стены здания.


"Откуда они знают, что это был он?" - спросил он.


"Потому что он разослал прощальное электронное письмо всей фирме", - сказал Рейес. "Затем он поднялся и прыгнул".


Рейес повернулся и пошел прочь, направляясь обратно в паблик, чтобы поймать попутку со своим партнером.


Баллард


48


Вместо того, чтобы лечь спать, Баллард позвонил в метро Лас-Вегаса по номеру, указанному в полицейском отчете, который предоставила Лори Ли Уэллс. Но она была удивлена, когда ответивший голос сказал "ОКИ".


У каждого правоохранительного учреждения был свой собственный словарь сокращений, аббревиатур и сокращенных ссылок на специализированные подразделения, офисы и местоположения. Гарри Босх однажды пошутил, что в полиции Лос-Анджелеса есть штатное подразделение, занимающееся разработкой сокращений для различных подразделений. Но Баллард знала, что обычно OC означает Организованную преступность, и что заставило ее задуматься, так это то, что в отчете Уэллса речь шла о краже бумажника.


"ОКИ, я могу тебе помочь?" - повторил голос.


"Э-э, да, я ищу детектива Тома Кенворта?" - Сказал Баллард.


"Пожалуйста, подожди".


Она ждала.


"Кенворт".


"Детектив, это детектив Рене Баллард, полицейское управление Лос-Анджелеса. Я звоню, потому что мне интересно, можете ли вы помочь мне с некоторой информацией по делу об убийстве, которое я расследую."


"Убийство в Лос-Анджелесе? Как мы можем помочь вам отсюда, из Лас-Вегаса?"


"В прошлом году вы взяли отчет у женщины по имени Лори Ли Уэллс. Ты помнишь это имя?"


"Лори Ли Уэллс. Лори Ли Уэллс. Ох, нет, не совсем. Она твоя жертва?"


"Нет, с ней все в порядке".


"Ваш подозреваемый?"


"Нет, детектив. Ее кошелек был украден в Вегасе в месте под названием "Логово дьявола", и это привело к краже ее личности. Что-нибудь из этого тебе еще ни о чем не напоминает?"


Последовала долгая пауза, прежде чем Кенворт ответил.


"Могу я узнать твое имя еще раз?"


"Renée Ballard."


"И ты сказал Голливуд".


"Да, Голливудский отдел".


"Хорошо, я собираюсь перезвонить тебе примерно через пять минут, хорошо?"


"Мне действительно нужно получить кое-какую информацию. Это убийство".


"Я знаю это, и я перезвоню тебе. Пять минут."


"Хорошо, я дам тебе свой прямой номер".


"Нет, мне не нужен твой прямой номер. Если ты настоящий, я найду тебя. Поговорим с тобой через пять."


Он отключился, прежде чем Баллард успел сказать что-нибудь еще.


Баллард положил трубку и начал ждать. Она понимала, что делает Кенворт - убеждается, что он разговаривает с настоящим полицейским по реальному делу. Она перечитала отчет полиции метро, который дала ей Лори Ли Уэллс. Менее чем через минуту она услышала свое имя по внутренней связи станции, сообщающее ей, что ей звонят по линии 2. Это был Кенворт.


"Извини за это", - сказал он. "В наши дни нельзя быть слишком осторожным".


"Вы работаете с организованной преступностью, я понимаю", - сказал Баллард. "Итак, кто украл личность Лори Ли Уэллс?"


"Ну, подождите секунду, детектив Баллард. Почему бы нам не начать с того, что ты расскажешь мне, над чем ты работаешь? Кто мертв и как в нем появилось имя Лори Ли Уэллс?"


Баллард знала, что если она пойдет первой, Кенворт будет контролировать поток информации, идущий в обоих направлениях. Но казалось, что у нее не было выбора. Его ответный звонок и уклончивая манера поведения подсказали ей, что Кенворт не собирался давать, пока не получит.


"На самом деле у нас два убийства, одно в прошлом году, а другое на прошлой неделе", - сказала она. "Нашей жертвой в прошлом году был судья верховного суда, которого ударили ножом по дороге в здание суда. Наша жертва на прошлой неделе сгорела заживо. На данный момент мы выявили две связи: одна и та же юридическая фирма представляла интересы игроков, которые, вероятно, были вовлечены в каждое из этих, казалось бы, не связанных между собой дел, - и затем, есть женщина ".


"Та женщина?" - Спросил Кенворт.


"У нас есть одна и та же женщина на видео в непосредственной близости от каждого места преступления. На ней другие парики и одежда, но это та же женщина. В первом случае, убийстве судьи, она даже была привлечена в качестве возможного свидетеля и представилась полиции как Лори Ли Уэллс, сообщив правильный адрес той самой Лори Ли Уэллс, у которой в прошлом году в Лас-Вегасе украли кошелек и удостоверение личности. Проблема в том, что мы поехали по этому адресу и поговорили с настоящей Лори Ли Уэллс, и она не та женщина на видео. Она рассказала нам о том, что произошло в Вегасе, и это то, что привело меня к тебе ".


В Кенворте было молчание.


"Ты все еще там?" Подсказал Баллард.


"Я здесь", - сказал Кенворт. "Я тут подумал. На этих видео у вас есть четкий снимок женщины?"


"Не совсем. Она была умна в этом. Но мы опознали ее по походке".


"Ее походка".


"Она увлечена. Вы можете увидеть это в обоих видеороликах. Это что-нибудь значит для тебя?"


" "ворвался"? Нет. Я даже не знаю, что это значит ".


"Хорошо, тогда что вы можете рассказать мне о деле Лори Ли Уэллс? Вы установили личность женщины, которая присвоила ее личность? Ты работаешь на организованную преступность. Я должен предположить, что ее дело превратилось в нечто большее ".


"Ну, у нас здесь есть несколько организованных групп, которые занимаются кражей личных данных в крупных масштабах, так что многое из этого проходит через наш офис. Но в случае с Уэллсом мы взяли его, потому что он соответствовал месту, которое мы рассматривали ".


"Логово дьявола".


Кенворт молчал, демонстративно не подтверждая предположение Балларда.


"Ладно, если ты не хочешь говорить о Логове дьявола, тогда давай поговорим о Бэтмене", - сказал Баллард.


- "Бэтмен"? - спросил я.


"Давай, Кенворт. Доминик Бутино."


"Это первый раз, когда ты упомянул его. Как он участвует в этом?"


"Юридическая фирма, которая связывает все это, также ответила Бутино по здешнему делу. Они выиграли это. Позвольте мне просто спросить вас, детектив, раз уж вы в отделе расследований - вы когда-нибудь слышали о нападающем на женщину, возможно, работающем на Бутино или на Организацию?"


Как уже становилось обычным, Кенворт ответил не сразу. Казалось, ему приходилось тщательно взвешивать каждую информацию, которую он в конце концов передал Баллард.


"Это не такой уж сложный вопрос", - наконец сказал Баллард. "У тебя либо есть, либо нет. Твоя нерешительность предполагает, что у тебя есть."


"Ну, да", - сказал Кенворт. "Но это скорее слухи, чем что-либо еще. Мы тут и там собирали информацию о женщине, которая занимается контрактами для Организации."


"Что за слухи?"


"У нас был парень - парень со связями - приехавший сюда из Майами. Он оказался мертвым в своем номере в отеле "Клеопатра". Камеры наблюдения казино показали, как он поднимался наверх с женщиной. Сцена выглядела как самоубийство - он высосал пулю. Но чем больше мы изучали это, тем больше мы думаем, что это был хит. Но это было девять месяцев назад, и мы ничего с этим не добились. Он остыл".


"Звучит как наша девушка. Я бы хотел посмотреть видео ".


Кенворт сделал свою обычную паузу.


"Я покажу тебе свой, если ты покажешь мне свой", - подсказал Баллард. "Здесь мы можем помочь друг другу. Если это одна и та же женщина, у нас есть что-то важное. Дай мне свой e-mail, и я отправлю тебе все, что у нас есть. Ты посылаешь мне то, что у тебя есть. Это то, что делают сотрудничающие полицейские агентства ".


"Я думаю, что все будет в порядке", - наконец сказал Кенворт. "Но у нас нет ее лица. В городе камер она, казалось, знала, где находится каждая из них ".


"Здесь то же самое. Какое у тебя электронное письмо? Я пришлю тебе первое видео. Ты возвращаешь мне свой, а потом я пришлю тебе наш второй. Договорились?"


"Договорились".


После отключения Баллард загрузил видео из "Мако", на котором видно, как подозреваемый покупает бутылку "Тито" и пользуется банкоматом. На электронную почту Кенворт, она написала Черная Вдова в теме, потому что так звали Балларда было придумать для темноволосых, мрачно одетые версия подозреваемого в убийстве.


Кенворт перенес свои телефонные манеры в этикет электронной почты : через полчаса Баллард ничего не получил взамен от детектива из Лас-Вегаса. Она начала чувствовать, что ее обманули, и собиралась позвонить ему, когда пришло ответное электронное письмо с темой "Черная вдова". К нему были прикреплены два видеоролика с надписями CLEO1 и CLEO2. Единственное сообщение в электронном письме гласило: "Машина в КЛЕО2 была украдена, подожжена в Саммерленде".


Баллард скачал и просмотрел видео.


Первой была запись с камеры, на которой был запечатлен мужчина в рубашке Джимми Баффета, играющий в блэкджек за столом для крупных игроков в Cleopatra. Баллард предположил, что он был будущей жертвой. Женщина, сидевшая рядом с ним, не разыгрывала никаких раздач. У нее были длинные и густые светлые волосы, которые казались париком. Ее густая челка действовала как козырек, защищая ее наклоненное вниз лицо от захвата камерой.


Мужчина обналичил свои фишки, затем ракурсы камеры изменились, когда пара вышла из-за стола и направилась к лифту, зарезервированному для апартаментов tower. Женщина держала голову опущенной и подальше от камер. Она несла что-то похожее на большую белую сумку, перекинутую через плечо, на ней были черные брюки-парашют и короткий топ. Последним снимком, показанным на видео, была пара в лифте, кнопка 42 на панели светилась, когда они поднимались. Временная метка на снимке с лифтом показала, что они выходят на сорок втором этаже в 01:12:54, а затем видео закончилось.


Баллард отправился в CLEO2. Это видео начиналось с камеры лифта и временной отметки 01:34:31 и показывало, как женщина поднимается на борт на сорок втором этаже. На ней была широкополая шляпа, которая полностью скрывала ее лицо. Можно было разглядеть только небольшую прядь черных волос, спускающуюся по ее спине. На ней были черные брюки, блузка и сандалии. Ночная сумка, перекинутая через ее плечо, была черной, но имела те же размеры, что и на видео CLEO1.


Женщина вышла из лифта на уровне казино, и камеры последовали за ней через обширное игровое пространство и двери гаража. Она прошла по проходу на парковке, села в серебристый внедорожник Porsche и уехала.


Благодаря сообщению Кенворта Баллард узнал о судьбе Porsche.


Баллард перемотал видео и снова увидел, как женщина идет по проходу на парковке. Она отметила, что походка была слегка нетвердой.


"Черная вдова", - прошептал Баллард.


Выполняя свою сделку, она загрузила видео из Гранд-парка и отправила его Кенворту с сообщением:


Это та же женщина, что и на твоих видео. Уже три 187-х годов. Нам нужно поговорить.


После отправки она поняла, что 187, возможно, не является номером уголовного кодекса за убийство в Неваде. Она также поняла, что не только метро Вегаса и полиции Лос-Анджелеса нужно поговорить, но и полиции Лос-Анджелеса нужно поговорить между собой. Дело дошло до того, что ей нужно было ввести Оливаса в курс дела и поставить перед ним задачу о межведомственном сотрудничестве с Вегасом.


Но прежде чем она сделала это, она должна была рассказать своему собственному партнеру.


Баллард позвонила Босху, и он сразу же взял трубку. Но его голос был заглушен фоновым шумом уличного движения и ревущей сиреной. Ей удалось услышать, как он крикнул: "Держись".


Она ждала, пока он, по-видимому, поднимал стекла в своей машине и надевал наушники.


"Renée?"


"Гарри, где ты? Что происходит?"


"Направляюсь к Банкер-Хилл за пожаром. Клейтон Мэнли только что спустился на тридцать два этажа без лифта."


"О, черт. Он прыгнул?"


"Это то, что они говорят. Кто знает? RHD берет это на себя. Густафсон и Рейес. Я направляюсь туда, посмотрим, что я смогу выяснить ".


"Послушай, Гарри, будь осторожен. Все складывается воедино. Я разговаривал с Vegas Metro. У них там дело, убийство. Они прислали видео, и это наша девушка. Черная вдова."


"Так они ее называют?"


"Нет, на самом деле, я назвал ее так, когда отправлял им наши видео".


"Что там за дело вон там?"


"Связан смафией. Какой-то операционный директор из Майами зарегистрировался в "Клеопатре", но не выехал. Это была инсценировка самоубийства - как будто он проглотил пулю. Но у них есть видео, как он поднимается в комнату с Черной вдовой. Затем она спускается, в другом парике, в другом облике. Но у нее есть походка. Это она. Я уверен."


Наступила тишина, но с Босхом Баллард к этому привык.


"Фальшивое самоубийство", - наконец сказал он.


"Как с Мэнли", - сказал Баллард. "Но почему RHD принимает это, если это предположительно самоубийство?"


"Я не знаю. Возможно, то, что я рассказала Рейесу, заставило их снова обратить внимание на Мэнли. Я как раз рассказывал ему, как им не хватало Мэнли, когда ему позвонили. В любом случае, я подтягиваюсь. Я собираюсь посмотреть, смогу ли я подняться в фирму ".


"Гарри, она могла быть там, наверху. Или, по крайней мере, все еще поблизости."


"Я знаю".


"Ну, если они почувствовали необходимость избавиться от Мэнли, они могли бы чувствовать то же самое по отношению к тебе. Ты тот, кто вошел туда и все переполошил ".


"Я знаю".


"Так что не заходи внутрь. Просто подожди меня там. Я уже в пути".


Bosch


49


Босх затормозил у обочины сразу за художественным музеем на Гранд-авеню. Он открыл бардачок и достал две вещи: маленький шестизарядный пистолет в пристегнутой к поясу кобуре и старое удостоверение полицейского управления Лос-Анджелеса, которое он должен был сдать после выхода на пенсию, но заявил, что потерял.


Теперь он пристегнул пистолет к поясу, а удостоверение личности положил в карман пальто. Он включил мигалки джипа и вышел. Проходя мимо музея по направлению к Калифорния Плаза, он увидел Густафсона и Рейеса, стоящих у открытого багажника своей машины без опознавательных знаков и достающих оборудование, которое им могло понадобиться для расследования. Босх проложил к ним путь. Густафсон видел, как он приближался.


"Что ты здесь делаешь, Босх?" - спросил он. "Ты не из полиции Лос-Анджелеса, тебя не разыскивают".


"Вас, ребята, даже не было бы здесь, если бы не я", - сказал Босх. "Ты был бы-"


"Для протокола, Босх, я все еще думаю, что ты полон дерьма", - сказал Густафсон. "Так что теперь ты можешь идти. Пока-пока".


Густафсон захлопнул багажник машины, чтобы подчеркнуть увольнение Босха.


"Ты меня не слушаешь", - сказал Босх. "Это не самоубийство, и нападавший все еще может быть в том здании".


"Верно. Орландо только что рассказал мне все о твоей соблазнительнице. Это хорошая песня ".


"Тогда почему ты здесь, Густафсон? С каких это пор RHD занимается самоубийствами?"


"Этот парень совершает прыжок, его имя всплывает в нашем деле, нам звонят. Пустая трата моего гребаного времени ".


Густафсон прошел мимо него и направился к месту происшествия на площади. Рейес послушно последовал за Босхом и не сказал ни слова.


Босх посмотрел им вслед, а затем осмотрел местность. В дальнем конце здания была толпа, где Босх мог видеть людей в форме службы безопасности, оцепляющих периметр вокруг синего брезента, которым было накрыто тело Клейтона Мэнли. Врачи скорой помощи направлялись в ту сторону, и Густафсон с Рейесом не сильно отставали от них. Даже издалека Босх мог видеть, что синий брезент был всего в нескольких футах от здания.


В самоубийствах не было ничего обычного, но за годы работы Босх знал, что прыгуны обычно отталкиваются от конструкции, с которой они упали. Всегда существовали "отталкивания", но этот метод не был таким точным или окончательным, как отталкивание. Здания часто имели архитектурные парапеты, строительные леса для мытья окон, навесы и другие элементы, которые могли помешать прямому падению. Последнее, чего хотел самоубийца, это разбиться при падении и скатиться вниз по стене здания, возможно, оставшись внизу живым.


Босх отклонился от пути, по которому шли остальные, и направился ко входу в здание. По пути он оглядел Калифорнийскую площадь. Он был окружен с трех сторон офисными башнями. Тот, к которому он направлялся, был самым высоким, но Босх предположил, что камеры, расположенные где-нибудь на площади, запечатлели падение Мэнли. По ним можно было бы определить, был ли он в сознании, когда упал.


Подойдя к вращающимся стеклянным дверям у входа в вестибюль, он сунул руку в карман, достал свое старое удостоверение личности и прикрепил его к нагрудному карману куртки. Он знал, что теперь план состоял в том, чтобы продолжать двигаться и не останавливаться достаточно долго, чтобы кто-нибудь смог прочитать дату на нем.


Как только он прошел через дверь, он увидел круглую стойку безопасности с табличкой, гласящей, что посетители должны предъявить удостоверение личности, прежде чем им разрешат подняться. Босх уверенно направился к нему. За прилавком сидели мужчина и женщина, оба в синих блейзерах с именными бирками.


"Детектив Босх, полиция Лос-Анджелеса", - сказал он. "Кто-нибудь из моих коллег спрашивал о сегодняшних посетителях в "Майклсон и Митчелл" на шестнадцатом этаже?"


"Пока нет", - ответила женщина. На ее бейджике с именем было написано "РЕЙЧЕЛ".


Босх перегнулся через стойку, как будто хотел посмотреть на экран перед Рейчел. Он поставил локоть на мраморную столешницу и поднял руку к подбородку, как будто обдумывая ее ответ. Это позволило ему закрыть предплечьем ей вид на свой идентификационный жетон.


"Тогда можем мы взглянуть?" - сказал он. "Всем посетителям фирмы".


Рейчел начала печатать. Ракурс, под которым Босх смотрел на ее экран, был слишком резким, и он не мог видеть, что она делала.


"Я могу только сказать вам, кто был внесен в список посетителей этим утром", - сказала Рейчел.


"Это прекрасно", - сказал Босх. "Было бы сказано, к какому юристу в фирме они обращались?"


"Да, я могу обеспечить это, если потребуется".


"Спасибо тебе".


"Это из-за самоубийства?"


"Мы пока не называем это самоубийством. Нам нужно расследовать это, и именно поэтому мы хотим посмотреть, кто приходил сегодня в фирму ".


Босх повернулся и посмотрел сквозь стеклянные стены вестибюля. У него не было представления о сцене смерти, но он чувствовал, что опередил Густафсона и Рейеса всего на несколько ходов. Один из них скоро должен был отправиться в фирму.


"Хорошо, он у меня здесь", - сказала Рейчел.


"Это что-нибудь, что ты можешь распечатать для меня?" - Спросил Босх.


"Не проблема".


"Спасибо".


Рейчел прошла вдоль стойки к принтеру и взяла две страницы из лотка. Она протянула их Босху, который взял их, обходя стойку по направлению к лифтам.


"Я собираюсь подняться до шестнадцати", - сказал он.


"Подожди", - сказала Рейчел.


Босх замер.


"Что?" - спросил он.


"Вам нужна карточка посетителя, чтобы пройти к лифтам", - сказала Рейчел.


Босх забыл, что лифтовой вестибюль защищен электронными турникетами. Рейчел запрограммировала карточку и протянула ее ему.


"Вот так, детектив. Просто вставьте его в щель на турникете".


"Благодарю тебя. Как мне получить доступ на крышу?"


"Вы можете добраться до тридцать второго, но оттуда вам придется подняться по служебной лестнице наверх. Она должна была быть заперта, но, думаю, сегодня этого не было ".


"Как сотрудники добираются до своих офисов?"


"Они заходят на подземную парковку на Хилл-стрит, поднимаются на лифте на этот уровень, затем все проходят через турникеты. Сотрудники получают постоянные карточки."


"Хорошо, спасибо".


"Будь осторожен там, наверху".


Босх решил сначала подняться на крышу. Поднимаясь на лифте, он пытался представить, как это сделала Черная вдова. Она каким-то образом заманила Мэнли на крышу, а затем столкнула его, или вывела его из строя и столкнула вниз. Вопрос был в том, как она затащила его туда. Заставить его под дулом пистолета пройти через юридическую фирму и подняться на лифте наверх было бы слишком рискованно. Просто вероятность того, что кто-то мог быть в лифте, казалось бы, исключает это как возможность. Но каким-то образом она затащила Мэнли туда.


Когда лифт поднимался, он впервые взглянул на распечатку, которую получил на стойке безопасности. Он, конечно, знал, что Черная вдова могла прибыть в качестве сотрудника или с сотрудником, но тем не менее он изучил имена семнадцати посетителей в списке. Никто из них не был Лори Ли Уэллс. Это было бы слишком просто. Но только четверо были женщинами, ни одна не навещала Мэнли, и только одна навещала Майклсона или Митчелла. Это была Соня Соквин, которая прибыла в 14:55 пополудни на трехчасовую встречу с Майклсоном. Исходя из того времени, когда Рейес получил звонок, сидя с Босхом, он подсчитал, что Мэнли выпал из здания и разбился насмерть где-то между 15:50 и 16:00 вечера.


Лифт открылся, и Босх вышел. Он оглядел коридор и увидел офицера в форме, стоящего перед открытой дверью, которую Босх предположил как служебный вход на крышу. Он шел тем путем.


"Кто-нибудь уже поднимался наверх?" он спросил.


"Пока нет", - сказал офицер. "Возможно, это место преступления".


Когда Босх подошел ближе, он увидел, что на бейджике офицера написано "ОЛМАН".


"Я поднимаюсь наверх", - сказал Босх.


Офицер колебался, разглядывая удостоверение Босха. Но Босх повернулся, как будто хотел посмотреть назад, в конец коридора.


"Это единственный путь наверх?" он спросил.


"Да, сэр", - сказал Олман. "Дверь была открыта, когда я поднялся сюда".


"Ладно, дай мне взглянуть. Мой напарник, Рейес, скоро встанет. Скажи ему, что я наверху ".


"Да, сэр".


Олман отступил в сторону, и Босх вошел в большое подсобное помещение, в котором была железная лестница, ведущая на крышу.


Босх медленно поднимался по лестнице, бережно относясь к своему хирургически восстановленному колену. До него было по меньшей мере тридцать шагов. Добравшись до верха, он прислонился к стальным перилам, чтобы перевести дыхание, а затем толкнул дверь.


Стая ворон взлетела в воздух, когда металлическую дверь подхватило ветром и резко ударило о стену. Босх вышел из машины. Вид был великолепный. На западе он мог видеть солнце, начинающее опускаться к Тихому океану, оранжевый шар отражался на иссиня-черной поверхности по меньшей мере в двадцати милях от него.


Он направился к дальнему краю, где здание изгибалось и которое, по его мнению, было точкой, с которой упал Мэнли. Он медленно шел и осматривал землю, двигаясь сначала по вертолетной площадке, а затем по полосе гравия на гудроне. Вертолет полиции Лос-Анджелеса кружил над нами. Сильный ветер обдувал его тело, напоминая, что не следует подходить слишком близко к краю.


Он чувствовал, что смола под ногами размягчилась под прямыми солнечными лучами дня.


Дверь за ним захлопнулась, и он резко обернулся, прижав руку к бедру.


Там никого не было.


Ветер.


Парапет высотой в два фута тянулся вдоль края здания. У него была металлическая заглушка, на которой находилась осветительная полоса, которая ночью выделяла края здания синим цветом. Зеркальная башня выглядела обычной днем, но выделялась на фоне городского пейзажа после захода солнца.


Недалеко от края он увидел неровности в гравии - отклонение длиной в три фута, где гравий был счищен с гудрона. Он опустился, обхватив свое новое колено рукой, и принял стойку бейсбольного кэтчера. Он изучил отметины и решил, что это мог быть след от волочения или скольжения, возникший во время борьбы. Но, похоже, это произошло недавно: смола не посерела под воздействием солнца и смога, как это было в других местах.


Над головой с шумом пролетел вертолет. Босх не поднял глаз. Он изучил то, что, как он был уверен, было отметиной, оставленной Клейтоном Мэнли, прежде чем перелезть через край и опуститься на твердую землю, как подбитой вороной.


50


Еще один полицейский стоял на страже в приемной на шестнадцатом этаже. На его бейджике с именем было написано по-французски.


"Кто-нибудь из моих парней уже здесь?" - Спросил Босх.


"Пока нет", - сказал офицер.


"Ты не даешь людям уйти?"


"Это верно".


"Когда ты добрался сюда?"


"Мы были под седьмым номером в ресторанном дворике через дорогу. Мы приехали довольно быстро после звонка. Может быть, двадцать пять минут назад."


"Мы"?"


"Мой напарник наверху. У фирмы есть лифты и на втором этаже."


"Ладно, мне нужно вернуться в офис жертвы".


"Да, сэр".


Босх прошел мимо замшевого дивана и направился к лестнице, но затем о чем-то подумал и вернулся к офицеру.


"Офицер Френч, кто-нибудь пытался уйти, пока вы были здесь?"


"Всего пара человек, сэр".


"Кто?" - спросил я.


"Я не запомнил имен. Мне не говорили этого делать ".


"Мужчина или женщина?"


"Двое парней, они сказали, что должны обратиться в суд. Я сказал им, что мы добьемся их освобождения как можно скорее. Они сказали, что позвонят в зал суда, чтобы их уведомили ".


"Хорошо, спасибо".


Босх снова обошел лестницу. Он был убежден, что Черная вдова пришла и ушла. Он тихо двинулся по коридору. Дверь в кабинет Майклсона была закрыта, но дверь в кабинет Митчелла была открыта, и, проходя мимо, Босх увидел пожилого мужчину с седеющими волосами, который стоял у окна от пола до потолка и смотрел вниз, на площадь.


Дверь в кабинет Клейтона Мэнли тоже была закрыта. Босх приложил к нему ухо и прислушался к разговору, но ничего не услышал. Он натянул рукав куртки на ладонь и нажал на ручку, чтобы открыть дверь.


Офис был пуст. Он вошел и закрыл дверь, затем отступил в сторону от двери и осмотрел комнату в целом. Сначала он проверил пол и не увидел никаких вмятин на ковре или чего-либо еще, что могло бы вызвать подозрение или интерес. Осмотрев остальную часть комнаты, он не увидел никаких признаков того, что имела место борьба.


Он встал и обошел стол, снова используя манжету своего пальто, чтобы нажать пробел на компьютере. Экран ожил, но был защищен паролем. Продолжая надевать наручник на руку, он открыл ящики стола, не найдя ничего примечательного, пока не добрался до первого из нижних ящиков для папок. Ключ все еще был в замке. Ему удалось повернуть его рукавом, и там, поверх нескольких папок, лежали документы, которые Босх передал Мэнли тем утром. Босх увидел, что на полях верхнего листа было несколько заметок.


Как только он достал документы из ящика, дверь в офис распахнулась, и на пороге появился человек, которого Босх видел у окна в кабинете Митчелла. Он был выше, чем Босх предположил при первом взгляде. Острые плечи, толстые в середине, но не толстые. Сорок лет назад он мог бы играть на линии атаки.


"Кто ты?" - спросил он. "Вы из полиции? Вы не имеете права просматривать документы адвоката, живого или мертвого. Это возмутительное поведение ".


Босх знал, что на эти вопросы не было ни хорошего ответа, ни блефа. Он попал в переделку. Единственное, что, по-видимому, его устраивало, так это то, что Митчелл - если это был Митчелл - не узнал его. Это натолкнуло Босха на мысль о возможности того, что Митчелл не знал и был изолирован от гнусных действий своей собственной юридической фирмы.


"Я сказал, кем, черт возьми, ты себя возомнил, приходя сюда и просматривая конфиденциальную информацию?" мужчина потребовал.


Босх решил, что его единственной защитой было нападение.


Он снял с куртки идентификационную бирку, протянул ее, затем сунул в карман куртки.


"Я был полицейским, но не больше", - сказал он. "И я не случайно просматриваю файлы Мэнли. Я пришел за своими собственными документами. Он мертв, и я хочу вернуть свои вещи ".


"Тогда, что вы делаете, это нанимаете нового адвоката, и он запрашивает файлы в качестве вашего представителя", - сказал мужчина. "Вы не вламываетесь в офис и не крадете документы из ящика стола".


"Я не вламывался. Я вошел. И я не собираюсь красть то, что уже принадлежит мне ".


"Как тебя зовут?"


"Bosch."


Имя не произвело заметного впечатления на мужчину в дверном проеме, что еще больше подтверждает предположение Босха.


"У меня была назначена встреча с Мэнли", - сказал Босх. "Я зашел подписать бумаги и обнаружил, что он забрызган по всей площади там внизу. Я хочу свое досье, и я хочу документы, которые я ему передал, и я хочу убраться отсюда ".


"Я же говорил тебе, это так не работает", - сказал мужчина. "Ты ничего не берешь из этой комнаты. Ты понимаешь?"


Компания Bosch решила пойти другим путем.


"Ты Митчелл, верно?"


"Сэмюэл Митчелл. Я был соучредителем этой фирмы двадцать четыре года назад. Я председатель и управляющий партнер ".


"Управляющий партнер. Это значит, что вы собираете деньги, но не участвуете в делах, верно?"


"Сэр, я не собираюсь говорить с вами о своей работе или этой фирме".


"И поэтому вы, вероятно, не знали, чем занимались Мэнли и ваш партнер Майклсон. Ты не знал об этой женщине?"


"Женщина? Какая женщина? О ком ты говоришь?"


"Соня Соквин. Лори Ли Уэллс. Черная вдова - как бы они ее ни называли. Женщина, которую они использовали, чтобы довести дело до конца, когда не было другого способа - законного - сделать это ".


"Ты не имеешь для меня смысла, и я хочу, чтобы ты ушел. Итак. Полиция прибудет сюда с минуты на минуту ".


"Я знаю. И это не очень хорошо для тебя, Сэмюэль. Это все распутает. Где она? Где Соня Соквин?"


"Я не знаю, о ком или о чем ты говоришь".


"Я говорю о женщине, которую они использовали, чтобы убить судью Монтгомери за то, что он сделал с Мэнли в суде. Женщина, которую они использовали, чтобы убить Эдисона Бэнкса младшего, чтобы он не представлял угрозы судовому состоянию одного из ваших крупнейших клиентов. Женщина, которую они использовали, кто знает, сколько раз до этого."


Митчелл выглядел так, словно на него вылили ведро холодной воды. Его лицо напряглось. Его глаза широко открылись, и к ним пришло понимание происходящего. Босх оценил это как искреннее. Неподдельное удивление, затем ужасное понимание.


Он покачал головой и пришел в себя.


"Сэр", - сказал он. "Я прошу вас немедленно покинуть этот офис -"


Раздался щелчок металла и глухой звук. Они наложились друг на друга так, как барабанщик одновременно нажимает на малый барабан и прокачивает басы. Макушка тщательно причесанных волос Митчелла взметнулась, и Босх услышал, как пуля попала в кессонный потолок. Затем Митчелл тяжело опустился на колени, его глаза теперь были пустыми, невидящими. Он был мертв до того, как рухнул вперед, лицом вниз на пол, не выставив руку, чтобы предотвратить падение.


Босх посмотрел на открытую дверь позади своего тела. Он ожидал, что Майклсон вмешается, но это была Черная вдова. На боку у нее висел автоматический пистолет из черной стали с установленным глушителем. На ней был темный парик и черная одежда.


Босх согнул руки в локтях и поднял их, чтобы показать, что он не представляет угрозы. Он надеялся, что металлический звук выстрела и падение тела Митчелла приведут офицера из зоны ожидания. Или, может быть, Густафсон и Рейес, наконец, прибудут и спасут положение.


Босх кивнул на тело.


"Я думаю, самоубийство Мэнли сейчас не будет продаваться", - сказал он.


Сначала она не заглотила наживку. Она просто посмотрела на него с чем-то, что было либо насмешкой, либо кривой улыбкой. Как актриса, которая всегда нравилась Босху на протяжении многих лет. Как ни странно, он начал думать о фильмах, в которых она снималась: "Закусочная", "Море любви", тот, где она была детективом, расследующим серийное дело, и-


"Зачем ты это сделал?" - спросила женщина. "Ты даже не полицейский".


"Я не знаю", - сказал Босх. "Однажды полицейский, я полагаю, всегда полицейский".


"Тебе следовало держаться от этого подальше".


Босх уловил легкий акцент, но не смог определить его. Восточная Европа, догадался он. Он знал, что она собирается застрелить его сейчас, и не было никакого способа, которым он мог бы вовремя добраться до своего пистолета.


"Почему ты не ушел - после Мэнли?" он спросил. "Ты должен был давно уйти".


"Я сделала", - сказала она. "Я был чист. Но потом я увидел тебя. Я вернулся за тобой. Это дело рук Мэнли и тебя. Ты только что сэкономил мне кучу времени ".


Босх собрал все воедино: Майклсон наводил порядок. Независимо от того, какую власть Мэнли имел над ним и фирмой, он, наконец, злоупотребил гостеприимством, впустив лису в курятник. Он должен был уйти - и лис тоже.


"Что насчет Митчелла?" - Спросил Босх. "Он был халявщиком?"


"Нет, он просто стоял на пути", - сказала женщина. "Но я могу заставить это сработать. Ты тоже получишь за него похвалу ".


Босх кивнул.


"Я понимаю", - сказал он. "Разгневанный бывший полицейский приходит в ярость. Сбрасывает своего адвоката с крыши, убивает партнера-основателя. Это не сработает. Я был с полицейским, когда ты сбросил Мэнли с обрыва."


Она сделала жест пистолетом.


"Это лучшее, что я могу сделать в данных обстоятельствах", - сказала она. "Я уйду, когда они во всем разберутся".


Она выровняла прицел, и Босх понял, что это он. Он внезапно подумал о Тайроне Пауэре, который умер, сражаясь на фальшивой дуэли и занимаясь любимым делом. И Джон Джек Томпсон сойдет в могилу со страшной тайной. Он не был готов пойти любым путем.


"Позволь мне задать тебе один вопрос", - сказал он. "Поторопись", - сказала она. "Как ты затащил его туда? Мэнли. Как ты затащил его на крышу?"


Она снова криво улыбнулась, прежде чем ответить. Босх увидел, как ее прицел снова упал.


"Это было легко", - сказала она. "Я сказал ему, что ты придешь за ним и что у нас есть вертолет, ожидающий его на крыше. Я сказал, что мы едем в Вегас, где он получит новое имя и новую жизнь. Я сказал ему, что мистер Майклсон все это подстроил ".


"И он тебе поверил", - сказал Босх.


"Это была его ошибка", - сказала она. "Мы очистили его компьютер, и он отправил фирме электронное письмо с прощанием. Как только мы оказались там, остальное было легко. Точно так же, как этот".


Баллард


51


Баллард вышел из лифта и сразу увидел полицейского в форме, стоящего в зоне ожидания слева. Она направилась прямо к нему, одергивая куртку, чтобы показать свой значок. Она увидела, что его зовут по-французски.


"Я ищу парня за шестьдесят, с усами, похожего на полицейского", - сказала она.


"Был такой парень, но у него было законное удостоверение личности", - сказал Френч.


"Где он?" - спросил я.


Френч указал.


"Он обошел лестницу", - сказал он.


"Хорошо", - сказал Баллард.


Она подошла к стойке регистрации, где молодой человек раскладывал пасьянс на своем телефоне.


"Где находится офис Клейтона Мэнли?"


"Вы поднимаетесь по лестнице, и это последний офис в конце коридора, после кабинетов мистера Майклсона и мистера Митчелла. Я могу вернуть тебя обратно".


"Нет, ты останешься здесь. Я найду его".


Баллард быстро двинулся к изогнутой лестнице и коридору. Войдя в коридор, она увидела, что первые две двери слева закрыты, но последняя дверь была открыта, и она услышала голоса. Один принадлежал женщине, а другой, безошибочно, Гарри Босху.


Она тихо вытащила свое оружие и, держа его двумя руками перед собой, двинулась по коридору ближе к открытой двери. Она напряглась, прислушиваясь.


"Это была его ошибка", - сказала женщина.


"Мы очистили его компьютер, и он отправил фирме электронное письмо с прощанием. Как только мы оказались там, остальное было легко. Точно так же, как этот".


Баллард подошла к двери и увидела женщину, стоящую к ней спиной. Темные волосы, темная одежда. Она подумала: Черная вдова.Позади нее на полу лицом вниз лежал мужчина. Седые волосы, но не такие, как у Босха.


Женщина поднимала оружие с прикрепленным к нему глушителем звука.


"Ты пошевелишься, ты умрешь", - сказал Баллард.


Женщина замерла, ее рука была выпрямлена, но оружие было поднято только наполовину в боевое положение.


"Брось оружие и покажи мне обе руки", - приказал Баллард. "Сейчас!"


Женщина оставалась замороженной, и Баллард знала, что ей придется застрелить ее.


"Последний шанс. Брось... это... оружие."


Баллард слегка приподняла руки, чтобы видеть дуло своего пистолета. Она перерезала бы женщине путы выстрелом в заднюю часть шеи.


Женщина разжала руку с пистолетом, и вес ствола с глушителем опустил дуло вниз, когда рукоятка поднялась.


"У меня на это есть спусковой крючок", - сказала она. "Если я уроню его, он может взорваться. Я собираюсь опустить его на землю ".


"Медленно", - сказал Баллард. "Гарри?" - спросил я.


"Я здесь", - сказал Босх справа.


"У тебя с собой?"


"Сделай это с ней прямо сейчас".


"Хорошо".


Женщина в комнате начала сгибать колени и прогибаться вниз. Баллард следовала за ней, целясь из своего пистолета, все время задерживая дыхание, пока оружие не опустилось на последние несколько дюймов.


"Хорошо, встаньте", - приказал Баллард. "Подойди к окну и положи ладони плашмя на стекло".


Женщина сделала, как было указано, подойдя к стеклянной панели от пола до потолка, а затем подняла и приложила к ней руки.


"Ты поймал ее?" - Спросил Баллард.


"Она у меня", - сказал Босх.


Он поднял прицел, чтобы заверить Балларда, что женщина у него под прицелом. Баллард убрала оружие в кобуру и двинулась обыскивать женщину.


"У тебя есть с собой еще какое-нибудь оружие?"


"Только тот, что на полу".


"Сейчас я собираюсь тебя обыскать. Если я найду у тебя другое оружие, это будет проблемой ".


"Ты этого не сделаешь".


Баллард двинулась вперед и ногой раздвинула ноги женщины. Затем она начала обыскивать, который начинался низко с ног, прежде чем двигаться вверх.


"Тебе обязательно это делать?" - спросила женщина.


"С тобой, да", - сказал Баллард. "И держу пари, тебе это нравится".


"Это часть работы".


Закончив обыск, Баллард положила руку на спину женщины, чтобы удержать ее на месте. Затем она сняла наручники с пояса.


"Хорошо, по очереди", - сказала она. "Я хочу, чтобы ты убрал руку со стекла и убрал за спину. Сначала твое право."


Баллард протянул руку и схватил правое запястье, когда оно опускалось, и начал заносить его за спину Черной вдовы. Но женщина повернулась, как будто ее повернул Баллард. Баллард пытался остановить это.


"Нет-"


Баллард увидела это прежде, чем почувствовала. В руке женщины был открытый складной нож с лезвием, изогнутым в виде рога. Весь матово-черный, за исключением края лезвия, который был заточен до блеска. Женщина поднесла его к левой подмышке Баллард, а затем обхватила другой рукой ее шею в V-образном захвате. Теперь она была позади Баллард и использовала ее как щит. Баллард увидел, что Босх держит свое оружие в руках, ожидая точного выстрела, которого не было.


"Я порезала кровоточащую рану у нее под мышкой", - сказала женщина. "У нее есть три минуты, и она истечет кровью. Ты опускаешь пистолет. Я ухожу отсюда. Она жива".


"Сделай выстрел, Гарри", - сказал Баллард.


Женщина устроилась за спиной Балларда, чтобы усилить свою защиту. Баллард могла чувствовать ее дыхание у себя на затылке. Она чувствовала, как кровь бежит по ее ребрам и вниз по боку.


"Две с половиной минуты", - сказала женщина.


"У входа стоит полицейский", - сказал Босх.


"И в копировальной комнате есть выход на лестницу. У нас почти две минуты."


Босх вспомнил, что видел дверь запасного выхода. Он указал пистолетом на дверь.


"Иди", - сказал он.


"Пистолет", - сказала женщина.


Босх положил пистолет на стол.


"Гарри, нет", - сумел произнести Баллард шепотом.


Затем она почувствовала, как ее тащат к двери офиса.


"Встань спиной к книжной полке", - приказала женщина.


Босх поднял руки и отступил назад. Балларда потащили к двери.


"Теперь у тебя будет выбор", - сказала женщина. "Спаси ее или иди за мной".


Баллард почувствовала, как хватка женщины ослабла, и она прислонилась спиной к дверному косяку, а затем соскользнула в сидячее положение.


Босх быстро обошел стол и подошел к ней. Его руки немедленно скользнули под ее куртку к поясу и сняли рацию. Он знал, как им пользоваться.


"Офицер ранен! Нужна немедленная медицинская помощь на шестнадцатом этаже "Калифорния Плаза Вест". Офис Клейтона Мэнли. Повторяю, офицер ранен. Офицер ранен ножом, теряет кровь, нуждается в немедленной медицинской помощи ".


Он поставил "ровер" на пол, а затем расстегнул куртку Балларда, чтобы взглянуть на ножевое ранение.


"Гарри... Я в порядке, иди за ней ".


"Я собираюсь уложить тебя на правый бок, чтобы рана была на верхней стороне. С тобой все будет в порядке. Я зажму рану".


"Нет, уходи".


Босх проигнорировал ее. Когда он осторожно укладывал ее на бок, он услышал бегущие шаги в коридоре. В дверях появился офицер Френч.


"Французский", - крикнул Босх. "Вызовите скорую помощь. Внизу, на площади, собралась команда. Поднимите их сюда, сейчас же. Затем сделайте трансляцию. Женщина, за тридцать, белая, с черными волосами, во всей черной одежде, вооружена и опасна. Она направилась к лестнице, ведущей к выходу. Она пытается выбраться из здания ".


Френч не двигался. Казалось, он застыл от того, что видел.


"Вперед!" Босх закричал.


Френч исчез. Баллард перевел взгляд с пола на Босха. Она чувствовала, что ее часы на исходе. По какой-то причине она улыбнулась. Она едва слышала, что Босх говорил с ней.


"Останься со мной, Рене. Я собираюсь использовать твою руку, чтобы сжать рану. Это будет больно ".


Держа ее за локоть, он переместил ее руку вверх, чтобы он мог прижать ее бицепс к ране. Это было совсем не больно, и это заставило ее улыбнуться.


"Гарри..."


"Не разговаривай. Не тратьте впустую свою энергию. Просто останься со мной, Рене. Останься со мной".


Баллард и Босх


52


Казалось, что Баллард не могла пошевелиться на кровати, не вызвав жгучей боли, которая молниеносно пробегала по левой стороне ее тела. Она проходила лечение в Уайт Мемориал в Бойл Хайтс. Это было второе утро после событий в Калифорния Плаза, и ее выписали из отделения интенсивной терапии. Черная вдова всего лишь задела подмышечную артерию своим изогнутым лезвием, но, тем не менее, Баллард понесла большую потерю крови. Врачи скорой помощи локализовали его, а затем врач скорой зашил ее поврежденные кровеносные сосуды в ходе четырехчасовой операции. Просто теперь ее левая рука чувствовала себя так, словно ее привязали к телу банджи-шнурами, и любое небольшое движение вызывало боль, какой она никогда в жизни не испытывала.


"Перестань двигаться".


Она повернула голову и увидела, как Босх входит в комнату.


"Легче сказать, чем сделать", - сказала она. "На этот раз у тебя были проблемы с проникновением?"


"Нет", - сказал Босх. "Наконец-то я в утвержденном списке".


"Я сказал им, что ты мой дядя".


"Я передам это дедушке."


"Я должен был подумать об этом. Итак, какие новости? Она все еще на ветру?"


Босх сел на стул рядом с кроватью. Слева от него был стол, заставленный вазами с цветами, мягкими игрушками животных и открытками.


"Черная вдова унеслась ветром", - сказал он. "Но, по крайней мере, они знают, кого ищут. Они сняли отпечаток с одного из патронов в пистолете, который она оставила, и установили ее личность - они думают. Оказывается, ФБР некоторое время разыскивало ее за какую-то грязную работу, которую она выполняла в Майами."


"У них есть ее имя?"


"Катарина Кава".


"Что это, по-итальянски?"


"Нет, вообще-то, кубинский".


"Как она познакомилась с Бэтменом?"


"Ты забываешь, что я больше не являюсь частью клуба. Люди из твоего отдела не говорят мне, Джек. То, что я знаю, я узнал от федерала, который брал у меня интервью и является частью целевой группы, которую они собирают для этого. Бюро, метро Вегаса, полиция Лос-Анджелеса. Он сказал мне, что Бутино и его люди вышли на нее, когда у них была взаимовыгодная работа. Затем она стала его избранницей. Что, в свою очередь, привлекло к ней внимание Майклсона и Митчелла ".


"Майклсон у них?"


"Да, они схватили его в аэропорту Ван Найс. Он собирался сесть на частный самолет до Большого Каймана. Теперь он пытается выкрутиться, сваливая все на Мэнли. Конечно, Мэнли мертв, и его компьютер был очищен, прежде чем он слетел с крыши. Но я рассказал им то, что сказал мне Кава: что Майклсон организовал покушение на Мэнли и меня ".


"Что ж, я надеюсь, Майклсона посадят на сто лет".


"Это танец. В конце концов, он поймет, что должен раскрыть все, если хочет получить шанс на прорыв ".


"Имеет ли ваш источник в ФБР какое-либо представление о том, что Мэнли держал в руках Майклсона? Например, почему они не избавились от него раньше?"


"Они просто предполагают, что он знал слишком много. Они верят, что найдут другие случаи, когда Майклсон использовал каву. Судья Монтгомери был не первым пострадавшим. На самом деле, это, возможно, была мошенническая операция - Мэнли использовали своего штатного нападающего без одобрения Майклсона. Но что он собирался делать? Уволить его? Он знал слишком много. Майклсон, вероятно, собирался дождаться, пока Херштадт будет признан виновным, дело немного утихнет, и тогда он сделал бы свой ход против Мэнли ".


"Но ты появился и ускорил все это".


"Что-то вроде этого".


Босх рассеянно взял плюшевую собаку, которую Балларду прислали вместе с открыткой с пожеланием скорейшего выздоровления.


"Это от моей подруги Сельмы Робинсон", - сказала Баллард. "Заместитель окружного прокурора по делу Хилтона".


"Мило", - сказал Босх.


Он вернул собаку на место. Баллард посмотрел на переполненный стол. Казалось странным получать букеты и открытки с пожеланиями выздоровления после того, как тебя ранили клинком убийцы - у Hallmark не было специальной карточки для этого. Но стол и почти все остальные горизонтальные поверхности в комнате, казалось, были завалены цветами, открытками, мягкими игрушками животных или чем-то еще от доброжелателей, большинство из которых были коллегами-полицейскими. Это было странное противоречие - получать столько внимания и так много знакомств от отдела, который, как она думала, давным-давно отвернулся от нее. Врач сказал ей, что более тридцати полицейских пришли в ночь ее операции, чтобы сдать для нее кровь. Он дал ей список имен. Многие были из позднего шоу, но большинство были ей совершенно незнакомы. Когда она прочитала имена, по ее щеке скатилась слеза.


Босх, казалось, понимал, какие токи проходили через нее. Он дал ей мгновение, прежде чем спросить: "Итак, Оливас заходил?"


"Вообще-то, да", - сказал Баллард. "Этим утром. Вероятно, чувствовал, что должен."


"У него была хорошая неделя".


"Чертовски верно. Сначала он получает признание в деле Хилтона. Теперь все это. Он собирается очистить Монтгомери, Бэнкс и Мэнли. Парень выходит четверо на четверых ".


"Это чертовски средний показатель. И все из-за тебя".


"И ты".


"Может быть, это избавит тебя от позднего шоу".


"Нет, я этого не хочу. Я бы все равно никогда не стал на него работать. Оливас. И если не RHD, то куда я собираюсь пойти? Кроме того, в этом городе все происходит после полуночи. Я люблю темные часы. Как только они позволят мне, я вернусь ".


Босх улыбнулся и кивнул. Он знал, что таким будет ее ответ.


"А как насчет тебя?" - Спросил Баллард. "Что ты собираешься теперь делать?"


"Сегодня у меня день визитов", - сказал Босх. "В следующий раз я собираюсь навестить Маргарет Томпсон".


Баллард кивнул.


"Ты собираешься рассказать ей о Джоне Хилтоне?" - спросила она.


"Я не знаю", - сказал Босх. "Не уверен, что ей нужно все это знать".


"Может быть, она уже знает".


"Может быть. Но я сомневаюсь в этом. Я не думаю, что она позвонила бы мне в первую очередь, если бы знала. Я не думаю, что она бы так со мной поступила, понимаешь? Привел меня к тому, что я узнал о нем ".


После этого Босх замолчал, и Баллард немного подождал, прежде чем заговорить.


"Мне жаль", - сказала она. "Я знаю, что он был важен для тебя. И чтобы эта ... правда вышла наружу..."


"Да, ну...", - сказал Босх. "Думаю, настоящих героев трудно найти".


Они помолчали еще мгновение, и Босху захотелось сменить тему.


"Когда я был там в последний раз, в ее доме, " сказал он, " ты знаешь, чтобы осмотреть его кабинет - прежде чем мы узнали, зачем он забрал книгу убийств ... В общем, я нашел коробку в его шкафу, где он хранил старые дела. Не полные книги убийств, но копии некоторых хронологий, отчетов и сводок по старым делам."


"Что он сработал?" - Спросил Баллард.


"Да, из его собственных дел. И там было одно - это было шестидесятидневное резюме по делу, над которым я работал с ним. Эта девушка проехала на велосипеде под голливудским шоссе ... а затем она исчезла. Несколько дней спустя ее нашли мертвой. Убит. И мы так и не разобрались с этим ".


"Как ее звали?"


"Сара Фрилендер".


"Когда произошло убийство?"


"Тысяча девятьсот восемьдесят второй".


"Вау, это старая песня. И так и не раскрыт?"


Босх покачал головой.


"Я собираюсь попросить у Маргарет эту коробку", - сказал он.


Баллард мог сказать, что глаза Босха смотрели на дело из давних времен. Затем он, казалось, вернулся в настоящее. Он просиял и улыбнулся ей.


"Тогда ладно", - сказал он. "Думаю, я дам тебе отдохнуть. Есть идеи, когда ты отсюда выберешься?"


"Сейчас они просто беспокоятся о заражении", - сказал Баллард. "В остальном, все хорошо. Так что, я думаю, они посмотрят его в другой раз, а потом отпустят меня. Самое большее, два дня."


"Тогда я вернусь завтра. Тебе что-нибудь нужно?"


"Я в порядке. Если только ты не хочешь пойти погулять с моей собакой."


Босх сделал паузу.


"Я так и думал", - сказал Баллард, улыбаясь.


"Я не очень хорошо разбираюсь в животных", - сказал Босх. "Я имею в виду, ты хотел-"


"Не беспокойся об этом. Сельма проверяла, как она, и выводила ее погулять ".


"Тогда хорошо. Это идеально".


Босх встал, сжал ее правую руку, а затем направился к двери.


"Сара Фрилендер", - сказал Баллард.


Босх остановился и обернулся.


"Если ты работаешь над этим делом, я работаю над ним вместе с тобой".


Босх кивнул.


"Да", - сказал Босх. "Договорились".


Он начал выходить из комнаты. Баллард снова остановил его.


"На самом деле, Гарри, мне нужно от тебя еще кое-что".


Он вернулся к кровати.


"Что?" - спросил я.


"Ты можешь сфотографировать все цветы и мягкие игрушки? Я хочу запомнить все это ".


"Конечно".


Босх достал телефон и отступил в сторону, чтобы в кадр попало все изображение с добрыми пожеланиями.


"Ты хочешь быть в нем?" он спросил.


"Боже, нет", - сказал Баллард.


Босх сделал три снимка с немного разных ракурсов, затем открыл приложение "Камера" на телефоне, чтобы выбрать лучший снимок для отправки ей. Когда он нажал на опцию "Все фотографии", он увидел снимок, который он сделал во время обыска в офисе Клейтона Мэнли. Он забыл об этом во всей той деятельности, которая произошла позже. Это была фотография документа на компьютере Мэнли до того, как он был удален.


Документ назывался "ПЕРЕВОД" и содержал только тринадцатизначный номер, за которым следовали буквы G.C. Теперь Босх понял, что G.C. может означать Большой Кайман.


"Гарри, что-то не так?" - Спросил Баллард.


"Э-э, нет", - сказал Босх. "Что-то в этом есть правильное".


Эпилог


Она всегда сидела лицом к двери. Она всегда приходила, как только они открывались, в 11, чтобы успеть выпить кофе с лече и кубинские тосты до его прихода. Этот раз ничем не отличался. Было рано, еще до обеденного ажиотажа в Эль-Тинахоне. Иначе они не стали бы готовить кубинские тосты. Этого не было в меню - вы должны были попросить об этом.


Боковым зрением она увидела женщину, выходящую из кухни, и подумала, что это Марта со своим тостом. Но это было не так. Женщина села напротив нее, и в ней чувствовалась фамильярность.


"Бэтмен не придет", - сказала она.


Теперь Кава узнал ее.


"Ты выжил", - сказала она.


Баллард кивнул.


"Он бросил меня, не так ли?" - Сказал Кава.


"Нет", - сказал Баллард. "Бэтмен ничего не говорит. Это был Майклсон".


"Майклсон..."


Она казалась искренне удивленной.


"Большой Кайман был связующим звеном", - сказал Баллард. "Он направлялся туда, когда они схватили его. Затем мы нашли там ваш оффшорный счет - благодаря Гарри Босху. Это привело к тому, что федералы нашли его в том же банке. Как только федералы добрались до его денег, игра была окончена. Он отказался от всех только для того, чтобы сохранить достаточно, чтобы заботиться о своей семье ".


"Семья превыше всего", - сказал Кава.


"И он рассказал нам, как тебя найти".


"Единственные ошибки, которые я когда-либо совершала, были из-за того, что я доверяла мужчинам".


"Они могут подвести тебя. Некоторые из них."


Кава кивнул. Баллард наблюдал за ее руками.


"Не двигай руками", - сказала она. "Вы арестованы".


Эти последние три слова были сигналом. Вскоре члены оперативной группы - ФБР, метро Вегаса, полиция Лос-Анджелеса - прошли по заднему коридору, через кухню и входную дверь, обнажив оружие, не желая иметь никаких шансов с Черной вдовой.


Баллард встал и попятился от стола. Мужчины подошли к Каве, взяли ее за руки, крепко держали и обыскали. Они нашли кривой нож в самодельных ножнах на предплечье, который Баллард пропустил в тот день четырьмя неделями ранее. Они нашли пистолет в сумочке, которую она бросила на пол.


Пока на нее надевали наручники, Кава не сводила глаз с Баллард. Она слегка улыбнулась, когда ее уводили от стола к входной двери. Ее ждал фургон, чтобы отвезти в местное отделение бюро в Лас-Вегасе. Он вспыхнул, как только захлопнулась боковая дверь.


"Так держать, Рене".


Это был Кенворт из Vegas Metro. Он подошел к ней сзади и снял диктофон с ее пояса, пока она отсоединяла мини-микрофон из внутреннего кармана блузки. Она вытянула провод вверх и наружу и протянула ему.


"На самом деле она ни от чего не отказывалась", - сказал Баллард.


"Она продемонстрировала осведомленность о заговоре и преступлениях", - сказал Кенворт. "Это то, что скажет прокурор. И я говорю: хорошая работа."


"Я должен позвонить сейчас".


Она достала свой телефон и нажала на одно из имен в своем списке избранных, когда вышла в задний холл для уединения.


"Гарри, мы поймали ее".


"Никаких заминок?"


"Никаких заминок. У нее даже был нож. Все дело было в этом эластичном ремешке на ее предплечье. Я просто пропустил это в тот день ".


"Любой бы так сделал".


"Может быть".


"Итак, она говорила с тобой? Скажи что-нибудь?"


"Она сказала, что ты никогда не можешь доверять мужчинам".


"Слово мудрецу, я полагаю. Как ты себя чувствуешь?"


"Я чувствую себя хорошо. Но она вроде как улыбнулась мне, когда они забирали ее отсюда. Как будто она говорила, что это еще не конец ".


"Что еще она могла сделать? В любом случае, она тоже одарила меня этой улыбкой ".


"Хотя это было странно".


"Вегас - это странно. Когда ты возвращаешься?"


"Я пойду в местное отделение бюро и узнаю, что им от меня нужно. Тогда я отправлюсь обратно, как только освобожусь ".


"Хорошо. Дай мне знать".


"Ты работаешь над "Фрилендер"?"


"Да, и я нашел того парня. Тот, кому она сказала "нет". Он все еще здесь."


"Ничего не предпринимай, пока я не вернусь".


"Вас понял".


Благодарности


Автору многие помогали при написании этой книги. В их число входят Рик Джексон, Митци Робертс, Тим Марсия и Дэвид Ламбкин со стороны правоохранительных органов, а также Дэниел Дейли и Роджер Миллс со стороны юристов.


Что касается исследований и редактирования, я хотел бы поблагодарить Асю Мучник, Линду Коннелли, Джейн Дэвис, Хизер Риццо, Террилла Ли Ланкфорда, Денниса Войцеховски, Джона Хоутона, Хенрика Бастина, Памелу Маршалл и Аллана Фэллоу.


Большое спасибо всем.


Примечание автора: Шагов, которые правоохранительные органы должны предпринять, чтобы получить разрешение суда на прослушивание, много. В этом романе они были сокращены в драматических целях.


Майкл Коннелли


Crime Beat: десятилетие прикрытия полицейских и убийц


Криминальный бит


Десятилетие сокрытия копов и убийц


ВВЕДЕНИЕ: НАБЛЮДЕНИЕ ЗА ДЕТЕКТИВАМИ


Моменты . Все сводится к моментам. Я наблюдаю за детективами более тридцати лет. Все началось из-за одного момента. Лучшее, что я видел и вобрал в свое воображение, а затем посеял в своем творчестве, пришло ко мне в мгновение ока. Иногда меня преследуют мысли о том, что если. Что, если бы я не выглянул из окна машины той ночью, когда мне было шестнадцать? Что, если бы я не видел, как детектив снял очки? Что, если бы я впервые поехал в Лос-Анджелес на следующий день или не ответил на звонок в тот момент, когда мне позвонил мой редактор, чтобы отправить меня в гору расследовать убийство?


Позвольте мне попытаться объяснить. Позвольте мне попытаться рассказать вам о некоторых из этих моментов.


Когда мне было шестнадцать, я работал ночным посудомойщиком в ресторане отеля на пляже в Форт-Лодердейле, штат Флорида. Место оставалось открытым допоздна, и кастрюли и сковородки, которые использовались для приготовления пищи в течение всего дня, приходилось замачивать, чистить и чистить. Я часто не выходил из этого места допоздна.


Однажды ночью я ехал с работы домой на своем Volkswagen Beetle. Улицы были почти безлюдны. Я проехал на красный свет и остановил машину. Я устал и просто хотел вернуться домой. Других машин на перекрестке не было и машин не было. Думая о том, чтобы проехать на светофоре, я проверил оба пути на наличие копов, и когда я посмотрел налево, я что-то увидел.


Бежал мужчина. Он был на тротуаре и мчался на полной скорости к берегу, в том же направлении, откуда я только что пришел. Он был большим и бородатым, с густыми волосами до плеч. Он не был бегуном. Он бежал то ли к чему-то, то ли от чего-то. Он был одет в синие джинсы и рубашку дровосека. Он был в ботинках, а не в кроссовках. Забыв о светофоре, я наблюдал за мужчиной и видел, как он начал снимать рубашку на бегу, обнажая под ней футболку с принтом. Он стянул верхнюю рубашку, а затем намотал ее на что-то, что сжимал в руке. Едва замедлив шаг, он засунул рубашку во внутренние ветки живой изгороди рядом с тротуаром и продолжил свой путь.


Я сделал разворот, когда свет изменился. Бегущий человек был в нескольких кварталах от меня. Я ехал медленно, следуя и наблюдая за ним. Я видел, как он нырнул в дверной проем бара под названием "Попугай". Это был бар, с которым я был знаком. Не потому, что я когда-либо был внутри - я был слишком молод. Он был мне знаком, потому что я неоднократно замечал вереницу мотоциклов, припаркованных перед ним. Я видел, как большие мужчины собирались там выпить. Это было место, которого я опасался.


Я проехал мимо Попугая и сделал еще один разворот. Я вернулся к живой изгороди и припарковал свой жук. Я огляделся, затем быстро вышел. У изгороди я просунул руку в ветки и достал свернутую рубашку. В моих руках он казался тяжелым. Я развернул его. Там в рубашке был пистолет.


Через меня прошел заряд страха и адреналина. Я быстро упаковал пистолет и положил его на место. Я побежал к своей машине и уехал.


Но потом я остановился у телефонной будки. Когда я добрался до отца и рассказал ему о том, что я только что видел, сделал и обнаружил, он велел мне прийти и забрать его. Он сказал, что мы позвоним в полицию и вернемся к изгороди.


Через пятнадцать минут мы с отцом были у живой изгороди, когда к нам подъехали две полицейские машины с мигающими синими огнями на крышах. Я рассказал офицерам, что я видел и что я сделал. Я привел их к оружию. Мне сказали, что поблизости было ограбление. Жертва была ранена в голову. Они сказали, что бегущий человек был похож на парня, которого они искали.


Следующие четыре часа я провел в детективном бюро. Меня допрашивали и повторно допрашивали детективы, в частности один, который был груб и имел серьезный вид в отношении него. Он сказал мне, что жертва может не выжить, что я могу оказаться единственным свидетелем. Из-за моего описания бегущего человека несколько мужчин с длинными волосами, бородами и футболками с принтами были вытащены из "Попугая" и доставлены в полицейский участок, чтобы стоять в очереди подозреваемых. Я был тем, кто смотрел на них через одностороннее стекло. Я был единственным свидетелем. Я должен был выбрать стрелка.


Была только одна проблема. У них не было парня. Было темно, но улица была освещена. Я ясно видел человека, который спрятал пистолет, и знал, что его у них нет. Где-то между тем моментом, когда я увидел, как он нырнул в "Попугай", и моментом, когда полиция пришла задерживать клиентов, подходящих под мое описание, стрелок ускользнул.


Детективов это не устроило. Они верили, что у них есть парень. Они считали, что я просто слишком напуган или запуган, чтобы сделать опознание. Я не мог убедить их, и после того, как я ходил туда-сюда с грубым детективом в течение, казалось, нескольких часов, все закончилось плохо. Мой отец потребовал моего освобождения, и я ушел из отдела с этим детективом, думая, что слишком боялся вмешаться. Я знала, что он был неправ, но от этого мне не стало легче. Хотя я был честен, я знал, что подвел его.


Я начал читать газету после того вечера. Религиозно. Сначала нужно было искать рассказы о съемках. Жертва выжила, но я больше никогда не слышал от детективов, и мне было интересно, что случилось с этим делом. Была ли установлена личность стрелка? Его когда-нибудь ловили? Я также увлекся криминальными историями и детективами, работающими над делами. Южная Флорида была странным местом. Поток денег от продажи наркотиков хлынул на побережье. Быстрые лодки и автомобили. Контрабандисты перемещались в лучшие районы. Преступления с применением насилия происходили везде и в любое время. Казалось, что всегда можно прочитать много криминальных историй.


Я зацепился. Вскоре я начал читать книги о реальных преступлениях, а затем и криминальные романы. В последующие годы я открыл для себя работы Джозефа Вамбо и Рэймонда Чендлера. И в конце концов я решил, что хочу быть писателем. Я хотел работать в криминальной газете. Я хотел смотреть и узнавать о детективах, а потом однажды написать о них в романах. Все из-за момента, все потому, что я выглянул в окно.


Много лет спустя я вернулся в сыскное бюро, где провел эти часы и разочаровал этих сыщиков. Когда я вернулся, это было как репортер. Я был в полицейском участке и почти ежедневно приходил в бюро, чтобы вести хронику городских преступлений.


Грубый детектив все еще был там. Прошедшие годы немного отшлифовали его грани. Сначала я его игнорировала, и он меня не помнил. В конце концов, однако, я рассказал ему, кто я такой, напомнил ему о той ночи и еще раз изложил свою позицию; что у них не было стрелка, что бегущий человек скрылся. Он все еще не верил мне. Он все еще верил, что в ту ночь я боялась выступать.


В течение нескольких лет я часто бывал в этом сыскном бюро, но ни разу не переубедил сыщика. Это причиняло мне боль, но не удерживало меня. Собственно, именно в этом сыскном бюро и произошел следующий важный момент.


Это была небольшая вещь, но, возможно, самая важная вещь, которую я когда-либо видел как писатель-криминалист. И об этом рассказывается здесь, в первом рассказе этого сборника.


После многочисленных просьб и длительных переговоров вплоть до начальника полиции мне был предоставлен полный доступ к отделу убийств на одну неделю. Полный доступ. Мне дали пейджер, и если вызовут отдел по расследованию убийств, то и я тоже. Моей задачей было написать о жизни в отделе убийств, чтобы заглянуть внутрь.


Ирония криминальной журналистики - а может быть, и всей журналистики - заключается в том, что лучшие истории на самом деле являются худшими историями. Истории о бедствиях и трагедиях - это истории, ради которых живут журналисты. Это вызывает бурление адреналина в их крови и может сжечь их молодыми, но, тем не менее, это непреложный факт. Их лучший день - твой худший день.


Это справедливо и для моей недели в отделе убийств. Для меня это превратилось в большую историю, но не для трех человек, которые были убиты, пока я ехал с отрядом.


Единственная история, повлиявшая на мое написание больше, чем какая-либо другая, произошла в конце недели, в последний час моего недельного пребывания в команде. Я сидел в кабинете начальника отряда, обдумывая последние детали и вопросы, прежде чем включить пейджер и вернуться в газету, чтобы написать статью.


Сержант Джордж Хёрт устал - он и его детективы расследовали три убийства за пять дней. Сидя за столом, он снял очки, чтобы протереть глаза. Когда он уронил очки на стол, я заметил, что в наушнике была прорезана глубокая канавка. Это было похоже на обнаружение алмаза в песке, потому что я точно знал, как образовалась эта канавка.


В течение недели, когда я наблюдал за работой детективов, я неоднократно видел, как сержант Хёрт снимал очки. Он неизменно засовывал наушник в рот, освобождая руки. На месте убийства я видел, как он подходил к телу жертвы и снимал очки, всегда засовывая их во рту. Это были торжественные минуты. Он наблюдал за жертвой как детектив, но, похоже, происходило что-то еще. Своего рода причастие или тайное обещание. Это было не то, о чем он говорил со мной, когда я спрашивал.


Но теперь я увидел наушник и кое-что понял. Я знал, что когда он засовывал очки в рот, его зубы сжимали их так сильно, что врезались в твердый пластик наушника. Это говорило что-то о человеке, о работе, о мире. Это была показательная деталь, которая открыла окно в жизнь этого человека. В нем сказано все, что нужно было сказать о его самоотверженности, мотивации и отношении к своей работе. Это было самое важное, что я увидел за неделю, когда я видел вещи, которые, как я знал, были важны и жизненно важны для меня.


Я инстинктивно знал, что как писатель я должен искать это. Отныне я должен был находить красноречивые детали во всех людях, о которых писал, будь то криминальный рассказ для газеты или роман о сыщике. Моя жизнь как писателя должна была быть связана с погоней за красноречивыми деталями. Если я собирался добиться успеха, мне нужно было снова и снова находить в своих рассказах очки сержанта Хёрта.


В то время я только начинал писать фантастику. Я работал над ним ночью, никому не сказав. Я экспериментировал, учился. Пройдет еще пять лет, прежде чем я что-нибудь опубликую. Но урок, полученный в кабинете сержанта Хёрта, поможет мне пройти через это. Много лет назад я ушла из детективного бюро, чувствуя себя неправильно понятой и обиженной. Теперь я ушел, чувствуя себя человеком с миссией и четким путем к ее выполнению.


Моменты не прекращались тогда. Они продолжали приходить. Мне повезло. Я был благословлен. Я решил изменить свою жизнь, переехать за три тысячи верст туда, где писали мои литературные герои. В тот день, когда я прибыл в Лос-Анджелес, я сидел в офисе редактора газеты и проходил собеседование для работы в отделе криминала. Он бросил мне сегодняшний выпуск газеты. Накануне произошло крупное преступление, ограбление банка, в ходе которого воры проникли в запутанную городскую систему ливневых туннелей, чтобы проникнуть под целевой берег, прежде чем проложить туннель вверх. Редактор, проверяя меня, спросил, как я сделаю продолжение истории. Мой ответ в тот день прошел проверку, и меня взяли на работу. Несколько лет спустя я ответил своим первым опубликованным романом, рассказом, в котором ограбление банка и туннели превратились в вымысел.


Моменты. Они продолжали приходить. Будучи репортером в Лос-Анджелесе, вы не будете следить за каждым убийством - их слишком много, а город слишком разбросан. Вы выбираете и выбираете. Иногда его выбирают за тебя. Однажды утром мне позвонил редактор и велел заглянуть на место убийства по дороге в офис. Просто так, как будто я собирал кофе по дороге на работу. Он сказал мне, что убийство произошло на улице Вудро Вильсона в Голливудских холмах. Я пошел, как было велено, и получил историю. Я также получил место, где должен был разместить дом вымышленного детектива, о котором тайно начал писать. Место, где он мог бы жить и иметь вид на город, который он помог защитить, где он мог бы выйти на свою заднюю палубу и взять показания, пощупать пульс.


Ничего не было потеряно. Все переживания шли в творческий блендер и в итоге выливались как нечто новое в мою беллетристику. История о человеке, найденном в багажнике его "роллс-ройса", превратилась в роман о человеке, найденном в багажнике его "роллс-ройса". Рассказы о ментах под судом превратились в роман о ментах под судом.


Меня привлекали не только копы. Это тоже были убийцы. Первый рассказ об убийстве, который я когда-либо написал, был для Дейтона-Бич . Новости-Журнал. В 1981 году это был обычный труп, найденный в лесу. Но позже это тело было связано с одним из самых печально известных серийных убийц Флориды, и я был очарован тем, что мои знакомые копы считали высшим видом зла.


Кристофер Уайлдер был еще одним серийным убийцей. Я много писал о нем, и какое-то время казалось, что он завладел моей жизнью. Когда он путешествовал по стране в отчаянной попытке ускользнуть от властей, я думаю, что испытал ту же смесь срочности и страха, что и те, кто его преследовал. Казалось, что каждый день похищали новую женщину или находили новое тело. Это была большая история, возможно, самая большая в моей карьере, но все равно это была ужасная история.


Иногда мне звонили убийцы. Фальшивый наемный убийца, осужденный за убийство и захоронение своей жены, позвонил из тюрьмы и сказал, что я был слишком резок с ним. А еще был Джонатан Лунд, убийца, которого полиция опасалась подогнать под профиль серийного убийцы. Он был умным, красноречивым и манипулятивным. Он также был зол на женщин. Полицейские приложили все усилия, чтобы уличить его в том убийстве, о котором они знали наверняка. Лунд все время звонил мне из тюрьмы. Не только для того, чтобы заявить о своей невиновности, но и для того, чтобы манипулировать мной, попытаться выяснить, что говорили мне копы, о каких еще убийствах они мне рассказывали. Я помню, как каждый раз вешала трубку и чувствовала себя счастливой, что нас разделяет не только телефонная линия, но и бетон и сталь тюрьмы. Ни один человек, с которым я когда-либо говорил в своей жизни, не был более жутким, чем Джонатан Лунд.


Мне понадобились все эти моменты, чтобы сделать то, что я делаю сейчас. Мой опыт общения с полицейскими и убийцами, а также дни, проведенные в криминальных кругах, были неоценимы для меня как писателя. Не могло бы быть романиста, если бы сначала он не был репортером на криминале. Я не мог написать о моем вымышленном детективе Гарри Босхе, не написав сначала о настоящих детективах. Я не мог создать своих убийц, не поговорив сначала с несколькими настоящими.


Не все моменты были напечатаны в газетах или в этом сборнике. Не обо всех можно было написать. Я помню одну ночь на месте преступления в Лос-Анджелесе, где я подрабатывал другим полицейским репортером. Это была его история, и я был рядом, чтобы помочь, если она выльется во что-то большое. Мы стояли за желтой лентой и вместе со многими другими репортерами ждали, когда детективы выйдут из дома, где были найдены тела четырех человек. Это было все, что мы знали. Четверо мертвых. Некоторые были детьми. Мы ждали, как пойдет история.


Я двинулся вниз по ленте, подальше от других репортеров. Я надеялся получить частную аудиенцию, потому что знал некоторых детективов в доме. Это то, что делают репортеры. Они пытаются получить что-то для себя, то, чего нет ни у кого. Вы остаетесь в такт достаточно долго, и вы знакомитесь с детективами. Это дает вам преимущество.


Когда детективы наконец вышли из дома, я помахал рукой тому, кого знал лучше всего. Он подошел, и мы поговорили наедине, пока другие репортеры кружили вокруг других следователей. Человек, с которым я разговаривал, был детективом, с которым я разговаривал сотни раз по предыдущим делам. По моему мнению, он был хорошим и жестким детективом. Я никогда не видел, чтобы он проявлял столько эмоций, даже когда видел его на похоронах полицейских. Были детали его личности, которые я уже использовал для моего детектива Гарри Босха.


- Это очень плохо, - прошептал мне детектив.


Он сказал мне, что четверо погибших были матерью и тремя ее маленькими детьми, все они были ранены в голову, все в одной постели. Он покачал головой, словно не понимая преступления. Я спросил, есть ли какие-нибудь улики, указывающие на то, кто совершил такой ужасный поступок.


Он кивнул.


- Да, - сказал он. "Она сделала это. Мама. Она всех убила и оставила записку.


Затем ему пришлось уйти от меня, и я думаю, что видел, как он вытер слезу из глаза. И я понял в тот момент некоторую трудность, опасность и благородство работы. И я знал, что могу дать Гарри Босху еще кое-что.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КОПЫ


ЗВОНОК


УБИЙСТВА В ЛОДЕРДЕЙЛЕ


Беспредел и скука задали тон неделе, проведенной на переднем крае борьбы с городскими убийствами.


ЮЖНАЯ ФЛОРИДА


25 октября 1987 г.


Прошло четыре дня с тех пор, как кто-либо слышал или видел Уолтера Муди, и люди думают, что что-то не так. Жильцы многоквартирного дома на Саут-Эндрюс-авеню, которым он управляет, говорят, что он не открывал дверь с четверга. Его родители не могут дозвониться до него. И он не позвонил своему боссу в субботу, когда не пришел на подработку водителем грузовика.


Это не похоже на Уолтера, соглашаются все.


Сейчас 13:40, понедельник, 29 июня. Случайность, вызывающая беспокойство Уолтера Муди из столь многих мест, приводит к тому, что к двери его квартиры приходят два полицейских Форт-Лодердейла и слесарь. Небольшая толпа жильцов внимательно наблюдает.


Трехэтажный доходный дом оформлен в стиле испанского замка: белые стены, красная черепичная крыша, круглая башенка с небольшими арочными окнами на углу. Это U-образное здание с аккуратно ухоженным центральным внутренним двором, в котором доминирует тенистое дерево, доходящее до самой крыши. Во дворе есть небольшие кусты и кустарники, все подстриженные и ухоженные менеджером Уолтером Муди. Жильцы сидят на скамейке под тенистым деревом и смотрят на дорожку второго этажа, где слесарь только что открыл дверь в квартиру Уолтера. Офицеры входят и обнаруживают, что дом разграблен, а дверь в главную спальню заперта. Они вызывают слесаря, чтобы открыть его. И через несколько мгновений внутри вызывают команду убойных.


Джордж Хуртас рано ушел домой. Его носовые пазухи заболели, и в последние несколько дней он был медленным. Он считает, что может взять перерыв. Он сидит на диване и держит в руках дневную газету, когда получает Звонок.


Это другое убийство. Управляющий квартирой. Нет дымящегося пистолета. Нет такой удачи.


Ему говорят, где. Ему говорят, когда. Как еще не известно. Об этом ему говорит детектив Вики Руссо. Она катается на нем, говорит она. Как и остальные - они все доступные члены отдела по расследованию убийств. Джордж Херт, сержант, командующий отделением, говорит, что он тоже в деле. Началась рутинная неделя в отделе убийств. Больно вешает трубку и ругается про себя. Это номер 38.


Убийство в Форт-Лодердейле происходит по-разному, в любое время, в любом месте и при любых обстоятельствах. Это преступление, которое нельзя классифицировать иначе, как по его конечному результату - лишению жизни. Для Джорджа Хёрта и отдела по расследованию убийств единственная верная ставка в том, что это приходит и приходит. Сегодня понедельник, 29 июня, а в этом году уже произошло 38 убийств. За весь 1986 год их было 42. Больше всего было 52 в 1981 году. При таких темпах Джордж Хёрт думает, что ему понадобится еще одна карта дел на стене в комнате отделения. В этом году в Форт-Лодердейле может быть совершено от 60 до 70 убийств. Это немного страшно. И именно поэтому он ругается каждый раз, когда получает Звонок.


Трудно объяснить цифры. Экономика, наркотики, жара, полнолуние, что угодно. Отряд Хёрта расследовал дело о трех людях, застреленных в ресторане быстрого питания во время ограбления в субботу утром; высокопоставленный адвокат по бракоразводным процессам убит в нескольких шагах от офисного лифта; рок-н-ролльный певец, забитый до смерти за то, что он гей. Более десятка раз жертва была либо покупателем, либо продавцом наркотиков, когда что-то пошло не так. Были и тихие дела, которым уделялось всего несколько абзацев в газетах, и громкие дела, привлекавшие грузовики с телевизорами и микроволновыми тарелками.


Все это в сумме составляет 37 раз за шесть месяцев, когда команда собиралась на сцене, которая бросала вызов здравому смыслу, портрете жизни Нормана Роквелла. А теперь пора снова собираться. Номер 38, Уолтер Муди, лежит холодный в постели, его кровь четырехдневной давности на простынях и подушках, ожидая отряда убойного отдела.


- Чувствуешь? говорит Джордж Хёрт. "Они просто перевернули тело туда".


Капитан Аль Ван Зандт, руководитель детективного отдела, затягивается сигарой, чтобы запах табака пересилил тошнотворный запах смерти.


Они вдвоем стоят у двери в квартиру Уолтера Муди. Хёрту не нужно было находиться внутри, чтобы понять, что это за запах; у него многолетний опыт работы с ним. Возвращаясь к тому времени, когда он был главой отдела судебно-медицинской экспертизы до того, как пришел в отдел убийств, и даже к 20 годам назад во Вьетнаме, он говорит, что, похоже, большую часть своей жизни он провел, переворачивая тела.


На этот раз он остается в основном снаружи квартиры с Ван Зандтом, довольствуясь тем, что судебные следователи и помощник судебно-медицинского эксперта выполняют работу внутри.


В первые часы над делом Уолтера Муди работают пять детективов по расследованию убийств. Одним из первых прибыл Фил Манди, старший детектив отряда. Но после осмотра места убийства и определения того, что это был "детектив", а не дело "дымящийся пистолет", Манди вернулся в бюро, чтобы провести поиск записей о Муди и скоординировать запросы, которые будут поступать от детективов на месте происшествия. Его напарник Пит Мелвид все еще находится в многоквартирном доме и допрашивает жильцов. Как и детективы Майк Уолли, Гэри Чиани и Вики Руссо. Напарник Руссо, Кевин Аллен, уже в пути, вызван из выходного дня. Когда Уолтера видели в последний раз? Кто были его друзья? Кто были его враги? Эти вопросы задают детективы. На ранних стадиях дела информация является единственным доступным инструментом.


Существует основное правило расследования убийства; чем больше времени проходит в деле, тем меньше шансов на его решение. Поэтому, когда это возможно, в зависимости от нехватки времени, бюджета сверхурочной работы, усталости и т. д., Хёрт пускает все свои руки на начальные этапы дела. "Это называется пытаться понять, что есть что, и двигаться дальше", - говорит он.


В отряде действует система ротации для назначения дел ведущим детективам. На этот раз партнеры Руссо и Аллен "вверху". Они будут нести ответственность за дело от начала до конца. Если она не будет решена совместными усилиями в ближайшие несколько часов, они будут работать в одиночку.


"В этом году у меня еще не было неопровержимых доказательств", - говорит Руссо, начиная собирать информацию в блокноте. "На этот раз я бы хотел, чтобы я пришел, и там была бы жертва, а там был бы подозреваемый".


Но на протяжении большей части этого года ни Руссо, ни остальная команда не были такими.


Пока детективы по расследованию убийств задерживают и допрашивают жильцов и владельца многоквартирного дома, трое судмедэкспертов находятся в квартире, ищут отпечатки пальцев, фотографируют и собирают улики. Доктор Фелипе Домингес, ассистент судмедэксперта, находится в спальне с телом.


Муди лежит лицом вверх на своей кровати и выглядит почти так, как будто он спит. Почти но не совсем. На предплечье ножевое ранение, другие порезы, но очевидно, что ни один из них не был смертельным. И на простынях, и на подушке кровь, но запах смерти никому не заметен без носа Хёрта на него. Убийца оставил включенным кондиционер, замедляя разложение.


Телефон в квартире звонит, но сыщики не берут трубку, потому что на нем кровь и возможные отпечатки пальцев. После нескольких гудков появляется запись голоса Уолтера, который просит звонящего оставить сообщение. Он вернется к ним. Звонит мать Уолтера. Она в истерике и недоумевает, что происходит.


"Пожалуйста, позвоните нам, как только вы узнаете, что происходит", - умоляет она после сигнала. Детектив берет телефон в другой квартире, чтобы позвонить.


Детективы, допрашивающие жильцов, предложили три возможных направления расследования: Уолтер выселил людей из квартиры. Уолтер должен был стать свидетелем на предстоящем судебном процессе по делу об ограблении. А Уолтер часто позволял молодым людям оставаться в своей квартире в обмен на работу по дому.


Исходя из опыта, детективы выбирают третью версию как наилучшую для начала. А жильцы предоставили описание молодого человека по имени Трой, которого видели в квартире еще в пятницу днем. Попробуем найти эту Трою, решают сыщики.


Доктор Домингес сейчас покидает квартиру и сообщает Хёрту, что тело готово к доставке в кабинет судебно-медицинской экспертизы для вскрытия. Хёрт хочет знать причину смерти.


"Ножевое ранение в спину между лопатками, - говорит Домингес.


"Большой нож? Маленький нож?


"Большой нож", - говорит Домингес. "Кухонный нож."


Трое мужчин подъезжают к многоквартирному дому на белом фургоне и выгружают носилки. Это грузчики от компании Professional. Все трое в костюмах и галстуках, верхние пуговицы на рубашках застегнуты. Они легко одеваются лучше всех на сцене. Они торжественным гуськом входят в квартиру Уолтера Муди, чтобы проводить его в последний путь.


Когда они это делают, место преступления начинает распадаться. Детективы расходятся в разные стороны; Мелвид в ресторан быстрого питания, чтобы проследить за Троем, Чиани и Уолли обратно в бюро с тремя арендаторами, которые помогут составить составной рисунок подозреваемого. Ван Зандт также возвращается. Хёрт, Руссо и Аллен выясняют последние детали на месте происшествия, прежде чем уйти. А внутри квартиры криминалисты собираются на обеденный перерыв. Им придется вернуться в квартиру позже, чтобы начать дотошные и долгие поиски в ночи в поисках улик и улик.


Когда Уолтер Муди в последний раз выходит из своей квартиры, один жилец все еще стоит под тенистым деревом, наблюдая за происходящим и потягивая пиво. Муди находится под белой простыней. Двое Профессионалов - у одного рукав и брюки голубого костюма теперь в крови - напрягаются под тяжестью носилок, шаркая каблуками по бетону. Спустившись по лестнице, тело аккуратно кладут на колесные носилки и накрывают зеленым бархатным одеялом. Затем его подкатывают к белому фургону. У одного из грузчиков в уголках глаз вытатуированы голубые слезы. Почему-то это кажется уместным. Люди здесь не могут допустить, чтобы искреннее сочувствие слишком мешало работе.


В 19:00 желтая пластиковая баррикадная лента, натянутая полицией на подъезде многоквартирного дома, снята. Белый фургон отъезжает. Последние полицейские покидают место происшествия. На дорожке рядом с квартирой жертвы убийства копы оставили пять пустых чашек из-под кофе. И 36 окурков, раздавленных на цементе или брошенных в древесную стружку, разбросанную вокруг кустов, которые Уолтер Муди когда-то посадил и за которыми ухаживал.


Около 21:00 детективы закончили собирать данные о Трое от свидетелей и передавать собранную информацию Руссо и Аллену, следователям по делу.


У Руссо и Аллена есть несколько зацепок. Сначала нужно проверить имя, которое Манди придумал на полицейском компьютере. Это человек, находящийся в окружной тюрьме, назвал адрес Уолтера Муди своим собственным. Это может быть бывший сосед по комнате и кто-то, кто может знать Троя. Пока Хёрт и другие детективы отправляются домой на ночь, Руссо и Аллен решают отправиться в тюрьму, чтобы допросить заключенного. Руссо сначала звонит дочери, чтобы сказать, что она не вернется домой допоздна.


Дома Джордж Хёрт смотрит первую половину бейсбольного матча New York Mets и St. Louis Cardinals по телевизору, прежде чем заснуть. Но в 00:30 его выдергивает оттуда телефон. Звонок. Через пятнадцать минут он стоит на 12-й авеню по юго-западу, 600, на углу Риверсайд-парка, и смотрит на лежащее лицом вниз тело мужчины с пулевым отверстием в спине. No 39.


Уолли и Чиани также там, партнеры, которые находятся в ротации. Там Ван Зандт с сигарой в руке, а также Домингес и детективы на месте преступления. Кто-то спрашивает, знает ли кто-нибудь, выиграл ли Мец. Кто-то еще запускает электрический генератор, и прожектор заливает тело резким белым светом. Над мрачными событиями детективы могут видеть, как формируются грозовые тучи. Скоро пойдет дождь. Они торопятся.


Детективы начинают разговаривать со свидетелями и двумя мужчинами, которые были с мертвецом, когда он был жив всего несколько минут назад. Они получают представление о том, что произошло.


31-летний Майкл Коннабл шел с двумя друзьями по Шестой улице в сторону паба Riverside. Была полуночная тьма, и с противоположной стороны приближалась вторая группа из трех человек. Когда две группы прошли, один из мужчин второй группы открыл огонь. Бойцы первой группы побежали. Пятьдесят ярдов спустя Коннэйбл упал замертво в нескольких футах от двери паба "Риверсайд", его кровь медленно сочилась вниз по склону стоянки к ливневой канализации.


Группа 1 не знала Группу 2. Первая группа ничего не сказала второй группе. Первая группа состояла из трех белых мужчин-геев. Вторая группа состояла из трех чернокожих мужчин. Что все это значило? Каков был мотив? Было ли это случайным насилием? Было ли это расовым? Было ли это потому, что мужчины в первой группе были геями? В тишине и темноте, как стрелок вообще мог это знать?


К тому времени, как прибывают грузчики из "Профессионал" - те самые трое, которые приехали за Уолтером Муди, - детективы знают, что у них есть такое дело, которое потребует много работы на улице.


"Единственное, что мы можем сделать, - это надеяться найти стукача", - говорит Уолли.


За последние 12 часов Хёрт и его отряд потеряли очки на двоих. У них есть два детектива и несколько зацепок к преступникам. Хёрт говорит, что ему определенно не помешал бы чемодан с дымящимся пистолетом. Ему также не помешало бы немного поспать.


Начинается дождь, когда Коннебла кладут на носилки и несут в ожидающий фургон. Детективы расходятся и расходятся по домам. Кровь Коннебла начинает смывать ливневую канализацию. И капли дождя падают на лицо бодимовер с татуированными слезами.


На стене в кабинете Джорджа Хёрта висит табличка с надписью: "Подними свою задницу и стучись в двери". Возможно, это было сделано с расчетом на продавца, но этот слоган также является кредо для детектива по расследованию убийств.


За пределами его офиса в комнате отделения тихо в течение нескольких дней после убийства Муди и Коннебла. Убийств не происходит, но детективы выходят на улицу и стучат в двери.


Вторник - день вскрытия. Но в этих случаях вскрытие не даст информации, важной для раскрытия дел. Итак, Уолли, Чиани, Руссо и Аллен выясняют причину смерти Коннебла и Муди по телефону. Нет нужды стоять в комнате, выложенной плиткой, и наблюдать за процедурой вскрытия, как это делают в телевизионных полицейских шоу.


Нужна почти всегда скучная беготня, которую не показывают по телевизору. Уолли и Чиани проводят остаток недели в поисках свидетелей по делу Коннабла, стучат в двери в районе Риверсайд, разговаривают с завсегдатаями паба "Риверсайд" и проверяют несколько поступивших телефонных советов. никуда не деться.


Детективы также работают осведомителями, пуская слух в преисподнюю сеть людей, которые продают уличную информацию, что это дело принесет до 1000 долларов за имя стрелка.


Работа осведомителей - одна из ироний расследования смерти. Доносчики часто сами являются преступниками; информацию на улице собирают те, кто работает на улице, в том числе наркоторговцы и воры. Некоторые носят пейджеры, чтобы не пропустить звонки ни от клиентов, ни от копов. Полицейские презирают их и в то же время нуждаются в них. Но проблема в том, что на этот раз никто не звонит и не сообщает никакой информации по делу Майкла Коннебла.


"Пока у нас ничего нет", - говорит Уолли, крупный мужчина, который, кажется, больше склоняется к своему столу в дежурной комнате, чем сидит за ним.


У Руссо и Аллена схожие трудности. Их усилия по поиску пропавшей Трои ни к чему не приводят. Заключенный, с которым они разговаривали, не знал никакой Трои и ничем не мог помочь. Работника фаст-фуда по имени Трой, которого придумал Мелвид, невозможно найти, и в любом случае он может быть не тем. В своем заявлении в ресторане он указал липовый адрес. У них есть подсказки трем другим мужчинам, которые могут быть их Троей, но пока они зашли в тупик.


К четвергу единственное, что можно сказать наверняка о двух делах за неделю, это то, что оба они становятся старше и их становится все труднее раскрыть.


Джордж Хёрт сидит за своим столом и качает головой. На нем очки для чтения, которые он обычно носит, работая с бумагами, и кончик одного из наушников зажат в зубах. Пластиковый наконечник имеет бороздки из-за того, что его часто зажимают. Это такая работа.


Хёрту приходится качать головой, потому что он слегка удивлен, сбит с толку и раздражен. После двух убийств, произошедших за неделю, он откинулся на спинку кресла, наблюдал и читал о двух происшествиях, которые привели его в недоумение. Убийство Коннебла привело к гражданской встрече между полицейскими и жителями Риверсайда, и члены гей-сообщества высказывают опасения, что геи в районе становятся мишенью боевиков. До сих пор этот вопрос хорошо освещался в газетах и на телевидении, но проблема в том, что никто не связался по этому поводу с Хёртом или следователями Уолли и Чиани. И что касается их самих, то такие опасения беспочвенны.


"Насколько нам известно на данный момент, сексуальные предпочтения не имеют к этому никакого отношения", - говорит Хёрт. "Мы рассматриваем это как случайное насилие. Какой-то мальчишка с ружьем хотел кого-нибудь задушить. И он это сделал".


Хёрт говорит, что путаница в этом деле еще больше усугубилась тем, что накануне вечером одна из местных телевизионных программ новостей из Майами показала составной рисунок Троя из дела Муди и сказала, что это человек, которого полиция разыскивала в деле Коннебла. Трой - белый мужчина. Подозреваемый Коннебл черный.


"Невероятно, как это иногда бывает", - говорит Хёрт.


Незадолго до полуночи в четверг, 2 июля, Джонни Эддинес становится номером 40. Детективов Фила Манди и Пита Мелвида вместе с Хёртом вызывают из дома.


Но на этот раз нет сцены убийства, на которую можно было бы ответить. Эддинес скончался в больнице. Он был найден в своей машине в 600-м квартале Северо-Западной 16-й авеню с кровотечением из нескольких пулевых ранений. Он был жив, когда туда прибыли медики-спасатели и его доставили в Общий медицинский центр Броуарда. Дальше он не продвинулся.


Дело представляет собой еще одну иронию расследования убийства. Попытка спасти Джонни Эддинеса была доблестной, но в конце концов безуспешной. И, как и в большинстве случаев, когда предпринимаются такие усилия, место преступления в основном уничтожено, оставлено без присмотра из-за спасательных работ внутри машины Эддинеса, чтобы спасти его. Это означает, что усилия по спасению кого-то могут навредить усилиям по обвинению виновных в его смерти.


Это также означает, что следователям по расследованию убийств не нужно собираться на месте происшествия. Мелвид идет в больницу, чтобы собрать информацию об Эддинсе. Манди бегло останавливается на месте происшествия, а затем идет в детективное бюро. Головы болит и там.


Патрульные и детектив в ночную смену задержали свидетелей стрельбы и доставили их в полицейский участок. Автомобиль потерпевшего погрузили в кузов эвакуатора и тоже отвезли в полицейский участок. К полуночи расследование началось.


Все дни должны быть как пятница. Все недели должны заканчиваться так.


К 2 часам ночи Манди, Мелвид и Хёрт завершают дело об убийстве Эддинеса, первом из дел, которые будут закрыты на этой неделе.


От свидетелей они узнали, что у них есть то, что было в основном "неопровержимым" делом; открывать и закрывать. Эддинес украл драгоценности у своей сестры, и человек, который дал ей их, пришел за ним - с двумя друзьями и пистолетом. Детективы провели утренние часы, собирая показания свидетелей и готовя ордера на троих подозреваемых. Остается только их поймать. Они идут домой с делом, по большей части раскрытым.


Удача не заканчивается на деле Эддинеса. Вики Руссо приходит на работу и исполняет желание, которое она загадала у квартиры Уолтера Муди четыре дня назад. Желание "дай мне".


Друг долгожданного Троя звонит по телефону и говорит, что Трой хочет зайти и поговорить о Муди. Руссо говорит, что все в порядке, она будет ждать. Перерыв есть перерыв, даже если он наступает после недели погони за тупиками.


Когда входит Трой, Руссо и Аллен усаживают его в одной из комнат для допросов. Он достаточно большой, чтобы подозреваемый и два допрашивающих могли сидеть за столом с флуоресцентным освещением наверху. Единственное окно, маленькое, квадратное и зеркальное, находится в двери.


Подозреваемый, полное имя которого Трой Тетро, 18 лет, начинает с того, что он был там, когда Муди был убит, но он этого не делал. Он заканчивает тем, что признает, что сделал это, но только потому, что защищался. Муди напал на меня, говорит он.


Но все объяснения, которые предлагает Трой, не объясняют, как кто-то, защищаясь, нанес бы удар нападавшему между лопаток, а затем обыскал и ограбил его дом. Троя обвиняют в убийстве первой степени, а дело номер 38 считается раскрытым.


То, что было плохой неделей, оказалось хорошим для отдела по расследованию убийств. Два случая из трех раскрыты. Убийство Moody's является 31-м раскрытым в этом году, что составляет более 75 процентов.


В последующие недели Уолли и Чиани продолжат работу над убийством Коннебла, но дело так и останется нераскрытым. Детективы не подошли к трем мужчинам из группы два ближе, чем в ту ночь, когда один из них открыл огонь по группе один. В середине августа Чиани уйдет из полицейского управления, чтобы присоединиться к частной детективной фирме. Досье на Коннебла останется открытым на столе Уолли, а детектив будет ждать прорыва, имени или улики, которые приведут к стрелку. Но он не придет, и у него будут другие дела.


Темпы убийств будут продолжаться в Форт-Лодердейле: к концу июля число убийств в городе превзойдет 42 убийства в предыдущем году и неуклонно приближается к рекордно высокому уровню 53. Два детектива будут временно назначены в отряд, чтобы помочь справиться с этим. течение дела.


Однажды, вскоре после последней недели июня, Джордж Хёрт, сидя за своим столом, размышлял, сохранится ли темп, не будут ли три убийства в неделю больше выделяться в Форт-Лодердейле как отклонение от нормы.


"Поверьте мне, я много об этом думал, - говорит он. "Но вы не можете точно предсказать, что произойдет. Я надеялся, что это просто странный год. Раньше считалось, что четыре-пять убийств в месяц означали очень тяжелый месяц. Теперь это не выглядит так уж плохо для меня".


Что бы ни случилось, говорит Хёрт, отдел убийств готов.


"Неважно, 45 или 75 убийств, мы здесь", - говорит он. "Я мог бы сказать эту старую поговорку о том, что это грязная работа, но кто-то должен ее делать, но я так на это не смотрю. Я считаю это грязной работой, но кто-то должен знать, как это делать. Мы знаем как. Мы здесь хорошо работаем".


ОТКРЫТИЕ


Отряд мафии


Это самые скрытные полицейские, работающие в тени и наблюдающие за преступным миром. Они приближаются к Открытой Территории.


ЮЖНАЯ ФЛОРИДА


29 марта 1987 г.


Маленький Ники ехал на своем белом "Роллс-Ройсе" по Коммершл-бульвару в Форт-Лодердейле, направляясь на обед, когда увидел синий свет в зеркале заднего вида. Он остановился.


Ники сразу узнал копа, подходящего к его окну. Это был один из местных детективов, который время от времени останавливал его, чтобы сказать ему, чтобы он следил за собой здесь внизу.


"Г-н. Драго, как дела? - сказал Ники, опустив окно.


- Хорошо, Ники, - сказал детектив. - У вас с собой лицензия?


"Мне лучше иметь это, верно, мистер Драго?"


- Да, Ники, тебе лучше.


Никодемо Скарфо, известный повелитель мафии в Филадельфии и Атлантик-Сити и частый житель Форт-Лодердейла, вручил детективу Чаку Драго лицензию. Все было в порядке - не так, как в тот раз, когда 300-фунтовый водитель и телохранитель Маленького Ники вручили Драго поддельные права и были арестованы.


На этот раз Драго и Скарфо разговаривали почти как старые знакомые. Скарфо сказал, что той ночью он уезжает из города, отправляясь на чартере в аэропорт Помоны возле Атлантик-Сити. На какое-то время ему было достаточно солнца Флориды.


"Мне нравится твой стиль, - сказал Скарфо. "Ты не крадешься, наблюдаешь за мной, пытаешься сидеть рядом со мной в ресторанах, все время следишь. Ты подходишь ко мне, мужчина к мужчине. Мне нравится, что."


Драго улыбнулся. Ники Скарфо только что сделал ему высочайший комплимент, не зная, почему.


Дело в том, что Драго и члены подразделения тайной полиции, к которому он принадлежит, действительно подкрадывались и следовали за Ники, ходили с ним на трассу и ели в одних и тех же ресторанах - иногда за столиками прямо рядом с ним. Они следовали за его яхтой по Intracoastal, даже ходили с ним в парикмахерскую. Они были ближе, чем мог предположить Скарфо, что только что подтвердил его комплимент Драго.


Это история из Открытой Территории: Графство Броуард, место, не захваченное ни одной мафией, но место, где работали и иногда называли домом члены многих национальных преступных кланов.


Раньше считалось, что Южная Флорида терпима к мафиози. Но природа территории меняется - и Ники Скарфо - знамение времени. После того, как Скарфо поднял окно своей машины и ушел, детектив Драго подошел к телефону и сделал междугородний звонок. И в ту ночь, когда Скарфо вышел из самолета в Нью-Джерси, его встретили агенты ФБР и полиция. Он покинул аэропорт в наручниках, и ему предъявили второе обвинение по обвинению в мафии за несколько месяцев.


Драго сделал больше, чем просто сообщил своим северным коллегам, что Маленький Ники уже в пути. Работа его и его партнеров здесь помогла посадить Скарфо в тюрьму наверху. Они тоже являются знамением времени, причиной того, что Открытая Территория меняется. Это копы под прикрытием, часть нового культа полицейской разведки.


Вывеска на входной двери офиса время от времени меняется с одного названия компании на другое. Но на самом деле не имеет значения, как это называется, потому что имя всегда будет фальшивым, и у бизнеса никогда не будет реальных клиентов.


Настоящее название - MIU, сокращение от Metropolitan Organised Crime Intelligence Unit. Обычный старый MIU работает лучше с невзрачной операцией в неприметном месте.


Детективы, прикомандированные к МИУ, работают под прикрытием. Они наблюдатели и собиратели. Они передвигаются по улицам в машинах с дымчато-черными стеклами, просматривают стопки документов в окружном суде и получают доступ к сетям компьютеров правоохранительных органов.


Они смотрят через телеобъективы и слушают через электронные жучки. Они говорят своим друзьям никогда не узнавать их в супермаркете, торговом центре, даже сидя у бассейна в прибрежном баре. Они могут быть на работе.


Около 25 детективов MIU приходят из основных правоохранительных органов Броуарда. Их бизнес, говоря простым языком, - сырой интеллект. Они являются экспертами в искусстве наблюдения.


Три года они вели тихую войну с организованной преступностью в Броуарде. Их главное оружие - сотрудничество, приветственная циновка, которую они расстилают для других правоохранительных органов, как близких, так и далеких.


Детектив MIU Стив Раабе любит рассказывать историю о том, как два года назад он приехал в Майами, чтобы присутствовать на слушаниях, проводимых Президентской комиссией по организованной преступности. Свидетель в тот день когда-то был крупным поставщиком наркотиков в Нью-Йорк. Он сидел с черным капюшоном на голове и свидетельствовал о внутренней работе организованной преступности.


Когда свидетель закончил, один из комиссаров наклонился к своему микрофону и спросил человека, что, по его мнению, правоохранительные органы делают неправильно. Почему организованная преступность все еще процветала, несмотря на все оперативные группы, комиссии, полицейские органы, деньги, потраченные на борьбу с ней?


Свидетель не колебался. Вы, люди, должны начать общаться, сказал он комиссии. Полиция должна сотрудничать друг с другом. Это единственный способ.


"Теперь это звучит довольно странно из уст преступника", - говорит Раабе. "Но он попал прямо в голову. Преступность не останавливается на границе округа или города. Нет границ. Так что единственная реальная надежда правоохранительных органов на любом уровне - это сотрудничество.


"Нетворкинг. И в этом вся суть MIU".


Негласно документируя деятельность мафиози в округе Броуард, MIU стал информационным центром разведывательной информации об организованной преступной деятельности для федеральных, государственных и местных властей. Ники Скарфо был лишь одной из целей MIU. Другие рассказы с Открытой Территории читаются как сценарии к фильмам.


Несмотря на это, MIU остается одним из самых сокровенных секретов Broward. Он не ищет заголовки. "Это не гламурная группа, собирающаяся производить аресты", - говорит начальник полиции Форт-Лодердейла Рон Кокран, член совета директоров MIU. "Это всегда была закулисная работа. Аресты передаются другим агентствам".


"Мы каменщики, - объясняет детектив Раабе. Оперативники MIU помогают строить дела, закладывать фундамент. Но их обычно нет рядом, когда здание закончено.


Это восходит к временам Капоне и Лански. На протяжении полувека мафиози приезжали в Южную Флориду на отдых, на пенсию или чтобы оставаться вне досягаемости северных полицейских служб, следивших за каждым их шагом.


"Южная Флорида, - говорит Раабе, - всегда рассматривалась этими людьми как место, где они могли проводить свободное время, не беспокоясь о том, что за ними наблюдает тот детектив из Филадельфии или Нью-Йорка, который 20 лет сидел у них на спине. "


А округ Броуард всегда был одним из любимых укрытий мафии. К концу 1985 года правоохранительные органы выявили более 600 членов и сообщников традиционных организованных преступных группировок, постоянно или частично проживающих в Броварде. Они варьировались от солдат до донов. Пол Кастеллано, глава нью-йоркской организации Gambino до своего убийства перед стейк-хаусом в 1985 году, имел дом в Помпано-Бич. У Гаса Алекса, стареющего известного лидера чикагской мафии, известной как The Outfit, есть адрес в Форт-Лодердейле. То же самое делал главарь чикагской мафии Джеки Серроне, пока его недавно не посадили в тюрьму. И так далее.


"Организованная преступность - это развивающаяся отрасль, и в округе Броуард можно делать деньги, - объясняет детектив MIU Курт Стюарт. "Можно с уверенностью сказать, что мы увидели здесь интерес всех 28 национальных преступных группировок".


Это означает, что Открытая территория не похожа на другие места, где встречается традиционная организованная преступность.


"В городе на севере правоохранительные органы должны знать членов, может быть, одного или двух преступных кланов, - говорит сержант. Кен Стааб, руководитель MIU. "Здесь внизу мы должны знать все семьи, потому что они все у нас есть".


И именно поэтому существует MIU.


Дважды в начале 1980-х большое жюри, оценивая усилия по борьбе с организованной преступностью в Броуарде, приходил к выводу, что структура правоохранительных органов идеально подходит для распространения организованной преступности.


Расследования были недостаточно укомплектованы, усилия были раздроблены по линии ведомственной юрисдикции и зависти. MIU была создана в 1983 году после того, как две другие оперативные группы были сформированы и расформированы из-за тех же проблем.


Бюджет MIU составляет 2 миллиона долларов, при этом каждое агентство-член платит зарплату участникам и разделяет накладные расходы. В настоящее время следователи прибыли из полицейских управлений Форт-Лодердейла, Помпано-Бич, Голливуда и Плантейшна, а также из офиса шерифа, прокуратуры штата и отдела алкогольных напитков и табака штата. Глава каждого агентства входит в совет директоров MIU.


"Часто критикуют правоохранительные органы за то, что они слишком ограничены", - говорит Кокран. "Хотя местнический подход может быть адекватным в некоторых областях, мы считаем, что лучший способ противостоять организованной преступности - это консолидация опыта. Мы начали с амбиций создать первоклассное разведывательное подразделение. И я доволен, что он один из лучших в стране".


Директора и детективы MIU часто указывают на дело Скарфо как на пример того, чего может достичь подразделение.


Следователи говорят, что интерес Никодемо Скарфо к округу Бровард совпал с его освобождением из тюрьмы в 1984 году и восхождением на вершину мафии Филадельфии/Атлантик-Сити. Миниатюрный 57-летний Скарфо имеет судимость, включающую непредумышленное убийство и незаконное хранение огнестрельного оружия.


Организацией Philly-South Jersey руководил "послушный дон" Анджело Бруно, пока он не был застрелен возле своего дома в 1980 году. Ники вступил во владение после того, как преемник Бруно, Фил Теста, был убит бомбой с гвоздем.


Следователи говорят, что по крайней мере 17 убийств, связанных с мафией, произошли в Городе братской любви во время восхождения Скарфо на вершину рэкета.


Это повышение привело к тому, что Скарфо попал в список самых влиятельных и богатых мафиози страны по версии журнала Фортуна , его деньги якобы поступали от союзов, чисел, ростовщичества, вымогательства и азартных игр.


Есть признаки того, что Скарфо хотел продвинуться вверх по списку Фортуна . Он начал регулярно совершать длительные визиты в Форт-Лодердейл. В 1985 году он организовал свои южные операции на северо-восточной 47-й улице недалеко от Берегового канала, в двухэтажном доме в испанском стиле с железными воротами перед входом. Он повесил на передней стене табличку с названием "Южная Касабланка". Яхта, пришвартованная сзади, тоже называлась "Касабланка", но под названием была написана небольшая приписка. "Обычные подозреваемые" - кривая отсылка к инструкции полицейского инспектора из знаменитого фильма о Богарте: "Собери всех обычных подозреваемых".


Детектив Драго говорит, что с домом и лодкой забавно: они не принадлежали Скарфо. Следователи до сих пор пытаются выяснить, как он стал их контролировать.


"Ники понравился дом и лодка, - говорит Драго. "Значит, он взял их. Когда Маленький Ники чего-то хочет, он просто берет это. Вы не спорите".


По всем оценкам правоохранительных органов, Скарфо хотел захватить округ Броуард или хотя бы его часть.


Во Флориде был предстоящий референдум по азартным играм в казино, и следователи полагают, что Скарфо готовился направить интересы организованной преступности, если казино сбудутся.


Десять лет назад Скарфо сделал то же самое в Атлантик-Сити. Президентская комиссия по организованной преступности назвала его главной фигурой, стоящей за влиянием мафии в индустрии строительства казино. По совпадению, говорят следователи MIU, подрядчики, участвующие в торгах против мафиозных компаний, имели тенденцию быть убитыми.


Вскоре после того, как Скарфо прибыл в Форт-Лодердейл, ФБР инициировало так называемую "Южную встречу на высшем уровне" - конференцию правоохранительных органов, посвященную влиянию организованной преступности на Юге. Они назвали Никодемо Скарфо своей главной целью и поручили MIU, относительно неизвестному агентству, которому менее двух лет, работать вместе со следователями, ведущими дела в Нью-Джерси и Филадельфии против известного главаря мафии.


MIU оказался основным каналом сырой информации о Скарфо, причина в том, что Скарфо считал, что у него есть полная свобода действий на Открытой территории.


"Он был в приоритете здесь, наверху, но я уверен, что он думал, что не будет иметь большого значения там, внизу", - говорит сержант. Билл Кобланц из отдела разведки мафии полиции штата Нью-Джерси. - У них там много других организованных людей, за которыми нужно присматривать. Так что он отправился в Южную Флориду без той полицейской паранойи, которая была здесь. Он расслабился. Для этого и существует Форт-Лодердейл, верно?


Но Ники ошибся.


Особняк, который он выбрал для своего Южного Касабланки, находился на отдаленной тупиковой улице, но он выходил на пустой участок земли, граничащий с каналом. А за этим каналом стоял пятиэтажный комплекс кондоминиумов.


Пока Ники и его партнеры встречались в Южной Касабланке, их машины выстраивались вдоль и поперек улицы, Чак Драго и другие детективы из MIU, ФБР, даже Филадельфии и Нью-Джерси наблюдали из-за затемненных окон одной из квартир наверху. через канал. Вид был хороший, и ФБР оставило это место в аренде на год. Камеры постоянно работали.


Детективы увидели мир, ранее не описанный на Открытой территории. В то время как давление правоохранительных органов в северных городах сделало большие собрания преступных кланов в значительной степени ушедшими в прошлое, Скарфо был в Форт-Лодердейле, устраивая встречи настолько большие, что ему понадобился поставщик провизии. Иногда он брал 15 или 20 человек, задокументированных полицией как сообщников преступников, на прогулку на своей яхте.


"То, что мы увидели, было поразительно, - вспоминает Стааб, руководитель MIU. "Эти другие агенты приходили сюда с севера, и они не могли поверить, насколько открытым был этот парень".


"Когда вы видите, как они входят в ресторан, а повара и официантки выходят и стоят вокруг, а двери закрыты для встречи внутри, вы действительно понимаете, что здесь происходит", - говорит Раабе.


Ассоциации Маленького Ники были не только с членами его собственной команды. Полицейские под прикрытием наблюдали, как он встречался в Форт-Лодердейле с высокопоставленными представителями многих крупных мафиози страны - Коломбо, Луккезе, Баффалино и так далее.


"Суть работы разведки заключается в том, чтобы брать сырую информацию и строить гипотезы, выдвигать теории о том, что происходит", - говорит Раабе. "Итак, мы видим, как Ники встречает всех этих людей. Бизнес явно обсуждается. Мы не можем точно сказать, что произошло, но у нас есть хорошая идея".


И эти встречи сопровождались всеми клише таких фильмов, как "Крестный отец". Было почтительное обращение с лидерами мафии, церемониальное целование щек и рук.


"Иногда это должно быть забавно, - говорит Драго. "Мы видели, как подъезжали машины с 10 или 15 парнями, выходящими на встречу, и они кружили по всему переднему двору, пытаясь убедиться, что они всех поцеловали или обняли".


Как и мафиози, полиция не любит обижать своих. Правоохранительные органы территориальны, стараются не вторгаться на чужую территорию без приглашения.


Это аксиома ограниченности, о которой говорит вождь Кокран из Форт-Лодердейла.


И эта аксиома идет вразрез с концепцией MIU "все за одного, один за всех" по обмену разведывательными данными между правоохранительными органами. После многих лет рабочих дел к MIU не присоединились ни все полицейские агентства округа Броуард, ни оно не заменило подразделения по борьбе с организованной преступностью или разведывательные подразделения входящих в него агентств. Вместо этого он продолжает работать с ними и, как всегда, остается тихо в фоновом режиме.


"Я надеюсь, что когда-нибудь MIU станет органом по расследованию организованной преступности в этом округе", - говорит Кокран. Но тем временем следователи в Пенсильвании и Нью-Джерси и, возможно, даже такие люди, как Ники Скарфо, вероятно, лучше понимают, что такое MIU, чем граждане Броуарда, которые помогают за это платить.


"MIU становится очень уважаемым банком информации о том, что эти типы OC-персонажей делают там внизу", - говорит Кобланц из полиции Нью-Джерси. "Скажем так: по делу Скарфо MIU предоставило нам зацепки, которые мы все еще отслеживаем".


В то время как Ники Скарфо находился под присмотром MIU в Форт-Лодердейле, два высокопоставленных члена его организации находились в Филадельфии, разговаривая с ФБР, а затем с большим жюри. Также имелось 800 лент прослушивания телефонных разговоров. А из Форт-Лодердейла пришли досье MIU и указания на то, что Скарфо руководил организацией из Южной Касабланки. 3 ноября 1986 года он был арестован во время поездки в Нью-Джерси. Большое жюри предъявило ему и 17 сообщникам обвинения в заговоре и рэкете.


Днем позже во Флориде вопрос о казино потерпел поражение на выборах.


Скарфо был освобожден под залог и снова вернулся в Форт-Лодердейл, но большое жюри еще не завершилось. Пока он лежал на шезлонге позади Южной Касабланки, империя Скарфо тихонько разрушалась. Ему грозит еще одно обвинение.


Седьмого января этого года белые Rolls Маленького Ники въехали в международный аэропорт Форт-Лодердейл-Голливуд, и седовласого, загорелого мужчину высадили у главных ворот чартерной авиакомпании. Скарфо путешествовал налегке - без телохранителя.


Он зашел в зал ожидания аэропорта, чтобы выпить перед посадкой. Тогда он этого не знал, но через пару часов он приземлится в Нью-Джерси, где его будут ждать ФБР и полиция. Детектив Драго сообщил им ранее в тот же день после того, как остановил Скарфо по дороге на ужин. Это будет ночь, когда Скарфо будет заключен в тюрьму без залога по второму обвинительному акту.


В баре двое мужчин сидели и наблюдали за Скарфо, пока он не подошел к выходу на посадку. Они последовали за ним и смотрели, пока он спускался по погрузочной рампе.


Возможно, у Ники было предчувствие. Может быть, у него горела задняя часть шеи. Как бы то ни было, что-то заставило его повернуться и оглянуться, когда он добрался до двери самолета. Он увидел человека, стоящего на другом конце пандуса и смотрящего на него. Это был человек, которого Ники никогда раньше не видел. Стив Раабе, детектив из MIU, в этот момент вышел из себя и улыбнулся. Затем он попрощался с Ники Скарфо. Проводы с Открытой Территории.


ПЕРЕСЕКАТЬ ЛИНИЮ


ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ИНОСТРАННОЙ ПРОКУРАТУРЫ LAPD


Юг границы больше не является безопасным для преступников.


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


13 декабря 1987 г.


Семь лет назад тело первоклассницы Лизы Энн Росалес было найдено в канаве возле ее дома в Пакойме. Она подверглась сексуальным домогательствам и была задушена. Дело было непростым для полицейского управления Лос-Анджелеса - спустя пять лет потребовалась наводка для


детективы установили личность подозреваемого, а затем обнаружили, что мужчина сбежал в родную Мексику.


В предыдущие годы дело могло бы на этом закончиться, если бы полиции помешали, потому что подозреваемый был вне досягаемости законов США. Проблема, давно беспокоившая американских правоохранителей, заключалась в том, что Мексика отказывается экстрадировать собственных граждан в США для суда, несмотря на наличие договора об экстрадиции между двумя странами.


Но на этот раз дело не закончилось. Детективы обратились к новому отряду полиции Лос-Анджелеса, отделу иностранной прокуратуры.


Через шесть месяцев после того, как лос-анджелесские детективы решили, что им известно, кто убил Лизу-Энн Росалес, мексиканским властям было передано полное досье на Луиса Рауля Кастро, переведенное на испанский язык, и даже было сказано, где его можно найти. Взяли дело оттуда.


Сегодня Кастро осужден мексиканским федеральным судом за убийство. Ожидается, что к концу года ему будет вынесен приговор, и он может отбыть до 40 лет в мексиканской тюрьме.


"До того, как у нас появилось иностранное судебное преследование, людям буквально сходили с рук убийства", - сказал лейтенант Кит Росс, начальник отдела. "Дело в том, что мы не занимались активным преследованием мексиканских подозреваемых, сбежавших в Мексику. Это изменилось".


Дело Росалеса - один из многих примеров того, как преступления в Лос-Анджелесе означают тюремное заключение в Мексике с тех пор, как подразделение из четырех человек начало работать с мексиканскими властями в 1985 году. С тех пор в Мексике было возбуждено 48 лос-анджелесских дел - все, кроме трех, связанных с убийствами. Там было схвачено, осуждено и заключено в тюрьму более половины подозреваемых.


"Это законно?"


Разрозненные случаи были зарегистрированы и в других странах, в том числе во Франции.


"Первое, что люди спрашивают: "А ты можешь это сделать? Это законно? - сказал Росс. "Ответ заключается в том, что это законное средство судебного преследования, доступное нам".


Но некоторые юристы задаются вопросом, должны ли подозреваемые предстать перед мексиканским правосудием за американские преступления. Они утверждают, что мексиканская система правосудия предоставляет обвиняемым лишь некоторые из средств защиты, предусмотренных системой США, - в первую очередь, у обвиняемых нет возможности встретиться со своими обвинителями; показания американских свидетелей даны исключительно по документам.


"Моя первая реакция заключается в том, что это представляет огромную проблему", - сказал Леон Голдин, исполнительный директор лос-анджелесского отделения Национальной гильдии юристов. "Мы говорим о полиции Лос-Анджелеса, действующей как рука нашего правительства, использующей судебные процедуры в Мексике, которые не прошли бы проверку здесь в одно мгновение".


Нет оправдательных приговоров


Запись показывает, что сотрудники правоохранительных органов Калифорнии почти наверняка уйдут домой довольными после того, как возбудили дело в Мексике. Ни одно дело, возбужденное полицией Лос-Анджелеса, еще не закончилось оправданием.


Это сильно контрастирует с ситуацией, с которой столкнулась полиция Лос-Анджелеса, когда в 1984 году они провели исследование, побудившее к созданию иностранной прокуратуры.


В этом исследовании, по словам Росса, полиция рассмотрела все невыполненные ордера на убийство - дела, в которых подозреваемый был установлен, но никто не был арестован. По его словам, из 267 разыскиваемых человек около 200 носили латиноамериканские фамилии.


"Это дало нам сильное ощущение, что большое количество подозреваемых бежит в Мексику и находит убежище", - сказал он. "Не существовало общеведомственной процедуры их отслеживания, ареста и судебного преследования".


"Было много разочарований", - сказал детектив Артуро Соррилла, отметив, что отношение большинства офицеров было таким: "Давайте закроем дело и будем надеяться, что [подозреваемый] вернется".


Договор об экстрадиции


Теоретически здешние прокуроры могли добиваться экстрадиции любого из подозреваемых, которые, как подтверждено, находятся в Мексике. У двух стран есть договор об экстрадиции, который предусматривает возвращение мексиканских граждан в Соединенные Штаты для предания их суду за тяжкие преступления. Но представитель министерства юстиции США сказал: "Этого никогда не происходило".


Отказ в экстрадиции, по словам официальных лиц, основан на твердом убеждении мексиканского законодательства в том, что граждане Мексики, совершающие преступления за пределами страны, должны преследоваться мексиканскими властями.


Законодательство США, напротив, предусматривает, что граждане США, совершающие преступления в других странах, должны подвергаться там судебному преследованию. (По данным Министерства юстиции, за последнее десятилетие около полдюжины американских граждан были экстрадированы в Мексику, чтобы предстать перед судом.)


В книгах с 1928 г.


Различные подходы отражены в положении Уголовного кодекса Мексики, которое допускает судебное преследование за преступления, совершенные за границей. Хотя в книгах с 1928 года это положение использовалось нечасто до недавнего времени, потому что правоохранительные органы других стран редко доводили дела до сведения мексиканских властей.


До того, как в апреле 1985 года в Лос-Анджелесе было сформировано подразделение прокуратуры по иностранным делам, у полиции Лос-Анджелеса, как и у большинства полицейских агентств США, не было формальных процедур для преодоления дипломатической волокиты для расследования дел в Мексике. Немногие детективы даже знали, что это возможно.


Сегодня специалист по международному праву Министерства юстиции США заявил, что подразделение в Лос-Анджелесе находится "в авангарде использования этой тактики".


Подразделение по делам беглецов, возглавляемое Россом, возглавляет отдел иностранного обвинения, которым руководят два ветерана отдела по расследованию убийств, детективы Зоррилла и Жилберто Мойя.


Оба видят свою работу в равной степени детективной и дипломатичной.


Книга убийств


Для возбуждения дела в Мексике подразделение, члены которого говорят на двух языках, составляет письменный протокол дела на испанском языке. Аффидевиты, свидетельские показания, фотографии и описания улик помещаются в отчет, который они называют "книгой убийств".


Эта консолидация и перевод часто являются самой продолжительной частью процедуры, обычно длящейся несколько недель. Дело Лизы Энн Росалес занимало четыре толстых папки.


После этого офис окружного прокурора должен официально отказаться от юрисдикции дела, что не может быть легкомысленным. Прокуроры признают, что из-за защиты Конституции США от двойного привлечения к ответственности, если они добиваются судебного разбирательства дела в Мексике и не получают обвинительного вердикта, любая попытка повторно предъявить обвинения в Соединенных Штатах будет быстро оспорена.


Норман Шапиро, заместитель окружного прокурора, который занимается иностранными делами, сказал, что решение зависит главным образом от перспектив судебного преследования в Соединенных Штатах и уверенности в том, что подозреваемый не вернется из Мексики.


"Мы остались довольны"


"У нас должна быть достоверная информация о том, что подозреваемый находится там, внизу", - сказал Шапиро. "Когда у нас это получилось, мы были вполне готовы позволить Мексике возбудить уголовное дело. Мы остались довольны результатами".


По данным иностранной прокуратуры, из 26 дел Лос-Анджелеса, которые прошли через мексиканскую систему правосудия, по всем были вынесены обвинительные приговоры. И хотя в Мексике нет смертной казни, офицеры, знакомые с судебными разбирательствами в США, говорят, что тюремные сроки кажутся несколько более длительными. Из-за различий в законах провести точное сравнение невозможно.


Прежде чем дело отправится в Мексику, мексиканское консульство в Лос-Анджелесе должно удостоверить подлинность следственных документов. На практике это обычно означает подтверждение факта совершения преступления и легитимности следователей.


Затем, как только офицеры с помощью информаторов и другой детективной работы определили, где находится подозреваемый в Мексике, подразделение перемещается.


Проверенное оружие на границе


В этом году детективы проверяли свое оружие на границе и въезжали в Мексику в среднем два раза в месяц.


Иногда они путешествуют с мексиканской полицией, чтобы наблюдать за арестами, но чаще всего они ждут в полицейских участках или отелях, пока подозреваемый не окажется под стражей или местная полиция не решит, что его или ее невозможно найти. Мойя сказал, что офицеры отправляются в Мексику, чтобы упростить процесс подачи документов, укрепить отношения с местными властями и быть готовыми предоставить дополнительные подробности дела или даже допросить самих подозреваемых.


Офицеры не скрывают ценности социальной стороны визитов.


"Дипломатия и имидж важны, - сказал Мойя. "Вы идете на уступки, любезности их протоколу. Вы отдаете дань уважения. Мы не хотим вмешиваться во внутреннюю работу правоохранительных органов другой страны. Мы работаем в рамках их обычаев".


Протокол соблюден


Во время недавней поездки в Мехикали, чтобы представить доказательства в связи с убийством в Восточном Лос-Анджелесе, Мойя и Хосе Эррера, детектив по делу, не обратились напрямую к прокурору, который будет вести это дело.


Сначала они пошли к директору полиции штата, люди которого задержали подозреваемого неделей ранее на основании зацепок, предоставленных Мойей и Эррерой. Затем было несколько встреч с мексиканскими детективами и администраторами полиции, чтобы обменяться рукопожатиями и отдать дань уважения.


Офицеры Лос-Анджелеса предложили мексиканцам небольшие подарки в виде основного оборудования, не предоставленного их собственным отделом: фонарики, наручники, блокноты и даже пули. Калифорнийцы приобрели товары в Соединенных Штатах на свои деньги.


Когда сыщики наконец добрались до офиса Анхеля Саада, генерального прокурора штата Баха, их пребывание в Мексике подходило к концу. Саад просмотрел файл, поморщился при виде фотографий тела жертвы и задал подробные вопросы о юридических и дипломатических процедурах, которым они следовали.


После 45-минутной встречи Саад наконец передал "книгу убийств" одному из своих обвинителей.


Уведомлен о результате


Примерно через год, после завершения судебного и апелляционного процесса, мексиканские власти официально уведомят полицию Лос-Анджелеса о результатах.


Представители американских правоохранительных органов признают, что процессуальные различия облегчают вынесение обвинительного приговора в Мексике, чем в Соединенных Штатах.


Как только дело принимается к судебному преследованию в Мексике, подсудимый считается виновным, а затем должен доказать свою невиновность. В делах об убийствах не допускается внесение залога, отсутствуют суды присяжных, а правила допустимости доказательств менее строгие.


Сотрудники отдела прокуратуры полиции Лос-Анджелеса заявили, что им неизвестно ни об одном случае, когда свидетель по делу об убийстве в Лос-Анджелесе, включая детективов, ездил в Мексику для дачи показаний. Вместо этого мексиканские прокуроры полагаются на свидетельские показания и показания под присягой, предоставленные полицией.


Адвокаты обеспокоены


То, что подсудимым таким образом отказывают в возможности встретиться со своими обвинителями, что является краеугольным камнем системы правосудия США, беспокоит некоторых адвокатов.


"Никто не говорит, что преступник должен оставаться безнаказанным, - сказал Хайме Сервантес, бывший президент мексиканско-американской ассоциации адвокатов. в Лос-Анжелес. "Но в этой стране существует давно разработанная концепция того, как кого-то доказывают виновным в преступлении, и есть что-то принципиально несправедливое в том, чтобы отправиться в другую страну, чтобы осудить и наказать его".


Питер Шей, председатель комитета по международному праву местной Национальной гильдии юристов, также поставил под сомнение мексиканское судебное преследование.


"Основные понятия фундаментальной справедливости либо не существуют, либо редко используются в их системе правосудия", - сказал Шей. "Если люди будут предстать перед судом в Мексике за преступления в Соединенных Штатах, они окажутся в значительно невыгодном положении".


"желтушный глаз"


Лейтенант Росс, руководитель подразделения, сказал, что считает такие опасения необоснованными.


"Я думаю, что многие люди склонны смотреть на мексиканское правосудие предвзято", - сказал он. "Но это американское восприятие, и это заблуждение. Мексика имеет очень легитимную правовую систему, которая работает очень хорошо".


Росс и его коллеги-офицеры утверждают, что подозреваемый в убийстве, который сбегает, чтобы избежать судебного преследования в Лос-Анджелесе, принимает систему правосудия страны, в которую он бежит.


"Вы должны принять риски, связанные с бегством", - сказала Мойя.


Подобно подразделению полиции Лос-Анджелеса, Генеральная прокуратура Калифорнии подготовила специалистов по передаче дел в Мексику. Главным экспертом штата является Рубен Р. Ланда, специальный агент Генеральной прокуратуры Сан-Диего, который в 1980 году доставил первое дело об убийстве своего департамента в Мексику.


Возбуждено 70 дел об убийствах


С тех пор Ланда помог различным полицейским управлениям Калифорнии передать в Мексику 70 дел об убийствах, из них 14 в 1987 году, больше, чем в любой предыдущий год. По его словам, около 20 дел прошли через мексиканские суды, по всем из которых были вынесены обвинительные приговоры, хотя одно из них было отклонено по апелляции.


"Теперь это своего рода снежный ком", - сказал он. "Все больше и больше детективов обнаруживают, что это способ вести свои дела".


Одно из преимуществ для властей США - финансовое. Мексика платит за ведение дел, и, по оценкам полицейских, американские налогоплательщики обходятся менее чем в 1000 долларов на проезд и другие расходы, связанные с передачей дела туда, сумма, которая меркнет по сравнению с затратами на заключение в тюрьму, судебное преследование и защиту подозреваемого в убийстве в Лос-Анджелесе. Анджелес.


"Вероятно, вы говорите об экономии тысяч долларов в каждом случае", - сказал Росс.


'Улица с двусторонним движением'


Но Анхель Саад, генеральный прокурор Бахи, сказал, что договоренность помогает не только агентствам США.


"Это улица с двусторонним движением с положительными результатами для обеих стран", - сказал он. "Для Мексики это означает ее готовность наказать своих граждан, совершающих преступления за границей".


По словам полиции, более ощутимый способ, которым эти отношения окупаются для Мексики, - это когда иностранная прокуратура, действуя по наводке мексиканской полиции, находит в Лос-Анджелесе мексиканцев, подозреваемых в преступлениях в их собственной стране. Пока в этом году 13 таких подозреваемых были арестованы иммиграционными властями в Лос-Анджелесе как нелегалы и возвращены в Мексику с помощью подразделения. Поскольку они являются нелегальными иностранцами, их можно отправить обратно без длительных процедур экстрадиции.


Другие виды чехлов


Хотя большая часть его времени была потрачена на дела об убийствах в Мексике, иностранная прокуратура иногда использовалась для расследований жестокого обращения с детьми, грабежей и угонов автомобилей. И его офицеры расследовали дела об убийствах в других странах, где законы разрешают преследование иностранных преступников. Два дела были возбуждены в Сальвадоре, одно во Франции и одно расследование находится на рассмотрении в Гондурасе.


Преступления, которые ведут офицеров через границу, весьма разнообразны, жертвами являются как мексиканцы, так и американцы.


70-летняя Лоррейн Кифер была любимой вдовой Ван Найса и вышедшим на пенсию брокером по недвижимости, бесплатно работавшим в комиссионном магазине Американского онкологического общества. В 1980 году она вышла замуж за Хильберто Флореса, давнего знакомого, который был на 38 лет моложе ее. Четыре года спустя, как сообщила полиция, Флорес нанял второго человека, Андреаса Эрнандеса Сантьяго, чтобы убить ее за 5000 долларов.


Подано в Мексике


После того, как детективы раскрыли убийство 2 октября 1984 года, дело было возбуждено в Мексике, куда скрылись двое мужчин, оба граждане Мексики. Сантьяго был арестован в Оахаке, а затем осужден и приговорен к 18 годам тюремного заключения. Флореса все еще ищут.


В одном из первых дел, рассмотренных подразделением в 1985 году, 36-летний Хуан Франсиско Роча был арестован в Монтеррее, Мексика, за убийство в Голливуде своей подруги Бренды Джойс Аббуд десятилетием ранее. Ее облили растворителем для краски и подожгли.


"Многие из этих случаев оказывают сильное влияние на их сообщества", - сказал Зоррилла.


Убийство 8 декабря 1980 года Лизы Энн Росалес было таким случаем, что побудило городской совет Лос-Анджелеса предложить вознаграждение в размере 25 000 долларов за информацию, ведущую к аресту. Местная средняя школа открыла стипендию в колледже на имя Лизы, а начальная школа назвала в ее честь сад.


Веских зацепок было немного, пока в 1985 году женщина анонимно не позвонила в полицию, сказав, что ее беспокоит совесть и что она хочет, чтобы они знали, что убийцей был Кастро, который работал ремонтником в доме Росалес. Эта зацепка придала делу новую направленность, и полиция заявила, что против Кастро было обнаружено больше улик.


По данным полиции обеих стран, Кастро, вернувшийся в Мексику через несколько недель после убийства, дал признательные показания вскоре после ареста в Мехикали в 1986 году.


ПОЛИЦЕЙСКИЕ ОБВИНЯЕМЫЕ


Подозреваемый в убийстве пытается очистить свое имя судебными исками


Мэри Келлель-Софиа говорит, что следователи по расследованию убийств ошибочно пытались свалить на нее убийство ее мужа. Детективы до сих пор считают, что она виновна.


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


15 сентября 1991 г.


Мэри Келлель-София говорит, что ее судят за убийство. Но это был ее выбор.


Более двух месяцев в прошлом году ей грозил смертный приговор по обвинению в убийстве ее бывшего мужа. 31 января 1990 года Грегори София был зарезан в своей постели в доме Шэдоу-Хиллз, который пара делила в течение пяти лет.


Но затем прокурор снял с нее обвинения, заявив судье, что у него недостаточно доказательств для рассмотрения дела в суде.


Спустя полтора года дополнительных улик так и не нашли. Но Келлель-София снова в суде. Она подает в суд на своих обвинителей, обвиняя двух детективов полиции Лос-Анджелеса в нарушении ее прав, арестовав ее без причины и сговоре с целью подставить ее в убийстве, которого она не совершала.


Двухнедельный гражданский процесс перед присяжными в Окружном суде США развивался так же, как процесс по делу об убийстве.


Детективы дали показания о своем расследовании и выявили 18-летнюю переходную девушку, которая была осуждена за убийство и которая, по их мнению, вступила в сговор с Келлель-Софией, чтобы убить ее мужа. Судебно-медицинский эксперт обсудил детали вскрытия. Сосед рассказал присяжным о том, что нашел мертвого человека и забрызганный кровью мясницкий нож.


Хотя смертный приговор не зависит от вердикта присяжных, коллегии из 10 человек, по сути, будет предложено вынести приговор Келлель-Софии, решив, была ли она неправомерно преследована двумя одержимыми следователями или, возможно, является убийцей, которая не только преступление сошло с рук, но теперь она требует от преследователей возмещения денежного ущерба.


Келлель-София, 40 лет, сейчас живет в Лонг-Бич. Она требует от детективов Вудроу Паркс и Гэри Миллигана возмещения неуказанного ущерба. Она считает, что присяжные реабилитируют ее, обнаружив, что детективы незаконно арестовали ее. Она сказала, что такой вердикт, наконец, поможет положить конец подозрениям, которые ее окружают.


"Если бы я был виновен, почему бы мне просто не жить дальше и слава богу, что мне это сошло с рук?" - спросила она в интервью на прошлой неделе. "Зачем мне проходить это испытание? Это как суд над убийством. Если бы я был виновен, я бы здесь не сидел".


В иске основное внимание уделяется тому, что произошло ранним утром 31 января в доме семьи Софии на Оркас-авеню, а также тому, правильно ли и честно интерпретировали ли детективы, которым поручено это дело, улики, оставленные убийцей. Келлель-София утверждает, что нет.


"Они бросили эту женщину на товарном поезде в ад, и они до сих пор пытаются сгребать уголь в огонь", - сказал Кен Кларк, один из ее адвокатов.


Согласно показаниям на суде, Григорий Софья и его жена поссорились в последнюю ночь его жизни.


Пара рассталась после 10 лет брака, но договорилась встретиться в доме, которым они владели, где остановился Грегори, продавец и поставщик провизии, чтобы обсудить его продажу.


Смерть последовала за ссорой


Келлель-Софиа, бывший менеджер по рекламе, показала, что пара спорила из-за мебели, необходимой ей для ее новой квартиры в Лонг-Бич, и связанных с этим финансовых вопросов.


Позже Грегори заснул в главной спальне, его жена спала в другой спальне, а их 6-летняя дочь Кристен спала в третьей комнате.


В записанном на пленку интервью с полицией в день убийства Келлель-София сказала, что ее разбудил шум вскоре после 3 часов ночи, и она услышала булькающий звук. Зная, что ее муж болен астмой, она бросилась в его спальню и увидела, что он лежит на спине на водяной кровати, задыхаясь.


Она сказала, что видела кровь на простынях и предположила, что он поранился - что-то, что уже однажды произошло во время утреннего приступа астмы. Она не заметила ножевых ранений на груди и шее мужа, сказала она следователям.


Хотя на тумбочке был телефон, Келлель-София побежала к другому телефону в доме, набрала 911, чтобы сообщить, что ее муж не может дышать, а затем побежала к ближайшему соседу за помощью. В то время как сосед, Ларри Ротоли, вошел в спальню, чтобы попытаться помочь Софии, Келлель-София осталась перед домом, чтобы направить парамедиков внутрь.


Когда через несколько минут прибыли парамедики, они нашли Грегори Софию мертвой с семью ножевыми ранениями в верхней части тела.


Келлель-Софию доставили в полицейский участок Предгорного округа, чтобы дождаться допроса, в то время как несколько детективов собрались на месте преступления. Среди них были Паркс, у которого был восьмилетний опыт работы детективом по расследованию убийств, и Миллиган, который работал над своим первым делом в качестве стажера детектива по расследованию убийств. Они будут ведущими детективами, назначенными для этого дела.


Среди улик, ожидающих детективов, был окровавленный разделочный нож на полу спальни. Они обнаружили окно в одной из ванных комнат, выходящее на задний двор, и неповрежденный экран, прислоненный к внешней стене. На сиденье унитаза и на полу в ванной была грязь.


В других частях дома были обнаружены пятна крови, а на заборе заднего двора - кровавые отпечатки пальцев. Они также обнаружили следы от взлома на внешней стороне задней двери.


На первый взгляд улики указывали на то, что кто-то ворвался в дом через окно ванной и сбежал через окно и через забор, нанеся удар Софии ножом. Но оперативники, проведя обычное предварительное расследование, пришли к другому выводу.


Нет следов


Паркс и Миллиган показали, что не нашли следов в грязи под окном ванной. Детективы установили, что оконный экран нельзя было снять снаружи, не повредив его. И, используя метод наклонного освещения, они определили, что пыль на каменной дорожке, ведущей к окну ванной, не была нарушена, что указывает на то, что никто не ходил по ней тем утром.


Они также обнаружили химические следы того, что могло быть кровью, в двух раковинах и ванной в доме.


Детективы выдвинули версию, что взлом был инсценирован, чтобы сбить расследование с курса.


"Мы все были единодушны в том, что это не была кража со взломом", - свидетельствовал Миллиган на прошлой неделе. "Я не верю, что кто-то входил или выходил из этого окна".


Кража со взломом устранена, их подозрения обратились на вдову. Детективы заявили, что, по их мнению, жертва была мертва по крайней мере за час до того, как Келлель-София сказала, что видела, как он борется с дыханием, и набрала 911. Кроме того, химический анализ ее рук выявил следы крови, хотя она сказала, что она не помнила, чтобы прикасалась к мужу до того, как обратилась за помощью. Больше всего, по словам детективов, это была ее история, которая не звучала правдой.


"У этого человека с семью дырками в теле был приступ астмы?" Миллиган свидетельствовал. "То, что она рассказала нам, было невероятным. Мне было интересно... почему кто-то смотрит на этого человека и говорит, что у него приступ астмы".


Два детектива допрашивали Келлель-Софию на станции Предгорья в течение двух часов, но она не изменила своей первоначальной истории, согласно стенограмме интервью, которое было показано присяжным. Вместо этого она впала в истерику, когда ей сказали, что ее муж умер от ножевых ранений, а не от приступа астмы, и что она находится под арестом:


Паркс: "Ты убил парня".


Келлель-София: "Да ладно. Я ничего не понимаю в этом... Что ты имеешь в виду? Я даже не знаю, о чем вы говорите..."


Паркс: "Ну, позвольте мне сказать вам очень быстро... Я говорю о том, что вы отправитесь в тюрьму... убьете своего мужа".


Келлель-София: "Я никогда... я не убийца. Во мне этого нет... Я этому не верю".


Паркс: "Ну, поверь".


Келлель-София: "... Я не сделала ничего плохого. Зачем мне? Это должно быть мечтой".


Келлель-София была заключена в тюрьму, а через два дня предстала перед муниципальным судом Сан-Фернандо по обвинению в убийстве. Она не признала себя виновной.


Расследование дела продолжалось, и в середине февраля следователи узнали, что кровавые отпечатки пальцев на заборе принадлежат не Келлель-Софие, как они предполагали. Вместо этого они принадлежали 18-летнему наркоману и бывшему пациенту психиатрической больницы по имени Тони Мур.


20 февраля 1990 года детективы арестовали Мура, и в ходе шестичасового допроса Мур выдвинул множество версий того, что произошло 31 января, попеременно называя убийцей себя и Келлель-Софию.


Дэвид Ромли, еще один адвокат Келлель-Софии, сказал, что магнитофонная запись допроса Мура является ключевой частью дела его клиента против детективов. Он сказал, что запись показывает, что детективы впали в синдромы "туннельного расследования" и "подозрения в удобстве", подтолкнув Мура к их устоявшемуся убеждению, что кража со взломом была инсценирована и что Келлель-София была замешана.


"Они просто попытались превратить все в свой вывод", - сказал Ромли.


Согласно записи допроса, Мур сначала отрицал, что когда-либо был в доме Софии, но когда ему сказали, что на месте происшествия были обнаружены его кровавые отпечатки пальцев, он ответил: "Хорошо, вы меня поняли".


Затем Мур шаг за шагом рассказал двум детективам, как он ворвался в дом через окно в ванной и взял с кухни мясницкий нож. Он сказал, что ударил Софию ножом, когда мужчина проснулся, а Мур был в своей спальне в поисках вещей, которые можно было бы украсть.


Но детективы сказали Муру, что он лжет, и он изменил свою историю, включив Келлель-Софию в качестве убийцы. Он сказал, что она заплатила ему 600 долларов за убийство своего мужа, но он сказал, что она сделала это сама, когда он не смог пройти через это.


Мур сказал, что он и Келлель-София инсценировали взлом, чтобы создать впечатление, что Софию убил грабитель.


Меняющиеся истории


Мур еще два раза менял свою историю по мере продолжения допроса, возвращаясь к признанию того, что он убил Софию во время ограбления дома, а затем снова говорил, что убийцей был Келлель-София, на этот раз добавляя, что у него были с ней романтические отношения.


Келлель-София назвала нелепыми обвинения Мура в том, что она была причастна к нему или к убийству. Ромли сказал, что детективы повели Мура "по садовой дорожке", снабдив его информацией о Келлель-Софие и уликами на ранней стадии допроса, что позволило ему позже выдумать ее причастность к убийству.


Ромли сказал, что намерен проиграть кассету присяжным на этой неделе, хотя помощник городского прокурора. Хани А. Льюис, защищающая двух детективов, выступила против того, чтобы присяжные услышали это. Льюис, Паркс и Миллиган отказались обсуждать дело до завершения судебного разбирательства.


После ареста Мура Келлель-София была повторно привлечена к ответственности по обвинению в убийстве, на этот раз включая обвинение в убийстве с целью получения финансовой выгоды, за которое может быть назначена смертная казнь. Утверждение о финансовой выгоде было добавлено, потому что полиция и прокуратура полагали, что Келлель-София была мотивирована убить своего мужа, чтобы получить страховые деньги и избежать необходимости делиться выручкой от продажи дома.


Позже Мур признал себя виновным в убийстве и был приговорен к 27 годам тюремного заключения. Но детективы не смогли найти доказательств, подтверждающих утверждения Мур о причастности Келлель-Софии, и обвинения против нее были сняты 5 апреля 1990 года, в день, когда должно было начаться предварительное слушание.


заместитель дист. Атти. Крейг Р. Ричман свидетельствовал во время федерального судебного процесса на прошлой неделе, что обвинения могут быть восстановлены, если когда-либо будут найдены дополнительные доказательства против Келлель-Софии. Он также сказал, что не видел никаких доказательств, которые разубедили бы его в том, что кража со взломом в доме Софии была инсценирована.


Паркс и Миллиган также непоколебимы в своих подозрениях в отношении вдовы. Оба показали, что они все еще верят, что она была причастна к убийству своего мужа.


"Я думаю, что они с Тони Муром вступили в сговор", - сказал Миллиган.


Адвокаты Келлель-Софии стремились подтвердить ее невиновность с помощью различных показаний и свидетелей.


Хотя детективы заявили, что София умерла за час до того, как его жена обратилась за помощью, заместитель судебно-медицинского эксперта доктор Ирвин Голдин, проводивший вскрытие Софи, показал, что было невозможно точно определить время смерти в течение двух часов до прибытия парамедиков. Два частных эксперта по криминологии показали, что экран в ванной можно легко снять снаружи дома, вопреки мнению детективов.


Раны незамеченными


Ротоли, сосед, к которому Келлель-София обратился за помощью в ту ночь, показал, что, хотя он и потратил две минуты, пытаясь оказать Софии помощь, но также не заметил на теле мужчины никаких ножевых ранений - во многом из-за того, что грудь пострадавшей была толстой. покрытые волосами.


Ротоли также сказал, что смыл кровь с рук в кухонной раковине. Судебно-медицинский эксперт показал, что тесты на следовые количества крови, обнаруженные в другой раковине и ванне, а также на руках Келлель-Софии, могут быть неточными или определять кровь, не связанную с убийством.


Адвокаты Келлель-Софии утверждают, что вся их информация была доступна детективам сразу после убийства, но они испортили дело, слишком рано сосредоточившись на Келлель-Софии. И теперь, обвинив ее, они отказываются отступать.


"Еще до того, как они вышли на место преступления, они думали, что это сделала жена", - сказал Ромли. "Потом они увидели улики кражи со взломом и не захотели на них смотреть. У них был предопределенный склад ума. Ее уже осудили".


Келлель-София сказала, что по-прежнему опасается, что может снова лишиться свободы.


"Я не знаю, остановятся ли они когда-нибудь", - сказала она о Паркс и Миллигане. "Вот почему я это делаю. Я хочу, чтобы они не делали этого ни с кем другим".


ЖЕНА ПО-ПРЕЖНЕМУ ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В СМЕРТИ МУЖА ПОСЛЕ ПРОИГРЫША ИСКА


26 сентября 1991 г.


Полицейское расследование в отношении Мэри Келлель-Софии как подозреваемой в убийстве ее мужа с ножевым ранением продолжилось в среду, на следующий день после того, как два детектива были оправданы по ее иску, обвиняя их в ложном аресте и сговоре с целью подставить ее.


Присяжные федерального суда совещались всего 35 минут, прежде чем вынести вердикт в пользу детективов Лос-Анджелеса Вудро Паркса и Гэри Миллигана.


40-летняя Келлель-София подала в суд на полицейских, заявив, что они провалили расследование убийства Грегори Софии 31 января 1990 года в их доме в Шэдоу-Хиллз. В иске утверждалось, что детективы ошибочно сосредоточили внимание на ней как на подозреваемой, когда стало ясно, что ее мужа убил грабитель.


Келлель-София была арестована утром в день убийства, но два месяца спустя обвинения в убийстве были сняты, когда прокуратура заявила, что у них недостаточно улик. 18-летний переходный возраст, который, по утверждению полиции, вступил с ней в сговор с целью убить ее мужа, позже признал себя виновным и был приговорен к 27 годам тюремного заключения.


Паркс, который продолжает вести расследование, сказал, что Келлель-Софиа остается подозреваемой. Он сказал, что исследования научных доказательств, включая анализ ДНК, продолжаются. Он отказался обсуждать эти доказательства.


"Это не священная миссия, а открытое дело", - сказал Паркс. "У меня нет никакой личной вендетты. Она должна предстать перед судом, потому что здесь есть много вещей, которые показывают, что она действительно имела какое-то отношение к убийству своего мужа".


С Миллиганом, который сейчас работает следователем по наркотикам, не удалось связаться для комментариев.


Во время трехнедельного судебного разбирательства в Окружном суде США адвокаты Келлель-Софии пытались доказать, что она невиновна и что человек, позже осужденный за убийство, действовал в одиночку.


Во время убийства Келлель-София и ее муж разделились и спали в разных спальнях в своем доме на Оркас-стрит. Она показала, что в 3 часа ночи 31 января 1990 года она услышала и увидела, как ее муж с трудом переводит дыхание, и, думая, что у него приступ астмы, набрала 911 и побежала к соседям за помощью. Спасатели обнаружили, что София была зарезана, а полиция обнаружила, что окно в ванной было открыто, а экран снят.


Паркс и Миллиган показали, что доказательства указывают на то, что кража со взломом была "инсценирована", чтобы помешать расследованию. Они сказали, что противоречия в заявлениях Келлель-Софии наряду с другими доказательствами, включая кровь, найденную на полу ее спальни, привлекли их внимание к ней как к подозреваемой.


Через две недели после ареста Келлель-Софии детективы отследили кровавые отпечатки пальцев, найденные на заборе дома, до Тони Мура, 18-летнего временного мигранта из Солнечной долины. Мур был арестован, и в течение девяти часов допроса он дал несколько версий случившегося, обвиняя себя и время от времени заявляя, что Келлель-София принимала участие в убийстве.


Хотя заявления Мура о Келлель-Софии так и не были подтверждены, следователи продолжают полагать, что ограбление было инсценировано и что она была причастна.


Перед началом обсуждения присяжных судья Джеймс М. Идеман отклонил утверждение иска о том, что следователи сговорились с целью подставить Келлель-Софию, постановив, что доказательств такого поведения нет.


Заместитель городского прокурора. Хани А. Льюис, защищавшая детективов, сказала, что присяжным остается решать, действовали ли следователи добросовестно, когда арестовывали Келлель-Софию. По словам Льюиса, вопрос о том, была ли она виновна или невиновна в убийстве, не обсуждается.


- Это неразгаданная тайна, - сказала она. "Это не рассматривалось. Вопрос заключался в том, были ли у детективов правдоподобные или разумные основания для ее ареста. Присяжные решили, что у детективов были веские основания для ареста".


Один из адвокатов Келлель-Софии, Кен Кларк, сказал, что ее делу был нанесен ущерб, когда Идеман постановил, что присяжные не могут слышать магнитофонную запись допроса Мура, которая, по его словам, показала, что детективы манипулировали подозреваемым, чтобы заставить ее вовлечь ее в убийство.


Кларк сказал, что приговор, вероятно, будет обжалован.


БАТАЛЬОН СМЕРТИ


ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ПОЛИЦЕЙСКОГО НАБЛЮДЕНИЯ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ПОЛИЦЕЙСКОГО НАБЛЮДЕНИЯ УБИЛО 3 ПОДОЗРЕВАЕМЫХ В ОГРАНИЧЕНИИ


13 февраля 1990 г.


Трое подозреваемых в грабительстве были убиты, а четвертый был ранен рано утром в понедельник девятью офицерами скандального отряда полиции Лос-Анджелеса, которые наблюдали, как подозреваемые ворвались в закрытый ресторан McDonald's в Санленде и под дулом пистолета ограбили его менеджера.


Вскоре после того, как подозреваемые грабители забрались в свою машину для побега - и один из них направил пистолет на полицейских, как сообщила полиция, - полицейские произвели 35 выстрелов в бронзовую "Тандерберд" последней модели. В 2 часа ночи никто из офицеров не пострадал. противостояние перед заброшенным рестораном Foothill Boulevard. Управляющий, которого грабители связали и бросили, тоже не пострадал.


Полиция заявила, что офицеры, которые являются членами Отдела специальных расследований полицейского управления, секретного подразделения, которое часто ведет наблюдение за людьми, подозреваемыми в совершении ряда преступлений, наблюдали за ограблением, но не въехали из соображений безопасности.


После того, как подозреваемые, которые, как полагали, были причастны к череде ограблений ресторанов быстрого питания, сели в свою машину, подъехали сотрудники СИС и закричали: "Полиция!" и открыли огонь, увидев, как один из мужчин направил на них пистолет, сообщила полиция.


После стрельбы в машине и у одного из подозреваемых были обнаружены три пневматических пистолета, которые оказались настоящими пистолетами. Полиция заявила, что, по всей видимости, ни один из пневматических пистолетов не стрелял.


Полицейская стрельба расследовалась стрелковым подразделением департамента. Лейтенант Уильям Холл, глава подразделения, сказал, что офицеры не нарушили политику департамента годичной давности, согласно которой офицеры должны защищать потенциальных жертв преступлений, даже если это ставит под угрозу тайное расследование.


Политика была введена после того, как сотрудники полиции рассмотрели процедуры SIS. Расследование Времена в 1988 году показало, что подразделение из 19 человек часто преследовало жестоких преступников, но не использовало возможности арестовать их до тех пор, пока не происходили грабежи или кражи со взломом - во многих случаях жертвы терроризировались или получали ранения.


Полиция заявила, что офицеры, участвовавшие в стрельбе в понедельник, являются ветеранами SIS со средним опытом работы в полицейском управлении Лос-Анджелеса 19 лет. Офицеры были идентифицированы как Ричард Спелман, 39 лет; Джеймс Типпингс, 48 лет; Гэри Стрикленд, 46 лет; Джерри Брукс, 50 лет; Джон Хелмс, 40 лет; Джо Каллиан, 31 год; Уоррен Эггар, 48 лет; Ричард Зиренберг, 43 года; и Дэвид Харрисон, 41 год.


Стрельба рано утром в понедельник разнеслась по всему коммерческому и жилому району, где многоквартирные дома соседствуют с ресторанами, магазинами и небольшими магазинами.


"Я проснулся, услышав много-много выстрелов", - сказал Алехандро Медина, чья угловая квартира выходит на съемочную площадку. "Я встал, чтобы посмотреть, а потом было больше выстрелов. Я упал на пол".


Хотя сотрудники SIS время от времени наблюдали по крайней мере за одним из мужчин с начала года, Холл сказал, что подозреваемые не были замечены в нарушении каких-либо законов до того, как они ворвались в McDonald's на 7950 Foothill Boulevard.


"В то время, когда за подозреваемыми велась слежка, [полиция] не видела никаких преступлений", - сказал Холл. "Чтобы остановить их, им нужна была причина. Этого не произошло. Как только [подозреваемые] подошли к ресторану, может быть, они переступили этот порог".


Холл сказал, однако, что офицеры решили, что не хотят рисковать безопасностью управляющего рестораном, пытаясь ворваться в McDonald's и арестовать грабителей.


"Было принято решение, поскольку ни в одном из этих ограблений никто не пострадал, вместо того, чтобы пытаться силой проникнуть в здание, они подождут и позволят подозреваемым выйти", - сказал Холл.


Имена трех погибших в понедельник не разглашаются. Раненый был опознан как 19-летний Альфредо Оливас из Голливуда. Он находился в тяжелом состоянии с двумя огнестрельными ранениями в медицинском центре Святого Креста в Мишн-Хиллз. Полиция заявила, что, когда он выздоровеет, Оливас будет арестован по обвинению в убийстве, потому что в соответствии с законодательством Калифорнии он может нести ответственность за любые смерти, произошедшие во время преступления, которое он предположительно совершил.


По словам Холла, полиция начала расследование в отношении подозреваемых после ограбления McDonald's в центре Лос-Анджелеса в сентябре. Поскольку детективы и сотрудники службы безопасности McDonald's полагали, что грабители знали о том, как работает ресторан, несколько сотрудников были допрошены и прошли проверку на детекторе лжи.


Один сотрудник был уволен после того, как не прошел проверку на детекторе лжи, но не было оснований для его ареста, сообщили в полиции. Полиция сообщила, что ограбление в центре города было похоже на как минимум шесть других - пять в ресторанах McDonald's и одно в ресторане Carl's Jr. - в Лос-Анджелесе с августа. В каждом случае грабители знали о деятельности предприятия и под дулом пистолета заставляли одинокого менеджера открыть сейф в нерабочее время, сообщила полиция.


Офицеры SIS начали следить за бывшим сотрудником в начале января, а в воскресенье вечером офицеры наблюдали, как он встретился с тремя другими мужчинами в Венеции и поехал с ними в Санленд на бронзовом Thunderbird, принадлежащем одному из мужчин, сообщила полиция.


По словам полиции, четверо мужчин прибыли к McDonald's, когда он закрывался в полночь, и наблюдали за ним из Thunderbird, припаркованного через дорогу. В 1:36 ночи, когда в ресторане все еще находился только ночной менеджер Робин Кокс, 24 года, трое подозреваемых вышли из Thunderbird и подошли к ресторану.


Холл сказал, что один мужчина остался впереди, а двое других попытались взломать заднюю дверь. Кокс услышал попытку взлома и вызвал полицию. Однако патрульные подразделения не были отправлены, поскольку за рестораном наблюдали сотрудники СИС.


Холл сказал, что офицеры воздержались от ареста подозреваемых, потому что подозреваемые были слишком рассредоточены. На глазах у полицейских двое подозреваемых в задней части ресторана подошли к боковой двери и ворвались в Макдональдс.


Затем все четверо подозреваемых вошли в ресторан. Кокс связали, и ей угрожали оружием, пока она не открыла сейф в ресторане. По данным полиции, было изъято несколько тысяч долларов.


Подозреваемые вышли из ресторана через полчаса и направились через улицу к "Тандерберду". После того, как они сели в машину, сзади подъехали четыре машины без опознавательных знаков с восемью офицерами, а один офицер подбежал пешком.


Холл сказал, что офицеры представились и были одеты в куртки с четкой маркировкой "рейд" с надписью "полиция" спереди и сзади.


"Когда они подошли к автомобилю, они увидели, как один из подозреваемых с пистолетом направил его в их сторону", - сказал Холл. "Один из офицеров сказал: "Осторожно, у них пистолет".


"В то время у нас было несколько полицейских, которые открыли огонь по машине. Пассажир впереди вышел и скрылся в чистом поле. У него был пистолет, и несколько полицейских открыли по нему огонь. Все выстрелы были произведены всего за несколько секунд".


Холл сказал, что после того, как стрельба прекратилась, двое офицеров подошли к машине и произвели в нее еще четыре выстрела, когда увидели, что "двое подозреваемых двигались вокруг, дотягиваясь до половицы, где был пистолет".


По словам Холла, полиция произвела в общей сложности 23 выстрела из дробовика и 12 выстрелов из пистолета 45-го калибра по подозреваемым грабителям.


Несколько местных жителей рассказали, что проснулись от выстрелов и криков полицейских.


"Мой муж крикнул мне, чтобы я вызвала полицию", - сказала Ронда Караччи, из квартиры которой также открывается вид на место стрельбы. "Я выглянул в окно и сказал: "Эй, это полиция".


ПРОКУРОР НАЗЫВАЕТ СПЕЦИАЛЬНЫЙ ОТДЕЛ ПОЛИЦИИ LAPD "УБИЙЦАМИ" КАК НАЧАЕТСЯ СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО ПО ГРАЖДАНСКИМ ПРАВАМ


Суды: Дело будет посвящено тактике спецназовцев, застреливших троих грабителей.


10 января 1992 г.


Адвокат, представляющий семьи погибших в судебном процессе о гражданских правах, в четверг назвал членов скандального полицейского отряда Лос-Анджелеса, застреливших трех человек после ограбления в Санленде в 1990 году, "убийцами со значками".


Адвокат Стивен Ягман сделал это заявление во время вступительных заявлений на судебном процессе в Окружном суде США, который сосредоточится на тактике Отдела специальных расследований полицейского управления, подразделения наблюдения из 19 человек, которое преследует подозреваемых в серьезных преступлениях.


Семьи трех человек, убитых во время перестрелки 12 февраля 1990 года, а также четвертый грабитель, который был застрелен, но выжил, утверждают, что СИС является "эскадроном смерти", который преследует подозреваемых, позволяет им совершать преступления, а затем часто стреляет в них, когда офицеры подходят для ареста.


"То, что они делают, - это попытка прекратить существование людей, за которыми они следят", - сказал Ягман 10 присяжным, слушающим дело.


Заместитель городского прокурора. Дон Винсент возразил, что офицеры действовали должным образом и что СИС является ценным полицейским инструментом. "Это необходимая организация, которая есть в большинстве отделений полиции", - сказал он. "Это еще более важно в Лос-Анджелесе, городе площадью 365 квадратных миль... где преступники так же мобильны, как и полиция".


Ожидается, что судебный процесс перед судьей Дж. Спенсером Леттсом продлится не менее двух недель. В иске указаны имена членов SIS, начальника полиции Дэрила Ф. Гейтса, мэра Тома Брэдли, полицейской комиссии и всех бывших комиссаров и начальников за 25-летнее существование подразделения. Ягман говорит, что официальные лица создали среду, в которой может работать "теневое" подразделение, такое как СИС. Стрельба перед рестораном McDonald's на бульваре Футхилл произошла после длительного расследования серии ограблений ресторана. Полиция сообщила, что в конце 1989 года следователи опознали подозреваемых: 25-летнего Хесуса Аранго и 37-летнего Герберта Бургоса из Венеции, а также 20-летнего Хуана Бахена и 21-летнего Альфредо Оливаса, оба из Голливуда.


Офицеры SIS с перерывами следили за этими четырьмя в течение трех месяцев, прежде чем они увидели, как они ворвались в McDonald's, где менеджер Робин Л. Кокс работал в одиночестве после закрытия на ночь.


После того, как они связали Кокса, заткнули ему рот и завязали глаза, грабители покинули ресторан с 14 000 долларов из сейфа.


Когда все четверо сели в свою машину для бегства, сотрудники SIS двинулись туда пешком и на машинах. Полиция сообщила, что двое мужчин направили оружие на полицейских, которые открыли огонь, убив троих и ранив Оливаса в живот. Полиция заявила, что они обнаружили три пневматических ружья, которые напоминали пистолеты.


Позже офицеры объяснили, что они не могли произвести аресты до ограбления, потому что четверо мужчин двигались слишком быстро и были слишком рассредоточены по ресторану.


Вопрос о том, были ли люди в машине во время стрельбы вооружены, будет выяснен в ходе судебного разбирательства. Ягман сказал, что у них не было оружия, и им выстрелили в спину.


Оливас, первый свидетель, давший показания, сказал, что грабители хранили свое оружие в багажнике автомобиля, прежде чем сесть внутрь. Стрельба началась через несколько секунд, сказал Оливас, отбывающий 17-летний тюремный срок за грабежи.


Винсент в своем вступительном заявлении резко не согласился, заявив, что двое грабителей привлекли внимание полиции, когда направили свое оружие на офицеров. "Офицеры имеют право на самооборону", - сказал он. "Им не нужно ждать, пока кто-нибудь их пристрелит".


ФБР РАССЛЕДУЕТ УБИЙСТВО Грабителей LAPD


Полиция: О существовании расследования стало известно в связи с убийством подразделением SIS трех мужчин, ограбивших ресторан Valley.


16 января 1992 г.


ФБР расследует убийство трех грабителей в Санленде скандальным полицейским отрядом Лос-Анджелеса, и Министерство юстиции, по-видимому, передало это дело перед большим федеральным жюри, как показали судебные документы в среду.


Расследование всплыло на поверхность, когда прокуратура США упомянула об этом, обратившись к окружному судье США с просьбой отозвать повестку в суд для агента ФБР, вызванного для дачи показаний в суде по иску, поданному в связи со стрельбой.


В запросе указывалось, что стрельба Отдела специальных расследований расследовалась почти год.


Агент ФБР Ричард Боех был вызван в суд для дачи показаний по иску о гражданских правах, поданному после инцидента 12 февраля 1990 года, когда девять офицеров SIS обстреляли машину для побега, использовавшуюся четырьмя грабителями, которые только что ограбили ресторан McDonald's в Санленде. . Они убили троих и ранили четвертого.


Оставшийся в живых и родственники убитых подают в суд на город и полицейское управление, утверждая, что отряд SIS нарушил гражданские права грабителей, казнив их без причины.


Полиция утверждала в показаниях на недельном судебном процессе по иску, что грабители были застрелены, потому что они направили пистолеты на офицеров. Оружие, найденное на месте происшествия, оказалось дробовиком, внешне похожим на огнестрельное.


Стивен Ягман, адвокат, представляющий интересы истцов, вызвал Боэ в качестве свидетеля, заявив, что у федерального агента есть информация, которая может иметь жизненно важное значение для доказательства ключевого утверждения иска - о том, что грабители поместили свои дробовики в багажник машины для побега, прежде чем сесть в нее. его, и поэтому были безоружны, когда офицеры СИС застали их врасплох и открыли огонь.


Ягман сказал, что расследование ФБР началось в начале прошлого года, когда Боэ допросил единственного выжившего грабителя, Альфредо Оливаса, которому сейчас 21 год и который отбывает 17-летний тюремный срок за грабеж.


"Было бы извращением справедливости, если бы присяжные рассматривали это дело, не заслушав того, что обнаружило ФБР", - сказал Ягман вне суда.


Но прокуратура США подала ходатайство об отмене повестки в суд для Боэ. В заявлении, содержащемся в ходатайстве, Боэ сказал, что расследует стрельбу полиции с апреля 1991 года, и указал, что он дал показания большому жюри, расследующему инцидент.


"Если меня вызовут для дачи показаний, мои показания нарушат правило секретности разбирательства перед большим жюри", - сказал Боэ.


Боэ сказал, что если он даст показания, ему также придется раскрыть личности информаторов и другие подробности федерального расследования.


"Насколько мне известно, информация от информаторов и личности информаторов известны только правительству", - сказал Боэ. "Мои показания раскроют факты, касающиеся стратегии правительства в расследовании".


Помощник прокурора США. Шон Берри, который пытается заблокировать показания Боэ, не ответил на телефонный звонок с просьбой прокомментировать. Прокуратура США обычно воздерживается от комментариев о заседаниях большого жюри, которые являются секретными.


Заместитель городского прокурора Лос-Анджелеса. Дон Винсент, который представляет полицейских и других ответчиков по иску о гражданских правах, в том числе начальника полиции Дэрила Ф. Гейтса и мэра Тома Брэдли, не был доступен для комментариев после того, как судебный процесс был прерван в среду.


Судья Дж. Спенсер Леттс еще не вынес решения о том, сможет ли Ягман вызвать Боэ для дачи показаний.


В ходе судебного заседания в среду группа бывших топ-менеджеров полицейского управления кратко рассказала о своей роли в управлении отделением, причем некоторые из них восходят к началу 1960-х годов.


Ягман позвонил 13 бывшим членам Гражданской полицейской комиссии и трем бывшим начальникам полиции в попытке поддержать утверждение иска о том, что СИС, секретное подразделение, которое устанавливает наблюдение за подозреваемыми в совершении преступлений, является "эскадроном смерти", который действует в течение 25 лет, потому что комиссары и начальники практически не контролировали управление.


Согласно показаниям, с 1965 года подразделение участвовало в 45 расстрелах, в результате которых погибло 28 человек и было ранено 27.


Большинство бывших членов комиссии показали, что они рассматривали назначенную должность как работу на неполный рабочий день, а четверо заявили, что никогда не знали о СИС, пока были членами комиссии. Бывший начальник Том Реддин, занимавший высший пост с 1967 по 1969 год, в кратких показаниях заявил, что знал о существовании подразделения, но никогда не расследовал его деятельность.


Роджер Мердок, исполнявший обязанности начальника в течение шести месяцев в 1969 году, сказал, что, по его мнению, подразделение SIS было создано для расследования убийства сенатора Роберта Ф. Кеннеди.


Ягман не спросил сенатора Эда Дэвиса (республиканец от Санта-Клариты), который был начальником полиции с 1969 по 1978 год, о SIS. Вместо этого он спросил, как Дэвис относился к роли Полицейской комиссии во время своего пребывания на посту начальника.


"Возможно, я ошибался, но я всегда думал, что они мои начальники", - сказал Дэвис. "Они были крутыми начальниками... Я плясала под их дудку. Я хотел сохранить свою работу на какое-то время".


примечание: агент ФБР Ричард Боэ отказался давать показания о своем расследовании в отношении SIS и был признан неуважительным к суду. Агент немедленно подал апелляцию, и постановление о неуважении к суду было отменено Апелляционным судом 9-го округа. Затем суд возобновился после месячной задержки без его показаний.


ОТЧЕТ КРИСТОФЕРА: ЭТО РЕЗКИ В ОБОИХ ПУТЯХ


Суды. Выводы уполномоченной городом комиссии могут сработать против Лос-Анджелеса, когда присяжные вынесут решение по искам о жестокости полиции.


4 февраля 1992 г.


Когда мэр Том Брэдли сидел в кресле свидетеля, на его лице играла тонкая улыбка. Он столкнулся с непростой ситуацией, к которой ему и городу, возможно, придется привыкнуть.


В прошлом месяце Брэдли давал показания в федеральном суде в качестве ответчика по делу о гражданских правах. И он неоднократно говорил, да, он полностью согласен с выводами Комиссии Кристофера, независимой авторитетной группы, которая в прошлом году провела расследование в полицейском управлении Лос-Анджелеса и обнаружила проблемы с управлением, чрезмерную силу и расизм.


- У вас нет никаких оговорок по поводу вашего согласия с этими выводами? - спросил адвокат истцов Стивен Ягман.


"Нет, - сказал Брэдли 10 присяжным.


Брэдли давал показания по делу о гражданских правах, в котором полицейские обвиняются в убийстве трех подозреваемых в ограблении без провокации. Руководители полиции и Брэдли также обвиняются в иске в терпимости к чрезмерной силе и многих ведомственных проблемах, на которые ссылается комиссия.


По сути, мэра рубили его собственным мечом; в конце концов, он был главной силой создания комиссии. Теперь выводы комиссии могут оказаться решающими, когда присяжные решат, действовали ли офицеры ненадлежащим образом и несут ли ответственность их начальники - вплоть до Брэдли и шефа Дэрила Ф. Гейтса.


Хотя судебный процесс является первым, в котором истцы представили отчет против полиции и городских властей, он, скорее всего, не будет последним.


Ягман, адвокат по гражданским правам, который специализируется на судебных процессах, связанных с полицией, сказал, что у него есть клиенты, которые рассматривают еще пять дел в этом году. В каждом случае он планирует представить отчет комиссии как доказательство того, что полицейский участок вышел из-под контроля. На прошлой неделе другие адвокаты по гражданским правам заявили, что планируют сделать то же самое.


"Это парадоксально и мило", - сказал Ягман о том, что город подготовил для него такой ключевой документ, против которого судятся его клиенты. "Эффект от этого отчета подобен взбитым сливкам на солоде".


Между тем, заместитель городского прокурора. Дон Винсент, отвечающий за защиту города от судебных исков, связанных с полицией, сказал, что его сотрудники разрабатывают стратегии работы с отчетом, когда он появится в судебных процессах. Он признал, что его задача может только начинаться.


"Это ценный инструмент для всех адвокатов по гражданским правам, - сказал Винсент. "Я уверен, что мы столкнемся с этим еще несколько лет".


Хотя отчет подробно обсуждался перед присяжными в суде, Винсент надеется заблокировать включение 228-страничного тома в качестве доказательства по делу. Указав, что в отчете делается много положительных выводов о полицейском управлении, Винсент сказал, что его порочащие утверждения в значительной степени являются слухами и мнениями, а не доказательствами.


Нынешнее дело возникло в результате стрельбы 12 февраля 1990 года, когда девять сотрудников отдела специальных расследований полиции открыли огонь по четырем подозреваемым, которые только что вышли из ресторана McDonald's в Санленде после ограбления. Все четверо мужчин были ранены полицейскими, и только один выжил.


Семьи погибших и выживший, который позже был заключен в тюрьму за ограбление, подали иск против офицеров, Брэдли, Гейтса и полицейской комиссии, утверждая, что гражданские права грабителей были нарушены, потому что полиция открыла огонь без провокации. В иске также утверждается, что SIS является "эскадроном смерти", созданным и поддерживаемым в ведомстве небрежным управлением, жестокостью и расизмом.


Более чем через год Комиссия Кристофера, созданная Брэдли после протестов, сопровождавших избиение Родни Г. Кинга, представила отчет с резкой критикой руководства департамента и пришла к выводу, что у полиции были проблемы с чрезмерным применением силы, расизмом и "кодекс молчания" среди его офицеров.


Ягман сказал в недавнем интервью, что многие выводы отчета отражают обвинения в судебном процессе, порожденном стрельбой в Макдональдсе.


Он безуспешно добивался, чтобы Уоррен Кристофер, возглавлявший комиссию, дал показания в качестве свидетеля. Однако окружной судья США Дж. Спенсер Леттс разрешил Ягману использовать отчет комиссии для допроса свидетелей, таких как Брэдли, Гейтс и комиссары полиции.


Ожидается, что позже латыши решат, будет ли отчет принят в качестве доказательства и смогут ли присяжные ссылаться на него во время обсуждения.


Независимо от решения, отчет и его выводы уже составляют большую часть протоколов судебного разбирательства. Настолько, что в какой-то момент во время дачи показаний Брэдли Леттс прервал и предупредил присяжных, что они не решают дело по делу об инциденте, который вызвал отчет.


- Не запутайтесь, - сказал Леттс. - Родни Кинга здесь нет.


Вне суда Ягман сказал репортерам, что его допрос свидетелей охватил "каждую главу" отчета.


Но насколько важным будет отчет Комиссии Кристофера для дела и других последующих, нельзя определить, пока не будут вынесены приговоры.


Присяжные по делу McDonald's услышали противоречивые показания по поводу отчета. Брэдли сказал, что согласен с выводами отчета, а Гейтс заявил, что считает, что многие из них не соответствуют действительности или преувеличены.


И даже свидетельствуя о том, что он принял отчет, Брэдли стремился возместить любой ущерб защите, подчеркнув, что отчет нацелен только на небольшую часть сил. Он сказал, что в целом в городе самое лучшее полицейское управление в стране.


Но Ягман и другие адвокаты заявили, что отчет комиссии автоматически придаст сильную степень обоснованности утверждениям, сделанным в судебных процессах о злоупотреблениях со стороны полиции.


"Это говорит не адвокат по гражданским правам с дикими глазами, это авторитетная комиссия, назначенная для справедливой оценки полиции Лос-Анджелеса", - сказал адвокат Бенджамин Шенбрун. Он планирует представить отчет в качестве доказательства на двух предстоящих процессах против полиции Лос-Анджелеса.


"Я говорю одно и то же в течение многих лет", - сказал Ягман о выводах отчета. - Теперь все в это верят.


Другие адвокаты, специализирующиеся на судебных процессах о неправомерных действиях полиции, заявили, что влияние отчета на то, как они готовят судебные иски против полиции Лос-Анджелеса, будет значительным и, возможно, дорогостоящим по мере оценки ущерба.


"Безусловно, это ужасно важно", - сказал Хью Р. Мэйнс, юрист по гражданским правам из Лос-Анджелеса с более чем 35-летним стажем. "Я думаю, что это очень важный инструмент против полиции Лос-Анджелеса. Он основан на их собственных файлах и записях за 10 лет и, таким образом, показывает образец неправомерного поведения".


Манес сказал, что широкое освещение в отчете проблем департамента будет означать, что по крайней мере части отчета будут актуальными и допустимыми почти во всех случаях, связанных с полицией Лос-Анджелеса.


Ветеран полиции Дональд Кук ожидает рассмотрения федерального иска против Гейтса и города, в котором также утверждается о неправомерных действиях со стороны SIS.


- И угадайте, что я собираюсь использовать в качестве доказательства? - спросил он недавно.


Он сказал, что, как и Ягман, попытается представить отчет комиссии как свидетельство плохого управления ведомством и попустительства чрезмерной силе.


"Это отличное доказательство - действительно заслуживающее доверия, достоверное свидетельство того, что мы говорили годами", - сказал Кук об отчете. "Забавно, что нас утвердил город. Это действительно иронично.


"Я думаю, что город получает дозу справедливости".


Винсент, заместитель городского прокурора, еще не выступил в защиту города по текущему делу. Хотя он отказался раскрыть детали своей стратегии, он сказал, что его задача состоит в том, чтобы четко отделить отчет от фактов стрельбы, которые являются основанием для судебного иска.


"Мы собираемся придерживаться фактов по делу", - сказал Винсент. "Наше мнение совпадает с мнением мэра. Это по-прежнему лучшее полицейское управление в стране".


Он сказал, что почти все документы, используемые в качестве доказательств в судебных процессах против полиции, взяты из отчетов о стрельбе, политических заявлений и дисциплинарных протоколов. Так что встреча с отчетом комиссии - не совсем незнакомая ситуация. Тем не менее, по словам Винсента, с его влиянием может быть труднее всего справиться.


"Я думаю, что это существенно", - сказал он. "Конечно, он получил признание и престиж.


"Но я думаю, что это то, с чем мы эффективно справимся. Мы думаем, что некоторые из них ошибочны. Это дает искаженное представление".


По словам Винсента, это мнение исходит из того, что в отчете основное внимание уделяется проблемам внутри департамента без полного отчета о положительных аспектах деятельности сил. Выводы доклада сделаны слишком широко, добавил он, и присяжные не смогут приписать их офицерам, участвовавшим в стрельбе в Макдональдсе, поскольку ни они, ни их подразделение в отчете не упоминаются.


"Этот тип информации никогда не должен использоваться", - сказал Винсент. "В этом деле дело дошло до предвзятости офицеров, имена которых в нем даже не фигурируют".


Тем не менее, Винсент смирился с этой задачей - отклонить эффект отчета в грядущих испытаниях.


"Я не уверен во всех способах, которыми это может быть использовано против нас", - сказал он. "Поэтому мы думаем об этом.


"Мы просто собираемся брать это по одному делу за раз".


LA DETECTIVE РАССКАЗЫВАЕТ ПОДРОБНОСТИ СМЕРТЕЛЬНОЙ СТРЕЛЬБЫ


Гражданские права: Офицер дает показания в качестве ответчика по делу о том, что Отдел специальных расследований убил трех невооруженных грабителей.


5 марта 1992 г.


В показаниях, которые длились почти три часа в федеральном суде в среду, офицер полиции Лос-Анджелеса описал в мрачных подробностях стрельбу, в ходе которой он и его коллеги-офицеры 35 раз выстрелили в четырех грабителей возле McDonald's в Санленде, убив троих и ранив четвертого.


Детектив Джон Хелмс сказал, что он выстрелил шесть раз из дробовика и три раза из пистолета, увидев, как один из бандитов сбегает из машины с пистолетом, а второй мужчина размахивает пистолетом внутри машины.


Впоследствии полиция обнаружила, что оружие, использованное грабителями во время инцидента 12 февраля 1990 года, представляло собой дробовики, которые были копиями настоящего огнестрельного оружия.


Во время стрельбы Хелмс сказал: "Я искал любые признаки того, что эти люди пытались арестовать. Я ничего не видел", что указывало на капитуляцию.


Свидетельские показания Хелмса были получены в ходе многомесячного судебного разбирательства по иску о гражданских правах, поданному выжившим грабителем и семьями убитых.


В их иске утверждается, что девять офицеров, открывших огонь, сделали это без предупреждения или провокации и что применение чрезмерной силы нарушило их права. В иске говорится, что офицеры, все члены Отдела специальных расследований департамента, являются частью "эскадрона смерти", который специально преследует подозреваемых в совершении преступлений для казни.


Выживший грабитель Альфредо Оливас ранее показал, что после ограбления бандиты спрятали свои дробовики в багажнике автомобиля и поэтому были безоружны, когда по ним стреляли. Позже несколько офицеров вкратце показали, что видели, как размахивали оружием, что спровоцировало стрельбу.


Сейчас, на стадии защиты, офицеры подробно дают показания об инциденте и о том, почему они открыли огонь.


По-видимому, задыхаясь от эмоций во время некоторых своих показаний о стрельбе, Хелмс сказал присяжным, что из соображений тактики и безопасности офицеры не могли выдвинуться, чтобы арестовать бандитов, пока воры не покинут McDonald's после ограбления одинокого сотрудника внутри.


Когда четверо мужчин были в своей машине, припаркованной на улице, к ним подъехали четыре машины СИС, чтобы заблокировать их побег. Две полицейские машины на самом деле врезались в машину для побега, "зажав" ее позади припаркованного грузовика.


По словам Хелмса, когда офицеры выпрыгивали из машин, он услышал, как один офицер крикнул "Пистолет!" - предупреждение о том, что он видел пистолет в машине для побега. Затем Хелмс услышал выстрелы и крики "Полиция! Вы арестованы!"


"Все происходило одновременно, - сказал Хелмс. "Я видел, как вышел мужчина... и я увидел пистолет в его правой руке. Я видел, как он начал бежать".


Хелмс сказал, что, поскольку грабители использовали оружие во время предыдущих преступлений, он полагал, что люди, все еще находившиеся в машине, также были вооружены и что полицейские, окружавшие машину, были в опасности.


"Я начал вести огонь сзади, - сказал Хелмс. "Следующее, что я увидел, был один из пистолетов, размахивавший через одну из дыр в заднем стекле".


Хелмс выстрелил снова, опустошив дробовик. Тем временем другие офицеры застрелили мужчину, который выбежал из машины, когда он якобы повернулся и направил на них дробовик.


"Я знал, что у моего дробовика закончились патроны, - сказал Хелмс. "Я положил его в свою машину и достал свой 45-й калибр".


Затем Хелмс описал, как он и его напарник подошли к машине, чтобы убедиться, что трое грабителей внутри больше не представляют угрозы. Он сказал, что когда заглянул в машину, один из мужчин на заднем сиденье потянулся за пистолетом на полу. Хелмс сказал, что крикнул мужчине, чтобы он остановился, и дважды выстрелил, когда тот не подчинился. Хелмс сказал, что другой человек на заднем сиденье потянулся за оружием, и Хелмс тоже выстрелил в него.


Хелмс сказал, что не знает, как долго длилась стрельба. "Когда я считаю, что моя жизнь в опасности, я плохо оцениваю время", - сказал он.


Во время перекрестного допроса Хелмса адвокат истцов Стивен Ягман указал, что оружие, которое, по утверждениям офицера, видел в машине, было незаряженным дробовиком. Ягман сказал, что присяжным придется решить, насколько правдоподобно то, что грабители указали или попытались достать дробовики, когда столкнулись с девятью офицерами с дробовиками и 45-м калибром.


ГЕЙТС ХОЧЕТ БЫТЬ "СУДЬЕЙ, ПРИСЯЖНЫМИ, ИСПОЛНИТЕЛЕМ", ГОВОРИТ АДВОКАТ


Суды: Адвокаты выступают с заключительными аргументами в ходе судебного разбирательства по делу о стрельбе в Санленде в феврале 1990 года, в ходе которой полицейские убили трех грабителей.


25 марта 1992 г.


Полицейское управление Лос-Анджелеса - это "монстр Франкенштейна", созданный шефом Дэрилом Ф. Гейтсом, который позволил отряду офицеров действовать как "убийцы", как заявил во вторник федеральному жюри суд над полицейской стрельбой, в результате которой остались трое грабителей. мертвых.


Но обвинения, сделанные адвокатом, представляющим грабителей и их семьи, были опровергнуты прокурором города, который защищал Гейтса и сказал, что члены полицейского отряда - отдела специальных расследований - используют тактику, призванную избежать стрельбы.


Заявления прозвучали во время заключительных прений в ходе трехмесячного судебного разбирательства по делу о стрельбе 12 февраля 1990 года возле ресторана McDonald's в Санленде.


"Полиция Лос-Анджелеса зашла слишком далеко, применив чрезмерную силу, - заявил адвокат истцов Стивен Ягман.


"Полиция Лос-Анджелеса и Дэрил Гейтс управляли этим сообществом 14 лет страхом", - сказал Ягман. "Он делает и делал, как ему заблагорассудится. Полиция Лос-Анджелеса - его чудовище Франкенштейна. Это нечто перешло все границы... Он хочет быть судьей, присяжными и палачом".


Гейтс и девять офицеров SIS являются ответчиками по иску, поданному семьями трех бандитов, убитых полицией, и четвертого, который был застрелен, но выжил. В иске утверждается, что полицейские применили чрезмерную силу и открыли огонь по грабителям без причины. Ожидается, что жюри из 10 человек приступит к обсуждению сегодня.


Заместитель городского прокурора. Дон Винсент опроверг утверждения Ягмана, заявив присяжным, что доказательства, представленные по делу, ясно показывают, что девять офицеров открыли огонь, когда почувствовали неминуемую опасность. Он защищал огневую мощь - 35 выстрелов из дробовиков и пистолетов - как адекватную реакцию, когда офицеры увидели, как грабители размахивают оружием. Позже выяснилось, что это были дробовики, напоминающие настоящие пистолеты.


Винсент предупредил присяжных, чтобы они не путали превосходящую огневую мощь полиции с чрезмерной силой, отметив, что каждый офицер опасается за свою жизнь и имеет причины стрелять. "Это не Старый Запад, где ты выходишь на улицу и устраиваешь перестрелку в полдень, - сказал Винсент. "Они не сидячие утки публики".


Согласно показаниям суда, полицейские открыли огонь по бандитам после того, как увидели, как они ворвались в закрытый McDonald's, ограбили одинокого сотрудника внутри, а затем вернулись к своей машине для побега. Стрельба началась практически сразу, когда к машине подошли сотрудники полиции.


Истцы утверждают, что бандиты положили свои незаряженные дробовики в багажник автомобиля и поэтому были безоружны, когда началась стрельба.


Отметив, что окружной судья США Дж. Спенсер Леттс ранее постановил, что у полиции были достаточные основания для ареста четырех подозреваемых до ограбления, Ягман утверждал, что офицеры допустили преступление и организовали засаду таким образом, что стрельба была " неизбежный, неизбежный". Он сказал, что спецподразделение полиции давно использует тактику, которая часто заканчивается стрельбой.


Ягман сказал, что после стрельбы полиция достала из багажника дробовики и "подложила" один в машину, а другой - в тело грабителя, который выбежал из машины, прежде чем был застрелен полицией. Он сказал, что на полицейских фотографиях видно, что пистолет находится внутри машины в разных положениях, что указывает на то, что полиция подделала улики.


Он сказал, что, хотя утверждение о том, что оружие было подброшено, может быть "трудно переварить", альтернатива - история с полицией - противоречит здравому смыслу.


"Какой человек, столкнувшись с девятью офицерами с дробовиками, стал бы направлять на них незаряженный, неработоспособный дробовик?" он спросил. - Что подсказывает вам здравый смысл?


В своем заключительном аргументе Винсент отрицал, что Гейтс потворствует чрезмерной силе. Он также сказал, что обширное расследование департамента очистило офицеров от любых правонарушений.


Он рассказал показания полиции о том, что пистолет действительно был перемещен. Винсент сказал, что пистолет был сфотографирован, когда его нашли офицеры, а затем сняли с машины, но позже заменили, чтобы можно было сделать дополнительные фотографии. Но оригинальные фотографии четко обозначены, сказал он.


Винсент отметил, что оружие, предположительно подброшенное к телу Герберта Бургоса, было тем же оружием, которое выживший Альфредо Оливас показал, что Бургос использовал его во время ограбления. Винсент спросил присяжных, как офицеры могли узнать, какому грабителю какое оружие подложить.


"В эту машину ничего не подкладывали", - сказал он. "Это означало бы, что это была случайность, что они поместили правильное оружие в правильное тело".


Винсент сказал, что объяснение того, почему грабители направили на полицию незаряженные дробовики, никогда не будет известно. "Они могли подумать, что это кто-то другой, и подняли оружие, чтобы напугать их", - сказал он.


примечание: федеральное жюри, слушающее дело SIS, вынесло решение в пользу истцов, присудив семьям убитых грабителей и единственному выжившему компенсацию в размере 44 042 долларов США.


СОВЕТ ПОДАЛ ИСК ИЗ-ЗА СТРЕЛЬБЫ В ПОЛИЦИИ


Адвокат предлагает отказаться от участников в качестве ответчиков, если они заставят Гейтса возместить ущерб, оцененный в том же инциденте. Чиновники гневно обвиняют в вымогательстве.


2 апреля 1992 г.


В среду на членов городского совета Лос-Анджелеса подали в суд из-за полицейской стрельбы, в результате которой трое грабителей были убиты, но адвокат, который возбудил дело, предложил снять их с себя в качестве ответчиков, если они заставят начальника полиции Дэрила Ф. Гейтса лично оплатить ущерб, начисленный ему на этой неделе. та же стрельба.


Члены совета, знакомые с новым иском, и городской прокурор, который защищает город в делах, связанных с полицией, гневно отреагировали на предложение адвоката по гражданским правам Стивена Ягмана, которое содержалось в письме в совет, сопровождавшем новый иск на 20 миллионов долларов.


- Звучит как вымогательство, не так ли? сказал заместитель городского прокурора. Дон Винсент, глава судебного отдела городской полиции.


Член совета Зев Ярославский, который выступает за то, чтобы Гейтс оплачивал ущерб из собственного кармана, сказал, что, тем не менее, он обеспокоен письмом Ягмана.


"Никто не любит, когда ему угрожают, - сказал он.


Член совета Джой Пикус, которая не определилась с вопросом, должен ли Гейтс платить, сказала, что Ягман использовал тактику запугивания и преследования.


- Его нервы, - сказала она. "Я имел дело с адвокатами, которые пытались шантажировать меня и угрожать мне раньше. Будь я проклят, если я буду запуган им".


Ягман отрицал, что его предложение совету было неуместным или угрожающим.


"Каждый имеет право просить людей в правительстве делать или не делать что-то, и сказать, если вы сделаете это так, как мы хотим, мы примем меры или воздержимся от них", - сказал Ягман. "Это не вымогательство. Это попытка урегулировать судебный процесс".


Иск, поданный в среду в Окружной суд США против совета и многочисленных полицейских и чиновников, является последним поворотом в деле, которое последовало за стрельбой 12 февраля 1990 года возле ресторана McDonald's в Санленде.


Первоначально стрельба вызвала судебный процесс от имени четырех членов семей трех грабителей, убитых сотрудниками отдела специальных расследований полиции, и четвертого грабителя, который был застрелен, но выжил.


Истцы в лице Ягмана утверждали, что полиция применила чрезмерную силу и открыла огонь по грабителям без всякой провокации. Гейтс был назван ответчиком, потому что в иске говорилось, что он несет полную ответственность за действия офицеров, и оправдывал применение чрезмерной силы.


После трехмесячного судебного разбирательства федеральное жюри в понедельник вынесло вердикт в пользу истцов и присудило Гейтсу и девяти членам SIS штрафные санкции в размере 44 042 долларов. Присяжные заявили, что компенсация за ущерб была намеренно занижена, потому что они считали, что начальник и его офицеры должны выплатить ее из собственных карманов. Гейтс должен был выплатить 20 505 долларов вознаграждения.


Вердикт вызвал дебаты на этой неделе среди членов совета о том, должен ли город в любом случае возмещать ущерб. Совет обычно брал на себя ответственность за штрафные санкции, налагаемые на сотрудников полиции за инциденты, произошедшие во время их работы.


В среду новый иск еще больше усилил полемику. Новый иск идентичен первому, но был подан от имени двухлетней Джоанны Тревино, дочери Хуана Баэны, одного из грабителей, убитых полицией.


Ягман сказал, что Тревино родился через шесть дней после того, как Бахена, настоящее имя которого было Хавьер Тревино, был убит, и может подать иск в соответствии с федеральным прецедентом, установленным в прошлом году в другом деле, касающемся SIS. В том деле, в котором Ягман также является адвокатом истца, федеральный апелляционный суд постановил, что ребенок, который еще не родился, когда родитель был убит полицией, все еще может подать иск о возмещении ущерба в связи с потерей родителя.


В новом иске указаны имена офицеров 20SIS, Гейтса, мэра Тома Брэдли, 17 бывших начальников полиции и членов комиссии, а также всех членов городского совета, занимавших свои должности на момент стрельбы.


В письме, приложенном к иску в совет, Ягман сказал:


"Если совет проголосует за то, чтобы не возмещать Гейтсу штрафные санкции по этому делу, то все вы, составляющие большинство, голосующие за это, будут добровольно уволены с должности ответчиков по этому новому делу".


Винсент, городской прокурор, сказал, что не может комментировать иск, пока не получит его. Но о письме Ягмана в совет он сказал: "Я никогда не слышал, чтобы адвокат делал что-то подобное".


Резко отреагировали и члены Совета, получившие его в среду.


Член совета Джоан Майк Флорес назвала иск и тактику Ягмана возмутительной.


"Такая тактика меня не запугает", - заявила она в своем заявлении.


Ярославский сказал, что письмо, отправленное Ягманом, может помешать усилиям членов совета, которые считают, что Гейтс должен возместить ущерб, присужденный присяжными.


"Я не думаю, что письмо Ягмана вообще способствует этому делу, - сказал он. "Я считаю это ненужным и неуместным. Я не намерен платить за шефа Гейтса... Я приду к окончательному выводу, основанному на фактах, а не на угрозах".


Но Ягман сказал, что его письмо было попыткой заставить совет соблюдать пожелания присяжных, которые слушали дело о стрельбе в Макдональдсе.


"Мы просто говорим, что если они откажутся возместить Гейтсу убытки, мы закроем дело", - сказал Ягман. "Может быть, неправильно угрожать им судебным иском. Но мы этого не сделали.


Мы подали на них в суд и сказали: "Если вы будете вести себя ответственно, мы рассмотрим возможность исключения вас из этого иска".


АДВОКАТЫ ПРИСУЖДИЛИ ГОНАРЬ В 378 000 ДОЛЛАРОВ ПО ИСКУ О БРУТАЛИ


Суды: Постановление может привести к новым искрам между адвокатом и городским советом.


5 августа 1992 г.


Федеральный судья присудил адвокату по гражданским правам Стивену Ягману и его партнерам судебные издержки в размере 378 000 долларов за их работу над успешным иском о применении чрезмерной силы против бывшего начальника полиции Лос-Анджелеса Дэрила Гейтса и девяти полицейских.


Постановление, опубликованное во вторник, создает еще один потенциальный конфликт в продолжающейся судебной тяжбе между Ягманом и городским советом по поводу финансовой поддержки советом офицеров, защищающихся от гражданских исков, связанных с жестокостью.


Ягман возмутил городских властей ранее в этом году, когда представил законопроект, в котором требовал почти 1 миллион долларов в качестве гонорара для себя и двух партнеров, которые вели судебный процесс по поводу стрельбы полицией в 1990 году, в результате которой трое грабителей были убиты и один ранен возле ресторана McDonald's в Санленде.


Городские прокуроры, которые утверждали, что присужденный гонорар должен составлять около 216 000 долларов, заявили, что считают победой то, что Ягман получил гораздо меньше, чем просил, но Ягман сказал, что удовлетворен суммой. Решение об обжаловании решения городом не принято. После трехмесячного судебного разбирательства выживший грабитель и семьи трех погибших выиграли компенсацию в размере 44 000 долларов США против Гейтса и девяти офицеров, всех членов Отдела специальных расследований департамента. Истцы утверждали, что офицеры нарушили гражданские права грабителей, открыв по ним огонь без причины, и что руководство Гейтса способствовало такой чрезмерной силе.


Определение судебных издержек окружным судьей США


J. Spencer Letts в пятницу может расширить поле битвы между Ягманом и советом по поводу того, кто будет оплачивать гонорары адвокатов. Хотя присяжные призвали Гейтса и офицеров лично возместить ущерб в размере 44 000 долларов, ранее в этом году совет проголосовал за выплату компенсации из городской казны.


Во вторник Ягман заявил, что судебные издержки, присужденные по делу, также должны быть лично оплачены Гейтсом и офицерами. Согласно федеральному закону, адвокат, который доводит дело о гражданских правах до судебного разбирательства, должен получать оплату от ответчиков, а судья определяет сумму после того, как выслушает аргументы обеих сторон.


"У нас нет приговора городу, - сказал Ягман. "У нас есть решение против девяти офицеров СИС и Гейтса. Они должны заплатить. Почему налогоплательщики должны платить?"


Ягман сказал, что если совет выплатит 378 000 долларов из городской казны, он предоставит ему новые боеприпасы в другом судебном процессе, связанном с той же полицейской стрельбой.


Во втором деле, возбужденном от имени дочери одного из убитых грабителей, в качестве обвиняемых фигурируют члены совета, а также полиция. Ягман утверждал, что члены совета должны нести ответственность за действия офицеров на том основании, что их решение возместить ущерб в первом случае фактически оправдывало неправомерные действия полиции, установленные присяжными.


Ягман утверждал, что каждый раз, когда члены совета голосуют за то, чтобы оградить полицейских от личных финансовых санкций в рамках гражданских исков о жестоком обращении, они усиливают его аргумент о том, что они поощряют жестокость полиции и также должны нести личную ответственность за ущерб.


Суд по второму делу еще не назначен. Но латыши на прошлой неделе отказались отстранить членов совета от ответчиков, отвергнув довод городского прокурора о том, что они автоматически освобождаются от гражданской ответственности за свои служебные действия.


Заместитель городского прокурора. Аннет Келлер сказала, что у членов совета нет выбора, платить ли такие сборы.


"Защита сотрудников, которым предъявлены иски за действия, предпринятые в ходе и в рамках их работы, является частью юридического обязательства города", - сказал Келлер. "Мы обязаны оплатить судебные издержки в связи с судебным разбирательством. Это не вопрос для совета".


Ягман сказал, что предложенный им гонорар был просто "списком пожеланий", и что он доволен решением латышей. "Это большие деньги, и я счастлив получить их", - сказал Ягман. В 24-страничном приказе с изложением своего решения о гонорарах Леттс похвалил Ягмана за то, что он взялся за дело, которое он охарактеризовал как "особенно нежелательное", поскольку истцами были осужденный грабитель и семьи грабителей.


проведенное Времена четыре года назад, вызвало критику в связи с тем, что члены подразделения, выслеживающие людей с большим судимым прошлым, часто наблюдали за совершением насильственных преступлений, не предпринимая никаких действий, чтобы остановить их, чтобы преступники могли быть арестованы по самым серьезным обвинениям. более суровые приговоры.


В случае с McDonald's члены подразделения последовали за грабителями в ресторан и наблюдали, как они ворвались внутрь и ограбили одинокого работника внутри. Она осталась физически невредимой, но также подает в суд на офицеров, утверждая, что инцидент был урегулирован небрежно.


УБИТ РЕБЕНКОМ


В БОРЬБЕ ЗА ОРУЖИЕ ПОГИБ НОВОБРАЦ-ОФИЦЕР


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


8 июня 1988 г.


Полицейский Аруки из Лос-Анджелеса, патрулировавший улицы менее трех месяцев, был смертельно ранен во вторник во время борьбы за свое оружие с 16-летним подозреваемым в краже со взломом, с которым он столкнулся на улице Северного Голливуда, сообщила полиция.


Подросток-стрелок, Роберт Стил из Северного Голливуда, позже был выследен полицейскими собаками на чердаке близлежащего заброшенного дома, где он был застрелен четырьмя полицейскими после того, как неоднократно пытался достать револьвер, который взял из дома. убит офицер полиции, коммандер. - сказал Уильям Бут.


По данным полиции, задержан 19-летний участник кражи.


Офицер Джеймс Бейя, 24 года, был объявлен мертвым в 1:28.


Я в Медицинском центре Св. Иосифа в Бербанке, менее чем через час после того, как он был ранен в голову и ногу, по-видимому, из собственного оружия, сказал Бут.


Бейя и офицер Игнасио Гонсалес, 44 года, ветеран с 18-летним стажем, который был инструктором Бейеа, ответили на


00:20 Звонок охранной сигнализации в магазине электроники на бульваре Ланкершим, 7261.


Открытая дверь


По словам Бута, когда офицеры прибыли в Alpha Electronics, они обнаружили открытую дверь и вошли внутрь для обыска. Они никого не нашли в магазине, но не смогли обыскать одну кладовую, которая была заперта изнутри.


Вскоре после того, как они вышли на улицу, чтобы дождаться владельца бизнеса, у которого был ключ от кладовой, снова сработала охранная сигнализация, и полицейские увидели одного человека, бегущего с задней части здания.


По словам Бута, они быстро вернулись к своей патрульной машине и объехали квартал, пытаясь отрезать подозреваемого.


"Потом они расстались", - сказал представитель полиции. "Бейя пошла пешком, а Гонсалес остался в машине. Они думали, что это будет лучший способ найти подозреваемого".


По словам Бута, Бейя догнал подозреваемого на Хайндс-авеню, к северу от Виандот-стрит, примерно в двух кварталах от магазина электроники, и попытался его арестовать. Из машины Гонсалес увидел, как его напарник и подозреваемый борются за контроль над оружием.


Слышал выстрелы


"Гонсалес был примерно в квартале, когда увидел борьбу, - сказал Бут. "Направляясь к ним, он услышал и увидел выстрелы".


По словам Бута, Бея упал на землю, и подозреваемый выстрелил в Гонсалеса, когда тот приблизился. Гонсалес открыл ответный огонь, но ни один из них не пострадал. Затем подозреваемый убежал, а Гонсалес пошел на помощь Бейеа.


По словам Бута, около 50 полицейских с помощью вертолета и семи полицейских собак обыскали территорию в 16 кварталов вокруг места стрельбы. Около 4:30 утра одна из собак привела офицеров к пустующему дому по адресу 11828 Runnymede St., примерно в трех кварталах от того места, где была застрелена Бейя.


Офицеры вошли в одноэтажный дом, расположенный на лесном участке, и обнаружили Стила, прячущегося в углу чердака.


Согласно заявлению полиции, сержант. Гэри Нэнсон, 34 года, и офицер Джон Холл, 41 год, забрались на чердак и приказали Стилу поднять руки. Подросток подчинился и сказал полицейским, что человек, которого они разыскивают, прячется внизу, сообщили полицейские, но затем он потянулся в сторону, чтобы схватить пистолет.


По словам полиции, Холл выстрелил один раз и ранил Стила в голову. В заявлении говорится, что, несмотря на несколько предупреждений оставаться на месте, Стил еще дважды пытался поднять пистолет и был смертельно ранен Нэнсоном и двумя другими офицерами, которые также забрались на чердак.


Пистолет, изъятый у Стила, был служебным револьвером Бейи, сказал Бут. По его словам, будут проведены баллистические испытания, чтобы определить, было ли это оружие использовано для убийства офицера.


По словам полиции, другого оружия обнаружено не было, и в доме никого не было.


Но во время обыска офицеры обнаружили 19-летнего Альберто Эрнандеса, который прятался в кустах примерно в квартале от того места, где была убита Бейя. Он признался в причастности к краже со взломом и был задержан по подозрению в убийстве, сообщили в полиции.


1-я смерть в этом году


Бейя стала первым полицейским Лос-Анджелеса, убитым при исполнении служебных обязанностей в этом году. Двое были убиты в прошлом году.


Бейя, жительница Резеды, поступила в Полицейскую академию в октябре прошлого года и окончила ее 25 марта. Капитан Чарльз (Рик) Динс, командир Северо-Голливудского дивизиона, куда был назначен новичок, сказал, что Бейеа обычно работал в паре с ветераном, у которого был обученный офицер. квалификации.


"Я могу только сказать, что его начальники и офицер по обучению считали его одним из наших лучших", - сказал Динс. "Он был ловким полицейским, и мы ожидали, что у него будет отличная карьера".


Бея, который был холост, родился в Резеде и окончил среднюю школу Кливленда в 1981 году. Он служил в ВВС и в резерве ВВС.


По данным полиции, дедушка Бейи был офицером дорожного движения Лос-Анджелеса до выхода на пенсию в 1961 году.


Похороны были запланированы на вторник. У Бейи осталась его мать, Кэтлин Бейя из Нортриджа. Бейеа - второй офицер из Северного Голливуда, убитый за три года. 42-летний детектив Томас С. Уильямс был застрелен 31 октября 1985 года, что, по словам властей, было попыткой помешать ему давать показания по делу об ограблении.


Времена Стив Падилья внес свой вклад в этот отчет.


СМЕРТЬ ЗА СМЕРТЬ


У юности были небольшие передряги с законом, но он не вписывался в образ убийцы полицейских.


9 июня 1988 г.


Бобби Стил хорошо размахивал битой и к воскресенью провел результативную серию из девяти игр за бейсбольную команду городской молодежной лиги Sun Valley Park Pirates.


В понедельник 16-летнему подростку удалось превратить утренний прием к стоматологу в целый выходной день. Бабушка и дедушка, которые его воспитали, не возражали, что остаток дня он проводил дома.


Но к 9 вечера он был готов покинуть дом в Северном Голливуде, где прожил всю свою жизнь. Он испек себе партию печенья, а затем отправился на встречу с другом. Когда он вышел за дверь, он оставил позади все, что казалось рутиной в его жизни.


Через несколько часов и в нескольких кварталах от него Роберт Джей Стил убил полицейского, сообщает полиция Лос-Анджелеса. Через несколько часов после этого его убили полицейские.


"Это не имеет смысла", - сказала его бабушка, Полин Стил, в среду, когда она сидела на кровати мертвого юноши и смотрела на коллекцию бейсбольных трофеев на его бюро.


"Похоже, мы говорим о двух разных людях", - сказала его сестра Лори Лин Стил. Для своей семьи Стил, возможно, был озорным юношей, у которого были проблемы в школе и с властями, но он не подходил под образ убийцы полицейских.


Однако в 00:20 вторника, по данным полиции, подросток вступил в схватку с полицейским-новичком за контроль над оружием офицера. Через несколько секунд 24-летний офицер Джеймс Бейеа упал на землю и получил смертельное ранение в голову.


Загнали в угол и убили


Стил, подозреваемый в ограблении соседнего магазина электроники, затем выстрелил из оружия в приближающегося напарника полицейского и убежал. Позже он был загнан в угол на чердаке пустующего дома и застрелен офицерами, когда, по словам властей, он неоднократно пытался поднять пистолет.


"У него и раньше были проблемы, но никогда ничего подобного", - сказала его 23-летняя сестра. "Я чувствую, что случилось то, что он был напуган. Он связался не с теми людьми, сделал что-то не так и испугался".


Полиция отказалась сообщить, был ли у Стила судимость несовершеннолетним. Его семья сообщила, что в прошлом году у него были небольшие передряги с властями, в том числе драка с учителем и арест, когда полицейский нашел пару кастетов в машине, в которой он ехал. Подробности инцидента в среду были недоступны.


По словам администраторов, Стил учился в средней школе Северного Голливуда, где часто пропускал занятия до 9 мая. Затем его поместили в школьную программу, контролируемую органами по делам несовершеннолетних округа Лос-Анджелес, но чиновники отказались сообщить, что послужило причиной перевода.


"Он любил спорт и дурачиться. Но в нем была небольшая загадка", - сказал Рикардо Дэвис, руководитель службы отдыха в парке Сан-Вэлли, который знал Стила восемь лет. "Он пришел в парк прямо перед играми и ушел сразу после них. Я не знаю, были ли его друзья в команде действительно близкими друзьями или просто друзьями, пока он был здесь".


Полиция сообщила, что другом вдали от парка был 19-летний Альберто Эрнандес из Северного Голливуда. По словам следователей, после того, как Стил вышел из дома в понедельник вечером, он и Эрнандес проникли в компанию Alpha Electronics, расположенную примерно в шести кварталах от дома Стила.


В 00:20 вторника сработала охранная сигнализация, и офицер Бейеа и его напарник, офицер Игнасио Гонсалес, прибыли в магазин. Обыскав помещение, они увидели, что кто-то убегает, и бросились в погоню.


Офицеры разделились: Бейя пешком, а Гонсалес в машине. Вскоре после этого Гонсалес увидел, как Бейя борется с кем-то на улице, сообщила полиция. За квартал он услышал два выстрела и увидел, как упал его напарник.


Затем Стил перестрелился с Гонсалесом, сообщила полиция, и побежал через окрестности к заброшенному дому. Полицейская собака выследила его там в 4:30 утра.


Полиция сообщила, что офицер К-9 Джон Холл и сержант. Гэри Нэнсон, один из десятков полицейских, которые к тому времени разыскивали подозреваемого, взял лестницу из гаража пустующего дома, прислонил ее к чердачному входу в потолке прихожей и поднялся наверх.


Используя фонарики, они заметили Стила между двумя стропилами возле угла чердака. Стил начал подчиняться приказу сдаться и сказал офицерам, что в доме находится еще один подозреваемый, сообщила полиция, но затем внезапно попытался выхватить пистолет, который был рядом с ним. Холл выстрелил один раз, попав Стилу в лицо.


По данным полиции, Холл и Нэнсон подползли к Стилу и, осмотрев его, посчитали, что он мертв. Они оставили пистолет рядом с ним и попятились, чтобы следователи не могли потревожить сцену.


Полиция сообщила, что Холл вылезла с чердака, чтобы обыскать дом. По словам полиции, примерно через три минуты после первого выстрела Стил пошевелился и снова потянулся за оружием, несмотря на предупреждение Нэнсона.


По словам полиции, Нэнсон выстрелил из пистолета, снова попав Стилу в лицо. По словам полиции, два других офицера услышали второй выстрел и быстро забрались на чердак, и оба открыли огонь, когда увидели, что Стил все еще схватился за пистолет. Один выстрел попал Стилу в лицо в третий раз, а второй промахнулся.


Офицеры нашли служебный револьвер Бейи рядом с мертвым юношей.


Эрнандес, который был найден прячущимся в кустах поблизости, должен сегодня предстать перед судом по обвинению в убийстве.


Похороны со всеми полицейскими почестями назначены на 11 часов.


утра в пятницу в память о Бейеа, внуке дорожного инспектора, в похоронном бюро Praiswater в Ван-Найсе с последующим погребением в Мемориальном парке Оквуд.


1000 ПОСЕТИТЕЛЕЙ ОБрядА УБИТОГО НОВИЧКА-ОФИЦЕРА


11 июня 1988 г.


Первые полицейские похороны, на которых присутствовали мартовские выпускники Полицейской академии Лос-Анджелеса, были похороны одного из них.


В пятницу две дюжины учеников со слезами на лицах стояли по стойке смирно в синей униформе и отдавали четкие салюты, когда офицеру Джеймсу Кларку Бейеа в Мемориальном парке Оквуд в Чатсуорте давали отбой.


24-летний Бейя, окончивший школу вместе с ними 25 марта, был смертельно ранен около 1:30 ночи во вторник в Северном Голливуде во время борьбы за контроль над своим служебным револьвером с подозреваемым в краже со взломом.


Его похороны собрали около 1000 скорбящих, большинство из правоохранительных органов Южной Калифорнии. Также присутствовали семья Бейи, мэр Том Брэдли, начальник полиции Дэрил Ф. Гейтс и представители подразделения ВВС Национальной гвардии, к которому принадлежала Бейя.


"Больно терять его"


"Было больно его терять, - сказал офицер Уильям Кейси, один из однокурсников Бейи по академии. "Больно, когда кого-то из этой профессии убивают, но когда это кто-то, кого ты чувствуешь как члена своей семьи, это тяжелее".


Офицер Дейв Поррас сказал, что Бейя, внук дорожного инспектора из Лос-Анджелеса, быстро поделился историями о своей новой работе.


"Он рассказывал мне о пеших погонях, арестах за наркотики и веселье, которое он получал", - сказал со слезами на глазах Поррас переполненной толпе в похоронном бюро Прейсуотер в Ван-Найсе.


"Джим однажды сказал мне, что не может поверить, что ему на самом деле платят за работу в полиции. Но нельзя оценить то, что произошло на этой неделе. Джим был там, потому что хотел быть там".


Бейеа был застрелен, когда столкнулся с 16-летним подростком, подозреваемым в ограблении магазина электроники.


Власти заявили, что убийцей Бейи был Роберт Джей Стил, подозреваемый член банды, который позже был загнан в угол на чердаке соседнего дома и застрелен другими офицерами, когда он пытался достать пистолет. Обвиняемый сообщник в краже со взломом, 19-летний Альберто Б. Эрнандес, был схвачен и обвинен в убийстве и краже со взломом.


Двое подростков "оба были активными членами" уличной банды, которая часто собирается в парках Восточной долины Сан-Фернандо, в том числе в парке Сан-Вэлли, где Стил также был известен как талантливый член молодежной бейсбольной команды, сержант. - сказал Рэй Дэвис.


Бейя был первым полицейским Лос-Анджелеса, погибшим при исполнении служебных обязанностей за год, и 175-м убитым с 1907 года.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ. УБИЙЦЫ


УБИЙЦА В БЕГАХ


УАЙЛДЕРУ ОБВИНЯЮТ ОБВИНЕНИЕ В УБИЙСТВЕ ДОМОХОЗЯЙКИ


ЮЖНАЯ ФЛОРИДА


7 апреля 1984 г.


Поскольку федеральный беглец Кристофер Бернард Уайлдер продолжал ускользать от властей в пятницу, ему было предъявлено обвинение в убийстве первой степени домохозяйки из Оклахома-Сити, и к следу, который, как подозревают агенты ФБР, с марта он ведет на запад из Южной Флориды, добавилось еще одно мрачное обстоятельство.


Обвинение, выдвинутое в Джанкшен-Сити, штат Канзас, недалеко от того места, где 26 марта было найдено тело женщины, является первым обвинением в убийстве, выдвинутым против мужчины из Бойнтон-Бич, который, как подозревают власти, уехал из Майами в Лас-Вегас, штат Невада, в похищениях и убийствах.


39-летний Уайлдер был обвинен во Флориде в похищении и изнасиловании студентки колледжа Таллахасси. Подрядчик-электрик, по совместительству гонщик и самозваный фотограф был включен на этой неделе в список десяти самых разыскиваемых преступников ФБР и в настоящее время подозревается как минимум в восьми похищениях или убийствах молодых привлекательных женщин.


В пятницу в Майами агенты ФБР опубликовали видеозапись 1981 года, на которой ухоженный и тихий Уайлдер, расслабленно сидящий перед камерой и обсуждающий то, что он называл своими целями, свою потребность встречаться с большим количеством женщин и свое описание того, кто подходит ей. он был бы.


Агенты надеются, что трансляция кассеты по всей стране поможет поймать Уайлдера.


"Для нас это адская помощь в расследовании", - сказал представитель бюро Деннис Эрих. "Любой, кто видел это, а затем увидит его, поймет, что это он".


ФБР отказалось указать, откуда взялась шестиминутная запись. На кассете, похожей на интервью для службы знакомств, Уайлдер в желтой спортивной рубашке и джинсах сидит на диване, пока его допрашивает невидимый интервьюер.


"У меня есть то, что я называю потребностью встречаться и общаться на более широкой основе, чем раньше", - сказал Уайлдер. "Я хочу встречаться. Я хочу общаться и наслаждаться обществом нескольких женщин".


Когда его спросили, каковы его цели на будущее в записи трехлетней давности, Уайлдер сказал: "Надеюсь, встречу нужного человека. Кто-то с глубиной, кто-то с какой-то подноготной специально для себя. Кто-то, с кем я могу чувствовать себя комфортно".


Уайлдер рассказал о своем контрактном бизнесе, увлечении автомобильными гонками и водными лыжами, а также о своей неприязни к "ходьбе по барам" как к средству знакомства с женщинами.


"Поход по барам не был и никогда не был одной из моих самых больших радостей", - сказал он. "Я дошел до того, что не могу ходить к Большому Папочке и чувствовать себя комфортно.


"Я немного не из этой категории", - добавил он со смехом.


Версия сдержанного и добродушного Уайлдера, запечатленная на видеокассете, кажется контрастирующей с человеком, в котором его подозревают власти по всей стране.


Уайлдеру, который, по мнению следователей, сбежал из своего дома в округе Палм-Бич в середине марта после исчезновения двух моделей из Майами, в пятницу было предъявлено обвинение в убийстве Сюзанны Венди Логан, 21-летней женщины из Оклахома-Сити, которая исчезла 25 марта из торгового центра. .


Тело жертвы было найдено на следующий день в месте для пикника на озере Милфорд в округе Гири, штат Канс.


Уайлдер "определенно наш человек", - сказал заместитель шерифа округа Гири Уильям Деппиш. В ордере указан залог за неуловимого беглеца в размере 2 миллионов долларов.


Официальные лица заявили, что Уайлдер стал главным подозреваемым, потому что убийство миссис Логан было похоже на другие исчезновения, а убийство вписывается в путь и временные рамки предполагаемого похода беглеца на запад.


"Мы подозреваем Уайлдера из-за того, как он действует, связывая запястья женщин изолентой, синяков на запястьях и теле и длинных ножевых ранений в спину", - сказал Джон ДиПерсио, младший шериф округа Гири.


"Временной график и география делают его главным подозреваемым", - сказал Макс Гейман, специальный агент ФБР в Канзас-Сити, штат Миссури.


Положительная идентификация миссис Логан была сделана в четверг по стоматологическим записям. Рыбак обнаружил ее тело, частично спрятанное под низкими ветвями сосны на берегу озера Милфорд недалеко от Джанкшен-Сити. Вскрытие показало, что она умерла от одного ножевого ранения в спину.


Чиновники ФБР в Вашингтоне на этой неделе заявили, что если Уайлдер несет ответственность за убийства и исчезновения, за которые его разыскивают, то это будет классический случай серийных убийств на сексуальной почве. Уайлдер попал в список десяти самых разыскиваемых преступников быстрее, чем любой другой беглец.


По словам агентов, Уайлдер подходит к молодым женщинам в торговых центрах и представляет себя фотографом. Он комментирует внешность женщины и ее потенциал как модели, а затем пытается уговорить ее сопровождать его на фотосессии.


В отдельных инцидентах с 1980 года в округе Палм-Бич и в Австралии Уайлдеру было предъявлено обвинение в похищении и нападении на молодых женщин после того, как он представился модельным фотографом. Он разыскивается по ордеру на похищение по австралийскому делу и за нарушение испытательного срока по местному делу.


Массовые поиски Уайлдера начались в конце марта после того, как агенты ФБР связали похищение и изнасилование студентки Университета штата Флорида с двумя предыдущими исчезновениями в районе Майами.


После побега из своего дома в Бойнтон-Бич власти считают, что он направился на запад и подозревается в нескольких исчезновениях и убийствах:


26 февраля; 20-летняя Росарио Гонсалес, модель на полставки, исчезла с Гран-при Майами. До сих пор отсутствует.


3 марта; 23-летняя Элизабет Кеньон, работающая по совместительству учительницей и моделью, исчезла из Майами. Ее машину нашли брошенной в аэропорту. До сих пор отсутствует.


18 марта; 21-летняя Тереза Фергюсон, начинающая модель, исчезла из торгового центра Merrit Island. Ее тело было найдено через три дня в уединенном ручье недалеко от Хейнс-Сити в округе Полк.


20 марта; 19-летняя студентка Университета штата Флорида была похищена из торгового центра в Таллахасси после того, как мужчина по имени Уайлдер предложил ей 25 долларов в час за


позировать для фотографий. Она сбежала из мотеля в Бейнбридже, штат Джорджия, где, по ее словам, Уайлдер пытал и изнасиловал ее. Уайлдеру предъявили обвинение в похищении.


23 марта; 24-летняя Терри Уолден, студентка медицинского факультета, исчезла из Бомонта, штат Техас. Ее тело было найдено в канале за пределами города три дня спустя.


25 марта; 21-летняя Сюзанна Венди Логан, домохозяйка, исчезла из Оклахома-Сити, штат Оклахома, ее тело было найдено на месте для пикника на озере Милфорд в округе Гири, штат Канзас, на следующий день.


29 марта; 18-летняя Шерил Бонавентура исчезла из торгового центра Гранд-Джанкшн, штат Колорадо. До сих пор отсутствует.


1 апреля; Мишель Корфман, 17 лет, начинающая модель, исчезла из торгового центра в Лас-Вегасе, штат Невада, после появления на показе мод. До сих пор отсутствует.


подготовке этого отчета участвовали штатные авторы Sun-Sentinel .


WILDER LED DOUBLE LIFE В ЮЖНОЙ ФЛОРИДЕ


15 апреля 1984 г.


Задолго до того, как Кристофер Бернард Уайлдер стал самым разыскиваемым беглецом в Америке, он бродил по окраинам модельных и модных кругов Южной Флориды.


Следователи заявили, что Уайлдер смог проникнуть в эти круги благодаря своему хитрому обаянию, гладким разговорам, деньгам и, прежде всего, своей камере.


Вооружившись этими полномочиями, Уайлдер блефовал, участвуя в ведущих конкурсах красоты и показах мод, обыскивая торговые центры и пляжи в качестве самозваного фотографа и агента по поиску талантов. Как минимум одно модельное агентство присылало ему моделей для фотосессий.


"Уайлдер скрывался в тени", - сказал Кен Уиттакер-младший, 28-летний частный детектив, который первым сообщил властям об имени Уайлдера. "Он был хитрым и ловким, очень манипулировал женщинами".


"Он был активен довольно долгое время, - сказал Том Нейборс, детектив шерифа округа Палм-Бич. "У него была хорошая афера, которую он использовал, чтобы сблизиться с женщинами, которые ему нравились".


Массовые поиски Уайлдера в 8000 милях по стране закончились в пятницу, когда электрик и автогонщик австралийского происхождения случайно застрелился, сражаясь с полицейским на заправочной станции небольшого городка в Нью-Гэмпшире.


Уайлдер, чье путешествие было мрачно связано с похищениями или убийствами по меньшей мере 11 женщин, похоже, вел двойную жизнь: богатую, отмеченную финансовым успехом, быстрыми машинами и привлекательными женщинами; другой зловещий, запятнанный арестами, расследованиями и подозрениями.


Таково мнение судебных протоколов и тех, кто знал 39-летнего Уайлдера.


"Насколько я знала, он был настоящим фотографом", - сказала женщина, которая познакомилась с Уайлдером во время автомобильных гонок и однажды пришла к нему домой на фотосессию. Она попросила не называть ее имени.


"Я ошеломлена всем этим, - сказала она. "Должно быть, он был взбешен, раз делал все эти вещи и так много скрывал. Он казался нормальным, хорошим парнем".


Поразительная цепь событий оказала большее влияние на семью Уайлдера в Австралии. Его мать и отец, родившийся в Америке, ушли в уединение, а 41-летний брат Стивен находится в Соединенных Штатах, помогая ФБР.


"Семья полностью распалась, - сказала невестка Валери Уайлдер. "Жизнь не была легкой. Мы пытаемся жить одним днем".


Она сказала, что Кристофер Уайлдер впервые приехал в Соединенные Штаты, когда ему был год. Большую часть следующих нескольких лет он провел в дороге, так как его отец, служивший в ВМС США, ездил по стране. Вилдеры не возвращались в Австралию навсегда до 1959 года. Кристофер Уайлдер, второй по старшинству из четырех братьев, вернулся в Соединенные Штаты, когда ему было 25 лет.


"Крис всегда был идеальным джентльменом в том, как он обращался со мной", - сказала его потрясенная невестка. "Мои дети его обожали".


Но детективы говорят, что их расследования показывают, что за нежным и дружелюбным поведением Уайлдера скрывалась темная сторона.


"Я с самого начала чувствовал, что он персонаж Джекила и Хайда, - сказал адвокат и следователь Кен Уиттакер-старший, бывший специальный агент, возглавлявший отделение ФБР в Майами.


В начале прошлого месяца Уиттакер и его сын неоднократно допрашивали Уайлдера и начали подозревать его в исчезновении двух моделей из Майами. Их наняла семья одной из моделей, чтобы найти ее.


Неделю спустя Уайлдер зарегистрировал своих трех собак в конуре и отправился в одиссею, которая привела его из Флориды в Калифорнию, а затем обратно через всю страну в крошечный городок Коулбрук, штат Нью-Хэмпшир, в пяти минутах от канадской границы.


Агенты ФБР подозревают, что жуткая поездка включала в себя остановки как минимум в девяти городах, где были похищены или убиты женщины.


Соседи Уайлдера по Мишн-Хилл-роуд в Бойнтон-Бич рассказали о случайных вечеринках, нескольких посетителях женского пола и гоночном "Порше", припаркованном на трейлере. В последнее время автомобиль и имущество были в центре внимания полицейских детективов и газетных репортеров.


"Он стал историческим памятником, - сказал местный житель Кен Банковски о Porsche.


Хотя следователи заявили, что после смерти Уайлдера буйство изнасилований и убийств по всей стране прекратилось, многие загадки, окружающие этого человека, остаются без ответа.


Джозеф Корлесс, специальный агент, отвечающий за офис ФБР в Майами, сказал, что бюро продолжит расследование прошлого Уайлдера на предмет возможных связей с другими нераскрытыми исчезновениями.


"Мы ничего не устраняем", - сказал Детектив Соседей.


Некоторые движения Уайлдера в последние годы уже задокументированы.


Уайлдер был заснят на пленку на конкурсе "Мисс Флорида" 1983 года в Форт-Лодердейле. На прошлой неделе официальные лица театрализованного представления заявили, что обзор видеозаписи, сделанной 1 октября 1982 года во время дня прессы на пляже, показывает Уайлдера среди примерно дюжины фотографов. Запись была передана ФБР.


23-летняя Элизабет Кеньон, работающая по совместительству учительница и модель, исчезнувшая 5 марта из Майами, была финалисткой этого конкурса и, возможно, встретила там Уайлдера. Она до сих пор не найдена, и власти заявили, что Уайлдер подозревается в ее исчезновении.


"Он был на конкурсе и представился фотографом журнала Pix из Австралии, - сказал Грант Гравитт, один из продюсеров конкурса.


Блейн Дэвис, координатор конкурса по СМИ, сказал, что Уайлдер представил удостоверение личности СМИ, но, по-видимому, австралийский журнал не проверил его подлинность.


"Обычно с журналом из Австралии я бы не стал проверять", - сказал Дэвис. "Он действительно представил некоторые полномочия, которые были приемлемы в то время".


В Австралии официальные лица Pix заявили, что нет никаких записей о том, что журнал когда-либо нанимал Уайлдера или покупал у него фотографии.


Совсем недавно, в ходе того, что ФБР назвало "близким вызовом", 20-летняя модель из Форт-Лодердейла была вынуждена отклонить приглашение 23 февраля позировать Уайлдеру, когда она не смогла организовать транспорт до его дома в Бойнтон-Бич.


Молодая женщина, которая говорила при условии, что ее имя не будет называться, сказала, что фотограф сказал ей, что Уайлдер видел ее фотографии, что он "до смерти хотел с ней познакомиться" и хотел сфотографировать ее для рекламы пива на предстоящем тогда Майами Гранд. Приз.


"Когда Уайлдер позвонил позже той же ночью, он сказал, что снимается в рекламе Budweiser и хочет провести съемку в своем гараже на машине, на которой он собирается участвовать в гонках на следующий день", - сказала модель. "Я подумал, что это странно - фотографировать в гараже. Но так как мой фотограф порекомендовал его, я больше не думал об этом".


Модель сказала, что отказалась от поездки, когда ее родители, опасаясь, что что-то "не так", отказались одолжить ей свою машину.


"Я перезвонила Уайлдеру и сказала, что не могу прийти", - сказала она. "Он казался расстроенным и хотел, чтобы я взял такси. Но когда я сказал "нет", он попросил меня встретиться с ним на следующий день на скачках. Я сказал ему, что занят".


Начинающая модель Росарио Гонсалес исчезла с Гран-при Майами 26 февраля. 20-летняя женщина до сих пор не найдена. Агенты ФБР заявили, что Уайлдер подозревается в ее исчезновении.


"ФБР сказало мне, что мне повезло", - сказала модель из Форт-Лодердейла. "Они сказали, что это был близкий вызов. Я до сих пор потрясен этим".


Тед Мартин, фотограф, который пытался устроить "съемку" между Уайлдером и женщиной из Форт-Лодердейла, сказал, что, по его мнению, Уайлдер был законным фотографом. Он познакомился с Уайлдером на показе мод в торговом центре Cutler Ridge Mall два года назад.


"Я профессионально проводил с ним время, - сказал Мартин. "Он был очень увлечен этим делом".


Следователи не знают, скольким другим молодым начинающим моделям не посчастливилось пересечь путь Уайлдера.


Детектив Соседей сказал, что он подозревается в деле об изнасиловании 1979 года. В то время 17-летняя девушка сообщила, что на пляже Лейк-Уорт к ней подошел мужчина, который утверждал, что является агентом по поиску талантов известного модельного агентства в Форт-Лодердейле. Заманив девушку в свою машину, мужчина отвез ее в укромное место к западу от Уэст-Палм-Бич и изнасиловал. Соседи сказали, что женщина недавно сказала детективам, что ее похитителем был Уайлдер.


Следователи подозревают, что Уайлдер использовал несколько псевдонимов, визитных карточек и уловок, чтобы заманивать молодых женщин на фотосессии, где он пытался их соблазнить или изнасиловать.


"Есть свидетельства того, что он высвечивал разные имена и карты", - сказал Соседи. "Это часть его МО. У него была серьезная линия".


Уильям Сильвернейл, управляющий модельной школой Blackthorn в Уэст-Палм-Бич, сказал, что Уайлдер обратился в его агентство в 1981 году в качестве внештатного фотографа в поисках работы. Он не получил никакой работы, но Сильвернейл подозревает, что Уайлдер, возможно, взял визитную карточку, а затем сделал копии, которые идентифицировали его как фотографа Blackthorn.


Сильвернейл сказал, что его агентство начало получать звонки от родителей, проверяющих фотографа, который подошел к их дочерям. Имя фотографа часто менялось, но описание всегда было одним и тем же: блондин, лысеющий и бородатый - описание, похожее на Уайлдера.


В Барбизонской школе моделирования в округе Броуард директор по талантам Дороти Жирар сказала, что Уайлдер также использовала название своего агентства, чтобы обращаться к молодым женщинам и девушкам. В таких случаях, по словам миссис Жирар, Уайлдер часто носил футболку Barbizon.


"А в то время у нас даже не было футболок Barbizon", - сказала она. "Когда он использовал наше имя, наши студенты позвонили, чтобы проверить его, и мы сказали: "Забудьте об этом, его нет с нами".


Некоторые из девушек, к которым подходил Уайлдер, очевидно, не удосужились его проверить. Он был арестован в 1980 году за изнасилование 16-летней девочки после того, как заманил ее из торгового центра в Уэст-Палм-Бич обещаниями сняться в рекламе пиццы в качестве модели из Барбизона.


Согласно судебным протоколам, Уайлдер сначала велел девушке позировать для него в разных магазинах торгового центра. "Мои глаза - это камера", - сказал он девушке, согласно протоколу суда. "Не обращай на меня внимания".


Детектив шерифа Артур Ньюкомб, арестовавший Уайлдера за изнасилование, позже заявил в суде, что Уайлдер, как полагают, постоянно использовал уловку фотографа-агента для соблазнения молодых женщин.


"[Уайлдер] заявил, что это обычная операция, изображая из себя модельного агента, и что он часто делал это", - сказал Ньюкомб в показаниях. "Он пытается завести девушек, чтобы иметь с ними отношения. У меня есть отчеты о преступлениях, которые показывают, что этот человек делал это часто. Он ничего не отрицает.


В этом случае Уайлдер признал себя виновным в попытке сексуального насилия и был приговорен к пяти годам условно. Он начал получать психиатрическую консультацию, но так и не закончил свою жизнь самозваного модного фотографа.


Детективы рассказали, что в начале 1980-х он построил студию в своем доме на Мишн-Хилл-роуд. Комната была укомплектована проявочным, полиграфическим и световым оборудованием, фонами и косметическими принадлежностями. Друг сказал, что у Уайлдера даже были поклонники, "которые откидывали волосы модели назад".


В декабре 1982 года, через два месяца после того, как он блефовал на конкурсе "Мисс Флорида", Уайлдер был арестован в Австралии и обвинен в похищении и непристойном нападении на двух подростков, которых он заманил с пляжа обещанием работы моделью. Сначала Уайлдер отвел девочек в зоопарк, где сфотографировал их, когда они позировали на каменной скульптуре.


Полиция заявила, что в камере, которую он использовал, не было пленки. 4 апреля он не явился на судебное заседание по делу в Австралии.


Согласно записям в Австралии и в Интерполе, Уайлдер показал девушкам карточку, на которой он указал себя как фотографа Tide International, агентства по поиску талантов, расположенного на Уорт-авеню в Палм-Бич.


Детектив Соседей сказал, что Уайлдер был связан с Tide в качестве внештатного фотографа в начале 80-х. По словам детектива, модели направлялись в домашнюю студию Уайлдера для фотосессий.


"Он использовал [Tide] в качестве источника моделей", - сказал Neighbours. "Он звонил и говорил, что мне нужна модель, и они пришлют ее. Он законно нанял их. Что он сделал с фотографиями, я не знаю.


Соседи сказали, что офис шерифа не получал жалоб от моделей Tide, которые позировали Уайлдеру. Он сказал, что несколько опрошенных сказали, что Уайлдер действовал очень профессионально, и они выразили шок от того, что его подозревают в нескольких похищениях или убийствах.


Том Дэвис, владелец Tide, сказал, что Уайлдер не был связан с этим бизнесом. Хотя Дэвис признал, что познакомился с Уайлдером во время гонок Гран-при, он сказал, что Уайлдер не был одним из примерно 40 фотографов-фрилансеров, связанных с Tide.


"Мы никогда не посылали ему моделей, ни в коем случае", - сказал Дэвис.


Хотя Neighbours сказал, что Уайлдер, возможно, имел договоренности с другими агентствами по всему району в начале 80-х, он сказал, что Уайлдер вывез студию и фотооборудование из своего дома после ареста в Австралии. Затем самозваный фэшн-фотограф начал сдавать свою пленку в местный магазин Kmart для проявления.


Sun-Sentinel Отт Чефкин и Патрисия Салливан вместе с корреспондентом Ником Ярдли в Австралии внесли свой вклад в этот отчет.


ДИКИЕ ЖЕРТВЫ ПО-ПРЕЖНЕМУ ОТСУТСТВУЮТ 1 ГОД СПУСТЯ


23 февраля 1985 г.


Хайди Гонсалес подумает о свадьбе, запланированной для ее дочери в июне прошлого года, и заплачет.


Делорес Кеньон расскажет о спальне, заполненной неиспользованными вещами дочери, и ей тоже придется плакать.


Прошло уже 12 месяцев с тех пор, как исчезла Росарио Гонсалес, и почти столько же времени с тех пор, как не стало Бет Кеньон, но боль и вопросы для каждой из семей пропавших без вести молодых женщин не уменьшились с течением времени.


Хотя прошел год с тех пор, как Кристофер Уайлдер начал путешествие по стране, полное похищений, изнасилований и убийств, которое, по мнению властей, началось с исчезновения двух женщин из Южной Флориды и закончилось его собственной смертью через 8000 миль, он продолжает мрачно держаться. много.


Семьи Гонсалес и Кеньон до сих пор не знают о судьбе своих дочерей. Как и многие следователи Уайлдера. И они также не знают, сколько других неизвестных жертв он мог потребовать.


Когда подозреваемый убийца исчез, семьи, агенты ФБР и полицейские продолжают искать улики и искать пропавших женщин, все время собирая кусочки головоломки Уайлдера.


"Прошел год, а мы все еще плачем", - сказала Долорес Кеньон из Помпано-Бич. Дочь Делорес и Уильяма Кеньона, 23-летняя Бет, в последний раз видели 6 марта вместе с Уайлдером на заправке в Корал-Гейблс.


"Вы не можете не плакать", - сказала она на этой неделе. "Я не думаю, что мое сердце может быть разбито сильнее. Мы прошли через год этого, и мы все еще на той заправке. Мы не знаем, что с ней случилось после этого".


"Что бы ни случилось, мы примем это как Божий путь. Но нам нужно знать, что произошло", - сказала Хейди Гонсалес из Майами. 20-летняя Росарио Гонсалес, дочь Хейди и Бласа Гонсалес, исчезла с Гран-при Майами год назад в эти выходные.


За последний год две семьи наняли частных детективов, консультировались с экстрасенсами, распространили тысячи плакатов о "пропаже", разместили объявления в газетах отсюда до Сальвадора и доехали до Мексики и Канады в надежде найти своих дочерей - будь то быть найти их живыми или нет.


Гонсалесы и двое их родственников были арестованы за вторжение в дом в День матери в мае прошлого года, когда они обыскивали дом Уайлдера в Бойнтон-Бич в поисках улик. Миссис Гонсалес сказала, что это разочарование от незнания; она должна была что-то сделать. Позже обвинения были сняты.


Семьи не нашли никаких следов двух женщин. Считается, что из 13 женщин, которых Уайлдер похитил, шесть были убиты, четыре сбежали от похитителя, а три до сих пор пропали без вести. Пропавшими без вести являются Кеньон, Гонсалес и 15-летняя Коллин Орсборн, которые исчезли из Дейтона-Бич 15 марта.


Уайлдер был убит 13 апреля, когда боролся за оружие с солдатом штата в Коулбруке, штат Нью-Хэмпшир.


Незнание того, что случилось с пропавшими женщинами, больше всего ранит их семьи; это больнее, чем знать.


"Они нашли своих дочерей и похоронили их", - сказала Делорес Кеньон о некоторых других семьях, из которых Уайлдер взял дочь. - Мы даже не знаем, что случилось с нашими.


"Хуже всего в этом незнание, - сказала Хейди Гонсалес.


Вот почему семья Гонсалес отправилась в поисках Росарио в Мехико; почему каждые выходные они отправляются в разные уголки западного округа Дейд, чтобы найти ее в районе Эверглейдс; и почему они будут на Гран-при Майами в эти выходные, распространяя 10 000 флаеров с ее фотографией.


Вот почему Кеньоны каждую неделю звонят в ФБР, чтобы узнать, что происходит с делом их дочери; почему они потратили тысячи долларов на три разных частных детективных агентства; и почему они последовали даже совету экстрасенса и искали свою дочь в подлеске даже в Алабаме.


И именно поэтому ФБР и полиция, даже почти через год после смерти Уайлдера, следуют любой правдоподобной зацепке или улике, пытаясь найти пропавших без вести женщин.


"Это непрерывный процесс, - сказал детектив полиции Майами Харви Вассерман. "Зацепки по-прежнему приходят. Мы по-прежнему следуем за ними. Но пока ничего не получилось".


"Мы отслеживаем любую информацию, которая поступает", - сказал представитель ФБР Джо Дель Кампо. "Мы не остановимся, пока не будет завершено все логическое расследование и не будут раскрыты все зацепки".


Не далее как на прошлой неделе в полицию Майами поступил звонок о том, что Росарио Гонсалес видели в Вашингтоне, округ Колумбия. Наводка не подтвердилась.


А что касается ФБР, следуя зацепками, агенты недавно привели в камеру смертников калифорнийской тюрьмы, чтобы поговорить с человеком, который когда-то знал Уайлдера и теперь ожидает казни за убийство, сообщил источник, знакомый с расследованием.


Источник сообщил, что заключенный утверждал, что может помочь следователям найти пропавших женщин, но предоставленная им информация не подтвердилась. Дель Кампо признал, что агенты недавно ездили в Калифорнию, но не подтвердил, что они разговаривали с заключенным.


Продолжая поиски пропавших без вести женщин, ФБР также проводит еще одно направление расследования. Агенты следят за Уайлдером в прошлое по следу кредитных карт, телефонов и других отслеживаемых записей.


Дель Кампо сказал, что агенты намереваются проследить след Уайлдера в прошлом на долгие годы и будут сравнивать каждую остановку с любыми нераскрытыми преступлениями в этой области, которые связаны с похищением, изнасилованием или убийством молодых привлекательных женщин.


"Это в значительной степени продолжающееся расследование. Мы собираем головоломку Уайлдера", - сказал Дель Кампо. "В случае с мистером Уайлдером могут быть жертвы прошлого, о которых мы еще не знаем. Мы не оставим камня на камне".


У Уайлдера были аресты за сексуальные преступления, начиная с 1970-х годов в округе Палм-Бич и в его родной Австралии. На данный момент следователи выяснили, что Уайлдер пересек страну за год до серии убийств, которая сделала его самым разыскиваемым беглецом в Америке. Агенты заявили, что они приписывают Уайлдеру похищение и изнасилование молодой женщины в Сан-Матео, штат Калифорния, в 1983 году.


"Это трудно отследить", - сказал Дель Кампо. "Мы пытаемся собрать все воедино. Это займет время".


Время - это то, что семьям Росарио Гонсалес и Бет Кеньон пришлось провести в мучительной боли с тех пор, как в прошлом году их дочери были объявлены пропавшими без вести.


В последний раз Гонсалеса видели 26 февраля 1984 года, когда он раздавал образцы аспирина на Гран-при Майами. Следователи установили, что начинающая модель участвовала в гонке в тот день, однажды разговаривая с мужчиной, подходящим под описание Уайлдера.


Уайлдер, подрядчик по электротехнике, увлекающийся автомобильными гонками и фотографией, участвовал в предварительных гонках Гран-при на своем черном Porsche днем ранее и вернулся на гоночную площадку 26 февраля со своей камерой. заманивать женщин на смерть.


Семья пропавшей женщины надеется, что 10 000 листовок, которые они раздадут в эти выходные, принесут новую информацию о ее исчезновении. Листовки предлагают вознаграждение в размере 50 000 долларов за информацию, ведущую к ее местонахождению.


"ФБР не доказало, что ее забрал Уайлдер, - сказала миссис Гонсалес. "На Гран-при были люди со всей страны. Были яхты отовсюду. Может быть, некоторые из этих людей вернутся в этом году, увидят ее фотографию и вспомнят что-то, что поможет нам".


В глубине души Гонсалес верит, что ее дочь, которая планировала выйти замуж в июне прошлого года, можно найти живой.


"Я чувствую, что она все еще жива", - сказала она. "Я понятия не имею, где, но, возможно, ее похитили и куда-то увезли".


Гонсалесов и Кеньонов объединяет уникальная, хотя и трагическая связь. Члены семьи часто звонят друг другу, чтобы утешить друг друга и поделиться информацией о своих похожих поисках. Когда Кеньоны разыскивали информацию о том, что их дочь может быть в Сальвадоре, члены семьи Гонсалес приехали в Помпано-Бич из Майами, чтобы переводить телефонные звонки.


"Мы делимся тем, что знаем, и остаемся на связи, как правило, каждые несколько недель", - сказала Сельва Менендес, двоюродная сестра семьи Гонсалес, которая часто работает переводчиком для Хейди и Бласа Гонсалесов, которые плохо говорят по-английски. "Мы считаем, что если мы найдем одну из девушек, другая будет поблизости".


След Бет Кеньон, также начинающей модели, как и многие жертвы Уайлдера, закончился на заправке возле начальной школы Корал-Гейблс, где она преподавала. Ее автомобиль был найден в международном аэропорту Майами. Ее семья никогда не переставала искать ее.


"Если кто-нибудь позвонит и скажет, что наша дочь на Луне, мы пошлем кого-нибудь на Луну, чтобы найти ее", - сказала миссис Кеньон.


Но семейные поиски не дали никакой информации о том, что случилось с Бет. Плакаты, разосланные по почте церквям, офисам шерифов и супермаркетам по всей Флориде, не привели к каким-либо правдоподобным выводам. Шестидневные поиски хижины в Северной Алабаме, где, по словам экстрасенса, может находиться женщина, также оказались безрезультатными. Тупики - так же, как и с путями в Канаду и Южную Америку.


"Мы все еще там, где были 6 марта. Мы не провезли ее дальше той заправки", - сказала Долорес Кеньон.


Как и Хейди Гонсалес, миссис Кеньон питает в своем сердце маленькую надежду, что ее дочь все еще жива. Она переправила все вещи Бет из ее квартиры в Корал-Гейблс в постоянный дом семьи в Локпорте.


Н.Й. И она ждет, надеется и молится о том дне, когда ее дочь снова ими воспользуется.


"Все ждет ее", - сказала миссис Кеньон. "Спальня ждет ее. Все так, как было. Просто нужно надеяться, вот и все. И молись".


А потом она начала плакать.


ТЕМНАЯ МАСКИРОВКА


УБИЙСТВО СУПРУГА ПРЕКРАЩАЕТ ДВОЙНУЮ ЖИЗНЬ МУЖЧИНЫ


Преступление: бывший житель Гранада-Хиллз находится в тюрьме во Флориде по обвинению в убийстве. Жена говорит, что он утверждал, что работает на ЦРУ, и снова женился, не разводясь с ней.


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


29 сентября 1991 г.


В своем офисе в Гранада-Хиллз Дэвид Рассел Миллер окружил себя напоминаниями о вещах, которые значили для него больше всего.


Неизменный участник общественных и деловых мероприятий долины Сан-Фернандо, бывший президент Торговой палаты украсил стену своего кабинета фотографиями важных людей, которых он знал и встречал. Там был губернатор, члены местного собрания, международные деятели, такие как Оливер Норт, даже Десмонд Туту.


Но не было фотографии его жены Дороти. Никто из двух ее маленьких детей. Действительно, большинство людей, знавших Миллера, включая тех, кто работал с ним годами, говорят, что они даже не знали, что он был женат.


Как и продавщица Джейн Мари Маги, когда она встретила его в самолете в январе. А после шестинедельного романа, включавшего поездки на лимузине и ужины в дорогих ресторанах, она вышла за него замуж в Лас-Вегасе. Но вскоре после того, как пыл ее бурных ухаживаний потускнел, новая миссис Миллер стала подозрительно относиться к деловым и личным отношениям своего мужа.


С помощью частного детектива она наткнулась на другую миссис Миллер и 15 сентября столкнулась с ее мужем.


По словам полиции, это была стычка, которая стоила ей жизни. Джейн Миллер была застрелена в городе Центральной Флориды, куда пара переехала в начале этого года. 41-летний Дэвид Миллер содержится в тюрьме Сэнфорда, штат Флорида, без права внесения залога по обвинению в убийстве.


Убийство вызвало волну удивления в Долине и помогло сдернуть завесу, скрывавшую тайную жизнь Дэвида Миллера.


Многие, кто думал, что знали его, теперь считают себя жертвами мошенника. Некоторые задаются вопросом, можно ли было бы предотвратить насильственный конец двойной жизни Дэвида Миллера, если бы они высказали подозрения, которые у них были раньше.


Дороти Миллер сказала, что познакомилась с Дэвидом Миллером в Гранада-Хиллз в 1979 году. Недавно разведенная владелица парикмахерской воспитывала двух маленьких мальчиков, и после того, как она встретила Миллера в офисе адвоката, начался роман.


Дороти Миллер сказала, что ее будущий муж сказал ей, что однажды он развелся и только что переехал в Долину из района Вашингтона, где работал на государственных должностях, в том числе был помощником в администрации Никсона. Он вырос в Сардисе, штат Огайо, и носил кольцо Университета Огайо. Чиновники университета на прошлой неделе подтвердили, что он посещал школу, но отказались раскрывать другую информацию, пока Миллер не выполнит финансовые обязательства перед школой.


В течение шести месяцев пара съехалась, а позже купила дом на Алдеа-авеню в Гранада-Хиллз. Они не были официально женаты до 11 августа 1985 года, когда они поехали в Лас-Вегас и обвенчались в придорожной часовне. У Дороти Миллер все еще есть свидетельство о браке. Она говорит, что никакого развода не было.


Как лоббист из Долины, Дэвид Миллер первоначально специализировался на представлении полиграфической промышленности по вопросам законодательства штата. В 1987 году его репутация лоббиста позволила ему получить работу помощника члена законодательного собрания Тома МакКлинтока (R-Thousand Oaks), но МакКлинток сказал, что уволил Миллера через шесть месяцев из-за необъяснимых отсутствий и плохой работы. Затем Миллер открыл офис под названием David Miller & Associates в том же здании, где располагалась Торговая палата Гранада-Хиллз.


Его фирма расширилась, включив разработчиков в качестве клиентов, а общественная деятельность привлекла его к работе в палате. Некоторое время он был президентом палаты, а затем президентом Объединенной торговой палаты, зонтичной организации для палат 20Valley.


Те, кто знает Миллера, описывали его как болтуна, водившего "Ягуар" и останавливавшегося в первоклассных отелях во время путешествий. Он приглашал клиентов и деловых знакомых на дорогие обеды и оплачивал счета. Некоторые говорили, что Миллер сказал им, что он адвокат, хотя нет никаких сведений о том, что он был членом Калифорнийской коллегии адвокатов.


"Он был так хорош в рассказах", - сказала деловая женщина, знавшая Миллера много лет, но не пожелавшая назвать свое имя. "Они станут длинными и сложными. Он мог рассказывать замечательные истории, но всегда было ощущение, что это и есть истории".


Было непонятно, почему Миллер держал жену подальше от своих деловых и общественных интересов. Дороти Миллер сказала, что муж рассказал ей историю о том, что жизнь, которую он вел в Калифорнии, была прикрытием.


По его словам, его настоящая работа была на ЦРУ.


"С того дня, как я встретила его, он всегда рассказывал мне истории из ЦРУ", - сказала она в недавнем интервью из Белль Вернон, штат Пенсильвания, где она сейчас живет. "Он сказал мне, что это внештатная работа. Он всегда был вовлечен в международные инциденты. Что бы ни было в новостях".


Хотя сейчас Дороти Миллер, по общему признанию, смущена, она сказала, что верит своему мужу. И были некоторые доказательства того, что он путешествовал за границей. Он часто привозил сувениры из-за рубежа, а домой звонили испаноязычные операторы.


Иногда он рассказывал ей о международных событиях, которые она видела в новостях. Иногда он рассказывал ей о событиях, которые никогда не попадали в новости, например, о том, как он пришел домой с порезанной ногой и сказал, что его задела пуля.


"Это было убедительно", - сказала она. "Он мог объяснить достаточно и включить достаточно деталей, чтобы сделать это правдоподобным. Когда у меня были вопросы, он просто сказал мне, что я должен доверять ему в этом. Он много раз мне об этом говорил".


Дороти Миллер сказала, что встречалась с несколькими людьми, с которыми ее муж вел дела в Долине, и ни разу не заходила в офис, потому что ее муж сказал, что это будет представлять угрозу безопасности. Он объяснил, что этот бизнес был прикрытием ЦРУ, созданным для того, чтобы заманить цель в паутину неустановленной международной преступности.


Но ловушка, по-видимому, так и не захлопнулась. В 1989 году Дэвид Миллер перевез свою жену и двух ее сыновей в Орландо, штат Флорида. Она сказала, что он объяснил, что закрывает офис в Калифорнии и продает их дом, потому что семья может быть в опасности.


"Он сказал, что это из соображений безопасности", - сказала Дороти Миллер. "Он сказал: "Вы должны доверять мне". "


Миллеры купили новый дом в Орландо, и Дороти устроилась на работу в местную парикмахерскую. Она сказала, что ее муж продолжал путешествовать, приезжая домой всего на несколько дней и всегда развлекая ее рассказами о международных интригах.


Чего Дороти Миллер не знала, так это того, что ее муж не закрыл свой офис в Гранада-Хиллз и продолжал жить в доме, который они там делили. И хотя неизвестно, куда его привели все его путешествия, ясно, что его деловая и общественная деятельность в Долине продолжалась по крайней мере до начала этого года.


Деловые знакомые рассказали, что до начала этого года Миллер принимал активное участие в создании программы лидерства в долине Сан-Фернандо, 10-месячного семинара, на котором гражданские активисты, представители бизнеса и правительства проводят один день в месяц, изучая и обсуждая вопрос общественной важности. таких как гигиена окружающей среды, транспорт или преступность.


Участников программы, число которых иногда достигало 30 человек, каждый платил по 700 долларов за обучение, когда она была впервые учреждена Миллером в 1987 году. Программа, признанная успешной выпускниками, такими как Ричард Аларкон, ныне заместитель мэра Долины Тома Брэдли, была повторена. с тех пор каждый год, и плата за обучение выросла до 1200 долларов. Вдохновленная своим успехом, Miller & Associates начала продвигать эту концепцию в других сообществах по всей стране.


Активно участвуя в программе, а также ожидая увеличения числа клиентов своей компании, занимающихся лоббированием и бизнес-консалтингом, Миллер в ноябре пригласил Росса Б. Хопкинса, бывшего менеджера по связям с общественностью Lockheed Corp., в свою фирму.


Но ожидаемый бум провалился, сказал Хопкинс.


"Он перенапрягся, - сказал Хопкинс в интервью. "Он рассчитывал на несколько контрактов, которые не были заключены".


Между тем, по словам Хопкинса, старые источники дохода - разработки, по которым Миллер консультировал, - иссякли, когда работа была завершена, а контракты выполнены. К началу 1991 года Миллер столкнулся с серьезными финансовыми проблемами.


Одним из кредиторов был Джеклин Смит, владелец фирмы Glendora, которая продает расходные материалы для типографий. Смит сказала, что она дала Миллеру, которого знала несколько лет, ссуду в размере 17 000 долларов, которую он погасил в январе чеком, который не был возвращен. Затем он предоставил еще один чек из другого банка, который, по ее словам, также не прошел.


Позже Смит подал жалобу в полицию Лос-Анджелеса, и следователи пытаются определить, совершал ли Миллер мошенничество, передавая ей чеки, зная, что они не будут покрыты его банками.


Мардж Руссо, владелица агентства недвижимости Reseda, сказала, что она одолжила Миллеру 6500 долларов на покупку кондоминиума в Палм-Спрингс, но он также не вернул ей долг. С тех пор она подала залог против него.


Согласно записям окружного регистратора, Миллер прекратил выплаты по ипотеке за свой дом, и началась процедура обращения взыскания. Записи также показывают, что его компания не выплатила государству не менее 4500 долларов налоговых платежей.


Были и другие долги. Хопкинс сказал, что Миллер перестал платить ему и другим сотрудникам вскоре после начала года. Он сказал, что по крайней мере два раза люди приходили в офис в поисках Миллера и говорили, что он должен им денег.


Но после первого года Миллер редко появлялся в офисе, чтобы поприветствовать клиентов или кредиторов. В то время как его финансовый мир рушился, его личная жизнь, по-видимому, была довольно активной.


Дороти Миллер сказала, что ее муж провел с ней рождественские каникулы в Орландо, но 1 января сказал, что ему пришлось уехать по секретному правительственному заданию в Южную Америку.


Но знакомые говорили, что Миллер на самом деле вернулся к своей жизни в Калифорнии. А в самолете он познакомился с 33-летней Джейн Маги, разведенной матерью, с которой завязался роман, как только самолет приземлился в Лос-Анджелесе.


По словам Джоди Боуэн, которая описывает себя как лучшую подругу Мэги на протяжении 10 лет, Миллер "выпил и пообедал" Мэги, хвастаясь тем, что он адвокат с состоянием в 4 миллиона долларов.


Были места в первом ряду на "Призрак оперы ", выходные в дорогих гостиницах типа "ночлег и завтрак" в Ньюпорт-Бич, ужины на официальных политических приемах.


"Он был прекрасным принцем, - сказал Боуэн. "Нам пришлось пойти и купить ей платья, чтобы она могла пойти с ним на некоторые из этих мероприятий. И он был одержим ею. Он звонил ей каждый день. Она не была довольна своей работой и думала: "Вот кто-то, кто может увести меня из этой жизни". "


Миллер и Маги поженились 16 февраля в часовне Лас-Вегаса. Боуэн был свидетелем, и в те выходные новая миссис Миллер выиграла 3000 долларов, играя в видеопокер, что стало удачным началом того, что впоследствии стало несчастливым браком.


Дэвид Миллер не скрывал брак. Перед свадьбой он объявил о планах брака на ужине в Торговой палате Гранада-Хиллз, а после принесения обета сразу же позвонил своим коллегам из Лас-Вегаса.


"Было трудно связаться с ним", - сказал Хопкинс, его бывший партнер, о том периоде. "Его не было в офисе, и я подумал, что он пытался найти клиентов. Потом он позвонил и сказал: "Угадай, что? Были женаты.'"


Группа друзей и соратников собралась в офисе Миллера 1 марта на небольшой прием в честь пары. Хопкинс сказал, что счастье Миллеров было окрашено мрачностью. Некоторым из тех, кто поджаривал Миллера, он не заплатил в течение месяца.


"Мне было очень жаль сотрудников, потому что у них были проблемы, а тут парень женился", - сказал Хопкинс.


По крайней мере, один из друзей Миллера считает, что некоторые люди, знавшие его, беспокоились о его браке, потому что стало известно о его финансовых проблемах. Также ходили слухи, что он уже женат.


"Шутка заключалась в том, что он хотел жениться на ней поскорее, пока она не узнала о нем правду", - сказала женщина, которая работала с Миллером над проектами Торговой палаты. "Все знали, что у него нет денег. И я думаю, что некоторые люди специально знали, что он уже женат".


Согласно финансовым отчетам и знакомым, после женитьбы финансовые проблемы Миллера быстро обострились. Деловые партнеры и кредиторы сказали, что связаться с Миллером становится все труднее, и напомнили, что в тех случаях, когда его видели, он часто эмоционально расстраивался. Миллер то объяснял, что столкнулся с финансовым кризисом, то говорил, что у него рак.


Аларкон, заместитель мэра Брэдли в Долине, сказал, что на встрече представителей политических чиновников Долины Миллер со слезами на глазах объявил, что Программа лидерства станет его наследием в Долине.


"Когда я спросил его, что случилось, он сказал мне, что у него рак", - сказал Аларкон.


Джон Дайер, бизнес-консультант, который заключил с Миллером субподряд, чтобы разделить с ним офис, сказал, что в тех случаях, когда Миллер действительно приходил в офис, его настроение заметно менялось.


"Думаю, всем, кто его видел, было очевидно, что его душевное состояние изменилось - значительно изменилось", - сказал Дайер. "У него бывали времена гнева - открытые вспышки. А иногда он был открытым, своим старым дружелюбным "я".


По словам Хопкинса, Миллер был наконец вынужден закрыть свой офис 18 апреля. Столкнувшись с потерей права выкупа и залогом за невыплаченные долги, он и его новая жена передали право собственности на дом в Гранада-Хиллз поручителю по имени Берт Хоппер 7 мая, согласно документам округа.


Право выкупа ипотечного кредита было отозвано, но другие держатели долгов заявили, что так и не получили свои деньги. Хоппер не ответил на неоднократные телефонные звонки, чтобы прокомментировать передачу дома.


Затем Миллер перевез свою новую жену в Сэнфорд, штат Флорида, небольшой городок недалеко от Орландо. Дороти Миллер сказала, что к этому времени ее муж уже перевез ее из Орландо в Бель-Вернон, штат Пенсильвания, еще раз сказав ей, что переезд необходим в качестве меры предосторожности.


Но после переезда Дороти Миллер сказала, что ее муж перестал звонить ей каждый день. Он также перестал даже изредка приходить домой, и она понятия не имела, где он находится. Она сказала, что годы подозрений наконец добрались до нее, и она начала звонить.


Во-первых, по ее словам, ЦРУ сообщило ей, что Дэвид Миллер не был сотрудником, внештатным сотрудником или кем-либо еще. Затем звонки представителям Торговой палаты в Долине показали, что ее муж активно работал в этом районе всего несколько месяцев назад, пока не женился.


"Я подумала: "Это забавно, ведь я уже его жена", - сказала Дороти Миллер. "Но там обо мне никто не знал. Они думали, что я сумасшедшая".


Дороти Миллер сказала, что, когда ее муж наконец позвонил ей в середине лета, она выступила против него, и он признал, что женился во второй раз. Она сказала, что прекратила с ним всякое общение и попросила полицию Бель-Вернон провести расследование.


Тем временем Дэвид Миллер в июне увез свою новую жену и ее родителей в Европу, несмотря на свое финансовое бремя. Неясно, как он заплатил за поездку. Винс Бертолини, также бывший президент Объединенной торговой палаты, который работал с Миллером, сказал, что 26 июня случайно столкнулся со своим старым другом в холле отеля в Риме.


"Это было очень странно, - сказал Бертолини. "Он сказал мне, что представляет правительство Кувейта, решая вопросы войны в Персидском заливе. Это было что-то из ряда вон выходящее".


Бертолини сказал, что Миллер также признал, что у него были финансовые трудности, и сказал, что этот опыт научил его тому, что "вы действительно знаете, кто ваши друзья".


После возвращения из Европы брак Дэвида и Джейн Миллер распался. Полиция сообщила, что они расстались после неоднократных драк, и каждый требовал запретительных судебных приказов против другого. Джейн Миллер заявила в судебных документах, что ее муж неоднократно угрожал убить ее.


Подозрительно относясь к сделкам и долгам своего мужа, Джейн Миллер наняла частного детектива Боба Брауна для проведения расследования. Браун сказал, что Джейн Миллер сказала ему, что ее муж утверждал, что является налоговым адвокатом в Калифорнии, который переехал во Флориду, чтобы работать в Disney World.


Браун провел стандартную компьютерную проверку и обнаружил, что имя Дэвида Миллера связано с именем Дороти Миллер в документах на машину и дом, а также в налоговых ведомостях. Он не нашел никаких записей о разводе пары.


"Я сказал Джейн, что, похоже, у этого парня уже была жена", - сказал Браун. "Похоже, у него было два дома, один здесь и один в Калифорнии. Очевидно, он мотался туда-сюда между женами".


Используя информацию Брауна и старые телефонные записи, оставленные ее мужем, Джейн Миллер выследила Дороти Миллер в Пенсильвании, и они подтвердили существование друг друга. Дороти Миллер сказала, что Джейн Миллер сказала ей, что она полна решимости противостоять их общему мужу и разоблачить его, обратившись к средствам массовой информации с историей громкого двоеженца.


"Я сказала ей, что он опасен, и предупредила, чтобы она держалась от него подальше", - сказала Дороти Миллер.


Браун сказал, что сделал своему клиенту такое же предупреждение. А ее друг Боуэн прислал ей билет на самолет, чтобы она могла вернуться в Калифорнию.


Но Джейн Миллер никогда бы не полетела. 15 сентября, согласно записям полиции Сэнфорда, Джейн Миллер позвонила своему мужу и сказала ему, что забирает его имущество из камеры хранения, и что он должен прийти и забрать его.


Браун считает, что его клиентка планировала вынести вещи своего мужа из шкафчика, а затем уйти до его прибытия. Возможно, она также меньше боялась своего мужа, потому что месяцем ранее она настояла на том, чтобы он передал принадлежащий ему пистолет полиции на хранение, и он согласился это сделать.


Однако Джейн Миллер все еще находилась в хранилище, когда прибыл ее муж. По данным полиции, пара начала спорить о другой жене Миллера, и он ударил Джейн Миллер по лицу. Когда она пошла к своей машине, сказав, что собирается позвонить в полицию, Дэвид Миллер спокойно вернулся к своей машине и взял пистолет, сообщили в полиции.


По словам полиции, Миллер подошел к машине своей жены и шесть раз выстрелил в нее через боковое окно водителя. Затем он подошел к другой стороне автомобиля и еще раз выстрелил в машину, сообщили в полиции. Двое таксистов, которых Дэвид Миллер вызвал, чтобы помочь ему забрать его вещи, сказали, что были свидетелями стрельбы и пытались помочь Джейн Миллер, но она была мертва. Они также удерживали ее мужа и пистолет до прибытия полиции.


Начальник полиции Сэнфорда Стивен Харриетт сказал, что пистолет, из которого Миллер убил свою жену, был тем оружием, которое он сдал на хранение в полицейский участок 27 августа.


Однако три дня спустя Миллер забрал оружие. Харриет сказал, что у департамента нет полномочий скрывать от него пистолет. "У нас не было никаких оснований знать, что он собирался с ним делать", - сказал начальник полиции.


Браун сказал, что сомневается, что его клиент знал, что ее муж забрал пистолет, прежде чем пойти в камеру хранения.


"Она бы никогда не пошла туда, если бы знала, что у него вернулся пистолет", - сказал он. "Она совершила ошибку и поплатилась за это".


Харриет сказал, что, хотя его следователи знают об обвинениях Миллера в двоеженстве и мошенничестве, они не проводят активного расследования деятельности подозреваемого до убийства. "Это интересно и интригующе, но не имеет отношения к нашему делу", - сказал он.


Некоторые, кто знал Миллера, считают, что о нем останется неизвестным больше того, что известно.


"Это так расстраивает", - сказала Дороти Миллер, которая сейчас живет на пособие. "Дэвид сделал много вещей, которые никто не может объяснить или которые, как они думали, он никогда не сможет сделать... Он плохой человек, и то, что он сделал, было неправильно".


В Долине также есть хоть какое-то разочарование и чувство вины. Женщина, которая работала с Дэвидом Миллером в Торговой палате, сказала, что, по ее мнению, многие из тех, кто знал его, теперь хотели бы, чтобы они высказали подозрения по поводу его предыдущего брака и финансовых проблем.


"Я твердо верю, что все мы это знали, но никто не хотел брать на себя ответственность", - сказала она. "Сейчас никто не хочет связываться с этим. Они просто говорят, что он был хорошим парнем, и они в шоке. Никто не хочет открыться и сказать, что мы должны были сказать бедной Джейн".


примечание: позже присяжные Флориды отклонили защиту Дэвида Рассела Миллера о безумии и признали его виновным в убийстве своей жены. Он был приговорен к пожизненному заключению.


СТАЛКЕР


МУЖЧИНА, ОБВИНЕННАЯ В 1982 ГОДУ СМЕРТЬ ЧЕЛОВЕКА, ОБВИНЯЕМАЯ В 1982 ГОДУ, ЗАЯВЛЯЕТ О ПОЛИЦЕЙСКОЙ ВЕНДЕТТЕ


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


25 февраля 1991 г.


Джонатан Карл Лунд говорит, что чувствует себя героем остросюжетного романа - невиновным человеком, обвиненным в гнусном преступлении и оставленным наедине с собой, чтобы оправдаться.


"Это похоже на дешевый дешевый роман - я не могу поверить, что они делают со мной", - сказал Лунд из-за решетки окружной тюрьмы Лос-Анджелеса.


На прошлой неделе 39-летний мужчина из Миннесоты не признал себя виновным по обвинению в том, что девять лет назад он задушил сотрудника Калифорнийского университета в Нортридже. Обвинения в грабеже и изнасиловании по делу были сняты в связи с истечением срока давности по этим преступлениям.


Лунд кажется умным и образованным и, кажется, может цитировать прецедентное право, как адвокат. На самом деле, он решил защищаться от обвинений, хотя и сказал, что бросил Гарвардскую юридическую школу до того, как получил степень. Он немногословен и сдержан. У него есть молодая жена и друзья, которые разделяют его удивление и возмущение обвинением в убийстве.


Но власти говорят, что образ Лунда как невинной жертвы системы правосудия является выдумкой. Они утверждают, что он опытный мошенник и убийца, который выдумывает большую часть того, что говорит о своей жизни, и скрывает остальное.


"Нет никаких сомнений в том, что он очень умный человек, - сказал детектив полиции Лос-Анджелеса Ларри Берд. "Но я не знаю, поверил бы я всему, что он сказал... Он мошенник".


Полиция и прокуратура заявили, что за спокойным и красноречивым поведением Лунда скрывается опасный мужчина, который преследовал женщин. Это характеристика, которую Лунд, который находится под стражей без залога, сказал, что он находит такой же отягчающей, как и его потеря свободы.


"Я не какой-то бешеный пес, который бродит по улицам в поисках охоты на женщин", - сказал он в недавнем интервью.


"Любой, кто сделает это с женщиной, должен быть убран.


"Но это не я. Я невиновен!"


Лунд обвиняется в убийстве Пэтти Линн Коэн 27 апреля 1982 года по делу, получившему широкий резонанс в Лос-Анджелесе.


40-летнюю Коэн, помощника декана Школы искусств CSUN, похитили из гаража отеля Holiday Inn в Бербанке, где она посещала семинар по самосовершенствованию. Ее обнаженное тело было найдено в багажнике ее машины в переулке Северного Голливуда пять дней спустя.


Лунд, у которого, согласно судебным протоколам, девять псевдонимов и записи об арестах за ненасильственные преступления как минимум в пяти штатах, стал подозреваемым менее чем через две недели после убийства. Позже он был осужден за нападение на другую женщину возле отеля всего за несколько минут до исчезновения Коэна.


Но ему никогда не предъявляли обвинений в убийстве Коэна до прошлого года - после того, как полиция возобновила бездействующее расследование и заявила, что нашла новые улики, связывающие его с этим делом.


К тому времени Лунд вернулся в свой родной Сент-Пол. В прошлом месяце он был экстрадирован в Лос-Анджелес из тюрьмы Миннесоты, где отбывал наказание за крупную кражу по делу, в котором он использовал несколько тысяч долларов из денег ничего не подозревающей женщины для покупки автомобиля, заявили власти.


В интервью и судебных протоколах Лунд по-разному рассказывал о своем прошлом.


Согласно записям, в 1983 году он сказал сотруднику службы пробации, что в течение года посещал Гарвардскую юридическую школу, прежде чем бросить учебу по финансовым причинам. Он сказал, что также учился в шести других университетах, включая Принстон.


Лунд сказал офицеру службы пробации, что он зарабатывал на жизнь, предоставляя автомобили для съемочных площадок, но также был агентом нескольких ведущих артистов. Офицер заключил: "Этот обвиняемый считается очень изощренным манипулятором и мошенником, который использует свой интеллект для обмана общественности".


В недавнем интервью Лунд добавил год к своему опыту работы в юридической школе, но сказал, что покинул Гарвард через два года, потому что его наняли играть в обороне в Los Angeles Express, ныне несуществующей профессиональной футбольной команде.


"Я хотел поступить в юридическую школу, но как только я туда попал, мои интересы изменились", - сказал он.


Лунд сказал, что его наняли тренеры Express, потому что он играл в обороне за Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, который, по его словам, окончил в 1974 году. Помимо Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, Лунд сказал: "Некоторое время я работал в Гавайском университете".


Но попытки проверить утверждения Лунда не увенчались успехом.


"У нас нет данных о том, что этот человек когда-либо регистрировался или посещал юридический факультет", - заявила пресс-секретарь Гарварда Мэри Энн Спартичино.


Официальные лица Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и на Гавайях также заявили, что не смогли найти никаких записей, свидетельствующих о том, что Лунд посещал эти школы.


В справочнике для СМИ, в котором перечислены бывшие футболисты Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, имя Лунда не упоминается. И "Экспресс" просуществовал всего несколько сезонов после начала в 1982 году, когда Лунд провел большую часть своего времени в тюрьмах и тюрьмах.


Когда ему сказали, что любые несоответствия в представленной им биографии могут быть опубликованы, Лунд сказал, что его биография не важна. "Если вы хотите найти несоответствия, посмотрите на улики по моему делу", - сказал он.


Лунд сказал, что он стал жертвой полицейской вендетты, что он был ошибочно осужден за нападение в 1982 году в отеле Бербанка и теперь является козлом отпущения за безуспешное расследование убийства Коэна.


"Почему они выделили именно меня, я не знаю, - сказал Лунд. "В тот вечер меня не было в Бербанке, и они это знают. Если бы против меня были какие-то улики, они бы предъявили мне обвинение в 1982 году, но у них был не тот человек. Дело не в том, что у них было недостаточно доказательств; у них не было доказательств.


"Это продолжало разрушать мою жизнь в течение девяти лет", - добавил он. - Я сыт по горло правосудием.


Но Бёрд, следователь этого дела с самого начала, сказал, что улики против Лунда всегда были весомыми. Он сказал, что только после возобновления дела и сбора дополнительных доказательств прокуратура решила предъявить обвинения.


"Это было сильное дело", - сказал он. "Теперь он намного сильнее".


Бёрд и прокурор округа Лос-Анджелес, назначенный к делу, заместитель окружного прокурора. Атти. Филип Х. Рабичоу отказался раскрыть, какие дополнительные доказательства против Лунда были обнаружены.


Но Лунд, у которого есть доступ к юридическим документам по его делу, потому что он выступал в качестве собственного адвоката, сказал, что в ордере на экстрадицию, который он изучал, говорилось, что у следователей был свидетель, который положительно опознал Лунда как человека, замеченного за рулем "Мустанга" Коэна в ночь ее смерти.


Лунд насмехается над такими доказательствами, говоря, что это будет невероятно для присяжных, заслушивающих свидетеля через девять лет после убийства.


"Нет никакой вероятности, что кто-то поверит, что кто-то может помнить что-то подобное девять лет спустя", - сказал он.


Согласно полицейским и судебным протоколам, вот что произошло 27 апреля 1982 года:


Коэн отправился в Holiday Inn, чтобы посетить семинар по самопомощи с примерно 100 другими людьми. Когда собрание закончилось около 22:30, Рут Килдей, еще одна женщина, присутствовавшая на нем, увидела мужчину, стоящего в коридоре возле помещения для семинаров. Она сказала, что мужчина последовал за ней на стоянку, где подошел к ней с ножом, когда она открывала дверь своей машины.


Килдей смогла запрыгнуть в машину и начать сигналить, сигнализируя, что ей нужна помощь. Мужчина побежал, а она завела машину и попыталась последовать за ним. Но мужчина вбежал в подземный гараж отеля, и Килдей прекратил погоню.


Власти заявили, что Коэн припарковалась в гараже, и они считают, что, когда она вернулась к своей машине, она столкнулась с мужчиной, который сбежал из Килдея.


"Я думаю, что он преследовал ее так же, как преследовал другую жертву", - сказал Рабихов.


На следующий день Коэн был объявлен пропавшим без вести. Ее машину с телом в багажнике не нашли, пока житель Северного Голливуда не увидел ее в переулке и не узнал по сообщениям СМИ об исчезновении женщины. Тем временем полиция опубликовала рисунок подозреваемого, сделанный с помощью Килдея.


Через неделю Лунд был арестован в Северном Голливуде, когда полицейский увидел его в украденном корвете. Лунд назвался Джоном Робертом Бейкером, и тот сразу же стал подозреваемым по делам Коэна и Килдея из-за своего сходства с рисунком подозреваемого.


Хотя начальник полиции Дэрил Ф. Гейтс назвал Бейкера/Лунда "весьма вероятным подозреваемым" в то время, прокуратура обвинила Лунда только в угоне автомобиля и нападении на Килдэя, потому что не было достаточных доказательств, связывающих его с Коэном.


После ареста Лунд утверждал, что был на заправочной станции в западном Лос-Анджелесе в 23:00. в ночь нападения на Килдея, что сделало невозможным его пребывание в Бербанке. Но во время судебного процесса 1983 года Килдей опознала его как нападавшего на нее и признала виновным в нападении с применением смертоносного оружия и угоне автомобиля. Он был приговорен к четырем годам лишения свободы и освобожден в 1986 году.


Дело об убийстве Коэна томилось до случайного происшествия в 1990 году. Детектив, работавший над другим делом об убийстве, провел обычную проверку компьютера департамента HITMAN - Сети автоматизации управления информацией об убийствах - в поисках подобных убийств.


Берд сказал, что компьютер, который содержит информацию обо всех убийствах в Лос-Анджелесе за последнее десятилетие, в ответ распечатал дело Коэна. Затем прокуратура обсудила дело Коэна с Бердом, но решила, что оно не связано с делом, которое расследовал другой детектив.


Однако после рассмотрения дела Коэна прокуратура сообщила Берду, что улик почти достаточно, чтобы выдвинуть обвинения против Лунда, и призвала вновь открыть дело и снова охватить следственные действия.


Бёрд сказал, что нашел Лунда в Сент-Поле, где он недавно был условно-досрочно освобожден из тюрьмы за кражу в особо крупных размерах. Бёрд сказал, что брал там интервью у Лунда, затем вернулся в Лос-Анджелес и начал собирать новые улики.


В начале 1990 года Лунд был арестован в Колорадо за нарушение условно-досрочного освобождения, покинув Миннесоту, и возвращен в тюрьму. Лунд сказал, что уехал из штата, чтобы жениться и отправиться в медовый месяц. Полиция считает, что он ушел, потому что знал, что дело Коэна было возобновлено.


31 мая 1990 года ему было предъявлено обвинение в убийстве Коэна, и в январе он вернулся в Лос-Анджелес. Обратная дорога заняла неделю, потому что следователям пришлось отвезти его после того, как он сослался на боязнь летать и отказался лететь на самолете.


Теперь он ожидает предъявления обвинения, но это может быть отложено, потому что Лунд сказал, что у него не было достаточно времени, чтобы подготовиться к слушанию.


Жена Лунда, Гейл, переехавшая в Лос-Анджелес, убеждена, что ее муж, с которым она живет полтора года, не мошенник и не убийца.


- У них не тот мужчина, - сказала она. "Но в этой системе нельзя считать невиновным, пока его вина не доказана. Он виновен, пока его невиновность не доказана. Печально то, что человек, который действительно сделал это, все еще на свободе".


примечание: Лунда дважды судили за убийство Пэтти Линн Коэн. Он представлял себя в обоих процессах. После того, как первый судебный процесс закончился безвыходной ситуацией присяжных, его снова судили и признали виновным в убийстве первой степени. Он был приговорен к пожизненному заключению без возможности условно-досрочного освобождения.


САМЫЙ РАЗЫСКИВАЕМЫЙ В АМЕРИКЕ


МУЖЧИНА ТАРЗАНЫ, УДЕРЖАННАЯ ЗА УБИЙСТВО СВОЕГО ПРОПАВШЕГО ОТЦА


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


4 декабря 1987 г.


Полиция Лос-Анджелеса сообщила, что 21-летний мужчина Тарзана был арестован в четверг по подозрению в убийстве своего отца, богатого японского бизнесмена, который пропал без вести в течение семи месяцев.


По словам лейтенанта Дэна Кука, Тору Сакаи содержится без залога в тюрьме Северного Голливуда.


Отец Сакаи, 54-летний Такаши (Гленн) Сакаи, не появлялся со дня, когда он пропал без вести 21 апреля.


"На основании полученных нами доказательств мы считаем, что он был убит", - сказал Кук.


Полиция отказалась сообщить, какие доказательства указывают на то, что мужчина мертв, или на то, что его сын причастен к убийству.


Тору Сакаи был арестован, когда полицейские провели обыск семейных финансовых записей в доме на Брэвуд Драйв, который он делит со своей матерью Санаэ Сакаи.


Полиция сообщила, что родители подозреваемого прожили раздельно около трех лет. Пара была в судебной тяжбе из-за своих финансов и надвигающегося развода в то время, когда Такаши Сакаи исчез.


50-летняя Санаэ Сакаи, занимающаяся недвижимостью в доме на склоне холма, также была арестована во время


Обыск в 7:15 утра, но "в течение всего дня следователи сочли, что ее следует отпустить", - сказал Кук. Он отказался уточнять.


Полиция сообщила, что Такаси Сакаи, основатель инвестиционной компании Pacific Partners в Беверли-Хиллз и консультант многих других инвестиционных фирм, в последний раз видели выходящим из своего офиса 20 апреля.


Полиция отказалась сообщить, где он жил в то время. На следующий день о его исчезновении сообщила подруга.


Три дня спустя его автомобиль был найден в международном аэропорту Лос-Анджелеса, но власти не нашли никаких записей о том, что он летал.


Кук сказал, что затем детективы начали собирать доказательства нечестной игры.


Роберт Браш, президент Всемирного торгового банка, дочерней компанией которого является Pacific Partners, заявил в четверг, что Такаши Сакаи был уважаемым бизнесменом и предпринимателем, который помогал японским компаниям инвестировать в бизнес в Соединенных Штатах.


примечание: после трех дней в тюрьме Тору Сакаи был освобожден из тюрьмы, когда полиция и прокуратура определили, что на тот момент у них не было достаточно улик, чтобы обвинить его в убийстве. Затем он исчез.


САКАИ СРАЖАЛСЯ С УБИЙЦАМИ


24 мая 1988 г.


Тору Сакаи планировал убийство своего отца в течение трех месяцев, но с того момента, как жертву заманили в особняк в Беверли-Хиллз, все пошло не так, как заявил в понедельник в Верховном суде Лос-Анджелеса человек, который сказал, что помог Сакаи в убийстве.


Грегори Мейер свидетельствовал, что 54-летний Такаси (Гленн) Сакаи, богатый международный бизнесмен, живший в Тарзане, был убит в своем доме, но не до кровавой и неожиданной драки, в которой ему почти удалось сбежать.


"Я был за дверью, - сказал Мейер. "Он сделал пару шагов, и я подошел к нему сзади. Мне удалось попасть ему в шею, но он не упал. Я почему-то думал, что смогу нокаутировать его - как в кино. Но это не так. Он побежал к двери.


"Я помог Тору вернуть его внутрь", - сказал Мейер. "Мы продолжали пытаться нокаутировать его".


Мейер свидетельствовал, что только после того, как старшего Сакаи несколько раз ударили стальным прутом и надели наручники, его сын зарезал его в подвале дома.


21-летний Мейер, друг Тору Сакаи с тех пор, как они были членами одной школьной теннисной команды, получил иммунитет по этому делу.


Сакаи, которому также 21 год, было предъявлено обвинение в убийстве, но власти все еще разыскивают его. Его матери, 51-летней Санаэ Сакаи, было предъявлено обвинение в соучастии в убийстве постфактум.


Мейер раскрыл подробности убийства 20 апреля 1987 года во время предварительного слушания по обвинению против Санаэ Сакаи. После того, как Мейер и другие свидетели дали показания, судья Дэвид М. Хорвиц приказал ей предстать перед судом по этому делу.


Тело Такаси Сакаи, основателя Pacific Partners, филиала Всемирного торгового банка в Беверли-Хиллз, было найдено захороненным в каньоне Малибу в начале февраля, примерно через 10 месяцев после его убийства.


По словам Мейера и властей, Тору Сакаи совершил убийство, потому что его родители были втянуты в горький развод, и он опасался, что он и его мать, с которой он жил в доме семьи Тарзана, столкнутся с финансовыми трудностями.


"По сути, он сказал мне, что ненавидит своего отца и не знает, что еще делать", - сказал Мейер.


Обсудили убийство


Мейер сказал, что в начале 1987 года он и Тору Сакаи трижды обсуждали убийство. Но Мейер сказал, что не хочет участвовать в этом плане. Мейер сказал, что наконец согласился помочь своему другу в начале апреля 1987 года, когда Тору сказал, что заплатил другому другу 1000 долларов за выполнение этой работы, но друг не выполнил ее.


"Я не вызвался добровольцем, - сказал Мейер. "Он уговорил меня. Он сказал мне, что поможет мне, когда я буду в нем нуждаться".


Мейер сказал, что план состоял в том, чтобы заманить Такаши Сакаи в пустой дом в Беверли-Хиллз по адресу 718 Crescent Drive, которым Санаэ Сакаи управлял для японского инвестора. Оказавшись там, Сакаи похитят и доставят в каньон Малибу, а затем убьют и похоронят, заявил он.


В начале апреля двое друзей выкопали могилу в укромном месте у Малибу-Каньон-роуд, сообщил Мейер. Затем, 20 апреля, Мейер сказал, что пошел в дом в Беверли-Хиллз и подождал, пока Тору встретит своего отца в соседнем отеле, чтобы попросить старшего Сакаи пойти с ним в дом.


По словам Мейера, когда он подошел к дому, на Такаши Сакаи напали, после борьбы у входной двери он был подавлен, а затем сброшен с лестницы в подвал.


"Он стонал и звал на помощь внизу лестницы", - сказал Мейер.


Изменение плана


По словам Мейера, после этого Тору Сакаи решил изменить план и совершить убийство в подвале.


"Он достал нож и попросил меня спуститься и прикончить его отца", - сказал Мейер.


Мейер сказал, что отказался, а затем наблюдал, как Тору уносит нож в подвал. Когда Мейер позже спустился, он увидел, что старший Сакаи был зарезан. Он сказал, что затем тело было завернуто в мешки для мусора, свернуто в пропитанный кровью ковер из вестибюля дома и загружено в Porsche Тору. Затем они отвезли тело в каньон Малибу для захоронения, сказал Мейер.


Мейер сказал, что он и Тору провели следующие два дня, избавляясь от улик. Он сказал, что они бросили машину Такаши Сакаи в международном аэропорту Лос-Анджелеса, вывезли орудие убийства и кусок ковра из вестибюля дома в Беверли-Хиллз на свалку в Глендейле и закрасили забрызганные кровью стены в доме.


"Мы положили несколько пальто в подвал", - сказал он.


Мейер показал, что позже он получил 1400 долларов от Тору Сакаи за участие в убийстве.


Продавец ковров и установщик также показали в понедельник, что через два дня после убийства Санаэ Сакаи купила ковер и установила его у входа в дом в Беверли-Хиллз. Свидетели сказали, что новый ковер был небольшим куском, который точно соответствовал цвету окружающего ковра в доме.


заместитель дист. Атти. Лонни А. Фелкер сказал, что быстрая замена ковра Санаэ Сакаи была частью улик, показывающих, что она знала об убийстве и помогала своему сыну. Санаэ Сакаи отрицает свою причастность к убийству мужа.


ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ


Трудный выбор в деле для важных показаний.


1 июня 1988 г.


Полиция смогла раскрыть дело об убийстве Такаши Сакаи, потому что один из мужчин, принимавших участие в убийстве, допустил ошибку: он оставил отпечаток пальца на талоне на парковку, когда оставлял машину убитого в международном аэропорту Лос-Анджелеса.


А вот человеку, оставившему отпечаток пальца, 21-летнему Грегу Мейеру, не грозит день тюрьмы за его роль в убийстве, хотя он и признался, что помог устроить засаду на богатого японского бизнесмена, забить его стальной трубой и закопать тело после того, как Сакаи был зарезан.


Используя отпечатки пальцев в качестве ключевого доказательства, собранного в ходе 10-месячного расследования исчезновения Сакаи, власти в феврале убедили Мейера рассказать, что случилось с пропавшим без вести человеком из Тарзаны, и привести их к его телу.


В обмен на эту помощь и согласие дать показания об убийстве Мейеру был предоставлен иммунитет от судебного преследования. Теперь ожидается, что он будет ключевым свидетелем в судебном преследовании своего лучшего друга Тору Сакаи, 21 год, которого обвиняют в убийстве и заговоре с целью нанесения ножевого ранения его отцу со смертельным исходом.


Ожидается также, что Мейер сыграет важную роль в качестве свидетеля в судебном преследовании вдовы убитого, Санаэ Сакаи, которая обвиняется в соучастии в убийстве.


Предоставление иммунитета Мейеру указывает на разочарование, с которым столкнулись власти при раскрытии того, что они назвали почти идеальным преступлением.


заместитель дист. Атти. Лонни А. Фелкер, который будет преследовать Сакаи, недоволен тем, что Мейер избежит судебного преследования, но сказал, что у него не было выбора. Доказательств, собранных против Мейера, могло быть недостаточно, чтобы признать его виновным в причастности к убийству, сказал Фелкер, но информация, которую он предоставил после получения иммунитета, имела решающее значение для предъявления обвинений против человека, которого считают настоящим убийцей, Тору Сакаи.


"К сожалению, нам пришлось отпустить кого-то без тюремного заключения", - сказал Фелкер. "Мы больше ничего не могли сделать.


"Это был выбор между освобождением всех и освобождением только одного. Мы не хотели, чтобы человек, нанесший смертельные удары Такаши Сакаи, ушел. Тору был тем, кого мы хотели".


Но судебное преследование Тору Сакаи придется отложить до тех пор, пока его не найдет полиция. Его местонахождение неизвестно, поскольку он сбежал из семейного дома в Тарзане, когда Мейер сотрудничал с властями. Тем временем его мать признала себя невиновной в Верховном суде Лос-Анджелеса.


54-летний Такаши (Гленн) Сакаи, основатель Pacific Partners, филиала Всемирного торгового банка в Беверли-Хиллз, исчез 20 апреля 1987 года. Полиция с самого начала считала его жертвой нечестной игры. Они сказали, что трудно поверить, что Сакаи оставит после себя успешную карьеру советника японских компаний, стремящихся инвестировать в Соединенные Штаты.


Следователи вскоре узнали, что Сакаи был в разгаре развода и что у него были горькие чувства к его сыну и 51-летней жене, бывшей победительнице японского конкурса красоты и потомку одной из пяти лучших семей Японии". дворянство до 1945 года.


Через два дня после исчезновения "Мерседес-Бенц" Сакаи был найден припаркованным в международном аэропорту Лос-Анджелеса. Полиция не нашла никаких признаков того, что он вылетел из аэропорта, и только один ключ к разгадке того, что с ним произошло: отпечаток пальца на корешке парковочного талона в аэропорту, который был оставлен в машине.


В течение следующих нескольких месяцев расследование продвигалось медленно. Тело Сакаи не было найдено, и полиция не смогла найти отпечатки пальцев.


Затем, в ноябре, оператор частной почтовой компании в Голливуде, где Такаши Сакаи держал ящик, сообщил полиции Лос-Анджелеса, что молодой человек вошел, предъявил ключ и запросил доступ к нему. Мужчина ушел, когда ему отказали, потому что он не был Сакаи, но предприниматель записал номерной знак автомобиля, которым он управлял.


Детективы Джерри Ле Фруа и Джей Раш отследили машину до Грега Мейера из Сан-Марино.


Близкие друзья


По данным властей, Мейер и Тору Сакаи были близкими друзьями, которые познакомились в средней школе Сан-Марино, когда вместе играли в теннис. Оба были известны как тихие юноши, не участвовавшие во многих школьных мероприятиях. Теннис и общее желание стать музыкантами легли в основу их дружбы.


Под своей старшей фотографией в ежегоднике Titanian за 1983 год Тору Сакаи пропустил вдохновляющие сообщения, которые выбирало большинство студентов, и поместил мрачную пессимистическую цитату, приписываемую Мику Джаггеру:


"Были хорошие времена; были плохие времена; У меня тоже были тяжелые времена, но я потерял веру в мир..."


Под фотографией Мейера подпись, которую он выбрал, гласила: "Если ты не получишь жизнь, жизнь достанет тебя".


Дружба продолжалась после школы и переезда семьи Сакаи из Сан-Марино в Тарзану. Они ненадолго вместе учились в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, а позже время от времени работали, выполняя ремонт и техническое обслуживание домов, которыми Санаэ Сакаи управлял для японских инвесторов.


Отследив номер лицензии до Мейера, следователи попросили его явиться в полицейский участок, чтобы ответить на вопросы и сдать отпечатки пальцев. Мейер подчинился и был освобожден. Не было достаточных доказательств, чтобы обвинить его в преступлении.


Распечатать совпадения


Однако к началу февраля полиция сопоставила один из отпечатков пальцев Мейера с отпечатком на парковочном талончике.


По словам Фелкера, следователи взяли Мейера под стражу 9 февраля, на этот раз заявив ему, что отпечатки пальцев и другие улики составляют вероятное основание для предъявления ему обвинения.


"Мы дали ему очную ставку, - вспоминает прокурор. - Он дал понять, что может нам помочь.


Мейер проконсультировался с адвокатом, а затем предложил рассказать о случившемся в обмен на неприкосновенность. Фелкер сказал, что без тела, без места преступления, без мотива для Мейера убить Сакаи и с небольшими другими доказательствами, кроме отпечатка пальца, у властей не было выбора.


"Мы согласились - это был единственный выход", - сказал лейтенант Рон Льюис, руководивший расследованием этого дела полицией Лос-Анджелеса. "Я не могу себе представить, чтобы какой-либо сотрудник правоохранительных органов был бы слишком рад тому, что человеку позволили уйти, но вы должны увидеть общую картину. Конечно, меня это беспокоит, но это был наш единственный вариант".


По словам Фелкера, прежде чем предоставить иммунитет, власти в ходе расследования и обсуждений с Мейером и его адвокатом установили, что Мейер не был тем, кто зарезал Такаши Сакаи до смерти.


Официальное обоснование


"Мы заверили себя, что он не был настоящим убийцей, и мы заверили себя, что он не был инициатором мысли об убийстве", - сказал Фелкер. "Мы дали ему неприкосновенность, потому что он не был человеком, который нанес смертельные травмы".


На следующий день после предоставления иммунитета Мейер привел группу исследователей в каньон Малибу и указал место, где 10 месяцев назад был похоронен Такаши Сакаи. Он также сообщил детали убийства, которые столь же долго разочаровывали следователей.


Эти подробности впервые были обнародованы на прошлой неделе, когда Мейер дала показания на предварительном слушании дела Санаэ Сакаи. Среди его слушателей было более двух десятков японских журналистов, потому что репутация семьи Сакаи и предполагаемое отцеубийство, что является редкостью в Японии, привлекли внимание японского сообщества здесь и по всему Тихому океану.


Говоря спокойно, но часто нервно выдыхая в микрофон, Мейер сказал, что Тору Сакаи то и дело говорил о желании убить своего отца в течение трех месяцев в начале 1987 года. Моника Маунтинс или обедали и пили в ресторанах Вествуд недалеко от Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.


Горький развод


По словам Мейера и властей, Тору Сакаи хотел убить своего отца, потому что его родители были втянуты в ожесточенный развод, и он опасался, что он и его мать столкнутся с финансовыми трудностями.


"В сущности, он сказал мне, что ненавидит своего отца и не знает, что еще делать", - свидетельствовал Мейер.


20 апреля 1987 года, по словам Мейера, Тору заманил своего отца в свободный дом в Беверли-Хиллз, которым Санаэ Сакаи управляла для инвестора. Мейер сказал, что он стоял за входной дверью со стальной трубой в руке, когда вошел старший Сакаи.


"Он сделал пару шагов, и я подошел к нему сзади", - сказал Мейер. "Мне удалось ударить его по шее, но он не упал. Я почему-то думал, что смогу нокаутировать его - как в кино. Но это так не работает".


По словам прокуроров, произошла кровавая драка, и Такаши Сакаи был еще несколько раз ударен своим сыном и Мейером, прежде чем его схватили, надели наручники и столкнули с лестницы в подвал.


"Он стонал и звал на помощь внизу лестницы", - сказал Мейер, который показал, что Тору Сакаи затем просил его убить своего отца.


"Он подошел к сумке и вытащил большой нож, - сказал Мейер. - Он попросил меня спуститься вниз и прикончить его.


Погребенное тело


Мейер сказал, что отказался, поэтому Тору Сакаи пошел и убил старшего Сакаи. Затем двое друзей завернули тело в ковер, как свидетельствовал Мейер, и погрузили его в "Порше" Тору. По его словам, они поехали в каньон Малибу и похоронили тело, а на следующий день вернулись в дом в Беверли-Хиллз, чтобы избавиться от улик и закрасить забрызганные кровью стены.


Мейер рассказал следователям, что, когда на следующий день после убийства вел машину убитого в международный аэропорт Лос-Анджелеса, он был в перчатках, чтобы в машине не осталось отпечатков пальцев. Но когда ему пришлось высунуться из окна, чтобы взять парковочный корешок, он снял перчатки, чтобы не выглядеть подозрительно. По его словам, после того, как он получил заглушку, он снова надел перчатки и протер ее, чтобы стереть все отпечатки пальцев.


"Но масло с одного из его пальцев уже впиталось в бумагу", - сказал Фелкер. "Отпечаток остался там. Это была единственная вещь", которая связала его с исчезновением Такаши Сакаи.


Несколько месяцев спустя, когда Мейер признался властям в своей причастности к убийству, он добавил еще одну мрачную деталь к и без того ужасному делу, сказал Фелкер.


Мейер сообщил следователям, что он и Тору Сакаи вернулись в каньон Малибу примерно через два месяца после убийства и частично выкопали тело Такаши Сакаи. Тору Сакаи ножницами отрезал палец от тела, чтобы снять золотое кольцо. Затем тело перезахоронили.


Год спустя, как сказал Фелкер, это дело поставило власти в неловкое положение, когда им приходится выбирать, в отношении кого восторжествует правосудие.


"Наша единственная забота состоит в том, чтобы в конце этого дела справедливость восторжествовала для как можно большего числа людей", - сказал Фелкер. "На профессиональном уровне я не чувствую себя плохо по этому поводу, потому что я делаю то, что нужно сделать, чтобы обеспечить справедливость.


"На личном уровне я чувствую себя плохо, что все, кто причастен, не могут быть привлечены к ответственности. Ужасно видеть, как какой-то вовлеченный человек просто уходит".


Хотя Мейеру не предъявлено никаких уголовных обвинений по делу Сакаи, он все же сталкивается с собственной виной, отметил прокурор.


"Я действительно не знаю, как судить о том, насколько сильно он испытывает угрызения совести, - сказал Фелкер. "Я знаю, что он плохо себя чувствует по этому поводу. Он говорил мне об этом несколько раз. Убийство не было для него реальностью, пока оно не произошло. Он был так глубоко вовлечен тогда, что ему пришлось продолжать участвовать".


Связаться с Мейером для комментариев не удалось. Но во время своих показаний на прошлой неделе он на мгновение запнулся, когда его допрашивали об убийстве.


"Это тяжело, - сказал он. "Это тяжело, эмоционально".


Подозреваемый остается на свободе Подозреваемый остается на свободе спустя почти два года после убийства его отца


Тору Сакаи содержался под стражей в 1987 году после смерти отца, но был отпущен за недостатком улик. Теперь полиция говорит, что у них есть дело, но подозреваемый исчез.


6 ноября 1989 г.


3 декабря 1987 года полиция Лос-Анджелеса доставила Тору Сакаи именно туда, куда они хотели: в тюремную камеру Северного Голливуда, под арест по подозрению в убийстве своего отца.


Но чего у них тогда не было, так это тела его отца, Такаши Сакаи, богатого японского бизнесмена, жившего в Тарзане. Без тела или каких-либо других неопровержимых доказательств того, что произошло убийство, Тору Сакаи, которому тогда был 21 год, был освобожден без предъявления обвинений после двух дней в тюрьме.


У полиции больше не было возможности арестовать миниатюрного бывшего студента Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. К тому времени, когда следователи нашли тело жертвы и улики, необходимые им для обвинения его сына в убийстве, Тору Сакаи исчез.


Сегодня, после почти двух лет просеивания более 500 зацепок и путешествий до Вашингтона в одном направлении и Токио в другом, следователи говорят, что не имеют ни малейшего представления о точном местонахождении Тору Сакаи. Они говорят, что одно из самых заметных преступлений Лос-Анджелеса за последние годы по-прежнему находится в необычном застое. Проблема решена, говорят в полиции. Но подозреваемый остается на свободе.


"Мы все еще ищем Тору, у нас все еще есть улики", - сказал детектив Джей Раш. "Но он на ветру...


"Это неприятно, когда ты знаешь, кто убил кого-то и почему, но не можешь его поймать. Это больше разочаровывает, чем нераскрытое дело".


Дело Такаси Сакаи оставалось нераскрытым большую часть 1987 года. 54-летний основатель компании Pacific Partners из Беверли-Хиллз, дочерней компании Всемирного торгового банка, исчез, покинув свой офис 20 апреля 1987 года.


Сначала дело рассматривалось как расследование пропажи без вести, но детективы быстро заподозрили нечестную игру. Они расценили внезапное исчезновение Сакаи, который использовал имя Гленн в Соединенных Штатах, как необычное, потому что он был в центре крупной коммерческой сделки. Его "Мерседес-Бенц" был найден в международном аэропорту Лос-Анджелеса, но отпечаток пальца, найденный на парковочном талоне, принадлежал не ему.


Поскольку Сакаи, бывший президент Маленькой Токийской торговой палаты, был хорошо известен и имел влияние в международных деловых кругах, власти предположили, что его могли похитить. Дело о пропавшем без вести было передано в отдел по расследованию грабежей и убийств, который занимается похищениями людей.


Не обнаружив доказательств похищения, детективы Раш и Джерри Ле Фруа обратили внимание на семью Сакаи. В прошлом году пропавший без вести мужчина переехал из дома своей семьи на склоне холма в Тарзане и разводится со своей женой Санаэ Сакаи, потомком японской знати и бывшей королевой конкурса красоты. На момент исчезновения он жил на Голливудских холмах.


Следователи заявили, что брак не закончился полюбовно, и Тору Сакаи встал на сторону своей матери в ожесточенном споре с отцом из-за денег. Детективы полагали, что причиной исчезновения старшего Сакаи был спор.


"Гленн Сакаи говорил людям, что если с ним что-нибудь случится, виноваты будут его жена и сын, - сказал Ле Фруа.


Но следователям не хватило доказательств. Прорыв в деле произошел только в ноябре 1987 года, когда человек с ключом Гленна Сакаи от частного почтового ящика в Голливуде попытался забрать почту из ящика. Мужчине отказали, потому что он не был Сакаи, но оператор почтовой службы взял номерной знак его машины.


Номер тега был прослежен до Грегори Мейера, бывшего одноклассника и теннисного партнера Тору Сакаи. Мейер сообщил полиции, что получил ключ от почтового ящика у Тору, и это привело к аресту Тору 3 декабря 1987 года по подозрению в убийстве. Но без тела, без места преступления и с небольшими другими уликами обвинения не были выдвинуты, и он был освобожден.


Однако два месяца спустя, после того как полиция сопоставила отпечаток пальца Мейера с корешком билета LAX, Мейер согласился сотрудничать в обмен на неприкосновенность. Он сказал, что Гленн Сакаи был зарезан своим сыном после того, как его заманили в незанятый особняк в Беверли-Хиллз, которым управляла отсутствующая владелица Санаэ Сакаи. Мейер, который сказал, что принимал участие в нападении, но не наносил смертельных ранений, привел полицию к могиле руководителя в каньоне Малибу.


10 февраля 1988 года полиция снова пришла в дом Сакаи, чтобы арестовать Тору, но его не было. Они арестовали Санаэ Сакаи, и ей было предъявлено обвинение в соучастии в убийстве постфактум. Власти заявили, что она помогла своему сыну скрыть преступление.


Обвинение против Санаэ Сакаи было снято, и она неоднократно отрицала, что знает о преступлении или местонахождении своего сына.


Единственным следом, который полиция Тору Сакаи считает заслуживающим доверия, был анонимный звонок в начале 1988 года от женщины, которая знала неопубликованные подробности о семье Сакаи и этом деле и сообщила следователям, что Тору покинул страну, перейдя канадскую границу в Ванкувер.


Но власти говорят, что если подозреваемый действительно покинул страну, то без своего паспорта, который был конфискован при его аресте в 1987 году. Тем не менее, власти считают, что Сакаи мог попасть в Японию из Ванкувера. По словам Ле Фруа, не далее как месяц назад детективам из японской общины Лос-Анджелеса позвонили улики и установили местонахождение беглеца в Японии. "Мы предполагаем, что он мог получить паспорт и попасть в Японию", - сказал детектив.


Тору Сакаи родился в Японии, но уехал со своей семьей в Калифорнию, когда ему был 1 год. Следователи заявили, что он плохо говорил по-японски, а в подростковом возрасте перенес пластическую операцию, чтобы придать глазам вестерн - факторы, которые могут сделать его заметным в Японии.


Тем не менее, власти заявили, что никогда не было подтверждено, что Сакаи видели в Японии или где-либо еще. Отсутствие жизнеспособных ключей к его местонахождению необычно. Следователи говорят, что беглецов часто выслеживают по их ошибкам; использование кредитных карт или паспортов, записей телефонных разговоров, предоставление реального номера социального страхования или оставление отпечатков пальцев при использовании вымышленных имен.


"Обычно есть какая-то тропа", - сказал заместитель окружного прокурора округа Лос-Анджелес. Атти. Лонни А. Фелкер, выдвинувший обвинение в убийстве против Тору Сакаи. - Но на этом следа нет. Япония - это возможность. Но так же и Канада. Он все еще может быть здесь. Мы не знаем".


Детективы отправились в Токио и предоставили правоохранительным органам подробности дела, которое получило там широкую огласку из-за статуса семьи Сакаи и редкости отцеубийства в Японии.


Следователи также отправились в Вашингтон, чтобы ответить на телефонные звонки информаторов после того, как подробности дела, фотографии Тору Сакаи и упоминания о его любви к теннису и использовании им имени Крис дважды транслировались в телешоу "Самые разыскиваемые в Америке". Разоблачение программы, которая также переводилась и транслировалась по телевидению в Японии, принесла сотни советов. Они привели как минимум в девять разных штатов и Японию, но ни один не привел к настоящему Тору Сакаи.


Наводка, пришедшая из Палм-Спрингс, казалась самой многообещающей. Звонивший сказал, что мужчина азиатского происхождения живет в уединенном кондоминиуме в пустынном районе. Мужчину звали Крис, он, похоже, не работал и часто играл в теннис в комплексе.


"Все подходит", - сказал Ле Фруа. Фотографии были отправлены в полицию Палм-Спрингс, которая проверила наводку. В отчете говорилось, что было очень близкое сходство. Это может быть Тору Сакаи.


Полиция Палм-Спрингс прибыла и задержала мужчину после того, как вытащила его из бассейна кондоминиума. Тем временем Раш и Ле Фруа направились в Палм-Спрингс с копией отпечатков пальцев подозреваемого. Они знали, как только они добрались туда, у них был не тот человек. Мужчина, которого вытащили из бассейна, был слишком высоким. Затем проверка отпечатков пальцев подтвердила, что он не Тору Сакаи.


"Просто холодно", - сказал Ле Фруа о следе их подозреваемого.


Власти говорят, что поиски Тору Сакаи продолжаются и что детективы регулярно встречаются с Фелкером, заместителем окружного прокурора, чтобы уточнить статус дела. Но по большей части они признают, что все еще ждут звонка, который приведет их к подозреваемому убийце, или же того, чтобы он совершил ошибку.


- Он мог ошибиться, - сказал Раш. "Его могут арестовать за что-то еще и взять отпечатки пальцев...


- Он где-то там, - задумчиво добавил детектив. "И он, вероятно, оглядывается через плечо... Лучше бы он оглядывался через плечо в поисках меня".


примечание: Тору Сакаи никогда не попадал в плен. Его местонахождение остается неизвестным.


УБИЙЦА ЖЕН


ДОЧЬ ГОВОРИТ, ЧТО ОТЕЦ И ЖЕНА, В УБИЙСТВЕ КОТОРЫХ ОН ОБВИНЯЕТСЯ, СПОРИЛИ


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


15 января 1991 г.


Майкл Дж. Харди, обвиняемый в убийстве своей жены и захоронении ее тела на своем заднем дворе пять лет назад, часами спорил с жертвой в день ее исчезновения, заявила в понедельник дочь обвиняемого в муниципальном суде Ван-Найса.


Шерил Харди также сказала, что видела, как ее мачеха, Дебора Харди, временно потеряла сознание во время ссоры в доме пары в Канога-парке в День благодарения 1985 года.


Ее показания были даны во время предварительного слушания по обвинению в убийстве 46-летнего Майкла Харди, который не признал себя виновным.


Харди, ныне живущая в Ла-Хойе, была арестована 2 ноября после того, как полиция Лос-Анджелеса обнаружила тело, позже идентифицированное как Дебора Харди, на заднем дворе бывшего дома Харди в квартале 20600 по улице Шерман-Уэй.


Полиция действовала по наводке 25-летнего сына подозреваемого, Роберта, который рассказал следователям, что его отец завербовал его, чтобы помочь похоронить мачеху после того, как Харди-старший убил ее, ударив фонариком.


Полиция сообщила, что сын, заключенный в калифорнийской тюрьме, рассказал им, что его беспокоило это преступление в течение многих лет. Ему не предъявлены обвинения.


Майкл Харди, безработный актер, был описан как наемный убийца мафии в телешоу Джеральдо и в профиле 1977 года в журнале New York . Полиция Лос-Анджелеса заявила, что у них нет доказательств, связывающих его с другими убийствами.


В суде в понедельник Джудит Сэмюэл, исполнительный директор приюта для женщин, подвергшихся побоям, заявила, что за день до Дня Благодарения 1985 года Дебора Харди пришла в приют, заявив, что она и ее дочь Шерил были избиты мужем. Самуэль сказал, что они ушли после того, как им сказали, что с властями свяжутся.


Шерил Харди, ныне проживающая в Сан-Диего, показала, что в День благодарения она вышла из своей комнаты и обнаружила на полу без сознания мачеху.


Шерил Харди сказала, что ее мачеха позже пришла в сознание, но на следующий день ее не стало. Когда она спросила отца, что случилось, "он сказал, что она ушла", - свидетельствовала Шерил Харди.


Майкл Харди, находящийся без права залога в тюрьме Ван-Найс, ранее трижды был судим за нападение с применением смертоносного оружия, кражу детей и нападение на полицейского с применением огнестрельного оружия.


Согласно судебным протоколам, Дебора Харди в 1985 году потребовала запретительного судебного приказа, чтобы держать мужа подальше от нее, утверждая, что он сломал ей семь ребер, повредил селезенку и избил ее дочь.


НАЧАЛСЯ СУД МУЖЧИНЫ, ОБВИНЯЕМОЙ В УБИЙСТВЕ ЖЕНЫ, ПОХОРОНЕННОЙ ВО ДВОРЕ


16 января 1991 г.


Во вторник мужчине из Ла-Хойи было приказано предстать перед судом по обвинению в том, что он убил свою жену пять лет назад и похоронил ее на заднем дворе их бывшего дома в Канога-парке.


Майкл Дж. Харди предстанет перед судом по делу о смерти своей жены Деборы Л. Харди после того, как детектив полиции Лос-Анджелеса дал показания на предварительном слушании в муниципальном суде Ван-Найса, что Харди признался полиции, что его жена получила смертельную травму головы, когда он толкнул ее во время ссоры.


После того, как в прошлом году полиция обнаружила ее тело за их бывшим домом Шерман-Уэй и арестовала его, Харди рассказал следователям, что они ссорились в День благодарения 1985 года, когда она схватила пистолет и выстрелила в пол, свидетельствовал детектив Фил Квартараро.


В записанном на пленку интервью Харди сказал, что затем толкнул ее, и она ударилась головой, свидетельствовал детектив.


"Он сказал, что выбросил пистолет", - свидетельствовал Квартараро. "Он сказал, что оттолкнул ее, и она потеряла сознание" после того, как ударилась головой о стену или стол.


46-летний Харди сообщил полиции, что его жена умерла через несколько часов, не приходя в сознание, и он попросил своего сына Роберта помочь похоронить тело, сказал детектив.


Куартараро сказал, что во втором интервью полиции Харди изменил детали истории, заявив, что его жена выстрелила из пистолета в потолок.


Позже семья Харди переехала из Канога-парка в Ла-Холью. Тело не было обнаружено до 2 ноября 1990 года, когда 25-летний Роберт Харди, заключенный калифорнийской тюрьмы, сообщил полиции о захоронении.


По словам Куартараро, сын рассказал следователям, что его отец сказал ему, что убил Дебору Харди, ударив ее фонариком.


В более ранних показаниях 22-летняя дочь Харди, Шерил Харди, показала, что ее мачеха выстрелила в потолок примерно за неделю до ссоры в День благодарения.


заместитель дист. Атти. Марш М. Гольдштейн сказал муниципальному судье Роберту Л. Свази, что доказательства указывают на то, что Дебора Харди не угрожала своему мужу пистолетом в то время, когда ее убили.


По завершении дачи показаний адвокату Харди Рэндаллу Меджи не удалось убедить Свази снять обвинение в убийстве или свести его к непредумышленному убийству.


Харди - безработный актер, которого назвали наемным убийцей мафии во время появления в прошлом году в телешоу Джеральдо и в профиле 1977 года в журнале New York . Полиция Лос-Анджелеса заявила, что не нашла доказательств, связывающих его с другими убийствами.


САМОРЕКЛАМНЫЙ КОНТРАКТ


УБИЙЦА ПРИЗЫВАЕТ


УБИЙСТВО ЖЕНЫ В '85


17 августа 1991 г.


Мужчина из Ла-Хойи, который способствовал тому, что полиция назвала необоснованной репутацией в СМИ "наемного убийцы", в пятницу отказался от оспаривания обвинения в том, что он убил свою жену шесть лет назад во время ссоры в День благодарения и похоронил ее на заднем дворе их бывшего Канога. Парк домой.


46-летний Майкл Дж. Харди подал заявление о признании вины - эквивалентном признанию вины в соответствии с уголовным законодательством Калифорнии - в Верховном суде Ван-Найса по обвинению в умышленном убийстве в 1985 году его жены, 31-летней Деборы Л. Харди.


Останки жертвы были обнаружены за домом на Шерман-уэй в прошлом году, когда 25-летний сын Майкла Харди, Роберт, отбывающий тюремный срок за кражу со взломом, рассказал полиции об убийстве и предоставил карту с подробным описанием того места, где он помогал своему отцу захоронить дом. тело.


Харди был охарактеризован в статье в журнале New York 1977 года, а совсем недавно в телешоу Geraldo как наемный убийца организованной преступности, убивший 14 человек. Полиция, однако, заявила, что, хотя у Харди большое криминальное прошлое, они не верят, что он когда-либо был наемным убийцей мафии.


Харди грозит до 11 лет тюремного заключения по приговору, вынесенному в следующем месяце судьей Джудит М. Эшманн. Харди, которому было предъявлено обвинение в убийстве, мог быть приговорен к 42 годам, если бы его дело было передано в суд и он был признан виновным, поэтому он решил не оспаривать меньшее обвинение, сказал его адвокат Джеймс Э. Блатт.


"Он не хотел рисковать и отправиться в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, - сказал Блатт.


Как именно Дебора Харди была убита в День благодарения 1985 года, возможно, никогда не будет известно, потому что результаты вскрытия были безрезультатными, а сам Харди является единственным свидетелем смерти, сказал заместитель окружного прокурора. Атти. Марш Гольдштейн, который вел это дело.


Роберт Харди, который сказал, что помогал хоронить тело, но не видел убийства, сообщил полиции, что его отец признался ему, что убил свою жену ударом фонарика.


Но после ареста Харди-старший утверждал в заявлениях в полицию, что его жена была смертельно ранена, когда он толкнул ее, когда она угрожала ему пистолетом.


По словам Гольдштейна, из-за этих несоответствий и истории ожесточенных драк между парой, которые привели к полицейским отчетам, обвинение согласилось с заявлением о непредумышленном убийстве.


"Несмотря на то, что есть подоплека убийства, суть этого дела в том, что у них была долгая история проблем, и он слишком сильно ударил ее, а это непредумышленное убийство", - сказал Гольдштейн.


Блатт заявил, что даже если Харди получит максимальный 11-летний срок, он может выйти из тюрьмы через пять лет с отгулом за примерное поведение и год, который он уже провел в тюрьме.


У Харди было три предыдущих судимости за нападение с применением смертоносного оружия, кражу детей и нападение на полицейского с применением огнестрельного оружия.


В статье 1977 года в журнале New York Харди хвастался, что совершил 800 угонов автомобилей и 250 ограблений, а также имел связи с организованной преступностью. В статье также указывалось, что он был причастен к 14 заказным убийствам. В прошлом году Харди переодетым появился в синдицированном телешоу Джеральдо Риверы во время сегмента, посвященного предполагаемым киллерам. Он отказался подтвердить или опровергнуть свою причастность к убийствам, когда Ривера допросил его.


"Я не собираюсь сидеть здесь на национальном телевидении и признаваться в убийствах, потому что, знаете ли, вы действительно не платите мне за это достаточно", - сказал Харди, который использовал в программе имя Майкл Хардин.


Власти заявили, что не нашли никаких признаков того, что Харди на самом деле был наемным убийцей.


"Я думаю, что он хвастун, - сказал Гольдштейн. "Он прожил долгую и жестокую жизнь, но ни один достойный наемный убийца не говорит об этом".


БАНДА, КОТОРАЯ НЕ МОГЛА СТРЕЛЯТЬ ПРЯМО


УБИЙСТВА ПО ПОЧТЕ


ЮЖНАЯ ФЛОРИДА


4 октября 1987 г.


Это было бы комично, если бы не было так смертельно, если бы жизни не обрывались безжалостно или, по крайней мере, не преследовались бы ужасом. Их называли бандой, которая не могла стрелять метко, но это была банда, у которой было так много выстрелов, что иногда они должны были попадать в цель, и люди должны были умирать.


В течение нескольких месяцев они пытались убить Дага Норвуда, но когда бы они ни наступали на него с автоматами, бомбами или электрошокерами, им всегда удавалось облажаться. То же самое с Даной Фри. Три раза промазали. И когда пришло время убить Викторию Баршир, банда просто решила, что она слишком красива, чтобы умереть.


Это были некоторые из оплошностей, которые сделали их смехотворными. Но в том, что случилось с Ричардом Брауном и Анитой Спирмен, не было ничего смешного. Они убили Брауна, хотя и с двух попыток, во дворе его дома. Банде потребовалось всего одно посещение, и Анита Спирман осталась мертвой в своей постели.


Они были разыскиваемыми убийцами, бандой неудачников, социальных изгоев и неудачников правоохранительных органов во главе с человеком с, казалось бы, подходящим именем Ричард Сэвидж. Они выбирали цели от Уэст-Палм-Бич до Сент-Пола, клиентов от Атлантики до Скалистых гор.


В этом не было ничего личного. В неряшливом баре Теннесси, где танцевали стриптизерши, банда замышляла убийства людей, которых они даже никогда не видели: Аниты Спирмен, известной и всеми любимой помощницы городского управляющего в Уэст-Палм-Бич; Дуг Норвуд, студент юридического факультета из Арканзаса; Дана Фри, подрядчик в Джорджии. И другие, многие другие.


Они представляли себя наемниками. Сегодня вышибалы из бара, на следующий день наемные убийцы. Нет работы слишком большой или слишком маленькой. Один из членов помог мужчине заложить бомбу в самолет со 154 людьми. Один сбил человека на подъездной дорожке, а его сын в ужасе наблюдал. Другой бросил гранаты в дом, где спали 14-летний подросток и его мать.


Их преступления были распространены по всей стране, чтобы избежать террористических актов, которые могли бы помочь полиции в их расследованиях. Какое отношение взрыв фургона бизнесмена в Атланте имел к взрыву чемодана в грузовом отсеке самолета в Далласе? Что может быть общего между поджогом птицефабрики в Айове и убийством городского чиновника в округе Палм-Бич?


Казалось бы, ответить будет нечего, вопросы даже не рассматриваются. Тем не менее менее чем за год обширная сеть следственных агентств, работавших над множеством отдельных дел, нашла общий знаменатель на последних страницах журнала, издаваемого для любителей оружия и сражений. Оттуда следователи собрали кусочки головоломки и сложили их воедино. Даже сегодня они считают, что им повезло.


"Это тот случай, когда правда более странна, чем вымысел - это ошеломляет", - говорит Том Стоукс, специальный агент, отвечающий за отделение Федерального бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию (ATF) в Атланте. "Иногда вам нужна блок-схема, чтобы все было ясно. Эти ребята мотались по всей стране, выполняя эту работу. Слава богу, мы все согласовали".


В итоге два человека погибли, еще несколько получили ранения, многие испугались за свою жизнь. Дуг Норвуд, который трижды избежал смерти после выстрелов и бомбардировок, до сих пор носит с собой пистолет. Кто может винить его? По всей стране банда Сэвиджа оставила след террора и смертельной неумелости.


След начался весной 1985 года в Ноксвилле, штат Теннеси. Ричард Сэвидж был в своем четвертом бизнес-предприятии почти за столько же лет, и нельзя было сказать, будет ли его Континентальный клуб лучше, чем ресторан, мотель или дом престарелых, которые потерпел неудачу до этого.


Новая профессия Сэвиджа - оператора захудалого стриптиз-бара - была для него самой странной. Это казалось таким далеким от того, как он начал. Родившийся в Ноксвилле 37 лет назад, он присоединился к армии после окончания средней школы и прослужил шесть лет, включая поездку во Вьетнам в качестве курьера. Уходя из армии, он решил надеть новую форму, полицейскую.


Однако Сэвидж не нашел в новой форме многообещающих результатов. Получив степень в области уголовного правосудия в Кентукки, он недолго работал полицейским в Оклахоме, а затем охранником федеральной тюрьмы в Лексингтоне, штат Кентукки. Он путешествовал по Среднему Западу и к 1980 году попал в череду неудачных деловых предприятий.


К 1985 году Сэвидж был полон решимости использовать навыки, полученные в своей предыдущей карьере, с пользой. Он решил сдать себя напрокат.


Последние страницы журнала " Солдат удачи " посвящены объявлениям, предлагающим целый ряд товаров и услуг тем, кого журнал называет "профессиональным искателем приключений". В любой конкретный месяц этот рынок может предложить что угодно, от информации для контрразведки до руководств для наемников и руководств по мести.


Но в начале 1980-х рекламные объявления " Солдат удачи" предлагали более зловещие услуги. Следователи заявили, что именно через рекламу, размещенную здесь, различные наемные убийцы рекламировали свои смертоносные навыки. И именно на этом рынке летом 1985 года Ричард Сэвидж разместил свои навыки:


Gun For Hire: желания 37-летнего профессионального наемника


рабочие места . Ветеран Вьетнама. Дискретный [ sic ] и очень частный. Тело


Охранник, Курьер и другие Навыки. Рассмотрены все вакансии.


Сильвестр Сталлоне, изображающий Рэмбо, был на обложке июньского номера журнала, в котором реклама Savage "Gun For Hire" обещала рассмотреть все вакансии. В объявлении был указан номер телефона Континентального клуба, и в течение нескольких дней телефон звонил с вопросами.


Звонки были от людей, ищущих работу, и тех, кто ищет работу. К середине лета Сэвидж окружил себя группой людей, ищущих работу по набору пистолета. Был 21-летний Шон Доутр, шалопай, нанявшийся вышибалой в Континентальном клубе.


Там был Майкл Уэйн Джексон, 42 года, бывший начальник полиции крошечного техасского городка, а теперь работающий техническим специалистом. Там был Уильям Бакли, 35 лет, местный охранник. Были и другие - все мужчины, которые, по-видимому, находили свое отражение в образе мачо в боевиках и рекламе " Солдата удачи".


Другие звонившие были клиентами, которые искали множество сомнительных работ. Сэвиджа попросили охранять золото на Аляске, чтобы найти пропавших без вести во Вьетнаме. Но по большей части люди звонили, потому что хотели, чтобы кого-то убили.


"Я не мог в это поверить", - сказал Сэвидж репортеру News/Sun-Sentinel через год после того, как его реклама была опубликована. "Почти все хотели, чтобы кого-то убили. Они хотели, чтобы я убил их жен, матерей, отцов и подруг".


Согласно следствию, обвинительным актам и судебным протоколам, Сэвидж и его банда заключили смертельные соглашения с рядом звонивших. Текущая ставка составляла 20 000 долларов за убийство.


Следователи полагают, что в течение нескольких недель после своего объявления в Soldier of Fortune Сэвидж принял первое задание и отправил команду киллеров в пригород Атланты, чтобы убить 43-летнего бизнесмена по имени Ричард Браун. 9 июня в фургон Брауна было заложено взрывное устройство, но оно взорвалось до того, как Браун сел в машину. Через два месяца бомбардировщики наверстали упущенное.


Вторая работа была в Фертайле, штат Айова. Ричард Ли Фостер, владелец бара из Сент-Пола, штат Миннесота, позвонил Сэвиджу и заявил, что компания Keough Poultry Company в Фертайле его надула. Сэвидж поручил Майклу Уэйну Джексону и Уильяму Бакли расследовать дело Фостера, и в ночь на 23 июня на заводе в Кио прогремел взрыв. Никто не пострадал, но Фостер отомстил - до поры до времени.


К началу августа бригада киллеров вернулась в Джорджию, на этот раз в Мариетту, чтобы убить строительного подрядчика по имени Дана Фри. Сэвиджу заплатила 20 000 долларов женщина из Денвера, разгневанная на Фри из-за неудачных инвестиций в бизнес. Но убить Фри было нелегко.


1 августа Бакли и Джексон подложили две гранаты под машину Фри. Фри целый день ездил с устройствами под своей машиной, но ничего не произошло, отчасти потому, что чеку на одной из гранат не сняли. Итак, на следующую ночь Бакли скользнул под машину и снова прикрепил гранаты с помощью штифтов, привязанных к приводному валу. Если бы машина двигалась, штифты выдергивались бы и... бум!


Утром Фри сел в машину и, когда начал выезжать с подъездной дорожки, увидел, как из-под машины выкатилась граната со все еще прикрепленной чекой. Ему удалось выпрыгнуть из машины до того, как взорвалась другая граната. Он не пострадал - и ему повезло. Он ушел в подполье.


Затем он вернулся на Средний Запад. Владелец бара Ричард Ли Фостер был достаточно впечатлен тем, как Сэвидж отреагировал на его жалобу в компанию Keough, и согласился на другую работу. Но на этот раз результаты были не такими хорошими. В течение трех ночей, начиная с 10 августа, члены банды заложили множество бомб в клубе Harry's 63, баре в Сент-Поле, конкурирующем с Foster's. Ни одно из устройств не функционировало должным образом, и первые две ночи бомбардировщики пробирались обратно в бар, чтобы убрать их. На третью ночь, когда бомба задымилась и сработала сигнализация, полицейские саперы опередили их.


"Они просто не могли сделать это правильно", - говорит специальный агент ATF Том Стоукс. "Они были похожи на банду, которая не могла метко стрелять или мыслить метко. Иногда приходилось задумываться, а не было ли все это комедией ошибок".


26 августа комическая неуклюжесть закончилась. В тот день, по версии следствия, Сэвидж отправил Дутре обратно в Джорджию, и банда впервые нанесла смертельный удар. Ричард Браун, который однажды избежал смерти, был застрелен из пулемета, когда выезжал на своем Mercedes-Benz с подъездной дорожки. 16-летний сын Брауна, который также находился в машине, был легко ранен и наблюдал, как его отец истекал кровью.


Затем убийцы объявлений о розыске получили задание от жителя Арканзаса по имени Ларри Грей, который хотел устранить бойфренда своей бывшей жены, студента юридического факультета Фейетвилля по имени Дуг Норвуд.


Через четыре дня после убийства Брауна Норвуд открыл дверь своей квартиры, и к нему подошли двое мужчин с заряженным электрошокером. Норвуд сбежал, ударив одного кулаком и выбросив другого в стеклянную дверь, но был ранен выстрелами, когда убегал из своей квартиры. Он подбежал к припаркованной неподалёку машине и попросил помощи у стоявшего рядом человека.


"Он просто посмотрел на меня, медленно сел в машину и уехал", - вспоминает Норвуд.


Это произошло потому, что Норвуд наткнулся на водителя, скрывшегося от нападавших, человека, которого он позже узнал как Ричарда Сэвиджа. Затем Норвуд побежал в ближайшую прачечную самообслуживания и вызвал полицию. Нападавшим, позже идентифицированным как Уильям Бакли и другой соратник Сэвиджа по имени Дин ДеЛука, удалось скрыться.


Норвуд понятия не имел, почему на него напали и кто его преследует. Он купил "Магнум" 357-го калибра и стал носить его с собой повсюду. Однако 1 октября оружие не сильно помогло ему. В тот же день, когда он повернул ключ зажигания в своей машине на парковке Университета Арканзаса, бомба под его машиной частично взорвалась. Автомобиль был уничтожен, но Норвуд не пострадал.


Пока одни члены банды ждали очередного шанса заполучить Норвуда, другие работали над новыми заданиями.


В Лексингтоне, штат Кентукки, следователи говорят, что женщина по имени Мэри Элис Вульф наняла Сэвиджа, чтобы убить новую жену своего бывшего мужа, Викторию Баршир. Сэвидж послал Дутра, Бакли и ДеЛука выполнить эту работу, но она так и не была выполнена. Увидев Баршир, наемные убийцы решили, что она слишком красива, чтобы убивать, и покинули город.


Но Дана Фри была еще незаконченным делом. А в 3 часа ночи 12 октября Уильям Бакли, человек, который уже испортил предыдущие шансы на Фри, а также Норвуд и Баршир, бросил две гранаты в дом в Пасадене, штат Техас. При взрыве никто не пострадал, а Фри даже не было. Дом принадлежал его бывшей жене и 14-летнему сыну, которые спали внутри, когда в окно гостиной врезались гранаты.


Следующее задание банды было потенциально самым смертоносным, которое они когда-либо предпринимали. 30 октября в международном аэропорту Даллас/Форт-Уэрт рейс American Airlines из Остина со 154 пассажирами на борту рулил к терминалу, когда в багажном отделении взорвалась небольшая бомба. Пассажиры были выброшены из самолета, испуганные, но невредимые.


Следователи обнаружили остатки бомбы замедленного действия в багаже пассажирки Мэри Тейлман. Она должна была умереть, по-видимому, вместе с остальными пассажирами. Месяц спустя власти обвинили в преступлении мужа Тейлмана, Альберта. Пройдет год, прежде чем они обвинят Уильяма Бакли в продаже ему бомбы.


В октябре Ричарду Сэвиджу начал звонить мужчина из округа Палм-Бич, штат Флорида. Мужчина, Роберт Спирмен, сказал, что у него была эта проблема. Он был женат и не хотел. Но он не хотел развода.


16 октября Сэвидж вылетел в Палм-Бич, чтобы встретиться со Спирменом и получить первоначальный взнос в размере 2000 долларов по контракту на 20 000 долларов на убийство 48-летней жены Спирмена Аниты. Пять дней спустя Сэвидж отправил Шона Дутра и Рональда Эмерта, еще одного сотрудника Continental Club, в Уэст-Палм-Бич, чтобы собрать баланс.


В течение нескольких недель после того, как Дутр и Эмерт ушли с деньгами, Роберт Спирмен сделал еще несколько звонков в Континентальный клуб. Позже власти обвинили их в том, что это были звонки с целью выяснить, что происходит по сделке, и потребовать от Сэвиджа быстрого обслуживания.


Для чего бы они ни были, Спирмену больше не нужно было звонить после раннего утра 16 ноября. В то утро, после того как Спирмен вышел из своего дома в Палм-Бич-Гарденс, чтобы зайти в офис своей морской подрядной компании, Шон Дутр вошел в дом через незапертую дверь. дверь и обнаружил Аниту Спирман, которая восстанавливалась после мастэктомии, спящей. Дутре забил ее до смерти, когда она лежала на кровати.


Вскоре после этого Роберт Спирмен вернулся домой и обнаружил, что его жена мертва, а дом разграблен. Он быстро позвонил в управление шерифа, изображая из себя скорбящего мужа. Это был поступок, на разгадку которого властям не потребовалось бы много времени.


Были все эти жертвы, все эти причудливые преступления, но, казалось бы, ничего, что их связывало. Такое массовое рассредоточение следственных действий должно было обеспечить бегство банды. Но этого не должно было быть. Ведь помимо того, что они провалили многие из своих попыток убийства, наемные убийцы действовали таким образом, который противоречил самим обещаниям их закрытой рекламы.


В объявлении говорилось, что они будут осторожными и очень приватными. Но они арендовали машины, сохраняли квитанции, звонили по междугородним и запоминались свидетелям. У них кончились счета, осталось украденное оружие и крупная сумма наличных денег. Они оставляли мощное оружие на сиденьях своих автомобилей. И самое главное, они слишком много говорили.


Вот каким осторожным и скрытным был Шон Дутр: на следующий день после того, как он убил Аниту Спирман, его остановила полиция в Мэривилле, штат Теннесси, за нарушение правил дорожного движения. На заднем сиденье его машины был дробовик 12-го калибра, украденный из дома Спирмена утром в день убийства.


Дело убийц по объявлению о розыске, вероятно, могло быть раскрыто с арестом Дутра. Но когда офицеры сверили серийный номер дробовика с национальным компьютерным указателем украденного имущества, они ничего не нашли. В округе Палм-Бич убийство произошло всего день назад, а серийный номер украденного дробовика еще не был внесен в компьютерную базу данных.


Но Дутр, по крайней мере, заставил следователей выследить Ричарда Сэвиджа. Наряду с дробовиком полиция Мэривилля нашла в машине Дутра пистолет-пулемет. Оружие автоматически означало, что ближайший офис AFT будет вызван, чтобы узнать, не хочет ли кто-нибудь допросить Дутра.


Грант МакГаррити, агент Ноксвилля, в тот же день навестил Дутра в тюрьме. Дутр был разговорчив, добровольно заявив, что работает на человека по имени Сэвидж, который занимается отправкой людей на заказные убийства. Разумеется, Дутр отрицал, что сам совершил преступление.


Это была интересная информация. МакГэррити слышал о Ричарде Сэвидже и уже собирал информацию об оружии, отправляемом по почте в Континентальный клуб и из него.


Поскольку Дутр ничего не говорил против себя, он смог внести залог по обвинению в оружии и покинуть Мэривилль. Однако украденный дробовик остался в камере хранения вещественных доказательств полицейского управления.


Пока все это происходило, Дуг Норвуд, студент юридического факультета из Арканзаса, все еще был напуган и оглядывался через плечо. Полиция мало продвинулась в расследовании стрельбы и взрыва, в результате которых он чуть не погиб. Не прислушивались они и к его теории о том, что бывший муж его девушки вывел на его след киллеров.


Тем не менее, осторожность Норвуда в конечном итоге помогла спасти его в третий раз и помогла раскрыть дело. 20 января 1986 года Норвуд заподозрил машину, которая преследовала его до университета, и вызвал двух детективов кампуса, которые расследовали взрыв.


Полиция остановила машину и начала разговаривать с ее водителем Майклом Уэйном Джексоном. Один офицер заметил ствол пистолета, торчащий из-под свитера на переднем сиденье. Джексон был арестован, а полиция конфисковала несколько пистолетов, в том числе полуавтоматическую винтовку.


"Я не сомневаюсь, - говорит Норвуд, - что Джексон собирался застрелить меня из этого пулемета".


Джексон оказался таким же разговорчивым, как Шон Дутр. Он сказал полиции, что он и Сэвидж были наняты Ларри Греем, бывшим мужем девушки Норвуда, чтобы убить Норвуда. И добавил, что Грей связался с ними через объявление в журнале "Солдат удачи ".


Следующий прорыв произошел 5 февраля, когда Шона Дутре снова арестовали недалеко от Афин, штат Джорджия, просто потому, что он вышел из соседнего мотеля, не оплатив счет за междугороднюю телефонную связь. И снова сотрудники правоохранительных органов с восторгом слушали, как Дутр подробно рассказывал о Сэвидже и бизнесе по найму.


Вскоре после этого агент ATF МакГаррити решил навестить бывшего сотрудника Savage по имени Рональд Эмерт, который был заключен в тюрьму в Ноксвилле по обвинению в наркотиках. Эмерт оказался еще одним ключом к разгадке. В обмен на то, что ему не будет предъявлено обвинение в каком-либо заговоре с заказным убийством, он рассказал МакГаррити о поездке, которую он совершил во Флориду с Дутре, чтобы собрать деньги у человека по имени Спирмен. Он также сказал МакГаррити, чтобы он связался с полицией Мэривилля по поводу дробовика, который пылился в их шкафу для улик.


До этого момента дело Спирмена в округе Палм-Бич продвигалось медленно. Роберт Спирмен прекратил сотрудничество с управлением шерифа, и сыщики в основном ждали счастливого случая. Это произошло после разговора Эмерта с МакГаррити, который забрал дробовик из Мэривилля.


Детективы Палм-Бич вылетели в Ноксвилл, и Эмерт выбрал лицо Роберта Спирмена из ряда фотографий. Затем следователи начали проверять записи о междугородных телефонных звонках, отелях, аренде автомобилей и другие коммерческие квитанции, полученные от Дутре и других членов банды Сэвиджа.


Наконец сеть начала закрываться. Сотрудники правоохранительных органов от Уэст-Палм-Бич на север до Миннеаполиса и на запад до Далласа собрались в Атланте на конференцию по банде Сэвидж. ATF назначил это национальным расследованием.


"Все это звучало так дико и неправдоподобно, но все возвращалось как правда", - вспоминает Том Стоукс из ATF.


Правоохранительные органы начали предъявлять обвинения в различных заговорах. Сэвидж, Дутр, Джексон, Бакли и другие были заключены в тюрьму. Как и многие из тех, кто их нанял.


Среди них был Роберт Спирмен, который 4 апреля вышел из магазина на бульваре Норт-Лейк в Уэст-Палм-Бич и обнаружил, что шериф округа Палм-Бич Ричард Вилле ждет его с ордером на обвинение в убийстве жены.


Убийцы рекламы сталкиваются с целым рядом обвинений в убийстве, заговоре и хранении оружия во Флориде, Джорджии, Теннесси, Кентукки, Техасе, Миннесоте и Айове.


В прошлом месяце глава с участием Аниты Спирман закончилась осуждением Ричарда Сэвиджа за убийство второй степени в зале суда Уэст-Палм-Бич. Он был приговорен к 40 годам лишения свободы. Ранее Шон Дутр и Роберт Спирман были признаны виновными в убийстве первой степени.


В нападениях на Дуга Норвуда Сэвидж, Ларри Грей, Уильям Бакли и Дин ДеЛука признали себя виновными. Сэвиджу и Дутре были предъявлены обвинения в убийстве Брауна. Атаки с гранатами на Дану Фри привели к обвинениям против Сэвиджа, Майкла Уэйна Джексона и Бакли. Бакли также было предъявлено обвинение в связи со взрывом бомбы в самолете в Далласе. Ричард Ли Фостер и Мэри Элис Вульф были признаны виновными в заговоре с целью нанять банду Сэвидж.


Обвинения в других случаях все еще ожидаются. Пока наемники отбывают тюремные сроки от пяти лет до пожизненного.


Тем временем жертвы, избежавшие смертельной некомпетентности банды, пытаются вернуться к нормальной жизни - если это возможно.


Дуг Норвуд говорит, что это не так.


В этом году он закончил юридический факультет и сейчас является прокурором округа Бентон в Арканзасе. Он подал в суд на Soldier of Fortune, заявив о халатности со стороны журнала при публикации рекламы, которая привела к нападкам на него. Он потребовал возмещения убытков в размере 4 миллионов долларов, но говорит, что в прошлом месяце выплатил нераскрытую сумму денег. Он до сих пор носит .357 Magnum.


"Я принимаю тщательно продуманные меры безопасности, - говорит он. "Я живу в Форт-Ноксе. Я просто не позволяю незнакомым людям разговаривать со мной и всегда открываю дверь пистолетом. Я, вероятно, буду носить его до самой смерти".


ЗЛО, ПОКА ОН УМИРЕТ


ПОРТРЕТ ПОДОЗРЕВАЕМОГО В УБИЙСТВЕ


След на Чатсуорт-стрит прослеживается через систему уголовного правосудия.


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


18 октября 1987 г.


Ролан Комтуа хорошо знал распорядок дня. Арестованный полицией Лос-Анджелеса по подозрению в краже со взломом, он зацепил очки за воротник рубашки и холодно посмотрел в камеру. Жесткий взгляд его ничего не выдавал. Без страха. Не беспокойся. Щелкнула камера, и кадр был сделан.


Для Комтуа это было просто частью жизни.


Сегодня тот снимок, сделанный 1 июня, является частью истории, которая многое говорит о системе уголовного правосудия и человеке, обвиняемом в похищении и расстреле двух подростков, стоящих на счету Чатса, в прошлом месяце.


14-летняя Венди Масухара была похищена 19 сентября, убита выстрелом в голову. Ее тело оставили в брошенной машине в каньоне в шести милях от предположительно безопасного района, из которого увезли ее и 13-летнего друга.


Ее подруга была накачана наркотиками, подверглась сексуальному насилию, застрелена и тоже брошена умирать. Но она выжила и предоставила полиции информацию, которая идентифицировала 58-летнего Комтуа и 33-летнюю Маршу Линн Эриксон, обвиняемых в том, что они были его сообщниками, в качестве подозреваемых. Оба были знакомы полиции и судам.


Комтуа проделал 46-летний путь через полицейские участки, залы суда и тюрьмы. Он был человеком, с которым система уголовного правосудия не могла справиться, человеком, от которого она не могла ни реабилитировать, ни защитить общество.


"Отпор"


"С момента ранней неисправимости, - писал сотрудник службы пробации в 1962 году, - он яростно набрасывался на общество, достигая того, чего он хочет, с полным пренебрежением к правам других... Его личностный аффект - это человек, очень деловитый, холодный, враждебный, циничный и дерзкий".


Двадцать пять лет спустя полиция описывает Комтуа как человека, победившего систему - не потому, что ему сошло с рук преступление, а потому, что ему так и не удалось уйти от него. В целом, записи показывают, что Комтуа провел в тюрьме как минимум четыре срока по обвинениям, включая покушение на изнасилование, грабеж и торговлю героином.


И после отбытия каждого приговора он, по-видимому, возвращался в общество только для того, чтобы снова впасть в преступление.


"Неудивительно, что он смог это сделать", - сказал на прошлой неделе Лерой Ороско, детектив по расследованию убийств, работающий полный рабочий день на фоне Комтуа. "Вся его жизнь была преступной. С нашей системой правосудия люди могут продолжать совершать преступления и побеждать систему, продолжая получать свободу. Есть люди с худшим послужным списком, чем у него".


Роланд Норман Комтуа родился в Массачусетсе и был шестым из семи детей французско-канадской пары. Согласно судебным протоколам, мать Комтуа умерла, когда ему было 3 года, и его поместили в приюты, приемные семьи и исправительные школы. Став взрослым, он утверждал, что подвергался жестокому обращению в этот период, рассказывая сотрудникам службы пробации, что его наказали за ночное недержание мочи, надели наручники и поместили в холодный душ. Он показывал шрамы на запястьях, утверждая, что они остались от наручников в детстве. Об одном приюте он говорил: "Если бы я когда-нибудь встретил старика, который управлял этим местом, я бы снес ему шапку".


Образование Комтуа закончилось в шестом классе, и за ним последовал рекорд штата Массачусетс по преступности среди несовершеннолетних, который достиг 11-летнего возраста. В 1947 году, когда ему было 17 лет, он был осужден за взлом лесозаготовительной компании West Concord, штат Массачусетс. должности и получил два года лишения свободы на неопределенный срок. Сколько он отсидел, неизвестно.


Когда Комтуа было 23 года, судимость за нападение с целью изнасилования в Нью-Бедфорде поместила его в тюрьму штата Массачусетс на два года. Через год после освобождения он был арестован по обвинению в подглядывании, и его условно-досрочное освобождение было отменено, как показывают записи.


В 1956 году Комтуа оставил распавшийся брак и дочь, чтобы переехать через всю страну. Впоследствии он развелся. В следующие несколько лет в Лос-Анджелесе он снова женился, у него родился сын, он работал водителем грузовика и заработал достаточно денег, чтобы купить грузовик и начать транспортный бизнес.


Но к 1960 году бизнес потерпел неудачу, и он вернулся к преступной деятельности. Согласно записям, когда ему понадобилось 3200 долларов на ремонт грузовика, он планировал ограбить банк в Белле. План провалился, и он был осужден за попытку ограбления банка.


Освобожденный под залог в ожидании приговора, Комтуа вернулся в свой дом в Лос-Анджелесе и обнаружил, что его жена живет на средства окружной помощи. Не имея возможности найти работу в ожидании тюрьмы, он ворвался в дом в Альгамбре апрельским утром 1960 года, но был выгнан из дома и был легко ранен пулей домовладельца. Комтуа был обвинен в краже со взломом и признал себя виновным. "Я отчаянно нуждался в деньгах...", - написал он сотруднику службы пробации. "Я предпринял это спонтанное действие без рационального мышления".


Преступные импульсы


Оценка Комтуа, проведенная офицером службы пробации в августе 1960 года, пришла к выводу: "Он, кажется, не контролирует свои импульсы, когда дела идут не так, как ему хочется, и, следовательно, он прибегает к преступному поведению".


В день, когда его жена родила дочь, Комтуа был приговорен к году заключения в федеральной тюрьме в Калифорнии за попытку ограбления банка и кражу со взломом.


Через три месяца после освобождения из тюрьмы Комтуа снова был заключен в тюрьму, на этот раз за вооруженное ограбление рынка в Ла-Мираде в июле 1961 года. "Я не виню кого-то другого в том, что я сделал", - сказал он сотруднику службы пробации. "Я был в ясном уме". В очередной раз он признал себя виновным в предъявленном обвинении. Это была его пятая судимость, и он был возвращен в тюрьму на самый долгий срок, до 11 марта 1969 года.


Через два месяца после освобождения Комтуа, полжизни проведший в тюрьмах, исправительных школах и приютах, был арестован по подозрению в хранении наркотиков. К 1971 году его жена стремилась разорвать их брак. Согласно документам о разводе, пара рассталась после того, как Комтуа впал в ярость в День благодарения, пробил кулаком дверь в доме пары недалеко от Лонг-Бич и уничтожил фарфоровый сервиз на столе для праздничного ужина.


Записи о разводе содержат утверждения о том, что Комтуа часто бил свою жену и имел буйный характер, который приводил его в неконтролируемую ярость.


Еще один неудачный брак


Два года спустя Комтуа скажет судье, что распад его брака и неудачи в попытках заработать на законную жизнь привели его к новому циклу преступлений и глубокому употреблению наркотиков. Он был осужден за хранение героина с целью продажи и за хранение огнестрельного оружия. Он признался, что тоже пристрастился к наркотикам.


"Я начал продавать свои украшения и другие вещи, которые у меня были, и отказывался верить, что я зависим", - написал он судье, который должен был вынести ему приговор. "Я не знал, куда повернуть. Потеряв все, я начал занимать у деловых партнеров и друзей, пока у меня не осталось ни того, ни другого.


"Когда я, наконец, смирился с тем, что у меня зависимость, я начал продавать наркотики, чтобы удовлетворить свою зависимость".


Комтуа умолял поместить его в программу реабилитации от наркозависимости вместо тюрьмы, но судья отправил его в тюрьму еще на три года.


Комтуа был освобожден из тюрьмы в 1977 году, а через год условно-досрочно освобожден. Его действия между тем и похищением в прошлом месяце в Чатсуорте сейчас документируются детективами по расследованию убийств. "Пока что я не могу найти о нем ничего достоверного, - сказал детектив Ороско.


Что известно, так это то, что он переехал в долину Сан-Фернандо, возможно, чтобы быть ближе к своим двум детям, которые жили со своей бывшей женой в Ван-Найсе.


Полиция сообщила, что Комтуа был временным переселенцем, живущим по постоянно меняющейся цепочке адресов. Возможно, он иногда работал разнорабочим и получал ежемесячное пособие по инвалидности по причинам, непонятным полиции, но детективы полагают, что он в основном зарабатывал на жизнь грабителем и мошенником.


Некоторые действия Комтуа уже зарегистрированы. заместитель дист. Атти. Брэдфорд Стоун сказал, что Комтуа вошел в банк в Долине 5 ноября 1983 года и попытался обналичить поддельный чек на 75 000 долларов. Когда кассир попытался проверить чек, Комтуа схватил его и ушел.


Обвинение в подделке документов


Три года спустя, 7 ноября 1986 года, Комтуа изменил дату и взял тот же чек в банк в Северном Голливуде и положил его на свой счет, сказал Стоун. В течение следующей недели он пошел в другие банки в Лос-Анджелесе и обналичил чеки на 75 000 долларов со счета. Когда полиция, наконец, во всем разобралась, 18 марта этого года ему было предъявлено обвинение в краже в особо крупном размере и подделке документов.


Полиция сообщает, что Комтуа использовал деньги, полученные при мошенничестве с чеками, чтобы купить золото на 30 000 долларов и новую машину. В январе он также купил небольшой дом на колесах, возможно, на те же деньги.


Освобожденный после внесения залога в размере 1500 долларов, Комтуа арестовывали как минимум еще два раза - в июне по подозрению в краже со взломом и в июле по подозрению в управлении угнанной машиной - до похищения. Оба раза его отпускали под залог.


К лету Комтуа уже жил в доме на колесах "Роудстар" в коричневой полосе и свободно передвигался по Долине. Полиция заявила, что он путешествовал с подругой, Маршей Линн Эриксон, хотя следователи не выяснили, как и где они встретились.


Эриксон, по словам полиции, родился в Лос-Анджелесе и имел 12 арестов за последнее десятилетие по обвинениям, в том числе в проституции, краже со взломом и хранении наркотиков. Ни один из арестов не привел к тюремному заключению. Полиция и судебные протоколы показывают, что она была помещена на испытательный срок по крайней мере по одному осуждению, а после другого ареста - в программы лечения от наркомании.


Отец Эриксона описал ее как давнюю героиновую наркоманку, чья потребность в наркотике пересилила любые попытки помочь ей. Он говорил при условии, что его имя не будет названо.


Сопутствующие наркотики


"Наркотики контролировали ее. Наркотики погубили ее", - сказал он. "Все ее проблемы были связаны с наркотиками. Именно из-за героина она ввязалась в кражи со взломом и все остальное. Мы брали ее на каждую программу, которую только можно было придумать, но она всегда возвращалась к ней".


Эриксон, у которой было шестеро детей, которых отдали на усыновление, жила с матерью и отцом в их доме в Чатсуорте в 1984 и 1985 годах, пока она принимала участие в программе лечения от наркозависимости, сказал ее отец.


Но около двух лет назад она ушла из дома, примерно в миле от места на Лурлайн-авеню, где должны были быть похищены Венди Масухара и ее подруга, не в силах избавиться от зависимости, сказал ее отец. С тех пор ее родители не контактировали с ней, но теперь живут с растущим кошмаром, что их дочь подозревают в причастности к убийству.


"Я не могу ее защищать, потому что я действительно ее больше не знаю", - сказал ее отец. "Но мне трудно поверить, что она могла сделать что-то настолько радикальное. Она всегда была хорошей девочкой, пока ее не забрали наркотики".


Власти заявили, что Эриксон должен был находиться в тюрьме в ночь похищения двух девочек. 16 марта прошлого года ее испытательный срок по приговору 1983 года, связанному с поддельными чеками на 3200 долларов, был отменен после того, как сотрудники службы пробации узнали, что она дважды арестовывалась за кражи в 1986 году.


Был выдан ордер на арест Эриксон, но полиция так и не забрала ее. Чет Бейкер, руководитель окружного отдела службы пробации в Ван-Найсе, сказал, что каждый год выдается так много ордеров на нарушение условно-досрочного освобождения, что полиция не может рассматривать их как приоритетные.


"Ордер отправляется на компьютер, но в остальном полиция не может тратить на него много времени", - сказал Бейкер. "В Лос-Анджелесе одновременно выдаются тысячи таких ордеров, Эриксон был временным. Куда полиция собиралась пойти, чтобы забрать ее?


По словам полиции, даже после ареста Эриксон 19 августа она оставалась на свободе. Когда полиция Северо-восточного округа арестовала ее по обвинению в краже со взломом, она назвала вымышленное имя, когда ее отправили в тюрьму. Это позволило ей внести залог до того, как проверка отпечатков пальцев идентифицировала ее как Эриксон и предупредила полицию, что она разыскивается по ордеру на отмену испытательного срока.


Месяц от убийства


Менее чем через месяц Венди будет убита.


"Если бы все работало правильно, - сказал Бейкер, - Эриксон сидел бы в тюрьме, когда это произошло".


Полиция объясняет сентябрьское похищение и убийство преступным стечением обстоятельств, актом насильственного порыва. На данный момент, по словам полиции, кажется, что дом на колесах Комтуа был припаркован той ночью на Лурлайн-авеню недалеко от Девоншир-стрит по совпадению. Возможно, это было просто место, где Комтуа остановился, чтобы устранить механическую неисправность в доме на колесах.


"Ваше предположение так же хорошо, как и мое, относительно того, почему они это сделали", - сказал Гарольд Линн, заместитель окружного прокурора, который будет преследовать Комтуа и Эриксона. "Мы не верим, что они отметили именно этих жертв за это. Они просто оказались теми, кто был там".


Венди и ее подруга только что закончили вечер просмотра телевизора в доме ее семьи на Лурлайне, когда Венди решила проводить подругу к себе домой примерно в квартале от них. Но, по словам полиции, припарковавшись у них на пути, они нашли дом на колесах Ролана Комтуа. Полиция сообщила, что девочек заманили туда, когда Эриксон попросил их о помощи.


Комтуа, который, по словам полиции, стрелял в девочек, был застрелен офицерами и схвачен через четыре дня после похищения. Он выздоравливает, но на прошлой неделе был привлечен к суду по нескольким обвинениям в связи с похищением и убийством Чатсуорта, включая убийство, покушение на убийство, похищение человека, принуждение выжившей девушки к половому акту и введение ей кокаина. Он не признал себя виновным. Эриксон все еще на свободе.


Подозреваемые могут быть приговорены к пожизненному заключению или смертной казни, если их признают виновными. Но, по словам прокуроров, тот факт, что Комтуа даже был в состоянии преградить путь Венди и ее другу, вызвал вопросы, которые некоторые в системе уголовного правосудия считают тревожными.


Линн, прокурор, сказала, что реальность системы уголовного правосудия такова, что она не является реабилитационной.


"Зло, пока он не умрет"


"Теория реабилитации - это несбыточная мечта, - сказал он. "Возьмите такого парня, как Комтуа, и он злой с первого дня, и он будет злым, пока не умрет. Его послужной список говорит сам за себя".


Профессор Эрнест Камм, заведующий кафедрой уголовного правосудия Калифорнийского государственного университета в Лос-Анджелесе, сказал, что изъян в том, как общество пытается обращаться с кем-то вроде Комтуа, заключается в презумпции, "что когда-то этот человек был абилитирован".


На самом деле, сказал он, "мы находим большое количество людей, которые никогда не принимали нравы общества в первую очередь. И они не могут или не хотят, когда вернутся из тюрьмы".


Камм сказал, что, хотя ответом на это могло бы быть хранение профессиональных преступников, чтобы держать их подальше от общества, калифорнийские законы, направленные на ужесточение приговоров для рецидивистов и постоянное заключение закоренелых преступников в тюрьму, часто обходят.


"Реальность такова, что в этих законах слишком много дыр", - сказал он. "Люди могут пройти через них".


Линн сказала, что Комтуа должен был совершить преступление с отягчающими обстоятельствами, в котором его теперь обвиняют, прежде чем он мог быть рассмотрен в соответствии с законом об обычных преступлениях. Он сказал, что предыдущие судимости Комтуа за грабежи, кражи со взломом и наркотики не применялись бы.


Приходит и уходит


"В соответствии с нашей системой вы не делаете жизнь, пока не сделаете что-то серьезное, - сказала Линн. "Пока он оставался ниже этой линии, он был одним из парней, которые продолжали входить и выходить".


Хотя правила допускают более длительные сроки для преступников с предыдущими судимостями, похоже, что Комтуа сократил свое время в тюрьме, признав себя виновным почти по всем своим убеждениям. Когда в 1974 году ему предъявили обвинения в хранении наркотиков и оружия, записи показывают, что в обмен на признание вины его предыдущие судимости не учитывались при вынесении приговора.


Наконец, власти предполагают, что система слишком перегружена и имеет слишком мало ресурсов, чтобы уделять людям внимание, необходимое для настоящей реабилитации или для защиты общества.


"Система не может справиться с интенсивным потоком людей", - сказал Камм. "Слишком часто люди никогда не выходят из цикла. Они могут нанести кому-то серьезный ущерб".


Криминальное прошлое Ролана Комтуа


Апрель 1941 года. В возрасте 11 лет ему предъявлено обвинение в мелкой краже и признан неисправимым правонарушителем. Он привержен реформаторской школе в Эттлборо, штат Массачусетс.


Март 1947: Обвинен во взломе и проникновении в Уэст-Конкорд, штат Массачусетс. Он приговорен к бессрочному приговору, ограниченному двумя годами.


Май 1952 года. Обвинен в нападении с целью изнасилования в Нью-Бедфорде, штат Массачусетс. Он приговорен к тюремному заключению на срок от трех до пяти лет.


Август 1955: Обвинен в Массачусетсе в инциденте с Подглядывающим Томом. Его условно-досрочное освобождение отменено.


Февраль 1960: Обвинен в попытке ограбления банка в Лос-Анджелесе. Он приговорен к одному году в федеральной тюрьме.


Май 1960 года: обвинен в краже со взломом в Ла-Мираде. Его приговор будет действовать одновременно с федеральным тюремным заключением.


Июль 1961 года. Обвинен в ограблении в Лос-Анджелесе. Он приговорен к пяти годам пожизненного заключения в государственной тюрьме.


Июль 1974 г .: обвинение в хранении героина с целью продажи и владении огнестрельным оружием осужденным преступником. Он приговорен к пяти годам лишения свободы штата.


18 марта 1987 года. Обвинение в крупной краже и подделке документов в Лос-Анджелесе. Дело находится на рассмотрении.


1 июня 1987 года. Обвинен в краже со взломом в Лос-Анджелесе.


Дело находится на рассмотрении.


27 июля 1987 года. Обвинен в краже автомобиля в Лос-Анджелесе.


Дело прекращено.


24 сентября 1987 года. Обвинен в убийстве, покушении на убийство, похищении людей и ряде других уголовных преступлений в Лос-Анджелесе. Дело находится на рассмотрении.


Источник: судебные протоколы и протоколы пробации .


примечание: Ролан Комтуа был признан виновным в убийстве и приговорен к смертной казни. От слабого здоровья из-за злоупотребления наркотиками, а также расстрелянного во время поимки, он скончался в тюрьме в 1994 году, ожидая приведения приговора в исполнение. Марша Линн Эриксон была признана виновной в соучастии в убийстве и приговорена к пожизненному заключению.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СЛУЧАИ


БЕЗИМЯННАЯ МОГИЛА


Личность жертвы убийства до сих пор окутана тайной


ЮЖНАЯ ФЛОРИДА


14 апреля 1986 г.


На могиле в Мемориальных садах Голливуда нет имени. Просто нечего туда поставить. Личность человека, который там похоронен, остается загадкой.


Он был убит 11 марта 1985 года в номере мотеля в Форт-Лодердейле. Он был задушен. С тех пор власти разгадали тайну того, кто его убил; на прошлой неделе один человек был осужден и приговорен к пожизненному заключению, еще один подозреваемый разыскивается.


Осталось узнать личность жертвы.


"У нас нет ничего, даже намека на то, кем он был", - сказала Эдвина Джонсон, следователь из бюро судебно-медицинской экспертизы округа Броуард. "Мы приложили немало усилий, чтобы это выяснить. Мы сделали все, что могли придумать, и нам не повезло. Казалось бы, кто-то должен знать, кем он был".


Детектив полиции Форт-Лодердейла Фил Манди сказал, что за 10 лет его работы в бюро по расследованию убийств уже были неопознанные жертвы убийств, но не было ни одного случая, когда убийцу поймали и осудили, а имя жертвы осталось неизвестным.


- Это необычно, - сказал он. "В детективном типе убийства вы сначала пытаетесь опознать мертвого человека и исходите из этого. Но с идентификацией мы так ничего и не добились. Все, что у нас есть, это покойник, во внешности которого нет ничего экстраординарного. Он мог бы подойти под описание тысяч мужчин".


В записях полиции и судебно-медицинской экспертизы жертва убийства известна просто как "неопознанный белый мужчина, дело No. 85-43959". В судебных документах к этому удостоверению приложены фотографии мужчины, лежащего в номере мотеля и лежащего на столе судебно-медицинского эксперта.


Мужчина описывается как мужчина ростом 5 футов 8 дюймов, весом 180 фунтов, с каштановыми волосами, глазами и усами. Ему было примерно 35 лет.


Он был найден распростертым на полу комнаты в мотеле Interlude, 1215 S. Federal Highway. Полиция считает, что он сопровождал двух мужчин-проституток в комнату, а затем был ограблен и убит. Его тело было обнаженным. В комнате не было ни одежды, ни других вещей. Нет кошелька. Никакого удостоверения личности Только следы борьбы и кровавый отпечаток руки на стене - отпечаток, который позже приведет к опознанию одного из его убийц.


"В этой комнате не осталось ничего, что могло бы помочь нам идентифицировать жертву", - сказал Манди. "Убийцы забрали его с собой".


Итак, детектив начал с отпечатков пальцев мертвеца. Они были отправлены в государственные и национальные агентства, властям Канады и в Интерпол для сравнения. У них нет спичек.


По всей стране были разосланы бюллетени о пропавших без вести с прикрепленным художественным рисунком жертвы. Вернулись несколько зацепок, но они были тупиковыми.


"Ничего не вышло. Они не были нашим парнем, - сказал Манди. "Обычно описание не совпадало. Мы просмотрели несколько имен, которые мы получили, и обнаружили, что каждый парень все еще жив и здоров".


На местном уровне следователи опубликовали рисунок в газетах и журналах, поместили его по телевидению, разнесли по отелям и барам, посещаемым в основном гомосексуальной клиентурой. Они не нашли никого, кто видел этого человека.


Полагая, что жертва была туристом, следователи обратились в агентства по аренде автомобилей в Броуарде в надежде найти отчет о просроченной машине с именем жертвы убийства. Они посетили местные агентства по эвакуации автомобилей, чтобы проверить брошенные автомобили, которые были отбуксированы в городе после убийства. Они не нашли улик.


"Если он и арендовал машину, то Бог знает, где он ее арендовал", - сказал Манди.


Через месяц после убийства кровавый отпечаток ладони на стене комнаты мотеля привел к положительной идентификации Питера Л. Руджерелло как подозреваемого. Он был арестован в Джексонвилле год назад сегодня. Его сообщник, мужчина, которого полиция идентифицировала как Уэйн Мур, остается на свободе.


Манди сказал, что Руджерелло никогда не сотрудничал со следователями в предоставлении имени жертвы убийства. На суде в Окружном суде Броварда Руджерелло сказал, что этого человека звали Адам, и что он встретил его и Мура возле бара Backstreet на бульваре Уэст-Бровард недалеко от центра города. Он отрицал свою причастность к убийству.


Прокурор Питер ЛаПорт сказал, что информатор сообщил властям, что Руджерелло однажды сказал, что этого человека звали Генри Фолкнер. Власти не уверены, является ли какое-либо из имен настоящим, но считают, что Руджерелло знает о человеке, за убийство которого он осужден, больше, чем он сказал.


"Есть еще много вопросов, на которые могут ответить только Руджерелло и человек, который все еще находится на свободе", - сказал Манди.


Из-за этих вопросов Манди держит файл расследования на столе. Дело до сих пор открыто, хотя шансы на опознание жертвы со временем становятся все меньше.


"Я предполагаю, что он был из другого штата", - сказал Манди. "Он мог быть объявлен пропавшим без вести в какой-то другой юрисдикции, и мы могли бы никогда об этом не узнать".


ДВОЙНАЯ ЖИЗНЬ


Двойная жизнь Майкла Брайанта


Соседи, знавшие любезного человека, потрясены предъявленным ему обвинением в убийстве.


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


22 апреля 1990 г.


Для тех, кто знал его в Вудленд-Хиллз, Майкл Брайант был тихим и щедрым человеком, который в основном держался особняком. Хотя он был затворником, он был далеко не недружелюбен. Он быстро предложил свою помощь соседям. Он отправил


Рождественские открытки и дружеские записки своей хозяйке. Ему нравилось хвастаться трюками, которым он научил своего питомца добермана.


44-летний Брайант рассказал людям, что он фотограф-фрилансер. Но часто он проводил время в саду на своем огороженном заднем дворе и гордился помидорами черри, которые дарил друзьям. "Они были лучше, чем можно было купить в супермаркете", - сказала его квартирная хозяйка.


Но власти говорят, что Майкл Брайант и жизнь, которую он вел в Лос-Анджелесе, были фасадом; что на самом деле Брайант был Фрэнсисом В. Малиноски, администратором школы Вермонта, который пропал из виду в 1979 году после того, как стал главным подозреваемым в исчезновении учителя, с которым у него были романтические отношения.


Двойная жизнь Малиноски подошла к концу в начале этого месяца, когда местные власти и власти Вермонта выследили его до Вудленд-Хиллз. Он был арестован и обвинен в убийстве пропавшего учителя. И пока Малиноски ждет в тюрьме округа Лос-Анджелес слушаний по делу об экстрадиции, его все еще окружает тайна.


Следователи говорят, что при обыске вещей Малиноски нашли фотоаппараты и визитную карточку, из которых следует, что он действительно был фотографом. Но на единственных найденных фотографиях он улыбался среди полей с растениями марихуаны. В его доме не было обнаружено помидоров, но полиция сообщила, что в гараже было обнаружено несколько фунтов упакованных семян марихуаны. А в неприхотливом 23-летнем "Фольксвагене", на котором он ездил, следователи обнаружили банку из-под кофе, набитую 217 000 долларов стодолларовыми купюрами.


"Нахождение этого парня только что открыло больше вопросов", - сказал сержант. Лео Блейс, детектив полиции штата Вермонт, который много лет расследовал дело Малиноски. "Я пытаюсь понять, чем он занимается уже 10 лет, и это сложно. Мы мало что о нем знаем".


Те, кто думал, что знают Майкла Брайанта из Вудленд-Хиллз, также столкнулись с той же загадкой. Человек, которого они считали хорошим соседом или арендатором, обвиняется в убийстве и подозревается в том, что он скрывается как минимум за четырьмя псевдонимами и частично зарабатывает себе на жизнь продажей семян марихуаны вместе с инструкциями по их посадке и выращиванию.


"Это действительно выходит из поля зрения", - сказала Лилиан Дарлинг Холт, домовладелица Брайанта почти пять лет. "Это разрушительно. Майкл был замечательным арендатором и человеком.


- Все это кажется неправильным, - сказала она. "Кажется, что за эти годы было бы что-то, что теперь щелкнуло бы, и я смог бы сказать: "Сын ружья, теперь я понимаю, как это могло быть". Но ничего подобного нет. Я просто очень плохо себя чувствую. Я хотел бы сделать что-нибудь для него".


Холт не одинок в том, что недоумевает и поддерживает Брайанта. Соседи, с которыми он дружил в квартале 4900 на бульваре Топанга-Каньон, вызвались позаботиться о его собаке, пока он находится в тюрьме. А адвокат, который несколько лет назад познакомился с Брайантом в кофейне, теперь помогает ему бороться с экстрадицией в Вермонт.


"Те, кто его знал, в полном шоке", - сказал адвокат Грефф Майкл Абрамс. "Он был таким парнем, которого большинство людей хотели бы видеть в качестве соседа".


Абрамс сказал, что Малиноски исчез из Вермонта и начал использовать вымышленные имена, потому что власти преследовали его за преступление, которого он не совершал.


"В этом деле есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд", - сказал Абрамс. "Не нужно быть гением, чтобы понять, почему он уехал из Вермонта. Он считал, что идет охота на ведьм, и решил уйти".


Но власти уверяют, что не ошиблись. Малиноски - единственный подозреваемый в исчезновении и очевидном убийстве Джудит Лео-Кони 5 ноября 1979 года. 32-летняя мать маленького мальчика исчезла после того, как сообщила друзьям, что идет в дом, принадлежащий Малиноски.


"Все здесь, с кем я говорю о нем, не могут в это поверить", - сказал Блейс, когда на прошлой неделе был в Лос-Анджелесе, расследуя жизнь Малиноски здесь. "Они продолжают говорить мне, что он не из тех".


На данный момент Блейс установил, что Малиноски жил в районе Лос-Анджелеса в начале 1980-х годов и работал маляром. Позже он переехал в Юту, а затем обратно в Лос-Анджелес, где с конца 1985 года жил один в доме с двумя спальнями на бульваре Топанга-Каньон.


По словам Блейса, по пути Малиноски каким-то образом подобрал один псевдоним - Барри Вандивер Брайант - на самом деле это было имя реального человека. Настоящий Барри Брайант из Шарлотты, Северная Каролина, с тех пор сменил имя из-за проблем с кредитами, которые начались, когда Малиноски взял его личность.


В 1979 году Малиноски был маловероятным подозреваемым в убийстве. Он преподавал в течение нескольких лет в школах района Берлингтона и был известен многим в северном сообществе Вермонта. В 34 года он был помощником директора по специальному образованию школьного отдела Берлингтона.


Бородатый и слегка лысеющий, он любил проводить время на свежем воздухе. У него была квартира в Берлингтоне и собственный дом в провинциальном городке Шелберн, более удобном для охоты и катания на лыжах. Мягкий вдовец, жена которого застрелилась в 1976 году, Малиноски воспитывал дочь и сына.


Но в середине 1979 года жизнь Малиноски, по-видимому, вошла в штопор, когда Лео-Кони разорвала с ним двухлетние отношения. Согласно судебным протоколам округа Читтенден, он был глубоко ранен разрывом, обращался за консультацией к психиатру и по крайней мере один раз был замечен шпионящим через окна квартиры Лео-Кони.


За две недели до ее исчезновения Малиноски несколько часов держал Лео-Кони под дулом пистолета, пока он безуспешно пытался убедить ее возобновить их отношения, говорится в документах.


Утром 5 ноября 1979 года Лео-Конис сообщила друзьям и родственникам, что собирается заглянуть в дом Малиноски в Шелбурне, чтобы забрать что-то из своего. Она выбрала это утро, потому что знала, что он должен быть на работе в Берлингтоне.


Но Лео-Кони больше никто не видел. Позже в тот же день ее семья сообщила о ее исчезновении, и следователи узнали, что Малиноски не пошел на работу и даже не позвонил в свой офис, чтобы объяснить, почему. Той ночью, когда его заметили за рулем своего фургона в Шелбурне и допросила полиция, он сказал, что взял выходной, чтобы поохотиться на птиц, и не видел Лео-Кони.


На следующий день автомобиль Лео-Кони был найден на свалке в городе Роксбери. Рукописная записка на лобовом стекле гласила, что машину можно разобрать на запчасти, и была подписана "Р. Петерсон".


Малиноски неоднократно допрашивали после исчезновения. Но 2 декабря 1979 года он посадил своих детей в автобус до дома своих бывших родственников, опустошил свои банковские счета и исчез. Хотя тело Лео-Кони так и не было найдено, власти утверждают, что они собрали убедительные доказательства, указывающие на Малиноски.


Согласно судебным протоколам, эксперты ФБР сопоставили почерк Малиноски с запиской, найденной на машине Лео-Кони на свалке в Роксбери. Следователи также нашли водителя такси, который сообщил, что забрал Малиноски в Роксбери в день исчезновения женщины. Диспетчер такси, принявший вызов, вспомнил разговор с Малиноски. Когда-то она была одной из его учениц.


Детективы также заметили во время первого допроса Малиноски, что его парка была порвана и из нее вытекал пух. Согласно судебным протоколам, такой же тип пуха был обнаружен в машине Лео-Кони.


Полиция считала после исчезновения Малиноски, что он мог покончить с собой, и дело томилось без предъявления каких-либо обвинений.


В 1986 году дело Лео-Кони было передано Блейсу для обновления, и с помощью компьютерного поиска детектив узнал, что Малиноски жив и, по-видимому, жил в Солт-Лейк-Сити в середине 1980-х годов, где он использовал свое имя для получения информации. водительские права.


Блейс уехал в Юту, а Малиноски уже не было.


И снова дело томилось до тех пор, пока в прошлом году не был назначен новый прокурор штата Уильям Соррелл, который сделал расследование дела Лео-Кони приоритетным. Дело было представлено 20 февраля 1990 года большому жюри, которое пришло к выводу, что Лео-Конис мертва, а через два дня был выдан ордер на обвинение Малиноски в ее убийстве.


Согласно судебным протоколам, дочь Малиноски рассказала следователям, что встречалась со своим отцом в начале этого года в отеле St. Moritz в Нью-Йорке. Блейс узнал, что номер в отеле, который использовал Малиноски, был оплачен кредитной картой, выданной Барри Вандиверу Брайанту. С этого момента платежи по кредитным картам на это имя были отслежены до четырех частных почтовых ящиков в долине Сан-Фернандо и Голливуде.


Члены группы по розыску полицейского управления Лос-Анджелеса допросили владельцев частных почтовых ящиков, которые опознали Барри Брайанта как Малиноски. А 12 апреля один из почтовых операторов предупредил детективов, что Брайант только что забрал свою почту.


Полиция и агенты ФБР немедленно отправились в район на бульваре Вентура в Вудленд-Хиллз, но Брайанта уже не было.


Следователи решили проверить местные мотели, и клерк в Best Western в блоке 21800 на бульваре Вентура идентифицировал фотографию Малиноски как гостя, который снимал комнату с 20 февраля - дня начала слушаний большого жюри в Вермонте. . Теперь следователи полагают, что он переехал в мотель после того, как узнал, возможно, от друзей или семьи в Вермонте, что дело расследует большое жюри.


Полиция наблюдала за номером в мотеле, и Малиноски был арестован в тот же день, когда он подъехал к нему на своем Фольксвагене 1967 года выпуска. У него были документы, удостоверяющие личность Майкла Брайанта, и в нем был указан адрес дома в пяти кварталах отсюда на бульваре Топанга-Каньон.


В машине полиция обнаружила банку из-под кофе, содержащую 217 000 долларов, а также материал, который обычно используется для защиты пакетов от влаги. Детективы сказали, что порошок указывает на то, что банка с деньгами могла быть зарыта ранее.


Следователи недоумевали, откуда у Малиноски деньги. Но на следующий день в его доме прошел обыск и в гараже были обнаружены десятки пакетов с семенами марихуаны. Полиция предположила, что Малиноски мог накопить деньги, продавая наркотики или семена.


Детектив полиции Лос-Анджелеса Рональд Такетт сказал, что в гараже были найдены инструкции по выращиванию марихуаны и другие принадлежности для наркотиков.


"Похоже, он мог заниматься доставкой по почте", - сказал Такетт.


По словам властей, хотя расследование по делу о наркотиках продолжается, маловероятно, что против Малиноски будут выдвинуты местные обвинения, поскольку они могут помешать его экстрадиции в Вермонт для предъявления обвинения в убийстве.


Уведомленный утром 12 апреля, в день, когда Малиноски забрал свою почту, Блейс уже летел из Вермонта в Лос-Анджелес, когда был взят под стражу человек, которого он преследовал с 1986 года. Детектив и подозреваемый впервые встретились в камере предварительного заключения.


"Все, что он делал, это смотрел в землю", - сказал Блейс. "Он был очень расстроен. Я представился, и он сказал: "Я знаю, кто вы". Я сказал: "Я тоже знаю, кто вы, но вы хотите, чтобы я называл вас Фрэнком, или Майклом, или Барри, или как?" Он сказал звать его Фрэнк. Было странным чувством наконец встретиться с ним лицом к лицу".


СМЕРТЬ НАСЛЕДНИЦЫ


УБИЙСТВО НАСЛЕДНИКА КАНАНА


ОСТАЕТСЯ ЗАГАДКОЙ


Джуди Кэнан, целеустремленная деловая женщина, происходила из семьи пионеров. Двое мужчин все еще подозреваются в убийстве 1985 года, но детектив говорит, что понятия не имеет, кто ее убил.


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


29 января 1990 г.


Пять лет назад Джуди Кэнан, волевая 68-летняя деловая женщина и потомок семьи первопроходцев, остановилась у загона Вудленд-Хиллз, чтобы покормить своих питомцев - шесть арабских лошадей, которых она лелеяла, как детей.


Ухаживать за любимыми лошадьми было ее ежедневным ритуалом, и жители возле конюшен в тупике на Коллинз-стрит хорошо знали Кэнан и ее старый "шеви".


Но в тот вторник днем - 29 января 1985 года - убийца также хорошо знал распорядок Кэнана. Когда она вышла из машины, вооруженный человек в маске вышел вперед и выстрелил в нее четыре раза. Она умерла на тротуаре рядом с загоном.


Один из детективов, изначально назначенных для убийства, Фил Квартараро, продолжает заниматься этим делом. Недавно, просматривая одну из толстых папок, которые он заполнил отчетами о расследованиях на протяжении многих лет, он кратко изложил суть дела.


"Я понятия не имею, кто убил Джуди Кэнан, - сказал он.


Так обстоит дело с убийством, которое привлекало общественное внимание в течение нескольких недель после того, как оно произошло. Сейчас об этом практически забыли, за исключением тех, кто хорошо знал Джуди Кэнан или нёс ответственность за поиск её убийцы.


Дело остается загадкой для полиции Лос-Анджелеса и источником горького разочарования для тех, кто ждет справедливости для Кэнана.


"Мы не хотим, чтобы то, что случилось, было забыто", - заявила на прошлой неделе племянница жертвы и пресс-секретарь семьи Патти Кэнан. "Если люди не помнят его, оно уйдет. Мы не хотим этого, потому что хотим поймать этого человека.


"Убийца все еще на свободе. Это пугающая часть. Тот, кто убьет старуху, убьет кого угодно. Это должно напугать всех, а не только нас".


Джуди Кэнан была потомком семьи Уоринг, поселившейся в Агуре в 1860-х годах. К 1980-м годам Кэнан и ее старшая сестра Патриция Кэнан превратили наследство и приобретения в земельные владения в Агуре на миллионы долларов. Канан-роуд, которая проходит с севера на юг через Агуру, была названа в честь семьи.


Сестры вместе жили в Голливуде и на момент убийства владели и управляли торговым центром Kanan Village - центральным элементом семейных владений - в Агуре. В торговом центре сестры также управляли небольшим рестораном, специализирующимся на жареном кролике и курице.


Джуди Кэнан была загадкой. Из двух сестер она была на переднем крае их деловых сделок. Она заработала себе репутацию жесткой и агрессивной бизнес-леди, которая часто доводит споры до суда - однажды она даже уладила деловой спор в синдицированном телешоу "Народный суд ". Известно, что в торговом центре она настойчиво заставляла рабочих заканчивать проекты или арендаторов платить арендную плату.


Тем не менее, друзья и другие деловые партнеры описывали ее как добрую и преданную. Несмотря на богатство своей семьи, она каждый день по много часов работала в торговом центре и ресторане. Она водила 13-летнюю машину и жила скромно. И каждый день она находила время, чтобы поехать из торгового центра в Вудленд-Хиллз, чтобы покормить и позаботиться о своих лошадях.


Но полиция заявила, что именно ее жесткий деловой стиль и спорный образ оставили у нее много врагов и, возможно, послужили мотивом для ее убийства. После того, как она была убита, один бизнесмен из Агуры сказал: "У вас будет половина населения Агуры в качестве подозреваемых".


Квартараро сказал, что убийство было тщательно спланировано и осуществлено. Убийца знал ее распорядок и знал, что она будет одна, когда будет кормить своих лошадей каждый день.


"Кто бы это ни был, он выбрал тот раз, когда Джуди и моя мать были разлучены", - сказала Патти Кэнан. - Это было единственное место, где он мог добраться до нее.


По словам единственного свидетеля убийства, на человеке, застрелившем Кэнана, был плащ и маска или капюшон, чтобы замаскироваться. Автомобиль, на котором он скрылся, был украден со стоянки автодилера. Через двадцать минут после убийства он был припаркован возле бульвара Вентура и подожжен. Это уничтожило все улики и помогло замести след убийцы.


Убийство имело много признаков профессионального убийства, но полиция до сих пор не может с уверенностью сказать, что это было именно так.


"У нас почти не было вещественных доказательств, с которыми мы могли бы работать", - сказал Квартараро.


Детективы расследовали деловые сделки и споры Кэнана. Они изучили каждый иск, каждую жалобу Кэнана друзьям или властям и опросили десятки людей.


По словам Квартараро, через несколько недель после убийства двое мужчин стали "главными" подозреваемыми из-за споров, которые у них были с Кэнаном.


Первый мужчина поссорился с Кэнаном в торговом центре за неделю до убийства. В центре спора было желание мужчины арендовать помещение в торговом центре под магазин стереотехники. Они поссорились из-за арендной платы, а затем Кэнан вообще отказался арендовать этому человеку.


В течение следующих выходных Кэнан получил несколько телефонных звонков с угрозами от неизвестной женщины. В следующий вторник она была убита.


После того, как полиция обнародовала составной рисунок неизвестного мужчины, он выступил с адвокатом, но отказался отвечать на вопросы об убийстве. Его личность не разглашается.


Детективы установили, что девушка мужчины звонила Кэнану с угрозами по телефону, и был получен ордер на обыск дома мужчины. Но никаких улик, связывающих этого человека с убийством, обнаружено не было, сказал Квартараро. Его не арестовали.


Второй мужчина, личность которого полиция также отказалась назвать, был обвинен Кэнаном за несколько недель до убийства в краже строительных материалов из торгового центра. Квартараро сказал, что мужчина был арестован за кражу, но отрицал факт кражи. За неделю до убийства власти сняли с него обвинения.


Квартараро сказал, что детективы полагали, что второй подозреваемый мог затаить обиду на Кэнана. От судьи был получен ордер, и в доме мужчины был произведен обыск, но снова не было никаких доказательств, связанных со смертью Кэнана, и ареста не производилось.


Оба ордера на обыск остаются за печатью суда, и другие подробности расследования двух мужчин недоступны. Квартараро сказал, что не было обнаружено никаких доказательств, связывающих мужчин с убийством, но ни один из них не был исключен из списка подозреваемых.


Квартараро, который обычно занимается другими делами об убийствах в западной части долины Сан-Фернандо, сказал, что прошло три года с тех пор, как появилась новая версия по делу Кэнана. Он считает, что для раскрытия дела потребуется нечто большее, чем детективная работа.


"Если у нас не будет никого, кто предоставит какую-то информацию, мы не собираемся решать эту проблему", - сказал Квартараро.


То, что дело остается нераскрытым, разочаровывает семью Кэнана. Патриция Кэнан, которой сейчас под 70, продала ресторан, которым управляла вместе со своей сестрой. Из-за плохого состояния здоровья она передала управление торговым центром своей дочери Пэтти.


Старший Кэнан отказался комментировать этот случай.


"Разочарование - это то, что мы чувствуем", - сказала Патти Кэнан. "И мы чувствуем печаль. Мы очень хотим знать, кто это сделал".


Патриция Кэнан, не состоящая в браке, в прошлом году переехала из дома, который она делила со своей сестрой, и теперь живет с дочерью в неизвестном месте. Хотя кананы не живут в страхе перед убийцей, они с нетерпением ждут справедливости.


"Моя мать и наша семья в основном обеспокоены тем, что кто-то там кого-то убил, и считают, что им это сошло с рук", - сказала Патти Кэнан. "Это может быть кто угодно. Это был пугающий и очень расчетливый поступок. И этот человек все еще там. Я ненавижу мысль о том, что кому-то сходит с рук убийство".


Племянник признан единственным подозреваемым в убийстве Кэнана


29 сентября 1990 г.


Спустя почти шесть лет после того, как Джуди Кэнан, волевая бизнес-леди и потомок семьи пионеров, была застрелена в конюшне Вудленд-Хиллз, расследование нераскрытого убийства сузилось до одного человека - ее племянника, по данным полиции и суда. документы.


В ордере на обыск, поданном в этом месяце в муниципальный суд Ван-Найса, убийцей является 34-летний Майкл Канан, сын брата жертвы.


После убийства, согласно судебному документу, подозреваемый сказал знакомому, который впоследствии стал информатором полиции: "Это настоящая поездка, чтобы увидеть то, за что ты отвечаешь... Сука получила по заслугам".


Полиция Лос-Анджелеса заявляет, что они ищут дополнительные доказательства, прежде чем просить окружную прокуратуру округа Лос-Анджелес предъявить обвинения в убийстве Майклу Кэнану, который находится в тюрьме по не имеющему отношения к делу обвинению в краже со взломом.


Подозреваемый через своего адвоката отрицал свою причастность к убийству.


29 января 1985 года в 68-летнюю Джуди Кэнан четыре раза выстрелил вооруженный человек в маске и плаще, когда она, следуя своим повседневным делам, подошла к конюшне в конце тупика на Коллинз-стрит. Она была там, чтобы накормить шесть своих арабских лошадей. Убийца застрелил ее на тротуаре и скрылся на угнанной машине, которую позже бросили и подожгли.


Полиция сообщила, что на месте стрельбы осталось мало улик. И пока расследование застопорилось, тайна того, кто убил Джуди Кэнан, углубилась.


Жертва была потомком семьи Уоринг, поселившейся в Агуре в 1860-х годах. К 1980-м годам Джуди Кэнан и ее старшая сестра Патрисия Кэнан превратили наследство и приобретения в земельные владения в Агуре стоимостью в миллионы долларов.


Когда ее застрелили, полиция признала, что недостатка в потенциальных подозреваемых нет, и в основном сосредоточилась на рассмотрении ее деловых споров. Убийство побудило одного бизнесмена Агуры, у которого в то время брали интервью, сказать: "У вас будет половина населения Агуры в качестве подозреваемых. Убита самая ненавистная женщина в Агуре.


В январе этого года, когда приближалась пятая годовщина убийства, полиция заявила, что они еще не приблизились к разгадке тайны. "Я понятия не имею, кто убил Джуди Кэнан, - сказал тогда детектив Фил Квартараро.


Судебные протоколы и полиция, однако, показывают, что теперь следователи считают, что убийство было совершено Майклом Кэнаном и мотивировано финансовым спором в семье.


Вскоре после пятой годовщины смерти Джуди Кэнан человек, который знает Майкла Кэнана, сообщил подробности убийства. Этот человек сказал, что подозреваемый попросил его убить Джуди Кэнан.


Согласно судебным протоколам, информатор сообщил полиции, что убийство произошло в результате спора между Джуди Кэнан и ее братом Джорджем Ричардом Кэнаном - отцом Майкла Кэнана - из-за ссуды в размере 2600 долларов. Вдобавок к этому Джордж Кэнан внушил своему сыну убеждение, что Джуди Кэнан несправедливо контролировала большую часть семейной земли, сказал информатор.


"Информатор указал, что Джордж Ричард Кэнан ненавидел свою сестру и проповедовал эту ненависть своему сыну Майклу...", - частично говорится в ордере на обыск. "Джордж Кэнан проповедовал своему сыну, что Джуди Кэнан украла все его имущество".


Согласно судебным протоколам, информатор сказал, что убийство происходило следующим образом:


В 1984 году Джордж Кэнан подписал соглашение о займе 2600 долларов у своей сестры по неизвестным причинам. Но к концу года он полагал, что не выплатит кредит и, таким образом, потеряет из-за нее большую часть собственности, которой он владел в Агуре.


"Информатор заявил, что Джордж Кэнан был очень расстроен, Джуди Кэнан заставила его подписать соглашение", - говорится в ордере на обыск.


"Вскоре после того, как кредит был предоставлен, Майкл Кэнан подошел к информатору с планом убийства Джуди Кэнан... Майкл Кэнан изначально планировал убить Джуди и ее сестру Пэт в их ресторане Agoura и планировал сделать это похожим на ограбление. . Позже план был изменен, чтобы убить только Джуди, и это должно было быть сделано в загонах, куда она ежедневно ходила кормить своих лошадей", - говорилось в ордере.


Информатор сказал, что за несколько недель до убийства Майкл Кэнан показал ему пистолет, из которого собирались убить Джуди Кэнан. Полиция и информатор считают, что пистолет был украден во время ограбления автомобиля, припаркованного возле парка Бальбоа в зоне отдыха на плотине Сепульведа. Но ни пистолет, ни его владелец не найдены.


Информатор сообщил полиции, что в середине января 1985 года он угнал машину и припарковал ее возле конюшни, где содержались лошади Джуди Кэнан. Автомобиль должен был использоваться в качестве автомобиля для побега после убийства, но автомобиль был замечен полицией 25 января и конфискован.


Информатор сказал, что, по его мнению, план не пойдет дальше, но четыре дня спустя он сказал, что был шокирован, когда увидел по телевидению репортаж об убийстве Джуди Кэнан.


"...это было сделано так же, как и планировалось ранее", - говорится в ордере на обыск. "Вскоре после просмотра выпуска новостей информатор столкнулся с Майклом Кэнаном, который признался ему, что совершил убийство... Информатор считает, что Майкл Кэнан совершил убийство, потому что чувствовал, что информатор не сможет осуществить план. "


Квартараро, который занимался этим делом с самого начала, сказал, что Майкла Кэнана допрашивали вместе с другими членами семьи на ранних стадиях дела, но "мы так и не сузились до него".


Полиция сообщила, что примерно через год после убийства Майкл Кэнан скрывался от правосудия, когда ему удалось выйти из-под залога после ареста за кражу со взломом в Ван-Найсе. Его не арестовывали до прошлого месяца в Бербанке, а сейчас он содержится в окружной тюрьме без права внесения залога.


Уильям Х. Шульц, поверенный, представляющий Майкла Кэнана, отрицал, что его клиент имел какую-либо причастность к убийству Кэнана.


"Обвинения беспочвенны и нелогичны", - сказал Шульц. Он отказался от дальнейших комментариев.


Джордж Ричард Канан не может быть найден для комментариев.


Полиция уверена в рассказе осведомителя, поскольку он сообщил детали преступления, которые так и не были обнародованы. Они отказались назвать его из соображений безопасности.


Основываясь на рассказе информатора, полиция ранее в этом месяце обыскала арендованное складское помещение в Чатсуорте, которое использовал Майкл Кэнан. Были обнаружены плащ и перчатки, но пистолет оперативники не нашли.


Между тем, Квартараро сказал, что он подтвердил часть истории информатора, найдя юридические документы, касающиеся ссуды в размере 2600 долларов, и подтвердив, что угнанный автомобиль был конфискован полицией в тупике Коллинз-стрит за четыре дня до того, как Джуди Кэнан была застрелена там.


Прежде чем выдвигать обвинения против подозреваемого, полиция заявила, что они также должны подтвердить версию информатора о том, откуда взялось оружие, использованное при убийстве. Поскольку Майкл Кэнан однажды был арестован за попытку ограбления автомобиля возле поля для гольфа Balboa в зоне отдыха Sepulveda Dam, полиция считает, что оружие могло быть получено в результате аналогичной кражи со взломом в этом районе.


Квартараро сказал, что просматривал отчеты о преступлениях в обширной парковой зоне за несколько месяцев до убийства, но не нашел отчета, содержащего украденное оружие. Он попросил любого, у кого мог быть украден пистолет в парке в конце 1984 или начале 1985 года, связаться с полицией. Он сослался на вознаграждение в размере 50 000 долларов за информацию, которая приведет к осуждению в убийстве Кэнана.


"Нам нужно подтвердить эту часть истории", - сказал Квартараро. "Если мы сможем установить, что оружие было взято из автомобиля в этом районе, как сказал осведомитель, офис окружного прокурора возбудит дело", не имея фактического оружия, использованного при убийстве, в качестве доказательства.


ОБВИНЕНИЕ ПО ДЕЛУ КАНАН НЕ БУДЕТ ПРЕДЪЯВЛЕНО


21 марта 1991 г.


Прокуратура решила не выдвигать обвинения против человека, подозреваемого в получившем широкую огласку убийстве шесть лет назад его тети, богатой землевладельцы и потомка пионерской семьи Агура. Однако полиция Лос-Анджелеса продолжает считать его главным подозреваемым.


После продолжительной проверки окружной прокуратурой округа Лос-Анджелес прокуратура решила, что недостаточно доказательств для обвинения 34-летнего Майкла Кэнана в убийстве Джуди Кэнан, заявила пресс-секретарь прокуратуры Сэнди Гиббонс.


Майкл Кэнан через своего адвоката в прошлом отрицал свою причастность к убийству.


68-летняя Джуди Кэнан, потомок семьи, которая поселилась в Агуре в 1860-х годах, была четырежды застрелена вооруженным человеком в маске и плаще, который подошел к ней, когда она прибыла в конюшню Вудленд-Хиллз 29 января 1985 года, чтобы покормить лошадей, которых она хранится там.


Убийца скрылся, и никаких арестов произведено не было. В начале прошлого года информатор, который сказал, что его беспокоит чувство вины, связался с полицией и опознал Майкла Кэнана, сына брата жертвы, как стрелявшего.


Согласно судебным протоколам, информатор сказал, что убийство было мотивировано давними семейными трениями, которые обострились из-за спора о ссуде в размере 2600 долларов от Джуди Кэнан отцу Майкла Кэнана, Джорджу Ричарду Кэнану.


Детективы не чувствовали необходимости арестовывать Майкла Кэнана, потому что он уже находился в тюрьме за нарушение условий испытательного срока по делу о краже со взломом, не имеющем отношения к делу. Сейчас он отбывает двухлетний тюремный срок за нарушение условного срока.


Подтвердив части рассказа информатора о том, как произошло убийство, детективы, пытающиеся предъявить обвинение в убийстве, передали дело окружному прокурору в конце прошлого года.


Гиббонс отказался сообщить, почему дело было отклонено, заявив, что расследование продолжается.


Следователи по делу не оспаривали решение окружного прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела.


"Это была близкая ситуация", - сказал лейтенант Уильям Гайда, и Майкл Кэнан "остается главным подозреваемым. Нам нужна дополнительная информация или доказательства. Мы считаем информатора надежным и убеждены, что смотрим в правильном направлении".


Согласно судебным протоколам, поданным в ходе расследования, Майкл Кэнан однажды попросил осведомителя помочь ему убить Джуди Кэнан, предложив план, аналогичный тому, как произошло фактическое убийство.


Информатор, согласно протоколам суда, сказал, что позже убийство было совершено без его участия, а после этого Майкл Кэнан сказал ему: "Это настоящая поездка, чтобы увидеть то, за что вы несете ответственность... Эта сука получила по заслугам".


Информатор также сообщил следователям о камере хранения, которую использовал Майкл Кэнан, где полиция затем изъяла плащ и перчатки, которые, по мнению офицеров, были надеты во время убийства.


Тем не менее, полиция признала, что достоверность информатора может быть поставлена под сомнение присяжными, если дело будет передано в суд сейчас, потому что некоторые детали преступления, которые он сообщил полиции, не могут быть подтверждены следователями.


Пистолет, использованный при убийстве, так и не был найден. По словам детектива Фила Квартараро, ключевой частью истории осведомителя было то, что Майкл Кэнан украл пистолет из машины, припаркованной бегуном в зоне отдыха на плотине Сепульведа.


По его словам, Квартараро просмотрел отчеты о сотнях преступлений в этом районе за несколько месяцев до убийства, но не обнаружил ни одного, связанного с такой кражей.


Квартараро, которому с самого начала было поручено убийство, сказал, что не планирует прекращать дело, но расследование зашло "насколько мы можем продвинуться, если кто-то еще не выступит".


примечание: через пять лет после того, как прокуратура решила не выдвигать обвинения против Майкла Кэнана, он вступил в вооруженное противостояние с полицией в доме своей матери в долине Сан-Фернандо. Он застрелил собаку и лошадь, а затем несколько раз выстрелил в прибывших полицейских. Офицеры не пострадали. После двухчасового противостояния Кэнан покончил с собой, выстрелив себе в голову. Он умер, так и не признавшись, что был убийцей Джуди Кэнан. Позже полиция выяснила, что информатор, который в 1990 году указал пальцем на Майкла Кэнана в смерти его тети, был его родным братом.


ГОЛЛИВУДСКОЕ УБИЙСТВО


ДЕЛО "COTTON CLUB" ПРИВЕЛО К АРЕСТУ ЗА УБИЙСТВО ПРОСТИТУТКИ В 84 ГОДУ


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


25 июня 1989 г.


Пять лет назад Джун Минчер, 245-килограммовая проститутка с бледно-лиловым Роллс-Ройсом, была застрелена на тротуаре Ван-Найса быстрым и умелым убийцей, положив начало расследованию, в ходе которого были обнаружены причудливые персонажи и причудливые истории. но никого не осудил.


В этом месяце часть тайны, кажется, раскрывается на судебном заседании в другом мире убийства - мире убийства "Коттон-клуба" с его голливудскими знаменитостями и сделками с крупными фильмами и кокаином.


Свидетельские показания на слушаниях в Коттон-клубе и соответствующие документы, поданные в суд, содержат обвинения в том, что оба убийства были совершены одними и теми же наемными убийцами, которые хвастались своей работой перед информатором с магнитофоном для следователей.


Вопрос о том, кто мог нанять их для убийства Минчера, до сих пор остается открытым, но по крайней мере в одном документе, поданном в суд, цитируется информатор, утверждающий, что это была бабушка человека, который был оправдан в убийстве. Адвокат женщины, инвестиционный директор Беверли-Хиллз, отверг обвинение. Полиция говорит, что все еще проводит расследование и не будет комментировать.


Минчер, которая в местных сексуальных изданиях называла себя "сексуальной черной и индийской богиней" с 56-дюймовым бюстом, была застрелена 3 мая 1984 года. Два года спустя Грегори Алан Кавалли, 24-летний бодибилдер. из известной семьи Беверли-Хиллз, был обвинен в ее убийстве. Власти заявили, что он вел машину для бегства после того, как наемный убийца убил Минчера.


Но на суде над Кавалли прокуроры не смогли предъявить или даже назвать киллера. А главными свидетелями против Кавалли были бывшая кокаиновая наркоманка, транссексуал исполнитель в порнографических фильмах и женщина, выздоравливающая от нервного срыва, перенесенного после того, как ее сын убил ее мать.


Быстрое голосование за оправдательный приговор


По окончании трехнедельного судебного процесса в 1986 году Кавалли вышел из здания суда Ван-Найса свободным человеком. Присяжным потребовалось меньше часа, чтобы признать его невиновным.


Но теперь, три года спустя, в деле об убийстве Минчера начинается новая глава.


Власти обвинили двух мужчин в убийстве Минчера, идентифицировав их как телохранителей, которые ранее работали в охранной фирме, которую наняла семья Кавалли. Теперь детективы говорят, что Кавалли не был водителем и даже не присутствовал в ночь убийства.


Вопрос о том, кто заказал убийство Минчера, остается открытым, но власти говорят, что Кавалли не является объектом расследования, поскольку его нельзя судить дважды за одно и то же преступление.


"Никогда", - сказал сержант полиции Лос-Анджелеса. Эд Энтвайл. - Его судили, и все.


Следователи не будут обсуждать, кого они считают подозреваемыми. Но в кратком изложении расследования, поданного в Верховный суд Лос-Анджелеса в связи с делом Cotton Club, цитируется, что ключевой информатор по делу сообщил офицерам, что один из подозреваемых сказал ему, что Минчер "приставал к богатой итальянской семье". и бабушка заразилась".


Адвокат Митчелл У. Эгерс, представляющий семью Кавалли, определил, что слово "бабушка" относится к Мэри Боулз, партнеру инвестиционной компании Bowles & Associates, занимающейся недвижимостью в Беверли-Хиллз. "Другой бабушки... в этом деле нет", - сказал он, отрицая, что кто-либо в семье имел какое-либо отношение к убийству Минчера.


"Это абсурд, это безумие, это абсолютно невозможно", - сказал Эгерс. "Я не понимаю, что кто-либо в семье Кавалли может иметь какое-либо отношение к чему-то незаконному, не говоря уже об убийстве. Это мягкие, утонченные люди с отличной репутацией".


Новые потенциальные клиенты раскрыты


Новые зацепки в деле Минчера появились почти случайно за последние два года во время продолжительного расследования Департамента шерифа округа Лос-Анджелес об убийстве потенциального кинопродюсера Роя Радина.


Уильям Молони Ментцер, 39 лет, из Канога-Парка и Роберт Улмер Лоу, 42 года, из Роквилля, штат Мэриленд, двое из предполагаемых киллеров, арестованных за убийство Радина в 1983 году, также были обвинены в убийстве Минчера в 1984 году.


Ментцер не признал себя виновным, а Лоу борется за экстрадицию из Мэриленда.


В настоящее время в Верховном суде Лос-Анджелеса проходит предварительное слушание по делу об убийстве Радина, которое было названо делом Cotton Club, потому что Радин был убит во время финансового спора по поводу создания одноименного фильма.


Хотя дело об убийстве Минчера фигурирует в слушаниях, оно было омрачено захватывающими заголовками показаниями по делу об убийстве Радина, в котором фигурировали сделки с кокаином, лимузины и обвинения в отношении кинопродюсера Роберта Эванса.


Но протоколы следственных действий, поданные в суд, и показания прокуроров и следователей по делу Минчера рисуют картину расследования, которое было начато и остановлено два раза до того, как началось настоящее расследование.


Согласно историям, рассказанным друзьями и соратниками на момент ее смерти, 29-летняя Джун Минчер превратила рекламу в подпольных газетах, предлагающую сексуальные услуги, в прибыльный образ жизни. Друзья рассказали следователям, что она потратила не менее 20 000 долларов на косметическую операцию, чтобы изменить лицо и бедра и увеличить бюст. Она водила лавандовый "Роллс-Ройс" и носила целых 12 000 долларов в чемодане под париком.


Летом 1983 года, согласно показаниям на суде над Кавалли, Кавалли начал звонить Минчер, увидев ее объявление в подпольной газете. Телефонные отношения длились несколько месяцев, в некоторые дни они разговаривали по несколько часов. Кавалли хотел встретиться с Минчером, но она отказалась. Наконец, он пришел в ее квартиру в Западном Голливуде и выломал дверь.


Кавалли обнаружил, что Минчер весит на 60 или 70 фунтов больше, чем она выглядела на фотографии в своей рекламе, и разорвал отношения.


Разгневанный отказом, Минчер начал беспокоить Кавалли; его отец Ричард Кавалли; и других родственников, включая Боулза, с неоднократными телефонными звонками с угрозами. Власти подозревали Минчера в поджоге автомобиля Грега Кавалли в конце 1983 года и в поджоге военного склада его отца в Санта-Монике в 1984 году.


Согласно показаниям суда, семья Кавалли потратила 200 000 долларов на частных охранников, чтобы защитить их от Минчер, и Грегори Кавалли переехал в Феникс, чтобы сбежать от нее.


3 мая 1984 года Минчер только что вышла из квартиры в квартале 6800 на бульваре Сепульведа с подругой, когда ей семь раз выстрелили в голову. Она умерла мгновенно. Друг был ранен в грудь, но выжил. Нападавший подбежал к ожидавшей машине, которая умчалась.


Согласно судебным протоколам, полиция Лос-Анджелеса начала расследование возможной причастности Кавалли к убийству в течение трех часов после стрельбы. Хотя двое свидетелей опознали Кавалли как водителя машины для побега, следователи не смогли опознать преступника. Расследование застопорилось и было прекращено через два месяца.


Как обычно бывает с нераскрытыми убийствами, в следующем году дело было возобновлено двумя новыми следователями. Согласно полицейским записям, они сразу же сосредоточились на более чем шести телохранителях, которые были предоставлены семье Кавалли фирмой Studio City, A. Michael Pascal & Associates. Детективы получили имена, но не смогли найти и допросить всех мужчин, потому что они оставили Паскаля.


"В то время мы пытались опознать всех телохранителей", - сказал недавно Энтвисл. "Мы так и не смогли определить, были ли они подозреваемыми в убийстве, хотя наше расследование указывало на это".


Пошел вперед с испытанием


Двое из телохранителей, которых они не смогли найти, были Лоу и Ментцер. В декабре 1985 года полиция и прокуратура решили провести арест и суд над Кавалли, не зная, кто был наемным убийцей.


Во время судебного процесса в июне 1986 года транссексуал исполнитель порнографических фильмов, который был близким другом Минчера, свидетельствовал об отношениях между Кавалли и Минчером. Но дело больше всего зависело от двух свидетелей, которые опознали Кавалли как водителя, скрывшегося с места преступления.


Однако на стенде один из этих свидетелей признался, что на момент стрельбы он был кокаиновым наркоманом и мог ошибиться. Другой свидетель, как выяснили адвокаты Кавалли, первоначально сказал полиции, что не может видеть водителя.


Позже присяжные заявили, что свидетелям не заслуживают доверия, и предпочли поверить утверждению защиты о том, что Кавалли находился в Фениксе и звонил оттуда по телефону, когда произошло убийство. Кавалли был оправдан, а дело Минчера снова было заморожено.


Тем временем следователи шерифа, работавшие над убийством Радина в 1983 году, занимались расследованием Ментцера и Лоу.


33-летний Радин с Лонг-Айленда исчез 13 мая 1983 года после того, как сел в лимузин в Голливуде, чтобы отправиться на ужин, чтобы обсудить финансовую поддержку Cotton Club. Его разложившееся тело было найдено через месяц на стрельбище в дикой природе к югу от Гормана.


Ментцер и Лоу были среди возможных подозреваемых в убийстве, но расследование шерифа продвигалось медленно, пока в 1987 году полицейские не связались с Уильямом Райдером, бывшим начальником службы безопасности издателя журнала Hustler Ларри Флинта. Райдер знал Ментцера и Лоу по работе в службе безопасности.


Описание убийства


Райдер, согласно судебным протоколам и свидетельским показаниям по делу Cotton Club, сказал следователям, что Ментцер и Лоу рассказали ему об убийствах, в которых они были замешаны. Одним из них было убийство Радина. Другим было убийство женщины в Ван-Найсе, которую мужчины, по-видимому, приняли за трансвестита.


Райдер рассказал следователям о разговоре с Лоу в 1986 году, когда они работали в службе безопасности в Техасе.


"Лоу начал сильно пить и рассказал мистеру Райдеру об убийстве Менцером чернокожего трансвестита", - говорится в отчете о расследовании шерифа и продолжении:


"Лоу сказал, что он вел машину для побега и что Ментцер несколько раз выстрелил в жертву, стоя на бульваре Сепульведа в долине Сан-Фернандо... Ментцер также выстрелил в компаньона жертвы, но тот выжил.


"Лоу заявил, что Ментцер начал называть имя убитой жертвы и пинать ее после стрельбы, и Лоу, который был на водительском сиденье их автомобиля, должен был позвать Ментцера, чтобы он сел в машину, чтобы они могли уехать до прибытия полиции. "


Пистолет соответствует пулям


Следователи связали факты, которые сообщил Райдер, с убийством Минчера. Позже Райдер сказал следователям, что он по незнанию одолжил Ментцеру пистолет, использованный при убийстве, и передал полуавтоматический пистолет 22-го калибра с глушителем. Согласно судебным протоколам, следователи сопоставили оружие с пулями, убившими Минчера.


Затем Райдер пошел под прикрытием к следователям шерифа, согласившись встретиться с Лоу, Ментцером и третьим бывшим телохранителем фирмы Паскаля, 38-летним Робертом Лероем Деремером, в то время как разговоры были тайно записаны на магнитофон.


Согласно записям шерифа, в мае 1988 года, сидя с Райдером в машине во Фредерике, штат Мэриленд, Деремер рассказал об убийстве Минчера и сказал, что он подвез Ментцера к месту убийства вскоре после стрельбы, чтобы Ментцер мог видеть, что делает полиция. На следующий день Райдер встретился с Лоу в баре того же города, и, хотя разговор был тайно записан, Лоу рассказал о своей причастности к убийству, говорится в записях.


Два месяца спустя настала очередь Ментцера. Райдер встретил его в Лос-Анджелесе и направил записанный на пленку разговор об убийстве. Согласно записям, Ментцер сказал, что за несколько недель до убийства он заложил бомбу под машину Минчера, но она не взорвалась. Он сказал, что также ворвался в квартиру Минчер и избил ее пистолетом. В другом разговоре Ментцер сказал, что использовал пули с полым наконечником во время убийства, потому что он ошибочно полагал, что их невозможно сравнить с оружием.


Ожидается, что записи разговоров вместе со показаниями Райдера станут ключевыми доказательствами против Ментцера и Лоу, если они предстанут перед судом. На прошлой неделе власти заявили, что Деремер согласился дать показания против двух своих коллег-телохранителей и ему не будет предъявлено обвинение по делу.


Хотя власти уверены, что наконец-то узнали, как была убита Минчер, вопрос о том, кто заказал ее смерть, остается неясным.


3-й взгляд на дело


Ранее в этом году полиция Лос-Анджелеса начала третье рассмотрение дела после того, как расследование шерифа раскрыло его.


"Мы разбираемся в том, что осталось незавершенным", - сказал Энтвисл. "Есть еще люди, которые были вовлечены".


Власти отказались комментировать, кто является подозреваемым. Но в одном они уверены, что Грегори Кавалли больше не могут судить.


"Что касается г-на Кавалли, дело окончено", - сказал заместитель окружного прокурора. Атти. Эндрю У. Даймонд, возглавивший безуспешное судебное преследование в 1986 году. "Он больше никогда не сможет быть привлечен к ответственности за убийство Джун Минчер".


заместитель дист. Атти. Дэвид П. Конн, который ведет дело против Ментцера и Лоу, воздержался от комментариев. "Я не хочу спекулировать на роли Грегори Кавалли, - сказал Конн. "Он оправдан".


С Кавалли, который вернулся в Южную Калифорнию после суда, не удалось связаться для комментариев.


Паскаль, чья охранная фирма сейчас находится в Беверли-Хиллз, на прошлой неделе подтвердил, что Ментцер и Лоу работали в его фирме, когда ее наняла семья Кавалли. Но он не стал комментировать дальше. Паскалю не было предъявлено никаких обвинений.


СЕМЬЯ


ЧЕТЫРЕ МУЖЧИНЫ АРЕСТАНЫ НА ТЕРРАСЕ С ВИДОМ НА ОЗЕРО ЧЕТВЕРНОЕ УБИЙСТВО


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


30 сентября 1988 г.


Четверо мужчин были арестованы в четверг в результате четверного убийства, в ходе которого двое мужчин, мать и ее 28-месячная дочь были застрелены в доме на Лейк-Вью-Террас, где продавался "каменный" кокаин, сообщила полиция Лос-Анджелеса.


Полиция заявила, что четверо мужчин также могут быть причастны к еще двум убийствам в долине Сан-Фернандо.


По словам представителя департамента, группа из почти 200 полицейских, в том числе члены отдела специального оружия и тактики департамента, совершила налет на три укрепленных наркопритона и 12 других мест в северо-восточной долине, прежде чем все подозреваемые были арестованы.


Лейтенант Фред Никсон опознал подозреваемых как Стэнли Брайанта, 30 лет, из Пакоймы; Антонио Джонсон, 28 лет, с Террасы Лейк Вью; Нэш Ньюбил, 52 года, с Террасы Лейк Вью; и Леви Флэк-младший, 24 лет, чей адрес не был установлен.


Содержится без залога


Брайант и Джонсон были арестованы по подозрению в убийстве, а Ньюбил и Флэк - по подозрению в соучастии в убийстве. Все четверо содержались без права залога в тюрьме Предгорья.


"Аресты всех четырех человек относятся к четверному убийству", - сказал Никсон. "Есть признаки того, что они замешаны в двух других преступлениях. Ордера на обыски в 15 местах были выданы в результате расследования всех шести убийств. Следствие продолжается".


Места проведения рейдов и арестов, а также полные подробности расследования в четверг были недоступны. Но детективы заявили, что аресты были произведены в результате расследования стрельбы на террасе Лейк-Вью 28 августа, в результате которой четыре человека погибли.


В этом инциденте, как сообщила полиция, двое мужчин из Сент-Луиса, 31-летний Андре Армстронг и 43-летний Джеймс Браун, были убиты после того, как вошли в дом в квартале 11400 по Уилер-авеню. После того, как двое были застрелены, мужчина выбежал с дробовиком и выстрелил в машину, на которой Армстронг и Браун подъехали к дому.


В результате взрывов погибли 23-летняя Лоррета Андерсон Инглиш из Сисайда и ее дочь Чемайз, сидевшие на заднем сиденье. Годовалый сын Инглиша, который также находился на заднем сиденье, получил лишь легкие ранения. Полиция не разглашает имя мальчика.


По словам полиции, после стрельбы мужчина с дробовиком прыгнул в машину и уехал примерно в миле от дома, прежде чем бросить ее в переулке. Тела и раненый ребенок все еще находились внутри.


Тем временем тела Армстронга и Брауна погрузили в другую машину и увезли от дома, сообщила полиция. Полиция нашла их через три дня в каньоне Лопес.


Без комментариев


Никсон сказал, что не может комментировать мотив убийства. Ранее полиция предположила, что причиной насилия стал спор о наркотиках.


Записи округа показывают, что Ньюбил является владельцем дома на Уилер-авеню, который, по словам полиции, был местом продажи наркотиков за два-три месяца до стрельбы.


Дом ранее принадлежал 37-летнему Джеффри А. Брайанту, которого полиция однажды назвала наркобароном, контролировавшим сеть продаж в северо-восточной долине.


В феврале 1986 года Джеффри Брайант признал себя виновным в управлении наркопритоном на Уиллер-авеню и был приговорен к четырем годам тюремного заключения. Считается, что он брат Стэнли Брайанта, одного из подозреваемых, арестованных в четверг.


Возможная ссылка


Дело на Уиллер-авеню может быть связано со стрельбой 31 июля, когда был убит 21-летний Дуглас Хенеган из Панорама-Сити, и в воскресенье, когда была убита 24-летняя Трейси Андерсон из Сильмара, заявила полиция. По словам полиции, жертвы этих обстрелов были близкими друзьями.


Хенеган был застрелен, когда сидел с друзьями на обочине в парке Хансен Дам. Андерсон был застрелен на улице Пакоима после ссоры с участием нескольких мужчин. В понедельник 19-летний Лерой Уиллер из Сильмара сдался полиции и был арестован по подозрению в убийстве по делу Андерсона.


Полиция отказалась обсуждать мотивы убийств Хенегана и Андерсона или то, как они могут быть связаны с остальными четырьмя. Однако Никсон сказал, что Уилер также подозревается в причастности к четверному убийству.


ПОЛИЦИЯ ЗАЯВЛЯЕТ, что НАРКОМАНДИНГ КОРОЛИНГ НАЗЫВАЕТ ВЫСТРЕЛЫ ИЗ ТЮРЬМЫ


16 октября 1988 г.


Полиция Лос-Анджелеса считает, что заключенный тюрьмы в Сан-Диего руководит наркоорганизацией долины Сан-Фернандо, чьи главные члены были обвинены в этом месяце в убийстве четырех человек в "каменном" доме на Лейк-Вью-Террас.


Следователи заявили, что, по их мнению, заключенный, 37-летний Джеффри А. Брайант из Пакоимы, является лидером наркогруппировки, насчитывающей до 200 членов, которая почти десять лет контролировала продажу каменного кокаина в северо-восточной долине.


Брайант отбывает четырехлетний срок в исправительном учреждении Ричарда С. Донована за осуждение в 1986 году за управление наркоторговлей.


"Мы считаем, что он командует из тюрьмы", - сказал лейтенант Бернард Д. Конин, начальник детективного отдела Предгорного отдела.


Связан с бандой штата


Власти заявили, что Брайант и другие высокопоставленные члены его организации были связаны с Black Guerrilla Family, бандой, сформированной в калифорнийских тюрьмах в начале 1970-х годов. По словам властей, BGF, как его более широко называют, сначала сосредоточился на революционной политике, но теперь его обвиняют в управлении сетью наркотиков в масштабах штата.


Брайанту не предъявлено никаких обвинений в четверном убийстве 28 августа в доме, которым он ранее владел, в квартале 11400 на Уилер-авеню. Но следователи заявили, что аресты нескольких лейтенантов, участвовавших в убийствах, истощили высший эшелон его организации.


Хотя полиция считает, что в конечном итоге им удастся распустить организацию Вэлли, они отметили, что члены более низкого уровня могут занять место тех, кто был арестован за убийства на Уилер-авеню.


"Мы знаем, что в организации есть люди, которые хотят активизироваться, - сказал Конин. "Суть в том, что вы все еще можете купить рок-кокаин в Пакоиме".


Через информаторов и свидетелей, а также из доказательств, собранных во время обысков в 26 местах, где жили и действовали члены организации, власти заявили, что им удалось собрать воедино то, что произошло в доме на Уилер-авеню и почему.


По словам полиции, 31-летний Андре Луи Армстронг и 43-летний Джеймс Браун, оба из района Пакоима, были ранены выстрелами из дробовика в дверь дома.


Они сказали, что 23-летняя Лоррета Андерсон Инглиш из Сисайда и ее 28-месячная дочь Чемис были смертельно ранены, ожидая в машине, припаркованной у входа. 1 1 ⁄2-летний сын Инглиша, Карлос, был легко ранен осколком стекла.


На данный момент 11 человек, включая младшего брата Брайанта, 30-летнего Стэнли Брайанта, были обвинены в убийствах. Стэнли Брайант; Ле Рой Уилер, 19 лет; Леви Слэк III, 24 года; Таннис Брайант Карри, 26 лет; Джеймс Франклин Уильямс III, 19 лет; Джон Престон Сеттл, 28 лет; и Антонио Арсено, возраст которого неизвестен, каждому предъявлены четыре обвинения в убийстве и одно обвинение в покушении на убийство. Все жители Пакоймы.


Антонио Джонсон, 28 лет, и Нэш Ньюбил, 52 года, оба из Лейк-Вью-Террас, а также Уильям Джин Сеттл, 30 лет, и Провайн МакКлория, 19 лет, оба из Пакоймы, обвиняются в соучастии в убийстве.


Братьев Сеттл, МакКлорию и Арсено все еще разыскивают.


Только Стэнли Брайант, Уиллер, Слэк и Джонсон предстали перед судом. Каждый не признал себя виновным. Уилер также не признал себя виновным в пятом убийстве, совершенном 25 сентября, когда был застрелен торговец наркотиками Пакоима, который, по мнению полиции, пытался конкурировать с организацией Брайанта.


Согласно полицейским и судебным протоколам, убийства произошли во время борьбы за власть, в которой Армстронг, отбывший тюремный срок за убийство, приписываемое организации, требовал денег и руководящего поста в так называемой организации Брайанта.


Групповое решение


По словам властей, вместо того, чтобы дать Армстронгу то, что он хотел, организация решила убить его на встрече в доме на Лейк-Вью-Террас, где группа хранила деньги и кокаин. По словам полиции, когда с Армстронгом появились другие люди, члены банды решили устранить и их.


Согласно судебным протоколам, Уилер сказал информатору полиции: "Их пришлось убить, чтобы защитить организацию".


"Они были застрелены... через металлическую дверь", - сказал он, имея в виду Армстронга и Брауна. "Женщину и ребенка пришлось убить. Она записывала номера лицензий. Я должен был их расстрелять".


Власти считают, что организация Брайанта взяла под свой контроль продажу кокаина в северо-восточной долине после того, как Джеймс


Х. (Док) Холидей, лидер BGF, был обвинен в двойном убийстве в 1979 году в Пакойме.


Обвинения против Холидей, который, по мнению полиции, контролировал торговлю кокаином в этом районе, были сняты. Но он был признан виновным в покушении на убийство свидетеля по делу и был отправлен в тюрьму, оставив северо-восточную долину группе Джеффри Брайанта, заявили власти.


По словам полиции, организация Брайанта начала распространять кокаин через уличную торговлю и в шести наркопритонах в районах Пакоима и Лейк-Вью-Террас. По словам полиции, вскоре организация заработала репутацию насильственной.


"Бизнес рок-кокаина контролируется Джеффом Брайантом", - говорится в заявлении полиции, поданном в 1986 году по делу о наркотиках, в результате которого Брайант был отправлен в тюрьму. Согласно заявлению, "он является главой организации, состоящей из членов семьи и сообщников, которая существует с единственной целью распространения и продажи кокаина в больших количествах".


Полиция считает, что организация несет ответственность за несколько нераскрытых убийств и покушений на убийство. В другом судебном документе, поданном по делу 1986 года, говорится, что информатор сообщил полиции: "Джефф Брайант является сержантом BGF и часто использует солдат BGF для совершения перестрелок и убийств, чтобы усилить контроль над распространением кокаина в районе Пакоима. "


Шанс на сеть


По словам полиции, Брайант отбывал срок в тюрьме в середине 1970-х годов за ограбление банка и, возможно, тогда был связан с BGF. "Наша разведка показывает, что организация Брайанта тесно связана с BGF; на самом деле он утверждает, что это BGF", - сказал Конин.


Брайант и его брат Стэнли, который, по словам полиции, является заместителем командира банды наркоторговцев в Долине, в 1982 году были обвинены в заказном убийстве человека, который разрушил одну из их машин после покупки кокаина на 150 долларов, который, по его мнению, был плохого качества. , согласно протоколу суда.


В качестве виновника этой стрельбы был обвинен Армстронг, бывший заключенный, который переехал в Пакойму из Сент-Луиса и "заработал репутацию наемного убийцы", говорится в судебных протоколах.


Но после предварительного слушания обвинения против братьев Брайант были сняты, когда судья постановил, что доказательств того, что они заказали убийство, недостаточно. Позже Армстронг признал себя виновным в непредумышленном убийстве и был отправлен в тюрьму на шесть лет.


Согласно документам, детективы по борьбе с наркотиками начали уделять особое внимание организации Брайанта после того, как дело об убийстве было закрыто. Полиция заявила, что они обнаружили три дома, принадлежащие Джеффри Брайанту, в том числе дом в квартале 11400 по Уилер-авеню, где продавали кокаин. Полиция заявила, что операция по борьбе с наркотиками велась из бильярдной на бульваре Ван Найс в Пакоиме.


Наркобары были настоящими крепостями; решетки закрывали окна, а стальные двери открывались в клетки, куда покупатели кокаина входили для ведения бизнеса, сообщила полиция. Деньги обменивались на кокаин через щели в клетках.


Судебные протоколы показывают, что Стэнли Брайант нанимал людей для работы в домах за 25 долларов в час. Рабочие были заперты внутри на восьмичасовые смены. В каждом доме котел с маслом кипел 24 часа в сутки. Рабочим было приказано сбросить кокаин в масло в случае полицейского рейда.


В первые два месяца 1985 года полиция совершила налет на три кокаиновые крепости, произвела несколько арестов и конфисковала оружие и небольшое количество кокаина. Доказательства, полученные в ходе рейдов, были использованы для обвинения Джеффри Брайанта в управлении наркопритонами. В 1986 году он признал себя виновным по одному из пунктов обвинения и был приговорен к четырем годам лишения свободы.


Но после того, как лидер группы был заключен в тюрьму в Сан-Диего, организация не ослабла, заявила полиция. Полиция сообщила, что Стэнли Брайант возглавлял кольцо снаружи, в то время как его брат дергал за ниточки из своей тюремной камеры. Следователи заявили, что, по их мнению, Джеффри Брайант руководил организацией по телефону и через членов организации, которые навещают его в тюрьме.


Полиция выявила около 200 человек, связанных с группировкой. Файлы разведданных содержат пирамидальную диаграмму структуры организации. Имя Джеффри Брайанта находится наверху, за ним следуют четыре уровня все более крупных группировок. Те, кто перечислены на диаграмме, варьируются от лейтенантов организаций до дистрибьюторов наркотиков, владельцев рок-хаусов и, наконец, уличных продавцов.


По словам полиции, в то время как те, кто находится на верхних уровнях, как полагают, связаны с BGF, те, кто находится на нижних уровнях, в основном являются членами уличных банд подростков. По словам полиции, уличные банды вербуются для продажи наркотиков, чтобы защитить членов высшего эшелона организации.


"Так лидеры изолируют себя", - сказал следователь, знакомый с делом. "Люди внизу - просто корм. Если их арестуют, легко найти кого-то, кто займет их место".


Но изоляция разрушилась после убийства 28 августа в доме на Уиллер-авеню, сообщила полиция.


Детективы заявили, что причина четырех убийств связана с убийством 1982 года, которое привело к увольнению Брайантов и тюремному заключению Армстронга.


Армстронг был освобожден из тюрьмы в апреле. Полиция сообщила, что он ненадолго вернулся в Сент-Луис, но в начале этого лета вместе со своим другом Джеймсом Брауном переехал в район Пакоима.


Следователи считают, что Армстронг был зол на организацию Брайанта, потому что она нарушила обещание поддерживать его жену, пока он находился в тюрьме.


Полиция заявила, что между Армстронгом и высшими членами группы Брайанта была запланирована встреча, на которой Армстронг намеревался потребовать не только первое место в организации, но и деньги, которые, по его мнению, должна была получить его жена.


Но до встречи Армстронг, Браун, Инглиш и ее дочь попали в засаду. Их тела были быстро вывезены из дома и брошены в другом месте. К моменту прибытия полиции после звонков соседей дом был пуст.


Прошло еще четыре недели, прежде чем полиция собрала доказательства того, что произошло, и начала арестовывать лейтенантов из организации Брайанта.


Times Клаудия Пуч внесла свой вклад в эту историю.


МАССИВНОЕ НАРКОТИКОВОЕ ДЕЛО, ДЕЛО УБИЙСТВА ДВИГАЕТСЯ К СУДЕБНОМУ РАЗБИРАТЕЛЬСТВУ


Суды: Обвинения против так называемой организации Брайанта выросли из убийств 1988 года. Получение вердиктов может занять годы.


19 апреля 1992 г.


С 10 ответчиками, 58 томами протоколов расследований, содержащих 20 000 страниц, и 34 защитниками, прокурорами и следователями, дело Брайанта об убийстве и заговоре с наркотиками проходит через систему правосудия, как слон.


Его огромная масса заставляет его двигаться медленно.


Уже почти 4 года массовое судебное преследование было вызвано убийством троих взрослых и ребенка в доме на Лейк-Вью-Террас, где якобы подсчитывались доходы от кокаинового бизнеса на 500 000 долларов в месяц. И конец не за горами.


заместитель дист. Атти. Ян Л. Маурици, главный прокурор по этому делу, сказал, что уголовное дело над 10 людьми, обвиняемыми либо в убийствах, либо в участии в заговоре с целью контроля над торговлей крэком в северо-восточной части долины Сан-Фернандо, может войти в историю права США.


"Я думаю, что есть все шансы, что это будет самый долгий и самый дорогой судебный процесс за всю историю", - сказал на прошлой неделе Маурици, который работал над этим делом на постоянной основе большую часть последних трех лет.


Дата судебного разбирательства по делу не назначена. Судебные чиновники не нашли зал суда, который был бы доступен - и достаточно большой - для судебного разбирательства, которое, по некоторым оценкам, продлится до трех лет.


Счета за оплачиваемых налогоплательщиками адвокатов, представляющих обе стороны по делу, составляют почти 2000 долларов в час, когда идет заседание суда. По оценке одного из адвокатов защиты, расследование обвинения уже стоило не менее 2 миллионов долларов.


И когда для суда будет выбран зал суда, ремонт, несомненно, будет. Для безопасности будут добавлены пуленепробиваемые стеклянные перегородки. Места для отбеливания, скорее всего, будут построены таким образом, чтобы все адвокаты и обвиняемые могли хорошо видеть трибуну для свидетелей. Все это будет увеличивать стоимость дела.


Как только логистика, где и когда будет установлена, сложности продолжатся. Для рассмотрения дела может потребоваться более одного жюри, а процесс отбора может занять месяцы. Каждый свидетель, выступающий в роли свидетеля, будет подвергнут перекрестному допросу 10 адвокатами, представляющими разных обвиняемых. Поскольку четырем подсудимым грозит смертная казнь, за приговором может последовать длительный этап наказания.


Знаковым делом для таких длительных и дорогостоящих судебных преследований стало дело о растлении Макмартина в дошкольном учреждении. Первый из двух лос-анджелесских процессов по делу МакМартина длился 32 месяца с момента начала отбора присяжных до вынесения вердиктов. Счет налогоплательщикам оценивается в 15 миллионов долларов.


Дело об убийстве и наркотиках является результатом масштабного расследования так называемой организации Брайанта, названной в честь двух братьев Пакоима, которые якобы возглавляли группу. Расследование началось после стрельбы 28 августа 1988 года на Уиллер-авеню.


Согласно обвинениям, предъявленным подсудимым, эта организация, также известная на улицах как "Семья", насчитывала до 200 сотрудников и контролировала большую часть потока кокаина в северо-восточную часть долины Сан-Фернандо с 1982 года.


Маурици сказал, что группа также проявляла необычайную жестокость, удерживая контроль над своей территорией. Она обвиняет организацию в 25 убийствах за последние 10 лет.


В результате стрельбы в 1988 году были убиты Андре Луи Армстронг, 31 год; Джеймс Браун, 43 года; Лоррета Инглиш, 23 года, и ее 2-летняя дочь Чемис. Следователи заявили, что убийства произошли в то время, когда группа Брайанта отражала конкуренцию и требования денег от Армстронга, бывшего соратника, недавно вышедшего из тюрьмы.


По данным властей, Армстронга подставили на убийство, когда его заманили на встречу в "кассу" организации на Уиллер-авеню. Армстронг и Браун были застрелены, когда вошли в дом. Затем к их машине подбежал вооруженный мужчина и застрелил Инглиша и ее дочь. Маленькую девочку казнили выстрелом в упор в затылок.


В течение шести недель после убийств отряды офицеров с ордерами на обыск ворвались в 26 домов, где жили или вели дела подозреваемые в членстве в организации Брайанта. Следователи заявили, что они восстановили множество записей, подробно описывающих наркобизнес группы, который приносил не менее 1,6 миллиона долларов в квартал.


Доказательства рейдов и места стрельбы, а также информация от ключевого члена организации, который согласился сотрудничать с властями, привели к тому, что обвинения были выдвинуты против 12 человек, которые, как считается, составляют высшее руководство и правоохранительные органы организации.


Среди обвиняемых 34-летний Стэнли Брайант, который в то время был предполагаемым лидером группы, поскольку его старший брат Джефф находился в тюрьме. Также среди подсудимых находится 23-летний Ле Рой Уилер, подозреваемый в наемном убийце семьи, который, по словам властей, подбежал к машине, где сидели Инглиш и ее дочь, и прикончил их с дробовиком и пистолетом.


Поскольку на арест всех 12 подозреваемых ушло три года, за последние несколько лет было проведено шесть отдельных предварительных слушаний, некоторые из которых длились месяцы, и заседание большого жюри. Только в сентябре последний подозреваемый предстал перед судом.


Ранее в этом месяце двое подсудимых признали себя виновными в наркотиках и пособничестве и подстрекательстве, что стало первым приговором по делу. Одному дали условный срок после того, как он провел последние 18 месяцев в тюрьме. Другому пока не вынесен приговор.


Что еще предстоит решить, так это дату судебного разбирательства и место его проведения.


"Мы до сих пор не нашли дом", - сказал Мауризи, пояснив, что судья Верховного суда Лос-Анджелеса, который рассматривал досудебные ходатайства по этому делу, был переведен на гражданские дела, в результате чего дело Брайанта осталось без зала суда.


С оценками продолжительности судебного разбирательства от консервативного Маурици до трех лет трудно найти залы судебных заседаний с четкими протоколами. Найти достаточно большой зал суда также проблема. Во время досудебных слушаний подсудимые и адвокаты заняли места для зрителей и ложи присяжных.


Но этой дополнительной комнаты не будет во время суда. Стив Фланаган, поверенный, представляющий подсудимого Таннис Карри, сказал, что для рассмотрения дела могут потребоваться два или более присяжных, потому что присяжные заседатели, рассматривающие другие обвинения против других подсудимых, не могут заслушать доказательства против некоторых подсудимых.


"Я думаю, что мы рассматриваем как минимум два жюри и, возможно, даже больше", - сказал он.


Маурици сказал, что зал суда, возможно, придется отремонтировать для этого дела. Она также сказала, что все логистические проблемы могут сделать его настолько громоздким, что обвиняемых придется судить отдельно - возможно, в ходе одновременных судебных процессов.


Однако прокурор заявила, что выступает против разделения подсудимых и надеется, что дело скоро найдет свое место в одном из шести залов суда, используемых для рассмотрения "длинных дел" в центре Лос-Анджелеса, или в четырех залах суда, используемых для этой цели в Ван-Найсе. Она считает, что судебный процесс может наконец начаться ранней осенью - через четыре года после убийств.


Привлеченные адвокаты заявили, что судебный процесс, как ожидается, будет длительным из-за сложных обвинений в заговоре, которые требуют огромного количества документальных доказательств, а также свидетельских показаний. Кроме того, наличие такого количества ответчиков автоматически удлиняет процесс.


"С 10 обвиняемыми может быть 10 адвокатов, проводящих перекрестный допрос каждого свидетеля", - сказал Мауризи.


"Чем больше у вас подсудимых, тем продолжительность судебного разбирательства увеличивается геометрически, а не арифметически", - сказал Ральф Новотни, представляющий подсудимого Дональда Смита. "Я думаю, что кто-то даже сказал, что это продлится четыре года. Я думаю, что один-два года - это реально".


Флэнаган сказал, что только отбор присяжных может занять месяцы. Он добавил, что между обвинением и всеми подсудимыми будет разрешено более 200 отводов присяжным.


"Я понятия не имею, сколько времени это займет", - сказал Фланаган о суде. "Как правило, прокурорская оценка консервативна. Если она скажет один год, я бы по крайней мере удвоил его".


Помимо подсудимых, к делу привлечены многочисленные адвокаты и следователи. Есть 17 защитников - все назначены судом. Семь подсудимых получили по два адвоката, поскольку в случае признания виновными им грозит смертная казнь или пожизненное заключение. У каждого обвиняемого также есть как минимум один следователь, назначенный судом.


Со стороны обвинения Маурици возглавляет команду из четырех заместителей окружного прокурора и четырех следователей, в том числе детектива полиции Лос-Анджелеса Джеймса Войтецкого, ведущего следователя с самого начала дела.


Большинство прокуроров и следователей работают над делом на постоянной основе в течение года или дольше. В основном они работают в офисе возле здания суда Сан-Фернандо, его местонахождение держится в секрете из соображений безопасности. В ходе расследования члены группы побывали в 11 штатах для опроса свидетелей и сбора улик.


В то время как большинство дел об убийствах приводят к тому, что следователи накапливают отчеты и другие документы, которые занимают две или три толстые синие папки, называемые "книгами убийств", дело Брайанта на данный момент заполнило 58. Во время одного предварительного слушания их выстроили в неиспользуемой ложе присяжных, чтобы прокуратура могла легко обратиться к ним. Бок о бок они растянулись более чем на 10 футов.


"Это кошмар, когда пытаешься все сопоставить", - сказал Фланаган. "Я пытался все компьютеризировать. Но есть так много. Около 20 000 страниц. Есть тысячи и тысячи телефонных номеров".


Трудно оценить, сколько было потрачено на это дело или сколько в конечном итоге придется заплатить налогоплательщикам. В расследовании стрельбы участвовали многочисленные правоохранительные органы, для проведения обысков привлекалось до 200 сотрудников. По оценкам Фланагана, расследование обошлось более чем в 2 миллиона долларов. Маурици сказала, что эта оценка может быть приблизительной, но она не может ее подтвердить.


Истинные расходы по делу будут включать в себя заработную плату прокуроров, следователей полиции, судебных приставов, судей и сотрудников суда. Адвокаты подсудимых получают около 100 долларов в час. Таким образом, год судебного разбирательства - минус двухнедельный отпуск - обойдется налогоплательщикам более чем в 3,5 миллиона долларов только для адвокатов защиты.


Адвокаты защиты заявили, что стоимость судебного разбирательства не должна подвергаться критике, поскольку подсудимым конституционно гарантируется компетентный адвокат и справедливое судебное разбирательство. Они заявили, что обвинение подготовило почву для длительной и дорогостоящей битвы, выдвинув сложные обвинения в заговоре.


"На их расследование были потрачены миллионы, - сказал Фланаган. "Я не думаю, что кто-то может спорить о деньгах", потраченных на адвокатов защиты.


Новотни сказал, что, если обвинение снимет с подсудимых некоторые "мусорные обвинения", такие как обвинение организации в заговоре с наркотиками, судебный процесс и расходы будут значительно сокращены.


"Стоимость правосудия иногда бывает высокой, - сказал Новотни. "Это мегакейс. У меня есть клиент, которому грозит смертная казнь. Я обязан подготовить лучшую возможную защиту. Это дорогое предложение".


Сославшись на конфиденциальность, он отказался сообщить, сколько заплатили его команде защиты за те полтора года, что он занимается этим делом.


Маурици сказал, что длительность рассмотрения дела идет на пользу как обвиняемым, так и их адвокатам. По мере того, как дело затягивается, улики обвинения могут развалиться.


"Воспоминания до определенной степени тускнеют, улики могут быть утеряны или уничтожены", - сказала она. "В этом случае для наших свидетелей всегда существовал большой фактор опасности".


Войтецкий сказал, что один из обвиняемых по делу, 56-летний Нэш Ньюбил, был освобожден под залог в ожидании суда, но затем был заключен в тюрьму в сентябре, когда он якобы руководил нападением на свидетеля по делу. Ньюбил был обвинен в нападении за то, что якобы приказал двум мужчинам удерживать свидетельницу и ввести галлюциногенный препарат ей в язык с помощью иглы для подкожных инъекций. По словам полиции, во время предполагаемого нападения Ньюбил назвал ее "стукачом".


Адвокат защиты Фланаган возразил, что медленное продвижение дела причиняет обвиняемым огромные трудности.


"Это кошмар для этих людей", - сказал он. "Есть презумпция невиновности, но они томятся в тюрьме.


"Я не думаю, что это чья-то вина. Есть расследование, которое было проведено обеими сторонами. Я не думаю, что кто-то пытается его удержать".


Примечание. Огромный размер судебного преследования, вызванного четверным убийством на Лейк-Вью-Террас, оказался неуправляемым. В конце концов дело было урезано и разделено. Тем не менее, в течение следующих пяти лет было несколько судебных преследований и осуждений членов Семейной организации Брайанта за преступления, начиная от убийств и заканчивая торговлей наркотиками и отмыванием денег. Стэнли Брайант и двое других в конечном итоге были отправлены в камеру смертников за убийства. Его брат, Джеффри Брайант, также был возвращен в тюрьму после того, как был осужден за преступления, связанные с наркотиками. По данным полиции и федеральных властей, к 1997 году организация, наиболее ответственная за доставку рок-кокаина в северо-восточную долину, была полностью расформирована и не имела отношения к делу.


ПОРА


БИЛЛИ ВОР


ЮЖНАЯ ФЛОРИДА


7 июня 1987 г.


Билли Шредеру 24 года. Но в лучшем случае он выглядит как 24 вместо 40. Поместите его рядом с его мальчишеским снимком, сделанным всего несколько лет назад, и мальчика уже давно нет. Обесцвеченные светлые волосы стали коричневыми и имеют признаки истончения. Тело тоже тонкое, суженное своими пристрастиями. Иногда глаза, посаженные на румяном лице, стеклянные и смотрят на тысячу ярдов в комнате шесть на шесть.


Перманентные синие чернила покрывают обе его руки. Лев, ястреб, череп. Он носит свою философию - свою прежнюю философию, заметьте - навсегда под рукавом: человек с трубкой из-под дури, надпись "Get High" на бицепсе. Все это работа тюремных тату-мастеров.


Глядя на Билли Шредера, легко представить, каким кошмаром было бы, если бы кто-то, вернувшись домой, обнаружил внутри этого незнакомца. Хотя иногда это действительно случалось, сотни раз за последний год Шредер входил и выходил из дома, и его никто не видел. Он был грабителем, одним из самых плодовитых грабителей, о которых стало известно местной полиции за последние годы.


Какое-то время казалось, что ничто не может его остановить. Он курсировал по улицам Южного Броуарда и Норт-Дейда, через задние двери и окна до пяти домов в день. Подпитываемый кокаином или тягой к нему, он за год проник как минимум в 350 домов и украл имущество на сумму около 2 миллионов долларов.


Несмотря на большие цифры, которые он публиковал, Шредер не был мастером-взломщиком. Он жил на широкую ногу и тратил каждый полученный доллар. Он был просто еще одним наркоманом, который на самом деле был не так хорош, как ему повезло. Сейчас взаперти, даже он вам это скажет. И он скажет вам, что его удача работала против него так же, как и на него.


"Наверное, я был хорошим грабителем, но мне больше всего повезло, - говорит он. "Я был неряшлив. Кажется, если бы они действительно хотели меня, они могли бы заполучить меня раньше. Я бы хотел, чтобы они были. Думаю, моя удача была действительно неудачей".


Кража со взломом - преступление средней тяжести, то есть по шкале серьезности оно намного ниже убийства, где-то выше мелкого воровства. Также это означает, что это вдохновляет на аналогичные приоритеты в большинстве полицейских управлений и прокуратур.


Тем не менее, кража со взломом - это преступление, которое затрагивает социальные слои, оставляя свои шрамы на бедных и богатых, молодых и старых. И это одно из самых распространенных преступлений в нашем обществе. В округе Броуард в прошлом году было совершено 25 000 краж со взломом; 22 000 человек в округе Палм-Бич. Во Флориде это произошло более 250 000 раз. Только 16 процентов дел были раскрыты путем ареста.


История одного из самых плодовитых грабителей в Броуарде - это не просто история о пристрастии человека к наркотику и о том, что этот наркотик заставил его сделать. Он является частью эпидемии. И правильный способ рассказать историю Билли Шредера - это также рассказать истории о тех, у кого он украл, и о тех, кто охотился на него.


Билли Шредер родился и вырос в рабочем районе Лейк-Форест к западу от Голливуда. Он вырос в доме с матерью и сестрой, а иногда жил с бабушкой и дедушкой. Отца в доме не было после того, как ему исполнилось четыре года. Он узнал об авторитете и мужественности на улицах. А к 11 годам улицы уже привели его к пробам наркотиков и кражам со взломом. Впервые его поймали на 11-м году жизни: он был в доме соседа и получил условный срок для несовершеннолетних.


Оттуда он углубился в жизнь употребления наркотиков и воровства. Его выгнали из средней школы Халландейл за распространение наркотиков ТГК в туалетах. Он был арестован за продажу Quaaludes полицейскому под прикрытием.


Тюремное заключение, возможно, было лучшим выходом для Шредера, но он избегал тюрьмы и всегда получал второй шанс. Ситуация изменилась в 1981 году, когда в возрасте 17 лет его отправили в исправительный институт ДеСото за кражу со взломом. В тюрьме он закончил среднюю школу, брал уроки столярного дела, набил себе татуировки, временно покончил с пристрастием к наркотикам и больше всего ждал освобождения. Это произошло в конце 1984 года, и он вернулся в свой старый район.


Шредер говорит, что больше года оставался чистым, сначала работая дежурным на заправочной станции, а затем применяя полученные в тюрьме навыки плотника. Когда его соблазняла прежняя жизнь наркотиков и воровства, он осторожно разворачивал документы об освобождении из тюрьмы, которые хранил в бумажнике.


"Каждый раз, когда я ошибался, я просматривал свои документы", - говорит он. "Я не хотел возвращаться. Я посмотрел на них и сказал, что заслужил свободу и заплатил свой долг".


Но к концу 1985 года Билли Шредер потерял свои бумаги, и он начал давать сбои. И однажды ночью к нему в квартиру пришел друг и познакомил его с кокаином в форме, называемой крэком. Через 24 часа после того, как он выкурил свой первый рок, все, что узнал Шредер, исчезло. Так же как и его телевизор, стереосистема и мебель для гостиной, все это было продано за крэк. Через неделю работы тоже не стало. Призывы снова контролировали Билли Шредера. Его первый взлом произошел в соседнем доме.


Шредер быстро снова пристрастился к наркотикам и кражам со взломом. Эти двое были всепоглощающей частью его жизни. Он не мог иметь одно без другого. Он начал колесить по окрестностям Южного Броуарда в фальшивой рубашке Florida Power & Light и с отверткой.


В пасхальное воскресенье 1986 года Глэдис Джонс стала одним из статистов Билли Шредера. Откровение пришло к ней, как холодный палец, пробежавший по ее позвоночнику, когда она открыла парадную дверь дома, где жила одна недалеко от Голливуда. Тут же она увидела, что двери буфета столовой открыты, а его содержимое высыпано на пол. Она повернулась налево и увидела пустую полку в гостиной, телевизор исчез.


Она сразу поняла, что произошло. Она пришла к ней со слабостью в коленях и перехватом дыхания. Глэдис, которой за 60 и она попросила не называть ее настоящего имени, повернулась и побежала.


Прошло два часа, прежде чем она вернулась. Это было после того, как пришли и ушли полицейские обыски, K-9dog пришел и ушел, а ее зять даже обыскал дом. Глэдис неуверенно вошла в свой дом, чтобы узнать, что забрал захватчик. Она обнаружила, что полы были покрыты вещами, которые, по-видимому, рассматривал грабитель, а затем выбросил. Шкатулки с драгоценностями валялись на кровати, ящик нижнего белья Глэдис был обшарпан, а пасхальная корзинка для внучки валялась на кухонном полу.


Примерно на полпути к этой печальной инвентаризации она осознала, что в основном было украдено ее душевное спокойствие. Она попросила дочь остаться с ней. Она не могла спать одна в доме.


Следователь шерифа округа Бровард Билл Клауд девять лет занимался делами о краже со взломом. Его опыт научил его двум постоянным вещам: что в наши дни почти все грабители вламываются в дома, чтобы получить деньги на наркотики, и что грабители, подпитываемые наркотиками, работают очень небрежно - вплоть до того, чтобы грабить дома в своих кварталах, прежде чем перебраться в другие районы.


Когда в начале 1986 года Клауд начал получать несколько подобных дел о краже со взломом в Лейк-Форест, он решил, что у него есть один взломщик, который быстро врывается в дома. Поэтому он отправился на соседние улицы и составил список имен подозреваемых из постоянного списка информаторов, которых он поддерживает.


Одно из имен принадлежало Билли Шредеру. Клауд прогнал его через криминалистический компьютер и узнал о судимости Шредера. Затем он обратился в криминалистическую лабораторию Управления шерифа с просьбой провести "прогон по зонам" - сравнение отпечатков пальцев Шредера с отпечатками пальцев, обнаруженными при кражах со взломом в патрульной зоне, включавшей Лейк-Форест. Это был запрос, который занял бы недели из-за накопившихся запросов в криминалистическую лабораторию. Пока он ждал, Клауд раздал листовки с изображением Билли Шредера, сделанным в 1983 году, депутатам и полицейским управлениям Южного Броварда. И вышел искать.


Билли Шредер работал завидное количество часов, обычно меньше пяти часов в день. Он работал, когда нужно было, когда кокаин заканчивался, а тяга его тела к нему возрастала. Он надевал рубашку FPL и кепку, которые он сделал на блошином рынке футболок, и прикреплял к поясу банку Mace. Наряд сделал его считывателем метров. Он ездил на арендованной машине по окрестностям до и после обеда - с 9 до 11 и с 2 до 4 - лучшее время для нахождения пустующих домов. Заметив нужный дом, он просто стучал во входную дверь.


Если кто-то отвечал, Шредер был готов с различными репликами и затем шел дальше. Но если на стук никто не отвечал, он возвращался назад - считыватель счетчиков выполнял свою работу - и врывался, проверив системы сигнализации. Своей отверткой он мастерски ломал замки и оконные стекла, снимал жалюзи. Он знал, как открыть раздвижную стеклянную дверь так, чтобы она рассыпалась в кучу стеклянной пыли без шума, достаточного для того, чтобы предупредить соседа.


Оказавшись внутри, первым делом он обратил внимание на холодильник, полный всей еды, которой он пренебрегал, пока ел крэк. После перекуса он брал сумку или наволочку, а потом нужно было найти все эти ящики, шкафы и тайники. Это была быстрая операция: 10, максимум 15 минут. Наличные и драгоценности, оружие, если оно было, а на выходе он прихватывал большие вещи, телевизор, видеомагнитофон или и то, и другое, ходовые товары в наркопритонах Южной Флориды. "Меня не заботило, что меня увидят соседи или кто-то еще, - говорит он. Однажды он взломал парадную дверь дома, когда женщина через улицу поливала цветы. Он просто побежал, когда она закричала. Однажды, проезжая через Мирамар, он увидел зажженную рождественскую елку в переднем окне дома. Он завел машину задним ходом, выбил лобовое стекло и загрузил машину подарками из-под елки, трижды возвращаясь за новыми.


После каждого дня кражи со взломом Билли отправлялся в наркопритоны к западу от Голливуда, чтобы торговать своим товаром. Наркоторговцы, работавшие по периметру домов, называли его "золотым человеком" из-за драгоценностей, которые он всегда имел для торговли. В хороший день у него была добыча из четырех или пяти домов.


Шредер не оставил ничего из того, что украл, превратил все в крэк и деньги, необходимые ему для оплаты гостиничных номеров, где он пристрастился к кокаину, разбился и спрятался. По оценке детектива Клауда, если Шредер украл товаров на 2 миллиона долларов, его доход был бы не намного больше, чем десять центов на доллар: наличными и наркотиками на несколько сотен тысяч долларов.


"Почти каждый божий день я грабил еще одну семью, - говорит Шредер. "Это началось с одной кражи со взломом в день, чтобы поддержать мою привычку в течение дня. Мне нужно было 200 долларов. Потом стало 300 долларов, и мне пришлось ограбить два дома. Потом стало 500 долларов в день и четыре дома и так далее.


"Это должна быть игра. Я не заботился ни о чем другом. Я ехал по улице и решал: Ини, мини, мини, мо, вот дом, который я собираюсь построить.


"Я жил ради своего наркотика. Это была моя жизнь, мое будущее. Я потратил на это каждую копейку, которая у меня была.


"И я испугался. Я решил, что копы искали меня из-за моих отпечатков пальцев, поэтому я жил в отелях, переезжая почти каждый день. Я никогда не выходил, кроме как ограбить другой дом или достать наркотики. Я оставался в комнате за цепью, засовом и столом, придвинутым к двери".


Зона с отпечатками пальцев Билли Шредера, которую запросил детектив Клауд, вернулась с несколькими положительными идентификаторами. Клауд обратился в прокуратуру штата за ордером на уголовное преступление, запрос, на рассмотрение которого ушло бы несколько недель, чтобы пройти через юридическую трясину. Тем не менее Клауд теперь был уверен, кто его человек. Он просто должен был найти его.


Тем временем сыщики в других отделах - Голливуде, Халландейле, Мирамаре и Северном Майами - узнавали, что Шредер становится все более активным мастером взломов.


"Дошло до того, что я мог просто получить отчет о краже со взломом и сказать, что Билли был там", - говорит детектив из Халландейла Дермот Менган. "Когда это была дневная работа с обыском и съеденной едой, обычно это был он.


"Мы все искали его, - вспоминает Клауд. "Однажды мне сообщили, что он собирался в один магазин, чтобы обналичить чек. Я ждал там, и когда он увидел человека в пиджаке и галстуке, он побежал. Он был таким параноиком, любой в костюме был копом. Просто в этот раз он оказался прав. Мы просто скучали по нему вот так. В мотелях, на улицах. Иногда по минутам. Заполучить его стало миссией".


Глэдис Джонс провела время после кражи со взломом, расставляя новые фонари возле своего дома, срезая кусты с окон и закрывая все окна стальными сетками.


"Я ненавижу это, - говорит она. "Дом выглядит ужасно, и это заставляет меня чувствовать себя заключенным, когда я жертва. Я все еще боюсь оставаться здесь одна".


Однажды ночью, спустя много времени после кражи со взломом, Глэдис одевалась для вечернего выхода, когда она полезла в свою шкатулку с драгоценностями за неким золотым ожерельем. Он исчез, одна из вещей, которую она не заметила после ограбления. Это открытие вернуло на нее все, вторжение, потерю, гнев. Больше всего это разожгло страх.


Глэдис начала считать дни, оставшиеся до выхода на пенсию за два года. Тогда она выставит свой дом на продажу и уедет из Южной Флориды. Но все-таки по ночам она лежала без сна в постели и слушала... Она возвращалась с прогулок, отпирала дверь, стояла и слушала...


Часто, оставшись дома одна, она ловила себя на том, что спрашивала себя, слышала ли я шум снаружи или это мне показалось? По ее словам, наследие страха, которое оставил Билли Шредер, навсегда останется с ней.


Билли Шредер мог уйти. На одной работе в Норт-Дейд он сорвал джек-пот - кучу драгоценностей, которые он превратил в мешки с наличными и крэком.


"В итоге у меня на руках оказалось 20 000 долларов наличными, - вспоминает он. "Я сказал своей девушке: "Давай уйдем отсюда. Теперь у меня есть деньги, пойдем в реабилитационный центр и покончим с этим". "


Они определились с Нью-Джерси, даже купили билеты на самолет. Но по дороге в аэропорт Билли и его девушка зашли в гости к другу попрощаться. И они отпраздновали прощание еще одним камнем. Через несколько часов Билли зарегистрировался в номере Hilton с полной сумкой камней. В течение нескольких дней деньги джекпота исчезли.


У Шредера не будет другого шанса уйти. Его привычка росла и обходилась ему почти в 1000 долларов в день. Каждый день он врывался в новые дома, и риски становились все выше, пока он становился все более неряшливым. Он даже перестал носить фальшивую форму FPL.


26 февраля 1987 года в полицию Дэви поступил звонок о возможной краже со взломом. Офицеры подошли к дому и увидели открытое окно и экран, прислоненный к внешней стене. Экран был подарком. Через несколько минут полицейские вошли в дом и обнаружили грабителя, спрятавшегося в душевой кабинке в ванной. Он сказал, что его зовут Уильям Бернс.


Пока офицеры Дэви оформляли грабителя в окружной тюрьме, заместитель шерифа, который сам арестовал своего заключенного, взглянул на Бернса и узнал в нем человека, фигурировавшего в объявлениях о розыске, которые детектив Клауд рассылал почти год.


"Вы не Уильям Бернс", - сказал заместитель, и долгая преступная деятельность Билли Шредера закончилась.


Полицейским, которые хотели поговорить со Шредером, пришлось по очереди. Неуловимому грабителю потребовалось два дня, чтобы прийти в себя от кокаинового опьянения и понять, что он в тюрьме, но когда он это сделал, он обдумал свою судьбу - отпечатки пальцев, улики, свое прошлое - и просто сказал: "Поехали". . Я хочу, чтобы это было позади".


Шредер сидел в наручниках и кандалах на задних сиденьях нескольких автомобилей детективов, когда они проезжали по районам Южной Флориды. Ему потребовалось три недели, чтобы осмотреть территорию, указывая на дома, в которых он помнил, что он был. Детективы сопоставили воспоминания Шредера со своими собственными отчетами о краже со взломом. В общей сложности Клауд говорит, что они раскрыли около 350 краж со взломом. И, возможно, есть десятки других, которых Шредер не может вспомнить.


Из имущества на миллионы долларов, которое украл Шредер, ничего не было возвращено. "Он ушел навсегда", - говорит Клауд.


Шредеру было предъявлено обвинение в 13 кражах со взломом. (Потребовались бы годы, чтобы привлечь его к ответственности, если бы ему были предъявлены обвинения во всех кражах со взломом.) 21 мая он со слезами на глазах признал себя виновным по обвинению в соглашении о признании вины, которое может привести к тому, что ему грозит до 20 лет тюремного заключения.


"Я хочу оставить это позади", - сказал он судье. "Я должен смотреть в будущее".


В ожидании этого будущего его держат в восточном крыле следственного изолятора Норт-Бровард, где все заключенные проходят курс лечения от наркозависимости и детоксикации. Шредер принимает участие в тюремных программах "Новая жизнь", работает в прачечной и добровольно рассказывает группам подростков об опасности наркотиков.


Кажется, он смирился с длительным пребыванием в тюрьме. И он, кажется, искренне раскаивается. Тем не менее, он может только выиграть от этого раскаяния, и поэтому его искренность вызывает сомнения.


Но он плачет, когда говорит о том времени, когда больше года назад он выкурил тот первый рок. И он плачет, когда говорит о семьях, у которых украл. Он говорит, что, возможно, когда-нибудь возместит ущерб, что на самом деле смехотворно.


"Я просто хочу что-то сделать", - говорит он. "Я думаю обо всех семьях, которые ограбил, и знаю, что должен что-то для них сделать".


Как и многие заключенные в тюрьме, Шредер говорит, что теперь с ним Иисус. Он пытается сдержать татуировку "Get High" и сожалеет о том дне, когда он ее сделал. Он говорит, что хочет еще один шанс. Это суть: еще один шанс. Но в глубине души он знает, что для Билли Шредера может быть уже слишком поздно.


"Я надеюсь когда-нибудь получить еще один шанс в обществе", - говорит он. "Я не хочу, чтобы меня совсем выбросили".


Билли Шредер отвернулся от общества, но теперь надеется, что оно не сделает того же с ним. Он ищет сочувствия к дьяволу, так сказать. Но трудно найти.


"Мне нравится Билли Шредер, - говорит детектив Билл Клауд. "Но я не испытываю к нему симпатии. Я сочувствую людям, у которых он украл. Им приходится мириться с чувством вторжения и своих потерь до конца жизни. Они работали всю свою жизнь, чтобы завладеть некоторыми из этих вещей, а кто-то вломился, и все это пропало".


Эти чувства отзываются эхом, как лязг тюремной двери: "Он уничтожал людей тем, что делал", - говорит детектив Дермот Манган. - Он должен чем-то за это заплатить.


"Это печально, - говорит жертва ограбления Глэдис Джонс. "Конечно, ребенку нужна помощь. Но людям, которым он причинил боль, тоже что-то нужно. Когда я думаю о том, через что мне пришлось пройти, и о том, что я всего лишь один из сотен людей, с которыми он сделал это, я все еще чувствую себя очень злым и обиженным".


Адвокат Норман Эллиотт Кент, которого назначили защищать Шредера после того, как он признался в своих преступлениях, отказывается использовать банальные аргументы, например, Шредера заставили сделать это наркотики, он продукт своего окружения, он заслуживает перерыва и так далее. Многое из этого верно, но в какой-то момент Билли Шредер сделал выбор. Где-то есть ответственность.


"Билли был наркоманом, а деньги на наркотики быстро сгорают, - говорит Кент. "И от всего того, что он успел украсть, не осталось ничего, кроме пострадавших жертв и беспокойного подсудимого. Все, что Билли должен показать, это его пустые карманы, наркомания и тюремный срок. Если во всем этом и есть урок, так это то, что нужно дать людям знать, что может случиться. Его идея заключается в том, что в конце концов проигрывают все".


В восточном крыле утро, и небольшая группа старшеклассников собралась в многоцелевом зале для экскурсии по тюрьме. Из-за стука тяжелых дверей, резкого щелканья электронных замков и эха, отражающегося от стали и бетона, ученикам приходится наклоняться вперед, чтобы услышать говорящего.


Говорит здесь заключенный, молодой человек с преждевременно постаревшим лицом. Он здесь, чтобы сказать им, что он неудачник, который слишком поздно узнал, как побеждать, как сделать все правильно. Не уподобляйтесь мне, хочет он сказать им.


"Здравствуйте, меня зовут Билл, - начинает он. "А я наркоман.


"Я начал употреблять наркотики, когда мне было 11 лет. И довольно скоро после этого я начал лезть в окна людей. Я причинил боль многим людям. И вот я..."


ПОДОЖДАНИЕ


ЗАСАДОЧНАЯ СТРЕЛЬБА


Медсестра погибла, пытаясь помочь мужчине на улице.


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


23 февраля 1989 г.


Полиция Лос-Анджелеса сообщила, что частная медсестра, которая остановила свою машину на холмах над Студио-Сити и, по-видимому, вышла, чтобы помочь мужчине, лежащему на улице, была смертельно ранена в среду, когда мужчина встал и вытащил пистолет.


Никто не был арестован в связи с убийством из засады 40-летней Люсиль Мари Уоррен на Монкальм-авеню и Вудро Вильсон-драйв в престижном районе домов на склоне холма.


Уоррен был застрелен в 6:45 утра. по дороге домой в Инглвуд, сообщила полиция. Она оставила дом на Монкальме, где работала ночной медсестрой.


Следователи заявили, что есть признаки того, что она была конкретной целью нападения со смертельным исходом и, возможно, даже знала своего убийцу. Детективы выясняют, участвовала ли Уоррен, которая была разведена и жила со своими двумя детьми-подростками, в каких-либо личных спорах, которые могли привести к стрельбе.


"Похоже, это не случайная встреча, - сказал детектив из отдела убийств Майк Коффи.


Мотив неизвестен


Хотя мотив стрельбы был неизвестен, по словам полиции, убийца мог быть на улице, потому что знал, что Уоррен приближается, и остановится, если она решит, что кому-то нужна помощь.


"Она была медсестрой, - сказал лейтенант Рон ЛаРю. - Если бы вы знали, что она медсестра, вы могли бы найти способ заставить ее остановиться. Подозреваемый лежал на улице, и она остановилась".


По словам полиции, Уоррен работал в доме в тупике Мон-Кальм не менее двух месяцев. Чиновники реестра медсестер в Ван-Найсе, через которые полиция сообщила, что Уоррена направили на работу, отказались от комментариев.


Детективы не назвали имя человека, на которого работал Уоррен. В записях о недвижимости Лос-Анджелеса указано, что большая закрытая собственность, где, по словам полиции, она ухаживала за пациентом, принадлежит 81-летнему Миклошу Розе, композитору и трехкратному лауреату премии Оскар за озвучивание фильмов.


По словам полиции, закончив свою ночную работу, Уоррен выходила из тупика, когда остановилась на Вудро Вильсон Драйв, увидев мужчину посреди улицы.


Пистолет, вытащенный из одежды


Когда Уоррен вышел и подошел к передней части автомобиля, мужчина встал и вытащил из-под одежды пистолет. Полиция заявила, что не знает, говорила ли пара до того, как мужчина несколько раз выстрелил в Уоррена.


По словам полиции, Уоррен был ранен как минимум дважды, в том числе один раз в голову, и смертельно ранен на улице. Еще один выстрел попал в лобовое стекло ее автомобиля, который в итоге скатился в насыпь на другой стороне улицы. Полиция сообщила, что нападавший подбежал к припаркованной неподалеку машине и умчался. Потерпевший не был ограблен.


Местный житель позвонил в полицию по автомобильному телефону, увидев женщину на улице. Коффи сказал, что несколько жителей видели часть преступления и предоставили полиции описание стрелка, его машины и последовательности событий.


По словам полиции, Уоррен была доставлена в медицинский центр Святого Иосифа в Бербанке, где она скончалась в 10:48 утра.


Когда полиция оцепила район, жители собрались поблизости или наблюдали из окон. Полиция заявила, что стрельба, которая произошла возле углового дома, принадлежащего художнику Дэвиду Хокни, была необычной для тихого, богатого района.


"Насилие становится обычным явлением по всему городу", - сказал мужчина, отказавшийся назвать свое имя. "Люди платят большие деньги, чтобы избежать этого, но это не всегда работает".


Times Эми Пайл внесла свой вклад в эту историю.


примечание: бывший бойфренд Люсиль Уоррен был арестован, предан суду и осужден за ее убийство. Бывший сотрудник службы пробации, он был приговорен к 27 годам лишения свободы. При вынесении приговора следует отметить, что убийца избежал смертной казни, потому что судья по делу постановил, что он не затаился в засаде, - особое обстоятельство, которое давало бы ему право на смертную казнь. Судья постановил, что закон о засаде был составлен в отношении убийц, которые прячутся, а затем застают своих жертв врасплох. Поскольку убийца лежал на улице у всех на виду, когда подошел Уоррен, он не прятался и, следовательно, не ждал.


ТРАНК МУЗЫКА


КТО ЗАСТРЕЛ ВИК ВАЙС?


След остыл.


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


11 июня 1989 г.


Встреча с Джеком Кентом Куком и Джерри Бассом прошла хорошо. Вик Вайс был близок к сделке, по которой тренер по баскетболу Джерри Тарканян из Университета Невады в Лас-Вегасе приедет в Лос-Анджелес, чтобы возглавить "Лейкерс", команду, которую Кук продавал Бассу.


С портфелем в руке, коренастый, но энергичный Вайс, 51-летний спортивный промоутер, когда-то агент и бизнесмен, вышел из конференц-зала в отеле Беверли-Хиллз, запрыгнул в свой "роллс-ройс" и направился через холм к своему дому в Энсино. .


Но Вайс так и не вернулся домой. Три дня спустя, 17 июня 1979 года, его красно-белый Rolls-Royce был замечен в гараже отеля в Северном Голливуде.


Люди открыли багажник, и там было тело Виктора Дж. Вайса со связанными за спиной руками. Он был убит двумя выстрелами в голову.


Ссылка на организованную преступность


Десять лет спустя убийство Вайса остается нераскрытым и остается одной из самых загадочных тайн долины Сан-Фернандо. Полиция Лос-Анджелеса считает, что Вайс стал жертвой организованной преступности, самого сложного для раскрытия дела об убийстве.


Это дело погрузило детективов в среду мафиози и осведомителей, где они стали подозрительными ко всем, иногда даже к коллегам-полицейским. А однажды они даже обнаружили, что за ними следит кто-то, кого они расследовали.


Тем не менее, им удалось многое узнать о тайной жизни Вика Вайса. Они узнали, что, в то время как он публично дружил с законными именами в спорте и бизнесе, он в частном порядке общался с преступниками, влезал в огромные долги на спортивных ставках и снимал верхушку отмытых денег, которые он доставлял бандитам в Лас-Вегасе.


Полиция считает, что эти последние неосторожности стоили Вайсу жизни. Но кто заказал убийство и кто его осуществил, остается неизвестным.


Детектив Лерой Ороско, единственный первоначальный следователь, которому все еще поручено расследование убийства, говорит, что после 21 года работы детективом по расследованию убийств дело Вайса мучает его больше всего. Он следовал по следам по всей стране, но так и не произвел ареста. Он тщательно исследовал и выследил потенциальных подозреваемых, но узнал, что, по-видимому, по мрачному совпадению, они тоже были убиты.


У Ороско есть два ящика с документами, заполненными отчетами, заметками и уликами по делу, которые нужно показать за десятилетие расследования. Но даже спустя 10 лет ему не нужно открывать коробки, чтобы вспомнить подробности. Он даже помнит, что делал - вез семью в кафе-мороженое после ужина в честь Дня отца - когда его электронный пейджер запищал и его вызвали на парковку в Северном Голливуде.


"Это дело стало для меня самой большой проблемой, - сказал Ороско. "Он не ляжет и не умрет.


"Такой случай случается, может быть, раз в жизни. Как часто вы читаете о хите мафии, особенно в Лос-Анджелесе, с интригами Вегаса и полицейскими, преследуемыми плохими парнями? Но я с самого начала знал, что будет тяжело. Как только я вошел в тот гараж и увидел этот Роллс, я понял, что попал по уши".


В жизни Вик Вайс представлял собой образ успеха. Выросший в районе Пасадены, где он ходил в среднюю школу вместе с давним другом Тарканяном, Вайс сначала добился успеха в сфере недвижимости и страхования, а позже стал известен как совладелец дилерских центров Ford и Rolls-Royce в Ван-Найсе. Его красно-белый "Роллс" был украшен золотым салоном. На нем было кольцо с бриллиантом и часы Rolex. Он был известен как парень, который всегда оплачивал счет после ужина или выпивки с друзьями и деловыми партнерами.


Спортивные переговоры как хобби


Вайс стал известен в спортивных кругах, начиная с 1973 года, когда он купил контракт с боксером в полусреднем весе Армандо Мунисом. Хотя Вайс и не был профессиональным спортивным агентом, он в качестве хобби вел переговоры о контракте своего друга Тарканяна. Именно это хобби привело его за стол переговоров с Куком и Бассом в отеле Beverly Comstock 14 июня 1979 года.


Согласно сообщениям полиции о встрече, детали соглашения о доставке Тарканяна в "Лейкерс" были написаны Вайсом и Куком на листе бумаги, который Вайс бросил в свой портфель, когда уходил.


"Вероятно, он был уверен в себе, когда уходил", - говорит Ороско. "Переговоры прошли хорошо".


Вайс должен был пойти на ужин со своей женой Роуз, но сначала, по словам полиции, он планировал позвонить Тарканяну, который ждал в отеле Лонг-Бич, чтобы сообщить о переговорах.


Тарканян так и не получил звонка, и переговоры так и не зашли дальше. В конце концов "Лейкерс" наняли другого тренера.


Его жена сообщила о пропаже Вайса, но никаких признаков его исчезновения не было до тех пор, пока четыре дня спустя охранник не заметил его Rolls в гараже отеля Sheraton Universal. После того, как разложившееся тело Вайса было обнаружено и удалено, детективы не нашли никаких зацепок к тому, что произошло.


Бумажник и портфель Вайса исчезли, но кольцо с бриллиантом и часы остались. Это заставило полицию исключить ограбление как мотив. Кук, Басс и Тарканян были быстро устранены как причастные к делу. Это оставило полицию с тайной.


Но Rolls-Royce, хотя и не имел улик, вывел дело на след. По словам Ороско, несколько человек, узнавших об убийстве из СМИ, позвонили в полицию и сказали, что помнят характерную машину в день исчезновения Вайса. Благодаря этим свидетелям полиция смогла наметить путь Вайса из Беверли-Хиллз по бульвару Беверли-Глен к бульвару Вентура и на запад в Энсино.


Таинственный высокий мужчина


Свидетель сообщил полиции, что видел, как "Роллс" подъехал к бордюру на улице в Энсино, а белый "кадиллак" с тремя мужчинами остановился позади. Свидетель сказал, что Вайс вышел из своей машины, а двое мужчин, один из которых был блондином ростом 6 футов 6 дюймов, вышли из "Кадиллака".


Свидетель сказал, что блондин сердито указал пальцем на лицо Вайса, когда говорил с ним. Через несколько мгновений Вайс вернулся в свою машину, блондин сел на заднее сиденье позади него, а третий мужчина сел на переднее сиденье. Затем "роллс" и "кадиллак" уехали.


Когда детективы углубились в предысторию Вайса, они пришли к выводу, что свидетель видел убийц Вайса. Они узнали, что Вайс ведет образ жизни, который противоречит его истинному финансовому положению. Они узнали, что многие из его сообщников были замешаны в организованной преступности.


Ороско говорит, что Вайс не имел финансовой заинтересованности в автосалонах, которыми он якобы владел; он был просто платным консультантом или агентом по продвижению по службе. Дом, в котором он жил в Энсино, принадлежал компаньону, а его Rolls-Royce был сдан в аренду.


"Когда он умер, у него была страховка; вот и все", - говорит Ороско.


Полиция также начала получать сообщения от анонимных абонентов, информаторов организованной преступности и сотрудников правоохранительных органов Лас-Вегаса о том, что Вайс был связан с бандитами в Неваде и Флориде. Информаторы сказали, что Вайс накопил карточные долги.


Хит в стиле мафии


Эта информация убедила полицию в том, что Вайс был похищен тремя мужчинами в "кадиллаке" и казнен в стиле мафии.


Ороско говорит, что он и его партнер Джон Хелвин выследили одного из близких друзей Вайса до центральной Флориды, куда он переехал сразу после убийства и работал продавцом автомобилей. В обмен на свою анонимность продавец сказал детективам, что ему известно, что Вайс задолжал более 60 000 долларов за азартные игры в Лас-Вегасе. По словам Ороско, чтобы погасить долги, он начал летать в Лас-Вегас и доставлять посылки с наличными, отмытыми в Лос-Анджелесе.


По словам продавца, каждую неделю деньги приходили в коричневом бумажном пакете и помещались в багажник Rolls-Royce Вайса. Затем Вайс летал в Лас-Вегас и обратно в тот же день. Но, по словам продавца, Вайс крала деньги при доставке, и его поймали и предупредили, чтобы он остановился.


Ороско говорит, что детективы предположили, что Вайс не прислушался к предупреждению и был убит. Они начали отслеживать записи телефонных разговоров Вайса и некоторых его сообщников. Они задокументировали связи с деятелями организованной преступности и отправились в Лас-Вегас и Нью-Порт-Ричи, штат Флорида, чтобы вручить ордера на обыск в домах людей, которые, как считается, были причастны к убийству.


Ошибка поиска


В Лас-Вегасе детективы получили ордер на обыск от местных властей, но дом, который они планировали обыскать, был пуст к утру, когда они прибыли. Ороско предположил, что подозреваемый был предупрежден и перемещен


вне.


В Нью-Порт-Ричи дела тоже шли плохо.


Ороско и Хельвин прибыли поздно вечером и проехали мимо дома, который они планировали обыскать на следующий день после получения ордера от местных властей. По словам Ороско, дом принадлежал мужчине, подозреваемому в том, что он является "силовиком" из организованной преступной семьи. Детективы заметили лодку в канале сзади и черный Camaro, припаркованный впереди, что указывает на то, что пассажиры не были привлечены к обыску и все еще жили там.


На следующее утро, говорит Ороско, он выглянул из окна своего номера в мотеле и увидел тот же черный Camaro на стоянке через канал рядом с мотелем. Мужчина сидел за рулем автомобиля, наблюдая за мотелем.


"Мы подбросили монетку, чтобы узнать, кто выйдет за дверь первым, - говорит Ороско.


Хелвин проиграл. Они вытащили оружие, и под прикрытием Ороско Хельвин быстро спустился в вестибюль. Ороско последовал за ними, но к тому времени, когда они сели в взятую напрокат машину, черного "Камаро" уже не было.


Ороско говорит, что ему и его напарнику было отказано в выдаче ордера на обыск, потому что у них не было достаточно доказательств причастности подозреваемого силовика к убийству Вайса.


Ороско говорит, что он был параноиком, когда вернулся в Лос-Анджелес.


Не зная, как информация об их перемещениях попала к объектам расследования, он и Хелвин перестали говорить об этом деле с некоторыми офицерами в отделе и за его пределами. Ороско говорит, что когда отставной детектив из Лос-Анджелеса спросил об этом деле, он дал человеку ложную информацию. Через несколько дней, по словам Ороско, позвонил информатор организованной преступности и сообщил ту же неверную информацию.


"После этого мы ни с кем не разговаривали, - говорит Ороско. "Мы просто пришли, сделали свою работу и пошли домой. Если я выезжал за город по делу, то говорил только моему лейтенанту.


Ороско и Хелвин продолжали работать над убийством Вайса на постоянной основе в течение двух лет. По крайней мере трое мужчин, которых они расследовали, станут жертвами явно не связанных между собой убийств.


Похититель драгоценностей


Одним из них был Джеффри Рокман, имя которого было найдено на клочке бумаги в офисе Вайса. Полиция узнала, что 33-летний Рокман был вором драгоценностей, который работал на канадский синдикат организованной преступности и, как полагают, продал украденное имущество Вайсу.


Но полиция не нашла Рокмана вовремя, чтобы допросить его об убийстве. 29 апреля 1980 года он был застрелен в своем таунхаусе в Марина-дель-Рей. Ороско говорит, что детективы узнали, что настоящее имя Рокмана - Энтони Старр, и что он получил новую личность после того, как вступил в федеральную программу защиты свидетелей, когда он давал показания по делу об ограблении банка в Детройте. Полиция считает, что его убийство не имело отношения к делу Вайса.


Рональд Лауниус был еще одним вором и торговцем наркотиками, который, как стало известно полиции, был связан с Вайсом. Хотя он был расследован, не было никаких доказательств, чтобы связать его с убийством.


1 июля 1981 года 37-летний Лауниус был одним из четырех человек, забитых до смерти в наркопритоне Лорел каньона. В прошлом году бывшему владельцу голливудского ночного клуба и его телохранителю были предъявлены обвинения в убийстве жертв в отместку за ограбление.


Ороско говорит, что Лауниус ранее был связан с Горацием Маккеной, бывшим офицером дорожного патруля Калифорнии, который руководил сетью баров с участием обнаженных танцовщиц. Полиция полагала, что Маккенна был связан с проституцией, фальшивомонетничеством, наркотиками и азартными играми в районе Лос-Анджелеса.


Следователи по делу Вайса пытались выяснить, был ли Маккенна причастен к убийству Вайса, но так и не смогли установить, знали ли эти двое мужчин друг друга. Маккенна был убит 9 марта у ворот своего поместья в округе Ориндж, когда вооруженный мужчина выстрелил из автомата в заднюю часть лимузина, в котором он ехал. Убийство остается нераскрытым.


По словам Ороско, на протяжении многих лет имена, содержащиеся в файлах дел Вайса, часто всплывали в делах, не связанных с ним. Но детективы так и не назвали имя высокого блондина. Хотя осведомитель мафии однажды сказал полиции, что люди, убившие Вайса, сами были убиты, чтобы сохранить завесу молчания организованной преступности, Ороско считает, что убийцы все еще могут быть живы и свободны.


Хелвин ушел на пенсию, а Ороско занимается другими делами. Но ему по-прежнему звонят осведомители, предлагающие уличную информацию об убийстве Вайса. А иногда он получает известия от сотрудников правоохранительных органов, которые слышали об этом деле в ходе других расследований.


"В других нераскрытых делах вы обычно упираетесь в стену, когда исчерпываете свое расследование и откладываете его", - говорит он. "Этот не такой. Вы можете убрать его, но он продолжает возвращаться".


Ороско иногда ездит по тому же маршруту, по которому Вик Вайс проехал в свою последнюю поездку. Он ждет данных, которые приведут к аресту, или имени блондина.


"Кто-то должен будет застрять, быть арестованным за что-то другое и захотеть помочь нам", - задумчиво говорит он.


примечание: Дело об убийстве Вика Вайса остается нераскрытым.


ОТКРЫТЫЙ-НЕРЕШЕННЫЙ


ЗАГАДКА ПОЛИЦИИ ДОЛИНЫ ПО ПОЛИЦИИ ДОЛИНЫ ЗАГАДКА ПОЛИЦИИ ДОЛИНЫ ПО СВЯЗИ С СМЕРТЬЮ ЧЕЛОВЕКА ВО ВРЕМЯ беспорядков


Преступления: убийство рабочего из Юты, а также два других убийства, в том числе 15-летнего мальчика, остаются нераскрытыми.


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


25 мая 1992 г.


Что-то заставило Джона Уиллерса вернуться туда. Но причина - это тайна, молча скрытая внутри тайны.


В ту ночь, когда Лос-Анджелес был разорван приговором по делу об избиении Родни Г. Кинга, 36-летний Уиллерс дважды выходил из безопасного номера своего мотеля в Мишн-Хиллз в темноту. Первый раз это было с другими гостями, которым было интересно узнать о столкновении автомобилей, за которым последовали выстрелы. Второй раз он был один.


Его тело было найдено позже посреди бульвара Сепульведа. Он был застрелен в ходе одного из самых любопытных убийств, имевших место во время беспорядков.


Теперь детективам, расследовавшим убийство 29 апреля, семье Уиллерса и строительной бригаде из Солт-Лейк-Сити, с которой он приехал в Лос-Анджелес, остается только гадать, кто убил тихого, но дружелюбного плиточника и почему. Однако больше всего они ломают голову над тем, что увлекло его в опасную ночь, в то время как большинство остальных остались в безопасности внутри.


Полиция Лос-Анджелеса не стала квалифицировать убийство как связанное с беспорядками. По словам детективов, слишком многое остается неизвестным. Но для тех, кто знал Уиллерса, различие в том, был он жертвой беспорядков или нет, кажется тривиальным.


"Это не имеет значения, - сказал бригадир строительной бригады, с которой работал Виллерс. "Кто-то выстрелил в него без всякой причины. Лос-Анджелес - красивое место, но вы можете сохранить его. Я буду чертовски счастлив, когда эта работа закончится и я уйду отсюда. И я не вернусь. С этим просто никак не справиться. Это как стать жертвой террористического акта".


Ночью 29 апреля Уиллерс, который был разведен и жил один в Солт-Лейк-Сити, остановился в гостинице Mission Hills Inn на Сепульведе недалеко от Чатсуорт-стрит. За последние годы он проехал через несколько штатов на Западе, "ездя туда, где была работа", - сказал его бригадир.


Он и еще семь членов бригады Curbs Construction Co. приехали в Лос-Анджелес за три дня до беспорядков, чтобы уложить плитку в строящемся супермаркете в Мишн-Хиллз.


Бригадир Уиллерса и еще один укладчик плитки, с которым он работал, согласились обсудить инцидент, если их личности не будут раскрыты. Они считают, что их могут рассматривать как свидетелей, хотя на самом деле они не видели ни стрельбы, ни стрелявшего.


Они сказали, что члены экипажа Curbs были в своих номерах мотеля и смотрели репортажи о беспорядках по телевидению, когда они услышали, как машины мчатся снаружи по Сепульведе. Затем они услышали грохот столкнувшихся машин, после чего последовали выстрелы.


Детектив полиции Вудро Паркс сообщил, что авария произошла около 22:45, когда три человека в одной машине преследовали двух подозреваемых в грабеже в другой машине. Убегающий автомобиль объехал парковку мотеля, а затем лоб в лоб столкнулся с другим автомобилем на Сепульведе. Подозреваемые грабители открыли огонь по трем людям, застрявшим в преследовавшей их машине, но промахнулись. Затем боевики скрылись пешком.


Инцидент привел многих гостей мотеля на улицу, некоторые просто посмотреть, некоторые, чтобы помочь раненым или направить движение вокруг места происшествия. По словам коллег по работе, Виллерс был в толпе. Он оставался снаружи до тех пор, пока раненые автомобилисты не были доставлены машинами скорой помощи в больницу, а полиция, приведенная в состояние боевой готовности из-за беспорядков, быстро двинулась дальше. Две разбитые машины столкнули на середину дороги и уехали.


По словам полиции, Уиллерс и другие гости вернулись в свои комнаты. Но примерно через полчаса Уиллерс решил вернуться. На выходе он зашел в комнату двух своих коллег.


"У нас был включен телевизор, и мы знали, что происходит с беспорядками", - сказал один из мужчин, которых посетил Уиллерс. "Мы сказали ему, что ему лучше оставаться внутри. Он ничего не сказал. Он просто оставил. Он хотел выйти".


Через несколько минут сослуживцы в нескольких комнатах услышали снаружи выстрелы.


"Это был он - они убили его", - сказал бригадир Виллерса. "Люди вышли на балкон и увидели его лежащим там на улице. Он сделал неверный вывод, возвращаясь туда. Я не знаю, о чем он думал. Там стреляли, а он все равно хотел вернуться".


Тем временем, менее чем в пяти милях, полиция в защитном снаряжении разгоняла толпу, собравшуюся перед станцией Предгорного дивизиона в Пакоиме. В полицию бросали камни и бутылки. Раздались выстрелы в воздух, подожгли близлежащие мусорные баки.


Детективы Футхилла Паркс и Роберт Богисон покинули эту хаотичную ситуацию и покатились к месту стрельбы Уиллеров. Они быстро провели расследование на месте, в то время как группа из восьми офицеров в форме окружила их и охраняла.


"Мы были там, пытаясь провести расследование, в пуленепробиваемых жилетах, не зная, начнет ли кто-то еще стрелять", - сказал Паркс. "Мы были очень рассеяны. Нам приходилось держать одну полосу движения открытой, и каждый раз, когда проезжала машина, становилось немного напряжно".


По словам Паркса, детективам удалось найти двух человек, которые видели, как двое подростков убежали из места стрельбы. Один свидетель спросил подростков, что случилось, и они обругали его и продолжали бежать. Свидетели заявили, что не видели подростков с оружием.


Он сказал, что, хотя подростки считаются подозреваемыми, о стрельбе недостаточно известно, чтобы классифицировать ее как связанную с беспорядками. Уиллерс был белым, а два подростка - черными, но в ту ночь в непосредственной близости не было сообщений о других беспорядках.


Паркс ищет дополнительных свидетелей или кого-либо, кто обладает информацией о стрельбе, и составил составной рисунок одного из подростков.


"Убийство не имело ничего общего с мародерством, беспорядками и другими вещами, с которыми были связаны другие смерти в городе", - сказал Паркс. "На самом деле нет никаких указаний на то, о чем это было".


Другие мотивы, распространенные в уличных убийствах, легко отбрасывались. Уиллерс не был ограблен. И Паркс считает, что промежуток времени между убийством, столкновением автомобилей и стрельбой указывает на то, что инциденты не были связаны между собой.


Детективам остается случай, когда жертва, по-видимому, не знала своего убийцу и даже не видела стрелявшего за несколько мгновений до убийства. Детективы говорят, что такие дела являются наиболее сложными для раскрытия.


"У нас очень мало дел", - сказал Паркс на прошлой неделе. "В классическом деле об убийстве вы проводите много времени с подноготной жертвы и много раз получаете от нее указания. Но в данном случае жертва никого не знает в этом городе. Он всего лишь случайная жертва насилия в Лос-Анджелесе. Неважно, кем он был и что делал, это не приведет нас к его убийце.


Паркс сказал, что лучшей надеждой на арест может быть рисунок одного из подростков, которого видели свидетели. - Это все, что у нас есть, - сказал он.


Полиции предстоит еще многое сделать в расследовании двух других смертей в долине Сан-Фернандо, которые, по крайней мере, первоначально были причислены к 60 убийствам, приписываемым беспорядкам.


15-летний Эдвард Травен был смертельно ранен в Сан-Фернандо примерно за два часа до Виллерса. Он был убит боевиком, который выстрелил в "кадиллак", в котором он сидел со своим братом и другом, на Сан-Фернандо-роуд и бульваре Сан-Фернандо-Мишн.


Стрелявший кричал: "Откуда вы?" - вызов банды - и полиция заявила, что Эдвард был связан с членами банды. Полиция говорит, что его убийство было примером стрельбы банды, не связанной с беспорядками, хотя члены его семьи настаивали на том, что смерти мальчика не произошло бы, если бы не атмосфера насилия, вызванная беспорядками.


Детективы Сан-Фернандо заявили, что пытаются установить личность подозреваемого среди многочисленных членов местной банды.


Убийство 31-летнего Имада Шарафа также не раскрыто. Его тело было найдено утром 3 мая, когда пожарные ответили на сообщение о лесном пожаре возле въезда на шоссе Сан-Диего на бульваре Сан-Фернандо-Мишн. Полиция сообщила, что Шараф, работавший техником фотолаборатории, был облит легковоспламеняющимся веществом и подожжен.


Хотя он тоже числился жертвой беспорядков, полиция Лос-Анджелеса считает иначе. Следователи по этому делу концентрируются на деловых и личных делах Шарафа, ища мотив и подозреваемого.


"Мы полагаем, что это был своего рода спор, - сказала детектив Оливия Пикслер. "Кажется, тот, кто убил его, знал его".


Она сказала, что пожар, возможно, был попыткой замаскировать убийство как связанное с беспорядками.


Убийство Уиллерса остается делом Долины периода беспорядков, когда полиция имеет самое слабое представление о том, что произошло. И часть тайны, которая остается в умах тех, кто знал Уиллера или расследует его смерть, - это причина, по которой он решил вернуться за пределы своего номера в мотеле.


"Мы понятия не имеем, почему он вернулся", - сказал Паркс. "Он никому не сказал почему. Единственное, о чем мы можем думать, это, возможно, он вернулся, чтобы посмотреть на обломки автомобилей, участвовавших в прежней погоне.


Сестра Уиллера, Дайан Хаусден, предполагает, что ее брат не осознавал опасности, в которой он находился. Выросший в пригороде Портленда, штат Орегон, он прожил большую часть своей жизни на Тихоокеанском Северо-Западе, в Юте, Неваде и Аризоне.


"То, что происходило в Лос-Анджелесе, было для него совершенно чуждым, - сказал Хаусден, который живет в Эверетте, штат Вашингтон. - Я думаю, он не мог поверить в то, что происходило, и, может быть, хотел уйти. Я думаю, он, должно быть, подумал: "Ну и дела, это странно" и захотел посмотреть. Он был свободным духом. Я не думаю, что он мог знать, какой опасности подвергал себя".


Бригадир Виллерса согласился.


"Джон был дружелюбным и открытым человеком, - сказал бригадир. "Он родом из места, где нет таких вещей, бунта или стрельбы из проезжающих автомобилей. Он никогда бы не подумал, что может быть в опасности. Но он был".


Хаусден сказала, что знала о том, что ее брат находится в Лос-Анджелесе, потому что за день до начала беспорядков он позвонил и сказал, что пытается найти двух своих детей-подростков, с которыми он потерял связь, но которые, по его мнению, живут со своей бывшей женой в Южная Калифорния.


"Он собирался попытаться найти своих детей, но у него не было шанса", - сказал Хаусден.


В чемодане Виллерса полиция обнаружила карточки и денежные переводы, выписанные на мальчика и девочку. На этой неделе Хаусден сообщила, что наконец нашла детей, живущих в Хемете, и перешлет последние подарки их отца.


Как и коллеги Уиллерса, Хаусден сказала, что ее семье было трудно справиться со смертью.


"Мы не из области насилия", - сказала она. "Мы не выросли в такой среде. Это неправильно, чтобы это случилось с кем-то, но не было никакой причины, чтобы это случилось с ним.


"Преступление Джона заключалось в том, что он оказался не в том месте и не в то время".


примечание: убийство Джона Уиллерса остается открытым и нераскрытым.


ПОСЛЕСЛОВИЕ: РОМАНИСТ КАК РЕПОРТЕР


Майкл Карлсон


Майкл Коннелли - репортер. Хороший. Не в бульварном смысле того, кто, подобно писателю криминального чтива, делает все возможное, чтобы превратить элементы истории в узнаваемый шаблон, который не растягивает эмоции его аудитории за пределы уверенности, с которой имеют дело таблоиды. Он также не является "журналистом-расследователем" - современный термин, применяемый к аспирантам, переписывающим пресс-релизы, когда они берут интервью у знаменитости. Он репортер в лучшем смысле этого слова, способный собрать информацию и увидеть историю, скрытую под всеми этими фактами, способный разобраться в впечатлениях самых разных людей и увидеть, как они влияют на эти факты, и, самое главное, способный изложить все это на бумаге, чтобы его читатель мог сделать то же самое.


Когда я начинал свою карьеру, мне пришлось изучить книгу стилей UPI. Все, что там говорится о построении истории - знаменитые "кто-что-когда-где-почему" и "как" - изложены в рассказах Коннелли четко и ясно. Он организует свои рассказы так, как подобает репортеру, чтобы читатель увидел то, что видел он. Это намного больше, чем делать Джека Уэбба "просто факты, мэм". Эта способность излагать историю явно служит самым сильным сторонам Коннелли как репортера: его восприятию и сопереживанию.


Под восприятием я подразумеваю способность видеть и слышать, или, лучше сказать, слушать то, что говорят, и видеть, что это значит. Это требует величайшего умения, которым может обладать хороший репортер, - способности понимать людей. Вы не сможете увидеть хорошую историю, если не поймете, откуда она взялась. Слишком часто в нашем мире журналисты переходят из аспирантуры в герметически закрытые отделы новостей, защищенные пропусками безопасности и отрезанные от реальной жизни людей, о которых они должны сообщать. Они выросли в мире, где отношения четко очерчены, конфликты происходят по очень узкому периметру, а люди, о которых они пишут, существуют только как корм для копий.


Это не тот мир, в котором обитают копы. Не те, кто на улице.


Полицейские знают, что трагедия возникает из-за контраста ожиданий с реальностью. Они знают реальную жизнь жертв, которых они находят, и реальные последствия деяний, совершенных преступниками, которых они преследуют. Они не могут убежать от этого знания, не могут положить сказку в постель, а потом вернуться домой и крепко уснуть.


Самая важная история в этом сборнике, поскольку она связана с художественной литературой Коннелли, - это "Звонок", в котором он провел неделю по вызову с отрядом по расследованию убийств Форт-Лодердейла. Коннелли говорит, что то, что он увидел, повлияло на все, что он написал в художественной литературе, и если вы внимательно прочитаете историю, вы увидите, насколько это правда. Дело не только в деталях преступления и расследования, но и в том, как Коннелли-репортер впитывает образ мышления полицейских, усваивает его. Их усталость становится ощутимой. Когда Коннелли излагает факты о том, как сложно будет раскрыть дело, вы чувствуете эмоции следователей, разочарования, которые являются частью их повседневной жизни. Для меня это отправная точка всего, что мы знаем о Гарри Босхе, и чувства усталости, которое так эффектно пронизывает романы Босха.


Эмпатия - это не отождествление; есть принципиальная разница. Коннелли рассказывает нам, что, как и Босх, он собирал гильзы с полицейских похорон и хранил их в банке. Он ездил с ментами и осматривал с ними места преступлений и трупы, но он не мент. Он репортер, и ему удается держать дистанцию репортера со своими объектами, что позволяет ему видеть более широкую картину мира, в котором они живут.


В истории об отделе прокуратуры по иностранным делам полиции Лос-Анджелеса, который преследует мексиканцев, вернувшихся в свою страну, как подозреваемых в преступлениях, совершенных в Соединенных Штатах, есть чудесно заниженный момент. Коннелли подробно описывает различия в мексиканском законодательстве, которые заставляют гражданских либертарианцев утверждать, что подозреваемые, обнаруженные подразделением в Мексике, могут не получить тех прав, которые они имели бы, если бы они были схвачены в Соединенных Штатах. Он пишет: "Росс и его коллеги-офицеры утверждают, что подозреваемый в убийстве, который сбегает, чтобы избежать судебного преследования в Лос-Анджелесе, принимает систему правосудия страны, в которую он бежит. "Ты должен принять риск, на который ты понес бегство, - сказала Мойя.


Бьюсь об заклад, это вызвало не одну кривую улыбку, но то, как об этом сообщают с невозмутимым лицом, заставляет это работать: вы точно понимаете взгляд копов на мир, особенно перед лицом критики, вы понимаете, что они видят наивный, если из лучших побуждений.


Однако сочувствие Коннелли распространяется не только на полицию, но и на жертв преступлений, а иногда и на самих преступников. Когда вы читаете рассказы Уайлдера о серийном убийце из Южной Флориды, разошедшемся по всей стране, вас преследует история о семьях, дочери которых пропали без вести спустя год. "Мы не провезли ее дальше этой заправки", - повторяет мать одной девочки, имея в виду место, где в последний раз видели ее дочь. Это повторение, которое придает словам их способность двигать читателя.


Такое сочетание эмпатии и восприятия создает авторскую позицию, одновременно отстраненную и вовлечённую. Обычно результатом этой формулы является цинизм, который уже давно стал бичом как журналистов, так и копов. Таким образом, создание Коннелли Босха, который избегает превращения в закоренелого циника, усваивая боль, которую он видит, является замечательным достижением, и даже в большей степени из-за того, что Коннелли смог сохранить эту позицию, даже когда писал о Босхе в первой книге. человека, как он сделал с большим эффектом, когда переключился на классическое повествование от первого лица для книг, в которых Гарри действует как классический частный детектив из Лос-Анджелеса.


Только однажды, в "Поэте", Коннелли использует журналиста в качестве главного героя. По большому счету пресс не играет большой роли в серии Bosch. В целом с репортерами обращаются так же, как, по словам самого Коннелли, когда он впервые прибыл в криминальный район Лос-Анджелеса: терпят как неудобство, от которого нельзя избавиться, как муравьи на пикнике. У Гарри есть полицейский репортер, которому он более или менее доверяет, но он также подстраивается под телевизионные новости и проявляет гораздо меньше гнева по этому поводу, чем я от его имени, когда читал


Город костей.


"Поэт " был первым из романов Коннелли, которые он написал от начала до конца после того, как оставил журналистскую профессию, его первым самостоятельным романом, не относящимся к Босху, и, возможно, не случайно, его первым бестселлером. Он сказал, что его главной мотивацией был тот факт, что, когда он забрал свои файлы по нераскрытым убийствам, он понял, как часто убийцам это сходит с рук, и он хотел написать книгу, в которой этот парень уйдет и никогда не будет продолжение. Он не ожидал, что реакция публики будет такой сильной.


Если вы читаете это, вы, вероятно, понимаете, что в конце концов Коннелли пришла в голову идея сделать продолжение. Он объяснил это тем, что "оправился от моего цинизма", в значительной степени после рождения дочери. Он также переехал из Лос-Анджелеса обратно во Флориду, и, возможно, это также как-то связано с переменами.


Сравните статьи, написанные для South Florida Sun-Sentinel , с теми, что были позже опубликованы для Los Angeles Times , и вы почувствуете серьезные изменения внутри Коннелли. Он сказал, что отдел новостей Times был старше, журналисты-ветераны более циничны и с гораздо большим чувством собственной важности. Вы можете понять, почему. Лос-Анджелес - это город, пропитанный преступностью, и то, что он является фоном для стольких фильмов, телевизионных шоу и романов, делает каждое преступление в городе более резонансным. Американцы веками направлялись на запад и оказались в ла-ла-ленде. Латиноамериканцы направляются в Эль-Норте, чтобы осуществить свои мечты о заработке. Азиаты приехали строить железные дороги или спасаться от войн. Выбор имени Bosch сделал это метафорически; Сад земных наслаждений должен висеть в вестибюле здания Los Angeles Times .


Позиция Коннелли - скорее аутсайдер, чем местный Анджелино. Он говорит, что прибыл на собеседование в " Таймс" сразу после крупного ограбления, которое в конечном итоге послужило основой для "Черного эха", и сказал себе: "Боже, это самое подходящее место". Быть аутсайдером позволяет ему немного дистанцироваться, чтобы наблюдать за всеми сторонами уравнения. Это дает ему возможность поместить природу города, его историю и культуру в качестве фона для уравнения.


В Лос-Анджелесе его взгляды на полицию и сам преступный мир расширяются. Он получает более глубокое представление о мире полицейского, его хороших и плохих сторонах. Его сочувствие начинает распространяться на преступников, некоторые из которых сами становятся жертвами в этом странном мире полиции Лос-Анджелеса, своего рода военизированной бюрократии, возглавляемой чередой начальников полиции, по сравнению с которыми Дональд Рамсфелд выглядит как Джимми Картер.


Коннелли сообщает обе стороны истории, давая мрачный контрапункт точке зрения полиции. Грабитель, убивший полицейского в борьбе за оружие, застрелен полицией, трижды выстрелил в голову. Дважды он выживает, и дважды чудом достает удобно расположенные пушки. Подтекст, что он уже убил полицейского, выносится на поверхность тонко, но безошибочно. Полная вооруженных грабителей машина расстреляла полицейских из Отдела специальных расследований с дробовиками, которые наблюдали, как они ограбили закусочную, а затем окружили их. Коннелли прямо сообщает об инциденте, но оставляет напоследок сообщение о том, что грабители были вооружены незаряженными дробовиками и, таким образом, вряд ли решили стрелять в него.


Гарри Босх живет в этих двусмысленностях. Его мир не может быть ни определен, ни понят без чувства давления, под которым действует полиция, и разочарования, присущего работе. Понимание этого помогает объяснить инстинкт копа сомкнуть ряды и защитить своих. Но полицейские также являются частью свирепо пожирающей себя бюрократии. Вспомните первоначальное описание Коннелли работы в Los Angeles Times . Он сказал, что редакция была больше похожа на семью со строгим чувством иерархии, чем на его газету во Флориде, где сотрудники были одного возраста и общались вне офиса. Это высшая лига. То же самое и с полицией Лос-Анджелеса - возможно, самым заметным полицейским управлением Америки.


Некоторые из самых приятных сцен в каноне Босха связаны с его столкновениями с властями, от Харви "98" Паундса до Бюро национальной безопасности. У Bosch нет времени на карьеристов и борцов за влияние; он слишком занят, пытаясь сохранить свою целостность, поскольку он наблюдает, как исчезает граница между теми, кто соблюдает правила, и теми, кто их нарушает, между порядком и хаосом. Это то, к чему Bosch возвращается домой. Вот почему он сидит в темных комнатах и пытается сгладить это джазом.


Криминальные писатели, которыми я больше всего восхищаюсь, - это те, кто делает что-то необычное с формой. Рассказ Хэммета о лжи, уклонениях и корыстных показаниях людей, без стилистических суждений между персонажем и читателем. Симфонии сравнений Чендлера. Способность Марлоу мудрить способами, которые не приходят в голову реальным людям до следующего дня. Дональд Уэстлейк создает голую, обрезанную прозу Ричарда Старка, которая соответствует голому, обрезанному взгляду Паркера на мир. Способность Джорджа Хиггинса рассказывать через диалоги, когда способность его персонажей рассказывать истории говорит вам о них больше, чем любое описание. Риффы и мучительный аллитерационный арсенал Джеймса Эллроя.


На первый взгляд, Коннелли не открывает ничего нового. Он пишет хорошо и чисто, но присмотритесь внимательно, и вы увидите, насколько это выходит за рамки чистоты. Его стиль прозы, по сути, является продуктом его репортажей, сваренных вкрутую, но не циничных.


В 1930-х годах многие люди сравнивали Хэммета с Хемингуэем, часто предполагая, что Хэммет был первым с крутой прозой. Это было несправедливо по отношению к Хемингуэю, потому что "В наше время" создано с голой чистотой, с которой редко можно сравниться. Хемингуэй объяснил эту чистоту изучением "кабельного языка", урезанной прозы, необходимой для экономии на затратах на передачу своего репортажа обратно в домашнюю газету. Но ни один из писателей не обладает таким сырым, крутым качеством, как " Быстрый " Пола Кейна или " Зеленый лед " Рауля Уитфилда . Посмотрите в другом месте у Хемингуэя или у кого-нибудь из Хэммета, и вы найдете прозу, написанную в почти романтической манере, потому что они отказываются полностью подчиняться цинизму; они видели слишком много реальности для этого.


Коннелли решил стать писателем-криминалистом, увидев циничную версию "Долгого прощания " Роберта Альтмана и обратившись к романам Чендлера, которые он проглатывал один за другим. В Университете Флориды он изучал писательское мастерство у писателя Гарри Крюса. Хотя он утверждает, что образ жизни Крюса и его писательский успех оказали большее влияние, чем его стиль, я вижу элементы мрачности Крюса, где-то между южной готикой и театром абсурда, в художественной литературе Коннелли. Я также вижу в Гарри Босхе очень похожую на Крюса фигуру, неуместную в своем мире и натянутую до предела, пытаясь привести себя в форму.


Босх является катализатором, который позволяет Коннелли проделывать трюк, превращая реальность в вымысел. Искусство писать хорошую крутую прозу требует определенной отстраненности, умения не дать вырваться жидкому эмоциональному желтку рассказа.


Но его не обязательно варить в скорлупе. Самое близкое сравнение, которое я могу провести в криминальной литературе, - это с Россом Макдональдом, чей Лью Арчер - наблюдатель социальных изменений, почти репортер, и чья проза дает читателю ясное представление о том, что видит Арчер, без цинизма и прикрас.


Именно в этом смысле я думаю о Майкле Коннелли как о крутом писателе и одном из самых успешных. Он смог достичь этой отстраненности, не теряя эмоционального центра, не жертвуя эмпатией. Он способен поддерживать парадоксальное чувство дистанции и вовлеченности в свои произведения - как репортер, делящийся опытом полицейских, не становясь им сам, уравновешивая горе жертв, характер мучителей и разочарование полицейских. Он научился делать это по собранным здесь кусочкам.


Возможно, вы заметили, что я начал это эссе с того, что Майкл Коннелли - репортер. Не был репортером. Является.


Потенциальный писатель, застрявший на карьере журналиста, - это старое клише. Я не вижу, чтобы Майкл когда-либо застрял. Я не знаю, пошел ли он на свое первое место преступления и собрал свои записи с идеей найти материал для своих книг. Вы непременно увидите в этих историях исходный материал - преступления, преступников, полицейских и город, - из которых состоит его вымысел. Но эти статьи показывают, что Коннелли был чертовски хорошим репортером. И то, что быть чертовски хорошим репортером, было отличным началом для того, чтобы стать чертовски хорошим писателем.


Майкл Карлсон родился в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, и живет в Лондоне с женой и сыном. Он написал о Майкле Коннелли для Spectator, Daily Telegraph, Financial Times, Perth (Австралия) Sunday Times, Shots and Crime Time, где он также редактирует раздел фильмов. Его исследования режиссеров Серджио Леоне, Клинта Иствуда и Оливера Стоуна были опубликованы в серии Pocket Essentials.


БЛАГОДАРНОСТИ


Все рассказы, содержащиеся в этом сборнике, были подписаны Майклом Коннелли, но над всеми без исключения трудились многочисленные редакторы, редакторы и коллеги-репортеры. Невозможно написать статью для газеты или журнала без участия многих. Я хочу поблагодарить всех, кто помог подготовить эти истории к печати.


Я также хочу поблагодарить Майкла Питча, Асю Мучник и Памелу Маршалл за их недавнюю работу по подготовке рассказов, пригодных для перепечатки здесь. И последнее, но не менее важное: особая благодарность Стивену Васчику из SCV Publications за первый сбор и публикацию этой коллекции.


РАЗРЕШЕНИЯ


Мы благодарны South Florida Sun-Sentinel и Los Angeles Times за разрешение перепечатать следующие ранее опубликованные истории.


ЮЖНАЯ ФЛОРИДА


УАЙЛДЕР ОБВИНЯЕТСЯ В УБИЙСТВЕ ДОМОХОЗЯЙКИ Copyright No 1984. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.


WILDER LED DOUBLE LIFE IN SOUTH FLORIDA Copyright No 1984. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.


ДИКИЕ ЖЕРТВЫ ВСЕ ЕЩЕ ОТСУТСТВУЮТ 1 ГОД СПУСТЯ Copyright No 1985. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.


Личность жертвы убийства все еще скрыта


ТАЙНА Copyright No 1986. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.


Отряд мафии Copyright No 1987. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.


ВОР БИЛЛИ Copyright No 1987. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.


УБИЙСТВА ПО ПОЧТЕ Copyright No 1987. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.


LAUDERDALE HOMICIDE Copyright No 1987. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.


ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС


ПОРТРЕТ ПОДОЗРЕВАЕМОГО В УБИЙСТВЕ


Авторское право No 1987, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


МУЖЧИНА ТАРЗАНЫ, УДЕРЖАННАЯ ЗА УБИЙСТВО СВОЕГО ПРОПАВШЕГО ОТЦА


Авторское право No 1987, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ИНОСТРАННОЙ ПРОКУРАТУРЫ LAPD


Авторское право No 1987, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


САКАИ СРАЖАЛСЯ С УБИЙЦАМИ


Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ


Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


НОВИЧОК-ОФИЦЕР ПОГИБ В БОРЬБЕ ЗА ОРУЖИЕ


Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


СМЕРТЬ ЗА СМЕРТЬ


Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


1000 ПОСЕТИТЕЛЕЙ ОБрядА УБИТОГО НОВИЧКА-ОФИЦЕРА


Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ЧЕТЫРЕ МУЖЧИНЫ АРЕСТАНЫ НА ТЕРРАСЕ С ВИДОМ НА ОЗЕРО ЧЕТВЕРНОЕ УБИЙСТВО


Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ПОЛИЦИЯ ЗАЯВЛЯЕТ, что НАРКОМАНДИНГ КОРОЛИНГ НАЗЫВАЕТ ВЫСТРЕЛЫ ИЗ ТЮРЬМЫ


Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ЗАСАДОЧНАЯ СТРЕЛЬБА


Авторское право No 1989, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


КТО ЗАСТРЕЛ ВИК ВАЙС?


Авторское право No 1989, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ДЕЛО "COTTON CLUB" ПРИВЕЛО К АРЕСТУ ЗА УБИЙСТВО ПРОСТИТУТКИ В 84 ГОДУ


Авторское право No 1989, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ ОСТАЕТСЯ НА ВОЛКЕ ПОЧТИ 2 ГОДА ПОСЛЕ УБИЙСТВА ОТЦА


Авторское право No 1989, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


УБИЙСТВО НАСЛЕДНИКА КАНАНА ОСТАЕТСЯ ЗАГАДКОЙ


Авторское право No 1990, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ НАБЛЮДЕНИЯ ПОЛИЦИИ УБИЛО 3 ПОДОЗРЕВАЕМЫХ В ОГРАНИЧЕНИИ


Авторское право No 1990, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


Двойная жизнь Майкла Брайанта


Авторское право No 1990, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


Племянник признан единственным подозреваемым в убийстве Кэнана


Авторское право No 1990, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ДОЧЬ ГОВОРИТ, ЧТО ОТЕЦ И ЖЕНА, В УБИЙСТВЕ КОТОРЫХ ОН ОБВИНЯЕТСЯ, СПОРИЛИ


Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


НАЧАЛСЯ СУД МУЖЧИНЫ, ОБВИНЯЕМОЙ В УБИЙСТВЕ ЖЕНЫ, ПОХОРОНЕННОЙ ВО ДВОРЕ


Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ЧЕЛОВЕК, ОБВИНЯЕМЫЙ В 1982 ГОДУ, ЗАЯВЛЯЕТ О ПОЛИЦЕЙСКОЙ ВЕНДЕТТЕ


Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ОБВИНЕНИЕ ПО ДЕЛУ КАНАН НЕ БУДЕТ ПРЕДЪЯВЛЕНО


Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


САМОРЕКЛАМИРОВАННЫЙ "КОНТРАКТНЫЙ УБИЙЦА" ЗАЯВЛЯЕТСЯ О ПРИЗВАНИИ В УБИЙСТВЕ ЖЕНЫ В 1985 ГОДУ


Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


Подозреваемый в убийстве пытается очистить свое имя судебными исками


Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ЖЕНА ПО-ПРЕЖНЕМУ ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В СМЕРТИ МУЖА ПОСЛЕ ПРОИГРЫША ИСКА


Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


УБИЙСТВО СУПРУГА ПРЕКРАЩАЕТ ДВОЙНУЮ ЖИЗНЬ МУЖЧИНЫ


Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ПРОКУРОР НАЗЫВАЕТ СПЕЦИАЛЬНЫЙ ОТДЕЛ ПОЛИЦИИ LAPD "УБИЙЦАМИ" КАК НАЧАЕТСЯ СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО ПО ГРАЖДАНСКИМ ПРАВАМ


Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ФБР РАССЛЕДУЕТ УБИЙСТВО Грабителей LAPD


Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ОТЧЕТ КРИСТОФЕРА: ЭТО РЕЗКИ В ОБОИХ ПУТЯХ


Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


LA DETECTIVE РАССКАЗЫВАЕТ ПОДРОБНОСТИ СМЕРТЕЛЬНОЙ СТРЕЛЬБЫ


Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ГЕЙТС ХОЧЕТ БЫТЬ "СУДЬЕЙ, ПРИСЯЖНЫМИ, ИСПОЛНИТЕЛЕМ", ГОВОРИТ АДВОКАТ


Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


СОВЕТ ПОДАЛ ИСК ИЗ-ЗА СТРЕЛЬБЫ В ПОЛИЦИИ


Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


МАССИВНОЕ НАРКОТИКОВОЕ ДЕЛО, ДЕЛО УБИЙСТВА ДВИГАЕТСЯ К СУДЕБНОМУ РАЗБИРАТЕЛЬСТВУ


Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ПОЛИЦИЯ ДОЛИНЫ ЗАГАДЛЯЕТ СМЕРТЬ МУЖЧИНЫ ВО ВРЕМЯ беспорядков


Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


АДВОКАТЫ ПРИСУЖДИЛИ ГОНАРЬ В 378 000 ДОЛЛАРОВ ПО ИСКУ О БРУТАЛИ


Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.


ОБ АВТОРЕ


Майкл Коннелли - бывший журналист и автор серии бестселлеров о Гарри Босхе, в том числе "Близкие " и "Узкие места", а также бестселлеров "Линкольн-адвокат", "В погоне за десятицентовиком", "Луна пустоты", "Кровавая работа" и " Поэт". Коннелли получил множество наград за свою журналистику и романы, в том числе премию Эдгара. Он бывший президент организации Mystery Writers of America.


***


Оглавление


ВВЕДЕНИЕ: 10 000 ГЛАЗ В НЕБЕ


СОЛНЕЧНЫЙ НАЛОГ Джеймса Суэйна


PASSLINE от SJ Rozan


DUST UP Венди Хорнсби


ПОХИЩЕНИЕ СЯН ФЭЯ автора Майкл Коллинз


KILLER HEELS УБИВАЮТ ДВАЖДЫ КАК МЕРТВЫ, Т.П. Китинг


ВЕЩИ ИГГИ, Дж. Мэдисон Дэвис


ВРЕМЕННАЯ КОРОНА Сью Пайк


Мастер азартных игр в Шанхае Джоан Рихтер


ПРАВИЛА ДОМА Либби Фишер Хеллманн


ROLLING THE BONES от Тома Сэвиджа


ODDSMAKER от Эдварда Веллена


THE DOPE SHOW Кья Вишня


СМЕРТЬ КИТА В ЦЕРКВИ ЭЛВИСА, Линда Керслейк


СОСЕДИ автора Джон Вессел


КОНЕЦ СВЕТА (КАК МЫ ЕГО ЗНАЕМ) Лиз МакКлендон


5 НИКЕЛЕЙ И ДАЙМОВ, Ронни Класкин


ДАЖЕ ИГРОКАМ ДОЛЖЕН ЕСТЬ Рут Кэвин


ВОЛШЕБНОЕ ПРИКОСНОВЕНИЕ: ДЕТЕКТИВНАЯ ПРЯЖА PETER PANSY от AB Robbins


ЗАСТУКИВАНИЕ КОТА от Гей Толтл Кинман


MISCAST Мики Марз


"Всадник на молниях" Рика Мофины


Скорбя по ЛАС-ВЕГАСУ Джереми Хили


ПОДТВЕРЖДЕНИЕ АВТОРСКИХ ПРАВ


ОБ АВТОРАХ


Спасибо, что скачали книгу в соответствующей электронной библиотеке Royallib.com


Все книги автора


Эта же книга в других форматах


Приятного чтения!


Майкл Коннелли, Джеймс Суэйн, С. Дж. Розан, Венди Хорнсби, Майкл Коллинз, Т. П. Китинг, Дж. Мэдисон Дэвис, Сью Пайк, Джоан Рихтер, Либби Хеллманн, Том Сэвидж, Эдвард Веллен, К. Джа Вишня, Линда Керслейк, Джон Вессел , Лиз МакКлендон, Ронни Класкин, Рут Кэвин, Э.Б. Роббинс, Гэй Толтл Кинман, Мики Марц, Рик Мофина, Джереми Хили


Убийство в Вегасе


Антология рассказов под редакцией Майкла Коннелли, 2005 г.


ВВЕДЕНИЕ: 10 000 ГЛАЗ В НЕБЕ


Вегасе есть поговорка, столь же грубая, сколь и точная. Они говорят, что в этом городе каждому найдется весло. Под этим они подразумевают, что вы не можете знать все о Лас-Вегасе. Как раз в тот момент, когда вы достаточно глупы, чтобы думать, что знаете, как раз когда вы достаточно глупы, чтобы думать, что поняли это, появляется новое весло, и вы снова сбиваетесь с ног. В Лас-Вегасе нет уверенности. Верной ставки нет.


Лас-Вегас - город назначения. Приезжаете ли вы сюда жить или просто играть, это одно из немногих мест на планете, куда большинство людей приезжают откуда-то еще. Они приходят со своими надеждами и желаниями на рукавах. Их жадность тоже. Но взамен город несет большое весло. Город выплачивает наименьшую маржу прибыли. Не только за столами, а во всем. Каждый, кто приходит сюда со своими мечтами о новой жизни и новом существовании, сталкивается с ограниченным возвращением. И это то, что делает его привлекательным для авторов мистической фантастики. Этот город представляет собой последний шанс. На каждого, кому это удалось, кто сорвал джек-пот в жизни или за столами из голубого сукна, приходится девяносто девять несостоявшихся. И грань между теми, кто это делает, и теми, кто этого не делает, - это то место, где возникает суть характера и драмы с высокими ставками.


Вот о чем эта книга. Те девяносто девять человек, которые уходят с пустыми руками. Вегас - это, конечно, объединяющее видение, но под всем неоновым светом и блеском скрывается объединяющее желание победить, начать все заново, начать заново. Таков истинный характер этого места. Каждая из этих историй в некотором роде история мечтателя и интригана. Кто-то ищет небольшое искупление. Это истории персонажей на грани человеческого существования. Почему бы не разместить их в городе, представляющем крайнюю крайность нашего общества?


Лас-Вегас может быть самым контролируемым городом в мире. Только на полосе в небе более десяти тысяч глаз. Это камеры, которые следят за вами с того момента, как вы входите в казино, чтобы попытаться забрать их деньги, до момента, когда вы уходите - с ними или без них. И в эти десять тысяч даже не входят камеры в гаражах, лифтах и коридорах. Над перекрестками и над грузчиками. В ресторанах и выставочных залах основное внимание уделялось бассейнам. Когда вы приезжаете в Лас-Вегас, вы никогда не остаетесь в одиночестве надолго. Но вот место, которое привлекает интриганов. Это место, где люди трансформируют себя, где они становятся альтер-эго и теми людьми, которыми они точно не являются, когда возвращаются домой. Несмотря на немигающий глаз камеры, неоновый город дарит темную свободу. Это его самая большая ничья.


Персонажи этих историй были нарисованы этой тьмой. Поезжайте с ними туда и через это место. На границе с Невадой вас встретит мошенник за семьдесят пять центов, а оттуда - в город греха. Вы узнаете, что значит играть в кости, когда вам нужно выиграть. Я имею в виду, что вы должны победить , потому что вы всего на один шаг впереди тех сборщиков долгов, которые берут просроченные платежи кровью. Вы встретите интриганов, которых перехитрили другие интриганы или даже их собственные метки. Вы встретите класс клиентуры, для которого насилие является данностью. (Я имею в виду, когда первая строчка рассказа звучит как "Он мертв?" и произносится персонажем по имени Снейк, тогда вы понимаете, что едете по темной территории.) А затем, когда, возможно, вы думаете, что надежды больше не осталось. для человечества вы встретите женщину, которая просто хочет сохранить что-то хорошее и естественное в пустыне, из которой поднимается мираж Лас-Вегаса. Так что продолжайте, и в этих историях вы найдете моменты человеческой благодати.


Думаю, я пытаюсь сказать, что в этой коллекции найдется весло для каждой задницы. Не думайте, что вы что-то знаете о Лас-Вегасе, пока не поедете с этой группой. Но будьте осторожны. Не думайте, что вы знаете все, что нужно знать о Лас-Вегасе. Никогда не.


Майкл Коннелли


СОЛНЕЧНЫЙ НАЛОГ Джеймса Суэйна


" Добро пожаловать в Неваду, - сказал менеджер круглосуточного магазина.


Имя менеджера было Хьюи Доллоп. Ему было пятьдесят, и у него были запачканные табаком зубы и голова в форме медвяной росы. Его магазин был первым, что увидели автомобилисты, едущие из Калифорнии в Лас-Вегас, пересекая государственную границу 15 января. Бетонный дот у шоссе с неоновой вывеской Budweiser в окне.


Пара, вошедшая в магазин Хьюи, выглядела разбитой. Двое усталых детей за рулем Volvo, которую они перестали производить пятнадцать лет назад. У девушки были рыжие волосы и глаза, говорящие, что она многое повидала. Парень, возможно, того же возраста, носил кепку Доджерс и был сложен как обрубок. Он бросился за холодными напитками, оставив девушку за стойкой.


- Добрый день, - сказал Хьюи. "Что я могу сделать для тебя сегодня?"


Хьюи произносил свои реплики с улыбкой на лице. Так он обращался к каждому покупателю, пришедшему в его магазин. Это всегда успокаивало их.


"Это наш первый визит в Лас-Вегас", - сказала она, кивнув своему парню в задней части магазина. "Трой выиграл в лотерею сдачу и подумал, что, может быть, пришло время дать шанс госпоже удаче".


Хьюи кивнул. Он управлял своим магазином двадцать лет и слышал много историй. Большинству не повезло. Этого не было, только девушка казалась испуганной, как будто чувствовала, что их вот-вот похитят. Пара девственниц в Городе грехов.


"Вы когда-нибудь играли в азартные игры?" - спросил Хьюи.


Она кивнула. Затем сказал: "Мы научились в Интернете. Это было весело. Но... - Ее голос затих, она опустила глаза и уставилась на выцветшую столешницу.


Хьюи взял открытую банку "Доктора Пеппера" и сделал глоток. Они сделали его из сока чернослива, что придало ему неповторимый вкус. Он сказал: "Но?"


"Мы не играли на реальные деньги". Она понизила голос. "Троя боится быть обманутым в реальном казино. Знаешь, например, когда он начинает побеждать".


"Казино не должны жульничать, - сказал Хьюи.


- Эй, Эми, что хочешь выпить?


- Ю-ху, - ответила девушка. Хьюи она сказала: "Что ты имеешь в виду?"


"У дома есть преимущество в каждой игре. Вот как они оплачивают свои счета".


"Край? Например, процент?


"Вот так. Местные жители называют это "налогом на солнце".


"Но разве люди когда- нибудь побеждают?"


- Конечно, - сказал Хьюи. "Люди всегда выигрывают".


Эми прислонила свое худое тело к стойке. - Людям нравится Троя?


"Людям нравится Троя. На прошлой неделе вошел человек, выигравший миллион долларов на игровом автомате в Белладжио, выглядевший совсем как Трой.


"Что?"


"Белладжио. Это казино на Стрипе. Перед ним фонтаны.


- Он сказал тебе, какая машина?


Хьюи улыбнулся и сделал еще глоток содовой. Трой вышел на фронт. Он поставил два напитка и немного еды на прилавок. На нем была выцветшая футболка с надписью Я СЛЕПОЙ, Я ГЛУХОЙ, Я ХОЧУ СТАТЬ СУДОМ!


Эми сказала: "Этот человек говорит, что игры не сфальсифицированы".


- Я говорил тебе это прошлой ночью, - сказал Трой, доставая бумажник. Бросив двадцатку, он сказал: "Нам просто нужно знать, в каких казино играть. Все они не имеют одинаковых правил. Мне это сказали в магазине.


Эми посмотрела на Хьюи. "Это правда? Есть места лучше?"


Хьюи перезвонил. "Некоторые казино имеют либеральные правила для блэкджека и более лузовые игровые автоматы. Это определенно лучшие места для азартных игр".


"Какие?" - спросил Трой.


Хьюи поднял глаза и встретился взглядом с большим мужчиной. "Ривьера, Сахара, "Звездная пыль" и все казино в старом центре города, такие как "Наггет" и "Подкова".


"Что такое лузовые игровые автоматы?" - спросила девушка.


Хьюи вырвал квитанцию из кассового принтера и передал ее Трою вместе со сдачей. "Руководство заставляет их платить больше. Иногда у них снаружи есть таблички с надписью "Выплата девяноста восьми процентов на игровых автоматах". Отправляйтесь в те места".


"Какие выплаты в других казино?" сказала Эми.


"Примерно от девяноста четырех до девяноста пяти процентов", - сказал Хьюи.


"Намного меньше? Это жульничество."


Хьюи сказал: "Это налог на солнце".


Трой положил сдачу в карман и протянул Эми квитанцию. Затем он зачерпнул свои вещи с прилавка. Хьюи увидел, как глаза девушки блуждают, и сказал: "Я открою вам еще один маленький секрет об игровых автоматах".


Она выжидающе посмотрела на него.


"Более лузовые автоматы обычно находятся возле дверей или в местах, где люди собираются внутри казино", - сказал Хьюи. "Руководство делает это, чтобы вызвать азарт и побудить других людей играть. Играй в эти автоматы".


- Возле дверей, - сказала девушка.


"Вот так."


- Спасибо, - сказала она себе под нос.


Пара начала расходиться. Хьюи сказал: "Еще кое-что", и они вернулись к стойке. "Это действительно важно", - сказал он. "Всегда ставьте максимальное количество монет, которое машина возьмет. Только так вы сможете выиграть джекпот".


Трой посмотрел на девушку. - Ты все это помнишь?


Эми перечисляла названия казино и жемчужины игровых автоматов, говоря это так, словно это была самая важная вещь, которую ей когда-либо говорили.


- Премного обязан, - сказал Трой.


- Удачи, - ответил Хьюи.


Сквозь причудливые подсказки вывески Budweiser Хьюи наблюдал, как пара садится в свой старый Volvo. Машина завелась и проехала футов двадцать. Потом он остановился, и девушка вышла и зашагала в магазин.


- Что-то забыл? - спросил Хьюи, когда она подошла к стойке.


Она держала квитанцию и показывала на нее.


"Что это?" она спросила.


Хьюи уставился на плату в размере 0,75 доллара. Он почесал подбородок. Его взгляд скользнул к бару "Три мушкетера" на стойке рядом с зажигалками. Подняв его, он сказал: "Твой парень не взял свой шоколадный батончик".


Она покачала головой. - Трой, не ешь конфет.


"Виноват."


Хьюи поставил шоколадку на полку позади себя. Затем он нажал кнопку NO SALE на кассе. Денежный ящик открылся, и он выудил три четвертака и положил их ей на ладонь. Она вышла из магазина, не сказав ни слова.


Volvo оставил на стоянке облако грязи. Когда он улегся, его место заняла другая машина. Вышли четыре молодые женщины. В задней части машины Хьюи увидел подушки и предположил, что женщины планируют жить в одной комнате.


Он снял шоколадку с полки и поставил ее обратно на прилавок на то место, которое она занимала с тех пор, как открыл свой магазин. Женщины вошли, и он улыбнулся им.


"Добро пожаловать в Неваду, - сказал он.


PASSLINE от SJ Rozan


О да, он всегда ненавидел Вегас.


Мекка игрока. В былые времена достаточно нехороших, выцветающих ветхих казино, заставляющих улыбаться. Тушит, как усталые шлюхи: бесплатные напитки, дешевые номера. Как будто ему было наплевать. Ему было наплевать.


В первый раз, когда он был молод (он был очень молод), это было захватывающее дух. Глядя в окно, в ту минуту, когда все внизу казалось пустыней (он никогда раньше не покидал Восток, Питтсбург - Господи Иисусе, Питтсбург! - сколько бы он ни был). Прислонялся так час, ждал. (Поймите, как он это делает сейчас. Забудьте об этом, теперь он шел по проходу.) Практически первым сойдя с самолета (но он никогда не был первым), смеялся, как ребенок, увидев слоты в аэропорту. Приходилось останавливаться и играть в них. Потерял сорок баксов. Это тоже было забавно.


Потом арендованная машина. (Красный Тандерберд. О, он был впечатляющим жеребцом, все в порядке.) Потом десятиминутная поездка. (Слишком долго для него, барабаня по рулю, подпевая радио.) Тогда правда.


Комната маленькая, слишком холодная, солнце слишком жаркое, палящее, безжалостное. Песок на ветру, колючий. Музыка слишком громкая, напитки разбавлены водой, девушки улыбаются так, будто у них болят ноги.


Он задавался вопросом, ненавидели ли мусульмане Мекку, когда они, наконец, добрались туда. Все равно то же самое: отвратительные здания, солнце и песок.


А Вегас стал еще уродливее. Каждый раз, когда он приходил, он удивлялся. (В Мекке паломники тоже так делали?) Пиратские корабли и танцующая вода (в пустыне!) и Бруклинский мост. И эй, вы хотите поговорить, кто что знал и когда они это узнали, скажите мне, почему они никогда не строили башни-близнецы на горизонте Нью-Йорка, Нью-Йорка.


Он сказал это Бенни несколько месяцев назад, как будто Бенни знал, как будто ему было наплевать.


- Ты мудак, Тейлор. Так сказал Бенни. Бенни всегда так говорил, если только ты не делал ставку или не платил. Или он платил, платил тебе. Это случилось. Не часто и Бог знает не Тейлор в последнее время, но это было. Затем Бенни вручил вам ваши деньги и сказал: "Да пошел ты, Тейлор".


"Приятно иметь дело с джентльменом, - улыбался он Бенни. Он всегда улыбался.


Бенни говорил: "Да пошел ты, Тейлор".


"Дамы и господа", - сказала стюардесса, что было почти то же самое, что "Да пошел ты". Он пристегнул ремень безопасности. Самолет накренился, нырнул, подпрыгнул, остановился. Он сидел и ждал. Люди в пастельных тонах срывали багаж с потолка. Тейлор поспорил с собой, скольких из них усыпят ручной кладью, прежде чем дверь откроется. Он бы поставил на парня рядом с ним, но он был одним из янкеров. Число Тейлора было четыре. К тому времени, когда очередь в проходе рванулась вперед - замедленная атака, как низкоскоростная погоня в OJ, - он увидел только три. Уже проиграл, Боже, это было здорово.


Он встал в пустом проходе, снял свой чемодан и занял последнее место. Вышел из трапа, а слоты все еще стояли, мигая и звеня. Ничего смешного в них нет.


Ничего особенно смешного, кроме того, что он зашел так далеко.


Возможно, Бенни спал у выключателя. Но Тейлор так не думал. Бенни знал, где он. Знал, что делает, и позволял ему попробовать, потому что это был его последний раз. Победа или поражение, Бенни с ним покончено, о да. Тейлор почти мог видеть его, моющего пухлые руки. (Это метафора: Бенни мало мылся.) Тейлор прикинул, двадцать четыре часа. Все, что Бенни дал ему. Все, что ему нужно.


И дерьмо, в этом крикливом, самомнительном, бездушном городе, все, что он мог вынести. (Может ли Вегас увидеть себя в зеркале? Нет, э-э. Он был уверен.)


Он знал, однако, после всех этих лет он знал, почему ослепительный неон, стекловолокно, танцующая вода. Распухшие здания, музыка, направленная, как сваебой, в основание черепа. Он знал, почему каждое казино было больше и глупее предыдущего, в чем заключалась вся эта чрезмерная пронзительность, размах, яркость.


Это была пустыня.


Жара, расстояние и твердый плоский песок высосут из вас жизнь. Как только у него появится шанс, он высушит вас и высохнет до тех пор, пока (невесомый, бесцветный, хрустящий, как змеиная кожа) вы не будете царапать и кувыркаться. Наконец, подхваченный горячим порывом ветра, вы кружитесь над холмами и исчезаете.


Сначала они называли казино "Пески" и "Дюны". Это была ошибка, и они это поняли. Теперь это были Белладжио, Остров Сокровищ, Луксор и Гранд. Здесь тебе нужна была опора. Укрепление. Вы должны были думать о пустыне как о порочном, коварном море. Он взял бы вас, если бы мог. И ему не нужно было подниматься, метаться, колотить вещи и выть, как океан. Просто нужно было подождать.


Тейлор знал. Он думал, что на самом деле все знают. Он думал, что на самом деле это было частью этого для каждого мошенника и крупного игрока, который пришел сюда. Спешка, высокий уровень адреналина, когда ваше сердце колотится, а ваша кожа шипит, и вы держите свое лицо, как мрамор, и сохраняете свое тело спокойным, в то время как внутри вас бушует молния: гонка ускоряется быстрее, когда ставки высоки. Внутри "Белладжио" и "Луксора" (невидимых лайнеров без окон, плывущих в никуда) люди смотрели, как вращается колесо и падают карты, скармливали бесконечные сдачи в ненасытные электронные рты и знали. Знали, что ждет снаружи, если они проиграют.


И люди, которые строили это место (не в первый раз, не в старину, а теперь), тоже знали. Из-за этого они построили все огромное и такое явно фальшивое. Никто не говорил об этом (это было частью общего секрета), но они не хотели, чтобы вы об этом забыли. Они знали, что спешить лучше из-за пустыни. Они знали, что иллюзия работает только благодаря истине.


И правда была в том, что если бы он не вернулся домой с 400 000 долларов для Бенни, Тейлор был бы мертвецом.


У Бенни здесь были люди. Или у людей Бенни были люди, у кого-то были люди, и они следили за ним. Они уже были. В самолете, может быть, скучающий парень с кроссвордом, может быть, женщина средних лет, которая на самом деле съела обед. Может быть, восьмилетний ребенок, который пнул спинку сиденья через всю страну. Это было бы похоже на Бенни, послать кого-нибудь, чтобы надрать ему задницу. Убедитесь, что он не повернулся и не убежал. Ускользнуть, как только он зарегистрируется, улететь в Лос-Анджелес, Гонолулу, Сулавеси, Паго-Паго. Ему было все равно, потому что он никуда не собирался. Нет. Он взял с собой каждый цент и собирался сыграть все. Мертвец играет. Может быть, они сняли бы фильм.


Какая разница, где он играл? Он не мог решить. Это было смешно. Не мог решить, то ли бросить монетку, то ли определиться. Было время, Тейлор, мой человек, когда ты был решителен. Человек с планом. Он слышал, как сказал это сам себе, пока ехал на взятой напрокат машине (на этот раз коричневой "Кавальер", и что еще можно было сказать?) по новой полосе, которая не была Стрипом. Он слышал, как сказал это сам, но сказал ли он это вслух? Он не мог решить.


Время было. План, жена, двухуровневое ранчо. Работа, будущее и пристрастие к азартным играм. Теперь разобрали, почистили, подстригли и обрезали. Ничего не осталось, кроме привычки. Это было неправильное слово, но Тейлор пропустил это. Были ли у других мужчин предпочтения в еде? Дыхательные привычки? Но ладно. Зачем спорить? Было время (в то же время, и в целом это было хорошее время, он бы никогда не сказал, что это было не так), когда он спорил с Лили. Сначала иногда, потом часто, к концу всегда. Даже споря, он любил ее. Но она не любила его. Она любила какого-то другого мужчину, какого-то мужчину, который был Тейлором, но ему было все равно, как выпадут кости, или выпадут карты, или какая лошадь пересечет черту. Наконец она ушла, чтобы найти его. Тот человек.


После этого работа казалась лишней (все равно было скучно, косоглазие, долгие скучные дни и никакой спешки). Дом был жерновом, а будущее - колодой карт. В этом нет ничего плохого. Тейлору понравилось, да, это правда. И он был в Бенни раньше, сделал забастовку, ушел. Черт, на этот раз Бенни не позволил бы ему зайти так глубоко, если бы он не был выше его головы много раз.


"Да пошел ты, Тейлор", - не раз слышал он слова Бенни, когда Тейлор полностью выплачивал кредит, виг, все. - Я так хотел сломать тебе ноги.


Ну, так как Бенни получил от этого прилив (Бенни никогда не играл в азартные игры, кроме как с такими людьми, как Тейлор, и его шансы всегда были хорошими, потому что он был тем, кто их устанавливал, возьми или оставь, и все взяли), он, вероятно, пузырился. прямо сейчас. Дрожа при мысли о его людях, его людях здесь, неторопливо приближающихся к Тейлору. Сегодня поздно вечером, завтра рано, когда бы он ни отыграл свои последние баксы. Один стоит впереди, другой стоит сзади. Короткая поездка в аэропорт, долгий перелет домой. Или Бенни выйдет сюда, пока люди ждут с Тейлором в каком-нибудь слишком холодном гостиничном номере? Будут ли они все играть в карты, пока ждут? Это было смешно. Нет, не было. Да. Это было.


Троп, внезапно решил Тейлор, подрезая колесо и скользя налево через перекресток с воем гудков. О, да ладно, сказал он (вслух, на этот раз он был уверен), разве ваши сердца не бьются быстрее? Ты нажал на тормоза, заряд зарядил твой позвоночник, да ладно, это было хорошо. Вы знаете, что это было.


Он передал ключи парковщику, достал из багажника сумку. Как будто он собирался спать. Как будто он даже снял бы комнату. Но в самолеты без багажа больше не пускают. Не то что в старые добрые времена, когда можно было выйти сюда только с кошельком. Он раз или два выходил и играл все выходные. (Да, он ненавидел это здесь. Но когда тебе не везло, скажем, в Атлантик-Сити, тебе приходилось что-то менять.) Кока-кола, чтобы держать его в тонусе, скотч, чтобы держать его в форме, играл все выходные и улетал домой в воскресенье. Редай, сойдите с самолета, сделайте еще одну линию и прямо в офис. Это было, когда у него еще была работа. Когда он все еще думал, что это его вина, что они с Вегасом не ладили, он думал, что должен продолжать попытки. Да, Тропикана: преображение за преображением, но все тот же старый Вегас. Как у старой девушки, которой подтянули щеки, пухлые губы, в морщины ввели ботокс, пока она не стала похожа на версию себя прежней из фильма ужасов. У Тейлора была слабость к таким девушкам, и к Тропу.


Внутри. Мгновенно мигают огни, звенят колокольчики, бирюзовый и неоновый, и черт, черт , если его сердце не колотится. Его щеки раскраснелись, он чувствовал это, тыльные стороны его рук покалывало. Как в старших классах, как идти по бесконечному, но слишком короткому коридору туда, где кучка хихикающих девчонок притворялась, будто не обращает внимания на твое приближение, и все они задавались вопросом, о чем ты думаешь: у тебя хватило смелости спросить Эми Голд, не хочет ли она пойти в танец в субботу вечером? Никто не знал, сделаете ли вы это, пока вы не остановились перед ней, не улыбнулись ей в стиле "привет-кстати-и-мне-правда-плевать-насрать", и послышались слова, и все слышал их.


Да, ладно, значит, ему не нравился Вегас, но это заставило его сердце биться чаще. Эми Голд тоже оказалась не таким призом. Ничего похожего на Лили, ничего похожего на ее медленную улыбку, которая могла бы замедлить его сердце в соответствии с ней, заставить его почувствовать, будто он внезапно бросил якорь в бухте на окутанном туманом берегу. Как будто все остальное исчезло, все, только тишина, чтобы слышать, и серый бархат, чтобы видеть, и мягкое долгое покачивание, единственное, что можно было почувствовать. Как будто все было решено, никаких исходов, решений, очков, высоких комбинаций, бросков костей или вращения колеса не осталось, нечего было выбирать, надеяться, страховаться, кричать, радоваться, молиться Иисусу или проклинать дьявола. Лили - единственное, что могло заставить его ненавидеть суету, потому что она прожигала туман, нарушала тишину и взбалтывала море.


И Лили не было, и он был в Вегасе, и Бенни был снова в Нью-Йорке, с людьми здесь, считая часы.


Он нашел клетку кассира, взял все 50 000 долларов, все, что у него было, и все это изменил. Сэкономил две двадцатки на случай, если захочет бутерброд или бифштекс. Напитки по-прежнему были бесплатными, и он не собирался оставаться здесь достаточно долго, чтобы хотеть чего-то еще.


Четверть щели у двери, пятьдесят центов и пять долларов, если вы углубитесь. Он пошел глубже. Мимо всего этого. Нашел столы для игры в кости. Это то, что он решил.


Он думал о покере. Должна была быть игра с высокими ставками; он мог найти его. Но черт. Что ты говорил, когда делал это? Чтобы ты мог это контролировать. Не желание, потребность, адреналин: никто так не думал. (Ну, да, если бы они еще умели лгать самим себе. Но не Тейлор.) Но контролируйте результат. Если бы вы были умны и осторожны, сконцентрированы и сосредоточены, вы могли бы вернуть деньги Бенни; если вы это сделали, то это потому, что вы были хороши , иначе вы облажались. Но ты знаешь? Это был бык.


Или, может быть, это был не бык. Но дело было не в этом. Не сейчас.


Контроль.


Да, конечно.


Тейлор вышел из-под контроля с младших классов, когда он начал действовать против других детей в футбольной команде, в женской команде по легкой атлетике, о том, будет ли мистер Грейди носить розовый галстук третий день подряд. Он не помнил, каково это - контролировать ситуацию. Он знал, каково это - думать, что ты такой, но теперь это было в прошлом.


Но, может быть, не совсем. Действительно мимо этого, готовый бросить все на колени богов, вы играли в рулетку. У рулетки не было шансов. На честном колесе (у Тропа было прямое) с большой вероятностью выпадало любое число любого цвета. Люди играли в это и хеджировали это, но на самом деле это было глупо.


Кости, однако, кости имели шансы. Некоторые цифры выпадали больше, чем другие. Ему это понравилось. Это была правильная игра прямо сейчас.


Потому что, если его номер не выпал, значит, его номер выпал.


Подойдя к столу, Тейлор рассмеялся.


Они освободили место для него. Люди всегда уступали Тейлору место за столами, за рулем, у витрины с большими деньгами. Они были любовниками, любителями, отдыхающими. Они могли сказать, что он был другим: посвященным, священником. Посвященный с юных лет вере. Они получили острые ощущения, играя рядом с ним, пошли домой и рассказали историю: "Был такой парень..."


Иногда, особенно в последнее время, ударяясь о пик порыва, на Тейлора опускалась темная удушающая плоть. Словно океанский прилив накрыл сверкающий пляж, и вдруг ничего не стало прозрачным, ничего не блестело, стало трудно слышать и трудно дышать. Эта волна была отчасти такова: знание того, как его видели и обсуждали, часть развлечения других людей, одно из захватывающих явлений их дней, которым восхищались и вскоре забыли. Были и другие вещи, и отчасти это. Когда-то он наслаждался этим. Когда-то он наслаждался всем этим.


Тейлор расставил свои фишки, устроился сам. Работала рука, каменная китайская бабушка метала толстыми артритными пальцами. Очко было восемь, повезло китайцам. Тейлор сдержался, погрузившись в шквал фишек и звонков, почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а кожа начала обжигать. Ему нравилась эта часть, та часть, которая была перед этим: это было похоже на плавание, он всегда был парнем, который медленно шел, не погружаясь под воду, пока не оказался по грудь, пока его длинные глубокие вдохи не взволновали поверхность, когда его грудь вздымалась и опускалась. . Затем, внезапно, он нырял. Потом холодный шок и внезапный безмолвный, кружащийся зеленый мир, в котором хотелось остаться навсегда. Но ты не мог дышать. (И когда ты поднялся, вздохнул и спустился обратно, это было хорошо, но это было не то же самое, это никогда не было прежним.)


Она была горяча, китайская бабушка, и когда она наконец попала в точку, стол взорвался улюлюканьем и смехом. Многие люди заработали много денег: лысый парень с дружелюбным лицом, энергичная черная женщина, молодой потный парень в очках (который из них принадлежал Бенни?). Бабушка тоже, но лицо ее не изменилось. Она просто вывалила свои чипсы в ведро и унесла их.


Кости перешли к игроку номер два справа от Тейлора. Когда она протянула руку, чтобы выбрать свои кости из шести карточек человечка, Тейлор посмотрел на нее (до сих пор это был стол, всегда стол, числа, фишки). Женщина его возраста, черные волосы, черное платье, голые руки. Маленькие серебряные сережки, красная помада и все такое, каким ее создал Бог. Она поймала Тейлора, наблюдающего за ней, встретилась с ним взглядом, не улыбнулась, но знала его, как он знал ее, как члены племени, культа или команды знают друг друга. Как будто дали секретное рукопожатие и пароль, блеснул перстень с печаткой. Он заметил, что толпа расступилась и перед ней.


Тейлор поставил на пас, пять тысяч, начав с малого, вброд. Она прокатилась, черноволосая женщина, его товарищ по команде, другой, похожий на него. Гибкое, маленькое запястье, ногти оформлены и отполированы, но ни цвета, ни отвлечения внимания. Ее внимание было сосредоточено на кувыркающихся кубах, горящих так же, как и у него (но насколько горящими были его, задавался он вопросом в бесконечную секунду, прежде чем они остановились, если он заметил ее?). А было семь.


Хорошо, хорошее начало, подумал Тейлор, складывая фишки и позволяя им двигаться дальше. Она снова бросила, получилось шесть. Дилер отметил точку, назвал ее, маленький ритуал. У каждого были свои, у игроков, у любителей, даже казино, обряды о чем, спешка и обряды. Тэйлор остался с линией паса, удвоился за ней, поставил восьмерку, девятку. Женщина бросила, и ей было жарко. Она продолжала бросать, Тейлор продолжал выигрывать. Он позволил своим фишкам кататься, он наблюдал, как они накапливаются. Какого черта: он поставил на рог, и, черт возьми, она ударила за него. Потом снова к истокам (думал о жесткой восьмерке, но это было глупо, да и глупеть было рано). Он остался со своими сделанными ставками, поставил свои фишки.


Тейлор зарабатывал деньги.


Деньги Бенни. Хорошо, деньги Бенни.


Тейлор продолжал пасовую линию, складывая фишки, которые дилер передал ему (ни один из тех игроков никогда не был слишком суеверным, чтобы сортировать свои фишки, а теперь для него вообще не было суеверия, потому что это был просто еще один способ притвориться, что он контролирует) и кивнул женщина, его благодетельница. Она мельком огляделась, пока люди занимались своими делами. Тейлор позволял своему выигрышу расти до тех пор, пока не достиг предела стола, а затем брал все, что было за ним. Еще несколько бросков, и она попала в свою шестерку, и ее серия закончилась.


И Тейлор был на высоте.


Кости перешли к потному парню в очках. К счастью, эта женщина была для Тейлора, она была плохой для него. Он был далеко внизу и мрачно потянулся к костям: если хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, сделай это сам. О, подумал Тейлор, о! и он поспорил, что не придет. Выходной бросок был десять. Ставь шансы, сказал себе Тейлор. За не-приходи? Это было то, чего Тейлор никогда не делал. Просто один из его ритуалов, невезение, не для всех, а для него. Он сделал это. Через два броска у парня оказалось семь. Стоны везде, кроме Тэйлора. Он заработал девяносто тысяч долларов.


Когда он ломал его, он заметил их. Люди Бенни. Двое мужчин, которых он не знал, в футболках и брюках цвета хаки. Подача монет в щели, недостаточно, чтобы обмануть охранников Тропа, но достаточно, чтобы сигнализировать об их намерениях: мы просто наблюдаем, мы не создадим проблем. Внутри.


Ладно, подумал Тейлор, ты пришел посмотреть? Смотреть.


Потный парень послал Тейлору завистливый, горящий взгляд, как будто деньги, которые Тейлор только что заработал, принадлежали ему. "Извини, Чарли, - подумал Тейлор, - это Бенни, Тейлор почувствовал этот рывок, когда адреналин попытался заставить ухмыляться сквозь мраморную маску". Парень отполз, сгорбившись.


Кости теперь принадлежали Тейлору. Ну ладно! Из шестерых он взял двоих самых близких, никогда так раньше не делал, всегда выискивал счастливчиков, а теперь так. Он ощупал их, встряхнул, так что их острые края коснулись его кожи, перегнулся через перила и бросил их. Его очко выросло до четырех. О черт, это было тяжело, ну и что? Бросайте, и бросайте, и бросайте, принимая во внимание шансы, до предела, и снова бросайте. О да, теперь это происходило. По его шее побежали мурашки, он почувствовал, как натянулась кожа. О, да. Звуки стали резче, свет стал ярче. Лысый парень что-то шептал женщине рядом с ним, пока они делали свои крошечные ставки, свои пятьдесят долларов, то, что они заложили в свой бюджет, что они могли позволить себе потерять (Тейлор не мог позволить себе ничего терять, абсолютно ничего), и они наблюдали за Тейлором.


Еще один бросок, еще один, а потом он сказал: "Твердая восьмерка", - спокойным, каменным голосом, голосом льда, как будто пятьдесят тысяч, которые он ставил, были для него ничем, не были суммой того, что он пришел сюда, сумма того, кем он был, когда подошел к этому столу (хотя теперь он был кем-то другим, потому что пятьдесят тысяч не были большой брешью в его куче). Он встряхнул и бросил, и выпало две четверки, его жесткая восьмерка, его высокие шансы, его счет.


Он почти рассмеялся, чуть не треснул свою мраморную маску. Женщина рядом с ним слегка улыбнулась. У своего правого плеча он почувствовал присутствие человека в костюме, начальника этажа, вызванного дилером кнопкой, кивком или чем-то еще, что они использовали в Тропе. Крупье дал крупье шесть новых игральных костей. Крупье раскатал их, подтолкнул к Тейлору, чтобы он сделал свой выбор. На этот раз он забрал самых дальних.


Еще три броска, и он попал в точку, загребая свои фишки. Люди смеялись, благодарили его; он преуспел для некоторых. А для себя, о да, о да.


Часы, еще много часов это продолжалось так. Иногда это были другие люди, иногда это была женщина, похожая на него, или это был он, рассыпая кости, как конфетти, по зеленому сукну, сбрасывая их с рельсов, все переводили дыхание, задерживали их, выдыхали. Крупье раздавал фишки и возвращал их себе, стопки красных и черных фишек, зеленых и пурпурных, оранжевых и серых, поднимались и опускались вокруг стола, как сумасшедшая живая гистограмма. Боксер, крупье и дилеры ушли, их заменили другие. Хозяин этажа остался. И все это было одновременно в замедленной съемке и ускоренной перемотке вперед, вокруг Тейлора все кружилось и звенело, перед ним все двигалось и щелкало, а также все было кристально чистым и полностью под контролем.


Контроль. "Ничего подобного", - подумал Тейлор, его желудок скрутило, сердце колотилось, а на лице - знакомая захватывающая борьба между маской и ухмылкой шириной в милю. Нет такой херни, и передай мне эти кости, детка, отправь их сюда. Он держал их в руке, потрясал, ощупывал края, насыпал большой стопкой на линию прохода (о, он был наверху, он не считал в последнее время, но он был далеко наверху, и женщина рядом с ним, они друг другу повезло, иногда так и бывало) и когда он кидал, то его захлестывала эта удушающая серая волна.


На него обрушилось цунами, вроде того, что вызвано бедствием на дне океана, не штормом, не атмосферным возмущением, а чем-то более глубоким, фундаментальным. Однажды он видел фильм: такая волна, пусть даже невысокая, всего в несколько футов, но совершенно неудержимая, медленно, в ясный погожий день, накрыла японский остров, от одного берега к другому. Он думал об этом фильме всякий раз, когда это происходило, обо всех этих людях на песке, о людях, которых предупредили, но они не ушли, потому что не верили, что это может произойти вот так. Тейлор поверил. Здесь и сейчас не было дня и нехорошо - была ночь и господи, это был Троп, - но все равно эта волна накрыла Тейлора. Огни еще мигали, но сквозь мутную воду звенели колокольчики, но далеко, как будто над морем. Тейлор, отягощенный, не мог двигаться, изо всех сил пытался дышать.


Он закрыл глаза.


И услышал возглас, и открыл их.


Кости сложились. Он выбросил семерку. Он ударил снова.


Цунами рассеялось и исчезло. Огни и звуки снова стали четкими, но не с микроскопической четкостью спешки. Он мог дышать, но сердце не стучало, кожу не покалывало. Его лицо не было ни мрамором, ни фейерверком, только лицо, щетина, усталые глаза, кисло-сладкий привкус скотча.


И хотя он уже давно не считал, он бросил опытный взгляд на стопку перед ним и понял, что вернул деньги Бенни.


Тейлор устал, устал.


Если бы кости были не его, он бы ушел прямо сейчас, ломал и обналичивал, оставив неон и чертовы мигающие огни позади, о да, он был готов, но ты не можешь этого сделать, ты не можешь сделай это. Ставил на проходную, но невысокую, фору не ставил. Бросок на выходе принес пять очков, и он попал в него за четыре броска. Вот оно. Он был готов.


Тэйлор уже давно покрасился, его ранняя многоцветная стопка фишек в основном серая, с оранжевыми вкраплениями. Он их разбирал. Женщина рядом с ним тоже мучила себя, и они вместе направились к кассе. Босс этажа шел с ними. Люди уступили им дорогу.


- Джек Тейлор, - сказал он женщине, пока они шли. Нет, тебе повезло со мной, или ты мой талисман, не пикап, а просто его имя, он чувствовал, что она это заслужила.


"Ангел Дейл".


- Ангел?


Она бросила на него мрачный взгляд, вызывая его. Ты мой ангел, ты выглядишь как ангел, ты бросаешь, как ангел, он был уверен, что она все это слышала, все такое идиотское, и не так давно он мог бы сам это сказать, он надеялся, что не будет есть, но он не был уверен.


- Просто, - сказал он, - ты больше похожа на Джейн. Анна. Мэри."


Она улыбнулась. "Расскажи моим людям".


"Ты поднялся чувак?" - спросил Тейлор. Он и Энджел шли между рядами пятидесятицентовых игровых автоматов, словно проходя через почетный караул людей из "Алисы в стране чудес".


"Достаточно."


Хватит, подумал Тейлор. Как вы правы.


Он обналичил, Ангел тоже. 402 500 долларов, хорошая победа в Trop, но не потрясающая. Босс этажа ушел с торжественным поздравительным кивком.


"Где ты остановился?" - спросил Ангел.


"Я не."


Ангел кивнул. Просто пришла поиграть, она знала об этом. - Я в Луксоре.


Они вышли на улицу, Тейлор приготовился к порыву горячего пустынного ветра, но получил только выхлоп, брызги из фонтана Тропикана, записанное пение птиц и разочарование. Его собственное или то, что было в воздухе? Он не был уверен. Ангел кивнула в сторону пешеходного моста, который должен был вывести их на шоссе к Луксору, давая ему знать.


- Подожди, - сказал он. "Еще минута". Не было и минуты. Мужчины в рубашках поло и хаки материализовались и подошли.


"Это Бенни", - сказал один, указывая на сумку Тейлора.


Тейлор передал ему.


Мужчины выглядели удивленными; Ангел выглядел удивленным.


"Скажи Бенни: "Да пошел ты", - сказал Тейлор.


Мужчина с сумкой открыл ее, проверил наличие денег. Это просто, это должен быть трюк, Тейлор знал, что он так думает. "Никаких трюков", - сказал Тейлор. Мужчина закрыл сумку, кивнул и ушел. Другой мужчина еще некоторое время смотрел на Тейлора, нахмурив брови. Удивленный и рассерженный также тем, что он потерял шанс сломать несколько костей. Очень плохо, подумал Тейлор, но это для вас Вегас: груда упущенных шансов высотой в милю.


На самом деле, Тейлор тоже был удивлен. Не удивлен, что он так легко отдал сумку, никаких возражений, никакой хватки, никакой боли из-за того, что такой огромный кол выскользнул из его пальцев. Удивлен, однако, что он смог использовать его так, как надеялся, и не сказал себе, что надеялся, чтобы заполнить его своим долгом перед Бенни и отправить его в путь, с людьми Бенни, без его.


Люди залезли в кабину. Тейлор смотрел, как хлопают двери, а затем отвернулся. Может быть, они уехали, и красные задние фонари померкли, когда они направились в аэропорт. Может быть, они просидели на подъездной дорожке всю ночь, а может быть, телепортировались обратно на корабль-базу.


Ему было наплевать.


"Джек?" Это была Энджел, в нескольких шагах от нее, с настороженным взглядом. Может быть, он был не тем, кем она его считала. Какой она была. О, но я есть, сказал он про себя, на этот раз он знал это, О, но я есть.


Он сказал ей. "От Бенни. Мой букмекер. Я влюблена в него".


"За все это?"


"Вот-вот".


"Вы их знаете?"


"Нет."


- Откуда ты знаешь? Куда они идут? Они могли пропустить".


"Не имеет значения".


- Ты будешь на крючке.


"Боже, - сказал Тейлор, - здесь жарко". Это потому, что над ними пронесся порыв сухого пустынного ветра, скатывающийся по нему песок разметал фонтанирующий туман и автомобильные выхлопы из воздуха, сметая все фальшивое, пение птиц и натянутые улыбки, и чертовы деньги Бенни, его чертовы деньги. .


Тейлор повернулся лицом к ветру. Рассвет, солнце только что освещает небо над невысоким холмом за аэропортом (солнце направляется в Вегас из Нью-Йорка, как и он сам! Он задавался вопросом, неужели оно тоже ненавидит его, когда попадает сюда?) и уже слишком жарко, чтобы дышать.


Ангел улыбнулся ему. "Луксор - это круто. Даже слишком холодно.


Солнце нашло ее, очертило ее для него, яростное сияние окаймило ее черные волосы, ее изогнутое бедро, ее гибкое запястье. Ах да, солнце делало здесь свое дело, как и он, но оно было сердитым. Не хотел быть здесь. Ангел поднял руку, чтобы заслонить ее глаза, и посмотрел в них, так похожих на свои.


Он мог бы ответить, он мог бы повернуться вместе с ней, взять ее за руку, пройти по мосту и войти в стеклянный и неоновый дворец напротив; мог бы, но он видел, как это приближается, видел, как удушающая серая волна катилась к нему - он никогда не видел ее раньше, всегда заставал себя врасплох, когда она швыряла его вниз, - и поэтому он встал и посмотрел на нее, а затем потряс головой. глава. - Я должен кое-что сделать, - сказал он.


Она кивнула. "Потом?"


У него не было на это ответа. - Спасибо, - сказал он.


"Для чего?"


"Удача."


Он повернулся, пошел на восток.


Аэропорт был близко; полчаса ходьбы, когда солнце поднялось выше в небо, он был почти там. Самолет садился. Мужчины в рубашках, женщины в шортах скоро будут хватать свои сумки, толкая друг друга в погоне за иллюзией, ложью. Некоторые, так отчаянно стремящиеся поверить, останавливались у терминала, чтобы поиграть в игровые автоматы.


Еще десять минут, и он миновал его (он был таким маленьким, если подумать об аэропортах, а не о волшебных вратах в сказочные королевства). Он продолжал идти, следуя по дороге.


Еще через час он был один; все осталось позади. А может, пришла серая волна и все смыла. А может быть - это, - думал он, кашляя от жары, сухость, вот что было правдой, - может быть, все было ничем, оно исчезло, его вообще никогда не было. Это было здесь: песок, ветер. В мерцании краем глаза он увидел Ангела. Он повернулся. Ее там не было. В другую сторону, Лили, и ее тоже не было. Он улыбнулся: глядя в колыхающиеся волны жара над асфальтом, он не видел Бенни, так что пошел ты, Бенни.


Еще час, а может, меньше или больше, и дорога начала поворачивать на север, в холмы. Теперь он не смотрел на солнце, поэтому Тейлор оставил его, шагнул из него на твердый плоский песок, чтобы продолжать двигаться на восток, как будто это был дом. Солнце ослепляло его, прижимало к себе, словно идя против ветра. Или вода. Ему было трудно дышать, он задыхался от жары. Как волна! Пустыня, солнце; густая серая волна - без разницы! Удушающий зной, окутывающий туман - одно и то же!


Тейлор засмеялся, разбив мраморную маску, засмеялся, чтобы наконец узнать это.


На восток, направляясь на восток, он шел по песку. Песок царапал его лицо, прилипал к коже, как соленые брызги.


Он шел.


Пот струился по нему.


Он шел.


Словно бродишь по океану, все глубже, глубже, перед нырянием, последним, восторженным прыжком.


О, да. О, да.


Тоже самое.


DUST UP Венди Хорнсби


10:00, 20 апреля Ред-Рок-Каньон, Невада.


шторке , приставив к глазам мощный бинокль "Цейсс", цифровой усилитель звука, прикрепленный к правому уху, записывая каждое движение и звук, издаваемый объектом наблюдения - детенышем сокола-апломадо. Пэнси наблюдала, как детеныш расправил крылья на полные тридцать дюймов в размахе и сделал несколько пробных взмахов, словно собираясь с духом, чтобы совершить свой первый набег из гнезда. Ему понадобится немного смелости, чтобы рискнуть, подумала она. Ветхое, заброшенное гнездо, которое его мать присвоила для нее, располагалось на узком выступе скалы на высоте 450 футов над уровнем пустыни.


- Иди, детка, - прошептала Пэнси, когда птенец вытянул шею и снова захлопал крыльями. Это был четырнадцатый час назначенной ей вахты. Она чувствовала себя одеревеневшей, стесненной и возбужденной одновременно. С 1910 года в Неваде не было сообщений о наблюдениях соколов-апломадо. Появление спарившейся пары соколов-апломадо в районе каньона Ред-Рок менее чем в двадцати милях к западу от безвкусного блеска и бесконечного шума Лас-Вегаса было исключительным событием и даже достойным освещения в печати. Но то, что пара заняла гнездо и успешно высидела яйцо, было настолько неожиданным событием, что любой преданный наблюдатель за хищниками счел бы чудом, как Пэнси Рейнард считала себя.


Наблюдать за детенышами было неудобно, а может быть, и опасно, из-за неровностей пустынных каньонов, ненадежности каменистого насеста Панси на узкой седловине на вершине утеса напротив гнезда и дикой экстремальной погоды. Но часы, скорее всего, были необходимы для выживания этого чудо-ребенка. Пэнси считала честью получить дежурную смену по присмотру за гнездом. А затем иметь огромную удачу оказаться на месте, когда детеныш впервые появился над вершиной гнезда, было, ну, почти ошеломляющим.


Пэнси опустила бинокль, чтобы вытереть влагу с глаз, но тут же снова подняла его, чтобы не упустить ни единого мгновения из жизни этого гладкокрылого птичьего младенца. Она проснулась в своем камуфляжном укрытии на рассвете от настойчивого чириканья детеныша, который требовал, чтобы его покормили. Пэнси смотрела, казалось бы, из ниоткуда, как мать спустилась вниз, чтобы ухаживать за ним, ее черно-белые крылья размахом в сорок дюймов были искусны и грациозны, как красивый японский воздушный змей, расшитый шелком. Вид матери заставил Пэнси почти простить Лайла за то, что он подставил ее прошлой ночью.


Почти прощаю Лайла: это должна была быть смена для двоих. Лайл, патологоанатом из Департамента рыбы и дичи, был прекрасным орнитологом и, казалось, был в чертовски хорошей физической форме. Но он был новичком в офисе в Лас-Вегасе и не был уверен в своей готовности столкнуться с пустыней за одну ночь. И он был занят. Или так он сказал.


Пэнси сделала все возможное, чтобы заверить Лайла, что в ее руках он будет в безопасности. В качестве подготовки она упаковала два полных комплекта для выживания, один для себя и один для него, и засунула бутылку очень хорошего красного вина, чтобы долгая холодная ночь прошла мягче. Но он не пришел. Даже не звонил.


Панси вздохнула, ей любопытно было узнать, чего он избегал, вечера в ее компании или потенциальных опасностей этого места. Она должна была признать, что существуют настоящие, естественные проблемы, которые нужно решать. Была только середина апреля, но уже к полудню температура пустыни достигла столетней отметки. Когда солнце стояло над головой, отвесные вертикальные грани утесов из красного песчаника отражали и усиливали жар, пока все не засияло - и ощущалось как - внутри духовки. Не было никакой тени, кроме пушистых теней тонкой юкки и складок скал.


Чтобы сделать условия еще более некомфортными, был сезон песчаных бурь. Ветер обычно начинал усиливаться около полудня и до захода солнца мог гнать непроницаемое облако песка со скоростью более восьмидесяти миль в час. Когда дул ветер, почти невозможно было спастись как от жары, так и от всепроникающего, назойливого песка. Даже автомобили были бесполезны в качестве убежища. С закатанными окнами и без включенного кондиционера можно быстро зажариться. При включенном кондиционере и вы, и двигатель автомобиля будете дышать песком. Если бы вы каким-то образом могли двигаться вслепую и ехать как в аду, вы могли бы избежать шторма до того, как песок засорит двигатель. Но только если бы вы могли ориентироваться вслепую.


Такие люди, как Пэнси, которые хорошо знали местность, могли найти убежище в случайных углублениях среди скал, таких как ниша, где детеныш сидел в своем гнезде. Или хорошо подготовленные, например Пэнси, могут затаиться в укрытии на молнии, сделанном по военным спецификациям для войск пустыни, подобно тому, которое было спрятано в ее рюкзаке для выживания. Или перемещайтесь с помощью цифрового GPS через спутниковую глобальную систему позиционирования.


Пэнси признала, что это не место для новичков, но она возлагала на Лайла большие надежды и с нетерпением ждала вечера наедине с ним и соколами под безбрежной чернотой пустынного неба для знакомства.


Пэнси знала, что может немного оттолкнуть при первой встрече. Но в том месте, в то время года, Пэнси была в своем ремесле и в лучшем виде. Она считала, что ее приготовления к гнездовой вахте были элегантны в своей простоте, полноте и гибкости: пара легких одноместных камуфляжных всепогодных укрытий, много воды, основной универсальный инструмент, еда, готовая к употреблению. -еда, безрассудная рогатка на случай, если змеи или стервятники посетят гнездо, хороший бинокль, двухканальный усилитель звука для подслушивания гнезда, портативный GPS-локатор и цифровой видеомагнитофон размером с ладонь. За исключением воды, каждый комплект весил всего двадцать семь фунтов и помещался в компактные, водонепроницаемые, пыленепроницаемые седельные сумки, которые она носила на своем вездеходном мотоцикле. Бутылка вина и два красивых бокала были спрятаны в быстросъемный карман, прикрепленный к раме велосипеда. У нее было все: кров, еда, вода, инструменты, сокол, немного вина. Но не Лайл.


Действительно, все снаряжение Лайл все еще было прикреплено к мотоциклу, который она спрятала в нише заброшенного карьера из песчаника под ее насестом.


Наблюдая за детенышем, Пэнси пришла в голову тревожная мысль: возможно, Лайл немного ее боялся. Чемпионка по триатлону и двукратный призер Ironman лейтенант Пэнси Рейнард, инструктор по выживанию в пустыне из армейского SFOD-D, оперативного отряда спецназа "Дельта" из военного учебного центра Барстоу, призналась, что она может быть немного пугающей.


10:00, 20 апреля Центр Лас-Вегаса


Микки Тогс чувствовал себя на миллион долларов, потому что знал, что выглядит на миллион долларов. Новый сшитый на заказ серебристо-серый костюм с достаточным количеством шелка в ткани, чтобы придать ему легкий блеск. Не кричаще-блестящий, а острый-дорого острый, вегасовский плеер острый. Его рубашка и галстук были того же серебристо-серого цвета, как и мягкие, как масло, туфли ручной работы на его ногах восьмого размера EEE. Глядя на свое отражение в блестящей поверхности черного "Линкольна-навигатора", который он приобрел для дневной работы, Микки расстегнул манжеты, поправил толстый виндзорский узел на своем серебристо-сером галстуке, стряхнул с ботинок песок, поднятый вчерашней бурей, и ухмыльнулся.


Да, решил он, забираясь на водительское сиденье массивного внедорожника, он выглядит на миллион баксов каждую копейку, как раз из тех парней, у которых хватает духу выполнять работу на миллион долларов. Конечно, ему пришлось разделить зарплату на несколько частей, потому что он не мог делать эту конкретную работу в одиночку, но доли не были равными, а это означало, что ему хорошо платили. Сто тысяч Большому Манго, триггеру, сто Отто Шишке за вождение, еще сто за подкуп кооперативного федерального скряги, а затем различные выплаты различным корректировщикам и информаторам. Всего после разрыва Микки лично увезет домой шестьсот больших; чертовски хороший домкрат для утренней работы.


Микки Тогс чувствовал себя заслуженно дерзким. Сделай небольшую утреннюю работу для больших парней, вернись на Вегас-Стрип до обеда, хорошенько перекуси, а затем отправляйся в салон баккара в "Мираже" с крупной ставкой в кармане. Микки вынул шелковый носовой платок и вытер пот со лба; Микки полжизни приучил к такой работе. Ничего особенного, сказал он себе, уверенный, что все необходимые приготовления были сделаны и все непредвиденные обстоятельства учтены. Простой, элегантный план.


Микки подъехал к большому "Навигатору" на стоянку свадебной часовни "Цветок пустыни" на Южном бульваре Лас-Вегаса, припарковался и скользнул на переднее пассажирское сиденье, в положение дробовика. Часовня находилась по соседству со старыми дешевыми мотелями и автомобильными магазинами, а не из тех мест, где Микки и его наемный помощник заметили бы. В городе, где можно выбрать брак с капитаном Кирком, Элвисом Пресли или Мэрилин Монро, где жених и невеста могут одеваться соответственно, свадебные часовни - хорошее место, чтобы их не замечали. Даже Большой Манго, почти семифутовый самоанец, одетый в бирюзовую гавайскую рубашку и шлепанцы, почти не привлек внимания, когда пересекал стоянку и забирался на заднее сиденье "Навигатора".


Отто Шишка, бывший боксер полусреднего веса с ушами цветной капусты и носом, корявым, как мешок, полный шариков, обычно мог привлечь к себе взгляд или два, за исключением того, что он был одет в камуфляж в стиле Вегаса: черный костюм, накрахмаленная белая рубашка, черная галстук, начищенные до блеска черные броганы, чистое бритье и жесткая прическа. Его можно было принять за метрдотеля, пит-босса, отца невесты, участника конгресса или человека-невидимку, просто выбрав, где и как ему стоять. Забравшись на водительское сиденье "Навигатора", Отто был похож на шофера в ливрее.


- Что за работа? - спросил Отто, сворачивая со стоянки и попадая в пробку.


"Федералы подставили Гарри Коэльо, - сказал Микки. - Сегодня утром он расскажет все большому жюри, а потом пойдет под защиту свидетелей. У нас есть один выстрел, чтобы остановить его. Работа состоит в том, чтобы схватить его до того, как он доберется до здания суда, а затем прокатить его и потерять так же глубоко, как Джимми Хоффа".


- Снитч - худшая из крыс, - проворчал Отто. "Сукин сын заслуживает того, что получает".


- Абсолютно, - согласился Микки. Большой Манго, как обычно, ничего не сказал, но Микки слышал, как он собирает инструменты для своей части работы.


- Как дела? - спросил Отто.


"Федеральные маршалы отвезут Гарри из тюрьмы в здание суда на простой машине Crown Victoria с одной машиной сопровождения".


"Федералы". Отто покачал головой. "Мне не нравится иметь дело с федералами".


- Не волнуйся, исправление уже готово, - самодовольно сказал Микки. "Мне позвонят, когда машины выедут из тюрьмы. Маршрут лежит вниз по Мейну до Бонневилля, где находится здание суда. Доведи нас до перекрестка, припаркуй нас на углу Бонневилля. Мы свяжемся, когда машины подъедут к перекрестку. Когда они делают поворот, мы оказываемся между двумя машинами, и тогда мы хватаем Гарри.


- Как скажешь. Отто посмотрел в зеркало заднего вида. - Но что делать?


Микки усмехнулся. "Вы знаете, каковы федеральные косоглазы, государственные служащие, поедающие пончики, которым не терпится пустить в ход свое оружие; им нравится играть в полицейских и грабителей. Простой, хороший план выполнения просто не работает для них, поэтому они должны добавить некоторые сложности. Вот и все: Гарри покидает тюрьму на переднем автомобиле. Где-то по пути машины поменяются местами, поэтому, когда они доберутся до здания суда, Гарри будет во второй машине.


- Откуда ты знаешь, что они перейдут?


- Я знаю свое дело, - сказал Микки, поправляя галстук, чтобы показать, что ему не о чем беспокоиться. "У меня там есть корректировщики. Если переключения не произойдет, или федералы решат пойти другим путем или пустить в ход приманку, я об этом узнаю". Он щелкнул наманикюренными пальцами. "Как это."


Лицо Отто было полно сомнения. - Как ты узнаешь?


- Телефонные звонки? - сказал Микки. - Они исходят из машины преступника. Я купил нам маршала.


"Ага?" Отто усмехнулся, явно впечатленный. "Ты все прикрыл, внутри и снаружи".


- Как я уже сказал, я знаю свое дело, - сказал Микки, пожимая плечами. - Вот план: Отто, ты выведешь нас на позицию на Бонневилле, и мы будем ждать звонка о том, что они приближаются. Когда первая машина сворачивает с трассы, вы подстраиваетесь под нее и быстро останавливаетесь. С этого момента и до нашего отъезда вам нужно прикрыть первую машину; не позволяйте никому выйти. Манго, ты позаботишься о маршалах во второй машине, как хочешь, но если ты сломаешь дробовик маршала, ты можешь получить оставшуюся часть взятки, которую я ему должен.


- Ценю это, - сказал Манго. - Ты хочешь, чтобы я тоже убил Гарри?


"Не там. Я пойду сам и заберу его. Отто, будь готов выбить нас из колеи, когда я скажу. Мы возьмем Гарри на небольшую прогулку и потеряем его. Ясно?


- Конфеты от маленького ребенка, - сказал Отто. Манго, сидевшая на заднем сиденье, хмыкнула. Может быть газ, может быть соглашение, подумал Микки. Не имело большого значения. Манго платили за то, что он делал, а не за разговоры. С грацией, противоречащей его огромным размерам, Манго вкатился на заднюю палубу огромного внедорожника и начал занимать огневую позицию у заднего окна. Тихий и эффективный, подумал Микки, настоящий профессионал.


Пришел первый звонок. Гарри Коэльо покинул тюрьму округа Кларк на заднем сиденье темно-синего автомобиля Crown Victoria. Следующая машина была той же марки, модели, цвета. Через два квартала, как и было запланировано, машины поменялись местами, так что впереди идущей стала следующая машина, а задница Гарри Коэльо болталась на ветру без заднего прикрытия.


Когда поступил второй вызов, "Навигатор" ждал в Бонневилле, в полуквартале от здания суда.


Рывок прошел гладко, по книге, именно так, как написал Микки Тогс, все трое двигались с синхронностью, отточенной, как линия хористок, одновременно бьющих ногами. Первый Crown Vic сделал поворот. Отто просунул за собой массивный "Навигатор" и остановился так быстро, что второй Краун Вик ударил его сзади; Капот Crown Vic собрался под задним бампером Navigator, как кусок бумаги, и не оставил следов на внедорожнике. - хлопнул двух маршалов на переднем сиденье - фав, фав, этот легкий звук, издаваемый глушителем, - как раз в тот момент, когда Микки резко открыл заднюю дверь и выдернул Гарри Коэльо, схватив его за очень удобные наручники. Они вернулись в "Навигатор" и умчались прочь, пока первый вагон федералов не понял, что у них возникла проблема.


Без сомнения, Отто был лучшим водителем, которого можно было купить за деньги. Плавный поворот на Мартина Лютера Кинга, затем рывок по автостраде 95, ведущей на запад в шикарный новый пригород, где гигантский внедорожник, такой как Navigator, стал таким же анонимным и невидимым, как темноволосая няня, толкающая светловолосого младенца. коляска.


После некоторых маневров, чтобы убедиться, что хвоста нет, Отто съехал с межштатной автомагистрали и направился в каньон Ред-Рок.


10:50 Каньон Ред-Рок


Детеныш снова звал на кормежку, когда Пэнси Рейнард услышала грохот приближающегося мощного двигателя. Раздраженная тем, что шум может напугать ее соколов, она выглянула из-за края своего насеста.


Отвесные стены заброшенного карьера из песчаника под ней были естественным усилителем, из-за которого автомобиль казался больше, чем он был на самом деле, но он все равно оставался огромным, самой большой и черной грудой личного гражданского транспорта, когда-либо созданного. Потерялась, подумала она, увидев навигатор, и все его управляемые компьютером гаджеты не могли помочь ему вернуться на шоссе, где ему и место.


На мгновение Пэнси подумывала вылезти из-под своей замаскированной шторы и предложить помощь. Но она чувствовала, что в этой ситуации было что-то неладное. Приученная слушать эту тихую внутреннюю систему предупреждения, Пэнси сдержалась, навела бинокль на внедорожник и стала ждать.


Двери переднего, среднего и заднего люка открылись одновременно, и из них вывалились четверо мужчин: двое мягких стариков в костюмах и парадных туфлях, житель тихоокеанских островов, одетый для пляжной вечеринки, и тощий коротышка с капюшоном на голове и руки скованы наручниками за спиной. Капюшон заглушал голос маленького человека, так что Пэнси не могла понять его слов, но она определенно понимала язык его тела. Ничего хорошего там не происходило. Она настроила объектив своего цифрового видеомагнитофона размером с ладонь на масштабирование и начала записывать сцену, разворачивающуюся внизу.


Человека в капюшоне подвели к краю глубокой карьерной ямы. Его кураторы поставили его лицом вперед, затем отошли в сторону. Хладнокровной и твердой рукой Бич Бой сделал два выстрела с глушителем. Внезапная вспышка красного вырвалась из центра капюшона, но прежде чем человек успел рухнуть на песчаник под собой, второй взрыв попал прямо ему в грудь и приподнял достаточно, чтобы столкнуть прямо с пропасти и вылететь. зрения.


"Кек, кек, кек". Сокол-мать Апломадо, встревоженная то ли жутким звуком глушителя, то ли высвобождаемой им энергией, с визгом спикировала между стенами каньона, словно ныряя, бомбила незваных гостей и отвлекла их от своего гнезда. Два костюма, заглянувшие в бездну, откуда упала их жертва, вытянулись по стойке смирно. Бич Бой четким, плавным движением повернул вытянутую руку с ружьем, заметил мать, и - фау, фау - она нырнула в смертельное пике.


Птенец, словно увидев и поняв, что произошло, снова зачирикал. Пэнси увидела, как рука с пушкой снова повернулась, на этот раз к гнезду.


"Нет!" Пэнси закричала, когда поднялась, обнажая себя, чтобы отвести огонь от драгоценного, теперь осиротевшего детеныша. Подняв бинокль и камеру так, чтобы их можно было увидеть, она крикнула вниз: "У меня все есть на пленке, придурки. Приди и возьми."


Пэнси продолжала кричать, вылезая из жалюзи и спускаясь по задней стороне утеса, вне поля зрения злодеев, но, безусловно, в пределах слышимости. Ей нужно было, чтобы они пришли за ней, нужно было отвлечь их от гнезда.


Добравшись до дна каньона, Пэнси вытащила свой вездеходный мотоцикл из укрытия среди скал, включила его мощный мотор и помчалась к подъездной дороге, где ее могли видеть мужчины. Комплект для выживания, который она упаковала для Лайла - черт его побери, - все еще был прикреплен к раме велосипеда.


Отто Шишка забрался обратно в навигатор, а Микки и Манго толкали и тянули друг друга в спешке, чтобы забраться внутрь, чтобы не остаться позади.


- Федералы, - прорычал Отто сквозь стиснутые зубы, запуская большой двигатель V-8. "Я же говорил вам, что не люблю связываться с федералами".


- Она не гребаные федералы, - отрезал Микки. Его лицо покраснело от гнева, он повернулся к Манго. - Хочешь отстрелить этот свой кусок, ты, чертов идиот, стреляй в эту чертову девчонку. Отто, иди за ней.


Старый карьер превратился в коробчатый каньон. Его тупиковая подъездная дорога была слишком узкой, чтобы Навигатор мог развернуться, поэтому ему пришлось выезжать задним ходом тем же путем, которым он въехал. устье карьера. На мгновение она остановила велосипед поперек дороги, заблокировав их. Она знала, что удержать их до приезда властей невозможно. Единственная цель ее остановки состояла в том, чтобы объявить о себе и выманить их за собой, подальше от гнезда. Она надеялась, что они сочтут, что этого размера и огневой мощи достаточно, чтобы убить ее.


У Пэнси было достаточно времени, чтобы хорошенько рассмотреть своих противников и сделать некоторые оценки. Эти два маленьких парня были крысами из казино с целым рядом выставленных накрахмаленных манжет, суетливой городской обувью, куртками, застегнутыми на все пуговицы, когда на улице было сто чертовых градусов. Бич Бой был бы в порядке в хижине, но одетый так, как он есть, и без провизии... Крысы Вегаса, подумала она; пустыня превратит их в падаль.


Правило первое, когда превосходят по численности и вооружению, - позволить противнику победить себя. Пэнси полагала, что в машине было достаточно мачо, и когда маленькая девчонка на маленьком велосипеде бросила им вызов на погоню, у них не хватило бы смелости сдаться, пока она не упадет или пока они не умрут. Пэнси фыркнула, опуская защитную маску шлема; самоуверенность и географическая наивность разрушили империи. Спроси Наполеона.


Пэнси не слышала выстрелов, но дважды чувствовала, как воздух проносится мимо ее головы так, что у опытного солдата волосы встают дыбом. Пока она качалась и петляла, создавая беспорядочную цель, она также держалась за пределами досягаемости большого пистолета, который она видела. Тем не менее, она знала все о случайной удаче и напомнила себе, что не следует быть слишком самоуверенной или слишком полагаться на закон средних чисел.


Поскольку она лидировала, Пэнси задала курс. Ее программа включала в себя этапы приверженности: вовлекайте их, дайте им небольшую награду в качестве поощрения, а затем вовлекайте их дальше, пока их обучение и оборудование не будут превосходить окружающую среду и ее опыт. Играйте в них.


Соревнования начались на прилично асфальтированной дороге, ведущей из каньона Ли. Прежде чем дорога встретилась с автострадой, Пэнси свернула на гравийную проселочную дорогу, которая вела их прямо на север, пересекая каньоны пополам. Когда дорога превратилась в высохшее русло ручья, Пэнси не обратила внимания на указатель тупика и продолжила двигаться вперед; Навигатор последовал за ним. Каньоны были прорезаны веками стока пустынной воды. Дно, за исключением сезона дождей, было плотно утрамбовано, как обожженная глина, и в целом было шириной, как двухполосная дорога, хотя встречались неравномерные участки вкрапленных камней, небольших валунов и некоторых узких мест. Мотоцикл мог объезжать препятствия. ; над ними пронесся полноприводный "Навигатор".


Пэнси подняла кусок тротуара в водоводе для защиты от наводнений, где ручей проходил под автострадой, и немного сбавила скорость, чтобы дать навигатору некоторую надежду обогнать ее. Но прежде чем они успели ее поймать, она снова резко свернула, на этот раз на заброшенную служебную дорогу, увлекая за собой "Навигатор", продолжая движение на север.


Пэнси знала, что в любой момент она может броситься в любой из узких каньонов, открывающихся по обеим сторонам дороги, и что большая машина не сможет последовать за ней. Она держалась за эту возможность как на крайний случай, делая все возможное, чтобы заинтриговать своих преследователей.


Каньоны стали меньше и шире, местность стала более плоской, а Пэнси - более открытой. Солнце палило ей на спину, и она проклинала слабаков позади нее в их кондиционированном звере. В одиннадцать часов, точно по расписанию, ветер усилился. Песчаные вихри быстро превратились в шквалы, а затем в ослепляющие взрывы. Пэнси опустила экран от песка, который был прикреплен к ее защитной маске, но она все еще давилась песком, чувствуя, как мелкий песок скрежещет у нее на зубах. Ничто из этого, как бы несчастно это ни заставляло ее чувствовать, не было чем-то незнакомым или чем-то, с чем она не могла справиться.


Пэнси всегда поражала мастерство водителя, следовавшего за ней, и его решимость. Он толкал большую машину по местам, где, по ее мнению, он должен был увязнуть. А потом были времена, что, если бы он пошел на больший риск, он мог бы победить ее. То, что он воздержался, подсказало Пэнси стратегию: мужчины в машине думали, что загоняют ее на землю. Они ждали, когда она упадет или споткнется. Она использовала это предположение, притворяясь, дразня, делая вид, что время от времени слабеет, всегда набирая скорость или маневрируя вне досягаемости, прежде чем они могли ее достать, чтобы удерживать их в напряжении. Некоторые птицы использовали подобную уловку, притворяясь ранеными или уязвимыми, чтобы отвлечь хищников от своих гнезд.


Каньоны резко обрывались, и местность становилась плоской, пустынным дном. Не было ни убежища, ни передышки, только нескончаемый зной и сильные порывы взбитого ветром песка. Пэнси больше не могла видеть ни выбоин, ни валунов, ни придорожных указателей. Хотя Пэнси не могла видеть дорогу и регулярно натыкалась на резкие провалы и ухабы, она не ориентировалась вслепую. Три раза в год она проводила курс выживания в одном и том же районе. Она заманила своих преследователей в лощину между Литтл-Черепом и горами Черепа, направляясь к Чудачьим равнинам, ничейной площади посреди артиллерийского полигона базы ВВС Неллис.


- Возьми ее, - прорычал Микки. Шелковый носовой платок, который он прижимал к носу, заглушал его слова. - У меня есть дела в городе.


Убери ее. В настоящее время."


Единственным ответом Манго было перезарядить.


Отто выругался, выключая кондиционер и вентиляцию. Песок такой мелкий, что он не мог видеть, он засыпал ему веки, забивал нос и горло, душил. Через несколько минут воздух внутри машины стал таким горячим, что пот стекал ему в глаза, рубашка прилипала к груди и спине, струилась по голеням. Воды, конечно, не было, потому что предполагалось, что это будет быстрая работа, из Вегаса и обратно через час. Кроме жары и жажды, у него было много причин для того, чтобы чувствовать себя несчастным. Во-первых, ему показалось, что он слышит воздействие песка на двигатель автомобиля, тяжесть в его реакции. Далее, у него было довольно хорошее представление о том, что Микки сделает с ним, если он позволит девушке уйти.


Как они могли зайти так далеко в этот ад? - недоумевал Отто. В начале это казалось очень простым. Следуйте за девушкой, пока они не окажутся за пределами досягаемости любых потенциальных свидетелей, а затем сбейте девушку и ее писсантный байк, как настоящий дорожный убийца. Но каждый раз, когда он начинал двигаться, она проделывала какой-нибудь чертов маневр и удирала: она скользила по нему боком или шла по такой узкой полосе, что ему приходилось уделять дороге - какой бы она ни была - все его внимание. . Внедорожник был мощным, но у него были свои ограничения, первым из которых была маневренность: его не было.


А еще был Микки и его постоянные подталкивания, как будто он мог бы сделать лучше. К тому времени, как они выбрались из каньонов на равнину, Отто так надоело слушать Микки, бороться с жарой, песком, чертовой девчонкой и ее трюками, что ему было все равно, чем все закончится. , только то, что они закончились сразу. Он знал, что отчаяние и опасность можно найти на одной странице словаря, но он так отчаянно хотел оказаться вне этого места, что был готов пойти на некоторый риск; вытащите девчонку и немедленно вернитесь на автостраду из песка.


Между порывами ветра Отто мельком видел девушку, так что он более или менее знал, где она. Сытый по горло, он нажал на педаль газа и стал ждать хруста девушки и мотоцикла под своими тридцатидвухдюймовыми колесами.


Пэнси услышала, как заурчал мотор внедорожника, а также услышала, как большой двигатель начал промахиваться, засыпанный песком. Когда "Навигатор" мчался к ней с ускорением, Пэнси выхватила бутылку вина из оторвавшегося мешочка, схватила ее за горлышко, развернула на заводе, развернув велосипед на скорости 180, и отпустила бутылку. по траектории, рассчитанной на столкновение мертвой точки с быстро приближающимся лобовым стеклом.


Когда она направилась через пустыню под прямым углом к дороге, она услышала, как бутылка попала в цель и хлопнула, услышала, как треснуло лобовое стекло, услышала, как мужчины ругаются, почувствовала запах тормозов. Огромный внедорожник замедлился примерно с пятидесяти миль в час до мертвой, завязшей в трясине остановки всего в шестидесяти футах. Его огромные шины с тяжелым протектором прорезали твердую корку пустыни и нашли под ней песок, мелкий, как тальк, и глубокий, как океан. Забудьте о полном приводе; каждое вращение колес просто поднимало ливень песка и закапывало их глубже. Бегемот-внедорожник никуда не ехал без буксира.


Когда она услышала, как открылся люк на задней палубе, Пэнси резко остановилась и нырнула за валун высотой по пояс в поисках укрытия. Пока Бич Бой, высунувшись из заднего люка, разрядил обойму в ее направлении, Пэнси, лежа на животе, вытащила рогатку, привязала ее к запястью и полезла в мешочек со стальными шариками в три восьмых дюйма, свисавший с ремень, и, прицелившись в тускло-красные вспышки, исходящие от пистолета Бич Боя, выстрелила в ответ. Она услышала случайные щелчки, когда ее выстрел попал в борт "Навигатора".


- Она упаковывает тепло, - завопил Отто. Пэнси продолжала стрелять в борт машины; звучало достаточно похоже на удары пуль.


Наконец Манго заговорил. Точнее, Манго издал отвратительный, наполненный жидкостью крик, когда стальные шары Пэнси пронзили его горло и щеку. Получив смертельное ранение, он схватился за шею и упал вперед, вылетая из внедорожника. С открытым большим задним окном внедорожник быстро наполнился огненно-горячим клубящимся желтым песком.


"Она получила манго!" - крикнул Отто в сторону Микки. "Мы пытаемся убежать, она нас тоже достанет".


Микки Тогс, чувствуя слабость от жары, едва дыша, натянул через голову свой красивый серебристо-серый пиджак, стараясь не помять его и не вспотеть, и тщетно пытался поймать сигнал на своем Сотовый телефон. Он не знал, к кому позвать на помощь в этой особенно унизительной ситуации, или, если он должен быть в состоянии позвонить - а он не мог, - только туда, где он случайно оказался, чтобы направить кого-то на помощь.


Отто Шишка услышал, как Микки ругается на его выключенный телефон, и чуть не попал в него, когда Микки в ярости швырнул телефон в треснувшее и протекающее лобовое стекло. Не зная, что еще делать, Отто потянулся к маленькому кусочку, привязанному к его левой лодыжке.


- Я убегаю, - сказал Отто.


- Идиот, каковы твои шансы? - спросил Микки. "Там тридцать-сорок миль пустыни, воды нет, сквозь этот проклятый песок ничего не видно, а снаружи какой-то сумасшедший пытается тебя убить".


- Если я останусь в этой чертовой машине или сбегу, то, думаю, восемьдесят двадцать против меня в любом случае, - сказал Отто. - Я предпочитаю бежать, чем сидеть здесь и ждать.


"Девяносто пять минут пять". Микки поправил узел галстука. "Вы делаете то, что считаете нужным. Я остаюсь на месте.


- Выбор за тобой, но ты все равно должен мне сто тысяч, - сказал Отто. Он выстрелил в патронник, открыл дверцу машины, поднес руку к носу и спрыгнул с трех футов на землю пустыни.


17:00, 20 апреля Центр Лас-Вегаса, Невада


Не останавливаясь даже для того, чтобы небрежно поздороваться с дежурным клерком, Пэнси Рейнард прошла мимо стойки регистрации регионального отделения Департамента рыбы и дичи и прямиком вернулась в патологоанатомическую лабораторию. Пэнси приняла душ и переоделась из своих грязных пустынных камуфляжных BDU - утилитарной боевой формы - в сандалии, короткую юбку цвета хаки и накрахмаленную льняную блузку без рукавов; она хорошо знала, что приспособляемость - это ключ к выживанию.


Она открыла дверь лаборатории и вошла. Когда Лайл, так недавно отсутствовавший Лайл, поднял глаза, она положила большой сверток, завернутый в камуфляжный брезент, на его стол, прямо поверх второй половины бутерброда с тунцом, который он случайно съел. ела, а затем для эффекта отбросила гладкие волосы через плечо.


С широко раскрытыми глазами, совершенно сбитый с толку, Лайл сумел проглотить полный рот бутерброда и заговорить. "Что это?"


"Я вернулся в гнездо сегодня днем после того, как разразилась песчаная буря". Пэнси отстегнула сверток, и из брезентовой кокона раскрылись два длинных изящных крыла. - Я нашел ее в каньоне.


"О, черт." Лайл встал с пепельным лицом, нежно поднял сокола-апломаду и отнес его к лабораторному столу. Он осмотрел ее, обнаружил глубокую багровую рану на ее черной груди. Сквозь зубы он сказал: "Браконьеры?"


- Похоже на то, - сказала Пэнси.


- А что с детенышем?


- Он в порядке, но он должен быть голоден. С благоговейной грустью Панси погладила гладкую головку соколихи. "Еще неделя или две, и ребенок будет готов постоять за себя. А тем временем, кто-то должен доставить ему еду. Или его нужно отнести в приют".


Лайл тяжело вздохнул. Он явно был глубоко тронут этой трагедией, и Пэнси нашла это качество очень привлекательным.


- Что ты собираешься делать, Лайл?


"Я попрошу, чтобы команда дикой природы вышла", - сказал он. "Кто-нибудь поднимется туда завтра, чтобы спасти детеныша. Жаль, однако. Мы упустили шанс восстановить схему гнездования".


"Завтра?" В ее тоне промелькнула вспышка негодования.


- Он будет в порядке ночью.


- Что, если браконьеры вернутся сегодня ночью?


Он снова вздохнул, оглядел захламленную лабораторию и стопки незаконченных бумаг. Затем он повернулся и посмотрел прямо в большие карие глаза Пэнси.


- Пэнси, мне нужна помощь, - сказал он. - Ты будешь сегодня ночью присматривать за гнездом?


"Мне?" Она скромно коснулась своей грудины, ее свежевымытая рука выглядела маленькой и нежной. "Один? Лайл, там есть люди с оружием.


- Ты прав, - сказал он огорченно. "Извиняюсь. Конечно, ты не должен быть один. Ты не должен был быть один прошлой ночью и сегодня утром. Просто я застрял здесь, в офисе, из-за возможного случая чумы у суслика, Торговая палата вся в мыле, что бы это слово просочилось. Я не мог оторваться".


"Суслики не находятся под угрозой исчезновения", - сказала она.


- Мне очень жаль, очень жаль, - сказал Лайл, искренне сожалея. - Послушай, Пэнси, ты мне очень нужна. Если я присоединюсь к тебе, ты согласишься вернуться в гнездо сегодня ночью?


Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить, не желая казаться нетерпеливой. После полного счета до десяти, во время которого он наблюдал за ней с очевидным интересом, она кивнула.


"Мы вдвоем должны быть в состоянии справиться практически со всем, что возникает", - сказала она. - Встретимся у входа через пять минут.


- Через пять, - сказал он, снимая лабораторный халат. "Через пять".


ПОХИЩЕНИЕ СЯН ФЭЯ автора Майкл Коллинз


Когда мы шли по улице, сгорбившись в куртках, чтобы согреться - в Вегасе в ноябре бывает чертовски холодно, - Кей сказала: - Нас преследует темно-синий "Линкольн".


Мы возвращались в "Мираж" с одного из тех дешевых обедов, где можно съесть сколько угодно, когда буравчики высматривают людей, пытающихся спрятать под рубашкой или лифчиком лишние ребрышки или чизкейк.


"Я знаю." Я не оглянулся. - Не волнуйся, но послушай. Эта машина проедет мимо нас и остановится у обочины впереди. Кто-то скажет мне войти. Я войду. Если не позвоню к полуночи...


"Я вызову полицию. Дэн, что...


"Не полиция. Позвони адвокату по имени Джон Джеффрис из Лос-Анджелеса. Его номер есть в моей картотеке. Я сунул ей в руку одну из своих визитных карточек. - Скажи ему, чтобы позвонил по номерам, которые я написал на карточке.


Я сжал ее руку, и мы быстро пошли к отелю, но мысли мои бешено метались. Мне потребовалось почти три дня, чтобы выкурить их. Теперь они были здесь.


Звонок поступил в мой офис в задней части старой гасиенды, где мы с Кей живем, в 16:53 в предыдущий понедельник.


"Дэн? Марти Гебхард. Мне нужна услуга." Профессор Мартин Гебхард когда-то был гордостью факультета политологии UCSB и одним из моих постоянных игроков в покер по вторникам. Год назад он занял кафедру международных политических исследований Тардаша в Университете Невады в Лас-Вегасе. Я не знаю, скучает ли по нему UCSB, но регуляры покера точно скучают.


- Здесь есть аспирант, Дональд Льюис, который хочет нанять частного детектива. Я услышал колебания. - Это довольно сложное и, ох, деликатное дело.


- Ты хочешь, чтобы я поехал в Вегас?


- Он бы предпочел ковер-самолет, но делай по-твоему. Он заплатит, сколько бы вы ни попросили".


Я был один в офисе, но, кажется, вскинул бровь. - Что бы я ни спросил?


"Деньги - не его проблема".


- Он заплатит и за Кей?


- Он заплатит за кошку. Просто приезжай как можно скорее".


"Завтра днем."


Марти всегда улыбался, когда проигрывал крупные суммы в покер, что случалось в большинстве случаев, а фраза "сложно и деликатно" всегда вызывала у меня интерес. Кроме того, он не смеялся, когда я подтолкнул Кей к сделке, и в его голосе звучало беспокойство.


Я пошел на кухню. "Вегас завтра? Бесплатно, с расходным счетом?


"Я могу посетить все свои магазины". Ее бизнес - это то, чем оплачивается Санта-Барбара.


После Барстоу высокая пустыня простирается вплоть до Вегаса, а 1-15 такая прямая, что водители впадают в транс. Мекка греха манит, ноги тяжелеют от газа, люди гибнут.


Потом были рекламные щиты.


Пока я ехал под прохладным поздним ноябрьским солнцем, Кей болтала о покупателях, которых она собиралась посетить, рекламные щиты встречали нас задолго до того, как город или даже Невада появились в поле зрения, шрамы на суровой красоте засушливой земли с ее жесткими кустами. , колючий кактус и более жесткие, колючие животные.


Первые испанцы, голодные старатели, поселенцы, направлявшиеся на запад, в Калифорнию, нашли в бесплодной пустынной долине крошечный оазис родников и зеленых лугов. Испанцы назвали его Лас-Вегас, "луга", и бродяги-янки и искатели земли приветствовали короткую передышку. Но теперь рекламные щиты приветствуют, провозглашают иной вид оазиса, а луга давно исчезли с кактусами и колючими ящерицами.


Первый блестящий зов трубы звучит на границе с группой отелей-казино в одном дюйме от Невады, и вскоре вся симфония страз поднимается на этом далеком горизонте. Раскинувшийся по пустыне, как болезнь кожи, Стрип вырисовывается первым. Багси и мальчики не хотели, чтобы оценки из Лос-Анджелеса проезжали лишнюю милю, время было деньгами.


Я высадил Кей в "Мираже", где она примет душ, переоденется в одежду своей собственной линии высокой моды, позовет покупателей и поедет в университет, удобно спрятанный за Стрип на Мэриленд-авеню, между Фламинго и Тропиканой. Большой, но относительно компактный кампус ультрасовременных зданий, прямоугольных, круглых и куполообразных, в основном бледно-песочных тонов, но с большим количеством ярких основных цветов. Мондриан в песке и камне.


Я припарковался как можно ближе к зданию политологии и пошел пешком.


Марти Гебхард - приятный мужчина сорока с лишним лет, который носит джинсы и толстовку, щеголяет лохматыми черными усами и трехдневной щетиной. Он знал, что у меня только одна рука. Дональд Льюис этого не сделал, и у большинства людей возникает какая-то реакция, когда они впервые видят меня. У Льюиса их не было.


Высокий, бледный, худощавый и такой взволнованный, он едва не бросился на меня. "Вы должны найти Сян Фэй и арестовать тех, кто ее похитил!"


- Хорошо, - сказал я и сел на единственный свободный стул. "Теперь скажи мне, кто такая Сян Фэй и когда ее похитили".


Льюис не сидел, он был настолько напряжен и рассеян, что, казалось, не мог понять, что я не знал Сян Фей или когда ее похитили.


Гебхард спас его. - Она - китайская аспирантка, получающая стипендию от своего правительства, Дэн. Дональд настаивает, что ее похитили из торгового центра на Тропикане неделю назад. Марти звучал более чем подозрительно.


"Что думают ФБР и метро?"


Дональд ходил взад и вперед и бушевал: "Полиция не верит, что было похищение! Они не верят ни мне, ни свидетелю. Они отказываются даже уведомлять ФБР!


На этот раз я выгнула бровь. "Свидетель?"


Марти Гебхард сказал: "Дональд нашел человека, который пил кофе в торговом центре Starbucks".


Я переводил взгляд с одного из них на другого. - Этот человек говорит, что видел, как ее похитили?


Дональд с готовностью кивнул. - Он видел, как она разговаривала с двумя мужчинами, и с тех пор ее никто не видел.


Разговор - это не похищение. Я мог видеть по тщательно нейтральному выражению лица Гебхарда, что он знал это, если Дональд Льюис не знал. - Почему полиция не верит свидетелю?


- Не знаю, - Льюис почти заламывал руки.


- Я так понимаю, никаких записок о выкупе, никаких контактов, никаких требований?


Льюис мрачно сказал: - Это не единственные причины для похищения женщины.


- Нет, - сказал я, - это не так. Хорошо, а каковы ваши отношения с мисс Сян, мистер Льюис?


"Мы собираемся пожениться". К страданию в его голосе присоединился упрямый тон неповиновения.


Это подсказало мне, что у Сян Фэя может быть другое отношение к их отношениям, и Гебхард это знал, отсюда и трудная и деликатная часть. Он, вероятно, сказал Дональду так мягко, как только мог, что Сян Фэй просто куда-то ушла, как делают девушки из колледжа, и полиция сообщила ему, что нет никаких доказательств похищения. Дональд отказывался быть убежденным, и Гебхард надеялся, что, если добросовестный частный детектив поддержит его и полицейских, Дональд, наконец, поверит и откажется от этой идеи.


Я обязан. - Буду честен, Дональд. Полиция серьезно воспринимает даже намек на похищение. Они явно не воспринимают это похищение всерьез. Мне кажется, твоя девушка просто уехала в путешествие и позвонит, когда будет готова. Брачные волнения, размышления, последняя интрижка, исследования, кто знает? Я получаю пятьсот в день плюс расходы и дополнительные расходы. Это будет стоить вам большого ореха, и я не думаю, что вы оправдаете свои деньги".


Глаза Дональда Льюиса вспыхнули гневом. "Ты не прав! Я хочу, чтобы ее нашли! Я хочу, чтобы тот, кто ее похитил, был пойман! Деньги не имеют значения".


Судя по тому, как он это сказал, за Дональдом стояло много денег. Привилегированный богатый мальчик. Это было в быстром гневе, упрямом отказе верить, что Сян Фэй мог уйти куда угодно без него, в просьбах, которые были больше похожи на приказы. Полицейские из метро, должно быть, любили его.


- Она никогда не уезжала на неделю раньше?


"Нет, не сказав мне, когда, где и как долго. У нас был ужин и свидание в кино на следующий день после ее исчезновения. Она никогда не нарушила бы его, не сообщив мне почему.


Даже если их отношения были не более чем студенческим романом для девушки, жаждущей открыть для себя другой мир, большинство студенток по крайней мере сказали бы ему, прежде чем исчезнуть на неделю.


- спросил я Гебхарда. - Она пропускает уроки?


- Она не ходит на занятия в этом квартале. Она заканчивает диссертацию.


- Ей нужно провести дополнительные исследования?


- Нет, не совсем, - неохотно признал Гебхард.


Значит, она должна быть за своим компьютером. - У вас есть фотография, мистер Льюис?


Он порылся в своем кошельке и протянул мне небольшой снимок, на котором они вдвоем стоят перед каким-то зданием. Дональду было шесть три десятых, а макушка длинных густых черных волос девушки была на несколько дюймов выше его плеча. Сян Фэй был высок по китайским меркам, вероятно, пять футов десять дюймов. Восточная складка, из-за которой азиатские глаза выглядят раскосыми, практически отсутствует. Она была худая, но не худая. Прочный. Дональд ухмыльнулся на фотографии, как школьник с ценным имуществом. Сян Фэй посмотрел в камеру с полунасмешливой улыбкой.


Эта улыбка и фотография многое мне сказали. Сян Фэй не была красивой девушкой, она была красивой женщиной. Женщина, которая не выглядела из тех, кто срывает свидание или уходит от мужчины без объяснений. Это было не так уж много, но с учетом свидетеля и страданий Дональда Льюиса взгляд оценивался.


Я научился обращать внимание на эмоции.


"Выпишите чек за два дня вперед. Счет приходит позже".


Дональд быстро выписал чек на две тысячи, больше, чем я просил, дал мне адрес Сян Фэя и был вынужден уйти на занятия. Марти Гебхард смотрел на закрытую дверь своего кабинета, словно думал, что Льюис все еще стоит снаружи, прижавшись к ней ухом.


Я спросил: "Сколько лет Сян Фэю?"


Он кивнул. Он ждал вопроса. - Ей двадцать девять, у нее степень магистра в Кембридже, и она знает, кто она такая. Дональду двадцать четыре года, у него слишком много денег, и он понятия не имеет, кем он является и кем хочет быть. Она сильная женщина. Это сильно привлекает некоторых мужчин, и Дональд один из них. Я не думаю...


- Не могли бы вы, - перебил я, - быть другим, Марти?


Он подумал об этом. "Я нахожу ее очаровательной. Решительно она подходит ко всему. Но я ваш стандартный тихий профессор. Очень хорошая жена, мир и рутинная игра в покер с низкими ставками меня вполне устраивают".


- Но не Дональд?


"Отец Дональда - миллиардер, добившийся собственного успеха, и влиятельная личность. Его мать нежная женщина. Я думаю, что Сян Фей - это суррогатная мать, которую Дональд всегда хотел выступить против своего отца". Он пожал плечами. "Извиняюсь. Поп-психология. Упрощенная догадка о гораздо более сложной ситуации".


- Но ты думаешь, что их "женитьба" в основном в мыслях Дональда?


"О, Сян Фэю, кажется, он очень нравится. Почему, понятия не имею. Но я не думаю, что он находится где-то в ее предполагаемом будущем, Дэн.


- Ты знаешь, каким она хочет видеть свое будущее?


"Я знаю, что это не будет включать брак с избалованным американским мальчиком".


- Даже за деньги?


"Это была бы последняя причина для Сян Фэя что-либо делать".


- Ты много думал о ней, - сказал я.


Он кивнул. "Она так влияет на людей. Она их либо очаровывает, либо они ее боятся".


Я видел только фото Сян Фэй, но она меня чертовски интриговала.


"Хорошо, она китаянка, умная, сильная, и ей двадцать девять. Что-то еще? Что она делала в Китае? Кто ее родители?


"Она не говорит о себе или своем прошлом. Или Китай, если уж на то пошло. В ее записях указаны только имена и занятия ее родителей, а также ее академическая справка. Ее отец - Чжао Чжунву, мелкий государственный служащий, а мать - Чжао Сулин. Сян закончила среднюю школу в Чунцине, бакалавриат в Пекине и степень магистра философии. в Кембридже".


"Почему ее фамилия не такая же, как у ее отца?"


"Я понятия не имею."


После того, как я согласился встретиться с ним и Кэрол хотя бы за выпивкой, я оставил Марти смотреть в пространство, словно видя Сян Фэй, где бы она ни была.


Сян Фэй жил в малоэтажном многоквартирном доме на тенистой глухой улице рядом с университетом. Квартира, которую она делила с двумя другими девушками, находилась на втором этаже с видом на улицу. Ее соседки по комнате были дома, пили пиво и смотрели телевизор. С ними разговаривала полиция. Они не слишком беспокоились о Сян Фэе, но немного волновались.


Салли Фанелли сказала: "Мол, у нее все еще было белье в сушилке. Я имею в виду, она стирала белье и нуждалась в кофе, понимаете?


- добавила Нэнси Девлин. "У нас закончился кофе, поэтому она пошла в торговый центр Starbucks. Она должна была принести нам двойной латте.


- Она не знала?


- Она так и не вернулась.


"Что с Дональдом? У нее было свидание с ним на следующий день?


Салли кивнула. "Он занял ее дорогие места. Ей это нравилось, но, знаете, не было искры".


- Это потому, что она старше, - объяснил Девлин с мудростью девятнадцатилетнего возраста.


- Могу я посмотреть ее спальню?


- Конечно, - сказал Девлин.


- Многого не найдешь, - сказала Салли. - Полицейские забрали большую часть ее вещей.


"Действительно?" Если полиция метро не поверила в похищение, зачем забирать ее вещи?


Столичная полиция Лас-Вегаса имеет различные географические подразделения, что-то вроде суперучастков Нью-Йорка. Я поехал в центр города, где знал одного лейтенанта-детектива. До этого я был в Вегасе по работе только дважды, оба раза по делу о пропаже девочки. (Девочки, как правило, бегут в Вегас или Голливуд. Мальчики направляются в Мексику или Малибу. Оба убегают в Нью-Йорк. Они большие мечтатели.) Я нашел одну девушку и оба раза работал с Крисом Йостом.


Он ухмыльнулся, когда я вошла, и жестом указал мне на стул в своей захламленной кабинке. - Как ее зовут на этот раз, Фортуна?


"Сян Фэй. Она китайская студентка...


Ухмылка резко исчезла. "Я знаю, кто она, черт возьми. Чем она вам интересна?


"Нанял ее жених".


"Льюис?" Йост откинулся на спинку стула и покачал головой. - Черт, я ни на секунду не верю, что он чей-то жених, разве что во сне.


- Вы также не верите, что женщину похитили.


Он одарил меня жалостливым взглядом. - Только не говори мне, что ты веришь его сказке? Никакой записки о выкупе, никаких политических требований, вообще никаких чертовых контактов? Давай, Фортуна. Парня бросили, и он не хочет в это верить".


"Свидетель?"


Йост насмешливо фыркнул. "Какой-то парень, пьющий капучино в Starbucks, видит женщину, которая могла быть Сян Фей, разговаривающей с парой парней. Говорить, вот и все. Никаких хватаний и заталкиваний в машину, никакой борьбы, даже ссоры. Он переключает свое внимание на что-то другое, а когда оглядывается, все трое исчезают. Как долго он смотрел в сторону, кто знает? Черт возьми, Фортуна, он не знал, была ли женщина китаянкой, японкой, вьетнамкой или русской! Он даже не может сказать, как выглядели эти два парня, за исключением того, что они оба были белыми".


- Тогда зачем собирать все ее вещи?


- Ты чертовски хорошо знаешь, что мы должны реагировать на любое сообщение о похищении. Мы поговорили с ребенком Льюис, ее соседками по комнате и ее профессорами. Мы перерыли ее вещи в поисках мотива. Мы поговорили с предполагаемым свидетелем. Мы осмотрели место происшествия. Мы пришли пустые. Это никогда не происходило. Она ушла куда-то одна".


Я покачал головой. - Не знаю, лейтенант. Ей двадцать девять, женщина, а не девушка. Все говорят, что она уравновешенная, ответственная, серьезная. Она поддерживает парня, с которым, по крайней мере, регулярно встречается. Она оставляет белье, которое стирает, в сушилке. Она должна принести кофе своим соседям по комнате, но не делает этого. Она ушла уже неделю, никому не сказав, где и почему. Она разговаривает с двумя парнями, и с тех пор ее никто не видел. У меня есть вопросы".


"Мы не знаем. Так называемый свидетель не видел ничего, что хотя бы отдаленно напоминало похищение. Все остальное предполагает спонтанное решение куда-то отправиться. К тому же мотива нет.


"За исключением той причины, по которой женщин захватывают чаще, чем деньги или политику".


Йост вздохнул. "Ну давай же. В торговом центре, когда вокруг много людей, насильники хватают и убегают. Пострадавший дерется, кричит. Никто ничего подобного не видел. А любой другой мотив означает выкуп или захват заложников, а также телефонные звонки".


Он был прав, но я был обязан Марти хотя бы своим лучшим выстрелом. - У вас есть имя и адрес свидетеля?


Йоста интересовал потолок его кабинки. Он колебался гораздо дольше, чем я считал нормальным. "Конечно. Фрэнк Госс". Он записал адрес.


Оказалось, что это дом, утопающий в растительности менее чем в полумиле от торгового центра. Когда я добрался туда, я обнаружил пустой гараж и утопленную дверь с высокими растениями по обеим сторонам, которую никто не открывал. Я ждал в своей машине, но когда Госс все еще не вернулся домой к 18:00, я вылез обратно и в последний раз нажал на дверной звонок. Ничего такого.


Стало темнеть, и я решил собраться на весь день. Все больше и больше казалось, что Сян Фэй где-то развлекается, а плохие новости для Дональда могут подождать до завтра.


И все же, почему лейтенант Йост так долго колебался, прежде чем сообщить мне имя и адрес свидетеля, который, по его словам, был бесполезен?


На новом темно-синем Jag S-type Кея я подъехал к углу дома Фрэнка Госса, когда красный "Мерседес-560SL" отъехал от тротуара через улицу. Его не было там, когда я приехал, или пока я ждал, так что пришлось припарковаться, пока я звонил в последний раз. Совпадение или хвост?


Я положил свой SIG-Sauer 9 мм на сиденье рядом с собой и повел 560 в погоню по быстро темнеющим закоулкам, не слишком быстро и не слишком медленно. Я нашел торговый центр, куда Сян Фей ходил выпить кофе, припарковался перед "Старбаксом" и вошел. Я заказал латте без кофеина и сел за столик у окна.


560SL был припаркован через три машины от Kay's Jag. Я отнес свой латте в "Ягуар", не глядя на машину, и открыл дверцу со стороны пассажира. Я низко наклонился, скрывая "мерседес" из виду, как будто ставя латте в подстаканник на полу. Оставив кофе на полу и дверь открытой, я пригнулся и повернул к 560.


Дональд Льюис сел за руль. Увидев меня, он опустил окно. - Ты нашел ее?


"Как ты думаешь, что ты делаешь?"


- Я уже ждал звонка.


- А ты? Я обошел, открыл пассажирскую дверь и сел рядом с ним.


Впервые он заметил мою отсутствующую руку. - Это усложняет вашу работу?


"Это все усложняет".


"Как-?"


"Крокодил откусил его", - сказал я ему. "Теперь слушайте внимательно. Я сделаю твою работу. Из того, что я пока узнал, вам не понравится результат, но вы позволите мне разобраться с этим, или я уйду. Никаких зависаний, никакого слежки, никаких звонков каждые десять минут".


Он ничего не услышал, кроме того, что ему не понравится результат. "Ты такой же, как и все остальные. Ты мне не веришь".


- Я полагаю, вы думаете, что ее похитили, и я думаю, вы обеспокоены. Полиция этого не знает, и я пока тоже. Но я буду работать над этим, пока не буду уверен. Теперь иди домой. Когда у меня что-то будет, я позвоню".


Он сердито посмотрел на меня, когда я выбрался обратно, но когда я добрался до своей машины, то услышал, как "Мерседес" завелся и с визгом умчался. Нетерпеливый молодой человек, которому нравился его собственный путь.


Я подъехал к "Миражу" и поднялся в нашу комнату. Кей лежала на кровати, без обуви, с вытянутыми ногами, в руке у нее была бутылка Newcastle Brown, она выглядела усталой.


- Как прошли звонки? - сказал я, сидя в кресле напротив нее.


"Продано пять платьев, шесть костюмов - юбки и брюки - и аксессуары".


- Хорошо, - сказал я. - Ты можешь играть все остальное время, пока мы здесь.


"Что у тебя было на уме?"


"Ужин, хороший в первую ночь. Выставка. Вернуться в комнату. Необязательно в этом порядке. Или ты слишком устал?"


Она допила свой "Ньюкасл" и улыбнулась. - Не то чтобы устал.


На следующее утро в 8:00 я стоял на пороге дома Фрэнка Госса.


"Я рассказал полиции о том, что видел. Они сказали, что это бессмысленно".


"Я не полиция. Скажи-ка."


- Почему, черт возьми, я должен?


- Потому что я работаю на эту женщину.


Он пристально посмотрел на меня, затем отступил назад. Мы вошли в большую гостиную с соборным потолком и хорошей современной мебелью. Он указал на хромированный и тканевый диван и сел в такое же кресло. - Я скажу вам в точности то, что сказал им. Я увидел эту высокую женщину в длинной коричневой юбке, коричневых сапогах и коричневом жакете. Когда она вышла из машины, эти два парня подошли и заговорили с ней".


Значит, они либо знали, что она идет в Starbucks, и ждали ее, либо следили за ней. "Что за машина? Как выглядели эти два парня?"


"Старый светло-голубой "Додж Ариес". Я не успел их хорошенько разглядеть. Два белых парня, как и все, кого вы видите в торговом центре".


"Высокий или низкий? Светлые или темные волосы. Формальная одежда или повседневная?"


- Довольно высокий, может быть, даже шести футов. Оба из них. Один темноволосый. Другой был в бейсболке. Торговая одежда. Знаете, ветровки, брюки чинос, джинсы.


"Они не тронули женщину? Или спорить? Она не встревожилась?


"Нет, когда я их увидел. Мое внимание привлекло что-то еще, и когда я оглянулся, они все уже ушли".


- Ее машины тоже не было?


"Нет. Он все еще был там. Помню, мне было интересно, куда она ушла.


Это привлекло мое внимание. - Она не заходила в "Старбакс"?


"Старбакс? Нет, конечно нет. Я бы знал, была ли она китаянкой, японкой или, возможно, вьетнамкой, если бы знала".


Предположительно, Сян Фэй пошел в торговый центр выпить кофе и больше ничего. Так куда она ушла?


- Вы все это рассказали полиции?


- Чертовски точно.


"Овна уже не было, когда вы вышли из торгового центра?"


"Почти. После Starbucks мне пришлось купить несколько книг и компакт-дисков в Border's, а когда я вышел, они его забрали".


- Буксировать? Никто не упоминал о буксировке. - Полиция буксировала его?


"Я не думаю, что это была полиция. Просто обычный эвакуатор. Полагаю, машина сломалась или не заводилась".


- Женщина была с ним?


Он покачал головой. - Я ее не видел.


Сказать, что Госс нарисовал совершенно другую картину, было бы неверно. Но картина была другой. Более подробно, с женщиной, которая не сделала того, ради чего пошла в торговый центр, и с буксируемой машиной. Я вспомнил колебания Йоста перед тем, как он назвал мне имя Госса. Полиция лгала. Почему?


В машине я набрал номер соседей по комнате.


"Г-н. Удача? Привет, это Нэнси.


"Какую машину водит Сян Фэй и во что она была одета?"


"Додж Ариес 87-го года, бледно-голубой. На ней была красивая коричневая вельветовая юбка до икры, кордовские сапоги, темно-коричневая мужская блузка и бежевый жакет".


- Спасибо, - сказал я. - Что-нибудь из ее одежды пропало, кроме этой?


- Боже, мы бы не знали. Полицейские забрали все".


Я некоторое время сидел в машине. Ладно, полиция лгала, возможно, больше, чем я знал, и я не думал, что они собираются всучить меня в ближайшее время. Куда я пошел дальше? Если Сян Фэя похитили, почему они держали это в тайне? Что было особенного в Сян Фэе? Я мог придумать только одно место, чтобы спросить об этом.


Я поехал в международный аэропорт Лас-Вегаса и купил билет до Сан-Франциско туда и обратно. Первый класс.


Отношения с Китаем резко изменились с 1983 года. То, что тогда было китайской миссией в Сан-Франциско, теперь стало консульством, и человек, который разговаривал со мной, был консулом. На нем был безупречно сшитый деловой костюм с белой рубашкой и консервативным галстуком.


"Какой у вас интерес к Сян Фэю, - он взглянул на мою карточку, Удача?"


"Ее жених нанял меня, чтобы я расследовал, что с ней случилось".


Он не спросил, кто ее жених. - Что с ней случилось?


Некоторые вещи не меняются. Он был таким же непостижимым, как и его коллега в 1983 году. Это не имело ничего общего с тем, что он был восточным, а только с тем, что он был бюрократом в чужой стране. Я просветил его тем, что сказал мне Фрэнк Госс, особенно про буксируемую машину.


Он никогда не менял выражения. "По сути, это то, что мне сообщили ваши власти. В чем, кажется, твоя проблема?"


"Если ее машину отбуксировали, как она могла на ней уехать?"


"Скорее всего, машину отремонтировали, а потом она уехала в путь. Она могла бы даже поехать на автобусе. Или прилетел.


- Она могла левитировать, - сказал я.


Он улыбнулся тонкой улыбкой. "Занимательный. Но мне сказали, что полиция не нашла мотива, и я не могу его придумать. Я не понимаю вашего беспокойства, мистер Форчун.


Кто-то подробно рассказал ему о Сян Фэе.


"Я не понимаю вашего отсутствия беспокойства. По моему опыту, китайские чиновники устраивают ад, когда есть даже намек на опасность для одного из ваших граждан за границей".


Это произвело слабое сужение его глаз. "Я уверен, что Сян Фэй вне опасности. Я полностью доверяю вашей прекрасной полиции.


- Даже несмотря на то, что они солгали мне?


"Возможно, полиция не считает себя обязанной рассказывать вам все. Выполняйте свою работу за вас, так сказать".


- Вы во всем верите нашему Госдепартаменту?


Между его прищуренными глазами появилась складка. "Поскольку их слово соответствует всем фактам, я согласен. Могу я предложить вам сделать то же самое, мистер Форчун?


"Это то, что вы посоветовали бы, если бы мы были в Китае?"


"В Китае вашей профессии не существует".


Я стоял. "Теперь, когда вы становитесь капиталистом, так и будет".


"Китай не станет капиталистическим. Это ошибка многих на Западе. Мы - социалистическая нация, приспосабливающаяся к свободному рыночному миру за пределами наших границ, который в данный момент мы не можем изменить". Он почти улыбнулся. "Добрый день, мистер Форчун".


Я поехал на юг обратно в международный аэропорт Сан-Франциско, напряженно размышляя. Китайский консул должен был бы выть из головы, чтобы найти Сян Фэй, где бы она ни была. Полиция лгала. Или, по крайней мере, не рассказывали мне всего, что знали. Что-то пошло не так. Не хватало куска. Я обдумывал это всю дорогу до аэропорта, и к тому времени, как я добрался до бухты, в моей голове возникло возможное объяснение.


Я снова внимательно посмотрел на ее фотографию.


Потом я сменил рейс на Санта-Барбару. Это были деньги Дональда.


Ян Брауэр вышел из фотолаборатории с увеличенным негативом снимка, который дал мне Дональд Льюис. Или часть снимка. Та часть, на которую я надеялся, подтвердит звон колоколов в моей голове.


"Парень использовал чертовски дорогую 35-мм зеркальную фотокамеру. Leica M6 TTL или лучше. Потребовалось адское надувание, прежде чем оно вышло из строя. Теперь давайте распечатаем присоску".


Через несколько минут он уронил на стол передо мной глянцевую бумагу размером восемь на десять. Снимок головы Сян Фэй и ее сардонической улыбки. Я изучил это. Густые черные волосы были жесткими. Орлиный нос, выступающие скулы и бледно-коричневый цвет кожи вытянутого лица бросались в глаза. Худое лицо, уже слегка обветренное в двадцать девять лет. Ее большие темные глаза были круглыми и имели прищуренные морщинки в стране палящего солнца и более сильных ветров. Это лицо встало на место, как последний ход в шахматной партии.


Я позвонил Дональду Льюису по мобильному телефону. "Сколько твой отец поддержит тебя деньгами, чтобы вернуть Сян Фэя?"


Он едва мог говорить от волнения. - Они потребовали выкуп? Кто они?"


"Ответь на мой вопрос."


"Насколько я прошу его, когда он знает, для чего это нужно. Кто-"


"Я вернусь к вам." Я отключился. К счастью, у него не было ни моего мобильного телефона, ни номера нашей комнаты в Вегасе.


Следующий звонок был в Лос-Анджелес и в юридическую контору Джона Джеффриса.


"Дэн Форчун", - сказал я портье. - Мне нужно поговорить с ним.


Вскоре в трубку прозвучал голос, заставивший прокуроров и судей скрипеть зубами. "Дэн, мой мальчик. Это было долго."


Я объяснил голые факты того, что я подозревал. "Каковы ваши временные рамки?"


"Как твоя денежная структура?"


"Многообещающий".


- Тогда у меня есть время. Подробности?"


"Пока что это хедз-ап".


Мой последний звонок был в "Лос-Анджелес Таймс". Ларри Норрис был лауреатом Пулитцеровской премии журналистом-расследователем. Я рассказал ему о своих подозрениях больше, чем рассказал Джеффрису.


Затем я снова направился в аэропорт.


В приемной столичной полиции, когда я спросил лейтенанта Йоста, я получил капитана Бруколи. В его кабинете было два окна и настоящая дверь. - Не садись, Фортуна. То, что я должен сказать, не займет много времени".


- То, что я должен сказать, может.


"Ты не можешь говорить. Ты слушай. Вы вмешиваетесь в продолжающееся полицейское расследование. Вы вмешиваетесь в дела, которые вас не касаются, и это может привести к серьезным неприятностям. Я говорю вам прекратить все, что вы думаете, что вы делаете. В настоящее время."


Я улыбнулась. Это больше всего раздражает мелких тиранов. "Вы закончили?"


"Да, и ты тоже. Убирайся отсюда".


Я открыла конверт и положила увеличенное лицо Сян Фэя на его стол перед ним. "Я предлагаю вам взглянуть на это, потому что оно рассказывает всю историю. Может быть, вы не знаете достаточно, но поверьте мне, это фото в верхней части Лос -Анджелеса . Очерк Times сделает многих людей несчастными".


Он притянул к себе фотографию. Как я и предполагал, это ничего не значило. Но я привлек его внимание. "Какой очерк?"


"Тот, который объяснит, кем были те двое мужчин, которые разговаривали с Сян Фэем, и кто буксировал машину Сян Фэя. Или как там ее зовут.


"Другое имя? О чем ты, черт возьми, говоришь?"


"Просто скажите шерифу, что я хочу встретиться с теми парнями, прежде чем я запущу эту историю и найму лучшего адвоката, которого отец Дональда Льюиса может купить за деньги".


Когда я уходил, Брукколи не то чтобы чихала, но друга у меня так и не появилось.


Если я был прав, мне было наплевать.


Теперь, когда мы с Кей шли домой по холодному и ветреному бульвару Лас-Вегаса, темно-синий седан притормозил перед нами. Задняя дверь открылась. - Он поговорит с тобой. Залезай."


Я поцеловал Кей и забрался в седан. Мужчина закрыл дверь, водитель с визгом уехал.


Федеральное здание Джона Лоуренса Бейли в Лас-Вегасе находится по адресу 700 East Charleston Boulevard. Мужчина, с которым я столкнулся на этот раз через стол, был высоким и носил обязательный темный костюм. За исключением того, что его костюм был сшит на заказ угольно-серого цвета, а его офис был большим угловым. Он водил пальцем по столу с моей визитной карточкой, словно играл с маленьким животным.


- Как вы думаете, что вам нужно, мистер Форчун?


- Я хочу поговорить с ней.


"Почему?"


"Послушать, что она хочет сказать, прежде чем я пойду к адвокату и в LA Times".


"Вы не можете ее видеть, и ваш адвокат, и " Лос-Анджелес Таймс" тоже. "


Я сидел и смотрел, как он играет пальцами с моей картой. - Кого именно она терроризирует?


"Это засекречено". Мистер исчез . Он одарил меня холодным взглядом, с которым капитан Бруколи никак не мог сравниться.


- Тебе нравится то, что ты делаешь?


"Что я делаю?"


"Бросить женщину в камеру одну и без связи с внешним миром, когда она ничего не сделала в этой стране или против этой страны. Ни адвоката, ни судьи, ни посетителей, ни обвинений, ни телефонных звонков, ни гражданских прав, ни прав человека. Никакого признания, что ты даже держишь ее. Она исчезает. Совсем как в Чили или Аргентине".


"Чили и Аргентина были политическими гражданскими войнами. Наша война с терроризмом носит международный характер. На нас напали. Мы защищаемся".


Меня заинтересовала темнота за его окнами. Мы были достаточно высоко и смотрели в правильном направлении, чтобы видеть темноту даже в Лас-Вегасе. "Разве у вас нет чувства дежа вю? Что мы все уже были здесь раньше?


"Если вы говорите об эпохе Маккарти, то сходства нет".


"На самом деле я имел в виду законы об иностранцах и подстрекательстве к мятежу, принятые Конгрессом и президентом Джоном Адамсом в 1798 году".


"Никогда о них не слышал, но я полагаю, что Адамс знал, что делал".


Никто больше не знает истории, даже наша собственная.


"Бен Франклин так не думал: "Тот, кто может отказаться от существенной свободы ради небольшой временной безопасности, не заслуживает ни свободы, ни безопасности". Том Джефферсон отменил эти законы, как только стал президентом".


"Бен Франклин и Том Джефферсон жили в разные времена, без террористов, которые нацеливаются на мирных жителей и наносят удары без предупреждения, ядерных бомб в ранцах и биологического оружия, которое можно носить в кармане".


"Они жили во времена индейцев, которые нападали на мирных жителей и наносили удары без предупреждения на границе в тысячу миль. Время двух сверхдержав, которые поощряли и вооружали индейцев против нас и были готовы напасть на нас в любой момент. И гораздо более опасная и уязвимая родина".


"Тогда президент Адамс все-таки знал, что делает". Настала его очередь смотреть в темноту. - Ты тратишь свое и мое время. Женщина не является гражданином. Она китаянка".


- Я так не думаю.


Его глаза вдруг стали осторожными. - Ты не думаешь, что она что?


"Китайский язык. И законные резиденты-иностранцы, которые ничего не сделали, должны иметь здесь права. Вот что такое Америка".


Он сидел и смотрел на мою карточку, словно пытаясь что-то понять. Он либо сдался, либо решил, что ему все равно. "Мы ведем войну с терроризмом. Она принадлежит к террористической организации из нашего списка. Это национальная безопасность. Период."


Я сказал: "Чья национальная безопасность? Наши или китайские?


На этот раз он смотрел только на меня. - Иди домой, давайте делать свою работу.


Я покачал головой. "В течение двадцати лет мы оказывали давление на Пекин, чтобы улучшить ситуацию с правами человека и гражданскими правами. Три года назад мы громко потребовали бы соблюдения прав и свобод Сян Фэя. Кричать о демократии. Теперь она ничего против нас не сделала, но мы арестовываем ее без предъявления обвинения и бросаем в камеру без суда".


"Времена изменились."


"Не для нее, не для Китая и не для меня", - сказал я ему. "Я иду к Джону Джеффрису, надеюсь, вы знаете, кто он такой. Я собираюсь отчитаться перед своим клиентом. Его отец очень богат, а это означает связи, а также деньги, чтобы платить Джеффрису. Я уже разговаривал с Ларри Норрисом в " Таймс". Ему нравится китайский вариант этой истории".


" Таймс не напечатает это".


"Норрис напишет это, а кто-то напечатает. Это слишком хорошая история. Это тоже Америка. По крайней мере, это смутит вашего начальства. В наши дни все вращается, и многим их сторонникам это не понравится".


Он думал об этом. - Я мог бы остановить тебя.


"Нет, когда юристы и сценаристы уже точно знают, чем я занимаюсь. Слишком большой котел с рыбой. Очень плохой пиар. Я заключу ту же сделку, за которой пришел. Я поговорю с ней, прежде чем делать что-то еще. Это может изменить мое мнение".


Он колебался дольше, чем лейтенант Йост три дня назад. Потом покачал головой. "Этого не произойдет".


Я стоял. - Вы получите известие от Джеффриса. Меня подвезут домой?"


Он потянулся за своим телефоном. "Отвезите Фортуну обратно в его отель".


Уходя, я не оглянулся. Мне не нужно было. К тому времени, как я оказывался в темно-синем седане в гараже, он уже говорил по телефону с директором в округе Колумбия. Директор звонил генеральному прокурору. В машине я смотрел на огни Вегаса, яркие и оживленные в любой час. Движение по-прежнему было интенсивным. Мы занятые люди, большую часть времени слишком заняты, чтобы думать о вчерашнем или завтрашнем дне.


Я услышал, как звонит автомобильный телефон. Разговор на переднем сиденье был приглушен.


Затем агент на пассажирском сиденье повернулся и сказал: "Мы возвращаемся".


Я достал свой мобильный, позвонил Кею. Я знал, что она не будет спать. "Все в порядке. Идти спать. Я буду в отеле к утру, если не раньше.


У них был Сян Фэй в одиночной камере. Она лежала на нижней койке и читала книгу, все еще одетая в одежду, в которой исчезла.


- Я Дэн Форчун, частный сыщик, которого Дональд Льюис нанял, чтобы найти вас. Я протянул свою карту. - Он думает, что он твой жених.


Она опустила книгу. - Он хороший мальчик.


"Какое у тебя некитайское имя и к какой ты среднеазиатской этнической группе? казахский? киргиз? уйгурский? узбек? Может, таджикский?"


Она закрыла книгу. - Почему они позволили тебе поговорить со мной?


"Допустим, ты особый случай, у меня есть связи, а у Дональда есть деньги".


Она встала и подошла к окну. Выше, чем я думала по снимку, стройнее и крепче. Женщина, которая могла целый день ездить верхом с ребенком на спине и винтовкой на плече. Ничто из этого не поможет ей здесь. Она смотрела на сияющий блеск Лас-Вегаса. "Меня зовут Аймур Имин. Я уйгур из Кашгара".


"И все же китайцы отправили вас за границу для обучения. Разве это не необычно?


Она превратилась. "Что вы знаете об уйгурах?"


"Вы тюркский народ Средней Азии, в основном в Китае, и вы мусульмане".


"Древний тюркский народ задолго до того, как мы стали мусульманами. Мы ехали с Чингисханом и Тимуром, возможно, с гуннами. Кочевыми воинами и пастухами, которые в основном осели и стали земледельцами. Китайцы хань хотят уничтожить нашу этническую идентичность и нашу культуру. Хань не признают никого другого на земле людьми и хотят ассимилировать нас".


- Как Борг из телешоу " Звездный путь "?


Она улыбнулась. "Сходство есть. Один из способов Китая состоит в том, чтобы предложить ханьское и западное образование особым уйгурам, которые затем будут обучать ханьской и западной культуре уйгурских детей. Я наполовину хань, так что я был идеальным кандидатом".


"Но для себя вы все уйгуры, не собираетесь помогать ханьцам, и они каким-то образом узнали".


"Кажется, да".


- Как называется ваша "террористическая" организация?


"Организация освобождения Уйгурстана".


"Которая теперь находится в списке террористических групп нашего генерального прокурора".


Она пожала плечами. "Мы никогда не действовали против кого-либо, кроме ханьцев, никогда не нападали на мирных жителей, никогда не действовали за пределами Центральной Азии, но ваше правительство хочет, чтобы Китай был союзником в вашей войне с терроризмом, поэтому мы теперь террористы".


Я сказал: "Я смотрю на вас и вижу высокообразованную, утонченную, независимую женщину. На ком-то этничности должно быть легкомысленно, если она вообще сидит, и кто не хуже других знает, что Уйгурстан - это далекая мечта в сегодняшнем мире".


Она снова села на край своей койки. - Ты знаешь Кашгар? Она ласкала слово "Кашгар", словно это было имя возлюбленной.


- Я знаю, что это город на Шелковом пути.


"Мы называем древний торговый путь Золотой дорогой. Золотая дорога в Кашгар, в Самарканд, в Индию, в Древний Рим, во весь мир. Кашгар лежит между пустынями на востоке и горами высотой двадцать тысяч футов на западе. Китайцы прибыли, чтобы заявить права на нас в первом веке нашей эры. Кашгар уже более тысячи лет был торговым центром известного мира. Марко Поло приехал и заново открыл Кашгар для Европы в 1274 году, когда ему было более двух тысяч лет". Ее пристальные глаза могли видеть пустыни, горы и две тысячи лет. "Нами правили монголы Чингисхана, сам Тимур, многие тюркские империи и, время от времени, китайцы, которые никогда не контролировали нас надолго. Последним тюркским царством было царство великого Якуб-бека, который был не тюркским, а таджикским полководцем, сделавшим Кашгар центром царства в 1865 году и остававшимся там, установив связи с Великобританией, до 1876 года, когда снова пришли китайцы. В 1930 году мой дед и китайский генерал-мусульманин провозгласили республику Восточный Туркестан, но снова пришли китайцы. Китайцы всегда приходят".


Она могла видеть китайцев. "Я расскажу вам две истории. В Кашгаре гробница Абаха Ходжи, исламского пророка, умершего в 1639 году, представляет собой большой зал с куполом из блестящих зеленых плиток. Также в зале находится могила его внучки Ипархан. В середине восемнадцатого века она была захвачена еще одной китайской армией и доставлена в Запретный город, чтобы быть наложницей цинского императора. Но она каждый день оплакивала свой пустынный дом и отвергала все его ухаживания. Одни легенды говорят, что она отказывалась от него двадцать пять лет, другие, что прожила меньше года, но в конце концов покончила с собой. Опустошенный император отправил ее умирать в трехлетний обратный путь в Кашгар. В китайской истории она известна как Сян Фэй, Ароматная наложница. Когда я отрекся от своего ханьского отца, я изменил свое ханьское имя на Сян Фэй".


Она начала ходить по крошечной камере. "Второй - современный. В 1953 году китайцы отправили тысячу солдат в пустыню нашего отдаленного Синьцзяна и приказали им построить город. Были волки, жара, мало воды, и они жили в норах в земле, как и многие ваши первые пионеры. Они использовали пушки в качестве плугов, пулеметы для разметки борозд и построили Шихэцзы, ныне шестисоттысячный город. Здесь есть кинотеатры, приезжие музыкальные и танцевальные коллективы из восточного Китая, радио- и телестанция на китайском языке, которая вещает только в пределах Шихэцзы, а население составляет 90% ханьцев. В Шихэзи нет меньшинств, а жителям близлежащих деревень вход запрещен".


Она позволила тишине в камере растянуться на целую минуту. "В их глазах ханьцы - ваши западные первооткрыватели в тысячах голливудских фильмов. Мы индейцы".


К полудню следующего дня я был в Лос-Анджелесе, в офисе Джеффриса. Я рассказал ему все, что знал, и все, что сказал Аймур Имин.


Джеффрис излучал возмущение. "Она не представляет угрозы для США! Ради бога, она из тех, для кого мы требуем демократии. Ты попросишь Норрис написать историю, а я позову ее в суд.


Я не был столь оптимистичен. В тревожные времена страха, кризиса и истерии - реальных, воображаемых или выдуманных - противостоять течению - не лучший способ продвинуться вперед. "Норрис напишет историю, но начальник бюро прав. Велика вероятность, что " Таймс " не опубликует это, а судьи в эти дни не настроены на защиту прав человека".


"Вы узнаете все, что сможете, об этих уйгурах и китайцах, а я найду федерального судью, который ни по какой причине не верит в приостановку действия конституции".


Я сказал: "Может быть, ты не захочешь, Джон. Когда я доложил своему клиенту, он был не очень доволен своей правотой. Внезапно он не уверен, что его отец оплатит ваш счет, и не уверен, что хочет этого. Кажется, он не так влюблен в Аймур Имин, как в Сян Фэя. Может быть, потому, что занятие непопулярным положением не поможет его отцу продать много безделушек.


- Ага, - с отвращением сказал Джеффрис. "Так что этим я занимаюсь на безвозмездной основе. Я никогда особо не хотел быть богатым. Она вернется в класс через месяц, поверь мне.


Я хотел ему верить, но Аймур Имин и ее уйгуры были индусами, и не только в революциях яйца разбивают. Исчезают пустыни и оазисы, вымирают мелкие животные, разрушаются общества, люди исчезают и умирают в ходе прогресса, строительства империй.


KILLER HEELS УБИВАЮТ ДВАЖДЫ КАК МЕРТВЫ, Т.П. Китинг


Самое замечательное в мести то, что после того, как вы решите, больше не о чем думать. Как и в топлес-шоу, в инновациях нет необходимости.


За то, что я застрял в горах Ред-Рок, за то, что заставил меня пропустить сегодняшнее телевизионное прослушивание в Лос-Анджелесе, придется заплатить огромную цену. На обратном пути в город я остановил свой потрепанный седан, чтобы размять длинные ноги и подышать свежим утренним воздухом пустыни. Ближайший ослик смотрел на меня, стоя рядом с одним из равномерно расположенных кустов креозота, которые придавали дну долины необычайно похожий на сад вид. Мое розовое бикини из спандекса, чулки в сеточку и восьмидюймовые каблуки, несомненно, привлекли его внимание. Для танцовщицы Лайлы Старр утро, даже позднее, - редкое явление.


Я решил стать воплощением Вегаса. Место, которое питается опьяняющим приливом крови к голове, красной жидкостью, поддерживающей жизнь хищника посреди засушливого запустения. Эта жидкость теперь подпитывала двигатель моей ненависти. Я надела менее привлекающий внимание наряд из золотых шорт и топа с бретельками, прежде чем ехать дальше. Ослиное существо пошевелило мохнатыми ушами и продолжало холодно смотреть на мой уход. Я решил добавить к своему подходу упрямство ослика.


Моя непосредственная добыча жила на тихой улице в южной части города. Оставив каблуки у открытой задней двери, мои танцевальные навыки позволили мне проворно прыгнуть по белому ковру и нокаутировать хозяина. Джорджия, танцовщица из моего ревю, всю весну встречалась с торгашом Джоном Бруксом. Не бывает легких поездок, когда спишь с врагом.


Я надел пару розовых хлопчатобумажных перчаток до локтя и начал поиски. Впрочем, ее коллекцию китчевых статуэток можно считать достаточным наказанием или просто криком о помощи. Я нашел ее сумочку и вынул адресную книгу. Конечно же, Джон был внесен в список ее детскими каракулями. Хммм, я могу довести свое мстительное сердце до его дома за три минуты.


Учитывая то, как он обращался со своими сотрудниками, неудивительно, что он держал свой адрес в тайне. Потому что сегодняшний эпизод представляет собой лишь часть длинного списка его нападок на мое достоинство. Непроницаемый контракт, который я подписал, когда он напоил меня, стал началом. Затем пришли мои принудительные силиконовые имплантаты. Неужели этот придурок не понял, что шкура закончилась, а семейные предложения в моде?


Вот тогда я и начал организовывать свой отъезд. Или сбежать, если хотите. Когда я обсуждал эту идею с Джорджией, я не осознавал, что разговаривал непосредственно с ним. Когда он в следующий раз посетит мою силиконовую долину, его голова будет буквально похоронена там.


Господи, этот Джон такой джентльмен. Да ведь он предусмотрительно бросил меня с моим седаном. Это более чем компенсировало то, что его приспешники устроили засаду в моей гримерке. Жаль, что хлороформ должен был выветриться, прежде чем я смог сесть за руль. Я очистила голову, накладывая накладные ресницы одну за другой, а время шло незаметно. Теперь мой пистолет сделает недействительными и Джонна, и мой контракт. Меня успокоил вид оружия в бардачке, а также тот же пузырек с хлороформом и клубок ваты, которые он использовал против меня. Еще один преднамеренный признак его чванливого высокомерия. Я подмигнула мягким карим глазом своим роскошным ресницам в зеркале заднего вида, ненадолго остановившись, чтобы обдумать приятное зрелище нанесения нескольких густых ресниц на его собственный вид сзади.


В тот момент, когда я увидел его черный внедорожник, безупречный и блестящий, он ворвался внутрь и отодвинулся от меня. Я позволил трем машинам обогнать свою и остался на приличном расстоянии. Мы повернули налево. Снова ушел. Четвертый левый сказал мне, что я снова не дотянул до респектабельности. Он резко затормозил, выбрался наружу и поковылял ко мне своим коренастым телом. Я остановился. Если бы я застрелил его тут же, у меня было бы слишком много свидетелей акта такого бескорыстного сострадания. Поэтому я опустил окно, надеясь, что смогу похитить его, если он засунет внутрь свою уродливую рожу. Не повезло, он держался тротуара.


"Привет Лайла. Хорошо?"


"Нет, ты канализационная крыса"


"Конечно, нет никаких обид из-за этой маленькой шутки?" Его грудь напряглась в тускло-кремовой рубашке, а галстук в красно-зеленую клетку свисал с пивного живота. Светло-серый костюм и вездесущая сигара завершили ансамбль.


- Я хочу уйти, Джонн. Закончился мой контракт и уехал из Невады".


- Дорогая, мы это обсуждали, помнишь? Я очень привязан к своим исполнителям. Поездка в горы не помогла проветрить голову? Я выскочила из машины и приставила пистолет к его животу во вспышке неоновой вывески в центре города. "Привет, позже я встречусь с сенатором Смайтом. Если я не появлюсь, будут заданы вопросы".


- Что скажешь, если присоединишься ко мне? Я грубо усадил его на пассажирское сиденье и нажал на газ. Если его сенатор не появится прямо сейчас с большей огневой мощью, ему придется взять свою очередь. Это демократия.


- Лайла, будь осторожна. Управлять одной рукой не очень удобно". Забавно, как он мог быть таким уверенным в себе в окружении своих тяжеловесов на площадке.


- Да, и я только одним глазом смотрю на дорогу. Черт, не хотелось бы сейчас оказаться на месте мертвеца.


"Хорошо, я отзову ваш контракт. Только сначала мне нужно поговорить с моими адвокатами... Мы резко остановились у Джорджии.


"Нет, Джонн. Мы заходим внутрь, и вы тут же выписываете сдачу. Капис?


"Капировать тебя громко и ясно".


Джорджия с пистолетом в руках впустила нас. Когда она увидела, что мой собственный пистолет направлен на спину нашего Цезаря, она глубоко нахмурилась.


- Пожалуйста, опусти оружие, Джорджия, - настаивал Джон. "Должно быть, она ударилась головой во время недавнего представления". С насмешливым взглядом в мою сторону она подчинилась. Как две высокие, прекрасно осаненные танцовщицы, мы смотрели друг другу в глаза, по крайней мере, в футе над лысеющей головой Джонна. Я восхищался ее хирургом. Вам нужно быть экспертом, чтобы заметить ее украшение носа и различные другие инъекции коллагена. Хотя ее бюст якобы был натуральным. Я восхищался ее фронтом.


"Джонн хочет ручку и бумагу", - объяснил я. "У него есть юридические тонкости, чтобы производить". Я толкнул его на белый диван, а сам прислонился к белой стене и нацелил на него пистолет. Ручка и бумага прибыли должным образом. Он взглянул в мою сторону, немного отшатнулся от сиреневой бумаги с каймой из красных сердечек, глубоко вздохнул и начал писать.


Джорджия в белом комбинезоне и на каблуках склонилась над его плечом. - Это все, о чем ты просила, Лайла? Она выглядела искренне удивленной.


- Ну-ну, милашки, в этом нет ничего страшного, - успокоил Джон, чертовски легкомысленно, на мой вкус.


Я направил свой заряженный искатель правды прямо ему в голову. - Не хочешь подробнее рассказать о том разговоре с подушкой?


- У меня кое-что припрятано в пустыне на черный день, вот и все.


- Ты мне говоришь, - сказала Джорджия. "Эй, Лайла, ты когда-нибудь задумывалась, почему на строительство нашего роскошного зала ушло в два раза больше времени, чем предполагалось? Это король скимминга. Вероятно, ему принадлежит и пустыня.


"Вы, так называемые дамы, не вернетесь из вашего следующего визита в горы, и я сойду в могилу, прежде чем покажу вам, где найти мои деньги". Раздраженный взгляд был так естественен для него.


- Лайла, я пойду с тобой. Мне надоел Вегас. Слишком много гламура может быть фатальным. Этот город уже не тот, что раньше. Для всех частных охранников, которых содержит этот парень, я подвергся нападению в собственном доме менее получаса назад. В этой самой комнате. Я хочу уйти, и я сделал дубликат карты секретных сокровищ Джонна в качестве страховки. Видишь ли, Джонн, ты не единственный, кто имеет частную охрану. Боже мой, но его хладнокровие упало при этой новости, как волна, ударившаяся о каменистый пляж.


Мы оставили его связанным и обработанным хлороформом в ярко освещенном, выбеленном подвале. По моим прикидкам, когда он всплывет, мы будем в Калифорнии с добычей, готовые оценить армию статуэток, занимавших многочисленные витрины. Я заправил бак бензином, прежде чем покинуть наш круглосуточный неоновый город.


- Куда, Джорджия?


"Поезжайте по шоссе к горам Ред-Рок".


Пока по радио звучал джаз, а кондиционер работал на полную мощность, я думала, как ошибалась насчет моей подруги-танцовщицы. На Стрипе полно скрытых камер видеонаблюдения, которые по юридическим причинам не могут записывать звук. Но это не остановит такого дикого игрока, как Джонн. Я вздрогнул от навязчивого характера его наблюдения. Лучше думать о будущем, которое лежало перед нами примерно через тридцать минут.


Мили исчезли под колесами. По мере подъема креозотовые кусты уступили место черному кусту, затем юкке Мохаве и деревьям Джошуа. Жаль, что я не изучал ботанику в колледже. Вместо того, чтобы гоняться за мальчиками по клубам. Довольно скоро я понял, что хожу по клубам, а не по мальчикам.


- Мы здесь, - объявила Джорджия.


- Здесь, кажется, нигде.


"Следующий этап пешком". Я переоделась в золотые кроссовки на платформе (у нее, конечно, были белые), и мы поднялись по крутому склону. Более крутой склон. Еще со склоном. Впереди меня она нырнула за большой валун. Я почувствовал головокружение, и это было не только из-за потницы. Неужели мой план мести, простой, прямой и верный, был сбит с толку ненужными, беспорядочными действиями?


Валун скрыл вход в пещеру. Когда я присоединился к ней, примерно в десяти ярдах внутри, она пристально вглядывалась в участок зубчатой стены. Возникли новые сомнения. Я застрял с менее чем стабильной танцовщицей и без средств защиты. По крайней мере, воздух так далеко был немного прохладнее, и я оценил тень.


"Грузия?" Мой голос слегка эхом отозвался.


- Я также взял с собой ключ. Если бы она достала из кармана кусок камня в форме ключа, я бы понял, что она сошла с ума, и мне пришлось бы действовать соответственно. Мои мысли обратились к хлороформу в бардачке.


Она достала из кармана кусок скалы в форме ключа, и я ударил ее сзади. Опять таки. Бедная Грузия. Конечно, Джон должен взять на себя ответственность за то, что сбил ее с толку. Интересный ключ, однако. Я поднял его и вытер пыль. При ближайшем рассмотрении он был сделан из красного металла с черной пуговицей на круглом конце. Каменный вид был только текстурированной отделкой. Какого черта. Я указал им на стену и нажал. Тогда я задумался о собственном здравомыслии.


С низким раскатистым грохотом часть стены медленно поднялась к потолку, поднимая при этом небольшое облако обломков. Я закрыл глаза не только для того, чтобы уберечься от мусора. Если я открою их и увижу блестящие шары и казино, укомплектованное гномами, я запишусь в ближайшее полезное медицинское учреждение. Привет Хо.


"Что за..." - спросила не в фокусе Джорджия.


"С потолка упал валун. Вы будете в порядке." Она потрясла своими короткими светлыми кудрями. Она приняла мою руку, и я помог поднять ее на ноги. К счастью, ее сотрясение скрыло полное отсутствие валунов на полу.


"Вау, спасибо, Лайла. Ты единственный настоящий друг, которого я когда-либо завел в Вегасе. Это сокровище?


Обрадовавшись отвлечению, я повернулся к пролому в каменной стене. Целая куча серебряных и золотых монет заполнила дюжину металлических полок, все в прозрачных полиэтиленовых пакетах. Только в Вегасе, мой друг, только в Вегасе. Еще раз, дальновидные человеческие усилия создали и поддержали возмутительную архитектуру в суровых условиях.


Вместе, тихонько насвистывая каждый свою мелодию, мы отнесли пустынную добычу обратно в машину. Закрыв каменную дверь и заметая следы, чтобы не оставить следов нашего визита, мы поехали дальше через горы. На несколько минут джаз и кондиционер заменили разговор. Если бы детективы когда-нибудь допросили нас по отдельности, никакая легенда для прикрытия не выдержала бы нагрузки.


Я ударил по тормозам и закричал: "Мало!"


"Лайла, эти монеты пройдут долгий путь".


"Не то. Джонн. Это не та месть, которую я хотел, черт возьми. У него, вероятно, есть секретные запасы на всем пути между этим местом и Долиной Огня. Я накрутила прядь своих длинных светлых волос на пальцы и продолжала злиться.


Джорджия сжала губы в тонкую линию. - У тебя есть план?


- А это значит, что он не будет нас ждать. И эти монеты должны купить путь сквозь его броню. Что ты говоришь?"


"Мой друг - торговец монетами, никаких вопросов. Нуманистика Гэри на Шестой улице".


- Ты имеешь в виду нумизматику?


"Что бы ни."


- Да, я знаком с этим.


- Вот что, - предложила она, - я могла бы попросить сенатора Смайта об одолжении узнать, где он обедает сегодня вечером. Это звучало как план для меня. На обратном пути в Вегас я прибавил к нашей скорости еще несколько незаконных миль в час. По правде говоря, мысль о пересечении пустыни в летний день меня не особо волновала. Что, учитывая риск перегрева машины, лопнувших шин от жары и застревания без воды, даже видеть Джона снова было более привлекательным. Ну, незначительно так. Образ Джорджии, использующей свое недавнее богатство, чтобы купить еще больше фарфора и фарфоровых кошмаров, возник у меня в голове, и я тут же выбросил его из головы.


Вернувшись в Chateau Georgia, мы обнаружили, что Джон уже сбежал. Без сомнения, его врожденная слизистость позволила ему выскользнуть из оков. Она звонила, часто понижая голос, вероятно, чтобы прошептать что-то сладкое.


ShowTime оказался в ресторане "Вершина мира", расположенном на вершине башни "Стратосфера". Ненадолго остановившись, чтобы подправить макияж и приготовить низкокалорийный перекус, мы тронулись в путь заново. Поскольку занавес должен был подняться примерно за десять минут до нашего прибытия, после того как мы разобрались с монетами, это означало, что мы не будем слишком долго охлаждать наши высокие каблуки за кулисами.


Мы свернули с главной улицы и въехали прямо в гараж, где и припарковались. Работали еще три машины. Фоновое электродиско вылилось на передний план. Мужчина лет сорока, не выше Джона, но подтянутый и подтянутый, вышел из небольшого кабинета, вытирая руки чистым полотенцем. Мы вышли, чтобы поприветствовать его.


"Привет, Лайла, привет, Джорджия. Должен сказать, вам двоим не нужен кузовной ремонт.


- Гэри, дорогой, это не светский звонок, - пропела Джорджия.


- Да, вроде как понял, что ты не стремишься стать автомехаником.


- Мы здесь из-за твоего хобби. После моего комментария его поведение изменилось на совершенно серьезное.


- У тебя есть с собой мелочь? Мы кивнули. "Эй, мальчики, перерыв на кофе", - крикнул он через весь гараж. Полдюжины сотрудников выстроились в хорошо отрепетированной манере и закрыли дверь гаража. Я подумал, не привели ли неудачные сделки к их рабству. "Я люблю гаражные распродажи. Что у тебя есть для меня?


Я открыл багажник. Он взял одну из сумок, внимательно посмотрел и одобрительно хмыкнул. Он углубился и повторил процесс. Третий мешок запечатал сделку. - Чек каждому из вас?


- Гэри, мы любим тебя, - сказал я.


- Скажи, а они заинтересовались твоей топлесс -идеей " Войны и мира "? Он не улыбался, но блеск в глазах выдал его.


"Неа. Они бы тоже не согласились на мое топлесс "Преступление и наказание ", - парировала я.


"Но они согласились с моей идеей - полностью обнаженной данью уважения американским чирлидерам", - с энтузиазмом заявила Джорджия. Мы тоже любили ее.


Стратосфера приблизилась. Он знаменует собой неофициальную границу между Старым Вегасом и новыми роскошными казино Стрипа. Город ориентируется из стратосферы, так что это было идеальное место для меня, чтобы наладить отношения с Джонном после слишком долгого времени. Стрелка моей мести указывала точно на север.


"Джорджия, ты должна сказать мне, что, черт возьми, с тобой и этими фигурками?" Мы остановились на красный свет.


- Милые, не так ли?


- Болезненный, ты имеешь в виду.


"Ну, может быть, моя коллекция памятных тарелок вам больше понравится?" Я отвел нас от перекрестка.


"Нет, не памятные тарелки. Что угодно, только не памятные таблички. Ты собираешься потратить свою половину награды, не так ли?


- Лайла Старр, не твое дело, на что я трачу деньги Джонна. Она нахмурилась, скрестила руки на груди и обнаружила, что городской пейзаж завораживает. "Не похоже, что твоя утомительная зацикленность на старых афишах шоу стоит фига".


"На самом деле, это стоит довольно..."


- Заткнись, Лайла.


Вскоре после 17:00 у нас заложило уши, когда мы ехали на лифте с уровня земли. Конечно, для ужина требуется предварительное бронирование, но никто не имеет оговорок по поводу танцовщиц на Стрипе. Когда дело доходит до оплаты пластиком, 36FF лидируют.


Я сунула свою на место рядом с Джонном у их панорамного сиденья у окна. Джорджия последовала ее примеру с сенатором Смайтом, румяным дородным мужчиной лет шестидесяти с копной подозрительно черных волос. Внезапно панорамный вид потерял свою привлекательность. Карта новых территорий для завоевания занимала их жадные глаза.


- Добрый вечер, мальчики, - проворковала я, поправляя скучный галстук Джонна.


- Вечерние дамы, не желаете ли вина? - спросил сенатор с полным дружелюбием. "Если белый тебе не нравится, так и скажи".


"Да, пожалуйста, сенатор, белые подходят", - ответила Джорджия. Я кивнул, и он налил нам.


"Эй, вы Джорджия де ла Роуз, не так ли?" Сенатор улыбнулся счастливому воспоминанию о том, кто сидел рядом с ним.


- В дерьме, сенатор, так приятно, когда девушку узнают. Я видел, как его рука обвила ее талию, и заметил, что она не возражает.


- Лайла, о чем это? - спросил Джонн. - Я думал, вы двое ушли на побережье несколько часов назад?


- Ты хочешь, ты имеешь в виду, - возразил я. "Сенатор, вы в курсе, что Джонн - единственный человек, которого когда-либо ловили на жульничестве в Международном подбрасывании печенья осликов в Оутмане?" Сенатор выглядел соответствующим образом возмущенным. "Давай, Джонн, расскажи нам об инъекциях стероидов в твою метательную руку".


"Боже всемогущий, Джонн, это правда?" Смайт допрашивал скользкого свидетеля на слушаниях на Капитолийском холме. Джорджия прикрыла рот рукой в притворном ужасе.


Джонн отложил вилку в хорошо развитой руке, морепродукты уже не были такими привлекательными. - Я еще раз спрошу тебя, Лайла, какой смысл в этом визите?


"Эй, Джонн, не надо враждебности". Сенатор не хотел раздражать избирателей. "Лайла, Джорджия, с этим вопросом может помочь ваш всегда доступный представитель?"


Джорджия выдержала его взгляд. - Мы не можем пойти в более тихое место, чтобы обсудить это? Это очень личный вопрос, который требует деликатного подхода". Вау, Джорджия, не будь слишком тонкой. Но сенатор Смайт уже растаял на своем месте. Меня вполне устраивало остаться наедине с Джонном.


- Мы бы тоже этого хотели, - довольно нервно добавил Джон. Значит, он понял ход моих мыслей. Он стал беспокойным человеком. Хороший. Даже если бы можно было вызвать телохранителей, они явно были слишком далеко, чтобы быть ему полезными. На этот раз я почувствовал благодарность за его властное высокомерие. Он закурил еще одну грязную сигару и глубоко затянулся.


Наспех выпив четыре бокала вина, сенатор проводил нас в свои апартаменты в гостинице внизу. Для меня не имело значения, принадлежат ли они ему или они пришли вместе с работой. В тот момент они просто представляли собой идеальную возможность. По дороге он потчевал нас своими планами по расширению монорельса, что не совсем делало его захватывающим для прослушивания. Линия, нет, сделайте эти линии, по-видимому, будет тянуться до бесконечности. Хотя я уверен, что он упомянул плотину Гувера. Или, может быть, я просто хотел, чтобы я мог отступить именно туда, чтобы не слышать его мастерскую голосовую проекцию.


"Я подумывал собрать скучные постеры старых фильмов", - пропела Джорджия, когда мы выходили из лифта. "Вы удивитесь, сколько денег они могут стоить, а самые скучные - самые дорогие. На самом деле, я присматриваю за скучными".


"На самом деле, я только что начал ценить статуэтки", - беззаботно признался я. "Нет такого выражения, как слишком слащавое для меня, и нет такой суммы денег, которую я не готов заплатить. Черт возьми, я даже возьму кредит, чтобы получить особенно болезненно выглядящий экземпляр.


"Заем, подруга? Зачем останавливаться на кредите? Давайте будем честными, если вам нужна эта вещь, почему бы не продать свой дом?" Она улыбнулась.


"Подруга, не нужно быть такой осторожной. Продай свой дом и продай свою душу в договоре с дьяволом, вот мой девиз". Я улыбнулась сильнее.


Смайт и Брукс явно пытались найти подходящий ответ на наши вспышки гнева, пока мы шли по коридору, устланному плюшевым ковром. Я заметил, что мой последний комментарий серьезно подогрел дискомфорт Джона, так молодец, Джорджия. Боже, разве он не провел пальцем под воротником, чтобы выпустить пар? Мы остановились перед дверью без номера. Сенатор набрал код на клавиатуре, и мы вошли в его святая святых.


Темой многих комнат Смайта была римская вилла с фресками с обнаженными до пояса римскими красавицами на каждой стене, мозаиками с обнаженными до пояса римскими красавицами на полу и римскими произведениями искусства топлесс повсюду. У большого входа был фонтан, на котором были изображены нимфы, остро нуждающиеся в приличном магазине тог. Несколько закрытых дверей слева и справа шептали о тайнах, которые скрывались за ними. Настоящий Hideawayus Maximus, как его наверняка назвали бы Древние. Хотя я бы определенно назвал это пародийно-римской оргией безвкусицы.


"Мы можем веселиться так громко, как захотим, эти комнаты звуконепроницаемы. Да, думал, тебе понравится декор, Лайла. Хочешь увидеть мой бюст? - спросил Смайт Джорджию, потянув ее к внутренней двери.


- Эй, это моя линия, сенатор, - хихикнула она.


"Ты узнаешь, почему меня называют важной шишкой".


"Я сам немного коллекционер, - объявил Джонн, - мы тоже можем увидеть бюст?"


Сенатор выглядел ошеломленным. - Полегче, приятель, это сугубо частная сенаторская аудиенция. Непревзойденный политик, он сохранял свою видимость, пока не настал момент действовать. Он достал пистолет и прицелился Джонну в спину.


"Нет!" - воскликнул я, успевая схватить и отвести руку до того, как удар был нанесен. Он выстрелил в воздух. Я оторвала его пухлые пальцы от ручки и оттолкнула его. Он споткнулся, ударился головой о плинтус и потерял сознание. Над ним статуя сенатора Смайта в тоге приняла героическую позу. Хотя и без носа, который он только что сдул.


- Но Лайла, разве ты не хотела отомстить? Разве монеты не должны были найти путь к Джонну?


"Это моя месть, мое шоу, моя хореография".


- Я знал, что ты замышляешь нехорошее. Взгляд Джонна метался между Джорджией и мной, когда он пятился к двери. Он полез внутрь своей светло-серой куртки. Передо мной Джорджия произвела предупредительный выстрел. Рука остановилась.


"Стой в углу", - настаивала она, небрежно указывая дулом в манере, которую я счел довольно опасной и откровенно непрофессиональной. Он подчинился, позволив мне прижать ватку, смоченную хлороформом, к ее рту. Еще раз я выключил ее свет. Извини, детка. С собственным пистолетом в руке я столкнулся с Джонном.


- Что теперь, Лайла? Ты собираешься погубить меня, вот и все? Немного дешевой психиатрической помощи от пули? Что я тебе сделал? Плохая ошибка. Он заставил меня вспомнить все, что он сделал со мной. Что, в свою очередь, напрягло мой палец на спусковом крючке и заставило меня выстрелить. Должно быть, это был его план, так как в следующую секунду он бросился за постамент и через дверь. Будь проклят король скимминга, это был король крыс. Я погнался за его хвостом.


На поляне в искусственном лесу я прижал его к земле за мраморным метателем диска. Хотя я не мог вспомнить ни одной женщины-дискоболки в Древнем Риме, я сильно сомневался, что они ходят топлесс. Не помешает ли это броску? Из скрытых динамиков среди пластиковых деревьев и кустарников тихо играли свирели.


- Послушай, Лайла, ты же не хочешь моей смерти, не так ли?


"Если вы должны умолять о своей жалкой жизни, продолжайте". Мой ответ меня удивил. Может я смягчаюсь?


"Настоящая добыча находится в городе-призраке Калико".


"Продолжать идти."


- У меня ключ прямо здесь. Просто наведите его на нужное место внутри шахты Мэгги, и все это ваше. Карта внутри ключа.


"Ключ. В настоящее время." Еще один металлический ключ пролетел по воздуху и приземлился у моих пяток. "Выйдите из-за статуи".


- Сделка есть сделка, Лайла, хорошо? Ты уходишь, и я обещаю не следовать за тобой, хорошо? Ты мне доверяешь?" Когда он появился, выстрел, который я сделал ему в правое колено, означал, что я ему доверяю. Вау, неужели я действительно собирался заботиться и делиться своим маразмом? Ну, до тех пор, пока он не выпустил пулю в мою удаляющуюся спину, задев мое левое бедро и испортив мои новые золотые шорты, так и было. Я повернулся и выстрелил в режиме автоматической защиты. Он рухнул лицом вниз в растущую лужу крови на искусственном газоне. Пан, невозмутимый, продолжал играть среди зеленой листвы. Эта жертва была не в его честь.


Джорджия и Смайт вошли, шатаясь, с остекленевшими глазами, опираясь друг на друга в поисках взаимной поддержки. При виде тела Смайт издал пронзительный крик и отвернулся, хотя все еще оставался на плече Джорджии.


- Он... - начала Джорджия.


"Да, шоу окончено. Толстая дама пела, и она даже не была топлесс".


"Это никогда не подойдет для Стрипа".


- О чем, черт возьми, вы, две девочки, говорите? Он говорил с дрожью и стоял лицом к двери.


"Из-за звукоизоляции выстрелов никто не слышал". Я стал прохаживаться по поляне.


- Но мы не можем оставить его здесь.


"Эта мысль пришла мне в голову, Джорджия. Кстати, сенатор, если вы такой брезгливый, почему вы захотели застрелить покойного Чаклза?


Он выглядел застенчивым. - Продолжайте, - подсказала Джорджия, - нет смысла больше держать это в секрете.


Хитрый заменил робкий. "Я как бы обязан своей победой на выборах Джонну. А в последнее время он просил меня кое-что сделать, то есть скрыть некоторые, очень, очень плохие вещи.


- Что, хуже, чем фальсификация голосов, вы имеете в виду? Он оставил это замечание без возражений. "Да, теперь, когда вы упомянули об этом, я действительно задумался о вашем позднем всплеске на избирательной урне. Ты кажешься мне ранним хирургом. Он повернулся, чтобы бросить на меня раздраженный взгляд. Хорошо, его хватка возвращалась.


"Я предлагаю, чтобы Джон следил за своим мини-хранилищем изнутри". Джорджия и Смайт согласились с моим предложением. Они вывезут тело из отеля в корзине для белья. Но не раньше, чем Джорджия согласилась сыграть главную роль в моем следующем начинании, совершенно новом шоу, а сенатор согласился поддержать мою заявку на планирование потрясающего нового места на Стрипе. Естественно, я буду художественным руководителем. Я почти мог слышать восторженные аплодисменты публики, видеть пачки наличных, которые катились в кассах. Лайла Старр с гордостью представляет...


Блин, прихвостни больше не сообщают о своем прибытии, выбивая двери? Эти двое, вероятно, отключили электрику, чтобы с лисьей хитростью прокрасться на поляну, имитирующую лес. Значит, Джону все-таки удалось передать сигнал. Я подозревал, что в его карманах может быть высокотехнологичная сигнальная штуковина.


- Руки за голову, - рявкнул один из них. Поскольку они были с ног до головы одеты в черное и размахивали автоматическими винтовками, мы все благоразумно подчинились. В то время как один из них опустился на одно колено у входа, другой осторожно пошел к Джонну мимо нас, испуганных оленей. Он взглянул на пропитанное кровью тело, затем повернулся к нам лицом, внимательно вглядываясь в каждого из нас по очереди. По моему мнению, он скорее задержался на изысканно подтянутом и стройном виде Лайлы Старр, которую открывала эта поза. Все натуральное, в отличие от некоторых.


- Это Джон Брукс. Мой работодатель, понимаете? Он говорил тихо, с легким ирландским акцентом. Мы все ничего особенного не бормотали. - Подождите, вы сенатор Смайт, не так ли? добавил он.


- Верно, сынок.


- Ты, тот, что с пистолетом. Вы упомянули что-то о новом шоу?


- Э-э, да. Кто сказал, что мой разум застывает в кризисе?


"Я могу петь. И очень хорошо, хотя я сам так говорю. Меня зовут Крейг Энтони.


Мы все как бы пробормотали привет.


- У двери - это Джеймс Куинн Маршалл. Он танцор-убийца. Возможно, вы слышали о нем, он подрабатывает в нескольких припевах. Проходит под именем Эль Гато.


Мы обернулись для дальнейшего бормотания приветствий и серьезного случая кивающих голов. Эль Гато? Колокольчик узнавания слегка звякнул.


"Нам не жаль, что он мертв", - заявил Джеймс/Эль Гато с акцентом, который мог бы окликнуть нью-йоркское такси за полмили. - На самом деле, если бы вы его не убили, наш собственный план был бы на пути к осуществлению. И я не верю, что наш заговор был единственным".


- Я Лайла, - объявил я. "Это Грузия. Прежде чем мы получим роли в новой постановке, назначенные каждому из вас, Джорджия и сенатор могли бы немного помочь с избавлением от тела. Они прятались, как настоящие солдаты за кулисами.


По пути в Калико я поклялся никогда не заставлять танцовщиц в моем ревю вставлять имплантаты. С такими грудными мышцами, как у них, Крейг и ЭльГато определенно не нуждались в них. Хммм, я думал расширить идею чирлидерши Джорджии, чтобы включить дань уважения спортсменам.


Итак, моя игра окупилась. В Вегасе азартная игра всегда имеет место, когда у вас есть мужество, чтобы сделать свою удачу.


ВЕЩИ ИГГИ, Дж. Мэдисон Дэвис


- а Герберт "Экземел" Напсдейл, безусловно, квалифицирован во всех отношениях - знает, что к новой партии нужно привыкнуть. Обычно он покупал свою травку у Чакстера, но Чакстер затаился в Тихуане, поэтому он купил унцию вещей Игги. Почва, свет, кислотные дожди, возраст, плесень от плохой сушки: все это может изменить химический состав природного вещества. Твой мозг, типа, тест-драйв подержанной машины. Тормоза немного губчатые; руль туже или слабее.


Вот почему Эксемел не сразу отреагировал на то, что увидел через двери патио. Накренившись налево из-за пятидесятифунтового ведра с таблетками хлора и петель вакуумного шланга на правом плече, он прищурился из-за солнцезащитных очков. Порывистый ветер поднимал пыль с пустыни. Свет, отражающийся от бассейна, полоснул его изображение в стекле.


Но да, там, зависнув над отражением пустыни позади себя, сквозь себя, в свой образ, он мог видеть кремовую белизну женских ягодиц, их совершенство, сужающееся, как груша, к ее широким плечам, черным волосам и ее руки вытянуты над головой. Она танцевала для него. Она снимала футболку. Ее руки вытянулись над ней. И она держала... Нет, не держала. Это была веревка, накинутая на железный крюк на сосновой балке, шесть или семь раз обмотанная вокруг ее запястий. Она висела там, как кусок мяса, слегка покачиваясь.


Эксемель моргнул. Он сорвал солнцезащитные очки, наклонился вперед к яркому свету и наклонился вбок, чтобы лучше видеть.


"Святой!"


Эксемел бросил ведро и шланг и бросился на дверь. Он вцепился в защелку, но она была заперта изнутри. Он прижался лицом к стеклу и был уверен, что она мертва, но ударил по стеклу. "Леди! Леди!"


Она толкнула мраморный пол пальцами ног и слегка повернулась. Она прошла только полпути, прежде чем ее нога соскользнула, и она повернулась назад. Он увидел кроваво-красный резиновый мяч, затыкающий ей рот. В ее глазах был бешеный ужас.


Он снова поцарапал дверь, затем потянулся за ведром с таблетками для пула. Он дважды взмахнул им, чтобы накопить силу, а затем швырнул его. Закаленное стекло взорвалось миллионом необработанных алмазов. Он скользил и скользил по галечным обломкам, когда мчался к ней по гранитным плитам.


- Вы в порядке, леди? Следите за стеклом. Кто это сделал-?" Он обвил руками ее обнаженную талию, чтобы поднять ее и снять веревку с крюка. Запах клубничного масла доносился до него от ее обнаженных грудей, трущихся о его лоб, и петля не скользила через край. Тело женщины напряглось, и он поднял голову. Она панически заскулила носом через кляп. Он повернулся и проследил за ее взглядом.


Из коридора вышел мужчина в виде бульдога в кожаной маске, кожаном собачьем ошейнике с шипами и кожаных штанах, которые он не успел зашнуровать сбоку. Он был голым до пояса, пушистые седые волосы покрывали его, как непослушная шерсть заброшенного барана.


Он посмотрел на стекло на гранитной плитке, потом на Экземеля.


"Что за-?"


- Не двигайся, чувак, - сказал Эксемел. - Кто ты вообще?


- Зачем, сукин сын! - прорычал он и, подняв огромные кулаки, направился к Эксемелю.


"Привет! Привет!" - сказал Экземель, пятясь. "Прекрати! Я серьезно! Не заставляй меня-! Останавливаться-!"


Эксемель даже не заметил первого удара, он пронесся мимо, просто задев его нос. Он, спотыкаясь, скатился назад на две ступеньки в яму вокруг камина и тяжело приземлился рядом с походным сундуком, который использовался как кофейный столик. Женщина дергалась и раскачивалась, кричала, пытаясь сорвать кляп. "Замолчи!" сказал мужчина. Он ухмыльнулся кривыми зубами, схватил кочергу.


Все еще лежа на спине, Эксемел схватил со ствола высокую бронзовую статую Шивы и прижал ее к своему туловищу, чтобы блокировать удары. Мужчина поднял кочергу и смаковал удовольствие от того, что собирался сделать. - Тебе нужен урок, сукин ты сын!


Экземель, однако, оттолкнулся, каким-то образом запутался ботинком в свободных шнурках кожаных штанов мужчины, и с ударом кочерги вниз он потерял равновесие и упал на Эксемеля. Его затуманенные глаза смотрели в глаза Эксемеля, и его дыхание виски касалось губ Эксемеля.


Экземель отвернулся, но был прижат мужчиной, который почти не шевелился, как будто из него вышибли дух. Порывы его дыхания, горячего и влажного, вырывались через большие промежутки времени, и Эксемел начал извиваться, толкая его, отчаянно пытаясь выбраться из-под него.


Человек взвыл, поднялся на четвереньки и перекатился на спину. Шива висел у него на груди. Рука Шивы вошла в него до плеча бронзового бога.


"Человек", - прошептал Эксемель. "Мужчина." Он подполз к нему и осторожно потянулся, чтобы вытащить из него статуэтку, но колебался, не зная, как ухватиться за нее и стоит ли вообще.


Женщина изогнула свое тело и приглушенно заскулила сквозь кляп. Экземель оставил мужчину лежать там, где он лежал, раскинув руки у камина, и пошел взять стул из-за ультрасовременного обеденного стола. Розовые, синие и черные секс-игрушки разных размеров и необычных конфигураций, а также три флакона ярких смазок были выстроены на столе с холодной точностью инструментов в операционной. Он протащил стул по полу и встал на него, чтобы снять ее с крючка. Она хватала ртом воздух, согнувшись в талии, когда он расстегнул ремешок, удерживающий шариковый кляп. Она была азиаткой, то ли филиппинкой, то ли вьетнамкой, подумал он. Красивый.


"У тебя все нормально?" Он старался не смотреть на ее наготу, разбирая тугие узлы на ее запястье.


- Какого черта ты так долго? она сказала. - Ты должен был быть здесь час назад.


Он моргнул. "Э-э, на 215-м произошла авария, движение было остановлено в обе стороны. Большой грузовик...


"Я не хотел снова проходить через его дерьмо. Всегда." Она повернулась к мужчине у камина, выдернула связанные запястья из рук Эксемеля и сплюнула. "Больной ублюдок!"


"Хорошо, что я пришел, когда я это сделал", сказал Эксемел.


- Принеси что-нибудь, чтобы перерезать эти проклятые веревки!


- А, да, мэм. Он повернулся к кухне. По другую сторону обеденной стойки он увидел поварской нож в деревянной подставке. Когда он вернулся, женщина стояла над мужчиной.


- Он еще дышит, - сказала она.


Эксемель посмотрел на него. - Я так не думаю.


- Говорю вам, он еще дышит. Мусор не умирает".


- Может быть, стоит вызвать полицию или что-то в этом роде.


- О, вроде бы правильно , - сказала она, отвисшая челюсть. "Почему бы нам просто не позвонить Солнцу ? Или как насчет Fox News?" Ее лицо исказилось от гнева. Она подняла ногу и топнула пяткой по нижней части живота мужчины. Рука мужчины взлетела вверх, затем безвольно опустилась.


"Вау!" - сказал Эксемел. "Он двигался."


"Я говорил тебе!" женщина взвизгнула. Она схватила руку Шивы, которая не была встроена в мужчину. Ее запястья все еще были связаны вместе, она раскачивала Шиву вперед и назад, как джойстик в видеоигре, а затем потянула статуэтку. Это издавало сосущий звук. Она высоко подняла его и с ворчанием и аии! бросила вниз. Он отскочил от головы мужчины и с лязгом ударился об очаг. Окровавленная рука Шивы теперь была согнута пополам.


"Вау!" - сказал Экземель, потянувшись к ней и забыв, что двенадцатидюймовый нож все еще в его руке.


"Смотри!" - рявкнула она. - Ты можешь порезать меня этой штукой!


- Ты не должен был этого делать!


- Пожалуйста , заткнись и перережь эти проклятые веревки!


"Хорошо. Мне жаль." Он сосредоточился и аккуратно перепилил толстую веревку между ее запястьями. - Теперь ты будешь в порядке.


"Только не режь меня. Как вы попали в этот бизнес?


Эксемель пожал плечами. "Других возможностей у меня не было. Я ненавижу отсутствие возможностей. Я был программистом игр. Бизнес заглох. Ты когда-нибудь играл в Galaxy B72?"


Она смеялась. "Это то, что люди обычно спрашивали меня. Как я попал в бизнес".


Эксемель перепилил первую прядь, но остальные не отвалились. Она боролась с ними, глядя на мертвеца. "Тогда я думал , что ушел из бизнеса. Американская мечта! Верно. Брак - то же самое, только хуже. Хуже и скучнее. Время никогда не заканчивается".


Наконец веревки отпали. Она потерла огрубевшие красные полосы на коже.


Ее нагота отвлекла его, и то, что она сказала, выскользнуло из его рук, как горсть песка. - Я принесу тебе что-нибудь, чтобы прикрыть, - сказал он.


- Неважно, - сказала она. - Что ты собираешься с ним делать?


"С ним?"


- Ты должен очистить его.


Бассейн?


"Ну, что ты делаешь? Похоронить его в пустыне?


Какая?


Ее глаза сузились, и она взяла поварской нож из его руки. "Нужно ли его резать? Я хочу помочь. Я точно знаю, с чего начну. Думаешь, он все еще мог это чувствовать? Может быть, он смотрит на нас откуда-то сверху вниз. Я отрезаю его и оставлю там, где его могут съесть койоты". Она смеялась. - Это может сделать их больными.


Он схватил ее за плечо, когда она повернулась к телу. "Вау, Иисусе, леди. Мы не собираемся его рубить. Мужчина! Слушай, я понимаю, что тебе не нравится этот чувак. Он сделал тебе больно. Я с вами в этом, но он уже мертв. Что, если койоты выкопают его и кто-нибудь найдет? Как ты это объяснишь? Они могут найти крохотные капельки крови, волос, ДНК и прочее. Он видел, что она думает. "Вы понимаете меня. Ты просто собираешься сказать правду, понимаешь?


Она вдруг вскинула голову и рассмеялась. "Ты прав."


- Ты должен рассказать все так, как это было. В яблочко."


"Тогда все совпадает с подсказками. Ха! Я люблю это."


"Будет огласка, с этим ничего не поделаешь. Это будет неловко, но люди многое забывают, и ты справишься".


Она улыбнулась. "Конечно. Идеальный. Ты не выглядишь так, будто знаешь, что делаешь, но ты знаешь".


- Э-э, спасибо. Экземель засунул большие пальцы в петли ремня.


Она провела руками по твердому животу, размазав две капли крови по направлению к пупку. Она поджала губы. "Я должен дать вам премию. Я хотел бы, что. Как насчет этого?


Подобные вещи уже случались с Экземелем раньше в скуке богатых пригородов, таких как Ред-Рок и Спэниш-Трейл. Старик играет в гольф, жена загорает у бассейна, черпая идеи из " Космо " или какой-нибудь книги о мужчинах в сапогах для верховой езды. Но женщины обычно были такими старыми, или такими толстыми, или такими уродливыми, что отказать им было нелегко . Они обижались после того, как он уходил, и звали другого бильярдного. Пару раз он сказал, что он гей, думал, что это сработает, но одна женщина предложила вылечить его, а другая предложила своего мужа, при условии, что она сможет смотреть. Он сказал, что однажды заразился. Она взбесилась и не позволила ему почистить бассейн. Так что иногда, если он выдерживал, ему было легче продолжать, пока она не начала звонить из-за крошечных пятнышек водорослей, и он больше не мог этого выносить и решил, что чистка этого конкретного бассейна - это больше работы, чем, ну, на самом деле чистка бассейна. На этот раз женщина больше походила на удовольствие, чем на работу, но там был парень, который был вроде бы мертвым, в десяти футах от огромного кожаного дивана, на котором она лежала спиной.


"Это было бы, э-э, непрофессионально", - сказал он. Он ждал ее гнева, но она лишь шевельнула бедрами.


"Оооо, профессионал!" - промурлыкала она. "Теперь я знаю, что мне бы это очень понравилось".


"Мы получили код. Ну, это не код, но что-то вроде кода".


Она села и пожала плечами. "Это восхитительно! Еще больше учебы".


- Не обижайся, ничего.


"Я не. Я впечатлен. Я не думал, что ты вообще хорошо справился, опоздание и все такое...


"На 215-м было большое скопление людей".


- ...но доказательство прямо здесь. Моя жизнь скоро станет намного лучше". Она указала пальцем на мертвеца. "Больной ублюдок!"


- Хочешь, я наберу для тебя полицию?


- Я могу с этим справиться, - сказала она. "Я просто сконцентрируюсь на тех пяти миллионах причин, чтобы говорить правильные вещи. Ча цзин. Это мой джекпот. Джекпот, о котором мечтает каждый турист".


Он кивнул.


- Я возьму твои деньги, - сказала она, идя вдоль дальней стены и избегая стекла.


- Но я еще не... - она уже была в коридоре, - еще не помыла бассейн.


Экземель уставился на мертвеца. Он знал, что что-то упускает. Это было похоже на одну из тех игр, где вы должны путешествовать по какому-то киберпространству, собирая такие предметы, как ключи и талисманы, и иногда вы знаете, где последняя дверь, но не можете понять, что ее открывает. Конечно, вы всегда можете смошенничать и зайти в чат на Gamester.com, и кто-нибудь скажет вам, но только младшие школьники, которые не ценят дао игр, могут задать или ответить на такой вопрос, хотя он бы признать, что раз или два, когда он действительно застрял...


Он не заметил ее возвращения, пока она не сказала: "Лови!" Запечатанный конверт ударился ему в грудь, и, прежде чем он успел высвободить большие пальцы из петли на ремне, он упал на пол. Он поднял его. Он был толщиной почти в дюйм. Большинство людей выписали чек, подумал он. Что это было? Все?


- Хочешь посчитать? она спросила.


- Э-э, если ты доверяешь мне, я доверяю тебе. Это то что я сказал." Повернув голову, он улыбнулся и сунул конверт в задний карман. - Я лучше займусь работой.


"На что?"


- Бассейн, - сказал он.


- Очень смешно, - сказала она. - Убирайся отсюда, далеко отсюда. Я не знаю тебя, и ты не знаешь меня. Иметь хорошую жизнь. У меня есть дела. Вы прочтете это в газетах. Парень, который вломился, был чернокожим ростом около шести футов, с бритой головой, с мексиканским акцентом и с серьгой".


Он прищурился, все еще не в силах разобрать замок на последней двери, но кивнул и взял ведро с таблетками хлора, все еще лежавшее в озере битого стекла. Ручка была горячей от лежания в открытом дверном проеме и казалась намного тяжелее, чем обычно. Вакуумный шланг размотался по всему патио. Заводя его, он едва заметил, что внутри звонит телефон.


- Марти? она сказала. "Это просто здорово! Просто идеально! Я вызову полицию и...


Экземель выпрямился и, прищурившись, посмотрел на дом. Просто здорово? Просто идеально?


- Тебе пришлось проскользнуть к телефону-автомату? Почему? Я понимаю, что никаких записей, но?.. Внезапно она посмотрела на Эксемела. "Какая?" она сказала. "Этого не может быть. Он прямо здесь. Поговорите с ним сами. Он около шести футов двух дюймов ростом. Она внимательно слушала. - Нет, - медленно сказала она. "Этот парень может упасть соломинкой для питья". Ее глаза расширились. Она подошла к Эксемелю. - Марти прислал тебя, верно?


"Марти? Нет, это был Лестер. Марти там больше не работает.


Она тряхнула головой, пытаясь прояснить ее. "Где? Где работает Марти? Раньше работал?


"Услуги бассейна пустынного города. Мое настоящее имя Герберт, но все зовут меня Эксемель. Как в XML, вы знаете, "расширяемый язык разметки". Это была своего рода шутка".


Ее рот открылся, и она не двигалась. В ее руке завизжал телефон. - Заткнись, Марти, - наконец сказала она. - Минутку, черт возьми! Она моргнула, задумалась, а потом улыбнулась, как мать, держащая на руках новорожденного. - Э-э-э, Хекс-Абель или кто-то еще, не могли бы вы вернуться внутрь на минутку?


"Эксемель. Но на самом деле, мэм, я польщен и все такое, но код, знаете ли... У меня сегодня еще три пула, и у нас нет сверхурочной работы.


- Просто... - сказала она, едва сдерживая себя, - просто зайди на минутку. Пожалуйста. Мои нервы на пределе. Всего несколько секунд".


Экземель с хрустом влетел через стекло. "Ты не очень хорошо выглядишь. Я имею в виду, ты хорошо выглядишь , но, знаешь, ты не выглядишь хорошо. Я могу дождаться копов с тобой. У меня нет проблем с этим". Он оглянулся через плечо. "Может быть, пара затяжек поможет. Я просто выйду к грузовику. Это новый материал, так что он еще не должен пахнуть хлором.


- Просто, черт возьми, оставайся там. Не двигайся. Я хочу получить халат. Обещать?"


"Конечно."


Эксемель посмотрел на мертвеца, растянувшегося перед камином. В кожаных штанах и маске, с бледной и нереальной кожей, он выглядел очень большой фигуркой. X-Man или что-то в этом роде. Мастер смерти. Садо-Ман. Больной ублюдок чувак.


Он услышал топот женских ног по гранитному полу. Она все еще была обнажена, но держала перед собой огромный никелированный пистолет.


- Ого, - сказал Эксемел.


Она напрягла руки. Тяжелая пушка качалась перед ней. "Послушай, я очень благодарен за все, что ты сделал, но Марти знает о таких вещах и говорит, что ты должен умереть".


"Мне?"


- Вы слышали имя Марти. Вам не повезло. Что я могу сказать? Я имею в виду, я не знал, что ты не тот парень.


"Но я парень из бассейна. Эксемел Напсдейл. Это я!"


"Не для проклятого бассейна! Парень, который должен был убить Теда. Убит на 215. Весь сгорел. Он был в машине Марти.


"Это тот самый Марти, который работал со мной?"


"Нет! Парень с машиной! Вы обратите внимание?! Марти владеет Садом удовольствий! Я работал там. Он свел меня с Тедом. Я притворился, что только что сошел с корабля, и этот больной ублюдок женился на мне. Марти сказал, что устроит. Он знает людей".


- Хорошо, - сказал Эксемел. "Хорошо. Но какое это имеет отношение к бассейну?


Она раздраженно стиснула зубы и закрыла глаза. "Неважно! Это был не черный парень. Вы вломились, ища наркотики или что-то в этом роде. Тед пытался меня защитить. Я побежал за пистолетом. Ты убил Теда. Я убил вас." Она облизала губы. "Это будет работать. Ага."


- Ну, я убил этого чувака, - сказал Эксемел. "Этот чувак - Тед, верно? Это был несчастный случай, но это все равно убийство. Так что это как карма возвращается ко мне или что-то в этом роде. Однажды я начал работать над игрой под названием Karma, но они закрыли ее, потому что у индусов или у кого-то могло сложиться неправильное впечатление...


- Ты заткнешься?! Пистолет качнулся, но она стиснула зубы и сжала. Ничего не произошло. Она с изумлением посмотрела на пистолет и попыталась снова. Ничего не произошло. "Что за-?"


- Какая-то шутка, - сказал Экземел, делая шаг к ней. "Это было не смешно! Ты действительно заставил меня пойти туда!"


Лицо женщины исказилось от ярости. Казалось, оно трансформировалось и массировало себя, и Эксемел заколебался, ожидая, когда она превратится в американского оборотня или просто взорвется, как в Сканерах . Прежде чем он успел среагировать, она схватила поварской нож с обеденного стола, подняла его и бросилась на него.


Это была не шутка, чувак. Кроссовки вылетели из-под него, когда стеклянные шарики заскользили. Он споткнулся о порог двери патио и упал на одно колено. Он закрыл лицо руками и приготовился чувствовать нож в спине. Он смотрел во тьму своих рук, чтобы увидеть, как на самом деле выглядела Смерть, или Бог, или Шива, или что-то еще.


Но была только боль в колене и странный звук: ух! Ух ты!, как звук крошечной, далекой птицы. Он растопырил пальцы и увидел женщину, сидящую в стеклянных шариках. Она тоже поскользнулась на них. Шум был ее дыханием, которое становилось все слабее и слабее. Нож был воткнут глубоко под ее грудную клетку.


"Леди!" - сказал Эксемел. - Я вызову доктора.


Ее глаза закатились, чтобы посмотреть на него. Ее рот зиял. Казалось, она хотела что-то ему сказать и покачала головой. "Джекпот", - сказала она, и ее зрачки свернулись, как вишенки на игровом автомате. Она упала с белыми глазами.


"Леди?" он спросил. "Леди?" Он посмотрел на нее и подумал, как бы она выглядела в одежде. Теперь он никогда этого не увидит. Она была серьезно мертва. Он пересек комнату. Тед был еще мертвее, чем недавно. Он подумал о конверте с деньгами в заднем кармане, о Марти и о чуваке, который сгорел на 215-м и заблокировал движение в обе стороны. Если бы он мог написать завещание для Теда, он был бы богат! Чувак, это было бы глупо. Жадность нехороша , что бы ни говорили евангелисты. Он подумал о ДНК и о брызгах крови, и был рад, что не принял ее предложение, которого он действительно хотел, но не под наблюдением мертвого парня.


Он сосредоточился. Это было нелегко, потому что он не был в таком обдолбанном состоянии, когда все понимаешь очень ясно. Подумав, как ему показалось, очень долго, пройдя несколько мысленных окольных путей о том, может ли Шива материализоваться и быть свидетелем, он снял трубку телефона женщины.


- Чувак, - сказал он ответившей женщине, - что-то случилось в доме внизу! Чувак, это как Шэрон Тейт или что-то в этом роде!"


Вскоре под беседкой возле домика у бассейна детектив поднял свой стетсон и поставил его на шезлонг рядом с собой. - Хорошо, мистер Кнапсдейл...


"Мои друзья зовут меня Эксемель". Он привез из грузовика ведро гранулированного хлора и использовал его как табуретку.


- Я вам не друг, мистер Кнапсдейл.


- Я думал... - Он собирался сказать, что полицейские должны быть нашими друзьями, по крайней мере, так его учили в начальной школе. - В любом случае, ты можешь звать меня Эксемель. Если хочешь. Мое настоящее имя Герберт.


- Так ты уверен, что она сказала "Марти"?


"Я думаю так. Сэр."


- Она не назвала фамилию?


Эксемель сузил глаза и задумался.


"Что ж?"


"Нет. Просто "Марти". Он кивнул.


- И ты не знаешь, кто такой этот Марти?


- Раньше моим начальником был Марти, но год назад он переехал на побережье.


- А ты знаешь его фамилию?


Экземел снова сузил глаза и задумался. "Нет. Просто "Марти".


Детектив что-то записал в свой блокнот.


- Думаешь, Марти знал этих людей?


Эксемель пожал плечами. "Если бы мы сделали их бассейн тогда".


- Они переехали сюда семь месяцев назад.


"Марти уже ушел. Хорошая жизнь в Лос-Анджелесе, знаете ли. Знаешь, я жил в Силиконе. Вы когда-нибудь играли в Galaxy B72?"


Детектив поправил нижнее белье на промежности и встал. Подошел еще один детектив, гораздо моложе. "Г-н. Кнапсдейл, когда вы вошли внутрь, к чему вы прикоснулись?


Эксемель задумался. "Я не знаю, чувак. Я был, типа, ошарашен. Я зашел за угол с этим ведром хлора, - он коснулся контейнера, на котором сидел, - и шлангом, и увидел, что стекло разбито, а потом я увидел ее на полу, я вбежал внутрь и увидел мертвого чувака и , я не знаю, я проверял ее и его и-


- Да, да, так ты сказал. Вы что-нибудь двигали? Все примерно так, как ты нашел?


"Возможно, я что-то передвинул, когда проверял их, но я ничего не взял".


Детектив кивнул. Он говорил со своим старшим партнером. - Это она, все в порядке.


- Я знал, что это она, - сказал пожилой мужчина. "Я арестовал ее, а Марти Грего выручил ее. Я полагаю, что он также прокатил ее джон, но жертва не вернулась из Пенсильвании для дачи показаний. Однако я позаботился о том, чтобы его жена узнала об этом.


- Думаешь, это сделал Грего?


- Он или один из его головорезов.


"Убийца возвращается, может быть, в пустыне. Там есть несколько гусениц для четырехколесных транспортных средств, но дует ветер. Он хватает ведро с таблетками хлора возле фильтра и разбивает дверь патио, удивляя пару, которая убирается в спальне после послеобеденного отдыха: развязывает, снимает одежду извращенцев. Выходит Тед Бигелоу. Они сопротивляются, убийца бьет его по голове, потом чем-то протыкает".


"Я думаю, что он использовал статую и для этого".


- Довольно странно, - сказал младший детектив. - Рана могла быть пулей или каким-то ножом.


- Лаборатория разберется. Так или иначе, потом выходит миссис с ружьем.


"Она не смогла выстрелить. Она была заряжена, и предохранитель был снят, но она не вставила пулю в патронник. Гун сбивает его, наносит ей удар собственным ножом. Или, может быть, у него был пистолет, и он заставил ее опустить свой".


Детектив постарше закусил губу. "Марти Грего обычно использовал бы Пола Чемпиона, но сегодня он погиб в автокатастрофе".


"В машине был неотслеживаемый 22-й калибр, и машина принадлежала Грего, но она ехала сюда".


"Может, Чемпион ушел отсюда, пошел куда-то на юг, а потом повернул обратно на север. Уточните время смерти. Конечно, я предпочел бы повесить это на Грего. У мертвого чемпиона меньше шансов завизжать на Грего, чем у живого, но ненамного меньше.


Младший детектив вдруг склонил голову набок. Они забыли об Эксемеле. Старший детектив повернулся к нему. - У тебя большие уши, Непсдейл? Вы слушали?


"Хм?" - сказал Эксемел.


- Вы знаете человека по имени Марти Грего?


Эксемель нахмурил брови. "Я так не думаю. Это тот парень, который переехал на побережье?


Детектив покачал головой. - Послушай, Кнапсдейл, ты и словом не обмолвишься о том, что здесь видел. Все, что связано с этим местом преступления, становится известно, и вы смотрите на воспрепятствование правосудию. Ты поймал меня?"


"Да сэр."


"Держу пари, если бы у нас была причина расквитаться с вами, у нас не было бы проблем с поиском запрещенного вещества или двух", - сказал младший детектив.


- Вы не получите от меня никаких неприятностей, сэр. Эксемель встал и поднял ведро с хлором. - Если я тебе для чего-то понадоблюсь, ты можешь просто позвонить Дезерту...


- До свидания, мистер Кнапсдейл, - сказал детектив, беря свой стетсон.


Экземель почувствовал облегчение, когда допрос закончился. Он не знал, сколько времени потребуется деньгам в конверте, погруженным в гранулированный хлор, чтобы полностью сгореть или выбелиться. Он чувствовал себя так, как будто проросла какая -то прекрасная травка. Чувак! Теперь у него были возможности. Сладкие возможности! Может быть, основать собственную игровую компанию и закончить Карму. Может быть, он мог бы поехать в Индию и договориться там. Придется подумать, как он мог потратить эти десять тысяч, но вы не можете их потратить, если они все съедены или обесцвечены. Он также думал, что больше не будет покупать вещи Игги. Вернемся к Чакстеру и проверенному временем. Вещи Игги были слишком странными.


- Неудачник, - прошептал младший детектив.


- К решаемой проблеме, - сказал старший. "Давай узнаем, как Грего провел свой день".


- Ему бы лучше объяснить каждую минуту, - сказал младший.


- Каждую минуту, - повторил старший. "Если бы Марти Грего хотя бы вышел по телефону..."


- Тост, - сказал младший.


ВРЕМЕННАЯ КОРОНА Сью Пайк


зашаркала в Солярий в поисках бумажных стаканчиков, которые медсестры использовали для раздачи лекарств. Ее хобби было коллекционирование крошечных рифленых чашечек. Ей нравилось складывать в них сокровища и выстраивать их на подоконнике своей больничной палаты.


Леонард ссутулился на диване, смотрел телевизор и чесал затылок. Леонард постоянно чесал затылок. Это было своего рода хобби, подумала Долорес. Она заметила четыре брошенные чашки на карточном столике, но как раз собирала их, ее внимание привлекло изображение по телевизору. У нее перехватило дыхание, когда Брайс и молодая женщина въехали на экран на огромном черном мотоцикле, розовый песок пустыни Невада сиял позади них в лучах вечернего солнца. Они остановились, сняли шлемы и помахали в камеру. Женщина покачала головой, поймав лицо Брайса с пучком длинных светлых волос. Брайс откинул волосы, обнял белокурую девушку за плечи и рассмеялся. Затем Леонард начал смеяться, и Долорес пришлось махать руками, чтобы заставить его замолчать и услышать комментарий.


"Брайс Кэмпион, наиболее известный своей ролью в Разные миры, и Мари-Франс Лапен из Jazz Hot, девичьей группы из Парижа, которая произвела фурор по всей стране, объявили о своей предстоящей свадьбе сегодня в Лас-Вегасе. В настоящее время Брайс выступает хедлайнером нового шоу в "Трех коронах"...


Ее колени подогнулись, и она упала на стул, и бумажные стаканчики покатились по полу. Это заставило Леонарда еще больше рассмеяться, но когда она снова начала его шикать, она спохватилась. В его глазах был такой блестящий взгляд, который означал, что в его голове происходит что-то безумное, и ей лучше быть начеку.


Она наклонилась ближе к экрану. "Свадьба состоится на следующей неделе в Маленькой белой свадебной часовне, достопримечательности Лас-Вегаса".


Долорес начала напевать две ноты снова и снова. Это было то, что она сделала, когда почувствовала, что ее сердце бьется слишком быстро. Ей придется решить, что делать, но она не могла думать здесь, когда телевизор и Леонард чешут затылок и смеются слишком громко во всех неправильных местах. Она хмыкнула, наклонилась и подняла чашки с пола, а затем поднялась на ноги и побрела прочь так быстро, как только могли нести ее опухшие ноги.


Вернувшись в свою комнату, она вырвала лист из блокнота, который доктор Брэдфорд дал ей на их первом сеансе. Предполагалось, что она будет использовать его для дневника, записывая обо всех случаях, когда она злилась, и обо всех случаях, когда ей было грустно. Но страницы были в основном пусты, и каждый раз, когда он спрашивал ее об этом, она просто мычала и смотрела в пол, пока он сжимал стол так сильно, что его пальцы побелели.


Она полезла между матрасом и пружинным блоком и вытащила серебряную ручку, которую однажды нашла на столе доктора Брэдфорда, когда он просматривал что-то в ее папке. Набросав несколько слов на бумаге, она сунула руку в щель под радиатором, где спрятала пустой конверт с маркой, который нашла несколько недель назад в медпункте, когда медсестра ушла в ванную. Она адресовала его Брайсу Кэмпиону, отель "Три короны", Лас-Вегас, штат Невада, а затем сунула его в отделение на молнии своей сумки. Завтра они отпустят ее в приют, и она сможет выскользнуть и отправить его по почте, как только социальный работник закончит с ней разговор. Она посидела на краю кровати минуту или две, а затем снова потянулась за батарею, чтобы проверить спрятанные там деньги. Ей нравилось думать об этом как о своей заначке. Так ее бабушка называла деньги в формочке для печенья, которую она держала высоко на полке над холодильником. Однажды Долорес встала на стул и потянулась за жестянкой, когда ей показалось, что ее бабушка лежит в соседней комнате. Он выскользнул из ее пальцев, и монеты с грохотом упали на пол. Ее бабушка ворвалась в комнату и выдернула стул прямо из-под Долорес, заставив ее удариться головой о стол, когда она упала. Социальный работник спросил, как она навредила себе, но она так и не ответила. Не то время. Никогда не.


Долорес вышла из прохлады автовокзала Грейхаунд на Саут-Мейн и перевела дух. Шум, жара и яркий солнечный свет смешались в ее голове и мешали ясно мыслить. Она прошаркала несколько кварталов, прежде чем бросила свой рюкзак на тротуар и прислонилась к стене офисного здания. Она заложила обе руки за спину и сильно прижалась к стене, чувствуя, как штукатурка впивается в ее пальцы, пытаясь прочитать неровности, как если бы они были написаны шрифтом Брайля. Она глубоко вздохнула и попыталась вспомнить мантру, которой ее научил доктор Брэдфорд, но звуки и образы мелькали в ее голове так быстро, что она не могла вспомнить, как это началось. Через некоторое время она порылась в своей сумке в поисках банки с водой из-под варенья и, сделав несколько глотков, почувствовала в себе достаточно сил, чтобы оттолкнуться от стены и снова поднять свою сумку. Она постояла немного и попыталась прийти в себя. В своем письме она описала магазин пончиков, где он должен с ней встретиться. Это было то, что она обнаружила в прошлом году, когда приехала сюда, чтобы быть с ним. Но она не хотела думать о том времени, и ей приходилось очень громко напевать, чтобы выкинуть это из головы, вот только проблема заключалась в том, что из головы не выпадало и местонахождение магазина пончиков. Но это было на Стрипе, это все, что она помнила, поэтому она снова отправилась в путь, напевая еще громче, чтобы отвлечься от сердцебиения и ноющих лодыжек.


Когда она пошла в групповой дом, социальный работник наблюдал, как она распаковала сумку и сложила вещи в ящик комода. Долорес улыбнулась, вспомнив, как легко было запихнуть все обратно в сумку и выбросить из окна на следующий день. Когда она вышла из парадной двери, она позвала Стеллу, которая была на кухне, готовила обед, и сказала ей, что она просто собирается прогуляться, а затем вернулась, взяла свой рюкзак и пошла к автобусу. Терминал. На покупку билета в один конец ушла большая часть ее заначки.


Долорес шла, время от времени немного спотыкаясь, держась за стены зданий, когда боялась упасть. Она подумала о докторе Брэдфорде и о том, как все, что он говорит, звучит так, будто он разговаривает с ребенком. "Дорис", - сказал он, всегда называя ее Дорис, хотя она так много раз поправляла его. "Дорис, иногда люди думают, что у них есть связь с людьми, которых они никогда не встречали. Особенно знаменитости. Некоторые даже считают, что они женаты на таких известных мужчинах, как Брайс Кэмпион". Он выглядел грустным, когда говорил это, как будто это была одна из самых больших трагедий мира. - Ты же понимаешь, что ты не замужем за ним, не так ли? Он крутил карандаш между губами, заставляя его скрипеть, а затем вытащил его с влажным хлопком и наклонился вперед, пытаясь поймать ее взгляд. - Ты можешь избавиться от этой одержимости, Дорис. У тебя есть сила сделать себя лучше". Той ночью ей пришлось напевать в подушку, вспоминая, как он нахмурился между его бровями, образуя перевернутую букву V, как скатная крыша курятника ее бабушки. Но на самом деле она не винила доктора Брэдфорда. Он не знал ничего лучшего. Он не видел, как Брайс посмотрел на нее в тот вечер в кинотеатре. Его не было там в ту ночь, когда Брайс предложил ей выйти за него замуж. Она до сих пор помнила это ясно, как божий день. Она сидела во втором ряду, а он смотрел на нее с блестящей галечной ширмы. На его лице было обиженное выражение, как будто он боялся, что она откажет. "Долорес, - сказал он, - выходи за меня замуж, Долорес. Пожалуйста." Она сказала "да" прямо здесь, вслух. Некоторые люди в зале смеялись, но ей было все равно. Он сказал слова, которые она ждала услышать всю свою взрослую жизнь. После этого она посмотрела все его фильмы. И она пошла в библиотеку и просмотрела все журналы о кино и развлечениях в надежде найти его фотографию. Когда они перестали снимать музыкальные фильмы, он устроился на работу в Лас-Вегасе и пел в одном из отелей поменьше. И она уехала в прошлом году, чтобы быть с ним. Но мне было больно думать об этом прямо сейчас.


Ей удалось добраться до района, известного как Стрип, с его запутанной мешаниной движущихся огней и дребезжащей музыкой, от которой у нее болела голова. Рюкзак царапал ее, поэтому она положила его на тротуар и рухнула на него, расставив ноги.


- Эй, смотри. Вокруг нее развернулась молодая девушка, ее роликовые коньки скрежетали по тротуару всего в нескольких дюймах от изношенных пластиковых ремней Долорес. Девушка тряхнула волосами, и на тротуар упала заколка.


- Смотри сама, - крикнула она в ответ, схватив заколку и проведя пальцами по ее поверхности. Он был как раз подходящего размера, чтобы поместиться в один из рифленых бумажных стаканчиков, которые она сложила в своей сумке. Она сунула его в боковой карман и снова поднялась на ноги. Ей нужно было быстро найти магазин пончиков на случай, если Брайс поджидает ее. Она смотрела на Стрип, напевая, чтобы сердце не стучало. Он был битком набит людьми, заглядывающими в магазины и рестораны, но они не смотрели на нее, так что все было в порядке. Она пошла дальше, немного спотыкаясь от усталости и замешательства, а затем заметила его, совсем немного дальше по маленькой улочке, приютившегося между магазином видео для взрослых и газетным магазином.


Внутри было удивительно прохладно. Она бросила свою сумку в кабинку и достала пару долларов из того, что осталось от заначки в кармане. Молодой человек с прыщами и татуировкой в виде аллигатора на левой руке принял ее заказ на три порции шоколада и большую порцию кофе, а затем, удерживая трапезу обеими руками, она втиснулась между лепным стулом и столом и принялась за серьезную трапезу. . У доктора Брэдфорда бы случился припадок, если бы он ее увидел. Он вручил ей несколько листов диеты на одном из их последних сеансов и взял с нее обещание прочитать их. Ему легко есть все эти фрукты и овощи, о половине из которых она даже не слышала. Ему не нужно было жить на те небольшие деньги, которые она получала от социального обеспечения.


- Не возражаете, если я разделю ваш стол? Молодая женщина с черными волосами, зачесанными назад в широкую красную ленту, заставила Долорес подпрыгнуть. Она оглядела ресторан, но почти все остальные столики были пусты.


Она пожала плечами, и шоколадные крошки каскадом посыпались на белый пластиковый стол.


- Мужик, - хихикнула женщина. "Сегодня бывает жарко?" Она бросила пару сверток на скамейку рядом с рюкзаком Долорес, а сверху накинула хлопковую куртку.


- Похоже, тебе не помешал бы еще один кофе. Женщина все еще стояла, от нее пахло духами. "Могу ли я принести вам что-нибудь еще?"


Долорес снова пожала плечами, не поднимая глаз, и женщина зашагала прочь, оставив свою куртку и пакеты. Долорес украдкой взглянула на верхнюю. Нейман Маркус, говорится в нем. Так так. Для некоторых это нормально, подумала она, обида сжала ее губы.


"Ну вот. Я также взял еще пару пончиков. Она снова хихикнула. "Кстати, я Дженнифер. Как вас зовут?"


Долорес пододвинула к себе новый пакет шоколадной глазури и насчитала четыре. Они стоили бы целое состояние, подумала она, подсчитывая сумму в уме. "Долорес."


- Что ж, приятного аппетита, Долорес! Дженнифер ярко улыбнулась, протирая пыль со скамейки и осторожно присаживаясь на край. Она сложила стопку салфеток на стол и положила кекс с морковью и изюмом точно в центр. Она пару раз перевернула стопку салфеток, прежде чем отрезать крошечную часть сверху и засунуть ее в рот. Пара крошечных крошек упала на стол. - Мм-м-м, - сказала она и снова захихикала, коснувшись уголков рта самыми длинными и розовыми ногтями, которые Долорес когда-либо видела. Она сунула свои руки с обглоданными ногтями себе на колени, пока изучала женщину напротив нее. У Дженнифер была одна из тех улыбок, которые заставляли ее нос морщиться, такие девочки в старшей школе обычно примеряли перед зеркалом в уборной, пока не поймали ее взгляд и не заставили уйти. Это определенно была улыбка для девушек, которые много хихикают.


"Итак", Дженнифер изучила почти неповрежденный маффин, а затем подняла голову. "Откуда ты?"


Долорес колебалась, думая, не ловушка ли это. "Почему? Почему ты думаешь, что я не отсюда?


"О, я не знаю. Никто из тех, кого вы здесь встретите, на самом деле не из Лас-Вегаса. Большинство людей - туристы". Дженнифер заговорщически наклонилась к ней. - Держу пари, ты прилетел сюда, верно?


Да, конечно. На ее бюджет. "Хм-м-м. Автобус из Чикаго.


Дженнифер махнула рукой с розовыми ногтями перед ртом, показывая, что она наполнилась, но маффин на аккуратной стопке салфеток казался почти целым. "Чикаго?" - сказала она после того, как проглотила. "Я люблю Чикаго!"


- Гм... - Долорес заглянула в пакет с пончиками и выбрала еще один в шоколадной глазури. Она не хотела говорить о Чикаго. Это напомнило ей о докторе Брэдфорде и его маленькой хмурой крышечке.


- Как тебя называла мать, Дорис? - спросил он на их последнем сеансе.


- Я же говорил тебе, у меня нет матери.


- Значит, бабушка. Как она тебя назвала?


- Знаешь, - пробормотала она. Она пожалела, что никогда не рассказывала ему о стишке Дорис Дулиттл.


"Хм?" она посмотрела на Дженнифер, поняв, что пропустила вопрос.


- Я спросил, есть ли у тебя место для ночлега.


Долорес пожала плечами.


- Я мог бы помочь тебе найти хороший номер в мотеле и подбросить, если хочешь.


Долорес снова осмотрела места в магазине пончиков. "Спасибо, не надо. Я встречаюсь с кем-то".


"Ой!" Дженнифер улыбнулась ей. - Парень, держу пари. Она огляделась на почти пустые столики. - Это бойфренд, Дорис?


- Меня зовут Долорес. Знакомая злость вскипела, щипая глаза слезами.


"Ой. Извиняюсь." Дженнифер ухмыльнулась. "Держу пари, он великолепен. Он великолепен?"


Долорес пожала плечами. - Он уже не такой уж молодой.


"Утонченный пожилой мужчина. Они самые лучшие. Держу пари, он милый. Он красивый?"


Долорес вспомнила, когда в последний раз видела его. Она вспомнила запретительные судебные приказы и полицейского, который дернул ее руки за спину и склонил над капотом патрульной машины. "Не знаю. Точно не приятно.


- Мужчины, да? Ее хмурый взгляд был очень похож на взгляд доктора Брэдфорд. "Ну, он должен быть здесь, чтобы встретиться с вами. Это точно." Она порылась в сумочке и достала сотовый телефон. - Почему бы нам не позвонить ему и не сказать, чтобы он шел сюда. Длинные розовые ногти порхали над клавиатурой, словно бабочки, ожидающие приземления. "Какой номер?"


- Я... я не знаю номера. Вероятно, его нет в списке". Долорес снова почувствовала, как ее дыхание участилось. Она хотела напеть, но подумала, что лучше не надо. - В любом случае, он, вероятно, просто занят. Она хотела рассказать Дженнифер о поступке Брайса в "Трех коронах" и о том, что он не мог просто так все бросить, но боялась, боялась, что у нее будет такое же выражение лица, как у доктора Брэдфорда. Она боялась, что Дженнифер будет говорить об навязчивых идеях, преследовании и обо всем, что люди говорят, когда не понимают ее и Брайса.


Но Дженнифер даже не смотрела на нее. Казалось, она смотрела на что-то у себя в голове, и ее глаза заблестели, как у Леонарда, когда у него были страшные мысли. "Мужчин нужно сбивать с толку, вы согласны? Думаю, они могут пройтись по нам повсюду. Ее смех тоже был немного похож на смех Леонарда. "Мой собственный так называемый бойфренд сказал мне на днях, что собирается жениться на другой. Не хотел, чтобы я сначала увидел это по телевизору, ты можешь в это поверить?" Розовые ногти так сильно барабанили по столу, что кончик среднего отломился, но Дженнифер, похоже, этого не заметила. "Я была его секретаршей, его любовницей, даже его прачка". Она с отвращением фыркнула. "Я ответил на тысячи писем его умственно отсталых поклонников. А теперь он говорит мне, что залетел к какой-то блондинке и собирается на ней жениться. Ты можешь в это поверить?"


- Гм... - Долорес хотела рассказать ей о ногте, но Дженнифер вдруг фыркнула, а затем снова захихикала. "Хватит обо мне. Я просто немного зол". Она отломила уголок от своего кекса, сунула его в рот и сильно откусила. Внезапно ее глаза расширились, и она схватилась за челюсть. "Вот дерьмо." Она порылась во рту большим и указательным пальцами левой руки, вытащив что-то белое.


Долорес встревожилась. Это было похоже на зуб. У нее было достаточно зубов, вырванных из головы, чтобы понять, как это больно, но когда она посмотрела на лицо Дженнифер, женщина казалась скорее разъяренной, чем раненой. Она пососала эту штуку один раз, а затем бросила ее в пепельницу и встала на ноги. Долорес уставилась на него.


- Это твой зуб?


"Этот кусок дерьма - временная коронка. Я не установлю настоящую вещь до завтра". Она покрутила языком во рту, а затем отвернулась. - Я иду в туалет, чтобы прополоскать рот.


Долорес уставилась на эту вещь, переворачивая ее из стороны в сторону в пепельнице, изумляясь контурам, пытаясь представить, откуда она взялась, и если бы эта вещь была временной, то как бы выглядела настоящая корона.


Дженнифер снова появилась и взяла свои свертки со скамейки. Маффин лежал брошенный на столе. "Хорошо. Думаю, нам нужно отвезти тебя к твоему парню.


"Гм. Это нормально. Я подожду здесь некоторое время.


- Он никогда не придет. Хихиканье и натянутая улыбка исчезли, но глаза все еще блестели. - Тебе нужно разобраться с ним, Дорис. Раз и навсегда." Она схватила свои пакеты и спортивную сумку и направилась к двери. Долорес посидела немного, тихонько напевая, а когда она обернулась и увидела, что женщина и ее сумка исчезают за дверью, она зачерпнула временную коронку в салфетку и сунула ее в карман брюк. Кончик розового ногтя было труднее найти. Он проскользнул под стопку салфеток, на которых лежал едва тронутый маффин. Долорес собрала все это вместе и сунула в карман рубашки.


Она пробралась к жаркой и суматохе улицы и обнаружила Дженнифер, стоящую рядом с черным кабриолетом и держащую открытой пассажирскую дверцу. Долорес с трудом опустилась на сиденье, а затем ей пришлось втянуть за собой опухшие ноги.


Она посмотрела на консоль, как только они двинулись. "Что это за вещь?"


"Ты шутишь, верно?" Дженнифер нахмурилась. - Ты никогда раньше не видел ягуара?


- Гм... - Долорес обнаружила, что может мычать себе под нос, но звук мотора маскирует это.


Через несколько минут они подъехали к грузовому входу в "Три короны". Женщина потянулась через живот Долорес и толкнула пассажирскую дверь. - Вылезай. Я пойду и припаркую эту штуку, а потом возьму для вас ключ на стойке регистрации. Она оглянулась через плечо, выискивая возможность выехать, но потом, казалось, передумала и снова потянулась, на этот раз, чтобы открыть бардачок. Долорес была ошеломлена. Внутри была самая большая куча четвертаков, которую она когда-либо видела. Дженнифер зачерпнула две горсти и сунула их себе на колени.


"Вы можете играть в игровые автоматы, пока ждете". Она слегка толкнула Долорес. "Пошли. Но оставайся в холле, ладно? Так я смогу найти тебя снова".


Долорес, спотыкаясь, вышла из машины, запихивая монеты в карманы брюк. Несколько монет упало на тротуар, и ей пришлось нагнуться, чтобы подобрать их. Когда она снова подняла глаза, машина, женщина и все имущество Долорес исчезли.


Целую минуту она стояла неподвижно, пытаясь понять, что произошло, чувствуя, как карманы ее желтых вязаных штанов растягиваются под тяжестью монет. Ей хотелось прислониться к стене и закрыть глаза, но ей не понравился этот блестящий взгляд Дженнифер, поэтому она взяла себя в руки и побрела к главному входу в отель.


Она задохнулась. Большой плакат, рекламирующий шоу Брайса, занимал большую часть фасада здания. Казалось, он смотрит ей прямо в глаза, и она провела пальцами по волосам, пытаясь привести их в порядок. Она не хотела, чтобы он увидел, что она выглядит так, словно только что вышла из автобуса. Вдоль подъездной дорожки стояли маленькие деревья в цементных ящиках, и она на мгновение остановилась за одним из них, наблюдая за швейцаром в красно-черной форме. К извилистой подъездной дорожке подъехал лимузин, и мужчина, натянув тунику, подбежал, чтобы открыть водительскую дверь. Долорес с трудом могла в это поверить. Джонатан Финн из " Ночей Лас-Вегаса" вышел из машины и вручил швейцару ключи. Он поднялся по лестнице ко входу по две за раз и, прежде чем протиснуться, повернулся и улыбнулся Долорес. Ей показалось, что она увидела, как его губы шевельнулись, говоря: "Я люблю тебя, Долорес". Ей пришлось на минуту повиснуть на одном из маленьких деревьев и сделать глубокий вдох. Что Леонард сказал бы об этом? Это было его любимое телешоу. Она подождала еще минуту, пока швейцар сел в лимузин и начал его отгонять, а затем бочком прошла через вращающиеся двери в вестибюль "Трех корон". Джонатана Финна нигде не было видно, но она знала, что видела. Он любил ее. Она напевала себе под нос, прижимая это новое знание к сердцу.


Ей хотелось остановиться и посмотреть на разноцветный ковер и невероятно мягкие диваны и стулья, но по прошлому году она знала, что, если руководство заметит ее, они попросят ее уйти. Она заметила ряды и ряды игровых автоматов вдоль стен и нашла незанятый один, спрятанный за огромным растением в горшке. Она смотрела, как мужчина кладет свои четвертаки в машину рядом с ней, и прислушивалась к звенящим звукам. Она была поражена. Они звучали очень похоже на ноты, которые она напевала, когда пыталась успокоиться.


Долорес понятия не имела, как долго она стояла там, иногда засовывая монеты в автомат, а иногда глядя на мигающие огни. Однажды она была удивлена потоком монет, но боялась шума, который издавала машина, когда она выигрывала, опасаясь, что люди притянутся к ней и спросят ее, что, по ее мнению, она делает в таком причудливом месте. Приступы голода и беспокойство о Дженнифер и ее спортивной сумке заставили ее съесть маффин в кармане, и теперь она снова проголодалась.


Внезапно рядом с ней оказалась Дженнифер, точно такая же, как в магазине пончиков. Только на этот раз на ней был шарф, темные очки и черные кожаные перчатки, и она протягивала пластиковую карту с полоской на одной стороне.


- Вот ключ от комнаты твоего парня. Она на мгновение надвинула солнцезащитные очки на голову, и ее глаза заблестели даже больше, чем у Леонарда, когда он собирался сделать что-то безумное. - Я думаю, вам лучше подняться прямо туда. Расскажите ему, как вы относитесь к вещам".


Долорес взяла карточку и провела пальцем по поверхности. Он не поместился бы в маленькие бумажные стаканчики, но она все равно сохранила бы его. "Моя сумка...?"


"Он все еще в машине. Я пойду и возьму его, пока ты идешь в комнату.


"Куда я иду?" Долорес была сбита с толку многими вещами; все, что ей действительно хотелось сделать, это прислониться к стене и закрыть глаза.


- Он на верхнем этаже, где большие апартаменты. Лифты здесь. Она надела солнцезащитные очки и взяла Долорес за локоть, толкая ее по толстому ковру, мимо роскошных диванов в мраморное фойе с лифтами вдоль обеих стен. "Когда вы выходите из лифта, вы идете прямо вперед". Казалось, она что-то вспомнила. - Ты знаешь, как пользоваться этим ключом?


Долорес уставилась в пол.


"Хорошо, ты засовываешь его в прорезь над ручкой полоской от себя. Вытащите его снова, и когда лампочка загорится зеленым, вы сможете открыть дверь".


"Но моя сумка? Где, ты сказал, моя сумка?


- Я буду ждать здесь с твоей сумкой. Дженнифер говорила теперь очень тихо, почти шепотом. - Когда ты ему скажешь... ну, все, что ты хочешь ему сказать, возвращайся сюда, и я отдам тебе твою сумку. Она что-то нажала пальцем в перчатке, и дверь лифта скользнула в сторону.


Долорес колебалась, но Дженнифер втолкнула ее внутрь и потянулась за спиной, чтобы нажать кнопку внутри лифта.


Когда лифт остановился, Долорес выглянула, чтобы убедиться, что в холле никого нет. Она держала карточку, которую Дженнифер назвала ключом, но дверь напротив лифта была уже приоткрыта. Она распахнула его пошире и засунула внутрь голову, напевая две ноты так громко, как только могла. Когда ее никто не остановил, она вошла в светло-зеленый вестибюль с огромной картиной кактусов и пустынного песка на правой стене. Она поколебалась, а затем тихо позвала: "Брайс?" Ей хотелось, чтобы она репетировала, что она скажет ему, но ответа не было. Она прошла в гостиную с еще одним из восхитительных диванов на бледно-бежевом ковре. На кофейном столике стояли два стакана, наполовину наполненные какой-то жидкостью и тающими кубиками льда. Она взглянула на кухню, но там было пусто. В гостиную вела еще одна полуоткрытая дверь. Она подошла и толкнула его полностью.


Сначала она подумала, что они спят: Брайс лежит на спине, его голый торс частично прикрыт простыней, а девушка с длинными светлыми волосами рассыпается по наволочке. Но потом она увидела кровь и дыру на лбу Брайса там, где ни у кого не должно быть дыры. И когда она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть, она заметила, что волосы девушки покрывали часть ее щеки, которая была красной и мясистой и сочилась кровью.


На прилавке лежал пистолет. На секунду она подумала о том, чтобы поднять его, но он был слишком велик для ее коллекции сокровищ, поэтому она оставила его там, где он был. Ей стало грустно из-за Брайса и из-за красивой девушки. Но в глубине души она знала, что то, что сказал доктор Брэдфорд, было правдой. Она и Брайс на самом деле не были помолвлены. Это было просто ее мечтой.


Она услышала сирену, затем еще одну и, выглянув в окно, увидела несколько полицейских машин, подъехавших ко входу в отель. Швейцар дергал свою тунику и махал руками.


Долорес решила спуститься по лестнице. Она могла останавливаться на каждом этаже и проверять, нет ли признаков Джонатана Финна. Возможно, ему интересно, куда она пропала, а ей не хотелось заставлять его ждать.


Прежде чем уйти, она снова посмотрела на пару на кровати. Она хотела бы оставить им подарок, что-то вроде памятника, вроде того, что люди оставили ей после смерти ее бабушки, но все ее сокровища были в машине Дженнифер. Потом она вспомнила про временную корону в ложе из салфеток в кармане рубашки. Она вытащила его и бросила рядом с рукой Брайса. Она заметила, что маленький розовый ноготь запутался в складках, но он выглядел так красиво на фоне белой простыни, что решила оставить и его.


Мастер азартных игр в Шанхае Джоан Рихтер


втроем болтались на кухне, когда услышали, как в конце нашей подъездной дорожки остановился почтовый грузовик. Я вернулся с баскетбольной тренировки полчаса назад и пил кока-колу. В тот вечер моя мама резала овощи для жаркого на ужин. Папа сидел за столом с разложенной перед ним газетой. - Я пойду, - сказал он.


Его не было некоторое время. Мы с мамой подумали, что он, вероятно, наткнулся на человека по соседству, который любил поговорить о бейсболе, но как только папа вернулся внутрь, я понял, что что-то не так. У его лица было такое напряженное выражение, какое бывает, когда что-то идет не так.


Моя мать услышала, как он вошел, прекратила рубить и обернулась.


- Это письмо из Шанхая, - сказал он, кивая на светло-голубой конверт в руке. Мы могли видеть, что он открыл его.


Мама уставилась на него. "Из Шанхая? Мы там никого не знаем".


Оба моих родителя родились в Китае, но приехали в Штаты, когда были маленькими детьми. Они познакомились на последнем курсе Северо-Западного университета и через пару лет поженились. Я родился в Чикаго.


- Это от дяди Хо, - сказал отец.


Мама отложила нож и вытерла руки кухонным полотенцем. "Я думал, что дядя Хо погиб во время Культурной революции".


Мой отец кивнул. "Это то, о чем я думал. Так думали все".


Под всеми мой отец имел в виду наших родственников, разбросанных по США. По типичному китайскому обычаю мы собирались каждые несколько лет для больших встреч. Старейшины любили обмениваться воспоминаниями и рассказывать дяде Хо истории, что всегда приводило к разговорам об азартных играх. Кажется, в очень раннем возрасте дядя Хо был мастером азартных игр, что на китайском жаргоне делает Майкла Джордана мастером баскетбола.


Всем нравилось рассказывать истории дяди Хо. Родственники пытались превзойти друг друга новым отрывком из старой истории или совершенно новым. И поскольку все они думали, что дядя Хо умер, не имело значения, что правда немного исказилась.


- Сюда идет дядя Хо, - сказал отец.


Моя мать нахмурилась. - Что ты имеешь в виду, говоря, что он идет сюда?


- Я имею в виду здесь. Лас Вегас."


Следующей была моя мать, но ее внезапное каменное молчание говорило о том, что она уступает место моему отцу.


То, как он прочистил горло, подсказало мне, что ей не понравится то, что он скажет.


"Он приезжает в Вегас по одной из тех сделок, спонсируемых казино, о которых так много говорят".


- Ты имеешь в виду, что дядя Хо - один из этих "китов"?


Моя мать послала мне взгляд, который заморозил бы Соленое озеро.


Я должен был знать лучше, но это просто выскочило. Я опустил голову в извинениях и попытался выглядеть раскаявшимся. Я переснял историю про китов.


Это попало в новости пару месяцев назад. Американские интересы казино решили воспользоваться большим экономическим бумом в Китае и многовековой любовью китайцев к азартным играм. Они отправляли туда агентов для поиска богатых парней, которым нравились игры с высокими ставками. Их называли китами. Как только кит был замечен, единственное, что он должен был сделать, это представить доказательства своего богатства, а агенты позаботились обо всем остальном. Они помогли с визами, авиаперелетами и гостиницами. Только за игровыми столами в Вегасе хайроллеры были предоставлены сами себе. И угадайте, что? Казино рассчитывали, что они проиграют по-крупному.


Средства массовой информации любили эту историю и распространяли ее повсюду. Журналисты размышляли о том, откуда берутся деньги китов, высказывая резкие предположения, что они были получены путем мошенничества, присвоены или выкачаны из компаний и коррумпированных государственных учреждений. Другая реклама заключалась в том, что деньги поступали от контрабанды наркотиков, оружия, торговли женщинами.


Несколько репортеров перешли к практическому вопросу о том, как этим богачам удалось вывести свои деньги из Китая, поскольку в стране действуют жесткие ограничения на вывод валюты в офшоры. Вывод состоял в том, что многим людям платили за то, чтобы они смотрели в другую сторону.


"Все начнется сначала", - сказала мама.


Она была немного не в тему, но я понял, что она имела в виду. Мой отец тоже. Он кивнул.


Три года назад родственники приехали в Вегас. Был не сезон, цены были хорошие, и мы сняли одну из небольших гостиниц на окраине города. Там был бассейн для детей и комната, достаточно большая, чтобы устроить настоящий китайский банкет в нашу первую и последнюю ночь. Стрип предлагал множество развлечений всех видов. Родственники не были против азартных игр, даже любили их.


Мои родители никогда не подходили к казино. Они огибали прорези, которые были повсюду, словно распыляли чуму. Родственники не очень поверили. Некоторые подошли достаточно близко к тому, чтобы предположить, что мои родители были тайными игроками. В конце концов, это было у нас в крови. Это можно было проследить до дяди Хо, что и имела в виду моя мать, когда говорила, что все начнется сначала.


Справедливости ради, когда кто-то переезжает сюда, считается само собой разумеющимся, что азартные игры - это большая ничья. Мне было всего пять лет, когда мои родители переехали, так что я мало что помню, но я слышал их историю достаточно раз, так что мне кажется, что это моя собственная история. Мы жили в Чикаго, где у моего отца была хорошая работа бухгалтера, когда ни с того ни с сего через одного из своих клиентов ему предложили партнерство в крупной фирме в центре Лас-Вегаса. Мама вздрогнула. Город грехов!


Эти два слова превратились в барабанный бой в ее голове, пока однажды она не ехала домой с работы и не услышала долгосрочный прогноз погоды для Среднего Запада. Предстоящая зима должна была стать самой холодной за пятьдесят лет. Записывайте снегопады, ледяные бури и перебои в подаче электроэнергии. Она начала думать о пронизывающем ветру с озера Мичиган и вскоре уже звонила по телефону, проверяя жилье, школы для меня и возможности трудоустройства для себя. Она была физиотерапевтом. Когда она обнаружила, что может найти работу еще до того, как мы уедем из Иллинойса, сделка была заключена. Вегас был.


По словам моей матери, когда родственники узнали о нашем переезде в Неваду, телефонные линии затрещали от такого количества сплетен, что сами по себе могли стать причиной отключения электричества. Это продолжалось не месяцы, а годы. Это вроде успокоилось, но это не мертвая проблема. И вот дядя Хо приезжал в наш город.


Родственникам надо было сообщить. Во-первых, конечно, что он жив, а во-вторых, что он едет сюда играть по приглашению казино. Было легко понять, почему мама была расстроена.


Она посмотрела на моего отца и потянулась за письмом. Он передал ей его, отодвинул стул от стола и сел.


- Это на английском, - сказала она.


Папа рассмеялся. - Вы думали, что я вдруг научился читать по-китайски?


Никто из них так и не научился читать на этом языке.


- Откуда твой дядя Хо знает английский?


Я был осторожен, чтобы не засмеяться. На самом деле дядя Хо был родственником моего отца. Это немного сложно. Он был младшим сыном младшего дяди деда моего отца. Легче сказать по-китайски.


Отец покачал головой. - Я знаю о дяде Хо не больше, чем ты. Я никогда не встречал его. Все, что я знаю, это истории. Вы слышали то же, что и я.


- Может быть, он попросил кого-нибудь написать за него письмо, - сказал я.


На этот раз мама посмотрела на меня с одобрением. "Это возможно. Ты был прав в другом, Джеймс. Похоже, твой дядя Хо - один из этих китов. Его поселят в одном из тех фантастических отелей на Стрипе.


Теперь он был моим дядей.


Она посмотрела на моего отца. - По крайней мере, это означает, что он не рассчитывает остаться с нами.


Это совсем не походило на мою мать. Казалось немного негостеприимным, что легендарный дядя Хо проделал весь путь из Шанхая и не остался с нами, хотя бы на ночь. У нас была комната для гостей с собственной ванной, так что это не значит, что у нас не было места. Но я держал рот на замке.


Мать вернула письмо отцу. - Он приедет завтра. Ты мне этого не говорил.


Уровень электричества между ними только что подскочил. Я решил сделать себя малочисленным. Я бросил свою банку из-под кока-колы в мусорный бак, пробормотал, что вернусь позже, и вышел через боковую дверь, по привычке схватив свой баскетбольный мяч. Было жарко, но я к этому привык. Суд находился примерно в трех кварталах от него. Кто-то из парней обязательно должен был быть там. Несколько выстрелов и еще одна пикап-игра были бы неплохи. Потом я бежал домой и снова мылся в душе под открытым небом. Я мало что помнил о Чикаго, но с точки зрения климата это изменение было отличным обменом.


В тот вечер за ужином мы сели за жаркое и приготовленный на пару рис, и папа сообщил мне новости. "Мы решили встретить самолет дяди Хо. Его рейс из Лос-Анджелеса прибывает завтра в четыре дня. Мы позволим ему решить, хочет ли он провести время с нами.


Почему-то я не думал, что дядю Хо удовлетворит быстрое приветствие в аэропорту, иначе он не отправил бы нам письмо. Но мои родители чувствовали, что хотят, и мне не было смысла усугублять их замешательство.


- Как мы его узнаем?


- Твоя мать думала об этом. Мы возьмем с собой табличку с его именем, повесим на палку и поднимем. Так он сможет найти нас. Может быть, ты мог бы позаботиться о вывеске, Джеймс.


"Конечно. Что он должен сказать? Дядя Хо?


Мать поспешила с ответом. "Нет. Мистер Хо.


"Понятно."


Другое дело, что они решили пока не звонить родственникам. - Будет лучше, если мы подождем, пока не придет дядя Хо. После этого им будет что рассказать".


Трудно точно вспомнить, что произошло на следующий день, за исключением того, что сюрпризов было больше. Мы уехали в аэропорт с большим запасом времени. Мои родители нервничали. Мне было любопытно. Когда мы добрались до места, припарковали машину и направились к терминалу, я нес табличку. Вокруг было не так много людей. Воскресенье может быть сонным днем. Многие люди ходят в церковь, хотя для этого было немного поздновато.


Я был первым, кто увидел его сидящим на скамейке сбоку от входа в терминал, в тени эвкалиптов. Он держал табличку со своим именем. Он видел мою. Мы махали знаками друг другу. Рядом с ним был его багаж, не очень большой - небольшой чемоданчик и две квадратные коробки, перевязанные толстым шнуром. Бамбуковый шест был продет через петлю в верхней части каждой коробки. Они были одинаковыми, кубической формы, размером с баскетбольный мяч.


Отец извинился за опоздание, хотя мы были раньше. Он объяснил, что мы думали, что самолет прибудет только через полчаса.


Выяснилось, что дядя Хо не прилетел на самолете. Кто-то выгнал его из Лос-Анджелеса.


- Где все остальные? - спросила моя мать.


Дядя Хо выглядел озадаченным. "Другие?" - повторил он.


"Ваши попутчики. В вашем письме говорилось, что вы едете с группой.


Он кивнул. "Они придут позже. Они едут в Гранд-Каньон.


С годами, сам того не осознавая, у меня сложился собственный образ дяди Хо - какого-то древнего, нарисованного углем, сошедшего со страниц старого сборника сказок. Со вчерашнего дня я пытался превратить его в крупного игрока, заманенного в Лас-Вегас крупными игроками. Я не мог заставить его работать. И вот он здесь, во плоти. То, что я увидел, не совпало ни с чем, что я себе представлял.


Мне было трудно определить его возраст. Его волосы были такими же густыми, как и мои, но с большим количеством серебра. Он не был по-настоящему старым, но уж точно не молодым. Он был бы обычным человеком, если бы не шрам, идущий от центра лба к левой брови. Я не мог не задаться вопросом, как он получил это. Должно быть, это была какая-то рана. Кровь, должно быть, попала ему в глаза.


Пижамные штаны и серый стеганый жакет делали его больше похожим на крестьянина, чем на миллионера. Но многие китайцы так одеваются. Кроме того, во времена Культурной революции дядя Хо был крестьянином. Его отправили в деревню работать на рисовых полях. По всем рассказам, которые я слышал, он умер там, утонул в канаве. Это не был несчастный случай.


Я был немного удивлен тем, что тогда сказал мой отец, но у мамы не было никаких проблем с этим, так что я предположил, что они, должно быть, уладили это.


"Дядя Хо, мы были бы рады отвезти вас в ваш отель, но если вы хотите прийти к нам домой, добро пожаловать".


Дядя Хо с минуту смотрел вперед, а затем кивнул в ответ. - Я был бы рад пойти к вам домой.


Отец указал на чемодан дяди Хо. Я подобрал его. Дядя Хо потянулся к бамбуковому шесту и поднес его к правому плечу, удерживая один ящик перед собой, а другой сзади. Еще один рисунок углем промелькнул у меня в голове.


Мои родители шли впереди. Дядя Хо последовал за ним, а я занял тыл. Мы были странной маленькой процессией.


У машины мама предложила дяде Хо сесть впереди с отцом. Я помог ему с ремнем безопасности. Обычно мы не ездили по Стрипу, если только не приходилось, но папа подумал, что было бы неплохо показать дяде Хо, где он будет проводить время, когда присоединится к остальной группе.


Когда мы приблизились к горизонту отелей, арок и башен, ярко освещенных даже средь бела дня, дядя Хо наклонился вперед. Он кивнул. "Я видел много фотографий в туристических брошюрах. Но другое дело, когда это реально. Это напоминает мне о том, как я впервые поехал в Пекин и увидел Запретный город. Это можно описать, но нельзя представить".


Наш дом находился в одном из тех жилых кварталов, которые имеют опрятный вид, участки с равномерным ландшафтом, засаженные кактусами и кустарниками, характерными для пустыни, и почвопокровные растения, которые не нуждаются в большом количестве воды. У нас был двухэтажный дом с гаражом на две машины. На первом этаже была большая семейная комната, кухня и столовая, а также спальня моих родителей. На втором этаже было три спальни.


Мои родители предоставили мне возможность отвести дядю Хо наверх. Сначала я поднял его чемодан, а потом спустился, чтобы помочь ему с двумя коробками. Он взял одну, а я потянулась за другой. Я ожидал, что он будет весить, но он был таким легким, что чуть не вылетел у меня из рук.


Дядя Хо усмехнулся. "Он летает, как птица, даже если птицы нет рядом".


В тот день я уже говорил по-китайски больше, чем за год, но даже при этом я думал, что неправильно его понял. Я переиграл то, что, как я думал, он сказал, и получилось то же самое. Я не понял.


Я провел его в гостиную и показал ему, где выключатель и как управлять жалюзи. Я открыл пустые ящики комода, шкаф и дверь в ванную. Я продемонстрировал, как работает душ, и решил, что мне не нужно показывать ему, как смывать унитаз. Если он зашел так далеко, то знает, что это такое.


- Я не знаю твоего имени, - сказал он мне.


- Это Джеймс.


- Это коротко, как мое имя. Хо.


Было много вопросов, которые я хотел бы задать ему, но пока не чувствовал себя подходящим. Я сказал, что он, вероятно, хотел распаковать вещи и отдохнуть. Он должен спускаться, когда захочет, или я постучу в его дверь, когда моя мать приготовит ужин.


Вернувшись вниз, я увидел, что дверь в спальню моих родителей закрыта. Я мог себе представить, какие вопросы они задавали друг другу.


Когда в тот вечер мы сели за обеденный стол, мой отец объяснил дяде Хо, что ему и моей матери нужно рано утром уйти на работу. "У Джеймса каникулы на этой неделе, так что он будет здесь, чтобы позаботиться о тебе".


Дядя Хо кивнул. "Мои потребности просты. Я постараюсь не доставлять слишком много хлопот".


Началась неловкая тишина. Не было похоже, что дядя Хо собирался что-то инициировать, и мои родители решили, что задавать вопросы невежливо. Мы слышали так много историй о дяде Хо, что я подумал, что было бы здорово услышать его точку зрения.


Я начал медленно, опасаясь реакции родителей и немного неуверенный в своих языковых навыках. Я заранее извинился за ошибки, которые мог совершить.


- Ты очень хорошо справляешься, - сказал дядя Хо. "У вас есть вопрос, который вы хотите задать мне, я постараюсь на него ответить".


Это поставило меня на место. Если я замолкну сейчас, это будет большой потерей лица. Родственники много говорили об этом.


Что я действительно хотел знать, так это то, как он стал мастером азартных игр, но я не мог начать с этого.


- Мне было интересно, где ты жил, когда был в моем возрасте. И что ты делал?


- А вам сколько лет?


"Мне шестнадцать."


Дядя Хо кивнул. "Тогда мы жили в Шанхае. Я тоже ходил в школу. Я изучал математику, но моя семья была бедной, и мне нужно было зарабатывать деньги. Я выращивал сверчков. Борьба со сверчками. Я научился быть укротителем крикета, а затем управлять крикетными боями. Пришло много людей. Они заплатили за вход и сделали ставки. Прибыль была хорошей". На этом он остановился, и я увидел, что он ждет моего следующего вопроса.


Я не был уверен, что именно спросить. Я точно ничего не знал о сверчках, так что я пошел с очевидным. - Как вы заинтересовались сверчками?


Он усмехнулся. "Многие дети в Китае заводят сверчков в качестве домашних животных. Они хорошие компаньоны. Вы можете держать их рядом с собой ночью и слушать, как они поют. Они маленькие и помещаются в коробку, которую можно положить в карман. Есть много различных видов коробок для крикета. Некоторые из них сделаны из сушеных тыкв, другие из бамбука, глины и ценных пород дерева. Говорят, что последний император хранил своего сверчка в шкатулке, инкрустированной слоновой костью и золотом. Старинные коробки для крикета теперь являются предметами коллекционирования".


В ту ночь мы много слышали о сверчках, и дядя рассказывал о сверчковой драке. "Борьба со сверчками очень агрессивна", - сказал он. "Когда два соперника выходят на арену, они будут прыгать друг другу в головы, резко кусая, пока один из них не будет побежден".


Я услышал, как на следующее утро мои родители ушли на работу, и перевернулся на другой бок, ожидая возможности поспать. Были весенние каникулы. Потом я вспомнил дядю Хо. Я поставил будильник, чтобы поспать еще час.


Когда я встал, то увидел, что мама подсунула мне под дверь записку. - Попробуй узнать, когда должны прибыть остальные члены группы дяди Хо и в какой гостинице он остановится. Я постараюсь вернуться домой пораньше, но не раньше пяти. Мы с папой едем вместе, так что ты можешь воспользоваться моей машиной. Возможно, ты захочешь взять дядю Хо на небольшую обзорную экскурсию.


Дверь дяди Хо была закрыта, когда я спускался вниз, но он услышал меня и открыл дверь.


"Привет, дядя Хо. Как насчет завтрака?


- Я хотел бы сначала показать тебе кое-что. Он пригласил меня в комнату.


Он спал на двухъярусной кровати у окна. Одеяло было аккуратно свернуто. Но мое внимание привлекла другая кровать. На покрывале стояли две птичьи клетки.


Я понял его. "Он летает, как птица, даже если птицы нет рядом".


- Мне понадобится твоя помощь, - сказал он. "Я должен найти магазин, в котором продаются птицы".


Хорошо. Что за птичья клетка без птицы?


- Магазин называется "Ароматные холмы", - сказал дядя Хо.


Так уж получилось, что я знал этот магазин. Это было в торговом центре рядом с компьютерным магазином, где я подрабатывал летом в прошлом году. Им владела китаянка.


"Ароматные холмы. Я знаю, где это. Но ты только что приехал. Откуда ты знаешь об этом?


Он улыбнулся. - Я скажу тебе, когда мы будем там.


Хорошо. Он хотел быть загадочным.


Моя мать поставила два места за столом для завтрака и оставила на стойке английские кексы, а также вазу с фруктами и банку чая. Я включил чайник и полез в холодильник за молоком и пакетом яиц. Я подумал, что я бы сварил немного и поджарил кексы. Я сказал дяде Хо, что я имел в виду.


"Я возьму все, что есть у вас, но только малую часть", - сказал он.


Затем он подошел к окну и выглянул наружу, щурясь. "Солнце очень яркое. Из-за этого небо кажется очень большим".


Я не думал об этом таким образом, но он был прав. В Неваде большие небеса.


За завтраком я попробовал то же самое, что и накануне вечером, только на этот раз я спросил его о птицах, а не о сверчках.


"Когда я был маленьким мальчиком в Шанхае, мне нравилось ходить на птичий рынок с дедушкой. Он держал своих птиц в бамбуковых домиках, которые вы видели наверху. Он был очень стар, и я часто ходил с ним, когда он брал их на прогулку".


- Что значит, вывел их на прогулку?


Дядя Хо усмехнулся. - Я покажу тебе, когда мы выйдем на улицу.


Завтрак не заставил себя долго ждать, и мы вышли из дома через боковую дверь. У дяди Хо в каждой руке было по птичьей клетке, которую они держали за кольца на вершине купола. Он ухмыльнулся мне и вышел за ворота гаража, чтобы прогуляться по подъездной дорожке и обратно, покачивая клетками по бокам. "Птицы любят воздух. Это заставляет их думать, что они свободны".


Затем мы сели в "тойоту", и я отправился в магазин под названием "Ароматные холмы". Я поискал его в желтых страницах, чтобы убедиться, что он все еще там. Малый бизнес в Вегасе приходит и уходит.


Когда мы прибыли, в магазине не было покупателей, но со всеми этими щебетаниями и птичьими криками это было оживленное место. В больших и маленьких клетках, в подвешенных к потолку мини-вольерах порхали всевозможные птицы. Вдоль одной стороны стояли полки, заставленные коробками с птичьим кормом и всем, что люди могли бы купить для своих птиц.


В дальнем конце магазина за прилавком сидела женщина. Она напомнила мне одну из моих старших теток, которая была танцовщицей, и у нее были такие же волосы, стянутые от лица в узел высоко на макушке.


Женщина склонилась над гроссбухом с ручкой в руке, но подняла голову, когда мы вошли. Она неуверенно посмотрела на дядю Хо, а затем недоверчивое выражение пробежало по ее лицу волной. Ее рука подлетела ко рту, подавляя крик.


Дядя Хо поставил птичьи клетки на прилавок и наклонился к ней. Она была поражена, когда он начал говорить. Сначала его голос был тихим и неуверенным, а затем набрал скорость в водопаде слов. Ее руки поднялись к горлу, и шепот удивления сорвался с ее губ. "Хо", я слышал, как она говорила снова и снова во время их разговора, но я больше ничего не понимал из того, что они говорили друг другу. Они говорили на диалекте, который был мне незнаком.


Дядя Хо пододвинул к ней одну из птичьих клеток, и она потянулась к ней, сжимая обеими руками. Начав с купола, она провела пальцами по его запутанной паутине, нащупывая путь, пока не достигла основания. Там она сделала паузу и начала исследовать в деталях. Казалось, она нашла то, что искала, и я увидел, как она просунула один мизинец между двумя узкими бамбуковыми перекладинами. Она посмотрела на дядю Хо. Он кивнул. Она сильно надавила. Ящик выдвинулся.


Из нее вырвался тихий крик, и она наклонила голову, чтобы посмотреть на содержимое ящика. Когда она подняла голову, в ее глазах была смесь удивления и страха. В отчаянии она снова надавила пальцем. Ящик закрылся, скрывая то, что там было. То, что я видел, было похоже на набор высохших коричневых горошин.


Я отступил в сторону, чтобы пропустить ее, когда она выбежала из-за прилавка и направилась к входной двери. Она заперла его и опустила штору.


Я вопросительно посмотрел на дядю Хо. В уголках его глаз играла улыбка. "Мадам Цзя повесила табличку о том, что магазин закрыт. Ее дом за этой занавеской. Она пригласила нас туда".


Я последовал за ними по короткому коридору, уставленному полками с припасами для птиц, к двери, которую женщина открыла ключом, спрятанным в банке. Она выходила в гостиную, залитую светом из окна, выходившего в небольшой сад. Она жестом пригласила нас сесть, а затем посмотрела на дядю Хо.


"Я сказал госпоже Цзя, что вы член моей семьи и что прошлой ночью я остался в вашем доме. Мы с Джией давние друзья. Наши деды знали друг друга. В детстве мы играли на аллеях птичьего рынка в Шанхае. Мы планировали, что когда-нибудь у нас будет собственное стойло для птиц. Хотя тогда у них не было имен, Джиа сказала, что мы назовем их Ароматными Холмами".


Он улыбнулся женщине. "Наша жизнь пошла разными путями. Я рад, что вы выбрали это название для своего магазина здесь, в Соединенных Штатах, иначе я бы вас не нашел".


Их взгляды задержались на мгновение, а затем мадам Цзя повернулась ко мне. "Простите нас за то, что мы говорили на языке нашего детства. Мы не будем этого делать впредь. У Хо есть много вещей, которые он хочет, чтобы мы оба знали.


"На самом деле их не так много, просто они сложные. Вы уже знаете, как я получил въезд в Соединенные Штаты. Меня пригласило одно из крупных казино. Я уверен, что вы оба задаетесь вопросом, как это произошло. Он улыбнулся каждому из нас по очереди.


"Даже по прошествии стольких лет есть те, кто все еще говорит о моих днях в качестве Мастера азартных игр. Время и повторение истории увеличили правду, но это то, во что верят. Когда ко мне подошел агент казино, он сослался на эту репутацию и предположил, что я богатый человек. Сначала я думал, что должен сказать ему, что это было давным-давно, но, слушая его, я понял, что мое прежнее положение позволит мне попасть в эту страну, и поэтому я не сказал ничего, что могло бы ему противоречить".


- Так это правда, что вы пришли сюда играть? Мадам Цзя наклонилась вперед, глядя на дядю Хо.


"Жизнь - это игра", - сказал дядя Хо с тихим смехом, а затем кивнул. "Это правда, что теперь, когда я здесь, от меня ждут азартных игр. Я очень мало знаю об азартных играх, которые происходят в сверкающих дворцах на широком бульваре, который вы называете Стрип. Единственная известная мне азартная игра - это ставки на крикетные бои. Я не найду здесь крикетного боя, я уверен. Казино не любят победителей, поэтому они надеются, что я проиграю. Это может быть не очень сложно".


Я снова подумал об истории с "китами" и о больших деньгах, которые казино ожидали от своих хайроллеров. Не похоже, чтобы у дяди Хо были такие деньги. Страшно было подумать, что может случиться, если он нарушит свою часть сделки. Времена подпольных убийств прошли, но по-прежнему много говорили о тех временах, когда мошенника можно было найти в переулке с перерезанным горлом.


Меня беспокоило другое. Это был коричневый горох. Я видел достаточно старых фильмов, действие которых происходит в Макао, Гонконге и Шанхае, чтобы знать кое-что об опиумных притонах. Если эти маленькие коричневые шарики как-то связаны с маком, у меня большие проблемы.


Я на минуту отложил мысли об опиуме и вернулся к другим своим заботам. "Дядя Хо, у тебя есть деньги, чтобы играть в азартные игры?"


"Если под деньгами вы имеете в виду американскую валюту, у меня ее нет. Там все мое богатство". Он кивнул в сторону птичьих клеток.


Нетерпеливый голос мадам Цзя напугал меня. "Хо! Я не могу больше ждать. Как вам удавалось скрывать их все эти годы? Вы так долго сидели в тюрьме, а потом вас сослали в деревню. Я думал, ты умер там. Слезы выступили у нее на глазах.


- Не грусти, - сказал дядя Хо. "Те времена остались в прошлом. Я здесь. Вы когда-нибудь думали, что это произойдет?"


"Много лет назад мне снилось..." Она поспешно покачала головой, отгоняя воспоминание. "Но хватит об этом. Я не та маленькая девочка, за которой ты гонялся по рыночным улочкам. Я прожил много лет. Вы должны сказать мне, сейчас. Где ты их спрятал?


- Я удивлен, что вы не догадались. В его глазах мелькнуло озорство. Было ясно, что дядя Хо не собирался торопиться. - Ты помнишь пещеры?


"Конечно, я помню пещеры! Как я мог забыть?"


Дядя Хо повернулся ко мне. "В Шанхае был небольшой горный хребет, рядом с которым я жил мальчиком. Я часто лазил туда с друзьями. Тропы были крутыми, с гигантскими валунами и высокими соснами, которые источали прекрасный аромат, когда дул ветер. Мы всегда искали сокровища. Мы нашли сосновые шишки. Это была детская игра.


"Мы не позволим Джиа пойти с нами. Она была слишком маленькой, и она была девочкой. Но ей было любопытно".


Мадам Цзя откинулась на спинку стула, и тихая улыбка озарила ее лицо.


"Когда я сказал Джие, что мы нашли несколько пещер, я должен был знать, что она не удовлетворится тем, что останется позади. Без нашего ведома она однажды поплелась за нами, но как только она вошла в пещеры, она заблудилась.


"В ту ночь Цзя не пришла домой к своей семье. Никто не знал, где она. На следующее утро ее дедушка пришел ко мне домой и поговорил с моим дедушкой".


"Хо нашел меня", - сказала мадам Цзя, ее глаза сверкали от восторга воспоминаний. "Он догадался, что я сделал, и пришел за мной. Я был в пещере, в стенах которой было вырезано множество ниш. Пока свет не погас, я пересчитал их справа налево и обратно, пока не достиг вершины. Была одна большая ниша сама по себе. Казалось, что он был выше неба. Я назвал это лунной нишей. Когда Хо нашел меня, я сказал ему, что если у нас когда-нибудь будет какое-нибудь сокровище, которое можно спрятать, это будет хорошее место".


Дядя Хо кивнул, и на мгновение их взгляды задержались, разделяя старое воспоминание. "Много лет спустя, когда страна находилась под властью Мао, я вспомнил об этих пещерах. Правительство наблюдало за мной, и я знал, что однажды они придут к моей двери, и меня бросят в тюрьму. Это случилось со многими моими друзьями.


"Я мог умереть или жить, но если бы мне суждено было остаться в живых, я был полон решимости сохранить свое сокровище до того дня. Я выбрал темную ночь, вернулся на склон холма своего детства и спрятал свой выигрыш в нише, которую Джиа назвала луной.


"Пройдет много времени, прежде чем я вернусь в это место и в Шанхай. Я с трудом узнал город тех ранних лет. Новые и высокие здания были повсюду, старые были снесены, улицы и переулки, которые я знал, исчезли. У подножия склона холма, который вел к пещерам, стояли бульдозеры и подъемные краны, ожидая, пока земля выровняется и обвалятся пещеры.


"Я был одет как крестьянин, с бамбуковым шестом через плечо, в тот день, когда я в последний раз поднялся на крутые холмы. Я нашел пещеру, которую искал, и вышел с другой стороны, чтобы, если бы кто-то смотрел, то просто увидел бы старика, выгуливающего своих птиц, и не догадался бы, какое у него сокровище".


Мадам Цзя сложила руки в конце рассказа дяди Хо и встала со стула.


"Настало время увидеть ваше сокровище. Я принесу воду и миски, которые вы просили. Она кивнула на длинный стол перед окном. Солнечные лучи падали на его светло-голубую тканевую обложку. "Мы будем делать свою работу там".


Она попросила меня пройти с ней на кухню. Она поставила большой таз в раковину и начала наливать в него горячую воду, а мне дала стопку кухонных полотенец и несколько суповых тарелок, чтобы я поставил их на стол. Когда таз наполнился, я понес его туда. Она последовала с большим ситом.


Тогда я подумал о том, чтобы задать несколько вопросов, но, похоже, скоро у меня будут ответы. Кроме того, они оба так хорошо проводили время.


Я стоял в стороне, пока дядя Хо открывал ящики каждой из птичьих клеток. Маленькими горстями он бросал коричневые шарики в сито, которое госпожа Цзя опускала в воду. Постепенно оно стало мутным.


"Они должны пропитаться некоторое время", - сказала она.


Мы меняли воду несколько раз, пока она окончательно не стала прозрачной и гранулы перестали быть коричневыми. Дядя Хо пересчитал и разделил их, а мадам Цзя бережно расстелила их на кухонных полотенцах, чтобы они высохли на солнце, проникающем в окно.


Там было двадцать девять звездчатых сапфиров, тридцать шесть рубинов и сорок семь изумрудов, сверкающих в ярком солнечном свете.


Дядя Хо был богатым человеком.


"Было много мужчин, у которых не было денег, чтобы заплатить свои игровые долги, - объяснил дядя Хо. "Они заплатили мне драгоценными камнями. Это натолкнуло меня на мысль преобразовать некоторые из моих других доходов в то, что вы видите здесь. Я завернула их в птичий помет, чтобы никто не узнал, что это такое".


Затем он повернулся к мадам Цзя. "Я думаю, лучше всего сейчас завернуть их в мягкую ткань и положить обратно в птичьи клетки. Это было безопасное место на протяжении многих лет. Я возьму их с собой в дом Джеймса и подумаю, что мне делать дальше. Но я должен принять решение до завтрашнего дня.


- Почему завтра днем? Я попросил.


"Тогда я должен быть в аэропорту, чтобы присоединиться к группе".


- Ты должен был отправиться с ними в Гранд-Каньон?


"Да, но после того, как мы прибыли в Лос-Анджелес и прошли иммиграционный контроль, я ускользнул. Так как нас было всего шестеро, то наверняка меня не хватало. Когда я присоединюсь к ним, я просто скажу, что заблудился в аэропорту Лос-Анджелеса. Это запутанное место".


Может быть, они ему поверят, а может быть, и нет, но я хотел знать, что произошло после этого. - И вот так ты нашел кого-то, кто отвезет тебя сюда? Как вам это удалось?"


Дядя Хо улыбнулся. - Я скажу тебе это в другой раз. Мы должны идти сейчас же.


Я встал, попрощался с мадам Цзя и сказал дяде Хо, что подожду его в машине. Мадам Цзя выпустила меня через сад.


Вскоре передняя дверь магазина открылась, и появился дядя Хо с птичьей клеткой в каждой руке. Мадам Цзя придержала для него дверь. Для всех, кто мог наблюдать, она просто прощалась с клиентом, а не с кем-то, кого знала целую жизнь назад.


Когда мы вернулись домой, уже далеко за обеденное время. Дядя Хо сказал, что не голоден и хочет немного отдохнуть и подумать, что ему делать дальше. Я помог ему подняться наверх с птичьими клетками, зная, сколько богатства я держу в одной руке.


Я сделал себе бутерброд и подумал обо всем, что произошло с тех пор, как мои родители ушли на работу в то утро. Я взял колу из холодильника, пошел в гостиную и включил телевизор. Он был настроен на местный новостной канал. Появился бюллетень, явно являющийся продолжением истории, которую они отслеживали все утро. Один из местных ведущих читал объявление.


Два вертолета столкнулись и разбились в Гранд-Каньоне сегодня утром, вскоре после рассвета, из-за неожиданной грозы. Выживших нет. Тела обоих пилотов опознаны. Пассажирами были китайские туристы, путешествующие в группе. Их конечным пунктом назначения в США был Лас-Вегас. Есть некоторый вопрос, было ли на борту самолетов пять или шесть пассажиров. Найдены только пять тел.


Я сидел и смотрел на экран, думая, что мне, наверное, стоит позвонить родителям, но я не мог представить, чтобы рассказать им обо всем этом по телефону. Я подумал о дяде Хо. Я тоже не был готов к этому.


Пришел очередной бюллетень.


Об их гибели уведомлены семьи пилотов. Власти обнародовали имена шести китайских туристов, которые должны были находиться на борту двух вертолетов. В качестве особой услуги нашим зрителям в китайском сообществе их имена можно найти на нашем веб-сайте.


Я поднялся в свою комнату и сел за компьютер. Веб-сайт перечислил имена на китайском языке с английской транслитерацией рядом с ними. Там было шесть имён. Хо был одним из них. Я спустился вниз и включил телевизор.


Должно быть, я заснул, потому что следующее, что я помню, - это рука моей матери на моем плече, которая будит меня. Папа стоял рядом с ней. Телевизор все еще был включен.


Я сел и посмотрел на них. На минуту мне показалось, что все это было сном.


"Мы услышали новости, когда ехали домой, - сказала моя мать. "Это ужасно. Интересно, это та группа, с которой путешествовал дядя Хо?


- Где дядя Хо? Я попросил.


"Мы только что вернулись домой. Думаю, он в своей комнате.


- Я пойду проверю.


Я начал подниматься по лестнице. В голове крутились всевозможные вопросы. В одном я был уверен. В следующий раз, когда родственники соберутся вместе, у меня будет история дяди Хо, которая превзойдет их всех.


ПРАВИЛА ДОМА Либби Фишер Хеллманн


Если бы Мардж Фарли знала, что ее ждет во время отпуска в Лас-Вегасе, она могла бы вместо этого отправиться в Висконсин-Деллс. По крайней мере, она, возможно, не пошла бы в сторону пустыни. Но она жаждала чего-то нового и необычного, поэтому они и приехали в Вегас в первую очередь. И она удивила своего мужа Ларри поездкой в каньон Ред-Рок, чтобы поднять ему настроение.


Но Ларри не обращал внимания на окаменевшие песчаные дюны, водопады, спускающиеся в каньоны, и краснохвостых ястребов, парящих высоко над Мохаве. Допив обе бутылки с водой, он потопал обратно к машине. Он вытер капли пота со лба. Мокрые ленты обвивали спину его рубашки. "Это не весело. Слишком жарко. И пыльный. Давай вернемся."


Мардж попыталась сосредоточиться на отвесных скалах вдалеке. Портье у консьержа отеля сказал, что это место для посещения. А доктор Фил сказал, что иногда нужно было решать, что важнее в отношениях. Господь знает, она старалась. Но прошлой ночью у Ларри было то, что можно было бы назвать неудачей. Неудача в пятнадцать тысяч долларов.


"Это нечестно." Он застонал, когда они, спотыкаясь, вышли из казино. "Почему нам не повезло с Бенни Моррисоном?"


Она слышала эту историю тысячу раз. Как их друг Бенни взял свою жену в Вегас и выиграл пятьдесят штук за столами, прежде чем они даже распаковали вещи. Как он влетел в их комнату, схватил их сумки и сказал Фрэнсис, что они идут домой - сию же минуту - строить бассейн на заднем дворе. Ларри по-прежнему медленно обжигался каждый раз, когда Моррисоны приглашали их к себе.


Но Ларри никогда особо не везло. Мардж опустила козырек кепки и посмотрела на розовый цветок кактуса неподалеку. Поэтому они пропустят следующий отпуск. Отложите ремонт ванной комнаты. В любом случае, жизнь была не о деньгах. Это было духовное путешествие. Как говорили на "Кислороде". В самом деле, разве какая-то женщина не говорила что-то о мантрах на прошлой неделе? Как они сделали для мира и спокойствия? Она должна поделиться этим с Ларри. Пока она пыталась вспомнить, что именно сказала женщина, что-то рядом с цветами блеснуло на солнце и нарушило ее концентрацию. "Посмотри на это!"


Ларри нехотя обернулся. "Что теперь?"


Мардж сняла солнцезащитные очки. "Что-то там. По цветам. Он блестит".


- Наверное, это чертова обертка от жевательной резинки.


Она направилась. "Тогда мы обязательно должны его забрать. Как кто-то мог даже подумать о том, чтобы мусорить в таком месте?"


"Мардж..." Ларри последовал за ней, наткнувшись на нее, когда она внезапно остановилась. "Что за-?"


"Смотреть!" Мардж показала. За цветами из песка торчал кусок металла.


"Дай взглянуть." Ларри прищурился и подкрался ближе. - Похоже на какую-то коробку. Он вгляделся в него, затем ощупал его ботинком. Они услышали металлический стук. Брови Ларри взлетели вверх. Он склонился над коробкой.


"Ждать!" - вмешалась Мардж. - Не трогай его. Она обхватила себя руками и огляделась. - Ты понятия не имеешь, что там.


Ларри посмотрел вверх. - Ради всего святого, Мардж, это просто коробка. Он присел рядом.


"Подожди. Останавливаться. Разве не здесь они сбрасывают всю радиацию?


"Хм?"


"Знаете, отработавшие топливные стержни, отходы реакторов? Как о них говорят по телевизору? Они перевозят его в пустыню и сбрасывают в местах, где никто не живет".


- Мардж, это в Вайоминге. А вы говорите об огромных контейнерах. Размеры железнодорожных вагонов. Не маленькие коробочки.


- Еще... - умоляла она. "Ты никогда не узнаешь."


Ларри стрельнул в нее одним из своих взглядов, когда у него пульсировала нижняя часть челюсти, когда он с ней не соглашался. Неприятное чувство скрутило желудок. - Ты был прав, Ларри. Это не весело. Вернемся к машине. В отеле мы выпьем вкусного прохладительного напитка.


Вместо этого он опустился на колени и начал зачерпывать куски сухого утрамбованного песка.


- Дорогая, ты разве не слышала, что я сказал?


Но он продолжал карабкаться по песку. Затем он перестал копать и сел на корточки. Покачивая его, чтобы высвободить, он поднял серую коробку для снастей площадью около фута и глубиной пять дюймов. Его поверхность, по крайней мере та часть, которая не была покрыта песком, была грязной и потрепанной.


Мардж была уже почти готова вернуться в отель без него. Пусть отравится каким-то странным биологическим токсином . "Ларри, просто оставь эту штуку здесь".


В ответ он стал трясти коробку из стороны в сторону. Можно было услышать свистящий звук.


"Ларри". Мардж начала волноваться. - Это тебе не принадлежит.


Он огляделся, в его глазах появился странный свет. Солнце отбрасывало длинные тени на пустыню, заливая все розовым теплым светом. Больше никого не было видно. "Теперь так и есть". Держа коробку под мышкой, он направился обратно к машине. "Пойдем. И ради бога никому не говори ни слова".


Мардж поджала губы. Она знала, что лучше не спорить. Она провела всю свою жизнь, следуя правилам. Школьные правила. Правила секретаря. Жена в пригороде рулит. Она вклеила "Советы Элоизы" в альбом для вырезок. Она знала десять способов, как вывести пятна, как уберечь картошку от почки, как сделать мужа счастливым. И все, чего она не знала, она узнала от Опры. Правила были не просто так. Вы играете по правилам, вы находите то, что ищете. Так что, если она была немного беспокойной в последнее время? Это не значит, что она ищет неприятностей. Она украдкой взглянула на мужа. Она никогда не понимала мятежников.


Когда они спешили обратно на стоянку, мужчина в машине на краю стоянки выбросил в окно недокуренную сигарету. "Кажется, он наблюдает за ними", - подумала Мардж. Она покачала головой. Она, должно быть, воображает вещи.


Зеркальные бронзовые панели отражали серию люстр, заливающих вестибюль отеля головокружительным светом. Казино было в стороне. Ларри обошел его стороной и направился к лифтам, но Мардж заглянула внутрь, проходя мимо.


Комната размером с футбольное поле, по периметру которой стояли игровые автоматы для старушек и голубей. Круглые ямы для покера, рулетки и блэкджека занимали центр, а вокруг них располагались прямоугольные столы для игры в кости. Было едва шесть часов, но уже звенели монеты, раздавались карты, щелкали колеса рулетки. Громкая электронная музыка лишала возможности думать. Но ведь в этом и был смысл, не так ли? Каждую ночь сюда стекались сотни жадных душ, каждая из которых считала себя исключением из правил. Они бы разбили дом. Ларри был одним из них, подумала Мардж.


Подойдя к лифту, она задумалась, сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь заметит лысого пухлого мужчину с грязной коробкой под мышкой. Он выглядел подозрительно. Она скользнула вперед, чтобы защитить его. Она знала, что это плохая идея.


- Но он у меня был, когда я регистрировался. Настойчивая рыжая в полосатых штанах громко жаловалась на стойке регистрации.


- Мадам, я делаю все, что могу. Смокинг клерка был измят, а спутанные волосы цеплялись за плечи. Он потрогал одну из нескольких сережек в ухе. Мардж не была равнодушна к мужчинам с серьгами, но знала, что должна быть терпимой.


"Я разговаривал с горничными, - говорил он. "Повесьте объявление в комнате отдыха для сотрудников. Я даже назначил награду за браслет".


- Конечно. Женщина огляделась. - У тебя есть нервы, понимаешь? Наших денег вам недостаточно. Ты должен украсть все, что не приколочено".


Служащий за стойкой оторвал взгляд от женщины и - невежливо, подумала Мардж - огляделся. Его глаза скользнули мимо них, но затем вернулись и сфокусировались, как поняла Мардж, на Ларри и его пакете. Она подошла ближе к мужу, но было слишком поздно. Дама в тигровых штанах все еще придиралась, но клерк не мог оторвать глаз от Ларри. Когда двери лифта открылись и они вошли внутрь, он взял трубку.


Вернувшись в их комнату, Ларри отнес коробку в ванную. Он вытер ее влажным полотенцем, затем ощупал шов.


Мардж стояла у двери. - Пожалуйста, Ларри. Еще не поздно. Не открывай его. Что, если это сибирская язва?


"Мардж". Он зарычал. - Если не собираешься помочь, то хотя бы уйди с дороги.


Ее рот сжался. - По крайней мере, позволь мне попытаться найти тебе перчатки.


"Хм?"


"Резиновые перчатки. Я видел аптеку за углом.


Ларри покачал головой. Ему было наплевать на микробы. Что-то было внутри этой коробки. Это был знак. И это не могло прийти в лучшее время. Из-за паршивой экономики он не выполнил свою норму в прошлом квартале. Потом была последняя ночь. Ему нужен был перерыв. И Бог, наконец, посылает ему один.


"Позвольте мне протереть его маленькой бутылочкой отбеливателя", - настаивала Мардж. "Уничтожает вирусы".


Он поймал отражение своей жены в зеркале. Она всегда была немного сумасшедшей, но теперь это стало большим событием. Цитируя всех этих дурочек по телевизору. Болтаем об окружающей среде. Отказ позволить ему есть картофель фри или Cap'n Crunch. Слишком много канцерогенов. Он больше не знал, чего она хочет. Не то чтобы он не пытался. Он согласился приехать сюда, не так ли, хотя Деллы ему очень нравились. Но Мардж хотелось чего-то нового. Экзотика. Что ж, нахмурился он, она точно в этом разобралась. Он поднял коробку и заглянул под нее.


- Я собираюсь добавить немного спирта. Мардж достала бутылку алкоголя из своего дорожного набора. Пропитав ватный тампон, она приложила его к коробке. Комнату наполнил резкий антисептический запах.


- За то, что громко плакала, Мардж.


Он вырвал коробку из ее рук. Она вела себя как Донна Рид на стероидах. Он хотел открыть коробку, но замок, казалось, покоробился, погнулся под странным углом. Даже с правильными инструментами его будет трудно открыть. Но у него не было даже отвертки. Он подумал, не вызвать ли ремонтника. "Инженер", наверное, их здесь называли. В таком причудливом месте, как это, наверняка было множество таких, готовых прикарманить огромные чаевые только за то, чтобы поменять чертову лампочку.


Он схватил кран и плеснул в лицо холодной водой. В зеркале он увидел, как Мардж снова рылась в своей сумке. Эта чертова штука была достаточно большой, чтобы вместить в себя целый Wal-Mart. Она вытащила небольшой коренастый красный пластиковый предмет. С белым крестом на нем. Швейцарский армейский нож! Он обернулся. Как-


Она улыбнулась, словно читала его мысли. "Я читала этот обзор женщин-писателей-путешественниц - вы знаете, в журнале " Новая женщина "? Там говорилось, что если у вас нет дорожного будильника или швейцарского армейского ножа, значит, вы не упаковались должным образом". Она передала его. "Большинству женщин нравятся ножницы и маленькое лезвие, но мне нравится открывалка для бутылок".


Ларри проглотил свое изумление - время от времени его жена все еще поражала его. Открыв ее, он начал вставлять и вынимать лезвие из коробки.


"Одна женщина починила им двигатель своей арендованной машины, - продолжила Мардж. "Другая починила ей фен. Конечно, в эти дни вы должны сдать его в багаж. Но это стоит того."


Ларри проигнорировал ее. Взяв лезвие, а затем отвертку, он медленно расширил пространство между крышкой и основанием. Наконец, резкий рывок отвертки вверх открыл замок, и коробка распахнулась. Ларри вздохнул, помолился и заглянул внутрь.


"О Господи!"


"Что это?" Мардж сгрудилась позади него.


Он вытащил большой полиэтиленовый пакет. Внутри было по меньшей мере дюжина пакетиков меньшего размера, наполненных белым порошкообразным веществом. Он осторожно открыл один из пакетиков, сунул его в мизинец и поднес к языку. На вкус было горько и жгуче. Возможно легкое онемение.


Он смотрел в потолок и улыбался.


Стук в дверь заставил Мардж вздрогнуть. Она и Ларри обменялись взглядами.


"Я позабочусь об этом." Ларри направился к двери, закрывая ее в ванной. "Ты оставайся здесь. И держи дверь закрытой.


"А вдруг-"


"Просто делай то, что я говорю".


Мардж послушно села на унитаз. Дрожа, она накинула полотенце на плечи. В этих комнатах всегда было слишком холодно. Через дверь она услышала приглушенные голоса. Ларри и еще кто-то. Женский.


- Нет, спасибо, - говорил он. Но голос с сильным акцентом - испанский, подумала Мардж, - приблизился.


"Я раскладываю кровати. И положите полотенца в ванную. Мардж представила себе латиноамериканку с темными волосами и золотым крестом на шее.


"Нет!" Ларри взвыл, как раненый пес. - Мне очень жаль, - добавил он. - Я имею в виду... моя... моя жена там. Она плохо себя чувствует".


"Я даю полотенца. Она чувствует себя лучше".


Что-то звенело, когда она скользила по ковру. Ключи. Служанки носили эти большие серебряные кольца, не так ли? За звоном последовал шлепающий звук. Мардж знала этот звук. Всякий раз, когда Ларри был расстроен, он хлопал ладонями по бедрам.


Руки Ларри двигались взад-вперед. Звонок приближался. Сердце Мардж заколотилось. Если она ничего не сделает, служанка ворвется в дверь. Выскочив из туалета, она заперла дверь в ванную и скользнула в душ. Она осторожно поставила коробку в ванну как можно дальше от насадки для душа, а затем включила воду. Когда холодные брызги хлынули вниз, она захлопнула дверь и плюхнулась обратно на унитаз.


Звон прекратился.


- Видишь, я же говорил тебе, - слабым голосом сказал Ларри. "Она плохо себя чувствует".


Тишина. Затем: "Да ладно. Я помогаю."


Боже мой, подумала Мардж. Что для этого потребуется? Она быстро схватила полотенце и сложила его перед лицом, надеясь, что ее голос будет звучать так, как будто она находится в душевой кабинке. - Просто оставь их снаружи.


- Ты уверен, мизус? Я получаю лекарства".


Она уже собиралась резко возразить, когда до нее дошло, что женщина просто делает свою работу. Следование правилам. Мардж была недовольна собой - ей следует быть более терпимой. "Спасибо. Я буду управлять. Просто оставьте полотенца на полу.


В конце концов, звон отступил, и дверь в их комнату захлопнулась. Мардж ждала целую минуту, прежде чем выйти из ванной. Ларри смотрел в глазок, все еще хлопая себя по бедрам. В воздухе висел запах дешевых духов.


- Это было близко, - прошептал он.


- Она ушла?


Он кивнул и направился обратно в ванную. Мардж схватила его за руку. - Ларри, мы не можем этого сделать. Это не правильно. Мы должны передать его в полицию".


"Ты не в своем уме?"


"Это того не стоит. Если нас поймают..."


Нервный смех оборвал ее. - Немного поздно об этом беспокоиться.


"Никогда не поздно поступать правильно. Мы все делаем то, чего не хотели бы делать".


"Это не один из них. В любом случае, какой полицейский в здравом уме поверит, что мы нашли это в пустыне?


- Но мы это сделали.


"Конечно. И заодно не забудь сказать им, что это твой швейцарский армейский нож открыл ее.


"Что это должно означать?"


- Это значит, что ты тоже в этом по горло. Ты сообщница, Мардж.


Мардж напряглась. Все, что она сделала, это упаковала свою косметичку в соответствии с правилами Новой Женщины : немного моющего средства, ватные тампоны и, конечно же, нож. Это сделало ее преступницей? Ларри должен был ошибаться. Может быть, это была своего рода проверка. Из их ценностей. Их отношения. Она вздернула подбородок. - Я иду в полицию.


Его глаза сузились. "Ты не можешь".


"Мы должны следовать правилам". Она направилась к двери, но Ларри поймал ее за руку.


- Мардж, не надо. Пожалуйста. Коробка - это знак. Я знаю это."


"Знак?" Она с надеждой вгляделась в его лицо. Разве она не думала о том же самом?


"Мы можем совершить убийство, если будем осторожны. Вы знаете, сколько стоит эта заначка?


Ее настроение упало. "Мне все равно."


"Может быть, миллионы!"


Деньги. Она отвернулась. Они даже не были на одной планете. Доктор Фил сказал, что в какой-то момент нужно спасти отношения, иначе они погибнут. Они обсуждали это на ее женском семинаре: Мардж, недавно объявленная лесбиянкой, и еще две женщины скорбят о своем разводе, который они никак не могли начать, не говоря уже о том, чтобы спасти, отношения.


"Наша удача вот-вот изменится. Все, что нам нужно сделать, это найти кого-то, чтобы продать его".


- Но это сделало бы нас... - прошептала она. "... дилеры".


"Н... нет. Не совсем", - сказал он. - Это было не наше с самого начала.


"В яблочко. Вот почему мы не можем этого сделать, Ларри. Мы должны играть по правилам".


Прежде чем он успел ее остановить, она вырвалась из его хватки и выскочила в дверь.


Мардж пересекла вестибюль, понимая, что портье с вьющимися волосами наблюдает за ней. Она ускорила шаг.


Снаружи сгущалась тьма, но это была фальшивая, шумная тьма. Яркие неоновые дисплеи зашипели. Фонтаны журчали. Завыли рога. Электронные звонки выплеснулись из казино. Проталкиваясь сквозь толпы на Стрипе, ей стало не по себе. Ей не нравился этот город, где ночь была днем, а тьма была светом. Воздух заброшенности, бесшабашного хаоса пронизывал все, все шипя в жаре пустыни. Мардж обмахивалась клапанами своего свитера.


Наконец, она увидела черно-белый крейсер в следующем квартале. Двое копов бездельничали у его борта. Она спешила остановить их, когда почувствовала чье-то присутствие рядом с собой. Она ускорила шаг, но фигура приблизилась. Когда она попыталась броситься бежать, он схватил ее за руку. Она начала кричать, но нападавший схватил ее за талию и впился губами в крепкий поцелуй. Другой рукой он ткнул ее в бок чем-то твердым и холодным. Она знала, не видя, что это пистолет.


Один в комнате, Ларри расхаживал и хлопал себя по бедрам. Заначка с лихвой компенсировала бы его потери. Все, что ему нужно было сделать, это разгрузить его. Но он был торговцем со Среднего Запада. Где он мог найти торговца наркотиками в Вегасе?


Он вытащил рубашку, которую Мардж купила ему до того, как они пришли. "Вы не можете носить рубашку для гольфа и брюки чинос в Вегасе", - сказала она. Даже если это делают все остальные. Он надел его через голову и посмотрел на себя в зеркало. Какой-то облегающий желтый материал. Он был похож на чертового итальянца.


итальянский. Все знали, что казино были прикрытием для мафии. Мафия торговала наркотиками. Если он пойдет в казино, может быть, он сможет найти кого-нибудь - может быть, карточного дилера, - кто знает кого-то. Но что бы он сказал? "Эй, хочешь забить - это наверху, в моей комнате?"


Он натянул новую пару брюк, которые подходили к рубашке. Желтовато-коричневое плетение. По крайней мере, они не были белыми. Проклятие. Он говорил как Мардж со всеми ее чертовыми правилами. Он открыл коробку, вытащил один из пакетиков и сунул его в карман. Она не всегда была такой. Она была довольно хороша, когда он заметил ее в секретарском бассейне много лет назад. Когда она изменилась? Им было за сорок. Дети жили своей жизнью. Можно подумать, она расслабилась.


Он закрыл коробку и стал искать, куда бы ее спрятать. Сейф? Нет. Это было первое место, куда кто-то обращался. Под кроватью? Нет. Это было для любителей. Он огляделся, его взгляд остановился на мини-баре. Повернув ключ, он открыл крошечный холодильник, достал орехи, леденцы, газированные напитки и крошечные бутылочки с выпивкой и вставил коробку. Она подошла идеально. Он бросил еду в мешок для белья и засунул под кровать.


Он открыл дверь в комнату. Он почти ожидал увидеть горничную, стоящую там с полотенцами в руках, но холл был пуст. Он спустился на лифте вниз и пересек вестибюль, кивнув служащему за стойкой. Его удача вот-вот должна была измениться. Он знал это.


В тот момент, когда к ней пристали, Мардж задумалась, почему она вообще думала, что поездка в Вегас будет веселой. Она должна была пойти к Деллам. Ларри и она могли бы остановиться в аквапарке, как всегда, а потом купить сыр. Возможно, они даже покатались на лодке.


Теперь мужчина зарычал ей на ухо. - У тебя есть кое-что, что принадлежит мне.


Забавно, как работает твой разум, подумала она. Здесь она была на Вегас-Стрип, пистолет торчал ей в ребра, и она думала о Деллах.


Мужчина ткнул пистолетом ей в бок. "Ты меня слышишь?"


"Коробка?"


- Я хочу вернуть его. Его голос был хриплым, как будто он выкурил слишком много сигарет.


"Ты можешь иметь это."


Он встал позади нее, чтобы она не могла видеть его лица, но она подумала, что давление на ее ребра, возможно, ослабло. "Умный ход, леди. Так где мне его найти?"


"В нашей комнате".


"Хороший." Голос прохрипел ей в ухо. - Ты просто ведешь себя тихо и спокойно, понимаешь, и никто не пострадает.


Пока он вел ее по улице, жирный запах картофеля фри и гамбургеров из забегаловки заставил ее желудок заурчать. Она поняла, что не ела с обеда.


- И скажи своему мужу, чтобы он перестал брать вещи, которые ему не принадлежат.


Она кивнула, подавляя голод. Это еще может получиться. Если бы она могла каким-то образом остановить полицейских на крейсере, она бы сказала, что коробка принадлежит этому головорезу. Что, по его словам, и произошло. Так что пусть отдувается. Она и Ларри будут в чистоте. Тогда они могли бы начать сначала. Вместе. Она снова кивнула. Доктор Фил одобрил бы.


Ларри пытался выглядеть беззаботным, когда шел по Стрипу, но его подмышки были влажными и липкими, а пот струился по шее. Он осматривал каждого прохожего, но большинство их лиц говорило, что у них есть более важные дела, чем замечать человека в желтой рубашке.


Он купил пива в тускло освещенном месте на улице. Два посетителя склонились над барной стойкой: чернокожий мужчина в футболке с надписью "В ВЕГАСЕ ЭТО ДЕЛАЮТ ЛУЧШЕ" и женщина с вьющимися седыми волосами. Ларри решил подойти к парню и попытался вспомнить какой-нибудь рэп. Дома ребята? Корешей? Он передумал, когда мужчина посмотрел на него в зеркало.


Вернувшись на Стрип, толпа была густой и шумной. Ларриел направился к курорту с мощеными улочками и причудливыми кафе. Он вспомнил, что это должен быть макет Парижа. Проходя мимо "французской" пекарни, от теплого ароматного хлеба которой у него потекли слюнки, он заметил неряшливого мужчину на скамейке. Колено парня дернулось вверх-вниз, но он ни с кем не смотрел в глаза. Он вытряхнул сигарету из мятой пачки. Прикоснувшись к нему спичкой, он затянулся затяжкой. Не торопился размахивая матчем.


Ларри подошел. Мужчина бросил на него угрюмый взгляд и бросился дальше по скамейке. Его движение разносило по воздуху запах масла пачулей. Ларри вспомнил масло пачулей. Трехдневная интрижка в колледже с хиппи, который никогда не говорил ничего, кроме "далеко" и "копать". У нее был постоянный кайф, и от нее пахло этой дрянью.


Он сделал глоток пива. Может быть, этот парень был тем самым. Опять же, если он был неправ, все могло пойти наперекосяк. Он вспомнил, сколько проиграл в казино. Он подумал о коробке и о том, сколько она стоит. Он вытер рукой рот и сел.


- У меня есть кое-какие вещи, которые мне нужно перевезти. - пробормотал он. - Думаешь, ты мог бы помочь?


Парень не двигался. Или хотя бы оглядеться. Ларри подумал, не ошибся ли он. Двое полицейских стояли, прислонившись к своей машине, в полуквартале от них. Слишком близко для комфорта. Он подавил желание шлепнуть себя по бедрам. Он украдкой посмотрел на парня. Нет ответа. Ряды планок упирались ему в лопатки. Он уже собирался сбежать, раствориться в толпе, когда парень едва заметно кивнул ему.


Пульс Ларри участился. Это работало! - Ты хочешь войти?


"В чем дело?" - сказал мужчина.


Ларри перекинул руку через спинку скамьи. Губы парня были тонкими, как карандаш, и его верхняя губа не двигалась, когда он говорил. На самом деле, Ларри не был уверен, что вообще говорил, пока не повторил.


"В чем дело?"


Ларри сказал ему.


"Где это находится?"


"В моем гостиничном номере".


"Отель? Какого черта он делает в...


Ларри прервал его, удивленный тем, насколько наглым он себя чувствовал. "Это долгая история. И у меня нет всего дня. Да или нет?"


Тишина. Они оба смотрели на мусорное ведро, одно из тех причудливых, блестящих, которые отражали свет от навеса отеля. Мужчина на скамейке провел рукой по голове. Дважды. "Вы на."


Двери лифта открылись, и Мардж и нападавший на нее двинулись по коридору, дуло пистолета все еще тыкало ей в ребра. Когда они обогнули тележку для уборки возле ее двери, Мардж вспомнила горничную с полотенцами. Была ли она сейчас в комнате? Если да, то, возможно, Мардж могла послать ей какой-то сигнал, что-то, что подскажет женщине позвать на помощь. Яростно размышляя, Мардж вытащила ключ-карту и толкнула дверь.


К ее удивлению, в комнате горел свет, и из ванной раздался пронзительный голос. "Так чего же ты ждешь? Проверьте шкафы.


Через несколько секунд горничная вышла из ванной. Когда она увидела мужчину с пистолетом, она вскинула руки вверх.


"Санта-Мадре-де-Диос! "


Из ванной доносился шум. "Эстелла... что за..."


Страх пронзил Мардж. "Кто здесь?" - крикнула она с тревогой. "Убирайся из моей ванной!"


Тишина.


Мардж взглянула на нападавшего, увидев его впервые. У него были густые темные волосы, спутанные и пушистые, джинсы, джинсовая рубашка и кожа настолько плохая, что пузырчатая пленка казалась гладкой. Почему он ничего не сделал? Но он просто стоял там, на его лице отразилось замешательство. Она должна спасти себя. Но как? Она нахмурилась и выгнула спину, надеясь выскользнуть из его объятий, но его хватка была слишком сильной. Затем дверь в ванную медленно открылась, и вышла клерк с волнистыми волосами и слишком большим количеством серег.


"Ты!" Мардж уперла руки в бока, ее страх сменился гневом. "Почему ты здесь? Где мой муж?"


Горничная излила поток молниеносных испанских слов, за которыми последовал поток слез.


Консьержка потрогала серьгу, ничуть не возмутившись. - Гость в комнате внизу пожаловался на протечку потолка в ванной, - сказал он сквозь вопли служанки. - Мы просто проверяли. Бросив взгляд на человека с пистолетом, он добавил: "Видишь? Не о чем беспокоиться. Итак, теперь, если вы...


Человек с пистолетом внезапно, казалось, вышел из транса и направил пистолет на клерка. - Оставайтесь на месте, - рявкнул он. - Ни шагу.


Портье бросил на него странный взгляд. Как будто они знали друг друга, подумала Мардж. Она скрестила руки. - Где мой муж?


- Когда мы вошли, здесь никого не было.


Мардж остановила его ледяным взглядом. Он выглядел вызывающе, но мог говорить правду. По крайней мере, о Ларри. Но тогда где ее муж? И где была коробка?


Нападавший махнул пистолетом на горничную. "Перестань орать, женщина. И убирайся отсюда". Он повернулся к портье. "Ты тоже. И ты ничего не видел. Или никто. Если вы знаете, что хорошо для вас. Понятно?"


"Ждать!" - крикнула Мардж. - Ты не можешь...


Нападавший махнул на нее пистолетом. - Ты... у стены.


"Но что насчет-"


"Замолчи." Он повернулся к портье. - У тебя проблемы со слухом?


Мардж видела, как они обменялись взглядами. "Вы знакомы друг с другом?"


Двое мужчин не ответили. Она нахмурилась. Рыдающая горничная была ее последней надеждой. Она повернулась к ней, пытаясь телеграфировать SOS, но портье схватила горничную за руку и вытолкнула в коридор. Когда дверь захлопнулась, Мардж услышала, как он бормочет ее по-испански.


"У вас есть ровно тридцать секунд, чтобы найти эту коробку", - сказал напавший на нее.


Мардж прислонилась к стене. Она знала, что это пустая трата времени. Коробки здесь не было. Но она все равно искала, открывая душевую кабину, дверь шкафа, ящики.


Ничего такого.


Пока не нашла пакет с закусками под кроватью. Кого, по мнению Ларри, он обманывал? Может быть, все бы получилось. Она вытащила сумку из-под кровати и встала. "Попробуйте мини-бар."


"Открой это." Мужчина указал на шкаф.


- У меня нет ключа.


Мужчина бросил на нее взгляд и пнул шкаф. Он распахнулся, обнажив коробку.


Мардж открыла холодильник и вытащила его.


Мужчина схватил его и сунул под руку. Потом взвел курок. "Тяжелый перерыв. Теперь я должен застрелить тебя. Ты слишком много знаешь.


Мардж выдохнула. Он был прав. Это было окончено. Она смирилась со своей судьбой и зажмурилась, ожидая, когда пуля убьет ее жизнь. Она не могла не думать о том, как унизительно умирать в Лас-Вегасе. И как бы ничего этого не случилось, если бы Ларри играл по правилам.


Они оба услышали щелчок ключ-карты. Нападавший затолкал ее в ванную вместе с коробкой. Вонзив пистолет ей в ребра - теперь это казалось почти знакомым - он поднес палец к губам.


Мардж приложила ухо к стене. Ларри говорил. мужчине. Ящики выдвигались и закрывались. Хлопнула дверца шкафа.


"Я не могу в это поверить. Его больше нет. Голос Ларри стал пронзительным, гнусавым.


- Что значит, его больше нет? Голос мужчины был низким. И злой.


- Я-я отсутствовал всего несколько минут, - пробормотал Ларри.


Затем: "Хорошо, приятель. Игры окончены. Поднимите руки вверх".


"Что? О чем вы говорите?"


- Я офицер Дейл Гордон, полиция Лас-Вегаса. И вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание..."


"Полицейский!" Ларри вскрикнул. - Ты полицейский под прикрытием!


- Верно, приятель. И у тебя серьезные проблемы.


Мардж ахнула. Полиция. Это был знак. Она бросилась к двери. При этом она случайно толкнула нападавшего локтем, и что-то металлическое упало в унитаз. Пистолет. Должно быть, она выбила его из его рук. Краем глаза она увидела, как головорез пытается достать его из миски. Он ругался себе под нос.


Ударив кулаками в дверь, она закричала: "Помогите! Помоги мне, пожалуйста!"


Шаги промчались. Дверь распахнулась. Неряшливый мужчина, который не очень походил на полицейского для Мардж, присел в стойке стрелка, его пистолет был направлен прямо на нее.


Ее руки взметнулись в воздух. "Не стрелять!"


Она услышала щелчок его пистолета. - Кто ты, черт возьми?


Мардж собиралась сказать ему, когда услышала погремушку в холле. Дверь открылась, и я увидел горничную с пистолетом в руках. Казалось, она сразу оценила ситуацию и направила пистолет на копа под прикрытием. "Брось пистолет. В настоящее время." Ее английский внезапно стал без акцента.


Полицейский подчинился. Горничная указала на Мардж головой. - Дай мне коробку.


Мардж поспешила в ванную, подняла его и передала. Служанка кивнула и взяла его под мышку. "Никто не двигается на счет десять".


Она позволила двери закрыться с глухим стуком.


На мгновение наступила потрясенная тишина, а затем началось столпотворение. Все разом закричали. Полицейский выхватил мобильный телефон. Так же поступил и нападавший на Мардж. Ларри обвинил всех в том, что они его обкрадывают. Хаос прекратился только тогда, когда в зале послышались новые крики. Полицейский под прикрытием подбежал к двери и распахнул ее. В комнату ворвались два полицейских в форме, которых Мардж видела прислонившимися к крейсеру.


- Достаточно долго! - прорычал полицейский под прикрытием. "А ты ее видел?"


Полицейские из резерва обменялись взглядами. "Кто?"


"Горничная, черт возьми! Она взяла это! Еще минуту назад!


Один из полицейских закричал: "Дверь на лестничную клетку! Он просто закрывался!" Он помчался по коридору к выходу. Второй полицейский последовал за ним.


Ее поймали до того, как она спустилась на первый этаж, но коробки у нее не было, и она отказалась сказать, где она. На самом деле она замолчала и не сказала ни слова ни по-английски, ни по-испански. Выслушав историю Мардж - несколько раз - копы обыскали комнату, а затем взяли под стражу всех, включая портье. Все, кроме Мардж.


Полицейские сказали, что они месяцами пытались взломать эту сеть наркоторговцев. Они знали, что сбросы были произведены в каньоне Ред-Рок поздно ночью. Они даже поймали одного из мулов, но остальные убежали. Очевидно, они закопали тайник под песком, рассчитывая вернуться за ним, когда смогут. Полицейские уверяли всех, что перевернут отель вверх дном, чтобы найти ящик, но даже если его у них не было, у них было достаточно, чтобы сделать жизнь всех неприятной.


Мардж пообещала копам, что позвонит, если найдет тайник, и сказала Ларри, что завтра она получит деньги под залог. Она смотрела, как они шаркают по коридору, все в наручниках. Она уже собиралась вернуться в свою комнату, когда заметила, что тележки горничной больше нет. Но это было, когда подошли она и нападавший на нее. Для шикарного отеля они явно не очень хорошо следили за своим оборудованием. Покачав головой, она закрыла дверь.


Через мгновение она снова открыла его. Осматривая коридор, она увидела, что ближайшая к лестничной клетке дверь в гостиничный номер сочится светом по краям. Мардж подкралась к нему. Дверь была незаперта. Она толкнула ее. Там была тележка, задрапированная плинтусом, чтобы скрыть все моющие средства. Мардж наклонилась, подняла юбку и улыбнулась.


Она подняла коробку. К нему прилипла грязная вонь. Независимо от того. В сумке у нее была бутылка " Жан Нате ". Новая Женщина сказала, что это то, что нужно после дня на жарком солнце. Она прокралась обратно в свою комнату.


Она была в ванной, обливала коробку духами, телевизор болтал, когда автор начал рассказывать о своей книге " Ваша путеводная звезда: жизнь, которой вы должны были жить". Мардж выпрямилась. Несколько часов назад она не была уверена, что сможет восстановить свою жизнь. Было ли это знаком?


Медленно она рассмотрела себя в зеркале. Затем она повернулась боком. Взъерошила волосы. Когда вы действительно взялись за дело, не было ничего, что не могли бы исправить салон красоты, новая одежда и несколько занятий аэробикой. Ее взгляд вернулся к коробке. Может быть, завтра она нанесет визит горничной. Сделай ей небольшое предложение. В конце концов, женщина почти перехитрил их всех. Мардж была уверена, что знает, что делать.


Она кивнула себе в зеркало. Да, это был хороший план. Она пойдет к горничной. Может быть, даже вызволить ее из тюрьмы под залог. Тогда она купит эту книгу, прочтет ее от корки до корки и вернет себе жизнь. Ведь она всегда играла по правилам.


ROLLING THE BONES от Тома Сэвиджа


- Он мертв?


"Я не знаю. Думаю, да, но я не уверен".


"Ну, может быть, мы должны застрелить его снова".


"Неа. Он скоро умрет. Поверь мне в этом".


"Ой. Хорошо."


"Кроме того, что значит "мы", Снейк? Это я стрелял в него".


- Да, Арти, я знаю. Это просто фигура речи. Например, когда королева Англии говорит "мы", понимаете? Например: "Нас это не забавляет". Как это."


"Что, черт возьми , ты знаешь о королеве Англии? Ты тусовался с ней в последнее время? А, Снейк? Она твоя новая лучшая подруга или что?


- Э-э, нет, Арти.


- Тогда заткнись.


"Хорошо."


- Вот, помоги мне перевернуть его. Ага. Теперь возьми его ноги. Его ноги, Снейк! Вот и все, это билет. Теперь давайте поместим его в багажник. Считай до трех, ладно? Один два-"


- Эм, Арти?


"Ага?"


- Может, ты меня так не называешь?


- Что?


"Тебе известно. "Змея". Я ненавижу это, правда".


- О, ради всего святого...


"Нет, правда. Один паршивый рулон, что, два года назад? И теперь все меня так называют. Мне это не нравится, ясно? Это все, что я говорю".


- Конечно, Снейк.


- Прекрати, Арти. Меня зовут Ирвин".


"Конечно, Ирвин . Все, что вы говорите. А теперь, Ирвин, не мог бы ты помочь мне с жестким? У нас тут не вся ночь. Счет до трех. Ты готов?"


- Эм, да.


"Раз-два- Ой! "


"Извиняюсь. С него слетел ботинок".


"Ну, надевай обратно! Я чуть спину не вывернул! Клянусь богом, Змей, ты такой умный, что мама назвала тебя солнцем!


- Эм, вообще-то она назвала меня Ирвином.


"О, сладкая перламутровая! Считай до трех, Ирвин! Хорошо?"


"Хорошо."


"Мы все уже надели обувь ?!"


"Ага."


"Потрясающий. Хорошо, поехали. Раз-два- три.


"Ой".


"Да, он тяжелый сукин сын. А теперь запихни его в багажник... вот так... хорошо... хорошо... Хорошо, Снейк, теперь можешь его отпустить.


"Хорошо."


- А теперь убери руку с дороги. Я закрываю багажник.


"Хорошо."


"Там. Мы готовы к рок-н-роллу. Который час, Сна-ум, Ирвин? "


"Дайте-ка подумать. Мне нужно попасть под фонарный столб. Похоже, сейчас... ммм... четыре сорок семь. Ага, четыре сорок семь. Сорок восемь . Минутная стрелка только что прошла мимо...


"Хорошо хорошо! Блин! Давай двигаться. Нет, ты садишься на пассажирскую сторону. Я за рулем".


"Ах, да. Верно."


"Верно."


- Ты получил направление?


- Эм, да, Арти.


- Ладно, куда?


"Гм, оставайтесь на этом, пока мы не пройдем Пески, затем поверните и прямо из города в пустыню".


"Ха! Вот куда он должен был пойти, а, Снейк?


"Кто?"


" Он ! Жесткий . _ Прямо за городом. Он должен был сделать это до того, как наткнется на такой счет с мистером Риосом. Прямо из города и продолжал идти. Вот что я бы сделал. Конечно, я бы никогда не оказался в такой ситуации. Игроки! Я клянусь! У них нет мозгов, которые Бог дал слизняку".


"Ну и дела, Арти, я не знаю. Есть вещи и поглупее".


"Да, как что? Как что, Снейк-прости-меня- Ирвин ?!


- Например, возиться с миссис Риос. Эй, смотри , Арти! Ты чуть не съехал с дороги!


- О чем, черт возьми, ты говоришь?


"высокая?"


- О чем, черт возьми, ты говоришь, возясь с миссис Риос?


- Знаешь, Арти. Молли Риос.


"Ага? Кто с ней возится?


- Эм, я так и думал , Арти.


"Где ты это слышал? Да ладно, Снейк, кто, черт возьми, тебе это сказал? Кто болтал о моем бизнесе?


- Никто, Арти. Честный! Я просто подумал-"


"Ага? Сделай мне одолжение, Снейк. Не думай! Хорошо? Думаешь, такая тусклая лампочка, как ты, может попасть в большие неприятности, понимаешь, о чем я? Много неприятностей . Проблемы, как у нашего приятеля в багажнике. Каписце? !"


"Ага, Арти. Я понимаю."


"Хороший. - Кроме того, Молли Риос - милая женщина. Красивая дама. Вы не должны так говорить о милой даме.


"Приятная дама? Кого ты обманываешь, Арти? Когда мистер Риос познакомился с ней, она работала во втором струнном клубе на другом конце Стрипа. Знаешь, как она себя называла? Молли Тамале, Мексикали Гал. Это был ее сценический псевдоним, Арти. Молли Тамале, Мексикали Гал. Она была стриптизершей".


"Хорошо хорошо..."


"Ага. Молли Тамале...


- Хорошо, Снейк.


"-Мехикали Гал..."


"Змея! Хватит, черт возьми! Хочешь, я заставлю тебя пройти оставшуюся часть пути?


- Э-э, нет, Арти.


- Тогда заткнись насчет миссис Риос, ты меня слышишь?


"Ага. Я слышу тебя."


Вы говорите о жене нашего хозяина .


"Ага."


- Так что не надо.


"Хорошо."


"Хорошо. Так. Эй, это может занять некоторое время. Хочешь зайти выпить кофе, прежде чем мы пойдем туда?


- Нет, Арти. Давай покончим с этим, а на обратном пути заедем в Dunkin' Donuts. Нам нужно кое-что покопать, нагулять аппетит. Тогда мы можем позавтракать.


"Хм. Хорошо. Клянусь, я не спал два дня.


- Ну, ты был занят, да? Вы повсюду преследовали мистера Большого Спендера.


"Ага. Он точно пробил счет, не так ли?


- Да, так сказал мистер Риос.


" Большой счет, вот что я слышал".


"Ага."


- Никогда не играй, Снейк.


- Нет, я не игрок, Арти. Мне никогда не везло с костями.


"Да, я знаю. Это ты закатил им змеиные глаза. Вот откуда у тебя прозвище.


"Я ненавижу это имя. Мне нравится Ирвин. Я бы хотел, чтобы люди называли меня просто Ирвин".


- Что ж, Ирвин , я не режу колоду, не крутлю колесо и не перекатываю кости. Э-э, не я, нозире Боб! Я держусь подальше от всего этого. Азартные игры ведут только к одному - к поездке за город с двумя типами вроде нас , понимаете, о чем я?


- Да, Арти, я тебя слышу.


"Нозири Боб! Ничего из этого для меня! Я слишком умен для этого. Я в курсе дел, видишь?


- Эм, Арти?


"Я в курсе дел..."


- Эм, Арти ?


"Ага?"


- Ты пропустил поворот.


"Я что?"


- Ты пропустил поворот, Арти. Там были Сэндс. Ты пропустил это."


"Ой. О, так я и сделал. Ладно, подожди".


"Ура! Боже Луиза! Успокойся, Арти! Ты чуть не врезался в тот грузовик!


- Расслабься, Снейк. Если есть что-то, что я умею делать, так это драйв. Расслабляться. Ну вот, теперь мы на правильном пути. Теперь мы готовим на газу!"


"Боже, Арти, ты чуть не довел меня до сердечного приступа! Мы почти заполнили лицо грузовиком Mack!"


"Ну, мы не знали, не так ли? В этом твоя беда, Снейк, всегда беспокоишься. Не будь такой мамочкой.


"Я не мамочка".


"Да Вы!"


"Я не!"


"Так!"


"Я не!"


"Мамсер, мамсер, мамсер!"


- Прекрати, Арти!


"Хе-хе".


"Боже..."


"Хе-хе".


"Как далеко?"


"Хм?"


- Как далеко мы должны увезти его из города, Снейк? Мистер Риос сказал?


- Нет, Арти. Он просто сказал "пустыня". Он сказал использовать наше суждение, искать хорошее место. Тогда я должен позвонить ему, когда все будет готово.


"Хорошо. Я знаю хорошее место, еще двадцать, двадцать пять миль или около того. Большая куча камней и кусты деревьев у подножия холма, примерно в пятидесяти ярдах от этой маленькой грязной боковой дороги. Мы можем подъехать туда, закончить работу. Звучит неплохо?"


"Наверное. Откуда ты знаешь об этом, Арти? Откуда ты знаешь про ту группу деревьев у боковой дороги? Вы делали это раньше?"


"Конечно, нет! Раньше я выполнял всего четыре работы для мистера Риоса. Ну, пять. Да, пять, но один не в счет, потому что он не остался лежать.


"Ой. Когда это было?"


"Около двух, двух с половиной лет назад".


"Ой. Как давно вы с мистером Риосом?


"Три года в следующем июне. Ага, до этого я был просто никчемным мелким дельцом.


- На кого ты работал?


"Конкретно никто. Странные работы. Однажды сделал один для Семьи, но они любят использовать свои собственные.


"Ага."


"Они сплоченная группа , Семьи".


"Ага."


- Как насчет тебя, Снейк? На кого ты работал?


- Эм, никто, правда. Наверное, я был свободным агентом, как и ты".


- Вы когда-нибудь выполняли такую работу раньше?


- А, да.


"Ага? Кто?"


- Я не люблю об этом говорить.


"Ну давай же! Скажи, скажи!"


- Нет, я не люблю об этом говорить.


- Ты когда-нибудь был внутри?


"Нет."


- Что ж, приятно это знать. Мне не хотелось бы думать, что я работаю с кем-то, чье невезение выходит за рамки неудачного броска.


- Нет, наверное, мне очень повезло.


"Если бы не эти змеиные глаза!"


"Ага."


"Сколько ты теряешь на этих змеиных глазах?"


- Э-э, двадцать.


"Ух ты! На одном паршивом рулоне? Ух ты!"


- Да, но меня выручил мистер Риос.


- Вот как ты с ним подружился?


"Ага."


"Ну и дела, Снейк, я только что понял. Мы с тобой работаем на одного и того же парня - что? - уже два года, и это первый раз, когда он устроил нас вместе на работу. Обычно я работаю с Face".


"Ага."


"Вы когда-нибудь работали с Face?"


"Нет. Он... он странный.


" Скажи мне! Представь, что у тебя такое лицо".


- Что это было, пожар?


"Кислота. Его бывшие работодатели.


"Ой."


"Не делайте этого, чтобы попасть на их неправильную сторону".


- Э-э, нет, я думаю, нет. Ты должен, эм, ты должен подумать об этом, Арти.


"Подумать о чем? Какая?! Да ладно, Снейк, о чем ты говоришь? Знаешь что-то, о чем ты мне не говоришь? Какая?!"


"Я просто говорю-"


"О, мальчик, что это за чертовщина? Копы! Как раз то, что нам нужно, клянусь! Какого черта они делают? Обернись и посмотри, Снейк. Что они задумали?


- Не знаю, Арти. Похоже, они просто едут, знаете, патрулируют или что-то в этом роде. Не похоже, чтобы они особенно интересовались нами.


- Они преследуют нас.


- Нет, я так не думаю, Арти. Они просто едут".


"Они что-то замышляют. Я чувствую это! Эти ребята всегда что-то замышляют.


"Я не-"


- Ты собираешься, да?


- А, да.


"Ну, готовься. Вам это может понадобиться. Они становятся ближе. Боже , я ненавижу копов, правда! Я немного сбавлю скорость, посмотрим, что они...


- Нет, они съезжают на другую полосу, Арти. Они не-"


"О, парень! Убери свой кусок, Снейк. Приготовьтесь...


- Они проходят мимо нас, Арти, видишь? Они идут прямо мимо нас. Они даже не смотрят сюда. Смотреть!"


"Ой. Ах, да. Вот они. Что ты знаешь? Боже-о-бог, это было близко!"


- Не совсем так, Арти. Близко было бы, если бы нас остановили, попросили показать ваши водительские права и техпаспорт. Спросил, что в багажнике. Это было бы близко. - Что у вас в багажнике, ребята? Это было бы поводом для всего. Они даже не...


- Змея?


- Да, Арти?


"Замолчи."


"Хорошо."


- Это довольно мило, не так ли?


- Что приятно, Арти?


"Что. Смотреть. Пустыня в пять часов утра. Небо еще темное, но только начинает светлеть, а песок и холмы все голубые. Глубокий синий, как океан. Когда-то я знал девушку с глазами такого цвета. Попросил ее выйти за меня замуж".


- Она вышла за тебя замуж?


"Неа. Я никогда не был женат. Ни семьи, ни друзей, ни каких-либо связей. Мне это нравится, Снейк. Свободен, как птица в океане. Или пустыня. Да, он практически такого же цвета, как океан..."


"Нет семьи? Что с ними случилось, Арти?


"Никогда не было. Меня "нашли", так всегда говорила сестра Мэри Маргарет. Она побежала туда, где меня нашли. На чертовом пороге, в корзине. Они сказали, что мне всего пару дней от роду. Записка, прикрепленная к одеялу. " Его зовут Артуро. Пожалуйста, позаботься о нем, потому что я не могу. Будьте здоровы.' Кем бы она ни была, она написала, потому что неправильно. Она написала это BECUZ. Разве это не сука?


"Полагаю, что так."


"Чёртов порог!"


"Ага."


"Я сохранил эту записку. Он в моем кошельке. Что-то вроде фотографии, только у меня ее нет. Кем бы она ни была.


- Где это было, Арти?


- Где что?


"Приют."


"Нью-Йорк. Сестры милосердия в Нижнем Ист-Сайде. Бауэри, к югу от Хьюстона. Ты знаешь Нью-Йорк?


"Ага. Я был там какое-то время, около десяти лет назад, сразу после окончания колледжа".


"Колледж? Ты учился в колледже?


"Ага. Сообщество Нассау на Лонг-Айленде".


"Ух ты. Что касается меня, я так и не закончил среднюю школу. У меня были неприятности в Нью-Йорке, парень, я так и не закончил среднюю школу. Итак, вы из Лонг-Айленда. Твоя семья там?


"Они были."


"Где они сейчас?"


"Мои родители живут во Флориде, в маленьком поселении для пенсионеров недалеко от Форт-Лодердейла. Моя сестра в Филадельфии. У нее есть семья. Два мальчика и девочка".


"Вау, Змей, ты дядя ?!"


"Да, я полагаю."


"Два племянника и племянница. Должно быть приятно."


"Я не знаю. Я никогда их не видел. Муж Салли не любит, когда я появляюсь.


"Ой. Ну, по крайней мере, ты знаешь, где они.


"Ага."


"Вау, колледж! На чем ты специализировался?


"Управление бизнесом."


- Так почему ты не управляешь бизнесом?


"Я нашел другую работу, которая оплачивалась лучше".


"Да, прямо как я! Как давно ты в Вегасе?


"Немногим более двух лет. Я вышел поработать, а потом застрял за этим столом".


"Да, змеиные глаза. Верно. Так ты собираешься остаться здесь?


"Вероятно. Во всяком случае, какое-то время.


"Ага. Вегас - это место, где деньги, Снейк. Вот почему я торчу. Во всяком случае, на какое-то время. Много возможностей для работы, понимаете? Многим нравится мистер Риос. И куча идиотов вроде мистера Большого Спендера в багажнике! Хе-хе. Боже, это было глупо! Пытаешься вот так обмануть мистера Риоса...


"Ага. Вам не следует пытаться обмануть мистера Риоса.


"Это точно! Я слышал, что он имел дело с несколькими парнями, такими как мистер Большой Спендер. Вынул парочку их сам. Лицо говорит, что, по его мнению, их больше дюжины. Эта пустыня должна быть полна тел. Дасири Боб! Вот, хочешь сигарету?


- Нет, спасибо, Арти. Я не курю.


- Да, да, вредно для здоровья. Рак легких, эмфизема, подержанные вещи, озоновый слой, высокие налоги , конец мира, каким мы его знаем. Да, да, да. Но я люблю их. Мммм, это хорошо. Ничего похожего на Уинстон. "Винстон вкусный, как и должна быть сигарета". Помнишь это, Снейк?


"Ага."


"Мммм. Посмотрим, поворот где-то здесь. Потом довольно долгая поездка по грунтовой дороге прямо в пустыню. Я узнаю это место, когда увижу его. Который сейчас час, Снейк?


- Эм, дай посмотреть...


- О, мальчик, вот опять.


- Пять десять. Пять- одиннадцать . Да, пять одиннадцать.


"Пять одиннадцать. - Еще полчаса или около того, и наши дела будут закончены.


"Ага."


"Ага."


- Ладно, вот поворот.


- Ты уверен, Арти?


"Да, это точно. Я знаю, куда иду".


"Хорошо..."


- Что, ты мне не доверяешь?


- Я доверяю тебе, Арти.


"Чертовски верно! Это дорога, смотри. Прямо в пустыню. Клянусь, в это утро эта пустыня выглядит совсем как океан. Ты когда-нибудь видел океан, Снейк?


"Конечно."


"Да, Тихий океан. Ничего подобного, чувак. Я был в Лос-Анджелесе пару раз, по работе у некоторых людей, и я видел одну девчонку, которой нравился пляж. У ее старика был один из таких пляжных домиков в Малибу. Мы с ней часто плавали , когда он был за городом, понимаете, о чем я? Боже, я люблю океан".


- Ты не должен этого делать, Арти.


"Что делать?"


"Общаться с замужними женщинами".


- О, мальчик, только не это ! Слушай, Снейк, надеюсь, ты не возражаешь, что я это говорю, но ты не выглядишь слишком сообразительным. Даже если вы поступили в колледж. И ты определенно слишком напряжен. Слишком напряжённо. Ты сам мог бы использовать женщину, понимаешь? Немного действий, и вы, вероятно, немного расслабитесь. Не надо так всего бояться. Женщины, как я. Я люблю женщин. Если они хотят небольшого действия, я всегда соглашаюсь. Ничего страшного. Жизнь - это азартная игра, понимаете?


- Я думал, ты сказал, что не делал этого.


"Что делать?"


"Азартная игра".


- Ну, не в казино, Снейк. Я не играю в азартные игры. Но если подумать, все это азартная игра. Вы платите деньги и рискуете. Женщины. Приключение. Что угодно . Я не хочу скучать, и я не хочу быть скучным. Ты немного скучный, Снейк, если не возражаешь, если я так скажу. Фейс и другие говорят, что ты дурак, понимаешь? Неуклюжий. Вот почему все зовут тебя Снейк. Ты из тех парней, которые закатывают змеиные глаза. Я, я другая история. У меня есть планы".


- И какие они будут?


"Ха! Вот увидишь! Еще несколько работ для мистера Риоса, еще пару лет здесь, в Вегасе, и я уйду отсюда. Я собираюсь найти себе место на побережье, рядом с океаном. Малибу, может быть. Я рано уйду на пенсию, буду жить легкой жизнью. Вино, женщины и песни. Это буду я".


"Хм."


- У тебя должны быть планы, Снейк, как и у меня.


- О, у меня есть планы, Арти.


"Ага? Какая?"


- Я не люблю об этом говорить.


- Ты планируешь разбогатеть? Выиграть в лотерею? Может, быть названным Момсером года? Хе-хе".


"Прекрати это! Я не мамочка !"


"Да Вы."


"Я не!"


"Так! О, черт , давай больше так не будем . Видишь вон те деревья впереди? Эти большие валуны возле холмов? Вот то место, куда мы направляемся".


"Хорошо."


- У нас есть только одна лопата, так что я буду копать, Снейк. Я в лучшей форме, чем ты. Я могу сделать работу быстро. С тобой все в порядке?


"Конечно, Арти. Вы копаете, а я смотрю. В любом случае, я всего лишь мамочка ".


- О, не дуйся, Снейк. Боже мой! Я просто дергаю тебя за ногу. Кстати говоря, мы должны вытащить его из багажника.


"Ага."


"Г-н. Транжира. Как его настоящее имя?


- Не знаю, Арти. Я не спрашивал.


"Интересно, кто он. Был . Как вы думаете, у него есть семья?


"Откуда мне знать? Он просто работа, Арти.


"Ага. Просто работа. Теперь ты умный, Снейк. Не вмешивайтесь, не задавайте слишком много вопросов. Просто делай работу, за которую тебе платят, и уходи. Иди на следующую работу".


"Ага."


"В конце концов, ты не такой мамочка ".


- Спасибо, Арти.


"Все еще..."


- Что, Арти?


- Мне просто интересно, как его звали...


- Это оно?


"Ага, Снейк. Это место. Мы просто сворачиваем здесь... да, еще несколько ярдов... ладно. Мы здесь. Открой багажник, хорошо?


"Хорошо."


"Хороший. Вытащим его оттуда. Опусти его на секунду". Эй, вот его бумажник. Сто пятьдесят семь баксов. Хочешь немного?


"Спасибо, не надо."


"Хорошо, больше для меня. Ах! Водительские права. Валачинский, Виктор. Портланд, штат Орегон. Хм, Поляк. Это поляцкое имя, да? Валачинский? Должно быть."


"Да, Арти, он, вероятно, польского происхождения".


"Ха! "Польское происхождение" - мне это нравится. "Польское происхождение". Ладно, возьми его ноги. Осторожно... ладно, здесь, возле дерева. Ладно, полегче... полегче... вот. Черт, он тяжелый! Как ты думаешь, сколько он весит?


"Много."


"Да, мне придется раскопать поглубже этого парня, этого джентльмена польского происхождения! Дай мне лопату.


"Здесь."


"Хорошо, садись и поверни машину так, чтобы фары могли показать мне, что я делаю".


- Скоро рассвет.


- Что ж, рассвет еще не наступил, не так ли, Снейк? Просто дай мне немного света, хорошо?


"Хорошо."


- Там-нет, еще немного левее... еще немного- там. Останавливаться! Идеальный. Теперь я вижу землю".


"Хорошо."


"Вот, возьми мою куртку. Осторожный! Это настоящий Гуччи, стоил мне шестьсот баксов. Лучше возьми и эту кобуру. Черт, эта штука тяжелая! Я никогда не замечаю этого, пока не сниму его. Просто положите их на переднее сиденье. Хорошо. Теперь ты просто садишься там, на капоте, и смотришь, как быстро я могу это сделать".


"Хорошо."


"Ой! Проклятие! Лотта качается здесь. Я не помню всех этих камней..."


- Итак, когда ты был здесь раньше, Арти?


- О, недавно. Несколько недель."


- На работу?


"Неа. Я был-я был с кем-то. Женщина."


"Ой. Зачем ты притащил ее сюда?


"Ну, хе-хе, нам нужно немного уединения , понимаешь, о чем я, Снейк?"


"Ой. Еще одна замужняя женщина.


"Да, и что? Что, если это так?"


- Это была Молли Риос, Арти?


тебе , черт возьми, дело ?


- Я просто спрашиваю, Арти. Это была Молли Риос?


" Ни одного твоего пчелиного воска!"


"Извиняюсь."


- Знаешь что, Снейк? Вы говорите слишком много."


- Прости, Арти.


"Говори, говори, говори".


"Извиняюсь."


- И ты тоже слишком много извиняешься. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе это, Снейк?


- Нет, Арти. Я не могу сказать, что они есть".


"Ну ты вообще. Поверьте мне."


"Извиняюсь."


"Видеть? Ты только что сделал это снова!


- Сор-эм-хм.


- Просто сиди и смотри, как я копаю.


"Хорошо."


- Беда с тобой, Змей-черт возьми! Еще один камень! Беда с тобой, Снейк, в том, что у тебя нет позиции. Знаешь что я имею ввиду? Вы не ходите пешком, говорите. Я, у меня много отношения. Я все об отношении. Говорю тебе, когда тебя находят на пороге с запиской, приколотой к твоей заднице, ты учишься вырабатывать отношение. Сестра Мэри Маргарет и все остальные пингвины, не говоря уже о детях . Это были подлые детишки, Снейк. Без уважения. Так что вы должны научить их уважать вас. То же самое и с приемными родителями, этими милыми, кристально чистыми благодетелями, которые хотят мгновенно создать семью. Они приходили к сестрам милосердия каждую субботу, целыми группами, и ходили по залу, глазели на нас. Просто проверил нас всех, как будто мы были мясом в супермаркете, понимаешь? И время от времени они указывали на меня. " Его ", - говорила задорная жена. "Разве он не милый ?" И идеальный муж улыбнется, кивнет и скажет: "Да, Дженис, если это то, что тебе нужно". Как будто я был собакой , или что-то в этом роде! И мы отправились в Бруклин, или в Бейсайд, или в Ларчмонт. Я провел четыре месяца в Ларчмонте. Это был рекорд. Другие никогда не задерживали меня так долго. Все начиналось мило-мило. Они просили меня называть их "папа" и "мама", улыбались мне и показывали мне эту дурацкую комнату, которая, по их словам, была моей, со всеми этими плюшевыми игрушками и прочим дерьмом. Подходящие простыни и шторы с изображениями парусников, Супермена или сказочных вещей повсюду. И бейсбольные биты, и перчатки, и футбольный или баскетбольный мяч. Книги с картинками. Парчеси доски. Лего! Что не так с этими людьми и Лего, а? И письменный стол для домашней работы, и тетради, и карандаши, и линейки, и прочее. И они отправляли меня в эти шикарные частные школы, со всеми этими слащавыми светловолосыми и голубоглазыми детьми с такими именами, как Шейн, Блейк и Мэллори, все ухмылялись, показывали на меня пальцем и шептались. - Это он, это ребенок из приюта. Эти дети просто смотрели на всех свысока. Так что я брал у них вещи, книги, деньги на обед и прочее. Я подумал, что они все такие глупые, они заслужили то, что получили. И воспитатели завизжали, и задорную мамочку позвали, и я снова пошла к сестрам милосердия. И все это начиналось снова, и я становился больше и старше, и мне все труднее было продавать. Через несколько лет я решил усложнить им задачу, ну, избавиться от них, прежде чем они избавятся от меня . Это стало похоже на игру, понимаете? Все закончилось с теми последними, Дейвом и Мэри Сингер. Думаю, мне не стоило брать это дурацкое ожерелье. Это было в-лемм-си-Ривердейле. Ага, Ривердейл. К тому времени мне было пятнадцать, и я встретил этих действительно крутых ребят в парке, и мы, знаете ли, зависали, и они показывали мне, как поднять пиво в гастрономе и сигареты в газетном киоске. И у них были наркотики - это было круто. Трава, кислота и X. X были моими любимыми, бросьте счет и идите всю ночь, понимаете, что я имею в виду? Но мы должны были заплатить за это, понимаете? Так что я взял это дурацкое ожерелье из комода Мэри. Черт, у нее было около сотни ожерелий, я не думал, что она заметит . К тому времени мне уже надоели старые Дейв и Мэри. Я полагал, что они все равно собирались обменять меня на новую модель, и они могли бы взять свои бейсбольные перчатки, свои шторы Супермена, свои доски Parcheesi и свои чертовы лего и засунуть их, просто положить туда, куда не проникает солнце. светить. Так что я дождалась этой ночи, когда Дэйв и Мэри ушли играть в бридж в своем загородном клубе, и взяла ожерелье. Этот парень по имени Рекс - он был крутой парень, Снейк, действительно классный парень, ничего ни у кого не брал! - он отвел меня к одному парню, которого знал в Адской Кухне, и мы заложили его. Получил за это четыреста баксов! Черт, я не знал, что это настоящие сапфиры. Знаешь, сколько стоило это ожерелье? Двадцать пять штук! Двадцать пять штук за кучу камней, соединенных золотыми цепями. Дэйв и Мэри попали на крышу. Она закричала всем, и он назвал мне какое-то слово, которое я должен был найти в словаре. оборванец. оборванец! Ты можешь в это поверить?! И он вызвал копов и все такое. Сестра Мэри Маргарет пыталась отговорить их от выдвижения обвинений, но я все равно оказался в системе. Мальчик, это было весело. Нет ! Те ребята там, в Лэнгтоне для несовершеннолетних, я вам говорю. Я научился довольно быстро. Никогда ни на кого не смотри и не бери мыло. А охранники были хуже. 'Эй, ты! Артуро! Симпатичный мальчик! Иди сюда, сынок, у меня для тебя кое-что есть! Тогда они не охотились на нас, не использовали нас как боксерские груши. Я держался в тени, но этот парень, Билли Карсон, был умником. Раньше называл охранников именами, знаешь, расовыми именами. Он оказался в больнице. Дважды. Второй раз он не вернулся. Я слышал, что он потерял одну ногу из-за травмы. И эти охранники даже не получили выговора. Они просто продолжали ломать ноги, а все остальные продолжали смотреть в другую сторону. Боже. Я был в Лэнгтоне до восемнадцати лет, а потом должен был отчитываться каждые две недели, пока мне не исполнился двадцать один год. Я не для этого задерживался, nosiree Боб! Я разыскал Рекса, и мы вместе сделали пару работ, я взял наличные и уехал из Нью-Йорка. Приехал в Вегас. Нашла новое направление работы. И вот я, с совершенно новой жизнью и большим отношением. Свободный, белый и двадцать семь. Сколько тебе лет, Снейк?


"Хм?"


"Сколько тебе лет?"


"Ой. Мне тридцать два. В следующем месяце мне исполнится тридцать три.


"Ха! Я на пять лет моложе тебя, Снейк, и держу пари, что прожил намного больше тебя ! Я иду куда хочу, делаю что хочу. Я ни перед кем не отчитываюсь!


"Ага? Как насчет мистера Риоса?


"О, ну да. Мистер Риос. Пока , во всяком случае. Но не надолго. У меня есть планы. Хорошо, я думаю, что это достаточно глубоко. Иди сюда и помоги мне с мистером Валла-валла-бинг-бам, как бы его, черт возьми, ни звали, джентльменом польского происхождения .


"Хорошо."


"Сначала выключите фары. Становится достаточно светло, чтобы видеть.


"Хорошо."


"Хорошо, ты готов к этому, Снейк? Мы перенесем его и просто бросим туда, хорошо?


"Хорошо."


- Возьми его ноги, Снейк. Нет, его другие ноги. Вот и все. Вы мало занимаетесь этой работой, а?


- Я внес свою лепту, Арти.


"Ну, давай просто сделаем это. Вот, я спущусь сюда, а ты его переверни-а-а-а!


"Извиняюсь."


"Ну вот опять извините ! Хорошо, там. А теперь дай мне лопату. Он там, у дерева. Иди за лопатой, Снейк. Что ж? Чего ты ждешь, Снейк? Почему ты просто стоишь там?


- Лопата может подождать, Арти.


- Что это значит, лопата может ... Эй! Что с пистолетом? Что, черт возьми, ты делаешь, Снейк?


"Моя работа. Это просто работа, Арти. Запомнить?"


- Какого черта ты делаешь?


"Оставайтесь на месте! Ты просто оставайся там, в дыре. У меня есть сообщение для тебя, Арти. Сообщение от мистера Риоса.


- О чем, черт возьми, ты говоришь? Эй ! Не направляй эту штуку на меня!


"Замолчи! Ты слишком много говоришь, Арти. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе это?


"Змея-"


"Г-н. Риос хотел, чтобы я передал тебе сообщение, Арти. Он сказал, что тебе не следовало возиться с его женой.


"Какая?! О чем, черт возьми, ты говоришь ?


- Я говорю о Молли Риос, Арти.


"Змея-"


"Молли Тамале, девушка Мехикали".


- Что ты имеешь в виду, я и Молли, Снейк? Мистер Риос ничего об этом не знает!


"Нет, но я дуэт".


"Змея-"


"Даже если я всего лишь мамочка ".


"Змея-"


- Тебе не следовало так играть, Арти.


- Пожалуйста, Снейк...


"Тебе надо было остаться в Ривердейле, поиграть с Лего, назвать их папой и мамой, понимаешь, о чем я?"


"Змея-"


"Тогда, возможно, вы бы снова увидели океан. Малибу. Что бы ни. Ты мог делать все, что хотел. Но не сейчас, Арти. Сейчас уже слишком поздно для этого".


- Пожалуйста, Снейк...


- О, а Арти?


- Ради всего святого, Снейк...


- Послушай меня, Арти.


"Змея!"


- Ты меня слушаешь, Арти?


"Снааак!"


"Меня зовут не Снейк , Арти. Меня зовут Ирвин ".


"Привет, это Ирвин... да, меня зовут Снейк. Кто это?... Ладно, Стэн, я хотел бы поговорить с мистером Риосом... Еще не встал? Который там час?.. Восемь? Да, здесь просто шесть. Сейчас пять пятьдесят семь. Пятьдесят восемь ... Хорошо, скажи мистеру Риосу, что работа сделана, как он и велел, и я возвращаюсь в город. Он поймет, что я имею в виду. И скажи ему, что я получил платеж, и спасибо за бонус. Это было очень мило с его стороны. Скажи ему, что я свободен для любой другой работы, которую он может предложить мне. Когда он вернется в Вегас?... Хорошо, скажи ему, что я увижу его на следующей неделе, когда он вернется. Спасибо. О, а Стэн? Пожалуйста, не называй меня больше Снейк, хорошо? Меня зовут Ирвин... Спасибо... Да, Стэн, тебе тоже хорошего дня. 'До свидания."


"Доброе утро... Да, это я, Ирвин... Сейчас только шесть. Шесть-о-два-о- три . Ты говоришь так, будто все еще спишь... О, да? Хочешь компанию?.. Да, я только что звонил туда. Он не вернется до следующей недели... Ну, я сейчас возвращаюсь в город. Я просто сделал для него кое-какое дело... Нет, я один... Арти? Откуда мне знать, где Арти? Я думаю, он сказал что-то о том, чтобы ненадолго уехать из города. Может быть, он это сделал... Ладно, буду через полчаса... Ладно, минут через двадцать... Да, у меня есть ключ. Не вставай, я сам войду... О, да? Звучит неплохо. Я не могу ждать. Тогда мы можем позавтракать. Увидимся через двадцать минут, Молли...


ODDSMAKER от Эдварда Веллена


Спустившись вниз, я поднял шторы по самые брови, чтобы перепроверить в тусклом свете кабины лифта мой последний набросок утренних строк цимбал.


Числа не менялись с тех пор, как я в последний раз. Смотреть. Я все еще чувствовал себя неловко из-за них, но это было лучшее, что я мог сделать с тем, что у меня было. Я подавил вздох и вернул шторы на место.


Я вышел на игровую площадку, по привычке держа распечатку рядом с жилетом, но готовый опубликовать в букмекерской конторе.


Потом я заметил Бетти. Бетти Лайонс, владелица салона красоты и лучшая реклама самой себе. Бетти, которая заставляет мое сердце биться чаще.


Чтобы не видеться с ней, я пропустил нашу ежедневную утреннюю тренировку в фитнес-центре "Цамбалов". Теперь я запихнул распечатку в карман и стал одним целым с растением в горшке, закрепившим стенд с игровыми автоматами.


Бетти заметила проходящую мимо официантку и заговорила сквозь окружающий гул и гул. - Салли, ты не видела Эла Милледжа?


С одинаковой улыбкой Салли взглянула мимо Бетти, прямо сквозь пространство в зелени, на мои очки.


Ставка лучше, чем даже: я покачал головой.


Это окупилось приятной двусмысленностью. - Простите, мисс Лайонс.


Я изогнул гибкую зеленую конечность, чтобы изобразить кончик шляпы. В моем файле для мысленного щекотания появилось: Совет Салли, немного расходуемой зелени.


Бетти кивнула с двусмысленной благодарностью. Салли продолжала улыбаться. Бетти быстро поднялась по лестнице в салон красоты на антресоли, все время сохраняя наблюдение за букмекерской конторой.


"Вы не возражаете?" Женщина с бумажным стаканчиком четвертаков протолкнулась локтем, чтобы бороться на руках с конечным игровым автоматом.


- Удачи, леди. Неоднозначное желание.


Напрасно потраченные впустую мысли о том, чтобы сорвать джекпот в конце радуги мечты. Она уже была глуха ко всему, кроме своей депонированной четверти. В ее мире я существовал только как помеха. Когда я дал ей свободу действий, я перестал существовать.


В моем мире проблема заключалась в том, чтобы добраться до спортивной книги непойманным. Рядом сам собой появился выход на стоянку.


Проблема была в том, что мне нужно было выйти из "Цамбал", пробраться сквозь припаркованные машины и снова войти через другую дверь. Я мог выдержать безусловный взрыв печи, который поразил бы меня. Но свет...


Я заблокировал, насколько плохо это было в последний раз, когда я рискнул выйти за пределы Цимбал в дневное время. Так что я сделал ставку на то, что, хотя мои солнцезащитные очки не были ни защищенными от ультрафиолета, ни заворачивающимися, если бы я двигался достаточно быстро, я мог бы победить или, по крайней мере, выдержать свет.


Дверь открылась для меня. Ультрафиолетовые лучи попали прямо в глаза, и внутрь попал чистый солнечный свет. Взрывное ослепление напомнило мне, почему я оставался дома в светлое время суток.


Сделав несколько нетвердых шагов, я направился к пальме. Подделка, но не мираж, а отбрасывающая настоящую тень.


Я так и не добрался до этого оазиса. Я наткнулся на спешащую фигуру, рассеянную по внешнему виду, но плотную по сути, и мои очки сотряслись.


Непринужденный рисунок. - Смотри, куда идешь, друг.


Вспыхивали осколки света, вонзались осколки солнечного света. В зигзагообразных джунглях из хрома и стекла глаза-фары ожили, превратившись в фальшивую жизнь, и впились в мои. Я замер, как олень, не в силах ни видеть, ни шевелиться.


"Извиняюсь." Мой собственный голос встряхнул меня. Я наклонился, чтобы ощупать свои тени, и мы снова столкнулись.


"Нет, Ал. Мне жаль. Я не видел, это ты... Не двигайся... Вот, пожалуйста.


Он протянул мне тени. Я надел их, за все хорошее, что они мне сделали. Я видел остаточные изображения того же рассеянного подобия человека. Но непринужденная растяжка наконец-то дошла до меня. - Спасибо, Чак.


Чарльз Эверетт Оуэнс, мультимиллиардер, генеральный директор DBA, гигантского конгломерата, как ни странно, без своего окружения.


У меня два очка в Dulcimer Hotel & Casino, и я встречался с Чаком Оуэнсом, когда несколько лет назад он торговался с советом директоров из-за контрольного пакета акций. Но Совет по контролю за азартными играми Невады начал расследование предполагаемых связей Dulcimer с мафией. Чак потерял всякий интерес. Он отступил, карикатурно говоря: "Разве мне не нужна порча". Меня это удивило. Он мог бы представить себя белым рыцарем и заключить очень выгодную сделку. И мне приятная прибыль. Но он улыбнулся моим ничтожным двум пунктам при нашей первой встрече; Я преодолел искушение сделать предложение. Не в первый раз гордость стоила мне.


Теперь зажим на моем локте. - Позвольте мне помочь вам, Ал.


Дружелюбный мясник из моего родного города имел обыкновение отзываться о погоде: "Хороший день, не так ли?" или "Кажется, пойдет дождь?" - взвешивая мясо. Это был ваш сигнал остерегаться. Повернуть голову и выглянуть в витрину магазина, если ты был глуп. Если бы вы были мудры, не спускали глаз с весов и высматривали его большой палец.


Я не мог уследить за дружеской рукой Чака; Я мог бы задаться вопросом, что заставило его броситься мне на помощь. Многие столкновения являются сговором; мы вдвоем торопились. Мое время было просто измерением, его - ДЕНЬГАМИ.


- Цени это, Чак. Ничего не видно на свете. Мои веки казались зернистыми, мои глазные яблоки раскалились докрасна, и на этот раз я не был слишком горд.


Тиски сжались. - С удовольствием, Ал.


У него было тело, на которое можно было опереться, и, скорее всего, ультрасовременный тренажерный зал и личный тренер мирового класса. Он определенно чувствовал и показывал, что чувствует себя парнем в отличной форме.


"Спасибо, Чак. Я буду в порядке, как только вернусь внутрь.


Обратно мы пошли. Но он не отпускал.


Точно также. Я не был в порядке. Все было ослепляющим пятном.


- Куда мы направляемся, Эл?


Я не хотел, чтобы Бетти видела меня таким. "Лифт. Пентхаус.


Прежде чем мы покрыли большой ковер, хватка Чака внезапно напряглась, и мы остановились как вкопанный.


Твердая, но колеблющаяся тень преградила нам путь, и хриплый голос поддержал ее. - Вы в порядке, мистер Милледж?


Я ухмыльнулся. "Я сейчас. Чак, познакомься с Дагом Пейджем, нашим начальником службы безопасности. Слишком много солнца, Дуг; Мистер Оуэнс протягивает мне руку помощи.


"Ой. Конечно. Простите, что не узнал вас, мистер Оуэнс.


Я почувствовал, как Чак пожал плечами. "Ни один закон не говорит, что вы должны. Приятно видеть, что система безопасности "Цамбал" так быстро срабатывает.


- Спасибо, мистер Оуэнс.


- Скажи, Дуг. Свободной рукой я выудил из кармана рубашки утренний листок. "Ты отдашь это Джоанне из спортивной книги?"


- Рад, мистер Милледж.


Чак начал со мной, затем остановился, тоже со мной. "О, Пейдж. Не могли бы вы сказать на стойке регистрации, что следующие несколько минут я буду в номере мистера Милледжа? После этого я буду в своей комнате, если будут звонки.


- Конечно, мистер Оуэнс.


Чак подвел меня к лифту и нажал верхнюю кнопку. К нам присоединилась пара. По дороге вверх я уловил шепот: "Это Эл Милледж" и шепот в ответ: "Как так?"


Его хватка усилилась, но он дождался, пока пара сойдет, прежде чем заговорить. "Цена славы".


"Ага." Я не мог не подкалывать его. - Однако как скоро они забывают. Я не слышал "Это Чак Оуэнс".


Улыбающийся голос раздул щеки. - Это потому, что ты не видишь моего потрепанного наряда и недельной бороды. Я бродил по пустыне.


- Так вот почему Дуг переехал сюда. Здесь я думал о Чаке Оуэнсе с уложенными волосами и индивидуальным пошивом, чрезвычайно представительным и в высшей степени презентабельным.


"Должно быть, я выглядел как какой-то неудачник, положивший руку на великого Эла Милледжа". Судя по тону, в голосе Чака появилась жирная ухмылка. "Пейдж показал мне выпуклость своего пистолета, когда подпирал меня. Хороший человек. Подозрительный ум в сильном теле.


Машина сделала последнюю остановку, и мы вышли.


"Не возражаете, если я спрошу, почему пустынные крысы?" Просто ведя беседу, я указал на свой номер.


"Время от времени мне нужно уйти от цивилизации. Назовите это отдыхом и развлечениями. А ты, Ал? Если не считать вашего недавнего набега, вы когда-нибудь покидали Цимбалы?


- Еще не надоело. Я наткнулся на дверь. "Мы здесь."


Я достал ключ-карту, нащупал электрический замок. При втором прикосновении я направил магнитную полосу в правильном направлении через прорезь. Оказавшись внутри, я повернулся и протянул руку.


- Спасибо, Чак.


- Я вхожу. Увидеть тебя в целости и поговорить.


"Отлично." Если он хотел забрать мои мозги, я хотел забрать его. Я указал туда, где должна быть мокрая полоса. "Угощайтесь, пока я найду глазную мазь в своей аптечке".


- Не торопись, Ал. Смешать что-нибудь?


- Обычная газировка, спасибо. Я хотел иметь ясную голову, имея дело с ним.


Я догадывался, что он чувствовал то же самое. Я не слышал ни шевеления, ни тряски, пока лечил глаза.


После того, как мы подняли бокалы, я опередил его тем, что было у меня на уме. За последнюю неделю три крупнейших букмекера в Лас-Вегасе пропали без вести, оставив большую дыру в моих расчетах.


- Чак, я беспокоюсь о Ринкере, О'Ди и Тодмане. Вы что-нибудь слышали?


- Именно то, о чем я хотел вас спросить. Я тоже остался висеть. Сделал ставки со всеми тремя. Не получил обратной связи. Причина, по которой я прыгнул в Вегас". Растяжка приблизилась. - Когда вы в последний раз слышали о ком-то из них?


"В понедельник вечером Тодман позвонил, чтобы спросить, что я знаю о Гофорите. Я ничего не понял, поэтому остановил его; сказал, что вернусь к нему через несколько минут. Фигурный Гофорит так звали коня. Но когда я проверил записи, я не смог найти гофорита ни в одной конюшне. Перезвонил, чтобы сказать ему об этом, но Тодман так и не ответил".


- Полицейские спрашивают тебя об этом?


"Нет. Я чувствовал, что это конфиденциально, поэтому не сообщил об этом, и, очевидно, копы не отследили его звонки". Букмекеры и букмекеры, как правило, используют вырезы, чтобы щадить нежные уши ФРС, когда может показаться, что мы даем советы по ставкам.


- Я понимаю твою точку зрения, Ал. ...


Телетайпная болтовня прервана. Приходят результаты выходных. Хотя я и наложила на глаза марлевые повязки, мне стало легче. Это когда все складывается воедино, и я едва сдерживаю свое стремление корпеть над цифрами.


Голос Чака в форме улыбки. "Человек действия".


Я повернул голову, чтобы бросить слепой взгляд на устройства, которые позволяют мне оставаться на связи со спортивным миром. "Думаю, я освещаю довольно много действий".


"Человек виртуального действия, я бы сказал. Бьюсь об заклад, вы любите статистику больше, чем игроков, команды и игры".


Слова были мягкими, но презрение в его тоне кольнуло.


Мой реальный мир был этой комнатой. Правда, в "Цамбалах" мне жилось легко. Все, что мне было нужно, было под рукой. Но мой мир был солипсической конструкцией, суженной состоянием глаз и склонностью к одиночеству, управляемой - нет, населенной - мужчиной, неспособным разделить его с женщиной, которую он любил...


Я слышал, как Чак собирается покинуть мой мир. Я встал и ухмыльнулся. - Ты меня привязал, Чак. Я учитываю растянутые пахи, грязные следы и выбритые точки, чтобы получить цифры, но сами цифры целы, чисты и элегантны".


- Продолжай грызть их, Ал. Увидимся. Не принимайте близко к сердцу."


Я протянул руку и приготовился к костолому, но он, похоже, этого не заметил.


После того, как он ушел, я стояла как вкопанная в дверях, все еще вытянув незажатую руку.


Успокойся, сказал мужчина. пренебрежительно.


Я уже слишком легкомысленно отнесся к этому? В глубине души боялся ли я пойти туда и поставить себя на кон? Не замуровал ли я себя психосоматическим недугом?


Я вырвался на свободу. Телефон нашел, думал к черту подслушивающих, набрал на ощупь. Дозвонился до незарегистрированного номера Ли Вандемарка, известного представителя Уолл-Стрит. Сделано с удобствами.


Затем: "Ли, как ты относишься к Чаку Оуэнсу?"


Тон Вандемарка изменился, когда он переложил щеку на услугу за услугу. - Забавно, что ты позвонил прямо сейчас, Эл. Через несколько минут я веду хорошего друга в Акведук. Было бы неплохо, если бы у меня был победитель, чтобы произвести на нее впечатление. Тебе нравится сенокос?


Я поморщился. Тотализатор не выбирает победителей. Создатель ставок устанавливает коэффициенты, чтобы уравнять события. Как и все остальные, Вандемарк неправильно понял. Он ожидал, что я буду похож на Дельфийского оракула.


- Дай мне минуту, Ли. Я визуализировала свою утреннюю линию и сделала свой выбор.


Пятым в Акведуке была гонка на 1-1/16 мили для кобыл и кобыл. Кошелек в 150 000 долларов вызовет достойную конкуренцию. Мисс Шугар, темно-каштановая кобылка в хорошем состоянии, показала, что может бегать по дерну, у нее был удобный вес. Тем не менее, большинство игроков, пытающихся сделать фору в гонке, пропустят ее. То, что они считали негативным, было позитивным. Ее последний забег состоял из семи фарлонгов по грязи против жеребят и меринов, и она ела их пыль. Тем не менее, она боролась за свою голову, чтобы увеличить скорость. Это означало, что гонщик спас ее для следующей гонки. Что касается лошадиной скорости и выносливости, семь фарлонгов по грязи приравниваются к 1-1/16 мили по траве. Так что теперь, борясь с себе подобными, и когда толпа недооценивает ее, она выиграет по самой выгодной цене. Цена не имела значения для Вандемарка; он хотел победителя. Но все публичные отборщики упустили из виду мисс Шугар, так что она была наложением, и у нее была более высокая цена, чем ее реальные шансы на победу. Мне она казалась неудачницей, если только седло не соскользнуло через полмили, и жокей не смог с ней справиться должным образом, и если бы не тысяча других происшествий.


Я говорил уверенно, но скрестил пальцы. "Ставь свою пачку на мисс Шугар в пятом".


- Мешугге?


Я поправил его. Он поблагодарил меня. Я вернул его в нужное русло.


"Итак, Ли, итоги Чака Оуэнса?"


"Думаете о покупке акций DBA? Не цитируйте меня, но я бы не стал. Он слишком растянулся. Построил карточный домик. Должен скоро заработать много денег или сбросить карты".


- У него есть недвижимость в пустыне около Вегаса?


Задумчивая тишина, затем: "Владеет лично, напрямую? Не то, что я знаю о. Но на нескольких удалениях он контролирует Гофорита".


Действуй. Последний разговор Тодмана со мной. - Что, черт возьми, такое Гофорит?


"Город-призрак". Мы завели удобства. Действуй. Город-призрак, а не лошадь. И Чак Оуэнс решил не указывать мне на это прямо.


Я поспрашивал всех вокруг, начиная с консьержа "Цамбал".


Гофорит оказался исчезнувшим и почти забытым скоплением заброшенных зданий вдоль одинокой пыльной улицы посреди миль, миль, миль и миль. Goforit находился в полудня езды к северу от Лас-Вегаса, на пустынной тропе, которая шла от боковой дороги к западу от US 95. Обнадеживающие основатели Goforit в 1872 году думали, что находятся в Калифорнии. Гофорит, весь разрушенный и заброшенный шебанг, пошел на свалку дюжину лет назад, когда Caravan Pictures купила город-призрак с идеей использовать его в качестве места для съемок фильма и туристической достопримечательности. Но сам "Караван" испустил дух, превратился в подставную корпорацию, имея только права на свои старые фильмы и кое-какие мелочи вроде "Гофорита". А администратор базы данных Чака Оуэнса приобрел преемника shebang за раздутую мелочь.


Как только я смог удобно видеть, я посмотрел его в Интернете. В кратком шквале рекламы, который я в то время пропустил, Caravan расхваливал свои планы относительно Goforit, хотя веб-сайт исчез вместе с Caravan. Но призрак веб-сайта был закэширован, и я нашел эскизы Goforit. Полноразмерные изображения показывали типичную западную улицу: кадры зданий, выстроившихся вдоль нее, от ливрейной конюшни на одном конце до гробовщика на другом, с салуном, отелем и банком между ними и киоском на одном конце. сторона.


В мою дверь позвонили. В глазке был изображен искаженный Дуг Пейдж. Я впустил его.


- Что такое, Дуг? Надеюсь, ничего страшного.


- Просто удостоверяюсь, что с вами все в порядке, мистер Милледж.


"Я хорошо, спасибо."


"Ты выглядишь лучше. Думаешь выйти?


- Что заставляет тебя спрашивать?


- Консьержка сказала мне, что вы интересовались городами-призраками.


"Особый город-призрак. Действуй."


"Ага. Он говорит, что сказал вам, что Гофорит - частная собственность, туда нельзя вторгаться, но у него есть целый список других городов-призраков поблизости, которые вы можете посетить.


"Не интересуюсь другими городами-призраками. Гофорит или бюст".


- Какая-то особая причина?


Вы никогда не можете быть уверены в цене человека, но до сих пор у Дуга был хороший послужной список надежности. Я сравнялся с ним. "Непосредственно перед тем, как Тодман пропал, он позвонил мне и упомянул Гофорита. Тодман мой друг, и я хотел бы понюхать там все, что смогу.


Дуг тяжело вздохнул. - Тодман тоже мой друг. Его глабелла сморщилась; он ущипнул желобок. "Скажу тебе что; У меня есть время, и новый Хаммер жаждет тренировки. Если ты в игре, я отвезу тебя туда и помогу посмотреть. Снова разминка с пространством между бровями и впадиной под носом.


Прежде чем я подумал, я сказал: "Ты в деле".


"Большой. Мы можем уйти через час, если вам это удобно.


Я кивнул.


Он повернулся, повернулся. "Наносите солнцезащитный крем и средство от насекомых, носите ботинки в стиле вестерн и стетсон. Я возьму родниковую воду и обед для пикника из обслуживания номеров и заправлюсь.


"Отлично. Кстати, Даг, Чак Оуэнс все еще в "Цамбалах"?


"Ага. Забронирован как Бад Кестен. Компилируется столько, сколько он хочет". Он покачал головой. "Я знаю список А; Я должен был сделать его на месте. Он склонил голову. - Думаешь попросить его о помощи?


Я уже пожалел, что упомянул имя Чака. "Если подумать, то лучше бы я этого не делал. Его время слишком ценно".


Пока переодевался, поймал результаты Акведука. Мисс Шугар была поцарапана. Вандемарк не мог винить меня за это.


Дуг вернулся, когда я закрепила свой плетеный кожаный галстук-боло бирюзово-серебристой застежкой навахо в центре. Подарок от Бетти. Редко носил из-за коннотации "галстук", но теперь обнадеживает, покидая "Цамбалы".


Он осмотрел меня. "Все готово?"


Я кивнул и передал ему распечатку Mapquest пути от мозаичного порога цимбал до мертвого сердца Гофорита.


Он усмехнулся и налил пинту родниковой воды из кармана куртки. "Надо держать себя в увлажненном состоянии". Он снял с них колпачок голыми руками, протянул мне один и поднял свой. "Посошок."


Я поднял свою и выпил.


Пульсирующая головная боль заставила меня проснуться. Я почувствовал тяжесть на запястьях. Я сменил внутреннюю вспышку на прищур на внешний свет и увидел блестящие наручники. Я выстрелил в своем уме. Телом я сел натянуто. На койке в тюремной камере. В изголовье койки, касаясь стены, мой стетсон лежал вверх ногами, мои солнцезащитные очки с запахом были сложены внутрь. Я надел их.


Моя камера была одной из пары, с подходящими окнами без стекол, сквозь которые виднелась толщина сырцовых кирпичей.


В другой камере на нарах лежал узелок с одеждой.


Я спустила ноги на пол, выпрямилась и, спотыкаясь, подошла к окну. Бескрайняя пустыня безжалостно смотрела назад; его горячее дыхание пронеслось мимо. Я мог подобрать слова к его шепоту: Жажду? Очень жаль.


Я переключился с голоса песчаного бриза на тиканье часов. Он висел рядом с дверью на противоположной стене. Минутная стрелка дрожала на без десяти двенадцать. Меня поразила тошнота. Я выдыхался в химическом туалете.


Сверток с одеждой в другой камере дернулся и сел.


Дуг Пейдж.


Он болезненно поднялся. Подбитый глаз, застенчивый взгляд. Он открыл свой перекошенный, опухший рот, как будто хотел что-то сказать, но из него потекла только кровь. Он обеими руками сжал губы рукавом; в наручниках, как я.


Я смотрел на него каменным взглядом, обвиняя его своим взглядом.


Он отвернулся, признав вину. Он подсунул мне нокаутирующие капли и доставил Чаку Оуэнсу.


Тяжелую тишину нарушили шаги.


Дуг напрягся, затем отступил в дальний угол своей камеры.


Дверь открылась. Я увидел оловянную звезду шерифа раньше, чем загорелое лицо шерифа.


Чак Оуэнс. Негабаритный револьвер отягощал его ремень. Еще один ремень и револьвер в кобуре висели у него на левом плече.


Я понял, когда говорил сухо, что такое говорить сухо. "Какую роль ты играешь, Чак? Похититель? Меня держат ради выкупа?


Чак широко улыбнулся. "Выкуп? Капля в море. Писать в море. Если вам нужны цифры: вы арестованы. Я зачитаю вам ваше право.


- Верховный суд сократил их число до одного в эти дни?


"Я Верховный суд". Его правая рука хлопнула по кобуре. - У тебя есть право перехитрить и перестрелять меня - если сможешь.


"Суд на перестрелке? Зачем?"


"То же, что и Пейдж здесь. Твоя жизнь." Он просунул запасной ремень через решетку Дуга. "Вот, Пейдж. Возьми свое оружие".


Дуг сжался еще больше, пытаясь стать тенью самого себя.


Чак бросил запаску на пол камеры, молниеносно вытащил и произвел громовой выстрел. Я слышал о новом револьвере "Магнум" Smith & Wesson 50-го калибра. Теперь я и видел, и слышал это.


Новое отверстие в глинобитной стене пропускало дневной свет. Взрыв заставил меня забыть о том, что он порезал Дугу левое ухо; он мог его сдуть.


Дуг дотронулся до мокрого уха, тупо посмотрел на свои окровавленные пальцы, вытер их о свою куртку, прошаркал вперед, словно скованный ножными кандалами, потянулся за ремнем, попытался, но безуспешно, повернуть его и надеть.


Чак прислонился к противоположной стене, скрестив руки на груди, терпеливо наблюдая - слишком терпеливо, с удовольствием - пока Дуг не нашел способ. Дуг натянул ремень на своей койке, лег, соединил концы вокруг талии и пристегнулся.


Медленный, устойчивый скрип снаружи вызвал кривую улыбку на лице Дуга, простое подергивание, как будто он на мгновение забыл о своей дозе.


Скрип продолжался. Не раскачивание обветренных вывесок или болтающихся на ветру дверей, а тяжелая поступь и агония наложенных досок. Потом последний громкий скрип и тишина.


Чак усмехнулся и взглянул на часы. Пять минут до полудня. "Время разборок".


Он открыл дверь камеры Дуга.


Израненный рот Дуга сжался в последней линии защитного молчания. Не глядя в мою сторону, он вышел, все еще словно скованный.


Я напряг слух за закрытой дверью. Ровно в полдень раздался голос Чака. "Действуй!"


Прошла целая минута. Пустая полная минута. Затем один оглушительный выстрел. Жесткое эхо, жуткое хихиканье.


Чак сунул мне в камеру побитый медный поднос и откинулся назад под тремя часами.


Я не мог заглушить урчание в животе, но будь я проклят, если бы я бросился за едой и питьем. Я бросил скучающий взгляд на толстую ржаную ветчину, украшенную бисером банку "Спрайта" и полированное яблоко "Гренни Смит", подождал несколько долгих секунд, прежде чем взять поднос. Медленно я отнес его на койку, медленно сел, медленно потянул за язычок, медленно проглотил холодный глоток, прежде чем медленно проглотить.


Теперь я мог говорить, не хрипя. Я кивнул на камеру Дуга. "Почему?"


"Потому что я могу."


"Нет. Настоящая причина".


"Это настоящая причина. Мне надо и хочется. И потому что я могу, я делаю. Бизнес и удовольствие. Двойная причина, дуэльный метод. Чак по-мальчишески улыбнулся. - Вам интересно, как я выбираю своих... э-э... противников. Никогда случайно. Серийно. Одно ведет к другому. Возьмите Ринкера, О'Ди и Тодмана. Не мог позволить им дожать меня из-за моих потерь. Дал каждому шанс свести счеты. И ты был следующим в очереди.


"Почему я?"


- Потому что я уважаю тебя. Ты самый вероятный парень в Вегасе, который разберется, что происходит и кто за этим стоит. Значит, вы уже были моей мишенью, когда Пейдж вмешался. Не плачь по нему. Он ухватился за возможность поиметь тебя. Еще два человека; Я предотвратил обман, предотвратил вымогательство".


"Он предвидел это. Но я могу обойтись без твоего уважения".


- В каком-то смысле я делаю тебе одолжение. Вы играли в игру жизни с абстракциями. Теперь взгляните правде в глаза, поиграйте со своей жизнью".


Я кладу огрызок яблока на поднос рядом с пустой банкой из-под спрайта и срезанный с ветчины жир.


Он поманил к подносу.


Проклятие. Он был слишком насторожен; У меня не было никакой надежды перерезать его через прутья его кадыка.


Выходя, он остановился и обернулся. "Поскольку вы играете с гандикапом, я дам вам редкое удовольствие. Я вернусь в пять и покажу тебе Гофорит.


После того, как его шаги стихли, я проверил оконные решетки. Пузыри на ощупь. Я нашел носовой платок в пустых в остальном карманах, протер руку и снова проверил. Ударопрочный.


Край моей горки-боло служил для отслаивания самана от основания центральной планки.


Без шести пять я отключился, почистил и выдул горсть пыли снаружи.


В окне маячило лицо Чака. - Убирайся, Ал. Бары установлены глубоко, сверху и снизу".


Небольшое удовлетворение от того, что немного пыли попало ему на лицо.


Когда мы шли через офис шерифа, Чак бросил связку ключей в ящик стола.


Открытый воздух сомкнулся надо мной. Но это была тенистая сторона улицы, и Стетсон и солнцезащитные очки помогали удерживать дневной свет на приемлемом уровне.


На другой стороне улицы находился фонд округа Най, еще одно глинобитное здание. Все остальные были покороблены и обветрились, рама не закрасилась серостью времени. Свежий штрих: уродливая ярко-синяя скамейка перед магазином Jeff"s Hardware.


Ни вывески, ни двери не скрипели на горячем ветру.


На улице никого. Ни тела на улице.


Большое ржавое пятно в грязи отметило бывшего. С этого момента след единственного колеса уходил за город. Чак схватил меня за левую руку и развернул. - Сюда, Ал.


Из офиса шерифа мы топали по деревянному тротуару, образованному соединенными крыльцами заведений Гофорита. Мимо хозяйственного магазина, парикмахерской, магазина кормов, затем вниз по ступенькам вниз и мимо кузницы, к зданию, которое ознаменовало конец или начало Гофорита: Конюшня Скэнлона.


Чак отпустил, чтобы широко распахнуть высокие двери. Я сам ушел в блаженную тьму.


Ни ржания, ни беспокойных копыт, ни шелестящих хвостов, ни лошадиного запаха. И прицепные стойки по пути не использовались. Гофорит был городом без лошадей. Это меня не удивило. Что меня удивило: ни безлошадной повозки, ни Хаммера.


Чак снес киоски, превратив конюшню в ангар. Большую часть пространства занимал вертолет "Сикорский" и бочки с авиационным топливом.


Я прочистил горло. - Вы привезли меня и Пейджа сюда?


- Это я сделал, Эл.


Огромный матрас занимал один угол. В двух футах над матрасом зависло приспособление, похожее на трапецию.


Я указал. - Там, где ты спал?


Он смеялся. "Конечно нет. Я грубо это в отеле. Это будет дальше".


Слабый стук стал громче.


Чак ухмыльнулся. "Да ладно." Он вышел наружу и через сложенные ладошки крикнул в мегафон кому-то на улице. - Я здесь с Милледжем.


К тому времени, как я присоединился к нему, мои кончики пальцев собрали маслянистый песок с барабанов и размазали его по скулам под солнцезащитными очками. Мы миновали кузницу и ступили на деревянный тротуар.


Посреди улицы шел пляжный мяч мальчика в майке и шортах. Он толкал игрушечную тачку. В тачке грохотали игрушечная лопатка и игрушечный холодильник. Он упаковал игрушечный пистолет. Но по мере того, как он подходил ближе, игрушки становились все больше и больше, и мальчик становился самым настоящим мужчиной, которого я когда-либо видел во плоти. Он бы сломал карнавальные весы для угадывания веса. Я бы сказал, от семисот до одиннадцати сотен фунтов. (Некоторые разбросаны, я знаю, но я не гадаю по весу.) Это объясняло негабаритный матрац в конюшне. Ему подошли бы только высокие и широкие двери.


Чак повернулся ко мне. - Это Бад Кестен, смотритель Гофорита. Ходит с городом-призраком: его здесь нет".


У Бада были острые уши и высокий хриплый голос. - Да, я не весь здесь.


Он хихикнул. "Иногда я иду по тропе немного вверх, а иногда я иду вниз по тропе, чтобы освежить таблички "Вход запрещен". Он натянул нижнюю рубашку, чтобы уменьшить ракурс своей оловянной звезды. - Я заместитель шерифа.


Чак остановил нас в отеле. Я разглядел выцветшие причудливые буквы "Посада" над дверью. Мы ждали, когда Бад поравняется.


- Смойте все из шланга, Бад.


Бад остановился, обильно вспотев. Он был, вероятно, старше тридцати лет, как выглядел. Полноценная плоть свела на нет морщины на лице, но он явно задумался. Он просветлел. "Попался, шериф. Не хочу мух.


"Хороший человек."


Бад задумчиво посмотрел на свою огромную тень, как будто желая получить пользу от ее отбрасывания, а затем мужественно покатился мимо сухих потрескавшихся водопоев и шатких прицепных стоек к конюшне.


Чак провел меня в "Посаду" мимо заброшенной стойки регистрации, махнул рукой наверх и отпер первую дверь, к которой мы подошли.


При внезапном холоде ах! убежал от меня.


Он ухмыльнулся и указал на потолок. "Если бы вы пришли в себя в "Сикорском", вы бы увидели солнечные батареи на крыше. Электроэнергия для кондиционирования воздуха, электрическое освещение, холодильник с морозильной камерой в сарае за домом, куда Бад может зайти. Он указал на настольный компьютер. "И вы бы видели спутниковую тарелку, которая связывает меня с DBA и Интернетом".


На экране суслик выскочил из норы здесь, осмотрел пустоту, исчез, выскочил из норы в другом месте.


Я оглядел мебель. Чак экономил только на хорошем вкусе.


Когда я повернулся, экранная заставка сменилась логотипом DBA. Чак набрал "Fourtwoone".


- Довольно неосторожно с твоей стороны, Чак. Я вижу твой пароль".


- Что это говорит тебе о шансах, Эл? Тебя должно потрясти, что мне все равно.


Но он заблокировал экран своим телом, когда прокручивались какие-то цифры.


Они испортили ему настроение, что подтверждает оценку Вандемарка. Я вздрогнул. Чак отыграется на мне. И сделал.


"Давайте продолжим этот чертов тур". Он толкнул меня вниз и вниз.


Салон "Последний шанс". Проталкивание крыльев летучей мыши активировало пианино. Призрачные пальцы щекотали слоновую кость.


Чак увидел, что я не узнал мелодию. "Ушедшие голоса Стивена Фостера".


- Слова тоже исчезли.


"Хорошая точка зрения. Я поручу Марлен Дитрих спеть текст".


- Ее давно нет.


- Не притворяйся умным, Ал, и не притворяйся тупицей. Деньги могут все. Я попрошу компьютерного гения запрограммировать голос Дитрих.


"Повезло тебе." Я говорил рассеянно, глядя на длинный стержень. Медная плевательница у ее подножия и пробка на полке за ней выглядели неплохо, чтобы поразить Чака, но были вне досягаемости. Стулья и столы были под рукой. Я тяжело вздохнул и оперся ладонями на стул.


Чак видел, но ничего не сказал, даже отвел взгляд.


Я набрался храбрости, чтобы поставить все, что у меня было, за качели, и обнаружил, что почти ничего не поднимаю.


Он развернулся с готовым кулаком, затем улыбнулся, когда я осторожно опустил стул.


"Отрыв". Он махнул рукой. - Подходит для большей части мебели здесь. Изготовлен из дерева юкки. Caravan Pictures использовали их в драках в барах, чтобы безвредно избивать каскадеров".


Мы отбрасывали длинные тени, когда брели к зданию Nye County Trust.


Внутри, за высокими резными дубовыми перилами, у стены стоял огромный железный сейф. Чак положил руку на циферблат, затем повернулся ко мне и поднял бровь.


Я вспомнил его пароль. "Я придерживаюсь выигрышной комбинации: DBA. Четыре, два, один".


- Я буду скучать по тебе, Эл.


- Во многих смыслах, я верю.


Он покрутил ручку, широко распахнул дверь сейфа. "Вот ваше доверие".


Я прочистил горло. "Какая-то туристическая достопримечательность. Пустой сейф.


Он потянулся внутрь. Я услышал щелчок защелки. Он начал откидывать сейф от стены. Он остановился, поднял прислушивающуюся руку.


Скрип приблизился.


Он подошел к входу в банк, высунулся. "Бутон!"


Хриплый вздох. - Да, шериф?


"Принеси две банки Спрайта".


Еще один хриплый вздох. - Да, шериф. Скрип стих. Бад Кестен, помощник шерифа, зритель, могильщик и мальчик на побегушках.


Чак закрыл входную дверь и вернулся. Он полностью повернул сейф, и мы прошли через отверстие в потайное хранилище.


Моя кожа покрылась мурашками. Установлены трофейные головы. Много больше, чем три. У Чака была длинная, скрытая история. Но мой взгляд остановился на пропавших букмекерах. Ринкер с тяжелыми веками; О'Ди с усами бандидо; Тодман со своей застывшей улыбкой. Выглядывание из иллюминаторов стигийского корабля. Я оторвал взгляд от голов и окинул взглядом остальную часть комнаты.


Я играл дружелюбного мясника. Я указал на сейф, стоящий на полке. "Что в коробке?" Его сигнал переключить взгляд на коробку.


"Бриллианты на черный день". Он широко улыбнулся коробке.


Я отступил назад, приготовился развернуться и прыгнуть в отверстие.


Не поворачивая головы, он протянул руку и удержал меня, чтобы я не выскочил и не запечатал его своими бриллиантами и трофеями.


- Не так быстро, Ал. Я хочу показать тебе, куда ты идешь. Рядом с Тодманом. Это твое законное место, а не Пейджа. Он сжал мне затылок. - Теперь мы можем вернуться. Хитрое ударение на "голову".


Когда мы покинули берег, дорожка тряслась от поступи Бада. Он хорошо провел время.


Бад вручил нам холодные банки "Спрайта", и мы срезали путь к тюрьме. Я возился с таблеткой, едва не пропустив банку со слизью сквозь потные ладони, очень осторожно вылизывал напиток, все для того, чтобы отстать и поставить хихикающего Бада между собой и Чаком.


Я говорил небрежно, но пытался вставить все, прежде чем Чак заткнул мне рот. - Бад, ты знаешь, что за старым железным сейфом есть хранилище? Набери четыре-два-один, потянись к защелке, и ты найдешь коробку, полную бриллиантов. Я ускорила и слова, и шаги, когда Чак начал обходить Бада. - Держу пари, он добавит твою голову к тем, что в хранилище, если поймает, что ты даже заглядываешь в банк, так что зови его...


У меня едва хватило времени, чтобы сжаться от того, что я чувствовал. Это стоило нокаутирующего удара. Чак, с его философией отсутствия слабых сторон, теперь должен был убить Бада, как только он нашел замену. И Бад, каким бы вялым ни было его тело, теперь у него в голове поселилась эта безумная мысль. Я изменил динамику их отношений. Я надеялся, что это изменит шансы в мою пользу в самом ближайшем будущем. Я поднял глаза от земли на Чака и хотел улыбнуться, но мое лицо говорило мне, что я должен быть похож на Дуга.


Чак поднял меня за браслеты. - Навлек это на себя, Ал. Вы должны были попытаться разбудить спящих собак".


- Видишь, что он думает о тебе, Бад? Спящая собака".


Бад нерешительно хмыкнул и толкнул меня вперед.


"Ждать." Чак положил одну руку мне на грудь, а другой ударил меня.


Мои солнцезащитные очки слетели. Он уставился на мои пятна.


- Какого черта... - Он схватил меня за руки и разжал кулак. Мои кончики пальцев сказали ему. "Барабаны в конюшне. Должен передать это тебе, Ал. Ты поставил один на меня.


Я не мог понять, как это произошло; он пошевелился, и мои солнцезащитные очки треснули и затерлись под его ногами.


"Прости, Ал. Несчастный случай."


Когда он снова запер меня в камере, Чак поклонился, как официант. - Ваша просьба о последнем обеде, сэр?


Я прищурился на него, не в силах сказать, соответствовало ли его лицо его словам. Его забота о форме, разумная или безумная? Я ответил, разумно или безумно: "Ужин при свечах с прекрасной женщиной".


Конкретная женщина. Бетти. Я мог слышать ее голос: Ал, мне нужно обязательство. И я мог видеть ее лицо, когда мои слова не шли.


Чак вернул меня. "Будь серьезен."


"Я серьезно." Я видел свет - и свет причинял мне боль.


В семь вечера Чак сунул мне в камеру последнюю порцию еды. В комнате висела лампочка на потолке, так что поминальная свеча тускло горела в стекле на подносе. Я не оценил ужин со стейком и винтажный кларет.


Полный телом, пустой духом, я ждал, пока Чак ушел. Затем я использовал слайд-боло, чтобы сделать пару прорезей в одну восьмую дюйма в полях моего стетсона и потрепал края. С надвинутыми на глаза полями и смазанными скулами, уменьшающими блики, я бы не стрелял вслепую... если бы у меня вообще было время рисовать и снимать. Я ударился в сено с этой счастливой мыслью.


Прискакавшая на помощь кавалерия подняла грохот грома и грозовое облако пыли. Командир поднял руку в перчатке, натянул поводья, и отряд остановился. Гром кончился, туча накрыла людей и лошадей. Они стали зернистыми, как пыль, и все исчезли.


Я сел, разобрал девять тридцать и попытался собрать все воедино. Внешний сигнал вошел в мой сон и пробудил меня к слишком реальному кошмару Гофоритов.


Шаги, входная дверь со скрипом открывается, и голос Чака приглашает людей внутрь. - Внутрь, друг. Шаг вперед, дорогая. Не бойся, твой мотоцикл в полной безопасности.


Грохот ключей.


Внутренняя дверь открылась. Пара байкеров. Мужчина: около тридцати пяти, голова в бандане, кольцо в носу, выбритые прожилки на бровях, ремень со стальными шипами. Женский: подросток, короткие волосы, кольцо в пупке, термоусадочная пленка Levi's. И пыльный, и усталый, и не нужно было накуриваться, чтобы выглядеть изможденным.


Они замерли и уставились на меня, пока Чак открывал другую камеру.


"Входите, ребята".


Парень первым обрел голос. - Вы нас арестовываете? Зачем?"


"Посягательство на частную собственность. Игнорирование предупреждающих знаков".


- Подождите, шериф. Я говорил тебе, что мы заблудились в Долине Смерти. Мы шли по пустынной тропе, стемнело, мы увидели твои немногочисленные огни.


"Входите, располагайтесь поудобнее. Мы исправим это завтра".


- Нет места в "Посаде"?


"Хотите еще зарядку? Сопротивление при аресте."


Девушка дернула парня за руку. "Давайте немного поспим. Я мертв."


Они вошли. Чак запер камеру и ушел.


Парень посмотрел на меня. "Чего ты хочешь? Плюнуть на тротуар?"


- Ты мне не поверишь.


"Конечно я буду. Этот деревенский шериф устраивает ловушку для туристов, собирая липовые штрафы.


- Этот деревенский шериф - Чак Оуэнс, глава DBA. Гофорит - его частный охотничий заказник. Он устраивает перестрелки и собирает человеческие головы".


Байкеры переглянулись и расхохотались.


Чак вернулся с двумя парами наручников. Он подозвал меня ближе, закатил глаза в сторону байкеров. - Хочешь десерт сейчас?


Я взглянул на девушку. Она улыбнулась мне. Я ответил на изогнувшуюся бровь Чака. "Спасибо, но нет."


Он пожал плечами и перешел в другую камеру.


Парень улыбнулся. - Шериф, вы действительно Чак Оуэнс?


Чак улыбнулся в ответ. - Это то, что тебе говорил этот тронутый в голову парень?


"Ага."


Чак бросил наручники в камеру. "Поднимите их и наденьте друг на друга наручники".


Они уставились на него.


Он сунул руку в кобуру.


Теперь мне стали верить.


Беспокойная ночь. Много звона в химических туалетах.


Без десяти полдень. Чак пропустил запасной ремень через решетку. Байкеры сгрудились и смотрели. Я их отключил.


Быстро учась, я натянул ремень на своей койке, лег и пристегнулся.


Я вырос. Чак склонился над часами. Я потянулся обеими руками к своему оружию. Он не шевелился. Я вытащил пистолет. Револьвер Smith & Wesson .38 двойного действия. Разгружен, но почищен и смазан. Я нажал на курок. Ход был плавным, курок имел штифт, каждое нажатие на спусковой крючок взводило курок, устанавливая пустой цилиндр.


- Когда я получу пули?


"Где. Снаружи. Как раз перед розыгрышем. Есть еще вопросы?"


Я поднял сцепленные руки. "Насколько это справедливо? Довольно сложно сделать быструю ничью, привязанную к себе".


Чак фыркнул. "Carpe diem: умри, придираясь. Это будет твоя эпитафия. Слушай, Ал. Я устанавливаю правила. Помни, это единственная игра в городе".


Я кивнул. - Шансы у дома - даже если он построен на песке.


"Ага-ага. Чтобы ответить на ваш вопрос, я дам вам ключ, а затем отойдите на двадцать шагов, пока вы будете открывать. А теперь перестань тянуть".


Чак устроил нас посреди улицы.


Деревянный тротуар затрясся и заскрипел, когда Бад приблизился к скамейке перед магазином Джеффа. Последний зловещий скрип, когда он уселся смотреть. Горячее дыхание пустыни донесло до нас сильный запах лосьона после бритья.


Чак глубоко вдохнул. "Эй, Бад, надел эту вонь ради девушки? Вы задушите ее газом до смерти, прежде чем раздавите.


Бад хихикнул.


Чак грохнул шестью пулями в кулаке у меня под носом. - Дай мне свой пистолет.


Я вырвал револьвер из кобуры. "Откуда я знаю, что они не пустые?"


Он разжал кулак. "Придираться до конца. Выбери один."


Я держал голову склоненной для тени. Я ударил вслепую.


Он вставил пулю, прицелился мне в голову, нажал на спусковой крючок, усмехнулся, слегка повернул пистолет, держал ровно, выдавил выстрел. Он прожег мне за ухо.


Его голос прорезал звон. "Один выстрел впустую. Цена, которую вы платите за придирки".


Он закончил заряжать револьвер и с силой сунул его мне в кобуру. Мои пальцы зудели от легкого прикосновения к прикладу, чтобы почувствовать, не зацепил ли мушку в коже удар Чака. Но лучше не давать ему повода стрелять, пока я не буду готов.


Он протянул мне ключ. - А теперь я отступлю шагов на двадцать, а вы развяжите руки. Тогда я говорю: "Давай". А мы рисуем и стреляем".


Теперь казалось, что Баду пора, если только он не был таким же сумасшедшим, как Чак, или если его пистолет не был просто для галочки, вытащить его, пока Чак сосредоточился на мне.


Бад предвкушающе хихикнул.


Я опустила голову ниже, прищурившись сквозь нечеткие щели.


Чак попятился. "Раз два три..."


Ключ был горячим в его руке и потным в моей. Я бросился в поисках дыры.


Бад хихикнул.


Ключ выскользнул из моих пальцев. Я опустился на одно колено, пытаясь промахнуться.


Бад продолжал хихикать. Чак дошел до "двадцатки" и стал ждать. Я рассчитывал на терпение Чака - или удовольствие, - и он меня не подвел.


Я водил шире и шире в поисках неуловимого ключа, пока мои повороты не привели мои сцепленные руки к прикладу пистолета. Тогда я вытащил и выстрелил, не вставая, прицеливаясь через щели.


Чак вынул пистолет слишком поздно. Его фигура дернулась, и я сделал еще два выстрела, и он упал.


Оставалось два для Бада. Скорее всего, Чак не доверит Баду боевые патроны, особенно после посеянного мною семени. Но я не мог рисковать. Все еще стоя на одном колене, я повернулась лицом к Баду.


Он сидел, застыв, с отвисшими щеками, слишком ошеломленный, чтобы сравнять счет на экваторе, если бы мог. Он сделал сидячую мишень, и я дважды ударил его коленом. Он с грохотом рухнул со скамейки. Ему понадобится трапеция, чтобы подтянуться.


Я выпрямился и двинулся с трясущимися коленями. Я убедился, что Чак мертв, порылся в его карманах в поисках ключа от его номера в Посаде. Затем я проверил пистолет Бада. Нашел его пустым. Он стонал и выглядел жалким. Я не чувствовал жалости. Для кита, выброшенного на берег, да; не для Бада.


Найдя и воспользовавшись ключом от наручников, я бы надел их на Бада. Без шансов, да и не нужно. Он будет держать.


Я прошел через Посаду к холодильнику с морозильной камерой на заднем дворе, нашел голову Дуга Пейджа в холодильнике, который я видел в тачке, вернулся по своим следам, поднялся по лестнице, вошел в номер Чака, сел за его компьютер и тут же - сообщили Невада и федеральные власти.


В офисе шерифа я достал связку ключей из ящика стола. Байкеры услышали звон и забились в дальний угол. Они уставились на меня, как будто увидели привидение. Приветственный призрак.


Прислонившись к стойке регистрации "Цамбал", Бетти обратилась к служащему. - Есть новости об Эле Милледже?


Я похлопал ее по плечу. Она кружилась.


Мы смотрели жадно, жадно. Часто слова мешают тому, что мы хотим сказать. Наши губы встретились и заговорили сами за себя.


THE DOPE SHOW Кья Вишня


- Знаешь, ты, наверное, единственный парень, которого я знаю, который открывает порножурнал и читает мелкий шрифт, - сказал Хьюи, отводя взгляд от представления с тремя девушками на подиуме.


"Вы должны это услышать", - сказал крупный мужчина из Турции. "Фотографии, слова и иллюстрации в этом журнале предназначены только для фантазии. Редакция не предлагает и не поощряет читателей разыгрывать изложенные здесь фантазии..."


- Скажи мне, что этот мерзавец-редактор придумал этот юридический язык...


"Мы поощряем безопасный секс и представляем этот журнал как безопасную фантастическую альтернативу опасному сексу".


"Теперь это государственная служба. Замечательно." Хьюи прислонился к стойке бара и закурил. - Хотел бы я подумать об этом, когда отец Дуган поймал меня со стопкой своих старых " Плейбоев". Боже, в те времена еще обрезали кусты.


Хьюи выдохнул, увидев точки, образующие дымчатый столб света над баром, и огляделся. Она была достаточно мала, чтобы быть удобной, с одним входом и четырьмя выходами, включая два пожарных выхода и дверь на сцену, и это делало его менее удобным. Слишком много сумасшествия может развернуться в слишком многих направлениях. Тем не менее, это было немного не в глуши, дымное и анонимное. Идеальный. Или почти.


Его взгляд вернулся к крутящемуся трио.


Затем ди-джей заиграл стучащую стрип-мелодию, прервав концентрацию Хьюи голосом, подходящим для спортивной арены: "А теперь, дамы и господа, для вашего развлечения, пожалуйста, откажитесь от собственной лисицы Кэнди с фиксином, Трейси Тетонс". !"


Трейси расхаживала по сцене и начала трясти этими имплантами, как она делала это пять раз в день, со вторника по воскресенье. По понедельникам выходной. Хьюи наблюдал, как она использует шест функционально, но механически. О, это сделало работу, хорошо, но чего-то не хватило.


- Ей становится лучше, - сказал Хьюи.


Йылмаз либо хмыкнул что-то уклончивое, либо закинул дурь. Хьюи не мог сказать, какой именно.


- Как она придумала имя Трейси Тетонс? - сказал Хьюи.


"Потому что Альпы Алиссы и пики Пандоры были захвачены".


- Она могла бы называть себя Пленти О'Кливаж.


- Тоже взято.


"Ты шутишь."


Йылмаз покачал головой, его переливающийся блейзер обрисовывал в общих чертах пару накачанных дельтовидных мышц. "Я думаю, что ей следовало назвать себя "Настойчивость платит".


"Это лирично, но не иронично".


- Это не шутка?


"Это слишком стервозно".


"Стерва тоже продается, мой друг".


Хьюи глубоко затянулся своей посохом смерти и продул его через нос.


Йылмаз сказал: "Мне нужно подышать воздухом".


- Подожди, я пойду с тобой.


Хьюи еще раз окинул взглядом темный интерьер клуба. Его метка еще не пришла, но это была хорошая привычка перепроверять даже то, что верно.


Это была одна из его немногих хороших привычек.


Они высунулись наружу и вдохнули чистый воздух пустыни. Улица Фремонта была тиха и туманна, предвечерние тени предвещали ливень.


"Боже, дождь в Вегасе", - сказал Хьюи. - Каковы шансы на это?


- Это не настоящий дождь, - сказал Йылмаз, глядя на небо. - Это спецэффект.


Попа Эрла болела. Одиннадцать часов на водительском сиденье, и уже начинало казаться, будто безглазые роботы приварили его банку к ходовой части грузовика из холодной стали, когда он сходил с конвейера во Флинте, когда они еще нанимали сотрудников. И для чего? Длинный контейнер с песком. Из этого улова нечего выкидывать . Никакой компенсации за такую королевскую занозу в заднице, как эта, и, что еще хуже, не с кем было отшутиться.


Поэтому, когда он, наконец, увидел огромные пирамиды грязи, возвышающиеся над безлистными деревьями, и стальную сетку с остроконечными проволоками вдоль узкой пустынной дороги, он начал извергать скопившийся яд, выпуская всю эту гадость через свои волосатые ноздри с ладонью. несколько глубоких вдохов.


Ладно, ладно, под контролем - сбросить груз, заселиться в мотель 21 в нескольких милях назад, принять душ и мотаться по барам на окраине города, пока не найдет полукруг дальнобойщиков, которые поймут поездку из ада и помогут ему забыться. об этом.


Эрл практически почувствовал пену первого пива, когда остановился и обнаружил, что стальные ворота закрыты и заперты.


"Ой, черт возьми". Он просигналил несколько раз, долго и громко, и сел без дела. Всего в двадцати футах за оцинкованными воротами перед невысоким белым зданием стояли два больших пикапа и гнилая четырехдверка. Когда небо потемнело, на шесте развевался американский флаг шириной шесть футов. Огромные груды разбитого бетона ждали, пока их перекроют в высокие каменные зиккураты, а затем переработают в насыпи из песка. Эрл посмотрел на часы. Диспетчер сказал ему, что по субботам заведение закрывается в 16:00, а он пришел на несколько минут раньше, так где же они, черт возьми, были?


Он подождал еще немного, пока дождь не начал барабанить по крыше его кэба. Вскоре по ветровому стеклу потекли ручейки грязной воды. Он снова посигналил, три, четыре раза и сел в ожидании.


Наконец из здания вышел какой-то худощавый парень и потрусил к воротам, пытаясь застегнуть свою послерабочую рубашку, похожую на клочок газеты, а мокрый ветер хлестал свободные белые полы. Эрл включил передачу, но парень просто стоял и что-то кричал. Эрл опустил окно, позволяя крупным каплям грязного дождя забрызгать его руку, но он все еще не мог слышать парня из-за гула большого дизельного двигателя. Поэтому он поставил нейтраль, открыл дверь, высунулся под сильный дождь и заорал: "Что происходит, приятель?"


"Мы закрыты!"


"Что значит, вы закрыты? У меня для вас посылка!"


"Мы закрыты! Приходи в понедельник!"


"Понедельник? Какого черта мне делать до понедельника? Но парень уже бежал обратно внутрь, за ним развевались полы белой рубашки.


Господи, если они думают, что я собираюсь... Эрл решил сидеть там до тех пор, пока все, кто там был, не захотели уйти на ночь. Им придется открыть ворота, и тогда он сможет, по крайней мере, протиснуться внутрь и выронить груз. Он подождал, пока дождь сильно ударит по металлической крыше. Свет в офисе был выключен. Никто не подходил ни к одной из машин. Стало темно.


Через два часа после наступления темноты Эрл проклял бессердечных ублюдков за воротами и развернул грузовик.


Он выложил двадцать девять долларов за комнату, потом пошел в придорожную забегаловку со специальной зоной отдыха только для дальнобойщиков и сел там под бледными флуоресцентными лампами, тупо глядя в окно на тоскливые полосы дождя, заливающие его грузовик скользкими пятнами. отражения холодного синего и зеленого неона. Но тонких серых гамбургеров, испещренных шаровидными сгустками, и порционных кусочков яблочного пирога, завернутого в пленку в другом состоянии, было недостаточно, чтобы утолить его аппетит, пока он сидел и думал, что ему делать целых две ночи в таком жарком городе, как этот. всего с семьюдесятью баксами в кармане.


"Так что вы говорите?" - спросил Хьюи, закуривая еще одну сигарету.


"Я говорю, что какое-то порно возбуждает, но мне не нравятся эти снимки киски с растопыренными пальцами. Они делают его похожим на учебник по гинекологии, - объяснил Йылмаз, отмахиваясь от ноздрей сернистым паром. "Никакой тайны".


"Ты имеешь в виду, что они придают порнографии плохой имидж?"


- Я имею в виду, что есть тонкая грань между соблазнительным и отталкивающим.


- О, да, - кивнул Хьюи. "Например, когда у тебя кайф, эти шестидесятидюймовые сиськи выглядят фантастически . Но когда вы рассматриваете их под холодным светом разума, они просто невероятны".


"Хорошо хорошо. Может быть, из-за того, что в моей стране было так много репрессий, вы не понимаете, насколько чрезмерными они мне кажутся. Но вы думаете, что одного из них будет достаточно. Так почему же парни подписываются на порножурналы?"


- Потому что они парни.


"Да, но я имею в виду, почему они продолжают потреблять новые изображения?"


"Очевидно, потому что мы не можем получить достаточно материала".


"В яблочко. Вы продолжаете возвращаться за добавкой. Почему?"


- Ты должен спросить, почему?


"Да. Почему нужно постоянно возвращаться? Большинство из них - те же самые старые вещи, завернутые в новую упаковку".


"Ну что ж, давайте послушаем о новых упаковках", - сказал Хьюи, притворно поджаривая стакан газированной воды.


"Все дело в потреблении, даже если это всего лишь бумага. Потому что порно не просто продает вам части тела, оно продает миф".


"Ты имеешь в виду миф о том, что в любом городе мира есть девушки, которые трахнут тебя, потому что им просто нравится заниматься горячим сексом с совершенно незнакомыми людьми".


- Да, наверное. Все это наращивание, а потом ничего - одна пустота".


- Прямо как настоящий секс, - сказал Хьюи.


"Может для тебя."


- Брось мертвого, чертов турок. Он вернулся к наблюдению за Трейси, которая начала использовать американский флаг в качестве реквизита. - Она точно не из бумаги.


"И пустота порождает новый поиск наполнения".


"Это порочный круг".


"Это наркотическое шоу".


- У Трейси талант, ты большой вышибала, - сказал он, выпуская дым с каждым словом. Когда она была Шерри Кейн, она затмила всех в "Женщинах-вампирах Марса". В ней было что-то особенное, подумал Хьюи, какое-то присутствие. И она не напрашивалась на неприятности. Сначала этот дешевый режиссер вытаскивает ее из толпы натертых горячим воском массовки в бикини и начинает превращать ее в начинающую актрису из фильмов категории B. Natch он начинает положить ходы на нее. Затем ее чертов мерзкий бойфренд Джимми Кроуэлл, также известный как Джимми Кроубар, трехкратный неудачник, разыскиваемый полицией Лос-Анджелеса за то, что он порезал несколько автомобилей последних моделей, завязывает свои яйца и пытается скрутить монтировку. вокруг горла директора. И теперь многие люди хотят поговорить с Джимми С., но только Empire Studios заложили настоящие деньги, поэтому этот сыщик из Восточного Лос-Анджелеса околачивается в этом дрянном стриптиз-клубе в Вегасе, ожидая, появится ли Джимми, бывший бойфренд. или нет.


"Напиток?" предложил Йылмаз.


"Слишком рано. Я работаю."


"О верно."


Это была практически охота за головами. Но найти такого парня, как Джимми С., было непросто, если он хотел остаться незамеченным. Джимми имел обыкновение тусоваться с "Свиньями-ублюдками" Западного побережья, так что у него было около сотни мест, где можно было прятаться, как крыса в водосточной трубе. Да, Джимми К. было трудно найти. Но она была совсем другой историей. Он нашел ее достаточно легко. Она была набита имплантатами, у нее было несколько складок на коже, она сменила имя на Трейси Тетонс - и все еще была чертовски горяча в свои 43 года. уши.


- Ты знаешь, где Джимми? - спросил он ее, прислонившись к пальто в крошечной раздевалке.


"Какая к черту разница? Мужчины - свиньи. К черту их всех, - ответила она, запихивая подводку обратно в тюбик.


"Слово к умышленно невежественным. Если вы не обращаете внимания на то, что происходит вокруг вас, вас ждет на всю жизнь облажавшаяся жизнь. И люди, которые трахаются, не хотели бы ничего лучше, чем услышать, как вы говорите: "Кого, черт возьми, это волнует?" Просто предупреждение.


- Все, что он когда-либо говорил мне, было ложью, понятно? Так откуда мне знать, где он? Я просто надеюсь, что больше никогда не увижу этого гребаного сукинса", - сказала она.


Так что на самом деле у него не было другого выбора, кроме как заплатить нескольким субподрядчикам, чтобы они распространили информацию о последних тусовках бывшего парня, чтобы стало известно, где можно найти Шерри, она же Трейси, а затем сидеть сложа руки и ждать, пока этот придурок идти прямо в его руки. И остановить его до того, как он сломает ей шею, что он угрожал сделать. Но с другой стороны, каждому парню в какой-то момент хочется убить свою девушку, подумал Хьюи. Единственная разница в том, что этот парень действительно может это сделать.


- Думаешь, он появится? - сказал Йылмаз.


- Он появится.


- Разве ты не уверен?


"Единственный способ быть в этом городе". Хьюи снова посмотрел на поступок Трейси.


Он сказал: "Вот это я называю завернуться в флаг".


Эрл посмотрел на безоблачное неоновое небо в центре Вегаса и подумал, что дела определенно идут лучше. Двадцать долларов превратились в комбо из пива и шотов, и он был достаточно пьян, чтобы насладиться этим чувством, и еще оставалось достаточно места для еще большего удовольствия. Затем какой-то местный деревенщина ходил с ним по кварталам, обещая ему какое-то личное время с законной 18-летней девчонкой по имени Кристал или Крисси, пока его мысли не закружились в таких кругах, что парень вытащил старое "Давай-ка-ка". афера с деньгами, чтобы я мог забежать-за-за-угол-и-заполучить-ее, и он просто вручил двадцатку и смотрел, как парень уходит, и сразу же почувствовал себя наркоманом из-за того, что позволил себя так обмануть.


Поэтому, когда на тротуаре к нему подошел другой местный деревенщина и спросил:


"Какой ваш любимый цвет?"


Он ответил: "Пошел ты нахуй".


- Ладно, - сказал деревенщина, не обращая внимания на остальное и протягивая ему синюю карточку с надписью "БЕСПЛАТНАЯ ИГРА". "Иди сюда с этим и скажи им, что я сказал, что ты можешь играть бесплатно".


Эрл подошел к деревянному сараю в промежутке между двумя зданиями. Какой-то толстяк, похожий на курящую сигару жабу с пухлой шеей, занял табуретку за выкрашенным в зеленый цвет прилавком. На стене позади него висели ряды цифр и множество фотографий гладких розовых тел, вырезанных из журналов, которые вызывали шевеление в его груди и огонь внизу. Безупречные фотографии плодовитых и калипиговых женщин, которые молча предложили ему себя в невысказанном обещании того, что он может сделать позже со своим выигрышем.


Старая серая жаба взглянула на карточку Эрла.


"Свободная игра?" сказала жаба. "Это свободная игра", и он заставил Эрла бросить сразу шесть кубиков из чашки. "Привет! Хороший ролл!" Он сложил числа на костях. "Два, восемь, тринадцать, шестнадцать, двадцать, двадцать четыре". Он указал на цифру 24 на зеленом войлочном квадрате, лежавшем на прилавке между ними. - Что это значит?


Эрл посмотрел на маленький зеленый шрифт под цифрой: "Пятьдесят баллов".


"Пятьдесят баллов. Помните, сто побед. Ты уже на полпути. Хочешь снова покататься за доллар?"


"Что я выиграю?"


"Сто баксов и один из этих прекрасных подарков на выбор", - сказал старый серый жаб, указывая большим пальцем на хлипкую полку позади него, на которой стояли какие-то электронные гаджеты и другие нелицензионные развлечения. Один свободный бросок, и он был уже на полпути. Он смотрел на всех этих великолепных женщин, и их улыбки сладко пели ему, побуждая его сделать это.


Он поставил доллар и бросил.


"Привет!" - сказала жаба, подсчитывая счет и указывая на число на доске. - Что это значит?


- Двадцать очков, - сказал Эрл.


"Отлично, у вас семьдесят баллов. Всего доллар за еще одну булочку.


Он прокатился. Мистер Тоуд подсчитал счет. "Привет! Два за одного! Вам вернут два доллара. Ты отлично справляешься! Хочешь снова прокатиться?"


Черт, он приближался, и пока это не стоило ему ни цента. Он прокатился. Старая жаба подсчитала числа.


"Двадцать восемь! Что это значит?


"Бонус!"


"Бонус! Банк удваивается до двухсот долларов при ставке в пять долларов. Хорошо? Пять долларов."


Он прокатился.


"Три, пять, шесть, десять, шестнадцать, двадцать два. Что это значит?


"Пятнадцать очков".


- Это восемьдесят пять баллов. Все, что вам нужно, это пятнадцать. Ставка на пять долларов?


Женщины на стене сказали ему, что если он продолжит идти, они скоро будут его.


"Хорошо."


"Один хороший бросок сделает это. Два, три, шесть, восемь, одиннадцать, тринадцать - прости, приятель, ты проиграл. Не играть. Попробуйте еще раз?"


Он поставил пятерку и прокатился.


- Четыре, девять, двенадцать, семнадцать, двадцать три - не верю. Что это значит?


"Двадцать восемь."


'Двадцать восемь! Бонус! Банк удваивается до четырех сотен долларов за ставку в десять долларов. Десять долларов? Один хороший бросок сделает это. Десять долларов?"


Он принял предложение.


"Два, три, семь, тринадцать, девятнадцать, двадцать - что это значит?"


"Пять баллов".


- У тебя девяносто очков. Одного хорошего броска достаточно".


Он прокатился.


"Двадцать восемь! Я не верю этому! В банке восемьсот долларов при ставке в двадцать долларов.


Он прокатился. Это был выигрышный бросок. Но старая жаба неправильно посчитала. Он знал цифры. Он вытащил старое "Что там сказано?" немного, и Эрл перевел взгляд на доску менее чем на секунду, пока пятнистая старая жаба подбирала кости.


- Три очка, - сказал Эрл.


"Три очка. Я получил девяносто три. Все, что вам нужно, это семь для ставки в двадцать долларов".


И вдруг Эрл понял, что уже потерял пятьдесят долларов. Это произошло так быстро. Но его карманы определенно были пусты. У него больше не было наличных. Как это могло быть? Но он был так близко! Как это могло быть?


"И это", - сказал Йылмаз, указывая на текст.


"Какая?"


"Чушь. Это вообще слово?"


- Ой, дайте уже отдохнуть, - сказал Хьюи, закуривая еще одну сигарету.


"Хотел бы ты дать ему отдохнуть", - сказал Йылмаз, отмахиваясь от дыма синицам.


- Ты выбрал адскую профессию для парня, который не любит запах дыма. Здесь все еще законно, не так ли?


"На данный момент."


"Что это значит?"


"Обслуживающий персонал говорит о введении запрета на курение на рабочем месте".


"Уходи отсюда. Я думал, что в этом городе все дозволено.


"Это так, но это также сильный профсоюзный город".


- Как это возможно?


- Потому что большие отели и казино не могут поднять ставки и свалить в Мексику или Малайзию. Вот как."


"Ой. Могу ли я получить этот напиток?"


- Ты готов к одному?


- Последнее шоу Трейси начнется через десять минут, верно?


"Верно."


"Я готов."


Йылмаз двумя пальцами помахал бармену.


- Ваше начальство не против? - спросил Хьюи.


"Меня это устраивает".


"Хорошо хорошо. Я хочу снова проверить улицу".


Это заведение называлось Кэнди, и оно предлагало именно то, что написано красно-белым неоном, как леденец, вредный для зубов. Эрл припарковал свой грузовик у тротуара и подошел к входу. Двое рослых парней в костюмах осмотрели его грузовик и переглянулись, когда он вошел внутрь.


Тот, кто курил, сказал: "Все становится только лучше".


Но Эрла дважды обманули по пути в волшебную страну, и он больше не ходил в обход. Он подошел к табуретке на краю взлетно-посадочной полосы и тяжело оседлал ее, подушка сдулась с легким пфффф , когда его потрепанная задница дальнобойщика привыкла к десятичасовой поездке. Затем он заказал двойной бурбон с пивом у официантки, которая тут же появилась рядом с ним.


Теперь это было больше похоже на это. Определенно больше нравится. Теплая, гостеприимная атмосфера. Никто не смотрит на его замасленные джинсы. Мгновенный сервис. Каждое его желание исполнено. И ее . Она была красивой. Она была чудесна. Она дала ему все, что могла предложить, но все еще, казалось, сдерживалась. Противоречие было мучительным.


- Она настоящая , - сказал он, пересохнув в горле.


"Хм?" сказал парень рядом с ним, сбитый с толку предположением, учитывая обширные анатомические доказательства перед его глазами.


Эрл ощутил острое электрическое покалывание, как будто качающиеся глаза Трейси были положительно заряженными частицами, которые отталкивались друг от друга на воздухе и вызывали мурашки по коже, такие же нетронутые, как яркие лунные горы.


Он стер воспоминание о том, что в его кармане больше не было долларовых купюр, заказав еще двойную стопку и пиво, потом еще, потом еще несколько, глядя, ослепленный блеском и соблазняемый темными соблазнительными ложбинками между ее идеально гладкими золотые глобусы.


Когда они попросили денег, он нарисовал желтым карандашом на коктейльной салфетке Candee какие-то кривые знаки доллара и попытался заполнить цифры, но салфетка все время намокала, и было трудно рисовать эти кривые пятерки, когда бумага рвалась. и он так сильно смеялся, что к тому времени вышибалы все равно его утащили.


Созвездия вращались полночи, прежде чем Эрл накапал свое имя на долговую расписку или что-то в этом роде и потерял сознание на заплесневелом матраце, пружины которого вздыбились, как железное дерево в борозде утрамбованной земли.


Теперь он сидел там, потирая песок вокруг глаз. Его глазные яблоки чувствовали себя так, будто в них был песок, где-то глубоко внутри, куда он не мог дотянуться.


Ему приснилось, что чьи-то белые предки встречают группу туземцев, протягивают руки в приветствии, но они не говорят ни слова на языках друг друга, и в конце концов белые убивают краснокожих из многозарядных ружей.


Он сидел там довольно долго, стирая образы из своей головы, не зная, что делать с грузовиком, полным песка, и слишком маленькими деньгами, чтобы иметь единственное развлечение, которое может помочь человеку пережить одинокое воскресенье в этой бессердечной стране. Но когда он полез в карманы и не нашел успокаивающего шуршания бумаги, только глухой звон нескольких скромных монет, он кое-что понял:


Он ничего не помнил.


О прошлой ночи, то есть.


На самом деле, единственное, что он помнил, это то, что ему нужно было убить еще один день.


Он сидел и бормотал: "Как я доживу до понедельника?" И он повернулся к ржавеющей алюминиевой оконной раме и посмотрел на грузовик.


На мгновение ему показалось, что ее опрокинуло ветром, затем его зрение скорректировалось на похмелье, и он понял, что задние ворота открыты и качаются на утреннем ветру.


Он рефлекторно вздрогнул во время мочеиспускания, затем натянул тяжелые рабочие ботинки и ощутил прохладный запах далекой прерии, когда перешагнул через лужи на усыпанной гравием стоянке и подошел к скрипучей металлической двери.


Песок отсутствовал.


Сначала он вернулся в закусочную, ведя свою пустую повозку по шоссе под тяжелыми серыми облаками, из-за которых мокрый черный асфальт казался еще чернее, думая о том парне за стойкой в мотеле, который не знал сквота. Я просто ночь, я просто ночной портье. Боже!


Когда он толкнул трубчатую металлическую ручку стеклянной двери, резкий запах жареного лука впился ему в волосы в носу, а дым, казалось, оставил на коже слой жира.


Он порылся в карманах и вытащил горсть пятицентовиков и четвертаков, сдул ворсинки с монет и взял себе кофе и два пончика, а затем еще пару порций кофе.


Он сел и уставился на наклейку на кассе, на которой красными, белыми и синими буквами было написано: МЫ ОБЪЕДИНЯЕМСЯ. Но смены сменились, и никто не помнил, чтобы около двух часов ночи проезжала буровая установка с белоснежным грузовым контейнером.


Он медленно поехал обратно в центр города, чтобы посмотреть, не потерял ли он каким-то образом груз по дороге в мотель. Но даже когда он рассматривал покрытые красновато-коричневой коркой колпаки и разбитые бутылки вдоль края дороги, он знал, что это один из тех глупых тупиков, в которые забегает твой разум, когда он не может отделить "может быть" от "ты-ты- шутки, потому что он не совсем готов признать реальность того, что ему удалось потерять из виду пять тонн материнского песка.


Возьми себя в руки, чувак. Реконструировать. Нет. Что за слово? Отследить. Ага. Повторите свои шаги. Вот и все. Потому что он был уверен, что его груз все еще был там, когда он въехал в город. И это было всего несколько часов назад, правда. Ну, это было - дайте-ка посмотреть - двенадцать, тринадцать, четырнадцать часов назад. Стрелять. Неужели это было так давно?


Музыка звучала знакомо и комфортно, описывая испорченную любовь в наборе метафор, относящихся к сельскохозяйственной технике с плохой тягой. Свет был дымным и теплым, достаточно тусклым, чтобы скрыть грязь в тенях. Боже, он чувствовал себя здесь как дома.


Полоски Old Glory висели горизонтально на стене за барной стойкой, не слишком туго натянувшись, так что посередине вещь как бы провисла.


- Что это будет, сахар? Хозяйка улыбнулась ему со своего места у пивных кранов с пластмассовыми крышками.


- Я был здесь прошлой ночью.


- Нет, ты не был.


- Конечно, был.


- Ты, должно быть, думаешь о другом.


- Ты, должно быть, был пьян. Вмешались другие.


- Приятель, нам придется попросить тебя уйти.


Через несколько минут он понял, что снова на стоянке.


Выгнали из бара? Только за то, что спросили, видели ли они его грузовик? Если только он действительно не оказался не в том месте.


Нет, это безумие. Он вспомнил флаг.


Он подъехал к стоянке для грузовиков и дал двигателю поработать на холостом ходу, наполняя кабину горелым кишечным запахом. Нет. Кто-то дергал его цепь? Он подумал, что заметил бы большую кучу песка вдоль дороги, если бы кто-то решил взять ее для развлечения и выбросить посреди перекрестка в качестве шутки.


Он вернулся по своим следам, и они никуда не вели. Так много для попытки понять это самостоятельно.


Что ж, полагаю, пришло время ввести в дело закон, рассудил он.


- Ты говоришь мне, что кто-то украл твой песок? "


- Ну да, ладно?


"Пять тонн песка".


"Ага."


Флаг обвился вокруг рукава шерифа, единственный цвет на хрустящей коричневой ткани. Это привлекло его внимание.


- Дай мне взглянуть на твою лицензию.


Он передал его.


Шериф покосился на него.


- Эрл К. Спарер, - сказал шериф. "Зачем Q?"


"Огурец."


- Умный парень, а?


"Извиняюсь. Это был долгий день."


Шериф посмотрел на снаряжение Эрла. Темно-серые облака катились по его зеркалам.


- Должно быть, ночь тоже была длинной, а? - сказал он наконец. "На стоянке нет ни следа песка. Можно было подумать, что они пролили немного.


"Ну, я не думаю, что они украли его из грузовика, когда он был припаркован здесь", - объяснил Эрл. "Они взяли грузовик и сбросили груз в другом месте".


- И привезли вам грузовик, весь пропылесосенный, с полным бензобаком? А тебе в мотеле на подушке тоже не оставили мятную мяту?


"Это объяснило бы липкое вещество, которое я нашел сегодня утром на затылке".


- Вы оставляете его на холостом ходу?


"Нет, сэр."


- Тогда у них должен быть ключ. Есть идеи, как они получат ключ? У кого-нибудь в этом городе есть ключи от вашего грузовика, мистер?


Мимо проносились мокрые машины, равнодушные к его недоумению, на окнах и бамперах отпечатывались патриотические цвета.


- Наверное, это был какой-то особый вид песка.


- Да, это было очень грубо...


- Хватит тратить мое время, пьяный.


Он смотрел, как уходит шериф.


Это место было прямо посреди одной из самых дружелюбных стран на земле, но прямо сейчас оно начинало ощущаться как плоская задница вселенной.


Он сел в грузовик, на секунду опустил голову на сгиб локтя и очнулся через два часа, оцепеневший и онемевший. Было уже поздно.


Все неоновые огни горели, и он ездил, глядя на них, выпучив глаза и высунув язык, как рыба, медленно умирающая в ведре. Поэтому, когда он мельком увидел изогнутые красно-белые буквы, обозначающие волшебное имя Кэнди, ему показалось, что он заново открыл потерянное сокровище из ушедшей юности.


Внутри клуб был для него одновременно и новым, и знакомым, но когда он увидел, как она расхаживает по доскам, а позади нее летят старые красные, белые и синие цвета, он понял, что нашел дорогу домой.


Он немедленно принял предложение выпить, прежде чем вспомнил, что в его карманах нет ничего, кроме пуха. Ну что ж, подумал он, ставя локти на край великолепной взлетно-посадочной полосы. Он подпер голову руками и уставился в небо.


Он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы заказать еще один раунд, когда четыре руки опустились с неба и крепко и дружелюбно сжали его руки.


"Ага?" он спросил.


"Ты прошлой ночью нажил здесь приличную сумму", - сказал Йылмаз.


"Ой. Это было здесь?


- Конечно, - сказал Йылмаз. Другой парень ничего не сказал.


С него тоже никто не снял руки.


- Эй, без обид, - сказал Йылмаз, снимая Эрла со стула и ведя его к бару.


- Да, это Вегас, - сказал Хьюи. "Перекресток мира. Мы разберемся. Без проблем."


"Уверен?" - спросил Эрл.


- Мы можем это решить, - сказал Хьюи, отпуская руку Эрла.


- И просто чтобы показать вам, что обид нет... - Йылмаз положил огромную руку на плечо Эрла и подозвал бармена. "Эй, Эдди, принеси моему другу все, что он хочет".


"Действительно? Не шутишь? - спросил Эрл.


"Действительно."


За спиной Йылмаз скрестил два пальца и дважды потряс ими - знак бармену добавить в напиток для болвана пару граммов хлоралгидрата.


"Скажите, вы, ребята, в порядке", - сказал Эрл, поворачиваясь, чтобы посмотреть, как Трейси усердно работает. Она приближалась к кульминации своего выступления. - Разве она не нечто?


- Да, конечно, - заверил его Хьюи.


Йылмаз говорил близко к уху Хьюи: "Он действует медленно. Это займет добрых полчаса.


"О, круто. Еще полчаса этой чуши, - сказал Хьюи.


"В чем твоя проблема? Это деньги клуба".


"Он отвлекает. "


"Мы всегда могли ударить его бейсбольной битой".


"Дерево или алюминий?"


"Называйте меня старомодным".


- Значит, это дерево.


Но Эрл не обращал внимания на их слова. Он был загипнотизирован. Затем, когда он смотрел музыку идеальных полушарий Трейси, очерчивающих геометрические дуги и делящих их пополам при обратном замахе, что-то, казалось бы, не связанное с этим, щелкнуло в его голове.


Где бы вы спрятали двадцатифутовую кучу песка? И вдруг он понял правду в своем сердце.


На НПЗ.


Но как только он допивал свой напиток, двойные двери распахнулись, залив пол неоновым светом, и краем глаза он увидел остроносого байкера с тонкими вато- усиками, въехавшего и слишком быстро зашагавшего к взлетно-посадочной полосе. .


"Это мой парень! Это Кроуэлл! - сказал Хьюи, роняя сигарету на пол.


Трейси в ужасе замерла в середине поворота, но музыка продолжала грохотать, когда два здоровяка прыгнули на байкера, сбили его парой коленей сзади и несколько раз ударили его лицом о линолеумные плитки пола в почти идеальном состоянии. аккомпанемент под хлопающий бит.


Йилмаз прижал Джимми С. к земле и скрутил одно из запястий панка так, чтобы Хьюи смог надеть на него наручники. Трейси кричала что-то гадкое, Джимми дергался, как акула на крючке, а Йылмаз и Хьюи обливались потом, пытаясь связать другое запястье Джимми. Но, наконец, все было кончено. Хьюи встал, вытер лоб парой глотков, которые ему протянула официантка, и оглядел комнату.


- Эй, а где этот чертов водитель грузовика?


Он выглянул наружу и увидел, что грузовик исчез.


Сумрачный ветер взметал огромные клубы грязи, закрывая небо в небольшом районе этой огромной планеты. Потом пошел дождь, и грязь немного улеглась. Эрл припарковал грузовик недалеко от больших стальных ворот и медленно пошел вниз по склону к нефтеперерабатывающему заводу, скрежеща кусками асфальта и битого стекла под рабочими ботинками на толстой подошве.


Земля была вскопана, земля добыта. Земля отвалилась во многих местах, и такому большому парню, как он, было легко пролезть под сетчатый забор. Но уклон был крутой и рыхлый, и он на полпути соскользнул с кучи грязи и гальки, которая понеслась за ним и запрыгнула ему в сапоги.


Остаток пути он осторожно проскользил по покатым стенам большой песчаной ямы и приземлился на успокаивающе плоскую поверхность из темных зернистых кристаллов. Какая-то каменная крошка. Уголь или гранат, может быть. Он вытряхивал камешки из своих сапог и продолжал бродить в поисках того или иного песка.


Янтарное сияние охранных фонарей лизало изогнутые мокрые поверхности трех металлических башен-хранилищ, делая их похожими на три высокие церковные свечи, стоящие в ряд. Свечение сделало верхушки деревьев оранжевыми, как будто они вот-вот вспыхнут пламенем. Отдельные скопления мертвых листьев цеплялись за ветки, словно крошечные птеродактили, готовые к прыжку.


Он смотрел на них снизу вверх, когда сошел с ровной зернистой дорожки и соскользнул более чем на дюжину футов вниз по рыхлому грязному холму, такому мягкому, что он провалился по щиколотку и запачкал ботинки.


И посыпались сильные удары.


Проклятие! Столько разочарований.


Он так устал искать. Надоело ходить отсюда туда, постоянно делать ремонт, заполнять формы, ждать и ждать, чтобы заполнить новые формы. Устал постоянно спотыкаться по грязи.


Дождь стал мягче.


Он подумал о нежных прикосновениях Трейси.


Да. Хорошо, наконец, поспать на песке.


Он прошел через силовой экран шесть раз, пока не стал таким же очищенным, как песок, с которым его смешали.


СМЕРТЬ КИТА В ЦЕРКВИ ЭЛВИСА, Линда Керслейк


- Я не женюсь на твоей матери.


Аманда Дункан оторвала голову от окна, вся сила ее ледяного взгляда ударила Кена Марвина в лицо. Он тут же пожалел о своих словах и стал сосредоточенно открывать пакет с арахисом в полете.


"Она годами планировала для меня венчание в церкви, - объяснила она, - и с ней просто легче соглашаться. Наш побег в Вегас убивает ее. У нее был такой припадок, когда я сказал ей, я удивлен, что она вообще согласилась прийти. И пожалуйста , не говори ей, что сегодня мы будем жить в одной комнате.


"Могучий дьякон Дункан в Городе грехов. Я рад, что мы взяли с собой фотоаппарат!"


- Кен, перестань! Она боится, что твоя мать расскажет об этом всем дома.


Обе женщины посещали церковь искупленных на горе Надежда, Синод "Вера через дела", где его мать была директором хора, а ее мать служила дьяконом. Всякий раз, когда они встречались, происходила тонкая конкуренция за признание хороших дел, или, как называл это ее отец, безвкусный бизнес.


"Ну, моя мама тоже будет там! Завтра они прилетают на церемонию, а потом отправятся помогать Habitat for Humanity в Атланту.


"Вот видите? Она распустит слух, что, пока она бросилась приютить бездомных, мама осталась играть!"


Он не видел, но сделал вид, что видел. Он жевал свой арахис, который был таким же несвежим, как и этот разговор.


Они сидели молча, глядя на проплывающие мимо облака. Поездка в Лас-Вегас была его идеей. Когда отец Аманды, Джордж Дункан, пообещал им двадцать пять штук на свадебный подарок, он сказал, что они могут потратить их на все, что захотят: на свадьбу, на первый взнос за дом или на медовый месяц. Аманда тут же выбежала купить последний номер журнала Невеста. Журнал. Кен, финансовый консультант на жестком рынке, начал охоту за домом. Он не собирался упускать такую возможность.


Он нашел величественный кирпичный дом десятилетней давности в шикарном пригороде недалеко от своей работы с плавательным бассейном, винным погребом, мультимедийной комнатой/офисом, полной системой безопасности, включая территорию, и гаражом на пять киосков. И самое главное, у него была впечатляющая круглая дорога, ведущая к портику с белыми колоннами.


Дом кричал об успехе.


Ему нужен был этот дом.


Это была тяжелая битва, но вот они направлялись в Белладжио на короткий и, надеюсь, сладкий медовый месяц. Единственной проблемой была свадьба.


- А как насчет мирового судьи? он спросил. "Я слышал, что она настоящий персонаж". Больше тишины.


- Венецианец проводит эту невероятно романтичную церемонию в гондоле на канале, - возразила Аманда, прижимаясь к его руке.


Он прикинул, что это будет стоить как минимум пару штук, и быстро отверг эту идею.


"Что вам двоим нужно, так это крутая свадьба в церкви Элвиса, как мы". Голос донесся с передних сидений. Стриженная под ежик голова со светлыми кончиками выскочила на уровень глаз. "Они забирают тебя на розовом Кэдди. Папе понравится, сестренка. Кто не любит короля? 'Люби меня нежно'? "Гавайская свадебная песня"? Робби, ее брат и его новая жена Кэрол Энн пришли заступиться за них. Они сбежали два месяца назад, вызвав настоящий переполох. Он бросил колледж и до сих пор не нашел работу, так что она поддерживала их своим двухлетним дипломом медсестры, работая в ночную смену в доме престарелых. Они ухватились за шанс бесплатно съездить в Вегас.


"Робби хотел тот пакет Viva Las Vegas, тот самый, с Энн-Маргрет в этих сумасшедших шортах. Это было здорово!" сказала Кэрол Энн, прервав вязание.


Аманда задумалась над этим, улыбка щекотала ее губы.


"Это было бы весело, а мама обожает Элвиса".


Кен вздохнул и начал расслабляться, подмигивая своему будущему шурину в знак благодарности.


Самолет приземлился в международном аэропорту Лас-Вегаса, и Кен и Аманда взяли свои ручные клади. Робби торопливо шел по проходу, пока Кэрол Энн пыталась достать их сумку из верхнего отсека. Сойдя с самолета, они бросились через терминал, привлеченные к Мекке взрослых удовольствий, как люди, сидящие на диете, к шоколаду, метаясь между уходящими игроками с выпученными глазами, присоединяясь к потоку прибывающих новых претендентов. Аманда восхищалась игровыми автоматами вдоль стен.


- Здесь нет ничего святого?


- Ничего, - ответил Робби. "Я даже видел машины в банках". Он остановился, чтобы проверить свой кошелек после того, как его толкнул загорелый мужчина без багажа и в солнцезащитных очках. "Придает совершенно новый смысл фразе "непрерывное развлечение".


Они вышли из терминала как раз в тот момент, когда гладкий белый лимузин остановился у обочины. Джордж Дункан неуклюже вышел через заднюю дверь, его громадное тело протиснулось в проем и увеличилось до полного размера, когда он заключил дочь в объятия.


"Принцесса!"


"Папочка!"


Кен уставился на лимузин, надеясь, что это не его непредвиденная удача. Он уже согласился разместить всех на две ночи в Белладжио. Кэрол Энн нашла для него отличную цену в Интернете, потому что это был медленный сезон, но он не хотел, чтобы ситуация вышла из-под контроля.


- Лимузин? - спросила она, глядя на отца.


"Нет ничего слишком хорошего для моей маленькой девочки!" Он хлопнул Кена по спине своей похожей на лапу рукой, заставив того качнуться вперед, а затем подтолкнул Аманду к машине. Водитель забрал сумки и уложил их в багажник. Забравшись внутрь, она обнаружила свою мать Сильвию, сидящую в прохладном брючном костюме из шантунга цвета морской волны, не помятом даже в жару пустыни. На ней были солнцезащитные очки Chanel, новые перламутровые, закрывавшие глаза. Аманда разгладила собственную мятую сорочку, недоумевая, как продавец мог продать ее ей как "новое-беззаботное-белье" с невозмутимым выражением лица.


- Мама, как ты? - спросила Аманда, когда Кен скользнул рядом с ней.


"Хорошо дорогой. Как прошел твой полет?"


"Отлично. Просто хорошо."


Кен кивнул своей будущей свекрови. В ее присутствии он потерял дар речи, благоговея перед ее нестареющей красотой. Она была добра к нему и слишком великодушна, но у нее была холодная манера поведения, которая препятствовала тесному контакту. Он никогда не видел, чтобы она кого-то обнимала, только Джордж.


Как только все собрались, Джордж открыл холодильник и откупорил бутылку "Дом Периньон". На лбу Кена выступили капли пота, не только от теплого пустынного воздуха. Словно прочитав его мысли, Джордж шлепнул его по колену.


"Это на мне, тигр!" Пробка выскочила, отскочив от окна и приземлившись на колени Сильвии. Она стряхнула его, и Аманда потянулась и промокнула капли шампанского скомканной бумажной салфеткой из кармана.


По кругу раздавались стаканы, а Кэрол Энн рылась в подносе с закусками, откручивая открытую банку с зелеными оливками. Все, кроме Сильвии и Кэрол Энн, выпили по бокалу шампанского. Джордж произнес тост за пару.


"Водитель, поднимите Стрип. Мы хотим увидеть огни".


Когда они свернули с Тропиканы на Стрип, Кен уставился на реалистичный горизонт Манхэттена, выставленный в казино "Нью-Йорк, Нью-Йорк". Мимо пронеслась группа кричащих туристов, пристегнутых ремнями к сиденьям американских горок.


Стрип сверкал, как драгоценности, в пупке гигантского танцора живота, высасывая достаточно энергии, чтобы управлять страной третьего мира в течение нескольких дней. Люди толпились в шортах, джинсах и маленьких черных платьях, которые обошлись кому-то в небольшое состояние. Вы могли чувствовать запах денег на теплом пустынном бризе.


Аманда указала на замковое сооружение "Эскал-ибур", но Кен отметил расположение "Денни" впереди, надеясь, что там можно будет поесть несколько раз.


Его глаза метнулись к "Аладдину", и Аманда ахнула, когда фонтаны перед "Белладжио" ожили. Разноцветные огни играли на фоне брызг воды, которые танцевали под классическую музыку, бросая желанный туман на ослепленных зрителей, собравшихся у кромки воды.


Они свернули на подъездную дорогу к "Белладжио", и когда лимузин остановился, к ним подбежал швейцар.


- Сюда, - сказал он, проводя их к отдельному входу, подальше от главного. Их сумки были быстро выгружены, и их провели к специальной стойке для регистрации. Кен порылся в своей спортивной сумке в поисках подтверждения Expedia об их бронировании.


"Видите, как с вами обращаются, когда думают, что у вас есть деньги?" просиял Джордж.


Порыв теплого воздуха позади возвестил о прибытии еще одного гостя. Он был одет в матово-серый шелковый костюм, идеально скроенный для его грозного телосложения. Золото блестело на его запонках и кольце на правой руке. Проходя мимо них, он двигался с видом человека, привыкшего к привилегированному обращению. Вздрогнув, они отошли в сторону и обошли его стороной.


"Нателли? Я думаю, у вас есть номер для меня.


Аманде показалось, что она услышала тихий вздох матери. Когда она повернулась, чтобы посмотреть, Сильвия стояла к ним спиной. Она снова надела солнцезащитные очки. Она изучала итальянскую картину маслом, которая, как молилась Аманда, была копией, потому что иначе они никогда не могли бы позволить себе это место.


"Должно быть, он один из тех хайроллеров, крупная рыба", - прошептал Кен. "Я думаю, они называют их акулами".


- Киты, - поправил Робби.


Мужчина оглянулся на них, рассеянно улыбаясь, как будто это оправдывало его поведение. Секретарь открыла его счет на компьютере, затем потянулась за пакетом с его именем, аккуратно напечатанным снаружи. Она нажала кнопку звонка, и из-за раздвижной панели быстро появился мужчина в темно-бордовом пиджаке с золотым галуном.


"Вот, пожалуйста, мистер Нателли. Рад видеть вас с нами, сэр. Ваш номер находится на шестнадцатом этаже с видом на озеро Белладжио. Антуан будет вашим личным камердинером на время вашего пребывания. Молодой человек наклонил голову, когда его представили. "Если он может сделать что-нибудь, чтобы сделать ваше пребывание более комфортным, пожалуйста, позвоните ему. В любое время, двадцать четыре часа в сутки. Она попыталась ослепить его искрящейся улыбкой, но он не заметил.


Повернувшись, чтобы следовать за Антуаном, он остановился, глядя на Сильвию.


- Счастливчик - это ты? Его загорелое лицо расплылось в улыбке, а глаза заблестели надеждой.


Время замерло на долю секунды, пока все они пытались примирить свой образ Сильвии с этим дерзким прозвищем.


Аманда хихикнула, затем посмотрела на мать.


"Вы, должно быть, ошибаетесь. Меня зовут не Лаки, - сказала она. Джордж осторожно придвинулся к ней.


- Извините, - сказал мистер Нателли, - просто вы так похожи...


- Ты ошибаешься, - сказал Джордж.


Нателли смотрел прямо на него, и Джордж смотрел в ответ. Они были похожи на двух быков-лосей, готовых сразиться в древнем ритуале гона. Затем Нателли оглядел остальных. Отступив на шаг, он повернулся и зашагал по коридору вслед за своим слугой.


Кен нашел их бланк подтверждения и передал его женщине. Она прочитала его и взглянула на него.


"Но вы забронировали наши бюджетные номера... сделали онлайн".


"Да, через Expedia".


"Тогда вы регистрируетесь в главном вестибюле. Прямо по коридору, затем поверните налево. Она вернула ему бумагу, отпустив его и вернувшись к своей работе за компьютером.


"Какая? Нет Антуана для нас? усмехнулся Робби.


Они взвалили свои сумки на плечи и направились в вестибюль, благоговея перед Fiore di Como, садом стеклянных цветов, свисающих с потолка, созданным Дейлом Чихули. Цветы всех форм и размеров взорвались великолепным цветом над головой.


Они подошли к столу и зарегистрировались. Получив карточки-ключи, все, кроме Робби, направились в свои комнаты, чтобы распаковать вещи. Он бросился в казино.


Быстро приняв душ, Аманда решила позвонить родителям, чтобы узнать, присоединятся ли они к ужину.


- Ах, дорогая, это не такая уж хорошая идея. Вы, дети, идите повеселиться. Мы, старики, просто отдохнем перед завтрашним важным днем.


Кен предложил поесть в ближайшем казино, воспользовавшись купоном на шведский стол, который он нашел в туристическом путеводителе. Они вытащили Робби из-за стола для игры в кости, прервав, казалось бы, полосу неудач, и отправились в путь.


Наполнив тарелки в буфете, они заняли кабинку и начали разгружать подносы. Еда оказалась ничем не примечательной, если не считать количества. Но они были голодны и первые несколько минут ели молча.


Аманда была поражена тем, сколько Кэрол Энн смогла съесть и при этом сохранить свою фигуру, хотя она выглядела немного полнее, чем на своих свадебных фотографиях. Ей нужно было убедиться, что она не набрала вес после того, как они с Кеном поженились.


- Ты уже позвонил в часовню? - спросила Кэрол Энн.


- Нет, - сказала Аманда. "У меня не было времени. Какой из них вы, ребята, использовали?"


- Церковь Элвиса, - объявил Робби. "Они были потрясающими". Он нарезал резиновую креветку. "Эй, как думаешь, мы сможем купить билеты на завтрашний поединок в супертяжелом весе?" - спросил он Кена.


"Я не знаю; Тайсон выглядит довольно горячо, и я слышал, что они все распроданы".


- У папы есть билеты, - сказала Аманда, проглотив жесткий кусок ребрышек, - но не говори ему, что я тебе сказала. Действуйте удивленно. Это твой мальчишник.


Мужчины завопили и хлопнули ладонями по столу, а Аманда закатила глаза.


Она предложила дамам сделать прическу, пока мужчин нет, и Кэрол Энн согласилась.


Пары шли рука об руку по Стрипу в направлении отеля Treasure Island Hotel, чтобы посмотреть вечернее представление лихих пиратов, сражающихся с HRMNavy. Затем они вернулись в свой отель, остановившись, чтобы посмотреть, как фонтаны парят в воздухе более чем на тысячу футов, а затем каскадом падают вниз в свете ламп накаливания.


Кен и Аманда поймали такси и направились в Бюро выдачи разрешений на брак. Это сделало одним делом меньше завтра. Робби и Кэрол Энн удалились в свою комнату.


Телефон разбудил Аманду вскоре после рассвета.


"Да?"


- Милая, тебе лучше пойти в нашу комнату.


- Сейчас, папа?


"Да сейчас! И приведи всех остальных тоже".


Она позвонила Кэрол Энн, которая согласилась встретиться с ними после того, как нашла Робби, который вчера вечером вернулся в казино, чтобы отыграть свои потери, и еще не вернулся в комнату.


Все они, спотыкаясь, вошли в комнату ее родителей примерно в одно и то же время: Робби выглядел измученным и пахло дымом, остальные просто одурели от сна. Джордж был один, ходил взад-вперед.


"Я заказал кофе. Возьми чашку и садись".


Они согласились, сидя на стульях и в изножье кровати.


"Папа, а где мама?" - спросила Аманда, отпивая кофе.


"Это проблема. Я не знаю!"


Чашки остановились в воздухе.


- Ты потерял Мать?


"Нет. Да! Она ушла где-то ночью. Я спал."


Аманда снова оглядела комнату, заметив несколько крошечных бутылочек из-под бурбона из бара чести, стоявших рядом с бутылкой воды из ветки.


- Ты пил?


- Не я, милый. Твоя мама."


"Мама не пьет".


"Коррекция. Твоя мать не начинает пить, потому что она не останавливается.


Пока Аманда пыталась разобраться в этом, он продолжил. "У твоей матери проблемы с алкоголем. И маленький с азартными играми тоже.


"Прекрати! Она нет!" Аманда вскочила и зашагала перед окном, глядя на немые фонтаны. - Я никогда не видел, чтобы она выпивала столько, сколько выпила.


"Это правда. Пока она посещает собрания, с ней все в порядке".


- Какие встречи?


"Она состоит в АА, программе двенадцати шагов, за пьянство и азартные игры".


"Это невозможно! Когда у нее было на это время? Сильвия всегда ехала на работу или в церковь на какое-нибудь заседание комитета.


"Скажем так, она не ездит на книжном автомобиле каждый день".


"Не могу поверить, что я никогда не знал об этом!"


- Она бросила пить, когда узнала, что беременна тобой. А потом, когда мы поженились..."


- Вы имеете в виду, что она уже была беременна, когда вы женились?


Кен и Робби подавили ухмылки, но Аманда увидела и приказала им выйти из комнаты.


- Еще нет, милая, - сказал Джордж. - Нам нужно, чтобы они помогли найти ее.


Развернув карту Стрипа, они договорились начать с ближайшего казино, проверив каждый бар и игорный зал, пока не нашли ее. Джордж оставался в комнате у телефона и управлял командным пунктом оттуда, и он уведомлял их, если она вернется. Они обменялись номерами телефонов и ушли.


Аманда направилась на север к Caesars Palace, охватывая западную сторону улицы, а Кен - восточную, начиная с Bally"s. Робби и Кэрол Энн побежали на юг, к казино Монте-Карло и Парижа. Они торопливо входили и выходили из казино, которые в этот ранний час были умеренно переполнены, заглядывая в каждый бар и кафе по пути. Температура поднималась быстрее, чем пукает рыба, и солнце заливало их испепеляющими лучами, когда они не были внутри. К девяти часам они слабели от жары и голода.


Когда Аманда вошла в "Мираж", она заметила вчерашнего крупного игрока, мистера Нателли, спорившего с женщиной на табурете, которая стояла к ней спиной. Женщина наклонилась вперед, выплеснув свой напиток на свой синий брючный костюм. Повернувшись, Аманда поняла, что это ее мать.


"Мама! Что ты здесь делаешь?"


Сильвия попыталась сосредоточиться, покачиваясь на стуле, ее правая рука была приклеена к ручке игрового автомата. Ее обычно уложенные волосы безжизненно падали ей на глаза, а макияж стерся на несколько часов, что свидетельствовало о том, сколько ежедневного труда уходило на поддержание внешнего вида.


- Все в порядке, она у меня. Вы можете уйти сейчас, - сказала она, хладнокровно отмахиваясь от мужчины. Она почувствовала облегчение, когда он отпустил другую руку ее матери и пошел к клетке. Поговорил с кассиром, что-то подписал и ушел.


Аманда в отчаянии позвонила Джорджу, который распространил слух, что Сильвия была обнаружена в "Мираже", навязчиво звонила в игровой автомат на 500 долларов, бормоча что-то о том, что у нее в яме 45 000 долларов. Они оторвали ее от автомата, когда она допивала остатки того, что было далеко от ее первого бурбона и воды. Джордж спросил о ее долге, но ему сказали, что маркер забрали. Он взглянул на ее кольцо с бриллиантом, с облегчением увидев, что оно блестит на ее левой руке, зная, что вряд ли можно будет внести залог на такую сумму.


Впятером они провели ее через вестибюль Белладжио, но ее ноги так и не коснулись земли. Пока Аманда и Кэрол Энн помогали ей принять холодный душ, Джордж поговорил с Кеном и Робби.


"Я не знаю, как сказать вам, мальчики, но я не могу дать вам деньги, которые я вам обещал. Еще нет. Он нужен мне, чтобы выкупить маркер Сильвии.


Кен взглянул на Робби, задаваясь вопросом, сколько он получает и почему.


- Все в порядке, сэр, - сказал он, мысленно подсчитывая проценты, во что обойдутся ему эти выходные, если ему придется указать их на своей визе.


"Папа, это нечестно!"


- Сынок, я понятия не имел, что у твоей мамы будут такие проблемы. Когда рынок падает, я немного застрял в денежном потоке. Строительный бизнес замедлился".


"О, как будто ты единственный? Я купил те акции Global.com, которые вам рекомендовал сам знаете кто". Он посмотрел на Кена.


- Эй, я сказал, что сожалею! Прогнозируемый доход был хорошим..."


"Сохрани это. Только не жди, что я когда-нибудь послушаю..."


"Тихо!" предупредил Джордж. "Женщины не должны слышать об этом".


Аманда и Сильвия прошлепали в комнату, Сильвия плотно закуталась в бесплатный белый махровый халат, как будто он сдерживал то немногое достоинство, что у нее осталось. Она не могла встретиться с ними взглядом, пока. После двух чашек кофе она начала приходить в себя.


Вот тогда и начались слезы, и у нее, и у Аманды. Кэрол Энн извинилась и пошла в их комнату.


- Вы, дети, тоже бегаете, - подбодрил Джордж. "Тебе нужно многое подготовить. Это твой большой день!" Его натянутый энтузиазм казался таким же уместным, как стриптизерша на церковном пикнике.


Аманда побежала в свою комнату, а Кен остался поговорить с Робби. Ей хотелось броситься на кровать и выплакаться, но времени не было. Она взяла себя в руки и позвонила в Церковь Элвиса. Свадебный консультант согласился прийти в полдень, чтобы обсудить детали услуги и получить оплату. Когда Кен вошел, она быстро расчесывала свои струящиеся светлые волосы.


"Итак, Робби и я задались вопросом, как ты думаешь, твой папа все еще даст нам билеты на бой?"


"Вы должно быть шутите! Это все, о чем ты можешь думать?"


"Ну, он уже заплатил за них, и мы должны знать к полудню".


- Именно тогда придет советник часовни.


"Ой."


"О-я не пойду в бой, или О-я не могу быть здесь?"


Отступив на шаг, он ответил.


"Ты знаешь гораздо больше обо всем этом дрянном меде, и у тебя такой хороший вкус..."


"Кеннет Люк Марвин, клянусь..."


"Нечестно использовать отчества! Моя мать так делает, и я ненавижу это". Он двинулся к двери. "Просто убедитесь, что вы получите Элвиса в этом белом наряде со стразами, с орлами и крутым воротником".


"Просто отдай мне чековую книжку и убирайся отсюда!"


"Поместите это в визу".


"Что случилось с "Если мы не можем платить наличными, мы обходимся без них"?"


- Я объясню позже. Он подпрыгнул, чтобы избежать летящей расчески, и выскользнул за дверь.


Отец Аманды позвонил, попросив ее проведать мать, пока он и мальчики будут на драке. Вот вам и мужское лидерство в условиях кризиса. Когда прибыл свадебный консультант, ей было очень легко спланировать все без Кена, который противоречил ее желаниям. Она выбрала крепкого, молодого, одетого в черное Элвиса по своим собственным причинам, напевая "Люби меня нежно" и "Плюшевого мишку", а на последующем приеме подавали мятные джулепы, сэндвичи с жареным арахисовым маслом и бананами, а также маленькие чизбургеры из "Белого замка". Неудивительно, что король умер от коронарной болезни.


Их заберут на легендарном розовом "кадиллаке" с хромированными плавниками, отвезут в часовню и обратно с полной серией фотографий и видео церемонии. Она и ее мать должны были танцевать с Элвисом. Если бы они хотели цветов, они должны были бы сделать эти приготовления сами.


Аманда подписала бумаги и вручила визу, ее первое официальное обвинение в качестве миссис Кеннет Марвин.


Сделав это, она позвонила Кэрол Энн и сказала ей встретиться с ней в комнате ее матери. Их приветствовала довольно подавленная бледная Сильвия, и они уговорили ее спуститься в Оливс на поздний обед на террасе с видом на озеро Белладжио.


Затем они пошли в салон красоты, и каждая сделала прическу. Девушки закончили перед Сильвией, которая решила сделать блестящие золотые блики, чтобы немного взбодриться. Они проводили время, просматривая шампуни, гели и лаки для ногтей. Аманда примерила черный парик, а Кэрол Энн схватила длинный рыжий, воя на свое отражение в зеркале.


- Вот вы, девочки! Сильвия закончила свою встречу и выглядела восстановленной в своем прежнем отполированном виде. Она предложила каждому сделать массаж горячими камнями, а затем настояла на том, чтобы заплатить за их красоту. Они вернулись в свои комнаты около четырех часов.


Аманда легла на кровать, расслабившись после массажа, ее кожа сияла и смягчалась от ароматических масел, которые они использовали. Она собиралась просто закрыть глаза на минуту, но проснулась, когда Кен вернулся в шесть.


"Я думал, что опоздал! Я просто знал, что ты будешь готов, - сказал он, срывая футболку через голову и направляясь в душ.


Она скользнула в свое бледно-лиловое платье из жоржета, уже сожалея о своем выборе, поскольку оно прилипло к ее коже. Покрасив ногти и трижды ответив на телефонные звонки, она стояла у окна и смотрела, как последние лучи заходящего солнца гаснут на Эйфелевой башне через улицу.


Сумерки преследовали день, как зло побеждает добро, достигая кульминации в те короткие мгновения на рассвете и в сумерках, когда еще много света, но ничего не видно ясно. Время, когда Бог, если бы захотел, мог спуститься вниз и незаметно похитить душу из этого мира. Она почувствовала, как по ней пробежала дрожь.


Кен вышел из ванной в традиционном черном смокинге, свежевыбритый, с зачесанными назад темными волосами. Она улыбнулась и подошла к нему.


"Теперь я вспомнила, почему мы здесь", - сказала она, коснувшись маленького пореза на его левой щеке. - Немного нервничаем, да?


"Немного."


Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и через несколько секунд она отстранилась.


- Еще немного, и мы пропустим собственную свадьбу! Ну давай же. Нам нужно встретиться с остальными в вестибюле через пять минут.


- Мои родные звонили?


"Да, они только что приземлились. Они встретят нас в часовне.


Когда они вошли в холл, остальные четверо уже были там.


- Ты выглядишь великолепно, дорогая! Джордж сказал ей. - У твоей мамы есть кое-что для тебя.


Он отошел в сторону, и Сильвия протянула ей миниатюрный букетик белых роз с крошечными бледно-лиловыми фиалками, чтобы она несла его по проходу.


"Спасибо, мама. Я совсем забыл о цветах.


Обе женщины расплакались, а мужчины, опасаясь нового потопа, почувствовали облегчение, когда Элвис прошел через вращающиеся стеклянные двери, вызвав настоящий переполох. Одетый в гладкую черную рубашку с закатанными манжетами, брюки со складками и белые кожаные туфли, он требовал второго взгляда почти от всех в вестибюле, особенно от женщин. За спиной лениво висела акустическая гитара Martin D-28. Вспыхнули камеры, и он кивнул всем дамам, скривив рот в сексуальной усмешке. Сильно напомаженные локоны цвета Клэроль отливали голубым светом в верхнем свете. Он направился на вечеринку Дункана.


- У вас свадьба? - спросил он знойным тоном.


"Это мы!" - сказала Аманда, чувствуя, как краснеют ее щеки.


- Сюда, мэм. Твоя колесница ждет!" Он предложил ей руку, и они повели группу к блестящему розовому "кадиллаку".


Робби, вышедший последним, повернулся к зрителям.


"Элвис покинул здание". Он поклонился, и несколько женщин зааплодировали.


Джордж, Сильвия, Кэрол Энн и Робби втиснулись на заднее сиденье, радуясь его шестифутовой ширине. Аманда скользнула в центр переднего сиденья, за ней последовал Кен.


"Я думал, что у нас есть старший, пухлый Элвис в белом остроконечном воротнике. Тот, что в плаще.


"Он был недоступен. А теперь тише.


Машина взревела, и все 325 лошадей рванули под капот. Проигрыватель компакт-дисков, встроенный в динамики радиоприемника, играл "Синие замшевые туфли", пока они грохотали по подъездной дорожке. Оказавшись на улице, исполнитель Элвиса напевал, увеличивая громкость, чтобы привлечь внимание. Сильвия нырнула на заднее сиденье, вероятно, чтобы спасти свою прическу. Кэрол Энн села на колени Робби, игнорируя его фальшивый голос, пока он подпевал.


Когда они въехали на стоянку у часовни, Кен помахал своим родителям, прислонившимся к арендованному ими "форду-фокусу". Его мать, Пегги, была одета в темно-синий дорожный костюм из полиэстера с тонкой ниткой жемчуга, а его отец, Дуайт, был одет в мятое спортивное пальто цвета верблюжьей шерсти. Они оба выглядели горячими и ошеломленными.


Ведомые Элвисом, они вошли в маленькую белую церковь, которая напомнила Аманде те церкви, которые она видела на Гавайях, крошечные церкви, часто построенные в ряд вдоль пляжа миссионерами из конкурирующих деноминаций. Она и Кен остались сзади, а остальные заняли места на передних скамьях. Пегги с прямой спиной сидела через проход от подавленной Сильвии, одновременно улыбаясь и косясь на другую. Кэрол Энн сидела с опущенной головой.


Элвис появился сзади, обхватив руками Кена и Аманду.


"Теперь помните, это ваш большой день. Не позволяйте ничему и никому ее разрушить". Аманда улыбнулась и перестала возиться с букетом. Фотограф сделал снимок. "Теперь я пойду туда и спою "Love Me Tender", а когда я начну второй куплет, вы двое идите по проходу". Они кивнули, и он проковылял по проходу, схватил микрофон и подал сигнал Энн-Маргрет средних лет, стоявшей в сторонке, чтобы она начала фоновую запись. Когда она наклонилась, чтобы нажать кнопку, ее шорты задрались слишком высоко на стареющих бедрах. Она была одета в обтягивающий оранжевый свитер, натянутый на конусообразную грудь, которая нуждалась в помощи Playtex, чтобы оставаться так близко к ее подбородку.


Его мягкий голос плыл над небольшой аудиторией, такой же мягкий, как Black Velvet, удивительно похожий на голос настоящего Элвиса. Все смотрели, как он медленно вращается, выполняя хорошо отрепетированные движения, введенные королем много лет назад. Пегги, чьи уши редко слышали что-либо, кроме органа или фортепиано, изо всех сил старалась не получать от этого удовольствия, но другие, похоже, получали удовольствие. Аманда была так очарована его выступлением, что Кену пришлось тянуть ее за руку, чтобы она двинулась к алтарю. Они были на фронте прежде, чем кто-либо даже заметил их. Когда Элвис закончил, разразились аплодисменты.


"Спасибо. Большое спасибо, - пробормотал он в стиле Элвиса. "Вы замечательная публика". Он повернулся и встал за небольшой кафедрой, прикрепляя микрофон.


"Дорогая возлюбленная, - начал он мрачным тоном, - мы собрались здесь, чтобы отпраздновать союз... Прыгающий Иосафат!" Он споткнулся, ударив белую шпалеру, увитую пыльными шелковыми розами, в стену позади нее.


Джордж подумал, что это часть шоу, и сделал снимок, но все остальные оглянулись, чтобы увидеть, что напугало Элвиса. Энн-Маргрет бросилась вперед, заглянула под кафедру и закричала. Все бросились вперед, увидев руку с массивным золотым кольцом, свисающую между занавесями, закрывающими пустое пространство под кафедрой. Элвис разнял их, и они нашли тело мистера Нателли, кита, набитое внутри. Со стоном Сильвия потеряла сознание.


Пегги порылась в своей потрепанной большой сумке TWA, нашла складной пластиковый стаканчик, а затем бросилась к питьевому фонтанчику за водой, чтобы оживить Сильвию. Элвис ушел вызывать полицию, и все вернулись на свои места. Слезы текли по лицу Аманды, когда Кен пытался ее утешить. Пегги Марвин тихонько налила себе мятного джулепа со стола.


Прибыла полиция с следователем на буксире. Уолли Дивер, детектив с квадратной челюстью и пятнистой кожей, которая годы на солнце пустыни Невады придают блондинке, шел впереди. Он попросил всех сесть, пока он не получит их показания.


"Вы не можете серьезно думать, что мы имеем к этому какое-то отношение", - сказал Джордж.


- Я правильно понимаю, что никто из вас не знал жертву?


Наступила мертвая тишина, пока Сильвия пила воду, Аманда старалась не смотреть на мать, а Джордж вспотел.


Проницательный детектив сказал: "Как раз то, что я думал". Он перешел к телу. Полицейский фотограф уходил, а коронер закончил осмотр тела.


"Похоже, кто-то ударил его чем-то плоским по затылку. Мы упаковали псалтырь с несколькими волосками на нем. Затем колотую рану, возможно, ледорубом, в мозг. Входное ранение через правое ухо. Смерть, вероятно, была мгновенной, где-то между четырьмя и семью часами. Сомневаюсь, что он даже предвидел это. Я узнаю больше, когда верну его в кузовной цех.


Уолли улыбнулся ласковому названию морга коронером.


- Итак, где каждый из вас был с четырех часов?


"Ну, мы с мальчиками были на драке, а девочки вернулись в отель", - сказал Джордж.


- Значит, мужчины все время были вместе?


"Да."


"За исключением случаев, когда ты ходил в урну, папа", - предложил Робби.


"И когда ты пошел за пивом", - сказал Кен.


- Ну, это оставило тебя в полном одиночестве и тоже пропавшим без вести, не так ли, умник? Робби выстрелил в ответ.


- Ладно, ладно, - сказал детектив. - Как долго это было?


- Не знаю, думаю, минут десять, - сказал Джордж.


- Скорее двадцать пять или тридцать, - сказал Кен. - Я помню, как задавался вопросом, не упал ли ты.


"Была длинная очередь!"


"Дамы? А ты?"


"Я спал. В моей комнате, - сказала Аманда, выглядящая почти ангельски в своем свадебном платье.


- То же самое, - сказала Сильвия слишком быстро.


"Я смотрела фильм, - сказала Кэрол Энн. "Плата за просмотр, новая танцевальная сальса. Я уверен, что бюро проверит это".


- Ты знаешь, сколько они стоят? - пожаловался Робби.


"Я думал, что Кен платит за это!" - прошептала она в ответ.


"То, что вы его заказали, не означает, что вы остались его смотреть", - прокомментировал детектив. Затем он повернулся, чтобы посмотреть на Пегги и Дуайта, но вмешался Кен.


- Люди как раз успели к свадьбе.


После нескольких вопросов о времени приземления их рейса он сделал несколько заметок и сказал им, что пока они все могут лететь.


"Я свяжусь с вами утром. Не стесняйтесь наслаждаться гостеприимством нашего прекрасного города еще немного, пока я не разрешу вам уйти.


- Но мы должны быть в Атланте! - взвизгнула Пегги. "Мы будем скучать по посвящению Джимми Картера!"


После краткого размышления он разрешил им уйти, при условии, что они оставят номера телефонов, по которым с ними можно будет связаться.


Мрачная группа поехала обратно в отель с Элвисом. Даже его восторженное исполнение "Jailhouse Rock" не могло вызвать улыбки. Они разошлись по своим комнатам, не собираясь встречаться за ужином.


Около восьми утра на следующее утро детектив Дивер позвонил с просьбой о встрече в девять. Они договорились встретиться в комнате Робби, и все ждали появления Уолли. Они заказали поднос с кофе и булочками для завтрака, поэтому детектив налил себе кофе со сливками. Он разрезал обезжиренный кекс с отрубями и намазал масло с обеих сторон, затем сел в кресло у окна, и утреннее солнце стояло позади него, так что он мог видеть их лица.


"Нашли кое-что интересное прошлой ночью, когда мы доставили тело в морг".


Они сели, обращая внимание на каждый нюанс, пока он говорил.


"Кто-нибудь здесь подписывает свои заметки буквой "Л"?"


Он просканировал группу, его глаза остановились на Сильвии. На ее лице не дрогнул ни один мускул, отчасти из-за ботокса, но также и потому, что она не дышала. На ее лбу начал блестеть пот.


- Не в течение многих лет, - тихо сказала она. "Раньше меня называли Лаки".


"Вы написали записку: "Встретимся в церкви Элвиса в пять часов?" И подпишите его буквой "Л"?


"Конечно, нет! У меня не было никакого желания снова видеть Тони!"


- Так теперь это Тони?


"Офицер, моя жена..."


"Детектив".


- Ладно, ладно, детектив... моя жена знала его, но не видела много лет.


- Откуда ты его знаешь?


"Он владел казино в отеле, когда я танцевала в Фоли-Бержер".


"Мать!" - выдохнула Аманда.


"Прохладный!" - сказал Робби. - Я всегда говорил, что у тебя отличные ноги!


- Значит, все это было секретом?


Она взглянула на Кена, который был достаточно мудр, чтобы сохранять невозмутимое выражение лица.


- Мне кажется, это мотив.


- Я даже не разговаривал с этим человеком!


"Тогда вы можете объяснить, почему камера наблюдения в часовне засекла, что вы шли через несколько минут после мистера Нателли?" Он разложил фотографии на столе в последовательности: Элвис входит, Тони Нателли входит, Элвис уходит, Энн-Маргрет входит, еще один Элвис входит, Элвис уходит, Сильвия входит, Сильвия убегает. Он показал ей последнюю фотографию.


"О, хорошо! Я был там, но я просто пошел посмотреть на цветы! Он был мертв, когда я добрался туда! Она рухнула на плечо Джорджа, плача.


"Послушайте, моя жена могла убить никого не больше, чем я!"


- Это подводит меня к следующей улике - маркеру от "Миража", найденному в кармане жертвы, с именем вашей жены за сорок пять штук. Не хочешь рассказать мне об этом?


Сильвия заплакала еще громче.


- Я пытался увидеть его незадолго до полудня. Прошлой ночью Сильвия попала в пучину проигрышных полос, и когда я пошел платить маркеру, они сказали, что Нателли покрыл это".


- Держу пари, что он не слишком хорошо застыл, - сказал Уолли, накладывая себе последний круассан, снимая с верхушки ломтик киви. Он снова наполнил свою кофейную чашку, вылив в чашку последние сливки.


- Этот придурок даже не стал со мной это обсуждать, как и раньше. Сказал, что будет говорить только с ней.


- А раньше?


Джордж и Сильвия обменялись взглядами, и она кивнула.


"Когда много лет назад Сил работала на него, он был одержим ею. Они какое-то время встречались, но когда мы встретились, она попыталась разорвать отношения. Он сошел с ума, подослал головорезов, чтобы избить меня и выгнать из города. Подлец и тогда со мной не разговаривал. Я просто хотел разорвать с ней контракт. Поэтому, когда я ушел, она тоже пришла. Мы, должно быть, переезжали четыре, пять раз в тот первый год, чтобы стряхнуть с него хвост".


- Так в чем проблема сейчас?


"Сразу после того, как она ушла, он столкнулся с Комиссией по азартным играм штата Невада по некоторым обвинениям, связанным с наркотиками. Они выдернули его лицензию на азартные игры. Он обвинил в этом ее - сказал, что потерял свой счастливый талисман. С тех пор он пытается найти ее, свою Госпожу Удачу. Он сжал руку Сильвии и продолжил. - В следующем году он открывает казино в Нью-Джерси. Или он был, я должен сказать. Я боялся, что он снова придет за ней, теперь, когда он ее увидел. Мне нужно было расплатиться с этим маркером и навсегда убрать его из нашей жизни".


"Поздравляю. Он ушел. А кто еще знал, что у него маркер?


"Никто. Ну, думаю, я сказал об этом мальчикам во время боя.


Кен и Робби выглядели обеспокоенными. Бойцовская арена находилась в двух шагах от часовни, и их алиби сводили друг друга на нет.


- Итак, Робби, ты знал, что этот старый бойфренд твоей матери держит на ней сорок пять тысяч долларов? Это тебя раздражает, сынок?


- Конечно, но это было дело папы. У меня нет таких денег!"


"Или когда-нибудь, если бы твой папа должен был платить маркером вместо того, чтобы давать нам каждые двадцать пять тысяч!" - спросил Кен, слишком поздно сообразив, что это также дало ему повод для убийства.


Детектив переводил взгляд с лица Кена на лицо Робби и обратно, пока они смотрели друг на друга.


- Думаю, мне лучше отвести вас, мальчики, в участок для еще небольшого допроса. Не стесняйтесь проконсультироваться с адвокатом, хотя я официально не обвиняю никого из вас. Пока что."


Кэрол Энн заломила руки, и Аманда заметила, что вяжет не так, как обычно, когда нервничает. Ее сумка для вязания стояла в шкафу на молнии.


"Позвольте мне еще раз взглянуть на эти фотографии", - сказала Аманда.


Детектив Дивер передал ей фотографии. Она пролистала последовательность, пока не наткнулась на Энн-Маргрет.


- Мама, где было тело, когда ты вошла?


"Лицом вниз, перед кафедрой. Я думала, он потерял сознание, - всхлипнула она.


- Значит, тот, кто его убил, запихнул его за кафедру после того, как вы избежали этого.


- Да, верно, - сказала Сильвия, в ее глазах мелькнула надежда.


Аманда снова внимательно посмотрела на фотографию, отметив высокие сапоги Энн-Маргрет. Идеальное место для чего-то длинного и тонкого.


"Это не похоже на старую Энн-Маргрет, которая была у нас на церемонии, с остроконечным лифчиком". Она повернулась к детективу. - Ты все еще думаешь, что его убили ледорубом?


"Что-то чуть побольше".


"Как спица номер три? Спрятано в ботинке?


- Это сработает, - сказал он. "Кто вяжет?"


Все взгляды обратились на Кэрол Энн.


- Иди за иглами, - сказала Аманда. Когда Кэрол Энн не пошевелилась, Аманда вытащила сумку из шкафа, протягивая одну сильно изогнутую иглу и длинный рыжий парик из салона красоты.


"Не говори глупостей! Я могу объяснить. Я сидел на нем! И я даже не знал, что мы не получим деньги".


- Да, ты это сделал, милый. Я рассказал тебе о маркере, когда звонил с боя", - предложил Робби.


"Заткнись, идиот!" - крикнула она. "Мы женаты, вы не можете свидетельствовать против меня!"


- Вы не убивали его, не так ли? - спросил Робби, выглядя моложе своих лет.


"Будучи медсестрой, вы бы знали, куда целиться, - сказала Аманда, - и привыкли перемещать тела".


"Кто-то должен был противостоять ему, - прошипела она Робби, - и это явно был не ты". Она смотрела на него отвратительными глазами. - Нам нужны были деньги, обещанные твоим отцом! Ты почти столько же проиграл прошлой ночью в казино, а с появлением ребенка...


"Какой ребенок?"


"Наши, дурачки. Как ты думаешь, почему еще я женился на тебе?


Он откинулся на подушки кровати, его веснушки выступили, как черные точки на белых костях.


Детектив услышал достаточно. Он проводил Кэрол Энн до двери, оставив ошеломленную семью в раздумьях, что делать дальше.


"Я разорен!" - прошептала Сильвия. "Теперь все дома узнают об этом".


- Они не услышат об этом от меня, - сказал Кен. Он посмотрел на Аманду. "Ну что, стоит позвонить и узнать, свободна ли часовня? Мы уже заплатили за это".


"Я подумывал. В конце концов, я не думаю, что хочу начать свою семейную жизнь в Городе Грехов. Я думаю, нам следует отправиться домой, и мы с мамой начнем планировать красивую свадьбу в маленькой церкви. Как насчет этого, мама?"


Сильвия протянула руку и обняла дочь, улыбнувшись впервые с тех пор, как она вернулась в Лас-Вегас.


СОСЕДИ автора Джон Вессел


Гарри Чейз сидел в задней части маленькой часовни казино, наблюдая, как байкеры, одетые в свадебную повседневную черную кожу, с цепями по выбору, обменивались молитвами о бесконечных дорогах, долгой счастливой совместной жизни. Ему было интересно, покрыли ли "Быки" спред. Другой мужчина мог бы молиться за свою жену в Локпорте, штат Иллинойс, - другой мужчина не поставил бы "Буллз" пять больших долларов за год восстановления, - но Гарри знал, что лучше не просить о каких-либо услугах. Он предположил, что Бог был игроком и имел свои собственные действия.


Был ранний вечер, любимое время Гарри в Вегасе. Часовня была полна снов, ночь была молода, все было возможно. Он заходил в буфет, ел легкую пищу - ему нужно было сбросить еще два фунта, он избегал молочных продуктов, - а затем направлялся к своему любимому столу для рулетки, номер шесть, где Джеки Милостивый крутил колесо - св. Джеки, богиня удачного вращения, идеального отскока.


Группа туристов заглянула в комнату. Он смотрел, как они идут по проходу с вытянутыми головами и руками, полными фотоаппаратов, путеводителей и открыток. Здесь устраивали свадьбы знаменитостей - третьеразрядные звезды ситкомов, музыканты восьмидесятых - Гарри знал это место не хуже гидов, подумал он. Он достаточно выслушал их усталую болтовню.


Эта группа была итальянцами, большинству за пятьдесят, с бейджами в форме игральных костей от EZ Tours в Нью-Йорке. Гарри повернулся и смотрел, как они ищут места, слушая рассказ гида об истории казино и свадебной часовни. Она была неплохой, признал Гарри. Как гид и как женщина. Высокий, бабушкины очки, красивая фигура. Длинные светлые волосы, недавно подстриженные. У нее была милая манера прислониться к скамье, почесывая икру одним коричневым мокасином. Гарри подумал, не местная ли она. Он никогда не видел ее раньше.


Один из мужчин, похоже, тоже оценил ее. Он сидел прямо перед ней, внимательно слушая. Он смеялся над ее шутками, улыбался ее упоминаниям. Гарри достаточно знал итальянский, чтобы следовать за ним. Он уставился на мужчину, затем осмотрел остальных в группе, изучил их одежду, обувь. Он смотрел и ждал знака или подсказки - косого взгляда, полуулыбки ... увидимся, Гарри...


Мужчин было трое, но выделялся только один из них. Тот, кто задает все вопросы. На одной щеке у него был шрам, а дешевая спортивная куртка втиснулась в плотное телосложение. И он, кажется, был один. У остальных мужчин были жены.


Или это тоже был кавер?


Расслабься, Гарри, подумал он. Прошло десять лет. Ты в тысяче миль от дома. Даже твоя семья не знает, где ты. Ты заметал следы, как проклятый индеец.


Ему нужно было выпить.


Оглядываясь на это сейчас, Гарри видел в событиях, из-за которых он покинул свой дом в Чикаго, череду досадных стихийных бедствий. Например, разыгрывающий из Канзаса, вывихнувший лодыжку в финальной четверке... мокрая трасса в Арлингтоне, которая уничтожила трифекта Гарри... даже дикий левый хук, который сбил с ног Эдуардо, мальчика Гарри, во втором раунде - странная вещь, правда, одна. на миллион, так писали все газеты - эти вещи были вне контроля Гарри, что он неоднократно объяснял во время серии разговоров в витрине магазина на западе Чикаго, где Гарри подписал ряд бланков, которые забрали его ресторан, его машину, его дом, в конце концов его имя. Сначала казалось, что лучше извиниться, умолять, умолять. И тогда казалось, что лучше бежать.


Он слышал хорошие отзывы о Канаде. Итак, однажды утром он уехал, как любой пассажир пригородной зоны, без сумок, с портфелем, сел в автобус 151, сделал пересадку на вокзале Юнион, в 10:08 поехал на север в Торонто, переезжал из маленького городка в городок, как цирковой карнавал. , окончательно обосновавшись в Саскатуне. Через год он переехал в Тандер-Бей, затем на остров Ванкувер, Виннипег, Фэрбенкс. Он купил новую фамилию в Ногалесе, штат Аризона, у человека, который развлекался тем, что продавал фальшивую бумагу гринго; купил подержанный Блейзер и оставил свои вещи в том, что поместится сзади. Он работал либо барменом, либо поваром быстрого приготовления - он научился готовить в армии, а закусочной или жирной ложке всегда требовался грильмен. Всегда была местная букмекерская контора, где он делал ставки.


Что касается его жены... их брак был в лучшем случае шатким. Моя вина , подумал Гарри, лежа однажды ночью в своей постели в Британской Колумбии, в съемном коттедже, у бриллиантово-голубого озера. Гарри все еще привыкает к тишине. Ни мусоровозов, ни сирен. Нет гулкого баса этажом выше. Азартные игры свели ее с ума, разлучили их. Это была моя вина...


В течение первого года или около того он посылал ей загадочные открытки - "Гонконг нереальный... с нетерпением жду Семь Углов ", - переданные через родственников, друзей семьи. У нее была коллекция маленьких чайных чашек... Он купил одну-две, аккуратно завернул их в пузырчатую пленку, засунул под носки и возил из города в город. Он отметил местные достопримечательности в книге "Одинокая планета" и ездил к каждой из них, фотографируя водопады и живописные виды и все меньше и меньше видя их ее глазами. Однажды утром - улицы, полные снега, погода в Чикаго - он купил клонированный сотовый у уличного торговца в Монреале и позвонил ей. Он не мог решить, что печальнее: то, что ему пришлось представиться собственной жене, или то, как она ничего не сказала, а потом повесила трубку. Он отправил еще одну открытку. Он оставил чашки в китайском ресторане.


Это к лучшему, подумал он. Так они оставят ее в покое. Когда-нибудь он помирится с ней. И в следующий раз, когда он встретит кого-то... он сделает лучший выбор. Будь лучше.


Однако у Гарри не было иллюзий относительно собственной судьбы. Когда-нибудь кто-нибудь найдет его...


- Что будет сегодня вечером, Гарри? Преподобный Тим, бармен с хвостиками в Дилерской гостиной, уже потянулся за брендом Гарри. Он привык видеть Гарри в это время каждую ночь, привык к расплывчатым ответам Гарри о его дне и его прошлом. У всех в Вегасе был багаж, прибывший откуда-то еще. Он сам работал на Уолл-Стрит, прежде чем получил Слово и рукоположение по почте.


- Краун Роял? - сказал Тим. "Одинокий? Или вдвое?"


"Что Быки делали сегодня вечером?"


- "Шпоры" к одиннадцати, Гарри. Я постоянно говорю вам, не делайте ставок против "шпор".


- Мне не нравятся "Шпоры", - сказал Гарри. "Мне нравятся Быки". Он взобрался на барный стул осторожно, словно садясь на лошадь. "Лучше сделать его двойным".


Он выпивал уже третью рюмку, когда через вестибюль прошел гид, уже не при исполнении служебных обязанностей, пластиковый бейдж исчез. Ее звали Энн Тернер, столько он поймал в часовне. Он наблюдал, как она колеблется, прежде чем, наконец, сесть на несколько стульев ниже Гарри.


- Бакарди и тоник, пожалуйста, - сказала она, ставя сумочку на прилавок. Он заметил белую кожу на ее безымянном пальце. Обручальное кольцо Гарри в настоящее время находится в ломбарде в Рино.


Он смотрел, как Тим закурил ее сигарету, как она скрестила ноги, проделала то же самое с бездельником, рассеянно почесавшим ногу. Она выглядела усталой. Гарри подумал, что она примерно его возраста, лет тридцати пяти или около того, выпускница одного из тех женских колледжей - Смита, Вассара или чего-то в этом роде, - где она выучила итальянский и, возможно, французский язык, думая, что она будет использовать их в неторопливых поездках. в Европу, путешествуя в совершенно иных обстоятельствах, чем EZ Tours - Гарри мог бы устроить для нее целую жизнь, если бы ему дали достаточно времени; это была его дурная привычка.


Он спросил, может ли он купить ей выпить.


- У меня есть, спасибо, - сказала она, затем посмотрела на него поближе, как будто изучая его акцент, витающий в воздухе. - Вы из Чикаго?


"Родился и вырос", - сказал он. "Ты?"


- Рокфорд, - сказала она. - Тесен мир, да.


- Большой старый дурацкий мир, - согласился Гарри. Для него было необычно так свободно разглашать личную информацию. Но было в ней что-то обезоруживающее. - Я видел тебя в часовне недавно...


"Пасут своих овец", - сказала она, помешивая свой напиток. "Я не должен жаловаться, они хорошая группа. Лучше, чем большинство факультетских групп".


- Ты упустил несколько моих любимых историй, - сказал Гарри. - Тот, что со свадьбой карлика, например. Всегда нравится толпе".


"Я не была уверена, как это переводится", - сказала она, улыбаясь - настоящей улыбкой, не такой, какой она использовала на работе. Это сделало ее лицо более мягким, немного усталым. "У академиков не самое лучшее чувство юмора".


"Значит, эта группа... они все профессора? Из Италии?"


"Один или два из Колумбии, - сказала она. "Я думаю, что это своего рода программа обмена. Но все практикуют свой итальянский. Вы должны говорить это, если вы слушали раньше.


"Немного. Моя семья родом оттуда. А мой старик переходил на местный язык всякий раз, когда выпивал слишком много вина. Теперь он чувствовал запах ее духов, конкурирующих с прокуренным воздухом в казино. "Нью-Йорк немного отличается от Рокфорда..."


"Расскажи мне об этом."


Они немного поговорили о Нью-Йорке, Италии, Чикаго и Рокфорде.


"Иногда мне этого не хватает", - сказала она. "Не город. Моя семья..." У ее сестры были девочки-двойняшки. Ее отец разводил молочный скот. Он задал ей несколько вопросов; она, казалось, не хотела говорить больше. Он не давил на нее.


- Вот вам и великий Средний Запад, - сказал Гарри. "Фермеры, кукуруза и соя".


"И коровы. Не забудь коров".


"Выпьем за коров".


Давненько он этого не делал, разговаривал с женщиной, которая не была ни дилером, ни пит-боссом. Он медленно замечал, как она сняла туфли и чувствовала себя более комфортно рядом с ним, медленно улавливал знаки, которые она посылала, позволяя ему купить ей второй напиток, затем третий, не останавливаясь ни на секунду в ее рассказе, когда он двигался. на стул рядом с ней.


"...две недели в Гвадалахаре, неделя в Париже, я никогда не знаю, куда меня отправят в следующий раз. Что делает это своего рода забавой. Я просто должен зубрить каждую поездку, как выпускные экзамены в колледже. Читайте путеводители". Она пожала плечами. "Подделай остальное".


- Как долго ты этим занимаешься?


"О, я не знаю. Навсегда."


"Некоторые мужчины, должно быть, доставят тебе неприятности. Тот парень сегодня вечером в синей спортивной куртке, например... он выглядит как горстка. Он точно не похож на профессора.


"Г-н. Росси? Он милашка, правда. Я думаю, что он преподает сравнительную литературу. Но над его итальянским нужно серьезно поработать. Она посмотрела на часы, снова надела туфли. "Я должен идти..."


"Когда завтра выезжает ваша группа?"


"Девять утра. Мы едем в каньон Ред-Рок. Много кактусов, видимо. Согласно Фроммеру.


Она остановилась в отеле. - Очень маленькая комната, - сказала она. "Очень маленькая кровать". Это не был знак, который мог пропустить даже Гарри.


Они были наверху, целовались, когда Гарри сказал ей, что, по его мнению, комната подойдет.


Горничная разбудила его в десять, подарила свежие полотенца. Ему снились голубые моря и темные таинственные рыбы, подводный мир, мелькающий в иллюминаторах лодки со стеклянным дном. Он принял душ, побрился, воспользовался маленькой кофеваркой и удивился, как ему повезло найти Энн. Записка, которую она оставила - если сегодня вторник, значит, это Ред-Рок, - попала в самую точку; никаких осложнений не предполагается. У него было смутное воспоминание о том, как она соскользнула с кровати с распущенными волосами. Он вспомнил, какой маленькой она казалась в лунном свете.


Его собственная работа находилась в дальнем конце улицы, в маленьком модном ресторанчике - кухня Новой Юго-Западной кухни, подаваемая на квадратных металлических тарелках, - где он обслуживал столики, а иногда и бармен; его собственный дом был в часе езды, квартира с двумя спальнями в очень немодном пригороде. Он прожил там год. Стены были еще голые. В гостиной стояли шезлонги, вместо дивана - старый шезлонг.


Он работал в обеденную смену, уходил в четыре, приносил домой салат "Кобб" и ел его, стоя на кухне: он просматривал лошадей, запланированных на завтра в Черчилле и Арлингтон-парке, делал по телефону несколько ставок, в основном офшорных. Он принял душ второй раз за день. Что делала Энн? Он представил себе ее прогулку по Каньону. И во что она была одета? Симпатичные прогулочные шорты, может быть. Белые кроссовки. Он просмотрел свой гардероб и попытался вспомнить, когда в последний раз покупал одежду.


В нескольких милях от того места, где жил Гарри, был торговый центр. Sammy's Sportswear обещал дизайнерскую одежду по безумно низким ценам.


"Прямо как Версаче", - сказал продавец, когда Гарри взял пару брюк и нашел рубашку, которая ему понравилась. "Лучше, правда. Потому что это можно мыть. В последнее время химчистка съедает тебя заживо, я прав? Обувь стоила полцены. Он сказал продавцу упаковать его старую одежду.


В семь Гарри прошел через главный вестибюль казино, ненадолго задержался в сувенирном магазине, чтобы купить газету, увидел Энн со своей компанией внутри Chow's; она помахала ему своими палочками для еды. Ее окружили трое мужчин из ее группы. Большой в синей спортивной куртке сидел справа от нее. Он посмотрел на Гарри, и его улыбка превратилась в ухмылку.


Он играл в видеопокер около часа, просто убивая время. Он разговаривал с Джеки, своей любимой девушкой, играющей в рулетку, за шестым столом, но играть не стал. В этом месте всегда был шум, от толпы, от действия, он притягивал вас, но по какой-то причине сегодня вечером Гарри чувствовал себя вне его досягаемости.


- Наконец-то, - сказала Энн через час, внезапно появившись рядом с ним. Ее духи вернули его к прошлой ночи. - Они собираются посмотреть шоу в Белладжио. Я думаю, они смогут пройти два квартала без меня".


- Как пустыня?


- Сухая, - сказала она. "Очень сухой. Мне нужно выпить."


Он увез ее с Стрипа, в любимое место Гарри, с небольшой троицей и хорошим скотчем, и они играли в бильярд, восьмерку подряд; у нее было приятное, мягкое прикосновение. Он представил ее владельцу и официанткам, а затем проехал мимо нескольких других излюбленных мест, в основном местных баров, но также и нескольких вычурных мест, того дома, где жил такой-то, знаменитого писателя, горячей певицы, галерей, скульптуры. сад, смешанный с кактусами и белым песком. Я веду себя как экскурсовод, подумал он. Давненько он не хотел делиться этими вещами с кем-либо.


"Это мило", - сказала она в какой-то момент, потягивая Май Тай через соломинку. Ему нравились ее сарафан и босоножки, ее босые ноги, то, как она без спроса переключала радиостанцию. Ему нравилось в ней почти все.


Была полночь, когда они остановились у Молли, казино-такоджойна, используемого местными жителями так же, как игроки в других штатах используют лотерейные автоматы, ежедневное быстрое решение; всего три столика и колесо с одним нулем, зажатое между прачечной самообслуживания и тайской едой на вынос. Колесо не было гладким, как на Стрипе; он издавал громкие щелкающие звуки при каждом повороте, как машина с квартирой. Они сидели на барных стульях и смотрели, как фишки перемещаются по раскладке. Гарри объяснил правила, немного стратегии.


"Я должен кое-что поспорить", - сказал он. Это было похоже на его счастливую ночь. Его обычная ставка была на девятнадцать красных, но, черт возьми, он поставил один к одному. В честь Анны.


- Потому что мы соседи, - сказал он ей, улыбаясь. Девушка из Рокфорда.


"Разве шансы в рулетке не слишком плохи?" - сказала Энн.


"Ты сделал домашнее задание. Это зависит от стола, как вы ставите. Но да, вам лучше играть в блэкджек или даже в слоты. Хотя я люблю рулетку. Наблюдая за отскоком. Вы играете тот или иной номер, а остальное - судьба".


Теперь он двигал фишки, делая внутренние ставки, угловые ставки, он чувствовал, что это был его вечер. И продолжал выигрывать. Ничего особенного, он не хотел сглазить чувство, подтолкнув его.


"Мне бы очень пригодилась твоя помощь завтра", - сказала Энн. "Это день азартных игр для моей группы".


"Разве казино не предоставляет кого-то?"


- У них запланирована небольшая презентация, - сказала она, кивая. "Но я не думаю, что они задерживаются. Если вы не заняты, может быть, вы могли бы подойти и помочь мне ответить на вопросы... это действительно поможет".


"Конечно." Ее нога теплая рядом с его.


Помедленнее , Гарри...


На стоянке у него возникло внезапное желание рассказать ей, кто он на самом деле. Просто признайся, вытащи это хоть раз. Момент прошел. Они держались за руки, целовались, прислонившись к капоту машины, как подростки. Он чувствовал себя безумно счастливым.


"Мое место находится всего в нескольких минутах отсюда", - сказал Гарри. - Ничего особенного, поверь мне. Но если хочешь, если хочешь... Вместо отеля.


- Это было бы так мило, - сказала она.


Семинар по азартным играм, проведенный казино, был действительно поверхностным, достаточным для того, чтобы все чувствовали себя комфортно за столами, без стратегии, необходимой для выигрыша чего-либо. Было слайд-шоу с мультяшными кубиками, короткие вопросы и ответы. У всех на коленях стояли пенопластовые кофейные чашки и пирожные. После этого Гарри ходил за Энн от стола к столу, отвечая на вопросы, передавая через нее информацию, позволяя ей переводить. Это напомнило ему об открытках, которые он посылал жене через свою невестку. Большая часть группы имела базовое представление об играх.


У них был поздний ланч - сейчас они были по времени Вегаса - и Гарри стоял в очереди в буфете, болтая с дамой из Манхэттена. Было приятно снова поговорить с незнакомцами, и все были очень добры к Гарри.


Он направлялся в мужской туалет, когда увидел, как преподобный Тим машет ему рукой из салона дилеров.


- Хорошая рубашка, - сказал Тим, перебирая ткань. - Что это, шелк?


"Не начинай".


- Новые штаны тоже. И туфли... Я уверен, она одобрила.


- Это настолько очевидно, не так ли? - сказал Гарри, и Тим рассмеялся.


- Она казалась очень милой, Гарри. Повезло тебе. Хорошо для вас обоих. Он перегнулся через стойку. "Причина, по которой я хотел поговорить... есть парень, который задает вопросы. О тебе."


"Действительно."


- Здоровяк, - сказал Тим. "Глаз-талиан. Хотел узнать, будете ли вы дома. Это было прошлой ночью, может быть, в два или два тридцать.


"Как его звали?"


"Дай взглянуть. Рассел? Росс?


"Росси".


- Вот и все, - сказал Тим. "Была куча вопросов... где ты живешь, как давно ты в Вегасе. Намекнул, что он может быть федералом... Гарри, ты платил налоги?


- Что ты ему сказал?


- Ничего, - сказал Тим. - Я имею в виду, что ты в книге, он может найти тебя, если захочет поговорить с тобой. Верно?"


Теперь свет казался ярче. Гарри вернулся к столу и сел рядом с Энн. Его сердце колотилось. Разговор зашел о завтрашнем последнем дне и поездке группы на плотину Гувера. Росси сидел в конце комнаты, как и Гарри.


"В следующий раз я приведу своих детей", - сказал кто-то. "Они преуспели бы в видеоиграх лучше, чем я сегодня".


"Мои дети хотели бы аквапарк", - сказал другой. Гарри было трудно сосредоточиться. Он смеялся, когда смеялись остальные, рассеянно кивал, говорил да, понятно... да, ты прав. Пора идти, Гарри. На секунду он снова оказался в той комнате на западе Чикаго, чьи-то руки сжали его горло. Он встал, чтобы уйти.


"Вся эта вода". Это был Росси, переставивший свой кофе на место поближе. - Гарри, ты эксперт по Вегасу. Помогите мне здесь. Потому что я нахожу это увлекательным. Я имею в виду, мы должны быть в пустыне, верно? И все же вы повсюду видите только воду... фонтаны внутри и снаружи, водные скульптуры... тематические парки с аттракционами на бревенчатых лотках". У него был нью-йоркский акцент, но он, казалось, приходил и уходил. Гарри понял, что никогда не слышал, чтобы он говорил по-итальянски.


- У них есть озеро Мид, - сказал кто-то. "Река Колорадо... я не думаю, что проблема с водой".


"Мы узнаем больше об этом завтра", - сказала Энн. "У плотины".


- Да, хорошо, - сказал Росси. - Но даже так... тебе не кажется это любопытным? Я имею в виду, это все еще пустыня, не так ли? Вода здесь должна быть как золото.


- Думаю, в этом и смысл, - сказал Гарри. Его голос звучал странно для него, как будто у него были заложены уши.


"Мы должны быть впечатлены всем богатством? Деньги? По той же причине они строят эти смехотворно огромные здания?


"Что-то такое."


- Возможно, ты прав, - сказал Росси. "К сожалению, это всегда чужие деньги". Он улыбнулся. - Не так ли, Гарри?


"Боже, что за день", - сказала Энн, снимая одну сережку и направляясь в ванную. Было только девять часов вечера, но они оба устали. Небольшой гостиничный номер теперь казался Гарри убежищем. "Уровень шума в том казино..."


Я должен просто бежать, подумал он. Он уже делал это раньше, с гораздо меньшей провокацией. В любом случае, насколько большим был Росси? Слишком большой, чтобы драться, в любом случае это был не стиль Гарри... ему должно быть не меньше двух двадцати. И где сейчас Росси, наверное, в номере отеля, звонит в Чикаго... У меня этот ублюдок...


Он дождался, пока Энн закроет дверь в ванную, и расстегнул молнию на ее портфеле.


Эндрюс, Маццио, Росси...


Имена были написаны аккуратным синим шрифтом, по одному в папке. Оригинальная форма бронирования Росси была здесь; в нем был указан адрес в Бруклине. Росси, Майкл . Гарри недостаточно хорошо знал Нью-Йорк, чтобы сказать, подделка это или нет. В бланке не было ни водительских прав, ни номера социального страхования, ничего личного. Остальное должно быть в офисе туристического агентства, и ему придется спросить об этом Энн напрямую. Он записал номер комнаты Росси. На девятнадцатом этаже... счастливый номер Гарри.


Туалет смылся; Гарри вернул файлы, застегнул сумку. Она положила его здесь, на столе? Или на стуле? Он не мог вспомнить, и она вернулась в комнату, прежде чем он успел решить.


- Как ты думаешь, они намеренно делают комнаты такими шумными? Чтобы отвлечь игроков?


Гарри сказал, что не знает.


Она села на край кровати, рассматривая каблук одной из своих туфель. "Черт, я не могу поверить, что это уже ломается, они были такими дорогими..."


- Я знаю, что парень может это исправить, - сказал Гарри. Его голос звучал ровно. "Как дела у остальной группы? Например, профессор Росси?


- Знаешь, я не уверен. Я не видел его после обеда.


- Ты вообще с ним разговаривал?


- Не больше, чем другие, - сказала она. "Он немного странная утка. Оказывается, большинство других в группе даже не знают его. Он не из университета... Я не знаю, что он делает в этом туре".


Гарри сказал, что этому должно быть объяснение.


"Я полагаю. Но я слишком устала, чтобы беспокоиться об этом, - сказала она. - Кроме того, после завтрашнего вечера я вернусь в Нью-Йорк, а профессор Росси может идти своим путем.


Гарри проснулся в три, уставившись в потолок. Пьяные смеются в коридоре, парад неонов за окном. Он прислушивался к тихому дыханию Энн рядом с собой.


Просто встань и уходи. В настоящее время. Это не имело никакого смысла. Парни в Чикаго не были известны своей тонкостью. Нанять кого-то, кто мог бы вписаться в такую группу... зачем беспокоиться? К тому же, если он задает все эти вопросы... он не должен быть уверен, что это он, пока нет. Так почему бы просто не отвести меня в сторону, не приставить пистолет к моей голове и не выяснить? Почему песня и танец?


Сколько было Росси, шесть-два, шесть-три?


Он мог видеть, как мяч подпрыгивает взад и вперед на колесе.


Если сегодня воскресенье, то это, должно быть, плотина Гувера... Ее записка была приклеена скотчем к зеркалу в ванной. Она вернется в три. Обратный рейс в Нью-Йорк вылетел в семь. Он сложил записку, сохранил ее, как ребенок с валентинкой.


Он позвонил в комнату Росси, подождал, пока оператор снова не включился и не сказал, что сторона не отвечает. Гарри хочет оставить сообщение? Он позвонил по междугородней связи и получил номер Колумбийского университета. Профессора Майкла Росси в списке не было.


Его арендодатель миссис Лумис была возле его дома, когда он припарковал Блейзер. Она сказала ему, что вчера заходил брат Гарри, хотел, чтобы его пустили в его квартиру... она не была уверена, что должна это делать. Так что она этого не сделала. "Надеюсь, я не доставила проблем, - сказала она. "Тебе известно. Семейная ссора".


"Нет, вы поступили правильно, - сказал он. Неудивительно, что Росси покинул казино после фуршета. И если он был здесь однажды, он вернется...


Он проверил замки. На двери патио появились новые царапины. Или это было его воображение? У Гарри был пистолет, Люгер, который он купил у навахо на оружейной выставке в Лас-Крусесе. Он держал его загруженным и завернутым в полотенце "Мотель Шесть" под кроватью. Просто вытащил его сейчас, проверил пули - что-то щелкнуло в его голове.


Он решил собраться.


Уход был рутинным... он полностью отдался этому делу, вычистил остатки еды в холодильнике, упаковал спортивные страницы и старые гоночные бланки, которые составляли его библиотеку, оплатил несколько счетов, лежавших в его обувной коробке, взял немного химчистка, заправка бензобака Блейзера. Он купил фруктов, воды в бутылках и новую карту Мексики. Он никогда не был там. Он мог бы сначала остановиться в Ногалесе, попрощаться с Гарри Чейзом. Он может быть в Санта-Круз к ночи.


Однако что-то сдерживало его, и он не мог понять, было ли это из-за его возраста, что он просто устал от всего этого проклятого... или что-то еще. Как Энн. В любом случае, сколько он мог рассказать Энн? Насколько он ей доверял?


Он поехал на Фремонт-стрит, место, которое редко посещал, затерялся в толпе конгрессменов и лоуроллеров, сидел с домохозяйками, играя в никелевые слоты, едва сосредотачиваясь. Он пил все, что ему предлагали. Дважды он доставал записку из кармана. Дважды он начал звонить Анне на мобильный.


Просто уходи, Гарри, уходи...


Боулдер-Сити находился в часе езды от Вегаса. Казино там не было, так что Гарри не видел смысла в их посещении. Он нашел ряд туристических автобусов; один из них должен принадлежать Анне. Он спросил двух разных смотрителей парка, видели ли они ее группу. Его описание - очень хорошенькая блондинка с группой профессоров, EZ Tours - ни о чем не говорило. Гарри оплатил экскурсию самостоятельно, а затем спустился по длинной лестнице на смотровую площадку. Солнце было невероятно ярким, отражаясь от белого бетона. Он купил лимонад и шоколадный батончик и пошел на другую платформу, пробираясь через другую группу туристов. Все были в шортах и ветровках, все говорили по-французски, по-испански, по-японски... Где же эти чертовы итальянцы, подумал Гарри.


А потом он увидел их, небольшой полукруг, собравшийся вокруг женщины-рейнджера, двумя стальными пролетами ниже. Там была Энн, одной рукой прикрывавшая лицо от солнца; Росси, в нескольких футах позади, смотрела так, как смотрел бы Гарри; мужчина отдельно. Он сбросил куртку, был одет в кричащую красную рубашку и белые брюки, солнцезащитные очки из проволоки, белые туфли. Он все еще не был похож на профессора. Что он здесь делал? Почему он до сих пор поддерживает фасад?


Гарри следовал за ними до тех пор, пока они не закончили экскурсию, и услышал, как Энн объявила, что автобус отходит: "Ребята, не опаздывайте, ладно, пожалуйста?" Это было время сувениров.


Он смотрел, как Росси уходит с двумя другими мужчинами, а затем догнал Энн возле сувенирного магазина. Ему нравилась улыбка, которую она подарила ему.


"Что ты здесь делаешь?" она сказала. "Что-то не так?"


- Нет, но я должен был тебя увидеть - нам нужно поговорить сейчас - это не могло ждать...


- Я возвращаюсь, ты же знаешь. В отель. Разве ты не получил мою записку?


Он колебался. Он репетировал это всю дорогу сюда, но теперь его разум стал пустым.


- Давай присядем, - сказал он, потянув ее с глаз долой на деревянную скамейку.


- Гарри, о чем это? Она закурила сигарету, отмахнулась от дыма. "Извините, я должен бросить эти..."


- Не возвращайся в Нью-Йорк, Энн.


"Какая?"


"Пойдем со мной. Я уезжаю из Вегаса... Я думал, может быть, в Мексику, но если ты предпочитаешь куда-нибудь еще, это было бы прекрасно, без проблем, может быть, в Мексике для тебя слишком сурово или слишком жарко, это не имеет значения... объяснить это, и ненавидя замешательство, которое он видел в ее лице. И боялся, чем это кончится. Я солгал тебе, Энн... пожалуйста, прости меня...


- Мы могли бы поехать в Европу, - сказал Гарри. "Я всегда хотел увидеть Венецию... или Афины..."


- Гарри, не глупи... Я не могу просто так уйти.


"Почему бы и нет?"


- Потому что я не могу. Это моя работа. Эти люди - моя ответственность". Она похлопала его по руке, как медсестра пациента. - Гарри, ты знал , что я должен уйти сегодня.


"Я знаю, но-"


"Приезжай в Нью-Йорк, - сказала она. "Или подождите, я могу найти еще одну тургруппу для Вегаса, они должны делать это все время. Через одну-две недели, после того как я очищу свой календарь, я отправлюсь в Орландо и Неаполь, а потом смогу вернуться".


Он покачал головой. - Меня не будет здесь через одну-две недели.


"Какая?"


- Энн, Росси когда-нибудь спрашивал тебя обо мне?


"Профессор Росси? Нет, а зачем ему? Гарри, что ты имел в виду, говоря, что тебя здесь не будет?


"Ты уверен? Подумай об этом. Может быть, это был просто разговор в стороне... или, может быть, вы слышали, как он спрашивал кого-то еще в группе обо мне..."


- Какое отношение к этому имеет профессор Росси?


- Я ухожу, Энн. Мои сумки в машине". Он снова проверил коридор; Росси по-прежнему не было видно. "Пойдем со мной... забудь про тургруппу, у тебя есть кошелек... все, что тебе нужно, мы можем забрать позже..."


- Гарри, мне нужно вернуться, - сказала она, как будто время игры закончилось. Она поцеловала его и начала вставать, и он знал, что должен рассказать ей все или потерять ее навсегда.


Десять лет его жизни. Это было несложно - как только он начал, все выплеснулось наружу. Она не смотрела на него, только нервно курила, притопывая ногой - он видел, как кружились ее мысли, пытаясь решить, куда приземлиться. Он был чокнутым? Или по-настоящему? И как она могла решить это так быстро?


- Я должен был сказать тебе раньше, - сказал он. "Я начал, несколько раз, поверьте мне".


Она не ответила. Она смотрела мимо него, на секунду ему показалось, что Росси там, и он повернулся и увидел пустой коридор. Когда она наконец заговорила, ее сигарета была докурена, и ее голос был шепотом.


- Ты бросил ее, - сказала она.


"Какая?"


"Твоя жена. Ты оставил ее позади...


- Я должен был, Энн. У меня не было другого выбора." Боялся сначала, что его назовут преступником, вором, теперь он понял, о чем она думает... Ты бы тоже бросил меня, Гарри...


- Я бы не стал, - сказал он. "Я клянусь."


"Но как я мог быть уверен? После того, что ты сделал? Как я мог тебе доверять?


На это не было ответа.


- Вы действительно думаете, что Росси работает на этих людей в Чикаго? она сказала.


Он кивнул.


"Через десять лет... они все еще придут за тобой? Это были такие большие деньги?"


"Они пришли бы, если бы это стоило пятьдесят долларов", - сказал он. "Автобусный жетон. Все в моем кармане, что должно быть в их... они пришли. Он пытался сдержать панику в голосе. Сейчас он боялся, но не Росси. Он боялся потерять ее. - Я знаю, что нечестно спрашивать тебя об этом.


- Я знаю тебя всего три дня, Гарри.


"Я знаю."


"Три дня."


Она покачала головой.


"Я не могу сказать "да" или "нет" здесь, - сказала она. "Неизвестно где. Встретимся сегодня вечером, в отеле. Выезжаем в аэропорт в шесть.


"Энн..."


- Это лучшее, что я могу сделать, Гарри. Я не прошу многого. Всего несколько часов, чтобы все это переварить. Прежде чем я решу.


- Так ты хотя бы об этом думаешь?


- Да, - сказала она. "Я думаю об этом."


Он сидел в маленьком холле рядом с лифтами на девятнадцатом этаже. Он читал USA Today , и когда кто-то проходил мимо, он кивал и говорил о погоде, просто еще один дружелюбный турист. Когда Росси вышел из лифта, Гарри спросил, видел ли он сегодняшнюю газету, и показал ему пистолет.


"Если вы грабите меня, вы будете очень разочарованы", - сказал Росси. Его комната была через холл. "Ни один из тех маленьких трюков, которые вы показали нам в казино, не сработал должным образом".


- Открой дверь, - сказал Гарри.


- Тогда это шутка? - сказал Росси. - Один из тех розыгрышей - где-нибудь есть камера? Он по-прежнему не двигался, только эта раздражающая улыбка - Гарри пришлось сильно вонзить пистолет ему в спину, чтобы заставить его открыть дверь. Он не винил его, он бы тоже не хотел этого делать. В зале стало намного безопаснее.


- Встань вон там, - сказал Гарри, погладив его. "У телевизора. Положите руки на полку". Комната была даже меньше, чем у Анны. Кровать была заправлена, радио включено на низком уровне, на подушке лежали мятные конфеты.


- Я хочу знать, что ты им рассказал, - сказал Гарри. Он пожалел, что не принес веревку. Или остановились в одном из бутиков для взрослых на Стрипе, все они продавали наручники. "Знают ли они, что я в Лас-Вегасе? И ты здесь один?"


Росси не ответил. Бумажник был из дешевого пластика, ценник все еще торчал в одном кармане. Были только нью-йоркские водительские права и наличные две или три сотни разнокалиберными купюрами. Никаких кредитных карт.


- Могу я теперь сесть? - сказал Росси, и Гарри кивнул, взмахнув люгером. "Сегодня мы так много гуляли, я сегодня очень хорошо высплюсь. Плотина Гувера - одно из семи чудес света, вы знали об этом?


- Тот, кто продал тебе лицензию, должен использовать более качественные чернила, - сказал Гарри, бросая ее обратно на колени Росси. "Это подделка. Как вас зовут?"


Опять нет ответа. Гарри понял, что ему придется быть грубым, чтобы добиться от него хоть чего-нибудь. Это был не его стиль, но он был достаточно напуган, чтобы приспособиться. Его уже несколько раз обрабатывали в Чикаго. Он полагал, что знает основные шаги.


Росси, должно быть, думал о том же.


"Знаете, остальная часть группы тоже вернулась в отель, - сказал Росси. "Автобус из аэропорта отправляется через несколько минут, и если меня не будет, кто-нибудь придет меня искать. Возможно, охрана отеля, потом полиция Лас-Вегаса. Спокойный, предательский. Еще профессор.


"Какое твое настоящее имя?" - сказал Гарри.


"Изначально она называлась Боулдер-Дам", - сказал Росси. - А я упоминал, что это одно из семи чудес света?


Он использовал борт Люгера. Это застало Росси врасплох. Он соскользнул со стула, приземлившись на колени лицом вниз, из одной ноздри капала кровь. "Сукин сын..." Проклятие упало на ковер. То же самое сделал и Росси, когда второй удар Гарри пришелся еще сильнее и пришелся Росси в скулу.


"Ты делаешь это снова", сказал Росси, но не закончил угрозу, теперь задыхаясь, нюхая кровь. Нью-йоркский акцент исчез. Как и улыбка.


- Так как тебя, блядь, зовут? Гарри приставил пистолет к виску.


- Верхний ящик стола, - сказал Росси. "В пакете Triple A".


Ящик охранял 9-миллиметровый Глок. Настоящий бумажник был из изогнутой черной кожи. Еще тысяча была спрятана в загоне; эти банкноты были новые, хрустящие сотни. Водительские права принадлежали Норману Стоуну. У Нормана были Visa, MasterCard, American Express. Норман был донором органов. И у Нормана тоже была лицензия частного детектива.


"Они сейчас используют ИП?" - сказал Гарри. "У них недостаточно головорезов в платежной ведомости?"


Под пакетом были фотографии, шесть или семь, зернистые кадры, снятые дешевым зум-объективом. Гарри и Энн сидят и разговаривают в салоне дилеров, едут в машине Гарри. Гарри выходит из комнаты Энн...


"Для чего это?"


- Попробуй угадать, Гарри. Он с трудом вернулся в кресло. Его рот тоже теперь кровоточил. - Дай мне чертово полотенце, а? И немного льда - они обычно уже наполняют ведерко...


- Как много ты им рассказал?


- Боже, Гарри, кажется, ты сломал мне чертову челюсть...


"Сколько?"


Росси вытер руки о портьеры. - Главный вопрос здесь, Гарри, в том, сколько она тебе рассказала? Потому что ты делаешь ее, не так ли? Если только ты не играешь там ночью в Скрэббл. Или Монополия. Ты играешь с ней в "Монополию", Гарри?


- Не вмешивай ее в это.


"Маленькая мисс Энн Тернер, наш бесстрашный лидер..."


- Я сказал , не вмешивай ее в это.


- Господи... я понял, - сказал Росси, и на его лице расплылась медленная ухмылка. - Ты думаешь, я здесь ради тебя, не так ли? Теперь он смеялся. "Ты сумасшедший ублюдок. Неудивительно, что я не смог отследить тебя. Что ты сделал, украл чью-то коробку для завтрака?


"О чем ты говоришь?"


- Ее зовут не Энн Тернер, Гарри. Это Майра Хендрикс. И последний парень, с которым она играла в настольные игры, исчез. Как и в кавычках, без кавычек исчезли".


"Фигня. Вы следили за мной, задавали вопросы обо мне...


- Только потому, что ты с ней, Гарри. Поверьте мне. До вторника я никогда в жизни о вас не слышал.


- Я тебе не верю.


- И обычно, если честно... Меня совершенно не волнует, во что ты веришь. Но так как вы наставили пистолет на мет... - Он пожал плечами. - Как я уже сказал, ее зовут Майра Хендрикс. И она не из Нью-Йорка, не родом... она из штата Иллинойс.


- Я знаю, откуда она. Она сказала мне это."


- Она также рассказывала вам о своем муже?


- Она разведена.


- Ну, это один из способов выразить это, - сказал Росси. "Джек Хендрикс почувствовал внезапную потребность совершить полуночную прогулку восемнадцать месяцев назад. С тех пор его никто не видел. Мира получила деньги. Вернее, деньги она получит, еще через месяц, когда мужа наконец объявят умершим. После этого я сомневаюсь, что мы когда-нибудь снова увидим Майру.


"Это фигня."


Еще одно пожимание плечами.


- Кто вам платит?


- Это конфиденциально. Он сделал паузу. "Член семьи. Но все общеизвестно. Проверь бумаги, вырубись.


- Я до сих пор не верю. И большая часть его не знала. Но какая-то его часть не могла решить... та часть, которая поддерживала его жизнь в течение последних десяти лет, закаленная, мозолистая часть... которая шептала, что все возможно, любой может предать его. И вспомнил каждое колебание Энн, каждое нежелание отвечать на простые вопросы.


Он встал, сжал "люгер" в ладони. На этот раз ему придется ударить его сильнее, достаточно, чтобы нокаутировать, дать Гарри фору...


- Ты думаешь о том, чтобы жить с ней и жить долго и счастливо? - сказал Росси. "Будь моим гостем. Купите дом в пригороде, заведите много половых крыс.


- Но на вашем месте я бы не пошел на ночные прогулки, - сказал Росси.


Она ждала его в укромном месте, которое они оба выбрали, сидя на скамейке, как школьница в ожидании автобуса.


- Я думала, может быть, ты передумал, - сказала она. "Я собрала вещи, но у меня нет одежды для Мексики, может быть, мы могли бы где-нибудь остановиться..."


Она остановилась, увидев что-то другое на его лице. Он не пытался скрыть это.


- Росси зовут Норман Стоун, - сказал он. - Он работает на твоего тестя.


"Какая?"


- Он на тебя, Энн. Он рассказал мне все. Но мне все равно". Проезжая сюда, он понял, что так лучше. Она лучше его поймет. Они оставят Росси далеко позади, просто начните сначала, оба, чистые и свежие, и все будет хорошо. "Что бы ни случилось... мне просто все равно".


- Гарри, что он тебе сказал? О чем ты говоришь? Потому что ты снова меня пугаешь. Посиди здесь, со мной. Замедлять."


- Нет времени...


- Гарри, что бы он тебе ни сказал, это была ложь, чтобы сбежать от тебя. Разве ты не видишь?


Она потянулась к его руке. Ее лицо какое-то пустое. Он наклонился, чтобы поцеловать ее.


"Гарри..." Это была Росси. Выход из-за забора. Другой пистолет в правой руке, военная стойка...


Мяч отскочил


- Отойди от нее, Гарри, - закричала Росси, - я не могу сделать четкий снимок.


Колесо вращалось


Гарри почувствовал, как первый выстрел просвистел рядом с ним.


- Стреляй в него, Гарри, - сказала Энн, цепляясь за него. "Ради бога, просто застрелите его сейчас же". Глядя в его глаза...


Она не та, за кого ты думаешь, Гарри...


Раздались выстрелы, похожие на лопнувшие воздушные шарики. Один из них ужалил Гарри в левую руку, ближайшую к Энн, и она вскрикнула и повернулась к нему. Она что-то говорила снова и снова, и Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы понять.


- Я не могу вернуться с ним, Гарри. Я не могу".


Он сидел на земле, солнце светило ему в лицо, его грудь пылала.


Последние ставки, все...


"Гарри!"


Он попытался заговорить, но раздался лишь булькающий звук...


Колесо замедлилось...


Он поднял свой пистолет и разрядил его в Росси.


- Гарри... Боже мой, Гарри, подожди, - сказала Энн. Теперь все закрутилось. Его последним взглядом была Энн. Плачет, держится за него. Однако он не чувствовал ее. Он ничего не чувствовал. Были только ее духи. И дилер улыбается, говоря, что он выиграл.


И тут колесо наконец остановилось.


КОНЕЦ СВЕТА (КАК МЫ ЕГО ЗНАЕМ) Лиз МакКлендон


я знал, что он потерял пару. Он не мог перестать ныть об этом. Я не знал, как моя сестра терпела его непрекращающиеся придирки: в бассейне было слишком холодно, комната была слишком маленькой, я оставила волосы в раковине, напитки разбавляли водой и не доставляли достаточно быстро. Я знал, что он проиграет за столами, и я знал, что он будет жаловаться на это. Но телеграмма стала последней каплей.


Отправить Юристов Оружие Деньги Остановить


Дерьмо бьет вентилятор Стоп


трава


Кто-нибудь не мог остановить Херба? Я вернул ему его черновик.


- Синтия знает, что делать, - пробормотал он, складывая письмо в карман.


- Она узнает, что ты снова в запое Уоррена Зевона. Она просто позвонит. Она не будет присылать деньги".


Ей лучше, черт возьми, нет. Это означало бы, что мне придется остаться в Вегасе подольше. И я был жареным. "Послушай, Херб. Просто садись завтра в самолет и лети домой. Она любит тебя." Почему, я понятия не имел. Она явно не любила меня, своего единственного брата, потому что отправила меня со своим чокнутым мужем на целых четыре дня в Лас-Вегас. Я вздохнул. Жара была жестокой. Я терял это. "Никто больше не отправляет телеграммы. Если хочешь поговорить с ней, просто позвони".


Херб прошел через большие медные двери казино на подъездную аллею, где такси и лимузины ждали, пока их жалкие клиенты перестанут терять деньги. Вегас был прекрасным сном, когда я впервые приехал, великолепная погода, сухая жара, распрямившая мои волосы, голубые бассейны, в которых можно освежиться, отличные рестораны, одно или два шоу, некоторые с танцовщицами топлесс. Даже писк и мерцание казино поначалу вызывали возбуждение. Бесконечные игорные столы, скудно одетые официантки и бары на каждом углу, готовые налить вам все, что душе угодно, казались поллюцией. Не совсем удовлетворительно, но хорошо для нескольких приливов адреналина.


Этот кайф длился три дня и две с половиной ночи. Теперь карты, которые отказывали моему объединению разумов, пересохший дымный воздух, непрекращающийся звон электронных устройств и Херб Монро, бухгалтер, тупица и ноющая машина, заставили меня передумать. Не говоря уже о том, что я тоже потерял тысячу.


Куда, черт возьми, он шел? Я последовал за ним на улицу, опасаясь, что в деморализованном страхе он может пойти под машину. - Эй, вернись сюда! Он прошел половину квартала, идя сквозь туманные машины, охлаждающие прохожих в кафе на тротуаре. Я догнал его перед Нью-Йорком Нью-Йорком.


"Вестерн Юнион. Вот куда я иду, - твердо сказал он, делая большие шаги на юг. "Она поможет. Она знает."


"Что это значит? Она знает что? Синтия тоже была бухгалтером в той же фирме. - Она знает, каким упрямым ослом ты можешь быть, Херб.


Он продолжал идти, капли пота выступили на его лбу. Его брюки цвета хаки свободно сидели на бедрах, но его новая яркая рубашка в стиле Вегаса с изображением танцовщиц хула была прилеплена к спине. Он щурился на солнце. - Она знает, что делать, Аарон. Она знает подробности. Он внезапно остановился. "Вот оно". Он сошел с бордюра и едва не попал под внедорожник размером с Индиану.


"Смотри!" Я чувствовал странное нежелание мчаться по двенадцати полосам движения. Он мчался и прыгал, избегая вагонов с детьми в минивэнах, "хаммеров", готовых к следующей пригородной зоне боевых действий, и пожилых людей в медленно движущихся "кадиллаках". Я выдохнула, когда он достиг дальней стороны. - Я возвращаюсь, - крикнул я.


Он прошел через парковку торгового центра к крошечному U-Pack-M с вывеской Western Union на окне, распахнув дверь. Если азбука Морзе плавала в его лодке, это проблема. Херб был взрослым. Моя работа няней официально закончилась. Моя сестра отвела меня в сторону в аэропорту и взяла с меня обещание присматривать за ее мужем. Да, она оплатила мой билет, но этого было достаточно. Кроме того, я был недалеко от Белладжио, и у меня не было возможности увидеть знаменитых Пикассо.


Путь до их двери был долгим и жарким, но с фонтанами. Внутри было прохладно и не так шумно, как в других казино, хотя я уверен, что проигрыш здесь был не менее популярен. Быстрая экскурсия по вестибюлю и ресторанам чи-чи, джин с тоником в одном из многочисленных баров и быстрый взгляд Пабло на человеческие существа, и я был готов вздремнуть. Мой рейс не улетал до утра, я уже потерял больше денег, чем должен был, и у меня болела голова, которую даже джин не мог вылечить.


Надев солнцезащитные очки, я побрел сквозь стену жара к нашему отелю. Херб, вероятно, попытается возместить свои потери. Он был в этом с первой ночи. В комнате будет тихо, я смогу задернуть шторы и вздремнуть. В лифте на меня посмотрела сильно накаченная ботоксом женщина неопределенного возраста. Должно быть, я старею, потому что все, что я хотел, это вздремнуть.


Две таблетки аспирина и через час мне позвонили из сна, напоминающего оргию Хантера Томпсона по телефону. Прежде чем я проснулся всю дорогу, я думал, что Херб научился изображать. Но это был не Херб, это был полицейский из Вегаса. Он сказал мне, что Херб в больнице с переломом черепа или что-то в этом роде. Они нашли мое имя на его кредитной карточке. Сбила машина, пересекая бульвар? Нет, больше похоже на монтировку.


Полицейский встретил меня в приемном покое в больнице недалеко от Стрипа. На выходе из U-Pack-M Херба облапошили какие-то парни, которые действительно их упаковывали. Они избили его пистолетом на стоянке, и их угнал почтальон. Херб был без сознания.


- У него есть враги в Лас-Вегасе? - спросил меня полицейский.


- Я так не думаю. Я пытался думать. - Вы уже звонили его жене?


Они оставили это на мое усмотрение. Спасибо, парни. Синтия была в офисе в Сент-Клауде, работала допоздна. Когда я сказал ей, что Херба избили, она заплакала. Это отсрочило упреки, которые она устроила мне за то, что я не защитил его, примерно на пять секунд.


- Он взрослый мужчина, Синтия. Зачем ему защита?


Она фыркнула. - А как насчет денег?


Он не сказал ей. - Какие это будут деньги?


"Деньги, которые он выиграл. Он сказал мне вчера, что выиграл шесть тысяч долларов в блэкджек.


- Ты не выиграешь шесть в блэкджек, Син. По крайней мере, у меня нет, и у Херба точно нет.


Она издала легкий стон. - Он бы этого не хотел, Аарон. В твоей комнате. Разве это не там?


Просто чтобы отговорить ее от телефона, я сказал ей, что загляну в комнату, когда вернусь. Я прождал пару часов в отделении неотложной помощи, пока он проснется, но медсестры в конце концов сказали мне собрать его и вернуться около девяти вечера. Я поехал на арендованном автомобиле, самом сексуальном белом седане Dodge в мире, в Hard Rock Café за гамбургером и пивом. Было только семь, поэтому я вернулся в комнату, чтобы принять душ в третий раз за день.


Лампочка на телефоне мигала, когда я вышла из ванной. Я прослушал сообщение: "Аарон, это снова я. Вы знаете песню "Конец света, каким мы его знаем". Синтия спела старую мелодию REM. У нее был отличный голос, который я всегда ассоциировал с тем, что ей было четырнадцать, и она пела в моей школьной группе до того, как папа узнал, что она носила. - Что ж, это и есть, и нет - конец света. Я получил телеграмму и деньги. Спасибо за заботу обо всем. Ты можешь отвезти его домой, хорошо? Это важно. Хорошо, люблю тебя, брат".


Прежде чем я успел это понять, позвонили на стойку регистрации и сказали, что убирают нашу комнату на четыре дня. - Из-за... почему?


"Для наших постоянных клиентов. Просто скажите спасибо, мистер Нельсон, - смеясь, сказал клерк. Так я и сделал.


Я положил трубку и попытался проветрить голову. Я все еще спал? Мне нужен еще один душ? Я дрожал в кондиционере. Что, черт возьми, задумали Синтия и Херб? Я натянул джинсы и начал обыскивать комнату. Когда я был депутатом в армии, мне никогда не приходилось заниматься обысками, но я знал, как это бывает, подушки, дно ящиков, матрацы. Но в комнате было чисто. Ни денег, ни телеграмм, ни ответов. Чемодан Херба был стандартным для JC Penney, а его стильный платяной шкаф из полиэстера подходил к нему.


Я снова попытался позвонить сестре, но получил ее аппарат. Я сказал ему: "Это будет конец света, если ты не скажешь мне, что, черт возьми, происходит".


Херб был сонным, когда я наконец нашел его палату в больнице. Медсестра оставила нас одних, сказав, что у меня всего несколько минут. Я попал в точку.


- А что насчет денег, которые ты телеграфировал домой?


Он застонал и закрыл глаза.


- Херб, кто тебя ударил? Он снова застонал. "О чем, черт возьми, идет речь? У тебя проблемы?"


Его глаза распахнулись, и он пробормотал утвердительно. - Казино, - прошептал он.


- Ты считал карты или что-то в этом роде?


Он издал последний драматический стон и тут же уснул. Несмотря на то, что я был безумен, я не мог разбудить его, не с его перевязанной головой и внутривенными капельницами. Одна сторона его лица была багровой и опухшей. Я попятился, гадая, не попытается ли еще раз человек с монтировкой. В больнице это казалось маловероятным. Медсестра сказала мне, что Херб все еще находится в тяжелом состоянии с черепно-мозговой травмой, и я не смогу забрать его обратно в Миннесоту как минимум через неделю.


В вестибюле отеля я вместо розеток вставил в телефон-автомат монетки. Мне нужно было поговорить с Синтией, но ее снова не было дома. Что за черт? Там было за полночь. Я оставил еще одно раздраженное сообщение, которое не заставило ее позвонить мне, но заставило меня почувствовать себя лучше.


Игровые залы отеля были битком набиты туристами, перепачканные никотином пальцы проверяли карты, растирали войлок, массировали виски. Пухлые дамы раскраснелись от волнения; маленькие дети пинают игровые автоматы. Я заказал еще джин с тоником и наблюдал, как масса человечества занимается тем, что должно было быть одним из наших самых глупых развлечений. Мошенничал ли Херб как-то в казино? Он был ужасным игроком, по моему скромному мнению, хотя я не играл с ним все время. Мне надоел блэкджек, и я какое-то время смотрел кости или крутил рулетку. Когда я возвращался к столу, Херб ходил вокруг, находил дилера, который, по его мнению, был более удачливым, и обычно говорил мне, что проиграл несколько сотен и пытается вернуть их. Эй, не мы все.


Нет, Херб не выиграл кучу денег в азартных играх. Он был недостаточно хорошим актером, чтобы скрывать это от меня. Я знал его с тех пор, как он и моя сестра начали работать в одной фирме через пару лет после того, как я уволился со службы. В моем бюро недвижимости я время от времени посылал ему клиентов, и жалоб не было. До развода мы с женой общались с Хербанд Синтией пару раз в месяц, барбекю, фильмы, ужины. Херб относился к моей сестре довольно хорошо, учитывая, что она может превратиться в разъяренную банши, когда заведется. Она набрасывалась на меня, когда была подростком, например, когда мы должны были выгнать ее из группы. Если бы только она не надела эти черные кожаные шортики.


Песня REM, которую она спела мне, снова и снова прокручивалась в моей голове. Что она имела в виду, конец света? Убегала ли она из Миннесоты, из своего дома, с Хербом или без него, с теми деньгами, которые он ей перевел? И вообще, откуда это было? Будет ли она у мамы? Сомнительно. У ее подруги Луизы в Сент-Поле?


Что-то в ее реакции на избиение Херба задело меня. Из-за денег, о которых она беспокоилась, или из-за Херба? Она не предложила позаботиться о нем, хотя он был в больнице. Те из нас, кто любил ее, понимали, что розыгрыши и ужасные костюмы на Хэллоуин - это скорее ее стиль, чем материнские инстинкты. Моя сестренка. Иногда от нее хотелось вздохнуть.


Вместо того, чтобы вздыхать, я решил выпить. Я все равно не мог улететь своим рейсом утром. Это будет стоить мне чего-то, чтобы изменить это. Я снова нажал на таксофоны и позвонил в авиакомпанию, умоляя о понимании. Я, должно быть, прозвучал жалко, потому что они оставили билеты открытыми, чтобы использовать их, когда Херб выздоровеет.


Я снова позвонил Синтии, и на этот раз она ответила.


"Младшая сестра. Если ты мне этого не объяснишь, мне придется тебя задушить.


"Аарон." Она зевнула. "Я сплю."


"Поговори со мной. В настоящее время. Херб сказал что-то о казино. Он в беде? Кто его избил?"


"Я не знаю." Даже в голосе у нее была надутая манера. "Он взрослый мужчина. Он делает то, что ему нравится".


- Я не думаю, что ему понравилось, что его избили пистолетом.


"М-м-м. Возможно, нет. Но он уехал в Вегас. Он рискнул".


"Какие шансы?" Джин начал бурлить у меня в животе.


"С казино. О, я не могу этого объяснить, Аарон.


"Какое казино? Этот, где мы остановились?


"Да и нет. Я вешаю трубку.


Я посмотрел на трубку, выругался и бросил трубку. Слишком взволнованный, чтобы заснуть, я бродил взад и вперед по Стрипу в ночи и неоне, стуча по тротуару, пока край не стерся и я не смог заснуть.


Вставив ключ-карту в замок, толкнув дверь, первое, что я увидел, были боксеры в горошек, которые моя бывшая жена купила мне, разбросанные по пурпурному ковру. Мой чемодан лежал открытым, вверх дном. Чемодан Херба, за вычетом вещей, которые я отвезла для него в больницу, запрыгнул на кого-то крупного телосложения, его бока прогнулись. Ящики выдвинуты, стулья опрокинуты, все хорошо метнулись. И кем-то таким же разозленным, как и я, кем-то, кто не нашел то, что искал. Если только это не были боксеры в горошек.


Я потратил несколько минут на то, чтобы выпрямиться и надеть засов и цепь. Очевидно, у Херба были деньги, которые либо принадлежали кому-то другому, либо они думали, что заслужили их. Это не будет выигрыш в азартных играх. Но в дело вмешалось казино. Это казино не выглядело расстроенным из-за нас. Почему они украсили комнату? Что мы сделали, чтобы заслужить бесплатную комнату, кроме того, что потеряли несколько тысяч? Это не может быть очень необычным. Никто из нас не был хайроллером. Идея вскипела, как тонизирующая вода. Был ли Херб вором? Моя голова ударилась о подушку с этой несчастной мыслью.


Поздним утром я снял головную боль жирным завтраком из трех яиц и поплавал в бассейне. Моя бледная кожа Среднего Запада не видела столько солнца с тех пор, как в детстве провела лето на Дождливом озере с пиявками и комарами. В эти дни кондиционер был моим выбором летней погоды.


Но все это избегание, притворство просто в отпуске, не заставило меня перестать думать о Хербе и Синтии. "Двое американских детей делают все, что в их силах", - напевал я себе под нос, одеваясь и снова еду в больницу. Маленькая песенка Джона Мелленкампа, которую я любил играть на гитаре. Я задавался вопросом, почему я перестал играть (я знал, когда - после того, как женился на Джинни) и пообещал себе только в пятимиллионный раз, что начну снова. Этого никогда не было, точно так же, как мы с Джинни никогда не работали над нашим браком. Рано или поздно ты забываешь об аппликатурах.


Этим утром Херб казался бодрым или, по крайней мере, бодрее, чем вчера. Он сказал, что чувствует себя намного лучше.


"Я думаю, что могу уйти завтра, я работаю над своим врачом". Он украдкой взглянул на дверь и вздрогнул, когда его пронзила боль от быстрого движения.


- Ты не очень хорошо выглядишь, старый приятель. Лучше посиди еще несколько дней. Медсестра сказала, что неделя пойдет вам на пользу.


"Неделя!" Он сморщил нос и откинулся на подушки. - Я должен уйти отсюда.


"Не беспокойтесь об этом. Я исправил билеты. Отель сравнил нашу комнату. Все будет хорошо". Скажи мне, что это конец, большой парень. Я покосился на него. Он казался нервным. Может быть, пришло время для его лекарств. - Ты говорил с Синтией?


Он кивнул. "Этим утром."


- Ты собираешься рассказать мне, о чем идет речь, или мне придется тебя выпороть из пистолета? Я сел на край кровати. Он откатился от меня. - Пошли, Херб. Кто-то перевернул нашу комнату прошлой ночью. И избить тебя. Вы должны знать, что здесь происходит".


- Копы сказали, что я знаю, кто это был?


"Как они могли? Вы были холодны. Посмотри на меня, детка. Он немного откатился назад. "В чем дело? Ты делаешь что-то плохое?"


Господи, я говорил так, словно был его отцом, а он был на два года старше меня. Я никогда больше не поеду бесплатно с родственником. Нити, прикрепленные к этому, душили меня. Он молчал, теребя свой больничный халат.


- Кто это был, Херб? Вы вчера говорили что-то о казино.


"Я сделал? Что я сказал?"


"Я спросил, были ли у вас проблемы, и вы сказали, казино. Это все."


Казалось, он расслабился. Я знал, что он чувствует. Когда у меня были лекарства, чтобы выпрямить нос, я рассказал доктору несколько неловких историй, в том числе о том, как я потерял девственность с девушкой, которая работала в ПХ на базе. Я даже назвал ему ее имя, чего не мог вспомнить в обычный день. Он потчевал меня рассказами и хлопал меня по спине во время моего следующего визита.


"Должно быть, я думал обо всех деньгах, которые потерял. Синтия была очень понимающей". Он принял сочувствующий взгляд.


- Это не ее история, - сказал я. Его глаза похолодели. - Она говорит, что вы перевели ей шесть тысяч долларов. Это то, что вы делали в U-Pack-M?


"Нет. Ты видел, как я проиграл в блэкджек. Я ужасный игрок в карты".


"Ты. Ты воняешь картами. Всегда есть".


Он коротко нахмурился. - Я только что послал ей телеграмму, чтобы показать, насколько серьезно я ошибся. И это сработало. Слава небесам. Я не знал, смогу ли я снова вернуться домой".


- Значит, ты говоришь, что моя сестра лжет?


- Аарон, прекрати! Вы неправильно ее поняли. Она была просто расстроена из-за, гм, нападения.


"Хорошо." Я был более чем сыт по горло. И он поговорил с Синтией, чтобы они могли разобраться в своих историях. - Так как же выглядели эти ребята, те, что избили тебя?


Он закрыл глаза. "Я устал. Мне нужно поспать."


"Ты хочешь, чтобы я сейчас же прислал копов? Те, что в холле?


Его глаза распахнулись. "Они ждут меня? Поговорить?


- Если ты не поговоришь со мной. Я понятия не имел, где копы, но они должны были быть здесь и пытать его. Я встал, чтобы уйти.


- Нет, останься, Аарон. Копы такие... - Он сглотнул.


"Серьезный? Да, они не очень любят лжецов.


Пора домой. Я слишком долго был на Западе, я начинал звучать как фильм Джона Уэйна. Я прищурился на дрожащую фигуру Херба под простынями и подавил желание сказать: "Пилигрим, я тоже не хочу никаких желтых животов".


Но он был мужем моей сестры. Поэтому я снова сел на кровать и стал ждать.


- Их было двое. Его глаза метались по комнате в классическом стиле лжеца. "Темный, итальянский или мексиканский или что-то в этом роде. "Очень красивый загар", - подумал я. Потом они вытащили оружие, и я, кажется, потерял сознание. Хотя может дело было в жаре. На этой стоянке было очень жарко".


"В августе в Вегасе жарко".


"Истинный. Асфальт был липким. Я помню, как думал об этом, когда спускался вниз".


- Значит, они не разговаривали с тобой? Ты просто свалился, как киска?


"Нет, нет, они сказали что-то о том, чтобы отдать им мои деньги. Я сказал, что у меня их нет, я все проиграл в карты. Они не поверили мне. Прямо там, под полуденным солнцем, ограбление. Ты можешь в это поверить?"


Вообще-то, нет. "Вот что случилось потом?"


"Они меня немного подтолкнули. Мне нечего было им дать. Но они, похоже, думали, что я даю. Я вот так вытащил карманы, - он передразнил это движение, - но они только еще больше разозлились. Потом тот, что с усами...


"Усы? Что было у другого, борода?


- Ничего, я думаю. Я не очень его помню. Усатый говорил. Я жестом предложил ему продолжить. "Этот парень достает пистолет, большой. И другой парень вытаскивает его. И я теряю сознание".


"Просто так."


"Я мог бы сказать, пожалуйста, не убивайте меня или что-то в этом роде".


- Значит, ты не помнишь, как они били тебя по голове.


"Эм, нет. Не совсем." Он посмотрел на меня. - Ты расскажешь копам от меня? Пожалуйста, Аарон. Ты знаешь полицию лучше, чем я. Я всегда чувствую себя таким виноватым рядом с полицейскими".


Это остановило меня. Обычно так считают невиновные. Но я полагал, что виновные тоже, и не без оснований. Я бродил по душным улицам, где банковский термометр показывал 116 градусов, и бежал от машины к казино, от переменного тока к переменному. травление частных детективов) Я решил, что история Херба была наполовину правдой, если что. Почтовый служащий видел, как двое мужчин хлестали его пистолетом, так что эта часть, вероятно, была правдой. И, возможно, он действительно потерял сознание при виде оружия. Он был своего рода бойскаутом.


Я заметил вывеску офиса казино в дальнем углу игорного зала и пробрался к ней через столы. Когда я постучал, прошла молодая женщина, дилер, со своим подносом для карт и открыла дверь с кодом на пронумерованной панели. Она сделала паузу, оглядываясь на меня. Я сказал ей, что ищу тех, кто собирает комнаты, чтобы поблагодарить их. Она указала мне на другой офис, где секретарша разговаривала по внутренней связи с кем-то по имени Конни.


Когда она вышла, мое сердце остановилось на секунду. Она была так похожа на Джинни, что они могли быть сестрами. Но волосы Конни были светло-русыми, как в Лас-Вегасе, и она была одета в облегающий красный костюм, что Джинни назвала бы профессиональной распутностью. Что я, как и большинство мужчин, нахожу привлекательным. Она пожала мне руку, и слова сорвались с моих губ: "Могу ли я угостить вас выпивкой в благодарность?"


Ее смех был искренним, а не фальшивым, как ее волосы. - Мне еще рановато, мистер Нельсон.


Я посмотрел на часы. "Вы пообедали?"


Ее звали Конни Росси, она занимала должность менеджера по связям с гостями, и она знала хорошее место для ланча, где мы могли поговорить вдали от звуков азартных игр. В лифте мне приходилось уговаривать себя быть крутым, чтобы украдкой получить от нее информацию о комнате, о Хербе. Я не чувствовал себя ни хладнокровным, ни хитрым. На самом деле, несмотря на арктический порыв кондиционера, мне было очень нехорошо. В горячем виде. Это встревожило меня и заставило задуматься о моей матери, что очень беспокоит в такое время. Как она говорила: "Э, так ты теперь думаешь со своим сам-знаешь-чем?"


Ресторан был на верхнем этаже отеля, очень тихий и стильный. И дорого. О, ну, я сглотнул, когда мы заказали обед за 30 долларов. Я был слишком уроженцем Среднего Запада, чтобы когда-либо быть крупным игроком. Ко мне возвращается прохлада. Я заказал каждому из нас по бокалу Пино Гриджио, которое понравилось Джинни. Когда он пришел, я еще раз поблагодарил Конни за бесплатный номер.


"Просто делаю свою работу", - сказала она. У нее были красивые голубые глаза, хотя на них были капли туши. Было легче найти ее недостатки.


- Не знаю, слышали ли вы о, гм, несчастном случае с моим зятем. Она выглядела обеспокоенной. - На него напали в паре кварталов отсюда. Он в больнице с сотрясением мозга".


"О, Боже. Я так виноват." Она похлопала меня по руке, что в большинстве случаев мне бы понравилось. Даже этот.


"Да. Это чертовски шокирует". Хитрый творит свое волшебство.


- Ты... извини, Аарон, не так ли? Я кивнул, моя хитрость испарилась. "Аарон, тебе нужно еще несколько дней? Я уверен, что мы сможем это сделать".


"Вы можете? Это было бы здорово, спасибо. Но, ну, почему именно ты копаешь нашу комнату? Мы не большие игроки, хотя, видит Бог, мы проиграли несколько миллионов песо".


Она деликатно пожала плечами, загадочно улыбнувшись. - Лучше просто сказать спасибо, Аарон.


"Я слышал, что. Так что спасибо тебе. Но с нападением Херба и всем остальным я чувствую, что действительно должен получить больше информации. Херб что-то сделал для тебя, для казино?


Она снова улыбнулась. - Тебе действительно стоит поговорить с ним об этом.


Наши обеды были средними или маленькими по стандартам Миннесоты, но достаточно сытными. Вино помогло запить мой стейк. И дай мне время придумать новую тактику.


- Вот в чем дело, Конни, могу я называть тебя Конни? Я ждал всю свою жизнь, чтобы сказать это женщине, печальное признание. Она дала разрешение. "Я собирался списать всю эту поездку на подоходный налог. Но без гостиничного счета это делает его немного липким. Херб бухгалтер, он, наверное, найдет способ, но мне нужна документация. Я не говорю, что хочу оплатить счет". Я засмеялся, хар-хар: глупая хитрая лиса, какая я есть.


Она выглядела озадаченной. - уточнил я, поворачиваясь. "Позвольте мне вернуться. Вы даете Хербу какие-то документы для этой поездки? Квитанция или что? Потому что он в больнице, и мне нужно все устроить для него.


- Странная просьба, Аарон. Но налоги, конечно, большая проблема. Вы не можете вычесть свои проигрыши, если не докажете, что действительно были в Лас-Вегасе?


"Что-то такое." Я заказал ей еще вина. Я понятия не имел, о чем говорю.


После того, как я оплатил счет (хвала господу за комплимент Конни, общая сумма составила 95 долларов плюс чаевые), я последовал за ней обратно в ее офис, ожидая у администратора, пока она сделает несколько звонков. Я уверен, что она предпочла бы, чтобы я исчез, но я не мог рисковать. Я позвонила в свою комнату, чтобы узнать, есть ли у меня сообщения. Был один, из больницы.


- Это Эгги Уэбб, я медсестра из "Четыре центра". Сейчас около трех тридцати. Я подумал, что вы должны знать, что Герберт Монро выписался из больницы AMA. То есть "вопреки совету врача". Я надеюсь, что с ним все в порядке, но, пожалуйста, скажите ему, чтобы он проверился у своего личного врача, как только он вернется домой".


Я позвонил в больницу. Медсестра сказала, что доктор осматривал Херба около двух, и сказал ему, что он должен остаться еще на два или три дня. После ухода доктора Херб оделся и осмотрел себя, перевязав голову и все такое. Ее раздражало его упрямство. Я посочувствовал ей, потом пообещал отвести болвана к врачу на дом.


Когда Конни вышла, я прохаживался по маленькой приемной. Я остановился и перевел дыхание. В ее прелестных тонких руках не было никаких документов.


- Я сделал несколько звонков. Она скрестила руки на груди, показывая, насколько занята. "На самом деле потребовалось больше, чем несколько. Это забавно." Она нахмурилась. "Я не могу помочь вам с вашими налоговыми поступлениями. Это было бы незаконно, знаете ли. Но я могу сказать вам, что ваш шурин кое-что отчитался за нашего генерального директора. Это был его способ сказать спасибо".


"Для генерального директора? Как его зовут?"


"Мэттью Бёрдсонг".


"Я слышал о нем. Не было ли о нем большой статьи в каком-нибудь журнале?


" Форбс . Он очень яркий человек. Нам очень повезло, что он у нас есть".


Она извинилась за то, что не может рассказать мне больше, затем пожала мне руку. Что было приятно. Уходя, я понял, что влюбляться в кого-то, кто выглядит как твоя бывшая жена, так же глупо, как отправиться в путешествие со своим шурином. Даже когда зять растворяется в воздухе.


Херб так и не вернулся в отель. Я ждал его в номере четыре часа, смотрел турниры по гольфу и C-SPAN, проголодался, пошел в ресторан с видом на парадные. Я ела, пила, он так и не зашел. Я подумала, может, пропустила его во время похода в мужской туалет, но его не было наверху. Его не было ни в одном из баров. Он не играл в блэкджек. Я поехал обратно в больницу, наполовину ожидая увидеть его где-нибудь на обочине. Неужто к нему опять попали хлещущие пистолетами? Мне вызвать полицию? Мне не хотелось звонить сестре и говорить ей, что я потерял жалкого ублюдка.


Следующее утро было таким же жарким, сухим и без травы, как и накануне. Я вышел на стоянку, чтобы сообщить о его исчезновении копам. Но у "Доджа" - вернее, у его пассажиров - были другие планы.


Их было двое, как и в истории Херба. Один пробирался через багажник, у него на асфальте лежала запаска и набор инструментов. Другой стоял в открытой пассажирской двери.


"Привет!" - лукаво сказал я. "Это моя машина".


Тот, что под крышкой багажника, двинулся быстро, застегивая мою рубашку за воротник, прежде чем я заметила, что он был близко. У него были длинные черные волосы и точеное лицо. Я снова вернулся в вестерн? Мне удалось пропищать: "Кто ты, черт возьми, такой?"


Он бросил меня на машину. - Где деньги?


"Какие деньги?" Разве это не стандартный ответ? Это было настолько сюрреалистично, что я чувствовал себя отстраненным, за исключением того места, где мой позвоночник терся о крыло. - Если Херб и взял у тебя деньги, он мне об этом не сказал.


"Где он?"


- Я как раз собирался сообщить о его исчезновении. Он в самоволке.


Второй мужчина попал в поле моего зрения и плюнул в меня. "Белая мразь". Слюна потекла по моей щеке. У меня было много унижений в армии, но это было впервые. Двое мужчин были крупнее меня: спиттер был в рваной фланелевой рубашке со множеством сломанных кнопок, а большой душитель - в черной футболке "Стерджис Ралли". Их типы были мне известны; много коренных американцев жили в Северо-Центральной Миннесоте.


Я немного извивался, заставляя здоровяка в футболке сильнее сжимать мое горло. - Эй, - прохрипел я. - Я ничего тебе не сделал, а? Я не знаю, где он. Или его деньги.


Большой посмотрел на Фланелевую Рубашку, у которой были косы и толстая шея. Они оба посмотрели на меня. Это повторялось, как будто они молча обсуждали меня. Наконец меня отпустили. Я мог слышать свои слова, как в панике я вернулся к старой деревенской фразеологии. Я вытер слюну рукавом.


- Откуда вы, ребята? Я потер шею. - Воронье Крыло?


Большой снова пошел на меня, и я опустил руки. Бесполезно бороться. "Просто предположение. Я живу неподалеку". Мои руки были прижаты к горячему металлу Доджа. "Мне нравится подниматься туда. Это красивая страна. Осенью, знаете ли, когда опадают листья.


Ралли Рубашка прищурился на меня крупным планом. Я приготовился к еще одному луги. Его дыхание пахло кофе. Я попытался представить, как все мы пьем по чашке дома, гуляем в одном из старых кафе в маленьких городках вокруг Сент-Клауда. Я вдруг сильно затосковал по дому.


- По правде говоря, если ты найдешь Херба, ты сможешь избить его до полусмерти ради меня. Сломай ему руки. Будь моим гостем."


Младший, Фланелевая Рубашка, начал смеяться, смешок вырвался из его подтянутой груди. Ралли Рубашка ослабил хватку, поймав смех, позволив мне вытереть слезы с его глаз. Я стоял на месте, улыбаясь, как олень в свете фар.


Наконец большой замедлился настолько, чтобы сказать: "Убирайся отсюда".


Я отодвинулся назад, к безопасности отеля. Когда я был в двух автомобильных корпусах, я повернул назад. Они все еще посмеивались.


- Скажи, мне было интересно. Что Херб сделал с вами, ребята? Он украл деньги?


Фланелевая рубашка повернулась. - Что, черт возьми, ты думаешь?


"Верно. Но как?"


- Его номера, - сказал другой. "Жонглирование книгами".


- Он ваш бухгалтер?


Они смотрели на меня как на тупую белую мразь, которой я был в тот день. Тупым и белым досталось легко, сволочи были любезны с них. Когда они уходили, большой пнул "Додж" в бок очень большим мотоциклетным ботинком, оставив вмятину, которая дорого мне обошлась.


Вернувшись в комнату, я снова принял душ и вызвал полицию. Я сообщил, что Герберт Монро пропал без вести, а мою арендованную машину ограбили и подвергли вандализму. Оформление документов заняло остаток дня, несмотря на то, что копы приехали в отель, чтобы посмотреть на ущерб. Машина привлекла гораздо больше внимания, чем Херб. Судя по всему, люди исчезали из Лас-Вегаса довольно регулярно.


Где-то ближе к вечеру я позвонил Синтии, чтобы сообщить новости. Никакого ответа, просто: "номер, на который вы звонили, отключен или больше не обслуживается". Я уставился на трубку, сидящую на краю кровати, и шесть раз прослушал запись. Потом я повесил трубку и спел любимую песню моей сестры. Конец чьего мира, сестренка?


В самолете, летящем домой, я спросил стюардессу, есть ли у них старые номера журнала Forbes в первом классе. Где-то над Колорадо она привезла мне стопку из десяти журналов, в том числе три " Форбс". Я видел номер по всей Миннесоте, потому что на обложке был изображен местный (буквально) сын. Вот он: красивый индеец Мэтью Бёрдсонг, вундеркинд-бизнесмен, выросший в резервации в Миннесоте, поступивший в колледж и вернувшийся домой, чтобы помочь своему племени построить одно из первых, крупнейших и самых успешных индейских казино в мире. НАС


Я просмотрел историю о том, как из грязи в князи, или, в данном случае, из набедренной повязки в добычу. Наконец, в обсуждении его деловой практики я нашел ссылку.


"В течение нескольких недель среди сотрудников казино Crow Wing ходили слухи о грядущих увольнениях. Бизнес был плох? Сообщалось, что машины и столы были заняты весь день и большую часть ночи. Автобусы с игроками прибыли из Чикаго и других городов Среднего Запада. Однако из-за финансовых нарушений руководство объявило, что в этом году четверть сотрудников будет уволена, а племенное распределение будет существенно сокращено. Birdsong, ныне генеральный директор одного из крупнейших отелей-казино в Лас-Вегасе, сказал, что аудиторы в Сент-Клауде обнаружили, что прибыль за последний квартал была преувеличена. Звонки Герберту Монро, главному аудитору White Birch Accounting, остались без ответа".


Были ли работники казино Vegas Indians, которых Херб помог уволить? Или они были сотрудниками Мэтью Бёрдсонга? Неужели Херб обманул человека, для которого готовил книги? В образе жизни вообще мне никогда не суждено было узнать точно.


В ноябре Комиссия по ценным бумагам и биржам предъявила Мэтью Бердсонгу обвинение в мошенничестве с бухгалтерским учетом, обвинив его в краже денег из казино Crow Wing для пополнения счетов в Вегасе, чтобы увеличить акции холдинговой компании казино. Чтобы отпраздновать это событие, я отправился в "Воронье крыло" одной холодной ночью сразу после Дня Благодарения, чтобы проиграть несколько долларов в игровые автоматы, поставить несколько долларов за столами и пить кофе всю ночь со своими родственниками. Около трех часов утра я заметил Луизу, старую приятельницу Синтии из Сент-Пола, играющую в кено. Мы оба были трезвыми - неудачный побочный продукт индийской азартной игры.


Луиза выглядела усталой, под глазами темные круги. - Что ты слышишь от Сина?


"Да ты шутишь? Исчезла в воздухе".


Она грустно покачала головой и посмотрела на игровые столы, как будто там было что-то еще.


- Ты слышал от нее, не так ли?


Луиза нахмурилась, потом улыбнулась, а потом расхохоталась. - Ты не поверишь, Аарон. Я не могу сказать вам, где она, она не сказала бы мне. Но угадайте, что она делает?


Мне в голову пришло видение черных кожаных шорт. Она была моей младшей сестрой. Я просто знал. "Пение в группе".


Накануне Рождества пришло письмо с канадскими марками. Обратного адреса нет, аннулированная отметка Виннипега. Внутри были две 500-долларовые купюры, канадские. На скрепку была прикреплена небольшая записка.


"Раскачайте свой мир благодаря Мэтью Бёрдсонгу. Иди, братан. Музыка зовет".


5 НИКЕЛЕЙ И ДАЙМОВ, Ронни Класкин


Давным -давно, летом 1973 года, две сестры отправились в путешествие на машине со своими мамой и папой, которые оба были школьными учителями, и поэтому все лето у них было выходным. Они выехали из Лонг-Айленда в Нью-Йорке и ехали всю дорогу до Лос-Анджелеса, где в Долине жили их дядя Фил, тетя Мириам и их кузены Джон и Карен. Но дядя Фил, тетя Мириам, Джон и Карен не важны для этой истории, так что вы можете забыть их имена. Ни в Лос-Анджелесе, ни в других местах, в основном в гостиницах Holiday Inn прямо у межштатной автомагистрали, с игровыми комнатами и бассейнами, где они останавливались на одну ночь, или в десятках Stuckey's, где они останавливались, чтобы сходить в туалет и выпить рутбир. и иногда бревно ореха пекан.


Что важно, так это Лас-Вегас с его залитой неоновым светом Стрип, большими отелями и сверкающими казино. Они сняли номер в одном из отелей среднего размера и с умеренными ценами под названием "Долларовые сновидения", где в качестве шатра красовалась большая неоновая стодолларовая банкнота. В комнате было две кровати размера "queen-size", одну разделяли родители, Бренда и Джефф, а другую - две девочки, Лора и Джули. В отеле подают большой и дешевый завтрак и обед "шведский стол", а также имеется большой открытый бассейн. В нем, конечно, было казино, заполненное игровыми автоматами и всякими игровыми столами, но сестер туда не пускали. Они были слишком молоды.


Лоре, старшей сестре, было десять, почти одиннадцать. Она была тихой, прилежной девочкой, которая всегда читала. Она хорошо читала и перешла от чтения книг о Нэнси Дрю к книгам Джуди Блюм, которые не были детективами, но рассказывали о таких вещах, как менструация и прыщи, о вещах, которые представляли наибольший интерес в тот период ее жизни. Потом она открыла для себя мистерии Агаты Кристи, целая коллекция которых была у ее матери.


Лора не знала, кем она хочет стать, когда вырастет. Может быть, учителем, как мама и папа, чтобы она могла отдыхать летом, а также на Рождество, Пасху и кучу других праздников. Лаура была чрезвычайно практичным молодым человеком. Или, возможно, она могла бы быть детективом, но она не была очень уверена, как вы это сделали. Или писатель, или кинозвезда. За год до этого она подумывала о том, чтобы стать балериной, но на самом деле она была не очень грациозной, и, что более важно, Лора слышала, как ее учитель танцев говорил, что балерины должны быть худыми, и она слишком любила мороженое и печенье. . Тогда она была высокой и стройной, с прямыми грязно-светлыми волосами и совершенно плоской грудью, которая, как она боялась, никогда не разовьется.


Джули, которой было всего семь лет, совсем не была похожа на Лору. Она была маленькой и жилистой, с короткими рыжими кудрями и веснушками на вздернутом носу, и всегда была в движении. Кинетическая энергия, как назвал это Джефф. Она и близко не вела себя так хорошо, как Лора. Она была неплохим ребенком, но ее учителя говорили, что она слишком много болтает в классе, не всегда внимательно слушает и не выполняет домашнее задание, а в табелях успеваемости у нее не очень хорошие отметки. Известно также, что она иногда лгала. Но она была популярна, у нее было гораздо больше друзей, чем у Лоры. Она знала всех собак и кошек в своем районе и постоянно просила у Бренды домашнего питомца, который, по словам Бренды, ворчал, и объяснял, что они не могут его завести, потому что у Лоры слишком много аллергий.


Одной из вещей, из-за которой у Лауры чесались глаза и она часто чихала, была кошачья шерсть. Джули никогда не видела, чтобы Лора чихала, когда гладила собаку, но Бренда категорически отказалась от любых пушистых питомцев. Даже хомяки и песчанки, которые, по словам Джули, могли жить в клетке в ее комнате, и Бренда могла запретить Лоре никогда больше не заходить туда и не воровать какие-либо вещи Джули.


Еще одна вещь, вызывавшая у Лауры аллергию, - лаванда. Она узнала об этом, когда бабушка Хелен дала им по маленькому флакончику лавандовых духов. Бабушка Элен всегда дарила им одно и то же, надеясь, что они не будут драться из-за того, чей подарок лучше.


Лора почувствовала запах духов и зачихала. Соше обменяла свою бутылку с Джули на золотой медальон, который Джули нашла лежащим на улице. Сначала она сказала Джули, что медальон был просто куском хлама, но после обмена она сказала, что думала, что это настоящее золото. Джули очень злилась, и после этого каждый раз, когда Джули злилась на Лору из-за чего-то, она наносила немного духов на кусок ткани и втыкала его между страницами книги, которую читала Лора. Когда Лаура открывала книгу, она часами чихала. Но она никогда не говорила о Джули, потому что тогда Бренда узнает о том, что случилось с медальоном, и ее, вероятно, накажут, и ей не разрешат смотреть ее любимые телепрограммы на ночь или две.


Они заселились в отель в четверг чуть позже трех, сразу же переоделись в купальные костюмы и искупались в бассейне. Бренда позаботилась о том, чтобы девочки были хорошо покрыты маслом для загара, потому что было очень жарко и солнечно, 109 градусов, даже в полдень, и она не хотела, чтобы они получили сильные солнечные ожоги. У обеих девушек были очень светлые лица. Джули лучше плавала, но ей также нравилось плескаться в Лоре, которая жаловалась Бренде, а потом Бренда сказала, что двадцати минут под палящим солнцем было достаточно для первого дня в такую ужасную жару, и пора возвращаться в комнату. и принять душ. Джули немного поскулила, и Джефф легонько постучал ее по низу ее раздельного купального костюма.


Лора тоже была разочарована. Спасатель у бассейна был очень милым. Лора только начала замечать эти вещи. У него были светлые волосы с мелкими прядями, длинные, почти до ушей. Золотые волосы блестели на его загорелых руках.


"И что?" - сказала Джули, когда Лора сказала ей, что влюблена в спасателя. - Он слишком стар для тебя, - сказала Джули. - Ему, должно быть, больше двадцати, и, кроме того, у него прыщ на подбородке.


Лаура коснулась своего подбородка, а затем лба. У нее только начали появляться прыщи, а на носу было много черных точек. Она надеялась, что Джули не будет дразнить ее и говорить, что из-за этого она уродлива.


- Его зовут Кен, - сказала Джули.


"Откуда ты это знаешь?" - спросила Лора.


- Это написано на его рубашке, - сказала Джули. - И у него большая выпуклость в купальнике, сами знаете где. Джули начала хихикать.


- Ты не должен этого замечать, - сказала Лора.


- Я думала, ты хочешь быть детективом, - сказала Джули. "Если вы детектив, вы должны все замечать, как это делает Нэнси Дрю".


Джули унаследовала книги Лоры о Нэнси Дрю, хотя у нее никогда не было достаточно терпения для чтения, но в дождливые дни, когда она не могла играть на улице, она читала их ровно столько, чтобы понять, что девушки-детективы ищут улики.


- Не то, - покраснела Лора. Она также заметила выпуклость Кена, но не собиралась сообщать об этом Джули.


Когда они вернулись в номер, Бренда сказала, что после того, как все примут душ, они пойдут в цирк-цирк, а потом поужинают, но это должно быть ранним вечером. В тот день они преодолели более четырехсот миль и были разгорячены и устали. Кроме того, у них там было еще три дня, так что у них будет достаточно времени, чтобы провести в бассейне.


Цирк Цирк был веселым. Было много игр, в которые могли играть дети, таких как бросание мячей в контейнеры, похожие на чашки, или сбивание кеглей. Если вы выиграли, вы могли получить призы, например, мягкие игрушки, но не деньги. Джефф дал им по три доллара на игры, которые стоили четверть доллара за штуку.


Джули была лучшим игроком и обладала хорошей подачей. Она выиграла двух маленьких плюшевых мишек: светло-коричневого с синей лентой на шее и темно-коричневого с красной лентой и большой плюшевой пандой.


Лора была разочарована. Она ничего не выиграла. Она любила плюшевых мишек и очень хотела светло-коричневого, но в играх она была далеко не так хороша, как Джули.


Бренда сказала, что не знает, куда они их поставят, но, поскольку они ехали в большом коричневом универсале Бренды Ford Country Squire, а не в старом Рамблере Джеффа, хотя Джефф большую часть времени вел машину в этой поездке, Джули не волновался. Джули и Лора могли вздремнуть на заднем сиденье, все еще в пижамах, каждое утро, когда они выезжали из гостиницы "Холидей Инн" в пять часов, чтобы проехать несколько сотен миль и при этом вовремя остановиться, чтобы искупаться. Задняя часть фургона была набита подушками и одеялами, так что Джули знала, что для мягких игрушек тоже найдется место. Она была так взволнована тем, что выиграла панду, что подарила Лоре светло-коричневого плюшевого мишку, поскольку Лора была неуклюжей и никогда ничего не выигрывала.


Потом смотрели акробатов и канатоходцев. Они смеялись над выходками клоунов. В конце концов они отправились ужинать в один из других отелей, где Джефф забронировал номер.


Они видели, как люди играли в игровые автоматы, пока ждали места. Зазвенели колокольчики, вспыхнули огни, и из автоматов посыпались монеты. Пятаки, десять центов, четвертак, полдоллара и большие блестящие серебряные доллары. И этого не было даже в казино, куда не пускали детей. Это было по обе стороны линии за пределами ресторана. В этой очереди стояло много детей, которые смотрели на игровые автоматы, но им не разрешалось играть.


Джефф ворчал, что приходится ждать, когда у них уже был забронирован столик. Он вынул из кармана сдачу. Он поставил пять четвертаков в один из автоматов и выиграл еще десять. Затем он положил их обратно в машину и потерял девять из них. Последняя четверть принесла ему еще два, которые он положил в карман. - На потом, - сказал он.


"Я думал, мы договорились играть только в пятаки и десять центов, ничего крупнее. Нам нужно составить бюджет", - сказала Бренда.


"Это не считается. Это всего лишь мелочь, которая была у меня в кармане, - сказал Джефф.


"У нас было соглашение, - сказала Бренда.


- Ладно, ладно, пятаки и десять центов. Только пятаки и десять центов. Или, может быть, вы бы предпочли отправиться в центр города, где есть игровые автоматы за копейки, - сказал Джефф.


- Давайте без сарказма, - сказала Бренда.


"Можно я поиграю в игровые автоматы?" - спросила Джули.


"Можно, нельзя", - сказала Бренда.


- Нет, - сказал Джефф. "Детям не разрешается играть".


"Почему бы и нет?" - спросила Лора.


"Потому что это азартные игры, а детям играть нельзя".


"Но Джули играла в азартные игры, когда выиграла плюшевых мишек и панду", - сказала Лора.


- Это другое, - сказал Джефф. "Плюшевые мишки и панды - это не то же самое, что деньги".


"Я не понимаю, почему это не так, - сказала Лора.


"Потому что это так", - сказал Джефф.


Наконец их усадили за круглый стол, покрытый красно-белой клетчатой скатертью. У них был стейк и запеченный картофель со сметаной вместо масла, а на десерт - ванильное мороженое на яблочном пироге.


- Пора возвращаться в отель и спать, - сказала Бренда.


- Мне не хочется спать, - сказала Джули.


"У нас был долгий день, - сказала Бренда, - и у нас много дел завтра".


Джулия лежала в постели рядом с сестрой. Она ненавидела спать в одной постели с Лорой, которая беспокойно спала и иногда пинала ее. Она думала, что не будет спать всю ночь, но они оба быстро погрузились в глубокий сон.


На следующее утро они съели завтрак "шведский стол" в отеле. Опять пришлось ждать в очереди. По обеим сторонам линии было много игровых автоматов. Это было перед завтраком, и взрослые уже играли. Некоторые из них выигрывали деньги.


Джули хотела, чтобы она стала взрослой. Она думала, что вернется в Лас-Вегас, как только станет достаточно взрослой, и тогда сможет играть сколько угодно.


У них был апельсиновый сок, нарезанные дыни, бекон и сосиски, яйца, картофельный пюре, блины и французские тосты. Затем они пошли посмотреть еще несколько отелей.


На улице стояли киоски, которые выглядели так, как будто в них можно было держать газеты, но вместо этого у них были маленькие путеводители, полные рекламы и купонов на скидки на множество вещей, которые можно было увидеть или купить в сувенирных магазинах.


Бренда хотела сделать покупки в сувенирных магазинах отеля, которые использовали купоны.


- Это не для меня, - сказал Джефф. "Я ненавижу ходить по магазинам. Почему бы мне не вернуться в отель, пока вы, девочки, ходите по магазинам?


Бренда сердито посмотрела на него. - Делай, что хочешь, - сказала она.


- Увидимся в комнате перед обедом. Возьми такси обратно. Слишком жарко, чтобы ходить, - сказал Джефф.


Лора была немного рада. Мама и папа много ссорились в этой поездке. Она решила, что они действуют друг другу на нервы. Они с Джули тоже действовали друг другу на нервы, но обычно так и было, даже когда они были дома.


Они с Джули несколько недель откладывали свои карманные деньги, чтобы покупать в поездке всякие мелочи.


Девочки купили ожерелья из жидкого серебра (у них накопилось много этих книг со скидочными купонами) для себя и для своих лучших друзей. Бренда купила подарки почти всем: и бабушкам, и дедушкам, всем тетям, дядям и двоюродным братьям, дюжине своих друзей, некоторым другим учителям в ее школе и Пег, их соседке, которая поливала их растения, пока они они ушли.


Вернувшись в свой отель, Джефф пошел в казино. Он поменял двадцатидолларовую купюру на двадцать серебряных долларов и подошел к долларовому игровому автомату. Он не собирался рассказывать Бренде, что играет в долларовые игровые автоматы. Вероятно, она тратила гораздо больше на глупые подарки для всего мира, чем он на азартные игры. Но она по-прежнему пыталась командовать им по поводу того, как он тратил их деньги.


Он потерял первые десять долларов. Если я потеряю остальные, подумал он, я снова переключусь на десятицентовики. Но когда он проиграл остаток, он вернулся к кассе и получил еще двадцать серебряных долларов. Он проиграл первые девятнадцать.


Двадцатый выиграл тысячу долларов.


Джефф был в восторге.


Потом он подумал: я даже не могу сказать Бренде, что играл в серебряные доллары. У нее будет припадок. Отныне это должны быть пятаки и десять центов.


Он обналичил деньги, которые весили тонну. Затем он пошел в их комнату и спрятал десять стодолларовых купюр в своем восьмимиллиметровом футляре для фотоаппарата.


Они стояли в очереди, ожидая, чтобы попасть в дешёвый ланч-буфет в их отеле. Джефф развернул пачку пятицентовых монет. Он бросил одну в один из игровых автоматов, стоявших по обеим сторонам очереди. Он потянул руку. Вишни, арбузы и персики кружились вокруг да около, а потом остановились. Джефф вложил еще один пятицентовик. На этот раз лязгнули пять пятицентовиков.


- О, пожалуйста, папа, - сказала Лора. "Пожалуйста, давайте поиграем в игровые автоматы".


"Пожалуйста, папа. Пожалуйста, - сказала Джули.


- Всего за одну неделю, - сказала Лора.


Очередь двигалась очень медленно.


"Детям запрещено играть в автоматы, - сказал Джефф.


"О, пожалуйста, давайте поиграем", - сказали Джули и Лора в унисон.


"Но мы можем сыграть их для вас", - сказал Джефф.


- Джефф, нет, - сказала Бренда.


- До недельного пособия, - сказал Джефф. "Ни копейки больше".


- О, Джефф, что ты делаешь? - сказала Бренда.


"Мы вложим деньги в автоматы для вас, и все, что вы выиграете, останется у вас", - сказал Джефф.


"Это нечестно. Ее пособие больше моего, - сказала Джули.


- Всего одна недельная надбавка. Ни пенни больше, - сказала Бренда. Она говорила тем тоном, с которым Джули знала, что спорить нельзя. Но, по крайней мере, она уступила папе, и они все-таки собирались играть в игровые автоматы.


"Ну, я поиграю с папой", - сказала Джули и обрадовалась своей маленькой победе, когда Джефф согласился.


Лора была так же счастлива, что Бренда отыгрывала для нее свои долларовые карманные деньги. Но они сразу проиграли, и Лора подумала, что, возможно, азартные игры - не такая уж хорошая идея.


Пособие Джули составляло всего тридцать пять центов в неделю. "Очень отстойно быть младшей", - подумала она. Лора всегда получала больше всего, чем она.


Джефф отсчитал семь пятицентовиков. Он вставил первый в машину и потянул за руку.


Плоды пошли по кругу. Звонили колокола. Звенели монеты.


Они выиграли целый доллар. Столько, сколько Лора получила за недельное пособие.


К тому времени, когда подошла их очередь обедать, у Джули в кармане уже было два доллара и семьдесят центов.


"Я хочу больше играть", - сказала она.


- Нам нужно поесть, - сказала Бренда.


вышитым на кармане рубашки именем Чарли проводил их к столику.


Они брали тарелки в буфете и наполняли их салатами, запеченными зити, макаронами, сыром, курицей, индейкой, ростбифом и ветчиной.


- Можно нам тоже десерт? - спросила Лора, разглядывая пирожные, печенье, пироги, красные, зеленые и желтые формочки для желе и разнообразные нарезанные фрукты на десертном столе.


- После того, как мы закончим основное блюдо, - сказала Бренда.


Лора ела быстро. Она не знала, сможет ли она доесть всю еду, которую навалила на тарелку, но ей очень хотелось десерта. Особенно шоколадные пирожные, которые были ее любимыми, печенье с шоколадной крошкой, которое было ее вторым любимым блюдом, и пирог с шоколадным кремом, который был ее третьим любимым.


Джули передвигала еду по тарелке. - Я не очень голодна, - сказала она.


Ее лицо покраснело. Ее глаза остекленели. Она казалась лихорадочной.


"Когда мы вернемся к игровым автоматам?" она сказала.


"Нет, пока мы не закончим есть", - сказала Бренда.


- Я не голодна, - сказала Джули.


Бренда посмотрела на Джеффа.


Джефф посмотрел на Джули.


Когда они доели основное блюдо, Лора спросила: "Можем ли мы сейчас заказать десерт?"


Бренда кивнула. "Только по одному десерту на каждого".


Джули почти ничего не ела. - Я не хочу никакого десерта, - сказала она.


- Можно мне ее? - спросила Лора.


- Всего один, - сказала Бренда. "Ты же не хочешь потолстеть".


- Я не толстая, - сказала Лора.


"Если вы хотите быть балериной, вы должны оставаться стройной", - сказала Бренда.


"Я не хочу быть балериной. Думаю, я собираюсь бросить уроки балета, - сказала Лора. Она уже бросила уроки игры на фортепиано, спустя два года.


У Бренды было правило насчет таких вещей. У Бренды было много правил. Если вы начинали какие-то уроки, вы должны были выдерживать их в течение двух лет. Лаура ходила на уроки балета уже четыре года, с шести лет, и теперь была готова бросить. Она предпочла бы остаться дома и читать.


Джули отказалась брать уроки. Школа была достаточно плохой.


- Могу я теперь вернуться к машинам? - спросила Джули.


- Разве ты не хочешь оставить себе все эти деньги? - спросила Бренда. "Если вы будете играть в нее, вы можете потерять все".


"Я хочу вернуться к машинам", - сказала Джули.


"Тогда, пока мы с Лорой будем есть десерт, ты вернешься к игровым автоматам с Джули", - сказала Бренда Джеффу.


Джефф кивнул.


- Потеряй все, сколько бы тебе ни пришлось играть, - прошептала Бренда.


Роза поставила еще один поднос с пирожными. Казалось, они съедаются быстрее всех тортов. Роза была крошечной, всего пять футов ростом. Она ненавидела быть невысокой, потому что всегда хотела быть танцовщицей и носить эти красивые костюмы с перьями. Но хотя все говорили ей, что у нее очень красивое лицо, единственная работа, которую ей удалось найти в Лас-Вегасе, - это работа за десертным столом в буфете. Просто ей повезло. Здесь были все эти вкусные пирожные и печенье, и она не должна была есть ни одного из них. Время от времени она выхватывала одну из них и засовывала в карман. бы она продолжала в том же духе, она была бы такой же толстой, как ее мать и тетки.


О, о, подумала Роза. А вот и Джерри, охранник. Если он увидит, как она прикарманивает овсяное печенье с изюмом, он обязательно на нее донесет. Он питал к ней ненависть с тех пор, как она отказалась ложиться с ним в постель. Она сказала ему, что девственница и намерена оставаться девственницей до замужества.


- Может, ты выйдешь за меня замуж, - сказал Джерри.


- Нет, спасибо, - сказала Роза. Нет, если он был последним человеком на земле.


Наверное, он слишком скуп, чтобы пойти к проститутке, подумала Роза. Вероятно, это была единственная женщина, которая хотела бы его иметь. Проституция здесь, в Лас-Вегасе, была легальна. Джерри мог себе это позволить. Он получал приличную зарплату, если только не проигрывал ее. Роза считала Джерри грубым и непривлекательным. Он был высоким, ширококостным, и на его покрытом шрамами от прыщей лице всегда была хмурая гримаса. Когда же он улыбался, обнажая кривые зубы, желтые от жевания табака, это вызывало у нее мурашки по коже.


К фуршетному столу подошли молодая девушка и ее мать. Девушка положила брауни на тарелку.


- Всего один, - сказала мать.


- Это несправедливо, - ответила девушка. "Ты позволил Джули вернуться к игровым автоматам только потому, что она выиграла. И ты сразу потерял весь мой доллар ради меня. Меньшее, что ты можешь сделать, это дать мне двойной десерт.


Мать нахмурилась. Затем она улыбнулась. "Ну, ладно, - сказала она, - но только два. Не более того.


Девушка взяла одно шоколадное печенье и положила себе на тарелку.


Мать только что взяла немного медовой дыни и немного желе.


Розе стало интересно, как девочка потеряла доллар. Неужели родители позволили ей играть в азартные игры? Это было действительно глупо. К счастью, Джерри не застал их за этим. Ты не хотел попасть в плохую сторону Джерри.


Когда девочка и ее мать ушли, к ней подошел Джерри. - Ты делаешь что-нибудь особенное сегодня вечером? он спросил.


"Послушай, я уже говорил тебе, что мне не интересно встречаться с тобой".


- Ты не знаешь, чего теряешь, - сказал Джерри.


Роза пожала плечами. Ей не хотелось обижать Джерри больше, чем необходимо, но ей нужно было сказать ему что-нибудь, чтобы отвлечь его от ее дела. Она сказала: "У меня уже есть парень".


"Ах, да?"


Она должна была оставить это на этом, но она внезапно почувствовала необходимость уточнить. "Да, Чарли, парень, который работает у входа в буфет и ведет людей к их столам".


На самом деле она никогда не встречалась с Чарли. Но она не будет возражать, если он пригласит ее на свидание. Он напомнил ей Фрэнка Синатру.


"Его. Он худой, как Синатра. Я не вижу в нем того, что видите вы". Джерри согнул руку, демонстрируя чрезмерно развитые мышцы.


- Извини, - сказала Роза, а затем добавила на всякий случай: - Мы помолвлены.


Джеффу потребовалось пятнадцать минут, чтобы потерять все два доллара и семьдесят центов Джули.


Бренда и Джефф почувствовали облегчение.


- Завтра мы поедем на плотину Гувера, - сказал Джефф, когда они добрались до своей комнаты. Ему нужно было на время уйти от игровых автоматов.


Они отдохнули час, а затем Джефф, Бренда и Лора надели купальные костюмы.


- У меня болит живот, - сказала Джули. - Я не хочу купаться.


"Ты можешь просто посидеть у бассейна", - сказала Бренда.


- Я хочу вздремнуть, - сказала Джули. Бренда потрогала голову Джулии. Было тепло. - Тогда я останусь с тобой в комнате. Я не оставлю тебя одну, - сказала Бренда. - У тебя может быть небольшая температура.


За обедом у нее был лихорадочный вид, подумала Бренда.


- Ты можешь пойти поплавать, - сказала Джули. - Я просто собираюсь спать.


"Бедная Джули, - сказала Бренда. - Ты расстроен, что потерял все эти деньги.


- Со мной все в порядке, - сказала Джули. "У меня просто болит живот. Вот почему я не ел свой обед".


Бренда взяла книгу, легла на кровать и начала читать.


Джули тоже легла. Через некоторое время она встала. - Мне нужно в ванную, - сказала она.


Бренда не ответила. Книга лежала раскрытой на ее груди. Она слегка похрапывала.


По пути в ванную Джули прихватила горсть мелочи, которую Джефф оставил на комоде. Шесть пятаков, три десятицентовика и две четверти. Она пошла в ванную. Она завернула деньги в носовой платок, тот самый, на уголке которого были вышиты фиалки, чтобы монеты не звенели. Она смыла туалет. Когда она вышла из ванной, Бренда все еще крепко спала. Джули на цыпочках подошла к двери комнаты. Она тихо открыла ее и выскользнула в холл, мягко закрыв за собой дверь. Потом она побежала к очереди, которая ждала буфет.


Двумя неделями ранее был похищен и убит ребенок. Она была гостьей в отеле Dollars Dreaming. Она была совсем маленькой, едва исполнилось шесть лет, и она ушла куда-то, пока она и три ее брата резвились у бассейна. Братья должны были присматривать за ней, но вы же знаете, какими могут быть подростки.


Так или иначе, они нашли ее тело не в отеле, а частично зарытое в песок в неосвоенном районе, в нескольких кварталах от Стрипа. Родители получили записку о выкупе, чтобы положить джекпот, который они выиграли в казино накануне вечером, в бумажный пакет и оставить его в определенном месте в центре города, не уведомляя полицию.


Родители не сообщили полиции о записке о выкупе, пока не стало слишком поздно. Они не хотели злить похитителя.


Как-то они запутались. Это был их первый раз в Лас-Вегасе, и они не знали города. Место, указанное похитителями, найти не удалось. Через день полиция нашла задушенное тело Эми.


Чарли видел ее незадолго до того, как ее похитили. Насколько он помнил, она была не очень хорошенькой. Тощий, с жесткими желтыми волосами и резкими чертами лица. Чарли работал в буфете, рассаживая посетителей. Он ненавидел там работать и надеялся однажды стать официантом в одном из обеденных ресторанов. Там хоть подсказки есть. И еда была намного дороже с самого начала.


Иронично, не так ли? Здесь он приехал в Вегас из Нью-Джерси, надеясь стать певцом, может быть, следующим Фрэнком Синатрой, и теперь он стремился стать тем, кем ненавидит быть каждый неудавшийся исполнитель, - официантом.


Он видел маленькую девочку - Эми, как он узнал, как ее звали, после того, как они обнаружили ее тело, - слоняющейся вокруг игровых автоматов, где вы ждали, чтобы занять место в буфете. Она была в купальнике, цельном, синем, с изображением разноцветных рыбок. Было похоже, что он все еще влажный от бассейна. Кажется, она не была со взрослыми. Чарли подумал, что ему следовало подойти к ней и отвести к одному из охранников прямо здесь и сейчас. Но тут к нему подошла Роза поговорить и он перестал замечать маленькую девочку.,


Чарли чувствовал себя виноватым, как Ад. Если бы он сделал что-то раньше, возможно, она была бы жива и сегодня. Но он никому не сказал, что видел ее, и теперь не мог. Они, вероятно, уволили бы его, если бы узнали, или, что еще хуже, заподозрили бы его в преступлении.


Сегодня возле автоматов слонялась еще одна маленькая девочка. По крайней мере, на ней был не купальник, а темно-синие шорты и розовая рубашка-поло. Она была маленькой и милой, с ярко-рыжими кудрями. Она бросала пятицентовики в один из игровых автоматов. Что было незаконным.


Чарли отошел от буфета. На этот раз он собирался сообщить о ребенке в службу безопасности, пока ничего не случилось.


А потом снова подошла Роза и сообщила ему, что сообщила Джерри, что они с Чарли помолвлены.


Чарли не возражал бы, если бы это было правдой. Его привлекала Роза, и он хотел бы пригласить ее на свидание, но боялся, что его отвергнут. И, честно говоря, он был более чем напуган Джерри.


После того, как Роза ушла, Чарли заметил, что маленькая девочка исчезла.


Симпатичного спасателя в тот день не было на дежурстве, поэтому Лора не расстроилась, когда Бренда выбежала к бассейну и сказала ей, что они с Джеффом должны немедленно вернуться в комнату. Лора задавалась вопросом, почему Бренда оставила Джули в комнате одну. У нее были бы большие проблемы, если бы она сделала что-то подобное. У нее всегда были проблемы из-за того, что Джули сделала или не сделала.


Но когда они вернулись в комнату, Джули там не было.


"Я заснула, а когда проснулась, ее уже не было", - сказала Бренда.


Бренда хотела немедленно позвонить в полицию, но Джефф подумал, что им следует сначала связаться с охраной отеля.


"Держу пари, она вернулась к игровым автоматам", - сказала Лора.


"У нее не было денег, - сказала Бренда.


Но затем Джефф заметил, что на комоде пропали все его мелочи.


Они бросились к игровым автоматам возле буфета. Джефф и Бренда подбежали к охраннику.


Лора подошла к тощему мужчине, усадившему их за стол. Тот, у кого на рубашке имя Чарли .


- Может быть, ты видел мою сестру, - сказала она. "У нее вьющиеся рыжие волосы, она была одета в синие шорты и розовую рубашку. Я знаю, что розовый не сочетается с рыжими волосами, но она настояла, а она очень упрямая девочка.


Сначала Чарли думал, что он скажет, что не видел ее. Но потом он вспомнил, что случилось с Эми, и просто не мог держать это в себе. - Она была здесь, - сказал он. "Она играла в никелевые игровые автоматы. Я как раз собирался сообщить о ней Джерри, это охранник, когда мне пришлось проводить клиента к его столику. Когда я вернулся, ее уже не было".


"Должно быть, она потеряла все свои деньги и ушла", - сказала Лора. Она надеялась, что именно это и произошло.


- Может быть, она вернулась в твою комнату, - сказал Чарли.


- Я так не думаю, - сказала Лора. - Мы бы прошли мимо нее в холле.


"Твои папа или мама выиграли много денег в казино?" - спросил Чарли.


- Наверное, нет, - сказала Лора. "Папа пообещал маме, что будет играть только на пятаки и десять центов. Они на бюджете. Я не думаю, что вы можете выиграть много денег с пятицентовиками".


- Я думаю, твои мама и папа все равно должны позвонить в полицию, - сказал Чарли.


Лора начала волноваться, когда Чарли сказал это. Если он сказал ей позвонить в полицию, он, должно быть, подумал, что что-то действительно не так. Она задавалась вопросом, было ли это похоже на одну из загадок в книгах, которые она читала. Ограбление, может быть, или убийство.


Лора решила, что ей придется быть похожей на Нэнси Дрю или мисс Марпл, хотя мисс Марпл была очень-очень старой, и что именно она найдет свою сестру. Или, может быть, она попыталась бы думать, как Эркюль Пуаро с его маленькими серыми клеточками, даже если бы он был мужчиной и носил усы. Как ни раздражала ее временами Джули, по крайней мере, Джули была достаточно добра, чтобы подарить ей одного из плюшевых мишек, которых она выиграла в Circus Circus. Лора не хотела бы, чтобы с ней случилось что-то плохое.


Но она не знала, как начать. Может, ей стоит просто пройтись по отелю и поискать Джули.


Охранник кричал на Бренду и Джеффа, когда Лора пошла спросить их, не следует ли ей вернуться в комнату и посмотреть, вернулась ли Джули.


"Вы позволили мелкой авантюре? Разве ты не знаешь, что это противозаконно? Я должен арестовать вас обоих, - кричал он. Его голос был довольно высоким для такого крупного человека.


- Мы можем поговорить об этом после того, как ты найдешь нашу дочь, - сказал Джефф. "Сейчас это наш главный приоритет".


"Если с ней случится что-нибудь плохое, я возложу на вас ответственность", - сказал охранник.


Бренда начала плакать. - Как вы думаете, что могло произойти? она спросила.


"Возможно, ее похитили", - сказал охранник. Его имя, Джерри, было вышито над карманом, как и у Чарли.


Бренда заплакала еще громче.


- И тебе не место в вестибюле в купальных костюмах, - добавил Джерри.


"Послушайте, наша дочь пропала, и все, что вас волнует, это то, что мы поставили на нее несколько монет и дресс-код", - крикнул Джефф. - Я хочу, чтобы ты нашел ее. Прямо сейчас. Ты слышишь меня?"


Все люди, ожидающие в очереди в буфет, повернулись, чтобы посмотреть на них.


Лора дернула Джеффа за руку. "Чарли говорит, что мы должны позвонить в полицию", - сказала она.


- Кто такой Чарли? - спросил Джефф.


- Этот ублюдок, - сказал Джерри. "Сначала он украл мою девушку, а теперь пытается делать за меня мою работу". Он бросился к посту Чарли и схватил его за воротник.


- Отпусти его, Джерри. Кен, спасатель, подошел к Джерри и оттащил его.


Сначала Лаура не узнала Кена, потому что он был одет. На нем были синие джинсы и красная клетчатая рубашка. Он выглядел иначе, чем когда был полуобнаженным. Он тоже не был таким красивым.


- Позвони в полицию, - сказал Чарли. "Возможно, вашу дочь похитили, как и ту девушку, Эми, которую убили".


- Заткнись, - сказал Джерри. - Это моя работа, а не твоя. Он попытался ударить Чарли, но Кен зажал ему руки за спиной.


- Убит? Бренда заплакала еще громче.


- Девушку убили? - сказал Джефф. Он посмотрел на Джерри. "Когда? Где? Почему ты сразу не сказал мне позвонить в полицию? Он обнял Бренду за плечи.


Роза, услышав шум, вышла из-за десертного стола, неся торт с шоколадным кремом, который она сунула Джерри в лицо. - Не смей так разговаривать с Чарли. Я люблю его. Мы собираемся пожениться. Ты оставляешь его в покое, ты гад.


Потом Роза сняла трубку с рабочего места Чарли и сама позвонила в полицию.


Чарли посмотрел на Джеффа. - Ты выиграл много денег в казино? он спросил.


Джефф сжал плечо Бренды. Он покачал головой. "Нет. Конечно нет. Почему?"


"Потому что, если бы вы это сделали, ваша дочь могла исчезнуть именно поэтому. Другую девушку, Эми, похитили, потому что ее отец выиграл джек-пот".


"О, Джефф. Я так напугана, - сказала Бренда.


Руки Джеффа опустились. Он не мог смотреть Бренде в глаза. Он выглядел застенчивым, когда бормотал: "Ну, я действительно выиграл тысячу долларов. Я не хотел тебе говорить. Я думал, ты рассердишься на меня.


- Играть в пятаки и десять центов? - спросила Бренда. "Тысяча долларов, играя в пятаки и десять центов?"


- Ну, нет, - сказал Джефф. "Я играл в серебряные доллары".


Бренда перестала плакать. - Ублюдок, - сказала она. Она ударила Джеффа по лицу. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. Она всхлипнула.


Кен полез в карман и протянул Бренде носовой платок.


Бренда вытерла нос.


Лора чихнула.


Бренда протянула Лоре носовой платок. Лора высморкалась. Она чихала снова и снова.


Платок пах лавандой.


Лора посмотрела на платок. Он был маленьким, и один его угол был вышит фиалками. Это был платок Джули.


Лора указала на Кена. "Он тот самый. Это он похитил Джули. Она снова чихнула. "Это носовой платок Джулии, тот самый, что дала ей бабушка Хелен, когда она в последний раз приезжала. На моем были анютины глазки.


Кен перестал держать Джерри. Он побежал.


Джерри, лицо которого было покрыто шоколадным кремом, повернулся и побежал за Кеном.


Он схватил его как раз в тот момент, когда вошла полиция.


После допроса Кена полиция обнаружила Джули привязанной к стулу в маленьком сарае за отелем. Он был без кондиционера. Джули вся вспотела и промочила штаны. Ее руки были связаны за спиной, а рот повязан красной банданой. Когда милиционер снял ее, она зарыдала.


Они привели Джулию к ее родителям, которые ждали в вестибюле. Бренда бросилась к Джули, обняла ее, обняла, прижала к себе и покачала. Джули начала плакать.


- Это я узнала, что Кен был убийцей, - сказала Лора.


- Кто узнал, а не тот узнал, - сказала Бренда.


"Убийца? Кого он убил? - спросила Джули и заплакала еще сильнее.


"Нам придется отвезти вас в полицейский участок", - сказал один из полицейских. - Но сначала вам всем лучше одеться.


Джули прижалась к груди Бренды.


Джефф погладил Лору по голове. - Я очень горжусь тобой, - сказал он.


После долгого дня в полицейском управлении они вернулись в отель. Администрация предложила им бесплатный ужин и отказалась брать с них плату за номер. Полиция сказала, что они могут покинуть Лас-Вегас, но Джули придется вернуться, чтобы дать показания, когда Кен предстанет перед судом.


На следующее утро Бренда и Джефф решили покинуть Лас-Вегас, но продолжить свое путешествие в Лос-Анджелес. Они хотели, чтобы жизнь Джули казалась максимально нормальной. Они рано покинули Лас-Вегас и провели два дня в Диснейленде, прежде чем навестить дядю Фила и тетю Мириам. У дяди Фила и тети Мириам была собака, золотистый ретривер по кличке Харли. Сначала Лаура испугалась, но когда Харли положил голову ей на колени, она погладила его мягкую шерсть, и глаза у нее не чесались, и она не чихнула. "Я не думаю, что у меня аллергия на собак", - сказала она. "Только для кошек".


Джули вернулась в Лас-Вегас задолго до того, как стала взрослой. Она должна была свидетельствовать на суде над Кеном. Джефф взял отпуск с работы, чтобы побыть с ней. Ни у кого из них не было никакого желания играть в азартные игры. Когда они вернулись домой, Джули прочитала все подержанные книги Лоры о Нэнси Дрю. А Бренда купила Джули собаку, самку бассет-хаунда, которую они назвали Лаванда.


Кен был приговорен к пожизненному заключению за убийство Эми и еще к двадцати годам за похищение Джули.


Теперь, хотя запоминание имен дяди Фила и тети Мириам и двоюродных братьев Джона и Карен не важно для истории, я подумал, что вы, возможно, захотите узнать, что случилось с остальными актерами за эти годы.


Джерри оставил свою работу в отеле и стал начальником службы безопасности в доме проституции. Он женился на темноволосой проститутке ростом пять футов одиннадцать дюймов, которая выглядела как гораздо более высокая версия Розы и в молодости работала танцовщицей.


Роза не вышла замуж и даже не встречалась с Чарли, но в итоге вышла замуж за одного из полицейских, спасших Джули. У нее было пятеро детей с разницей в год, и в итоге она стала толстой, как ее мать и тети. Она начала бизнес по выпечке пирогов с шоколадным кремом и овсяного печенья с изюмом и раздаче их в буфете отеля.


Чарли стал метрдотелем в одном из обеденных ресторанов и женился на крупье из одного из казино. Он так и не стал следующим Синатрой и даже не стал певцом в одной из небольших гостиных гостиниц.


Лора стала психиатром, социальным работником. Ей, Джули и их родителям потребовалось несколько лет терапии после того, как они вернулись из Лас-Вегаса, и Лора почувствовала, что это помогло. Но она никогда никому не говорила, что всегда спит с маленьким коричневым плюшевым мишкой с голубой лентой на шее.


По иронии судьбы именно Джули стала писательницей. Она писала загадки. Однако ее никогда не сравнивали с Агатой Кристи. Ее книги были очень мрачными и задумчивыми, а с маленькими детьми всегда случались плохие вещи. Она так и не вернулась в Лас-Вегас после суда и не пойдет даже близко к игровому автомату.


Бренда настояла на том, чтобы Джефф положил выигранную тысячу долларов на счета детей в колледже. После того, как девушки закончили колледж, Бренда и Джефф развелись.


- Это должно было случиться, - сказала Лора. "Я удивлен, что они так долго ждали".


"Я чувствую себя виноватой, что это все моя вина", - сказала Джули. "Мне не следовало ускользать и идти к этим игровым автоматам в одиночку".


- Это был не ты. Это началось еще до того, как вы что-то поставили. Это была тысяча долларов, которую выиграл папа, - сказала Лаура. "У них было соглашение играть только на пятаки и десять центов, а он прокрался обратно в отель и нарушил его. А потом он спрятал деньги и даже не сказал маме, что они у него. И я не верю, что если бы тебя не похитили, он бы тоже ей рассказал. Даже когда Чарли спросил, выиграл ли он деньги в казино, он солгал. Мама никогда больше не сможет ему доверять. Он должен был придерживаться пятаков и десятицентовиков".


"Да, пятаки и десять центов", - сказала Джули. "Только пятаки и десять центов".


ДАЖЕ ИГРОКАМ ДОЛЖЕН ЕСТЬ Рут Кэвин


Это был местный скандал, настолько захватывающий, что соседские женщины постоянно находили предлог, чтобы сбегать в продуктовый магазин, чтобы обсудить новый поворот сюжета со своими друзьями. Во-первых, Аарон Плоткин уходил из "Акрона" и своей хорошей работы в "Топнотч Тайр" в какое-то заброшенное место на Западе. И почему? По его словам, "изменить свою жизнь к лучшему".


"Что может быть лучше?" - спрашивали женщины друг друга. До конца своей жизни он мог бы оставаться в Topnotch Tire - он их гений, не так ли? Могут ли они делать шины без него? Кто еще может складывать и вычитать, как Аарон Плоткин? [Знания докладчика в области бухгалтерского учета были невелики.] "И еще в эту Депрессию, когда выпускники колледжей продают яблоки на тротуаре! А как же Молли? Она должна отправиться с ним посреди пустыни? Слава Богу, они еще не женаты! Это мешггах! Псих!"


Пустыни не было в будущем Молли. Она наотрез отказалась идти. - Оставить мистера Макриди на произвол судьбы? Молли чувствовала тяжесть своего положения; она была личным секретарем вице-президента МакРиди. (Женщины предположили, возможно, несправедливо, что именно означает это слово "частное" в данном случае.) "Бросить свою работу?" Молли язвительно сказала Аарону. "Угу! Я остаюсь здесь!"


Но Аарон пошел. Оставив Молли, обоих родителей и шестерых братьев и сестер в Акроне, он последовал своей мечте. Хор сплетен действительно закипел бы, если бы женщины пронюхали об этом лакомом кусочке. Потому что мечтой почти всей жизни Аарона было зарабатывать на жизнь приготовлением пищи.


Клоп укусил его, когда он наблюдал за своей матерью, которая готовила для своего выводка с любовью и ворчанием. Но мужчины не готовили - только если им за это платили, если это не было их работой, если их нельзя было назвать "поварами". Аарон хотел стать профессиональным поваром. Прочитав в газете о возможностях трудоустройства на Западе, он увидел свой шанс. Он будет жить просто и работать, пока не накопит достаточно средств, чтобы открыть ресторан. Маленький. Никаких причудливых вещей. Хорошая домашняя кухня. Хотя бы для начала. Позже - кто знает?


И вот как это сработало. Он получил работу. Он снял крошечную комнату в городке под названием "Лас-Вегас". Мексиканец, работавший в его смену, сказал, что эти слова означают "Луга". Какие-то "луга" посреди пустыни!


Аарон ужасно скучал по своей семье, даже по Максу, своему буйному младшему брату. (Молли вряд ли вообще). Но ресторан его мечты формировался в его голове. Лас-Вегас вырастет из своих нынешних размеров - одной церкви, нескольких шумных баров и единственного магазина, торгующего всем, что есть в наличии, - в место, которое ищут туристы. При этом он работал, спал и копил.


Он случайно подружился с несколькими своими коллегами, все мужчины. Он не знал женщин - женщины в Лас-Вегасе были либо замужние, либо сомнительные. Несколько артистов, приехавших вместе с новыми отелями, могли, конечно, быть с другой планеты, насколько это было известно Аарону. А "ночные дамы" - ему было неловко просто пройти мимо здания рядом с его ночлежкой, где они разглагольствовали. Он пригласил Молли "просто в гости", но ее ответ - "Ни за что!" - не расстроил его так, как он ожидал. Аарона больше интересовала кухня, чем спальня. Как бы он ни хотел ее увидеть, ему пришлось бы отойти от печки и позаботиться о ней. Несмотря на быстрорастущий приток туристов, Лас-Вегас по-прежнему оставался суровым городом. Кулачные бои были обычным явлением на вечерах в барах. Посетителей и некоторых жителей вырубали и грабили после полуночи на ночных улицах, а немногие респектабельные женщины в Вегасе никогда не выходили без сопровождения после наступления темноты. Были перестрелки, поговаривали о тайных собраниях Ку-клукс-клана. Вегас держал шерифа в напряжении.


Теперь, когда на горизонте засияла близкая отмена запрета на азартные игры, плохие парни с Востока спешили в город. Они были плохишами с деньгами и представлением о казино как о рогах изобилия, переполненных игорными долларами туристов из Лос-Анджелеса и других прибыльных поселений вплоть до Тихоокеанского побережья и - кто знает? - Атлантического побережья. Но едва ли они делали город респектабельным; гангстеры не превращались чудесным образом в джентльменов, когда сошли с поезда в Неваде.


Ходило множество слухов о том, что некоторые из мужчин, посещающих новые отели на улице, названной Стрип, были контрабандистами с Востока, пытающимися организовать прибыльные игорные сделки. Только наполовину веря в это, Аарон осторожно ступил, когда вокруг были новые люди.


С самого начала Aaron's Eats набрала клиентскую базу. Ну, это был единственный настоящий ресторан в городе.


За день до празднования "Годовой годовщины Aaron's Eats" Аарон поднимался по лестнице, развешивая ленты из гофрированной бумаги над столами, когда услышал, как кто-то открывает уличную дверь. Немного нервничая, он повернулся и был поражен, увидев своего младшего брата Макса, стоящего посреди комнаты.


"Максимум!" - воскликнул он, торопливо слезая с лестницы. - Что, ради всего святого, ты здесь делаешь? Пыл его приветствия имел оттенок чего-то другого. Нельзя было не любить Макса, но их дедушка справедливо всегда называл его Der kleine Tyvel - чертенок, - и это было лишь отчасти из любви. Макс не всегда был в беде, но опять же, он не всегда был вне этого.


- Ты будешь рада, что я пришел, - сказал Макс.


- Конечно, я рад, что ты пришел.


- У меня есть для тебя отличная сделка.


"Ага? Я не могу дождаться, чтобы услышать это. Но садись. У меня есть холодное пиво. И он усадил своего брата за один из клеенчатых столов, а сам пошел на кухню за бутылками.


- Сейчас, - сказал Аарон. - Во что ты сейчас ввязался?


- Правильно, - сказал ему Макс. "Я нахожусь там с действительно умными ребятами. Из старого района".


"Из Акрона!" Аарон сомневался.


"Акрон, черт возьми. Эти ребята из реального места - Бруклина, Нью-Йорка!"


- Вы были в Бруклине?


- Боже, Ари, разве ты не читаешь газет?


"Единственные газеты, которые у нас есть, не пишут о Бруклине, Нью-Йорке".


"Нет! Я встретил этих парней дома, в нашем собственном доме, Акрон. Видишь, ты даже ничего здесь не знаешь. На шинном заводе была большая забастовка. И эти ребята привели кучу людей работать на заводы вместо тех большевиков, и видите ли, они должны были их защищать, так что их ребята патрулировали здания, чтобы убедиться, что они в порядке, и что большевики не сделали без ущерба. Ты тоже должен поблагодарить меня. Молли была прямо в центре этого, но они знали, что все, что им нужно сделать, это немного побеспокоить ее, и им придется иметь дело со мной!


"Молли! О Господи! Вы уверены, что с ней все в порядке?


"Я говорил тебе. Конечно, с ней все в порядке, я о ней позабочусь.


- Она никогда мне не говорила.


- Она очень зла на тебя. Макс наклонился, пока не оказался прямо перед лицом брата. - Послушай, Ари, - сказал он. "Младший брат познакомился с некоторыми людьми, которые сделают тебя таким богатым, как только Молли узнает об этом, она едет на поезде в Неваду. Так что слушай внимательно". Он одарил Аарона ухмылкой, перед которой его семья и множество молодых женщин не смогли устоять.


"Какие люди?" - спросил Аарон. "Кто они?"


"Они бизнесмены. У них куча денег для инвестиций, Ари. А вы бы поверили? Один из них пригласил меня на обед, и мы поговорили о тебе. Ты в клевере!"


- Вы с этим бизнесменом говорили обо мне?


"О вашем ресторане. Ты ждешь. Он приезжает сюда и сказал мне, что обязательно свяжется. Его зовут Голдинг, Счастливчик Голдинг.


Аарон не мог понять, о чем говорит Макс, но чувствовал, что не стоит воспринимать это всерьез. Просто Макси был Макси.


Однако Макс с нетерпением ждал вестей от "крупного бизнесмена" из Бруклина, Нью-Йорк. Но тщетно.


До одного вечера, по прошествии месяца. Макс, который обслуживал столики, вбежал на кухню. Он схватил Аарона за руку, чуть не опрокинув тушеное мясо, которое помешивал его брат, и выдохнул: "Он здесь! Он за столом! Он здесь!"


Аарон вздохнул, отложил ложку, развязал фартук и вышел в общую столовую. Подойдя к человеку, сидевшему в одиночестве с хайболлом и сигарой, он сказал: "Мой брат говорит, что вы говорили с ним в Акроне".


Мужчина стоял - он был действительно очень маленьким и очень худеньким, если не считать большого живота. Он отложил сигару и энергично пожал руку Аарона. "Голдинг. Лаки Голдинг. D'Lighted для встречи. Да, конечно, я помню ребенка. Он сказал мне, какой ты отличный повар, и это блюдо доказывает это. У тебя здесь будущее. Вы подождите и увидите. Как только этот закон вступит в силу, сюда будет приходить гораздо больше людей, чтобы играть в азартные игры, не беспокоясь о том, что государство вмешается и возьмет в два раза больше того, что вы выиграете в виде штрафов. Послушай, ставлю пять к одному, что мы хоть немного поимеем этих мормонов, приползающих из Юты, притворяющихся, что они здесь только для того, чтобы посмотреть на горы. Но мы с тобой знаем другое, не так ли?


"Слушать; мы не можем говорить о делах здесь. Подойди к Золотым Воротам, там я и остаюсь. Должен люкс там. Маленькое место, но подождите, пока мой отель не будет готов. Поужинаешь со мной вечером?


"Мой ресторан открыт на ужин, и готовлю только я".


"Хорошо хорошо. Тогда завтра. Приходи, когда закроешься. Закрыть рано, а? Надо поговорить. Он взял свой стакан с пивом, осушил его и вышел на солнце.


"Ну, он уверен в серьезном деле, не так ли?" - спросил Макс.


- Возможно, но не со мной.


Но когда столы были убраны и накрыты на следующий день, посуда вымыта и высушена на полках, Макс умолял Аарона "хотя бы поговорить с парнем, пожалуйста, Ари".


В его голосе был страх.


- Чего ты боишься, братишка? - мягко спросил Аарон.


Макс действительно сглотнул. - Он важный парень, Ари. У него есть способы получить то, что он хочет.


Аарон вздохнул. - Ну, давай сначала выясним, чего он хочет, хорошо? Не волнуйся, Макселе. Я буду осторожен в том, что говорю".


Аарон никогда не был в столовой отеля. Он был впечатлен его размером, огромными вазами с искусственными цветами тут и там по комнате. Он был поражен, увидев, что на каждом столе была "скатерть", на самом деле сделанная из ткани. Но когда перед ними был накрыт обед, он не мог не сравнить его с тем, как бы он его приготовил. Он, конечно, не стал бы так катастрофически пережаривать бараньи голени, например, и не позволял им плавать в таком безвкусном водянистом соусе. В его пюре никогда не было таких комочков, и он бы скорее сдал свой фартук, чем подал бы пирог с такой сырой корочкой. Но, конечно, он был там не для того, чтобы критиковать еду.


Он глубоко вздохнул. - Знаете, мистер Голдинг, когда мой брат приехал сюда, то есть, как он думал, он надеялся, что вы найдете для него какую-нибудь работу. В вашем отеле, я имею в виду, - поспешно добавил он.


Голдинг кивнул. "Конечно конечно. Гостиница еще не достроена, но когда будет - обязательно; не волнуйся; мы найдем что-нибудь для него. Всегда есть чем заняться умному молодому парню. Откройте новый отель в новом городе - там много работы. Скажи ему, чтобы не беспокоился; мы доберемся до него. Все это звучало для Аарона как отсрочка. Максу повезет, если он окажется посыльным.


"Вот в чем дело", - сказал Голдинг, когда они перешли к кофе и сигарам нью-йоркского жителя. "Я строю здесь отель, понимаете? Вы знаете об этом; все об этом знают. Это будет нечто - лучшие архитекторы, лучшие дизайнеры. Стоит миллионы. Ждать и смотреть. Выколи себе глаза".


Голдинг помахал мужчине сурового вида, которого Аарон заметил стоящим у окна в течение всего ужина. Мужчина вышел из комнаты и вернулся с очками и неоткрытой бутылкой контрабандного бурбона, в то время как Голдинг все еще описывал чудеса своего отеля. Он открыл бутылку, и Голдинг налил два напитка, дополнил их водой из графина на столе и протянул один Аарону. Ну, подумал Аарон, он точно не страдает от сухого закона, а позже понял, что Голдинг не только не страдает, сухой закон дает ему те миллионы, которые он имел на строительство отелей.


- Теперь ты знаешь, - продолжал Голдинг, выпив половину своего хайбола за один большой глоток. "В законодательном собрании штата активно ведется работа по отмене запрета на азартные игры в Неваде. Черт, мы в депрессии. Государству нужны деньги, и нет лучшего способа их получить, чем открыть их для туристов, которые приезжают сюда и хотят тратить, тратить, тратить. А теперь послушай, что я запланировал.


Он склонился над столом. - У меня есть архитектор - и поверьте мне, он архитектор номер один в стране, а может быть, и во всем мире. Я заставил его добавить целый дополнительный этаж. Может быть, если кто-то захочет провести там съезд, или большую свадьбу, или что-то в этом роде, они смогут это использовать; это будет закончено и все. Но на самом деле это зал ожидания". Он громко рассмеялся. - Вот как я это называю: "моя приемная". Он наклонился так близко, что Аарон чувствовал его дыхание. "Он ждет отмены этого закона, и на следующий день я открою казино, которое заставит французов, владеющих Монте-Карло, прыгнуть в Средиземное море!"


Аарон начал говорить, и Голдинг поднял руку.


"Я знаю я знаю. Вы хотите знать, куда вы входите.


Аарон снова открыл рот, но Голдинг опередил его. "Вот где вы входите, Плоткин. Я хочу, чтобы мое казино открылось в день подписания законопроекта. Я хочу опередить всех, но мой отель еще не готов. Твой ресторан как раз в нужном месте. Я хочу привести ее в порядок - я хорошо заплачу тебе и оплачу все расходы. Я хочу, чтобы это было то, что вы могли бы назвать моим "Казино в ожидании". Мы запускаем игры оттуда, пока гостиница не будет готова, а затем мы перемещаем весь комплект и слоняемся по нему. И вам не о чем беспокоиться", - добавил он. - В этом городе - в этом штате - нет никого, кто хотел бы воспрепятствовать застройке Лас-Вегаса азартными играми. Никто!"


Аарон подумал, что это несколько экстравагантное заявление, но он понял, к чему клонит Голдинг. Легальные азартные игры привлекут толпы людей со всего Западного побережья и даже со всей страны.


Однако он не хотел иметь ничего общего с азартными играми. Если бы он мог остановить грубые игры в покер, которые его нынешние клиенты настаивали на том, чтобы сопровождать их полные тарелки, он бы это сделал. Он был достаточно умен, чтобы понимать, что не еда, а азартные игры соберут толпы. Но ведь они должны есть, не так ли? Туристы из Калифорнии и Юты (несмотря на мормонов), а затем и из все более и более отдаленных мест, хотели бы чего-то большего, чем простое мясо и картофель, которыми были полностью довольны железнодорожники и строители.


Он также опасался любой связи с "бизнесменом" из Бруклина или ему подобным. Насколько мог дипломатично, он отклонил предложение.


Законопроект об отмене закона штата Невада прошел через законодательный орган, губернатор подписал его, и закон о запрете азартных игр ушел в историю. Город начал резко меняться. Каждую неделю Стрип становился все красочнее, так как в гонку за туристическими деньгами вступал еще один предприниматель. Помимо беспокойства о Максе, Аарон был счастлив. Ресторан приобрел настоящую репутацию; туристы заполняли столы и часто стояли в очереди, чтобы попасть внутрь. У него было несколько постоянных клиентов, которые клялись, что еда Аарона была лучшей по эту сторону - откуда бы они ни приехали. Аарон был так занят, что у него почти не было времени написать Молли, но он отправил ей краткие (и дразнящие) записки, в которых сказал, что теперь ей очень понравится Лас-Вегас. Город становился цивилизованным. В ресторане дела шли очень хорошо, и он был прекрасно отремонтирован; ей это понравится. Он получил открытку из Вирджиния-Бич, куда она уехала отдыхать с матерью и старшей сестрой Аарона. "Прекрасно проводим время", - сказал он. Период. Ну, он тоже не хотел, чтобы он был там.


Несмотря на опасения Макса (и, по правде говоря, Аарона тоже), Лаки Голдинг, похоже, не возмущался отказом. Когда отель был закончен и открылся с грандиозным взрывом, он нанял Макса посыльным. Работа была несложная, он был сильным молодым человеком. Чаевые были щедрыми, и ему довелось общаться со знаменитостями, о которых он только читал в таблоидах или видел на экранах кино. Аарон настаивал на том, чтобы он не делал ничего действительно глупого, например, пытался продавать рефрижераторные напитки гостям или давать им советы о том, как выиграть за столами (как будто он знал). - Ты имеешь дело с опасными людьми здесь, - сказал старший брат. "Голдинг довольно низок к земле, как и гремучая змея. Ты можешь думать, что он твой друг, но ему на тебя наплевать, ты ведь никто. Он заметит тебя только в том случае, если ты сделаешь что-нибудь глупое, и тогда берегись! Макс торжественно кивал, что едва ли улучшало настроение Аарона.


Голдинг открыл свое казино в отеле и отправлял своих гостей ужинать в Aaron's Eats. С Аароном все было в порядке. Репутация его ресторана росла, младший брат принес ему удачу, и он был ему благодарен. Он был счастлив быть гражданином этого процветающего города.


Конечно, были и уличные драки, и ограбления. Когда пятнадцатимесячная дочь одного из железнодорожников пропала без вести, Аарон вместе с другими добровольцами провел две ночи в ее поисках. Они не нашли ее. Теории разлетелись по воздуху и попали в местную газету: она убежала в пустыню и умерла от солнечного удара. Она упала в колодец. За нее взяли выкуп (хотя выкупа не требовали). Самым уродливым из всех было решение, предложенное горсткой подстрекателей и адресованное нескольким евреям, которые жили в Лас-Вегасе, и еврейским туристам, теперь прибывающим с Западного побережья: средневековая утка о том, что евреи похищали и убивали христианских детей, чтобы пить их кровь на тайных религиозных церемониях воскрес. "Ну, конечно, мало ли", - послышалось в барах и продуктовых магазинах.


Пропавший ребенок был обнаружен целым и невредимым; она ушла, и ее подобрал фермер, пытавшийся выжить в сельской местности за городом. Она была слишком молода, чтобы сказать ему, кто она такая, и прошло несколько дней, прежде чем он примчался в город верхом на лошади, держа на руках маленькую девочку. К тому времени слухи сделали свое дело.


И вот однажды ранним утром Аарон подошел к черному ходу ресторана Aaron's Eats и обнаружил, что все окна разбиты, осколки посуды разбросаны по столовой, а Макс, который обычно работал в ресторане в выходной день, лежал избитый и окровавленный среди разлитых и разбросанных еда с опустевших полок в кладовой.


Аарон не остановился, чтобы проверить, жив его брат или мертв. Макс не мог быть мертвым - он был младшим братом. Аарон выбежал на улицу, махая редким машинам, идущим по Стрипу, и выл: "Помогите! Полиция! Мой младший брат!" Молоковоз остановился, и молочник и Аарон подобрали обмякшее тело Макса - он все еще дышал, но с трудом - и повезли в единственную в городе больницу.


Макс был сильно избит. У него было две сломанные кости, три выпавших зуба и сильное сотрясение мозга. Но доктор был оптимистичен. Аарон винил себя, позволив брату запутаться с гангстерами из Бруклина. Но почему? Почему? Потому что он отказался от Голдинга? Почему?


Он, черт возьми, узнает - и сразу же. Доктор сказал, что позвонит ему, если будут какие-то изменения, и помчался пешком в гостиницу. Там он напугал служащего за стойкой, чтобы тот дал ему номер люкса Голдинга, и когда мужчина пробормотал его (и впоследствии его чуть не уволили за это), Аарон не стал ждать лифта; он взбежал по лестнице на четвертый этаж и постучал в дверь Голдинга.


Ее открыл один из мрачных телохранителей, который уже собирался ударить его - или, возможно, застрелить, - когда появился Голдинг в купальном халате.


"Что это?" - спросил он. "Какого хрена ты хочешь? Зачем ты врываешься в мою комнату, будишь меня, ты с ума сошел?


"Да я схожу с ума. С ума сойти, обнаружив, что мой ресторан разрушен, а мой младший брат лежит на полу почти мертвым".


Шок отразился на лице Голдинга. "Какая! О чем ты говоришь?"


- Не лги мне, - крикнул Аарон. "Мне все равно, что ваши обезьяны здесь сделают со мной, вы пожалеете! Это мой младший брат, которого ты чуть не убил - может быть, его убили! И вдруг, рыдая, опустился на ковер.


Голдинг повернулся к своим телохранителям. "Ты знаешь, что случилось?"


Оба покачали головами.


"Я должен узнать. Может быть, это тот голландец Хорбург, может быть, он думает, что мы приложили руку к этому ресторану. Помолчи, пока я не оденусь. Но не делай ему больно! Понять?" Они кивнули.


Когда Голдинг вытянул историю из разъяренного и напуганного Аарона, он, казалось, надулся и стал не только крупнее, но и выше. - Думаешь, я бы это сделал? - спросил он. - Ты думаешь, я такой гоним , что поступил бы так с мальчишкой, который сделал ошибку? Какую такую ужасную ошибку мог совершить посыльный? Может быть, украсть рубашку? Даже скажем, что он оскорбил гостя - вы думаете, у Голдинга недостаточно гостей, чтобы он не мог потерять одного или двух? Ты думаешь, я бы сделал что-то подобное? Я должен тебя избить за это. Конечно, я бы закричал, это то, что вы делаете, когда злитесь. Послушай, если кто-нибудь меня обманет, если кто-нибудь на меня настучит, он это почувствует. Но такой мальчишка, как твой брат, не сможет причинить Голдингу никакого вреда, даже если попытается - ты думаешь, я бы сделал что-то подобное? Я монстр?


"Ну давай же!" он грубо взял Аарона за руку.


"Где?"


- Мы собираемся вернуться в ваш ресторан. Выясни, кто это сделал!"


Он сказал что-то, чего Аарон не расслышал своему телохранителю, и почти вытащил Аарона из отеля на улицу. Когда они добрались до "Еды Аарона", Голдинг указал на фасад здания. Большую часть стены занимали огромные буквы, с которых стекала белая краска. ЕВРЕЙСКИЕ РЕБЕНКИ РАПИРЫ! они кричали. ДЕТСКИЕ КАНИБЛЫ! УБИВАЙТЕ ЕВРЕЙСКИХ КАНИБЛОВ!


Аарон тупо уставился на него. - Думаешь, я напишу что-нибудь подобное? - спросил Голдинг. "Вы не могли подумать, что я напишу подобное дерьмо через миллион лет".


"Почему?" - спросил Аарон, его голос был полон слез. "Зачем им делать что-то подобное с моим младшим братом?"


- Я скажу вам почему, - резко сказал Голдинг. - Потому что ты еврей, вот почему. Потому что они думают, что если эту маленькую девочку ранили или убили, это твоя вина, только потому, что ты еврей. Ты и твой младший брат могли быть в Каламазу еще до того, как она исчезла, и они все равно выбрали бы тебя. Слушай, Аарон, предоставь это мне. Я знаю, как позаботиться о таких придурках".


- Но откуда ты вообще знаешь, кто они?


Смех Голдинга больше походил на ругательство: "Послушай, Аарон, любой хороший бизнесмен должен держать ухо востро на подобное дерьмо. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится информация.


- Ты хочешь вернуться в больницу, не так ли? МакСорли!" - крикнул он горилле, стоявшей у двери. "Бери машину!" Он повернулся к Аарону. - МакСорли отвезет вас туда. Я знаю, ты беспокоишься о ребенке - как его зовут, Милтон?


"Максимум."


- Хорошо, значит, это Макс. Ты будешь с Максом.


- Но полиция...


Голдинг фыркнул. "Полиция! Послушай, я бы не упал в обморок от удивления, один или несколько слизней под этими белыми простынями, которые они носят, могут быть копами. Аарон, я слежу за этим. Я предприниматель!" С этой воодушевляющей речью он ободряюще похлопал Аарона по плечу и мягко подтолкнул его к двери.


В больнице Аарон сидел в комнате своего брата, беспокоясь. Плевать на ресторан. Он откажется от проклятого ресторана, вернется в Акрон, ему все равно. Просто дайте Максу жить. Снаружи город шевелился, и не было никаких признаков того, что произошло что-то ужасное.


Где-то ближе к вечеру прибыл санитар, толкая носилки на колесиках. С помощью медсестры он уложил Макса на носилки и пошел по коридору - "Рентген", - сказала медсестра Аарону. Кровать была еще пуста, когда вошел доктор; к тому времени Аарон убедил себя, что никогда больше не увидит своего младшего брата живым. Но новости доктора были хорошими. Хороший? Красивый!


- Это займет некоторое время, но с ним все будет в порядке.


- Слава Богу, - выдохнул Аарон. И когда санитар привел его брата обратно в комнату, Макс действительно смог открыть глаза и слабо улыбнуться Аарону, прежде чем снова закрыться.


Аарон провел ночь у постели своего брата. Где-то около пяти утра на улице поднялась суматоха; крики, автомобили несутся по Стрипу. Аарон подумал "пьяные туристы" и забыл об этом, пока не услышал местную радиостанцию, когда пошел домой переодеваться.


"Сегодня утром на окраине города было найдено изуродованное тело Джонатана Уэйтли, который, по слухам, является организатором и главой подпольного Ку-клукс-клана в Лас-Вегасе. У полиции нет информации о том, как он был убит. Несколько других жителей Лас-Вегаса, подозреваемых в принадлежности к клановцам, кажется, покинули Лас-Вегас целыми телами, что является долгожданным отъездом для всех добропорядочных граждан нашего города".


Л'Анвуа


Макс выздоровел после многих недель в больнице. Когда его выписали, он переехал со своим братом Аароном в отель Голдинга "Золотой павлин". Жили они там бесплатно, как и подобало самому ценному члену гостиничного персонала.


"Послушай, это не для твоего блага, это для меня", - сказал Голдинг Аарону. - Этот придурок на кухне ни хрена не умеет готовить. У нас здесь настоящие высококлассные клиенты. Им нужна настоящая высококлассная еда. Так что я делаю тебя своим лучшим шеф-поваром.


Мечта Аарона сбылась. Он перенес свои ножи на кухню отеля, ни разу не ступив на Aaron's Eats. Предприниматель из Лос-Анджелеса был рад навести порядок после нападения на Макса. Он превратил сайт в элитный бутик женской одежды и ювелирных украшений.


Знакомый Голдинга научил Макса работать крупье за столом с рулеткой, и благодаря этому и меняющемуся количеству привлекательных и более или менее одиноких молодых женщин он устроился.


Молли вышла замуж за главу производственно-технического отдела Topnotch Tire, у нее быстро родилось четверо детей, и она никогда не выезжала в Лас-Вегас.


ВОЛШЕБНОЕ ПРИКОСНОВЕНИЕ: ДЕТЕКТИВНАЯ ПРЯЖА PETER PANSY от AB Robbins


Хауи Табора были самые быстрые руки в городе. Ни один из профессионалов Лас-Вегас-Стрип, как и любой из уличных фокусников на обоих побережьях, не мог колдовать так близко , как Хоуи. Единственное, что удерживало Хоуи от карьеры профессионала и карьеры на сцене, была его речь: Хоуи заставил Гомера Пайла звучать как Лоуренс Оливье.


Однажды воскресным днем Хоуи вложил один серебряный доллар в Big Beulah и сорвал джекпот в два миллиона долларов. Теперь у него было достаточно денег, чтобы покупать высококлассные трюки и иллюзии, которые отличали большие номера, и он решил сделать карьеру на сцене. Его идея заключалась в том, чтобы разработать шоу, в котором ему не нужно было бы говорить. Одно убийство и несколько странных событий позже, я был в Лас-Вегасе по найму Хоуи, чтобы выяснить: "Что за хейел, гудит".


На моей черепице написано "Питер Пэнси∼ частный сыщик", и, пожалуйста, никаких шуток по поводу имени. Раньше я был одним из тех парней с золотым значком из лос-анджелесского ограбления/убийства. Теперь мой ритм - это то, что я с любовью называю Беверли-Хилл.


По обыкновению, я сидел в своем кабинете на Нумеро Уно Родео Драйв в мокасинах от Гуччи, костюме от Армани, рубашке от Лагерфельда и наплечной кобуре из золотой ламе, в которой я храню "Голду", мой позолоченный 357-й калибр с перламутровые ручки. Я откинулся на спинку кресла, слушая медовые интонации Джонни Мэтиса, потягивая Perrier и просто ожидая, когда кто знает, кто войдет и попросит меня сделать черт знает что, кто знает где, когда мне позвонили из моей друг, Кам. Я познакомился с Камалем Масиком во время моей работы в отделе ограблений и убийств, когда он присоединился к расследованию. Он бывший морской котик и настоящий крутой парень. Камаль, с его историей скрытого судебного насилия, теперь является ведущей женщиной, выдающей себя за другое лицо в Лас-Вегасе, но он все еще выполняет работу, о которой он не может говорить, для одного из этих правительственных агентств алфавита. Кам мой самый близкий друг и иногда коллега по работе. Это он порекомендовал меня Хоуи.


Я воспользовался возможностью и поехал на своем XKE сверху вниз в Вегас. Когда я съехал с I-15 на Тропикана-авеню, я позвонил Каму. Он сказал встретиться с ним и Хоуи у него дома. Положи мою задницу. Дворец больше понравился. Они ждали снаружи, пока я подъезжал. Кам, его оливковый цвет лица и средиземноморский вид, подчеркнутый солнечной энергией Лас-Вегаса, выглядел так, как будто он сошёл с обложки GQ. Однако, когда он говорил, вы не знали, кого вы получите: молодого Энтони Куинна или Джейн Рассел.


"Питер, Хоуи. Хоуи, Питер, - сказал Кэм.


- Рад познакомиться с вами, мистер Пэнси, - сказал Хоуи. - Тисса, у нас тут ужасный беспорядок. Он был хорош собой, чуть ниже шести футов, мускулистый и умный. Он просто звучал смешно.


Если вы хотите построить большие трюки, Вегас был подходящим местом. Если бы у вас была идея, были бы гении, которые могли бы воплотить ее в жизнь; или, лучше сказать, сделать так, чтобы это произошло. Хореография, авторская музыка, костюмы, постановка, все, что нужно, не за горами. Подумайте о трюках, которые вы видели по телевизору, Статуя Свободы, Эмпайр Стейт Билдинг, слоны, львы, тигры и медведи, о боже... все они исчезли у вас на глазах. Конкуренция жесткая, а промышленный шпионаж, более известный нам, простолюдинам, как воровство, процветает. Похоже, кто-то не хотел, чтобы на поле появился еще один игрок, и был готов ни перед чем не останавливаться для достижения этой цели. Полиция буквально ничего не понимала. Теперь была моя очередь.


- Мистер Пэнси, я...


- Зови меня Пит или Питер, пожалуйста, Хоуи.


"Пит, тот, кто убил Джеральда Тэннона, был хорош. Я имею в виду, действительно хорошо разбираюсь в магии, как это произошло и все такое. Полицейский неправильно на это смотрит. Ошибочно-умереть, например, с ловкостью рук в карточном фокусе.


- Расскажите мне, как это выглядит для полиции.


- Джеральд придумал трюк для моего выступления, который он продемонстрировал той ночью на своей территории. Нас было пятеро. Как мне и было сказано, я сковал руки Джеральда наручниками за его спиной и связал ему лодыжки клейкой лентой. Он стоял на большом черном шелковом мешке для трупов, который мы с Гейбом застегнули ему на голову. Я завязал его большой золотой твист. Голос Джеральда доносился из сумки, конечно, приглушенно, но он велел нам взять петлю палача, накинуть ее ему на шею, а другой конец с петлей накинуть на крюк, свисающий с этого шестидесятифутового крана. Закончив, я отступил за перила. Затем Леон, его помощник, завел двигатель крана, задействовал лебедку и поднял мешок с телом примерно на пятьдесят футов. Мы все стояли там, просто "наблюдая", гадая, что это будет за кляп. Довольно скоро сумка начинает немного дергаться, и мы смеялись".


- Что заставило тебя смеяться? Я попросил. - Я бы подумал, что это было довольно серьезно.


- Не тогда, когда ты хорошо знаешь, что он собирался сбежать. Эй-элл, это то, для чего мы пришли. Его побег".


"Что случилось потом?"


"Ну, сэр, дерганье становится очень сильным, затем прекращается, поэтому я поворачиваюсь к Леону: "Хорошо, что происходит?" Леон пожимает плечами и говорит: "Не знаю", говорит, что все было не так, как предполагалось. Я говорю: "Ну, спусти его задницу !" Как раз в это время звонит мой мобильник. Это был Джеральд, смеялся! "Хауи, - говорит он, - увидимся на Стрипе позже". Хватит пялиться на этот пустой мешок для тела. Я поменялся местами с манекеном наверху. Затем машина Джеральда заводится на стоянке, загорается свет, два раза гудит гудок, и он уезжает. Черт возьми!, парень хорош. Уходя, мы сделали несколько комментариев о том, как глупо ты себя чувствуешь, когда тебя обманывают. Мой приятель Карл сказал об этом лучше всех: то, что хозяин тебя облапошил, не меняет того факта, что тебя никто не обчищал.


- Кто обнаружил тело?


- Леон, помощник Джеральда. На следующее утро Леон пришел на работу, завел кран, развернул стрелу, опустил манекен на опорную площадку за небольшим навесом и пошел по своим делам в мастерскую. Около полудня он вышел назад и увидел двух койотов, "рвущих" мешок с телом. Должно быть, это был испуг. Они грызли руку и шею Джеральда и низко ползли, мотая головами из стороны в сторону, пытаясь содрать плоть. Когда они услышали Леона, они убежали, и бедный старый Леон увидел обглоданное лицо Джеральда и его немигающие старые мертвые глаза. Хоуи замолчал после этого рассказа о событиях, словно пытаясь стереть описание Леона из своего банка памяти.


- Что ты думаешь об этом, Хоуи? Я попросил.


- Полицейские сказали, что это, должно быть, запись голоса Джеральда, которую этот сукин сын проигрывал по моему мобильному телефону, чтобы отвлечь нас. Блин, вот что я говорю. Это Джеральд уехал на своей машине, я это знаю. Он такой хороший. Кто-то убил его задницу и посадил обратно на кран. Проклятый полицейский не хочет слушать.


"Трюк был создан для вас. Вы знаете, как это работает?


"Нет, я никогда его не исполнял. Секрет вышел вместе с Джеральдом. Нам нужен техник, чтобы разобраться с этим сейчас.


Я послал Хоуи сделать несколько телефонных звонков и попытаться найти мастера трюков , как он это назвал. На кухне мы с Кэм сели за чашку кофе. Я спросил о других странных событиях, о которых он упомянул по телефону.


"Первой сумасшедшей вещью, - сказал он, - была одна ночная поездка по Восточному Фламинго. Хоуи остановился на красный сигнал светофора, который затем стал переключаться между красным, желтым и зеленым. Но каждый свет горел всего несколько секунд. Примерно через двадцать циклов свет стал зеленым. Как только Хоуи пересек перекресток, его подушки безопасности сработали. Он не справился с управлением и перепрыгнул через бордюр".


Я сказал: "Это, конечно, странно, но немного милостиво".


"Согласовано. Но через несколько дней в отеле и казино "Лувр" в центре города он садится в лифт и нажимает кнопку четвертого этажа. Лифт идет до восемнадцатого, верхнего этажа, останавливаясь на всех четных этажах. Однако дверь лифта никогда не открывается. На спуске тот же сценарий, только с нечетными этажами, вплоть до первого. Потом лифт поднялся на четвертый этаж, и дверь открылась".


- Опять же, довольно безобидно. Может случиться с кем угодно".


"Теперь поймите это, Странное Происшествие Номер Три. В субботу Хоуи едет на своем Ford Explorer в спортзал, и когда он выходит, на стоянке бок о бок припарковано пять одинаковых Explorer. Никто из них не его. Его обнаруживают в полицейском комплексе после того, как его отбуксировали из запретной для парковки зоны. Как насчет этого?" Я сам начал задаваться вопросом. "Полиция отмахнулась от этих инцидентов как от шуток против Хоуи. Они не чувствовали себя причастными к убийству".


Мы не слышали, как Хоуи вошел на кухню. Он начал говорить, наливая себе чашку Джо. - Это не так уж и таинственно, Пит, - сказал он, - когда ты это слышишь. Я нашел детонатор с дистанционным управлением, который активировал мои подушки безопасности".


Кам добавил: "Хоуи ездит на East Flamingo почти каждую ночь в одно и то же время. Было просто настроить световую последовательность и включить ее, когда он подъедет к перекрестку. Так что, кто бы это ни был, он должен был быть рядом".


"Да, и мой офис находится в отеле "Лувр", - сказал Хоуи. "Легко запрограммировать компьютер лифта, а потом устроить мне засаду, чтобы провернуть трюк".


"И я полагаю, вы ходите в спортзал в одно и то же время каждую субботу?" Я попросил.


"Конечно да."


"Ну, на какое-то время никаких регулярных мероприятий. Иметь дело?"


"Иметь дело!"


Он казался таким благодарным за соучастника в этой тайне. Озорство есть озорство, но убийство было холодным и расчетливым. - Вы двое, кажется, чувствуете, что убийца - мастер трюков, учитывая продолжающиеся розыгрыши. Но убийце не нужно знать трюк, чтобы убить, а затем поместить тело обратно на кран. Разве он не мог шпионить за Джеральдом и следовать за ним, когда он уезжал с демонстрации?


- Мог бы, - сказал Кам. - Если ты не ошибаешься, Хоуи, и голос, который ты слышал в телефоне, был записью или подражанием. Тогда кто-то, кто знал этот трюк, мог саботировать его, и Джеральд все это время был на подъемном кране, без манекена.


"Черт, это могло случиться в любом случае, конечно же".


- Хоуи, ты уверен, что это был голос Джеральда?


- Это было похоже на него, Пит. Но, я не знаю, не мог поклясться в этом. Как, черт возьми, мы узнаем?


"Я начинаю совать нос и зарабатывать себе на жизнь, вот как. Кстати, что случилось с манекеном, который должен был быть в сумке?


Хауи и Кам застенчиво переглянулись, как бы говоря, почему мы не подумали об этом. Кам вздохнул: "Это мой Питер", - и усмехнулся.


Я решил, что лучше всего начать с места происшествия, поэтому я прыгнул в "Ягуар" и опередил его к территории Джеральда. Леон не знал, кто я. Я стал репортером из ЛА "Фриланс", - сообщил я Леону, протягивая ему свою визитку. - Меня зовут Энтони Нукейс. Вы, наверное, видели мою подпись в каком-нибудь журнальном журнале.


- Что я могу сделать для вас, мистер Нукес?


"Я не думаю, что местная пресса отдала должное этой истории. Они упускают из виду то, что не делают акцент на вашей точке зрения. Я хотел бы сделать вам эксклюзивное предложение.


- Я рассказал все, что знаю. Как можно было сделать из этого эксклюзив?"


- Оставь эту часть мне, сынок. Вы читали историю о том, что у тогдашнего президента Клинтона был ребенок от блондинки-марсианки? Это была моя сенсация".


Леон согласился на пятьсот авансом и две тысячи после публикации.


"Сначала покажи мне окрестности, после чего мы можем немного посидеть и освежить твою память о том, что ты видел той ночью".


Меня устроили для интимной экскурсии по стоянке, и Леон рассказал мне о некоторых тайных иллюзиях, которые все еще находятся в разработке. "Я пока не в лиге Джеральда, - сказал он, - но я доберусь туда, вот и увидишь".


- Ты знаешь, как сработал трюк, убивший Джеральда?


- Я уже сказал полиции, что не делал этого.


- Это была полиция, и нет смысла выставлять на всеобщее обозрение хороший трюк, верно? Но вы должны иметь некоторое представление о том, как это было сделано. Хороший ученик, как ты.


- Нет, сэр, я точно не знаю. Некоторые вещи Джеральд держал очень близко к своему жилету и вообще не показывал. Он работал в сумасшедшие часы, просто чтобы никого не было рядом, пока он тестировал вещи. В том числе и я".


У меня было ощущение, что он лжет.


Удивительно, что можно сделать с помощью нескольких невинных слов, вырванных из контекста. К тому времени, когда мой разговор с Леоном закончился, у меня было достаточно информации, чтобы написать отличный материал для выпуска The Inquiring National Globe для супермаркетов на следующей неделе. Видите ли, я действительно написал ту статью о Клинтон и белокурой марсианке, основываясь на фактах и очень новаторской интерпретации (моей собственной) фактических сделанных заявлений (собственно интервьюируемого). Обратите внимание, что все использованные утверждения относились, но не обязательно были сделаны в один и тот же день, в одном и том же месте, по одному и тому же вопросу или одному и тому же интервьюеру. Энтони Нукейс был в некотором роде настоящим и обладал достаточным влиянием, чтобы публиковаться в любое время, когда он хотел. По правде говоря, газета принадлежит его... моей... сестре Анжелике. Она же придумала мне псевдоним. Сестрёнка называла меня чокнутым, потом мистер А. чокнутым. Мистер А. Наткейс стал Энтони Нукейсом, моим подписчиком.


В тот вечер, вернувшись к Кэму, я спросил: "Во сколько ты закончил свое последнее выступление?"


"Мое последнее потрясающее появление в 2 часа ночи. Почему?"


"Давайте внимательно осмотрим территорию Джеральда, без предупреждения и неожиданно. Думаю, мы сами сможем понять, как сработал этот трюк, и Хоуи тоже должен быть там".


- Встретимся в холле отеля в 14:15, - сказал Кам. - Мне нужно несколько минут, чтобы освежить помаду.


- Мило, - ответил я.


- На самом деле ослепительно, - сказал он и ушел. Он резко обернулся в дверях. В своем лучшем "Мэй Уэст" он сказал: "О, кстати, сегодня вечером там будут твои старые друзья. Возможно, ты захочешь прийти пораньше и потанцевать.


Я сделал! Это была большая толпа.


В 2:45 Хоуи, Кам и я припарковались примерно в миле от пункта назначения и вошли внутрь. Мы втроем были чертовски готовы ко всему. Кам предоставил головной убор ночного видения и ультрафиолетовое поисковое оборудование. У него был свой Глок; У меня была Голда, мой позолоченный 357-й калибр, а Хоуи был вооружен парой метательных ножей на быстродействующем снаряжении, подобных которым я никогда не видел.


Быстро осмотревшись, я спросил Хоуи: "Где именно стоял Джеральд, когда вы застегивали его в мешок для трупов?" Он огляделся, чтобы сориентироваться. "Кто-то передвинул кран, но я думаю, что он был прямо там. Значит, он, должно быть, стоял... где-то там. Он подошел к месту и указал вниз. "Ага, вот крановые пути, и стрела, наклоненная вперед, должна была быть в нескольких футах от этого места".


"Как, черт возьми, ты мог заставить что-то исчезнуть с этого места?"


"На сцене у вас будет люк, - ответил Кам. "Здесь, ну, я думаю, у вас может быть люк".


Мы втроем представляли собой зрелище, опустившись на четвереньки, царапая грязь и изучая землю ультрафиолетом, ползая во все расширяющемся радиусе. Кам попал в грязь, без каламбура. "Посмотрите на это, - сказал он.


Это был контур чего-то квадратного, контур, выделенный двумя разноцветными песками в ультрафиолете, невидимый невооруженным глазом.


- Что нам теперь делать, копать? - спросил Хоуи.


Кам, все еще стоявший на коленях, посмотрел вверх. "Если это вход, то должен быть и выход".


"Это место занимает около двадцати акров, так куда нам смотреть с другой стороны?" Хоуи ответил на свой вопрос: "Начнем с того места, где вас никто не увидит, когда вы выйдете", - предложил он. "За или внутри одной из этих конструкций, чтобы Джеральд незаметно добрался до своей машины, пока мы смотрели трюк".


Еще двадцать минут напряженных поисков привели к входу, ведущему в туннель. Еще двадцать минут под землей, и мы обнаружили еще двенадцать входов, лабиринт соединяющих их туннелей и большую (двадцать футов на тридцать футов) мастерскую с двенадцатифутовым потолком. Под главным люком лежал манекен, еще два целых мешка для трупов и тринадцатиканальный пульт дистанционного управления, каждый канал управлял одной из люков.


"Проклятие!" пришел от Хоуи, когда мы сели за стол в подземной мастерской. - Я приходил сюда много лет и понятия не имел, что эта штука здесь есть.


Вместе взятые, манекен, мешок для трупа и люк раскрывали механику трюка, и, хотя теперь мы знали, как именно, они не пролили свет на то, произошло ли убийство на кране или вне его. Одно можно сказать наверняка: убийца знал об этом подземном лабиринте, и я полагал, что Леон знает больше, чем показывает. Сколько еще можно было только догадываться.


Немного вздремнув, мы отправились в Перечную мельницу позавтракать и побеседовать. Я сказал: "Возьмите комплекс под наблюдение. Этот шутник-убийца обязательно окажется достаточно эгоистичным, чтобы вернуться.


- Идея получше, - возразил Кам. "Я беру отпуск на несколько дней и захожу в туннельную систему. Помимо того, что я присутствую, если покажется ползучесть, я могу осмотреть, что там внизу. Кто бы это ни был, более чем вероятно, что он оставил следы визита.


"Как, черт возьми, мы узнаем, был ли Джеральд там все время или его посадили после того, как он умер?"


"Это встанет на свои места, когда у нас будут все части", - ответил я.


"Я могу получить контрафактную копию этого полицейского отчета", - сказал Хоуи.


"Действуй. И пока вы этим занимаетесь, соберите всю возможную информацию о покойном: его семью, наследников, деловые отношения, друзей, врагов и тому подобное. Кам, сделай так, как ты предложил, и посети лабиринт. Если что-то найдешь, звони. Если нет, то встретимся у вас через сорок восемь часов. А пока мне нужно написать статью.


Убитый фокусник общается с учеником, Энтони Нукес


"Как будто его голос донесся до меня из туннеля", - сказал Леон Гастингс этому репортеру. "Это произошло после того, как его подняли с помощью крана. На его шее была затянута петля, я заглушил двигатель и начал слезать с кабины, когда услышал это. - Это так же просто, как грязь под ногами, - сказал он. Еще я видел что-то в темноте над офисом, но не обратил на это внимания, думал, что мой разум просто шутит. Но..."


В статье было достаточно инсинуаций, чтобы любой, кто знал о лабиринте, знал, что я тоже знал о нем.


Я позвонил сестре, как только статья была закончена, и попросил включить ее в недельный номер, который должен был выйти через три дня. Прекрасно зная, что журнал готов к печати, но что это можно сделать, я ожидал от Сестрички шутливых хлопот и не разочаровался: "Конечно, мистер Чокнутый, для вас, что угодно. Остановите прессу и весь этот джаз, как Клодетт Кольбер и Кларк Гейбл в любом фильме. Ну это не кино. Что заставляет вас думать, что вы можете позвонить совершенно неожиданно и получить все, что захотите? Только потому, что ты мой любимый единственный брат, да? Ну ладно! Теперь ты должен мне один. Нет, сделай это другим. Та-та пока, Питер, дорогой.


В этот момент для меня это стало игрой ожидания: чтобы Кэм позвонил, чтобы Хоуи вернулся и чтобы статья вышла. Кстати говоря, когда Хоуи вернулся в тот день, он пригласил меня на ужин и танцы. Совершенно невероятная ночь. Вегас - это адское место для ожидания.


На следующее утро в 10:45 меня разбудил звонок Кама. Черт, я никогда так не спал и даже не слышал, как Хоуи ушел.


- Похоже, я разбудил тебя, братан. Что ты сделал?.."


"Неважно. Как дела?"


"Прочитал кучу заметок, оставленных Джеральдом, много технической магии, запертую коробку, которую я гадал, открывать ли, и несколько трюков на разных стадиях завершения. Что вы думаете?"


- Принеси коробку и бумаги и возвращайся в дом, здесь мы со всем разберемся.


"Верно. Да, кстати, Хоуи позвонил мне и сказал, как мило ты выглядишь, когда он ушел сегодня утром.


"Уколоть!"


- Спасибо, дорогая, я скоро буду дома.


Кам и Хауи появились одновременно. Не было ни малейшего намека на события прошлой ночи. Это было прямо к делу, когда Хоуи бросил конверт на кофейный столик.


- Это, милые друзья, отчет полиции. И Джейкоб Файнголд, мой и Джеральда адвокат, сказал мне, что собирается прочесть завещание Джеральда томморра. Если мы хотим услышать это наедине, будь в его офисе в девять утра. Кроме того, у меня есть куча другой информации".


- Сначала протрите эту коробку пылью, которую я нашел, - сказал Кам. - Я обращался с этим осторожно, так что любые оставшиеся отпечатки не должны быть повреждены. Он положил металлический сейф поверх полицейского отчета и быстро снял два комплекта отпечатков. Он отвез их к другому другу Хоуи, который специально на них напал. Ни один из наборов не принадлежал Кэму.


Ящик был офисного типа со средней степенью безопасности, который использовался в основном для защиты от огня. Мы взломали его с помощью дрели, долота и монтировки. В нем мы нашли историю жизни Джеральда Тэннона. Это было в формате заметки, написанное от руки и в хронологическом порядке: создание его автобиографии и, возможно, уничтожение его убийцы.


В полицейском отчете, когда его получил Хоуи, не было ничего особенного. В нем говорилось, что вскрытие показало, что Джеральд Тэннон умер от удушья из-за петли, надетой на его шею во время выполнения трюка со спецэффектами. Приблизительное время смерти соответствовало временным рамкам, в течение которых был выполнен трюк. Единственной причиной для подозрения в нечестной игре был телефонный звонок, полученный Хоуи Табором, звонивший представился погибшим, а также автомобиль погибшего, который уехал, когда он висел на кране. В нем также говорится, что в настоящее время подозреваемых нет.


Другое дело, какую дополнительную информацию добыл Хоуи. У нашей жертвы был двоюродный брат, живший в Вегасе, с которым у него были очень громкие и враждебные отношения.


- Блин, я узнал, что Джеральд все сделал для этого мальчика, когда он приехал с Востока, лет шесть назад. Кажется, парень, которому в то время был двадцать один год - его зовут Рэнди Нимой, - серьезно подсел на шоу-бизнес. Он попробовал свои силы в стендапе, попал туда, куда его больше не пускали ни в халявы, ни в забавные комнаты. Поэтому он отправился к Джеральду за некоторыми фокусами и иллюзиями, которые у него получились. Хей-элл, Джеральд даже отправил его в школу магов. Малыш быстро провалил курс. Денди Рэнди Нимой не был предназначен для славы. Он обвинил в том, что оказался на дне ведра, своего состоятельного двоюродного брата с хорошими связями, который отказался идти на милю экстрима. Однако Дэнди Рэнди все еще в шоу-бизнесе. Он устраивает вечера караоке в паре крутых забегаловок на Боулдер-Хайвэй".


"Почему бы нам не взять по горсти заметок Джеральда и прочитать их сегодня вечером в качестве домашнего задания", - предложила я. - Утром мы увидим завещание в офисе адвоката Файнголда, а завтра вечером сможем зайти и посмотреть караоке-шоу Денди Рэнди, где бы оно ни было.


- Риты, - добавил Хоуи. "Сегодня ночью он у Риты. Плохое место.


- Плохое лучше, - вмешался Кам. - Думаю, я возьму выходной, не хочу пропустить ничего плохого.


В два тридцать утра Хоуи постучал в дверь моей спальни. "Пит, взгляни-ка сюда, сюда", - сказал он, протягивая мне заметки, которые читал. Несколько абзацев были отмечены неоновыми стикерами. Они описали первый набег Джеральда в шоу-бизнес с партнером по имени Закари Рихтер. Закари, судя по записям, был талантлив, но бездельник и немного буйный. Примерно через два года попыток собраться вместе для толчка к большому моменту Джеральду это надоело, и он разорвал отношения. Закари бесследно исчез, бросив жену и двухлетнего сына. После его исчезновения у Полли Рихтер и Джеральда был роман около года, после чего пути разошлись. Полли снова вышла замуж, и после юридических споров ее новый муж усыновил ее сына Леона. Тот самый Леон, который был учеником и помощником Джеральда. Полли никогда ничего не рассказывала сыну о его настоящем отце. Она привила Леону любовь ко всему волшебному, и на восемнадцатый день рождения Леона связалась с Джеральдом и спросила, наймет ли он его. "Если он сможет его разрезать", - был ответ. Леон приехал в Вегас, пробовался у Джеральда и добился отличных результатов. Отношения между Полли, Закари и Джеральдом по соглашению должны были храниться в секрете.


Я посмотрел на Хоуи, который сел рядом со мной на кровать.


- Ты знаешь, где сейчас живет Полли Гастингс?


- Я думаю, это где-то в Индиане. Это не должно быть слишком большой проблемой, чтобы выяснить это.


- Узнай, позвони ей и привези сюда, если она приедет. Я все еще не слишком уверен в том, что Леон ничего не знает. Слишком удобно.


"Подождать до утра?"


"Конечно."


"Хороший. Кин я остаюсь?


Я почесал затылок, наморщил лоб и сказал: "Ну..." - наклонился и выключил свет.


В "Последней воле и завещании" Джеральда было два пункта.


(1) Моему двоюродному брату Рэнди Нимою я настоящим завещаю одну дюжину резиновых цыплят и одну дюжину резиновых какашек в качестве награды, достойной самого крупного куриного дерьма, которого я знаю, и я прошу прокурора Финголда отправить этот пресс-релиз редактору развлекательных программ Review. -Журнал:


Покойный Джеральд Тэннон, прославившийся в Magic Sanctum, завещал своему двоюродному брату Рэнди Нимою "Дюжину резиновых цыплят и дюжину резиновых какашек в качестве награды, достойной самого крупного цыплячьего дерьма, которого я знаю". Имуществом Джеральда занимается поверенный Джейкоб Файнголд, которому поручено доставить вышеупомянутый приз.


(2) Будет проведен конкурс для определения получателя моего имущества. Участники, перечисленные ниже, должны придумать трюк, иллюзию или трюк, производство которых стоит менее пяти тысяч долларов. Они должны доставить его мистеру Фингольду не позднее пяти часов тридцатого дня после прочтения этого завещания. Мистер Файнголд, которого я назначил распорядителем моего имущества, в свою очередь выберет трех судей, которые должны единогласно определить победителя.


Участники:


Эйб и Малышка


Денди Рэнди Нимой


(Я все еще даю ему шанс на фамильные драгоценности.)


Леон Гастингс


Хитрые Карсоны


Великолепная Миллисент Блэр


Стоимость моего имущества, указанная в этом завещании и подтвержденная Noble, Knoble & Nobull, CPA, составляет шесть миллионов семьсот пятьдесят одна тысяча долларов и восемнадцать центов. Иди разберись!


Финголд посмотрел поверх своих очков и сказал: "Конкурсанты были уведомлены и будут здесь на официальном чтении сегодня в четыре дня".


Я положил конверт с автобиографическими заметками Джеральда перед Файнголдом. - Сэр, что вы можете сказать нам об этом?


Он вынул содержимое из конверта. "Откуда у тебя эти записи? В последний раз, когда я их видел, Джеральд забрал их здесь, в офисе, после того как я закончил их проверку на предмет возможной клеветы, и собирался положить их в свой пожарный сейф. Где они были?


Хоуи подробно рассказал своему адвокату о событиях, которые привели нас к открытию лабиринта. Удивительно: речь Хоуи на самом деле начала звучать для меня лирично.


- Вы знаете что-то странное, мистер Пэнси? - сказал Файнгольд. "Кто-то вломился в этот офис за две ночи до убийства, но ничего не пропало и ничего не было нарушено. Как вы думаете, это может быть связано?"


"На данном этапе я склонен сказать "да". Но как это дерьмо.


Мы вышли из офиса и направились обратно к Кэм. Миссия Хоуи состояла в том, чтобы найти маму Леона. Мой южно-калифорнийский загар тускнел, поэтому я собирался поймать несколько утренних лучей Вегаса, а у Кама были дела в Федеральном здании. Сегодня вечером мы встретимся с кузеном Рэнди, а завтра моя статья будет на стендах.


В три часа Хоуи пришел с дерьмовой ухмылкой на лице, чтобы сказать, что Полли Гастингс приедет в Вегас завтра утром. Она попросила его ничего не говорить Леону, потому что ей очень хотелось самой рассказать эту историю, лично. Хорошая работа, Хоуи!


Пятнадцать минут пятого у меня зазвонил мобильный телефон, это был адвокат Файнголд. "Мистер Пэнси, кажется, теперь я знаю, кто вломился в мой офис и что было сделано".


"Что случилось?"


"Ну... прежде чем я смог прочитать часть о том, как Рэнди получил награду "Куриное дерьмо", он описал всем присутствующим ее суть. Сказал, что они с Джеральдом придумали это как отличный рекламный ход на случай, если с Джеральдом что-нибудь случится.


- Разве это невозможно?


"Нет, это не так. Первоначально Джеральд оставил все Рэнди, но изменил свое завещание более года назад. Джеральд сказал мне, что не контактировал со своим двоюродным братом с тех пор, как внес изменение. Он попросил меня обращаться с документом в строжайшей секретности. Он даже пошутил: "Я хотел бы передать свое завещание Рэнди, прежде чем умру". Он все еще думает, что он выгодоприобретатель. Это похоже на человека, который позволил бы свою шутку? Я так не думаю. Нет. Рэнди пытается сохранить лицо. Вы думаете, что он убийца?


"Я не могу сказать это с какой-либо степенью уверенности. Скажем так, он занимает первое место в нашем списке".


Клуб Риты не тот клуб, который приходит на ум, когда вы думаете о Лас-Вегасе. Кам описал декор как ранний неуклюжий . Мы втроем произвели фурор, просто появившись ухоженными и в чистой одежде.


Есть поговорка, которая гласит: "Никогда не носите с собой оружие, если вы не собираетесь его использовать". Мы были там, чтобы разжечь огонь под Дэнди Рэнди, а не стрелять в кого-то, так что мы не собирались. За исключением Хоуи, который был одет в быстродействующий костюм для метания ножей под замшевой курткой-бомбером.


Рэнди вышел из-за кулис и начал шоу через несколько минут после нашего прибытия. На самом деле неплохо. Он был скорее стилистом песен, чем певцом, и сделал то, что Джонни Карсон брал интервью у Мэрилин Монро и Джона Кеннеди. Он заметил Кэма и объявил в микрофон: "Ух ты, ребята, угадайте, кто сегодня в гостях у Риты? Это самая кричащая Королева по эту сторону Стрипа, Фагот Кам, женщина-двойник, и похоже, что она привела с собой двух своих сестер. Арнольд, почему бы тебе не пойти поприветствовать наших гостей? Арнольд вышел из бара. Шесть-два, может быть, 325 фунтов, и одет в самую гротескную гавайскую рубашку, которую я когда-либо видел. Все измерения этого парня были большими числами, за исключением того, что размер шляпы Арнольда и IQ были такими же.


- Ты анютины глазки? - спросил Арнольд Кама, положив указательный палец Каму на лоб.


"Нет, я королева, он анютины глазки", - ответил Кам, указывая на меня и ухмыляясь.


"Что ты думаешь о моей яркой, яркой рубашке, педик?"


- Вот почему все слоны носят серое, Арнольд. Из-за этого они выглядят такими стройными".


Арнольд двинулся к Кэму, и несколько парней из толпы покрупнее двинулись к нам. Прежде чем халк за соседним столиком успел подняться на ноги, Кам сломал указательный палец Арнольда, швырнул его на пол, наступил ему на пах и лишил его возможности двигаться. Я ударил тыльной стороной руки халка из-за соседнего стола после того, как он встал, и сломал ему нос. Хоуи запрыгнул на наш стол, крича во всю глотку, привлекая внимание публики. Пока они наблюдали за ним, и невероятно быстрым движением, Хоуи достал нож из кобуры за шеей, метнул его и попал в яблочко по мишени, висящей примерно в 30 с лишним футах. Его следующий бросок застрял в деревянном полу между ногами чувака размером с Арнольда. Здесь стало так тихо, что можно было слышать, как нож вибрирует, как камертон. Хауи посмотрел на толпу и спросил: "Следующий?"


Я вскочил на сцену и бросил Рэнди на танцпол.


- Не двигайся, дерьмовый ублюдок, просто слушай. Я знаю, что ты знаешь о лабиринте под Святилищем Магии, что ты был там и, вероятно, совершил убийство. Я также знаю, что вы вломились в офис прокурора Файнголда, чтобы подсмотреть завещание Джеральда. Я пока не могу этого доказать, но, поскольку Малыш Бо Пип мой свидетель, я это сделаю.


На стоянке Кэм сказал: "Это было настоящее шоу, Хауи. Думаю, они поняли суть. А Малыш Бо Пип в качестве свидетеля? Питер, это был блестящий ход.


"Спасибо, как раз казалось, что нужно сказать".


Хауи посмотрел на Кэма и покачал головой: "Черт возьми, я никогда не видел тебя с крутой стороны".


- Я всего лишь пудреница, - ответил Кам.


- Да, конечно, чувак. Но ты должен говорить о порохе.


Мать Леона приехала из Терре-Хот в 10 утра следующего дня. Я подобрал ее в McCarran International и решил, что остановка в IHOP растопит лед, прежде чем идти к дому. Нет игральных костей. Полли Гастингс хотела сразу перейти к делу. Полли Гастингс - красивая, хорошо одетая, умная женщина, чья профессия ведущей новостей на крупном телевидении в Индиане привела ее к прямолинейному и серьезному подходу и в личной жизни.


Она, Кам и я сели в гостиной за рюмкой Гран Марнье, и именно она начала разговор.


- Как мой сын фигурирует во всех этих интригах, джентльмены?


Я ответил: "Во что мне трудно поверить, миссис Гастингс, так это в то, что такой умный человек, как ваш сын, мог работать так же тесно, как он работал с Джеральдом, так долго, как он работал, не зная о существовании лабиринта под Волшебное святилище". Затем я рассказал ей обо всем, что произошло к этому моменту.


"Господа, отца Леона, Зака, Джерри и меня называли "Два парня и леди", когда мы только начинали свой путь в шоу-бизнесе. Джерри был идейным вдохновителем костюма, я украшала собой витрины, а Зак доставлял комическое облегчение и болтал, пока выполнялись трюки. Он очень завидовал известности Джерри и его статусу топ-банана и открыто выражал свое неудовольствие".


- Опиши вокал, - сказал Кам.


"Обзывание на публике, крики без причины, пьяное поведение на сцене во время номера. Джерри безуспешно пытался обойти и преодолеть воображаемые опасения Зака, и примерно через два года группа распалась. Я уехала годом ранее, чтобы принять материнство. Я не видела и не слышала о своем недовольном бывшем муже с тех пор, как он исчез более двух десятилетий назад. Но что-то, связанное с мистером Пэнси, заставило меня задуматься. Зак отлично изобразил Джерри в рамках нашего выступления. На самом деле, даже вне сцены вы никогда не узнаете, звонил ли Джерри или Зак по телефону или у двери".


- Unt zoe... - произнес Кам с карикатурным немецким акцентом. "Вот теперь это призрак-призрак, которого не видели уже двадцать лет. Ведди интересно".


"Пожалуйста, позвольте мне позвонить, встретиться с моим сыном и рассказать ему о прошлом. Тогда я приведу его сюда, чтобы вы допросили. Я не думаю, что мой мальчик стал бы лгать мне или вам. И я определенно не думаю, что он способен на убийство".


- Никакого неуважения, мэм, но так сказала мать Аль Капоне, - пошутил Кам.


"Я думаю, что это был бы потрясающий следующий шаг", - сказал я. - И, пожалуйста, зовите меня Пит, а мистера Посмешища вон там, Кам.


"Зовите меня Полли. Могу я одолжить телефон и машину?


Кам ответил на звонок. Это был адвокат Финеголд, который просил его прийти в офис без объяснения причин. Кам сказал "конечно" и ушел. Я вышел и взял экземпляр газеты, в которой была моя статья. Хоуи был там, когда я вернулся; он также взял газету. -- Как, черт возьми, ты умудряешься так гримировать?


"Легкий. Английский - такой невероятный язык, в котором ничто не кажется очевидным".


В двадцать минут второго подъехали Полли и Леон.


После двух часов вопросов и ответов, когда я почувствовал себя комфортно с Леоном и Полли, я был уверен, что Леон невиновен. Леон казался искренним в своем горе и чувстве вины. Он подумал, что если бы он был более внимательным, то мог бы предотвратить убийство. Джеральд приложил огромные усилия, чтобы сохранить свою тайну от всего мира, и как бы хорош ни был Джеральд, почему я не могу поверить, что он может хранить это в тайне от своего помощника? Помощник, который играл по правилам и всегда делал то, что ему говорили. Умный парень, Леон: у него просто не было уличного ума. Хоуи согласился.


Моя сестра Анжелика связалась со мной по домашнему телефону Кама.


"Питер, дорогой, кто-то звонил и спрашивал, как связаться с мистером Нюкейсом. Он оставил загадочное сообщение, которое, по его словам, вы поймете... "Скажите мистеру Нукесу, что кто-то хочет поговорить с ним о подземном мире, и что слово " подземный мир " должно быть написано заглавными буквами". Что это значит?


"Бинго. Джекпот. Блэк Джек. У нас есть акула на линии. Дайте ему номер моего мобильного телефона Nucase и скажите, чтобы он звонил в любое время. О, и сестренка, я вам в большом долгу.


"Разве я не слышал этого раньше? Ну хорошо, соберу по-крупному. Будь осторожен, псих. Underworld заглавными буквами не звучит как забавная игра".


Кам приехал на новом Hummer 2 с ящиком размером с сундучок сзади. "Это, мои дорогие американцы, - сказал он, представляя ящик как приз в "Цена правильная ", - и то, что здесь, - указывая на свою голову, - приведет прямо к нашему преступнику".


"Эй, Пит, готов поспорить с тобой на любую сумму, которую ты считаешь, и даю шансы двадцать к одному, что оба контейнера, на которые он в шутку указал, пусты".


"Смешно, сынок. Вы, ребята, помогите мне с этой штукой.


Это было тяжело. Когда мы поставили его в музыкальной комнате и открыли, Кам снова начал играть.


"Леди и джентльмены, мы имеем перед собой заявку Дэнди Рэнди Нимоя на конкурс недвижимости. Вам не кажется странным, что она была завершена всего через два дня после прочтения завещания? Ладно, со мной тоже. Этот щеголеватый трюк был украден из лабиринта, и мы можем это доказать. Как, спросите вы? Он полез в свой портфель и вытащил набор планов. "Эти планы, для этого трюка, взяты мною из лабиринта. Уловки для всех других планов, которые я нашел, все еще были там. Не хватало только этого трюка".


Леон вмешался: "Я узнаю некоторые части! Я заказал их мистеру Тэннону.


"И, леди и джентльмены, что касается содержимого этого другого пустого контейнера..." Кам продолжил, что после того, как он понял, что у него есть, он пошел в дом Рэнди. Дома никого не было, поэтому он сделал то, что полиция не может или не должна делать: он стал гостем. Внутри он нашел заметки и рисунки, которые использовались для проделывания трюков с Хоуи.


"Где сегодня появляется Рэнди?" - спросил я Хоуи.


"Снова у Риты. Это должно быть весело.


Кам хвастался: "Давайте сначала отпразднуем. Ужин за меня у Ломбарди.


Мы договорились встретиться у Ломбарди в девять.


Звонок раздался на полпути к десерту.


- Встретимся в Маунт-Чарльстон-Лодж через сорок пять минут, - сказал незнакомый голос. "Выезжайте на 95, поверните налево на 156, затем двигайтесь по кольцу до 158 и 157. Будьте одни, без копов и без попутчиков. Я буду наблюдать и сигнализировать вам. У меня есть информация о том, что происходит, мистер Нукес. Если хочешь, не предавай меня".


"Как мы справимся с этим, Пит? Ты не пойдешь туда один, - сказал Кам.


"Я могу справиться с этим ублюдком. Кем бы он ни был, он считает, что имеет дело с репортером. Так что я собираюсь доесть десерт, немного прокатиться по горам и поймать себе двуногого шалуна. Вы с Хоуи идете к Рите, чтобы проверить, не Рэнди ли нам звонит.


"Может быть сообщником", - добавил Хоуи. - Это не обязательно должен быть сам Рэнди. Может, шесть миллионов долларов, какой-нибудь парень может поискать помощи.


Гора Чарльстон и Лодж находятся прямо за углом от Вегаса. Туда ходят в основном местные. Он деревенский и лесистый, а его вершина находится на высоте почти 12 000 футов над линией снега. В старые времена это был единственный источник древесины для шахт в этом районе. Теперь это национальный лес Тойябэ. Красивое место, чтобы поймать убийцу.


Мы все были так заняты составлением заговоров и планированием, что никто не заметил, как Леон вышел из-за стола. Черт возьми, он подключил мой "Ягуар" и отправился на рандеву в одиночестве.


"У него хороший пятнадцатиминутный прыжок на нас. Садись, - приказал Кам, запуская двигатель своего нового навороченного "Хаммера-2". Я впервые увидел, как Полли потеряла самообладание.


Пятнадцать минут были слишком большим прыжком, чтобы компенсировать это, особенно против моего XKE, но мы старались. На крутом повороте на 158-м шоссе нас спасло только выдающееся мастерство Кэма. Он увидел автомобильные фары, направляющиеся прямо на нас по нашей стороне дороги, и белые полосы, резко уходящие вправо. Он закричал "Черт" и резко свернул влево, прямо врезавшись в встречную машину. Мы приготовились к падению, и ничего не произошло, кроме того, что мы услышали звон разбитого стекла. Мы вышли из машины и поняли, что кто-то подстроил хитрый трюк. установлено большое зеркало, чтобы казалось, что машина едет прямо на нас, когда мы поворачиваем на повороте. Черная кровельная бумага закрывала центральные полосы и маркеры на плечах. Дополнительная бумага была нарисована, чтобы показать переулок, ведущий прямо через набережную. - Как, черт возьми, ты это понял? - спросил я Кама. Он ответил: "Я увидел в зеркале свой номерной знак перевернутым и пошел на это".


Примерно в пятидесяти футах вниз мы заметили фары моей машины. Леон не был таким искусным.


- Боже мой, нет! Полли застонала и бросилась за борт.


Хоуи остановил ее и держал. Мы с Кэм спустились вниз.


Я сложил руки рупором и крикнул Полли и Хоуи: "Он жив, но очень сильно ранен". Ремень безопасности и дуга безопасности спасли его задницу.


Кэм сказал Хоуи опустить лебедку. Мы соорудили своего рода носилки, используя брезент и распорки складного верха. Прикрепил его и лежащего без сознания Леона клейкой лентой из багажника моей разбитой машины. Мы позаботились о том, чтобы его шея и позвоночник были иммобилизованы. Кам с одной стороны, я с другой, мы позволили лебедке подтянуть нас вверх, удерживая носилки и Леона от ударов о камни.


Доставив Леона в отделение неотложной помощи больницы Маунтин-Вью, я послал Кэма и Хоуи разыскать Денди Рэнди и посмотреть, что он задумал. Хватит больше ходить вокруг да около и делать больно сукину сыну, если придется. Полли и я будем следить за ними и держать их в курсе состояния Леона.


Через два часа Леона выписали из операционной с положительным заключением. Несколько сломанных костей, все вправлены и в гипсе. Сотрясение мозга, достаточно серьезное, чтобы вызвать сильную головную боль, которая продлится несколько дней, но без необратимых повреждений. Внутреннее кровотечение, в порядке. Он был в критическом, но стабильном состоянии. Несмотря на успокоительное, Полли немного расслабилась после того, как ее впустили к нему.


Кам позвонил мне первым, и я сообщил ему хорошие новости. Он также сообщил мне новости. Он и Хоуи схватили Рэнди с парковки Риты, связали его и привезли к Кэм. Он был не тем, кто был на горе. Было много свидетелей, подтверждающих, что он выступал в ту ночь. Его история была такова: да, он проделывал эти шутки с Хоуи. Но кто-то, незнакомец, рассказал ему о туннельном комплексе и о том, что Джеральд изменил свое завещание. Он ворвался в офис Фингольда, чтобы проверить завещание на себе, а также посетил лабиринт. Он не убивал Джеральда. Однако после убийства он воспользовался возможностью украсть уловку. Рэнди чувствовал, что он создан для того, чтобы быть падшим парнем. Я сказал, что он полон дерьма, у него есть сообщник, и все это он сделал. Я сказал Каму оставить его здесь для меня, я буду дома, как только Леон очнется от наркоза.


Мы с Полли сидели в палате Леона в крыле интенсивной терапии, когда вошел мужчина в рабочей форме. Он наставил автомат 45-го калибра сначала на Полли, потом на меня. - Зак, - сказала Полли, - милорд, что вы делаете?


- Заткнись, шлюха. Вы двое чуть не заставили меня убить моего сына.


- Зак, я...


- Я сказал тебе заткнуться. Ты просто слушай. Много лет я наблюдал за тобой и моим сыном. Ты даже не рассказал ему обо мне. Если бы ты был, я бы вернулся. Он не знал, что идиотский телевизионный продюсер, за которого ты вышла замуж, не был его настоящим отцом. Как ты мог это сделать?"


"Я никогда..."


- Не говори больше ни слова, или я вышибу тебе мозги прямо сейчас. Последней каплей стало то, что ты уговорил Джеральда дать ему работу. Я видел, как растет его восхищение Джеральдом. Твой гребаный бывший любовник, мой гребаный бывший партнер-изменщик, зарабатывающий состояние, которое должно было достаться мне, и получающий любовь и уважение от моего сына, которые по праву принадлежат мне. Так что я медленно убил этого ублюдка благодаря его же вонючей уловке. Я..."


Настала моя очередь принять участие в действии. - Ты больной ублюдок, ты все равно нас убьешь, так что сделай это сейчас. Я не хочу больше слышать твою чертову жалкую историю. Ты заставляешь меня плакать".


- Думаешь, я не буду? Думаешь, я не буду? - повторил он дрожащей рукой.


- Я знаю, что будешь, но сначала ты заставишь нас слушать больше твоего дерьма. Ну, например, я... - начал я, поворачиваясь к Полли. При этом я выхватил свой "магнум" 357-го калибра из золотой ламе-кобуры под курткой и всадил ему пулю в лоб, сбив его с ног.


"Боже, Пит, как ты узнал, что можешь это сделать?"


"Курток его 45-го калибра не был взведен, и когда он размахивал руками, извергая яд, я знал, что он не сможет взвести курок и выстрелить до того, как я его поймаю".


Поместье выиграл не Леон, а Эйб и Бэйб. Но они оставили Леона и дали ему часть действия. Денди Рэнди до сих пор удивляет их у Риты. Кэм снова стала старой доброй дрэг-квин номер один в Вегасе. Эйб, Бэйб и Леон придумали для Хоуи представление, в котором, по моему настоянию, он должен был говорить. Я также назвал его поступок Хауи - сенной Гудини . Помимо моего гонорара, Хоуи также заменил мой XKE.


И я...


По обыкновению, я сидел в своем кабинете на Нумеро Уно Родео Драйв, в лоферах от Гуччи, костюме от Армани, рубашке от Лагерфельда и наплечной кобуре из золотой ламе, в которой я храню "Голду", мой позолоченный 357-й калибр с перламутровые ручки. Я был расслаблен, слушая медовые интонации Джонни Мэтиса, потягивая Perrier, просто ожидая, когда кто знает, кто войдет и попросит меня сделать черт знает что, кто знает где, когда мне позвонили из моей друг, Кам.


Теперь это конец


ЗАСТУКИВАНИЕ КОТА от Гей Толтл Кинман


Когда я попадал в Лас-Вегас, что случалось нечасто, я обычно направлялся в MGM и к определенному столу для игры в блэкджек, мое сердце бешено колотилось - не очень хорошо для пятидесятилетнего парня ростом 6 футов 2 дюйма.


На этот раз я вошел в Мираж, мое сердце было в том же состоянии. Пара красавиц они были, как мне сказали. Голубоглазые, белые, с лапами величиной с обеденную тарелку, амурские тигры устроили суд в своей берлоге со всеми своими восхищенными подданными по ту сторону толстой стеклянной перегородки.


Самец плескался в своем бассейне и точно так же, как и любой другой самец любого вида, наблюдал за ней, самкой, растянувшейся на карнизе, с одной ногой, свесившейся с края, и спящей.


Возможно.


Он ждал, пока она проснется, чтобы составить ему компанию? Или аудитория? Она спала или просто притворялась? Разбудит ли он ее, когда не сможет больше оставаться один?


Отличался ли он от меня?


Все любили этих тигров, судя по толпам у витрин и в магазине, покупавшим чучела-реплики.


Но кто-то любил их намного больше.


И это настоящая причина, по которой я был здесь.


Кто-то планировал их украсть. Я был здесь, чтобы остановить его.


"Почему" было вопросом, но не вопросом. Вопрос был в том, как. Если бы я знал это, моя работа в качестве частного детектива была бы намного проще. Мне нравилась простота в эти дни, но это было не то, что я получал.


Другой причиной, по которой я был здесь, была Мардж. Она стоматолог-гигиенист в Лос-Анджелесе, и она посещала конференцию в отеле.


Я мог сразу отличить их от других участников конференции. Шутки. Например, какие аттракционы в парках развлечений больше всего нравятся гигиенистам? Молярная подставка. Как они могут вам не нравиться?


О, да, была и третья причина, по которой я был здесь.


Моя дочь.


Мардж сказала, что на этот раз я должен позвонить ей, договориться о встрече, бла, бла, бла.


Мардж знает, как заставить меня делать то, что она хочет. Итак, звонок был на повестке дня, но сначала мне нужно было остановить кошачий сон.


Прежде чем я сообщил руководству, что готов приступить к работе, я начал. Я закрыл эти красивые пушистые тела и оглядел логово. Фальшивые скалы, похожие на пещеру с трех сторон, с уступом слева, проходами и настоящей пещерой справа. Вверху голубое небо. Ничего между ними.


Не мог себе представить попытку украсть этих двоих. Они выглядели как кошечки, но я не собирался туда вникать. Не в твоей жизни, точнее в моей.


Я достала свой блокнот и записала кое-что. Не могу поверить, как много я забываю в эти дни. "Может быть только хуже" - мысль, которая меня не волновала, поэтому я больше не думал об этом.


Вместо этого я воспользовался моментом, чтобы подумать о хорошем в жизни - о Мардж, тиграх и сегодняшнем ужине у Тиллермана, куда ходят местные жители. Сначала хороший Чивас со льдом в холле, затем я уселся за мой любимый столик со свежими лобстерами - и так было всегда, ирония судьбы здесь, в пустыне, но это Вегас - с бутылкой "Раймонд Кэб".


Хватит, вернемся к работе. Я пошел в Управление безопасности и встретился с Дугом Хассенфельдом, шефом. Мы вместе работали в полиции Лос-Анджелеса. Я уже делал для него несколько дел.


Мы немного поболтали о жизни в целом, каково было сейчас в Лос-Анджелесе, как жена. Он знал, что моя умерла, большая буква С, примерно в то же время, когда он устроился сюда на работу. Я еще не познакомил его с Мардж, но познакомил бы.


У него был другой офицер, Карен Графтон, и одна из дрессировщиков тигров, Мелисса Колдуэлл, чтобы показать мне все. Я имею в виду все. Каким-то образом эти две кошечки больше не выглядели такими милыми, особенно когда я узнал, сколько экскрементов они производят, как они выглядят и пахнут. Не слишком удивительно, что их было много, когда я увидел, что они ели. Они хорошо поели. Но, опять же, это Лас-Вегас.


Они выгнали двоих, пока я карабкался по берлоге в одолженных сапогах. Запаха я не ожидала. Думала ли я, что они пахнут детской присыпкой? Открытый сверху, тигры получали жару пустыни, но туман был постоянным, поэтому было сыро и прохладно.


"Тигры были выращены в парке дикой природы, - сказала мне Мелисса, - а не в джунглях, и им никогда не приходилось охотиться за едой. Сейчас они привыкли к людям, но это не значит, что они не вернутся к своей дикой природе в мгновение ока".


Я не планировал узнавать. Всегда.


Они показали мне систему безопасности - камеры, датчики, сигнализацию, что угодно, самое лучшее, насколько я мог судить, - снова Лас-Вегас. Никто не мог украсть этих двоих.


Я обменялся рукопожатием с Мелиссой и Карен, так как теперь мы говорили друг с другом по имени. Мелисса дала мне свою визитку. Как только я скрылся из виду, я записал, что она говорила о них, как о своих детях. Ей было около двадцати пяти, Карен лет на пять старше.


Я услышал, как зовут меня по имени, и обернулся. Мелисса. "Я забыла спросить вас, мистер Кендалл, - сказала она, - когда южная камера снова заработает?"


Я не думаю, что мой рот упал физически, но это точно произошло ментально.


"Я не уверен, что ты имеешь в виду."


"В вашей компании сказали, что собираются заменить южную камеру, но она все еще не работает".


"Южная камера? Я проверю это для вас. Я вытащил ее карту. - Я вернусь к вам, как только смогу.


"Хорошо!" Она ушла, раскачивая хвост.


Южная камера?


Я осмотрел стены и, наконец, нашел камеру, поворачивающуюся, чтобы наблюдать за толпой. Внизу была этикетка "Агентство безопасности Кендалла".


Я сел на ближайший стул.


Стечение обстоятельств?


Я так не думал.


Я вспомнил, как Даг познакомил меня с ними, и что я устанавливал систему безопасности для предполагаемого парка диких животных. Новость для меня, но я думал, что это должно было быть частью моего прикрытия.


Ни один из них даже не моргнул.


Они думали, что я Кендалл из Kendall Security Systems.


Но я не был.


Я отбросил эту мысль и подумал о том, для чего Дуг нанял меня на самом деле. Предполагалось, что покушение должно быть совершено где-то во время парада Четвертого июля с фейерверком, когда сотрудники службы безопасности отеля следили за карманниками, ворами в номерах и всеми прочими военными искусствами, которые происходят в отеле. Особенно отель в Лас-Вегасе. Дуг нанял дополнительную охрану, но мало что можно сделать. Дуг не мог превратить это место в вооруженный лагерь. И даже это может не сработать. О предполагаемом преступлении знали немногие. Я узнал об этом от парня, которого поймал на попытке ограбления одного из моих клиентов. До того, как я передал его полиции Лос-Анджелеса, он пытался обменять информацию на более легкое обвинение. Сказал ему, что подумаю, связался с Дугом и сообщил ему информацию. На другом конце линии некоторое время тишина. Потом он попросил меня подойти, осмотреться и сделать то, что я могу сделать. Я вернулся к своему парню в тюрьме и сказал ему, что мне нужно больше информации. Слишком схематично, он мог бы это выдумать. Я позволил ему думать, что я на его стороне, поверил ему и что я торгую с прокуратурой от его имени. Но это было все, что у него было. Нада еще. Он дал мне всю свою пачку. Я хотел вытащить его, чтобы он мог получить больше информации для меня. Особенно "как". Вооруженное ограбление, залог и преходящее не употребляются вместе положительно в одном юридическом предложении. Так что этот вариант отпал. Мне пришлось довольствоваться тем, что у меня было, надеясь, что он сможет подобрать что-нибудь еще в тюрьме, а я не ожидал, что смогу взять с собой в банк.


Я знал цель и время, вот и все.


Я вернулся в берлогу, но увидел только одного из рабочих, поливавших цементные камни из шланга. Я знал, что он смывает. Затем он спрыгнул в осушенный бассейн и поскреб скребком стенки и дно.


Юк.


В голове сформировался план.


Я отвернулся и посмотрел на маленьких мохнатых тигров в витрине магазина. Но я мог видеть отражение парня. Худощавый, может быть, 5 футов 4 дюйма, никаких выпирающих мышц. Бьюсь об заклад, он не думал о тиграх с теплыми туманными мыслями, как, держу пари, Мелисса думала об этом все время, независимо от того, какая работа была связана с ними. Как и любая мать.


Время от времени он поднимал взгляд. Голубиное дерьмо от голубей, массово летающих вокруг проёма. Вероятно, он говорил: "Большое спасибо, ребята". Но у него хватило здравого смысла не держаться лицом вверх слишком долго.


Я сделал еще одну заметку. "Список/сотрудники/доступ".


Тогда я начал думать о том, "почему". Деньги были наверху. Всегда возглавляет список мотивов. Но на ум пришли другие причины. Коллекционер, которому нужны редкие вещи? Рекламный ход? Я прошел через другие мотивы, такие как семь смертных грехов, жадность, месть, зависть. Здесь не крадут ленивца. Я сдался. За свою жизнь я встретил так много психов, что в большинстве случаев их мотивы были для меня непонятны.


Пора встретиться с моим стоматологом-гигиенистом и посмотреть, не застрянет ли у меня обед в зубах. Может быть, она прогуляла бы занятия и почистила зубной нитью. В нашей комнате.


Телефон, а не что-то еще, было тем, что Мардж имела в виду. На ее глазах я позвал свою дочь. Мардж стояла там, пока я это делал. Не притворяясь, что разговариваю с кем-то другим. Забеременев в шестнадцать лет, моя дочь бросила школу и переехала к бедняге, у которого была череда судимостей за мелкие кражи. Возможно, именно так он думал, что собирается содержать свою новую семью. По крайней мере, она не вышла за него замуж. Не было у нее и ребенка. Она прервала и ребенка, и подонка. И ее семья.


Я менял ей подгузники, не спал с ней, когда она болела, помогал ей делать первые шаги. Не мог поверить, что дочь, которую я вырастила, могла делать все эти вещи. И в шестнадцать. Когда я был в ее возрасте - хватит об этом.


Получал обрывки новостей о ней, но никогда от нее. Она попала на программу "работа-учеба", которую спонсировал женский клуб Alhambra Soroptimist Club недалеко от Лос-Анджелеса, помогающий молодым девушкам, и она исправилась. Устроилась на постоянную работу и продолжала продвигаться по службе, пока не подработала какую-то грязную гадость здесь, в Лас-Вегасе. Купил дом. Купил хорошую машину. Жил хорошо. Усердно работал. Так я слышал.


Думаю, это все, что вы могли бы сказать обо мне. Да, я много работал. Мне нравилась эта работа, я брал на себя все сверхурочные, какие только мог. Это купило нам хороший дом, хорошие вещи. Итак, я не часто ездил с ними в отпуск, но позаботился о том, чтобы они побывали в каком-нибудь хорошем месте.


Знайте, что ее мать была на связи с ней на протяжении многих лет, ничего регулярного, но достаточно, чтобы знать, что она была на прямом и узком пути. Каким-то образом я был злодеем во всем этом. Не могу сказать, что я не говорил свою часть в начале. Не слишком отступил. Черт, я был полицейским, думал, как полицейский, и до сих пор думаю. Я такой, и я не могу измениться.


Не мог понять, что она сделала и почему, и почему она просто не пришла домой снова. У нас были деньги, чтобы заплатить за колледж. Она пришла навестить мать в больнице ближе к концу, когда меня там не было.


Должен сказать, что я был там много. Узнал о ее визите от медсестры, а не от Лоис. Потом, после смерти Лоис... ну, я бы, наверное, снова и снова говорил то же самое. Так что я был весь в поту, как свинья, когда она позвонила на линию.


Мардж дала мне несколько советов, как начать разговор. Да, я действительно хорош в таких разговорах, точно так же, как работать в комнате - не я!


Мардж стояла там, уперев руки в бока, чтобы убедиться, что мы действительно разговариваем.


Говоря. Я разговаривал с незнакомцем, а потом вдруг перестал. Ей было около шестнадцати лет, она болтала, как будто скоро вернется из школы. Пришлось вытащить старый носовой платок. Кажется, я слышал, как Мардж смеялась, когда она уходила.


Сегодня на ужин у Тиллермана нас будет трое. Она сказала. Она звонила им, чтобы сделать заказ. Она знала менеджера в "Мираже", он хотел, чтобы они поселили нас в люксе, на всякий случай. Пришлось свалить ее, как только я снова поднял челюсть, и этого должно быть достаточно, чтобы говорить. Я сказал ей, что мы уже освобождаем комнату, так как я работаю на Мираж над делом. Я не вдавался в подробности.


После того, как я повесил трубку, я понял, что она, должно быть, знает других людей, может иметь представление о том, почему белые тигры могут быть украдены. Внезапно ужин с настоящим незнакомцем не выглядел слишком мрачным. Старик, подумал я, ты всегда мент, работаешь, теперь будешь выкачивать информацию из собственной давно потерянной дочери.


Молодая женщина, вошедшая в гостиную Тиллермана, была моей матерью. Не то чтобы я знал ее в двадцать пять, но я видел свадебные фотографии. Она была такой красивой. Нет, шикарно. На минуту мое сердце остановилось, Чивас на полпути ко рту, глаза вылезли из орбит.


Сцена воспроизводилась в замедленном темпе на моем ментальном компьютере, а теперь в режиме перегрузки. Жаннин. Больше не прыщавый подросток с плоской грудью. О, нет. Увидел двух парней за столиком возле дверного проема, остановившихся и уставившихся.


Рад, что Мардж была со мной, иначе я бы не знал, что делать.


Эй, дайте мне сцену убийства, и я справлюсь. Ненавижу эти семейные вещи, эмоциональные вещи.


Джанин проплыла мимо, парни позади нее смотрели, гадая, когда же они смогут ее тронуть.


Я протянула руку, не зная, что такое надлежащий этикет, но мне не о чем было беспокоиться. Женщины знают, что нужно делать. И она была женщиной. Святая корова, я создал это существо?


Она поцеловала меня в щеку и села на мягкую скамейку рядом со мной, на минуту взяв меня за руку.


Мы болтали. Нет, Мардж и Джаннин болтали так, будто знали друг друга много лет. Я лишь иногда хмыкал. В отличной форме для меня, в социальном плане.


Жаннин подошла поговорить с метрдотелем. Дал ему кучу заказов, я был уверен. Кланяться и царапаться было не совсем то слово, потому что он не был таким парнем. Он был из тех метрдотелей, которые готовы дать ей все, что угодно. Это Лас-Вегас. Что угодно, когда угодно.


Но он знал ее. Она часто приходила сюда? Полицейский во мне все еще наблюдает. Ужин был лучшим, что я когда-либо ел. Раймон Каберне, да. Но уже год нет в винной карте, и, судя по другим ценам, зашкаливает по шкале Рихтера для моего бюджета. Это был жидкий бархат. Выпивая вино, я мог считать себя знатоком. Теперь я понял слова-комплекс, ароматы, нос.


Когда последние раковины омара исчезли в закате, я снова стал детективом.


"Причина, по которой я в городе", - сказал я и рассказал ей то, что она должна знать, чтобы ответить на мои вопросы.


- Это причина, по которой ты меня звал? В ее глазах был намек на веселье, точно так же, как и у ее матери. Моя мать, ее мать. Она вернула женщин моей жизни, которых больше не было на этой планете, живыми. Я сделал глоток воды. Потом я понял из ее слов, что как-то пропустил реплику. Я посмотрел на Мардж, но она выглядела такой же озадаченной, как и я. Жаннин, должно быть, почувствовала наше замешательство, если не смогла прочитать глупое выражение на моем лице.


- Я думал, ты спрашиваешь меня из-за системы безопасности в "Мираже".


- Kendall Security Systems, - медленно произнес я, догадываясь, что это не совпадение.


"Я - Kendall Security Systems, - сказала она.


После этого Мардж заверила ее, что мы понятия не имеем. Мардж продолжала смотреть на меня, но я не могу ее обмануть, поэтому она знала, что я говорю правду о том, что не знаю о связи. Затем я подумал, думал ли Даг, что я часть Кендалла, или он просто нанял меня на прежние места работы, потому что мы работали вместе. Возможно оба.


Мы вернулись к моим вопросам. "Зачем кому-то хотеть их украсть?" Я спросил ее.


Не моргнув белокурой кудрявой ресницей, она перешла к сути дела. "Тигры - визитная карточка "Миража". Это то, что отличает их от всех других отелей здесь. Все ищут подвох. Без него они просто еще один отель. Без тигров у "Миража" могут быть серьезные финансовые проблемы. Они имеют высокую норму прибыли и работают на этом. Если они упадут хотя бы на один процент, у них могут возникнуть проблемы. Без тигров... - она промолчала. "Я предполагаю, что они будут удерживать тигров для выкупа".


Я посмотрел на ее умное лицо и увидел, как слова формируются у нее во рту. У меня было два мозга. Один мозг обработал информацию, которую она мне дала. Теперь "почему" имело смысл.


Другой мозг слушал мою мать, которая говорила до меня. Я отключил эту часть своего мозга.


"Так что же они будут делать с тиграми, если получат выкуп?"


"Они им не нужны, они не могут их использовать или выставлять напоказ, поэтому они, вероятно, убьют их".


Ледяная рука сжала мое сердце. Я задохнулся. Не на моих часах. Ни за что, Хосе. Даже не думай трогать тигров, пока я за них отвечаю, хотел я крикнуть на весь мир.


"Здесь, в Лас-Вегасе, есть элемент, который сделает все, чтобы заработать больше денег. И здесь есть элемент, папа, который поможет им в этом".


Папа.


На мгновение я снова стал светским болваном. Дверь в мозг распахнулась.


Я захлопнул ее.


Вернуться к работе.


- У вас есть имена? Я вытащил блокнот.


Дуг, вероятно, знал бы их. Интересно, приходила ли ему в голову эта мысль. Поскольку чаевые пришли из другого города, возможно, он не смотрел на местных жителей.


"У меня был тур с Мелиссой и Карен, так что я знаю основы. Что еще вы можете рассказать мне о системе безопасности?


- У меня там есть кое-что, о чем я даже Миражу никогда не рассказывал.


- Вы проверяете сотрудников? Я думал о Даге. Он знал? Был ли он одним из них? Я надеялся, что нет. Но в Лас-Вегасе можно было заработать много денег, жадность успокаивала многих.


Она смеялась. "Вы поверите жалобам на жестокое обращение с животными?"


Да, я бы.


"Мы хотим быть уверены, что когда мы обратимся к окружному прокурору, жалоба никуда не денется. На самом деле, к этим двоим относятся лучше, чем к нашим бездомным".


Тигры были в своей берлоге, оба бездельничали, только несколько человек и ни одного ребенка не стучали по стеклу. Все на парад - и фейерверк.


Я скорчился в желобе, который соединял их крытую берлогу с выставочной. Железные ворота, отделявшие меня от тигров, были опущены и заколочены. Ни в коем случае его не собирались перемещать. Что бы ни случилось. На другом конце желоба их путь к их крытому логову был заперт изнутри. По сути, я был заблокирован, но я был тем, кто мог сделать разблокировку. Запах тигров был сильным в их желобе. Они пометили свою территорию?


Примерно в двадцати футах от него был еще один вход в логово, дверь для обслуживания, кормления и всех людей, заботившихся о тиграх.


Дело сводилось к тому, что мне приходилось доверять кому-то внутри, чтобы попасть в парашют. Я поклялся ей хранить тайну. Никому не говори, даже своему соседу по постели. Я играл на ее любви к тиграм, ее детенышам. Она была мамой. Если она расскажет, они умрут, я ей так и сказал, без всяких ухищрений. Она должна была быть со мной на сто процентов, иначе я могла бы стать следующей едой тигров, и, глядя на них голубыми глазами, я чувствовал себя основным блюдом.


Моя интуиция обычно была права. Кроме того, ей больше всего было терять в этой авантюре.


Мелисса, человеческая мама. Она была единственным человеком, который знал, что я собираюсь сделать. Не глава Kendall Security Systems. Не Дуг. Даже не мой сосед по постели.


На мне были сапоги, рабочий комбинезон, которым меня снабдила Мелисса, и он был покрыт каким-то ароматом, который не интересовал тигров и который сводил на нет мой человеческий запах.


Не пользуйтесь ни одеколоном, ни лаком для волос, предупредила меня Мелисса, ни чем-нибудь ароматным.


Присев на корточки, мои икры хныкали, я задавался вопросом, как долго я смогу продержаться. Разбивка никогда не была моей длинной стороной. И я не мог иметь сигарету. Фейерверк в 9. Я был уверен, что именно тогда они собираются сделать свой ход.


Шаг. Справа от меня было какое-то движение.


Херби. Шланг в руке.


Он убирался ночью? С тиграми в берлоге?


Он осторожно перекинул шланг через бетонную скалу, затем взобрался на вершину бетонной горы. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить встроенную лестницу с другой стороны.


Что он делает?


Яркий свет заливал каморку.


Что за черт!


Тигры встали и пошли ко мне через край пруда. Какой-то сигнал для них? Дневной свет? Какой-то звук? Теперь им пора идти в ночное логово?


Они не могли пройти через решетку, которая разделяла нас. Запах их тел и их горячее дыхание заставили меня вспотеть. Они были так близко. Мы с мужчиной смотрели друг другу в глаза. Синий к синему.


Они больше не были милыми, не нос к носу, они были животными джунглей, тиграми, пожирающими людей. Он проверил меня, его язык облизывал уголки рта.


Их запах доносится ко мне на сквозняке.


Я не шевельнул ни мышцей, кроме глаз. Я даже не могла закрыть глаза.


Пот выступил из каждой поры, вероятно, стирая то, что Мелисса наложила на меня. Заскучав, тигры уплыли.


Я попытался снизить частоту сердечных сокращений. Херби что-то делал. Свет-вертолет!


Почему я этого не предвидел?


Копы никогда не поднимают глаз, это известный факт. Спрячьте все, что выше уровня глаз, и это безопасно.


Тигры собрались у подножия лестницы. Возможно, Херби не собирался спускаться до конца.


Захватные крюки. Двое из них спустились. Один попал в бассейн. Другой ударил Херби по голове. Он закричал. Я видел кровь.


При свете все было совершенно ясно.


Тигры выглядели заинтересованными.


Херби вытащил пистолет.


Нет!


Я полезла за решетку и выдернула булавку вместе с сорокапяткой.


Тигр положил лапы на нижнюю ступеньку.


Херби выстрелил.


Горячо.


Херби упал.


Тигры исследовали.


Я стоял потрясенный.


В отверстие упала тяжелая сеть. Я смотрел на него, пытаясь сообразить, что должно произойти.


Ебена мать!


У Херби, должно быть, был пистолет с транквилизатором. Они собирались вывезти тигров по воздуху после того, как их усыпят.


Тогда у меня возникла другая мысль. Как Херби, стофунтовый слабак, собирался затащить шестисотфунтового тигра без сознания в сеть, которая теперь болталась в бассейне вместе с крюком?


Мне не пришлось долго гадать.


Дверь размером с человека снова открылась, и вошел Годзилла. Не совсем, но почти. На нем был серый костюм из акульей кожи, сшитый специально для него. У кого были такие плечи? Голова быка, волосы зачесаны назад. Это был не тот парень, с которым я хотела бы встретиться где бы то ни было. Он посмотрел на меня, а потом на тигров.


"Что, черт возьми, происходит? Я слышал два выстрела, они уже должны были быть наготове. Он думал, что я Херби? Херби скрылся из виду, растянувшись в бетонной канаве.


- Стреляйте в них, - сказал он. Он думал, что у меня есть пистолет с транквилизатором?


Один из тигров зарычал. Этого было достаточно, чтобы я отступил. Большой шаг.


У него было собственное ружье, и я видел, как он оттолкнул предохранитель и прицелился в тигра, который сделал еще один шаг вперед.


Годзилла попятился.


На заднем плане я услышал фейерверк, над головой рев вертолета.


Считать! Считать!


- Подожди, - сказал я, - я усыплю их транквилизатором, ты выйдешь на минутку, а потом мы их утащим. Все под контролем".


"Стреляйте в них сейчас, или я это сделаю".


"Босс хочет, чтобы они были живы". Я сделал дикую догадку.


"Черт возьми. Вертолет не может оставаться там вечно.


Тигр сделал еще один шаг. Я думал, что ему просто любопытно, но тогда я был не тем, на кого это надвигалось. Годзилла, должно быть, вспотел. Вероятно, он не слишком хорошо пах, а может быть, он действительно хорошо пах для тигра.


Бам!


Дверь размером с человека ударилась о стену, и там стояла Мелисса.


Вот дерьмо!


"Я видел, что произошло. В чем дело? Что ты делаешь с Руфусом и Бетти?


Руфус и Бетти?


"Кто ты?" Человеческая мама-тигрица. Даже Годзилла собирался отступить от нее, но тут вспомнил о тигре. Дама или тигр?


- Руфус, вернись, - сказала она властным голосом, словно разговаривала со щенком.


"Ты, - это Годзилле, - убери этот пистолет, он не причинит тебе вреда".


Я перевел взгляд с тигра на Мелиссу. Кому бы я поверил?


Годзилла посмотрел на нее так, будто она только что упала с Венеры. Он пытался держать пистолет на тигре перед собой и Мелиссе позади него.


Потом она увидела меня. "Что делаешь?" она сказала мне. "Ты солгал мне. Ты тот, кто собирается украсть тигров.


Голова Годзиллы вертелась между нами. Хорошо, он думал, что я с ним.


Или Мелисса действительно считала меня одним из плохих парней?


- Иди туда, - сказал он ей, указывая на Руфуса.


"Да, конечно, я двигаюсь медленно, потому что двигаться быстро - не лучшая идея. Хорошо, Руфус, иди к мамочке.


Теперь она была даже с Годзиллой. Тигр двинулся к ней.


Годзилла поднял пистолет, целясь в тигра. Я был уверен, что он собирается выстрелить в него.


Внезапно раздалось шипение, и Годзилла закричал. Руфус быстро попятился. Мелисса распыляла на Годзиллу, как на таракана. Я чувствовал запах этой дряни - Мейс.


Руфусу не понравился запах, и он отошел.


Бетти игриво - для тигра - шлепала Херби, который выглядел так, будто двигался.


Я подбежал и отшвырнул пистолет Годзиллы, пока он ползал по цементу.


"Надень это", Мелисса сунула мне маску и надела ее на себя. - Я собираюсь вытащить отсюда Руфуса и Бетти. Это кто? Херби? Что он здесь делает? В этом месте больше людей, чем на смотровой площадке". Ее голос звучал странно из-за маски.


- Вызовите скорую, - сказал я, мой голос тоже звучал странно. "И безопасность".


"Я - служба безопасности, - сказала она, снимая наручники и склоняясь над корчащимся Годзиллой, - для Kendall Security Systems".


Она боролась с расположением его запястий. "Ваша дочь передает привет".


MISCAST Мики Марз


" Бил его по голове, пока не сломалась шея", - сказал Арам.


- Какой глупый сукин сын, - сказал Юджин.


- Не беспокойся об этом, - сказал Арам.


Опрокинутое ведро, на котором сидел Арам, закачалось, потому что конец ручки погнулся, но не распластался на полу. Он подтолкнул ведро ближе к стене и оперся позвоночником на стойку для лучшего равновесия, затем закрыл глаза, как будто хотел увидеть несколько Z.


Юджин беспокоился об этом. Он сказал: "Бо лучше бы взялся за задницу, иначе он сам на днях станет мясом, висящим на дыбе, ходи и действуй так".


- Да ладно тебе, Юджин, - сказал Арам, как человек, бормочущий во сне.


- Встряхнись, Подмышка.


Джим Дэниелс обошел двух мужчин и остановился в нескольких футах от окна, желтое покрытие которого вздулось и потрескалось. Взмах крыльев позади него превратился в быструю тень, а затем исчез. Джим повернул голову, чтобы бросить на пухлого Юджина такой взгляд, от которого загорелась бы рубашка. - Это ты, Юджин. Ты убьешь его".


"Не я! Ни за что. Ни хрена . Я не убиваю его. Он оттолкнулся от короткого картотечного шкафа, на котором сидел. "Я никого не убивал за всю свою чертову жизнь, и я не собираюсь начинать сейчас".


Джим снова посмотрел в отслоившуюся часть окна с покрытием и сказал: "На ваш выбор".


И бедняга Юджин тут же понял, что если он не уступит Джимми Д. на этот раз, то придется в следующий. Это, или Джимми Ди пометит его на гибель в будущем. Вы были либо с Джимми, либо против него. Юджина прошиб холодный пот в сарае, который служил офисом для автосвалки Джимми Даунед на окраине Хендерсона. Термометр снаружи показывал 98 градусов.


Это был не Бо, сумасшедший, вышибший жизнь из врага, на которого Джим Дэниелс запал. Во всяком случае, в этом месяце. Это был мальчик-актер из Лос-Анджелеса.


Джимми открыл дверь своего офисного ангара и пошел проверить нового сотрудника, которому он поручил перевезти автомобили "Дженерал Моторс" в другое место во дворе, в среднюю часть, а не в конец. Он хотел, чтобы японские машины стояли на заднем дворе. Пока он натягивал желтую полосу пластиковой ленты, чтобы обозначить конец, куда должны идти Шитзу-Ици-Сансы, он бросил взгляд на мескитовый стенд у водопропускной трубы по эту сторону южного забора из колючей проволоки. Вещи по-прежнему стояли там, где должны быть, ни один человек или животное, похоже, не возделывали землю.


Пока что он одобрил работу рабочего и пошел дальше по рядам, мысленно проводя инвентаризацию. Все это время этот актерский сквирт всплывал в его голове, потому что Джим Ди был озлобленным человеком. Он не был таким с самого начала, но мир сделал из него такое, это то, что он сказал своей последней бывшей жене. Он даже знал, что был одержим этим актерским болваном, но он давно понял, что не может бороться с этим, когда на него находит что-то подобное, так что он может строить свои планы.


Пинхед думал, что он такой горячий парящий дерьмо. Даже такое отношение Джимми мог бы не заметить, если бы клоуну не пришлось идти и срать на порог Джимми. Нет, креветка что-то у него отобрала, и это не могло остаться безнаказанным. В более мягкую секунду Джим подумал, что, может быть, он не убьет его. Просто запутай его. Да, это билет. Смотри , приятель, сколько директоров по кастингу выбрали бы его для шоу .


Актер вошел в его жизнь однажды ближе к вечеру, когда он, Арам и Юджин выходили из воды на озере Мид, примерно в пятидесяти милях к северу от Вегаса. Джимми не любил говорить об отсутствии приза, но день выдался спокойным, и в этот час ему нравилось видеть, как озеро образует голубую дыру в центре, а рябь по краям усиливается. Ему нравилось видеть, как камыши становятся более зелеными с нижней стороны, когда их уносит более сильный ветер. Он наслаждался кольцом гор, которые становились розовыми вверху и пурпурными внизу, когда солнце медленно садилось.


Арам был за рулем. Юджин начал со своей губной гармошкой. Джимми относился ко всему этому спокойно, пока в заметках снова не всплыла картина того, как выглядела его жена в тот день, когда она сказала ему, что их счет иссяк, и она тоже, до свидания.


Джимми уже собирался выбить этот металлический брусок из руки Юджина, когда Арам привлек их внимание к паре грузовиков, высоко центрировавшихся на валуне. Тупые говнюки сделали это, вытаскивая свою лодку. Хорошая лодка тоже. Ладно, спасибо, всем спасибо, когда спасательная работа закончилась. А теперь убирайся с моей территории, дорко.


Но тогда у Джимми не было этого чувства. Нет, только на следующий день, когда эмоции превратились в нечто, о чем можно было говорить, когда они снова вернулись с озера только с парой полосатиков, без синежаберных, без форели, без сома. Они снова встретились с актером и его женщиной, на этот раз в Овертоне, примерно в тринадцати милях от места его рыбалки. Сначала это было просто пренебрежение манерами тупицы, его взглядом, его слишком счастливым взглядом на мир. Возьми это , черт возьми, было невыразимым чувством Джимми тогда. Все трое ели гамбургеры в "Красном петухе", когда снова увидели актера. Его звали Марк Манделькорн. Он вошел со своей веточкой подружки и начал хвастаться, какой он отличный рыболов. Три простыни на ветер после пары кружек пива, когда он начинает давать урок рыбалки. Дерьмо.


"Представь, что у тебя в левой подмышке камень", - сказал всем грубиян. "Камень удерживает вашу руку в правильном положении, предотвращая люфт и обеспечивая лучший контроль за броском". Тупой Юджин воспринимал все это как девчонка. Тем временем актер-дорк продолжал твердить: "Ваша наживка, которую держите в правой руке, должна быть на одном уровне с катушкой, чтобы при подаче наживка не упала камнем и не ударила рыбу по голове".


Кем этот подонок из Лос-Анджелеса думал, что он такой? Что еще хуже, Полина, барменша, которой было по меньшей мере крепкие 50, изложила свое тело таким образом, чтобы Джим знал, что она флиртует с Мистером Задницей, и от этого его тошнило.


Придурок сказал: "Мне нравится твой знак, Полина".


- Что это будет за знак? Она улыбнулась и подошла к музыкальному автомату, бросив взгляд на девушку, готовясь бросить монетку.


"Этот." Актер прочитал с плаката:


Здесь нет пьяного города!


Мы все по очереди.


"Ах, да. Я почти не вижу его больше.


- И я держу пари, что ты собираешься сыграть там мою любимую песню, дорогая, не так ли?


- Что это будет за песня?


"Моя любимая: "Иисус связал меня и бросил в загон Святого Духа"? У тебя есть это, Полина?


Но вершина была тогда, когда укол и его рывок заставили уйти. Большую часть двух часов Джим бросал монетки в ближайший к его табурету игровой автомат; он мог просто наклониться в сторону и ударить его. Он возвращался еще до того, как прядильщики останавливались, небрежно, словно победа и поражение были одним и тем же.


Затем долбоёб и говорит: "Тифф, иди посмотри, сможешь ли ты починить эту машину для этого человека".


Одна четверть. Одна четверть, и машина выкашляет для нее 4000 штук. Или мигает знак, то же самое. Для него. Актер.


Джимми Ди был несчастным человеком. Он в тот день рыбы не поймал, он, чертовски хороший рыбак, а какой-то чурбан-педик-актер уходит со своим баблом.


В тот вечер Тиффани не пила ничего, кроме газировки, поэтому она была у руля, ведя лодку обратно в Вегас, где она была арендована у друга на несколько дней. Она сказала Марку: "Боже, дорогой, я бы хотела, чтобы ты не был так загружен".


"Я не был настолько загружен".


"Ты."


"Неа. Я мог водить".


"И я мог бы ходить по луне".


"Ну, слушай. Ты доволен? Ты счастлив, да? Девушка только что выиграла себе тысячу баксов. Тысяча баксов! Мужчина. Девушка счастлива, да? Счастливый?" Он пощекотал ее там, где рубашка касалась пояса джинсов. Она согласно покачала головой и ухмыльнулась, говоря: "Сойдет".


Араму не нравилось смотреть на оспины на лице Юджина с правой стороны, где они были более вулканическими, чем с левой. Поэтому Арам всегда предпочитал водить машину. Отойдя от Красного Петуха, трое молчали. Губная гармошка Юджина была в заднем кармане, где не было банки нюхательного табака "Красный дьявол".


Джимми смотрел прямо перед собой, как будто высматривая диких осликов, которые иногда перебегают дорогу, как часть холма, отколовшаяся и соскользнувшая. Время от времени Арам бросал взгляды в сторону Джимми, чтобы увидеть, сможет ли он определить, в какое плохое настроение он попал из-за того, что эта девушка выиграла в автомате.


Прежде чем повернуться к Джимми, Юджин ткнул Арама локтем, подмигнул, а затем сказал: - Я понял, приятель. Единственная причина, по которой тебе сегодня не повезло, это то, что твой шест слишком короткий. Юджин развлекал себя своим искренним смехом. Джимми ничего не сказал, хотя задняя часть его челюсти дернулась. Поэтому Юджин стал более задумчивым. На этот раз он сказал: "Этот парень говорит о том, что рыбалка - это искусство? Бьюсь об заклад, вы не знали, что рыбалка - это искусство, никто из нас не знал, не так ли? Кто-о-е!


Джимми сказал ветровому стеклу: "Мне не нужны уроки киски от какого-то еврейского мальчика из Лос-Анджелеса".


Евгений ответил: "Нет, нам ничего из этого не нужно. Нет, - и поехал молча.


Когда Тиффани вернулась в гостиничный номер после тренировки в спортзале внизу, она обнаружила, что Марк бреется. Она сказала: "Эти парни прошлой ночью? Они точно довели меня до мурашек".


"Зачем? Я не видел в них ничего плохого". Она выглядела милой, немного влажной для своих усилий. Вчерашняя прогулка поджарила Тиффани до медового оттенка. В ее светло-каштановых волосах были пшеничные пряди, и теперь все они были собраны на макушке в конский хвост, напоминающий швабру.


Она нахмурилась и сказала: "Надеюсь, мы их больше не увидим". Она заставила его вспомнить, как Полина вышла за ними на улицу, никому не сказав: "Мне нужно взять сигареты из машины".


Хотя она сильно остыла, Тиффани все же пришлось обмотать бумажной салфеткой дверную ручку машины, чтобы открыть ее. Марк открыл дверь, и они стояли, выпуская жару, глядя вдаль, где зубчатые безлесные горы были плоского цвета ржавчины, покрытые молочной дымкой. В конце улицы все еще дрожали волны тепла. В другом направлении у "Inside Scoop", кафе-мороженого, выстроилась целая куча машин, несмотря на то, что время приближалось к обеду.


Полина подошла и сказала: "Просто совет". Ее кожа была сероватого оттенка, а поры на лбу представляли собой крошечные татуировки. Солнечный свет зажёг тонкие волоски на её верхней губе и более густые на подбородке. Она прикрыла глаза и сказала: "Я буду осторожнее с Джимом Дэниэлсом и его компанией".


Марк сказал: "Мне кажется, что с ними все в порядке. Хорошие ребята, между прочим.


- Ты не местный. Но если вы думаете остаться на несколько дней, просто чтобы вы знали, полиция долины Моапа разыскивает Джимми за убийство около двух месяцев назад.


"Убийца?" - сказала Тиффани. - Тот человек, который помог нам на озере?


Полин сказала: - Я говорю, что незнакомец попал в наводнение, застрял по самые оси. Кто-то видел, как они трое помогали ему там, как и все вы. В следующий раз, когда они увидели парня, индюки изрядно растерзали его. Его грузовик был разобран, и его семья сказала, что его выигрыш в блэкджек пропал. Не говори, что я тебя не предупреждал.


Когда Полин отошла, Тиффани повернула плечи, как будто наблюдая за проезжающей машиной, и закатила глаза, представляя Марку выгоду.


- Спасибо за подсказку, - сказал Марк женщине. - Успокойся сейчас.


Однако сегодня Тиффани, по-видимому, передумала. Она сказала: "Дорогой, я знаю, что ты приехал сюда порыбачить, но не могли бы мы вернуться на озеро, просто остаться в городе и играть в игровых автоматах и шоу? Я имею в виду, я знаю, что вы можете играть в азартные игры или отказаться от них, но посмотрите, что я выиграл прошлой ночью, и я не вижу, чтобы вы жаловались. Ты сказал, что хочешь увидеть эти машины...


"Старинные автомобили, да".


- Какую машину ты сказал, что хочешь посмотреть?


- Дьюзи, - сказал он. "Прекрасный образец среди восьми сотен автомобилей в отеле "Империал Палас". Вы когда-нибудь слышали, как кто-то говорит: "Это чушь?" Означает что-то превосходное, что-то, во что вы не поверите. Из Дюзенберга, один красивый родстер, сделанный в конце двадцатых годов. Говард Хьюз и Уэйн Ньютон когда-то владели той, которая сейчас находится в коллекции".


- Почему-то я не могу видеть этих двоих вместе, - поддразнила Тиффани.


"Конечно, там поместятся и они, и Элвис, и его бутерброды с ветчиной".


- Значит, мы можем остаться?


- Как насчет того, чтобы пойти на компромисс. Два дня в городе, еще один на озере. Ты первый."


- О, хорошо, - сказала она. И Марк знал, что она думала, что, может быть, он передумает и насчет того последнего дня.


Он сказал: "Итак, ты собираешься выиграть нам миллион долларов? Что бы ты сделал с миллионом долларов, дорогая?


Без паузы она сказала: "Почини бабушку".


- Исправить что?


"Моя бабушка - самый милый, самый нежный, самый добрый человек на свете. Она стирала одежду других людей, мыла их посуду и заботилась об их детях, когда у нее было четыре собственных мальчика. Теперь она нуждается в заботе и заботе".


- Но она в доме престарелых, не так ли? Он недолго встречался с Тиффани. Он не имел такой большой власти над ее семьей.


Тиффани ответила: "И она не помнит своего имени".


- Детка, ты не можешь это исправить, - сказал Марк. "Даже миссис Рейган не смогла это исправить. Целый президент на ее руках, и она не могла этого исправить".


"Это мои деньги. Я буду делать то, что хочу, - сказала Тиффани. Она подошла к маленькому холодильнику в комнате и достала мокко с молоком.


Марк был прямо позади нее, когда она обернулась. Он взял у нее бутылку, чтобы открыть ее и помочь ей не испортить ногти. "Я думал, что мы команда, - сказал он. "Мы движемся как один".


- Значит, мои деньги - это твои деньги? она спросила. "Мои деньги, которые я честно выигрываю на игровых автоматах, ты не роняешь ни одной монеты?"


- Если бы я выиграл, то отдал бы тебе половину. Ну давай же."


"Но ты даже не выиграешь, потому что на самом деле ты не хочешь играть, ты хочешь пойти спать с рыбками или что-то в этом роде".


- Только дай мне побриться, одеться, пойдем. Эй, знаешь что? Иди сюда.


Он протянул руки, и она подошла к нему, сжав кулаки под подбородком, словно защищая или умоляя.


Тиффани сказала: "Знаешь что? Если бы я выиграл миллион долларов? Я имею в виду, что если? Например, кто бы мог подумать, что я даже выиграю тысячу? Ну, я бы сначала хотел дать бабушке что-нибудь, с чем она могла бы ходить по коридору. Плюшевый мишка."


"Э-э, нам не нужно выигрывать для этого миллион долларов. Вы знаете, кажется управляемым, не выигрывая по-крупному".


"Но видите ли, пациенты в тех больницах, они все такие сбитые с толку. Они не знают, где находятся, но знают, что что-то не так. Дамы носят с собой пустые кошельки. Это им какое-то утешение, кошелек. Они все еще могут распознать кошелек. У некоторых из них есть мягкие игрушки, но они пропадают".


"Пропадают без вести."


"Да, ну, может быть, персонал забирает их домой к своим деткам, кто знает? Я имею в виду, что этим людям платят меньше, чем минимальная заработная плата, так что вы можете ожидать этого. Или, может быть, в одной комнате окажется пять мягких игрушек, и одна из женщин думает, что они все ее. Иногда персонал ставит игрушки высоко, чтобы пациенты их не доставали, не ссорились, а только смотрели на них, а не доставали, и это ужасно для меня. Что, если бы я купил десятки и десятки и продолжал их менять? Как и каждую неделю, бум, вот ваши двадцать новых плюшевых мишек. Иди отдай их дамам. Десятки чистых, свежих плюшевых мишек".


"Ах, милая..."


"Вы смеетесь. Но видите, я занимался ценообразованием. Я тоже хочу купить больших мягких тряпичных кукол, которых видела. Они стоят около трех футов в высоту. Они продаются на стоянках грузовиков. Я видел одну на стоянке для грузовиков в Жане, когда мы остановились заправиться".


- Я думал, ты смотришь на индийские украшения.


- В основном эти, потому что впервые я увидел их в Барстоу, когда мы зашли выпить что-нибудь выпить. Угадай, что? Они всего десять долларов, и они просто огромные. Я написал название производителя. Я мог бы позвонить, заказать тонну. Или несколько плюшевых мишек. Видите ли, я могу купить их за шесть или семь долларов, но они покрупнее, те, что не продаются на Рождество или День святого Валентина. Вы заходите и просите у менеджера магазина скидку. Он скорее продаст их вам за шесть долларов, даже если обычно они стоят по четырнадцать, чем возится с отправкой их обратно или с хранением до лета пылиться. Я уже спрашивал одного парня из "Альбертсона", менеджера, и вот что он сказал".


Прелестная штучка, немного слишком-маленькая, думал Марк, заканчивая перед зеркалом. Выиграв кучу денег, он будет кормить ее чизкейком, пока коровы не вернутся домой. Он сказал: "Все, что ты хочешь, я согласен, Тифф", и увидел, что улыбка вернулась в ее глазах. Он включил душ, и она была с ним в комнате, расстегивая джинсы. Она бросила ему вызов с тем, что он может сделать со своим Duesy. Сначала он ответил как честный человек: "Поезжайте на Сансет, Голливуд и Вайн. Привлечь агента. Следующий шаг, я известный актер, только благодаря этому счастливому случаю".


"Дурак."


- Вот почему ты смазываешь меня, не так ли, детка? Я твой тупой дурак.


"Ну, по счастливой случайности втяни в это свою Дьюзи , дурак", - сказала она.


Позже в вестибюле отеля они остановились у игрового автомата, и пока Тиффани снова испытывала удачу, Марк достал и доставил мягкое мороженое и новость о том, что в одном из игровых автоматов ее ждет джекпот на миллион долларов. количество мест по городу. - Что ж, - сказала Тиффани с блеском в глазах, - выбери одну.


"Поехали в "Грозные". С таким именем должно быть хорошо. Разве не об этом говорилось в рекламе Смакера?


"Если ты так говоришь."


Он сказал: "У него есть то, что они называют прогрессивным джекпотом Triple-Seven Millionaire. Но это не на Стрипе. Это к северу от города.


"Нет, нет, нет, нет. Ты уже засунул меня в этот потрепанный отель на окраине. Хендерсон? Где это, черт возьми? Я хочу идти туда, где происходит действие".


- Я думал, что только что дал тебе немного этого.


- Мои ботинки так и чешутся, детка. Я чувствую это в моих костях. Сегодня я винна!"


Будь она проклята, если бы не она.


Черт бы побрал девушку, если бы в ней не было встроенной полоски золота. Пусть это будет не ровно 1 миллион, а 1,83 миллиона. Это сделал его ребенок! Она сломала банк. У нее была вера. Она была помазана.


Марк сказал ей, в четыре утра, после того, как закончились первые шумные празднества, после первой встречи с воротилами казино, которые удостоили всех правдой, после телефонных звонков своим любимым, секса, обещаний, высказанные сны, слезы и спазмы смеха, Марк сказал ей: "Детка, я знаю, что ты вряд ли поверишь в это после того, что произошло, но если бы ты могла стереть то, что произошло сегодня вечером, стереть джек-пот, вернуть нас в Лос-Анджелес. , в том бунгало Туджунга, которое мы нашли вместе, мы оба швыряли посуду и искали концерты, мне просто нужно было бы попросить тебя стать моей женой. Ты единственный. Я знал это с самого начала".


- Ты ерунда.


"Ты очаровательная, совершенная, славная Хепберн, ты".


- Ты говоришь это только потому, что это правда, - сказала Тиффани.


Они взяли десять тысяч долларов наличными и в ту первую ночь вернулись в дешевый отель в Хендерсоне и переночевали в нем, несмотря на уговоры персонала "Грозного" остановиться в одном из лучших люксов. Марк и Тиффани пообещали, что вернутся позже, хотя он толком не знал, в какой великолепной хижине они поселятся. Теперь Марк встал с кровати, подошел к шкафу и достал белого плюшевого мишку размером с бабушку. Он сказал: "Счастливые миллионы, детка. Это только начало".


Он не мог в это поверить. Он сказал новому парню не беспокоить дальше желтой ленты. Вот он, застегивающийся после того, как отлил от мескитового дерева. "Фред! Какого черта ты там делаешь?


Фред был суровым старым бывшим дальнобойщиком, лет шестидесяти-шестидесяти пяти. Он ходил так, будто у него в ботинках были наклейки. Подойдя к Джимми Д., он сказал: "У тебя там мерзавец", - и некоторое время смотрел на него бледно-голубыми глазами, прежде чем сплюнуть в сторону. "Я бы на вашем месте засыпал это кучей грязи, прежде чем вы положили еще олова".


"Возвращайтесь в офис", - сказал Джим Ди.


Там он снял сотню, отдал ее Фреду и сказал: "Спасибо за вашу работу. Я позвоню тебе, если ты мне еще понадобишься.


- Приятно работать на вас, мистер Дэниелс.


Жалюзи кондиционера были направлены прямо на Джимми, когда он звонил Араму. - Попроси Бо позвонить мне, срочно.


- Его нет в моей танцевальной карточке, Джимми. Я не знаю, куда...


- Рэгхед, пусть Бо позвонит мне сегодня, блядь, или ты будешь есть свои яйца на завтрак, понимаешь? Копать землю?"


Полдень, звонил Рон Боделла. "Я знаю, что должен тебе", - сказал он Джиму.


- Слушай и слушай меня внимательно, - сказал Джим. "Ваш продукт воняет. Плохо ты это скрыл, Дерьмо для мозгов.


"Я намазал его щелочью. Это не должно...


- Я говорил тебе слушать? Я?"


Линия молчала.


- Твое задание, придурок, добыть тебе двух скунсов. Мне все равно как, мне все равно где, я не хочу вопросов, не хочу объяснений, не хочу задержек. Я хочу двух скунсов. Мертвый или живой. Вы кладете их в эту кучу... нет. Резервное копирование. Я собираюсь свалить туда кучу металлолома, но я хочу, чтобы эти скунсы были на деревьях, как будто они были вредителями, и мне пришлось их убить. Я хочу, чтобы они были там сегодня вечером. Вот и все. Конец связи."


Он повесил трубку, расстегнул рубашку, встал из-за стола, встал прямо перед дующим потоком воздуха и сказал: "Дерьмо для мозгов. Все они. Дерьмо для мозгов. Но затем в его глазах появилась улыбка, едва сформировавшаяся на губах.


Тиффани прошлась по пентхаусу. "Как люди могут так жить?" - спросила она Марка.


"Они делают это по всему миру. Не только на день, не только на ночь".


"Откуда берутся все деньги?"


- Только Тень знает.


Она легла на большую двуспальную кровать и сказала: "Я серьезно".


- Не знаю, куколка. Он там, прямо под нашими бедными разгильдяями, но он невидим для нас. Вы на самом деле не видите того, что находится так далеко над вашей станцией, что вы не можете себе представить".


"Я продолжаю видеть всех бедняков в выпусках новостей. Жертвы наводнения. Голодные африканцы. Безнадзорные дети". Она лежала на кровати в своем белом сарафане с лавандовыми завитками. Вокруг нее были разбросаны снопы зелени, похожие на ломкие листья экзотического дерева. Плюшевый мишка сидел в белом плетеном кресле на подушке из темно-зеленого бархата и смотрел на горизонт, густо затянутый желтым смогом.


Марк сказал: "Мне пора идти, дорогая. Я могу провести на воде, может быть, пять часов, и тогда я закончу".


"Идти. Иди, - сказала она. - Верни русалку, если хочешь. Я сплю, и если это только сон, я скоро узнаю.


Он подошел, тепло поцеловал ее в губы и сказал: "На что мне русалка, когда у меня есть целая энчилада?"


- Животное, - пробормотала она и закрыла глаза. Затем она открыла их, когда он выходил за дверь, и добавила: "Марк? Ты не пойдешь туда один, не так ли? Вы сказали, что Томми пойдет с вами?


"Конечно. Потом он может забрать свою лодку, когда мы закончим, высадить меня здесь или, угадай что, стрелять? У меня есть богатая девушка. Бьюсь об заклад, она заплатила бы за такси.


Джимми не мог, блядь, поверить в это. Опять таки. Вот они! Это актерское дерьмо. Это дерьмо! На чертовой первой полосе !


Снова заголовок. Он уставился на него. Подпись. Само фото. Это были они, та пара с озера. Она, в белом платье с крохотными завязками, поддерживающими его. Надрезать, надрезать, снять, но под ним ничего не будет. Парень, МаркМаут, держит угол гигантского чека, на котором написано 1,83 миллиона . Что, черт возьми, это было? Кто-нибудь подшучивает над ним? Он почувствовал что-то во рту, как после сухого поноса, как много лет назад, когда он еще был пьяницей, и его стошнило дюжину раз, и в конце концов ничего не появилось, кроме вкуса. Он почувствовал, как внутри его носа покалывает. Он подумал, что на мгновение он заплачет.


Краем глаза он заметил неряшливую женщину в полицейской форме и мужчину, в котором узнал шерифа округа Моапа, сидевших за столиком через два от него в ресторане. Что за черт? Шериф поднял на него палец, словно приветствуя, и кивнул. Затем он встал и подошел к столику Джимми.


"Привет".


"Привет обратно".


- Я шериф Томпсон.


- Я видел тебя у озера.


- Вы случайно не знаете ничего о парне по имени Дин Эспей, не так ли? Парня убили там, возле Ред Рока? Вы, наверное, читали об этом в газетах. Он коснулся пальцем лежащей на столе газеты.


- О чем вы говорите, шериф? Я бы ничего об этом не знал. Почему ты пришел и поговорил со мной об этом?" Он встретился взглядом с неряшливым полицейским с бейджиком, на котором было написано просто ДЖОНС.


"Ну, - сказал шериф, - этот парень мог быть тем самым парнем, которому вы и ваши друзья могли помочь на обочине дороги, как сказал кто-то, кто, кажется, знал".


"Я не хочу показаться грубым, сэр, но почему бы вам не вернуться к этому человеку и не задать еще несколько вопросов, потому что я, конечно, не знаю, на что вы ссылаетесь, и я просто беру здесь перерыв". . У меня занятой бизнес, и у меня не так много времени на болтовню".


- Благодарю вас, мистер Дэниелс. Возможно, я просто когда-нибудь снова к вам обращусь. Шериф повернулся, но потом отстранился и сказал: - Мне кажется, я читал в папочках, что твое предложение немного страдало, не так ли? Вы подаете заявление о защите от банкротства и так болтаете?


- Шериф, - сказал Джим Дэниэлс, - я уверен, что вы не обсуждаете свои личные финансы на публике. Почему вы думаете, что я был бы так склонен? Хорошего дня." Он одарил Джонс взглядом, глупее, чем пень, которым она казалась, вероятно, полькой или русской, судя по ее виду, взявшей обычное имя. Он порылся в кармане в поисках пачки банкнот, не сводя глаз с той проклятой фотографии с двумя ухмыляющимися панкинами и толстыми котами из казино рядом. Придурки, эти двое, которые так и не заработали честного доллара в своей жизни.


Не кровь на стенах поставила следователей в тупик. Стены с красными узорами, которые они видели раньше. Это была даже не кровь на деньгах. Деньги, ну, согласитесь, деньги привлекали больше внимания, чем погром, учитывая обстоятельства. Угадав, можно сказать, что на кровати могла лежать пара сотен штук. Кучи этого. Подушки из него. В центре было около ярда окровавленных купюр, ну и что? Бросьте купюры в стиральную машину: они как новые.


Нет, это было что-то другое, от чего по спине побежали мурашки. Плюшевый мишка. Большой, счастливый, приятный, белый, окровавленный плюшевый мишка, лежащий в стороне, мертвый, как может быть.


- Ты должен был найти его, вот и все, - сказал Джимми.


"Мы нашли его. Боже!"


- Не смей меня!


- Джимми, - сказал Юджин, - мы пошли в казино, как ты и сказал. Мы стучим в дверь их комнаты. Она узнала меня. Ей потребовалась секунда, но она узнала меня. Она открывает дверь, говорит: "Что-то случилось с Марком?"


- Еще нет , мы думаем, - сказал Арам.


" Вы не думаете. Ты не думаешь, - сказал Джимми.


"Извиняюсь."


- Ты убил ее. Ты убьешь ее прямо там, в чертовом казино.


"Нет, мы этого не делали", - сказал Юджин.


Джим Дэниелс тупо посмотрел на него. У Юджина вся рубашка была красной, а немного на брюках, большая часть промокла на туловище, лишь частично скрытая черной ветровкой. Была ночь, и они стояли снаружи офисного сарая, свет изнутри прорезал шахту туда, где они стояли, а луна, почти полная луна, заливала своим сиянием геометрические узоры свалки и черты мужчин. так что эти двое выглядели как тени самих себя. - И это... что? - спросил Джимми, указывая на грудь Юджина. - Покрасить пули?


"Она дралась как сукин сын, - сказал Арам. У него были царапины на лице, доходящие до ключицы. Из носа вышло черное пятно.


"Вытри нос. Господи, - сказал Джимми.


Арам вытер рукавом, посмотрел, снова вытер. "Она ударила меня. Я сильно ударил ее, но перед этим она нанесла хороший удар. Это было все, что я мог сделать, чтобы не засунуть кулак ей в горло".


Юджин подошел к Джимми, засунув руки в задние карманы, со страхом и изумлением в голосе. "Джимми, она убила Бо. Большой Бо. Она вытащила его, клянусь Богом.


- Что ты мне говоришь?


Теперь он услышал это: удары, удары, звуки, как если бы якоря ударялись о камни под водой. Только они исходили из кузова грузовика.


- Ты и его туда затащил?


"Кто? Бо? Нет, я же говорил тебе, - сказал Юджин. - Она... - он остановился. Джимми мог сказать, что не хотел этого говорить, что бы это ни было. Юджин отступил назад, чтобы произнести это. "Она оторвалась от нас. Бо, входите. Я знаю, что вы не говорили нам использовать его, но мы решили, что нам нужно трое, если мы собираемся справиться с ними двумя в людном месте. Не сердись, Джимми. Это должно было сработать. Мы просто не рассчитывали на то, что она такая".


Арам согласно качал головой, в его глазах читалось умоляющее выражение, которого Джимми раньше не видел. Он сказал: "Вот как это произошло. Прыгает на кровать, начинает разбрасывать деньги, приговаривая: "Вот, вот, возьми, только возьми и вон отсюда!" Бо торопит ее. Она спрыгивает, берет эту штуку со стола, я не знаю, что это было, и выбивает из него все дерьмо. Он, знаете ли, лысый, у него трескается череп, и он бьет фонтаном. Опускается на колени посреди кровати. Я имею в виду, деньги повсюду, а он плачет. Я думал, соседи зайдут. Я говорю, заткнись, не будь гребаным ребенком. Она встает и снова бьет его по пальцам, покрывающим его голову, его ухо, мужчину, его бровь. Меня это потрясло. Как чертов тасманский дьявол. Бо большой парень, и он скулил, как щенок".


"Где он?"


- Бо?


"Пасхальный кролик, блядь". Джим посмотрел на них из стороны в сторону. Если бы это не было так серьезно, он бы рассмеялся. Как подростки, пойманные во время их первого ограбления, их умы метались в поисках того, какой лжи поверят.


Наконец Арам сказал: "Бо слетела с балкона. Вплоть до стоянки. Он думал, что дверь и есть дверь, я имею в виду выход. Он не мог видеть, что она сделала с ним. Он столкнулся прямо здесь с Юджином. Перец в ее глазах не слишком хорош для нее, как я это вижу. Она должна пострадать, прежде чем все закончится, понимаете, о чем я? Это правильно.


В кабинете Джимми снял с крючка за дверью запасную рубашку и бросил ее Юджину. Он указал пальцем на Арама и сказал: "Ты. Сидеть. Охладите пятки. Закрой свой рот."


- Я знаю, что ты хочешь знать, а мы еще не сказали тебе, - сказал Юджин, деликатно снимая рубашку, чтобы положить в бумажный пакет, который собирался Джимми. Он использовал тон голоса, чтобы выслужиться перед разъяренным мужчиной перед ним, в то время как Джимми смотрел на него с долей наигранной ненависти в глазах. Юджин сказал: "Того парня там не было. Она, этот спитфар, сама все сделала. Мы не знаем, где этот актер. Честный индеец. Мы так и сделали, мы бы взяли его за уши, и ты это знаешь, Джимми, ты знаешь.


В ту ночь Марк снова напился. Правда, немного пьяный. Это было хорошо. Он мог освободиться от своих бывших, бывших, материнских проблем с деньгами в Голливуде, а также от напряжения, связанного с тем, что несколько часов назад он стал содержанком очень богатой женщины. Его друг отвел его к себе домой и накормил кофеином, и они вспомнили о нью-йоркских днях, когда у самого Томми были стремления к экрану. Теперь Томми руководил компанией по производству программного обеспечения, производившей модули для поддержки военных спутниковых систем, и он признался, что он гей, и был так счастлив теперь, когда у него, казалось, была бесконечная вереница красоток в этом гламурном городке. Он помахал Марку "та-та" в отеле и казино "Пуэрто-де-Морос" и умчался на своем "порше", а Марк посмотрел ему вслед с легкой грустью, этого человека, которого он знал до своего признания, и все же не того же.


Когда Марк попытался пройти в пентхаус, лифт был заблокирован. Когда он бросил попытки, спросил и получил ответ, он почувствовал, как кровь отлила от его лица, а колени слегка подогнулись, как будто какая-то невидимая рука игриво ударила его карате.


Шериф Томпсон разговаривал с Марком по телефону, но полиция Лас-Вегаса разговаривала с ним лично почти два часа. Только потому, что один из офицеров обмолвился об имени и подозрениях шерифа Томпсона, Марк вообще смог связаться с ним. Но в два часа ночи.


Шериф сказал, что завтра первым делом встретится с Марком. Скажи точно девять часов; он встретится с Марком в казино. Марку понравился тон этого человека; его сотрудничество. Но что больше всего понравилось Марку, так это то, что этот человек не сдерживался, как это делают некоторые офицеры - по крайней мере, в кино. Шериф своим тихим, сонным голосом назвал имя подозреваемого; нет, целую группу, после того как Марк рассказал о встречах, которые у него были с кем-либо после прибытия в Неваду. Затем Марк сказал, во рту у него пересохло, как от щелочи: "Моя девушка пропала, шериф". Можно подумать, что эта новость еще больше разбудит шерифа. Все, что сообщил шериф, однако, было то, что он был полностью уверен, что городская полиция будет следить за бизнесом, принадлежащим Джиму Дэниелсу, если он хоть немного подозревается, и что большинство похищенных, если это была она, особенно сейчас с ней новообретенные состояния были доставлены домой целыми и невредимыми.


Благословен свет. Будь проклят свет! Слишком много света! Свет, казалось, был таким же ярким, как сценические огни.


В Вегасе, городе, который никогда не спит, был круглосуточный склад военного имущества. Впереди в нем были всевозможные долларовые товары, армейское и военно-морское снаряжение, которое покупатели обслуживали в основном в дневное время, долларовые вещи, купленные разношерстными по ночам. Но Марк надел камуфляжный комбинезон за шестнадцать баксов, камуфляжную краску для лица и полицейскую дубинку. Он также ушел с ножом армейского рейнджера США, зазубренным, зловещим на вид, удовлетворяющим так, как актер, который только играет, никогда не мог знать.


Его сердце разрывалось, когда он думал о Тиффани и всех, кто прикасался к ней, причинял ей боль, причинял вред этому прекрасному, милому, драгоценному сердцу. Он умолял бы, если бы мог, любую высшую силу, чтобы не допустить этого, если бы только он верил, но он должен смотреть на самого себя, и он не будет побежден, нет.


Теперь, стоя на автосвалке, он был Рэмбо. Он был Шварценеггером. Он был Фэрбенксом, Таем Пауэром и Куинном. Кэгни и маленький мафиози Эдвард Г. Робинсон; и самый худой, самый подлый, неумолимый монстр, если не считать Лондонского оборотня. Боб Сваггер, парень из книг Стивена Хантера: Да, он был Сваггером, человеком смертельного контроля.


Он был под свидетелем лунного света, и он уничтожит их!


Заглянув в щели занавешенных окон офиса, он увидел, что Джима и двух лакеев там нет. Запах в сарае, который он не мог назвать, заставил его стать еще более скрытным, чем раньше.


Он слышал голоса, настраивался на них. Двигаясь к ним, он удивлялся, как его самого не слышно, хрустя сапогами по поверхности сухой земли.


Куча желтой ленты была намотана на стержень, использованный в качестве кола слева. Справа от картины, которая могла бы иметь раму, стоял неподвижный бульдозер, тускло поблескивавший в лунном свете. Трое мужчин были примерно одного роста, но Марк мог опознать Юджина по весу в восточном конце, а затем Арама по его монотонности. - В него поместятся двое, - сказал Арам.


Секунда, затем Джим Ди сказал: "Возможно, придется вместить больше".


- Пи-тис, воняет, - сказал Юджин. - Это противно, я имею в виду противно.


Марк ненавидел воздух, воздух, которым он дышал так же, как и те существа, был он гнилым или нет, но зловоние делало его еще более губительным, вызывая первый приступ страха, который он чувствовал до сих пор.


Мужчины отправились в обратный путь. Арам сказал Джимми: "Одно дело. Я хочу, чтобы ты знал, что это я засекла ее. Ковбой смотрел с балкона, как полный идиот. Ты думаешь, что смог бы оттащить Бо назад, болван, если бы так огляделся? Теперь снова к Джиму: "Она бы и его толкнула, клянусь, если бы я не был на ногах".


- Поздравляю вас, Мерцающие Пальцы, - сказал Джимми. - Вы оба ебанутые, так что перестаньте стрелять себе в лицо.


- Хм, - сказал Арам, останавливаясь на ходу. - Она перестала шуметь. Интересно, почему."


Юджин сказал: "Теперь я ее слышу".


Марк, сгорбленный перед внедорожником Toyota с полусрезанным верхом, знал, что они имеют в виду Тиффани, даже если так мало осталось. Значит, она была жива!


Джимми сказал: "Вытащите ее".


Они были так близко сейчас. Марк хотел их сейчас !


Евгений, стоявший в конце ближайшего к Марку ряда мужчин, силой дубинки депутата рухнул на ключицу. Трескаться! Он кричал в агонии, рухнул, покатился и, казалось, был парализован, продолжая стонать.


Двое других разбежались, Джим побежал по проходу в офис. Арам поспешил за машиной, но не смог скрыться от взгляда Марка. - Кто это, черт возьми? - крикнул Арам.


Марк приблизился к нему и почувствовал, как пронесся ветер от брошенного предмета. Крыса убежала. Опять крикнула крыса: "Это ты. Приди ко мне, хуесос! Посмотри, из чего ты сделан". Он осмелился выйти из тени, столкнувшись с слабаком-актером, которому однажды повезло. Он двинулся по нему каким-то бруском, каким-то обломком длины и веса, и он действительно поймал дубинку Марка и отправил ее в полет. Арам снова качнулся. Марк увернулся, прогнал две машины по проходу, сорвал антенну с ее ржавого основания и дернул за нее, чтобы посмотреть, вытянется ли она. Два дюйма. Еще два дюйма - это то, что у него было, и еще два дюйма - то, что он использовал. Когда Арам замахнулся в следующий раз, лунный свет отразил на лице Арама смягчившееся удовольствие, как будто дело было сделано, действие было завершено, занавес опущен. Но игра заключается в иллюзии, придурок, вот что почувствовал Марк, хлестнув антенной по лицу нападавшего. "Я!" - воскликнул Арам и уронил стержень, или столб, или что-то еще, что шумело над капотом автомобиля.


Марка хлестали снова и снова, но Араму удавалось подняться и бежать, ругая Марка угрозами смерти и невообразимыми пытками, когда придет время.


Теперь Марк услышал звуки издалека, "мммм" и лязг, и понял, что это была Тиффани, связанная или похороненная, или и то и другое, где-то рядом. Его адреналин зашкаливал еще сильнее, когда он преследовал свою добычу: Арама, снова ускользающего в тени, пока он петлял по двору. Прожектор с крыши офиса прижал Марка, ослепив его прежде, чем он успел отвернуться. Он нырнул за остов автомобиля, сморгнув оставшиеся пятна.


Затем все стихло, и Марк понял, что потерял своего врага. Хуже того, Марк уронил - когда? - антенный штырь из нержавеющей стали. У него все еще был Рейнджер. Его слух был настроен на самое лучшее. Каждый шорох ветра, каждый дальний проход колесного объекта, скрип линий электропередач, покачивавшихся на ветру, требовали внимания. Арам не мог застать его врасплох. Нож, который он держал, был наготове, вынут из кобуры и зажат боком для рубящих ударов, как он видел в боевиках.


"У-у-у-у". Джимми Ди тихо сказал ей на ухо. "Прыгай, Маленькая мисс Хопалонг Кэссиди. Или перетасуйте, если хотите. Торопиться! Поторопись, иначе твоему мальчику Марки будет хуже.


Это тоже Марк услышал, хотя и не отчетливо. Но он знал, что Джимми тронул ее. Она встала. Движущийся. Жизнь!


Джимми должен был отвести ее в сарай, потому что вокруг не было никакой постройки. Он доберется до нее. Подумайте о Сваггере. Сваггер не стал бы сходить с ума, выставлять себя напоказ. Сначала убейте Арама. Арам на палочке: на вынос. Господи, он сходил с ума и знал это.


Вверх высунулась голова, как по сигналу. Проверка. Арам не видел Марка. Марку не ставил.


Внимание Марка привлек колпак колеса, прислоненный к "кадди". Он бросился к этому. Арам слышал топот ног. Марк ничего не мог с собой поделать. Тем лучше. Когда его противник обогнул пикап, Марк был готов. Три второстепенных пояса, полученные в тхэквандо во время учебы в школе актерского мастерства, - это все, что у Марка было, но он всегда был хорошим учеником и выносливым ребенком. Он даже не видел головы Арама. Это были плечи, которые он видел в отражении в лобовом стекле автомобиля, но это было все, что ему было нужно. Он использовал колпак как тяжелую фрисби, когда Арам рванулся в пространство. Колпак сильно ударил его в висок, и он упал. Прямо вниз; никакого движения в кургане.


Забавно, как все это происходит, подумал Марк, и уравновешивает столько картинок в голове. Я вижу копов, которых здесь нет, чтобы помочь мне, но они должны быть здесь. Я вижу лодку, как она прорезает отражение солнца на поверхности воды. Я вижу себя в камуфляже и горжусь ! Горжусь тем, что я морской пехотинец, или как там еще говорят. Мужик, а где знаток кастинга, когда он тебе нужен?


"Ты думаешь, что я паршивый парень, - сказал Джимми Д. своему пленнику. - Я знаю. Но, дорогой, я неправильно понятый парень. Действительно. Не верите?" Он начал смеяться. "И я нет!"


"Но видите? Я причиняю тебе боль? Нет. Я даю тебе сидеть, как человеку, а не мешку. Теперь я не могу развязать тебе ноги, потому что я слышал, какой ты геллион. Я не могу развязать тебе запястья, потому что, ну... ты знаешь.


Единственный верхний свет внутри был выключен. Прожектор, который он направил на Марка только на этот момент, погас. Теперь его роль была только в том, чтобы ждать. Подождите, пока придет Метка. - Папа, мы уже пришли? - сказал он, ухмыляясь.


Марк не торопился. Десять минут. Пятнадцать. Он заглянул внутрь. Черный, конечно. Но Марк однажды играл слепого. Он изучил эхолацию, зубрежку для роли, и он знал, что может войти, пойти куда угодно, не видя, и знать , не видя; чувствовать на своем лице то, что его окружало.


Когда Марк повернул ручку двери и открыл дверь, он услышал, как Тиффани предостерегающе воскликнула: "Ммм-ммм". Он сказал: "Ш-ш-ш".


Джимми Ди, Злой, ничего не сказал, совсем ничего. Марк поднял автомобильный коврик с поясом в форме человека. Джим Дэниэлс выпустил раунд. Блам! Боже, это было громко! Тиффани закричала за лентой.


Блам! Блам!


Мгновенно Марк вошел, зная, что сам Джимми Д. ослепнет из-за вспышки, когда цилиндр выстрелил кругом пламени при выстреле.


Марк запястьем метнул Рейнджера в Джима Ди, который стоял, готовый снова выстрелить. Ствол пистолета был направлен в пол, плечи поникли, и весь вес мужчины рухнул, нож был глубоко в груди у сердца. Глаза, когда Марк стоял над ним, сияли, как яичный белок без желтка.


Запчасти, кто? Потребовалось несколько месяцев, чтобы шум инцидента достаточно утих, чтобы агент Марка - и Тиффани - могли рассортировать предложения и выбрать лучшие. Там были части, все в порядке. Были обещания. Были подписаны контракты.


Она сказала, что Тиффани может взять их или оставить. Но она взяла их. У Марка тоже было много дел, но он ловко переложил обязанности, чтобы уделить время свадебным планам. Никаких вертолетов, господа, пожалуйста. Но вы можете сделать сколько угодно фото его копий Дьюзи, мальчики.


"Всадник на молниях" Рика Мофины


Джесси Скаут крепче сжала руль бронированного автомобиля, когда заметила членов своей команды, Гаска и Переса, выходящих из вестибюля казино. В их холщовых сумках теперь не было денег. Очередная доставка сделана.


Расслабься, сказала она себе.


Ее служебный ремень и кобура, в которой был убаюкан "глок", издали кожаный писк, когда она осматривала зеркала по периметру их грузовика. Все чисто. Подожди . Незнакомец подобрался слишком близко к ней.


"Бобби? Эй, Боб, зацени это, приятель!" Мужчина рассмеялся.


Разведчик подобрал их, исказив на водительской стороне выпуклое зеркало. Пара ночных роликов. Белые ребята. Сороковые. Жители Среднего Запада. Средний менеджмент. Пригородный. Жена и дети вернулись домой. Пропусти шведский стол, Скиппи. Кровавые Мэри на завтрак. Езда выше, чем утреннее солнце пустыни. Не подходи к грузовику Не смей.


"Привет, Боб. Взять это." Первый лезет в карман.


Правая рука Скаут коснулась приклада ее Глока. Два ее члена экипажа все еще находились далеко с правой стороны от нее. Они не видят ни парня, ни блеска металла в его руке. Он слишком близко.


"Какой выигрыш, если я разыграю здесь доллар? Ха-ха".


Он начинает возиться с ружейным портом. Придурок. Разведчик шлепает по рожку. Он отшатывается, его покрасневшее лицо искажается от гнева, направленного на нее, когда он проходит мимо передней части грузовика с поднятыми руками, раскрытыми ладонями.


"Что случилось? Вы не понимаете шуток?"


Скаут пристально и холодно смотрит на него из-за темных очков.


Он загипнотизирован. Она юная богиня. Загорелые, высокие скулы. Каштановые волосы, длинные и заплетенные в косу. Ее лицо ничего не выдает. Он признает, что не в своей лиге. Здесь не весело. Ролики уходят.


Она услышала звяканье ключей, затем стук металла по стальной пассажирской двери. Это были Гаск и Перес, их лица были мокрыми, их рубашки потемнели от пота под мышками. - Давай, Скаут, мы тут готовим, - крикнул Гаск сквозь работающий на холостом ходу мотор, кондиционер и звукопоглощающую броню грузовика.


Скаут отпер двери изнутри. Гаск тяжело сел на пассажирское сиденье. Перес вскочил на ступеньку боковой двери доставки и вошел в тыл с деньгами. Оба мужчины заперли свои двери, когда Джесси направила грузовик по подъездной дорожке к казино на бульвар Лас-Вегас.


- В чем проблема, ты играешь в гудок, Скаут? Гаск изучил свой блокнот, затем крикнул через раздвижное смотровое окно стальной защитной стены, разделяющей кабину и заднюю часть грузовика. "Следующая капля - банкоматы, Перес. Понятно?"


"Понятно."


- Я спросил тебя, в чем проблема, Скаут?


"Без проблем."


- Я думаю, ты до сих пор не понимаешь, что делаешь, не так ли?


Скаут не ответил. Лицо Гаска окаменело.


"Клянусь Богом, я не знаю, почему они нанимают вас".


Скаут ничего не сказал.


"Моя последняя неделя на работе, и это то, что ты мне даешь?"


- Я сказал, что это не проблема.


"Уверен? Ты кажешься немного напряженным сегодня. Это женское дело?"


Скаут закатила глаза. Какая свинья. "Турист трогал грузовик. Я ругал его. Он отступил. Без проблем."


"Отлично. Поместите это в журнал. Время. Место. Описание. Инцидент. Я ухожу в отставку с безупречным послужным списком. Понятно. Господи, у тебя там есть мозги?


- Я знаю процедуру.


- Пока ты уверен, - проворчал он. "Позвоните в кабину".


Скаут схватил трубку рации и сказал: "Десять шестьдесят пять".


"Давай шестьдесят пять", - ответило радио.


"Чисто шесть".


"Десять четыре, шестьдесят пять".


Гаск поерзал на стуле. "Проклятый пистолет, вонзающийся в меня". Он снял форменную фуражку и провел тыльной стороной волосатого предплечья по лбу. - Ты включил кондиционер на полную мощность, Скаут? Вы его наполнили?


"Полный."


- Ты уверен, что знаешь, как управлять этой штукой. Может быть сложно для кого-то вроде тебя.


Разведчик сосредоточился на дороге. Гаск был ее начальником экипажа с тех пор, как четыре месяца назад ее наняли водителем в US Forged Armored Inc. Сегодня был его первый день после отпуска, и он рвался рассказать об этом ей и Пересу в то утро в терминале, поглощая свой ритуальный завтрак из пончиков, глазированных шоколадом. Они допивали кофе, готовые отправиться за доставкой.


- Знаешь, куда я пошел, Скаут? - спросил он.


Как будто она заботилась.


- Арьянфест, - он пососал зубы, проводя по ним зубочисткой. - На севере, недалеко от вашего старого заповедника. Красивая страна. Много белого . На горных вершинах. Мы сожгли крест, - улыбнулся Гаск. "Как только я уволюсь с этой работы, я куплю себе хижину у озера недалеко от границы".


Скаут и Перес посмотрели друг на друга, ничего не говоря. Гаск не скрывал своих убеждений. Опыт научил их избегать таких триггерных тем, как Мартин Лютер Кинг, Папа Римский, Уэйко, Руби-Ридж, Оклахома-Сити или гражданские права. Скаут мог справляться с его оскорблениями, но презирал то, как Гаск обращался с Пересом, проработавшим в компании три года.


Хиль Перес был тихим, тихим отцом двух маленьких девочек. Он был верным, честным. Трудолюбивый. Мечтал начать собственный бизнес по мойке автомобилей, но однажды он сделал ошибку, сказав об этом Гаску, который плевал на его мечту при каждом удобном случае.


- Для тебя этого не произойдет, Рефрид. У вас просто нет того, что нужно. Поверьте мне. Я знаю тебя, твои способности. Это превышает возможности ваших людей. Скаут тоже. В обоих случаях вашим людям обычно не хватает мотивации, самоотверженности и стремления к успеху таких энергичных американцев, как я. Тебе лучше вложить всю свою энергию в работу здесь, и, может быть, однажды, если тебе по-настоящему повезет, в чем я сомневаюсь, но, может быть, однажды у тебя будет своя собственная команда, как у меня.


Как ты?


Скаут содрогнулся при мысли, что кто-то изображает из себя Элмера Гаска, самого старшего охранника Forged и легендарного засранца. По словам динозавров, знавших историю Гаска, Элмер был белым мусором из Миссисипи, чья семья переезжала ночью, чтобы избежать долгов. Дедушка Гаска был Великим Драконом, который руководил поджогами церквей, прежде чем умер от осложнений, вызванных сифилисом. Гаск был бывшим быком из тюремной системы штата Невада, уволенным за жестокое избиение черного афериста.


Затем его наняли в US Forged, где он заработал мифический статус. За свои двадцать два года работы Гаск благополучно перемещал до двадцати миллионов долларов в день между казино и банками Лас-Вегаса без единой потери доллара. Ни цента. Были попытки. На глазах у Гаска в результате неудачных наездов погибли трое. Двое дрифтеров из Миннесоты в 1988 году, когда они напали на него и его напарника, сделавшего два миллиона долларов в Наггете. В 1983 году Гаск застрелил 24-летнего британца по имени Фитц-какой-то, который был в самоволке и был под действием ЛСД, когда пытался сбежать с двумя пакетами только что отчеканенных стодолларовых банкнот возле Цезарь Палас.


Никто не мог и не мог победить Гаска. Он был королем денежных переводов Лас-Вегаса. Он поддерживал смазку в казино, заставлял все гудеть. В этом городе, где каждое движение было рискованным, у Гаска было преимущество, и он просвещал каждого новичка, что его величие было причиной того, что US Forged доверили ему самые тяжелые поставки и новичков. Он знал бизнес и его уязвимые места, как провести инвентаризацию казино во время падения. Как сканировать лица и чувствовать проблемы, как ищейка окружного шерифа. У Гаска не было семьи. Нет жены. Без детей. Он был работой. US Forged извлекли выгоду из его сильной преданности делу и фанатичного запугивания. Все упаковано в шестифутовую двухдюймовую раму весом двести тридцать фунтов.


Стоимость: 33 500 долларов в год. С пенсионной премией в размере 22 000 долларов за двадцать два года "безубыточной" службы.


Двигаясь на север вдоль Стрипа, они остановились на красный свет возле гасиенды. Гаск просмотрел свой буфер обмена. "Мы должны загрузить шесть банкоматов при следующей заправке. Лучше используй тележку, Рефрид.


В окне просмотра появилось лицо Переса.


- Не называй меня Рефридом, Элмер, пожалуйста.


Брови Гаска поползли вверх. "Почему это?"


- Потому что мне это не нравится.


- Тебе это не нравится? Гаск смотрел, как мимо проносятся казино.


- Зовите меня Гил или Перес, пожалуйста.


"Или что? Ты собираешься жаловаться в ACLU? Гаск сильно закусил зубочистку. - Ты забываешь, с кем разговариваешь?


- Я просто обращаюсь с почтительной просьбой.


Гаск стиснул зубы. Мышцы его нижней челюсти пульсировали.


- Ну-ну, - сказал он, когда они проезжали мимо гигантского Экскалибура с его сказочными башнями. "Вот я в 1993 году, начальник съемочной группы "Гил, пожалуйста, не называйте меня Рефридом Пересом и Покахонтас". Разве Америка не страна равных возможностей. Это то, что я получаю за последнюю неделю на работе? Отношение от вас двоих". Гаск покачал головой. "И я получил этот чертов грузовик сегодня, тяжелый день. До сих пор нет передатчика. Сколько раз я говорил Рэту починить чертов передатчик в этом? Сегодня я достиг дна кучи".


Гаск намеренно не упомянул о том, что Скаут предупредил его о том, что они попросили этот грузовик несколько недель назад. Он терпеть не мог, когда ему что-то говорили, не говоря уже о женщине. Хуже того, индейская женщина. Он проигнорировал ее. Грузовик, который у них был, сильно отличался от обычных военных фургонов. Сегодня у них был десятилетний бронированный фургон Econoline компании. Резервное копирование. Каждая бригада использовала его по одной смене каждую вторую неделю, пока обслуживались новые грузовики. Но Скаут счел за лучшее не обсуждать факты. Пусть ругается. "Ничего лучше сегодня не случится на моих чертовых часах, верно, Скаут?"


Она не ответила.


Он посмотрел на нее. "Что с тобой?"


"Ничего такого."


"Ничего такого? Я так не думаю".


Гаск почувствовал, что что-то не так. Он что-то обнюхивал. Что-то в ней съедало его, что-то, чего он не мог понять. Она была такой же равнодушной, как и в каждую смену. Может быть, это потому, что он отсутствовал неделю? Он продолжал смотреть.


- Разве тебе не стыдно кататься сегодня в этой консервной банке, Разведчик?


- Мне неловко ехать с тобой сегодня, да.


Разведчик знал, о чем думает Гаск, что она играла с ним, и ему это нравилось. Она была для него вызовом, загадкой. Он практически ничего о ней не знал. Она мало говорила и редко улыбалась. Но она знала таких мужчин, как Гаск. Знал, чего они хотели. Они сказали ей своими глазами. Она знала, что Гаску нравилось смотреть на нее. Особенно сейчас. Его взгляд остановился на ее униформе, где расстегнулась пуговица, открывая вид на ее пышную грудь. Твердая и смуглая, подпрыгивающая в лифчике, пока она не поймала его взгляд и без малейшего стыда застегнула рубашку. Гаск стиснул зубы.


- У тебя есть парень, Скаут?


- Мне это не нужно.


- Может быть, ты не знаешь, что тебе нужно?


Она ничего не сказала и посмотрела за блеск Стрипа на запад, на Весенние горы, в поисках ответов. Смысл ее жизни. Джессика Мэри Скаут. Родился в Браунинге, штат Монтана. Ее мать, Анджела Скаут, была черноногим. Ее отец был немцем, студентом философии по обмену в МГУ. Он проводил полевое исследование мистицизма коренных американцев в заповеднике, когда встретил Анджелу. Он собирался жениться на ней и увезти в Берлин. В день рождения Джесси он одолжил грузовик и поехал в больницу. Он свернул, чтобы пропустить кролика, грузовик покатился. Он был убит. Мать Джесси никогда не была прежней. Ее сердце было разбито, и она похоронила его часть вместе с мужчиной, которого любила.


Джесси выросла, принимая тот факт, что ее жизнь принесла смерть.


Одна из старух назвала его черным ветром, приносящим беду. А когда Джесси исполнилось десять, старуха сказала ей, что никогда не покинет ее, пока за ней не придет Молниеносный всадник.


- Бабушка, откуда я его узнаю?


"Ты увидишь глазами и узнаешь сердцем, дитя".


До тех пор черный ветер всегда будет с ней. Шепот. Смеющийся. Джесси начала это видеть. Солома на черном ветру. Услышав это в крике вороны. Чувствовал его присутствие. Она была его предвестником. Это была ее судьба. Знали ли горы, думала она, ведь они возвращались к ее дому.


Джесси прожила большую часть своей жизни в Браунинге со своей матерью. Она скучала по ней. Тосковала по ее грустной милой улыбке, по ее аромату, по ее нежным рукам, по тому, как она наполняла их дом ароматом бэннока. Она скучала по своему голосу. Это было там, в горах? Она прислушалась, но ничего не услышала. Джесси очень хотелось в этот момент быть с матерью. Спросить ее. Всегда ли будет правдой то, что сказала старуха? Не думай об этом. Но подул черный ветер, заставив ее вспомнить другие времена.


Через несколько лет после смерти отца у матери Джесси родился второй ребенок. Девочка, которую она назвала Оливией. Отец был дальнобойщиком-алкоголиком, которого Анджела встретила в баре в Шелби. Когда Анжела была в больнице с Оливией, дальнобойщик изнасиловал Джесси. Закончив, он пригрозил убить их всех, если она расскажет. Джесси было одиннадцать. Она не сказала. Затем в один зимний день они получили известие, что его установка разбилась недалеко от Стандоффа. Он был мертв. Анжела заперлась, чтобы оплакать его, пока холодные ветры дули с гор Биттерут.


Когда бронированный автомобиль проезжал мимо Звездной пыли, Джесси попыталась вернуть воспоминания. Это было бесполезно. Даже сейчас, в другом мире, в Лас-Вегасе. Пожалуйста, Оливия. Пожалуйста... ветер... черный ветер был там... разбрасывал снег. Ослепление. Кусающийся. Черный ветер толкал ее, бил. Джесси шла так быстро, как только могла. Ветер лишил ее дыхания. Снег таял в ее глазах, затуманивая зрение. Быстрее. Идти быстрее. Прижимая к груди младшую сестру. Оливия голая на своей коже. Чувствуя ее крошечное тепло. Становится холоднее . Закутавшись в рубашку, поношенное пальто, старые одеяла. Ледяной ветер дует в Оливию сквозь дыры. Нимб фар автомобиля. Снег хрустел под его шинами, когда он полз рядом с ней. Тепло, вытекающее из него, когда окно опустилось. - Куда ты идешь? - спросил офицер дорожного патруля Монтаны. Лицо Джесси онемело. - Моя сестра больна. Машина со скрипом остановилась. Дверь открылась. - У тебя там ребенок! Дайте-ка подумать. Иисус! Садись. Я отвезу тебя в госпиталь в Кат-Бэнк! Он был молодым полицейским. Забота на его лице. Ритм дворников. Он что-то говорил в свое радио. Запах его одеколона. Ее кожа оттаивает, покалывает и зудит. Оливия голубая. Ее глаза широко открыты. Она не двигается. Она не дышит. Дул черный ветер, а сирена все визжала и визжала.


Броневик прошел Мираж. Джесси понравилось, как он ловил солнце. Она отмахнулась от Гаска. Такие люди, как Гаск, не пугали ее. Она никого не боялась. Ибо знания, которыми она обладала, не могли быть измерены двадцатью шестью годами ее жизни, жизни, пропитанной болью, жизнью, бурлящей космическими силами и древними истинами. Ее сердце путешествовало по областям, о которых немногие могли мечтать. Это было отражено в ее удостоверении личности с фотографией, прикрепленном к ее груди. Ее красивое лицо было загадкой. Блеск высокомерия в ее глазах, которые слегка прищурились, чтобы изобразить улыбку. Или это была насмешка, открывавшая таким людям, как Гаск, горький факт, который они не могли вынести: они ничтожны. Лицо Джесси выражало праведное презрение ко всем несправедливостям, постигшим ее. Он хранил мстительное спокойствие. Потому что она купила секреты. Сполна расплатилась своими слезами. Ее кровь. Ее жизнь. Она приехала в Лас-Вегас, город риска, не для того, чтобы играть в азартные игры.


Но собирать.


Они пришли на следующую доставку. Броневик выехал с бульвара Лас-Вегас на подъезд к казино. Гаск инициализировал свой буфер обмена. - Готов там, Ре-Гил?


"Готовый."


"Хорошо, Скаут. У нас тут много банкоматов. Пробудем тридцать минут внутри, а потом получим еще четыре больших порции. Вы знаете, что делать. Высади нас сзади и забери впереди. Главный вход. Думаешь, твой мозг-полукровка справится с этим?


Она молчала, маневрируя грузовиком через парковку казино.


- Ты слышал, что я сказал, Скаут? Гаск посмотрел на нее.


"Я знаю свою работу". Она аккуратно остановила грузовик у заднего входа в казино, посмотрела на Гаска, а затем сообщила об их прибытии диспетчеру Форджеда. Челюсть Гаска дернулась. Он выплюнул зубочистку и наклонился к ней.


- Прежде чем этот день закончится, Скаут, мы с тобой поговорим о твоем проклятом поведении. Дыхание Гаска пахло кофе и праздничным виски, которое он смешал с ним. "Может быть, вы не понимаете, насколько вы близки к тому, чтобы вашу Покахонтасскую задницу отправили обратно в заповедник, где вы будете читать числа с шариков для пинг-понга старым беззубым скво".


Джесси спокойно посмотрела на Гаска и ничего не сказала.


Гаск долго и холодно смотрел в ответ, а потом сказал: - Пошли, Рефрид.


Гаск и Перес вышли. Перес быстро загрузил тележку пакетами для доставки, в которых было почти миллион долларов немаркированными купюрами, пока Гаск осматривал местность. Камеры безопасности казино записывали их работу, в то время как роллеры и семьи замедляли ход, чтобы посмотреть, повторяя старую шутку о том, что их джекпоты прибыли. Они отвезли деньги в казино, Гаск бросил взгляд на заднюю часть грузовика, пока Джесси направлялась к главному входу.


Поднялся черный ветер.


Через полчаса после того, как они закончили загружать последний банкомат в казино, Гаск наслаждался кондиционером и решил отлить, прежде чем они с Пересом отправятся к главному входу, чтобы встретить Скаута.


- Ты принимаешь участие в истории Лас-Вегаса, Гил, ты знал об этом? - сказал Гаск у писсуара, облегчаясь.


Перес склонился над раковиной, поливая лицо холодной водой.


"Нет."


"Когда я вырублюсь в конце недели, я уйду с безупречным листом потерь, которого никто в этом городе не сможет коснуться".


"Разве Роджер Мэддисон не ушел из "Титан Федерал" несколько месяцев назад? Он отработал двадцать семь лет без потерь".


"Нет. Я так не думаю".


"Это было в бюллетене. Ваш рекорд будет вторым после его. Третье на самом деле. Пайк Радо из "Титана" в прошлом году справился с задачей. Двадцать пять лет без потерь".


"Нет. Ты не прав."


"У меня все еще где-то есть информационный бюллетень. Я покажу тебе."


- Этот бюллетень - чушь собачья, - покраснел Гаск. - Что, черт возьми, ты знаешь, Рефрид? Пойдем. Иисус. Почему я трачу на тебя свое дыхание?"


Колеса пустой тележки увязли в ковре вестибюля, когда Перес подтолкнул ее к главному входу. Среди вечного лязга щелей Гаск тщетно пытался разглядеть через стеклянные двери знакомые цвета броневика Forged. Нет грузовика. Нет Скаута.


- У этой проклятой скво должно быть объяснение! Пальцы Гаска сжали рацию, зная, что в тот момент, когда он вызвал Скаута в эфир, приписываемая ему лажа была разоблачена по всему флоту.


Он сдержался.


- Перес, быстро. Проверьте спину. Возможно, у нее был срыв. Я обыщу переднюю партию. Встретимся здесь. Торопиться."


Гаск вздрогнул, когда солнце воздействовало на него, его ключи звенели на бегу. Никаких следов грузовика впереди.


Перес вернулся, запыхавшись. - Ее больше нет, Элмер, - он согнулся пополам, задыхаясь. "Может быть, это была последняя капля? Эти парни трогали грузовик?


Желудок Гаска сжался. Четыре дня до выхода на пенсию. Двадцать два года. Его премия в двадцать две тысячи долларов таяла здесь, на парковке казино, из-за этой дурацкой проклятой скво.


- Лучше позвони, да, Элмер?


Гаск не мог поверить, что его так облажали. Почему?


- Элмер, ее могли взять в заложники. Иисус! Звоните!


Гаск осмотрел стоянку, ожидая появления грузовика. Черт побери. Это был хит. Должен был быть. На его чертовых часах. Его двадцать две штуки.


"Элмер! Звоните! Рука Переса дрожала, когда он провел тыльной стороной ладони по пересохшим губам. "Они могут убить Джесси!"


Гаск поднес рацию ко рту. "Шестьдесят пять. Шестьдесят пять. Это три. Проверка радио?


"Элмер". Гаск терял время, прикрывая свою задницу.


"Шестьдесят пять. Шестьдесят пять. Это три. Проверка радио?


Ничего такого.


"Отправка к трем. Есть проблема?"


Перес наблюдал за ним.


Гаск тяжело сглотнул. "Был хит".


- Повторить три?


"Удар. Мы не можем поднять нашего водителя".


US Forged Amored Inc. немедленно активировала процедуру инцидента с убытком, предупредив диспетчера службы экстренной помощи Лас-Вегаса, а затем Лена Доусона, менеджера Forged в Лас-Вегасе. Он уведомил Уэйда Смита, своего начальника в штаб-квартире в Канзас-Сити. Смит предупредил Доусона, что у него "будет чья-то голова на палке, если мы потеряем очки". Доусон выехал на место происшествия, подсчитывая многомиллионный убыток, который серьезно повлиял на страховые тарифы компании. Может быть, казино привлекут к частичной ответственности? Доусон проклинал тот факт, что у экипажа Гаска был грузовик без электронного локатора. Благополучие Скаута не приходило ему в голову, когда он следил за попытками Кованого связаться с ней через радио грузовика и сотовый телефон.


Подразделение 1065 не отвечало.


Столичная полиция Лас-Вегаса выпустила бюллетень по округу Кларк и долине. ФБР Лас-Вегаса и дорожный патруль Невады были предупреждены. В течение двух минут в казино прибыли четыре маркированных подразделения Metro, а затем - седан без опознавательных знаков и детективы Тодд Брэддик и Честер Кинг из отдела ограбления LVMP. Прежде чем они успели войти в вестибюль, к ним подошла съемочная группа Третьего канала и Рэй Дэвис, старший репортер журнала "Ревью Джорнал" по вопросам криминалистики.


- Честер, есть секунда? Дэвис открыл блокнот. "Мы слышали, что это ограбление бронированного автомобиля с большими суммами?"


Кинг улыбнулся. Ростом он был шесть футов шесть дюймов, кроткий великан, чья уверенность появилась после двенадцати лет работы детективом по ограблениям. Его партнер был другой историей. Брэддик проработал детективом меньше двух лет, но был наглым гулякой. Красивый. Одинокий. Его зоркий, как лазер, взгляд на детали зарабатывал ему репутацию так же быстро, как и его язык с выкидным лезвием. Он измотал Кинга. Они безуспешно пытались взорвать репортеров.


Дэвис сказал: "Мы слышали от трех до четырех миллионов, верно, Честер?" Кинг не клюнул на удочку. Затем Селина Энн Рамон с Третьего канала сунула ему микрофон: "Вы уже нашли водителя?"


Брэддик покачал головой. - Дай нам перерыв, милая.


"Дорогой?"


- Ребята, пожалуйста, - Кинг развел руками. "Мы только что приехали. Вы знаете больше, чем мы. Мы свяжемся с вами. Спасибо."


Внутри детективов направили в кабинет за главной регистрационной стойкой. Полдюжины человек наблюдали за тем, как менеджер Forged разговаривал с Тео Фонтейном, начальником службы безопасности казино.


"... это на вас, а не на казино", - сказал Фонтейн.


- Просто ответь мне. Опечатали ли вы или нет периметр вашего учреждения после того, как мои люди сообщили о краже? - сказал Доусон.


"Ваш народ не сказал нам ни слова. Нам звонил Метро, сэр. Не вешайте это на нас".


- Простите нас, джентльмены, - сказал Брэддик. "Ограбление метро. Брэддик и Кинг. Мы хотели бы взять интервью у экипажа броневика, пожалуйста. Я предполагаю, что это вы двое? Он указал на Гаска и Переса. Они кивнули.


"Тео, не мог бы ты достать для нас все записанное видео с камер наблюдения, - сказал Кинг.


- Уже на связи, Честер.


Кинг кивнул Гаску. - Сэр, не могли бы вы пойти со мной? Детектив Брэддик возьмет интервью у вашего напарника. Тео, нам понадобятся отдельные офисы.


- Нет проблем, - он увел их.


- Детектив, - сказал Доусон. - Я хотел бы сначала переговорить со своим персоналом, если можно? Я хотел бы просмотреть журнал и бросить листы.


"И вы...?" - сказал Кинг.


"Лен Доусон. Здесь менеджер операций Forged.


"Г-н. Доусон, как только мы закончим, они все твои.


Фонтейн привел Брэддика и Переса в небольшой конференц-зал. Плюшевый ковер. Одностороннее остекление от пола до потолка с видом на открытый бассейн. Большой стол из красного дерева. Толстые кожаные кресла. Стены с темными панелями. Гил Перес надул щеки и выдохнул, когда Брэддик назвал его имя и подробности, а затем спросил:


- Сколько было в грузовике, когда он исчез, Гил?


"Три миллиона семьсот тысяч. Немаркированный непоследовательный".


- Ты уверен насчет номера?


"Я денежный человек, прилавок".


"Хорошо, расскажи мне о водителе, Джессике Скаут".


"Джесси, была... остается хорошим человеком. Она всегда защищала меня перед Элмером. Он наш начальник экипажа.


- Тебе нужна защита?


"Он обзывал нас. Называл меня Рефридом. Зовут Джесси Скво, Покахонтас. Она американский индеец. Она противостояла Элмеру. Он хорош в своей работе. На его часах никогда не было успешных попаданий. Уходит на пенсию на этой неделе после двадцати двух лет. Он очень жесткий босс".


- Гил, как Джесси сегодня себя вела?


"Как и в любой другой день. Она была тихой. Одна в своих мыслях, она была очень тихой женщиной. Что, если она мертва? Что, если ее убили?


- Гил, у нас нет никаких доказательств чего бы то ни было. Мы только один час в этом. Ты помнишь что-нибудь необычное сегодня?


"Два парня".


"Что насчет них?" Брэддик писал осторожно.


"На обрыве перед этим. Вот, я записал это на моем листе, - объяснил Перес, вручив его Брэддику. "Джесси сказала, что два катка подошли слишком близко к грузовику. Она протрубила в рог, чтобы заставить их отступить.


- Может быть, отвлечение на что-то другое?


"Ты так думаешь? Что, если ее убьют, в грузе осталось три целых семь десятых миллиона. Сегодня я был денежным человеком".


- Да, ты сказал. И она должна была водить машину?


"Да."


"А грузовик без искателя? Вы знали об этом сегодня?


"Да. Каждый экипаж заранее расписан, чтобы взять его".


- Заранее? Брэддик продолжал писать. "Как долго Джесси работает в компании?"


"Четыре, почти пять месяцев".


"И ты? Сколько?"


"Три года."


- Что ты знаешь о Джесси? Вы двое общаетесь после работы?


"Нет. Она застенчивая, тихая".


"Есть проблемы с деньгами? Долги? Наркотики? Играть в азартные игры? Она живет не положенной зарплате?


Перес покачал головой.


"Знаешь, что она делает после работы? Кто ее друзья?


- Как я уже сказал, она очень тихая.


- Так ты действительно ее совсем не знаешь, не так ли, Гил?


"Я думаю, я, чувак, я работал с Джесси четыре месяца".


- Гил, скажи мне, почему ты сказал, что она такая тихая?


"Я полагаю, судя по тому немногому, что она мне рассказала, у нее была печальная жизнь".


"Как?"


"Однажды она начала рассказывать мне, как плохие вещи всегда преследуют ее".


- Что плохого?


"Смерть."


"Смерть?"


- Детектив Брэддик, что, если она уже мертва?


Через несколько дверей, в темном кабинете, Элмер Гаск выудил из нагрудного кармана жвачку и свежую зубочистку, скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и стал наблюдать за Кингом.


"Она была стервой со мной все утро, это все, что я могу засвидетельствовать в ее "поведении". Зубочистка Гаска ритмично двигалась во время жевания.


- Как вы думаете, что произошло?


Зубочистка замерла, когда жевательная резинка прекратилась.


- Я расскажу вам, что случилось. Глаза Гаска расширились от холодной ярости. - Я только что потерял премию в двадцать две тысячи долларов из-за этой дурацкой скво.


Кинг ждал объяснений.


"Я ухожу на пенсию в конце недели. Вы работаете с листом без убытков, вы получаете тысячу за каждый год ".


"Это трагедия. Как вы думаете, что произошло?"


- Если бы я знал это, мы бы восстановили свою порцию, - продолжил Гаск жевать. "Она не была осторожна. Я сказал ей быть осторожнее после инцидента с двумя придурками на предыдущем падении".


- Двое парней, которые подошли к грузовику?


"Я сказал ей, чтобы она зарегистрировала это, чтобы вызвать диспетчера, когда мы будем здесь обслуживать банкоматы".


"Она делала?"


"Я сомневаюсь в этом."


"А как насчет ее прошлого, ее личной и карьерной истории?"


- Скво или полукровка из какого-нибудь благотворительного заповедника в Монтане или из какого-нибудь подобного государства на краю света. Предполагалось, что он хорошо поработал в охране у какого-то пидорского торговца антиквариатом в Нью-Йорке. Если вы спросите меня, она была нанята с равными возможностями. Правильный пол, правильная раса, правильная бесполезность".


- Вы не думаете, что она была квалифицирована?


- Я их не нанимаю, Честер.


- Какой она была водительницей?


"Некачественный".


"А как насчет ее прошлого, каких-либо долгов, привычек, кто-нибудь опирается на нее?"


- Я бы ничего не знал об этом дерьме.


"Расскажи мне о сегодняшнем дне, что это был за день?"


"Рутина, мы просто делали наши капли".


"Что с грузовиком? У него не было искателя?


"Это была ее работа как водителя, чтобы справиться с этим. Я сказал ей, чтобы она починила этот искатель. Она игнорировала меня".


- Разве вы не ее начальник?


Гаск задумался, как ему ответить.


"Да, и я наблюдал за ней, чтобы убедиться, что искатель был исправлен. Я собирался написать ей за то, что она не выполнила".


"Я понимаю. Что ты знаешь о Джессике Скаут, ее кругах?


"Ни черта. Она никогда не говорила со мной. Я же говорил тебе, она была ледяной стервой, которая вела себя так, будто была лучше всех.


- Расскажи мне о Хиле Пересе?


- Он какой-то хитрый бобров.


"Это так?"


"Всегда говорил о своей мечте уехать и начать собственный бизнес по мойке автомобилей. Единственное, что сдерживало его, - отсутствие денег".


"Это так?"


"Это так."


- А ты, Элмер, о чем говоришь?


"Футбол и Америка".


- А Америка?


"Она здорово облажалась".


- Что на самом деле случилось с деньгами?


"Джессика Скаут застряла. Думала, что все это знает. Ослабь ее бдительность, теперь она ушла.


"Эта перспектива точно не вызовет слез на ваших глазах".


Гаск переместил зубочистку к противоположной стороне рта и наклонился к Кингу. - Ее глупость стоила мне двадцать две штуки.


- Но ты безубыточен.


- Как дела, Честер?


"Скаут, возможно, заплатила своей жизнью".


Позже Брэддик и Кинг обменялись мнениями за тихим столиком в ближайшем к казино баре, который обслуживал зал для игры в кено.


Брэддик вздрогнул. "Мой парень боится, что она мертва".


"Я надеюсь, что да", - сказал Кинг, прежде чем его пейджер зазвонил. Он прочитал номер звонившего. - Похоже на федералов. Он прищурился, наклонив пейджер для лучшего освещения. "Ага. ФБР предлагает помощь. Я позвоню."


"Три целых семь десятых. Что ты делаешь, Честер? Внутри? Снаружи?"


"Все вышеперечисленное."


Темные очки Джо Два Ножа отражали солнце, безоблачное небо и склады легкой промышленной части Лас-Вегаса.


Что, если что-то пошло не так? Он наблюдал за гаражом в ста ярдах от него. Он не хотел находиться рядом с ним на случай, если что-то пойдет не так. Ничего не показалось подозрительным. Все прошло гладко. Каждая деталь подготовки была выполнена безупречно.


Он посмотрел на часы, потом на сотовый телефон на сиденье рядом с ним. Его руки вспотели под двумя парами хирургических перчаток, которые он носил. Кондиционер в машине охлаждал его. Он сохранял спокойствие. Он проходил через это раньше. Двадцать пять лет назад. На этот раз никто не умрет. Но что, если она не успела? Что бы он сделал? Он не знал. Это было единственное событие, которое он не планировал.


Его телефон затрещал.


- Да, - сказал он.


"Прибытие с семи до десяти".


"Спасибо."


Двое Найвов проехали по служебному переулку, остановившись в задней части гаража, на котором красовалась небольшая нарисованная табличка: AAA Armoured Repair. Это было прямоугольное здание из шлакоблоков. Одна история. В гараже было три автомобильных отсека, каждый с электронной дверью спереди и сзади. Он открыл здание, припарковал машину в одном из отсеков и закрыл заднюю электронную дверь. Гараж был чистый и пустой. Там был небольшой кабинет и ванная. Он подошел к рабочему столу, включил сканер, прислушиваясь к отчетливому эху депеш полиции Лас-Вегаса.


Рог прозвучал два быстрых гудка перед зданием.


Два ножа ударили по выключателю, дверь поднялась, мотор заревел, и внутрь въехал бронированный фургон "Форд" из американской кованой стали, за которым закрылась электронная дверь. Джессика Скаут вышла и посмотрела на часы.


- Девятнадцать минут с тех пор, как я ушел.


Он бросил Скауту две пары резиновых перчаток. "Каждая секунда на счету. Ты знаешь что делать."


Скаут отпер боковую дверь грузовика, вошел и сунул ему три холщовых мешка. Все вместе они весили около сорока фунтов, прикинул он, неся их к рабочему столу. Наличные были завернуты в синий пластик, три пачки по сто, пятьдесят и двадцатка. Они накрыли стол связками, разложив каждую плашмя.


- Три миллиона семьсот тысяч, - сказала она. "Без опознавательных знаков".


Затем он взял металлоискатель и несколько раз медленно провел им по деньгам. Никаких передатчиков. Он взял один сверток, подтянул штанину и потер о влажную кожу. Потом взял ультрафиолетовую лампу и осветил себе ногу. Ничего такого. Никаких химикатов. Он бережно упаковал свертки в белые пластиковые медицинские контейнеры с предостерегающими крышками:


ОПАСНОСТЬ НЕ ОТКРЫВАТЬ


МЕДИЦИНСКИЕ ОТХОДЫ


ЗАГРЯЗНЕННАЯ ТРУБНАЯ ТКАНЬ


Он запечатал контейнеры, поместил их в три маленьких черных чемодана и загрузил их на заднее сиденье автомобиля. Затем он схватил канцелярский нож, моток серебристого скотча и маленькую коробочку. Его глаза встретились с глазами Скаута. "Готовый?"


Она кивнула и забралась в кузов грузовика. Он склеил ее лодыжки, потом колени, потом запястья, избегая резиновых перчаток, потом рот. Он снова посмотрел ей в глаза и погладил ее по волосам.


Она была подготовлена. Скаут перевернулась на живот.


Два Ножа вытащили ее Глок из кобуры. Осмотрел. Он снял предохранитель, зарядил патрон, приставил дуло к спине Разведчицы, почти плашмя прижав его к мясистой части ее бедра. Пуля заденет ее. Его палец скользнул по спусковому крючку. Два Ножа увидел красивое полуобернутое лицо Скаута, моргающее в предвкушении.


Ровно столько, чтобы истечь кровью, приказал он себе.


Она кивнула.


Он выстрелил из пистолета. Разведчик пошатнулся, кряхтя. На ее мундире появилась небольшая прореха, края которой почернели от порошка. Кровь залила рану. Он осмотрел его. Небольшая обугленная рана. Ее кожа была рваной и разорванной. Он отрезал изоленту изо рта и запястий Скаута, убедившись, что на остатках осталось немного крови. Использованная лента с ее кровью, волосами и волокнами ее униформы останется в грузовике.


"Хорошо?"


- Немного горит, но я в порядке.


- Я исправлю это.


Два Ножа открыли аптечку. Скаут сняла с нее рубашку. Она вздрогнула, когда он намазал ей рану йодом, сильнее, чем когда ее застрелили. Он перевязал ее рану.


"Мы почти закончили. Вставать."


Скаут расстегнула пояс, и он упал на пол. Два Ножа бросили Глок в грузовик. Скаут расстегнул ее штаны, протягивая их ему. Он разорвал их возле молнии.


- Мы прибудем через полчаса, - сказал он, сгребая нож, скотч и инструменты, бросая их в мусорное ведро, и мчался в маленький офис. Скаут, раздетая до лифчика и трусиков, собрала волосы и поспешила в уборную гаража.


В офисе Два Ножа переоделись в новые отутюженные брюки, рубашку в тонкую полоску, туфли от Gucci и консервативный пиджак. Он расчесал аккуратно подстриженные седые волосы, затем надел очки в проволочной оправе.


К низу стола был приклеен коричневый конверт с несколькими паспортами, водительскими правами, кредитными картами и наличными. Он спрятал его в нагрудный карман. Потом собрал все с рабочего стола и выкинул в мусорку, кроме радиосканера. Это поехало в машине. Он оставил окно открытым, чтобы все еще слышать. Он открыл багажник. Инвалидная коляска была сложена внутрь. Далее он проинспектировал весь гараж, ничего не осталось. Ничего такого. Он закрыл дверцы грузовика Forged, затем развернул белую нейлоновую простыню, которую накинул на фургон, стянув ее в неровных местах. Он проверил распечатанную записку, которую ранее прикрепил скотчем к окну входной двери.


Закрыт на неопределенный срок в связи со смертью в семье.


- Готово, - сказала пожилая женщина, вышедшая из туалета. На ней был легкий вязаный свитер до колен поверх кафтана с цветочным принтом, туфли на плоской подошве. Изумрудный шарф скрывал ее шею, седые волосы доходили до плеч, обрамляя желтоватое и хмурое лицо под большими темными очками. Она была в резиновых перчатках и сжимала коричневую сумочку. Она сгорбилась, как будто была больна или терпела боль, когда шла к переднему пассажирскому сиденью автомобиля.


Два Ножа схватили мусор из туалета, затем связали три больших мешка для мусора из гаража и бросили их в багажник машины. Он щелкнул выключателем электронной двери, выехал на улицу, остановился, чтобы закрыть дверь гаража, прежде чем они поехали по заднему переулку.


В нескольких кварталах от него он остановился, чтобы бросить мешки с мусором в мусорный бак склада. Он знал расписание. Этот мусорный бак будет опустошен на следующее утро.


Они были далеко вдоль межштатной автомагистрали 15 в южном направлении, которая шла параллельно Стрипу, когда их портативный сканер затрещал при первом сообщении об ограблении бронированного автомобиля в казино на бульваре Лас-Вегас.


"Пока все хорошо", - сказал он, выбрасывая сканер в окно, когда они приблизились к аэровокзалу Exec в Маккарране.


Скаут ничего не сказал. Она смотрела на запад, в горы.


Клерк в Desert Airstream Services вышел из-за стойки, чтобы поприветствовать пожилую женщину в инвалидной коляске и ее врача.


"Доктор. Гегель. Все готово. Какой красивый шарф, миссис Дагган, - сказал клерк после вызова наземной бригады. Они помогли Хегелю усадить его пациентку Хизер Дагган на борт ее зафрахтованного самолета для ее полета в один конец в округ Ориндж.


У Дагган, наследницы казино-затворницы, была неизлечимая болезнь, как объяснил ее врач несколькими неделями ранее. Она хотела умереть в Калифорнии, где родилась. Хегель организовал поездку, заплатив наличными заранее. Он включил большие чаевые за уважение частной жизни эксцентричной женщины.


Свежесрезанные розы в самолете были приятным штрихом, подумал Два Ножа, когда маленькая Cessna Citation пролетела над Спринг-Маунтинс, примерно через девяносто минут после того, как Скаут уехал с 3,7 миллиона долларов наличными без опознавательных знаков.


В тот вечер после ужина в ресторане Ramada в Санта-Ана Два Ножа сказал Разведчику, что хочет сделать то, о чем мечтал всю свою жизнь, и они поехали в Ньюпорт-Бич, где наблюдали закат над океаном.


"Я никогда не знал тебя, Джесси, - сказал он, когда они шли рядом с прибоем. "Я злилась на Анжелу за то, что она была с белым мужчиной. Я думал, как моя сестра могла предать свой народ, свою кровь. Я был поглощен гневом. Я заблудился в мире и оказался в камере".


Над ними кричали чайки.


"Я никогда не хотел, чтобы этот человек, охранник бронированной машины, умер вот так в Сан-Диего. Это была ужасная ошибка. Ужасная вещь, и я заплатил за это двадцатью пятью годами своей жизни". Солнце окрасило морщины его грустного, усталого лица золотом, когда он вглядывался в горизонт. "Я много думал в те двадцать пять лет, думая, как я могу все исправить".


"Моя мать рассердилась, что я написала вам в тюрьме. Она сказала, что ты никуда не годишься, Джо.


"Она имеет право на свое мнение обо мне. Особенно сейчас. Я слышал, что у нее меньше трех месяцев болезни".


Скаут кивнул.


"Джесси, твои письма поддерживали меня в самые мрачные времена. Дал мне повод загладить вину за то, что я бросил свою кровь, когда они нуждались во мне.


"Ты единственный, кто знает правду обо всем, что произошло, когда я был молод".


"Мне было больнее, чем ты когда-либо представляешь, читать о твоей боли. В глубине души я знал, что ты не сделал ничего, чтобы заслужить это. Я верю, что тебе была обязана жизнь, и что я мог бы помочь тебе получить ее.


Скаут взяла руку дяди и сжала ее.


"Помни, ты никогда не должен звонить своей матери или видеться с ней. Как только ФБР соберет все воедино, они будут наблюдать. Если вы хотите выжить, вы должны позволить ей провести свои последние дни, думая, что вы мертвы. Так лучше. Ты увидишь ее на том свете.


Скаут смахнула слезу с ее щеки.


Словно прочитав ее мысли, он сказал: - Даже письма, Джесси.


Она кивнула. Они рассмотрели каждую деталь.


"Похоже, это хорошее место". Он остановился, вытащил из сумки гостиничное полотенце и начал раздеваться. Джесси была удивлена. Он был в плавках. "Я всегда мечтал поплавать в океане, - сказал он.


В пятьдесят четыре года у него было крепкое мускулистое тело человека, который был на тридцать лет моложе, - результат того, что он поддерживал форму во время своего пребывания в Фолсоме. Скаут заметил у него на плече маленькую татуировку, похожую на шторм над горами.


"Что это значит?"


- Ах, это, - сказал он. "Я получил его от старого вождя, которого встретил на Си-Ярде на второй год пребывания внутри", - сказал он. "Смешной. Я хотел орла. Но он очень настаивал на том, чтобы у меня была эта".


"Что это такое, что это значит?"


"Он сказал, что это для сущности, которая приносит спокойствие после бури. Довольно круто, не так ли?"


Джесси кивнула.


- Старик назвал его "Молниеносный всадник".


Два Ножа ушли в океан, оставив Скаут в одиночестве на берегу, вытирая слезы и ощущая тепло заходящего солнца.


Скорбя по ЛАС-ВЕГАСУ Джереми Хили


Эд Краузе лежал на спине, глядя в ночное небо, его спортивная куртка была на удивление удобной, как подушка под его головой. Воздух пустыни в середине мая был еще теплым, учитывая, как долго зашло солнце. И звезды такие яркие - Боже, можно было почти понять, почему они назвали это Млечным Путем, потому что здесь, вдали от городских огней, белые звезды были видны больше, чем черный фон.


По крайней мере, до тех пор, пока Эд не повернул голову на восток, в сторону Лас-Вегаса, который сверкал на горизонте, как ограненный драгоценный камень, который кто-то то и дело вертел под лампой.


Драгоценность?


Эд кашлянул, не совсем смех. Лучше бы ты застрял с бриллиантами и нефритом. Но нет, эта новая сделка звучала слишком хорошо, чтобы отказываться от нее, особенно от конечного пункта назначения и денег, которые у вас будут за удовольствие. С того первого дня в Феликсе...


... Дом Вассермана. В Сан-Франциско, на одной из этих сумасшедших гребаных улиц возле Рыбацкой пристани, которую нужно было оборудовать террасами и перилами, прежде чем даже бывший десантник вроде Эда Краузе смог подняться по ней.


Феликс Вассерман был импортером, и именно так Эд познакомился с ним в первую очередь, семь-нет, скорее восемь лет назад. Сразу после того, как Эд уволился из армии и выискивал что-то, что могло бы сделать его жизнь. Приятель из ВДВ устроил его курьером, что поначалу звучало как самая скучная обязанность, которую Эд мог себе представить, даже хуже, чем КП в столовой или стояние на карауле возле каких-то богом забытых казарм в ямах южного форта.


Пока приятель также не сказал ему, сколько денег можно заработать на перевозке нужных вещей. И быть в состоянии помешать кому-то отобрать это у вас.


Поднявшись на тридцать пять гребаных ступенек, Эд оказался возле дома Вассермана. Или, может быть, таунхаус, так как обе его боковые стены были разделены с другими постройками, что, по мнению Эда, могло быть защитой от землетрясений, поскольку он видел внизу на более обычных улицах вывески магазинов, временно закрытых на "сейсмическую модернизацию". У Вассермана палисадник был похож на карибские джунгли, и Эду пришлось нырнуть под цветы всех оттенков красного, которые вырастали высокими, как деревья, прежде чем он смог позвонить парню в колокольчик.


Его дверной звонок, то есть, учитывая, что Эд Краузе был тем, кого он любил называть в Сан-Франциско, "утвержденным гетеросексуалом".


Ответил сам Вассерман, одетый в шелковую рубашку, которая выглядела так, будто его цветочные деревья перед входом были сотканы для нее. как первая машина Эда.


- Феликс, как дела?


- Чудесно, Эдвард, - сказал Вассерман, изящно приглашая его внутрь. "Просто восхитительно".


Дайте ему вот что: парень, похоже, не сильно постарел. На самом деле, Вассерман не выглядел для Эда старше, чем в тот день, когда Эд, работавший тогда в официальной курьерской службе, впервые увидел его. Это было после, может быть, третьего или четвертого прямого задания, которое он выполнял из-за веселого клинка, и Вассерман почувствовал, что он - в разговоре - может быть, несет что-то еще для своего "импортного" бизнеса. С комиссией в размере десяти процентов от стоимости вовлеченной посылки.


Теперь Эд просто последовал за парнем вверх по лестнице в комнату на втором этаже с трехсторонним окном, из которого можно было смотреть через деревья с красными цветами на соседние дома и вверх или вниз по склону холма в других местах. народные палисадники. Только, несмотря на то, что у окна стояли два мягких кресла и стол, Вассерман никогда не сажал Эда туда во время работы.


Слишком заметно.


Еще один элегантный взмах руки, на этот раз в сторону мокрого бара, прислоненного к стене. "Напиток?"


"Джим и кока-кола, они у тебя".


"Эдвард", Вассерман казался почти обиженным и в голосе, и в выражении лица, "зная, что ты придешь ко мне, конечно же, я запасся мистером Бимом и твоим микшером".


Эд занял свое обычное место на диване, а его хозяин сначала приготовил простой коктейль из бурбона и колы, а затем возился с какой-то машиной со стеклянными стенками и изогнутыми трубками, которая всегда казалась Эду системой жизнеобеспечения для винных бутылок. Уходит, держа в руках обычный стакан с коричневой жидкостью и еще один, похожий на детский прозрачный шарик с какой-то красной краской - этот парень предсказуем или как, по цвету? - Вассерман протянул Эду свой напиток, прежде чем устроиться на диване напротив, набитый аккордеоном конверт. на журнальном столике из красного дерева, понимаете, между ними.


"Эдвард, за нашу дальнейшую и взаимную удачу".


Чокнув с парнем, Эд сделал глоток своего напитка, как раз то, что доктор прописал для марша по извилистой улице с террасами. Вассерман покрутил свое вино в бокале-баллоне около двенадцати раз, прежде чем понюхать его, а затем едва облизал губы настоящим виноградным соком. Эд иногда задавался вопросом, было ли вино настолько хорошим, или щеголеватый гей просто не хотел, чтобы его слишком быстро разбили.


- Итак, Феликс, - указывая на большой конверт, - что у нас есть на этот раз?


Вассерман улыбнулся, и в первый раз Эд подумал, может быть, парень пошел на подтяжку лица, потому что его уши немного выдвинулись вперед. Но, поставив бокал с вином, Феликс указательным пальцем подтолкнул сверток на дюйм ближе к гостю. "Открой и посмотри".


Эд сделал второй глоток "Джима" с колой и тоже поставил стакан. Сняв резинку с конверта и приподняв клапан, он увидел стопки стодолларовых купюр, наверное, по пятьдесят в пачке.


Эд подавил желание присвистнуть сквозь нижние зубы. "Общий?"


"Четверть миллиона".


Поскольку они оба знали, что Эду придется отсчитывать деньги в присутствии Вассермана за вторым бокалом, курьер просто положил большой конверт обратно на стол, и три пачки наличных небрежно соскользнули через открытый клапан на красное дерево.


Эд сказал: "За что?"


Вздох и хмурый взгляд, когда Вассерман деликатно взял свой стакан за ножку и снова устроился на диване. - Я полагаю, вы осведомлены - хотя бы в общих чертах - о довольно удручающем состоянии экономики?


- Я помню, что что-то слышал об этом, да.


Легкая улыбка, недостаточная, чтобы заставить уши сгорбиться. - Ах, Эдвард, и сухо, и забавно. Мои комплименты". Губы Вассермана снова стали нейтральными. "Моя довольно состоятельная клиентура в последние несколько сезонов потребляла не так явно, чувствуя, что прекрасные драгоценности, независимо от их редкости и блеска, не могут полностью заменить наличные деньги в качестве страховки от неопределенных миазмов, в которых мы барахтаемся. ".


На этот раз Эд просто потягивал свою выпивку, отчасти получая удовольствие от того, как Вассерман придумывал предложения более сложные, чем его сад перед домом.


"Однако домовладелец по-прежнему ожидает свою арендную плату за мой магазин, а банк - выплаты по ипотеке за мой дом. И поэтому я немного изменил свои взгляды, в плане импорта".


"Значение?"


Вассерман взял пояс почти нормального человека своего вина. "Героин".


Эд бы поставил на кокаин. "Дай угадаю. Я несу пакет с деньгами отсюда туда и забираю порошок".


"Именно так. Что, конечно, не принесло бы мне никакой пользы, поскольку прекрасное Каберне, - теперь он помешивает вино в своем бокале, - составляет мой единственный источник злоупотребления психоактивными веществами. Однако, к счастью, у меня есть деловой контакт в районе озера Тахо, который с радостью купит указанный порошок у вас, как у моего представителя, по... двойной цене.


Эд посчитал. - Вы хотите сказать, что моя доля составит десять процентов от пятисот тысяч?


"Именно так. Из Тахо вы перевезете оставшуюся часть наличных в Лас-Вегас.


Господи, даже бонус. Выросший в Кливленде, Эд всегда жаждал попробовать блестящую жизнь, но за все время, проведенное в Сан-Франциско, он ни разу не был в Вегасе. Он слышал, что все там - благодаря действу в казино - было больше и лучше. впечатляющие сиськи и задницы танцовщиц, классных певиц и фокусников, даже укротителей львов. Не то что модное дерьмо, выдаваемое за культуру в "Городе у залива".


На самом деле Эд также видел - трижды по ценам киноплекса - фильм Ника Кейджа " Покидая Лас-Вегас". Получил этому парню Оскар, и он, черт возьми, вполне его заслужил. Я имею в виду, кто бы мог подумать, что кто-то захочет выписаться из настоящего "Города, который никогда не спит"?


Феликс позволил себе еще пару капель вина. - Когда вы доберетесь до самого Лас-Вегаса, мой друг смоет - скажем так, руки - настоящие счета за свои собственные гонорар всего в пять процентов, после чего вы принесете мне остаток.


Эд задумался. Немного сложновато на его вкус, учитывая количество остановок и пересадок. Но пятьдесят тысяч за три-четыре дня вождения? И ему было наплевать, отмыта его доля или нет, поскольку Эд будет передавать ее гораздо меньшими суммами, чем Вассерман, вероятно, должен был заплатить своим кредиторам.


"Феликс, из-за всей этой беготни мне понадобится легенда для прикрытия и аванс на покрытие расходов".


Теперь поджимание губ. "Сколько?"


- Это будет зависеть от того, где я возьму порошок.


Еще один вздох, но еще больше - что за хрень это было слово? О, да: задумчивый. "Эдвард, я на самом деле завидую тебе в этом, хотя сорт Каберне, по моему скромному мнению, там не особенно процветает. Вы совершите свой первый обмен в Хилдсбурге. Или просто за его пределами.


Эд заметил название города на картах, где-то в двух часах езды по шоссе US 101 от Золотых ворот, в одной из многих частей штата, называемых "винной страной".


Он сказал: "Тогда три тысячи вперед, учитывая легенду, о которой я думаю".


"Который?"


"Возьму с собой цыпочку, камуфляж, чтобы порхать по всем этим местам отдыха, как бабочка".


"Женщина." Самый глубокий хмурый взгляд Феликса Вассермана. - Что я тебе не завидую, Эдвард.


"Позвольте мне прояснить ситуацию", - сказала Брэнди Уиллетт, пытаясь оценить, был ли этот парень, который никогда не выпивал больше трех порций за раз, но каждый раз, когда оплачивал счет, давал ей двадцать процентов чаевых, был на уровне. . - Ты хочешь взять меня - все расходы оплачены - с собой в это головокружительное путешествие на следующие четыре дня?


Кивок со своей стороны бара паба, парень в старомодной спортивной куртке, честное слово. "Может быть, даже дольше, нам в Вегасе достаточно нравится".


Брэнди была там только однажды, по дешевке с подругой, разделив каждый счет пополам. Подружка оказалась занудой, но Брэнди любила азартные игры, твердо веря, что если бы она только почувствовала, как ей не везет, то разбогатела бы даже на игровых автоматах. Такие деньги позволили бы ей выбраться из-за вонючего, безвкусного бара, выслушивать предложения от таких парней, как этот... э-э, этот... - Это "Эдди", верно?


"Нет. Просто "Эд", как будто ты "Брэнди" с "я".


Она покачала головой, затем ей пришлось сдуть с лица один из завитых светлых локонов. - Хорошо, Эд. Мы ходим вместе, в одной комнате, на одной кровати, но если мне не хочется делать гадости, мы просто делим простыни, а не пачкаем их?


"Вот в чем дело".


Брэнди постаралась. Затем: "Итак, почему ты спрашиваешь меня?"


Парень, казалось, немного поерзал на табурете в пабе, что несколько удивило ее, поскольку Эд произвел на Брэнди впечатление ультрамачо. Вероятно, шесть-один, один-девяносто, с военной стрижкой и большими, сильными руками. Ее преддверие: приятель по траху, который скуп на прелюдии, но в погоне за машиной ведет себя как кувалда.


"Что ж?" - спросила она, задаваясь вопросом, может быть, у парня тугодум.


"Это часть деловой сделки".


- Что за "сделка"?


"Просто документы. Я обмениваю то, что дает мне этот человек, на то, что он дает мне, а затем делаю то же самое еще пару раз".


"Что, эти "лица" не доверяют Federal Express?"


"Они мне больше доверяют".


"И почему так?" - спросила Брэнди.


"Это конфиденциально".


"Конфиденциально". Локон снова упал ей на глаз, и Брэнди сдула его обратно. - Ты шпион?


"Нет."


- Частный сыщик?


"Нет."


Учитывая ограниченный активный словарный запас парня, Брэнди не стала тратить время на слово "адвокат", но она склонила голову так, как она знала, парни копали, вроде "убедите меня", как это сделала Сара Джессика Паркер в сериале " Секс ". и Город . - Значит, мы будем спать вместе, в одной комнате, и ты даже не можешь сказать, почему выбрал меня?


"Хорошо." Больше извиваться. - Это потому, что мы плохо знаем друг друга.


Ха, это была настоящая правда. С другой стороны, Брэнди полагала, что всегда может просто трахнуть парня до потери сознания, а затем, пока он храпит, порыться в его вещах, выяснить, что же происходит на самом деле.


А Вегас сделал Брэнди еще на один шаг ближе к тому, чтобы разбогатеть. Посещать званые ужины в шикарных домах вместо того, чтобы взрывать замороженную гадость в микроволновке перед тем, как провести ночь за просмотром кабельных каналов.


"Хорошо, дорогая, - сказала Брэнди, - я хочу увидеть твои водительские права, а потом я позвоню трем своим подружкам, которых ты совсем не знаешь, и скажу им, что я отправляюсь в это грандиозное турне. ".


Эд, казалось, обдумывал это. "Хорошо."


- И еще одно.


"Какая?"


Брэнди перегнулась через стойку паба, предплечьями приподняла грудь чуть выше майки, дав ему еще немного повода быть с ней милой. - Ты когда-нибудь ел у Масы?


Когда поток от проезжающего грузовика с прицепом попытался столкнуть маленький кабриолет "Мустанг" на обочину US 101, Эд Краузе услышал, как Брэнди сказала с пассажирского сиденья: "Думаю, отсюда еще два выхода".


Он взглянул на цыпочку, ее надутое лицо уткнулось в дорожную карту компании по аренде автомобилей, и начал сомневаться в собственном суждении. Не то чтобы Брэнди с чертовым "я" не подходила. Просто "может быть, не" распутная, только с одной шпилькой в носу и шестью серьгами в качестве пирсинга, с маленькой татуировкой на левом плече, которая выглядела профессионально, а не самодельно. Неплохие сиськи и ноги тоже, но в целом не такие умные и красивые, он думал, что она откажется от его предложения о бесплатной поездке.


Или его предложение помочь ей всю ночь.


Но "поесть" в "Масе" на Буш-стрит накануне вечером оказалось в баре, так как резервации у них не было. На самом деле, Эд как бы рассчитывал на это, потому что тот самый чи-чи, черно-хромированный ресторан стоил не совсем разумно. Однако он должен был признать, что пробовал что-то из "дегустационного" меню, предложенного барменом, и это была лучшая гребаная еда, которую он когда-либо ел. У Эда даже было вино, подаваемое в шарах, похожих на Феликса, и Эд мог сказать, что Брэнди была впечатлена тем, как он катал виноградный сок по внутренней стороне своего бокала, прежде чем понюхать и сделать глоток.


Однако не настолько впечатлена, чтобы отвести его к ней домой или наоборот к себе, для небольшого "превью тура". Нет, умоляла Брэнди, сказав, что ей нужно упаковать что-то большее, чем большая сумка, которую она несла из паба в ресторан. "Это Девять Запад, дорогая, и только сорок девять-девяносто девять, но настоящая причина, по которой я купила это то, как последние три цифры на ценнике выстроились в один ряд, как будто это должно было принести мне удачу?"


Думая, что Вегас, в конце концов, сделает все это дерьмо стоящим того, что я потратил, Эд подобрал ее на следующее утро возле Macy's на Гири-стрит, думая также, что однажды он засадил ее в винный тур и трахнул ее до потери сознания в их комнате, он всегда мог порыться в вещах цыпочки, взять фамилию и адрес из ее водительских прав.


На случай, если ты когда-нибудь захочешь... навестить ее позже.


И Брэнди была достаточно хороша в навигации, Эд мог следить за задним и боковыми зеркалами, следить за тем, чтобы никто не оставался с ними, как он сначала сделал пятьдесят пять на некоторое время, затем шестьдесят, затем немного больше, прежде чем снова опуститься до пятидесяти. -пять. Это был прекрасный день, и, честно говоря, медленная скорость с опущенным верхом доставляла гораздо больше удовольствия, чем просто давить на педаль до упора.


Для Хилдсбурга было множество выходов, но отдайте должное цыпочке: она выбрала правильный для гостиницы на Плазе. Когда дерзкая брюнетка, моложе Брэнди, показала им их комнаты, Эд мог сказать, что его легенда наблюдает за ним, чтобы узнать, наблюдает ли он за их гидом. Но все, что он делал, это слушал брюнетку, рассказывающую историю о "ночлеге и завтраке", о том, что в нем было так много мансардных окон, потому что раньше это была "хирургия", которую Эд считал местом, где врачи работали до того, как появились больницы. , гораздо меньше электричества, чтобы они могли видеть, что они режут.


Комната была довольно впечатляющей, даже по представлениям Эда о грядущем блеске Лас-Вегаса. Сейчас он мог видеть высокие потолки и латунную кровать королевского размера, большую ванную комнату, выложенную плиткой, и джакузи на двоих.


Если все пойдет по плану.


Как только Эд собирался дать чаевые брюнетке и вытащить ее оттуда, он услышал, как Брэнди позади него восторженно воскликнула: "О, Боже, он такой милый!"


Именно тогда Эд заметил, что цыпочка схватила плюшевого мишку с одной из множества декоративных подушек у изголовья кровати и зажала его между сиськами.


Как раз по сигналу брюнетка сказала: "Они даже продаются на нашем столе внизу".


Пока Брэнди визжала от восторга, Эд Краузе надеялся, что счет за их ужин накануне вечером не станет предзнаменованием для плюшевой игрушки и всего остального в поездке в Вегас, даже если Феликс Вассерман покроет расходы.


-- Я до сих пор, -- сказала Брэнди Уиллетт, пытаясь подавить икоту, -- не понимаю, почему мы не могли остановиться на той последней винодельне?


Ведя их сверху вниз по красивой проселочной дороге, Эд - не "Эдди" - казалось, сделал свой голос немного резче. - По той же причине, по которой мы не остановились на двух других - из семи, я правильно считаю - вы хотели ударить: я не мог видеть машину из дегустационного зала.


Брэнди проглотила вторую икоту. "Я не думаю, что пяти виноделен за один день недостаточно". Тогда у нее появилась идея. - Это та же самая причина, по которой вы принесли свой портфель из машины в комнату, а затем обратно?


"Да", край все еще там.


Идея превратилась в мозговой штурм. "И почему мы должны поднимать крышу и окна на каждой остановке, - она указала на прекрасный день вокруг них, как она однажды видела, как это сделала театральная актриса, - даже если на небе ни облачка?"


"Вот так." Эд указал на бардачок. "Маленькая желтая кнопка внутри открывает багажник, и я не хочу, чтобы кто-то пытался".


- Не могла... - Брэнди попыталась подавить еще одну икоту, но это было просто невозможно отрицать, - О, извини меня, дорогая. Разве "кто-нибудь" не мог поднять нож на крышу, или разбить одно из окон, или взломать одну из дверей, а затем открыть багажник?


- Они могли бы, - голос Эда стал немного приятнее, поэтому, когда он провел правой рукой по ее левому бедру, Брэнди не отмахнулась от него, как это было по дороге из города. "Но они вряд ли попытаются это сделать, когда я увижу машину, и в любом случае это даст мне время выйти и остановить их".


Брэнди не спросила Эда, как он их остановит, потому что она как бы случайно наткнулась на него на четвертой винодельне - или, может быть, на пятой? - и почувствовала что-то очень твердое над его правым бедром.


Пистолет.


Что, по правде говоря, больше взволновало Брэнди, чем напугало ее. Когда он рассказал ей об этой поездке в пабе, она подумала, что что-то, возможно, было немного опасным в этом парне, с его общей аурой и "конфиденциальной сделкой".


И кроме того, подумала Брэнди, закрывая глаза и позволяя голове просто откинуться на спинку сиденья, проживая момент с ветерком в волосах, солнцем на лице и пением птиц вокруг нее, - какой девушке что-то не нравится? ... тяжело время от времени?


- Я все еще не понимаю, почему я не могу пойти с тобой?


Эд Краузе просто смотрел на нее, сидящую на пассажирском сиденье "Мустанга". Он оставил верх для свежего воздуха, но поместил Брэнди в тени большого дерева на круглой подъездной дорожке большого оштукатуренного дома с оранжевой черепичной крышей. Дайте ей немного вздремнуть из невероятного количества вина, которое она отложила, может быть - пожалуйста, Господи? - даже избавиться от икоты при этом.


Конечно, несмотря на всю ее чушь "я до сих пор этого не понимаю" и "я все еще не вижу этого", не было причин злить цыпочку, как только она пустила его неуправляемую руку, а затем его губы, начинают смягчать ее на потом, в этой медной кровати.


Или лучше джакузи.


- Как я уже говорил тебе, - сказал он Брэнди, как можно любезнее. "Это деловая часть".


Она кивнула. Вроде, как бы, что-то вроде. "Конфиденциальная часть".


Кон-фух-протез-тьфу. Эд отмахнулся: "Да. Просто сиди спокойно, наслаждайся днем, и я вернусь через несколько минут".


Брэнди, казалось, купилась на это, глубже вжавшись в сиденье с ехидной ухмылкой на лице, поэтому он поцеловал ее один раз и быстро, просунув язык ровно настолько, чтобы понять, что она не будет больше драться в их комнате. Затем Эд открыл багажник, достал портфель, который Феликс Вассерман дал ему для хранения денег, и подошел к парадному входу, выкрашенному в тот же оранжевый цвет, что и черепица.


Дверь распахнулась внутрь прежде, чем он успел постучать или позвонить. Там стоял азиатский парень, больше похожий на хозяина, чем на слугу. Эду не следовало удивляться, так как он знал, что Вассерман имел дело с большим количеством китайских парней по импорту, только Эд также думал, что его гей-клинок мог бы подготовить его к этому, предоставив больше, чем просто имя.


- Эдвард?


"Да, хотя "Эд" в порядке. Ты Томми?


"Одинаковый. Пожалуйста, входите, хотя я так понимаю, вашему другу удобнее снаружи?


- Скажем так, мне так удобнее.


Мудрая улыбка. "Я понимаю."


Парень провел Эда в гостиную на первом этаже, полностью отделанную по-испански тяжелыми темными деревьями, накидками для корриды, мечами и забавными лампами. Парень взял одно узорчатое кресло и указал Эду на его помощника.


Курьер огляделся, прежде чем сесть, чувствуя на своем правом бедре тяжесть боевого шедевра Smith & Wesson с его четырехдюймовым сверхтяжелым стволом - для пистолетной хлесталки, на случай, если ему придется обескуражить какого-нибудь придурка, который этого не сделает. требуют реальной стрельбы. - Нет охраны?


Еще одна мудрая улыбка. - Ничего очевидного, скажем так?


Эд кивнул, ему вроде как понравилась его... что, может быть, тонкость? - Есть причины не переходить к делу?


- Как пожелаешь, тем более что я не хочу разлучать тебя с твоим другом.


Томми дважды хлопнул в ладоши, и из-за угла появились еще два азиатских парня. У одного был портфель той же марки и модели, что и у Эда, у другого пистолет-пулемет настолько экзотический, что даже бывший десантник не узнал его.


Дав желудку на минуту успокоиться, Эд не торопясь спросил: "А если бы вы хлопнули всего один раз?"


- Тогда, к сожалению, ты умрешь, а вскоре после этого и твой друг.


На этот раз Эд позволил себе только кивнуть. Они обменялись портфелями - оба, как обычно, незапертыми - Эд заглянул в тот, что ему дали. "Феликс сказал мне, что мне не нужно проверять этот материал".


"Если бы вы это сделали, - сказал Томми, - он вообще не имел бы дел с моей семьей".


"Достаточно хорошо." Эд взглянул на парня с экзотическим предметом. - Хорошо, если я уйду?


"Конечно, - сказал Томми, вставая, - приятного посещения наших долин".


- Мой друг уже это сделал, - Эд поднялся и, чувствуя, что может отвернуться от этих парней, направился к двери.


- О Боже, - сказала Брэнди Уиллетт, переживая сильнейшее похмелье, которое она могла вспомнить, и боясь выглянуть за борт машины, потому что дорога просто спускалась вниз по крутому сосновому склону. "Кажется, у меня снова заложило уши".


- Изменение высоты, - сказал Эд из-за руля. - И эта бутылка из последней винодельни, которую ты принес в комнату, вероятно, никому не помогает.


"Пожалуйста", - Брэнди протянула левую руку в знак "стоп", в то время как ее правая ладонь оторвалась от плюшевого мишки на коленях, чтобы прикрыть закрытые глаза. - Не напоминай мне о прошлой ночи, хорошо?


"О, я не знаю. Думаю, нам обоим понравилось то, что произошло дальше".


Ну, вы не можете не согласиться с парнем в этом, по крайней мере, в тех частях, которые вы помните.


А именно: вернуться в комнату около половины шестого, после того как наткнулся на последний ряд виноделен с такими названиями, как Clos du Bois, Chauteau Souverain и Sausal. Чувствуя себя свободной, насколько это возможно, от всего, что она пробовала, и, хотя Брэнди все еще икала, была готова ко всему. В том числе позволила Эду снять с нее одежду, парень оказался более нежным, чем она могла надеяться. После быстрого совместного душа, он прикасался к ней почти везде, они залезли в джакузи - парень, должно быть, наполнил ее, пока раздевал ее в спальне и намыливал ее в кабинке. А потом хорошенько разглядеть ту змею, которая была у него там внизу, с головой, большой, как у кобры. И Брэнди велит ему сначала войти, сесть, прежде чем опуститься на его солдата по стойке смирно. Она сохраняла равновесие, положив ладони ему на плечи, ее соски едва касались поверхности мыльной воды, пока она раскачивалась вверх-вниз, взад-вперед - он смеялся, потому что у нее все еще была икота, - пока она не кончила так бурно и основательно, что это было похоже на одну долгую дрожь, которая вовсе не была икотой. Вернее, забрал их.


А потом он поднимает ее, даже не удосужившись вытереться, на мягкий матрац медной кровати - ее новый плюшевый мишка наблюдает - еще, и еще, и...


"Эй, - со стороны водителя, - тебя сейчас стошнит, подожди, пока я не остановлюсь".


- Да, да, - сказала Брэнди, надеясь, что ей больше повезет с контролем рвотного рефлекса, чем с икотой.


"Хорошо, - сказал Эд Краузе, подталкивая цыпочку кулаком в ее бицепс, - мы здесь".


Он наблюдал, как голова Брэнди пытается занять полное и вертикальное положение на пассажирском сиденье. После трех часов жалоб на все на свете она, наконец, заснула - или потеряла сознание - в добрых десяти милях от Тахо-Сити, и, следовательно, она пропустила один из лучших чертовых пейзажей, через которые Эд когда-либо проезжал. Заснеженные пурпурные горы, простирающиеся вниз к сосново-зеленым долинам. Целых девять ярдов Америки Прекрасной.


А теперь само озеро Тахо.


Брэнди сказала: "Мне холодно".


"Как я пытался сказать вам раньше, это высота. Иди тоже медленно, иначе ты начнешь чувствовать себя плохо". Воткнуть нож? Конечно. "Опять таки."


Цыпочка подняла руку, как и раньше, напоминая ему школьного регулировщика, но ей удалось открыть боковую дверь.


После заселения в "Саннисайд-лодж" Эд провел их и их багаж в номер, в котором был небольшой балкон, выходивший из гостиной и выходящий на набережную, еще больше гор со снежными пиками, как бы окружавших озеро с высоты. Брэнди прошаркала в спальню и плюхнулась лицом на одеяло, даже не удосужившись сбросить туфли. Эд услышал храп прежде, чем успел запереть свой портфель с героином за диваном в гостиной, злясь на то, что ключ, который, блядь, дал ему Томми, не работал, так что все, что Эд мог сделать, это щелкнуть защелкой.


Оставив цыпочку спать, он спустился вниз и обошел помещение сначала снаружи, потом внутри. Большой старый домик, постройка из темного бревна, защитные двери, для открытия которых нужен компьютеризированный ключ от комнаты. Голова лося висела на деревянной доске над одним камином, голова медведя над другим, голова буйвола над третьим.


Эду понравилось это место. Прочный, с таксидермией, добавляющей намек на историю убийств, которые видели в вигваме.


Но бассейна нет, и когда он спросил у стойки регистрации, симпатичная девушка с внешностью колледжа сказала ему, что слишком холодно, чтобы плавать даже в озере, потому что оно никогда не становилось теплее шестидесяти восьми градусов, "типа, никогда".


Когда Эд вернулся в комнату, Брэнди все еще храпела. Но проверяя, как он засунул свой портфель за бюро, оно повернулось на несколько градусов. Эд наклонил портфель под первоначальным углом, затем пару раз топнул ногой, в третий раз сильнее.


Голос Брэнди просочился из спальни. - Какого черта ты там делаешь?


Портфель так и не сдвинулся с места. "Испытание половиц. Будьте уверены, они смогут взять нас, покачивая этот матрац.


Другой тон голоса: "Не лучше ли нам провести ваше тестирование... здесь?"


И именно тогда Эд Краузе внутренне понял, что Брэнди Уиллетт - учитывая, какой дерьмовой она, должно быть, до сих пор себя чувствует - украдкой заглянула в его открываемый портфель, точно так же, как накануне вечером он просмотрел ее "счастливую" большую сумку в гостинице на ул. Плаза в Хилдсбурге.


"Дорогая, - сказала Брэнди Уиллетт самым соблазнительным и обиженным тоном, который только знала, - я до сих пор не понимаю, почему я не могу пойти туда с тобой".


"Говорите тише."


Она смотрела, как Эд закрыл дверь со стороны водителя, даже почти захлопнул ее, во дворе, в который он въехал, перед ними стоял большой дом в стиле швейцарского шале на берегу озера.


Эд повернулся к ней. - Как в последний раз.


"Конфиденциально?"


Он заглянул в соседний двор. - Я сказал, говори тише. И оставайся на месте.


- Ладно, ладно, - Брэнди взмахнула рукой, как будто ей было наплевать.


Только она. Увидев весь этот "снег" в своем портфеле в домике, Брэнди уже не было дела до настоящего снега на вершинах гор и тающего в затененных глыбах, все еще лежащих на земле под деревьями, которые должны заслонять солнце. Пока они ехали, многие дома - например, тот, что по соседству с шале, - напоминали кадры из того древнего телешоу " Бонанца " с Майклом Лэндоном, которое Брэнди иногда ловила по кабельному, программа, которую, как она полагала, он должен был сделать еще до этого. старое шоу " Маленький домик в прериях", рассказывающее о том, насколько моложе он выглядел как сын/ковбой, а не как отец/фермер.


А снег в портфеле? Героин или кокаин, должно быть. Что означало большие деньги и, возможно, возможность изменить ее удачу, даже просто покатавшись с Эдом.


Или найти способ угнать его. В конце концов, трое друзей, которым Брэнди позвонила из паба в городе, пойдут в полицию только в том случае, если она не вернется.


Брэнди смотрела, как Эд медленно двигается через двор к шале. Между ним и дорогой, вьющейся вокруг озера, стоял деревянный забор. По обеим сторонам ворот стояли тотемные столбы, которые Брэнди помнила по передаче об эскимосах на канале "Дискавери" - или как там их называли, когда они жили больше в густых лесах, а не на айсбергах.


И, конечно же, в соседнем дворе занимались благоустройством трое парней, которые сами могли быть эскимосами. Невысокие коренастые парни с квадратными медно-красными лицами. Старший из них, казалось, командовал двумя другими: один собирал сломанные конечности и бросал их в кучу хвороста, а другой подметал подъездную дорожку огромных сосновых шишек с еще более огромных деревьев, нависших над головой. Наверное, готовят соседскую квартиру к сезону.


Брэнди заметила, как Эд смотрит на троих эскимосов, когда он достиг крыльца шале. Потом парень постучал и исчез внутри.


Брэнди не могла поверить, насколько холодно может быть в середине мая, и как ее дыхание до сих пор не пришло в норму после того, как она ударила Эда, а затем просто спустилась вниз по лоджии и направилась к "Мустангу". На самом деле, единственное, что Брэнди действительно заметила, это то, как примерно через пять минут после того, как Эд вошел в шале, самый старый эскимос в соседнем дворе подошел к ее стороне машины, улыбаясь и беря лист бумаги - нет, конверт. - из оттопыренного кармана пиджака.


И тут же Брэнди Уиллетт, даже не зная, что произойдет дальше, почувствовала, как ей везет, и видения того, что это будет означать в Вегасе и за его пределами, заиграли в ее голове.


Наталья, растолстевшая сорокалетняя женщина, не похожая ни на одного торговца наркотиками, с которым Эд Краузе когда-либо сталкивался, усадила их двоих на мягкие стулья, которые подходили ей так же, как красные цветы Феликса в Сан-Франциско подходили ему, только по-другому.


Она сказала: "Скажи мне, ты предпочитаешь "Эдвард", "Эд"...?"


- Просто "Эд", спасибо.


Наталья улыбнулась. Неплохое лицо, ты высосешь из нее сотню фунтов, пусть скулы будут видны. Она, казалось, устроила их так, чтобы он мог наслаждаться потрясающим видом на озеро через оконную стену. Эд был почти уверен, что шале было спроектировано так, чтобы его можно было увидеть с воды, а не с дороги.


Но вид оказался менее "приятным" и более отвлекающим, так как какой-то гребаный придурок в гидрокостюме с аквалангом проехал мимо на водных лыжах, и Эд автоматически окинул взглядом все внутренние дверные проемы, которые он мог видеть.


Толстая дама повернула голову к лыжнику, потом повернулась и снова улыбнулась. "Есть довольно известная школа, которая учит этому между здесь и вашим домиком, хотя я всегда чувствовал, что там слишком морозно и... напряженно, чтобы развлекать".


Как только он вошел в комнату, Эд увидел коробку с образцами на кафельном полу рядом со стулом, который выбрала для себя Наталья. Он бы предпочел, чтобы он был хотя бы того же размера, что и его портфель, но тогда двести пятьдесят в сотнях едва поместились в его близнеце по пути в Хилдсбург, а это будет в два раза больше, может быть, часть из них в более мелких купюрах. Загружать.


Наталья сказала: "Можно угостить?"


"Спасибо, не надо. Я скоро должен идти.


- Как пожелаете, - вздохнула толстая дама, словно если бы он сказал "да", возможно, она смогла бы нарушить какое-то собственное правило следить за весом, присоединившись к нему. "Мне нужно будет протестировать ваш продукт".


Переход от Томми в винной стране. - И мне нужно будет сосчитать ваши.


- Тогда начнем.


"Прежде чем мы это сделаем, - сказал Эд, наклоняясь вперед для разговора, но также и для того, чтобы освободить правую руку, чтобы более плавно перемещаться для револьвера под спортивной курткой и над правым бедром, - любые средства безопасности, о которых я должен знать, чтобы никто случайно не пострадал. ?"


"Безопасность?" Смех, подбородок и горло женщины дрожат. - Нет, Тахо-Сити - очень безопасное место, Эд.


- Даже те парни по соседству?


"'Эти ребята?'"


"Возможно, мексиканцы работают во дворе".


- О, - громкий смех, плечи и грудь. "Едва. И они майя, Эд. Они прибывают сюда с Юкатана, чтобы выполнять простую работу, вроде вскрытия домов после того, как зима сбила листву? Мой сосед - профессор археологии на пенсии, и он первым заставил их заняться ландшафтным дизайном для многих из нас вдоль озера. На самом деле, эта статуэтка на столе и каменная статуя возле камина - его подарки. Наталья остановилась. - Честно говоря, я бы сказал, что здесь для них слишком холодно, - толстая баба констатировала то, о чем Эд думал с того момента, как увидел их, - но мой сосед сказал мне, что наша великолепная топография чем-то напоминает им их Родина."


Эд подумал, что это все еще звучит неправильно: большинство его знакомых, которые когда-либо уезжали далеко от дома, переходили от более холодной погоды к более теплой, а не наоборот.


С другой стороны, что вы знаете о мексиканцах, точка, не говоря уже о майя в частности?


Тогда Наталья развела руками, как священник, благословляющий. "А не ___ ли нам?"


Эд принес ей свой портфель и отнес чемоданчик с образцами обратно на стул, случайно поцарапав его дном о плитку, настолько он был тяжелым.


"Это должен быть лучший ресторан в городе".


Брэнди Уиллетт услышала комментарий Эда, но подождала, пока официантка в "Волфдейле" - которая выглядела как одна из ретро-хиппи в городе - приняла их заказы на напитки и оставила их, прежде чем оглядеть старую комнату с открытыми потолочными балками и сногсшибательным -великолепный вид на озеро, как бы обращенное вниз своим длинным боком из середины короткого. "Лучше быть лучшим за все время, которое ты провел там".


Эд только пожал плечами и прочитал меню.


Брэнди не хотела настаивать, сколько времени он провел в шале, но заметила, что он нес другую сумку, возвращаясь в кабриолет. Парень хочет сохранить "конфиденциальность", это нормально. Но не нужно было быть гением, чтобы сообразить, что если то, что Эд принес туда, было наркотиками, то то, что он принес, было деньгами. Много всего. И, учитывая размер чемодана, намного больше, чем он потратил в Хилдсбурге, чтобы купить это дерьмо.


Затем Брэнди подумала о старейшем эскимосе и о том, что он дал ей, пока она ждала Эда, и о том, что теперь лежало в ее счастливой сумке. Плюс то, о чем это заставило ее подумать со своей стороны. За ее удачу, даже за ее состояние, которое было чертовски хорошей сменой темпа.


Ужин в "Волфдейле" оказался, пожалуй, лучшей едой, которую Брэнди когда-либо ела в своей жизни, - медальонами из телятины, спаржей, каким-то навороченным картофелем. И мерло, по сравнению с которым даже многие великолепные вина, которые она пробовала накануне, кажутся слабыми. Идеальный опыт.


Так же, как обеды с обслуживанием, на которые вы скоро пойдете.


Но как только они доели десерт, Эд сказал: - Как насчет того, чтобы прокатиться и посмотреть на озеро ночью?


Вспоминая горы ближе к винной стране, по которым они уже ходили вверх и вниз с ее похмелья тем утром, Брэнди сказала: "Я бы предпочла увидеть нашу постель ночью".


"Мы тоже можем это сделать. После."


Ну, что могла сказать на это девушка? Парень, который скорее будет водить машину, чем трахаться, просто не было прецедента, чтобы справиться с такой ситуацией.


"Боже мой, боже мой", - сказала Брэнди Уиллетт тоном, который заставил Эда Краузе вспомнить слово " визг".


- В чем дело? он ведет "Мустанг" по его просторам по ленте дороги, освещенной только лунным светом, задним ходом взбираясь на одну из гор на юго-западном конце озера.


- В чем дело? вышло скорее то, что Эд назвал бы "визгом". Цыпочка указала на пассажирскую сторону машины, не глядя вниз. - Здесь нет чертовых ограждений!


- Департамент шоссейных дорог, вероятно, считает, что это не поможет. Либо ты пройдешь сквозь него и упадешь, либо отскочишь от него и столкнешься с кем-то, кто идет тебе навстречу".


- Даже не говори так.


Еще пару миль - Брэнди теперь стонала, даже дрожала, - и Эд увидел, как его фонари зажгли вывеску "ЖИВОПИСНАЯ ВИСТА", о которой толстая Наталья рассказывала ему еще в своем шале после того, как порекомендовала поужинать в "Волфдейле". - Давай дадим тебе перерыв.


Он въехал на пустынную стоянку, которая даже ночью казалась искусственной платформой, торчащей сбоку - почти с вершины - горы. Они миновали еще несколько смотровых площадок, не говоря уже о целом городке Саут-Лейк-Тахо в Неваде, но когда Брэнди сказала: "Почему бы нам не задержаться здесь ненадолго, попытать счастья?" Эд окинул взглядом дешевые казино с названиями Harrah's, Trump's и кучей других вызывающих воспоминания имен, разбросанные среди них дорогие мотели, и ответил: "Нет, я хочу дождаться настоящего. В Вегасе".


Когда Эд остановился на одном из парковочных мест, Брэнди наконец открыла глаза. "Снаружи темно. Что мы сможем увидеть?"


Он открыл свою дверь, подошел к ней. "Толстая баба рассказала мне историю о парне, сказала, что никто не должен это пропустить".


Эд мог сказать, что единственная причина, по которой цыпочка оставила машину, заключалась в том, чтобы снова почувствовать свои ноги на твердой земле, и это было прекрасно. Она вышла из "Мустанга", оставив свою счастливую гребаную сумку на полу между ног, и Эд взял ее за руку, направляя к краю платформы.


- Я не хочу подходить ближе.


"Вы должны, чтобы оценить историю, которую я собираюсь вам рассказать".


"Дорогая, пожалуйста. Я сделаю тебя как угодно, только не возвращайся в комнату...


"-сьют-"


- Что угодно, но, пожалуйста, не...


- Эй, вот оно.


Теперь Эд держал руки на ее плечах, вел ее перед собой, преподал ей урок, как рыться в его портфеле. Она выгибалась, толкая свой зад ему в пах, ощущение их маленького "танца" возбуждало его.


"Дорогая, пожалуйста..."


"Видеть? Прямо там, сквозь ветки деревьев? Задница Брэнди корчилась, как мокрая кошка, пытающаяся освободиться от сушившегося полотенца. "Луна освещает его, как полдень".


"Это... все, что я вижу, это этот остров-бог, далеко внизу?"


- Эта толстая баба рассказала мне, что в былые времена - тысяча восемьсот мы говорим - у дома, что на материке, под деревьями, был смотритель.


"Я не-"


"Кажется, этот смотритель остался на всю зиму, - сказал Эд, - но остров ему понравился больше, а его выпивка - больше всего. Дело в том, что он греб весь путь отсюда до того места, где мы остановились в Тахо-Сити, - мили и мили по холоду, хотя озеро не замерзает, как можно было бы ожидать, - чтобы врезаться в салун, а потом он... буду грести всю обратную дорогу".


- Дорогая, пойдем, а?


"Но этот смотритель влюбился в этот остров, поэтому построил на нем собственную гробницу. Чтобы, когда он умрет, быть похороненным там".


"Почему ты-"


"Единственное дело, бедный старый болван однажды ночью греб обратно из города со слишком большим грузом и упал в воду. Они нашли его лодку, но не его. Никогда не. И вот он где-то на дне озера, и его могила просто разваливается, пустая, там, внизу, на том хорошеньком островке.


- Дорогая, это слишком странно для...


Эд опустил руки с ее плеч на бицепсы, а затем поднял ее над землей, расставив ноги прямо, и жестко усадил на уступ над обрывом.


Брэнди подняла лицо к небу и закричала, как ребенок.


Эд сказал: "Я пригласил тебя в эту поездку - совершенно бесплатно - и не тронул тебя, пока ты не дал мне знать, что готов к ней".


- Да, да, - слезы текли по ее щекам из зажмуренных глаз.


"И я не ожидаю, что вы вообще будете помогать мне в том, что я делаю, просто будете наполовину прикрытием истории милой парочки в отпуске".


- Что угодно, дорогая, я сделаю.


"Но если я когда-нибудь..." Эд толкнул свой таз вперед, в ее задницу, как будто Брэнди танцевала с ним приватный танец, а он долбил ее по-собачьи. Она кричала, пока ее голос не оборвался, а затем начала просто всхлипывать и задыхаться. "Когда-либо..." он ударил ее сильнее, почти до крайности, но из-за того, что он держал ее за плечи, Брэнди теперь просто задыхалась от собственного дыхания, "... Думаешь, ты обманываешь меня, ты собираешься присоединиться к этому чертовому смотрителю вниз там, на дне гребаного озера. Или хуже."


- Не... Пожалуйста, не...


Эд стащил Брэнди с уступа "Я" назад, чуть ли не нес ее к машине. Он бы сделал ее и на заднем сиденье, закончив урок, но он чувствовал запах того, что она уже сделала с собой, и поэтому Эд Краузе хотел, чтобы она вернулась в их номер и сначала прибралась.


Стоя под душем, вода была такой горячей, что она почти не могла ее вынести, Брэнди Уиллетт подумала: "Девочка, никто так с тобой не поступает, и это не сходит с рук". Никто.


К черту Эда, проклятого маньяка-убийцу, который подвешивает тебя над гребаным краем этой гребаной скалы. Буквально трахни его, как только высохнешь, пусть Дикхед будет счастлив, а его гребаные мысли не убьют тебя, но действительно хорошенько трахни его завтра, как было сказано в записке эскимоса, как раз перед тем, как сказать тебе разорвать его.


Трахни Эда и с другой вещью, которую дал тебе садовник.


И впервые за много часов Брэнди по-настоящему улыбнулась, пусть даже только самой себе. Чувствовать, как удача меняется, направляя ее к богатству, которого она всегда считала заслуженным.


Проехав на следующий день около двухсот миль, когда пейзажи теперь напоминали пустыню на восточной стороне калифорнийских гор, Эд Краузе заметил, что Брэнди больше не интересуют светские беседы.


"Эй, благослови меня, - подумал он, снова взглянув в зеркало заднего вида, - не такой хороший обзор с поднятым верхом кабриолета, но необходимый против испепеляющей жары снаружи: - По крайней мере, сегодня цыпочка не жалуется каждые две минуты.


Нет, их время, проведенное в залитой лунным светом панораме озера Тахо, похоже, оказало должное влияние на маленькую Брэнди. По крайней мере, так мог подумать Эд, судя по тому, как она возилась с ним в постели после душа в домике. Хорошо, что он взял на себя труд, пока она еще была в ванной, еще раз перебрать ее вещи!


Как всегда, глядя в зеркало заднего вида, Эд снова увидел ту же машину. Делал три раза в один и тот же день, даже после остановки Мустанга на обед и еще раз на заправку.


Темный Chevy Suburban или какой-то другой гребаный универсал на стероидах проезжает последний поворот позади их Mustang по одной из узких дорог в штате Невада, которые соединяются друг с другом, как плохо сконструированное ожерелье от Рино до Лас-Вегаса. Однако между солнечным светом и тонированным ветровым стеклом "сабурбана" Эд не мог разглядеть водителя, не говоря уже о том, сколько еще людей было внутри машины.


- В чем дело? - сказала Брэнди.


Эд думал о том, как это сыграть, как с Пригородом, так и с ней. - Не оборачивайся, но за нами кто-то следит.


Как и ожидалось, глупая сука начала поворачивать голову, поэтому он протянул руку и сжал ее бедро, словно хотел сломать кости под ним.


"Ооооо! Это больно!"


"Так и должно было быть. Я сказал тебе, не оборачивайся. Прямо сейчас у них нет причин думать, что я их заметил, и я не хочу им этого давать.


- Тебе не нужно было причинять мне боль за это.


Эд только покачал головой, не доверяя своему голосу.


- Итак, - сказала Брэнди, - что мы будем делать?


Теперь другой тон, что-то вроде "Мы все еще команда, верно?"


Он снова взглянул в зеркало заднего вида, "Сабурбан" немного отступил назад. - Попробуй их потерять.


Эд нажал на педаль газа, Брэнди издала стонущий звук, вроде того, как прошлой ночью они снова легли спать в домике. Но "Мустанг", по крайней мере, не доставлял ему хлопот, V-8, на котором он настаивал в агентстве по аренде автомобилей, приносил свои плоды.


Может быть, через пять минут Брэнди сказала: "Ты не беспокоишься о полиции или о чем-то еще?"


- Меньшее из двух зол, - сказал Эд, уже никого не замечая позади них. Проблема заключалась в том, что, основываясь на его изучении карты тем утром, прежде чем отправиться из Тахо-Сити, было не так много дорог, по которым можно было добраться до Вегаса, так что хвост, вероятно, мог бы найти его, и у него не было огневой мощи на борту. устроить эффективную засаду.


По крайней мере, пока он не найдет идеальное место и после наступления темноты.


Теперь Брэнди заговорила: "Они ушли?"


Эд попытался вспомнить, говорил ли он когда-нибудь "они", говоря о хвосте, и решил, что да. "На данный момент."


- Итак, - тон становится немного более нетерпеливым, - что мы будем делать?


"Будьте впереди них. По крайней мере на время."


- Как долго?


"До заката".


- Э-э, ни за что, дорогая.


- Что, черт возьми, ты имеешь в виду?


"Я должен пописать".


- Итак, сделай это в одежде, как прошлой ночью.


"Это не смешно."


Иисус Христос. "Хорошо. Тогда за следующим поворотом.


"Нет. Я хочу настоящую ванную, а не... - Брэнди с чертовым "я" машет рукой, - ... какое-нибудь место за кустом в пустыне, где меня может достать змея.


"Пустыня или твоя одежда. Вы сами решаете, как вы хотите себя чувствовать, следующие сто миль до Вегаса".


- Боже, я ненавижу тебя, ты знаешь это?


Снова глядя в зеркало заднего вида, у Эда начало складываться такое впечатление, да.


Брэнди Уиллетт, которая так ждала возможности насладиться поездкой в Вегас, теперь обнаружила, что у нее закончились салфетки.


Боже, подумала она, отряхнувшись изо всех сил, прежде чем натянуть трусики. Не могу дождаться, когда это закончится.


Выпрямившись из-за куста, она посмотрела на кабриолет. Придурок ссутулился на водительском сиденье, откинув голову назад, с закрытыми глазами, все еще одетый в эту уродливую спортивную куртку, чтобы "спрятать" свой пистолет.


Что ж, девочка, взгляни на светлую сторону: он ничего не подозревает, и это сделает его еще слаще, как только это произойдет.


"Нет", сказала Брэнди громко, но мягко, возвращаясь к машине. "Когда это произойдет".


Сбросив скорость до пятидесяти пяти примерно за двадцать минут до этого - сразу после того, как он опустил крышу, чтобы насладиться чистым, свежим ночным воздухом пустыни, - Эд Краузе одним глазом смотрел в зеркало заднего вида, а другим - на шоссе перед ним, прикидывая, ему не нужно было беспокоиться о том, что Брэнди попытается что-то сделать, пока они не остановятся.


Она спросила: "Уже достаточно темно?"


Прямо по сигналу. - Достаточно темно для чего?


Брэнди выдохнула, сидя на пассажирском сиденье рядом с ним, как он заметил, она делала это много раз - даже во время секса - чтобы убрать волосы с лица.


Почему бы тебе просто не сделать другую прическу, ведь прическа тебя так беспокоила?


Брэнди сказала: "Темно... достаточно... для того, что ты задумал?"


Еще одна вещь, которая не нравилась Эду в этой маленькой сучке: то, как она упорно повторяла слова, даже отдельные части слов, как будто он был каким-то идиотом, который иначе не мог бы получить ее баллы.


Покачав головой, Эд проверил одометр. Тридцать миль от Вегаса, плюс-минус, а его огни лишь мерцают на горизонте. - Да, для этого достаточно темно.


"Сабурбан" появлялся и исчезал пару раз за предыдущие два часа, не воспользовавшись по крайней мере тремя пустынными местами, где он мог бы с ревом подъехать сзади, пытаясь вытеснить его с дороги. Из-за чего Эд был уверен, что они ждут, когда он сделает первый шаг.


Или, как Брэнди, первая "остановка".


- Ладно, - Эд резко съезжает с дороги на песчаную обочину. "Здесь."


"Медовый?"


Эд повернулся к ней. Брэнди наводила на него в правой руке никелированный полуавтомат калибра Raven 25, который он видел только однажды.


Брэнди Уиллетт долго и упорно думала о том, как сформулировать это для него - даже несколько раз репетировала с плюшевым мишкой в роли Эда, - но в конце концов решила, что меньше значит больше. И поэтому она была немного разочарована тем, что Дикхед не выглядел шокированным, когда она сказала всего одно слово, и он увидел, что у Брэнди было в ее руке.


Но это было нормально. Этот мудак думал, что он такой умный и такой мачо, и теперь Эд оказывается в ловушке и избит девушкой, которой наконец-то отвернулась удача.


- Что, черт возьми, ты делаешь? он сказал.


Забавно, Дикхед тоже не выглядел испуганным, как ожидала Брэнди. "Я беру деньги. Медовый."


Теперь казалось, что Эд чуть не рассмеялся, хотя она тоже работала над этой строкой. Сделайте это хоть немного острым.


- Брэнди, Брэнди, после всего, что мы значили друг для друга?


Ладно, теперь она действительно не поняла. - Ты собираешься открыть багажник и достать чемодан со всеми деньгами. Тогда ты оставишь его у меня и просто уедешь.


Брэнди увидела, как глаза Дикхеда снова метнулись к зеркалу заднего вида, и ей показалось, что она уловила лишь вспышку фар позади них, а также внезапную тишину заглушенного двигателя, хотя Брэнди не осмелилась отвести взгляд от Эда, что с этой большой пушкой. над его правым бедром.


Впрочем, нет проблем. Ее удача менялась и держалась, как это было бы в Вегасе, когда она попадала в игровые автоматы и за столы, или даже...


Дикхед сказал: "Твои друзья здесь".


Это остановило Брэнди. "Друзья мои?"


- Когда мы вернулись в комнату в домике после нашего небольшого разговора о смотрителе Тахо? Пока ты был в душе, я порылась в твоей сумке и нашла пистолет. Я сделал то же самое в гостинице в Хилдсбурге, но тогда этого там не было. Итак, я полагаю, что единственный раз, когда ты был вне поля зрения достаточно долго, чтобы придумать что-нибудь, это было, когда я был в шале, а те майя работали во дворе по соседству.


Майя? - Я думал, это эскимосы?


Теперь Эд рассмеялся, сильно. - Нет, ты, тупая гребаная сука. Толстая баба в шале - Наталья - сказала мне, что это бригада ее соседки, но я предполагаю, что это была ее команда, и одна из них передала вам этот пистолет.


Ах, да? "Ну, умник, это еще не все, что он мне передал".


"Какие-то инструкции тоже, да? Типа, дождаться, пока курьер остановится ночью возле Вегаса?


Брэнди начала думать, что она не порвала записку в конверте, хотя ясно помнила, что делала это. Тогда Брэнди позволила своей удаче говорить за нее. "Ты тот, кто глуп, дорогая, ты знаешь это? Эскимос или кто-то еще сказал мне, что тебе и в голову не придет искать эту маленькую штуковину, которую он сунул тебе под бампер.


Теперь не до смеха. Просто косоглазие, глаза бегают влево-вправо-влево.


Хороший. Наконец, Брэнди находит своего мужчину. Как ему больно.


Твоя удача точно изменилась, девочка.


Дикхед сказал: - Самонаводящееся устройство, вероятно, основанное на GPS.


Брэнди получила, по крайней мере, первую часть. "Чтобы они могли следить за нами, они потеряли машину из виду".


- Господи, ты, тупое маленькое дерьмо. Вы еще не поняли суть сделки?


"Сделка в том, что я получаю десять процентов от всех денег в багажнике. Потому что я помогаю им забрать это у тебя.


- Нет, Брэнди. Усталое дыхание. "Сделка в том, что как только они увидят, как я выхожу из этой машины, они бросятся сюда, убьют нас обоих и заберут сто процентов денег".


- Нет, в записке было не так. Брэнди как бы использовала пистолет для акцента. "Он сказал, что если ты не выйдешь из машины сейчас, я должен тебя пристрелить".


Подбородок Эда уткнулся в грудь. "Хорошая уловка, учитывая, как я выгрузил часть твоего кошелька".


Поскольку Брэнди Виллетт не могла не смотреть на свой пистолет, она почувствовала, как рука Дикхеда вцепилась ей в горло, как гремучая змея, сжимая ее так сильно и дергая ее к себе так сильно, что она едва могла заметить серебряную штуку - как дозатор Pez? -в пальцах другого-


"Христос!" Эд Краузе завопил, когда голова Брэнди взорвалась рядом с его головой, снаряд, несущий достаточно ударов, чтобы паутиной покрыть лобовое стекло после того, как он вылетел из ее правого виска, оставив выходную рану, похожую на гнилой персик, кровь и мозги забрызгали приборную панель и этого гребаного плюшевого мишку. . Эд пригнулся, когда вторая пуля разбила водительскую часть ветрового стекла, звук был такой, как будто кто-то свистит в воде после удара.


Эд толкнул тряпичную куклу Брэнди в пассажирскую дверь, затем дернул рычаг переключения передач обратно в положение DRIVE и тронулся с места. Секунду спустя он подумал, что "Мустанг" может оказаться в чистоте, основываясь только на ускорении, когда он сначала услышал, а затем почувствовал, как лопнуло его правое заднее колесо, а кабриолет хотел развернуться на ободе этого колеса, сбив его с тротуара.


Эд боролся с рулем, наконец, получив хоть какой-то контроль, и хлестнул вправо, к обочине и дальше. Он представил себе троих майя со двора по соседству с шале Натальи и надеялся, что поместит блок двигателя "Мустанга" между собой и возможными полями огня из их машины. Эд также надеялся, что у них не так много оружия, кроме снайперской винтовки, но знал, что он, вероятно, ошибался на этот счет, так как они справились со всем остальным.


И после того, как они убили Брэнди, с ними не было никакого торга, никаких шансов на "Возьми деньги и оставь меня в живых, или я прикончу хотя бы одного из вас прямо здесь".


Никто не оставляет тела и свидетелей.


Эд схватил маленький "Ворон" 25-го калибра с коврика, вставил магазин обратно в рукоятку и сунул полуавтомат в левый карман спортивной куртки. Затем он выскользнул через водительскую дверь, ожидая, пока майя сделают свой ход. Им потребовалось достаточно много времени, прежде чем завести двигатель "сабурбана", и он был почти уверен, что один из них сделал то же самое, что и он: выпал из своей машины в пустыню, чтобы обойти его с фланга, в то время как остальные медленно катились к нему.


Точно так же, как Эд учился в тактике малых подразделений, еще в воздухе. И точно так же, как сейчас делала большая сухопутная яхта.


Опустившись на четвереньки, Эд помчался, как краб, по пустынному дну, прочь от "Мустанга". И деньги, но это был его единственный шанс: обойти флангового противника и обойти их всех сзади.


Эд углубился в пустыню метров на пятьдесят-шестьдесят по диагонали к дороге, слегка наклонившись в ту сторону, откуда он ехал. Решив, что этого достаточно, учитывая численное и огневое превосходство майя над ним, Эд занял лежачее положение и стал ждать.


Слушая звуки пустыни. Пытаясь подобрать что-нибудь, что не двигалось, как змея. Или ящерица, хоть тарантул.


Или что еще, черт возьми, может быть в этой пустыне.


И он действительно слышал какие-то скользящие звуки, затем царапающий звук, как, может быть, мышиная лапка издает дерево, затем тихий писк, который, как решил Эд, был занавеской для этого конкретного грызуна.


Но теперь шаги. На полпути между ним и дорогой, двигаясь параллельно ей. Бег трусцой, парень уверенно двигается в сторону Мустанга.


Эд поднялся на старт спринтера, ожидая, пока Suburban сравняется с ним. Затем он использовал шум удаляющейся машины, чтобы прикрыть свой собственный.


Бегущий майя остался на одной линии с задними дверями большой машины. Смарт: Таким образом, его фары не будут вырисовывать его силуэт для стрелка, все еще сидящего на Мустанге.


Не повезло, однако, также: это относительное расположение действительно точно указывало на парня - какой-то пистолет, поднятый дулом - как раз для угла, под которым Эд смотрел сзади.


Быстро приближаясь к перехватному курсу, Эд был на всем протяжении Майя - Христос, не более пяти-четырех, максимум? - прежде чем маленький парень смог его услышать. Эд использовал сверхтяжелый ствол боевого шедевра, чтобы ударить майя из пистолета по затылку, швырнув его вперед на песок со звуком "удар" из его тела, но без звука изо рта.


Затем Эд уперся левой ногой в позвоночник майя, а свободной рукой зацепился за подбородок маленького парня и сломал ему шею.


Подобрав пистолет Майя - еще один полуавтоматический, может быть, девятимиллиметровый, но не слишком яркий, чтобы быть уверенным, - Эд сунул его в правый боковой карман куртки, как бы балансируя с "Вороном" Брэнди 25-го калибра в другом. Затем он побежал, стараясь не отставать от майя, которого только что убил.


Мышление: один вниз, два идти.


"Сабурбан" уже был достаточно впереди него, он ясно видел, как он приближается к его "Мустангу". Когда водитель нажал на педаль газа и включил дальний свет, третий майяец начал стрелять двумя руками с заднего сиденья, Эд закрыл глаза от пламени из дула, чтобы не портить ночное зрение. Он слышал, как оба магазина опустошались в кабриолет и вокруг него - то рикошеты, то глухие удары, в зависимости от того, во что попали пули. Затем, повесив U-ey, Suburban резко вернулся назад. Эд уже снова лежал ничком, глаза отвернулись от фар, но его уши уловили звук третьего майя, высыпавшего в "Мустанг" еще два магазина с противоположного направления.


Господи, хорошо, что ты оставил машину. И подстрелил их флангера, который в противном случае сейчас стоял бы над тобой, нанося три пули тебе в череп.


Эд снова повернулся к "Пригороду". Он повесил еще один U-ey, на этот раз двигаясь обратно к "Мустангу" очень медленно и немного виляя, позволяя своим дальним лучам, возможно, засечь мертвого или раненого курьера на фоне кабриолета или где-то рядом с ним.


К черту это.


Эд снова пригнулся, затем прыгнул вперед, позволив Брэнди 25-го калибра заполнить левую руку, так как он не мог тратить время на то, чтобы возиться с предохранителем первого полуприцепа Mayan. Он снова подстроился под темп мертвеца, насколько мог, позволив двум майя, выходящим из "Сабурбана" - одному, конечно, со стороны водителя, другому - с задней пассажирской двери, - подумать, что их приятель присоединился к ним. Пока они не вышли из машины и не сосредоточились на Мустанге, каждый прямо перед передней решеткой Suburban, используя дальний свет, чтобы ослепить любого оставшегося в живых, чтобы стрелять в них.


Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Эд разрядил оба своих оружия в этих двух майянцев, стараясь не задеть их машину.


В конце концов, его новый транспорт.


Мишени Эда рассыпались, как марионетки, когда его пули попали в них, а сам Эд теперь вытаскивал из кармана куртки полуфабрикат первого парня, чтобы закрыть и прикончить этих ублюдков. Затем он уловил вспышку еще одного дула из окна заднего пассажира "Сабурбана" и одновременно удар двух, трех пуль, сильно развернувших его вокруг и вниз.


Дерьмо: Четвёртый майя?


Надеясь, что предохранитель сработал, Эд нажал на спусковой крючок, пять раз выстрелив в заднюю дверь. Услышав крик, он решил спасти оставшихся слизней, на случай, если парень играет в опоссума. Но у Эда тоже закружилась голова, он знал, что теряет слишком много крови, чтобы ждать дольше. Приподнявшись на локтях - Боже, как будто кто-то ударил тебя в грудь тараном, трудно даже дышать неглубоко, - Эд, пошатываясь, направился к пригороду, удерживая полуторку как можно ровнее. Дорога туда, казалось, заняла час, но когда он вдохнул столько воздуха, сколько могли вместить его легкие, он рывком открыл заднюю дверь и увидел, как верхняя половина толстой Натальи больше сочится, чем плюхается на тротуар, еще один полуавтомат стучит по асфальту. как плиточный пол в ее шале.


Чертова сука, в конце концов, не доверяла своим майянам.


Затем Эд подошел к передней части "Пригорода", позволяя дальнему свету высветить его рубашку под спортивной курткой. Он сказал: "Дерьмо", и через мгновение повторил то же самое еще раз. После этого он не видел, что еще можно сказать.


Так что Эд, как мог, выбрался из куртки, нашел мягкое, ровное место на полу пустыни и свернул куртку в нечто вроде подушки, отдыхая немного легче.


Эд Краузе открыл глаза и понял, что не знает, как долго он был без сознания, все еще просто лежа на полу пустыни. Ему стало холодно, чего он раньше не помнил. И хотя некоторые из звезд над ним, казалось, изменили положение, на востоке еще не было признаков рассвета.


Просто великолепный, небесный эффект от огней Вегаса.


Эд повернул голову на подушке спортивной куртки, насколько это было возможно, чтобы иметь возможность смотреть на эти огни, обещание реальных денег и увидеть место, которое он всегда хотел посетить. Однако в последние два раза он кашлял, из него выступила кровь, так что прямо сейчас он не стал бы ставить на то, что даже доживет до утра.


Ты истечешь кровью в этой гребаной пустыне, так что лучше сосредоточься на награде, а? Шоу... львы... девушки из шоу... фокусы... тигры... казино.


Огни Лас-Вегаса начали смешно отражаться в глазах Эда, поэтому он закрыл их.


Помоги воображению, понимаешь?


Шикарные машины вроде Мазерати, Феррари, Роллс-гребаных Ройсов. Круиз по Стрипу, как в фильмах, которые он видел. Все филе-миньон и гарнир, которые можно было съесть, все "Джим" и "Кока-кола", которые можно было выпить. Девушки по вызову, на фоне которых Брэнди с буквой "И" выглядела бы как чертова Спэм.


Действия всех видов, нон-стоп. Настоящий "Город, который никогда не спит".


Только теперь ты этого никогда не увидишь.


Вегас, Лас-Вегас. Скорбящий...


"Дом не побеждает игрока.


Это просто дает ему возможность победить самого себя".


- Николай ( Ник Грек ) Дандалос


"Смит и Вессон бьет четыре туза".


- Американская пословица


ПОДТВЕРЖДЕНИЕ АВТОРСКИХ ПРАВ


"Введение", авторское право No 2005 г., Майкл Коннелли.


"Налог на солнечное освещение", авторское право No 2005 г., Джеймс Суэйн.


"Passline", авторское право No 2005 SJ Rozan.


"Dust Up", авторское право No Венди Хорнсби, 2005 г.


"Похищение Сян Фэя", авторское право No Деннис Линдс, 2005 г.


"Убийственные каблуки убивают дважды как мертвые", авторское право No 2005 г., Т.П. Китинг.


"Вещи Игги", авторское право No 2005 г., Дж. Мэдисон Дэвис.


"Временная корона", авторское право No Сью Пайк, 2005 г.


"Мастер азартных игр Шанхая", авторское право No 2005 г. Джоан Рихтер.


"Внутренние правила", авторское право No 2005 г. Либби Фишер Хеллманн.


"Rolling the Bones", авторское право No 2005, Tom Savage.


"Оддсмейкер", авторское право No 2005 г., Эдвард Веллен.


"The Dope Show", авторское право No 2005, Kja Wishnia.


"Смерть кита в церкви Элвиса", авторское право No 2005 г., Линда Керслейк.


"Соседи", авторское право No 2005 г., Джон Вессель.


"Конец света (каким мы его знаем)", авторское право No 2005 г., Лиз МакКлендон.


"пятаки и десять центов", авторское право No 2005 г., Ронни Класкин.


"Даже игрокам нужно есть", авторские права No 2005, Рут Кэвин.


"Волшебное прикосновение", авторское право No 2005 г., AB Robbins.


"Catnapping", авторское право No 2005 г. Гей Толтл Кинман.


"Miscast", авторские права No 2005, Норин Эйрес.


"Молниеносный всадник", авторское право No 2005, Рик Мофина.


"Скорбящий Лас-Вегас", авторское право No 2005, Jeremiah Healy.


ОБ АВТОРАХ


ДЖЕЙМС СВЕЙН - уроженец Нью-Йорка, учился в колледже Нью-Йоркского университета, где учился у Ральфа Эллисона и Анатоля Броярда. Его первая работа после окончания колледжа была редактором журнала. Суэйн переехал во Флориду в 1982 году. В течение следующих двадцати лет он успешно занимался рекламным бизнесом. В то время он продолжал писать и опубликовал три книги о магии, а также роман. В 2001 году Суэйн начал издавать серию книг об отставном полицейском Тони Валентайне, который ловит людей, обманывающих казино. Суэйн считается одним из ведущих мировых авторитетов в области мошенничества и мошенничества в казино.


SJ ROZAN - автор восьми романов из серии "Лидия Чин/Билл Смит", а также отдельного романа " Отсутствующие друзья" . Ее работа получила награды Эдгара, Шамуса, Энтони, Макавити и Неро за лучший роман и премию Эдгара за лучший рассказ. Она является бывшим членом Национального совета детективных писателей Америки, нынешним членом Национального совета Sisters in Crime и президентом организации Private Eye Writers of America. Она живет в нижнем Манхэттене.


Газета New York Times сочла произведение ВЕНДИ ХОРНСБИ, лауреата премии Эдгара, "освежающим, настоящим и непристойным". Изданные на международном уровне и на многих языках, она написала семь детективных романов и сборник рассказов " Девять сыновей и другие тайны". Уроженец западной части Соединенных Штатов, она имеет ученые степени в области древней и средневековой истории и является профессором истории в городском колледже Лонг-Бич.


МАЙКЛ КОЛЛИНЗ пишет детективный сериал Дэна Форчуна, который начался в 1967 году с "Акта страха" . Самая последняя книга Fortune - Мир Фортуны , опубликованная Crippen & Landru в 2000 году. Сборник рассказов, не относящихся к Fortune, " Шпионы и воры, полицейские и убийцы и т. Д." Был опубликован в 2002 году издательством Five Star Publishing. Его награды включают MWA. Эдгар и еще две номинации; три номинации Шамуса; награда PWA за заслуги перед жизнью; и Премия Марлоу за заслуги перед жизнью от MWA SoCal. Он опубликовал еще двадцать четыре детективных романа под псевдонимами Марк Сэдлер, Джон Кроу, Уильям Арден и Карл Деккер и три недетистических романа под своим настоящим именем: Деннис Линдс.


Живя в настоящее время в Лондоне, Т.П. Китинг обнаружил, что блеск Вегаса виден всему миру. Если бы только погоду в Вегасе тоже можно было экспортировать! Эта история посвящена его жене Мариэль. Она его сочувствующий читатель и единственный авторитет в том, что представляет собой убойная пара каблуков.


Дж. МЭДИСОН ДЭВИС опубликовала семь романов, шесть научно-популярных книг и более тридцати рассказов. Он был номинирован на премию "Лучший первый роман Эдгара" и дважды на премию "Лучший роман Оклахомы". Он бывший президент IACW в Северной Америке и профессор профессионального письма в Гейлордском колледже журналистики и массовых коммуникаций Университета Оклахомы. Его последний роман "Мертвая черта" - это оригинальный Закон и заказа . Его роман "Заговор Ван Гога" планируется опубликовать летом 2005 года.


Сью Пайк живет и пишет в Оттаве, Канада. Ее рассказы публиковались в журналах Ellery Queen's Mystery Magazine , Рассказчик и нескольких сборниках короткометражных детективов, включая Хладнокровие V, Кровавые слова и все пять антологий Ladies' Killing Circle. Она является соредактором Танец костей, сборника музыкальных тайн, опубликованного RendezVous Press в 2003 году. "Вдовьи сорняки" из Убийцы из загородных коттеджей получила премию Артура Эллиса за лучший рассказ канадских писателей-криминалистов 1997 года.


ДЖОАН РИЧТЕР, бывшая жительница Нью-Йорка, которая сейчас живет в Вашингтоне, округ Колумбия, начала заниматься детективной литературой в классе творческого письма, который вел легендарный первый редактор Эллери Квин Фредерик Дэнней. Она провела два года в Кении в составе Корпуса мира, была корреспондентом столичной секции New York Times и работала в American Express, где была делегатом Всемирной туристической организации ООН. Она много путешествовала по Европе, Азии и Африке и продолжает исследовать мир. Ее художественная литература часто опирается на ее опыт общения с иностранными культурами.


ЛИББИ ФИШЕР ХЕЛЛМАНН пишет сценарий для чикагского сериала с участием видеопродюсера и матери-одиночки Элли Форман. "Око для убийства" дебютировало в 2002 году и было номинировано на премию Энтони. Картина вины была выпущена в 2003 году; Изображение смерти в 2004 году. Все три были одновременно опубликованы издательствами Poisoned Pen Press (в твердом переплете) и Berkley Prime Crime (массовый рынок). Ее рассказы публиковались в американских и британских журналах. Когда Либби не пишет художественную литературу, она снимает индустриальные видеоролики и обучает людей лучше говорить. Она живет в пригороде Чикаго со своей семьей и биглем, которого беззастенчиво зовут Шайло.


ТОМ СЭВИДЖ - автор четырех романов-бестселлеров: " Обрыв", "Валентина", "Наследие" и " Мусорщик". Валентин был снят Warner Bros., а остальные были выбраны для съемок. Он работал в Национальном совете писателей-детективов Америки и является членом IACW. Выросший на Сент-Томасе, Виргинские острова, сейчас он живет в Нью-Йорке, где работает в Murder Ink, старейшем в мире магазине детективных книг. "Катающиеся кости" - его второй опубликованный рассказ: первый, "Один из нас", входит в антологию MWA "Кровь на их руках" под редакцией Лоуренса Блока.


ЭДВАРД ВЕЛЛЕН - человек многих талантов, опубликовавший художественную литературу почти во всех мыслимых жанрах. Его рассказы публиковались в журналах Universe, Imagination, Infinity и многих других научно-фантастических журналах, начиная с 1950-х годов. Его самая известная работа, серия комиксов "Галактическое происхождение", стала ярким событием в " Гэлакси", где в период с 1952 по 1962 год были опубликованы все девять его псевдофактуальных исследований корней будущего права, этикета, медицины, философии и других социальных доктрин. Он также знаком с криминальными и детективными историями, появляясь в таких антологиях, как "Новые приключения Шерлока Холмса", "Научно-фантастический частный сыщик" и "Убийство - это мое дело". Он также является автором Угон , сатирического романа об организованной преступности и космических путешествиях. Недавно его короткий детективный роман был собран в антологии Преступники.


Kja WISHNIA занялся публикацией, когда его самостоятельно изданный роман " 23 оттенка черного" был номинирован на премию Эдгара и Энтони. Он написал еще четыре романа с участием эквадорско-американской женщины-сыщика Филомены Бускарсела, в том числе " Красный дом", который был признан " Книгой мира рейвов" по версии Washington Post в 2002 году, и "Кровавое озеро ", последняя запись в журнале " Звезда Миннеаполиса". Tribune назвала его "одним из самых характерных сериалов детективной фантастики". Днем он профессор английского языка, преподает писательское мастерство и преподает печально известный курс криминальной фантастики в Саффолкском муниципальном колледже на Лонг-Айленде.


ЛИНДА КЕРСЛЕЙК родом с Северо-Запада, где она руководит медицинской практикой и подрабатывает офисным помощником в местном отделении полиции. Ее рассказы появились в "Таинственных временах" и "Танце смерти", еще одной антологии IACW под редакцией Треваниана. Она является членом организаций детективных писателей Америки, Sisters in Crime и Международной ассоциации писателей-детективов. Она закончила свой первый роман и продолжает писать рассказы.


ДЖОН ВЕССЕЛЬ - автор серии книг о Хардинге: " Это далеко, дальше нет"; Симпатичная балерина; Поцеловать его на прощание. Он живет за пределами Чикаго.


ЛИЗ МАККЛЕНДОН является автором двух детективных сериалов: сериала об Аликс Торссен (" Синий волк " и т. д .), действие которого происходит в Джексон-Хоул, и сериала о Дори Леннокс (" Сладкий и подлый " ), действие которого происходит в Канзас-Сити времен Второй мировой войны. Она живет в Биллингсе, штат Монтана, со своей семьей. Она является бывшим членом правления Международной ассоциации писателей-детективов, а в настоящее время входит в национальный совет писателей-детективов Америки.


У РОННИ КЛАСКИНА было опубликовано несколько рассказов, некоторые из них в журнале Ellery . Журнал Queen's Mystery и Whittle Communications , Специальный репортаж, среди прочих, последний из которых был в антологии "Жаркая и знойная ночь для преступников " под редакцией Джеффри Дивера. Она получила призы за свои рассказы и стихи. У нее есть степень магистра художественной литературы, полученная в Вермонтском колледже.


РУТ КЭВИН родилась в самый разгар ужасной эпидемии гриппа 1918 года, но недавние события застали ее в книжном издательстве Томаса Данна в издательстве Св. Мартина в течение последних шестнадцати лет. Хотя она опубликовала много детективных романов под издательством Minotaur компании, ее работы удивляют некоторых агентов тем, что они немного более разнообразны. До того, как устроиться на свою первую редакционную работу с девяти до пяти, она была автором нескольких опубликованных книг - ни одна из них не была детективом, все они давно вышли из печати. Она живет в пригороде Нью-Йорка и ежедневно ездит в офис St. Martin в историческом Флэтайрон-билдинг на Манхэттене.


Уроженец Бруклина Э.Б. "РОББИ" РОББИНС присоединился к морской пехоте в семнадцать лет, где он начал свой путь к своему черному поясу по дзюдо и коричневому поясу по карате. Он стал профессиональным танцором бальных танцев в возрасте двадцати одного года. За свою карьеру он завоевал национальный чемпионат и статус мастера-исполнителя, тренера и хореографа. Робби - выдающийся шеф-повар, написавший кулинарную книгу "Гурман продуктового магазина". Другие авторские заслуги включают полнометражный сценарий, религиозные тексты на классическую музыку и рассказ, опубликованный в Magnolias и Mayhem. Он работает над детективным романом "Танцы в темноте" , а также над сборником рассказов, основанным на персонаже этой антологии. Он играет на классической гитаре и на гитаре фламенко, владеет ночным клубом/рестораном в районе Нового Орлеана, додзё дзюдо/карате в метроплексе Даллас/Форт-Уэрт и оздоровительными клубами в Калифорнии, Вашингтоне и Техасе. Он любит парусный спорт, а его кумир - Леонардо да Винчи.


ДР. ГЕЙ ТОЛТЛ КИНМАН восемь раз номинировалась на награды за свои детективы. В 2003 году она была удостоена награды Edgars Chair за лучший детский детектив и вручила награду; стипендиат Центра книги Библиотеки Конгресса/UCLA по программе "Женщины-загадки"; и координирует семинары для писателей в штате Калифорния, Сан-Бернардино. Она опубликовала более ста пятидесяти статей и несколько детективных рассказов; была поставлена пьеса; совместно редактировал кулинарную книгу Десертицид II: ОН ЖЕ просто десерты и смертельный совет ; и имеет рецепт в "Второй порции убийства". Загадки антологии включают "Мисс Паркер и Каттер Санборн Столы" в "Смертельной дюжине: Истории об убийстве". из Лос- Анджелес (номинант Агаты) и "Ни запятнанный, ни испуганный" в " Убийстве на бульваре Сансет". Действие ее готического романа " Касл Райнер" происходит в Калифорнии в 1899 году. Издательство Amber Quill Press опубликовало пять детских детективов с участием Элисон Ли Пауэрс, суперсыщика.


Делясь инициалами с Микки Маусом, Майти Маусом, Мэрилин Монро, Митчем Миллером и летающими леденцами, MICKI MARZ пишет рассказы под двухсотлетним дубом, покрытым мхом, на юго-востоке Луизианы. Мики, опубликованная под двумя другими именами, говорит, что примерка новой личности подходит преступному уму. Когда Мики не пишет и время от времени не ведет уроки письма, она редактирует заумные технические документы о том, как взрывать вещи и потом убирать. В процессе написания художественной литературы рассказывается о ребенке, сбежавшем во времена Великой депрессии, и, конечно же, с его подвигами связана какая-то тайна.


Роман Рика Мофины " Кровь других", получивший в 2003 году премию Артура Эллиса в номинации "Лучший роман", входит в его нашумевшую серию криминальной фантастики с участием репортера Тома Рида и детектива Уолта Сидовски. Названия серий включают Если Ангелы падут, Холодный страх, Обратного пути нет и Будь моим. Мофина - бывший журналист, который делал репортажи из стран Персидского залива, Африки и Карибского бассейна. Его статьи о реальных преступлениях публиковались в "Нью-Йорк Таймс", "Ридерз Дайджест" и Пентхаус . Пожалуйста, посетите его на www.rickmofina.com.


ДЖЕРЕМАЙЯ ХИЛИ - выпускник Колледжа Рутгерса и Гарвардской школы права. Он является создателем двух детективных сериалов: романов о частном сыщике Джона Фрэнсиса Кадди под своим именем и юридических триллеров Мейрид О'Клэр под своим псевдонимом Терри Девейн. Самый последний роман О'Клэр, "Пятно на мантии", посвящен скандалу с бостонским священником и изнасилованием, и недавно его выбрали для художественного фильма. Бывший президент организации "Частные сыщики Америки", Джерри только что закончил четырехлетний срок в качестве президента Международной ассоциации писателей-детективов, организации, насчитывающей тысячу членов и имеющей отделения в двадцати двух странах на четырех континентах.


***


Майкл Коннелли


Погружение в Малхолланд: три истории


В сговоре


Макмиллан заключил сделку. Игра представляет собой пятикарточный стад, ничего дикого. И Макмиллан, ублюдок в шляпе из свиного пюре, обманывает нас. Нас за столом шестеро. Есть он, затем Суэйн, затем Харрингтон, затем Андерсон, затем я, а затем, большую часть времени, Бойд. Я не знаю, это имя или фамилия. Он просто Бойд. И в данный момент он в задней комнате с женщиной, которая готовит кофе и разливает виски. Спальня. Ее зовут Вера Симс. Только Макмиллан продолжает называть ее Верой Подобие и громко смеется, когда произносит это. Я не знаю, что означает это имя но его заливистый смех меня заводит. Это и обман.


Это дневник. Я пишу это в том, что мой партнер, который читал это до сих пор, называет настоящим временем. Как будто это происходит прямо сейчас. Но все, что я здесь записываю, уже произошло. Слишком поздно. Это прошлое, написанное в настоящем времени. Вы понимаете, что я имею в виду? Я говорю, что ты не можешь это изменить. Дело сделано.


Ты играешь достаточно долго и улавливаешь закономерности, а затем ищешь подсказки. Я человек принципов. Мой принцип таков: если вы обманываете меня, вы что-то у меня забираете. Ты воруешь. Может быть, не мои деньги, но шанс для меня заработать свои деньги. Да, и если я позволю тебе забрать у меня то, что принадлежит мне, тогда я дурак. Я позволяю тебе думать обо мне и обращаться со мной как с дураком.


Я этого не допускаю. Мой принцип таков: если ты берешь у меня, то и я заберу у тебя обратно. Только я возьму от тебя больше, чем ты взял у меня. Однажды я оторвал мужчине палец, когда поймал, как он выворачивал кольцо внутрь, чтобы использовать как фингал. Однажды я взял женщину мужчины. Это мое правило. Я никогда не нарушаю его. Даже если это человек с планом.


Мы играли в течение четырех часов. Макмиллан медленно рассказывает нам свой план того, что он называет величайшим ограблением всех времен, и в то же время он обманывает нас и забирает наши деньги. Может быть, другие знают это и смотрят на это как на цену, которую они платят за план, за то, чтобы быть его частью. Я смотрю на это не так. За четыре часа я многое потерял. Почти достаточно, чтобы оплатить аренду в одном из этих пансионатов Банкер Хилл на месяц. Мне нужно вернуть эти деньги. Мне нужно взять у Макмиллана и его партнера то, что они взяли у меня.


У Макмиллана есть одна привычка, за которой я наблюдал. Перед ним на столе аккуратной стопкой лежат его серебряные половинки. Он продолжает поднимать стопку двумя пальцами, а затем позволяет всем монетам упасть обратно на стол. Звон, звон, звон, вот так. Я наблюдаю, считаю звуки и пересчитываю его монеты. Каждый раз, когда он сдает, в стопке становится на одну монету меньше.


"Привет, Бойд!" Макмиллан кричит в заднюю комнату. "Ты в деле или нет?"


"Я в деле", - говорит голос из задней комнаты.


Бойд быстро выходит, застегивая ремень, чтобы мы могли посмотреть, хотим ли мы смотреть.


"Сделай это", - говорит он.


Макмиллан улыбается.


"Хочешь немного походить на Веру, а?"


А потом снова этот смех. Этот ленивый лошадиный смех, который меня достает. Бойд кладет серебряный доллар в центр стола к остальным и говорит, что он в игре. Я начинаю видеть Макмиллана с дырой размером с серебряный доллар во лбу.


Макмиллан начинает сдавать, а я наблюдаю за его руками, пока прикуриваю "Кэмел". Я откидываю голову назад и выпускаю синий дым к пожелтевшему потолку. Я вижу, как бабочка движется по потолку, подмигивая мне. Больше никто этого не видел. Все остальные думают, что для того, чтобы поймать мошенника, нужно не спускать глаз с карт.


Все поднимают свои карты, а у меня рука застыла. Я сразу же включаюсь в работу, но все остальные остаются на время поездки. Я спрашиваю Макмиллана о его грандиозном плане. Просто чтобы заставить его задуматься, посмотреть, как он справляется с двумя вещами одновременно.


"Как ты собираешься узнать, где они будут и когда мы сможем войти?" Я спрашиваю.


"У меня есть парень", - говорит он. "Вам не нужно беспокоиться об этой части. У меня есть парень. Медали будут в сейфе. Небольшой сейф, который они могут перемещать. В определенный момент они доставят сейф в Колизей для соревнований по легкой атлетике. Это будет там. Вот тогда мы и отправимся ".


Он смотрит на меня поверх своих карт, чтобы увидеть, удовлетворен ли я. Проходит первый раунд ставок, и Суэйн и Бойд ставят по-крупному. Суэйн не берет карт, что вызывает удивление. Харрингтон снимает три, затем то же самое делает Андерсон. Бойд берет только одну, а Макмиллан - три.


Я хочу задать больше вопросов о плане, но решаю посмотреть и подтвердить свои подозрения. Начинаются ставки, и Суэйн снова становится крупным игроком. У него блеск в глазах, как у человека, который знает, что не может проиграть. За исключением того, что я знаю, что он уже потерян. Харрингтон сворачивается. Андерсон сворачивается. Бойд делает большие ставки. Макмиллан повышает ставку на этом, и дело возвращается к Суэйну.


Я посылаю ему мысленное сообщение. Позвони. Просто объявляйте раздачу и принимайте свои потери. Но мысленные сообщения не работают. Он снова делает большой ход, и так проходит максимум три круга, и в конце концов Суэйн бросил в банк практически все, что у него было.


Наконец, пришло время показа. У Суэйна естественный флеш, сверху девятка червей. Бойд визжит, как свинья в грязи. Он переворачивает свои карты и показывает флеш с пиковой дамой, улыбаясь Суэйну.


"Забудь об этом, я проигрываю", - говорит Макмиллан, бросая свою руку в стопку сброса, не переворачивая свои карты.


Бойд улыбается и прижимает банк к груди. Суэйн смотрит, как уходят деньги, как будто это его жена и дети уходят навсегда. Момент напряженный, никто не любит проигрывать, даже если они могут подумать, что все шло к лучшему.


"А как насчет охраны?" Спрашивает Харрингтон.


Макмиллан быстро отвечает. Вероятно, он надеется отвлечь Суэйна от мыслей о потерянных деньгах и о том, не обманули ли его.


"Конечно, там будет охрана", - говорит он. "Как вы думаете, почему вы все здесь? Если бы мне просто нужен был упаковщик, я бы пошел сам. Но мне понадобятся мускулы и оружие при мне ".


Харрингтон кивает.


"В боксе будет постоянная вооруженная охрана", - говорит Макмиллан. "Двое мужчин круглосуточно".


"Вы уверены, что эти медали, которые они выдают, настоящие золотые и серебряные?" Спрашивает Андерсон. "Я имею в виду, до конца?"


"Что, ты думаешь, это похоже на бар "Бэби Рут"?" Макмиллан возражает. "Шоколад снаружи, дерьмо внутри? Это Олимпийские игры, ребята. Речь идет о медалях, изготовленных из чистого золота и чистого серебра. Насквозь, по три унции за штуку. Как большие гребаные леденцы ".


"Как мы их продаем?" - Спрашиваю я, невозмутимо глядя на Макмиллана. "Они обещают быть горячими, на них, наверное, написано "Олимпиада тридцать второго года" или что-то в этом роде прямо по ним. Мы не можем просто-"


"Мы их не продаем", - говорит Макмиллан с должным возмущением. "Бойд, ты скажи ему".


Бойд поворачивается ко мне и улыбается.


"Он прав. Мы их не продаем. Мы расплавляем их и делаем маленькие кирпичики. Это то, что мы продаем ".


Я вижу, как другие одобрительно кивают, но я не так уверен в этом плане. Я даже не уверен, что есть план.


Я выигрываю следующую сделку с джекс-трипами, но банк едва превышает ставку. В игре остаются только Суэйн и Андерсон, а я получаю только два рейза, прежде чем получаю колл. Мне нужен кто-то вроде Макмиллана, чтобы помочь этому, как он сделал с Бойдом, но я не тот, с кем он в сговоре.


Суэйн отыгрывается на следующей сделке, а затем Андерсон выигрывает свою собственную сделку. Это могло бы вызвать удивление, но горшок был изношенным. Не от чего прийти в восторг. И никто не косился на Андерсона.


Я уже наполовину договорился, когда Бойд кричит Вере, чтобы она принесла ему порцию виски. Я знал, что он это сделает. Виски или кофе. Я знал, что он о чем-нибудь попросит.


Надев халат, который нужно быстро постирать в стиральной машине, Вера выходит из задней комнаты и направляется на кухню за бутылкой. Она приносит его к столу и берет пустую рюмку Бойда. Она отодвигает бокал от стола и наполняет его до тех пор, пока темно-янтарная жидкость не переливается через край бокала и не капает на пол.


"Господи, что ты делаешь?" Бойд кричит. "Ты зря тратишь хорошее виски, тупая пизда".


"Извините".


Но я вижу это насквозь. Это часть обмана. Он не сердится, и она не сожалеет. Я думаю, это умно, что он назвал ее пиздой. Это помогает продавать.


Бойд ставит рюмку перед своими деньгами. Он смотрит на меня, собирая свои карты, затем смотрит на то, что ему сдали. Макмиллан держит свои карты одной рукой, пока играет со своей стопкой таймов. Звон, звон, звон.


Суэйн снова выигрывает по моей сделке. Две пары, короли над десятками. Но это еще один маленький банк, и он все еще далеко внизу, жена и дети еще не вернулись домой.


Теперь это сделка Бойда. Он тасует и тасует снова, делая из этого шоу. Он кладет колоду передо мной, и я разрезаю ее посередине. Он начинает сдавать, высоко подняв руки к груди, чтобы иметь возможность раздавать свои деньги и выпивку. У меня есть пара десятков. Неплохо, так что я остаюсь в первом раунде и делаю три ничьих. Никакой помощи. Я вылезаю и просто наблюдаю. Андерсон вышел, все остальные все еще в деле.


Макмиллан открывает второй раунд по-крупному, а Суэйн и Харрингтон делают колл. Но Бойд делает рейз, а Макмиллан снова делает рейз. Суэйн делает колл, и Харрингтон сбрасывает карты, не желая соглашаться на цену. Это происходит примерно в последний раз. Бойд, Макмиллан и Суэйн. Тогда пришло время показать.


Звон, звон, звон.


У Суэйна тузы над двойками, солидный хэнд. Бойд кладет свои карты в стопку, признавая поражение. Макмиллан изображает на лице свое лучшее выражение "Я-не-могу-в-это-поверить" и переворачивает три пятерки. Суэйн бросает свои карты на стол. У него это плохо получалось.


"Я просто не могу выиграть эту гребаную игру".


Я смотрю на него. Это наш сигнал. Сейчас самое время сыграть.


"Конечно, ты не можешь", - говорю я. "Только не тогда, когда они все время тебя обманывают".


"Измена? Кто, черт возьми?"


Я поворачиваюсь и киваю в сторону Макмиллана и Бойда.


После этого все происходит очень быстро. Никого не волнует Кто, я? смотри. Они оба начинают подниматься одновременно с тем, как их руки опускаются под стол. Но я опережаю их игру, как и Суэйн.


Я беру Макмиллана, а у Суэйна Бойд. Суэйн делает два выстрела из своего револьвера, прежде чем Бойд вытаскивает пистолет из штанов. Я попадаю Макмиллану одним выстрелом точно в лоб, и он переваливается через свой стул и летит прямо по стене.


Харрингтон и Андерсон вскакивают одновременно с криками Веры из кухни. Порох горит в воздухе.


Я обхожу стол, чтобы проверить мертвых. Бойд на полу, булькает, дважды ранен в шею. У него есть максимум несколько минут. Я вытаскиваю пистолет у него из штанов и кладу его на стол. Я иду к Макмиллану. Каким-то образом он упал так, что его шляпа надвинута на лицо, я присаживаюсь на корточки и поднимаю шляпу. Его глаза открыты и абсолютно спокойны. Отверстие от пули настолько чистое, что даже не кровоточит. Мне это нравится. Я проверяю его руки, обе пусты. Я проверяю его карманы и нахожу пачку денег и маленький дерринджер с рукоятками, инкрустированными жемчугом. Это двухзарядный пистолет для пизды. Я сую его обратно в карман. Я смотрю на шляпу сейчас и замечаю, что это хорошая шляпа. Шелковая подкладка. Дорого. Сделано в Чикаго. Я надеваю его и встаю.


Харрингтон и Андерсон стоят, отведя руки от тела, их ладони раскрыты.


"Теперь полегче", - говорю я.


Я киваю Суэйну, чтобы он знал, что нужно посмотреть их. Я обращаю свое внимание на место Макмиллана за столом. Я говорю, наклоняясь и высыпая пачку полдолларов.


"Они жульничали. В сговоре. Разве вы не заметили, что, когда Макмиллан сдавал, Бойд обычно выигрывал? То же самое сработало в обратном порядке. Бойд сдает, Макмиллан выигрывает".


Я смотрю на Харрингтона и Андерсона, но они качают головами. Они этого не понимают.


"Как?" Спрашивает Харрингтон.


Я переворачиваю нижнюю полдоллара из стопки. Оно отшлифовано и отполировано до гладкости ложки. Как зеркало. Я держу его на ладони и перемещаю. Я смотрю на потолок и снова вижу бабочку. Мерцающий отблеск скользит по пожелтевшей штукатурке.


"Он пользовался фингалом", - говорю я, беру карточку со стола и держу ее так, чтобы видеть отражение 9 на полированной поверхности половинки. "Он знал каждую карту, которую сдавал. Он также знал, что находится на дне палубы, если ему это было нужно ".


Я бросаю монету и карту на стол, как будто они отравлены.


"У него и Бойда были сигналы. Я думаю, это Макмиллан щелкнул своим серебром ".


"А что насчет него?" Спрашивает Харрингтон, кивая на Бойда, лежащего на полу.


"Пепельница. Он пускал дым по разным углам ".


"Как он узнал, чем он нам торговал?"


Я смотрю на Суэйна, а затем на кухню, на Веру.


"Ты скажи ему, Вера".


"Я не знаю. Я ничего об этом не знаю ".


"Это чушь собачья. Что он рассказал тебе о бурбоне?"


Она колеблется, но знает, что у нее есть одна надежда. Чтобы признаться.


"Он сказал мне наполнить его доверху. Всякий раз, когда он просил рюмку, я должен был наполнить ее до краев, и его не волновало, что она переливается через край ".


Я смотрю на них, а они смотрят на стол. Андерсон подходит, берет карточку и держит ее над рюмкой. Бубновый туз. Читается в темно-янтарном отражении.


"Сукин сын!" Андерсон кричит.


Он берет рюмку, делает глоток, а затем выливает остаток на лицо Бойда с открытыми глазами. Затем он поворачивается к Вере.


"Оставь ее в покое", - тихо говорит Суэйн. "Она всего лишь делала то, что ей сказали".


Я начинаю собирать деньги со стола. Я говорю Андерсону и Харрингтону, чтобы они взяли то, что у них было на своих местах на столе. Они хотят договориться о деньгах, которые они уже проиграли мошенникам, но Суэйн использует свой пистолет, чтобы указать им на входную дверь. Они берут деньги, на которые имеют право, и уходят. У двери Харрингтон оглядывается на нас.


"Как насчет плана? Олимпийские медали."


"Не было никакого плана", - говорю я ему. "Он просто отвлекал тебя, надеясь, что ты думаешь о золоте и серебре, а не о картах".


Харрингтон кивает - до него наконец дошло - и уходит. Суэйн закрывает за собой дверь.


Я открываю булочку Макмиллана на столе. Это двести сорок долларов. Больше, чем я думал, что он сможет унести. Мы с Суэйном разделили это, а затем взяли девяносто три доллара наличными со стола. Лишний доллар остается у Суэйна, потому что я забрал шляпу. Мы отдаем Вере все серебро - почти пятьдесят баксов - и она получает фингал Макмиллана. Она кладет все это в мешок из-под муки, который затем прячет в шкаф. Если ей повезет, копы не найдут его, когда придут за телами.


Когда мы выходим через заднюю дверь, Вера говорит: "Ты думаешь, те двое когда-нибудь поймут, что вы двое продолжали выигрывать на сделках друг друга?"


Мы с Суэйном останавливаемся и смотрим на нее.


"Ты думаешь, они поймут, что ты поставил Макмиллану фингал и научил его партнера трюку с виски?" Ты думаешь, они поймут, что ты тогда все нам об этом рассказал?"


У нее нет ответов. Мы входим в дверь, заходим в "Энджелс Флайт" и спускаемся на нем на Хилл-стрит. Мы срезаем путь через Центральный рынок. У нас есть машина, ожидающая на стоянке Брэдбери Билдинг. Мы садимся, и я веду машину.


"Куда ты хочешь отправиться?"


"Las Vegas."


"Где это, черт возьми, находится?"


"Невада".


"Там нет ничего, кроме песка".


"Я знаю. Хорошее место, чтобы залечь на дно. Никто не ездит в Лас-Вегас. У них один шериф, вот и все. Никто даже не будет искать нас там ".


Я начинаю двигаться на восток. Через некоторое время я вспоминаю о своем кольце и поворачиваю его так, чтобы блестящая плоская часть снова была обращена наружу, а не в мою ладонь.


"Привет", - говорит Суэйн. "Что вообще означает "Сходство Веры"?"


Я говорю ему, что не знаю.


Погружение в Малхолланд


Горящие сигнальные ракеты и мигающие красные и синие огни разорвали ночь на части. Клевистон насчитал четыре черно-белых автомобиля, съехавших на полпути с проезжей части и как можно ближе к верхней насыпи. Перед ними стояла пожарная машина, а перед ней фургон криминалистов. Посреди Малхолланд Драйв стоял P-1, готовый перекрыть движение или махнуть на единственную свободную полосу. Учитывая смертельный исход, они должны были перекрыть обе полосы дороги, но это означало бы перекрыть Малхолланд от Лорел-Каньона с одной стороны до каньона Колдуотер с другой. Это было слишком долго. У этого были бы последствия. Связанные с этим огромные неудобства вызвали бы жалобы со стороны богатых домовладельцев Хиллсайда, пытающихся попасть домой после очередной ночи хорошей жизни. И никто, застрявший на полуночной смене, не хотел разбираться с новыми жалобами.


Клюистон несколько раз обрабатывал "Малхолланд фаталз". Он был экспертом. Это ему позвонили из дома. Он знал, что, требовала этого личность жертвы в данном случае или нет, ему бы позвонили. Это был Малхолланд, и все звонки из Малхолланда были адресованы ему.


Но эта все равно была особенной. Жертву звали, и дело продвигалось пять на пять. Это означало, что все в нем должно было быть продумано и сделано правильно. Командир вахты подробно проинформировал его об этом по телефону.


Он затормозил за последней патрульной машиной, включил мигалки и вышел из своей машины без опознавательных знаков. По пути к багажнику он вытащил свой значок из-под рубашки и повесил его спереди. Он был в штатском, его вызвали после дежурства, и было благоразумно удостовериться, что он объявил, что он детектив.


Он использовал свой ключ, чтобы открыть багажник и начал собирать оборудование, которое ему понадобится. P-1 покинул свой пост на дороге и подошел.


"Где сержант?" - Спросил Клюистон.


"Там, наверху. Я думаю, они собираются поднять машину. Это сто тысяч долларов, с которыми он бросился за борт. Кто ты?"


"Детектив Клюистон. Реконструктор. Сержант Фэрбенкс ожидает меня ".


"Идите вниз, и вы найдете его у - ого, что это?"


Клюистон видел, как он уставился на лицо, выглядывающее из багажника. Манекен для краш-теста был частично скрыт всем оборудованием, загромождавшим багажник, но лицо было четким и безучастно смотрело на них. Его ноги были отсоединены и находились под туловищем. Это был единственный способ поместить все это в багажник.


"Мы зовем его Арти", - сказал Клюистон. "Его сделала компания под названием Accident Reconstruction Technologies".


"На первый взгляд выглядит вроде как реально", - сказал патрульный офицер. "Почему он в камуфляже?"


Клюистону пришлось подумать об этом, чтобы запомнить.


"В последний раз, когда я использовал Arty, это был случай наезда на пешеходный переход. Жертвой стал морской пехотинец из Эль-Торо. Он был в своей рабочей форме, и возник вопрос о том, видел ли его нападающий ".


Клюистон перекинул ремень сумки с ноутбуком через плечо.


"Он сделал. Благодаря Арти мы добились успеха ".


Он достал из багажника планшет, а затем цифровую камеру, свой верный измерительный круг и фонарик Maglite с восемью батарейками. Он закрыл багажник и убедился, что он заперт.


"Я собираюсь спуститься и покончить с этим", - сказал он. "Мне позвонили из дома".


"Да, я думаю, чем быстрее ты закончишь, тем быстрее я смогу вернуться на дорогу сам. Довольно скучно просто стоять здесь ".


"Я знаю, что ты имеешь в виду".


Клюистон направился по западной полосе, которая была закрыта для движения. В темноте к высокому кустарнику, росшему по обе стороны улицы, цеплялся туман. Но он все еще мог видеть огни и зарево города на юге. Авария произошла в одном из немногих мест вдоль Малхолланда, где не было домов. Он знал, что на южной стороне дороги насыпь спускалась к общественному парку для собак. На северной стороне был каньон Фрайман, и набережная поднималась до того места, где находилась одна из городских станций связи . Там, на мысе, была башня, которая помогала передавать сигналы связи через горы, которые делят город пополам.


Малхолланд был основой Лос-Анджелеса. Оно змеей скользило по гребню гор Санта-Моника от одного конца города до другого. Клевистон знал места, где можно было постоять на Уайт-стрипе и посмотреть на север, на обширную долину Сан-Фернандо, а затем развернуться и посмотреть на юг, на Западную сторону, а также на Тихий океан и остров Каталина. Все зависело от того, помогал смог или нет. И если бы вы знали правильные места, чтобы остановиться и посмотреть.


У Малхолланда было ощущение Вершины мира. Это могло бы заставить вас почувствовать себя принцем большого города, на которого не действуют законы природы и физики. Нога тяжело нажала на акселератор. В этом и было противоречие. "Малхолланд" был создан для скорости, но он с этим не справился. Скорость была убийственной.


Завернув за поворот, Клюистон увидел еще одну пожарную машину и эвакуатор из полицейского гаража Ван Найса. Эвакуатор стоял боком поперек дороги. На данный момент Малхолланд был полностью закрыт. Трос грузовика спускался по насыпи и туго натянулся, когда машина поднималась. Клевистон слышал, как натужно гудит мотор буксировщика, а также треск и поскрипывание, когда невидимую машину вытаскивали из кустарника. Эвакуатор содрогался от усилий.


Клюистон увидел человека с сержантскими нашивками на форме и встал рядом с ним, наблюдая.


"Он все еще в нем?" он спросил Фэрбенкса.


"Нет, его перевезли в больницу Святого Джо. Но он был ДОА. Вы Клевистон, верно? Реконструктор."


"Правильно".


"Мы должны правильно с этим справиться. Как только информация об опознании станет известна, мы привлекем к этому внимание средств массовой информации ".


"Капитан рассказал мне".


"Да, ну, я тебе тоже рассказываю. В этом отделе капитанов не винят, когда дела идут наперекосяк и съезжают с дороги. Это всегда сержанты, и на этот раз это буду не я ".


"Я понимаю".


"Ты хоть представляешь, чего стоил этот парень? Мы говорим о десятках миллионов, и вдобавок ко всему, он, предположительно, в процессе развода. Итак, мы подходим к этому делу пять на пять на пять. Понимаете, реконструктор?"


"Это Клюистон, и я сказал, что понимаю это".


"Хорошо. Это то, что у нас есть. Гибель одного автомобиля. Свидетелей нет. Похоже, жертва направлялась на запад, когда его автомобиль, Porsche Carrera двухмесячной давности, сделал последний поворот там и по какой-то причине не выровнялся. У нас есть следы на дороге, на которые вы можете взглянуть. В любом случае, он упал прямо с борта, а затем вниз, детка. Серьезные травмы головы и туловища. Раздавлена грудная клетка. Он практически утонул в собственной крови, прежде чем ФД смог добраться до него. Они вытащили его с помощью вертолета и все равно перевезли. Думаю, они тоже не хотели никаких последствий ".


"В больнице Святого Джо берут кровь?"


Фэрбенкс, лет сорока, пожизненный патрульный, кивнул.


"Мне сказали, что там было чисто".


В этот момент в разговоре возникла пауза, означающая, что Клюистон может взять из анализа крови все, что захочет. Он мог поверить в это или поверить, что знаменитость уже была на высоте.


Лунный свет отразился от помятой серебристой обшивки Porsche, когда его подняли над краем, как гигантскую красивую рыбу, затянутую в лодку. Клевистон подошел, и Фэрбенкс последовал за ним. Первое, что увидел Клюистон, было то, что это была Carrera 4S.


"Хм", - пробормотал он.


"Что?" Сказал Фэрбенкс.


"Это один из Porsche с полным приводом. Создано для такого рода поворотов. Создано для контроля".


"Ну, очевидно, построено недостаточно хорошо".


Клюистон положил свое оборудование на капот одной из патрульных машин и взял с собой в "Порше" только "Маглайт". Он провел лучом фонаря по передней части высокопроизводительного спортивного автомобиля. Машина была сильно повреждена в результате аварии, и основной удар пришелся на переднюю часть. Формованный корпус был сильно деформирован многократными ударами, когда он съезжал с крутой насыпи. Он подошел ближе и присел на корточки, когда осмотрел передний капот и разбитую фару со стороны пассажира.


Он чувствовал, как Фэрбенкс за его спиной заглядывает ему через плечо, пока он работал.


"Если не было свидетелей, как кто-то узнал, что он упал за борт?" - Спросил Клюистон.


"Кто-то внизу", - ответил Фэрбенкс. "Там, внизу, есть дома. Повезло, что этот парень не оказался в чьей-нибудь гостиной. Я видел это раньше ".


То же самое было и с Клюистоном. Он встал, подошел к краю и посмотрел вниз. Его свет прорезал темноту кустарника. Он увидел обнаженную мякоть акаций и других кустарников, через которые прорвалась машина.


Он вернулся к машине. Дверь водителя была открыта, и Клевистон мог видеть следы, оставленные челюстями, использованными для извлечения водителя. Он открыл его и наклонился, осветив его фонарем. На руле, приборной панели и центральной консоли было много крови. Водительское сиденье было мокрым от крови и мочи.


Ключ все еще был в замке зажигания и повернут во включенное положение. Подсветка приборной панели все еще горела. Клюистон наклонился еще дальше и проверил пробег. На одометре у машины было всего 1142 мили.


Удовлетворенный первоначальным осмотром места крушения, он вернулся к своему оборудованию. Он сунул планшет под мышку и взял измерительный круг. Фэрбенкс пришел еще раз.


"Что-нибудь?" он спросил.


"Пока нет, сержант. Я только начинаю."


Он начал освещать светом проезжую часть. Он подобрал следы заноса и с помощью колеса измерил расстояние до каждого из них. Там было четыре отчетливых следа от заноса, оставленных всеми четырьмя шинами Porsche, которые безуспешно пытались сцепиться с асфальтом. Когда он возвращался к исходной точке, он обнаружил потертости в классическом слаломе. Они остались на асфальте, когда машина резко повернула в одну сторону, затем в другую, прежде чем попасть в занос при торможении.


Он записал измерения в блокнот. Затем он направил свет на кустарник по обе стороны от проезжей части, где начинались следы от царапин. Он знал, что событие началось здесь, и он искал указания на причину.


Он заметил, что в кустах было небольшое отверстие. Узкая тропинка, которая продолжалась на другой стороне дороги. Это был переход. Он подошел и опустил балку на кустарник и почву. Через несколько мгновений он перешел улицу и изучил дорожку на другой стороне.


Удовлетворенный осмотром места, он вернулся к патрульной машине и открыл свой ноутбук. Пока оно загружалось, Фэрбенкс подошел еще раз.


"Итак, как это выглядит?"


"Я должен подсчитать".


"Эти салазки кажутся мне довольно длинными. Парень, должно быть, летал ".


"Вы были бы удивлены. Учитываются и другие обстоятельства. Эффективность торможения, поверхность и надводные условия - вы видите, как прямо сейчас надвигается туман? Было ли так два часа назад, когда парень упал за борт?"


"Так было с тех пор, как я попал сюда. Но пожарные были здесь первыми. Я возьму одну здесь ".


Клюистон кивнул. Фэрбенкс остановил свой "ровер" и сказал кому-то отправить спасателей на место крушения. Затем он снова посмотрел на Клюистона.


"В пути".


"Спасибо. Кто-нибудь знает, что этот парень делал здесь, наверху?"


"Мы предполагаем, что едем домой. Его дом был в Колдуотере, и он собирался домой ".


"Откуда?"


"Этого мы не знаем".


"Кто-нибудь уже сделал уведомление?"


"Пока нет. Мы полагаем, что ближайшая родственница - это жена, с которой он разводится. Но мы не уверены, где ее найти. Я отправил машину к его дому, но ответа нет. У нас есть кто-то в Паркер-центре, кто пытается ее поймать - возможно, через ее адвоката. Также есть взрослые дети от его первого брака. Они тоже работают над этим ".


Двое пожарных подошли и представились как Робардс и Лопес. Клевистон расспросил их о погоде и дорожных условиях в то время, когда они ответили на звонок об аварии. Оба пожарных описали туман как сильный в то время. Они были конкретны в этом вопросе, потому что, по их словам, туман помешал им найти место, где автомобиль врезался в кустарник и съехал с набережной.


"Если бы мы не увидели следы заноса, мы бы проехали мимо", - сказал Лопес.


Клюистон поблагодарил их и вернулся к своему компьютеру. Теперь у него было все, что ему было нужно. Он открыл программу "Технологии реконструкции аварий" и сразу перешел к калькулятору скорости и расстояния. Он заглянул в свой планшет, чтобы найти нужные ему цифры. Он почувствовал, как Фэрбенкс вынырнул рядом с ним.


"Компьютер, да? Это дает вам ответы на все вопросы?"


"Некоторые из них".


"Что случилось с опытом и доверием интуиции и предчувствиям?"


Это был не тот вопрос, который ждал ответа. Клюистон сложил длины четырех измеренных им следов заноса, а затем разделил на четыре, получив среднюю длину заноса в шестьдесят четыре фута. Он ввел число в шаблон калькулятора.


"Вы сказали, что транспортному средству всего два месяца?" он спросил Фэрбенкса.


"Согласно регистрации. Это договор аренды, который он заключил в январе. Я думаю, он подал на развод, вышел и купил спортивную машину, чтобы помочь ему вернуться в игру ".


Клюистон проигнорировал комментарий и ввел 1.0 в поле с пометкой B.E. на шаблоне.


"Что это?" - Спросил Фэрбенкс.


"Эффективность торможения. One-oh - это высочайшая эффективность. Все может измениться, если кто-то захочет снять тормоза с машины и протестировать их. Но пока я езжу с высокой эффективностью, потому что машина новая и на ней всего тысяча двести миль ".


"По-моему, звучит правильно".


Наконец, Клюистон ввел 9.0 в поле с пометкой C.F. Это была субъективная часть. Он объяснил, что он делает, Фэрбенксу, прежде чем сержанту пришлось спрашивать.


"Это коэффициент трения", - сказал он. "В основном это означает условия на поверхности. Малхолланд Драйв имеет асфальтовое покрытие, что, как правило, имеет высокий коэффициент полезного действия. И этот участок здесь был заново проложен около девяти месяцев назад - опять же, это приводит к высокому коэффициенту. Но я сокращаю его на несколько пунктов из-за влажности. Этот туман проникает внутрь и образует слой влаги, который смешивается с дорожным маслом и делает асфальт скользким. В новом асфальте масло тяжелее".


"Я понимаю".


"Хорошо. Это называется доверять своему внутреннему чутью, сержант."


Фэрбенкс кивнул. Он получил надлежащий выговор.


Клюистон нажал кнопку ввода, и калькулятор выдал прогнозируемую скорость, основанную на соотношении между длиной заноса, эффективностью торможения и условиями поверхности. В нем говорилось, что Porsche ехал со скоростью 41,569 миль в час, когда его занесло.


"Вы издеваетесь надо мной", - сказал Фэрбенкс, глядя на экран. "Парень едва превышал скорость. Как это может быть?"


"Следуйте за мной, сержант", - сказал Клюистон.


Клюистон оставил компьютер и остальное свое оборудование, за исключением фонарика. Он привел Фэрбенкса обратно к тому месту на дороге, где он обнаружил потертости от слалома и исходную точку следов заноса.


"Хорошо", - сказал он. "Мероприятие началось здесь. У нас авария с одним автомобилем. Известно, что в нем не было алкоголя. Никакой реальной скорости не требуется. Автомобиль создан для такого рода дорог и вождения. Что пошло не так?"


"Совершенно верно".


Клюистон осветил следы от ударов.


"Хорошо, у вас здесь есть чередующиеся следы от ударов, прежде чем он уйдет в занос".


"Хорошо".


"У вас есть шнуры шин, указывающие на то, что сначала он дернул руль вправо, а затем влево, пытаясь выровнять его. Мы называем это SAM - маневр уклонения от слалома".


"СЭМ. Ладно."


"Он повернулся, чтобы избежать какого-то удара, а затем перестроился. Затем он запаниковал и сделал то, что делает большинство людей. Он нажал на тормоза ".


"Понял".


"Колеса сцепились, и его занесло. В тот момент он ничего не мог поделать. Он не контролировал себя, потому что инстинкт подсказывал сильнее нажать на тормоза, вдавить педаль в пол ".


"И тормоза были тем, что лишало контроля".


"Совершенно верно. Он упал за борт. Вопрос в том, почему. Почему он вообще дернул руль? Что предшествовало этому событию?"


"Другая машина?"


Клюистон кивнул.


"Могло бы быть. Но никто не остановился. Никто не вызвал его ".


"Может быть..."


Фэрбенкс развел руками. Он рисовал пробел.


"Взгляните сюда", - сказал Клюистон.


Он проводил Фэрбенкса до обочины дороги. Он осветил тропинку в кустах. Он использовал свет, чтобы привлечь внимание сержанта обратно через Малхолланд к тропинке на противоположной стороне. Фэрбенкс посмотрел на него, а затем снова на тропинку.


"О чем ты думаешь?" - Спросил Фэрбенкс.


"Это тропа койота", - сказал Клюистон. "Они поднимаются через каньон Фрайман и пересекают Малхолланд здесь. Это приводит их в парк для собак. Они, вероятно, поджидают в густых зарослях собак, которые выбегают из парка ".


"Итак, вы думаете, что наш парень выехал из-за поворота, а дорогу переходил койот".


Клюистон кивнул.


"Вот о чем я думаю. Он дергает руль, чтобы избежать столкновения с животным, затем перестраховывается, теряет контроль. У вас есть слалом, за которым следует занос при торможении. Он падает за борт ".


"Простой несчастный случай".


Фэрбенкс разочарованно покачал головой.


"Почему это не могло быть вождение в нетрезвом виде, что-то вроде этого?" - спросил он. "На этот раз нам никто не поверит".


"Это не наша проблема. Все факты указывают на то, что это была дорожная авария. Несчастный случай."


Фэрбенкс посмотрел на следы заноса и кивнул.


"Тогда, я полагаю, это все".


"В любом случае, вы получите второе мнение от страховой компании", - сказал Клюистон. "Они, вероятно, снимут тормоза с машины и протестируют их. Несчастный случай означает двойную компенсацию. Но если они смогут изменить расчеты и доказать, что он превысил скорость или был безрассуден, это смягчит удар. Выплата может быть предметом переговоров. Но я предполагаю, что они увидят это так же, как и мы ".


"Я прослежу, чтобы криминалисты все сфотографировали. Начиная с воскресенья, мы будем документировать все шестью способами, и страховщики смогут сделать свой лучший снимок. Когда я получу от вас отчет?"


"Я прямо сейчас спущусь в "Вэлли Траффик" и кое-что напишу".


"Хорошо. Дай это мне. Что еще?"


Клюистон огляделся, чтобы убедиться, что он ничего не забыл. Он покачал головой.


"Вот и все. Мне нужно сделать еще несколько измерений и несколько фотографий, затем я спущусь, чтобы написать об этом. "


"Тогда я уйду с твоего пути".


После этого Клюистон оставил его и направился обратно по дороге за своей камерой. На его лице была легкая улыбка, которую никто не видел.


Клевистон направился на запад по Малхолланд от места крушения. Он планировал спуститься по каньону Колдуотер в долину и добраться до офиса Отдела дорожного движения. Он подождал, пока мигающие синие и красные огоньки в зеркале заднего вида не стали совсем маленькими, прежде чем открыть телефон. Он надеялся, что сможет получить сигнал на дешевом одноразовом устройстве. Малхолланд Драйв не всегда сотрудничал с сотовой связью.


У него был сигнал. Он отошел в сторону, пока подключал цифровой рекордер. Затем он включил его и сделал звонок. Она ответила после одного гудка, когда он выезжал на дорогу и набирал скорость.


"Где ты?" - спросил он.


"Квартира".


"Они ищут тебя. Вы уверены, что его адвокат знает, где вы находитесь?"


"Он знает. Почему? Что происходит?"


"Они хотят сказать вам, что он мертв".


Он услышал, как ее голос дрогнул. Он отнял телефон от уха, чтобы на одном из глубоких поворотов держать руль двумя руками. Затем он вернул его обратно.


"Ты там?" он спросил.


"Да, я здесь. Я просто не могу в это поверить, вот и все. Я потерял дар речи. Я не думал, что это действительно произойдет ".


Может, ты и лишился дара речи, но ты говоришь, подумал Клюистон. Продолжайте в том же духе.


"Вы хотели, чтобы это произошло, и это произошло", - сказал он. "Я же говорил тебе, что позабочусь об этом".


"Что случилось?"


"Он съехал с дороги на Малхолланд. Это несчастный случай, и теперь ты богатая леди ".


Она ничего не сказала.


"Что еще ты хочешь знать?" - спросил он.


"Я не знаю. Может быть, мне не следует ничего знать. Будет лучше, когда они приедут сюда ".


"Ты актриса. Ты справишься с этим ".


"Хорошо".


Он ждал, что она скажет еще. Он взглянул на магнитофон на центральной консоли и увидел, что горит красная лампочка. Он был хорош.


"Ему было больно?" - спросила она.


"Трудно сказать. Вероятно, он был мертв, когда его вытащили. Судя по тому, что я слышал, это будет закрытый гроб. Почему тебя это волнует?"


"Думаю, что нет. Это просто своего рода сюрреалистично, что это происходит. Иногда я хочу, чтобы ты никогда не приходил ко мне со всей идеей ".


"Ты предпочитаешь снова стать мусором из трейлерного парка, пока он живет на холме?"


"Нет, это было бы не так. Мой адвокат сказал, что в брачном контракте есть дыры."


Клюистон покачал головой. Сомневающиеся. Они прибегают к его услугам, а потом не могут смириться с последствиями.


"Что сделано, то сделано", - сказал он. "Это будет последний раз, когда мы разговариваем. Когда у тебя будет такая возможность, выброси телефон, по которому ты разговариваешь, подальше, как я тебе сказал ".


"Не будет никаких записей?"


"Это одноразовый продукт. Как и все, что используют наркоторговцы. Открой его, раздави чипсы и выброси все это в следующий раз, когда пойдешь в McDonald's ".


"Я не хожу в Макдональдс".


"Тогда выброси это в "Плющ". Мне насрать. Только не у тебя дома. Пусть все идет своим чередом. Скоро у тебя будут все его деньги. И вы дважды отказываетесь от страховки из-за несчастного случая. Вы можете поблагодарить меня за это ".


Он приближался к крутому повороту, с которого открывался лучший вид на долину.


"Откуда мы знаем, что они думают, что это был несчастный случай?"


"Потому что я заставил их так думать. Я уже говорил вам, что Малхолланд у меня на проводе. Это то, за что вы заплатили. Никто не собирается ни в чем сомневаться, черт возьми. Его страховая компания войдет и разнюхает все, но они не смогут ничего изменить. Просто сиди смирно и сохраняй хладнокровие. Ничего не говори. Ничего не предлагайте. Точно так, как я тебе говорил ".


Огни долины расстилаются перед ним перед поворотом. Он видел, как машина остановилась у неофициального "оверлука". В любую другую ночь он бы остановился и разбудил их - вероятно, подростки занимались этим на заднем сиденье. Но не сегодня. Ему пришлось спуститься в управление дорожного движения и написать свой отчет.


"Это последний раз, когда мы разговариваем", - повторил он.


Он посмотрел вниз на диктофон. Он знал, что это будет последний раз, когда они разговаривают, пока ему не понадобится от нее больше денег.


"Как вы заставили его съехать с дороги?" - спросила она.


Он улыбнулся. Они всегда спрашивают об этом.


"Это сделал мой друг Арти", - сказал он.


"Вы привлекли к этому третью сторону? Разве ты не видишь, что ...


"Расслабься. Арти не разговаривает."


Он начал входить в поворот. Он понял, что телефон разрядился.


"Алло?" - сказал он. "Алло?"


Он посмотрел на экран. Нет сигнала. Эти дешевые одноразовые вещи были такими же надежными, как погода.


Он почувствовал, как его шины зацепились за край проезжей части, и поднял глаза как раз вовремя, чтобы вернуть машину на дорогу. Выходя из поворота, он еще раз проверил сигнал на экране телефона. Ему нужно было перезвонить ей, сообщить, как все будет.


Сигнала по-прежнему не было.


"Черт возьми!"


Он хлопнул телефоном по бедру. Он оглянулся на дорогу и замер, когда его взгляд наткнулся на два светящихся глаза в свете фар. Через мгновение он вырвался и вывернул руль вправо, чтобы избежать столкновения с койотом. Затем он исправился, но колеса зацепились за глубокий край асфальта. Он дернул сильнее, переднее колесо оторвалось и выскочило обратно на дорогу. Но заднее колесо выскользнуло, и машина вошла в скольжение.


Клюистон обладал почти клиническим знанием того, что происходило. Это было так, как если бы он видел это на видеоэкране как одну из реконструкций несчастного случая, которые он сотни раз готовил для судебных слушаний и судебного преследования.


Автомобиль начал боковое скольжение к пропасти. Он знал, что врежется в деревянное ограждение, выбранное городом по эстетическим соображениям, а не по функциональным и безопасным, и что он проломится сквозь него. В тот момент он знал, что, вероятно, был мертвецом.


Автомобиль развернуло на 180 градусов, прежде чем сдуть назад через защитное ограждение. Затем он поднялся в воздух и по дуге полетел вниз, сначала туловищем. Клюистон вцепился в руль так, как будто это все еще был инструмент его контроля и предназначения. Но он знал, что сейчас ему уже ничто не сможет помочь. Не было никакого контроля.


Глядя через лобовое стекло, он увидел лучи своих фар, направленные в ночное небо. вслух он сказал: "Я мертв".


Машина врезалась в рощу деревьев, срезая ветки с шумом, громким, как хлопушки. Клюистон закрыл глаза для финального удара. Раздался резкий ревущий звук и резкий удар. Подушка безопасности взорвалась на рулевом колесе и отбросила его шею назад к сиденью.


Клюистон открыл глаза и почувствовал, как жидкость окружает его и поднимается вверх по груди. Он подумал, что на мгновение потерял сознание или у него начались галлюцинации. Но потом вода дошла ему до шеи, и это было холодно и по-настоящему. Он мог видеть только темноту. Он был в черной воде, и она заполняла машину.


Он наклонился к двери и потянул за ручку, но дверь не открылась. Он предположил, что произошло короткое замыкание в силовых замках. Он попытался поднять ноги, чтобы выбить одно из разбитых окон, но ремень безопасности удержал его на месте. Вода уже доходила ему до подбородка и поднималась. Он быстро отстегнул ремень и попытался снова сдвинуться с места, но понял, что ремень безопасности был не единственным препятствием. Его ноги - обе - были каким-то образом зажаты под рулевой колонкой, которая опустилась во время удара. Он попытался поднять его, но не смог сдвинуть ни на дюйм. Он попытался выкарабкаться из-под тяжести, но его основательно придавило.


Вода теперь была у него во рту. Откинув голову назад и подняв подбородок, он набрал высоту на дюйм, но это было быстро стерто приливом. Менее чем за тридцать секунд вода накрыла его, и он задержал свой последний вздох.


Он подумал о койоте, который отправил его за борт. Казалось невозможным, что то, что произошло, произошло. Обратный каскад пузырьков вытекал у него изо рта и поднимался вверх, когда он ругался.


Внезапно все осветилось. Перед ним вспыхнул яркий свет. Он наклонился вперед и выглянул через лобовое стекло. Он увидел над светом фигуру в мантии, руки по швам.


Клюистон знал, что все кончено. Его легкие горели в ожидании освобождения. Это было его время. Он выпустил все свое дыхание и набрал воды. Он отправился к свету.


Джеймс Кроссли закончил завязывать халат и посмотрел вниз, в бассейн на заднем дворе. Казалось, что машина буквально упала с небес. Кирпичная стена, окружающая бассейн, осталась нетронутой. Машина, должно быть, проехала над ним, а затем идеально приземлилась в середине бассейна. Около трети воды выплеснулось за борт при ударе. Но машина была полностью погружена под воду, за исключением края крышки багажника, который открылся во время удара. На поверхности плавал реалистичный манекен, который, казалось, был разрезан пополам по талии. И верхняя, и нижняя части были одеты в военный камуфляж. Сцена была странной.


Кроссли посмотрел вверх, на линию гребня, где, как он знал, Малхолланд драйв окаймляла склон холма. Он подумал, не столкнул ли кто-нибудь машину с дороги с манекеном за рулем, не было ли это какой-то шуткой.


Затем он снова посмотрел вниз, в бассейн. Поверхность была спокойной, и он мог более четко видеть машину в луче света из бассейна. И именно тогда ему показалось, что он увидел кого-то, неподвижно сидящего за рулем.


Кроссли сорвал с себя халат и голым нырнул в бассейн.


Два Бэггера


Автобус опоздал на сорок минут.


Стилуэлл и Харвик ждали в шестилетнем "Вольво" у обочины рядом с "Макдоналдсом" в квартале от склада. Стилуэлл, водитель, выбрал это место, потому что держал пари, что Вашон, выйдя из автобуса, пойдет пешком в "Макдоналдс". Они бы начали хвост оттуда.


"Эти парни, они были в переделке четыре, пять лет, они выходят и хотят напиться и потрахаться в таком порядке", - сказал Стилуэлл Харвику. "Но что-то происходит, когда они выходят из автобуса Freedom и видят золотые арки, ожидающие их в конце квартала. Курица весом в четверть фунта, картофель фри, кетчуп. Чувак, в тюрьме по этому дерьму скучают ".


Харвик улыбнулся.


"Знаешь, мне всегда было интересно, что происходит с настоящими богатыми парнями? Парни, которые выросли в бедности, питались фастфудом, но потом заработали столько денег, что деньги ничего не значат. Билл Гейтс, парням это нравится. Ты думаешь, они все еще время от времени ходят в "Макдоналдс" перекусить жиром?"


"Возможно, переодетый", - предположил Стилуэлл. "Я не думаю, что они подъезжают на своих лимузинах или что-то в этом роде".


"Да, наверное".


Это было подшучивание над новым партнером. Это был их первый день вместе. Для Харвика это был также его первый день в GIU. Стилуэлл был старшим партнером. Ветеран.Они обрабатывали одну из его курток.


Через сорок пять минут без автобуса Стилуэлл сказал: "Итак, о чем ты хочешь меня спросить? Хотите спросить меня о моем партнере, продолжайте ".


"Ну, почему он нажился?"


"Не выдержал напряжения".


"Поскольку я слышал, что он занялся специальным оружием, я полагаю, вы говорите о своей интенсивности, а не о концерте".


"Нужно спросить его. За пять лет у меня было три партнера. Ты четвертый ".


"Счастливое число четыре. Следующий вопрос: что мы делаем прямо сейчас?"


"Ожидание автобуса из Коркорана".


"Я уже получил эту роль".


"В нем участвует повар, употребляющий метамфетамин, по имени Юджин Вашон. Мы собираемся последовать за ним, посмотреть, кого он увидит ".


"Ага".


Харвик ждал продолжения. Он не сводил глаз с автобусной станции в половине квартала вверх по Вайн. В конце концов, Стилуэлл дотянулся до козырька и снял с резинки стопку фотографий. Он просмотрел их, пока не нашел ту, которую хотел, и передал ее Харвику.


"Это он. Четыре года назад. Они называют его Милки ".


На фотографии был мужчина лет тридцати с небольшим, с волосами цвета кости, которые, казалось, были собраны сзади в конский хвост. Его кожа была белой, как новый абажур, а глаза - светло-голубыми, как вылинявшая джинсовая ткань.


"Эдгар Уинтерс", - сказал Харвик.


"Что?"


"Помнишь того парня? Он был похож на рок-звезду-альбиноса семидесятых. Выглядел точно так же, как этот парень. У него был брат Джонни. Может быть, он был альбиносом ".


"Пропустил это".


"Итак, в чем дело Милки? Если ты за ним, он, должно быть, Дорожные святые, верно?"


"Он на пузыре. Он готовил для них, но так и не получил свои цвета. Потом он напился и отправился в the Cork за пятицентовиком. Теперь ему придется разбить яйцо, если он хочет войти. И, судя по тому, что я слышал, он хочет присоединиться ".


"В смысле, ударить кого-нибудь?"


"В смысле, ударить кого-нибудь".


Стилуэлл объяснил, как Подразделение по разведке банд поддерживало контакты с офицерами разведки в тюрьмах по всей Калифорнии. Один из таких контактов предоставил информацию о Vachon. Милки находился под защитой заключенных членов "Дорожных святых" во время его пятилетнего пребывания в тюрьме штата Коркоран.


В качестве компенсации за эту защиту, а также в качестве платы за его допуск к официальному членству в банде мотоциклистов, превратившейся в тюрьму и организацию по борьбе с наркотиками, Вашон выполнит заказное убийство после своего освобождения.


Харвик кивнул.


"Вы постоянный эксперт по святым, так что это к вам. Понял. Кто является целью?"


"Это тайна, которую мы собираемся разгадать. Мы собираемся последовать примеру Милки и посмотреть, сможем ли мы это выяснить. Возможно, сейчас он даже сам себя не знает. Это могло быть внутреннее дело или работа по субподряду, которую взяли на себя Святые. Компромисс с черными или eMe. Никогда не знаешь наверняка. Милки, возможно, еще не получил своих заказов. Все, что мы знаем, это то, что его прослушивали ".


"И мы собираемся вмешаться, если у нас будет такая возможность".


"Когда у нас будет шанс".


"Когда у нас будет шанс".


Стилуэлл передал Харвику целую стопку фотографий.


"Это активное членство Святых. Под активным я подразумеваю не заключенного. Любой из них может стать целью. Они не прочь заняться своим делом. "Святыми" руководит парень по имени Сонни Митчелл, который отбывает срок в Айронвуде. Каждый раз, когда кто-то снаружи капризничает, говорит о смене руководства, возможно, о вынесении этого за пределы стен, тогда Сонни его сокращает. Помогает держать людей в узде ".


"Как он передал сообщение из Айронвуда Милки в Коркоран?"


"Женщины. У Сонни бывают супружеские отношения. Он рассказывает об этом своей жене, вероятно, прямо посреди того, как давал ей газировку. Она уходит, рассказывает одна из жен, навещающих своего мужчину в Корке. Это звучит примерно так ".


"Ты справился, чувак. Как долго ты работаешь с этими ребятами?"


"Скоро пять лет. Давно."


"Почему ты никогда не сменялся?"


Стилуэлл выпрямился за рулем и проигнорировал вопрос.


"Вот и автобус".


Стилуэлл был прав. Первой остановкой Милки Вашона после выхода из автобуса был McDonald's. Он съел две четвертьфунтовые оладьи и дважды возвращался к стойке за кетчупом для картофеля фри.


Стилуэлл и Харвик вошли в боковую дверь и проскользнули в кабинку, расположенную за спиной Вашона. Стилуэлл сказал, что он никогда не встречался с Вашоном, но что ему нужно принять меры предосторожности, потому что, скорее всего, Вашон видел его фотографию. У "Святых" была своя разведывательная сеть, и, в конце концов, Стилуэлл был назначен на полный рабочий день в банду на полдесятилетия.


Когда Вашон в третий раз подошел к прилавку за кетчупом, Стилуэлл заметил, что из заднего кармана его синих джинсов торчит конверт. Он сказал Харвику, что ему это интересно.


"Большую часть времени, когда эти парни выходят, они не хотят напоминаний о том, где они были", - прошептал он через стол. "Они оставляют после себя письма, фотографии, книги, все. Это письмо, оно должно что-то значить. Я не говорю о сентиментальности. Я имею в виду, что это что-то значит ".


Он на мгновение задумался и кивнул сам себе.


"Я собираюсь выйти, посмотреть, смогу ли я приготовить коктейль. Ты остаешься здесь. Когда он начнет заворачивать свой мусор, выходи. Если я не вернусь вовремя, я найду тебя. Если я этого не сделаю, воспользуйся ровером ".


Стилуэлл позвонил в диспетчерскую службу шерифа и попросил их связаться с полицией Лос-Анджелеса, чтобы прислать машину. Он договорился встретить машину за углом от Макдональдса, чтобы их конференцию не увидел Вашон.


На черно-белый показ ушло почти десять минут. Офицер в форме остановил машину рядом с "Вольво" Стилуэлла, окно водителя к окну водителя.


"Стилуэлл?"


"Это я".


Стилуэлл вытащил значок из-под рубашки. Это было на цепочке у него на шее. Также на цепочке висела золотая семерка размером с ноготь большого пальца.


"Ортис. Что я могу для вас сделать?"


"За углом мой напарник присматривает за парнем, только что сошедшим с автобуса из Коркорана. Мне нужно встряхнуть его. У него в заднем кармане конверт. Я хотел бы знать об этом все, что можно знать ".


Ортис кивнул. Ему было около двадцати пяти, с такой стрижкой, что боковые части его головы были почти выбриты, а на макушке оставался здоровый дюйм волос. Он держал одно запястье на руле и барабанил кончиками пальцев по приборной панели.


"Для чего он там был?"


"Готовлю кристаллический метамфетамин для дорожных святых".


Ортис подобрал ритм пальцами.


"Он собирается уйти легко? Я один, на случай, если вы не заметили."


"На данный момент с ним должно быть легко. Как я уже сказал, он только что вернулся на землю. Просто дай ему пинка под зад, скажи, что не хочешь, чтобы он был в твоем районе. Этого должно хватить. Мы с моим партнером прикроем вашу спину. Вы будете в безопасности ".


"Ладно. Ты собираешься указать на него?"


"Он альбинос с конским хвостом. Как тот парень, Эдгар Уинтерс ".


"Кто?"


"Неважно. Вы не можете пропустить его ".


"Хорошо. Встретимся здесь после?"


"Да. И спасибо".


Ортис отстранился первым, и Стилуэлл смотрел ему вслед. Затем он последовал за ней и завернул за угол. Он увидел Харвика, стоящего на обочине возле Макдональдса. Двигаясь на север пешком, в полуквартале отсюда был Вашон.


Стилуэлл затормозил рядом с Харвиком, и его новый напарник сел в "Вольво".


"Мне было интересно, где ты был".


"Забыл включить свой ровер".


"Это только что проехала машина для встряхивания?"


"Вот и все".


Они молча наблюдали, как черно-белая машина остановилась у обочины рядом с Вашоном, и Ортиз вышел. Патрульный подал сигнал Вашону к капоту патрульной машины, и бывший заключенный занял позицию без протеста.


Стилуэлл потянулся к бардачку, достал небольшой полевой бинокль и воспользовался им, чтобы понаблюдать за вымогательством.


Ортиз перегнул Вашона через капот и обыскал его. Он удерживал его в этом положении, положив предплечье ему на спину. Проверив его на наличие оружия и не обнаружив ничего, Ортиз вытащил белый конверт из заднего кармана Вашона.


Из-за того, что его тело находилось над капотом, Вашон не мог видеть, что делал Ортис. Одной рукой Ортиз смог открыть конверт и заглянуть внутрь. Он долго изучал содержимое, но не убирал их. Затем он вернул конверт в задний карман мужчины.


"Ты видишь, что это такое?" Спросил Харвик.


"Нет. Что бы это ни было, коп посмотрел на это в конверте."


Стилуэлл продолжал наблюдать в полевой бинокль. Теперь Ортиз позволил Вашону встать и разговаривал с ним лицом к лицу. Руки Ортиса были сложены перед ним, и язык его тела предполагал, что он пытался запугать Вашона. Он говорил ему, чтобы он убирался с его участка. Это выглядело довольно рутинно. Ортис был хорош.


Через несколько мгновений Ортис жестом руки велел Вашону двигаться дальше. Затем он вернулся к своей машине.


"Хорошо, ты возвращаешься и остаешься с Милки. Я поговорю с полицейским и вернусь за тобой ".


"Попался".


Десять минут спустя "Вольво" притормозил рядом с Харвиком на углу Голливуд и Вайн. Харвик забрался обратно.


"Это был билет на игру "Доджерс"", - сказал Стилуэлл. "Сегодняшняя игра".


"В конверте? Просто билет на игру?"


"Вот и все. Снаружи был его адрес в Коркоране. С размазанным возвратом. Не узнаваем. Почтовый штемпель "Палмдейл", отправлен восемь дней назад. Внутри был только один билет. Резервный уровень, одиннадцатая секция, ряд K, первое место. Кстати, где находится Вашон?"


"Через дорогу. Дворец порно. Я думаю, он ищет -"


"У этого места есть задняя дверь".


Стилуэлл выскочил из машины прежде, чем закончил предложение. Он перебежал улицу перед потоком машин и проскочил через расшитую бисером занавеску у входа в игровой зал для взрослых.


Харвик последовал за ним, но в замедленном темпе. К тому времени, как он вошел в зал игровых автоматов, Стилуэлл уже прошел через демонстрационный зал видео и новинок для взрослых и был в заднем коридоре, раздвигая занавески кабинок для частного просмотра видео. Не было никаких признаков Вашона.


Стилуэлл подошел к задней двери, толкнул ее и вышел в переулок на заднем дворе. Он посмотрел в обе стороны и не увидел Вашона. Молодая пара, оба с большим пирсингом и остекленевшими от наркотиков глазами, прислонилась к мусорному контейнеру. Стилуэлл подошел к ним.


"Вы только что видели парня, который шел сюда несколько секунд назад? Белый парень с белыми волосами. Альбинос. Вы не могли пропустить его ".


Они оба захихикали, и один упомянул что-то о том, как видел белого кролика, спускающегося в нору.


Они были бесполезны, и Стилуэлл знал это. Он в последний раз оглядел переулок, задаваясь вопросом, принимал ли Вашон просто меры предосторожности, когда нырял в порнохаус, или он видел, как Стилуэлл или Харвик следили за ним. Он знал, что следует рассмотреть и третью возможность, что Вашон был напуган вымогательством и решил исчезнуть.


Харвик вышел через заднюю дверь в переулок. Стилуэлл сердито посмотрел на него, и Харвик отвел глаза.


"Знаешь, что я слышал о тебе, Харвик? Что ты идешь в вечернюю школу."


Он не имел в виду это буквально. Это было выражение полицейского. Ходить в вечернюю школу означало, что ты хотел быть где-то еще. Не на улице, не в игре. Вы думали о своем следующем шаге, а не о текущей миссии.


"Это чушь собачья", - сказал Харвик. "Что я должен был делать? Ты оставил меня в подвешенном состоянии. Что, если бы я прикрыл заднюю часть? Он мог бы выйти через главный вход ".


Наркоманы рассмеялись, позабавленные сердитой перепалкой копов.


Стилуэлл начал выходить из переулка, возвращаясь к Вайну, где он оставил машину.


"Послушай, не волнуйся", - сказал Харвик. "Сегодня вечером у нас игра. Мы вернемся к нему там ".


Стилуэлл посмотрел на часы. Было почти пять. Он перезвонил, не глядя на Харвика.


"И к тому времени может быть слишком поздно".


У ворот парковки стадиона "Доджер" женщина в будке попросила показать их билеты. Стилуэлл сказал, что у них не было билетов.


"Ну, нам не разрешается пускать вас без билетов. Билеты на сегодняшнюю игру распроданы, и мы не можем позволить людям парковаться без билетов на игру ".


Прежде чем Стилуэлл смог отреагировать, Харвик наклонился, чтобы посмотреть на женщину.


"Распродано? "Доджерс" никуда не денутся. Что это, ночь пляжных полотенец?"


"Нет, это Марк Макгвайр".


Харвик снова наклонился к нему.


"Все в порядке, Макгвайр!"


Стилуэлл вытащил свой значок из-под рубашки.


"Помощники шерифа, мэм. Мы работаем. Нам нужно войти ".


Она снова полезла в кабинку и достала планшет. Она спросила Стилуэлла, как его зовут, и велела ему оставаться на месте, пока она звонит в службу безопасности стадиона. Пока они ждали, позади них пристроились машины, и несколько водителей посигналили.


Стилуэлл посмотрел на часы. До начала игры оставалось сорок минут.


"К чему такая спешка?"


"БП".


Стилуэлл посмотрел на Харвика.


"Что?"


"Тренировка отбивания. Они хотят увидеть, как Макгвайр собьет несколько фанго в парке перед игрой. Ты знаешь, кто такой Марк Макгвайр, не так ли?"


Стилуэлл повернулся, чтобы посмотреть на женщину в кабинке. Это заняло много времени.


"Да, я знаю, кто он. Я был здесь, на стадионе, в восемьдесят восьмом. Тогда он не был таким горячим ".


"Серия? Вы видели "Гомера" Гибсона?"


"Я был здесь".


"Так круто! Таким был и я!"


Стилуэлл повернулся, чтобы посмотреть на него.


"Ты был здесь? Первая игра, девятый иннинг? Ты видел, как он попал в цель?"


Сомнение было очевидно в его голосе.


"Я был здесь", - запротестовал Харвик. "Лучший, блядь, спортивный момент, который я когда-либо видел".


Стилуэлл просто посмотрел на него.


"Что? Я был здесь!"


"Сэр?"


Стилуэлл снова повернулся к женщине. Она протянула ему парковочный талон.


"Это для седьмого лота. Припаркуйтесь там, а затем подойдите к выходу на поле и спросите мистера Хоутона. Он отвечает за безопасность, и он определит, можете ли вы войти. Хорошо?"


"Спасибо вам".


Когда "Вольво" въезжал в ворота, по нему для пущей убедительности ударил залп клаксонов.


"Итак, вы фанат бейсбола", - сказал Харвик. "Я этого не знал".


"Ты многого обо мне не знаешь".


"Ну, ты ходил на Мировую серию. Я думаю, это делает тебя фанатом ".


"Я был фанатом. Больше нет ".


Харвик молчал, пока думал об этом. Стилуэлл был занят поисками лота 7. Они ехали по дороге, которая огибала стадион, с парковочными местами по обе стороны, обозначенными большими бейсбольными мячами с нарисованными на них номерами. Цифры были не в том порядке, который он понимал.


"Что случилось?" Харвик наконец спросил.


"Что вы имеете в виду, говоря "Что случилось"?"


"Говорят, бейсбол - это метафора жизни. Если ты разлюбишь бейсбол, ты разлюбишь жизнь ".


"К черту это дерьмо".


Стилуэлл почувствовал, как у него горит лицо. Наконец, он увидел бейсбольный мяч с нарисованной на нем оранжевой семеркой. Тупая пустота появилась в его груди, когда он посмотрел на номер. Боль, которую он преодолел, ускорившись до входа на стоянку и передав контролеру свой пропуск.


"Где угодно", - сказал монитор. "Но притормози".


Стилуэлл въехал, сделал круг и занял место, ближайшее к выходу, чтобы они могли быстро выбраться.


"Если мы догоним Милки здесь, это будет чертов кошмар, следующий за ним", - сказал он, заглушая двигатель.


"Мы разберемся с этим", - сказал Харвик. "Итак, что произошло?"


Стилуэлл открыл дверь и собирался выйти. Вместо этого он повернулся к своему партнеру.


"Я потерял причину любить игру, ясно? Давайте оставим все как есть."


Он собирался снова выйти, когда Харвик снова остановил его.


"Что случилось? Расскажи мне. Мы партнеры".


Стилуэлл снова положил обе руки на руль и посмотрел прямо перед собой.


"Раньше я брал с собой своего ребенка, понятно? Я все время брал его с собой. Нам было пять лет, и я взял его на игру World Series. Он видел "Гомера" Гибсона, чувак. Мы были там, на трибунах правого поля, в заднем ряду. Единственные билеты, которые я смог достать. Это была бы история, которую можно было бы рассказать, когда он вырастет. Многие люди в этом городе лгут об этом, говорят, что они были здесь, говорят, что видели это ... "


Там он остановился, но Харвик не сделал ни малейшего движения, чтобы выйти. Он ждал.


"Но я потерял его. Мой сын. А без него ... не было причин возвращаться сюда ".


Не говоря больше ни слова, Стилуэлл вышел и захлопнул за собой дверь.


У выхода на поле их встретил Хоутон, скептически настроенный сотрудник службы безопасности.


"У нас в городе Марк Макгвайр, и все вместе с их братом выходят из затруднительного положения. Я должен сказать вам, ребята, если это не законно, я не могу вас впустить. В любую другую игру заходите, и мы посмотрим, что можно сделать. Я из полиции Лос-Анджелеса на пенсии и хотел бы ...


"Это мило, мистер Хоутон, но позвольте мне вам кое-что сказать", - сказал Стилуэлл. "Мы здесь, чтобы посмотреть на нападающего, но его зовут не Макгвайр. Мы пытаемся выследить человека, который приехал в город, чтобы кого-то убить, а не отбивать хоум-раны. Мы не знаем, где он находится в данный момент, но мы знаем одну вещь. У него есть билет на эту игру. Он может быть здесь, чтобы установить связь, и он может быть здесь, чтобы кого-то убить. Мы не знаем. Но мы не сможем выяснить это, если будем смотреть со стороны. Теперь вы понимаете нашу позицию?"


Хоутон кивнул один раз под устрашающим взглядом Стилуэлла.


"Сегодня вечером у нас здесь будет более пятидесяти тысяч человек", - сказал он. "Как вы двое собираетесь -"


"Резервный уровень, одиннадцатая секция, ряд К, первое место".


"Это его билет?"


Стилуэлл кивнул.


"И если вы не возражаете, - сказал Харвик, " мы хотели бы отследить этот билет. Посмотрите, кто это купил, если возможно ".


Стилуэлл посмотрел на Харвика и кивнул. Он об этом не подумал. Это была хорошая идея.


"С этим проблем не будет", - сказал Хоутон, и в его голосе зазвучало полное сотрудничество. "Теперь о расположении этого места. Насколько близко вам нужно и вы хотите подойти?"


"Достаточно близко, чтобы наблюдать, что он делает, с кем разговаривает", - сказал Стилуэлл. "Сделаем шаг, если придется".


"Это место находится прямо под ложей для прессы. Я могу поместить тебя туда, и ты сможешь посмотреть на него сверху вниз ".


Стилуэлл покачал головой.


"Это не сработает. Если он встанет и двинется, мы будем на уровень выше его. Мы его потеряем".


"Как насчет одной в ложе для прессы и одной внизу - мобильной, перемещающейся?"


Стилуэлл подумал об этом и посмотрел на Харвика. Харвик кивнул.


"Может сработать", - сказал он. "У нас есть радиоприемники".


Стилуэлл посмотрел на Хоутона.


"Подготовь это".


Они оба сидели в первом ряду ложи для прессы, глядя сверху вниз на место Вашона и ожидая его прибытия, прежде чем разойтись. Но место было пустым, и национальный гимн уже был спет. "Доджерс" выходили на поле. Кевин Браун был на высоте, обещая классический поединок между собой, подающим быстрый мяч, и Макгвайром, чистокровным отбивающим.


"Это будет здорово", - сказал Харвик.


"Просто не забывай, зачем мы здесь", - ответил Стилуэлл.


Кардиналы спустились на один, два, три и оставили Макгвайра ждать на палубе. В нижней половине первого тайма "Доджерс" действовали не лучше. Ни попаданий, ни пробежек.


И никаких признаков Милки Вашона.


Хоутон спустился по лестнице и сказал им, что билет, который был у Вашона, был продан как часть пакета мест билетному брокеру в Голливуде. Они взяли имя брокера и решили, что проверят это утром.


Когда начался второй иннинг, Стилуэлл сидел, скрестив руки на подоконнике ложи прессы. Отсюда открывался полный вид на стадион. Все, что ему нужно было сделать, это опустить глаза, и он увидел бы ряд К, место номер один, одиннадцатой секции.


Харвик откинулся на спинку своего сиденья. Стилуэллу показалось, что ему было так же интересно наблюдать за тремя рядами спортивных журналистов и дикторов, как и за бейсбольным матчем. Когда "Доджерс" снова выходили на поле, он поговорил со Стилуэллом.


"Твой сын", - сказал он. "Это были наркотики, не так ли?"


Стилуэлл сделал глубокий вдох и выдохнул. Он говорил, не поворачиваясь к Харвику.


"Что ты хочешь знать, Харвик?"


"Мы собираемся стать партнерами. Я просто хочу... понять. С некоторыми парнями случается нечто подобное, они ныряют в бутылку. Некоторые ребята погружаются в работу. Довольно ясно, к какому типу вы относитесь. Я слышал, ты мстишь этим парням, Святым, чувак. Это был мет? Ваш ребенок был на крэнке?"


Стилуэлл не ответил. Он наблюдал, как мужчина в бейсбольной кепке "Доджерс" занял первое место в ряду K ниже. Шляпа была надета задом наперед, из-под полей свисал белый конский хвост. Это был Милки Вашон. Он поставил полную банку пива на бетонную ступеньку рядом с собой и держал другую в руке. Место номер два пустовало.


"Харвик", - сказал Стилуэлл. "Мы партнеры, но мы говорим не о моем ребенке. Ты понимаешь?"


"Я просто пытаюсь-"


"Бейсбол - это метафора жизни, Харвик. Жизнь - суровая штука. Люди совершают хоумран, других выбрасывают. Это двойная игра, попытка самоубийства, и все хотят вернуться домой целыми и невредимыми. Некоторые люди доходят до девятого иннинга. Некоторые люди уходят пораньше, чтобы избежать пробок."


Стилуэлл встал и повернулся к своему новому партнеру.


"Я проверил тебя, Харвик. Ты парень, который обгоняет пробки. Тебя здесь не было. В восемьдесят восьмом. Я знаю. Если ты был здесь, ты махнул на них рукой и ушел до девятого. Я знаю."


Харвик ничего не сказал. Он отвел взгляд от Стилуэлла.


"Вашон там, внизу", - сказал Стилуэлл. "Я собираюсь спуститься, чтобы понаблюдать. Если он сделает движение, я буду следить. Держите свой "ровер" поближе ".


Стилуэлл поднялся по ступенькам и вышел из ложи для прессы.


Макгвайр нанес удар в начале второго тайма, и Браун легко выбил мяч с фланга. "Доджерс" отыграли три пробега в третьем периоде из-за ошибки, уокинга и хоум-рана с двумя аутами.


После этого все было тихо до пятого тайма, когда Макгвайр открыл счет в иннинге ударом в стенку с правого фланга. Это подняло со своих мест пятьдесят тысяч человек. Но правый полевой игрок сделал это в перчатках на дорожке, его тело сильно ударилось о настенные подушки.


Наблюдение за траекторией мяча напомнило Стилуэллу ночь в 88-м, когда Кирк Гибсон в последнем из девятых таймов отправил мяч в сетку три-два и выиграл первую игру серии. Это вызвало колоссальный сдвиг в динамике, и "Доджерс" прошли остаток пути. Это был момент, который многие так долго лелеяли. Время в Лос-Анджелесе до беспорядков, до землетрясения, до О.Дж.


До того, как пропал сын Стилуэлла.


Браун провел идеальную игру в седьмом иннинге. Толпа стала более внимательной и шумной. Было ощущение, что что-то должно произойти.


На протяжении подач Стилуэлл несколько раз менял свою позицию, всегда оставаясь рядом с Вашоном и наблюдая за ним в полевой бинокль. Бывший заключенный не пошевелился, кроме как встал вместе со всеми остальными, когда Макгвайра приперли к стене. Он просто выпил свои два пива и наблюдал за игрой. Никто не занял место рядом с ним, и он ни с кем не разговаривал, кроме продавца, который продал ему арахис в четвертом.


Вашон также не сделал ни малейшего движения, чтобы осмотреться вокруг. Он не сводил глаз с игры. И Стилуэлл начал задаваться вопросом, делал ли Вашон что-нибудь еще, кроме просмотра бейсбольного матча. Он подумал о том, что сказал Харвик о том, что он разлюбил бейсбол. Может быть, Вашон, пять лет в волнении, просто разжигал эту любовь. Возможно, он скучал по бейсболу с той же силой, с какой скучал по вкусу алкоголя и ощущению женского тела.


Стилуэлл достал "ровер" из кармана и дважды нажал кнопку микрофона. Голос Харвика быстро вернулся, его тон был резким и холодным.


"Да".


"После восьмой вам лучше спуститься сюда, чтобы мы могли быть готовы, когда он уйдет".


"Я сейчас спущусь".


"Выход".


Он повесил "ровер" обратно на пояс под куртку.


Браун позволил этому уйти от него в седьмой. "Сент-Луис" открылся двумя одиночными справа, что испортило идеальную игру, отсутствие нападающего и поставило под угрозу лидерство с Макгвайром на палубе.


С помощью бегунов по углам Браун подал следующий бэттер, поднеся Макгвайра к плите с загруженными основаниями. Кардиналс получили бы лидерство и импульс, если бы он мог перешагнуть через стену.


Дэйви Джонсон выбежал на площадку для совещания со своим питчером, но менеджер, казалось, произнес лишь короткую ободряющую речь. Он оставил Брауна на месте и направился обратно в блиндаж, сопровождаемый хором аплодисментов.


Толпа поднялась на ноги и притихла в ожидании того, что станет противостоянием ночи. "Ровер" Стилуэлла дважды щелкнул, и он вытащил его из кармана.


"Да?"


"Ты веришь в это? Мы должны послать этому парню Хоутону упаковку пива на шесть банок за это ".


Стилуэлл не ответил. Его взгляд был прикован к Вашону, который встал со своего места и поднимался по лестнице на уровень концессий.


"Он движется".


"Что? Он не может быть. Как он мог пропустить это?"


Стилуэлл повернулся спиной и прислонился к бетонной опорной колонне, когда Вашон спустился с лестницы и пошел за ним.


Когда стало чисто, Стилуэлл огляделся и увидел, как Вашон направляется к туалету, пробираясь мимо нескольких мужчин, которые выбегали как раз вовремя, чтобы увидеть биту Макгвайра.


Стилуэлл поднял свой "ровер".


"Он идет в туалет сразу за киоском с кремом".


"Он выпил два пива. Может быть, он просто решил отлить. Ты хочешь, чтобы я спустился туда?"


Когда Стилуэлл ответил, в толпе поднялся сильный шум, который затем быстро утих. Стилуэлл не сводил глаз с входа в мужской туалет. Когда он был в десяти футах от него, появился человек. Не Вашон. Крупный белый мужчина с длинной темной бородой и бритым черепом. На нем была облегающая футболка, а его руки были полностью покрыты татуировками. Стилуэлл поискал глазами эмблему Дорожных святых в виде черепа с нимбом, но не увидел ее.


Тем не менее, этого было достаточно, чтобы замедлить шаг. Татуированный мужчина повернул направо и продолжил идти. Из "ровера" донесся голос Харвика.


"Скажи еще раз. Шум толпы перекрыл тебе доступ ".


Стилуэлл поднял рацию.


"Я сказал, спускайся сюда".


Раздался еще один короткий взрыв шума толпы, но он был недостаточно продолжительным, чтобы указать на попадание или аут. Стилуэлл подошел ко входу в туалет. Он думал о человеке с бритым черепом, пытаясь вспомнить лицо. Стилуэлл оставил свои фотографии в резинке на козырьке Volvo.


Тогда его осенило. Передача оружия. Вашон пришел в игру, чтобы получить инструкции и оружие.


Стилуэлл поднял "ровер".


"Я думаю, у него есть оружие. Я иду туда ".


Он положил "ровер" обратно в карман, вытащил свой значок из-под рубашки и оставил его висеть на груди. Он достал из кобуры пистолет 45-го калибра и зашел в туалет.


Это было похожее на пещеру помещение, выложенное желтой плиткой, с желобами для мочи из нержавеющей стали, спускающимися по обеим сторонам, пока они не достигли противоположных рядов туалетных кабинок. Место казалось пустым, но Стилуэлл знал, что это не так.


"Департамент шерифа. Выходите так, чтобы были видны ваши руки ".


Ничего не произошло. Ни звука, кроме шума толпы снаружи комнаты. Стилуэлл шагнул дальше и начал снова, на этот раз повысив голос. Но внезапная гулкая какофония толпы усилилась, как приближающийся поезд, и заглушила его голос. Противостояние на бейсбольном бриллианте было предрешено.


Стилуэлл прошел мимо писсуаров и встал между рядами кабинок. С каждой стороны было по восемь. Дальняя дверь слева была закрыта. Остальные были наполовину закрыты, но все равно закрывали обзор в каждую кабинку.


Стилуэлл присел на корточки и заглянул под двери. Ни в одной из кабинок не было видно ног. Но на полу в закрытой кабинке лежала синяя кепка "Доджерс".


"Вашон!" - заорал он. "Выходи сейчас же!"


Он занял позицию перед закрытой кабинкой. Без колебаний он поднял левую ногу и пинком распахнул дверь. Она качнулась внутрь и ударилась об одну из внутренних стен кабинки. Затем она отскочила и захлопнулась. Все произошло за секунду, но у Стилуэлла было достаточно времени, чтобы увидеть, что кабинка пуста.


И знать, что он был в уязвимом положении.


Когда он поворачивался, он услышал позади себя скребущий звук и увидел движение в дальней части своего периферийного зрения. Движение в его сторону. Он поднял пистолет, но знал, что было слишком поздно. В тот же момент он понял, что разгадал тайну того, кто был целью Вашона.


Нож ощущался как удар в левую сторону шеи. Затем чья-то рука схватила его сзади за воротник рубашки и потянула назад, в тот же момент нож был выдвинут вперед, рассекая переднюю часть его шеи.


Стилуэлл выронил пистолет, когда его руки инстинктивно потянулись к разорванному горлу. Затем сзади до его уха донесся шепот.


"Привет от Сонни Митчелла".


Его оттащили назад и прижали к стене рядом с последней кабинкой. Он повернулся и начал сползать по желтым плиткам, не сводя глаз с фигуры Милки Вашона, направляющегося к выходу.


Когда он упал на пол, он почувствовал пистолет под ногой. Все еще держась левой рукой за шею, он правой дотянулся до пистолета и поднял его. Он четыре раза выстрелил в Вашона, пули попали ему в верхнюю часть спины и отбросили его в мусорное ведро, переполненное бумажными полотенцами. Вашон плюхнулся на пол на спину, его небесно-голубые глаза безжизненно уставились в потолок, перевернутый мусорный бак катался взад-вперед рядом с ним.


Стилуэлл опустил руку на пол и выпустил пистолет. Он посмотрел вниз на свою грудь. Кровь была повсюду, просачивалась между пальцами и стекала по руке. Его легкие были переполнены, и он не мог набрать в них воздух.


Он знал, что он мертв.


Он переместил свой вес и повернул бедра, чтобы можно было засунуть руку в задний карман брюк. Он вытащил свой бумажник.


Из толпы раздался еще один рев, который, казалось, потряс комнату. А затем вошел Харвик, увидел тела в противоположных концах комнаты и побежал к Стилуэллу.


"О, Господи. О, Господи."


Он наклонился и мгновение изучал Стилуэлла, затем вытащил свой "ровер" и начал кричать в него. Он понял, что находится на закрытой частоте, быстро переключил диск на открытую полосу и передал рапорт о сбитом офицере. Стилуэлл слушал это отстраненно. Он знал, что у него не было шансов. Он опустил глаза на священную карту, которую держал в руках.


"Держись там, напарник", - крикнул Харвик. "Не обманывай меня, чувак. Они приближаются, они приближаются ".


Позади него послышался шум, и Харвик обернулся. В дверях стояли двое мужчин.


"Убирайся отсюда! Убирайся нахуй! Держите всех подальше!"


Он снова повернулся к Стилуэллу.


"Послушай, чувак, мне жаль. Я облажался. Мне так чертовски жаль. Пожалуйста, не умирай. Держись, чувак. Пожалуйста, держись ".


Его слова лились, как кровь, текущая из шеи Стилуэлла. Безостановочный, безумный поток. В отчаянии.


"Ты был прав, чувак. Ты был прав насчет меня. Я-я-я солгал насчет той игры. Я ушел, и мне так жаль, что я солгал. Ты должен остаться со мной. Пожалуйста, останься со мной!"


Глаза Стилуэлла начали закрываться, и он вспомнил ту давнюю ночь. В тот, другой раз. Затем он умер, а его новый партнер стоял рядом с ним на коленях, всхлипывая и что-то бормоча.


Харвик не успокоился, пока не понял, что Стилуэлл ушел. Затем он изучил лицо своего партнера и увидел меру спокойствия в его выражении. Он понял, что выглядит счастливее, чем в любое другое время, когда Харвик смотрел на него в тот день.


Он заметил открытый бумажник на полу, а затем карточку в руке Стилуэлла. Он взял его из мертвых пальцев и посмотрел на него. Это была бейсбольная карточка. Не настоящая. Визитная карточка. На нем был изображен мальчик одиннадцати или двенадцати лет в форме "Доджерс", с битой на плече и номером 7 на рубашке. Под фотографией было написано "Стиви Стилуэлл, правое поле".


Затем за его спиной раздался еще один шум, и Харвик, обернувшись, увидел, что в комнату входят парамедики. Он убрался с дороги, хотя и знал, что было слишком поздно.


Пока парамедики проверяли жизненно важные показатели его упавшего партнера, Харвик отступил назад и рукавом рубашки вытер слезы на лице. Затем он взял бейсбольную карточку и сунул ее в одно из сложенных отделений своего футляра для значков. Это было бы то, что он всегда носил бы с собой.


Об авторе


Майкл Коннелли является автором недавно вышедшей #1 Нью-Йорк Таймс бестселлеров падение, пятый свидетель, разворот, пугало, духовой приговор, и Линкольн для адвоката, а также бестселлера Гарри Босх серии романов. Он бывший газетный репортер, получивший множество наград за свою журналистику и свои романы. Он проводит время в Калифорнии и Флориде.


Майкл Коннелли


Справедливое предупреждение


Тиму Марсии, детективу


Большое спасибо за ваше служение Городу Ангелов


Кого одновременно не отталкивает и не привлекает дьявольский акт?


- Дэвид Голдман,


Наши гены, наш выбор


Пролог


Ей понравилась его машина. Это был первый раз, когда она была в электромобиле. Все, что она могла слышать, был ветер, когда они рассекали ночь.


"Так тихо", - сказала она.


Всего два слова, и она произнесла их невнятно. Третий Космо что-то сделал с ее языком.


"Это подкрадется незаметно", - сказал водитель. "Это уж точно".


Он посмотрел на нее и улыбнулся. Но она думала, что он просто проверяет ее, потому что она перепутала свои слова.


Затем он повернулся и кивнул через лобовое стекло.


"Мы здесь", - сказал он. "Здесь есть парковка?"


"Ты можешь припарковаться за моей машиной", - сказала она. "У меня есть два места в гараже, но они как бы ... одно за другим. Тотем, кажется, это называется."


"Тандем?"


"О, верно, верно. Тандем."


Она начала смеяться над своей ошибкой, спиральным смехом, от которого не могла избавиться. Снова Космос. И капли из зеленой аптеки, которые она приняла перед тем, как отправиться в Uber той ночью.


Мужчина опустил окно, и свежий вечерний воздух ворвался в комфорт автомобиля.


"Ты можешь вспомнить комбинацию?" он спросил.


Тина подтянулась на сиденье, чтобы лучше осмотреться и сориентироваться. Она поняла, что они уже были за воротами гаража в ее квартире. Это казалось неправильным. Она не могла вспомнить, говорила ли ему, где она живет.


"Комбинация?" он спросил снова.


Клавиатура находилась на стене и в пределах досягаемости от окна водителя. Она поняла, что знает комбинацию, которая откроет ворота, но она не могла вспомнить имя человека, которого она выбрала, чтобы забрать домой.


"4-6-8-2-5."


Когда он набирал цифры, она попыталась снова не рассмеяться. Некоторым парням это действительно не понравилось.


Они вошли в гараж, и она указала на место, где он мог заехать за ее Mini. Вскоре они были в лифте, и она нажала нужную кнопку, а затем прислонилась к нему для поддержки. Он обнял ее одной рукой и поддержал.


"У тебя есть прозвище?" - спросила она.


"Что ты имеешь в виду?" он спросил.


"Например, как тебя называют люди? Ты знаешь, ради забавы."


Он покачал головой.


"Я думаю, они просто называют меня по имени", - сказал он.


Здесь никакой помощи. Она уронила его. Она могла бы выяснить его имя позже, но правда в том, что ей, вероятно, это не понадобится. "Позже" не будет.Там почти никогда не было.


Дверь открылась на третьем этаже, и она вывела его в коридор. Ее квартира была двумя дверями дальше.


Секс был хорош, но не экстраординарен. Единственной необычной вещью было то, что он не оттолкнул ее требование о презервативе. Он даже принес свой собственный. Слава за это, но она все еще думала, что он будет одноразовым. Поиск той неописуемой вещи, которая заполнила бы пустоту внутри, продолжался бы.


После того, как он спустил воду в презервативе, он вернулся к ней в постель. Она надеялась на оправдание - ранний подъем утром, жена ждет дома, что угодно, - но он хотел вернуться в постель и обниматься. Он грубо подошел к ней сзади и развернул ее так, что ее спина оказалась у его груди. Он побрился, и она могла чувствовать, как крошечные шипы отрастающих волос покалывают ее спину.


"Ты знаешь..."


Она не продвинулась с жалобой дальше. Он повернул свое тело, и теперь она лежала на спине полностью на нем. Его грудь была как наждачная бумага. Его рука вынырнула из-за ее спины, и он согнул ее в локте в виде буквы V. Затем он использовал свободную руку, чтобы вдавить ее шею в V. Он крепче сжал руки, и она почувствовала, как ее дыхательные пути сжались. Она не могла позвать на помощь. Ей не хватало воздуха, чтобы издать хоть звук. Она боролась, но ее ноги запутались в простынях, а он был слишком силен. Его хватка на ее шее была железной.


Темнота начала затенять границы ее зрения. Он поднял голову с кровати и приблизил губы к ее уху.


"Люди называют меня Шрайк", - прошептал он.


Джек


1


Я назвал рассказ "Король мошенников". По крайней мере, таков был мой заголовок. Я напечатал это вверху, но был почти уверен, что это будет изменено, потому что это выходило бы за рамки моих полномочий как репортера - публиковать статью с заголовком. Заголовки и колоды под ними были прерогативой редактора, и я уже мог слышать, как Майрон Левин упрекал: "Редактор переписывает ваши статьи или обращается к темам ваших статей, чтобы задать дополнительные вопросы? Нет, он этого не делает. Он остается на своей полосе, и это означает, что вам нужно оставаться на своей ".


Поскольку Майрон был тем редактором, было бы трудно вернуться с какой-либо защитой. Но я все равно отправил статью с предложенным заголовком, потому что она была идеальной. История была о темной преисподней долгов-коллекторский бизнес - $600 млн. в год, из него откачивали мошенников и верховенство на FairWarning был принести каждый мошенничества вниз на лицо, либо на хищника или жертвы, жертвой или палачом по. И на этот раз это был хищник. Артур Хэтуэй, король мошенников, был лучшим из лучших. В шестьдесят два года он провернул все мыслимые аферы в криминальной среде Лос-Анджелеса, начиная от продажи поддельных золотых слитков и заканчивая созданием фальшивых веб-сайтов по оказанию помощи в случае стихийных бедствий. Прямо сейчас он занимался рэкетом, убеждая людей, что они должны деньги, которых на самом деле не были должны, и заставляя их их платить. И он был настолько хорош в этом, что юные мошенники платили ему за уроки по понедельникам и средам в несуществующей актерской студии в Ван-Найсе. Я внедрился как один из его учеников и узнал все, что мог. Теперь пришло время написать историю и использовать Артура, чтобы разоблачить индустрию, которая каждый год выманивала миллионы у всех, от маленьких старушек с истощающимися банковскими счетами до молодых специалистов, уже оказавшихся в минусе из-за кредитов на обучение в колледже. Все они стали жертвами и отправили свои деньги, потому что Артур Хэтуэй убедил их отправить их. И теперь он учил одиннадцать будущих мошенников и одного репортера под прикрытием, как делать это за пятьдесят баксов с головы два раза в неделю. Сама школа мошенников может быть его величайшей аферой из всех. Парень был поистине королем с полным отсутствием чувства вины психопата. У меня также были репортажи в статье о жертвах, чьи банковские счета он обчистил и чьи жизни он разрушил.


Майрон уже разместил статью в качестве совместного проекта с Los Angeles Times, и это гарантировало, что ее увидят и полицейскому управлению Лос-Анджелеса придется обратить на это внимание. Правление короля Артура скоро закончится, и его круглый стол юных мошенников тоже будет закрыт.


Я прочитал статью в последний раз и отправил ее Майрону, скопировав Уильяма Маршана, адвоката, который просматривал все истории с справедливым предупреждением на безвозмездной основе. Мы не размещали на веб-сайте ничего, что не было бы юридически пуленепробиваемым. Справедливое предупреждение состояло из пяти человек, если считать репортершу из Вашингтона, округ Колумбия, которая работала не у себя дома. Одна "неправильная история", которая приведет к выигрышу судебного процесса или принудительному урегулированию, выведет нас из бизнеса, и тогда я стану тем, кем был по крайней мере дважды за свою карьеру: репортером, которому некуда пойти.


Я встал из своей каморки, чтобы сказать Майрону, что история наконец-то готова, но он был в своей каморке и разговаривал по телефону, и, подойдя ближе, я понял, что он звонит по сбору средств. Майрон был основателем, редактором, репортером и главным сборщиком средств для FairWarning.Это был новостной интернет-сайт без платного доступа. Кнопка пожертвования была внизу страницы каждой истории, а иногда и вверху, но Майрон всегда искал великого белого кита, который спонсировал бы нас и превратил из нищих в тех, кто выбирает - по крайней мере, на какое-то время.


"На самом деле ни одна организация не занимается тем, чем занимаемся мы - жесткой журналистикой в интересах потребителя", - сказал Майрон каждому потенциальному донору. "Если вы зайдете на наш сайт, то увидите в архивах множество историй, касающихся влиятельных компаний, включая автомобильные, фармацевтические, беспроводные и табачные компании. И с философией нынешней администрации по дерегулированию и ограничению надзора, никто не присматривает за маленьким парнем. Послушайте, я понимаю, вы могли бы сделать пожертвования, которые могли бы дать вам более заметную отдачу от ваших денег. Двадцать пять долларов в месяц позволяют накормить и одеть ребенка в Аппалачах. Я понимаю это. Это заставляет тебя чувствовать себя хорошо. Но вы жертвуете на FairWarning, и то, что вы поддерживаете, - это команда репортеров, преданных ..."


Я слышал "the pitch" несколько раз в день, изо дня в день. Я также посещал воскресные салоны, где Майрон и члены правления общались с потенциальными донорами "белых шляп", и я общался с ними после, рассказывая об историях, над которыми я работал. На этих собраниях я пользовался некоторым авторитетом как автор двух бестселлеров, хотя никогда не упоминалось, что прошло более десяти лет с тех пор, как я что-либо публиковал. Я знал, что подача была важна для моей собственной зарплаты - не то чтобы я приближался к прожиточному минимуму в Лос-Анджелесе, - но я слышал это так много раз за четыре года работы в FairWarning, что мог бы повторить это во сне. Назад.


Майрон остановился, чтобы выслушать своего потенциального инвестора, и отключил телефон, прежде чем посмотреть на меня.


"Ты в деле?" он спросил.


"Только что отправил", - сказал я. "Также Биллу".


"Хорошо, я прочитаю это сегодня вечером, и мы сможем поговорить завтра, если у меня что-нибудь появится".


"Хорошо идти. Об этом даже есть отличный заголовок. Вам просто нужно написать колоду."


"Тебе лучше быть-"


Он отключил звук в телефоне, чтобы ответить на вопрос. Я отдал ему честь и направился к двери, по пути остановившись у кабинета Эмили Этуотер, чтобы попрощаться. Она была единственным сотрудником в офисе на данный момент.


"Ваше здоровье", - сказала она со своим четким британским акцентом.


Мы работали в офисе в типичном двухэтажном здании Plaza в Студио Сити. На первом уровне находились магазины розничной торговли и продуктов питания, в то время как на втором этаже размещались магазины, занимающиеся страхованием автомобилей, маникюром / педикюром, йогой и иглоукалыванием. Кроме нас. FairWarning не был выездным бизнесом, но офис обошелся дешево, потому что он был расположен над аптекой марихуаны, а вентиляция в здании была такой, что аромат свежего продукта проникал в наш офис 24/7. Майрон занял это место с большой скидкой.


Площадь имела Г-образную форму и имела подземный гараж с пятью выделенными местами для сотрудников и посетителей FairWarning. Это было серьезным преимуществом. Парковка в городе всегда была проблемой. И крытая парковка была для меня еще большим преимуществом, потому что это была солнечная Калифорния, и я редко поднимал верх на своем джипе.


Я купил Wrangler new на аванс за свою последнюю книгу, и счетчик пробега служил напоминанием о том, как давно я не покупал новые машины и не попадал в списки бестселлеров. Я проверил это, когда заводил двигатель. Я отклонился на 162 172 мили от пути, по которому когда-то шел.


2


Я жил в Шерман-Оукс на Вудман-авеню, рядом с автострадой 101. Это было многоквартирное здание в стиле Кейп-Код 1980-х годов, состоящее из двадцати четырех таунхаусов, которые образовывали прямоугольник, окружающий внутренний двор с общим бассейном и площадкой для барбекю. Под ним тоже была парковка.


У большинства многоквартирных домов на Вудман были такие названия, как "Капри", "Оук-Крест" и тому подобное. Мое здание стояло безымянным. Я переехал всего полтора года назад, после продажи квартиры, которую купил на тот же аванс за книгу. Гонорарных чеков с каждым годом становилось все меньше и меньше, и я был в разгаре перестройки своей жизни, чтобы жить в пределах зарплаты от FairWarning. Это был трудный переход.


Пока я ждал на наклонной подъездной дорожке, когда поднимутся ворота гаража, я заметил двух мужчин в костюмах, стоящих у телефонной будки у пешеходных ворот комплекса. Один был белым лет пятидесяти пяти, другой на пару десятилетий моложе и азиат. Легкий порыв ветра распахнул куртку азиата, и я мельком увидел значок на его поясе.


Я заехал в гараж и не сводил глаз с зеркала заднего вида. Они последовали за мной вниз по склону и внутрь. Я заехал на отведенное мне место и заглушил двигатель. К тому времени, как я схватил свой рюкзак и вышел, они были за джипом и ждали.


"Джек Макэвой?"


Он правильно запомнил имя, но произнес его неправильно. Мик-а-вой.


"Да, Макэвой", - сказал я, поправляя его. Мак-а-вой."Что происходит?"


"Я детектив Мэттсон, полиция Лос-Анджелеса", - сказал старший из двух. "Это мой напарник, детектив Сакаи. Нам нужно задать вам несколько вопросов ".


Мэттсон распахнул куртку, чтобы показать, что у него тоже есть значок и пистолет к нему.


"Хорошо", - сказал я. "О чем?"


"Мы можем подняться к тебе домой?" - Спросил Мэттсон. "Что-нибудь более уединенное, чем гараж?"


Он указал на пространство вокруг них, как будто там были люди, слушающие со всех сторон, но гараж был пуст.


"Думаю, да", - сказал я. "Следуйте за мной. Обычно я поднимаюсь по лестнице, но если вам, ребята, нужен лифт, он находится в том конце. "


Я указал в конец гаража. Мой джип был припаркован посередине, прямо напротив лестницы, ведущей в центральный двор.


"Лестница - это хорошо", - сказал Мэттсон.


Я направился в ту сторону, и детективы последовали за мной. Всю дорогу до двери моей квартиры я пытался думать в терминах моей работы. Что я такого сделал, что могло привлечь внимание полиции Лос-Анджелеса? В то время как репортеры из FairWarning имели большую свободу в создании репортажей, существовало общее разделение труда, и криминальные аферы и схемы были частью моей сферы деятельности наряду с репортажами, связанными с Интернетом.


Я начал задаваться вопросом, не наткнулась ли моя история с Артуром Хэтуэуэем на уголовное расследование в отношении мошенника и не собирались ли Мэттсон и Сакаи попросить меня придержать эту историю. Но как только я подумал о такой возможности, я отбросил ее. Если бы это было так, они пришли бы ко мне в офис, а не домой. И это, вероятно, началось бы с телефонного звонка, а не с личного появления.


"Из какого ты подразделения?" - Спросила я, когда мы пересекали двор по направлению к квартире 7 на другой стороне бассейна.


"Мы работаем в центре города", - сказал Мэттсон, будучи застенчивым, в то время как его партнер промолчал.


"Какое криминальное подразделение я имею в виду", - сказал я.


"Отдел ограблений и убийств", - сказал Мэттсон.


Я не писал о полиции Лос-Анджелеса как таковой, но в прошлом я писал. Я знал, что элитные отряды работали в штаб-квартире в центре города, а RHD, как ее называли, была элитой из элит.


"Тогда о чем мы здесь говорим?" Я сказал. "Ограбление или убийство?"


"Давайте зайдем внутрь, прежде чем начнем говорить", - сказал Мэттсон.


Я добрался до своей входной двери. Его отсутствие ответа, казалось, подталкивало ответ к расследованию убийств. Мои ключи были у меня в руке. Прежде чем отпереть дверь, я обернулся и посмотрел на двух мужчин, стоящих позади меня.


"Мой брат был детективом отдела по расследованию убийств", - сказал я.


"Неужели?" Сказал Мэттсон.


"Полиция Лос-Анджелеса?" Сакаи спросил, это были его первые слова.


"Нет", - сказал я. "Где-то в Денвере".


"Он молодец", - сказал Мэттсон. "Он на пенсии?"


"Не совсем", - сказал я. "Он был убит при исполнении служебных обязанностей".


"Мне жаль это слышать", - сказал Мэттсон.


Я кивнул и повернулся к двери, чтобы отпереть ее. Я не был уверен, почему я сболтнул это о своем брате. Это было не то, чем я обычно делился. Люди, знакомые с моими книгами, знали это, но я не упоминал об этом в повседневных разговорах. Это случилось давным-давно, в том, что казалось другой жизнью.


Я открыл дверь, и мы вошли. Я включил свет. У меня была одна из самых маленьких квартир в комплексе. Нижний этаж был открытой планировки, с гостиной, переходящей в небольшую столовую, а затем в кухню за ней, разделенную только стойкой с раковиной. Вдоль правой стены была лестница, ведущая на чердак, который был моей спальней. Там наверху была полная ванна, а на нижнем этаже под лестницей - половинная. Всего менее тысячи квадратных футов. Место было опрятным и упорядоченным, но это было только потому, что оно было строго обставлено и отличалось небольшим количеством личных штрихов. Я превратил обеденный стол в рабочую зону. Во главе стола сидел печатник. Все было готово для того, чтобы я приступил к работе над своей следующей книгой - и так было с тех пор, как я переехал.


"Милое местечко. Ты давно здесь?" - Спросил Мэттсон.


"Около полутора лет", - сказал я. "Могу я спросить, что это -"


"Почему бы тебе не присесть вон на тот диван?"


Мэттсон указал на диван, который был установлен для просмотра плоского экрана на стене над газовым камином, которым я никогда не пользовался.


Напротив кофейного столика стояли еще два стула, но, как и диван, они были изношенными, проведя десятилетия в моих предыдущих домах. Падение моего состояния отразилось на моем жилье и транспорте.


Мэттсон посмотрел на два стула, выбрал тот, который выглядел почище, и сел. Сакаи, стойкий, остался стоять.


"Итак, Джек", - сказал Мэттсон. "Мы расследуем убийство, и ваше имя всплыло в ходе расследования, и именно поэтому мы здесь. У нас есть..."


"Кого убили?" Я спросил.


"Женщина по имени Кристина Портреро. Тебе знакомо это имя?"


Я прокрутил его по всем контурам на высокой скорости и вернулся с пустым звуком.


"Нет, я так не думаю. Как мое имя -"


"Большую часть времени ее звали Тина. Это помогает?"


Еще раз по цепям. Название поразило. Услышав полное имя из уст двух детективов отдела по расследованию убийств, я расстроился и выбил первоначальное узнавание из головы.


"О, подождите, да, я знал Тину - Тину Портрэро".


"Но ты только что сказал, что не знаешь этого имени".


"Я знаю. Это просто, знаете, ни с того ни с сего не соединилось. Но да, мы встречались однажды, и это было все ".


Мэттсон не ответил. Он повернулся и кивнул своему партнеру. Сакаи шагнул вперед и протянул мне свой телефон. На экране была фотография женщины с темными волосами и еще более темными глазами. У нее был густой загар, и выглядела она лет на тридцать пять, но я знал, что ей ближе к сорока пяти. Я кивнул.


"Это она", - сказал я.


"Хорошо", - сказал Мэттсон. "Как вы познакомились?"


"Здесь, дальше по улице. Здесь есть ресторан под названием "Мистраль". Я переехал сюда из Голливуда, никого толком не знал и пытался познакомиться с окрестностями. Я время от времени спускался туда выпить, потому что мне не нужно было беспокоиться о вождении. Я встретил ее там ".


"Когда это было?"


"Я не могу назвать точную дату, но думаю, это было примерно через шесть месяцев после того, как я сюда переехал. Итак, около года назад. Вероятно, в пятницу вечером. В это время я обычно спускался туда ".


"У тебя был с ней секс?"


Я должен был предвидеть этот вопрос, но он неожиданно поразил меня.


"Это не твое дело", - сказал я. "Это было год назад".


"Я приму это как согласие", - сказал Мэттсон. "Ты вернулся сюда?"


Я понял, что Мэттсон и Сакаи, очевидно, знали больше об обстоятельствах убийства Тины Портреро, чем я. Но вопросы о том, что произошло между нами год назад, казались им чрезмерно важными.


"Это безумие", - сказал я. "Я был с ней один раз, и после этого из этого ничего не вышло. Почему вы задаете мне эти вопросы?"


"Потому что мы расследуем ее убийство", - сказал Мэттсон. "Нам нужно знать все, что мы можем о ней и ее деятельности. Не имеет значения, как давно это было. Итак, я спрошу вас снова: была ли Тина Портреро когда-либо в этой квартире?"


Я вскинул руки в жесте капитуляции.


"Да", - сказал я. "Год назад".


"Она останется на ночь?" - Спросил Мэттсон.


"Нет, она пробыла там пару часов, а потом вызвала Uber".


Мэттсон не сразу задал вопрос о продолжении. Он изучал меня долгое мгновение, как будто пытаясь решить, как поступить.


"У вас есть что-нибудь из ее имущества в этой квартире?" он спросил.


"Нет", - запротестовал я. "Какая собственность?"


Он проигнорировал мой вопрос и вернулся со своим собственным.


"Где вы были в прошлую среду вечером?"


"Ты шутишь, да?"


"Нет, мы не такие".


"Во сколько в среду вечером?"


"Скажем, между десятью и полуночью".


Я знал, что был на семинаре Артура Хэтуэя о том, как обманывать людей, до начала этого окна в 10 часов вечера. Но я также знал, что это был семинар для мошенников и, следовательно, на самом деле его не существовало. Если бы эти детективы попытались проверить эту часть моего алиби, они либо не смогли бы подтвердить, что семинар вообще существовал, либо не смогли бы найти никого, кто подтвердил бы, что я был там, потому что это было бы признанием того, что они были там. Никто бы не захотел этого делать. Особенно после публикации статьи, которую я только что опубликовал.


"Э-э, я был в своей машине примерно с десяти до десяти двадцати, а затем после этого я был здесь".


"Один?"


"Да. Послушайте, это безумие. Я был с ней однажды ночью год назад, и тогда никто из нас не поддерживал связь. Это был провал для нас обоих. Ты понимаешь?"


"Ты уверен в этом? Вы оба?"


"Я уверен. Я никогда не звонил ей, она никогда не звонила мне. И я больше никогда не видел ее в Мистрале ".


"И что ты при этом почувствовал?"


Я неловко рассмеялся.


"Что заставило меня почувствовать?"


"Она не перезванивала тебе после?"


"Ты слышал, что я сказал? Я не звонил ей, и она не звонила мне. Это было взаимно. Это просто никуда не должно было привести ".


"Была ли она пьяна в ту ночь?"


"Пьян, нет. Мы пропустили там пару стаканчиков. Я оплатил счет ".


"А как насчет того, чтобы вернуться сюда? Еще выпить или сразу в лофт?"


Мэттсон указал наверх.


"Больше никаких напитков здесь", - сказал я.


"И все было по обоюдному согласию?" Сказал Мэттсон.


Я встал. С меня было достаточно.


"Послушайте, я ответил на ваши вопросы", - сказал я. "И ты зря тратишь свое время".


"Мы решим, не тратим ли мы впустую наше время", - сказал Мэттсон. "Мы здесь почти закончили, и я был бы признателен, если бы вы снова сели, мистер Макэвой".


Он снова неправильно произнес мое имя, вероятно, намеренно.


Я сел обратно.


"Я журналист, понятно?" Я сказал. "Я освещал преступления - я написал книги об убийцах. Я знаю, что ты делаешь, пытаешься вывести меня из игры, поэтому я сделаю своего рода признание. Но этого не произойдет, потому что я ничего об этом не знаю. Так что не могли бы вы, пожалуйста-"


"Мы знаем, кто вы", - сказал Мэттсон. "Вы думаете, мы пришли бы сюда, не зная, с кем имеем дело? Ты парень с Бархатным гробом, и просто для протокола, я работал с Родни Флетчером. Он был другом, и то, что с ним случилось, было чушью собачьей ".


Так оно и было. Причина вражды, которая сочилась с Мэттсона, как сок с дерева.


"Velvet Coffin закрылся четыре года назад", - сказал я. "В основном из-за истории Флетчера, которая была на сто процентов точной. Не было никакого способа узнать, что он сделает то, что он сделал. В любом случае, сейчас я работаю в другом месте и пишу статьи о защите прав потребителей. Я не работаю в полиции ".


"Рад за тебя. Можем ли мы вернуться к Тине Портреро?"


"Возвращаться не к чему".


"Сколько тебе лет?"


"Я уверен, ты уже знаешь. И какое это имеет отношение к чему-либо?"


"Ты кажешься немного старым для нее. Для Тины ".


"Она была привлекательной женщиной и старше, чем выглядела или утверждала, что была. Она сказала мне, что ей было тридцать девять, когда я встретил ее той ночью."


"Но в этом-то и смысл, верно? Она была старше, чем выглядела. Ты, парень за пятьдесят, приближаешься к даме, которой, как ты думал, за тридцать. По-моему, это немного жутковато ".


Я почувствовал, как мое лицо краснеет от смущения и негодования.


"Для протокола, я к ней не "подкатывал", - сказал я. "Она взяла свой Космо и спустилась по барной стойке ко мне. Так все и началось ".


"Рад за тебя", - саркастически сказал Мэттсон. "Должно быть, это заставило твое эго встать по стойке смирно. Итак, давайте вернемся к среде. Откуда вы были в течение тех двадцати минут, которые, по вашим словам, вы были в машине по дороге домой той ночью?"


"Это была рабочая встреча", - сказал я.


"С людьми, с которыми мы могли бы поговорить и подтвердить, если нам нужно?"


"Если дойдет до этого. Но ты-"


"Хорошо. Так что расскажи нам еще раз о вас с Тиной ".


Я мог сказать, что он делал. Лезет со своими вопросами, пытаясь вывести меня из равновесия. Я почти два десятилетия освещал полицейских в двух разных газетах и в блоге Velvet Coffin. Я знал, как это работает. Любое небольшое расхождение в пересказе истории, и они получили бы то, что им было нужно.


"Нет, я уже все тебе рассказал. Если вы хотите получить от меня больше информации, тогда вы должны предоставить информацию ".


Детективы молчали, видимо решая, стоит ли иметь дело. Я задал первый вопрос, который пришел на ум.


"Как она умерла?" Я спросил.


"У нее была сломана шея", - сказал Мэттсон.


"Атланто-затылочный вывих", - сказал Сакаи.


"Что, черт возьми, это значит?" Я спросил.


"Внутреннее обезглавливание", - сказал Мэттсон. "Кто-то нанес ей сто восемьдесят ударов по шее. Это был плохой способ уйти ".


Я почувствовал, как в моей груди начало нарастать сильное давление. Я не знал Тину Портреро, за исключением того единственного вечера, когда я был с ней, но я не мог выбросить из головы образ ее - освеженный фотографией, показанной Сакаи, - убитой таким ужасным образом.


"Это как в том фильме "Изгоняющий дьявола", - сказал Мэттсон. "Помнишь это? С вертящейся головой одержимой девушки."


Это не помогло делу.


"Где это было?" - Спросила я, пытаясь отойти от образов.


"Домовладелец нашел ее в душе", - продолжил Мэттсон. "Ее тело закрывало слив, и он переполнился, и он пришел проверить это. Он нашел ее, вода все еще текла. Предполагалось, что это будет выглядеть как случайная ошибка, но мы знаем лучше. Ты не поскользнешься в душе и не сломаешь себе шею. Не так."


Я кивнул, как будто это была полезная информация.


"Ладно, послушай", - сказал я. "Я не имею к этому никакого отношения и не могу помочь вам в вашем расследовании. Итак, если нет других вопросов, я хотел бы -"


"Есть еще вопросы, Джек", - строго сказал Мэттсон. "Мы только начинаем это расследование".


"Что потом? Что еще ты хочешь от меня узнать?"


"Ты репортер и все такое, ты знаешь, что такое "цифровое преследование"?"


"Ты имеешь в виду социальные сети и отслеживание людей через них?"


"Я задаю вопросы. Предполагается, что ты должен на них ответить ".


"Тогда ты должен быть более конкретным".


"Тина рассказала своей хорошей подруге, что ее преследуют в цифровом формате. Когда ее подруга спросила, что это значит, Тина сказала, что парень, с которым она познакомилась в баре, знал о ней то, чего ему не следовало знать. Она сказала, что это было так, как будто он знал о ней все еще до того, как начал с ней разговаривать ".


"Я встретил ее в баре год назад. Все это дело - подождите минутку. Как ты вообще узнал, что нужно прийти сюда, чтобы поговорить со мной?"


"У нее было твое имя. В ее контактах. И у нее были твои книги на ночном столике."


Я не мог вспомнить, обсуждал ли я свои книги с Тиной в тот вечер, когда встретил ее. Но поскольку мы оказались в моей квартире, вполне вероятно, что я так и сделал.


"И на основании этого вы приходите сюда, как будто я подозреваемый?"


"Успокойся, Джек. Вы знаете, как мы работаем. Мы проводим тщательное расследование. Итак, давайте вернемся к преследованию. Для протокола, это о тебе она говорила во время преследования?"


"Нет, это был не я".


"Приятно слышать. Теперь, последний вопрос на данный момент: готовы ли вы добровольно предоставить нам образец слюны для анализа ДНК? "


Вопрос поразил меня. Я колебался. Я перескочил к размышлениям о законе и своих правах и полностью упустил из виду тот факт, что я не совершал никакого преступления, и поэтому моя ДНК в любой форме от спермы до остатков кожи не могла быть найдена ни на одном месте преступления с прошлой среды.


"Ее изнасиловали?" Я спросил. "Теперь ты еще и обвиняешь меня в изнасиловании?"


"Успокойся, Джек", - сказал Мэттсон. "Следов изнасилования нет, но давайте просто скажем, что мы получили немного ДНК подозреваемого".


Я понял, что моя ДНК - это самый быстрый способ исчезнуть с их радаров.


"Ну, это был не я, так когда ты хочешь взять мою слюну?"


"Как насчет прямо сейчас?"


Мэттсон посмотрел на своего напарника. Сакаи сунул руку под пиджак и вытащил две шестидюймовые пробирки с красными резиновыми колпачками, в каждой из которых находился ватный тампон с длинным концом. Тогда я понял, что, скорее всего, единственной целью их визита было получить мою ДНК. У них была ДНК убийцы. Они тоже знали, что это был бы самый быстрый способ определить, причастен ли я к убийству.


Меня это устраивало. Они были бы разочарованы результатами.


"Давай сделаем это", - сказал я.


"Хорошо", - сказал Мэттсон. "И есть еще одна вещь, которую мы могли бы сделать, которая помогла бы нам в расследовании".


Я должен был знать. Приоткройте дверь на дюйм, и они протолкнутся полностью.


"Что это?" Нетерпеливо сказал я.


"Ты не против снять рубашку?" Сказал Мэттсон. "Значит, мы можем проверить ваши руки и тело?"


"Зачем бы-"


Я остановил себя. Я знал, чего он хотел. Он хотел посмотреть, есть ли у меня царапины или другие раны после драки. ДНК в качестве улики, вероятно, была взята с ногтей Тины Портреро. Она оказала сопротивление и забрала часть своего убийцы.


Я начал расстегивать свою рубашку.


3


Как только детективы ушли, я достала свой ноутбук из рюкзака, вышла в Интернет и поискала имя Кристины Портреро. Я получил два обращения, оба на сайте Los Angeles Times. Первое было просто упоминанием в блоге отдела убийств газеты, где было зафиксировано каждое убийство в округе. Этот отчет был составлен на ранней стадии расследования и содержал мало подробностей, кроме того факта, что Портреро была найдена мертвой в своей квартире во время проверки состояния здоровья домовладельцем после того, как она не появилась на работе и не отвечала на звонки или сообщения через социальные сети. В отчете говорилось, что подозревается нечестная игра, но причина смерти еще не установлена.


Я был религиозным читателем блога и понял, что прочитал историю и просмотрел ее, не узнав в Кристине Портрэро ту Тину Портрэро, с которой я познакомился однажды ночью год назад. Я задавался вопросом, что бы я сделал, если бы узнал в ней женщину, с которой познакомился. Стал бы я звонить в полицию, чтобы рассказать о своем опыте, о своих знаниях о том, что по крайней мере один раз она ходила в бар одна и выбрала меня для секса на одну ночь?


Вторым попаданием в Times стала более полная статья с той же фотографией, которую мне показывал детектив Сакаи. Темные волосы, темные глаза, выглядит моложе своих лет. Я совершенно пропустил просмотр этой истории, потому что узнал бы фотографию. В статье говорилось, что Портреро работал личным помощником кинопродюсера по имени Шейн Шерцер. Я подумал, что это интересно, потому что, когда мы встретились годом ранее, она занималась чем-то другим в кинобизнесе: она была внештатным читателем, который обеспечивал "освещение" сценариев и книг для различных продюсеров и агентов в Голливуде. Я вспомнил, как она объясняла, что она читала материалы, предоставленные ее клиентам для возможного развития в виде фильмов и телешоу. Затем она обобщила сценарии и книги и отметила в форме тип проекта, к которому они относились: комедия, драма, молодежный, исторический, криминальный и т.д.


Она завершала каждый отчет своим личным взглядом на потенциальный проект, рекомендуя жесткий подход или дальнейшее рассмотрение вышестоящими лицами в компании клиента. Я также вспомнил, что она говорила мне, что работа часто требовала от нее посещения продюсерских компаний, расположенных на крупнейших студиях города - Paramount, Warner Brothers, Universal, - и что это было очень волнующе, потому что иногда она видела, как крупные кинозвезды прогуливаются под открытым небом между офисами, сценами и буфетом.


Статья в Times включала цитаты женщины по имени Лиза Хилл, которую описывали как лучшую подругу Портреро. Она рассказала газете, что Тина вела активную социальную жизнь и недавно исправилась после того, как страдала от некоторых проблем с зависимостью. Хилл не раскрыл, в чем заключались эти проблемы, и, вероятно, его даже не спрашивали. Похоже, это не имело никакого отношения к тому, кто убил Портреро, свернув ей шею на 180 градусов.


Ни в одном из сообщений Times не упоминалась точная причина смерти. Во второй, более полной истории говорилось только о том, что у Портреро была сломана шея. Возможно, редакторы Times решили не включать в статью более полные детали, или, возможно, им не сказали. Информация о преступлении в обоих сообщениях была отнесена к общему типу "полиция сообщила". Ни детектив Мэттсон, ни детектив Сакаи не были упомянуты по имени.


Мне потребовалась пара попыток правильно написать атланто-затылочный вывих, чтобы я мог найти его в Google. Появилось несколько обращений, большинство на медицинских сайтах, которые объясняли, что это обычно наблюдается при травматических дорожно-транспортных происшествиях, связанных с столкновениями на высокой скорости.


Цитата из Википедии подытожила это лучше всего:


Атланто-затылочная дислокация (AOD), ортопедическая декапитация или внутренняя декапитация описывает связочное отделение позвоночного столба от основания черепа. Человек может пережить такую травму; однако только в 30 % случаев это не приводит к немедленной смерти. Общей этиологией таких травм является внезапное и сильное торможение, приводящее к механизму, подобному удару хлыстом.


Слово "механизм" в этом описании начало преследовать меня. Кто-то сильный или с каким-то инструментом сильно свернул шею Тине Портреро. Теперь мне стало интересно, были ли на ее голове или теле какие-либо отметины, указывающие на то, что использовался инструмент.


Поиск в Google выявил несколько ссылок на AOD в качестве причины смерти в автомобильных авариях. Один в Атланте, а другой в Далласе. Самое последнее в Сиэтле. Все они были признаны связанными с несчастным случаем, и не было никаких ссылок на то, что AOD является причиной смерти в случае убийства.


Мне нужно было погрузиться поглубже. Когда я работал на Velvet Coffin, однажды мне дали задание написать статью о съезде коронеров со всего мира. Все они встретились в центре Лос-Анджелеса, и мой редактор хотел сделать статью о том, о чем говорят коронеры на этих мероприятиях. Редактор, который поручил мне статью, хотел, чтобы военные истории и юмор висельников были представлены людьми, которые изо дня в день имеют дело со смертью и мертвыми телами. Я написал статью и, сообщая об этом, узнал о веб-сайте, который в основном используется судебно-медицинскими экспертами в качестве ресурса для постановки вопросов другим коронерам, когда они сталкиваются с необычными обстоятельствами, связанными со смертью.


Сайт назывался causesofdeath.net и он был защищен паролем, но поскольку он был доступен коронерам по всему миру, пароль упоминался в большей части литературы, розданной на съезде. За годы, прошедшие с тех пор, как я посетил конвенцию, я посещал сайт несколько раз, просто чтобы покопаться и посмотреть, что представляет текущий интерес на доске обсуждений. Но я никогда ничего не публиковал до сих пор. Я сформулировал свой пост так, чтобы я не ложно изображал себя медицинским экспертом, но я точно не говорил, что я им не был.


Всем привет. У нас здесь, в Лос-Анджелесе, дело об убийстве с атланто-затылочным вывихом. Жертва - женщина, 44 года. Кто-нибудь раньше видел AOD в отделе убийств? Ищу причину, следы от инструментов, следы на коже и т.д. Любая помощь приветствуется. Надеюсь увидеть всех на следующем IAME con. Не было с тех пор, как это было здесь, в Городе Ангелов. Приветствую, @MELA


Сокращение в моем посте предполагало экспертность. YOA для возраста, AOD сокращение от атланто-затылочного вывиха. Упоминание конвенции Международной ассоциации медицинских экспертов было законным, потому что я был там. Но это также помогло бы читателям "Пост" поверить, что я был работающим коронером. Я знал, что это противоречит этическим соображениям, но я действовал не как репортер. По крайней мере, пока. Я действовал как заинтересованная сторона. Копы почти сказали, что я подозреваемый. Они пришли и собрали мою ДНК и исследовали мои руки и верхнюю часть туловища. Мне нужна была информация, и это был один из способов ее получения. Я знал, что это был выстрел в темноте, но на него стоило пойти. Я бы проверил сайт через день или два, чтобы узнать, есть ли у меня какие-либо ответы.


Следующей в моем списке была Лиза Хилл. Ее цитировали в статье Times как близкого друга Портреро. Ради нее я сменил шляпу - с потенциальной подозреваемой на журналистку. После того, как обычные попытки раздобыть для нее номер телефона ни к чему не привели, я связался с ней - или, по крайней мере, с тем, кого я принял за нее, - отправив личные сообщения на ее Facebook-страницу, которая, казалось, бездействовала, а также на Instagram-аккаунт.


Привет, я журналист, работаю кое над чем по делу Тины Портрэро. Я увидел ваше имя в статье в Times. Я сожалею о вашей потере. Я хотел бы поговорить с вами. Ты готов поговорить о своем друге?


Я указывал свое имя и номер мобильного в каждом сообщении, но также знал, что Хилл может связаться со мной и через эти социальные сети. Как и сообщение на доске IAME, это будет игра в ожидание.


Прежде чем прекратить свои усилия, я снова проверил causesofdeath.net чтобы посмотреть, привлекла ли моя рыбалка какие-либо поклевки. Этого не произошло. Затем я вернулся в Google и начал читать о цифровом преследовании (или киберпреследовании, как это чаще называлось). Большая часть того, что было там, не соответствовало тому, что описал Мэттсон. Киберпреследование чаще всего связано с тем, что жертвы подвергаются преследованиям со стороны кого-то, кого они знали, по крайней мере, периферийным образом. Но Мэттсон конкретно сказал, что Тина Портреро пожаловалась подруге - скорее всего, Лизе Хилл - на то, что она случайно встретила мужчину в баре, который, казалось, знал о ней то, чего ему не следовало знать.


Помня об этом, я решил узнать все, что мог, о Тине Портреро. Я быстро понял, что, возможно, у меня уже есть преимущество перед таинственным мужчиной, который вызвал у нее тревогу. Просматривая обычный список приложений для социальных сетей, я вспомнил, что я уже был ее другом на Facebook и подписчиком в Instagram. Мы обменялись этими связями в ту ночь, когда познакомились. Потом, когда из первой встречи так и не выросло второе свидание, ни один из нас не потрудился лишить друга друзей или заблокировать другого. Я должен был признать, что это было тщеславием - всем нравится дополнять свои цифры, а не вычитать из них.


Страница Тины в Facebook была не очень активной и, по-видимому, использовалась в основном для поддержания связи с семьей. Я вспомнил, что когда мы встретились, она сказала, что ее семья из Чикаго. За последний год было распространено несколько сообщений от людей с ее фамилией. Это были обычные сообщения и фотографии. Также было опубликовано несколько видеороликов с кошками и собаками, сделанных ею или для нее.


Я зашел в Instagram и увидел, что Тина была там гораздо более активной, регулярно публикуя свои фотографии, на которых она занимается различными видами деятельности с друзьями или в одиночку. У многих были подписи, которые идентифицировали места и людей на снимке. Я просмотрел канал несколько месяцев назад. За это время Тина побывала на Мауи один раз и дважды в Лас-Вегасе. Там были ее снимки с разными мужчинами и женщинами, а также множество ее фотографий в клубах, барах и на домашних вечеринках. Из них было ясно, что ее любимым напитком был Cosmo. Я вспомнил, что именно этот напиток она держала в руке, когда подошла ко мне через бар в "Мистрале" в ночь нашего знакомства.


Я должен признать, что, хотя я знал, что она мертва, я почувствовал зависть, просматривая фотографии ее недавней жизни и видя, какой полной и активной она была. По сравнению с этим моя жизнь была далеко не такой захватывающей, и я погрузился в мрачные мысли о ее предстоящих похоронах, на которых ее друзья и другие люди неизменно говорили, что она жила полной жизнью. Этого нельзя было сказать обо мне.


Я попытался избавиться от чувства неадекватности, напомнив себе, что социальные сети не являются отражением реальной жизни. Это было преувеличением жизни. Я пошел дальше, и единственным постом, который показался мне по-настоящему интересным, была фотография и подпись к ней четырехмесячной давности, на которой Тина изображена с другой женщиной примерно того же возраста или чуть старше. Они обнимали друг друга. Подпись, которую написала Тина, гласила: "Наконец-то разыскала мою сводную сестру Тейлор. Она в полтора раза круче!!!!!"


Из сообщения было трудно сказать, была ли Тейлор сводной сестрой, которая потеряла связь, и поэтому ее нужно было разыскать, или Тейлор была ранее неизвестна Тине. Что было ясно, так это то, что две женщины определенно выглядели родственницами. У обоих были одинаковые высокий лоб и скулы, темные глаза и темные волосы.


Я искал, есть ли Тейлор Портрэро в Instagram или Facebook, но ничего не нашел. Оказалось, что если Тина и Тейлор были сводными сестрами, то у них были разные фамилии.


После того, как мой обзор социальных сетей закончился, я перешла в режим полноценного репортера и использовала различные поисковые системы для поиска других ссылок на Кристину Портрэро. Вскоре я смог найти ту ее сторону, которая не была отмечена в социальных сетях. В ее послужном списке значился арест за вождение в нетрезвом виде, а также арест за хранение контролируемого вещества - МДМА, чаще называемого Экстази или Молли, наркотика для вечеринок с эффектом поднятия настроения. Аресты привели к двум срокам реабилитации по решению суда и испытательному сроку, которые она завершила для того, чтобы судья снял с нее судимость. Оба ареста произошли более пяти лет назад.


Я все еще был в Сети, ища более подробную информацию о мертвой женщине, когда мой телефон зажужжал, и на экране высветился заблокированный номер.


Я ответил на звонок.


"Это Лиза Хилл".


"О, хорошо. Спасибо, что позвонили мне ".


"Ты сказал, что хочешь написать историю. Для кого?"


"Ну, я работаю в онлайн-издании под названием FairWarning. Возможно, вы об этом не слышали, но наши истории часто публикуются в таких газетах, как Washington Post и L.A. Times.У нас также есть соглашение на первый взгляд с NBC News ".


Я услышал, как она печатает на клавиатуре, и понял, что она переходит на сайт. Это заставило меня думать, что она умна и никого не обманывает. На мгновение воцарилась тишина, поскольку я предположил, что она смотрела на домашнюю страницу FairWarning.


"И ты здесь?" - наконец сказала она.


"Да", - сказал я. "Вы можете нажать на ссылку, где в черном заголовке указано " наши сотрудники", и вы попадете в наши профили. Я последний. Самый последний найм."


Я услышал щелчок, когда давал указания. Последовало еще больше молчания.


"Сколько тебе лет?" - спросила она. "Ты выглядишь старше всех, кроме владельца".


"Ты имеешь в виду редактора", - сказал я. "Ну, я работал с ним в "Лос-Анджелес Таймс", а затем присоединился к нему здесь после того, как он это организовал".


"И ты здесь, в Лос-Анджелесе?"


"Да, мы базируемся здесь. Студио Сити".


"Я этого не понимаю. Почему такой сайт для потребителей заботится о том, чтобы Тину убили?"


Это был вопрос, к которому я был готов.


"Часть моей работы - кибербезопасность", - сказал я. "И у меня есть источники в полиции Лос-Анджелеса, и они знают, что я заинтересован в киберпреследовании, потому что это относится к сфере безопасности потребителей. Так я узнал о Тине. Я поговорил с детективами по этому делу - Мэттсоном и Сакаи - и они сказали мне, что она пожаловалась друзьям, что ей показалось, будто какой-то парень, с которым она встречалась, преследует ее в цифровом формате - это была фраза, которую использовали детективы ".


"Они назвали тебе мое имя?" - Спросил Хилл.


"Нет, они не стали бы называть имя свидетеля. Я-"


"Я не свидетель. Я ничего не видел."


"Извини, я не это имел в виду. С точки зрения следствия, они считают свидетелем любого, с кем они разговаривают по делу. Я знаю, что вы не располагаете какой-либо непосредственной информацией об этом деле. Я увидел ваше имя в статье в Times, и именно поэтому я обратился к вам ".


Я услышал, как она еще что-то печатает, прежде чем она ответила. Я подумал, не проверяет ли она меня дальше, набрав электронное письмо Майрону, который был вверху страницы сотрудников FairWarning и указан как основатель и исполнительный директор.


"Вы раньше работали на что-то под названием Velvet Coffin?" - спросила она.


"Да, прежде чем я перешел к справедливому предупреждению," - сказал я. "Это было местное журналистское расследование".


"Здесь сказано, что вы отправились в тюрьму на шестьдесят три дня".


"Я защищал источник. Федеральное правительство хотело этого, но я бы не отказался от названия ".


"Что случилось?"


"Через два месяца источник заявила о себе сама, и меня отпустили, потому что федералы получили то, что хотели".


"Что с ней случилось?"


"Ее уволили за утечку информации мне".


"О, чувак".


"Да. Могу я задать вам вопрос?"


"Да".


"Мне любопытно. Как Times нашла тебя?"


"Однажды я встречалась с кем-то, кто работает там в спортивной секции. Он в моем Instagram и увидел фотографию, которую я опубликовал после смерти Тины, и он сказал репортеру, что он знал кого-то, кто знал погибшую девушку ".


Иногда требуется такой перерыв. В моей карьере таких случаев было немало.


"Понял", - сказал я. "Итак, могу я спросить вас, тогда, вы тот, кто рассказал детективам о киберпреследовании?"


"Они спрашивали меня о чем-нибудь необычном с ней в последнее время, и я не мог вспомнить ничего, кроме того, что какому-то мудаку, с которым она переспала в баре несколько месяцев назад, показалось, что он слишком много знал о ней, понимаешь? Это ее немного напугало ".


"Откуда слишком много знал?"


"Ну, она на самом деле мало что сказала. Она просто сказала, что познакомилась с этим парнем в баре, и предполагалось, что это будет какая-то случайная связь, но это было похоже на подставу. Как будто они пили, и он сказал что-то, что заставило ее понять, что он уже знал, кто она такая и что-то о ней, и это было действительно чертовски жутко, и она просто убралась оттуда ко всем чертям ".


У меня возникли проблемы с отслеживанием этапов истории, поэтому я попытался разбить ее на части.


"Хорошо, так как называлось место, где они встретились?" Я спросил.


"Я не знаю, но ей нравилось посещать места в долине", - сказал Хилл. "Места на Вентуре. Она сказала, что мужчины там, наверху, не были такими напористыми. И я думаю, что это было как-то связано с ее возрастом ".


"Как же так?"


"Она становилась старше. Парни в клубах Голливуда, Западного Голливуда, они все моложе или ищут молодых ".


"Верно. Вы рассказали полиции о том, что она предпочитает Долину?"


"Да".


Я встретил Тину в баре-ресторане на Вентуре. Я начинал понимать интерес Мэттсона и Сакаи ко мне.


"Она жила недалеко от Сансет-Стрип, верно?" Я спросил.


"Да", - сказал Хилл. "Просто вверх по склону. Рядом со старым магазином "Спаго"."


"Так она поехала бы через холм в Долину?"


"Нет, никогда. Некоторое время назад она попала в ДТП и перестала водить, когда вышла на улицу. Она пользовалась Uber и Lyft ".


Я предположил, что Мэттсон и Сакаи получили записи Uber и Lyft Тины. Они помогли бы идентифицировать бары, которые она часто посещала, и определить другие ее передвижения.


"И так, возвращаясь к преследованию", - сказал я. "Она просто пошла в клуб одна и встретила этого парня, или это было заранее спланировано, например, через приложение для знакомств или что-то в этом роде?"


"Нет, она делала свое дело", - сказал Хилл. "Она просто пошла туда, чтобы повеселиться и послушать музыку, может быть, познакомиться с парнем. Потом она вроде как столкнулась с этим парнем в баре. С ее точки зрения, это было случайно, или так и должно было быть ".


Казалось, что то, что произошло между мной и Тиной, не было единичным случаем. У Тины была привычка ходить одной в бары, чтобы, возможно, познакомиться с парнем. У меня не было старомодных убеждений о женщинах. Они были вольны идти куда угодно и делать все, что захотят, и я не верил, что жертва несет ответственность за то, что с ней происходит. Но, учитывая вождение в нетрезвом виде и предыдущее хранение наркотиков, теперь у меня был взгляд на Тину как на склонную к риску. Ходить в бары, где мужчины были менее напористыми, было недостаточной гарантией безопасности. Ни в коем случае.


"Хорошо, итак, они встречаются в этом месте и начинают разговаривать и пить в баре", - сказал я. "И она никогда не видела его раньше?"


"Совершенно верно", - сказал Хилл.


"И она рассказала тебе, что именно он сказал такого, что ее напугало?"


"Не совсем. Она просто сказала: "Он знал меня. Он знал меня." Как будто он каким-то образом что-то проговорил, и это было совсем не случайно ".


"Она сказала, был ли он уже там, когда она пришла в клуб, или зашел после?"


"Она не сказала. Подождите, у меня другой звонок ".


Она не стала дожидаться моего ответа. Она переключилась на другой вызов, а я ждал, думая об инциденте в клубе. Когда Хилл снова вышла на связь, ее тон и слова были совершенно другими. Она была резкой и сердитой.


"Ты ублюдок. Ты подонок. Ты тот самый парень ".


"Что? Что ты-"


"Это был детектив Мэттсон. Я отправила ему электронное письмо. Он сказал, что ты не работаешь над статьей, и мне следует держаться от тебя подальше. Ты знал ее. Ты знал Тину и теперь ты подозреваемый. Ты гребаный мудак".


"Нет, подожди. Я не подозреваемый, и я работаю над историей. Да, я однажды встречался с Тиной, но я не тот парень из ...


"Не смей, блядь, приближаться ко мне!"


Она отключила звонок.


"Черт!"


Я чувствовал себя так, словно меня ударили под дых, и мое лицо горело от унижения из-за использованной мной уловки. Я солгал Лизе Хилл. Я даже не был уверен, почему или что я делал. Визит детективов загнал меня в кроличью нору, и я не был уверен в своих мотивах. Было ли это из-за Кристины Портреро и меня, или это было из-за дела и истории, которую я мог бы написать об этом?


Мы с Кристиной были одним целым и покончили. В ту ночь она заказала машину и уехала. Я попросил о другом свидании, и она сказала "нет".


"Я думаю, ты слишком натурален для меня", - сказала она.


"Что это значит?" Я спросил.


"Что это не сработает".


"Почему?"


"Ничего личного. Я просто не думаю, что ты в моем вкусе. Сегодняшний вечер был великолепен, но я имею в виду, надолго ".


"Ну, тогда, какой ты типаж?"


Это был такой неубедительный ответ. Она просто улыбнулась и сказала, что ее машина прибывает. Она вышла за дверь, и я больше никогда ее не видел.


Теперь она была мертва, и я не мог оставить это в покое. Моя жизнь каким-то образом изменилась с того момента, как два детектива подошли ко мне в гараже. Сейчас я был в кроличьей норе и чувствовал, что впереди меня в этом месте ждут только тьма и неприятности. Но я также почувствовал, что это была история. Хорошая история. История в моем роде.


Четыре года назад я потерял все из-за одной истории. Моя работа и женщина, которую я любил. Я все испортил. Я не позаботился о самом ценном, что у меня было. Я поставил себя и историю выше всего остального. Верно, я прошел через темные воды. Однажды я убил человека и чуть не был убит. Я оказался в тюрьме из-за приверженности своей работе и ее принципам, а также потому, что в глубине души я знал, что женщина пожертвует собой, чтобы спасти меня. Когда все это развалилось, мое самопожертвование заключалось в том, чтобы оставить все позади и повернуть себя в другом направлении. Задолго до этого я говорил, что смерть - это мой ритм. Теперь, с Кристиной Портреро, я знал, что это все еще так.


4


Майрон ждал меня, когда я пришел в офис на следующее утро. Отдел новостей, где мы работали, придерживался эгалитарного дизайна открытого этажа - отдельные кабинеты в группе. У всех, от главного редактора до последнего сотрудника (меня), было одинаковое количество рабочего пространства. Верхний свет отражался от потолочных плиток и мягко опускался на каждое из наших помещений. Наши настольные компьютеры были оснащены клавиатурами с бесшумным касанием. В некоторые дни в этом месте было тихо, как в церкви в понедельник, если только кто-нибудь не отвечал на телефонные звонки, и даже тогда они могли переместиться в конференц-зал в задней части офиса, чтобы никому не мешать. Это было совсем не похоже на редакции, в которых я работал ранее в своей карьере, где одна только какофония щелканья клавиш могла заставить вас потерять концентрацию на том, что вы делаете.


Конференц-зал с окном, выходящим в отдел новостей, также использовался для проведения собеседований и конференций сотрудников. Именно туда меня привел Майрон, закрыв за собой дверь после того, как мы вошли. Мы заняли места за овальным столом друг от друга. У Майрона была распечатка того, что, как я предположил, было моей историей о "Короле мошенников", которую он положил на стол. Он был старой закалки. Он редактировал красной ручкой на бумаге, затем попросил нашего офисного помощника Тэлли Гэлвин внести изменения в статью в цифровом виде.


"Итак, вам не понравился мой заголовок", - сказал я.


"Нет, заголовок должен быть о том, что история значит для потребителя, а не о личности - хорошей или плохой, трагической или вдохновляющей, - через которую вы рассказываете историю", - сказал Майрон. "Но это не то, о чем я хочу здесь поговорить".


"Тогда что, тебе тоже не понравилась история?"


"История прекрасна. Это более чем прекрасно. Некоторые из ваших лучших работ. Но о чем я хочу поговорить, так это об электронном письме, которое я получил прошлой ночью. Жалоба".


Я неловко рассмеялся. Я инстинктивно знал, о чем идет речь, но прикидывался невинным.


"Жалоба на что?"


"Эта женщина - Лиза Хилл - говорит, что вы представили себя в ложном свете в интервью об убийстве, в котором вы подозреваетесь. Обычно я бы удалил это или повесил на стену вместе с остальными сумасшедшими ".


В комнате отдыха была пробковая доска, на которой люди вывешивали распечатки самых возмутительных и причудливых ответов на публикуемые нами истории. Часто они исходили от компаний и людей, которые стояли за опасностями для потребителей в наших историях. Мы назвали доску стеной позора.


"Но тогда, " сказал Майрон, " сегодня утром мне первым делом позвонили из полиции Лос-Анджелеса, которая подтвердила электронное письмо этой женщины, и теперь у нас есть жалоба и от полиции Лос-Анджелеса".


"Это полная чушь", - сказал я.


"Ну, скажи мне, что происходит, потому что полицейский, который звонил, не был дружелюбным".


"Его звали Мэттсон?"


Майрон посмотрел на распечатку и некоторые пометки, которые он сделал на ней от руки. Он кивнул.


"Это он".


"Ладно, все это началось прошлой ночью, когда я ехал домой с работы".


Я продолжил рассказывать Майрону шаг за шагом о том, что произошло прошлой ночью, начиная с Мэттсона и Сакаи, последовавших за мной в гараж в моем жилом комплексе, и заканчивая звонком Лизы Хилл в ответ на мои сообщения и ее сердитым непониманием и отбоем. Майрон, всегда репортер старой школы, делал заметки, пока я рассказывал историю. Когда я закончил, он просмотрел свои записи, прежде чем заговорить.


"Хорошо", - наконец сказал он. "Но чего я не понимаю, так это почему вы думали, что история об убийстве будет чем-то, что мы включили бы в "Справедливое предупреждение".Так что-"


"Но разве ты не-"


"Позволь мне закончить. Так что это заставляет меня думать, что вы использовали FairWarning и свое законное положение здесь в качестве репортера, чтобы расследовать что-то другое, смерть этой женщины, которую вы знали. Вы понимаете, к чему я клоню? Мне кажется, что это неправильно ".


"Ладно, послушай, независимо от того, написала ли тебе Лиза Хилл электронное письмо или тебе позвонили копы, я собирался прийти сюда сегодня и рассказать тебе, что это моя следующая история".


"Это не может быть твоей историей. У вас конфликт интересов ".


"Что, потому что я знал женщину, которая была убита год спустя?"


"Нет, потому что вы лицо, представляющее интерес в этом деле".


"Это чушь собачья. Из того, что сказала мне Лиза Хилл перед тем, как повесить трубку, и из моего обзора социальных сетей жертвы довольно ясно, что она встречалась со многими парнями. Здесь нет осуждения, но все они, включая меня, представляют интерес. Это просто копы раскидывают большую сеть. У них есть ДНК с места преступления, потому что они взяли образец у меня и ...


"Ты только что удачно исключил это из своей истории".


"Я не думал, что это важно, потому что это не так. Дело в том, что я добровольно дал это, потому что я знаю, что как только это будет проанализировано, я буду чист. И свободен написать эту историю ".


"Какую историю, Джек? Мы - служба защиты прав потребителей, а не блог об убийствах L.A. Times."


"История - это не убийство. Я имею в виду, это так, но реальная история - это киберпреследование, и это выводит нас на арену защиты потребителей. У всех есть социальные сети. Это история о том, насколько мы уязвимы для киберпреступников. Насколько конфиденциальность осталась в прошлом ".


Майрон покачал головой.


"Это старая история", - сказал он. "Это было сделано каждой газетой в стране. Это не та история, в которой мы могли бы сотрудничать, и я не могу позволить тебе продолжать гоняться за ней. Нам нужны истории, которые открывают новые горизонты и привлекают много внимания ".


"Я гарантирую, что это будет одна из тех историй".


Майрон покачал головой. Это шло боком.


"Что вы могли бы привнести в это нового?" - сказал он.


"Ну, мне придется потратить некоторое время на это, прежде чем я смогу полностью ответить на этот вопрос, но -"


"Послушайте, вы отличный репортер, у которого есть опыт работы с такого рода историями. Но это не то, чем мы здесь занимаемся, Джек. У нас есть определенные цели в нашей отчетности, которым необходимо следовать и которых необходимо достичь ".


Я мог бы сказать, что Майрону было крайне неудобно, потому что мы были ровесниками. Он не отчитывал ребенка, только что закончившего J-школу.


"У нас есть последователи и у нас есть база", - продолжил он. "Наши читатели заходят на наш сайт в поисках того, что говорится в заявлении о нашей миссии: строгий контроль за отчетностью".


"Вы хотите сказать, что наши читатели и финансовые спонсоры определяют, какие истории мы будем публиковать?" Я спросил.


"Послушай, даже не ходи туда. Я не упомянул наших доноров, и вы знаете, что это неправда. Мы полностью независимы ".


"Я не пытаюсь затеять драку. Но вы не можете углубляться в каждую историю, зная, каков конечный результат. Лучший репортаж начинается с вопроса. От того, кто ворвался в национальную штаб-квартиру демократов, до того, кто убил моего брата. Кристину Портрэро убили из-за киберпреследования? Это мой вопрос. Если ответ "да", то это история справедливого предупреждения ".


Майрон просмотрел свои записи, прежде чем ответить.


"Это большое "если", - наконец сказал он.


"Я знаю", - сказал я. "Но это не значит, что ты не пытаешься ответить на вопрос".


"Мне все еще не нравится, что вы по колено увязли в этой истории. Копы взяли твою ДНК, ради всего святого!"


"Да, я дал им это. Я сам вызвался. И вы думаете, если бы я имел к этому какое-то отношение, я бы сказал, конечно, ребята, возьмите мою ДНК. Мне не нужен адвокат. Мне не нужно колебаться. Нет, Майрон, я бы не стал. И я этого не сделал. Я буду оправдан, но если мы будем ждать, пока этим займется полицейская лаборатория, мы потеряем импульс и потеряем историю ".


Майрон не отрывал глаз от своих записей. Я знал, что был близок.


"Послушай, позволь мне просто поработать с этим несколько дней. Я либо что-нибудь найду, либо нет. Если я этого не сделаю, я вернусь и буду работать над тем, что ты мне поручишь. Убойные кроватки, опасные автокресла - я возьму на себя весь детский ритм, если хочешь ".


"Эй, не валяй дурака. Материал в стиле baby-beat привлекает больше внимания, чем почти все остальное, что мы делаем ".


"Я знаю. Потому что младенцы нуждаются в защите ".


"Хорошо, каковы следующие шаги ... если я позволю тебе справиться с этим?"


Я чувствовал, что выиграл битву. Майрон собирался сдаться.


"Ее родители", - сказал я. "Я хочу посмотреть, что она рассказала им о преследовании. Она также опубликовала кое-что в Instagram о поисках своей сводной сестры. Я не знаю, что это значит, и хочу выяснить ".


"Где родители?" - Спросил Майрон.


"Пока не уверен. Она сказала мне, что она из Чикаго ".


"Ты не поедешь в Чикаго. У нас нет средств для-"


"Я знаю. Я не просил ехать в Чикаго. Есть такая штука, они называют это телефоном, Майрон. Я прошу у тебя время. Я не прошу тратить деньги ".


Прежде чем Майрон смог ответить, дверь открылась и Тэлли Гэлвин просунула голову внутрь.


"Майрон", - сказала она. "Здесь полиция".


Я откинулся на спинку стула и выглянул в окно редакции. Я увидел Мэттсона и Сакаи, стоящих у стола Тэлли у общего входа в офис.


"Что ж", - сказал Майрон. "Отправь их обратно".


Тэлли пошла за двумя детективами, а Майрон посмотрел через стол на меня. Он говорил тихим голосом.


"Позволь мне разобраться с этим", - сказал он. "Ты ничего не говоришь".


Прежде чем я успел возразить, дверь конференц-зала открылась и вошли Мэттсон и Сакаи.


"Детективы", - сказал Майрон. "Я Майрон Левин, основатель и исполнительный директор FairWarning.Кажется, я разговаривал с одним из вас этим утром."


"Это был я", - сказал Мэттсон. "Я Мэттсон, а это детектив Сакаи".


"Присаживайтесь. Что мы можем для вас сделать?"


Сакаи начал отодвигать один из стульев от стола.


"Нам не нужно садиться", - сказал Мэттсон.


Сакаи замер, его рука все еще лежала на стуле.


"Что нам нужно, так это чтобы вы отступили", - продолжил Мэттсон. "Мы проводим расследование убийства, и последнее, что нам нужно, это пара недоделанных репортеров, которые суют нос в чужие дела и все портят. Стоять. Вниз."


"Недоделанные репортеры, детектив?" Сказал Майрон. "Что это значит?"


"Это значит, что ты даже не настоящий, и у тебя есть этот парень, который бегает вокруг, разговаривает с нашими свидетелями и запугивает их".


Он указал на меня. Я был "этим парнем".


"Это чушь собачья", - сказал я. "Все, что я-"


Майрон вытянул руку, чтобы прервать меня.


"Детектив, мой репортер расследовал историю. И если вы думаете, что мы чего-то недоделали, то вам следует знать, что мы являемся полностью признанным и законным представителем СМИ и пользуемся всеми свободами прессы. Мы не собираемся поддаваться запугиванию, публикуя достоверные новости ".


Я был поражен спокойным поведением Майрона и его сильными словами. Пятью минутами ранее он подвергал сомнению мои мотивы и историю, которую я хотел продолжить. Но теперь мы сомкнули ряды и твердо стояли на ногах. Именно поэтому я в первую очередь пошел работать на Майрона.


"У вас не будет большой истории, если ваш репортер окажется в тюрьме", - сказал Мэттсон. "Как это будет выглядеть для всех ваших собратьев по СМИ там?"


"Вы хотите сказать, что если мы продолжим расследовать эту историю, вы посадите нашего репортера в тюрьму?" - Спросил Майрон.


"Я говорю, что он может довольно быстро превратиться из репортера в главного подозреваемого, и тогда свобода прессы не будет иметь большого значения, не так ли?"


"Детектив, если вы арестуете моего репортера, я гарантирую вам, что эта история вызовет широкий интерес. Это станет новостью по всей стране. Точно так же, как это произойдет, когда вы будете вынуждены освободить его и публично признать, что вы и ваш департамент были неправы и сфабриковали дело против репортера, потому что боялись, что он может найти ответы, которые вы не смогли ".


Мэттсон, казалось, колебался с ответом. Наконец он заговорил, глядя прямо на меня, так как теперь он понял, что Майрон был прочной стеной. Но в его словах больше не было резкости.


"Я говорю вам в последний раз держаться от этого подальше", - сказал он. "Держись подальше от Лайзы Хилл и от этого дела".


"У тебя ничего нет, не так ли?" Я сказал.


Я ожидал, что Майрон снова поднимет руку, чтобы дать мне знак замолчать. Но на этот раз он ничего не сделал. Он пристально посмотрел на Мэттсона, ожидая ответа.


"У меня есть твоя ДНК, дружище", - сказал Мэттсон. "И тебе лучше надеяться, что он вернется чистым".


"Тогда это подтверждает это", - сказал я. "У вас ничего нет, и вы теряете время, пытаясь запугать людей и убедиться, что никто не узнает".


Мэттсон захихикал, как будто я был дураком, который не знал, о чем я говорю. Затем он протянул руку и ударил Молчаливого Сакаи по руке.


"Поехали", - сказал он.


Мэттсон повернулся и вывел Сакаи из зала. Мы с Майроном наблюдали через окно, как они с важным видом прошли через отдел новостей к двери. Я чувствовал себя хорошо. Я чувствовал поддержку и защищенность. Это было не самое подходящее время для того, чтобы быть журналистом. Это была эпоха фальшивых новостей и журналистов, которых власть предержащие называли врагами народа. Газеты расходились направо и налево, и некоторые говорили, что индустрия находится в смертельной спирали. Между тем, наблюдался рост числа предвзятых и непроверенных репортажей и сайтов СМИ, грань между беспристрастной и основанной на повестке дня журналистикой все больше стиралась. Но в том, как Майрон обошелся с Мэттсоном, я увидел возврат к тем дням, когда средства массовой информации были бесстрашными, непредвзятыми, и поэтому их нельзя было запугать. Впервые за долгое время я внезапно понял, что нахожусь в нужном месте.


Майрону Левину пришлось собирать деньги и запускать веб-сайт. Это были его приоритеты, и он не смог стать репортером настолько, насколько хотел. Но когда он надел эту шляпу, он был таким же неумолимым, как и все, кого я когда-либо знал. Была известная история о Майроне, когда он был репортером по потребительским вопросам в Los Angeles Times. Это было до того, как он принял решение о выкупе акций, ушел из газеты и использовал деньги для первоначального финансирования FairWarning. В репортерских кругах нет лучшего чувства, чем разоблачить негодяя, написать историю, которая разоблачает мошенника и закрывает ему глаза. Чаще всего шарлатан заявляет о невиновности и ущербе. Он подает в суд на миллионы, а затем тихо выскальзывает из города, чтобы начать все сначала где-нибудь в другом месте. Легенда о Майроне гласит, что он разоблачил мошенника, который занимался восстановлением после землетрясения в Нортридже в 94 году. Однажды разоблаченный на первой странице Times мошенник заявил о своей невиновности и подал иск о клевете, требуя возмещения ущерба в размере 10 миллионов долларов. В поданных документах мошенник заявил, что история Майрона причинила ему столько унижения и страданий, что ущерб его здоровью вышел за рамки репутации и заработка. Он сказал, что статья Майрона вызвала у него кровотечение из прямой кишки. И это было тем, что укрепило легендарный статус Майрона как репортера. Он написал историю, из-за которой у мужчины якобы потекла кровь из задницы. Ни один репортер никогда не смог бы превзойти это, независимо от того, на сколько миллионов им предъявили иск.


"Спасибо, Майрон", - сказал я. "Ты прикрывал мою спину".


"Конечно", - сказал Майрон. "Теперь иди и разберись с историей".


Я кивнул, пока мы смотрели, как два детектива проходят через дверь офиса.


"И тебе лучше поостеречься с этим", - сказал Майрон. "Ты не нравишься этим придуркам".


"Я знаю", - ответил я.


5


С одобрения моего редактора и издателя я официально участвовал в этой истории. И на моем самом первом официальном шаге мне повезло. Я вернулся в социальные сети Тины Портреро, использовал историю ее тегов в Facebook, чтобы идентифицировать ее мать, Реджину Портреро, и связался с ней через ее собственную страницу Facebook. Я предположил, что если Реджина перезвонит из своего дома в Чикаго, мы договоримся о телефонном звонке. Телефонные разговоры с осиротевшими были самыми безопасными - у меня до сих пор остался шрам на лице от того, что я задал неправильный вопрос женщине, скорбящей о внезапной смерти своего жениха. Но в телефонном разговоре могут потеряться или пропущены некоторые вещи: нюансы разговора, выражения, эмоции.


Но вот тут-то и пришла удача. В течение часа после отправки моего личного сообщения Реджина связалась со мной и сказала, что она в городе, чтобы договориться о том, чтобы забрать свою дочь домой. Она сказала, что остановилась в отеле под названием the London West Hollywood и собиралась покинуть Лос-Анджелес на следующее утро, тело Тины было в грузовом отсеке самолета. Она пригласила меня приехать в отель, чтобы поговорить о Тине.


Я не мог откладывать подобное приглашение, особенно когда знал, что Мэттсон и Сакаи могут взять на себя смелость предупредить Реджину обо мне. Я сказал ей, что буду в вестибюле отеля через час. Я сказал Майрону, куда направляюсь, и отправился на джипе, направляясь по каньону Колдуотер на юг через горы Санта-Моника и вниз в Беверли-Хиллз. Затем я поехал на восток по бульвару Сансет в сторону Сансет-Стрип. Лондонский Западный Голливуд был расположен прямо в центре этого.


Реджина Портреро была невысокой женщиной лет шестидесяти пяти, что указывало на то, что Тина родилась у нее рано. Я мог видеть сходство больше всего в одинаковых темно-карих глазах и волосах. Она встретила меня в вестибюле отеля, который находился всего в полуквартале к югу от Сансет на Сан-Висенте. Это был район, где жила ее дочь. Она жила всего в нескольких кварталах отсюда.


Мы сидели в нише, которая, вероятно, предназначалась для людей, ожидающих, когда их комнаты будут готовы. Но в тот момент там никого не было, и у нас было уединение. Я достал свой блокнот и положил его на бедро, чтобы я мог делать заметки и быть как можно более незаметным.


"Что тебя интересует в Тине?" - спросила она.


Первый вопрос Реджины сбил меня с толку, потому что она не задала его во время первоначального общения. Теперь она хотела знать, что я делаю, и я знал, что если я отвечу на это полностью и честно, это, вероятно, положит конец интервью, так и не начавшись.


"Ну, прежде всего, я очень сожалею о вашей потере", - сказал я. "Я не могу представить, через что ты проходишь, и я так ненавижу быть незваным гостем. Но то, что рассказала мне полиция по этому делу, меняет ситуацию и делает случившееся с Тиной чем-то таким, о чем общественность, возможно, должна знать ".


"Я не понимаю. Ты говоришь о том, что случилось с ее шеей?"


"О, нет".


Я был оскорблен тем, что мой неуклюжий ответ на ее первый вопрос вызвал в ее воображении ужасный способ, которым была убита ее дочь. Во многих отношениях я бы предпочел удар слева по лицу, чтобы бриллиант обручального кольца царапнул мою кожу и оставил еще один шрам.


"Э-э..." - пробормотал я, запинаясь. "Что я имел в виду, так это... полиция, они сказали мне, что она, возможно, стала жертвой киберпреследования, и пока, насколько я знаю, нет никаких доказательств того, что эти двое связаны, но ... "


"Они мне этого не говорили", - сказала Реджина. "Они сказали, что у них нет никаких зацепок".


"Ну, я не хочу говорить за них, и, возможно, они не хотят вам ничего говорить, пока не будут уверены. Но я понимаю, что она говорила друзьям- таким как Лиза Хилл, что она чувствовала, что ее преследуют. И, честно говоря, это то, что меня интересует. Это дело потребителя - речь идет о конфиденциальности - и если есть ... проблема, то это то, о чем я собираюсь написать ".


"Как ее преследовали? Для меня все это новость ".


Я знал, что у меня здесь проблемы. Я рассказывал ей то, чего она не знала, поэтому первое, что она собиралась сделать после моего ухода, это позвонить Мэттсону по этому поводу. Тогда Мэттсон узнал бы, что я все еще активно расследую это дело, а Реджина, в свою очередь, узнала бы, что интерес моего репортера к Тине и ее смерти был скомпрометирован тем, что я знал ее недолго, но близко. Это означало, что это был единственный раз, когда я мог поговорить с матерью Тины. Она была бы настроена против меня так же, как Лиза Хилл.


"Я не знаю точно, как ее преследовали", - сказал я. "Это только то, что сказала полиция. Я поговорил с ее подругой Лизой, и она сказала, что Тина, по-видимому, познакомилась с мужчиной в баре, но ей показалось, что он там ждал ее или что-то в этом роде. Что это была не случайная встреча ".


"Я сказала ей держаться подальше от баров", - сказала Реджина. "Но она не могла держаться в стороне - даже после арестов и реабилитации".


Это был неуместный ответ. Я говорил о том, что ее дочь преследовали, и она зациклилась на проблемах своей дочери с наркотиками и алкоголем.


"Я не говорю, что одно имеет какое-либо отношение к другому", - сказал я. "Я не думаю, что полиция тоже еще не знает. Но я знаю, что ее арестовывали и она была на реабилитации. Это то, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она ходит по барам?"


"Она постоянно выходила, встречалась с незнакомцами ...", - сказала Реджина. "Всю дорогу до старшей школы. Ее отец говорил ей, что это может закончиться именно так - он предупреждал ее, - но она не слушала. Казалось, ей было все равно. Она с самого начала была помешана на мальчиках ".


Реджина, казалось, смотрела куда-то вдаль, когда говорила. Помешанный на мальчиках термин казался невинным, но, очевидно, она видела воспоминание о своей дочери в молодости. Неприятное воспоминание, в котором были расстройство и злоба.


"Была ли Тина когда-нибудь замужем?" Я спросил.


"Нет, никогда", - сказала Реджина. "Она сказала, что никогда не хотела быть связанной одним мужчиной. Мой муж обычно шутил, что она сэкономила ему кучу денег, так и не выйдя замуж. Но она была нашим единственным ребенком, и я всегда жалел, что не смог спланировать ее свадьбу. Этого никогда не было. Она всегда искала то, чего, по ее мнению, не мог дать ни один мужчина, которого она встречала.... Что это было, я так и не узнал ".


Я вспомнил пост, который видел в социальных сетях Тины.


"Я видел в ее Instagram, что она сказала, что нашла свою сестру", - сказал я. "Сводная сестра. Но она не твоя дочь?"


Лицо Реджины изменилось, и я понял, что наткнулся на что-то плохое в ее жизни.


"Я не хочу говорить об этом", - сказала Реджина.


"Извините, я сказал что-то не так?" Я спросил. "Что случилось?"


"Все эти люди, они так заинтересованы в этом материале. Откуда они берутся. Они шведы, они индийцы. Они не знают, с чем играют. Это как та штука с конфиденциальностью, о которой ты упоминал. Некоторым секретам предназначено оставаться в секрете."


"Сводная сестра была секретом?"


"Тина отправила свою ДНК, а затем следующее, что она делает, это говорит нам, что у нее есть сводная сестра в Нейпервилле. Она... Я не должен был тебе этого говорить ".


"Ты можешь сказать мне это не для протокола. Это никогда не войдет в историю, но если это поможет мне понять вашу дочь и то, чем она интересовалась, это может быть важно. Вы знаете, почему она отправила свою ДНК на анализ? Она выглядела-"


"Кто знает? Это то, что люди делают, верно? Это быстро. Это дешево. У нее были друзья, которые занимались этим, находя свое наследие ".


Я не отправлял свою ДНК ни на один из сайтов генетической аналитики, но я знал людей, которые это делали, и поэтому в целом знал, как это работает. Ваша ДНК прошла через банк генетических данных, который вернул совпадения другим клиентам сайта вместе с процентом общей ДНК. Более высокий процент означал более тесное родство - от дальних кузенов до прямых братьев и сестер.


"Она нашла свою сводную сестру. Я видел их фотографию. Нейпервилл - это недалеко от Чикаго, верно?"


Мне нужно было заставить ее говорить о том, о чем она не хотела говорить. На простые вопросы давались простые ответы, и слова продолжали приходить.


"Да", - сказала Реджина. "Я там вырос. Ходил там в среднюю школу."


Она сделала паузу и посмотрела на меня, и я понял, что ей нужно, чтобы я рассказал историю. Для меня всегда было удивительно, когда люди открывались. Я был незнакомцем, но они знали, что я репортер, записывающий историю. Я много раз сталкивался с тем, что, рассказывая о трагедиях, те, кто остался позади, хотели преодолеть свое горе, поговорить и записать что-то вроде записи о потерянном любимом человеке. Женщины больше, чем мужчины. У них было чувство долга перед погибшим. Иногда их нужно было лишь слегка подтолкнуть.


"У тебя был ребенок", - сказал я.


Она кивнула.


"И Тина не знала", - сказал я.


"Никто не знал", - сказала она. "Это была девушка. Я бросил ее. Я был слишком молод. А потом, позже, я встретила своего мужа, и мы создали семью. Тина. А потом она выросла и отправила свою ДНК в одно из этих мест. И она тоже это сделала. Девушка. Она знала, что ее удочерили, и искала связи. Они соединились через сайт ДНК, и это то, что разрушило нашу семью ".


"Отец Тины не знал ..."


"Сначала я не сказал ему, а потом было слишком поздно. Предполагалось, что это будет моим секретом. Но потом мир меняется, и ваша собственная ДНК может раскрыть все, и секреты больше не являются секретами ".


Однажды у меня был редактор по имени Фоули, который сказал, что иногда лучший вопрос - тот, который не задан. Я ждал. Я не чувствовал, что должен задавать следующий вопрос.


"Мой муж ушел", - сказала Реджина. "Дело было не в том, что я родила ребенка. Дело было в том, что я ему не сказала. Он сказал, что наш брак был построен на лжи. Это было четыре месяца назад. Кристина не знала. Мы с ее отцом договорились не возлагать на нее эту вину. Она бы винила себя."


Реджина держала в руках комок салфеток и теперь использовала их, чтобы вытереть глаза и нос.


"Тина вернулась в Чикаго, чтобы встретиться со своей сводной сестрой", - сказала я, надеясь вызвать больше откровений от сломленной женщины.


"Тина была такой милой девушкой", - сказала Реджина. "Она хотела воссоединить нас. Она думала, что это было хорошо. Она не знала, что происходит между ее отцом и мной. Но я сказал ей "нет", я не мог видеть девушку. Не сейчас. И она была очень расстроена из-за меня ".


Она покачала головой и продолжила.


"Забавная штука жизнь", - сказала она. "Все хорошо, все прекрасно. Ты думаешь, что твои секреты в безопасности. Затем что-то происходит, и все это просто уходит. Все меняется ".


Это была бы всего лишь деталь в истории, но я спросил, на какой генетический сайт Кристина отправила свою ДНК.


"Это был GT23", - сказала Реджина. "Я помню, потому что это стоило всего двадцать три доллара. Столько горя всего за двадцать три доллара."


Я знал о GT23. Это была одна из последних разработок в сфере тестирования ДНК и аналитики. Компания-выскочка пыталась взять под контроль индустрию стоимостью в миллиард долларов, резко снизив цены конкурентов. Рекламная кампания была основана на обещании сделать анализ ДНК доступным для широких масс. Его лозунгом было ДНК, которую вы можете себе позволить! 23 в его названии означало двадцать три пары хромосом в клетке человека, а также цену его базового набора: полный отчет о ДНК и наследственности за двадцать три доллара.


Тогда Реджина расплакалась навзрыд. Ее узел из салфеток разваливался. Я сказал ей, что принесу ей еще, и встал. Я начал искать туалет.


Что-то подсказывало мне, что, хотя появление сводной сестры в жизни Тины было важным, не этот аспект истории привел к киберпреследованию. Это была всего лишь одна спица в колесе жизни Тины, хотя именно она привела к глубоким переменам в ее близких. Но преследование должно было произойти с другой стороны, и я предполагал, что это был ее образ жизни.


Я нашла туалет, открыла стальной контейнер, в котором была картонная коробка с салфетками, и отнесла все это обратно в нишу вестибюля.


Реджина ушла.


Я огляделся, но ее нигде не было видно. Я проверил диван, на котором она сидела. Ни кошелька, ни пачки салфеток.


"Извини, мне нужно было в ванную".


Я обернулся, и это была она. Она вернулась на диван. Она выглядела так, будто умылась. Я поставил коробку с салфетками рядом с ней и вернулся на стул, на котором я сидел слева от нее.


"Прости, что заставил тебя пройти через все это", - сказал я. "Когда я задавал вопрос, я не знал, что он поднимет этот сложный вопрос".


"Нет, все в порядке", - сказала Реджина. "В некотором смысле это своего рода терапия. Чтобы поговорить об этом, вытащите это наружу. Понимаешь?"


"Может быть. Я думаю, что да ".


Сейчас я хотел двигаться в другом направлении.


"Итак", - спросил я. "Тина когда-нибудь говорила с тобой о ком-нибудь из мужчин, с которыми она встречалась?"


"Нет, она знала о моих чувствах по этому поводу и о ее образе жизни", - сказала Реджина. "Кроме того, что я мог сказать? Я встретила своего мужа в блюз-клубе в Саут-Сайде Чикаго. Мне было всего двадцать лет."


"Вы не знаете, встречалась ли она с кем-нибудь онлайн, что-то в этом роде?"


"Я бы предположил, что она сделала, но я не знаю об этом. Полиция спросила меня о том же, и я сказал, что Тина не рассказала мне об особенностях своей жизни здесь. Я знал об арестах и реабилитации - потому что ей нужны были деньги. Но это было все. Единственное, что я всегда говорил ей, это то, что я хотел бы, чтобы она вернулась домой и была рядом. Я говорил ей это каждый раз, когда мы разговаривали ".


Я кивнул. Я записал эти строки.


"А теперь слишком поздно", - добавила она.


Она снова начала плакать, и я также записал эту последнюю строчку.


Я должен был закончить интервью на этом и не подталкивать женщину дальше. Но я знал, что как только она снова свяжется с Мэттсоном, он скажет ей держаться от меня подальше. Это было сейчас или никогда, и мне пришлось смириться с этим.


"Вы были в ее квартире?" Я спросил.


"Пока нет", - сказала она. "Полиция сказала, что это все еще опечатано, потому что это было место преступления".


Я надеялся сам заглянуть в дом Тины.


"Они сказали, когда ты сможешь зайти и забрать ее вещи?"


"Пока нет. Мне придется вернуться за этим. Может быть, после похорон."


"Где именно было ее жилище?"


"Вы знаете, где раньше находились записи Tower?"


"Да, напротив книжного магазина".


"Она жила прямо над ним. Апартаменты "Сансет Плейс"."


Реджина достала из коробки свежие салфетки и промокнула глаза.


"Милое местечко", - сказала она.


Я кивнул.


"Она была красивой и доброй", - сказала Реджина. "Почему кому-то понадобилось ее убивать?"


Она уткнулась лицом в салфетки и зарыдала. Я просто наблюдал за ней. Она задала вопрос, который могла задать только мать, и только убийца мог ответить. Но это была хорошая реплика, и я запомнил ее, чтобы записать позже. На данный момент я просто сочувственно кивнул.


6


Я вернулся в офис к обеду, и все были в своих кабинках, поедая сэндвичи из Art's Deli. В большинстве дней мы заказывали в food, но никто не подумал написать мне для моего заказа. Это было нормально, потому что в тот момент мне не нужна была еда. Я был воодушевлен динамикой этой истории. Я был на той ранней стадии, когда я знал, что у меня что-то есть, но не был уверен, что это такое или каким должен быть следующий шаг. Я начал с того, что открыл файл Word на своем ноутбуке и напечатал свои рукописные заметки из интервью с Региной Портрэро. Я был на полпути процесса, когда осознал свою проблему. Следующим шагом было вернуться к Лизе Хилл, чтобы задать больше вопросов о Тине и ее преследователе, но Лиза Хилл думала, что я не только подонок, но и подозреваемый в убийстве ее подруги.


Я отложил расшифровку своих заметок в сторону и проверил свой телефон, чтобы посмотреть, не удосужился ли Хилл заблокировать меня в Instagram. Она этого не сделала, но я предполагаю, что это была просто оплошность, и она сделает это, как только проверит своих подписчиков и вспомнит о моем предыдущем обмане.


Следующие полчаса я потратил на составление личного сообщения для нее, которое, как я надеялся, даст мне второй шанс.


Лиза, я приношу извинения. Я должен был быть с тобой откровенен. Но копы ошибаются насчет меня, и они это знают. Они просто не хотят, чтобы ты разговаривал с репортером. Было бы неловко, если бы я добрался до настоящего подозреваемого раньше них. Мне очень нравилась Тина. Я хотел бы, чтобы она захотела встретиться снова. Но это все, ничего больше. Я собираюсь выяснить, кто преследовал ее и, возможно, причинил ей боль. Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, позвоните мне еще раз, чтобы я мог объяснить подробнее и рассказать вам, что я знаю такого, чего не знают копы. Спасибо.


Я указал свой номер телефона в конце сообщения и отправил его, надеясь на лучшее, но зная, что это рискованный шаг, и что я не мог просто ждать, пока Лиза Хилл изменит свое мнение обо мне. Затем я проверил веб-сайт причин смерти, где я разместил свой запрос на информацию о атланто-затылочном вывихе. И вот тут моя удача и история кардинально изменились. Меня уже ждало пять сообщений.


Первое сообщение было отправлено в 7 утра по лос-Анджелесскому времени, но в 10 утра по Флоридскому, куда сообщение поступило из офиса судмедэксперта округа Бровард. Патологоанатом по имени Фрэнк Гарсия привел случай AOD за предыдущий год, который был признан убийством.


У нас открытое убийство. 32-летняя женщина в прошлом году попала в аварию со смертельным исходом в результате дтп с одним автомобилем с ортопедическим обезглавливанием COD (AOD), но следователь TA сказал, что воздействия недостаточно. Сцена была инсценирована. Травмы ТА посмертные. Имя жертвы: Мэллори Йейтс. Ввод-вывод Рэя Гонсалеса из полиции Флориды.


Я смог расшифровать большую часть стенографии. COD был причиной смерти, а TA означал дорожно-транспортное происшествие, в то время как ввод /вывод означал следователя. И я думал, что FLPD означает Департамент полиции Флориды, пока не погуглил и не нашел полицейское управление Форт-Лодердейла, которое находилось в округе Бровард. Я скопировал сообщение и перенес его в файл истории, который я создал на своем компьютере.


Следующее сообщение было из Далласа, и оно было похоже на первое в том смысле, что жертвой была женщина аналогичного возраста - тридцатичетырехлетняя Джейми Флинн, - которая погибла в результате, по-видимому, автомобильной аварии с одним автомобилем, причем в качестве причины смерти был указан AOD. Это было классифицировано не как убийство, а как подозрительная смерть, потому что все отчеты о токсичности Флинн оказались чистыми, поэтому не было четкого объяснения, почему она съехала с дороги и врезалась в дерево, съехав с насыпи. Смерть Флинна произошла десятью месяцами ранее, и дело все еще было открыто из-за подозрительных обстоятельств.


Третье сообщение было продолжением от Фрэнка Гарсии из бюро судебно-медицинской экспертизы округа Бровард.


Проверил у Гонсалеса в полиции Флориды. Дело все еще открыто, ни подозреваемых, ни зацепок на данный момент нет.


Четвертое сообщение на доске объявлений было о другом случае, который произошел тремя месяцами ранее. Это письмо пришло от Брайана Шмидта, который был следователем в офисе коронера округа Санта-Барбара.


Шарлотта Таггарт, 22 года, упала со скалы на пляже Хендри, ее нашли на следующее утро. AOD и другие травмы, случайные. ВЗЛЕТ .09 и падение произошли в 03:00 в полной темноте.


Я знал, что BAT означает отравление алкоголем в крови и что предел для вождения в Калифорнии составляет 0,08, что указывает на то, что Таггарт была по крайней мере слегка нетрезва, когда в темноте подошла к краю обрыва и разбилась насмерть.


Пятое сообщение было опубликовано совсем недавно. Это было самое короткое сообщение, но оно заморозило меня.


Кто это?


Это было опубликовано всего двадцать минут назад доктором Адирой Ларкспар, которая, как я знал, была главным судебно-медицинским экспертом округа Лос-Анджелес. Это означало, что я был в опасности разоблачения. Когда никто не вызвался представиться своему боссу, Ларкспар могла бы проверить, действительно ли в ее офисе недавно было дело об АОД, и это расследование, несомненно, привело бы ее к Мэттсону и Сакаи, которые, несомненно, пришли бы к выводу, что я был тем, кто изначально разместил сообщение на доске объявлений.


Я попыталась отогнать мысли об очередном визите детективов в сторону и сосредоточиться на информации, которая была у меня перед глазами. Три случая передозировки за последние полтора года, четвертый - у Тины Портреро. Жертвами были женщины в возрасте от двадцати двух до сорока четырех. На данный момент два дела были признаны убийствами, одно было подозрительным, а одно - последнее до Портрэро - было классифицировано как несчастный случай.


Я недостаточно разбирался в физиологии человека, чтобы быть уверенным, имеет ли значение тот факт, что во всех четырех случаях участвовали женщины. Поскольку мужчины, как правило, крупнее и мускулистее женщин, возможно, что AOD чаще случался с женщинами, потому что их тела были более хрупкими.


Или может случиться так, что их преследуют, и они становятся жертвами хищников чаще, чем люди.


Я знал, что должен был добавить больше к профилям этих четырех женщин, если я хотел сделать какое-либо обоснованное суждение, основанное на имеющейся у меня информации. Я решил вернуться назад и начать сначала с самого последнего случая. Используя базовые поисковые системы, я нашел очень мало информации о Шарлотте Таггарт, кроме платного некролога, опубликованного в East Bay Times, и сопровождающей его онлайн-книги памяти, где друзья и родственники могли подписать свои имена и оставить комментарии о покойном любимом человеке.


В некрологе говорилось, что Шарлотта Таггарт выросла в Беркли, Калифорния, и училась в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре. Она была в выпускном классе, когда сдала экзамен. Она была похоронена на кладбище Сансет Вью в Беркли. У нее остались оба родителя, два младших брата и множество близких и дальних родственников, которых она обнаружила в прошлом году.


Конец последней строки привлек мое внимание. Шарлотта Таггарт обнаружила новых родственников в последний год своей жизни. Это сказало мне, что она, скорее всего, обнаружила этих людей через компанию по анализу наследия. Я предполагаю, что она предоставила свою ДНК так же, как это сделала Кристина Портреро.


Эта связь не обязательно что-то значила - миллионы людей сделали то, что сделали эти две молодые женщины. В этом не было ничего необычного, и на данном этапе это казалось совпадением.


Я просмотрел комментарии в онлайн-книге памяти и обнаружил, что она полна искренних, но рутинных сообщений о любви и потере, многие из которых адресованы непосредственно Шарлотте, как будто она будет читать их из великой будущей жизни.


После внесения того, что я знал о жизни и смерти Шарлотты Таггарт в файл истории, я перешел к делу в Далласе, где смерть Джейми Флинна была названа подозрительной, потому что не было объяснения тому, что она съехала с насыпи и врезалась в дерево.


На этот раз я нашел короткую статью о смерти в Fort Worth Star-Telegram. Джейми происходил из известной семьи, которая управляла известным обувным и шорным бизнесом в Форт-Уэрте. Флинн был ассистентом выпускника Южного методистского университета в Далласе, работая над докторской степенью по психологии. Она жила на конном ранчо в Форт-Уэрте, принадлежащем ее родителям, и ездила на работу, потому что ей нравилось быть рядом со своими лошадьми. Целью ее жизни было открыть консультационную практику, которая включала бы верховую езду в качестве терапии. Статья содержала интервью с отцом Флинн, который сетовал на то, что его дочь боролась с депрессией и алкоголизмом, прежде чем наладить свою жизнь и вернуться в школу. Он, казалось, гордился тем фактом, что у нее не было рецидива и что анализы ее крови при вскрытии были чистыми.


В статье также цитировался следователь по дорожно-транспортным происшествиям из полицейского управления Далласа. Тодд Уитни сказал, что не закроет дело, пока не будет уверен, что смерть Джейми Флинна была несчастным случаем.


"Молодая здоровая женщина, у которой многое получается, не просто съезжает с дороги в овраг и ломает шею", - сказал он. "Это может быть чистой случайностью. Она могла увидеть оленя или что-то в этом роде и свернуть. Но здесь нет следов заноса или животных. Я хотел бы сказать ее родителям, что у меня есть ответы, но у меня их нет. Пока нет ".


Я отметил, что в статье ничего не говорилось о том, мог ли Джейми Флинн намеренно съехать с дороги в попытке замаскировать самоубийство под несчастный случай. Это не было редкостью. Но если это и рассматривалось, то публично не сообщалось. К самоубийству было прикреплено такое клеймо, что большинство газет избегали его, как чумы. Истории о самоубийствах были написаны только тогда, когда общественные деятели покончили с собой.


На данный момент я отошел от Джейми Флинна. Я хотел сохранить свой импульс. Я был уверен, что приближаюсь к чему-то и не хотел откладывать.


7


Последний случай, который я рассмотрел, был первым, упомянутым на доске объявлений о причинах смерти. Оно было опубликовано с кратким изложением дела. Смерть тридцатидвухлетней Мэллори Йейтс в Форт-Лодердейле была раскрыта и рассматривалась как убийство, потому что, как и в случае в Далласе, были несоответствия в предполагаемом дорожно-транспортном происшествии, унесшем ее жизнь. Уровень гистамина в некоторых ранах на ее теле свидетельствовал о том, что травмы были нанесены посмертно и авария была инсценирована. Но, переходя к публикации, я не нашел никакого уведомления о похоронах или новостного сюжета по этому делу. Поиск второго уровня выдал страницу Facebook, которая была общедоступной и была превращена в страницу памяти Йейтса. За шестнадцать месяцев, прошедших с момента ее смерти, друзья и семья разместили десятки сообщений. Я быстро пролистала их, выбирая фрагменты истории погибшей женщины и обновления по ее делу.


Я узнал, что Мэллори выросла в Форт-Лодердейле, посещала католические школы и пошла работать в семейный бизнес по прокату лодок, работающий на пристани под названием Bahia Mar. Она, по-видимому, не посещала колледж после окончания средней школы и, как Джейми Флинн в Форт-Уэрте, жила одна в доме, принадлежащем ее отцу. Ее мать была мертва. Несколько постов в Facebook были сообщениями с соболезнованиями, направленными ее отцу в связи с потерей жены и дочери в течение двух лет.


Сообщение, опубликованное через три недели после смерти Мэллори, привлекло мое внимание и заставило мое случайное пролистывание страницы остановиться. Некто по имени Эд Йигерс опубликовал сообщение с сочувствием, в котором назвал Мэллори своей троюродной сестрой и посетовал, что они только познакомились, когда ее забрали. Он сказал: "Я только начинал узнавать тебя и хотел бы, чтобы у нас было больше времени. Глубоко печально обрести семью и затем потерять ее в один и тот же месяц ".


Это чувство могло возникнуть из некролога Шарлотте Таггарт. Поиск семьи в наши дни обычно подразумевал анализ ДНК. Были компании, занимающиеся анализом наследственности, которые использовали онлайн-данные для поиска семейных связей, но ДНК была кратчайшим путем. Теперь я был убежден, что и Шарлотта Таггарт, и Мэллори Йейтс искали связи с помощью анализа наследия ДНК. Как и Кристина Портреро. Совпадение распространялось на трех женщин и могло включать всех четырех.


Следующие двадцать минут я потратил на поиск ссылок в социальных сетях на родственников и друзей Мэллори Йейтс и Шарлотты Таггарт. Я отправил каждому из них одно и то же сообщение с вопросом, отправлял ли их близкий АНАЛИЗ ДНК в аналитическую компанию, и если да, то в какую. Еще до того, как я закончил, я получил ответ по электронной почте от Эда Йигерса.


Познакомился с ней через GT23. Прошло всего 6 недель до ее смерти, поэтому у меня так и не было возможности встретиться лично. Казалась действительно хорошей девочкой. Какой позор.


Мой адреналин достиг предела. У меня было два подтвержденных случая с общей редкой причиной смерти и сдачей ДНК в GT23. Я быстро вернулся к истории о Джейми Флинне в газете Форт-Уэрта и узнал имя ее отца и семейный бизнес, которым он управлял, продавая ботинки, ремни и товары для верховой езды, такие как седла и поводья. Я погуглил бизнес, нашел номер телефона главного офиса и позвонил туда. Ответила женщина, и я спросил Уолтера Флинна.


"Могу я спросить, в связи с чем это?" она спросила.


"Его дочь Джейми", - сказала я.


Никому не нравится причинять кому-то больше горя, чем они уже несут. Я знал, что сделаю это этим телефонным звонком. Но я также знал, что, если я был прав насчет своих инстинктов, я мог бы в конечном итоге уменьшить это горе ответами.


Мужчина снял трубку после очень короткого ожидания.


"Уолт Флинн, что я могу для тебя сделать?"


У него был техасский акцент, который, как я догадался, передавался из поколения в поколение. В моей голове я представил мужчину из Marlboro в белом Стетсоне, сидящего на лошади, его точеные черты лица нахмурены. Я тщательно подбирала слова, не желая, чтобы он отмахнулся от меня или разозлился.


"Мистер Флинн, извините, что беспокою вас. Я репортер, звонящий из Лос-Анджелеса, и я работаю над статьей о необъяснимых смертях нескольких женщин ".


Я ждал. Наживка была выброшена. Он бы либо укусил меня, либо повесил трубку.


"И это касается моей дочери?" он спросил.


"Да, сэр, это может быть", - сказал я.


Я не смог заполнить последовавшую тишину. Я начал слышать фоновый шум, похожий на шум текущей воды.


"Я слушаю", - сказал он.


"Сэр, я не хочу причинять вам больше горя, чем вы уже переживаете", - сказал я. "Я так сожалею о потере вашей дочери. Но могу ли я говорить с вами откровенно?"


"Я все еще разговариваю по телефону".


"И не для протокола?"


"Разве это не то, что я тебе говорю?"


"Я имею в виду, я не хочу, чтобы ты оборачивался и делился этим разговором с кем-либо, кроме своей жены. Это нормально?"


"Пока все в порядке".


"Хорошо, хорошо, тогда я просто изложу это для вас, сэр. Я смотрю на - Извините, у нас плохая связь? Я слышу это в ответ -"


"Идет дождь. Я вышел на улицу для уединения. Я выключу звук, пока ты будешь говорить ".


На линии воцарилось молчание.


"Э-э, ладно, все в порядке", - сказал я. "Итак, я рассматриваю четыре случая смерти женщин в возрасте от двадцати двух до сорока четырех по всей стране за последние полтора года, где причиной смерти было определено атланто-затылочное смещение - AOD, как они это называют. Две смерти, одна здесь и одна во Флориде, были классифицированы как убийства. Один из них указан как случайный, но я нахожу это подозрительным. И затем четвертое дело, которое касается вашей дочери, официально классифицируется как подозрительное."


Флинн выключил звук, и я услышал шум дождя, прежде чем он заговорил.


"И вы говорите, что эти четверо как-то связаны?"


Я могла слышать недоверие, закрадывающееся в его голос. Я собирался потерять его довольно быстро, если бы не изменил это.


"Я не уверен", - сказал я. "Я ищу общие черты в делах и женщинах. Вы могли бы помочь, если бы я мог задать вам несколько вопросов. Вот почему я звоню ".


Сначала он не ответил. Мне показалось, что я слышал низкий раскат грома, обеспечивающий басовую линию для дождя. Флинн, наконец, ответил.


"Задавайте свои вопросы".


"Ладно. Перед смертью Джейми отправляла свою ДНК в лабораторию генетического анализа, будь то для анализа наследственности или состояния здоровья?"


Флинн отключил звонок. В ответ было только молчание. Через несколько мгновений я подумал, не отключил ли он звонок.


"Мистер Флинн?"


Дождь вернулся.


"Я здесь. Ответ в том, что она просто увлекалась такого рода вещами. Но, насколько я знаю, она ничего не получила взамен. Она сказала, что хочет каким-то образом включить это в свою докторскую программу. Она сказала, что заставляла всех на одном из своих занятий в университете делать это. Как это связано с ее смертью?"


"Я пока не знаю. Вы случайно не знаете, в какую компанию ваша дочь сдала анализ ДНК?"


"Некоторые дети в ее классе, они стипендиаты. С деньгами туго. Они выбрали самый дешевый. Тот, который берет двадцать три доллара за тест."


"GT23".


"Вот и все. Что все это значит?"


Я почти не расслышал его вопроса. Я слышал, как у меня в ушах стучит пульс. Теперь я получил третье подтверждение. Каковы были шансы, что все эти три женщины, которые умерли одинаково, отправили свою ДНК в GT23?


"Я пока не совсем понимаю, что это значит, мистер Флинн", - сказал я.


Я должен был остерегаться, чтобы Флинн не разволновался из-за связи в делах так же, как и я. Я не хотел, чтобы он побежал к Техасским рейнджерам или в ФБР с моей историей.


"Власти знают об этом?" - спросил он.


"Пока нам не о чем знать", - быстро сказал я. "Когда и если у меня будет четкая связь между делами, я обращусь к ним".


"А как насчет того материала с ДНК, о котором вы только что спросили? Это и есть связь?"


"Я не знаю. Это еще не подтверждено. У меня недостаточно доказательств, чтобы обратиться к властям. Это всего лишь одна из немногих вещей, на которые я смотрю ".


Я закрыл глаза и прислушался к дождю. Я знал, что до этого дойдет. Дочь Флинна была мертва, а у него не было ни ответов, ни объяснений.


"Я понимаю, что вы чувствуете, мистер Флинн", - сказал я. "Но нам нужно подождать, пока -"


"Как ты мог понять?" он сказал. "У вас есть дочь? Ее забрали у тебя?"


Меня пронзило воспоминание. Рука замахивается на мое лицо, я поворачиваюсь, чтобы отразить удар. Бриллиант, царапающий мою щеку.


"Вы правы, сэр, мне не следовало этого говорить. Я понятия не имею, какую боль ты испытываешь. Мне просто нужно немного больше времени, чтобы углубиться в это. Я обещаю вам, что буду оставаться на связи и держать вас в курсе. Если я приду к чему-то основательному, вы будете первым, кому я позвоню. После этого мы обратимся в полицию, в ФБР, ко всем. Ты можешь это сделать? Ты можешь дать мне это время?"


"Как долго?"


"Я не знаю. Я не могу - мы не можем - обратиться в ФБР или к кому-либо еще, если мы не разберемся с этим. Не кричите "Пожар", если нет пожара. Ты понимаешь, что я имею в виду?"


"Как долго?"


"Может быть, неделю".


"И ты позвонишь мне?"


"Я тебе позвоню. Это обещание ".


Мы обменялись номерами мобильных, и ему нужно было снова услышать мое имя, потому что он пропустил его в первый раз. Затем мы разъединились, и Флинн пообещал сидеть тихо, пока я не свяжусь с ним в конце недели.


Мой телефон зазвонил, как только я положил его обратно в подставку. Это была женщина по имени Кинси Рассел. Она была одним из плакатов в онлайн-книге памяти Шарлотты Таггарт. Я нашел ее в Instagram и отправил ей личное сообщение.


"Какого рода историю ты делаешь?" она спросила.


"Честно говоря, я еще не совсем уверен", - сказал я. "Я знаю, что смерть вашей подруги Шарлотты была указана как несчастный случай, но есть еще три похожие смерти женщин, которые таковыми не являются. Я пишу об этих троих и просто хочу проверить смерть Шарлотты, чтобы убедиться, что ничего не было упущено ".


"Я думаю, это было убийство. Я говорил это с самого начала ".


"Почему ты так говоришь?"


"Потому что она не пошла бы на те скалы ночью. И определенно не один. Но полиция не заинтересована в выяснении правды. Несчастный случай выглядит лучше для них и школы, чем убийство ".


Я мало знал о том, кем был Кинси Рассел. Она написала одно из сообщений непосредственно своему умершему другу.


"Откуда ты знаешь Шарлотту?"


"Из школы. У нас были совместные занятия ".


"Итак, это было похоже на школьную вечеринку".


"Да, дети из школы".


"Итак, как вы переходите от ее исчезновения на вечеринке к убийству в "Клиффс"?"


"Потому что я знаю, что она не пошла бы туда одна. Она бы вообще туда не пошла. Она боялась высоты. Она всегда говорила обо всех мостах, которые есть там, откуда она родом, и о том, что она слишком напугана, чтобы даже проехать через Бэй Бридж или Золотые ворота. Она почти никогда не бывала в Сан-Франциско из-за мостов ".


Я не был уверен, что это было достаточно убедительно, чтобы объявить смерть убийством.


"Что ж... Я собираюсь разобраться с этим", - сказал я. "Я уже начал. Могу я задать вам еще несколько вопросов?"


"Конечно", - сказала она. "Я помогу тебе любым способом, потому что это неправильно. Я знаю, что там что-то произошло ".


"В некрологе, опубликованном в газете в Беркли, говорилось, что ее пережила семья и несколько дальних родственников, которых она обнаружила в прошлом году. Ты знаешь, что это означало, часть о дальних родственниках?"


"Да, она сделала анализ ДНК. Мы оба любили, за исключением того, что она была действительно увлечена этим и разыскивала свою семью в Ирландии и Швеции ".


"Вы оба сделали это. Какой компанией вы воспользовались?"


"Это называется GT23. Они не так известны, как крупные, но стоят дешевле ".


Так оно и было. Меня было четверо на четверых. Четыре смерти от AOD, четыре жертвы, которые передали свою ДНК GT23. Должна была быть связь.


Я задал Кинси Расселу несколько дополнительных вопросов, но не зарегистрировал их ответы. Я двигался дальше. У меня был импульс. Я хотел положить трубку и приступить к работе. Наконец, я поблагодарил ее за помощь, сказал, что буду оставаться на связи, и закончил разговор.


Положив трубку, я поднял глаза и увидел Майрона Левина, выглядывающего из-за половины стены моей кабинки. Он держал кружку кофе с логотипом FairWarning на ней. Буквой в предупреждении был красный треугольник с пронзающей его молнией. Я чувствовал силу этого удара прямо сейчас.


"Ты все это слышал?"


"Кое-что из этого. У тебя что-то есть?"


"Да, у меня есть кое-что важное. Я думаю."


"Пойдем в конференц-зал".


Он указал своей чашкой в сторону комнаты.


"Пока нет", - сказал я. "Мне нужно сделать еще несколько звонков, может быть, встретиться с кем-нибудь, тогда я буду готов поговорить. Тебе это понравится ".


"Хорошо", - сказал Майрон. "Будьте готовы, когда будете готовы".


8


Я обновил все, что мог, на GT23 и погрузился в бизнес анализа ДНК.


Наиболее информативным был отчет о компании за 2019 год, опубликованный в Stanford Magazine, когда GT23 исполнилось два года и она только что стала публичной, сделав своих пятерых основателей чрезвычайно богатыми. Это было ответвление старой компании под названием GenoType23, которая была основана двумя десятилетиями ранее группой профессоров химии Стэнфордского университета, которые объединили деньги, чтобы открыть защищенную лабораторию, обслуживающую правоохранительные органы, слишком маленькие, чтобы финансировать собственные лаборатории для проведения судебно-медицинского анализа ДНК в уголовных делах. Первая компания изначально была успешной и выросла до более чем пятидесяти сертифицированных судом технических специалистов, работающих и дающих показания по уголовным делам на западе Соединенных Штатов. Но ДНК стала панацеей. Он все чаще используется во всем мире для раскрытия старых и новых преступлений, а также для оправдания тех, кого несправедливо обвинили и осудили. По мере того, как все больше и больше полицейских управлений и правоохранительных органов догоняли технологически и открывали свои собственные лаборатории судебной экспертизы ДНК или финансировали совместные и региональные лаборатории, GenoType23 столкнулся с сокращением бизнеса и доходов и был вынужден уволить персонал.


Поскольку компания отказалась, после завершения проекта "Геном человека" в области ДНК появилась новая область социальной аналитики. Миллионы людей начали искать информацию о своих предках и истории здоровья. Основатели переоборудовали и открыли GT23, бюджетную фирму по анализу ДНК. Однако в низкой стоимости была загвоздка. В то время как крупные компании-предшественники в этой области просили клиентов анонимно предлагать свои ДНК для исследования, GT23 не предлагала выбора. Низкую стоимость анализа необходимо было компенсировать предоставлением собранных образцов и данных - по-прежнему анонимно - исследовательским учреждениям и биотехнологическим фирмам, готовым за это платить.


Этот шаг не обошелся без споров, но вся сфера была наводнена проблемами конфиденциальности и безопасности. Основатели GT23 ответили на вопросы основным объяснением, что предоставление им ДНК фактически означало добровольное использование ее для исследований, и они приступили к выходу на рынок. И рынок отреагировал. Настолько, что немногим более года спустя основатели решили сделать свою компанию публичной. Пятеро основателей позвонили в колокол на Нью-Йоркской фондовой бирже, когда торги в их компании открылись - по иронии судьбы или, возможно, по совпадению - по цене двадцать три доллара за акцию. Основатели разбогатели за одну ночь.


Затем я наткнулся на более свежую статью в Scientific American с заголовком "Кто покупает ДНК GT23?"." Статья была дополнением к более масштабной статье, в которой рассматривались вопросы этики и конфиденциальности в свободном мире анализа ДНК. Автор статьи нашел источник внутри GT23 и получил список университетов и биотехнологических исследовательских центров, которые купили данные ДНК у компании. Они варьировались от лабораторий Кембриджского университета в Англии до лаборатории биологов Массачусетского технологического института и небольшой частной исследовательской лаборатории в Ирвине, Калифорния. В статье говорилось, что ДНК участников GT23 - компания не использовала это слово клиенты - использовался в исследованиях, связанных с генетикой различных заболеваний, включая алкоголизм, ожирение, бессонницу, болезнь Паркинсона, астму и многие другие.


Разнообразие исследований, в которые внесли свой вклад данные GT23, и польза, которая могла бы из этого получиться - не говоря уже о потенциальной прибыли для университетов, крупных фармацевтических компаний и компаний, производящих оздоровительные продукты, - были ошеломляющими. В статье упоминалось исследование, проведенное в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, которое касалось насыщения аппетита и генетических корней ожирения. Косметическая компания использовала участников GT23 для изучения старения и образования морщин на коже. Фармацевтическая компания исследовала, почему у одних людей вырабатывается больше ушной серы, чем у других, в то время как лаборатория в Ирвине изучала связь между генами и рискованным поведением, таким как курение, употребление наркотиков, сексуальная зависимость и даже превышение скорости за рулем. Все эти исследования были направлены на понимание причин человеческих заболеваний и разработку медикаментозной и поведенческой терапии, которая лечила бы их.


Все это казалось хорошим и приносило прибыль - по крайней мере, основателям GT23.


Но основная статья, которая сопровождалась боковой панелью, бросила тень на все хорошие новости. В нем сообщалось, что контроль за соблюдением законодательства в отрасли генетической аналитики стоимостью в миллиарды долларов возложен на Управление по контролю за продуктами питания и лекарствами США, которое до недавнего времени полностью переложило на себя эти обязанности. В статье цитируется недавний отчет Национального исследовательского института генома человека:


До недавних лет FDA предпочитало применять "усмотрение правоохранительных органов" к подавляющему большинству генетических тестов. FDA может использовать такое усмотрение, когда у него есть полномочия регулировать тесты, но он предпочитает этого не делать.


Далее в статье сообщалось, что FDA только сейчас находится в процессе разработки правил, которые в конечном итоге будут представлены Конгрессу для принятия. Только тогда начнется какое-либо принуждение.


В связи с быстрым ростом геномного тестирования напрямую для потребителя и растущей обеспокоенностью FDA тем, что нерегулируемые тесты представляют угрозу для общественного здравоохранения, FDA изменяет свой подход. С этой целью FDA разработало новое руководство, описывающее, как оно намерено регулировать генетическое тестирование. "Руководство" FDA отличается от законов и нормативных актов тем, что оно отражает только "текущее мышление" FDA по теме и не является юридически обязательным для FDA или сторон, которых оно регулирует.


Я был ошеломлен. В отчете сделан вывод о том, что в растущей области генетической аналитики практически отсутствует государственный надзор и регулирование. Правительство было далеко за чертой.


Я распечатал копию статьи, чтобы Майрон мог ее прочитать, а затем зашел на веб-сайт GT23 в поисках подтверждения того, что предоставляемые компанией услуги и обещанная ею безопасность не были подкреплены правительственным регулированием. Я не нашел ни одного. Но я наткнулся на страницу, на которой описывалось, как исследователи могут запрашивать анонимизированные данные и биологические образцы, а также области исследований, поддерживаемые компанией:


Рак


Питание


Социальное поведение


Рискованное поведение


Зависимость


Бессонница


Аутизм


Психические расстройства (биполярное расстройство, шизофрения, шизоаффективное расстройство)


На веб-сайте получателей данных и биологических образцов назвали соавторами. Все это было представлено в веселой форме, призывающей изменить мир к лучшему, которая, я был уверен, была создана для того, чтобы развеять опасения любого потенциального участника по поводу анонимного помещения своей ДНК в великую неизвестность генетического анализа и хранения.


Другой раздел веб-сайта содержал четырехстраничное заявление о конфиденциальности и информированном согласии, в котором описывалась анонимность, гарантируемая предоставлением чьей-либо ДНК в наборе GT23 для домашнего отбора проб. Это было написано скучным мелким шрифтом, но я прочитал каждое его слово. Компания пообещала участникам несколько уровней безопасности при обработке их ДНК и потребовала от всех сотрудников соблюдать одинаковые уровни физической и технической защиты данных. Ни один биологический образец не будет передан сотруднику с прикрепленными удостоверениями личности любого участника.


В заявлении о согласии четко сказано, что низкая стоимость для участников анализа ДНК, сопоставления и отчетности о состоянии здоровья была гарантирована сотрудничающими компаниями и лабораториями, которые заплатили за анонимизированные данные. Таким образом, участник соглашался отправлять запросы от коллег, направляемые через GT23, чтобы сохранить анонимность. Запросы могут варьироваться от дополнительной информации о личных привычках до опросов в конкретной области обучения или даже дополнительных образцов ДНК. После этого участнику оставалось решить, отвечать или нет. Прямое участие сотрудников не требовалось.


После трех страниц описания добровольно принятых мер безопасности и обещаний, на последней странице содержался итог:


Мы не можем гарантировать, что нарушение никогда не произойдет.


Это было заглавное предложение последнего абзаца, за которым следовал список наихудших сценариев, которые были "крайне маловероятны". Они варьировались от нарушений безопасности сотрудниками до кражи или уничтожения образцов ДНК во время транспортировки в лаборатории, спонсируемые сотрудниками. В параграфе об отказе от ответственности была одна строка, которую я перечитывал снова и снова, пытаясь ее понять:


Возможно, но маловероятно, что третья сторона сможет идентифицировать вас, если они смогут объединить ваши генетические данные с другой информацией, доступной им другими способами.


Я скопировал это с экрана и поместил в начало документа Notes. Под ним я напечатал: WTF?


Теперь у меня был мой первый дополнительный вопрос. Но прежде чем продолжить, я нажал на вкладку с надписью "Правоохранительные органы" в меню. На этой странице представлено заявление GT23 о поддержке и сотрудничестве с ФБР и полицейскими органами в использовании его генетических данных в уголовных расследованиях. В последние годы эта тема стала актуальной, поскольку полиция использовала поставщиков генетической аналитики для помощи в раскрытии дел посредством сопоставления семейной ДНК. В Калифорнии, в частности, предполагаемый убийца из Голден Стэйт был схвачен спустя десятилетия после серии убийств и изнасилований, когда ДНК из набора для изнасилования была загружена на GEDmatch, и следователям были предоставлены совпадения с несколькими родственниками предполагаемого убийцы. Было составлено генеалогическое древо, и вскоре подозреваемый был идентифицирован, а затем подтвержден дальнейшим анализом ДНК. Многие другие менее известные убийства также были раскрыты аналогичным образом. GT23 не скрывал, что сотрудничает с правоохранительными органами, когда его спросили.


Я закончил свой обзор веб-сайта GT23, и у меня возник один вопрос на странице моих заметок. Я не был уверен, что у меня есть или что я делаю. Я обнаружил связь между смертями четырех молодых женщин. Их связывал пол, причина их смерти и участие в GT23. Я предполагал, что в GT23 миллионы участников, поэтому не был уверен, является ли это последнее соединение допустимым общим знаменателем.


Я сел и посмотрел поверх стены моей кабинки. Я мог видеть только макушку Майрона в его каморке. Я подумал о том, чтобы пойти к нему и сказать, что сейчас самое время поговорить. Но я быстро отбросил эту идею. Мне не понравилось идти к моему редактору, моему боссу, и говорить, что я не знаю, что делать дальше. Редактору нужна уверенность. Он хочет услышать план, который приведет к истории. История, которая привлекла бы внимание к справедливому предупреждению и к тому, что мы делали.


Я отложил принятие решения, погуглив контактный номер GT23 и позвонив в корпоративный офис в Пало-Альто. Я обратился в отдел по связям со СМИ и вскоре разговаривал со специалистом по СМИ по имени Марк Болендер.


"Я работаю на потребительском новостном сайте под названием FairWarning и пишу статью о конфиденциальности потребителей в области анализа ДНК", - сказал я.


Болендер сначала не ответил, но я слышал, как он печатает.


"Понял", - наконец сказал он. "Смотрю на ваш веб-сайт прямо сейчас. Я не был знаком с этим ".


"Обычно мы сотрудничаем в сюжетах с более узнаваемыми СМИ", - сказал я. "L.A. Times, Washington Post, NBC и так далее".


"Кто твой партнер в этом деле?"


"На данный момент партнера нет. Я провожу кое-какую предварительную работу и ...


"Собираю нитки, да?"


Это была старая газетная фраза. Это сказало мне, что Болендер был бывшим репортером, который перешел на другую сторону. Теперь он управлял СМИ, а не был самим СМИ.


"Только репортер мог бы так сказать", - сказал я. "Где ты работал?"


"О, здесь и там", - сказал Болендер. "Моя последняя работа была двенадцать лет в Merc в качестве технического репортера, а затем я принял решение о выкупе акций и оказался здесь".


San Jose Mercury News была очень хорошей газетой. Если бы Болендер был техническим репортером в житнице технологий, тогда я знал, что имею дело не со взломом по связям с общественностью. Теперь мне приходилось беспокоиться, что он выяснит, что я на самом деле задумал, и найдет способ заблокировать меня.


"Итак, что я могу сделать для вас и FairWarning?" - Спросил Болендер.


"Ну, прямо сейчас мне нужна некоторая общая информация о безопасности", - сказал я. "Я был на веб-сайте GT23, и там говорится, что для обработки генетических данных и материалов участников установлено несколько уровней безопасности, и я надеялся, что вы могли бы рассказать мне об этом ".


"Я хотел бы, чтобы я мог, Джек. Но вы спрашиваете о вопросах собственности, о которых мы не говорим. Достаточно сказать, что любой, кто отправляет генетический образец в GT23, может рассчитывать на высочайший уровень безопасности в отрасли. Намного превосходит требования правительства ".


Это был стандартный ответ, и я отметил, что выход за рамки требований правительства, когда таких требований не было, ничего не значил. Но я не хотел набрасываться на Болендера и позиционировать себя как противника так рано в разговоре. Вместо этого я ввел его слова в файл, потому что мне нужно было бы использовать их в рассказе - если бы рассказ был опубликован.


"Хорошо, я это понимаю", - сказал я. "Но на своем веб-сайте вы ясно говорите, что не можете гарантировать, что никогда не будет нарушения. Как вы согласуете это с тем, что вы только что сказали?"


"На веб-сайте есть то, что юристы советуют нам размещать на веб-сайте", - сказал Болендер с резкостью в голосе. "Ничто в жизни не гарантировано на сто процентов, поэтому нам нужно дать этот совет. Но, как я уже сказал, наши меры безопасности, вне всякого сомнения, непревзойденны. У вас есть еще вопрос?"


"Да, подожди".


Я закончил вводить его ответ.


"Э-э, не могли бы вы объяснить, что это значит?" Я спросил. "Это с вашего веб-сайта: возможно, но маловероятно, что третья сторона сможет идентифицировать вас, если они смогут объединить ваши генетические данные с другой информацией, доступной им другими способами".


"Это означает именно то, что сказано", - сказал Болендер. "Это возможно, но маловероятно. Опять же, это законный подход. Мы обязаны предоставить это в нашей форме согласия ".


"Вы хотите подробнее остановиться на этом? Например, что означает "другая информация, доступная им"?"


"Это может означать многое, но мы не собираемся выходить за рамки оговорки по этому поводу, Джек".


"Была ли когда-либо утечка данных участников на GT23?"


Возникла пауза, прежде чем Болендер ответил. Достаточно долго, чтобы я с подозрением отнесся к его ответу.


"Конечно, нет", - сказал Болендер. "Если бы это было, об этом сообщили бы в Управление по контролю за продуктами питания и лекарствами, агентство, которое регулирует отрасль. Вы можете уточнить у них, и вы не найдете никакого отчета, потому что этого никогда не происходило ".


"Хорошо".


Я печатал.


"Ты включаешь это в историю?" - Спросил Болендер.


"Я не уверен", - сказал я. "Как ты сказал, я просто собираю ниточки. Посмотрим ".


"Ты разговариваешь с остальными? Двадцать три и я, Происхождение?"


"Я сделаю, да".


"Что ж, я был бы признателен, если бы вы перезвонили мне, если собираетесь опубликовать статью. Я хотел бы просмотреть свои цитаты, чтобы убедиться, что они приведены точно."


"Э-э ... ты не сделал этот запрос в начале разговора, Марк. Это не то, что я обычно делаю ".


"Ну, наверху я не знал, о чем был звонок. Теперь я обеспокоен тем, чтобы меня цитировали точно и в контексте ".


"Тебе не нужно беспокоиться об этом. Я занимаюсь этим долгое время, и я не выдумываю цитаты и не использую их вне контекста ".


"Тогда, я полагаю, этот разговор окончен".


"Послушай, Марк, я не понимаю, почему ты расстроен. Ты был репортером, ты теперь имеешь дело с репортерами, ты знаешь, как это работает. Вы не устанавливаете правила после собеседования. Что тебя расстраивает?"


"Ну, во-первых, я просмотрел твою биографию и теперь вижу, кто ты такой".


"Я сказал тебе, кто я такой".


"Но вы не упомянули книги, которые написали об этих убийцах".


"Это старые, очень старые истории, которые не имеют ничего общего с -"


"Оба были о достижениях в области технологий, используемых плохими людьми. Поэт? Пугало? Серийные убийцы настолько плохие, что у них были имена в СМИ. Так что я не думаю, что вы позвонили сюда, чтобы сделать обнадеживающую статью о нашей безопасности. Происходит что-то еще ".


Он не был неправ, но и не был прав. Я все еще не знал, что у меня есть, но его уклончивость только усиливала мое ощущение, что здесь что-то может быть.


"Ничего не происходит", - сказал я. "Я действительно заинтересован в получении информации о безопасности ДНК, которая предоставляется вашей компании. Но я сделаю это для вас: если вы хотите, чтобы я перечитал вам ваши цитаты сейчас, я это сделаю. Вы увидите, что я их точно записал ".


Наступила тишина, а затем Болендер ответил резким тоном, который сказал мне, что разговор окончен - если я не найду способ продолжить его.


"Итак, если мы закончили здесь, Джек -"


"Я хотел бы задать еще пару вопросов. Я читал о том, как GT23 так быстро превратилась в одного из крупнейших поставщиков анализа ДНК."


"Это правда. Какой у тебя вопрос?"


"Ну, GT23 по-прежнему выполняет всю лабораторную работу или она стала настолько большой и так быстро, что лабораторные работы передаются по субподряду?"


"Э-э, я полагаю, что есть некоторые безработные, заключающие контракты с другими лабораториями. Я знаю, что ваш последний вопрос заключается в том, используют ли они те же меры безопасности и конфиденциальности, и ответ - да, безусловно. Те же стандарты в дальнейшем. Значительно превосходит требования правительства. Здесь нет никакой истории, и мне нужно идти сейчас ".


"Последний вопрос. Вы упомянули, что компания и ее подрядчики выходят за рамки федеральных правил и требований с точки зрения безопасности, отчетности о любых нарушениях конфиденциальности и так далее. Знаете ли вы, что не существует никаких правил и требований и что любая отчетность по этим вопросам должна быть самоотчетной?"


"Я, эм... Джек, я думаю, у тебя там неверная информация. Управление по САНИТАРНОМУ НАДЗОРУ за КАЧЕСТВОМ пищевых продуктов и МЕДИКАМЕНТОВ регулирует ДНК ".


"Верно, это подпадает под компетенцию FDA, но FDA решило, по крайней мере, до сих пор, не регулировать. Итак, когда вы говорите, что GT23 выходит за рамки управления -"


"Я думаю, что я хочу сказать, что мы закончили здесь, Джек. Хорошего дня".


Болендер отключился, и я положил телефон обратно на подставку. Я сжал кулак и молча стукнул им по столу, как молотком. Не обращая внимания на то, что я подожгла Болендера его собственными словами, я чувствовала, как вокруг меня нарастает волна. У Болендера была веская причина быть расстроенным. Помимо его усилий по защите репутации компании, которая наняла его, он должен был знать, что главный секрет отрасли в целом находится под угрозой разоблачения. Генетическое тестирование было саморегулирующейся отраслью, на которую правительство почти не обращало внимания, если вообще обращало на нее внимание.


И это была новость.


9


Я распечатал все свои заметки из исследований и интервью. Забрав страницы из общего принтера, я вышел из офиса, проходя мимо Майрона, когда он разговаривал по телефону с другим потенциальным донором. Это был перерыв. Мне не пришлось бы объяснять, что я делал или куда направлялся. Я вышел за дверь, не услышав, как меня окликнули по имени.


Мне потребовалось сорок пять минут, чтобы доехать до центра и найти парковку. Я знал, что рискую потратить около двух часов впустую, не позвонив заранее, но я также знал, что, позвонив заранее, я рисковал тем, что Рейчел Уоллинг не будет в своем офисе, когда я туда доберусь.


Ее офис находился в элегантном старом торговом банке на углу 4-й и Главной. Это было внесено в исторический реестр, что гарантировало, что фасад здания по-прежнему выглядел как банк. Но некогда великолепный интерьер был отремонтирован и разделен на частные офисы и творческие пространства, которые в основном арендовали юристы, лоббисты и другие лица, имеющие бизнес в близлежащем гражданском центре. У Рейчел был офис из двух комнат с секретаршей.


На двери было написано raw data services. ГРУБЫЙ, как у Рейчел Энн Уоллинг.Ее секретаря звали Томас Риветт. Он сидел за своим столом, уставившись на экран своего компьютера. Он выполнял большую часть компьютерной работы, связанной с фоновыми расследованиями, которые были основой бизнеса.


"Привет, Джек", - сказал Томас. "Не ожидал тебя сегодня".


"Сам этого не ожидал", - сказал я. "Рейчел там, сзади?"


"Так и есть. Позвольте мне просто проверить, чисто ли это. У нее могут быть разбросаны материалы для клиентов ".


Он поднял трубку настольного телефона и позвонил в комнату в шести футах позади него.


"Рейчел? Джек Макэвой здесь ".


Я обратил внимание на использование моего полного имени. Это заставило меня задуматься, был ли в жизни Рейчел другой Джек, и Томасу должно было быть ясно, кто из них ждал встречи с ней.


Он повесил трубку и посмотрел на меня с улыбкой.


"Все чисто. Ты можешь вернуться ".


"Спасибо тебе, Томас".


Я обошла его стол и вошла в дверь, расположенную в центре стены позади него. У Рейчел был длинный прямоугольный офис с небольшой зоной отдыха впереди, а затем Г-образный стол с большими мониторами по бокам, чтобы она могла выполнять разные задания одновременно на разных компьютерах с разными IP-адресами.


Она отвела взгляд от одного из экранов и посмотрела на меня, когда я вошел и закрыл за собой дверь. Прошло по меньшей мере год с тех пор, как я видел ее в последний раз, и это было только на переполненном дне открытых дверей в этих офисах, когда она объявила, что RAW Data работает. Тем временем приходили случайные сообщения и имейлы, но я понял, когда улыбнулся ей, что, вероятно, не был с ней наедине в течение двух лет.


"Джек", - сказала она.


Больше ничего. Нет, что ты здесь делаешь? Нет, ты не можешь просто появляться здесь в любое время, когда тебе захочется. Нет, вам нужно записаться на прием, прежде чем приходить сюда.


"Рейчел", - сказал я.


Я подошел к ее столу.


"Есть минутка?" Я спросил.


"Конечно. Сядь. Как дела, Джек?"


Я хотел обойти вокруг стола и поднять ее со стула в объятия. У нее все еще была эта сила. У меня возникало желание каждый раз, когда я видел ее. Не имело значения, как долго это было.


"Я в порядке", - сказал я, садясь. "Знаешь, все то же самое, все то же самое старое. А как насчет тебя? Как продвигается бизнес?"


"Это вкусно", - сказала она. "Действительно хорошо. Никто больше никому не доверяет. Это значит для меня по-деловому. У нас больше, чем мы можем выдержать ".


"Мы?"


"Томас и я. Я сделал его партнером. Он это заслужил ".


Я кивнула, когда не смогла найти свой голос. Десять лет назад мы разделили мечту работать бок о бок частными детективами. Мы отложили это, потому что Рейчел хотела подождать, пока она не получит полную пенсию от ФБР. Итак, она осталась в бюро, а я работал на Velvet Coffin. Затем всплыло дело Родни Флетчера, и я поставил историю выше того, что у нас было и что мы планировали. Рейчел два года не могла полностью вступить в должность, когда ее уволили. И наши отношения распались. Теперь она проводила поиск информации и частные расследования без меня. И я составил жесткую контрольную отчетность для потребителя.


Это было не так, как должно было быть.


Я наконец обрел свой голос.


"Ты собираешься написать его имя на двери?"


"Я так не думаю. Мы уже разработали брендинг с помощью необработанных данных, и это работает. Итак ... что привело вас сюда?"


"Ну, я надеялся, что, возможно, смогу пораскинуть мозгами и получить совет по поводу истории, над которой я работаю".


"Давайте подвинемся сюда".


Она указала на зону отдыха, и мы переместились туда, я сел на диван, а Рейчел заняла кресло напротив кофейного столика напротив меня. Стена позади нее была увешана фотографиями времен ее работы в бюро. Я знал, что это инструмент продаж.


"Итак", - сказала она, когда мы сели.


"У меня есть история", - сказал я. "Я имею в виду, я думаю. Я хотел обсудить это с вами, посмотреть, не всплывет ли что-нибудь для вас ".


Как можно быстрее я рассказала историю убийства Тины Портреро, о связи с тремя другими смертями женщин по всей стране и о кроличьей норе, в которую это привело меня. Я достал распечатки из заднего кармана и прочитал ей отрывки со страниц информированного согласия GT23 и некоторые цитаты из Болендера и матери Тины.


"Такое ощущение, что там что-то есть", - заключил я. "Но я не знаю, какими будут следующие шаги".


"Первый вопрос", - сказала Рейчел. "Есть ли какие-либо признаки того, что полиция Лос-Анджелеса идет тем же путем с этим? Знают ли они то, что знаешь ты?"


"Я не знаю, но сомневаюсь, что они пришли к трем другим случаям".


"Как вы узнали об этом в первую очередь? Это не похоже на нового тебя. The consumer reporter."


Я удачно опустил часть о том, что полиция Лос-Анджелеса обратилась ко мне, потому что в прошлом году я провел ночь с Тиной Портреро. Теперь не было никакого способа обойти это.


"Ну, я вроде как знал Тину Портреро - недолго, - поэтому они пришли ко мне".


"Ты хочешь сказать, что ты подозреваемый, Джек?"


"Нет, скорее представляющий интерес человек, но это скоро прояснится. Я отдал им свою ДНК, и это оправдает меня ".


"Но тогда у вас здесь большой конфликт интересов. Ваш редактор разрешает вам работать с этим?"


"То же самое. Как только ДНК меня очистит, конфликта не будет. Да, я знал Тину, но это не мешает мне писать об этом деле. Это уже делалось раньше. Я писал о своем брате, а до этого я знал помощника городского менеджера, которого убили. Я написал об этом деле ".


"Да, но ты и с ней трахался?"


Это было жестоко, и это привело меня к пониманию того, что у Рейчел самой был конфликт интересов, когда дело касалось меня. Хотя наше решение расстаться три года назад было обоюдным, я не думаю, что кто-то из нас пережил другого и, возможно, никогда не переживет.


"Нет, я не трахал помощника городского менеджера", - сказал я. "Она была просто источником".


Как только я произнес последнюю строчку, я понял, что это была ошибка. У нас с Рейчел были тайные отношения, которые стали достоянием гласности, когда она раскрыла, что была моим источником в серии статей, разоблачающих проступки Родни Флетчера.


"Извини", - быстро сказала я. "Я не имел в виду-"


"Все в порядке, Джек", - сказала Рейчел. "Вода под мостом. Я думаю, вы правы насчет всего этого с ДНК. В этом что-то есть, и я бы занялся этим ".


"Да, но как?"


"Вы сказали, что это саморегулирующаяся отрасль. Помните, когда выяснилось, что Boeing, по сути, саморегулировался и отчитывался о себе, когда у них были те авиакатастрофы? Здесь вы могли бы наткнуться на что-то столь же крупное. Мне все равно, что это такое - правительство, бюрократия, бизнес. Когда нет правил, коррупция въедается, как ржавчина. Это твоя точка зрения. Вы должны выяснить, был ли когда-либо взломан GT23 или любой из них. Если это так, то игра окончена ".


"Легче сказать, чем сделать".


"Вам нужно спросить себя, в чем заключается уязвимость. Та часть, которую вы мне зачитали: Мы не можем гарантировать, что нарушение никогда не произойдет.Это важно. Если они не могут этого гарантировать, значит, они что-то знают. Найдите уязвимости. Не ожидайте, что медиа-флэк просто передаст их вам ".


Я понял, о чем она говорила, но я был сторонним наблюдателем. Слабые места любой системы всегда скрыты извне.


"Я знаю это", - сказал я. "Но GT23 подобен крепости".


"Разве не ты однажды сказал мне, что ни одно место не является крепостью для хорошего репортера? Всегда есть способ проникнуть внутрь. Бывшие сотрудники, нынешние сотрудники с жалобами. Кого они уволили? С кем они плохо обращались? Конкуренты, завистливые коллеги - всегда есть способ проникнуть внутрь ".


"Хорошо, я проверю все это -"


"Коллаборационисты. Это еще одна уязвимость. Посмотри, что делает GT23, Джек. Они передают данные - они их продают. Это тот момент, когда они теряют контроль над этим. Они больше не контролируют это физически, и они не контролируют, что с этим делается. Они проводят должную проверку исследовательской заявки, а затем верят, что это действительно проведенное исследование. Но они когда-нибудь возвращаются и проверяют, так ли это? Вот в каком направлении вы должны двигаться. Что сказала мать?"


"Что?"


"Мать жертвы. Ты прочитал мне ее цитаты. Она сказала, что Тина никогда не была замужем, никогда не хотела быть привязанной к одному мужчине, с самого начала была помешана на мальчиках. Что все это значит? Это хороший способ сказать, что она была неразборчива в связях. В современном обществе это считается поведенческой проблемой у женщин. Верно?"


Я видел, как вступают в игру все ее инстинкты профилирования. Возможно, у меня были скрытые мотивы снова встретиться с Рейчел Уоллинг, но теперь она использовала свои навыки, чтобы направлять мои репортажи, и это было прекрасно.


"Э-э, верно, я полагаю".


"Это классический профиль. Мужчина стремится к сексу с несколькими партнершами, ничего страшного. Женщина? Она на свободе. Она шлюха. Ну, это генетическое?"


Я кивнул, вспоминая.


"Сексуальная зависимость. По крайней мере, один из сотрудников GT23 изучает рискованное поведение и его генетическое происхождение. Я видел это в одной истории. Могут быть и другие."


Рейчел указала на меня.


"Бинго", - сказала она. "Сексуальная зависимость. Кто изучает генетическую связь с сексуальной зависимостью?"


"Вау", - сказал я.


"Чувак, хотел бы я, чтобы у нас были эти материалы, когда я работал над делами бюро", - сказала Рейчел. "Это было бы огромной частью как виктимологии, так и профилирования подозреваемых".


Она сказала это с тоской, вспоминая свою прошлую работу в бюро. Я мог бы сказать, что то, что я принес ей, взволновало ее, но также послужило напоминанием о том, что у нее когда-то было и кем она когда-то была. Я почти пожалел о своих мотивах прихода.


"Э-э, это все фантастика, Рейчел", - сказал я. "Отличная штука. Ты дал мне возможность взглянуть на многое с разных сторон ".


"Все это, я думаю, такой опытный репортер, как вы, уже знал", - сказала она.


Я посмотрел на нее. Вот и все о моих мотивах. Она прочитала меня так, как раньше читала места преступлений и убийц.


"Зачем ты на самом деле пришел сюда, Джек?" - спросила она.


Я кивнул.


"Ну, в этом-то все и дело", - сказал я. "Ты просто читаешь меня, как открытую книгу. И это то, за чем я пришел. Я подумал, может быть, вы захотите попробовать разобраться в этом, может быть, составить профиль убийцы, профиль жертв. Я хорошо разбираюсь в виктимологии, и по убийце у меня есть время, места, как он все подстроил - у меня есть многое ".


Она покачала головой, прежде чем я закончил.


"У меня слишком много всего происходит", - сказала она. "На этой неделе мы отбираем кандидатов в городской совет по планированию коридора Малхолланд, и у меня, как обычно, накопилось много заявок от наших постоянных клиентов".


"Ну, я думаю, все, что оплачивает счета", - сказал я.


"Кроме того... Я действительно не хочу идти по этому пути. Это было в прошлом, Джек."


"Но ты была хороша в этом, Рейчел".


"Я был. Но делать это таким образом... Я думаю, что это будет слишком сильным напоминанием о том прошлом. Это заняло много времени, но я отпустил это ".


Я посмотрел на нее, пытаясь понять теперь сам. Но она всегда была крепким орешком. Мне оставалось поверить ей на слово, но я задавался вопросом, было ли прошлое, к которому она не хотела возвращаться, связано больше со мной, чем с работой, которую она оставила позади.


"Хорошо", - сказал я. "Тогда, полагаю, я должен позволить тебе вернуться к этому".


Я встал, и она тоже. Между нами был журнальный столик высотой по щиколотку, и я перегнулась через него, чтобы неловко обнять.


"Спасибо, Рейчел".


"В любое время, Джек".


Я вышел из офиса и проверил свой телефон, пока шел по Мейн-стрит к стоянке, где оставил джип. Я отключил его перед тем, как пойти на встречу с Рейчел, и теперь увидел, что пропустил два звонка с неизвестных номеров и получил два новых сообщения.


Первое было от Лизы Хилл.


"Прекрати меня преследовать".


Короткое и простое, за которым следует отбой. Это сообщение позволило мне точно угадать, от кого было второе сообщение, прежде чем воспроизводить его. Детектив Мэттсон использовал на несколько слов больше, чем Хилл.


"Макэвой, если ты хочешь, чтобы я возбудил против тебя дело о домогательствах, все, что тебе нужно делать, это продолжать приставать к Лизе Хилл. Оставь. Ее. Один."


Я удалила оба сообщения, мое лицо горело от негодования и унижения. Я просто делал свою работу, но меня беспокоило, что ни Хилл, ни Мэттсон не рассматривали это таким образом. Для них я был кем-то вроде злоумышленника.


Это придало мне еще большей решимости выяснить, что случилось с Тиной Портреро и тремя другими женщинами. Рейчел Уоллинг сказала, что не хочет углубляться в прошлое. Но я сделал. Впервые за долгое время у меня появилась история, от которой у меня закипела кровь, вызывая привыкание. Было приятно вернуть это чувство.


10


У FairWarning не было бюджета на такие тонкости, как юридическая поисковая система LexisNexis. Но Уильям Маршан, юрист, который входил в совет директоров и проверял все материалы FairWarning на предмет юридических ошибок, действительно пользовался этой услугой и предложил ее нашим сотрудникам в качестве одной из многих вещей, которые он делал для нас бесплатно. Его офис, где он обслуживал большинство своих платежеспособных клиентов, находился на бульваре Победы, недалеко от Гражданского центра Ван Найс и соседних зданий суда, где он чаще всего выступал от их имени. Я сделал свою первую остановку там после выезда из центра города.


Маршан был в суде, но его помощник по правовым вопросам, Саша Нельсон, была там и позволила мне сидеть рядом с ней за ее компьютером, пока она проводила поиск по LexisNexis, чтобы узнать, были ли GT23 или ее материнская компания и партнеры-основатели когда-либо предметом судебного иска. Я столкнулся с одним ожидающим рассмотрения иском против компании и другим, который был подан и отклонен после достижения соглашения.


Рассматриваемое дело было иском о неправомерном расторжении контракта, поданным неким Джейсоном Хвангом. Краткое изложение причин иска на первой странице судебного процесса гласило, что Хван был специалистом по вопросам регулирования, которого уволили, когда другой сотрудник заявил, что он ласкал его во время встречи в кофейне. Хван отрицал обвинение и утверждал, что был уволен без надлежащей процедуры полного внутреннего расследования. В иске говорилось, что жалоба на сексуальное домогательство была сфабрикована как средство избавиться от Хвана, потому что он требовал строгого соблюдения протоколов компании в отношении тестирования ДНК и исследований. В иске также говорилось, что предполагаемая жертва нежелательного сексуального контакта была повышена до должности Хвана после его увольнения, что является четким признаком того, что увольнение было незаконным.


Что бросилось мне в глаза при подаче документов, так это то, что Хванг не работал непосредственно для GT23 в лаборатории компании в Пало-Альто. Технически он был сотрудником Woodland Bio, независимой лаборатории, расположенной в районе Вудленд-Хиллз в Лос-Анджелесе. Woodland Bio была описана в иске как субподрядчик GT23, лаборатории, которая выполняла некоторые из дополнительных требований генетического тестирования материнской компании. Хван подал в суд на материнскую компанию, потому что они полностью контролировали кадровые решения, и именно там были деньги. Хван требовал 1 доллар.2 миллиона в качестве компенсации ущерба, заявив, что его репутация в отрасли была подорвана ложным обвинением, и никакая другая компания не наняла бы его.


Я попросил Сашу распечатать иск, который включал страницу уведомлений с именем и контактной информацией адвоката Хвана, который был партнером в юридической фирме в центре Лос-Анджелеса. Саша почувствовал мое волнение.


"Хорошая штука?" она спросила.


"Может быть", - сказал я. "Если истец или его адвокат поговорят со мной, это может к чему-то привести".


"Должны ли мы поднять другое дело?"


"Да, конечно".


Я сидел на кресле на колесиках рядом с креслом Саши, пока она работала на клавиатуре. Ей было чуть за сорок, она долгое время работала с Маршаном, и из предыдущих разговоров я знал, что по ночам она посещала юридическую школу, а днем работала в офисе. Она была привлекательна в книжном, решительном смысле - милое лицо и глаза, спрятанные за очками, ни разу не накрашена губной помадой или какими-либо признаками того, что она проводила много времени перед зеркалом для макияжа. Она не носила колец или сережек и имела бессознательную привычку заправлять свои короткие каштановые волосы за уши, когда смотрела на экран компьютера.


Оказалось, что было шесть мужчин из Стэнфорда, которые изначально основали GenoType23, чтобы удовлетворить растущую потребность правоохранительных органов в лабораторных исследованиях ДНК. Но Дженсон Фитцджеральд был досрочно выкуплен пятью другими партнерами. Когда годы спустя была основана GT23, он подал иск, утверждая, что ему причитается часть акций GT23 из-за его статуса первоначального основателя материнской компании. В первоначальном ответе на иск говорилось, что Фицджеральд не претендовал на богатство, полученное новой компанией, поскольку они были отдельными юридическими лицами. Но файл LexisNexis заканчивался совместным уведомлением об увольнении, что означало, что две стороны пришли к соглашению и спор был урегулирован. Детали соглашения были сохранены в тайне.


Я попросил Сашу распечатать документы, которые были доступны, даже несмотря на то, что я не видел многого в том, как продолжить расследование этого дела. Я полагал, что дело Хвана могло бы быть гораздо более плодотворным.


Не обнаружив никаких других судебных исков в отношении компании, я попросил Сашу ввести имена пяти оставшихся учредителей по очереди, чтобы узнать, был ли когда-либо судебный иск, поданный лично ими или против них. Она нашла только дело о разводе с участием одного из основателей, человека по имени Чарльз Брейер. Его двадцатичетырехлетний брак закончился подачей прошения о разводе двумя годами ранее его женой Анитой, которая заявила о невыносимой жестокости и назвала своего мужа серийным донжуаном. Она урегулировала развод, выплатив единовременную сумму в размере 2 миллионов долларов и дом, который они делили в Пало-Альто, который был оценен в 3,2 миллиона долларов.


"Еще одна счастливая любящая пара", - сказала Саша. "Напечатать это?"


"Да, с таким же успехом можно это напечатать", - сказал я. "Ты говоришь об этом довольно цинично".


"Деньги", - сказала она. "Это корень всех бед. Мужчины богатеют, они думают, что они короли мира, а затем ведут себя соответственно ".


"Это из личного опыта?" Я спросил.


"Нет, но вы часто это видите, когда работаете в юридической конторе".


"Ты имеешь в виду с делами?"


"Да, дела. Определенно не босс ".


Она встала и подошла к принтеру, где ждали все страницы, которые я просил. Она сложила их вместе, а затем положила скрепку в стопку, прежде чем передать ее мне. Я встал и вышел из-за ее стола.


"Как дела в юридической школе?" Я спросил.


"Все хорошо", - сказала она. "Прошло два года, остался один".


"Как думаешь, ты будешь работать здесь с Биллом или уйдешь сам?"


"Я надеюсь, что буду прямо здесь, работая с вами, FairWarning и другими нашими клиентами".


Я кивнул.


"Круто", - сказал я. "Что ж, как всегда, спасибо за вашу помощь. Скажи Биллу также спасибо. Вы двое действительно хорошо заботитесь о нас ".


"Мы рады", - сказала она. "Желаю удачи с рассказом".


Когда я вернулся в офис, Майрон Левин был заперт в конференц-зале. Через стекло я мог видеть, как он разговаривал с мужчиной и женщиной, но они не были похожи на полицейских, поэтому я предположил, что это не имеет никакого отношения к моим занятиям. Я посмотрел на Эмили Этуотер в ее кабинке, привлек ее внимание и указал на дверь конференц-зала.


"Доноры", - сказала Эмили.


Я кивнул, сел в своей кабинке и начал поиск Джейсона Хвана. Я не нашел ни номера телефона, ни упоминания в социальных сетях. Его не было на Facebook, Twitter или Instagram. Я встал и подошел к Эмили. Я знал, что она была на LinkedIn, профессиональном сетевом сайте, а я нет.


"Я ищу парня", - сказала я. "Можете ли вы быстро проверить LinkedIn?"


"Позволь мне закончить эту фразу", - сказала она.


Она продолжала печатать. Я проверил Майрона через стекло и увидел, что женщина выписывает чек.


"Похоже, нам заплатят на этой неделе", - сказал я.


Эмили перестала печатать и посмотрела на окно конференц-зала.


"Она выписывает чек", - объяснил я.


"Надеюсь, шестизначная цифра", - сказала Эмили.


Я знал, что самая большая финансовая поддержка FairWarning исходила от частных лиц и семейных фондов. Иногда гранты от фондов журналистики совпадали один к одному.


"Хорошо, как это называется?" Спросила Эмили.


"Джейсон Хван", - сказал я и произнес это по буквам.


Эмили напечатала. У нее была привычка наклоняться вперед, когда она печатала, как будто она погружалась с головой в то, что она писала. С пудрово-голубыми глазами, бледной кожей и белокурыми волосами, она казалась всего в нескольких генетических тиках от того, чтобы стать полноценным альбиносом. Она также была высокой - не только для женщины, но и для любого другого, по крайней мере, шесть футов в балетках. Она решила подчеркнуть эту характерную особенность, всегда надевая каблуки. Вдобавок ко всему, она была чертовски хорошим репортером, побывав военным корреспондентом, затем побывав в Нью-Йорке и Вашингтоне, округ Колумбия, прежде чем отправиться на запад, в Калифорнию, где она в конечном итоге приземлилась в FairWarning.Две отдельные командировки в Афганистан сделали ее жесткой и невозмутимой - отличные качества для репортера.


"Кто он?" - спросила она.


"Он работал в лаборатории, которая заключила субподряд для компании, на которую я смотрю", - сказал я. "Затем его уволили, и он подал на них в суд".


"GT23?"


"Откуда ты это знаешь?"


"Майрон. Он сказал, что тебе может понадобиться помощь в этом."


"Мне просто нужно найти этого парня".


Она кивнула.


"Ну, здесь их четверо", - сказала она.


Я вспомнил, как Хван был описан в судебном процессе.


"Живет в Лос-Анджелесе", - сказал я. "У него степень магистра наук о жизни в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе".


Она начала просматривать родословные четырех Джейсонов Хвангов, качая головой и каждый раз говоря "Нет".


"Четвертый удар, и ты выбываешь. Ни одно из них даже не из Лос-Анджелеса ".


"Хорошо, спасибо, что посмотрели".


"Ты мог бы попробовать LexisNexis".


"Я сделал".


Я вернулся к своему столу. Конечно, я не прогнал имя Хвана через LexisNexis, как следовало бы. Сейчас я позвонил в адвокатскую контору и тихо попросил Сашу Нельсона провести поиск. Я слышал, как она это набирала.


"Хм, возвращается только судебный процесс", - сказала она. "Извини".


"Все в порядке", - сказал я. "У меня припасено еще несколько трюков в рукаве".


Повесив трубку, я продолжил поиск Джейсона Хвана. Я знал, что могу просто позвонить адвокату, который подал иск от имени Хвана, но я надеялся добраться до Хвана без того, чтобы его адвокат сидел у него на плече и пытался контролировать поток информации. Однако адвокат был полезен тем, что он перечислил полномочия и опыт Хвана в иске, отметив, что он получил степень магистра в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе в 2012 году, прежде чем был принят на работу в Woodland Bio. Это подсказало мне, что Хван был молодым человеком, скорее всего, ему было немного за тридцать. Он начинал в Woodland лаборантом, прежде чем его повысили до специалиста по нормативным вопросам всего за год до увольнения.


Я провел поиск профессиональных организаций в области ДНК и наткнулся на группу под названием Национальное общество профессиональных генетиков. В меню его веб-сайта была страница с надписью "Ищу лабораторию", которую я принял за раздел, требующий помощи. Хван утверждал в своем все еще ожидающем рассмотрения судебном процессе, что он стал изгоем в генетической индустрии из-за выдвинутых против него обвинений. В эпоху #MeToo простого обвинения было достаточно, чтобы закончить карьеру. Я подумал, что, возможно, был шанс, что Хван разместил свое резюме и контактную информацию в попытке где-нибудь пройти собеседование. Он мог бы даже получить указание сделать это от своего адвоката, чтобы помочь доказать его неспособность получить работу на местах.


Резюме были перечислены в алфавитном порядке, и я быстро нашел биографические данные Джейсона Хвана в качестве последней записи под буквой H. Это был джекпот. В нем были указаны адрес электронной почты, номер телефона и почтовый адрес. В разделе "Опыт работы" были раскрыты обязанности, связанные с его работой в GT23 в качестве специалиста по контролю качества и связующего звена между компанией и любыми регулирующими органами, которые следили за различными аспектами анализа ДНК. Основными учреждениями были Управление по контролю за продуктами питания и лекарствами, Министерство здравоохранения и социальных служб и Федеральная торговая комиссия. Я заметил, что Хван также перечислил несколько ссылок. Большинство из них были личными или академическими сторонниками, но одним был человек по имени Гордон Вебстер, который был описан как следователь Федеральной торговой комиссии. Я записал имя, думая, что Вебстер может быть полезен для собеседования.


Я также записал данные Хвана. Я был в бизнесе и сохранял свой импульс. Если почтовый адрес Хвана был его домашним, то он жил прямо за холмом в Западном Голливуде. Я проверил время и понял, что если я выйду из офиса сейчас, то, вероятно, смогу проехать через Лорел-Каньон до того, как он забьется машинами в час пик.


Прежде чем направиться к двери, я кладу в рюкзак новый ноутбук и батарейки для магнитофона.


11


Извилистая двухполосная змейка, которой был бульвар Лорел Каньон, заняла почти полчаса, чтобы проехать. Я заново усвоил еще один наглядный урок о Лос-Анджелесе: там не было часа пик, потому что каждый час был часом пик.


Адрес в резюме Джейсона Хвана соответствовал дому на Уиллоуби-авеню в районе дорогих домов с высокими живыми изгородями. Это казалось слишком приятным для безработного биолога в его тридцать с небольшим. Я припарковался, прошел через арку, вырезанную в живой изгороди толщиной в шесть футов, и постучал в аквамариновую дверь двухэтажного белого куба. Постучав, я позвонил в дверь, когда должен был сделать только одно или другое. Но после звонка в дверь я услышал, как внутри залаяла собака, а затем звук быстро оборвался, когда кто-то выкрикнул кличку собаки: Типси.


Дверь открылась, и на пороге появился мужчина, держащий под мышкой игрушечного пуделя. Собака была такой же белой, как и дом. Мужчина был азиатом и очень маленького роста. Не просто короткий, а маленький во всех измерениях.


"Привет, я ищу Джейсона Хвана", - сказал я.


"Кто ты?" - спросил он. "Почему ты его ищешь?"


"Я репортер. Я работаю над статьей о GT23 и хотел бы поговорить с ним об этом ".


"Что за история?"


"Вы Джейсон Хван? Я расскажу ему, какого рода историю ".


"Я Джейсон. Что это за история?"


"Я бы предпочел не говорить об этом, стоя здесь. Есть ли место, куда мы можем пойти, чтобы сесть и поговорить? Может быть, внутри или где-то поблизости?"


Это был совет, который мой редактор Фоули дал мне, когда я начинал в бизнесе. Никогда не проводите собеседование у двери. Люди могут закрыть дверь, если им не нравится то, о чем вы просите.


"У вас есть карточка или что-то вроде удостоверения личности?" - Спросил Хван.


"Конечно", - сказал я.


Я достала визитную карточку из своего бумажника и протянула ему. Я также показал ему пропуск для прессы, выданный шестью годами ранее Департаментом шерифа, когда я регулярно писал криминальные репортажи для Velvet Coffin.


Хван изучил оба, но не упомянул, что пропуск для прессы был датирован 2013 годом или что мужчина на фотографии выглядел намного моложе меня.


"Хорошо", - сказал Хван, возвращая мне карточку. "Ты можешь войти".


Он отступил назад, чтобы позволить мне войти. "Спасибо", - сказал я.


Он провел меня через прихожую в гостиную, оформленную в белых тонах и обставленную мебелью цвета морской волны. Он указал на диван - это было для меня, - а сам сел на такой же мягкий стул. Он посадил собаку рядом с собой на стул. На нем были белые брюки и рубашка для гольфа цвета морской пены. Он идеально вписался в дизайн и обстановку дома, и я не думал, что это было случайно.


"Ты живешь здесь один?" Я спросил.


"Нет", - сказал Хван.


Он не сообщил никаких дополнительных подробностей.


"Ну, как я уже сказал у двери, я пишу статью о GT23 и наткнулся на ваш иск. Это все еще на рассмотрении, верно?"


"Дело находится на рассмотрении - у нас пока нет даты судебного разбирательства", - сказал он. "Но я не могу говорить с вами, потому что дело все еще находится в производстве".


"Ну, ваш случай - это не совсем то, о чем я пишу. Если я буду избегать судебного процесса, могу я задать вам несколько вопросов? "


"Нет, невозможно. Мой адвокат сказал, что я вообще не мог говорить, когда позвонил другой журналист. Я хотел, но он мне не позволил ".


Меня внезапно охватил самый большой страх репортера - быть разоблаченным. Другой журналист, возможно, идет по тому же следу, что и я.


"Кто был другим журналистом?" Я спросил.


"Я не помню", - сказал Хван. "Мой адвокат сказал ему "нет"".


"Ну, это было недавно? Или вы говорите о том, когда подали иск?"


"Да, когда я подал заявление".


Я почувствовал волну облегчения. Иск был подан почти год назад. Вероятно, это был обычный звонок от репортера - вероятно, из L.A. Times , - который заметил иск в списке дел в суде и попросил прокомментировать.


"Что, если мы поговорим неофициально?" Я сказал. "Я не цитирую вас и не использую ваше имя".


"Я не знаю", - сказал Хван. "Это все еще звучит рискованно. Я тебя даже не знаю, а ты хочешь, чтобы я тебе доверял."


Это был танец, в котором я участвовала много раз раньше. Люди часто говорили, что не могут или не хотят разговаривать. Хитрость заключалась в том, чтобы использовать их гнев и дать ему безопасный выход. Тогда они бы поговорили.


"Все, что я могу сказать, это то, что я бы защитил вас от опознания", - сказал я. "На карту поставлен мой собственный авторитет. Я сжигаю источник, и ни один источник никогда не будет мне доверять. Однажды я попал в тюрьму на шестьдесят три дня, потому что не назвал источник ".


Хуан выглядел испуганным. Упоминая этот опыт, часто приходилось сталкиваться с людьми, которые сомневались в разговоре со мной.


"Что случилось?" - Спросил Хван.


"Судья, наконец, отпустил меня", - сказал я. "Он знал, что я не собираюсь отказываться от имени".


Все это было правдой, но я опустил часть о том, что мой источник - Рэйчел Уоллинг - выступила вперед и раскрыла себя. После этого не было смысла продолжать рассмотрение дела о неуважении к суду, и судья освободил меня.


"Дело в том, что, если я заговорю, они поймут, что это исходило от меня", - сказал Хван. "Они прочитают историю и скажут, от кого еще это могло исходить?"


"Ваша информация будет только для справки. Я не буду записывать. Мне даже не нужно делать заметки. Я просто пытаюсь понять, как все это работает ".


Хван сделал паузу, а затем принял решение.


"Задавайте свои вопросы, и если они мне не понравятся, я не буду отвечать".


"Достаточно справедливо".


Я действительно не думал о том, как я буду объясняться, если Хван согласится поговорить со мной - под запись или без записи. Теперь пришло время. Как хороший полицейский детектив, я не хотел предоставлять предмету моего интервью всю мою информацию. Я не знал его и не знал, кому он мог это передать. Он беспокоился о том, чтобы доверять мне, но я также должен был беспокоиться о том, чтобы доверять ему.


"Позвольте мне начать с объяснения, кто я и что я делаю", - начал я. "Я работаю на новостном сайте под названием FairWarning.Это сообщение о защите прав потребителей. Ты знаешь, присматривать за маленьким парнем. И мне поручено следить за безопасностью личной информации и биологического материала в области генетической аналитики ".


Хван немедленно усмехнулся.


"Какая безопасность?" он сказал.


Я хотел записать эту строчку, потому что инстинктивно увидел в ней, возможно, первую цитату в рассказе. Это было провокационно и завлекло бы читателя. Но я не мог. Я заключил сделку с Хваном.


"Звучит так, будто тебя не впечатлила система безопасности в GT23", - сказал я.


Вопрос был намеренно открытым. Он мог бы продолжать с этим, если бы захотел.


"Не лаборатория", - сказал Хван. "У меня была жесткая лаборатория. Мы придерживались всех протоколов, и я докажу это в суде. Это было то, что произошло потом ".


"Потом?" Я подсказал.


"Куда делись данные. Компания хотела получить деньги. Им было все равно, куда это пойдет, лишь бы им платили ".


"Когда ты говоришь "Они", ты имеешь в виду GT23?"


"Да, конечно. Они стали публичными и нуждались в большем доходе для поддержки акций. Итак, они были широко открыты для бизнеса. Они понизили планку ".


"Приведи мне пример".


"Слишком много, чтобы перечислять. Мы отправляли ДНК по всему миру. Тысячи образцов. Компании нужны были деньги, и никому не было отказано, пока это была лаборатория, зарегистрированная в FDA или аналогичная в других странах ".


"Значит, они должны были быть законными. Это не было похоже на то, что кто-то подъезжает и говорит, мне нужна ДНК.Я не понимаю вашего беспокойства ".


"Прямо сейчас это Дикий Запад. Существует так много направлений генетических исследований. Это действительно в зачаточном состоянии. И мы - то есть компания - не контролируем, что происходит с биографией и как она используется, когда она выходит за дверь. Это проблема FDA, не наша - таково было отношение. И позвольте мне сказать вам, что FDA не совершало джека ".


"Хорошо, я понимаю, и я не говорю, что это хорошо, но разве не было безопасности в том, что все это было анонимно? Я имею в виду, этим исследователям предоставили ДНК, но не личности участников, верно? "


"Конечно, но дело не в этом. Ты думаешь в настоящем. Как насчет будущего? Эта наука очень молода. У нас даже не было полного генома в течение двадцати лет. Каждый день об этом узнают что-то новое. Останется ли то, что сейчас называется анонимным, таким же через двадцать лет? Через десять лет? Или имена пользователей и пароли не будут иметь значения? Что, если ваша ДНК - это ваш идентификатор, и вы уже отдали его?"


Хван поднял руку и указал пальцем на потолок.


"Даже военные", - сказал он. "Знаете ли вы, что в этом году Пентагон сказал всем военнослужащим не делать анализы ДНК из-за проблем безопасности, которые они создают?"


Я не видел этого отчета, но я понял точку зрения Хвана.


"Вы предупреждали GT23 об этом?" Я спросил.


"Конечно, был", - сказал Хван. "Каждый день. Я был единственным ".


"Я прочитал иск".


"Я не могу говорить об этом. Даже не для протокола. Мой адвокат -"


"Я не прошу тебя об этом. Но в иске говорится, что сотрудник, подавший на вас жалобу - Дэвид Шенли - подставил вас, чтобы получить вашу работу, и что это не было расследовано компанией ".


"Все это было ложью".


"Я знаю. Я понимаю это. Но мотив. Вы не думаете, что это могло быть сделано для того, чтобы заставить вас замолчать об этом - об отсутствии контроля или озабоченности по поводу того, куда направлялась ДНК? "


"Все, что я знаю, это то, что Шенли получил мою работу. Он лжет обо мне и получает мою гребаную работу ".


"Это могло бы быть его наградой за то, что он вывел тебя из компании. Они боялись, что ты станешь осведомителем ".


"Мой адвокат вызвал в суд документы компании. Электронные письма. Если это там, мы это найдем ".


"Давайте вернемся к тому, что вы говорили о ДНК, продаваемой компанией. Можете ли вы вспомнить какие-либо названия лабораторий или биотехнологий, которым были проданы образцы?"


"Их было слишком много, чтобы запомнить. Мы собираем биопакеты почти каждый божий день ".


"Кто был крупнейшим покупателем ДНК? Ты помнишь?"


"Не совсем. Почему бы тебе не сказать мне, что именно ты ищешь?"


Я долго смотрела на него. Я искал факты и информацию. Я должен был держать их при себе и не делиться ими, пока не придет время вставить их в историю. Но я чувствовал, что Хван знал больше, чем говорил, даже если он еще не осознавал этого. Я чувствовал, что мне нужно нарушить свое собственное правило и отдавать, чтобы получить.


"Хорошо, я скажу тебе, почему я на самом деле здесь".


"Пожалуйста".


"На прошлой неделе в Лос-Анджелесе была убита молодая женщина - у нее была сломана шея. Я изучал это и пришел к выводу о трех других женщинах в Калифорнии, Техасе и Флориде, которые были убиты точно таким же образом ".


"Я не понимаю. Какое это имеет отношение к -"


"Может быть, ничего. Возможно, это все совпадение. Но все четыре женщины были участницами GT23. Они не знали друг друга, но все они отправили свои ДНК. Четыре женщины, убитые таким же образом, четыре женщины, которые были участниками. Для меня это выходит за рамки совпадений, и именно поэтому я здесь ".


Хван ничего не сказал. Казалось, он обдумывал возможности того, что я ему говорил.


"Это еще не все", - сказал я. "Я еще не проделал большой работы над этим, но, возможно, есть еще одна общая черта".


"Который из них что?" - Спросил Хван.


"Своего рода аддиктивное поведение. Женщина из Лос-Анджелеса лечилась от алкоголизма и наркотиков. Она была своего рода тусовщицей - ходила по множеству клубов, знакомилась с мужчинами в барах ".


"Грязная четверка".


"Что?"


"Грязная четверка. Это то, что некоторые генетики называют геном DRD4."


"Почему?"


"Это было идентифицировано в связи с поведением, подверженным риску, и зависимостью, включая сексуальную зависимость".


"Это в женском геноме?"


"Как мужчина, так и женщина".


"Возьмем женщину, которая часто ходит в бары одна, чтобы подцепить мужчин для секса - вы хотите сказать, это потому, что у нее есть ген DRD4?"


"Возможно. Но наука находится в зачаточном состоянии, и каждый индивидуален. Я не думаю, что вы можете сказать наверняка ".


"Насколько вам известно, кто-нибудь из сотрудников GT23 изучает ген грязной четверки?"


"Это возможно, но я говорю, что это неправильно. Мы можем продавать ДНК для одной цели, но кто помешает им использовать ее для другой цели? Что мешает им снова продать его третьей стороне?"


"Я видел статью о компании. В нем перечислены некоторые места, куда направлялась ДНК. В нем упоминалось исследование зависимости и рискованного поведения в лаборатории в Ирвине."


"Да. Оранжевый Нано."


"Это лаборатория?"


"Это лаборатория. Крупные покупатели".


"Кто этим управляет?"


"Парень из биографии по имени Уильям Ортон".


"Это часть Калифорнийского университета в Ирвине?"


"Нет, финансируется из частных источников. Вероятно, крупная фармацевтическая компания. Видите ли, GT23 больше нравилось продавать частным лабораториям, чем университетам. Частные лаборатории платили больше, и не было публичных записей о транзакциях ".


"Ты имел дело с Ортоном?"


"Несколько раз по телефону. Это было все ".


"Почему ты говорила с ним по телефону?"


"Потому что он звонил мне и спрашивал о биопакете. Вы знаете, проверяю, отправлено ли оно, или, возможно, чтобы добавить к существующему заказу."


"Он заказывал больше одного раза?"


"Конечно. Много раз."


"Как будто каждую неделю? Или что?"


"Нет, примерно раз в месяц, а иногда и дольше".


"И каким был бы приказ? Сколько?"


"Биопакет содержит сто образцов".


"Зачем ему продолжать заказывать биопакеты?"


"В целях продолжения исследования. Они все так делают ".


"Ортон когда-нибудь рассказывал об исследованиях своей лаборатории?"


"Иногда".


"Что он сказал?"


"Не так уж много. Только то, что это была его область исследований. Зависимость во многих формах. Алкоголь, наркотики, секс. Он хотел изолировать эти гены и разработать методы лечения. Но именно так я узнал о грязной четверке. От него."


"Он использовал фразу "грязная четверка"?"


"Да".


"Кто-нибудь еще использовал это с тобой раньше?"


"Насколько я помню, нет".


"Вы когда-нибудь бывали в Orange Nano?"


"Нет, никогда. Мой единственный контакт был по телефону и электронной почте ".


Я кивнул. В тот момент я знал, что поеду в Ирвин, чтобы посетить Orange Nano.


12


Я решил, что наилучшим использованием моего времени было бы не попадать в давку машин, ожидающих возможности перевалить через гору в долину по одному из перекрытых автострад или горных дорог. В это время суток это может занять девяносто минут. Одна из причин, которая сделала Город Ангелов таким красивым, также создала одно из его величайших затруднений. Горы Санта-Моника проходят через центр города, оставляя долину Сан-Фернандо, где я жил и работал, на северной стороне, а остальную часть города, включая Голливуд и Вестсайд, на юге. Там были две автострады, которые прорезали большие перевалы, и несколько двухполосных извилистых дорог. Выбирайте сами, но в пять часов буднего дня вы никуда не собирались. Я поехал в Cofax Coffee и устроился с чашкой капучино и ноутбуком за столиком под витриной с "болванчиками" и прочей атрибутикой Dodger.


Сначала я отправил Майрону Левину электронное письмо, в котором кратко изложил свое интервью с Джейсоном Хваном и зацепки, которые я получил относительно Orange Nano. Затем я открыл файл и попытался вспомнить все, что рассказал мне Хван, написав подробное резюме интервью по памяти. Я допивал уже половину второго капучино, когда мне позвонил Майрон.


"Где ты?"


"На другой стороне холма. Я в кафе на Фэрфакс, пишу заметки и пережидаю пробки ".


"Сейчас шесть. Как ты думаешь, когда ты вернешься?"


"Я почти закончил со своими заметками, тогда я влезу в поток машин".


"Итак, к семи, ты думаешь?"


"Надеюсь, раньше".


"Хорошо, я буду ждать тебя. Я хочу поговорить об этой истории ".


"Ну, ты хочешь просто поговорить сейчас? Ты получил мое электронное письмо? У меня здесь только что было убийственное интервью ".


"Я получил электронное письмо, но давай обсудим это, когда ты приедешь".


"Ладно. Я собираюсь попробовать Николс-Каньон. Может быть, мне повезет ".


"Я увижу тебя, когда увижу".


После звонка я удивился, почему Майрон хотел поговорить с глазу на глаз. Я предполагал, что он, возможно, не был так убежден, как я, в том, что здесь что-то есть. Он не прокомментировал мое электронное письмо, и казалось, что мне нужно будет снова рассказать ему об этой истории.


Каньон Николс был очаровательным маршрутом. Движение беспрепятственно двигалось по склонам холмов над Голливудом до неизбежного узкого места на Малхолланд Драйв. Но как только я закончил, снова стало ясно, что мы плывем вниз, в долину. Я вошел в офис в 6: 40 и счел это достижением.


Майрон был в конференц-зале с Эмили Этуотер. Я положила свой рюкзак на стол и помахала ему через окно. Поскольку я вернулась раньше, чем ожидала, я подумала, что он, вероятно, был на пресс-конференции с ней.


Но он махнул мне, чтобы я заходил, и не сделал ни малейшего движения, чтобы отпустить Эмили, когда я вошел.


"Джек, " сказал он, - я хочу пригласить Эмили, чтобы она помогла с твоей историей".


Я долго смотрела на него, прежде чем ответить. Он поступил умно. Он держал Эмили в комнате, потому что так мне было бы труднее противостоять его плану. Тем не менее, я не мог просто принять вторжение без протеста.


"Как так вышло?" Я спросил. "Я имею в виду, я думаю, что у меня все под контролем".


"Этот оранжевый наноугол, о котором вы упомянули в своем электронном письме, выглядит многообещающе", - сказал Майрон. "Я не знаю, известно ли вам происхождение Эмили, но она получила высшее образование в Регистре округа Ориндж, прежде чем обратиться в FairWarning. У нее все еще есть там контакты, и я думаю, вам двоим было бы полезно стать партнерами ".


"Стать партнером? Но это моя история ".


"Конечно, это так, но иногда истории становятся масштабнее и требуют больше рук - более опытных рук. Как я уже сказал, она знает людей там, внизу. Вам также придется иметь дело с ситуацией с полицией ".


"Какая ситуация с полицией?"


"Насколько я знаю, ты все еще в их списке персон, представляющих интерес. Ты разговаривал с ними в последнее время? Они обработали вашу ДНК?"


"Я не разговаривал с ними сегодня. Но это не та ситуация. Как только они проведут анализ ДНК, я буду вычеркнут из списка. Я планировал завтра первым делом отправиться в Orange Nano."


"Звучит заманчиво, но это то, что я имею в виду. Я не хочу, чтобы ты отправлялся туда без подготовки. Вы навели какие-либо справки о лаборатории или ее сотрудниках?"


"Пока нет, но я сделаю это. Вот почему я вернулся в офис, чтобы провести кое-какое исследование ".


"Ну, поговори с Эмили. Она уже проделала кое-какую работу, и, возможно, вы двое сможете выработать план действий ".


Я ничего не говорил. Я просто опустил взгляд на стол. Я знал, что не собираюсь переубеждать его, и, возможно, также знал - неохотно, - что он был прав. Два репортера были лучше, чем один. Кроме того, привлечение половины персонала к этой истории заставило бы Майрона больше вкладываться в нее.


"Хорошо", - сказал Майрон. "Тогда я позволю вам двоим разобраться с этим. Держи меня в курсе ".


Майрон встал и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Прежде чем я смог заговорить, это сделала Эмили.


"Извини, Джек", - сказала она. "Я не напрашивался быть частью этого. Он втянул меня в это ".


"Не волнуйся", - сказал я. "Я не виню тебя. Я просто думал, что у меня все в руках, понимаешь?"


"Да. Но пока мы вас ждали, я провел предварительную проверку Уильяма Ортона, парня, который управляет Orange Nano."


"И?"


"Я думаю, что в этом что-то есть. Ортон покинул Калифорнийский университет в Ирвине, чтобы основать Orange Nano."


"И что?"


"Таким образом, вы не просто оставляете работу в Калифорнийском университете, где вы работаете, и получаете в свое распоряжение полную лабораторию и неограниченное количество докторантов в вашем распоряжении. Вы можете открыть стороннюю компанию или лабораторию, но университет - это ваш якорь. Вы сохраняете эту принадлежность, потому что это работает на вас. Легче получить гранты, профессиональную известность, все ".


"Значит, что-то случилось".


"Верно, кое-что случилось. И мы собираемся выяснить, что это такое ".


"Как?"


"Что ж, я собираюсь работать в UCI - у меня там все еще есть несколько источников - а ты делай, что сказал, ты работаешь в Orange Nano. Я не хочу наступать вам на пятки, но думаю, что здесь я могу помочь ".


"Хорошо".


"Тогда хорошо".


"Я думаю, вот как мы должны это сделать ..."


В течение следующего часа я поделился всем, что знал на данный момент о смерти четырех женщин и GT23. Эмили задавала много вопросов, и вместе мы составили план действий, в котором мы рассматривали историю с двух сторон. Я перешел от неохоты к радости, что она была на борту. Она не была такой опытной, как я, но она была впечатляющей, и я знал, что она, вероятно, раскрыла самые важные истории, которые FairWarning опубликовала за последние пару лет. Я ушел из офиса той ночью, полагая, что Майрон сделал хороший ход, сведя нас вместе.


Было восемь часов, когда я вернулся к своему джипу и поехал домой. Припарковавшись в гараже, я прошел к фасаду жилого дома, чтобы проверить свою почту. Прошла неделя с тех пор, как я установил флажок, и это было сделано в первую очередь для того, чтобы очистить его от всей нежелательной почты, которую я получал.


Администрация здания установила мусорное ведро рядом с почтовыми ящиками, чтобы нежелательная почта могла быть быстро доставлена по назначению. Я перебирал свою стопку, выбрасывая один кусочек за другим в корзину, когда услышал шаги позади себя, а затем голос, который я узнал.


"Мистер Макэвой. Именно тот, кого мы искали ".


Это были Мэттсон и Сакаи. Мэттсон снова начал неправильно произносить мое имя. В руках у него был сложенный документ, и он протянул его мне, приближаясь в тусклом свете дня.


"Что это?" Я спросил.


"Это ордер", - сказал Мэттсон. "Все подписано, запечатано и доставлено городской прокуратурой. Вы арестованы ".


"Что? Арестовать за что?"


"Это было бы разделом 148 Уголовного кодекса Калифорнии. Препятствование сотруднику полиции при исполнении им своих обязанностей. Этим офицером буду я и сотрудники по расследованию убийства Кристины Портреро. Мы говорили тебе отвалить, Макэвой, но нет - ты продолжал преследовать наших свидетелей и врать изо всех сил ".


"О чем ты говоришь? Я не препятствовал ни тебе, ни кому-либо еще. Я репортер, работаю над статьей и ...


"Нет, ты лицо, представляющее интерес, и я сказал тебе отвалить. Ты этого не сделал, так что теперь тебе пиздец. Положите руки на эту стену ".


"Это безумие. Вы собираетесь создать серьезное затруднение для своего отдела, вы знаете это? Вы когда-нибудь слышали о такой вещи, как свобода прессы?"


"Расскажите это судье. Теперь повернитесь и поднимите руки вот сюда. Я собираюсь обыскать вас на предмет оружия ".


"Господи, Мэттсон, в этом нет никакого смысла. Это потому, что у тебя нет ни хрена на Portrero и ты хочешь отвлечься?"


Мэттсон ничего не сказал. Я сделал то, что мне сказали, и отошел к стене, не желая добавлять сопротивление аресту к фиктивному обвинению в препятствовании. Мэттсон быстро обыскал меня и вывернул мои карманы, отдав мой телефон, бумажник и ключи Сакаи. Я повернул голову достаточно, чтобы посмотреть на Сакаи, и он не был похож на человека, который был полностью согласен с этим ходом.


"Детектив Сакаи, вы пытались отговорить его от этого?" Я спросил. "Это ошибка, и ты пойдешь ко дну вместе с ним, когда дерьмо попадет в вентилятор".


"Было бы лучше, если бы ты помалкивал", - сказал Сакаи.


"Я не собираюсь молчать", - бросила я ему в ответ. "Весь мир услышит об этом. Это чушь собачья ".


Одну за другой Мэттсон оторвал мои руки от стены и сковал запястья наручниками за спиной. Он подвел меня к их машине, которая была припаркована у обочины.


Когда меня собирались посадить на заднее сиденье, я увидел, как соседка из нашего дома подошла к тротуару со своей собакой на поводке и молча смотрела на мое унижение, в то время как ее собака тявкала на меня. Я отвернулся, затем Мэттсон положил руку мне на макушку и толкнул меня на заднее сиденье.


Хэммонд


13


Хэммонд был в лаборатории на своем рабочем месте, размазывал нитроцеллюлозу по подносу с гелем, который он только что достал из плиты. Он почувствовал, как часы завибрировали на внутренней стороне запястья. Он знал, что это был один из его флагов. Он получил предупреждение.


Но процесс не мог быть прерван. Он продолжил свою работу, затем промокнул лоток для геля бумажными полотенцами, следя за равномерным распределением геля по всему лотку. Когда он закончил промокать, он знал, что может сделать перерыв в работе. Он посмотрел на часы и прочитал сообщение.


Эй, Хаммер, хочешь пива?


Это был сопроводительный текст, исходящий от сотового ретранслятора, закодированного как Max. Конечно, Макса не существовало, но любой, кто случайно увидел бы сообщение, появившееся на его часах, даже носимых на внутренней стороне запястья, не вызвал бы подозрений, хотя сообщение пришло в 3: 14 утра и все бары были закрыты.


Хэммонд подошел к своему лабораторному столу и достал ноутбук из рюкзака. Он проверил другие станции в лаборатории и увидел, что за ним никто не наблюдает. В любом случае, на кладбище работали только три других техника, и все они были разделены пустыми станциями. Это было бюджетное мероприятие. Время ожидания комплектов по изнасилованиям и некоторым нераскрытым убийствам все еще составляло месяцы, тогда как должно было составлять недели, если не дни, но бюджетники города сократили третью смену лаборатории. Хэммонд ожидал, что скоро у него снова будут рабочие дни.


Он открыл ноутбук и использовал большой палец для аутентификации. Он зашел в программу наблюдения и вызвал оповещение. Он увидел, что один из детективов, за которыми он следил, только что произвел арест и отправил кого-то в тюрьму. Его подача отчета об аресте вызвала тревогу. Партнер Хаммонда, Роджер Фогель, взломал внутреннюю сеть полиции Лос-Анджелеса и настроил всю систему оповещения. У него были превосходные навыки.


Хэммонд проверил других техников, а затем снова посмотрел на свой экран. Он вызвал отчет, составленный детективом Дэвидом Мэттсоном. Он арестовал человека по имени Джек Макэвой и поместил его в тюрьму в отделе полиции Лос-Анджелеса Ван Найс. Хэммонд прочитал подробности ареста, затем полез в рюкзак за телефоном, который носил во внутреннем кармане на молнии. Телефон для экстренной связи.


Он включил телефон и подождал, пока он загрузится. Тем временем он закрыл отчет об аресте и перешел на страницу общего доступа к городской тюремной системе. Он вписал имя Джек Макэвой и вскоре смотрел на фотографию этого человека. Он выглядел сердитым и вызывающим, когда смотрел в камеру. На его верхней левой щеке был шрам. Это выглядело так, как будто его можно было легко стереть с помощью пластической хирургии. Но Макэвой сохранил его. Хэммонд подумал, что это может быть своего рода знаком почета для репортера.


Телефон был готов. Хаммонд набрал единственный номер, сохраненный в его памяти. Фогель ответил сонным голосом.


"Лучше бы это было вкусно".


"Я думаю, у нас проблема".


"Что?"


"Мэттсон арестовал кое-кого сегодня вечером".


"Это не проблема. Это хорошо ".


"Нет, не за убийство. Это был журналист. Он был арестован за препятствование расследованию ".


"Ты разбудил меня для этого?"


"Это значит, что он может быть в курсе этого".


"Как это могло быть? Полиция даже не-"


"Называйте это предчувствием - как угодно".


Хэммонд снова посмотрел на фотографию. Злой и решительный. Макэвой что-то знал.


"Я думаю, мы должны следить за ним", - сказал он.


"Ладно, как скажешь", - сказал Фогель. "Напиши подробности, и я посмотрю, что там есть. Когда это произошло?"


"Они арестовали его прошлой ночью. Я был отмечен в программном обеспечении, которое вы установили ".


"Рад, что это сработало. Вы знаете, это могло бы быть хорошо для нас ".


"Как?"


"Я пока не знаю. Есть пара способов. Позволь мне поработать над этим. Ты хочешь встретиться утром? При дневном свете?"


"Не могу".


"Ты гребаный вампир. Поспи позже".


"Нет, первым делом мне в суд. Свидетельствую сегодня ".


"По какому делу? Может быть, я приду посмотреть ".


"Нераскрытое дело. Парень убил девушку тридцать лет назад. Он сохранил нож, подумал, что смыть его будет нормально ".


"Тупица. Где?"


"Высоко в горах. Сбросил ее с оверлука на Малхолланд."


"Я имею в виду, где зал суда?"


"О".


Хэммонд понял, что сам себя не знает.


"Держись".


Он порылся в рюкзаке и вытащил уведомление о явке.


"Уголовные суды в центре города. Департамент 108, судья Райли. Я должен быть там в девять, чтобы начать первым ".


"Что ж, может быть, увидимся там. Тем временем, я занимаюсь этим репортером. Он работает в Times?"


"В отчете об аресте не сказано. В нем говорилось "журналист-оккупант", а в резюме говорилось, что он препятствовал расследованию, преследуя свидетелей, не раскрывая, что он был знакомым жертвы ".


"Черт возьми, Хаммер, ты пропустил ключевую часть. Он знал жертву?"


"Вот что здесь написано. По поводу отчета ".


"Хорошо, я займусь этим. Возможно, мы увидимся в суде".


"Хорошо".


Фогель отключился. Хэммонд выключил свой телефон и бросил его обратно в рюкзак. Он стоял там, размышляя о разных вещах.


"Молоток?"


Он резко обернулся. Там стояла Кассандра Нэш. Его начальник. Она вышла из своего кабинета так, что он не заметил.


"Э-э, да, что случилось?"


"Где ты с этой партией? Похоже, что ты просто стоишь там ".


"Нет. Я имею в виду, я просто воспользовался секундочкой. Я промокаю и просто даю ему минуту, затем я начну гибридизацию ".


"Хорошо, так ты сделаешь это до конца смены?"


"Конечно. Абсолютно."


"И утром у тебя суд, верно?"


"Да, на это тоже все настроены".


"Хорошо. Тогда я оставляю тебя с этим ".


"Ты слышал что-нибудь о следующем развертывании?"


"Насколько я знаю, мы все еще работаем в третью смену. Я дам вам знать, что я знаю, когда я это узнаю ".


Хэммонд кивнул и наблюдал, как она пошла проверить других техников, выполняя свои обязанности руководителя. Он ненавидел Кассандру Нэш. Не потому, что она была его боссом. Это было потому, что она была отчужденной и фальшивой. Она потратила свои деньги на дизайнерские сумки и обувь. Она рассказала о модных ресторанах, в которые она и ее муж-придурок ходили на дегустации шеф-поваров. В своем сознании Хэммонд приравнял ее имя к Кэшу, потому что считал, что она была полностью мотивирована деньгами и имуществом, как и все женщины. Пошли они к черту, подумал он, наблюдая, как Нэш разговаривает с одним из других техников.


Он вернулся к приготовлению геля.


14


В 9 часов утра Хэммонд сидел на мраморной скамье в коридоре девятого этажа здания уголовного суда. Ему сказали подождать там, пока не придет время давать показания. На скамейке рядом с ним лежали его заметки и схемы, касающиеся дела, и чашка черного кофе из закусочной возле ниши лифта. Кофе был ужасен. Не дизайнерские вещи, к которым он привык. Ему это было нужно, потому что он тянулся после полных восьми часов работы в кладбищенскую смену, но ему было трудно переваривать терпкий напиток, и он боялся, что у него начнутся проблемы с желудком, которые могут преследовать его на свидетельской трибуне. Он перестал это пить.


В 9:20 детектив Клебер, наконец, вышел на полпути из зала суда и помахал Хэммонду рукой. Клебер был ведущим детективом по делу.


"Извините, им пришлось обсудить ходатайство перед привлечением присяжных", - объяснил он. "Но теперь мы готовы".


"Я тоже", - сказал Хэммонд.


Он давал показания много раз прежде, и теперь это стало рутиной. Все, кроме его удовлетворения от осознания того, что он был Молотом. Его показания всегда решали дело, и со свидетельской трибуны у него был лучший ракурс на "момент" - секунду, когда показания Хаммонда убедили даже подсудимого, и надежда погасла в его глазах.


Он встал перед свидетельской трибуной, поднял руку и дал клятву говорить правду. Он назвал по буквам свои имя и фамилию - Маршалл Хаммонд - а затем вышел и занял место свидетеля, которое находилось между судьей Винсентом Райли и присяжными. Он посмотрел на присяжных и улыбнулся, готовый к первому вопросу.


Обвинителя звали Гейнс Уолш. Он вел многие нераскрытые дела полиции Лос-Анджелеса, и поэтому Хэммонд много раз давал показания при непосредственном допросе у него. Он практически знал вопросы до того, как они были заданы, но действовал так, как будто каждый из них был новым для рассмотрения. Хэммонд был мужчиной хрупкого телосложения - в детстве никогда не занимался спортом - с профессорской козлиной бородкой, рыжеватые бакенбарды которой контрастировали с его темно-каштановыми волосами. Его кожа была белой, как бумага, после почти года работы в ночную смену. Поддразнивание Фогеля во время телефонного разговора было в точку. Он выглядел как вампир, застигнутый дневным светом.


"Мистер Хэммонд, не могли бы вы рассказать присяжным, чем вы зарабатываете на жизнь?" - Спросил Уолш.


"Я специалист по ДНК", - сказал Хэммонд. "Я работаю в лаборатории биоэкспертизы полицейского управления Лос-Анджелеса, расположенной в Калифорнийском государственном университете в Лос-Анджелесе".


"Как долго вы занимаете эту должность?"


"Двадцать один месяц в полиции Лос-Анджелеса. До этого я восемь лет проработал в лаборатории биоэкспертизы Департамента шерифа округа Ориндж."


"Не могли бы вы рассказать дамам и джентльменам присяжных, в чем заключаются ваши обязанности в лаборатории полиции Лос-Анджелеса?"


"В мои обязанности входит обработка судебных дел, требующих анализа ДНК, составление отчетов на основе выводов этого анализа, а затем дача показаний об этих выводах в суде".


"Не могли бы вы рассказать нам немного о вашем базовом образовании в области ДНК и генетики?"


"Да, у меня есть степень бакалавра искусств в области биохимии в Университете Южной Калифорнии и степень магистра наук о жизни по специальности генетика в Калифорнийском университете в Ирвине".


Уолш фальшиво улыбнулся, как он делал в этот момент на каждом судебном процессе.


"Науки о жизни", - сказал он. "Это то, что мы, пожилые люди, привыкли называть простой старой биологией?"


Хаммонд фальшиво улыбнулся в ответ, как он делал на каждом судебном процессе.


"Да, это так", - сказал он.


"Можете ли вы описать, что такое ДНК и что она делает в терминах непрофессионала?" - Спросил Уолш.


"Я могу попробовать", - сказал Хэммонд. "ДНК - это сокращение от дезоксирибонуклеиновой кислоты.Это молекула, состоящая из двух нитей, которые закручиваются друг вокруг друга, образуя двойную спираль, несущую генетический код живого существа. Под кодом я на самом деле подразумеваю инструкции по развитию этого организма. У людей ДНК содержит всю нашу наследственную информацию и, следовательно, определяет все о нас, от цвета наших глаз до функции нашего мозга. Девяносто девять процентов ДНК у всех людей идентичны. Этот последний процент и бесчисленные комбинации внутри него - это то, что делает каждого из нас совершенно уникальным ".


Хаммонд дал ответ, как школьный учитель биологии. Он говорил медленно и излагал информацию с оттенком благоговения. Затем Уолш перешел к делу и быстро ознакомил его с основами его назначения по этому делу. Эта часть была настолько обычной, что Хэммонд смог перейти на автопилот и несколько раз взглянуть на обвиняемого. Это был первый раз, когда он увидел его лично. Роберта Эрла Дайкса, пятидесятидевятилетнего водопроводчика, долгое время подозревали в убийстве своей бывшей невесты Вильмы Фурнетт в 1990 году, когда он зарезал ее, а затем сбросил ее тело со склона холма неподалеку от Малхолланд Драйв. Теперь он, наконец, предстал перед правосудием.


Он сидел за столом защиты в плохо сидящем костюме, который дал ему его адвокат. Перед ним лежал желтый блокнот на случай, если он придумает гениальный вопрос, чтобы передать его адвокату рядом с ним. Но Хэммонд видел, что в нем ничего не было. Ни от него, ни от его адвоката не последовало бы вопроса, который мог бы возместить ущерб, нанесенный Хаммондом. Он был Молотом, и это должно было вот-вот обрушиться.


"Это тот нож, который вы проверяли на кровь и ДНК?" - Спросил Уолш.


Он держал прозрачный пакет для улик, в котором находился открытый складной нож.


"Да, это так", - сказал Хэммонд.


"Можете ли вы рассказать нам, как это пришло к вам?"


"Да, это было запечатано в качестве доказательства по делу с момента первоначального расследования 1990 года. Детектив Клебер вновь открыл дело и передал его мне ".


"Почему ты?"


"Я должен был сказать, что он принес это в отдел ДНК, и это было назначено мне по очереди".


"Что ты с этим сделал?"


"Я открыл упаковку и осмотрел нож визуально на наличие крови, а затем под увеличением. Нож казался чистым, но я заметил, что в рукоятке был подпружиненный механизм, поэтому я попросил эксперта по ножам из подразделения toolmark приехать в лабораторию, чтобы разобрать оружие ".


"Кто это был?"


"Джеральд Латтис".


"И он открыл нож для тебя?"


"Он разобрал его, а затем я исследовал пружинный механизм под лабораторной лупой. Я увидел то, что, как мне показалось, было небольшим количеством засохшей крови на витке пружины. Затем я начал процедуру извлечения ДНК ".


Уолш познакомил Хэммонда с наукой. Это была скучная техническая часть, где опасность заключалась в том, что мысли присяжных могли отвлечься. Уолш хотел, чтобы они живо заинтересовались результатами анализа ДНК, и задавал быстрые, короткие вопросы, которые требовали быстрых ответов.


Происхождение ножа уже было бы засвидетельствовано Клебером. Нож был конфискован у Дайкса, когда его первоначально допрашивали в ходе расследования. Первые детективы исследовали его на наличие крови в лаборатории, используя архаичные методы и материалы, и им сказали, что он чистый. Когда Клебер решил возобновить дело по настоянию сестры жертвы, он еще раз взглянул на нож и отнес его в лабораторию ДНК.


Наконец, Уолш дошел до того момента, когда Хаммонд представил свои выводы о том, что ДНК, выделенная из ничтожного количества крови на пружине механизма выкидного ножа, совпадает с ДНК жертвы, Вильмы Фурнетт.


"Профиль ДНК, полученный из материала на ноже, действительно совпадает с профилем крови жертвы, полученной во время вскрытия", - сказал Хаммонд.


"Насколько близко совпадение?" - Спросил Уолш.


"Это уникальное совпадение. Идеальное совпадение ".


"Можете ли вы сказать присяжным, есть ли статистика, связанная с этим идеальным совпадением?"


"Да, мы генерируем статистику, основанную на населении Земли, чтобы придать вес этому совпадению. В данном случае жертвой был афроамериканец. В базе данных афроамериканцев частота этого профиля ДНК составляет один на тринадцать квадриллионов неродственных индивидуумов ".


"Когда вы говорите один на тринадцать квадриллионов, о скольких нулях мы говорим?"


"Это будет тринадцать с пятнадцатью нулями позади".


"Есть ли способ непрофессионала объяснить значение этой частоты?"


"Да. Текущее население планеты Земля составляет примерно семь миллиардов. Это число значительно меньше тринадцати квадриллионов. Это говорит нам о том, что больше ни у кого на Земле или за последние сто лет на Земле не было такой ДНК, у кого могла бы быть такая. В данном случае только жертва. Только Вильма Фурнетт ".


Хэммонд украдкой взглянул на Дайкса. Убийца сидел неподвижно, опустив глаза и сосредоточившись на пустой желтой странице перед ним. Это был подходящий момент. Молоток опустился, и Дайкс понял, что все кончено.


Хэммонд был доволен той ролью, которую он сыграл в юридическом спектакле. Он был главным свидетелем. Но ему также было больно видеть, как другой человек падает за то, что Хэммонд не считал большим преступлением. Он не сомневался, что Дайкс сделал то, что должен был сделать, и его бывшая невеста получила по заслугам.


Ему все еще предстояло присутствовать на перекрестном допросе, но он так же хорошо, как и адвокат защиты, знал, что он пуленепробиваемый. Наука не лгала. Наука была молотком.


Он выглянул в ряды галереи и увидел плачущую женщину. Именно сестра убедила Клебера возобновить дело спустя почти три десятилетия. Хэммонд теперь был ее героем. Ее супермен. С S на груди за науку он сразил злодея. Жаль, что ее слезы не тронули его. Он не испытывал сочувствия ни к ней, ни к ее затаенной боли. Хэммонд считал, что женщины заслужили всю ту боль, которую им причинили.


Затем, в двух рядах позади плачущей женщины, Хэммонд увидел Фогеля. Он проскользнул в суд незамеченным. Теперь Хэммонду напомнили о еще большем злодее, который был на свободе. Сорокопут. И что все, над чем работали Хаммонд и Фогель, оказалось под угрозой.


15


Фогель ждал в коридоре после того, как Хаммонд закончил отвечать на вялый перекрестный допрос адвоката защиты и, наконец, был уволен в качестве свидетеля. Фогель был того же возраста, но не того поведения. Хэммонд был ученым в белой шляпе, а Вогель был хакером в черной шляпе. Фогель был парнем, у которого в шкафу были только синие джинсы и футболки. И это не изменилось с тех пор, как они были соседями по комнате в колледже.


"Так держать, Хаммер!" Сказал Фогель. "Этот парень падает!"


"Не так громко", - предостерег Хэммонд. "Что ты здесь делаешь?"


"Я хотел посмотреть, как ты там надерешь задницу".


"Чушь собачья".


"Ладно, пойдем со мной".


"Где?"


"Мы даже не собираемся покидать здание".


Хэммонд последовал за Вогелем по коридору к нише лифта. Фогель нажал кнопку "Вниз" и повернулся к Хэммонду.


"Он здесь", - сказал Фогель.


"Кто здесь?" - Спросил Хэммонд.


"Парень. Репортер."


"Макэвой? Что вы имеете в виду, говоря, что он здесь?"


"Ему предъявлено обвинение. Надеюсь, мы не пропустили это ".


Они спустились на лифте на третий этаж и вошли в большой и многолюдный суд для предъявления обвинений, где председательствовал судья Адам Кроуэр. Они заняли места на одной из переполненных скамеек галереи. Хэммонд никогда не видел эту часть системы, в которой он играл определенную роль. Несколько адвокатов стояли и сидели в ожидании, когда будут названы имена их клиентов. Там был загон из дерева и стекла, куда подсудимых приводили по восемь человек за раз, чтобы они совещались через узкие окна со своими адвокатами или с судьей, когда их дело было вызвано. Это выглядело как организованный хаос, место, в котором вы не хотели бы находиться, если бы у вас не было выбора или вам не платили за то, чтобы быть там.


"Что мы делаем?" Прошептал Хэммонд.


"Мы собираемся посмотреть, привлекли ли Макэвоя к ответственности", - прошептал в ответ Фогель.


"Как мы узнаем?"


"Просто понаблюдайте за людьми, которых они выводят. Может быть, мы его увидим ".


"Хорошо, но какой в этом смысл? Я не понимаю, почему мы ищем этого парня ".


"Потому что он может нам понадобиться".


"Как?"


"Как вы знаете, детектив Мэттсон разместил свои отчеты по этому делу в онлайн-архиве департамента. Я взглянул. Вы правы, репортер знал Портреро, жертву. Детективы допросили его, и он добровольно сдал свою ДНК, чтобы доказать, что он не тот парень ".


"И что?" - Спросил Хэммонд.


"Итак, эта ДНК находится где-то в вашей лаборатории. И ты знаешь, что делать ".


"О чем ты говоришь?"


Хэммонд понял, что сказал это слишком громко. Люди на скамейках перед ними обернулись, чтобы посмотреть назад. То, что предлагал Фогель, превосходило все, о чем они даже думали раньше.


"Прежде всего", - прошептал он. "Если это не назначено мне, я не смогу к нему приблизиться - другие процедуры, чем в округе Ориндж. Во-вторых, мы оба знаем, что он не Шрайк. Я бы никогда не подставил невиновного человека ".


"Да ладно, разве это не похоже на то, что вы делали в округе Ориндж?" - прошептал в ответ Фогель.


"Что? Это было совершенно по-другому. Я уберег кое-кого от тюрьмы за то, что даже не должно быть преступлением. Я не посылал его туда. И мы здесь говорим об убийстве ".


"В глазах закона это было преступление".


"Вы когда-нибудь слышали поговорку о том, что лучше, если сотня виновных сбежит, чем один невинный пострадает?" Бенджамин, мать его, Франклин".


"Неважно. Все, что я говорю, это то, что мы могли бы использовать этого парня, чтобы выиграть время. Время найти Шрайка ".


"И что потом делать? Скажи, Неважно, я приготовил ДНК? Это может сработать для вас, но не для меня. Нам нужно закрыть все это. Все. Сейчас."


"Пока нет. Нам нужно, чтобы оно было открыто, чтобы найти парня ".


Страх, который рос в груди Хэммонда, теперь был в полном расцвете. Он знал, что его ненависть и жадность привели его к этому. Это был кошмар, из которого он не видел выхода.


"Эй", - прошептал Фогель. "Я думаю, что это он".


Фогель незаметно указал подбородком на загон в передней части зала суда. Помощники шерифа привели в зал суда новую очередь арестованных. Хэммонду показалось, что третий мужчина похож на фотографию, которую он видел прошлой ночью. Он был похож на репортера, Джека Макэвоя. Он выглядел усталым и измученным после ночи, проведенной в тюрьме.


Джек


16


Зал суда был переполненным входом в систему уголовного правосудия, местом, где те, кто попал в пасть юридической машины, впервые предстали перед судьей для зачитывания выдвинутых против них обвинений. Тогда была бы назначена дата их первоначального суда, первый шаг на их долгом и извилистом пути через трясину, который оставил бы их, по крайней мере, согнутыми и окровавленными, если не осужденными и заключенными в тюрьму.


Я увидел, как Билл Маршан поднялся со своего места в ряду, пробежал вдоль передней части зала суда и начал пробираться ко мне. Это была ночь без сна, и каждый мускул в моем теле, казалось, болел от часов, которые я провел, сжатый в кулак и напуганный, в общем резервуаре для хранения. Я раньше сидел в тюрьме и знал, что опасность может исходить откуда угодно. Это было место, где мужчины чувствовали себя преданными своей жизнью и миром, и это делало их отчаянными и опасными, готовыми напасть на любого и все, что казалось уязвимым.


Когда Маршан добрался до щели, через которую мы могли бы поговорить, я начал с пяти самых важных для меня слов в мире.


"Вытащи меня отсюда".


Адвокат кивнул.


"Таков план", - сказал он. "Я уже поговорил с прокурором и объяснил ей, какое осиное гнездо разворошили ее детективы, и она не собирается говорить "за" в этом деле. Мы вытащим тебя отсюда максимум через пару часов ".


"Окружной прокурор просто собирается снять обвинение?" Я спросил.


"На самом деле, это городской прокурор, потому что это обвинение в мелком правонарушении. Но им нечем это подкрепить. Вы выполняли свою работу с полной защитой Первой поправки. Майрон здесь и готов начать войну. Я сказал прокурору, что вы предъявляете обвинение этому репортеру, а вон тот человек проведет пресс-конференцию перед зданием суда в течение часа. И это будет не та пресса, которую хочет ее офис ".


"Где Майрон сейчас?"


Я обвел взглядом переполненные ряды галереи. Я не видел Майрона, но мое внимание привлекло движение, и мне показалось, что я увидел, как кто-то пригнулся за другим человеком, как будто наклоняясь, чтобы что-то поднять. Когда мужчина снова поднялся, он посмотрел на меня, а затем переместился за спину человека, сидящего перед ним. Он был лысеющим и носил очки. Это был не Майрон.


"Он где-то рядом", - сказал Маршан.


В этот момент я услышал свое имя, когда судья Кроуэр назвал мое дело. Маршан повернулся к судье и представился адвокатом защиты. За переполненным столом обвинения встала женщина и представилась заместителем городского прокурора Джослин Роуз.


"Ваша честь, на данный момент мы снимаем обвинение с подсудимого", - сказала она.


"Вы уверены?" - Спросил Кроуэр.


"Да, ваша честь".


"Очень хорошо. Дело прекращено. Мистер Макэвой, вы можете идти ".


Только я не был. Я не был свободен до тех пор, пока после двухчасового ожидания меня не отвезли на автобусе обратно в окружную тюрьму, где мне вернули мою собственность и оформили меня. Утро прошло, я пропустил завтрак и обед в тюрьме, и у меня не было транспорта домой.


Но когда я вышел из тюрьмы, я обнаружил, что Майрон Левин ждет меня.


"Извини, Майрон. Как долго ты ждал?"


"Все в порядке. У меня был мой телефон. Ты в порядке?"


"Я сейчас".


"Ты голоден? Или ты хочешь пойти домой?"


"И то, и другое. Но я умираю с голоду ".


"Пойдем поедим".


"Спасибо, что пришел за мной, Майрон".


Чтобы быстрее добраться до еды, мы отправились в Чайнатаун и заказали сэндвичи po'boy в Little Jewel. Мы заняли столик и стали ждать, пока их приготовят.


"Итак, что ты собираешься делать?" Я спросил.


"О чем?" - Спросил Майрон.


"Полиция Лос-Анджелеса грубо нарушает Первую поправку. Мэттсону это дерьмо с рук не сойдет. Вам в любом случае следует провести пресс-конференцию. Бьюсь об заклад, что Times будет во всем этом разбираться. Я говорю о New York Times".


"Это не так просто".


"Это очень просто. Я был в сюжете, Мэттсону это не понравилось. Итак, он ложно арестовывает меня. Это не только первая поправка, но и четвертая. У них не было вероятной причины задерживать меня. Я делал свою работу ".


"Я все это знаю, но обвинения были сняты, и вы вернулись к истории. Никакого вреда, никакого фола ".


"Что? Я провел ночь в тюрьме, где меня всю ночь загоняли в угол с открытыми глазами ".


"Но ничего не произошло. С тобой все в порядке ".


"Нет, я не в порядке, Майрон. Ты попробуй это как-нибудь ".


"Послушайте, я сожалею о том, что произошло, но я думаю, мы должны смириться с этим, не раздувать ситуацию дальше и вернуться к истории. Говоря об этом, я получил сообщение от Эмили. Она говорит, что получила кое-что хорошее от Калифорнийского университета в Ирвине ".


Я долго смотрела через стол на Майрона, пытаясь понять его.


"Не уводи разговор в сторону", - сказал я. "Что это на самом деле? Доноры?"


"Нет, Джек, я говорил тебе раньше, доноры не имеют к этому никакого отношения", - сказал Майрон. "Я скорее позволил бы донорам диктовать, что мы делаем и что покрываем, чем позволил бы крупной табачной или автомобильной промышленности диктовать нам ".


"Тогда почему мы сидим сложа руки по этому поводу? Этого парня Мэттсона нужно поворошить по углям ".


"Хорошо, если вы хотите знать правду, я думаю, что если мы поднимем шумиху по этому поводу, это может обернуться против нас".


"Почему это должно было произойти?"


"Из-за тебя. И я. Вы являетесь лицом, представляющим интерес в этом деле, пока мы не убедимся в обратном. И я редактор, который не оторвал вас от этого, когда должен был. Если мы начнем войну, все это выйдет наружу, и это не будет выглядеть так здорово, Джек ".


Я откинулась назад и покачала головой в бессильном протесте. Я знал, что он был прав. Возможно, Мэттсон знал, что может сделать то, что он сделал, потому что мы были скомпрометированы.


"Черт", - сказал я.


Имя Майрона было названо, потому что он заплатил за обед. Он встал и взял наши бутерброды. Когда он вернулся, я был слишком голоден, чтобы продолжать говорить об этой проблеме. Мне нужно было поесть. Я проглотил половину своей порции, прежде чем сказать еще хоть слово. К тому времени, без малейшего намека на голод в моем гневе, мое желание вступить в конституционную битву с полицией Лос-Анджелеса угасло.


"Просто я чувствую, что это то, к чему мы пришли", - сказал я. "Фейковые новости, враг народа, президент отменяет подписку на Washington Post и New York Times.ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса не задумывается о том, чтобы просто бросить репортера в тюрьму. В какой момент мы должны занять определенную позицию?"


"Ну, сейчас было бы не время", - сказал Майрон. "Если мы собираемся занять такую позицию, то мы должны сделать это, когда будем чисты на сто процентов, чтобы не было ответных действий со стороны полиции или политиков, которым нравится видеть, как журналистов бросают в тюрьму".


Я покачал головой и прекратил спор. Я не мог победить, и правда была в том, что я хотел вернуться к истории больше, чем я хотел сразиться с полицией Лос-Анджелеса.


"Ладно, к черту это", - сказал я. "Что, по словам Эмили, у нее есть?"


"Она этого не делала", - сказал Майрон. "Она просто сказала, что купила хорошие вещи и направляется в офис. Я полагаю, что после того, как мы закончим здесь, мы встретимся с ней ".


"Не могли бы вы сначала подбросить меня до моей квартиры? Моя машина там, и я хочу принять душ, прежде чем сделаю что-нибудь еще ".


"Ты понял".


Мой телефон, бумажник и ключи были конфискованы в процессе бронирования. Когда они были возвращены после моего отъезда, я в спешке распихал их по карманам, потому что хотел убраться из этого места как можно скорее. Стало ясно, что мне следовало внимательнее присмотреться к цепочке для ключей, когда Майрон высадил меня перед моим домом на Вудман. Ключ от главных ворот был на кольце, так же как ключ от джипа, шкафчика в гараже и велосипедного замка. Но ключ от моей квартиры пропал.


Я попал в квартиру только после того, как я разбудил управляющего недвижимостью, проживающего здесь, после того, как он вздремнул после обеда, и позаимствовал у руководства копию ключа. Войдя, я нашел копию ордера на обыск на кухонном столе. Пока я был в тюремной камере прошлой ночью, Мэттсон и Сакаи обыскивали мою квартиру. Скорее всего, они использовали мое сфабрикованное дело о препятствовании как часть вероятной причины для обыска. Я понял, что, вероятно, это было их целью с самого начала. Они знали, что дело будет закрыто, но они использовали это с судьей, чтобы проникнуть в мой дом.


Мой гнев быстро вернулся, и я снова воспринял их действия как прямое посягательство на мои права. Я достал свой телефон и позвонил в отдел ограблений и убийств полиции Лос-Анджелеса и попросил позвать Мэттсона. Меня перевели.


"Детектив Мэттсон, чем я могу вам помочь?"


"Мэттсон, тебе лучше надеяться, что я не решу это раньше тебя, потому что я выставлю тебя куском дерьма, которым ты и являешься".


"Макэвой? Я слышал, они отпустили тебя. Почему ты так злишься?"


"Потому что я знаю, что ты сделал. Вы пригласили меня, чтобы обыскать мою квартиру, потому что вы так глубоко увязли в этом деле, что хотели посмотреть, что у меня есть."


Взглянув на квитанцию об ордере на обыск, я увидел, что в них не указано ни одного изъятого предмета.


"Я хочу вернуть свой ключ", - сказал я. "И все, что ты взял отсюда".


"Мы ничего не брали", - сказал Мэттсон. "И твой ключ у меня прямо здесь. Вы можете прийти в любое время и забрать его ".


Я внезапно замер. Я не был уверен, где мой ноутбук. Взял ли его Мэттсон? Я быстро вспомнил вчерашний вечер и понял, что оставил свой рюкзак в джипе, когда решил подойти к обочине, чтобы проверить свой почтовый ящик. Там меня перехватили Мэттсон и Сакаи.


Я схватил квитанцию об ордере на обыск и быстро проверил, был ли санкционирован обыск в моем доме и транспортном средстве. Мой ноутбук был защищен отпечатками пальцев и паролем, но я предположил, что Мэттсону будет легко пойти в кибер-подразделение и попросить кого-нибудь взломать его.


Если бы Мэттсон залез в мой ноутбук, у него было бы все, что было у меня, и он знал бы все, что я знал о расследовании.


Ордер на обыск был только в квартире. В течение следующих тридцати секунд я бы выяснил, был ли второй ордер, ожидающий в моей машине.


"Макэвой, ты там?"


Я не потрудился ответить. Я отключил звонок и направился к двери. Я спустился по бетонным ступенькам в гараж и быстро подошел к своему джипу.


Мой рюкзак был на пассажирском сиденье, куда я, помнится, положил его накануне. Я вернулся в свою квартиру с рюкзаком и вывалил его содержимое на кухонный стол. Ноутбук был там, и оказалось, что Мэттсон не добрался до него или примечаний к делу. Остальное содержимое рюкзака, казалось, тоже было нетронутым.


Облегчение от того, что полиция не рылась в моей работе и моих электронных письмах, пришло вместе с волной истощения, без сомнения, из-за моей бессонной ночи в тюрьме. Я решил растянуться на диване и вздремнуть полчасика, прежде чем отправиться в офис на встречу с Майроном и Эмили. Я установил таймер и заснул через несколько минут, моя последняя мысль наяву о мужчинах, с которыми меня доставили на автобусе в здание суда тем утром, все они, скорее всего, вернулись в свои камеры, в место, где просто закрыв глаза, ты становишься уязвимым.


17


Я был дезориентирован, когда проснулся. Я был выведен из глубокого сна звуком опадающей листвы снаружи. Я проверил свой телефон на время, но он был разряжен, проведя ночь в тюремной камере, а не на зарядном устройстве. Я, без сомнения, проспал отведенные мне тридцать минут. Я не носил часы, так как обычно показывал время на своем телефоне. Я встал и, спотыкаясь, прошел на кухню, где увидел, что в духовке уже 4:17. Я был без сознания более двух часов.


Мне пришлось подключить свой телефон к сети и подождать, пока он зарядится настолько, чтобы экран включился. Затем я отправил Майрону и Эмили групповое сообщение и объяснил свою задержку. Я спросил, не слишком ли поздно для встречи, и ответ был незамедлительным: Приходи в офис.


Двадцать пять минут спустя мы встретились.


Сообщение, которое Эмили отправила Майрону ранее, было правильным. Она получила хороший материал об Уильяме Ортоне в Калифорнийском университете в Ирвине. Мы встретились в конференц-зале FairWarning, и она выложила то, что обнаружила.


"Прежде всего, ничего из этого не записано", - сказала она. "Если мы хотим использовать это, нам нужно найти независимую проверку, которая, я думаю, будет существовать в полицейском управлении Анахайма, если мы сможем найти там источник ".


"Насколько хорош ваш источник в школе?" - Спросил Майрон.


"Теперь она помощник декана", - сказала Эмили. "Но четыре года назад, когда все это произошло, она была помощником координатора подразделения Title IX. Ты знаешь, что такое раздел IX, Джек?"


"Да", - сказал я. "Это протокол о сексуальном насилии и домогательствах для всех школ, которые получают федеральные деньги".


"Правильно", - сказала Эмили. "Итак, мой источник сообщил мне неофициально и на глубокой подоплеке, что Уильяма Ортона подозревали в серийном насилии над своими учениками, но они так и не получили на него товар. Жертвы были запуганы, свидетели отказались. У них никогда не было серьезного дела против него, пока не появилась Неизвестная Доу ".


"Неизвестная Доу?" Я спросил.


"Она была студенткой, изучавшей биологию, которая посещала занятия у Ортона и утверждала, что он изнасиловал ее после случайной встречи в баре в Анахайме. Она пришла в себя голой в номере мотеля, и последнее, что она помнила, была выпивка с ним ".


"Что за подонок", - сказал Майрон.


"Ты имеешь в виду, какой преступник", - сказала Эмили.


"И это тоже", - сказал Майрон. "Что случилось? Неизвестная Доу передумала?"


"Нет, вовсе нет", - сказала Эмили. "Она была надежной. И умный. Она позвонила в полицию той ночью, и они получили набор для изнасилования и взяли кровь. Ортон использовала презерватив во время нападения, но они испачкали слюной ее соски. Они строили серьезное дело против этого парня. Токсикологический анализ Джейн показал флунитразепам, более известный как Рогипнол, препарат для изнасилования на свидании. У них был надежный свидетель в лице жертвы, и они были готовы взяться за дело. Они просто ждали результатов анализа ДНК ".


"Что случилось?" Я спросил.


"Типирование ДНК было сделано в лаборатории шерифа округа Ориндж", - сказала Эмили. "Слюна, возвращенная, не соответствовала Орто".


"Ты шутишь", - сказал Майрон.


"Я бы хотела", - сказала Эмили. "Это загубило дело. Это ставит под сомнение ее историю, потому что на допросе она сказала, что не была с другим мужчиной в течение шести дней. Следователь из офиса окружного прокурора там, внизу, затем раскопал ряд предыдущих сексуальных партнеров, с которыми Джейн Доу была связана. Все это привело к смерти окружного прокурора. Они не прикоснулись бы к нему без прямой связи с ДНК ".


Я подумал о том, что Джейсон Хванг сказал о гене DRD4. Окружной прокурор округа Ориндж уволил Джейн Доу как неразборчивую в связях и, следовательно, недостаточно правдоподобную, чтобы поддержать дело в суде.


"Ты сказал, что это была случайная встреча", - сказал я. "Было ли что-нибудь еще по этому поводу? Как они узнали, что это была случайная встреча?"


"Я не об этом спрашивала", - сказала Эмили. "Они просто сказали, что это было случайно, вы знаете. Они столкнулись друг с другом в баре ".


"Слюна соответствовала кому-нибудь еще?" Я спросил.


"Неизвестный донор", - сказала Эмили. "В то время ходили слухи, что Ортон, будучи исследователем ДНК, каким-то образом изменил свою собственную ДНК, чтобы предотвратить совпадение".


"Звучит как научная фантастика", - сказал Майрон.


"Так и есть", - сказала Эмили. "Согласно моему источнику, они провели тест в лаборатории шерифа во второй раз, и результат снова оказался отрицательным".


"А как насчет вмешательства?" - Спросил Майрон.


"Это было предложено, но Департамент шерифа поддержал лабораторию", - сказала Эмили. "Я думаю, что любое указание на то, что существовала проблема с целостностью доказательств, поставило бы под угрозу каждое обвинение, которое опиралось на эту лабораторию для анализа доказательств, и они не собирались идти по этому пути ".


"И Ортон ушел", - сказал я.


"До некоторой степени", - сказала Эмили. "Уголовного дела не было, но было достаточно дыма из-за непоколебимой истории Джейн Доу, даже перед лицом ДНК, чтобы школа преследовала Ортона в соответствии с политикой поведения сотрудников. Их мандат не был преступным. Им нужно было защитить других учеников в школе. Итак, они тихо договорились о его уходе. Он сохранил свою пенсию, и на все это был наброшен покров молчания ".


"А что случилось с Неизвестной Доу?" Я спросил.


"Этого я не знаю", - сказала Эмили. "Я спросил свой источник, с кем она имела дело в полиции Анахайма, и она смогла вспомнить только, что у детектива, который занимался этим, было идеальное имя для детектива: Диг."


"Первый или последний?" Я спросил.


"Она сказала первой", - сказала Эмили. "Она описала его как латиноамериканца, поэтому я предполагаю, что первое имя - Дигоберто или его разновидность. Это не должно быть слишком сложно выяснить ".


Я кивнул.


"Итак", - сказал Майрон. "Ортону показывают на дверь в Калифорнийском университете в Ирвине, и он просто открывает магазин в частной лаборатории по соседству. Он легко отделался ".


"Он сделал", - сказала Эмили. "Но, как сказал мне мой источник, их главной заботой было вытащить его из школы".


"Что насчет того слуха об изменении его ДНК?" Я спросил. "Это вообще возможно?"


"Я провела небольшое исследование, пока ждала твоего появления", - сказала Эмили. "Технологии редактирования генов развиваются с каждым днем, но они еще не достигли той точки - и, конечно, не четыре года назад, когда это произошло, - когда вы можете изменить весь свой код. То, что произошло с делом Джейн Доу, остается загадкой. Согласно моему источнику, у Джейн Доу был адвокат, готовый подать в суд на Ортона и школу. Его офис провел собственное тестирование образца и получил тот же результат. Иск так и не был подан ".


Мы все трое на мгновение замолчали, прежде чем Майрон заговорил.


"Итак, что дальше?" - спросил он.


Это была моя история, и я хотел защитить ее, но я должен был признать, что Эмили Этуотер продвинула ее далеко вперед.


"Ну, одна вещь, которую мы должны помнить, это то, что Уильям Ортон - темная фигура, но то, чего добивается Джек, его не касается - пока", - сказала Эмили. "Это требует дальнейшего освещения, но давайте посмотрим, где мы находимся. Четверо жертв, о которых мы знаем, были участниками GT23. Возможно, но пока не доказано, что их ДНК могли быть проданы в лабораторию Ортона для его исследовательских целей. Теперь добавьте, что Ортон, похоже, сексуальный хищник, и все это становится еще интереснее. Но у нас нет ничего конкретного, что связывало бы одно с другим ".


"Именно так", - сказал Майрон. "Мне интересно, как далеко мы зайдем в этом без более прочной связи".


Майрон посмотрел на меня, что я восприняла как хороший знак. Это все еще была моя история, и он хотел услышать ее от меня.


"Я думаю, это часть выброса сети", - сказал я. "Мы должны посмотреть, что произойдет. Я думаю, что нужно попытаться проникнуть внутрь Orange Nano и поговорить с Ортоном. Возможно, вы почувствуете его при непосредственном контакте. Хотя я не уверен, как это сделать. Я не думаю, что мы должны звонить и говорить, что расследуем убийства четырех женщин. Нам нужен другой способ проникнуть внутрь ".


"Я думала об этом", - сказала Эмили. "Опять же, в ожидании Джека сегодня я искал все, что мог найти об Ортоне, и я нашел одно упоминание о нем в годовом отчете корпорации "Рексфорд". Он член правления ".


"Чем занимается Рексфорд?" Я спросил.


"В первую очередь, это средства для волос для мужчин", - сказала Эмили. "С акцентом на алопецию - выпадение волос. Это отрасль, которая растет среди представителей обоих полов, и в течение пяти лет, как ожидается, будет приносить доход в четыре миллиарда долларов ".


"Ортон пытается это вылечить", - сказал я.


"Я тоже так думаю", - сказала Эмили. "Если он сможет открыть или создать генетическую терапию, которая излечивает это или даже замедляет, тогда просто подумайте, чего это будет стоить. Он в совете директоров Rexford, потому что компания финансирует его исследования, и это может стать нашим выходом ".


"Мы говорим, что расследуем проблему выпадения волос?" Я спросил.


"Мы следим за деньгами", - сказала Эмили. "Ежегодно тратятся миллиарды, но лекарства нет - не сейчас. Мы подходим с точки зрения потребителя: сколько из этих методов лечения бесполезны и где мы находимся с генетическим лечением? Мы играем на самолюбии Ортона, скажем, что мы слышали, что если кто-то и совершит прорыв, то это ты ".


Это был хороший план, только омраченный моим желанием, чтобы я подумал об этом первым. Я ничего не сказал, и Майрон посмотрел на меня.


"Что ты думаешь, Джек?" он спросил.


"Ну, это исследование алопеции для меня в новинку", - сказал я. "Джейсон Хван сказал мне, что Ортон изучал зависимость и рискованное поведение. Облысение не связано ни с тем, ни с другим - насколько я знаю ".


"Вот как работают эти исследователи", - сказала Эмили. "Они получают билет на крупную фармацевтическую компанию для проведения исследований в одной области, и это финансирует их другие исследования, то, что действительно их интересует. Рексфорд платит за исследования, которые они хотят, но финансирует исследования, которые хочет Ортон ".


Я кивнул.


"Тогда я думаю, что это хорошая идея", - сказал я. "Это наш путь внутрь. Может быть, сначала мы пройдем Рексфорд. Попросите их корпоративных пиарщиков организовать это, чтобы Орто было труднее сказать "нет ", особенно если у него там что-то не так ".


"Это хорошая идея", - сказала Эмили. "Я-"


"Я позвоню первым делом утром", - сказал я. "Попробуй его настроить".


"Скажите им, что на собеседовании вас будет двое", - сказал Майрон.


"Что ты имеешь в виду?" Я спросил.


"Я хочу, чтобы вы оба спустились туда", - сказал Майрон.


"Думаю, я смогу с этим справиться", - сказал я.


"Я уверен, что ты сможешь", - сказал Майрон. "Но по соображениям безопасности я хочу, чтобы вы оба ушли. Эмили, возьми "Кэнон", и ты сможешь делать фотографии ".


"Я не фотограф", - запротестовала Эмили.


"Просто возьми камеру", - сказал Майрон.


"А как насчет полиции Анахайма?" Спросила Эмили. "Вы хотите, чтобы мы объединили это тоже?"


"Я собирался спуститься туда завтра", - сказал я. "Я найду детектива Дига".


Эмили ничего не сказала. Я ожидал протеста, когда она заявила бы, что это была ее зацепка, но она таковой не выступила.


"Ладно, отлично, ты иди, Джек", - сказал Майрон. "Но послушай, я не хочу, чтобы это было соревнованием. Работайте вместе. Я посвящаю этому половину нашего персонала. Мы не можем терять время. Выясните, есть ли там что-то, а если нет, выходите и переходите к следующей истории ".


"Поняла", - сказала Эмили.


"Хорошо", - сказал я.


После этого собрание закончилось, и мы вернулись на свои рабочие места. Первое, что я сделал, это позвонил в полицейское управление Анахайма и попытался связаться с Dig. Это оказалось легко. Я запросил детективное бюро и спросил женщину, которая ответила: "Могу я поговорить с Дигом?"


"Прошу прощения, детектив Руиз ушел на весь день. Могу ли я принять сообщение?"


"Нет, все в порядке. Он будет работать завтра?"


"Так и есть, но он выписан из суда на весь день. Вы хотите оставить сообщение?"


"Нет, я думаю, я увижу его в здании суда. Это дело об изнасиловании?"


Это было обоснованное предположение, основанное на том, что Руиз работал над делом Джейн Доу / Ортон.


"Да, Исайя Гэмбл. Кто, я могу сказать ему, звонил?"


"Все в порядке. Я увижу его там завтра. Благодарю вас ".


После отключения я зашел на веб-сайт окружной прокуратуры округа Ориндж и ввел имя Исайи Гэмбла в окно поиска. Это привело меня к выдержке по делу - похищение и насильственное изнасилование - и залу суда, для которого оно было отведено в здании суда в Санта-Ане. Я был бы рад уйти утром.


Я записывал информацию в блокнот, когда меня прервало сообщение от Рейчел Уоллинг.


Не хочешь чего-нибудь выпить сегодня вечером?


Это произошло как гром среди ясного неба. Я захожу к ней без предупреждения впервые более чем за год, а на следующий день она хочет выпить. Я не стал долго ждать ответа.


Конечно. Где? Во сколько?


Я ждал, но немедленного ответа не последовало. Я начал собирать вещи на день, запихивая в рюкзак все, что мне может понадобиться в округе Ориндж на следующий день. Я уже собирался встать и уйти, когда получил ответное сообщение от Рейчел.


Я в Долине. Я мог бы встретиться сейчас или позже. Как насчет того места, где ты встретил Кристину? Я хочу это увидеть.


Я уставился на экран своего телефона. Я знал, что она имела в виду Мистраля. Это показалось немного странным, но, возможно, на встрече будет нечто большее, чем выпивка. Возможно, Рейчел изменила свое мнение о моем предложении ей. Я отправил ответное сообщение с именем и адресом и сказал ей, что я в пути.


По пути к выходу я прошел мимо кабинета Эмили Этуотер. Она оторвала взгляд от своего экрана.


"Я обнаружил Диг", - сказал я. "Его фамилия Руиз. Завтра он будет в суде по другому делу ".


"Это идеально", - сказала Эмили. "Вы должны быть в состоянии добраться до него там".


"Да, именно так я и думал. И еще, я хотел извиниться, если кажется, что я веду себя как придурок ".


"Нет, это не так. Это была твоя история. Я понимаю."


Я кивнул.


"Спасибо за понимание", - сказал я. "Так что, если ты хочешь спуститься со мной, чтобы найти Руиза, это было бы прекрасно. Это была твоя зацепка ".


"Нет, вообще-то, я не против остаться здесь", - сказала она. "Я подумал, что пока вы будете этим заниматься, я посмотрю, что смогу выяснить через федералов. Я начну с FDA."


"Они ничего с этим не делают", - сказал я. "Они все еще находятся на стадии "обдумывания" правоприменительной практики".


"Да, но нам нужно записать это и спросить, почему это так и когда это изменится. Правительство отстает, и это большая часть истории ".


"Правильно".


"Итак, я сделаю это, а ты отправляйся в округ Ориндж".


"Я попытаюсь договориться с Orton через Rexford PR. Я дам тебе знать ".


Она улыбнулась. Каким-то образом это заставило меня думать, что я все еще веду себя как придурок.


"Значит, у нас все в порядке?" Я спросил.


"Конечно", - сказала она. "Давайте посмотрим, как обстоят дела завтра".


Я кивнул, и она заговорила, когда я повернулся, чтобы уйти.


"Я бы никогда не стал извиняться за то, что защищал свою историю, Джек".


Я оглянулся на нее.


"Ты что-то увидел и пошел за этим", - сказала она. "У тебя есть полное право оставить это себе".


"Хорошо", - сказал я.


"Увидимся завтра", - сказала она.


18


Когда я пришел, Рейчел уже была в баре "Мистраль", ее бокал с мартини был наполовину полон. Она не видела, как я вошел, и поэтому я отступил назад и смотрел на нее несколько мгновений. Она опустила глаза на стойку бара, читая документ. Она потянулась к ножке бокала для мартини, не глядя, а затем сделала маленький глоток. Мое общение с ней длилось почти двадцать пять лет и было горячим и холодным, интенсивным и отстраненным, интимным и строго профессиональным, и в конечном счете душераздирающим. С самого начала она оставила дыру в моем сердце , которая никогда полностью не заживет. Я мог бы прожить годы, не видя ее, но я никогда не смог бы перестать думать о ней. Думал о том, где она была, что она делала, с кем она была.


В тот момент, когда я решил навестить ее за день до этого, я знал, что покупаю себе еще один раунд надежды и боли. Но некоторым людям так суждено, им суждено проигрывать одну и ту же музыку снова и снова, как поцарапанную пластинку.


Момент был испорчен, когда барменша увидела меня, стоящего у двери, и выкрикнула свою версию моего имени.


"Жак, что ты делаешь?" она сказала. "Входите, входите".


Элль, фамилии которой я не знал, говорила с французским акцентом. Она знала меня как постоянного посетителя, хотя и добавила к моему имени французский оттенок. Тем не менее, это было достаточно близко, что заставило Рейчел поднять глаза и увидеть меня. И мой момент мечтательности и надежды закончился.


Я подошел к бару и сел рядом с Рейчел.


"Эй, ты давно здесь?" Я спросил.


"Нет, прямо перед тобой", - сказала Рейчел.


Элль подошла к стойке, чтобы принять мой заказ.


"Как обычно, Жак?" она спросила.


"Конечно", - сказал я.


Элль вернулась к бару, где стояла бутылка Ketel One, и начала готовить мой напиток.


"Я использую-тебя-ну, Жак?"Насмешливо прошептала Рейчел. "Ты знаешь, что этот акцент фальшивый, верно?"


"Она актриса", - сказал я. "Это место французское".


"Только в Лос-Анджелесе".


"Или, может быть, Париж. Итак, что привело тебя через холм в Долину?"


"Пытаюсь подцепить нового клиента, а сегодня у нас было шоу собак и пони".


"Поиск в фоновом режиме?"


"Наше мясо с картошкой".


"Итак, вы идете туда, показываете удостоверения бывшего сотрудника ФБР и говорите им, что вы можете сделать, и они посвящают вас в свои дела?"


"Это немного упрощенно, но, да, именно так это работает".


Элл принесла мой мартини и поставила его на салфетку для коктейлей.


"Вуаля", сказала она.


"Мерси", сказал я.


Элль отодвинулась назад по барной стойке, достаточно умная, чтобы дать нам пространство.


"И это твоя фишка?" Сказала Рейчел. "Бармен с фальшивым французским акцентом?"


"Я живу всего в паре кварталов отсюда", - сказал я. "Я могу пойти домой пешком, если попаду в беду".


"Или тебе повезет. Нужно доставить их домой, пока они не передумали, верно?"


"Это удар ниже пояса, и я жалею, что вообще сказал тебе это вчера. Это единственный раз, который когда-либо случался со мной здесь ".


"Я уверен".


"Это правда, но это начинает звучать так, будто ты ревнуешь".


"Это будет тот самый день".


На этом мы прервали разговор на несколько мгновений, и у меня возникло ощущение, что мы оба пересматриваем воспоминания о нашей пестрой истории. Всегда казалось, что это я все испортил. Однажды во время расследования по делу Поэт, когда моя собственная неуверенность заставила меня усомниться в ней, что привело к задержке в отношениях, и в последний раз, когда я поставил свою работу выше наших отношений и поставил ее в невыносимое положение.


Теперь нам оставалось встретиться в баре и обменяться застенчивыми замечаниями. То, что могло бы быть, убивало меня.


"Я должна сказать, что я ревную к одной вещи", - сказала Рейчел.


"Что я теперь живу в Долине?" Я сказал.


Я все еще не мог отделаться от этого застенчивого замечания. Иисус.


"Нет, что ты расследуешь дело", - сказала она. "Реальный случай".


"О чем ты говоришь?" Я спросил. "У тебя есть свой собственный бизнес".


"Который на девяносто процентов сидит за компьютером и выполняет фоновый поиск. Я не работал по-настоящему... Я не использую свои навыки, Джек. И если вы ими не воспользуетесь, вы их потеряете. Твой вчерашний приход просто напомнил мне о том, чего я больше не делаю ".


"Мне жаль. Я знаю, что это все из-за меня. Твой значок, все. Я все испортил ради статьи. Я был так слеп, и мне так жаль ".


"Джек, я пришел не потому, что мне нужны твои извинения. Прошлое есть прошлое ".


"Тогда что, Рейчел?"


"Я не знаю. Я просто..."


Она не закончила. Но я знал, что это не будет быстрой выпивкой и прощанием. Я показал Элле два пальца на другом конце стойки: еще два.


"Ты сделал что-нибудь с тем, о чем мы говорили вчера?" Спросила Рейчел.


"Я сделал", - сказал я. "Я получил несколько действительно хороших материалов и продолжил бы сегодня, но в итоге я остался на всю ночь в тюрьме".


"Что? Почему?"


"Потому что парень из полиции Лос-Анджелеса, ведущий это дело, напуган. Испугался, что я опережаю его в этом, поэтому он схватил меня прошлой ночью по сфабрикованному делу об обструкции, и я провел всю ночь в метро, а затем полдня в суде и катался на тюремных автобусах туда-обратно ".


Я допил свой мартини как раз в тот момент, когда Elle принесла новый.


"Я в восторге", - сказала она.


"Мерси", сказал я.


"Спасибо", сказала Рейчел.


Элль ушла.


"Эй, мы забыли", - сказал я.


Я поднял свой новый бокал.


"К теории с одним выстрелом?" Я спросил.


Возможно, это зашло слишком далеко, но Рейчел не остановилась. Она подняла свой бокал и кивнула. Это была отсылка к тому, что она сказала мне много лет назад: она верила, что у каждого в мире есть кто-то, кто может пронзить их сердце, как пуля. Не всем посчастливилось встретиться с этим человеком, и не все смогли бы удержать этого человека, если бы они встретились.


У меня никогда не было никаких сомнений. Рейчел была единственной. Ее имя было на пуле, которая пронзила меня.


Мы чокнулись бокалами. Но затем Рейчел ушла, прежде чем можно было сказать что-либо еще на эту тему.


"Вам были предъявлены обвинения?" она спросила.


"Заместитель городского прокурора прекратила дело, как только увидела его", - сказал я. "Это просто новая форма преследования в эпоху, когда некоторые считают журналистов ниже, чем отбросы общества. Эти копы думают, что им все сойдет с рук ".


"Ты действительно думаешь, что ты перед ними в этом деле?"


"Я знаю. Ты передумал насчет -"


"Что ты получил?"


Следующие двадцать минут я потратил на то, чтобы рассказать ей о Джейсоне Хванге, Уильяме Ортоне и о том, как моя партнерша по сюжету, Эмили Этуотер, добилась дальнейших успехов благодаря источнику в Калифорнийском университете в Ирвине. Рейчел задала несколько вопросов и тут и там дала несколько советов. Было ясно, что она чувствовала, что я нахожусь на чем-то правильном в ее ten ring. Когда-то она вместе с ФБР охотилась на серийных убийц; теперь она занималась поиском информации о кандидатах на работу. Мы выпили еще по бокалу мартини, и когда разговор закончился, нужно было принять решение.


"Ты просто оставляешь свою машину здесь?" Спросила Рейчел.


"Камердинеры меня здесь знают", - сказал я. "Если я пойду домой пешком, потому что перебрал, они вернут мне ключи. Затем я просто поднимаюсь утром и забираю свою машину ".


"Ну, мне тоже не следует садиться за руль".


"Ты можешь пойти со мной ко мне домой. Мы можем вернуться за вашей машиной, когда вы будете готовы ехать ".


Так оно и было. Недоделанное приглашение. Она одарила его полуулыбкой в ответ.


"А что, если это произойдет не раньше утра?" она спросила.


"Три мартини... Я думаю, что это займет по крайней мере столько же времени", - сказал я.


Я оплатил счет платиновой картой American Express. Рейчел видела это.


"Ты все еще получаешь гонорары, Джек?"


"Некоторые. С каждым годом все меньше, но книги все еще в печати ".


"Я слышал, что каждый раз, когда они ловят новый сериал, у него где-то в вещах есть экземпляр "Поэта". Это также популярная книга в каждой тюрьме, в которой я когда-либо был ".


"Приятно знать. Может быть, мне следовало прошлой ночью подписать книгу в метро ".


Она громко рассмеялась, и я понял, что она перестаралась с мартини. Обычно она слишком хорошо контролировала себя, чтобы вот так громко смеяться.


"Пойдем, пока мы оба не вырубились", - сказал я.


Мы соскользнули со своих стульев и направились к двери.


Алкоголь продолжал развязывать ей язык, пока мы шли два квартала.


"Я просто хочу, чтобы вы знали, что горничная у меня дома была в отпуске около года", - сказала я.


Она снова рассмеялась.


"Я не ожидала ничего меньшего", - сказала она. "Я помню некоторые из ваших мест. Тяжело для холостяка ".


"Да, ну, я думаю, некоторые вещи никогда не меняются", - сказал я.


"Я хочу войти", - сказала она.


Я сделал несколько неуверенных шагов, не отвечая. Мне было интересно, говорила ли она о наших отношениях или о моей истории. Она ясно дала это понять без моих просьб.


"Я зарабатываю кучу денег, но я ... ничего не делаю", - сказала она. "Я привык... У меня был навык, Джек. Теперь..."


"Вот почему я пришел к тебе вчера", - сказал я. "Я думал, ты будешь-"


"Знаешь, что я сделал сегодня? Я представил компанию, которая производит пластиковую мебель. Они хотят убедиться, что не нанимают нелегалов, поэтому они приходят ко мне и угадайте, что? Я возьму их деньги, если они захотят отдать их мне ".


"Ну, в этом и заключается суть бизнеса. Ты знал, что когда-"


"Джек, я хочу кое-что сделать. Я хочу помочь. Я могу помочь тебе с твоей историей ".


"Э-э ... да, я подумал, может быть, вы захотите составить профиль этого парня - кто бы это ни делал. А также жертвы. Нам нужно-"


"Нет, я хочу большего. Я хочу присутствовать при этом. Как с Пугалом ".


Я кивнул. Мы работали над этим рука об руку.


"Ну, это немного другое. Ты тогда был агентом, а у меня уже есть партнер по ...


"Но я действительно могу помочь тебе в этом. У меня все еще есть связи в федеральном правительстве. Я могу кое-что достать. Узнай то, чего ты не можешь ".


"Какие вещи?"


"Я пока не знаю. Я должен был бы посмотреть, но я все еще знаю людей во всех агентствах, потому что я работал с ними ".


Я кивнул. Мы добрались до моего здания. Я не мог сказать, сколько из того, что она говорила, было вызвано алкоголем, но она, казалось, говорила от чистого сердца. Я возился с ключами, чтобы открыть ворота.


"Давайте войдем и сядем", - сказал я. "Мы еще поговорим об этом".


"Я не хочу больше разговаривать сегодня вечером, Джек", - сказала она.


19


Я никогда не был в здании суда в Санта-Ане и никогда не ездил из долины Сан-Фернандо в округ Ориндж будним утром. Я ушел в семь, чтобы убедиться, что доберусь туда до девяти. Это было после того, как я дважды прошелся по улице до Мистраля, чтобы забрать свой джип, а затем BMW Рейчел. Я припарковал ее машину перед зданием, на том же месте, где Мэттсон и Сакаи арестовали меня. Затем я вернул ее ключ на столик рядом с кроватью, где она спала. Я написал записку с просьбой позвонить мне, когда она проснется, и оставил ее с двумя таблетками Advils на прикроватном столике.


Рейчел, возможно, расстроится, проснувшись в пустой квартире, но я хотел встретиться с детективом Дигоберто Руисом до начала суда.


Продуманные планы. После пробок на автострадах 101 и 5 я въехал в гараж у здания уголовного суда в Санта-Ане в 9:20. Разбирательство по делу Исайи Гэмбла уже шло полным ходом. Я проскользнул в задний ряд галереи и наблюдал. Мне повезло. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы понять, что детектив Руиз был человеком на свидетельской трибуне, дающим показания.


Галерея зала суда была пуста, за исключением меня и женщины в первом ряду со стороны обвинения. Случай, по-видимому, не привлек внимания местного населения или средств массовой информации. Обвинителем была женщина, которая стояла за кафедрой между столами обвинения и защиты. Присяжные заседали слева от нее: двенадцать присяжных и два заместителя, все еще настороже и внимательны в первый час дня.


Обвиняемый, Исайя Гэмбл, сидел за столом рядом с другой женщиной. Я знал, что это было частью плана действий сексуального хищника - идти на суд с женщиной-адвокатом. Это заставляет присяжных спросить: если бы этот мужчина действительно сделал то, о чем они говорят, стала бы женщина представлять его интересы?


Руис выглядел близким к завершению карьеры. У него была седая бахрома волос, обрамляющая лысый купол, и постоянно грустные глаза. Он слишком много видел на своей работе. Он пересказывал только один эпизод из многих.


"Я встретился с жертвой в больнице", - сказал он. "Ее лечили от полученных травм и собирали доказательства".


"И смогла ли она предоставить вам другие доказательства или информацию?" спросил прокурор.


"Да, она запомнила номерной знак, который был с ней в багажнике машины".


"Этого не было на машине?"


"Нет, это было удалено".


"Почему это было удалено?"


"Вероятно, чтобы помочь подозреваемому избежать опознания в случае, если кто-то видел похищение".


Адвокат защиты возразил против ответа детектива, заявив, что это предположение. Судья постановил, что у Руиза было более чем достаточно опыта в делах об изнасиловании, чтобы сформировать мнение, которое он высказал, и оставил ответ в силе. Это также придало смелости прокурору продолжить рассмотрение вопроса.


"Вы видели это раньше в делах?" она спросила. "Снятие номерного знака".


"Да", - сказал Руиз.


"Как опытный детектив, на что это указывает для вас?"


"Преднамеренность. Что у него был план и он отправился на охоту."


"Охотишься?"


"Ищу жертву. Для добычи."


"Итак, возвращаясь к тому, что жертва была в багажнике, не было ли в багажнике слишком темно, чтобы разглядеть номер?"


"Было темно, но каждый раз, когда похититель нажимал на тормоза, задние фонари освещали часть багажника, и она могла видеть. Она запомнила номер таким образом ".


"И что вы сделали с этой информацией?"


"Я проверил номер на компьютере и получил имя зарегистрированного владельца".


"На кого это было зарегистрировано?"


"Исайя Гэмбл".


"Обвиняемый".


"Да".


"Что вы сделали дальше, детектив Руиз?"


"Я вытащил фотографию Гэмбла из его водительских прав, положил ее в упаковку из шести банок и показал жертве".


"Пожалуйста, расскажите присяжным, что такое упаковка из шести банок пива".


"Это опознание по фотографиям. Я собрал шесть фотографий, включая снимок Исайи Гэмбла и пяти других мужчин той же расы и аналогичного возраста, телосложения, волос и цвета лица. Затем я показал это жертве и спросил, был ли кто-нибудь из мужчин на фотографиях тем мужчиной, который похитил и изнасиловал ее ".


"И она опознала кого-нибудь из мужчин на фотографии?"


"Без колебаний она идентифицировала фотографию Исайи Гэмбла как фотографию мужчины, который похитил, изнасиловал и избил ее".


"Вы заставили ее подписать свое имя под фотографией мужчины, которого она опознала?"


"Да, я это сделал".


"И вы взяли эту упаковку с собой сегодня в суд?"


"Я сделал".


Прокурор предпринял шаги по представлению упаковки из шести банок в качестве государственного экспоната, и судья принял это.


Двадцать минут спустя Руиз завершил свои прямые показания, и судья объявил утренний перерыв перед началом перекрестного допроса защиты. Он сказал присяжным и всем сторонам собраться через пятнадцать минут.


Я пристально наблюдал за Руизом, чтобы увидеть, покинет ли он зал суда в туалет или на кофе-брейк, но сначала он остался сидеть на свидетельской трибуне и вел светскую беседу с секретарем суда. Но затем клерк ответила на телефонный звонок и отвлекла свое внимание от детектива. Еще через минуту Руиз встал и сказал прокурору, что идет в туалет и скоро вернется.


Я смотрел, как Руиз выходит за дверь, а затем последовал за ним. Я дал ему одну минуту на опережение в туалете, прежде чем войти. Он был у раковины, мыл руки. Я подошел к раковине двумя этажами ниже и начал делать то же самое. Мы увидели друг друга в зеркале над раковиной между нами, и оба кивнули.


"Должно быть, это приятное чувство", - сказал я.


"Что это?" - Спросил Руиз.


"Сажать сексуальных хищников за решетку на долгое время".


Руиз странно посмотрел на меня.


"Я был в зале суда", - сказал я. "Я видел, как вы давали показания".


"О", - сказал Руиз. "Вы ведь не в жюри присяжных, не так ли? Я не могу иметь никакого контакта с -"


"Нет, я не такой. Вообще-то, я репортер. Из Лос-Анджелеса".


"Для этого дела?"


"Нет, не этот. Еще одно дело, которым ты занимался. Меня зовут Джек Макэвой ".


Я выбросил бумажное полотенце, которым вытирал руки, в мусорное ведро и протянул руку. Руиз воспринял это неуверенно. Я не знал, было ли это из-за того, что я сказал, или из-за общей неловкости, которая возникает, когда протягиваешь руку в туалете.


"В каком другом случае?" - Спросил Руиз.


"Я думаю, это тот, кто сбежал", - сказал я. "Уильям Ортон".


Я наблюдал за реакцией на его лице, и мне показалось, что я уловил вспышку гнева, прежде чем его лицо окаменело.


"Откуда вы знаете об этом деле?" - спросил он.


"Источники", - сказал я. "Я знаю, что он делал в UCI. Вы не посадили его в тюрьму, но, по крайней мере, вы убрали его от тамошних студентов ".


"Послушайте, я не могу говорить с вами об этом деле. Мне нужно немедленно вернуться в суд ".


"Не можешь или не будешь?"


Руиз открыл дверь и оглянулся на меня.


"Ты делаешь статью об Ортоне?" он спросил.


"Да", - сказал я. "Независимо от того, говорите вы со мной или нет. Я бы предпочел, чтобы это было после того, как мы поговорим и вы сможете объяснить, почему ему так и не предъявили обвинения ".


"Как ты думаешь, что ты знаешь о нем или об этом деле?"


"Я знаю, что он все еще может быть хищником. Этого достаточно?"


"Я должен вернуться в суд. Если ты все еще будешь здесь после того, как я закончу, тогда, может быть, мы сможем поговорить ".


"Я буду-"


Он ушел, и дверь медленно закрылась.


После того, как я вернулся в зал суда, я наблюдал, как адвокат защиты проводила перекрестный допрос Руиз, но она не набрала ни одного балла, который я мог бы подсчитать, и допустила одну большую ошибку, задав вопрос, который позволил Руиз заявить, что ДНК, собранная в больнице после похищения и изнасилования, была сопоставлена с днк ее клиента. Это, конечно, всплыло бы в любом случае или, возможно, уже всплыло бы через предыдущего свидетеля обвинения, но защите никогда не следует ссылаться на ключевую улику государства против вашего клиента.


После двадцати минут вопросов, которые мало что прояснили для дела ее клиента, она сдалась, и детектив был уволен как свидетель.


Я вышел из зала суда и сел на скамейку в коридоре. Если бы Руиз собирался поговорить со мной, он бы вышел. Но когда он это сделал, это было для того, чтобы забрать следующего свидетеля, который ждал в зале на следующей скамье ниже. Я слышал, как Руиз назвал ее доктором Слоан и сказал ей, что она встала. Он проводил ее до зала суда, и когда он открыл для нее дверь, он оглянулся на меня и кивнул. Я восприняла это как означающее, что он вернется за мной.


Прошло еще десять минут, и Руиз, наконец, снова вышел из зала суда и сел на скамью рядом со мной.


"Я должен быть там", - сказал он. "Прокурор не знает дело так, как я".


"Этот доктор, она эксперт по ДНК?" Я спросил.


"Нет, она руководит центром по лечению изнасилований в больнице. Она собрала доказательства. Следующим будет эксперт по ДНК ".


"Как долго продлится судебный процесс?"


"Мы закончим завтра утром, тогда будет то, что предложит защита, а это, похоже, не так уж много".


"Если это было такое безнадежное дело, почему он не признал себя виновным, не заключил сделку?"


"Из-за такого парня, как этот, мы не заключаем с ним сделку. Почему ты здесь?"


"Я работаю над историей, и это привело меня в Ортон. Мы узнали о деле UCI, и я удивился, почему оно так никуда и не вышло ".


"Короткий ответ: ДНК не совпала. У нас было удостоверение личности жертвы, свидетельское подтверждение проверяемых фактов, но ДНК сбила нас с толку. Окружной прокурор прошел. Как Ортон связан с тем, над чем вы работаете?"


Я мог видеть, что делал Руиз. Он торговал. Он отдал бы информацию, чтобы получить информацию. Но пока он не сказал мне ничего, чего бы я уже не знал.


"Я расследую убийство женщины", - сказал я. "В этом деле нет прямой связи с Ортоном, но я думаю, что ее ДНК прошла через его лабораторию".


"В UCI?" - Спросил Руиз.


"Нет, это после того, как он ушел. Его нынешняя лаборатория, Orange Nano."


"Я не улавливаю связи".


"Моя жертва была убита сексуальным хищником. Из того, что я узнал об Ортоне, он тоже один из них ".


"Я не могу сделать это заявление. Мы никогда не обвиняли его в преступлении ".


"Но ты хотел. Это был окружной прокурор, который не захотел идти вперед ".


"И на то есть веские причины. ДНК работает в обоих направлениях. Это осуждает и оправдывает ".


Я достал свой блокнот, чтобы записать эту строчку. Это вывело Руиза из себя.


"Ты не можешь ничего от меня использовать. Я не хочу, чтобы он подал на меня в суд. Не было никакого дела. Анализ ДНК его оправдал ".


"Но у вас была история жертвы".


"Не имеет значения. ДНК внесла свой вклад во все. Сделало дело несостоятельным. Мы не продолжили. Конец истории. Это ... ты работаешь на Times там, наверху?"


"Я работаю на веб-сайте, который иногда сотрудничает с Times. Насколько вы были удивлены, когда результаты анализа ДНК показали, что они не совпадают с Уильямом Ортоном? "


"Не для протокола: очень. Для протокола: без комментариев ".


Я кладу свой блокнот на скамейку, чтобы он не воспринял это как угрозу.


"Есть какие-нибудь теории о ДНК и о том, откуда она взялась?" Я спросил.


"Нет", - сказал Руиз. "Я просто знаю, что это погубило дело. Не имело значения, насколько правдоподобной казалась наша жертва. ДНК другого мужчины на ее теле закрыла дело ".


"А как насчет возможности подделки?"


"Я не вижу, где. Я взял образец у Ортона по постановлению суда. Я доставил это в лабораторию. Ты меня в чем-то обвиняешь?"


"Вовсе нет. Просто спрашиваю. Есть также второй образец, с которым сравнивали Orton's. Проводилось ли по этому поводу какое-либо внутреннее расследование?"


"Не дальше, чем повторить тест и получить тот же результат. Вы говорите об очень деликатном предмете. Вы знаете, что адвокаты по уголовным делам в этом здании суда сделали бы с чем-то подобным? Мы были бы завалены апелляциями на каждый обвинительный приговор, когда-либо вынесенный в этой лаборатории ".


Я кивнул. Это был случай изучения вопроса, но не слишком пристального.


"Как жертва восприняла это, когда вы рассказали ей?" Я спросил.


"Она была удивлена больше, чем я, вот что я вам скажу", - сказал Руиз. "Она настаивала тогда и настаивает до сих пор, что другого мужчины не было. Просто Ортон ".


"Ты когда-нибудь разговаривал с ним? Я имею в виду, взять у него интервью. Может быть, когда ты брала у него мазок?"


"Не совсем. Мы начали разбираться, но потом он обратился к адвокату, и на этом все закончилось. Знаешь, ты был прав насчет этого. То, что ты сказал."


"Что я сказал?"


"О том, что это он сбежал. Этот ублюдок - насильник. Я знаю это. И ДНК этого не меняет. Это тоже не для протокола ".


Руиз встал.


"Мне нужно вернуться", - сказал он.


"Еще два быстрых вопроса", - сказал я.


Он жестом показал мне идти вперед. Я встал.


"Адвокат Джейн Доу, кто это был?"


"Эрве Гаспар - я порекомендовал его ей".


"Каково настоящее имя Джейн Доу?"


"Вы должны быть в состоянии получить это из своего источника в школе".


"Хорошо, тогда как насчет лабораторного отчета о ДНК? Где я могу это достать?"


"Ты не можешь. Все это было уничтожено, когда дело не было возбуждено. Лабораторный отчет, записи. Его арест был отменен после того, как его адвокат получил постановление суда ".


"Черт".


"Это ты мне говоришь".


Руиз повернулся к двери зала суда и сделал несколько шагов, но затем остановился и вернулся ко мне.


"У тебя есть визитка или что-то в этом роде? На всякий случай."


"Конечно".


Я расстегнула молнию на своем рюкзаке, достала визитную карточку и протянула ему.


"Звони в любое время", - сказал я. "И удачи с этим".


"Спасибо", - сказал он. "Но с этим нам не нужна удача. Он спускается ".


Я наблюдал, как он вернулся в зал суда, чтобы заняться делом.


20


Когда я включил свой телефон после выхода из здания суда, я получил сообщение от Рэндалла Сакса, главы отдела по связям с общественностью корпорации "Рексфорд". Поскольку двухчасовая разница во времени в Индианаполисе работала в мою пользу, я позвонил ему по дороге туда. Мое время было ранним, но у него был полный рабочий день, и я сказал ему, что мне нужно попасть в Orange Nano и взять интервью у Уильяма Ортона. Я ясно дал понять, что, если бы он отклонил мою просьбу, я бы задался вопросом, что они скрывают в Rexford, публично торгуемой компании, когда я не мог поговорить с членом правления и ведущим исследователем. Я сказал ему, что буду в окрестностях Оранж Нано позже в тот же день и хотел бы посетить его тогда.


Сообщение состояло в том, что у нас с моим фотографом было назначено на два часа интервью с Ортоном, которое пришлось прервать в три. Я немедленно перезвонил Саксу, чтобы подтвердить, и он рассказал мне, о ком я должен спросить по прибытии, и напомнил мне, что собеседование продлится не более часа. Он подразумевал, что Ортон был против интервью, но он, Сакс, смог заставить его увидеть свет.


"Мы прозрачная компания", - заверила меня Сакс.


Я поблагодарил его, отключился и немедленно позвонил Эмили Этуотер.


"Как быстро ты сможешь добраться сюда?" Я спросил. "У нас в два часа встреча с Ортоном".


"Я ухожу прямо сейчас и должна успеть к тому времени, когда мы разработаем сценарий", - сказала она.


"Ладно, хорошо. Не забудьте фотоаппарат. Ты фотограф, а я интервьюер ".


"Не будь мудаком. Я знаю, кем я должен быть ".


"Извините. Тебе удалось что-нибудь вытянуть из федералов?"


"FTC был хорош. Я расскажу тебе об этом, когда буду там ".


"Ну и кто теперь ведет себя как придурок?"


"Touché. Ухожу прямо сейчас ".


Она отключилась.


У меня было время убить, поэтому я пошел на ранний ланч в "Тако Мария" в Коста Меса. Пока я ел тако из арахеры, я думал о том, как лучше всего подать Ортон. Я знал, что это может быть единственный раз, чтобы добиться аудиенции у него. Будем ли мы с Эмили поддерживать обложку статьи, которую мы рассказали Рексфорду о том, что мы занимаемся пиаром, или мы бы столкнулись с ним лицом к лицу?


Основываясь на том, что я слышал от детектива Руиза, я был почти уверен, что Ортон не сдастся, если столкнется с ним лицом к лицу. Было вероятно, что прямой подход только показал бы нам на дверь. Тем не менее, было бы полезно посмотреть, как он отреагирует и, возможно, защитит себя от обвинений, выдвинутых против него, когда он был профессором Калифорнийского университета. Или что бы он сказал, если бы мы спросили, попала ли ДНК четырех мертвых женщин, о которых идет речь в центре нашей истории, в лабораторию Orange Nano.


Тако были превосходны, и у меня оставалось девяносто минут до встречи с Ортоном.


Когда я шел через парковку, мой телефон зазвонил. Это была Рейчел.


"Ты только что встал?" Я сказал.


"Нет, я на работе, спасибо", - сказала она.


"Ну, я думал, ты позвонишь раньше. Ты видел мою записку?"


"Да, я это видел. Я просто хотел приступить к работе и начать свой день. Ты в округе Ориндж?"


"Да, я здесь. Я разговаривал с детективом, который вел дело Ортона."


"Что он сказал?"


"Немного, но я думаю, он хотел поговорить. Он попросил мою визитку, а этого обычно не происходит. Так что посмотрим ".


"И что теперь?"


"Я встречаюсь с Ортоном в два. Это устроил его корпоративный спонсор ".


"Хотел бы я быть там. Я мог бы дать вам хорошее представление о нем ".


"Ну, другой репортер спускается. Трое - это была бы толпа, и я не уверен, как бы я объяснил, кто ...


"Я просто сказал, Джек. Я знаю, что это не моя история или случай ".


"О, ну, ты всегда можешь дать мне почитать что-нибудь из вторых рук сегодня вечером".


"Мистраль?"


"Или я мог бы спуститься к тебе через холм".


"Нет, мне нравится Мистраль. Я буду там. После работы".


"Хорошо. Тогда и увидимся".


Я сел в свою машину и просто долго сидел там, размышляя. Хотя чувства предыдущей ночи были затуманены алкоголем, они, тем не менее, были прекрасны для меня. Я снова был с Рейчел, и лучшего места в мире для этого не было. Но это всегда была надежда и боль. Надежда и боль. С ней никогда не было одного без другого, и мне пришлось снова готовиться к тому же циклу. Сейчас я был на взводе, но история и законы физики были ясны. То, что поднимается, всегда падает.


Я ввел адрес лаборатории в свое приложение GPS и несколько раз проехал мимо Orange Nano, прежде чем остановиться на бульваре Макартур и воспользоваться мобильным, чтобы найти и позвонить в офис Эрве Гаспара, адвоката, который представлял интересы Джейн Доу. Я представился репортером, которому нужно было поговорить с адвокатом для статьи, которая будет опубликована к концу дня. Большинство юристов хотели, чтобы их имена появились в средствах массовой информации. Это была бесплатная реклама. Как и ожидалось, я был переведен на его мобильный телефон и мог сказать, что застал его в ресторане за едой.


"Это Эрве Гаспар. Что я могу для вас сделать?"


"Меня зовут Джек Макэвой. Я репортер FairWarning из Лос-Анджелеса ".


"Что, черт возьми, такое справедливое предупреждение?"


"Хороший вопрос. Это новостной сайт о защите прав потребителей. Мы остерегаемся маленького парня ".


"Никогда не слышал об этом".


"Все в порядке. Есть много таких, особенно шарлатаны, которых мы разоблачаем на регулярной основе ".


"Какое это имеет отношение ко мне?"


Я решил перепрыгнуть через все наслоения.


"Мистер Гаспар, звучит так, как будто вы едите, поэтому я перейду к делу".


"Тако Мария, ты когда-нибудь был здесь?"


"Да, около двадцати минут назад".


"Неужели?"


"Действительно. А теперь у меня на два часа назначено интервью с Уильямом Ортоном. На моем месте, о чем бы ты его спросил?"


Последовало долгое молчание, прежде чем Гаспар ответил.


"Я бы спросил его, сколько жизней он разрушил. Ты знаешь об Ортоне?"


"Я знаю о деле, в котором замешан ваш клиент".


"Как?"


"Источники. Что вы можете сказать мне об этом?"


"Ничего. Это было улажено, и все подписали NDA ".


Соглашения о неразглашении, проклятие жизни репортера.


"Я думал, никакого иска не было подано", - сказал я.


"Этого не было, потому что мы достигли соглашения".


"И вы не можете поделиться деталями этого".


"Нет, я не могу".


"Есть ли какое-нибудь место, где это урегулирование было бы зарегистрировано?"


"Нет".


"Можете ли вы назвать мне имя вашего клиента?"


"Не без ее разрешения. Но она также не может говорить с тобой ".


"Я знаю это, но не могли бы вы спросить ее?"


"Я могу, но я знаю, что ответ будет "нет". Вы будете по этому номеру?"


"Да, это мой сотовый. Послушайте, я не собираюсь афишировать ее имя публично. Это просто помогло бы мне узнать это. Сегодня я беру интервью у Ортона. Это затрудняет обращение к нему с этим, если я даже не знаю имени жертвы ".


"Я понимаю и я спрошу ее".


"Благодарю вас. Возвращаясь к моему первому вопросу. Ты сказал, что спросишь, сколько жизней он разрушил. Вы думаете, там было больше, чем просто ваш клиент?"


"Скажем так, дело, которым я занимался, не было отклонением от нормы. И это не для протокола. Я вообще не могу говорить ни об этом деле, ни о нем ".


"Ну, если мы не для протокола, что вы думаете об отчете по ДНК? Детектив Руиз сказал, что он был шокирован этим ".


"Ты говорил с Руизом, да? Да, это был большой, блядь, шок ".


"Как Ортон обошел это?"


"Когда выяснишь, дай мне знать".


"Ты пытался выяснить?"


"Конечно, но я ничего не добился".


"Было ли задействовано вмешательство?"


"Кто знает?"


"Может ли кто-нибудь изменить свою ДНК?"


Гаспар начал смеяться.


"Это хороший вопрос".


"Я не имел в виду это как шутку".


"Ну, скажем так, если бы Ортон изобрел способ изменить свою ДНК, он был бы самым богатым мудаком в Калифорнии, потому что многие люди заплатили бы за это большие деньги. Вы могли бы начать с убийцы из "Голден Стэйт" и оттуда продвигаться дальше ".


"Последний вопрос", - сказал я. "Распространяется ли соглашение о неразглашении, подписанное вами и вашим клиентом, на материалы вашего расследования, или я могу взглянуть на то, что у вас есть в файлах?"


Он снова рассмеялся.


"Хорошая попытка".


"То, что я подумал. Мистер Гаспар, я был бы признателен в любом случае, если бы вы дали мое имя и номер телефона вашему клиенту. Она может поговорить со мной по секрету. Я пообещаю ей это ".


"Я скажу ей. Но я также сообщу ей, что она рискует нарушить соглашение, если сделает это ".


"Я понимаю".


Я отключился и сидел в своей машине, размышляя. Пока что моя поездка в округ Ориндж не выявила ничего, что могло бы подтолкнуть к разгадке или установить какую-либо связь между четырьмя смертями, которые я якобы расследовал, и Уильямом Ортоном или Orange Nano.


Мой телефон зазвонил, и это была Эмили.


"Я только что сошел с 405-го. Где ты?"


Я дал ей указания, где я припарковался, и она сказала, что будет там через пять минут. Я получил сообщение до того, как она приехала. Сообщение было с кодом города 714 - округ Ориндж.


Джессика Келли


Я предположил, что имя пришло от Гаспара, и он использовал одноразовый телефон, который не мог привести к нему. Это сказало мне о многих вещах. Во-первых, он был достаточно обеспокоен судьбой Ортона, чтобы нарушить Соглашение о неразглашении, но сделать это таким образом, чтобы обеспечить ему защиту. Там также говорилось, что он был из тех юристов, которые пользовались одноразовыми телефонами, и это могло пригодиться в дальнейшем.


Я отправил сообщение с благодарностью и добавил, что буду на связи. Ответа не последовало. Я добавил номер в свой список контактов, присвоив ему имя Глубокая глотка. Я стал репортером из-за Вудворда и Бернштейна, дуэта из Washington Post, которые свергли президента с помощью конфиденциального источника, которому они дали это прозвище.


Я увидел, как машина Эмили остановилась у обочины передо мной. Это был маленький внедорожник Jaguar, и он был лучше моего Jeep. Я вышел со своим рюкзаком и сел на пассажирское сиденье ее машины. Я проверил свой телефон и увидел, что у нас еще есть время, чтобы убить его.


"Итак", - сказал я. "Расскажи мне о федералах".


"Я поговорила с парнем, с которым работала над другими историями", - сказала Эмили. "Он из Федеральной торговой комиссии по надзору за исполнением, которая раньше контролировала индустрию ДНК, пока она не стала слишком большой, и FTC передала ее FDA ".


"Который, по сути, ничего не делает".


"Именно. Но мой парень все еще может заглянуть в лицензионные записи и базу данных ".


"И?"


"И в основном эти лаборатории ДНК должны быть лицензированы, но, как вы знаете, после этого нет никакого надзора или принуждения. Тем не менее, FDA должно принимать жалобы, и мой парень сказал мне, что на Orton был флажок ".


"Это записано?"


"Для записи, но не для указания авторства".


"Откуда взялся флаг?"


"Он не мог этого получить, но я предполагаю, что это было из UCI и что там произошло".


Это показалось мне наиболее вероятным.


"Хорошо", - сказал я. "Что-нибудь еще?"


"Еще кое-что", - сказала Эмили. "В лицензии Orange Nano есть поправка, позволяющая ей обмениваться анонимными данными с другими лицензированными исследовательскими центрами. Таким образом, данные, которые он получает от GT23, могут проходить через лабораторию и Orange Nano и попадать куда-то еще ".


"Требуется ли какое-либо одобрение таких транзакций?"


"Не в этот раз. По-видимому, это будет частью правил, с которыми FDA не торопится ".


"Нам нужно выяснить, кому они дают ДНК", - сказал я. "Мы можем спросить Ортона, когда увидим его, но я сомневаюсь, что это к чему-нибудь приведет".


"Мы увидим достаточно скоро. Как насчет Джейсона Хвана, недовольного бывшего сотрудника корабля-носителя? Может быть, он что-то знает и поделится ".


"Может быть. Но он был бы удален транзакцией. Он отправил ДНК в Orange Nano. У него не было бы контроля и, вероятно, он не знал бы, куда это делось потом. А как насчет твоего парня из FTC?"


"Я попробую его, но FTC умыла руки в индустрии ДНК, когда Управление по санитарному НАДЗОРУ за КАЧЕСТВОМ пищевых продуктов и медикаментов вступило во владение. Все, что он сможет достать, будет как минимум двухлетней давности или больше ".


"Что ж, попробовать стоит".


"Я позвоню ему позже. Что вы узнали от полицейского по делу UCI? " - спросила она.


"Я разговаривал с ним в суде, а затем позвонил адвокату, который представлял жертву UCI".


"Неизвестная доу".


"На самом деле, это Джессика Келли".


"Кто тебе это дал?"


"Я думаю, Гаспар, адвокат".


Я объяснил текст, который я получил.


"Хорошая штука", - сказала Эмили. "Если она все еще где-то рядом, мы сможем ее найти".


"Она подписала соглашение о неразглашении, так что это может быть тупик. Но знание имени поможет нам с Ортоном, если всплывет дело ".


"О, я думаю, что это всплывет. Готовы ли мы?"


"Мы такие".


21


Orange Nano был создан в чистом промышленном парке неподалеку от Макартура и недалеко от Калифорнийского университета. Это было одноуровневое здание из сборного железобетона без окон и без указателя на фасаде, идентифицирующего его. Входная дверь вела в небольшую приемную, где мы нашли Эдну Фортунато, женщину, которая, как мне сказали в Rexford PR, приведет нас к Уильяму Ортону.


Она провела нас в кабинет, где сидели двое мужчин, ожидавших, один прямо за большим столом, а другой слева от него. Офис был обычным: стол, заваленный папками и документами, дипломы в рамках на одной стене, полки с книгами по медицинским исследованиям на другой и, наконец, шестифутовая скульптура в углу, представляющая собой абстрактную двойную спираль из полированной латуни.


Человеком за столом, очевидно, был Ортон. Ему было около пятидесяти, он был высоким и худощавого телосложения. Он встал и легко потянулся через широкий стол, чтобы пожать нам руки. Несмотря на то, что он якобы искал лекарство от облысения, у него была целая копна каштановых волос, зачесанных назад и удерживаемых на месте с помощью густого продукта. Его кустистые, неухоженные брови придавали ему пытливый вид исследователя. На нем был обязательный белый лабораторный халат - его имя было вышито над нагрудным карманом - и бледно-зеленая медицинская форма.


Другой мужчина был загадкой. Одетый в накрахмаленный костюм, он остался сидеть. Ортон быстро разгадал тайну.


"Я доктор Ортон", - сказал он. "А это мой адвокат, Джайлс Барнетт".


"Мы прерываем что-то, что вам двоим нужно закончить?" Я спросил.


"Нет, я попросил Джайлза присоединиться к нам", - сказал Ортон.


"Почему это?" Я спросил. "Это всего лишь общее интервью".


В отношении Ортона чувствовалась нервозность, которую я раньше замечал у людей, непривычных напрямую общаться со средствами массовой информации. И у него было дополнительное бремя беспокойства о его тайном увольнении из UCI. Казалось, что он привел своего адвоката, чтобы убедиться, что интервью не выйдет за рамки того, на что мы с Эмили, безусловно, собирались пойти.


"Я должен сказать вам с самого начала, что я не хочу этого вторжения", - сказал Ортон. "Я полагаюсь на то, что корпорация "Рексфорд" спонсирует мою работу, и поэтому я сотрудничаю с их требованиями. Это один из них. Но, как я уже сказал, мне это не нравится, и я чувствую себя более комфортно в присутствии моего адвоката ".


Я посмотрел на Эмили. Было ясно, что наше планирование интервью было напрасным. План медленно подвести Ортона к обсуждению его прошлых проблем теперь, очевидно, будет остановлен Джайлзом Барнеттом. У адвоката был тугой воротник и толстое тело линейного игрока нападения. Бросив взгляд на Эмили, я попытался понять, считает ли она, что нам следует покинуть корабль или продолжать. Она заговорила прежде, чем я смог принять решение.


"Не могли бы мы начать в лаборатории?" - обратилась она к Ортону. "Мы хотели сделать несколько фотографий тебя в твоей стихии. Мы могли бы покончить с этим, а затем провести интервью ".


Она действовала по плану: сначала получить фотографии, потому что интервью должно было привести к конфронтации. Сложно получить фотографии после того, как вам приказали покинуть помещение.


"Вы не можете войти в лабораторию", - сказал Ортон. "Существуют опасения по поводу загрязнения и строгий протокол. Однако в коридоре есть смотровые окна. Вы можете делать свои фотографии оттуда ".


"Это сработает", - сказала Эмили.


"В какой лаборатории?" Сказал Ортон.


"Э-э, это ты нам скажи", - сказал я. "Какие там лаборатории?"


"У нас есть лаборатория экстракции", - сказал он. "У нас есть лаборатория ПЦР, и у нас есть лаборатория анализа".


"ПЦР?" Я спросил.


"Полимеразная цепная реакция", - сказал Ортон. "Это место, где образцы усиливаются. Мы можем сделать миллионы копий одной молекулы ДНК за считанные часы ".


"Мне это нравится", - сказала Эмили. "Возможно, несколько снимков с участием вас в этом процессе".


"Очень хорошо", - сказал Ортон.


Он встал и жестом пригласил нас пройти через дверь в коридор, который вел в дальние части здания. Эмили держалась позади, так что Ортон был на несколько футов впереди нас, его лабораторный халат развевался за ним, как плащ. Она делала фотографии, пока мы шли.


Я подошел к Барнетту и попросил у него визитку. Он сунул руку за нагрудный карман своего пиджака и протянул мне визитную карточку с тиснением. Я взглянул на него, прежде чем положить в карман.


"Я знаю, о чем вы собираетесь спросить", - сказал Барнетт. "Зачем ему нужен адвокат по уголовным делам? Ответ в том, что это всего лишь одна из моих специальностей. Я веду всю юридическую работу доктора Ортона. Вот почему я здесь ".


"Понял", - сказал я.


Мы свернули в сорокафутовый коридор с несколькими большими окнами по обе стороны. Ортон остановился у первого ряда окон.


"Здесь, слева от меня, ПЦР", - сказал он. "Справа находится лаборатория STR-анализа".


"STR?" Я спросил.


"Анализ короткого тандемного повтора - это оценка конкретных локусов", - сказал он. "Это место, где мы охотимся. Где мы ищем общие черты в идентичности, поведении, наследственных атрибутах ".


"Нравится лысеть?" Я спросил.


"Это, безусловно, один из них", - сказал Ортон. "И это один из наших основных пунктов изучения".


Он указал через витрину на устройство, похожее на посудомоечную машину со столешницей, на которой стояли десятки пробирок. Эмили сделала еще одно фото.


"Откуда берется ДНК для ваших исследований?" Я спросил.


"Мы, конечно, покупаем это", - сказал Ортон.


"От кого?" Я спросил. "Тебе, должно быть, много чего нужно".


"Наш основной источник - компания под названием GT23. Я уверен, вы слышали об этом ".


Кивнув, я вытащил блокнот из заднего кармана и записал его прямую цитату. Пока я этим занимался, Эмили продолжала свою роль фотографа.


"Доктор Ортон, я знаю, что мы не можем войти в лабораторию", - сказала она. "Но не могли бы вы зайти и как бы взаимодействовать с тем, что вы там видите, чтобы я мог сделать несколько снимков?"


Ортон посмотрел на Барнетта в поисках одобрения, и адвокат кивнул.


"Я могу это сделать", - сказал Ортон.


"И я никого не вижу в лабораториях", - добавила Эмили. "Разве у вас нет сотрудников, которые помогают с вашими исследованиями?"


"Конечно, знаю", - сказал Ортон с раздражением в голосе. "Они предпочли, чтобы их не фотографировали, поэтому у них есть свободный час".


"Осталось сорок минут", - услужливо добавил Барнетт.


Ортон использовал ключ, чтобы отпереть дверь STR-лаборатории. Он попал в ловушку, где вытяжной вентилятор с ревом ожил, а затем умер. Он использовал ключ, чтобы открыть следующую дверь и войти в лабораторию.


Эмили подошла к стеклу и проследила за Ортоном через объектив своей камеры. Барнетт воспользовался моментом, чтобы подвинуться ко мне.


"Что ты здесь делаешь?" он спросил.


"Прошу прощения?" Я ответил.


"Я хочу знать, что скрывается за этой шарадой".


"Я пишу историю. Это о ДНК, о том, как ее используют и защищают, и о том, кто находится на переднем крае науки ".


"Это чушь собачья. Для чего ты на самом деле здесь?"


"Послушай, я пришел сюда не для того, чтобы с тобой разговаривать. Если доктор Ортон хочет меня в чем-то обвинить, позвольте ему это сделать. Позови его сюда, и мы все поговорим об этом ".


"Нет, пока я не узнаю -"


Прежде чем он смог закончить, его прервал рев вентилятора в the mantrap. Мы оба обернулись и увидели выходящего Ортона. На его лице была написана озабоченность, поскольку он либо слышал конфронтацию, либо видел острую дискуссию через окно лаборатории.


"Есть проблема?" он спросил.


"Да", - сказала я, прежде чем Барнетт смог ответить. "Ваш адвокат не хочет, чтобы я брал у вас интервью".


"Нет, пока я не узнаю, о чем на самом деле интервью", - сказал Барнетт.


Я сразу понял, что план незаметного подталкивания был упущен. Это было сейчас или никогда.


"Я хочу знать о Джессике Келли", - сказал я. "Я хочу знать, как вы зафиксировали ДНК".


Ортон пристально посмотрел на меня.


"Кто дал тебе это имя?" - Потребовал Барнетт.


"Источник, от которого я не откажусь", - сказал я.


"Я хочу, чтобы вы оба убрались отсюда", - сказал Ортон. "Прямо сейчас".


Эмили направила камеру на нас с Ортоном и начала снимать.


"Никаких фотографий!" Барнетт закричал. "Убери это прямо сейчас!"


Его голос был настолько напряжен от гнева, что я подумала, что он может наброситься на Эмили. Я скользнул в пространство между ними и попытался спасти ситуацию, которая была неисправима. Через плечо Барнетта я увидел, как Ортон указывает на дверь, через которую мы вышли из офиса.


"Убирайся отсюда", - сказал он, его голос повышался с каждым словом. "Убирайся!"


Я знал, что ни Ортон, ни его адвокат не ответят на мои вопросы, но я хотел, чтобы они были записаны.


"Как ты это сделал?" Я спросил. "Чья это была ДНК?"


Ортон не ответил. Он продолжал держать руку поднятой и указывать на дверь. Барнетт начал подталкивать меня к этому.


"Что здесь на самом деле происходит?" Я закричал. "Расскажите мне о грязной четверке, доктор Ортон".


Тогда Барнетт толкнул меня сильнее, и я ударился спиной о дверь. Но я видел, что воздействие моих слов сильнее задело Ортона. Грязная четверка зарегистрировалась у него, и на мгновение я увидел, как спадает маска гнева. За этим скрывалось... беспокойство? Страх? Страх? Там что-то было.


Барнетт вытолкнул меня в коридор, и мне пришлось повернуться, чтобы сохранить равновесие.


"Джек!" Эмили плакала.


"Не прикасайся ко мне, блядь, Барнетт", - сказал я.


"Тогда убирайся отсюда к черту", - сказал адвокат.


Я почувствовал руку Эмили на своей руке, когда она проходила мимо меня.


"Джек, давай", - сказала она. "Мы должны идти".


"Ты слышал ее", - сказал Барнетт. "Пора идти".


Я последовал за Эмили по коридору в том направлении, откуда мы пришли. Адвокат последовал за нами, чтобы убедиться, что мы продолжаем.


"И я могу сказать тебе кое-что прямо сейчас", - сказал он. "Если вы напечатаете хотя бы одно слово о докторе Ортоне или одну фотографию, мы подадим в суд на вас и ваш веб-сайт и объявим их банкротами. Ты понимаешь это? Ты будешь принадлежать нам ".


Двадцать секунд спустя мы садились в машину Эмили и захлопывали двери. Барнетт стоял у главного входа в здание и наблюдал. Я видел, как он смотрел на передний номерной знак машины Эмили. Как только мы оказались внутри, он повернулся и исчез внутри.


"Господи Иисусе, Джек!" Эмили закричала.


Ее руки дрожали, когда она нажала на кнопку, чтобы завести двигатель.


"Я знаю, я знаю", - сказал я. "Я все испортил".


"Это не то, о чем я говорю", - сказала она. "Вы ничего не взорвали, потому что они, блядь, знали, зачем мы пришли. Мы никогда бы ничего не получили. Они вывезли оттуда всех, затем начали фальшивое шоу собак и пони. Они пытались извлечь информацию, а не передать ее ".


"Ну, у нас кое-что есть. Ты видел его лицо, когда я сказал "грязная четверка"?"


"Нет, я был слишком занят, пытаясь не врезаться в стену".


"Ну, это поразило его. Я думаю, его напугало то, что мы знаем об этом ".


"Но что мы на самом деле знаем?"


Я покачал головой. Это был хороший вопрос. У меня был другой.


"Как они узнали, для чего мы там были? Я организовал это с помощью корпоративного пиара ".


"Кое-кто, с кем мы говорили".


Эмили выехала из индустриального парка и направилась обратно к моему джипу.


"Нет", - сказал я. "Ни за что. Двое парней, с которыми я говорил сегодня, детектив и адвокат, они ненавидят Ортона до глубины души. И один из них дал мне имя. Ты не сделаешь этого, а затем развернешься и предупредишь Ортона о том, зачем мы идем ".


"Ну, они знали", - настаивала Эмили.


"А как насчет твоего парня из FTC?"


"Я не знаю. Я этого не вижу. Я ничего не говорил о том, что мы приедем сюда ".


"Может быть, он просто предупредил их, сказал, что репортер что-то вынюхивает. Затем Ортон получает сообщение от корпорации в Индианаполисе, чтобы меня впустили. Он называет своего адвоката сторожевой собакой и ждет нас ".


"Если это был он, я выясню. Тогда я сожгу его задницу на костре ".


Напряжение от конфронтации сменилось облегчением теперь, когда мы были в машине и вдали от Orange Nano. Я невольно начал смеяться.


"Это было безумием", - сказал я. "На мгновение я подумал, что адвокат собирается преследовать тебя".


Эмили начала качать головой и улыбаться, сама сбрасывая напряжение.


"Я тоже так думала", - сказала она. "Но это было мило с твоей стороны, Джек, встать между нами".


"Было бы очень плохо, если бы что-то из того, что я сказал, вызвало на тебя нападение", - сказал я.


Патрульная машина города Ирвин пронеслась мимо нас с мигающими огнями, но без включенной сирены.


"Ты думаешь, это для нас?" Спросила Эмили.


"Кто знает?" Я сказал. "Может быть".


22


Майрон Левин нахмурился и сказал нам, что ему нужно вытащить нас из этой истории.


"Что?" Я сказал. "Почему?"


Мы сидели в конференц-зале - Эмили, Майрон и я - после того, как мы с Эмили долго ехали порознь обратно в Лос-Анджелес, мы только что потратили полчаса на обзор событий в округе Ориндж.


"Потому что на самом деле это не история", - сказал Майрон. "И я не могу позволить, чтобы ты так долго за чем-то гонялся безрезультатно".


"Мы добьемся результатов", - пообещал я.


"Не с тем, что произошло сегодня", - сказал Майрон. "Ортон и его адвокат были готовы к вам, и они перекрыли весь этот проспект. Куда ты пойдешь оттуда?"


"Мы продолжаем давить", - сказал я. "Эти четыре смерти связаны. Я знаю, что это так. Видели бы вы лицо Ортона, когда я сказал "грязная четверка".В этом что-то есть. Нам просто нужно немного больше времени, чтобы собрать все воедино ".


"Смотри", - сказал Майрон. "Я знаю, что есть дым, а там, где есть дым, есть и огонь. Но прямо сейчас мы ничего не видим сквозь дым и заходим в тупик. Я позволяю вам двоим разобраться с этим, но мне нужно, чтобы вы вернулись к своим битам, создавая истории. Во-первых, я никогда не был уверен, что это история с справедливым предупреждением ".


"Конечно, это так", - настаивал я. "Тот парень там, внизу, имеет какое-то отношение к этим смертям. Я знаю это. Я чувствую это. И мы обязаны-"


"Мы в долгу перед нашими читателями и нашей миссией - сообщать о потребителях", - сказал Майрон. "Вы всегда можете сообщить о своих подозрениях и о том, что вы обнаружили на данный момент, в полицию, и это сняло бы с вас все другие обязательства, которые, по вашему мнению, у вас есть".


"Они мне не поверят", - сказал я. "Они думают, что это сделал я".


"Не сразу, как только твоя ДНК вернется", - сказал Майрон. "Тогда поговори с ними. Тем временем, возвращайтесь на свои места, обновите свои списки сюжетов, и давайте встретимся утром по отдельности, чтобы обсудить последовательность ".


"Черт возьми", - сказал я. "А что, если Эмили вернется в свой участок, а я останусь в Ортоне? Тогда у вас не хватит половины персонала для этого ".


"Способ подставить меня под автобус, придурок", - сказала Эмили.


Я развожу руками.


"Это моя история", - сказал я. "Какая альтернатива? Ты продолжаешь, а я возвращаюсь к ритму? Этого не произойдет ".


"И твой сценарий тоже", - сказал Майрон. "Вы оба вернулись в ритм. Список историй будет утром. Мне нужно пойти позвонить ".


Майрон встал и вышел из конференц-зала, оставив нас с Эмили пялиться друг на друга через стол.


"Это было действительно не круто", - сказала она.


"Я знаю", - сказал я. "Я думаю, мы были близки к этому".


"Нет, я говорю о том, что ты бросаешь меня под воду. Я тот, кто поддерживает историю, а ты был тем, кто облажался с тем адвокатом ".


"Послушай, я признаю, что облажался с адвокатом и Ортоном, но ты сам сказал, что это никуда не приведет. И, вероятно, это был ваш контакт в FTC, который предупредил его. Но эта штука о том, что ты тот, кто поддерживает историю, это чушь собачья. У нас обоих были ходы в игре, и мы продвигали ее вперед ".


"Неважно. Думаю, сейчас это не имеет значения ".


Она встала и вышла из комнаты.


"Черт", - сказал я.


Я несколько мгновений размышлял, а затем достал свой телефон и набрал текст контакту, который я назвал Глубокая глотка.


Я не уверен, кто вы, но если у вас есть что-то еще, что может мне помочь, сейчас самое время. Меня только что исключили из истории из-за отсутствия прогресса. Ортон потерпел неудачу. Он ждал и был готов. На самом деле, никакой истории нет. Мне нужна ваша помощь. Я знаю, что там творится что-то нехорошее, и Ортон - ключ к разгадке. Пожалуйста, ответьте.


Я прочитал это дважды и подумал, не звучит ли это так, будто я ною. Наконец, я вырезал последние два слова и отправил его. Затем я встала и пошла обратно в свою кабинку, по пути проходя мимо комнаты Эмили. Я чувствовал себя плохо из-за того, что сказал, и того, как все закончилось с ней в конференц-зале.


За своим столом я открыл свой ноутбук и просмотрел несколько папок, помеченных историями, над которыми я работал до того, как Мэттсон и Сакаи впервые появились в моей квартире. Первым в списке был рассказ "Король мошенников", который уже был написан и сдан, но еще не опубликован, потому что у меня не было времени поговорить с Майроном и просмотреть его правку. Это было бы первоочередной задачей. После этого я просмотрел свой список будущего, но ничто не взволновало меня после недавнего, заряженного адреналином сюжетного преследования.


Затем я просмотрел свое последующее досье. В нем содержались истории, которые уже были опубликованы, но я знал, что должен вернуться к ним, чтобы посмотреть, изменилось ли что-нибудь - устранили ли компании или правительственные учреждения проблемы, на которые обратили внимание мои истории. Хотя любой репортер из FairWarning мог опубликовать интересующую его историю в любой отрасли, неофициально я получил удар по автомобильной промышленности. Для этого я опубликовал несколько статей о проблемах с внезапным ускорением, неисправных микросхемах электронного управления, опасных бензобаках и некачественных деталях, от сторонних интегральных сборок до нерегулируемых иностранных производителей. США были обществом, основанным на автомобилях, и эти истории сильно ударили и привлекли внимание. Они появились в нескольких газетах, и я надел пиджак и галстук, чтобы появиться на шоу Today, а также CNN, Fox и нескольких местных новостных каналах, включая L.А., Детройт и Бостон - с справедливым предупреждением, получающим признание на всем пути. Было общим правилом, что если вы напишете негативную статью о японском автопроизводителе, вас покажут по телевидению в Детройте.


Я знал, что теперь могу воспользоваться любой из этих историй и, вероятно, получить солидный материал, в котором ничего не изменилось. Это могло бы порадовать Майрона и помочь мне отвлечься от истории с ДНК.


В ящике стола у меня лежал физический файл со всей документацией и контактной информацией, которые я накопил, когда первоначально освещал истории автомобильной промышленности. Теперь я вытащил его и сунул в рюкзак, чтобы освежить свои мысли за утренним кофе.


Но на сегодня я закончил. Я не мог просто перейти от незаконченной истории Кристины Портреро и Уильяма Ортона к чему-то совершенно другому и не вдохновляющему. Мне нужно было время, и теперь я собирался им воспользоваться.


Но я все еще был обеспокоен тем, как все только что прошло с Эмили. Я застегнул рюкзак, встал и двинулся по проходу к ее кабинке.


"Привет", - сказал я.


"Эй, что?" - коротко ответила она.


"Я сделал неправильный ход там. Я не должен был бросать тебя под автобус, хорошо? Если что-нибудь случится, мы будем в этом заодно. Я только что отправил сообщение своему источнику из Deep Throat и сказал ему, что история накаляется, и ему нужно разобраться. Посмотрим. Я, наверное, звучал как плаксивый мудак ".


"Возможно".


Но, сказав это, она подняла глаза и улыбнулась мне. Я улыбнулся в ответ.


"Что ж, спасибо, что так любезно относишься к моим недостаткам".


"В любое время. Итак..."


Она повернула свой экран так, чтобы я мог это видеть.


"Посмотри, что я только что получил".


На ее экране было что-то похожее на документ с печатью Федеральной торговой комиссии.


"Что это?" Я спросил.


"Ну, я отправила своему парню из FTC электронное письмо с прямым вопросом, предупредил ли он Ортона", - сказала она. "Я преувеличил и сказал, что если бы он это сделал, то из-за него меня чуть не убили".


"И?"


"И он отрицал это. Он даже позвонил мне, чтобы я это отрицал. И затем он прислал мне это в качестве своего рода жеста доброй воли. Это последний список, который Orange Nano передала в FTC лабораториям, в которые она перераспределила ДНК. Им почти три года, но их, возможно, стоит посмотреть - я имею в виду, если бы мы все еще работали над историей ".


Поскольку это была фотография документа, надпись была мелкой и ее трудно было прочитать с моего ракурса.


"Ну, что-нибудь выскочило сразу?" Я спросил.


"Не совсем", - сказала Эмили. "Есть только пять компаний, и все они были зарегистрированы в FTC тогда. Мне нужно просмотреть их профили, чтобы узнать имена, местоположения и тому подобное ".


"И когда ты собираешься это сделать?"


"Скоро".


Она посмотрела поверх своей кабинки в направлении капсулы Майрона. Мы могли видеть только его макушку, но дужка наушников пересекала его волосы. Он разговаривал по телефону, и все было чисто. Эмили поправила себя.


"Сейчас", - сказала она.


"Могу ли я помочь?" Я спросил. "Я собирался уходить, но я могу остаться".


"Нет, это будет слишком очевидно. Ты уходишь. Я сделаю это из дома.


Я позвоню, если что-нибудь всплывет ".


Я колебался, прежде чем уйти. Мне не понравилось, что мяч был на ее площадке. Эмили прочла меня.


"Я обещаю позвонить тебе, хорошо?" - сказала она. "И ты позвонишь мне, если получится "Глубокая глотка"".


"Договорились", - сказал я.


23


Я пришел в Mistral рано и занял тот же стул, на котором сидел накануне вечером. Я положил свой рюкзак на табурет рядом со мной, чтобы сохранить его для Рейчел, и после обмена поздравлениями с Elle заказал Stella, решив в этот вечер выбрать более низкое октановое число. Я положил свой телефон на стойку бара и увидел, что только что получил пару сообщений от Deep Throat. Я открыл их и нашел два вложения. На одном было написано "ДНК", а на другом "Расшифровка".


Я открыл первое и увидел, что мой секретный источник прислал фотографии страниц документа. Я быстро определил, что это был отчет об анализе ДНК четырехлетней давности из лаборатории судебной экспертизы Департамента шерифа округа Ориндж, в котором не было обнаружено совпадения между образцом ДНК Уильяма Ортона и ДНК, собранной у Джессики Келли. Я просмотрел отчет и понял, что мне понадобится генетик, чтобы перевести, что означают столбчатая диаграмма, проценты и сокращения. Но итог был ясен: образец слюны, взятый с сосков жертвы после нападения, не принадлежал Уильяму Ортону.


Приложение, которое прилагалось ко второму тексту, было расшифровкой очень короткого интервью с Ортоном, проведенного детективом Дигоберто Руисом. Оно занимало пять страниц, и снова вложение состояло из фотографий страниц в печатном виде.


Я отправил оба вложения себе по электронной почте, затем достал свой ноутбук, чтобы загрузить их и увидеть на большом экране. Mistral не предлагал своим клиентам услуги Wi-Fi, поэтому мне пришлось использовать свой мобильный в качестве точки доступа. Пока я ждал, пока все загрузится и подключится, я думал об отправителе сообщений. Я попросил отчет по ДНК у Руиза, а не у адвоката Эрве Гаспара. Я переложил свои подозрения на "Глубокую глотку" и теперь думал, что это был полицейский детектив. Конечно, Гаспар мог раздобыть отчет о ДНК и стенограмму интервью в ходе подготовки судебного иска против Ортона, но тот факт, что в приложениях были фотографии документов, навел меня на мысль о Руисе. Отправка фотографий вместо сканов или настоящих документов давала ему дополнительную меру защиты от того, чтобы быть идентифицированным как мой источник, если когда-либо будет проведено внутреннее расследование. Офисные сканеры и копировальные аппараты сохраняли цифровую память.


Мои выводы были еще более запутанными, когда я, наконец, смог открыть стенограмму интервью на своем ноутбуке. Я заметил, что в документе было несколько коротких правок, и смог определить по контексту, что имя жертвы было удалено. Это озадачило, поскольку "Глубокая глотка" уже сообщила мне имя жертвы. Неужели он забыл?


Отложив вопрос в сторону, я перешел к чтению всего интервью. По сути, это было пять страниц опровержения от Ортона. Он не нападал на жертву, он не знал жертву за пределами одного занятия, которое у них было с ней, и он не был с жертвой. Когда Руис начал подробно рассказывать ему о той ночи, о которой идет речь, Ортон прекратил это и попросил адвоката. На этом стенограмма закончилась.


Я закрыл свой компьютер и убрал его. Я думал о стенограмме. Помимо редакций, были также разделы ответов Ортона, выделенные желтым цветом. Желая продолжить цифровую беседу с Deep Throat, я воспользовался этим как поводом, чтобы снова написать ему и спросить, что означали основные моменты. Его ответ пришел быстро, но показал, что Глубокая Глотка не был так заинтересован в разговоре, как я.


Проверяемые факты


Это было все, что он сказал, но этого было достаточно, чтобы еще больше убедить меня в том, что моим источником был детектив Руиз. Проверяемые факты - это был детективный термин. Интервью с подозреваемым в совершении преступления спланировано таким образом, чтобы получить ответы, которые могут быть подтверждены или оспорены с помощью свидетелей, видео, цифровых следов, триангуляции сотового телефона, навигационных систем GPS и других средств. Это интервью ничем не отличалось, и кто-то - предположительно, Руиз - подчеркнул то, что сказал Ортон, что можно было доказать или опровергнуть.


Конечно, я не получил последующих отчетов по этим проверяемым фактам, поэтому стенограмма интервью только заинтриговала меня. Я хотел большего. Доказал ли Руиз или опроверг утверждение Ортона о том, что он был где-то совсем в другом месте в ночь, когда напали на Джессику Келли? Доказал ли он или опроверг свое утверждение о том, что он стал жертвой клеветнической кампании в UCI, организованной другим профессором, который был мстителен из-за спора о пребывании в должности?


Я собирался сочинить еще одно сообщение для Deep Throat, в котором говорилось, что мне нужно больше информации, когда Рейчел скользнула на табурет рядом со мной, не тот, который я приберегал с моим рюкзаком.


"Что это?" - спросила она вместо приветствия.


"Я получал сообщения от кого-то, кого я считаю копом по делу Ортона", - сказал я. "Я разговаривал с ним сегодня, и он ничего мне не сказал. Но потом я начал получать эти подсказки. Это стенограмма короткого интервью, которое он имел с Ортоном до того, как тот обратился к адвокату. Он все отрицал, но зафиксировал несколько фактов, которые они могли проверить. Я собирался написать сообщение и спросить, сделал ли он. "


"Расшифровка? Это звучит как адвокат."


"Ну, это может быть. Я также разговаривал с адвокатом жертвы. Он сказал, что он и его клиент не смогли поговорить из-за NDA. Но я думаю, что это полицейский. Он также отправил отчет об анализе ДНК, который оправдал Ортона. Я не знаю, было ли бы это у кого-нибудь, кроме Руиса ".


"Вероятно, это было у прокурора, который прекратил дело. И он или она могли бы передать это адвокату жертвы ".


"Верно. Может быть, мне просто следует прямо спросить Глубокую Глотку, кто он такой."


"Глубокая глотка. Симпатичный"


Я оторвал взгляд от своего телефона и посмотрел на Рейчел.


"Кстати, привет", - сказал я.


"Привет", - ответила она.


Начало встречи с обсуждения моего источника затмило тот факт, что мы провели ночь вместе - и провели бы эту ночь снова, если бы намерения не изменились. Я наклонился и поцеловал ее в щеку. Она приняла поцелуй и не подала никаких признаков дрожи в Силе.


"Итак, ты снова был здесь, или тебе пришлось идти через гору?" Я спросил.


"Я был здесь, просто завершал вчерашнюю сделку. Я рассчитал это, чтобы встретиться с тобой ".


"Поздравляю! Или нет?"


"Я знаю, что вчера я ныл. Я напивался. И это было не единственное, что я сказал неправильно ".


Был толчок.


"Неужели?" Я сказал. "Например, что еще?"


От немедленного ответа Рейчел спасло приближение Элль, бармена-француженки.


"Приятного вечера", сказала она. "Не хотите ли чего-нибудь выпить?"


"Кетель один мартини неразбавленный", - сказала она. "S"il vous plaît."


"Bien sûr. Приближается."


Элль отошла к бару, чтобы приготовить коктейль.


"Этот акцент ужасен", - сказала Рейчел.


"Ты говорил это вчера", - сказал я. "Будешь с собачьей шерстью, да?"


"Почему бы и нет? Сегодня я подписал контракт с новым клиентом. Я могу праздновать ".


"Итак, что еще ты вчера сказал не так?"


"О, ничего. Не обращай внимания ".


"Нет, я хочу знать".


"Я не хотел этого сказать. Не придавайте этому значения ".


Прошлой ночью эта женщина прошептала мне в темноте спальни четыре слова, которые потрясли мой мир. Я все еще люблю тебя. И я вернул их без колебаний. Теперь мне пришлось задуматься, не пыталась ли она вернуть их обратно.


Элл подошла и поставила напиток Рейчел на салфетку. Бокал для мартини был наполнен до краев, и она поставила его на барную стойку слишком далеко от Рейчел, чтобы та могла наклониться и отпить немного, прежде чем пытаться поднять его. Что угодно, только не твердокаменная рука, пролило бы его, когда его двигали. Тогда я понял, что Элл слышала, что Рейчел сказала о ее акценте, и это была расплата бармена. Элль отступила, подмигнув мне, чего Рейчел не заметила. Мужчина занял стул в центре бара, и Элл подошла к нему со своим ужасным акцентом.


Экран моего мобильного засветился, когда поступил вызов. Я увидел, что это была Эмили Этуотер.


"Я лучше возьму это", - сказал я.


"Конечно", - сказала Рейчел. "Твоя девушка?"


"Мой коллега".


"Возьми это".


Одним уверенным движением Рейчел подняла свой бокал, поднесла его через стойку к губам и сделала глоток. Я никогда не видел, чтобы пролилась хоть капля.


"Я выхожу на улицу, чтобы слышать".


"Я буду здесь".


Я схватил телефон с барной стойки и подключился.


"Эмили, держись".


Я достал из рюкзака блокнот, затем прошел через бар и вышел через парадную дверь, где музыка не помешала бы звонку.


"Хорошо", - сказал я. "Ты что-то понял?"


"Возможно", - сказала она.


"Скажи мне".


"Итак, во-первых, вы помните, что все, что есть у FTC, старше двух лет. До поглощения FDA?"


"Правильно".


"Итак, до перехода в FDA есть запись о продаже Orange Nano кода ДНК и биологических образцов в пять других лабораторий. Три выглядят как разовые транзакции, а две другие были постоянными клиентами, поэтому я думаю, мы можем предположить, что бизнес продолжается ".


"Ладно. Кто были эти двое постоянных клиентов?"


"Во-первых, я думаю, мы должны придерживаться четких границ. Эти транзакции проводила Orange Nano, а не Orton в частности. Да, это его лаборатория, но у него есть сотрудники, и они проводили эти транзакции. Его имени нет ни в одном документе, который я просматривал ".


"Ладно. Итак, вы видели что-нибудь подозрительное?"


"Подозрительный? Не совсем. Больше похоже на любопытство. Два постоянных клиента находятся неподалеку - в Лос-Анджелесе и Вентуре. Остальные были немного дальше разбросаны."


"Какой из них вас интересует?"


"Лаборатория Лос-Анджелеса".


Я услышал шелест бумаг.


"На этот раз у меня возникли три проблемы", - сказала Эмили. "Прежде всего, я сопоставил его с Google, и это не коммерческий адрес. Это резиденция. На самом деле, в Глендейле. Я думаю, у этого парня в гараже есть лаборатория или что-то в этом роде ".


"Ладно, это немного странно", - сказал я. "Что еще?"


"Бизнес зарегистрирован в FTC как Dodger DNA Services, и я думаю, что владелец - специалист по анализу ДНК в лаборатории судебной экспертизы полиции Лос-Анджелеса. Я погуглил его, и его имя всплыло в прошлогодней статье L.A. Times о судебном процессе по делу об убийстве, где он давал показания о совпадении ДНК, взятой из пистолета, с ДНК обвиняемого ".


"Так что у него за побочный бизнес?"


"В заявлении миссии FTC говорится ..."


Снова шелест бумаги. Я ждал.


"Вот оно", - сказала Эмили. ""Тестирование применения ДНК в криминалистике". Вот и все ".


"Ладно, это не так уж подозрительно", - сказал я. "Это дело его жизни. Он, вероятно, пытается изобрести инструмент или что-то в этом роде, что облегчит его работу и принесет ему миллион долларов ".


"Может быть. Пока вы не дойдете до моего третьего любопытного пункта."


"Что именно?"


"Он покупал только женскую ДНК у Orange Nano".


"Хорошо, да. Как зовут этого парня?"


"Маршалл Хэммонд".


"Позвольте мне это записать".


Я произнес имя вслух, когда записывал его, держа телефон на сгибе шеи. Эмили подтвердила.


"Нам нужно выяснить его биографию", - сказал я.


"Я пыталась, но ничего не вышло", - сказала Эмили. "Я подумал, что вы могли бы обратиться к некоторым из ваших старых источников в полиции Лос-Анджелеса, посмотреть, сможете ли вы на него выйти".


"Да, не проблема. Я сделаю несколько звонков. Ты все еще в офисе?"


"Нет, я пошел домой. Я не хотел, чтобы Майрон увидел это на моем столе ".


"Правильно".


"Ты получил что-нибудь от "Глубокой глотки"?"


"Да. Он прислал мне стенограмму интервью с Ортоном и отчет ДНК, который оправдал его. Я думаю, что Глубокая глотка - это детектив Руиз."


"Я бы хотел прочитать это интервью".


"Я отправлю это, когда мы выйдем".


"Где ты?"


"Встречаюсь с другом, чтобы выпить".


"Ладно, увидимся завтра".


"Давайте еще раз проверим Майрона со всем этим материалом. Посмотрим, сможем ли мы выиграть еще пару дней ".


"Я там".


"Ладно, тогда увидимся".


Я вернулся в бар и увидел, что Рейчел допила свой напиток. Я скользнула обратно на табурет.


"Готов к еще одному?" Я спросил.


"Нет, я хочу сохранить рассудок сегодня вечером. Доедай свое и пойдем к тебе ".


"Да? Как насчет ужина?"


"Мы можем сделать заказ".


Сорокопут


24


Он подождал, пока стемнеет.


Он любил тишину в Tesla. Машина была похожа на него. Он двигался быстро и незаметно. Никто не слышал, как он приближался. Он подъехал к обочине в квартале от дома на Капистрано и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Он натянул капюшон черной нейлоновой спортивной куртки на голову. Он уже носил прозрачную пластиковую маску, которая искажала черты его лица для лучшей защиты от идентификации, если поблизости окажется камера, которая его засняла. В эти дни у всех дома были камеры с функцией движения. Это усложнило его работу.


Он осторожно двинулся по улице, оставаясь в тени и вне кругов освещения, создаваемых уличными фонарями. У него была маленькая черная спортивная сумка, которую он плотно прижимал к телу и держал под мышкой. Он, наконец, добрался до бокового двора целевого дома и проскользнул на его задний двор через незапертые ворота.


В доме было темно, но бассейн овальной формы был освещен - скорее всего, по таймеру - и отбрасывал мерцающий свет в дом через ряд раздвижных стеклянных дверей. Занавесок не было. Он проверил каждый из ползунков и обнаружил, что они заблокированы. Затем он использовал небольшую монтировку из сумки в нижней части центральной двери, чтобы поднять ее вверх и убрать с направляющей. Он осторожно вытащил его и положил на бетонную поверхность патио. Это вызвало легкий хлопающий звук. Он оставался неподвижным, присев на корточки рядом с дверью и ожидая, сработает ли тревога или предупредит кого-нибудь.


Свет не загорелся. Никто не проверял гостиную. Он встал и открыл дверь по шероховатой бетонной поверхности, затем вошел в дом.


Никого не было дома. При обыске дома от комнаты к комнате было установлено, что в трех спальнях никто не спал. Полагая возможным, что он действительно разбудил кого-то, нажав на ползунок, и что они где-то прячутся, он отправил его по дому для более тщательного поиска, который снова не выявил жильцов, прячущихся или иным образом.


Но второй обыск привел его в гараж, который, как он обнаружил, был переоборудован в лабораторию. Он понял, что то, что он нашел здесь, было лабораторной поддержкой Dirty4. Он приступил к работе, изучая оборудование и записные книжки, оставленные на рабочем столе, а также данные, отмеченные на висящих белых досках и календаре.


Там также был настольный компьютер. Когда он нажал пробел, он узнал, что это защищенный отпечаток большого пальца.


Он полез в сумку за рулоном прозрачной клейкой ленты, который хранил среди инструментов и привязей. Выйдя из гаража, он прошел через комнату с телевизором и нашел дамскую комнату - ближайшую к лаборатории ванную. Он включил свет и оторвал от рулона два трехдюймовых отрезка скотча. Он положил один на стойку раковины липкой стороной вверх, затем осторожно и слегка приложил второй к верхней части пластиковой ручки смыва в унитазе. Подняв кассету, он посмотрел на нее под косым углом. Он снял отпечаток. Он мог сказать, что она была достаточно большой, чтобы быть большим пальцем.


Он положил ленту поверх другого сегмента, зафиксировав отпечаток между пластиком. Затем он вернулся в лабораторию и сел за компьютер. Он снял резиновую перчатку и обернул пластик, содержащий снятый отпечаток, к своему большому пальцу. Он нажал на кнопку считывания на рабочем столе, и экран компьютера активировался. Он был внутри.


Он снова надел перчатку и начал перебирать файлы на рабочем столе. Он понятия не имел, где находится домовладелец, но на компьютере было много информации, которую он мог просмотреть и попытаться понять. Его исследование продолжалось несколько часов и закончилось только после рассвета, когда он услышал, как машина въезжает на подъездную дорожку с другой стороны гаражных ворот.


Он был предупрежден, но не потрудился спрятаться. Он быстро приготовился к встрече с домовладельцем, затем выключил свет в лаборатории и стал ждать.


Вскоре он услышал шаги в доме, а затем звяканье связки ключей, упавшей на стол или стойку. Он обратил внимание на этот звук, думая, что ему могут понадобиться эти ключи и машина, которая была припаркована снаружи. Ему не хотелось расставаться с Tesla, но, возможно, он не смог бы рисковать, возвращаясь к ней по соседству при дневном свете. Он не планировал оставаться в доме после рассвета, и теперь быстрое бегство могло быть лучшим выходом.


Верхний свет в лаборатории зажегся, и мужчина сделал пять шагов вглубь комнаты, прежде чем резко остановился, когда заметил незваного гостя, сидящего за лабораторным столом.


"Кто ты, черт возьми, такой?" - сказал он. "Чего ты хочешь?"


Сидящий мужчина указал на него.


"Ты тот, кто называет себя Молотом, не так ли?" - спросил он.


"Послушай меня", - сказал Хэммонд. "Я работаю на полицию Лос-Анджелеса, и я не знаю, как ты сюда попал, но тебе нужно убираться нахуй прямо сейчас".


Хэммонд вытащил из кармана сотовый телефон.


"Я звоню в полицию", - сказал он.


"Вы это сделаете, и они узнают все о вашем маленьком побочном бизнесе по продаже женских данных в темной Сети", - сказал злоумышленник. "Особые женские данные. Ты же не хочешь этого, не так ли?"


Хэммонд убрал телефон обратно в карман.


"Кто ты?" - снова спросил он.


"Вы отправили мне электронное письмо", - сказал злоумышленник. "Архаичный способ общения. Это было справедливое предупреждение о репортере из FairWarning.Джек Макэвой?"


Лицо Хэммонда начало бледнеть, когда он осознал свою ситуацию.


"Ты Шрайк", - сказал он.


"Да, и нам нужно поговорить", - сказал незваный гость. "Я хочу, чтобы ты сел вон на тот стул".


Он указал на стул, который приготовил для Хэммонда. Это был деревянный стул, который он взял с одного конца стола на кухне. Он выбрал его, потому что у него были подлокотники, к которым он прикрепил застежки-молнии, каждая с очень широкой петлей.


Хэммонд не пошевелился.


"Пожалуйста", - сказал незваный гость. "Я не буду просить тебя снова".


Хэммонд нерешительно подошел к стулу и сел.


"Просуньте руки в пластиковые петли, а затем туго затяните язычки вокруг запястий", - сказал злоумышленник.


"Я не собираюсь этого делать", - сказал Хэммонд. "Ты хочешь поговорить, мы можем поговорить - здесь я на твоей стороне. Мы отправили вам это электронное письмо, чтобы предупредить вас. В качестве предупреждения. Но я не собираюсь привязывать себя к своему собственному дому ".


Шрайк улыбнулся сопротивлению Хэммонда и заговорил тоном, который наводил на мысль, что Хэммонд был немного назойлив.


"Ты собираешься это сделать, или я собираюсь подойти туда и свернуть тебе шею, как прутик", - сказал он.


Хэммонд посмотрел на него, моргнул один раз, а затем начал засовывать левую руку в петлю на кресле.


"Теперь потяните за язычок потуже".


Хэммонд затянул петлю на своем запястье, ему даже не пришлось просить затянуть ее потуже.


"Теперь другой".


Хэммонд просунул правую руку в петлю.


"Как мне затянуть этот? Я не могу до него дотянуться ".


"Нагнись и используй свои зубы".


Хэммонд сделал, как ему сказали, а затем посмотрел на своего похитителя. Он взмахнул руками, показывая, что надежно прикован к подлокотникам кресла.


"Ладно, что теперь?"


"Ты думаешь, я связал бы тебя, если бы хотел причинить тебе вред?"


"Я не знаю, что бы ты сделал".


"Подумай об этом. Если бы я хотел причинить тебе боль, это было бы уже сделано. Но теперь мы можем спокойно поговорить ".


"Мне совсем не комфортно".


"Ну, я такой. И так, теперь мы можем поговорить ".


"Поговорить о чем?"


"Электронное письмо, которое вы отправили об этом репортере - как вы узнали, что нужно отправить его мне?"


"Видишь, в том-то и дело. Вот почему тебе не нужно беспокоиться обо мне. Я не знаю, кто ты. У нас есть только адрес электронной почты, который вы использовали при регистрации на сайте. Вот и все. Нет способа узнать, кто ты, так что это -"


Он отряхнул руки от пластиковых креплений.


" - совершенно не нужно. Действительно. Я серьезно."


Шрайк долго смотрел на него, затем встал и подошел к принтеру, который стоял на столе в углу. Он вытащил стопку документов из лотка принтера. Всю ночь он печатал на лабораторном компьютере то, что заинтересовало его.


Он вернулся на свое место и положил стопку себе на колени.


"Вы упускаете суть", - сказал он, не отрываясь от документов. "Как вы пришли к решению отправить мне электронное письмо?"


"Что ж", - сказал Хэммонд. "Ты был единственным, кто скачал тех, кто умер".


"В Dirty4".


"Да, на стройплощадке".


"Это проблема. Ваш сайт обещает полную анонимность, но теперь вы говорите, что идентифицировали меня по моим взаимодействиям на сайте. Это разочаровывает ".


"Нет, подождите, мы вас не идентифицировали. Это то, что я говорю. Прямо сейчас я не смог бы назвать тебе твое имя, чтобы спасти свою жизнь. Мы искали любого, кто загрузил информацию о тех шлюхах, которые были убиты. Там был только один клиент. Ты. Мы отправили электронное письмо добросовестно. Чтобы предупредить вас, потому что по вашему следу идет репортер. Вот и все ".


Шрайк кивнул, как будто принимая объяснение. Он заметил, что Хаммонд становился все более оживленным по мере того, как рос его страх, и это было проблемой, потому что его запястья натирались о пластиковые бинты, и на них оставались следы.


"Мне кое-что любопытно", - сказал он непринужденно.


"Что?" - Спросил Хэммонд.


"Ваша операция великолепна. Как вы можете взять образцы DRD4 и связать их с идентификатором каждой женщины? Я понимаю почти все остальное, кроме этого - и в этом прелесть всего этого ".


Хэммонд кивнул в знак согласия.


"Ну, это частная собственность, но я тебе скажу. Мы полностью владеем базой данных GT23, только они об этом не знают. Мы вошли внутрь. Полный доступ".


"Как?"


"На самом деле мы зашифровали образец ДНК с помощью троянского вируса и отправили его, как это делают все остальные. После ввода образец был сведен к коду, и он активировался, и мы оказались в их мейнфрейме. Полный черный доступ к их данным. Я второстепенный покупатель их ДНК. Я покупаю это, выделяю нужные нам носители DRD4 и сопоставляю серийный номер, который указан на каждом образце, с сукой из плоти и крови, которую мы затем размещаем на сайте ".


"Это гениально".


"Мы так думаем".


"Кстати, кто такие "мы"?"


Хэммонд колебался, но лишь секунду.


"У меня есть партнер. Я - ДНК, а он - цифровой. Он управляет сайтом. Я даю ему то, что ему нужно. Мы делим поступающие наличные ".


"Звучит как идеальное партнерство. Как его зовут?"


"Э-э, он не хочет-"


"Роджер Фогель, верно?"


"Откуда ты знаешь это имя?"


"Я многое знаю, потому что я был здесь всю ночь. Ваши записи не зашифрованы. Ваша компьютерная безопасность - это шутка ".


Хэммонд не ответил.


"Итак, где я могу найти Роджера Фогеля, чтобы расспросить его о более подробной информации о вашей операции?"


"Я не знаю. Он вроде как приходит и уходит. Он скрытный парень, и мы вроде как ведем разные жизни. Когда-то мы были соседями по комнате. В колледже. Но с тех пор мы не слишком часто видимся лично. На самом деле, я даже не знаю, где этот парень живет ".


Сорокопут кивнул. Отказ Хэммонда уступить своего партнера был замечательным, но вряд ли это проблема. Ночью он прочитал множество удаленных электронных писем, которые все еще хранились в памяти рабочего стола. Представившись Хэммондом, он затем отправил сообщение Фогелю, назначив встречу на более поздний срок в тот же день. Фогель ответил и согласился.


Пришло время покончить с этим. Он встал и направился к Хэммонду. Он увидел, как руки его пленника напряглись и рванулись к оковам на запястьях.


Шрайк поднял руку, чтобы успокоить его, когда он приблизился.


"Просто расслабься", - сказал он. "Не о чем беспокоиться. Больше нет ".


Он шел позади Хэммонда, задаваясь вопросом, насколько это будет по-другому. На самом деле он никогда не делал этого с мужчиной. Он быстро наклонился и обхватил своими сильными руками голову и шею Хэммонда, левой рукой обхватив его рот, чтобы не было слышно шума.


Приглушенные крики Хэммонда "Нет!" замерли в его руке, и вскоре раздался удовлетворяющий хруст костей, хрящей и мышц, скручивающихся до предела. Последний вздох Хэммонда горячим потоком прошел сквозь его пальцы.


Джек


25


Я встал рано, но остался в постели, наблюдая, как Рэйчел спит, не желая ее беспокоить. Я взяла свой ноутбук с прикроватной тумбочки и проверила электронную почту, найдя единственное сообщение от Эмили Этуотер. Оно было отправлено накануне поздно вечером с вопросом, где документы Deep Throat, которые я обещал прислать после нашего звонка. Затем она предположила, что я намеренно сдерживал их.


Я быстро написал ответное электронное письмо с извинениями за задержку и достал документы для прикрепления. Сначала я быстро прочитал каждое из них, чтобы их содержание было свежим в моей памяти, когда Эмили позвонит позже, чтобы обсудить их. Просматривая отчет о ДНК из лаборатории шерифа округа Ориндж, я увидел знакомое имя.


"Срань господня!"


Рейчел пошевелилась и открыла глаза. Я вскочил с кровати и подошел к своему рюкзаку, чтобы достать записную книжку, которой пользовался прошлой ночью во время разговора с Эмили. Я вернулся с ним к кровати и быстро открыл его на странице, где я записал имя. Это было совпадение.


Маршалл Хэммонд


"В чем дело, Джек?" Спросила Рейчел.


"В коробке Элвис", - сказал я.


"Что?"


"Старая газетная фраза. Это означает вещь, орехи, фотографию, которую все хотят. Только это не фотография. Это имя."


"В твоих словах нет смысла".


"Посмотри на это".


Я повернул экран ноутбука так, чтобы она могла это видеть.


"Это отчет по ДНК из офиса шерифа округа Ориндж, который оправдал Ортона по делу об изнасиловании там, внизу. Помнишь, "Глубокая глотка" прислала это мне? Теперь посмотрите сюда, где написано имя специалиста по анализу ДНК, который сравнил ДНК Ортона с образцом, взятым у жертвы."


"Хорошо. М. Хэммонд.Что это значит?"


"Маршалл Хаммонд сейчас работает здесь в криминалистической лаборатории полиции Лос-Анджелеса и живет в Глендейле. Мой партнер по сюжету проверил лаборатории второго уровня, которые закупили ДНК у лаборатории Ортона. И этот парень, Хаммонд, один из них. И запомните, он покупает только женскую ДНК ".


"Я не уверен, что понимаю тебя. Мне нужен мой кофе ".


"Нет, послушай, это серьезно. Этот парень, Хаммонд, оправдал Ортона, сказал, что ДНК не совпадает. Теперь, четыре года спустя, он ведет с ним бизнес. В документах FTC он говорит, что исследует применение ДНК в судебной медицине, но он покупает только женскую ДНК у Ортона. Почему только женщина, если он рассматривает приложения для судебной экспертизы? Ты видишь? Мы с Эмили уже нацелились на этого парня, и теперь я узнал, что он был билетом Ортона на свободу. Это не совпадение ".


Я снова встал с кровати и начал одеваться.


"Что ты собираешься делать?" Спросила Рейчел.


"Я собираюсь пойти к нему домой и в его так называемую лабораторию и проверить это", - сказал я.


"Ты не должен делать это в одиночку, Джек".


"Я не буду. Я позвоню Эмили ".


"Нет, возьми меня. Я хочу уйти ".


Я посмотрел на нее.


"Э-э..."


"Я могу помочь тебе разобраться в этом парне, если он там".


Я знал, что она могла. Но привлечение ее непосредственно к истории не понравилось бы Эмили Этуотер. Или Майрон Левин.


"Давай, Джек", - сказала Рейчел. "Мы делали это раньше".


Я кивнул.


"Тогда одевайся", - сказал я. "Давайте поймаем этого парня до того, как он пойдет на работу. Мы можем выпить кофе после."


26


Сорок минут спустя мы были на улице, которую Хаммонд указал в FTC как местонахождение своей лаборатории. Это была жилая улица, как Эмили Этуотер определила по Картам Google.


"Давай сначала проедемся мимо", - сказал я. "Немного изучите местность".


Мы проехали мимо невзрачного двухэтажного дома с гаражом на две машины и внедорожником BMW, припаркованным на подъездной дорожке.


"Немного странно, что BMW нет в гараже", - сказала Рейчел.


"По крайней мере, это означает, что кто-то, вероятно, дома", - сказал я.


"Подожди, Джек, я думаю, входная дверь была открыта".


"Может быть, он собирается уходить. Разворачиваюсь."


Я воспользовался подъездной дорожкой соседа, чтобы совершить маневр, а затем поехал обратно к дому Хаммонда. Я заехал на подъездную дорожку позади BMW. Это был репортерский трюк. Хэммонду было бы трудно запрыгнуть в свою машину и уехать, когда я засыплю его трудными вопросами.


Мы вышли, и я увидел, как Рейчел положила руку на передний капот BMW, когда проходила мимо него.


"Все еще теплый", - сказала она.


Мы подошли к входной двери, которая была частично скрыта с улицы небольшим крыльцом с зелеными растениями в горшках, стоящими на страже по обе стороны от входного портала.


Наблюдение Рейчел быстро подтвердилось. Дверь была открыта на фут. В прихожей за ним было темно.


На дверной раме была подсвеченная кнопка дверного звонка. Я подошел и нажал на нее, и громкий одинокий удар гонга эхом разнесся по дому. Мы ждали, но никто не пришел. Рейчел натянула рукав на руку и осторожно приоткрыла дверь еще шире. Затем она прошла за мной, меняя угол обзора дома. Прямо перед нами была небольшая входная зона со стеной и арочными входами в коридоры слева и справа.


"Алло?" Я громко позвал. "Мистер Хэммонд? Есть кто-нибудь дома?"


"Что-то не так", - прошептала Рейчел.


"Откуда ты знаешь?"


"Я чувствую это".


Я снова позвонила в дверь, на этот раз нажимая на нее несколько раз, но прозвучал только одинокий удар гонга. Я оглянулся на Рейчел.


"Что нам делать?" Я спросил.


"Мы заходим", - сказала Рейчел. "Что-то не так. Двигатель машины прогрет, дверь открыта, никто не отвечает."


"Да, но мы не копы. Мы должны вызвать полицию ".


"Меня это устраивает, если ты хочешь сыграть именно так. Но попрощайся со своей историей, если копы закроют это место ".


Я кивнул. Хороший довод. Я зашел в тупик, еще раз громко крикнув на весь дом.


Никто не ответил, никто не пришел.


"Что-то не так", - повторила Рейчел. "Нам нужно это проверить. Возможно, кому-то нужна помощь ".


Эта последняя часть была сказана в мою пользу, давая мне оправдание, которым я мог бы воспользоваться позже, если бы все пошло наперекосяк, как только мы вошли.


"Хорошо", - сказал я. "Показывай дорогу".


Она прошла мимо меня, прежде чем я закончил говорить.


"Засунь руки в карманы", - сказала она.


"Что?" Я спросил.


"Отпечатков нет".


"Понял".


Я последовал за ней в коридор направо. Она вела в гостиную, обставленную в современном стиле, с принтом Volkswagen Beetle в стиле Уорхола над камином, защищенным отдельно стоящей стеклянной панелью. На столе между темно-бордовым диваном и двумя креслами в тон лежала толстая книга под названием Широкая коллекция. Не было никаких признаков беспокойства или чего-то неправильного. Это выглядело как комната, которой никогда не пользовались.


"Мы в нужном доме?" Спросила Рейчел.


"Да, я проверил адрес", - сказал я. "Почему?"


"Полиция Лос-Анджелеса, должно быть, платит своим специалистам по ДНК намного лучше, чем я думал".


"Кроме того, покупка ДНК у Orange Nano не может быть дешевой".


Затем мы прошли через современную кухню с островной стойкой, которая отделяла пространство от большой телевизионной комнаты с видом на бассейн. Казалось, что все в порядке. К холодильнику при помощи магнита была прикреплена цветная фотография, напечатанная на дешевой копировальной бумаге, на которой была изображена обнаженная женщина с кляпом во рту.


"Классный рисунок на холодильнике", - сказал я.


"Нам нужно проверить наверху", - сказала Рейчел.


Мы нашли лестницу, вернувшись по своим следам и спустившись в другой коридор. Наверху было три спальни, но, похоже, использовалась только одна - кровать была не заправлена, а рядом с ней лежала куча грязной одежды. Быстрая проверка этих комнат не выявила ни людей, ни признаков неприятностей.


Мы спустились обратно по лестнице. В этом конце коридора были две закрытые двери. Рейчел открыла их рукой, прикрытой рукавом. Первый был в прачечной. Там ничего нет. Второй был в гараже, и именно там мы нашли лабораторию Хаммонда.


И где мы нашли Хаммонда, висящего на петле, сделанной из оранжевого промышленного шнура питания.


"Черт", - сказал я.


"Ничего не трогай", - сказала Рейчел.


"Руки в карманах. Я понял это ".


"Хорошо".


Но я вытащил одну из своих рук с мобильным телефоном из его кармана. Я поднял клавиатуру и набрал 9-1-1.


"Что ты делаешь?" Спросила Рейчел.


"Вызываю его", - сказал я.


"Нет, пока нет".


"Что ты имеешь в виду? Нам нужно позвонить в полицию ".


"Просто придержи своих лошадей на минуту. Давайте посмотрим, что у нас здесь есть ".


"У нас на перекладине висит мертвый парень".


"Я знаю, я знаю".


Она не предложила ничего другого, когда придвинулась ближе к телу. Под телом был опрокинут набок деревянный стул, который, как я предположил, принадлежал Маршаллу Хаммонду.


Тело было подвешено совершенно неподвижно перед Рейчел.


"Запишите это", - сказала она.


Я перешел из приложения "Телефон" на своем мобильном телефоне в приложение "Камера" и запустил запись.


"Запись", - сказал я. "Иди".


Она один раз полностью обошла тело, прежде чем заговорить.


"Я предполагаю, что машина у входа его", - сказала она. "Итак, мы должны предположить, что он куда-то пошел, вернулся домой, а затем просто зашел сюда и перекинул удлинитель через балку".


В гараже был открытый потолок, где наверху были перекладины для хранения вещей. Центральная опорная балка использовалась в качестве виселицы Хаммонда.


Тело было подвешено примерно в двух футах над бетонным полом гаражной лаборатории. Рейчел продолжала медленно двигаться вокруг него, не прикасаясь к нему.


"Ногти не повреждены", - сказала она.


"С чего бы это?" Я спросил.


"Передумал. Часто люди передумывают в последнюю секунду и хватаются за петлю. Они ломают ногти ".


"Понял. Думаю, я знал это ".


"Но есть небольшое натирание на обоих запястьях. Я думаю, что он был связан либо в момент смерти, либо незадолго до этого ".


Она огляделась и увидела картонный контейнер с резиновыми перчатками, который, скорее всего, использовался Хаммондом во время обработки ДНК. Она надела одну перчатку, а затем использовала эту руку, чтобы поправить стул, который был опрокинут во время повешения. Она встала на него, чтобы поближе рассмотреть петлю и шею мертвеца. Она долго изучала его, прежде чем сказать мне надеть перчатки из дозатора.


"Э-э, почему?"


"Потому что я хочу, чтобы ты придержал стул".


"Почему?"


"Просто сделай это, Джек".


Я кладу свой телефон на стол, затем надеваю перчатки. Я вернулся к креслу и держал его ровно, когда Рейчел взобралась на подлокотники, чтобы она могла рассмотреть петлю и узел на затылке мертвеца сверху вниз.


"Это не работает", - сказала она.


"Ты хочешь, чтобы я поискал лестницу?" Я спросил.


"Нет, я не об этом говорю. Я думаю, что у него сломана шея, и это на самом деле не работает ".


"Что значит "не работает"? Я думал, это то, что происходит, когда ты вешаешься ".


"Нет, не часто с самоубийством через повешение".


Она положила руку без перчатки мне на макушку, чтобы не упасть, когда слезала с подлокотников кресла. Она слезла со стула, перевернула его на бок и поставила так, как это было, когда мы вошли в гараж.


"Тебе нужно большое падение, чтобы сломать шею. Большинство самоубийств через повешение в основном умирают от удушения. В те времена это были казни через повешение, когда тебе ломали шею. Потому что вы падаете через люк, падаете с десяти или пятнадцати футов, а затем удар ломает шею, вызывая мгновенную смерть. Вы когда-нибудь слышали эту фразу Постройте мою виселицу повыше? Я думаю, это была книга или фильм, или что-то в этом роде. Тот, кто это сказал, хотел побыстрее покончить с этим ".


Я поднял руку, указывая на мертвеца.


"Хорошо, тогда как он получил перелом шеи?"


"Ну, в том-то и дело. Я думаю, что сначала он был мертв, а потом повесился вот так, чтобы все выглядело как самоубийство ".


"Итак, кто-то сломал ему шею, а затем поднял ..."


Тогда меня осенило: кто-то сломал ему шею, как и четырем жертвам AOD.


"О, чувак", - сказал я. "Что здесь происходит?"


"Я не знаю, но в этой лаборатории должно быть что-то, что помогает объяснить происходящее. Оглянитесь вокруг. Мы должны поторопиться ".


Мы искали, но ничего не нашли. Там был настольный компьютер, но он был защищен от отпечатков пальцев. Не было никаких жестких файлов или лабораторных книг. Две доски, прикрепленные к стенам, были стерты. Стало совершенно ясно, что кто бы ни повесил Хэммонда на стропилах - если убитый мужчина был Хэммондом - позаботился о том, чтобы все, что лаборант делал с женской ДНК, которую он купил у Orange Nano, также было стерто начисто.


Там был холодильник, в котором стояли стойки с пробирками, предположительно содержащими образцы ДНК. Я вытащил один тюбик из гнезда и прочитал надпись на ленте поверх резинового уплотнения сверху.


"Это материал из GT23", - сказал я. "Это сказано прямо здесь, в метро".


"Неудивительно", - сказала Рейчел.


"Здесь больше ничего нет", - сказал я. "Просто мертвый парень и все".


"Нам еще нужно проверить остальную часть дома", - сказала Рейчел.


"У нас нет времени. Мы должны выбираться отсюда. Тот, кто это сделал, вероятно, провел всю ночь, обыскивая место. Что бы здесь ни было, оно исчезло, и, вероятно, моя история тоже ".


"Это больше не касается твоей истории, Джек. Это больше, чем твоя история. Проверьте принтер."


Она указала мне за спину. Я повернулся и пошел к принтеру в углу. Поднос был пуст.


"Здесь ничего нет", - сказал я.


"Мы можем распечатать последнее задание", - сказала Рейчел.


Она подошла и посмотрела на принтер. Все еще надевая одну перчатку, она нажала кнопку меню на экране управления принтером.


"Малоизвестный факт", - сказала она. "Почти все современные принтеры печатают по памяти. Вы отправляете задание со своего компьютера, оно попадает в буферную память принтера, а затем начинается печать. Это означает, что последнее задание сохраняется в памяти до тех пор, пока не появится новое задание."


Она нажала на вкладку "Параметры устройства" и выбрала опцию "Память для печати". Аппарат немедленно загудел и вскоре начал печатать страницы.


Мы оба стояли и смотрели. Последняя работа была большой. Многие страницы скользили в лоток.


"Вопрос в том, кто это напечатал", - сказала Рейчел. "Этот парень или его убийца?"


Наконец печать прекратилась. В лотке было по меньшей мере пятьдесят страниц. Я не сделал ни малейшего движения, чтобы схватить стопку.


"Что случилось?" Спросила Рейчел. "Возьми распечатки".


"Нет, мне нужно, чтобы ты взял их", - сказал я.


"О чем ты говоришь?"


"Я репортер. Я не могу просто прийти в дом какого-то мертвеца и взять распечатки с его компьютера. Но ты можешь. Ты не обязан жить по тем же стандартам, что и я ".


"В любом случае, это уголовное деяние, и это превосходит вашу журналистскую этику".


"Может быть. Но все равно, вы можете взять страницы и затем передать их мне как мой источник. Тогда я смогу использовать их - украденные или нет - в рассказе ".


"Ты имеешь в виду, как мы делали раньше, и это стоило мне моей работы?"


"Послушай, ты не мог бы просто взять страницы, и мы могли бы поговорить об этом позже? Я хочу либо позвонить в полицию, либо убраться отсюда ко всем чертям ".


"Хорошо, хорошо, но это привлекает меня к делу".


Она взяла толстую пачку документов с подноса.


"Это не дело", - сказал я. "Это история".


"Я говорила тебе, теперь это нечто большее", - сказала она. "И я полностью за".


"Прекрасно. Разделиться или объявить об этом?"


"Ваша машина стоит там по меньшей мере полчаса. Скорее всего, это видел сосед, а если нет, то, вероятно, камеры установлены в каждом доме. Слишком рискованно. Я говорю, что мы заберем документы и объявим об этом ".


"И мы расскажем им все?"


"Мы не знаем всего. Это будет полиция Бербанка, а не Лос-Анджелеса, так что они не свяжут это с другими убийствами. Не сразу. Я думаю, вы опубликовали свою оригинальную легенду об исследовании защиты данных ДНК и сказали, что последовали за прыгающим мячом к этому парню и этой лаборатории, и вот вы здесь ".


"А как насчет тебя?"


"Я твоя девушка, и я просто пришла прокатиться".


"Неужели? Моя девушка?"


"Это мы тоже можем обсудить позже. Нам нужно найти место, чтобы спрятать распечатки. Если они будут вести себя хорошо, они обыщут вашу машину ".


"Ты шутишь".


"Я бы сделал, если бы это было моим решением".


"Да, но ты лучше всех. У меня на заднем сиденье моего джипа столько файлов и другого хлама, что они не поймут, что это такое, даже если посмотрят ".


"Поступай как знаешь".


Она протянула мне стопку документов.


"Тогда, как ваш источник, " сказала она, " я официально передаю это вам".


Я взял стопку.


"Спасибо тебе, источник", - сказал я.


"Но это значит, что они мои, и я хочу их вернуть", - сказала она.


27


Спрятав распечатки в бумажном мусоре, который завалил заднее сиденье моего джипа, я набрал 9-1-1 на своем мобильном и сообщил об обнаружении тела в полицию Бербанка. Десять минут спустя прибыла патрульная машина, за которой следовала машина скорой помощи. Я оставил Рейчел в джипе и вышел. Показав свои водительские права и пропуск для прессы офицеру по имени Кеньон, я заверил его, что в RA и ее скорой помощи нет необходимости.


"Они отвечают на все смертельные вызовы", - сказал Кеньон. "На всякий случай. Ты заходил в дом?"


"Да, я сказал об этом диспетчеру", - сказал я. "Дверь была открыта, и что-то казалось неправильным. Я позвал, позвонил в дверь, никто не ответил. Итак, я вошел, осмотрелся, продолжал выкрикивать имя Хэммонда и в конце концов обнаружил тело ".


"Кто такой Хэммонд?"


"Маршалл Хэммонд. Он живет здесь. Или жил здесь. Вы, конечно, должны опознать тело, но я почти уверен, что это он. "


"Что насчет женщины в джипе? Она заходила внутрь?"


"Да".


"Нам придется с ней поговорить".


"Я знаю. Она знает."


"Мы позволим детективам разобраться с этим".


"Какие детективы?"


"Они также учитывают все случаи смерти".


"Как долго, по-твоему, мне придется ждать?"


"Они будут здесь с минуты на минуту. Давайте кратко изложим вашу историю. Почему ты был здесь?"


Я изложил ему чистую версию: я работал над статьей о безопасности образцов ДНК, переданных компаниям, занимающимся генетическим анализом, и это привело меня к желанию поговорить с Маршаллом Хаммондом, потому что он управлял частной лабораторией, а также имел отношение к правоохранительным органам. Это не было ложью. Это просто не было полным объяснением. Кеньон сделал несколько заметок, пока я говорил. Я случайно оглянулся на джип, чтобы посмотреть, могла ли Рейчел видеть, как я с ним разговариваю. Рейчел опустила глаза, как будто что-то читала.


На место происшествия прибыла полицейская машина без опознавательных знаков, из которой вышли двое мужчин в костюмах. Детективы. Они коротко переговорили друг с другом, а затем один направился к входной двери дома, в то время как другой направился ко мне. Ему было за сорок, белый, с военной выправкой. Он представился детективом Симпсоном, без имени. Он сказал Кеньону, что возьмет это на себя и подаст документы по звонку до EOW - что, я был почти уверен, означало конец дежурства. Он подождал, пока Кеньон уйдет, прежде чем обратиться ко мне.


"Джек Макэвой - почему я знаю это имя?" он спросил.


"Не уверен", - сказал я. "Раньше я мало что делал в Бербанке".


"Это придет ко мне. Почему бы нам не начать с того, что вы расскажете мне, что привело вас сюда сегодня, чтобы обнаружить это тело в доме."


"Я только что сказал все это офицеру Кеньону".


"Я знаю, и теперь ты должен мне сказать".


Я рассказал ему точно такую же историю, но Симпсон часто останавливал повествование, чтобы задать подробные вопросы о том, что я делал и что видел. Я верил, что справился с этим хорошо, но была причина, по которой он был детективом, а Кеньон - патрульным офицером. Симпсон знал, о чем спрашивать, и вскоре я обнаружил, что лгу полиции. Не очень хорошая вещь для репортера - или кого-либо еще, если уж на то пошло.


"Ты брал что-нибудь из дома?" он спросил.


"Нет, зачем мне это делать?" Я сказал.


"Это ты мне скажи. Эта статья, над которой, как вы говорите, вы работаете, вы рассматривали какие-либо нарушения приличий, связанные с Маршаллом Хаммондом? "


"Я не думаю, что должен раскрывать все детали истории, но я хочу сотрудничать. Итак, я скажу вам, что ответ отрицательный. Я очень мало знал о Хаммонде, кроме того, что он был второстепенным покупателем образцов ДНК и данных, и это сделало его интересным для меня ".


Я указал в сторону дома.


"Я имею в виду, парень устроил лабораторию ДНК в своем гараже", - сказал я. "Это было довольно любопытно для меня".


Симпсон делал то, что делают все хорошие детективы: он задавал свои вопросы нелинейным образом, поэтому разговор был бессвязным и, казалось, происходил повсюду. Но на самом деле, он пытался не дать мне расслабиться. Он хотел посмотреть, не могу ли я ошибиться или противоречить самому себе в своих ответах.


"А как насчет твоего прицела?" он спросил.


" "Боковой прицел"? Я сказал.


"Женщина в твоей машине. Что она здесь делает?"


"Ну, она частный детектив, которая иногда помогает мне в моей работе. Она также в некотором роде моя девушка ".


"Вроде того?"


"Ну, ты знаешь, я ... не уверен в некоторых вещах, но в этом нет ничего -"


"Что ты взял из дома?"


"Я же сказал тебе, ничего. Мы нашли тело, а затем я позвонил в полицию. Вот и все ".


"Мы" нашли тело? Так твоя девушка была с тобой с самого начала?"


"Да, я это сказал".


"Нет, вы указали, что вызвали ее после обнаружения тела".


"Если я сделал это, я был неправ. Мы вошли вместе ".


"Хорошо, почему бы тебе не остаться прямо здесь, а я пойду поговорю с ней".


"Прекрасно. Продолжайте ".


"Не возражаете, если я осмотрюсь в вашем автомобиле?"


"Нет, продолжай, если нужно".


"Итак, вы даете мне разрешение на обыск вашего автомобиля?"


"Ты сказал "оглянись". Это прекрасно. Если поиск означает конфискацию, то нет. Мне нужна моя машина, чтобы передвигаться ".


"Зачем нам конфисковывать это?"


"Я не знаю. Там внутри ничего нет. Вы действительно заставляете меня пожалеть, что позвонили вам, ребята. Ты поступаешь правильно, и ты получаешь это ".


"Что такое "это"?"


"Третья степень. Я не сделал здесь ничего плохого. Тебя даже не было в доме, а ты ведешь себя так, будто я сделал что-то не так ".


"Просто останься здесь, пока я пойду поговорю с твоей "вроде как" подружкой".


"Видишь, вот что я имею в виду. Твой тон - полная чушь ".


"Сэр, когда мы закончим здесь, я объясню, как вы можете подать жалобу в департамент на мой тон".


"Я не хочу подавать жалобу. Я просто хочу закончить здесь, чтобы вернуться к работе ".


Он оставил меня там, и я стоял на улице, наблюдая, как он берет интервью у Рейчел, которая вышла из джипа. Они были слишком далеко, чтобы я мог услышать обмен репликами и подтвердить, что она рассказывала ему ту же историю, что и я. Но мой пульс участился, когда я увидел, что она держала в руке стопку распечаток из лаборатории Хаммонда, разговаривая с Симпсоном. В какой-то момент она даже указала стопкой в сторону дома, и мне пришлось задуматься, рассказывала ли она детективу, где нашла документы.


Но разговор между Симпсоном и Рейчел закончился, когда другой детектив вышел из парадной двери дома и подал знак своему напарнику подойти поближе. Симпсон оторвался от Рейчел и заговорил со своим партнером приглушенным голосом. Я беспечно подошел к Рейчел.


"Какого черта, Рейчел? Ты собираешься просто отдать это вещество им?"


"Нет, но я мог бы сказать, что вы собирались дать ему разрешение на обыск машины. У меня есть определенные меры защиты для моих клиентов, поэтому я был готов сказать, что это был рабочий материал, который был у меня с собой, а не часть какого-либо поиска, который они могли бы провести. К счастью, он никогда не спрашивал."


Я не был уверен, что это лучший способ защитить тайник с документами из лаборатории.


"Нам нужно выбираться отсюда", - сказал я.


"Что ж, мы собираемся выяснить это прямо сейчас, если сможем", - сказала она.


Я обернулся и увидел Симпсона, идущего к нам. Я был готов к тому, что он скажет, что дело теперь расследуется как убийство, что моя машина будет конфискована, и что нас с Рейчел отвезут в участок для дальнейшего допроса.


Но он этого не сделал.


"Ладно, ребята, мы ценим сотрудничество", - сказал Симпсон. "У нас есть ваша контактная информация, и мы свяжемся с вами, если нам понадобится что-нибудь еще".


"Итак, мы можем идти?" Я спросил.


"Ты можешь идти", - сказал Симпсон.


"Что насчет тела?" Спросила Рейчел. "Это самоубийство?"


"Да, похоже на то", - сказал Симпсон. "Мой партнер подтвердил это. Мы ценим, что вы обратили на это внимание ".


"Тогда ладно", - сказал я.


Я повернулся, чтобы направиться к джипу. Рейчел сделала то же самое.


"Теперь я помню, кто ты", - сказал Симпсон.


Я повернулась к нему.


"Прошу прощения?" Я спросил.


"Теперь я помню, кто ты", - повторил он. "Я читал о Пугале несколько лет назад. Или, может быть, это было одно из тех шоу Dateline. Адская история ".


"Спасибо", - сказал я.


Мы с Рейчел сели в джип и уехали.


"Этот парень не поверил ни единому моему слову", - сказал я.


"Ну, он может выстрелить в тебя второй раз", - сказала Рейчел.


"Что ты имеешь в виду?"


"Во-первых, его напарник идиот, раз списал это на самоубийство. Но коронер, вероятно, расставит их по местам, и дело может измениться на дело об убийстве. Тогда они вернутся к нам ".


Это добавило ужаса к моменту. Я посмотрел вниз и увидел, что у Рейчел на коленях распечатки. Я вспомнил, как оглянулся на нее в джипе, когда у меня брали интервью, и увидел, как она опустила глаза. Она читала.


"Там есть что-нибудь вкусное?" Я спросил.


"Думаю, да", - сказала Рейчел. "Я думаю, картина проясняется. Но мне нужно продолжать читать. Пойдем выпьем кофе, который ты мне обещала."


28


Я сидел в конференц-зале с Майроном Левином и Эмили Этуотер. Через окно в отдел новостей я мог видеть Рейчел, сидящую у моей капсулы и ожидающую, когда ее вызовут. Она попросила воспользоваться моим компьютером, поэтому я знал, что она все еще копает, даже когда я пытался вовлечь ее в историю. Я подумал, что будет лучше, если я объясню все Майрону и Эмили до того, как Рейчел придет на собрание.


"Если вы читали мои книги или знаете что-нибудь обо мне, вы знаете, кто такая Рейчел", - сказал я. "Она помогла мне в самых громких историях в моей карьере. Она рисковала собой и защищала меня, когда я был в Velvet Coffin, и это стоило ей работы агента ФБР ".


"Я думаю, что из-за этого также закрыли гроб", - сказал Майрон.


"Это немного упрощение, но, да, тогда тоже так было", - сказал я. "Она не имела к этому никакого отношения".


"И ты хочешь посвятить ее в эту историю", - сказала Эмили. "Наша история".


"Когда вы услышите, что у нее есть, вы увидите, что у нас нет выбора", - сказал я. "И помните, это была моя история до того, как она стала нашей историей".


"О, вау, дня не проходит, чтобы ты не бросил это мне в лицо, не так ли?" Ответила Эмили.


"Эмили", - сказал Майрон, пытаясь сохранить мир.


"Нет, это правда", - сказала она. "Я добился некоторых серьезных успехов в этой истории, но он хочет взять то, что я принес, и уйти с этим в одиночку ".


"Нет, я не хочу", - настаивал я. "Это все еще наша история. Как я уже сказал, Рейчел не собирается это писать. Она не является частью подписи. Она - источник, Эмили. У нее есть информация о Маршалле Хаммонде, которую мы должны получить ".


"Почему мы сами не можем получить это напрямую от Маршалла Хаммонда?" Спросила Эмили. "Я имею в виду, у меня создалось впечатление, что мы на самом деле были репортерами".


"Мы не можем, потому что он мертв", - сказал я. "Он был убит этим утром... и мы с Рейчел нашли тело ".


"Ты, блядь, издеваешься надо мной?" Сказала Эмили.


"Что?" - Воскликнул Майрон.


"Если бы мы пришли к нему домой немного раньше, то, вероятно, сами наткнулись бы на убийцу", - сказал я.


"Способ похоронить lede", - сказал Майрон. "Почему ты не сказал мне об этом с самого начала?"


"Потому что я говорю тебе сейчас, чтобы ты понял, почему Рейчел так важна для этого. Позвольте нам рассказать вам, что произошло, а затем она объяснит, что ей удалось выяснить и где мы находимся ".


"Иди и приведи ее", - сказал Майрон. "Приведите ее сюда".


Я встал, вышел из комнаты и направился к своей капсуле.


"Ладно, Рейчел, они готовы", - сказал я. "Давайте просто зайдем и расскажем им, что у нас есть".


"Таков план".


Она встала и начала собирать бумаги, которые разложила на столе. Она держала документы под моим открытым ноутбуком, что указывало на то, что у нее было что-то на экране, что она планировала нам показать.


"Ты что-то нашел?" Я спросил.


"Я многое нашла", - сказала она. "Я просто чувствую, что должен представить это полиции или бюро, а не редактору веб-сайта".


"Я же сказал тебе, еще нет", - сказал я. "Как только мы опубликуем, вы сможете передать это кому захотите".


Я повернулся и посмотрел на нее, когда открыл дверь в конференц-зал.


"Шоу начинается", - прошептала я.


Майрон пересел на стул рядом с Эмили с одной стороны стола. Мы с Рейчел сели напротив них.


"Это Рейчел Уоллинг", - сказал я. "Рейчел, это Майрон Левин и Эмили Этуотер. Итак, давайте начнем с того, что произошло этим утром ".


Я продолжил рассказывать им, как я наткнулся на связь между Уильямом Ортоном и Маршаллом Хэммондом, и как мы пошли к Хэммонду домой и нашли его повешенным на перекладине в его гаражной лаборатории.


"И это самоубийство?" - Спросил Майрон.


"Ну, было совершенно ясно, что полиция так думает", - сказал я. "Но Рейчел думает иначе".


"У него была сломана шея", - сказала Рейчел. "Но я прикинул, что его падение было не более фута. Он не был крупным или грузным мужчиной. Я не думаю, что при таком падении человек ломает шею, и поскольку это повторяющееся обстоятельство в случаях, которые вы здесь рассматриваете, я бы назвал смерть по меньшей мере подозрительной ".


"Вы поделились этим с полицией, когда они сказали, что это было самоубийство?" - Спросил Майрон.


"Нет", - сказал я. "Их не интересовало, что мы думали".


Я посмотрел на Рейчел. Я хотел бы перейти от подробностей смерти. Она получила сообщение.


"Его сломанная шея - не единственная причина для подозрений", - сказала она.


"Что там еще есть?" - Спросил Майрон.


"Документы, извлеченные из лаборатории, показывают -"


""Восстановился"? Что именно это значит?"


"Я полагаю, что убийца провел некоторое время в лаборатории Хаммонда либо до, либо после того, как убил его. Он взломал рабочий стол, на котором хранились записи большей части работы лаборатории. Он распечатал записи. Но в памяти принтера сохранились последние пятьдесят три страницы, которые он напечатал. Я распечатал эти страницы, и это то, что я изучал. Теперь у нас есть большое количество документации из лаборатории ".


"Ты украл это?"


"Я взял это. Если бы это было воровством, то я бы утверждал, что украл это у убийцы. Он был тем, кто это напечатал ".


"Да, но ты не знаешь наверняка, что именно это произошло. Ты не можешь этого сделать ".


Идя на встречу, я знал, что это будет место, где этические вопросы столкнутся с потенциально лучшей и наиболее важной историей в моей карьере.


"Майрон, ты должен знать, что мы смогли узнать из распечатки", - сказал я.


"Нет, я не знаю", - сказал Майрон. "Я не могу позволить своим репортерам украсть документы, независимо от того, насколько они важны для истории".


"Ваш репортер их не крал", - сказал я. "Я получил их из источника. Она."


Я указал на Рейчел.


"Это не сработает", - сказал Майрон.


"Это сработало для New York Times, когда они опубликовали документы Пентагона", - сказал я. "Это были украденные документы, предоставленные Times источником".


"Это были документы Пентагона", - сказал Майрон. "Мы говорим о совершенно другом типе истории".


"Нет, если ты спросишь меня", - сказал я.


Я знал, что это был слабый ответ. Я предпринял еще одну попытку.


"Послушайте, мы обязаны сообщить об этом", - сказал я. "Документы показывают, что существует убийца, использующий ДНК для идентификации и приобретения жертв. Ничего не подозревающие женщины, которые думали, что их ДНК и личности в безопасности. Такого еще никто не видел, и общественность должна знать ".


Это вызвало минуту молчания, пока Эмили не внесла за меня залог.


"Я согласна", - сказала она. "Передача документов происходит чисто. Она - источник, и мы должны обнародовать то, что ей известно, даже если документы попали в ее руки в... сомнительный способ ".


Я посмотрел на нее и кивнул, хоть и невкусно было не то слово, которое я бы использовал.


"Я пока ни на что не соглашаюсь", - сказал Майрон. "Но давайте послушаем или посмотрим, что у вас есть".


Я повернулся и кивнул Рейчел.


"Я даже не просмотрела все распечатки", - сказала Рейчел. "Но там многое есть. Во-первых, Хаммонд был очень сердитым человеком. На самом деле, он был инкелом. Все ли знают, что это такое?"


"Вынужденный обет безбрачия", - сказала Эмили. "Ненавистники женщин. Настоящие подонки ".


Рейчел кивнула.


"Он был частью сети, и этот гнев и эта ненависть привели его к созданию этого", - сказала Рейчел.


Она повернула мой ноутбук так, чтобы он был обращен к Эмили и Майрону. Она потянулась к экрану, чтобы манипулировать клавиатурой. На экране была красная страница входа в систему.


Грязный 4


На странице были поля для ввода имени пользователя и пароля.


"Основываясь на том, что я прочитала на страницах, я смогла вычислить ключевые слова Хаммонда", - сказала Рейчел. "Его онлайн-ник был Хаммер - это было просто - и в качестве пароля я начал вводить ключевые слова из онлайн-глоссария incel при входе в систему. Его пароль был Любиц."


"Ты сука"?" Спросила Эмили.


"Нет, Любиц", - сказала Рейчел. "Это имя героя движения incel. Пилот немецкой авиакомпании, который намеренно разбил самолет, по его словам, был полон шлюх и убийц ".


"Убийцы?" Сказал Майрон.


"То, что инкелы называют нормальными мужчинами, которые ведут нормальную сексуальную жизнь. Они ненавидят их почти так же сильно, как женщин. В любом случае, в движении incel существует целый словарь, по большей части женоненавистнический, и им торгуют на онлайн-форумах, таких как Dirty4 ".


Рейчел ввела имя пользователя и пароль Хаммонда и вошла на сайт.


"Мы здесь в темной паутине", - сказала она. "И это сайт только для приглашений, который идентифицирует женщин с определенным генетическим паттерном, называемым DRD4, или грязной четверкой".


"Что это?" Сказал Майрон. "Что это определяет?"


"Обычно считается, что это генетическая последовательность, связанная с аддиктивным и рискованным поведением", - сказала Рейчел. "Среди них сексуальная зависимость".


"Хаммонд покупал только женскую ДНК у Orange Nano", - сказала Эмили. "Должно быть, он выявлял женщин с DRD4 в своей лаборатории. Женщины, которые отправили свою ДНК в GT23, даже не подозревая, что она будет продана кому-то вроде него ".


"Именно", - сказала Рейчел.


"Но разве это не было анонимно?" - Спросил Майрон.


"Так и должно было быть", - сказала Рейчел. "Но как только образцы были идентифицированы как имеющие последовательность DRD4, у него были некоторые способы изменить анонимность. Он смог идентифицировать женщин и разместить их личности, детали и местонахождение на веб-сайте Dirty4. В некоторых профилях есть номера мобильных телефонов, домашние адреса, фотографии - все. Он продавал их своим клиентам, которые могли искать женщин по местоположению. Если ты один из этих подонков в Далласе, тогда ты ищешь женщин в Далласе ".


"И что потом?" - Спросил Майрон. "Они выходят и находят этих женщин? Я не-"


"Именно так", - сказал я. "Кристин Портреро пожаловалась своей подруге, что она встретила в баре какого-то жуткого парня, и он знал о ней то, чего не должен был знать. Она думала, что ее преследуют с помощью цифровых технологий ".


"Dirty4 дала своим участникам преимущество", - сказала Рейчел. "Женщины, идентифицированные с помощью анализа ДНК Хаммондом, имели генетический состав, который, как полагают, связан с распущенностью, а также употреблением наркотиков, злоупотреблением алкоголем и другим рискованным поведением".


"Легкие отметки", - сказала Эмили. "Он точно рассказывал своим клиентам, кто они такие и где их найти. И один из этих клиентов - убийца ".


"Именно", - сказала Рейчел.


"И мы думаем, что тот же самый клиент - тот, кто убил Хаммонда", - добавил я.


"Из распечаток следует, что у Хаммонда был партнер в этом деле", - сказала Рейчел. "И им каким-то образом стало известно, что женщины, перечисленные на сайте Dirty4, умирали - их убивали. Я думаю, они просмотрели свою базу подписчиков и выяснили, что по крайней мере одна из них купила и скачала данные обо всех погибших женщинах. На данный момент все это предположения, но я думаю, что они предупредили его или сказали ему остановиться ".


"И из-за этого убили Хэммонда?" - Спросил Майрон.


"Возможно", - сказала Рейчел.


"Кто был клиентом?" - Спросил Майрон.


"Шрайк", - сказала Рейчел.


"Что?" - Спросил Майрон.


"Это темная сеть", - сказала Рейчел. "Люди используют альтернативные имена, идентификаторы. Если вы собираетесь загружать имена с сайта, подобного этому, вы не указываете свое настоящее имя и не платите кредитной картой. Вы используете псевдоним и торгуете криптовалютой. Клиент, которого они идентифицировали как загрузившего имена всех четырех мертвых женщин, был известен под псевдонимом "Шрайк "."


"Есть идеи, что это значит?" - Спросил Майрон.


"Это птица", - сказала Эмили. "Мой отец был птицеловом. Я помню, как он говорил о сорокопутах ".


Рейчел кивнула.


"Я посмотрела это", - сказала она. "Он бесшумно подкрадывается и нападает сзади, захватывая клювом шею своей жертвы и злобно щелкая ее. Он считается одним из самых грозных хищников природы ".


"У всех женщин были сломаны шеи", - сказал Майрон. "И этот парень Хэммонд".


"И есть кое-что еще", - сказала Рейчел. "Мы думаем, что он, возможно, взломал компьютер Хаммонда или заставил его открыть его перед тем, как его убили. Затем он начал печатать. Мы повторили последнее задание, которое он отправил на принтер. Это был файл, в котором были удостоверения личности всех женщин ".


"Сколько имен?" - Спросил Майрон.


"Я не считала", - сказала Рейчел. "Но похоже, что их около сотни". "Вы проверили, есть ли на распечатке те четыре жертвы, о которых мы знаем?" Я спросил.


"Я сделала, но их там нет", - сказала Рейчел. "Их могли убрать, когда было установлено, что они мертвы".


"Итак, он убивает Хэммонда и что ему сходит с рук?" - Спросил Майрон. "Сотня имен потенциальных жертв?"


Это привело к длительной паузе в обсуждении.


"Зачем ему печатать имена, если он уже является клиентом и может получить доступ к тем же именам через сайт?" - Спросил Майрон.


"Я думаю, он, вероятно, ожидает, что сайт будет закрыт", - сказала Рейчел. "Он может знать о Джеке и Эмили или он может подумать, что правоохранительные органы приближаются".


"Это заставляет задуматься", - сказала Эмили. "Мы не можем сидеть сложа руки и подвергать этих женщин риску. Мы должны опубликовать ".


"У нас даже пока нет всей истории", - сказал я.


"Не имеет значения", - сказала Рейчел. "Вы, ребята, пишите свою историю, пока я передам ее в бюро".


"Нет", - сказал я. "Я говорил тебе, что это должно было -"


"И я согласилась", - сказала Рейчел. "Но это было до того, как я увидел, что было в распечатках. Я должен пойти в бюро, а бюро должно пойти в полицию. У этого убийцы есть все имена. Они должны быть защищены. Мы не можем ждать ".


"Она права", - сказал Майрон.


"Это работает, Джек", - сказала Эмили. "Мы можем сказать, что ФБР ведет расследование, немедленно придавая истории достоверность. ФБР пропускает нас мимо ушей ".


Я поняла, что все трое были правы и что я только что довольно неудачно отделалась, поставив историю выше безопасности десятков женщин. Я увидел разочарование в глазах Рейчел и Эмили.


"Хорошо", - сказал я. "Но есть две вещи. Мы даем понять бюро, полиции, любому вовлеченному агентству, что они могут делать то, что им нужно, но никаких пресс-конференций или объявлений до тех пор, пока мы не опубликуем ".


"Как долго это будет продолжаться?" Спросила Рейчел.


Я посмотрел на Майрона и назвал первое число, которое пришло мне в голову.


"Сорок восемь часов", - сказал я.


Рейчел подумала об этом и кивнула.


"Я могу попытаться заставить это сработать", - сказала она. "На самом деле, им, вероятно, потребуется столько же времени, чтобы подтвердить то, что мы им даем".


"Майрон, ты согласен с этим?" Я спросил. "Эмили?"


Они оба одобрительно кивнули, и я посмотрел на Рейчел.


"У нас все в порядке", - сказал я.


Сорокопут


29


Он обслуживал на уровне ресторанного дворика за столиком у перил. Отсюда открывался вид прямо на магазины второго уровня на северной стороне торгового центра. Там была круглая банкетка, предназначенная для того, чтобы мужья могли посидеть, ожидая, пока их жены отправятся за покупками. Он не знал, как выглядел Фогель. Партнеру Хэммонда удалось скрыть свои изображения и местоположения из Интернета. Слава за это. Но хакер был своего рода. Человек, который называл себя Шрайком, надеялся, что сможет опознать его среди покупателей в торговом центре в будний день.


Шрайк выбрал место, указав местоположение торгового центра под предлогом того, что он - как Хаммонд - уже планировал быть там. Это было не лучшее место для того, что он задумал, но он не хотел вызывать никаких подозрений у Фогеля. Приоритетом было заставить его прийти.


Перед ним в качестве камуфляжа стоял полный поднос еды навынос. На стуле через стол от него была хозяйственная сумка с двумя пустыми коробками в подарочной упаковке. Он делал рискованный ход, и слиться с толпой было ключевым.


Он не притронулся ни к какой еде, потому что после того, как он ее заказал, ему показалось, что все это отвратительно пахнет. Он также подумал, что это могло бы привлечь к нему внимание, если бы кто-нибудь заметил, что он был в перчатках. Поэтому он держал руки опущенными на колени.


Он заглянул вниз и увидел, что на банкетке теперь сидит женщина. Она наблюдала за одним из детей на соседней детской площадке Kiddie Korner. Никаких признаков кого-либо, кто мог бы быть Фогелем.


"Могу я что-нибудь здесь прояснить?"


Он обернулся и увидел уборщика столов, стоящего рядом с ним.


"Нет, спасибо", - сказал он. "Я все еще работаю над этим".


Он подождал, пока уборщица уйдет, прежде чем проверить внизу. Теперь женщина ушла, и ее место занял мужчина. На вид ему было чуть за тридцать. На нем были джинсы и легкий свитер. Он, казалось, осматривал свое окружение небрежным, но целенаправленным образом. Он был в солнцезащитных очках внутри, и это было последней выдачей. Это был Фогель. Он пришел немного раньше, но это было нормально. Это означало, что он, возможно, раньше устанет ждать и уйдет, когда поверит, что рандеву не состоится.


Это было, когда Шрайк последовал бы за ним.


Джек


30


По любой истории, опубликованной командой, всегда приходится принимать неловкое решение о том, кто ее пишет, а кто передает факты автору. Совместное написание никогда не работает. Вы не можете сидеть бок о бок за компьютером. Тот, кто пишет, обычно контролирует тон статьи и способ подачи информации, и, как правило, также получает заголовок. Это была моя история, и это было мое призвание, но я был достаточно умен, чтобы знать, что Эмили Этуотер была лучшим писателем, а я - лучшим копателем. Она умела обращаться со словами, чего не умел я. Я был бы первым, кто признал бы, что две книги, которые я опубликовал, были сильно отредактированы, вплоть до реорганизации и переписывания. Вся слава моим редакторам, но гонорарные чеки все равно достались мне.


Эмили была скромным писателем, последовательницей школы "меньше значит больше". Короткие предложения придали ее рассказам импульс, и я не был слеп к этому. Я также знал, что если поставить ее имя первым в подписи, это не отразится плохо на мне. Это выглядело бы так, как будто у нас был одинаковый счет, потому что он был бы в алфавитном порядке: Этуотер и Макэвой. Я сказал ей, что она может написать историю. Сначала она была поражена, а затем благодарна. Я мог бы сказать, что она верила, что это был правильный выбор. Она была просто удивлена, что я сделал это. Я думал, что этот момент помог мне исправить некоторые мои ошибки с ней в последнее время.


Это решение посадить ее в кресло писателя освободило меня для дальнейших поисков и пересмотра того, что я уже сообщил.


Это также дало мне время уведомить людей, которые были полезны в этой истории и которых я обещал предупредить. Мать Кристины Портреро и отец Джейми Флинна были первыми в этом списке.


Я пытался отправлять эти уведомления по телефону, и звонки были более эмоциональными, чем я ожидал. Уолтер Флинн из Форт-Уэрта разрыдался, когда я сказал ему, что ФБР теперь официально связало смерть его дочери с серийным убийцей, который все еще на свободе.


После того, как звонки прекратились, я начал собирать свои заметки и составлять список других людей, которым мне нужно было позвонить в первый раз или связаться с ними для получения любой новой информации. По сути, у нас было двадцать четыре часа, хотя мы сказали Рейчел Уоллинг, что нам нужно вдвое больше. Это был трюк журналиста - всегда говорить, что для публикации статьи потребуется больше времени, чем на самом деле, или что она будет опубликована позже, чем это было бы на самом деле. Это дало нам преимущество перед утечкой информации о расследовании и тем, что нас зацепили за нашу собственную историю. Я не был наивен. Рейчел передавала эту историю в местное отделение ФБР в Лос-Анджелесе. Вероятно, в здании не было агента, у которого не было бы сделки типа "Я почешу тебе спину, а ты почеши мне" с каким-нибудь репортером. Я не раз обжигался на ФБР, и у меня до сих пор остались шрамы.


Возглавлял список тех, кого мне нужно было найти и поговорить, неизвестный партнер Хаммонда. Среди распечаток из дома Хаммонда были разбросаны электронные письма, в которых указывалось, что у него был партнер по Dirty4, который занимался цифровыми аспектами проекта в темной Сети, пока он занимался лабораторной работой. В электронном письме партнера его идентифицировали только как RogueVogueDRD4, и он использовал учетную запись Gmail. Тот же псевдоним был указан на сайте DRD4 в качестве администратора. Рейчел сказала перед уходом, что она уверена, что ФБР сможет разобраться в этом, но я не был уверен в этом и не хотел ждать ФБР. Я подумывал о том, чтобы напрямую связаться с RogueVogue в сообщении. И после обсуждения этого с Эмили я сделал именно это.


Здравствуйте. Меня зовут Джек. Мне нужно поговорить с тобой о Маршалле Хаммонде. Это не было самоубийством, и вы могли быть в опасности. Нам нужно поговорить. Я могу помочь.


Я нажимаю кнопку отправки и оставляю это в покое. Это был рискованный шаг, но я должен был им воспользоваться. Затем я начал организовывать то, что я передам Эмили для рассказа. Она еще не начала писать, и я слышал, как она разговаривала по телефону в своей кабинке, обзванивая надзорные агентства и наблюдателей из индустрии генетической аналитики, чтобы получить общие комментарии о том, что может означать нарушение такого рода. У каждой истории должна была быть главная цитата - строка из заслуживающего доверия источника, которая суммировала возмущение, трагедию или иронию истории. Это подчеркнуло большие последствия доклада. Эта история собиралась использовать все эти элементы, и нам нужно было привести одну цитату, которая говорила бы обо всем: никто не был в безопасности от такого рода вторжений и ужасов. Это придало бы истории более глубокий резонанс, чем обычная история об убийстве, и подхватило бы ее по сетям и кабельному телевидению. Майрону было бы легче передать эту историю в одно из крупных средств массовой информации, таких как Washington Post или New York Times.


Я услышал, как Эмили кратко подвела итог тому, что мы нашли и что мы опубликуем. Как и в ее сочинениях, у нее был способ изложить все коротко и по существу. Тем не менее, я начинал нервничать, слушая ее. У меня началась паранойя с рассказом. Мы должны были быть осторожны, когда запрашивали эти комментарии, потому что каждый из этих экспертов и отраслевых обозревателей мог обернуться и сообщить репортеру, с которым у них были отношения с источником. Хитрость заключалась в том, чтобы дать им достаточно информации, чтобы ответить полезной цитатой, не давая им достаточно для передачи другому репортеру.


Я попытался не обращать на нее внимания и заняться своей работой, просматривая ранние этапы своего расследования, прежде чем понял, на что наткнулся. Я подумал о том, чтобы позвонить детективам полиции Лос-Анджелеса и спросить, сняли ли с меня подозрения с помощью анализа ДНК и продвинулись ли они как-нибудь в этом деле. Но я пришел к выводу, что это было бы пустой тратой времени, поскольку я был персоной нон грата у Мэттсона и Сакаи.


Затем я подумал о causesofdeath.net и понял, что я не проверял веб-сайт с тех пор, как увидел первоначальный шквал ответов на мой запрос. Для меня это была отличная отправная точка в сопоставлении случаев, связанных, как я полагал, с the Shrike, и теперь я проверил больше.


Я перешел к цепочке сообщений, которую начал с запроса о атланто-затылочном вывихе, и увидел, что с момента моей последней проверки было отправлено три сообщения. Первым был комментарий доктора Адхиры Ларкспар к ее первому сообщению, в котором главный судебно-медицинский эксперт попросил оригинального плаката - меня - назвать себя.


Это напоминание о том, что этот форум открыт только для судмедэкспертов и коронерских следователей.


Предупреждение не помешало двум другим опубликовать. Днем ранее судебно-медицинский эксперт в Тусоне, штат Аризона, сообщил, что у них был случай AOD с женщиной-жертвой, который был приписан аварии на мотоцикле. Делу было шесть месяцев, и никаких других подробностей предложено не было.


Я скопировал публикацию и отправил ее Эмили по электронной почте, предупредив ее, что нам, возможно, предстоит рассмотреть пятое дело. Ее ответ пришел быстро.


Это может быть продолжением. Прямо сейчас мы должны исходить из того, что мы подтвердили, и обнародовать историю.


Я не ответил. Последнее сообщение в сети форумов привлекло мое полное внимание. Оно было опубликовано всего двадцать минут назад.


Вау, мы только что поймали двух из них в один и тот же день! Повешение в Бербанке и падение в Нортридже. Совпадение? Я так не думаю - GTO


Я был ошеломлен сообщением и прочитал его несколько раз, прежде чем сделать еще один вдох. Очевидно, что повешенным в Бербанке должен был быть Хаммонд, и я отметил, что GTO не назвал это самоубийством. Я не сомневался, что Рейчел взяла на себя ответственность за смерть Хэммонда из-за денег. Возможно, офис коронера тоже был в курсе.


Вторая смерть была тем, что привлекло все мое внимание. Смертельное падение в Нортридже. Объявление смерти падением со смертельным исходом не исключало возможности убийства. Мне нужно было узнать больше деталей. Нортридж был районом долины. Я позвонил в бюро полиции Лос-Анджелеса Вэлли, представился журналистом и попросил позвать лейтенанта. Я не был соединен почти пять минут, но отказался вешать трубку, будучи лучшим в играх в ожидании, чем большинство людей, которые не хотели со мной разговаривать.


Наконец, я был подключен.


"Лейтенант Харпер, чем я могу вам помочь?"


"Лейтенант, это Джек Макэвой. Я работаю на веб-сайте по защите прав потребителей под названием FairWarning и ...


"Чем я могу вам помочь?"


"Хорошо, хорошо, я ищу информацию о сегодняшнем падении со смертельным исходом в Нортридже. Как я уже сказал, мы следим за соблюдением прав потребителей и уделяем внимание травмам на производстве, несчастным случаям и так далее. Я надеялся, что ты сможешь рассказать мне, что произошло."


"Парень упал с крыши парковочного сооружения. Вот и все ".


"Какая структура парковки? Где?"


"Он был в торговом центре наверху, и когда он вышел, он пошел к своей машине, а затем спрыгнул или упал с крыши гаража. Мы пока не уверены, что именно."


"Вы уже установили личность жертвы?"


"Да, но мы не распространяем это. Мы не нашли ближайших родственников. Вам придется узнать имя у коронера ".


"Ладно. А как насчет возраста?"


"Ему был тридцать один, я думаю, мои ребята сказали мне".


Того же возраста, что и Хэммонд, отметил я.


"Там не было записки или чего-нибудь еще?"


"Не то, что мы нашли. Мне нужно-"


"Всего пара последних вопросов, лейтенант. Были ли какие-либо камеры, которые показали падение и могли бы пролить свет на то, что произошло?"


"Мы проводим опрос камер по такого рода вещам и пока ничего не нашли".


"Кто является следователем, назначенным для этого?"


"Это, должно быть, Леффертс. Он главный".


"Спасибо тебе, Л-Ти".


"Ты понял".


Пятиминутное ожидание информации составило менее минуты. Затем я зашел на веб-сайт окружного бюро судмедэкспертизы и вызвал меню персонала. Я пытался выяснить, кем может быть GTO. Ни один из судмедэкспертов не соответствовал требованиям, но когда я просмотрел список коронерских следователей, я остановился на Гонсало Ортисе. Я предполагал, что его второе имя начиналось с Т.


Иногда телефон был лучшим способом получить то, что вам было нужно - например, когда вы пытаетесь проникнуть в полицию Лос-Анджелеса. Но в офис коронера я хотел пойти лично. Я хотел встретиться лицом к лицу с GTO, потому что из сообщения на доске причин смерти я понял, что он может быть парнем, который заговорит. Возможно, это был рискованный шаг, но я хотел им воспользоваться. Я выключил свой компьютер и подошел к капсуле Эмили. Она печатала заметки об одном из своих звонков.


"Думаю, я нашел напарника Хэммонда".


Она немедленно перестала печатать и посмотрела на меня.


"Кто он?"


"Я не знаю. Я еще не узнал имени."


"Тогда где он?"


"Офис коронера. Пару часов назад он упал с парковки и сломал шею. Я собираюсь спуститься туда, чтобы встретиться со следователем, посмотреть, заговорит ли он ".


"Ты имеешь в виду, сломал ему шею, как мы видим здесь?"


Она указала на свой экран, имея в виду все дело. Я кивнул.


"Есть следователь коронера, который, я думаю, сложил два и два вместе. Он отправил мне сообщение на доске объявлений менее часа назад. Я хочу пойти посмотреть, заговорит ли он. ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса ни хрена мне не скажет ".


"Но разве он не считает вас коронером после того, как вы впервые опубликовали сообщение?"


"Я не знаю. Главный судмедэксперт вроде как разоблачил меня, но все равно опубликовал."


"Ну, не бездельничай. Нам предстоит многое сделать ".


"Бездельничать? Не в моем стиле. Я позвоню тебе, как только доберусь туда ".


31


Это был мой первый визит в офис коронера по крайней мере за четыре года. Это была обычная остановка для меня, когда я освещал преступления для Times, а позже Coffin. Но при справедливом предупреждении смерть до сих пор не была моим ударом.


Комплекс смерти, как я его назвал, находился на Мишн-роуд, недалеко от окружного медицинского центра Американского университета в Бойл-Хайтс. Два медицинских центра - один для мертвых, другой для живых - были соединены длинным туннелем, который когда-то облегчал перемещение тел с одной стороны на другую. Первоначальный офис располагался недалеко от улицы - неприветливое кирпичное строение, которому было почти сто лет, и сейчас оно в основном использовалось как сувенирный магазин и под конференц-залы. Они вели большой бизнес, продавая бирки для пальцев ног, одеяла коронера и другие нездоровые предметы для торговли туристами.


За старым зданием было новое современное строение с чистыми линиями и спокойными бежевыми тонами. Там был вход со стеклянной дверью, которым я воспользовался, чтобы попасть на стойку регистрации. Я попросил следователя Гонсало Ортиса. Администратор спросила, в связи с чем был мой визит.


"Э-э, полиция сказала мне поговорить с офисом коронера, чтобы получить информацию о смерти", - сказал я. "Это случилось сегодня в долине".


Это был тщательно продуманный ответ, который не содержал лжи, но точно не говорил всей правды. Я надеялся, что ответ плюс мое мрачное поведение заставят ее поверить, что я был там как ближайший родственник человека, ожидающего вскрытия. Я не хотел, чтобы она перезванивала в отдел расследований и объявляла, что в вестибюле находится репортер. Если GTO откажется говорить со мной, я хотел, чтобы он сказал мне это в лицо.


Администратор спросила мое имя, а затем сделала звонок. Она коротко с кем-то поговорила, а затем посмотрела на меня.


"Как звали покойного?" она спросила.


Теперь я был загнан в угол. Но у меня был выход. Бербанк считался частью долины, так что я все еще мог ответить, не солгав.


"Маршалл Хэммонд".


Администратор повторила имя, а затем прислушалась. Она повесила трубку, не сказав больше ни слова.


"Он на совещании и выйдет, как только оно закончится", - сказала она. "По коридору направо есть семейная комната".


Она указала мне за спину.


"Хорошо, спасибо".


Я прошел по коридору, надеясь, что в "семейной" комнате никого не будет, но мне не повезло. Это был Лос-Анджелес, где проживало более десяти миллионов человек. И умер. Некоторые неожиданно, некоторые случайно, а некоторые в результате убийства. Я знал, что у окружного офиса коронера был целый парк бледно-голубых фургонов с багажниками сзади для многофюзеляжных пикапов. Не было ни малейшего шанса, что семейная комната когда-либо будет пуста.


На самом деле, место было почти заполнено небольшими группами скорбящих людей, собравшихся в тишине или в слезах, вероятно, надеясь, что произошла ошибка и их попросили прийти на опознание не их любимого человека или организовать передачу и похороны.


Я не возражал скрывать правду с администратором, но здесь я чувствовал себя незваным гостем, самозванцем, которого они приняли за одного из них, переживающего потерю и горе. Однажды я был на их месте, со своим братом, и я стучал в двери домов, где близкие были похищены насилием, но что-то в этой комнате было священным. Я чувствовал себя ужасно и думал о том, чтобы развернуться и просто подождать Гонсало Ортиса в коридоре за дверью. Но вместо этого я занял первое место у двери. Последнее, чего я хотел, это общаться с кем-то, испытывающим собственную боль, надеясь смягчить мою понимающей улыбкой. Это было бы похоже на воровство.


Ожидание показалось мне часом, пока я слушал невнятные мольбы, и одна женщина начала причитать. Но правда заключалась в том, что не более чем через пять минут после моего прибытия меня вытащили из гостиной, когда вошел латиноамериканец лет пятидесяти, темнокожий, с усами цвета соли с перцем, и спросил, не я ли мистер Макэвой. Я вскочил со своего места быстрее, чем успел сказать "Да". Я вывел его в коридор, а затем заколебался, когда понял, что он должен вести.


"Давайте срежем путь", - сказал он.


Он махнул мне по коридору в противоположном направлении от стойки регистрации. Я последовал за ним.


"Вы следователь Ортис?" Я спросил.


"Да, это так", - сказал он. "И у меня есть отдельная комната для совещаний".


Я решил подождать, пока мы не доберемся до отдельной комнаты, прежде чем объяснять, кто я такой и чего хочу. Ортиз воспользовался карточкой-ключом, чтобы взломать замок на двери с надписью "Только для уполномоченного персонала", и нас пропустили в патологоанатомическое крыло комплекса. Я знал это из-за запаха, который окутал меня, когда мы вошли. Это был запах смерти, нанесенный промышленным дезинфицирующим средством, сладкий и явно кисловатый запах, который, как я знал, останется в моих носовых ходах еще долго после того, как я покину помещение. Это побудило меня вспомнить, когда я в последний раз был в этом месте. Это было четырьмя годами ранее, когда главный судебно-медицинский эксперт публично обратился с жалобами на проблемы со здоровьем и безопасностью в комплексе в сочетании с бюджетными проблемами, которые повлияли на укомплектованность персоналом и ухудшили обслуживание. Он сообщил, что вскрытия подкрепляются пятьюдесятью телами одновременно, а токсикологические тесты занимают месяцы вместо недель. Это был шаг, чтобы убедить окружных комиссаров выделить ему бюджет, который он просил, но это привело только к тому, что начальника уволили с работы.


Я сомневался, что с тех пор многое изменилось, и думал поднять этот вопрос с Ортизом, чтобы растопить лед, когда сообщил ему, что я журналист. Я мог бы упомянуть истории, которые я написал о недостатках Velvet Coffin в надежде, что это поможет убедить его поговорить со мной о случаях атланто-затылочного вывиха.


Но, как оказалось, мне не нужно было говорить ему, что я журналист, или беспокоиться о том, чтобы растопить лед. Он уже был сломан. Ортиз привел меня к двери с надписью "конференц-зал б". Он постучал один раз и открыл дверь, протягивая руку, чтобы пропустить меня первой. Войдя, я увидел посреди комнаты прямоугольный стол с шестью стульями. В дальнем конце стола сидели детективы Мэттсон и Сакаи.


Вероятно, я выдал свое удивление, слегка замешкавшись, но затем набрал скорость и вошел в комнату. Я сделал все возможное, чтобы прийти в себя с полуулыбкой.


"Ну, ну, полиция Лос-Анджелеса лучшая", - сказал я.


"Присаживайся, Джек", - сказал Мэттсон.


Он не потрудился намеренно неправильно произнести мою фамилию. Я воспринял это как знак того, что, возможно, он чему-то научился из трюка, который выкинул, арестовывая меня. Мое удивление перешло в замешательство. Они следили за мной? Как они узнали, что я приду в офис коронера?


Я занял стул прямо напротив Мэттсона, а Ортиз занял место рядом со мной. Я кладу свой рюкзак на пол рядом с собой. На мгновение повисла пауза, пока мы все смотрели друг на друга. Я решил начать с зажигательного и посмотреть, что это мне дало.


"Ребята, вы здесь, чтобы снова меня арестовать?" Я спросил.


"Вовсе нет", - сказал Мэттсон. "Давайте оставим это позади. Давайте попробуем помочь друг другу здесь ".


"Неужели?" Я сказал. "Это другое".


"Это вы сделали пост на causesofdeath?" Сказал Ортиз.


Я кивнул.


"Да, это был я", - сказал я. "И я предполагаю, что ты GTO".


"Это верно", - сказал Ортиз.


"Джек, я признаю это, ты собрал все воедино", - сказал Мэттсон. "Вот почему я думаю, что мы можем помочь каждому -"


"Последний раз, когда мы говорили, я был подозреваемым в убийстве", - сказал я. "Теперь вы хотите работать вместе".


"Джек, ты оправдан", - сказал Мэттсон. "ДНК была чистой".


"Спасибо, что дали мне знать", - сказал я.


"Ты знал", - сказал Мэттсон. "Ты знал все это время. Я не думал, что ты ждал меня."


"Как насчет этого: ты сказал подруге Кристины Портреро, что я не тот подонок, каким ты ей меня назвал?" Я сказал.


"Это в верхней части моего списка", - сказал Мэттсон.


Я покачал головой.


"Послушайте, мистер Макэвой", - сказал Сакаи, идеально произнося мое имя. "Мы можем сидеть здесь и критиковать друг друга за ошибки, допущенные в прошлом. Или мы можем работать вместе. Вы получите свою историю, а мы поймаем парня, который убивает людей ".


Я посмотрел на Сакаи. Ему, очевидно, была отведена роль миротворца - человека, который был выше всех стычек и смотрел только на правду.


"Как скажешь", - сказал я. "ФБР собирается надуть тебя. Вы вернете это дело к завтрашнему утру ".


Мэттсон выглядел ошеломленным.


"Иисус Христос, ты пошел с этим в бюро?" - воскликнул он.


"А почему бы и нет?" Я спросил. "Я пошел к вам, люди, а вы посадили меня в тюрьму".


"Послушай, могу я просто кое-что сказать?" Сказал Ортиз, подняв руки в успокаивающем жесте. "Нам действительно нужно-"


"Нет", - сказал Мэттсон. "К кому ты там ходил?"


"Я не знаю", - сказал я. "Другой человек, над которым я работаю


с ходил туда, пока я ходил сюда ".


"Отзовите их", - сказал Мэттсон. "Это не их дело".


"Это тоже не твое дело", - сказал я. "Убийства происходят отсюда до Флориды и вверх по побережью до Санта-Барбары".


"Видишь? Я говорил вам, что он был тем, кто все это связал ", - сказал Ортиз, глядя на Мэттсона.


"Так почему я здесь?" Я спросил. "Ты хочешь знать, что знаю я? Тогда это должна быть равная сделка, и она должна быть эксклюзивной, или я ухожу отсюда. Я рискну с ФБР ".


Никто ничего не сказал. Через несколько секунд я начал вставать.


"Тогда ладно", - сказал я.


"Просто придержите коней", - сказал Мэттсон. "Сядь и давай остынем. Давайте не забывать, что где-то там есть больной ублюдок, убивающий людей ".


"Да, давай не будем", - сказал я.


Мэттсон слегка повернулся, чтобы посоветоваться со своим напарником. Было передано какое-то невербальное сообщение, затем он снова посмотрел на меня.


"Хорошо, мы торгуемся", - сказал он. "Информация за информацию, информация за информацию".


"Отлично", - сказал я. "Ты первый".


Мэттсон развел руками.


"Что ты хочешь знать?" - спросил он.


"Как ты сюда попал?" Я спросил. "Ты следил за мной?"


"Я пригласил их", - сказал Ортиз. "Я видел сообщение".


"Совпадение, Джек", - сказал Мэттсон. "Мы были здесь, встречались с Гонзо, когда ты появился".


"Скажи мне, почему", - сказал я.


"Все просто", - сказал Мэттсон. "Гонзо начал осматриваться после вашего поста и начал подключать случаи, как и вы. Он знал, что у нас с Сакаи был Портреро, поэтому, когда в один день всплыли два таких случая AOD, он позвонил нам и сказал, что все они могут быть связаны. Вот мы и пришли ".


Я понял, что опередил их в расследовании на несколько световых лет. Я мог бы поделиться кое-чем из того, что я знал, и поразить их воображение - и все же сохранить некоторые детали для себя и своей истории. У меня также были распечатки из лаборатории Хаммонда, которые я должен был осторожно раскрывать.


"Твоя очередь", - сказал Мэттсон.


"Пока нет", - сказал я. "Ты не сказал мне ничего, чего бы я уже не знал".


"Тогда чего ты хочешь?" Сказал Мэттсон.


"Парень, который сегодня упал с парковки, кто он?" Я спросил.


"Гонзо?" Мэттсон подсказал.


"Парня зовут Сэнфорд Толан", - сказал Ортиз. "Тридцать один год, жил в Северном Голливуде и работал в винном магазине".


Это было не то, чего я ожидал.


"Винный магазин?" Я спросил. "Где?"


"В Санленде, недалеко от Шерман-Вэй", - сказал Ортиз.


"Как это согласуется с Хэммондом?" Я спросил.


"Насколько мы можем судить, это не так", - сказал Мэттсон.


"Так ты говоришь, это совпадение?" Я спросил. "Эти две смерти не связаны?"


"Нет, мы этого не говорим", - возразил Мэттсон. "Пока нет. Мы только начинаем разбираться в этом деле ".


Он посмотрел на Ортиса так, словно бросал ему мяч.


"Вскрытие еще не назначено", - сказал Ортиз. "Но предварительные записи с места происшествия указывают на то, что он был уже мертв, когда упал".


"Как они могут это определить?" Я спросил.


"У нас есть свидетели", - сказал Ортиз. "Он не кричал и не пытался смягчить падение, что мы могли бы увидеть по травмам. Кроме того, вы не увидите AOD при падениях, подобных этому. Сломанная шея - обычное дело, но не AOD. При таком падении нет вывиха шеи ".


"Ты сказал, что он работал в винном магазине", - сказал я. "Ты имеешь в виду, как за прилавком?"


"Правильно", - сказал Ортиз.


"Что еще ты знаешь?" Я надавил.


"Мы знаем, что у него было криминальное прошлое", - сказал Ортиз.


Ортиз посмотрел на Мэттсона, как будто спрашивая разрешения.


"Вся сделка отменяется, если ты будешь от меня скрывать", - сказал я.


Мэттсон кивнул.


"Он был педофилом", - сказал Ортиз. "Отсидел четыре года в Коркоране за изнасилование своего пасынка".


Опять же, информация не подошла. Я ожидал интернет-шифровальщика, какого-нибудь эксперта, который занимался темной веб-частью Dirty4. Инкел, ненавидящий женщин. Педофил не был частью появляющегося профиля.


"Хорошо", - сказал Мэттсон. "Теперь твоя очередь давать. Расскажи нам что-нибудь, чего мы не знаем, Джек."


Я кивнул и, чтобы выиграть немного времени, потянулся к своему рюкзаку, расстегнул его и вытащил блокнот, в который я записал факты из истории. Я пролистал страницы для вида, а затем посмотрел на Мэттсона.


"Человек, которого вы ищете, называет себя Шрайком", - сказал я.


32


Я сидел в своем джипе на парковке офиса коронера и делал звонки. Я не хотел быть за рулем во время этих разговоров. Я также хотел понаблюдать за Мэттсоном и Сакаи. Они остались с Ортизом после нашей встречи, и мне было любопытно посмотреть, сколько времени пройдет, прежде чем они уйдут. Я не знал, что я получу от этого, но я все равно хотел знать.


Первый звонок был Эмили Этуотер, чтобы проверить ее статус.


"Я начала писать", - сообщила она. "Пока все хорошо. У нас их много, поэтому я играю с балансом. Что двигать вверх, что двигать вниз. Как вы знаете, Майрон не любит боковые панели. Так что это должна быть одна история и последующие действия в последующие дни. А как насчет тебя?"


"Я ошибался насчет того, что во втором случае партнером Хэммонда был он", - сказал я. "Они думают, что Шрайк, возможно, совершил ошибку и убил не того парня. Поэтому мы должны продолжать его искать ".


""Они"?"


"Да, полиция была здесь. Мэттсон и Сакаи. С помощью умного следователя коронера они собрали дела воедино ".


"Черт".


"Ну, я заключил с ними сделку. Обмен информацией на основе эксклюзивности ".


"Можем ли мы им доверять?"


"Вовсе нет. Я не доверяю им, и я не верю, что ФБР не допустит утечки. Поэтому я сдержался. Я дал им Dirty4, но не упомянул GT23, Orange Nano или связь Хаммонда с делом Ортона. Я думаю, им предстоит многое наверстать, прежде чем нам придется беспокоиться о том, что они могут просочиться ".


Я видел мужчину и женщину, выходящих из офиса коронера, обнявшись, с опущенными головами. Я узнал их по семейной комнате ранее. У мужчины были слезы на лице. Женщина этого не сделала. Она поддерживала его больше, чем он поддерживал ее. Она проводила его до пассажирской части машины и помогла ему сесть, прежде чем обойти, чтобы сесть за руль. Я видел, как мужчина в другой машине тоже наблюдал за ними.


"Джек, ты там?"


"Да".


"Почему они думают, что Шрайк убил не того парня?"


"Потому что у него был неправильный профиль. Парень работал в винном магазине и был осужден за педофилию. Не подходит. Мы здесь просто предполагаем, но они думают, что Шрайк пытался заманить Рогвога на встречу в торговом центре Northridge и почему-то подумал, что этот парень - его звали Сэнфорд Толан - и есть Рогвог. Толан был там один, вероятно, сидел и наблюдал за детьми в торговом центре. Шрайк последовал за ним до его машины, сломал ему шею и сбросил с обрыва ".


"Это ужасно. Как ты думаешь, Шрайк знает, что совершил ошибку?"


"Ты имеешь в виду, что он понял, что это не тот парень, но все равно убил его? Возможно. Трудно сказать. Вся идея организовать встречу - это предположение ".


"А как насчет ФБР? Ты что-нибудь слышал от Рейчел?"


"Мой следующий звонок. Я хотел сначала поговорить с тобой."


"Хорошо, тогда я собираюсь вернуться к этому. Дай мне знать, что тебе известно ".


"Ты понял".


Прежде чем позвонить Рейчел, я проверил свою учетную запись электронной почты, чтобы проверить наличие новых сообщений. Мой пульс подскочил, когда я увидел, что получил ответ от RogueVogue на сообщение, которое я отправил ранее.


Я этого не понимаю. Кто ты? Почему ты отправил это мне?


Я проверил время в сообщении и увидел, что оно было отправлено задолго до того, как безжизненное тело Сэнфорда Толана упало с четвертого этажа гаража торгового центра. Это было еще одним доказательством того, что Шрайк убил не того человека. Сообщение было коротким, простым и, самое главное, невинным. Никакого подтверждения, никакого признания, просто расскажи мне больше.


Я обдумывал, как ответить так, чтобы не отпугнуть его: я могу защитить тебя... Я могу рассказать твою историю... Я могу быть вашим посредником...


Я выбрал прямой подход, который поставил на карту реальность его ситуации. Заглядывая каждые несколько секунд или около того, чтобы проверить, нет ли детективов, я написал электронное письмо, которое, как я надеялся, побудит RogueVogue доверить мне свою историю и безопасность.


Я писатель. Я написал книги об убийцах, такие как "Поэт и пугало". Сейчас я пишу о Сорокопуте. Вы в опасности. Он убил Хэммонда, и он убил человека, которого принял за тебя. Я могу тебе помочь. Я могу отвести тебя в безопасное место и рассказать твою историю. Я знаю, что вы с Хаммондом не имели никакого отношения к Шрайку. Ты никогда этого не планировал. Я добавляю сюда свой номер. Позвони мне, и мы сможем помочь друг другу.


Я прочитал его дважды и ввел номер своего мобильного внизу, прежде чем отправить его. Я надеялся, что RogueVogue прочитает и отреагирует на это сразу.


Я еще раз проверил парковку и фасад офиса коронера, но не увидел никаких признаков детективов полиции Лос-Анджелеса. Я понял, что они могли припарковаться у медицинского центра Американского университета и пройти по туннелю к офису коронера. Возможно, я их пропустил. Но я решил позвонить Рейчел, продолжая свое бдение. Она ответила шепотом.


"Джек, ты в порядке?"


"Я в порядке. Я просто проверял, как дела. Ты уже встречался с кем-нибудь?"


"Да, мы в самом разгаре. Я просто вышел, чтобы ответить на звонок ".


"И?"


"Ну, они работают над этим. Они ищут другие дела и пытаются найти партнера Хаммонда. Скоро у меня должно быть что-нибудь по этому поводу ".


"В Тусоне может быть дело. Но что более важно на данный момент, сегодня здесь, в Лос-Анджелесе, произошло еще одно убийство. Я думал, что это был партнер Хаммонда, но это не так. Это выглядит как ошибка. Как будто Шрайк подумал, что это напарник Хэммонда."


"Как ты это выяснил?"


Я рассказал ей о том, как проверка веб-сайта causesofdeath привела меня в офис коронера. Я сказал ей, что у бюро теперь есть конкуренция в виде полиции Лос-Анджелеса, соединяющей те же дела, что и у команды FairWarning. Я предположил, что, возможно, ФБР следует объединить усилия с полицией Лос-Анджелеса, а не заставлять агентства проводить параллельные расследования.


"Я предложу это, но не задерживай дыхание", - сказала Рейчел. "Это никогда не срабатывало, когда я был здесь, и я сомневаюсь, что отношение сильно изменилось".


"Ну, это не будет выглядеть так здорово, когда история выйдет и в ней будет сказано, что они проводят разные расследования", - сказал я.


"Джек, это другое дело".


"Что такое?"


"Они пока не хотят, чтобы вы публиковались".


"Господи, я знал, что до этого дойдет. Ты можешь сказать им, чтобы они забыли об этом. Это наша история. Мы принесли это им из вежливости. Мы идем с этим ".


"Они чувствуют - и я согласен, - что было бы лучше, если бы этот парень не знал, что они придут. Если вы продолжите эту историю, он, вероятно, исчезнет из поля зрения, и тогда мы его никогда не поймаем ".


"Мы"? Ты теперь снова с ними?"


"Ты знаешь, что я имею в виду. Как только этот парень поймет, что мы за ним следим, он исчезнет и изменит свой образ действий ".


"И если мы не опубликуем и не предупредим общественность об этом парне, он просто продолжит убивать, пока, возможно, его не поймают ".


"Я знаю, что это аргумент, но -"


"Только сегодня он убил двух человек. И это был он, заметающий свои следы. Он, должно быть, уже знает, что что-то происходит, что люди за ним следят ".


"Но не ФБР, Джек".


"Послушайте, я поговорю об этом с Майроном и Эмили, но я буду голосовать за публикацию. Мир должен знать, что этот парень на свободе и что он делает, и как эти жертвы идентифицируются и преследуются ".


"И ты должен убедиться, что тебя не сцапают".


"Послушайте, я этого не отрицаю. Я репортер, и это моя история, и да, я хочу быть уверен, что я первый расскажу об этом. Но теперь, когда об этом знают и ФБР, и полиция Лос-Анджелеса, это только вопрос времени, когда какой-нибудь мудак сообщит об этом какому-нибудь репортеру, которого он пытается использовать. Одно это заставляет меня захотеть опубликовать, но более важная причина - предупредить общественность об очень опасной вещи, происходящей там ".


"Хорошо, Джек, я скажу им. Сколько времени, я могу сказать, у них есть, прежде чем оно выйдет?"


Я посмотрел через лобовое стекло и увидел Мэттсона и Сакаи, идущих по тротуару перед парковкой. Я включил свой телефон на громкую связь, чтобы я мог использовать его, чтобы сфотографировать их. Майрону нравилось вставлять фотографии в текст длинных историй в качестве визуальных перерывов. Пока они были как-то связаны с историей, это было все, что имело значение.


Детективы подошли по обе стороны от машины без опознавательных знаков и сели внутрь.


"Один день", - сказал я. "Мы постараемся разобраться с этим к завтрашнему вечеру".


"Джек, ты не можешь отложить это хотя бы на двадцать четыре часа? К завтрашнему вечеру они мало что смогут сделать ".


"Что, если он убьет кого-нибудь в этот дополнительный день? Ты хочешь, чтобы это было на тебе, Рейчел? Я этого не делаю ".


Я услышал гудок ожидания вызова у себя в ухе и посмотрел на экран своего телефона. Ко мне обращался неизвестный абонент.


"Рейчел, мне нужно ответить на звонок", - быстро сказал я. "Это может быть он".


"Кто?" Сказала Рейчел.


"Рогвог. Я тебе перезвоню ".


"Джек-"


Я отключился и принял другой вызов.


"Это Джек Макэвой".


Ничего. Просто открытая линия. Я наблюдал, как Мэттсон и Сакаи выехали со стоянки и повернули направо на Мишн-роуд.


"Алло? Это Джек ".


"Ты отправил мне сообщение..."


Голос передавался через цифровой модулятор, который превратил его в голос робота.


"Да... Я сделал. Ты в опасности. Я хотел бы помочь тебе ".


"Как ты можешь мне помочь?"


Я тихо расстегнула молнию на рюкзаке и взяла блокнот и ручку, чтобы записать его слова.


"Во-первых, я могу изложить вашу версию этой истории. Когда эта штука грянет, будут жертвы и злодеи. Вы хотите опубликовать свою историю до того, как другие люди опубликуют ее за вас. Люди, которые тебя не знают ".


"Кто ты такой?"


"Я же говорил тебе. Я писатель. Я выслеживаю убийц. Я выслеживаю Шрайка ".


"Откуда ты знаешь о нем?"


"Он убил кое-кого, кого я знал. Он узнал ее имя и детали от Dirty4."


Наступила тишина, и я начал думать, что потерял его. Я хотел убедить его заговорить. Но я не хотел ходить вокруг да около того, что они с Хэммондом сотворили со своим планом. Насколько я был обеспокоен, Рогвог был твердо на стороне злодеев в бухгалтерской книге. Он был не так виновен, как Шрайк, но чертовски близок к этому.


"Этого не должно было случиться".


Я записал реплику дословно, прежде чем ответить. Я знал, что это займет видное место в истории.


"Что должно было произойти?"


"Мы ... предполагалось, что это просто принесет деньги. Мы увидели нишу ".


"Что это была за ниша?"


"Знаешь, помогать парням ... У некоторых парней проблемы со знакомством с девушками. Это не сильно отличалось от Tinder и некоторых других ".


"За исключением того, что женщины, чьи профили вы продавали, не знали, верно?"


Я сказал это не обвиняющим тоном, но это вызвало тишину. Я задал вопрос по софтболу, прежде чем потерял его.


"Как вы познакомились с Маршаллом Хаммондом?"


После паузы он ответил.


"Соседи по комнате в колледже".


"Где это было?"


"Калифорнийский университет в Ирвине".


Маленький кусочек головоломки встал на свое место.


"Вы знали Уильяма Ортона там?"


"Маршалл сделал".


Я бросил в него мяч для ковербола. Возможность, которая зрела в глубине моего сознания.


"Это тот самый Шрайк?"


"Нет".


"Откуда ты это знаешь?"


"Потому что я знаю. Что случилось с Маршаллом?"


"Шрайк сломал себе шею, а затем попытался представить это так, будто он повесился в своей домашней лаборатории. Откуда ты знаешь, что Ортон не Шрайк? Ты знаешь, кто такой Шрайк?"


"Я понял это".


Я это записал. Я знал, что мои следующие слова, обращенные к нему, могут быть самой важной частью разговора.


"Ладно, слушай. У вас есть способ помочь вашей ситуации - если вы этого хотите ".


"Как?"


"Скажи мне, кто такой Шрайк. ФБР должно остановить его ".


"ФБР?"


Я сразу понял, что допустил ошибку. Он не знал, что это привлекло внимание ФБР. Я почувствовал, что должен удержать его на телефоне, выбрав другое направление. Я выпалил вопрос.


"Как ты думаешь, как Шрайк нашел Маршалла?"


Последовала пауза, но затем он, наконец, заговорил снова.


"Он вступил в контакт".


"Кто это сделал? Маршалл?"


"Да. Мы знали о тех, кто погиб. Клиенты сказали нам, что у нас были ... что некоторые из наших профилей были ... несуществующими. Маршалл изучил это. Он проверил загрузки и нашел ссылку между ними. Это был он. Маршалл протянул руку. Он сказал ему, что тот должен остановиться ".


Это было все объяснение, которое он дал, но, опять же, это помогло мне собрать воедино больше фрагментов истории.


"И вот как Шрайк нашел его? Он отследил контакт?"


"Так или иначе. Мы приняли меры предосторожности, но каким-то образом он нашел его ".


""Мы"?"


"Мы согласились отправить записку. Маршалл отправил это ".


"Давайте вернемся к Ортону. Маршалл уладил свое дело, верно? ДНК."


"Я не об этом говорю".


"Тогда Ортон был у него в долгу. Он дал тебе ДНК ".


"Я же сказал тебе, я-"


"Ладно, ладно, забудь об этом. Что насчет Сорокопута? Ты сказал, что знаешь, кто он. Назови мне имя. Ты сделаешь это, и ты не будешь злодеем в этом. Ты будешь тем, кто попытается это остановить. Как ты сказал, этого не должно было случиться."


"И затем вы сообщаете имя в ФБР?"


"Я могу или ты можешь. Не имеет значения, пока ты тот, кто его дает ".


"Я подумаю об этом. Это все, что у меня есть ".


Я предположил, что он имел в виду, что удостоверение личности Шрайка было всем, что он мог выторговать в обмен на то, что его не будут преследовать.


"Ну, не думай слишком долго", - сказал я. "Если вы нашли это, ФБР в конечном итоге найдет это, и тогда вам нечего будет отдать".


Он не ответил. Я понял, что запрашивал идентификатор Шрайка, когда у меня даже не было настоящего имени моего источника.


"А как насчет тебя? Не могли бы вы назвать мне свое имя, чтобы я знал, с кем говорю?"


"Мошенник".


"Нет, твое настоящее имя. Ты знаешь мое имя - почему бы тебе не назвать мне свое?"


Я ждал. Затем я услышал, что связь прервалась.


"Алло?"


Он ушел.


"Черт".


Интервью закончилось.


Сорокопут


33


Он наблюдал за репортером через парковку. Казалось, он переходил от одного звонка к следующему. И он стащил фотографию двух мужчин, выходящих из офиса коронера. Очевидно, это были копы - детективы отдела по расследованию убийств, поскольку именно сюда они приносили мертвых людей. Все это было любопытно. Как много знал репортер? Как много знала полиция?


Он последовал за ним из офиса, удостоверив личность по фотографии на веб-сайте FairWarning. Тогда репортер спешил, проскочив на желтый свет и выехав на полосу для автобазы на автостраде, хотя он был явно один. Теперь он сбавил скорость и просто сидел в джипе, делая звонки. Шрайку было интересно, что он узнал в офисе коронера.


Он забарабанил пальцами по центральной консоли. Он был взволнован. Все пошло не так и выходило из-под его контроля. Он все еще был расстроен и зол из-за Фогеля. Как только он начал допрашивать мужчину из торгового центра, он быстро узнал, что тот не Фогель, но должен был завершить убийство. Теперь он задавался вопросом, кто предупредил Фогеля или как он узнал, что это ловушка. Возможно, это Фогель заманил его в ловушку.


Наконец, репортер выехал со своего парковочного места и направился к выходу. Шрайк отступил, чтобы он также мог легко уйти и не потерять свою добычу. Из офиса коронера он повернул налево на Миссион, а затем на следующий поворот налево на Маренго. Шрайк остался с ним и последовал за репортером, когда тот выехал на автостраду 5 в северном направлении.


В течение следующих тридцати минут он следовал за репортером по автострадам, ведущим на север, а затем на запад, в долину Сан-Фернандо. Он, наконец, понял, что направляется к торговому центру, где Шрайк был только этим утром.


И снова, казалось, он кое-что знал.


Репортер заехал в гараж, а затем продолжил подъем по пандусам на верхний уровень. Он припарковался и пошел к месту, без колебаний пересекая желтую ленту, оставленную полицией на месте. Он посмотрел вниз через бетонную балюстраду. Он использовал свой телефон, чтобы делать фотографии. Он отступил от края и взял еще.


Шрайк осознал несколько вещей. Убийство человека здесь уже было идентифицировано как его работа. Репортер знал об этом, указав, что у него были источники в полицейском управлении и офисе судмедэксперта. Оставшиеся вопросы касались Фогеля. Что он знал и с кем он поделился этим? Он разговаривал с полицией или с репортером?


Окончательный вывод: устранение репортера сейчас было бы ошибкой, когда у него, возможно, был лучший шанс добраться до Фогеля.


Шрайк изменил свои планы, решив оставить репортера в живых. На данный момент.


Джек


34


Я вернулся в офис ближе к вечеру и начал передавать Эмили новые цитаты и информацию из RogueVogue. Она уже сочинила рассказ в полторы тысячи слов, который обычно считался репликой в "Справедливом предупреждении", когда читатель начинает уставать. Но новый материал был жизненно важен. Рогвог был одним из двух людей, которые создали Dirty4 и направили убийцу по пути смерти и разрушения.


"Я просто собираюсь подтянуть другие части", - сказала она.


"Мы также можем оставить кое-что из второстепенных материалов для последующих статей", - сказал я. "Я уверен, что их будет много".


Мы сидели вместе в ее капсуле.


"Верно", - сказала она. "Но если у нас сейчас есть хороший материал, нет причин не попробовать его внедрить".


"Ты думаешь, Майрон поднимет шум, потому что у нас есть только его имя в Сети?"


"Возможно. Мы на сто процентов уверены, что это тот самый парень?"


Я на мгновение задумался об этом и кивнул.


"Он ответил на электронное письмо, которое я отправил на адрес, который явно принадлежал партнеру Хаммонда. И он выразил достаточно знаний о сайте и о том, что происходит, чтобы подтвердить, кто он такой. Итак, у нас нет его имени, но это он. Наверняка ".


Эмили не кивнула в знак согласия и ничего не сказала. Это сказало мне, что ей все еще было неудобно указывать свое имя в статье, которая содержала информацию, в которой она не была полностью уверена.


"Хорошо", - сказал я. "Я надеялся избежать необходимости делать это, но я позвоню Рейчел и узнаю, продвинулось ли бюро хоть немного в установлении личности парня".


"Почему ты избегаешь звонить ей?" Спросила Эмили.


Я понял, что только что загнал себя в тупик. Мне пришлось бы рассказать Эмили о разладе, который возник между мной и Рейчел.


"Она кое в чем приняла сторону бюро", - сказал я.


"Что это?" Спросила Эмили. "Она нужна нам, Джек. Она наша связь с бюро. Как только это прекратится, нам это действительно понадобится ".


"Проблема в том, что ФБР не хочет, чтобы мы публиковали, потому что это предупредит этого парня, что они за ним следят. Они боятся, что он исчезнет. Я считаю, что мы не просто так называемся FairWarning, и мы должны предупредить общественность об этом парне. Только сегодня он убил двух человек, и у него есть список женщин, идентифицированных Dirty4 ".


Эмили кивнула.


"Я согласна с тобой", - сказала она. "Мы должны идти сейчас. Должны ли мы обсудить это с Майроном, прежде чем он уйдет?"


"Дай мне посмотреть, смогу ли я сначала дозвониться до Рейчел", - сказал я. "Тогда мы будем полностью в курсе того, что у нас есть".


"Итак ... что произошло между вами двумя в тот день?"


"Мы просто... Я облажался, и она заплатила за это, вот что произошло ".


"Как же так?"


Я должен был решить, хочу ли я ввязываться в это. Я подумал, что, возможно, разговор об этом изгонит это. Но мы были в разгаре погони за историей.


"Это могло бы помочь мне узнать", - сказала Эмили. "С тех пор, как она стала частью этого".


Я кивнул. Я понял это.


"Я работал на Velvet Coffin," - сказал я. "И мы с Рейчел были вместе. Это был секрет. Мы занимали разные места, но это было для вида. И я работал над этой историей о полицейском полиции Лос-Анджелеса, которого, как я слышал, федералы разыскивали на предмет коррупции. У меня был источник, который сказал, что парню было предъявлено обвинение федеральным большим жюри, но потом ничего не произошло. Оно было отменено, потому что у цели был компромат на действующего прокурора США ".


"Ты просил Рейчел о помощи?" Спросила Эмили.


"Я сделал. Она достала мне протоколы заседаний большого жюри, и мы опубликовали. Прокурор США подал в суд, главный судья разозлился, и меня вызвали в суд. Я бы не назвал свой источник, и судья отправил меня в тюрьму за неуважение к суду. Тем временем полицейский, о котором шла речь, снимает себя с должности и оставляет записку, в которой говорится, что он был невиновным человеком, над которым издевались СМИ - имея в виду меня. Это не вызвало у меня никакого сочувствия, и через два месяца я все еще был в карцере ".


"Рейчел выступила вперед".


"Она сделала. Она признала, что была источником. Меня освободили, а она потеряла работу. Конец истории и конец нам ".


"Вау. Это грубо ".


"Раньше она преследовала серийных убийц и террористов. Сейчас она в основном проверяет биографические данные корпораций. И это все на моей совести".


"Не похоже, что ты заставлял ее это делать".


"Не имеет значения. Я знал, что может случиться, если я возьму стенограммы. Я все равно их взял ".


После этого Эмили замолчала. И я тоже. Я встал, подкатил кресло обратно к своей капсуле и позвонил на мобильный Рейчел. Она ответила сразу. Я мог бы сказать, что она была в движущейся машине.


"Джек".


"Привет".


"Где ты?"


"В офисе, работаю над статьей. Ты ушел из бюро?"


"Да. Я как раз собирался тебе звонить."


"Собираешься домой?"


"Нет, пока нет. Что случилось?"


"Я хотел спросить, добились ли вы и ваши друзья из ФБР чего-нибудь в выявлении мошенника".


"Э-э, не совсем. Они все еще работают над этим ".


У меня внезапно возникли подозрения.


"Рейчел, ты же не собираешься съехаться с ним прямо сейчас, не так ли?"


"Нет, вовсе нет. Я бы сказал тебе это, Джек."


"Тогда что происходит? Я не получал от тебя вестей весь день, а теперь ты куда-то идешь, но не говоришь мне, куда."


"Я же сказал тебе, я как раз собирался позвонить. Спасибо за доверие ко мне ".


"Мне жаль, но ты меня знаешь. Я начинаю подозревать то, чего не знаю. По какому поводу ты собирался звонить?"


"Я говорил вам, что они пытаются определить, были ли другие жертвы, верно? Все, что у вас было, - это дела, о которых люди упоминали на сайте того коронера. Бюро погружается еще глубже, чем это ".


"Ладно, это хорошо. Они что-нибудь нашли?"


"Да. Становится все больше случаев, все больше женщин со сломанными шеями. Но они не собираются делиться с вами, если вы опубликуете историю до того, как они будут готовы. Они придут к вам завтра и попытаются заключить сделку. Ты будешь сдерживаться, и они подкинут тебе еще больше дел ".


"Черт. О скольких мы говорим?"


"По крайней мере, три другие погибшие жертвы, включая дело в Тусоне, о котором вы упоминали сегодня".


Теперь я сделал паузу. Что это значило?


"Вы хотите сказать, что есть жертвы, которые не умерли?"


"Ну, может быть один. Именно к этому я сейчас и направляюсь. Они выявили нападение, в результате которого женщине была сломана шея аналогичным образом, как и другим. Но она не умерла. Она парализована ".


"О боже. Где она?"


"Это дело из Пасадены. Мы извлекли файл, и, похоже, он совпадает. Есть фоторобот, и она познакомилась с парнем в баре ".


"Что случилось? Как они ее нашли?"


"Он, должно быть, думал, что она мертва. Он сбросил ее с лестницы в горах. Вы когда-нибудь слышали о Потайной лестнице в Пасадене?"


"Нет".


"Я предполагаю, что по всему этому району есть лестницы, которые идут вверх и вниз. После того, как он сломал ей шею, он отнес ее тело к лестнице и сбросил вниз, чтобы это выглядело как несчастный случай. Но какой-то парень, сбегавший по лестнице на рассвете, нашел ее тело, и у нее все еще был пульс ".


"Означает ли это, что он знал Пасадену? Возможно, местоположение - это большая подсказка ".


"Ну, они называются Потайными лестницами, но на самом деле они не такие уж и секретные. По всему Интернету есть обзоры и фотографии Yelp. Все, что Шрайку нужно было сделать, это поискать Лестницы Пасадены в Интернете, и он бы их нашел ".


"А как насчет ДНК? Она ходила в GT23?"


"Я не знаю. Это не было частью материалов дела. Вот почему я собираюсь сейчас попытаться взять у нее интервью ".


"Один?"


"Да, один. Агенты, занимающиеся этим делом, займутся им не раньше завтрашнего дня. Слишком много всего происходит ".


Я вспомнил свои ранние исследования атланто-затылочного вывиха. Это не всегда было смертельно.


"Где?" Я спросил. "Я собираюсь встретиться с тобой".


"Я не знаю, лучше ли это, Джек", - сказала Рейчел. "Я еду как следователь. Возможно, она не захочет разговаривать с репортером - если она вообще может говорить ".


"Мне все равно. Ты можешь дать интервью, но я хочу быть там. Куда ты направляешься?"


Наступила пауза, и я почувствовал, что все, что касалось наших с ней хрупких отношений, было поставлено на карту.


"Реабилитационный центр в Альтадене", - наконец сказала Рейчел. "Вбейте адрес в Google. Ее зовут Гвинет Райс. Ей всего двадцать девять."


"Я уже в пути", - сказал я. "Подожди меня".


Я отключился и вернулся в капсулу Эмили, чтобы сообщить ей, что есть еще жертвы и что я собираюсь увидеть одну, которая все еще жива. Я рассказал ей о плане ФБР заключить сделку: информация о других жертвах в обмен на отсрочку публикации.


"Что ты думаешь?" - спросила она.


"Я не знаю", - сказал я. "У нас есть время до завтра, чтобы подумать об этом. Почему бы тебе не поговорить об этом с Майроном, пока я пытаюсь получить это интервью?"


"Звучит заманчиво".


"Кстати. У них есть составной рисунок Сорокопута ".


"Это часть сделки?"


"Мы сделаем это частью этого".


Затем я покинул офис, схватив ключи со своего стола и поспешив к выходу.


35


Рейчел ждала меня в вестибюле реабилитационного центра в Альтадене. Она была сама деловитость. Ни объятий, ни привета, просто "Это заняло у тебя достаточно много времени".


Она повернулась и направилась к лифтам, и мне пришлось догонять.


"Ее отец согласился встретиться со мной", - сказала она после того, как мы вошли в лифт, и она нажала кнопку 3. "Он сейчас с ней. Приготовься ".


"За что?" Я спросил.


"Это не будет хорошей сценой. Произошло четыре месяца назад, и жертва - Гвинет - чувствует себя неважно физически или умственно. Она на аппарате искусственной вентиляции легких ".


"Хорошо".


"И позвольте мне заняться представлением. Они еще не знают о тебе. Не будь таким очевидным ".


"О чем?"


"Что ты здесь ради истории. Может быть, было бы лучше, если бы я делал заметки ".


"Я мог бы просто записать это".


"Записывать нечего. Она не может говорить ".


Я кивнул. Лифт двигался медленно. Там было всего четыре уровня.


"Я здесь не только ради истории", - сказал я, чтобы расставить все точки над "i".


"Неужели?" Сказала Рейчел. "Когда мы говорили ранее сегодня, казалось, что это все, что тебя волнует".


Дверь лифта открылась, и она вышла, прежде чем я смог оправдаться по этому поводу.


Мы прошли по коридору, и Рейчел осторожно постучала в дверь комнаты 309. Мы подождали, и мужчина открыл дверь и вышел в коридор. На вид ему было около шестидесяти лет, с измученным выражением лица. Он закрыл за собой дверь.


"Мистер Райс?" Спросила Рейчел.


"Да, это я", - сказал он. "Ты Рейчел?"


"Да, мы говорили по телефону. Спасибо, что позволили мне посетить. Как я уже сказал, я в отставке из ФБР, но все же ...


"Ты выглядишь слишком молодо для пенсионера".


"Ну, я все еще держу руку на пульсе и иногда сотрудничаю с бюро. Как в этом случае. И я хотел бы познакомить вас с Джеком Макэвоем. Он работает на FairWarning и является журналистом, который первым связал все случаи и передал расследование в бюро ".


Я протянул руку, и мы с мистером Райсом пожали ее.


"Рад познакомиться с тобой, Джек", - сказал Райс. "Хотел бы я, чтобы кто-нибудь вроде тебя был там четыре месяца назад и мог предупредить Гвинни об этом парне. В любом случае, заходи. Я сказал ей, что у нее была компания и, наконец, что-то делается. Я должен предупредить вас, что это будет происходить медленно. У нее есть экран и нечто, называемое стилусом для приклеивания ко рту, что позволяет ей общаться ".


"Без проблем", - сказал я.


"Это отчасти удивительно", - сказала Райс. "Это превращает ее зубы и небо рта в клавиатуру. И с каждым днем она становится все более опытной в этом. В любом случае, она устает и в какой-то момент отключается. Но давайте посмотрим, что у нас получится ".


"Спасибо", - сказала Рейчел.


"Еще кое-что", - сказал Райс. "Этот парень прошел через ад и вернулся обратно. Это будет нелегко. Я сказал ей, что она не обязана этого делать, но она хочет. Она хочет заполучить этого злодея и надеется, что ты сможешь это сделать. Но в то же время она хрупкая. Будь осторожен, вот что я хочу сказать, хорошо?"


"Мы понимаем", - сказала Рейчел.


"Конечно", - добавил я.


С этими словами Райс открыла дверь и вернулась в комнату. Я посмотрел на Рейчел и кивнул ей первой, когда мы последовали за ней.


Палата была тускло освещена мягким светом прожектора над больничной кроватью с перилами. Гвинет Райс была приподнята на кровати под углом 45 градусов и окружена оборудованием и трубками, которые следили за ней, дышали за нее, кормили ее и выводили шлаки из ее организма. Ее голова устойчиво удерживалась каркасом, который выглядел как строительные леса и, казалось, был ввинчен в ее череп по крайней мере в двух точках. В целом это была ужасная картина, и моим первым побуждением было отвести взгляд, но я знал, что она может уловить мой рефлекс и отказаться от интервью до его начала. Поэтому я посмотрел ей прямо в глаза, улыбнулся и кивнул, входя в комнату.


К изголовью кровати был прикреплен металлический рычаг, который проходил вокруг Гвинет и перед ней на уровне глаз. К нему были прикреплены два маленьких плоских экрана, расположенных спина к спине, которые позволяли ей видеть один, а ее аудитории - другой.


Первое, что сделал отец Гвинет, это взял с прикроватного столика сложенное бумажное полотенце и промокнул уголки ее рта, где скопилась слюна. Я мог видеть очень тонкую пергаминовую проволоку, идущую от правой стороны ее рта, вниз по щеке и в гнездо проводов и трубок, присоединенных к электронному блоку.


Ее отец отложил бумажное полотенце в сторону и представил нас.


"Гвинни, это Рейчел Уоллинг, о которой я тебе рассказывал", - сказал он. "Это она работает с ФБР по твоему делу и по тем другим девушкам. А это Джек. Джек - писатель, который обнаружил все это и позвонил Рейчел и в ФБР. У них есть несколько вопросов о человеке, который это сделал, и ты отвечай, что хочешь, хорошо? Никакого давления вообще ".


Я мог видеть, как Гвинет двигает челюстью и языком во рту. Затем на обращенном к нам экране появились буквы OK.


Вот как это будет работать.


Рейчел отошла к краю кровати, и мистер Райс принес ей стул, чтобы она села.


"Гвинет, я знаю, это может быть очень трудно для тебя, и мы действительно ценим твою готовность помочь", - начала она. "Я думаю, будет лучше, если вопросы будут просто исходить от меня, а вы постараетесь ответить на них как можно лучше. И если есть что-то, о чем я спрашиваю, на что ты просто не хочешь отвечать, это абсолютно нормально ".


ОК


Это оставило меня зрителем моей собственной истории, но я был готов позволить Рейчел начать. Если бы я думал, что нужно было что-то спросить, я бы похлопал ее по плечу, и мы могли бы поговорить за пределами комнаты.


"Я хочу начать с того, что мы очень сожалеем о том, через что вам пришлось пройти", - сказала Рейчел. "Человек, который сделал это, - зло, и мы делаем все возможное, чтобы найти и остановить его. Ваша помощь будет чрезвычайно ценной. Полиция Пасадены, казалось, разобралась с этим, когда это произошло как единичный случай. Теперь мы считаем, что один мужчина причинил боль нескольким женщинам, таким как вы, и поэтому то, что я хочу сделать сегодня, это сосредоточиться на нем. Кто он, как он выбрал тебя, и тому подобное. Это поможет нам составить о нем профиль, который позволит его идентифицировать. Итак, некоторые из моих вопросов могут показаться вам странными. Но у них есть цель. Это нормально, Гвинет?"


ДА


Рейчел кивнула, а затем оглянулась на меня и мистера Райса, чтобы посмотреть, хотим ли мы что-нибудь добавить. Мы этого не сделали. Она повернулась обратно к Гвинет.


"Хорошо, тогда давайте начнем. Очень важно, чтобы мы узнали, как этот преступник выбирал своих жертв. У нас есть одна теория, и я хочу спросить об этом сейчас. Делали ли вы в прошлом какой-либо наследственный или медицинский анализ ДНК?"


Я увидел, как челюсть Гвинет начала двигаться. Это выглядело почти так, как будто она что-то ела. Буквы всегда печатались заглавными буквами, и по ходу интервью единственная пунктуация, похоже, была сделана с помощью автоматической проверки орфографии.


ДА


Я увидел, как мистер Райс удивленно поднял голову. Он не знал о том, что его дочь изучает свою ДНК. Я подумал, не было ли бы это больной темой в семье.


"Какой компанией вы воспользовались?" Спросила Рейчел.


GT23


Для меня это почти подтвердило, что она жертва Шрайка. Но она каким-то образом выжила, чтобы рассказать об этом, даже если эта жизнь теперь была сильно ограничена ее травмами.


"Хорошо, итак, давайте вернемся к ночи, когда это произошло", - сказала Рейчел. "Вы все еще находились в крайне критическом состоянии, когда проводилось первоначальное расследование. Детективы в основном пытались поработать с некоторыми зернистыми видеозаписями, снятыми за пределами бара. Как только вы смогли связаться, делом занялся другой детектив, который, похоже, не задавал вам слишком много вопросов о том, кто ...


ОН БОЯЛСЯ


"Он боялся", - прочитала Рейчел с экрана. "Кто испугался? Ты имеешь в виду детектива?"


ДА. ОН НЕ ХОТЕЛ БЫТЬ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ВИДЕТЬ МЕНЯ


"Ну, мы не боимся, Гвинет", - сказала Рейчел. "Я уверяю вас в этом. Мы собираемся найти человека, который сделал это с тобой, и он заплатит за свои преступления ".


НЕ БЕРИТЕ ЕГО ЖИВЫМ


Рейчел сделала паузу, когда на экране появилось сообщение. В карих глазах Гвинет появился мрачный блеск. Этот момент казался мне священным.


"Я скажу вот что, Гвинет", - сказала Рейчел. "Я понимаю ваши чувства, и вы должны знать, что мы собираемся найти этого парня, и правосудие свершится. Теперь, я знаю, что это утомительно для вас, поэтому давайте вернемся к вопросам. К тебе вернулось что-нибудь из твоих воспоминаний о той ночи?"


ОБРЫВКИ, ПОХОЖИЕ НА КОШМАРЫ


"Ты можешь рассказать о них? Что ты помнишь?"


ОН КУПИЛ МНЕ ВЫПИТЬ, и я ПОДУМАЛА, ЧТО ОН БЫЛ МИЛЫМ


"Хорошо, ты помнишь что-нибудь конкретное о том, как он говорил?"


НЕТ


"Он вообще рассказывал тебе о себе?"


ВСЕ ЭТО ЛОЖЬ, ВЕРНО?


"Не обязательно. Труднее поддерживать разговор, основанный на лжи, чем тот, который близок к правде. Это может быть сочетание обоих. Рассказывал ли он вам, например, чем он зарабатывал на жизнь?"


СКАЗАЛ, ЧТО ОН НАПИСАЛ КОД


"Хорошо, это согласуется с тем, что мы уже знаем об этом человеке. Итак, это может быть правдой, и это может быть очень полезно, Гвинет. Он сказал, где он работал?"


НЕ ПОМНЮ


"Вы были завсегдатаем того бара?"


В ЗНАЧИТЕЛЬНОЙ СТЕПЕНИ


"Вы когда-нибудь видели его там раньше?"


НЕТ, ОН СКАЗАЛ, ЧТО ОН НОВИЧОК В ГОРОДЕ


ОН ИСКАЛ КВАРТИРУ


Я восхищался тем, как Рейчел проводила интервью. Ее голос был успокаивающим, и она устанавливала взаимопонимание. Я прочитал это в глазах Гвинет. Она хотела угодить Рейчел, предоставив ей информацию, которой у нее не было. Я не чувствовал необходимости вставать с вопросом. Я был уверен, что Рейчел ответит на все соответствующие вопросы - до тех пор, пока Гвинет не устанет.


Так продолжалось еще пятнадцать минут, Рейчел подробно описывала поведение и характер человека, который так сильно ранил Гвинет. И тогда Рейчел оглянулась через плечо на отца Гвинет.


"Мистер Райс, сейчас я собираюсь задать Гвинет несколько личных вопросов", - сказала она. "Я думаю, было бы лучше, если бы вы с Джеком вышли в холл на несколько минут".


"Какого рода вопросы?" - Спросила Райс. "Я не хочу, чтобы она расстраивалась".


"Не волнуйся. Я не позволю этому случиться. Я просто думаю, что ей будет легче ответить, если это останется, так сказать, между нами, девочками ".


Райс посмотрел вниз на свою дочь.


"Ты в порядке, милая?" он спросил.


Я В ПОРЯДКЕ, пап, ТЫ МОЖЕШЬ ИДТИ


И тогда,


Я ХОЧУ СДЕЛАТЬ ЭТО


Мне самому не понравилось, что меня загрузили, но я увидел в этом логику. Рейчел получила бы больше, задавая вопросы один на один. Я направился к двери, и Райс последовал за мной. В коридоре я спросила, есть ли здесь кафетерий, но он сказал, что есть только автомат по продаже кофе в нише дальше по коридору.


Мы пошли тем путем, и я угостил каждого из нас ужасной чашкой кофе. Мы стояли там, потягивая жидкость в наших чашках, прежде чем попытаться пройти обратно по коридору. Я решила сделать то, что делала Рейчел: проработать тему один на один.


"Должно быть, тебе невероятно тяжело видеть свою дочь в таком состоянии", - сказал я.


"Я даже не могу начать рассказывать вам", - сказал Райс. "Это кошмар. Но я здесь ради нее. Все, что ей нужно, и все, что поможет поймать ублюдка, который сделал это с ней ".


Я кивнул.


"У тебя есть работа?" Я спросил. "Или это-"


"Я был инженером в Lockheed", - сказал Райс. "Я рано ушел на пенсию, чтобы просто быть рядом с ней. Она - все, что имеет для меня значение ".


"На фотографии есть ее мать?"


"Моя жена скончалась шесть лет назад. Мы удочерили Гвинни из детского дома в Кентукки. Я думаю, что то, что она делала с ДНК, было ее попыткой найти свою биологическую мать и семью. Если ты говоришь, что это как-то связано с этим, тогда... Иисус Христос."


"Это тот угол, который мы рассматриваем".


Я начал возвращаться по коридору. Мы больше не разговаривали, пока не подошли к двери 309.


"Существуют ли какие-либо методы лечения, которые могли бы помочь ситуации вашей дочери?" Я спросил.


"Я каждое утро ищу в Интернете", - сказала Райс. "Я связался с врачами, исследователями, Проектом Майами по лечению паралича, вы называете это. Если это где-то там, мы это найдем. Главное прямо сейчас - снять с нее респиратор и заставить ее дышать и говорить самостоятельно. И это не так притянуто за уши, как вы могли подумать. Этот парень - каким-то образом - остался жив. Он подумал, что она мертва, и просто сбросил ее с лестницы. Но она была жива, и что бы это ни было, что помогало ей идти вперед и не давало ей дышать, это все еще там ".


Я мог только кивнуть. Я был здесь совершенно не в своей тарелке.


"Я инженер", - сказал Райс. "Я всегда смотрел на проблемы как инженер. Определите проблему, устраните ее. Но с этим, идентифицируя -"


Дверь в комнату открылась, и вышла Рейчел. Она посмотрела на Райса.


"Она устает, а мы почти закончили", - сказала она. "Но я хочу показать ей кое-что, чего придерживался до конца, потому что это может ее расстроить".


"Что это?" - Спросила Райс.


"Это фоторобот подозреваемого, который был составлен с помощью людей, которые были в баре той ночью и видели вашу дочь с ним. Мне нужно, чтобы она сказала нам, соответствует ли это ее воспоминаниям ".


Райс сделал паузу на мгновение, размышляя о возможной реакции своей дочери на рисунок. Затем он кивнул.


"Я буду здесь ради нее", - сказал он. "Давай покажем это ей".


Я понял, что сам не видел композицию. Когда мы вернулись в комнату, я увидел, что глаза Гвинет были закрыты, и подумал, что она, возможно, спит. Но когда я подошел ближе, я понял, что ее глаза были закрыты, потому что она плакала.


"О, Гвинни, все в порядке", - сказал Райс. "Все будет хорошо".


Он снова взял сложенное бумажное полотенце и промокнул слезы на щеках своей дочери. Это был такой мучительный момент. Я чувствовал, как будто крик нарастал в моей груди. В этот момент Шрайк превратился из абстрактного персонажа истории в злодея из плоти и крови, которого я хотел найти. Я хотел свернуть ему шею, но позволил ему жить так, как этой женщине теперь пришлось жить из-за него.


"Гвинет, мне нужно спросить тебя напоследок", - сказала Рейчел. "Посмотрите на фотографию - фоторобот, составленный с помощью людей, которые были с вами в баре той ночью. Я хочу, чтобы ты сказал мне, похож ли он на человека, который сделал это с тобой. "


Она сделала паузу. На экране ничего не появилось.


"Это нормально, Гвинет?"


Еще одна пауза, затем:


ПОКАЖИ МНЕ


Рейчел достала свой телефон из заднего кармана и открыла приложение для фотографий. Она достала фоторобот и держала телефон в футе от лица Гвинет. Глаза Гвинет метались взад и вперед, пока она изучала фотографию рисунка. Затем ее челюсть начала работать.


ДА


ОН


"Мужчине на этом снимке, на мой взгляд, около тридцати пяти", - сказала Рейчел. "Это то, что ты помнишь?"


ДА


По лицу Гвинет Райс снова потекли слезы. Ее отец переехал с бумажным полотенцем. Рейчел встала и отошла, убирая телефон обратно в карман.


"Все в порядке, Гвинни. Теперь все в порядке", - утешил Райс. "Все будет в порядке, детка".


Рейчел посмотрела на меня, а затем снова на кровать. В тот момент я увидел страдание в ее глазах и понял, что для нее это тоже не было клиническим собеседованием.


"Спасибо тебе, Гвинет", - сказала она. "Вы оказали замечательную помощь. Мы собираемся поймать этого человека, и я вернусь, чтобы рассказать вам ".


После того, как Райс отошла в сторону, Рейчел вернулась на свое место рядом с кроватью и посмотрела вниз на Гвинет. Они сблизились. Рейчел протянула руку к лицу Гвинет и слегка коснулась ее щеки.


"Я обещаю тебе", - сказала она. "Мы его достанем".


Челюсть Гвинет заработала, и она повторила то же сообщение, которое отправила в начале разговора.


НЕ БЕРИТЕ ЕГО ЖИВЫМ


36


Мы не разговаривали, пока не вышли из здания и не направились к парковке. На улице уже стемнело.


Я видел синий BMW Рейчел, когда подъехал и припарковался рядом с ним. Мы остановились позади наших машин.


"Это было напряженно", - сказала Рейчел.


"Да", - сказал я.


"Как себя чувствовал отец в коридоре?"


"Фу. Я никогда не знаю, что сказать в такой ситуации ".


"Я должен был это сделать, Джек. Выведите его из комнаты. Я хотел, чтобы она говорила свободно, потому что нам важно знать детали. Мы можем предположить, что то, что случилось с ней, случилось и с другими жертвами, с которыми мы не можем поговорить. Гвинет предоставляет шаблон ".


"И что это за шаблон?"


"Ну, во-первых. Не было никакого изнасилования. Она пригласила его к себе домой, якобы для того, чтобы показать ему место для сравнения, поскольку он якобы искал жилье. У них был секс по обоюдному согласию - он использовал презерватив - но не до конца. Он не смог удержать эрекцию. Он вышел, и вот тогда начался кошмар. Он заставил ее подняться с кровати, чтобы встать обнаженной перед зеркалом в ванной. Он заставил ее посмотреть на себя, когда он свернул ее шею в замок предплечья."


"О, черт".


"Он тоже был голым, и она почувствовала, как его эрекция вернулась к ее спине, когда он подумал, что убивает ее".


"Ублюдок получает удовольствие от того, что убивает их".


"Все сериалы таковы. Но важен тот факт, что изнасилования не было. Это объясняет, почему он выбирает женщин с геном DRD4. Он думает, что это дает ему преимущество в том, чтобы затаскивать своих жертв в постель. Похоже, в этом есть психологическая игра. Он не хочет быть насильником. Ему не нравится, что это говорит о нем ".


"Но убивать женщин - это нормально, просто не насилуй их сначала".


"Это странно, но не уникально. Ты слышал о Сэме Литтле?"


"Да, лучший серийный убийца ФБР".


"Пойман здесь, в Лос-Анджелесе, и привлекается к ответственности за целых девяносто убийств женщин по всей стране. Он начал признаваться в убийствах только после того, как следователи перестали называть его насильником, которым в его случае он и был. Он не возражал против признания в убийстве женщин, но никогда бы не признался ни в одном изнасиловании ".


"Странные вещи".


"Но, как я уже сказал, не уникальный. Если это часть нашего профиля, было бы полезно стратегически включить что-нибудь в свою историю или последующие пресс-релизы, чтобы мотивировать нарушителя ".


"Ты имеешь в виду, чтобы он пришел за мной или Эмили, или справедливое предупреждение?"


"Я больше думал о том, чтобы он установил с тобой контакт. Существует множество примеров того, как сериалы обращались к средствам массовой информации, чтобы как бы исправить запись. Но мы все равно приняли бы меры предосторожности ".


"Ну, я должен был бы подумать об этом, обязательно поговорить с Эмили и Майроном".


"Конечно. Мы бы ничего не предприняли без участия всех. Это просто то, о чем стоит подумать на данном этапе ".


Я кивнул.


"Чему еще ты научился из этого?" Я спросил. "Что-нибудь, что поразило вас как профайлера?"


"Ну, он, очевидно, одел ее потом", - сказала она. "Все жертвы, за исключением Портреро, были одеты. Все они до появления Портреро были одеты, а затем высажены, иногда изощренными способами, в попытке скрыть убийство. Мне пришлось бы внимательно изучить другие места и где жили женщины, но в Портреро могут произойти изменения. Он так и не забрал ее из квартиры."


"Возможно, с другими секс был не у них дома. Они были там, где он остановился, или в его машине, или еще где-то. Поэтому ему пришлось отдалить их от себя ".


"Может быть, Джек. Мы еще сделаем из тебя профайлера ".


Рейчел достала ключи и открыла свою машину.


"И что теперь?" Я спросил. "Куда ты пойдешь отсюда? Вернуться в бюро?"


Она достала свой телефон, чтобы проверить время на экране.


"Я позвоню Метцу - он агент, возглавляющий это дело, - и скажу ему, что я разговаривал с ней, и они могут подождать до утра. Он, вероятно, не обрадуется, что я поторопился, но это отвлечет его людей от других дел. После этого, я думаю, я собираюсь закруглиться. Ты?"


"Возможно. Я свяжусь с Эмили и посмотрю, продолжает ли она писать ".


Я колебался, прежде чем перейти к вопросу, который действительно хотел задать.


"Ты идешь ко мне домой или нет?" Я спросил.


"Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой домой, Джек?" Спросила Рейчел. "Ты, кажется, расстроен из-за меня".


"Я не расстроен. Просто происходит много чего. Я вижу вот что: разные люди начали тянуть меня в разные стороны. Поэтому я начинаю беспокоиться ".


"Ты имеешь в виду историю".


"Да, и у нас есть разногласия: публиковать или подождать".


"Что ж, хорошо то, что нам не нужно решать это до завтрашнего утра, верно?"


"Правильно".


"Итак, увидимся у тебя дома".


"Ладно. Хорошо. Вы должны следовать за мной, чтобы попасть в гараж и воспользоваться моим вторым парковочным местом ".


"Ты даешь мне свое второе парковочное место? Вы уверены, что готовы к такому важному шагу?"


Она улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.


"Эй, я дам тебе пульт и ключ, если они тебе нужны", - сказал я.


Мяч вернулся на ее корт, она кивнула.


"Я буду прямо за тобой", - сказала она.


Она направилась к двери своей машины, доставая телефон из заднего кармана, чтобы позвонить агенту Метцу. Это напомнило мне кое о чем.


"Привет", - сказал я. "Я не мог видеть фоторобот, когда ты показывал его Гвинет. Дай мне подумать".


Она подошла ко мне, открывая приложение для фотографий на телефоне. Она поднесла экран ко мне. Это был черно-белый набросок белого мужчины с темными густыми волосами и пронзительными темными глазами. Его челюсть была квадратной, а нос плоским и широким. Его уши не отходили далеко от боковых сторон головы. Верхняя часть каждого уха исчезала за линией роста волос.


Я поняла, что он показался мне знакомым.


"Подожди минутку", - сказал я.


Я протянул руку и взял Рейчел за руку, чтобы она не забрала телефон.


"Что?" - спросила она.


"Думаю, я знаю этого парня", - сказал я. "Я имею в виду, мне кажется, я его видел".


"Где?"


"Я не знаю. Но волосы ... и очертания челюсти ..."


"Ты уверен?"


"Нет. Я просто..."


Я мысленно вернулся к своим действиям в последние дни. Я сосредоточился на часах, которые провел в тюрьме. Видел ли я этого мужчину в мужском центре? Это была ночь сильного страха и эмоций. У меня было такое четкое представление о том, что и кого я видел, но я не мог вспомнить человека на рисунке.


Я отпускаю руку Рейчел.


"Я не знаю, возможно, я ошибаюсь", - сказал я. "Поехали".


Я повернулся и пошел к своему джипу, пока Рейчел садилась в свой "Бимер". Я завел двигатель и повернулся, чтобы посмотреть в пассажирское окно, чтобы дать Рейчел знак выезжать первой. Именно тогда я понял, где я видел составного человека.


Я заглушил двигатель и выпрыгнул из джипа. Рейчел уже наполовину сдвинулась со своего места. Она остановилась и опустила стекло.


"Что это?" - спросила она.


"Я знаю, где я его видел", - сказал я. "Парень на фотороботе. Сегодня он сидел в машине у офиса коронера."


"Ты уверен?"


"Я знаю, это звучит надуманно, но форма его челюсти и прижатые уши. Я уверен, Рейчел. Я имею в виду, я думаю, я почти уверен. Я думал, он был там, ожидая кого-то внутри. Знаешь, как член семьи или что-то в этом роде. Но сейчас... Я думаю, он следил за мной ".


Этот вывод заставил меня внезапно повернуться и просканировать парковку, на которой я стоял. Там было всего около десяти машин, и освещение было плохим. Мне понадобился бы фонарик, чтобы определить, был ли кто-нибудь в одном из них и наблюдал.


Рейчел поставила свою машину на стоянку и вышла.


"Что это была за машина, ты помнишь?"


"Э, нет, я должен подумать. Было темно, и он отступил в свое пространство, как и я. Еще один признак того, что он мог следить за мной ".


Рейчел кивнула.


"Быстрый выход", - сказала она. "Машина была большой или маленькой?"


"Я думаю, маленький", - сказал я.


"Седан?"


"Нет, больше похоже на спортивный автомобиль. Изящный."


"Как близко он был припаркован к вам?"


"Он был как бы через проход и на пару ниже. У него было хорошее представление обо мне. Тесла - это была черная Тесла ".


"Хорошо, Джек. Как ты думаешь, на стоянке есть камеры?"


"Может быть, я не знаю. Но если бы это был он, как бы он узнал, что нужно следовать за мной?"


"Хэммонд. Возможно, они знали о тебе. Хэммонд предупредил Шрайка, и Шрайк начал устранять угрозы. Ты - угроза, Джек ".


Я оторвался от нее и начал прогуливаться по двухрядной парковке, высматривая Теслу или любую другую машину с кем-нибудь, сидящим за рулем. Я ничего не нашел.


Рейчел догнала меня.


"Его здесь нет", - сказал я. "Возможно, я совершенно не прав на этот счет. Я имею в виду, мы говорим о композите. Это мог быть кто угодно ".


"Да, но ты видел реакцию Гвинет", - сказала Рейчел. "Обычно я не придаю большого значения композитам, но она подумала, что это идеально. Куда вы направились после офиса коронера?"


"Возвращаюсь в офис, чтобы скормить все, что у меня было, Эмили".


"Значит, он знает, где находится справедливое предупреждение. Я не обратил внимания, когда был там, но мог ли у него быть какой-то угол обзора снаружи? "


"Я думаю, что да. Стекло входной двери."


"Что вы могли бы увидеть снаружи, заглянув внутрь? Мог ли он видеть, как ты работаешь с Эмили?"


Я подумал о тех временах, когда я вставал и шел в кабинку Эмили, чтобы посовещаться с ней. Я достал свой телефон.


"Черт", - сказал я. "Она должна знать об этом".


Мобильный Эмили не отвечал. Затем я позвонил на ее дежурную линию, хотя предполагал, что ее все еще не будет в офисе.


"Ни один из ее телефонов не отвечает", - сообщил я.


Теперь мое беспокойство перерастало в страх. Я мог видеть то же опасение в глазах Рейчел. Все это было усилено интервью с Гвинет Райс.


"Вы знаете, где она живет?" Спросила Рейчел.


Я снова позвонила Эмили на мобильный.


"Я знаю, что это Хайленд-Парк", - сказал я. "Но у меня нет точного адреса".


"Мы должны получить это", - сказала Рейчел.


Ответа нет. Я отключился и позвонил на мобильный Майрону Левину. Он ответил сразу.


"Джек?"


"Майрон, я пытаюсь проведать Эмили, но она не отвечает на звонки. У вас есть ее адрес?"


"Ну, да, но что происходит?"


Я рассказал ему о нашем с Рейчел совместном подозрении, что ранее в тот же день за мной следил убийца, находящийся в центре истории, которую мы писали. Мое беспокойство немедленно передалось Майрону, и он перевел меня в режим ожидания, пока искал адрес Эмили.


Я повернулся к Рейчел.


"Он это понимает", - сказал я. "Давайте начнем движение. Хайленд-Парк".


Я подошел к пассажирской стороне ее машины, когда она заняла место водителя. Мы выехали с парковки к тому времени, как Майрон снова вышел на связь и зачитал адрес.


"Позвони мне, как только что-нибудь узнаешь", - сказал Майрон.


"Будет сделано", - сказал я.


Затем я внезапно подумала о Майроне и о тех временах, когда мы с Эмили совещались с ним в офисе.


"Ты дома, Майрон?" Я спросил.


"Да, я здесь", - сказал он.


"Заприте двери".


"Да, я как раз думал об этом".


37


Я ввел адрес, который дал мне Майрон, в свое приложение GPS и отключил командный голос. Я дал Рейчел устные указания, потому что непрекращающиеся команды из приложения всегда раздражали. Приложение показало, что мы были в шестнадцати минутах езды. Мы сделали это за двенадцать. Эмили жила в старом многоквартирном доме из кирпича и штукатурки на Пьемонт-авеню рядом с Фигероа-стрит. Слева была стеклянная входная дверь с клавиатурой с отдельными кнопками для восьми квартир. Когда повторные нажатия на блоке 8 не получили ответа, я нажал все семь других кнопок.


"Давай, давай", - убеждал я. "Кто-то должен ждать Postmates. Открой эту чертову дверь."


Рейчел повернулась и посмотрела на улицу позади нее.


"Ты знаешь, на чем она ездит?"


"Ягуар ", но я видел парковочную полосу, ведущую к задней части. У нее, вероятно, есть свободное место там, сзади ".


"Может быть, мне стоит пойти -"


Электронный замок открылся, и мы вошли. Я никогда не смотрел, какое подразделение отреагировало и, наконец, открыло дверь, но я знал, что если мы так легко проникли внутрь, то и Шрайк мог бы это сделать.


Блок 8 находился на втором этаже в конце коридора. Никто не ответил на мой сильный стук и выкрикивание имени Эмили. Я попробовал открыть дверь, но она была заперта. Я отступил в отчаянии, во мне нарастал страх.


"Что нам делать?" Я спросил.


"Позвони ей еще раз", - сказала Рейчел. "Может быть, мы слышим телефон через дверь".


Я прошел по коридору двадцать футов и позвонил. Когда я услышал, что на моем конце зазвонил телефон, я кивнул Рейчел. Она прислонила ухо к дверному косяку квартиры 8, не сводя с меня глаз. Вызов перешел на сообщение, и я отключился. Рейчел покачала головой. Она ничего не слышала.


Я вернулся к Рейчел и двери.


"Должны ли мы вызвать полицию?" Я спросил. "Сказать им, что нам нужна проверка здоровья? Или позвонить домовладельцу?"


"Похоже, что здесь управление за пределами площадки", - сказала Рейчел. "Я увидел номер на вывеске "сдается квартира" у входа. Я схожу за ним и позвоню. Посмотри, ведет ли это на заднюю стоянку и здесь ли ее машина."


Она указала на выходную дверь в конце коридора.


"Не попадайся взаперти", - сказал я.


"Я не буду", - сказала она.


Я смотрел, как она уходит, а затем исчезает на лестнице. Я спустился к выходной двери, задаваясь вопросом, сработает ли сигнализация. Я поколебался мгновение, затем толкнул засов, и дверь распахнулась. Сигнал тревоги не прозвучал.


Выйдя на внешнюю площадку, я увидел, что лестница ведет вниз, к небольшой задней парковке здания. На лестничной площадке в ведре была швабра и банка, наполовину заполненная окурками. Кто-то в здании курил, но не в их подразделении. Я отошел подальше, чтобы заглянуть через перила и посмотреть, что находится на нижней площадке. Там было несколько пустых горшков для растений и садовые инструменты.


Дверь за мной закрылась. Я резко обернулся. С внешней стороны двери была стальная ручка. Я схватил его и попытался повернуть. Я был заблокирован.


"Черт".


Я постучал в дверь, но знал, что еще слишком рано ожидать, что Рейчел вернется в блок 8. Я спустился по лестнице на парковку и огляделся в поисках машины Эмили. Это был серебристый внедорожник Jaguar, но я его не видел. Затем я проследовал по подъездной дорожке к передней части. Когда я шел по подъездной дорожке, я посмотрел на окна второго этажа здания, чтобы посмотреть, горит ли свет в окнах квартиры, которая, как я решил, принадлежала Эмили. Все они были темными.


Когда я добрался до передней части здания, Рейчел нигде не было видно. Я достал свой телефон и позвонил ей, но был отвлечен движением на улице. Я увидел машину, движущуюся за припаркованными автомобилями вдоль Пьемонта. Я лишь мельком увидел его, когда он проезжал мимо прохода на следующую подъездную дорожку вниз.


"Джек? Где ты?"


Рейчел ответила.


"Я вышел на улицу и только что увидел отъезжающую машину. Это было тихо ".


"Тесла?"


"Я не знаю. Может быть."


"Ладно, я не собираюсь ждать этого парня".


"Какой парень?"


"Домовладелец".


Я услышал громкий хлопок и треск дерева, за которым последовал приглушенный хлопок. Я знал, что она только что вышибла дверь блока 8. Я подошел к входной двери здания, но увидел, что она закрыта.


"Рейчел? Рейчел, я не могу войти. Я собираюсь обойти -"


"Я могу вас впустить", - сказала она. "Иди к входной двери".


Я взбежал по ступенькам к входной двери. Замок жужжал, когда я добрался туда, и я был внутри.


Я поднялся по внутренней лестнице на второй этаж, а затем спустился в квартиру 8. Рейчел стояла у входа в квартиру.


"Она ...?"


"Ее здесь нет".


Я заметил, что кусок деревянной отделки двери лежал на полу у порога. Но когда я полностью вошла в квартиру, это был единственный признак беспорядка. Я никогда не был там раньше, но я увидел место, которое было опрятным и упорядоченным. Не было никаких признаков какой-либо борьбы, происходившей в жилых помещениях. Короткий коридор справа вел к открытой двери ванной и второй двери слева, которая, как я предположил, была спальней.


Я пошел в ту сторону, чувствуя себя странно из-за вторжения в частную жизнь Эмили.


"Там пусто", - сказала Рейчел.


Я все равно проверил, стоя на пороге спальни и наклоняясь к ней. Я нажал на выключатель на внутренней стене, и зажглись две лампы по обе стороны от двуспальной кровати. Как и в остальной части квартиры, в комнате было чисто; кровать была застелена, а покрывало разглажено, на нем даже не сидели.


Затем я проверил ванную и откинул пластиковую занавеску для душа, чтобы показать пустую ванну.


"Джек, я же сказала тебе, ее здесь нет", - сказала Рейчел. "Выйди сюда и расскажи мне о машине".


Я отступил в гостиную.


"Это привело к Пьемонту", - сказал я. "Если бы я этого не видел, я бы пропустил это. Он был темного цвета и бесшумный ".


"Это была та самая Тесла, которую вы видели у коронера?" она спросила.


"Я не знаю. Я не разглядел как следует."


"Хорошо, подумай сейчас. Не могли бы вы сказать, он только что отъехал от тротуара или проезжал мимо? "


Я воспользовался моментом и снова прокрутил это в голове. Машина уже двигалась по улице, когда привлекла мое внимание.


"Я не мог сказать", - сказал я. "Я не видел его, пока он уже не двинулся по улице".


"Хорошо, я никогда не была в Tesla", - сказала Рейчел. "У них есть багажник?"


"Я думаю, что более новые делают".


Я понял, что она спрашивает, могла ли Эмили быть в багажнике машины, которую я видел отъезжающей.


"Черт- нам нужно разобраться с этим", - сказал я.


"Это давно прошло, Джек", - сказала Рейчел. "Нам нужно-"


"Что это, блядь, такое?"


Мы оба повернулись к входной двери квартиры.


Там стояла Эмили.


Она была в той одежде, в которой я видел ее в офисе ранее. Она несла свой рюкзак с логотипом FairWarning на нем.


"Ты в порядке", - выпалила я.


"Почему бы и нет?" - сказала она. "Ты выломал мою дверь?"


"Мы думали, что Шрайк был ... был здесь", - сказал я.


"Что?" Сказала Эмили.


"Почему ты не отвечаешь на звонки?" Спросила Рейчел.


"Потому что он мертв", - сказала Эмили. "Я занимался этим весь день".


"Где ты был?" Я спросил. "Я звонил в офис".


"Борзая", - сказала она.


Я знал, что она ненавидела водить, потому что выросла на другой стороне дороги и боялась переходить на другую. Но я был в замешательстве и, должно быть, выглядел именно так. Грейхаунд был создан для путешествий на большие расстояния.


"Это паб на Инжирной улице", - сказала Эмили. "Мой местный. Что, черт возьми, происходит?"


"Я не знаю", - сказал я. "Я думаю, что за мной сегодня следили, и когда -"


"Клянусь Шрайком?"


Я внезапно перестал чувствовать себя таким уверенным во всем.


"Я не знаю", - сказал я. "Может быть. В офисе коронера я видел парня в "Тесле", и я...


"Откуда ему знать, что за тобой нужно следить?" Спросила Эмили. "Или я, если на то пошло".


"Вероятно, Хэммонд", - сказал я. "Он либо рассказал ему, либо что-то было в компьютере или документах, взятых из лаборатории Хаммонда".


Я увидел страх в глазах Эмили.


"Что нам делать?" - кротко спросила она.


"Послушайте, я думаю, нам следует немного успокоиться", - сказала Рейчел. "Давайте не будем впадать в паранойю. Мы все еще не знаем наверняка, следили ли за Джеком или за вами. И если за Джеком следили, почему он перескочил от Джека к тебе?"


"Может быть, потому что я женщина?" Сказала Эмили.


Я как раз собирался ответить. Возможно, Рейчел права. Все это было потому, что я думал, что сопоставил составной рисунок с лицом, которое я видел за рулем автомобиля на парковке, по крайней мере, с расстояния восьмидесяти футов. Это была натяжка.


"Хорошо", - сказал я. "Почему бы нам не-"


Я резко остановился, когда в дверях появился мужчина. У него была окладистая борода и связка ключей в руке.


"Мистер Уильямс?" Спросила Рейчел.


Мужчина уставился на кусок дверной рамы на полу, затем проверил запорную пластину, подвешенную на одном ослабленном винте к косяку.


"Я думал, ты собираешься подождать меня", - сказал он.


"Мне жаль", - сказала Рейчел. "Мы думали, что произошла чрезвычайная ситуация. Ты сможешь запереть дверь сегодня вечером?"


Уильямс обернулся и увидел, что, когда дверь распахнулась пинком, она ударилась о боковую стену прихожей Эмили. Ручка оставила в стене вмятину размером с кулак.


"Я могу попробовать", - сказал он.


"Я не останусь здесь, если не смогу запереть дверь", - сказала Эмили. "Ни за что. Нет, если он знает, где я живу."


"Мы не знаем этого наверняка", - сказал я. "Мы видели отъезжающую машину, но -"


"Послушайте, почему бы нам не позволить мистеру Уильямсу попытаться это исправить, а нам пойти куда-нибудь еще, чтобы поговорить об этом?" Сказала Рейчел. "Сегодня я получил больше от ФБР. Я думаю, вы захотите это знать ".


Я посмотрел на Рейчел.


"Ну, и когда ты собирался мне сказать?" Я спросил.


"Мы отвлеклись, когда уезжали от Гвинет Райс", - сказала Рейчел.


Она указала на дверь, которую Уильямс все еще осматривал, как будто это объясняло ее задержку.


"Кстати, как Гвинет Райс?" Спросила Эмили.


"Хорошая штука ... но такая чертовски грустная", - сказал я. "Он испортил ей жизнь".


На середине моего ответа меня охватило чувство вины репортера. Я знал, что Гвинет Райс станет лицом истории. Жертва, которая, вероятно, никогда не оправится, чей жизненный путь был жестоко и надолго изменен Шрайком. Мы бы использовали ее, чтобы привлечь читателей, не обращая внимания на то, что ее душераздирающие травмы затянутся далеко за пределы истории.


"Ты должен отправлять мне записки", - сказала Эмили.


"Как только смогу", - сказал я.


"Итак, что мы делаем?" Спросила Рейчел.


"Мы могли бы вернуться в "Грейхаунд"", - сказала Эмили. "Когда я уходил, там было довольно тихо".


"Пошли", - сказала Рейчел.


Мы двинулись к двери, и Уильямс повернулся боком, чтобы мы могли протиснуться мимо. Он посмотрел на меня.


"Ты вышиб дверь?" он спросил.


"Э-э, это, должно быть, я", - сказала Рейчел.


Уильямс быстро оценил Рэйчел с ног до головы, когда она проходила мимо него.


"Сильная леди", - сказал он.


"Когда мне будет нужно", - сказала она.


38


"Грейхаунд" был менее чем в двух минутах езды, и Рейчел отвезла нас троих. Я сидел на заднем сиденье, всю дорогу высматривая в заднее окно возможный хвост. Если Шрайк и преследовал меня, я не видел никаких признаков его присутствия, и мои мысли вернулись к вопросу о том, проявляю ли я бдительность или параноик. Я продолжал думать о человеке в Тесле. Я просто хотел, чтобы он был похож на лицо на фотороботе, или он действительно был похож на лицо на фотороботе?


Я никогда не был в Англии, но внутри "Грейхаунд" показался мне похожим на английский паб, и я понял, почему Эмили выбрала его как местный. Это были сплошные темные леса и уютные кабинки. Бар тянулся по всей длине заведения, спереди назад, и не было никакого обслуживания столиков. Мы с Рейчел заказали мартини Ketel, а Эмили попросила их открыть кран для Дешутес IPA. Я ждал в баре напитки, пока женщины заняли кабинку в дальнем углу.


Я дважды ходил за напитками, чтобы не расплескать мартини, а затем устроился в U-образной кабинке с Эмили напротив меня и Рейчел справа от меня. Я сделала полный глоток своего мартини, прежде чем сказать хоть слово. Мне это было необходимо после прилива адреналина, который до сих пор производил вечер.


"Итак", - сказал я, глядя на Рейчел. "Что у тебя есть?"


Рейчел уверенной рукой сделала глоток мартини, поставила бокал на стол и затем взяла себя в руки.


"Я провела большую часть дня в FO в Вествуде с ASAC", - сказала она. "Сначала ко мне относились как к прокаженному, но когда они начали изучать проверяемые факты из истории, которую я рассказывал, они начали видеть свет".


"ASAC?" - спросила Эмили.


Она сказала это так, как будто у Рейчел был мешок с деньгами.


"Помощник специального агента, отвечающий за местное отделение в Лос-Анджелесе", - сказала Рейчел.


"Вы сказали, его зовут Мец?" Я спросил.


"Мэтт Метц", - сказала Рейчел. "В любом случае, я уже говорил вам, что они связали по меньшей мере три других случая по причине смерти, а затем Гвинет Райс, единственную известную выжившую".


"Вам удалось раздобыть новые имена?" Я спросил.


"Нет, это то, что они утаивают, чтобы выторговать у вас за то, что вы отодвинули историю назад", - сказала Рейчел. "Я их не получил".


"Этого не случится", - настаивал я. "Мы собираемся опубликовать завтра. Распространение предупреждения об этом парне важнее любых других соображений ".


"Ты уверен, что сенсация для тебя не самое важное, Джек?" Рейчел выстрелила в ответ.


"Послушай, мы это уже обсуждали", - сказал я. "Помогать ФБР поймать этого парня - не наша работа. Наша работа - информировать общественность ".


"Ну, ты можешь передумать, когда услышишь, что еще у меня есть", - сказала Рейчел.


"Тогда расскажи нам", - сказала Эмили.


"Хорошо, я имела дело с этим парнем, Метцем, которого я знала, когда была агентом", - сказала Рейчел. "Как только они узаконили то, что я им принес, они начали собирать военную комнату и атаковать это со всех сторон. Они нашли другие случаи, и одна команда работала над этим. Также есть случай в Санта-Фе, когда они собираются провести эксгумацию тела завтра, потому что они думают, что AOD, возможно, был пропущен при вскрытии ".


"Как они могли не заметить сломанную шею?" Я спросил.


"Состояние тела", - сказала Рейчел. "Я не получил точных деталей, но это было оставлено в горах, и животные добрались до этого. AOD, возможно, не был замечен таким, каким он был. В любом случае, другая команда смотрела на Хаммонда и ракурс Dirty4, пытаясь собрать все это воедино ".


На этом Рейчел прервалась, чтобы сделать еще глоток своего мартини.


"И?" Подсказала Эмили.


"Через сайт они установили личность партнера Хаммонда", - сказала Рейчел. "По крайней мере, они думают, что сделали".


Я наклонился над столом. Это становилось хорошим.


"Кто он?" Я спросил.


"Его зовут Роджер Фогель", - сказала Рейчел. "Понял? Роджер Фогель становится рогвогом в цифровой вселенной?"


"Понял", - сказал я. "Как они его нашли?"


"Я думаю, что его отпечатки пальцев - то есть цифровые - есть по всему сайту", - сказала она. "Они привлекли команду шифровальщиков, и я не думаю, что это было так уж сложно. Я не получил всех подробностей, но они смогли отследить его до стационарного IP-адреса. Это была его ошибка. Он провел некоторое обслуживание сайта с незащищенного компьютера. Обленился, и теперь они знают, кто он такой ".


"Итак, что это за место?" Я сказал. "Где он?"


"Кедры-Синай", - сказала Рейчел. "Похоже, парень работает в администрации. Это местоположение компьютера, которым он пользовался ".


Сначала я почувствовал прилив возбуждения от перспективы встретиться с Фогелем до того, как его схватит ФБР. Но затем реальность поразила меня: медицинский центр Cedars-Sinai был огромным комплексом повышенной безопасности, который занимал целых пять кварталов в Беверли-Хиллз. Возможно, добраться до него будет невозможно.


"Они забирают его?" Я спросил.


"Пока нет", - сказала Рейчел. "Они думают, что его освобождение может сыграть им на руку".


"Как приманка для сорокопута", - сказала Эмили.


"Именно", - сказала Рейчел. "Ясно, что он хотел убрать Фогеля и допустил ошибку с парнем в Нортридже. Так что он может попытаться снова ".


"Итак", - сказал я, размышляя вслух. "Если бюро следит за этим парнем, ничто не помешает нам пойти туда и противостоять ему. Они проследили его до дома или других мест?"


"Нет", - сказала Рейчел. "Благодаря тому, что вы предупредили Фогеля о Шрайке, он принимает все меры предосторожности. Они пустили за ним хвост и потеряли его после того, как он ушел с работы ".


"Это нехорошо", - сказала Эмили.


"Но вот в чем дело", - сказала Рейчел. "Он курильщик. Он принимает меры предосторожности, но ему все равно приходится выходить на улицу покурить. Я видел фотографии с камер наблюдения, на которых он запечатлен на скамейке для курящих возле здания. На заднем плане был уличный знак. Там было написано "Дорога Джорджа Бернса". Это проходит прямо через середину комплекса ".


Я посмотрел через стол на Эмили. Мы оба точно знали, что собирались сделать.


"Мы собираемся быть там завтра", - сказал я. "Мы поймаем его, когда он выйдет покурить".


Эмили повернулась к Рейчел.


"Вы узнали бы этого парня на фотографии с камеры наблюдения, которую видели?" - спросила она. "Если бы вы видели его на скамейке запасных, я имею в виду?"


"Думаю, да", - сказала Рейчел. "Да".


"Хорошо", - сказал я. "Тогда нам нужно, чтобы ты тоже был там".


"Если я это сделаю, это сожжет меня вместе с бюро", - сказала Рейчел. "Я буду таким же, как вы двое, снаружи, смотрящим внутрь".


"Хорошо, нам придется разработать план для этого", - сказал я.


Я схватил свой стакан и допил свой напиток. У нас были наброски плана, и я был готов идти.


39


Медицинский центр Cedars-Sinai представлял собой скопление высоких стеклянных зданий и гаражей, расположенных на участке в пять кварталов, но все еще разделенных сеткой городских улиц, проходящих через эти кварталы. В то утро в офисе мы использовали функцию просмотра улиц в Google Maps, чтобы найти скамейку для курильщиков, которую Рейчел видела на фотографии с камер наблюдения ФБР. Это было на углу Олден Драйв и Джордж Бернс Роуд, перекрестке почти в самом центре медицинского комплекса. Очевидно, что он был расположен в центре, чтобы обслуживать пациентов, посетителей и сотрудников из всех зданий комплекса. Он состоял из двух скамеек, обращенных друг к другу напротив фонтана на ландшафтной полосе, которая проходила рядом с восьмиэтажным гаражом. На концах каждой из скамеек стояли пепельницы на подставках. Мы доработали план и отправились туда из офиса в 8 утра, надеясь быть на месте до того, как Роджер Фогель выйдет на свой первый перекур.


Мы наблюдали за скамейками для курения с двух сторон. Мы с Эмили были в соседнем зале ожидания скорой помощи, где из окон открывался полный вид на скамейки на уровне земли, но не было видно административного здания. Рейчел находилась на третьем уровне гаража, потому что оттуда открывался превосходный вид на скамейки и вход в административное здание. Она могла бы предупредить нас, когда Фогель выйдет и направится к скамейкам, чтобы покурить. Ее должность также скрывала ее от ФБР. Используя ракурсы, которые она запомнила по фотографии с камеры наблюдения, которую видела накануне, она точно определила наблюдательный пункт ФБР в медицинском офисном здании через дорогу от администрации.


Эмили Этуотер была заядлой курильщицей, что означает, что она отказалась от привычки выкуривать пачку сигарет в день и стала развлекаться пачкой сигарет в неделю, и в основном позволяла себе это в нерабочее время. Я вспомнил о банке для золы возле выхода со второго этажа в ее многоквартирном доме.


Через равные промежутки времени она выходила на скамейки выкурить сигарету, надеясь, что будет на месте, когда появится Фогель, чтобы побаловать себя своей привычкой. Я не курил с тех пор, как переехал в Калифорнию, но в кармане рубашки у меня также была специальная пачка сигарет, с намерением подойти к скамейкам запасных и воспользоваться ими, когда Фогель наконец появится.


Утро прошло медленно, Вогеля не было видно. Между тем, скамейки были популярным местом как для других сотрудников, посетителей, так и для пациентов - одна пациентка даже вынесла сюда свою передвижную капельницу и пакет для капельниц, чтобы покурить. Я поддерживал постоянную цепочку сообщений с Рейчел и включил Эмили, когда она была на одной из скамеек. Именно там она была в 10:45, когда я разослал групповое послание, в котором говорилось, что мы зря тратим время. Я сказал, что Фогель, вероятно, был напуган моим разговором с ним накануне и сбежал из города.


После отправки этого сообщения я отвлекся на мужчину, который вошел в отделение скорой помощи с окровавленным лицом и потребовал, чтобы ему немедленно оказали помощь. Он швырнул на пол планшет, который ему вручили, и закричал, что у него нет страховки, но ему нужна помощь. Охранник направлялся к нему, когда я услышала, как сработало мое сообщение, и вытащила телефон. Сообщение было от Рейчел.


Он только что вышел из администрации с сигаретами в руке.


Сообщение было отправлено как Эмили, так и мне. Я проверил Эмили через окно и увидел, что она сидит на одной из скамеек и смотрит в свой телефон. Она получила предупреждение. Я вышел через автоматические двери и направился к скамейкам для курящих.


Когда я приблизился, я увидел мужчину, стоящего у скамеек. Эмили курила на одной скамейке, а другая женщина сидела на другой. Фогель, если это был Фогель, очевидно, был напуган тем, что делил одну из скамеек с женщинами. Это было проблематично. Я не хотел, чтобы он стоял, когда мы представимся журналистами. Ему было бы легче уйти от нас. Я видел, как он прикуривал сигарету щелкающей зажигалкой. Я начал доставать из кармана рубашки фирменную пачку сигарет. Я видел, как Эмили притворялась, что читает сообщение, но я знал, что она открывала приложение для записи на своем телефоне.


Как только я добрался туда, вмешавшаяся курильщица затушила свою сигарету в пепельнице и оставила окурок позади. Она встала и пошла обратно в отделение скорой помощи. Я видел, как Фогель заняла свое место на пустой скамейке. Наш план должен был сработать.


Насколько я мог судить, Фогель никогда не смотрел на Эмили и никак ее не признавал. Когда я добрался до места, я сунул сигарету в рот, а затем похлопал по карману своей рубашки, как будто искал спички или зажигалку. Я не нашел ни одного и посмотрел на Фогеля.


"Могу я одолжить огонек?" Я спросил.


Он поднял глаза, и я махнула незажженной сигаретой. Не говоря ни слова, он полез в карман и протянул мне свою зажигалку. Я изучала его лицо, когда он протягивал мне зажигалку. Я увидел взгляд узнавания.


"Спасибо", - быстро сказала я. "Вы Фогель, верно?"


Фогель огляделся, а затем снова посмотрел на меня.


"Да", - сказал он. "Вы являетесь администратором?"


Личность подтверждена. У нас был правильный парень. Я бросил быстрый взгляд на Эмили и увидел, что ее телефон был положен на скамейку и повернут к Фогелю. Мы записывали.


"Нет, подождите минутку", - сказал Фогель. "Ты... ты репортер".


Теперь я был удивлен. Как он узнал?


"Что?" Я сказал. "Какой репортер?"


"Я видел вас в суде", - сказал он. "Это ты. Мы говорили вчера. Как, черт возьми, ты-? Ты пытаешься меня убить?"


Он бросил сигарету и вскочил со скамейки. Он направился обратно к административному зданию. Я поднял руки, как будто хотел остановить его.


"Подожди минутку, подожди минутку. Я просто хочу поговорить ".


Фогель колебался.


"О чем?"


"Ты сказал, что знаешь, кто такой Шрайк. Мы должны остановить его. Ты-"


Он толкнул меня.


"Тебе нужно поговорить с нами", - позвала Эмили.


Глаза Фогеля метнулись к ней, когда он понял, что она была со мной, а его взяли в команду.


"Помоги нам поймать его", - сказал я. "И тогда ты тоже будешь в безопасности".


"Мы - твой лучший шанс", - сказала Эмили. "Поговорите с нами. Мы можем вам помочь ".


Мы отрепетировали, что скажем по дороге из офиса. Но сценарий, каким он был, не шел намного дальше того, что мы только что сказали. Фогель продолжал идти, крича нам в ответ на ходу.


"Я говорил тебе, ничего из этого не должно было случиться. Я не несу ответственности за то, что делает этот сумасшедший. Просто отвали нахуй".


Он начал переходить дорогу Джорджа Бернса.


"Ты просто хотел, чтобы женщин трахнули, а не убили, верно?" Звонила Эмили. "Очень благородно с вашей стороны".


Теперь она стояла. Фогель сделал пируэт и зашагал обратно к нам. Он слегка наклонился, чтобы заглянуть прямо в лицо Эмили. Я придвинулся ближе на случай, если он сделает еще одно движение к ней.


"То, что мы сделали, ничем не отличалось от любой другой службы знакомств", - сказал он. "Мы подбирали людям то, что они искали. Спрос и предложение. Вот и все ".


"За исключением того, что женщины не знали, что они были частью этого уравнения", - настаивала Эмили. "Неужели они?"


"Это не имело значения", - сказал Фогель. "В любом случае, они все шлюхи и -"


Он остановился, когда его глаза нашли мобильный телефон, который Эмили держала перед своим телом.


"Ты записываешь это?" - взвизгнул он.


Он повернулся ко мне.


"Я сказал вам, я не хочу участвовать в этой истории", - закричал он. "Ты не можешь использовать мое имя".


"Но ты и есть история", - сказал я. "Ты и Хэммонд и за что вы несете ответственность".


"Нет!" закричал Фогель. "Из-за этого дерьма меня убьют".


Он снова повернул в сторону улицы и направился к пешеходному переходу.


"Подожди, тебе нужна твоя зажигалка?" Я позвал его вслед.


Я держал это в своей руке. Он повернулся ко мне, но не замедлил шаг, когда вышел на улицу.


"Продолжай-"


Прежде чем он смог произнести следующее слово, мимо пронеслась машина и поймала его на пешеходном переходе. Это была черная Tesla с окнами, тонированными настолько темно, что она могла быть без водителя, и я бы не смог сказать.


Сила столкновения в коленях отбросила Фогеля вперед на перекресток, а затем я увидел, как его тело поглотила бесшумная машина, наехавшая на него. Тесла подпрыгнул, когда пролетел над Фогелем. Затем его тело протащили под ним на середину перекрестка, прежде чем машина смогла, наконец, вырваться из него.


Я услышал крик Эмили позади меня, но от Вогеля не было слышно ни звука. Он был так же тих, как машина, которая его подрезала.


Освободившись от тела, Tesla набрала максимальную скорость при взлете и пронеслась через перекресток и вниз по Джордж Бернс-роуд до Третьей улицы. Я видел, как машина повернула налево на желтый свет и исчезла.


Несколько человек подбежали к скрюченному и окровавленному телу на перекрестке. В конце концов, это был медицинский центр. Двое мужчин в халатах цвета морской пены первыми добрались до Фогеля, и я увидел, что у одного из них то, что он увидел, вызвало физическое отвращение. На улице были следы волочения в крови.


Я проверил Эмили, которая стояла рядом со скамейкой, которую она занимала, прижав руку к горлу и в ужасе наблюдая за происходящим на перекрестке. Затем я повернулся и присоединился к толпе, которая собиралась вокруг неподвижного тела Роджера Фогеля. Я заглянул через плечо одного из мужчин в медицинской форме и увидел, что у Фогеля не хватает половины лица. Она буквально распалась, когда его затащили лицом вниз под машину. Голова Фогеля также была деформирована, и я был уверен, что его череп был раздавлен.


"Он жив?" Я спросил.


Никто не ответил. Я увидел, что один из мужчин приложил к уху сотовый телефон и делал звонок.


"Это доктор Бернштейн", - спокойно сказал он. "Мне нужна скорая помощь на перекресток прямо перед отделением скорой помощи. Олден и Джордж Бернс. Здесь кого-то сбила машина. У нас серьезная травма головы и шеи. Нам понадобится щит, чтобы переместить его. И нам это нужно сейчас ".


Я услышал звук сирен поблизости, но все еще за пределами медицинского комплекса. Я надеялся, что это были сирены ФБР, и они спускались на Шрайка, загоняя его на землю в его бесшумной машине для убийства.


Мой мобильный зазвонил, и это была Рейчел.


"Джек, он мертв?"


Я повернулся и посмотрел на гараж. Я видел, как она стояла на балюстраде третьего этажа, прижимая к уху мобильный телефон.


"Они говорят, что он все еще жив", - спросил я. "Что, черт возьми, произошло?"


"Это была Tesla. Это был Шрайк ".


"Где ФБР? Я думал, они следили за этим парнем!"


"Я не знаю. Они были."


"Ты получил номер?"


"Нет, это было слишком быстро, неожиданно. Я спускаюсь ".


Она отключилась, и я убрал свой телефон. Я склонился над мужчинами, пытающимися помочь Фогелю.


Затем я услышал, как доктор Бернштейн разговаривал с другим мужчиной в медицинской форме.


"Он ушел. Я называю это. Десять пятьдесят восемь. Я отзову грузовик. Мы должны оставить его здесь для полиции ".


Бернштейн снова достал свой телефон. И я увидел Рейчел, направляющуюся ко мне. Она разговаривала по телефону. Она отключилась, когда добралась до меня.


"Это был Мец", - сказала она. "Он сбежал".


Сорокопут


40


Он знал, что это, скорее всего, ловушка ФБР, но он также знал, что они не будут готовы к его шагу. Они ссылались на профили и программы, на которые они полагались, как на религию, когда дело доходило до понимания и привлечения таких людей, как он. Они будут ожидать, что он сделает то, что делал раньше: последует за своей добычей и нападет скрытно. И это была их ошибка. Используя свой телефон, он наблюдал за двумя репортерами на собственных камерах безопасности больницы и знал, что они выбрали какое-то место встречи. Когда он был уверен, что они определили цель для него, он действовал быстро и смело. Теперь он исчез, как размытое пятно, и он был уверен, что они карабкались по его следу.


Но они опоздали.


Он был доволен собой. Последняя связь между ним, сайтом и списком, несомненно, оборвалась, и теперь ему пришло время улететь на юг на зимовку, возможно, сменить оперение и подготовиться.


Затем он возвращался, чтобы закончить дела, когда этого меньше всего ожидали.


Он въехал на Тесле по пандусу в гараж Беверли-Центра. Он проехал весь путь до четвертого уровня. Машин здесь было немного, и он подозревал, что торговый центр, как правило, более переполнен в поздние часы дня. Он припарковался на юго-восточном углу. Сквозь декоративную стальную решетку, которая окружала здание, он мог видеть бульвар Ла Сьенега. Он увидел мигающие огни на автомобилях без опознавательных знаков, движущихся в потоке машин. Он знал, что машины принадлежали федералам, которых он только что перехитрил и поставил в неловкое положение. Пошли они нахуй. Они искали вслепую и никогда бы его не нашли.


Вскоре он также услышал вертолет над головой. Удачи с этим. И удачи владельцу каждой черной Tesla, которую собирались остановить федералы с оружием наготове и гневом в глазах.


Он посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Он побрил голову накануне вечером - на случай, если им удалось получить его физическое описание. Его кожа головы была поразительно белой, когда он закончил, и ему пришлось нанести на нее бронзатор от CVS. Это испачкало его подушку, пока он спал, но это сделало свое дело. Теперь все выглядело так, как будто он сохранял этот облик годами. Ему это понравилось, и он поймал себя на том, что все утро проверяет свой внешний вид в зеркале.


Он опустил стекла примерно на дюйм, чтобы впустить воздух, затем заглушил двигатель и открыл дверь. Прежде чем выйти, он достал коробок спичек и пачку сигарет. Он прикурил сигарету от спички и глубоко затянулся, наблюдая, как кончик раскаляется в зеркале заднего вида. Он закашлялся, когда дым проник в его легкие. Это всегда случалось. Затем он сложил спичечный коробок вокруг середины сигареты и положил импровизированный стартер на центральную консоль. Он отрегулировал его так, чтобы сигарета была слегка наклонена вниз и продолжала гореть по направлению к спичкам. Если повезет, спички не понадобятся, и сигарета сделает свое дело.


Он вышел из машины, закрыл водительскую дверь и быстро прошел в переднюю часть автомобиля. Он проверил передний бампер и пластиковую юбку под ним, чтобы увидеть, нет ли крови или мусора. Он ничего не увидел и наклонился, чтобы проверить внизу. Он увидел кровь, капающую на бетон, как масло из двигателя автомобиля, работающего на бензине.


Он улыбнулся. Он подумал, что это иронично.


Он отошел к машине и открыл заднюю пассажирскую дверь. На заднем сиденье лежал баллон с природным газом, который он забрал с барбекю Хаммонда у бассейна. Он перерезал резиновый шланг в трех дюймах от муфты, а затем выпустил большую часть содержимого. Он не хотел большого взрыва. Ровно настолько, чтобы сделать то, что было необходимо.


Теперь, когда он открыл клапан, он услышал шипение оставшегося газа, вытекающего в машину. Он отступил назад, стянул перчатки и бросил их в машину. Тесла сослужил ему хорошую службу. Он бы пропустил это.


Он локтем закрыл дверцу машины и направился к эскалатору, который должен был вывести его на улицу.


Спускаясь по второму эскалатору, он услышал безошибочный удар взрыва, который произошел внутри Tesla. Недостаточно, чтобы выбить стекла, но достаточно, чтобы поглотить салон автомобиля и сжечь все следы его конечного пользователя.


Он был уверен, что они никогда не узнают, кто он такой. Машина была украдена в Майами, и нынешние номерные знаки на ней были от дубликата Tesla на долгосрочной стоянке в Лос-Анджелесе. У них может быть его фотография, но они никогда не узнают его имени. Он принял слишком много мер предосторожности.


Он открыл приложение Uber на своем телефоне и заказал доставку со стороны торгового центра La Cienega. В строке назначения он набрал:


СЛАБЫЙ


Приложение сообщило ему, что его водитель Ахмет уже в пути и что он будет в аэропорту через пятьдесят пять минут.


Этого времени было достаточно, чтобы решить, куда идти.


Первая история


ФБР: "Убийца ДНК" на свободе


Авторы: Эмили Этуотер и Джек Макэвой


ФБР и полиция Лос-Анджелеса начали срочную охоту на мужчину, подозреваемого в убийстве по меньшей мере 10 человек в ходе серии убийств по пересеченной местности, в том числе в переломе шей восьми молодым женщинам.


Убийца, известный в Интернете как Шрайк, выбирал женщин на основе конкретных профилей ДНК, которые они предоставили популярному сайту генетической аналитики. Генетические профили жертв были загружены неизвестным подозреваемым с сайта в темной сети, который обслуживал клиентуру мужчин, стремящихся получить сексуальное преимущество над женщинами.


ФБР назначило важную пресс-конференцию на завтра в Лос-Анджелесе, чтобы обсудить расследование.


На этой неделе два оператора сайта, который был закрыт ФБР сегодня, были убиты подозреваемым, сообщили власти. 31-летний Маршалл Хаммонд был найден повешенным в своем доме в Глендейле, где он управлял лабораторией ДНК. 31-летний Роджер Фогель был сбит на улице в результате наезда и скрылся всего через несколько секунд после столкновения с репортерами из FairWarning.Третий человек также был убит подозреваемым ранее, когда власти посчитали, что его приняли за Фогеля.


До убийства трех мужчин семь женщин в местах, простирающихся от Форт-Лодердейла до Санта-Барбары, были жестоко убиты подозреваемым, который использовал фирменный метод переламывания шей своим жертвам. Восьмая женщина пережила подобное нападение, но из-за полученных травм у нее парализовало нижние конечности. 29-летняя жительница Пасадены, личность которой в FairWarning не установлена, помогла предоставить следователям ссылки, связывающие все дела.


"Это один из самых жестоких серийных преступников, с которыми мы когда-либо сталкивались", - сказал Мэтью Метц, помощник специального агента, отвечающего за местное отделение ФБР в Лос-Анджелесе. "Мы делаем все возможное, чтобы установить его личность и задержать. Никто не будет в безопасности, пока мы его не поймаем ".


Бюро опубликовало фоторобот подозреваемого, а также неясное видео мужчины, предположительно являющегося им, снятое с камеры домашнего наблюдения в районе Маршалла Хаммонда вскоре после его убийства.


Бюро упустило шанс задержать подозреваемого вчера, когда он ускользнул от наблюдения, которое было установлено за Роджером Фогелем, который работал в административных офисах медицинского центра Cedars-Sinai. Репортеры FairWarning столкнулись с ним на скамейке для курильщиков возле больницы, где он отрицал какую-либо ответственность за смерти.


"Ничего из этого не должно было произойти", - сказал Фогель. "Я не несу ответственности за то, что делает этот сумасшедший".


Затем Фогель вышел на пешеходный переход на пересечении Олден Драйв и Джордж Бернс Роуд и сразу же был сбит автомобилем, за рулем которого, предположительно, находился подозреваемый в убийстве. Его протащило под машиной 30 футов, и он получил смертельные травмы. Позже ФБР обнаружило машину на близлежащей парковке в Беверли-Центре, где она была подожжена в попытке уничтожить любые улики, которые могли бы привести к установлению личности убийцы.


Шрайк всплыл на свет после убийства неделю назад 44-летней Кристины Портреро, которую нашли в ее доме со сломанной шеей после того, как в последний раз видели с мужчиной в баре на Сансет-Стрип.


FairWarning начала расследование смерти, узнав, что Портрэро предоставила свою ДНК GT23, популярной онлайн-компании по генетической аналитике, для анализа наследственности. Она также жаловалась друзьям, что ее преследовал незнакомец, который знал о ней интимные личные данные. Считается, что этим человеком был не Шрайк, а другой посетитель того же темного веб-сайта, где Шрайк выбирал своих жертв в соответствии с их составом ДНК.


GT23 открыто заявляет, что продажа анонимизированной ДНК лабораториям второго уровня помогает ей снизить затраты потребителей. Клиенты платят всего 23 доллара за наследственный анализ ДНК.


Среди лабораторий, которым компания продает ДНК, - Orange Nano, исследовательская лаборатория в Ирвине, которой руководит Уильям Ортон, бывший профессор биохимии в Калифорнийском университете в Ирвине. По данным властей округа Ориндж, Ортон покинул свой пост три года назад, чтобы основать Orange Nano, когда его обвинили в употреблении наркотиков и изнасиловании студентки.


Ортон категорически отверг обвинения. Хэммонд был выпускником Калифорнийского университета в Ирвине и был студентом Ортона. Позже он основал частную исследовательскую лабораторию, которая получила сотни образцов женской ДНК от Orange Nano после того, как они были приобретены у GT23.


Расследование FairWarning установило, что Хаммонд и Фогель открыли сайт в темной Сети под названием Dirty4 более двух лет назад. Клиенты сайта платили за доступ к нему 500 долларов в год, чтобы загрузить данные о личности и местонахождении женщин, чья ДНК содержала хромосомный паттерн, известный как DRD4, который, по мнению некоторых генетических исследователей, свидетельствует о рискованном поведении, включая наркоманию и сексуальную зависимость.


"Они продавали этих женщин", - сказал источник, близкий к расследованию. "Эти жуткие парни платили за списки женщин, с которыми, как они думали, они могли бы получить преимущество. Они могли бы притвориться, что встретились с ними в баре или еще где-нибудь, и они были бы легкой добычей. Это так отвратительно, и неудивительно, что в итоге вы получаете убийцу ".


ФБР заявило, что записи веб-сайта указывают на то, что у Dirty4 было несколько сотен платящих пользователей, многие из которых были приглашены на онлайн-форумах, обслуживающих incels - мужчин, которые называют себя "невольно соблюдающими целибат" - и другие женоненавистнические точки зрения.


"Это ужасный день", - сказала Андреа Маккей, профессор права Гарвардского университета и признанный эксперт по этике в области генетики. "Мы достигли точки, когда хищники теперь могут заказывать своих жертв по индивидуальному заказу".


ДНК, переданная GT23, была анонимизирована, но власти полагают, что Роджер Фогель, опытный хакер, который использовал ник RogueVogue в Интернете, проник в компьютеры компании и смог восстановить личности женщин, ДНК которых была продана Хаммонду Orange Nano.


Одним из пользователей Dirty4 был the Shrike. ФБР считает, что он использовал доступ к профилям, предоставленным на сайте, для поиска жертв в своих убийствах. Агенты установили личности 11 жертв, включая женщину из Пасадены, которая пережила нападение, и полагают, что их может быть больше. Эксгумация в Санта-Фе была запланирована на сегодня и может привести к установлению личности двенадцатой жертвы.


Связь между жертвами женского пола является причиной смерти или увечий. Каждая из женщин получила разрушительный перелом шеи, называемый атланто-затылочным вывихом. Судмедэксперты называют это внутренним обезглавливанием - полным переломом шейных костей и спинного мозга, - которое происходит, когда голова сильно вывернута более чем на 90 градусов за пределы нормы.


"Этот парень силен", - сказал Мец из ФБР. "Мы думаем, что он буквально ломает им шеи голыми руками или каким-то маневром захвата рук. Это ужасный и болезненный способ умереть ".


Сорокопут получил свое онлайн-название от птицы, которая известна как один из самых жестоких убийц в природе. Птица бесшумно подкрадывается к своей добыче - полевым мышам и другим мелким животным - и нападает сзади, хватая жертву клювом и жестоко ломая ей шею.


Убийства и расследование, несомненно, повлияют на быстро растущую индустрию генетической аналитики стоимостью в несколько миллиардов долларов. Расследование FairWarning установило, что отрасль, находящаяся под контролем Федерального управления по контролю за продуктами питания и лекарствами, практически не регулируется, поскольку агентство находится в разгаре длительных усилий по принятию правил и подзаконных актов для отрасли. Убедительный признак того, что меры по защите анонимности образцов ДНК были скомпрометированы, несомненно, вызовет шок в отрасли.


"Это меняет правила игры", - сказала Дженнифер Шварц, профессор естественных наук в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. "Вся индустрия основана на принципе анонимности. Если это скомпрометировано, тогда что у вас есть? Множество напуганных людей и целая индустрия, которая может начать шататься ".


ФБР закрыло веб-сайт Dirty4 и активно пытается связаться с женщинами, чьи личности были раскрыты и проданы Хаммондом и Фогелем. Метц сказал, что есть веские основания полагать, что у подозреваемого есть несколько профилей, которые он извлек из лабораторного компьютера Хаммонда после его убийства. Он сказал, что GT23 и Orange Nano полностью сотрудничают с этой частью расследования.


"На данный момент это приоритет", - сказал Метц. "Мы, конечно, должны найти этого парня, но нам нужно связаться со всеми ничего не подозревающими женщинами, чтобы мы могли предупредить и защитить их".


Метц сказал, что неясно, почему Хаммонд и Фогель были убиты, но, вероятно, у этих двух мужчин были ключи к идентификации Шрайка.


"Я думаю, он пронюхал о расследовании и знал, что единственными двумя людьми, которые могли бы помочь установить его личность, были эти парни", - сказал Метц. "Итак, им пришлось уйти, и в итоге они получили дозу своего собственного лекарства. Здесь к ним не так уж много сочувствия, я вам это скажу ".


Мало что известно об отношениях между Хаммондом и Фогелем, но ясно, что двое мужчин встретились в Калифорнийском университете в Ирвине, где они были соседями по комнате. Ученики той эпохи говорят, что пути двух мужчин, возможно, пересекались в неформальной и несанкционированной группе в школе, которая занималась цифровыми издевательствами над ученицами.


"Это был предшественник тех групп incel, которые вы видите сегодня", - сказал представитель школы, пожелавший остаться неназванным. "Они делали всевозможные вещи со студентками: взламывали их социальные сети, распространяли ложь и слухи. Некоторые девочки бросили школу из-за того, что они с ними сделали. Но они всегда скрывали свой след. Никто ничего не смог доказать ".


Инкелы - это в первую очередь мужчины, которые считают себя невольно соблюдающими целибат и на интернет-форумах обвиняют женщин в своих романтических проблемах и унижают их. В последние годы произошел всплеск преступлений против женщин, приписываемых incels. ФБР внесло эти группы в список, вызывающих растущую озабоченность.


Веб-сайт Dirty4, по-видимому, подпитывался похожими взглядами и настроениями, сказал Мец.


"Эти парни были женоненавистниками и довели это до крайности", - сказал он. "И теперь семь или восемь женщин мертвы, а еще одна никогда больше не сможет ходить. Это ужасно ".


Между тем власти опасаются, что вчерашнее убийство Фогеля в результате наезда и побега может указывать на то, что Шрайк меняет свои методы, что может затруднить его выслеживание.


"Он знает, что мы за ним следим, и лучший способ избежать того, чтобы сеть накрыла его, - это либо прекратить убийства, либо изменить свой распорядок дня", - сказал Метц. "К сожалению, у этого парня есть вкус к убийствам, и я не вижу, чтобы он остановился. Мы делаем все возможное, чтобы установить его личность и задержать ".


Джек


41


Через сто дней после публикации нашей первой статьи Шрайк все еще не был идентифицирован или пойман. За это время мы с Эмили Этуотер написали еще тридцать две истории, продолжая расследование и убегая перед остальными средствами массовой информации, которые набросились, как саранча, после нашей первой публикации. Майрон Левин договорился об эксклюзивном партнерстве с Los Angeles Times, и большинство наших статей были помещены на первой странице над the fold. Мы рассказали о расширяющемся расследовании и подтверждении двух других жертв. Мы опубликовали полный обзор Уильяма Ортона и дела об изнасиловании, которое он раскрыл. Мы написали статью о Гвинет Райс, а позже организовали сбор средств для покрытия ее медицинских расходов. Мы даже написали истории, в которых запечатлели отвратительное онлайн-обожествление Шрайка группами incel, которые прославляли то, что он делал со своими жертвами женского пола.


Опасения Майрона Левина по поводу потери половины своего персонала оправдались, но по неожиданным причинам. Поскольку Шрайк все еще где-то там, Эмили стала слишком бояться, что мы станем его следующими целями. Поскольку история начала терять актуальность из-за отсутствия развития событий, она решила покинуть FairWarning. Мы получили предложения на книгу и подкаст. Мы решили, что она согласится на сделку с книгой, а я запишу подкаст. Она вернулась в Англию, в неизвестное место, в которое даже я не был посвящен. Она утверждала, что так было лучше, потому что секретность означала, что меня нельзя было заставить раскрыть ее местонахождение кому бы то ни было. Мы общались почти каждый день, и я отправлял ей по электронной почте сырые отчеты для финальных статей, которые она напишет под нашими именами.


Стодневная отметка истории также стала для меня конечной точкой в FairWarning. Я уведомил и решил, что о любых поступающих обновлениях я могу сообщать в подкасте. Это была новая форма журналистики, и мне нравилось заходить в звуковую кабину и рассказывать, а не писать историю.


Я назвал это убийственным ритмом.


Майрон не был слишком расстроен необходимостью заменить нас. Теперь у него был целый ящик резюме от журналистов, которые хотели на него работать. Шрайк вовсю привлекал внимание общественности к справедливому предупреждению. Газеты, веб-сайты и телевизионные новостные программы по всему миру должны были отдать нам должное за то, что мы раскрыли эту историю. Я выступал в качестве гостя на CNN, Доброе утро, Америка, и The View. 60 минут последовали за нашим репортажем, и Washington Post описала нас с Эмили и даже сравнила наше порой воинственное партнерство с величайшей журналистской командой в истории: Вудворд и Бернштейн.


Читательская аудитория также была на FairWarning, и не только в те дни, когда мы публиковали статью о Shrike. Через сто дней мы тоже начали замечать рост пожертвований. Майрон не столько разговаривал по телефону, сколько уговаривал потенциальных сторонников. В FairWarning все было хорошо.


Последняя история, которую мы с Эмили написали, была одной из самых полезных из тридцати двух. Речь шла об аресте Уильяма Ортона за сексуальное насилие. Наши истории о Маршалле Хаммонде и Роджере Фогеле побудили власти округа Ориндж возобновить расследование утверждений о том, что Ортон накачал наркотиками и изнасиловал свою бывшую ученицу. Они определили, что Хэммонд взял образец ДНК, представленный Ортоном в лабораторию шерифа, и заменил его неизвестным образцом, тем самым не совпадающим с мазками из набора для изнасилования. В рамках нового расследования у Ортона был взят еще один образец и его сравнили с материалом из набора для изнасилования. Это было совпадение, и Ортон был арестован и обвинен.


Большую часть времени журналистика - это просто упражнение в освещении ситуаций и происшествий, представляющих общественный интерес. Это редко приводит к свержению коррумпированного политика, изменению закона или аресту насильника. Когда это происходит, удовлетворение безмерно. Наши истории о Шрайке стали предупреждением для общественности и, возможно, спасли жизни. Они также посадили насильника в тюрьму. Я был горд тем, чего мы достигли, и горд называть себя журналистом в то время, когда профессия постоянно подвергалась нападкам.


Пожав Майрону руку и в последний раз покинув офис, я отправился в бар "Мистраль", чтобы встретиться с Рейчел и отпраздновать окончание одной главы в моей жизни и начало другой. Таков был план, но так не получилось. В течение ста дней я носил в себе вопрос, который больше не мог сдерживать.


Рейчел уже была в баре, сидела в дальнем левом конце, где он изгибался к задней стене, и там было два места, которые мы всегда старались занять. Это место дало нам уединение и в то же время вид на бар и ресторан. В центре длинной части сидела пара, а в конце напротив Рейчел - мужчина в одиночестве. Как и в большинстве вечеров, бизнес начался медленно, а затем набрал обороты позже.


Французский импрессионист работал этой ночью. Именно так Рейчел начала про себя называть Элль, бармена с фальшивым французским акцентом. Я подозвал ее, заказал мартини и вскоре уже чокался бокалами с Рейчел.


"За новые вещи", - сказала Рейчел.


"Sláinte," I said.


"О, так теперь у нас есть ирландский поэт в придачу к французскому импрессионисту?"


"Да, поэт дедлайна. Раньше, я полагаю. Теперь поэт подкаста ".


Мой ирландский акцент не подходил, поэтому я бросил его и выпил половину мартини. Жидкое мужество для важного вопроса, который я должен был задать.


"Я думаю, у Майрона, возможно, были слезы в глазах, когда я прощался сегодня", - сказал я.


"Ах, я буду скучать по Майрону", - сказала Рейчел.


"Мы увидим его снова, и он согласился прийти на подкаст, чтобы поделиться новостями о материале Shrike. Это закроет веб-сайт ".


"Это хорошо".


Я допил свой мартини, и Элль быстро сделала еще один. Мы с Рейчел немного поговорили, пока я снижал уровень. Я заметил, что она не налила себе еще и даже заказала стакан воды. Она продолжала смотреть через стойку на мужчину, одиноко сидящего на другом конце.


Я оперся локтями о стойку и теперь потирал руки друг о друга, отводя пальцы назад. По мере того, как мой внутренний уровень алкоголя повышался, моя храбрость рассеивалась. Я решил оставить свои подозрения еще на одну ночь - как и девяносто девять до этого.


"Ты передумал?" Спросила Рейчел.


"Нет, вовсе нет", - сказал я. "Почему?"


"Наблюдение: ты заламываешь руки. И тебе просто кажется... Я не знаю. Задумчивый? Озабочен? Выключено ".


"Что ж... Я должен спросить тебя кое о чем, о чем я собирался спросить тебя некоторое время."


"Конечно. Что?"


"Той ночью в "Грейхаунде", когда ты вел себя как источник и рассказывал мне и Эмили всю эту чушь о Фогеле и описывал фотографию с камеры наблюдения, которую ты видел ..."


"Я не притворялся. Я был твоим источником, Джек. Какой у тебя вопрос?"


"Это была подстава, не так ли? Вы и ФБР - этот парень Метц - вы хотели, чтобы мы привели Шрайка к Фогелю. Итак, вы сказали нам -"


"О чем ты говоришь, Джек?"


"Я просто должен это сказать. Это то, о чем я думал. Просто скажи мне. Я могу с этим справиться. Вероятно, это была твоя преданность людям, которые тебя выгнали. Это была какая-то сделка, чтобы вернуться, или ...


"Джек, заткнись нахуй, пока ты снова не испортил что-нибудь хорошее".


"Действительно, я тот, кто все испорчу? Ты сделал это с ними, и я тот, кто все разрушает? Это делает-"


"Я не хочу говорить об этом прямо сейчас. И прекрати пить ".


"О чем ты говоришь? Я умею пить. Я могу пойти домой пешком, если перебрал, но сейчас я даже не близок к этому. Я хочу, чтобы вы сказали мне, было ли это подстроено вами и ФБР ".


"Я же сказал тебе, это не так. И послушайте, у нас здесь проблема ".


"Я знаю. Ты должен был сказать мне. Я бы-"


"Нет, я не об этом говорю. У нас проблема прямо здесь ".


Ее голос понизился до настойчивого шепота.


"О чем ты говоришь?" Я спросил.


"Просто подыгрывай", - сказала она.


Она повернулась и поцеловала меня в щеку, а затем обняла меня за шею и прижалась носом ближе. Публичные проявления чувств были для нее редкостью. Я знал, что что-то случилось. Она либо шла на все, чтобы отвлечь меня от моего вопроса, либо было что-то ужасно неправильное.


"Тот парень за стойкой", - прошептала она мне на ухо. "Отнесись к этому небрежно".


Я потянулся за своим напитком и бросил взгляд вдоль стойки на мужчину, сидящего в одиночестве. Ничто в нем не показалось мне подозрительным. Перед ним стоял бокал для коктейля, наполовину наполненный льдом и прозрачной жидкостью. В стакане также был кусочек лайма.


Я повернул свой стул так, что оказался лицом к Рейчел. Мы держали наши руки друг на друге.


"Что насчет него?" Я спросил.


"Он пришел сразу после меня и все еще допивает свой первый бокал", - сказала она.


"Ну, может быть, он подгоняет себя. Ты тоже принимаешь свой первый."


"Это только из-за него. Он как бы наблюдал за нами, не наблюдая за нами. Наблюдает за мной ".


"Что это значит?"


"Это значит, что он не заглядывал сюда ни разу с тех пор, как попал сюда. Но он использует зеркала ".


За стойкой было большое зеркало, а еще одно - на потолке над ним. Я мог видеть человека, о котором идет речь, в них обоих, так что это означало, что он мог видеть нас.


"Ты уверен?" Я спросил.


"Да", - сказала она. "И посмотри на его плечи".


Я проверил: его плечи были широкими, а бицепсы и шея толстыми. За несколько дней, прошедших с тех пор, как Шрайк появился на свет, ФБР занималось теорией о том, что он был бывшим заключенным, который нарастил свое тело в тюрьме и, возможно, там же усовершенствовал свой прием переламывания шеи. Расследование сосредоточилось на нераскрытом убийстве заключенного в тюрьме штата Флорида в Старке, чье тело было найдено засунутым за промышленную стиральную машину в прачечной. Его шея была сломана настолько серьезно, что причиной смерти было указано внутреннее обезглавливание.


Дело так и не было раскрыто. Несколько заключенных работали в тюремной прачечной или имели к ней доступ, но камеры наблюдения были запотевшими из-за пара, выпускаемого сушилками - проблема, которая неоднократно отмечалась персоналом, но никогда не решалась.


Больше месяца бюро просматривало видеозаписи с камер тюремного двора и собирало данные о каждом заключенном, который работал в прачечной или мог иметь к ней доступ в день убийства. Агент Метц сказал мне, что он уверен, что заключенного убил Шрайк. Убийство произошло четырьмя годами ранее, задолго до того, как начались убийства в Шрайке, и оно соответствовало схеме, приписываемой Шрайку, появившемуся во Флориде.


"Хорошо", - сказал я. "Но подождите минутку".


Я достал свой телефон и зашел в фотоархив. У меня все еще была фотография художника, сделавшего композицию Сорокопута. Я открыл его и повернул экран к Рейчел.


"На самом деле не похож на него", - сказал я.


"Я не очень доверяю композитам", - сказала она.


"А как насчет того, что Гвинет сказала, что это была хорошая пара?"


"Она была эмоциональной. Она хотела, чтобы это было совпадение ".


"Композит Унабомбера был в самый раз".


"Один на миллион. К тому же фоторобот Шрайка показали по всем телеканалам страны. Он бы изменил свой внешний вид. Это важная вещь для incels. Пластическая хирургия. Плюс он подходящего возраста: лет тридцати пяти."


Я кивнул.


"И что тогда нам делать?" Я спросил.


"Ну, во-первых, мы ведем себя так, как будто не знаем, что он там", - сказала Рейчел. "И я посмотрю, смогу ли я привлечь Метца".


Она достала свой телефон и открыла приложение "Камера". Она держала телефон так, как будто делала селфи. Мы наклонились ближе и улыбнулись экрану, когда она сфотографировала мужчину на другом конце бара.


Она мгновение изучала снимок.


"Еще одно", - сказала она.


Мы улыбнулись, и она сделала еще одно фото, на этот раз приблизив фокус к его лицу. К счастью, Элль склонилась к разговору с парой посередине, так что Рейчел получила беспрепятственный снимок.


Я наклонился, чтобы посмотреть, что у нее получилось, и фальшиво рассмеялся, как будто она сделала плохое фото.


"Удали это", - сказал я. "Я дерьмово выгляжу".


"Нет, мне это нравится", - сказала она.


Рэйчел редактировала реальный снимок, расширяя его настолько, насколько это было возможно, без ухудшения четкости, а затем сохраняла его. Когда она закончила, она отправила сообщение агенту Мецу с этим сообщением.


Этот парень наблюдает за нами. Я думаю, это он. Как мы справляемся?


Мы притворились, что общаемся, пока ждали ответа.


"Откуда он мог знать, что нужно следовать за тобой сюда?" Я спросил.


"Это просто", - сказала Рейчел. "Я был в ваших историях, а также в подкасте. Он мог проследить за мной от моего офиса. Я пришел прямо сюда после закрытия."


Это казалось правдоподобным.


"Но это противоречит профилю", - сказал я. "Все профайлеры бюро сказали, что у него не было мотивов мести. История уже опубликована. Зачем рисковать, возвращаясь, чтобы что-то с нами сделать? Такого поведения он раньше не проявлял ".


"Я не знаю, Джек", - сказала Рейчел. "Может быть, это что-то другое. Вы сделали много обобщающих заявлений о нем в подкасте. Возможно, ты разозлил его ".


На экране ее телефона высветилось ответное сообщение от Меца.


Сколько тебе 20? Я отправлю агента Амина на лифте. Посмотрим, последует ли он за нами, и мы заведем его в подкову.


Рейчел отправила ответное сообщение с адресом и запросила расчетное время прибытия автомобиля Lyft. Метц ответил, что это займет сорок минут.


"Ладно, значит, мы должны заказать еще по кружке, а потом вести себя так, будто никто из нас не умеет водить", - сказала Рейчел. "Мы подделываем запрос на Lyft, а затем садимся в машину с Амином".


"Что такое подкова?" Я спросил.


"Они устроят автомобильную ловушку. Мы въезжаем, он следует за нами, они закрывают за ним "подкову ", и ему некуда идти ".


"Ты когда-нибудь раньше делал ловушку в виде подковы?"


"Я? Нет. Но я уверен, что они это сделали ".


"Будем надеяться, что это сработает".


42


Сорок минут спустя мы были на заднем сиденье микроавтобуса Lyft ФБР с агентом Амином за рулем. Он отъехал от Мистраля и направился на запад по бульвару Вентура.


"Каков план?" Спросила Рейчел.


"Мы установили подкову", - сказал Амин. "Нам просто нужно посмотреть, есть ли у вас подписчик".


"Метц поднял птицу в воздух?"


"Да, но ему пришлось подождать, пока его освободят после другой операции. Это уже в пути ".


"И сколько у нас машин?"


"Четверо, включая лифт".


"Этого недостаточно. Он может заметить слежку и сбежать ".


"Это то, что мы могли бы сделать в кратчайшие сроки".


"Где подкова?"


"Тайрон-авеню на северной стороне 101. Это заканчивается тупиком у реки, и это всего в пяти минутах езды."


Я увидел, как Рейчел кивнула в темноте машины. Это мало помогло уравновесить беспокойство, которое она излучала.


На бульваре Ван Найс мы повернули на север. Я мог видеть 101 путепровод всего в нескольких кварталах впереди.


Рейчел достала свой телефон и сделала звонок. Я слышал только ее версию.


"Мэтт, ты руководишь этой операцией?"


Тогда я понял, что она позвонила Мецу.


"Он ушел из ресторана?"


Она выслушала, и ее следующий вопрос, казалось, подтвердил, что мужчина в баре последовал за нами, когда мы уходили.


"Где дирижабль?"


Она покачала головой, слушая. Она не была довольна его ответом.


"Да, я надеюсь на это".


Она отключила звонок, но тон ее последних слов свидетельствовал о том, что, по ее мнению, Мец неправильно к этому отнесся.


Мы пересекли автостраду, а затем сразу повернули на восток, на Риверсайд Драйв. Через четыре квартала Амин включил правый поворотник, когда мы подъезжали к Тайрону.


Амин отслеживал радиопередачу в наушнике. Он получил инструкцию и передал ее нам.


"Хорошо, он позади нас", - сказал он. "Мы заходим в тупик и останавливаемся. Вы двое остаетесь в фургоне. Что бы ни случилось, ты остаешься в фургоне. Это понятно?"


"Понял", - сказал я.


"Понятно", - сказала Рейчел.


Мы сделали поворот. Улица была с обеих сторон заставлена припаркованными автомобилями и слабо освещена. По обе стороны улицы стояли дома на одну семью. В квартале впереди я мог видеть двадцатифутовую стену приподнятой автострады. Верхушки легковых и грузовых автомобилей пересекались там слева направо, направляясь на запад и из города.


"Это жилой дом, и здесь слишком темно", - сказала Рейчел. "Кто выбрал эту улицу?"


"Это было лучшее, что мы могли сделать за короткий срок", - сказал Амин. "Это сработает".


Я повернулся, чтобы посмотреть в заднее окно, и увидел, как фары пересекли проезжую часть, когда машина медленно сделала поворот и последовала за нами на Тайрон.


"Вот он", - сказал я.


Рейчел оглянулась назад, а затем вперед, очевидно, лучше разбираясь в этом маневре, чем я.


"Где граница?" - спросила она.


"Приближается", - сказал Амин.


Я просмотрел все окна, задаваясь вопросом, что означало отключение. Как только мы миновали проем справа от нас, я увидел, как вспыхнули фары автомобиля, въезжающего задним ходом на подъездную дорожку. Затем машина выехала на улицу позади нас и остановилась как вкопанная перед хвостовой машиной, создав барьер между нами и хвостом. Я наблюдал за всем этим через заднее стекло. Одновременно другая машина выехала с подъездной дорожки позади хвостовой машины, заблокировав ее.


Я видел, как агенты вывалились из двух пассажирских дверей первой машины и спрятались за ее передней частью. Я предположил, что то же самое произошло с машиной с другой стороны бокса.


Амин продолжал вести машину, увеличивая дистанцию между нами и операцией по уничтожению.


"Остановись здесь!" Рейчел закричала. "Остановись!"


Не обращая внимания на Рейчел, Амин начал медленно останавливать фургон, когда мы достигли конечной точки улицы у забора, который окружал бетонный акведук, известный как река Лос-Анджелес. Рейчел потянулась к кнопке на боковой двери, прежде чем он остановил ее.


"Оставайся в фургоне", - сказал Амин. "Оставайся в фургоне!"


"Чушь собачья", - сказала Рейчел. "Если это он, я хочу это увидеть".


Она выскочила за дверь.


"Черт возьми", - сказал Амин.


Он выскочил следующим и указал на меня через открытую дверь. "Оставайся на месте", - сказал он.


Он направился вслед за Рейчел вверх по улице. Я немного подождал, прежде чем решить, что я тоже не собираюсь пропускать это.


"К черту это".


Я пролез через дверь, которую Рейчел оставила открытой. Оглядевшись, я увидел Рейчел возле блокады. Амин был прямо за ней. Я перешел на правый тротуар и начал подниматься по улице под прикрытием машин, припаркованных вдоль бордюра.


Теперь подкова была освещена фарами и прожектором вертолета, который пролетел над автострадой. Я услышал крики мужчин на улице впереди, усиливающиеся от нетерпения.


Затем я отчетливо услышал одно слово, повторенное многими голосами. "Пистолет!"


Немедленно последовал залп выстрелов. Слишком много, чтобы разделить и сосчитать. Все в течение пяти, может быть, десяти секунд. Я инстинктивно нырнул за ряд машин на обочине, но продолжал двигаться вверх по улице.


Стрельба прекратилась, и я выпрямился и продолжил движение, мои глаза теперь искали Рейчел, чтобы убедиться, что она в безопасности. Я ее нигде не видел.


После жуткой тишины крики начались снова, и я услышал сигнал "все чисто".


Когда я добрался до штрафной, я проскочил между двумя машинами и попал в свет сверху.


Мужчина из бара лежал лицом вверх на земле рядом с открытой дверцей старой Toyota. Я видел огнестрельные ранения на его левой руке, груди и шее. Он был мертв, его глаза были открыты и безучастно смотрели на вертолет в вышине. Агент в рейдовой куртке ФБР стоял в восьми футах от него, расставив ноги по обе стороны от хромированного пистолета, лежащего на земле.


Когда он слегка повернулся, я увидел, что это был агент, которого я встретил после того, как Роджер Фогель был сбит Шрайком. Metz.


И он увидел меня.


"Эй, Макэвой!" - крикнул он. "Вернись! Убирайся нахуй обратно!"


Я широко поднял руки, чтобы показать невиновность. Метц подал знак другому агенту, стоящему неподалеку.


"Отведите его обратно в фургон", - приказал он.


Агент двинулся ко мне. Он схватил меня за руку, но я вырвалась и посмотрела на Метца.


"Метц, ты, должно быть, шутишь!" Я закричал.


Агент приблизился, чтобы схватить меня более агрессивно. Метц оставил свою позицию над пистолетом и двинулся ко мне, подняв руку, чтобы остановить агента.


"Я разберусь с этим", - сказал Метц. "Следи за оружием".


Агент сменил направление, и Метц подошел ко мне. Он не прикоснулся ко мне, но развел руки, как будто закрывая мне вид на человека на земле позади него.


"Джек, послушай, ты не можешь быть здесь", - сказал он. "Это место преступления".


"Что случилось?" Я спросил. "Где Рейчел?"


"Рейчел, я не знаю. Но, Джек, ты должен отойти назад. Давайте сделаем нашу работу здесь, а потом поговорим ".


"Он вытащил пистолет?"


"Джек..."


"Это был он? Шрайк не использовал оружие ".


"Джек, послушай меня. Мы не говорим об этом прямо сейчас. Давайте поработаем на месте, а потом поговорим. Немедленно вернитесь на тротуар, или у нас будут проблемы. Ты был предупрежден ".


"Я - МЕДИА. У меня есть право быть здесь ".


"Ты делаешь, но не в середине гребаного места преступления. Я действительно теряю терпение из-за..."


"Джек-"


Мы оба обернулись. Рейчел стояла между двумя припаркованными машинами позади меня.


"Рейчел, выведи его сейчас или внеси залог позже", - сказал Метц.


"Джек, давай", - сказала она.


Она подозвала меня к себе. Я оглянулся на мертвого мужчину на земле, а затем повернулся и пошел к ней. Она прошла между двумя машинами и вышла на тротуар. Я последовал за ним.


"Вы видели стрельбу?" Я спросил.


"Я только что видела, как он упал", - сказала она.


"У него был пистолет. Это не-"


"Я знаю. Мы получим ответы, но мы должны отступить и позволить им делать свое дело ".


"Это безумие. Двадцать минут назад этот парень сидел в баре прямо напротив нас. Теперь он мертв. Я только что понял, что должен позвонить Майрону. Я должен сказать ему, что нам нужно сделать еще одну историю ".


"Давай просто подождем с этим, Джек. Позвольте им делать свою работу, а потом посмотрим, что скажет Метц ".


"Хорошо, хорошо".


Я поднял руки в знак капитуляции. И затем я заговорил, не задумываясь о содержании или последствиях того, что я сказал.


"Я тоже собираюсь спросить его о том дне. Metz. Посмотрим, будет ли он отрицать, что это была подстава ".


Рейчел повернулась и посмотрела на меня. Сначала она ничего не сказала. Она просто медленно покачала головой.


"Ты идиот", - сказала она. "Ты сделал это снова".


Последняя история


ФБР убило вооруженного мужчину при захвате "Шрайка"


Майрон Левин


Мужчина из Огайо, преследовавший следователя по делу о серийном убийце Шрайке, был убит в результате перестрелки ФБР в Шерман-Оукс прошлой ночью, когда он вытащил оружие и направил его на агентов, которые загнали его в угол, сообщили федеральные власти.


35-летний Робинсон Фелдер из Дейтона был убит в 8:30 вечера на Тайрон-авеню, к северу от автострады 101. Агент Мэтью Метц сказал, что Фелдер следил за Рейчел Уоллинг, частным детективом, которая три месяца назад сыграла ключевую роль в раскрытии убийства подозреваемого, известного как Шрайк.


Метц сказал, что доказательства, собранные в машине Фелдера, указывают на то, что он был вовлечен в онлайн-группы, которые боготворили Шрайка в течение нескольких месяцев с тех пор, как стало известно о его серии убийств. Метц сказал, что доказательства, большинство из которых было найдено на портативном компьютере и в онлайн-истории Фелдера, исключают возможность того, что он сам был Шрайком.


Агенты ФБР остановили Фелдера на тупиковой улице и приказали ему выйти из машины. Метц сказал, что Фелдер сначала подчинился, но затем вытащил пистолет из-за пояса, как только вышел из своей машины. Мец сказал, что Фелдер направил оружие на агентов, спровоцировав огонь со стороны нескольких из них. Фелдер был смертельно ранен и скончался на месте происшествия.


В дополнение к оружию, обнаруженному на месте происшествия, агенты нашли то, что они назвали набором для похищения и пыток в машине Фелдера, сказал Метц. Он описал набор как спортивную сумку, содержащую стяжки на молнии и клейкую ленту, а также веревку, нож, плоскогубцы и небольшую ацетиленовую горелку.


"Мы считаем, что его намерениями были похищение и убийство мисс Уоллинг", - сказал Метц.


Федеральный агент сказал, что мотивом для плана убийства было участие Уоллинга в деле Шрайка. Уоллинг, бывший профайлер ФБР, консультировался с FairWarning по поводу его расследования смертей нескольких женщин по всей стране, которые погибли от рук убийцы, который зверски сломал им шеи. Расследование FairWarning показало, что женщины стали мишенью из-за специфического образца ДНК, который у них был общим. Все они предоставили свои ДНК GT23, популярному поставщику генетической аналитики. Затем их анонимизированная ДНК была продана на вторичном рынке лаборатории генетических исследований, которая, в свою очередь, предоставила ее операторам темного веб-сайта, который обслуживал мужчин, желающих причинить боль женщинам и воспользоваться их сексуальными преимуществами.


С тех пор веб-сайт был закрыт. Сорокопут не был идентифицирован или пойман. За недели, прошедшие с тех пор, как FairWarning раскрыла серию убийств, он прославился на онлайн-форумах, обслуживающих субкультуру "incel". Движение- в котором доминируют мужчины, названное в честь сокращения от "вынужденный целибат", характеризуется публикациями в Интернете, включающими женоненавистничество, чувство права на секс и одобрение насилия в отношении женщин. Власти приписали incels несколько физических нападений на женщин по всей стране.


Метц сказал, что изучение истории Фелдера в социальных сетях показало, что в последние недели он опубликовал несколько постов на различных форумах incel, восхваляющих Шрайка и насилие, которое он совершил в отношении женщин. По словам Метца, он закончил большинство этих постов #theydeservedit #theydeservedit.


"У нас нет сомнений, что этот парень пришел сюда, чтобы похитить мисс Уоллинг, чтобы отдать дань уважения Шрайку", - сказал Метц. "Нам повезло, что она не пострадала".


Уоллинг отказался от комментариев. На самом деле, Уоллинг спасла свою собственную жизнь. В ресторане Sherman Oaks, Уоллинг


заметила, что Фелдер наблюдает за ней и ведет себя подозрительно. Она связалась с ФБР, и был быстро разработан план, чтобы определить, преследовал ли ее Фелдер. Под наблюдением ФБР Уоллинг вышел из ресторана и поехал в условленное место на Тайрон-авеню.


Метц сказал, что Фелдер последовал за ними на своей машине и въехал в автомобильную ловушку ФБР. Когда ему сказали выйти из машины так, чтобы его руки были видны, он подчинился. Но затем по неизвестным причинам он потянулся к поясу и вытащил пистолет 45-го калибра. В него открыли огонь, когда он поднял оружие в боевое положение.


"Он не оставил нам выбора", - сказал Метц, который был на месте во время стрельбы, но не стрелял в себя.


На месте происшествия было еще семь агентов, и четверо из них стреляли в Фелдера. Метц сказал, что стрельба будет расследована Управлением профессиональной ответственности бюро и прокуратурой США.


Метц, помощник специального агента, отвечающий за местное отделение в Лос-Анджелесе, сказал, что он обеспокоен тем, что деятельность Фелдера может вдохновить других членов сообщества incel действовать таким же образом. Он сказал, что предпринимаются усилия для защиты Уоллинга и других лиц, причастных к делу Шрайка.


Тем временем Мец признал, что усилия по установлению личности Шрайка и его аресту продолжаются, но разочарования нарастают с каждым днем.


"Мы не сможем вздохнуть спокойно, пока этот парень не окажется под стражей", - сказал он. "Мы должны найти его".


Джек


43


Мы собрались в Sun Ray Studios на бульваре Кауэнга, чтобы записать последний эпизод подкаста о Шрайке. Последнее, то есть до тех пор, пока в деле не произошел какой-то прорыв, достойный нового эпизода. Я просмотрел семнадцать серий. Я обсудил эту историю со всех мыслимых сторон и взял интервью у каждого человека, связанного с этим делом, который был готов вести запись. Это даже включало интервью с Гвинет Райс в ее больничной палате, ее голос теперь стал жутким электронным творением, звучащим с ее ноутбука.


Этот последний эпизод был широко разрекламированной живой дискуссией с максимально возможным количеством участников дела, которых я смог собрать вместе. В студии был круглый стол в комнате звукозаписи. Это были Рейчел Уоллинг, Мец из ФБР, детектив Руис из полицейского управления Анахайма, Майрон Левин из FairWarning и Эрве Гаспар, адвокат, который представлял интересы Джессики Келли, жертвы по делу Уильяма Ортона. Я так и не смог выяснить, кто был моим источником "Глубоко в горле" - Руиз или Гаспар. Оба отрицали это. Но Гаспар с готовностью принял приглашение стать частью подкаста, в то время как Руиза пришлось уговаривать. Это навело меня на мысль о Гаспаре. Он наслаждался тайной ролью, которую сыграл в этом деле.


Наконец, у нас на телефоне была Эмили Этуотер, которая звонила из неизвестного ей места в Англии и тоже была готова ответить на вопросы.


Мы переводили звонки на удержание еще до начала назначенного часа. Это меня не удивило. Аудитория подкаста неуклонно росла. Более полумиллиона человек уже прослушали выпуск предыдущей недели, когда было объявлено о прямом эфире.


Мы собрались вокруг стола, и Рэй Столлингс, инженер и владелец студии, раздал наушники, проверил и настроил микрофоны.


Момент был неловким для меня. Прошло почти три месяца с момента попытки похищения Робинсона Фелдера. За это время я видел Рейчел только один раз, и это было, когда она пришла в мою квартиру, чтобы забрать кое-какую одежду, которую она там оставила.


Мы больше не встречались, несмотря на то, что я извинился и забрал назад обвинение, которое я выдвинул против нее в ту последнюю ночь. Как она и предупреждала, мое обвинение все испортило. Теперь мы закончили. Чтобы заставить ее появиться в финальном подкасте, потребовалась кампания лоббирования по электронной почте, которая была цифровой версией попрошайничества. Я мог бы легко продолжить без нее этот эпизод, но я надеялся, что то, что она оказалась со мной в одной комнате, могло бы зажечь что-то или, по крайней мере, дать мне шанс еще раз исповедаться в своих грехах и попросить прощения и понимания.


Это не было полным отключением связи, потому что мы все еще были неразрывно связаны Шрайком. Она была моим источником. У нее был доступ к Мецу и расследованию ФБР; у меня был доступ к ней. Хотя мы общались только по электронной почте, это все равно было общение, и я не раз пытался вовлечь ее в дискуссию, выходящую за рамки отношений источник / репортер. Но она сорвала и отклонила подобные попытки, попросив, чтобы с этого момента мы держали все на профессиональном уровне.


Я наблюдал за ней, когда Рэй поднес микрофон к ее губам и попросил ее несколько раз произнести свое имя, пока он проверял уровень звука. Она все время избегала зрительного контакта со мной. Оглядываясь назад, я был озадачен таким поворотом событий, как и всем остальным, что произошло в этом деле. Я не мог понять, что во мне было или не было такого, что заставило бы меня сомневаться в верной вещи и искать трещины в ее основании.


Как только мы вышли в эфир, я начал со вступления, написанного по сценарию, которое я использовал в начале каждого эпизода подкаста:


"Смерть - это мой ритм. Я зарабатываю этим на жизнь. Я строю на этом свою профессиональную репутацию... Я Джек Макэвой, и это Murder Beat, подкаст о настоящих преступлениях, который выводит вас за рамки заголовков и выводит на след убийцы со следователями по делу.


"Этот эпизод завершает наш первый сезон прямой дискуссией с участием следователей, адвокатов и журналистов, которые все сыграли свою роль в разоблачении серийного убийцы, известного как Шрайк, и охоте на него ..."


Так оно и пошло. Я представил участников дискуссии и начал отвечать на вопросы слушателей. Большинство из них были обычными софтбольными мячами. Я выступал в качестве модератора и выбирал, какому участнику задавать каждый вопрос. Все были заранее подготовлены к тому, чтобы отвечать коротко и точно. Чем короче ответ, тем больше вопросов мы могли бы задать. Я уделил Рейчел более чем равную долю, думая, что это как-то похоже на вовлечение ее в разговор. Но через некоторое время я почувствовал пустоту и смущение.


Самый необычный звонок поступил от женщины, назвавшейся Чарисс. Она не задала вопроса о деле Шрайка. Вместо этого она сказала, что одиннадцать лет назад ее сестра Кайли была похищена и убита, а ее тело было оставлено в песке под пирсом Венеции. Она сказала, что полиция никого не арестовывала за преступление, и она не знала о каком-либо активном расследовании.


"Мой вопрос в том, будете ли вы расследовать ее дело", - сказала Чарисс.


Вопрос был настолько неуместен, что я затруднялся ответить.


"Хорошо", - сказал я. "Я, вероятно, мог бы разобраться в этом и проверить, что с этим сделала полиция, но я не детектив".


"Что насчет Шрайка?" Сказала Чарисс. "Вы расследовали его".


"Обстоятельства были немного другими. Я работал над статьей, и это превратилось в дело о серийном убийстве. Я-"


Меня прервал гудок набора номера. Чарисс повесила трубку.


После этого я вернул обсуждение в нужное русло, но эпизод все равно затянулся. Объявленный час растянулся до девяноста минут, и единственный раз, когда мы уклонились от вопросов слушателей, был, когда мне пришлось читать рекламу от наших спонсоров, которые были в основном другими подкастами о настоящих преступлениях.


Позвонившие слушатели были в восторге от Murder Beat, и многие с нетерпением спрашивали, о чем будет следующий сезон и когда он начнется. Это были вопросы, на которые у меня еще не было официального ответа. Но было приятно узнать, что, похоже, там была аудитория, которая ждала. Это поддержало мой падающий моральный дух.


Я должен признать, что втайне надеялся получить от него весточку.Сорокопут. Я надеялся, что он был одним из слушателей подкаста и что он почувствует себя обязанным позвонить, чтобы насмехаться или угрожать журналистам или следователям. Вот почему я позволил сеансу затянуться. Я хотел дозвониться до каждого звонившего на случай, если он был там, ожидая возможности поговорить.


Но этого так и не произошло, и когда мы ответили на последний вопрос и отключили прямую трансляцию, я посмотрел через стол на Метца. Ранее мы говорили о возможности того, что неизвестный субъект - сотрудник ФБР - может говорить от имени неизвестного субъекта --- позвонит. Он покачал головой, и я пожала плечами. Я взглянул на Рейчел, которая сидела рядом с Метцем. Она уже снимала наушники. Затем я увидел, как она коснулась его руки и наклонилась к нему, чтобы что-то прошептать. Жест показался мне интимным. Мой моральный дух упал еще больше.


Я завершил все своей обычной благодарностью тем, кто участвовал в подкасте: участникам, спонсорам, студии и звукорежиссеру. Я обещал слушателям, что мы вернемся с новой главой в деле Шрайка, как только что-нибудь произойдет. Мы вышли с мелодией саксофонистки Грейс Келли под названием "У могилы".


И это было все. Я снял наушники и повесил их на подставку для микрофона. Остальные сделали то же самое.


"Спасибо всем", - сказал я. "Это было хорошо. Я надеялся, что Шрайк позвонит, но он, вероятно, был занят сегодня стиркой."


Это была неубедительная попытка пошутить. Никто даже не улыбнулся.


"Мне нужно в туалет", - сказала Рейчел. "Итак, я собираюсь уйти. Рад всех видеть ".


Она улыбнулась мне, вставая, но я не мог возлагать на это никаких надежд. Я наблюдал, как она выходила из комнаты звукозаписи.


Гаспар и Руиз были следующими, кто уехал, поскольку каждому из них пришлось проделать весь обратный путь в округ Ориндж. Я спросил Рэя, была ли Эмили все еще на линии, но он сказал, что она отключилась. Следующим вышел Майрон, а затем Метц. Я остался с Рэем, у которого были вопросы о том, хочу ли я, чтобы он сократил сеанс до часа или опубликовал его полностью в качестве финала сезона. Я сказал ему выложить все это. Те, кто не слушал концертную версию, могли скачать все целиком и слушать столько, сколько им хотелось, или так мало.


Я спустился на лифте в подвал здания. Гараж всегда был переполнен, и служащему по имени Родриго приходилось постоянно передвигать припаркованные машины, чтобы люди могли заходить и выходить. Когда лифт открылся, я увидел через нишу, что Рейчел была в гараже, ожидая с Метцем их машины. Я на мгновение задержался. Я не был уверен, почему. Я подумал, что если Метц сначала заберет свою машину, у меня будет шанс поговорить с Рейчел и, возможно, попросить о встрече, чтобы прояснить ситуацию относительно того, что с нами происходит. За последний месяц я использовал доходы от рекламы в подкасте, чтобы арендовать новую машину и квартиру побольше. После десяти лет работы с разношерстным Jeep я приобрел новую машину: внедорожник Range Rover, который был воплощением зрелости и безопасности. Я подумал, может быть, мы могли бы оставить машину Рейчел в гараже и пойти вверх по улице к Микели выпить послеобеденный бокал вина.


Но я был неправ. Родриго остановил машину, в которой я узнал транспортное средство федерального управления, и они оба направились к ней, Рейчел - к пассажирской двери. Это сказало мне больше, чем я хотел знать. Смущенный, я подождал, пока они отъедут, прежде чем пройти через нишу в гараж.


Но я неправильно рассчитал время. Как только я вышел, Рейчел повернулась на своем сиденье, чтобы протянуть руку через плечо за ремнем безопасности. Наши взгляды встретились, и она улыбнулась, когда машина федералов отъехала. Я воспринял это как извиняющуюся улыбку. И прощальный взгляд.


Родриго подошел ко мне сзади.


"Мистер Джек", - сказал он. "Все готово. Первый ряд, ключи на переднем колесе для тебя ".


"Спасибо, Родриго", - сказал я, все еще наблюдая за машиной Метца, когда она выезжала из гаража на Кауэнгу.


Как только он скрылся из виду, я пошел один к своей машине.


44


Я решил, что мне некуда идти, кроме как домой. Я выехал на Кауэнгу и направился на север. Я следовал по дороге, когда она делала большой поворот на запад, пока она не превратилась в бульвар Вентура, и я оказался в Студио-Сити. Моим новым жильем была квартира с двумя спальнями в Вайнленде. Я думал о том, что я только что видел на парковке, и как я должен это интерпретировать. Я не обращал внимания на дорогу и не заметил стоп-сигналы передо мной.


Система предотвращения столкновений моего нового внедорожника включилась, и с приборной панели раздался резкий сигнал тревоги. Я вышел из задумчивости и обеими ногами нажал на педаль тормоза. Внедорожник затормозил в двух футах от Приуса, остановившегося передо мной. Я почувствовал глухой удар позади меня.


"Черт!"


Я успокоился и проверил зеркало заднего вида, затем вышел, чтобы осмотреть повреждения. Я подошел к задней части машины и увидел, что машина позади меня была на расстоянии добрых шести футов. На задней части моей машины не было никаких признаков повреждения. Я посмотрел на другого водителя. Его окно было опущено.


"Ты меня ударил?" Я спросил.


"Нет, я тебя не бил", - возмущенно сказал он.


Я снова проверил заднюю часть своей машины. У меня все еще была временная бирка на машине.


"Эй, приятель, как насчет того, чтобы сесть в свою красивую новую машину и продолжить движение?" сказал другой водитель. "Ты задерживаешь движение из-за этой ерунды".


Я отмахнулся от него и его грубости и забрался обратно на водительское сиденье, сбитый с толку всей ситуацией. Я продолжал вести машину, думая о том, что произошло. Я определенно почувствовал какой-то тяжелый удар, когда нажал на тормоза. Я подумал, не случилось ли чего-нибудь не так в новой машине, затем подумал об Ikea. Моя новая квартира была почти в два раза больше моей старой. Это продиктовало потребность в большем количестве мебели, и с тех пор, как я приобрел новый внедорожник, я несколько раз заходил в Ikea в Бербанке, хорошо используя задний отсек для хранения вещей. Но я был уверен, что ничего там не оставил. Купе было пусто. Или так и должно было быть.


Затем меня осенило. Я проверил зеркало заднего вида, но на этот раз меня больше заинтересовало то, что было с моей стороны заднего стекла, чем за моей машиной. Чехол для заднего отделения был на месте. Казалось, что все в порядке.


Я достал свой телефон и набрал быстрый номер Рейчел. Звонок вырвался из объемного звучания автомобильной стереосистемы. Я забыл о подключении Bluetooth, которое продавец установил для меня, когда я принимал доставку автомобиля.


Я быстро нажал кнопку на приборной панели, которая отключила звуковую систему. Жужжание вернулось только к моему телефону и моему уху.


Но Рейчел не ответила. Она, вероятно, все еще была с Мецем и подумала, что я звоню для какого-то сентиментального разговора "давай-снова-будем-вместе". Это пришло на ее голосовую почту, и я отключился.


Я позвонил снова, и пока я ждал, я потянулся к своему ноутбуку на сиденье рядом со мной и открыл его. Я знал, что у меня есть номер мобильного Метца в файле на рабочем столе.


Но на этот раз ответила Рейчел.


"Джек, сейчас неподходящее время".


Я захлопнул ноутбук и заговорил тихим голосом.


"Ты из Меца?"


"Джек, я не собираюсь говорить о том, кого я-"


"Я не это имел в виду. Ты все еще ездишь с Мецем?"


Я снова посмотрел в зеркало заднего вида и понял, что должен прекратить говорить вслух.


"Да", - сказала Рейчел. "Он просто везет меня обратно в мой офис".


"Проверь свои сообщения", - сказал я.


Я отключился.


Движение снова замедлилось, когда я подъехал к перекрестку с Вайнленд. Я воспользовался моментом, чтобы напечатать сообщение Рейчел.


Я в своей машине. Страйк прячется сзади.


После отправки я понял, что автозамена заменила Shrike на Strike.Однако я полагал, что она поймет.


Она сделала, и я получил почти немедленный ответ.


Ты уверен? Где ты?


Я подъезжал к своему многоквартирному дому, но проехал мимо него. И напечатал ответ.


Вайнленд


Мой телефон зажужжал, и на экране высветилось имя Рейчел. Я подключился, но не поздоровался.


"Джек?"


Я кашлянул и понадеялся, что она поняла, что я не хотел раскрывать, что разговаривал по телефону с человеком, прячущимся сзади.


"Ладно, я поняла", - сказала Рейчел. "Ты не можешь говорить. Итак, слушай, у тебя есть два варианта. Вы добираетесь до населенного пункта, заезжаете на парковку, где есть люди, и просто выходите и отходите от машины. Сообщите мне местоположение, и мы попытаемся доставить туда полицию и, надеюсь, поймать его ".


Она немного подождала какого-либо ответа, прежде чем перейти ко второму варианту. Должно быть, она восприняла мое продолжающееся молчание как интерес к альтернативному плану.


"Ладно, другое дело, что мы чертовски уверены, что поймаем его. Вы едете к месту назначения, и мы устанавливаем подкову, как мы делали раньше, и мы, наконец, получаем этого парня. Этот выбор, конечно, более рискованный для вас, но я думаю, что если вы продолжите движение машины, он не сдвинется с места. Он собирается подождать ".


Она ждала. Я ничего не сказал.


"Итак, Джек, сделай это. Кашляни один раз, если хочешь первый вариант. Не кашляй, ничего не делай, если хочешь перейти ко второму ".


Я понял, что если бы я потратил какое-то время на обдумывание своих вариантов, мое молчание подтвердило бы, что я выбрал более рискованный второй вариант. Но это было нормально. В этот момент у меня мелькнуло видение Гвинет Райс на больничной койке, окруженной трубками и аппаратами, и ее электронной просьбы не брать Шрайка живым.


Я хотел второй вариант.


"Ладно, Джек, вариант второй", - сказала Рейчел. "Покашляй сейчас, если я что-то не так понял".


Я промолчал, и Рейчел приняла подтверждение.


"Вам нужно доехать до 101 и направиться на юг", - сказала она. "Мы только что этим занимались, и оно широко открыто. Ты сможешь добраться до Голливуда, и к тому времени у нас будет план. Мы разворачиваемся, и мы будем там ".


Я подъезжал к южному въезду на автостраду 170. Я знал, что она сливается с шоссе 101 менее чем в миле к югу. Рейчел продолжила.


"Я собираюсь держать линию открытой, пока Мэтт все улаживает - он разговаривает с полицией Лос-Анджелеса. Они смогут мобилизоваться быстрее. Вы просто должны оставаться в движении. Он ничего не предпримет, пока машина движется ".


Я кивнул, хотя знал, что она не могла меня видеть.


"Но если что-то случится, и вам придется остановиться, просто выйдите из машины и убирайтесь восвояси. Береги себя, Джек... Мне нужно, чтобы ты ... был в безопасности ".


Я уловил тихий, более интимный тон в ее голосе и захотел ответить. Я надеялся, что мое молчание о чем-то говорит. Но так же быстро сомнение начало проникать в мой разум. Я что-то забыл в отделении для хранения? Был ли глухой удар, который я почувствовал, просто вызван выбоиной на дороге? Я мобилизовал ФБР и полицию Лос-Анджелеса на основании того, что можно было назвать догадкой. Я уже начал жалеть, что не кашлянул один раз и не направил машину в сторону полицейского управления Северного Голливуда.


"Хорошо, Джек", - сказала Рейчел, ее голос модулировался до командного тона. "Я свяжусь с вами, когда мы все установим".


Мне повезло, и я увидел впереди, что у меня был зеленый свет, чтобы повернуть на въезд на автостраду.


Сомнения в сторону, я сделал поворот. Въезд на автостраду сделал петлю, а затем я направился на юг по 170-му шоссе. Я выбрал одну из 101 полосы для слияния и разогнал машину до шестидесяти. Рейчел была права. На автостраде было умеренно людно, но движение продолжалось. Это был час пик, и большая часть трафика направлялась на север из центра города в пригороды в долине и за ее пределами.


Как только я выехал на 101-ю, я перестроился на скоростную полосу и остался в потоке, теперь двигаясь со скоростью пятьдесят миль в час. Я проверял зеркало заднего вида каждые несколько секунд и прижимал телефон к левому уху. Я мог слышать голос Метца, когда он разговаривал по другому телефону в машине с Рейчел. Это было приглушенно, и я не мог разобрать всего, что он сказал. Но я определенно могла прочитать срочность в его тоне.


Вскоре я был на перевале Кауэнга и мог видеть впереди здание Capitol Records. Я складывал картину воедино, ожидая, когда Рейчел снова выйдет на связь и расскажет мне о плане. Я понял, что Шрайк, в конце концов, был слушателем подкаста, и я дал ему все, что ему было нужно. В конце каждого эпизода я отключал студию звукозаписи, когда благодарил Рэя Столлингса. Затем я неоднократно предлагал время и дату прямой дискуссии за круглым столом, которая должна была стать заключительным эпизодом.


Затем Шрайку оставалось только наблюдать за зданием, где располагались студии Sun Ray, чтобы выяснить, как он мог использовать ситуацию с парковкой в гараже в своих интересах. Дежурный оставил ключи от машин, которые он объезжал, на переднем правом колесе каждого транспортного средства. Шрайк мог пробраться внутрь, пока Родриго перебирал машины, воспользоваться ключом, чтобы отпереть мой Range Rover, а затем спрятаться на заднем сиденье.


Я внезапно понял, что есть еще одна возможность. Я транслировал время и местоположение подкаста для всех. Вполне возможно, что если кто-то и прятался сзади, то это был не Шрайк. Это может быть еще один сумасшедший инцел вроде Робинсона Фелдера. Я отнял телефон от уха, чтобы попытаться отправить сообщение о такой возможности Рейчел, когда снова услышал ее голос.


"Джек?"


Я ждал.


"У нас есть план. Мы хотим, чтобы вы добрались до бульвара Сансет и свернули с него. Это выбрасывает тебя на Ван Несс на пересечении с Гарольд Уэй. Сразу же сверните направо на Гарольд-Уэй, и мы будем готовы для вас. У полиции Лос-Анджелеса там сейчас два подразделения, и еще больше в пути. У нас с Мэттом осталось две минуты. Прочистите горло, если понимаете, и мы готовы идти ".


Я подождал немного, а затем громко прочистил горло. Я был готов уйти.


"Хорошо, Джек, теперь я хочу, чтобы ты попытался написать мне описание того, на чем ты ездишь. Я знаю, что вы упомянули в недавнем электронном письме, что у вас появилась новая машина. Назовите мне марку, модель и цвет. Цвет важен, Джек. Мы хотим знать, что нас ожидает. Также укажите, какой съезд вы проезжали последним, чтобы у нас было ощущение времени. Продолжайте, но будьте осторожны. Не срывайтесь во время отправки сообщений ".


Я убрал телефон и набрал необходимую информацию в текстовом сообщении для нее, неоднократно переключая свое внимание с телефона на зеркало заднего вида и на дорогу впереди.


Я только что отправил текст, включая тот факт, что собирался проезжать съезд с Хайленд, когда мои глаза обратились к дороге впереди, и я увидел, что на всех полосах горят стоп-сигналы.


Движение останавливалось.


45


Впереди произошел несчастный случай. Мой внедорожник позволял мне видеть крыши нескольких машин передо мной, и я мог видеть дым и машину, повернутую боком, блокирующую скоростную полосу и левую обочину автострады.


Я знал, что должен повернуть направо, прежде чем меня остановит запасной вариант. Я нажал на сигнал поворота и почти вслепую начал проталкиваться через четыре полосы замедляющегося движения.


Мои действия вызвали хор гудков разъяренных автомобилистов, которые пытались сделать то же самое, что и я. Движение замедлилось до ползания, а промежутки между машинами сократились, но ни у кого на дороге не было такой чрезвычайной ситуации, как у меня. Мне было плевать на их разочарование или гудки.


"Джек?" Сказала Рейчел. "Я слышу гудки, что это - я знаю, что ты не можешь говорить. Попробуйте написать сообщение. Мы получили информацию, которую вы отправили. Попытайся рассказать мне, что происходит сейчас ".


Я сделал то, что делает большинство водителей Лос-Анджелеса, когда они одни в своих машинах. Я проклинал пробки.


"Черт возьми! Почему мы останавливаемся?"


Мне оставалось перейти на одну полосу, и я полагал, что это будет самый быстрый способ обойти резервную копию аварии. Я больше не доверял зеркалам и наполовину повернулся на своем сиденье, чтобы посмотреть на своих конкурентов через окна, все время прижимая телефон к уху.


"Ладно, Джек, я поняла", - сказала Рейчел. "Но садись на обочину, делай все, что должен, и спускайся сюда".


Я кашлянул один раз, не зная на данный момент, означает ли это "да" или "нет". Все, что я знал, это то, что мне нужно было обойти резервную копию. Как только я преодолею аварию, автострада будет широко открыта, и я полечу.


Я медленно миновал съезд с Хайленд-стрит и мог видеть, что место аварии находилось в паре сотен ярдов впереди и перед съездом с Вайн-стрит. Именно там движение полностью остановилось.


Теперь я мог видеть людей, выходящих из своих машин и стоящих на автостраде. Машины двигались дюйм за дюймом, проезжая мимо дымящихся обломков. Я мог слышать сирену, приближающуюся позади меня, и знал, что прибытие служб экстренного реагирования остановит работу еще больше и надолго. Я также знал, что могу пойти к тем, кто оказывает первую помощь, со смертоносным грузом, который, как я верил, я нес. Но поймут ли они, что у меня было? Схватят ли они его?


Я обдумывал эти вопросы и последнюю милю, которую мне оставалось проехать до бульвара Сансет, когда сзади моей машины раздался громкий хлопок.


Я полностью развернулся и увидел, что подпружиненная крышка заднего отсека для хранения была снята и защелкнулась обратно в корпус, как шторка на окне.


Из пространства поднялась фигура. Мужчина. Он огляделся, как будто пытаясь сориентироваться, затем, должно быть, увидел через задние стекла, что сирена, которую он слышал, была от машины скорой помощи, направлявшейся к месту аварии.


Затем он повернулся и посмотрел прямо на меня.


"Привет, Джек", - сказал он. "Куда мы направляемся?"


"Кто ты, черт возьми, такой?" Я сказал. "Чего ты хочешь?"


"Я думаю, ты знаешь, кто я", - сказал он. "И чего я хочу".


Он начал перелезать через задние сиденья. Я бросил телефон и вдавил акселератор. Машина дернулась вперед, и я вывернул руль вправо. Я подрезал правый угол машины передо мной, когда внедорожник свернул на обочину автострады. Колеса прокрутились на рыхлом гравии и мусоре, прежде чем нашли опору. В зеркале заднего вида я увидел, как нарушителя отбросило назад, в то место, где он прятался.


Но он быстро вернулся и снова начал перелезать через сиденья.


"Притормози, Джек", - сказал он. "К чему такая спешка?"


Я не ответил. Мой разум мчался быстрее, чем машина, когда я пытался придумать план побега.


Съезд с Вайн-стрит был сразу за местом аварии. Но что это дало мне? В тот адреналиновый момент мой выбор казался простым. Сражайся или беги. Продолжайте движение или остановите машину, выходите и бегите.


В глубине души я знал одну вещь. Побег означал, что Шрайк сбежит снова.


Я держал ногу на педали.


Менее чем за сотню ярдов до того, как я вырулил на резервную полосу движения и съехал с обочины, потрепанный пикап, набитый оборудованием для газонов, внезапно выехал на обочину впереди меня - гораздо медленнее.


Я снова вывернул руль вправо и попытался проехать мимо, не теряя скорости. Моя машина резко заскребла по бетонному звуковому барьеру, который ограничивал автостраду, а затем отскочила в сторону пикапа, отбросив его в машины слева от него. Последовал полный хор гудков и грохота металла, но моя машина продолжала двигаться. Я выправил руль и проверил зеркало. Мужчина позади меня был отброшен на пол заднего сиденья.


Две секунды спустя я миновал резервную линию дорожного движения, и передо мной было пять полос свободного шоссе.


Но я все еще был в полумиле от съезда с Сансет и знал, что не смогу так долго сдерживать Шрайка. Телефон был где-то в машине, и Рейчел, предположительно, все еще слушала. Я сделал то, что, как я думал, могло быть последним обращением к ней.


"Рэйчел!" Я закричал. "Я-"


Чья-то рука обхватила мою шею и заглушила мой голос. Моя голова откинулась на подголовник. Я протянул одну руку и попытался снять его со своей шеи, но Шрайк зафиксировал руку и усилил давление.


"Останови машину", - сказал он мне на ухо.


Я расставила ноги и откинулась на сиденье, пытаясь освободить место для его предплечья. Машина набрала скорость.


"Останови машину", - снова сказал он.


Я понял одну вещь: я был пристегнут ремнем безопасности, а он нет. Я вспомнил, как продавец бубнил о безопасности и конструкции автомобиля. Кое-что о защите от опрокидывания. Но я не был заинтересован. Я просто хотел подписать бумаги и уехать, а не слушать то, что для меня никогда не имело значения.


Теперь они это сделали.


Я почувствовал, как машина автоматически переходит на скоростной режим, когда цифровой спидометр перевалил за восемьдесят пять. Я отпустил предплечье нападавшего, положил обе руки на руль и дернул его влево.


Автомобиль резко дернулся влево, а затем силы физики взяли верх. На долю секунды он удержал дорогу, затем переднее левое колесо оторвалось от поверхности, а за ним последовало заднее левое. Я полагаю, что автомобиль поднялся в воздух по крайней мере на несколько футов, а затем перевернулся из стороны в сторону, прежде чем ударился и продолжил вращаться, кувыркаясь по автостраде.


Все, казалось, двигалось в замедленной съемке, мое тело тряслось во всех направлениях с каждым сокрушительным ударом. Я почувствовал, как рука, которая обнимала меня за шею, отпала. Я услышал громкий треск металла и взрывной звон разбитого стекла. Мусор разлетелся по машине и вылетел из окон, в которых теперь не было стекол. Мой ноутбук ударил меня по ребрам, и в какой-то момент я потерял сознание.


Когда я пришел в себя, я висел вниз головой на своем сиденье. Я посмотрел вниз на потолок машины и увидел, что с меня на него капает кровь. Я потянулся к своему лицу и обнаружил источник: длинную рану на макушке головы.


Я задавался вопросом, что произошло. Кто-то меня ударил? Я кого-то сбил?


Затем я вспомнил.


Сорокопут.


Я осмотрелся, как мог. Я его не видел. Задние сиденья автомобиля оторвались в результате аварии и теперь были опущены до потолка, загораживая мне обзор.


"Черт", - сказал я.


Я чувствовал вкус крови во рту.


Я почувствовал острую боль в боку и вспомнил о своем ноутбуке. Это ударило меня по ребрам.


Я положил левую руку на потолок, чтобы удержаться, а другой расстегнул ремень безопасности. Моя рука была недостаточно сильной, и я рухнул к потолку, мои ноги все еще были связаны с рулевой колонкой. Остаток пути я медленно опускался. Как только я это сделал, я услышал металлический голос, зовущий меня по имени.


Я огляделся и увидел свой мобильный телефон на асфальте примерно в четырех футах от переднего окна. Экран был покрыт паутиной трещин, но я смог прочитать на нем имя "Рэйчел". Вызов все еще был активен.


Как только мои ноги освободились, я прополз через пространство, где раньше было лобовое стекло, и потянулся за своим телефоном.


"Рейчел?"


"Джек, с тобой все в порядке? Что случилось?"


"Э-э ... мы разбились. У меня идет кровь ".


"Мы уже в пути. Где субъект?"


"Тот... что?"


"Шрайк, Джек. Ты видишь его?"


Теперь я вспомнила руку, обвившую мою шею. Сорокопут. Он собирался убить меня.


Я выполз из-под обломков и неуверенно встал у передней части перевернутого Range Rover. Я увидел людей, бегущих по обочине автострады в мою сторону. Там тоже была машина с мигающими синими огнями, двигавшаяся вниз.


Я сделал несколько неуверенных шагов и понял, что с одной из моих ног что-то не так. Каждый шаг отдавался болью от моей левой лодыжки до бедра. Тем не менее, я продолжал обходить обломки и заглядывать через окна в кузов.


Не было никаких признаков присутствия кого-либо еще. Но машина была неравномерно наклонена на земле. Когда люди добрались до машины, я услышал крики паники.


"Мы должны перенести это! Он внизу!"


Я, прихрамывая, подошел к ним и увидел то, что видели они. Машина неровно стояла на проезжей части, потому что под ней находился Шрайк. Я мог видеть его руку, протянутую от края крыши. Я осторожно опустился на асфальт и заглянул под обломки.


Шрайк был раздавлен машиной. Его лицо было повернуто ко мне, и его глаза были открыты, один из них смотрел безжизненно, другой находился в поврежденной орбите и под неправильным углом.


"Помогите мне столкнуть это с него!" - крикнул кто-то остальным, бегущим к месту происшествия.


Я начал вставать.


"Не утруждай себя", - сказал я. "Слишком поздно".


Конец


46


На данный момент они не знают личность человека, который был раздавлен моей машиной. Мы не можем назвать его настоящее имя. Ни в серой толстовке, которую он носил, ни в карманах его брюк не было никаких документов, удостоверяющих личность. Его отпечатки пальцев и ДНК были отправлены ФБР во все доступные базы данных в мире и не выявили совпадений. Обширный и тщательный обыск на участке шириной в милю вокруг здания Sun Ray Studios не обнаружил брошенного транспортного средства, а только камеру заправочной станции, которая сняла не в фокусе мужчину в серой толстовке с капюшоном, переходящего с востока на запад 101 автостраду по путепроводу Barham Boulevard . Он двигался в направлении студии за час до прямого эфира подкаста. Но новый поиск по сетке на восточной стороне автострады не выявил ни транспортного средства, ни записи о высадке каким-либо автосервисом.


Осмотр тела во время вскрытия выявил предшествующую операцию по восстановлению сломанной кости руки, называемой лучевой. Похоже, это была детская травма, спиральный перелом, что свидетельствует о жестоком обращении. Стоматологическая работа была ограниченной. То, что там было, казалось явно американским, но не настолько, чтобы успешно отследить по рентгеновским снимкам конкретного стоматолога или пациента.


На данный момент Шрайк остается символом смерти.


Скорее всего, так и останется. Выражаясь языком газетного бизнеса, он теперь не на первой полосе. Момент мрачного восхищения публики им рассеялся, как дым, поднимающийся от сигареты, когда внимание средств массовой информации переместилось дальше. Шрайк большую часть своего существования летал вне поля зрения радаров. Он вернулся туда после того, как его пробежка закончилась.


Поскольку Шрайк больше не представлял угрозы, Эмили Этуотер вернулась из Великобритании, обнаружив, что скучает по Лос-Анджелесу. И с окончанием истории, которую я предоставил на автостраде 101, она смогла завершить книгу. Затем она вернулась в FairWarning в качестве старшего штатного писателя, и я знаю, что Майрон был рад этому.


Тем не менее, меня преследовало незнание того, кем был Шрайк и что сделало его убийцей женщин. Для меня это оставило историю незавершенной. Это был вопрос, который останется в моей голове навсегда.


Вся эта история изменила меня. Я часто задавался вопросом о том, что могло бы быть, если бы мне не довелось пойти на свидание с Кристиной Портреро. Если бы мое имя не всплыло в расследовании полиции Лос-Анджелеса, и Мэттсон и Сакаи не последовали за мной в гараж той ночью. Будет ли "Шрайк" все еще где-то там, вне поля зрения радаров? Будут ли Хаммонд и Фогель по-прежнему использовать Dirty4 в dark web? И будет ли Уильям Ортон по-прежнему продавать им ДНК ничего не подозревающих женщин?


Это были пугающие мысли, но также и вдохновляющие. Они заставили меня задуматься обо всех нераскрытых делах там. Всем неудачам правосудия и всем матерям, отцам и семьям, которые потеряли близких. Я подумал о Чарисс, которая позвонила на подкаст, и пожалел, что нет способа связаться с ней.


Тогда я понял, что больше не могу быть наблюдателем, журналистом, который пишет об этих вещах или рассказывает о них в подкасте. Я знал, что не смогу быть второстепенным репортером. Мне нужно было быть в игре.


В первый рабочий день нового года я поехал в центр города на своем новом Range Rover, нашел парковку и зашел в офис RAW Data в здании Коммерческого банка. Я попросил разрешения поговорить с Рейчел, и довольно скоро меня направили обратно в ее офис. Мы не разговаривали с того дня, как был убит Шрайк. Я не потрудился присесть. Я ожидал, что это будет быстро.


"Что случилось?" - осторожно спросила она.


"У меня есть идея, и я хочу, чтобы ты меня выслушал", - сказал я.


"Я слушаю".


"Я не хочу просто рассказывать истории об убийствах в подкасте. Я хочу их решить ".


"Что ты имеешь в виду?"


"То, что я сказал. Я хочу поработать над убийствами в подкасте. Мы возбуждаем дело, нераскрытое дело, обсуждаем его, работаем над ним, решаем его. Я хочу, чтобы ты был частью этого. Вы описываете случаи, затем мы приступаем к работе над ними ".


"Джек, ты не-"


"Не имеет значения, что я не из полиции. Мы живем в цифровое время. Полиция - аналог. Мы можем собрать все воедино. Помните ту женщину, которая позвонила на подкаст? Чарисс? Она сказала, что никто не работает над этим делом. Мы могли бы."


"Вы говорите о том, чтобы быть детективами-любителями".


"Ты не любитель, и я знаю, что когда мы работали над "Шрайком", тебе это нравилось. Ты вернулся, делая то, что должен был делать. Я забрал это у тебя, но теперь я предлагаю это обратно ".


"Это не одно и то же, Джек".


"Нет, так лучше. Потому что у нас нет правил ".


Она ничего не сказала.


"Любой может провести проверку биографических данных", - сказал я. "Но у тебя есть дар. Я видел это с Сорокопутом ".


"И вы говорите, что это будет подкаст?" - спросила она.


"Мы встречаемся, обсуждаем дело, записываем и публикуем его. Реклама будет финансировать расследования ".


"Это кажется немного сумасшедшим".


"Есть подкаст о домохозяйке, которая заставила серийного убийцу признаться. Нет ничего безумного. Это может сработать ".


"И откуда берутся эти случаи?"


"Везде, повсюду. Google. Я собираюсь найти дело, по которому звонила Чарисс. Дело ее сестры."


Рейчел долго молчала, прежде чем ответить.


"Джек, это..."


"Нет, это не жалкая попытка вернуться к тебе. Я знаю, что все испортил. Я принимаю это. Это именно то, что я только что сказал. Подкаст. Мы преследуем тех, кто думает, что им это сошло с рук ".


Сначала она не ответила, но мне показалось, что она почти кивнула, когда я заговорил.


"Я подумаю об этом", - наконец сказала она.


"Хорошо, это все, о чем я прошу", - сказал я. "Просто не думай слишком долго".


Сделав подачу, я повернулся и вышел из офиса, не сказав больше ни слова. Я вышел из элегантного старого здания на Главную улицу. В январском воздухе было прохладно, но выглянуло солнце, и год обещал быть хорошим. Я направился вниз по улице к своей машине. Мой телефон зажужжал прежде, чем я добрался до него.


Это была Рейчел.