Всё течёт, но ничего не меняется. Протекло даже там, где и крыши-то никогда не было. Секвестор прошёл, да и обычный распил кончился. Воровать больше нечего, всё украдено до нас. Помазанник вместе с помазком удалился и сдал бразды своим близким, но страшно далёким от основной массы тел. Общак, несмотря ни на что цел, и выведен близкими смотрящими в безопасные места, подальше от грязных рук малоимущих масс.
Возникающие невзначай очереди, объявлены не санкционированными митингами и переведены на цифру. Каждому всякому малоимущему прикреплён номерок для учёта имущества, мыслей и контроля за передвижением. Регулярное голосование признано экономичски не эффективным и Помазанник вместе с "едиными" остался на пожизненное. Радость от перемен переполнила души малоимущих, но вымирающих трудящихся, что и было увековечено деятелями в искусстве.
После дождичка в четверг, обещанное светлое будущее, незаметно стало тёмным прошлым. Всё что когда-то происходило постепенно одно за другим, теперь происходит одновременно и в нашем сейчас. Признак коммунизма распространился по Европе, причём в основном по западной. Беспредел восточных пределов, признан национальными скрепами и культурным достоянием. Поднебесная сделала рывок и оторвалась вместе с некоторыми северными территориями. Прочие южане лавировали, лавировали, да не вылавировали. И только ударные авианосные группы продолжали бороздить необъятные просторы, пугая непослушных и постреливая несогласных.
И о наболевшем. Наболело, вспухло, но рассосалось.