Иорданская Дарья Алексеевна: другие произведения.

10. Портрет Дьявола

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В отражениях и портретах есть нечто дьявольское. Пуская даже Дьявол - это только концепция
    В ролях: Шарль и Виржини Лэ


ПОРТРЕТ ДЬЯВОЛА

Англия, 1935 год

  
   Техника, Элиот - дьявольская, богопротивная, потрясающая техника! Сколько я живу, а мне ни разу не приходилось видеть столько жизни на полотне.

Г. Ф. Лавкрафт

   Пиль-Хаус стоял на вершине холма в весьма живописной местности. Ниже проходила железная дорога, но и она не портила вид, и казалась просто черной полосой, строчкой на темно-зеленом сукне полей. К тому же, поезда по ветке ходили редко, и еще реже останавливались на маленькой станции, где стояла только будка билетера и пара скамеек. Мисс Пиль прождала экспресс больше часа, сидя на одной из них, левой, выкрашенной в светло-голубой, и наконец поезд выехал из-за холма и замер у платформы. Людей сошло очень мало, и мисс Пиль сразу же узнала свою гостью. У нее был не то, что столичный - заграничный лоск. В стройной элегантной брюнетке в шоколадного цвета дорожном костюме сразу же узнавалась француженка. Очки от солнца в пол лица придавали ей загадочность. Проводник выставил на перрон два небольших чемодана, женщина стянула перчатки и огляделась. Мисс Пиль направилась к ней.
   - Mademoiselle Let, ne c'est pas?*
   - Мадмуазель Пиль? - женщина улыбнулась. - Можете говорить по-английски. Вы мне писали?
   - Да, мисс. Здесь недалеко, если не возражаете, мы дойдем пешком.
   Мадмуазель Лэ подняла свои чемоданы и бодро зашагала в указанном направлении вверх по склону. Эмма Пиль пошла, насколько это возможно, с ней в ногу. Француженка была не совсем похожа на то, что Эмма ожидала увидеть. Гораздо моложе, чем можно было предположить по ее статьям в N-magazine. С другой стороны, медиум была иностранкой, более того - парижанкой, и странности и несоответствия тут можно было простить.
   Поднявшись на вершину холма, Лэ оглядела дом.
   - Это и есть Пиль-Хаус? Времена королевы Анны*, верно?
   - Да, - удивленно согласилась Эмма. - Какое отношение это...
   - Совершенно никакого. Просто архитектура - семейное хобби. Не желаете переговорить о деле, прежде чем мы дойдем до дома?
   Эмма разглядывала ее несколько секунд, после чего возмущенно воскликнула:
   - Уж не думаете ли вы, что я пригласила вас, не посоветовавшись с отцом и втайне от членов семьи?!
   - С отцом. Конечно, - Лэ хмыкнула. - В таком случае, я бы хотела отдохнуть и выпить чаю, прежде, чем приступать к работе.
   - Конечно! - Эмма раздраженно фыркнула, забрала один из чемоданов, весьма тяжелый, и прибавила шагу. - Следуйте за мной.
   Дверь открыл дворецкий и с привычным неудовольствием оглядел Эмму и гостью.
   - Пикман, пусть вещи мисс Лэ отнесут в лиловую спальню, и распорядись подать чай.
   Пикман поклонился и исчез. Эмма невольно поежилась. Уже многие годы дворецкий вызывал у нее противный - до мелких мурашек - страх. Если бы не доверие к нему отца, Эмма непременно обвинила бы во всех бедах Пикмана. И она еще не оставляла надежду, что именно на него укажет парижский медиум.
   Лэ вошла в гостиную, огляделась и ее внимание, конечно же, привлек портрет над камином.
   - Чудесная комната.
   У Эммы от гостиной неизменно бегали те самые мурашки по коже. Особенно от этого мужчины, изображенного на картине. Ее передернуло, и это не ускользнуло от француженки. Та улыбнулась понимающе.
   - Сама по себе она ужасна, но отлично подойдет для сеанса.
   Она сняла свои огромные очки, положила их на столик с напитками и подошла к камину.
   - Кто это? Кто-то из ваших предков?
   - Мой прадед, Люциус Пиль.
   Эмма посторонилась, пропуская отца в комнату. Медиум развернулась, улыбнулась и протянула руку.
   - Роберт Пиль.*
   - В самом деле? Виржини Лэ.
   - Читал вашу статью в N-magazine. Очень познавательно.
   - Благодарю, - француженка опустилась на диван спиной к портрету и закинула непринужденно ногу на ногу. - Она вас так впечатлила, что вы пригласили меня сюда?
   - Я слышал об истории в Гран Гиньоле*.
   Мадмуазель Лэ изящно махнула рукой.
   - Это не вполне моя заслуга. Это в некотором роде случайность.
   Роберт Пиль сел в кресло, также стараясь держаться спиной к портрету, и кивнул дочери.
   - Проследи, чтобы чай с сэндвичами подали немедленно.
   Помрачнев, Эмма вышла. Лэ проводила ее задумчивым взглядом и повернулась к главе семьи.
   - Итак?
   - Вы не любите тянуть время, верно? - усмехнулся Пиль.
   - Не люблю, сэр, - с очень странной интонацией сказала француженка.
   Роберт Пиль хотел уже заговорить, но в этот момент степенный Пикман лично внес поднос с чаем. Лэ взяла чашку, положила в нее три кусочка сахара и тщательно размешала.
   - Я слушаю, мсье Пиль.
   Хозяин поднес чашку к носу, вдыхая терпкий аромат дорогого чая, после чего начал издалека.
   - Это очень старый дом...
   - Времена королевы Анны, я полагаю, - кивнула мадмуазель Лэ.
   - Конюшня построена в елизаветинские времена. Мы перестроили ее, там сейчас живет Реймонд. Но основная часть особняка возведена в 1707 году при моем не вполне уважаемом предке Люциусе Пиле. Он продал душу дьяволу.
   Лэ обернулась и посмотрела на портрет.
   - В самом деле?
   - Да, мисс. И с этого начались все злосчастья нашей семьи. И теперь это зло может убить моего внука.
   Лэ поставила чашку на столик и подалась вперед.
   - Одержимость?
   - Боюсь, начать придется с самого начала, мисс Лэ. Люциус Пиль заключил договор с Дьяволом. Согласно этому договору, семья Пиль получила неслыханные богатства и власть. Тогда же был построен этот дом. Люциус удалился в него и прожил невероятно долгую жизнь, однако в конце концов пришел и его час. За ним явился сам хозяин Преисподней, но Люциус сумел вывернуться. В одной из своих запретных книг он нашел средство, как возложить ответственность за свои грехи на потомков. И с тех пор в каждом поколении умирает первенец. Дьявол забирает его к себе. Так умер мой старший брат, так умер мой старший сын, едва достигнув девятилетнего возраста. Теперь в опасности Нед.
   Роберт Пиль уронил голову на грудь. Лэ прикоснулась к его руке, вцепившейся в подлокотник кресла.
   - Простите, сэр, но я должна услышать все подробности.
   Старик вздохнул.
   - Может так случиться, мисс Лэ, что род Пиль прервется. Эмма, увы, бесплодна, Рэндольф не желает больше иметь детей, а на Огастеса я давно уже не надеюсь. С Недом наша семья угаснет. Мой внук уже проявляет первые признаки этого.
   - Какие? - спросила медиум.
   - Он заговаривается. Путает родных, говорит порой странные вещи на чужом, архаичном языке, давно вышедшем из употребления. Ему снятся кошмары, и он выкрикивает имя Люциуса. А сегодня на рассвете меня разбудила его нянька, перепуганная насмерть. Он цитировал одну книгу на латыни. Я записал этот бред и перевел. Надеюсь, записи вам помогут.
   - Безусловно, - кивнула Лэ и пошутила. - Моя латынь хромает, так что ваша помощь необходима.
   Пиль попытался улыбнуться, впрочем, безуспешно, и позвонил в колокольчик.
   - Пикман, принесите мою тетрадь из кабинета.
   Дворецкий - скорее, доверенный слуга старика, вернулся почти сразу, неся на серебряном подносе старую тетрадь, распухшую от вложенных в нее страниц и перетянутую туго темной лентой с махристыми концами.
   - Студенческая привычка все записывать, - пояснил Пиль. - Вот, взгляните.
   Лэ развернула листок, пробежала его глазами и нахмурилась.
   - "Юность отдавайте в обмен на жизнь, а жизнь меняйте на юность, когда идет дождь, слышится шелест, и гром в грозу, выпи и козодои заберут души, а филины их оплачут, и пусть вороны каркают, и одна из них черная, как глаза нашей матери".
   - Это из одной весьма гадкой книги, - пояснил Пиль. - Надеюсь, ни одной копии не сохранилось.
   - Misteria de Vita, - подтвердила Лэ, продолжая изучать листок.
   - Вы слышали о ней?
   Женщина подняла голову, необычные изумрудно-зеленые глаза потемнели.
   - Я читала ее. Это отрывки из семнадцатой главы - "Наследники", восьмой - "Психопомп"* и из "Гимна Гекате". Только слова про дождь и грозу мне незнакомы, но я держала в руках неполный список книги. Ваш предок пользовался ей?
   - Да, мисс, - кивнул Пиль. Теперь он смотрел на молодую женщину с некоторой опаской.
   - Что-нибудь из его библиотеки сохранилось?
   - Мой дед сжег все его книги и лабораторию, а саму комнату запер.
   - Могу я взглянуть?
   - Конечно. Прямо сейчас? - женщина кивнула. - Пикман вас проводит. Пикман!
   Лэ поднялась, сложила листок со странными словами и убрала за отворот рукава.
   - Следуйте за мной, мисс, - сказал дворецкий.
   В Пиль-Хаусе было три этажа и высокий просторный чердак, совершенно пустой, не считая одного отгороженного кирпичными стенами участка. На дубовой двери висел массивный замок. Пикман отпер его и посторонился, пропуская Лэ вперед.
   Комната была совершенно пуста. Дед нынешнего главы семьи вынес и сжег в самом деле все: книги, мебель, инструменты. Он заколотил окно досками, и свет проникал в щели между ними, освещая рисунки, вырезанные на полу и стенах.
   - Пикман, мне нужно больше света, - распорядилась Лэ, шагая через порог. - А кроме того, бумага и грифельные карандаши, и пусть никто меня не беспокоит.
  
   Она спустилась к обеду, переодевшаяся в элегантное платье, подобное которому Эмме доводилось видеть только на обложке Vogue за прошлый месяц, и в кино. На шее висела длинная нить отборного, чуть розоватого жемчуга. Отец поднялся, чтобы поприветствовать француженку и поцеловать ей руку.
   - Дети, - они всегда так называл их, "дети", - это мисс Вирджинии Лэ.
   - Та психичка из журнала? - хмыкнул Реймонд.
   Отец поморщился.
   - Мисс Лэ, это мой старший сын, Реймонд. Он скептически относится к сверхъестественному.
   Лэ улыбнулась и протянула руку, которую Реймонд все же пожал.
   - Вы здесь, чтобы заниматься столоверчением?
   - А еще я умею ловить призраков, - усмехнулась Лэ. - Как минимум одного поймала.
   - Это Мария, моя невестка.
   Мария была не в восторге от гостьи, она с самого начала была против решения свекра, и женщины только сухо кивнули друг другу. К счастью, Мария всегда была молчуньей, и покорялась решениям главы семьи, пусть и не без внутреннего протеста.
   - А это мой младший, Огастес.
   Младший Пиль отлепился от стены, которую подпирал самым элегантным образом, и коснулся теплыми губами руки Лэ.
   - Счастлив знакомству, Mademoiselle.
   - Ну и наконец, мой внук Эдвард. Нед, поздоровайся с мисс Лэ.
   Мальчик сделал шаг от своей няни, шмыгнул носом и тихо сказал:
   - Здравствуйте, мисс Лэ.
   Женщина улыбнулась.
   - Приветствую, молодой человек.
   Мальчик отвел глаза. Сев за стол, Лэ наблюдала за ним в течении всего обеда. Эдвард ел очень мало, выбирая кусочки мяса, менее всего прожаренные, где больше всего крови, и даже не прикоснулся к салату. Зато ему было позволено выпить немного вина - красного.
   - Приготовляя жертву, пои ее кровью и вином, и не давай ей сна... - пробормотала Лэ.
   - Что, простите? - переспросил сидящий рядом Огастес.
   - У вас отличная спаржа, - невозмутимо ответила Лэ и продолжила есть.
   Знакомство с членами семьи Пиль и ребенком погрузило ее в мрачные размышления. Отказавшись от десерта, женщина вышла в холл, подняла трубку и назвала телефонистке лондонский номер.
   - Секунду, мисс. Соединяю.
   После десяти томительных секунд раздался щелчок и недовольный голос:
   - Слушаю.
   - Чарльз, я не справлюсь! - сказала мадмуазель Лэ по-французски. - Мальчик одержим. И я не готова тягаться с колдуном и "Мистериями".
   - Ты преувеличиваешь, дорогая, - ответил Чарльз. - А заодно и преуменьшаешь.
   - Чарльз! Он есть мясо с кровью и бредит по ночам! Он цитирует "Психопомпа" и "Гимн Гекате"! и что мне делать? Заниматься столоверчением и смотреть, что будет?
   - Столоверчение, между прочим, очень эффектно. Хотя и малоэффективно.
   - Ты хочешь сказать "бессмысленно", - проворчала Лэ.
   - Милая, - вкрадчиво проговорил Чарльз. - Ты ведь знаешь, я приехал бы сам, если бы мог. Но Роб узнает меня, и тогда хлопот не избежать. Пожалуйста, оглядись, сделай все, что в твоих силах. А я поищу решение здесь.
   - Хорошо, сэр, - язвительно ответила Лэ и, не прощаясь, положила трубку. Развернувшись, она нос к носу столкнулась с Огастесом. - Мсье Пиль?
   Молодой человек окинул ее задумчиво-оценивающим взглядом.
   - Знаете, мадмуазель, а вы совсем не похожи на медиума.
   - Да, мне часто это говорят.
   - И что вы будете делать? Вызывать духов? Устраивать черную мессу?
   Лэ сузила глаза.
   - Сеанс будет в десять, мсье Пиль. Тогда и узнаете.
   Поднявшись в лиловую спальню, она заперла дверь, скинула туфли и легла на постель, сложив руки на животе. Потолок в комнате был темный, отчего возникало ощущение тесноты. Лэ закрыла глаза, не позволяя себе, однако, задремать. В половину десятого она поднялась, переоделась в черное, отделанное серебром платье и вдела в уши тяжелые серьги. Взяв из чемодана небольшой несессер, она спустилась в малую столовую, расположенную совсем рядом с гостиной. Пикман поджидал ее у круглого стола, и по беспристрастному лицу невозможно было прочитать, о чем он думает. Неудивительно, что все Пили, кроме Роберта, его ненавидят.
   - Пикман, накройте этим стол, - Лэ передала дворецкому отрез черного шелка. - И зажгите свечи.
   Сама она подошла к окну. В темноте тускло мерцали огни полустанка, проехавшего мимо поезда, далекого города. Даже сейчас Пиль-Хаус был идеальным местом для сотворения всяческого зла.
   - Итак, все же столоверчение!
   Лэ обернулась.
   - Мсье Огастес Пиль... Вы не верите в медиумов? Что ж, сядьте вон там.
   Огастес сощурился.
   - Не боитесь, что из-за моего скептицизма духи не придут?
   - А вы думаете, что они похожи на маленьких обидчивых детей? - спросила Лэ.
   - О, в последний раз так и случилось, когда я был на сеансе у одной очаровательной ведьмочки в ее доме на Колчестер.-стрит.
   - Колчестер.-стрит? - повторила задумчиво Лэ.
   Она вытащила из несессера ароматическую пирамидку, положила в металлическую курильницу в форме раскрытой ладони и подожгла. Запахло сандалом. Лэ выдвинула стул, села и закинула ногу на ногу.
   - Вы не ответили, - заметил Огастес.
   - Я не боюсь скептиков, - улыбнулась Лэ и повернулась к дверям. - Садитесь, мьсе Пиль. Надо уже начинать.
   За столом к десяти часам собралась вся семья. Никто, исключая главу семейства, не верил в предстоящий сеанс. Говоря по совести, французский медиум и сама в него не верила. Она собиралась импровизировать. Наконец уже и маленького Эдуарда посадили напротив Лэ между дедом и дядей Огастесом. Больше медлить было нельзя.
   - Возьмитесь за руки, - распорядилась Лэ. Слева от нее сидела Эмма, у которой были очень холодные пальцы. Справа Реймонд с неприятно потными ладонями.
   Закрыв глаза, медиум начала низко, жутковато гудеть, настраиваясь. Кто-то из братьев скептически хмыкнул. Лэ только приподняла брови. Не открывая глаз, она начала читать формулу на гэльском, главным образом потому, что никто в комнате не знал этого языка. Сквозняк, который бывает в каждом старом доме, заставил заплясать пламя свечей. Лэ выжидала. Она чувствовала приближение чего-то страшного и пока безымянного. И вдруг закричал ребенок. Медиум распахнула глаза.
   Эдвард застыл, уставившись в темноту. Губы его кривились.
   - Приготовляя жертву, пои ее кровью и вином, и не давай ей сна. Остриги волосы ее, сожги их в пламени черной свечи, и дай пепел с водой или красным вином. Целуй ее в губы утром и вечером на рассвете и на закате, и пусть ваше дыхание смешается нераздельно...
   Мальчик вновь закричал. Порыв ветра задул все свечи.
   - Пикман, - неестественно ровным голосом сказала Лэ, - зажгите свет.
   Вспыхнула люстра. Все повскакивали с мест и кинулась к распростертому на полу Эдварду. Только Лэ осталась сидеть.
   - Мсье Пиль, - сказала она, - ваш предок с вами. Зримо, или незримо, но Люцицс Пиль присутствует в этом доме.
  
   Эдварда уложили в постель и, по совету мадмуазель Лэ, но больше по распоряжению деда, с ним кроме няньки остались оба родителя. Сама медиум поднялась в кабинет хозяина с благодарностью приняла рюмку шерри.
   - Почему вы думаете, что Люциус среди нас? - спросил Роберт Пиль.
   - Вы слышали, что говорил мальчик? - Лэ мрачно покачала головой. - "Приготовляя жертву", начало двадцатой главы "Мистерий Жизни". Я видела ее только во фрагментах, и все равно она... отвратительна. Ох, если бы от бумаг вашего предка что-то осталось! Можете вы рассказать о своей семье?
   - Какое отношение это имеет к делу? - удивился старик.
   - Мы часто становимся отражением нашего прошлого, мсье Пиль. Чем занимаются ваши дети?
   - Реймонд получил юридическое образование, но, увы, быстро сообразил, что является моим наследником. Он забросил все дела и живет в усадьбе. По его словам, заниматеся некими научными изысканиями, но я отродясь не видел его с книгой сложнее Дэшила Хэммета. Мария из очень хорошей семьи, ее главное занятие: игра в бридж с подругами.
   - А Огастес?
   - Огастес? - Пиль хмыкнул невесело. - Бездельник. Вернее, художник, но в данном случае никакой разницы. Он пишет сомнительные картины, но не спешит показать их нам. Либо это что-то посредственное, либо - ужасное. Раньше я еще как-то верил в мальчика, устроил ему поездку на Суматру, потом в Африку, но теперь думаю, все это бесполезно.
   - А слуги? Пикман, няня Эдварда?
   Роберт Пиль нахмурился.
   - О чем вы ведете речь? На что намекаете? Разве вы не должны изгнать злые силы, вместо того, чтобы обвинять моих родных и близких?
   Лэ обворожительно улыбнулась.
   - Потусторонним силами требуются порой человеческие руки, - и она быстро сменила тему. - Так можно найти документальные упоминания о проклятье.
   - Дневники и записи. Очень личные, мисс Лэ.
   - Я буду нема, как могила, - пообещала медиум.
   - В таком случае, их приготовят для вас завтра, - Пиль поклонился. - Доброй ночи.
   Прежде, чем пойти спать, Лэ вновь набрала лондонский номер. На этот раз ждать пришлось значительно дольше. Наконец недовольные Чарльз проворчал:
   - Все еще не спишь, дорогая?
   - Чарльз, мальчик одержим!
   - И ради этого ты подняла меня с постели?!
   - О нет, сэр. Я подняла тебя с постели, чтобы узнать о братьях Пиль. Реймонд, думаю, как и отец, учился в Кембридже. Огастес какое-то время провел на Суматре и где-то в Африке. Он художник.
   - А, художник! Симпатичный?
   - Чарльз! - возмутилась мадмуазель Лэ.
   - Спокойной ночи, моя дорогая.
   - Спокойной ночи, сэр, - улыбнулась Лэ.
   Поднявшись наверх, женщина приняла душ, переоделась в легкомысленный пеньюар и легла с книгой в постель. Дверь в этот раз она запирать не стала, справедливо полагая, что сегодня следует ждать гостей.
   Первым появился Реймонд. Прислонившись плечом к дверному косяку, он неспешно набил трубку.
   - Нет, я не возражаю, - язвительно сказала Лэ. - Мой муж иногда курит такой табак.
   - Вы замужем? Так возвращайтесь к своему благоверному. Здесь вас не ждали.
   Лэ перевернула страницу.
   - Меня пригласил ваш отец, и только по его слову я уеду.
   - Я не собираюсь терпеть эту ересь в своем доме!
   - И опять же, мсье Пиль, это дом вашего отца. Вы можете уговаривать меня, можете угрожать, уеду я только по его желанию. А сейчас, извините, я очень устала и хочу почитать немного и лечь спать.
   Отгородившись книгой, мадмуазель Лэ продолжила чтение. Несколько секунд спустя хлопнула дверь. Однако, женщина недолго оставалась в одиночестве.
   - Лавкрафт? - жизнерадостно спросил Огастес, изучив обложку, и сел на кровать. - Я думал, медиумы не читают всю эту мистическую белиберду.
   - Бульвер-Литтон* был розенкрейцером, знали это? - Лэ отложила книгу. - Вы тоже пришли, чтобы прогнать меня?
   - О, мой брат был настолько груб? - Огастес приподнял бровь. - Возмутительно! Оскорбить такую красивую женщину!
   Его рука опустилась на щиколотку мадмуазель Лэ. Та отдернула ногу.
   - Как я уже сказала вашему брату, мсье Пиль, я замужем. Зачем вы пришли?
   - Можно взглянуть, что вы читаете?
   Лэ протянула ему книгу. Перелистнув несколько страниц, Огастес хмыкнул и зачитал:
   - "Первая странность Джозефа Карвена заключалась в том, что он, казалось, не старел и всегда выглядел так же, как во время приезда в Провиденс. Он снаряжал корабли, приобрел верфи близ Майл-Энд-Ков, принимал участие в перестройке Большого Моста в 1713 году и церкви Конгрегации на холме, и всегда казался человеком неопределенного возраста, однако не старше тридцати- тридцати пяти лет."* Вы в это верите? В колдовство, одержимость, вечную юность?
   Мадмуазель Лэ забрала назад книгу и заложила ее шелковой лентой.
   - Я верю, мсье Пиль, что вашему племяннику нужна помощь.
   - Медиума, или психиатров? - усмехнулся Огастес.
   - Иногда, - покачала головой женщина, - это одно и то же.
  
   Утром, еще до завтрака мадмуазель Лэ спустилась в хозяйский кабинет, где уже были приготовлены дневники за последние двести лет. В восемь Пикман лично принес ей кофе, но француженка только отмахнулась и продолжила чтение. Впрочем, кофе, уже порядком остывший, она выпила. В десять появилась Эмма с сэндвичами.
   - Доброе утро, мадмуазель Пиль. Удивлена, что вы вчера не навестили мою спальню.
   - Это какой-то ритуал? - хмуро осведомилась Эмма.
   - О нет. Просто ваши братья там побывали. Реймонд требовал, чтобы я уехала. Огастес заигрывал.
   - Огастес всегда и со всеми заигрывает. Не принимайте на свой счет.
   - А чего хотите вы?
   Эмма, не скрывая раздражение, стукнула тарелкой об стол.
   - Неду хуже. Он всю ночь бредил, а сейчас не может даже глаз открыть. У вас мало времени.
   Француженка перевернула несколько страниц в старом дневнике.
   -Я знаю почти все ответы на почти все вопросы. Только вот, что меня волнует: кто написал портрет вашего малоуважаемого предка?
   Эмма пожала плечами.
   - Не помню. Не думаю, что мы вообще когда-либо это обсуждали.
   - Могу я взглянуть на него поближе?
   - Я велю принести лестницу из библиотеки.
   Пикман, дождавшись, пока гостья доест сэндвичи, сообщил, что прибыла телефонограмма из Лондона. Мадмуазель Лэ схватила листок с подноса и прочитала несколько коротких французских фраз. Улыбнулась, как показалось присутствующим в комнате дворецкому и Эмме - жутко.
   - Пикман, я хочу взглянуть на портрет Люциуса Пиля. Могу я попросить лестницу и яркую лампу?
   - Конечно, мисс. Следуйте за мной.
   Допив холодный кофе, Лэ поспешила в гостиную, где взобралась на принесенную из библиотеки стремянку. Некоторое время при свете переносного фонаря она изучала лицо на портрете, потом неразборчивую, потемневшую от времени подпись.
   - Пикман, - сказала женщина наконец. - Передайте хозяину, пусть все домочадцы после ленча соберутся в этой гостиной. И не убирайте лестницу. А я пока навещу мастера Эдварда.
  
   Семья после ланча собралась в гостиной совершенно безо всякого энтузиазма. Разлив чай и шерри - для храбрости - они расселись на диванах и креслах и уставились в пол. Объявившаяся мадмуазель Лэ, поразив всех, взобралась на лесенку, уселась на верхней ступеньке и облокотилась на каминную полку.
   - Что это значит, мисс? - сухо и разочарованно спросил Роберт Пиль.
   - Я нашла источник ваших бед, сэр, - спокойно ответила Лэ.
   - И где же он? - хмыкнул Огастес.
   Медиум на секунду прикрыла глаза.
   - Мне случалось ловить призраков, которые в итоге оказывались людьми. Вампиров, которые были актерами, и актеров, которые были вампирами. И теперь вот человека, который на самом деле призрак. В своем роде.
   - Поясните, - велел глава дома.
   - Увы, не сохранилось бумаг вашего предка. Прочитав его договор, я бы догадалась обо всем сразу же. А так мне помог бессвязный бред вашего внука. Misteria de Vita. Одна из двенадцати, или тринадцати отвратительных книг, - Лэ непонятно ухмыльнулась. - Не так разрушительна, как "Аль-Азиф", но не менее гнусна. Отрывки из ее ключевых глав: "Гимн Гекате", "Наследники", "Психопомп" и "Ритуалы". Именно в этих главах говориться о продлении жизни.
   - Поясните все же, - распорядился Роберт Пиль.
   Лэ хмыкнула.
   - Тут все просто. Достаточно пролистать несколько старых дневников.
   Реймонд вскочил с места.
   - Вы читали наши семейные дневники?! Это отвратительно!
   - Это еще и познавательно. Люди врут о себе, но о других они пишут честно, подмечая всякую чушь. Фактически, дневники, это наиболее полезные книги. Исключая, может быть, "Искусства готовки" Ханны Глэйсс* и "Собаки Баскервилей". Но речь сейчас идет не о пользе, а о закономерности.
   Она умолкла, задумчиво рассматривая Пиллей. На этот раз не выдержала Эмма.
   - Какая закономерность?
   - В каждом поколении вашей семьи есть художник, талантливый, или нет - не важно. Само по себе это не столь удивительно. Подобный дар, или тяга, скажем так, часто передаются из поколение в поколение. Любопытно другое. Этого художника отправляют в Италию, в колонии, на острова. Он возвращается.
   С холодной улыбкой Лэ посмотрела в глаза Огастесу.
   - Он никому не показывает по приезду своих полотен. Может быть, потому что Дьявол позволил ему написать в жизни всего одну картину? Автопортрет...
   Огастес вскочил и бросился к дверям. Проворно вытащив из складок юбки узки стилет с костяной ручкой, Лэ приставила его острие к горлу изображенного на портрете мужчины.
   - Сядьте, мистер Люциус Пиль. И запомните, что Колчестер-стрит давно уже переименована в честь уважаемого Сэмюэля Пипса.*
   Огастес - или Люциус - медленно опустился на диван.
   - Пикман, помогите мне снять портрет. Я увезу его с собой, тогда и ваш предок покинет дом. Он не может удаляться далеко от своего изображения. Души обязательно должно удерживать среди нас нечто материальное, как якорь.
   Лэ бросила взгляд на диван. Он был пуст.
   - Что ж, - вздохнула она, - проигрывать ваш предок не умеет. Пикман, снимите холст с подрамника и скатайте. Я найду, куда его деть.
   Дворецкий послал мальчишку-слугу за инструментами и аккуратно втащил гвозди. На обратной стороне холста обнаружились символы и диаграммы, которые Пикман продемонстрировал всем.
   - Примитивная черная магия, - поморщилась Лэ.
   Роберт Пиль залпом выпил бокал бренди и спросил севшим голосом:
   - А мой сын?
   Лэ помрачнела.
   - Сожалею. Он умер в Кейптауне от лихорадке полтора года назад.
   - А внук?
   - Ему больше ничего не грозит. Люциус не сможет совершать свои ритуалы. Пикман, мои вещи готовы?
   - В холле, мисс, - степенно ответил дворецкий. - Портрет я завернул в газеты.
   Лэ кивнула, развернулась на каблуках и пожала руку Роберту Пилю.
   - Моя работа окончена, сэр. Прощайте.
   - Чек? - неуверенно пробормотал старик.
   - Пришлите на мой адрес, он вам известен. Прощайте, Эмма.
   Лэ надела перчатки и застегнула крошечные пуговицы, прежде, чем пожать руку Реймонду Пилю.
   - Думаете, что мы поверили в ваш спектакль, мисс? - спросил тот насмешливо. - Одного я только не пойму: зачем вам с Гасти это устраивать? Хотя, шуточка безусловно в его духе.
   Лэ жутковато улыбнулась.
   - Свяжитесь с властями Кейптауна. И сломайте восточную стену на чердаке, в лаборатории вашего предка, найдете много интересного. Найденное сожгите.
   Чуть наклонив голову, Лэ вышла в холл, подхватила чемоданы, закинула картину за спину и степенно покинула Пиль-Хаус.
  
   - Знаешь, - сказала мадам Ланглез мужу, наблюдая за тем, как расходятся круги по воде. - Он являлся мне в поезде. Соблазнял богатством, властью, вечной жизнью, страстной любовью...
   - Поэтому, - едко заметил Чарльз, - ты, вместо того, чтобы уничтожить портрет, топишь его в Темзе?
   В разговоре последовала пауза, потому что мимо прошли вполне респектабельные знакомцы, с которыми супруги Ланглез раскланялись.
   - Я уважаю чужое желание жить вечно, - сказал Виржини, проводив прохожих долгим внимательным взглядом.
   - На дне Темзы?
   - Место не лучше и не хуже других, - пожала плечами женщина. - Давай наконец вернемся в Париж. Мне все кажется, что Сюзон выгнали из школы. Помяни мое слово, мы с ней еще наплачемся...

10.10.2009

  
   Примечания:
   * Mademoiselle Let, ne c'est pas? - (фр.) "Мадмуазель Лэ, не так ли?"
   * Времена королевы Анны - первое десятилетие XVIII века
   * Роберт Пиль - основатель английской полиции; именно в его честь полицейских называют Бобби.
   * Гран Гиньоль - парижский театр, прославившийся в середине 1920-х своими короткими, полными насилия пьесами. Основан драматургом Оскаром Метенье в 1897 году. Располагался в часовне женского монастыря 1876 года постройки. Одной из самых известных пьес театра была постановка "Преступление в сумасшедшем доме" (1925). (Информация взята из книги Д. Дж. Скала "Книга ужаса. История хоррора в кино". Амфора. 2009)
   * Психопомп - (греч.) проводник душ, в греческой мифологии один из эпитетов Гермеса
   * Эдвард Бульвер-Литтон, первый барон Литтон - (1803-1873) Английский романист, писавший в том числе в жанре ужасов и научной фантастики. Действительно состоял в английском обществе розенкрейцеров
   * Цитата из повести Г. Ф. Лавкрафта "Случай Чарльза Декстера Варда", переводчик на сайте не указан. На самом деле, написанный в 1927 году, "Случай" не был издан вплоть до 1941-го
   * "Искусство готовки" Ханны Глейсс (The Art of Cookery by Hannah Glasse) - английская поваренная книга, впервые вышедшая в 1747 и переиздававшаяся вплоть до 1843 г.
   * Колчестер-стрит - с 1923 года переименована в Пипс-стрит в честь мемуариста середины - второй половины XVII века Сэмюэля Пипса, оставившего после себя несколько томов дневников
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   10
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга вторая"(Уся (Wuxia)) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) Т.Сергей "Эра подземелий 3"(ЛитРПГ) А.Тополян "Проклятый мастер "(Боевик) М.Боталова "Темный отбор 2. Невеста дракона"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Warm. Генезис"(Постапокалипсис) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) А.Платунова "Тень-на-свету"(Боевое фэнтези) А.Верт "Пекло 2"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"