# Великие ученики Будды

Тера, Хекер Ньянапоника

Великие ученики Будды

ВЕЛИКИЙ

УЧЕНИКИ

ИЗ ЧИСЛА

БУДДА

T

НАСЛЕДНИК

L

АЙВЗ

, Т

НАСЛЕДНИК

W

ОРКИ

, Т

НАСЛЕДНИК

L

ЭГЕЙСТВО

Ньянапоника Тера и Хельмут Хекер

Отредактировано с Введением Монаха Бодхи

Публикации Мудрости

Улица Вязов , 199

Сомервилл, Массачусетс 02144, США

www.wisdompubs.org

No Буддийское издательское общество 2003

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена ни в какой форме и никакими средствами,

электронным или механическим, включая фотокопирование, запись или любым

система хранения и поиска информации или технологии, известные в настоящее время, или

позже доработан без письменного разрешения издателя.

Каталогизация данных Библиотеки Конгресса в публикации

Ньянапоника, Тера, 1901 год-

Великие ученики Будды: их жизни, их труды, их наследие /

Ньянапоника

Тера и Хельмут Хекер ; отредактировано с введением Монаха

Бодхи.

с. см.

"В сотрудничестве с Буддийским издательским обществом Канди, Шри

Ланка".

Первоначально опубликовано: Бостон, Wisdom Publications, c1997.

Включает библиографические ссылки и указатель.

ISBN 0-86171-381-8 (alk. paper)

1. Гаутама Будда-Ученики-Биография. И. Хеккер, Хельмут.

II. Бодхи, монах. III. Название.

BQ900.N93 2003

294.3"092"2-dc21

2003011831

07 06

5 4 3 2

Дизайн обложки от Gopa & Ted2, Inc. и TL

Дизайн интерьера от: L.J.S

ШИЛО

это и Стефани Шейман

Книги Wisdom Publications напечатаны на бескислотной бумаге и соответствуют

руководящие принципы постоянства и долговечности Комитета по производству

Рекомендации по долговечности книг Совета по библиотечным ресурсам.

Напечатано в Соединенных Штатах Америки

Эта книга была подготовлена с учетом требований охраны окружающей среды. Мы

решили напечатать это название на 50% переработанной бумаге PCW. В результате мы

сэкономили следующие ресурсы: 30 деревьев, 21 миллион БТЕ энергии, 2 674

фунта парниковых газов, 11 097 галлонов воды и 1 425 фунтов из твердых

отходов. Для получения дополнительной информации, пожалуйста, посетите наш веб-сайт,

www.wisdompubs.org

C

ОНТЕНТЫ

Предисловие

Кредиты

Сокращения

Введение редактора

1. С

АРИПУТТА

: Т

ОН

M

АРШАЛ ИЗ

D

HAMMA

Пролог

Поиски Дхаммы

Ранняя жизнь

Первоначальное Устремление

Сарипутты в Джатаках

Сарипутта - мужчина

Главный Ученик,

Помощник

, Безответная

Дружба и Родственники

, Медитирующий

Токарь Колеса


Пояснительные Работы

Сутт По Абхидхамме

Дальний Берег

Последний выплаченный долг

Кунда Сутта

Уккачела Сутта

Беседы Сарипутты

Маджхима Никайя

Дигха Никайа

А

ангуттара Никайя

Sa

ютта Никайа

2. М

AHĀMOGGALLĀNA

: М

АСТРА ИЗ

P

СЫЧИК

P

ЦВЕТЫ

Юношеские

странствия и Духовный поиск

Обретение Дхаммы

Борьба за Реализацию Учения

Самая превосходная пара Учеников

Психические силы Моггалланы

Проникновение в чужие умы (Чтение мыслей)

Божественное ухо (Яснослышание)

Божественный глаз (Ясновидение)

Путешествия в Созданном Разумом Теле (Астральные путешествия)

Телекинез (Сверхъестественное передвижение)

Сила трансформации

Предыдущие жизни Моггалланы

Стихи Моггалланы

Последние дни Моггалланы

Смерть Моггалланы

3. М

AHĀKASSAPA

: F

ОДИН ИЗ

S

АНГХА

Ранние годы Кассапы

Бхадда Капилани

Са

история вопроса

Как Кассапа пришел к Будде

Отношения Кассапы с Буддой

Встречи с Божествами

Отношения с другими монахами

После Париниббаны Будды

Стихи Махакассапы

4. Ā

НАНДА

: G

УАРДИАН ИЗ

D

HAMMA

Личный путь Ананды

Слава Ананды

Служитель Будды

Хранитель Дхаммы

Отношение Ананды к женщинам

Ананда и Его собратья-монахи

Беседы с Буддой

Прошлые жизни Ананды

Jātaka 498

Jātaka 421

Jātaka 282

Последние дни Будды

После Париниббаны Будды

5. А

НУРУДДХА

: М

АСТРА ИЗ

D

ИВАЙН

E

ТЫ

Ранняя жизнь и Посвящение в Сан

Борьба за Архатство

Духовный путь Ануруддхи

Жизнь в Сангхе

Ануруддха и женщины

Ранние жизни Ануруддхи

Париниббана Будды и после

6. М

AHĀKACCĀNA

: М

АСТРА ИЗ

D

ВОСЬМЕРИЧНЫЙ

E

ЭКСПОЗИЦИЯ

Введение

В Sa

сарийский фон

Обращение Каччаны в Дхамму

Различные инциденты

Составитель кратких заявлений

Маджхима Никайа

Са

ютта Никайа

A

ангуттара Никайя

Другие учения Махакаччаны

Стихи

Терагаты Экзегетические трактаты

7. G

РЕАТ

W

ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ

D

ПРИНЦИПЫ РАБОТЫ

B

УДДХА

Висакха: Главная Покровительница Будды

Маллика: Королева Цветочниц

Кхема Великой Мудрости

Бхадда Ку

ṇḍalakesā: Спорящий Аскет

Кисаготами: Мать с Мертвым ребенком

Итак

ṇ многодетная

Нанда: Сводная сестра Будды

Королева Самавати: Воплощение Любящей доброты

Па

чачара: Хранительница Винаи

Амбапали: Щедрая Куртизанка

Сирима и Уттара

Исидаси: Путешествие по Са

сара

8. А

ṄGULIMĀLA

: A M

УРДЕРЕРСКИЙ

R

OAD ДЛЯ

S

СОСТОЯНИЕ

Создание серийного Убийцы

A

ингулимала Становится монахом

"Рожденным с благородным происхождением"

A

стихи ангулималы

9. А

НАТХАПИ

ṆḌика

: Т

ОН

B

УДДХА

C

ВОЖДЬ

P

АТРОН

Анатхапи

ṇḍika Становится Учеником

Богатого Покровителя

Анатхапи

Семья ṇikaika в

Анатхапи

ṇḍика и Его друзья

Беседы Благословенного

О смерти Анатхапи

ṇḍика

10. С

ХОРТЕР

L

АЙВЗ ИЗ

D

ПРИНЦИПЫ

Домохозяин Читта

Монах Читта

Отец и Мать Накула

Примечания

Библиография

Составителей

Указатель

W

P

ПЕРЕДЕЛАТЬ

ХАЙЛ В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ

на Западе были потрачены океаны чернил

на книги, посвященные Будде и его Учению, первые два

Драгоценности буддизма, освещение третьей Драгоценности, Сангхи,

было далеко от адекватного. Даже значение слова "сангха" было

предметом споров, в то время как для тех, у кого нет доступа к оригинальным текстам Пали,

густое облако неизвестности все еще нависает над первоначальным ядром

учеников Будды. Этот разрыв тем более очевиден, что сама мера успеха

Будды как духовного учителя должна определяться его мастерством в

обучении своих учеников. Канонический стих почтения Будде приветствует

его как "непревзойденного дрессировщика приручаемых", и, таким образом, серьезным

испытанием для обоснованности этого утверждения должно стать мужество мужчин и женщин,

которые подчинились его руководству. Точно так же, как солнце ценится не только за его

внутреннее сияние, но и за его способность освещать мир, так и

великолепие Будды как духовного учителя определяется не только

ясностью его Учения, но и его способностью освещать тех, кто пришел к

нему за прибежищем, и делать их самостоятельными светилами. Без

сообщества учеников, свидетельствующих о его преобразующей силе, Учение,

Дхамма, было бы просто набором доктрин и формальных практик,

превосходно ясных и интеллектуально строгих, но далеких от жизненно важных человеческих

забот. Дхамма оживает только в той мере, в какой она касается жизни,

облагораживая своих последователей и превращая их в образцы мудрости,

сострадания и чистоты.

Настоящая книга представляет собой попытку заполнить этот пробел в западной буддийской

литературе живыми портретами двадцати четырех наиболее выдающихся

учеников Будды. Книга возникла из серии отдельных трактатов

о великих учениках, выпущенных Буддийским издательским обществом (BPS)

под его хорошо известным названием "Колесо". Первая появившаяся биография

это была "Жизнь Сарипутты" достопочтенного Ньянапоники Тхеры. Это была

впервые опубликована в 1966 году как независимая монография, без намерения

инициировать продолжающуюся серию. Однако в том же году немецкий буддийский

автор Хельмут Хеккер начал публиковать краткие биографические очерки

великих учеников в немецком буддийском периодическом издании "Виссен и Вандель"

(основано в 1955 году Полом Дебесом). За следующие двадцать лет Виссен и

Вандель написали сорок один такой портрет, многие из которых были довольно короткими.

В конце 1970-х годов эта идея пришла в голову преп. Ньянапоника, тогдашний редактор

BPS, чтобы продолжить свое исследование Сарипутты с помощью серии названий Колеса о

других великих учениках, используя статьи доктора Хеккера в качестве основы. Так,

в период с 1979 по 1989 год в виде отдельных буклетов "Колесо" появились

портреты Махамоггалланы, Ананды, Ангулималы, Анатхапи

ṇдика,

Махакассапа, Ануруддха и восемь выдающихся женщин-учениц. Они

были переведены на английский либо преп. Ньянапоника сам или

другими по его просьбе. Наконец, в 1995 году я написал брошюру о Старце

Махакаччане, которая была последней в серии.

Почти все оригинальные статьи доктора Хеккера были значительно дополнены

преп. Ньянапоника с дополнительным материалом, собранным из Палийского канона

и комментариев к нему, и углубленным его собственными проницательными размышлениями.

Готовя этот всеобъемлющий том на основе оригинальных брошюр, я

внес существенные изменения почти во все старые версии и добавил еще

больше материала, чтобы дать более полную картину изучаемого ученика.

глава о женщинах-учениках была расширена за счет добавления четырех

профилей, которых не было в оригинальном Цикле, хотя полнометражное рассмотрение

отдельных женщин, сопоставимое с исследованиями ведущих учеников-мужчин,

было невозможно из-за скудости исходного материала. Также был необходим тщательный

стилистический пересмотр оригинальных портретов.

Я перевел почти все стихи, которые в буклетах the Wheel

часто цитировались из старых переводов, составленных в стиле, который

показался бы современным читателям высокопарным. Чтобы подкрепить рассказы в прозе, я

добавил еще больше стихов, особенно из Терагаты и Теригаты.

Если не указано иное, все переводы стихов являются моими собственными, хотя мои

переводы стихов из двух только что названных сборников в значительной степени основаны на

буквальных переводах в прозе К.Р. Нормана, опубликованных под названием "Стихи старейшин", части

1 и 2.

Я хотел бы поблагодарить моего давнего помощника в BPS Айю Ньянасири,

которая первой просмотрела оригинальные диски с идеей переиздать их в

одном томе. Я также благодарю миссис Савитри Чандраратне, которая старательно и

точно ввела рукописи в компьютер. Я благодарен

издательству Wisdom Publications за сотрудничество в публикации этой книги,

особенно Саре Макклинток, чьи редакторские замечания привели к значительным

улучшениям.

Монах Бодхи

C

ПЕРЕДЕЛЫВАЕТ

"Сарипутта: наставник Дхаммы", автор Ньянапоника Тера. Впервые

опубликовано как "Жизнь Сарипутты", BPS Wheel ╧ 90/92 (1966).

"Махакаччана: мастер изложения доктрины", автор Бхиккху Бодхи. Впервые

опубликовано как BPS Wheel ╧ 405/406 (1995).

Все нижеследующие биографии написаны Хельмутом Хеккером, переведены на

английский с немецкого:

"Махамоггаллана: Мастер Психических Сил". Транс. автор: Ньянапоника

Тера. Впервые опубликовано как Маха-Моггаллана, Колесо BPS ╧ 263/264

(1979).

"Махакассапа: Отец Сангхи". Пересмотренный и дополненный пер.

Ньянапоника Тера. Впервые опубликовано как BPS Wheel ╧ 345 (1987).

"Ананда: Хранитель Дхаммы". Транс. автор: сестра Кхема. Впервые

опубликовано как BPS Wheel ╧ 273/274 (1980).

"Ануруддха: Повелитель Божественного Ока". Исправленный и дополненный пер.

Ньянапоника Тера. Впервые опубликовано как BPS Wheel ╧ 362 (1989).

"Великие женщины-ученицы Будды". Транс. автор: сестра Кхема. Впервые

опубликована как "Буддийские женщины во времена Будды", BPS Wheel ╧

292/293 (1982). Следующие истории являются новыми для этого тома: "Висакха:

Главная покровительница Будды" (пер. Фридгард Лоттермозер, увеличено

Бхиккху Бодхи); "Амбапали: щедрая куртизанка", "Сирима и

Уттара" и "Исидаси: Путешествие по Са

асара" (пер. автор Амадео

Солелерис).

"А

ингулимала: Путь Убийцы к святости". Увеличенный перевод.

Ньянапоника Тера. Впервые опубликовано как BPS Wheel ╧ 312 (1984).

"Анатхапи

ṇḍika: Главный Покровитель Будды." Транс. под наблюдением

Ньянапоника Тера. Впервые опубликовано как Anāthapi

ṇḍика: Великий

Благодетель, Колесо BPS ╧ 334 (1986).

"Более короткие жизни учеников". Адаптировано по переводу Мудиты

Эберт. Впервые опубликовано как BPS Wheel ╧ 115 (1967).

Переводы из палийских источников сделаны соответствующими авторами, если

не указано иное. Переводы стихов сделаны Бхиккху Бодхи, если не указано иное

.

A

НАРУШЕНИЯ

АН

A

гуттара Никайя (по разделам и суттам)

Ап.

Ападана (i = Тера-ападана, ii = Тери-ападана; по главам и

разделам; бирманский сценарий - ред.)

БЛ

Буддийские легенды (Dhp. Коми.)

БПС

Буддийское издательское общество (Канди, Шри-Ланка)

Comy. Комментарий

Dhp.

Дхаммапада (в стихах)

DN

Дигха Никайя (по номеру сутты)

Jāt.

Джатака (по номеру)

Мил.

Милиндапанья

МН .

Маджхима Никайя (по номеру сутты)

ОЧ

Общество изучения текстов на языке пали (Оксфорд, Англия)

Фотоэлектрический.

Петаваттху

СН

Sa

ютта Никайя (по главам и суттам)

Snp.

Суттанипата (стихом, или суттой)

Тхаг. Терагата (в стихах)

Тиг. Теригата (в стихах)

Ум.

Удана (по главам и суттам)

Вин.

Виная (по объему и странице)

Висм. Висуддхимагга (глава и параграф Пути

Очищение)

Вв.

Виманаваттху (в стихах)

Все ссылки даны на издания PTS, если не указано иное.

T

P

УБЛИШЕР'S

A

ПРИЗНАНИЕ

ОН ИЗДАТЕЛЬ

с благодарностью признает щедрую помощь компании Hershey

Семейному фонду за спонсирование издания этой книги.

A

E

ДИТОР

"

S

Я

ВВЕДЕНИЕ

T

ОН

P

КРУЖЕВО ИЗ

D

СТАЖИРОВКА В

B

УДДХИЗМ

Он РЕЛИГИОЗНЫЙ ОСНОВАТЕЛЬ

Будда не претендовал на то, чтобы быть божественно

вдохновленным пророком, личным спасителем или божеством, воплотившимся во плоти. Внутри

основа его Учения, Дхаммы, его особая роль - это роль

учителя, Высшего Учителя, который открывает уникальный путь к окончательному

освобождению. В самой ранней форме Учения, представленной

Каноном Пали, нет существенных различий, отделяющих цель, достигнутую самим Буддой

, от цели, осознанной его учениками. Для обоих цель одна и та же,

Ниббана, совершенное освобождение ума от всех сковывающих уз и

последующее освобождение от са

ṁsāra, круг повторяющихся рождений и смертей.

Различия между Буддой и его учениками касаются, во-первых,

временной последовательности их достижения и, во-вторых, личных качеств

, которые они приобретают благодаря реализации цели. С точки зрения

временной последовательности, Будда является первооткрывателем пути к Ниббане,

в то время как его ученики - это те, кто идет по пути под его руководством и

таким образом обретают плод: "Татхагата, монахи, является инициатором пути,

ранее не возникавшего, создателем пути, ранее не представлявшегося, декларирующим

путь, ранее не объявленный. Он - знающий путь, нашедший

путь, тот, кто искусен на пути. И его ученики сейчас живут, следуя этому

пути, и впоследствии овладевают им. В этом, монахи, заключается различие,

неравенство, разница между Татхагатой, Арахантом, Полностью

Просветленным и монахом, освобожденным мудростью" (СН 22:58).

С точки зрения личных качеств, Будда, как основатель сасаны,

учения или "Диспенсации", обладает огромным набором навыков и способов

познания, которые не в полной мере разделяются его учениками. Эти познавательные

способности включают в себя не только определенные тауматургические способности, но также

беспрепятственное знание устройства мира с его многочисленными планами

существования и доскональное понимание разнообразных ментальных склонностей

живых существ.

1

Такие способности необходимы, чтобы позволить Будде

выполнить свою основную миссию установления Диспенсации в

мире в целом и руководства бесчисленными существами к освобождению от страданий.

Поскольку целью Будды, когда он впервые "привел в движение Колесо

Дхаммы", было привести живые существа к Ниббане, сама структура его

Учения предполагает отношения ученичества между ним самим и

теми, кто внимает его посланию. Будда - полностью просветленный

учитель (саттха); его Учение (сасана) - это предписание пройти

определенный курс обучения; и те, кто соответствует требованиям

ученичества, делают это, следуя его предписанию (сасанакара) и соблюдая

его советы (О.В.

ṭ дапатикара).Даже в конце своего служения, когда он лежал

на смертном одре между двумя деревьями-близнецами сала в Кусинаре, он заявил, что

Татхагате, Совершенному,

должным образом поклонялись

не внешними актами почтения, а последовательной и самоотверженной практикой, которую он выполнял по Дхамме (DN 16).

Курс ученичества у Будды начинается с акта веры

(саддха).Вера для буддизма - это не беспрекословное согласие с

утверждениями, выходящими за рамки возможной проверки, а готовность

принять на веру утверждение, которое Будда делает о себе: что он

Полностью Просветленный, который пробудился к глубочайшим, наиболее важным

истинам о природе разумного существования и который может указать путь к

высшей цели. Вера в Просветление Будды

проявляется в процессе "принятия прибежища" к Трем Драгоценностям

буддизма (тиратана): Будде как наставнику и духовному наставнику;

его Учению, Дхамме, как наиболее совершенному выражению экзистенциальной

истины и безупречному пути к освобождению; и Ария Сангхе,

сообществу благородных, как объединенному воплощению мудрости и

духовной чистоты. Вера обязательно ведет к действию, к проведению

обучения, что в конкретных терминах означает внедрение в свою жизнь

руководящих принципов, которые Будда установил для своих последователей. Эти рекомендации

широко варьируются в зависимости от ситуации и способностей ученика.

Некоторые наборы рекомендаций больше подходят для последователей-мирян, другие

больше подходят для монахов, и задача ученика - сделать

правильный выбор среди них. Но все подобные рекомендации, исходящие из разных

отправные точки, в конечном счете, сходятся на едином пути, универсальном и

уникальном, безошибочно ведущем к конечной цели. Это Благородный Восьмеричный Путь,

путь к прекращению страданий, с его тремя разделами добродетели (шила:

правильная речь, правильные действия, правильный образ жизни), сосредоточения (самадхи: правильное

усилие, правильная внимательность, правильная концентрация) и мудрости (панья: правильный

взгляд, правильное намерение).

Те, кто принимает Будду как учителя и пытается следовать его пути

, являются его савакой (санскр. равака), его учениками. Категория ученичества

преодолевает общепринятое различие между монашеским орденом и

сообществом мирян и, таким образом, охватывает традиционные "четыре собрания"

последователей буддизма: монахов и бхиккхуни (монахи и монахини) и

упасаки и упасики (миряне и мирянки). Хотя более поздние тексты

традиции Махаяны говорят о саваках так, как будто они образовывали особый класс

учеников - класс, резко отличающийся от бодхисаттв, - ранние

буддийские писания не знают такого различия, но используют слово

савака в широком смысле означает всех тех, кто принимает Будду как своего учителя.

Это слово происходит от причинного глагола sāveti, "информировать, объявлять",

и, таким образом, означает тех, кто объявляет Будду своим учителем (или, возможно,

тех, кому была объявлена Дхамма). В ранних текстах савака

используется не только как обозначение учеников Будды, но и

последователей других духовных систем по отношению к их собственным наставникам.

T

ВО

T

ИПЕС ИЗ

D

ПРИНЦИПЫ

В широком кругу последователей Будды

проводится критическое различие между двумя типами учеников: обычными учениками и благородными

учениками. Различия, которые разделяют их, относятся не к внешней форме

и образу жизни, а к внутреннему духовному росту. Такие различия

станут яснее, если мы обсудим их в свете мировоззрения, которое

лежит в основе как буддийской традиции в целом, так и биографических

очерков, составляющих содержание настоящего тома.

Составители буддийских писаний принимают в качестве аксиомы

мировоззрение, которое существенно отличается от картины Вселенной,

завещанной нам современной наукой. Это мировоззрение характеризуется

тремя основными и взаимосвязанными предпосылками. Первый заключается в том, что разумная вселенная

представляет собой многоуровневое здание с тремя первичными сферами, разделенными на

вспомогательные самолеты. Самым грубым уровнем является сфера чувственных желаний (камадхату),

которая состоит из одиннадцати планов: адов, животного царства, сферы

призраков, человеческого царства, сферы титанов и шести чувственных

небес; из них только человеческое царство и животное царство

обычно доступны нашим естественным способностям восприятия. Над сферой чувственных желаний

находится тонкоматериальная сфера, или сфера тонкой формы (рупадхату),

восходящая серия примерно из шестнадцати возвышенных планов, которые являются онтологическими

аналогами джханы, медитативные погружения; здесь более грубые

аспекты материи исчезают, и существа наслаждаются гораздо большим блаженством,

покоем и силой, чем обычно доступны в земном царстве.

Наконец, на вершине буддийского космоса находится нематериальное царство

(арупадхату), четыре плана чрезвычайно ослабленной природы, соответствующие

четырем нематериальным медитативным погружениям (арупаджхана): здесь материя

полностью исчезла, а обитатели имеют чисто ментальное

строение.

2

Вторая аксиома касается перерождения. Буддизм утверждает, что все

непросветленные существа, те, кто не искоренил невежество и страстное желание,

обречены на перерождение в трех мирах. Процесс

переселения душ не имеет обнаруживаемого начала. Оно приводится в движение

изнутри невежеством и страстным желанием, которые ведут поток сознания

от смерти к новому рождению в повторяющемся самоподдерживающемся процессе. Эта

непрерывная последовательность рождений и смертей называется са

ṁsāra, "тот

блуждающий дальше", круг повторяющегося существования.

Третья аксиома - это принцип, определяющий сферу перерождения.

Это то, что Будда называет каммой, действием, в частности, волевым действием.

Согласно Будде, все наши морально обусловленные волевые действия

подчиняются неотвратимому закону возмездия. Наши поступки оставляют после себя, в

непрерывном потоке сознания, потенциал для получения результатов (випака), для

произрастания плодов (пхала), которые появляются, когда накопленная камма

встречается с внешними условиями, благоприятствующими ее прорастанию. Камма

определяет не только конкретный план, на котором мы перерождаемся, но также наши

врожденные способности и склонности и основное направление нашей жизни.

Способ, которым действует камма, является этическим: нездоровая камма -

поступки, мотивированные жадностью, отвращением и заблуждением, - приносит плохое перерождение и

порождает боль и страдание; полезная камма - поступки, вдохновленные

щедрость, доброта и мудрость - ведут к хорошему возрождению, счастью

и благополучию.

3

Поскольку весь опыт в рамках цикла перерождений непостоянен и

неудовлетворителен, конечной целью раннего буддизма было вырваться из

этого самозарождающегося цикла и тем самым достичь необусловленного состояния, Ниббаны,

где больше нет рождения, старения и смерти. Это цель, которой

сам Будда достиг как кульминации своего собственного благородного поиска, и это также

цель, которую он постоянно ставил перед своими учениками. Различие между двумя

типами учеников относится к их отношению к этой цели. Класс

обычных учеников, который намного многочисленнее из этих двух, состоит

из тех, кто все еще технически классифицируется как миряне или простолюдины

(путхуджана).Такие ученики, возможно, искренне обратились за прибежищем к

Трем Драгоценностям и могут быть полностью посвящены практике Дхаммы, но

несмотря на их серьезность, они еще не достигли уровня, на котором

безвозвратно гарантировано освобождение. Они еще не увидели Дхамму

сами, не устранили ментальные оковы и не вступили необратимо на

путь к окончательному освобождению. Их нынешний способ практики является подготовительным

по характеру: это предназначено для того, чтобы довести их духовные способности до зрелости, чтобы

со временем они могли вступить на надземный путь. Однако до тех пор, пока этот

опыт не придет, они должны скитаться по кругу

перерождений, неуверенные в своем будущем предназначении, все еще подверженные моральным падениям и

даже перерождению в низших мирах.

В противоположность этому классу выделяется класс благородных учеников,

ариясавака.

4

Эти ученики преодолели уровень мирских людей,

достигли стадии необратимости и уверены в достижении

конечной цели максимум еще через семь рождений. То, что подняло их из

статуса мирянина на уровень духовного благородства, - это радикальная

трансформация, произошедшая в самой основе ума. Эту

трансформацию можно рассматривать с двух взаимодополняющих точек зрения, одной

когнитивной, другой психологической. Сутты ссылаются на познавательный аспект

как на обретение видения Дхаммы (дхаммачаккху-па

тилабха) и

прорыв к Дхамме (dhammābhisamaya).

5

Такое событие,

навсегда меняющее чью-либо судьбу, обычно происходит после того, как ученик

выполнил предварительные требования обучения и был

вовлечен в практику медитации прозрения (випассана-бхавана). Как углубление

проникновение в истинную природу явлений приводит к зрелости способности к

мудрости (панья). В определенный момент, когда созрели все условия, туман

невежества на мгновение рассеивается, давая ученику мгновенный

проблеск необусловленного элемента, Бессмертия, которое является

предварительным условием и конечным пунктом всего процесса освобождения.

Когда это видение озаряет ученика, он становится истинным наследником

послания Будды. Тексты описывают такого ученика как "того, кто увидел

Дхамму, достиг Дхаммы, понял Дхамму, постиг

Дхамму, кто преодолел все сомнения и замешательство и стал

самодостаточным в Учении Учителя" (например, в МН 74). Даже при том, что

видение все еще может быть затуманенным и несовершенным, ученик получил доступ к

окончательная истина, и это только вопрос времени, когда путем усердной практики он или

она доведет это видение до его кульминации в просветлении (самбодхи),

полном эмпирическом понимании Четырех Благородных Истин.

Другой аспект трансформации, которой подвергается ученик

, относится к строению души. Она заключается в постоянном

устранении определенных нездоровых ментальных склонностей , называемых загрязнениями

(килеса).В целях наглядности загрязнения обычно классифицируются

по набору из десяти оков (sa

ṁyojana), названные так потому, что они держат существ в

рабстве у цикла перерождений. Из сутт явствует, что в

исключительных случаях ученик, обладающий высокой степенью мудрости из предыдущих

жизней, может одним ударом разрубить все десять оков, тем самым одним

прыжком перейдя со стадии мирянина на стадию араханта, полностью освобожденного

. Однако более типичным процессом достижения является выверенный,

посредством которого оковы снимаются последовательно, отдельными группами, в четырех

различных случаях пробуждения. Это приводит к четырехкратной градации

среди благородных учеников, причем каждая главная стадия, в свою очередь, подразделяется на

две фазы: фазу пути (магга), когда ученик практикует для

устранения определенного скопления пут; и фазу плода

(пхала), когда прорыв завершен и путы

разрушены. Это подразделение объясняет классическую формулу Ария

Сангхи , состоящую из четырех пар и восьми типов благородных личностей (ядида

ṁ

каттари пурисаюгани а

тхапурисапуггала эса бхагавато савакашангхо).

Первая стадия пробуждения называется вхождением в поток (сотапатти), потому что

именно с этим достижением о ученике можно правильно сказать, что он вступил

в "поток Дхаммы" (дхаммасота), то есть на Благородный Восьмеричный Путь

это необратимо ведет к Ниббане. Вступление в поток достигается с первым возникновением

видения Дхаммы и отмечено устранением трех

самых грубых оков: личностного взгляда (саккаяди

тхти), представление о

существенном "я" внутри эмпирической личности; сомнение в Будде и его

учении; и неправильное понимание правил и обетов (шилаббатапарамаса),

вера в то, что простое внешнее соблюдение (включая религиозные ритуалы и

покаянные формы аскетизма) может привести к спасению. С разрывом

этих трех оков вошедший в поток освобождается от перспективы перерождения на

плане страданий (апаябхуми), трех низших мирах ада,

царстве животных и сфере духов или "голодных призраков"." Такой человек

наверняка достигнет окончательного освобождения самое большее через семь жизней, прошедших

либо в человеческом мире, либо на небесах.

Следующая важная стадия пробуждения - это стадия однажды вернувшегося

(сакадагами), который возродится еще только один раз в человеческом царстве

или на небесах сферы чувств и там достигнет конечной цели. Путь

единожды возвращающегося не устраняет никаких оков, кроме тех, которые уже

устранены путем вхождения в поток. Однако это ослабляет три

коренных загрязнения - жадность, ненависть и заблуждение, - так что они возникают лишь

спорадически и то лишь в легкой степени.

Третий путь, путь невозвращенца (анагами), отсекает два глубоких

корня эмоциональной турбулентности в психике: загрязнения чувственной

похоти и недоброжелательности, четвертые и пятые оковы, которые устраняются во всех их

многообразных проявлениях, даже самых тонких. Поскольку эти два оковы являются

основными узами, удерживающими живые существа привязанными к сфере чувственных желаний,

невозвращенец, как следует из названия, никогда не возвращается в эту сферу. Скорее всего, такой

человек спонтанно перерождается на одном из возвышенных небес сферы форм, называемых

Чистыми Обителями (суддхаваса), доступный только невозвращенцам, и там

достигает окончательной Ниббаны, никогда не возвращаясь в этот мир.

Четвертая и заключительная стадия благородного ученичества - это стадия арахантства

(арахатта), которая достигается устранением пяти тонких оков, которые

остаются незатронутыми даже у невозвращенца: желания существования в

сфере формы и бесформенном царстве, тщеславия, беспокойства и невежества. Поскольку

невежество является наиболее глубоко укорененным из всех загрязнений, когда возникает путь

архатства, полностью постигающий Четыре Благородные Истины, невежество

рушится, принося с собой все остальные остаточные загрязнения.

Затем ум вступает в "незапятнанное освобождение ума, освобождение посредством

мудрость, достигаемая уничтожением загрязнений" - состояние, которое

Будда называет непревзойденным завершением святой жизни.

Арахант - это полностью совершенный ученик раннего буддизма,

идеальная модель для всей буддийской общины. Даже сам Будда,

что касается его освобождения, описывается как арахант, и он объявил

арахантов равными ему в том, что касается уничтожения загрязнений. Для

араханта нет дальнейшей задачи, которую нужно было бы выполнить, и нет отступления от

того, что было достигнуто. Он или она завершили освоение

благородного пути, полностью поняли истинную природу существования и имеют

уничтожил все узы и оковы ума. На протяжении всей жизни

арахант пребывает в невозмутимом покое, в эмпирическом постижении Ниббаны,

с незапятнанным и защищенным умом. Затем, с распадом тела в

конце жизненного цикла, он или она достигает завершения всего процесса

повторного возвращения. Для араханта смерть - это не проход к новому перерождению, как

для всех остальных, но дверь к самому необусловленному состоянию,

элементу Ниббаны без остатка обусловленного существования

(анупадисешаниббанадхату). Это истинное прекращение страдания, на которое указывает

Учение Будды, окончательное прекращение безначального круга рождений

и смертей.

T

ОН

G

РЕАТ

D

ПРИНЦИПЫ

Часто считается, что ранний буддизм признавал только одного Будду -

Будду Готаму, Шакьямуни - и что концепция множественности Будд

была нововведением, принадлежащим к стадии буддийской мысли, предшествующей

возвышению Махаяны. Пали Никаи, наш старейший интегральный источник по

самой архаичной фазе буддизма, опровергает это предположение. Сутты регулярно

упоминают шесть Будд древности, предшественников Готамы, и в одном

тексте (DN 14) Будда дает подробную информацию об их карьере.

В другом месте он пророчествует о появлении будущего Будды по имени

Меттейя, который вновь зажжет свет истинной Дхаммы в эпоху

духовной тьмы (DN 26). В более поздней литературе школы Тхеравада

список прошлых Будд увеличен до двадцати семи. Именно под

двадцать четвертым из них родился Будда по имени Дипа

ṅkara, что существо, которое было

чтобы стать Буддой, Готама получил свое первоначальное предсказание о будущем

Состоянии Будды.

6

Специфическая функция Будды в историческом и космическом

процессе состоит в том, чтобы заново открыть и провозгласить утраченный путь к Ниббане. Для

буддизма история не разворачивается по прямой от сотворения мира до

апокалипсиса. Она развивается, скорее, в повторяющихся циклах роста и упадка

, вложенных в более широкие циклы космического процесса. Мировые системы возникают,

эволюционируют и распадаются, заменяясь новыми мировыми системами, возникшими из

пепла старых. На этом фоне, безграничном в пространстве и времени,

живые существа мигрируют из жизни в жизнь в пределах трех сфер существования.

Все существование в пределах круга отягощено страданием: оно преходяще,

неустойчиво, невещественно, начиная с боли при рождении и заканчивая болью в

старости, болезни и смерти. Однако периодически из темных

лабиринтов сансары возникает существо - всегда в человеческом царстве, - которое

распутывает запутанный клубок условий, поддерживающих этот процесс

рабство и таким образом открывает, с помощью своей собственной, без посторонней помощи, мудрости, потерянный путь к

Ниббане, необусловленному состоянию совершенного блаженства, покоя и свободы. Это

существо - Будда.

Будда не только заново открывает путь к Ниббане, но он также

устанавливает санану, Устроение, чтобы дать бесчисленным другим существам

возможность изучать Дхамму и прокладывать путь к цели. Чтобы

облегчить продвижение по пути, каждый Будда основывает Сангху, орден

отреченных монахов и монахинь, которые оставляют домашнюю жизнь, чтобы принять

на себя все бремя его дисциплины, брахмачарии, или святой

жизни. Каждый Будда свободно и открыто учит Дхамме все четыре класса

учеников - монахов и монахинь, мирян и мирянок - показывая им

способы поведения, которые ведут к высшим перерождениям в круге существования

, и путь к освобождению из всего порочного круга. Даже для тех, кому не удалось

достичь первой стадии благородного ученичества, возникновение Будды все равно

является благоприятным событием; ибо, принимая прибежище в Трех Драгоценностях, делая

подношения Будде и его Сангхе и приступая к практике его

Учения, существа сажают семена заслуг, обладающие самой возвышенной силой для

получения благоприятных плодов. Такие семена заслуг, когда они созревают, не только

приносят возвышенные формы перерождения, но и приводят этих существ в контакт с будущими

Буддами, тем самым позволяя им снова услышать Дхамму и, когда их

способности полностью созрели, чтобы достичь осознания путей и плодов

освобождения.

Из своей свиты благородных учеников каждый Будда назначает

ряд конкретных учеников как наиболее выдающихся в определенных областях.

Сначала Будда назначает во главе всей Сангхи двух монахов в качестве

главных учеников (аггасавака), которые разделяют с ним основные обязанности

по наставлению монахов и управлению Сангхой в

целом. Из этих двух один также является выдающимся в мудрости, другой - в

проявлении психических сил. В эпоху правления нашего нынешнего Будды,

Готамы, эти два поста занимали араханты Сарипутта и

Махамоггаллана. Кроме того, каждый Будда назначает одного монаха своим

личным сопровождающим (упа

тхака) заботиться о его нуждах, выступать в качестве

посредника между ним самим и широкой публикой и сопровождать

его в его проповеднических поездках. Для нашего нынешнего Будды этот пост занимал

достопочтенный Ананда, который также был известен как Хранитель

Дхаммы за его роль в сохранении бесед Будды.

Эти самые возвышенные и интимные посты ни в коем случае не исчерпывают диапазон

великое ученичество. Канон Пали содержит одну главу в

гуттара

Никайя назвал "Этадаггавагга" (глава "Этот-Один-главный";

## Глава 1;


## глава 14), в которой Будда создает восемьдесят категорий великих учеников:


сорок семь среди монахов, тринадцать среди монахинь и по десять

среди мирских последователей мужского и женского пола. На каждый из этих постов он

назначает выдающегося ученика, хотя в нескольких случаях один ученик

выделяется в нескольких категориях. Например, среди монахов есть один

, который является первым среди "тех, у кого нежный голос" - Лаку

ṇṭaka Бхаддия;

тот, кто является первым среди тех, кто сочиняет спонтанные стихи-

Ва

ангиса; тот, кто является первым среди тех, кто вышел из веры

-Ра

тхапала и т.д. Сангху монахов возглавляют два главных

монахи: Кхема, превосходящий всех в мудрости, и Уппалава

ṇṇā, который

превосходит всех по психическим способностям. Но есть также монахиня, которая преуспевает в мастерстве

в этой дисциплине - Па

чачара; один из первых по энергии - Сона; один из первых

по воспоминаниям о прошлых жизнях - Бхадда Капилани и т.д. Среди мирян

есть главный покровитель - Анатхапи

ṇḍика; выдающийся проповедник - Читта

домохозяин; выдающийся в привлечении свиты - Хаттхака из Алави и т.д.

И среди мирянок есть главная покровительница - Висакха; одна

выдающийся в обучении -Худжуттара; выдающийся в распространении

любящей доброты, Самавати и т.д.

Каноническая глава о великих учениках чрезвычайно лаконична,

упоминая только категорию и имя ученика, назначенного

выдающимся в этой сфере. Именно к комментариям Пали, и в частности к

комментарию на Этадаггаваггу, мы должны обратиться, чтобы узнать

предысторию этих назначений. Такие комментаторские описания, безусловно,

относятся к более позднему периоду, чем сутты, но, хотя они выдают их более позднюю

происхождение изобилующие легендами и гиперболами, они

достаточно ясно указывают на то, что назначения, описанные в самом каноне, в каждом конкретном случае

завершают процесс духовного роста, который начался давным-давно в смутных

закоулках прошлого.

Каждая история, хотя и отличается в деталях, соответствует одной и той же парадигме.

Во время Правления Будды прошлого некий его сторонник видел, как

он назначил одного из своих учеников выдающимся в определенной области. Вместо того

чтобы стремиться к немедленному достижению надземного пути под руководством этого

Будды, преданный формирует стремление (паттхана, абхинихара) достичь

при будущем Будде того же выдающегося поста, на который был назначен

великий ученик. Чтобы подготовиться к провозглашению этого

устремления, преданный делает обильные подношения Будде и его

Сангхе, склоняется к стопам Учителя, а затем заявляет о решении своего

сердца. Затем Благословенный направляет свой ум в будущее и

видит, благодаря своему знанию всеведения, что устремление увенчается успехом

при будущем Будде, которого будут звать Готама. После этого он дает

ученику предсказание (вейякара

а) что устремление будет исполнено. В

случае двух главных учеников, Сарипутты и Махамоггалланы,

первоначальное устремление было сделано при прошлом Будде Аномадасси,

восемнадцатом Будде, предшествовавшем Готаме; в случае других великих

учеников это было сделано при Будде Падумуттаре, пятнадцатом Будде

древности.

Сформировав устремление и получив предсказание, стремящийся к

великому ученичеству должен посвятить последовательные жизни накоплению

заслуг и знаний, необходимых для его осуществления. Это требует

усердной практики десяти возвышенных добродетелей, называемых парами, палийским

аналогом парамиты санскритского буддизма. Палийские источники

перечисляют десять парами: отдача, добродетель, отречение, мудрость, энергия,

терпение, правдивость, решительность, любящая доброта и невозмутимость.

7

В то время как системы Махаяны рассматривают практику шести парамит как

особую обязанность бодхисаттв, кандидатов на высшее состояние Будды,

более поздняя доктрина Тхеравады (представленная комментариями Пали)

рассматривает их как в некоторой степени обязательные для всех стремящихся к

просветлению, будь то высшие будды, паччекабудды или ученики-араханты

.

8

Разница между этими тремя классами просветленных существ

касается продолжительности выполнения парами и требований,

связанных с доведением их до совершенства. Кандидаты на высшее

Состояние Будды должны практиковать парами минимум четыре неисчислимых

(аса

ṅхейя) и сто тысяч эонов, и должен выполнять их в

трех степенях строгости: обычной, высшей и всевышней. Кандидаты на

просветление паччекабудды должны выполнять парами в течение двух

неисчислимых и ста тысяч эонов. В случае с учениками-арахантами

требования значительно различаются в зависимости от способа, в

котором должна быть реализована конечная цель. Те, кто стремится быть главными учениками

должны практиковать их в течение одной неисчислимой и ста тысяч эонов;

кандидаты на великое ученичество - в течение ста тысяч эонов; и

кандидаты на архатство меньшего уровня - в течение соответственно меньшего

периода времени.

9

Это условие помогает нам понять одну особенно поразительную особенность,

которая проходит через многие биографические очерки, с которыми мы

столкнемся в этом томе: поразительную скорость и внезапность, с которой

великие ученики достигают реализации. Странник Сарипутта, например,

при своей первой встрече с буддийским монахом, вошел в поток,

слушая четырехстрочную строфу. Махакаччана, будучи еще придворным брахманом,

достиг архантства в конце беседы Будды. Королевская

супруга Кхема достигла архантства, еще нося свое царственное одеяние.

При первом порыве у кого-то может возникнуть соблазн отмахнуться от таких быстрых достижений как

просто еще один пример агиографического рвения, но когда мы берем sa

принимая во внимание сарийскую

подоплеку, мы можем тогда увидеть, что подобные случаи "внезапного

просветления" ни в коем случае не так случайны, как могут показаться. Их

внезапное возникновение - это не нарушение обычных законов духовного роста

, а кульминация долгого, медленного процесса предварительной подготовки - распространения

на протяжении бесчисленных жизней на огромном космическом фоне - это воспитывало все

необходимые для просветления качества зрелости. Именно потому, что ученики принесли

с собой, неведомо даже для них самих, такое богатое накопление заслуг и

мудрости из своих прошлых существований, их первоначальная встреча с

Буддой и его Дхаммой могла оказаться столь эффективной сразу.

T

ОН

P

ВОЗМУЩАТЬСЯ

B

ООК

Настоящая книга представляет собой сборник биографических очерков различной длины

о двадцати четырех выдающихся учениках Будды: один написан покойным

достопочтенным Ньянапоникой Тхерой ("Жизнь Сарипутты"), один - мной ("Жизнь

Махакаччаны"), остальные - Хельмутом Хекером.

10

Хотя мы стремимся быть

настолько информативными, насколько позволяет объем этого тома, наша основная

цель заключается не столько в том, чтобы собрать воедино множество фактических данных, сколько в том, чтобы

обеспечить источник вдохновения и назидания для тех, кто предан

духовным идеалам раннего буддизма. Наши профили редко пытаются оценить

различные рассказы о жизни учеников с объективной точки зрения,

чтобы отличить факты от благочестивого вымысла, и поэтому мы не претендуем

на безупречную историческую достоверность. Принятый нами подход

помещает точку зрения автора в материал, как чуткого

свидетеля и защитника, а не за его пределами, как незаинтересованного ученого и

судьи. Действительно ли все события, описанные в текстах, происходили

так, как о них сообщается, или нет, для нас имеет меньшее значение, чем понимание, которое дают нам

наши источники о том, как ранняя буддийская община рассматривала свои

модели духовной жизни. Таким образом, вместо того, чтобы пытаться просеять

материал с историцистской точки зрения, мы записали именно то, что сами

тексты рассказывают нам о великих учениках и их карьере, связав

воедино разрозненные цитаты из источников с нашими собственными размышлениями и

комментариями.

Следовательно, правильный подход к этой книге - скорее упражнение в

созерцании, чем попытка объективного изучения.

Будда говорит, что созерцание благородных учеников является неотъемлемой частью

медитативной жизни. Это аспект созерцания Сангхи

(sa

ангхануссати), одно из шести воспоминаний, которые он часто рекомендовал

его последователи.

11

Созерцать благородных, которые разорвали узы

эгоизм и достижение высот чистоты и мудрости - это большое

поощрение для тех, кто все еще находится далеко от освобождения.

Своим примером эти возвышенные личности вселяют в нас уверенность в

освобождающей силе Дхаммы. Их жизни демонстрируют нам, что

духовные идеалы, изложенные в Учении, не просто фантазия, но могут быть

достигнуты реальными человеческими существами, борющимися с теми же самыми человеческими

немощами, которые мы находим в самих себе. Когда мы изучаем их жизни, мы видим,

что эти великие ученики начинали как обычные человеческие существа, подобные

нам самим, окруженные теми же препятствиями, теми же трудностями, которые окружают нас.

Но, доверяя Будде и его Учению и искренне

применяя практику пути, они могли бы преодолеть все

ограничения, которые мы вежливо принимаем как должное, и подняться до уровня истинного

духовного благородства.

На следующих страницах мы исследуем карьеру и характеры

этих великих буддийских учеников, которые стоят у самого истока

всей буддийской традиции. Мы рассмотрим их прошлые жизни и

ранний опыт, их борьбу за просветление, их достижения и

учения, их деятельность в качестве членов свиты Будды и (когда

станет известно) способ их смерти. Все это в такой же степени является частью

Буддийское наследие как формальные доктрины и практики буддизма: не

простые фрагменты древней истории, мертвые и пресные, но живое и

светлое наследие, дошедшее до нас на этом критическом этапе человеческой

истории, когда само наше выживание зависит от способности к

самопревосхождению, подобного тому, что эти ученики так ярко демонстрируют

своей жизнью.

Главным критерием, на который мы опирались при отборе учеников для изучения

, был их духовный рост и видное положение в Устроении. Однако этот

критерий должен был быть уравновешен другим фактором, который серьезно

ограничивал наш выбор, а именно наличием соответствующего исходного материала.

Вопреки ожиданиям, основанным на современных взглядах, количество

биографических данных, содержащихся в классических текстах о конкретном ученике, не

всегда пропорционально его или ее духовному возвышению и роли в служении

Будды. В круг великих учеников Будды входили монахи

и монахини, миряне и миряночки, которых

Учитель превозносит наиболее высоко, но о которых почти не было

передано никакой заслуживающей внимания информации. Приведем лишь один пример: Достопочтенный Упали был главным

специалист по Винае, монашеской дисциплине, и монах, ответственный

за кодификацию оригинальной Винаи Пи

така, Сборник

Правил дисциплины, на Первом буддийском соборе; однако сохранившаяся о нем биографическая информация

едва ли заняла бы страницу. Проблема

скудного исходного материала становится еще более острой, когда мы обращаемся к

женщинам-ученицам, о чем я более подробно расскажу ниже. Но и с мужчинами

тоже, как только мы покидаем круг монахов, чьи жизни наиболее

тесно пересекались с жизнью Будды, рассказы становятся краткими вплоть до

умолчания. По-видимому, с их проницательностью, обостренной созерцанием

несамостоятельной природы всех явлений, древние буддисты не

особенно стремились составлять биографии "бескорыстных личностей".

Несмотря на это серьезное ограничение, изучив канонические тексты и

комментарии, мы смогли собрать достаточный материал для биографических

исследований двадцати четырех учеников. Мы начинаем с шести глав, посвященных старшим

монахам: Сарипутте и Махамоггаллане, двум главным ученикам,

которые наиболее полно разделили бремя Будды по установлению Диспенсации

на протяжении сорока пяти лет его служения; Махакассапе, который стал

фактическим лидером Сангхи после кончины Учителя и чье предвидение

гарантировал, что Диспенсация сохранится; Ананда, двоюродный брат Будды

и личный помощник, чья потрясающая память позволила ему сохранить

огромные сокровища Дхаммы и защитить ее от разрушительного действия времени;

Ануруддха, другой двоюродный брат Будды, который преуспел в использовании

божественного ока, способности сверхъестественного видения; и Махакаччана,

лучший ученик в детальном анализе кратких высказываний Учителя.

Хотя в двух или более из этих биографий иногда повторяются описания одних и тех же

инцидентов - например, ранних карьер

Сарипутты и Моггалланы и подготовки к Первому Собору в

жизнях Махакассапы и Ананды, - мы сохранили эти повторы,

чтобы сохранить нетронутыми биографии каждого отдельного человека. Такое повторение также служит

для того, чтобы осветить один и тот же инцидент с личных точек зрения

разных вовлеченных учеников и, таким образом, дает нам более полную картину

событий.

Следующая глава представляет собой исследование двенадцати выдающихся женщин-учениц,

включая как монахинь, так и мирянок. Чувствительный читатель может возразить

, что, поместив всех учениц-женщин в одну главу, в то время как

посвятив девять глав ученикам-мужчинам, авторы проявили несправедливую

чувство гендерного баланса. На эту жалобу я, как редактор, могу только ответить, что

отсутствие пропорции в обращении с учениками мужского и женского пола

не проистекает из какой-либо предвзятости со стороны авторов, а отражает распределение

материала в источниках. Хотя мы хотели бы включить исследования

отдельных женщин, сравнимые по глубине и детализации с исследованиями мужчин,

материал редко позволял сделать что-либо более полное, чем короткие наброски,

фокусирующиеся на событиях, которые побудили женщин искать прибежища в Будде, и

их опыте пробуждения. Иногда, к сожалению, под рукой не было даже такого большого

материала. Например, Уппалава

ṇṇ была второй главной

ученицей в Сангхе Бхиккхуни, однако ее биографический очерк (в

комментариях) почти полностью состоит из длинной истории предыдущей жизни,

акцентирующей внимание на современных чувствах, за которой следует несколько кратких

абзацев о ее исторической жизни монахини буддийского ордена. В главе

об ученицах-женщинах также упоминается одна мирянка, которая не достигла ни одной

стадии благородных достижений. Это Маллика, главная королева короля Пасенади

из Косалы. Хотя Маллика не достигла вхождения в поток и по причине

одного странного морального проступка даже ненадолго переродилась в аду, она была одной из

самых глубоко преданных сторонниц Будды, чье поведение было во всех

других отношениях образцовым. Монахиня Исидаси, чья история завершает

главу, вероятно, не была прямой ученицей Будды, поскольку внутренние

свидетельства предполагают, что ее стихотворение могло быть написано даже спустя столетие после

кончины Учителя; но поскольку ее история содержится в канонической Теригате

и представляет особый интерес, мы включили ее в этот том.

За главой об ученицах-женщинах следует портрет

монаха, который не входит в число восьмидесяти великих учеников, но история жизни которого

по-прежнему имеет почти мифический характер. Это монах Ангулимала. В

ранние годы он был самым жестоким серийным убийцей,

но благодаря заступничеству Будды он перешел от жизни, полной

преступлений, к жизни святой и стал фактически "святым покровителем" беременных

женщин. Далее мы изучим жизнь и достижения главного

покровителя Будды, домохозяина Анатхапи

ṇḍika, который предложил Будде свою

любимую монашескую резиденцию и который во многих отношениях представляет собой идеального

буддиста-мирянина. Наконец, мы завершим наш обзор серией коротких

набросков четырех учеников, включая другого выдающегося ученика-мирянина, Читту

домохозяина, чье понимание Дхаммы и навыки в

медитации завоевали восхищение многих монахов.

S

НАШИ УСЛУГИ

Основным источником, из которого мы почерпнули материал для наших портретов

великих учеников, является Канон Пали, собрание Священных Писаний

буддизма Тхеравады, сохранившееся на среднеиндоарийском языке, который сейчас

известен как пали. Этот сборник состоит из трех "корзин" или компиляций:

Сутта Пи

ṭон же или Сборник Бесед, Виная Питака или

Сборник Дисциплины и Абхидхамма Пи

тхака или Компиляция

Философские трактаты.

12

Эта последняя компиляция, состоящая из технических

трактатов по психофилософскому анализу, была почти полностью неуместна для

наших целей, в то время как Виная Пи

тхака была полезна в первую очередь из-за

ее предыстории дисциплинарных правил, а не из-за ее собственного

предмета, правил и предписаний монашеского ордена.

Сутта Пи

таким образом, така оказалась краеугольным камнем наших

биографических исследований. Этот сборник состоит из четырех основных сборников:

Дигха Никайя, или Длинные беседы; Маджхима Никайя, или Беседы средней

длины; Са

ютта Никайя или Связанные Беседы, короткие

сутты в пятидесяти шести главах, объединенных общей темой; и

гуттара

Никайя или Числовые беседы, короткие сутты, структурированные в соответствии с

числовым шаблоном, варьирующимся от Единиц до Одиннадцати. Это находится в подразделении Единиц

A

гуттара Никайя, что мы находим Этадаггаваггу,

главу "Этот-Один-Главный", где Будда называет восемьдесят

выдающихся учеников.

Помимо четырех основных коллекций, Сутта Пи

тхака включает в себя пятый

сборник, называемый "Худдака Никайя", буквально "Малая коллекция",

который, однако, оказывается самой объемистой частью этой "корзины".

В этом разнообразном собрании текстов мы находим четыре произведения, особенно

относящиеся к жизни великих учеников. Два из них образуют пару:

Терагата, Стихи Старших монахов, состоящие из 1279 стихов,

приписываемых 264 монахам; и Теригата, Стихи Старших монахинь,

состоящие из 494 стихов, приписываемых семидесяти трем монахиням. В этих

работах старейшины древней буддийской сангхи рассказывают в стихах о событиях,

которые привели их к жизни в отречении, их достижению просветления

и их проникновению в Дхамму. Хотя многие из этих стихов

носят чисто дидактический характер (и имеют параллели в других местах канона), значительный

некоторые из них, по крайней мере, смутно автобиографичны, в то время как даже дидактические стихи

позволяют нам заглянуть в личность ученика, который их произносит.

Третьим произведением из Малой коллекции, внесшим вклад в эту книгу, является

сборник "Джатака". В то время как каноническая книга "Джатака" состоит исключительно из

стихов, едва понятных при чтении в одиночку, полное собрание Джатак (найденное

в комментарии к Джатаке) содержит 547 "историй рождения", в которые встроены

канонические стихи. Эти истории повествуют о подвигах и

приключениях Бодхисаттвы, будущего Будды Готамы, во время его прошлых

существований, когда он из жизни в жизнь накапливал добродетели, которые могли бы

расцветите вместе с его достижением Состояния Будды. Взращенные богатым индийским

воображением, эти рассказы ставят басни и фантазии на службу

Дхамме как средству передачи уроков буддийской этики. Истории

становятся актуальными для изучения великих учеников благодаря своим вступлениям

и эпилогам. В преамбуле рассказывается об инциденте в служении Будды,

который побудил его рассказать последующую историю; часто эти инциденты отражают

события из далекого прошлого, в которых участвовали предыдущие воплощения его

выдающихся учеников. В эпилоге Будда отождествляет персонажей

из прошлого рождения с теми, кто обитал в его нынешнем окружении (например,

"Моггаллана был слоном тех дней, Сарипутта был обезьяной, а

я сам был мудрой куропаткой"), тем самым позволяя нам открыть

са

сарийское прошлое учеников.

Четвертая книга Второстепенного Сборника, полностью написанная в стихах и позднего

происхождения, использовалась редко. Это Ападана, антология, в

которой монахи и монахини, получившие архантство при Будде, рассказывают

о своих достойных деяниях в прошлых жизнях и, иногда, о

достижении освобождения в своем последнем существовании. Работа состоит из двух основных

разделов: Тера-ападана, или Рассказы о старших монахах (пятьдесят пять

глав по десять историй в каждой), и гораздо более короткая Тери-ападана, или Рассказы о

старших монахинях (четыре главы по десять историй в каждой).

Следующий источник, на который мы опирались, второй по

важности после канона, - это комментарии Пали. Среди

многочисленных комментариев к канону четыре представляли особую ценность для нашего

предприятия, не считая комментария к Джатаке, упомянутого чуть выше,

который относится к отдельному классу. Одним из них является комментарий к Этадаггавагге

А

ангуттара Никайя, найденный в Маноратхапурани, полный

комментарий к А

гуттара. Это приписывается Ачарии Буддагхосе,

величайший из палийских комментаторов, который основывал свою работу на древних

сингальских комментариях (более не сохранившихся), которые хранились в

Махавихаре (Великом монастыре) в Анурадхапуре, Шри-Ланка.

Комментарий к этой главе содержит биографические отчеты о каждом из

учеников, объявленных выдающимися в определенной сфере. Каждая история вылеплена

по схожему шаблону. Это начинается с случая в прошлом существовании

когда ученик выразил свое первоначальное стремление к высшему ученичеству,

выделяет случаи из нескольких прошлых жизней, когда он или она совершали какие-то

деяния высокой заслуги, а затем рассказывает о событиях прошлой жизни, которые привели

ученика в контакт с Буддой. Обычно кульминацией истории является

их назначение на пост великого ученика, но иногда она продолжается

дальше рассказа об инцидентах в их карьере в качестве членов

окружения Учителя.

Два других комментария , представляющих биографический интерес , - это комментарии к

Theragāthā and Therīgāthā. Оба они озаглавлены Параматтхадипани и

приписываются Ачарии Дхаммапале из Бадаратиттхи, который работал в

Южной Индии, возможно, на столетие позже Буддагхоши; они, очевидно,

основаны на более старых документах и отражают экзегетические принципы

Махавихары. Эти два комментария частично воспроизводят материал из

комментария к

гуттара Никайя (иногда с интересными

вариациями), включают существенные выдержки из Ападаны, а также

объясняют инциденты, которые побудили учеников произнести определенные

стихи, предназначенные для них.

И все же четвертым комментарием, который оказался кладезем полезного материала,

даже несмотря на то, что часто был причудливым, был комментарий к Дхаммападе.

Авторство этой работы традиционно приписывается Буддагхосе, хотя

это утверждение иногда ставится под сомнение современными учеными. В основе этого

комментария лежит предпосылка, что каждый стих (или последовательность стихов), найденный в

Дхаммапада была произнесена Буддой в ответ на конкретный

инцидент. Цель комментария - рассказать о ходе событий,

которые побудили Будду произнести этот стих, но часто он возвращает нас в

прошлое за пределы непосредственного фонового происшествия ко всей сложной паутине

обстоятельств, кульминацией которых стал этот стих. Иногда в комментарии

приводится цикл предысторий, который распространяется даже на предыдущие жизни,

тем самым раскрывая каммическую подоплеку событий, которые разворачивались

вокруг Будды и его учеников.

А Н

ОТЕ НА

M

ЭТОД

Следует подчеркнуть, что, кроме справочных историй в

комментариях, ни один из имеющихся в нашем распоряжении исходных материалов не содержит ничего

, даже приближающегося к связным биографиям великих учеников.

Действительно, во всем каноне Пали мы не находим даже связной биографии

Будды; самой ранней попыткой этого в традиции Пали, по-видимому, является

Джатака-нидана, введение к комментарию к Джатаке.

комментарий к "Этадаггавагге", который является нашим самым полным источником

биографической информации об учениках, имеет тенденцию уделять большее внимание

их прошлому са

истории саров, чем об их карьере при Будде, и

другие комментарии предлагают в большинстве случаев объяснения отдельных инцидентов, а

не целых жизней. Таким образом, биографические очерки, составляющие эту книгу,

пришлось собирать по частям из кирпичиков и перекладин текстологического

наследия, которое мы попытались объединить в упорядоченное целое с помощью

цемента наших собственных личных размышлений и интерпретирующих комментариев.

Кроме того, чтобы еще больше усложнить нашу задачу, редакторы "Палийского

канона" не структурировали свои повествования в соответствии с принципом

непрерывного потока, как мы ожидали бы от современной биографии или

даже новостного репортажа. Будучи участниками, по сути, скорее устной традиции,

чем литературной, они предпочитали рассматривать события в отрывистой манере,

подчиняя текучее литературное изящество педагогическим и мнемоническим

требованиям своей дисциплины. Мы можем только надеяться, что повествования, которые мы

составили из резких, прерывистых вспышек событий, записанных в

древних текстах, не обнаруживают слишком много бросающихся в глаза швов.

При обработке имеющегося в нашем распоряжении материала мы старались быть настолько

всеобъемлющими, насколько это реально возможно в рамках одного

тома, подобного этому. Тем не менее, мы полагались на определенные критерии,

определяющие отбор событий для включения. По всей вероятности, они

в основном совпадают с критериями, на которые

обращали внимание редакторы Палийского канона при составлении текстов, а именно: отобрать эти инциденты и анекдоты

которые наиболее четко передают яркую картину характера ученика как

модели для буддийского сообщества для подражания, или которые раскрывают отличительные

аспекты его или ее подхода к практике и пониманию

Дхаммы. Мы также хотели включить некоторые материалы о прошлых жизнях

ученика; ибо, хотя это почти наверняка легенда, это

раскройте то, как ранняя буддийская община воспринимала формирующие

влияния, действовавшие в жизни этого ученика. Но поскольку этот материал часто приходилось

черпать из более поздних текстов, таких как Ападана и Джатаки, мы не хотели

включать так много, чтобы это отодвинуло более исторически обоснованный материал

из древних Никай на задний план. Стихи из

Также использовалисьТерагата и Теригата. Иногда в данной

биографии они обсуждаются все вместе в отдельном разделе, а

иногда они интегрированы в общий профиль.

Эта книга может быть использована наиболее эффективно, если биографические очерки будут прочитаны

с той целью, для которой они были первоначально написаны, а именно для духовного

вдохновения и назидания. Их не следует читать в том же настроении

, с каким читают роман. Предполагается, что читателю

не следует пытаться читать более одной главы в день. Нужно "подружиться"

с конкретным учеником, о котором узнаешь, поразмышлять о его или ее жизни

и учениях и стремиться обнаружить универсальные последствия, которые история жизни

имеет для современного человечества. Только на следующий день, самое раннее,

следует браться за следующую главу. Поскольку эти рассказы могут околдовать ваш разум

очарованием, важно обуздать свое любопытство и

неоднократно напоминать себе, почему вы читаете этот сборник. Правильная

причина должна быть такой: не ради интересных анекдотов и романтических

образов ушедшего периода, а для того, чтобы возвысить свое духовное видение живыми

портретами тех, кто воплотил раннебуддийские идеалы человеческого

совершенства.

ГЛАВА 1

САРИПУТТА

T

ОН

M

АРШАЛ ИЗ

D

HAMMA

Ньянапоника Тера

Я

ПРОЛОГ

N МНОЖЕСТВО ХРАМОВ

S

РИ

L

АНКА

по обе стороны от

изображения Будды вы найдете статуи двух монахов. Их мантии накинуты на одного

плече, и они стоят в позе почтения, со сложенными ладонями.

Довольно часто у их ног лежит несколько цветов, возложенных каким-нибудь благочестивым

преданным.

Если вы спросите, кто они, вам скажут, что это два главных ученика Просветленного

, араханты Сарипутта и Махамоггаллана.

Они стоят в тех позах, которые занимали при жизни: Сарипутта

справа от Будды, Махамоггаллана слева от него. Когда в середине прошлого века былаоткрыта великая ступа

в Санчи, было обнаружено, что в камере хранения реликвий

находятся два каменных сосуда; в том, что к северу, хранились реликвии тела

Махамоггалланы, а в том, что на юге, - реликвии Сарипутты. Так

они пролежали, пока проходили столетия и история двух тысяч

с лишним лет разыгрывала драму непостоянства человеческой жизни.

Римская империя расцвела и пала, слава Древней Греции стала далеким

воспоминанием; новые религии вписали свои имена, часто кровью и огнем, на

меняющемся лице земли только для того, чтобы в конце концов смешаться с легендами о Фивах

и Вавилоне; и постепенно торговые потоки переместили великие центры

цивилизации с Востока на Запад, в то время как поколения, которые никогда не слышали

Учения Будды, возникали и уходили из жизни. Но все время, пока

прах святых учеников покоился нетронутым, забытым на земле, которая дала

им рождение, память о них была дорога везде, где

распространялось послание Будды, и записи об их жизнях передавались от одного поколения

к другому, сначала из уст в уста, затем на письменных страницах буддийской

Типитаки, самого объемистого и подробного священного писания любой религии. После

самого Просветленного именно эти два его ученика стоят

выше всех в почитании буддистов в землях Тхеравады. Их имена

так же неотделимы от анналов буддизма, как и имя Будды

самого себя. Если так получилось, что с течением времени многие легенды

были вплетены в традицию их жизни, то это всего лишь естественный результат

той преданности, которую всегда испытывали к ним.

И это высокое уважение было полностью оправдано. Немногим религиозным учителям

так хорошо служили их непосредственные ученики, как Будде. В этом

вы убедитесь, читая эти страницы, поскольку они повествуют об одном из двух

величайших из них, Достопочтенном Сарипутте, который был вторым после

Будды по глубине и размаху своего понимания и по своей способности

преподавать доктрину освобождения. В Типи

така нет никакого связного

рассказа о его жизни, но его можно собрать по кусочкам из различных инцидентов,

разбросанных по каноническим текстам и комментариям, в которых он

фигурирует. Некоторые из них - нечто большее, чем просто инциденты, ибо его жизнь настолько тесно

переплетена с жизнью и служением Будды, что он играет в ней

существенную роль, и в ряде случаев сам Сарипутта

берет на себя ведущую роль - как опытный наставник и образец, как добрый и

внимательный друг, как хранитель благополучия монахов под его руководством.

поручить, как верному хранителю учения своего Учителя, функцию, которая

принесла ему титул Дхаммасенапати, маршала Дхаммы. И

всегда самим собой, человеком, уникальным в своем терпении и стойкости, скромным

и честным в мыслях, словах и поступках, человеком, по отношению к которому одно проявление доброты

было тем, что нужно помнить с благодарностью до конца жизни. Даже

среди арахантов, тех, кто был свободен от всех загрязнений страсти и

заблуждения, он сиял подобно полной луне в звездном небе.

Итак, это человек с глубоким интеллектом и возвышенной натурой, истинный

ученик Великого Учителя, историю которого мы изложили, в меру

наших возможностей, на следующих страницах. Если вы, читатель, сможете почерпнуть из этой

несовершенной записи что-нибудь о качествах совершенного человеческого существа,

полностью освобожденного и поднявшегося на высочайший уровень реализации, и о том, как такой

человек действует, говорит и ведет себя по отношению к своим собратьям, и если

чтение этого придаст вам сил и веры в то, что

человеческим существом может стать, тогда наша работа была стоящей и полностью

вознаграждена.

ПОИСКИ ДХАММЫ

E

АРЛИ

L

ИФЕ

История начинается в двух брахманических деревнях в Индии, называемых Упатисса и

Колита, которые лежат недалеко от города Раджагаха.

1

До того, как наш Будда

появился в мире, женщина-брамин по имени Рупасари, жившая в

деревне Упатисса,

2

зачала; и точно так же, в тот же день в деревне Колита,

зачала другая женщина-брамин по имени Моггалли. Эти две семьи

были тесно связаны, дружа друг с другом на протяжении семи

поколений. С первого дня их беременности семьи оказывали будущим матерям должную

заботу, и через десять месяцев обе женщины в один и тот же день родили

мальчиков. В день именин ребенок Рупасари получил

имя Упатисса, поскольку он был сыном знатной семьи той деревни;

и по той же причине сына Моггалли назвали Колита.

Когда мальчики выросли, они получили образование и овладели всеми

науками. У каждого из них было пятьсот последователей-молодых браминов,

и когда они отправлялись на реку или в парк для занятий спортом и отдыха, Упатисса

обычно отправлялся с пятьюстами паланкинами, а Колита - с пятьюстами конными

экипажами.

Теперь в Раджагахе проводилось ежегодное мероприятие под названием фестиваль на вершине холма.

Для обоих юношей были приготовлены места, и они сидели вместе, чтобы наблюдать за

празднованием. Когда был повод для смеха, они смеялись; когда

зрелище было захватывающим, они приходили в восторг; и они платили свои гонорары за

дополнительные представления. Таким образом, они наслаждались фестивалем в течение второго дня.

Однако на третий день странные мысли отбросили тень на их

сердца, и они больше не могли смеяться или разделять всеобщее волнение. Пока они

сидели там, наблюдая за спектаклями и танцами, всего на мгновение призрак

человеческой смертности открылся их внутреннему взору, и как только они

мельком увидели это, их отношение уже никогда не могло быть прежним. Для

каждого из них это мрачное настроение постепенно выкристаллизовалось в неотразимый вопрос:

"На что здесь смотреть? Прежде чем этим людям исполнится сто

лет, все они будут мертвы. Разве мы не должны пойти искать учение об

освобождении?"

Именно с такими мыслями в голове в этот третий день они просидели весь

фестиваль. Колита заметил, что его друг казался задумчивым и замкнутым

, и спросил его: "В чем дело, мой дорогой Упатисса? Сегодня вы не

таким же счастливым и жизнерадостным, каким вы были в другие дни, но, кажется, вас что-то

беспокоит. Скажи мне, что у тебя на уме?"

"Моя дорогая Колита, я думал о том, что для нас нет никакой пользы

в том, чтобы наслаждаться этими пустыми шоу. Вместо того чтобы тратить свое время на подобные

фестивали, что мне действительно следует делать, так это искать путь к освобождению от

всего цикла перерождений. Но ты тоже, Колита, кажется, недоволен.

И Колита ответил: "Мои мысли в точности совпадают с твоими". Когда

он узнал, что его друг разделяет его склонности, Упатисса сказал: "Это была

хорошая мысль с нашей стороны. Однако тем, кто ищет учение об

освобождении, остается только одно: покинуть дом и стать

аскетами. Но под чьим руководством мы будем вести аскетическую жизнь?"

В то время в Раджагахе жил странствующий аскет (париббаджака)

по имени Санджая, у которого было много последователей-учеников. Решив принять

посвящение под его началом, Упатисса и Колита обратились к нему, каждый со своими

последователями из пятисот молодых брахманов, и все они получили

посвящение от Санджаи. И со времени их посвящения под его руководством

репутация и поддержка Санджаи значительно возросли.

За короткое время двое друзей изучили все учение Санджаи.

Затем они подошли к нему и спросили: "Учитель,

только ли ваше учение простирается так далеко, или есть что-то еще?"

Санджая ответил: "Только так далеко это заходит. Вы прекрасно это знаете".

Услышав это, они подумали про себя: "Если это так, то это бесполезно

продолжать святую жизнь под его началом. Мы ушли из дома, чтобы искать

учение об освобождении, но под его руководством мы не можем его найти. Индия огромна, и

если мы побродим по деревням и поселкам, мы обязательно найдем

мастера, который сможет указать нам путь, который мы ищем". И с тех пор,

всякий раз, когда они слышали, что в том или ином месте есть мудрые аскеты или брахманы

, они шли встретиться с ними и узнать их доктрины.

Однако не было никого, кто мог бы ответить на все их вопросы, в то время как они были в состоянии

ответить тем, кто задавал им вопросы.

Проехав таким образом через всю Индию, они вернулись в

Раджагаху. Там они заключили соглашение, что тот из них, кто

найдет Бессмертного первым, сообщит об этом другому. Это был договор о братстве,

рожденный глубокой дружбой между двумя молодыми людьми.

Через некоторое время после того, как они заключили это соглашение, Благословенный,

Будда, отправляйся в Раджагаху. Незадолго до этого он завершил первый

сезон дождей последовал за его Просветлением, и теперь

пришло время странствовать и проповедовать. До своего Просветления он

пообещал царю Бимбисаре, что вернется в Раджагаху после достижения

своей цели, и теперь он намеревался выполнить это обещание. Так поэтапно

Благословенный отправился из Гайи в Раджагаху и, получив от

царя Бимбисары монастырь Бамбуковой рощи (Пять

ḷuvana), он взялся за

резиденция там.

Среди первых шестидесяти одного араханта, которых Учитель послал, чтобы

провозгласить миру весть об освобождении, был старейшина по имени

Ассаджи. Ассаджи принадлежал к группе из пяти аскетов, которые сопровождали

Бодхисаттву, когда он был занят своими аскетическими практиками, и он

также был одним из первых пяти учеников. Однажды утром, когда Ассаджи

ходил раздавать милостыню в Раджагахе, Упатисса увидела, как он спокойно идет

от двери к двери со своей чашей в руке.

3

Пораженный величественным

и безмятежным видом Ассаджи, Упатисса подумал: "Никогда прежде я не видел такого

монаха. Он должен быть одним из тех, кто является арахантом, или кто находится на пути к

архатству. Не должен ли я подойти к нему и расспросить?" Но затем он

подумал: "Сейчас неподходящее время задавать вопросы этому

монаху, поскольку он ходит за подаянием по улицам. Мне лучше последовать за

ним, как подобает просителям". И он так и сделал.

Затем, когда старейшина закончил раздавать милостыню и искал тихое

место, чтобы поесть, Упатисса расстелил свою собственную скатерть для сидения и предложил

место старейшине. Старший Ассаджи сел и принялся за еду, после

чего Упатисса подал ему воды из его собственного сосуда для воды и

таким образом выполнил по отношению к Ассаджи обязанности ученика по отношению к учителю.

После того, как они обменялись обычными вежливыми приветствиями, Упатисса сказал:

"Черты твоего лица безмятежны, друг. Чистый и яркий цвет вашей кожи.

Под чьим руководством ты стал аскетом? Кто твой учитель и

чье учение ты исповедуешь?"

Ассаджи ответил: "Есть, друг, великий отшельник, потомок Сакья,

который вышел из клана Сакья. Я вышел под его началом,

Благословенный. Этот Благословенный - мой учитель, и я

исповедую его Дхамму".

"Чему учит учитель достопочтенного, что он провозглашает?"

Заданный таким образом вопросом, Старший Ассаджи подумал про себя: "Эти странствующие

аскеты противостоят учению Будды. Я покажу ему, насколько

глубоко это учение". Поэтому он сказал: "Я всего лишь новичок в обучении, друг.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как я ушел из дома, и я совсем недавно пришел к этому

учению и дисциплине. Я не могу подробно объяснить вам Дхамму".

Странник ответил: "Меня зовут Упатисса, друг. Пожалуйста, скажи мне

в соответствии с твоими способностями, будь то много или мало. Моей задачей будет проникнуть

в его смысл с помощью ста или тысячи методов". И он добавил:

Много это или мало того, что вы можете рассказать,

только смысл, пожалуйста, донесите до меня!

Узнать значение - мое единственное желание;

многие слова для меня бесполезны.

В ответ Старший Ассаджи произнес эту строфу:

О тех вещах, которые возникают из-за причины,

Татхагата рассказал причину,

А также в чем заключается их прекращение:

Это учение Великого Отшельника.

4

Услышав первые две строки, у странника Упатиссы возникло

чистое от пыли видение Дхаммы - первый проблеск

Бессмертного, путь вхождения в поток - и к концу последних двух строк

он слушал уже как вошедший в поток.

Он сразу понял: "Здесь должно быть найдено средство избавления!" И

он сказал старейшине: "Не распространяйся об этом изложении Дхаммы,

почтенный господин. Этого будет достаточно. Но где живет наш Хозяин?"

"В Бамбуковой роще, странник".

"Тогда, пожалуйста, продолжай, почтенный господин. У меня есть друг, с которым у меня есть

заключили соглашение поделиться Дхаммой. Я сообщу ему, и вместе

мы последуем за тобой и предстанем перед Учителем". Затем Упатисса

простерся ниц у ног старейшины и вернулся в парк

странников.

Колита увидел, как он приближается, и сразу понял: "Сегодня

внешность моего друга сильно изменилась. Конечно, он, должно быть, нашел Бессмертного."

И когда он спросил, Упатисса ответил: "Да, друг, Бессмертный

был найден!" Он рассказал ему все о своей встрече со Старейшиной Ассаджи, и

когда он процитировал услышанную строфу, Колита тоже утвердился в

плоде вступления в поток.

"Где, моя дорогая, живет Хозяин?" - спросил он.

"Я узнал от нашего учителя, Старшего Ассаджи, что он живет в "Бамбуке".

Гроув".

"Тогда пойдем, Упатисса, и увидим Мастера", - сказал Колита.

Но Сарипутта был из тех, кто всегда уважал своего учителя, и поэтому он

сказал своему другу: "Сначала, мой дорогой, мы должны пойти к нашему учителю, страннику

Санджае, и сказать ему, что мы нашли Бессмертного. Если он сможет ухватить это,

он проникнет в истину. И даже если он этого не сделает, он может, из

доверия к нам, пойти с нами, чтобы увидеть Мастера; и, слушая

учение Будды, он достигнет проникновения в путь и осуществления".

Итак, они оба пошли к Санджае и сказали: "О учитель! В мире

появился Будда! Его учение хорошо провозглашено, и его община

монахов следует правильным путем. Давайте пойдем и увидим Мастера".

"Что ты хочешь сказать, моя дорогая?" - Воскликнул Санджая. И отказавшись пойти

с ними, он предложил назначить их соруководителями своей общины,

говоря о выгоде и славе, которые принесла бы им такая должность. Но

два странника отказались отступать от своего решения, сказав: "О, мы

были бы не против всегда оставаться учениками. Но вы, учитель, должны

сами знать, идти вам или нет".

Тогда Санджая подумал: "Если они так много знают, они не станут слушать

то, что я говорю". И, осознав это, он ответил: "Тогда ты можешь идти, но я

не могу".

"Почему бы и нет, учитель?"

"Я учитель многих. Если бы я вернулся к состоянию ученика, это

это было бы все равно, как если бы огромный резервуар для воды превратился в маленький кувшин. Я

сейчас не могу жить жизнью ученицы".

"Не думай так, учитель!" - убеждали они.

"Пусть будет так, моя дорогая. Ты можешь идти, но я не могу".

"О учитель! Когда в мире появляется Будда, люди стекаются к

его встречают большими толпами и отдают ему дань уважения, неся благовония и цветы.

Мы тоже отправимся туда. И что тогда будет с тобой?"

На что Санджая ответил: "Как вы думаете, мои ученики: есть ли еще

дураки в этом мире или более мудрые люди?"

"Глупцов много, о учитель, а мудрых мало".

"Если это так, друзья мои, тогда мудрецы пойдут к мудрому отшельнику

Готама, и глупцы придут ко мне, дураку. Теперь ты можешь идти, но я

этого не сделаю".

Итак, двое друзей ушли, сказав: "Ты придешь к пониманию своей

ошибки, учитель!" И после того, как они ушли, среди

учеников Санджаи произошел раскол, и его монастырь почти опустел. Увидев, что его место

опустело, Санджаю вырвало горячей кровью. Пятьсот его учеников ушли

вместе с Упатиссой и Колитой, из которых 250 вернулись в Санджаю. С

оставшимися 250 людьми и их собственными последователями двое друзей прибыли в

монастырь Бамбуковой рощи.

Там Учитель, восседающий среди четырехкратного собрания,

5

проповедовал

Дхамму, и когда он увидел приближающихся двух странников, он обратился к

монахам: "Эти два друга, Упатисса и Колита, которые сейчас приближаются,

будут моими двумя главными учениками, превосходной парой".

Прибыв, друзья низко поклонились в знак почтения Благословенному и

сели сбоку. Когда они сели, они сказали Учителю: "Пусть

мы добьемся, Господь, выхода под руководством Благословенного, пусть мы получим

высшее посвящение".

И Благословенный сказал: "Придите, монахи! Хорошо провозглашена

Дхамма. Теперь живи чистой жизнью, чтобы положить конец страданиям".

Только это послужило посвящением этих почтенных.

Затем Учитель продолжил свою речь, принимая во внимание индивидуальные

темпераменты слушателей; и за исключением

Упатиссы и Колиты, все они достигли архатства. Но в тот раз

два друга не достигли высших путей и плодов. Для них был необходим более длительный

период подготовительного обучения, чтобы они могли выполнить

свое личное предназначение - служить в качестве главных учеников Благословенного.

После их вступления в Буддийский Орден в текстах всегда упоминается

Упатисса по имени Сарипутта, в то время как Колита всегда называется

Махамоггаллана. Для своего интенсивного обучения Моггаллана отправился жить в

деревню Каллавалапутта недалеко от Магадхи под названием Каллавалапутта, от которой он зависел в получении

милостыни. На седьмой день после своего посвящения, когда он был занят

погруженный в глубокую медитацию, он был обеспокоен усталостью и оцепенением. Но, подстегнутый

Мастером, он развеял свою усталость и, слушая, как Мастер

излагает тему медитации об элементах (дхатукамма

тхана), он

победил на трех высших путях и достиг вершины

совершенства главного ученика.

Но Достопочтенный Сарипутта продолжал оставаться рядом с Учителем в пещере

называется "Убежище кабана" (сукарахата-ле

ṇa), зависящий от Раджагахи в его

милостыне. Через полмесяца после своего посвящения Благословенный выступил с речью перед

племянником Сарипутты, странствующим аскетом Дигханакхой.

6

Сарипутта

стоял позади Мастера, обмахивая его веером. Слушая беседу

и внимательно следя за ней своим умом, как будто разделяя пищу,

приготовленную для другого, Сарипутта достиг вершины "знания, относящегося

к совершенству ученика" и достиг архантства вместе с четырьмя

аналитическими знаниями (pa

ṭisambhidā-ñāṇa).

7

Его племянник, в конце

проповедь, утвердившаяся в плоде вхождения в поток.

Теперь можно спросить: "Разве Сарипутта не обладал великой мудростью? И если

так, то почему он достиг архантства позже, чем Моггаллана?" Ответ,

согласно комментариям, кроется в грандиозности требуемых

приготовлений. Когда бедняки хотят куда-нибудь отправиться, они сразу же отправляются в

дорогу; но в случае с королями должны быть

сделаны обширные приготовления, а это требует времени. И то же самое делается для того, чтобы стать первым

главным учеником Будды.

В тот же день, когда вечерние тени удлинились, Учитель

созвал своих учеников на собрание и даровал двум старейшинам звание

главных учеников. Услышав это, некоторые монахи были недовольны и перешептывались

между собой: "Учитель должен был присвоить ранг главных

учеников тем, кто был посвящен первыми, то есть группе из пяти

учеников; или если не им, то либо группе из пятидесяти пяти монахов,

возглавляемой Ясой, или тридцати из благоприятной группы (бхаддаваджия), или

еще трем братьям Кассапа.

8

Но минуя всех этих великих старейшин,

он дал это тем, чье посвящение было самым последним из всех".

Учитель спросил о предмете их беседы. Когда они рассказали ему,

он сказал: "Я не отдаю предпочтения, но даю каждому то, к чему он стремился.

Когда, например, Анья Ко

ṇḍ анья в прошлой жизни подавал милостыню девять раз

во время одного сбора урожая, он не стремился к главному ученичеству; его стремление

должен был быть самым первым, кто достигнет высшего состояния, архатства. И вот

это произошло. Но много эпох назад, во времена Будды Аномадаси,

Сарипутта и Моггаллана выразили стремление к главному ученичеству, и

теперь созрели условия для осуществления этого стремления. Поэтому

я дал им именно то, к чему они стремились, и сделал это не из

предпочтения".

T

ОН

O

ЖЕСТКИЙ

A

ВДОХНОВЕНИЕ

Утверждение Будды подчеркивает фундаментальный принцип буддийской

мысли: то, кто мы есть, и то, что мы пожинаем как предназначение нашей жизни, не является

результатом просто наших намерений и действий в течение короткого промежутка времени,

который начался с нашего физического рождения, но отражает глубокий источник прошлого

опыта, накопленного в безначальном круговороте перерождений, са

сара.

Таким образом, история Сарипутты, великого ученика, должным образом начинается в далеком

прошлом, с событий, которые сохранились для нас в форме легенды.

Однако такие легенды - не просто выдумки, порожденные чрезмерно живым

воображением. Скорее, это нарративные представления принципов, которые

слишком глубоки и универсальны, чтобы их можно было свести к простым историческим фактам,

принципов, которые могут быть адекватно переданы только путем превращения фактов в священные

архетипы, а архетипов - в духовные идеалы.

Эта конкретная легенда разворачивается в один неисчислимый период (asa

ṅхейя) и

сто тысяч эонов в прошлом.

9

В то время существо, которому предстояло

стать Достопочтенным Сарипуттой, родилось в богатой семье браминов и

получило имя Сарада. В то же время будущий Моггаллана

родился в богатой семье домохозяина и получил имя Сириваддхана.

Две семьи были знакомы, и мальчики стали товарищами по играм и близкими

друзьями.

После смерти своего отца Сарада унаследовал огромное семейное состояние. Но

вскоре, размышляя в одиночестве о своей собственной неизбежной смертности, он

решил отказаться от всего своего имущества и отправиться на поиски пути к

освобождению. Сарада подошел к своему другу Сириваддхане и пригласил его

присоединиться к нему в этом поиске, но Сириваддхана, все еще слишком сильно привязанный к

миру, отказался. Сарада, однако, был тверд в своем решении. Он раздал все

свое богатство, оставил домашнее хозяйство и стал аскетом со спутанными волосами.

Быстро и без труда он овладел мирским медитативным

достижениями и сверхъестественными способностями и привлек к себе группу

учеников. Таким образом, его отшельничество постепенно стало домом для большой общины

аскетов.

В это время в мире возник Будда Аномадасси - восемнадцатый Будда, отсчитывающий

назад от нынешнего Будды Готамы. Однажды,

выйдя из состояния медитативного погружения, Будда Аномадасси раскинул свою

"сеть знания" по всему миру и увидел аскета Сараду и

его свиту. Понимая, что посещение этой общины принесет огромную

пользу многим существам, он оставил своих монахов и отправился в их

обитель в одиночку. Сарада заметил признаки физического совершенства на

теле своего посетителя и сразу понял, что его гость был Полностью

Просветленным. Он смиренно предложил ему почетное место и снабдил

едой из продуктов, собранных его учениками.

Тем временем монахи Будды пришли присоединиться к нему в обитель -

сто тысяч арахантов, свободных от всех загрязнений, во главе с двумя

главными учениками, Нисабхой и Аномой. Чтобы почтить Будду, аскет

Сарада взял большой балдахин из цветов и, стоя позади Благословенного

, держал его над его головой. Мастер вступил в достижение прекращения

(ниродхасамапатти) - медитативное состояние, при котором восприятие, осязание и

другие умственные процессы полностью прекращаются. Он оставался погруженным в это состояние

целую неделю, в то время как на протяжении всей этой недели Сарада стояла позади него,

высоко держа навес из цветов.

В конце недели Будда вышел из состояния

прекращения и попросил двух своих главных учеников выступить с лекциями перед

сообществом аскетов. Когда они закончили говорить, он заговорил сам,

и в конце его речи все ученики-аскеты Сарады достигли

архантства и попросили принять их в монашеский орден Будды.

Сарада, однако, не достигла ни архатства, ни какой-либо другой ступени святости.

Ибо, когда он слушал речь главного ученика Нисабхи и

наблюдал за его приятным поведением, в его уме возникло стремление

стать первым главным учеником Будды в будущем. Таким образом, когда

процедура была закончена, он подошел к Будде Аномадасси,

простерся к его ногам и провозгласил: "Господь, в качестве плода акта

почтения, который я совершил по отношению к тебе, держа над тобой балдахин из цветов

в течение недели, я не стремлюсь ни к господству над богами, ни к статусу

Махабрахма, и ни для какого другого плода, кроме этого: чтобы в будущем я мог

стать главным учеником Полностью Просветленного".

Мастер подумал: "Увенчается ли успехом его устремление?" И, посылая свои

знания в будущее, он увидел, что так и будет. Затем он обратился к Сараде

таким образом: "Это твое устремление не будет бесплодным. В будущем, по прошествии

неисчислимого века и ста тысяч эонов, в мире возникнет Будда по имени

Готама, и ты будешь его первым главным учеником,

Маршалом Дхаммы по имени Сарипутта".

После того, как Будда ушел, Сарада отправился к своему другу Сириваддхане и убедил

его приложить усилия, чтобы стать вторым главным учеником

Будды Готамы. Сириваддхана построил роскошный зал для раздачи милостыни и, после того как все

приготовления были завершены, пригласил Мастера и его монахов прийти на

трапезу для подаяний. В течение целой недели Сириваддхана ежедневно обеспечивала Будду и

монахов едой. В конце торжеств, предложив

раздав всем монахам дорогие одежды, он подошел к Будде и объявил:

"Силой этой заслуги я могу стать вторым главным учеником

того же Будды, при котором мой друг Сарада станет первым главным

учеником!" Учитель заглянул в будущее и, видя, что устремление

будет исполнено, он дал Сириваддхане предсказание: он станет

вторым главным учеником Будды Готамы, монахом великой силы и

могущества, известным под именем Моггаллана.

После того, как два друга получили соответствующие предсказания, каждый

посвятил себя добрым делам в своей собственной сфере. Сириваддхана, будучи

преданным-мирянином, заботился о нуждах Сангхи и совершал различные

дела благотворительности. Сарада, как аскет, продолжал свою медитативную жизнь.

После их смерти Сириваддхана возродился в небесном мире сферы чувств,

в то время как Сарада, овладев медитативными достижениями и божественными

обителями (брахмавихара), возродился в мире Брахмы.

S

АРИПУТТА В

J

ĀTAKAS

С этого момента нет непрерывного повествования об их деяниях, но в

определенный момент их странствий по циклу рождений и смертей

пути двух друзей, должно быть, пересеклись с другим существом, которое намного раньше,

у стоп двадцать четвертого Будды древности, поклялось обрести

высшее Состояние Будды. Это был Бодхисаттва, существо, которое должно было

станьте Буддой Готамой, Просветленным нашей собственной исторической эпохи.

Истории Джатаки повествуют о деяниях Бодхисаттвы примерно в пятистах

пятидесяти его прежних рождениях, и в этих историях Сарипутта играет

заметную роль, появляясь чаще, чем любой другой ученик Будды

, возможно, за исключением Ананды. Здесь можно рассмотреть только репрезентативную выборку

этих историй. Поскольку процесс возрождения не

учитывает различия между сферами существования , а проистекает от животного

переходя от царства к человеческому и небесному мирам и спускаясь с небес к царствам

людей и животных, мы обнаруживаем, что конкретные формы взаимоотношений

между Сарипутой и Бодхисаттвой варьируются от жизни к жизни. Мы можем взять

эти разнообразные взаимосвязи за основу нашего исследования.

В нескольких своих прошлых рождениях и Бодхисатта, и Сарипутта были

животными. Когда-то Бодхисаттва был главным оленем, у которого было два сына, обоих

которых он обучал искусству лидерства. Один сын (Сарипутта) последовал

совету своего отца и привел свое стадо к процветанию; другой, который должен был

стать ревнивым двоюродным братом Будды Девадаттой, пренебрег советом своего отца

в пользу своих собственных идей и тем самым привел свое стадо к катастрофе (Джат. 11).

Когда Бодхисаттва был царственным гусем , двое его юных сыновей (Сарипутта и

Моггаллана) пытались обогнать солнце; когда они устали и были готовы

рухнуть в середине полета, Бодхисаттва пришел им на помощь (476). Родившись

куропаткой, Бодхисаттва был старше двух своих друзей, обезьяны

(Сарипутты) и слона (Моггалланы); таким образом, он стал их учителем и

наставником, предсказавшим их взаимоотношения в их последнем существовании (37).

Бодхисаттва снова фигурирует как наставник в Саса Джатаке (316), где он

является мудрым зайцем, который учит обезьяну (Сарипутту), шакала (Моггаллану) и

выдру (Ананду) ценности морали и великодушия. Когда Сакка, царь

дэвов, приходит к нему в облике голодного брамина, чтобы испытать его

решимость, заяц готов броситься в огонь, чтобы обеспечить брамина

едой.

Несколько раз два будущих ученика оказывали

Бодхисаттве жизненно важную помощь. Когда Великое Существо в облике оленя попало в силок, его

спутники - дятел (Сарипутта) и черепаха (Моггаллана) -

спасли его, разбив ловушку. Хотя охотник (Девадатта) поймал

черепаху, два других животного пришли ему на помощь и преуспели в освобождении

его (206). Однако Бодхисаттве не всегда так везло, и

Джатаки записывают свою долю трагедий. Таким образом, в одной истории о рождении (438), когда

Бодхисаттва был куропаткой, которая преподавала Веды молодым браминам,

злой аскет (Девадатта) убил его и приготовил из него еду. Его друзья,

лев (Сарипутта) и тигр (Моггаллана), пришли навестить его, и, увидев

перо в бороде аскета, они поняли чудовищность его поступка.

Лев хотел проявить милосердие, но тигр убил аскета и бросил его

тело в яму. Этот инцидент уже раскрывает разницу в темпераменте

между двумя учениками: Сарипутта, хотя и могуч, как лев, нежен и

мягок, в то время как Моггаллана, хотя и безвреден в своей прошлой жизни как просветленный

монах, все еще может проявлять свирепость тигра.

В других джатаках один из двоих - Бодхисатта и Сарипутта - человек,

а другой - животное, и их роли благодетеля и бенефициария также

меняются местами. Таким образом, мы встречаем Бодхисатту как боевого коня и

Сарипутту как его воина (23); Бодхисатту как несравненного белого слона,

который поступает на службу к царю Бенареса (Сарипутте) (122);

Бодхисатту как куропатку и Сарипутту как мудрого аскета, который наставляет его

(277). Но в других рождениях Бодхисатта - человек, а Сарипутта - животное.

В одной истории, например, Бодхисатта - это отшельник, который спасает злого

принца (Девадатту) и трех животных от наводнения. Животные - змея

(Сарипутта), крыса (Моггаллана) и попугай (Ананда) - выражают свою благодарность

, предлагая отшельнику спрятанные сокровища, но завистливый принц пытается

казнить его (73).

Иногда будущие духовные герои возрождались в небесной форме.

Однажды, когда Бодхисаттвой был Сакка, Сарипутта и Моггаллана были

соответственно Чандой, богом луны, и Сурией, богом солнца. Вместе с

несколькими другими божествами они посетили известного скрягу и обратили его к

щедрой жизни (450). Часто именно Бодхисатта приносит пользу будущим

ученикам, но иногда мы видим, как Сарипутта приходит на помощь Бодхисатте.

Когда они оба возродились как принцы нага, полубожественные змеи,

Бодхисаттва был схвачен жестоким брахманом, который заставлял его выполнять

трюки на публике. Его старший брат, Сарипутта, отправился на его поиски и

избавил его от этой унизительной участи (543). Когда Бодхисаттвой был

добродетельный принц Махападума, оклеветанный своей мачехой за отказ от

ее соблазнительных ухаживаний, его отец-царь попытался сбросить его с

пропасти; но Сарипутта, как дух горы, поймал его прежде, чем он ударился

о землю, и отвел в безопасное место (472).

Чаще всего в Джатаках Бодхисатта и Сарипутта появляются в человеческих

рождениях. В таких историях Бодхисаттва неизменно является героем, высшим

образцом добродетели и мудрости, в то время как Сарипутта предстает как его друг, ученик,

сын или брат и часто служит его благодетелем. В одной жизни Бодхисаттва

был царем, а Сарипутта - его возничим (151). Когда их пути пересеклись с

колесницей, везущей царя-соперника (Ананду), Сарипутта и возничий-соперник

(Моггаллана) сравнили достоинства своих царей. Сопернику пришлось

признать превосходство учителя Сарипутты, который правил, даруя блага

как добрым, так и нечестивым, в то время как его собственный учитель вознаграждал добрых

и наказывал нечестивых. Во влиятельной Хантивади Джатаке (313)

Бодхисатта, как святой "проповедник терпения", подвергается оскорблениям и пыткам со стороны

нечестивого царя Калабу (Девадатты). После того, как король отсек

конечности Бодхисатты, чтобы испытать его терпение, королевский генерал (Сарипутта)

перевязывает раны Бодхисатты и умоляет его не мстить.

Часто в более длительных джатаках Бодхисаттва вступает в аскетическую жизнь,

и Сарипутта обычно присоединяется к нему в этом поиске. Такая склонность

была бы глубоко укоренена в темпераментах обоих мужчин, которые в своем

последнем существовании завершили бы свою духовную карьеру только после того,

как стали бездомными. Когда Бодхисаттва был сыном капеллана

Хаттипалы, бездетный король назвал его наследником трона.

Осознав опасность мирской жизни, он решил стать аскетом и

вскоре к нему присоединились три его брата, старшим из которых был будущий

Сарипутта (509). В Индрия Джатаке (423) Бодхисаттва - это аскет с

семью главными учениками, шестеро из которых, включая старшего (Сарипутту),

в конце концов покидают его, чтобы основать свои собственные обители отшельников, но Анусисса

(Ананда) остается его помощником; это предвещает отношения

между Буддой и Анандой в их последнем существовании. Сарипутта не

всегда соглашался с решением Бодхисаттвы отречься от мира. Когда

Бодхисаттва, будучи царем, решил вступить в аскетическую жизнь, его старший сын

(Сарипутта) и младший сын (Рахула) умоляли его отказаться от этой идеи,

и ему пришлось внутренне бороться, чтобы преодолеть свою привязанность к сыновьям

(525). Однако в еще одном рождении Бодхисаттва поколебался в своем решении

отправиться в путь, и на этот раз Сарипутта, как аскет по имени Нарада, явился

ему с помощью мистической силы и призвал его оставаться твердым в своем решении

(539).

Таким образом, подгоняемые ветрами каммы, два благородных существа мигрировали

из жизни в жизнь и из царства в царство через цикл перерождения.

Однако, в отличие от слепых мирян, их странствия не были бесцельными и

лишенными направления, а руководствовались стремлениями, которые они сформировали в далеком

далеком прошлом. После бесчисленных жизней, в течение которых они практиковали десять

совершенств, развивали свою добродетель и создавали все более тесные узы

товарищества и взаимного доверия, для них пришло время осуществить

цель, за которую они так долго боролись. Таким образом, при своем окончательном рождении в

Средней Индии около 2500 лет назад один появился как Будда

Готама, учитель дэвов и людей, другой - как его самый выдающийся

ученик, Достопочтенный Сарипутта, Наставник Дхаммы.

САРИПУТТА - МУЖЧИНА

T

ОН

C

ВОЖДЬ

D

ИСКИПЛ

В Махападана сутте (DN 14) Будда рассказывает различные подробности о

шести Буддах, которые предшествовали ему, начиная с Будды Випасси

девяносто один век назад. Он упоминает их имена, периоды, в которые они

возникли, их касту и клан, продолжительность их жизни и вехи их

преподавательской карьеры. Он также называет имена двух их главных учеников, которые

в каждом случае описываются как "главная пара учеников, превосходная пара".

(савакаюга

бхаддаюгах). ṁ аггах В другом месте Палийского канона (например, в

СН 47:14) Будда заявляет, что у всех Будд прошлого была пара

главных учеников, таких как у него в Сарипутте и Моггаллане, и у всех

Будд, которые возникнут в будущем, также будет такая пара. Из таких

утверждений мы можем видеть, что должности главного ученика присущи

самой природе Устроения Будды. Таким образом , назначив двух монахов в качестве

главные ученики наш Будда Готама действовал не в соответствии со своим собственным

капризом, но соответствовал вневременной парадигме - парадигме, которой следовали

все Полностью Просветленные прошлого и которой будут следовать все их

преемники в будущем.

Основные функции главных учеников в рамках Диспенсации можно

перечислить в трех аспектах: помогать Учителю в консолидации Дхаммы

и тем самым превращать ее в средство духовной трансформации и

освобождение как можно большего числа существ, как человеческих, так и небесных;

служить образцом для подражания другим монахам и контролировать их

обучение; и помогать в управлении Сангхой, особенно когда

Благословенный уходит в уединенное убежище или путешествует в одиночку со срочной

миссией. Всегда Будда остается последней инстанцией во главе

Устроения, и назначение главных учеников ни в

коем случае не представляет собой демократическую "передачу полномочий": Благословенный является единственным

источник учений, открывающий путь, "верховный возничий

тех, кого нужно приручить". Но точно так же, как король требует, чтобы министры контролировали

государственные дела, так и Будда, Царь Дхаммы (dhammarājā),

делегирует ответственность за конкретные сферы обучения своим

наиболее квалифицированным ученикам в каждой области. Естественно, самые сложные задачи ложатся на

двух главных учеников, которые обладают проницательностью и способностями, необходимыми для

наиболее эффективного их выполнения. Таким образом, мы можем видеть, что назначение на должность главного

ученика - это далеко не право на особые льготы и привилегии.

Быть назначенным главным учеником - значит взять на себя безмерно тяжелую

ответственность во всех областях Устроения. Это разделить

бремя сострадания Будды и работать в тесном сотрудничестве с ним, чтобы

гарантировать, что Дхамма станет "успешной и процветающей, расширенной,

популярной, широко распространенной, хорошо провозглашенной среди дэвов и людей" (DN 16;

SN 51:10).

Причина, по которой Будды всегда назначают двух главных учеников, по-видимому, заключается в

достижении оптимального баланса между сферами ответственности и

человеческими способностями, доступными для их удовлетворения. Будда объединяет в себе

все совершенства; он "мудрец, совершенный во всех отношениях" (сабба

ṅgasampanna

muni), Но люди меньшего роста, даже просветленные араханты, будут

проявлять различия в своих характерах и талантах, которые позволяют им выполнять

различные задачи. Таким образом, для надзора за основными областями ответственности Будду

неизменно сопровождают два главных ученика, один постоянно по правую

руку от него, другой по левую. Из них двоих ученик правой руки, тот, который

считается наиболее близким к Благословенному, является учеником, отличающимся

совершенством мудрости (махапаньяной). В случае с Буддой Готамой это

был Достопочтенный Сарипутта. Его особой задачей в Устроении является

систематизация учения и детальный анализ его содержания.

Благодаря своему глубокому проникновению в высшую истину и острому различению

сферы дифференцированных явлений (дхаммадхату) он несет ответственность

за то, что раскрыл тонкие подтексты Дхаммы и разъяснил

ее значение с таким количеством деталей, что Будда, как глава

Диспенсации, не может лично позаботиться о себе. Другой главный ученик,

который стоит по левую руку от Будды, отличается своей универсальностью в

применении духовной силы (иддхи).В Сангхе Будды Готамы эту

должность занимал достопочтенный Махамоггаллана. Такая духовная сила

не является средством господства над другими или самовозвеличивания, но должна быть

основана на совершенном осознании бескорыстия. Сила проистекает

конкретно из овладения сферой концентрации (самадхи),

которая открывает глубокое понимание фундаментальных сил,

управляющих разумом и материей, и их тонких взаимосвязей. Руководствуясь

сострадательными идеалами Дхаммы, эта сила используется для устранения

препятствий к надежному установлению Диспенсации в мире и

для преобразования других существ, которых нелегко достичь более мягким

преобразующим подходом словесных наставлений.

Подробное обсуждение первой важной задачи достопочтенного Сарипутты в качестве главного

ученика, систематизации Дхаммы, будет предпринято в следующей

главе, когда мы рассмотрим его роль "вращающего колесо". Здесь мы

сосредоточимся на том, как Сарипутта и Моггаллана совместно выполняли другие

две роли главных учеников, служа образцами и наставниками для

монахов и помогая в управлении Сангхой.

В наставлении, данном Сангхе, Будда назвал двух главных

учеников образцом для подражания другим монахам: "Монах веры, о

монахи, должен лелеять это правильное устремление: "О, пусть я стану таким, как

Сарипутта и Моггаллана!" Ибо Сарипутта и Моггаллана являются образцом

и стандартом для моих учеников-монахов" (АН 2:131). В своем мастерстве над

тремя аспектами пути - добродетелью, сосредоточением и мудростью - они

воплощали качества, которые монахи, все еще проходящие обучение, должны были приобрести для

себя. Но даже более того, поскольку они оба обладали аналитическими

знаниями и умением говорить, они были идеальными учителями, к которым

молодые монахи могли обратиться за руководством и наставлениями.

Отношения , в которых два главных ученика стояли друг перед другом в

суть учения была объяснена Буддой в Саккавибхе

ṅga

Сутта:

Общайтесь, о монахи, с Сарипутой и Моггалланой и держите

компанию с ними! Они мудрые монахи и помощники своих

собратьев-монахов. Сарипутта подобен матери, которая рожает, а

Моггаллана подобен кормилице новорожденного ребенка. Сарипутта обучает

(своих учеников) вхождению в поток, а Моггаллана обучает

их достижению высшей цели. (МН. 141)

В пояснении к этому отрывку в комментарии Маджхимы говорится: "Когда

Сарипутта принимал учеников для обучения, независимо от того, были ли они посвящены им самим

или другими, он оказывал им материальную и духовную помощь, ухаживал

за ними во время болезни, давал им предмет для медитации, и, наконец, когда

он узнал, что они стали вошедшими в поток и поднялись над

опасностями низших миров, он отпустил их с уверенным знанием:

"теперь они могут, используя свои собственные мужские силы, достичь высших стадий

святости."Освободившись таким образом от беспокойства об их будущем, он

давал указания новым группам учеников. Но Моггаллана, обучая учеников

таким же образом, не переставал заботиться о них до тех пор, пока они не достигли

архатства. Это было потому, что он чувствовал, как сказал Мастер: "Поскольку даже

немного экскрементов имеет дурной запах, я не восхваляю даже самое короткое заклинание

существования, будь оно не длиннее щелчка пальцев"."

Говорят, что всякий раз, когда Сарипутта давал совет, он проявлял бесконечное

терпение; он предостерегал и наставлял сто или тысячу

раз, пока его ученик не утвердился в плодах вхождения в поток. Только

тогда он уволил его и дал свой совет другим. Очень велико было

число тех, кто, получив его наставления и

верно следуя им, достиг архатства. Но хотя комментарий Маджхимы

утверждает, что Сарипутта обычно вел своих постоянных учеников только до вхождения в поток,

в отдельных случаях он помогал монахам достичь более высоких стадий. В

комментарии Уданы, например, говорится, что "в то время монахи, получившие более высокую

подготовку, часто обращались к достопочтенному Сарипутте за предметом

медитации, который мог бы помочь им достичь трех высших путей".

Именно после получения наставлений от Сарипутты Старший Лаку

ṇṭika Бхаддия

достиг архатства (Уд. 7:1), будучи в то время вошедшим в поток.

Как главные ученики, Сарипутта и Махамоггаллана разделяли

ответственность за надзор за делами Сангхи под непосредственным

руководством Благословенного, и именно от них ожидалось, что они возьмут на себя

заряжайте в отсутствие Хозяина. В одном случае, записанном в Cātumа

Сутта (MN 67), Будда проясняет этот момент, упрекая

Достопочтенного Сарипутту в неспособности осознать свою ответственность. Однажды большое

количество монахов (недавно посвященных, как говорится в комментарии, Сарипуттой

и Моггалланой) пришли, чтобы впервые

выразить свое почтение Будде. По прибытии им выделили комнаты, и они начали общаться с

монахами, проживающими в Катуме. Услышав шум, Будда созвал

местных монахов, чтобы расспросить их об этом, и ему сказали, что суматоха

была вызвана вновь прибывшими. В тексте не говорится, что приезжие монахи

присутствовали в то время, но они, должно быть, присутствовали, поскольку Будда обратился

к ним со словами: "Уходите, монахи, я отпускаю вас. Тебе не следует оставаться

со мной."

Недавно рукоположенные монахи ушли, но некоторые сторонники-миряне вмешались от

их имени, и им было разрешено вернуться. Затем Будда сказал

Сарипутте: "Что ты подумал, Сарипутта, когда я отпустил ту группу

монахов?"

Сарипутта ответил: "Я подумал: "Благословенный желает жить непринужденно и

пребывать в состоянии счастья здесь и сейчас; поэтому мы тоже будем жить непринужденно

и пребывать в состоянии счастья здесь и сейчас".

"Подожди, Сарипутта! Не позволяй такой мысли когда-либо снова возникнуть в тебе!"

сказал Будда. Затем, повернувшись к Моггаллане, он задал тот же вопрос

ему. "Когда Благословенный отпустил тех монахов, - ответил Моггаллана,

- я подумал: "Благословенный хочет жить спокойно и пребывать в состоянии счастья здесь и сейчас

. Счастья здесь и сейчас. Тогда мы с Сарипуттой должны теперь присматривать за

общиной монахов"."

"Хорошо сказано, Моггаллана, хорошо сказано!" - сказал Учитель. "Либо я

сам, либо Сарипутта и Моггаллана должны заботиться об общине

монахов".

Именно достопочтенный Сарипутта тоже первым обратился к Будде с просьбой изложить

кодекс монашеских правил. Он спросил Будду, почему

Провидение некоторых Будд прошлого длилось не очень долго,

в то время как провидение других длилось, и Будда ответил, что Провидение

длилось недолго в случае тех Будд, которые не проповедовали много

Дхаммы, не устанавливали правил для учеников и не вводили повторение

Патимоккхи; но Провидение тех Будд, которые принимали эти

меры предосторожности, продолжалось. Затем Сарипутта встал и почтительно поприветствовал Учителя,

и сказал: "Теперь Благословенному пришло время обнародовать правила

и сложить Патимоккху, чтобы святая жизнь могла длиться долго

". Но Будда ответил: "Пусть будет так, Сарипутта! Сам Татхагата

будет знать повод для этого. Учитель не будет устанавливать правила

для учеников и не будет читать Патимоккху до тех пор, пока в Сангхе не

появятся признаки коррупции" (Вин. 3: 9-10).

Эта забота о том, чтобы Устроение длилось как можно дольше,

характерна для Сарипутты; не менее характерным для Будды было то, что

он не хотел устанавливать правила до тех пор, пока это не стало абсолютно

необходимым. Далее он объяснил, что в то время

наименее продвинутым членом Сангхи был вступающий в поток (возможно, факт, о

котором Сарипутта не знал), и поэтому еще не было необходимости

устанавливать правила жизни монаха.

Часто Будда поручал двум главным ученикам особые миссии,

возникающие в связи с неотложными обстоятельствами. Одним из таких случаев было, когда он

отправил их вернуть на свою сторону группу молодых монахов, которых

сбил с пути Девадатта, амбициозный двоюродный брат Будды. После того, как Девадатта

официально разделил Сангху, заявив, что он будет проводить мероприятия Сангхи

отдельно, он отправился на Пик Стервятников с пятью сотнями молодых монахов,

которых он убедил стать его последователями. Будда послал

Сарипутту и Моггаллану на Пик Стервятников, чтобы вернуть их обратно.

Когда Девадатта увидел приближение двух старейшин, он предположил, что они

решили оставить Будду и присоединиться к его фракции. Он оказал им

теплый прием и обращался с ними так, как будто теперь они были его главными учениками.

Вечером, пока Девадатта отдыхал, двое старейшин проповедовали

монахам, привели их к достижению вхождения в поток и убедили

вернуться к Благословенному (Вин. 2:199-200).

В другой раз, когда Сарипутта и Моггаллана работали вместе, чтобы восстановить

порядок в Сангхе, группа монахов во главе с Ассаджи (не Старшим

Ассаджи, упомянутым ранее) и Пунаббасу, живущими в Ки

тагири, ты

плохо себя вел. Они ели вечером, пели и танцевали с молодыми девушками в

городе и общались с мирянами таким образом, что это порочило достоинство

Сангхи. Несмотря на неоднократные увещевания, эти монахи не

исправлялись, поэтому двух главных учеников послали объявить им

наказание в виде изгнания (паббаджания-камма) за отказ подчиниться

дисциплине (Вин. 2:12; 3:182-83).

T

ОН

H

ЭЛПЕР

Среди монахов Сарипутта был выдающимся человеком, который помогал другим.

В Девадаха сутте (СН 22:2) сам Будда сказал о своем великом

ученике: "Сарипутта, монахи, мудр и является помощником своих собратьев-монахов.

Комментарий, в пояснении этих слов, ссылается на традиционное

различие между способами помощи другим: "Сарипутта был помощником

двумя способами: оказывая материальную помощь (амисануггаха) и оказывая помощь

по Дхамме (дхаммануггаха)".

Уточняя способ, которым он оказывал "материальную помощь", в комментарии

говорится, что старейшина не ходил раздавать милостыню рано утром, как

делали другие монахи. Вместо этого, когда все они ушли, он обошел

всю территорию монастыря, и везде, где он видел неубранное место, он

подметал его; везде, где мусор не был убран, он выбрасывал его; там, где

мебель, такая как кровати и стулья или фаянсовая посуда, не была должным образом

расставлена, он приводил их в порядок. Он сделал это для того, чтобы небуддийские аскеты,

которые могли бы посетить монастырь, не увидели никакого беспорядка и не отзывались

с презрением о монахах.

Затем он обычно шел в зал для больных и, сказав пациентам утешительные

слова, спрашивал их об их нуждах. Чтобы удовлетворить их

потребности, он взял с собой молодых послушников и отправился на поиски

лекарства либо с помощью обычного сбора милостыни, либо в какое-нибудь подходящее

место. Когда лекарство было получено, он раздавал его новичкам,

говоря: "Забота о больных была высоко оценена Мастером. Идите же, добрые

люди, и будьте внимательны!" Отправив их обратно в монастырскую

палату для больных, он отправлялся раздавать милостыню или обедал в

доме сторонника.

Вышесказанное было его обычным делом, когда он некоторое время жил в монастыре.

Но, отправляясь в пешее путешествие с Благословенным, он не шел

во главе процессии, обутый в сандалии, с зонтиком в руке, как

тот, кто думает: "Я главный ученик". Скорее, он позволял молодым

послушникам брать его чашу и мантии и идти вперед с остальными, в то время как он

сам сначала ухаживал за старыми, очень молодыми или нездоровыми,

заставляя их смазывать маслом любые язвы, которые могли быть у них на теле. Затем,

либо позже в тот же день, либо на следующий, он уезжал вместе с

ними.

Из-за своей заботы о других, однажды Сарипутта пришел

особенно поздно к месту, где отдыхали остальные. По этой причине

он не получил надлежащего жилья и был вынужден провести ночь, сидя под палаткой,

сделанной из одежды. Увидев это, на следующий день Учитель собрал

монахов и рассказал им Титтира Джатаку (Джат. 37), историю о

слоне, обезьяне и куропатке, которые, решив, кто из них

старший, жили вместе, проявляя уважение к самому старшему.

Затем Он установил правило, что "жилье должно распределяться в соответствии с

старшинством" (Вин. 2:160-61).

Иногда Сарипутта оказывал материальную помощь вместе с помощью

Дхаммы. Например, когда монах Самитигутта страдал

от проказы в лазарете, Сарипутта пришел навестить его и сказал ему

так: "Друг, пока пять совокупностей (кхандха) продолжаются, все чувства

- это просто страдание. Только когда совокупностей больше нет, больше нет

страдания". Предоставив таким образом ему созерцание чувств как предмет

медитации, Сарипутта ушел. Самитигутта последовал наставлениям старейшины,

развил проницательность и осознал шесть сверхъестественных сил (чалабхинья)

как арахант (Тхаг. 81 и Comy.).

Проповедь у постели больного , прочитанная старейшиной Анатхапи

ṇḍika, имя Будды

главный покровитель, сохранившийся в Сотапатти Са

ютта (СН 55:26). В этом

беседа, произнесенная, когда Анатхапи

ṇḍika страдал от такой сильной боли, что

ему казалось, будто ему раздавливают голову, Сарипутта утешил великого ученика-мирянина

, напомнив ему, что как вошедший в поток он был совершенно свободен от

плохих качеств, которые приводят к перерождению в состояниях горя, и что он обладал

четырьмя факторами вхождения в поток (сотапаттия

ṅga): непоколебимая уверенность в

Будде, Дхамме и Сангхе, а также в "добродетелях, дорогих благородным

". Более того, он прочно утвердился на Благородном Восьмеричном Пути

и, таким образом, был уверен, что достигнет плодов пути, просветления и

освобождения. Как Анатхапи

ṇḍика выслушал его, его боли утихли, и прямо

на месте он выздоровел от своей болезни. Затем в знак благодарности он

предложил Сарипутте еду, которую приготовил для себя.

Однако однажды Будда мягко упрекнул Сарипутту за то, что тот

недостаточно далеко продвинул свое учение. Когда брамин Дхананджани был

на смертном одре, его посетил Достопочтенный Сарипутта. Старейшина,

размышляя о том, что брахманы склонны к миру Брахмы, научил умирающего

человека четырем брахма-вихаре - размышлениям о вселенской любви,

сострадание, альтруистическая радость и невозмутимость - путь в мир Брахмы,

но закончил свою беседу там, так и не научив пути прозрения.

Когда Достопочтенный Сарипутта вернулся после посещения, Учитель спросил

его: "Почему, Сарипутта, хотя нужно было еще многое сделать, ты обратил мысли брамина

Дхананджани к низшему миру Брахмы, а затем, поднявшись со

своего места, оставил его?" Сарипутта ответил: "Я подумал: "Эти брахманы

привязаны к миру Брахмы. Разве я не должен показать брахману Дхананджани

путь к единению с Брахмой?""

"Брамин Дананджани умер, Сарипутта, " сказал Будда, " и он

возродился в мире Брахмы".

Эта история, которая содержится в Дхананджани Сутте (MN 97),

интересна как иллюстрация нежелательности перерождения в низшем

мире Брахмы для того, кто способен положить перерождению конец. Ибо

хотя сам Будда иногда показывал только путь к Брахме, как

например, в Тевиджа сутте, представляется вероятным, что в этом случае он увидел,

что Дхананджани был пригоден для получения высшего учения, в то время как Сарипутта,

лишенный уникального знания Будды о способностях других, не знал об

этом. Как следствие, Дхананджани пришлось бы провести долгое время в

мире Брахмы и, возможно, ему пришлось бы снова родиться человеком, прежде чем он смог бы

достичь цели.

Однажды Старшая Чанна лежала больная и испытывала сильную боль. Достопочтенный

Сарипутта нанес ему визит в компании Старейшины Махачунды. Видя

страдания больного монаха, Сарипутта сразу же предложил отправиться на поиски

лекарств и подходящей пищи для него. Но Чанна сказала им, что он решил

покончить с собой. Они призывали его отказаться от подобных мыслей, но

не добились успеха; после того, как они удалились, Чанна "пустила в ход нож". Позже Будда

объяснил, что в этом вопросе Старший Чанна был невиновен, поскольку он

достиг архатства во время смерти и ушел в окончательную Ниббану.

Эта история содержится в Чан-Новада сутте (МН. 144; СН. 35:87).

Когда Анатхапи

ṇḍика лежал на смертном одре, он попросил

достопочтенного Сарипутту навестить его "из сострадания". Сарипутта пришел

сразу же в сопровождении Ананды и прочитал умирающему волнующую

проповедь о непривязанности (МН 143). Он сказал ученику-мирянину, что тот должен

отбросить цепляние за все явления обусловленного мира: за шесть

способностей чувств, за шесть объектов чувств, за шесть видов сознания, за шесть

видов контакта, за шесть видов ощущений - короче говоря, за все видимое,

слышал, ощущал и думал. Анатхапи

ṇḍика была тронута этим до слез

глубокая беседа, подобной которой, по его словам, он никогда прежде не слышал.

Вскоре после этой встречи Анатхапи

ṇḍika умер и возродился на

небесах Тусита. Однажды ночью, когда весь остальной мир спал, новый дэва

Анатхапи

ṇḍika нанес визит Джетаване на его небесном теле и в

присутствие Благословенного прочитало стих во славу главного ученика:

Сарипутта действительно наделен мудростью,

добродетелью и внутренним покоем.

Даже монах, вышедший за пределы

, В лучшем случае может только равняться ему.

На следующий день Будда сообщил монахам о случившемся, но

не упомянул личность своего посетителя. Затем Ананда сказал Учителю:

"Достопочтенный господин, этот молодой дэва, несомненно, был Анатхапи

ṇḍика. Для

Анатхапи

ṇḍika полностью доверял достопочтенному Сарипутте". Будда

подтвердил, что вывод Ананды был правильным.

Именно таким образом Достопочтенный Сарипутта оказал помощь

Дхамме. Великий лидер и выдающийся духовный наставник, он привнес в

задачу руководства другими не только острое и проницательное понимание

человеческого разума, но и теплый сочувственный интерес к другим людям, что

, должно быть, очень воодушевляло тех, кто находился под его руководством.

Удовлетворяет физические, а также духовные потребности монахов,

находящихся под его опекой, сдерживает их добрыми наставлениями и поощряет

удостоенный похвалы за их усилия, Сарипутта объединил качества

совершенного учителя с качествами совершенного друга. Он был готов помочь во

всем, как в малом, так и в великом. Сам преисполненный добродетели святой жизни

, он быстро замечал добродетель в других, умело развивал ее в

тех, в ком она была скрыта, и был одним из первых, кто превозносил ее там, где она была

в полном расцвете. Это было не холодное, отчужденное совершенство, а богатейшее

сочетание духовной экзальтации с качествами, которые являются самыми прекрасными и

привлекательными в человеческом существе.

T

ОН

U

ПРИСУТСТВУЮЩИЙ

Комментарий к "Дхаммападе" (к ст. 389-90) описывает случай, который

олицетворяет еще одну выдающуюся черту главного ученика, его терпение

и кротость. По соседству с монастырем Джетавана, где проживал

Будда, группа мужчин восхваляла благородные качества

Сарипутты. "У нашего старейшины такое великое терпение, - сказали они, - что даже когда

люди оскорбляют его и бьют, он не чувствует и следа гнева".

"Кто это такой, который никогда не сердится?" Вопрос исходил от брамина,

приверженца ложных взглядов. И когда они сказали ему: "Это наш старейшина, Сарипутта"

, он возразил: "Это, должно быть, потому, что никто никогда не провоцировал его".

"Это не так, брамин", - ответили они. "Что ж, тогда я спровоцирую его на

гнев". "Спровоцируй его на гнев, если сможешь!" "Предоставь это мне", - сказал

брамин. "Я точно знаю, что с ним сделать".

Когда достопочтенный Сарипутта вошел в город, совершая обход с подаянием,

брамин подошел к нему сзади и нанес ему сильный удар по

спине. "Что это было?" - спросил Сарипутта; и, даже не обернувшись

, чтобы посмотреть, он продолжил свой путь.

Огонь раскаяния вспыхнул в каждой клеточке тела брамина.

Пав ниц к ногам старейшины, он просил прощения. "За что?"

мягко спросил старейшина. "Чтобы испытать твое терпение, я ударил тебя", - ответил кающийся

брамин. "Очень хорошо, я прощаю тебя".

"Достопочтенный господин, - сказал брамин, - если ты готов простить меня,

пожалуйста, прими свою пищу в моем доме". Когда старейшина молча согласился,

брамин взял его чашу и повел его к себе домой, где угостил

едой.

Но те, кто видел нападение, были в ярости. Они собрались в доме

брамина, вооруженные палками и камнями, готовые убить его. Когда

появился Сарипутта в сопровождении брахмана, несущего его чашу, они

закричали: "Достопочтенный, прикажите этому брахману повернуть назад!"

"Почему, ученики-миряне?" - спросил старец. Они ответили: "Мужчина ударил

ты и мы собираемся воздать ему по заслугам!"

"Но что ты имеешь в виду? Это тебя или меня он ударил?"

"Это были вы, достопочтенный господин".

"Ну, если он ударил меня, то он попросил у меня прощения. Иди своей дорогой."

И вот, отпустив людей и позволив брахману вернуться,

великий старец спокойно направился обратно в монастырь.

Смирение достопочтенного Сарипутты было столь же велико, как и его терпение. Он был

готов принять исправление от любого, не только с покорностью, но

и с благодарностью. В комментарии к Сусима сутте рассказывается (СН 2:29)

, что однажды по минутной небрежности у старейшины свисал угол нижней одежды

, и семилетний послушник, увидев это, указал ему на это

. Сарипутта сразу же отошел в сторону и расправил одежду

надлежащим образом, а затем встал перед послушником со сложенными руками, говоря:

"Теперь все правильно, учитель!"

10

Есть ссылка на этот инцидент в Милиндапанхе, где эти

стихи приписываются Сарипутте:

Если тот, кто ушел в этот день в возрасте семи лет,

Должен учить меня, я принимаю это с опущенной головой;

При виде его я проявляю свое рвение и уважение;

Пусть я всегда ставлю его на место учителя.

(Млн. 397)

Поэтому неудивительно, что на протяжении всей своей жизни он продолжал проявлять

уважение к достопочтенному Ассаджи, от которого он получил свое знакомство

с Учением Будды. В комментарии к Нава Сутте

(Суттанипата), а также в комментарии к Дхаммападе (к ст. 392) нам рассказывается,


что всякий раз, когда Сарипутта жил в том же монастыре, что и Старейшина Ассаджи,

сразу же после того, как он воздал почести Благословенному, он всегда шел

поклониться великому старцу, думая: "Этот достопочтенный был моим первым в истории учителем". Именно через него я пришел к познанию

Устроения Будды". И когда Старший Ассаджи жил в другом монастыре,

Сарипутта обычно поворачивался лицом в ту сторону, в которой он жил, и отдавал дань уважения

ему, касаясь земли в пяти местах (головой, руками и

ногами) и приветствуя его соединенными ладонями.

Но это привело к недоразумениям, ибо, когда другие монахи увидели, что Сарипутта

ведет себя подобным образом, они сказали: "Став главным учеником, Сарипутта все еще

поклоняется небесным обителям! Даже сегодня он не может отказаться от своих

брахманических взглядов!" Когда эти жалобы дошли до Благословенного, он

сказал: "Это не так, монахи. Сарипутта не поклоняется небесным

обителям. Он приветствует того, через кого он впервые узнал Дхамму,

и поклоняется и почитает его как своего учителя. Сарипутта - это тот, кто с

искренним уважением относится к своему учителю". Именно тогда Учитель проповедовал

монахам Нава сутту,

11

который начинается со слов:

Как дэвы благоговеют перед Индрой,

Так и человек должен почитать человека,

Через которого он узнал Дхамму.

Другой пример благодарности достопочтенного Сарипутты приведен в

истории Старшего Радхи. В комментарии к Дхаммападе (к ст. 76)

говорится, что Радха был бедным брахманом, который жил в

монастыре Джетавана в Саваттхи. Он служил служкой в храме, выполняя небольшие

услуги, такие как прополка, подметание и тому подобное, а монахи поддерживали

его едой. Однако, когда он попросил рукоположения, монахи не

захотели рукополагать его. Однажды Благословенный, обозревая

мир в своем уме, увидел, что этот брамин созрел для архантства. Он расспросил о

нем собравшихся монахов и спросил, не помнит ли кто-нибудь из них,

получал ли когда-нибудь какую-нибудь помощь от бедного брамина. Сарипутта

сказал, что он помнит случай, когда он ходил за подаянием в

Раджагаху, и этот бедный брамин дал ему полный ковш еды для подаяния, которую

он выпросил для себя. Учитель попросил Сарипутту посвятить этого человека,

что он и сделал. Затем Сарипутта снова и снова советовал ему, что

следует делать, а чего следует избегать. Радха всегда принимал его

наставления с радостью, без обиды, и за короткое время он достиг

архатства. По этому случаю монахи превознесли чувство

благодарности Сарипутты и сказали, что тот, кто сам охотно принимает советы, приобретает

учеников, которые делают то же самое. Комментируя это, Будда сказал, что не только

тогда, но и ранее Сарипутта проявлял благодарность и помнил любое

доброе дело, сделанное ему. И в этой связи Учитель сказал

Alīnacitta Jātaka (Jāt. 156), в которой Сарипутта был благодарным слоном, который

посвятил свою жизнь помощи бригаде плотников, которые ухаживали за ним, когда

он был ранен.

Сила терпения и смирения достопочтенного Сарипутты пришла к

на первый план вышел случай, когда он стал жертвой ложного обвинения.

12

Этот инцидент произошел, когда он жил в Джетаване. В конце

отступление дождей старец попрощался с Учителем и отправился со своей

собственной свитой монахов в путешествие. Большое количество монахов также

простились с Сарипуттой, и, отпуская их, он обратился по имени к тем,

кто был известен ему под своими личными именами и фамилиями. Среди них

был монах, который не был известен под своим личным именем и фамилией, но в нем возникло

сильное желание, чтобы главный ученик обращался к нему по

этим именам, когда будет уходить. Однако в огромной толпе монахов

Сарипутта не оказал ему этого отличия, и монах был огорчен.

"Он приветствует меня не так, как других монахов", - подумал он и

затаил обиду на Сарипутту.

В то же время случилось так, что подол одеяния старейшины задел

его, и это усилило его недовольство. Он подошел к Будде

и пожаловался: "Господин, Достопочтенный Сарипутта, несомненно думая про себя

: "Я главный ученик", нанес мне удар, который почти повредил мне

ухо. И сделав это, даже не попросив у меня прощения, он

отправился в свое путешествие". Будда призвал Сарипутту к себе.

Тем временем Махамоггаллана и Ананда, зная, что клевета

вот-вот будет разоблачена, созвали всех монахов, созвав собрание.

"Подойдите, почтенные господа!" - позвали они. "Когда Достопочтенный Сарипутта

окажется лицом к лицу с Мастером, он зарычит своим львиным рыком".

И вот так это и произошло. Когда Учитель допросил великого старца,

вместо того, чтобы отрицать обвинение, он сказал: "О Господь, тот, кто не твердо

утвердился в созерцании тела в отношении своего тела, такой

может причинить боль собрату-монаху и уйти, не извинившись".

Затем последовал львиный рык Сарипутты. Он сравнил свою свободу от гнева

и ненависти с терпением земли, которая принимает все в чистоте

и нечист; его душевное спокойствие сравнимо с быком с отрубленными рогами, с скромным

юношей-изгоем, с водой, огнем и ветром, а также с удалением нечистоты; он

сравнивал угнетение, которое он испытывал от своего собственного тела, с угнетением

змей и трупов, а поддержание своего тела в порядке - с жировыми

наростами. В девяти сравнениях он описал свои собственные добродетели, и девять раз

великая земля откликалась на слова истины. Все собрание было

тронуто величественной силой его высказывания.

Когда старец провозгласил свои добродетели, раскаяние наполнило монаха, который

несправедливо оклеветал его. Он немедленно пал к ногам Благословенного,

признав свою клевету и признав свою вину. Вслед за этим Будда сказал:

"Сарипутта, прости этого введенного в заблуждение человека, иначе его голова раскололась бы на семь

частей". Ответ Сарипутты был: "Достопочтенный господин, я охотно прощаю этого достопочтенного

монаха". И, сложив ладони, он добавил: "Пусть этот почтенный монах также

простит меня, если я каким-либо образом оскорбил его". Таким образом, они

примирились. Другие монахи были полны восхищения, говоря: "Смотрите,

братья, на необычайную доброту старца! Он не питает ни

гнева, ни ненависти к этому лживому, клеветническому монаху! Вместо этого он приседает

перед ним, почтительно простирает руки и просит у него прощения".

Комментарий Будды был таким: "Монахи, для Сарипутты и

ему подобных невозможно лелеять гнев или ненависть. Ум Сарипутты подобен великой земле,

тверд, как столб ворот, как пруд со стоячей водой". Затем Он продекламировал

следующий стих:

Невозмутимый, как земля, твердый, как столб ворот,

Уравновешенный и сильный в обетах,

Ум без примесей, как пруд:

Для такого круга рождений больше не существует.

(Dhp. 95)

Другой инцидент подобного рода закончился не столь счастливо, поскольку клеветник

отказался признать свою вину. Это был монах по имени Кокалика, который

обратился к Будде с клеветой на двух главных учеников:

"У Сарипутты и Моггалланы плохие намерения, господин", - сказал он. "Они находятся во

власти злых амбиций".

Мастер ответил: "Не говори так, Кокалика! Не говори так!

Дружеские и доверительные мысли по отношению к Сарипутте и Моггаллане! Они

хорошего и привлекательного поведения!" Но введенный в заблуждение Кокалика не обратил внимания на

слова Будды. Он настаивал на своем ложном обвинении, и вскоре после

этого все его тело покрылось фурункулами, которые продолжали расти

, пока в конце концов он не умер от своей болезни и не возродился в аду.

Этот инцидент был хорошо известен. Это записано в следующих местах в

сутта Пи

тхака: Самьютта Никайя (СН 6:10); Суттанипата: Махавагга

(10); A

гуттара Никайя (10:89); и Таккария Джатака (Джат. 481).

Сравнение этих двух случаев показывает важность покаяния.

Ни Сарипутта, ни Моггаллана не держали на монаха Кокалику зла за

его злобу, и его извинения, если бы он их принес, не возымели бы никакого действия.

разница в отношении двух главных учеников. Но они

принесли бы пользу самому заблуждающемуся монаху, предотвратив последствия его плохой

каммы. Зло отражается на тех, кто направляет его на невинных, и поэтому

Кокалика был осужден и наказан сам, своими собственными делами.

F

ДРУЖЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И

R

ВОСТОРЖЕННЫЕ ЧУВСТВА

Такие личные качества, как благодарность, доброта, готовность прийти на помощь и терпение,

завоевали у достопочтенного Сарипутты много глубоких дружеских отношений, которые сохранялись

на протяжении всей его монашеской жизни. С Моггалланой, другом и спутником

его юности, он поддерживал тесные связи до тех пор, пока смерть не разлучила их в

самый последний год жизни Будды. Но дружеские отношения Сарипутты никоим

образом не были исключительными. Согласно комментарию к Махагоши

анга Сутта

между Сарипутой и Старшим

Анандой также существовали узы взаимной привязанности. Со стороны Сарипутты это было потому, что он думал: "Он ухаживает за

Учителем - долг, который должен был выполнять я"; а

привязанность Ананды была вызвана тем фактом, что

Будда объявил Сарипутту своим лучшим учеником. Когда Ананда давал посвящение в послушники

молодым ученикам, он обычно водил их к Сарипутте, чтобы получить у него более высокое

посвящение. Сарипутта сделал то же самое в отношении Ананды, и

таким образом, у них было пятьсот общих учеников.

Всякий раз, когда Ананда получал избранные одежды или другие принадлежности, он

предлагал их Сарипутте, и таким же образом Сарипутта передавал Ананде

любые особые подношения, которые были сделаны ему. Однажды Ананда получил от

некоего брамина очень ценное одеяние и с разрешения Учителя

хранил его в течение десяти дней, ожидая возвращения Сарипутты. В подкомитете говорится,

что более поздние учителя прокомментировали это так: "Возможно, найдутся те, кто скажет: "Мы

можем хорошо понять, что Ананда, который еще не достиг архатства,

испытывал такую привязанность. Но как обстоят дела в случае с Сарипуттой, который был арахантом,

не имеющим язв?" На это мы отвечаем: "Привязанность Сарипутты была не

мирской привязанностью, а любовью к добродетелям Ананды (гуна-бхатти)".

Будда однажды спросил Ананду: "Ты тоже одобряешь Сарипутту?"

И Ананда ответил: "Кто, Господь, не одобрил бы Сарипутту, если бы

он не был инфантильным, развращенным, глупым или с извращенным умом! Сарипутта мудр, обладает

великой мудростью, широкой, яркой, быстрой, проницательной мудростью.

У Сарипутты мало желаний, он доволен, склонен к уединению, не любит

общительный, энергичный, красноречивый, готовый слушать, увещеватель, который порицает

то, что есть зло" (СН 2:29).

В Терагате (1034 г. н. э.) мы находим, что Ананда описывает свои эмоции в

момент смерти Сарипутты. "Когда благородный друг (Сарипутта) ушел, -

заявляет он, " мир погрузился для меня во тьму". Но он добавляет, что после того, как

компаньон оставил его позади, а Мастер тоже скончался,

не было другого друга, подобного осознанности, направленной на тело.

Скорбь Ананды, узнавшего о смерти Сарипутты, также очень трогательно описана в

Кунда Сутте.

13

Сарипутта был настоящим другом в самом полном смысле этого слова. Он хорошо

понимал, как выявлять лучшее в других, и при этом не

стеснялся иногда говорить прямо и критически, подобно идеальному

другу, описанному Буддой, который указывает на недостатки своего друга. Именно

благодаря такой честной критике он помог достопочтенному Ануруддхе в

его последнем прорыве к архантству, как записано в

ангуттара Никайя

(3:128):

Однажды Достопочтенный Ануруддха отправился повидаться с Достопочтенным

Сарипуттой. Когда они обменялись вежливыми приветствиями, он сел

и сказал Достопочтенному Сарипутте: "Друг Сарипутта,

божественным оком, которое очищено, превосходя человеческое зрение, я могу видеть

тысячекратную мировую систему. Тверда моя энергия, неиссякаема;

моя внимательность бдительна и не смущена; мое тело спокойно и

невозмутимо; мой ум сосредоточен и однонаправлен. И все же,

мой ум не освобожден от язв, не освобожден от цепляния".

"Друг Ануруддха, - сказал достопочтенный Сарипутта, - то, что ты

так думаешь о своем божественном оке, это твое тщеславие. То, что вы думаете

таким образом о своей твердой энергии, своей бдительной внимательности, своем невозмутимом

теле и своем сосредоточенном уме, - это беспокойство в вас. То, что

вы думаете о том, что ваш ум не освобожден от язв,

беспокоит вас.

14

Действительно, было бы хорошо, если бы вы отказались от

этих трех состояний ума и, не обращая на них внимания, направили

свой ум к бессмертному элементу".

Достопочтенный Ануруддха последовал совету Сарипутты, и через короткое время

он достиг уничтожения язв.

Сарипутта, должно быть, был приятной компанией, поскольку к нему стремились

многие. Что привлекало в нем людей совершенно разных темпераментов и его

беседу, можно хорошо понять из инцидента, описанного в

Махагоси

ṅga Сутта (МН. 32). Однажды вечером Старейшины Махамоггаллана,

Махакассапа, Ануруддха, Ревата и Ананда отправились в Сарипутту, чтобы послушать

Дхамму. Сарипутта приветствовал их, сказав: "Восхитителен этот Госи

анга

лес деревьев сала, ясная лунная ночь, деревья сала в полном цвету,

и кажется, что вокруг разносятся божественные ароматы. Как ты думаешь, Ананда, какой

монах придаст больше блеска этому Госи

ṅga sāla-дерево

лес?"

Тот же вопрос был задан и остальным, и каждый ответил

в соответствии со своим личным темпераментом. Наконец, Сарипутта дал свой собственный

ответ, который был следующим:

Есть монах, который контролирует свой ум, но который не находится

под контролем своего ума. В каком бы (ментальном) пребывании или достижении

он ни пожелал пребывать до полудня, он может пребывать в нем в это время.

В каком бы (ментальном) пребывании или достижении он ни пожелал пребывать в

полдень, он может пребывать в нем в это время. В каком бы (ментальном) пребывании

или достижении он ни пожелал пребывать вечером, он может пребывать в этом

в это время. Это как если бы сундук с одеждой короля или королевского министра

были полны разноцветных одежд, так что какую бы пару

одежд он ни пожелал надеть утром, или в полдень, или

вечером, он может носить это по своему желанию в это время. Точно так же обстоит дело с

монахом, который контролирует свой ум, который не находится под контролем

своего ума; в каком бы (ментальном) пребывании или достижении он ни пожелал

пребывать утром, или в полдень, или вечером, он может делать это

по своему желанию в это время. Такой монах, друг Моггаллана, может придать

блеск этому Госи

ṅga sāla-лес из деревьев.

Затем они отправились к Будде и сообщили о ходе своей дискуссии.

Учитель одобрил все их ответы и добавил свои собственные.

Из этого эпизода мы видим, что, несмотря на его мощный интеллект и его статус

в Сангхе, Сарипутта был далек от того, чтобы быть властным типом, который пытался

навязывать свои взгляды другим. Он хорошо понимал, как естественным образом стимулировать

самовыражение у своих спутников, передавая им

задумчивое настроение, вызванное очаровательным пейзажем. Его собственная чувствительная натура

отреагировала на природную красоту и вызвала аналогичную реакцию у его друзей.

Записано много подобных бесед между Сарипутой и другими

монахами, не только с Моггалланой, Анандой и Ануруддхой, но также с

Махако

тхита, Упавана, Самиддхи, Савиттха, Бхумиджа и многие другие.

Сарипутта также стремился встретиться с благородными монахами, особенно с теми, кого хвалил

Учитель. Одним из таких был Старший Пу

ṇṇ Мантанипутта,

которого он не встречал до того, как Будда похвалил его перед Сангхой.

Когда Сарипутта узнал , что Пу

ṇṇ пришел с визитом, он пошел ему навстречу

и, не раскрывая своей личности, вовлек его в глубокую

дискуссию о последовательных стадиях очищения и их связи с

Ниббаной. Его вопросы , вызванные у Пу

ṇṇа великая беседа, the

Ратхавинита сутта (Сравнение с дилижансом; MN 24), которая описывает

этапы буддийского пути, позже использованные Ачарией Буддагхошей в качестве

основы для его монументального трактата "Висуддхимагга".

Похоже, что сам Будда любил беседовать с Сарипуттой, поскольку он часто

делал это, и многие из его бесед были адресованы его "Маршалу

Дхаммы". Однажды Сарипутта подошел к Будде и повторил некоторые

слова, которые Учитель сказал Ананде в другом случае: "В этом

вся святая жизнь (брахмачария); а именно, благородная дружба, благородное

товарищество, благородное общение" (СН 45:2). Не могло быть лучшего

примера этого учения, чем жизнь самого главного ученика.

Как мы уже видели, Сарипутта родился в семье брамина из

деревни Упатисса (или Налака), недалеко от Раджагахи. Его отца звали Ваганта

, а мать - Рупасари. Нигде не упоминается о его отношениях с

отцом, и поэтому мы можем предположить, что его отец умер, когда Сарипутта был молод.

У него было три брата: Кунда, Упасена и Ревата, и три сестры

по имени Чала, Упачала и Сисупачала. Все шестеро приняли посвящение в

Буддийский орден и достигли архантства.

Кунда был известен под именем Сама

ṇуддеса, что означает "новичок" в

Сангхе, даже после того, как стал монахом; это должно было отличать его

от Старшего Махачунды. Во время смерти Сарипутты Кунда был его

сопровождающим, и именно он сообщил Будде о его кончине,

принося с собой реликвии главного ученика. Эта история рассказана в Кунда

Сутте, изложенной ниже.

Упасена, который стал известен как Вагантапутта, или "Сын Ваганты",

поскольку Сарипутта - "Сын Сари", по словам Будды, был первым среди

тех, кто обладает всеблагим поведением (самантапасадика).Он умер от укуса змеи,

как рассказывают в Са

айатана Самьютта (СН 35:69). Ревата был

младшим из братьев. Их мать, желая помешать ему

добиваться рукоположения, выдала его замуж, когда он был совсем маленьким мальчиком. Но в

день свадьбы он увидел бабушку своей будущей жены, пожилую женщину

120 лет, пораженную всеми признаками дряхлости. Он сразу же почувствовал

отвращение к мирской жизни. Спасаясь от свадебной процессии с помощью

уловки, он бежал в монастырь и был рукоположен. В последующие годы он был на

пути увидеть Будду , когда остановился в лесу из акаций

(хадиравана), и, проводя там сезон дождей, он достиг

архатства. После этого он стал известен как Ревата Хадиравания

- "Ревата из Акациевого леса". Будда выделял его как

выдающегося среди лесных обитателей.

Три сестры, Кала, Упачала и Сисупачала, желая последовать примеру своих

братьев, после замужества стали монахинями. В браке у каждого из

них родился сын, которого назвали в честь его матери, Чала (или Кали) и так далее.

Эти трое сыновей также были посвящены, их принял в качестве послушников Ревата

Хадиравания, и их хорошее поведение было высоко оценено Сарипуттой (в

комментарии к Thag. 42). Когда Чала, Упачала и Сисупачала стали

монахинями, к ним подошла Мара, которая пыталась насмехаться над ними и искушать.

Их превосходные ответы записаны в Теригата и Бхиккхуни

Са

ютта.

В отличие от всех них, мать Сарипутты была убежденным брахманом, который,

на протяжении многих лет оставался враждебным к Учению Будды и его

последователям. В комментарии к Дхаммападе (ст. 400) рассказывается, что

однажды, когда достопочтенный Сарипутта находился в своей родной деревне Налака с

большой свитой монахов, он зашел в дом своей матери во время

сбора милостыни. Его мать уступила ему место и подала еду, но

при этом она произнесла оскорбительные слова: "О, ты пожиратель чужих

объедков!" - сказала она. "Когда тебе не удается раздобыть остатки прокисшей рисовой каши, ты

ходишь из дома в дом среди незнакомых людей, слизывая остатки со спинок

из половников! И вот ради этого ты отказался от восьмидесяти крор богатства

и стал монахом! Ты погубил меня! А теперь иди и ешь!"

Точно так же, когда она подавала еду монахам, она сказала: "Итак, вы

это мужчины, которые сделали моего сына вашим пажом! Давай, ешь сейчас же!"

Таким образом, она продолжала оскорблять их, но Сарипутта не произнес ни слова. Он

взял свою еду, съел ее и в молчании вернулся в монастырь. Будда

узнал об этом инциденте от своего сына Рахулы, который в то время был среди

монахов. Все монахи, которые слышали об этом, удивлялись

великой выдержке старейшины, и посреди собрания Будда похвалил его,

произнеся строфу:

Тот, кто свободен от гнева, кто верно выполняет свои обязанности,

Тот, кто соблюдает предписания и свободен от похоти;

Тот, кто подчинил себя, тот, кто носит свое последнее тело -

именно его я называю брахманом.

(Dhp. 400)

Только под самый конец жизни Сарипутта смог

обратить свою мать; эта история будет рассказана ниже. Но только что

рассказанный инцидент еще раз напоминает нам о самых приятных качествах великого старца -

его смирении, терпении и кротости.

T

ОН

M

РЕДАКТОР

Когда Бодхисаттва оставил домашнюю жизнь в поисках пути к

просветлению, он впервые вступил в ученичество у двух выдающихся

мастеров медитации того времени, под руководством которых он достиг двух

высших бесформенных достижений, основы ничто и основы

ни-восприятия-ни-невосприятия (см. МН. 26). Из рассказа о

поисках Сарипутты складывается впечатление, что его склонности повели его по другому пути

путь, но не к стопам тех, кто овладел областью

сверхсознательных состояний, а к тем, кто преуспел в философском дискурсе

и интеллектуальном анализе. Его посвящение в Дхамму, также, как мы

видели, произошло не путем медитативного погружения, но

через прямое, спонтанное проникновение в обусловленность всех

явлений и в необусловленный элемент за пределами сети

причины и следствия. Тем не менее, как только Сарипутта стал учеником

Будды, он быстро овладел всеми стадиями медитативного

погружения и использовал свой медитативный опыт как инструмент для окончательного

прорыва к полному просветлению.

Процесс, посредством которого Сарипутта продвинулся от стадии

участника потока к стадии арахантства, описан Буддой в Анупада сутте

(МН. 111). В этой откровенной речи Благословенный заявляет, что в течение

двухнедельного периода своего стремления к конечной цели Сарипутта

практиковал "проникновение в состояния одно за другим по мере их возникновения".

(anupadadhamma-vipassanā). Он последовательно овладел девятью

медитативными достижениями: четырьмя тонкоматериальными джханами, четырьмя нематериальными

состояниями и прекращением восприятия и чувствования. Овладевая каждым

достижением, за исключением двух последних (которые слишком малозаметны для интроспективного

исследования), он анализировал бы его на составляющие факторы, определял каждый

из этих факторов по очереди, а затем рассматривал, как они возникли, как они

сохранялись и как исчезли. Пребывая "непривлекательным, нераскрытым,

независимым, отстраненным, свободным, диссоциированным, с умом, избавленным от барьеров", он

затем культивировал бы следующее высшее достижение, пока не достиг бы

прекращения восприятия и чувствования.

Его настоящий прорыв к архантству, как упоминалось выше, произошел,

когда он стоял позади Будды, обмахивая его веером, пока Учитель давал

беседу страннику Дигханакхе, племяннику Сарипутты.

Темой беседы Будды было понимание чувств. Будда начал с

объяснения природы тела, проинструктировав Диганакху созерцать

тело таким образом, чтобы желание, привязанность и забота о теле

были отброшены. Затем он объяснил созерцание чувства: все

чувства следует рассматривать как непостоянные, обусловленные и возникшие зависимо

, как подверженные разрушению, исчезновению, пропаданию и прекращению. Когда Сарипутта

слушал слова Будды, он размышлял: "Благословенный говорит

об оставлении этих вещей посредством прямого знания; он говорит

об оставлении этих вещей посредством прямого знания". Пока он

размышлял таким образом, внезапно возникло окончательное знание, и его ум был освобожден

от язв благодаря непривязанности.

В своих строфах из Терагаты Сарипутта вспоминает о том, как он достиг

архатство:

Благословенный, Будда, Тот, у кого было Видение,

учил Дхамме другого.

Пока преподавалась Дхамма

, я прислушивался, увлеченный целью.

Это мое слушание не было напрасным,

Ибо я освобожден, свободен от язв.

(Таг. 995-96)

Хотя Сарипутта занимал первое место среди учеников Будды по общему

пониманию Дхаммы, в отличие от многих других монахов он не стремился

к сверхъестественным способностям познания и психическим силам, которые

часто были аксессуарами араханта. Таким образом, в следующих стихах Терагаты

(996-97) он утверждает, что не чувствовал никакой склонности (па

ṇidhi) за пять

сверхъестественных сил (абхинья), качества, в которых преуспел его друг

Махамоггаллана. Тем не менее, комментарий к этим стихам

говорит нам, что, хотя Сарипутта не предпринимал преднамеренных усилий для обретения

сверхъестественных сил, они "попали в его руки" спонтанно вместе с

его достижением архантства, являясь неотъемлемыми качествами главного

ученика.

"Трактат о психической силе" Па

исамбхидамагга (2:212) также

приписывает Сарипутте "силу вмешательства посредством концентрации"

(самадхивипхара-иддхи), который способен вмешиваться в определенные нормальные

физиологические процессы или другие естественные события. Каноническим основанием для этого

приписывания является история из Уданы (4:4). Однажды, когда Сарипутта жил

с Моггалланой в Капотакандаре, он сидел в медитации на

открытом воздухе в ночь полнолуния, его голова была свежевыбрита. Злобный демон

(яккха), проходя над головой, в злобном настроении спустился и нанес

старейшине сильный удар по голове, но тот был так глубоко погружен в

медитацию, что не пострадал. История продолжается:

Достопочтенный Махамоггаллана увидел этот инцидент, подошел к

Достопочтенному Сарипутте и спросил его: "Друг, тебе удобно?

У тебя все хорошо? Тебя ничего не беспокоит?"

"Мне удобно, друг Моггаллана", - сказал Почтенный

Сарипутта. "У меня все хорошо, но у меня немного болит голова".

Вслед за этим Достопочтенный Махамоггаллана сказал: "Это чудесно,

друг Сарипутта! Это чудесно, друг Сарипутта! Как велика

психическая сила и могущество Достопочтенного Сарипутты! Ибо только что,

друг Сарипутта, некий демон ударил тебя по голове. И

это был такой мощный удар, что он мог бы свалить слона или

расколоть горную вершину. Но Достопочтенный Сарипутта говорит только это: "Мне

удобно, друг Моггаллана. У меня все хорошо, друг

Моггаллана, но у меня немного болит голова"."

Тогда Достопочтенный Сарипутта ответил: "Это чудесно, друг

Моггаллана! Это чудесно, друг Моггаллана! Как велика

психическая сила и могущество Достопочтенного Моггалланы, что он

вообще может видеть любого демона! Что касается меня, то я не видел даже

грязевого эльфа."

Тем временем Благословенный своим божественным ухом прислушивался к

этой дискуссии между двумя старейшинами, а затем произнес следующее

"вдохновенное высказывание", восхваляющее Сарипутту:

Чей ум стоит неподвижно, как скала,

Непривязанный к вещам, которые вызывают привязанность,

Не подверженный влиянию вещей, которые провоцируют гнев.

Как может страдание прийти к тому,

Чей ум был взращен таким образом?

После того, как он прочно утвердился в высшей цели, медитация

стала для Сарипутты естественным выражением его реализации, а не

средством к какому-то высшему достижению. В Сарипутте Са

ютта,

достопочтенный Ананда несколько раз спрашивал Сарипутту о том, как он

провел свой день, и Сарипутта ответил, что провел день, пребывая

на различных стадиях медитативного погружения. Но в случае каждой стадии,

добавил он, он был совершенно свободен от ссылки на себя: "У меня не было таких мыслей, как "Я

вхожу в джхану; я вошел в нее; я поднимаюсь из нее"" (СН 28:1-9).

В другом случае Сарипутта описал Ананде, как он мог бы войти в

уникальное состояние концентрации, в котором он не осознавал бы ни одного

знакомого объекта познания. В отношении элемента земли он был лишен

восприятия земли, так же как и в отношении трех других элементов,

четыре нематериальных объекта и все остальное, относящееся к этому миру или даже

к потустороннему. И все же, по его словам, он не был полностью лишен

восприятия. Его единственным восприятием было: "Ниббана - это прекращение

становления" (бхаваниродхо ниббана

ṁ) (АН 10:7).

Это непостижимое достижение, по-видимому, идентично медитации

"пребывания в пустоте" (суннатавихара), которую регулярно совершенствовал достопочтенный Сарипутта

. Мы читаем в Пи

ṇḍапата-парисуддхи Сутта (MN 151)

что Будда однажды заметил, что черты лица Сарипутты были безмятежными и

сияющими, и спросил его, как он приобрел такое сияние.

15

Сарипутта

ответил, что он часто практиковал пребывание в пустоте. Вслед за этим

Будда воскликнул, что это была обитель великих людей, и приступил к

подробному описанию ее. Комментарий отождествляет это "пребывание в пустоте"

с достижением плода арахантства (арахаттапхала-самапатти),к которому

приходит сосредоточение на аспекте пустоты Ниббаны (сунната).Когда

Сарипутта погрузился в это медитативное состояние, даже боги с

высочайших небес снизошли, чтобы поклониться ему, как свидетельствует достопочтенный Махакассапа

в следующих стихах:

Эти многочисленные дэвы, могущественные и славные,

Десять тысяч дэв из отряда Брахмы,

Стоят, сложив руки, поклоняясь ему,

Сарипутте, мудрому Наставнику Дхаммы,

Великому медитирующему в сосредоточении:

"Почтение тебе, о чистокровный человек,

Почтение тебе, о высший человек.

Мы не знаем, что это такое

В зависимости от того, на что вы медитируете".

(Таг. 1082-84)

Для Сарипутты мастерство медитативного погружения было умело уравновешено

способностью к тщательному и точному анализу, которая была отточена благодаря

его практике медитации прозрения. Среди учеников-монахов Будды

Сарипутта был первым из тех, кто обладал великой мудростью (этадаггам

махапанньяна

ṁ), и в проявлении мудрости он уступал только самому

Просветленному. Главным выражением мудрости Сарипутты было

его способность к четырем аналитическим знаниям (pa

тисамбхида-нана), который

он приобрел в течение двухнедельного периода после своего рукоположения:

Друзья, прошло полмесяца после моего посвящения, когда я осознал, во

всех их частях и подробностях, аналитическое знание смысла,

аналитическое знание доктрины, аналитическое знание

языка, аналитическое знание проницательности. Я

излагаю их многими способами, учу им и делаю их известными,

устанавливаю и раскрываю их, объясняю и проясняю их. Если у кого-то есть

какие-либо сомнения или неуверенность, он может спросить меня, и я объясню (

суть). Присутствует Мастер, который хорошо знаком с нашими

достижениями. (АН 4:173)

Первое аналитическое знание дает особое понимание значения

доктрин, их последствий и разветвлений, а также последствий,

которые могут возникнуть в результате определенных причин. Второе дает особое представление о

самих доктринах, их взаимосвязях в рамках общей структуры

Дхаммы, а также о причинах, из которых могут

возникнуть определенные следствия. Третье - это умение понимать язык, грамматику и

этимологию. Четвертое - это способность использовать первые три типа

знания при изложении Дхаммы, чтобы пробудить

понимание в других. Благодаря своему дарованию четырьмя аналитическими

знаниями Сарипутта преуспел не только в личном понимании, но также

в задачах преподавания и объяснения Дхаммы. Поскольку он был настолько

разносторонним во всех этих отношениях, в заключении Анупада Сутты (MN

111) Будда мог объявить его своим истинным духовным сыном и своим главным

помощником в работе по "вращению колеса Дхаммы".:

Если о ком-то и можно было когда-либо справедливо сказать, что он достиг мастерства

и совершенства в благородной добродетели, в благородном сосредоточении, в благородной

мудрости и благородном освобождении, то это о Сарипутте, о котором можно так

справедливо заявить.

Если кто-то и мог когда-либо справедливо сказать о ком-то, что он

истинный сын Благословенного, рожденный из его речи, рожденный из Дхаммы, сформированный из

Дхаммы, наследник Дхаммы, а не наследник мирской выгоды, то именно о

Сарипутте можно было бы так справедливо заявить.

После меня, о монахи, Сарипутта справедливо вращает высшее Колесо

дхамма, даже в том виде, в каком я ее перевернул.

ТОКАРЬ КОЛЕСА

Беседы Достопочтенного Сарипутты и книги, приписываемые ему,

образуют всеобъемлющий свод учений, который по объему и разнообразию

изложения может сравниться с учением самого Мастера. Сарипутта

уникальным образом понял, как организовать и представить богатый материал

Дхаммы доходчиво, в манере, которая была интеллектуально стимулирующей, а также

вдохновляла на практические усилия. В традиции Тхеравады он считается не

не только как прародитель многих сутт первостепенной важности, но также как

первоначальный вдохновитель трех существенных экзегетических трактатов и

человек, ответственный за окончательную кодификацию Абхидхаммы. Мы

обсудим каждый из этих вкладов по очереди.

T

ОН

S

УТТАС

Мы находим, что мастерство достопочтенного Сарипутты как толкователя Дхаммы

проиллюстрировано, во-первых, в двух классических беседах Маджхимы Никаи,

Махахаттхипадопама Сутта (Большая беседа о сравнении со следом

слона; МН. 28) и Саммади

тхти Сутта (Рассуждение о

Вид справа; МН. 9).

Более широкий дискурс о сравнении со следом слона

16

является

шедевром методичного лечения. Сарипутта начинает с утверждения, что точно так же, как

след слона может содержать следы всех других животных,

Четыре Благородные Истины включают в себя все полезное. Затем он выделяет

из четырех истин истину страдания для детального анализа, заканчивая

пятью совокупностями, или факторами личности. Затем он перечисляет пять

совокупностей - материальную форму, чувство, восприятие, волевые образования и

сознание - и затем выделяет, для более пристального внимания, совокупность

материальной формы. Это он объясняет двояко: четыре великих элемента и

вторичные типы материи, производные от четырех элементов. Каждый из

элементов, в свою очередь, заявляет он, находится как внутри человека, в его собственном теле,

так и снаружи, во внешнем мире. Он перечисляет части тела и

функции, принадлежащие внутренним элементам, и заявляет как о

внутренних, так и о внешних элементах, что они не принадлежат "я" и

не составляют "я". Видя их такими, человек разочаровывается в

элементах и преодолевает свою привязанность к этому телу.

Затем Сарипутта продолжает показывать непостоянство могущественных внешних

элементов: все они обречены на разрушение в великих катаклизмах

природы, и когда человек осознает это, он никогда больше не сможет считать это крошечное

тело, продукт страстного желания, "я" или "мое". Если монах, который видел

элементы таким образом, подвергается оскорблениям, обвинениям и нападкам со стороны других, он будет

трезво анализировать ситуацию и оставаться невозмутимым. Он осознает, что

болезненное чувство, возникшее в нем, вызвано контактом с ушами, который

само по себе это не более чем обусловленный феномен; и он знает, что все

элементы этого опыта жестокого обращения - контакт, чувство, восприятие,

волевые формирования и сознание - непостоянны. На этом этапе

мы видим, что Сарипутта ввел другие четыре совокупности, ментальные

компоненты личности, органичным образом, чтобы медитирующий мог

разложить весь опыт на пять непостоянных, бескорыстных совокупностей.

Он продолжает: "Тогда его ум, просто принимая в качестве объекта только элементы,

становится приподнятым, радостным, твердым и целеустремленным; и даже если его побьют и

поранят, он будет думать: "Это тело имеет такую природу, что оно подвержено этим

повреждениям". Вслед за этим он вспомнит Какачупама сутту

Учителя (Сравнение с Пилой; МН. 21) и решит следовать

наставлению Будды терпеливо переносить все повреждения, не заботясь даже о своей

жизни.

Но, продолжает старейшина, если, вспоминая Будду, Дхамму

и Сангху, монах не сможет сохранить свою невозмутимость, его охватит

чувство неотложности, и ему станет стыдно за то, что, несмотря на его воспоминание о

Тройной Драгоценности, он не смог оставаться невозмутимым. С другой стороны, если его

выносливость сохранится, он испытает изобилие счастья. "Даже в такой

степени этот монах многого достиг", - говорит он.

Сарипутта применяет тот же метод анализа по очереди к каждому из других

трех великих элементов. Затем он сравнивает тело и его составные части с

домом, который состоит из кирпича, дерева, черепицы и т.д. И не имеет

независимой природы, отдельной от его компонентов. Затем, в заключительной

части сутты, он пускается в проницательный рассказ о

обусловленном возникновении сознания через шесть способностей чувств.

Пять органов чувств и объектов чувств, основных условий возникновения

пятичастного чувственного сознания, являются разновидностями материи, происходящими из

четырех элементов, и, таким образом, он завершает анализ совокупности

материальных форм включением вторичной материи. Каждая часть сознания,

возникающая из объекта и чувственной способности, включает в себя связанное с ним чувство,

восприятие и различные волевые образования, и, таким образом, задействованы все пять совокупностей

. Эти пять совокупностей, заявляет старейшина, возникли зависимо

, и, таким образом, этими словами он вводит доктрину зависимого

возникновения (па

ṭicca-samuppāda).Затем он цитирует Мастера: "Тот, кто

видит зависимое происхождение, видит Дхамму; и тот, кто видит

Дхамму, видит зависимое происхождение". Желание, склонность и привязанность в

отношении к пяти совокупностям являются источником страдания.Устранение желания,

склонности и привязанности - это прекращение страдания. И о монахе

, который понял это, он говорит: "Даже до такой степени этот монах многого

достиг". Таким образом, он завершает изложение Четырьмя

Благородными Истинами. Эта беседа действительно похожа на замысловатое и прекрасно

сконструированное музыкальное произведение, заканчивающееся торжественным и величественным аккордом.

Вторым образцовым изложением Сарипутты является Рассуждение о Правильном

Вид.

17

Это шедевр преподавания, который также обеспечивает основу

для дальнейшей проработки, как указано в обширном комментарии к нему. В

комментарии говорится: "В Слове Будды, собранном в пяти великих

Никаях, нет другого рассуждения, кроме Рассуждения о правильном Воззрении,

в котором тридцать два раза излагаются Четыре Благородные Истины и тридцать два

раза - состояние архантства". В это рассуждение Сарипутта включает

оригинальное изложение зависимого происхождения с небольшими, но очень

поучительными вариациями. Полезные и нездоровые способы действия,

четыре вида пищи и каждый фактор зависимого происхождения

используются для иллюстрации Четырех Благородных Истин, которые также трактуются по-своему

правильно; таким образом, диапазон четырех истин значительно расширяется и

углубляется. Эта беседа широко использовалась в учебных целях в

буддийских странах на протяжении веков вплоть до наших дней.

Еще одно рассуждение Сарипутты, которое пользовалось большим уважением, - это

Самачитта сутта, которую слушали "дэвы спокойного ума" (AN

2:35). Его тема - остаток перерождений, ожидающий учеников на первых

трех стадиях святости - вошедшего в поток, однажды вернувшегося и не-

возвращающийся - и его цель состоит в том, чтобы прояснить, должны ли их перерождения происходить

в чувственном мире или в тонкоматериальном и нематериальном мирах.

Хотя беседа была очень короткой, она оказала исключительное влияние на огромное

собрание дэвов, которые, согласно традиции, собрались, чтобы послушать ее.

Говорят, что многие дэвы в собрании достигли архатства, в то время как тех, кто

достиг входа в поток, было бесчисленное множество. Этот дискурс, по сути, является одним из

немногие из них имели такие необычайно далеко идущие результаты среди существ

высших миров; и хотя они кратки и довольно загадочны без

комментарийных объяснений, их почитали и изучали на протяжении

столетий. Именно эту проповедь произнес арахант Махинда в

вечер своего прибытия в Шри-Ланку, а Махава

ṁsa (14:34 и далее), знаменитая хроника

острова, рассказывает, что и в этом случае многочисленные дэвы

послушали ее и достигли проникновения в Дхамму.

Почитание, оказываемое этой беседе, и приписываемое ей сильное воздействие

могут проистекать из того факта, что она помогает тем, кто находится на пути, определить,

какого рода перерождений они могут ожидать. Дэвы на более высоких уровнях развития

иногда склонны считать свой небесный статус окончательным и не

ожидают перерождения в мире пяти чувств, как это иногда может иметь место.

Беседа великого старца дала им критерий, по которому можно судить об их

положении. Для мирян, все еще находящихся за пределами путей, это, должно быть, также дало

ценную ориентацию для направления их усилий.

Са

ангити Сутта (Изложение) и Дасуттара Сутта (Десятикратная

серия), еще две проповеди Сарипутты, являются двумя последними текстами Дигха

Никаи (╧ 33 и 34). Они оба представляют собой компиляции доктринальных терминов,

которые классифицируют большое количество тем в соответствии с числовой схемой,

варьирующейся от одного до десяти членов. Причиной остановки компиляции

на десяти, возможно, было то, что группы доктринальных терминов, выходящие за рамки

десяти членов, очень малочисленны, и они были бы хорошо

известны и легко запоминались. Са

ангити сутта была проповедана в

присутствии Будды, и в заключение он дал ей свое явное

одобрение.

В то время как Sa

глти Сутта объединяет доктринальные термины исключительно в числовые

группы от одного до десяти, Дасуттара сутта классифицирует каждый числовой набор в

соответствии с десятикратной схемой, которая служит для выявления практического

значения этих групп. Например:

Одна вещь (1) имеет большое значение, (2) должна быть развита, (3)

должна быть полностью познана, (4) должна быть оставлена, (5) подразумевает

упадок, (6) подразумевает прогресс, (7) трудно проникнуть, (8) должно быть

сделано, чтобы возникнуть, (9) должно быть непосредственно познано, (10) должно быть

осознано. Что является единственной вещью, имеющей большое значение? Внимательность к

полезным качествам.... От какой единственной вещи следует

отказаться? Тщеславное "я есть".... Что является единственной вещью, которую

следует осознать? Непоколебимое освобождение ума.

Эти тексты, должно быть, были составлены в довольно поздний период служения

Будды, когда уже существовал большой объем

доктрин и тщательно передаваемых бесед, которые требовали систематизации для

готового использования, а также когда сборники основных черт Дхаммы

стали полезным подспорьем во всестороннем изучении Учения. В

Сангалти Сутта была передана вскоре после смерти Ниги

ṇтха Натапутта,

лидер джайнов, иначе известный как Махавира. Фактически, именно это

событие послужило поводом для проповеди сутты, поскольку в ней говорится о

разногласиях, расколах и доктринальных разногласиях, которые возникли среди

джайнов сразу после смерти их учителя. Сарипутта воспринял вспышку

внутреннего конфликта в лагере джайнов как предупреждение буддистам, и в

своей речи он подчеркивает, что этот текст "должен читаться всеми в согласии

и без разногласий, чтобы святая жизнь длилась долго ради благополучия

и счастья богов и людей". Комментаторы говорят , что Sa

ангити

сутта призвана передать "аромат согласия" (самагираса) в

Учении, которое подкрепляется знанием доктрины (десанакусалата).

Практическая цель Дасуттара сутты указана в книге Сарипутты

вступительные стихи:

Дасуттара (Беседа) Я провозглашу

учение о достижении Ниббаны

И прекращении страданий,

Освобождении от всех оков.

Представляется вероятным, что эти две сутты служили своего рода указателем к избранным

учениям. Они могли быть полезны также тем монахам, которые

не заучивали наизусть очень много текстов, предоставляя им быстрый доступ к многочисленным

аспекты Преподавания в форме, которая легко запоминалась и

усваивалась. Обе эти беседы превосходно иллюстрируют

заботу Сарипутты о сохранении Дхаммы и его систематический способ

обеспечения того, чтобы она передавалась неповрежденной во всех деталях. Именно с этой

целью он предоставил "учебные пособия", такие как эти и другие дискурсы,

вместе с такими работами, как Ниддеса.

E

РАСПОЛАГАЮЩИЙ

W

ОРКИ

Краткое изложение других бесед, данных достопочтенным Сарипуттой, включено

в конец этого исследования. Теперь мы обратимся к рассмотрению более крупных

канонических произведений, приписываемых ему.

Первый - это Ниддеса, которая принадлежит Кхуддака Никае из

Сутта Пи

така. Это единственная работа исключительно комментаторского характера

входит в состав типи Пали

така. Из своих двух частей Маханиддеса является

комментарий к А

тхакавагга из Суттанипаты, в то время как Куданиддеса

комментарии к Параянавагге и Кхаггависе

ṇА Сутта, также включающая

в Суттанипате.

Тот Самый А

" тхакавагга " и " Параянавагга " - это две последние книги

Суттанипата и , несомненно , принадлежат к старейшим частям всей Сутты

Пи

така. Они высоко ценились даже с самых ранних дней как

монахами, так и мирянами, о чем свидетельствует тот факт, что в Удане записан сольный концерт

А

тхакавагга Сон Тхеры, в то время как Ангуттара Никайя упоминает

чтение Параянавагги ученицей-мирянкой Нандаматой. По

меньшей мере в пяти случаях сам Будда давал объяснения стихов,

содержащихся в этих двух частях Суттанипаты.Помимо высокого уважения,

которым они, очевидно, пользовались, тот факт, что эти два сборника стихов

содержат множество архаичных слов и кратких афористичных высказываний,

объясняет, что в очень ранние времена к ним был

составлен комментарий, который позже был включен в Сутту Пи

така. Традиционное

приписывание его достопочтенному Сарипутте должно рассматриваться как весьма

правдоподобное, по крайней мере, в отношении первоначального ядра произведения, если не в отношении

литературного документа, который сейчас находится в Палийском каноне.

18


Заботе великого старейшины о методическом обучении монахов вполне соответствует то,

что Ниддеса содержит не только пояснения к словам,

контекст и подтверждающие цитаты из Слова Будды, но и материал

очевидно, предназначен для лингвистического обучения, такого как добавление многих

синонимов к объясненному слову.

19

Маханиддеса также содержит комментарий к Сарипутта сутте

(также называемая Терапевнья суттой), последний текст А

тхакавагга.

Первая часть этой сутты состоит из стихов, восхваляющих Учителя, и серии

заданных ему вопросов, которые комментарии приписывают Сарипутте. В

Маханиддеса объясняет вступительную строфу как отсылку к

возвращению Будды из Тавати

на небесах после того, как он проповедовал там Абхидхамму

. Помимо этого, он содержит только вопросы, заданные Сарипутте,

и ответы, которые, очевидно, произнесены Буддой.

Па

"исамбхидамагга", по-видимому, была руководством по высшему

изучению буддизма, и ее диапазон столь же широк, как и кругозор ее предполагаемого

автора.

20

Работа состоит из тридцати трактатов различной длины. Первый, а

длинный трактат о семидесяти двух типах знания (

ṇa), и второй, на

типы ошибочных спекулятивных взглядов (di

тхти), оба демонстрируют работу

методичного и проницательного ума, который был характерен для Сарипутты.

"Трактат о знании", как и другие главы этой работы,

содержит большое количество доктринальных терминов, уникальных для

Па

ṭisambhidāmagga.В нем также подробно излагаются термины и учения, которые являются

упоминается лишь кратко в более ранних частях Сутты Пи

тхака, и включает

материал большой практической ценности, касающийся медитации, как, например, о

внимательности к дыханию, медитации на любящую доброту (метта) и

многочисленные упражнения для развития проницательности. В середине

текста, вносящего разнообразие в тему, мы находим отрывок гимнического

характера и поразительной красоты о великом сострадании Татхагаты.

Маханама Тхера, который написал Саддхамма-пакасини, комментарий

к произведению, уверенно приписывает его Сарипутте, и во вступительных

строфах он красноречиво восхваляет великого старца. В Па

самисамбхидамагга

, Сарипутта упоминается дважды, один раз как тот, кто обладает "

силой вмешательства посредством концентрации" (самадхивипхара-иддхи) в

"Трактате о психической силе" (см. Выше, стр. 36) и снова в "Трактате

о великой мудрости" (2:196), где сказано: "Те, чья мудрость равна

мудрости Сарипутты, они в некоторой степени приобщаются к знанию Будды".

T

ОН

A

БХИДХАММА

Теперь мы переходим к одному из наиболее важных вкладов, внесенных

достопочтенным Сарипуттой в буддийское учение, а именно к его кодификации

Абхидхаммы. Согласно Аттхасалини, комментарий к

Дхаммаса

ангани, Будда проповедовал Абхидхамму на

небесах Таватимсы - небесах Тридцати трех - дэвам, собравшимся

из десятитысячной мировой системы; во главе этого небесного

собрания стояла его мать, царица Майя, которая переродилась как дэва на

небесах Тушита. Будда учил Абхидхамме в течение трех месяцев,

каждый день ненадолго возвращаясь в мир людей, чтобы собрать подаяние.

Именно тогда он должен был встретиться с Сарипуттой и передать ему "метод"

(ная) той части Абхидхаммы, которую он только что проповедовал. В Аттасалине

говорится: "Таким образом, метод был передан главному ученику, который был

наделен аналитическим знанием, как если бы Будда стоял на

краю берега и указывал на океан своей открытой ладонью. Старейшине

стало очень ясно учение, преподанное Благословенным сотнями и тысячами

методов".

21

После этого старец передал то, что у него было

научил своих пятьсот учеников.

Далее говорится: "Текстуальный порядок Абхидхаммы возник с

Сарипутта; числовой ряд в Великой Книге (Па

тхана) также

была определена им. Таким образом, старейшина, не нарушая уникального

учения, установил числовой ряд, чтобы было легко изучать,

запоминать, изучать и преподавать Дхамму".

22

Аттхасалини также приписывает Сарипутте следующий вклад в

каноническую Абхидхамму: (а) сорок два двустишия (диады; дука)) из

Суттанта Матика, которая следует за "Абхидхамма Матика", обе из которых

предваряют семь книг по Абхидхамме. Сорок два куплета Суттанты

объясняются в Дхаммасе

ангани и это также, вероятно, должно быть

приписывается старейшине; (б) четвертая и последняя часть Дхаммасы

ангани, тот

Аттхуддхарака

ṇḍ a, "Краткий обзор"; (c) порядок чтения

Абхидхаммы (ваканамагга); (d) раздел с цифрами

(ga

ṇanacāra) Паттханы.

В Анупада Сутте (MN 111) сам Будда говорит о

анализе Сарипуттой медитативного сознания на его главные ментальные сопутствующие факторы,

который старейшина предпринял на основе собственного опыта, после последовательного прохождения каждого

из медитативных достижений. Этот анализ вполне может быть

либо предшественник , либо сокращение подробного анализа медитативного

сознания , содержащегося в Дхаммасе

ангани.

Относительно мастерства достопочтенного Сарипутты в Дхамме и его

мастерство в изложении, сказал Будда (СН 12:32):

Сарипутта, о монахи, так хорошопостиг суть Дхаммы

(dhammadhātu),

что, если бы я стал расспрашивать его

об этом в течение одного дня разными словами и фразами, Сарипутта бы в течение одного дня в разных словах и оборотах отвечал. И если бы мне пришлось

допрашивать его в течение одной ночи, или дня и ночи, или в течение двух дней

и ночей, даже до семи дней и ночей, Сарипутта

излагал бы этот вопрос в течение того же периода времени, разными словами

и фразами.

И в другом случае Учитель сравнил великого старца с короной

принц (АН 5:132):

Если он наделен пятью качествами, о монахи, старший сын

мирового монарха праведно вращает Колесо Владычества, которое

вращал его отец.

23

И это Колесо Суверенитета не может

быть перевернуто никаким враждебно настроенным человеческим существом. Каковы эти пять

качеств? Старший сын мирового монарха знает, что

выгодно, знает закон, знает правильную меру, знает

правильное время и знает общество (с которым ему приходится иметь дело,

париж).

Точно так же, о монахи, наделен ли Сарипутта пятью качествами и

ли он правильно вращает высшее Колесо Дхаммы, так же, как я вращал

его. И это Колесо Дхаммы не может быть перевернуто ни аскетами, ни

священниками, ни божествами, ни Брахмой, ни кем-либо еще в мире. Что

собой представляют эти пять качеств? Сарипутта, о монахи, знает, что

полезно, знает Дхамму, знает правильную меру, знает

правильное время и знает собрание (к которому он должен обратиться).

О том, что великая репутация Сарипутты как учителя Дхаммы надолго

пережила его и стала традицией среди более поздних буддистов, свидетельствует

заключительный отрывок Милиндапанхи, написанный около трехсот лет назад

позже. Там царь Милинда сравнивает Старшего Нагасену с Достопочтенным

Сарипуттой, говоря: "В Устроении этого Будды нет никого, подобного

вам, кто отвечал бы на вопросы, кроме Старшего Сарипутты, Наставника

Дхаммы" (Mil. 420).

Эта великая репутация все еще жива сегодня, поддерживаемая заветными учениями

великого ученика, сохраненными и закрепленными в некоторых из старейших книг

буддизма наряду со словами его Учителя.

ДАЛЬНИЙ БЕРЕГ

T

ОН

L

АСТ

D

ЭБТ

P

ПОМОЩЬ

Теперь мы подходим к году Париниббаны Учителя, его полной кончины

. Благословенный провел сезон дождей в Белувагаме, деревне

недалеко от Весали,

24

и когда ретрит закончился, он покинул это место и вернулся

поэтапно добираемся до Саваттхи, возвращаемся в монастырь Джетавана.

Там Старший Сарипутта, Наставник Дхаммы, отдал дань уважения

Благословенному и отправился в свои дневные покои. Когда его собственные ученики

поприветствовали его и ушли, он подмел помещение и расстелил свою кожаную циновку. Затем,

ополоснув ноги, он сел, скрестив ноги, и приступил к

достижению плода архантства (арахаттапхала-самапатти).

В назначенное им время он вышел из медитации, и ему пришла в голову такая

мысль: "Просветленные сначала уходят в окончательную

Ниббану, или это делают главные ученики?" И он увидел, что

главные ученики уходят первыми. Вслед за этим он оценил свою собственную жизненную

силу и увидел, что ее остатков хватит ему еще только на одну неделю.

Затем Он задумался: "Где мне достичь окончательной Ниббаны?" И он

подумал: "Рахула достиг окончательной Ниббаны среди божеств

Тридцати Трех, и Старший Аньяна Ко

ṇḍañña на озере Чадданта в

Гималаи. Где же тогда мне скончаться?"

Неоднократно обдумывая это, он вспомнил свою мать, и к нему пришла

мысль: "Хотя она мать семи арахантов, у нее

нет веры в Будду, Дхамму и Сангху. Есть ли у нее

благоприятные условия для приобретения этой веры или нет?"

Исследуя этот вопрос, он обнаружил, что у нее были благоприятные

условия для вхождения в поток. Затем он спросил себя: "

Благодаря чьему наставлению она может приблизиться к проникновению в истину?" Он увидел, что это

не могло произойти благодаря чьему-либо другому наставлению в Дхамме, кроме

его собственного. И вслед за этим пришла мысль: "Если я сейчас останусь

безразличным, люди скажут: "Сарипутта был помощником стольким другим;

например, в тот день, когда он читал Проповедь Божествам

Спокойного Ума, большое количество дэвов достигли архантства, и еще больше

из них проникли на первые три пути; и в других случаях

было много тех, кто достиг вхождения в поток, и были тысячи

семей, которые переродились в небесных мирах после того, как старейшина внушил

им радостную уверенность в Тройной Драгоценности. И все же, несмотря на это, он не может

избавиться от неправильных взглядов своей собственной матери!" Так люди могут говорить обо

мне. Поэтому я освобожу свою мать от ее неправильных взглядов и достигну

окончательной Ниббаны в той самой комнате, где я родился".

Приняв это решение, он подумал: "В этот самый день я спрошу разрешения

Учителя, а затем отправлюсь в Налаку". И, позвав Старейшину

Кунду, который был его сопровождающим, он сказал: "Друг Кунда, пожалуйста, попроси нашу группу

из пятисот монахов взять свои чаши и одежды, ибо я хочу отправиться в

Налаку". И Старейшина Кунда сделал, как ему было велено.

Монахи привели в порядок свое жилище, взяли свои чаши и одежды и

предстали перед Старшим Сарипуттой. Он, со своей стороны,

навел порядок в своих жилых помещениях и подмел место, где он обычно проводил

день. Затем, стоя у ворот, он оглянулся на это место, думая: "Это

мой последний взгляд на него. Возврата больше не будет".

Затем, вместе с пятью сотнями монахов, он подошел к Благословенному

, поприветствовал его и сказал: "О Господь, пусть Благословенный позволит, пусть

Возвышенный согласится: для меня пришло время достичь окончательной Ниббаны. Я

отказался от жизненной силы".

Владыка мира, о величайший мудрец!

Я скоро освобожусь от жизни.

Уходов и приходов больше не будет;

Это последний раз, когда я поклоняюсь тебе.

Коротка жизнь, которая теперь остается мне;

Но пройдет семь дней, и я положу

Это тело опускается, сбрасывая с себя бремя.

Даруй это, о Учитель! Дай разрешение, Господь!

Наконец-то пришло время для моей Ниббаны;

Теперь я отказался от воли к жизни.

Теперь, говорится в тексте, если бы Просветленный ответил: "Ты

можешь достичь окончательной Ниббаны", враждебно настроенные сектанты сказали бы, что он

восхвалял смерть; а если бы он ответил: "Не достигай окончательной

Ниббаны", они бы сказали, что он превозносил продолжение круга

существования. Поэтому Благословенный не говорил ни тем, ни другим способом, но спросил:

"Где ты достигнешь окончательной Ниббаны?"

Сарипутта ответил: "В стране Магадха, в деревне под названием Налака,

в комнате, где я родился."

Тогда Благословенный сказал: "Делай, Сарипутта, то, что ты считаешь своевременным. Но

теперь у ваших старших и младших братьев в Сангхе больше не будет

шанса увидеть такого монаха, как вы. Проведите с ними последнюю беседу о

Дхамме".

Затем великий старец произнес речь, в которой он продемонстрировал все свои

чудесные силы. Поднимаясь к высочайшим высотам истины, нисходя к

мирской истине, снова поднимаясь и снова нисходя, он излагал

Дхамму прямо и с помощью сравнений. И когда он закончил свою речь

, он поклонился у ног Учителя. Обняв его ноги, он сказал: "Чтобы

я мог поклоняться этим стопам, я исполнил десять совершенств

на протяжении неисчислимого периода и ста тысяч эонов.

25

Желание моего

сердца нашло исполнение. С этого момента больше не будет

контактов или встреч; эта интимная связь теперь разорвана. Скоро я

войду в Город Ниббана, нестареющий, бессмертный, мирный, блаженный,

успокаивающий тепло и безопасный, в который входили многие сотни

тысяч Будд. Если какое-либо мое дело или слово не понравилось тебе, О

Господь, пусть Благословенный простит меня! Теперь мне пора уходить".

Так вот, однажды раньше Будда ответил на это, когда сказал: "Нет

ничего, будь то в делах или словах, за что я должен был бы упрекнуть тебя,

Сарипутта. Ибо ты научен, Сарипутта, великой мудрости, широкой и

яркой мудрости, быстрой, острой и проникающей мудрости" (СН 8:7).

Так что теперь он ответил таким же образом: "Я прощаю тебя, Сарипутта", - сказал он.

"Но не было ни единого твоего слова или поступка, которые были бы мне неприятны

. Делай сейчас, Сарипутта, то, что ты считаешь своевременным". Из этого мы видим, что в

тех немногих случаях, когда Учитель, казалось, упрекал своего главного ученика,

дело было не в том, что он был чем-то недоволен им, а скорее в том, что он

указывал на другой подход к ситуации, другой взгляд на

проблему.

Сразу же после того, как Учитель дал свое разрешение и Сарипутта

поднялся, поклонившись его стопам, великая земля вскрикнула и

единым мощным толчком сотрясла ее до водянистых границ. Это было так, как если бы

великая земля хотела сказать: "Хотя я несу эти опоясывающие горные цепи

с горой Меру, окружающими горными стенами и Гималаями, я

не могу поддерживать в этот день такое огромное накопление добродетели!" И могучий

гром расколол небеса, появилась огромная туча, и пролился сильный дождь

.

Тогда Благословенный подумал: "Теперь я позволю Маршалу

Дхаммы удалиться". И он поднялся с трона Дхаммы, пошел в свою

Благоухающую Келью и там встал на Плиту из Драгоценных Камней. Три раза Сарипутта

обошел келью, держа ее справа от себя, и почтил память в четырех

местах. И эта мысль была в его уме: "Это был неисчислимый период,

сто тысяч эонов назад, когда я простерся ниц у ног Будды

Аномадаси и возымел желание увидеть тебя. Это стремление было

реализовано, и я увидел тебя. При первой встрече это был мой первый взгляд на

тебя; теперь это мой последний, и в будущем их не будет". И с поднятыми

руками, соединенными в приветствии, он удалился, пятясь назад, пока Благословенный

Не скрылся из виду. И снова великая земля, не в силах этого вынести,

задрожала до своих водянистых границ.

Затем Благословенный обратился к монахам, которые окружали его. "Идите,

монахи", - сказал он. "Сопровождай своего старшего брата". При этих словах все

четыре собрания преданных разом вышли из Джетавана, оставив

Благословенного там одного. Жители Саваттхи также, услышав

новость, нескончаемым потоком вышли из города, неся в руках благовония и

цветы; и с мокрыми волосами (знак траура) они

последовали за старейшиной, причитая и рыдая.

Затем Сарипутта увещевал толпу, говоря: "Это дорога, по которой никто

могу избежать", и попросил их вернуться. И монахам , которые имели

провожая его, он сказал: "Теперь вы можете повернуть назад. Не пренебрегай

Мастером".

Таким образом, он заставил их вернуться, и только со своей собственной группой учеников он

продолжил свой путь. И все же некоторые из людей последовали за ним, сокрушаясь:

"Раньше наш благородный монах отправлялся в странствия и возвращался. Но это

путешествие без возврата!" Им старец сказал: "Будьте внимательны, друзья!

Такой природой, действительно, обладают все вещи, которые сформированы и обусловлены". И он

заставил их повернуть назад.

Во время своего путешествия Сарипутта проводил одну ночь везде, где останавливался, и

таким образом, в течение одной недели он дарил многим людям возможность увидеть его в последний раз.

Добравшись вечером до деревни Налака, он остановился возле баньянового дерева у

деревенских ворот. Случилось так, что в то время племянник старейшины по имени

Упаревата вышел за пределы деревни и там увидел

Сарипутту. Он подошел к старейшине, отдал ему честь и остался стоять.

Старец спросил его: "Твоя двоюродная бабушка дома?"

"Да, почтенный господин", - ответил он.

"Тогда иди и объяви о нашем приходе", - сказал старейшина. "А если она спросит

зачем я пришел, скажи ей, что я останусь в деревне на один день, и попроси

ее подготовить комнату для моего рождения и предоставить жилье для пятисот

монахов".

Упаревата пошел к своей двоюродной бабушке и сказал: "Двоюродная бабушка, у моего дяди есть

приходи".

"Где он сейчас?" - спросила она.

"У ворот деревни".

"Он один или с ним пришел кто-то еще?"

"Он пришел с пятью сотнями монахов".

И когда она спросила его: "Зачем он пришел?" он передал ей сообщение

старейшина доверил ему это. Затем она подумала: "Почему он просит меня

предоставить жилье для стольких людей? После того, как он стал монахом в юности,

хочет ли он снова быть мирянином в старости?" Но она обустроила родильную

камеру для старейшины и жилье для монахов, зажгла факелы, а

затем послала за старейшиной.

Затем Сарипутта в сопровождении монахов поднялся на террасу

дома и вошел в свою комнату для рождения. Сев, он попросил

монахов разойтись по своим комнатам. Едва они ушли, как тяжелая болезнь,

дизентерия, постигла старца, и он почувствовал сильные боли. Когда одно ведро было

привезли, другого вынесли. Женщина-брамин подумала: "

Новости о моем сыне плохие", - и она стояла, прислонившись к двери своей собственной

комнаты.

И затем, как говорится в тексте, случилось так, что Четыре Великих Божественных Царя

спросили себя: "Где он сейчас может пребывать, Маршал

Дхаммы?"

26

И они поняли, что он был в Налаке, в своей

комнате рождения, лежа на ложе своей окончательной кончины. "Давайте в последний раз

взглянем на него", - сказали они.

Когда они достигли палаты рождения, они поприветствовали старейшину и

остался стоять.

"Кто ты?" - спросил старейшина.

"Мы Великие Божественные Цари, достопочтенный господин".

"Зачем вы пришли?"

"Мы хотим ухаживать за вами во время вашей болезни".

"Пусть будет так!" - сказал Сарипутта. "Здесь есть служащий. Ты можешь идти".

Когда они ушли, таким же образом пришел Сакка, царь

дэвы, а после него Махабрахма и все остальные, кого старейшина отпустил

таким же образом.

Женщина-брамин, видя, как приходят и уходят эти божества, спросила

себя: "Кто бы это мог быть, кто отдал дань уважения моему сыну, а затем

ушел?" И она подошла к двери комнаты старейшины и спросила Почтенного

Кунду о новостях о состоянии старейшины. Кунда передал вопрос

старейшине, сказав ему: "Пришел великий упасика (преданный-мирянин)".

Сарипутта спросил ее: "Почему ты пришла в такой необычный час?"

"Чтобы увидеть тебя, дорогая", - ответила она. "Скажи мне, кто были те, кто пришел

первый?"

"Четыре Великих Божественных Царя, упасика".

"Значит, ты более велик, чем они?" - спросила она.

"Они как служители храма", - сказал старец. "С тех пор, как наш Хозяин

приняв второе рождение, они стояли на страже его с мечами в руках".

"После того, как они ушли, кто тогда пришел, дорогая?"

"Это был Сакка, царь дэвов".

"Значит, ты более велик, чем царь дэвов, дорогая?"

"Он подобен послушнику, который несет вещи монаха", - ответил

Сарипутта. "Когда наш Учитель вернулся с небес Тридцати трех,

Сакка взял его чашу и халат и спустился на землю вместе с ним."

"И когда Сакка ушел, кто был тем, кто пришел за ним, заполнив

комната с его сиянием?"

"Упасика, это был твой собственный господь и наставник, Махабрахма".

"Значит, ты более велик, сын мой, чем даже мой господь, Махабрахма?"

"Да, упасика. В тот день, когда родился наш учитель, говорят, что четыре

Махабрахманы приняли Великое Существо в золотую сеть".

Услышав это, женщина-брамин подумала: "Если сила моего сына

такова, какой должна быть величественная сила учителя и повелителя моего сына?"

И пока она думала об этом, внезапно восторг и радость поднялись в ней,

наполнив все ее тело.

Старец подумал: "Восторг и радость возникли в моей матери. Сейчас

самое время проповедовать ей Дхамму". И он сказал: "О чем это ты

думала, упасика?"

"Я подумала, " ответила она, " если мой сын обладает такой добродетелью, что должно быть

добродетель его хозяина?"

Сарипутта ответил: "В момент рождения моего учителя, при его великом

отречении от мирской жизни, при достижении им Просветления и при его первом

повороте Колеса Дхаммы - во всех этих случаях десятитысячная

мировая система содрогалась. Нет никого, кто мог бы сравниться с ним в добродетели, в

сосредоточенности, в мудрости, в освобождении, а также в знании и видении

освобождения". И затем он подробно объяснил ей слова

почтения: "Воистину, таков этот Благословенный... (Ити пи со Бхагава...)". И

таким образом, он дал ей изложение Дхаммы, основав его на добродетелях

Будды.

Когда беседа о Дхамме, прочитанная ее любимым сыном, подошла к концу,

женщина-брамин прочно утвердилась в плоде вхождения в поток, и

она сказала: "О, моя дорогая Упатисса, почему ты так поступила? Почему в течение всех

этих лет ты не даровал мне это сокровенное знание о

Бессмертном?"

Старейшина подумал: "Теперь я отдал своей матери, женщине-брахману

Рупасари, плату за уход за мной. Этого должно быть достаточно ". И он

отпустил ее со словами: "Теперь ты можешь идти, упасика".

Когда она ушла, он спросил: "Который сейчас час, Кунда?"

"Достопочтенный господин, уже ранний рассвет".

И старейшина сказал: "Пусть сообщество монахов соберется".

Когда монахи собрались, он сказал Кунде: "Подними меня на

сидячее положение, Кунда." И Кунда так и сделал.

Затем старец обратился к монахам, сказав: "Сорок четыре года я

жил и путешествовал с вами, братья мои. Если какой-либо мой поступок или слово были

вам неприятны, простите меня, братья".

И они ответили: "Почтенный господин, ты никогда не вызывал у нас ни малейшего

неудовольствия, хотя мы неотрывно следовали за тобой, как твоя тень.

Но пусть ты, почтенный господин, даруешь нам прощение".

После этого старец завернулся в свою просторную мантию, закрыл лицо

и лег на правый бок. Затем, точно так же, как Мастер должен был делать в своей

собственной Париниббане, он приступил к девяти последовательным достижениям

медитации, в прямом и обратном порядке, и, начав снова с первого

поглощения, он довел свою медитацию до четвертого поглощения. И в

момент после того, как он вошел в нее, как только гребень восходящего солнца появился

над горизонтом, он полностью ушел в стихию Ниббаны без

остатка.

И это был день полнолуния месяца Каттика, который по солнечному

календарь соответствует октябрю/ноябрю.

Женщина-брамин в своей комнате подумала: "Как поживает мой сын? Он ничего не говорит

." Она встала и, войдя в комнату старейшины, помассировала ему ноги.

Затем, увидев, что он скончался, она упала к его ногам, громко причитая:

"О мой дорогой сын! До этого мы не знали о вашей добродетели. Из-за

этого нам не посчастливилось предложить гостеприимство и милостыню

сотням монахов! Нам не посчастливилось построить

много монастырей!" И она сокрушалась так до восхода солнца.

Как только взошло солнце, она послала за ювелирами и приказала открыть

комнату с сокровищами и взвесить горшки, полные золота, на больших весах. Затем

она отдала золото ювелирам с приказом приготовить погребальные

украшения. Были возведены колонны и арки, а в центре

деревни упасика построили павильон из сердцевины дерева. В середине

павильона возвышалось большое остроконечное сооружение, окруженное парапетом из

золотых арок и колонн. Затем они начали священную церемонию, в

которой смешались человеческие существа и божества.

После того, как большое собрание людей в течение

целой недели праздновало священные обряды, они сложили погребальный костер из множества видов ароматного дерева. Они положили

тело достопочтенного Сарипутты на погребальный костер и подожгли дрова с

пучки ароматных кореньев. В течение всей ночи кремации

собравшиеся слушали проповеди о Дхамме. После этого пламя

погребального костра было потушено Старейшиной Ануруддхой ароматизированной водой.

Старейшина Кунда собрал реликвии и поместил их в фильтровальную ткань.

Тогда Старший Кунда подумал: "Я больше не могу здесь задерживаться. Я должен

рассказать Полностью Просветленному об окончательной кончине моего старшего

брата, Достопочтенного Сарипутты, Наставника Дхаммы". Поэтому он взял

фильтровальную ткань с реликвиями, чашу и одеяния Сарипутты и отправился в

Саваттхи, проводя только по одной ночи на каждом этапе путешествия.

Это события , описанные в комментарии к Кунда Сутте

Сатипа

тхана Самьютта, с дополнениями из параллельной версии в

комментарии к Махапариниббана сутте.Повествование ведется в

Кунда Сутта (СН 47:13).

C

UNDA

S

УТТА

Однажды Благословенный жил в Саваттхи, в Джетаване, монастыре

Анатхапи

ṇḍика. В то время Достопочтенный Сарипутта находился в деревне Налака

в стране Магадха и был болен, страдал, серьезно болен.

Послушник Кунда был его помощником.

27

И достопочтенный Сарипутта скончался из-за этой самой болезни. Затем

послушник Кунда взял чашу для подаяний и одежды достопочтенного Сарипутты

и отправился в Саваттхи, в Джетавану, Анатхапи

Парк ṇikaika. Там он

подошел к Достопочтенному Ананде и, поприветствовав его, сел

сбоку и сказал: "Достопочтенный господин, Достопочтенный Сарипутта скончался.

Это его чаша и одеяние."

"По этому поводу, друг Кунда, мы должны повидаться с Благословенным. Давай

пойдем, друг Кунда, и встретимся с Мастером. Встретившись с ним, мы сообщим об этом

Благословенному".

"Да, почтенный господин", - сказал послушник Кунда.

Они отправились повидать Благословенного, и, прибыв туда, поприветствовали

учитель, они сели с одной стороны. Затем Достопочтенный Ананда

обратился к Благословенному:

"Господь, послушник Кунда сказал мне это: "Достопочтенный Сарипутта

скончался. Это его чаша и мантия." Затем, Господь, мое собственное тело

стало слабым, как лиана; все вокруг померкло, и все было

мне стало непонятно, когда я услышал об окончательной кончине

Достопочтенного Сарипутты".

"Как это происходит, Ананда? Когда Сарипутта скончался, забрал ли он у

тебя твою долю добродетели, или твою долю сосредоточенности, или твою долю

мудрости, или твою долю освобождения, или твою долю знания

и видения освобождения?"

"Не так, господин. Когда Достопочтенный Сарипутта скончался, он не забрал

моей доли добродетели... сосредоточенности... мудрости... освобождения или

знания и видения освобождения. Но, Господь, Достопочтенный Сарипутта

был для меня наставником, учителем, наставницей, тем, кто пробуждает, вдохновляет

и радует, неутомимым в проповеди Дхаммы, помощником своих собратьев-

монахов. И мы помним, какими живительными, приятными и полезными были его

наставления по дхамме".

"Разве я уже не учил тебя, Ананда, что природа всех вещей,

близких и дорогих нам, такова, что мы должны страдать от разлуки с ними и быть отделенными

от них? О том, что рождено, возникло, собрано воедино и поэтому

подвержено распаду, как можно сказать, что оно не должно уходить? Это,

действительно, невозможно. Это, Ананда, как если бы от могучего лиственного

дерева отломилась большая ветвь, так Сарипутта сейчас ушел из

этого великого и крепкого сообщества монахов. В самом деле, Ананда, о том, что

рождено, возникло, собрано воедино и поэтому подвержено распаду, как

следует говорить, что оно не должно уходить? Это, действительно, невозможно.

"Поэтому, Ананда, будь островом для самого себя, прибежищем для самого себя,

не ища внешнего прибежища; с Дхаммой как твоим островом, с Дхаммой

как твоим прибежищем, не ища никакого другого прибежища".

Комментарий подхватывает повествование таким образом:

Учитель протянул руку и, взяв фильтр с реликвиями,

положил его себе на ладонь и сказал монахам:

Это, о монахи, реликвии цвета ракушки монаха, который

не так давно попросил разрешения достичь окончательной Ниббаны. Тот, кто

исполнил десять совершенств за неисчислимый период и

сто тысяч эонов - это был тот монах. Тот, кто помог

мне повернуть Колесо Дхаммы, которое было впервые повернуто

мной, - это был тот монах. Тот, кто занял место рядом со мной -

это был тот монах. Тот, кому, кроме меня, не было равных

он в мудрости во всей десятитысячной вселенной -

это был тот монах. Великой мудростью был этот монах, широкой

мудрости, яркой мудрости, быстрой мудрости, проникающей

мудрости был этот монах. У этого монаха было мало желаний; он был

удовлетворен, стремился к уединению, не любил компании, полон энергии,

увещевал своих собратьев-монахов, порицая то, что является злом. Тот, кто

ушел в бездомность, отказавшись от огромного состояния,

полученного благодаря его заслугам за пятьсот существований, - это был

тот монах. Тот, кто в мое Устроение был терпелив, как

земля, - это был тот монах. Безвредный, как бык, у которого были подрезаны рога

- таким был тот монах. Со смиренным умом, как

мальчик-изгой - вот таким был тот монах.

Узрите здесь, о монахи, мощи того, кто обладал великой мудростью,

широкой, яркой, быстрой, проницательной мудростью; у кого было мало

потребностей и он был доволен, стремился к уединению, не любил компании,

энергичный - узрите здесь мощи того, кто был увещевателем своих

собратьев-монахов, кто осуждал зло!

Затем Будда произнес следующие стихи в восхваление своего великого

ученик:

28

Тому, кто в пяти раз по сто жизней

Уходил в бездомность, отказываясь от

дорогих сердцу удовольствий, от страстей свободных,

С контролируемыми способностями - теперь воздайте дань уважения

ушедшему из жизни Сарипутте!

Тому, кто, сильный в терпении, как земля,

имел абсолютную власть над собственным разумом,

Кто был сострадательным, добрым, безмятежно хладнокровным

И твердым, как великая земля, - теперь воздайте дань уважения

ушедшему из жизни Сарипутте!

Который, как мальчик-изгой со скромным умом,

Входит в город и медленно бродит

От двери к двери с чашей для подаяний в руке,

Таким был этот Сарипутта - теперь воздайте дань уважения

скончавшемуся Сарипутте!

Тот, кто в городе или джунглях, никому не причиняя вреда,

Жил подобно быку, у которого срезаны рога,

Таким был этот Сарипутта, который завоевал

Самообладание - теперь воздайте дань уважения

ушедшему Сарипутте!

Когда Благословенный так восхвалял добродетели Достопочтенного

Сарипутта, он попросил построить ступу для реликвий.

29

После этого он сообщил Старшему Ананде о своем желании отправиться в Раджагаху.

Ананда сообщил монахам, и Благословенный вместе с большой

группой монахов отправился в Раджагаху. К тому времени, когда он прибыл туда,

Достопочтенный Махамоггаллана также скончался. Благословенный также взял

свои мощи и велел воздвигнуть для них ступу.

Затем он покинул Раджагаху и, поэтапно направляясь к Гангу,

достиг Уккачелы. Там он отправился на берег Ганги и, сидя

со своими последователями-монахами, проповедовал Уккачелы

(СН 47:14),,, о Париниббане Сарипутты и Махамоггалланы.

U

ККАЧЕЛА

S

УТТА

Однажды Благословенный жил в стране Ваджжи, в Уккаселе на

берегу реки Ганг, вскоре после того, как

скончались Сарипутта и Моггаллана. И в то время Благословенный сидел на открытом месте,

окруженный компанией монахов.

Благословенный оглядел безмолвное собрание монахов, а затем

обратился к ним, сказав:

"Это собрание, о монахи, кажется мне действительно пустым теперь,

когда Сарипутта и Моггаллана скончались.

Собрание для меня не пусто, и мне не нужно беспокоиться о месте, где обитают Сарипутта и

Моггаллана.

"У тех, кто в прошлом были Святыми, Полностью Просветленными,

у этих Благословенных тоже были такие превосходные пары учеников, как у меня в

Сарипутте и Моггаллане. Те, кто в будущем станут Святыми,

У полностью Просветленных, у этих Благословенных тоже будут такие прекрасные

пары учеников, какие у меня были в Сарипутте и Моггаллане.

"Это чудесно, монахи, самое чудесное, что касается этих

учеников, что они будут действовать в соответствии с учением Учителя, будут

действовать в соответствии с его советом; что они будут дороги четырем

ассамблеям, будут любимы, уважаемы и почитаемы ими. Это чудесно,

самое чудесное, монахи, что касается Совершенного, что, когда такая

пара учеников уходит из жизни, со

стороны Совершенного нет ни горя, ни причитаний. Ибо о том, что рождено, возникло, собрано

воедино и поэтому подвержено разложению, как можно сказать, что оно

не должно уходить? Это, действительно, невозможно.

"Поэтому, монахи, будьте островом для самих себя, прибежищем для

самих себя, не ища внешнего прибежища; с Дхаммой в качестве вашего острова,

с Дхаммой в качестве вашего прибежища, не ища никакого другого прибежища".

И этим глубоким и глубоко трогающим наставлением, которое снова и снова звучит в Учении Будды

вплоть до его собственной окончательной

кончины, заканчивается история юноши Упатиссы, который стал главным учеником

Учителя, любимым Наставником Дхаммы. Достопочтенный

Сарипутта умер в день полнолуния месяца Каттика, который начинается в

октябре и заканчивается в ноябре по солнечному календарю. Смерть

Махамоггалланы последовала полмесяца спустя, в день новолуния

.

30

Полгода спустя, согласно традиции, состоялась Париниббана

сам Будда.

Могло ли такое благоприятное сочетание трех великих личностей, столь

плодотворное в благословениях богам и людям, быть вызвано чисто

случайностью? Мы находим ответ на этот вопрос в Милиндапанхе, где

старейшина Нагасена говорит: "Во многих сотнях тысяч рождений, также, сир,

старший Сарипутта был отцом, дедом, дядей, братом, сыном,

племянником или другом Бодхисаттвы".

31

Так утомительный цикл становления, который соединил их во времени,

подошел наконец к своему концу. Время, которое есть всего лишь последовательность мимолетных событий,

стало для них Безвременным, и круговорот рождений и смертей уступил место

за Бессмертных. И в своих последних жизнях они зажгли славу, которая

осветила мир. Пусть так будет продолжаться долго!

БЕСЕДЫ САРИПУТТЫ

Сутты, приписываемые достопочтенному Сарипутте, охватывают широкий спектр

тем, связанных со святой жизнью, от простой морали до сложных

вопросов доктрины и практики медитации. Ниже приведен их список вместе с

кратким описанием предмета каждого из них. Их

расположение в Сутта Пи

тхака не дает никаких указаний на

хронологический порядок, в котором они были доставлены. Однако некоторые из них

содержат ссылки на конкретные события, которые позволяют отнести

их к определенному периоду служения Будды. Одним из таких является Анатхапи

ṇḍика

Сутта, проповедованная незадолго до смерти великого ученика-мирянина.

T

ОН

M

АДЖХИМА

N

ИКАЙЯ

3: Наследники в Дхамме (Дхаммадаяда сутта)

После того, как Будда прочитал лекцию о "наследниках Дхаммы" и "наследниках

мирского", а затем удалился в свою келью, Сарипутта обращается к монахам о том,

как они должны вести себя, а как нет, когда Учитель уходит

в уединение. Они также должны культивировать уединение, должны отвергать то, от чего

им говорят отказаться, и должны быть скромными и любящими уединение. В

заключение он говорит о зле шестнадцати загрязнений ума (см.

МН. 7) и говорит, что срединный путь, с помощью которого они могут быть искоренены, - это

Благородный Восьмеричный путь.

5: Без пятен (Ана

ангана Сутта)

О четырех типах людей: тех, кто виновен в проступке и знает об этом,

и тех, кто виновен и не осознает этого; тех, кто невиновен и

знает об этом, и тех, кто невиновен и не осознает этого. Говорят, что первый из каждой пары

является лучшим из двух, и объясняется причина. Эта

беседа показывает важность самоанализа для нравственного и духовного

прогресса.

9: Вид справа (Саммади

ṭṭпривет Сутта).Краткое изложение выше, стр. 41.

28: Большая дискуссия о сравнении со следом слона

Сутта). (Махахаттхипадопама, кратко изложенная выше, стр. 40-41.

43: Большая серия вопросов и ответов (Махаведалла сутта)

Старейшина отвечает на ряд вопросов , заданных достопочтенным

Махако

тхита, который был первым в аналитическом знании. Сарипутта

сочетает превосходство вопросов с ясностью и глубиной

своих ответов. Вопросы и ответы простираются от аналитического изучения

терминов через позицию мудрости и правильного понимания до тонких

аспектов медитации.

69: Беседа с Гулиссани (Гулиссани Сутта)

О поведении и практике Дхаммы, которым должен следовать монах, живущий в лесу

. Отвечая на вопрос достопочтенного Махамоггалланы, старейшина подтверждает,

что те же обязанности распространяются и на монахов, живущих в окрестностях городов и

деревень.

97: Беседа с Дхананджани (Дхананджани Сутта)

Сарипутта объясняет брахману Дхананджани, что разнообразные обязанности

мирянина не являются оправданием для неправильного морального поведения и не освобождают человека

от болезненных последствий такого поведения в будущем существовании. Позже,

когда Дхананджани был на смертном одре, он попросил старейшину навестить его,

и Сарипутта поговорил с ним по дороге к Брахме через

брахмавихару. Будда мягко упрекнул старейшину за то, что тот не привел

Дхананджани к более высокому пониманию. (См. стр. 23.)

114: Быть культивируемым и не быть культивируемым (Севитаббасевитабба Сутта)

Сарипутта развивает краткие указания, данные Буддой о том, что

следует практиковать, культивировать или использовать, а что не следует. Это показано

в отношении тройственного действия в поступке, слове и мысли; в отношении

ментальных установок и взглядов, шести объектов чувств и необходимых монаху качеств.

143: Беседа с Анатхапи

ṇḍика (Анатхапиндикова сутта)

Сарипутта призван в Анатхапи

у смертного одра ṇḍики и увещевает его освободить

свой ум от любых привязанностей вообще, начиная с шести чувств

способности: "Так ты должен тренировать себя, домохозяин: "Я не буду цепляться за

глаз, и мое сознание не будет привязываться к глазу". Таким образом,

домохозяин, ты должен тренировать себя". Это повторяется полностью для каждой из

других пяти способностей чувств, шести объектов чувств, шестикратного

сознания, шестикратного контакта, шестикратного чувства, рожденного контактом, шести

элементов, пяти совокупностей, четырех бесформенных сфер, и завершается

отрешенность от этого мира и всех других миров; отрешенность от всех

вещей, которые вы видите, слышите, ощущаете и о которых думаете; от всего, с чем сталкиваетесь,

к чему стремитесь и к чему стремитесь в уме. Короче говоря, следует практиковать непривязанность ко

всему спектру переживаний, начиная с того, что для умирающего человека будет

его непосредственной заботой: его чувственные способности и их функционирование.

Этот призыв к непривязанности, охватывающий все более широкие круги и повторяющий

один и тот же могучий аккорд мысли, должно быть, оказал глубоко проникающее воздействие

и оказал успокаивающее, освобождающее, даже подбадривающее влияние на

разум умирающего преданного. Очевидно, это было то, что имел в виду Сарипутта, искусный учитель. И

на самом деле его слова оказали такое влияние, потому что в нашем тексте говорится, что Анатхапи

ṇḍika

был тронут до слез возвышенностью речи, по глубине не похожей ни на что, что он когда-либо слышал прежде.

Анатхапи


вскоре после этого ṇikaика скончался и возродился как божество на небесах Тусита.

D

ИГХА

N

ИКАЙЯ

28: Вдохновляющая на веру речь (Сампасаданийя сутта)

Красноречивая хвалебная речь Будде Сарипутты, произнесенная в

присутствии Будды и провозглашающая несравненные качества (ануттарийя) его

Учения. Это выражение и в то же время оправдание

глубокой уверенности Сарипутты в Будде. Первый раздел беседы

также содержится в Махапариниббана сутте.

33: Чтение Доктрины (Са

ангити Сутта) и 34: Десятикратный ряд рассуждений

(Дасуттара Сутта).См. выше, стр. 42-44.

A

ГУТТАРА

N

ИКАЙЯ

2:35: Самачитта Сутта. О вошедшем в поток, однажды вернувшемся и

невозвращенце, а также о том, что определяет места перерождений, которые

им еще предстоят. См. выше, стр. 42.

3:21: О другой классификации благородных личностей (арияпуггала):

телесная мудрость (кайасакхи), тот, кто достиг правильного понимания (ди

тхиппатта),

и тот, кто освобожден через веру (саддхавимутта).

4:79: Сарипутта спрашивает Будду, почему предприятия одних людей терпят неудачу,

предприятия других преуспевают, а предприятия других даже превосходят их ожидания.

Будда отвечает, что одной из причин является великодушие или его отсутствие,

проявляемое по отношению к аскетам, священникам и монахам.

4:158: О четырех качествах, указывающих на потерю или поддержание полезных

состояний ума. Если человек обнаруживает в себе четыре качества, он может

наверняка знать, что утратил полезные качества; это то, что Благословенный назвал

ухудшением. Это четыре: чрезмерная жадность,

чрезмерная ненависть, чрезмерное заблуждение и недостаток знаний и мудрости

относительно различных глубоких предметов (относящихся к мудрости). Если, на

с другой стороны, человек обнаруживает в себе четыре других качества, он может

наверняка знать, что он не утратил своих полезных качеств; это то, что Благословенный

назвал прогрессом. Этими четырьмя другими качествами являются:

ослабленная жадность, ослабленная ненависть, ослабленное заблуждение и обладание

знанием и мудростью, касающимися различных глубоких предметов.

4:167-68: Четыре типа прогресса на пути. См. выше, стр. xx-xxi.

4:172: Сарипутта развивает краткое высказывание Будды о

четырех формах персонифицированного существования (аттабхава) и задает дополнительный

вопрос. Ответ Будды на это был позже развит Сарипутой в

Самачитта сутта (см. выше).

4:173: Сарипутта утверждает, что он достиг четырехчастного аналитического знания

(па

тисамбхида-нана) через две недели после его посвящения (т.е. при его достижении

архатства). Он обращается к Будде за подтверждением. См. стр. 10.

4:174: Беседа с Достопочтенным Махако

тита о пределах

объяснимого. Сарипутта говорит: "Что касается, друг, шести основ чувственного контакта

(фазайатана) достигает, так далеко достигает (объяснимого) мира рассеянности

(папаньча); и насколько простирается мир рассеянности, настолько же простираются

шесть основ чувственного контакта. Из-за полного угасания и прекращения

шести основ чувственного контакта мир рассеянности прекращается и

успокаивается".

4:175: О необходимости как знания, так и правильного поведения (виджачара

ṇa) для

прекращения страданий.

4:179: О причинах получения и не получения Ниббаны в

нынешней жизни.

5:165: Пять причин, по которым люди задают вопросы: по глупости и

безрассудству; со злыми намерениями и из жадности; с желанием

знать; из презрения; с мыслью: "Если он

правильно ответит на мой вопрос, это хорошо; если нет, тогда я дам правильный ответ".

5:167: О том, как осуждать собратьев-монахов.

6:14-15: Причины хорошей или плохой смерти монаха.

6:41: Сарипутта объясняет, что монах со сверхъестественными способностями может, если он того

пожелает, рассматривать ствол дерева просто как твердый или как жидкий, огненный

(теплотворный) или воздушный (вибрирующий), или как чистый или нечистый (красивый

или уродливый), потому что все эти элементы можно найти в дереве.

7:66: Об уважении и почтении. Сарипутта говорит, что это помогает

преодолевать то, что нездорово, и развивать то, что полезно: то

есть уважение и почтение к Мастеру, Учению, сообществу

монахов, тренировкам, медитации, внимательности (аппамада) и духу

доброты и вежливости (па

ṭисантара).Каждый из этих факторов, как говорят, является

условием следующего за ним.

9: 6: О двух вещах, которые человек должен знать о людях, одеждах, подаяниях,

жилищах, деревнях, городах и странах: следует ли ему

общайтесь с ними, используйте их или живите в них.

9:11: "Львиный рык" Сарипутты, произнесенный в присутствии Учителя по

поводу ложного обвинения монаха; с девятью сравнениями, провозглашающими его

свободу от гнева, отрешенность от тела и его неспособность причинять боль

другим. См. стр. 28.

9:13: Беседа с Махако

тхита о цели жить святой

жизнью.

9:14: Сарипутта расспрашивает Достопочтенного Самиддхи об основах

Дхаммы и одобряет его ответы.

9:26: Этот текст иллюстрирует скрупулезную справедливость Сарипутты даже по отношению к

антагонистам. Он исправляет утверждение, приписываемое Девадатте, которое,

вероятно, было неправильно сформулировано одним из последователей Девадатты, который

сообщил об этом Сарипутте. Позже Сарипутта говорит этому монаху о полностью

развитом и непоколебимом уме, который не поколеблен даже самыми

привлекательными чувственными впечатлениями.

9:34: О Ниббане, которая описывается как счастье за пределами чувств.

10:7: Сарипутта описывает свои медитации, во время которых у него было только

единственное восприятие, что "Ниббана - это прекращение становления". См. стр. 37.

10:65: Переродиться - это страдание; не переродиться - это счастье.

10:66: Испытывать восторг от Учения и дисциплины Будды - это

счастье; не испытывать восторга от них - это страдание.

10:67-68: Причины прогресса и упадка в культивировании того, что

полезно.

10:90: О десяти способностях араханта, свободного от язв, которые дают ему право

провозгласить свое достижение.

S

A

ЮТТА

N

ИКАЙЯ

Нидана Са

ютта

24: Сарипутта отвергает альтернативы, согласно которым страдание вызывается либо

самим собой, либо кем-то другим, и объясняет обусловленное возникновение

страдания через чувственный контакт.

25: То же самое говорится как о счастье, так и о страдании

(сукха-дуккха).

31: Об обусловленном возникновении существования из пищи.

32: Ка

ḷара Сутта.Отвечая на вопрос Будды, Сарипутта говорит, что

знанием, побудившим его объявить о своем достижении архатства, было

то, что он знал следующее: причина рождения исчезла, результат, то есть

будущее рождение, исчезает. Следовательно, он смог сказать словами

стандартной формулы, провозглашающей архатство: "Исчезновение - это рождение ..." (khī

ṇā

jāti).Затем он отвечает на дальнейшие вопросы Будды о

причине и происхождении рождения, становления и других условий зависимого

возникновения, ведущих к чувству, созерцание которого

послужило Сарипутте отправной точкой для достижения им архатства.

Он говорит, что, поскольку он видит непостоянство и страдание во всех трех

видах чувств, в нем не возникает никакого гедонистического удовлетворения

(нанди).

22. Кхандха Са

ютта

1: Сарипутта подробно объясняет высказывание Будды: "Даже если тело

болеет, ум не должен быть болен".

2. Монахи, отправляющиеся в отдаленные пограничные районы, получают инструкции от Сарипутты

о том, как отвечать на вопросы, задаваемые им небуддистами. Он говорит

им, что устранение желания к пяти совокупностям является ядром

Учения.

122-23: О важности размышлений о пяти совокупностях. Если

монах, обладающий добродетелью или ученостью, созерцает пять

совокупностей как непостоянные, связанные со страданием и лишенные самости,

он может быть способен достичь вхождения в поток. Если входящий в поток,

возвращающийся один раз или невозвращенец таким образом размышляет, он может быть в состоянии выиграть

следующую более высокую стадию. Арахант также должен созерцать пять

совокупностей таким образом, поскольку это будет способствовать его счастью здесь и сейчас, а также

осознанности и ясному пониманию.

126: О невежестве и знании.

28. Сарипутта Са

ютта

1-9: В этих девяти текстах Сарипутта говорит о том, что он развил все

девять медитативных достижений, то есть от первой джханы до прекращения

восприятия и чувствования; и утверждает, что при этом он всегда был

свободен от какого-либо самоутверждения. См. стр. 35.

10: Однажды, в Раджагахе, после раздачи милостыни Сарипутта принимал свою

пищу у стены. Женщина-аскет по имени Сучимукхи (Сияющее лицо)

подошла к нему и спросила, поворачивается ли он во время еды в ту или

другую сторону, как это делали некоторые небуддийские аскеты.

Сарипутта истолковал ее вопросы как относящиеся к неправильным средствам

к существованию. Он отрицал, что следовал чему-либо из этого, и сказал, что искал

свою милостыню правильным образом; и то, что он таким образом получил

праведно, он съест. Сучимукхи, глубоко впечатленный, после этого

ходил с улицы на улицу и с площади на площадь, громко провозглашая:

"Буддийские аскеты питаются праведно! Они безукоризненно забирают свою

еду! Пожалуйста, раздайте милостыню буддийским аскетам!"

35. Sa

айатана Самьютта

232: Не чувства и их объекты, а желание к ним - это

оковы, которые привязывают к существованию.

38. Jambukhādaka Sa

ютта

Сарипутта отвечает на вопросы своего племянника Джамбукхадаки, который

был небуддийским аскетом.

1-2: Он определяет Ниббану и архатство как устранение жадности,

ненависти и заблуждения.

3-16: Он отвечает на вопросы о тех, кто провозглашает истину; о

цели святой жизни; о тех, кто нашел истинное утешение.

Он объясняет чувства, невежество, пороки, личность и т.д. и говорит

о том, что является трудным в учении и дисциплине Будды.

48. Индрия Са

ютта

44: Отвечая на вопрос Будды, Сарипутта говорит, что не из веры в

него, а из своего собственного опыта он знает, что пять духовных

способностей (уверенность и т.д.) Ведут к Бессмертию.

48-50: О пяти духовных способностях.

32

55. Sotāpatti Sa

ютта

55: О четырех обусловливающих факторах вступления в поток (сотапаттия

ṅga).

ГЛАВА 2

MAHĀMOGGALLĀNA

M

АСТРА ИЗ

P

СЫЧИК

P

ЦВЕТЫ

Хельмут Хекер

Я

МОЛОДОСТЬ

В МАЛЕНЬКОМ ГОРОДКЕ ПОД НАЗВАНИЕМ

K

ОЛИТА

, недалеко от Раджагахи, столицы королевства

Магадха, родился ребенок, которому было суждено стать вторым вождем

ученик Будды.

1

Родители мальчика назвали его Колита, в честь

города. Семья принадлежала к клану Моггаллана, одному из самых

прославленных браминских кланов того периода, который претендовал на прямое происхождение от

древнего ведического провидца Мудгалы. Город был населен исключительно

браминами, и в своих религиозных взглядах и социальных обычаях он был чрезвычайно

консервативен. Отец Колиты происходил из самой знатной семьи, из

которой обычно назначался мэр города. Будучи членом такой

высокой касты и самой уважаемой семьи города, его отец был почти

мелким королем. Таким образом, Колита вырос в окружении богатства и почестей,

и благоприятные обстоятельства оградили его от прямого соприкосновения с

жизненными невзгодами. Он был воспитан полностью в брахманической традиции, которая

поддерживала веру в реальность загробной жизни, в закон каммы и

ее плоды. Эти верования пронизывали повседневную жизнь брахманов и

определяли форму и содержание их ритуалов, которые регулировали все аспекты

их жизни.

Семья Колиты жила в очень дружеских отношениях с другой семьей браминов

из соседней деревни. В тот самый день, когда родился Колита, в этой другой семье

родился сын, которого они назвали Упатисса. Когда дети

выросли, они быстро подружились и вскоре были неразлучны.

Что бы они ни делали, они делали вместе, будь то игра или учеба, удовольствие

или работа. Двух мальчиков всегда видели вместе, и их нерушимая

дружба должна была продлиться до конца их жизней.

По своему темпераменту эти двое были совершенно разными. Упатисса был более

предприимчивым, отважным и предприимчивым, в то время как склонность Колиты заключалась в

сохранении, культивировании и обогащении того, что он приобрел. Их места в

семьях также были разными: Колита был единственным ребенком, но Упатисса

имел трех братьев и трех сестер. Тем не менее, несмотря на различия в их

характерах, они никогда не ссорились и не вступали в конфликт, а всегда жили в

дружеских отношениях, сохраняя непоколебимую лояльность и самоотверженную

преданность.

Для обоих юношей их дружба значила так много и заполняла их повседневную жизнь

до такой степени, что они не проявляли особого интереса к противоположному полу.

Тем не менее, как и другие молодые люди их происхождения - богатые и высокопоставленные

брахманы - двое друзей были очарованы опьянением

молодостью, здоровьем и жизнью. Каждый из них был лидером группы друзей, с

которыми он занимался играми и спортом. Когда они отправились к реке,

спутники Колиты приехали верхом, а спутников Упатиссы несли в

паланкинах.

Каждый год в Раджагахе проводился грандиозный общественный праздник под названием фестиваль Hilltop

, на котором были представлены популярные шоу и развлечения. Двое друзей

с нетерпением ждали этого события и зарезервировали места, с

которых они могли с комфортом наблюдать за развлечением, смесью народных

комедий и старых легенд. В первый день фестиваля они были полностью

поглощены развлечениями. Когда было над чем посмеяться, они

присоединялись к смеху; а когда было что-то захватывающее, они приходили в

возбуждение. Им так понравилось шоу, что они вернулись на второй

день и внимательно следили за всеми выступлениями. Необъяснимо, однако, что развлечение, далекое

от удовлетворения, оставило у них глубокое чувство

недовольства. Тем не менее, они забронировали столик и на третий день, так как

новая программа была анонсирована в восторженных выражениях.

В ту ночь странные мысли преследовали их сердца и нарушали их сон.

Пока Колита ворочался в своей постели, он продолжал спрашивать себя: "Какая

нам польза от этого легкомыслия? Есть ли здесь что-нибудь, на что действительно стоит посмотреть?

Какую пользу приносит жизнь, посвященная наслаждениям и поиску удовольствий?

Через несколько лет все эти очаровательные актеры станут старыми и немощными; они

покинут сцену жизни и продолжат свои миграции по миру,

движимые страстным желанием, и нам тоже придется двигаться дальше. Эти действующие лица

не могут помочь даже самим себе решить проблему существования. Как же тогда

они могут нам помочь? Вместо того чтобы тратить наше время на эти празднества, мы

должны искать путь к освобождению!"

Упатисса тоже провела беспокойную ночь, обеспокоенная совершенно подобными

мыслями. Он размышлял о том, как древние мифы и легенды драматизировались в

эти представления предполагали реальность возрождения; но шутки и

шалости, накладывающиеся на эти идеи в пьесах, намекали на то, что нужно

заботиться только об этой нынешней жизни. Не было ли это искусственным подавлением

истины притворством и тщетными иллюзиями?

На следующее утро, когда они заняли свои места, Колита сказал своему другу:

"Что с тобой? Ты не такой, как обычно, веселый.

Тебя что-то беспокоит?" Его друг ответил: "Прошлой ночью, когда я лежал в

постели, я продолжал спрашивать себя: "Какая нам польза от всех этих удовольствий

для глаз и ушей? Они абсолютно бесполезны! Не должны ли мы скорее стремиться

найти освобождение от разрушительного закона непостоянства, освободить

самих себя от мимолетных иллюзий жизни, которые заманивают нас, но оставляют

пустыми?" Это то, что тяготит мой разум. Но и ты, дорогая

Колита, сегодня выглядишь угрюмой. Колита ответил: "Я думал точно

о тех же мыслях. Почему мы должны оставаться здесь еще дольше, в этом нечестивом

шоу тщеславия? Мы должны искать путь к освобождению!" Когда Упатисса

услышал, что у его друга было такое же желание, он радостно воскликнул: "Это

была хорошая мысль, которая пришла к нам обоим, независимо друг от друга. Мы

достаточно долго тратили наше время на никчемные легкомыслия. Но если мы

искренне ищем учение об освобождении, нам придется оставить дом и

имущество и отправиться в путь бездомными странниками, свободными от мирских и

чувственных уз, поднимаясь над ними, как птицы на крыльях".

Итак, двое друзей решили посвятить себя жизни аскетов - бездомных

нищенствующих, которые тогда скитались по дорогам Индии, как они делают это до сих

пор, в поисках духовного учителя, гуру, который мог бы привести их к

освобождающему знанию просветления. Когда они рассказали своим последователям

о своем решении, эти молодые люди были настолько глубоко впечатлены, что большинство

решили присоединиться к своим друзьям в их духовных поисках. Так все они сказали

попрощавшись со своими семьями, сняли священную брахманическую нить, отрезали свои

волосы и бороды и надели бледно-шафрановые одежды религиозных

странников. Отбросив все отличительные знаки и привилегии своей касты,

они вступили в бесклассовое общество аскетов.

СТРАНСТВИЯ И ДУХОВНЫЙ ПОИСК

Примерно в то же время, когда принц Сиддхаттха, будущий Будда, женился

- и, таким образом, по крайней мере на время, более глубоко погрузился в мирскую жизнь, -

два друга Колита и Упатисса покинули свои дома и отправились на

трудный поиск внутреннего покоя и спасения. Вместе со своими

приближенными они начали период обучения у духовного учителя, точно так же, как позже это сделал

Бодхисаттва.

В то время северная Индия изобиловала духовными учителями и

философами, чьи взгляды варьировались от демонических до сверхбожественных.

Одни учили аморализму, другие фатализму, третьи материализму. Оба

друга достаточно рано осознали пустоту таких учений и поэтому не чувствовали

к ним никакого влечения. Однако в Раджагахе был один учитель

, который обратился к ним. Его звали Санджая, который, согласно традиции,

был идентичен Санджае Беле

тхапутта, упоминается в Палийском каноне как

один из шести небуддийских учителей. При нем группа друзей была

рукоположена, что значительно укрепило репутацию Санджаи.

Тексты не дают нам подробной информации об учении Санджаи,

но по ряду кратких указаний мы можем приблизительно реконструировать

суть его учения. В отличие от других учителей-аскетов, которые делали определенные

догматические заявления по конкретным темам, Санджая придерживался строгого

скептицизма в отношении глубоких экзистенциальных проблем, с которыми боролись

мыслители того периода. Он сформулировал этот скептицизм вокруг

главных вопросов, обсуждавшихся его современниками-философами: существует ли

другой мир за пределами видимого порядка? Появляется ли человек после смерти этого материального

тела в потустороннем мире в результате чисто ментального

процесса рождения как спонтанно возникшее существо? Принесут ли хорошие и плохие поступки, которые человек

совершил в этом настоящем существовании, хорошие или плохие плоды в следующей

жизни? Какова, наконец, судьба Татхагаты, или Совершенного, после смерти?

Как нам представить и описать его посмертное состояние?

Всякий раз, когда подобные вопросы поднимались индийскими мыслителями этого

периода, считались возможными четыре альтернативных типа ответов: утверждение,

отрицание, частичное утверждение и частичное отрицание, а также ни утверждение

, ни отрицание. Санджая, однако, учил, что в отношении

упомянутых вопросов ни одна из этих четырех позиций не является приемлемой в качестве решения;

все они содержат неразрешимые противоречия или антиномии, и поэтому, по его

мнению, следует воздерживаться от любых суждений об этих проблемах. Здесь

можно отметить, что из четырех наборов антиномий, которые часто встречаются в

В Священных писаниях Пали (например, в МН. 63 и МН. 72) только четвертый набор идентичен

проблемам Санджаи, а именно тем, которые касаются посмертного состояния

Совершенного.

В то время как другие учителя-аскеты всегда выступали за одну из четырех логических

альтернатив в качестве решения этих проблем - да, нет, да и нет, ни

да, ни нет, - Санджая не посвятил себя ни одной из них. Он особенно

не придерживался догматически недоказуемого утверждения (сделанного,

например, популярной наукой о природе) о том, что нет потустороннего мира, нет

созданного разумом (астрального) тела, нет закона каммы и нет выживания после смерти. В

таком отношении он явно отличался от материалистов своего времени. Он учил

скорее тому, что ввиду неразрешимости этих проблем следует

придерживаться позиции отстраненности и беспристрастности, не допуская ни малейшего

пристрастия к одобрению или неодобрению любой из этих теорий и их

последствий. Из этого мы можем видеть, что он был убежденным агностиком, который

пытался развить последовательный скептицизм, основанный на признании

диалектических противоречий, присущих спекулятивному мышлению.

В Саманнапхала сутте царь Магадхи Аджатасатту сообщил

Будде о следующей беседе, которая у него была с аскетом Санджайей. Хотя

этот рассказ, возможно, отражает скорее то, как буддисты понимали Санджаю,

чем его собственный способ формулирования своей доктрины, он дает нам представление о его

философской позиции:

Однажды я отправился в Санджаю Белы

мы с кланом тхах спросили его:

"Можете ли вы, сэр, рассказать мне о немедленном плоде, видимом в этом самом

мире, жизни отшельника?"

Будучи спрошенным таким образом, Санджая сказал: "Если вы спросите меня, существует ли

другой мир - что ж, если бы я думал, что он существует, я бы так и сказал. Но я

так не говорю. И я не думаю, что это так или этак. И я не думаю, что это

иначе. И я этого не отрицаю. И я не говорю, что другого мира не существует

или не существует вовсе. И если вы спросите меня, существуют ли

существа, перерождающиеся спонтанно; или есть ли какой-либо плод, какой-либо

результат хороших или плохих действий; или существует Татхагата или нет

после смерти - на каждый из этих вопросов я даю один и тот же

ответ".

Таким образом, Господь, когда его спросили о немедленном плоде и пользе

в жизни отшельника, Санджаи из Бела

клан тхата показал свой

манера увиливать.

2

Колита и Упатисса изначально, должно быть, чувствовали, что философия Санджаи была

чем-то большим, чем простое уклонение. Не встретив лучшего учителя, они

, вероятно, были привлечены к нему из-за его очевидной свободы от

догматизма и его диалектических навыков. Однако через короткое время они

ясно осознали, что Санджая не может предложить им то, что они действительно

искали: лекарство от болезни всеобщего страдания. Кроме того, мы можем

предположить, что в силу своих ментальных образований из прошлых существований они

должно быть, интуитивно почувствовал, что на самом деле существует другой мир, что там

существуют существа, рожденные разумом (например, божества), и что существует моральное вознаграждение

за действия. В этом отношении их понимание выходило за рамки понимания их

скептически настроенного учителя. Поэтому однажды двое друзей подошли к Санджае и

спросили его, есть ли у него еще другие учения, более продвинутые, чем те,

которым они уже научились у него. На это он ответил: "Это все. Ты

знаешь все мое учение". Услышав это, они решили уйти и

продолжить свои поиски в другом месте. В конце концов, они покинули свои семьи не

ради бесконечных и тщетных споров агностиков, а для того, чтобы найти путь к окончательному

избавлению от страданий.

Таким образом, во второй раз они вступили на путь странствий в поисках

истины. Они много лет шли по Индии, с севера на юг, с

востока на запад. Они терпели дорожную пыль и изнуряющую жару,

дождь и ветер, подстегиваемые мыслями, которые шевелились глубоко в

индийской душе: "Я жертва рождения, старения и смерти, печали,

стенаний, боли, скорби и отчаяния. Я жертва страдания, жертва

страдания. Несомненно, конец всей этой массе страданий может быть

найден!" (МН 29).

В своих путешествиях они встретили много аскетов и брахманов, которые слыли

исключительно мудрыми. С ними они вели религиозные дискуссии о Боге и

мире, о рае и аде, о смысле жизни и пути к

спасению. Но с их острыми и критическими умами, воспитанными

скептицизмом Санджаи, они очень скоро осознали пустоту всех этих утверждений и

ученое невежество этих философов. Никто из этих учителей не смог

ответить на их наводящие вопросы, в то время как сами двое друзей были вполне

способны ответить, когда их спрашивали.

Записи не сообщают нам, кем были их другие учителя, но было бы

удивительно, если бы два искателя истины не встретили таких мистиков и мудрецов, как,

например, Бавари, провидица с огромной медитативной силой, или А.

хара Калама и

Уддака Рамапутта, два учителя бесформенной бесконечности, у которых учился

Бодхисаттва. Однако из истории их жизни ясно одно:

до встречи с Буддой им двоим не удавалось найти даже намеков

на путь к превосходящему мир опыту освобождения. Что

могло быть причиной?

Духовные искатели во времена Будды преследовали одну из двух целей:

обрести внутренний покой и безмятежность путем глубокой медитации (самадхи) или обрести

ясное представление о высшем смысле существования. Те, кто стремился

понять природу существования, обычно совершали спекулятивные

полеты интеллекта и были склонны отвергнуть путь медитативного погружения.

Напротив, те, кто достиг внутреннего покоя с помощью медитативного пути

, по большей части оставались довольны своим достижением, считая это

конечной целью. Не имея руководства Будды, они даже не подозревали,

что этот медитативный покой, такой безмятежный и возвышенный, все еще был мирским и

таким образом, просто силой каммического созидания в цикле повторяющихся

рождений и смертей. Их медитативные достижения принесли бы им блаженное

перерождение в одном из сверхчувственных миров Брахмы, где продолжительность жизни

невообразимо больше, чем в чувственном мире; но в конечном итоге такая каммическая

сила истощилась бы, за чем последовало бы перерождение в другом месте, оставив

медитирующих в том же состоянии, что и в прошлом.

сарское заточение, как и прежде. В их прежних

жизнях медитирующих отшельников это, должно быть, часто случалось с Бодхисаттвой

, а также с Колитой и Упатиссой. Это один из аспектов экзистенциального страдания,

подобного тюрьме невежества: либо, подобно мистикам, человек поселяется у врат,

считая их своим истинным домом покоя и блаженства; либо, подобно спекулятивным

мыслителям, он быстро обходит их стороной и теряется в лабиринтах

интеллекта.

Хотя у двух друзей не было воспоминаний о джханическом опыте из

предыдущих жизней, они, очевидно, интуитивно чувствовали, что медитативное блаженство

и его награды были не конечной целью, а лишь временным облегчением в

продолжающемся цикле страданий. Следовательно, их главным стремлением было добиться ясности

в отношении взаимосвязи существования, понять, как вещи соединяются

вместе в сложной паутине са

сара. В веках, лишенных Будды

появление, их поиски были бы столь же тщетны, как и повторяющиеся

достижение, наслаждение и потеря самадхи. Возможно, это было

неопределимое внутреннее побуждение внутри них, которое не позволяло им успокоиться, пока они

не нашли Просветленного, который, как и они, отправился на поиски

освобождения в последние годы их собственных поисков. Если бы даже Бодхисаттва,

будущий Будда, смог открыть, как объединить медитативное погружение

с проникающим прозрением, только когда он достиг критического тупика в своем собственном

в духовном поиске не следовало ожидать, что два друга сами по себе

смогут найти тонкий ключ к освобождению ума, поскольку у них не было ни

широкого медитативного опыта, ни далеко идущего независимого ментального диапазона

Будды. Оглядываясь назад, можно сказать, что блуждания друзей в поисках истины были просто

бегом по кругу, который закончится только тогда, когда их бескомпромиссная

честность и ненасытная жажда истины наконец приведут их к стопам

Просветленного.

НАХОЖДЕНИЕ ДХАММЫ

Ничего не зная о Будде, двое друзей оставили свою жизнь

странствий и вернулись в свою родную страну Магадху. Обоим было

около сорока лет.

3

Несмотря на свои многочисленные разочарования, они все еще

не теряли надежды. Договорившись, что тот, кто первым найдет подлинный

путь к Бессмертию, быстро сообщит об этом другому, они отправились на

поиски по отдельности, тем самым удвоив свои шансы встретить

компетентного духовного наставника.

Незадолго до того, как это произошло, Будда привел в движение

Колесо Дхаммы в Бенаресе, и после своего первого ретрита дождей он отправил

свою первую группу учеников, шестьдесят арахантов, провозглашать Дхамму для

благополучия и счастья мира. Сам Будда отправился в

Раджагаху, где царь Магадхи вскоре стал его последователем и

пожертвовал ему монастырь Бамбуковой рощи. Он жил в этом

монастыре, когда Колита и Упатисса вернулись в Раджагаху, где им

предложили остановиться в доме Санджаи.

Однажды Упатисса отправился в город, в то время как Колита остался в их

жилище. Когда Колита увидел, что его друг возвращается днем, он был

поражен переменой в поведении своего друга. Никогда раньше он этого не делал

видела его таким блаженным; все его существо, казалось, преобразилось, и

его лицо сияло возвышенным сиянием. Колита нетерпеливо спросил его: "Твои

черты лица такие безмятежные, дорогой друг, а цвет твоего лица такой яркий и

чистый. Ты нашел путь к Бессмертию?"

Тогда Упатисса ответил: "Это так, дорогой друг, Бессмертный был

найден". Затем он сообщил о том, что произошло. В городе он увидел монаха,

чье поведение произвело на него такое глубокое впечатление, что он сразу же

убедился, что он арахант или, по крайней мере, один из тех, кто хорошо продвинулся на пути к

архатству. Он подошел к нему и завел разговор. Монах,

которого звали Ассаджи, ответил, что он был учеником аскета

Готамы из клана Сакьян, которого он называл "Просветленный".

Когда Упатисса попросил его объяснить доктрину его учителя, Ассаджи

скромно сказал, что он всего лишь новичок и не может объяснить это подробно,

но он мог бы вкратце изложить ему суть учения. Когда Упатисса заверил

его, что он будет удовлетворен этим, Ассаджи прочитал короткую строфу,

суммирующую основные моменты - строфу, которая в последующие столетия и тысячелетия

должна была стать знаменитой везде, где распространялось Учение Будды:

О тех вещах, которые возникают из-за причины,

Татхагата рассказал причину,

А также в чем заключается их прекращение:

Это учение Великого Отшельника.

4

Когда Ассаджи произнес эту строфу, прямо на месте у Упатиссы возникло непыльное, безупречное видение Дхаммы: "Все, что имеет природу

возникновения, имеет природу прекращения".

И то же самое произошло с

Колитой, когда Упатисса повторил ему эту строфу. Такие внезапные переживания

просветления могут очаровывать нас и ставить в тупик, особенно когда они

вызваны высказываниями, которые нам кажутся такими непрозрачными и загадочными. Но

сила Дхаммы зажигать осознание высшей истины пропорциональна

восприимчивости и серьезности ученика. Для тех, кто долго

тренировался в дисциплинах созерцания и отречения,

кто глубоко размышлял о непостоянстве и Бессмертии, и

кто готов отказаться от всего ради окончательного освобождения,

даже краткая четырехстрочная строфа может открыть больше истины, чем тома

систематическое изложение. Два друга, Упатисса и Колита, были в избытке

наделены этими качествами. Целеустремленные в своем стремлении к окончательной

свободе, они научились исследовать вещи исключительно с точки зрения

обусловленного и необусловленного, и их способности созрели до

точки расцвета. Все, чего им не хватало, - это ключа к прямому пониманию. Строфа Ассаджи

была этим ключом. Быстро преодолев тонкие завесы невежества,

которые закрывали их ментальные очи, в мгновение ока это даровало им первое видение

Бессмертного. Они проникли в Четыре Благородные Истины и увидели

Несотворенное, Ниббану, за пределами быстротечности феноменального существования, где

всегда царит смерть. Теперь они надежно стояли в потоке Дхаммы

(сотапатти), уверенные, что цель находится в пределах их досягаемости.

5

После того, как Колита прослушал эту мощную строфу, он сразу спросил, где

остановился Великий аскет Татхагата. Услышав, что он остановился неподалеку,

недалеко, в монастыре Бамбуковой Рощи, он пожелал отправиться туда

немедленно, но Упатисса попросил его подождать, сказав: "Давайте сначала отправимся к

Санджае и скажем ему, что мы нашли Бессмертного. Если он сможет

понять, он обязательно продвинется к истине. Но если он не может

понять сразу, возможно, у него хватит уверенности присоединиться к нам,

когда мы отправимся на встречу с Мастером. Тогда, послушав самого Будду, он

непременно поймет".

Таким образом, друзья пошли к своему бывшему Учителю и сказали: "Слушай, учитель,

слушай! В мире появился Полностью Просветленный. Его учение хорошо провозглашено

, и его монахи живут полностью очищенной жизнью. Пойдем с нами, чтобы

увидеть его!" Санджая, однако, отклонил их приглашение, но вместо этого предложил

разделить с ними руководство своей общиной. "Если ты примешь мое

предложение, - сказал он, - тебя ждут обильные доходы и слава, и к тебе будут

относиться с величайшим уважением". Но двое друзей не свернули бы с

они продолжили свой курс и твердо ответили: "Мы были бы не против остаться учениками на

жизнь, но вы должны принять решение сейчас, поскольку наше собственное решение является окончательным".

Санджая, однако, раздираемый нерешительностью, посетовал: "Я не могу пойти! В течение стольких

лет я был учителем, и у меня было большое число последователей. Если бы я

снова стал учеником, это было бы все равно, как если бы могучее озеро

превратилось в кувшин!" Таким образом, в его сердце боролись противоречивые мотивы:

с одной стороны, его стремление к истине, с другой - желание сохранить свой

высокий статус. Но последнее возобладало, и он остался позади.

В то время у Санджаи было около пятисот учеников. Когда они

узнали, что двое друзей решили следовать за Буддой,

все они спонтанно захотели присоединиться. Но когда они заметили, что

Санджая не уходит, половина из них поколебалась и вернулась к своему учителю.

Санджая, видя, что он потерял стольких своих учеников, был настолько поражен

горем и отчаянием, что, как говорится в текстах, "горячая кровь хлынула у него

изо рта".

БОРЬБА ЗА РЕАЛИЗАЦИЮ УЧЕНИЯ

Теперь два друга во главе 250 собратьев-аскетов приблизились к

Бамбуковой роще. Там Будда учил Дхамме своих монахов,

и когда он увидел приближающихся двух друзей, он объявил: "Вот,

монахи, они идут, два друга, Колита и Упатисса. Они будут

моими главными учениками, благословенной парой!" Прибыв, вся компания

почтительно поприветствовала Будду, подняла соединенные ладони ко лбу

и поклонилась ему в ноги. Затем два друга заговорили: "Может быть, нам будет позволено,

Господь, получить под руководством Благословенного выход и полное

допущение?" Тогда Благословенный ответил: "Придите, монахи, хорошо

провозглашена Дхамма. Живи сейчас святой жизнью, чтобы положить конец

страданиям!" Эти краткие слова послужили посвящению двух

друзей и их последователей.

6

С этого момента в текстах Упатисса упоминается под именем Сарипутта, "

сын Сари", по имени его матери, а Колита - как

Махамоггаллана, "Моггаллана Великий", чтобы отличить его от других

представителей того же брахманического клана, таких как Га

ṇака Моггаллана и Гопака

Моггаллана.

После того, как все они получили посвящение, Будда обратился к 250

ученикам и объяснил им Учение таким образом, что вскоре

они достигли первой стадии освобождения, вхождения в поток, и со временем

все стали арахантами, за исключением Сарипутты и Моггалланы. Эти двое

ушли в уединение, в разные места, чтобы продолжить свое стремление к

высшей цели.

Сарипутта остался в окрестностях Раджагахи и отправился медитировать в

пещеру, называемую Логовом Кабана. Оттуда он ходил в город за подаянием,

что часто давало ему возможность слушать проповеди Будды.

То, что он услышал от Мастера, он самостоятельно проработал в своем

уме и методично проник к ясному пониманию

фундаментальной природы явлений. Ему понадобилось четырнадцать дней, чтобы достичь

архатства, полного уничтожения всех язв (асаваккхайя).

Однако Моггаллана по причинам, не указанным в текстах, отправился в

лес недалеко от деревни Каллавалапутта в Магадхе. С большим усердием он

медитировал там, сидя или прогуливаясь взад и вперед, но, несмотря на его

решимость, его часто одолевала сонливость. Хотя он изо всех сил

старался держать свое тело прямо, а голову прямо, он продолжал наклоняться и кивать.

Бывали моменты, когда он мог держать глаза открытыми только одним усилием

воли. Тропическая жара, напряжение долгих лет скитальческой жизни и

внутреннее напряжение, через которое он прошел, - все это навалилось на него одновременно, и

таким образом, в самом конце его поисков его тело отреагировало усталостью.

Но Пробужденный, с великой заботой учителя о своих учениках,

не терял его из виду. Своим сверхъестественным зрением он уловил

трудности нового монаха и с помощью психической силы предстал перед ним.

Когда Моггаллана увидел стоящего перед ним Мастера, значительная часть его

усталости уже исчезла. Теперь Пробужденный спросил его:

"Ты киваешь, Моггаллана, ты киваешь?"

"Да, Господин".

"Ну что ж, Моггаллана, при любой мысли о сонливости

нисходит на вас, вы не должны обращать внимания на эту мысль или

зацикливаться на ней. Тогда, поступая таким образом, вполне возможно, что ваша сонливость

исчезнет. Но если, поступая таким образом, сонливость не исчезает, тогда

вам следует поразмыслить над Учением так, как вы его слышали и

усвоили, вам следует поразмыслить над ним и внимательно изучить его в своем

уме. Тогда, поступая таким образом, вполне возможно, что ваша сонливость

исчезнет. Но если при этом сонливость не исчезнет, тогда вам

следует повторить во всех подробностях Учение так, как вы его слышали и

усвоили...вы должны потянуть за мочки обоих ушей и потереть свои конечности

руками ... Вы должны встать со своего места и, промыв

глаза водой, вы должны осмотреться во всех направлениях и

вверх , к звездам и созвездиям...вы должны уделять внимание

восприятию света, восприятию дня: как днем, так и

ночью, как ночью, так и днем; таким образом, с вашим умом, ясным и

незамутненным, вы должны культивировать ум, который полон яркости...

с вашими чувствами, обращенными внутрь, и вашим умом, не обращенным

вовне, вы должны ходить взад и вперед, осознавая, что ходите туда

и обратно. Тогда, поступая таким образом, вполне возможно, что ваша сонливость

исчезнет. Но если, поступая таким образом, сонливость не исчезнет, вы можете,

осознанно и ясно осознавая, лечь, как лев, на правый бок,

положив ногу на ногу, удерживая в уме мысль о вставании; и при

пробуждении вам следует быстро встать, думая: "Я не должен потворствовать

комфорту отдыха и возлежания, удовольствию сна".

"Таким образом, Моггаллана, ты должен тренировать себя".

7

Здесь Будда дает Моггаллане поэтапную последовательность советов о том, как

преодолеть сонливость. Первое и лучшее средство - не обращать внимания на

мысль, вызывающую или предшествующую состоянию сонливости. Это, однако,

самый сложный метод. Если у кого-то это не получается, он может вызвать

какие-нибудь вдохновляющие мысли или поразмышлять о превосходстве

Учения или процитировать его фрагменты наизусть. Если эти ментальные средства не помогают,

следует обратиться к физической активности, такой как, например, потягивание себя за уши,

встряхивание тела, активизация кровообращения путем растирания конечностей,

освежение глаз холодной водой и, ночью, созерцание великолепия

звездного неба. Это может заставить человека забыть о своей мелкой сонливости.

Если эти меры бесполезны, тогда можно попытаться пробудить внутреннее

видение света, наполняя весь ум сиянием. Обладая этим

самоизлучающимся умом, человек тогда сможет, подобно божеству Брахмы, оставить позади

все царство дней и ночей, воспринимаемое органами чувств. Этот

совет предполагает, что Моггаллана испытывал подобные состояния раньше, так что

Будда мог ссылаться на них как на нечто известное Моггаллане. Это

"восприятие света" (алокасаньня) упоминается в текстах как один из четырех

способов развития самадхи и как ведущий к "знанию и видению".

(ся

ṇadадассана) (ДУ 33).

Если этот метод тоже не помогает, следует осознанно ходить взад и вперед

и таким образом, прибегая к телесным движениям, попытаться избавиться от

усталость. Если, однако, ни одно из этих семи приспособлений не окажется полезным, можно

просто лечь и немного отдохнуть. Но как только человек почувствует себя отдохнувшим,

ему следует быстро встать, не позволяя сонливости вернуться.

Наставления Будды по этому поводу, однако, на этом не заканчивались,

но продолжалось следующим образом:

Далее, Моггаллана, ты должен тренировать себя таким образом. Вы

должны думать: "Когда я буду обращаться к семьям (раздавать милостыню), я

не поддамся гордыне". Таким образом, вы должны тренировать себя. Ибо в

семьях может случиться так, что люди заняты работой и могут не

заметить, что пришел монах. Тогда монах (если он подвержен гордыне) может

подумать: "Интересно, кто отдалил меня от этой семьи? Эти

люди, кажется, недовольны мной". Таким образом, не получив

предлагая от них, он встревожен; будучи встревоженным, он становится

возбужденным; будучи возбужденным, он теряет самоконтроль; и если он будет

неконтролируемым, его ум будет далек от обретения концентрации.

Далее, Моггаллана, ты должен тренировать себя следующим образом: "Я

не буду вести спорных разговоров". Так ты должен тренировать себя. Если

идет спорный разговор, то, несомненно, будет многословие; с

большим количеством словоохотливости возникнет возбуждение; тот, кто возбужден,

потеряет самоконтроль; а если он неконтролируемый, его ум будет далек от

нахождения концентрации.

Здесь Будда указывает на два вида поведения, которые приводят к возбуждению

и беспокойству. В первом случае монах гордится своим статусом и рассчитывает

на уважение со стороны мирян, но если миряне уделяют больше внимания своим

собственным делам, чем ему, он приходит в волнение и теряет

концентрацию. В другом случае он получает интеллектуальное удовольствие от дискуссий,

возбуждается из-за различий во мнениях и находит удовольствие в том, чтобы побеждать

других в дебатах. Из-за всего этого его умственная энергия направляется в бесполезные и

убыточные русла. Если человек не может держать свои чувства под контролем или

легко позволяет своему уму возбуждаться или отвлекаться, он становится вялым

и небрежным в практике и, таким образом, не может обрести объединение ума и

внутренний покой, которые можно обрести в медитации.

После того, как Будда дал ему эти наставления о преодолении

сонливости и избегании возбуждения, Моггаллана задал

следующий вопрос:

"Каким образом, Господь, можно вкратце объяснить, как монах

становится освобожденным путем устранения жажды; как он становится

тем, кто достиг конечной цели, окончательной безопасности от рабства,

окончательной святой жизни, окончательного завершения и является первым среди

дэвов и людей?"

"Вот, Моггаллана, монах усвоил это: "Ни за что не следует

цепляться!" Когда монах понял, что ни за что не следует цепляться,

он непосредственно знает все; непосредственно зная все, он

полностью постигает все; когда он полностью постигает

все, какое бы чувство он ни испытывал, будь то приятное, болезненное

или нейтральное, он пребывает, созерцая непостоянство в этих чувствах,

созерцая бесстрастие, созерцая прекращение, созерцая

оставление. Пребывая таким образом, он не цепляется ни за что в

мире; без цепляния он не возбужден; и без волнения

он лично достигает полного исчезновения загрязнений. Он

знает: "Перерождение прекратилось, святая жизнь прожита, задача

выполнена, того или иного состояния больше нет"."

После того, как Моггаллана получил все эти личные наставления

Учителя (как записано в АН 7:58), он возобновил свое обучение с большим рвением,

энергично борясь с внутренними помехами ума. За

многие годы аскетической жизни он уже в значительной степени подавил

чувственное желание и недоброжелательность, первое и второе из пяти препятствий.

Теперь, с помощью, данной Буддой, он боролся с ленью и оцепенением

, беспокойством и тревожностью, третьим и четвертым препятствиями. Преодолев

эти препятствия, он смог достичь медитативных состояний, выходящих за пределы

мира материальной формы, что подготовило путь для проникновенного

познания реальности.

Сначала он достиг ошеломляющего блаженства первой джханы,

состояния глубокой поглощенности и концентрации, и наслаждался им. Тем не менее, постепенно возникли некоторые

мирские мысли и завладели его вниманием, увлекая его вниз, на

уровень чувственного сознания. Будда пришел ему на помощь, на этот раз,

однако, не с подробными инструкциями, как раньше, а с кратким указанием,

которое помогло ему выйти из тупика. Возвышенный предупредил его

что он не должен легкомысленно считать себя уверенным в

достижении первой джханы, но должен стремиться овладеть ею и полностью осуществить ее

под его контролем. Когда Моггаллана последовал этому совету, он стал

искусен в первой джхане, и его больше не могли беспокоить мирские

мысли.

Обретя таким образом твердую опору в первой джхане, он затем обрел

вторую джхану, которая называется "благородное безмолвие" (СН 21:1), потому что в рамках

этого поглощения все дискурсивные мысли замолкают. Таким образом, постепенно он

продвинулся к четвертой джхане. Оттуда он продвинулся еще дальше по

шкале концентрации к четырем бесформенным или нематериальным поглощениям

(арупаджхана) и прекращение восприятия и чувствования

(саннаведайитаниродха).Затем он обрел "беззнаковую концентрацию ума", которая

свободна от всего, что "отмечает" или обозначает обусловленное существование (СН 40:2-9).

8

Но это достижение тоже не было окончательным. Ибо даже здесь он развил

тонкую привязанность к своему утонченному опыту - привязанность, которая все еще является

обманчивым "знаком" или "меткой", наложенной на высокое духовное достижение

величайшей чистоты. Но с помощью наставлений Учителя он прорвался через

эти последние, самые тонкие оковы и достиг окончательного плода, совершенного

освобождения ума и освобождения мудростью во всей их полноте и глубине.

Достопочтенный Махамоггаллана стал арахантом.

Как и Сарипутта, Моггаллана был арахантом того типа, который называется "освобожденным

в обоих отношениях" (убхатобхагавимутта).Хотя все араханты одинаковы в

своем совершенном освобождении от невежества и страданий, они подразделяются

на два типа на основе их мастерства в концентрации. Те, кто

может достичь восьми освобождений (a

тхха вимоккха), которые включают в себя четыре

бесформенных достижения и достижение прекращения, называются "освобожденными

обоими способами" - освобожденными от материального тела посредством бесформенных

поглощений и от всех загрязнений путем архантства. Те, кто

лишен этого мастерства в восьми освобождениях, но уничтожил все

загрязнения с помощью мудрости, называются "освобожденными мудростью".

(паннавимутта).

9

Более того, Моггаллана не только освоил

последовательные уровни медитативной концентрации, но также исследовал

"дороги психической силы" (иддхипада) и, таким образом, достиг совершенства в

способах сверхъестественного знания (абхинья).По его собственным словам, он был одним из тех,

о ком можно сказать: "При поддержке Учителя ученик

достиг величия сверхзнаний".

10

Все это развитие произошло в течение одной недели. Это были,

действительно, семь дней огромной внутренней трансформации, наполненных

драматическими испытаниями, борьбой и триумфами. Интенсивность и глубина решимости

Моггалланы в течение этого короткого периода, должно быть, были

ошеломляющими. Такому человеку, как он, наделенному таким активным умом и таким

широким спектром природных дарований, пришлось бы приложить поистине доблестные усилия

, чтобы разорвать все оковы, привязывающие его к этому миру огромных возможностей.

Для того чтобы такая необъятность внутреннего опыта была сжата в

одну короткую неделю, измерения пространства и времени должны были фактически

сжаться и раствориться. Сообщается, что по случаю своего собственного

Просветления Будда вспомнил девяносто одну эпоху в первую

стражу ночи. Моггаллана тоже, совершенствуя свои сверхзнания,

вызвал бы перед своим мысленным взором многие прошлые эпохи сокращения и расширения мира

. Здесь представления об измеримой продолжительности времени

полностью терпят неудачу. Для обычного человека, замурованного в тюрьме чувств,

одна неделя - это не более семи дней, но для того, кто пронзил завесу

проявленных явлений и достиг подсознательных глубин реальности,

бесконечности могут прорваться через сами границы конечности.

Позже Моггаллана сказал, что он достиг архатства благодаря быстрому проникновению

(хиппабхинья), то есть за одну неделю, но его прогресс был трудным

(дуккапа

tipadā), нуждающийся в полезной помощи Учителя. Сарипутта тоже

достиг архатства благодаря быстрому проникновению, за две недели, но его прогресс

был плавным (сукха-па

тайпада).

11

Моггаллана продвинулся к цели

быстрее, чем Сарипутта, потому что Будда направлял и вдохновлял его

лично и интенсивно, а также потому, что у него был меньший диапазон для

понимания. Сарипутта превосходил его в том, что касалось независимости

его прогресса, а также в детальном объеме его знаний.

САМАЯ ПРЕВОСХОДНАЯ ПАРА УЧЕНИКОВ

Для Полностью Просветленного два его главных ученика и его личный

слуга так же необходимы, как военный министр, министр внутренних дел и министр

финансов королю. Сам Будда использовал это сравнение с

управлением государством. Он говорил об Ананде, который мог помнить все

выступает в роли казначея Дхаммы (министра финансов),

Сарипутты как ее маршала или главнокомандующего и Моггалланы как "няньки

ребенка" (министра внутренних дел).

Из этих четырех (включая Будду) две группы по двое имели определенные

общие черты: и Будда, и Ананда принадлежали к

касте воинов (хаттия), Сарипутта и Моггаллана - к касте брахманов. Эта

близость проявилась и в их жизнях. Ананда всегда был с

Буддой; с того момента, как он был назначен его слугой, он следовал за

ним как тень. Точно так же Моггаллана был почти неотделим от

Сарипутты и почти всегда жил вместе с ним. Всякий раз, когда

Будда в преклонные годы чувствовал физическую усталость, эти три ученика были

единственными, кого он просил разъяснить Дхамму от его имени. Это

произошло, например, в Капилаваттху, когда Моггаллана произнес длинную

беседу о контроле чувств как средстве против погружения в

поток шести чувств.

12

После того, как Сарипутта и Махамоггаллана достигли архантства,

Будда объявил Ордену, что теперь они будут его главными учениками.

Некоторые монахи были удивлены и начали роптать, спрашивая, почему

Учитель не относился с таким отличием к тем, кто был посвящен первыми, к "людям

первого часа", как, например, к первым пяти ученикам, или Ясе, или трем

Кассапам. Почему он не обращал на них внимания и выделял тех, кто

вступил в Орден последним и был младшего ранга? На это

Пробужденный ответил, что каждый пожинает по своим заслугам. Целую вечность

Сарипутта и Моггаллана продвигались к этому состоянию,

постепенно развивая необходимые способности. Другие, однако,

развивались по другим направлениям. Хотя оба главных ученика принадлежали к

другой касте и из другого региона, чем каста Будды, их особое

положение в Благородном Ордене было результатом закона каммы.

Во многих отношениях Будда восхвалял эту благородную пару

ученики:

13

Если набожная мирянка должна увещевать своего единственного сына, которого она

нежно любит, она правильно сделает это, сказав: "Мой дорогой сын, ты

должен быть похож на Читту-домохозяина или Хаттхаку из Алави!" -

потому что эти двое являются моделями и образцами для моих преданных-мирян.

(И далее она должна сказать:) "Но если, моя дорогая, ты уйдешь из

дома в бездомную жизнь монаха, ты должна быть похожа на

Сарипутту и Моггаллану!" - потому что они являются моделями и

образцами для моих учеников-монахов.

О монахи, ищите и развивайте общество Сарипутты и

Моггалланы! Они мудры и помогают своим собратьям в

святой жизни. Сарипутта подобен матери, а Моггаллана подобен кормилице.

Сарипутта обучает монахов плоду вхождения в поток, а

Моггаллана - высшей цели.

Характеристику этих двоих в последнем тексте можно интерпретировать

следующим образом: Сарипутта, подобно матери, прокладывает путь освобождения в

своих учениках, побуждая их разорвать первые, самые основные оковы и таким образом

достичь вхождения в поток. Таким образом, он "обращает" своих учеников, энергично

отвлекая их от тщетности круговорота существования и направляя их

в зону безопасности. В этот момент Моггаллана берет верх и возглавляет

учеников дальше по восходящему пути, поддерживая их в их борьбе за

архатство точно так же, как ему самому помогал Учитель.

Таким образом, он подобен кормилице, питающей силы учеников и поддерживающей

их рост.

Оба эти аспекта находятся в совершенном единстве в Полностью Пробужденном Человеке,

но у Сарипутты и Моггалланы они были отдельными качествами. Хотя

оба были "освобождены обоими способами", для Сарипутты основной акцент был

сделан на мудрости, а для Моггалланы - на медитативном "освобождении ума".

(четовимутти).По этой причине Сарипутта вел учеников к интуитивному

пониманию освобождающей истины, прорыву к Дхамме

(дхаммабхисамайя), видение вещей в их реальной неискаженной природе.

С Моггалланой, который хорошо знал тонкие и извилистые лабиринты

ума, акцент был сделан на использовании сил концентрации для

устранения всех оставшихся загрязнений и пут. Этот факт нашел совершенное

выражение, когда этим двум духовным сыновьям Будды пришлось присматривать за

Рахулой, собственным сыном Будды. Как у каждого новопосвященного монаха, у Рахулы

было два учителя: один в знании, другой в поведении. Сарипутта был

назначен его учителем в знании, а Моггаллана - его учителем в

поведении и духовной практике.

Однажды Сарипутта сказал своему другу, что по сравнению с Моггалланой в

отношении сверхъестественных способностей он подобен маленькому осколку скалы, выставленному

против могучих Гималаев. Моггаллана, однако, ответил, что

по сравнению с Сарипуттой в том, что касается силы мудрости, он был подобен

крошечной крупинке соли, помещенной в большую бочку с солью (СН 21:3). О различном

диапазоне мудрости Будда сказал, что есть вопросы, которые только он

мог понять и ответить, но не Сарипутта; есть другие вопросы, которые

мог прояснить только Сарипутта, но не Моггаллана; и есть те

вопросы, которые мог решить только Моггаллана, но не другие ученики (Джат.

483). Таким образом, два главных ученика были подобны мосту между высшими

качествами Будды и способностями других учеников.

Когда Девадатта высказал свое требование возглавить Орден, Будда сказал, что

он никому не доверил бы руководство Сангхой, даже

двум своим главным ученикам, не говоря уже о Девадатте (Вин. 2:188). Между

крайностями ученичества - с Сарипуттой и Моггалланой на одном конце

шкалы и Девадаттой, самым порочным из учеников, на другом -

находится длинная и разнообразная линия учеников с разной степенью

достижений и добродетелей. Характерно, что единственная клевета,

произнесенная против главных учеников, исходила от последователя Девадатты.

Монах Кокалика, желая очернить их, сказал Будде, что у этих двоих были

злые намерения, что, собственно, и имело место в случае с Девадаттой. Будда,

однако, ответил: "Не говори так, Кокалика, не говори так! Пусть в вашем

сердце будет радостная уверенность в Сарипутте и Моггаллане! Они добродетельные

монахи". Но Кокалика, несмотря на это решительное предостережение, упорствовал в своей

клевете.

14

Согласно древним текстам, Девадатта и Кокалика переродились

в состоянии крайних страданий, в глубочайшем аду, в то время как Сарипутта и

Моггаллана обрели высшее блаженство, Ниббану.

В Палийском каноне есть много сообщений об общей деятельности

двух главных учеников, когда они помогали Учителю заботиться о

сообществе монахов. Оба неустанно трудились для продвижения и

пользы Ордена, и их деятельность, направленная на поддержание его внутреннего

согласия, стабильности и дисциплины, заслуживает особого упоминания. По просьбе

Будды они добились изгнания группы монахов , известных

как "группа шести" (чаббхаггия), в честь их шести лидеров, чье безрассудное

и скандальное поведение угрожало запятнать весь образ Провидения

Будды в глазах широких слоев населения долины Ганга

. Виная Пи

така описывает много случаев, когда Будде приходилось

провозглашать правила дисциплины из-за их неподобающего поведения. Об одном крупном

перевороте , который они вызвали , сообщается в Ки

тагири Сутта (МН. 70),

когда они выставляли напоказ предписания Будды относительно надлежащего времени для

приема пищи. В конце концов они повели себя таким неистовым образом, что Будда послал

Сарипутту и Моггаллану во главе группы добродетельных монахов

изгнать этих шестерых из их местожительства, которое находилось недалеко от Ки

тагири.

После этого большинство из них покинуло Орден (Вин. 2:12-14).

Самая примечательная миссия, которую два великих ученика выполнили вместе

, заключалась в том, чтобы побудить новопосвященных монахов, введенных Девадаттой в заблуждение, вернуться

в лоно Будды и к правильному ведению монашеской жизни. В то

время, когда Сарипутта давал свое наставление этим введенным в заблуждение монахам, он

говорил о силе чтения мыслей, в то время как Моггаллана говорил о

психических силах (Вин. 2:199-200).

15

В другой раз, когда младший

монах пришел к Будде и пожаловался, что достопочтенный Сарипутта

грубо обращался с ним, Моггаллана и Ананда созвали всех монахов,

чтобы для своего наставления и назидания они могли услышать

достойный ответ Сарипутты на эти обвинения (АН 6:11).

16

Два главных ученика часто жили вместе в одной келье

монастыря, и они вели много диалогов на благо своих собратьев-

монахов. Примером этого является Ana

ангана сутта (Рассуждение об отсутствии

недостатков; МН. 5), великая проповедь Сарипутты об устранении "злых

желаний", вдохновленная вопросами Моггалланы. В конце

проповеди Моггаллана поаплодировал красноречию Сарипутты, сравнив его

речь с гирляндой цветов, которую можно надеть себе на голову в качестве

украшения. В другой раз, когда группа ведущих учеников

собралась в Госи

санга сала-лес деревьев в ночь полнолуния Сарипутта

попросил каждого из них по очереди описать, кого они считают идеальным

монахом, "того, кто мог бы осветить этот лес" (МН. 32). Моггаллана ответил:

Здесь, друг Сарипутта, два монаха ведут беседу о высшей

Дхамме (абхидхамме), и они задают друг другу вопросы, и каждый

когда другие задают вопросы, они отвечают без запинки, и

их разговор продолжается в соответствии с Дхаммой. Такой

монах мог бы осветить этот Госи

ṅga sāla-лес из деревьев.

Позже Будда подтвердил, что Моггаллана действительно был очень способным

оратором по Дхамме, как это видно из его бесед в каноне.

Беседы о Дхамме приобретают размах и глубину, когда они исходят из

опыта, выходящего за пределы сферы чувств. Чем больше человек

расширил свое сознание с помощью глубокой медитации и личного проникновения в

истину, тем убедительнее будут его слова, а когда он сможет говорить

с высот мудрости, его понимание будет заразительным.

17

Будда часто превозносил своих главных учеников за их личные качества

так же сильно, как и за их вклад в его миссию. Один особенно поразительный

случай зафиксирован в Удане. Когда двое сидели рядом с

Мастером, погруженные в глубокую концентрацию, основанную на созерцании

тела, сначала Будда произнес "вдохновенное высказывание" (удана) во славу

Сарипутты:

18

Точно так же, как гора, сделанная из цельного камня,

Стоит твердо и непоколебимо,

Точно так же, когда заблуждение разрушено,

монах, подобно горе, не встревожен.

Затем он зааплодировал Моггаллане:

Установив внимательность к телу,

Контролируемую шестикратной основой контакта,

монах, который всегда сосредоточен

, может сам познать Ниббану.

Только однажды случилось, что Будда предпочел позицию Моггалланы в

определенном вопросе позиции Сарипутты. После того, как он отпустил из своего

присутствия группу шумных, невоспитанных монахов, совсем недавно посвященных,

Учитель позже спросил двух своих главных учеников, что они подумали, когда он

отослал этих монахов прочь. Сарипутта сказал, что он думал, что Мастер хотел

наслаждайтесь блаженным пребыванием в медитации и чтобы они, главные ученики,

делали то же самое. Но Будда упрекнул его, сказав, что он никогда

больше не должен предаваться подобным мыслям. Затем он обратился к Моггаллане с тем же

вопросом. Моггаллана ответил, что он тоже думал, что Учитель хотел

насладиться блаженством медитации; но если так, то ответственность за заботу

об общине монахов легла бы на Сарипутту и

его самого. Будда похвалил его и сказал, что если бы оба его главных ученика

заботились об общине, это было бы так же хорошо, как если бы он сам заботился

о монахах (МН 67).

ПСИХИЧЕСКИЕ СПОСОБНОСТИ МОГГАЛЛАНЫ

В глазах его ранних западных интерпретаторов, многие из которых видели в

буддизме рациональную альтернативу христианскому догматизму, буддизм был

по сути прагматичным кодексом психологической этики, свободным от

традиционных атрибутов религии. В их понимании супрарациональная

сторона буддизма была необязательной, а чудеса, столь

бросающиеся в глаза в каноне и комментариях, когда их не упускали из виду,

объяснялись как более поздние вставки. Но хотя верно, что ранний

буддизм не придавал сверхъестественным событиям такого значения, как

христианство, настаивать на полном исключении чудесного из

буддизма - значит подгонять Дхамму под внешние стандарты, а не

принимать ее на своих собственных условиях. Палийские сутты, как само собой разумеющееся, часто

приписывают сверхъестественные силы Будде и его ученикам-арахантам, и

нет особых оснований, кроме личных предубеждений, предполагать, что такие

отрывки являются вставками. Хотя Будда сравнивает чудо

психических сил неблагоприятно с "чудом наставления", он делает это

не для того, чтобы умалить их реальность, а только для того, чтобы подчеркнуть их ограниченную ценность.

Тем не менее, когда сутты рассматриваются в их совокупности, напрашивается четкий

вывод, что приобретение паранормальных способностей рассматривалось

как положительное благо, которое служит повышению статуса и полноты

духовно совершенного человека.

Сутты часто упоминают набор из шести паранормальных способностей- называемых

шесть сверхзнаний (ча

ḷabhiññā) - которыми обладали многие

араханты. Шестое из них - знание об уничтожении язв

(асаваккхайя-нана

ṇa), является сверхземным осознанием того, что все загрязнения

были искоренены и никогда не смогут возникнуть снова; это знание разделяют

все араханты, являясь их гарантией окончательного освобождения. Однако все остальные пять видов

сверхзнания являются мирскими. Они включают в себя знание

о способах психической силы (иддхивидха-нана

ṇa), знание о

божественный элемент уха (диббасотадхату-нана

ṇa), знание, охватывающее

умы других (четопария-нана

ṇa), знание воспоминания о

past lives (pubbe-nivāsānussati-ñā

ṇa), и божественный глаз, или знание

об уходе и возрождении существ (диббакакху, кутупата-нана

ṇa).

Эти способности могут быть найдены за пределами Учения Будды, у

мистиков и йогов, которые овладели медитативным погружением, и их

достижение не подтверждает, что их обладатель достиг состояния истинной

святости. Они не являются ни требованиями, ни указаниями на освобождение. В

буддийских текстах даже Девадатта, самый злой из монахов, приобрел

такие силы в начале своей духовной карьеры и потерял их только тогда, когда попытался

использовать их против Будды.

Будда был хорошо осведомлен об опасности быть сбитым с толку

увлечением психическими силами. Для тех, чьи умы все еще были охвачены

личными амбициями, они могли стать ужасной ловушкой, усиливающей

иллюзию отдельной самости и стремление к доминированию. Но для тех,

кто прозрел сквозь нереальность "я" и "мое" и чьи сердца

были полны сострадания, такие силы могли бы стать ценными инструментами в служении

Устроению. Следовательно, Будда включает пять мирских

сверхзнаний в число "плодов отшельничества", в которых достигает кульминации его система

тренировки ума (DN 2), и он также причисляет их к

благам, которые приходят от соблюдения предписаний (MN 6). Он заявляет,

что он сам полностью овладел основами психической силы, по причине

которой, если бы он того пожелал, он мог бы жить до конца

эона (ДН 2; СН 51:10). Для первого поколения монахов после

Париниббана Будды "пять сверхзнаний" также пользовались высоким

уважением, будучи включены в число "десяти качеств, внушающих доверие",

которые осиротевшая Сангха, лишенная своего Учителя, использовала в качестве критериев для

выбора своих духовных наставников (МН 108).

В то время как шестое сверхзнание, знание об уничтожении

загрязнений, является плодом прозрения, пять мирских сверхзнаний являются результатом

концентрации. В суттах Будда обычно вводит только их

после того, как он объяснит четыре джханы. Джханы являются необходимым условием для

сверхзнаний, потому что они преобразуют тон и ясность

сознания таким образом, что открываются каналы, по которым становятся доступными такие

знания. В своем неразвитом состоянии ум

загрязнен оскверненными мыслями и настроениями, которые затуманивают его внутреннюю ясность,

истощают его потенцию и делают его косным и неработоспособным. Но благодаря систематическим

тренировкам в практике четырех джхан ум очищается.

Когда он становится "ярким, незапятнанным, избавленным от скверны, податливым,

управляемым, устойчивым и невозмутимым" (DN 2), он может функционировать как мощный

инструмент, способный раскрыть области знания, обычно

скрытые от нас непроницаемыми экранами. Те, кто получил доступ

к этим скрытым измерениям, подобно Будде и Моггаллане, осознают

огромное расширение своего опыта в пространстве и времени. Их горизонты

станут универсальными и неизмеримыми, превзойдя все границы и

ограничения.

Будда особо подчеркивает набор практик, называемых "четыре пути

к власти" (иддхипада, или "основы успеха"), как средство завоевания

сверхзнаний. Они часто описываются в текстах установленной формулой , которая

выглядит следующим образом:

Здесь, монахи, монах развивает основу для духовной силы,

которая обладает концентрацией благодаря желанию и волевым силам

устремления. Он развивает основу для духовной силы, которая обладает

концентрацией благодаря энергии и волевым силам устремления. Он

развивает основу для духовной силы, которая обладает концентрацией

благодаря уму и волевым силам устремления. Он развивает основу

для духовной силы, которая обладает концентрацией благодаря

исследованию и волевым силам устремления.

Здесь выделяются четыре отдельных ментальных фактора в качестве основных средств для

развития концентрации: желание, энергия, ум и исследование (чанда,

вирия, читта, вима

ṁsā).Чтобы гарантировать, что достигнутая джхана не просто

породит состояние покоя, но также послужит хранилищем энергии, каждая

должна сопровождаться "волевыми силами устремления".

(padhānasa

ṅкхара).Эти силы накапливают огромную психическую энергию , которая

затем, с помощью подходящей решимости, можно использовать сверхъестественные

способности.

Чтобы оценить традиционное описание психических способностей, мы должны

осознать тот факт, что материальный мир, воспринимаемый органами чувств, который

современные физики объявляют проявлением энергии, является лишь небольшой

частью эмпирической реальности. За пределами области твердых, осязаемых объектов

существуют другие вибрационные уровни, которые мы едва ли можем даже представить, не говоря уже о

понимании. Намеки на эту более широкую реальность время от времени просачиваются через

фильтры, которые поддерживают нашу рациональную, связную картину мира, кажущуюся

нас как психические феномены или как "чудеса" и "чудесницы". Поскольку

нарушения регулярных паттернов естественного порядка так редки, мы

склонны рассматривать эти знакомые паттерны как законы, абсолютно обязательные и

нерушимые. Затем мы настаиваем на игнорировании всего, что выходит за пределы наших ограниченных чувственных

способностей, даже когда доказательства существования этих других сил ясны и

убедительны. Но вселенная, воспринимаемая мудрыми, намного обширнее, чем

та, которую знает обычный человек. Мудрые могут воспринимать измерения

реальности, о существовании которых другие даже не подозревают, а их понимание

лежащих в основе отношений между разумом и материей дает им контроль над

явлениями, который бросает вызов ограничениям, установленным нашим консенсусным пониманием

мира.

Достопочтенный Махамоггаллана был монахом, который был наиболее

усерден в развитии и культивировании четырех путей к могуществу, и поэтому

Будда назвал его лучшим учеником среди тех, кто обладал

психическими способностями (АН 1:14). Были, конечно, и другие выдающиеся

ученики, которые были высококвалифицированными в области психической силы, но обычно они были

опытны только в одной или двух областях. Так, например, монах Ануруддха

и монахиня Сакула обладали сверхъестественным зрением божественного ока;

монах Собхита и монахиня Бхадда Капилани могли вспомнить свои предыдущие

жизни, уходящие далеко в прошлое; монах Сагала был искусен в использовании

элемента огня; Ку

ḷа Пантака преуспел в способности проявляться в

нескольких телах; а Пилиндавачча был первым в общении с

небесными существами. Махамоггаллана, однако, был всесторонним мастером

в области психических способностей, которыми не обладал ни один другой ученик, даже монахиня

Уппалава

ṇṇā, который был первым среди монахов в осуществлении

психические силы.

Теперь мы обратимся к тому, что говорится в буддийских канонических текстах о

сверхъестественных способностях Моггалланы. Мы не будем следовать знакомой

последовательности пяти сверхзнаний, но вместо этого выделим

особые способности, продемонстрированные Моггалланой в инцидентах и анекдотах,

описанных в суттах.

P

ПРОНИКНОВЕНИЕ В

O

ТАМ

" М

Индексы

(T

ГРОМКОСТЬ

R

ЧИТАЮЩИЙ

)

Однажды в день Упосатхи Будда молча сидел перед собранием

монахов.

19

На каждом ночном дежурстве Ананда просил его читать

кодекс монашеской дисциплины Патимоккха, но Будда продолжал

молчать. Наконец, когда наступил рассвет, он только сказал: "Это собрание нечисто".

После этого Моггаллана мысленно окинул взглядом все собрание и увидел

одного сидящего там монаха, который был "аморальным, порочным, с нечистым и подозрительным

поведением, ... прогнившим изнутри, похотливым и развращенным". Он подошел к нему и трижды велел

ему уйти. Когда монах не пошевелился даже после третьего

по просьбе Моггалланы он взял его за руку, вывел из зала и

запер дверь на засов. Затем он попросил Возвышенного прочитать Патимоккху,

поскольку собрание теперь снова было чистым.

Однажды Учитель жил вместе с общиной из пяти

сотен монахов, все из которых были арахантами. Когда Моггаллана присоединился к ним,

он исследовал их умы своим собственным разумом и увидел, что они были арахантами,

освобожденными от всех загрязнений. Затем Достопочтенный Ва

ингиса,

выдающийся поэт в Сангхе, осознав, что произошло, поднялся со своего

места и в присутствии Будды восхвалял Моггаллану в стихах:

В то время как мудрец сидит на склоне горы,

Ушедший за пределы на дальний берег страдания,

Его ученики сидят рядом с ним,

люди тройного знания, которые оставили Смерть позади.

Моггаллана, великий в духовной силе,

Охватил их умы своими собственными,

И исследовал (он пришел, чтобы увидеть) их умы:

Полностью освобожденный, без приобретений!

20

В третьем сообщении говорится, что однажды, когда достопочтенный Ануруддха

медитировал в одиночестве, он размышлял о том, как благородный путь, ведущий к

прекращению страданий, может быть усовершенствован с помощью четырех основ

внимательности (сатипа

тхана).Затем Моггаллана, проникнув в

разум Ануруддхи с помощью своей собственной сверхъестественной силы, предстал перед ним и

попросил его подробно описать этот метод практики (СН 52: 1-2).

T

ОН

D

ИВАЙН

E

AR

(C

ЛАРОСЛУШАНИЕ

)

Однажды вечером, когда Сарипутта пришел навестить Моггаллану, он обнаружил, что на

чертах его лица было такое поразительно безмятежное выражение, что он почувствовал желание спросить

Моггаллану, жил ли он в одной из мирных обителей ума.

Моггаллана ответил, что он жил всего лишь в грубом жилище, но что он

был вовлечен в беседу о Дхамме. Когда его спросили, с кем у него был

такой разговор, Моггаллана ответил, что это было с Возвышенным.

Сарипутта заметил, что Учитель сейчас обитает очень далеко, в

Саваттхи, в то время как они сами находились в Раджагахе. Отправился ли Моггаллана к

Будде с помощью сверхъестественной силы, или Будда пришел к нему?

Моггаллана ответил, что ни того, ни другого не было; скорее, они направили

друг на друга свой божественный глаз и божественное ухо, что позволило им

вступить в беседу о Дхамме о ментальной способности энергии. Затем Сарипутта

воскликнул, что Моггаллана, будучи наделен столь великими силами, мог бы быть

способен прожить целую эпоху, подобно Будде, если бы он того пожелал (СН

21:3).

Обладая божественным слухом, Моггаллана также мог слышать голоса нечеловеческих

существ, божеств, духов и т.д. и получать от них послания. Так,

например, дух предостерег его от Девадатты, который вынашивал злые

намерения по отношению к Будде и строил против него заговор (Вин. 2:185).

T

ОН

D

ИВАЙН

E

ТЫ

(C

ПРЕДВИДЕНИЕ ЛОГОВА

)

Как упоминалось выше, Моггаллана своим божественным оком был способен видеть

Будду на большом расстоянии. Тексты описывают другие случаи, когда

Старейшина использовал эту способность. Однажды, когда Сарипутта сидел в

медитации, злобный демон (яккха) ударил его по голове.

Моггаллана увидел это и спросил своего друга, как он себя чувствует. Сарипутта,

который не видел демона, сказал, что в целом он чувствует себя хорошо, но

беспокоила легкая головная боль. Затем Моггаллана похвалил его

силу концентрации, но Сарипутта сказал, что Моггаллана смог

увидеть этого демона, в то время как он сам не мог (Уд. 4:4).

Однажды Моггаллана увидел божественным оком, как царь Пасенади был

побежден в битве с личчхави и как впоследствии он снова собрал свои

войска и победил их. Когда Моггаллана сообщил об этом, некоторые

монахи обвинили его в ложном хвастовстве своими сверхъестественными способностями,

что является дисциплинарным проступком, влекущим за собой исключение монаха из

Ордена. Будда, однако, объяснил, что Моггаллана сообщил

только о том, что он видел и что произошло на самом деле (Вин. 3:108-9).

Прежде всего, Моггаллана использовал свое божественное око, чтобы наблюдать за действием

закона каммы и его плодами. Снова и снова он видел, как человеческие существа,

из-за своих злых действий, которые причиняли вред их ближним, перерождались

среди петас, жалких призраков, и должны были претерпевать много страданий,

в то время как другие, которые практиковали милосердие и добродетель, поднимались вверх, в небесные

обители. Он часто сообщал о подобных случаях, чтобы проиллюстрировать закон каммы. Эти

сообщения собраны в двух книгах Палийского канона, одна из которых посвящена

царству призраков (Петаваттху, пятьдесят одно сообщение) и один с небесными

обителями (Виманаваттху, восемьдесят пять). Из этого можно легко

понять, почему Моггаллана был знаменит как тот, кто знал миры

за их пределами, а также работу каммы. Сообщений слишком много, чтобы

обсуждать их здесь, но по крайней мере одно из его видений, записанное в Са

ютта

Никайя, следует упомянуть.

21

Когда-то Моггаллана жил на Пике Стервятника, недалеко от Раджагахи, вместе с

монах Лаккха

ṇа, один из тысячи брахманов-аскетов,

обращенных вместе с Урувелой Кассапой. Однажды утром, когда они

спустились с вершины, чтобы совершить обход города за подаянием, Моггаллана

улыбнулся, когда они достигли определенного места на дороге. Когда его спутник

спросил его о причине, Моггаллана сказал, что сейчас неподходящее время для

объяснений; он объяснит позже, в присутствии Учителя. Когда они

позже встретили Будду, Лаккха

ṇа повторил свой вопрос, и Моггаллана теперь

сказал, что в том месте он видел множество жалких призраков, летающих по

воздуху, преследуемых хищниками и мучимых различными

недугами. Будда подтвердил это как абсолютную истину и добавил, что

сам он говорил о таких вещах лишь неохотно, потому что люди с

скептически настроенные умы в это не поверили бы. Затем Будда, исходя из своих универсальных

знаний, объяснил, какие склонности и поведение привели этих

призраков к их нынешнему плачевному положению.

T

РАВЕЛЬ ПО

M

ИНД

-М

ЭЙД

B

ОДИ

(А

СТРАЛ

T

РАВЕЛЬ

)

"Точно так же, как человек может согнуть свою вытянутую руку или разогнуть согнутую руку", так

быстро Моггаллана мог телесно покинуть человеческий мир и

вновь появиться в небесном царстве. Неоднократно он использовал эту способность, чтобы

наставлять других существ и присматривать за делами Ордена. Таким образом, он

научил дэвов в царстве Тридцати трех факторам вхождения в поток

и проверил Сакку, их царя, чтобы определить, понял ли он

учение об угасании жажды (МН. 37). Когда Будда был

проповедуя Абхидхамму в течение трех месяцев в одном из небесных миров,

Моггаллана появился на этих небесах, сообщил ему о событиях в

Порядке и попросил наставлений (Джат. 483). Он посетил не только богов

сферы чувств, но и богов мира Брахмы. Так он предстал

перед божеством Брахмы, которое верило, что не существует аскетов, способных

войти в его царство, и с помощью вопросов и сверхъестественных подвигов

Моггаллана поколебал уверенность этого божества в себе (СН 6: 5). В другой раз

он предстал перед Брахмой по имени Тисса, который ранее был

монахом и недавно умер, и дал ему наставления о вхождении в поток

и достижении окончательного освобождения (АН 4:34, 7:53).

T

ЭЛЕКИНЕЗИС

(Ы

СВЕРХНОРМАЛЬНЫЙ

L

ДВИЖЕНИЕ

)

Моггаллана также обладал мастерством над тем, что кажется твердой материей. Когда-то

монахи, жившие в монастыре, были небрежны, слишком много занимаясь

материальными мелочами. Узнав об этом, Будда попросил Моггаллану использовать

подвиг сверхъестественной силы, чтобы избавить их от

самодовольства и вдохновить их вернуться к серьезным устремлениям. В ответ

Моггаллана толкнул здание большим пальцем ноги, так что весь

монастырь, называемый Особняком Матери Мигары, затрясся, как

если бы произошло землетрясение. Монахи были так глубоко взволнованы этим событием

, что отбросили свои мирские интересы и снова стали восприимчивы к наставлениям

Будды. Будда объяснил им , что источник

Великим сверхъестественным достижением Моггалланы было развитие четырех

путей к власти (СН 51:14; Джат. 299).

Однажды Моггаллана посетил Сакку в его небесном царстве и увидел, что он

живет довольно беззаботно. Очарованный небесными чувственными удовольствиями, он

забыл о Дхамме. Чтобы развеять его тщеславие, Моггаллана использовал

свой палец, чтобы потрясти небесным дворцом Сакки, Знаменем Победы, которым

Сакка очень гордился. Это также произвело шоковый эффект на Сакку, и теперь он

вспомнил учение об угасании жажды, которому Будда

кратко научил его не так давно. Это было то же самое учение, которое Будда

дал Моггаллане в качестве стимула к достижению архатства (МН. 37).

Однажды в районе, где проживал Будда и его

община монахов, был голод, и монахи не могли раздобыть

достаточное количество подаяния. В тот раз Моггаллана спросил Будду,

может ли он перевернуть землю, чтобы питательная субстанция

под ней была доступна и ее можно было съесть. Но Будда

запретил ему, так как это привело бы к уничтожению большого количества

живых существ. Затем Моггаллана предложил использовать свою психическую силу, чтобы открыть

дорогу в страну Уттаракуру, чтобы монахи могли ходить туда за подаянием.

Это тоже Будда запретил. Но все пережили голод невредимыми,

даже без таких сверхъестественных устройств (Вин. 3:7). Это был единственный

случай, когда Будда не одобрил предложения Моггалланы.

Сверхъестественная сила Моггалланы выражалась также в его способности

переносить предметы на большие расстояния с помощью магического передвижения. Так, например,

он привез стебли лотоса из Гималаев, когда Сарипутта был болен и

нуждался в них для лечения (Вин. 1:214-15; 2:140). Он также принес побег

дерева Бодхи для Анатхапи

ṇḍika будет посажен в монастыре Джетавана

(Jāt. 78). Однако, когда его собрат-монах Пи

ṇḍola попросил его доказать

превосходство Сангхи Будды над сектантами, волшебным образом

сбросив драгоценную чашу, которая была подвешена в городе так высоко, что

никто не мог ее снять, Моггаллана отказался, сказав, что Пи

ṇḍола

сам обладал достаточными способностями, чтобы сделать это. Но когда Пи

ṇḍола действительно

совершил этот подвиг, Будда упрекнул его: монах не должен демонстрировать

сверхъестественные способности только для того, чтобы произвести впечатление на мирян (Вин. 2:110-12).

T

ОН

P

ЦВЕТОК ИЗ

T

ИНФОРМАЦИЯ О ВЫКУПЕ

Хотя мы ограничили предыдущее обсуждение инцидентами, упомянутыми

в Каноне Пали, этот рассказ был бы неполным, если бы мы не упомянули о том,

что в комментариях рассматривается как самое грозное проявление

психической силы Моггалланы, его триумф над божественным змеем, царственным нага

Нандопанандой. Этот случай описан в Висуддхимагге (XII, 106-

16). Однажды, когда Будда вместе с пятьюстами монахами

посетил небеса Тридцати трех, они прошли как раз над обителью

Нандопананды. Это привело в ярость королевского нага, который стремился отомстить,

окружив гору Синеру своими кольцами и распустив свой капюшон так, что

весь мир погрузился во тьму. Несколько выдающихся монахов предложили

усмирить нага, но Будда, зная о его свирепости, не позволил

им. Только Моггаллане, последней вызвавшейся добровольцем, он дал

разрешение. Затем Моггаллана превратился в огромного царственного нагу

и вступил с Нандопанандой в ужасную битву пламени и дыма.

Используя одну силу за другой, появляясь в различных формах и

размерах, он разрушил оборону своего соперника. В последней фазе битвы он

принял форму супа

ṇṇṇ, небесный орел, заклятый враг нага.

В этот момент Нандопананда капитулировал, и старейшина, снова приняв

облик монаха, с триумфом привел его к Будде и добился от

него извинений.

ПРЕДЫДУЩИЕ ЖИЗНИ МОГГАЛЛАНЫ

О своих воспоминаниях о своих прежних существованиях Моггаллана говорил

только один раз, в Маратаджанья сутте (МН. 50). С этим текстом мы разберемся

позже.

В Джатаках, историях о прежних существованиях Будды,

сообщается, что Бодхисаттва и Моггаллана довольно часто жили вместе.

Эти двое встречались не менее чем в тридцати одной жизни, и в тридцати из них

Моггаллана и Сарипутта жили вместе; узы, которые соединяли

этих троих, были сильны уже в предыдущих жизнях. Хотя эти тридцать одна

жизнь являются лишь бесконечно малой частью бесконечности жизней, через которые прошло

каждое существо в сансаре, они позволяют нам сделать некоторые существенные

выводы относительно жизни и личности Моггалланы.

Первое, что мы узнаем от Джатаков, - это его близкие отношения с

Бодхисаттвой. Моггаллана и Сарипутта часто были братьями Бодхисатты

(Джат. 488, 509, 542, 543), его друзья (326) или его министры (401).

Иногда они были его учениками как аскеты (423, 522) или даже его

учителями (539). Иногда Сарипутту называют сыном, а Моггаллану - генералом

царского Бодхисаттвы (525). Когда Будда был Саккой, царем

богов, они были богом луны и богом солнца соответственно (450).

Второй момент, на который стоит обратить внимание, - это отношения Сарипутты с

Моггалланой. Когда в Джатаках оба преодолевают все высоты

и глубины сансары, они иногда играют совершенно второстепенные роли по отношению

к главным персонажам соответствующих историй. В историях появляется определенная

закономерность, поскольку разница между ними (например, в

статусе) обычно больше, когда их уровень перерождения ниже, и меньше

, когда их перерождение происходит на более высоком уровне. Перерождаясь в животных, они редко

были равны (только как лебеди, в Ят. 160, 187, 215, 476), и Сарипутта

чаще всего рождался у высших видов животных. Таким образом, это были змея и

крыса (73), птица и черепаха (206, 486), лев и тигр (272, 361, 438), обезьяна

и слон (37), обезьяна и шакал (316), человек и шакал (490). Когда

Сарипутта родился человеком и начал мирскую карьеру, он всегда занимал более высокое

положение, чем Моггаллана: как царственный принц и царский министр (525), царский

министр и сын рабыни (544), колесничий царственного Бодхисаттвы и

колесничий царя Ананды (151). Когда-то Моггаллана был богом луны, а

Сарипутта - мудрым аскетом Нарадой (535). Но когда оба были аскетами или

божествами, они, как правило, имели равный статус. Однажды случилось так, что Сарипутта

был всего лишь богом луны, а Моггаллана - высшим богом солнца (450); когда-то

Сарипутта был царем нагов, а Моггаллана - царем их врагов,

супов

ṇṇasас (545).

Единственный раз, когда Моггаллана появляется в Джатаках без Сарипутты

, - это жизнь, в которой он занимает должность Сакки, царя богов. В то

время, как Сакка, он также явился на землю скупцу, чтобы призвать его к

добродетели отдачи и таким образом привести его к лучшему перерождению (78). Но в другой

раз, когда Сарипутта и Моггаллана жили на земле, они были скупыми

торговцами, которые зарыли много денег. После смерти они возродились

рядом со своими зарытыми сокровищами, но в виде змеи и крысы (73).

Существует также история, в которой Моггаллана возродился в образе шакала. Увидев

мертвого слона, он был так жаден до его мяса, что пролез через

кишечное отверстие прямо в брюхо слона и съел столько, сколько смог,

но затем не смог выбраться снова, испытывая смертельный страх - впечатляющий

символ опасностей чувственного наслаждения (490).

Наконец, в знаменитой Джатаке о законе народа Куру (276)

Моггаллана является хранителем складов зерна, а Сарипутта - торговцем. Оба были

очень осторожны в соблюдении закона о недопущении воровства.

M

ОГГАЛЛАНА

V

ЭРСЫ

Подобно многим другим ученикам-арахантам Будды, Достопочтенный Моггаллана

оставил нам в Терагате стихотворное завещание, в котором он празднует

свои победы над превратностями судьбы. Его глава, содержащая шестьдесят три

стиха (1146-1208), является второй по длине в сборнике. Главной

темой этих стихов является его уравновешенность перед лицом са

искушения самары

и потрясения. Страдания, связанные с мирскими делами, больше не касались его, поскольку

он пребывал в покое, который превосходил всю боль и беспокойство

становления.

Его стихи начинаются с четырех строф (1146-49), по-видимому, адресованных

самому себе, восхваляющих жизнь лесного отшельника, посвященную борьбе с

силами смертности:

Живя в лесу, питаясь подаянием,

Наслаждаясь объедками, которые попадают в нашу миску,

Давайте разорвем на части армию Смерти,

Прочно сконцентрированную внутри нас самих.

Живя в лесу, питаясь подаяниями,

Наслаждаясь объедками, которые попадают в нашу миску,

Давайте разобьем армию Смерти

Как слон строит хижину из тростника.

Следующие два стиха отличаются только заменой слов "питающийся подаянием" на

"настойчивый".

Следующие восемь стихов (1150-57) обращены к проститутке, которая пыталась

соблазнить его. Хотя их тон и обесценивание тела могут

показаться современному читателю резкими, следует помнить, что

сам Будда подчеркивал необходимость созерцать

убожество физического существования не из-за болезненного отвращения к жизни, а

как противоядие от чувственной похоти, самой мощной связи, привязывающей существ к

сфере чувств. Следующие два стиха были произнесены со ссылкой на смерть

достопочтенного Сарипутты. В то время как Ананда, который еще не был арахантом,

был охвачен страхом и трепетом, Моггаллана размышлял о

непостоянстве всего обусловленного и поэтому оставался спокойным (1158-

59).

В двух пикантных стихах (1167-68) Моггаллана превозносит свою доблесть в

медитация:

Вспышки молний падают на расселину

В горах Вебхара и Па

ṇḍava,

Но, уйдя в расщелину, он медитирует -

Сын несравненного Стабильного.

Спокойный, неподвижный, мудрец прибегает

к отдаленным местам для своего пристанища;

Будучи истинным наследником верховного Будды,

Он почитается даже Брахмой.

Следующие стихи (1169-73) адресованы суеверному брахману

неправильных взглядов, который оскорбил достопочтенного Махакассапу, когда тот

ходил за подаянием. Моггаллана предостерегает его от опасностей

такого поведения и призывает его уважать святых. Затем Он восхваляет

Сарипутту (1176-77). В комментарии говорится, что следующие четыре стиха (1178-

81) являются восхвалением Моггалланы самим Сарипуттой.

После того, как Моггаллана отвечает взаимностью стихом, восхваляющим Сарипутту, он затем

рассматривает свои достижения и радуется достижению цели своей

монашеской жизни (1182-86):

Всего за мгновение я могу создать

сто тысяч ко

это из тел;

Я искусен в трансформациях,

я мастер психических сил.

Мастер концентрации и знания,

Моггаллана, достигший совершенства,

Мудрец в Устроении Отрешенного,

Обладающий сосредоточенными способностями, разорвал свои путы

, Как слон разрывает гнилую лиану.

Я служил Учителю,

Учение Будды было исполнено.

Тяжелое бремя сброшено,

Канал к становлению вырван с корнем.

Эта цель была достигнута мной,

ради которой я ушел

из домашней жизни в бездомность -

Разрушение всех оков.

Последние стихи (1187-1208) идентичны тем, которые завершают его

встреча с Марой, записанная в МН 50, к которой мы сейчас обратимся.

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ МОГГАЛЛАНЫ

За полгода до Париниббаны Будды, в день полнолуния

месяца Каттика (октябрь/ноябрь), смерть в последний раз разлучила двух главных учеников

. Именно в этот день Сарипутта скончался в своей родильной

камере в родительском доме - в окружении своих многочисленных учеников, но далеко

от Моггалланы. Несмотря на то, что при жизни эти двое были почти

неразлучны, их смерти, как и достижение ими архатства, произошли в

разных местах.

Вскоре после кончины Сарипутты у Моггалланы произошел странный

встреча с Марой, Лукавым, Искусителем и Повелителем Смерти,

22

что вполне могло быть предчувствием его собственной неминуемой кончины. Однажды

ночью, когда старейшина ходил взад-вперед для тренировки, Мара проскользнула

в его тело и проникла в кишечник. Моггаллана сел и занялся

своим животом, который внезапно стал тяжелым, как мешок с фасолью. Затем он

обнаружил, что Дьявол поселился в его собственном животе. Он спокойно сказал Маре

убираться. Мара был поражен тем, что его обнаружили так скоро, и в

его заблуждение заключалось в том, что даже Будда не узнал бы его

так быстро. Но Моггаллана прочитал его мысли и снова приказал ему

уходить. Теперь Мара вырвалась через рот Моггалланы и стояла у

двери хижины. Моггаллана сказал ему, что он знал его не только в тот день

, но и в прошлом, поскольку их каммическая связь была давней

и глубокой.

Суть того, что он сказал, заключается в следующем: Первым из пяти Будд,

появившихся в нашей "счастливой эпохе" (бхаддакаппа), был Какусандха,

главными учениками которого были араханты Видхура и Санджива. В то время

Моггалланой был Мара по имени Мара Дуси. Ибо Мара тоже, подобно

Махабрахме и Сакке, не является постоянным существом, а занимает космический пост или

должность - глава демонов, владыка нижнего мира, - которую занимают

различные индивидуумы, мигрирующие по кругу существования. В то время

У Мары Дуси была сестра по имени Кали, чей сын должен был стать Марой

нашего века. Следовательно, собственный племянник Моггалланы теперь стоял перед

ним в его хижине как нынешний Мара. Когда в ту прошлую эпоху Моггаллана

был Марой, он завладел мальчиком и заставил его бросить черепок

в голову главного ученика Будды Какусандхи, араханта Видхуры.

Рана была тяжелой, из-за чего потекла кровь.

Когда Будда Какусандха обернулся и увидел это, он сказал:

"Воистину, Мара здесь не знает меры" - ибо даже в дьявольских действиях

может быть умеренность - и под взглядом Совершенного тело Мары

Дуси растворилось и вновь появилось в глубочайшем аду. Всего мгновением

раньше он был повелителем всех адских миров, а теперь

сам стал одной из жертв ада. В течение многих тысяч лет Моггаллане

приходилось страдать в аду в результате каммического нападения на араханта. Он был

приговоренный провести десять тысяч лет в одиночестве в Великом Аду, имея

человеческое тело и рыбью голову, точно такие же существа на

картинах ада Питера Брейгеля. Всякий раз, когда два копья его мучителей скрещивались в его

сердце, он знал, что тысяча лет его мучений прошла.

Эта встреча с Марой еще раз напомнила Моггаллане о

ужасы са

самсара, от которой он теперь был навсегда свободен. Вскоре после этого

Моггаллана почувствовал, что время его последнего существования на исходе. Будучи

арахантом, он не видел причин продлевать свою жизнь до конца эона на

акт воли,

23

и он спокойно позволил непостоянству взять свое законное

конечно.

СМЕРТЬ МОГГАЛЛАНЫ

Окруженный многими своими монахами, Будда мирно скончался

во время медитативного погружения, в которое он погрузился с совершенным мастерством.

Смерть Сарипутты в родительском доме, также в

присутствии других монахов, была такой же безмятежной. Ананда умер в возрасте 120 лет; поскольку он

не хотел никого обременять своими похоронами, он погрузился в медитативную

концентрацию на элементе огня, так что его тело исчезло в пламени.

Принимая во внимание безмятежную смерть Учителя и этих двух учеников,

можно было бы ожидать, что Махамоггаллана тоже подвергся

окончательному распаду тела при мирных обстоятельствах. Но конец

Моггалланы был совсем другим, хотя ужасная природа его

смерти не поколебала его твердого и безмятежного ума.

Моггаллана скончался через две недели после своего друга Сарипутты, в

день новолуния месяца Каттика (октябрь/ноябрь), осенью.

"Великая кончина" Будды произошла в ночь полнолуния

месяца Весакха (май), через полгода после смерти двух его главных учеников.

Будде было за восемьдесят, когда он скончался, в то время как

и Сарипутта, и Махамоггаллана умерли в возрасте восьмидесяти четырех лет.

Обстоятельства смерти Моггалланы описаны в двух источниках,

Комментарии к "Дхаммападе" (на ст. 137-40) и комментарии к "Джатаке" (на

Джат. 523). Хотя эти два источника имеют общее ядро, они различаются в

деталях, которые, без сомнения, проистекают из приукрашивания в ходе устной

передачи. Изложение здесь будет основано на

комментарии к Дхаммападе, с отмеченными

в скобках различиями в комментарии к Джатаке.

24

Поскольку Будда был таким искусным учителем, приведшим бесчисленное количество людей

к вратам освобождения, население Магадхи по большей части

передало свою преданность от различных конкурирующих аскетических орденов

Просветленному и его Сангхе. Группа обнаженных аскетов, возмущенных

потерей престижа, возложила главную ответственность за свои трудные времена на

достопочтенный Махамоггаллана. Они верили, что Моггаллана покорил

их собственных приверженцев Дхаммы Будды своими отчетами о своих

небесных путешествиях, в которых он рассказывал о том, как он видел добродетельных приверженцев

Будды, наслаждающихся перерождением на небесах, и последователей других сект,

лишенных морального поведения, страдающих в жалких недочеловеческих состояниях существования.

Эти аскеты были настолько взбешены потерей своей популярности, что

хотели устранить Моггаллану. Не принимая на себя ответственности за свое

собственное несчастье, они спроецировали вину вовне и сосредоточили свою

зависть и ненависть на великом ученике.

В то время как аскеты не решались убить Моггаллану собственными руками,

у них не было никаких угрызений совести в том, чтобы нанять других для совершения своего гнусного

деяния. Раздобыв у своих последователей тысячу золотых монет, они

подошли к банде разбойников и предложили им деньги в обмен на

жизнь великого ученика. В то время Моггаллана жил один в лесной

хижине у Черной Скалы, на склоне горы Исигили недалеко от Раджагахи. После

своей встречи с Марой он знал, что конец его дней близок.

Насладившись блаженством освобождения, он теперь чувствовал, что тело является препятствием и

обузой, и у него не было желания использовать свои психические способности, чтобы поддерживать в нем жизнь до

конца эона. Тем не менее, когда он увидел приближение разбойников, он понял, что они

пришли убить его, и он использовал свои сверхъестественные способности, чтобы проскользнуть

через замочную скважину. Бандиты пришли в пустую хижину, и хотя

они обыскали все вокруг, они не смогли найти его. Они вернулись и на

следующий день, но на этот раз старейшина взмыл в воздух и сбежал

через крышу. В следующем месяце тоже пришли бандиты, но опять они не смогли

поймать старейшину. (В версии Джатаки бандиты возвращаются шесть

дней подряд и ловят его только на седьмой день.)

Мотивацией побега Моггалланы был не страх смерти. Причина, по которой

он использовал свои экстрасенсорные способности, чтобы ускользнуть от гангстеров, заключалась не в том, чтобы защитить свое

тело, а в том, чтобы избавить потенциальных убийц от ужасных каммических

последствий такого смертоносного поступка, неизбежно ведущего к перерождению в

аду. Он хотел избавить их от такой участи, дав им время

передумать и воздержаться от своего преступления. Но их жадность к обещанному

денег было так много, что они упорствовали и вернулись снова в следующем

месяце (или на седьмой день на счете Джатаки). На этот раз их

настойчивость была "вознаграждена", ибо в этот момент Моггаллана внезапно потерял

свое психическое господство над телом.

Причина этой внезапной перемены в судьбе крылась в ужасном поступке, который он

совершил в далеком прошлом. Много эонов назад, в предыдущем рождении,

Моггаллана привел к смерти своих родителей (в

версии Джатаки, однако, он смягчается в последний момент и щадит их). Эта

отвратительная камма приводила его к перерождению в аду в течение бесчисленных лет, но

она еще не полностью созрела. Осадок остался, и теперь, когда он был в

смертельной опасности, этот осадок внезапно созрел и предстал перед ним со своими

плодами. Моггаллана понял, что у него нет другого выбора, кроме как покориться судьбе.

Вошли разбойники, сбили его с ног и "колотили по костям, пока

они не стали мелкими, как рисовые зернышки". Затем, думая, что он мертв, они

бросили его тело за кустами и убежали, увлеченные получением своей

награды.

Но физическая и умственная сила Моггалланы была огромной, и он

еще не капитулировал перед смертью. Он пришел в сознание и, благодаря

силе медитации, воспарил по воздуху и оказался в присутствии

Мастера. Там он объявил, что достигнет окончательной Ниббаны.

Будда попросил его прочитать заключительную проповедь перед сообществом монахов,

что он и сделал, с дополнительной демонстрацией чудес. Затем он

отдал дань уважения Благословенному, вернулся к Черной Скале и без остатка погрузился

в стихию Ниббаны. (В рассказе Джатаки более

реалистично опускается заключительная проповедь, и Моггаллана истекает прямо у

ног Будды.)

В этот последний бурный период его жизни камма прошлого,

созревшая так внезапно, могла повлиять только на его тело, но не могла поколебать его

разум, поскольку он больше не отождествлял себя со своей эмпирической личностью. Для

него пять совокупностей, которые другие идентифицировали как "Моггаллана", были такими же

чуждыми, как неодушевленное тело:

Они проникают в тонкую истину

Как кончик волоса стрелой

, Которые видят пять совокупностей как чуждые

И не рассматривают их как самих себя.

Те, кто видит обусловленные вещи

Как чуждые, а не как самость

Пронзили тонкую истину насквозь

, Как кончик волоса стрелой.

(Таг. 1160-61)

Однако этот последний эпизод из жизни Моггалланы показал, что закон

моральной причинности обладает даже большей силой, чем сверхъестественные подвиги

мастера психической силы. Только Будда может контролировать каммические

последствия, действующие на его тело до такой степени, что ничто не может

вызвать его преждевременную смерть.

Говоря о своих главных учениках вскоре после их смерти, Будда

объявленный:

У тех, кто в прошлом были Святыми, Полностью Просветленными

, у этих Благословенных тоже были такие превосходные пары учеников

, как у меня в Сарипутте и Моггаллане. У тех, кто в будущем

будут Святыми, Полностью Просветленными, у этих Благословенных тоже

будут такие же превосходные пары учеников, как у меня в Сарипутте и

Моггаллане.

Это чудесно, монахи, самое чудесное, что касается этих

учеников, что они будут действовать в соответствии с

учением Учителя, будут действовать в соответствии с его советом; что они будут

дороги четырем ассамблеям, будут любимы, уважаемы и почитаемы

ими.

Будда

сказал, что Сарипутта и Махамоггаллана были такими замечательными учениками, что после их смерти собрание монахов показалось ему пустым.

Было чудесно, что существовала такая превосходная пара учеников, но было

также чудесно, что, несмотря на их превосходство, когда эти двое скончались

, со стороны Учителя не было ни горя, ни причитаний.

25

Поэтому, продолжал Будда, вдохновленный величием двух

главных учеников, пусть преданные последователи Дхаммы стремятся стать своим

собственным островом прибежища, используя Дхамму в качестве своего острова прибежища, не

ища никакого другого прибежища. Позвольте им полностью положиться на мощную помощь

четырех основ осознанности (сатипа

тхана). Те, кто с острым

желанием таким образом тренируют себя на Благородном Восьмеричном Пути, несомненно,

выйди за пределы всех царств тьмы, которыми изобилует са

сара. Таким образом ,

Мастер уверяет нас.

ГЛАВА 3

MAHĀKASSAPA

F

ОДИН ИЗ

S

АНГХА

Хельмут Хекер

S

РАННИЕ ГОДЫ КАССАПЫ

ГОРТАННО ПЕРЕД ЕГО

P

АРИНИББАНА

Будда отказался назначить

личного преемника. Вместо этого он призвал монахов взглянуть на

Дхамму и Винаю - учение и дисциплину - как своего Учителя,

ибо в учениях, провозглашенных во время его сорокапятилетнего служения, они

могли найти все инструкции, необходимые им, чтобы пройти путь к освобождению.

Тем не менее, хотя монахи не выбрали преемника, в период,

последовавший сразу после кончины Благословенного, община стала

относиться с возрастающим почтением к одному одинокому старцу, от личности которого исходила

естественная аура силы и авторитета. Эта фигура, которую в комментариях Пали

описывают как "ученика, который был двойником Будды".

(буддхапа

тибхага-савака), был известен как Достопочтенный Махакассапа,

Кассапа Великий.

Было много факторов, которые способствовали возвышению Махакассапы до

превосходства в недавно осиротевшей Сангхе. Он разделял с Буддой

семь из тридцати двух "признаков великого человека", и

Мастер похвалил его за медитативные достижения и осознания.

1

Он был единственным

монахом, с которым Будда обменялся одеждами, что было особой честью.

Махакассапа в высшей степени обладал "десятью качествами, которые внушают

доверие".

2

Он также был образцом дисциплинированной и аскетичной жизни, посвященной медитации

. Поэтому неудивительно, что он занял пост председателя

Первого Совета Сангхи, который был созван по его настоятельному

совету. Очевидно, именно по тем же причинам гораздо позже в Китае и

Японии этого грозного старца стали считать первым патриархом

Чань, или дзэн-буддизма.

Подобно двум главным ученикам, Сарипутте и Моггаллане, Махакассапа

имел брахманское происхождение. За несколько лет до собственного рождения Бодхисаттвы он

родился в стране Магадха, в деревне Махатиттха, как сын

брамин Капила и его жена Суманадеви.

3

Его звали Пипхали. Его

отец владел шестнадцатью деревнями, которыми он правил как маленький король, так что

Пипхали вырос среди богатства и роскоши. Однако уже в юности

он испытывал страстное желание оставить мирскую жизнь позади и поэтому не хотел

жениться. Когда его родители неоднократно убеждали его взять жену, он сказал

им, что будет заботиться о них, пока они живы, но что после их

смерти он станет аскетом. И все же они снова и снова настаивали на том, что

ему следовало взять жену, и поэтому, просто чтобы утешить свою мать, он в конце концов согласился

жениться - при условии, что будет найдена девушка, соответствующая его

представлению о совершенстве.

С этой целью он поручил ювелирам изготовить для него золотую

статуэтку прекрасной девушки. Он украсил ее прекрасными одеждами и

украшениями и показал своим родителям, сказав: "Если вы сможете найти для меня такую девушку,

как эта, я останусь дома". Но его мать была

умной женщиной и подумала: "Конечно, мой сын, должно быть, совершал достойные поступки

в прошлом, и он, должно быть, совершал их вместе с женщиной, которая является

двойником этого золотого истукана." Таким образом, она подошла к восьми браминам,

осыпала их богатыми подарками и попросила их взять изображение и попутешествовать

по округе в поисках его человеческого подобия. Брахманы подумали: "Давайте

сначала отправимся в страну Мадда, которая является золотой жилой прекрасных женщин".

Там они нашли в Сагале девушку, чья красота не уступала красоте изображения.

Это была Бхадда Капилани, дочь богатого брамина, шестнадцати лет, на четыре

года младше Пипхали Кассапы. Ее родители согласились на

предложение руки и сердца, и брахманы вернулись, чтобы рассказать о своем успехе.

Однако Бхадда Капилани тоже не хотела выходить замуж. Как и Пипхали, она стремилась

вести религиозную жизнь и хотела уйти из дома женщиной-аскетом. Такое

соответствие между ее устремлением и устремлением Пипхали было вызвано не

случайностью, а возникло из сильной каммической связи, которую они создали в

предыдущих жизнях. Созревая в нынешней жизни, эта связь должна была объединить их в

браке в юности и привести к решительному расставанию позже -

разделение, которое снова должно было быть разрешено союзом на еще более высоком уровне,

когда оба завершили свои духовные начинания, завоевав высший

плод святости под руководством Просветленного.

Пипхали был очень огорчен, услышав , что его заговор был сорван и что

его родители действительно нашли девушку, которая соответствовала золотой статуэтке. Все еще

намереваясь расторгнуть свое соглашение, он отправил

девушке следующее письмо: "Бхадда, пожалуйста, выходи замуж за кого-нибудь другого с равным статусом и живи с ним счастливой

семейной жизнью. Что касается меня самого, я стану аскетом. Пожалуйста, не

сожалей". Бхадда Капилани, будучи единомышленницей, независимо отправила

ему аналогичное письмо. Но их родители, подозревая, что такой обмен

состоится, приказали перехватить оба письма по дороге и заменить их письмами с

приветствием.

Итак, Бхадду отвезли в Магадху, и молодая пара поженилась.

Однако, в соответствии со своим аскетическим стремлением, оба согласились вести

жизнь безбрачия. Чтобы выразить свое решение, каждый вечер, перед тем как лечь спать, они

клали между собой гирлянду из цветов,

решив: "Если с обеих сторон цветы завянут, мы поймем, что

человек, с чьей стороны они завяли, породил похотливые мысли". На

ночью они всю ночь напролет лежали без сна от страха вступить в телесный контакт;

днем они даже не улыбнулись друг другу. Пока были живы их

родители, они оставались в стороне от мирских удовольствий, и им

даже не приходилось присматривать за фермами поместья.

Когда родители Пипхали умерли, пара взяла на себя управление большой

собственностью. Именно тогда они почувствовали толчок, который направил их на путь

отречения. Однажды, когда Пипхали осматривал поля, он как будто

новыми глазами увидел то, что так часто видел раньше. Он заметил, что

когда его работники на ферме вспахивали землю, слеталось множество птиц и жадно

выковыривали червей из борозд. Это зрелище, столь обычное для фермера,

теперь поразило его. Его с силой поразило, что то, что принесло ему его богатство,

плоды его полей, было связано со страданиями других живых

существ. Его средства к существованию были приобретены смертью стольких червей и

других маленьких существ, живущих в почве. Размышляя об этом, он спросил одного из

своих работников: "Кому придется нести ответственность за последствия такого злого

поступка?"

"Вы сами, сэр", - последовал ответ.

4

Потрясенный этим пониманием каммического возмездия, Пипхали пошел домой и

размышлял: "Если мне придется нести бремя вины за это убийство,

какая мне польза от всего моего богатства? Было бы лучше отдать все это

Бхадде и продолжить аскетическую жизнь".

Но дома, примерно в то же время, Бхадда пережила похожий опыт,

увидев по-новому с более глубоким пониманием то, что она очень часто

видела раньше. Ее слуги разложили семена кунжута для просушки на солнце,

а вороны и другие птицы съели насекомых, которых привлекли эти

семена. Когда Бхадда спросила своих слуг, кто должен нести моральную ответственность за

насильственную смерть стольких существ, ей ответили, что ответственность за каммику

лежит на ней. Затем она подумала: "Если даже я совершу столько

зла, я не смогу поднять голову над океаном перерождений даже через

тысячу жизней. Как только Пипхали вернется, я передам все

ему и уйду, чтобы заняться аскетической жизнью".

Когда оба пришли к согласию, они принесли с базара шафрановую ткань и глиняные

чаши, а затем побрили друг другу головы.

Таким образом, они стали подобны аскетичным странникам, и у них появилось устремление:

"Мы посвящаем наш выход арахантам в мире!" Даже при том, что

они еще не сталкивались с Буддой или его Учением, они

инстинктивно знали, что им следует вести аскетическую жизнь в состоянии "принятого

ученичества" у истинно мудрых и святых, кем бы они ни были. Затем,

повесив чаши для подаяний на плечи, они покинули господский дом,

незамеченные слугами. Однако, когда они добрались до следующей деревни,

которая принадлежала поместью, рабочие и их семьи увидели их.

Плача и причитая, они пали к ногам двух аскетов и

воскликнули: "О, дорогие и благородные! Почему ты хочешь сделать нас

беспомощными сиротами?"

"Именно потому, что мы увидели, что три мира подобны горящему дому,

мы вступаем в бездомную жизнь". Тем, кто был крепостными, Пипхали

Кассапа даровал свободу, и они с Бхаддой продолжили путь, оставив

жителей деревни позади, все еще плачущих.

Пока они шли, Кассапа шел впереди, а Бхадда следовал за ним.

Затем Кассапе пришла в голову мысль: "Так вот, эта Бхадда Капилани следует

за мной по пятам, и она женщина необычайной красоты. Некоторые люди могли

легко подумать: "Хотя они и аскеты, они все равно не могут жить друг без

друга! То, что они делают, неприлично!" Если они портят свой разум такими

ложными мыслями или даже распространяют злые слухи, они причинят большой вред

самим себе. Будет лучше, если мы расстанемся."Таким образом, когда они достигли

перекрестка, Кассапа рассказал ей, о чем он думал, и сказал ей:

"Бхадда, ты пойдешь по одной из этих дорог, а я пойду другим путем". Она

ответил: "Это правда, для аскетов женщина - это препятствие. Люди могут

заподозрить нас в недостойном поведении и оклеветать, так что давайте расстанемся. Ты иди своей дорогой

, а я пойду своей".

Затем она почтительно обошла его три раза, отдала честь его ногам

и, сложив руки, произнесла: "Нашему тесному общению и дружбе,

которые длились на протяжении непостижимого прошлого, сегодня приходит конец. Пожалуйста, поверните

по тропинке направо, а я пойду другой дорогой". Так они расстались и

пошли каждый своим путем, стремясь к высокой цели архатства, окончательному

избавлению от страданий. Говорят, что земля, потрясенная силой

их добродетели, содрогнулась, и с

неба донеслись раскаты грома, и горы на краю мировой системы зазвучали.

BHADDĀ KAPILĀNĪ

Давайте сначала последуем за Бхаддой Капилани. Ее путь привел ее в Саваттхи, где она

слушала беседы Будды в монастыре Джетавана. Поскольку

Бхиккхуни Сангха, орден монахинь, в то время еще не существовал, она поселилась

в женском монастыре небуддийских женщин-аскеток недалеко от

Джетаваны. Там она прожила пять лет, пока не смогла получить посвящение

в монахи. Вскоре после этого она достигла цели святой

жизни - архатства. Будда восхвалял Бхадду как выдающуюся среди

монахинь, которые могли вспомнить свои прошлые жизни (AN 1, глава. 14). Палийские

комментарии и истории Джатаки оставляют нам сведения о некоторых ее прежних

существованиях, в которых она была женой Кассапы.

Однажды она произнесла следующие стихи , в которых восхваляла

Махакассапа и объявила о своем собственном достижении:

Сын Будды и его законный наследник,

Кассапа, который хорошо сосредоточен,

Знает свои обители в предыдущих жизнях

И видит небеса и планы горя.

Он тоже достиг разрушения рождения,

Мудрец, достигший совершенства в прямом знании;

Наделенный этими тремя видами знания,

брамин является носителем тройственного знания.

Точно так же и Бхадда Капилани

- монахиня тройственного знания, которая оставила Смерть позади.

Покорив Мару и его коня,

Она живет, неся свое последнее тело.

Увидев серьезную опасность в мире,

мы оба оказались бездомными.

Теперь мы - разрушители язв;

Укрощенные и хладнокровные, мы завоевали Ниббану.

(Рис. 63-66)

Будучи монахиней-арахантом, Бхадда посвятила себя главным образом

образованию младших монахинь и их наставлению в монашеской дисциплине.

В Бхиккхуни Вибхе

ṅga (Анализ дисциплины монахинь),

зарегистрированы случаи с участием ее учениц, которые привели к предписанию определенных

дисциплинарных правил для монахинь.

5

Были также два случая, когда

Бхаде Капилани пришлось вынести зависть другой монахини, которая тоже была враждебна

к Махакассапе. Монахиня Тулананда была сведущей в

дхамме и хорошей проповедницей, но, очевидно, у нее было больше разума, чем

мягкости сердца. Она была своевольной и не готова изменить свое

поведение, о чем свидетельствуют несколько текстов Винаи. Когда Бхадда тоже стал

популярным проповедником Дхаммы, которого даже предпочитали некоторые из

собственных учеников Туллананды, Туллананда начал ревновать. Чтобы позлить Бхадду, однажды

она и ее ученицы-монахини ходили взад и вперед перед кельей Бхадды,

громко декламируя. За это Будда осудил ее.

6

В другой

раз, по просьбе Бхадды, она устроила для

Бхадды временное жилье, когда последний посетил Саваттхи. Но затем, в очередном приступе ревности,

она вышвырнула ее из этих покоев.

7

Бхадда, однако, будучи арахантом,

больше не был тронут подобными событиями и смотрел на них с

отрешенностью и состраданием.

СА

СААРСКИЙ ФОН

Махакассапа и Бхадда Капилани изначально сформировали свои устремления к

великому ученичеству под руководством Будды Падумуттары, пятнадцатого Будды

древности, который возник сто тысяч лет назад и имел свою главную

монашескую резиденцию в оленьем парке Кхема недалеко от города Ха

савати.

8

В то

время будущий Кассапа был богатым землевладельцем по имени Ведеха, а

Бхадда была его женой. Однажды Ведеха отправилась в монастырь и

сидела на собрании в тот самый момент, когда Учитель объявил

старейшину по имени Маханисабха своим третьим выдающимся учеником, передовым из

сторонников аскетических практик (этадагга

ṁ dhutavādānaṁ).

Преданный-мирянин Ведеха был доволен этим и пригласил Учителя и всю его

Сангху к себе домой на трапезу следующего дня.

Когда Будда и монахи были в его доме за трапезой,

преданный-мирянин увидел Старшего Маханисабху, идущего по улице со своей милостыней

кругом. Он вышел на улицу и пригласил старейшину присоединиться к

собранию, но старейшина отказался. Затем Ведеха взяла его миску, наполнила ее

едой и вернула ему. Вернувшись в дом, он спросил

Будду о причине странного отказа старейшины. Учитель

объяснил: "Преданный-мирянин, мы принимаем приглашения в дома на трапезу, но этот

монах живет исключительно на пище, собранной на раздаче милостыни; мы живем в городских

монастырях, но он живет исключительно в лесу; мы живем с крышей над

головой, но он живет на открытом воздухе". Когда преданный-мирянин услышал это, он

стал еще более довольным, "как масляная лампа, обрызганная маслом", и он

подумал: "Почему я должен быть удовлетворен просто архантством? Я буду

стремиться стать лучшим учеником среди практикующих

аскетические практики под руководством Будды в будущем".

Затем он пригласил Будду и общину монахов к себе домой на неделю для

раздачи милостыни, преподнес тройную мантию всей Сангхе

и, простершись к ногам Учителя, объявил о своем устремлении.

Будда Падумуттара заглянул в будущее и увидел, что устремление

будет исполнено. Затем он дал Ведехе предсказание: "В будущем,

через 100 000 эонов с этого момента, в мире появится Будда по имени Готама.

Под его началом ты будешь третьим главным учеником по имени Махакассапа."

Бхадда, со своей стороны, была вдохновлена монахинями, произнесшими

она была первой среди тех, кто вспоминает свои прошлые жизни, и у нее сформировалось

стремление достичь этого положения при будущем Будде. Она тоже была заверена

Господом Падумуттарой, что ее желание будет исполнено. Всю оставшуюся

свою жизнь супруги соблюдали заповеди и совершали достойные поступки, а

после смерти они возродились на небесах.

Следующая прошлая жизнь, записанная для Махакассапы и Бхадды Капилани,

происходит намного позже, во времена Правления Будды Випасси, шестого

предшественника Будды Готамы. В то время они были бедной

браминской парой. Они были настолько бедны, что у них была только одна

верхняя одежда, и поэтому только один из них мог одновременно выходить из своей

хижины. Поэтому в этой истории брамин был назван "тот, в одном одеянии".

(ekasātaka). Хотя нам, возможно, нелегко понять такую крайнюю

бедность, еще труднее будет понять, что было

много людей, для которых такая крайняя бедность не означала субъективных

лишений. Так было и с теми двумя существами, которые позже должны были стать

Кассапой и Бхаддой. Всю свою жизнь бедной браминской пары они

жили в такой совершенной гармонии, что их счастье не умалялось

их нищетой.

Однажды, когда Будда Випасси должен был произнести специальную проповедь, они

оба захотели присутствовать, но так как на них было только одно верхнее одеяние

, они не могли пойти оба одновременно. Жена ушла днем

, а ее муж ушел ночью. Когда брамин слушал проповедь,

ценность даяния и щедрости настолько глубоко запечатлелась в его сознании

, что ему захотелось предложить Будде свою единственную верхнюю одежду. Но после того, как он

принял такое решение, ему в голову пришли сомнения: "Это наш единственный верхний

одежда, так что, возможно, мне следует сначала посоветоваться со своей женой. Как мы можем

обходиться без верхней одежды? Как мы можем найти замену?" Но он

решительно отбросил все подобные колебания и положил одежду к ногам

Благословенного. Сделав это, он хлопнул в ладоши и радостно

воскликнул: "Я победил! Я побежден!" Когда царь,

слушавший проповедь за занавесом, услышал этот победный клич и

узнал причину, он послал брахману комплекты одежды, а позже

сделал его своим придворным капелланом. Итак, тяжелому положению этой пары пришел конец.

В результате его бескорыстной отдачи брамин возродился в небесном

Мир. Расставшись оттуда, он стал царем на земле, великим

благодетель своего народа, который щедро поддерживал подвижников, живших в

то время. Бхадда была тогда его главной королевой.

Что касается Бхадды, то когда-то она была матерью юноши-брамина, который был

учеником Бодхисаттвы (будущего Будды) и хотел стать

аскетом. Кассапа был ее мужем, Ананда - ее сыном. Бхадда хотела, чтобы ее

сын познал мирскую жизнь, прежде чем она позволит ему стать

аскетом. Но это знание пришло к молодому брахману радикальным и

душераздирающим образом. Старая мать его учителя страстно влюбилась в

него и даже была готова убить своего сына ради него. Эта встреча с

безрассудной страстью вызвала в нем глубокое отвращение к мирской жизни, и после

этого опыта родители разрешили ему стать аскетом

(Джат. 61).

В другой раз Кассапа и Бхадда были родителями-брахманами четырех

сыновей, которые в будущем должны были стать нашими Бодхисаттой, Ануруддхой, Сарипуттой и

Махамоггалланой. Все четверо хотели стать аскетами. Сначала родители

отказывались давать разрешение, но позже они пришли к пониманию плодов и преимуществ

аскетической жизни и сами стали аскетами (Джат. 509).

В еще одной жизни два деревенских старосты, которые были друзьями, решили, что

дети, которых они ожидают, должны пожениться друг на друге, если они

противоположного пола. Так и случилось. Но в своей предыдущей жизни оба

ребенка были божествами мира Брахмы. Поэтому у них не было желания

к чувственным удовольствиям и, с разрешения своих родителей, они выбрали аскетическую

жизнь (Джат. 540).

Единственным неправильным поступком Бхадды, о котором сообщается в историях о ее прошлых жизнях, было следующее:

В период между появлением двух Будд Бхадда была женой

землевладельца. Однажды она поссорилась со своей невесткой. Как раз в этот момент

паччекабудда приблизился к их дому, раздавая милостыню.

9

Когда ее

невестка предложила ему поесть, Бхадда, желая досадить ей, взяла миску

паччекабудды, выбросила еду и наполнила миску грязью.

Однако тут же ее кольнуло раскаяние. Она забрала миску обратно,

вымыла ее с помощью ароматизатора и наполнила вкусной, ароматной едой. Затем она

вернула его паччекабудде и извинилась за свою грубость.

Как каммическое следствие этого поступка, смесь темного и светлого,

в своей следующей жизни Бхадда обладала богатством и великой красотой, но ее тело

источало отвратительный запах. Ее муж, будущий Кассапа, не смог вынести

ядовитый запах и покинул ее. Поскольку она была красива, другие поклонники добивались ее

руки, но все ее последующие браки заканчивались тем же. Она была полна отчаяния

и чувствовала, что нет смысла продолжать жить. Чтобы распорядиться своим имуществом,

она расплавила свои украшения и сформовала из них золотой кирпич, который

она принесла в монастырь в качестве вклада в возведение ступы в

честь Будды Кассапы, который только что скончался. Она с великой преданностью поднесла

золотой кирпич, и, как следствие, ее тело снова стало

благоухающим, и ее первый муж, Кассапа, принял ее обратно.

За две жизни до своего нынешнего существования Бхадда была королевой Бенареса

и поддерживала нескольких паччекабудд. Глубоко тронутая их внезапной

смертью, она отказалась от мирской жизни королевы и жила медитативной жизнью

в Гималаях. Силой своего отречения и своих медитативных

достижений она переродилась в мире Брахмы, как и Кассапа. Именно

после этой жизни в мире Брахмы они переродились в человеческом

мире как Пипхали Кассапа и Бхадда Капилани.

Из этих рассказов мы узнаем, что в своих прежних существованиях оба

вели чистую жизнь в мире Брахмы и что оба неоднократно были

отшельниками. Следовательно, в их последнем существовании им было нетрудно

придерживаться безбрачия, отказаться от всего имущества и следовать Учению

Будды до его кульминации в архатстве.

КАК КАССАПА ПРИШЕЛ К БУДДЕ

Продолжая наш рассказ, мы теперь вернемся к Махакассапе.

10

Куда он

направился после того, как пришел на перекресток? Как упоминалось выше, когда два

аскета расстались, земля содрогнулась от силы их акта отречения.

Будда почувствовал это дрожание земли и знал, что это означало, что к нему приближается

выдающийся ученик. Не поставив в известность никого из

монахов, он отправился в путь один, пройдя пешком расстояние в пять миль, чтобы

встретиться со своим будущим учеником - акт сострадания, который позже часто восхвалялся

(Джат. 469, Вступление.).

По дороге между Раджагахой и Наландой Мастер сел под

баньяновым деревом у святилища Бахупуттака, ожидая

прибытия своего будущего ученика. Он не сидел там, как обычный аскет , но демонстрировал все

возвышенная слава Будды. Он испускал лучи света на восемьдесят метров по

окружности, так что вся чаща превратилась в единую массу света, и он

проявил все свои тридцать два признака великого человека. Когда Кассапа достиг

этого места и увидел Будду, сидящего там в полном великолепии

Просветленного, он подумал: "Это, должно быть, мой учитель, ради которого я

отправился в путь!" Он приблизился к Будде, пал к его ногам и

воскликнул: "Благословенный, Господь, мой учитель, а я его ученик!

Благословенный, Господь, - мой учитель, а я его ученик!"

Просветленный сказал: "Кассапа, если бы кто-нибудь, кто не знает и

видит, сказал ученику, наделенному такой искренностью, как ты: "Я

знаю, я вижу", - его голова раскололась бы. Но, Кассапа, зная, я говорю "я знаю";

видя, я говорю "Я вижу". Затем он дал Кассапе следующие три

наставления в качестве его первого официального введения в Дхамму:

Ты должен тренировать себя следующим образом, Кассапа: "Острое чувство стыда

и страх перед проступком (хири-оттаппа) должны присутствовать во мне

по отношению к старшим, новичкам и лицам среднего статуса в Ордене.

"Какое бы учение, которое я услышу, способствует чему-то

полезному, я буду слушать внимательным ухом, исследуя его,

размышляя над ним, впитывая его всем своим сердцем.

"Внимательность к телу, связанная с радостью, не должна быть

мной пренебрегли!" Таким образом, вы должны тренировать себя.

Согласно комментарию, это тройное наставление представляло собой

выход Кассапы (паббаджжа) и высшее посвящение (упасампада)

вместе. Затем и Мастер, и ученик направились к Раджагахе. По

пути Будда захотел отдохнуть и сошел с дороги к корню дерева.

Затем Махакассапа сложил свое двойное одеяние вчетверо и попросил Учителя

посидеть на нем, "поскольку это будет приносить мне пользу в течение долгого времени". Будда сел

на одежду Кассапы и сказал: "Мягкая у тебя одежда из заплатанной ткани,

Кассапа. Услышав это, Кассапа ответил: "Пусть Благословенный, о Господь,

примет это одеяние из заплатанной ткани из сострадания ко мне!"

"Но, Кассапа, можешь ли ты надеть эти мои пеньковые, изношенные тряпичные одежды?"

Полный радости, Кассапа сказал: "Конечно, Господь, я могу надеть

грубые и изношенные тряпичные одежды Благословенного".

Этот обмен одеждами оказал Достопочтенному

Махакассапе большую честь, которой не разделял ни один другой ученик. В комментарии

объясняется, что намерение Будды обменяться одеждами с Кассапой состояло в том, чтобы

побудить его соблюдать дхуту

анга, аскетические практики, с

момента его самого принятия в Сангху Монахов. Хотя после своего

Просветления Будда осудил крайнее умерщвление плоти как

тупиковый путь, который является "болезненным, постыдным и не приносящим пользы", он ни в коем случае не

отвергал те аскетические практики, которые гармонировали с рамками

Срединного пути. Истинный Срединный Путь - это не удобное шоссе, построенное из

легких компромиссов, а одинокий, крутой подъем, который требует

отказа от страстных желаний и способности переносить трудности и дискомфорт.

Поэтому Будда поощрял тех монахов, которые действительно стремились

вырвать из своих сердец тончайшие корни страстного желания, принять

дхута

анга - особые обеты аскетизма, ведущие к простоте, удовлетворенности,

отречению и энергии, - и он часто аплодировал тем монахам, которые

соблюдали эти обеты. Древние сутты неоднократно рекомендуют несколько

аскетичных практик: использование только тройного комплекта одежд (и отказ от использования

дополнительных одежд); ношение только тряпичных одежд (и отказ от одежды, предлагаемой

домохозяевами); питание только едой, собранной на раздаче милостыни (и

отказ от приглашений на трапезы); проживание только в лесу (и отказ

от проживания в городских монастырях). В комментариях список аскетических практик

расширен до тринадцати, которые подробно объясняются в таких работах о

медитативной жизни, как Вишуддхимагга.

11

Одеяние, которое Будда предложил Кассапе, было сшито из савана, который

он подобрал на месте кремации, и, спрашивая Кассапу, может ли он

носить это одеяние, он косвенно спрашивал, сможет ли он

полностью посвятить себя аскетическим практикам, которые повлечет за собой использование такого

одеяния. Когда Кассапа подтвердил, что он может носить это одеяние, он

говорил: "Да, Господь, я могу выполнять аскетические практики, которые ты хочешь, чтобы я

предпринял." С этого момента Кассапа поклялся вести жизнь,

полную строгого аскетизма, и даже в старости он настаивал на соблюдении тех же

обетов, которые дал в юности. Позже Будда

провозгласил Махакассапу первым среди монахов, соблюдавших

аскетические практики (AN 1, глава. 14), тем самым приведя к исполнению

изначальное устремление Кассапы сформировалось сто тысяч эонов назад.

Прошло всего семь дней после его посвящения и обмена одеждами, когда

Кассапа достиг цели, к которой он стремился, - архатства, окончательного

освобождения ума от загрязнений. Рассказывая об этом эпизоде Ананде гораздо

позже, он заявил: "В течение семи дней, друг, я питался подаяниями

страны как должник, затем, на восьмой день, во мне возникло окончательное знание

архатства" (СН 16:11).

ОТНОШЕНИЕ КАССАПЫ К БУДДЕ

Мы уже видели, что между

Достопочтенным Махакассапой и Буддой существовали глубокие внутренние отношения. Эти отношения, согласно нашим

традиционным источникам, уходили своими корнями в их прошлые жизни. Согласно

историям Джатаки, Кассапа был связан с Бодхисаттвой в девятнадцати жизнях,

часто через тесные семейные узы. Не менее шести раз Кассапа

был отцом Бодхисатты (Джат. 155, 432, 509, 513, 524, 540), дважды его

брат (488, 522) и часто его друг или учитель. Поскольку это было , таким образом , не их

при первой встрече мы можем понять, почему такая немедленная и сильная

преданность и беззаветная преданность Учителю возникла в

сердце Кассапы при первом взгляде на него.

Из последней жизни Кассапы сообщается о многих беседах между

Буддой и этим великим учеником. Трижды случалось, что

Мастер обращался к нему: "Увещевай монахов, Кассапа. Прочитай им лекцию

о Дхамме, Кассапа. Либо я, Кассапа, должен увещевать монахов, либо

ты. Либо я, либо вы должны прочитать им лекцию о Дхамме" (СН

16:6). Эти слова подразумевают высокое признание способностей Кассапы, потому что

не каждый арахант обладает способностью хорошо и

эффективно излагать Учение.

Комментарий поднимает здесь вопрос, почему именно Махакассапа

был поставлен Буддой на такую высокую ступень в этом отношении, а не

Сарипутта или Махамоггаллана. Будда сделал это, говорится в комментарии,

потому что он знал, что Сарипутта и Моггаллана не переживут его, а

Кассапа переживет, и он хотел укрепить авторитет Кассапы перед другими

монахами, чтобы они считали его тем, к чьим советам следует прислушиваться.

В трех случаях , когда Будда просил Кассапу увещевать

монахи, он отказался подчиниться. В первом из этих случаев Кассапа сказал

что теперь стало трудно разговаривать с некоторыми монахами: они

не поддавались советам, были неотразимы и не принимали увещевания

с уважением. Он также слышал, что два монаха хвастались своим

умением проповедовать, говоря: "Пойдем, посмотрим, кто будет проповедовать более

обильно, красивее и более пространно!" Когда Кассапа

сообщил об этом Будде, он вызвал этих монахов и прочитал

им строгую лекцию, заставив их отказаться от своего детского тщеславия (СН 16:6).

Следовательно, мы можем видеть, что отрицательный отчет Кассапы принес этим монахам положительную

пользу. Это было сделано не только ради того, чтобы критиковать

других.

Во второй раз Кассапа тоже не пожелал наставлять монахов,

потому что они не поддавались увещеваниям, им не хватало веры в добро,

им не хватало чувства стыда и страха перед проступками, они были вялыми и лишенными

мудрости. Кассапа сравнил таких монахов в их состоянии упадка с

убывающей луной, которая ежедневно теряет красоту (уверенность), округлость

(стыд), великолепие (страх перед проступками), высоту (энергию) и ширину

(мудрость) (СН 16:7).

Еще в третий раз Будда попросил Кассапу дать наставления монахам,

и Кассапа снова выразил свое нежелание по той же причине, что и раньше.

Кажется, что и на этот раз Будда не убеждал Кассапу изменить свое

мнение, но он сам рассказал о причинах их поведения:

Раньше, Кассапа, в Ордене были старейшины, которые были лесными

жителями, питались подаянием, носили тряпичные одежды, пользовались только набором

из трех одежд, имели мало потребностей и были довольны, жили

уединенно и отчужденно от общества, энергичные; и они восхваляли и

поощряли такой образ жизни. Когда такие старейшины посещали

монастырь, их с радостью принимали и почитали как

посвященных практике Дхаммы. Тогда молодые монахи

также стремились бы подражать им в их образе жизни, и это

принесло бы им большую пользу в течение долгого времени.

Но в наши дни, Кассапа, те, кого почитают при посещении

монастыря, - это не монахи с аскетичной и серьезной жизнью, а те, кто

хорошо известен и популярен и в достаточной степени обеспечен

всем необходимым для монаха. Их приветствуют и почитают, и

молодые монахи пытаются подражать им, что принесет им вред

в течение долгого времени. Следовательно, кто-то будет прав, говоря, что таким монахам

вредит и подавляет то, что наносит вред монашеской жизни.

(Перефразировано из СН 16:8)

В другом случае Кассапа спросил Будду: "В чем причина

того, что раньше было меньше правил, но больше монахов утвердилось в

знании арахантства, в то время как сейчас есть больше правил, но меньше

монахов утвердилось в знании арахантства?" Будда

ответил:

Так что это случается, Кассапа, когда существа деградируют и истинная

Дхамма исчезает: тогда становится больше правил и меньше арахантов.

Однако истинная Дхамма не исчезнет до тех пор, пока в мире не возникнет

фиктивная Дхамма. Но когда в мире возникает фиктивная Дхамма

, тогда истинная Дхамма исчезает.

Но, Кассапа, это не катаклизм четырех элементов - земли,

воды, огня и воздуха, - который приводит к исчезновению истинной Дхаммы.

Причина его исчезновения также не похожа на перегрузку судна,

которая приводит к его затоплению. Скорее, наличие пяти пагубных

установок вызывает затемнение и исчезновение истинной

Дхаммы.

Вот пять причин: это отсутствие уважения к

Будде, Дхамме, Сангхе, обучению и медитативной

концентрации со стороны монахов и монахинь, а также мужчин и женщин

, преданных-мирян. Но до тех пор, пока существует уважение к этим

пяти вещам, истинная Дхамма будет оставаться свободной от омрачений и

не исчезнет. (СН 16:13)

Мы должны отметить, что, согласно этому тексту, мирские

последователи мужского и женского пола также являются хранителями Дхаммы. Из этого мы можем заключить,

что даже когда Дхамма придет в забвение среди монахов, она

все еще будет оставаться живой, когда ее почитают и практикуют миряне.

Другие беседы, относящиеся к Махакассапе, касаются главным образом его аскетичного

образа жизни, который был высоко оценен Буддой. Но

однажды, в конце своего служения, Будда напомнил Кассапе, что, поскольку

он уже состарился, его, должно быть, раздражают его грубые, поношенные тряпичные одежды

для использования. Поэтому, предположил Будда, теперь он должен носить одежды, предлагаемые

домовладельцами, принимать приглашения на подношения милостыни и жить рядом с ним.

Но Кассапа ответил: "Долгое время я был лесным жителем, собирал

милостыню и носил тряпичные одежды; и такую жизнь я рекомендовал

другим. У меня было мало желаний, я жил довольный, уединенный, прилагая напряженную

энергию; и это тоже я хвалил другим ".

Когда Будда спросил: "Но по какой причине ты живешь таким образом?"

Кассапа ответил: "По двум причинам: ради моего собственного приятного пребывания здесь и

сейчас и из сострадания к последующим поколениям монахов, которые,

услышав о такой жизни, могли бы подумать подражать ей". Тогда Будда сказал:

"Хорошо сказано, Кассапа, хорошо сказано! Вы живете ради счастья

многих, из сострадания к миру, ради блага богов

и людей. Тогда вы можете носить свои грубые тряпичные одежды, ходить за подаянием

и жить в лесу" (СН 16:5).

"Этот наш Кассапа, - сказал Будда, - довольствуется любыми одеждами,

милостыней, жильем и лекарствами, которые он получает. Ради них он

не сделает ничего, что не подобает монаху. Если он не получает ни одного из

этих требований, он не обеспокоен; и когда он получает их, он

использует их без привязанности или увлечения, не совершая никакой ошибки, осознавая

(возможные) опасности и понимая их как спасение (от телесных

страданий). По примеру Кассапы или того, кто равен ему, я

буду увещевать вас, монахи. Получив такое наставление, вы должны практиковать таким же

образом" (СН 16:1).

Будда также упомянул, что Махакассапа был образцовым в своем

отношении к мирянам. Когда он ходил среди семей с раздачей милостыни или

по приглашению, он не выдавал желаемое за действительное: "Пусть люди дают обильно и дарят

качественные вещи! Пусть они отдадут быстро и с уважением!" У него не было таких

мыслей, но он оставался отстраненным, как луна, которая проливает свой мягкий свет с

расстояния:

Когда Кассапа идет среди семей, его ум не привязан, не

захвачен, не скован. Он скорее думает: "Пусть те, кто хочет получить выгоду

, получат выгоду! Пусть те, кто хочет заслуг, творят заслуги!" Он доволен

и радуется достижениям других точно так же, как он доволен и радуется своим

собственным достижениям. Такой монах достоин того, чтобы ходить среди семей.

Когда он проповедует учение, он будет делать это не ради

личного признания и похвалы, а для того, чтобы познакомить их с

Учением Возвышенного, чтобы те, кто слышит его, могли принять его

и практиковать соответствующим образом. Он будет проповедовать из-за превосходства

Учения и из сострадания и симпатии. (Перефразировано

из СН 16:34)

Но самое сильное признание достижений Махакассапы, самая высокая

похвала, данная ему Буддой, прозвучала, когда Учитель сказал, что Кассапа

мог по своему желанию, как и он сам, достичь четырех тонкоматериальных и

четырех нематериальных медитативных погружений, прекращения восприятия и

чувствования, а также мог достичь шести сверхъестественных знаний (абхинья),

которые включают сверхъестественные силы и достигают кульминации в достижении

Ниббаны (СН 16:9). Здесь его мощные медитативные достижения, сродни

достижениям Будды, проявляются как характерная черта ума Махакассапы.

Именно благодаря этому глубокому медитативному спокойствию он мог

невозмутимо приспосабливаться ко всем внешним ситуациям и жить так, как хочет один из немногих,

в материальном и социальном плане.

В своих стихах, сохранившихся в Терагате, Махакассапа снова и снова восхваляет мир джхан

. Он был из тех, кто шел от изобилия к

изобилию. В своей мирской жизни он жил в изобилии богатства и

гармонии. Будучи монахом, он пребывал в изобилии джханического опыта,

чему способствовала его прежняя жизнь в мире Брахмы. Хотя в некоторых текстах

он кажется очень суровым, это не должно наводить нас на мысль, что он был

суров по натуре. Когда он иногда упрекал других суровыми словами, он

делал это по педагогическим соображениям, чтобы помочь им. Это мы увидим

, особенно когда разберемся с его отношениями к Ананде.

ВСТРЕЧИ С БОЖЕСТВАМИ

Наши источники сообщают о двух встречах Махакассапы с божествами. Они

связаны здесь, потому что иллюстрируют независимость его духа и его

решимость придерживаться своего сурового образа жизни, не принимая

привилегий даже от существ более высокого порядка.

Первый был с молодым женским божеством по имени Ладжа. Она вспомнила,

что обрела свое нынешнее небесное счастье, потому что в своем

предыдущем человеческом существовании, будучи бедной женщиной, она с верующим сердцем предлагала выжженный рис

Старцу Махакассапе, произнося устремление: "Пусть

я стану причастницей истины, которую ты увидел!" По дороге домой,

размышляя о своем подношении, она была укушена змеей и умерла, и

немедленно возродилась на небесах Тридцати трех посреди великого

великолепия.

Божество помнило об этом, и в знак своей благодарности она теперь хотела служить

великому старейшине. Спустившись на землю, она подмела келью старца и наполнила

сосуды водой. После того, как она делала это в течение трех дней, старец увидел ее

сияющую фигуру в своей келье и, расспросив ее, попросил ее уйти; он

не хотел, чтобы монахи будущего критиковали его за то, что он принял услуги

божества. Его мольбы не возымели действия; божество поднялось в воздух, исполненное

великой печали. Будда, осознав, что произошло, явился

божеству и утешил ее, говоря о ценности достойных подвигов

и их великой награде. Но он также сказал, что

проявлять сдержанность было обязанностью Кассапы.

12

В другой истории рассказывается, что Махакассапа, живя в пещере Пипхали

, вступил в период семидневной непрерывной медитации. В

конце этого периода, выйдя из состояния погруженности, он отправился в Раджагаху

за подаянием. В то время пятьсот женских божеств из свиты Сакки

страстно желали предложить ему милостыню. Они подошли к старейшине с едой,

которую они приготовили, прося его даровать им свою благосклонность, приняв

их подношение. Кассапа, однако, отказался, ибо хотел даровать свою

благосклонность бедным, чтобы они могли заслужить заслуги. Они несколько раз умоляли его

несколько раз, но в конце концов ушел после того, как он неоднократно отказывался уступать. Когда Сакка, царь

богов, услышал об их тщетных усилиях, он тоже испытал острое желание

предложить милостыню старейшине. Чтобы избежать отказа, он принял облик

старого ткача, и когда Махакассапа приблизился, он предложил ему рис.

В тот момент, когда рис был готов, он стал необычайно ароматным. Тогда

Махакассапа узнал, что этот старый ткач был не человеком, а Саккой,

и он упрекнул царя дэв так: "Ты совершил ужасную ошибку,

Косия. Поступая таким образом, вы лишили бедных людей шанса

приобрести заслуги. Не делай так больше!" - "Нам тоже нужны заслуги, почтенный

Кассапа!" Ответил Сакка. "Мы тоже нуждаемся в заслугах! Но приобрел ли я

заслугу или нет, подавая тебе милостыню обманом?" "Ты приобрел

заслуги, друг". Теперь Сакка, уходя, произнес следующее

торжественное изречение (удана):

13

О, милостыня! Высочайшая милостыня!

Желаю удачи Кассапе!

ОТНОШЕНИЯ С ДРУГИМИ МОНАХАМИ

От человека, столь преданного медитативной жизни, каким был достопочтенный Махакассапа,

нельзя ожидать, что он стремился принять и обучить много учеников; и,

фактически, в канонических текстах упоминаются лишь несколько его учеников.

Одна из немногих записанных бесед Кассапы, обращенных к монахам, касается

темы переоценки своих достижений: "Может быть монах

, который заявляет, что он достиг высшего знания, знания архатства.

Затем Мастер или ученик, способный знать умы других,

исследует его и задает вопросы. Когда они расспрашивают его, этот монах становится

смущенным и сбитым с толку. Спрашивающий теперь понимает, что монах

сделал это заявление, переоценив себя из тщеславия. Затем,

рассматривая причину этого, он видит, что этот монах приобрел много

знаний об Учении и мастерства в нем, что заставило его объявить

свою переоценку самого себя истиной. Проникая в ум этого

монаха, он видит, что ему все еще мешают пять препятствий, и он

остановился на полпути, в то время как ему еще многое предстоит сделать" (АН 10:86).

За исключением нескольких случаев, когда Махакассапа беседует с

неназванными монахами или группой монахов, тексты описывают только его отношения

с Сарипуттой и Анандой. Согласно Джатакам, в прошлых жизнях Сарипутта

был дважды сыном Кассапы (Джат. 509, 515) и дважды его братом (326,

488); однажды он также был внуком Кассапы (450) и его другом (525). В своих

стихах Кассапа рассказывает, что однажды он видел, как тысячи богов-брахм спустились

со своих небес, воздали почести Сарипутте и вознесли ему хвалу (Thag. 1082-

86).

14

Две беседы между Махакассапой и Сарипутой были

записано в Kassapa Sa

ютта. В обоих случаях это было вечером,

после медитации этот Сарипутта отправился навестить Махакассапу.

В первом тексте Сарипутта спросил:

"Было сказано, друг Кассапа, что без рвения и

страха перед проступками человек неспособен обрести просветление,

неспособен достичь Ниббаны, неспособен достичь высочайшей

безопасности, но что с рвением и страхом перед проступками человек

способен к таким достижениям. Теперь, в какой степени человек неспособен к

таким достижениям и в какой степени он способен на них?"

"Когда, друг Сарипутта, монах думает: "Если бы во мне возникли плохие и

нездоровые состояния, которые до сих пор во мне не возникали,

это принесло бы мне вред", и если тогда он не пробуждает рвения и

страха перед проступками, тогда ему недостает рвения и страха перед

проступками. Когда он думает: "Если плохие и нездоровые состояния, которые

сейчас возникли во мне, не отброшены, это принесло бы мне

вред", или: "Если бы непроявленные полезные состояния не возникали, это

принесло бы мне вред", или: "Если бы возникшие полезные состояния были

исчезни, это принесло бы мне вред" - если и в этих случаях

монах не пробуждает рвения и страха перед проступками, тогда ему

недостает этих качеств, а лишенный их, он неспособен

достичь просветления, неспособен достичь Ниббаны, неспособен

достичь высочайшей безопасности. Но если монах (в этих четырех

случаях правильного усилия) пробуждает пыл и страх перед проступками, он

способен достичь просветления, способен достичь Ниббаны,

способен достичь высочайшей безопасности". (СН 16:2; сокращенно.)

В другой раз Сарипутта спросил Махакассапу, существует ли

Татхагата, Совершенный, после смерти или не существует, или (в каком-то

смысле) и существует, и не существует, или ни существует, ни не существует. В

каждом случае Махакассапа отвечал:

"Это не было объявлено Благословенным. А почему бы и нет? Потому что

это не приносит никакой пользы и не относится к основам

святой жизни, потому что это не ведет ни к разочарованию, ни к

бесстрастие,

прекращение,

внутренний

мир,

прямой

знание,

просветление и Ниббана".

"Но что, друг, провозгласил Благословенный?"

"Это страдание - так, друг, провозгласил Благословенный. Это

это источник страдания... прекращение страдания... путь к

прекращению страдания - так, друг,

провозгласил Благословенный. И почему? Потому что это приносит пользу и относится к

основам святой жизни, потому что это ведет к отвращению

(от мирского), к бесстрастию, прекращению, внутреннему покою, прямому

знанию, просветлению и Ниббане". (СН 16:12)

У нас нет объяснения, почему Сарипутта задал эти вопросы, которые для

араханта должны были быть полностью ясны. Однако не исключено, что

этот разговор состоялся сразу после посвящения Кассапы и

до его достижения архантства, и что Сарипутта хотел проверить его

понимание; или, возможно, вопросы были заданы ради других

монахов, которые, возможно, присутствовали.

Махагоси

анга Сутта (MN 32) описывает групповую дискуссию, которую вел

достопочтенный Сарипутта, в которой однажды участвовал Махакассапа вместе с несколькими другими

выдающимися учениками. В то время эти старейшины проживали

в Госи

лес танга вместе с Буддой, и ясной лунной ночью

они подошли к Сарипутте для обсуждения Дхаммы. Сарипутта

заявил: "Восхитителен этот Госи

анга сала-древовидный лес, сегодня ясная лунная

ночь, деревья сала в полном цвету, и кажется, что вокруг разносятся небесные ароматы

". Затем он спросил каждого выдающегося старейшину в группе

- Ананду, Ревату, Ануруддху, Махакассапу и Махамоггаллану, - какой

монах мог бы придать больше блеска этому лесу. Махакассапа, как и

другие, ответил в соответствии со своим собственным темпераментом:

Здесь, друг Сарипутта, монах сам является лесным жителем, и он

восхваляет лесное жилище; он сам является собирателем подаяний

, и он восхваляет сбор подаяний; он

сам носит лохмотья и он восхваляет ношение тряпичных

одежд; он сам носит тройные одежды и он восхваляет

ношение тройных одежд; у него самого мало желаний, он доволен,

уединен и отчужден от общества, и он восхваляет каждого из них.

эти качества; он сам достиг добродетели, сосредоточенности,

мудрости, освобождения, а также знания и видения освобождения,

и он восхваляет каждое из этих достижений. Это тот

тип монаха, который мог бы придать больше блеска этому Госи

ṅga sāla-дерево

лес.

Согласно традиции, в

прошлых жизнях Махакассапа также имел тесные связи с Достопочтенным Анандой. Ананда дважды был его братом

(Джат. 488, 535), однажды его сыном (450), однажды даже убийцей его сына (540),

и в этой жизни он был его учеником (Вин. 1:92). Кассапа Са

у ютты аналогично

есть два разговора между ними. Они касаются практических вопросов,

в то время как те, кто был с Сарипутой, ссылались на пункты доктрины.

В первый раз (рассказано в СН 16: 10) Ананда попросил Кассапу

сопровождать его в покои монахинь. Кассапа, однако, отказался и попросил

Ананду пойти одного. Но Ананда, казалось, был полон решимости заставить Кассапу

провести беседу о Дхамме с монахинями, и он дважды повторил свою просьбу. Кассапа

наконец согласился и пошел вместе. Результат, однако, оказался

совершенно иным, чем ожидал Ананда. После выступления одна из

монахинь, по имени Тулатисса, повысила голос и произнесла довольно оскорбительное

замечание: "Как мог мастер Кассапа осмелиться говорить о Дхамме в

присутствии Мастера Ананды, ученого мудреца? Это как если бы продавец игл

захотел продать иглу изготовителю игл ". Очевидно, что эта монахиня

предпочитала мягкую проповедь Ананды строгому и иногда

критическому подходу Кассапы, который, возможно, затронул ее собственные слабости.

Когда Кассапа услышал замечания монахини, он спросил Ананду: "Как так,

друг Ананда, я разносчик иголок, а ты мастер иголок, или я

разносчик иголок, а ты разносчик иголок?"

Ананда ответил: "Будьте снисходительны, достопочтенный господин. Она глупая женщина".

"Остерегайся, друг Ананда, иначе Сангха может продолжить расследование в отношении тебя.

Как же так, друг Ананда, не тебя ли превозносил Возвышенный в

присутствии Сангхи, говоря: "Я, о монахи, могу по своему желанию достичь четырех

тонкоматериальных и нематериальных медитативных погружений, прекращения восприятия

и чувствования, шести сверхъестественных знаний; и Ананда тоже может этого

достичь"?"

"Нет, достопочтенный господин".

"Или он сказал: "Кассапа тоже может достичь этого"?"

Из приведенного выше рассказа мы видим, что достопочтенный Махакассапа не

счел, что примирительный ответ Ананды был адекватным или полностью соответствовал

ситуации. Замечания Тулатиссы показали ее личную привязанность к Ананде,

который всегда был любимцем женщин и который также оказал свою

сильную поддержку основанию Сангхи Бхиккхуни. Это эмоциональное

отношение Тулатиссы к Ананде нельзя было отбросить простым

общим замечанием Ананды. Поэтому Кассапа ответил таким образом, который на первый взгляд

кажется довольно резким: "Остерегайся, друг Ананда, иначе Сангха может

продолжайте исследовать вас ". Этими словами он хотел предупредить Ананду, чтобы он

не слишком увлекался служением монахиням, поскольку они могут

слишком полюбить его и вызвать у других сомнения относительно него.

Поэтому ответ Кассапы следует рассматривать как серьезный совет незапятнанного

арханта тому, кто еще не достиг этого состояния. Когда сразу после этого

Кассапа подчеркнул, что Будда достиг своих собственных медитативных достижений

если бы он превозносил, а не Ананду, это можно было бы воспринять как указание на совершенно

разный духовный статус двух старейшин; и это, возможно, послужило

Ананде стимулом стремиться к этим достижениям. Монахиня Тулатисса, однако, покинула

Орден.

Другой разговор между достопочтенным Махакассапой и Анандой

возник по следующему поводу (рассказано в СН 16:11). Однажды Достопочтенный

Ананда отправился в пешую прогулку по Южным холмам вместе с большой

компанией монахов. Это было в то время, когда тридцать в основном молодых монахов,

учеников Ананды, сбросили рясу и вернулись к мирской жизни.

После того, как Ананда закончил свое путешествие, он приехал в Раджагаху и отправился повидаться с

достопочтенным Махакассапой. Когда он отсалютовал ему и сел, Кассапа

сказал это:

"Каковы причины, друг Ананда, ради которых

Благословенный сказал, что не более трех монахов должны принимать

свою трапезу подаяния в семьях?"

"Есть три причины, достопочтенный сэр: это для обуздания

плохо себя ведущих людей, для благополучия хороших монахов и из

уважения к семьям мирян".

"Тогда, друг Ананда, почему ты отправляешься в турне с этими молодыми

новыми монахами, чьи чувства необузданны, которые не умеренны в

еде, не преданы бодрствованию? Кажется, ты ведешь себя как один из них

топча кукурузу; кажется, ты разрушаешь веру семей.

15

Ваши последователи распадаются, ваши новички отпадают.

Этот юнец действительно не знает своей меры!"

"Седые волосы теперь на моей голове, достопочтенный господин, и все же мы

не можем избежать того, чтобы достопочтенный

Махакассапа назвал нас "юнцами"".

Но Достопочтенный Махакассапа повторил те же самые слова, которые он

произнес.

На этом дело могло бы закончиться, поскольку Ананда не отрицал, что

упрек был оправдан. Он возражал только против обидного способа, которым

Махакассапа выразил свое порицание. В ответ на это предостережение

Ананда постарался бы обеспечить своим ученикам более строгую дисциплину. Но,

опять же, этот вопрос был осложнен монахиней Туланандой, которая наряду с

Тулатиссой была одной из паршивых овец Сангхи Бхиккхуни. Она

слышала, что Достопочтенный назвал Ананду "юнцом"

Махакассапа, и полная негодования, она выразила свой протест, сказав, что

Кассапа не имел права критиковать такого мудрого монаха, как Ананда, поскольку Кассапа

ранее был аскетом другой секты. Таким образом, Тулананда перевел

вопрос о монашеской дисциплине в плоскость личного умаления - личного

умаления, граничащего с клеветой; ибо, как показал наш предыдущий отчет,

Кассапа изначально выступал как независимый аскет, а не как

последователь другой школы. Тулананда вскоре покинула Орден, точно так же, как

это сделала другая своенравная монахиня, Тулатисса.

Когда достопочтенный Махакассапа услышал высказывание Тулананды, он сказал

Ананде: "Опрометчивыми и бездумными являются слова, сказанные

монахиней Туланандой. С тех пор как я оставил семейную жизнь, у меня не было другого учителя, кроме Благословенного

, Араханта, Полностью Просветленного". Затем он рассказал историю о

своей первой встрече с Буддой (СН 16:11).

ПОСЛЕ ПАРИНИББАНЫ БУДДЫ

То, что еще предстоит сказать об отношениях достопочтенного Махакассапы с

Анандой, тесно связано с его ведущей ролью в Сангхе после

Будда уходит из жизни. При кончине Будды присутствовали только двое из пяти

наиболее выдающихся учеников, Ананда и Ануруддха. Сарипутта

и Махамоггаллана скончались ранее в том году, и Махакассапа с

большой компанией монахов как раз в то время направлялся из Павы в Кусинару.

Во время этой прогулки он случайно сошел с дороги и сел

отдохнуть под деревом. Как раз в это время обнаженный аскет проходил тем путем, держа в руках

цветок кораллового дерева (мандарава), который, как говорят, растет только в мире

богов. Когда Махакассапа увидел это, он понял, что, должно быть, произошло что-то необычное

, раз цветок был найден на земле. Он спросил

аскета, слышал ли он какие-нибудь новости о своем учителе, Будде, и

аскет сказал ему: "Отшельник Готама ушел в Ниббану неделю назад.

Этот цветок кораллового дерева, который я подобрала на месте его гибели."

Среди монахов, сопровождавших Махакассапу, только араханты

оставались спокойными и собранными; те, кто еще не освободился от

страстей, упали на землю, рыдая и причитая: "Слишком рано

Благословенный перешел в Ниббану! Слишком рано Око Мира

исчезло из нашего поля зрения!" Однако в группе был один монах

по имени Субхадда, посвященный в сан в преклонном возрасте, который обратился к своим товарищам:

"Хватит, друзья! Не печалься, не сокрушайся. Мы благополучно избавились от

Великого Аскета. Нас постоянно беспокоили его слова: "Это правильно

для вас, это неприлично". Теперь мы можем делать то, что нам нравится, и нам не придется

делать то, что нам не нравится ".

Достопочтенный Махакассапа не ответил на эти бессердечные слова в то

время. Именно тогда он, возможно, хотел избежать диссонансной ноты,

осудив монаха или лишив его облачения, как он того заслуживал. Но, как мы

увидим позже, Махакассапа упомянул об этом самом инциденте вскоре после кремации

Будды, когда говорил о необходимости созвать совет

старейшин, чтобы сохранить Дхамму и Винаю для потомков. Однако теперь он

просто увещевал свою группу монахов не сокрушаться, а помнить, что

все обусловленное непостоянно. Затем он продолжил свое путешествие в

Кусинару вместе со своей компанией.

До этого деревенские вожди в Кусинаре не могли разжечь погребальный костер

Будды. Достопочтенный Ануруддха объяснил, что

божества, невидимые, но присутствующие, хотели отложить церемонию до тех пор, пока

Достопочтенный Махакассапа не придет и не воздаст свое последнее почести

останкам Учителя. Когда прибыл Махакассапа, он обошел вокруг погребального костра три

несколько раз, благоговейно, со сложенными руками, а затем со склоненной головой, выразил свое

почтение у стоп Татхагаты. Когда его группа монахов сделала

то же самое, погребальный костер вспыхнул сам по себе.

Едва останки Татхагаты были кремированы, как

возник конфликт по поводу распределения мощей среди собравшихся мирян

и тех, кто позже отправил посланцев. Но Достопочтенный

Махакассапа остался в стороне в этой ссоре, как и другие монахи, такие

как Ануруддха и Ананда. Это был уважаемый брамин по имени Дона, который

в конце концов разделил реликвии на восемь частей и распределил их между

восемью претендентами. Он сам взял сосуд, в котором были

собраны реликвии.

Достопочтенный Махакассапа сам принес царю

Магадхи Аджатасатту свою долю реликвий. Сделав это, он обратил свои мысли к

сохранению духовного наследия Учителя, Дхаммы и

Винаи. Необходимость этого была ясно продемонстрирована ему тем, что

Субхадда бросил вызов монашеской дисциплине и выступил в защиту моральной

распущенности. Махакассапа воспринял это как предупреждение о том, что ждет его в будущем

, если сейчас не будут установлены четкие ограничения. Если бы отношение Субхадды было

распространено - а были группы монахов, которые разделяли это отношение даже

при жизни Будды, - это быстро привело бы к упадку и разорению

как Сангхи, так и Учения. Чтобы предотвратить это с самого начала,

Махакассапа предложил созвать совет старейшин, чтобы повторить Дхамму

и Винаю и сохранить их для потомков.

16

С этим предложением он обратился к монахам, собравшимся в Раджагахе.

Монахи согласились, и по их просьбе Махакассапа отобрал пятьсот

старейшин, все, кроме одного, из которых были арахантами. Единственным исключением был Ананда,

чье положение было двойственным. Поскольку ему еще не удалось достичь

конечной цели, он не мог быть допущен на совет; но поскольку он преуспел в

запоминании всех бесед Будды, его присутствие было необходимо.

единственным решением было выдвинуть ему ультиматум о том, что он должен достичь архатства

до начала совета, что он и сделал в ночь перед его открытием.

Таким образом, Ананда был допущен в число пятисот членов

Первого Совета. Все остальные монахи должны были покинуть Раджагаху на время

собрания.

В качестве первого пункта работы совета достопочтенный Упали, ведущий

эксперт по Винае, зачитал Винаю, кодекс

монашеской дисциплины. Вторым пунктом была кодификация учений, изложенных в

суттах. Здесь это был Достопочтенный Ананда, который, отвечая на вопросы

Махакассапы, процитировал все те тексты, которые позже были собраны в пять

сборников (никайя) Сутта-Питаки. Наконец, были обсуждены некоторые особые вопросы,

касающиеся Сангхи. Среди них Ананда упомянул

, что Будда незадолго до своей смерти разрешил отменить

более мелкие правила. Когда Ананду спросили,

спрашивал ли он у Будды, каковы эти второстепенные правила, ему пришлось признать, что

он пренебрег этим. Теперь разные монахи выражали на собрании разные мнения

по этому поводу. Поскольку консенсуса не было, Махакассапа

попросил ассамблею рассмотреть, что если они будут произвольно отменять правила,

последователи-миряне и общественность в целом упрекнули бы их в

поспешности ослабить дисциплину так скоро после смерти Учителя. Поэтому

Махакассапа предположил, что правила должны быть сохранены в неизменном виде без

исключений, и так было решено.

После проведения Первого Совета высокое уважение, которым пользовался

достопочтенный Махакассапа, возросло еще больше, и он стал рассматриваться как

фактический глава Сангхи. Его старшинство способствовало бы этому, поскольку

в то время он был одним из старейших из ныне живущих учеников.

17

Позже Махакассапа

передал Ананде чашу для подаяний Будды как символ верного

сохранения Дхаммы. Таким образом, Махакассапа, который был в целом

признан в Ордене самым достойным преемником, со своей стороны, выбрал

Ананду как самого достойного после него.

В палийской литературе нет сообщений о времени и обстоятельствах

смерти Махакассапы, но санскритская хроника "Мастера

закона" предлагает нам любопытный рассказ о кончине великого старца в соответствии с

северной буддийской традицией.

18

Согласно этой записи, после Первого

Совета Кассапа понял, что выполнил свою миссию, и решил

достичь окончательной Ниббаны. Он передал Дхамму Ананде, отдал свои последние

почести святым местам и вошел в Раджагаху. Он намеревался сообщить

царю Аджатасатту о своей неминуемой кончине, но царь спал, и

Кассапа не хотел его будить. Так он поднялся на вершину

горы Кукка

тапада в одиночестве, сел, скрестив ноги, в пещере и сделал

решимость, чтобы его тело оставалось нетронутым до пришествия

будущего Будды, Меттейи. Именно Меттейе Кассапа должен был передать

одеяние Готамы Будды - то самое тряпичное одеяние, которое Благословенный

даровал ему при их первой встрече. Затем Кассапа достиг окончательной

Ниббаны, или, согласно одному из вариантов, медитативного достижения прекращения

(nirodhasamāpatti). Земля содрогнулась, дэвы усыпали цветами его

тело, и гора сомкнулась над ним.

Вскоре после этого царь Аджатасатту и Ананда отправились на гору

Куккатапада, чтобы увидеть Махакассапу. Гора частично разверзлась, и

перед ними предстало тело Кассапы. Царь хотел кремировать его, но

Ананда сообщил ему, что тело Кассапы должно оставаться нетронутым до

прихода Меттейи. Затем гора снова закрылась, и Аджатасатту и

Ананда ушли. Китайская буддийская традиция указывает на гору Куккатапада на

юго-западе Китая, и китайские легенды изобилуют сообщениями о благочестивых монахах

который во время паломничества к горе сумел мельком увидеть

труп Кассапы, сидящего в позе медитации в ожидании прибытия

следующего Будды.

СТИХИ МАХАКАССАПЫ

В Терагате Достопочтенному

Махакассапе приписываются сорок стихов (1051-90). Эти строфы отражают некоторые из характерных

качеств и добродетелей великого старца: его аскетические привычки и его удовлетворенность; его строгость

к себе и своим братьям-монахам; его независимый дух и

уверенность в себе; его любовь к уединению и отчужденность от толпы; его преданность

практике медитации и миру джхан. Эти стихи также

показывают то, чего нет в прозаических текстах: его чувствительность к красоте

природы, которая его окружала.

Здесь приведена лишь подборка строф, которые можно прочитать полностью в

переводы К. А. Ф. Риса Дэвидса и К. Р. Нормана.

19

Во-первых, вот

призыв к монахам практиковать удовлетворенность в отношении четырех

основных требований монашеской жизни:

20

Спустившись со своего горного жилища,

я вошел в город, чтобы собрать свою милостыню.

Вежливо я подошел к мужчине,

прокаженному, который ел еду.

Своей рукой, покрытой проказой и болезнью

, Он предложил мне кусочек еды.

Когда он положил кусочек в мою миску

, палец отломился и упал внутрь.

Я сел у подножия стены

И съел кусочек, который он мне дал.

Пока я ел и после того, как закончил

я не испытывал ни малейшего отвращения.

Используя объедки в качестве пищи,

Протухшую мочу в качестве лекарства,

Подножие дерева в качестве жилья

И одежду, сшитую из старых тряпок:

тот, кто овладел этим

, воистину чувствует себя дома везде.

21

(Таг. 1054-57)

Когда Махакассапу спросили, почему в его преклонном возрасте он все еще поднимался

ежедневно поднимаясь и спускаясь по скале, он ответил:

В то время как некоторые устают, поднимаясь

по крутому склону скалистой горы,

Кассапа поднимается, поддерживаемый психической силой -

Наследник Будды, осознанный и внимательный.

Вернувшись со своего ежедневного обхода милостыни,

Взобравшись на скалистую гору,

Кассапа медитирует, свободный от цепляния,

полностью отбросив страх и трепет.

Вернувшись со своего ежедневного сбора милостыни,

Взобравшись на скалистую гору,

Кассапа медитирует, свободный от цепляния,

Утоленный среди тех, кто сгорает от страсти.

Вернувшись со своего ежедневного сбора милостыни,

Взобравшись на скалистую гору,

Кассапа медитирует, освободившись от цепляния,

Его задача выполнена, язвы исчезли.

(Таг. 1058-61)

Люди снова спросили, почему достопочтенный Махакассапа в его возрасте хочет

жить в лесах и горах. Разве ему не нравятся такие монастыри, как

Бамбуковая роща и другие?

Украшенные гирляндами карери,

Эти регионы восхитительны для моего сердца;

Эти скалистые горы, такие прекрасные,

наполненные слонами, приводят меня в восторг.

Великолепный оттенок темно-синих облаков,

По которым текут ручьи, прохладные и прозрачные,

Покрытые насекомыми-индагопаками:

Эти скалистые горы приводят меня в восторг.

Как вздымающиеся пики темно-синих облаков,

Как высокие дома с остроконечными крышами,

Наполненные гулом слонов, такие прекрасные:

Эти скалистые горы приводят меня в восторг.


К горам, их прекрасным поверхностям, омытым дождем, прибегают провидцы.

Перекликаясь с криками павлинов,

Эти скалистые горы приводят меня в восторг.

Этого достаточно для меня, желающего медитировать,

Достаточно для меня, решительного и внимательного;

Этого достаточно для меня, монаха,

Решительного, стремящегося к цели.

22

Этого достаточно для меня, желающего комфорта,

монаха с решительным умом.

Этого достаточно для меня, желающего напряжения сил,

Стабильного и решительного ума.

Они подобны голубым цветам льна,

Как осеннее небо, затянутое облаками,

Со стаями всевозможных птиц:

Эти скалистые горы приводят меня в восторг.

Толпы мирян не посещают эти холмы,

но они населены стадами оленей,

Со стаями многих видов птиц:

эти скалистые горы приводят меня в восторг.

Там есть широкие ущелья, где течет чистая вода,

населенные обезьянами и оленями,

покрытые влажными коврами мха:

Эти скалистые горы приводят меня в восторг.

Музыка ансамбля из пяти человек

никогда не сможет доставить мне столько удовольствия,

Сколько я получаю, когда с однонаправленным умом

я получаю правильное понимание Дхаммы.

(Таг. 1062-1071)

В следующих стихах Достопочтенный Махакассапа озвучивает свои собственные

"львиный рык":

Насколько простирается диапазон этого поля Будды,

за исключением самого великого мудреца,

я самый выдающийся в аскетических добродетелях:

равного мне не найти.

23

Я служил Учителю,

Учение Будды было исполнено.

Тяжелое бремя сброшено,

Канал к становлению вырван с корнем.

24

Готама неизмеримый не цепляется

За одежду, жилье или пищу.

Он незапятнан, как незапятнанный лотос,

Стремящийся к отречению, находящийся за пределами трех миров.

Основы внимательности - это его шея;

У Великого Мудреца вера вместо рук;

Выше, его чело - совершенная мудрость; благородно мудрый,

Он всегда странствует, утолив все желания.

(Таг. 1087-1090)

ГЛАВА 4

ĀNANDA

G

УАРДИАН ИЗ

D

HAMMA

Хельмут Хекер

A

ЛИЧНЫЙ ПУТЬ АНАНДЫ

МОНГ ВСЕХ ВЕЛИКИХ

монахи в свите Будды достопочтенный

Ананда занимал уникальное положение, и это во многих отношениях.

Уникальное положение Ананды началось еще до его рождения.

Согласно традиции, он пришел на землю, точно так же, как и Будда, с

небес Тушита, и родился в тот же день, что и Будда, и принадлежал к той же

касте, касте воинов королевской семьи сакьев. Его отец,

Амитодана, был братом отца Будды, Суддходаны, так что эти двое

были двоюродными братьями, и они вместе выросли в столице сакьев

Капилаваттху. Амитодана также был отцом Ануруддхи, другого великого

ученика, но, вероятно, через другую жену.

Когда ему было тридцать семь лет, Ананда присоединился к монашескому ордену Будды

вместе с Ануруддхой, Девадаттой и многими другими сакьянскими

вельможами. Достопочтенный Бела

тхасиса, арахант, стал его учителем и

познакомил его с монашеской дисциплиной. Ананда проявил себя желающим

и прилежным учеником. Во время своего первого затворничества под дождем он достиг плода

входа в поток (Вин. 2:183). Позже он рассказал своим собратьям-монахам, что

Достопочтенный Пу

ṇṇ Мантанипутта, выдающийся представитель Дхаммы,

оказал ему большую помощь в период его обучения. Он преподавал

Дхамму новым монахам и прочитал им глубокую беседу о

взаимосвязи между пятью совокупностями и идеей "Я есмь" (СН 22:83). Как

Ананда слушал Пу

словами ṇṇны он все глубже и глубже проникал в

непостоянство, страдание и бескорыстную природу пяти совокупностей, и

с созреванием прозрения он совершил прорыв к пути и плоду

вхождения в поток.

Ананда всегда был вполне доволен своей монашеской жизнью. Он

понял благословения отречения и вступил на путь к

освобождению, по которому приятно идти в компании друзей-единомышленников.

В течение первых лет своей монашеской жизни Ананда был полностью занят

очищение его собственного ума; он легко влился в Сангху и

постепенно развивал все большую и большую устойчивость и умственную силу.

Когда Будде и Ананде обоим было по пятьдесят пять лет,

Будда созвал собрание монахов и заявил: "За двадцать лет, что я был

лидером Сангхи, у меня было много разных помощников, но ни один из

них на самом деле не справлялся со своей должностью в совершенстве; снова и снова проявлялось некоторое своеволие

. Сейчас мне пятьдесят пять лет, и

мне необходимо иметь надежного слугу ". Сразу же все благородные

ученики предложили свои услуги, но Будда не принял их. Затем

великие монахи посмотрели на Ананду, который скромно держался в стороне, и попросили

его стать добровольцем.

Из-за своего безупречного поведения монаха Ананда, казалось, был предопределен

для этого поста. Когда его спросили, почему он был единственным, кто не

предложил свои услуги, он ответил, что Будда лучше знал, кто подходит

на роль его слуги. Он был так уверен в Благословенном, что ему

не пришло в голову высказать свои собственные желания, хотя он

хотел бы стать слугой Учителя. Затем Будда объявил, что

Ананда будет приятен ему и будет лучшим выбором для этого поста.

Ананда ни в коей мере не гордился тем, что Учитель предпочел его другим

ученикам, но вместо этого попросил о восьми одолжениях.

Первые четыре были негативными по своему характеру: во-первых, Учитель никогда не должен

передавать ему в дар одежду; во-вторых, он никогда не должен давать ему никаких

подаяний, которые он сам получал; в-третьих, получив жилище

, он никогда не должен дарить его ему; в-четвертых, он никогда не должен включать его в

какие-либо личные приглашения (например, повод для обучения Дхамме

, когда будет предложена еда). Остальные четыре были положительными: если его

пригласили на ужин, он попросил предоставить ему право передать это приглашение в

Будды; если люди приходили из отдаленных районов, он просил о привилегии

привести их к Будде; если у него были какие-либо сомнения или расспросы о

Дхамме, он просил о праве прояснить их в любое время; и если

Будда читал лекцию во время его отсутствия, он просил о привилегии

повторить ее ему наедине. Ананда объяснил, что если бы он не

выдвинул первые четыре условия, то люди могли бы сказать, что он принял

должность слуги только с прицелом на материальные блага, которыми он мог бы наслаждаться,

живя так близко к Учителю. Но если бы он не выразил остальные четыре

условиях, тогда можно было бы с полным правом сказать, что он выполнял обязанности своего

поста, не заботясь о своем собственном продвижении по благородному пути.

Будда удовлетворил его эти очень разумные просьбы, которые

были вполне в соответствии с Дхаммой. С тех пор Ананда был

постоянным спутником, сопровождающим и помощником Благословенного в течение

двадцати пяти лет. В течение этих двадцати пяти лет служения он продолжал с тем же

непрестанным стремлением к очищению, что и в первые восемнадцать лет своего

монашества, когда он был неизвестным учеником. Он сказал о себе:

На протяжении полных двадцати пяти лет,

которые я проходил высшую подготовку,

во мне не возникло никакого чувственного восприятия:

Узри превосходство Дхаммы!

За все двадцать пять лет,

что я проходил высшую подготовку,

во мне не возникло ощущения ненависти:

Узри превосходство Дхаммы!

(Таг. 1039-40)

Двадцать пять лет, упомянутые в этом стихе, относятся к периоду, в течение

которого он был слугой Будды, а не ко всей его жизни в качестве

монаха. В течение этого периода, хотя он все еще был "учеником",

1

у человека, прошедшего высшую

подготовку, никаких мыслей о похоти или ненависти в нем не возникало; подразумевалось, что

его тесная связь с Буддой и его преданность ему не оставляли места

для них. Только такой человек мог занять пост постоянного спутника и

сопровождающего Пробужденного.

СЛАВА АНАНДЫ

Восхваление Ананды неоднократно звучало в Палийском каноне.

Однажды, например, царь Пасенади из Косалы встретился с Достопочтенным Анандой

и спросил у него о критериях надлежащего поведения в теле,

речи и уме. Ананда отвечал на вопросы царя со своей обычной

проницательность, и король был так доволен, что подарил ему

дорогую одежду. Позже Ананда сообщил о своей встрече Благословенному, который

затем обратился ко всему собранию монахов и сказал: "Это благо для царя

Пасенади из Косалы, монахи, царю Пасенади из Косалы повезло, что

он получил возможность увидеть Ананду и предложить ему служение!" (МН

88).

Ананда был настолько способным учителем дхаммы, что Будда

без колебаний попросил его занять его место, когда он сам не чувствовал себя в форме.

Это произошло среди родственников Будды, сакьянов, в

Капилаваттху. Когда сакьяны собирались открыть новый дом отдыха, они

пригласили Будду и его монахов провести там первую ночь, чтобы

даровать свои благословения этому месту. После того, как собрание собралось,

Будда говорил большую часть ночи, но затем он повернулся к Достопочтенному

Ананда и сказал: "Поговори с сакьянами, Ананда, об ученике

высшей подготовки, который практикует путь. У меня болит спина, и мне нужно

размяться". Затем Ананда прочитал подробную проповедь о

всей практике ученика, начиная с основных предписаний морали и заканчивая

окончательным знанием архатства. Когда он закончил, Будда поднялся

и сказал: "Превосходно, Ананда, превосходно! Вы провели отличную беседу с

сакьянами об ученике высшей подготовки".

Несколько раз Будда не присутствовал, когда говорил Ананда. У

него было время от времени в обычае произносить перед монахами очень краткое, сжатое изложение

Дхаммы, а затем вставать и входить в свое жилище, как будто он

бросал вызов монахам, чтобы они сами

разгадали значение его слов. В таких случаях монахи подходили к ученому старцу, чтобы

подробно объяснить загадочное высказывание Будды. Обычно они обращались

к достопочтенному Махакаччане, главному толкователю кратких высказываний, но

когда его не было в резиденции, они обращались к Ананде, "для

Учитель и его мудрые спутники по

святой жизни восхваляют достопочтенного Ананду". Затем Ананда давал полное объяснение

краткого заявления Будды, после чего монахи передавали его слова

Будде. Будда неизменно заявлял: "Ананда, монахи, мудр,

один из великих понимающих. Если бы вы спросили меня об этом, я

ответил бы точно так же, как ответил Ананда. Таков

смысл, и поэтому вы должны иметь это в виду" (см. СН 35:116, 117; АН

10:115).

Мастерство Ананды в овладении Дхаммой было настолько велико, что Будда даже

говорил о нем как о живом воплощении Учения. Однажды ученик-мирянин

спросил Будду, как после того, как он почтил Учителя и Сангху, он

может почитать Дхамму - и это в эпоху, когда Дхамма еще не была

изложена в книгах. Будда ответил: "Если ты хочешь почитать

Дхамму, домохозяин, иди и почитай Ананду, хранителя

Дхаммы". После этого ученик-мирянин пригласил Ананду на трапезу и преподнес

ему в подарок дорогую ткань. Ананда предложил это Сарипутте, который, в свою очередь

отдал это Будде, ибо он один был причиной всего блаженства (Джат. 296).

В другой раз, после того, как Ананда ответил на вопрос Будды и

ушел, Будда сказал другим монахам: "Ананда все еще находится на пути

высшего обучения, но нелегко найти того, кто полностью равен ему в

мудрости" (AN 3:78). И незадолго до своей Париниббаны Учитель сказал:

"Точно так же, как множество знати, брахманов, простых людей и аскетов находят

радость в лицезрении мирового монарха, не менее радостны монахи, монахини, мужчины

и женщины-ученики по поводу Ананды. Если группа из них отправляется повидать Ананду,

одно его присутствие доставляет им радость. Когда он будет говорить с

ними о Дхамме, они будут радоваться его словам. И они все еще не

удовлетворены, когда Ананда возвращается к молчанию" (DN 16).

Ввиду такого изобилия похвал, почестей и признания можно было ожидать ропота

зависти и негодования против Ананды, но это

было совсем не так, потому что у Ананды не было врагов. Эта редкая

удача не пришла к нему случайно, но он также наслаждался ею во

многих предыдущих существованиях. Ананда настолько полностью подчинил свою жизнь

Дхамме, что слава не могла затронуть его и заставить гордиться.

Он знал, что все, что было хорошего в нем, было вызвано влиянием

Преподавал, и с таким отношением в его сознании не было места для гордости

и самодовольства. У того, кто не горд, нет врагов, и такой

не встречается с завистью. Если кто-то полностью замыкается в себе и избегает

социальных контактов, как это сделал сводный брат Ананды Ануруддха, тогда легко быть

без врагов. Но Ананда, посредник между Буддой и его

многочисленными преданными, постоянно подвергал себя злобе и негодованию

придирчиво настроенных людей. Таким образом, сам факт того, что он жил без врагов,

без соперников, без конфликтов и напряженности, граничит с чудом. Это

качество действительно является показателем уникальности Ананды.

Хотя Ананда действительно подвергался обоснованной критике и время от времени

получал наставления, это было нечто совершенно иное. Дружеское напоминание,

предупреждение или даже существенный упрек в изменении своего поведения являются вспомогательными средствами

на пути к более интенсивному очищению. Такая критика, если ее принять близко к сердцу, приводит к

большей внутренней ясности и более высокому уважению со стороны других. Но случаи, в которых

Ананде было сделано замечание, в основном касались вопросов социального поведения или

мелочей Винаи, монашеской дисциплины. Они почти никогда не касались

вопросов самоочищения и никогда - его понимания

Дхаммы. Примеры были следующими.

Однажды, когда Будда страдал от ветра в животе, Ананда

приготовил для него рисовую кашу, которая была полезна, когда он ранее

страдал от этого недуга. Будда предостерег его: "Аскетам не подобает

готовить еду в доме". После этого инцидента было

объявлено преступлением для монаха готовить самому (Вин. 1:210-11). С тех пор Ананда

придерживался этого правила, полностью осознавая его необходимость как части

истинной бездомности.

Однажды Ананда отправился раздавать милостыню без своего двойного одеяния. Другие

монахи обратили его внимание на правило, установленное Буддой, согласно которому монах

всегда должен надевать свои три одеяния, отправляясь в деревню. Ананда

от всего сердца согласился и объяснил, что он просто забыл об этом. Поскольку

этот и предыдущий случаи касались простого дисциплинарного правила, вопрос

был таким образом урегулирован (Вин. 1:298). То, что кто-то вроде Ананды, обладавший

самой экстраординарной памятью, тоже мог что-то забыть, объяснялось тем,

что даже вошедший в поток еще не совершенен. Будда, однако, требовал

от монахов, чтобы они уделяли прилежное внимание мелким, повседневным деталям

монашеской жизни и чтобы они основывали свои высшие духовные усилия на

фундаменте этой дисциплины. Это служило устранению чисто интеллектуального

понимания и тщеславия.

Другого рода критика была обрушена на Ананду в двух случаях

достопочтенным Махакассапой. Однажды Ананда попросил Кассапу

сопровождать его в женский монастырь, чтобы прочитать проповедь перед монахинями. После

первоначальных колебаний Кассапа согласился. Когда беседа закончилась,

упрямая монахиня обвинила Кассапу в том, что он вел всю беседу, не давая

мудрому Ананде произнести ни единого слова. По ее словам, это было похоже на то, как если бы торговец иглами

попытался продать свой товар в присутствии изготовителя игл. Ананда умолял

Кассапу простить ее, но Кассапа ответил, что Ананда должен показать

сдержанность, чтобы Сангха не начала расследование его поведения (СН

16:10). Кассапа намеревался сделать этот упрек напоминанием Ананде о том, что в

своем рвении обучать монахинь он упустил из виду опасность личной

привязанности. Эта критика, без сомнения, принесла пользу Ананде в будущем.

Второй инцидент произошел вскоре после кончины Будды, когда

тридцать учеников Ананды покинули Сангху. Кассапа упрекнул Ананду

в том, что он недостаточно охранял молодых людей. Он ходил с ними на пешие экскурсии

, когда они были еще необузданны в чувствах, неумеренны в

еде, не посвящали себя бодрствованию. Поэтому он был "топтателем

кукурузы, разорителем семей, чьи последователи распадаются". Наконец,

Кассапа сказал: "Этот юноша действительно не знает своей меры".

2

На этот довольно резкий упрек Ананда ответил только, что у него на голове

выросли седые волосы, и все же Кассапа по-прежнему называл его "юнцом". Возможно,

что в данном случае Ананда переоценил свои собственные силы и недооценил

мирскую жизнь своих учеников. Ананда не стал спорить об объективном

обосновании порицания. В конце концов, он еще не был арахантом и все еще

был подвержен некоторым загрязнениям. Он лишь возражал против обобщения, подразумеваемого

в критике. Можно, однако, предположить, что такой арахант, как Кассапа,

знал бы, какая форма критики была бы наиболее полезной для

Ананды. В любом случае, Кассапа обвинял Ананду в обоих случаях из-за

своей любви к нему; между этими

двумя монахами всегда были прекрасные отношения.

Другой монах, Удайи, однажды раскритиковал Ананду следующим образом.

Ананда спросил Благословенного, как далеко разнесется его голос по

Вселенной. Господь ответил, что Просветленные

неизмеримы и могут простираться дальше, чем тысячекратная мировая система

(с тысячей солнц, тысячей небес и тысячей Миров Брахмы),

даже дальше, чем трехтысячная мировая система. Они могли бы проникнуть

во все эти миры своим сияющим великолепием и достучаться до всех живущих там существ

своим голосом.

Ананда был восхищен этим описанием, таким всеобъемлющим и

превосходящим все горизонты, и он воскликнул: "Как мне повезло, что у меня

есть такой всемогущий Учитель!" Удайи возразил: "Что хорошего

тебе, друг Ананда, в том, что твой Учитель всемогущ?"

В этих нескольких словах прозвучал сильный упрек: что Ананда всегда

смотрел только на личность Будды и тем самым забыл о его истинной пользе,

своем собственном просветлении. Будда немедленно встал на сторону Ананды,

сказав: "Не так, Удайи, не так, Удайи! Если бы Ананда умер, не будучи

полностью освобожденным, из-за чистоты своего сердца он был бы царем

богов семь раз или царем Индийского субконтинента семь раз. Но,

Удайи, Ананда испытает окончательное освобождение в этой самой жизни" (АН 3:80).

То, что Будда произнес это пророчество в присутствии Ананды, свидетельствовало о его

доверии к нему. Он знал, что его обширное знание Слова Будды

не сделало бы Ананду небрежным в его практике. Это высказывание также

указывало на то, что Будда счел полезным оградить Ананду от упреков -

нанесенных ему самому и другими - утешая его тем, что его усилия и устремления

приведут к высочайшему достижению уже в этой жизни. Татхагата

мог сделать такое заявление только в случае того, кто был склонен быть

чрезвычайно добросовестным, а не слишком небрежным.

Единственный раз , когда Будда увещевал Ананду по его собственному желанию

был также самым важным.

3

Будда поручил Ананде

следить за распределением ткани для одеяний среди монахов, и Ананда

выполнил эту задачу очень удовлетворительно. Будда похвалил его за

осмотрительность и сказал другим монахам, что Ананда был очень искусен в

шитье; он мог сделать несколько различных видов швов. Для хорошего

монаха было необходимо, чтобы он подшивал свои одежды так, чтобы они не обтрепались по

краям, и никто не мог обвинить его в небрежном обращении с приношениями мирян и растрате их впустую

(Вин. 1:287).

Позже, когда Будда жил недалеко от своего родного города, он увидел

множество мест, приготовленных в монастыре, и спросил Ананду, много ли

монахов живет там. Ананда подтвердил это и добавил: "Теперь пришло время

приготовить наши одежды, Господь". Ананда сослался здесь на наставления Будды

о том, что монах должен должным образом заботиться о своих одеждах. Однако Ананда, по-видимому,

организовал что-то вроде кружка шитья, возможно, чтобы научить своих собратьев-монахов

хваленому искусству шитья. Вероятно, так это превратилось в

общий вечерний час шитья. Ананда не предполагал, что это

превратится в час домашней беседы, в течение которого монахи будут

предаваться легкомысленной болтовне. Поэтому Будда дал это очень решительное

предписание относительно опасности мирской общительности для монаха:

"Монах не заслуживает похвалы, который наслаждается общением, который находит радость в

общение, находит в нем удовлетворение, наслаждается единством, доволен им.

Чтобы такой монах по своему желанию достиг блаженства отречения, блаженства

одиночества, блаженства спокойствия, блаженства пробуждения во всей их совокупности, это

невозможно".

Тот, кто находит все свое счастье в единении, не имеет доступа к

блаженству, которое можно обрести только в уединении. Даже если такой человек достигнет

медитативной поглощенности, это достижение будет хрупким, его легко поколебать и потерять.

Для человека, который наслаждается дружеским общением,

достичь окончательного освобождения будет еще труднее. Поэтому Будда заканчивает свое предостережение

утверждением, что он не может найти ни одного объекта привязанности, который не причинял бы

страданий из-за присущего ему непостоянства. Это универсальный аспект

Дхаммы.

Впоследствии Будда изложил путь практики, который он

объяснял исключительно со ссылкой на Ананду. Поскольку Ананда обладал способностью

к глубокой медитации, Будда не упомянул первые семь шагов

Благородного Восьмеричного Пути, но начал с восьмого шага, правильной концентрации.

Он изложил здесь высшую цель - полную пустотность концепций, объектов

и имен - и подчеркнул, что этой цели может достичь только тот, кто

стремится овладеть умом в одиночестве. Более того, он взывал к

любви Ананды к нему как к Учителю и подчеркивал, что эта любовь может

быть доказана только в том случае, если Ананда последует за ним к высшему достижению.

Можно сказать, что он использовал оба подхода, фактический и личный, чтобы помочь

Ананде раз и навсегда избавиться от всего остального мирского, и он заключил

такой аналогией: "Поэтому, Ананда, относись ко мне дружелюбно, а не

враждебно; пусть это будет для твоего блага и счастья. Я не буду обращаться

с тобой, Ананда, как горшечник обращается со своими необожженными горшками. Неоднократно увещевая,

я буду говорить с тобой, Ананда, неоднократно испытывая. Тот, кто здоров, выдержит

это испытание".

Эту аналогию будет легче понять, если взглянуть на

Гандхара Джатака (Jāt. 406), в которой рассказывается о прошлой жизни Ананды. Он

был королем, который отрекся от трона, чтобы стать аскетом, и

Бодхисаттва тоже сделал то же самое. Однажды выяснилось, что у первого аскета

- будущего Ананды - был небольшой запас соли для ароматизации пищи, что

шло вразрез с аскетическим правилом бедности. Бодхисаттва сделал ему выговор

так: "Ты расстался со всеми богатствами своего королевства, но теперь ты

снова начал запасаться провизией". Аскет пришел в дурное расположение духа, потому что

об этом. Он ответил, что нельзя причинять боль другому человеку,

делая ему выговор; нельзя быть грубым в своих упреках, как будто режешь

тупым ножом. Бодхисаттва ответил: "Среди друзей не

обязательно говорить как гончар, обращающийся со своими необожженными, то есть очень хрупкими,

горшками. Друг также может произнести слова обвинения, потому что только путем неоднократных

увещеваний и постоянной конструктивной критики можно придать человеку

твердость обожженной глины." Затем аскет попросил прощения у Бодхисатты и

попросил, чтобы Бодхисатта из сострадания всегда направлял его

дальше.

Аналогия с глиняными горшками - легко понятная в те времена, когда

гончарное дело было распространенным ремеслом, - отсылала к чувствительности и обидчивости.

Гончар осторожно берет сырой, не совсем сухой глиняный горшок обеими руками, чтобы он

не разбился. Затем, после обжига, он неоднократно проверял его на наличие таких дефектов, как

трещины или расколы, и использовал только в том случае, если оно хорошо пропечено. Он нажимал на нее снова и

снова, и только исправная выдерживала испытание. Точно так же только

здоровый человек, обладающий превосходными качествами, достигнет пути и плода

архатства.

В той прошлой жизни упрек Бодхисаттвы был плодотворным и привел

Ананду -аскета - в царство Брахмы. Так что это было плодотворно и на этот

раз, в их последнем существовании, потому что Ананда

с радостью принял критику, был доволен ею, принял ее близко к сердцу и следовал ей до тех пор, пока

не достиг полного уничтожения страдания.

СЛУГА БУДДЫ

Одной из добродетелей Ананды, создавшей его славу, было его поведение как

упа Будды

тхака, его личный слуга. Будда сказал о нем,

что он был лучшим из всех сопровождающих, выдающимся из всех тех монахов, которые

когда-либо занимали этот пост (AN 1, глава. 14). Термин "сопровождающий" на самом деле

недостаточно всеобъемлющий, чтобы в полной мере отдать должное

положению достопочтенного Ананды. Такие обозначения, как "секретарь" или "адъютант", не в состоянии выразить

самые интимные аспекты его присутствия, распространяясь на множество мелких предметов

личной помощи, оказываемой Хозяину, в то время как термин "слуга" опускает

организационные и направляющие аспекты, подразумевает слишком большую степень

подчиненности и снова упускает из виду аспект интимности.

В трех своих стихах из Терагаты (1041-43) Ананда подводит итог

то, как он служил Будде в течение последней трети своей жизни:

В течение двадцати пяти лет я служил Благословенному,

я хорошо служил ему делами любви

, Как тень, которая не уходит.

В течение двадцати пяти лет я служил Благословенному,

я хорошо служил ему любовными речами

, Как тень, которая не уходит.

В течение двадцати пяти лет я служил Благословенному,

я хорошо служил ему с любовными мыслями

, Как тень, которая не уходит.

Если мы поищем в мировой литературе примеры

доверенного лица великого человека, которое постоянно сопровождало его, нигде мы не найдем никого,

сравнимого с Анандой. Его любящее внимание к Мастеру в течение столь длительного

периода состояло из следующих служений: Ананда приносил Будде

воду для омовения лица и зубную пасту для чистки зубов; он

приводил в порядок его сиденье, мыл ноги, массировал спину, обмахивал веером, подметал

его келью и чинил его одежды. Ночью он спал рядом, чтобы всегда быть под

рукой. Он сопровождал его в обходах по монастырю (Вин.

1:294), а после собраний проверял, не оставил ли

что-нибудь какой-нибудь монах. Он передавал послания Будды (Вин. 2:125) и созывал

монахов вместе, иногда даже в полночь (Джат. 148). Когда

Будда был болен, он достал для него лекарство. Однажды, когда монахи

пренебрегли очень больным товарищем-монахом, Будда и Ананда омыли его

и вместе отнесли в место упокоения (Вин. 1:301-2). Таким образом,

Ананда выполнял множество ежедневных обязанностей и заботился о физическом

благополучии своего просветленного двоюродного брата, как хорошая мать или заботливая жена.

Но прежде всего, у него также были обязанности хорошего секретаря, способствующего

беспрепятственному общению между тысячами монахов и Мастером.

Вместе с Сарипутой и Моггалланой он пытался разобраться и уделить внимание

многообразным проблемам человеческих взаимоотношений, возникающим в сообществе.

В случае спора монахов Косамби (AN 4:241) и в

случай раскола в Сангхе через Девадатту (Уд. 5:8 и Вин. 2:199

и далее) Ананда сыграл важную роль в прояснении сомнений и поддержании

порядка. Часто он был посредником между монахами, организуя для них

аудиенцию у Мастера, или он передавал слова Будды членам

других сект. Он никому не отказывал и чувствовал себя скорее мостом, чем

барьером.

Несколько раз монахи поднимали много шума, так что

Будда спросил Ананду о причине этого. Ананда всегда был способен

полностью объяснить это, и тогда Будда предпринимал соответствующие действия (МН. 67;

Уд. 3:3; Вин. 4:129). Последний из этих трех случаев очень важен. От

имени Будды Ананда созвал большую группу шумных монахов

, упрекнул их за их поведение и отослал прочь.

После этого группа удалилась в уединение и так усердно работала над

очищением своих сердец, что к концу ретрита дождей все они

достигли трех истинных знаний.

4

Затем Учитель еще раз созвал их

вместе. Когда они вошли в присутствие Пробужденного

, он пребывал в невозмутимой медитации.

5

Монахи осознали глубину

медитации своего учителя, сели и погрузились в то же самое

погружение. После того, как они таким образом провели первые четыре часа ночи -

поистине "приветствие", подобающее святым, - Ананда встал и попросил

Будду поприветствовать прибывших монахов. Поскольку все они были

в невозмутимой медитации, никто не мог его слышать. Еще через четыре

часа Ананда повторил свою просьбу. И снова ему ответила полная тишина. И

в третий раз, на рассвете, Ананда встал, простерся ниц перед Буддой, сложил

руки вместе и попросил поприветствовать монахов. Вслед за этим

Будда вышел из своей медитации и ответил Ананде: "Если бы, Ананда, ты

был способен понять наши умы, тогда ты бы знал, что все

мы вошли в невозмутимое погружение, куда слова не могут

проникнуть" (Уд. 3:3).

Этот рассказ служит для того, чтобы показать безошибочное терпение, которым обладал Ананда, а

также его ограниченность. Такое происшествие, возможно, способствовало решимости

Ананды практиковать медитацию снова и снова, несмотря на его

многочисленные обязанности. В традиционных текстах говорится о двух случаях, когда он попросил

Будду о предмете для медитации, который он мог бы практиковать в одиночестве. В

В одном случае Учитель сказал ему сосредоточиться на пяти совокупностях (СН

22:158), в другом - созерцать шесть сфер чувств (СН 35:86).

Среди многих вещей, о которых Ананда просил Будду для

других, можно упомянуть следующее: Когда монахи Гиримананда и

Пхаггуна были больны, Ананда попросил Возвышенного навестить их и

укрепить беседами о Дхамме (AN 10:60, 6:58). Это был также

Ананда, который спросил Будду - об Анатхапи

предложение ṇikaika - иметь

святилище, воздвигнутое в монастыре Джетавана (Jāt. 479).

Этим и многими другими способами Ананда показал себя заботливым

монахом, сочетавшим в себе материнские и отцовские качества. Его способность к

организации, переговорам и договоренностям уже проявлялась

ранее, когда - в прошлой жизни - он выполнял аналогичную функцию для царя

дэвов Сакки. В тех немногих случаях, когда упоминаются прошлые жизни Ананды в

мирах дэва и Брахмы, это всегда связано с теми жизнями в

в котором он занимал должность главного помощника и адъютанта Сакки;

в частности, как небесный колесничий Матали (в четырех случаях, Jāt. 31, 469,

535, 541), или как дэва, такой как небесный архитектор Виссакамма (489), или

бог дождя Паджунна (75), или пятихохлый небесный музыкант Панчасикха

(450).

Особенно стоит упомянуть о готовности Ананды пожертвовать собой.

Когда Девадатта выпустил дикого слона, чтобы убить Будду, Ананда бросился

перед Буддой, готовый скорее умереть сам, чем позволить, чтобы

Благословенный был убит или ранен. Три раза Будда просил его сделать шаг

назад, но он не подчинился. Только когда Учитель мягко сдвинул его с

места с помощью сверхъестественных сил, его можно было отговорить от

намерения пожертвовать собой (Джат. 533). Этот поступок Ананды еще больше распространил его

славу. Будда сказал другим монахам, что уже в четырех

предыдущих жизнях Ананда проявил такую же готовность пожертвовать собой.

Даже в далеком прошлом, будучи животным - лебедем (502, 533, 534) или

газелью (501), - он оставался с Бодхисаттвой, когда тот был пойман

в ловушку. В другом случае Бодхисаттва сначала пожертвовал собой ради своей

матери-обезьяны, затем Ананды (222). И в трех других зарегистрированных случаях

Ананда - в своих прежних перерождениях - спас жизнь будущему Будде

благодаря своей заботе и мастерству. Эти истории усиливают добродетели Ананды и

его вековую связь с Буддой.

ХРАНИТЕЛЬ ДХАММЫ

Среди учеников, которых Будда объявил выдающимися, Достопочтенный

Ананда обладал уникальным отличием, заключавшимся в том, что он был объявлен выдающимся по пяти

качествам. Все остальные ведущие ученики преуспели только в одной категории - или,

в случае двух монахов, в двух, - но Ананда был объявлен учеником монаха

, который был лучшим в пяти категориях:

1. из тех, кто "много слышал", то есть кто многому научился из

Беседы Будды (бахуссутана

ṁ):

2. о тех, у кого была хорошая память (сатимантана

ṁ):

3. из тех, кто овладел последовательной структурой учений

(gatimantāna

ṁ):

4. о тех, кто был непоколебим в учебе и т.д. (dhitimantāna

ṁ): и

5. из слуг Будды (упа

Тхаканах).

При рассмотрении можно увидеть, что все эти пять качеств проистекают из

внимательности (сати). Внимательность - это сила ума и

памяти, господство над воспоминаниями и идеями. Это способность использовать

ум в любое время, как человек пожелает, в качестве его хозяина. Короче говоря, внимательность - это

осмотрительность и упорядоченность, самоограничение, контроль и самодисциплина. В

более узком смысле сати - это способность запоминать. Ананда обладал этой способностью в

феноменальной степени. Он мог сразу вспомнить все, даже если

слышал это только один раз. Он мог безупречно повторять проповеди Будды

до шестидесяти тысяч слов, не пропуская ни единого слога.

Он был способен процитировать пятнадцать тысяч четырехстрочных строф Будды.

Нам может показаться невероятным, что кто-то мог совершить такой подвиг.

Но причина, по которой наши собственные воспоминания настолько ограничены, заключается в том, что мы загромождаем наш

разум сотнями тысяч бесполезных вещей, которые мешают нам

стать хозяевами своей памяти. Будда однажды сказал, что единственная

причина, по которой человек что-либо забывает, - это наличие одного или всех пяти

препятствий: чувственного желания, недоброжелательности, вялости и сонливости, беспокойства

и беспокойства, а также скептического сомнения (AN 5:193). Поскольку Ананда прошел

высшую подготовку, он был способен по своему желанию избавиться от этих помех и поэтому

мог полностью сосредоточиться на том, что он слышал. Поскольку он ничего не хотел

для себя, он впитывал беседы без сопротивления или

искажение, расположил их должным образом, знал, что должно быть вместе,

находил в разных выражениях общий знаменатель и, подобно

верному и опытному регистратору, мог ориентироваться в темных

коридорах памяти.

6

Все эти факторы входят в качество "много услышанного". Тот, кто

много слышал в этом смысле, отбросил своеволие и стал

сосудом истины. Он услышал много правды, и это означает, что он стер

всю неправду в себе. Такой человек "рожден из уст" Учителя,

по-настоящему обучен, потому что он позволил Учению

Просветленного сформировать себя. Следовательно, тот, кто много слышал, является самым

смиренным и самым искренним поборником истины. Все хорошее, что он

носит в своем уме и в соответствии с чем действует, он приписывает не своим собственным

способностям, а Дхамме, которую он услышал от своего учителя. Такой

человек по-настоящему скромен.

Это качество - хорошо слушать и тренировать ум - названо первой

из пяти специфических способностей Ананды, и записано, что все его

ученики тоже были преданы обучению (СН 14:15). Но Будда сказал, что

будет нелегко найти того, кто сравнялся бы с Анандой в этом отношении (AN

3:78). Когда Сарипутта спросил Ананду, какой монах мог бы придать

сияние Госи

ṅga sāla-лес из деревьев,

7

он ответил так:

Монах - это тот, кто много слышал, кто помнит то, что он

слышал, кто дорожит тем, что он услышал. Что касается тех учений,

которые хороши в начале, хороши в середине и хороши в

конце и передают слово за словом и правильным образом

полностью очищенную жизнь святости: обо всем этом он много слышал,

помнит, ознакомился с устным повторением,

исследовал своим умом и глубоко проник взглядом.

Он говорит о Дхамме для четырех типов слушателей, полностью

и частично, и в правильном контексте, чтобы привести их к окончательному

искоренению лежащих в основе омрачений. (МН. 32)

Второе качество, сати или внимательность, в данном контексте означает

удержание в уме услышанных рассуждений и их применение к собственному

самоисследованию. Для третьего качества, гати, переводчиками были

предложены широко отличающиеся варианты перевода, но, согласно древнему комментарию, это

относится к способности воспринимать в уме внутреннюю связь и

когерентность дискурса. Это Ананда смог сделать, потому что он

хорошо понимал смысл и значимость соответствующего учения,

со всеми его последствиями. Следовательно, даже когда его декламация была прервана

вопросом, он смог возобновить декламацию именно с того места, на котором он

прервался. Четвертым качеством была его стойкость (дхити), его энергия

и неослабевающая преданность задачам изучения, запоминания и

повторения слов Будды и личного ухода за Мастером.

Пятым и последним качеством было качество совершенного слуги, которое было описано

ранее.

Эти пять качеств в совокупности соответствовали его особой роли в

Устроении Будды - роли Хранителя Дхаммы

(дхаммабха

ṇḍāgārika). В политическом государстве бхандагарика является

казначеем, ответственным за хранение, консервацию, защиту и

распределение национального богатства. Если казначей будет неумелым и безответственным, доходы

государства сократятся, а нация погрузится в банкротство и

катастрофу. Если казначей проницателен, национальное богатство будет разумно использовано

, и нация будет наслаждаться процветанием и миром. В доме Будды

Устроение богатство - это учения, а здоровье и долголетие

Устроения, особенно после Париниббаны Будды, требовали, чтобы эти

учения были тщательно сохранены и верно переданы потомкам. Таким образом,

должность казначея Дхаммы имела огромное значение, настолько

, что тот, кто занимал ее, поддерживая в неприкосновенности

Учение Будды в мире, мог по праву называть себя "оком всего

мира".:

Если кто-то хочет понять Дхамму,

Ему следует обратиться к такому человеку,

Который обладает большой ученостью, носителем Дхаммы,

мудрым учеником Будды.

Обладатель великой учености, носитель Дхаммы,

Хранитель сокровища Великого Провидца,

Он - око всего мира,

Заслуживающий поклонения, обладатель великой учености.

(Таг. 1030-31)

Избирая Ананду казначеем или хранителем своего Устроения,

Будда выбрал того, чьи личные качества полностью совпадали с

требованиями этой должности. Благодаря своей преданности обучению, Ананда

идеально подходил для получения разнообразных учений, передававшихся в течение сорока пяти

лет; благодаря своей феноменальной памяти он мог запоминать их в

уме в точности так, как говорил Учитель; благодаря его чувству порядка на него

можно было положиться в том, что он сохранит их в правильной последовательности и объяснит

их таким образом, чтобы структура идей соответствовала

намерению Будды; и в силу своей стойкости он приложил бы столько усилий, чтобы

ученики, находящиеся под его опекой, получили учения полностью и были должным образом

обучены, чтобы они, в свою очередь, могли передавать их своим собственным ученикам.

Буддийская традиция определяет количество единиц декламации

(дхаммаккандха), букв. "совокупности дхаммы") в

Учении Будды как восемьдесят четыре тысячи, и в одном стихе Ананда утверждает, что

получил их все:

Я получил от Будды 82 000,

а от монахов еще 2000.

Таким образом, существует 84 000 единиц,

Учения, которые приведены в движение.

(Таг. 1024)

Из-за своего ключевого положения среди монахов, окружавших Будду,

Ананда, естественно, был в центре большого внимания, и ему приходилось иметь дело с

большим количеством людей. Для всех тех, кто соприкасался с ним, он

был образцом в своем безупречном поведении, в своей неустанной заботе о

Мастере и общине монахов, в своем невозмутимом дружелюбии,

своем терпении и своей готовности помочь. Некоторые потенциальные конфликты даже не

возникали в его присутствии, а те, которые все же возникали, были смягчены и разрешены

благодаря его влиянию. Ананда, как человек без врагов, оказывал сильное

и глубокое влияние на других своим образцовым поведением, а также

своими наставлениями. Его образ, как верного спутника Будды,

оставил особенно сильные следы в умах его современников.

Ананда всегда был хозяином положения, и подобно царю, он обладал

суверенным пониманием дел. Поэтому, благодаря своей

осмотрительности, он мог справиться и организовать все, что происходило в

повседневная жизнь Будды и Сангхи. Благодаря необычайной силе

своей памяти он смог извлечь уроки из своего опыта и никогда не повторять

одних и тех же ошибок, как большинство людей склонны делать снова и снова из-за

своей слабой памяти. Следовательно, он мог хорошо запоминать людей, хотя, возможно,

встречался с ними всего один раз, и поэтому мог обращаться с ними соответствующим образом,

не оставляя впечатления, что он манипулировал ими. Его

осмотрительность соответствовала фактам ситуации настолько естественно, что все

разумные люди могли только согласиться с ним.

ОТНОШЕНИЕ АНАНДЫ К ЖЕНЩИНАМ

Из-за своей природной доброты и сострадательной заботы Ананда

особенно заботился о благополучии всех четырех классов учеников, не только

монахов и мирян, но также монахинь и мирянок. Без Ананды, на самом деле,

могло бы быть только три типа учеников, поскольку он был тем, кто

сыграл важную роль в основании Бхиккхуни Сангхи, ордена

монахинь, как сообщается в Виная Пи

тхака (Вин. 2: 253 и далее; также 8:51).

Когда многие знатные люди из клана Сакьян оставили домашнюю жизнь ради

бездомности под руководством своего прославленного родственника, их жены, сестры и

дочери также выразили желание жить жизнью отречения под руководством

Просветленного. Несколько сакьянских женщин под руководством

мачехи Будды Махападжапати Готами подошли к Будде и

обратились к нему с просьбой основать сангху-бхиккхуни. Три раза Махападжапати

озвучивала свою просьбу, но три раза Будда отвечал: "Не будь нетерпеливым,

Готами, чтобы добиться ухода женщин из дома в бездомность

в соответствии с Дхаммой и Дисциплиной, провозглашенными Татхагатой".

Закончив свое пребывание в Капилаваттху, Будда в сопровождении

монахов отправился в Весали, находящийся на расстоянии нескольких сотен миль.

Махападжапати вместе с несколькими другими женщинами-сакьянами следовала по пятам

позади. По прибытии она стояла за воротами монастыря, "ее ноги

распухли, конечности покрылись пылью, с заплаканным лицом и она плакала". Когда

Ананда увидел ее в таком состоянии и спросил о причине ее печали,

она ответила, что Учитель трижды отклонял ее просьбу о

создании монашеского ордена.

8

Из сострадания Ананда решил заступиться. Он пошел к Мастеру

и повторил ее просьбу три раза, но каждый раз Будда отговаривал

его: "Не стремись, Ананда, добиться ухода женщин из

дома в бездомность в соответствии с Дхаммой и Дисциплиной, провозглашенными

Татхагатой". Тогда Ананда решил использовать косвенный метод. Он спросил

Мастера: "Способна ли женщина получить плод вхождения в поток, или

повторного возвращения, или невозвращения, или архатства, если она покидает дом

жизнь и впадает в бездомность в Дхамме и Дисциплине

Татхагаты?"

Будда подтвердил это. Вслед за этим Ананда перефразировал свою просьбу: "Если

женщина способна сделать это, Господь - и, более того, Махападжапати Готами

оказала великое служение Благословенному: она его тетя, его гувернантка

и кормилица, вскормила его собственным молоком после смерти его матери -

поэтому было бы хорошо, если бы Благословенный позволил женщинам покинуть

дом ради бездомной жизни в Дхамме и Дисциплине Татхагаты".

Ананда здесь привел два аргумента. Во-первых, он апеллировал к тому факту,

что женщина в Ордене может получить наивысший плод и стать

арахантом, цель, которая очень редко может быть достигнута в семейной жизни.

Во-вторых, он затронул очень личный аспект похвальных услуг,

которые Махападжапати оказал Будде в его детстве, что

стало бы для него хорошей причиной помочь своей мачехе сейчас обрести окончательное освобождение.

В ответ на эти аргументы Будда согласился на учреждение

монашеского ордена при условии соблюдения определенных мер предосторожности и правил.

Из этого рассказа может сложиться впечатление, что

понадобились умные аргументы Ананды и острое упорство, чтобы изменить мнение Будды. Но ум

Пробужденного Человека не может быть изменен, потому что он всегда находится в контакте

с абсолютной реальностью. То, что произошло здесь, было исключительно тем же событием, с которым сталкиваются

все Будды, потому что все они основали орден

монахинь. Весь этот инцидент не был направлен на то, чтобы предотвратить основание

женская ветвь Ордена, но только для того, чтобы усилить этим колебанием

сообщение о том, что это несло с собой большие опасности. По этой причине Будда

оговорил восемь условий, которые были подобраны таким образом, что только лучшие

женщины согласились бы их соблюдать. Они также послужили тому, чтобы добиться

разделения полов в Ордене самым разумным из возможных способов.

Несмотря на это, Возвышенный заявил, что из-за основания

орден монахинь Устроение продлится всего пятьсот лет вместо

полной тысячи лет.

9

После провозглашения Буддой правил и предписаний для

монахинь Ананда спросил его о качествах, которыми должен обладать монах, чтобы быть

учителем монахинь. Будда не ответил, что он должен быть арахантом, но

указал на восемь практических и конкретных качеств, которыми также мог обладать кто-то вроде

Ананды, который еще не был арахантом. Эти восемь

качеств заключались, во-первых, в том, что учитель монахинь должен быть добродетельным; во-вторых, он должен

обладать всесторонним знанием Дхаммы; в-третьих, он должен быть хорошо

знаком с Винаей, особенно правилами для монахинь; в-четвертых, он должен быть

хорошим оратором с приятной и беглой речью, безупречным в

произношении и доходчиво передающим смысл; в-пятых, он должен быть

способен преподавать Дхамму монахиням возвышающим, стимулирующим и

ободряющим образом; в-шестых, он всегда должен быть желанным гостем для монахинь и нравиться

им - то есть они должны быть способны уважать его не только

когда он хвалит их, но особенно когда есть повод для порицания;

в-седьмых, он никогда не должен был совершать сексуальных проступков с монахиней;

в-восьмых, он должен был быть полностью посвященным буддийским монахом по крайней мере

двадцать лет (АН 8:52).

Поскольку Ананда сыграл важную роль в основании ордена монахинь,

теперь он также хотел помочь им продвинуться по благородному пути. Это вызвало

у него некоторые трудности. Было два случая, когда монахини

безосновательно вступались за него против Достопочтенного

Махакассапы.

10

Обе монахини покинули Орден; тем самым они показали, что

больше не в состоянии поддерживать необходимые безличные и чисто духовные

отношения со своим учителем Анандой.

Еще более экстремальным был случай с монахиней в Косамби, чье имя не

записано. Она послала гонца к Ананде, прося его навестить ее, так как она

была больна. На самом деле она влюбилась в Ананду и хотела

соблазнить его. Ананда справился с ситуацией с полным апломбом. В своей

проповеди ей он объяснил, что это тело возникло из-за питания,

жажды и гордости. Но, сказал он, можно было бы использовать эти три средства как средство для

очищения. Опираясь на питание, человек мог бы превзойти питание.

Поддерживаемый страстным желанием, человек мог бы превзойти страстное желание. Опираясь на гордость, человек

мог бы превзойти гордыню. Монах употреблял такую пищу , которая позволяла

его, чтобы вести святую жизнь. Он сублимировал свою жажду, и

его стремление к святости поддерживалось им. И гордость подтолкнула его к достижению того, чего

уже достигли другие, а именно к уничтожению всех загрязнений. Таким образом, он

мог бы, в свое время, превзойти питание, страстное желание и гордость. Но была

четвертая причина возникновения тела - половой акт, - который был

совершенно другим делом. Благословенный назвал это разрушением моста

в Ниббану. Ни в коем случае нельзя было использовать его сублимацию как

путь к святости.

После этого монахиня встала со своей постели, пала ниц перед Анандой,

призналась в своем проступке и попросила прощения. Ананда принял

признание и заявил, что в Ордене считается преимуществом признаваться в

своих ошибках и после этого сдерживать себя (АН 4:159). Этот случай является

превосходным примером большого мастерства Ананды в том, чтобы под влиянием момента провести подходящую

беседу о Дхамме, найти нужное слово в нужное

время.

Другой инцидент произошел в отношении жен короля Пасенади.

Несмотря на их острое желание изучать Дхамму, они не могли пойти в

монастырь, чтобы послушать проповедь Будды. Как женщины короля, они были

заперты в гареме, как птицы в клетке, и это было действительно катастрофой для

них. Они пошли к царю и попросили его попросить Будду прислать

монаха во дворец, чтобы он научил их дхамме. Король, дав обещание,

спросил своих жен, какого монаха они предпочли бы. Они обсудили этот вопрос

между собой и единодушно попросили царя попросить Ананду,

Хранителя Дхаммы, прийти и учить их. Благословенный

выполнил просьбу, обращенную к нему царем, и с тех пор

Ананда регулярно ходил обучать Дхамме женщин (Вин. 4:157-58).

Однажды в этот период была украдена одна из драгоценностей короны.

Все было обыскано, и женщины чувствовали себя очень обеспокоенными сложившейся ситуацией.

Из-за этого они не были так внимательны и стремились учиться, как обычно.

Ананда спросил их о причине, и когда он услышал это, из сострадания он

пошел к царю и посоветовал ему вызвать всех подозреваемых и дать им

возможность незаметно вернуть драгоценность. Он должен приказать поставить палатку

во внутреннем дворе дворца, поставить внутрь большой горшок с водой и

попросить каждого войти поодиночке. Итак, это было сделано, и похититель драгоценностей, оставшись один в

палатке, уронил драгоценность в горшок. Таким образом, король вернул себе свою собственность,

вор остался безнаказанным, и во дворце снова воцарился мир. Это

инцидент еще больше увеличил популярность Ананды и, следовательно,

популярность монахов-сакьев. Монахи также восхваляли Ананду, поскольку он

восстановил мир мягкими средствами (Джат. 92).

Незадолго до того, как Будда скончался, Ананда задал ему вопрос

что касается женщин:

"Как нам относиться к женщинам, Господь?"

"Не смотри на них".

"Но если мы увидим одну из них, Господь?"

"Не обращайся к ней".

"Но если кто-то заговорит с нами?"

"Сохраняйте внимательность и самоконтроль". (DN 16)

Этот вопрос был задан Анандой в связи с неминуемой кончиной

Мастера, как раз перед приготовлениями к похоронам. Следовательно, эта проблема, должно

быть, была для него важной. Сам он не нуждался в

наставлениях, чтобы практиковать самоконтроль, поскольку в течение

двадцати пяти лет преодолевал чувственное желание. Но снова и снова он видел, как проблема

отношений между полами вызывает бурные эмоции, и он, должно быть,

знал также из своих бесед с младшими монахами, как

трудно было вести идеально чистую и незапятнанную святую жизнь, направленную на

преодоление чувственности. Возможно, он также имел в виду

предупреждение Будды о том, что Диспенсация оказалась под угрозой из-за основания

монашеского ордена, и, возможно, он хотел передать своим современникам - и

преемникам - последнее слово Будды по этой теме.

АНАНДА И ЕГО СОБРАТЬЯ - МОНАХИ

Из всех монахов достопочтенный Сарипутта был самым близким другом Ананды.

Похоже, что между Анандой и

его сводным братом Ануруддхой не было близких отношений, потому что последний предпочитал одиночество, в то время как

Ананда любил людей. Сарипутта был учеником, который больше всего походил

на Учителя, и с которым он мог разговаривать так же, как с

Буддой. Примечательно, что из всех монахов только Сарипутта и Ананда

получили почетные титулы от Будды: Сарипутту называли маршалом

Дхаммы (дхаммасенапати), а Ананду - ее хранителем или казначеем

(дхаммабха

ṇḍāgārika). В этом можно увидеть их взаимодополняющие роли.

Сарипутта, лев, был активным учителем, Ананда мор - хранителем и

казначеем. В некоторых отношениях методы Ананды больше напоминали методы

Махамоггалланы, чьи наклонности также были материнскими и оберегающими.

Ананда и Сарипутта часто работали вместе, как одна команда. Они ходили дважды

навестить больного сторонника-мирянина Анатхапи

ṇḍika (МН. 143; СН. 55:26) и касался

спора монахов Косамби (AN 4:221). У них также было много

обсуждений Дхаммы друг с другом. Их дружба была настолько тесной, что

когда Сарипутта достиг окончательной Ниббаны, Ананда, даже несмотря на все свои тренировки

в медитации, почувствовал себя так, словно упал в пропасть:

Все помещения стали тусклыми,

учения мне непонятны;

Действительно, мой благородный друг ушел

, И все погружено во тьму.

(Таг. 1034)

Его тело чувствовало себя лишенным сил, и даже поддержка Дхаммы

, казалось, покинула его в тот момент - таково было воздействие

послания о смерти. Тогда Будда утешил его. Он попросил Ананду поразмыслить,

отнял ли Сарипутта у него его собственную добродетель, медитацию, мудрость,

освобождение или знание об освобождении. Ананде пришлось согласиться, что эти

единственно важные аспекты не изменились. Но, добавил он, Сарипутта

был таким полезным спутником и другом для него и других. Снова

Будда перевел разговор на более высокий уровень, напомнив Ананде о

том, чему он, Будда, всегда учил: ничто из возникшего не может

оставаться вечно. Смерть Сарипутты была для других учеников подобна

отсечению главной ветви большого дерева. Но это должно быть лишь еще одной

причиной полагаться только на себя, ни на кого другого, и быть своим собственным

островом и убежищем (СН 47: 13).

Записано также множество бесед, которые Ананда вел с другими монахами.

Только некоторые из них могут быть связаны здесь.

Однажды достопочтенный Ва

ангиса сопровождал Ананду в царский

дворец, где Ананда должен был обучать дхамме женщин

гарема. Va

похоже, в характере Ингисы была сильная чувственность,

и когда он увидел прекрасных дворцовых женщин, разодетых во все свои наряды,

его сердце наполнилось чувственным желанием. Внезапно он ощутил безбрачную жизнь

образ монаха, к которому он примкнул с такой готовностью, давил, как свинцовый груз,

и мысли о том, чтобы раздеться и предаться чувственным удовольствиям, вносили хаос

в его разум. Как только они смогли поговорить наедине, Ва

ангиса объяснил

свое бедственное положение Ананде и обратился к нему за помощью и руководством. Поскольку он был

выдающимся поэтом в Сангхе, он говорил стихами, обращаясь к Ананде по его

клановому имени Готама:

Я сгораю от чувственной похоти,

Мой разум весь охвачен огнем.

Пожалуйста, скажи мне, как погасить это,

Из сострадания, о Готама.

И Ананда ответил стихами:

Именно из-за инверсии восприятия

ваш разум охвачен огнем.

Отвернись от знака красоты,

аспекта, связанного с чувственной похотью.

Воспринимайте конструкции как чуждые,

Воспринимайте их как страдание, а не как себя.

Погаси могучий огонь похоти;

Не разгорайся снова и снова.

Развивайте медитацию на нечистое,

с однонаправленным, хорошо сконцентрированным умом;

Позвольте своей внимательности сосредоточиться на теле,

погрузитесь в разочарование.

Развивайте медитацию без знаков,

Отбросьте склонность к самомнению.

Тогда, преодолев тщеславие,

Вы будете жить с миром в сердце.

(СН 8:4; см. также ст. 1223-26)

Ананда показал Ва

ингиса, что он постоянно разжигал чувственное желание,

потому что его восприятие было сосредоточено на поверхностном проявлении женского

очарования. Увлечение красотой породило чувство обделенности,

которое проявлялось как усталость ума и как своего рода отвращение к

аскетической жизни. Поэтому Ва

ангиса должен был трезво размышлять о тех вещах, которые

казались прекрасными и желанными. Скальпелем медитативного прозрения он

должен был препарировать тело и проникнуть под его очаровательную внешность, чтобы

увидеть убожество и несчастье, таящиеся внутри. Таким образом, его похоть

угасла бы, и он смог бы подняться, сильный и непобедимый, среди

соблазнов мирских наслаждений.

Монаха Чанну терзали сомнения относительно Дхаммы. При

жизни Будды он был упрямым монахом, своевольным и

труднообучаемым, но после Париниббаны Учителя его наполнило

непреодолимое чувство срочности. Хотя он смиренно искал наставлений у

других монахов, он не мог добиться удовлетворительного прогресса. Он мог

понять, что пять совокупностей непостоянны, но когда он попытался

созерцать принцип не-я, он зашел в тупик, пораженный

страшная мысль о том, что Ниббана будет разрушением его драгоценного

эго. Поэтому он пришел за советом к Ананде. Сначала Ананда выразил свою радость по поводу того, что

Чанна отказался от своего упрямства и искренне стремился

понять Дхамму. Чанна была в восторге и с

безраздельным вниманием слушала изложение Анандой беседы Будды с

Каччанаготтой (СН 12:15) о преодолении крайностей бытия и

небытия. К концу объяснения Ананды Чанна достигла

пути и плода вхождения в поток. Вслед за этим он воскликнул, как это замечательно

- иметь таких мудрых друзей в качестве учителей. Наконец-то он надежно

утвердился в Дхамме (СН 22:90).

БЕСЕДЫ С БУДДОЙ

Если также рассматривать как беседы безмолвное внутреннее взаимопонимание с

дискурсом Дхаммы, то вся Сутта Пи

тхака на самом деле состоит из

Беседы Ананды с Буддой. Он почти всегда присутствовал

когда Будда произносил речь, и те несколько бесед, которые Благословенный

произнес, когда Ананда отсутствовал, он повторил за ним впоследствии.

11

Будда часто обращался к достопочтенному Ананде с вопросами об

учениях, которые либо предназначались для духовного роста Ананды, либо давали

повод для беседы со всеми присутствующими монахами. Слушателей всегда больше

стимулирует, когда два эксперта обсуждают тему друг с

другом, а не когда говорит только один. Таким образом, многие

беседы между Буддой и Анандой являются беседами для

наставления других.

Несколько раз Будда создавал особый повод для беседы,

улыбаясь, когда приходил в определенную местность. Ананда знал, что Полностью

Просветленный человек не улыбается без причины, и он

сразу понял, что для вопроса была причина. Поэтому он спросил

Пробужденного, почему тот улыбнулся. Вслед за этим Учитель дал подробное

объяснение инцидента в прошлом, истории Джатаки, которая произошла

в этой местности.

12

Бесед, в которых достопочтенный Ананда проявлял инициативу,

задавая вопрос, гораздо больше, чем тех, которые инициировал Будда.

Например, Ананда спросил, есть ли аромат, который доносится

против ветра, отличный от аромата цветов. Ответ

был таков: благоухание того, кто принял Тройное Прибежище и кто

добродетелен и щедр (АН 3:79).

В другой раз Ананда спросил, как можно жить счастливо в Ордене.

Ответ был таков: если человек сам добродетелен, но не обвиняет других в недостатке

добродетели; если он следит за собой, но не за другими; если он не беспокоится о

недостатке славы; если он может достичь четырех медитативных погружений без

трудностей; и, наконец, если он становится арахантом. Итак, здесь упоминается, что первым шагом на

пути к святости является не критиковать и не наблюдать за другими, а

только предъявлять требования к самому себе (АН 5:106).

Ананда спросил: "В чем цель и благословение добродетели?" И

Будда ответил: "Быть свободным от самобичевания и чувства вины и

наслаждаться чистой совестью". Но Ананда спросил дальше: "Какова цель

и благословение чистой совести?" Будда ответил: "Это приносит радость в

полезных мыслях и действиях, счастье от достигнутого прогресса и

дает стимул для дальнейших усилий". "И что из этого следует?" "Один

испытывает ликование в своем сердце, стремится к благу и совершенному

блаженству, и из этого проистекает глубокое спокойствие и проницательность" (АН 10:1). Таким образом

Ананда задавал вопросы о многих аспектах Дхаммы.

Иногда Ананда сообщал Будде о своих определенных взглядах, чтобы

Учитель мог либо принять их, либо исправить. Например, однажды

он подошел к Будде и сказал: "Мне кажется, господин, что хорошая

дружба - это половина святой жизни". Неожиданно Будда не согласился:

"Не говори так, Ананда! Благородная дружба - это больше, чем половина святой

жизни. Это вся святая жизнь!" Ибо на что была бы похожа святая жизнь, если бы все они

не пришли к Будде, как к своему лучшему другу, чтобы тот указал им правильный

путь? (СН 45:2).

Самым известным замечанием Ананды, несомненно, должно быть утверждение,

которым он открывает Маханидана Суттанту (Великое рассуждение о причинности;

DN 15): "Зависимое происхождение (патичча-самуппада), Господь, очень

глубоко, но мне оно кажется настолько ясным, насколько может быть ясным". Снова Будда

не согласился: "Не так, Ананда, не так! Это зависимое происхождение глубоко

и кажется глубоким; на самом деле в него очень трудно проникнуть. Потому что они

не поняв и не проникнув в суть этого единого принципа, существа попадают в

ловушку колеса рождения и смерти и не могут найти средства к свободе ". И

затем Будда объяснил Ананде зависимое происхождение в его многообразных

аспектах.

Однажды Ананда увидел, как лучник совершает необычайные подвиги. Он сказал

Будде, насколько это произвело на него впечатление - и, будучи выходцем из

касты воинов, Ананда, должно быть, был темпераментно расположен ценить такие

проявления боевого мастерства. Будда использовал это утверждение, чтобы провести

аналогию. Он сказал, что труднее понять Четыре

Благородные Истины и проникнуть в них, чем семь раз попасть стрелой на волосок

(СН 56:45).

В другом сообщении говорится, что Ананда однажды видел знаменитого брамина

Jā

ṇуссони, ученик Будды, едущий в своей великолепной белой

колеснице. Он слышал, как люди восклицали, что колесница брамина была

самой красивой из всех. Ананда сообщил об этом Будде и спросил его

, как можно описать лучшую колесницу в соответствии с Дхаммой.

Будда объяснил Ниббане проводник с помощью подробного сравнения:

Вера и мудрость - это тягловые животные, моральный стыд - тормоз,

интеллект - поводья, внимательность - возничий, добродетель -

принадлежности, медитация - ось, энергия - колеса, невозмутимость -

равновесие, отречение - шасси; оружие - это любовь,

безвредность и одиночество, а терпение - его броня (СН 45:4).

ПРЕЖНИЕ ЖИЗНИ АНАНДЫ

Первоначальное стремление Ананды к великому ученичеству сформировалось при

Будде Падумуттаре, сто тысяч лет назад.

13


Будда Падумуттара был сыном короля Нанды, который жил в королевском

городе Ха

савати. Его младшим братом был наследный принц

Суманакумара, который правил вотчиной, подаренной ему отцом.

Однажды, когда Будда жил в столице со свитой из

ста тысяч монахов, Суманакумара отправился по приказу своего отца

подавлять восстание в пограничном регионе. Когда он вернулся в столицу,

его отец предложил ему милость, и принц решил проводить Будду

и его Сангху в свой собственный город и присутствовать при них в течение трех месяцев

ретрита дождей.

На принца произвел огромное впечатление личный

слуга Будды, монах по имени Сумана, и он внимательно наблюдал за ним во время

сезона дождей. В конце трехмесячного периода, в течение которого он

обеспечивал Будду и Сангху всеми их требованиями и

выполнял их с великой преданностью, он простерся к

стопам Учителя и посвятил свои заслуги будущему достижению должности личного

слуги при Полностью Просветленном. Будда заглянул в

будущее и сказал ему, что его устремление осуществится во время

Правления Будды Готамы, через сто тысяч эонов в

будущем. Говорят, что с того дня Суманакумаре казалось, что он уже

идет за Буддой Готамой, неся его чашу и запасную мантию.

В рассказах о Джатаке мы часто находим выдающихся персонажей, идентифицируемых как

более ранние воплощения Ананды. Что наиболее поразительно в этих рассказах, так это

чрезвычайно тесная связь Ананды с Бодхисаттвой, будущим

Буддой Готамой. Часто он является братом Бодхисатты, сыном, отцом, помощником,

коллега и друг. Приведенные здесь три примера из прошлых жизней подчеркивают

его собственные усилия по совершенствованию своей добродетели. Полный обзор его прежних

жизней показал бы, что он лишь изредка был дэвом или животным; чаще всего

он был человеком. В этом отношении он контрастирует с Ануруддхой, который

почти всегда появляется как дэва, и с Девадаттой, который

чаще всего появляется как животное.

J

АТАКА 498

Ананда и Бодхисаттва родились как двоюродные братья среди отверженных или

ка

ṇḍālas. Их работой было окуривание зловонных мест. Чтобы

избежать презрения, которому они подвергались, они переоделись молодыми

браминами и отправились учиться в университет в Таккасиле. Их обман был

раскрыт, и они были избиты своими сокурсниками. Мудрый и

добрый человек приказал студентам остановиться и посоветовал двум ок

ṇḍālas

стать аскетами. Они последовали этому совету, в свое время умерли и в

наказание за свой обман возродились как животные, как потомки самки.

Они были неразлучны и вместе погибли от стрелы охотника. В

следующей жизни они были морскими ястребами и снова погибли вместе из-за охотника.

На этом их существование ниже человеческого уровня подошло к концу.

Ананда родился сыном короля, а Бодхисаттва - сыном

королевского капеллана. В то время как Ананда занимал более высокое положение в мирском смысле,

Бодхисаттва обладал большими врожденными способностями; во-первых, он мог помнить

все вышеупомянутые три жизни, в то время как Ананда мог помнить свою жизнь только как

ча

ṇḍāla. В возрасте шестнадцати лет Бодхисаттва стал искренне стремящимся

аскетом, в то время как Ананда стал царем. Позже Бодхисаттва посетил короля.

Он восхвалял счастье аскетизма и объяснял неудовлетворительность

мира чувств. Ананда признался, что понимал это, но

не мог избавиться от своих желаний, к которым он был привязан крепко, как слон к

болоту.

Вслед за этим Бодхисаттва посоветовал ему, что даже будучи царем, он мог

практиковать добродетель, например, не взимая несправедливых налогов и поддерживая

аскетов и священников. Но когда в нем поднимались горячие страсти, он должен

помнить свою мать: как он был совершенно беспомощен в детстве и

как без материнской заботы он никогда бы не стал королем.

После этого Ананда решил стать аскетом, и оба достигли

мира Брахмы.

J

АТАКА 421

Бодхисаттва родился бедным тружеником и старался соблюдать

Упосатху.

14

В результате этого он возродился как король. Ананда жил в

своем царстве бедным водоносом. Все его состояние состояло из монеты

, которую он спрятал под камнем в определенном месте. Когда жители

города устраивали праздник, жена водоноса уговорила его тоже повеселиться

и спросила, есть ли у него деньги. Он сказал, что у него была одна монета, но

она была в двенадцати милях отсюда. Она велела ему достать это и сказала, что накопила

столько же. На это они могли бы купить гирлянды, благовония и напитки.

Ананда отправился в путь, несмотря на полуденную жару, счастливый в предвкушении

насладиться праздником. Когда он проходил через внутренний двор королевского

дворца, он пел песню. Король увидел его и спросил о причине его

радости. Он ответил, что не заметил жары, так как им

двигало горячее желание, и рассказал свою историю.

Король спросил, сколько составляет его сокровище: может быть, сто

тысяч монет? Когда он, наконец, услышал, что это всего лишь одна монета, он

воскликнул, что Ананде не следует идти по жаре, но что он

даст ему такую же монету. Ананда ответил, что он был очень благодарен, потому что

тогда у него было бы две монеты. Затем царь предложил ему две монеты, но

Ананда сказал, что все равно принесет свою монету. Теперь король

пришел в восторг и увеличил свое предложение до миллионов, до поста вице-короля, но

Ананда не выпускал из рук свою монету. Только когда король предложил ему половину

своего королевства, он согласился. Королевство было разделено, и Ананду

назвали королем Одной Монеты.

Однажды два короля отправились на охоту. Когда они устали,

Бодхисатта положил голову на колени своего друга и заснул. Тогда Ананде пришла

мысль убить царя и

самому править всем королевством. Он уже обнажал свой меч, когда вспомнил, каким благодарным он -

бедный деревенщина - должен быть королю, и как нечестиво с его стороны было допустить, чтобы

возникло такое желание. Он вложил свой меч обратно в ножны, но даже во второй

и в третий раз им овладело то же самое желание. Чувствуя, что эта

мысль может возникать в нем снова и снова и может привести его к очень

злым поступкам, он отбросил свой меч, разбудил короля, пал ниц перед ним

и попросил у него прощения. Бодхисаттва простил его и сказал, что он может

получить все королевство; сам он был бы доволен, если бы служил вице-королем

под ним. Но Ананда ответил, что покончил со своей жаждой власти:

он хотел стать аскетом. Он увидел причину желания и то, как оно

росло, и теперь он хотел вырвать его с корнем. Он отправился в

Гималаи и практиковал медитацию. Бодхисаттва остался в мире.

J

АТАКА 282

Бодхисаттва был праведным царем Бенареса, который практиковал царские

добродетели: он раздавал милостыню, следовал предписаниям и соблюдал дни Упосатхи

. Теперь один из его министров затеял интригу в его гареме. Когда он

был пойман, кроткий король отменил смертную казнь, только изгнав его

и позволив ему забрать с собой свою семью и состояние. Затем министр

отправился жить ко двору соседнего короля. Он стал доверенным лицом царя

и сказал ему, что может легко занять Бенарес, потому что его царь был

слишком мягок. Но соседний царь, Ананда, был подозрителен, потому что он

хорошо знал силу и могущество Бенареса. Министр посоветовал ему

поэкспериментировать. Он должен уничтожить одну деревню Бенареса. Если бы кто-нибудь из его людей

был пойман, король, вероятно, даже наградил бы пленников.

Действительно, когда мародеры предстали перед Бодхисаттвой и

пожаловались, что они грабили с голодухи, он дал им денег.

Это убедило Ананду в правдивости

слов вероломного министра, и он двинулся в Бенарес. Главнокомандующий армией

Бодхисатты хотел защитить королевство, но Бодхисатта сказал

, что он не хочет причинять вред другим. Если другой король

хотел получить свое королевство, он должен его получить. Он позволил Ананде схватить его и посадить

в тюрьму. Там он практиковал медитацию любящей доброты по отношению к

хищному царю Ананде, которого сразила лихорадка и мучила

нечистая совесть. Ананда попросил прощения у Бодхисаттвы, вернул ему его

королевство и поклялся навеки быть его союзником. Бодхисаттва вернулся

на свой трон и рассказал своим министрам о достоинствах и наградах

невредимости, сказав, что, поскольку он заключил мир с захватчиками,

сотни людей были избавлены от смерти на поле боя. Затем он отрекся от своего

трона, стал аскетом и достиг мира Брахмы. Ананда,

однако, оставался царем.

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ БУДДЫ

Единственной наиболее важной суттой, подчеркивающей отношения Ананды к

Будде, является Махапариниббана сутта (DN 16), хроника последних дней

Будды и окончательного вхождения в Ниббану.

15

Эти записи

передают особое настроение, настроение расставания, которое было особенно болезненным

для Ананды. Это также первое небольшое начало упадка

Дхаммы, который будет постепенно исчезать с увеличением расстояния от жизни

Будды, пока не возникнет новый Будда. Весь этот текст как бы

озвучивает предостережение практиковать Дхамму, пока еще есть

шанс. Это еще раз отражает весь характер Ананды, и поэтому мы

будем следовать его ходу, подчеркивая те отрывки, в которых центр внимания

падает на Ананду.

Первый раздел сутты начинается в Раджагахе, столице штата

Магадха. Попытка Девадатты посеять раскол в Сангхе провалилась

семью годами ранее. Царь Аджатасатту все еще правил в Магадхе. Король Пасенади

из Косалы только что был свергнут, и клан Сакьян пришел к своему

трагическому концу, в результате которого многие близкие родственники Ананды были убиты. В то

время три знаменитых клана воинов жили к северу от реки Ганг, недалеко от

Гималаев. Это были колии, маллы и ваджджианцы,

все они сохранили относительную независимость от короля Аджатасатту. У него было

намерение уничтожить ваджджийцев и включить их земли в свою

растущую империю.

Хотя Будда не смог предотвратить гибель тех сакьянов, которые

не вступили в Орден, поскольку им пришлось заплатить каммический долг, он помог

ваджьянам, а позже косвенно также Маллам. Таков внешний "политический"

фон последних лет жизни Будды. В деталях этот инцидент

произошел следующим образом.

Царь Аджатасатту приказал своему министру Вассакаре отправиться к

Будде и объявить о своем намерении вступить в битву против ваджджийцев.

Пока Вассакара передавал свое послание, Достопочтенный Ананда стоял

позади Будды, обмахивая его веером. Просветленный повернулся к Ананде

и задал ему семь вопросов об образе жизни и условиях

ваджджийцев. В ответ на эти вопросы Ананда заявил, что ваджджианцы часто

проводили заседания совета и согласованно обсуждали, не отменяя своих старых

законы, следовали советам своих старейшин, не насиловали женщин, чтили свои

храмы и святыни и не отменяли дары религиозным местам, а также предоставляли

защиту и гостеприимство всем истинным священникам и аскетам. Обладая этими семью

качествами, сказал Будда, можно ожидать процветания ваджджийцев, а не

упадка. Некоторое время назад Будда дал им эти семь правил.

Королевский министр ответил, что даже одного из этих качеств было бы

достаточно, чтобы обеспечить их дальнейшее существование как клана. До тех пор, пока ваджджианцы

придерживались этих семи правил, царю было бы невозможно победить

их, кроме как через внутренние разногласия или предательство.

С этим убеждением Вассакара уехал и доложил царю, что

было бы бесполезно начинать войну против ваджджийцев. Индейцы в те дни

были настолько уверены в духовной силе народа, что намека на

моральное превосходство было достаточно, чтобы предотвратить войну. Только намного позже, после

кончины Будды, царю удалось победить ваджджианцев,

и это только потому, что они тем временем отказались от своей моральной целостности.

Эта в высшей степени политическая дискуссия была использована Буддой как повод

, чтобы попросить Ананду созвать всех монахов этого района вместе. Он давал

им наставление о семи вещах, которые позволят Сангхе

процветать: "Монахи должны часто собираться и вести

свои дела дружелюбно; они не должны устанавливать новые правила, но подчиняться старым

; они должны почитать старейшин Сангхи и уделять внимание их

совет: они должны сопротивляться страстному желанию, наслаждаться одиночеством и постоянно практиковать осознанность

, чтобы привлечь единомышленников и чтобы те,

кто уже жил святой жизнью, были счастливы ".

После того, как Будда обратился таким образом к монахам, он дал им

следующее краткое изложение Учения, которое повторяется много раз

на протяжении всего этого повествования: "Такова добродетель, таково сосредоточение, такова

мудрость. Концентрация, укрепленная добродетелью, приносит великую пользу и

плоды. Мудрость, укрепленная концентрацией, приносит великую пользу и

плоды. Ум, укрепленный мудростью, освобождается от всех язв, а именно,

от язв чувственного желания, язвы желания стать и

язвы невежества".

После этого наставления Будда отправился в свое последнее путешествие. Он

всегда ходил в места, где были люди, готовые понять

Дхамму, или где нужно было разобраться в недоразумениях, или где

можно было предотвратить грубую силу. В это последнее путешествие он отправился первым в

направление реки Ганг к Наланде, которая позже стала известным

буддийским образовательным центром. Этот город был недалеко от места рождения Сарипутты, и

здесь Сарипутта простился с Буддой: он хотел остаться и учить

Дхамме свою мать, прежде чем достигнет окончательной Ниббаны.

16


Прощаясь, этот великий ученик еще раз вознес хвалу Будде:

"Мне ясно, господин, что нет никого более выдающегося в мудрости,

чем ты".

Затем Пробужденный отправился с большой группой монахов в Весали.

Этот город был столицей ваджджийцев, добродетель которых он восхвалял и

от которых он отвел угрозу нападения царя Аджатасатту. В Весали

он заболел смертельной болезнью, которую подавил одной лишь силой воли, так как

не хотел умирать, не собрав учеников еще раз.

То, что Будда может заболеть, связано с несовершенством тела, но

то, что он может справиться с болезнью по своему желанию, связано с его духовным совершенством.

Ананда был подавлен болезнью Будды, настолько подавлен, что

он не мог нормально мыслить. Он сказал Будде, что нашел

утешение в том факте, что, несомненно, Пробужденный не достигнет окончательной

Ниббаны, не дав

монахам некоторых предписаний об Ордене. Но Будда отверг это: "Чего еще Сангха ожидает

от меня, Ананда? Я учил Дхамме, не делая никакого

различия между эзотерической и экзотерической доктринами. Нет ничего, что

Татхагата сдерживал бы сжатым кулаком учителя. Тот, кто думает, что это

является ли он тем, кто должен возглавлять Сангху монахов, или что Сангха

монахов зависит от него, такой человек должен был бы дать последние

наставления. Но у Татхагаты нет такой идеи, так какие инструкции

он должен был дать Сангхе монахов?" Будда продолжал: "Сейчас мне

почти восемьдесят, Ананда. Я подошел к концу своей жизни, и я могу

поддерживать тело лишь с трудом, точно так же, как кто-то поддерживает ветхую

старую повозку. Моему телу легко только тогда, когда я вхожу в

беззнаковое освобождение ума и пребываю в нем".

17

Но Учитель немедленно дал

Ананде противоядие от печали, вызванной этими словами: "Итак, Ананда,

каждый из вас должен быть островом для самого себя, жить с самим собой как с

прибежищем и ни с кем другим как с вашим прибежищем; каждый из вас должен сделать

Дхамму своим островом, жить с Дхаммой как с вашим прибежищем и ни с каким

другим как с вашим прибежищем".

Третий раздел сутты находится в Весали, где Будда

останавливался во время ретрита дождей. Однажды, после дождей, он попросил Ананду

взять циновку для сидения и сопровождать его в святилище Капала, чтобы провести

там день в медитации. Когда они сели, Благословенный посмотрел

на мирный пейзаж перед собой и напомнил Ананде о многих

красивых местах в окрестностях. Причина этого, казалось бы, немотивированного

описания сельской местности станет ясна позже.

Затем Будда сказал: "Любой, кто разработал четыре пути к

психическая сила,

18

сделал их своим проводником и своим фундаментом, мог бы, если бы он

пожелал, проживи эон (каппа) или оставшуюся часть эона.

19


Татхагата сделал все это, и он мог бы, если бы его попросили, дожить до конца этой

эпохи". Но хотя Ананде был дан такой ясный и широкий намек, который

безусловно, совпадал с его собственным желанием, он не умолял Будду остаться

в живых из сострадания ко всем существам. Не только один раз, но и второй и

третий раз Будда обращался к Ананде таким же образом. Но каждый раз

Ананде не удавалось уловить намек; в смятении его разум был

пойман в ловушку Марой, Лукавым, который все еще имел некоторую власть над

ним.

В этот момент Ананда, который обычно был таким осмотрительным, потерял свою

внимательность, что раньше случалось лишь в незначительных вопросах.

Иначе вся наша эпоха приняла бы совсем другой оборот.

Могло ли быть так, что именно в этот момент Ананда был настолько поглощен удовольствием быть

в тесном общении с Буддой, что намек Мастера не

запечатлелся в его уме? Было ли это, возможно, просто его самой привязанностью к

обществу Будды, усиленной чарующим вечерним часом и

мирный лес, который помешал ему отреагировать так, как подобает

такой глубокой привязанности, - ответом, который соответствовал бы его

глубочайшим пожеланиям более долгой жизни для Благословенного? Если бы Мара не

вмешалась, Ананда попросил бы Будду принять бремя

продленной жизни, и Будда согласился бы из сострадания

к миру. Но Мара, опасаясь, что таким образом бесчисленные существа

вырвались бы из его когтей, поспешил предотвратить это, и ход истории был

предрешен. Эта сцена, столь пронзительная и наводящая на размышления, принадлежит к тайнам

Палийского канона, и ломать над ней голову можно бесконечно.

Но давайте продолжим рассказ: Будда отпустил Ананду, который

уселся под ближайшим деревом и начал медитировать. Затем Мара

предстал перед Буддой и напомнил ему об обещании, данном сорок пять

лет назад, сразу после его Просветления. Затем Мара попросила

Будду войти в окончательную Ниббану и не учить, но Будда

ответил, что он не умрет, пока не проведет тщательную подготовку и наставления

монахов, монахинь, мирян и мирянок, и святая жизнь не будет хорошо

налажена. Теперь, однако, все это было достигнуто, и Мара

пришла напомнить ему, что пришло время выполнить свое обещание. Будда

ответил: "Не утруждай себя, Лукавый. Вскоре произойдет Париниббана

Татхагаты. Через три месяца Татхагата

полностью исчезнет". Затем Благословенный, обладая внимательностью и ясным

пониманием, отказался от своей воли жить дальше. И как только он это сделал,

земля содрогнулась и содрогнулась, и в небесах раздался гром; таково было

мощное воздействие на природные стихии, когда он отказался от них как

основы жизни.

Когда Ананде стало известно о землетрясении и раскатах грома, он спросил

Будду об их причине. Будда ответил, что существует восемь причин

для землетрясений. Первый - это случай, когда приходят в движение великие силы;

второй - когда монах или брамин, обладающий сверхъестественной силой, достигает

определенного вида медитации; последние шесть - при зачатии, рождении,

Просветлении, первом обучении Дхамме, отказе от

воли к жизни и окончательной Ниббане Будды. Из этого видно, насколько

глубока связь между Буддой - высшим из всех существ - и

всем космосом.

Последующие пояснения о восьми видах собраний, восьми

областях мастерства и восьми освобождениях кажутся отступлением. Это

, по-видимому, один из таких поводов для спонтанно возникшего дискурса.

Ученые говорят о вставках в текст, потому что сначала было

восемь причин землетрясений, затем были введены еще три "восьмерки". В

реальности существует более глубокая связь, предназначенная для того, чтобы вывести Ананду из

от поверхностного к глубокому и сообщить ему о быстро приближающейся

смерти Будды таким образом, чтобы это не беспокоило его.

После того, как Будда помог направить Ананду на путь к

просветлению, он рассказал, как сорок пять лет назад сказал Маре, что тот

не достигнет окончательной Ниббаны, пока Дхамма не будет прочно установлена.

Теперь Мара предстал перед ним, и он сказал Маре, что проживет

еще только три месяца. Следовательно, теперь он утратил волю к

жизни, и это стало причиной землетрясения.

Теперь, ни секунды не колеблясь, Ананда трижды умолял Пробужденного

остаться на целую вечность. Но Будда ответил, что

подходящее время для этого истекло. Когда Ананда спросил в третий раз,

Будда спросил: "Есть ли у тебя вера, Ананда, в Просветление

Татхагаты?" Когда Ананда подтвердил это, он спросил: "Почему же тогда, Ананда,

ты упорствуешь против Татхагаты до третьего раза?"

Затем Будда дал понять Ананде, что он упустил эту возможность

: "Это твоя вина, Ананда. Здесь вы потерпели неудачу, поскольку вы

были неспособны понять простое предложение, данное Татхагатой, и вы

не попросили его остаться. Ибо, если бы ты сделал это, Ананда,

Татхагата мог бы дважды отказаться, но в третий раз он

согласился бы". Он также напомнил Ананде, что не только сейчас, но и уже пятнадцать

раз ранее он говорил ему, что может оставаться целую вечность, но

каждый раз Ананда хранил молчание.

Наконец, Будда добавил свое предостережение о непостоянстве: "Разве я не

учил с самого начала, что со всем, что дорого и возлюблено,

должны быть перемены, разделение и разъединение? О том, что возникло, пришло

в бытие, обусловлено и подвержено разложению, никто не может привести к тому, что

оно не придет к разложению. Далее, для Татхагаты невозможно

отказаться от своего слова: через три месяца он достигнет окончательной Ниббаны".

Вслед за этим он попросил Ананду собрать монахов этого района. Он

обратился к ассамблее с увещеванием изучать и практиковать путь

к просветлению, которому он так ясно учил на протяжении всего своего служения, чтобы

"эта святая жизнь могла продолжаться долго, для благополучия многих,

из сострадания к миру, для добра, благоденствия и счастья

дэвов и людей". В конце беседы он объявил, что "через три

месяца состоится Париниббана Татхагаты", и дал

монахам несколько строф для размышления:

Мои годы уже полностью созрели, оставшийся срок жизни невелик.

Уходя, я оставлю тебя, полагаясь только на себя.

Тогда будьте серьезны, монахи, внимательны и чисты в добродетели!

С твердой решимостью охраняйте свой собственный разум!

Тот, кто в этой Дхамме и Дисциплине

Пребывает в постоянной внимательности

, Оставит скитания в рождении

И положит конец страданиям.

В четвертом разделе сутты рассказывается о том, как Будда возобновил свое путешествие

после затворничества дождей и заявил, что он не вернется в Весали. По

пути он беседовал с монахами на те же темы, которые излагал ранее.

Он объявил, что им пришлось пройти через этот долгий цикл перерождений

, потому что они не постигли четырех вещей: добродетель благородного человека, сосредоточенность благородного

человека, мудрость благородного человека и освобождение благородного человека.

И снова, как это часто бывало в этом последнем путешествии, он подчеркнул сосредоточенность,

укрепленную добродетелью, и мудрость, укрепленную сосредоточенностью.

В следующем месте отдыха он объяснил монахам, как они должны действовать

, если кто-то якобы процитирует его слова. Следует помнить эти

предложения и искать подтверждения в Винае или в

суттах. Если бы кто-то не смог найти их там, то ему пришлось бы прийти к

выводу, что этот человек был неправильно усвоен, и ему следует

отвергнуть это. Это предостережение было чрезвычайно важно для верующих

передача его слов и была причиной, по которой даже по сей день

можно провести различие между собственными словами Будды и постканоническими или

недостоверными текстами.

После этого Будда отправился в провинцию Маллас,

воинский клан, ближайший к Гималаям. Вполне возможно, что в это время он

также находился в Саваттхи, потому что именно там до него дошла весть о

смерти Сарипутты. В стране малла, соседей сакьянов,

ювелир Кунда пригласил его и монахов на трапезу. Главным блюдом

было блюдо под названием сукара-маддава.

20

Будда попросил ювелира

подавать это блюдо только ему, а остальные блюда предложить монахам.

Затем он попросил, чтобы остатки пищи были похоронены, "ибо я не вижу во

всем этом мире никого, кто мог бы съесть это и полностью переварить, кроме одного

Татхагаты". После трапезы Будда заболел тяжелым приступом

дизентерии, но он перенес эту болезнь невозмутимо, и это не помешало ему

продолжить свое путешествие. По пути он велел Ананде расстелить его

одежду, так как он устал и хотел отдохнуть. Затем он попросил Ананду принести

ему дали немного воды из близлежащего ручья, но Ананда сказал, что предпочел бы

принести воды из реки, потому что ручей был забит

множеством повозок. Однако после того, как Будда трижды повторил свою просьбу,

послушный Ананда пошел к ручью и увидел, что за это время,

благодаря чуду, вода стала прозрачной.

По пути Будда встретил Пуккусу, Маллу, который был учеником

Ā

ḷāra Kālāma. Будда завоевал доверие Пуккусы рассказом о

своих собственных медитативных способностях, и Пуккуса принял прибежище и стал учеником-мирянином

, последним при жизни Будды. Затем он подарил Будде два комплекта

золотистых одежд. Будда сказал ему отдать один из них

себе, а другой - Ананде. В этот раз Ананда не отверг

подарок. Он заметил, что золотистый оттенок одеяния казался почти тусклым

по сравнению с ярким сиянием кожи Будды. Затем Благословенный

сказал, что есть два случая, когда цвет лица Татхагаты

становится исключительно чистым и сияющим: в день его Просветления

и в день его последней Ниббаны. В последние часы следующей ночи

он достигнет окончательной Ниббаны.

После омовения Будда сказал Ананде, что никто не должен упрекать

ювелира Кунду за то, что Будда умер после того, как принял от

него пищу. В мире было два подношения, которые были лучшими: пища для подаяния,

после которой Бодхисаттва становится просветленным, и пища для подаяния, после

которой Будда достигает окончательной Ниббаны. Кунда получил бы много заслуг

от своего дара: долгую жизнь, крепкое здоровье, большое влияние, славу и небесное

возрождение.

Пятая глава начинается с просьбы Будды к Ананде

сопровождать его в область Кусинара, в рощу деревьев сала

Малла. Когда они прибыли, Ананда устроил для него ложе изголовьем

на север, между двумя большими деревьями сала. Хотя это было неподходящее

время года, деревья расцвели и осыпали своими цветами тело

Благословенного. И цветы небесного кораллового дерева падали с неба,

вместе с небесными ароматами, и звучала музыка сфер.

Пробужденный тогда сказал: "Это не так, Ананда, что Татхагата

почитается в высшей степени. Но какой бы монах или

монахиня, мирянин или мирянка ни придерживались Дхаммы, жили праведно в

Дхамме, шли путем Дхаммы, это тот, кто

почитает Татхагату в высшей степени".

Как раз тогда Достопочтенный Упава

ṇа обмахивал Благословенного веером. Когда

Будда попросил Упавану отойти в сторону, Ананда захотел знать, почему

его так быстро уволили. Будда объяснил, что бесчисленные

божества пришли со всех сторон света, чтобы в последний раз взглянуть на

Полностью Просветленного, которого так редко можно увидеть. Но с тех пор , как Упава

ṇа,

выдающийся монах, стоял перед ним, они не могли его видеть.

Упава

духовное сияние ṇa , должно быть, было более мощным , чем

проникающая способность богов.

Ананда расспросил подробнее о богах и узнал, что те,

кто не был свободен от страсти, плакали и стенали, но те, кто был свободен

от страсти, были смиренны и спокойны. Будда дал Ананде еще одно

указание: "В мире есть четыре места, достойных почитания, которые

вдохновили бы верного последователя - место рождения Будды (Лумбини),

место Просветления (Будда Гайя), место, где он впервые преподавал

Дхамму (Сарнатх), и место его Париниббаны

(Кусинара). Любой, кто уйдет из жизни с уверенным сердцем во время

паломничества к этим святыням, обретет небесное возрождение".

Казалось бы, вырванный из контекста, Ананда задал вопрос, о котором уже говорилось,

как следует поступать по отношению к женщинам. Затем он спросил, как поступить с

телом Благословенного. Последовал резкий ответ: "Не препятствуйте себе,

Ананда, в почитании тела Татхагаты. Скорее, вы должны стремиться

к своему собственному благу. Есть мудрые домохозяева, которые воздадут почести

телу Татхагаты". Затем Ананда захотел узнать, как

миряне должны провести похоронную церемонию. Будда дал подробные

инструкции о кремации и возведении ступы.

21

Было

четыре существа, достойных ступы: верховный Будда, паччекабудда,

ученик-арахант и мировой монарх.

22

Тот, кто поклоняется там, был бы

также достигните больших заслуг.

Тогда Ананда, подавленный горем, отошел в сторону, ухватился за дверной косяк

и заплакал. Он знал, что ему все еще предстоит сражаться и побеждать, и Мастера, который

испытывал к нему столько сострадания, скоро не станет. Что осталось

в качестве плода его двадцатипятилетней службы? Эта знаменитая сцена часто

изображается в буддийском искусстве и напоминает о плачущих христианах

под крестом.

Когда Будда не увидел Ананду и спросил, где он, он

позвал его и сказал ему: "Не печалься, Ананда. Разве я не говорил

тебе много раз, что все меняется и исчезает? Как могло

то, что возникло, не быть уничтожено? В течение долгого времени,

Ананда, ты посещал Татхагату с радостью, чутко, искренне

и без утайки, делами, речью и мыслями, полными любящей доброты.

Ты совершил великую заслугу, Ананда; продолжай стремиться, и вскоре ты

освободишься от всех язв! Затем он рассказал об инциденте, произошедшем давным-давно, в прошлой жизни, в

котором Ананда служил ему и добился больших мирских заслуг (Джат. 307).

После того, как Пробужденный предсказал во второй раз, что Ананда

скоро достигнет архатства, он повернулся к монахам и еще раз провозгласил

восхваление Ананды: "У всех Будд прошлого были такие превосходные

слуги, и у всех Будд будущего они тоже будут. Его умение

общаться с людьми достойно восхищения. Если компания монахов идет повидать

Ананду, они радуются, увидев его; и если он говорит с ними о

Дхамме, они радуются его речи; а когда он

замолкает, они разочарованы. И так же обстоит дело с монахинями,

мирянами и мирянками: каждое собрание, где Ананда преподает, всегда

переполнено радостью, и все хотят слушать его дальше. Ананда обладает такой

замечательной, экстраординарной популярностью, какую можно найти только у мирового

монарха". Здесь также, как это часто бывает в текстах, мы можем найти два

взаимодополняющих обращения Будды к Ананде: с одной стороны, великая

похвала ему и призыв к монахам оценить его величие; с

другой, постоянное напоминание о преодолении последних загрязнений.

После этой похвалы Ананда перевел разговор на другую тему. Он

предположил, что, возможно, было бы лучше, если бы Будда умер не здесь, в

лесной глуши, а в одной из великих столиц, таких как Саваттхи, Раджагаха,

Косамби или Бенарес. Примечательно, что он не упомянул

родной город Будды Капилаваттху, который совсем недавно был разграблен и

почти разрушен сыном короля Пасенади. Итак, Ананда не упомянул

об этом, точно так же, как он не упомянул Весали, потому что Будда сказал, что он

туда не вернется. Ананда подумал, что погребальную церемонию можно было бы

лучше провести в одном из крупных городов, живущими там мирянами-последователями.

Но Будда, лежа на смертном одре, очень подробно объяснил ему, почему

Кусинара вовсе не была неважным местом. Будда жил там

давным-давно как мировой монарх Маха Судассана, и он оставил свою

появлялся там не менее шести раз в качестве мирового монарха; это был седьмой

и последний раз. Великолепие этого королевства было

разрушено, исчезло и бесследно исчезло. Этого, действительно, было достаточно, чтобы

устать от всего обусловленного.

Беседа Будды о Маха Судассане была последним великим

учением, которое он дал. Впоследствии он позволил Ананде призвать Малла из

Кусинары, чтобы они могли попрощаться с ним. В то время странник

по имени Субхадда находился в Кусинаре и услышал о предстоящей

Париниббане Будды. Размышляя о том, как редко Будда

появлялся в мире, он пожелал, чтобы тот разрешил свои сомнения, пока

не стало слишком поздно. Он умолял Ананду позволить ему приблизиться к Будде, но

Ананда отказался, сказав, что Учителя не следует беспокоить по его

смертное ложе. Ананда трижды отказывал в разрешении из любви к своему

Учителю. Но Будда, который подслушал разговор, сказал Ананде позволить

страннику приблизиться: "Он хочет расспросить о Дхамме

ради знания, а не для того, чтобы создавать проблемы". Затем Субхадда задала

вопрос: "Все современные учителя утверждают, что они просветленные, однако их

учения противоречат друг другу. Какие из них действительно просветленные?"

Будда отклонил этот вопрос и сказал: "Где бы человек ни нашел Благородный

Восьмеричный Путь, там он может найти истинную святую жизнь, и там можно найти четыре плода

бездомной жизни. Если монахи живут правильным образом, то

мир никогда не будет лишен арахантов, истинных святых. Более пятидесяти лет я

был монахом и разъяснял Дхамму - а без

приверженности Дхамме не может быть святой жизни".

Этой короткой беседы было достаточно, чтобы Субхадда осознала Дхамму

во всех ее многообразных аспектах и обратилась за прибежищем к Будде. Когда Субхадда

попросил о приеме в Орден, Будда рассказал ему о правиле,

согласно которому странники других сект должны были жить на испытательном сроке в течение

четырех месяцев. Субхадда с готовностью согласился, даже если бы ему пришлось ждать испытательного срока

в течение четырех лет. После этого Будда немедленно принял его, сделав

последнее исключение, и через несколько минут этот самый последний монах-ученик

Будды стал арахантом.

Шестой раздел сутты начинается с последних наставлений

Будды. Во-первых, он посоветовал монахам никогда не думать после его смерти, что у них

больше не было учителя, "ибо Дхамма и Виная будут вашими учителями

после того, как меня не станет". Даже по сей день слово Будды, изложенное в

тексты имеют решающее значение для его последователей. Во-вторых, после его смерти монахи

больше не должны обращаться друг к другу без разбора "друг" (авусо).

Старшие монахи могли обращаться к младшим "друг" или по имени,

в то время как младшие должны были обращаться "достопочтенный сэр" (бханте). Это правило

подтверждало почитание в соответствии со старшинством в Ордене независимо от

личных качеств, которыми могут обладать монахи или монахини. Третье правило давало

монахам разрешение отменять все более мелкие правила и все, что они

влекли за собой, по их собственному усмотрению. Четвертое и последнее наставление

состояло в том, чтобы наложить "высшее наказание" (брахмада

ṇḍa) о монахе Чанне.

Ананда спросил, как это следует понимать, и Будда объяснил,

что с Чанной нельзя разговаривать, давать советы или наставления, пока он

не раскается.

После этих преимущественно внешних указаний, которые должен был выполнить Ананда,

Будда еще раз обратился ко всему собранию монахов и спросил их,

есть ли у них какие-либо сомнения или проблемы относительно Просветленного,

содержания и значения Дхаммы, монашеского ордена и, прежде всего,

о пути или манере практики. Они должны выразить свои сомнения, чтобы

не пожалеть об этом позже, когда голос Учителя будет

заглушен. Но после того, как их спросили три раза, группа не ответила.

Вслед за этим Ананда сказал, что это удивительно, что ни у одного монаха не было никаких

сомнений. Будда поправил его еще раз, потому что Ананда не мог

знать наверняка, что на самом деле ни у кого не было никаких сомнений. Возможно, монах

не хотел высказывать свои сомнения или что он не осознавал их в этот последний

час. Только обладая таким полным знанием, можно было говорить подобным образом. Но

на самом деле все было именно так, как сказал Ананда. Таким

образом Будда показал разницу между уверенностью Ананды и его собственной проницательностью Совершенного

Человека. Наименьший из пятисот присутствующих монахов был

участником потока, потому что отсутствие сомнений является одним из признаков этого достижения.

И еще раз Учитель повернулся к собранию монахов, чтобы сказать им

свои последние слова прощания: "Теперь, монахи, я заявляю вам следующее:

природа всех обусловленных вещей заключается в исчезновении. Стремитесь к цели с

усердием!"

После того, как Возвышенный произнес эти последние слова, он вошел в

четыре джханы и бесформенные сферы медитативного погружения, пока он

не достиг стадии прекращения восприятия и чувствования. Пока Учитель

пребывал в состоянии прекращения, Ананда сказал Ануруддхе: "Благословенный достиг

окончательная Ниббана, достопочтенный господин". Он больше не обращался к нему "друг", а

как к старшему монаху, хотя оба были рукоположены в один и тот же день.

Однако Ануруддха обладал божественным зрением и поправил его: "Будда находится

в состоянии прекращения, но еще не скончался". Распознать это последнее

тонкое различие в состоянии ума было возможно только для такого араханта, как

Ануруддха, который был искусен в ясновидении. Впоследствии Будда

прошел девять стадий концентрации в обратном порядке, вернувшись к первой

джхане. Затем он снова поднялся через четыре джханы, и во время своего погружения

в четвертую джхану он скончался.

В тот момент, когда его жизнь оборвалась, земля содрогнулась и прогремел гром, как

он и предсказывал. Брахма Сахампати, который побудил Будду

учить и который сам был невозвращенцем, произнес строфу, которая указывала на

непостоянство даже тела Будды. Царь дэвов Сакка,

вошедший в поток, произнес строфу, в которой повторились знаменитые строки, которые

Будда провозгласил во время своей собственной речи: "Условия действительно

преходящи". Ануруддха озвучил два безмятежных стиха. Но Ананда

сокрушался:

Затем был ужас, и волосы встали дыбом, когда он,

всесовершенный, Будда, скончался.

И все те из пятисот монахов, которые еще не достигли полного

освобождения от страстей, сокрушались подобно Ананде. Почтенный Ануруддха,

однако, утешил их всех. Он указал на непреложный закон

непостоянства и обратил их внимание на присутствие невидимых божеств,

среди которых были также те, кто скорбел, и те, кто был

свободен от страстей.

Ануруддха провел остаток ночи, беседуя с Анандой о

Дхамме. За сорок три года их бездомной жизни между

этими двумя очень непохожими братьями и сестрами, похоже, не было ни

одного разговора о Дхамме. Но теперь Ануруддха посвятил себя

своему младшему сводному брату, который так сильно нуждался в утешении. Ближе к

утру Ануруддха, который, естественно, взял на себя роль наставника среди

близких учеников, попросил Ананду сообщить Маллам о последней

Ниббане Будды.

Когда Ананда передал свое послание, Маллы собрали все

необходимое для большой похоронной церемонии, такие как цветы и благовония, и

отправились процессией в рощу деревьев сала. Там они отдавали дань уважения

телу Будды праздничными танцами, пением и музыкой, знаменами

и флагами, цветами и благовониями до седьмого дня. Можно задаться вопросом

, почему они подумали о празднествах в такое время. Но почему они должны горевать?

Это ничего бы не изменило. Своими танцами и пением они

выказывали уважение и преклонение перед Учителем: они ликовали по поводу того, что Будда

появился в мире, что они услышали его Дхамму, что он

так долго странствовал по Индии, обучая множество людей, и

что он основал Сангху, чтобы сохранить Дхамму.

На седьмой день они соорудили погребальный костер для кремации. Когда

Маллы захотели разжечь погребальный костер, они не смогли этого сделать.

Ануруддха объяснил, что божества препятствовали им, потому что они

хотели дождаться прибытия Достопочтенного Махакассапы, который не

присутствовал в последние дни Будды и теперь направлялся в

Кусинару с группой монахов. Когда Кассапа прибыл вместе со своей

компанией монахов, он трижды обошел тело в качестве последнего

знака уважения к Благословенному. Затем погребальный костер разгорелся

сам по себе, и труп горел до тех пор, пока не остались только кости; пепла не было видно

.

Когда соседние кланы услышали весть о смерти Учителя,

все они послали гонцов просить реликвии, чтобы они могли воздвигнуть ступы для

них. Однако маллы потребовали реликвии для себя, поскольку

Будда умер на их земле. Только когда брамин призвал их не

спорить из-за реликвий величайшего миротворца и предложил

разделить все на восемь частей, они смягчились. Так получилось, что

кости Будды были разделены на восемь частей. Брамин попросил

урну, и другой клан получил пепел от углей. Таким образом, десять

ступ были воздвигнуты в качестве мемориалов.

ПОСЛЕ ПАРИНИББАНЫ БУДДЫ

В стихах Ананда описал свое положение после кончины Учителя:

Мой спутник скончался,

Мастер тоже ушел.

Сейчас нет дружбы, равной этому:

Внимательность, направленная на тело.

Старые теперь ушли,

новые меня не очень радуют,

23

Сегодня я медитирую в полном одиночестве

, как птица, улетевшая в свое гнездо.

(Таг. 1035-36)

После окончания похоронных церемоний Ананда увидел, что у него остался только один долг

перед самим собой, а именно достичь полного освобождения, как предсказал ему

Будда. Кассапа посоветовал ему жить в лесу в провинции Косала,

которая находилась недалеко от малла и сакьянов. Но когда стало известно,

что служитель Будды жил в уединении в близлежащем лесу, он

был наводнен посетителями. Ученики - миряне хотели , чтобы их утешили по поводу

о смерти Будды, а также о смерти Сарипутты и

Моггалланы и их справедливого и любимого царя Пасенади. Все четверо умерли

в течение года. Днем и ночью, в деревне и в лесу, Ананде приходилось

утешать учеников-мирян, и он никогда не был один. Вслед за этим божество,

жившее в лесу, обеспокоенное духовным прогрессом Ананды, явилось

ему и посоветовало следующее:

Войдя в чащу у подножия дерева,

Поместив Ниббану в свое сердце,

Медитируй, Готама, и не будь небрежным!

Что эта шумиха сделает для вас?

(СН 9:5)

Увещеваемый божеством, Ананда испытал новое чувство неотложности.

Тем временем достопочтенный Махакассапа решил созвать совет

монахов для укрепления Дхаммы и Винаи.

24

Из-за небезопасных

условий в стране Косала совет должен был состояться в

Раджагахе под защитой короля Аджатасатту. В нем должны были принять участие пятьсот монахов

, среди которых Ананда был единственным, кто не был

арахант. Ананда знал большую часть бесед Будды и поэтому

был незаменим для совета.

Когда приблизилась дата, назначенная для совета, Достопочтенный Ану-раддха

предположил, что Ананду следует принять, только если он сможет преодолеть

последние язвы и достичь архантства. Ануруддха знал силу такого

стимула, и это возымело желаемый эффект. Когда Ананда услышал это суровое

условие, он решил приложить все силы, которые у него были, чтобы реализовать

Ниббану. Всю

ночь он практиковал четыре основы осознанности - сидение и ходьбу, сидение и ходьбу, сидение и ходьбу.

Ранним утром, когда он готовился лечь после полной

ночи усилий, как раз когда он оторвал ноги от земли, но

еще не положил голову на подушку, его разум освободился от всех язв. В тот

день должен был начаться совет, и в надежде, что он добьется успеха, для него было зарезервировано место

. Вскоре после того, как все остальные монахи расселись

Ананда прибыл по воздуху с помощью психической силы и сел на свое место.

Когда Ануруддха и Кассапа увидели это, они поняли, что он достиг своей цели

и выразили свою братскую радость вместе с ним. Затем они объявили совет

открытым.

Во время совета Кассапа расспросил Хранителя Дисциплины,

Упали, о каждом правиле и его происхождении, так что Винайя была изложена первой.

Следующим пунктом повестки дня была доктрина. Кассапа сначала спросил Ананду

о самых длинных беседах, которые стали Дигха Никаей, затем о

лекциях средней длины, которые стали Маджхима Никаей, а затем

о других сборниках.

25

После чтения Дхаммы и Винаи Ананда упомянул

те вопросы, которые Будда оставил ему в наследство для урегулирования. Он сказал

собранию, что Учитель позволил

отменить второстепенные правила. Старшие монахи не могли согласиться с тем, что подразумевалось под "второстепенными

и второстепенными правилами". Вслед за этим Кассапа заговорил: "Если сейчас Сангха начнет

отменять правила, миряне скажут, что так скоро после кончины

Благословенного мы стали распущенными. Поскольку неизвестно, какие правила

имелись в виду, было бы лучше не отменять ни одно из них. В этом случае мы будем

уверены, что не действуем вопреки желаниям Хозяина". Так это и было

сделано.

Присутствовавшие старшие монахи сказали, что со стороны

Ананды было нарушением дисциплины не спросить, что подразумевается под второстепенными правилами, и он должен

признаться в этом как в проступке. Во-вторых, его обвинили в том, что он сшил

одеяние для Благословенного после того, как наступил на ткань. Он ответил, что

ничто так не шло ему на ум, как неуважение к Благословенному.

Тем не менее, если достопочтенные сочтут это проступком, он

признает это таковым. В-третьих, его критиковали за то, что он позволил женщинам

первыми почтить останки Благословенного. Он ответил, что во время

похорон он думал, что это позволит женщинам вернуться домой до

наступления темноты, и поэтому он позволил им первыми отдать дань уважения; но и здесь

он примет вердикт старших. Четвертое обвинение, которое

монахи выдвинули против Ананды, касалось его неспособности умолять Благословенного

остаться на целую вечность. Ананда защищал себя, говоря, что в то время он был

одержим Марой и поэтому не нес ответственности за свои

действия - как иначе он мог не обратиться с этой просьбой?

Поведение Ананды перед лицом этих обвинений было образцовым: он

подчинился суждению других старейшин, хотя сам не

видел в этом никакого проступка, о чем он не преминул упомянуть.

Впоследствии Ананда сообщил о втором наставлении, которое Будда

дал непосредственно перед своей смертью, а именно о наложении более сурового

наказания на монаха Чанну. Ассамблея попросила самого Ананду

представить это решение Чанне. Ананда возразил, что Чанна была жестоким

и неуправляемым человеком. Собрание посоветовало ему взять с собой несколько монахов

. Возглавляя большую группу, он отправился в Косамби, где

жил Чанна, и сообщил ему о последней воле Будды, о том, что он был

объявлен "умершим в Ордене".

Это наказание было объяснено Буддой тренеру лошадей

Кеси.

26

Он использовал бы это против монахов, которых нельзя было убедить

изменить свое поведение ни увещеваниями, ни дисциплиной. Тот, кто

не мог быть обучен таким образом, считался бы в Ордене мертвым:

с ним не разговаривали бы, что бы он ни делал. Когда Чанна услышал это, он

пришел в такой ужас, что потерял сознание. Когда он пришел в себя, ему было

глубоко стыдно за то, что Мастер объявил это наказание против него

своим последним наставлением Ордену. Это дало ему стимул приложить свои

самые напряженные усилия, и за короткое время он стал арахантом. Так что это

наказание проявило себя как последний акт сострадания Будды к

благу и счастью монаха Чанны, оставшийся эффективным даже после

смерти Будды. Когда Чанна стал святым, он пошел к Ананде

и умолял его отменить наказание. Ананда ответил, что как только

он избавился от язв, наказание перестало

действовать.

После Париниббаны Будды достопочтенный Махакассапа, как

самый уважаемый ученик, взял на себя руководство Орденом. Его

статус, однако, не был ни "прибежищем", каким был Будда, ни

статусом патриарха. Он был просто самым авторитетным и наиболее

почитаемым из монахов, и таким образом он функционировал, так сказать, как символ

соблюдения Дхаммы и Дисциплины.

Все обращались к нему за решениями по всем вопросам, касающимся

Заказа. Таким образом, он стал главным старейшиной Сангхи. После него

Ананда стал вторым ведущим старейшиной, вторым наиболее почитаемым святым

, которому было поручено присматривать за Орденом. После того как он уже был

монахом более сорока лет, он пережил Будду еще на сорок лет.

И после того, как он был личным слугой Будды в течение двадцати пяти

лет, он стал выдающимся из арахантов на такой же промежуток времени.

Во время Второго Собора, через сто лет после

Париниббаны Будды, личный ученик Ананды был еще жив. Это был очень

старый монах по имени Саббаками, который, как говорили, состоял в Ордене

120 лет (Вин. 2:303).

Когда Ананде исполнилось 120 лет, он почувствовал, что его конец близок. Он отправился

из Раджагахи в путешествие в Весали, точно так же, как это сделал его Учитель. Когда

царь Магадхи и принцы Весали услышали, что Ананда

скоро достигнет окончательной Ниббаны, они поспешили к нему с обеих сторон, чтобы попрощаться

с ним. Чтобы воздать должное обеим сторонам, Ананда выбрал способ умереть,

соответствующий его мягкой натуре: он поднялся в воздух с помощью своих

сверхъестественных сил и позволил стихии огня поглотить его тело.

Реликвии были разделены и воздвигнуты ступы.

После его кончины старейшины , составившие последующее изложение

каноник добавил три стиха к своему сборнику в Терагате:

Обладатель великой учености, носитель Дхаммы,

Хранитель сокровища Великого Провидца,

Ананда, око всего мира,

Достиг окончательной Ниббаны.

Обладатель великой учености, носитель Дхаммы,

хранитель сокровища Великого Провидца,

Ананда, око всего мира,

Был рассеивателем мрака во тьме.

Провидец, который был таким внимательным,

Обладал острой памятью и решительностью,

старейшина, поддерживающий истинную Дхамму,

Ананда был кладезем драгоценных камней.

(Таг. 1047-49)

ГЛАВА 5

АНУРУДДХА

M

АСТРА ИЗ

D

ИВАЙН

E

ТЫ

Хельмут Хекер

L

РАННЯЯ ЖИЗНЬ И РУКОПОЛОЖЕНИЕ

АЙК

Ā

НАНДА

, А

НУРУДДХА

был дворянином из клана Сакьян и двоюродным братом

Будды. Он и Ананда были рождены одним и тем же отцом,

Сакьянский принц Амитодана, хотя их матери, должно быть, были разными, поскольку

в текстах они не упоминаются как братья и подразумевается, что они выросли в

разных семьях. Родным братом Ануруддхи был Маханама Сакьян,

и у него также была сестра по имени Рохи

ṇī.

Будучи юношей из аристократического клана, Ануруддха вырос в роскоши.

Тексты описывают его ранние годы в тех же терминах, которые они используют для описания воспитания

Бодхисаттвы: "Ануруддха Сакьян был деликатно воспитан.

У него было три дворца: один для холодного времени года, один для жаркого и

один для сезона дождей. За ним прислуживали в его дворце в течение четырех месяцев

дождей музыкантши, и он не спускался из этого дворца"

(Вин. 2:180). Очаровательная история , записанная в комментарии к Дхаммападе

открывает нам блаженное забвение и невинность, в которых вырос Ануруддха

.

1

Говорят, что в юности он жил в такой роскоши, что никогда

даже не слышал фразы "ничего нет" (натти) - ибо чего бы он ни

хотел, его желание немедленно исполнялось. Однажды Ануруддха

играл в шарики с пятью другими юношами-сакьянами и поставил на

результат пирожные. Первые три раза он проигрывал и отправлял домой к своей матери за

пирожными, и три раза его мать быстро поставляла их. Однако, когда он проиграл в

четвертый раз и снова послал за пирожными, его мать ответила: "Здесь

нет никакого торта для отправки" (натти пува

ṁ). Поскольку Ануруддха никогда раньше

услышав выражение "их нет", он предположил, что это натти пува

ṁ должно

быть чем-то вроде торта, поэтому он отправил человека к своей матери с сообщением: "Пришлите

мне немного каких-нибудь пирожных". Чтобы преподать ему урок, мать послала ему

пустое блюдо, но даже тогда фортуна все еще была на его стороне. Благодаря его

прошлым заслугам из прошлой жизни, боги решили, что Ануруддха

не должен быть разочарован, и поэтому они наполнили пустое блюдо

восхитительные небесные пирожные. Когда Ануруддха попробовал их, он был в таком восторге

, что неоднократно посылал к своей матери за новыми тарелками с

пирожными "здесь ничего не бывает", и к тому времени, когда каждое блюдо доставляли, оно было наполнено

небесными деликатесами.

Так Ануруддха провел свои ранние годы в радостной погоне за мимолетными

удовольствиями, мало задумываясь о смысле и цели существования.

Поворотный момент в его жизни наступил вскоре после того, как его прославленный двоюродный брат,

Будда, посетил Капилаваттху.

2

Своим примером и своим учением Будда

вдохновил многих своих родственников начать бездомную жизнь в качестве

монахов. Однажды брат Ануруддхи Маханама размышлял о том факте, что,

в то время как многие выдающиеся сакьяны ушли, никто из их собственной

семьи этого не сделал. Затем он подошел к Ануруддхе и сказал ему, о чем он

думал, завершив ультиматумом: "Ну что ж, или ты уходишь

вперед, или я уйду".

Для Ануруддхи такое приказание, должно быть, стало шоком, и он

возразил: "Но меня деликатно воспитывали; я не в состоянии уйти

из дома в бездомность. Ты иди вперед".

Затем Маханама живо описал ему тяготы

жизни домохозяина, которые ему придется взвалить на свои плечи: "Сначала поля должны быть вспаханы,

затем они должны быть засеяны, затем на них должна быть подведена вода, затем воду

нужно отвести, затем сорняки должны быть выкопаны, затем урожай должен быть

собран, затем его нужно собрать, затем его нужно превратить в запасы, затем вы

должны их обмолотить, затем вы должны просеять солому, затем

вы должны отсеять мякину , затем вы должны отсеять мякину,

затем вы должны ее принести. И то же самое нужно сделать в следующем году

и через год после этого ".

Ануруддха спросил: "Когда работа прекратится? Когда будет виден конец

работы? Когда мы сможем беззаботно развлекаться,

снабженные пятью нитями чувственного удовольствия?"

Его брат резко ответил: "Работу нельзя прекращать, мой дорогой

Ануруддха. Конца этой работе никогда не будет видно. Даже когда наши

отцы и деды скончались, работу нельзя было прекращать".

К тому времени, как он закончил говорить, Ануруддха уже принял свое

решение: "Ты присматриваешь за тем, что относится к домашней жизни, брат. Я уйду

из дома в бездомность". Мысль о бесконечном цикле

борьба и тяжелый труд, а также еще более порочный цикл перерождений пробудили в

нем чувство неотложности. Он видел себя обреченным бороться снова и снова

в каждое мгновение своей жизни, затем умирать и рождаться в другом месте, снова

и снова в бесконечном круговороте. Когда он увидел это, его нынешняя жизнь показалась

ему пресной и бессмысленной, и единственной обнадеживающей альтернативой, которая теперь

казалась все более привлекательной, было последовать за своим двоюродным братом в бездомность

и изо всех сил пытаться вырваться из цикла повторяющегося становления.

Он немедленно отправился к своей матери и попросил у нее разрешения

стать монахом. Она, однако, отказалась, не желая разлучаться

даже с одним из своих сыновей. Но когда Ануруддха настаивал, она сказала ему, что если его

друг, принц Бхаддия, вождь сакьев, захочет вступить в

Орден, то она даст ему свое разрешение. Должно быть, она была

убеждена, что Бхаддия никогда не откажется от привилегий правления

и что тогда Ануруддха предпочел бы остаться в семье со

своим другом.

Затем Ануруддха отправился к Бхаддии и сказал ему: "Мое посвящение зависит

от твоего. Давайте вместе отправимся в бездомность". Бхаддия ответила:

"Зависит это от меня или нет, должно быть посвящение. Я с

тобой..." Здесь он остановился на середине предложения. Он хотел

сказать: "Я пойду с тобой", но замолчал из-за чувства сожаления.

Охваченный привязанностью к мирской власти и удовольствиям, он мог только сказать:

"Иди и получи посвящение, согласно твоему желанию. Но Ануруддха умолял

его снова и снова: "Пойдем, друг, позволь нам обоим отправиться в путь". Когда

Бхаддия увидел, насколько серьезен его друг, он смягчился и сказал: "Подожди,

друг, семь лет. Через семь лет мы оба уйдем из дома

в бездомность". Но Ануруддха ответил: "Семь лет - это слишком долго,

друг. Я не могу ждать семь лет". Своими неоднократными просьбами Ануруддха

заставил Бхаддию шаг за шагом сократить задержку до семи дней, время, которое ему

понадобится, чтобы уладить свои мирские дела и назначить своего преемника. Он был

верен своему слову, и поэтому Ануруддха был волен пойти с ним.

Пример Ануруддхи побудил других принцев сакьев тоже последовать за своим

великим родственником Буддой и присоединиться к его монашескому братству. Таким образом, когда наступил

назначенный день, шесть сакских принцев вместе с Упали, придворным

цирюльником и вооруженным эскортом вышли из своих домов. Это были

сакьяны Бхаддия, Ануруддха, Ананда, Бхагу (Тхаг. 271-74), Кимбила

(Thag. 118, 155-56) и Девадатта. Чтобы не вызывать подозрений по поводу

цель их отъезда: они ушли так, как будто направлялись в увеселительные

сады на прогулку. Пройдя большое расстояние, они затем отослали

эскорт обратно и въехали в соседнее княжество. Там они сняли

свои украшения, связали их в узел и отдали Упали, сказав:

"Этого будет достаточно для твоего пропитания. А теперь возвращайся домой". Но цирюльник

Упали, уже направляясь обратно, остановился и подумал: "Сакьяны

- свирепый народ. Они подумают, что я убил молодых людей, и

они могут убить меня. Он повесил сверток на дерево и поспешил обратно, чтобы присоединиться к

принцам. Он рассказал им о своих страхах и сказал: "Если вы, о принцы, отправляетесь

дальше в бездомную жизнь, почему я не должен делать то же самое?"

Молодые сакьяне тоже подумали, что Упали был прав, не возвращаясь, и

позволили ему присоединиться к ним на пути к Благословенному. Придя

в присутствие Учителя, они попросили его о посвящении, добавив: "Мы,

сакьяны, гордый народ, Господь. Этот цирюльник Упали ухаживал за нами

долгое время. Пожалуйста, Господь, сначала дай ему посвящение. Поскольку тогда он

будет нашим старшим, мы должны будем отдавать ему честь и выполнять обязанности, соответствующие его

старшинству. Таким образом, наша гордость сакьев будет унижена". Будда сделал так

просили, и таким образом эти семеро получили посвящение с Упали в качестве первых

(Вин. 2:182-83).

В течение одного года большинство из них достигли некоторого духовного постижения.

Бхаддия был первым, кто достиг архатства, как человек, наделенный тремя

истинными знаниями.

3

Ануруддха обрел божественный глаз, Ананда - плод

вхождения в поток, а Девадатта - обычные (то есть мирские) сверхъестественные способности.

Бхагу, Кимбила и Упали позже стали арахантами, как и Ананда и

Ануруддха. Но безрассудные амбиции Девадатты и его проступки привели его в

ад.

БОРЬБА ЗА АРХАТСТВО

Божественный глаз - это способность видеть за пределами досягаемости физического глаза,

простирающаяся в случае Ануруддхи на тысячекратную мировую систему. Эта

способность, которую мы более подробно обсудим ниже, носит мирской (локия)

характер, приобретение которой не обязательно подразумевает, что ее

обладатель достиг осознания Дхаммы. Ануруддха достиг

божественное око до того, как он стал арахантом, и чтобы достичь высот, ему все еще предстояло

преодолеть множество внутренних препятствий. Три сообщения в каноне повествуют о его

борьбе.

Однажды, когда Достопочтенный Ануруддха жил в Восточном Бамбуковом

парке с двумя друзьями, своей двоюродной сестрой Нандией и благородным сакьяном Кимбилой,

Будда посетил их и поинтересовался их успехами.

4

Ануруддха

затем рассказал ему о трудностях, с которыми он столкнулся в очень возвышенной

медитации, которую он практиковал. Он ощутил внутренний свет и

сияние и имел видение возвышенных форм.

5

Но этот свет и видение

формы исчезли очень скоро, и он не мог понять причину.

Будда заявил, что, когда он все еще стремился к просветлению, он

тоже столкнулся с той же трудностью, но обнаружил, как справиться с ней. Он

объяснил, что для того, чтобы испытать эти тонкие состояния в полной мере и обрести устойчивое

их восприятие, нужно освободиться от одиннадцати несовершенств

(upakkilesa). Первая - это неуверенность в реальности этих явлений

и значении внутреннего света, который легко можно принять за

сенсорную иллюзию. Второе - это невнимательность: человек больше не направляет все свое

внимание на внутренний свет, а игнорирует его, оценивая как ничем не примечательный или

несущественный. Третье несовершенство - это вялость и сонливость; четвертое,

тревога и испуг, которые возникают, когда угрожающие образы или мысли возникают

из подсознания. Когда эти несовершенства будут преодолены,

может возникнуть восторг, который будоражит тело и ум. Такое ликование часто является

привычной реакцией на любой успех. Когда этот восторг исчерпывает

себя, человек может чувствовать себя эмоционально опустошенным и впадать в инертность, тяжелую

пассивность ума. Чтобы преодолеть это, человек прилагает очень сильные усилия, которые

могут привести к избытку энергии. Осознав этот избыток, человек

расслабляется и снова впадает в вялую энергию. В таком состоянии, когда

внимательность слаба, может возникнуть сильное стремление к желанным объектам

небесного или человеческого мира, в соответствии с фокусировкой внутреннего света

, диапазон которого был расширен. Это стремление охватит великое

разнообразие объектов и, таким образом, приведет к другому несовершенству, большому разнообразию

восприятий, будь то на небесном или человеческом плане. Став

неудовлетворенным этим великим разнообразием форм, человек выбирает созерцание

одной из них, будь то желательной или нежелательной по своей природе. Концентрируясь

сосредоточенность на выбранном объекте приведет к одиннадцатому несовершенству,

чрезмерная медитация на эти формы.

Обращаясь к Ануруддхе и двум его спутникам, Будда таким образом

живо описал, исходя из своего собственного опыта, одиннадцать несовершенств, которые

могут возникнуть при медитативном восприятии чистых форм, и он объяснил, как

их преодолеть (МН 128).

Когда Ануруддха все больше и больше совершенствовал себя в джханах и

в этих утонченных медитативных восприятиях, однажды он отправился к

достопочтенному Сарипутте и сказал: "Друг Сарипутта,

очищенным божественным взором, превосходящим человеческое зрение, я могу видеть тысячекратную мировую

систему. Тверда моя энергия, неослабевающая; моя внимательность бдительна и

не смущена; тело спокойно и невозмутимо; мой ум сосредоточен

и однонаправлен. И все же мой ум не освобожден от язв, не

от цепляния".

На это Сарипутта ответил: "Друг Ануруддха, то, что ты так думаешь о

своем божественном оке: это твое тщеславие. То, что вы так думаете о своей твердой

энергии, своей бдительной внимательности, своем невозмутимом теле и своем

сосредоточенном уме: это ваше беспокойство. То, что вы думаете о том, что ваш ум

не освобожден от язв: это вызывает в вас беспокойство.

Действительно, было бы хорошо, если бы ты оставил эти три состояния ума и, не обращая на них

внимания, направил свой ум к бессмертному элементу, Ниббане".

Услышав совет Сарипутты, Ануруддха снова обратился к уединению

и усердно занялся устранением этих трех препятствий

в своем уме (AN 3:128).

Некоторое время спустя Ануруддха жил в стране народа Сетия

, в Восточной Бамбуковой роще. Там, во время его размышлений, ему

пришло в голову, что есть семь мыслей, которые должен лелеять

по-настоящему великий человек (махапурисавитакка):

Эта Дхамма для того, у кого мало желаний, а не для того, у кого много

желаний; эта Дхамма для того, кто доволен, а не для того, кто

недоволен; эта Дхамма для того, кто стремится к уединению, а не для того,

кто общителен; эта Дхамма для того, кто энергичен, а не для

того, кто ленив; эта Дхамма для того, кто внимателен, а не для

того, кто сбит с толку; эта Дхамма для того, кто сосредоточен,

не для того, кто не сосредоточен; эта Дхамма для того, кто

мудр, а не для того, кто туповат.

Когда Будда осознал в своем собственном уме мысли, которые возникли в

уме Ануруддхи, он предстал перед ним в созданном умом теле

(маномайя-кайя) и аплодировал ему: "Хорошо, Ануруддха, хорошо! Вы

хорошо обдумали семь мыслей великого человека. Теперь вы можете также рассмотреть

эту восьмую мысль великого человека: "Эта Дхамма для того, кто склонен к

неразличимому, кто наслаждается неразличимым; не для того, кто склонен к

мирской рассеянности и наслаждается ею".

6

Затем Будда сказал, что когда Ануруддха созерцает эти восемь

мыслей, он сможет по своему желанию достичь четырех медитативных состояний поглощения. Тогда он

больше не был бы подвержен влиянию мирских условий, но относился бы к

четырем простым требованиям монашеской жизни - одеяниям, пище для милостыни, крову и

лекарствам - так же, как мирянин наслаждается роскошью. Такая

простая жизнь сделала бы его ум радостным и невозмутимым и, таким образом,

помогла бы ему достичь Ниббаны.

На прощание Будда посоветовал Ануруддхе остаться в Восточной

Бамбуковой роще. Ануруддха так и сделал, и в тот же сезон дождей он

достиг завершения своего стремления: архантства, незапятнанного

освобождения ума (AN 8:30). В час своего достижения

Достопочтенный Ануруддха произнес следующие стихи, в которых он выражает

свою благодарность Учителю за помощь в доведении его духовной работы до

завершения:

Поняв намерение моего ума,

Непревзойденный Учитель в мире

Пришел ко мне с помощью психической силы

В проводнике созданного разумом тела.

Когда во мне возникло намерение,

Тогда он дал мне дальнейшее учение.

Будда, который наслаждается недиффузионным

, Дал мне наставления о недиффузионном.

Поняв его Дхамму,

я пребывал в восторге от его Учения.

Три знания были достигнуты,

Учение Будды было выполнено.

(AN 8:30; Thag. 901-3)

ДУХОВНЫЙ ПУТЬ АНУРУДДХИ

Духовный путь достопочтенного Ануруддхи отмечен двумя выдающимися

особенностями: во-первых, его мастерством владения божественным оком и другими сверхъестественными способностями;

и, во-вторых, его совершенствованием четырех основ внимательности

(сатипа

тхана). Мы обсудим каждый из них по очереди.

Божественный глаз (диббачаккху) называется так потому, что он подобен зрению

дэвов, которое способно видеть объекты на отдаленных расстояниях, за

барьерами и в разных измерениях существования.

7

Божественный глаз

развивается с помощью медитативной силы. Это не отдельный орган чувств, а разновидность

знания, но знания, которое выполняет зрительную функцию. Эта способность

пробуждается на основе четвертой джханы, и в частности, через одну из

медитативных опор, называемых каши света

ṇa или огненная касина,

визуализированный круг света или огонька. После овладения четырьмя джханами через

любую из этих каши

ṇa, медитирующий опускается на более низкий уровень

концентрации, называемый "концентрацией доступа" (упачара-самадхи), и распространяет

свет на непосредственно окружающую область, тем самым вызывая в поле зрения формы,

которые обычно незаметны. По мере того как медитирующий становится постепенно

более искусным в этой способности излучать свет, он может затем наполнять светом все

большие области и проецировать сияние вовне, в отдаленные мировые

системы и на планы существования выше и ниже человеческого плана. Это

раскроет многие измерения бытия, которые недоступны обычному

плотскому глазу.

Характерной функцией божественного ока, согласно текстам, является

знание об уходе и возрождении существ (кутупапатана

ṇa).

Это знание было достигнуто Буддой в ночь его собственного

Просветления и всегда включалось им в полное

поэтапное обучение, где оно проявляется как второе из трех истинных

знания (тевиджжа; см., например, МН. 27) и четвертое из шести

сверхзнаний (ча

абхинья, см. МН. 6). С помощью этой способности

медитирующий способен видеть существ, когда они покидают одну форму

существования и перерождаются в другом месте. Но божественное око открывает не только фактический переход

из жизни в жизнь. При соответствующей

решимости это также может быть использовано для обнаружения конкретной каммы, которая

привела к перерождению в новую форму существования. В этом приложении это

называется знанием того, как жить в соответствии со своей каммой

(kammūpaga-ñā

ṇa). При своей максимальной эффективности божественное око может

осветить всю панораму разумного существования - раскинувшуюся по

тысячам мировых систем и простирающуюся от высочайших небес до

низших адов - раскрывая также законы каммы, которые управляют процессом

перерождения. В то время как только верховный Будда будет обладать абсолютным мастерством владения этим

знанием, ученики, которые усовершенствовали божественное око, могут воспринимать

области разумной вселенной, которые ускользают от наших самых мощных телескопов.

Достопочтенный Ануруддха был определен Буддой как самый выдающийся

ученик монаха , наделенный божественным оком (этадагга

ṁ

диббакаккхукана

ṁ; AN 1; глава. 14). Однажды, когда ряд выдающихся

монахи , живущие вместе в Госи

санга сала-лесные деревья обменялись мнениями о

том, какой монах мог бы украсить этот лес, Ануруддха

характерно ответил, что это тот, кто божественным оком может

обозревать тысячи мировых систем, точно так же, как человек, стоящий на высокой башне

, может видеть тысячу ферм (МН. 32). Ануруддха также помог своим собственным

ученикам обрести божественное око (СН 14: 15) и в своих стихах прославляет свое

мастерство в этой способности:

Погруженный в пятифакторную концентрацию,

Умиротворенный, с единым умом,

я обрел спокойствие

, И мой божественный взор очистился.

Стоя на пятифакторной джхане,

я знаю уход и возрождение существ;

Я знаю их приход и уход,

Их жизнь в этом мире и за его пределами.

(Таг. 916-17)

Другим важным аспектом духовного пути Ануруддхи был трудный

практика сатипы

тхана, четыре основы внимательности: "Здесь

пребывает монах, созерцающий тело в теле ... чувства в чувствах ...

ум в уме ... ментальные явления в ментальных явлениях, пылкий, ясно

понимающий и внимательный, устранивший алчность и печаль в

отношении к миру".

8

Практика сатипы

тхану иногда принимают

за быстрый, "сухой" путь к просветлению, который обходит джханы и

сверхзнания, но из слов Ануруддхи ясно, что для него, так же

как и для тех, кто обучался у него, этот метод медитации можно было бы использовать

как средство для приобретения психических сил и сверхзнаний

наряду с конечным плодом освобождения. Всякий раз, когда Достопочтенного Ануруддху

спрашивали, как он достиг мастерства в "великих сверхзнаниях",

(махабхинната), которые включают в себя пять мирских сверхзнаний и

архатство как шестое, он всегда отвечал, что это было через

развитие и культивирование четырех основ осознанности (СН

47:28, 52:3, 6, 11). По его словам, именно благодаря этой практике он смог

вспомнить тысячу прошлых эонов, использовать сверхъестественные способности и

непосредственно воспринимать тысячекратную мировую систему (СН 52:11, 12, 6).

Ануруддха также сказал , что сатипа

тхана позволила ему обрести тот совершенный

контроль над эмоциональными реакциями, который называется "силой благородных".

(арияиддхи), с помощью которого можно рассматривать отталкивающее как не отталкивающее,

не отталкивающее как отталкивающее, и относиться к обоим с невозмутимостью (СН 52: 1).

9

Он

далее подчеркивает важность этой практики, говоря, что тот, кто

пренебрегает четырьмя основами осознанности, пренебрегает благородным путем,

ведущим к прекращению страданий, в то время как тот, кто предпринимает это,

избрал благородный путь, ведущий к прекращению страданий (СН 52: 2);

он также заявляет, что эта четырехчастная внимательность ведет к уничтожению

жажды (СН 52:7). точно так же , как река Ганг не отклонялась бы от своего

курс к океану, точно так же монаха, который практикует четыре

основы осознанности, невозможно отвлечь от жизни в

отречении и заставить вернуться к мирской жизни (СН 52:8).

Однажды, когда Ануруддха был болен, он удивил монахов своей

невозмутимостью в переносе боли. Они спросили его, как ему удавалось так

держаться, и он ответил, что его самообладание было вызвано его практикой

четырехкратной внимательности (СН 52:10). В другой раз Сарипутта пришел посмотреть

Вечером Ануруддха и спросил его, что он теперь регулярно практикует

, чтобы его лицо всегда излучало счастье и безмятежность. Ануруддха снова

сказал, что он провел время в регулярной практике четырех основ

осознанности, и что это был способ, которым живут и практикуют араханты.

Вслед за этим Сарипутта выразил свою радость по поводу слов Ануруддхи (СН 52:9).

Однажды, когда Сарипутта и Махамоггаллана спросили его о

разнице между теми, кто все еще "тренируется" (секха)

10

и

арахант, который "неподвластен обучению" (асекха), сказал, что они отличаются

практикой четырехкратной внимательности: в то время как первый выполняет это лишь

частично, второй делает это полностью и безупречно (СН 52: 4-5).

Ануруддха также утверждал, что благодаря своей практике правильной

внимательности обладает десятью возвышенными качествами, в другом месте называемыми "десятью силами

Татхагаты" (дашататхагатабала; см. МН. 12). Это: знание о

том, что возможно и невозможное; знание результата

приобретения каммы посредством стадии и причины; знание о

путях, ведущих к различным местам назначения перерождений; знание о

мир с его множеством разнообразных элементов; знание различных

расположений существ; знание степени зрелости

способностей других существ; знание джхан и других продвинутых

медитативных состояний; и, наконец, три истинных знания (СН 52:15-24).

В комментарии говорится, что Ануруддха обладал этими знаниями лишь частично,

поскольку по своей полноте они присущи только Полностью Просветленному.

ЖИЗНЬ В САНГХЕ

Из Палийского канона явствует, что Ануруддха, в отличие от таких монахов,

как Сарипутта, Махамоггаллана и Ананда, предпочитал тихую

жизнь в уединении активному участию в делах Сангхи. Таким образом, он

появляется не так часто, как вышеназванные старейшины, в событиях,

связанных со служением Будды. Его стихи в Терагате также

предполагают, что он был сильно склонен к аскетическим практикам, подобно

преподобному Махакассапе, который был их самым выдающимся представителем:

Вернувшись со своего обхода милостыни,

Мудрец остается один, без спутника;

Ануруддха, который свободен от язв,

Ищет выброшенные тряпки, чтобы сшить одеяние.

Ануруддха, мудрец, мыслитель,

Тот, кто свободен от язв,

Просеял, взял, вымыл и покрасил,

А затем надел одежду из лохмотьев.

Когда человек жаден и недоволен,

Любит компанию, легко возбуждается,

Тогда в его уме возникают

Качества, которые являются злыми и оскверненными.

Но когда человек внимателен, с небольшим количеством желаний,

Доволен и свободен от беспокойства,

Любит уединение и весел,

С постоянно возбуждаемой энергией,

Тогда в уме человека возникают

Полезные качества, ведущие к пробуждению.

Так человек освобождается от язв

Это было сказано Великим Мудрецом.

В течение пятидесяти пяти лет я был тем

, кто наблюдает за практикой няни.

Прошло двадцать пять лет

с тех пор, как оцепенение было вырвано с корнем.

(Таг. 869-900, 904)

В этих стихах Ануруддха ссылается на три аскетические практики -

раздачу милостыни, использование одежд, сшитых из выброшенных тряпок, и практику

сиделки. Последнее - это обет не ложиться, а спать сидя

в позе медитации. В своем последнем стихе Ануруддха подразумевает, что в течение

двадцати пяти лет он вообще не спал. Возможно, благодаря силе

медитативное погружение он смог настолько полно освежить свой разум, что сон

стал ненужным. Но комментарий указывает, что в более поздние годы

своей жизни Ануруддха позволил себе короткий период сна, чтобы развеять

физическую усталость.

Хотя Достопочтенный Ануруддха предпочитал одиночество компании, он

не был полным отшельником. В одной сутте Будда утверждает, что у Ануруддхи

было несколько учеников, которых он обучал развитию божественного

глаза (СН 14:15), в то время как в комментариях говорится о том, что он путешествовал

со свитой из пятисот учеников - вероятно, завышенная цифра. Он

также участвовал в дискуссиях о Дхамме с другими монахами и с

знающими последователями-мирянами, и, к счастью для нас, некоторые из них

сохранились в Каноне Пали. Однажды, например, придворный плотник

Саваттхи, Панчака

ага, пригласил Ануруддху и еще нескольких монахов на трапезу.

Из других текстов мы знаем , что Панчака

санга был человеком, хорошо разбиравшимся в

Дхамме и преданным ее практике. Итак, после еды он задал довольно

тонкий вопрос Ануруддхе. Он сказал, что некоторые монахи советовали ему

практиковать "безмерное освобождение ума", а другие рекомендовали

"возвышенное освобождение ума", и он хотел знать, являются ли эти два

различия или одно и то же.

Ануруддха ответил, что эти две медитации различны. В

неизмеримое освобождение ума (аппама

ṇā четовимутти) - это культивирование

четырех божественных обителей (брахмавихара) - безграничной любящей доброты,

сострадания, альтруистической радости и невозмутимости. Но возвышенное освобождение

ума (махаггата четовимутти) происходит за счет расширения внутреннего восприятия

от ограниченного до огромного, подобного океану; оно достигается за счет расширения

отраженного образа (па

тибхага-нимитта) кашины, которая возникает при

концентрации на ограниченной поверхности земли, воды, цветных дисков и т.д.

Ануруддха продолжал говорить о классе божеств, называемых лучезарными богами.

11

Он сказал, что, хотя все они принадлежат к одному ордену,

между ними есть различия в их сиянии, которое может быть ограниченным или безмерным, чистым или

испорченным, в соответствии с различным качеством медитации, которая

вызвала их перерождение в том мире. Отвечая на вопрос монаха,

Ануруддха подтвердил, что он говорил об этих божествах из своего собственного

опыта, поскольку ранее жил среди них и беседовал с

ними (МН 127).

В другом случае Будда сидел под открытым небом, окруженный

множеством монахов, которым он читал проповедь. Затем он повернулся к

Ануруддхе и спросил, все ли они довольны тем, что ведут аскетическую

жизнь. Когда Ануруддха подтвердил это, Будда похвалил такое удовлетворение

и сказал:

Те, кто оставил семейную жизнь еще молодыми, став

монахами в расцвете сил, сделали это не из страха наказания

со стороны королей и не из-за потери имущества, долгов,

забот или бедности. Скорее, они вступили в аскетическую жизнь из своей

веры в Дхамму и вдохновленные целью освобождения. Что

должен делать такой человек? Если он еще не обрел покоя и

счастья медитативных погружений или чего-то более высокого, тогда

он должен стремиться избавиться от пяти ментальных помех и других

загрязнений ума, чтобы он мог достичь блаженства

медитации или еще более высокого покоя.

Завершая свою беседу, Будда сказал, что, когда он объявляет о

достижении и будущей судьбе умерших учеников, он делает это для того, чтобы

вдохновить других последовать их примеру. Эти слова Благословенного

принесли Ануруддхе много удовлетворения и радости (МН. 68).

Однажды одному из богов-Брахм пришла в голову идея, что ни один аскет не

сможет достичь высот мира Брахмы. Когда Будда

воспринял в своем уме мысли этого божества, оно предстало перед ним в

сиянии света. Как раз тогда четверо из его великих учеников - Достопочтенные

Махамоггаллана, Махакассапа, Махакаппина и Ануруддха -

задумались, где мог бы обитать Благословенный, и своими божественными

глазами увидели его восседающим в мире Брахмы. Затем, благодаря их сверхъестественному

обретя силу, они тоже перенеслись в тот небесный мир и сели

на почтительном расстоянии от Будды. Увидев это, божество излечилось от

своей гордыни и признало превосходящую силу Будды и его

учеников (СН 6:5).

В другой раз Достопочтенный Ануруддха проснулся среди

ночи и читал стихи Дхаммы до рассвета. Женщина-

дух со своим маленьким сыном преданно слушала чтение, и она

сказала своему сыну помалкивать: "Возможно, если мы поймем святые слова и

живите соответственно, это приведет к нашему благополучию и, возможно, освободит нас от перерождения

в низших духовных мирах" (СН 10:6).

Когда между двумя группами монахов в Косамби вспыхнула ссора,

Достопочтенный Ананда отправился к Будде, который спросил его, была ли

ссора улажена. Ананде пришлось сказать ему, что ссора все еще

продолжалась: ученик Ануруддхи настаивал на создании дисгармонии в

Сангхе, и Ануруддха не упрекал его. Это произошло в то время,

когда Ануруддха вместе с Нандией и Кимбилой отправился в

Госи

анга хотел посвятить себя строго медитативной жизни, и

Ананда намекал, что со стороны Ануруддхи неправильно жить в

уединении, когда его собственный ученик провоцирует неприятности.

Будда, однако, встал на защиту Ануруддхи. Он сказал, что Ануруддхе

нет необходимости заниматься подобными вопросами, поскольку

есть другие, такие как Сарипутта и Моггаллана, а также сам Ананда, которые

вполне способны разрешать споры. Кроме того, добавил он, есть неисправимые

монахи, которым очень приятно, когда другие ссорятся, поскольку это отвлекло бы

внимание от их собственного плохого поведения и, таким образом, они могли бы избежать отсылки

прочь (АН 4:241). Примером этого может служить пара тщеславных монахов, которые

пытались соревноваться друг с другом в том, что касается их учености. Один был учеником

под руководством Ананды, который тщательно занимался всеми делами

Сангхи; другой был учеником Ануруддхи, который, как мы видели выше, имел

более отстраненное отношение. Эти два тщеславных монаха просто действовали

в соответствии со своим характером, хотя у них были разные учителя, которые направляли

их (СН 16:6).

Наиболее известным описанием дружеских отношений Ануруддхи является то, что содержится в

Кулагоси

ṅga Сутта (МН. 31). Однажды, когда Ануруддха пребывал в

тот самый Гози


будда пришел навестить его в лесу Тханга вместе со своими друзьями Нандией и Кимбилой. После того, как они отдали дань уважения Мастеру,

Будда спросил Ануруддху, живут ли он и его спутники в

гармонии. Ануруддха ответил: "Конечно, Господь, мы живем в согласии, с

взаимной признательностью, без споров, смешиваясь, как молоко и вода,

смотря друг на друга добрыми глазами".

Затем Будда спросил, как им удается поддерживать такую полную

гармонию. Ответ Ануруддхи - прекрасный урок в самом неприятном искусстве

межличностных отношений: "Я делаю это, думая: "Как я благословен и удачлив

, что живу с такими спутниками святой жизни!" Я придерживаюсь по отношению

мои спутники проявляют любящую доброту в телесных действиях, речи и мыслях, и я

считаю: "Позвольте мне отложить в сторону то, что я хочу делать, и делать то, что желают делать эти достопочтенные

". Таким образом, хотя мы разные по телу, мы едины

умом ".

Будда, выразив свое одобрение, затем спросил у них,

достигли ли они "каких-либо сверхчеловеческих состояний, каких-либо отличий в

знании и видении, достойных благородных". Ануруддха ответил, что

все они достигли четырех джхан, четырех бесформенных достижений, и

прекращения восприятия и чувствования, и, более того, все они достигли

архантства, уничтожения язв. После того, как Будда ушел, другой

два монаха спросили Ануруддху, как он может так уверенно говорить

об их собственных медитативных достижениях, когда они никогда не сообщали ему

о них. Ануруддха ответил, что, хотя они никогда не сообщали ему

о том, что достигли этих состояний, "охватывая ваши умы своим

собственным умом, я знаю, что вы обрели эти пребывания и достижения,

и божества также сообщили мне об этом".

Тем временем дух по имени Дигха Параджана пришел к Будде и произнес

хвалебную речь в адрес трех монахов: Ануруддхи, Нандии и Кимбилы.

Будда в ответ сначала приветствовал высказывание духа аплодисментами, а затем добавил

свою собственную хвалебную речь:

Так оно и есть, Дигха, так оно и есть! Если клан, из которого эти трое молодых

мужчин ушли из домашней жизни в бездомность, будет

вспоминать их с уверенностью в сердце, это приведет к благополучию

и счастью этого клана на долгое время. Если деревня...

городок ... город... страна, из которой они уехали, будет

помнить их с уверенностью в сердце, это приведет к благосостоянию

и счастью этой страны на долгое время. Если все дворяне...все

брахманы ... все торговцы ... все слуги помнят их. Если бы весь

мир с его дэвами, его Марами и его Брахмами, нынешнее поколение

с его отшельниками и браминами, его принцами и его народом

помнили этих трех молодых людей с уверенным сердцем, это

привело бы к благополучию и счастью всего мира на долгое

время. Посмотри, Дигха, как эти трое молодых людей практикуют для

благополучия и счастья многих, из сострадания к

миру, ради добра, благоденствия и счастья дэвов и людей.

АНУРУДДХА И ЖЕНЩИНЫ

Необычайно большое количество текстов, в которых появляется Ануруддха,

посвящены женщинам. Похоже, что, несмотря на собственную внутреннюю чистоту сердца

и полную отрешенность от чувственности, Ануруддха, наделенный от рождения

физической осанкой благородного воина, излучал личную харизму,

которая делала его привлекательным для женщин не только человеческого мира, но и

небесных миров. Некоторые из этих встреч также, без сомнения, проистекали

из каммических отношений, сформировавшихся в предыдущих жизнях, которые все еще влияли на

участниц женского пола, даже несмотря на то, что сам Ануруддха превзошел их.

Например, однажды, когда Ануруддха жил один на

лесном курорте, женское божество по имени Джалини пришло из царства

Тридцати Трех богов и предстало перед ним (СН 9:6). В предыдущем

существовании Ануруддхи, когда он был Саккой, правителем небес Тридцати трех,

она была его женой и главной царицей. Из-за своей старой привязанности к нему

она страстно желала воссоединиться с ним и хотела, чтобы они возобновили свои

отношения как небесные царь и царица. С этим намерением она призвала его

стремиться к перерождению в том мире:

Направь свой ум туда, в то царство,

Где ты жил в прошлом

Среди дэвов Тридцати трех

, В Изобилии наделенных всеми чувственными удовольствиями.

Ты будешь сиять в высшей степени почитаемая,

Окруженная небесными девами.

Но Ануруддха ответил:

Несчастны небесные девы,

Утвердившиеся в личности,

И несчастны также те существа

, которые остаются привязанными к небесным девам.

Джалини не понимала этих слов и поэтому попыталась соблазнить его,

описывая великолепие мира дэв:

Они не знают счастья,

Кто не видел Нандану,

обитель славных дэвов

, Принадлежащих сонму Тридцати.

Ануруддха, однако, оставался тверд в своем решении, которое проистекало из его

глубокого понимания непостоянства всех обусловленных вещей:

Разве ты не знаешь, глупец,

Эту емкую сентенцию арахантов?

Непостоянны все образования,

Подверженные возникновению и исчезновению,

Возникнув, они затем прекращаются:

Блаженно умиротворение их.

Теперь я никогда больше не буду жить

Среди воинства дэвов, о Джалини!

Блуждание в рождении закончено:

Для меня больше нет повторного становления.

В другом случае многие женские божества назывались "грациозными".

(манапакайика девата) предстали перед Ануруддхой и рассказали ему обо всех

чудесных вещах, которые они могли совершить. Они могли мгновенно принимать любой цвет, который

хотели, издавать любой звук или голос по своему желанию и мгновенно получать любое

удовольствие. Чтобы проверить их, Ануруддха мысленно пожелал, чтобы они стали

голубыми; и так как они могли читать его мысли, они стали голубыми, с голубой

одеждой и голубыми украшениями. Когда он пожелал, чтобы они переоделись в другие

цвета, они так и сделали - желтый, красный и белый, с соответствующей одеждой и

украшениями. Теперь эти женские божества подумали, что Ануруддха был доволен

их присутствием, и они начали очень красиво петь и танцевать. Но

Ануруддха отвернул от них свои чувства. Когда божества заметили, что

Ануруддха не находит удовольствия в их исполнении, они немедленно ушли

(АН 8:46).

Если мы вспомним, как достопочтенный Ануруддха провел свою юность

принцем, очарованный искусством и музыкой, мы сможем лучше понять, как эта

сцена могла материализоваться вокруг него. Если бы он не наступил на путь Будды

на пути к освобождению он, вполне возможно, переродился бы среди этих

божеств, которые по рангу превосходили Тридцать три бога. Ануруддха, должно быть,

счел, что об этом переживании стоит рассказать, потому что, когда он увидел Будду

вечером, он рассказал ему об этом. Затем он поднял вопрос: "Какими

качествами должна обладать женщина, чтобы возродиться в царстве этих грациозных

духов?" Его жажда знаний, должно быть, вызвала у него желание узнать

моральный уровень этих божеств.

Будда охотно ответил и сказал, что для того,

чтобы возродиться в этом царстве, необходимы восемь качеств: жена должна быть доброй и сочувствующей

по отношению к своему мужу; она должна быть вежливой и гостеприимной по отношению к людям, которые

дороги ее мужу, таким как его родители и некоторые аскеты и священники;

она должна выполнять свою домашнюю работу тщательно и прилежно; она должна целенаправленно заботиться

о слугах и домашней прислуге и направлять их;

она не должна разбазаривать имущество своего мужа, но должна охранять его

что ж; как мирская последовательница, она должна принять прибежище в Тройной Драгоценности; она должна

соблюдать Пять Заповедей;

12

и последнее, она должна находить радость в том, чтобы делиться и в

давать, проявляя заботу о тех, кто в ней нуждается (АН 8:46).

Хотя в обоих этих случаях женские божества появлялись перед

Ануруддхой, в других случаях Ануруддха использовал свое божественное око, чтобы понять,

как женщины рождаются на небесах или в аду. Однажды он спросил Будду, какие

качества привели женщину к перерождению в аду, и Учитель ответил, что существует

пять основных пороков, которые были ответственны за такое перерождение: недостаток веры,

отсутствие чувства стыда, моральное безрассудство, гнев и глупость; кроме того,

такие качества, как мстительность, ревность, алчность, безнравственность, лень и

неосмотрительность, также приведут к перерождению в аду. Только те, кто обладает

противоположными качествами, могли бы возродиться в небесном мире (СН 37:5-24).

В другой раз Ануруддха сообщил Будде, что он часто видел

, как женщина после своей смерти перерождалась в низшем мире, даже в аду.

Будда ответил, что есть три вредных качества, которые приведут

женщину в ад: если утром она полна алчности, в полдень полна зависти,

а вечером полна чувственного желания (АН 3:127).

Сообщения о прошлых жизнях Ануруддхи также относятся к его отношениям с

женщинами. Есть только один пример, в котором упоминается его перерождение в виде животного.

Однажды, когда он переродился в лесного голубя, его пара была схвачена

ястреб. Терзаемый страстью и горем, он решил поститься до тех пор, пока

не преодолеет свою любовь к ней и горе разлуки:

Однажды я был влюблен в самку голубя,

В этом самом месте мы занимались спортом.

Затем ястреб набросился на нее и улетел;

Против моей воли ее забрали у меня.

С тех пор как мы расстались

я постоянно испытываю боль в своем сердце.

Поэтому я соблюдаю обеты святого дня,

Чтобы похоть никогда больше не пересекала мой путь.

(Jāt. 490)

Другие истории о перерождении рассказывают нам следующее: Однажды, когда Ануруддха

родился королем, он увидел в лесу прекрасную женщину-фею, влюбился в

нее и выстрелил в ее мужа, чтобы овладеть ею. Полная

боли скорби, она закричала и осудила короля за его жестокость.

Услышав ее обвинения, король пришел в себя и пошел своей дорогой. В

то время, когда Ануруддха был ревнивым королем, Яшодхара была феей

женщина, а ее мужем был Бодхисаттва, который теперь был

Учителем Ануруддхи и которого в той прошлой жизни он чуть не убил из вожделения к

женщине (Джат. 485).

В божественной форме существования, как Сакка, царь дэвов, он помог

Бодхисаттве восстановить свою репутацию, когда тот был знаменитым музыкантом

Гуттилой. В качестве испытания он трижды заставлял появляться на земле триста

небесных дев, которые танцевали, когда Гуттила играл на его лютне. Затем Сакка

пригласил Гуттилу в свой небесный мир по просьбе небесных

нимф, которые хотели услышать его музыку. После того, как он сыграл им, он

попросил их рассказать ему, какие добрые дела привели их в этот райский

мир. Они рассказали ему, что в прошлом они делали небольшие подарки монахам,

слушали их проповеди, делились тем, что у них было, с другими и были лишены

гнева и гордыни. Услышав это, Бодхисаттва возрадовался пользе, которую он

таким образом получил во время своего посещения небес Сакки (Джат. 243).

В своей прошлой жизни Ануруддха помогал своей сестре Рохи

ṇīī чтобы получить доступ к

Дхамма. Однажды вместе с пятьюстами своими учениками он посетил свой

родной город Капилаваттху. Когда его родственники услышали, что он прибыл, они

все отправились в монастырь, чтобы выразить ему почтение - то есть все, кроме Рохи

ṇī.

Старший спросил, почему отсутствует его сестра, и они сообщили ему, что

она страдает от кожной сыпи и слишком стыдится показываться

на людях. Старец попросил, чтобы ее немедленно отправили к нему.

Rohi

ṇи пришла, ее лицо было закрыто тканью, и старейшина велел ей

спонсируйте строительство актового зала. Rohi

ṇи продала свои драгоценности, чтобы собрать

деньги на проект. Ануруддха руководил приготовлениями,

молодые люди из клана Сакьян выполнили работу, и как только строительство

зала было завершено, высыпания на ее коже утихли. Затем она пригласила

Будду и его монахов посетить церемонию открытия актового

зала. В своей беседе Будда объяснил каммическую причину ее кожного

недуга. В прошлой жизни, сказал он, когда она была главной супругой

царь Бенареса, она приревновала к одной из царских танцовщиц и,

чтобы помучить ее, посыпала засохшими струпьями ее тело и постель.

Кожное заболевание, от которого она страдала, было плодом этого злодеяния. В

конце проповеди Будды Рохи

ṇīī был создан в результате

вхождения в поток. После своей смерти она возродилась среди богов

Тридцати Трех и стала любимой супругой Сакки.

13

В монашеской жизни Ануруддхи произошел один случай, который привел к

обнародованию Буддой дисциплинарного правила. Однажды Ануруддха

странствовал по царству Косала в направлении Саваттхи. Вечером

он добрался до деревни, но не смог найти никакого специального жилья, предназначенного

для странствующих аскетов и монахов. Он пошел в деревенскую гостиницу и попросил

ночлега, который был предоставлен. Тем временем все больше путешественников начали

прибывать в гостиницу на ночлег, и общежитие, где должен был

остановиться Ануруддха, стало переполнено. Хозяйка гостиницы, видя это, сказала Ануруддхе, что она

может приготовить ему постель во внутренней комнате, где он мог бы спокойно провести ночь

. Ануруддха молча согласился. Хозяйка, однако, сделала это

предложение только потому, что влюбилась в него. Теперь она надушилась

, надела украшения и, подойдя к Ануруддхе, сказала: "Вы,

уважаемый господин, красивы, грациозны и привлекательны, как и я.

Будет хорошо, если уважаемый сэр возьмет меня в жены".

Ануруддха, однако, хранил молчание. Тогда хозяйка гостиницы предложила ему

все свои богатства. Ануруддха по-прежнему хранил молчание. Затем она сняла свой верхний

оделась и танцевала перед ним, затем она села, а затем она легла

перед ним. Но Ануруддха держал свои чувства под полным контролем и

не обратил на нее никакого внимания. Видя, что ни одно из ее обольщений не тронуло его, она

воскликнула: "Это удивительно, дорогой сэр, это необыкновенно! Так много мужчин

предлагали мне сотни и тысячи, чтобы добиться моей руки, но этот аскет,

которого я сама попросила, не желает меня или моего богатства ".

Затем женщина снова надела верхнюю одежду, упала к

ногам Ануруддхи и попросила его простить ее за дерзость. Теперь он впервые

открыл рот, чтобы простить ее, призывая быть осторожнее в будущем.

Затем она ушла. На следующее утро она принесла ему завтрак, как будто ничего

не случилось. Затем Ануруддха прочитал ей лекцию о Дхамме

, которая так тронула ее, что она стала набожной мирской последовательницей Будды.

Ануруддха, однако, продолжил свое путешествие, и когда он достиг

монастыря в Саваттхи, он рассказал монахам о своем приключении. Будда

позвал его и упрекнул в том, что он провел ночь в женских

покоях. Затем Он провозгласил правило, запрещающее это (Пачиттия 6).

Эта история хорошо показывает, как самоограничение достопочтенного Ануруддхи

спасло его от превращения в раба чувственного желания. Сила его

характера произвела такое глубокое впечатление на эту женщину, что она

раскаялась, послушала его и приняла прибежище в Будде. Таким образом,

самоконтроль Ануруддхи был направлен не только на его собственное благо, но и принес пользу

женщине. Но когда Будда сделал ему выговор, он сделал это потому, что более слабые

персонажи вполне могли поддаться искушению в таких ситуациях. Следовательно, выход

из сострадания к ним Будда предписал правило, согласно которому монах

не должен подвергать себя таким опасностям. Часто мы можем наблюдать, что

Будда хотел помешать более слабым персонажам переоценивать свои силы

и пытаться подражать идеалу, слишком высокому для них.

Эта история тесно связана с аналогичным опытом, который выпал на долю святого Бернара

из Клерво, который напоминает Ануруддху своей силой воли. Однажды, будучи

молодым монахом, Бернард пришел в гостиницу и попросил приюта на ночь.

Ему предложили сесть на скамейку в общем зале, поскольку другого свободного места не было

. Дочь трактирщика влюбилась в красивого

молодого цистерцианского монаха и отправилась к нему ночью. Он, однако,

повернулся к стене, запахнул свой плащ и сказал ей: "Если ты ищешь

место для сна, то здесь достаточно места!" Это полное безразличие к ее персоне

отрезвило ее, и она пристыженно ускользнула. Как и Ануруддха, он тоже имел

овладел ситуацией не с помощью аргументов, а просто благодаря

силе своей чистоты.

РАННИЕ ЖИЗНИ АНУРУДДХИ

Подобно многим другим выдающимся ученикам, Достопочтенный Ануруддха сформировал

свое первоначальное стремление к великому ученичеству сто тысяч эонов назад

, во времена Правления Будды Падумуттары.

14

В то время

он был богатым домохозяином. Когда он увидел, как Будда назначил монаха

на пост "первого среди тех, кто обладает божественным оком", он сам стремился

к этому положению, сделал обильные подношения Благословенному и

Сангхе, а затем получил от Учителя предсказание своего будущего

успеха. После Париниббаны Будды он подошел к монахам и

спросил о предварительной практике для обретения божественного ока. Они сказали

ему, что особенно уместными были бы подношения в виде ламп. Таким образом,

домохозяин подарил много тысяч ламп золотому святилищу,

построенному для хранения реликвий тела Будды. Опять же, в последующей жизни,

во времена Будды Кассапы, после Париниббаны Будды он

расставил чаши, наполненные топленым кремом, по всему святилищу Будды и

зажег их; он сам обходил святилище всю ночь, неся на голове зажженную

чашу.

Ападана упоминает аналогичный инцидент, который произошел во времена

предыдущего Будды по имени Сумедха. Ануруддха видел этого Будду,

медитирующего в одиночестве у подножия дерева, установил вокруг него фонари и

пополнял их запасом топлива в течение семи дней. В результате каммы он стал

царем дэвов на тридцать эонов и человеческим царем двадцать восемь раз,

обладая способностью видения, которая позволяла видеть на йоджану (около шести миль) вокруг

(Ап.i, 3: 4, ст. 421-33).

Самый длинный рассказ о любой из предыдущих жизней Ануруддхи повествует о

времени между возникновением двух Будд, когда он переродился в бедной

семье в Бенаресе.

15

Его звали Аннабхара (Разносчик еды), и он

зарабатывал себе на жизнь, служа богатому торговцу по имени Сумана. В один

день паччекабудда Упари

тхха вышел из состояния прекращения

и вошел в город, совершая обход для сбора милостыни. Аннабхара увидела его, предложила дать

он подал ему милостыню и проводил его до его дома, где каждый из них с женой дал

ему порции еды, которые они приготовили для себя.

Богатый торговец Сумана, узнав о благородном

поступке своего работника, захотел купить у него его заслуги, но Аннабхара не стал бы

продавать их даже за огромные деньги. Когда Сумана надавил на него,

Аннабхара посоветовался с паччекабуддой, который сказал ему, что заслугой

можно поделиться, просто пригласив Суману порадоваться подношению. точно так же, как

пламя не угасает, когда от него зажигаются другие светильники, точно так же, объяснил он,

заслуга увеличивается и не уменьшается, когда другим предлагается порадоваться за

твои достойные подвиги. Сумана оценила эту возможность, предоставила

Аннабхара щедро вознаградил его и привел к царю. Царь тоже,

услышав об этом, дал Аннабхаре премию и выделил место для

строительства для него нового дома. На этом участке, где рабочие копали

землю, чтобы начать строительство, они обнаруживали горшки с сокровищами. Они

материализовались благодаря подношению Аннабхары

паччекабудде, и впоследствии Аннабхара был назначен королевским

казначеем. Говорят, что в качестве каммического плода его подношения паччекабудде,

в юности Ануруддха никогда не слышал слов "их нет".

Однажды, достигнув архатства, Достопочтенный Ануруддха подумал:

"Где возродился мой старый друг, купец Сумана?"

Божественным оком затем он увидел, что он был семилетним ребенком по имени Кулла

Сумана, живущим в торговом городке неподалеку. Ануруддха отправился туда

и провел сезон дождей, длившийся три месяца, живя при поддержке семьи Каллы

Суманы. После дождей он дал Кулла Сумане

посвящение в послушники, и как только он побрил голову, мальчик достиг

архатства.

16

В своих стихах из Терагаты Ануруддха говорит о себе:

Я хорошо знаю свои прошлые жилища,

Где я жил раньше.

Я пребывал среди Тридцати трех дэвов,

Занимавших ранг Сакки.

Семь раз я был человеческим королем

И там я осуществлял правление.

Повелитель Джамбусы

ṇḍa, завоеватель,

я правил всем континентом.

Без силы, без оружия,

я осуществлял командование с помощью Дхаммы.

Отсюда семь и еще семь,

Таким образом, четырнадцать оборотов в круге рождений,

я вспоминаю свои предыдущие обители:

тогда я обитал в мире дэва.

(Таг. 913-15)

В рассказах Джатаки есть не менее двадцати трех рассказов,

рассказывающих нам о более ранних жизнях Ануруддхи. В большинстве случаев он был Саккой, царем

богов (Джат. 194, 243, 347, 429, 430, 480, 494, 499, 537, 540, 541, 545, 547).

Когда-то он был посланником Сакки, божества по имени Панкасикха, который был

небесным музыкантом. В семи земных жизнях, которые упоминаются, он

чаще всего был аскетом (423, 488, 509, 522), и дважды брат

Бодхисатты. В трех других человеческих перерождениях он был царем (485), придворным священником

(515) и придворным возничим (276). Только однажды сообщается о его перерождении в качестве животного

, а именно, как о том влюбчивом лесном голубе, упомянутом выше (490).

Таким образом, в целом в джатаках записано, что он был пятнадцать раз божеством, семь раз

человеком и один раз животным.

Тот факт, что он так часто был царем, небесным или человеческим, указывает на

могущество и крепость его натуры. Но он был совсем другим богом-царем, чем

Зевс с его любовными связями, и отличался также от Иеговы, который часто

подвергал людей суровому наказанию. Как Сакка, царь Тридцати трех

богов, он был скорее тем, кто всегда защищал и помогал другим. Когда

Бодхисаттва нуждался в помощи, он пришел к нему на помощь. Он защитил его

от казни, когда его опорочили. В тот раз жена

Бодхисатты вознесла свой голос к небесам по поводу этой несправедливости,

и Сакка - будущий Ануруддха - был так тронут ее страстной

мольбой, что принял меры и спас Бодхисатту (Джат. 194).

В другом случае Бодхисаттва, царь, запретил жертвоприношения животных

в своем царстве. Кровожадный демон возмутился этим и хотел

убить царя, но появился Сакка и снова защитил Бодхисатту

(347).

В других случаях Сакка хотел подвергнуть Бодхисаттву испытанию, чтобы

укрепить его добродетель. Итак, в последней из историй Джатаки, Вессантара

Джатаке, Сакка, приняв облик старого брамина, попросил у Бодхисаттвы его

жену, чтобы испытать его радостную щедрость (547). В другом случае Сакка

также хотел проверить, тверд ли Бодхисаттва в своем обете

щедрости, и попросил у него его глаза (499). Когда Бодхисаттва

вел жизнь аскета, Сакка хотел испытать его терпение и

терпимость и обвиняла его в его физическом уродстве. Бодхисаттва рассказал

ему о его уродливых поступках, которые сделали его таким уродливым, и он похвалил

доброту и чистоту, к которым он теперь стремился. Тогда Сакка сказал, что

исполнит его желание. То, о чем просил Бодхисаттва, было свободой от

злобы, ненависти, жадности и вожделения; кроме того, он желал, чтобы он никогда никому не причинял вреда

. Все это, объяснил Сакка, было не в его собственной власти даровать, но

должно было исходить из собственных моральных усилий человека (440). Сакка также проверил

бережливость Бодхисатты (429, 430).

В третьей группе рассказов Сакка - снова будущий Ануруддха -

пригласил Бодхисатту к себе на небеса и показал ему тайны

небесного и адского миров. Об этом было рассказано в истории музыканта

Гуттилы, которую мы уже пересказывали (Jāt. 243). В историях о короле

Ними (541) и милосердном короле Садхине (494) Сакка также пригласил

их к себе на небеса.

Из его человеческой жизни мы можем отметить два показательных эпизода. В

одном рождении, когда Ануруддха был придворным брахманом и советником, царь

спросил его, как могут быть объединены выгодные действия и справедливость того,

кто был правителем. Без интеллектуальной гордости брамин признал, что

не может ответить на этот вопрос. Вместо этого он усердно отправился на поиски

того, кто знал, и нашел его в "Бодхисаттве" (Джат. 515). Когда он был

царским возничим, он однажды хотел избежать сильного ливня, который был

угрожающим. Чтобы ускорить лошадей, он ударил их кнутом. С этого

времени всякий раз, когда лошади подходили к этому конкретному месту на дороге, они

начинали скакать галопом, как будто знали о подстерегающей именно там опасности. Видя это,

возничий глубоко сожалел о том, что напугал и причинил боль этим благородным

коням, и он признал, что, поступив так, он не в полной мере соблюдал

традиционные добродетели Куру (276).

Все эти разнообразные и красочные истории имеют общую черту. Они показывают

несколько характерных качеств Ануруддхи: его сильное активное стремление к

добродетель, его сила характера и его забота о благополучии других.

Они также показывают, что его мастерство в медитации и владение сверхъестественными

способностями уходили корнями в его опыт многих жизней в качестве Сакки, правителя

богов.

ПАРАНИББАНА БУДДЫ И ПОСЛЕ ЭТОГО

Достопочтенный Ануруддха присутствовал при кончине Будды, о чем рассказывается

в Махапариниббана сутте (DN 16; см. также SN 6:15), и он сыграл

важную роль в делах недавно осиротевшей Сангхи. Когда Мастер

понял, что смерть близка, он вошел в полную последовательность

медитативных погружений и затем достиг прекращения восприятия и

чувств. В этот момент Ананда повернулся к Ануруддхе и сказал: "Почтенный

Ануруддха, Благословенный скончался". Но Ануруддха, арахант

наделенный божественным зрением, он смог оценить уровень медитации,

в который вошел Будда, и он поправил младшего монаха:

"Не так, друг Ананда, Благословенный не скончался. Он

вошел в состояние прекращения восприятия и чувствования".

Будда, однако, поднявшись после достижения прекращения, обратил свой

ум обратно к стадиям поглощения в обратном порядке, пока не достиг

первой джханы, затем снова поднялся к четвертой джхане, и, поднявшись из нее, он

мгновенно ушел в элемент Ниббаны без всякого остатка.

Когда Просветленный, наконец, скончался, и Брахма,

высшее божество, и Сакка, царь Тридцати трех богов, почтили Будду

стихами, напоминающими о законе непостоянства. Третьим выступившим был

Ануруддха, который произнес эти стихи:

Больше не было вдохов и выдохов

В Стабильном Человеке с устойчивым умом,

Когда невозмутимый, устремленный к покою,

Обладающий Видением достиг окончательной Ниббаны.

С непоколебимым умом

Он перенес это болезненное чувство;

Освобождение ума

Было подобно погашению лампы.

Многие монахи, присутствовавшие при последних часах Будды, скорбели и

оплакивали смерть Учителя. Но Ануруддха увещевал их

напоминанием о непостоянстве: "Хватит, друзья! Не горюй, не

сокрушайся! Ибо разве Благословенный Не провозгласил, что со всем, что дорого и

возлюблено, должны произойти перемены, разделение и разъединение? О том, что

возникло, вошло в бытие, составлено и подвержено распаду, как можно

сказать: "Пусть это не придет к распаду!"" Он также сообщил монахам , что

божества тоже сокрушались: "Есть божества с земным складом ума, и

с растрепанными волосами они плачут, с воздетыми руками они рыдают; бросившись

на землю, они катаются из стороны в сторону, причитая: "Слишком рано

Благословенный достиг Париниббаны! Слишком рано Возвышенный

достиг Париниббаны! Слишком рано Око Мира скрылось из наших

глаз!" Но, добавил он, те божества, которые были свободны от страстей, внимательны и

ясно постигали, просто размышляли: "Непостоянны все

составные вещи. Как могло быть иначе?"

Ануруддха и Ананда провели остаток ночи рядом с покойным

Мастером. Утром Ануруддха попросил Ананду объявить о

кончине Благословенного домовладельцам, живущим в соседней деревне,

Кусинаре. Они сразу же собрались и приготовили погребальный костер. Однако, когда

восемь сильных мужчин попытались поднять тело на погребальный костер, они не смогли

этого сделать. Затем они отправились к Достопочтенному Ануруддхе и спросили, почему

тело нельзя переместить. Ануруддха сказал им, что божества хотят

другой церемонии, и объяснил их намерения, после чего все произошло

именно так, как пожелали божества. Что касается процедуры сожжения тела,

домохозяева обратились за советом к достопочтенному Ананде. Это показывает

разную компетентность двух сводных братьев: Ануруддха был мастером

потусторонних дел, в то время как Ананда был хорошо сведущ в практических вопросах.

После кончины Будды руководство Орденом не перешло к его

ближайшим родственникам, как, например, к араханту Ануруддхе. Будда не

назначил какого-либо официального преемника, но естественное почитание монахов

и мирян сосредоточилось на достопочтенном Махакассапе. Он был тем,

кто инициировал Первый Совет, на котором пятьсот монахов-арахантов

репетировали и кодифицировали учения Будды. До открытия совета,

Достопочтенный Ананда еще не достиг архатства, и это

исключило бы его из участия. Поэтому старшие монахи, возглавляемые

Ануруддхой, призвали его приложить решительные усилия, чтобы разорвать

последние оковы и достичь окончательного освобождения. За короткое время

Ананда преуспел и поэтому смог присоединиться к другим старейшинам в совете в качестве

араханта. Во время его сеансов он декламировал многочисленные учения, которые он из

всех монахов лучше всего сохранил в своей памяти.

Таким образом, Ануруддха помог своему сводному брату достичь цели

освобождения на благо Сангхи и на благо всех, кто ищет

путь к освобождению; и это остается благословением для нас даже сегодня.

Согласно комментарию к "Дигха Никае", самому Ануруддхе

было поручено на совете сохранить

ангуттара Никайя.

О смерти достопочтенного Ануруддхи больше ничего не известно, кроме

безмятежная заключительная строфа из его двадцати стихов в Терагате:

В течение Пяти

деревня ваджджийцев шува,

Под зарослями бамбуковых деревьев,

Без язв, я перейду в Ниббану,

Когда моя жизненная сила иссякнет.

(Таг. 919)

ГЛАВА 6

MAHĀKACCĀNA

M

АСТРА ИЗ

D

ВОСЬМЕРИЧНЫЙ

E

ЭКСПОЗИЦИЯ

Бхикку Бодхи

A

Введение

S КВАЛИФИЦИРОВАННЫЙ И РАЗНОСТОРОННИЙ УЧИТЕЛЬ

, Будда использовал различные

стили дискурса, чтобы донести Дхамму до своих учеников. Часто

он подробно объяснял учение (виттхарена). Представив свою

тему кратким утверждением или синопсисом (уддеса), он затем

подробно объяснял ее (ниддеса), анализируя ее, делая выводы и

иногда приводя сравнение (упама), чтобы усилить свою точку зрения. Наконец, он

переформулировал бы вступительную декларацию в качестве заключения (ниггамана),

теперь подкрепленного всем весом предыдущего анализа. Однако в других

случаях Будда не стал бы учить подробно. Вместо этого он

кратко излагал Дхамму (са

ṅkhittena), предлагая лишь короткое,

иногда даже загадочное высказывание, наполненное глубоким, но очень

концентрированным смыслом.

Будда учил доктрине таким образом не для того, чтобы скрыть

эзотерическое послание. Он использовал эту технику, потому что иногда она оказывалась более

эффективной, чем детальная проработка, для потрясения и преобразования умов

его слушателей. Хотя прямое объяснение значения могло бы

более эффективно передавать информацию, цель учения состоит не в

передаче информации, а в том, чтобы вести дальше - к прозрению, высшей мудрости и

освобождению. Требуя от учеников поразмыслить над смыслом и


будда убедился в том, что его высказывание послужит этой цели путем постоянного исследования и взаимного обсуждения.

В то время как такие краткие учения ускользнули бы от понимания подавляющего

большинства монахов, те ученики, которые обладали острыми способностями к мудрости, могли

легко постичь их смысл. При таких обстоятельствах обычные

монахи, не желая беспокоить своего Учителя просьбами об объяснении,

обращались за разъяснениями к старшим ученикам, чье понимание

Дхаммы уже было подтверждено Благословенным. Настолько важной

стала эта функция в ранней Сангхе , что сам Будда

учредил отдельную категорию выдающихся учеников, названных "передовыми из

тех, кто подробно анализирует значение того, что было изложено (мной) в

кратком изложении" (агга

ṁ санкхиттена бхаситасса виттхарена аттхам вибхаджантанах).

Монахом, которого Учитель назначил на этот пост, был Достопочтенный

Махакаччана-Каччана Великий, названный так, чтобы отличать его от других,

которые носили общебрахманическое клановое имя Каччаяна (сокращенное до

Каччана).

1

После своего посвящения в монахи Махакаччана обычно проживал на своей

родине Аванти, отдаленном регионе к юго-западу от Средней

страны, где обитал Будда. По этой причине он не проводил так много

времени в присутствии Благословенного, как некоторые другие великие ученики,

и мы не находим его столь заметной фигурой в делах Сангхи, как

более близких учеников, таких как Сарипутта, Махамоггаллана и Ананда. Тем не менее,

из-за проницательности его интеллекта, глубины его проницательности

вникнув в Дхамму и свое мастерство оратора, всякий раз, когда Махакаччана

присоединялся к обществу Будды, другие монахи часто обращались к нему за

помощью в разъяснении кратких высказываний Будды, которые

ставили их в тупик. Таким образом, мы находим в Палийском каноне множество

речей, произнесенных Махакаччаной, которые занимают место первостепенной

важности. Эти тексты, всегда методично отточенные и аналитически

точный, демонстрирующий с поразительной ясностью далеко идущие последствия

и практическое значение нескольких кратких высказываний Будды, которые

иначе, без его объяснений, ускользнули бы от нашего понимания.

СА

СААРСКИЙ ФОН

Как и в случае со всеми главными учениками Будды, возвышение достопочтенного

Махакаччаны до выдающегося положения в Сангхе было

расцветом семени, которое было посажено давным-давно в циклическом движении

са

самсара, круг перерождений, и был доведен до постепенной зрелости

на протяжении бесчисленных жизней. Биографический очерк Махакаччаны рассказывает, что

его первоначальное стремление к руководящей роли в Сангхе сформировалось сто

тысяч эонов назад, во времена Правления Будды

Падумуттары.

2

В то время Каччана переродился в богатого

семья домохозяев. Однажды, когда он пришел в монастырь, он увидел, как

Будда назначил некоего монаха первым из тех, кто может

подробно проанализировать то, что было изложено им вкратце. Молодой домохозяин был

глубоко впечатлен монахом, которому была оказана эта честь, и ему пришла в голову

мысль: "Поистине велик этот монах, раз Учитель

так его хвалит. Я должен был бы достичь такого положения в Устроении какого-нибудь

будущего Будды".

Чтобы получить заслугу, необходимую для поддержки такого возвышенного устремления, молодой

домохозяин пригласил Учителя получать милостыню у себя дома, и в течение целой

недели он делал щедрые подношения Будде и его Сангхе. В конце

недели он пал ниц к ногам Благословенного и озвучил желание своего

сердца. Тогда Будда, заглянув в будущее со своим беспрепятственным

знанием, увидел, что устремление юноши осуществится. Он сказал ему:

"Молодой человек, в будущем, по прошествии ста тысяч эонов,

возникнет Будда по имени Готама. В его Устроении ты будешь

первым из тех, кто сможет детально проанализировать значение того, что

Будда изложил вкратце".

Ападана рассказывает, что в этой же прошлой жизни Каччана построил для

Будды Падумуттары ступу с каменным сиденьем, которое он покрыл

золотом; он велел украсить ступу зонтиком, украшенным драгоценными камнями, и

декоративным веером.

3

Согласно приведенному выше тексту, именно после того, как он сделал это

подношение, Падумуттара предсказал ему будущее достижение положения

великого ученика в Эпоху Правления Будды Готамы. В этом предсказании

Благословенный также делает другие пророчества относительно будущего Каччаны,

которые с нашей временной точки зрения теперь будут составлять его прошлую историю.

Будда предсказал, что в результате его достойных даров

домохозяин станет повелителем дэвов на тридцать эонов. Имея

вернувшись в мир людей, он стал бы мировым монархом по имени

Пабхассара, чье тело излучало бы лучи света повсюду вокруг. Он

проведет свое предпоследнее существование на небесах Тушита, и, уходя

оттуда, он возродится в семье браминов с клановым именем Каччана.

В той жизни он достигнет архатства и будет назначен великим учеником

Буддой.

В более позднем разделе Ападаны дается несколько иной отчет о

Изначальное стремление Махакаччаны к великому ученичеству.

4

В этой версии, на

во времена Будды Падумуттары будущий ученик был аскетом

, живущим в уединении в Гималаях. Однажды, путешествуя по

небу с помощью сверхъестественной силы, он пролетел над населенным районом и увидел внизу

Победоносца. Он спустился, подошел к Мастеру, чтобы послушать

Дхамму, и услышал, как тот восхваляет некоего монаха (которого

также звали Каччана) как главного среди тех, кто может подробно изложить краткие

высказывания. После этого аскет отправился в Гималаи, собрал

букет цветов и, быстро вернувшись в собрание, преподнес их

Господу. В этот момент у него сформировалось стремление стать главным

толкователем Дхаммы, и Благословенный пророчествовал, что его

стремление исполнится при Будде Готаме.

В этой же серии стихов Махакаччана утверждает, что в результате своего

подношения Будде он никогда не перерождался в нижнем мире - в

аду, царстве животных или сфере призраков, - но всегда перерождался

либо в мире дэвов, либо в человеческом мире. Кроме того, когда он

перерождался как человеческое существо, он всегда перерождался в двух высших социальных

классах - среди знати или брахманов - и никогда в семьях низшего класса.

Во времена Будды Кассапы Каччана переродился в

семье из Бенареса. После Париниббаны Господа Кассапы он предложил

драгоценный золотой кирпич для строительства золотой ступы Будде.

Представляя это, он загадал желание: "Когда бы я ни переродился, пусть мое тело

всегда будет золотистого оттенка". В результате, когда он переродился во времена

нашего Будды, его тело было наделено прекрасным золотистым оттенком, который

произвел глубокое впечатление на тех, кто это видел.

5

В одном случае, который мы обсудим

ниже этот физический атрибут старейшины привел к причудливой серии событий.

ОБРАЩЕНИЕ КАЧЧАНЫ К ДХАММЕ

В своем последнем существовании, когда Будда Готама явился в мир,

Каччана родился как сын капеллана (пурохиты) в городе Уджени,

столице Аванти, на юго-западе Срединной Страны.

6

Его отца

личное имя было Тири

тивачча, Кандима его матери,

7

и они принадлежали к

клану Каччаяна, одной из старейших и наиболее уважаемых линий

брахманов. Поскольку он родился с телом золотистого цвета, его родители

воскликнул, что он принес свое имя с собой при рождении, и они

назвали его Канчана, что означает "золотой". Будучи брахманом и сыном

придворного капеллана, когда Канчана вырос, он изучил Три Веды,

традиционные священные писания брахманов, и после смерти своего отца он

сменил его на должности придворного капеллана.

Королем Аванти в то время , когда Каччана стал капелланом , был

Ка

ṇḍаппаджота, Пайджота Жестокий. Его назвали так из - за его

взрывной и непредсказуемый характер. Когда король Ок

ṇḍappajjota услышал, что

Будда появился в мире, он собрал своих министров и попросил

их пойти и пригласить Благословенного посетить Уджени. Все министры

согласились, что единственным, кто мог бы справиться с этим заданием, был капеллан

Каччана. Каччана, однако, отправился бы на эту миссию только при одном

условии: ему было бы разрешено стать монахом после встречи с

Просветленным. Царь, готовый принять любое условие в обмен на

встречу с Татхагатой, дал свое согласие.

Каччана отправился в путь в сопровождении семи других придворных. Когда они встретились

с Мастером, он научил их Дхамме, и в конце беседы

Каччана и его семь спутников достигли архантства вместе с

четырьмя аналитическими знаниями (па

ṭisambhidā-ñāṇa). Будда даровал

им посвящение, просто подняв руку и приветствуя их в

Сангхе словами: "Приходите, монахи".

8

Затем новый монах, ныне Достопочтенный Махакаччана, начал восхвалять

великолепие Уджени Будде. Учитель понял, что его новый

ученик хотел, чтобы он отправился в свою родную страну, но он ответил, что Каччане будет

достаточно отправиться самому, поскольку он уже способен

преподавать Дхамму и вселять уверенность в короля Ча

ṇḍаппаджота.

Во время своего обратного путешествия группа монахов прибыла в город

под названием Телапанали, где они остановились, чтобы собрать милостыню. В том городе жили

две девушки, купеческие дочери из разных семей. Одна девочка была

красивой, с чудесными длинными волосами, но оба ее родителя умерли, и она жила

в бедности, за ней присматривала гувернантка. Другая девушка была богата, но

страдала болезнью, из-за которой у нее выпали волосы. Неоднократно

она пыталась убедить бедную девушку продать ей свои волосы, чтобы она могла

сделать парик, но бедная девушка упорно отказывалась.

Теперь, когда бедная девушка увидела Kaccāna и его товарищам-монахам ходить за

подаянием, их чаши пусты, она почувствовала внезапный прилив веры и преданности возникают

в ее сторону старейшины и решили предложить им подаяние. Однако, поскольку у нее не было

богатства, единственным способом раздобыть денег на покупку провизии было

продать свои волосы богатой девушке. На этот раз, поскольку волосы пришли к богатой девушке

уже подстриженными, она заплатила за них всего восемь монет. На эти восемь монет бедная

девушка приготовила еду для восьми монахов, используя по одной монете на каждую

порцию. После того, как она подала милостыню, как непосредственный плод

достойного подвига, ее густые волосы мгновенно вернулись к своей первоначальной

длине.

Когда Махакаччана вернулся в Уджени, он сообщил об этом инциденте

Король Ка

ṇḍаппаджота. Король приказал доставить девушку в свой дворец и

сразу же назначил ее своей главной королевой. С этого времени царь очень

почитал Махакаччану. Многие жители Уджени, которые слышали проповедь старейшины

, обрели веру в Дхамму и ушли под его руководством в монахи. Таким образом,

весь город превратился (по словам комментария) "в единое пламя

шафрановых одежд, развевающееся взад и вперед знамя мудрецов". Королева,

которая была чрезвычайно предана старцу, построила для него жилище в

парке "Золотая роща".

Так говорит А

комментарий ангуттары, но сам Канон Пали предполагает,

что Сангха не была так хорошо установлена в Аванти, как комментатор

пытается заставить нас поверить. Доказательством этого является история, опубликованная в

Махавагга Виная Пи

така.

9

Когда начинается эта история, Махакаччана

жил в Аванти в своей любимой резиденции, Пристанище Скопы на

горе Пропасть. Его ученик - мирянин по имени Так

ṇА Кутиканна пришел к

нему и выразил желание идти под его началом монахом. Но Каччана,

возможно, видя, что домохозяин еще не готов сделать такой большой

шаг, отговорил его словами: "Трудно, Поэтому

а, это спать в одиночестве,

принимать пищу один раз в день и соблюдать целибат до конца жизни.

Оставаясь домохозяином, ты должен применять Учение Будды

, и в надлежащее время ты можешь спать один, принимать пищу один раз в день

и соблюдать целибат".

С этими словами Так

энтузиазм аа по поводу посвящения в сан утих. Однако некоторое время

спустя это желание возродилось, и он обратился к старцу с

той же просьбой. Во второй раз Каччана обескуражил его, и во второй раз

Итак

желание ṅa посвятить себя в сан улеглось. Когда Сода приблизился в третий

раз, Махакаччана дал ему "выход" (паббаджжа), первоначальное

посвящение в послушники (сама

ṇэра).

Во времена Будды, по-видимому, было принято давать оба

посвящения в непосредственной последовательности зрелым мужчинам, которые уже были

наделены верой в Дхамму и хорошо знакомы с учениями.

Сначала давалось посвящение новичка, а затем, сразу после этого,

высшее посвящение (упасампада), делающее послушника монахом, полноправным

членом Сангхи. Но в то время, когда произошел вышеупомянутый инцидент, в Аванти

не хватало монахов, поскольку регион был довольно далек от собственных

миссионерских поездок Будды и от других центров буддийской активности.

Согласно дисциплинарным правилам, которые все еще действовали, высшее

посвящение должно было выполняться главой, состоящей по меньшей мере из десяти монахов

(дасавагга-бхиккху

ṅга). Но ситуация в Аванти была такова , что

Достопочтенному Махакаччане было нелегко найти даже девять других монахов , чтобы

даровать высшее посвящение Столь

ṇа. Только три года спустя

старейшина смог "с трудом" созвать собрание из десяти

монахов из разных мест региона, чтобы дать Столь

ṇa чем выше

посвящение в сан.

Когда Это Так

ṇ когда он завершил свой первый ретрит в качестве монаха, у него возникло острое

желание нанести визит Будде. Он много раз

слышал высочайшую похвалу Благословенному, своему господу и прибежищу, но никогда

не видел Учителя лицом к лицу, и теперь желание воздать ему должное

лично стало непреодолимым. Он отправился к своему наставнику, чтобы попросить у него

разрешения совершить долгое путешествие в Саваттхи, где

проживал Будда. Махакаччана не только приветствовал просьбу своего ученика, но и

попросил об этом

ṇa обратиться к Господу с призывом смягчить некоторые монашеские

правила в соответствии с различными социальными и географическими

условиями, которые преобладали в Аванти и других пограничных регионах.

Когда Это Так

ṇ он пришел к Будде и объяснил просьбу своего наставника,

Мастер с готовностью согласился. Во-первых, чтобы определить, какие районы следует считать

пограничными регионами, Будда определил границы Срединной страны,

в которой первоначальные правила должны были оставаться обязательными. Затем он

объявил о пересмотренных версиях правил, которые будут применяться в приграничных

регионах, но не в Центральной стране. Эти пересмотренные правила являются

следующими: для более высокого посвящения не требовалось бы десяти монахов, но могли бы

теперь будет дано главой из пяти, один из которых должен быть экспертом в

Винае, монашеской дисциплине; монахам разрешается носить сандалии с

толстой подкладкой, поскольку почва в этих регионах неровная и твердая для ног;

монахам разрешается часто мыться, поскольку жители Аванти придают

большое значение купанию; овечьи, козлиные шкуры и т.д. Могут использоваться в качестве

покрывал; рясы могут быть приняты от имени монаха, покинувшего

округа, и десятидневный период, в течение которого (согласно правилу) можно было хранить дополнительную мантию

, начнется только тогда, когда мантия действительно попадет к нему в руки.

РАЗЛИЧНЫЕ ИНЦИДЕНТЫ

Ни сутты, ни комментарии не предлагают нам большого количества биографической

информации о жизни достопочтенного Махакаччаны в Сангхе. Они

сосредоточены, скорее, на его роли учителя, особенно на его подробном изложении

кратких высказываний Будды. Из обстановки (нидана) и сутт, в

которых появляется Махакаччана, мы можем сделать вывод, что после своего посвящения он проводил

большую часть своего времени в Аванти. Обычно, по-видимому, он тихо жил в уединении,

хотя при случае давал наставления другим. Периодически он

посещал Будду в его основных местах жительства, и кажется

вероятным, что он также иногда сопровождал его в проповеднических турах.

Три сутты Маджхима Никаи, в которых Махакаччана выступает в

роли толкователя, открываются в трех разных местах - в Капилаваттху, Раджагахе

и Саваттхи. Поскольку эти города были, по сравнению с географической протяженностью

долины Ганга, далеко друг от друга, и поскольку все они находились далеко от Аванти, этот

предполагает либо то, что Каччана долгое время сопровождал Будду

в его путешествиях, либо то, что он посещал различные монастырские центры,

где проживал Будда, когда слышал, что Мастер намеревался остаться

там на некоторое время.

Мы не находим в текстах указаний на то, что Махакаччана вступил в

тесные дружеские отношения с другими ведущими монахами, как, например, Сарипутта,

Махамоггаллана и Ананда друг с другом. Похоже, он был из тех,

кто обычно жил в стороне, хотя он не делал строгого акцента на

уединении, как кто-то вроде Махакассапы, и не казался

особенно суровым в своем аскетизме.

10

Он был готов взять на себя преподавательские обязанности

по запросу, как мы увидим, но мы обнаруживаем, что он всегда появляется в суттах

в роли толкователя и разъясняющего Дхамму другим. Мы не

видим, чтобы он вступал в личные диалоги с другими монахами, как мы видим

в случае со всеми вышеупомянутыми старейшинами; мы также не видим, чтобы он обращался с

вопросами к Будде, как это часто делал даже мудрейший из монахов, достопочтенный

Сарипутта. Его отсутствие бросается в глаза в Махагоси

Агасутта

(MN 32), в которой другие выдающиеся ученики собираются

ночью в полнолуние, чтобы обсудить идеального монаха, который мог бы осветить лес. Несомненно,

однако, если бы Махакаччана присутствовал при том случае, он

описал бы такого монаха как человека, искусного в подробном изложении кратких

высказываний.

Махакаччана действительно даровал посвящение, как мы видели выше в случае с Таким

ṇа,

хотя его ученики, несмотря на слова А

комментарии к гуттаре,

вероятно, были не очень многочисленными. Одним из них был монах Исидатта, который даже в

очень молодом возрасте произвел впечатление на многих монахов старшего возраста своими острыми ответами

на трудные вопросы о Дхамме.

11

Не может быть никаких сомнений в том, что

умение Исидатты разбираться в тонких моментах учения отражает строгую

подготовку, которую он, должно быть, получил у Махакаччаны.

Однажды, когда Махакаччана посетил Будду, он получил

особое почтение от Сакки, царя богов.

12

Это произошло, когда

Будда жил в Восточном парке Саваттхи, в Особняке Матери

Мигары. Господь сидел в окружении группы великих

учеников по случаю павары

ṇ, церемония взаимной критики

среди монахов, которая завершает ежегодный ретрит дождей. Поскольку

Махакаччана регулярно посещал Будду, чтобы услышать

Дхамму, приходя даже издалека, другие старейшины всегда

резервировали для него место на случай, если он неожиданно появится.

По этому случаю Сакка вместе со своей небесной свитой приблизился к

святому собранию и пал ниц перед Благословенным. Поскольку он

не видел Махакаччану, он подумал про себя: "Было бы действительно хорошо, если бы

благородный старец прибыл". Как раз в этот момент подошел Каччана и

занял свое место. Когда Сакка увидел его, он крепко схватил его за лодыжки,

выразил свою радость по поводу прибытия старейшины и почтил его дарами

ароматов и цветов. Некоторые из молодых монахов были расстроены и жаловались

на то, что Сакка был пристрастен в проявлении почтения, но Будда

упрекнул их словами: "Монахи, те монахи, которые, подобно моему сыну

Махакаччане, охраняют врата чувств, любимы как дэвами

, так и людьми". Затем он произнес следующую строфу из

Дхаммапада:

Даже дэвы дорожат им,

Чьи чувства покорены

, Как лошади, хорошо обученные возничим,

Чья гордость уничтожена,

И кто свободен от пороков.

(Dhp. 94)

То, что Каччана на самом деле был тем, кто уделял пристальное внимание овладению

чувственными способностями, подтверждается его беседами, в которых (как мы увидим

ниже) часто подчеркивается необходимость охранять "двери чувств".

В комментариях описаны две любопытные серии событий, оба из которых

проистекали из впечатления, которое физическая форма старейшины производила на

умы других. Один из них, описанный в комментарии к "Дхаммападе

",

13

замешан молодой человек по имени Сорейя, который был сыном

казначея в одноименном городе. Однажды юноша Сорейя

выезжал из города в экипаже, направляясь к месту купания вместе со

своим близким другом и веселой компанией товарищей. Как раз в тот момент, когда они

покидали город, Достопочтенный Махакаччана стоял у городских ворот,

надевая свою верхнюю одежду перед входом, чтобы пройтись по кругу за подаянием. Когда

юноша Сорейя увидел золотисто-коричневое тело старейшины, он подумал про

себя. "О, если бы эта старшая могла стать моей женой! Или пусть цвет тела моей

жены станет таким же, как цвет его тела!"

В тот самый момент, когда эта распутная мысль промелькнула у него в голове,

Сорейя мгновенно превратился из мужчины в женщину. Пораженный

этой необъяснимой сменой пола, он выпрыгнул из кареты и убежал

прежде, чем остальные смогли заметить, что произошло. Постепенно он добрался

до города Таккасила. Его товарищи тщетно искали его и

сообщили о его странном исчезновении родителям. Когда все попытки разыскать

его оказались тщетными, его родители пришли к выводу, что он умер, и они провели

похоронные обряды.

Тем временем женщина Сорейя, добравшись до Таккасилы, встретила сына

городского казначея, который влюбился в нее и взял в жены. В

первые годы их брака она родила двух сыновей. Ранее, будучи

мужчиной, Сорейя через свою жену стал отцом двух сыновей в своем родном городе.

Таким образом, он был родителем четверых детей, двоих как отец и двоих как

мать.

Однажды бывший близкий друг Сорейи приехал в Таккасилу по

какому-то личному делу. Леди Сорейя увидела его на улице и позвала

к себе домой, открыв ему секрет своего таинственного превращения

из мужчины в женщину. Друг предложил, чтобы Сорейя подал

милостыню Махакаччане, который жил неподалеку, а затем попросил прощения у

него за то, что породил такую непристойную мысль.

Затем друг пошел к старейшине и пригласил его прийти в

дом леди за подаянием на следующий день. Когда достопочтенный Махакаччана

прибыл, друг привел леди Сорейю к нему, рассказал ему о

том, что произошло давным-давно, и попросил его простить ее за этот

проступок. Как только старейшина произнес слова "Я прощаю тебя", леди

Сорейя снова превратилась в мужчину. Потрясенный этим двойным превращением от всего мирского

самодовольства, Сорейя решил, что он

никогда больше не сможет вести домашнюю жизнь. Он принял посвящение в монахи

под руководством Махакаччаны и через короткое время достиг архатства вместе

со сверхъестественными способностями.

Вассакаре, главному министру Магадхи при царе Аджатасатту,

повезло меньше, хотя его несчастье было полностью вызвано его собственной гордыней и

упрямством, а не какой-то силой, находящейся вне его контроля. В комментарии к

"Маджхима Никае" сообщается, что однажды, когда Вассакара увидел

Достопочтенного Махакаччану, спускающегося с пика Стервятников, он воскликнул:

"Он выглядит точь-в-точь как обезьяна!"

14

Такое восклицание кажется странным,

особенно потому, что Махакаччана описывается в текстах как особенно

красивый и грациозный; но какова бы ни была причина этого замечания, новость об

инциденте распространилась и в конце концов достигла Будды. Благословенный сказал

, что если Вассакара пойдет к старейшине и попросит у него прощения, все будет

хорошо; но если он не попросит прощения, он переродится обезьяной в

Бамбуковой роще в Раджагахе. Об этом было доложено Вассакаре. Как

главный министр королевства, Вассакара, должно быть, был слишком горд, чтобы просить

прощение от нищенствующего монаха. Таким образом, размышляя о том, что все, что

говорит Будда, должно быть правдой, он смирился со своей будущей судьбой и сделал

приготовления к своему следующему существованию, посадив деревья в Бамбуковой роще

и установив охрану для защиты тамошней дикой природы. Говорят, что через некоторое время

после его смерти в Бамбуковой роще родилась обезьяна, которая подходила

поближе, когда люди кричали "Вассакара".

Обстоятельства смерти Достопочтенного Махакаччаны не

зафиксированы в текстах, но в конце Мадхура сутты (обсуждаемой ниже)

Махакаччана заявляет, что Будда достиг Париниббаны, так что

очевидно, что он сам пережил своего Учителя.

СОСТАВИТЕЛЬ КРАТКИХ ЗАЯВЛЕНИЙ

Будда почтил достопочтенного Махакаччану, назвав его своим

лучшим учеником за способность давать подробные объяснения его собственным

кратким высказываниям. Махакаччана заслужил этот почетный титул главным образом

из-за восьми сутт, найденных в Никаях: трех в Маджхима, трех в

Са

ютта, и двое в Ангуттаре. Помимо этого, в

Никаях мы находим несколько других бесед Махакаччаны, которые не основаны на

кратком высказывании Будды. Взятые вместе, все эти дискурсы имеют

единый и отличительный привкус, который раскрывает качества ума, из

которого они возникли. Они основательны, сбалансированы, внимательны и осмотрительны,

содержательны по содержанию, скрупулезны в выражении, проницательны, хорошо продуманы

и всесторонне развиты. Они также, по общему признанию, немного суховаты-неэмоциональны и

несентиментальный - и лишенный риторических приемов, используемых другими

известными приверженцами Дхаммы. Мы не находим в них никаких сравнений, притч

или историй; их язык прост, но безупречно точен. В этом отношении его

проповеди контрастируют с проповедями Будды, Сарипутты и Ананды, все из

которых были искусны в придумывании поразительных сравнений, которые неизгладимо запечатлевают формальное

послание беседы в сознании одитора. Mahākaccāna"s

беседы, похоже, обязаны своей эффективностью исключительно содержанию, а

не литературным украшениям, но без лишних слов они никогда не подводят

к сердцу Дхаммы.

Как аналитик Дхаммы, Махакаччана наиболее близко приближается

к достопочтенному Сарипутте, и действительно, беседы обоих демонстрируют сходство

Трейты. Разница между ними заключается главным образом в акценте

, а не в существе. Беседы Сарипутты о Дхамме, как это видно, например, в

Саммади

тхи Сутта и Махахаттхипадопама сутта,

15

начните с

определенной темы, которую они разрабатывают аналитически, разбивая эту тему на

составляющие и исследуя каждый компонент по очереди (часто с еще более мелкими

подразделениями). В рамках своей собственной специализированной сферы Махакаччана обычно

начинает не с общей темы, а с краткого высказывания Будды,

часто интуитивного, поэтического или наставительного характера. Его изложение

затем разворачивается, переформулируя гномическую или вдохновляющую формулировку

Утверждение Будды таким образом, чтобы связать его с более знакомыми рамками

устоявшейся доктрины, часто с шестью сферами чувств и практикой

ограничения чувств. И все же, несмотря на различия в акцентах, оба этих великих

ученика разделяют пристрастие к систематическому анализу и оба проявляют

одинаковую заботу о предельной точности своего мышления.

По этой причине, без сомнения, в традиции Тхеравады каждый старейшина

стал рассматриваться как отец определенной методологии

интерпретации Дхаммы, которая приобрела известность в первые века

истории буддийской литературы. Сарипутта, конечно, рассматривается как оригинальный

систематизатор Абхидхаммы, которую (согласно традиции) он

разработал на основе схем, которым Будда научил его во время своих

периодических посещений человеческого мира, излагая Абхидхамму

дэвам в Тавати

это рай.

16

Махакаччана считается

автором экзегетической системы, включенной в две постканонические работы, которые

оказали важное влияние на ранних буддийских комментаторов. Об

этих двух работах - Чп

тхакопадеша и Неттиппакарана - нам

будет о чем сказать ниже.

T

ОН

M

АДЖХИМА

N

ИКАЙЯ

Первая сутта Маджхима Никаи , в которой достопочтенный Махакаччана

играет выдающуюся роль , - это Мадхупи

ṇḍḍика Сутта (MN 18), "Медовая

беседа", название, присвоенное ей самим Буддой, возможно, является уникальным

примером того, как Мастер присваивает титул сутте, произнесенной учеником.

Сутта открывается по случаю, когда Благословенный пребывает в

город Капилаваттху на его родине, в республике Сакьян. Однажды, в то время как

он сидит в медитации в парке Нигродхи, высокомерный сакьян по имени

Да

ṇḍапани подходит к нему и спрашивает в нарочито невежливой манере:

"Что утверждает отшельник, что он провозглашает?" Будда отвечает

ответом, призванным подчеркнуть его собственный отказ быть втянутым в

конфликт того типа, который хочет спровоцировать его спрашивающий: "Друг, я утверждаю

и провозглашаю такое (учение), что никто не должен ссориться ни с кем в

мире, с его богами, его марами и его Брахмами, в этом поколении с его

отшельники и брахманы, его князья и его народ; такое (учение), что

восприятия больше не лежат в основе того брамина, который пребывает отрешенным от

чувственных удовольствий, без замешательства, лишенным беспокойства, свободным от жажды

любого рода бытия".

Ответ совершенно непонятен для Da

ṇḍapāṇi, который недоуменно поднимает

брови и уходит. Позже, вечером, Будда

сообщает монахам, что произошло, Один монах спрашивает: "В чем

именно заключается учение, которое провозглашает Благословенный, посредством которого можно

избежать всех ссор и, в то же время, освободиться от пагубного

влияния страстного желания?" Будда отвечает следующим емким

утверждением: "Монахи, что касается источника, через который восприятия и

человека окружают представления, окрашенные умственным разрастанием: если

там нет ничего, чему можно радоваться, приветствовать и за что можно держаться, это конец лежащим в основе

тенденциям к похоти, отвращению, взглядам, сомнению, тщеславию, желанию быть и

невежеству; это конец зависимости от розг и оружия, ссор,

потасовок, споров, взаимных обвинений, злобы и лживой речи; здесь эти злые

нездоровые состояния прекращаются без остатка ". Сказав это, прежде чем

монахи даже успевают попросить объяснений, Господь поднимается со своего места

и входит в свое жилище.

После того, как Будда удалился, монахи обдумывают его заявление, и

понимая, что они не могут понять его самостоятельно, они считают: "

Достопочтенный Махакаччана восхваляется Учителем и почитается его мудрыми

спутниками в святой жизни. Он способен изложить подробный

смысл. Предположим, мы пойдем к нему и спросим, что это значит".

Когда они обращаются к Махакаччане со своей просьбой, он сначала упрекает

их за то, что они пришли к нему, вместо того чтобы попросить Будду разъяснить это. Приходить

к нему, когда Благословенный присутствует, по его словам, все равно что искать сердцевину дерева

среди ветвей и листьев большого дерева, пройдя по стволу.

Благословенный - это тот, кто знает и видит; он есть видение, он есть

знание, он стал Дхаммой, стал святым; он

провозвестник, возвещающий, разъясняющий смысл, дающий Бессмертие,

Владыка Дхаммы, Татхагата.

Монахи, однако, признавая, что упрек старейшины

оправдан, все же настаивают на том, что он сам достаточно квалифицирован, чтобы объяснить

значение. Наконец старейшина соглашается. Затем он дает следующее

объяснение краткого высказывания Будды: "В зависимости от глаза и

форм возникает сознание глаза. Встреча трех - это контакт. С

контактом как условием возникает чувство. Что человек чувствует, то он и воспринимает.

То, что человек воспринимает, о чем он думает. О чем человек думает, о том он

и умственно размножается. С тем, что человек мысленно увеличил в качестве

источника, восприятия и понятия, окрашенные ментальным увеличением, окружают

человека в отношении прошлых, будущих и настоящих форм, познаваемых через

глаз ". Тот же шаблон повторяется для каждой из других смысловых баз.

Старейшина затем связывает всю экспозицию с принципом обусловленности,

показывая, как каждый термин в ряду возникает в зависимости от предыдущего

термина и прекращается с прекращением его предшественника.

Этот отрывок, богатый подтекстами, предлагает проницательный отчет о

процессе, посредством которого введенный в заблуждение разум становится подавленным своими собственными

воображаемыми творениями - своим искаженным восприятием и ментальными конструкциями.

Последовательность начинается как прямое описание обусловленного генезиса

познания: каждый тип сознания возникает в зависимости от его

соответствующей чувственной способности и объекта. Процесс разворачивается в естественном порядке

через контакт, чувство и восприятие вплоть до стадии мышления. Но

у непросвещенного мирянина, которому не хватает правильного понимания истинной

природы вещей, на стадии мышления познание искажается

влиянием papañca, трудного палийского слова, которое лучше всего передать как "концептуальное

распространение".

17

Вместо правильного понимания объектов

восприятия введенный в заблуждение ум, проникнутый папанькой, создает сложный

ментальный комментарий, который приукрашивает вещи ошибочными понятиями

"мое", "я" и "я сам". Таким образом, человек оказывается во власти "восприятий

и представлений, окрашенных умственным разрастанием" (папанькасаньяса

ṅkha).

В основе этого концептуального распространения лежат три

загрязнения: жажда (та

ṇhā), тщеславие (мана) и неправильный взгляд (дитти).

Когда эти трое получают контроль над мыслительным процессом, когнитивные способности выходят из-под контроля,

выплескивание множества обманчивых идей, навязчивых идей и страстей, которые

овладевают субъектом и превращают его в их несчастную жертву. Этот процесс

чувственного восприятия, как показывает Махакаччана, является "источником, через который

человека окружают восприятия и понятия, окрашенные умственным разрастанием,

о котором упоминал Будда в своем кратком высказывании. Когда нет

наслаждения процессом восприятия посредством страстного желания, которое развивает

на опыте в терминах понятия "мое"; когда нет приветствия

этому посредством тщеславия, которое вводит понятие "я есть"; когда нет

привязанности к этому посредством неправильного взгляда, который разрастается в представлениях о себе,

тогда все лежащие в основе тенденции к загрязнениям будут искоренены, и

человек сможет пребывать в мире как освобожденный мудрец, святой и рассудительный, без

ссор, конфликтов и диспутов.

Таково было объяснение слов Будды, которое Махакаччана

предложил монахам. После этого монахи подошли к Благословенному

и рассказали ему, что сказал Махакаччана. Будда ответил словами

высочайшей похвалы своему ученику: "Махакаччана мудр, монахи,

Махакаччана обладает великой мудростью. Если бы вы спросили меня, что это значит, я

объяснил бы это вам так же,

как это объяснил Махакаччана. Таков смысл этого, и поэтому вы должны это запомнить ".

Как раз тогда Достопочтенный Ананда, стоявший неподалеку, добавил запоминающееся

сравнение, чтобы подчеркнуть красоту изложения Махакаччаны: "Точно так же, как если бы

человек, измученный голодом и слабостью, наткнулся на медовый шарик,

в процессе поедания он обнаружил бы сладкий восхитительный вкус; точно так же,

достопочтенный господин, любой способный монах, в ходе мудрого изучения

смысла этой беседы о Дхамме, обрел бы удовлетворение и

уверенность ума". Основываясь на этом сравнении , Будда назвал

беседу Мадхупи

ṇḍика Сутта, "Беседа о сладком шарике".

Две другие Маджхима Никайя сутты с участием Махакаччаны и одна

в А

гуттара Никайя, соответствуй тому же стереотипному образцу:

Будда делает краткое заявление, встает и входит в свое жилище;

монахи подходят к старейшине, чтобы попросить объяснить смысл; он

делает им выговор за то, что они пришли к нему, вместо того, чтобы обратиться к самому Господу, но

в конце концов он выполняет их просьбу и разъясняет

высказывание Будды; монахи возвращаются к Будде и повторяют его анализ, которому

Мастер аплодирует словами похвалы.

Махакаччана Бхаддекаратта Сутта (MN 133) сосредоточена вокруг

знаменитой поэмы Бхаддекаратты, набора стихов, произнесенных Буддой, которые

циркулировали в Сангхе. Стихотворение подчеркивает необходимость отказаться от

тоски по прошлому и предвкушения будущего, призывая вместо этого к срочным

усилиям направить всю свою энергию на проникновение в саму настоящую

реальность. Многие ученики Будды выучили это стихотворение

наизусть вместе с его собственным толкованием Буддой и использовали его как

источник вдохновения для своей практики медитации и как тему для проповедей.

18

Однако один монах по имени Самиддхи не знал даже этого стихотворения, не

говоря уже о его толковании. Однажды великодушное божество, сжалившись над ним,

пришло к нему рано утром и убедило его выучить поэму Бхаддекаратты

и ее изложение. Самиддхи пошел к Будде и попросил его научить

этому его. Будда прочитал это стихотворение:

Не позволяйте человеку воскрешать прошлое

Или строить свои надежды на будущее,

Ибо прошлое осталось позади

, а будущее не достигнуто.

Вместо этого с проницательностью позвольте ему увидеть

Каждое возникшее в данный момент состояние;

Позвольте ему знать это и быть уверенным в этом,

Непобедимо, непоколебимо.

Сегодня нужно приложить усилие;

кто знает, может быть, завтра придет Смерть?

Никакая сделка со Смертными

Не сможет удержать его и его сокровища подальше.

Но тот, кто пребывает так пылко,

Неустанно, днем,

ночью

, - это он, сказал Мирный Мудрец, - тот, у кого была одна превосходная ночь.

Затем Благословенный поднялся со своего места и вошел в свое жилище.

Самиддхи и другие монахи, присутствовавшие в то время, отправились к Достопочтенному

Махакаччане в поисках объяснения. Как в прелюдии к

Мадхупи

ṇḍика Сутта, Махакаччана сначала возражает им, но затем

соглашается поделиться своим пониманием стихотворения. Взяв первые две строки

за тему своего изложения, он объясняет каждую из них с помощью шести чувственных

основ.

Человек "оживляет прошлое", когда вспоминает глаз и формы, виденные в

прошлом, останавливаясь на них с желанием и вожделением; то же самое относится и к другим пяти

способностям чувств и их объектам. Человек "строит надежду на будущее",

когда он настраивает свое сердце на переживание в будущем чувственных объектов, с которыми он

еще не сталкивался. Тот, кто не привязывает себя желанием и похотью

к воспоминаниям о прошлом чувственном опыте и стремлениям к будущему чувственному

опыту, - это тот, кто "не воскрешает прошлое и не строит надежды на

будущее. Точно так же тот, чей ум прикован похотью к нынешним чувственным

способностям и их объектам, называется "побежденным в отношении

возникших в настоящее время состояний", в то время как тот, чей ум не привязан к ним похотью, называется

"непобедимым в отношении возникших в настоящее время состояний".

И снова монахи возвращаются к Будде, который говорит: "Если бы вы спросили меня

о значении этого, я бы объяснил это вам тем же способом, что

сделал Махакаччана".

Третья Маджхима сутта, Уддесавибха

санга Сутта (MN 138) открывается

тем, что Будда объявляет монахам, что он научит их

краткому изложению (уддеса) и изложению (вибха

ṅga). Он излагает краткое содержание

таким образом: "Монахи, монах должен исследовать вещи таким образом, чтобы, пока

он их исследует, его сознание не отвлекалось и не рассеивалось

внешне и не застревало внутренне, и, не цепляясь, он не становился

взволнованным. Если его сознание не отвлечено и не рассеяно внешне и не

застряло внутренне, и если, не цепляясь, он не становится взволнованным, тогда для

него не возникает страданий - рождения, старения и смерти в

будущем. Затем, как и в предыдущих случаях, он встает со своего места и удаляется,

не дав объяснения - странное упущение, поскольку он объявил

, что будет преподавать это! Но монахи не чувствуют себя потерянными, ибо Достопочтенный

Махакаччана находится среди них, и его объяснение, несомненно, заслужило бы

одобрение Учителя.

После своего обычного протеста Каччана начинает свой анализ с рассмотрения каждого

фраза в кратком изложении Будды и разбирающая ее в мельчайших деталях. Как это

сознание "отвлечено и рассеяно вовне"? Когда монах увидел

форму глазом (или испытал какой-либо другой объект чувств с его

соответствующей способностью), "если его сознание следует за знаком формы,

связано и сковано удовлетворением в знаке формы, сковано

путами удовлетворения в знаке формы, тогда его сознание называется

"отвлеченным и рассеянным вовне"". Но если, увидев форму глазом,

и т.д. если монах не следует за знаком формы, не становится связанным

и прикованным к знаку формы, тогда его сознание называется "не

отвлеченным и рассеянным вовне".

Его ум "застревает внутренне", если он достигает любой из четырех джхан,

медитативных погружений, и его ум становится "связанным и скованным"

удовлетворением в высшем восторге, блаженстве, покое и невозмутимости

джханы. Если он может достичь джхан, не привязываясь к ним, его

ум "не застрял внутри".

У"необразованного мирянина" (ассутава путхуджана)

, который считает свои пятьсовокупностей самостью, возникает "волнение из-за цепляния"

(упадайя паритассана). Когда его форма, или чувство, или восприятие, или волевые

формирования, или сознание претерпевают изменения и ухудшение, его ум

становится озабоченным этими изменениями, и он становится встревоженным, огорченным

и обеспокоенным. Таким образом, возникает возбуждение из-за цепляния. Но наставленный

благородный ученик не рассматривает пять совокупностей как свое "я". Поэтому,

когда совокупности претерпевают изменения и трансформацию, его ум не

занят этими изменениями, и он пребывает свободным от беспокойства, возбуждения и

озабоченности.

Старейшина утверждает, что именно так он в деталях понимает краткое изложение,

изложенное Благословенным, и когда монахи отчитываются перед Мастером, он

одобряет объяснение своего ученика.

T

ОН

S

A

ЮТТА

N

ИКАЙЯ

Са

ютта Никайя содержит три сутты, в которых Достопочтенный

Махакаччана проявляет свою изобретательность в развитии кратких высказываний

Будды: СН 22:3, СН 22:4 и СН 35:130. Эти сутты отличаются

как по обстановке, так и по характеру от трех аналитических бесед

Маджхима Никаи. Во всех трех случаях старейшина не пребывает в компании

будда, но в Аванти, в Логове Скопы на горе Обрыв,

предположительно, в труднодоступном отдаленном месте. Преданный-мирянин по имени

Халиддикани, очевидно, весьма сведущий в Дхамме, навещает его и просит

его подробно объяснить короткую речь Будды.

Ответ Махакаччаны адресован одному домохозяину Халиддикани, а не группе

монахов, и в конце беседы нет последующего подтверждения его изложения

Буддой. Кажется невозможным определить,

имели ли место эти обмены мнениями при жизни Будды или позже,

но очевидно, что для включения в Палийский канон сообщения о

дискуссиях должны были дойти до главных центров буддийской общины.

В СН 22:3 Халиддикани просит старейшину подробно объяснить значение

стих из "Вопросов Магандии", включенный в

тхакавагга

из Суттанипаты:

Покинув дом, чтобы скитаться без пристанища,

В деревне мудрец ни с кем не общается близко;

Избавленный от чувственных удовольствий, без предпочтений,

Он не стал бы вступать с людьми в спор.

(Snp. 844)

Отвечая на просьбу преданного-мирянина, достопочтенный Махакаччана

представляет методологию, которая разительно отличается от его подхода к

интерпретации, изложенного в трех суттах Маджхима Никаи. Здесь он не

просто уточняет буквальный смысл высказывания Будды, как он

делал в тех случаях. Вместо этого он переносит ключевые выражения

стиха на другой уровень дискурса, рассматривая их не просто как неясные

термины, нуждающиеся в разъяснении, но как метафоры или фигуры речи, которые для

быть правильно понятыми, должны быть переопределены в терминах их нефигуративных

значений. Он делает это, как мы увидим чуть ниже, сначала извлекая из

выбранных образных терминов их неявные буквальные значения, а затем

сопоставляя эти значения с другими, более систематическими схемами доктрины.

Этому приему суждено было стать характерным для комментариев Пали в

последующие столетия, и мы могли бы даже рассматривать стиль толкования Махакаччаны

здесь как являющийся, по крайней мере в некоторых отношениях, первоначальным прототипом

комментаторского метода.

Обратимся сначала к выражению "покинув дом" (ока

ṁ пахайя),

Махакаччана трактует слово "дом" не как означающее просто место, где

живут люди, а как эллиптическую ссылку на "дом сознания"

(винья

ṇасса око). Он объясняет, что "домом сознания" являются другие

четыре совокупности - материальная форма, чувство, восприятие и волевые

образования, - которые здесь называются элементами (дхату); в другом месте

они описываются как четыре "состояния сознания" (винья

ṇа-

тхити).

19

Если сознание привязано похотью к этим четырем элементам, говорят, что человек

передвигается по дому. О том, кто оставил все желания, похоть, восторг и

тягу к этим четырем домам сознания, говорят, что он "скитается

бездомный" (анокасари). Следует отметить, что этот последний термин

на самом деле не встречается в стихе, но Махакаччана ввел его, чтобы дополнить свое

изложение.

Далее старец объясняет фразу "скитаться без пристанища".

(аникетасари), Он сначала определяет двойника: "бродящий по обители".

(никетасари), который также не фигурирует в стихе. Как и прежде,

Махакаччана рассматривает это выражение как метафору, которую следует переформулировать в

терминах систематической доктрины. В этом случае, вместо того чтобы использовать пять

совокупностей в качестве своего каркаса, он привлекает шесть внешних чувственных оснований.

Будучи прикованным к знаку форм (звукам, запахам и т.д.), перемещаясь

в обители форм и т.д., человек называется "тем, кто бродит в

обители". Когда он отбросил все оковы знака форм и т.д., срежьте

их с корнем, тогда о человеке говорят, что он "скитается без пристанища".

Остальные разделы изложения более буквальны и

просто предлагают прямые определения фраз, используемых в стихе,

всегда в терминах контрастирующих пар. Тот, кто "не имеет близких отношений ни с кем в

деревне", определяется как монах, который держится в стороне от мирян и их

мирских забот. Тот, кто "избавлен от чувственных удовольствий", - это тот, кто лишен похоти и

жажды чувственных удовольствий. Человек "без предпочтений" (апураккхарано)

- это тот, кто не стремится к будущему. И тот, кто "не стал бы вовлекать

людей в спор", - это тот, кто не оказывается втянутым в ссоры и

споры по поводу толкования Дхаммы.

В следующей сутте (СН 22:4) Халиддикани спрашивает, как следует

подробно понимать следующее краткое высказывание Будды, найденное в "

Вопросах Сакки".:

20

"Те отшельники и брахманы , которые освобождены

полное уничтожение жажды - это те, кто достиг конечной цели,

окончательной безопасности от рабства, конечной святой жизни, конечной цели

и являются лучшими среди дэвов и людей ". Махакаччана объясняет:

Домохозяин, благодаря разрушению, угасанию, прекращению,

отказу от желания, похоти, восторга, вожделения,

вовлеченности и цепляния, ментальных точек зрения, пристрастий и

лежащих в их основе тенденций, касающихся элемента материальной формы,

ум называется полностью освобожденным. То же самое относится и к чувствующему

элементу, элементу восприятия, элементу волевых формирований,

элементу сознания.

Таким образом, домохозяин, именно таким образом значение того, что

было вкратце изложено Благословенным, должно быть понято в

деталях.

В третьей сутте (СН 35:130) Халиддикани начинает вопрос с цитаты

из Будды, но на этот раз он не спрашивает: "Как следует понимать значение

этого краткого утверждения в деталях?" Скорее всего, он просто просит

старейшину объяснить следующий отрывок из Дхату Са

ютта (СН

14:4): "Монахи, именно в зависимости от разнообразия элементов

возникает разнообразие контактов; в зависимости от разнообразия контактов

возникает разнообразие чувств".

Сам Будда объяснил это утверждение, показав, как

различные виды элементов обуславливают соответствующие им виды контакта

и ощущения: "В зависимости от элемента глаза возникает зрительный контакт; в

зависимости от зрительного контакта возникает чувство, рожденное зрительным контактом". И так

для других способностей чувств. Махакаччана, однако, не просто повторяет

анализ Будды, но переносит разделения на более тонкий уровень:

Здесь, домохозяин, увидев форму глазом, монах

понимает приятную форму так: "Такова она есть. В зависимости от

сознания глаз и контакта, который должен восприниматься как приятный,

возникает приятное чувство ". Затем, увидев форму

глазом, монах понимает неприятную форму таким образом: "Такова она есть. В

зависимости от сознания глаз и контакта, который воспринимается

как болезненный, возникает болезненное чувство ". Затем, увидев форму

с помощью взгляда монах понимает форму, которая является основой для

невозмутимости, таким образом: "Такова она есть. В зависимости от сознания глаз

и контакта, который не воспринимается ни как-болезненный-ни-приятный,

возникает ни-болезненное-ни-приятное чувство ".

Тот же анализ применяется к каждой из других способностей восприятия. Таким образом,

в то время как Будда просто различает контакт и чувство посредством

чувственной способности, Махакаччана различает в каждой сфере чувств три

качества объекта - приятное, неприятное и безразличное; три

качества контакта - ощущаться как приятное, ощущаться как болезненное и

не ощущаться ни как то, ни как другое; и три качества чувства - приятное, болезненное и

ни-болезненное-ни-приятное. Затем эти триады сопоставляются и показано, что они

возникают в условной взаимосвязи: качество объекта обусловливает

качество контакта; качество контакта обусловливает качество

ощущения. Поскольку говорится, что весь процесс созерцается монахом,

наделенным пониманием, это также подразумевает, что он обладает способностью

преодолевать зависимость от чувств путем проникновения в их обусловленное

происхождение.

T

ОН

A

ГУТТАРА

N

ИКАЙЯ

Тот Самый А

гуттара Никайя предлагает еще два примера

экзегетического мастерства Махакаччаны. В одной короткой сутте из этого сборника (AN 10:26) старейшина

интерпретирует стих, значение которого в его

нынешнем виде кажется совершенно ясным, переводя его в образный вид, а затем извлекая

неявный смысл, соотнося его с рамками систематической доктрины. Здесь

ученица-мирянка по имени Кали приходит к старейшине и просит его подробно объяснить

стих из "Вопросов девушки." Имеется в виду

история встречи Будды с дочерьми Мары, когда они пытались

соблазнить его в первый год после его Просветления (СН 4:25). Дочь

Та

ṇха (Страстное желание) спросил его, почему вместо того, чтобы завязывать интимные

отношения в деревне, он тратит свое время на одинокую медитацию в

лесу. На это Будда ответил:

Победив армию приятного и угодливого,

Медитируя в одиночестве, я открыл блаженство

В достижении цели, в умиротворении сердца.

Поэтому я не заводлю друзей с людьми,

И близость ни с кем не процветает для меня.

Именно этот стих Кали просит разъяснить Достопочтенного Махакаччану.

Старейшина объясняет стих таким образом, который, по-видимому, невозможно вывести

из самих слов. Его интерпретация противопоставляет

отношение Будды к касине - медитациям на специальных приспособлениях для вызывания

концентрации

21

-вместе с другими отшельниками и браминами. Он объясняет , что

некоторые отшельники и брахманы считают достижение земной каши

ṇa как

высшую цель и тем самым порождать это достижение. Другие могут взять один из

других каси

ṇа как всевышний - касина воды, касина огня и т.д. - и

достигните соответствующего медитативного состояния. Но для каждого каси

ṇа, Благословенный

непосредственно понял, до какой степени это высшее, и,

поняв это, он увидел его происхождение, опасность и спасение, и он увидел

знание и видение истинного пути и ложного. Увидев все это, он

понял достижение цели и покой в сердце. Именно таким

образом, заключает старейшина, следует

подробно понять значение приведенного выше стиха.

Истолкованный по своему очевидному смыслу, этот стих, по-видимому,

превозносит блаженство уединенной медитации выше удовольствий чувственных и

социальных контактов - тех самых удовольствий, которыми дочери Мары

пытались соблазнить Просветленного. Но Махакаччана придает

этому значению другой поворот. Для него контраст заключается не просто между

чувственным удовольствием и медитативным блаженством, но и между двумя различными подходами к

продвинутым стадиям медитативного погружения. Обычные отшельники и

брахманы принимают джханы и другие экстраординарные состояния сознания,

достижимые через каши


медитации, которые должны быть конечной целью духовных,,усилий. Поступая таким образом, они попадают в ловушку жажды становления и

не могут найти путь к окончательному освобождению. Поскольку они привязываются к

возвышенному блаженству и тихой безмятежности джхан, они не могут видеть, что эти

состояния тоже обусловлены и преходящи, и поэтому они не могут отказаться от своей

привязанности к ним. Поэтому они остаются пойманными во владениях Мары,

побежденный его армией "приятных форм", какими бы

возвышенными они ни были. Но Будда видел источник (ади)

22

из этих

достижений, то есть страстного желания как источника страдания; он увидел опасность

(адинава), то есть что они непостоянны, неудовлетворительны и подвержены

изменениям; он видел спасение (ниссара

ṇa) от них, то есть Ниббаны; и он

получил знание и видение, с помощью которых он может отличить истинный

путь от ложного, то есть Благородный Восьмеричный Путь от неправильного восьмеричного

пути. Посредством этого четырехчастного знания, которое, по сути, является знанием

Четырех Благородных Истин, он достиг цели, Ниббаны, переживаемой как

покой сердца, который может возникнуть только тогда, когда все загрязнения

будут уничтожены без остатка.

Наконец, ближе к концу масштабного

ангуттара Никайя, мы находим еще

одну сутту, построенную по тому же образцу, что и три Маджхима Никайя

сутты. Эта сутта (AN 10:172) открывается кратким утверждением

Будды: "Монахи, не-Дхамма должна быть понята, и так же

должна быть понята Дхамма. Вред должен быть понят, и польза

должна быть понята. Поняв все это, человек должен практиковать в

соответствии с Дхаммой, в соответствии с пользой". Сказав это,

Благословенный поднялся со своего места и вошел в свое жилище.

Затем монахи обращаются к Достопочтенному Махакаччане с просьбой о

объяснении. Следуя шаблонным формулам протеста и настойчивости,

Махакаччана интерпретирует предписание Будды посредством десяти

нездоровых и десяти полезных направлений каммы: отнимать жизнь - это

Недхамма, воздерживаться от отнимания жизни - это Дхамма; многочисленные злые

нездоровые состояния, которые возникают из-за отнимания жизни - это вред;

многочисленные полезные состояния, которые возникают, обусловленные воздержанием от

отнимания жизни, и которые ведут к самореализации путем развития - это благо.

Та же схема применима к воровству, сексуальным домогательствам, лжи, клевете, резким

высказываниям и сплетням. Наконец, алчность, недоброжелательность и неправильный взгляд - это

недхамма, а возникающие из-за них дурные состояния - вред;

несогласованность, доброжелательность и правильный взгляд - это Дхамма, а обусловленные ими полезные

состояния, которые ведут к самореализации путем развития, - это

благо.

ДРУГИЕ УЧЕНИЯ МАХАКАЧЧАНЫ

Не все беседы, произносимые Махакаччаной, принимают форму

комментариев к кратким высказываниям Будды. Он также проводил

беседы о Дхамме, которые разворачивались по независимым направлениям, и он был искусен в

разрешении сомнений вопрошающих и собратьев-монахов своими собственными оригинальными

взглядами на Учение.

Маджхима Никайя содержит полноформатный диалог между великим

старейшиной и царем Авантипуттой из Мадхуры, который был (согласно

комментарию) внуком царя Ча

ṇḍappajjota из Аванти. Однажды, когда

Достопочтенный Махакаччана жил в Мадхуре, царь услышал

благоприятный слух, который циркулировал о нем: "Он мудр, проницателен,

проницательный, образованный, красноречивый и проницательный; он в возрасте и он

арахант". Желая побеседовать с таким достойным монахом, царь выехал

в свое уединенное жилище, чтобы встретиться с ним, и беседа, которая произошла в результате, была

записана как Мадхура сутта (МН 84).

Вопрос, с которого король начал этот диалог, не касался

глубокой проблемы природы реальности или более глубоких реализаций

медитации прозрения. Она вращалась вокруг практического вопроса, который, должно быть,

тяжело давил на умы многих правителей благородной касты того

времени: попыток брахманов установить свою собственную гегемонию над

всей индийской социальной системой. Брахманы пытались оправдать это стремление к

власти, апеллируя к своему божественному статусу. Царь Авантипутта

передает Махакаччане утверждение, которое они выдвигали: "

Брахманы - высшая каста, представители любой другой касты - низшие;

брахманы - прекраснейшая каста, представители любой другой касты - темные; только

брахманы очищены, не небрахманы; только брахманы - сыновья

Брахмы, отпрыски Брахмы, рожденные из его уст, рожденные от Брахмы,

созданные Брахмой, наследники Брахмы".

Достопочтенный Махакаччана, хотя сам и принадлежал к чистокровному брахманскому роду,

был хорошо осведомлен о самонадеянности и высокомерии, которые стояли за этим

заявлением. Он ответил, что утверждение брахманов - это "всего лишь высказывание в

мире", не имеющее никакой божественной санкции, чтобы поддержать его. Чтобы доказать свою

точку зрения, Махакаччана привел ряд мощных аргументов в ее

пользу: представитель любого социального класса, получивший богатство, может распоряжаться трудом

те, кто принадлежал к другим кастам; даже слуга мог зачислить брамина к себе на

службу. Тот из любой касты, кто нарушает принципы морали, будет

перерожден в аду, в то время как тот из любой касты, кто соблюдает моральные предписания,

переродится в счастливом царстве. Представитель любой касты, нарушивший закон

, будет наказан. Тот из любой касты, кто отрекается от мира и становится

аскетом, получит почтение и уважение. Когда каждый спор подходит к

концу, король провозглашает: "Все эти четыре касты одинаковы; между ними вообще нет

разницы".

В конце обсуждения, выразив свою признательность за

ответы Махакаччаны, король Авантипутта заявляет: "Я иду за прибежищем к Мастеру Каччане

, к Дхамме и в Сангху монахов". Но

старец поправляет его: "Не обращайся ко мне за убежищем, великий царь. Иди за прибежищем к

тому же самому Благословенному, к которому я пришел за прибежищем" - Полностью

Просветленному Будде. Когда царь спрашивает, где сейчас

живет Благословенный, старейшина объясняет, что он достиг Париниббаны. Этот ответ

указывает на то, что собственная смерть Махакаччаны, должно быть, произошла после смерти

Будды.

Са

ютта Никайя включает сутту (СН 35:132), которая показывает, как умение

достопочтенного Махакаччаны справиться с группой буйных молодых

браминов помогло изменить отношение ученого старого брамина и

его окружения учеников. Однажды старейшина жил в Аванти в

лесной хижине. Затем несколько молодых мальчиков-брахманов, учеников известного

учителя-брамина Лохиччи, приблизились к хижине, собирая хворост для костра.

Поскольку брахманы того периода часто питали враждебные чувства к

отрекшиеся буддийские монахи, эти мальчики, вели себя так, как обычно ведут мальчики во время

групповой прогулки, топтались вокруг хижины, намеренно производя шум, чтобы

потревожить медитирующего монаха. Они также выкрикивали слова, которые

брахманы использовали, чтобы насмехаться над аскетами, не являющимися браминами: "Этим лысым аскетам,

негодяям, слугам, смуглым отпрыскам стоп Господа воздается честь,

уважается, почитается, им поклоняются их раболепствующие преданные".

Достопочтенный Махакаччана вышел из хижины и обратился к

мальчикам со стихами, в которых напомнил им о древних брахманических

идеалах, которыми так сильно пренебрегали брахманы того времени:

Те люди древности, которые отличались добродетелью,

Те брахманы, которые помнили древние правила,

Их двери чувств охранялись, хорошо охранялись,

Обитали, победив гнев внутри.

Они получали удовольствие от Дхаммы и медитации,

Те брахманы, которые помнили древние правила.

Но они пали, утверждая, что "Мы читаем"

, и в то же время гордясь своим происхождением.

Они ведут себя неправедно;

Охваченные гневом, вооруженные различным оружием,

Они преступают границы как слабого, так и твердого.

Для того, кто не охраняет двери чувств

(Все обеты, которые он дает), тщетны

Точно так же, как богатство, которое человек приобретает во сне:

Пост и сон на земле,

Омовение на рассвете, (изучение) Тройной Веды,

Грубые шкуры, спутанные локоны и грязь;

Гимны, правила и обеты, аскетизм,

Лицемерие, нечестие, полоскание рта:

Это эмблемы брахманов, которые

Совершают, чтобы увеличить свои мирские достижения.

Разум, который хорошо сконцентрирован,

очищен и свободен от порока,

Нежен ко всем живым существам -

Это путь к достижению Брахмы.

Услышав это, мальчики-брамины рассердились и были недовольны.

Вернувшись к своему учителю, брахману Лохичче, они сообщили, что

отшельник Махакаччана "порочил и презирал священные браминские

гимны". После того, как его первая вспышка гнева утихла, Лохикка, будучи человеком

здравомыслящим, понял, что ему не следует спешить с выводами только на основании

слухов, переданных молодыми людьми, но сначала следует спросить у самого монаха

, была ли доля правды в их обвинении. Когда Лохичча пошел

к Махакаччане и спросил его о разговоре, который у него состоялся с

мальчиками, старший рассказал все, как это произошло, повторив стихотворение.

Лохикка был глубоко впечатлен стихотворением, и еще больше

последовавшей за ним беседой о том, как беречь чувства. В конце обсуждения

брамин не только отправился искать прибежища в "Тройной драгоценности", но и пригласил

старейшину посетить его дом, заверив его, что "тамошние мальчики и

девушки-брахманы окажут почтение Мастеру Каччане; они заступятся за

него из уважения; они предложат ему место и воду; и это приведет к

их благополучию и счастью на долгое время".

Достопочтенный Махакаччана, по-видимому, обладал особенно глубоким

проникновением в причинную основу человеческих ссор. Мы

уже видели, как он прослеживал причинные корни конфликта в своем изложении в

Мадхупи

ṇikaика Сутта и его умение трансформировать свиту Лохиччи в

ученики. В другом случае (2:4:6) брамин по имени Арамада

ṇḍа

пришел к нему и спросил: "Почему общество раздирают такие ожесточенные конфликты -

конфликты, которые натравливают дворян на дворян, брахманов на браминов,

домохозяев на домохозяев?" На это старец ответил: "Именно из-за

чувственной похоти, привязанности, жадности и одержимости чувственными удовольствиями

дворяне сражаются с дворянами, брахманы с браминами, домохозяева с

домохозяевами". Следующая Рамада

ṇḍa спросил: "Почему аскеты сражаются с

аскетами?" И Махакаччана ответил: "Именно из-за жажды взглядов,

привязанности, жадности и одержимости взглядами аскеты борются с

аскетами". Наконец брамин спросил, есть ли в мире кто-нибудь

, кто превзошел как чувственную похоть, так и жажду взглядов. Хотя

Махакаччана, будучи арахантом, мог бы выдвинуть себя в качестве примера

такого человека, с присущей ему скромностью и самоуничижением он назвал

вместо этого Благословенного, который в то время жил в Саваттхи. Когда

это было сказано, брамин Арамада

ṇḍa опустился на колени на землю, протянул

руки в почтительном приветствии и трижды воскликнул: "Почтение

Благословенному, Арханту, Полностью Просветленному".

В следующей сутте (AN 2:4:7) брамин по имени Ка

ṇḍараяна упрекнул

Махакаччану в том, что тот не проявлял должного уважения к престарелым браминам.

Старейшина защищал себя, отличая традиционное употребление

слов "пожилой" и "молодой" от их истинного значения в рамках дисциплины

Благородного. По этому последнему критерию, даже если человеку восемьдесят, девяносто

или сто лет от рождения, если он все еще пристрастен к чувственным удовольствиям, он

считается ребенком, а не старейшиной. Но даже если человек молод, со струей

черноволосый, наделенный благословением молодости, если он освободился от

чувственных желаний, то считается старшим.

Однажды Достопочтенный Махакаччана прочитал монахам лекцию о шести

воспоминаниях (ча ануссати) - размышлениях о Будде,

Дхамме, Сангхе, добродетели, великодушии и дэвах (AN 6:26). Он

заявил, что это замечательно, как Благословенный

открыл эти шесть воспоминаний как путь к свободе для тех, кто все еще

находится в плену у границ этого мира. Он описывает шесть воспоминаний в

точно таких же терминах, которые сам Будда использовал для описания

четырех основ внимательности. Они являются средствами "для очищения

существ, для преодоления печали и стенаний, для прекращения

боли и печали, для достижения правильного метода и для реализации

Ниббаны".

В другом случае (АН 6:28) некоторые старшие монахи проводили

дискуссию о том, когда следует обратиться к "монаху, достойному уважения".

(монах манобхаванийо). Один сказал, что к нему следует подойти после того, как он

закончит свою трапезу, другой сказал, что к нему следует подойти вечером,

в то время как еще один утверждал, что раннее утро - самое подходящее

время для разговора с ним. Не сумев достичь согласия, они пришли в Махакаччану

со своей проблемой. Старец ответил, что есть шесть подходящих времен для

обращения к достойному монаху. Первые пять - это когда ум побежден

и одержим пятью ментальными препятствиями - чувственным желанием, недоброжелательностью, ленью

и оцепенением, беспокойством и раскаянием, а также сомнением, - и человек не может найти

выход из них самостоятельно. Шестой повод обратиться - это когда человек

не знает подходящего объекта, на который можно обратить внимание, чтобы достичь уничтожения

язв (асаваккхайя).

Достопочтенный Махакаччана учил не всегда словами, но

также и молчаливым примером. В одном из таких случаев Будда был тронут, чтобы

превознести его в удане - вдохновенном высказывании, сохранившемся для нас в

каноническом сборнике с таким названием (Уд. 7:8). Однажды вечером Будда

сидел в своем коттедже в роще Джеты в Саваттхи, когда он увидел Махакаччану

неподалеку, "сидящего со скрещенными ногами, держащего свое тело прямо, проявляющего внимательность

к телу, созданному и прочно утвердившемуся внутри него"."

Осознав значение этого, Благословенный произнес это вдохновенное

изречение:

Тот, у кого всегда есть осознанность,

Постоянно утверждающаяся в теле таким образом:

"Если бы не было, не было бы и для меня;

Не будет, значит, не будет и для меня",

Если он будет останавливаться на этом поэтапно

, со временем он преодолеет привязанность.

Комментарий Уданы, в его объяснении этой сутты, помогает пролить свет

на подход, который принял Махакаччана, чтобы достичь архатства. Хотя

это объяснение противоречит рассказу о его "мгновенном

просветлении", содержащемуся в биографическом очерке А.

комментарий гуттары

(см. выше, стр. 216), это выглядит более реалистично.

Комментарий Уданы объясняет, что в своем стремлении достичь архантства Каччана

сначала развил джхану, используя внимательность к телу (кайагата сати) в качестве

предмета медитации. Взяв эту джхану за основу, он затем

перенаправил внимательность к телу на путь медитации прозрения

(випассана), используя мудрость прозрения, возникшую в результате этого созерцания

, чтобы осознать надземные пути и плоды. Проходя через каждую стадию

последовательно, он довел свою работу до ее завершения в виде плода

архатства. Впоследствии он регулярно применял тот же подход,

чтобы войти в стадию достижения плода арахантства

(арахаттапхаласамапатти), особого медитативного погружения, присущего исключительно араханту, в

котором блаженство Ниббаны переживается даже в этой самой жизни.

Именно в такой момент, когда старейшина сидел, поглощенный

достижением плода, Будда заметил его и превознес в

этом вдохновляющем стихе. Двустишие, которым Будда выражает

тему созерцания, в комментарии трактуется как означающее

"четырехугольную пустоту" (катуко

ти-сунната): отсутствие "я" и "мое" в

прошлом и настоящем ("Если бы этого не было, то не было бы и для меня"),

и отсутствие "я" и "мое" в будущем ("Этого не будет, значит,

не будет и для меня"). Приветствуя достопочтенного Махакаччану этим

вдохновенным высказыванием, Будда сделал его образцом для последующих

поколений, которым следует подражать в стремлении преодолеть привязанность к миру.

СТИХИ ТЕРАГАТЫ

Терагата, стихи древних старейшин, включает в себя восемь стихов,

приписываемых Махакаччане (494-501). Эти стихи ни в коей мере не являются

исключительными и просто выражают в стихотворной форме предписания по надлежащей

дисциплине для монахов и практические советы для домохозяев. Хотя

стихи Каччаны, адресованные брахману Лохичче, действительно эффективно служили

дидактическим инструментом, он, по-видимому, не был в такой степени наделен

даром поэтического выражения, как некоторые другие великие ученики, такие

как Махакассапа, Сарипутта и Ва

ṇgīsa. Его сферой превосходства был анализ

и толкование, а не вдохновляющее красноречие или художественное творчество.

Первые два стиха, согласно комментарию, были произнесены как

наставление монахам. Однажды старец заметил, что несколько

монахов отложили свою практику медитации, чтобы получать удовольствие от работы

и от компании. Кроме того, они все больше увлекались вкусной едой

, которую давали их преданные сторонники-миряне. Поэтому Он увещевал их

таким образом:

Не следует много работать,

Следует избегать людей,

Не следует суетиться (для получения подарков).

Тот, кто нетерпелив и падок на вкусы

, Упускает цель, которая приносит счастье.

Они знали как облупленное это почтение

, полученное среди преданных семей.

Тонкий дротик, который трудно извлечь,

Честь, от которой подлому человеку трудно отказаться.

(Thag. 494-95)

Остальные шесть стихов, опять же согласно комментарию, были произнесены как

увещевания царю Ок.

ṇḍаппаджота. Говорят, что царь верил в

брахманов и совершал жертвоприношения животных по их приказу; он также

налагал наказания и оказывал милости произвольно, предположительно из-за

своего импульсивного темперамента, который принес ему титул "Жестокий".

Поэтому, чтобы отговорить царя от такого безрассудного поведения, старейшина

прочитал следующие четыре стиха:

Камма смертного является злой не из-за кого-то другого

.

По собственной воле человек не должен прибегать ко злу,

Ибо смертные имеют родственную им камму.

Никто не является вором по чужому слову,

Никто не является мудрецом по чужому слову;

Именно так, как человек знает себя

, дэвы также знают его.

Другие не понимают

, что всем нам здесь приходит конец.

Но те мудрецы, которые понимают это

, тем самым улаживают свои ссоры.

23

Мудрый человек действительно живет

, даже несмотря на потерю своего богатства.

Но если человек не обретает мудрости,

Тогда, даже будучи богатым, он не жив.

(Таг. 496-99)

Последние две строфы были произнесены старейшиной , когда король пришел к нему

однажды и сообщил ему о тревожном сне , который он видел предыдущей

ночью:

Человек слышит все ухом,

Он видит все глазом,

Мудрый человек не должен отвергать

Все, что видно и слышно.

Тот, у кого есть глаза, должен быть как бы слеп,

Тот, у кого есть уши, как будто глух,

Тот, у кого есть мудрость, как будто немой,

Тот, у кого есть сила, как будто слабый.

Затем, когда цель достигнута,

Человек может лечь на свое смертное ложе.

(Таг. 500-501)

Комментарий объясняет смысл стихов таким образом: Мудрый человек

не должен отвергать все, но должен сначала исследовать достоинства и недостатки

, а затем отвергнуть все, что следует отвергнуть, и принять то, что

приемлемо. Следовательно, в отношении того, что должно быть отвергнуто, хотя человек

обладает зрением, он должен быть как бы слеп, и хотя он способен слышать, он

должен быть как бы глух. Испытывая искушение сказать то, что непригодно для того, чтобы быть произнесенным, один

тот, кто умен и хорошо говорит, должен быть как бы немым; а в отношении

того, чего не следует делать, тот, кто силен, должен быть как бы слабым.

Последняя строка двусмысленна, в том числе и в Пали, и комментарий

толкует ее двумя разными способами: когда

возникла задача, которую следует выполнить, следует исследовать ее и не пренебрегать ею, даже если человек лежит на

смертном одре. С другой стороны, если возникла задача, которую не следует выполнять,

человек должен предпочесть умереть - лечь на свое смертное ложе, - а не выполнять это.

Ни то, ни другое объяснение не звучит убедительно, и смысл, созвучный

духу Терагаты в целом, по-видимому, таков: Человек должен умереть как

тот, кто достиг цели, то есть как арахант.

ЭКЗЕГЕТИЧЕСКИЕ ТРАКТАТЫ

Прежде чем завершить этот обзор вклада достопочтенного Махакаччаны

в Провидение Будды, мы должны кратко отметить, что

традиция Тхеравады приписывает ему два экзегетических трактата -

Pe

тхакопадеша и Неттиппакарана - и влиятельная грамматика

Язык пали, называемый Каччаяна-Вьякара

ṇa. Эти два трактата не

включены в Канон Пали (за исключением Бирмы, где они были недавно

включены в Сутту Пи

тхака), но они оказали большое влияние

об эволюции экзегетического метода тхеравади.

Монах Нана

ṇамоли, который перевел обе работы на английский, считает, что

Неттиппакара

ṇa - более поздняя, более утонченная версия Петакопадеши.

24

Оба имеют дело по существу с одним и тем же методом толкования, который в

Nettippakara

ṇa более понятен и обтекаем. Этот метод предназначен для того, чтобы

извлечь из бесед Будды объединяющие принципы, которые лежат в основе

разнообразных выражений Дхаммы. Он основан на предположении, что

за множеством разнообразных высказываний Учителя, произносимых в соответствии

с темпераментом и ситуацией одиторов, скрывается единая

непротиворечивая система, которая с помощью правильных экзегетических техник может быть

извлечена из конкретного исследуемого утверждения и отображена в

его неприкрашенной сути. Неттиппакара

ṇa предназначен для определения того , что

система.

Нетти, как преп. Сна

ṇамоли объяснил, что само по себе это не комментарий, а

руководство для комментаторов. В нем эксплицируются не столько сами учения

(за исключением примеров), сколько инструменты, которые должны быть

использованы для выявления структурных элементов, которые лежат в основе и формируют выражение

учений. Его методология разделена на два основных раздела:

формулировка (бьянджана) и значение (аттха). Формулировка осуществляется с помощью

шестнадцати "способов передачи" (hāra), методы вербального и логического

анализа, которые могут быть применены к любому указанному отрывку, чтобы извлечь

принципы, лежащие в основе вербальной формулировки и логической организации

его содержания. Значение обрабатывается тремя методами или "руководящими принципами".

(ная). Они принимают значение за цель учения (

палийское слово аттха означает и "смысл", и "цель"), то есть

достижение Ниббаны, а затем раскрывают, как рассматриваемое учение

"обозначает" достижение этой цели. Затем

предлагаются два дополнительных метода для соотнесения терминологии сутты с методами

объяснения значения.

25

Этот метод применяется подкомментариями

к первой сутте каждой из четырех Никай в специальных дополнениях к

основной части подкомментария.

26

Комментарий к Нетти,

приписываемый Ачарии Дхаммапале, также существует.

Колофоны обоих экзегетических трактатов - Pe

тхакопадеса и

Nettippakara

ṇa- приписать их ученику Будды Махакаччане.В

колофоне Нетти далее говорится, что он был одобрен Благословенным

и прочитан на первоначальном Буддийском соборе. Западные ученые были

склонны отвергать приписывание авторства Махакаччане как надуманное.

Преп. Нана

ṇамоли, однако, во введении к своему переводу Нетти,

предлагает объяснение, которое сохраняет хотя бы крупицу достоверности в

традиционный буддийский взгляд, не впадая в противоположную крайность

легковерия.

27

Преп. Ся

ṇамоли предлагает проводить различие между авторством

экзегетического метода, с одной стороны, и авторством трактатов

- с другой. Он выдвигает в качестве гипотезы - возможной, хотя и недоказуемой

или опровергаемой, - что Старший Махакаччана и его преемственность учеников в

Аванти, возможно, сформулировали краткий метод интерпретации бесед

Будды, и что этот метод - или, по крайней мере, его элементы - могли

обсуждаться на ранних Советах и передаваться устно в скелетной

форме. Позднее этот метод мог бы породить трактат,

предназначенный для согласования его элементов и иллюстрации их применения к

конкретным текстам. Этот трактат в конечном итоге стал Pe

тхакопадеса. Некоторое

время спустя, возможно, даже столетия спустя, была создана более отточенная и наглядная

версия той же работы, это была Неттиппакара

ṇa. Поскольку

оригинальная методология, заложенная в эти трактаты, была заимствована у

достопочтенного Махакаччаны, или, во всяком случае, считалось, что она была заимствована

у него, из уважения к ее создателю - а также, возможно, для повышения

престижа трактатов - их составители объявили его автором. Г. П.

Малаласекера предлагает параллельную гипотезу для объяснения предполагаемого авторства

грамматики Пали, Каччаяна-Вьякары

ṇa, великому учению Будды

ученик.

28

Хотя такие предположения должны оставаться предположительными, поскольку оба преп.

ṇамоли

и Малаласекера сами признают тот тип подробного анализа

текстовых утверждений, который содержится в Неттиппакаре

ṇa соответствует

подходу, который исторический Махакаччана применил к

интерпретации кратких высказываний Будды. Таким образом, может показаться, что

даже если на самом деле не существует прямой связи между великим старцем и

приписываемыми ему древними палийскими трактатами, факт остается фактом: они воплощают

дух, который он олицетворял. Этот дух, столь очевидный в суттах, в которых записаны его

разъяснения Слова Будды, сочетает остроту понимания с лаконичностью

выражения, точность формулировки с глубиной смысла. Именно

на основе таких навыков Просветленный назвал его выдающимся

мастером изложения доктрины, и именно это составляет его выдающийся

вклад в Устроение Будды.

ГЛАВА 7

ВЕЛИКИЕ ЖЕНЩИНЫ - УЧЕНИЦЫ БУДДЫ

Хельмут Хекер

Я

ВИСАКХА: ГЛАВНАЯ ПОКРОВИТЕЛЬНИЦА БУДДЫ

В ГОРОДЕ

B

ХАДДИЯ

в стране с

ага , жил - был богатый человек

назвал Меня

ṇḍака. В прошлой жизни, во время голода, он отдал

последние запасы провизии, принадлежавшие ему и его семье, паччекабудде,

лично просветленному. За эту жертву, за это самопожертвование он получил

сверхъестественные заслуги в своей нынешней жизни: запасы провизии в его доме никогда не

истощались, сколько бы он их ни потреблял или ни раздавал, и на его

полях без перерыва рос богатый урожай.

Это был не я

ṇḍaka единственный, кто обладал сверхъестественными достоинствами. Его жена,

его сын и невестка, а также его рабыня совершили в прошлом один и тот же

поступок самоотречения в той, более ранней жизни, и в результате все они

приобрели чудесные силы в своей нынешней жизни. Их совместное участие

в этом благородном деле стало связующим звеном, объединяющим их в последовательных существованиях

, когда они проходили через цикл перерождений. У сына Дхананджаи

и его жены Суманадеви была маленькая дочь по имени Висакха, которая

также была хранилищем прошлых заслуг. В предыдущей жизни, сто тысяч

эонов назад, она сформировала стремление у стоп Будды

Падумуттары стать главной покровительницей Будды и его Сангхи. Чтобы

достичь этой цели, она совершала добродетельные поступки при многих предыдущих

Буддах, накапливая духовные совершенства, требуемые от великого ученика.

Теперь, когда заслуги созрели и вот-вот должны были принести свои плоды.

1

Однажды, когда Висакхе было семь лет, Будда прибыл в

город Бхаддия в сопровождении большой свиты монахов. Когда Я

ṇḍaka

услышав, что пришел Пробужденный, он послал за своей любимой

внучкой и сказал ей: "Дорогая девочка, это счастливый день для нас, потому что

Учитель прибыл в наш родной город. Позови всех своих служанок и выйди

ему навстречу".

Висакха сделала, как ей сказали. Она подошла к Благословенному, отдала

ему дань уважения и отошла в сторону. Затем Будда учил Дхамме

ей и ее окружению, и в конце беседы Висакха и все ее

пятьсот служанок утвердились в плоде входа в поток.

Я

ṇḍaka тоже слушал Дхамму - вместе со своей женой, сыном и

невестка и его рабыня - и все они достигли вхождения в поток.

В то время в стране

анга принадлежала королевству Магадха,

которым правил набожный царь Бимбисара. Когда король

Косалы Пасенади услышал, что в

соседнем королевстве живут пять людей, обладающих сверхъестественными достоинствами, он попросил короля Бимбисару, своего друга и

шурина, отправить одного из этих людей в его собственную страну, штат Косала,

чтобы его подданные имели возможность стать свидетелями яркого

примера добродетели. Таким образом , Я

сын шаки, Дхананджая, вместе со своей семьей

переехал в страну Косала и построил прекрасный город Сакета недалеко

от столицы Саваттхи. Там Висакха вырос среди этой святой

семьи, где Благословенного высоко почитали, а его монахов

часто приглашали получать милостыню и проповедовать благородную Дхамму.

В Саваттхи, столице Косалы, жил богатый домохозяин

по имени Мигара, у которой был сын по имени Пу

ṇṇнаваддхана. Когда сын

достигнув зрелости, его родители уговаривали его жениться, но Пу

ṇṇavaddhana

настаивал на том, что возьмет в жены только девушку, обладающую "пятью

красотами" - красотой волос, красотой плоти, красотой зубов, красотой кожи

и красотой юности. Его родители наняли команду брахманов, чтобы они исследовали

всю страну в поисках девушки, которая могла бы соответствовать строгим

требованиям их сына. Брахманы объехали все великие города,

усердно разыскивая, но не смогли найти ни одной девушки, наделенной

всеми пятью видами красоты. На обратном пути, когда они достигли Сакеты,

они увидели Висакху, которой в то время было пятнадцать или шестнадцать лет. Они

сразу же были поражены ее прекрасными чертами лица, которые соответствовали

четырем ожиданиям их молодого лорда; единственной особенностью, которую они не могли видеть

, были ее зубы. Чтобы получить представление об этом, они решили вовлечь ее в

разговор.

Когда они заметили ее, Висакха и ее спутники направлялись к

реке, чтобы искупаться. Как раз в этот момент разразилась гроза. Другие девушки

поспешно убежали, чтобы не промокнуть, но Висакха продолжала идти с большим

достоинством и уравновешенностью. Брахманы подошли к ней и спросили, почему она не

побежала в убежище, как другие. Она ответила: "Точно так же, как

королю не подобает убегать от дождя, как обычному человеку, так и для

молодая девушка из хорошей семьи, убегающая от дождя. Кроме того, как незамужняя

девушка, я должна заботиться о себе, как о товаре, выставленном на продажу,

чтобы я не пострадала и не стала бесполезной ".

2

Брахманы были

настолько впечатлены разговором с этой девушкой, что отправились к ее отцу

и попросили ее руки для сына своего господина. Дхананджая согласился

на это предложение, и вскоре после этого домохозяин Мигара со своим сыном

Пу

ṇṇavaddhana и вся его семья отправились за невестой. Когда король Косалы

Пасенади услышал об этом, он присоединился к группе вместе со всем своим

двором.

Отец

невесты радостно и щедро развлекал всех этих людей в Сакете. Тем временем ювелиры изготавливали украшения для

невесты. По прошествии трех месяцев украшение еще не было закончено, но

дрова были израсходованы на приготовление блюд для стольких гостей. В течение двух недель старые

дома были снесены, а дрова использованы для приготовления пищи. Украшение было

все еще не завершено. Затем жители Сакеты достали одежду из своих

шкафов, пропитали ее маслом и использовали для разжигания костров для приготовления пищи.

Еще через две недели украшения были готовы, и вся великолепная

сборка отправилась в обратный путь.

Дхананджая дал своей дочери в качестве приданого многие сотни повозок, груженных

шелком, золотом, серебром и служанками. Он также дал ей стадо крупного рогатого скота, такое

большое, что все дороги в городе были забиты. Когда этот скот покинул

стойла, оставшиеся коровы также разорвали свои веревки и присоединились к путешествующему

стаду. Люди из четырнадцати деревень, принадлежащих Дхананджайе, хотели

последовать за Висакхой в ее новый дом, так сильно ее любили повсюду. Такой

обильное богатство и такую многочисленную свиту Вишакха получила благодаря

заслугам во многих предыдущих жизнях, поскольку она уже служила Будде

Падумуттаре бесчисленные эпохи назад.

Когда Висакха прощалась со своим отцом, он дал ей десять советов

в метафорической форме и предостерег ее всегда высоко ценить такую добродетель, как

щедрость. Он также назначил восемь конфиденциальных советников для

тщательного рассмотрения любой жалобы, которая может быть подана на его дочь.

Десять правил, которые дал ей отец, заключаются в следующем: (1) не выноси

внутренний огонь наружу, (2) не бери внутрь наружный огонь, (3) отдавай только тем,

кто дает, (4) не отдавай тем, кто не дает, (5) отдавай и тем, и другим

которые дают и не дают, (6) сидят счастливо, (7) едят счастливо, (8) спят счастливо,

(9) ухаживают за огнем и (10) почитают домашних божеств.

Их подразумеваемый смысл заключается в следующем: (1) жена не должна плохо отзываться о

своем муже и свекрови при других людях; также не следует сообщать об их недостатках

или домашних ссорах кому-либо еще; (2) жена не должна слушать

отчеты и истории других домашних; (3) вещи следует одалживать только

тем, кто их возвращает; (4) ни одна вещь не должна быть одолжена тем, кто их не

возвращает; (5) бедным родственникам и друзьям следует помогать, даже если они

не возвращают долг; (6) жена должна сидеть подобающим образом; на видится со своими родителями-

свекровь или ее муж, она должна продолжать стоять, а не сидеть; (7) прежде

чем приступить к трапезе, жена должна сначала убедиться, что ее родителям со стороны свекрови и

мужа подано, а также должна убедиться, что о ее слугах хорошо заботятся;

(8) перед отходом ко сну ночью жена должна убедиться, что все двери закрыты,

что мебель в порядке, что слуги выполнили свои обязанности, и

что ее родители со стороны свекрови удалились; как правило, жена должна вставать рано утром

утром и, если ей нездоровится, она не должна спать в течение дня; (9)к

родителям мужа и тещи следует относиться как к огню; и обращаться с ними следует

осторожно, как с огнем; и (10) к родителям жены и

мужу следует относиться как к божествам.

В тот день, когда она прибыла в Саваттхи, город своего мужа, Висакха была

осыпана различными подарками, присланными людьми всех рангов в соответствии с

их статусом и способностями. Но она была настолько доброй и щедрой, что

раздавала их среди самих жертвователей с добрым посланием и

относилась ко всем жителям города как к своим родным. Этим благородным

жестом она расположила к себе всех жителей города в самый первый

день, когда приехала в дом своего мужа.

В ее жизни произошел случай, который показывает ее искреннюю доброту даже

по отношению к животным. Услышав, что ее породистая кобыла родила жеребенка

посреди ночи, Висакха немедленно бросилась в конюшню со своими

служанками с факелами в руках и с величайшей заботой и вниманием позаботилась обо всех нуждах

кобылы.

Ее свекор Мигара, будучи убежденным последователем ордена обнаженных

аскетов, никогда не приглашал Будду в свой дом за подаянием, хотя

Учитель часто жил в соседнем монастыре. Вскоре после свадьбы,

чтобы получить заслугу, он пригласил большую компанию обнаженных аскетов для подаяния,

к которым относился с глубоким уважением и угощал изысканными блюдами. На их

прибыв на место, он сказал своей новой невестке: "Приходи, дорогая, и отдай дань уважения

арахантам". Висакха обрадовался, услышав слово "араханты", и

поспешил в зал, ожидая увидеть буддийских монахов. Но она видела только

обнаженных аскетов, лишенных всякой скромности, зрелище, которое было невыносимым для такой

утонченной леди. Она упрекнула своего свекра и удалилась в свои покои

, не приняв их гостей. Обнаженные аскеты обиделись и упрекнули

миллионера за то, что он привел в свой дом женщину-последовательницу аскета Готамы

. Они просили его немедленно выгнать ее из дома, но

Мигаре с большим трудом удалось их успокоить.

Однажды, когда Мигара ела наваристую рисовую кашу, смешанную с медом в

золотой чаше, буддийский монах пришел в дом в поисках милостыни.

Висакха обмахивала веером своего свекра. Она отошла в сторону, чтобы

Мигара мог увидеть монаха и подать ему милостыню; но хотя монах был у

всех на виду, Мигара притворился, что не заметил его, и продолжил трапезу.

Итак, Висакха сказал монаху: "Проходи, достопочтенный господин. Мой тесть

ест несвежую пищу".

3

Мигара пришел в ярость от этого замечания и хотел вышвырнуть

свою невестку из дома, но слуги, которых

привела в дом сама Висакха, отказались выполнять его приказы.

Восемь советников, которым была передана жалоба Мигары на Висакху,

рассмотрев этот вопрос, пришли к выводу, что Висакха был невиновен.

После этого инцидента Висакха сообщила семье своего мужа, что

возвращается к своим родителям. Мигара попросила у нее прощения, и Висакха

согласилась остаться при условии, что ей будет разрешено пригласить

Будду и орден монахов в дом. Неохотно он дал свое

согласие, но, следуя совету обнаженных аскетов, не стал служить

монахам лично. Просто из вежливости он появился вскоре после еды, а

затем спрятался за занавеской, слушая

проповедь Будды. Однако слова Будды тронули его так глубоко, что,

сидя там, скрытый от посторонних глаз, он постиг высшую истину о

природе существования и достиг вхождения в поток. Преисполненный всепоглощающей

благодарности, он сказал Висакхе, что отныне будет уважать ее как

свою собственную мать, и соответственно назвал ее Мигара-мата, что означает

"Мать Мигары". Затем Он подошел к Благословенному, пал ниц у его

ног и заявил о своей преданности Тройной Драгоценности. Висакха пригласила

Будду на трапезу на следующий день, а по этому случаю и свою свекровь

достигнут вход в поток. С этого времени вся семья стала убежденными

сторонниками Просветленного и его общины монахов и монахинь.

Со временем Висакха родила не менее десяти сыновей и десяти

дочерей, и у всех них было одинаковое количество потомков вплоть до

четвертого поколения. Сама Висакха дожила до удивительно преклонного возраста 120 лет,

но (согласно комментариям) всю свою жизнь она сохраняла внешность шестнадцатилетней девочки

. Это было результатом ее заслуг и

наслаждения Дхаммой, которое полностью наполняло ее в течение дня.

Также говорят, что она была сильной, как слон, и могла работать, не покладая рук,

заботясь о своей большой семье. Она находила время, чтобы кормить монахов

каждый день, посещать монастыри и следить за тем, чтобы ни у кого из монахов

и монахинь не было недостатка в еде, одежде, крове, постельных принадлежностях и медикаментах. Прежде всего,

она все еще находила время, чтобы снова и

снова слушать Учение Благословенного. Поэтому Благословенный сказал о ней: "Висакха стоит на первом месте

среди моих сторонниц-мирянок, которые служат в качестве сторонниц Ордена"

(AN 1, глава. 14).

Одна из иллюстраций этого специально упоминается в Виная Пи

така.

Однажды Висакха оставила свои ценные свадебные украшения в холле после прослушивания

Дхаммы, и они были взяты на хранение Анандой (Вин. 4:161). Она

истолковала это упущение как приглашение творить добро и решила больше не носить

это украшение, а продать его и раздать милостыню Ордену из

полученных денег. Но во всем городе Саваттхи не было никого, кто

мог бы купить это очень ценное украшение. Так что она сама купила его у своей

другая собственность, и на вырученные от продажи деньги она построила большое монастырское

заведение в Восточном парке (Паббарама) перед городскими воротами

Саваттхи. Он назывался Особняк матери Мигары

(Мигараматупасада). Он часто упоминается во введении ко многим буддийским суттам,

поскольку Благословенный часто останавливался там в течение последних двадцати лет

своей жизни, точно так же, как он жил в монастыре Джетавана, построенном его другим великим

покровителем, Анатхапи

ṇḍика.

В Палийском каноне сообщается о нескольких эпизодах из жизни Висакхи.

Однажды несколько благородных учеников попросили ее отвести их жен повидаться с

Благословенным. Она так и сделала, но некоторые из женщин были пьяны и вели себя

неподобающим образом. Она спросила Благословенного, откуда взялось зло от опьяняющего напитка

, и он рассказал ей Кумбха Джатаку (Джат. 512): В лесу

человек нашел сок перебродивших фруктов в дупле дерева, попробовал его,

и почувствовал себя удивительно приподнятым. Снова и снова он доставлял себе это

удовольствие, так что вскоре стал пьяницей; он также склонял к выпивке многих своих

друзей и родственников, а они, в свою очередь, распространяли дурную привычку на

других. Вся Индия вскоре пристрастилась бы к спиртному, если бы

Сакка, царь дэвов, не вмешался. Он явился людям

и объяснил им пагубные последствия опьяняющего напитка.

В другой раз, когда Висакха прислал ей несколько ценных подарков

родственники в стране

ага, пограничники хотели наложить на них

очень высокую таможенную пошлину. Она доложила об этом королю, но он оставил

этот вопрос без внимания, будучи занят государственными делами. Висакха пошел

к Благословенному и спросил его совета. Будда произнес всего несколько

коротких стихов , которые избавили ее от беспокойства и гнева:

Болезненно всякое подчинение;

Блаженство - это полный контроль;

Люди обеспокоены общими заботами,

Трудно освободиться от уз.

(Ud. 2:9)

Опять же, в другой раз она пошла навестить Благословенного в середине

дня, несмотря на жаркое солнце: ее любимый внук Датта, который всегда

помогал ей раздавать милостыню, внезапно скончался. Когда она рассказала

Благословенному о своем горе, он спросил, хочет ли она иметь столько

детей и внуков, сколько людей в городе Саваттхи. Она

радостно согласилась. "Но сколько людей умирает в Саваттхи каждый день?" - спросил

Благословенный. Она подумала и сказала: "О Господь, в Саваттхи десять или девять

человек, пять или три, или два человека, но по крайней мере один человек умирает каждый

день. Саваттхи никогда не свободен от смерти". Когда ее спросили, будет ли в этом случае

она когда-нибудь без печали, ей пришлось признать, что она будет испытывать

печаль каждый божий день. Благословенный сказал: "У тех, у кого есть

сто любимых, есть сто печалей, у тех, у кого есть девяносто...

пять... четыре... три... два... один любимый, есть одна печаль, но у тех, у кого

нет любимых, нет печали. Только они, говорю я, лишены печали,

без страдания, без отчаяния" (Уд. 8:8).

В трех суттах в

ангуттара Никайа , Благословенный , отвечает

вопросы, заданные Висакхой. В день полнолуния она пришла в свой монастырь

и поприветствовал Будду. На вопрос, зачем она пришла, она сказала, что

соблюдает день Упосатхи, день, полностью посвященный изучению и

практике Дхаммы. В ответ на эту невысказанную просьбу о наставлении

Благословенный произнес длинную речь (АН 3:70) о двух неправильных путях

и одном правильном, как соблюдать Упосатху. Упосатха пастухов и

обычных домохозяев состоит в том, чтобы думать о наслаждениях

завтрашнего дня, соблюдая аскетические правила сегодня. Упосатха джайнов

состоит в том, чтобы проявлять любящую доброту к некоторым людям, в то же время

хвастаясь собственной свободой от чувственных наслаждений. Настоящий

день Упосатхи благородных состоит из соблюдения Восьми Заповедей и

размышлений о величии Благословенного, Дхамме и

Сангхе, а также о дэвах и собственных добродетелях.

4

Будда продолжал

описывать счастливую и беззаботную жизнь богов вплоть до мира Брахмы,

завершая: "Ничтожна слава людей по сравнению с таким небесным

блаженством".

Другой вопрос Висакхи касался качеств женщины, которые приводят

к ее перерождению в обществе "грациозных богов" (манапакайика дэва).

В ответ Благословенный выдвинул восемь условий (АН 8:47): (1) она

всегда приятная спутница для своего мужа, независимо от

его собственного поведения; (2) она почитает людей, которые дороги

ее мужу, и заботится о них - его родителях и мудрецах, которым он поклоняется; (3) в ее

в домашней работе она трудолюбива и осторожна; (4) она

хорошо следит за слугами и должным образом заботится о них, заботится об их здоровье и пище; (5)

она охраняет имущество своего мужа и не растрачивает его богатство; (6) она

находит прибежище в Благословенном, Дхамме и Сангхе; (7) она

соблюдает Пять Заповедей; и (8) она наслаждается щедростью и

отречением.

Третий вопрос звучал так: какие качества в женщине позволили бы ей

завоевать этот мир и следующий? Благословенный ответил: Она завоевывает

этот мир трудолюбием, заботой о своих слугах, любовью к своему мужу и

охраной его имущества; другой мир - верой, добродетелью, щедростью и

мудростью (АН 8:49).

Обнародование ряда правил для Сангхи связано с

Висакхой. Так, например, один из ее племянников решил вступить в

орден в качестве монаха. Но когда он попросил принять его в Орден в

Саваттхи, тамошние монахи сказали ему, что они договорились между собой

не посвящать послушников во время трехмесячного ретрита rains, и поэтому ему

следует подождать, пока ретрит rains не закончится. Но когда сезон дождей

прошел, он отказался от идеи стать монахом. Когда Висакха

узнала об этом, она пошла к Благословенному и сказала: "Дхамма

вне времени, нет времени, когда Дхамме нельзя было бы следовать".

Благословенный предписал, чтобы в

сезон дождей не отказывались от посвящения (Вин. 1: 153).

Однажды, когда Благословенный и его монахи были гостями Висакхи, она

попросила его даровать ей восемь даров (Вин. 1:290-94). Он ответил, что

Совершенный вышел за рамки исполнения даров. Она сказала, что

желает не чего-то достойного порицания, а допустимых вещей. Благословенный

позволил ей упомянуть о своих желаниях. Она просила передать Ордену подарки

восемью способами: (1) одеяния для дождей, (2) еду для прибывающих монахов, (3) еду для

монахов, отправляющихся в путешествие, (4) лекарства для больных монахов, (5) еду для

больных монахов, (6) еда для монахов, ухаживающих за больными, (7) регулярная раздача

рисовой каши и (8) купальные халаты для монахинь для купания в реке.

Затем Благословенный спросил ее, по каким особым причинам она обратилась

с этими просьбами. Она подробно объяснила: (1) некоторые монахи были вынуждены

ходить полуголыми под проливным дождем, чтобы сохранить свои одежды, и поэтому их

приняли за обнаженных аскетов; поэтому она хотела отдать одежды рейнса; (2)

недавно прибывшие монахи в Саваттхи, которые еще не знали города, испытывали

трудности с добычей пищи и были вынуждены ходить за подаянием, несмотря на свою усталость

от путешествия; поэтому всех прибывающих монахов следует посылать к ней, чтобы она помогла им.

получать пищу; (3) точно так же она хотела бы хорошо накормить

монахов, отправляющихся в путешествие; (4) и (5) больным монахам приходится много страдать

и они могут даже умереть, если им не хватает подходящей пищи и лекарств; поэтому она

хотела бы готовить пищу для больных; (6) монах, ухаживающий за больными, должен был ходить

за подаянием как за себя, так и за больного монаха; он легко мог

опоздать, и оба не смогли бы поесть после полудня, потому что время приема пищи было

уже прошло; поэтому она хотела обеспечить едой монахов, ухаживающих за

больными; (7) она также слышала, сколько пользы связано с рисовой

кашей рано утром, поэтому она хотела бы обеспечить кашей Орден;

и (8) монахиням не подобает мыться без одежды, как это произошло

недавно; поэтому она хотела бы обеспечить их подходящим покрытием.

После того как Висакха таким образом подробно объяснила внешние выгоды своих

желаний, Благословенный спросил ее, каких внутренних выгод она ожидает. Ее

ответ показывает, как тонко и глубоко она уловила различие

между внешними проявлениями добродетели и внутренней тренировкой ума. Она ответила:

Что касается этого, Господь, монахи, которые провели дожди в разных

регионах, приедут в Саваттхи, чтобы увидеть Благословенного. Они

подойдут к Благословенному и зададут ему такой вопрос: "Господь,

монах по имени такой-то умер. Каково его предназначение? Как

происходит его перерождение?" Благословенный расскажет, как такой человек

достиг плода вхождения в поток, или единожды вернувшегося, или

невозвращения, или архатства. Я подойду к монахам и

спрошу: "Господа, этот монах когда-нибудь приезжал в Саваттхи?"Если они

ответят, что он это сделал, я приду к выводу, что, несомненно, этот монах

использовал дождевую салфетку, или еду для посетителей, или еду для того, кто

отправляется в путешествие, или еду для больных, или еду для сиделки, или

лекарство для больных, или утреннюю рисовую кашу. Когда я вспомню

об этом, я буду рад. Когда я буду рад, я буду счастлив. Когда мой

ум счастлив, мое тело будет спокойным. Когда мое тело

успокоится, я почувствую удовольствие. Когда я испытываю удовольствие, мой ум

становится сосредоточенным. Это приведет к развитию во мне

духовных способностей, а также к развитию духовных

сил и факторов просветления.

5

Это, Господь, и есть то благо, которое я

предвижу для себя, когда прошу о восьми благах Совершенного.

Хорошо, хорошо, Висакха!" - ответил Просветленный. "Хорошо, что вы

попросили Совершенного о восьми благах, предусматривающих эти преимущества. Я

дарую тебе восемь благ".

Так жила Висакха, "Мать Мигары", образцовая преданная-мирянка,

наделенная непоколебимой уверенностью в Тройной Драгоценности, надежно утвердившаяся в

плоде вхождения в поток, обреченная на счастливое перерождение и, в конце концов, на окончательное

избавление от страданий.

МАЛЛИКА: КОРОЛЕВА ЦВЕТОЧНИЦ

Во времена Будды у мастера гильдии

изготовителей гирлянд в Саваттхи родилась дочь. Она была красива, умна, хорошо воспитана

и была источником радости для своего отца. Ее звали Маллика.

Однажды, когда ей только исполнилось шестнадцать, она отправилась со своими подружками в общественный цветочный

сад, взяв с собой в

корзинку три порции ферментированного риса на ужин.

6

Когда она как раз выходила из городских ворот,

группа аскетов пришла в город за милостыней. Их лидер выделялся: тот,

чье величие и возвышенная красота произвели на нее такое сильное впечатление, что она

импульсивно предложила ему всю еду из своей корзины.

Этим великим аскетом был Будда, Пробужденный. Он позволил ей положить свое

подношение в его чашу. После того, как Маллика, не зная, кому она

дала еду, пала ниц к его ногам, она пошла дальше, полная радости.

Будда улыбнулся. Ананда, который знал, что Просветленный не улыбается

без причины, спросил почему. Будда ответил, что эта девушка в тот же день пожнет

плоды своего дара, став королевой Косалы.

Это звучало невероятно. Как мог король Косалы возвысить

женщину из низкой касты до ранга королевы? В Индии тех дней, с

ее очень строгой кастовой системой, это казалось совершенно невозможным.

Правителем соединенного королевства Бенарес и Косала в

долине Ганга был царь Пасенади, самый могущественный монарх своего времени. В то время он

воевал со своим соседом Аджатасатту, царем-отцеубийцей Магадхи.

Последний выиграл сражение, и король Пасенади был вынужден отступить. Когда

он возвращался в свою столицу верхом на лошади, как раз перед тем, как въехать в город,

он услышал, как девушка поет в цветочных садах. Это была Маллика, которая

мелодично пела из-за своей радости от встречи со знаменитым мудрецом. Король

был очарован песней и въехал верхом в сады. Маллика не убежала

от странного воина, а подошла ближе, взяла лошадь под уздцы

и посмотрела прямо в глаза королю. Он спросил ее,

замужем ли она уже, и она ответила отрицательно. После этого он спешился,

лег, положив голову ей на колени, и позволил ей утешать себя по поводу его невезения

в битве.

Придя в себя, он позволил ей сесть на его лошадь позади себя и отвез

ее обратно в дом ее родителей. Вечером он с большой помпой послал за ней свиту

и сделал ее своей главной женой и королевой.

С тех пор она была горячо любима королем. У нее было много

верных слуг, и своей красотой она напоминала богиню.

По всему королевству стало известно, что благодаря своему простому дару она была

возведена на самое высокое положение в государстве, и это побудило ее подданных

быть добрыми и щедрыми по отношению к своим ближним. Куда бы она ни приходила, люди

радостно провозглашали: "Это королева Маллика, которая подала милостыню

Будде".

Став королевой, она вскоре отправилась навестить Просветленного

, чтобы спросить его о том, что ее озадачивало: как получилось, что одна

женщина может быть красивой, богатой и обладать огромной властью; другая красивая

, но бедная и бессильная; еще одна уродливая, богатая и очень могущественная; и

, наконец, еще одна уродливая, бедная и бессильная. Эти различия можно постоянно

наблюдать в повседневной жизни. Но пока обычный человек доволен

такие банальные объяснения, как судьба, наследственность и случайность, королева

Маллика хотела исследовать глубже, поскольку была убеждена, что ничто

не происходит без причины.

Будда очень подробно объяснил ей, что качества и

условия жизни людей повсюду отражают нравственную природу их поступков в

предыдущих жизнях. Красота была вызвана терпением и мягкостью, процветание -

щедростью, а сила - тем, что мы никогда не завидовали другим, а скорее радовались

их успеху. Какую бы из этих трех добродетелей ни развил в себе человек

, она проявится как его "предназначение", обычно в каком-то сочетании этих трех качеств.

Лишь в редких случаях человек был бы благосклонно наделен всеми тремя качествами.

После того, как Маллика выслушала эту речь, она решила в своем сердце быть

всегда мягкой по отношению к своим подданным и никогда не ругать их; раздавать милостыню

всем монахам, браминам и бедным; и никогда не завидовать никому, кто был

счастлив. В конце беседы Будды она приняла прибежище в Тройной Драгоценности

и оставалась верной ученицей до конца своей жизни (АН 4:197).

Маллика проявила свою великодушие не только тем, что регулярно раздавала милостыню, но

и тем, что построила для Сангхи большой, отделанный черным деревом зал, который использовался

для религиозных дискуссий (МН 78; ДН 9). Она проявляла свою мягкость,

служа своему мужу с пятью качествами идеальной жены: всегда

вставала раньше него, ложилась спать после него, всегда подчинялась его

командам, всегда была вежливой и говорила только добрые слова. Даже

монахи восхваляли ее мягкость в своих дискуссиях о добродетели.

Вскоре ей предстояло доказать, что она также свободна от ревности. Король

решил жениться на другой жене и привез домой двоюродную сестру Будды в качестве

своей второй главной королевы. Хотя говорят, что

женщине свойственно не впускать соперницу в свой дом, Маллика относилась к другой жене

без малейшей злобы (АН 6:52). Обе женщины жили при дворе в мире и

согласии. Даже когда вторая жена родила сына,

наследного принца, а у Маллики была только дочь, она не испытывала зависти. Когда

король выразил разочарование по поводу рождения этой дочери, Будда

сказал ему, что если женщина умна, добродетельна, хорошо воспитана и верна,

она превосходит мужчину. Тогда она могла бы стать женой великого царя

и родить могущественного правителя (СН 3:16). Когда дочь, принцесса

Ваджира, выросла, она фактически стала королевой Магадхи.

После того, как Маллика стала верной мирской приверженкой Будды, она также

привлекла своего мужа к дхамме. Это произошло следующим образом: Однажды ночью

королю приснилась череда из шестнадцати тревожных снов, во время которых он

слышал ужасные, непостижимые звуки четырех голосов, которые произносили:

"Ду, Са, На, Со". Он проснулся посреди ночи, охваченный ужасом,

и, сидя прямо, дрожа, он ждал восхода солнца. На следующий день, когда

его священники-брахманы спросили его, хорошо ли он спал, он рассказал об

ужасе прошедшей ночи и спросил их, что ему следует сделать, чтобы противостоять такой

угрозе. Брахманы заявили, что ему придется принести великую жертву

, чтобы умиротворить злых духов, и из страха царь согласился на это предложение.

Брахманы возрадовались, думая о дарах, которые они, несомненно, получат за

проведение жертвоприношения, и они деловито начали готовиться. Они

построили жертвенный алтарь и привязали множество животных к столбам в качестве жертв для

жертвоприношения. Для большей эффективности они потребовали принести в жертву также четырех человеческих

существ, и они также ожидали своей смерти, привязанные к столбам.

Когда Маллика узнала обо всей этой деятельности, она пошла к царю и

спросила его, почему брахманы так деловито суетятся, полные радостного

ожидания. Король ответил, что она не уделяла ему достаточного внимания

и не знала его печалей. После этого он рассказал ей о своих снах. Маллика

спросила царя, советовался ли он также с первым и лучшим из брахманов

о значении снов: с Буддой, выдающимся в мире

богов и людей, лучшим из всех брахманов. Царь Пасенади решил спросить

совета у Пробужденного и отправился в монастырь Джетавана.

Он рассказал свои сны Будде и спросил его, что с ним произойдет

. "Ничего", - ответил Пробужденный и объяснил ему значение

. Шестнадцать снов, по его словам, были пророчествами, показывающими, что

условия жизни на земле будут неуклонно ухудшаться из-за растущей моральной

распущенности царей. В момент медитации король Пасенади смог

увидеть будущие события в сфере своих интересов, потому что он был

монархом, озабоченным благополучием своих подданных.

Четыре голоса, которые он слышал, принадлежали четырем мужчинам, которые жили

в Саваттхи и были соблазнителями замужних женщин. Из-за этого они

переродились в аду и в течение тридцати тысяч лет тонули в раскаленных

котлах, подходя все ближе и ближе к огню, что усиливало их

невыносимые страдания. В течение еще тридцати тысяч лет они медленно поднимались

вверх в этих железных котлах и теперь подошли к краю, где они могли

еще раз, по крайней мере, подышать воздухом человеческого царства.

Каждый хотел произнести стих, но из-за серьезности поступка

не смог произнести дальше первого слога. Даже вздохами они не могли выразить свои

страдания, потому что давно утратили дар речи. Четыре стиха,

которые начинаются на языке пали с du, sa, na и so, были распознаны Буддой

следующим образом:

Ду: Мы жили навозоподобной жизнью,

Нет желания отдавать.

Хотя мы могли бы многое отдать,

мы не сделали наше прибежище таким.

Са: Скажи, конец близок?

Прошло уже 60 000 лет;

Без передышки продолжаются пытки

В этом царстве ада.

На: Ничего, конца не видно.

О, только бы это закончилось!

Нам не видно конца.

Который когда-то совершал здесь проступки

Ради меня, тебя, нас обоих.

Итак: Итак, могу ли я только покинуть это место

И поднявшись до уровня человека,

я бы тоже был добрым и нравственным

И в изобилии совершал добрые дела.

После того, как король услышал эти объяснения, он откликнулся на

просьбу сострадательной королевы. Он даровал свободу заключенным

людям и животным и приказал разрушить жертвенный алтарь (Джат. 77,

314).

Король, который стал преданным мирским учеником Будды, однажды снова посетил

его и встретил там мудрого и хорошо образованного мирянина. Король

спросил его, может ли он ежедневно преподавать Дхамму двум своим

королевам и другим дамам дворца. Мирянин ответил, что

учение пришло от Просветленного, и только один из его посвященных

учеников мог передать его женщинам. Царь понял это и

попросил Будду дать разрешение одному из его монахов учить.

Будда назначил Достопочтенного Ананду для выполнения этой задачи. Королева Маллика

легко училась, несмотря на свое необразованное происхождение, но королева

Васабхакхаттия, двоюродная сестра Будды и мать наследного принца,

была неконцентрированной и училась с трудом (Вин. 4:158).

Однажды королевская чета посмотрела вниз на реку из дворца и

увидела группу монахов Будды, играющих в воде. Царь

укоризненно сказал царице Маллике: "Те, кто играет в воде,

считаются арахантами". Такова была репутация этой группы из

так называемых семнадцати монахов, которые были довольно молоды и отличались хорошим нравственным поведением.

Маллика ответила, что она может объяснить это только так, что либо Будда

не устанавливал никаких правил относительно омовения, либо монахи не были

ознакомился с ними, потому что они не входили в число правил, которые

повторялись регулярно.

Оба согласились, что это не произвело бы хорошего впечатления на мирян и

на тех монахов, которые еще не в безопасности, если бы те, кто имеет более высокую подготовку, играли в

воде и развлекались так, как это делают неподготовленные мирские люди. Но

король Пасенади хотел избежать очернения характеров этих монахов и просто

хотел дать Будде подсказку, чтобы он мог установить твердое правило. Ему

пришла в голову идея послать Будде особый подарок, который должны были принять эти

монахи. Они принесли подарок, и Будда спросил их , по какому случаю

они встретились с королем. Затем они рассказали ему, что они сделали, и

Будда установил соответствующее правило (Вин. 4:112).

Однажды, когда король стоял на парапете дворца вместе с

королевой и смотрел вниз на землю, он спросил ее, есть ли

кто-нибудь в мире, кого она любит больше, чем себя. Он ожидал, что она

назовет его имя, поскольку он льстил себе мыслью, что был тем, кто поднял

ее к славе и богатству. Но хотя она любила его, она оставалась правдивой

и ответила, что не знает никого более дорогого для нее, чем она сама. Затем она

захотела узнать, как это было с ним: любил ли он кого-нибудь - возможно, ее -

больше, чем себя? Вслед за этим королю также пришлось признать, что в его случае

преобладала слишком большая любовь к себе. Но он пошел к Будде и пересказал

этот разговор, чтобы выяснить, как мудрец отнесся бы к этому.

Будда подтвердил их утверждения, но извлек из них урок в

сострадание и ненасилие:

Обойдя умом все стороны,

Человек нигде не находит никого дороже себя

Для других тоже каждый считает себя самым дорогим;

Следовательно, тот, кто любит себя, не должен причинять вреда другим.

(СН 3:8; Уд. 5:1)

Однажды к Будде пришел человек, совершенно обезумевший из-за смерти

своего единственного ребенка. Он не мог есть, не мог работать; он впал в депрессию

и проводил все свое время на кладбище, взывая: "Где ты, мое

единственное дитя? Где ты, мое единственное дитя?" Будда преподал ему суровый

урок: "Те, кто дорог, приносят печаль, стенания, боль, огорчение и

отчаяние" - страдание, возникающее в результате привязанности. Хотя его собственный

опыт подтверждал слова Будды, мужчина возмутился этим изречением и

ушел в сердитом настроении. О разговоре доложили королю, и он

спросил свою жену, действительно ли это правда, что печаль может быть результатом любви.

"Если Пробужденный сказал так, о царь, значит, так оно и есть", - преданно ответила она

.

Король возразил, что она принимает каждое слово Будды, как

ученик гуру. После этого она отправила гонца к Будде, чтобы спросить

, правдиво ли это сообщение, и получить более подробную информацию. Будда подтвердил это

и дал более полное объяснение. Но Маллика не передала ответ Будды

непосредственно царю. Вместо этого она использовала косвенный подход. Она спросила

его, любит ли он свою дочь, свою вторую жену, наследного принца,

ее саму и свое королевство. Естественно, он подтвердил это: эти пятеро были ему дороги

и глубоко любимы. Но если бы что-то случилось с этими пятью,

спросил Маллика, не почувствовал бы он печали, стенаний, боли, огорчения и отчаяния,

которые приходят от такой любви? Тогда царь понял, как

мудро Будда мог проникнуть во все сущее: "Тогда очень хорошо, Маллика,

продолжай почитать его". И царь поднялся, обнажил плечо,

почтительно простерся в направлении, где

пребывал Благословенный, и трижды приветствовал его: "Почтение Благословенному,

Араханту, Полностью Пробужденному!" (МН 87).

Но их совместная жизнь не оставалась полностью свободной от конфликтов. Однажды

между супругами возник спор об обязанностях королевы.

По какой-то причине король разгневался на нее и обращался с ней так, как будто

она растворилась в воздухе. Когда Будда прибыл во дворец на

следующий день к своей трапезе, он спросил о королеве, которая всегда

присутствовала раньше. Пасенади нахмурился и сказал: "А как насчет нее? Она сошла

с ума из-за своей славы. Будда ответил, что он сам возвысил

ее до этого положения и поэтому должен примириться с ней.

Несколько неохотно король приказал позвать ее. Затем Будда восхвалил

благословение дружбы, и их размолвка была забыта, как будто ее никогда и не было (Джат.

306).

Позже, однако, между парой начался новый виток трений, и

снова король не смотрел на Маллику и делал вид, что ее не существует.

Когда Будда узнал об этом, он спросил о ней, и Пасенади

снова сказала, что удача ударила ей в голову.

Пробужденный немедленно рассказал случай из прошлой жизни, когда оба были

небесными существами, парой дэва, которые нежно любили друг друга. Однажды ночью

они были разлучены друг с другом из-за разлива ручья.

Они оба сожалели об этой невозвратимой ночи, которую невозможно было заменить

на протяжении их тысячелетней жизни. И до конца своих жизней они

никогда не расставались с обществом друг друга и всегда помнили использовать эту

разлуку как предупреждение, чтобы их счастье длилось до конца

их дней. Король был тронут этой историей и примирился с

королевой. Затем Маллика произнесла этот стих Будде:

С радостью я услышал твои разнообразные слова,

Которые были сказаны для нашего блага;

Своей речью ты развеял мою печаль,

Да здравствуешь ты долго, мой подвижник, приносящий радость!

(Jāt. 504)

В третий раз Будда рассказал о прошлой жизни королевской четы, когда

Пасенади был наследным принцем, а Маллика - его женой. Когда наследный принц

заболел проказой и был вынужден отказаться от своих притязаний на трон,

он решил уйти в лес один, чтобы ни для кого не стать

обузой. Его жена, однако, отказалась покинуть его, но

сопровождала его и заботилась о нем с трогательным вниманием. Вместо того чтобы

вести беззаботную жизнь в пышности и великолепии, она предпочла остаться верной своему

отталкивающему мужу. Силой своей добродетели она смогла добиться

его выздоровления. Но когда король взошел на трон и она стала его

королевой, он быстро забыл о ней и развлекался с танцующими девушками.

Только когда королю напомнили о добрых делах его королевы, он изменил

свои привычки. Он попросил у нее прощения и жил вместе с ней в гармонии

и добродетели (Джат. 519).

Королева Маллика совершила только один поступок в этой жизни, который имел злые

последствия и который привел ее к худшему перерождению. Однажды, когда она вытиралась

после ванны, ее любимая собака подошла к ней сзади и взобралась на

нее. Вместо того чтобы прогнать собаку, она позволила этому продолжаться. Король

мельком увидел этот странный инцидент через открытое окно и

позже отругал Маллику за ее проступок. Однако вместо того, чтобы признать свою

вину, королева настаивала на своей невиновности и убедила короля, что его

глаза сыграли с ним злую шутку.

7

Когда Маллика умерла, ее двойное преступление - сексуальный контакт с

собакой и лживая попытка освободиться от вины - настигло

ее и привело к перерождению в аду. Это зло, однако, длилось

всего семь дней, после чего было побеждено великими заслугами Маллики.

В момент ее смерти король Пасенади слушал, как Будда читал

лекцию о Дхамме. Когда эта новость дошла до него, он был глубоко потрясен, до такой

степени, что его горе не могло быть утолено даже молитвой Будды.

напоминание о том, что в мире не было ничего, что могло бы избежать распада и

смерти (АН 5:49).

Его привязанность - "от любви приходит печаль" - была настолько сильной, что он каждый день ходил

к Будде, чтобы узнать о будущей судьбе своей жены. Если

ему пришлось обходиться без нее на земле, по крайней мере, он хотел знать о

ее возрождении. Но в течение семи дней Будда отвлекал его от его вопроса

увлекательными и трогательными беседами о Дхамме, так что он

вспомнил о своем вопросе только тогда, когда снова вернулся домой. Только на

седьмой день Будда ответил на его вопрос и сказал, что Маллика

переродилась на небесах Тушита, "небесах блаженных дэвов"." Чтобы

не усугублять печаль короля, он не упомянул о семи днях, которые она

провела в аду. Хотя это было очень кратковременное пребывание там,

можно видеть, что Маллика еще не достигла вхождения в поток во время своей жизни на

земле, поскольку вошедший в поток не может переродиться ниже человеческого уровня.

Однако этот опыт адских страданий вместе с ее знанием

Дхаммы, должно быть, ускорил созревание Маллики для достижения

вхождения в поток.

КХЕМА ВЕЛИКОЙ МУДРОСТИ

Точно так же, как Будда назначил двух главных учеников в ордене монахов,

Сарипутту и Моггаллану, он также назвал двух женщин своими главными

ученицами в Бхиккхуни Сангха, ордене монахинь. Этими двумя были

монахи Уппалава

ṇṇā и Кхема, первая из которых отличается психической

силой, вторая - мудростью (AN 1, глава. 14). Будда привел этих

двоих в качестве моделей и примеров для подражания всем монахиням, стандарта,

по которому другие монахини могли бы оценивать себя (СН 17:24).

Имя "Кхема" означает безопасность и является синонимом слова Ниббана.

Монахиня Кхема принадлежала к королевской семье из страны Магадха. Она была

чрезвычайно красива и прекрасна на вид, и когда она достигла брачного

возраста, она стала одной из главных супругов короля Бимбисдры. Этот царь был

вошедшим в поток и щедрым благодетелем Благословенного. Он

пожертвовал Сангхе свою собственную Бамбуковую рощу и постоянно с большой заботой заботился о

монахах. Но хотя Кхема часто слышала от короля о

Будде, она сопротивлялась встрече с ним, опасаясь, что он

придирайтесь к ее красоте форм и проповедуйте ей о тщете

чувственных удовольствий, к которым она была крепко привязана. Король, однако,

нашел способ побудить ее прислушаться к Учению.

8

Он нанял группу

певцов, чтобы те пели ей песни, восхваляющие гармонию, умиротворение и

красоту монастыря Бамбуковой рощи, и поскольку Кхема любила

красоты природы, она решила посетить его.

Разодетая в царственное великолепие шелка и сандалового дерева, она отправилась в

монастырь, и постепенно ее потянуло в зал, где

проповедовал Будда. Будда, который прочитал ее мысли, создал своими экстрасенсорными

силами красивую молодую женщину, стоящую рядом с ним и обмахивающую его веером. Кхема

была очарована этой прекрасной женщиной и подумала про себя: "Никогда раньше

я не видела такой женщины. Я сам не дотягиваю даже до малой толики

ее красоты. Несомненно, те, кто говорят, что аскет Готама пренебрегает красотой

формы, должно быть, представляют его в ложном свете." Затем Будда заставил этот созданный

образ постепенно измениться от юности к среднему возрасту, а затем к старости, с

сломанными зубами, седыми волосами и морщинистой кожей, пока он, наконец, не упал на землю

безжизненным. Только тогда она осознала тщету внешней красоты и

мимолетность жизни. Она подумала: "Неужели такое тело вот так разрушилось

? Тогда и мое тело должно разделить эту участь".

Будда прочитал ее мысли и сказал:

Кхема, узри эту массу элементов,

Больных, нечистых, разлагающихся;

Растекающихся повсюду и сочащихся,

Этого желают только глупцы.

В конце строфы Кхема утвердилась в плоде

вступления в поток. Но Будда продолжал учить ее, завершив свою проповедь

другим стихом:

Те, кто порабощен похотью, плывут вниз по течению,

Как паук скользит по своей самостоятельно сплетенной паутине.

Отрезав даже это, мудрые блуждают,

Безразличные к удовольствиям, от которых они отказались.

(Dhp. 347)

Кхема полностью прониклась проповедью, и прямо на месте, все еще будучи одетой

в свое царское одеяние, она достигла архатства вместе с аналитическими

знаниями. После этого, получив разрешение своего мужа, она

вступила в монашеский орден.

Обычный человек, слушая историю Кхемы, видит только чудо

происходящего настоящего. Будда, однако, может видеть дальше этого и знает, что

эта женщина не пришла к полному освобождению случайно или по счастливой случайности. Такое

достижение, почти подобное молнии, возможно только для того, чье семя

мудрости уже давно созрело и чья добродетель полностью созрела. В прошлые

эпохи Кхема пустил корни заслуг при многих бывших Буддах.

Из-за ее врожденного влечения к высшей истине она всегда приходила к

рождению везде, где жил Будда, Носитель Истины. Говорят, что уже

сто тысяч эонов назад она продала свои прекрасные волосы, чтобы раздать милостыню

Будде Падумуттаре. Во времена Будды Випасси,

девятнадцать эонов назад, она была Монахиней и учительницей Дхаммы.

Далее, рассказывается, что во времена Правления трех Будд нашей

счастливой эпохи, предшественников нашего Будды Готамы, она была ученицей-мирянином

и обрела счастье, строя монастыри для Сангхи.

В то время как большинство существ блуждало в небесных или инфернальных мирах во время

жизни Будды, Кхема всегда старался быть рядом с источником мудрости.

Когда Будда не появлялся в мире, она перерождалась во времена

паччекабудд или рядом с Бодхисаттвой, будущим Буддой

Готамой. В одном рождении (Джат. 354) она была женой Бодхисаттвы, который

всегда так увещевал свою мирную семью:

В соответствии с тем, что у вас есть, подавайте милостыню;

Соблюдайте Упосатху, соблюдайте заповеди в чистоте;

Размышляйте о смерти, помня о своем смертном состоянии.

Ибо в случае существ, подобных нам,

Смерть неизбежна, жизнь неопределенна;

Все существующее должно пройти, подверженное разложению.

Поэтому будьте бдительны днем и ночью.

Однажды единственный сын Кхемы в этой жизни был внезапно убит укусом

ядовитая змея, но она смогла сохранить полное хладнокровие:

Незваный он сюда пришел, незваный скоро уйдет;

Как пришел, так и ушел. Какая здесь причина для горя?

Плач ни одного друга не может коснуться праха умершего:

Почему я должен горевать? Он живет так, как ему пришлось пройти.

Хотя я должен поститься и плакать, какая мне от этого польза?

Мои родные и близкие, увы! был бы еще несчастнее.

Плач ни одного друга не может коснуться праха умершего:

Почему я должен горевать? Он живет так, как ему пришлось пройти.

9

В другой раз она была невесткой Бодхисаттвы (Джат. 397),

много раз великой императрицы, которая мечтала о получении учений от

Бодхисаттвы, а затем действительно получила такие учения (Джат. 501, 502,

534). Далее рассказывается, что, когда она была королевой, ее мужем, королем

, был будущий Сарипутта. Этот муж в прошлых жизнях был праведным королем,

который придерживался десяти королевских добродетелей: великодушия, нравственности, отречения,

правдивости, мягкости, терпения, дружелюбия, безвредности, смирения и

справедливости. Благодаря этим добродетелям король жил в счастье и неге.

Кхема тоже жила в соответствии с этими заповедями (Джат. 534). Только

потому, что Кхема уже очистила свое сердце во многих прошлых жизнях, она

была достаточно зрелой при своей первой встрече с Буддой, чтобы в мгновение ока осознать

высшую истину.

Изменившееся отношение Кхемы к чувственности наглядно раскрывается нам в

стихотворном диалоге, записанном в "Теригате", в котором она отражает

заигрывания очаровательного соблазнителя. Согласно комментарию, соблазнитель

на самом деле Мара, Искуситель, который приблизился к ней с намерением отвлечь ее

от поисков освобождения - тщетно, поскольку она уже была арахантом:

"Ты так молода и прекрасна,

И я сам нахожусь в расцвете юности.

Приди, благородная леди, возрадуемся

музыке пятикратного ансамбля".

"Это гнилое плотское тело вызывает у меня отвращение и унижение

,

Пораженный болезнью, такой хрупкий;

Я вырвал с корнем чувственную тягу.

Чувственные удовольствия теперь подобны кольям для мечей,

агрегаты - это их плаха.

То, что вы называете чувственным наслаждением

, вовсе не стало для меня наслаждением.

Повсюду восторг был уничтожен,

Масса тьмы была разбита вдребезги.

Знай это, о Дьявол -

Ты побежден, Истребитель".

(Тиг. 139-42)

Будда восхвалял Кхему как монахиню , выдающуюся в мудрости (этадагга

ṁ

mahāpaññāna

ṁ). Диалог, который сохранился в "Самьютта Никае"

(44:1), подтверждает это, иллюстрируя, как ее мудрость оказала глубокое влияние на

царя Пасенади. Король путешествовал по сельской местности Косалы

и однажды вечером прибыл в маленький городок. Желая завести

беседу о духовных материях, он приказал слуге узнать,

есть ли в городе мудрый аскет или брамин. Слуга

расспрашивал повсюду. Он не смог найти ни одного аскета или брамина, с которым мог бы поговорить его

учитель, но он узнал, что в городе жил монах, посвященный

ученик Будды. Это была святая Кхема,

которая повсюду славилась своей мудростью, глубокой проницательностью, большой образованностью

и проницательностью в дискуссиях.

Когда царь получил это сообщение, он подошел к ней, приветствовал ее с

уважением и спросил о посмертном состоянии Татхагаты,

освобожденного мудреца:

"Существует ли Татхагата - Совершенный - после смерти?"

"Возвышенный не заявлял, что Татхагата существует после

смерть".

"Значит, Татхагата не существует после смерти?"

"Этого тоже Возвышенный не объявил".

"Значит, Татхагата одновременно существует и не существует после смерти?"

"Даже этого Возвышенный не объявил".

"Значит, Татхагата не существует и не не существует после смерти?"

"Этого тоже Возвышенный не объявил".

Вслед за этим король захотел знать, почему Будда отверг эти

четыре вопроса. Чтобы понять причину, мы должны сначала понять, что

подразумевают эти четыре точки зрения. Эти взгляды касаются Татхагаты, что здесь означает

не только верховного Будду, но и любого освобожденного мудреца. Четыре точки зрения,

однако, рассматривают Татхагату в терминах категории самости;

предполагая, что освобожденное существо является субстанциальным "я", они формулируют

противоречивые тезисы о судьбе этого "я". Первая точка зрения,

обусловленная жаждой существования, утверждает, что те, кто

достиг высшей цели, продолжают существовать после смерти в каком-то метафизическом

измерении либо как отдельные личности, либо как поглощенные некой

трансперсональной духовной сущностью. Этот ответ дают большинство

религий, включая несколько более поздних интерпретаций буддизма.

Второй ответ - что Татхагата не существует после смерти - отражает

стремление к небытию, к уничтожению. Теоретик рассматривает

Совершенного как действительно существующее "я", участью которого после смерти является полное

уничтожение. С этой точки зрения освобождение - это не что иное, как

абсолютное растворение реального "я".

Третий ответ требует компромисса: все непостоянное в

Татхагате было бы уничтожено при смерти, но неизменная сущность, его

душа, осталась бы. Четвертый ответ пытается избежать затруднительного положения,

формулируя решение "ни-ни" - скептический подход, который все еще

неявно признает обоснованность Татхагаты как реального "я".

Все четыре формулы были отвергнуты Буддой как неправильные взгляды.

Все они предполагают, что существует "Я", отличное от мира, - "я",

которое либо возносится к вечной жизни, либо уничтожается в бездне

небытия, - в то время как в действительности "я" и "мир" являются простыми абстракциями, положенными

на основе пяти совокупностей, составляющих процесс переживания.

Только Просветленные и их мудрые ученики могут на самом деле увидеть это таким, как

оно есть. Те, кто не разделяет это понимание, придерживаются одной из четырех спекулятивных

точек зрения. Они предполагают, что либо "я", по существу постоянное "я",

блуждает по са

самсара, круговорот рождений и смертей, постепенно

поднимающийся все выше и выше, пока не будет освобожден в божественную сущность; или

они приходят к выводу, что освобождение - это просто разрушение реального "я"; или они

пытаются сформулировать синкретическую позицию; или они впадают в скептицизм.

Будда, однако, учит, что не существует реального "я" или "самости", которую можно

либо спроецировать в вечность, либо полностью уничтожить; такое существенное "я"

никогда не существовало и, следовательно, никогда не блуждало по са

сара. То, что мы называем

"Я" и то, что мы называем "миром", на самом деле является постоянно меняющимся процессом,

всегда находящимся в движении. Этот процесс порождает "иллюзии "я" и "мира",

которые затем становятся объектами спекуляций относительно их прошлого происхождения и

будущей судьбы. Путь к освобождению требует, чтобы мы прекратили спекулировать о

"Я", отказались от наших привычных взглядов и формул и непосредственно исследовали

явления, на основе которых формулируются взгляды на "я": конкретные

процессы ума и тела.

Освобождение должно быть завоевано не путем выдумывания метафизических гипотез, но

путем внимательного наблюдения за возникновением и исчезновением пяти

совокупностей: формы, чувства, восприятия, волевых образований и

сознания. Все эти явления возникли из-за причин; поэтому

они непостоянны и подвержены разрушению. Но все, что

непостоянно и подвержено разложению, не может быть самостью. С тех пор как пять

совокупности подвержены разрушению - поскольку они заболевают, распадаются

и уходят - они не являются "моим" я, они не "мои"; они

просто пустые явления, возникающие в силу условий.

Поскольку все представления о себе - это всего лишь ментальные конструкции, продукты

спекулятивного мышления, любое обозначение Просветленного после смерти является

иллюзией, рожденной из навязчивого стремления к концептуальной определенности. Тот, кто

следовал Учению Будды, как это делал Кхема, испытывает огромное облегчение,

увидев, что Будда не учил разрушению существующей сущности,

уничтожению самости. Мы живем в мире вечного разрушения и

неконтролируемой быстротечности, в царстве смерти, и все, на что мы смотрим

как на "я" и "мое", постоянно исчезает. Только отказавшись от этих

вещей, мы можем достичь прибежища истинного мира и безопасности. Так

Благословенный провозгласил: "Открыты двери к Бессмертному. Пусть те,

у кого есть уши, посылают веру".

В своей беседе с королем Пасенади Кхема проиллюстрировала свою точку зрения

сравнением. Она спросила царя, есть ли у него искусный математик или

статистик, который мог бы подсчитать для него, сколько песчинок

содержится в реке Ганг. Король ответил, что это невозможно,

ибо песчинки в Ганге были неисчислимы.

Монахиня затем спросила его, знает ли он кого-нибудь, кто мог бы подсчитать, сколько

галлонов воды содержится в великом океане. Это тоже король

считал невозможным, ибо океан глубок, неизмерим, его трудно постичь.

Именно так, сказал Кхема, и есть Татхагата. Тот, кто желает определить Совершенное

, может сделать это только с помощью пяти совокупностей, но те, кто достиг

пробужденные больше не считают кого-либо из них своей личностью: "

Татхагата освобожден от привязки к форме, чувству, восприятию, волевым

формациям и сознанию; он глубок, неизмерим, его трудно постичь

, как великий океан". Поэтому неуместно говорить, что после смерти

Татхагата существует или не существует, или что он одновременно существует и не

существует, или что он ни существует, ни не существует. Ни одно из этих обозначений

не может определить неопределимое.

Король обрадовался проницательному объяснению монахини Кхемы. Позже

он встретился с Буддой и задал ему те же четыре вопроса, и Мастер

ответил точно так же, как это сделал Кхема, используя те же самые слова. Царь

был поражен и пересказал свой разговор со святой монахиней Кхемой,

женщиной-ученицей, которая отличалась мудростью.

БХАДДА КУ

ṆḌALAKESĀ: СПОРЯЩИЙ АСКЕТ

В Раджагахе, столице королевства Магадха, жила девушка из

хорошей семьи по имени Бхадда, единственная дочь богатого купца.

10

Ее

родители держали ее взаперти на верхнем этаже семиэтажного особняка, потому что у нее

была страстная натура, и они боялись, что ее пробуждающаяся сексуальность

приведет ее к неприятностям. Однажды Бхадда услышала шум на улице

внизу и, выглянув в окно, увидела преступника, которого

вели к месту казни. Это был молодой человек со статусом, который

стал вором и был пойман на совершении ограбления. Как только Бхадда

увидела его, любовь вспыхнула в ее сердце, и она легла на свою кровать,

отказываясь есть, если только не сможет заполучить его в мужья. Ее родители пытались

отговорить ее от такой глупости, но она не видела другого выхода. Таким образом, ее

богатый отец дал щедрую взятку охраннику и попросил его привести

мужчину в его особняк.

Охранник сделал, как ему было велено, заменив

грабителя местным бродягой. Купец выдал разбойника замуж за свою дочь, надеясь

, что его характер изменится благодаря такой внезапной перемене судьбы. Однако вскоре

после свадьбы жених стал одержим желанием

завладеть драгоценностями своей жены. Таким образом, он рассказал ей, что, когда его

вели на плаху для казни, он поклялся, что если ему удастся избежать смерти,

он сделает подношение определенному горному божеству. Он убедил Бхадду

надеть все свои лучшие украшения и сопровождать его в обитель этого божества -

утес на вершине крутой горы. Когда они подошли к утесу, называемому

Пропастью Разбойников, потому что именно сюда король приказывал бросать преступников

на верную смерть, ее муж потребовал, чтобы Бхадда отдала ему все свои

драгоценности. Бхадда видел только один способ избежать этого затруднительного положения. Она

попросила у мужа разрешения поклониться ему в последний раз и,

обняв его, сбросила со скалы, чтобы он разбился вдребезги

внизу.

Обремененная чудовищностью своего поступка, Бхадда не имела желания возвращаться к

мирской жизни, поскольку чувственные удовольствия и собственность больше не имели для нее никакого значения

. Поэтому она решила стать странствующей аскеткой. Сначала она

вступила в орден джайнов, и в качестве особой епитимьи ее волосы были вырваны

с корнем при посвящении в сан. Но они снова выросли и стали очень кудрявыми,

по этой причине ее назвали Ку

ṇḍalakesā, что означает "Вьющиеся волосы".

Учение секты джайнов ее не удовлетворило, поэтому она стала одинокой

странницей. Путешествуя по Индии, она посетила многих духовных учителей,

изучила их доктрины и тем самым приобрела отличные знания

религиозных текстов и философий. Она стала особенно искусна в искусстве

ведения дебатов и за короткое время стала одним из самых известных участников дебатов в Индии.

Всякий раз, когда она входила в город, она делала кучку песка и втыкала в нее

ветку розового яблока, объявляя, что тот, кто вступит с

ней в спор, должен уведомить ее, растоптав кучку песка.

Однажды она приехала в Саваттхи и снова воздвигла свой маленький памятник. В

то время достопочтенный Сарипутта находился в монастыре Джетавана. Он

услышал о прибытии Бхадды и в знак своей готовности к дискуссии

велел нескольким детям пойти и потоптаться на куче песка. После этого

Бхадда отправился в Джетавану, уверенный в победе, в сопровождении большого

числа людей.

Она задала Сарипутте несколько вопросов, и он ответил на все

, пока ей больше не о чем было спрашивать. Тогда Сарипутта задал ей вопрос. Уже

первый вопрос глубоко затронул Бхадду, а именно: "Что такое единый?"

Она хранила молчание, не в силах определить, что мог иметь в виду старейшина

. Конечно, размышляла она, он не имел в виду "Бога", или "Брахмана", или

"Бесконечное". Но что же это было тогда? Ответом должно было быть

"питание", потому что все существа поддерживаются пищей. Признав поражение,

Бхадда попросила ответа у Сарипутты, но он сказал, что скажет ей

только в том случае, если она вступит в Буддийский орден. Затем старейшина отправил ее к

монахам и посвятил в сан, и через несколько дней она достигла

архатства.

Такова версия встречи Бхадды с Дхаммой, которая

была записана в комментарии к "Дхаммападе", но стихи Бхадды в

Теригаты представляют иную картину:

Раньше я путешествовал в одной одежде

С выщипанными волосами, покрытый грязью,

Воображая недостатки в безупречном

И не видя недостатков в том, что порочно.

Выйдя из своего дневного жилища,

На Вершине горы Стервятника

, я увидел безупречно Просветленного,

Которого сопровождал Монах Сангхи.

Затем я смиренно склонился на колени

И в его присутствии поприветствовал его.

"Пойдем, Бхадда", - сказал он мне -

И это было мое посвящение.

(Тиг. 107-9)

В этой версии встреча Бхадды и Будды происходит

не в Саваттхи, а на Пике Стервятника близ Раджагахи, и Бхадда получает

посвящение не по установленной процедуре официальной церемонии, а

просто по приглашению Будды стать монахиней.

Дискуссия , которая состоялась между ними , не записана в стихах

сами, но Бхадда, должно быть, очень быстро достигла реализации; поскольку

Будда позже объявил ее лучшей из монахинь в отношении

быстроты понимания (хиппабхинья).Комментарий Теригаты

, комментируя стихи, пытается примирить стихи

со старой традицией составления комментариев. Согласно этой версии, после того, как Бхадда

признала поражение Сарипутте, она выразила ему почтение, и он привел ее

в присутствие Будды. Затем Учитель, осознав, что ее мудрость

созрела, прочитал ей стих из Дхаммапады:

Хотя человек слышит тысячу стихов,

состоящих из строк, лишенных смысла,

Лучше одна осмысленная строка,

Услышав которую, человек обретает покой.

(Dhp. 101)

В конце стиха она достигла архатства вместе с

аналитическими знаниями (па

ṭisambhidā-ñāṇa). Вслед за этим она потребовала

выхода вперед. Будда согласился на это и отправил ее в орден монахинь,

где она получила официальное посвящение.

Ападана предлагает еще один взгляд на пробуждение Бхадды.

После того, как Бхадда стала джайнской монахиней, она изучала эту философскую

систему. Однажды, когда она сидела в одиночестве, размышляя над этим учением, к ней подошла

собака с изуродованной человеческой рукой во рту, которую она

положила прямо перед ней. Когда Бхадда увидела это и заметила, что

рука кишит червями, она испытала глубокое духовное потрясение. В

состоянии возбуждения она спросила, кто мог бы объяснить ей значение

этого инцидента. Ее расспросы привели ее к буддийским монахам, которые привели ее

к Мастеру:

Затем он научил меня Дхамме,

совокупностям, основам чувств и элементам,

11

Лидер рассказал мне о мерзости,

Непостоянстве, страдании и отсутствии "я",

Услышав от него Дхамму,

я очистил видение Дхаммы.

Когда я понял истинную Дхамму,

(Я попросил) о выходе и посвящении.

По моей просьбе Лидер затем сказал мне:

"Приди, о Бхадда!"

Затем, получив полное посвящение,

я заметил маленький ручеек воды.

Благодаря этому потоку воды для мытья ног

я познал процесс подъема и падения.

Затем я подумал, что все образования

совершенно одинаковы по своей природе.

Прямо на месте мой ум был освобожден,

Полностью освобожден к концу цепляния.

Затем Победитель назначил меня главным

Из тех, кто обладал быстрым пониманием.

(Ап.ii, 3:1, ст. 38-46)

Последнее двустишие относится к случаю, когда Будда провозгласил Бхадду

монахиней, отличающейся быстротой понимания (AN 1: гл. 14). Это было

качество, которое она разделяла с монахом Бахией, который достиг архантства в

мгновение, когда Будда сказал ему: "В видимом для тебя должно быть только

видимое, в слышимом только слышимое, в ощущаемом только ощущаемое, в

познанном только познаваемое" (Уд. 1:10). Оба постигли высшую истину

так быстро и проникли в нее так глубоко, что за долю секунды

поднялись со стадии мирянина до архантства.

Более поздняя жизнь Бхадды прошла в путешествиях по сельской местности Северной Индии,

проповедуя Дхамму и направляя других к той же цели освобождения,

которой достигла она сама:

Свободный от скверны, в течение пятидесяти лет

я путешествовал в

ага и Магадха.

Среди ваджжи, в Каси и Косале,

я ел здешнюю пищу для подаяний.

Этот мирянин-сторонник - поистине мудрый человек,

Который подарил Бхадде одеяние,

Накопил множество заслуг,

Ибо она свободна от всех уз.

(Рис. 110-11)

КИСАГОТАМИ: МАТЬ С МЕРТВЫМ РЕБЕНКОМ

В Саваттхи жила девушка по имени Готами, в бедных обстоятельствах,

дочь обедневшей семьи. Потому что она была очень худой и изможденной

(киса), все звали ее Кисаготами, Изможденная Готами.

12

Когда кто-то видел

, как она расхаживает, высокая и худая, он не мог постичь ее внутреннего богатства.

О ней действительно можно было бы сказать:

Ее красота была внутренней,

снаружи не было видно ее искры.

Из-за своей бедности и непривлекательности Кисаготами не смогла найти

мужа, и для нее это стало причиной глубокого уныния. Но однажды

внезапно случилось так, что богатый торговец выбрал ее в жены, потому что

ценил ее внутреннее богатство и считал его более важным, чем ее

семейное происхождение или внешний вид. Однако другие члены семьи ее

мужа презирали ее и относились к ней презрительно. Это

враждебность стала причиной ее большого несчастья, особенно из-за ее любимого

мужа, который оказался зажатым между любовью к своим родителям и любовью

к своей жене.

Но когда Кисаготами родила мальчика, весь клан мужа

наконец признал ее матерью сына и наследника. Ее облегчение было

огромным, и она почувствовала, что с ее спины свалилось огромное бремя. Теперь она

была полностью счастлива и довольна. За пределами обычной материнской любви к ней

дитя, она была особенно привязана к этому младенцу, потому что он был

гарантией ее супружеского блаженства и душевного покоя.

Вскоре, однако, выяснилось, что ее счастье построено на иллюзии, потому что

однажды ее маленький сын внезапно заболел и умер. Трагедия была слишком тяжела

для нее. Она беспокоилась, что семья ее мужа снова будет презирать ее,

говоря, что она камматически неспособна иметь сына, и другие люди в

городе скажут: "Кисаготами, должно быть, совершила какие-то очень подлые поступки,

чтобы заслужить такую судьбу". Даже ее муж, она боялась, теперь может отвергнуть ее

и искать другую жену из более благоприятного окружения. Все подобные

фантазии крутились в ее голове, и на нее опустилось темное облако.

Отказываясь принять тот факт, что ребенок мертв, она убедила себя,

что он всего лишь болен и выздоровеет, если она сможет найти для него подходящее лекарство

.

С мертвым ребенком на руках она убежала из своего дома и ходила

из дома в дом, прося лекарства для своего маленького сына. У каждой двери

она умоляла: "Пожалуйста, дайте мне какое-нибудь лекарство для моего ребенка". И всегда

люди отвечали, что лекарство бесполезно, потому что ребенок мертв. Она,

однако, отказалась принять это и перешла в следующий дом, все еще

убежденная, что ребенок всего лишь болен. В то время как многие презирали ее и других

издеваясь над ней, она, наконец, встретила среди множества эгоистичных и несимпатичных

людей мудрого и доброго человека, который признал, что она стала психически

невменяемой из-за своего горя. Он посоветовал ей обратиться к лучшему врачу,

Будде, который, несомненно, знал бы правильное лекарство.

Она немедленно последовала его совету и поспешила в Джетавану,

Анатхапи

монастырь ṇikaika, где останавливался Будда. Придя с

новой надеждой, с трупом ребенка на руках, она подбежала к Будде

и сказала ему: "Учитель, дай мне лекарство для моего сына". Пробужденный

любезно ответил, что он знает о лекарстве, но ей придется

добывать его самой. Она нетерпеливо спросила, что бы это могло быть.

"Горчичные зернышки", - ответил он, поразив всех присутствующих.

Кисаготами поинтересовалась , куда ей следует пойти, чтобы получить их и какого рода

чтобы получить. Будда ответил, что ей нужно принести только очень небольшое количество

из любого дома, где никто никогда не умирал. Она поверила

словам Благословенного и отправилась в город. В первом же доме она спросила, есть ли в наличии какие-нибудь

семена горчицы. "Конечно", - последовал ответ. "Можно мне

несколько семечек?" - спросила она. "Конечно", - ответили ей, и несколько семян были

привели к ней. Но затем она задала второй вопрос, который

сочла не столь важным: "Кто-нибудь когда-нибудь умирал в этом доме?" "Ну

конечно", - сказали ей люди. И так было повсюду. В одном доме

кто-то умер недавно, в другом доме год или два назад; в одном доме

умер отец, в другом - мать, сын или дочь. Она не могла

найти ни одного дома, где бы никто никогда не умирал. "Мертвых, - сказали ей, -

больше, чем живых".

Ближе к вечеру она наконец поняла, что была не одинока,

пораженная смертью любимого человека: это была обычная человеческая судьба.

То, что никакие слова не могли передать ей, стало ясно из ее собственного опыта хождения

от двери к двери. Она понимала закон существования,

закон непостоянства и смерти в вечно повторяющемся цикле

становления. Таким образом, Будда смог исцелить ее одержимость и привести

ее к принятию реальности. Кисаготами больше не отказывалась верить, что

ее ребенок мертв: она понимала, что смерть - это удел всех существ.

Таковы были средства, с помощью которых Будда мог исцелять убитых горем

людей и выводить их из всепоглощающего заблуждения, в котором они

воспринимали весь мир с узкой точки зрения своей собственной

личной потери. Однажды, когда кто-то оплакивал смерть своего отца,

Будда спросил его, какого отца он имеет в виду: отца этой жизни, или

прошлой жизни, или жизни до этой. Ибо если бы кто-то хотел скорбеть, то

было бы так же хорошо скорбеть и о других отцах (Pv. 8; Jāt. 352).

Другой пример: убитый горем человек пришел в себя, когда Будда

указал ему, что его сын родится заново и что он всего лишь

оплакивает пустую оболочку (Pv. 12; Jāt. 354).

После того как Кисаготами вышла из своего заблуждения, она отнесла

безжизненное тело ребенка на кладбище, похоронила его, а затем вернулась к Просветленному

. Когда она подошла к нему, он спросил ее, купила ли она

горчичные зернышки. "Сделано, достопочтенный господин, это дело горчичных зерен",

ответила она, "только предоставь мне убежище". Вслед за этим Учитель произнес ей

следующий стих:

Когда ум человека глубоко привязан,

Без Ума от сыновей и скота,

Смерть хватает его и уносит

, как наводнение уносит спящую деревню.

(Dhp. 287)

Поскольку ее разум созрел в ходе пережитого испытания, услышав этот

стих, она обрела понимание реальности и стала участником потока. После этого

она попросила о приеме в монашеский орден. Будда дал свое

согласие и отправил ее в покои монахинь, где она получила разрешение

идти дальше и высшее посвящение в монахини.

После своего посвящения Кисаготами проводила время, практикуя и изучая

Дхамму. Однажды вечером, когда она смотрела, как потрескивает ее масляная лампа, ей пришло

в голову, что беспокойно шипящее пламя было похоже на взлеты и падения жизни

и смерти. Благословенный, осознав, что она созрела для полного достижения,

подошел к ней и снова произнес короткий стих:

Хотя человек должен прожить сто лет,

Не видя бессмертного состояния,

Все же лучше прожить один день,

Видя бессмертное состояние.

(Dhp. 114)

Когда она услышала эти строки, она смогла сбросить все оковы и стала одной

из арахантов, освобожденных.

В своих строфах из "Теригаты" Кисаготами описывает великую радость, которой ее наделил

Будда. Поэтому она восхваляет дружбу с благородными и

святыми:

Всему миру Мудрец восхвалял

ценность благородной дружбы.

Прибегая к помощи благородных друзей

, даже глупец становится мудрым.

Человек должен обращаться к достойным людям,

Ибо так его мудрость всегда возрастает.

Обращаясь к достойным людям

, Человек освобождается от всех страданий.

Человек должен знать Четыре Благородные Истины:

Страдание и его происхождение,

Затем прекращение страдания

И Благородный Восьмеричный Путь.

(Тиг. 213-15)

Кисаготами знала цену благородной дружбы по собственному

опыту из первых рук, ибо сострадательный Будда, самый благородный друг из всех,

спас ее от всех страданий, с которыми она столкнулась в ужасном цикле

перерождений. В своих стихах об освобождении, записанных в "Теригате", Кисаготами

описывает различные страдания, свойственные женщинам. Только когда кто-то

проникает в страдания женщины, описанные таким образом, он может осознать всю

степень ее благодарности Будде, который показал ей путь к

свободе:

Тренер по приручению людей

объявил жизнь женщины мучительной.

Слишком болезненным является состояние второй жены.

Некоторые, однажды родив ребенка,

В отчаянии перерезают себе горло;

Самые нежные принимают яд.

Когда ребенок препятствует родам,

Оба приходят к катастрофе - мать и ребенок.

(Рис. 216-17)

Заключительная нота стихов Кисаготами - это не плач, а крик

триумфа, выражающий ее радость от обретения освобождения от всех

страданий:

Разработанный мной благородный путь,

Восьмеричный путь, ведущий к Бессмертию.

Я посмотрел в зеркало Дхаммы

И таким образом осознал Ниббану.

Вытащив дротик, сбросив бремя,

я сделал то, что должно было быть сделано.

Это процитировала старшая монахиня Кисаготами,

Человек с хорошо освобожденным умом.

(Рис. 222-23)

Ряд стихов , произнесенных Кисаготами , также можно найти в Са

ютта

Никайя, вставленный в диалог с Марой. Однажды, когда Мара пришел, чтобы

отвлечь ее от медитации - своего любимого занятия, независимо от пола

жертвы, - он насмехался над ней стихом:

Почему теперь, когда ты потеряла своего сына

, ты сидишь одна со заплаканным лицом?

Отправившись в лес в полном одиночестве,

Находитесь ли вы в поисках мужчины?

Тогда Кисаготами подумала про себя: "Итак, кто же продекламировал этот стих -

человек или нечеловеческое существо?" Затем ей пришло в голову: "Это Мара

, Лукавый, который произнес этот стих, желая вызвать во мне страх, трепет

и ужас, желая заставить меня отвлечься от концентрации".

Затем она ответила:

Я пережил смерть сыновей;

На этом поиски мужчин закончились.

Я не скорблю, я не плачу,

И я не боюсь тебя, друг.

Восторг повсюду был уничтожен,

Масса тьмы была разделена.

Победив могучую армию Смерти,

я живу, не оскверняя себя скверной.

(СН 5:3)

Обращаясь к Маре "друг", она демонстрирует отсутствие страха и

невозмутимость, и у Мары, однажды признанного тем, кто он есть на самом деле, нет выбора,

кроме как исчезнуть. Монахиня Кисаготами, поднявшись от личной трагедии к

высочайшая святость, была восхвалена Буддой как выдающаяся монахиня среди

тех, кто носил грубые одежды, одна из аскетических практик (AN 1, глава

14).

ИТАК

ṆĀ МНОГОДЕТНАЯ СЕМЬЯ

В Саваттхи жила домохозяйка, у которой было десять детей. Она всегда была

занята родами, уходом за своими детьми и их воспитанием,

обучением их и организацией браков для них. Вся ее жизнь

была сосредоточена на ее детях, и поэтому она была известна как "Такая

ṇā с

много детей."

13

Мы можем счесть такое обилие потомства в одной

семье несколько странным, но в прошлом это вовсе не было редкостью в

Азии и не является необычным даже сегодня.

Итак

муж ṇа был мирянином, последователем Будды.

Скрупулезно соблюдая заповеди в течение нескольких лет в качестве домохозяина, он

решил полностью посвятить себя святой жизни и поэтому принял рукоположение

в монахи. Это было нелегко для So

ṇā принять это решение, но она не стала

тратить свое время на сожаления и печаль, а сама решила вести более набожный

образ жизни. Она созвала своих десятерых детей, передала им свое значительное

состояние и попросила их обеспечивать ее только самым

необходимым.

Какое-то время все шло хорошо с этим соглашением: у нее была достаточная

поддержка и она могла проводить свое время в религиозной деятельности. Но вскоре

пожилая женщина стала обузой для своих детей и их супругов. Они

никогда по-настоящему не принимали решение своего отца вступить в Орден, и еще

меньше они сочувствовали религиозной преданности своей матери. Действительно,

они считали своих родителей дураками за то, что они отказались от удовольствий, которые можно было купить за их

богатство. В их глазах их родители были психически неуравновешенными

религиозными фанатиками, и поэтому их отношение к матери быстро

изменилось с уважения на презрение.

Они больше не задумывались о том, как глубоко они в долгу перед своей

матерью за все свое богатство и за долгие годы заботы и внимания, которые она

им расточала. Заботясь только о собственном удобстве, они

считали старуху помехой и обузой. Слова из

Будда, что благодарный человек так же редок в мире, как святой, снова

доказал свою правоту в этом случае (AN 3:112, 5:143, 195).

Пренебрежительное обращение со стороны ее детей было еще более болезненным для

Итак

ṇā чем разлука с мужем. Она осознала, что в ней поднимаются волны

горечи, что упреки и обвинения в адрес ее детей

перемешались в ее сознании. Она поняла, что то, что она принимала за бескорыстную

любовь, чистую материнскую любовь, на самом деле было любовью к себе в сочетании с ожиданиями

воздаяния. Она полностью полагалась на своих детей и была

убеждена , что они будут поддерживать ее в старости в знак уважения к

она долгие годы заботилась о них; она предполагала, что благодарность,

признательность и участие в их делах будут ее наградой. Разве

тогда она действительно не смотрела на своих детей как на инвестицию, как на страховку

от страха и одиночества старости? Таким образом, она исследовала

свои мотивы и нашла истину слов Просветленного в себе.

что это путь женщины - полагаться не на имущество, власть и способности,

а исключительно на своих детей, в то время как путь аскета - полагаться только на

добродетель (АН 6:53).

Ее размышления привели ее к решению вступить в орден монахинь, чтобы

развить в себе качества бескорыстной любви и добродетели. Почему

она должна оставаться в своем доме, где ее принимали неохотно? Она

считала домашнюю жизнь серой и гнетущей, а

жизнь монахини представляла себе яркой и прекрасной. Таким образом, следуя путем своего мужа,

она стала бездомной и стала монахиней в

сангхе Бхиккхуни Благословенного.

Но через некоторое время Так


она пришла к пониманию того, что она просто взяла свою любовь к себе вместе с собой в свою новую жизнь. Вступив в Сангху пожилой

женщиной, она имела десятки привычек и особенностей, которые были препятствиями в

этой новой среде. Она привыкла все делать определенным образом, в то время как

другие монахини делали это по-другому, и поэтому она стала

мишенью для критики и исправления со стороны тех, кто был намного моложе ее.

Итак

ṇ вскоре она обнаружила, что достичь благородных достижений не так-то просто

и что монашеский орден - это не тот рай, который она себе представляла. Точно так же, как

она не нашла безопасности со своими детьми, рукоположение в монахини не

принесло немедленного успокоения сердцу. Она также понимала, что ее все еще

крепко держат ее женские ограничения. Недостаточно было того, что ее слабости

вызывали у нее отвращение и что она стремилась к более мужественным чертам характера.

Она также должна была знать, что делать, чтобы произвести изменения. Она смирилась с тем фактом,

что ей придется приложить огромные усилия, не только потому, что она была

уже преклонных лет, но и потому, что до сих пор она только

культивировала женские добродетели. Мужскими качествами, которых ей

не хватало, были энергия и осмотрительность. Итак

ṇā не впал в уныние,

и не думал об этом пути как о слишком трудном.

Это стало ясно Таким


о том, что ей пришлось упорно бороться, чтобы одержать победу над своим,,своенравием и доверчивостью. Она поняла, что необходимо практиковать

внимательность и самонаблюдение, а также запечатлеть в своей памяти те

учения, которые могли бы быть в ее распоряжении, когда это было необходимо для противодействия ее

эмоциям. Какая польза была бы от всех ее знаний и клятв, если бы она

увлеклась своими эмоциями и если бы память подвела ее, когда это было

больше всего необходимо? Это были мысли, которые проносились у нее в голове,

укрепляя ее решимость полностью подчинить свое своеволие тренировке.

Потому Что Так

ṇ вступив в Орден в преклонном возрасте, она приступила к

практике с непреодолимым чувством срочности. Она даже проводила целые

ночи в сидячей и ходячей медитации, почти не высыпаясь. Чтобы

не привлекать к себе внимания, она практиковала медитацию при ходьбе в течение

ночи, в темноте нижнего зала. Она направляла свои шаги,

хватаясь за колонны, тем самым гарантируя, что не споткнется или

не наткнется на невидимые предметы. Таким образом, ее энергия быстро набирала

обороты.

Итак

достижение ṇа архантства произошло без каких-либо особых

обстоятельств, предвещавших это, в тот случай, когда ее оставили в

монастыре, в то время как другие монахини ушли. Она описывает это своими

словами в своих стихах в " Ападане ":

Затем другие монахи

оставили меня одного в монастыре.

Они дали мне инструкции

вскипятить котел с водой.

Набрав воды,

я налил ее в котел;

я поставил котел на плиту и сел -

Тогда мой разум успокоился.

Я видел совокупности непостоянными,

я видел в них страдание и отсутствие "я".

Изгнав все язвы из своего сердца,

Прямо там я достиг архатства.

(Ап. ii, 3:6, ст. 234-36)

Когда другие монахини вернулись, они попросили горячей воды, которая Так

ṇā

все еще не сварился. Используя сверхъестественную силу элемента огня, Так

ṇ

быстро нагрела воду и предложила ее монахиням. Они сообщили об этом

Будде, который обрадовался и прочитал стих, восхваляющий ее достижение:

Хотя человек должен прожить сто лет

Как ленивый, вялый человек,

Лучше прожить один день,

Твердо пробуждая свою энергию.

(Dhp. 112)

14

В Теригате Так

ṇа описывает свою жизнь в пяти стихах:

Я родила десять детей в этом теле,

В этой моей физической структуре.

Затем, когда я был стар и немощен

, я пошел к Монахам.

Она прочитала мне лекцию об Учении -

Об совокупностях, чувственных основах, элементах.

Услышав от нее проповедь Дхаммы,

я побрил волосы и затем отправился дальше.

Еще будучи стажером

, я очистил божественное око;

Теперь я знаю свои прошлые обители,

Где я жил раньше.

С однонаправленным умом, хорошо собранный,

я развил состояние без знаков.

15

Немедленно я был освобожден,

Утоленный прекращением цепляния.

Пять совокупностей полностью поняты,

они отрезаны в корне.

Тьфу на тебя, о несчастное старение:

Теперь повторного становления больше нет.

(Рис. 102-6)

НАНДА: СВОДНАЯ СЕСТРА БУДДЫ

Когда она родилась, Нанда была с любовью встречена своими родителями -

отцом Будды и его второй женой, Махападжапати Готами.

16

Ее

имя означает радость, довольство, наслаждение, и это имя было дано, когда

родители были особенно рады появлению ребенка. Нанда была

чрезвычайно хорошо воспитана, грациозна и красива. Чтобы отличить ее от других

людей с таким же именем, позже ее стали называть Рупа-Нанда или иногда

СундариНанда, что означает "прекрасная Нанда".

Со временем многие члены ее семьи - королевского дома

сакьев - покинули дом ради бездомной жизни под влиянием

удивительного факта, что один из их клана стал полностью просветленным

Буддой. Среди них был ее брат Нанда, ее двоюродные братья и, наконец, ее

мать, а также многие другие сакьянские дамы. После этого Нанда тоже предпринял

этот шаг. Однако она сделала это не из доверия к Учителю и

Учению, а из любви к своим родственникам и из желания соответствовать

им.

Можно легко представить, с какой любовью и уважением относились к грациозной

сводной сестре Будды, и как были тронуты люди видом

прекрасной королевской дочери, столь близкой по семейным узам к Благословенному, блуждающей

среди них в одеянии монахини. Но вскоре стало очевидно, что это

неподходящая основа для жизни монахини. Мысли Нанды были в основном направлены

на ее собственную красоту и популярность среди людей, черты, которые

были результатом прежней хорошей каммы. Эти результаты теперь стали для нее

опасными, поскольку она забыла подкрепить их искренними усилиями по

самоочищению. Она чувствовала, что не соответствует высоким идеалам, которые люди

представляли для нее, и что она далека от цели, ради которой так много мужчин и женщин

благородного происхождения отправились в бездомную жизнь. Уверенная

, что Благословенный будет долго порицать ее, вместо того чтобы

исправлять свои поступки, она прилагала все усилия, чтобы уклониться от него.

Однажды Будда попросил всех монахинь прийти к нему, одну за другой,

чтобы получить наставления. Нанда, однако, не подчинился. Учитель специально позвал

ее, и затем она предстала перед ним, показывая своим

поведением, что ей стыдно и она встревожена. Будда обратился к ней

и воззвал ко всем ее положительным качествам, чтобы она охотно слушала его

и получала удовольствие от его слов. Хотя Благословенный знал

поскольку беседа воодушевила ее, сделала радостной и готовой принять его

учения, он не стал сразу объяснять ей Четыре Благородные Истины, как

он часто делал в других подобных случаях. Он знал, что она еще не

достаточно созрела, чтобы проникнуть в четыре истины, и поэтому прибегнул к целесообразному

приему, чтобы ускорить ее созревание.

Поскольку Нанда была так очарована собственной физической красотой,

Будда использовал свои психические силы, чтобы вызвать в воображении образ еще более

красивой женщины, которая затем заметно и неумолимо постарела у нее на

глазах. Таким образом, Нанда смогла увидеть, сжатое в течение нескольких мгновений, то, что

в противном случае можно заметить в людях только через десятилетия - и что часто,

из-за близости и привычки, человек даже не осознает полностью:

угасание молодости и красоты, наступление увядания, близость

смерти. Видение глубоко потрясло Нанду; она была потрясена до глубины

своего существа.

Дав ей этот наглядный урок непостоянства, Будда

смог объяснить ей Дхамму таким образом, что она полностью проникла в четыре

истины и тем самым обрела знание будущего освобождения - вхождение в

поток. В качестве предмета медитации Будда поручил ей

созерцание непостоянства и нечистоты тела. Она

долгое время упорствовала в этой практике, "не уставая ни днем, ни

ночью", как она увещевает себя в своих стихах:

Нанда, созерцай это тело,

Больное, нечистое и разлагающееся,

Развив медитацию на нечистое,

17

Сделайте ум единым, хорошо собранным:

"Как есть это, так было и то,

Как есть то, так будет и это,

Гнилостное, источающее отвратительный запах,

То, в чем глупцы находят удовольствие".

Осматривая его таким, каков он есть,

Неутомимый ни днем, ни ночью,

Своей собственной мудростью я пронзил его насквозь

И тогда я увидел сам

Пока я пребывал в постоянном внимании,

методично препарируя его,

я увидел это тело таким, какое оно есть на самом деле

, как внутри, так и снаружи.

Затем я разочаровываюсь в теле,

Моя внутренняя привязанность исчезает.

Будучи в глубине души прилежным и отстраненным,

я живу в мире, полностью удовлетворенный.

(Рис. 82-86)

Поскольку Нанда была так увлечена своей физической красотой, ей было

необходимо применить строгую медитацию на телесную непривлекательность

в качестве контрмеры, прежде чем она смогла обрести невозмутимость - баланс

между противоположностями. Преодолев свою привязанность к телу, Нанда

прикоснулась к истинной красоте Бессмертия, и ничто больше не могло

нарушить прохладный покой ее сердца.

Позже Будда похвалил свою сводную сестру как лучшую среди монахинь,

практиковавших медитацию. Это означало, что она не только следовала

аналитическому пути прозрения, но также пережила джханы,

достижения спокойствия. Наслаждаясь этим чистым блаженством, она больше не нуждалась

в каких-либо низменных удовольствиях и вскоре обрела нерушимый покой. Хотя она

стала бездомной из-за привязанности к своим родственникам, она

стала полностью свободной, истинной духовной наследницей Учителя, которого она почитала.

КОРОЛЕВА САМАВАТИ: ВОПЛОЩЕНИЕ ЛЮБЯЩЕЙ ДОБРОТЫ

В те дни, когда Индия была счастливой родиной Пробужденного,

муж и жена жили в ее пределах со своей единственной дочерью по имени

Самавати, которая была чрезвычайно красива. Их семейная жизнь была счастливой

и гармоничной. Но затем однажды случилась беда: в их родном городе разразилась эпидемия чумы

, и пара вместе со своей взрослой дочерью бежала

из этого района.

18

Они направились в Косамби, столицу королевства Ва

жила в

долине Ганга, намереваясь обратиться за поддержкой к старому другу своего отца

Госаке, царскому министру финансов. В черте города муниципалитет

соорудил общественный зал для сбора милостыни для беженцев. Туда дочь,

Самавати, отправилась за едой. В первый день она съела три порции, на

второй день - две порции, а на третий день - только одну порцию. Митта,

мужчина, который раздавал еду, не смог удержаться и спросил ее с некоторой

иронией, осознала ли она наконец вместительность своего желудка.

Самавати ответила совершенно спокойно: "В первый день нас было трое, мои

родители и я. В тот день мой отец умер от чумы, и поэтому на

второй день мне нужна была еда только для двух человек; после еды умерла моя мать

, и поэтому сегодня мне нужна еда только для себя ". Чиновнику

стало стыдно за свое саркастическое замечание, и он от всего сердца попросил у нее

прощения. Последовал долгий разговор, и когда он узнал, что она

теперь совсем одна в мире, он предложил удочерить ее в качестве своего приемного ребенка.

Она была счастлива согласиться.

Самавати немедленно начала помогать своему приемному отцу в

распределении еды и уходе за беженцами. Благодаря ее

эффективности и осмотрительности прежний хаос превратился в

упорядоченную деятельность. Никто больше не пытался опередить других, никто

не ссорился, и все были довольны.

Вскоре Госаке, королевскому министру финансов, стало известно, что общественная

раздача продовольствия проходит без шума и суматохи. Когда он

выразил свою похвалу и признательность дистрибьютору продуктов питания, чиновник

скромно ответил, что главная ответственность за это лежит на его приемной дочери.

Таким образом Госака познакомился с Самавати, осиротевшей дочерью своего покойного друга,

и ее благородство произвело на него такое впечатление, что он решил удочерить ее

как свою собственную дочь. Его управляющий согласился, пусть и с некоторым огорчением,

потому что не хотел стоять на пути богатства Самавати. Итак,

Госака привел ее в свой дом. Таким образом, она стала наследницей огромного

поместья и вращалась в самых высокопоставленных кругах страны.

Царя, который в то время жил в Косамби, звали Удена. У него

было две главные супруги. Одной из них была Васуладатта, на которой он женился

как по политическим соображениям, так и потому, что она была очень красива. Второй была

Магандия, которая была красива и умна, но холодна и эгоцентрична.

Ни один из них не мог предложить королю теплоты любовной привязанности и эмоционального

удовлетворения, которых он жаждал.

Однажды король Удена познакомился с очаровательной приемной дочерью своего

министра финансов и влюбился в нее с первого взгляда. Он чувствовал волшебное влечение к

ее любящей и щедрой натуре. У Самавати было именно то, чего не хватало

обеим другим его женам. Царь Удена послал гонца к Госаке с просьбой

выдать Самавати за него замуж. Госака был повергнут в эмоциональное

потрясение. С одной стороны, он любил Самавати больше всего на свете, и она

стала для него незаменимой. Она была радостью всей его жизни. С другой стороны,

он знал темперамент своего короля и боялся отказать ему в просьбе.

Но в конце концов его привязанность к Самавати победила, и он подумал: "Лучше

умереть, чем жить без нее".

Как обычно, король Удена вышел из себя. В ярости он уволил Госаку

с поста министра финансов, запретил ему покидать свое королевство и

не позволил Самавати сопровождать его. Он завладел собственностью своего министра

и запер свой великолепный особняк. Самавати была опустошена тем, что

Госаке пришлось так много страдать из-за нее и он потерял не только ее, но

также свой дом и имущество. Из сострадания к своему приемному отцу,

которому она была предана с большой благодарностью, она решила положить конец

этому спору, добровольно став женой короля. Она отправилась во дворец

и сообщила королю о своем решении. Король был немедленно умиротворен

и восстановил Госаку в его прежней должности, также отменив все другие

меры против него.

Поскольку Самавати испытывала огромную любовь ко всем, у нее было так много внутренней

силы, что это решение не далось ей с трудом. Для нее было не

важно, где она жила: в доме

министра финансов в качестве его любимой дочери, или во дворце в качестве любимой жены

короля, или в безвестности, как когда она была в доме своих родителей, или как

бедная беженка - она всегда находила покой в своем сердце и была счастлива

независимо от внешних обстоятельств.

Жизнь Самавати при царском дворе сложилась гармонично. Среди

ее слуг был один, по имени Худжуттара, который был внешне уродлив

и плохо сложен, но в остальном очень способный. Каждый день королева давала ей

восемь золотых монет на покупку цветов для женских покоев дворца. Но

Худжуттара всегда покупала цветов только на четыре монеты, а

оставшиеся четыре монеты использовала для себя. Однажды, когда она пошла купить цветы для

своей хозяйки, флорист сообщил ей, что в этот день он пригласил Будду

и его монашеский орден на трапезу, и он призвал Худжуттару принять участие.

После трапезы Будда обратился с речью к своим хозяевам, и когда он

говорил, его слова проникали прямо в сердце Худжуттары. Слушая с полным

вниманием, спокойная и возвышенная, она впитывала каждое слово, как будто оно

предназначалось только для нее, и к тому времени, когда Будда закончил свою речь, она

достигла пути и плода вхождения в поток. Не совсем понимая , что произошло

с ней случилось то, что она стала полностью изменившимся человеком, наделенным

непоколебимой верой в Тройную Драгоценность и неспособным нарушать

основные законы морали. Весь мир, который всегда казался ей таким

очевидным и реальным, теперь казался сном.

Первое, что она сделала после этой впечатляющей внутренней трансформации, это

купила цветы на все восемь монет, глубоко сожалея о своей прежней

нечестности. Когда королева спросила ее, почему вдруг стало так много

цветов, Худжуттара упала к ногам королевы и призналась в своей краже. После того, как

Самавати великодушно простила ее, Худжуттара рассказала ей то, что было ближе всего

к ее сердцу, а именно, что она слышала речь Будды, которая

изменила ее жизнь. Она не могла подробно рассказать о содержании

Учения, но Самавати могла сама убедиться, какое благотворное и исцеляющее

воздействие оно оказало на ее слугу. Она назначила Худжуттару своей личной

служанкой и велела ей каждый день посещать монастырь, чтобы слушать

Дхамму, а затем повторите это ей и другим женщинам дворца.

Худжуттара обладала выдающейся памятью, и то, что она слышала только один раз

, она могла повторить дословно. Каждый день, когда она возвращалась из монастыря,

высокородные женщины дворца сажали ее на высокое сиденье, как будто она

была самим Буддой, и, сидя внизу, они преданно слушали

проповедь. Позже Худжуттара составила сборник

коротких бесед, которые она слышала от Будды, который стал книгой

Палийского канона, ныне называемого Итивуттака (Изречения Будды), составленная

из 112 сутт в смешанной прозе и стихах.

19

Когда царь Удена в очередной раз сказал своей возлюбленной Самавати, что она может

пожелать чего угодно, и он исполнит это, она пожелала, чтобы Будда

ежедневно приходил во дворец, чтобы есть там и проповедовать свое учение.

Королевский курьер доставил сообщение об этом постоянном приглашении

Будде, но тот отклонил его и вместо этого послал Ананду. С тех пор

Достопочтенный Ананда ежедневно ходил во дворец на трапезу, а затем читал

лекцию по Дхамме. Королева уже была хорошо подготовлена

Отчеты Худжуттары, и в течение короткого времени она поняла смысл

и достигла вхождения в поток, точно так же, как это сделала ее служанка.

Теперь, благодаря их общему пониманию Дхаммы, королева

и служанка стали равными. За короткое время Учение распространилось

по всей женской половине, и вряд ли был кто-нибудь

, кто не стал бы учеником Пробужденного. Даже

отчим Самавати, министр финансов Госака, был глубоко тронут этим

Учением. Он пожертвовал Сангхе большой монастырь в Косамби, чтобы у

монахов было надежное и приносящее удовлетворение убежище, когда они приедут в

город. Каждый раз, когда Будда посещал Косамби, он останавливался в этом монастыре,

названном Госитарама, и другие монахи и святые люди также находили там прибежище

.

Под влиянием Дхаммы Самавати преисполнилась решимости

более интенсивно развивать свои способности. Ее самым важным достоинством было то,

что она могла испытывать сочувствие ко всем существам и могла наполнить каждого

любящей добротой и состраданием. Она смогла развить эту способность так

сильно, что Будда назвал ее женщиной-ученицей-мирянином, наиболее искусной в

распространении метты, "любящей доброты" (AN 1, глава. 14).

Этой всепроникающей любви вскоре предстояло подвергнуться суровому испытанию в ее отношениях

со второй главной супругой царя, Магандией. Эта женщина была

проникнута яростной ненавистью ко всему буддийскому. Несколькими годами

ранее ее отец встретился с Буддой, и ему показалось, что

красивый аскет был самым достойным кандидатом в жены его дочери. В

своем наивном незнании правил монашества он предложил свою дочь

Будде в жены.

Магандия была очень красива, и ее руки уже добивались

многие поклонники, но Будда отклонил предложение одним стихом о

непривлекательности тела (Snp. v. 835). Этот стих уязвил

тщеславие Магандии, но он оказал такое глубокое воздействие на ее родителей, что

они тут же осознали, к чему приводит невозвращение. Магандия восприняла

отказ Будды от нее как личное оскорбление и затаила к нему горькую

ненависть, которую она никогда не могла преодолеть. Позже родители

привели ее к королю Удене, который влюбился в нее с первого взгляда и взял

ее в жены. Когда он взял третью жену, она могла охотно принять это,

поскольку у королей того периода было принято содержать несколько жен.

Но то, что Самавати стала ученицей Будды и обратила

других женщин во дворце в Дхамму, - этого она не могла стерпеть.

Ее ненависть ко всему, что связано с Буддой, теперь обратилась против

Самавати как его представителя.

Магандия придумывала одно подлое деяние за другим, и ее острый

ум служил только для того, чтобы придумывать новые злодеяния. Сначала она сказала царю

, что Самавати пыталась лишить его жизни. Но царь был хорошо осведомлен о

великой любви Самавати ко всем существам, поэтому он даже не воспринял это

обвинение всерьез, едва выслушал его и почти сразу же забыл.

Затем Магандия приказала одной из своих служанок распространить слухи о

Будде и его монахах в Косамби, чтобы

очернить и Самавати. В этом она добилась большего успеха. Волна отвращения накрыла

весь Орден до такой степени, что Ананда предложил Будде, чтобы

они покинули город. Будда улыбнулся и сказал, что чистота монахов

заставит замолчать все слухи в течение недели. Едва король Удена услышал

сплетни, направленные против Ордена, как они уже утихли.

Вторая попытка Магандии против Самавати провалилась.

Некоторое время спустя Магандия приказала отправить восемь специально отобранных цыплят в

царь и предложил Самавати убить их и подготовить к

еда. Самавати отказалась сделать это, поскольку она не хотела убивать никаких живых существ.

Поскольку король знал о ее всеобъемлющей любви, он не вышел из себя,

но принял ее решение. Затем Магандия в четвертый раз попытался причинить вред

Самавати. Незадолго до недели, которую царь Удена должен был провести с

Самавати, Магандия спрятал ядовитую змею в покоях Самавати, но

мешочки с ядом были удалены. Когда царь Удена обнаружил змею,

все улики указывали на Самавати. Его страстная ярость заставила его потерять

всякий контроль. Он потянулся за своим луком и стрелами и выстрелил в Самавати, но

благодаря силе ее любящей доброты стрела отскочила от нее

, не причинив никакого вреда. Его ненависть не могла повлиять на ее любящую заботу

о нем, которая защищала ее жизнь, как невидимый щит.

Когда царь Удена восстановил равновесие и увидел чудо - что

его стрела не смогла причинить вреда Самавати, - он был глубоко потрясен. Он попросил у нее

прощения и еще больше убедился в ее благородстве и верности.

Он заинтересовался учением, которое придало такую силу его

жене. Как раз примерно в это время знаменитый монах по имени Пи

ṇḍола Бхарадваджа приехал

погостить в монастырь Госита. Король посетил его и обсудил с ним

Учение. Он спросил, как молодые монахи могут радостно жить

безбрачной жизнью, и Пи

ṇḍola объяснил, что в соответствии с

советом Будды они поступали так, рассматривая женщин как своих матерей, сестер и

дочерей. В конце беседы король был настолько впечатлен, что

принял прибежище в Будде и стал учеником-мирянином (СН 35:127).

Самавати размышляла о чудесах Дхаммы и

хитросплетениях каммических влияний. Одно привело к другому: она

приехала в Косамби как бедная беженка; затем раздаватель еды дал ей

кров; министр финансов удочерил ее как свою дочь; затем она

стала женой царя; ее служанка принесла ей Учение;

и она стала ученицей и вошла в поток. Впоследствии она распространила

Дхамму среди всех женщин во дворце, затем среди Госаки, а теперь

, наконец, и среди короля. Какой убедительной была правда! Поразмыслив таким

образом, она наполнила все существа любящей добротой, пожелав им счастья

и мира.

Теперь король более решительно пытался обуздать свою страстную натуру

и обуздать жадность и ненависть. Его беседы с Самавати были очень полезны для

него в этом отношении. Постепенно это развитие достигло кульминации в том, что он утратил всякое

сексуальное влечение, когда находился в обществе Самавати. Он стал осознавать

о ее глубокой духовности и относился к ней скорее как к сестре и другу, чем как

к любовнице. Хотя он не был свободен от сексуального влечения к другим своим женам, он

был готов позволить Самавати беспрепятственно продолжать свой путь к

эмансипации. Вскоре она достигла стадии единожды вернувшегося и

все ближе и ближе подходила к стадии невозвращенца, достижения, которого в те дни могли достичь многие

миряне.

Магандия на некоторое время приостановила свои нападения, но она продолжала

обдумывать, как отомстить Самавати. После долгих размышлений

она вместе с некоторыми своими родственниками разработала план, которого хитростью и клеветой привлекла на свою

сторону. Она предложила убить Самавати,

подожгв весь женский дворец таким образом, чтобы это выглядело

как несчастный случай. План был проработан во всех деталях. Магандия покинула

город за некоторое время до этого, чтобы на нее не пало никаких подозрений.

Этот поджог привел к заоблачному пламени, которое полностью уничтожило деревянный

дворец. Все женщины, проживавшие в нем, были убиты, включая Самавати.

Новость об этой катастрофе распространилась по городу очень быстро, и никакой другой

темы для разговора слышно не было. Несколько монахов, которые не были

посвящены очень давно, также были затронуты волнением, и после

раздачи милостыни они пошли к Будде и спросили, каким будет будущее

перерождение этих женщин-учениц-мирянок с Самавати в качестве их лидера.

Пробужденный успокоил их взволнованные сердца и утолил их

любопытство, ответив очень кратко: "Среди этих женщин, монахов, некоторые

были вошедшими в поток, некоторые когда-то возвращались, а некоторые

не возвращались. Никто из этих учеников-мирян не умер, лишенный благородных плодов"

(Уд. 7: 10).

Будда упомянул здесь первые три плода Дхаммы:

вступление в поток, единожды возвращающийся и невозвращающийся. Все эти ученики были в безопасности от

перерождения ниже человеческого уровня, и каждый из них был надежно привязан к

конечной цели полного освобождения. Это был самый важный аспект их

жизни и смерти, и Будда не стал вдаваться в подробности.

Позже, когда монахи обсуждали, насколько несправедливо, что

эти верные ученики должны умереть такой ужасной смертью, Будда

объяснил им, что женщины испытали это из-за совместного поступка, который

они совершили много жизней назад. Однажды, когда Самавати была

королевой Бенареса, она отправилась со своими придворными дамами купаться и,

почувствовав холод, попросила сжечь куст, чтобы немного согреться.

Только слишком поздно она увидела, что паччекабудда неподвижно сидит в

кусте. Хотя он не пострадал, женщины не знали этого и боялись

, что их обвинят в том, что они развели огонь без должной осторожности.

Вслед за этим у Самавати возникла обманчивая идея облить елеем этого аскета, который

сидел в полной поглощенности, чтобы сжечь его и устранить их

ошибку. Этот план не мог увенчаться успехом, но злой умысел и попытка

убийства должны были принести плоды, и именно в этой жизни результат

созрел.

Будда провозгласил, что одним из благоприятных результатов практики

любящей доброты является то, что огонь, яд и оружие не могут причинить вред

практикующему. Это следует понимать как означающее, что во время действительной

эманации любящей доброты тот, кто излучает это качество, не может быть

ранен, как доказала Самавати, когда стрела царя не пронзила ее. Но в

других случаях практикующий уязвим. Самавати стала

невозвращенкой и поэтому была свободна от всех чувственных желаний и ненависти, а также от всякого

отождествления со своим телом. Это было только ее тело, которое было сожжено огнем,

а не ее внутренняя сущность. Ее мягкое, лучезарное сердце, наполненное любовью и

состраданием, было неприступным и нетронутым огнем. Редко бывает, чтобы один из

святых учеников был убит или чтобы Будде угрожали

убийством, и столь же редко бывает, чтобы тот, кто достиг совершенства в метте и не вернулся

, умер насильственной смертью. Однако у всех трех типов людей есть общее

то, что их сердца больше не могут быть поколеблены таким насилием.

Последними словами Самавати были: "Было бы нелегко, даже обладая

знанием Будды, точно определить, сколько раз наши

тела таким образом сжигались огнем, когда мы переходили от рождения к рождению

в безначальном круге существования. Поэтому будьте внимательны!" Взволнованные

этими словами, придворные дамы размышляли о болезненном чувстве и таким образом

обрели благородные пути и плоды.

Ссылаясь на трагедию в Косамби, Будда сказал следующее

вдохновляющий стих для монахов:

Мир удерживается в рабстве заблуждения

И только кажется способным на это.

Глупцу, находящемуся в рабстве у своих приобретений,

Окутанному массой тьмы,

Кажется, что это вечно;

Но для того, кто видит, там ничего нет.

(Ud. 7:10)

Царь Удена был глубоко опечален смертью Самавати и продолжал

размышлять о том, кто мог быть виновником этого ужасного деяния. Он пришел

к выводу, что это, должно быть, была Магандия. Он не хотел

задавать ей прямой вопрос, потому что знал, что она будет это отрицать. Поэтому он придумал

хитрость. Он сказал своим министрам: "До сих пор я всегда испытывал

опасения, потому что Самавати постоянно искала повод убить

меня. Но теперь я смогу спать спокойно". Министры спросили короля

, кто бы это мог быть, кто совершил этот поступок. "Только тот, кто действительно

любит меня", - ответил король. Магандия стояла неподалеку, и когда

она услышала это, она вышла вперед и с гордостью признала, что она одна была

ответственна за пожар и смерть женщин и Самавати. Король

сказал, что он дарует ей и всем ее родственникам за это благо.

Когда все родственники были собраны, король приказал публично сжечь их,

а затем приказал перепахать землю, чтобы

уничтожить все следы пепла. Он казнил Магандию как массовую убийцу, что было его

долгом и ответственностью, но его ярости не было предела, и он все еще жаждал

мести. Он приказал убить ее с предельной жестокостью. Она умерла мучительной

смертью, которая была лишь предвкушением пыток, ожидавших ее в загробном

мире, после чего ей пришлось бы скитаться в са

сансара на долгое, очень долгое время

прийти.

Вскоре король Удена пожалел о своем жестоком, мстительном поступке. Снова и снова

он видел перед собой лицо Самавати, полное любви ко всем существам, даже к

ее врагам. Он чувствовал, что своей неистовой яростью отдалился от

нее еще дальше, чем это сделала ее смерть. Он начал все больше и больше контролировать свой характер

и горячо следовать учению Будды.

Тем временем Самавати переродилась в Чистых Обителях, где она

смогла бы достичь Ниббаны, никогда не возвращаясь из того мира.

Различные результаты любви и ненависти можно было с образцовой ясностью увидеть в

жизни и смерти этих двух королев. Когда однажды монахи

обсуждали, кто жив, а кто мертв, Будда сказал, что Магандия

при жизни уже была мертва, в то время как Самавати, хотя и умерла, была по-настоящему

живой. Затем он произнес эти стихи:

Внимательность - это путь к Бессмертию,

Беспечность - это путь к смерти.

Внимательные не умирают;

Беспечные подобны мертвым.

Тогда мудрые, признавая это

Как отличие внимательности,

В внимательности радуются, наслаждаясь

царством благородных.

Стойкие упорно медитируют,

Постоянно они твердо борются,

Стремясь достичь Ниббаны,

Непревзойденной защищенности от уз.

(Dhp. 21-23)

Будда провозгласил Самавати первой среди этих женщин - мирянок

ученики, которые пребывают в любящей доброте (метта).

ПА

ЧАЧАРА: ХРАНИТЕЛЬ ВИНАИ

Па

такара была красивой дочерью очень богатого купца из

Sāvatthī.

21

Когда ей было шестнадцать лет, родители заперли ее

на верхнем этаже семиэтажного особняка, где она была окружена

охраной, чтобы помешать ей водиться с молодыми людьми. Несмотря

на эту предосторожность, она вступила в любовную связь со слугой в доме своих

родителей.

Когда ее родители устроили для нее брак с молодым человеком равного

социального положения, она решила сбежать со своим возлюбленным. Сбежав из

башни, переодевшись служанкой, она встретила своего возлюбленного в городе,

и пара переехала жить в деревню далеко от Саваттхи. Там муж

зарабатывал себе на жизнь, обрабатывая небольшой участок земли, а молодой жене приходилось

выполнять всю черную работу по дому, которую раньше выполняли слуги ее

родителей. Таким образом, она пожинала плоды своего поступка.

Когда она забеременела, она умоляла своего мужа отвезти ее обратно в

дом ее родителей, чтобы родить там; ибо, по ее словам, мать и отец

всегда питают нежность к своему ребенку и могут простить любой

проступок. Однако ее муж отказался, боясь, что ее родители

арестуют его или даже убьют. Когда она поняла, что он не уступит

ее мольбам, она решила пойти одна. И вот однажды, пока ее

муж был на работе, она выскользнула за дверь и направилась по

дороге в сторону Саваттхи. Когда ее муж узнал от соседей, что

произошло, он последовал за ней и вскоре догнал. Хотя он

пытался убедить ее вернуться, она не слушала его, а настаивала на

продолжении. Прежде чем они смогли добраться до Саваттхи, начались родовые схватки, и

вскоре она родила маленького сына. Поскольку у нее больше не было причин идти в дом ее

родителей, они повернули обратно.

Когда - нибудь позже , Па

такара забеременела во второй раз. Снова она

попросила мужа отвезти ее домой к родителям, снова он отказался,

и снова она взяла дело в свои руки и отправилась в путь, неся на руках своего

сына. Когда ее муж последовал за ней и умолял ее вернуться с

ним, она отказалась слушать. После того, как они проехали примерно половину пути до Саваттхи

, совершенно не по сезону разразилась страшная буря с громом, молниями и

непрекращающимся дождем. Как раз тогда у нее начались родовые схватки.

Она попросила своего мужа найти ей какое-нибудь убежище. Муж ушел

на поиски материала для постройки сарая. Когда он срубал несколько

саженцев, ядовитая змея, спрятавшаяся в муравейнике, вылезла и укусила его. Его

яд был подобен расплавленной лаве, и он мгновенно упал замертво. Па

такар

ждал и не дождался его, но напрасно. Затем она родила второго сына.

Всю ночь оба ребенка, напуганные ударами шторма,

кричали во всю глотку, но единственной защитой, которую их мать

могла им предложить, было ее тело, худое и изможденное после перенесенных невзгод.

Утром она положила новорожденного ребенка к себе на бедро, показала палец

старшему ребенку и отправилась по тропинке, по которой ушел ее муж, сказав:

"Пойдем, дорогое дитя, твой отец покинул нас". Когда она завернула за поворот

дороги, она обнаружила своего мужа лежащим мертвым, его тело было жестким, как доска. Она ждала

и сокрушалась, обвиняя себя в его смерти, и продолжила свой путь.

Через некоторое время они подошли к реке Ачиравати. Из-за дождя

река вздулась и была по пояс высотой, с сильным течением. Чувствуя себя слишком

слабым, чтобы идти вброд с обоими детьми, Па

тхачар оставил старшего мальчика на

возле берега и перенес ребенка на другой берег. Затем она вернулась, чтобы

переправить первенца через реку. Когда она была на середине течения, ястреб в поисках

добычи увидел новорожденного детеныша. Приняв это за кусок мяса, ястреб

спикировал вниз, набросился на ребенка и улетел с ребенком в

когтях, в то время как Па

такара мог только беспомощно смотреть на это и кричать.

Мальчик постарше увидел, как его мать остановилась посреди реки, и услышал ее крики. Он подумал, что она

зовет его, и направился за ней, но как только он ступил в

реку, его унесло бурным течением.

Стеная и причитая, Па

такара продолжила свой путь, наполовину обезумев от

тройной трагедии, которая обрушилась на нее: потеря мужа и обоих

сыновей за один день. Но впереди ждало еще большее несчастье. Приближаясь к

Саваттхи, она встретила путешественника, который выходил из города, и

спросила его о своей семье. "Спроси меня о любой другой семье в городе, кроме

этой", - сказал он ей. "Пожалуйста, не спрашивай меня об этой семье". Она настаивала,

однако, и поэтому ему пришлось заговорить: "Прошлой ночью, во время ужасной бури,

их дом рухнул, убив и пожилую пару, и их сына. Все трое

были кремированы вместе совсем недавно, вон там, - сказал он, указывая на

струйку бледно-голубого дыма, клубящуюся вдалеке. - Если вы посмотрите, куда я

показываю, вы сможете увидеть дым от их погребального костра".

Когда она увидела дым, мгновенно Па

такар сошел с ума. Она сорвала с себя

одежду и бегала голышом, рыдая и причитая: "Оба моих сына

мертвы, мой муж лежит мертвый на дороге, мои мать, отец и брат

сгорают на одном погребальном костре!" Те, кто видел ее, называли ее сумасшедшей дурой,

бросали в нее мусор и комья земли, но она продолжала

идти, пока не достигла окраин Саваттхи.

В это время Будда жил в монастыре Джетавана

окруженный множеством учеников. Когда он увидел Папу

такара у

входа в монастырь он узнал в ней ту, кто созрела для его

послания об освобождении. Ученики-миряне закричали: "Не позволяйте этой сумасшедшей

женщине приходить сюда!" Но Мастер сказал: "Не препятствуй ей; позволь ей прийти

ко мне". Когда она приблизилась, он сказал ей: "Сестра, восстанови свою

внимательность!" Мгновенно к ней вернулась ее внимательность. Добрый человек бросил

ей свой верхний плащ. Она надела его и, подойдя к Просветленному,

распростерлась у его ног и рассказала ему свою трагическую историю.

Учитель выслушал ее терпеливо, с глубоким состраданием, а затем

ответил: "Па

такара, не беспокойся больше. Вы пришли к тому, кто

способен стать вашим убежищем. Вы не только сегодня столкнулись

с бедствием, но и на протяжении всего этого безначального цикла

существования, оплакивая потерю сыновей и других дорогих вам людей, вы

пролили больше слез, чем воды четырех океанов". Когда он продолжал говорить

об опасностях са

сара, ее горе утихло. Затем Будда заключил

его наставления со следующими стихами:

В четырех океанах содержится лишь немного воды

По сравнению со всеми слезами, которые мы пролили,

Сраженные горем, сбитые с толку болью.

Почему, о женщина, ты все еще беспечна?

(Dhp. Коми. 2:268; БЛ 2:255)

Там нет ни сыновей, которые могли бы найти убежище,

ни отца, ни родственников;

Для того, кого захватили Эндеры

, Родственники не предоставляют убежища.

Хорошо поняв этот факт,

Мудрый человек, хорошо сдерживаемый добродетелями,

действительно быстро должен расчистить

путь, ведущий к Ниббане.

(Dhp. 288-89)

Это изложение Просветленного проникло в ее разум так глубоко,

что она смогла полностью осознать непостоянство всех обусловленных вещей

и универсальность страдания. К тому времени, когда Будда закончил свою

беседу, у его ног сидела не плачущая сумасшедшая, а

вошедшая впоток, знающая Дхамму, уверенная в окончательном освобождении.

Сразу после достижения Па входа в поток

такара попросила о выходе

вперед и более высоком посвящении, и Будда отправил ее к монахам.

После вступления в сангху Бхиккхуни, орден монахинь, Па

такар практиковал

Дхамму с большим усердием. Ее усилия вскоре принесли плоды, и она

достигла своей цели. Она описывает свое развитие в своих стихах в

Therīgāthā.

Вспахивая поле своими плугами,

Сеяя семена на землю,

Содержа своих жен и детей,

Молодые люди приобретают богатство.

Тогда почему, когда я чист в добродетели,

Практикуя Учение Учителя,

я не достиг Ниббаны -

Ибо я не ленив и не надменен?

Вымыв ноги,

я размышлял о водах.

Когда я увидел, как вода стекает

С возвышенности вниз по склону,

мой разум стал сосредоточенным

, как у превосходного чистокровного скакуна.

Взяв лампу, я вошел в свою камеру.

Я осмотрел кровать и сел на диван.

Затем, взяв иглу,

я потянул вниз фитиль.

Освобождение ума

Было подобно погашению лампы.

(Рис. 112-16)

Как Па

такара наблюдала за водой, стекающей по склону, она заметила, что

некоторые ручейки быстро уходят в землю, другие стекают немного

дальше, в то время как третьи стекают до самого подножия склона. Она

признала, что это была идеальная метафора природы разумного существования:

некоторые существа живут очень недолго, как ее дети; другие доживают

до зрелых лет, как ее муж; третьи доживают до старости, как ее

родители. Но точно так же, как все потоки воды в конце концов должны были исчезнуть в

почве, так и Смерть, создатель Конца, возлагает свою руку на все живые существа, и

никто не может избежать его хватки.

Когда это осознание осенило Па

такара, ее ум немедленно

успокоился. С постоянной концентрацией она созерцала обусловленные

такие явления, как непостоянство, страдание и отсутствие "я". Но все же, несмотря на ее

усилия, она не смогла совершить прорыв к окончательному освобождению. Уставшая,

она решила лечь спать. Когда она вошла в свое жилище и села

на кровать, как только погасила масляную лампу, весь импульс, который

она накопила благодаря своей предыдущей практике, принес плоды. За долю

секунды, одновременно с погашением лампы, возникло высшее

знание. Она достигла своей цели, Ниббаны, постоянного

гашения огней жадности, ненависти и заблуждения.

Во время своей карьеры монахини, Па

чачара отличился тем, что

был назначен Буддой первым среди монахов , которые

являются экспертами в Винае (этадагга

ṁ бхиккхунинам винаядхаранах).Она

, таким образом, была женской копией Старшей Упали, главного

специалиста по Винае среди монахов. Это назначение было плодом

древнего устремления. Нам говорят , что в Устроении Будды

Падумуттара Па

такара видела, как Учитель назначил старшей монахине

главенствующее положение среди монахинь, сведущих в Винае, и

ей показалось, что он берет эту монахиню за руку и вводит ее в Сад

Наслаждения. Итак, она приняла решение и сделала следующее устремление: "Под руководством такого

Будды, как ты, пусть я стану выдающейся среди монахинь, сведущих в

Винае". Господь Падумуттара, устремив свой разум в будущее,

понял, что ее устремление исполнится, и дал ей предсказание.

Возможно, естественно , что Па

такаре следовало бы особенно

заботиться о дисциплине, поскольку в ранние годы она так

остро ощутила горькие плоды безрассудного поведения. В монашеском ордене она

узнала, что интенсивное обучение дисциплине необходимо для достижения

мира и безмятежности. Более того, благодаря своему собственному опыту она

приобрела глубокое понимание путей человеческого сердца и таким образом

смогла помогать другим монахиням в их обучении. Многие монахини обращались к ней за

руководством и находили большое утешение в ее советах.

Одним из примеров является сестра Чанда, которая выражает свою благодарность Па

ṭācārā in

стих из Теригаты:

Потому что она испытывала ко мне сострадание,

Па

такара дала мне направление вперед;

Затем она дала мне наставление

И наставила меня на пути к конечной цели.

Услышав ее слова,

я последовал ее указанию;

Увещевания леди не были напрасными.

Благодаря тройному знанию у меня нет язв!

(Тиг. 125-26)

Другой монах, Уттара, рассказал, как Па

такар обратился к группе

монахини о поведении и дисциплине:

Проявляйте себя в Учении Будды,

сделав это, человек не раскаивается.

Быстро вымыв ноги,

Сядьте сбоку.

Пробудив ум,

Сделайте его однонаправленным и хорошо сконцентрированным.

Исследуйте образования

Как чуждые, а не как самость.

(Стр. 176-77)

Уттара взяла Па

слова Такары близко к сердцу и таким образом обрел три истинных

знания.

В Теригате есть описание того , как Па

раньше Тхачара учила

других монахинь и рассказывала о пользе, которую они получали от ее советов. Эти стихи,

согласно колофону, произнесены неустановленной группой из тридцати

пожилых монахинь, которые провозгласили архатство в присутствии Па

ṭācārā:

"Взяв в руки пестик,

Молодые люди толкут зерно.

Содержа своих жен и детей,

молодые люди приобретают богатство.

Практикуйте Учение Будды,

сделав это, человек не раскаивается.

Быстро вымыв ноги,

Сядьте сбоку.

Посвятив себя безмятежности ума,

Практикуйте Учение Будды".

Выслушав ее совет,

Па

получив наставление Такары,

они вымыли ноги и сели в сторонке.

Затем, стремясь к безмятежности ума,

Они практиковали Учение Будды.

В первую стражу ночи

Они вспомнили свои прежние рождения.

В срединной страже ночи

Они очистили божественное око.

В последнюю стражу ночи

Они разорвали массу тьмы.

Поднявшись, они поклонились ее стопам,

"Ваше наставление было принято близко к сердцу.

Как тридцать богов чтят Индру,

непобедимого в битве,

Так и мы будем жить, почитая тебя.

Мы лишены язв, носители тройственного знания".

(Рис. 119-21)

Па

такара смогла так быстро превратиться из легкомысленной юной девушки в

старейшину Сангхи, потому что в предыдущих рождениях она уже

развила необходимые способности. Говорят, что при предыдущих Буддах она

много раз была монахиней. Прозрения, которые она таким образом получила, были

скрыты за ее действиями в последующих жизнях, ожидая подходящих условий

для созревания. Когда ее Учитель, Будда Готама, появился в в мире,

она быстро нашла свой путь к нему, подстегиваемая страданием и

бессознательным стремлением найти способ освободиться от безначального круга

перерождений. Привлеченная Пробужденным и его освобождающей Дхаммой, она

вступила в бездомную жизнь и обрела безусловную Свободу.

АМБАПАЛИ - ЩЕДРАЯ КУРТИЗАНКА

Фигура, которая встречается на ранних стадиях многих религий, - это

знаменитая куртизанка или гетера, чье обращение и внутренняя трансформация

демонстрирует непобедимую силу истины и добра в их борьбе с

низшими элементами человеческой природы. Точно так же, как в Новом Завете мы находим

Марию Магдалину и Марию Египтянку в пустыне Египта и

Рабиа на заре суфизма, так и во

времена Будды у нас есть Амбапали и Сирима. Взглянуть на их жизнь - полезное упражнение, хотя бы для того, чтобы помочь

освободиться нам от предрассудков и самонадеянности и напомнить нам, что потенциал

мудрости и святости просто скрыт, но никогда не уничтожается

образом жизни, который внешне является убогим и унижающим достоинство.

Жизнь Амбапали с самого начала была необычной.

22

Однажды

садовник правителя Личчави в Весали нашел маленькую девочку, лежащую под манговым

деревом, и дал ей имя Амбапали, образованное от амба (манго) и пали (линия,

мост). По мере того как она взрослела, она становилась все более красивой и обаятельной.

Несколько принцев Личчави ждали, чтобы жениться на ней, что привело к многочисленным

ссорам и дракам, поскольку каждый хотел ее для себя. Не имея возможности

решить этот вопрос таким образом, после длительных обсуждений они, наконец, решили

, что Амбапали не должен принадлежать никому исключительно, а всем вместе.

Таким образом, она была вынуждена стать куртизанкой в первоначальном смысле этого

слова: дамой удовольствий при дворе, положение, имеющее мало общего с

положением обычной проститутки. Благодаря доброте своего характера она

оказывала успокаивающее и облагораживающее влияние на принцев Личчави, и

она также тратила большие суммы на благотворительную деятельность, так что стала

фактически некоронованной королевой в аристократической республике Личчави.

Слава Амбапали распространилась и достигла короля Бимбисары из Магадхи, который

пришел к выводу, что его столица тоже должна быть удостоена подобной привлекательности.

Это он нашел в молодой женщине по имени Салавати, которая позже стала

матерью Дживаки, придворного врача. Однако сначала царь Бимбисара отправился

лично встретиться с Амбапали. Как и все остальные, он был покорен ее

красотой и наслаждался удовольствиями, которые она могла предложить, в результате чего она

родила ему сына.

Во время своего последнего путешествия Будда остановился в Весали и остановился

в Манг-роще Амбапали. Амбапали пришла засвидетельствовать ему свое почтение и

Будда вдохновил ее длинной беседой о Дхамме, в конце

которой она пригласила Мастера и орден монахов к себе домой на

трапезу следующего дня. Когда она поспешно уезжала на своей лучшей колеснице,

принцы Личчхави на своих лучших колесницах подъехали к ней и спросили,

почему она путешествует в такой спешке. Она ответила, что Просветленный

и его монахи придут к ней домой на

следующий день для сбора милостыни, и она должна убедиться, что все готово.

Дворяне умоляли ее уступить им эту привилегию, предлагая за это

сто тысяч золотых монет, но она ответила, что не продала бы

это блюдо за весь Весали и его сокровища. Итак, личчхави отправились к

Будде и пригласили его принять от них трапезу на следующий день.

Благословенный, однако, отказался, поскольку он уже принял

приглашение Амбапали. Затем Личчави щелкнули пальцами - выражение

разочарования - и воскликнули: "Мы потерпели поражение от этой девушки из манго!

Эта девушка из манго обманула нас!" На следующий день, после того, как Будда

закончил трапезу в доме Амбапали, Амбапали подошла к нему поближе

и подарила Ордену свой чудесный парк "Манговая роща",

где Будда уже произнес несколько проповедей в прошлом.

Сын Амбапали от царя Бимбисары стал монахом с именем

Вимала-Ко

ṇḍañña, и достиг архатства. Позже, прослушав одну из

проповедей своего сына, Амбапали вступила в монашеский орден. Она взяла свое собственное

тело в качестве предмета медитации, размышляя о его непостоянстве и

уязвимости к боли, и, поступая таким образом, она достигла архатства. В своих стихах

из Теригаты, произнесенных в преклонном возрасте, она трогательно сравнивает свою

былую красоту с нынешним увядшим состоянием:

Мои волосы были черными, цвета пчел,

Каждый волосок заканчивался завитком.

Теперь по причине старости

Это стало подобно волокнам конопли:

Не иначе как слово

Говорящего Истину.

Покрытая цветами, моя голова благоухала

, Как шкатулка с нежным ароматом.

Теперь по причине преклонного возраста

Пахнет, как собачья шерсть.

Не иначе как слово

Говорящего Истину.

Раньше мои брови были красивыми

, как полумесяцы, хорошо нарисованные рукой художника.

Теперь из-за старости

они обвисают, покрытые морщинами.

Не иначе как слово

Говорящего Истину.

Блестящие и красивые, как драгоценные камни,

мои глаза были темно-синими и удлиненной формы.

Теперь, сильно пострадав от старости,

их красота совершенно исчезла.

Не иначе как слово

Говорящего Истину.

Раньше мои зубы выглядели красиво,

цвета бутонов подорожника.

Теперь из-за старости

они сломаны и пожелтели.

Не иначе как слово

Говорящего Истину.

Раньше обе мои груди были красивыми,

набухшими, круглыми, компактными и высокими.

Теперь они просто свисают и обвисают

, как пара пустых пакетов из-под воды.

Не иначе как слово

Говорящего Истину.

Раньше мое тело было прекрасным,

Как хорошо отполированный лист золота.

Теперь она вся покрыта морщинами.

Не иначе как слово

Говорящего Истину.

Раньше обе мои ноги выглядели красиво,

Как (туфли), набитые ватой.

Теперь, из-за старости

, они повсюду потрескались и сморщились.

Не иначе как слово

Говорящего Истину.

Таково это тело, ныне дряхлое,

Обитель многих видов страданий.

Это не что иное, как старый дом

, с которого отвалилась штукатурка.

Не иначе как слово

Говорящего Истину.

(Тиг. 252-70; избранные)

Это усердно практикуемое созерцание дало Амбапали

все более глубокое понимание природы существования. Она обрела

воспоминание о предыдущих жизнях и увидела, через какие извилины ей пришлось пройти

в своем путешествии по са

сара: иногда она была проституткой,

иногда монахиней. Она также видела, что, несмотря на деградацию, в которую она

иногда погружалась, она неоднократно была способна на поступки необычной

щедрости, которые приносили свои плоды в ее последующих рождениях. Часто

она была красива, но всегда ее физическая красота увядала, сокрушенная

старением и смертью. Теперь, в своей последней жизни, она, наконец, достигла, через

полное исчезновение заблуждения, нетленной красоты окончательного освобождения. В

следующие стихи Амбапали свидетельствуют о ее возвышении до статуса

"истинной дочери Будды".:

Сопровождаемый миллионами существ

Я шел вперед в Учении Завоевателя.

Я достигла непоколебимого состояния,

я истинная дочь Будды.

Я мастер духовных сил

И очищенного элемента уха. Я,

о великий мудрец, мастер знания,

Охватывающего умы других.

Я знаю свои предыдущие обители,

Божественное око очищено,

Все мои язвы были уничтожены,

Теперь повторного становления больше нет.

(Ап. ii, 4:9, ст. 213-15)

СИРИМА И УТТАРА

История Сиримы, записанная в комментариях Пали, начинается с

женщины по имени Уттара, дочери богатого купца Пу

ṇaa в

Rājagaha. Оба Пу

ṇṇ и Уттара были последователями Будды.

23

Богатый

торговец по имени Сумана, который в прежние времена был Пу

у ṇṇны

благодетель, пожелавший женить своего сына на Уттаре. Пу

ṇṇ, однако,

не пожелала принять это предложение. Торговец напомнил ему , что в течение многих

лет Пу

ṇṇна состояла у него на службе и что его нынешнее богатство имело

были накоплены за эти годы службы. Pu

ṇṇна ответил ему: "Ты

и твоя семья следуешь неправильным системам верований, но моя дочь не может

жить без Трех Драгоценностей". Торговец обратился к другим членам

своего класса, которые пришли умолять Пу

ṇṇа отдать свою дочь за

сына торговца. В конце концов, тронутый мольбами своих уважаемых сограждан

, Пу

у ṇны не было другого выбора, кроме как уступить свою дочь.

Свадьба состоялась в самом начале сезона дождей, когда

монахи отправляются в свое ежегодное трехмесячное затворничество под дождями. Переехав

в дом своего мужа, Уттара больше не имела возможности встречаться с

монахами или монахинями, не говоря уже о том, чтобы подавать им милостыню и слушать Дхамму. В течение

двух с половиной месяцев она терпела эти лишения, но затем отправила своим

родителям такое сообщение: "Почему вы бросили меня в такую тюрьму?

Было бы лучше продать меня в рабство , чем жениться на мне

в семью неверующих. За все время, что я здесь, мне не

позволили совершить ни одного достойного поступка".

Пу

ṇṇ was был ужасно расстроен, когда получил это сообщение. Из

сострадания к своей дочери он разработал следующую схему, чтобы помочь ей

достичь своей цели. Он послал своей дочери пятнадцать тысяч золотых монет

вместе со следующим сообщением: "Сирима, куртизанка в нашем городе,

берет тысячу золотых монет за ночь наслаждения. Предложите ей

прилагаемую сумму денег, чтобы она развлекала вашего мужа в течение двух недель, пока вы

будете совершать любые достойные поступки, какие вам заблагорассудится". Уттара последовала этому

совету и привела Сириму в дом. Когда ее муж увидел

прекрасную куртизанку, он с готовностью согласился позволить ей занять место его жены на

две недели, чтобы Уттара могла свободно делать подношения и слушать

Учение столько, сколько захочет.

Это были последние две недели перед окончанием ретрита дождей, после которого

монахи снова должны были отправиться в свои странствия. В течение этого двухнедельного периода

Уттара умоляла Будду и его монахов каждый день приходить за милостыней к ней

домой. Будда из сочувствия согласился на это приглашение, и таким образом она

смогла выслушать множество учений. В предпоследний день, за день до

церемонии закрытия ретрита rains, Уттара была постоянно занята

приготовлениями на кухне. Видя, как она суетится вокруг, ее муж

не мог удержаться от смеха над тем, что он считал чистой глупостью. Когда он

наблюдал, как она бегает туда-сюда, покрытая потом и сажей, он

подумал: "Эта глупышка не знает, как с комфортом пользоваться своим богатством.

Вместо этого она слепо мечется повсюду, счастливая оттого, что служит этому лысому

аскету". Он улыбнулся про себя и ушел.

Когда Сирима, куртизанка, увидела его улыбку, она задалась вопросом, что

вызвало ее. Увидев Уттару поблизости, она сделала поспешный вывод, что они

разделили момент близости. Это разозлило ее и расстроило. В течение двух

недель она наслаждалась ощущением себя хозяйкой дома, и

теперь этот инцидент напомнил ей, что она всего лишь гостья. Она испытывала сильную

ревность к Уттаре и хотела причинить ей боль. Поэтому она пошла на кухню, набрала

полный ковш кипящего масла и подошла к Уттаре. Последняя увидела ее приближение

и подумала про себя: "Моя подруга Сирима оказала мне большую услугу.

Земля может быть слишком маленькой, мир Брахмы - слишком низким, но добродетель моей подруги

очень велика, ибо именно благодаря ее помощи я получил возможность делать

подношения и слушать учения. Если сейчас во мне есть хоть капля гнева, пусть

масло обжигает меня, но если я буду свободен от гнева, оно меня не обожжет". И она наполнила

Сириму любящей добротой. Когда куртизанка вылила масло себе на

голову, оно стек безвредно, как будто это была прохладная вода.

Сирима в ярости зачерпнула еще один ковш кипящего масла, надеясь, что на

этот раз оно подгорит. В этот момент вмешались служанки Уттары. Они схватили

Сириму, повалили ее на пол и били ногами. Сначала Уттара

тщетно пыталась остановить их, но в конце концов она встала между служанками

и Сиримой и тихо спросила ее: "Почему ты сделала это зло?" Затем

она вымыла ее теплой водой и помазала тончайшими духами.

Сирима, придя в себя, вспомнила, что она действительно всего лишь гостья

в этом доме. Она подумала: "Я действительно совершила дурной поступок, облив ее

кипящим маслом только потому, что ее муж улыбнулся ей.

Она не только перенесла это без гнева, но и когда ее служанки напали на меня, она сдержала

их и защитила меня. Пусть моя голова расколется на семь кусков, если я не

попрошу у нее прощения". Она упала к ногам Уттары и умоляла о прощении.

Уттара сказала: "Мой отец все еще жив. Если он простит тебя, то и я тоже. - Сказала

Сирима. - Я пойду к твоему отцу, богатому мастеру гильдии, и попрошу его

простить меня".

Уттара ответила: "Пу

ṇṇ - это отец, который ввел меня в круговорот

страданий. Если отец, который выводит меня из раунда, простит тебя,

то и я тоже".

"Но кто тот отец, который выводит тебя из круга

страдающий?"

"Будда, Полностью Просветленный".

"Но я его не знаю. Что мне делать?"

"Учитель приедет сюда завтра вместе со своими монахами.

Приходи сам, приноси все, что сможешь, и попроси у него

прощения".

Сирима с радостью согласилась и отправилась домой. Она велела своим многочисленным слугам

приготовить всевозможные блюда и на следующий день принесла их в дом Уттары.

Она, однако, все еще стыдясь своего плохого поведения, не осмеливалась сама прислуживать

монахам. Уттара взяла на себя ответственность за все. Когда все поели,

Сирима преклонила колени у ног Будды и попросила прощения. "Для чего?" -

спросил он. Сирима рассказала ему обо всем случившемся. Просветленный

попросил Уттару подтвердить, что произошло, и поинтересовался, каковы были ее мысли

, когда она увидела Сириму, идущую к ней с кипящим маслом. "Я

наполнил ее любящей добротой, - сказала Уттара, - и подумал про себя:

"Мой друг Сирима оказал мне большую услугу..."

"Превосходно, Уттара, превосходно!" - сказал Благословенный. "Это правильное

способ преодолеть гнев". И он добавил следующий стих:

Побеждай гнев не-гневом,

Побеждай зло добром,

Побеждай скупого даром,

А лжеца правдой.

(Dhp. 223)

Затем Учитель разъяснил Дхамму всем присутствующим и

объяснил Четыре Благородные Истины. В конце этого наставления Уттара

достигла плода единожды вернувшегося. Ее муж, до тех пор неверующий,

а также ее столь же скептически настроенные свекрови, все достигли плода

вхождения в поток.

Сирима тоже достигла плода вхождения в поток. Не желая оставаться

куртизанкой, она посвятила себя заботе о монашеском ордене и

выполнению других достойных дел. Она предложила Сангхе каждый день присылать восемь

монахов к ней домой на трапезу, раздав пригласительные

ваучеры, которыми можно было бы поделиться внутри Ордена. Она всегда собственноручно обслуживала

приходивших к ней монахов, и ее подношения были настолько

обильными, что каждой порции хватило бы на трех или четырех

человек.

Однажды один из восьми монахов, которые обедали в доме Сиримы, пошел

обратно в свой монастырь, расположенный в трех милях отсюда. Когда он прибыл туда, старейшины

спросили его, достаточно ли было еды. Он объяснил им

порядок, по которому восемь монахов получали пищу каждый день. Когда они спросили

, хороша ли была еда, он пришел в восторг. Еда, по его словам,

была неописуемой; подавали только самое лучшее, а порции

были настолько щедрыми, что каждой хватило бы на трех-четырех человек.

Но, продолжал он, внешность Сиримы превзошла ее подношения: она была красива

, грациозна и излучала очарование.

Пока новоприбывший говорил, один из монахов слушал его описание

был поражен любовью к Сириме, несмотря на то, что он никогда не видел

на ней. Желая увидеть ее уже на следующий день, ранним утром он

ухитрился получить один из ваучеров. Случилось так, что как раз в тот день

Сирима заболела, сняла все свои наряды и легла в постель. Когда

ей сказали, что прибыли монахи, у нее не было сил даже

встать, но она предоставила своим служанкам прислуживать им. Как только все миски были

наполнены, и монахи приступили к еде, она сделала усилие, чтобы подняться со своей

кровати, и, поддерживаемая двумя служанками, с трудом вошла в комнату, чтобы выразить свое

почтение монахам. Она была так слаба, что все ее тело дрожало.

Страдающий от любви монах, увидев ее такой, подумал: "Она выглядит ослепительно красивой

, даже когда она больна. Представь, какой великолепной должна быть ее красота, когда она

здорова и носит все свои драгоценности!" Долго подавляемая страсть с силой поднялась в нем

, и он даже не мог есть. Поэтому, взяв свою чашу, он побрел обратно в

свой монастырь, где накрыл чашу крышкой и лег на свою кровать. Хотя

его друзья пытались уговорить его поесть, им это не удалось.

В тот же вечер Сирима умерла. Король Бимбисара отправил послание в

Будда: "Господин, младшая сестра Дживаки умерла".

24

Будда послал ему

послание о том, что тело Сиримы не следует кремировать сразу, а

поместить на кладбище, где оно должно охраняться, чтобы его не сожрали падальщики

, вороны и другие звери. Это было сделано. Через три дня

разлагающийся труп весь распух и кишел червями, так что

выглядел как горшок с рисом, кипящим на огне, с пузырьками, поднимающимися на

поверхность. Затем царь Бимбисара распорядился, чтобы все взрослые жители Раджагахи

прошли мимо тела, чтобы увидеть Сириму в ее нынешнем состоянии. Невыполнение

этого требования будет караться штрафом в размере восьми золотых монет. В то же время

он также отправил послание Будде, приглашая его прийти на кладбище

вместе со своими монахами.

Влюбленный монах не ел четыре дня, и еда в его миске

к этому времени тоже кишела червями. Его друзья пришли к нему и сказали:

"Брат, Учитель собирается повидаться с Сиримой". При слове "Сирима"

монах оживился и, забыв о своей слабости и голоде, вскочил

, опорожнил и сполоснул свою миску и присоединился к остальным, которые собирались

посмотреть на Сириму. Там собралась большая толпа. Будда со своими

монахами стоял в стороне, затем пришли монахини, затем король со своей свитой,

затем преданные мужского и женского пола.

Будда спросил царя Бимбисару: "Кто это, великий царь?" "

Младшая сестра Дживаки, сэр, по имени Сирима". "Это и есть Сирима?" "Да, сэр". "Тогда пусть

под бой барабанов будет провозглашено, что тот, кто заплатит сумму в

тысячу монет, может получить Сириму".

Но сейчас ни один мужчина не хотел Сириму, даже по более низкой цене, даже за

один пенни, даже не бесплатно.

Затем Будда заговорил: "Здесь, монахи, вы видите женщину, которую любил

весь мир. В этом же городе, в прошлом, мужчины с радостью заплатили бы

тысячу золотых монет, чтобы насладиться ею всего на одну ночь. Однако теперь она никому

не достанется, даже даром. Вот до чего доходит тело, бренное

и хрупкое, привлекательное только благодаря украшениям, куча ран с

девятью отверстиями, скрепленное тремя сотнями костей, непрекращающееся бремя.

Только глупцы привязывают фантазии и иллюзии к такой мимолетной вещи". И он

закончил этим стихом:

Посмотрите на этот украшенный кожаный мешок;

Это просто масса ран.

Больной, объект желаний,

В нем нет ничего стабильного или продолжительного.

(Dhp. 147)

После того, как Будда произнес эту "надгробную речь", учение с

практическим наглядным уроком, влюбленный монах освободился от своей страсти.

Сосредоточившись на созерцании тела, он развил проницательность и

достиг архатства.

Сирима, однако, присутствовала на своих собственных похоронах. После своей смерти она

возродилась как девата на небесах Тридцати трех. Глядя сверху вниз на

человеческий мир, она увидела Будду с его монахами и собрание

людей, стоящих возле ее трупа. В сиянии славы она спустилась с

небес в сопровождении пятисот небесных дев на пятистах

колесницах. Затем она спешилась и отсалютовала Благословенному.

Достопочтенный Ва

джигиса, выдающийся поэт в Сангхе, обратился к ней в

стихах, спрашивая ее, откуда она пришла и какие достойные подвиги она

совершила, чтобы добиться такого успеха. Сирима ответила ему стихами:

В этом превосходном, хорошо построенном городе среди холмов

я был слугой превосходного, великолепного короля.

Я была в совершенстве обучена танцам и песне;

В Раджагахе меня знали как Сириму.

Будда, повелитель видящих, наставник,

Научил меня происхождению, страданию, непостоянству;

Безусловному, вечному прекращению страдания;

И этому пути, неуклонному, прямому, благоприятному.

Услышав о бессмертном состоянии, необусловленном,

Об Учении высшего Татхагаты,

я был совершенно сдержан предписаниями,

Установленными в Дхамме, которой учил Будда, лучший из людей.

Познав состояние без пыли, необусловленное,

Которому учил верховный Татхагата,

прямо там я достиг безмятежной концентрации:

это была моя высшая уверенность.

Обретя высшее Бессмертие, которое создает различие,

я утвердился в предназначении, отличился в проникновении.

Свободный от замешательства, почитаемый множеством,

я наслаждаюсь обильным спортом и восторгом.

Таким образом, я, девата, провидица Бессмертного,

Ученица верховного Татхагаты;

Провидица Дхаммы, утвержденной в первом плоде,

Вошедшая в поток, я свободна от дурных предрассудков.

С уважением к великолепному Царю Дхаммы,

я пришел поклониться Всевышнему

И вдохновляющим монахам, которые наслаждаются благостью,

Чтобы почтить благоприятное собрание аскетов.

Я был радостен и окрылен, когда увидел Мудреца,

Татхагату, лучшего возничего из приручаемых людей.

Я поклоняюсь в высшей степени сострадательному,

Утоляющему жажду, проводнику, который наслаждается благостью.

(Ст. 137-49)

ИСИДАСИ: ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СА

САРА

В Па

в талипутте, которая должна была стать столицей короля Ашоки, жили

две буддийские монахини, Исидаси и Бодхи, обе искусные в созерцании, хорошо

сведущие в Учении, свободные от всех загрязнений.

25

Однажды после того, как они

отправились на обход для сбора милостыни и закончили трапезу, двое друзей сели в

тени, и их разговор перешел на их личные истории.

Старшая монахиня, которую звали Бодхи, очевидно, претерпела много

страданий, прежде чем присоединиться к Ордену, и она задавалась вопросом, почему ее младшая

спутница исидаси решила отречься от мира. Последний все еще был в

расцвете юности. У нее было жизнерадостное выражение лица, и едва ли казалось

мыслимым, что жизнь могла оставить на ней горькие следы. Так как же, задавалась вопросом пожилая

монахиня, страдание существования открылось ей и

побудило ее к жизни в отречении?

Ты прекрасна, благородная Исидаси,

И твоя молодость еще не поблекла,

Какой недостаток ты увидела

, Который побудил тебя стремиться к отречению?

(Рис. 403)

Исидаси рассказала свою историю. Она родилась на юге, в Уджени, столице

королевства Аванти. Ее отец был богатым гражданином, и она была его

единственной, горячо любимой дочерью. Его друг по бизнесу, богатый торговец,

попросил его выдать свою дочь замуж за его сына, и отец Исидаси

был рад, что его дочь вышла замуж за члена семьи этого друга. Исидаси была

честной, хорошо дисциплинированной молодой женщиной. Глубокое уважение к своим родителям

, которому она научилась дома, она в равной степени распространяла и на своих родителей со свекровью, и

она поддерживала теплые, дружеские отношения со всеми

родственниками своего мужа, всегда сохраняя нарочитую скромность. Она

также была очень трудолюбивой и добросовестной домохозяйкой. Она служила своему

мужу с большой любовью, даже готовила ему еду собственными руками, вместо того чтобы

перекладывать эту задачу на слуг:

Я сама приготовила рис,

Сама вымыла посуду.

Как мать заботится о своем единственном сыне,

Так и я служила своему мужу.

Я проявляла к нему непревзойденную преданность,

я служила ему со смирением;

я рано вставала, была прилежной, добродетельной

, И все же мой муж ненавидел меня.

(Тиг. 412-13)

Исидаси действительно была одной из тех идеальных жен индийского образца, которые

самоотверженно служат своим мужьям, и у ее мужа были все основания радоваться,

что он нашел такую спутницу жизни; ибо даже среди индийских женщин,

обычно известных своим мягким нравом, она выделялась и была поистине

сокровищем. Однако, как ни странно, ее муж терпеть ее не мог, пошел к

своим родителям и высказал свою жалобу. Его родители, однако, похвалили ее

добродетели и с большим недоумением спросили молодого человека, почему она ему не

нравится. Он объяснил, что она, конечно, не сделала ничего, что могло бы причинить ему боль, и

никогда не проявляла по отношению к нему никакой агрессии, но она ему просто не

нравилась, он устал от нее, она ему надоела, и он был готов

уйти из дома, чтобы больше не встречаться с ней взглядом

(рис. 414-16).

Родители были очень расстроены и не могли понять своего сына. Поэтому они

попросили Исидаси прийти к ним, с грустью рассказали ей, как обстоят дела, и умоляли

ее рассказать им, что она сделала, заверив ее, что она может говорить с полной

уверенностью. Должно быть, они вообразили, что их сын по какой-то причине

воздерживался от высказываний, и они надеялись, что их любимая

невестка расскажет им, в чем дело, чтобы они могли предпринять

шаги, чтобы примирить с ней ее мужа. Все дело велось на всех

стороны в спокойной и достойной манере. Ни родители, ни сын

вовсе не были жестокими или агрессивными, и сын был даже готов уйти из дома

и пойти своей дорогой, вместо того чтобы делать что-либо против Исидаси. Родители тоже

были готовы простить свою невестку за любой проступок, который она могла

совершить. Но она ответила совершенно правдиво:

Я не сделал ничего плохого,

я не причинил ему никакого вреда,

я не разговаривал с ним грубо.

Что я такого сделала, за что мой муж меня ненавидит?

(Рис. 418)

На самом деле, вообще ничего не произошло. Даже сам ее муж

не знал, почему он ненавидит ее, и не мог дать никакого рационального объяснения своей

антипатии. Поскольку родственники Исидаси со стороны мужа не могли исправить ситуацию и поскольку они

не хотели терять своего сына, у них не было другого выбора, кроме как отправить ее обратно к

родителям. Такая образцовая женщина, думали они, наверняка нашла бы

другого мужа, с которым она могла бы быть счастлива. Для Исидаси, конечно, это

был абсолютно унизительный опыт. Вернувшись к своим родителям в качестве

отвергнутой жены, она была почти опустошена:

Отвергнутые, охваченные страданием,

они привели меня обратно в дом моего отца.

"Ублажая нашего сына, - восклицали они,

" Мы потеряли прекрасную богиню процветания!"

(Рис. 419)

Ее отец снова взял свою единственную дочь под свою защиту. Хотя то, что

произошло, было выше его понимания, он начал искать

другого мужа для нее. Среди своих знакомых он нашел добродетельного и

богатого мужчину, который был так счастлив перспективой женитьбы на Исидаси, что

предложил внести половину обычного брачного взноса. Но хотя Исидаси служила

своему новому мужу с величайшей любовью, всего через месяц

та же странная картина повторилась снова. Второй муж потерял

его привязанность к ней стала раздражать от одного ее присутствия, и он отправил ее

обратно к родителям, брак был аннулирован.

Теперь и она, и ее отец были в полной растерянности. Вскоре после этого

нищенствующий пришел в дом в поисках милостыни. Этот человек, казалось, был не слишком

доволен своим аскетическим положением, и отцу Исидаси внезапно пришло в голову

предложить ему свою дочь. Отец предложил аскету сбросить

свое одеяние и чашу для подаяний и вести более комфортный образ жизни, с

великолепным особняком в качестве дома и прекрасной Исидаси в качестве жены.

Аскет с готовностью согласился на это заманчивое предложение, которое превзошло его самые смелые

ожидания. Но всего через две недели он пришел к своему тестю и

умолял его вернуть его одежду и миску: он скорее умрет с голоду, как

беднейший из нищих, чем проведет еще один день в обществе Исидаси.

Вся семья умоляла его сказать им, чего он хочет; они

исполнили бы любое его желание, если бы он только согласился остаться, потому что он был добродетельным человеком.

Но он отвергал все уговоры. По его словам, он был уверен только в одном:

он больше не мог оставаться с Исидаси под одной крышей. И с этими словами

он ушел (Рис. 422-25).

Исидаси был совершенно несчастен и подумывал скорее покончить с собой

, чем продолжать терпеть такие страдания. Так вот, случилось так, что в

тот же самый день буддийская монахиня по имени Джинадатта пришла в дом своего отца

за подаянием. Увидев умиротворенное лицо монахини, Исидаси подумала

, что ей самой следовало бы стать монахиней. Она высказала свое желание, но ее

отец, не желая терять свою единственную дочь, умолял ее остаться дома.

Здесь, сказал он, она могла бы совершать достойные поступки, которые приведут к ее

будущему благополучию. Но Исидаси плакала и умоляла своего отца отпустить ее. К

этому времени она поняла, что ее непостижимая судьба, должно быть, вызвана

какой-то более глубокой причиной, какой-то злой каммой, созданной в прошлой жизни. Наконец ее

отец смягчился:

Тогда мой отец сказал мне,

"Достигни просветления и высшего состояния,

обрети Ниббану, которую лучший из людей

сам уже осознал".

(Рис. 432)

Так Исидаси распрощалась со своими родителями и кругом родственников. Она

последовала за старшей монахиней в монастырь и погрузилась в бездомную

жизнь.

После своего посвящения она провела семь дней в предельном напряжении, и к

концу недели она осознала три высших знания -

воспоминание о прошлых жизнях, знание об уходе и возрождении

существ и знание об уничтожении загрязнений. Благодаря своей

способности помнить предыдущие жизни Исидаси нашла глубинные причины

своих супружеских неудач в этой жизни и многое другое, что лежало скрытым в

темных тайниках са

сара.

Заглядывая в прошлое, Исидаси видела, что восемь жизней назад она была

мужчиной-ювелиром, красивым и богатым, полным опьянения молодости.

Ослепленный физической красотой, этот лихой ювелир соблазнял чужих жен

, не заботясь о приличиях и морали. Он любил завоевывать

чужих жен, одну за другой, подобно бабочке, порхающей с цветка на

цветок. Подобно Казанове или Дон Жуану, он играл с любовью и не испытывал

угрызений совести из-за ущерба, который мог причинить. Все, чего он хотел, - это острых ощущений

от завоевания, возбуждения похоти, но никогда никакой ответственности, никаких

обязательств, никакого обязательства любить. Он хотел получать удовольствие снова

и снова, и он хотел перемен. Он разбивал сердца своих жертв, и его ни в малейшей степени не

заботило, что с ними происходит. Разбивал ли он сердца или

браки, было для него делом безразличным. И вот он некоторое

время танцевал, так сказать, на вершине вулкана - пока его время не истекло.

Затем он упал в темную пропасть, которую сам для себя вырыл своим

собственным безрассудным поведением. Он возродился в аду, где слышны стенания и

скрежет зубов, и там он тысячу раз пережил те

страдания, которые он причинил другим. Он был бесконечно безжалостен

в поступках и намерениях, поэтому в аду он был подвергнут бесконечно безжалостному

наказанию, без жалости и безжалостности, точно так же, как он сам был

безжалостен и жесток на земле. Особое наказание для прелюбодеев и

говорят, "Развратники в аду" - это экскурсия без передышки по лесу

, где каждый лист - меч. Они видят вдалеке красивую женщину,

бегут за ней и со всех сторон получают порезы от острых, как бритва, лезвий меча. И

женщина, как Фортуна на ее шаре, бежит вперед и манит, но

никогда не может быть достигнута. И все же развратник, движимый навязчивым желанием, ничего не может с

собой поделать. Снова и снова он бросается в лес, и острые листья разносят его в

клочья. "И я долго терпела мучения", - говорит

монахиня Исидаси (Тиг. 436). Она ясно помнила свое человеческое существование как

ювелир и прекрасно знал, почему ему пришлось претерпеть такое горькое

искупление.

После завершения этого адского наказания он двинулся дальше в са

сара. В

своей следующей жизни он все забыл и возродился в утробе

обезьяны. По мере того как он справлялся с наихудшими последствиями своих

проступков, он начинал медленно подниматься из глубин.

Совершив покаяние за ненависть, которая была в нем, когда он грубо отвергал

соблазненных им женщин и презирал их обманутых мужей, он все еще

сохранял влечения чисто животного влечения, и под влиянием

этих тенденций он принял облик животного. Это буквальное

воплощение изречения Дионисия Ареопагита: "Природа

желания такова, что оно превращает человека в то, чего он желает". Этот человек, который

потворствовал своей похоти без угрызений совести или запретов, теперь стал

существом, не подчиняющимся законам разума, животным, и именно тем животным,

которое ближе всего к человеку: обезьяной. Однако всего через семь дней после его рождения

вождь обезьяньего племени откусил новорожденному половые органы, чтобы

предотвратить соперничество в будущем:

Огромная обезьяна, вожак стаи,

кастрировала меня, когда мне было семь дней от роду.

Это был плод той каммы

, потому что я соблазнял чужих жен.

(Тиг. 437)

Умерев обезьяной, он возродился овцой, отпрыском

хромой одноглазой овцы. Кроме того, из него сделали мерина, неспособного удовлетворить

сексуальное влечение. Таким образом, он прожил в нищете двенадцать лет, страдая от

кишечных глистов и постоянно будучи вынужден перевозить детей. Его третье

животное существование было в качестве быка, кастрированного и вынужденного тянуть плуг и

телегу в течение всего года, почти без отдыха (Thig. 440-41). Тяжелая работа

это было именно то, чего распущенный ювелир всегда избегал, и теперь

тяжелая работа была именно тем, чего он не мог избежать. У него было много обязанностей, которые он должен был

выполнять, и очень мало удовольствия, не только потому, что он был кастрирован, но также

потому, что ему приходилось весь день таскать тяжелые грузы и в какой-то момент он также потерял

зрение.

В следующей жизни тот, кто последовательно был ювелиром, обитателем ада,

обезьяной, овцой и быком, снова достиг человеческого статуса - но уже как

гермафродит, нечто среднее между мужчиной и женщиной (Рис. 442). Поскольку в

своем прежнем существовании он был так одержим половыми органами, как своими

, так и женскими, теперь он обнаружил, что обладает и тем, и другим одновременно

, что, конечно, снова лишало его всякого удовлетворения, делая его

аутсайдером в обществе, особенно с тех пор, как он был сыном рабыни и

родился в сточной канаве. Он влачил несчастливое существование в течение тридцати лет

, а затем умер.

В следующем существовании существо, перешедшее от мужественности к жизни в

аду, от ада к животной жизни и от животного к гермафродиту, переродилось

как женщина. На этом смена пола завершилась. Теперь он стал тем, что

раньше было объектом его желаний: женщиной. Действительно, желание превращает человека в

то, чего он желает. Новорожденная девочка была дочерью человека из

низшей социальной касты, безденежного возчика, который потерпел неудачу во всем, за что

брался, и в конечном итоге оказался должен всем деньги. Поскольку его кредиторы

постоянно преследовали его, а ему нечего было им дать, он предложил одному

из них, богатому купцу, свою дочь в рабство. Торговец освободил

его от долгов, дал ему немного денег в качестве премии и забрал девушку.

Она плакала и горевала, но все безрезультатно - ее забрали из дома в

рабство. Когда ей было шестнадцать лет и она была привлекательной девственницей, сын

дома влюбился в нее и взял ее в качестве второй жены. Он

уже был счастливо женат на благородной, добродетельной жене, которая любила его

превыше всего. Естественно, она была очень огорчена, когда ее муж взял

другую жену и почувствовал себя отвергнутым. Молодая женщина, однако, сделала

все, что в ее силах, чтобы защитить свое недавно завоеванное положение, и преуспела в том, чтобы

посеять раздор между мужем и женой. Познав страдания

крайней нищеты и тяготы жизни рабыни, она была полна решимости защищать

свое положение жены богатого человека и поэтому делала все возможное,

чтобы сместить свою соперницу. Это привело к многочисленным распрям, пока

ей, наконец, не удалось разорвать связь между ее мужем и его первой женой

(Тиг. 443-46).

После той жизни, в которой она снова злоупотребила возможностями для

счастья, предоставляемыми человеческим рождением, она переродилась как Исидаси. Плоды ее

прежних плохих поступков теперь были исчерпаны, и она родилась совершенным

человеческим существом. Но потому, что в своей предыдущей жизни она водила другой

женщина, покинувшая свой дом и получившая удовольствие от того, что заняла свое место, теперь должна была

страдать от презрения и пренебрежения трех сменявших друг друга мужей. Никто из

трех мужчин, которыми она дорожила, не хотел ее, она была презираема и отвергнута как жена

всеми ними, по-видимому, без оправдания, но на самом деле как

следствие ее собственных предыдущих действий. Поскольку, однако, она не реагировала

гневом и агрессией, но всегда старалась быть образцовой женой,

она смогла строить на этом добродетельном фундаменте. Став монахиней, она с необычайной быстротой

достигла медитативной погруженности и быстро

проникла в разгадку своей таинственной судьбы.

После Isidāsī поняли, все эти связи, как только она поняла, что

дурные последствия безудержной тягой и видел как это приводит время

и снова к самоутверждению за счет других, желание возникло в ней, чтобы

отрешиться вообще от всего цикла страданий. Она понимала

взаимодействие склонностей в своих предыдущих жизнях и в своей нынешней жизни, и она

увидела божественным оком, что то же самое справедливо и для других существ.

И таким образом, испытав Учение на реальной практике, она, наконец,

достигла третьего высшего знания, полного понимания

Четырех Благородных Истин, которое приносит освобождение от са

сара навсегда. Таким образом, она

стала одной из святых, арахантом. Пройдя путь от развратницы до

обитательницы ада, затем через три жизни самца животного, чтобы переродиться

гермафродитом, затем в качестве бедного ребенка-раба, достигшего богатства, и, наконец, в качестве

отвергнутой жены - восемь жизней, полных смятения, страстного желания и ненависти - с нее

было достаточно. Теперь, наконец-то свободная, она могла сказать:

Это был плод того прошлого поступка,

что, хотя я служил им как раб,

они отвергли меня и пошли своей дорогой:

с этим тоже я покончил.

(Рис. 447)

ГЛАВА 8

A

ṄGULIMĀLA

А М

УРДЕРЕРСКИЙ

R

OAD ДЛЯ

S

СОСТОЯНИЕ

Хельмут Хекер

A

СОЗДАНИЕ СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ

ИНГУЛИМАЛА - ЭТО ОДИН

один из самых известных персонажей буддийских писаний.

Драматическая история его превращения из серийного убийцы в

мирный и просветленный арахант известен каждому ребенку в буддийских странах,

и беременные женщины смотрят на него почти как на своего собственного святого покровителя, чей

защитный стих благословения гарантирует успешные роды. Будда

часто предупреждал своих учеников не судить других на основании их

внешности и внешнего поведения. Только Будда, наделенный своими уникальными

способностями, может заглянуть в сердце другого с безупречной точностью. В

А

в случае с гулималой Будда увидел свой скрытый потенциал завоевать

свободу в этой самой жизни, не только от перерождений в низших мирах, но и от

всех страданий безначального круга существования.

В христианстве мы также находим примеры радикального изменения морального

характера людей: есть "разбойник на кресте" на Голгафии, которому

Иисус обещал, что в тот же день он будет с ним в Раю; и главарь

банды разбойников, который был обращен святым Франциском Ассизским и

стал монахом. Подобные случаи всегда трогали сердца

набожных людей, но у скептически настроенных возникает вопрос, как такие изменения

возможны. A

история ингулималы могла бы подсказать ответ на этот вопрос.

1

Во времена Будды жил ученый брамин по имени Бхаггава

Гагга, который служил королевским капелланом при дворе короля Пасенади из

Косалы, занимая одну из высших должностей в королевстве. Однажды ночью его жена, Мантани,

родила сына. Отец составил гороскоп мальчика и, к своему

ужасу, обнаружил, что его сын родился под "созвездием разбойника",

что указывает на врожденную склонность мальчика к преступной жизни. Можно

хорошо представить, что, должно быть, почувствовал отец, столкнувшись с этим

шокирующим и неожиданным откровением.

Утром брамин, как обычно, отправился во дворец и спросил

царя, как ему спалось. "Как я мог хорошо выспаться?" - ответил король. Я

проснулся ночью и увидел, что мое благоприятное оружие, лежащее в изножье

моей кровати, ярко сверкает, поэтому я был слишком напуган и встревожен, чтобы

снова заснуть. Может ли это означать опасность для королевства или моей жизни?"

Брамин сказал: "Не бойся, о царь. Одно и то же странное

явление произошло по всему городу, и вас это не касается

. Прошлой ночью моя жена родила мне сына, и, к сожалению, в его гороскопе есть

созвездие разбойника. Должно быть, это заставило оружие заискриться."

"Будет ли он грабителем-одиночкой или главарем банды?"

"Он будет одиночкой, ваше величество. Что, если бы мы убили его сейчас и

предотвратить будущие злодеяния?"

"Поскольку он был бы одиночкой, учитель, позвольте ему быть воспитанным и должным образом образованным.

Тогда, возможно, он сможет избавиться от своих дурных наклонностей."

Мальчика назвали Ахи

ṁsaka, что означает "Безвредный". Это имя было

дано ему в надежде, что оно зародит в его сознании идеал, к которому

нужно стремиться. Когда он вырос, он был физически сильным и властолюбивым, но он

также был довольно воспитанным и умным. Поскольку он был прилежен в

учебе, у его родителей были веские основания думать, что его дурные наклонности

сдерживались его образованием и религиозной атмосферой

их дома. Это, конечно, сделало их очень счастливыми.

В свое время его отец послал Ахи

санса в Таккасила, знаменитый древний

университет Индии, чтобы продолжить свое высшее образование. Он был принят

лучшим учителем в этом учебном заведении, и он продолжал быть настолько прилежным

, что превзошел всех своих сокурсников. Он также служил своему учителю так

преданно и смиренно, что вскоре стал любимым учеником своего учителя. Он

даже получал еду от семьи своего учителя. Это вызывало у его сокурсников

негодование и зависть. Они обсудили проблему между

собой: "С тех пор, как этот молодой Ахи

пришел сакэ, о котором мы почти забыли. Мы

должны положить этому конец и положить конец разрыву между ним и учителем".

Испытанный способ клеветы был нелегким, ни для Ахи


прилежание саки, а также его поведение и благородное происхождение не давали повода для

очернения его. "Мы должны оттолкнуть от него учителя и таким образом вызвать

перерыв", - подумали они, и поэтому решили, что три группы людей должны

подходить к учителю через определенные промежутки времени.

Первая группа учеников подошла к учителю и сказала: "По дому

слышны какие-то разговоры". "В чем дело, мои дорогие?" "Мы считаем , что речь идет об

Ахи

ṁsaka замышляет против тебя заговор". Услышав это, учитель пришел в возбуждение

и отругал их: "Убирайтесь прочь, несчастные! Не пытайся вызвать

разногласия между мной и моим сыном!" Через некоторое время вторая группа

учеников заговорила с ним аналогичным образом. То же самое относится и к третьей группе, которая добавила: "Если

наш учитель нам не доверяет, он может провести расследование самостоятельно".

Наконец ядовитое семя подозрения пустило корни в его сердце, и он

пришел к убеждению , что Ахи

сака, такая сильная телом и разумом, на самом деле

хотела вытолкнуть его. Как только возникает подозрение, всегда можно найти

что-то, что, по-видимому, подтверждает его. Так подозрение учителя переросло в

убежденность. "Я должен убить его или сделать так, чтобы его убили", - подумал он. Но затем он

подумал: "Нелегко будет убить такого сильного человека. Кроме того, если его

убьют, когда он жил здесь в качестве моего ученика, это повредит моей репутации, и студенты

больше не смогут приходить ко мне. Я должен придумать какое-нибудь другое средство, чтобы избавиться от

него, а также наказать его".

Случилось так , что вскоре после этого Ахи

курс обучения саки подошел

к концу, и он готовился отправиться домой. Тогда учитель позвал его и

сказал: "Мой дорогой Ахи

шака, для того, кто завершил свое обучение,

долг сделать почетный подарок своему учителю. Так отдай это мне!" "Конечно,

хозяин! Что я должен отдать?" "Ты должен принести мне тысячу человеческих маленьких

пальцев правой руки. Тогда это будет вашей заключительной церемонией,

отдающей дань уважения науке, которую вы изучили ".

Учитель , вероятно, ожидал , что Ахи

сака, в своей попытке завершить

это деяние, либо был бы убит сам, либо был бы арестован и казнен.

Возможно , учитель также мог тайно произнести " Ахи "

гороскоп саки,

усмотрели в этом его скрытую склонность к насилию, а теперь попытались разжечь ее.

Столкнувшись с таким возмутительным требованием, Ахи

шака первым воскликнул: "О

учитель! Как я могу это сделать? Моя семья никогда не прибегала к насилию. Они

безобидные люди". "Что ж, если наука не получит должного

церемониального почтения, она не принесет вам никаких плодов". Итак, после соответствующих

уговоров, Ахи

в конце концов сака согласилась. После поклонения своему учителю, он

налево.

Источники , на которых основано это настоящее повествование , не говорят нам , что

наконец- то убедил Ахи

ṁsaka принять жуткое требование своего учителя

без какого-либо более сильного протеста. Возможно, одной из его мотиваций была

вера в то, что беспрекословное повиновение гуру было первым долгом

ученика, что является отголоском высших принципов, которые управляли его прежней

жизнью. Но более сильным фактором , стоявшим за его решением , вероятно , была его врожденная

склонность к насилию. Слова его учителя, возможно, пробудили в нем

странную тягу к жизни, полной жестоких приключений, которую он также мог

рассматривать как вызов своей мужской доблести.

Традиция сообщает , что в одной из своих прежних жизней Ахи

ṁsaka был

могущественным духом, так называемым яккха, который использовал свою сверхчеловеческую силу, чтобы

убивать людей, чтобы удовлетворить свой аппетит к человеческой плоти. Во всех его прошлых

существованиях, о которых сообщается в Джатаках, в нем выделяются две черты:

его физическая сила и отсутствие сострадания. Это было темное наследие

его прошлого, которое ворвалось в его нынешнюю жизнь, поглотив хорошие качества

его ранних лет.

Итак, в своем последнем ответе на требование своего учителя, Ахи

шака даже не

подумал об альтернативе: собирать пальцы с трупов, выброшенных на

открытые территории захоронений в Индии. Вместо этого он вооружился набором

оружия, включая большой меч, и отправился в дикий лес Ялини в своем

родном штате Косала. Там он жил на высоком утесе, откуда мог наблюдать

за дорогой внизу. Когда он увидел приближающихся путников, он поспешил вниз, убил

их и отнял по одному пальцу у каждой из своих жертв. Сначала он повесил

пальцы на дерево, где птицы объедали мякоть и сбрасывали кости. Когда он

увидел, что кости гниют на земле, он продел в косточки пальцев нить

и носил их как гирлянду. За это он получил прозвище

А

ингулимала, "Гирлянда из пальцев".

A

АНГУЛИМАЛА СТАНОВИТСЯ МОНАХОМ

В качестве

ангулимала продолжал совершать свои кровавые нападения, люди избегали

леса, и вскоре никто не осмеливался ходить туда, даже сборщики дров.

А

теперь ингулимале приходилось приближаться к окраинам деревень и из

укрытия нападать на прохожих, отрезая им пальцы и

прикрепляя их к своему ожерелью. Он даже зашел так далеко, что проникал в дома

ночью, убивая жителей только для того, чтобы отнять у них пальцы. Он сделал это в нескольких

деревнях. Поскольку никто не мог устоять перед

огромная сила ингулималы привела к тому, что люди

покинули свои дома, и деревни опустели. Бездомные

жители деревни, добравшись пешком до Саваттхи, разбили лагерь за городом и направились к

королевскому дворцу, где, плача и причитая, рассказали царю Пасенади о

их тяжелое положение. Теперь король понял, что необходимы решительные действия, и он приказал

бить в барабан королевских объявлений, чтобы провозгласить: "Быстро, грабитель

А

ингулимала должен быть схвачен. Пусть армейский отряд соберется для

инструкции!"

По-видимому, A

истинное имя и происхождение ангулималы оставались неизвестными,

но его мать интуитивно почувствовала, что это не мог быть никто иной, как ее сын

Ахи

шака, который так и не вернулся из Таккасилы. Поэтому, когда она услышала

публичное объявление, она была уверена, что он встал на те дурные пути,

которые были предсказаны его гороскопом. Она пошла к своему мужу, брахману

Бхаггаве, и сказала: "Этот страшный разбойник - наш сын! Теперь солдаты отправились

, чтобы схватить его. Пожалуйста, дорогая, найди его! Умоляйте его изменить его

образ жизни и вернуть его домой. В противном случае царь прикажет убить его".

Но брамин ответил: "Мне такой сын ни к чему. Король может делать

с ним все, что ему заблагорассудится."Сердце матери, однако, мягкое, и из любви к

своему сыну она отправилась одна в лесную местность, где

сообщалось, что ингулимала

скрывался. Она хотела предупредить его и спасти, а также умолять

его отказаться от своих дурных привычек и вернуться с ней.

В то время A

ингулимала уже собрал 999 пальцев, и для достижения цели из тысячи, поставленной его учителем, требовался всего один

больше. Чтобы

довести свою задачу до конца, он вполне мог убить свою мать, которая

приближалась по дороге все ближе. Но матереубийство - одно из пяти отвратительных

преступлений, которые необратимо приводят к немедленному перерождению в аду. Таким образом,

сам того не зная, A

ангулимала парил близко к краю ада.

Как раз в этот раз - это был двадцатый год

карьеры Будды в качестве учителя - Мастер, взирая на мир с большим состраданием,

осознал

ṅgulimāla. Для Будды, с его способностью

вспоминать прошлые существования, этот человек не был неизвестен. Во многих

жизнях они встречались раньше, и часто Бодхисаттва побеждал

сила тела гулималы силой его ума. Когда-то Ангулимала

даже приходился Бодхисаттве дядей (Джат. 513). Теперь, когда их жизни

снова пересеклись и Будда увидел серьезную опасность, навстречу которой

ингулимала направлялся, он без колебаний прошел тридцать миль, чтобы спасти

его от непоправимой духовной катастрофы.

А

в гулимала сутте (МН. 86) говорится:

Проходившие мимо пастухи и пахари увидели Благословенного

, идущего по дороге, ведущей к

ингулимала и сказал ему:

"Не ходи по этой дороге, отшельник. На этой дороге находится бандит

A

ингулимала, кровожадный, с окровавленными руками, склонный к ударам

и насилию, безжалостный к живым существам. Деревни, поселки и

районы были опустошены им. Он постоянно убивает

людей и носит их пальцы как гирлянду. Люди проходили

по этой дороге группами по десять, двадцать, тридцать и даже сорок человек, но

все равно они впадали в

руки ингулималы". Когда это было

сказано, Благословенный продолжал в молчании. Во второй и

третий раз эти люди предупреждали его, но все равно Благословенный шел

дальше в молчании.

С его наблюдательного пункта А

ангулимала первым увидел приближающуюся свою мать. Хотя

он узнал ее, его разум был настолько погружен в бессердечный трепет насилия,

что он все еще намеревался завершить "тысячу пальцев", убив ту самую

женщину, которая привела его в этот мир. как раз в этот момент

Будда появился на дороге между

ингулимала и его мать. Видящий

он, А

ингулимала подумал: "Почему я должен убивать свою мать из-за

пальца, когда есть кто-то другой? Позволь ей жить. Я убью отшельника и

отрежу ему палец". Сутта продолжается:

A

затем ингулимала взял свой меч и щит, пристегнул лук

и колчан и последовал за Благословенным. Затем

Благословенный совершил такой подвиг сверхъестественной силы , что

бандит А

ингулимала, хотя и шел так быстро, как только мог, не мог

догнать Благословенного, который шел своим обычным

темпом. Затем бандит А

ингулимала подумал: "Это чудесно! Это

чудесно! Раньше я мог догнать даже быстрого слона

и схватить его; я мог догнать даже быстрого коня и схватить его; Я

мог догнать даже быструю колесницу и схватить ее; Я мог догнать

даже быстрого оленя и схватить его. Но сейчас, хотя я

иду так быстро, как только могу, я не могу догнать этого отшельника, который

идет своим обычным шагом". Он остановился и позвал

Благословенного: "Остановись, отшельник! Остановись, отшельник!"

"Я остановился, А

ṅgulimāla. Ты тоже остановись."

Затем бандит А

ингулимала подумал: "Эти отшельники, последователи

отпрыска сакьев, говорят правду, утверждают истину; но хотя этот

отшельник идет, все же он говорит: "Я остановился, А

ṅgulimāla. Ты

остановись тоже." Предположим, я допрошу отшельника?"

Затем он обратился к Благословенному в строфах таким образом:

"Пока ты идешь, отшельник, ты говоришь мне, что остановился;

Но теперь, когда я остановился, ты говоришь,

что я не останавливался. Теперь я спрашиваю тебя,

о отшельник, что все это значит;

как получилось, что ты остановился, а я нет?"

И Благословенный ответил:

"А

ингулимала, я остановился навсегда,

я воздерживаюсь от насилия по отношению к живым существам;

Но у тебя нет ограничений по отношению к тому, что дышит:

вот почему я остановился, а ты нет ".

Когда A

ангулимала услышал эти слова, и вторая и более значительная перемена

в его сердце произошла. Подавляемый поток его более благородных и чистых побуждений

прорвал плотину закоренелой жестокости, к которой он

привык за все эти последние годы своей жизни. Он понял, что аскет,

стоящий перед ним, был не обычным монахом, а самим Благословенным,

и он интуитивно знал, что Учитель пришел в лес исключительно из-за

него, чтобы вытащить его из бездонной пропасти страданий, в

которую он собирался упасть. Тронутый до глубины души, он

выбросил оружие и поклялся себе вести совершенно новый образ

жизни:

"О, наконец-то этот отшельник, почитаемый мудрец,

пришел в этот великий лес ради меня.

Услышав твою строфу, обучающую меня Дхамме,

я действительно навсегда отрекусь от зла".

С этими словами бандит взял свой меч и оружие

И бросил их в зияющую бездну;

Бандит поклонился стопам Возвышенного,

И тут же попросил разрешения отправиться дальше.

Просветленный, мудрец великого сострадания,

учитель мира со всеми его богами,

обратился к нему со словами "Приди, монах",

И именно так он стал монахом.

Хотя ни один из традиционных источников не дает нам никакого представления о

внутренняя сторона

учитывая метаморфозу ангулималы, мы могли бы предположить, что

присутствие Будды перед ним позволило ему в мгновение ока увидеть

непостижимые страдания, в которые превратилась его жизнь, и

еще более тяжкие страдания, которые ожидали его, когда его злая камма

созреет. Он, должно быть, осознал, насколько он стал жертвой собственного слепого

невежества, и ему, должно быть, стало ясно, что единственный способ, которым он мог

избежать мрачных последствий, которые постоянно нависали над ним, - это

вырвать самый корень всех перерождений и страданий. Видя, что для него нет

надежды в этом мире, он должен был довериться перспективе

окончательного освобождения от мира, победив свой собственный самообман.

Это побудило его сделать радикальный шаг полного отречения,

вступив в Сангху и став духовным сыном Пробужденного, его

искупителем и прибежищем.

Вскоре после этого Будда вместе с большим количеством монахов

и с помощью

ангулимала, как сопровождающий его монах, отправился странствовать в Саваттхи,

A

родная территория ингулималы. Они прибывали туда поэтапно. Люди из

Саваттхи, однако, еще не знал о

великая

трансформация гулималы, и они жаловались, что король слишком долго колебался,

посылая войска, чтобы выследить и схватить бандита. Теперь сам король

Пасенади, во главе большого отряда своих лучших солдат, отправился

в

пристанище ангулималы, лес Ялини. По пути он миновал

монастырь Джетавана, куда только что прибыл Будда. Поскольку в течение многих

лет он был преданным последователем Будды, он остановился по пути,

чтобы выразить свое почтение Учителю.

Будда, увидев солдат, спросил царя Пасенади,

подвергся ли он нападению со стороны соседнего царя и собирается ли он на войну. Король сказал

, что никакой войны не было; скорее, вместе со своими солдатами он охотился за одним

человеком, кровожадным А

ṅgulimāla. "Но, " печально добавил он, " я никогда не буду

способный усыпить его."

Тогда Благословенный сказал: "Но, великий царь, предположим, ты должен был увидеть

это А

ингулимала сбрил свои волосы и бороду, надел шафрановую

мантию и ушел из домашней жизни в бездомность; что он

воздерживался от убийства живых существ, от взятия того, что не дано,

и от лживых речей; что он воздерживался от еды по ночам, ел только

часть дня и был безбрачным, добродетельным, с хорошим характером. Если бы вы

увидели его таким, как бы вы отнеслись к нему?"

"Достопочтенный сэр, мы бы отдали ему дань уважения, или встали за него, или пригласили

его сесть; или мы бы предложили ему принять четыре требования

монаха, и мы бы организовали его законную охрану, защиту и

покровительство. Но, достопочтенный господин, он аморальный человек, с дурным характером.

Как он вообще мог обладать такой добродетелью и сдержанностью?"

Затем Учитель протянул свою правую руку и сказал царю Пасенади:

"Вот, великий царь, это

ṅgulimāla."

Теперь король был сильно встревожен и напуган, и волосы у него встали дыбом.

Он полностью потерял самообладание, настолько ужасающим был


репутация гулималы. Но Будда сказал: "Не бойся, великий царь.

Тебе нечего бояться".

Когда к королю вернулось самообладание, он подошел к

Почтенный А

ингулимала и спросил у него клановое имя его отца и

матери, считая неподобающим обращаться к монаху по имени, которое было

получено из-за его жестоких деяний. Услышав, что его отец был гагга из

клана, а мать - мантани, он был сильно удивлен, обнаружив, что этот

ингулимала был сыном своего собственного королевского капеллана, и он хорошо помнил

странные обстоятельства своего рождения. Его глубоко тронуло, что Будда

смог превратить этого жестокого человека в доброго члена Сангхи.

Теперь царь предложил поддержать "благородного Гагга Мантанипутту" всем, что нужно монаху,

то есть одеждой, едой, кровом и лекарствами. Но

А

ангулимала взял на себя четыре строгих аскетических обряда

(дхута

ṅga): он был лесным жителем, жил подаянием, был мусорной тряпкой

владелец, и ограничился одним комплектом из трех одеяний. Поэтому он ответил: "У меня

достаточно, великий царь, мое тройное одеяние завершено".

Тогда царь Пасенади снова повернулся к Будде и воскликнул: "Это

чудесно, достопочтенный господин! Это чудесно, как Благословенный покоряет

непокорных, умиротворяет неспокойных, успокаивает неупокоенных. Этого, которого мы

не смогли покорить наказаниями и оружием, Благословенный

покорил без наказаний или оружия".

Как только

ингулимала начал раздавать милостыню людям

, которые в страхе убегали от него и закрывали свои двери. Итак, это было на окраине

Саваттхи, где

ингулимала ушла первой, и в городе было то же самое

где A

ангулимала надеялся, что он не будет бросаться в глаза. Он не мог

получите хотя бы ложку еды или половник каши во время его раздачи милостыни.

Винайя (1:74) записывает, что некоторые люди, видя

ингулимала в рясах,

возмутился этим и сказал: "Как могут эти отшельники, монахи из рода Сакьян

, посвящать в сан отъявленного преступника!" Монахи, которые услышали это, рассказали об этом

Будде, который затем провозгласил правило: "Монахи, отъявленный преступник

не должен быть посвящен. Тот, кто назначает такого человека , совершает

проступок (дукка

ṭa)."Будда хорошо знал, что, хотя он сам был

способен увидеть потенциал добра в преступнике, те, кто был после него, могли

не обладать ни такой способностью, ни полномочиями, чтобы выполнять то, что они

понимали. Принятие бывших преступников также могло побудить

нераскаявшихся преступников использовать Орден в качестве убежища, чтобы избежать ареста и

наказания.

Несколько человек, доверяя суждению Будды, возможно, изменили свое

отношение и поданная милостыня к

ингулимала, когда он стоял перед их дверью, но

большинство из них все еще были настроены враждебно. Хотя A

ингулимала понял, что идти пешком бесполезно

во время сбора милостыни в своем родном городе он продолжал заниматься этим по долгу службы.

"РОЖДЕННЫЙ С БЛАГОРОДНЫМ ПРОИСХОЖДЕНИЕМ"

Однажды, во время раздачи милостыни, Один

ингулимала увидела роженицу, у

которой было очень трудно выносить своего ребенка. В нем немедленно

возникло сострадание, и он подумал: "Как сильно страдают существа! Как сильно

они страдают!" По возвращении в монастырь он сообщил об этом Мастеру,

который сказал ему: "Тогда отправляйся в Саваттхи, в

ингулимала, и скажи этой женщине:

"Сестра, с тех пор как я родился, я не помню, чтобы я когда-либо намеренно

лишал жизни живое существо. Благодаря этой истине, да будете вы здоровы, и да будет в безопасности ваш

младенец!""

Но В

ингулимала запротестовал: "Говоря это, Господь, разве я не сказал бы

преднамеренную ложь? Ибо я намеренно лишил жизни многих живых существ".

"Тогда, А

ингулимала, скажи этой женщине: "Сестра, поскольку я родилась с

благородным происхождением, я не помню, чтобы я когда-либо намеренно лишала жизни живое

существо. Благодаря этой истине, да будете вы здоровы, и да будет в безопасности ваш младенец!"

A

ангулимала объявил той женщине, что он приедет.

Люди подняли занавеску в комнате женщины, а по другую сторону

занавески поставили стул, на котором должен был сидеть монах. Когда A

ингулимала

прибыл в дом женщины, он совершил "утверждение истины", как

было указано Буддой. Его слова действительно были правдой, ибо он претерпел

благородное рождение - духовное возрождение, - когда Будда посвятил его в

монашество. Обращение сердца дало ему силу помогать и исцелять

даже сильнее, чем его прежняя способность причинять боль и разрушать. Таким образом,

благодаря силе его заверения и мать, и младенец благополучно родились.

Как правило, Будда не занимался "воскрешением мертвых" или

"духовным исцелением". Он знал, что те, кто был возрожден, все равно однажды умрут. Он

проявлял большее сострадание, когда рассказывал существам об истинном состоянии

бессмертия и способе его обретения. Но почему Будда сделал

исключение в случае

ингулимала и научить его использовать силу

истины с целью исцеления? Вот размышление древних учителей,

записанное в комментарии к А

гулимала Сутта:

Могут найтись те, кто спросит: "Почему Благословенный заставил

монаха выполнять работу врача?" На это мы отвечаем: это не то,

что делал Будда. Акт истины - это не медицинская функция; он совершается

после размышления о собственной добродетели. Благословенный знал , что

А

ингулимале не хватало подаяний, потому что люди

испугались, увидев его, и убежали. Чтобы помочь ему в этой

ситуации, он позволил

ингулимала совершает акт истины. Таким образом,

люди подумали бы: "Пробудив мысль о любящей доброте,

Старейшина А

теперь ингулимала может принести людям безопасность, совершив поступок

истины", и они больше не будут его бояться. Тогда

A

гулимала не будет испытывать недостатка в подаяниях и будет в состоянии совершать

монахи работают.

До тех пор, А

ингулимала не смог сосредоточить свой ум на

своем основном предмете медитации. Хотя он тренировался день и ночь,

перед его мысленным взором всегда возникало место в

джунглях, где он убил так много людей. Он слышал их жалобные

голоса, умоляющие его: "Позволь мне жить, мой господин! Я бедный человек, и

у меня много детей!" Он видел неистовые движения их рук

и ног, когда они боялись смерти. Когда он столкнулся с такими

воспоминаниями, его охватило глубокое раскаяние, и он не мог больше

удобно сидеть на своем сиденье для медитации. Поэтому Благословенный

позволил ему совершить этот акт истины о своем благородном происхождении. Он

хотел сделать

ингулимала считает, что его "рождение" монахом было

чем-то совершенно особенным, так что он был бы вдохновлен усилить

свое прозрение и достичь архантства.

Этот эпизод оказался большим подспорьем для

ингулимала, и он проявил свою

благодарность своему Учителю наилучшим из возможных способов, а именно, выполнив

задачу, поставленную ему Буддой:

Вскоре, живя в одиночестве, замкнутый, прилежный, пылкий и

решительный, Достопочтенный А

ангулимала, осознав это для себя с

непосредственным знанием, здесь и сейчас вступил и пребывал в той

высшей цели святой жизни, ради которой благородные сыны

справедливо уходят из домашней жизни в бездомность. Он знал

прямо: "Рождение разрушено, святая жизнь прожита, то, что должно было

быть сделано, сделано, больше этого не будет". И

Достопочтенный А

ангулимала стал одним из арахантов.

Наконец-то его прежнее имя, Ахи

Безобидный сака полностью подходил ему.

После эпизода с больной женщиной большинство людей обрели полную

уверенность в его внутреннем преображении, и не было недостатка в поддержке

, когда он ходил раздавать милостыню в Саваттхи. Однако немногие обиженные могли

не забывать, что

бандит ингулимала был ответственен за смерть их

близких. Не имея возможности отомстить с помощью закона, они взяли дело в

свои собственные руки и напали на

ингулимала с палками и камнями , когда он

ходил за подаянием. Их нападение, должно быть, было довольно жестоким, для

ṅgulimāla

вернулся к Будде серьезно раненый, с кровью, текущей из его головы,

с разбитой чашей и разорванной верхней одеждой. Учитель увидел, что он

приближается, и крикнул ему: "Потерпи, брамин! Терпи это, брамин! Вы

испытываете здесь и сейчас результат деяний, из-за которых вы

могли бы подвергаться пыткам в аду в течение многих лет, в течение многих сотен

лет, в течение многих тысяч лет".

Будучи арахантом,

ингулимала оставался твердым и неуязвимым в уме

и сердце. Но его тело, символ и плод предыдущей каммы, все еще

было подвержено воздействию последствий его прежних злых деяний. Даже сам Будда, в

результате прежних деяний, был слегка ранен от рук своего злого

двоюродного брата Девадатты. Двум главным ученикам также пришлось испытать физическое

насилие: озорной демон ударил Сарипутту по голове, а

Моггаллана был жестоко убит. Если даже эти трое великих не смогли

избежать телесных повреждений, как мог

ингулимала избежал такой участи - он, который в

своей нынешней жизни совершил так много зла? Тем не менее, только его тело

получило эти удары, а не его разум, который оставался в нерушимом равновесии.

Как арахант, он также не нуждался в утешении или ободрении.

Следовательно, мы можем понять слова Будды, обращенные к

ингулимала как напоминание

о каммической взаимосвязи причин и следствий, которую все еще предстояло

пережить, хотя и значительно улучшившейся благодаря его внутренней метаморфозе.

A

СТИХИ АНГУЛИМАЛЫ

Нет никаких других записей о более позднем периоде

жизнь гулималы , чем

то, что он сам сказал в следующих стихах из Терагаты.

2

Они

говорят нам, что он жил в таких уединенных местах, как леса, пещеры и горы,

и что, наконец-то сделав правильный выбор в своей жизни, он провел свои дни в

счастье.

Тот, кто когда-то жил в небрежении

, А затем больше не небрежен,

Он освещает мир

Подобно луне, освободившейся от облака.

(871)

Кто сдерживает совершенные им злые деяния,

совершая вместо этого полезные поступки,

Тот освещает мир

Подобно луне, освободившейся от облака.

(872)

Молодой монах, который посвящает

Свои усилия Учению Будды,

Он освещает мир

Подобно луне, освободившейся от облака.

(873)

Пусть мои враги только услышат рассуждения о Дхамме,

Пусть они будут преданы Учению Будды,

Пусть мои враги прислуживают тем хорошим людям

, Которые ведут других к принятию Дхаммы.

3

(874)

Пусть мои враги время от времени прислушиваются

И слышат Учение, рассказанное людьми, которые проповедуют терпимость,

О тех, кто также восхваляет доброту,

И пусть они следуют этой Дхамме добрыми делами.

(875)

Ибо, конечно, тогда они не пожелали бы причинить вред мне,

И не подумали бы причинить вред другим существам,

Поэтому те, кто будет защищать все существа, слабые или сильные,

Позволят им достичь всепоглощающего покоя.

(876)

Изготовители трубопроводов направляют воду,

Флетчеры выправляют стрелу,

Плотники выправляют древесину,

Но мудрые люди стремятся укротить себя.

(877)

Есть такие, которые усмиряются побоями,

Некоторые - подстрекательствами, а некоторые - кнутами;

Но меня укротил один такой,

У кого нет ни розги, ни какого-либо оружия.

(878)

"Безвредный" - это имя, которое я ношу,

Который был опасен в прошлом.

Имя, которое я ношу сегодня, верно:

я вообще не причинил вреда ни одному живому существу.

(879)

И хотя я когда-то жил как бандит

По имени "Пальчиковая гирлянда",

Тот, кого унесло великим потопом,

я обратился за прибежищем к Будде.

(880)

И хотя однажды мои руки были окровавлены

Из-за имени "Пальчиковая гирлянда",

Посмотри, какое убежище я нашел:

Узы бытия были разорваны.

(881)

Хотя я совершил много поступков, которые привели

К перерождению в царствах зла,

все же их результат достиг меня сейчас;

И поэтому я ем без долгов.

(882)

Те глупцы и лишены здравого смысла,

Которые предаются небрежности;

Но те, кто обладает мудростью, берегут усердие

И относятся к нему как к своему величайшему благу.

(883)

Не поддавайся небрежности

И не ищи наслаждения в чувственных удовольствиях,

Но медитируй с усердием

, Чтобы достичь совершенного блаженства.

(884)

Так что добро пожаловать на этот мой выбор

И оставьте его в силе, он не был сделан плохо;

Из всех Дхамм, известных людям,

я пришел к самой лучшей.

(885)

Так что добро пожаловать на этот мой выбор

И оставьте его в силе, он не был сделан плохо;

Я достиг тройственного знания

И сделал все, чему учит Будда.

(886)

Я оставался в лесах, у корней дерева,

я жил в горных пещерах

, Но куда бы я ни шел

, у меня всегда было взволнованное сердце.

(887)

Но сейчас я отдыхаю и поднимаюсь в счастье

И счастливо провожу свою жизнь.

Теперь я свободен от сетей Мары

О! за жалость, проявленную ко мне Мастером!

(888)

Брахманом был я по происхождению достойным,

С обеих сторон высоким и чистокровным.

Сегодня я сын Мастера,

Мой учитель - царь Дхаммы.

(889)

Свободный от жажды, без цепляния,

Со сдержанными чувствами, хорошо сдержанный,

Извергнул я корень несчастья,

Я достиг конца всех пороков.

(890)

Я служил Мастеру в полной мере,

И все повеления Будды были выполнены.

Тяжелый груз, наконец, был сброшен;

То, что ведет к новому становлению, отсечено.

(891)

ГЛАВА 9

АНАТХАПИ

ṆḌика

T

ОН

B

УДДХА

C

ВОЖДЬ

P

АТРОН

Хельмут Хекер

T

АНАТХАПИ

ṆḌIKA СТАНОВИТСЯ УЧЕНИКОМ

У НАС ЕСТЬ

Я

УСЛЫШАННЫЙ

. Однажды Благословенный пребывал в

Саваттхи, в Джетаване, монастыре Анатхапи

ṇḍика..." Многочисленные

беседы Будды начинаются с этих слов, отсюда и название

этого великого преданного-мирянина, Анатхапи

ṇḍika, хорошо известен читателям буддийской

литература. Его имя означает "тот , кто подает милостыню (пи

ṇḍa) беспомощным

(анатха)", и является почетным именем домохозяина Судатты из города

Саваттхи. Кем он был? Как он встретился с Буддой? Каково было его

отношение к Учению? Ответы на эти вопросы можно найти

во множестве упоминаний о нем, встречающихся в традиционных текстах.

Анатхапи

первая встреча ṇḍики с Буддой состоялась вскоре после

третьего ретрита Мастера "дожди", последовавшего за его Просветлением. В этот ранний

период своего служения Будда не устанавливал никаких правил

, касающихся мест обитания. Монахи жили там, где они хотели - в

лесах, у корней деревьев, под нависающими скалами, в ущельях, пещерах, на

территории склепов и под открытым небом. Однажды богатый купец из Раджагахи,

столицы королевства Магадха, стал верным мирским последователем

Будды. Увидев, как живут монахи, он предложил им спросить

своего Учителя, позволит ли он им принять постоянное место жительства.

Когда Будда дал свое разрешение, торговец сразу же приступил к

возведению не менее шестидесяти жилищ для монахов, объяснив, что ему

необходимо обрести заслугу. Со строительством этого первого буддийского монастыря был заложен

фундамент для распространения Дхаммы, поскольку теперь там будет

учебный центр Ордена.

1

У этого торговца был шурин по имени Судатта, но его всегда называли

Анатхапи

ṇḍika, который был самым богатым купцом в Саваттхи. Однажды, когда

Анатхапи

ṇḍika путешествовал по делам в соседний штат

Магадха, он приехал в Раджагаху. Как обычно, его путь привел его сначала к своему

шурин, с которым его связывала теплая дружба. Когда он

вошел в дом, то, к своему удивлению, обнаружил, что домочадцы едва

замечают его. Раньше он привык к полному

вниманию своего шурина и к радушному приему со стороны других жильцов дома.

Но теперь он видел, что все они были очень заняты, нетерпеливо делая тщательно продуманные

приготовления. Он спросил своего озабоченного шурина, что это значит: "

Свадьба? Большая жертва? Визит короля? Но шурин

объяснил: "Я пригласил Просветленного и орден монахов сюда

на завтрашнюю трапезу".

Анатхапи

ṇḍика стала внимательной: "Ты сказал "Просветленный"?"

"Действительно, " ответил шурин, " завтра Просветленный

приближается". И Анатхапи

ṇḍика, с трудом веря своим ушам, спросил

во второй и в третий раз: "Ты сказал "Просветленный"?" Затем,

глубоко вздохнув с облегчением, он сказал: "Даже само звучание этих

слов действительно редко встречается в этом мире - Просветленный. Можно ли действительно увидеть

его?" Его шурин ответил: "Сегодня было бы неподходящим, но ты

можешь отправиться завтра рано утром".

В ту ночь, как Анатхапи

ṇḍика лег спать, им двигали

бурные мысли и чувства. Его предвкушение встречи на следующий

день было настолько сильным, что он трижды просыпался ночью, думая, что

уже день. Наконец, он встал еще до рассвета и вышел из

города в сторону монастыря. В темноте им овладел страх, сомнение и

неуверенность шевельнулись в его сердце, и все его мирские инстинкты подсказали ему

повернуть назад. Но невидимый дух по имени Сивака убеждал его продолжать:

Сто тысяч слонов,

сто тысяч лошадей,

сто тысяч колесниц, запряженных мулами,

сто тысяч девушек

, украшенных драгоценностями и серьгами, -

все это не стоит и шестнадцатой доли

одного шага вперед.

"Иди вперед, домохозяин! Иди вперед, домохозяин! Движение вперед - это

для тебя лучше больше не поворачивать назад".

И так весь остаток ночи , Анатхапи

ṇḍика решительно зашагала дальше.

Через некоторое время он увидел в туманном рассвете фигуру, молча ходившую взад и

вперед. Анатхапи

ṇḍика остановилась. Затем фигура окликнула его в

неописуемо мелодичный голос: "Приди, Судатта!"

Анатхапи

ṇḍика был поражен, что к нему обратились таким образом, потому что никто

там не обращался к нему по имени. Он был известен только как

Анатхапи

ṇḍika, и, кроме того, он был неизвестен Будде и пришел

неожиданно. Теперь он был уверен, что находится в присутствии

Просветленного. Ошеломленный серьезностью встречи, он упал к

ногам Учителя и спросил его заикающимся голосом: "Хорошо ли спал Благословенный

?" Своим ответом на этот общепринятый вопрос Будда

дал Анатхапи

ṇḍḍika проблеск его реального положения:

Воистину, он всегда хорошо спит,

брамин, который полностью утолен,

Который не цепляется за чувственные удовольствия,

Хладнокровный сердцем, без приобретений.

Избавившись от всех привязанностей,

Удалив заботу из сердца,

Умиротворенный человек действительно хорошо спит,

Ибо он достиг душевного покоя.

Затем Благословенный, ведущий Анатхапи

ṇḍika шаг за шагом рассказывала ему

о даянии, о добродетели, о небесах; об опасностях, тщеславии и оскверняющей природе чувственных удовольствий

; о преимуществах отречения. Когда он увидел , что

Анатхапи

ṇḍika был готов сердцем и умом - гибким, беспрепятственным,

возвышенным и безмятежным - он объяснил ему учение, которое является уникальным для

Просветленных: четыре Благородные Истины о страдании, его причине,

прекращении и пути. Благодаря этому, непыльный, безупречный глаз истины

(дхамма-чаккху) открыт для Анатхапи

ṇḍika: "Все, что имеет природу

возникающее, все, что имеет природу прекращения". Анатхапи

ṇḍика понял

истину Дхаммы, преодолел все сомнения и был без каких-либо

колебаний; уверенный в своем уме, он теперь был самостоятельным в

Устроении Учителя. Он осознал путь и плоды вхождения в поток (сотапатти).

Затем Он пригласил Благословенного на трапезу на следующий день в дом

его шурин, и Хозяин согласился. После трапезы Анатхапи

ṇḍika

спросил Будду, может ли он построить монастырь для Ордена в своем

родном городе Саваттхи. Будда ответил: "Просветленные любят

спокойные места".

"Я понимаю, о Учитель, я понимаю", - ответил Анатхапи

ṇḍика,

вне себя от радости от принятия его предложения.

2

Когда Анатхапи

ṇḍика вернулся в Саваттхи, он призвал людей

вдоль маршрута почтительно встретить Будду. Как только он

прибыл в Саваттхи, он немедленно подыскал подходящее место для

монастыря. Место не должно было находиться ни слишком близко к городу, ни слишком далеко; оно

не должно быть переполнено людьми днем или шумным ночью; оно должно

быть доступным для преданных посетителей, а также подходящим для тех, кто стремится к уединению.

Наконец, в цепи холмов, окружающих город, он нашел красивую лесную

поляну, идеально подходящую для этой цели. Это была Роща Джетавана-Джеты - поляна

, принадлежащая принцу Джете, сыну короля Пасенади.

Анатхапи

ṇḍika посетила принца Джету в его дворце и спросила, выставлен ли лес

на продажу. Принц ответил, что не продаст его даже за

соответствующую цену в восемнадцать миллионов золотых монет. Я дам тебе столько

прямо сейчас", - ответила Анатхапи

ṇḍika, но они не смогли договориться

и обратились к арбитру. Арбитр постановил, что цена должна составлять

столько золотых монет из восемнадцати миллионов, сколько можно было уложить рядом друг с

другом на земле, и на этой основе был составлен договор купли-продажи.

Анатхапи

ṇḍika привезла много тележек, наполненных золотыми монетами, и велела разложить

монеты на площадке. Наконец только один небольшой клочок земли у

входа остался голым. Он распорядился, чтобы привезли еще золота,

но принц Джета объявил, что готов построить на этом месте мощные ворота и

башню за свой счет. Этот внушительный бастион и ворота

защищали монастырь от внешнего мира, ограждая его от шума

дороги и подчеркивая разделительную линию между священным и

мирским. Анатхапи

затем ṇḍika потратила еще восемнадцать миллионов на здания

и мебель. Он построил отдельные кельи, зал собраний, столовую,

кладовые, проходы, уборные, колодцы и пруды с лотосами для купания, а также

большую окружающую стену. Таким образом, лесная поляна была превращена в

монастырь и стояла особняком как религиозное святилище (Вин. 2:158-59). К

в честь обеих сторон, участвовавших в его создании, в текстах он всегда упоминается под двумя

названиями: "Роща Джеты" и "Анатхапи

монастырь ṇikaika."

Когда все приготовления были завершены, Будда и его

монахи прибыли в Саваттхи, чтобы поселиться в новом монастыре. По их

прибытии Анатхапи

ṇḍika пригласил их на трапезу, после чего спросил

Будду: "Как мне следует поступить с подношением этого Джетавана?" "Вы

можете посвятить это Сангхе четырех сторон, настоящей и будущей". И

итак , Анатхапи

ṇḍика так и сделала. Затем Будда выразил ему свою признательность

в следующих стихах:

Они отгоняют оттуда холод и жару, хищных зверей

, ползучих тварей, мошек и дожди в сезон дождей.

Когда возникает страшный горячий ветер, это отражается.

Медитировать и получать прозрение в убежище и непринужденности -

Место обитания восхваляется Пробужденным

Как главный дар Ордену.

Поэтому мудрый человек, заботящийся о своем собственном благе,

должен построить жилища, чтобы

в них могли оставаться Ученые.

К этим пище и питью, одежде и жилищу

Он должен присоединяться праведным, с очищенным разумом.

Тогда они научат его Дхамме, рассеивающей все болезни;

Он, зная эту Дхамму, здесь достигает Ниббаны, без язв.

(Вин. 2:147-48; 2:164-65)

3

За трапезой для монахов последовало роскошное празднование

для мирян с подарками для всех. Это обошлось еще в восемнадцать миллионов, так что

в целом Анатхапи

ṇḍika потратила пятьдесят четыре миллиона на штаб-квартиру для

Ордена. Поэтому Будда провозгласил его главным покровителем

Сангхи (AN 1, глава. 14).

БОГАТЫЙ ПОКРОВИТЕЛЬ

После основания монастыря Анатхапи

ṇḍika был усерден в своей

поддержке местной Сангхи. Он снабдил живших там монахов

всем необходимым. Каждое утро он присылал рисовую кашу, и каждый вечер

снабжал всем необходимым в виде одежды, чаш для подаяний и лекарств. Весь

ремонт и содержание в Джетаване осуществлялись его слугами. Прежде всего,

несколько сотен монахов ежедневно приходили в его дом - семиэтажный особняк - чтобы

получить утреннюю трапезу. Каждый день во время еды его дом был наполнен

шафрановыми одеждами и атмосферой святости.

Когда царь Пасенади узнал об Анатхапи

щедрость ṇḍики, он хотел

подражать ему, и поэтому ежедневно подавал милостыню пятистам монахам. Однажды

днем, когда он направлялся поговорить с монахами, он узнал от своих

слуг, что монахи забирают еду с собой и раздают ее

своим сторонникам в городе, которые должны были вернуть ее им. Король

был озадачен, потому что он всегда готовил очень вкусную еду, и поэтому он спросил

Будду о причине поведения монахов. Будда

объяснил королю, что во дворце придворные раздавали еду

без всякого внутреннего чувства, просто выполняя приказы, как если бы они убирали

амбар или доставляли вора в суд. Им не хватало веры и не было любви к

монахам. Многие из них даже считали монахов паразитами, живущими

трудом работающего населения. Когда что-нибудь подавалось в таком духе, никто

не мог чувствовать себя комфортно, принимая это, даже если блюдо было приготовлено из

самых вкусных продуктов. Напротив, верные домохозяева города,

такие как Анатхапи

ṇдика и Висакха приветствовали монахов и считали их

духовными друзьями, которые жили ради благополучия всех существ.

Скромная трапеза, приготовленная другом, стоила бы гораздо больше, чем самая

роскошная трапеза, предложенная кем-то, кто не проявил должного настроя.

Будда добавил стих , который должен был запомнить король:

Блюдо может быть пресным или пикантным,

Еда может быть скудной или обильной,

Но если ее подать дружеской рукой,

Тогда это становится вкусным блюдом.

(Jāt. 346)

Не только Анатхапи были

ṇдика и Висакха были главными донорами в

Саваттхи (Jāt. 337, 346, 465), но к их помощи часто обращались

Будда всякий раз, когда что-то нужно было согласовать с мирским

сообществом. И все же даже Анатхапи

богатство ṇḍika не было неисчерпаемым. Однажды

сокровища стоимостью в восемнадцать миллионов долларов были унесены внезапным наводнением и

смыты в море. Более того, он одолжил примерно такую же сумму

денег друзьям по бизнесу, которые не вернули ему долг, и ему не хотелось

просить деньги обратно. Поскольку его состояние составляло примерно в пять раз больше

восемнадцати миллионов, и он уже потратил три пятых из них на

монастырь, его богатство теперь подходило к концу. Анатхапи

ṇḍika, миллионерша,

стала бедной. Тем не менее, несмотря на трудности, он все еще продолжал

снабжать монахов едой, хотя это была всего лишь скромная порция жидкой рисовой каши

.

В то время в Анатхапи жил дух

семиэтажный дворец ṇḍika над

воротами. Всякий раз, когда Будда или святой ученик входил в дом,

дух, следуя закону своего царства, был обязан сойти со своего

места, чтобы почтить их. Это, однако, было очень неудобно для

духа, и поэтому он попытался придумать способ держать монахов подальше от дома.

Он явился к слуге и предложил прекратить раздачу милостыни, но

слуга не обратил на это никакого внимания. Затем дух попытался настроить сына дома

против монахов, но это также потерпело неудачу. Наконец, дух явился Анатхапи в своей

сверхъестественной ауре

сам ṇḍika и попытался убедить его, что

поскольку он сейчас так обнищал, было бы благоразумно прекратить раздавать милостыню.

Великий жертвователь ответил, что он знает только о трех сокровищах: Будде,

Дхамме и Сангхе. Он сказал, что намерен присмотреть за этими

сокровищами, и велел духу покинуть его дом, поскольку в нем не было места

врагам Будды.

После этого дух, снова следуя закону своего царства, должен был

покинуть это место. Он отправился к божеству, которое было божественным защитником

города Саваттхи, и попросил о назначении в новое убежище. Божество

направило его в высший суд, суд Четырех Божественных Королей, божеств

, которые коллективно правили на нижних небесах. Но эти четверо также не

чувствовали себя компетентными для принятия решения и послали бездомного духа Сакке,

царю дэвов.

Однако тем временем дух осознал свое неправильное

поведение и попросил Сакку попросить прощения от его имени. Сакка требовал

, чтобы в качестве покаяния дух помог Анатхапи

ṇḍika вернуть свое состояние. Сначала

дух должен был вернуть затонувшее золото; затем он должен был раздобыть невостребованное

зарытое сокровище; и, наконец, ему пришлось убедить Анатхапи

должники ṇḍika должны

погасить свои долги. Приложив огромные усилия, дух выполнил эти задачи.

При этом он являлся должникам во сне и требовал возврата долга.

Вскоре Анатхапи

у ṇḍika снова было пятьдесят четыре миллиона, и она могла быть

таким же щедрым, каким он был раньше.

Дух предстал теперь перед Буддой и попросил прощения за свое

недоброжелательное поведение. Он получил прощение, и после того, как Просветленный

объяснил ему Дхамму, он стал учеником. Более того, Будда

учил его, что человека, который стремится к совершенству в отдаче,

не может удержать от этого ничто в мире, ни духи, ни

боги, ни дьяволы, ни даже угроза смерти (Джат. 140, 340).

После Анатхапи

ṇḍika вернул себе все свое богатство, брамин

позавидовал его удаче и решил украсть у него то, что, по его

мнению, сделало его таким богатым. Он хотел похитить проявление

Сири, богини процветания, потому что думал, что тогда удача

покинет Анатхапи

ṇḍika и приди к нему, обязанный выполнить его приказ. Это

странное восприятие было основано на идее, что так называемые милости судьбы,

будучи наградой за прежние добрые дела, тем не менее, раздаются божествами,

обитающими в доме получателя, которые привлекают такие милости к своему хозяину.

Итак , брамин отправился в Анатхапи

дом ṇḍики и огляделся вокруг, чтобы посмотреть

, где можно найти богиню процветания. Как и многие индейцы его времени,

он обладал даром ясновидения и видел Судьбу, живущую в белом петухе, который

содержался в золотой клетке в особняке. Он попросил хозяина дома

дать ему петуха, чтобы будить своих учеников по утрам. Без

колебаний великодушный Анатхапи

ṇḍika исполнила его желание. Однако как раз в

этот момент Удача улыбнулась драгоценному камню. Брамин попросил это

тоже в качестве подарка и получил его. Но затем дух спрятался в посохе, оружии

, используемом для самообороны. После того, как брамин успешно попросил об этом,

проявление Сири опустилось на голову Пу

ṇṇалаккхана,

Анатхапи

жена ṇḍики, которая действительно была добрым духом этого дома и

поэтому пользовалась покровительством богов. Когда брамин увидел это, он

в испуге отшатнулся: "Я не могу просить у него его жену!" Он признался в своих

злых намерениях, вернул подарки и, глубоко пристыженный, покинул дом.

Анатхапи

ṇḍика пошел к Просветленному и рассказал ему об этой странной

встрече, которую он не понял. Будда объяснил ему

связь с ним - как мир меняется благодаря добрым делам и

как для тех, кто обладает правильным пониманием через нравственное очищение,

достижимо все, даже Ниббана (Джат. 284).

Каждый раз, когда Будда останавливался в Саваттхи, Анатхапи

ṇḍика навестила его. В

других случаях, однако, он чувствовал себя обделенным без ощутимой поддержки поклонения.

Поэтому однажды он рассказал Ананде о своем желании построить святилище. Когда

Ананда сообщил об этом Просветленному, последний заявил, что

существует три типа святилищ: телесные, мемориальные и

представления. Первый тип представлял собой материальную реликвию, которая после Париниббаны

Будды была помещена в ступу; второй был объектом

которые имели связь с Просветленным и использовались

им, такие как чаша для подаяний; третий был видимым символом. Из этих трех

опор для поклонения первая была еще невозможна, пока

Благословенный был еще жив. Третье было бы неподходящим для тех,

кто не мог бы довольствоваться простой картинкой или символом.

Оставался только второй.

Дерево Бодхи в Урувеле казалось лучшим объектом для того, чтобы служить памятником

Благословенному. Под ней он нашел дверь в Бессмертие, и она

давала ему убежище в течение первых недель после его

Просветления. Поэтому было решено посадить небольшой побег этого дерева в

Саваттхи. Махамоггаллана принес срез с первоначального дерева, которое

должно было быть посажено у ворот Джетаваны в присутствии придворных и

самых выдающихся монахов и мирян. Ананда подарил саженец

царю для церемониальной посадки. Но король Пасенади ответил с

царственным смирением, что в этой жизни он служил всего лишь управляющим в

канцелярии короля. Освятить дерево было бы гораздо уместнее для кого-то, кто имеет

более тесные отношения к Учению. Поэтому он подарил

снимок Анатхапи

ṇḍika, которая стояла рядом с ним.

Дерево выросло и стало объектом поклонения для всех благочестивых мирян. По

просьбе Ананды Будда провел ночь, сидя под деревом,

чтобы даровать ему другое, более выдающееся посвящение.

Анатхапи

ṇḍika часто искал дерево и использовал воспоминания, связанные

с ним, и духовный подъем, который он получил там, чтобы сосредоточить свои

мысли на Благословенном (Джат. 479).

АНАТХАПИ

СЕМЬЯ ṆIKAIKA В

Анатхапи

ṇḍика была счастлива в браке. Его жена, Пунналаккхана, соответствовала

своему имени, что означает "обладающая знаком заслуг", и, как добрый дух

дома, заботилась о слугах и монахах, которые приходили в

полдень. Она тоже была предана Дхамме, как и ее брат, который

был одним из первых мирских учеников Будды.

Анатхапи

у уики было четверо детей, три дочери и сын. Две из

дочерей, Большая Субхада и Маленькая Субхада, были погружены в Дхамму,

как и их отец, и достигли вхождения в поток. И точно так же, как они походили на

своего отца в духовных вопросах, они поступали и в мирских делах; они были

оба счастливы в браке. Но младшая дочь, Сумана, превзошла даже

остальных членов своей семьи в своей глубокой мудрости. Услышав проповедь

Будды, она быстро достигла второй ступени очищения,

став однажды возвращающейся. Она не вышла замуж, но не потому, что

отказалась от брака. На самом деле, когда она увидела счастье двух своих сестер,

ей стало грустно и одиноко. Ее духовной силы не хватило, чтобы

преодолеть депрессию. К глубокому сожалению ее семьи, она истощилась

, ничего не ела, умерла с голоду. Она переродилась на

небесах Тушита, одном из высочайших небес в сфере чувств, и там ей пришлось

очистить себя от остатков зависимости от других людей, ее последнее

желание было направлено вовне.

4

Единственный сын Анатхапи

ṇḍika, Кала Темный, поначалу был обузой

в доме своего отца. Он ничего не хотел знать о Дхамме, но

полностью погрузился в свои деловые дела. Затем однажды его

отец убедил его соблюдать священный день, предложив ему тысячу

золотых, если он сохранит Упосатху. Кала согласился и вскоре обнаружил, что это

расслабляет - брать один день в неделю выходной от бизнеса, чтобы приятно провести время в

компании своей семьи. Из-за этого правила поста

Упосатхи не давили на него слишком сильно. Затем его отец обратился со второй

просьбой и предложил ему еще тысячу, если он пойдет в монастырь

и выучит строфу из Дхаммы наизусть в присутствии Учителя. Кала

с радостью согласилась. Это стало поворотным моментом в его жизни. Каждый раз, когда Кала

заучивал стих, Будда заставлял его неправильно понимать его, так что ему приходилось

слушать несколько раз с пристальным вниманием. Прислушиваясь к смыслу , он

внезапно он был глубоко вдохновлен Учением и достиг

вхождения в поток прямо на месте. Таким образом, его повседневная жизнь была богато

облагорожена, как и в случае с его отцом, и он также стал главным благотворителем

Ордена, известным под именем "Маленький Анатхапи

ṇḍика".

5

Кала был женат на Суджате, сестре знаменитого преданного-мирянина Висакхи.

Суджата очень гордилась происхождением своей семьи и своим богатством с обеих

сторон. Поскольку ее мысли не вращались ни вокруг чего другого, кроме этих мелочей, она

была внутренне неудовлетворенной и раздражительной и вымещала свое

несчастье на других. Она жестоко обращалась со всеми, избивала своих слуг и

сеяла страх везде, куда бы ни пошла. Она даже не следовала правилам

приличия в своих отношениях со свекровью и мужем, столь

важным в индийском обществе.

Однажды после раздачи милостыни в их доме Будда читал

беседу, когда из другой комнаты послышались громкие крики.

Учитель прервал свою речь и спросил Анатхапи

ṇḍika причина этого

переполоха, который звучал как шумные крики рыбаков.

Домовладелец ответил, что это его собственная невестка ругает

слуг. По его словам, она была мегерой, которая не вела себя должным образом по отношению к своему

мужу или его родителям, которая не подавала милостыню, которая была неверующей и кто вечно был причиной конфликтов.

Затем произошла необычная вещь: Будда попросил, чтобы ее позвали.

Когда она предстала перед ним, он спросил ее, каким из семи типов

жен она хотела бы быть. Она ответила, что не понимает значения

этого, и попросила дополнительных объяснений. Итак , Просветленный описал

ей семь видов жен в стихах:

С ненавистным умом, холодная и бессердечная,

Вожделеющая к другим, презирающая своего мужа;

Которая стремится убить того, кто купил ее -

Такую жену называют убийцей.

Когда ее муж приобретает богатство

Благодаря своему ремеслу, торговле или работе на ферме

, она пытается немного урвать для себя -

Такую жену называют воровкой

Ленивая обжора, склонная к безделью,

Резкая, свирепая, грубая в речах,

женщина, которая запугивает собственного кормильца, -

Такую жену называют тираном.

Та, кто всегда услужлива и добра,

Которая охраняет своего мужа, как мать своего сына,

Которая тщательно оберегает богатство, которое он зарабатывает, -

Такую жену называют матерью.

Та, кто относится к своему мужу с большим уважением,

Как младшая сестра относится к старшей по рождению,

Которая смиренно подчиняется воле своего мужа -

Такую жену называют сестрой.

Та, которая радуется при виде своего мужа

Так, как один друг мог бы приветствовать другого,

Хорошо воспитанная, добродетельная, преданная -

Такую жену называют другом.

Та, у которой нет гнева, которая боится наказания,

Которая терпит своего мужа без ненависти,

Которая смиренно подчиняется воле своего мужа -

Такую жену называют служанкой.

Типы жен, которых здесь называют убийцами,

воровками и женой, подобной тирану,

Такие жены с распадом тела

возродятся глубоко в аду.

Но такие жены, как мать, сестра, подруга

И жена, называемая служанкой,

Устойчивые в добродетели, долго сдерживаемые,

С распадом тела попадают на небеса.

(В 7:59)

Тогда Благословенный многозначительно спросил ее: "Это, Суджата, семь

какие жены могут быть у мужчины. Кто из них ты?"

Глубоко тронутая, Суджата ответила, что с тех пор она будет стремиться быть

служанкой своего мужа. Слова Просветленного показали ей

, как вести себя как жена. Позже она стала верной ученицей

Будды, которому всегда была благодарна за свое спасение.

Новость об обращении Суджаты быстро распространилась. Однажды вечером, когда

Будда пришел в лекционный зал и спросил монахов, что они

обсуждали, они сообщили, что говорили о "чуде

Дхаммы", продемонстрированном мастерством Пробужденного в создании такой очаровательной

жены из бывшего "домашнего дракона" Суджаты. Вслед за этим Будда рассказал

им, как он уже однажды приручил ее в более раннем существовании. В тот раз

она была его матерью, и он удержал ее от ругани и

доминирование над другими посредством сравнения между отвратительными воронами и

сладкими певчими птицами (Jāt. 269).

Наконец, упоминается племянник Анатхапи

ṇḍика. Он унаследовал

состояние в сорок миллионов, но вел разгульный образ жизни, пил, играл в азартные игры и

растрачивал свое состояние на артистов, женщин и услужливых друзей. Когда

он исчерпал свое наследство, он обратился за поддержкой к своему богатому дяде.

Анатхапи

ṇḍika дала ему тысячу золотых монет и сказала, что он должен

использовать это, чтобы начать свое дело. Но он снова потратил все свои деньги и

снова появился в доме своего дяди. На этот раз Анатхапи

ṇḍika дала ему

в пять раз больше, чем раньше, без единого условия, но в качестве выходного пособия.

Однако, хотя Анатхапи

ṇḍika предупредила его, что это будет последняя

подачка, которую он получит, племянник все еще не изменил своих расточительных привычек.

В третий раз он попросил у своего дяди денег, Анатхапи

ṇḍika дала

молодому человеку два предмета одежды, но он и их растратил впустую и был

настолько бесстыден, что в четвертый раз навестил своего дядю. На этот раз, однако,

ему сказали уйти. Если бы он пришел как обычный нищий, а не как

требовательный племянник, он, конечно, не покинул бы дом

Анатхапи

ṇḍika с пустыми руками. Но этого он не сделал, ибо это была не милостыня

чего он хотел, кроме как растратить деньги.

Поскольку он был слишком ленив и упрям, чтобы самому зарабатывать себе на жизнь, но в то же время не

хотел просить милостыню, он умер жалкой смертью. Его тело было найдено у городской стены и

выброшено в мусорную кучу. Когда Анатхапи

ṇḍika слышал об этом спросил он

сам ли он мог предотвратить этот печальный финал. Он рассказал о

Рассказал эту историю Будде и спросил, должен ли он был действовать по-другому.

Будда, однако, разрешил его опасения, объяснив, что этот племянник

принадлежал к тому, к счастью, небольшому числу ненасытных людей, которые подобны

бездонным чанам. Он погиб из-за своего собственного безрассудного поведения, как

уже случалось с ним в прошлой жизни (Джат. 291).

АНАТХАПИ

ṆḌIKA И ЕГО ДРУЗЬЯ

Однажды Анатхапи

ṇḍika достиг вхождения в поток, он был непоколебимо

привержен соблюдению заповедей, чистоте ума и стремлению

возвысить окружающих. Так он жил в чистоте среди единомышленников.

Не только его ближайшие родственники, но и его служащие стремились

проявлять щедрость, соблюдать Пять Заповедей и соблюдать

дни Упосатхи (Джат. 382). Его дом стал центром доброты и

доброжелательности, и это отношение распространилось на его окружение, на его друзей и

единомышленников. Он не навязывал им своих идей и не уклонялся от

проблем повседневной жизни. Некоторые подробности его жизни в те дни

сообщаются в текстах.

Однажды у группы собутыльников в Саваттхи закончились деньги. Пока

они размышляли, как бы раздобыть еще бренди, одному из них пришла в голову мысль

накачать наркотиками богатого Анатхапи

ṇḍika, а затем, когда он

потерял сознание, ограбил его. Они знали, что он всегда выбирал определенный маршрут

, чтобы навестить короля, и поэтому открыли по пути небольшую лавку с бренди.

Когда Анатхапи

появился ṇḍika, они пригласили его выпить с

ними. Но, подумав про себя: "Как может набожный последователь Возвышенного

пить бренди?", он отклонил приглашение и продолжил свой путь во

дворец.

Развратные выпивохи, однако, попытались заманить его еще раз на

обратном пути. Затем он посмотрел им прямо в глаза и сказал, что они сами

не хотели пить свой собственный напиток, поскольку он стоял таким же нетронутым, как и в

предыдущей поездке. Планировали ли они лишить его сознания, а затем ограбить?

Когда он смело обратился к ним с этими словами, они в ужасе убежали (Джат.

53).

Анатхапи

ṇḍika знал, как отличить его собственное соблюдение

заповедь не употреблять алкоголь и поведение других. Например,

один из Анатхапи

друзья ṇḍika торговали спиртным. Несмотря на это,

Анатхапи

ṇḍika поддерживала их дружбу. Однажды, когда виноторговец

понес крупную потерю товара из-за небрежности

служащего, Анатхапи

ṇḍika был полностью сочувствующим и относился к своему другу

не иначе, чем к любому другому другу, столкнувшемуся с несчастьем. Он

сам подавал хороший пример, но он не навязывал свои методы другим и не

упрекал их в их недостатках (Джат. 47).

Однажды, когда Анатхапи

ṇḍika находился в регионе, где существовала опасность

попасть в руки грабителей, он предпочел терпеть

неудобства путешествия всю ночь, чем подвергать себя риску

нападения (Jāt. 103). Он был верен совету Будды о том, что нужно

преодолевать некоторые вещи, убегая от них, не проявляя

ложного героизма (см. МН. 2).

Анатхапи

ṇḍika избежала ограбления другими способами. У него был друг с

неудачное имя Калака

ṇṇ,, "Невезучая птица", которая была его другом

с детства. Когда этому другу понадобились деньги, Анатхапи

ṇḍika щедро помогла

ему и назначила его на работу в его собственном доме. Другие его

друзья критиковали его за это - у парня было зловещее имя, и он

происходил из довольно низкого происхождения. Но Анатхапи

ṇḍika дала им отпор: "Что такое

на имя? Мудрые не обращают внимания на суеверия". Когда Анатхапи

ṇḍika

уехал в командировку, он доверил свой дом этому другу. Какие-то воры

услышали, что он ушел, и спланировали кражу со взломом. Когда они окружили

дом, бдительная "Невезучая птица" забила в барабаны и наделала столько шума,

что казалось, будто в разгаре праздник. Это убедило

воров в том, что глава дома на самом деле никуда не уходил, поэтому они выбросили

свои инструменты и скрылись. Когда Анатхапи

ṇḍika услышав об этом, он сказал своим

друзьям: "Видите, эта "Невезучая птица" оказала мне большую услугу. Если бы я

послушал тебя, меня бы ограбили" (Jāt. 83, 121).

Большая часть Анатхапи

друзья ṇḍika были религиозными людьми, хотя некоторые из

них почитали различных странствующих аскетов, которые представляли множество

сект и разнообразных верований, распространенных в Индии в то время. Однажды

Анатхапи

ṇḍika предложил большой группе своих друзей пойти послушать

Будду. Они пошли охотно и были настолько воодушевлены беседой Просветленного

, что провозгласили себя его последователями. С

тех пор они регулярно посещали монастырь, делали пожертвования и соблюдали

предписания и дни Упосатхи. Но как только Будда покинул Саваттхи,

они оставили Дхамму и снова последовали за другими аскетами, с

которыми они ежедневно общались.

Несколько месяцев спустя, когда Будда вернулся в Саваттхи,

Анатхапи

ṇḍika снова привел к нему своих друзей. На этот раз

Пробужденный не только представил назидательные аспекты учения, но

также предупредил отступников, что в мире нет лучшей или более всеобъемлющей

защиты от страданий, чем Тройственное Прибежище в

Будде, Дхамме и Сангхе. Такая возможность редко

предоставлялась в этом мире, и тот, кто ее упустил, был бы крайне огорчен.

Однако те, кто искренне обратился за прибежищем к Трем драгоценностям, были бы

избежать адских областей и достичь одной из трех счастливых судеб:

хорошее человеческое перерождение, одна из небесных обителей, или Ниббана.

Будда призвал этих торговцев пересмотреть свои приоритеты,

признать, что вера в Тройную Драгоценность не была ненужной роскошью, которую

можно было небрежно отбросить, когда она больше не соответствовала их удобству. Он

говорил им о тщетности множества ложных убежищ, к которым обращаются люди,

которые не могут предложить подлинной защиты, а лишь симптоматическое облегчение. Когда

их умы стали восприимчивыми к тому, что он говорил, он открыл им

уникальное учение Пробужденных - Четыре Благородные Истины о

страдании, его происхождении, прекращении и пути - и в конце

беседы все они достигли вхождения в поток. Таким образом, Анатхапи

ṇḍика's

достижение также стало благословением для его друзей (Джат. 1).

БЕСЕДЫ БЛАГОСЛОВЕННОГО

Из сорока пяти сезонов дождей в своей жизни в качестве учителя Будда провел

девятнадцать в Саваттхи в Анатхапи

монастырь ṇikaika в роще Jeta.

Всякий раз, когда он проводил там три или четыре месяца сезона дождей,

Анатхапи

ṇḍika обычно навещала его два раза в день, часто просто для того, чтобы повидаться с ним

но часто для того, чтобы услышать беседу. Анатхапи

ṇḍika не решалась задавать

Благословенному вопросы. Как самый щедрый благотворитель Ордена,

он не хотел создавать впечатление, что он просто обменивал свои

пожертвования на личные советы. Пожертвования были для него делом

сердца, делались без всякой мысли о вознаграждении - сама радость пожертвования была

для него достаточной наградой. Он думал , что Будда и

монахи не рассматривали бы наставления как обязательство или компенсацию

для благодетеля, но поделились бы даром Дхаммы как естественным

выражением своей доброты и сострадания.

Поэтому, когда Анатхапи

ṇḍika приходил к Будде, он тихо садился

в сторонке и ждал, даст ли ему Благословенный какие-нибудь

наставления. Если Пробужденный ничего не сказал, Анатхапи

ṇḍika

иногда рассказывал один из эпизодов своей жизни, о которых было

рассказано несколько. Он подождал бы, чтобы посмотреть, есть ли у Благословенного какие-либо

комментарии, одобряющие или критикующие его поведение, или он

использовал бы этот инцидент как отправную точку для беседы. Таким образом

, он связал все, что он испытывал в своей повседневной жизни, с Учением.

Многие случаи, когда Будда давал наставления

Анатхапи

ṇḍika были записаны в палийском каноне. Эти учения образуют

всеобъемлющий кодекс этики буддистов-мирян, и, извлекая их из

Благословенного Анатхапи

ṇḍika также стала благодетелем бесчисленных

поколений буддийских мирян, добросовестно пытающихся следовать

Дхамме. Дискурсы, которые содержатся в

ангуттара Никайя,

варьируйтесь от самого простого сообщения до самого глубокого.

6

Некоторые из них являются

упомянутый здесь, начиная с основных слов совета мирянам:

Домохозяин, обладающий четырьмя вещами, благородный ученик

вступил на путь долга домохозяина, путь, который приносит

хорошую репутацию и ведет в небесный мир. Что это за четверка?

Здесь, домохозяин, благородный ученик обращается к

монахам ордена с предложением одежды, милостыни, ночлега и лекарств

для использования при болезни. Это четыре вещи.

(АН 4:60)

Домохозяин, есть эти четыре вида блаженства, которые должен обрести

домохозяин: блаженство собственности, блаженство богатства, блаженство

отсутствия долгов, блаженство безупречности.

В чем блаженство владения? У человека есть богатство, приобретенное

энергичным стремлением, собранное силой его рук, завоеванное в

поте лица своего, справедливо полученное законным путем. При мысли:

"Богатство - это мое, приобретенное энергичным стремлением ... законно полученное",

к нему приходит блаженство, к нему приходит удовлетворение. Это, домохозяин,

называется блаженством владения.

В чем блаженство богатства? Человек с помощью богатства, приобретенного

энергичным стремлением ... одновременно наслаждается своим богатством и совершает достойные

подвиги. При мысли: "Благодаря приобретенному богатству ... я одновременно наслаждаюсь

своим богатством и совершаю достойные поступки", к нему приходит блаженство, к нему приходит

удовлетворение. Это, домохозяин, называется блаженством

богатства.

В чем блаженство отсутствия долгов? Человек ни перед кем не в долгу, большом или

малом. При мысли: "Я ни перед

кем не в долгу, большом или малом", к нему приходит блаженство, к нему приходит удовлетворение. Это,

домохозяин, называется блаженством отсутствия долгов.

В чем блаженство непорочности? Благородный ученик благословлен

безупречными действиями тела, безупречными действиями речи,

безупречными действиями ума. При мысли: "Я благословлен

безупречными действиями тела, речи и ума" к нему приходит блаженство, к нему приходит

удовлетворение. Это, домохозяин, называется блаженством

непорочности.

Таковы четыре вида блаженства, которые должен обрести домохозяин.

(АН 4:62)

Есть, домохозяин, пять желанных, приятных

вещей, которые редко встречаются в мире. Что это за пятеро? Это

долгая жизнь, красота, счастье, слава и (возрождение на) небесах. Но из

этих пяти вещей, домохозяин, я не учу, что они должны быть

получены молитвой или обетами. Если бы кто-то мог получить их молитвой

или обетами, кто бы этого не сделал?

Благородному ученику, домохозяину, желающему прожить долгую жизнь,

не подобает молиться о долгой жизни или получать удовольствие от

этого. Он скорее должен следовать жизненному пути, который способствует

долголетию. Следуя таким путем, он обретет долгую жизнь, будь то

божественная или человеческая.

Благородному ученику, домохозяину, который желает обрести красоту...

счастье... славу... (перерождение на) небесах, не подобает, чтобы он

молился за них или получал удовольствие от этого. Он скорее должен

следовать жизненному пути , который ведет к красоте ... счастью...

слава...(возрождение на) небесах. Следуя таким путем, он

обретет красоту, счастье, славу и (возрождение на) небесах.

(АН 5:43)

Домохозяин, есть пять причин разбогатеть. Какие пять?

... Благородный ученик, обладающий богатством, добытым трудом и усердием, собранным

силой своей руки, завоеванным в поте лица своего, справедливо

полученным законным путем, делает себя счастливым и сохраняет это

счастье; он делает счастливыми своих родителей и сохраняет их такими; так

же поступают его жена, дети и его слуги.

...Когда таким образом добывается богатство, он заводит своих друзей и

компаньоны довольны, радуется и держит их такими.

...Когда таким образом добываются богатства, ill-luck...is отбили, и он

хранит свой товар в безопасности.

...Когда таким образом приобретается богатство, он совершает пять подношений, чтобы

родственники, гости, духи, короли и божества.

... Когда таким образом приобретается богатство, благородный ученик совершает

подношения с высокой целью, небесные, созревающие в счастье, ведущие

к небесам, для всех тех отшельников и брахманов, которые воздерживаются от

гордыни и праздности, которые переносят все в терпении и смирении,

каждый овладевает собой, каждый успокаивает себя, каждый совершенствует себя.

Теперь, если богатство этого благородного ученика, следуя этим пяти

причинам, приходит в упадок, пусть он подумает так: "По крайней мере, я

прислушался к этим причинам, чтобы разбогатеть, но мое богатство ушло!" -

таким образом, он не расстроен. И если его богатство увеличивается, пусть он подумает:

"Действительно, я прислушался к этим причинам, и мое богатство выросло!" -

таким образом, он не расстраивается ни в том, ни в другом случае.

(АН 5:41)

Важность предыдущих бесед дополнительно подчеркивается

факт , что Будда снова произвел на них впечатление на Анатхапи

ṇḍika на другом

повод в несколько иной форме. По этому поводу он сказал ему:

Домохозяин, есть эти четыре условия (осознать которые)

желанно, дорого, восхитительно, трудно завоевать в этом мире. Какие четыре?

(Желание:) "Пусть богатство законным путем придет ко мне!" "Богатство

будучи полученным законным путем, пусть хороший отчет посетит меня вместе

с моими родственниками и учителями!" "Пусть я проживу долго и достигну великого

возраста!" "Когда тело распадется, пусть после смерти я достигну

небесного мира!"

Итак, домохозяин, к выполнению этих четырех условий ведут четыре

условия. Какие четыре? Совершенство веры, совершенство

добродетели, совершенство великодушия и совершенство мудрости.

(АН 4:61)

Будда объяснил: Веру можно завоевать, только если человек полностью признает

Благословенного и его послание о природе существования. Человек может

достичь добродетели только в том случае, если он выполняет основные Пять Заповедей нравственной жизни.

Щедростью обладает тот, кто свободен от порока скупости. Человек

достигает мудрости, когда осознает, что если сердце охвачено пятью

препятствиями - мирскими страстями, недоброжелательностью, апатией, волнением и сомнением

, - то он делает то, чего не следует делать, и терпит неудачу в том, что должно быть

сделано. Тот, кто творит зло и пренебрегает добром, потеряет свою репутацию и

удачу. С другой стороны, тот, кто постоянно исследует и

наблюдает за своими внутренними импульсами и мотивами, начинает преодолевать пять

препятствий. Следовательно, их завоевание является следствием мудрости. Если благородный

ученик - благодаря вере, добродетели, великодушию и мудрости - находится на верном пути

к получению четырех желаемых вещей, а именно богатства, хорошей репутации, долгой

жизни и хорошего перерождения, тогда он использует свои деньги для совершения четырех добрых

поступков. Он делает счастливым себя, свою семью и своих друзей; он избегает

несчастных случаев; он выполняет пять вышеупомянутых обязанностей; и он поддерживает

подлинных аскетов и брахманов. Если кто-то тратит свое богатство иными способами,

чем эти четыре, то это богатство не выполнило своего назначения и было

бессмысленно растрачено. Но если кто-то уменьшил свое богатство из-за того,

что потратил его на эти четыре цели, значит, он использовал его осмысленным образом.

В еще одном случае Будда объяснил разницу между

правильным и неправильным поведением для ученика-мирянина. В этой беседе (АН 10:91)

он говорит: "Самый глупый тип людей - это те, кто, получив

имущество нечестным путем, даже не получает удовольствия от его использования сам,

и не использует его для блага других. Немного более разумным является человек

, который, по крайней мере, черпает счастье и радость для себя из неправедно добытых благ.

Еще более разумен тот, кто использует их, чтобы сделать других счастливыми". Даже

на этих низших планах насильственного и незаконного приобретения денег и

товаров, которые обычный человек с негодованием и без разбора

осуждает, Пробужденный видит тонкие различия в поведении и

установках людей. Человека, который осознает, что элементарной целью

стремления к богатству является, по крайней мере, получение некоторого комфорта для себя, можно

заставить увидеть, как, имея честный доход, он может получить больше

пользы. И тот, кто получает дополнительное удовольствие, доставляя какое-то удовольствие

и другим, тоже легко поймет, что он явно не доставил радости

тем, кого обманул или ограбил, в то время как, честно зарабатывая деньги, он

никому не причиняет вреда.

Вторая группа людей - это те, кто зарабатывает деньги частично

нечестными способами, но частично честным трудом. Среди них также есть те,

кто не приносит радости ни себе, ни другим; те, кто, по крайней мере, наслаждается

своим богатством; и те, кто также радует других. Наконец, третья группа

состоит из тех людей, которые зарабатывают себе на жизнь исключительно честными способами,

которые также попадают в те же три группы. Но в этом последнем случае есть

два дополнительных типа: те, кто сильно привязан к своему богатству и,

будучи увлечен им, не осознает присущей ему опасности и не ищет

выхода из него; и те, кто не привязан к своему богатству и не

увлечен им, но осознает присущие ему опасности и знает выход

из него. Итак, есть десять типов людей, которые наслаждаются мирскими удовольствиями,

связанными с богатством.

7

Однажды Будда спросил Анатхапи

ṇikaika раздавалась ли милостыня в

его доме. Согласно комментарию, это относится только к милостыне, поданной

нуждающимся, поскольку Будда знал, что в Анатхапи

домашняя милостыня ṇikaики была

щедро передана Сангхе. Из этого возник разговор о качественных

степенях превосходства в подаче. Будда объяснил: "Подает ли кто-нибудь

грубую или отборную милостыню, если он подает ее без уважения и вежливости, не

собственноручно, дает только остатки и дает без веры в

результат действий, тогда, где бы он ни переродился в результате раздачи милостыни,

в его сердце не будет склонности к изысканной пище и одежде, к прекрасным

проводникам, к более тонким пяти объектам чувств. Его дети, жена, слуги и

работники не будут повиноваться ему, не будут слушать его и не обратят на него внимания. И

почему это так? Потому что это результат действий, совершенных без уважения".

В связи с этим Будда рассказал, как в прошлой жизни, будучи богатым

брахманом по имени Велама, он сам раздавал огромное количество

милостыни, но никто из получателей не был достоин этих даров. Гораздо более

похвальным, чем крупные пожертвования недостойным людям, было бы единовременное

кормление благородных учеников, от вошедших в поток до арахантов. Еще более

похвальным было бы накормить паччекабудду или сотню

паччекабудд, и тем более подать милостыню Будде или

построить монастырь. Но еще лучше было бы обратиться за прибежищем к

Будде, Дхамме и Сангхе. И это деяние было бы совершенным, если

бы человек соблюдал Пять Заповедей. Было бы еще лучше, если бы можно было впитать

легкий аромат, хотя бы на мгновение, всеобъемлющего излучения

любящей доброты (metta). Однако лучше всего было бы культивировать, даже

на время щелчка пальцами, понимание непостоянства (АН 9:20).

В этой речи показаны градации практики: отдача, добродетель,

медитация на вселенской любви и, наконец, непоколебимое осознание

непостоянства всего обусловленного. Без приложения усилий в отдаче,

в добродетели и в беспристрастной любви ко всем ближним, сосредоточенное

созерцание непостоянства невозможно; ибо в тишине и покое,

которых требует эта практика, могут возникнуть угрызения совести или другие темные мысли

.

Это изложение видов даяния напоминает другую короткую беседу. IT

является единственным, в котором Анатхапи

ṇḍика сам задает вопрос, а именно,

"Сколько из них достойны получения подарков?" Будда ответил, что

есть два вида: те, кто находится на пути к освобождению, и те, кто

уже достиг его (АН 2:27).

Хотя в упомянутых до сих пор беседах более или менее косвенно подчеркивалось очищение сердца

, в других случаях к этому вопросу подходили

напрямую. Так однажды Будда сказал Анатхапи

ṇḍika: "Если

сердце испорчено, то все действия, слова и мысли тоже испорчены.

Такой человек будет увлечен своими страстями и умрет

несчастной смертью, подобно тому, как фронтоны, стропила и стены дома с плохой крышей,

будучи незащищенными, будут гнить, когда их прольет дождь" (АН 3:107-8).

В другой раз Анатхапи

ṇḍика отправился с несколькими сотнями последователей-мирян к

Мастеру, который обратился к ним так: "Конечно, вы, домохозяева, обеспечиваете

монашескую общину одеждой, едой, кровом и лекарствами, но вы

не следует этим довольствоваться. Пусть вы также время от времени стремитесь

войти и пребывать в радости (внутреннего медитативного) уединения!"

8

После этих слов Достопочтенный Сарипутта добавил следующее: "В

то время, когда благородный ученик пребывает в радости (медитативного) уединения, в нем не существует

пяти вещей: нет боли и печали, связанных с

чувствами; нет удовольствия и радости, связанных с чувствами; нет боли и

печали, связанных с тем, что нездорово; нет удовольствия и веселья,

связанных с тем, что нездорово; нет боли и печали, связанных с

тем, что полезно" (AN 5:176).

9

В другом случае , когда Анатхапи

ṇḍika и снова многие последователи- миряне

посетив Будду, Благословенный сказал Сарипутте:

Домохозяин, одетый в белое, который ограничен в своих действиях

в соответствии с Пятью Заповедями и который может легко и без

трудностей обрести по своему желанию четыре возвышенных состояния ума, которые приносят

счастье в настоящем, - такой домохозяин может, если он того пожелает,

заявить о себе: "Разрушено для меня (перерождение в) аду, разрушено

перерождение в животных, разрушено царство призраков: разрушены для меня

низшие миры, несчастливые судьбы, сферы бездны: я

вошел в поток, больше не подвластный впасть в состояние

горя, утвердиться, быть уверенным в окончательном просветлении".

Какими Пятью Заповедями ограничены его действия? Благородный ученик

воздерживается от убийства, от взятия того, что не дано, от неправильного

чувственного поведения, от лжи и от опьяняющих веществ, которые вызывают

леность.

И каковы четыре возвышенных состояния ума, приносящих счастье

в настоящем, которых он может достичь по своему желанию? Благородный ученик имеет

непоколебимую веру в Будду, непоколебимую веру в Дхамму,

непоколебимую веру в Сангху; и он обладает добродетелями,

любимыми знатью, - добродетелями, которые не сломлены, ненасилие,

незапятнанны, без порока, приносят свободу, восхваляются

мудрыми, не осквернены, способствуют концентрации. Это те четыре

возвышенное пребывание ума, приносящее счастье в настоящем, которое

очищает нечистый ум и очищает нечистый разум. Их он

получает по своему желанию, легко и без затруднений. (ОТВЕТ 5:179)

В другой раз достижение входа в поток было объяснено

Анатхапи

ṇḍḍika тремя разными способами - но только для него одного. Будда сказал:

Когда в благородном ученике

исчезли пять ужасающих пороков, когда он обладает четырьмя атрибутами вхождения в поток,

и если он мудро и хорошо понимает благородный метод, тогда он

может считать себя вошедшим в поток. Однако тот, кто убивает,

крадет, совершает домогательства сексуального характера, лжет и принимает одурманивающие вещества,

порождает пять страшных зол как в настоящем, так и в будущем,

и испытывает боль и скорбь в своем уме. Тот, кто держится подальше

от пяти пороков, для него устраняются пять страшных зол.

Во-вторых, он обладает - как атрибутами вхождения в поток - непоколебимым

доверием к Будде, в Дхамму и в Сангху, и он

безупречно соблюдает предписания. И в-третьих, он полностью увидел и

проникся благородным методом, то есть зависимым возникновением. (АН

10:92)

10

Однажды утром Анатхапи

ṇḍika хотел навестить Будду, но поскольку

было еще слишком рано, он отправился в монастырь каких-то странствующих аскетов.

Поскольку они знали его как последователя Будды, они спросили его, каких

взглядов придерживался аскет Готама. Он ответил, что не знает всех

взглядов Благословенного. Когда они спросили его, каких взглядов придерживались монахи

, он снова ответил, что не знает всех их взглядов. Вслед за этим его

спросили, какой точки зрения придерживается он сам. Он ответил: "Какого мнения я придерживаюсь,

достопочтенные господа, мне было бы нетрудно объяснить. Но позвольте мне сначала попросить

достопочтенных изложить свои собственные взгляды. После этого мне не

составит труда объяснить, какой точки зрения я придерживаюсь".

Аскеты объяснили свои представления о мире. Один считал это

вечным, другой считал это не вечным; один считал это конечным, другой считал

это бесконечным; один верил, что тело и жизнь идентичны, другие

предполагали, что они различны; некоторые верили, что Просветленные продолжают жить

после смерти, другие говорили, что они были уничтожены.

Затем Анатхапи

ṇḍika заговорил: "Какой бы из этих точек зрения ни придерживался человек, она могла

возникнуть только из одного из двух источников: либо из его собственных неразумных

размышлений, либо со слов другого. В любом случае представление имеет

возникший условно. Обусловленные вещи, однако, преходящи; а вещи

преходящей природы влекут за собой страдание. Следовательно, тот, кто придерживается взглядов и

мнений, цепляется за страдание, поддается страданию".

Затем аскеты пожелали узнать , на что смотрит Анатхапи

ṇḍика держалась. Он

ответил: "Все, что возникает, преходяще; преходящее имеет природу

страдания. Но страдание не принадлежит мне, это не я, это не мое

"я"."

В поисках опровержения они утверждали, что он сам был вовлечен в цепляние

, поскольку он цеплялся за точку зрения, которую только что высказал. "Это не так, - ответил он, - потому что я

воспринимал эти вещи в соответствии с реальностью, и, кроме того, я знаю,

как избежать этого, как оно есть на самом деле" - другими словами, он использовал это представление только

как средство и со временем также отказался бы от него. После этого странники были

не в состоянии ответить и сидели молча, понимая, что потерпели поражение.

Анатхапи

ṇḍika тихо подошел к Благословенному, передал ему

разговор и получил похвалу Будды: "Ты был прав,

домохозяин. Тебе следует почаще приводить этих введенных в заблуждение людей в гармонию

с истиной". И тогда Учитель восхитил и ободрил его

речью. После Анатхапи

ṇḍika ушла, Благословенный сказал монахам,

что даже монах, проживший сто лет в Ордене, не

смог бы ответить странникам лучше, чем Анатхапи

ṇikaika тот

домохозяин сделал (АН 10:93).

Наконец, можно сообщить о двух других инцидентах: Anāthapi

ṇḍика была больна и

попросила монаха навестить ее, чтобы получить утешение. Потому что

Анатхапи

ṇḍика так много сделал как благотворитель Ордена, что не

было сомнений в том, что его просьба будет выполнена. В первый раз к нему пришел Достопочтенный

Ананда; во второй раз - Достопочтенный Сарипутта. Ананда сказал

, что человек с нетренированным умом боялся смерти и загробной жизни, потому что

ему не хватало четырех вещей: он не верил в Будду, Дхамму и

Сангху, а также не обладал добродетелями, которые так дороги благородным. Но

Анатхапи

ṇḍika ответил, что он не боится смерти. Он обладал

непоколебимым доверием к Будде, Дхамме и Сангхе, а что касается

предписаний для домохозяев, то он не знал ни одного, которое он все еще нарушал.

Затем Ананда похвалил его и сказал, что он только что провозгласил плод вхождения в

поток (СН 55:27).

Когда достопочтенный Сарипутта посетил нас, он сказал Анатхапи

ṇḍika что в отличие

от неподготовленного мирянина, для которого ад был неминуем, он верил в

Три Драгоценности и не нарушил заповедей. Если бы он сейчас

очень сильно сосредоточился на своей вере в Будду, Дхамму и

Сангху, а также на своей собственной добродетели, тогда его болезнь могла бы исчезнуть благодаря

этой медитации. У него, в отличие от тех, кто не был обучен, не было неправильных

взглядов, неправильных намерений, неправильной речи, неправильных действий, неправильного образа жизни,

неправильных усилий, неправильной внимательности, неправильной концентрации, неправильного знания

или неправильного освобождения. Если бы он принял во внимание тот факт, что он, как

участник потока, обладал десятью благородными факторами, текущими в направлении

правильного освобождения, тогда благодаря этой медитации его болезнь исчезла бы.

Благодаря силе этого созерцания, Анатхапи

ṇḍika вспомнил о своей

великой удаче быть благородным учеником, и благодаря силе этого превосходного

духовного лекарства болезнь немедленно исчезла. Он встал,

пригласил Достопочтенного Сарипутту отведать приготовленное для себя угощение

и продолжил с ним дальнейшую дискуссию. В конце Сарипутта научил

его запоминать три стиха:

Когда у человека есть вера в Татхагату,

Непоколебимая и прочно утвердившаяся,

И хорошее поведение, основанное на добродетели,

Дорогое благородным и восхваляемое

Когда у человека есть уверенность в Сангхе

И взглядах, которые были исправлены,

Они говорят, что он не беден,

Что его жизнь не напрасна.

Поэтому разумный человек,

Помнящий Учение Будды,

должен быть предан вере и добродетели,

уверенности и видению Дхаммы.

(СН 55:26)

Восемнадцать бесед с Анатхапи

ṇḍḍika были кратко пересказаны.

Четырнадцать были даны по собственному наущению Благословенного; один возник, когда

Анатхапи

ṇḍika задал вопрос; в другом он сообщил, как он учил

другие; и в двух он получил наставления от Ананды и Сарипутты. Эти

восемнадцать бесед показывают, как Будда разъяснял Учение

мирянам и вдохновлял их на радостные начинания.

СМЕРТЬ АНАТХАПИ

ṆḌика

Смерть великого покровителя описана в Анатхапи

ṇikиковада Сутта,

Совет Анатхапи

ṇḍika (НОМЕР 143). Домохозяин заболел в третий раз

с очень сильными болями, которые усиливались и не утихали. Снова он

обратился за помощью к Достопочтенному Сарипутте и Достопочтенному Ананде.

Когда Сарипутта увидел его, он понял, что Анатхапи

ṇḍika был близок к смерти

и дал ему следующие наставления: "Не цепляйся, домохозяин, за

шесть органов чувств и не привязывай к ним свои мысли. Не цепляйтесь

за шесть объектов чувств и не привязывайте к ним свои мысли. Не цепляйтесь

за шесть типов сознания, за шесть чувственных контактов, за шесть

чувств, за шесть элементов, за пять совокупностей, за четыре бесформенных

царства. Не цепляйтесь ни за что, что видно, слышно, ощущается, обдумывается,

воспринимается и исследуется в уме, и не привязывайте свои мысли к

этому ".

Анатхапи

ṇḍika, должно быть, следил за этим подробным изложением всем своим

сердцем, так что даже слушая, он уже практиковал так, как его наставлял

мудрый и святой Сарипутта. В конце наставлений

у Анатхапи навернулись слезы

глаза ṇḍika. Ананда с состраданием повернулся к нему

и спросил, не тонет ли он. Но Анатхапи

ṇḍika ответил: "Я не тону,

о достойный Ананда. Я долгое время служил Учителю и духовно

совершенным монахам, но никогда прежде не слышал такой

глубокой беседы".

Тогда Сарипутта сказал: "Такая глубокая беседа, домохозяин, не будет ясной

достаточно для мирских последователей в белых одеждах; это достаточно ясно для отреченных".

Анатхапи

ṇḍika ответил: "Достопочтенный Сарипутта, пусть такие беседы о

Дхамме будут проведены и для мирских последователей в белых одеждах. Есть те, у кого всего

немного пыли на глазах. Если они не услышат таких учений, они будут

потеряны. Некоторые, возможно, смогут понять."

Отличие от ранее представленного учения Будды

значительно. Здесь нас интересуют конечные вопросы, высшее

освобождение, не только на теоретической основе, но и на практике. Как ученик , который

обладал плодом вхождения в поток, Анатхапи

ṇḍика знал о

преходящей природе пяти совокупностей цепляния, и он сам

говорил о трех характеристиках существования: непостоянстве, страдании

и отсутствии "я". Но есть большая разница в том, просто ли человек слышит

эти вещи и обдумывает их, или же он действительно практикует и

применяет их к себе. В этом различии заключается существенное различие

между методами, которые Будда использовал для обучения домохозяев, и теми, которые он

использовал для обучения монахов.

Для мирян проникновение в природу существования представлялось как

вопрос знания, и это учение поначалу было дано также и монахам

. Но для многих монахов, которые продвинулись дальше, Будда

ввел практику, которая привела бы к полному освобождению даже в этой

жизни. Только если кто-то увидит, что изложение Сарипутты было практическим пошаговым

подходом к Ниббане, он сможет понять, что Анатхапи

ṇḍika никогда

не слышала, чтобы суть Учения излагалась в такой манере. В свой

смертный час он уже был далек от мирских забот и,

размышляя о Дхамме, отказался от привязанности к мирскому имуществу

, а также от своего тела; таким образом, он оказался в ситуации, сравнимой с ситуацией

самых продвинутых монахов. В этих обстоятельствах Сарипутта смог

дать ему такие наставления, которые имели бы самые далеко идущие последствия.

После консультации с Анатхапи

ṇḍika таким образом, двое старейшин ушли. Вскоре

после этого домохозяин Анатхапи

ṇḍika умер и возродился на небесах Тусита

, где ему предшествовала его младшая дочь. И все же он был настолько

искренне предан Будде и Сангхе, что появился в

монастыре Джетавана в образе молодого дэва, наполнив всю округу небесным

светом. Он пошел к Будде и, воздав ему почести, произнес

следующие стихи:

Это действительно та самая Роща Джеты,

пристанище Ордена видящих,

в которой обитал Король Дхаммы,

Место, которое дарит мне радость.

Действием, знанием и праведностью,

Добродетелью и превосходной жизнью:

Этим смертные очищаются,

А не кланом или богатством.

Поэтому мудрый человек,

исходя из соображений своего собственного блага,

должен тщательно изучить Дхамму:

таким образом, он очищается в ней.

Сарипутта действительно наделен мудростью,

добродетелью и внутренним покоем.

Даже монах, который вышел за пределы

, В лучшем случае может только равняться ему.

Сказав это, дэва поклонился Благословенному и, держа

его справа, тут же исчез.

На следующий день Будда сообщил монахам о том, что произошло.

Тут же заговорил Ананда: "Достопочтенный сит, этот молодой дэва, несомненно,

был Анатхапи

ṇḍика. Для Анатхапиндики домохозяин имел полную

доверие к достопочтенному Сарипутте".

И Мастер подтвердил это: "Хорошо, хорошо, Ананда! Вы нарисовали

правильный вывод путем рассуждения. Ибо этим молодым дэвом был Анатхапи

ṇḍика"

(СН 2:20; МН 143).

ГЛАВА 10

БОЛЕЕ КОРОТКИЕ ЖИЗНИ УЧЕНИКОВ

O

ЧИТТА ДОМОХОЗЯИНА

N ОДИН СЛУЧАЙ

Будда перечислил в пользу своих монахов

имена двадцати одного выдающегося ученика-мирянина (упасаки), которые имели

достиг осознания путей и плодов. Четвертым в этом списке мы находим

Читту - домохозяина из Мачикасы

ṇḍa, недалеко от Саваттхи (AN 6:120). В другом

случае Благословенный сказал своим монахам: "Если преданная мать

захочет должным образом поощрить своего любимого единственного сына, она может сказать ему:

"Постарайся стать таким, как домохозяин Читта, мой дорогой, и как

домохозяин Хаттхака из Алави". Эти двое, Читта и Хаттхака, являются образцами

и руководящими стандартами для моих учеников-мирян. Затем мать может продолжить:

"Но если ты решишь стать монахом, моя дорогая, тогда постарайся подражать

Сарипутте

и

Mahāmoggallāna."

Эти

два,

Сарипутта

и

Махамоггаллана, являются образцами и руководящими стандартами для моих монахов" (СН

17:23).

Таким образом, Будда подчеркивал, что преданный ученик-мирянин должен развивать

желание стать подобным Читте и Хаттхаке, в то время как преданные монахи должны

стремиться сравняться с Сарипуттой и Махамоггалланой. Здесь

установлены разные модели для мирян и для монахов. Последователь-мирянин должен выбирать не монаха

в качестве своего образца, а ученика-мирянина; и монах должен выбирать не ученика-мирянина

, а монаха. Способы жизни этих двух типов совершенно

различны, и пример, взятый из собственного прошлого, обязательно

окажется более эффективным. Ученик-мирянин, стремящийся быть подобным Сарипутте, должен надеть

мантию; но если он хочет наполнить свою жизнь Дхаммой, все еще

живя как домохозяин, он должен равняться на таких домохозяев, как Читта и

Хаттхака, как на свои образцы.

Перечисляя своих выдающихся учеников, Будда упомянул трех

люди, которые преуспели в изложении Дхаммы: монах Пу

ṇṇа

Ма

ṇтанипутта, бхиккхуни Дхаммадинна и домохозяин Читта (

1, глава. 14). Нет никаких записей о каком-либо другом ученике-мирянине , который был бы так здоров

одаренный в этом отношении. Этот Читта, учитель хорошей Дхаммы, образец

для буддийских учеников-мирян, был богатым торговцем, которому принадлежала целая

деревушка Мигапатхака и расположенный неподалеку большой лес Амбатакавана. Это он

подарил Сангхе, построив там просторный монастырь, где часто проживало много

монахов. Его преданность Благословенному объясняется

тем фактом, что в прошлой жизни он был слугой Бодхисаттвы и

последовал за ним в бездомность (Джат. 488). Существует не менее одиннадцати

рассказов о жизни этого преданного упасаки, из которых можно составить

четкое представление о его личности.

Читта особенно ценил одного монаха, достопочтенного

Судхамму, и всегда советовался с ним, прежде чем предложить приглашение

другим монахам. Однажды Сарипутта, Моггаллана, Ануруддха, Ананда и

несколько других мудрых и образованных старейшин прибыли в Мачикасу

ṇḍa в

ходе путешествия. Сразу же к ним подошел Читта, и Сарипутта предоставил

ему возможность поговорить о Дхамме такой глубины, что Читта достиг второй

ступени святости, ступени единожды возвращающегося (сакадагами). Читта немедленно

пригласила знаменитое собрание на трапезу следующего дня. Впоследствии ему

пришло в голову, что в этом единственном случае он забыл сообщить

Судхамме заранее, и он поспешил сообщить ему о приглашении.

Когда Достопочтенный Судхамма узнал об этом, он начал ревновать и

сердито отчитал Читту за то, что тот не сказал ему заранее. Хотя

Читта сердечно пригласил его присоединиться к трапезе, Судхамма

презрительно отказался. Читта повторил свою вежливую просьбу еще дважды, но тщетно.

Итак, думая в глубине души, что упрямство Судхаммы никак не повлияло на его

поступок и на плоды этого поступка, он отправился домой и с радостью начал приготовления к

благоприятному событию.

Однако на следующий день Достопочтенный Судхамма не смог заставить себя

остаться в стороне. Он присоединился к собранию как ни в чем не бывало и

похвалил щедрость и изысканность гостеприимства Читты. "Но настоящего

совершенства, - саркастически добавил он, - можно было бы достичь,

подав пирожные с кремом в завершение трапезы". Читта ответил, что

опрометчивое поведение его друга напомнило ему историю, которую он слышал. Некоторые

знакомые ему люди однажды вывели гибрид вороны и курицы, но получившийся

цыпленок был поражен гротескным дефектом. Всякий раз, когда он хотел кукарекать

по-петушиному, он каркал по-вороньи; и когда он пытался каркать по-вороньи, он

кукарекал по-петушиному. Этим Читта намеревался сказать, что Судхамма не

потерпел неудачу не только в правильном поведении как монах, но и в надлежащей вежливости как

мирянин. Отказываться от приглашения из ревности вряд ли было правильным для

монаха, а критиковать еду было дурным тоном для домохозяина.

Судхамма был глубоко оскорблен этими словами и хотел уйти.

Вслед за этим Читта предложил поддерживать его до конца его жизни, но

монах отклонил его предложение. Затем Читта любезно попросил его посетить Будду

и рассказать, что с ним произошло. Когда Судхамма внезапно ушел, Читта

сказала: "До новой встречи".

Будда сказал Судхамме: "Глупый человек, то, что ты сделал, было

неприличным, неподобающим, невежливым, это не путь аскета. Как ты мог

подло оскорблять и проявлять презрение к преданному, верному ученику-мирянину,

благодетелю и стороннику Сангхи?" И на собрании Сангхи

было решено, что Судхамма должен обратиться к домохозяину Читте и попросить

у него прощения.

Судхамма соответственно отправился в путь, но, достигнув Мачикасы

ṇḍa он чувствовал себя

настолько глубоко смущенным, что не мог заставить себя сделать то, ради чего

пришел. Поэтому он повернул назад, так и не увидев Читту. Когда его собратья-

монахи спросили его, выполнил ли он свой долг, и узнали, что он

этого не сделал, они сообщили Будде. Затем Учитель посоветовал другому

монаху сопровождать Судхамму в его трудном поручении, и так это было

сделано. Судхамма попросил прощения у Читты, и Читта простил его.

1

Из десяти поучительных бесед , содержащихся в Citta Sa

ютта, три

касаются вопросов, заданных Читтой монахам, три - вопросов, заданных

Читте монахами, и четыре относятся к личным событиям.

Однажды Читта пригласил группу старших монахов из монастыря, который он

основал, на трапезу. После этого он попросил старшего монаха дать

изложение того, что Будда сказал о разнообразии элементов.

Старейшина не смог объяснить, и после того, как его тщетно попросили

второй и третий раз, самый молодой монах по имени Исидатта попросил

разрешения ответить на просьбу Читты. Старейшина согласился, и Исидатта,

ученик Достопочтенного Махакаччаны, доходчиво объяснил разнообразие

элементов на основе восемнадцати элементов: шести способностей чувств, шести

типов объектов и шести элементов сознания.

Затем монахи удалились. На обратном пути в монастырь

старший монах похвалил молодого Исидатту за его превосходное изложение,

и сказал, что в следующий раз ему следует без колебаний высказаться в подобной

ситуации. В сердце старейшины не было зависти, напротив, он испытывал

сочувственную радость (мудита) по поводу достижений своего молодого товарища и

глубины понимания. Исидатта, со своей стороны, не испытывал гордости, поэтому оба соответствовали

идеалам монашеской жизни (СН 41:2).

В другом случае Читта задал вопрос: "Из чего исходят неправильные

взгляды на мир и себя?" Он попросил разъяснить,

чему учил Будда по этому вопросу в великой Брахмаджала сутте.

Снова старший монах был несведущ в этом вопросе, и снова Исидатта

ответил. Неправильные взгляды, сказал он, неизменно проистекают из представления о себе

(саккаяди

тхти). Затем Читта спросил, из чего исходит взгляд на самость

, и Исидатта ответил, что необразованный мирянин, не обученный

благородной Дхамме, принимает пять совокупностей личности за

"мое", "я" и "мое я". Таким образом, он постоянно создает иллюзию

самости из того, что является просто преходящими, пустыми явлениями: формой, чувством,

восприятием, волевыми формированиями и сознанием.

Читта был в восторге от беседы и спросил Исидатту, откуда он

пришел. "Из городка Аванти", - ответил Исидатта. Читта, который не

знал его имени, затем спросил, знает ли он там некоего Исидатту, с

которым он обычно переписывался, объясняя ему Дхамму и

поощряя его надеть мантию. Поскольку он не знал, каков был

результат, он хотел узнать об этом. Он никогда не видел Исидатту, и теперь, к

своей великой радости, узнал, что его бывший друг по переписке действительно принял решение о

посвящении и теперь сидит перед ним. Он попросил об одолжении

поддержать его, но Исидатта, хотя и оценил щедрое предложение,

отказался и ушел, чтобы никогда не возвращаться (СН 41:3).

Комментарий не объясняет мотивов Исидатты столь

внезапного ухода. Представляется вероятным, что он предпочел анонимность, и теперь, когда его

личность была раскрыта в разговоре с Читтой, он почувствовал, что больше не может

проживать в этом регионе. Он достиг архатства, и все, что мы

далее слышим о нем, - это короткая строфа, посвященная пяти совокупностям (Thag. 120).

В третий раз, когда Читта задавал вопрос, ответил монах

по имени Камабху. Читта задал ему не менее одиннадцати абстрактных

вопросов , касающихся трех типов образований (са

тхара) и их

прекращение (СН 41:6). Это были те же вопросы, которые

домохозяин Висакха задал монахине Дхаммадинне (МН. 44).

Первая беседа, в которой Читта отвечает на вопросы, произошла, когда

несколько старших монахов после раздачи милостыни сидели вместе на

крыльце монастыря, обсуждая проблему того, снимают ли оковы

(sa

ṁyojana) и объекты чувств совпадают или нет. Некоторые говорили, что они

одинаковые, некоторые говорили, что они разные. Читта случайно оказалась на месте происшествия и

присоединилась к собранию. Когда его пригласили прокомментировать, он заявил, что, по его мнению,

оковы и объекты чувств различны не только по названию, но и по

значению. Как в паре волов, белый не является оковами для

черного, а черный не является оковами для белого, но оба они скованы

одной веревкой или ремнем-хомутом, так что способности чувств не имели силы связывать

внешние объекты, а внешние объекты не имели силы связывать

способности чувств, но они были скованы страстным желанием. Монахи обрадовались ответу

ученого ученика-мирянина и заявили, что Читта должен обладать

оком мудрости, которое простирается над глубоким Учением

Будды (СН 41:1).

Это же сравнение используется Сарипутой и Анандой в двух других случаях

(СН 35:191, 192). Точный смысл этого был ясно объяснен Буддой

(СН 35: 109, 122), когда он сказал, что шесть способностей чувств и их объекты

- это скованные вещи, и только жажда, или похотливое желание (чандарага),

является оковами, которые их связывают. Это важный момент, который следует принять во

внимание, чтобы избежать тщетной борьбы с внешними объектами чувств

и внутренние чувственные способности; ибо это наша внутренняя похоть и желание связывают

нас, а не чувственные способности и их объекты. Это сравнение удачно относит черный цвет

к шести внутренним областям, поскольку субъект - это то, что неизвестно, а белый - к

внешним областям, поскольку объекты очевидны.

Вторая лекция, показывающая Читту как учителя, начинается, когда монах

Камабху декламирует строфу, произнесенную Буддой, торжественное высказывание, и

просит Читту разъяснить это:

Безупречная колесница с одной осью

И белым балдахином катится.

Смотрите, как он приближается, без порока,

Без уз, тот, кто пересек поток.

2

Читта сначала хотел знать, было ли это высказывание одним из

высказываний Будды, что Камабху подтвердил. Очевидно, что для Читты только высказывание

Будд было достойно глубокого размышления. Затем он попросил немного времени

на размышление и, наконец, сказал: колесница (рато) - это телесная форма, которая

движется по кругу (ваттати); одна ось (экаро) - это осознанность (сати);

плавное, без трения скрепление частей - это добродетель; белый шелковый

балдахин (сета-паччхадо) - это освобождение. Итак, арахант ("он грядет",

айанта

ṁ), без порока (анигхах) или уз (абандханах), пересек

ручей (чиннасота

ṁ); он покончил с жадностью, ненавистью и

невежеством и находится в безопасности от океана жажды. Затем Камабху сказал Читте,

что его вполне можно назвать счастливым и благословенным, поскольку око мудрости

снизошло на него при объяснении этого глубокого изречения Будды (СН 41:5).

Третий случай связан с разговором, в ходе которого

монах Годатта (Тхаг. 659-72) призвал Читту разъяснить это

противоречие: являются ли неизмеримое освобождение ума, непривязанное

освобождение ума, освобождение от пустоты ума и освобождение

ума без знаков одинаковыми по значению и разными только по названию или они различны

как по названию, так и по значению

3

Читта ответил, что их можно считать

одинаковыми или разными, в зависимости от точки зрения. Они различны по

значению и различны по названию, когда рассматриваются как относящиеся к разным

типам временной эмансипации, но одинаковы по значению и различаются

только по названию, когда рассматриваются как разные аспекты окончательной эмансипации.

Когда отличается как по значению, так и по названию, неизмеримое освобождение - это

четыре божественные обители (брахмавихара), непривязанное освобождение - это третье

бесформенное достижение, освобождение от пустоты - это проницательное созерцание

не-я, а освобождение без знаков - это медитативный опыт Ниббаны.

Будучи идентичными по значению и различающимися только по названию, все четыре означают непоколебимое освобождение

араханта от жадности, ненависти и заблуждений (СН 41:7).

В других местах с этим также связаны более личные события. Однажды, после того, как несколько

монахов взяли милостыню в его доме, Читта проводил их обратно в

монастырь. Было очень жарко, и они обильно вспотели.

Самый младший из монахов, Махака, заметил старшему, что ветер или

дождь, безусловно, были бы желанны. Наблюдение звучит банально и не

стоит упоминания, но его значение заключается в том факте, что Махака мог проявлять

экстрасенсорные способности и спрашивал разрешения на это. Когда он действительно это сделал

добыв дождь, чтобы освежить своих спутников, Читта был глубоко впечатлен,

особенно учитывая, что Махака был еще очень молод.

Поэтому в монастыре он попросил монаха еще раз проявить свои силы

. Возможно, это был первый раз, когда Читта видел паранормальное явление

такого рода, и он почувствовал естественное любопытство по этому поводу. Махака подчинился. Пальто

и вязанка сена были положены на крыльцо, после чего Махака зашел

внутрь и закрыл дверь. Создав луч огромного тепла, он направил

его через замочную скважину и превратил пучок сена в пепел, не

повредив пальто.

Преисполненный энтузиазма, Читта предложил поддерживать Махаку всю жизнь. Однако, как

Исидатта, Махака предпочел покинуть это место и никогда не возвращался

(СН 41:4). Монахам запрещено производить впечатление на мирян демонстрацией

паранормальных способностей (Вин. 2:112). Махака был молод, и эти силы

были все еще новыми и возбуждающими для него, поэтому он не мог сопротивляться просьбе Читты;

но сразу после этого он взял себя в руки и поступил правильно,

уйдя навсегда.

Город Читта посещали не только монахи, но и подвижники

другие убеждения. Одним из них был лидер джайнов Нига

ṇтха

Натапутта. Читта также призвала его, потому что он не обрушивался на

представителей других сект и был достаточно смелым, чтобы принять вызов

спора (СН 41:8). Натапутта хотел знать, верит ли Читта в

утверждение Будды о том, что существует состояние концентрации (самадхи), свободное от

размышлений и исследования (витакка-вичара). Читта ответил, что он не

верит, что такое существует, и Натапутта, стремившийся заручиться поддержкой знаменитого

Читты в своих взглядах, был вполне доволен ответом. "Хорошо сказано!

воскликнул он и продолжил излагать свое собственное убеждение в том, что остановить поток

мыслей будет так же трудно, как остановить Ганг голыми

руками: "Невозможно заставить мысль и исследование прекратиться", -

заявил он.

Натапутта, однако, не смог уловить точного значения Citta. Читта теперь

ответила вопросом: "Что вы считаете более превосходным, достопочтенный

господин, веру или знание?" "Знание", - ответил Натапутта. Вслед за этим

Читта объяснил, что он сам пережил все джханы, из которых

последние три на самом деле без размышлений и проверки. Следовательно, для него это

было больше не вопросом веры, а знанием из непосредственного опыта

, что утверждение Будды было правильным.

Вслед за этим Натапутта сурово обвинил его за форму его первого ответа.

Читта возразил, что сначала его хвалили за то, что он мудрый человек, а теперь

его назвали глупцом. Только одно из двух мнений могло быть истинным, так что же

Натапутта на самом деле думал о нем?

Но Читте не суждено было получить ответа, ибо Натапутта предпочел хранить

молчание. Этот случай показывает, как даже знаменитые философы могут впадать в

непоследовательность, особенно когда задета их гордость, а Натапутта утверждал,

что он больше, чем просто философ. Ему всегда не удавалось достичь

высших джхан, поэтому он удобно пришел к выводу, что это миф. Теперь,

когда человек, заслуживающий полного доверия, заявил, что он действительно достиг

этих джхан, была доказана беспочвенность его собственной теории, а также

неполноценность его собственного статуса. Огорчение Натапутты, должно быть, усиливалось

тем фактом, что, в то время как он сам так долго практиковал

крайний аскетизм, Читта все еще жил домашней жизнью. Едва ли

стоит удивляться тому, что Натапутта удалился в замешательстве.

Третья личная встреча, о которой идет речь, произошла между Читтой и обнаженным

аскетом Кассапой (СН 41:9). Этот аскет был старым другом семьи Читты

и поэтому, когда он впервые после многих

лет посетил свой старый родной город, он зашел к Читте. Читта спросила его, как долго он вел

аскетическую жизнь. "Тридцать лет", - сказали ему. Затем Читта спросил,

достиг ли он сверхчеловеческих состояний блаженства или сверхнормального прозрения. Кассапа

ответил: "Нет, я просто разгуливал голым, побрил голову и

вытер пыль со своего сиденья". Это была его жизнь.

Теперь настала очередь Кассапы задавать вопросы. Как долго Читта был

мирским последователем Будды? "Тридцать лет", - ответила Читта. Достиг ли он

сверхчеловеческих состояний? "Что ж, - сказал Читта, - я определенно пережил

четыре джханы, и если бы я умер раньше Благословенного, он сказал бы обо мне,

что никакие оковы больше не привязывают меня к миру сферы чувств".

Это, как Кассапа очень хорошо знал, означало, что Читта был невозвращенцем

(анагами), тем, кто достиг третьей из четырех стадий

пробуждения. Аскет, измученный болезненными аскезами, был ошеломлен

мыслью, что мирянин может достичь такого высокого уровня. Справедливо полагая

, что, поскольку это было возможно для мирянина в Устроении Будды, монах мог бы получить еще

больше, он попросил Читту помочь ему надеть

одеяние. Он был должным образом принят в Сангху, и вскоре после этого он достиг архатства

.

Трое других друзей Читты также стали монахами после бесед

такого рода. Это были Судхамма, Годатта и Исидатта, которые, как рассказывалось

ранее, состояли в переписке с Читтой. Все трое достигли

окончательного освобождения, оставив Читту, домохозяина, позади.

Последнее известие о Читте, которое у нас есть, касается обстоятельств его смерти

(СН 4,1: 10). Когда он заболел, ему явились дэвы и убедили его направить свое

сердце на то, чтобы стать мировым монархом в своей следующей жизни.

4

Нет, ответил Читта;

он стремился к чему-то более высокому, благородному и мирному, чем это. Он

искал Необусловленного -Ниббану. Рекомендуя Читте стать

мировым монархом, дэвы, должно быть, не знали о его достижении, которое

сделало для него невозможным возвращение в человеческий мир. Он уже

преодолел соблазн чувственного желания, которое является оковами, привязывающими существ к

человеческому миру.

Его родственники, неспособные видеть дэвов, вообразили, что Читта был в

бреду. Он успокоил их, объяснив, что разговаривает с

невидимыми существами. Затем, по их благочестивой просьбе, он дал им свой последний совет

и предостережение. Они должны были

всегда доверять Будде и его Дхамме, и они должны были оставаться непоколебимо щедрыми по отношению к святой

Сангхе.

Таким образом, этот благородный мирянин, последователь Будды, передал своим преемникам

образец поведения, которому он сам следовал на протяжении всей своей жизни

с таким блестящим успехом, тот, который привел его к освобождению от

страданий чувственной сферы и приближению Бессмертия, окончательного

прекращения страданий.

ЧИТТА МОНАХА

Этот Читта был сыном дрессировщика слонов. Когда он был еще юношей, он

встретил пожилого монаха, который возвращался с раздачи милостыни с

особенно вкусной едой в своей миске. У монаха не было никакого желания иметь это,

поэтому он отдал это молодому парню. Читта был очень доволен, и он присоединился к

Сангхе, думая, что как монах он будет получать такую пищу каждый день

без необходимости зарабатывать на жизнь. С такой мотивацией, однако, нет

аскетическая жизнь возможна, и вскоре после этого он сбросил рясу и

вернулся к мирской жизни.

Тем не менее, дух святой Сангхи оставил глубокое и неизгладимое

впечатление в его уме. Вскоре он почувствовал неудовлетворенность жизнью

домохозяина и еще раз попросил рукоположения. Получив это, через

некоторое время он снова покинул Сангху. Это случилось в третий, четвертый и пятый

раз, после чего он женился.

Однажды ночью, вскоре после женитьбы, он не смог заснуть.

Пока он смотрел на свою беременную жену, которая крепко спала,

убогость чувственных удовольствий овладела им с такой силой

, что он схватил желтую рясу и немедленно поспешил в монастырь. На его

поспешном пути сквозь безмолвную ночь все добрые семена, посеянные во время его

предыдущего монашества, расцвели, и тогда же он достиг

потоковой практики.

Однако в монастыре его бывшие собратья-монахи только что договорились

между собой отклонить возможную шестую просьбу о рукоположении от

Читты. Они чувствовали, что были достаточно терпеливы с ним, и считали

его позором Сангхи, совершенно непригодным для святой жизни. Даже когда они

так раздумывали, они увидели, что приближается сам Читта. Черты его лица

светились новым блаженством, а манеры были такими спокойными и кроткими, что они

сочли невозможным отказать ему в еще одном посвящении. На этот раз он быстро

преуспел в четырех джханах и беззнаковом объединении ума.

Это наполнило его радостью, и он почувствовал огромное желание рассказать о своем успехе.

Однажды несколько арахантов сидели вместе и разговаривали, и

Читта прерывал их снова и снова. Старший монах собрания,

Достопочтенный Махако

тхита посоветовал ему подождать, пока старшие монахи

закончат то, что они должны были сказать. Вслед за этим друзья Читты сказали, что ему не следует

делать выговор, потому что он был мудр и способен объяснить

Дхамму на основе собственного опыта.

Махако

тхита ответил, что он может видеть сердце Читты. Затем он продолжил

объяснять с помощью сравнений, что есть состояния ума, которые могут быть превосходными до тех пор,

пока они длятся, но все равно не в состоянии помешать монаху снова отказаться от

монашества. Он проиллюстрировал этот момент рядом сравнений. Корова,

надежно привязанная в хлеву, кажется достаточно миролюбивой, но, выпущенная на волю, она

быстро вытаптывает зеленые посевы. Подобным образом бхиккху может быть смиренным

и хорошо вести себя в присутствии Учителя или святых монахов, но оставленный на

его собственный он склонен к рецидиву и покидает Сангху. Опять же, человек может

обладать четырьмя джханами и безликим единением ума, и пока

это сохраняется, он в безопасности; но как только блаженство проходит, он выходит среди

людей, разговорчивый и несдержанный, распираемый гордостью, чтобы объявить о своем

достижении. Тогда его сердце наполняется жадностью, и он бросает

монашеское обучение. Он может чувствовать себя в безопасности в джханах, но именно это

ведет к его гибели. Пока король и армия с барабанами и колесницами

разбивают лагерь в лесу, никто не слышит стрекотания сверчков, и все

могут подумать, что их заставили замолчать. Но после того, как войска двинулись дальше,

снова можно легко услышать сверчков, хотя можно было бы быть совершенно уверенным,

что их не было (6:60).

Позже Читта действительно покинул Сангху в шестой раз, чтобы вернуться в

семейная жизнь. Затем его друзья - монахи спросили Достопочтенного Махако

тхита

то ли он сам предвидел, что Читта поступит таким образом, то ли дэвы

сказали ему. Он ответил, что это было и то, и другое. В изумлении эти друзья

пошли к Будде и рассказали ему об этом. Благословенный

развеял их опасения, сказав им, что Читта скоро вернется.

Однажды Читта отправился посмотреть на Будду в сопровождении Поттхапады,

странствующий аскет другой секты. По

тхапада задал несколько глубоких вопросов

относительно различных способов возникновения в трех мирах. Читта последовал

за дальнейшими вопросами относительно различия между этими формами

становления, поскольку, пережив джханы, он был знаком с некоторыми

из них. Ответы Благословенного полностью удовлетворили его, и он попросил

о приеме в Сангху в седьмой раз, который оказался

последним. Будда дал свое согласие, и через короткое время Читта тоже стал одним

из арахантов (DN 9).

В комментарии к вышеупомянутой сутте нам рассказывается, почему

монаху Читте в его прошлой жизни пришлось так много раз покидать Сангху

, прежде чем достичь архатства. Оказывается, давным-давно, когда

Будда Кассапа учил Дхамме, были два друга, которые

присоединились к Сангхе. Один из них стал недоволен тяготами

жизни монаха и подумывал о возвращении к своей семье. Его друг

подбодрил его принять это решение, потому что в глубине души он страстно желал

чувствовать свое превосходство. Этот уродливый мотив возник гораздо позже,

при жизни Будды Готамы. Оно подвергло этого ложного друга,

теперь монах Читта, не менее шести раз подвергавшийся унижению из-за ухода

из Сангхи и необходимости ходатайствовать о реадмиссии.

5

Это показывает, что некоторые каммы настолько сильны, что их результатам невозможно

сопротивляться; их можно пережить только с терпением и пониманием.

Но поскольку мы не знаем, являются ли определенные влияния в нашей жизни

результатами такой каммы или нет, и если являются, то насколько близки они могут быть к

истощению, нам надлежит бороться с ними. Помимо всего

остального, такое стремление имеет свою собственную ценность. Хотя в этой жизни это может показаться

тщетным, в конечном счете это принесет плоды для нашего блага. Непреложный закон причины

и следствия гарантирует, что никакие усилия не будут потрачены впустую. Здесь, как и везде, Дхамма

призывает нас противостоять любой форме фатализма - этому самому

ослабляющему и парализующему взгляду на жизнь - даже в ее самых утонченных обличьях. Это

побуждает нас неустрашимо преодолевать наши неудачи и всегда быть готовыми попробовать

снова. Могут быть поражения - горькие и душераздирающие неудачи в битве

с вожделением и невежеством, - но истинный последователь Будды - это тот,

кто никогда не признает никакое поражение окончательным. Подобно старому и испытанному воину, мы

должны быть готовы проиграть все битвы, кроме последней, уверенные, что благодаря

настойчивость окончательная победа будет за нами.

ОТЕЦ И МАТЬ НАКУЛА

Город под названием Су

сумарагири (Крокодилий холм) находился в стране

Бхаггов в долине Ганга, и именно здесь Благословенный

провел один из сорока пяти сезонов дождей за время своего служения (МН. 15). Однажды,

когда Будда прогуливался по улицам города, один горожанин

пал ниц к его ногам и воскликнул: "Мой дорогой сын, почему ты никогда

не обращался к нам? А теперь, пожалуйста, окажи честь нашему дому, чтобы твоя престарелая мать тоже смогла

взглянуть на тебя!"

Этот человек был не в своем уме. Дело в том, что в прежних рождениях он и

его жена были родителями Бодхисаттвы не один раз, а пятьсот раз,

и еще много раз они были его дядей, тетей, бабушкой и дедушкой.

Слабое воспоминание об этом сохранилось, и при виде Благословенного

полное воспоминание вырвалось наружу и овладело стариком. Инциденты

такого рода все еще иногда происходят в азиатских странах даже сегодня.

Этим стариком был домохозяин Накулапита (отец Накула); его жена

была известна как Накуламата (Мать Накула). Они упоминаются вместе

Буддой как одни из выдающихся среди его учеников-мирян, особенно

за их непоколебимую верность друг другу. Краткий рассказ о них в

Каноне Пали изображает супружескую любовь божественного уровня, сопровождаемую

абсолютным доверием, основанным на их общей вере в Благословенного.

Когда Будда получил приглашение в их дом, отец Накула

рассказал ему об их браке. По его словам, хотя он был женат очень

молодым, за все

годы он ни разу не нарушил верность своей жене, даже в мыслях, не говоря уже о деле. И мать Накула сделала

такое же заявление со своей стороны. Ни муж, ни жена никогда ни на мгновение не отступали

от своей взаимной верности.

В своей преданности они оба выразили страстное желание снова быть вместе

в своих будущих жизнях и спросили Учителя, что они могут сделать, чтобы гарантировать, что

их желание исполнится (АН 4:55). Будда не отвергал этот вопрос

и не критиковал их устремление. Он ответил: "Если муж и жена хотят

наслаждаться обществом друг друга в этой жизни, а потом снова встретиться в

следующей, они должны культивировать ту же веру, ту же добродетель, ту же

щедрость и ту же мудрость. Тогда они снова встретятся в своих следующих

жизнях". И Будда добавил эти строфы:

Когда оба верны и щедры,

сдержанны в себе, ведут праведный образ жизни,

Они собираются вместе как муж и жена,

Полные любви друг к другу.

На их пути встречается много благословений,

они живут вместе в счастье,

Их враги остаются подавленными,

Когда оба равны в добродетели.

Живя по Дхамме в этом мире,

одинаковые в добродетели и соблюдении,

Они радуются после смерти в мире дэва,

Наслаждаясь изобилием удовольствий.

Как мужчина с возвышенными устремлениями может жить с женщиной, равной ему по положению, охраняемой

добродетелью, объясняется Благословенным в другом месте. Там он говорит, что обе супруги не

только соблюдают Пять Заповедей, но помимо этого

они добродетельны и благородно мыслят; когда их просят о помощи, они никогда не отказывают,

и они никогда не презирают и не оскорбляют аскетов и брахманов (АН 4:54). В

свете этих слов легко понять, как многого ожидают от такой пары, как эта: не только религиозного благочестия, но и достаточно стойкого сердца, чтобы быть...".


отстраненный от мелких событий повседневной жизни и всего низкого

и низменного. О мирянине, облаченном в белое, часто говорят, что он не

отказывает в просьбах и легко отказывается от своих собственных желаний или удовольствий. Это показывает

отстраненность от людей и вещей, способность отпускать и

отрешаться. Из этого проистекает внутренняя свобода, единственная надежная основа для

культивирования мудрости. Добродетель в действии, отречение в сердце,

мудрость в уме - эти факторы способствуют гармоничной и спокойной совместной жизни

.

Знание о перерождении и способах его получения было

распространено в Индии в то время. В случае с парой Накула, поскольку они

действительно помнили кое-что из своих предыдущих жизней, не было необходимости

распространяться на эту тему. Краткий ответ Благословенного был всем, что им

было нужно.

Предпосылки для гармоничной супружеской жизни объясняются

Будда более подробно описан в Сигаловада сутте (DN 31).

6

Там мы читаем

, что муж, который несет ответственность за проявление инициативы, должен

относиться к своей жене пятью способами: он должен относиться к ней с уважением; он должен

не пренебрегать ею; он должен быть ей верен; он должен признавать ее власть

в домашнем хозяйстве; и он должен обеспечивать ее всем необходимым и

украшениями в соответствии со своими средствами. Если он будет вести себя таким образом, его жена

будет гордиться тем, что заботится о его нуждах; домашнее хозяйство будет идти гладко;

она будет вежливо обращаться с посетителями и слугами; она будет верной; она

будет защищать его собственность и выполнять свои задачи умело и послушно.

Накулы были озабочены не только благоприятным перерождением: они

также интересовались законностью, управляющей человеческой жизнью, и более глубокими

проблемами существования. Однажды отец Накула спросил Благословенного, почему

одни люди достигают освобождения, а другие нет. Ответ был таков:

"Тот, кто цепляется за объекты, воспринимаемые органами чувств, не может обрести

освобождение. Тот, кто перестанет цепляться, будет освобожден" (СН 35:131). Это

ответ, который в своей концентрированной краткости может быть полностью понят только

тем, кто хорошо разбирается в Дхамме, но Накула

сразу уловил его значение.

В другой раз отец Накула отправился отдать дань уважения Будде.

Теперь он был стар и немощен, сказал он, и только в редких случаях мог

видеть Благословенного. Дал бы Будда из сострадания ему слово

духовного руководства, которое он хранил бы и берег? Будда ответил: "Тело

подвержено болезням и разложению, это бремя даже в самых лучших обстоятельствах.

Следовательно, человек должен тренировать себя таким образом: "Хотя мое физическое состояние больное, мой

ум не должен быть болен"."

Вскоре после этого Накула встретил Достопочтенного Сарипутту, который обратился к нему

со словами: "Твое поведение спокойно, домохозяин, а черты твоего лица

безмятежны. Вы слышали сегодня беседу о Дхамме от Мастера?"

"Так оно и есть", - ответил Накула. "Благословенный в этот самый день

утешил меня своими амброзийными словами". Услышав это, Сарипутта дал

полное объяснение кратких слов Будды, разъяснив, как

преодолеть физическую болезнь, не отождествляя себя с пятью совокупностями.

Когда приходит время - а это неизбежно происходит, - когда мимолетность

вещей становится очевидной, хорошо подготовленный человек не отчаивается, а хладнокровно

наблюдает за происходящим с невозмутимостью. Его тело может увядать, но его сердце остается здоровым

(СН 22:1).

Не только отец Накула стремился к мудрости, чтобы победить смерть.

Его жена походила на него в этом отношении, как видно из другого сообщения

(АН 6:16). Когда ее муж опасно заболел, мать Накула утешала

его таким образом:

Не унывай при мысли о том, что я останусь позади.

Умирать вот так мучительно, поэтому наш Учитель посоветовал не делать этого. По

шести очень веским причинам вам не нужно беспокоиться обо мне: я

искусна в прядении и поэтому смогу содержать детей;

после целомудренной семейной жизни с вами в течение шестнадцати лет

я никогда не подумаю о том, чтобы взять другого мужа; Я никогда не перестану

встречаться с Мастером и его монахами, а скорее навещать их даже

чаще, чем раньше; Я твердо утвердилась в добродетели и

обрел душевный покой; и, наконец, я обрел твердую

опору в Дхамме и направляюсь к окончательному освобождению.

7

Ободренный этими словами, отец Накула оправился от своей болезни. Как

только он смог ходить, он пошел к Будде и пересказал

слова своей жены. Вслед за этим Господь подтвердил, что иметь такую жену действительно было

благословением. Он сказал: "Ты поистине благословен, домохозяин, тем, что у тебя есть мать

Накула в качестве наставника и советчицы, которая заботится о твоем

благополучии. Мать Накула действительно одна из одетых в белое женщин-преданных,

которые совершенны в добродетели, спокойны умом и твердо утвердились в

Дхамме ".

Здесь дается решение для примирения, казалось бы, противоположных

тенденций жизни: глубокой привязанности между мужем и женой, с одной

стороны, и стремления к освобождению - с другой. С сочувствием

рассматривая эту историю пары Накула, можно прийти к мысли, что жизнь в

отречении, возможно, не является необходимой, если супружеская жизнь ведется таким

образцовым образом, или что можно даже сочетать привязанность и отстраненность.

Но если присмотреться повнимательнее, то можно увидеть, что далеко не легко

верно следовать жизни, которую вела эта благородная пара. Недостаточно того, что есть

забота друг о друге. Нельзя упускать из виду условия для супружеской жизни в

целомудренном обществе. Супруги, которые в своей

юности вели супружескую жизнь, полную чувственного удовлетворения, не воздерживались от

физического контакта только в старости, когда чувства были успокоены, но они

добровольно вели безбрачную жизнь гораздо раньше. В случае с парой Накула

они жили без физической связи в течение шестнадцати лет, о чем

свидетельствуют их слова Учителю.

Следовательно, человек, желающий сделать первые шаги на пути к

освобождению, должен принять личное решение: остаться в домашней

обстановке и попытаться перерасти ее чувственные искушения или преодолеть

мирскую суету в качестве члена Сангхи в приятной компании

образцовых собратьев-безбрачников. Пока сам Просветленный,

несравненный наставник тех, кого следовало обучать, стоял во главе Ордена,

решение было не таким уж трудным. Но даже сегодня тем, кто не чувствует себя готовым к

жизни в монашеской общине, может также не хватать силы характера, чтобы

откажитесь от сексуальных отношений в супружеской жизни, посвященной продвижению по пути.

Оба образа жизни потребуют актов отречения.

N

ОТЕС

E

ДИТОРСКИЙ

Я

ВВЕДЕНИЕ

1.

О десяти "силах знания" Будды смотрите МН 12: "Чем больше

Рассуждение о Львином рыке".

2.

Для более полного обсуждения буддийской картины космоса в

развитой традиции Тхеравады см. Бхиккху Бодхи, изд.

Всеобъемлющее руководство по Абхидхамме,

## глава 5, разделы 2-17 (BPS,


1993).

3.

См. Бодхи, Всеобъемлющее руководство по Абхидхамме,

## глава 5, разд. 18-


33.

4.

В суттах выражение ариясавака, по-видимому, используется в двух смыслах:

в широком смысле означает "ученик Благородного", то есть

Будды, относящийся к любому серьезному ученику-мирянину; и в более узком, более

техническом смысле для обозначения восьми типов благородных личностей, то есть тех

учеников, которые достигли уровней духовного благородства. Именно в этом

втором смысле я использую здесь это выражение.

5.

См. СН 13:1.

6.

Подробная информация о двадцати четырех Буддах, предшествовавших Готаме

можно найти в Буддаве

ṁса. История

встречи Бодхисаттвы с Дипанкарой приведена на Bv. 2A, 37-108. Предыдущие три

Будды упоминаются в Bv. 27, 1.

7.

Подробное обсуждение см. в Бхиккху Бодхи, Беседа о Все-

Охватывающая сеть взглядов (BPS, 1978), часть 4.

8.

Паччекабудда - это тот, кто достигает просветления без помощи

учителя, подобно верховному Будде, но в отличие от верховного Будды не

установите Диспенсацию. Говорят, что Паччекабудды возникают только в

периоды, когда учение верховного Будды неизвестно в

мире. См. Риа Клоппенборг, Паччекабудда: буддийский аскет

(BPS, Колесо ╧ 305/307, 1983).

9.

Источником этих различий является комментарий к Суттанипате, стр. 48-

52 (ПУНКТЫ ред.). Эон (каппа) - это количество времени, необходимое

космосу для эволюции и растворения; сравнение см. в СН 15:5, 6. Я не

смог найти точного определения продолжительности asa

ṇхейя

10.

Первоначальные профили доктора Хекера в некоторых случаях были расширены преп.

Ньянапоника. Смотрите страницу кредитов для получения подробной информации.

11.

См. Рис. 7.89-100.

12.

Подробнее см. Рассел Уэбб, Анализ Палийского канона (BPS,

1991).

C

ХАПТЕР

O

НЕ

: S

АРИПУТТА

: Т

ОН

M

АРШАЛ ИЗ

D

HAMMA

1.

Следующий рассказ о ранней жизни Сарипутты взят из Комикса.

(к пункту 1, глава. 14: Этадаггавагга), с отрывками из параллельной

версии в Dhp. Коми. (к ст. 11-12). См. БЛ., 1:198-204.

2.

Согласно Кунда Сутте (СН 47:13) и СН Коми.,

место его рождения называлось Налака, или Налагама, что может быть альтернативой. Это

, вероятно, было довольно близко к знаменитому городу Наланда.

Отцом Сарипутты был брамин по имени Ваганта (ум. Коми. к ст. 75).

3.

Источником для следующего является Вин. 1:39 и далее.

4.

Суть этой строфы заключается в следующем:

Ye dhammā hetuppabhavā

tesa

ṁ хетух татхагато аха,

тесань ка йо ниродхо

ева

ṁvādī mahāsamaṇo.

Этой строфе впоследствии суждено было стать одним из самых известных и широко

распространяемых воплощений буддизма, навсегда оставшимся напоминанием

о первом контакте Сарипутты с Дхаммой, а также как достойный

памятник Ассаджи, его великому учителю.

5.

То есть монахи, монахини, а также мирские последователи мужского и женского пола.

6.

Диганакха Сутта, МН. 74.

7.

Факт его достижения па

изамбхида-нанаа

, или аналитические

знания, которые здесь были добавлены к тексту комментария, в AN 4:173 сам Сарипутта,,, упоминает.

8.

Группа из пяти учеников была пятью аскетами, которым Будда

произнес свою первую проповедь в Оленьем парке в Бенаресе. Другие,

упомянутые, - это последовательные группы, обращенные в дхамму в

начале служения Будды. Подробности смотрите в Вин. 1: 15-35.

9.

Эта учетная запись также взята из Comy. в Этадаггаваггу. Смотрите также

Введение редактора, стр. xv.

10.

Немного иную версию этого можно найти в Thag. Коми. где это

имеет дело со стихами Сарипутты.

11.

Snp. vv. 316 и далее. (также называемая Дхамма сутта).

12

. Инцидент зафиксирован в 9:11 и в Dhp. Коми. (к ст. 95). См.

Ньянапоника Тера, пер. A

ṅгуттара Никайя: Антология, часть 3

(BPS, Колесо ╧ 238/240), раздел 10.

13.

Смотрите ниже, стр. 55.

14.

Тщеславие (мана) и беспокойство (уддхачча) - это два из пяти оков

(sa

ṁyojana), которые разрушаются только на стадии архантства.

Беспокойство (куккучча), однако, устраняется уже на стадии

невозвращенца (анагами).

15.

В комментарии к сутте объясняется, что, хотя Будды способны сами

предугадывать подобные вещи, они задают вопросы для наставления

и просветления других.

16.

Смотрите Большую дискуссию о следе Слона (BPS, Колесо

╧ 101, 1981).

17.

См. Рассуждение о взгляде справа (BPS, Колесо ╧ 377/379, 1991).

18.

Таг. Коми. цитирует из Ниддесы и приписывает это Сарипутте

(dham-masenāpati).

19.

О характере Ниддесы см. Э. Дж. Томас, "Буддийское образование

в школах пали и санскрита", в "Buddhistic Studies", изд. B. C. Law

(Калькутта, 1931), стр. 223 и далее.

20.

Перевод Монаха Нана

ṇамоли опубликован под названием "

Путь дискриминации" (PTS, 1982). Раздел о внимательности к

дыханию включен в антологию того же переводчика "Внимательность к

дыханию" (BPS, 1964).

21.

Аттасалини (очерк ред.), стр. 16-17. См. Толкователь, 1:20-21.

22.

Atthasālinī, p. 17; Expositor, 1:21.

23.

Мировой монарх (чаккаватти-раджа) - идеальный мировой правитель из буддийских

текстов, который правит на основе праведности.

24.

См. Махапариниббана сутту,

## глава 2, "Последние дни Будды" (BPS,


1988). Именно во время своего пребывания в Белувагаме Мастер тяжело

заболел.

25.

См. выше, стр. 11-12.

26.

Четыре Великих Царя являются верховными божествами низшего неба

чувственная сфера. Каждое божество правит одной из четырех четвертей.

27.

Младший брат Сарипутты.

28.

Стихотворный перевод с пали Ньянапоники Теры.

29.

Ступа: памятник-реликварий, в котором хранятся мощи

Будды или выдающихся монахов. В буддийских странах они находятся в

почти каждом храме и монастыре и рассматриваются как объекты

почитания. Они также известны как чайтьи, а в Шри-Ланке - как

дагобас.

30.

Это согласно комментарию к Уккачела сутте.

31.

Млн. 204. Хорнер, пер. Вопросы Милинды, 1:295. Смотрите также выше, стр.

15.

32.

Эти тексты переведены в книге "Путь мудрости" (BPS, Колесо ╧

65/66).

C

ХАПТЕР

T

ВО

: М

AHĀMOGGALĀNA

: М

АСТРА ИЗ

P

СЫЧИК

P

ЦВЕТЫ

1.

Источниками для разделов 1 и 2 являются статьи. и Dhp. Коми. См. главу ii.

1, примечание 1.

2.

DN 2; адаптировано по переводу Т. У. Риса Дэвидса.

3.

Источник: Вин. 1:39 и далее.

4.

Текст на языке пали смотрите в главе 1, примечание 4.

5.

Здесь интересно отметить, что три монаха, которые были ближе всего к

Будде, Ананда и два главных ученика, достигли

проникновения в поток не по собственному указанию Будды, а под руководством

других: Ананда - через своего учителя, араханта Пу

ṇa Мантанипутта;

Упатисса через араханта Ассаджи; и Колита через Упатиссу, того

, который в то время даже не был арахантом, а всего лишь вошедшим в поток. Чтобы

такое достижение было возможным, Колите нужно было обладать сильной

уверенностью в своем друге, а также в истине; и у Колиты действительно была эта

уверенность.

6.

Вин. 1:42-43.

7.

В 7:58.

8.

"Бессигнальная концентрация ума" (анимитта-четосамадхи): В

комментарии к этой сутте это объясняется как высокий уровень

концентрации прозрения (випассана-самадхи), который сохраняет ум свободным от таких

обманчивых "признаков", как постоянство и жадность. Это объяснение

кажется правдоподобным ввиду того факта, что Моггаллана был "освобожден

обоими способами" через концентрацию и прозрение. О родственном термине

"беззнаковое освобождение ума" (анимитта-четовимутти) см. МН. 43.

9.

Различие между двумя типами арахантов объясняется в МН 70

(1:477-78). Смотрите также DN 15 (2:70-71).

10.

Mahā-abhiññātā. Это относится к шести сверхъестественным знаниям, на

которые смотрите ниже, стр. 89.

11.

Смотрите АН 4:167-68.

12.

СН 35:202.

13.

Следующие цитаты взяты из СН 17:23 и МН 141.

14.

Об этом инциденте сообщается в SN 6:10 и Snp. 3:10; см. выше, стр. 29.

15.

См. выше, стр. 21.

16.

См. выше, стр. 28-29.

17.

Примерами таких бесед , приведенных Махамоггалланой , являются МН 15 и

МН 37, АН 10:84, СН 35:202, СН 44:7-8.

18.

Ud. 3:4-5. Переводы Джона Айрленда, The Udāna.

19.

Упосатха - это день особого религиозного обряда. Основные

упосатхи приходятся на дни полнолуния и новолуния лунного месяца,

когда монахи коллективно читают свой кодекс дисциплинарных правил

(Патимоккха) и буддисты-миряне принимают дополнительные обеты, слушают

проповеди и практикуют медитацию. Незначительные Упосатхи наблюдаются в

два дня полумесяца. Сообщение об этом инциденте поступило в: AN 8:20; Ud. 5:5; Vin.

2:236-37.

20.

СН 8:10.

21.

СН 19:1-21; Вин. 3:104-8.

22.

Этот случай описан в Маратаджьяния сутте (МН. 50).

23.

Согласно Будде в Махапариниббана сутте, те, кто

овладел четырьмя путями к психической силе, могут, если пожелают, продлить

продолжительность своей жизни до конца эона, полного периода космической эволюции

и распада.

24.

См. БЛ., 2:304-8.

25.

СН 47:14.

C

ХАПТЕР

T

ХРИ

: М

AHĀKASSAPA

: F

ОДИН ИЗ

S

АНГХА

1.

Он достиг мастерства в девяти медитативных погружениях и

шести сверхъестественных знаниях (ахбинья), которые включают в себя архатство. См

ниже, стр. 123.

2.

Согласно Сутте Гопака-Моггаллана (MN 108), есть десять

качеств монаха, которые внушают доверие (пасадания-дхамма): он

(1) добродетелен, (2) образован, (3) доволен своими возможностями; (4) он может

легко получить четыре джханы; он обладает (5) психическими способностями, (6)

божественным слухом, (7) проникновением в умы других, (8) воспоминаниями о

прошлых жизнях, (9) божественным оком , и (10) уничтожение язв, т.е.

архатство.

3.

Этот отчет о ранней жизни Махакассапы взят из SN Comy. (к

СН 16:11). Аналогичная версия найдена в Comy. в Этадаггаваггу.

4.

Следует отметить, что ответ рабочих не согласуется с

буддийским пониманием каммы. Согласно Будде, камма

создается волевым усилием, а там, где отсутствует желание отнять жизнь, не может быть

ни каммы убийства, ни моральной ответственности.

5.

Бхиккхуни Вибх., Сангхадисеша 1; Пачиттия 10, 12, 13. Вин. 4:227, 267,

269, 270.

6.

Бхиккхуни Вибх., Пачиттия 33. Вин. 4:290.

7.

Бхиккхуни Вибх., Пачиттия 35. Вин. 4:292.

8.

Этот рассказ основан на комментарии к СН 16:11. Баддха здесь не

упоминается, но в Ап. ii, 3:7, ст. 245, она утверждает, что была его

женой в то время, когда Ведеха сформировал свое первоначальное стремление к великому

ученичеству у Будды Падумуттары, и отчет о ее

собственном первоначальном стремлении приведен в AN Comy. в Этадаггаваггу.

9.

Паччекабудда: смотрите Введение редактора, примечание 8. Этот инцидент и

следующие жизни описаны в комментарии к СН 16:11.

10.

История продолжается комментарием к СН 16:11.

11.

См. Ньянатилока, Буддийский словарь, С.В. дхута

ṅga, и особенно

Vism.,

## глава 2, которая полностью посвящена этому предмету.


12.

Dhp. Коми. (к ст. 118); БЛ, 2:265-67.

13.

Dhp. Коми. (к ст. 56); БЛ, 2:86-89. См. Уд. 3:7.

14.

См. выше, стр. 38.

15.

Разгуливая без должного ухода, он уничтожил "молодое зерно"

Сангхи. Позволив необузданным молодым монахам вступать в

контакт с поддерживающими их семьями, он вызвал недовольство последних.

16.

Рассказ о Первом Совете содержится в Вин. 2:284 и далее.

17.

Хотя в комментариях говорится, что Махакассапе было 120 лет на

момент проведения Первого Собора, эта хронология вряд ли правдоподобна, поскольку это

означало бы, что он был на сорок лет старше Будды и, следовательно,

на момент их первой встречи ему было по меньшей мере семьдесят пять.

18.

Эта хроника полностью воспроизведена в Ашокавадане и в виде отрывков

в Дивьявадане и других работах, включая санскритскую

Самьюктагаму, северный буддийский аналог СН.

Краткое изложение, приведенное здесь, основано на книге Этьена Ламотта "История индийского

буддизма", стр. 206-7. Хотя в источниках используется санскрит, для

согласованности с остальной частью этой биографии мы использовали палийские

эквиваленты.

19.

Смотрите библиографию.

20.

Предложения, вводящие разделы стихов, взяты из Thag.

Comy.

21.

Букв., "человек четырех направлений"; то есть он удовлетворен

условия, которые он находит, где бы он ни жил.

22.

Ала

ṁ я аттхакамасса. Поскольку Махакассапа уже достиг цели

архантства, его стих следует интерпретировать либо как призыв

силы, либо как указание на то, что он желает войти в непосредственное медитативное

переживание Ниббаны.

23.

Мы находим здесь один из немногих намеков на идею поля Будды в

каноническая палийская литература.

24.

Этот стих является стандартным и также встречается среди приведенных выше стихов Моггалланы.

C

ХАПТЕР

F

НАШ

: Ā

НАНДА

: G

УАРДИАН ИЗ

D

HAMMA

1.

Секха, лит. "ученик" или "стажер". Это относится к ученику, который

достиг одной из трех низших стадий пробуждения, то есть потока-

входящий, возвращающийся один раз или невозвращающийся.

2.

СН 16:11. См. выше, стр. 128-29. Тот факт, что Кассапа звонки Ананда а

мальчик, кажется, противоречат commentarial традиции Ананда

родился в тот же день, как Будда; в таком случае он бы тогда

был глубоким стариком восьмидесяти лет и вряд ли нужно указывать на несколько седых

волосков, чтобы доказать, что он уже не юноша.

3.

Далее следует краткое изложение MN 122. Смотрите Большую дискуссию о

Пустота (BPS, Колесо ╧ 87, 1982).

4.

Знания о прошлых жизнях, о возникновении и уходе существ

согласно их камме, и об уничтожении язв.

5.

Āneñja-samādhi. Коми.: Это концентрация, связанная с

достижением плода арахантства, основанная на четвертой джхане, или

нематериальном поглощении.

6.

Даже недавно в Бирме появились монахи, которые могли читать наизусть из

запомнить весь ТиПи

така, которая заполняет сорок пять томов!

7.

См. выше, стр. 31.

8.

Похоже, что Будда не совсем отказал Махападжапати Готами

, но, возможно, хотел испытать ее решимость. В те дни аристократическим женщинам было бы очень

трудно стать монахинями и вести

тяжелую жизнь в лесу, питаясь подаянием.

9.

Комментарии, а также другие более поздние буддийские писания, пытаются

объяснить утверждение Будды таким образом, чтобы оно не противоречило

продолжающемуся существованию буддизма еще долгое время после окончания пятисотлетнего

периода.

10.

См. выше, стр. 127-28 и стр. 129.

11.

Но, очевидно, есть много бесед Будды, которые не были

записаны, например, подробное изложение его "последовательной беседы",

которую он давал так много раз; также много случаев в рассказе о его

последних днях, когда упоминаются только тематические заголовки.

12.

Примеры этого можно найти в МН 81, МН 83, АН 5:180 и Ят. 440.

13.

Эта учетная запись взята из Comy. в Этадаггаваггу.

14.

См. главу 2, примечание 19.

15.

Смотрите Историю сестры Ваджиры и Фрэнсиса, Последние дни Будды (BPS,

1988).

16.

См. выше, стр. 48-54.

17.

Анимитта-четовимутти: глубокое состояние медитации, которое превосходит

знаки, или отметины, обусловленного существования.

18.

См. выше, стр. 90.

19.

ДН Коми. и Mil. 141 объясните, что каппа здесь означает аюкаппа,

полную продолжительность естественной человеческой жизни, то есть 120 лет (см. Последние дни

Будды, стр. 106, n. 21). В каноне, однако, каппа всегда

используется по отношению ко времени для обозначения эона, полной продолжительности мировой

системы, и, по-видимому, нет причин приписывать ей другое значение,

не оправданное контекстом, в данном отрывке. Несомненно,

овладение Буддой четырьмя путями к могуществу дало ему возможность продлить свою

жизнь намного дольше, чем просто на сорок лет.

20.

Подробнее о природе этого блюда читайте в "Последние дни Будды",

стр.. 109, п. 38.

21.

См. главу 1, примечание 29.

22.

См. главу 1, примечание 23.

23.

"Спутник", упомянутый в первом стихе, - это Сарипутта. "Старые

" - это старшее поколение монахов, таких как Сарипутта и

Моггаллана; "новые" - молодое поколение монахов, некоторые из

которых, должно быть, доставляли неприятности в Сангхе.

24.

Этот отчет о Первом буддийском соборе взят из Вин. 2: 284 и далее.

25.

Вполне возможно , что фактический порядок дискурсов в рамках различных

коллекции также были стандартизированы на этом Совете.

26.

Смотрите ответ 4:111.

C

ХАПТЕР

F

Я

: A

НУРУДДХА

: М

АСТРА ИЗ

D

ИВАЙН

E

ТЫ

1.

В Dhp. Коми. этот анекдот встречается дважды, в рассказах к ст. 17 и

v. 382; см. БЛ, 1:231-32, 3:267-68.

2.

Эта учетная запись основана на Vin. 2:180-83.

3.

См. главу 4, примечание 4.

4.

У Нандии есть стих в Thag. 25, Кимбила на Тхаге. 118. Смотрите также

5:201, 6:40, 7:56; СН 54:10.

5.

Внутренний свет (обхаса-санья) - это внутреннее видение света, подготовительное к

полной концентрации (коми.: парикаммобхаса). Видение форм

(рупанам дассана) - это видение форм божественным оком.

6.

"Недиффузионное" (ниппапанча) - это Ниббана, окончательная свобода от

огромного многообразия и сложности феноменального существования.

"Диффузность" (папанча) соответственно означает существование в его аспекте

огромного разнообразия.

7.

Для подробного описания божественного ока с точки зрения

более поздняя литература, см. Vism. 13.95-101.

8.

Полная система сатипы

медитациятхана объясняется в DN 22 и

MN 10. Превосходный современный отчет см. в книге Ньянапоника

Тхера, Сердце буддийской медитации (Лондон: Rider, 1962; BPS,

1992).

9.

Там же, стр. 181-82; стр. 207, n. 45.

10.

Это тот, кто входит в поток, тот, кто возвращается один раз, и тот, кто не возвращается.

11.

Ābhassarā devā. Их царство в тонкоматериальной сфере

(рупадхату) соответствует уровню второй джханы.

12.

Пять заповедей (панчасила) являются основой

морали мирян-буддистов: воздержание от убийств, воровства, сексуальных домогательств, лживых

высказываний и одурманивающих веществ.

13.

Источник: Dhp. Коми. (к ст. 221); см. БЛ, 3:95-97.

14.

Источник: Dhp. Коми. (к ст. 382) и Коми. в Этадаггаваггу. Видеть

БЛ 3:264.

15.

Там же. Краткое изложение здесь основано на версии в Comy. Версия

в Dhp. Коми. отличается в деталях. См. БЛ, 3:264-67.

16.

Источник: Dhp. Коми. (к ст. 382); БЛ, 3:269-70.

C

ХАПТЕР

S

IX

: М

AHĀKACCĀNA

: М

АСТРА ИЗ

D

ВОСЬМЕРИЧНЫЙ

E

ЭКСПОЗИЦИЯ

1.

Будда назначает Махакаччану на эту должность в AN 1,

## глава 14.,


Этадаггавагга.

2.

Этот набросок взят из комикса. в Этадаггаваггу, которая частично

параллельно с Thag. Коми. к ст. 494-501.

3.

Ап.i, 4:3.

4.

Ап.i, 54:1.

5.

Подношение золотого кирпича упоминается в Коми.

6.

Учетная запись здесь возобновляется, как в Comy.

7.

Имена его родителей упоминаются в Ап.i, 54:1, ст. 21.

8.

Согласно комментарию, в тот момент, когда Будда пригласил их

присоединиться к Ордену, их волосы и бороды исчезли, и они

спонтанно получили чаши и одежды, созданные

психической силой Будды.

9.

Вин. 1:194-98. История о Том , как

ṇa также рассказано в Уд. 5:6, но без

отрывок об изменении монашеских правил.

10.

В Вин. 2:299, описывая подготовку ко Второму Собору,

говорится, что восемьдесят восемь арахантов из Аванти собрались на Ахоге

склон горы анга

. Они описываются как "в основном лесные жители, в основном

раздающие милостыню, в основном носящие тряпичные одежды, в основном носящие три одеяния",

и противопоставляются шестидесяти монахам-арахантам из Павы, все из которых

соблюдают эти аскетические практики. Хотя любые выводы, сделанные из

этого отрывка, являются умозрительными, эти монахи, возможно, принадлежали к ученической линии

Махакаччаны, и причина, по которой они были "в основном"

наблюдателями аскетических практик (а не полностью таковыми), заключается в том, что он

вдохновлял своих учеников на выполнение таких практик личным примером

, не делая их обязательными.

11.

Исидатта упоминается в СН 41:1, 2. В первой сутте он отвечает на

вопрос о разнообразии элементов, тему, которую также

обсуждает Махакаччана (см. Ниже, стр. 231-32); во второй сутте он отвечает на

вопрос о спекулятивных взглядах. Чтобы избежать славы и восхищения,

которые пришли к нему из-за этих ответов, он исчез в

безвестности. См. ниже, стр. 368.

12.

Dhp. Коми. (к ст. 94); БЛ, 2:202-3.

13.

Dhp. Коми. (к ст. 43); БЛ 2:23-28.

14.

МН Коми. (к МН 108).

15.

См. выше, стр. 39-41.

16.

См. выше, стр. 45-46.

17.

За подробное и проницательное обсуждение Мадхупи

ṇikaика Сутта, см.

Монах Нана

ṇ Ананда, Концепция и реальность в ранней буддийской мысли

(BPS, 1971), стр. 2-9.

18.

МН содержит четыре сутты, ╧ 131-34, посвященные Бхаддекаратте

стихи. Заглавная фраза сама по себе является загадкой: преп. Сана

ṇамоли изобразил это

"одна счастливая привязанность", преп. Нана

ṇ ананда как "идеальный любитель

одиночества". Оба принимают слово ratta за причастие прошедшего времени rajjati

и означают "привязанный" или "влюбленный". Но представляется более вероятным, что

слово ратта здесь является эквивалентом ратти, "ночь", так что

выражение бхаддекаратта означает "одна превосходная ночь", имея в виду (как следует из

стихотворения) день и ночь плодотворной медитативной

практики. В переводе стихотворения, приведенном чуть ниже, я следую этой последней

интерпретации.

19.

Четыре виньи

ṇaṭṭхити упоминаются в DN 33 (3:228). Смотрите также SN

22:53, 54.

20.

ДУ 21 (2:283). Смотрите Задание Сакки (BPS, Колесо ╧ 10). Текст DN

не включает слова se

тхта девамануссанах, "лучший среди дэвов

и люди", появляющийся в цитате из SN.

21.

Смотрите Vism., ребята. 4 и 5.

22.

Сингальская письменность и издания PTS читаются здесь как ади, хотя бирманская

письменность читается как ассада. Последнее прочтение может быть результатом

ассимиляции необычного прочтения со стандартной триадой ассада,

адинава, ниссара

ṇa.

23.

Этот стих встречается также как Dhp. 6.

24.

Монах Нана

перевод Peṭakopadesa, сделанный ṇamoli, опубликован как

Тот самый Пи

он же Раскрытие (PTS, 1964); о Неттиппакаране, как о

Путеводитель (очерки, 1962).

25.

Для обсуждения методологии Netti см. преп. Сна

ṇ амоли'с

введение к Руководству.

26.

Перевод анализа Нетти первой сутты Дигха

Никаи см. в Бхиккху Бодхи, Беседа о всеобъемлющей сети

взглядов (BPS, 1978), часть 3.

27.

Руководство, стр. xxvi-xxviii.

28.

Г. П. Малаласекера, Палийская литература Цейлона (1928; переиздание, BPS,

1995), стр. 180-82.

C

ХАПТЕР

S

ДАЖЕ

: G

РЕАТ

W

ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ

D

ПРИНЦИПЫ РАБОТЫ

B

УДДХА

1.

Основным источником для рассказа о ранней жизни Висакхи и ее замужестве является

Dhp. Коми. (к ст.53) и Коми. (обращаясь к Этадаггавагге). См. БЛ,

2:59-84.

2.

В то время в Индии было принято дарить определенное количество золота

родителям невесты до вступления в брак.

3.

Черствые остатки съедались людьми низкой касты, слугами и нищими.

Висакха намеревался указать, что Мигара употребил результат своей

предыдущей каммы, но пренебрег созданием дополнительной хорошей каммы для

будущего блага.

4.

Восемь заповедей (a

тхасила), соблюдаемые в дни Упосатхи, являются

продолжением основных Пяти Заповедей, ежедневно соблюдаемых

буддистом-мирянином (см. выше главу 5, п. 12). В Восьми Заповедях третья

заповедь заменена на полное сексуальное воздержание. Три дополнительных

предписаниями являются (6) воздержание от еды после полудня, (7) воздержание от

танцев, пения, музыки и шоу, а также от личного украшения

гирляндами, драгоценностями и косметикой, и (8) воздержание от высоких и

роскошных кроватей и сидений.

5.

Пять духовных способностей (панчиндрия) и пять сил (панчабала)

- это вера, энергия, внимательность, концентрация и мудрость. Семь

факторов просветления (сатта боджха

ṅga) - это внимательность, исследование

явлений, энергия, восторг, спокойствие, концентрация и

невозмутимость.

6.

Source: Jāt. 415.

7.

Dhp. Коми. (к ст. 151); см. БЛ, 2:340-42.

8.

Источники: Dhp. Коми. (к ст. 347), Тиг. ст. 139-44 и ком.; Ап.ii,

2:8. См. БЛ., 3:225-26.

9.

Перевод Х. Т. Фрэнсиса, в книге Коуэлла, изд. Джатака 3:110.

10.

Источники: Dhp. Коми. (к ст. 102-3); Тиг. ст. 107-11 и Коми.;

Ap.ii, 3:1. См. БЛ, 2:227-32.

11.

Пять совокупностей, двенадцать основ чувств и восемнадцать элементов.

Определения приведены в "Ньянатилоке", Буддийском словаре.

12.

Источники: Dhp. Коми. (к ст. 114), Тиг. ст. 213-23 и ком.; Ап.ii,

3:2. См. БЛ., 2:257-60.

13.

Источники: Thig. vv. 102-6 и Comy.; Ap.ii, 3:6. Смотрите также Dhp. Коми.

(к ст. 115), BL, 2: 260-61; рассказ здесь о монахине по имени

Бахупуттика составлен по образцу So

история ṇā, рассказанная в Thig. Коми. но

немного отличается в деталях.

14.

В обоих Dhp. Коми. и Тиг. Коми. версии, стих, который Будда

цитирует в своей похвале, - Dhp. 115. Но Dhp. 112 цитируется в Ap. версии,

и это кажется более подходящим, поскольку Так

ṇa была больше всего известна благодаря своей

энергия.

15.

Анимитта; то есть лишенный "признаков" обусловленных образований. Это

может быть воспринято либо как состояние прозрения, либо как созерцание непостоянства

или как надземный путь, возникший через созерцание

непостоянства.

16.

Источники: Тиг. ст. 82-86 и Ком.; Ап. ii, 3:5.

17.

Медитация на отталкивающую природу тела, развиваемая

размышлением о различных органах и тканях тела или

созерцанием разлагающегося трупа.

18.

Следующая учетная запись основана в основном на Dhp. Коми. (к ст. 21-23)

и Коми., Этадаггавагга. См. БЛ, 1:266-93.

19

. Итивуттака: Изречения Будды, пер. автор : Джон Д. Айрленд (BPS,

1991).

20. Но смотрите историю смерти Махамоггалланы выше, стр. 101-5.

21.

Источники: Dhp. Коми. (к ст. 113); Главы 112-16 и ком.; Ап. ii, 2:10.

См. БЛ., 2:250-56.

22.

Источники: Вин. 1:231-33; ДУ 16; Тиг. 252-72 и ком.; Ап. ii, 4:9.

23.

Источники: Dhp. Коми. (к ст. 223); ст. 137-49 и ком. См. БЛ., 3:99-

107; Истории Виманы, стр. 110-22.

24.

Семейные связи Сиримы следующие: у принца Абхайи, сына

короля Бимбисары, была любовная связь с куртизанкой по имени Салавати

из Раджагахи. От их союза родился Дживака, будущий придворный

врач Магадхи. Позже Салавати родила Сириму от

неизвестного отца. Таким образом, Дживака был незаконнорожденным внуком царя

Бимбисары, а Сирима, косвенно, незаконнорожденной падчерицей.

Это может объяснить интерес короля к ней.

25.

Источники: Thig. 400-47 и Comy.

C

ХАПТЕР

E

ПОЛЕТ

: A

ṄGULIMĀLA

: A M

УРДЕРЕРСКИЙ

R

OAD ДЛЯ

S

СОСТОЯНИЕ

1.

Первоисточник для рассказа о

ангулимала - это Ангулимала сутта

(МН. 86). Дополнительная информация предоставлена MN Comy. и Таг.

Коми. Отрывки из A

ṅцитируемая здесь гулимала сутта взята из

Беседы Будды средней длины, стр. 710-17; сюда входят

перевод Thag. 871-86, стихов, которые также появляются в Маджхима

Никае.

2.

Стихи 871-72 перекликаются с Dhp. 172-73; ст. 873 - с Dhp. 382; v.

877 по Dhp. 80; ст. 883-84 по Dhp. 26-27 (с небольшим изменением).

3.

Коми. говорит , что A

ангулимала заговорил ст. 874-876 после того, как он был

ранен во время раздачи милостыни.

C

ХАПТЕР

N

ИНЕ

: A

НАТХАПИ

ṆḌика:

T

ОН

B

УДДХА"

S C

ВОЖДЬ

P

АТРОН

1.

Источник: Вин. 2:146 и далее.

2.

История Анатхапи

встреча ṇḍika с Буддой описана в SN

10:8 и в Вин. 2:154 и далее, и в Джатаке Ниданакате.

3.

Переведено И. Б. Хорнером, Книга дисциплины, 5:206.

4.

Dhp. Коми. (к ст. 18); БЛ, 1:242-44. В этом

источнике не дается никаких объяснений относительно того, почему она не вышла замуж. Поскольку в этот период в Средней

Индии браки, как правило, заключались по договоренности, брак для

дочери, по-видимому, не должен был стать проблемой.

5

. Dhp. Коми. (к ст. 178); БЛ, 3:28-30.

6.

Увидеть A

ṅгуттара Никайя: Антология, пер. Ньянапоника Тера.

7.

Тот же анализ также содержится в СН 42:12, адресованном старосте

Рассия.

8.

Pīti

ṁ павивекаṁ. Радость (пити) присутствует в первом и втором медитативных

поглощения (джхана).

9.

"Связанный с чувствами", то есть с чувственным желанием и чувством

Объекты. Из последних трех пунктов первый относится к боли и огорчению, которые

возникают, когда нездоровые цели терпят неудачу; второй - к боли и огорчению, которые

возникают, когда нездоровые цели увенчаются успехом; и последний - к боли и

огорчению, которые возникают, когда не достигаются полезные цели.

10.

Тот же текст также содержится в СН 12:41 и СН 55:28.

C

ХАПТЕР

T

EN

: S

ХОРТЕР

L

АЙВЗ ИЗ

D

ПРИНЦИПЫ

1.

Источник: Вин. 2:15-18.

2.

Не

ḷaṅиди сетапаччхадо, экароваттати рато

Anīgha

ṁ пасса айантах чиннасотах абандханах.

Этот стих был произнесен в Уд. 7:5 со ссылкой на Достопочтенного

Карлика Бхаддию, араханта с большими психическими способностями, который был

уродливым и деформированным.

3.

Палийские термины таковы: аппама

ṇа четовимутти, акинчаньяна четовимутти,

сунната четовимутти и анимитта четовимутти.

4.

См. главу 1, п. 23.

5.

DN Comy (к DN 9).

6.

См. Нарада Тхера, Этика обывателя (BPS, Колесо ╧ 14, 1985).

7.

Замечанием "прожив семейную жизнь целомудренно" (гаха

тхакаṁ

brahmācariyam samāci

ṇṇam) она указывает, что они воздерживались от

сексуальных отношений в течение этого периода. Последним замечанием она показывает свое

достижение вхождения в поток.

B

БИБЛИОГРАФИЯ

P

ĀLI

S

НАШИ УСЛУГИ В

E

АНГЛИЙСКИЙ

T

ВЫКУП

A

гуттара Никайя: Книга Постепенных высказываний. Пер. Ф. Л.

Вудворд и Э. М. Хэйр. 5 томов. ОЧ, 1932-36. A

ṅгуттара Никайя:

Антология.Пер. Ньянапоника Тера; 3 части. БПС, 1970-76.

Аттасалини: Толкователь.Пер. Пэ Маунг Тин; 2 об. ОЧ, 1920-21.

Буддхава

ṁsa: Хроника будд.Пер. И. Б. Хорнера. Минор

Антологии Палийского канона, часть 3. ОЧС, 1975.

Дхаммапада: Дхаммапада: Путь мудрости Будды.Пер.

Ачарья Буддхараккхита. БПС, 1985.

Дхаммапада А

тхаката: Буддийские легенды.Пер. Э. У. Берлингейма. 3

тома. Cambridge: Издательство Гарвардского университета, 1921; переиздание, PTS, 1969.

Дигха Никайя: Длинные беседы Будды.Пер. Морис Уолш.

Бостон: Wisdom Publications, 1995.

Итивуттака: Итивуттака: изречения Будды.Пер. Джон Д. Айрленд.

БПС, 1991.

Джатака: Джатака, или Истории о Прежних рождениях Будды.Пер. под

под редакцией Э. Б. Коуэлла. 6 томов. Кембридж, 1895-1905; переиздание в 3

томах, очерки, 1972; Дели: Мотилал Банарсидасс, 1990.

Махапариниббана Суттанта: Последние дни Будды.Пер. автор : сестра Ваджира

и Фрэнсис Стори. Преподобное изд. БПС, 1988.

Маджхима Никайя: Беседы Будды средней длины.Пер.

Монах Нана

ṇамоли и монах Бодхи. Бостон: Публикации мудрости;

БПС, 1995.

Милиндапаньяха: Вопросы Милинды.Пер. И. Б. Хорнера. 2 тома. ОЧС, 1963-

64.

Па

тисамбхидамагга: Путь Различения.Пер. Монах

Ня

ṇамоли. ОЧС, 1982.

Sa

ютта Никайя: Книга родственных высказываний.Пер. C. A. F. Риса

Дэвидс и Ф. Л. Вудворд. ОЧ, 1917-30. Са

ютта Никайя: Ан

Антология. Пер. Джон Д. Айрленд, монах Нана

ṇ ананда и Морис

Уолш. 3 части. БПС, 1967-85.

Суттанипата: (1) Сутта-Нипата.Пер. Х. Саддхатиссы. Лондон: Керзон,

1985. (2) Коллекция дискурсов.Пер. К. Р. Нормана. ОЧС, 1992.

Терагата: (1) Псалмы братьев.Пер. К. А. Ф. Риса Дэвидса. ОЧ,

1913. (2) Стихи старейшин, т. 1. Пер. автор: К. Р. Норман. ОЧС, 1969.

Теригата: (1) Псалмы Сестер.Пер. К. А. Ф. Риса Дэвидса. ОЧ,

1909. (2) Стихи старейшин, т. 2. Пер. автор: К. Р. Норман. ОЧС, 1971.

Удана: Удана: Вдохновенные высказывания Будды.Пер. Джон Д.

Ирландия. BPS, 1990.

Виманаваттху: Истории Виманы.Пер. Питер Мейсфилд. ОЧС, 1989.

Виная Пи

тхака: Книга Дисциплины.Пер. И. Б. Хорнера. 5 томов. ОЧ,

1938-66.

Висуддхимагга: Путь Очищения.Пер. Монах Нана

ṇамоли.

Коломбо: Семаж, 1956; BPS, 1975.

R

ВЛИЯНИЕ

W

ОРКИ

Lamotte, Étienne. История индийского буддизма от истоков до Сакры

Эра. Пер.С англ. автор: Сара Боин-Уэбб. Лувен-Париж: Питерс Пресс, 1988.

Малаласекера Г. П. Словарь палийских имен собственных. 2 тома. Лондон,

1937-38; ОЧЕРКИ, 1960.

Ньянатилока Тера. Буддийский словарь: Руководство по буддийским терминам и

Доктрины. 4-е изд. БПС, 1988.

Уэбб, Рассел. Анализ Палийского канона.BPS, 1991.

C

О ВКЛАДЧИКАХ

B

ХИККХУ

B

ОДХИ

является американским буддийским монахом из Нью-Йорка, который

был рукоположен в Шри-Ланке в 1972 году. В настоящее время он является президентом и редактором

Буддийского издательского общества. Его книги включают Всеобъемлющую

сеть взглядов, Всеобъемлющее руководство по Абхидхамме и (в качестве

совместного перевода) Беседы Будды средней длины.

H

ЭЛМУТ

H

ЭККЕР

является ведущим немецким писателем о буддизме и

переводчиком Палийского канона. Его книги включают в себя немецкий перевод

Sa

ютта Никайя (части 4 и 5), двухтомная хроника буддизма в

Германии и биография преп. Ньянатилока Махатхера, первый немецкий

буддийский монах.

N

ЯНАПОНИКА

T

ГЕРА

(1901-94) был одним из выдающихся интерпретаторов

буддизма Тхеравады в наше время. Родившийся в Германии, он вступил в

буддийский орден на Шри-Ланке в 1936 году под руководством преп. Ньянатилока Махатхера

и провел пятьдесят восемь лет в монашестве до своей смерти в конце 1994 года. Он был

президентом-основателем и давним редактором Буддийского издательского

общества в Канди. Его книги включают "Сердце буддийской медитации", "

Видение Дхаммы" и "Изучение абхидхаммы".

Я

NDEX

Abhidhamma,

39

,

45-46

,

87

,

94

,

223

; кодификация,

45-46

пребывание в пустоте (суннатавихара),

37

концентрация доступа (упачарасамадхи),

191

возбуждение из-за цепляния (упадайя паритассана),

229

Ahi

ṁсака,

320-22

. Смотри также A

ṅgulimāla

Ajātasattu

8

,

72

Ā

ḷ āra Kālāma,

74

,

173

милостыня,

65-66

,

341

,

342

,

346

; дано Амбапали,

301

; дано Уттарой,

304-

5

; дано Висакхой,

248

,

250-52

; предоставление,

355-56

; и Махакаччана,

217

; еда,

129

; предложен Махакассапе,

124

Амбапали: куртизанка,

300-303

; дарит Будде Манговую рощу,

301

;

стих о непостоянстве,

301-2

; и царь Бимбисара,

300-301

; истинный

дочь Будды (стих),

303

Амитодана,

139

,

185

аналитические знания (pa

ṭisambhidāñāna),

272

Ананда: и Ануруддха,

139

,

141-42

,

143

,

185

,

187

,

208-9

; достигает

архатство,

180

; достигает входа в поток,

139

; отношение к женщинам,

154-58

; и Бхиккхуни Сангха,

154

; и Будда,

140

,

144-46

,

161-63

,

169-71

,

179-82

; слуга Будды,

139-41

,

147-50

; и

Чанна,

160-61

; характеристики,

153-54

; двоюродный брат Будды,

xxvii

; способность к глубокой медитации,

146

; лучший ученик в пяти категориях,

150-51

; беседа об очищении,

156-57

; и собратья - монахи,

158-61

;

и Первый Совет Сангхи,

132

; пять специфических способностей,

151-52

;

прежние жизни,

116

,

163-66

; хранитель Дхаммы,

150-54

; и

внимательность,

151-52

; и монахи,

158-61

; о достижении Ниббаны

(стих),

182

; о сиянии монаха,

151-52

; личный путь,

139-41

; хвалили

клянусь Буддой,

142-43

,

174-75

; выговор от Будды,

146-47

;

и Сарипутта,

158-59

; о смерти Сарипутты (стих),

158-59

; обслуживающий

Будда (стих),

147-48

; стремится к очищению (стих),

140-41

;

учитель Дхаммы,

141-43

; учитель монахинь,

156

; учит королев

дхамма,

157

,

159

,

259

,

288

; и Ва

ṇgīsa,

158-59

Анатхапи

ṇḍика:

335-62

; и Ананда,

344

,

359

,

360

,

362

; достигает плода

вход в поток,

339

, становится учеником,

337-44

; строит Джетавану

монастырь,

252

,

339-40

; смерть,

360-62

; его семья,

345-48

; его

Друзья,

348-51

; встреча с Буддой,

337-39

; племянник,

348

; "тот , кто

подает милостыню беспомощным".

337

; восхваляет Сарипутту,

24

; получает

наставления от Будды,

351-60

; возвращает себе свое состояние,

343

; и

Сарипутта,

356

,

359-62

A

ингулимала: помогает роженице,

327-28

; становится арахантом,

329

;

рожденный с благородным происхождением,

327-30

; детство,

319-21

; и Могаллана,

329

; как монах,

322-27

; назван как малыш (Ahi

ṁsaka),

320

; по прозвищу

Пальчиковая Гирлянда,

322

; совершает акт истины,

328

; предыдущая жизнь,

321

;

серийный убийца,

321-22

; учитель убеждает его убить,

320-21

; стихи,

330-33

A

ангулимала Сутта,

323-25

A

ангуттара Никайя,

61-64

,

210

,

232-34

,

351

Аньяна Ко

ṇḍañña,

10

,

48

Ануруддха: и Ананда,

139

,

141-42

,

143

,

180

,

185

,

187

,

208-9

; как

Аннабхара,

205

; аскетические практики (стих),

194-95

; у Будды

Достижение Ниббаны,

177-78

; характеристики,

208

; размышляет о семи

мысли,

189

; двоюродный брат Будды,

185

; культивирует четыре основы

внимательность,

191

,

192-93

; его смерть (стих),

210

; о божественном оке

(стих),

192

; ранняя жизнь и рукоположение,

185-88

; дружеские отношения,

197-98

; в

благодарность Будде (стих),

190-91

; о самом себе (стих),

206

; и

Джалини (стих),

199-200

; первоначальное стремление,

204

; предыдущие жизни,

202-8

;

как Сакка,

199

,

206

,

208

,

210

; и Сангха,

194-99

; самоконтроль,

204

; одиночество,

195

; духовный путь,

191-94

; борьба за архатство,

188-

91

; сверхъестественные способности,

191

,

193

,

197

,

208

; и десять степеней

Татхагата,

194

; и женщины,

199-204

араханты,

xix-xx

; первые шестьдесят один,

6

архатство,

xxi

,

xxv

,

10

; определение,

66

Ārāmada

ṇḍа,

237-38

пыл и страх перед неправомерными действиями,

125-26

аскетические обряды, строгие (дхута

ṅga),

326

аскеты,

71-75

; объяснять свои представления о мире,

358

; жизнь,

5-9

; голый,

102

,

250

,

254

; практики,

195

; правила бедности,

146

Ассаджи,

6-8

,

26

,

76-77

достижение прекращения (ниродхасамапатти),

12

,

132

аскетические практики (дхута

ṅga),

118-19

Аванти,

214

,

216-17

,

219

пробудившийся Один. Увидеть Будду,

пробуждение,

xx-XXI

,

269

; этапы,

xix-XXI

,

371

. Смотри также просветление

Бахия,

273

Монастырь Бамбуковой Рощи,

8-9

,

75

,

77-78

,

222

Знамя Победы,

94-95

Bāvarī,

74

Носитель Истины,

265

. Смотри также Будда, тот

Бела

тхасиса,

139

Beluvagāma,

47

Бенарес,

75

,

202-3

,

216

,

291

Бернар из Клерво, святой,

204

Bhaddā Kapilānī,

xxiii

,

91

,

112-14

Бхадда Ку

ṇḍалакеса,

269-73

; достигает архатства,

271

; убивает мужа,

270

;

выходит замуж за изгоя,

269-70

; рукоположение,

271

; проповедует Дхамму

(стих),

273

; и дебаты Сарипутты,

270-72

; стих о встрече с

Будда,

271

Бхаддекаратта,

227-28

Бхаггава Гагга,

319

,

322

Бхагу,

187-88

Монашеская Сангха,

xxiii

,

xxvii

,

112

,

128

,

154

,

263

,

280

; основан

Ānanda,

154-58

Бхиккхуни Вибха

ṇga (Анализ дисциплины монахинь),

113

монахи (монахини),

xvi-XVII

; поведение и дисциплина,

298

; восемь качеств для

быть учителем,

156

; посвящение в,

264

,

271

,

276

,

280

монахи (монахи),

xvi-XVII

; и Ананда,

174-75

; аскетические практики,

118-19

; главные ученики как модели,

84-85

; проведение,

59

; определение,

218

; беседы из Сарипутты,

59-66

; четыре реквизита для,

133-34

,

190

,

326

,

351

; привычки к,

114

; во главе с двумя главными учениками,

86-88

; новичок,

218

;

посвящение в,

30

; получать милостыню,

34

; халаты,

143

; Сарипутта как модель для,

56-57

; общение,

146

; обладающий сверхъестественными способностями,

63

; мирские интересы,

95

Бхумиджа,

32

Большая Субхада,

345

сравнение черного и белого быков,

368-69

Благословенный. Увидеть Будду,

Логово Кабана,

78

Бодхи,

310

Бодхисатта. Увидеть Будду,

дерево Бодхи,

344

брахма-вихара (размышления о всеобщей любви, сострадании, альтруистической радости,

и невозмутимость),

23

,

60

Брахма-мир,

116-17

,

164

,

166

,

305

брамин(ы): А

ṅgulimāla,

329

; Бхаггава,

319-20

,

322

; и реликвии Будды,

178

; характеристики,

235

; раздавать милостыню,

355

; ревнует к

Анатхапи

ṇḍика,

343-44

; идеалы,

236-37

; и Махакаччана,

237-38

;

и Махакассапа,

115

; Клан Махамоггаллана,

69

; священники,

258

; и

Visākhā,

248

Будда, the: советы о женщинах,

157-58

; и Ананда,

163-66

; и

Ануруддха,

189-90

,

197

; сопровождающие,

147-50

; характеристики,

xv

;

и Читта (монах),

374

; об удовлетворенности,

196

; определение,

265

;

описывает одиннадцать несовершенств,

188-89

; о Дхамме,

121-22

;

беседы с Сарипутой,

32

; просветление,

233

; восхваляет

Ануруддха,

198-99

; увещевает Кассапу,

117

; объясняет гармоничный

супружеская жизнь,

376-77

; превозносит Махакаччану (стих),

239-40

; функции,

xxii

,

xxii-xxiii

; о браке в будущей жизни,

375-76

; как Гуттила,

202

,

207

;

сводная сестра,

282-85

; об опьянении,

252

; и Кассапа,

114-15

; и

Кхема,

265

; последние дни,

166-78

; восхваляет добродетели Сарипутты,

56-57

; в

Устремление Махакаччаны,

215

; и Махамоггаллана,

74

,

97

; на

монахи,

120-21

; родители,

375

; Париниббана,

130-33

,

166-82

,

208-10

;

восхваляет Сарипутту,

46

; восхваляет Висакху,

251

; и Сарипутта,

16

; на

Смерть Сарипутты,

55-57

; сохраняет

ṅgulimāla,

323-25

; о печали,

252-

53

; учит Абхидхамме,

45

; учит свободе от страстных желаний,

224-26

;

учит монахов краткому изложению,

228-29

; методы обучения,

142

Будда Аномадасси,

50

Будда Гая,

174

Будда Готама. Увидеть Будду,

Будду Какусандху,

101

Будда Кассапа,

204

,

216

,

374

Будда Меттейя,

132-33

Будда Падумуттара,

114-15

,

163

,

204-5

,

214-15

,

265

,

297

Будда Сумедха,

205

Будда Випасси,

115

;

265

Чанда,

298

ка

ṇḍālas (отверженные),

164

Candimā,

216

язвы,

31

,

35-36

,

168

; уничтожение,

78

,

89

,

198

,

239

; свободен от,

30

,

35-36

,

303

прекращение восприятия и чувствования (саннаведайита-ниродха),

35

,

65

,

82

,

123

,

208

Люди из Сетии,

190

Озеро Чадданта,

48

Чанна,

176

,

181

капеллан. Смотрите

главу Махакаччаны с десятью монахами (дасавагга-бхиккху

ṅга),

218

сравнение колесницы (белой),

369

Главный Покровитель. Увидеть Анатхапи

ṇḍика

Читта (Монах): и Будда,

374

; и Будда Кассапа,

374

; листья

Сангха пять раз,

372-73

; и Махако

тхитта,

373-74

; и По

ṭṭhapāda,

374

Читта (Домохозяин): достигает однажды-возвращающийся,

366

; разъясняет по

Строфа Будды,

369

; и Годатта,

369-70

; и Исидатта,

367-68

,

372

;

мирянин , последователь Будды,

365

,

372

; и Махака,

370

; и

Mahāmoggallāna,

365

; и Натапутта,

370-71

; и Сарипутта,

365-66

;

и Судхамма,

366-67

,

372

; взгляды на оковы,

368

аналогия с глиняными горшками,

146-47

стих Будды о сострадании и ненасилии,

260

тщеславие (мана),

226

,

381

п.14

концептуальное распространение (папанья),

225-26

сознание, дом (виньянасса око),

230

сравнение с испорченным сердцем,

356

страстное желание (та

ṇhā): и становящийся,

xviii

,40,

70

,

233

; как источник страдания,

234

; отказ от,

118

; как источник концептуального распространения,

226

;

превосходящий,

156

Ку

ḷa Пантака,

91

Кулла Сумана,

205-6

Cunda,

33

,

48

,

52-54

Кунда (ювелир),

172-73

Кунда Сутта,

55-57

Da

ṇḍапани,

224

Дасуттара Сутта (Десятикратная серия),

42-44

Датта,

252-53

Бессмертное состояние,

xix

,

53

,

59

,

75-76

,

293

осквернения,

xix

,

196

,

226

,

310

,

313

,

339

зависимое происхождение (pa

ṭicca-samuppāda),

41

,

64

,

162

,

357

желание: Ананда и,

165

; язвы из,

168

; в развитии концентрации

(чанда),

90

; похотливый (чандарага),

368-69

; как одно из пяти препятствий,

81

,

151

; как источник страдания,

41

,

66

; удаление,

41

,

65

; чувственный,

159-

60

,

204

,

372

отстраненность,

60-61

,

72

,

376

,

378

Девадатта,

187

,

329

; развратный ученик,

86

; злые намерения по отношению к

Будда,

93

,

150

Дхамма: прорыв к,

xix

,

85

; исчезновение,

121

,

166

; вера

в,

196

; и фатализм,

374-75

; наследники,

59

; сохранение,

17

,

43-

47

,

122

,

130-31

,

132

; в качестве убежища,

169

; поток из,

xx

,

77

; наученный

четыре класса учеников,

xxii

,

152

; Три драгоценности,

xvi

,

23

,

350

,

359

;

три плода из,

290-91

; Поворачивая колесо,

xv

,

39

,

47

,

53

,

56

,

75

; универсальный аспект,

146

; видение того ,,

xix

,xx,

7

. Смотри также

Абхидхамма; Виная

Дхаммадинна,

365

,

368

Dhānañjāni,

23

,

60

Дхананджайя,

247-49

Dīgha Nikāya,

xxix

,

42

,

61

,

180

Дигха Параджана,

198-99

Диганакха,

35

ученики: формирование устремления,

xxiv

; благоприятная группа из,

10

; категория из

выдающийся,

213

; выдающийся,

xxii

,

xxiv

,

213

; четыре класса,

xxii

,

154

; место

в буддизме,

xv-xvii

; выдающийся по пяти качествам,

150

; два типа,

xvii-XXI

рассуждение о правильном взгляде,

41

беседа о шести воспоминаниях,

238

беседы Будды,

351-60

беседы Сарипутты,

59-66

Устроение,

xv

,

xxii

,

xxvii

,

17-18

; и Анатхапи

ṇḍика,

339

; продолжительность,

155

; хранитель,

153

божественные обители (брахмавихара),

13

,

196

,

369

божественный глаз (диббакакху),

188

,

191-92

. Смотри также Ануруддха

Дона,

131

сонливость, советы по,

79-80

стих о месте обитания,

340-41

Восточная Бамбуковая Роща,

188

,

190

Восточный парк,

220

,

252

восемь избавлений (a

тхха вимоккха), 82

Старейшина Чанна,

24

Старейшина Махачунда,

24

Elder Mahānisabha,

114

Старейшина Нагасена,

47

,

58

Старейшина Радха,

27

сравнение со следом слона,

39-40

одиннадцать несовершенств (упаккилеша), 188-89

просветленные существа,

xxiv-xxv

просветление,

170-71

,

188

,

191

,

255

,

377

Отец Накула,

375-78

оковы,

xix-XXI

,

85

,

368

,

381

n.

14

тонкоматериальная сфера (тонкая форма),

xvii

Первый Совет,

xxvii

,

109

,

131-32

,

179-81

,

209

,

243

пять совокупностей,

22

,

40-41

,

65

,

139

,

229

,

268-69

,

367

,

377

пять аскетов, группа,

6

пять желаемых вещей,

352-53

пять препятствий,

81-82

,

151

,

354

пять ментальных препятствий,

196

,

238-39

пять мирских сверхзнаний,

89-90

Пять Заповедей,

201

,

354

,

355-57

,

376

пять причин разбогатеть дискурс,

353

пять сверхъестественных сил (абхинья),

36

счастливый век (бхаддакаппа),

101

четыре агрегата,

40

,

230

четыре аналитических знания (pa

ṭisambhidā-ñāṇa),

10

,

38-39

,

216

,

272

четыре медитации на брахму,

23

беседа о четырех условиях,

353-54

четырехугольная пустота (катуко

тисунната),

239-40

четыре божественные обители (брахмавихара),

196

,369

четыре поглощения тонкого материала,

123

четыре основы осознанности (сатипа

тхана),

92

,

105

,

191-94

Четыре Великих Божественных Царя,

52

четыре нематериальных медитативных погружения,

xvii

,

123

беседа о четырех видах блаженства,

351-52

четыре возвышенных ментальных состояния,

356-57

четыре ментальных фактора для развития концентрации,

90-91

Четыре Благородные Истины,

40-42

,

77

,

162

,

277

,

316

,

339

,

350

четыре пути к власти (иддхипада),

90-91

,

95

четыре уровня сознания,

230

четыре полезных качества,

62

Долина Ганга,

219

Госака,

285-86

,

288

,

290

Монастырь Госита,

289

Girimānanda,

149

произносящий речь,

355-56

Годатта,

369

продвигаясь вперед, (паббаджжа),

118

,

154

,

218

Парк " Золотая Роща ",

217

Госи

ṅga sāla-лес из деревьев,

31

,

32

,

87

,

127

,

151

,

192

Готама,

xxi-xxii

,

xiv

,

xx

,

115

,

159

. Смотри также Будда, тот

грациозные боги (манапакайика дэвы),

353

; женщины , возрожденные среди,

253

великие сверхзнания (махабхинната),

193

Большая серия вопросов и ответов,

60

группа из шести (чаббхаггия),

86

Хранитель Дхаммы. Видишь Ананду

Гулиссани Сутта,

60

Гуттила,

202

,

207

Hāliddikāni,

229

,

231

Хаттхака из Алави,

xxiii

,

84

,

365

небеса Тридцати трех,

124

Фестиваль на вершине холма,

5

,

70

Гималаи,

215

святая жизнь, (брахмачария),

32

,

231

,

329

бездомность,

57

,

71-75

,

112-13

,

143

,

178

,

186

,

198

,

326

,

365

; Исидаси и,

313

; Нанда и,

283

; Па

чачара и,

300

; Итак

ṇa и,

280

; из женщин,

155

сравнение с медовым шариком,

226

домовладельцы: совет для,

240-41

,

351-54

,

265

,

338

; и у Будды

похороны,

174

,

209

; Пять Заповедей и,

356-57

; против монахов,

361

; предложения

От,

122

стих о скромной трапезе,

342

нематериальное царство,

xvii

непостоянство,

283-284

,

301-303

,

308

медитация прозрения (випассана),

xix

,

239

вдохновенное высказывание (удана),

87

,

124

,

239

Исидаси: как арахант,

316

; достигает медитативного погружения,

316

; становится

nun,

313

; прошлые жизни,

313-14

; отвергнутая жена,

310-12

Исидатта,

220

,

367-68

,

372

Джайны,

43

Jālinī,

199-200

,

321

,

325

Jātaka

282

,

165-66

Jātaka 421,

164-65

Jātaka 498,

164

Jātakas: Alīnacitta,

27

; и Ануруддха,

206-7

; и Бхадда,

113

; Индрия,

15

; Khantivādī,

15

; Кумбха,

252

; и Махакассапа,

125

; и

Mahāmoggallāna,

97-98

,

104

; и Сарипутта,

13-16

; Sasa,

14

;

Таккария,

29

; Титтира,

22

Роща Джеты,

337

,

339-40

,

344

,

351

,

361

Монастырь Джетавана,

47

,

275

,

325

джханы (медитативные погружения),

xvii

,

37-38

,

65

,

82

,

90-91

,

177

,

193

,

194

,

229

,

373

; первый,

65

,

82

; четыре бесформенных,

82

; четвертый,

191

Каччана. See Mahākaccāna

kāla,

345-46

Kālaka

ṅṅī,

349

Kālī,

232-33

Kāmabhū,

368-69

камма,

xviii

,

94

,

101

,

192

,

274

,

329-30

,

374

; плохой,

29

,

313

,

325

; облигации,

110

; причина,

202

; последствия,

103-4

,

116-17

,

205

; хороший,

283

; закон

из,

84

; отношения,

199

; ответственность за,

111

Ка

ṇḍараяна,

238

Канчана,

216

. Смотри также Махакаччану

Капилаваттху,

84

,

139

,

186

,

202

,

219

,224

Kapotakandarā,

36

kasi

ṇа,

191

,

196

,

233-34

Кассапа. Смотри Махакассапа

Кхема: достигает архатства,

264

; и Бодхисатта,

265

; выдающийся ученик в

сангха монахов,

263

; и король Пасенади,

266-69

; монахиня в первую очередь

в мудрости,

266

; смерть сына (стих),

265

; искушенный Марой (стих),

266

Парк оленей Кхема,

114

Худжуттара,

xxiii

,

287

Кимбила,

187-88

,

197-98

Король Аджатасатту,

132

Король Авантипутта,

235

Король Бимбисара,

6

,

247-48

,

300-301

,

307-8

Король Ка

ṇḍappajjota (жестокий),

216-17

,

235

Король Милинда,

47

Король Один-Монета,

165

. Смотри также Ананда

Король Пасенади,

93

,

256-62

; и Ананда,

141

; и Анатхапи

ṇḍика,

339

,

341

,

344

; и A

ṅgulunāla,

319

,

325-26

; тревожные сны о,

257-59

Король Удена,

286-90

,

292

Кисаготами: принимает смерть,

274-76

; достигает архатства,

276

; выдающаяся монахиня

в грубой одежде,

278

; радость освобождения (стих),

277-78

; и Мара

(стих),

278

; рукоположен в монахи,

276

; восхваляет дружбу со святым

единицы,

277

; не принят родственниками со стороны мужа,

274

; о страданиях женщин (стих),

277

Kokālika,

29

,

86

Колита,

69-78

Косала,

202-3

,

247-48

,

319

,

321

Косамби,

197

,

285

Косия Сакка,

124

Kusinārā,

130

,

209

Леди Сорейя,

221-22

Lājā,

123-24

Лаккха

ṇа,

94

Лаку

ṇṭaka Бхаддия,

xxiii

закон причины и следствия,

374

. Смотри также камму

закон непостоянства,

208-9

,

275-76

. См . также непостоянство

ученики-миряне (упасаки),

xviii-XIX

,

xxii

,

xxvii

,

154

,

170

,

175

,

365

; Читта

(домохозяин),

365-72

; Отец и Мать Накула,

375-78

; Хаттхака,

365

освобождение,

xv

,

82

,

190-91

,

369-70

; четыре спекулятивных взгляда на,

268

; из числа

разум,

85

; способ,

267-69

. Смотри также пробуждение; просветление

сравнение с освобождением,

269

Личчави,

300-1

Маленькая Субхада,

345

Лохикка,

236-37

,

240

любящая доброта (mettā),

288

,

293

,

355

; медитация,

166

Лумбини,

174

Мачикаса

ṇḍа,

365-67

Мадда,

110

Магадха,

78

,

109

Магандия,

286

,

289-90

,

292

Mahābrahmā,

52-53

Махака,

370

Махакаччана: обращается к мальчикам-браминам (стихи),

236-37

; предостерегает

монахи,

240

; аналитик Дхаммы,

223

; анализирует учение Будды

резюме,

228-29

; анализирует чувственные способности,

231-32

; в

гуттара.

Никайя,

232-34

; достигает архатства,

216

; главный толкователь краткого

заявления,

142

; обращение к Дхамме,

216-19

; беседа о шести

воспоминания,

238

; уточняющий высказывания Будды,

222-34

;

разъясняющий Дхамму,

219-20

; экзегетические трактаты о,

242-44

;

увещевает короля Ок

ṇḍаппаджота,

240-42

; объясняет стихотворение Бхаддекаратты,

227-28

; объясняет учения Будды,

229-32

; оммаж от

Сакка,

220-21

; дает Беседу о Медовом Шарике,

224-26

; в Маджхиме

Никайя,

224-29

; Nettippakara

ṇa трактат,

242-44

; Pe

тхакопадеса

трактат,

242-44

; физическая форма,

216

,

221-22

; достигает архатства,

239

;

в Sa

ютта Никайа,

229-32

; Sa

саарский фон,

214-16

; стиль

толкование,

229-30

; учения,

234-40

; в стихах Терагаты,

240-42

Махакаппина,

197

Махакассапа: аскет,

371-72

; стремление,

114-17

; суровые способы,

118-19

,

122

; и Бхадда Капилани,

110-14

; на похоронах Будды,

178

; после

Париниббана Будды,

179-81

; главный старейшина Сангхи,

181-82

;

беседует с Анандой,

127-29

; смерть,

132-33

; встречи с божествами,

123-24

; встреча с Буддой,

117-19

; патриарх дзен - буддизма,

109

; в

сохранение Дхаммы и Винаи,

130-31

; президент Первого

Совет,

109

,

131-32

; отношения с Буддой,

119-23

;

взаимоотношения с мирянами,

122-23

; отношения с другими монахами,

125-29

;

Sa

саарский фон,

114-17

; и Сарипутта,

125-27

; использует божественный глаз,

197

; стих Сарипутте,

38

; стихи,

133-36

; в юности,

109-12

. Смотри также

Пипхали Кассапа

Махако

тхитта,

32

,

60

,

373-74

Махамоггаллана: совет Будды от сонливости,

79-81

; и

Ануруддха,

193

; становится арахантом,

82

; главный ученик,

83-88

; смерть,

101-5

; защищаемый Буддой,

93

; заключительная проповедь Сангхе,

103

;

находит Дхамму,

75-77

; выдающийся ученик с экстрасенсорными способностями,

91

;

последние дни,

57-58

,

100-101

; и Мара,

100-101

; восхваляемый Буддой,

88

,

104-5

; высоко оцененный Ва

ṇgīsa,

92

; предыдущие жизни,

97-100

; реализация

об учении Будды,

78-83

; и Сарипутта,

28

,

36-37

,

84-85

;

второй главный ученик,

69

; использует божественный глаз,

197

; стихи,

98-100

;

странствия и духовный поиск,

71-75

; молодежь,

69-71

Психические способности Махамоггалланы,

88-96

; божественный слух (яснослышание),

93

;

божественное око (ясновидение),

93

; сила трансформации,

96

; телекинез

(сверхъестественная локомоция),

95-96

; чтение мыслей,

92

; путешествие разумом-

созданное тело (астральное путешествие),

94-95

Mahānāma,

185-86

Маханисабха,

114

Mahāpajāpatī Gotamī,

154-55

; стих о Дхамме,

155

махапурисавитакка (поистине великий человек),

190

Махинда,

42

Маджхима Никайя,

59-61

,

224-29

злобный демон (яккха),

36

,

93

Маллас,

167

,

175

,

178

Маллика,

255-63

; строит зал для Сангхи,

257

; прежние жизни,

261-62

;

королева Косалы,

256

; нарушение,

262-63

; склоняет мужа к

дхамма,

257-58

Особняк матери Мигары,

95

,

220

,

252

Mantānī,

319

Māra,

33

,

100-101

,

169-71

,

266

,

278

Дочери Мары,

232-33

Маршал Дхаммы. Смотрите Сарипутту

, Мастера изложения доктрины. Смотри на Махакаччану

, Мастера Божественного Ока. Смотри на Ануруддху

, Мастера Психических Сил. See Mahāmoggallāna

Mātali,

150

медитации для усиления концентрации (каси

ṇa),

191

,

196

,

233-34

медитации на вселенскую любовь, сострадание, альтруистическую радость и невозмутимость

(брахма-вихара),

23

,

60

медитативные погружения. Смотрите джханы

медитативные достижения,

35

,

54

,

65

Я

ṇḍака,

247-48

метта (медитация на любящую доброту),

45

,

288

,

293

,

355

Срединная Страна,

216

,

218-19

Срединный Путь,

118

Мигапатхака,

365

Migāra,

248

,

250-51

внимательность (сати),

151

,

152

,

189

,

369

. Смотрите также четыре основы

внимательность

внимательность к телу (кайагата сати),

239

жалкие призраки (petas),

94

Моггаллана. Смотрите монашескую дисциплину Махамоггаллана

, кодекс (Патимоккха),

92

,

131

монах. Увидеть монахов

, мать Накулу,

377-78

Гора Куккатапада,

132-33

Мудгала,

69

нагас,

15

,

96

,

97

Nakulamātā,

375

. Смотри также Мать Накула

Накулапита,

375

. Смотри также Отец Накула

Nālaka,

49

,

51

,

52

Нанда,

282-85

; лучшая монахиня в медитации,

284-85

; урок непостоянства,

283-84

Nandamātā,

44

Нандия,

188

,

197-98

Нандопананда,

96

Nettippakara

ṇа,

242-44

Ниббана,

xv-xvi

,

xix-XXI

,

37

,

38

,

77

; определение,

66

; описание,

64

Ниддеса,

44-45

Нига

ṇṭтха Натапутта,

43

,

370-71

Парк Нигродхи,

224

Благородный Восьмеричный Путь,

xvi

,

23

,

59

,

105

,

146

,

176

non-returner (anāgāmī),

xx

,

xxi

,

42

,

65

,

291

,

371-72

once-returner (sakadāgāmi),

xx

,

290

,

306

,

366

посвящение в сан,

30

; более высокий,

118

,

218-19

Пристанище Скопы на горе Пропасть,

217

,

229

стих о преодолении гнева,

306

сравнение с быками,

368-69

Пабхассара,

215

паччекабудда,

116-17

,

205

,

247

,

355

Pāli Canon,

xxlx

,

xxxii

,

16

,

44

,

86

,

94

,

141

,

170

; и Ануруддха,

194-95

; и Отец , и Мать Накула,

375

; и Махакаччана,

214

; и Сангха,

217

; и Висакха,

252

Панчака

ṅga,

195

Панкасиха,

150

,

206

Па

ṭācārā,

293-300

; стих о поведении и дисциплине,

298

; выдающиеся монахи

в знании Винаи,

297

; знание Дхаммы (стих),

296-97

;

теряет свою семью,

294-95

; достигает входа в поток,

296

; посвящение в,

296

;

обучает монахинь (куплет),

298-99

Патимоккха,

92

,

131

Па

ṭisambhidāmagga,

36

,

45

па

тисамбхида-нана (аналитические знания),

38

,

272

патриарх дзен - буддизма,

109

. Смотри также Махакассапу

Pāvā,

130

Pe

Трактат тхакопадеши,

242-44

petas (жалкие призраки),

94

Пхаггуна,

149

Пилиндавачча,

91

Пи

ṇḍола,

96

,

289

Пещера Пипхали,

124

Пипхали Кассапа,

109-12

. Смотри также Махакассапу

предпосылки для гармоничной супружеской жизни,

376-77

Принц Бхаддия,

186-88

Принц Джета,

339-40

Принц Сиддхартха,

71

Принцесса Ваджира,

257

принцип обусловленности,

225

психические способности,

79

,

83

,

88-96

,

370

Пуккуса,

172-73

Пу

ṇṇалаккхана,

343

,

345

Пу

ṇaa Мантанипутта,

32

,

139

,

365

Пу

ṇṇнаваддхана,

248

Чистые Обители,

xx

,

292

Королева Майя,

45

Королева Васабхакхаттия,

259

Rāhula,

34

,

48

,

85

Rājagaha,

69-71

,

75

,

102

,

124

,

132

,

219

Ра

ṭṭhapāla,

xxiii

возрождение,

xviii

,

13

,

42

; избавление от,

5

; как грациозный бог,

253

; в аду,

323

; в высших сферах,

xxii

,

23

,

74

,

199

; каммические законы и,

192

; в нижнем

сферы,

xix

,

xx

,103,

262

; из женщин,

201

дискурс о возрождении,

42

убежище, ix,

xvi

,

xviii

,

xxii

,

56

,

58

,

105

,

159

,

169

,

204

; Тройной,

350

;

Тройной,

161

,

201

отречение,

117

,

136

,

139

,

310

,

325

,

339

,

378

Ревата,

33

,

127

правильная концентрация,

146

дискурс о правильном взгляде,

41-42

Пропасть разбойников,

270

Rohi

ṇī,

185

,

202-3

раунд перерождений,

xix

,

11-16

,

172

,

186

,

214

. Смотри также sa

сара

Rūpasārī,

4

,

33

,

53

Сагала,

91

Sāketa,

248

,

250

Сакка,

52

,

94-95

,

220-21

,

343

Сакьяны,

139

,

141-42

Sālavatī,

300

Самачитта Сутта,

42

,

61

sa

сара,

xv

,

xviii-XIX

,

75

,

97

. Смотрите также раунд

перерождения

samādhi,

xvi

,

18

,

74

,

370

; четыре способа разработки,

80

Sāmāvatī,

285-93

; и Госака,

285-86

; и Худжуттара,

287

; и король

Удена,

286-90

,

292

; учится Дхамме у Ананды,

288

; и

Магандия,

286

,

289-90

,

292

; прошлая жизнь,

291

Самиддхи,

32

,

227-28

Sa

ютта Никайа,

64-66

Сангха,

xvi

,

18

,

109

; отмена правил,

132

,

180

; распорядок дня,

21-22

;

Монастырь Восточного Парка,

251-52

; жизнь в,

194-99

; правило проживания,

22

;

и Махакассапа,

130-32

; организатор,

154

; правила в приграничных регионах,

218-19

; семь вещей для процветания,

167-68

; подразделение,

xx

;

наблюдение со стороны главных учеников,

19-21

; поддержка со стороны Anāthapi

ṇḍика,

339-44

Sa

нгти Сутта (рассказ),

42-44

Санджая,

5-6

,

8-9

,

71-74

,

75

,

77

Сарипутта: и Ананда,

13-16

,

24

,

28

,30-32,

37

,

55-56

; достигает архатства

(стих),

35-36

; главный ученик,

83-88

; кодифицирует Абхидхамму,

45-47

,

223

; дискурсы,

59-66

; ранняя жизнь,

4-11

; пояснительные работы,

44-45

;

Отец Накула и,

377

; первый главный ученик,

16-21

; хранитель

благополучие монахов,

4

; в Джатаках,

13-16

; Совет Ниббаны для

Ануруддха,

189

; первоначальное стремление,

11-13

; восхваляемый Буддой,

34

,

37

,

87-88

,

104-5

; восхваляет Моггаллану (стих),

99-100

; предыдущие жизни,

97-98

; проповедь у постели больного,

23

; в суттах,

39-47

; учит свою мать

Дхамма,

48

,

51-54

; учит Дхамме,

31-32

; токарь колеса,

39-47

; Уккачела сутта,

57-59

; стих о его учителях,

26

; стих к

достичь Ниббаны,

49

sāvaka,

xvi-XVII

. Смотри также disciples ( ученики )

Sāvatthī,

50-51

,

195

,

218-20

увидел сравнение,

40

Второй Совет,

182

самость,

367

; ложное чувство,

268-69

сфера чувств-желаний,

xvii

,

xx

семь видов жен , стих,

346-47

Sirīmā,

304-10

; и кипящее масло,

305-6

; как куртизанка,

304-6

; кормит монахов,

306-7

; непостоянство (стих),

308

; и царь Бимбисара,

307-8

; стих

о Татхагате,

309

Стих Шиваки,

338

шесть паранормальных способностей,

89-91

шесть воспоминаний (ча ануссати),

238

шесть основ чувств,

62

,

228

шесть чувственных способностей,

41

шесть сверхзнаний (cha

ḷабхинья),

23

,

83

,

89

,

192

шесть сверхъестественных знаний (абхинья),

123

крепко спящий стих,

339

Итак

ṇā,

279-82

; достигает архатства (стих),

281

; становится монахиней,

280

;

описывает жизнь (стих),

282

Итак

ṇā Кутиканна,

217-18

Сорейя,

221-22

сравнение с тренером сцены,

32

состояния сознания (винья

ṇṭṭхити),

230

вход в поток,

xx

,

77

,

139

,

255

,

284

,

306

,

339

; дискурс,

356-57

; четыре

факторы, влияющие,

23

; плод из,

359

ступа: о реликвиях Ананды,

182

; о мощах Будды,

178

; о Будде

Реликвии Кассапы,

116

; посвящается Будде Падумуттаре,

215

; инструкции для

здание,

174

; как один из трех типов святилищ,

344

; Санчи,

3

Субхада,

130-31

,

175-76

Суддходана,

139

Судхамма,

366-67

,

372

страдание, прекращение,

xvi

,

xxi

,

41

,

126

; свобода от,

319

; происхождение,

41

,

в результате привязанности,

260-63

. Смотри также жажда; желание

Sujātā,

346-47

Сумана,

205

,

345

Sumanādevī,

247

Su

ṁсумарагири,

375

сунната,

38

сверхъестественные способности,

23

,

103

,

150

,

197

,

323

Таккасила,

221

,

320

,

322

Ta

ṇха,

233

Татхагата: сострадание к,

45

; определение a,

xv

,

267

; существование после

смерть,

72-73

,

126

,

267-69

; десять степеней a,

194

. Смотри также Будда, тот

Сравнение Татхагаты,

267-69

Tāvati

с небес,

45

,

223

Телапана

ḷi,

217

десять королевских добродетелей,

264

,

266

Стихи Терагаты: об Ананде,

148

,

182

; из A

ṅgulimāla,

330-33

; из

Ануруддха,

206

,

210

; из Махакаччаны,

240-42

; из Махакассапы,

133-

36

,

194

; из Махамоггалланы,

98-100

; о Сарипутте,

35-36

Три драгоценности буддизма,

xvi

,

xviii

,

xxii

. Смотрите также Тройной Драгоценный камень

три сферы существования,

xvii-XVIII

,

xxii

Тройственное Убежище,

350

. Смотри также убежище

Thullānandā,

113-14

Тулатисса,

127-29

Tiri

тивакча,

216

Тисса,

95

казначей Дхаммы,

152-53

,

158

.

Смотрите также Трактат Ананды

о Великой Мудрости,

45

Трактат о Знании,

45

Трактат о Психической Силе,

36

Тройной камень (Three Jewels),

xvi

,

40-41

,

48

,

201

,

237

,

257

,

350

Тройное Убежище,

161

. Смотри также убежище

Небеса Туситы,

139

,

215

,

263

,

345

,

361

Udāyī,

144-45

Уддака Рамапутта,

74

Уджени,

216-17

необразованный мирянин (ассутава путхуджана),

229

безразличный стих,

29

Upacālā,

33

Upāli,

131

,

187-88

Упари

тхтха,

205

Упаревата,

51

упасаки (ученики-миряне),

xvii

,

365-66

упасики (ученицы-мирянки),

xvii

,

365-66

Упасена (также известный как Вагантапутта),

33

Упатисса,

53

,

58

,

69-71

,

72-78

; и Колита,

71-75

. Смотри также Сарипутту

Упава

ṇа,

32

,

173

Упосатха,

253

,

345

,

348

Уппалава

ṇṇā,

xxiii

,

xxviii

,

263

; выдающийся бхиккхуни по психическим способностям,

91

Уттара,

304-6

,

307-8

; и кипящее масло,

305-6

; выходит замуж за небуддиста,

304

;

и Сирима,

304-6

Ваганта,

33

Va

ṇgīsa,

xxiii

,

92

,

159-60

,

308

Ведеха,

114

Velāma,

355

Vesālī,

168-69

,

172

,

300-301

Вимала-Конданья,

301

Виная,

109

,

130-31

,

143

,

172

,

176

,

180

,

219

випассана (медитация прозрения),

xix

,

239

Висакха (Главная Покровительница),

247-55

,

368

; и Будда Падумуттара,

247

,

249

; просит Будду о восьми благах,

255

; стремление,

247

; строит

Будда - монастырь,

251-52

; дети,

251

; приданое,

249

; доброта,

250-

52

; и царь Бимбисара,

247-48

; и король Пасенади,

247-48

; как

Migāramātā,

251

; и обнаженные аскеты,

250

; побуждает к обнародованию

Правила Сангхи,

254

; и Сакка,

252

; десять правил , данных ее отцом,

249-50

; и Тройной Драгоценный Камень,

251

,

255

Виссакамма,

150

пустота,

38

; пребывающий в,

37

странники,

5-9

,

71-75

,

111-12

,

357-58

путь к освобождению,

231

,

268-69

Колесо Дхаммы,

xv

,

56

,

75

; поворачивая,

39

,

56

сравнение с белой колесницей,

162-63

,

369

жены (совет для),

249-50

женщины: Ананда и,

154-58

; Ануруддха и,

199-204

; Совет Будды

на,

157-58

; ученики,

245-316

; качества, необходимые для завоевания этого мира,

253

;

возрожденный среди грациозных богов,

253

; страдания от,

277

неправильные спекулятивные взгляды (di

тхти),

45

226

яккха (злобный демон),

36

,

93

,

321

Yasa,

84

Ясодхара,

202

W

ИСДОМ

P

ОГРАНИЧЕНИЯ

W

ИСДОМ

P

ОГРАНИЧЕНИЯ

, некоммерческое издательство, стремится сделать

доступными подлинные буддийские произведения на благо всех. Мы публикуем

переводы сутр и тантр, комментарии и учения прошлых

и современных буддийских мастеров, а также оригинальные работы

ведущих буддийских ученых мира. Мы публикуем наши издания с признательностью к

буддизму как к живой философии и с особым стремлением

сохранить и передать важные работы из всех основных буддийских

традиций

Чтобы узнать больше о Мудрости или просмотреть книги онлайн, посетите наш Веб-сайт

сайт по адресу wisdompubs.org ..

Вы можете запросить копию нашего каталога почтовых заказов онлайн или написав по адресу:

Wisdom Publications Элм-стрит, 199

Сомервилл, Массачусетс 02144 США

Телефон: 617-776-7416

Факс: 617-776-7841

Электронная почта:

info@wisdompubs.org

Веб-сайт:

www.wisdompubs.org

T

ОН

W

ИСДОМ

T

Ржавчина

Как некоммерческое издательство, Wisdom Publications занимается

публикацией прекрасных книг по Дхарме на благо всех живых существ и

зависит в этом от доброты и щедрости спонсоров.

Если вы хотите сделать пожертвование в Wisdom, пожалуйста, свяжитесь с нашим

офисом в Сомервилле. Если вы хотели бы спонсировать публикацию книги

, пожалуйста, напишите нам по указанному выше адресу.

Спасибо.

Wisdom Publications является некоммерческой, благотворительной организацией 501 (c) (3) и частью Фонда

сохранения традиции Махаяны (FPMT).

ОБ АВТОРАХ

N

ЯНАПОНИКА

T

ГЕРА

(1901-94) был одним из выдающихся интерпретаторов

буддизма Тхеравады в наше время. Родившийся в Германии, он вступил в

буддийский орден на Шри-Ланке в 1936 году под руководством преп. Ньянатилока Махатхера

и провел пятьдесят восемь лет в монашестве до своей смерти в конце 1994 года. Он был

президентом-основателем и давним редактором Буддийского издательского

общества в Канди. Его книги включают "Сердце буддийской медитации", "

Видение Дхаммы" и "Изучение абхидхаммы".

H

ЭЛМУТ

H

ЭККЕР

является ведущим немецким писателем о буддизме и

переводчиком Палийского канона. Его книги включают немецкий перевод

the Sa

ṁютта Никайя (части 4 и 5), двухтомная хроника буддизма

в Германии и биография первого немецкого буддийского монаха.

B

ХИККХУ

B

ОДХИ

американский буддийский монах родом из Нью-Йорка

. Рукоположенный в Шри-Ланке в 1972 году, он много лет был президентом

и редактором Буддийского издательского общества в Канди. Его предыдущие

публикации включают Sa

ютта Никайя, Связанные Дискурсы

Будда, а также пересмотренная и аннотированная версия Бхиккху Нана


перевод Маджхимы Никаи, Проповедей

Будды средней длины, от ṇамоли.

БУДДИЙСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСКОЕ ОБЩЕСТВО

T

ОН

B

УДДХИСТ

P

УДАЛЕНИЕ

S

ОБЩЕСТВО

это одобренная благотворительная организация, посвященная

распространению Учения Будды, в котором содержится жизненно важное послание для

людей всех вероисповеданий.

Основанная в 1958 году, BPS опубликовала большое разнообразие книг и

буклетов, охватывающих широкий круг тем. Его публикации включают точные

аннотированные переводы бесед Будды, стандартные справочные

работы, а также оригинальные современные изложения буддийской мысли

и тренируйтесь. Эти работы представляют буддизм таким, каков он есть на самом деле - динамичной силой,

которая влияла на восприимчивые умы на протяжении последних 2500 лет и все еще так же

актуальна сегодня, как и тогда, когда она впервые возникла.

Полный список наших публикаций будет выслан по запросу. Пишите в:

Почетный секретарь

Буддийское издательское общество

Почтовый ящик 61

54, Сангхараджа Мавата

Канди, Шри-Ланка

СЕРИЯ "УЧЕНИЯ МУДРОСТИ БУДДЫ"

T

ОН

C

ПОДКЛЮЧЕННЫЙ

D

ISCOURSES OF THE

B

УДДХА

: A T

ПРЕОБРАЗОВАНИЕ

S

АМЬЮТТА

N

IKAYA

Переведено Бхиккху Бодхи, 2080 страниц, ткань,

086171-331-1, $95,00

"Никто не обладает большей квалификацией, чем монах Бодхи, для перевода этих богатых

духовных учений, которые указывают путь к просветлению. Подходящая как для

ежедневных размышлений, так и для схоластического изучения, эта книга служит одним из лучших

доступных источников для понимания состояния человека ".-Кристофер

Титмусс, автор книги "Свет на просвещение"

"Держать в руках копию Связанных Бесед Будды - все равно что держать в своих руках

сокровище. Древние слова Будды оживают".-

Восточный Горизонт

T

ОН

M

БЕЗДЕЛЬНИЧАТЬ

L

ЭНГТХ

D

ISCOURSES OF THE

B

УДДХА

: A T

ПРЕОБРАЗОВАНИЕ

M

АДЖХИМА

N

IKAYA

Переведено Монахом а

ṇамоли и Монах Бодхи

1424 страницы, ткань, ISBN 0-86171-072-X, $ 65,00

Лауреат премии "Выбор за выдающуюся научную книгу" и премии "Трицикл

" за выдающиеся достижения в области буддийского издательства.

"Блестящий, научный и в высшей степени читабельный". - Джозеф Гольдштейн

T

ОН

L

ОНГ

D

ISCOURSES OF THE

B

УДДХА

: A T

ПРЕОБРАЗОВАНИЕ

D

ИГХА

N

IKAYA

Перевод Мориса Уолша 656 страниц, cloth, ISBN

0-86171103-3, $45,00

"Удивительная работа, которая говорит с нами через 2500 лет. Каждый человек, который

возьмет на себя чтение и изучение Длинных Бесед Будды, откроет

новые пути мысли и новые драгоценные проникновения в глубины

буддийской истории и мысли". -Mountain Record