Вязовский Алексей: другие произведения.

Режим бога. Эпоха Красной Звезды

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 5.63*223  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    4-я часть.


Режим бога. Эпоха Красной Звезды

Алексей Вязовский

Дорогие читатели! Если вы не знакомы с "Режимом Бога" СКС, то читать мой фанфик смысла нет, т.к. ничего не поймете. Оригинал находится тут http://samlib.ru/s/sks/ Расхождение сюжета оригинала и фанфика начинаются с последних сцен третьей книги СКС (до отлета в Италию). Рекомендую сначала ознакомиться с первоисточником, потом с моими продолжениями и только после этого приступать к данному произведению.

Дорогие недоброжелатели! Если вы считаете мои фанфики графоманью (картоном etc.), то у меня для вас есть отличный совет. Не читайте их. Берегите нервы.

Дорогой СКС! Мы все по-прежнему ждем продолжения. И дабы скрасить это ожидание - я пишу этот фанфик.

Глава 1

  
   - Не это ли ищешь?!
   Позади меня раздался строгий голос с лёгким прибалтийским акцентом. Я развернулся и мне в глаза ударила полоска света из-за открытой створки гаражных ворот. Сердце "стремительным домкратом" рухнуло в пятки. Я заметался. Сначала кинулся к лестнице, что вела на чердак. Потом рванул обратно. Но выход перегораживал Веверс. И в правой руке у него был мой айфон. Латыш смотрел на меня с веселым изумлением. Я еще раз дернулся и застыл соляным столбом. Номер два в советском КГБ нашел мой гаджет из будущего. На котором под крышкой фигурирует и год, и страна производитель. Разблокировать он, его конечно, не смог - для этого нужны отпечатки пальцев, но мои дела - швах. А также вах и ах...
   - Ну что молчишь? - Веверс прикрыл створку ворот, подошел вплотную
   Мне все еще ничего не приходило в голову. Признаться? Стану навсегда невыездной с постоянным местом жительства в комнате обитой мягкой тканью. И никакие прежние заслуги роли не играют, когда на кону стоит безопасность государства. Соврать? Веверс не поверит. Да и глава ПГУ наверняка проверил уже айфон на предмет маркировки. На китайской батарее все написано простым английским языком. Надо бить. Сильно, в подбородок. Крюком. У меня это самый сильный удар, любого мужика в нокаут отправит. Главное попасть в самой кончик подбородка. И рвать когти. Благо Веверс пришел один, без группы захвата.
   - Даже не думай - покачал головой генерал - Я в Корее восемь лет занимался тхэквондо
   Да он меня просто читает. Словно открытую книгу.
   - Так и думал, что с тобой что-то нечисто - покачал головой Веверс - С того самого момента, когда увидел Альдону на больничной койке. Чтобы четырнадцатилетний пацан уложил мастера по восточным единоборствам? Дочка не только тхэквондо занималась, но и хапкидо.
   Зубы заговаривает. Нет, надо бить. А там будь что будет.
   - На вот это посмотри - Веверс вынул левую руку из кармана, в которой была... граната. РГД5. С выдернутой чекой. Вот почему он такой смелый. Не из-за тхэквондо. Отпустит рычаг и мы в небесной канцелярии. Даже из гаража выбежать не успеем.
   - Две тысячи пятнадцатый год, значит - усмехнулся генерал - Ну и как там? Коммунизм построили?
   Ага, два раза построили. Окончательно побороли частную собственность, деньги и хищническую сущность человеческой природы. Высадились на Луну и выращиваем яблоки на Марсе. Да если я ему сейчас все вывалю - он хоть и железный товарищ с Лубянки - но гранатку то может и выронить.
   - Имант Янович - я прокаркал хриплым голосом - Вы бы чеку для начала вставили
   - Значит, не построили - вздохнул генерал - Собирайся, поехали. Поживешь пока в одном особом санатории. Потом с тобой решим
   - Ни за что - я сделал шаг назад и прижался к стене
   - Я тебя не о чем и не спрашиваю - Веверс кивнул на несколько хозяйственных сумок, что лежали в углу - Давай, сгребай туда все свои сокровища из тайника. И за Вальтер можешь не хвататься. Я вынул из него обойму.
   - А почему тогда не забрали все? - поинтересовался я
   - И хранить такие суммы денег, слитки золота у себя дома? Или прикажешь в рабочий сейф положить?
   Я тихонько перевел дыхание. Он один. Никому ничего не сообщил. Иначе бы оприходовали по акту, а меня в позе пьющего оленя группа захвата вела в наручниках в машину.
   - Имант Янович, я конечно, сделаю как вы прикажите, но давайте обсудим условия. Как раньше говорили кондиции.
   - Путешественник во времени решил мне ставить условия?
   - Решил.
   - Рассказывай. Все с самого начала - Веверс присел на верстак - А я уже потом решу, принимать твои условия или нет.
   - Хорошо - я опустился прямо на пол, перевел дыхание - Уснул в своем времени, проснулся 78-м году. В собственном молодом теле.
   - Значит никаких машин времени?
   - Нет. Физики в моей реальности даже близко к такому не приблизились.
   - Необъяснимое событие, понятно. А это? - генерал повертел в руке айфон - Тоже попало вместе с тобой?
   Было видно, что он не верит ни одному моему слову.
   - Тоже. Просто уснул в наушниках - я повесил голову, понимаю, как дешево это все звучит. Сам бы не поверил.
   - Ну вот что, друг мой ситный. Это государственный вопрос, решать будут с тобой на самом верху
   - Да нельзя меня на самый верх! - я ударил кулаком по полу. Боль меня отрезвила - Враги там. Предатели. Развалили страну, продались капиталистам западным. Нет, слышите, нет в следующем столетии такой страны как СССР. И Варшавского блока нет. Коммунизма тоже не случилось. Все пошло прахом. Продано и разграблено.
   Я замолчал, зло уставился в застывшее лицо Веверса. На его скулах заиграли желваки.
   - И кто же по-твоему главные предатели?
   - Андропов и его команда.
   - Понятно. Поэтому ты боролся с Юрием Владимировичем и помогал Щелокову.
   - Вы тоже приложили к этому руку - я прямо намекнул Веверсу на убийство Громыко. А потом добавил, словно бросаясь в ледяную воду - Я был в туалете, в одной из кабинок, и все видел.
   Рука генерала на гранате побелела.
   - А младший Середа?
   - Моих рук дело - я повесил голову - Я убил Вериного насильника
   - Детский сад. Штаны на лямках - прокомментировал мои слова Веверс и задумался. Вот просто вижу, как в его голове крутятся шестеренки
   - Значит, ты утверждаешь, что прибыл сюда самостоятельно. За тобой не стоит никакая страна в будущем, секретная организация? И ты предлагаешь мне в это поверить??
   Веверс покрутил перед моим носом айфоном. Мнда... Генерал - волк травленный. В такое простое объяснение он не поверит. Весь его жизненный опыт вопит о том, что такого быть не может.
   - Кстати, что это за прибор?
   - Компьютер. И телефон. И диктофон с плейером. А еще фотоаппарат и видеомагнитофон.
   - Все в одном маленьком корпусе??
   - Да.
   Мы помолчали. Я разглядывал щеголеватые лаковые ботинки Веверса, а он мой айфон.
   - Как вы меня смогли вычислить? - наконец, поинтересовался я
   - Вокруг тебя было много странностей - пожал плечами генерал - И слишком часто ты выходишь сухим из воды. Мои люди проследили за тобой, доложили о том, что в гараже оборудован тайник. Попросили санкцию на обыск.
   - И вы сами тут покопались - закончил я за Веверса
   - Вычисляешь, кто еще может знать? - хмыкнул латыш - Пока знаю только я. Но один принять решение на твой счет не могу. Собирайся, поехали.
   - Опять?? - я как ужаленный вскочил на ноги
   - Поедем к правильным людям - Веверс отложил на верстак айфон, вытащил из кармана чеку и вставил ее в гранату.
   - Да не трясись ты! - генерал презрительно на меня покосился - Песни значит не твои?
   Я помотал головой. После чего красный как рак начал медленно сгребать все ценности в сумки. Получилось много. Но все влезло. Сумки я собственноручно оттащил в багажник Волги генерала. Погрузил. Залез на заднее сидение, уставился вдаль. На дворе весна. 4-е мая 1979 года. Сегодня похоронили Брежнева и по плану я должен был ехать на поминки. А теперь вполне возможно поминки справят по мне. И никакие тесные связи с Романовым и Щелоковым, не говоря уж о Чурбанове меня не спасут. Дружба - дружбой, а табачок - врозь. На кону судьба страны и мира. Выпотрошат и устроят автомобильную аварию. "Весь советский народ скорбит о постигшей нас утрате...".
   Веверс сел за руль, газанул. Я смотрю за окно и вижу расцветающую природу. На газонах зеленеет молодая трава, поют птички. Весна в самом разгаре. Хочется петь, радоваться жизни, гулять с девушками. А не ехать незнамо куда с генералом КГБ.
   - Имант Янович - я решился на еще одну попытку - А нельзя ли....
   - Помолчи! - Веверс сделал знак рукой, что нас могут слушать. Я заткнулся. Лишь посмотрел на генерала в профиль. У того на лице шла явна какая-то внутренняя борьба. Интересно, а куда он дел айфон? В кармане пиджака?
   Тем временем, мы по Новому Арбату повернули на улицу Фрунзе и выехали к Кремлю. В Спасскую башню заезжать не стали, припарковались рядом. Подскочившему майору Веверс показал удостоверение и приказал выставить рядом с Волгой охрану. Понятно, не хочет чтобы досматривали багажник. И ценности без присмотра оставлять не желает.
   Красная Площадь была уже пуста - только возле Кремлевской стены, где похоронили Брежнева, еще толпился народ. Через репродукторы играла траурная музыка. Небыстрым шагом мы вошли в Кремль и направились к зданию Совнаркома. Интересно, латыш с гранатой идет или оставил в машине?
   - Значит, победил капитализм - сам себе сказал Веверс - Благодаря предателям
   - Предатели - дело третье - возразил я - Союз не туда пошел. Ввязался в войну в Афганистане. Знаете, как называют эту страну? Кладбище империй. Потом случился взрыв на Чернобыльской АЭС, землетрясение в Армении... Огромные расходы, человеческие трагедии, грызня и бунты на национальных окраинах. СССР возглавил к этому времени Горбачев. Недалекий интриган, слабый лидер. Писали, что в его окружении - Яковлев и прочие были шпионами ЦРУ.
   - Вот как далеко руки у них залезли - покачал головой Веверс
   - Современной разведке сейчас важны не столько шпионы, сколько агенты влияния в чужих правительствах. Которые явно или неявно проводят нужную политику в ущерб собственной стране.
   - А я то голову себе сломал насчет Магнуса - хмыкнул генерал - Выскочил как черт из табакерки, а ты вокруг него вьюном вьешься. Теперь понятно... Почему сразу не пришел в Комитет я понимаю. Андропов. Но почему потом мне все не рассказал?
   - Да привык уже все в одиночку - пожал плечами я - Так проще и надежнее. Знают двое - знает...
   Тут я осекся, а генерал невесело рассмеялся.
   - Потом вы начали ухаживать за моей мамой - кинул пробный шар я - А мне нравится ваша Альдона. И вот представьте. Прихожу я к вам, кладу айфон на стол
   - Что за айфон?
   - Так называется устройство, которое вы нашли в гараже
   Мы шли по пустым кремлевским аллеям и я просто наслаждался пробуждающейся природой. Когда я теперь увижу зеленую листву? И увижу ли ее вообще?
   - Про мать специально ввернул? - поинтересовался Веверс - Думаешь, наши отношения меня остановят?
   - А у вас уже дошло до отношений? - я живо повернулся к генералу
   - Не меняй тему
   - Надеюсь даже не на маму или вашу дочь, на ваше благоразумие. Теперь вы все знаете. Нет никакой необходимости передавать информацию дальше. В Политбюро остались скрытые враги. Мои знания будущего утекут на Запад. Который еще с большим рвением примется нас рвать, пытаясь добраться до меня и айфона
   - То есть ты предлагаешь мне изменить присяге и стать предателем. Как те, что развалили нашу страну?
   Веверс остановился и встал ко мне лицом к лицу. Позади нас, вдалеке шел чеканя шаг кремлевский караул. К Мавзолею идут.
   - Я предлагаю бороться вместе. Если нужно кого-то посвятить... В интересах дела. Например, товарища Пельше. Или Романова...
   - Это не тебе решать - Веверс задумался.
   - Ладно, я ничего не решил. Пока пошли к Пельше. Обсудим все - генерал махнул рукой и мы быстрым шагом дошли до бывшего Сенатского дворца. Веверс показал охране удостоверение и что-то шепнул лейтенанту. Досматривать нас не стали. Минуя лифты, мы поднялись на третий этаж. И уже практически дошли до кабинета Пельше, как в коридоре наткнулись на Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Романова. Григория Васильевича. В составе целой свиты. У некоторых до сих пор траурные повязки на рукавах.
   - Вы уже в курсе? - хмурый Романов обменялся с нами рукопожатиями
   - Не-ет - осторожно произнес Веверс - Что случилось?
   - А ПГУ должно! быть в курсе. Первыми - с нажимом произнес Генеральный - Наших боксеров в ФРГ отравили.
   Увидев наши вытянувшиеся лица, Романов поправился.
   - Не насмерть и только троих. Сильное расстройство желудка, температура, рвота...
   - А разве сборная уже в Кельне? - удивился я
   - Завтра начинается чемпионат Европы, забыл? - буркнул Веверс - Странно, что немцы пошли на такую провокацию.
   - Собирайся - Романов кивнул мне - Киселев прислал телеграмму Павлову, требует срочно тебя. Первый бой послезавтра. Будешь выступать вместо Савченко.
   У меня натурально отпадает челюсть от таких новостей.
   - Григорий Васильевич! - латыш сразу встал в стойку - Это совершенно исключено! Комитет против выезда Селезнева из страны
   - Вы, Имант Янович уже стали говорить за весь Комитет? - ядовито произнес Романов. Свитские недоуменно переглянулись.
   - Я все знаю - Романов тяжело вздохнул - Никто не забыл Англии и приключений Вити в Лондоне... Но на кону престиж Родины!
   Надо было видеть Веверса. Он совершил над собой просто титаническое усилие. Еще секунда, две и моя тайна была бы раскрыта. Не тут, конечно, при всех. Но в Кельн я бы точно не поехал.
   - Готовься! - Романов еще раз пожал нам руки и быстрым шагом пошел дальше по коридору. Мы же постучавшись, вошли в приемную Пельше. Но и тут Веверса ждало разочарование. Его покровителя не было на месте. После похорон Пельше почувствовал себя плохо и его отвезли в Кремлевскую больницу.
   - Значит, едем ко мне в Ясенево - подытожил генерал - Надо все обсудить.
   - Маме могу позвонить? - осторожно поинтересовался я
   - Нет - отрезал генерал - Я ей сам все сообщу.
   Я пожал плечами. Особого выбора у меня нет. Можно, конечно, закричать и рвануть по коридору. 9-ка не подчиняется Веверсу, да и не станет генерал "паковать" известного певца Селезнева на глазах Романова и Ко. А гаджет пойди теперь привяжи ко мне - его слово против моего. Но что-то меня остановило. Наверное, я стал фаталистом. Делай что должно и пусть будет, что будет.

----

   - Чай, кофе? - Веверс махнул рукой в сторону гостевого столика с креслами и открыл бар, где стояла современная кофемашина и чайник
   - Разве это не работа секретаря? Кофе - я сел за стол и осмотрелся. Кабинет начальника ПГУ не поражал воображение. Ну да, большой, с окнами во внутренний двор. Красивые, синие шторы. Мебель из драгоценных пород дерева. Обязательные портреты Ленина и Дзержинского. Современный телевизор с видеомагнитофоном Филипс. Как их интересно, проверили на жучки? Разбирали до последней детали?
   - Отучайся от своего барства, товарищ Селезнев - Веверс нажал на кнопку и кофемашина послушно заурчала. Из носика полился черный напиток, с божественным запахом - У секретаря есть дела и поважнее, чем меня обслуживать.
   Генерал собственноручно принес две чашки, сахарницу и пакет с молоком. Знаменитый на весь Союз треугольничек-пирамидка. Я добавил сахару, помешал ложкой. Осторожно хлебнул. Просто божественно. Сделал большой глоток. Первая нормальная "еда" за день. Жить можно.
   - Чем хорош кофе - Веверс пристально посмотрел на меня - Он горький. Знаешь, кстати, откуда появился обычай чокаться во время застолий?
   Я почувствовал, что у меня отнимаются ноги. В голове зашумело, сознание будто раздвоилось
   - В Римской империи патриции часто травили друг друга на пирах. И тогда возник обычай сильно чокаться с хозяином дома. Да так, чтобы напиток перелился в чашу человека, с которым ты чокаешься. Такая вот страховка.
   - Что со мной? - язык заплетается, появилось туннельное зрение. Лицо Веверса отдалилось, расплылось, но голос оставался четким и понятным.
   - Я дал тебе раствор амитала натрия вместе с пентоналом. Вообще, их внутривенно вводят. Но наши комитетские врачи научились синтезировать препараты в ампулах. Хорошо сочетается с кофе, кстати.
   - Сыворотка правды? Настоящая? - я почувствовал, как меня "прет". Хотелось говорить, петь, кричать. Я попытался встать, но почему-то не получилось.
   - Давай начнем - генерал подвинул ко мне диктофон - Фамилия, имя, отчество. Настоящий год рождения.
   Выпотрошил меня Веверс, будь здоров! Допрос длился около трех часов и я рассказал о себе практически все. Разблокировал айфон, научил пользоваться поиском в Гугле и Яндексе. Сдал все пароли и явки - оффшорный фонд, историю с векселями Магнуса... Последние, генерал видел в моей захоронке и похоже история с казино здорово прибавила мне очков в его глазах. Допрос вел твердо, но вежливо. Несколько раз наливал кофе. Но уже без пентонала. Впрочем, и первой дозы мне хватило под завязку. Единственное, что удалось утаить - и я это понял постфактум - рициновую историю. И только потому, что Веверс не спросил про нее прямо.
   Ближе к вечеру язык стал заплетаться, я начал кивать головой. Веверс понял мое состояние, вколол мне антидот и вызвал служебную машину. Мы вместе сели в Волгу и поехали домой.
   - Сейчас поступим вот как. Я все еще ничего не решил. Но и рисковать нельзя. В твоем доме будут поставлены дополнительные посты охраны из моих людей. Подъезд, соседние квартиры...
   Эх, бедный капитан. Теперь его отселят. Хотя он кажется, уехал в рейс.
   - Матери ничего не говори. Альдоне тоже. На улицу пока не выходи - я завтра за тобой заеду. Отсыпайся. Мне нужно подумать.
   И посоветоваться с Пельше. Сейчас возьмет кассету и помчится в Кремлевку. И решать мою судьбу будет соратник Ленина - один из основателей СССР. Эх, как бы его кондратий не хватил в том месте, где я рассказываю про развал Союза, семибанкирщину, пьяного Ельцина и распиленные на металлолом ракеты Р36М Сатана. Посоветовать что ли Веверсу отвлечь его Айфоном? Пусть глянет на Яндекс-видео кадры 11-го сентября. Самолеты втыкающиеся в американские небоскребы. Это впечатляет. А заодно настраивает на нужный лад. Именно сейчас ЦРУ делает первые шаги по созданию талибана. Збигнев Бжезинский, помощник президента США в начале мая написал первую докладную записку об исламском фундаментализме и той помощи, что тот может принести в деле борьбы с СССР. Именно эта записка ляжет в основу июльской директивы об оказании тайной помощи противникам советского режима в Кабуле. Часики все еще тикают. Хоть СССР уже и не войдет в Афганистан - во время допроса я поставил себе это в заслуги, вместе со Спитаком и запиской по Ирану - но Афганистан может начать входить в СССР. Придут к власти исламисты, а Таджикистан вот он, совсем рядом. Слабое подбрюшье СССР.
   - Я бы все-таки хотел обсудить условия - поворачиваюсь к Веверсу перед самой входной дверью нашей квартиры - Думаю, Арвид Янович будет заинтересован в сотрудничестве со мной. Во всех областях.
   Поворачиваю ключ, вхожу в квартиру. Из кухни выглядывает мама в переднике. В доме вкусно пахнет выпечкой - она что-то готовит. Увидев в дверях Веверса, мама смущенно краснеет, подходит поздороваться. Генерал галантно пытается поцеловать руку, но та вся в муке. Рука прячется за спину.
   - Останешься поужинать, Имант?
   Ого, уже по имени и на ты. Далеко у них все зашло.
   - Извини, тороплюсь - Веверс разводит руками
   - Мама! Я лечу в Кёльн! Сам Григорий Васильевич мне разрешил!
   Мама охает, а я смотрю на Веверса. Ну как ты это съешь? Не слишком кисло? Генерал слегка морщится, но терпит. Вот ему еще один вопросик, который надо решать в пожарном режиме с Пельше. Послезавтра начинаются первые бои - времени на раздумья нет.
   - И почему я все узнаю последней? - мама складывает руки на груди, хмурится. От былой интимной атмосферы не остается ни следа.
   Генерал бочком, бочком, попрощавшись, исчезает из квартиры. А я с шумящей головой и на подгибающихся ногах - пентонал даром не прошел - иду ужинать.

-----

   - И что ты обо всем этом думаешь? - глава партийного контроля, Арвид Янович Пельше, докуривал десятую по счету сигарету. Врачи несколько раз робко стучались в защищенную комнату, но им никто не спешил открывать дверь.
   - Для многоходовой провокации ЦРУ и внедрения агента - пожал плечами генерал - Слишком сложно. Вы же видели айфон. Такой техники нет нигде в мире.
   - Эти фильмы... Про распад СССР, ликвидацию Чернобыльской катастрофы - там же реальные люди. Тот же постаревший Горбачев
   - Теоретически можно загримировать похоже актера - пожал плечами Веверс - Но все вместе... Клад, песни из будущего, айфон... Нет, объяснение только одно
   - Каков стервец - Пельше ударил ладонью по столу. Графин со стаканами жалко звякнул - Втерся в доверие к Щелокову и Брежневу, помог свалить Андропова, теперь вон решил избрать своего президента США... Богом себя вообразил?
   - Витя, во время допроса сказал, что еще и в космос хочет слетать. Туристом. Дескать, НПО Энергия уже разрабатывает космическую станцию Мир. И хорошо бы оттуда устроить концерт Красных звезд на весь мир.
   - А место Романова он занять не хочет? - Арвид Янович сильно вдавил окурок в пепельницу - Совсем берега парень потерял. Не понимаю, почему ты его сразу не изолировал. В камере на Лубянке он быстро в чувство пришел бы.
   - Во-первых, я не уверен, что комендант тюрьмы лоялен. Это человек Цвигуна
   - Его еще Андропов ставил
   - Вот именно. А Цвигун хоть пока и отстранен от дел - его люди в комитете везде! Селезнев прав. Количество предателей - зашкаливает. Партию пора крепко почистить. Довели страну до развала, пролюбили мечту человечества о справедливости и равенстве.
   - А во-вторых? - Пельше вытащил из пачки новую сигарету, прикурил от зажигалки
   - Арвид Янович - Веверс подвинул пачку к себе - Вам же врачи запрещают курить!
   - А во-вторых?!
   - Селезнев публичная персона. Самый известный советский человек в мире. Спроси на Западе, кого вы знаете из СССР - Романова не вспомнят, а Селезнева назовут. Скрыть его арест невозможно. Объяснить задержание подростка - Виктор у нас несовершеннолетний...
   - Неужели ты не понимаешь - Пельше невежливо перебил Веверса - На кону дело всей нашей жизни! Сотни таких как Селезнев можно пустить под нож. Вспомни Сталина! В 35-м году он разрешил расстреливать с 12-ти лет! Я поднимал документы. Самому младшему ребёнку из расстрелянных в Бутово, Мише Шамонину, было 13 лет. А знаешь почему? Ради чего все?
   Веверс достал из пачки сигарету, быстро прикурил, глубоко затянулся.
   - Ради того, чтобы вот этого не было - глава партийного контроля ткнул пальцем в айфон, что лежал рядом с пепельницей - Насколько сократилось население РСФСР за время так называемых реформ? Два миллиона человек? Пять? В том фильме, что ты мне показывал - алкоголизм, наркомания, эмиграция, две чеченских войны...
   Оба мужчины курили, пуская дым вверх.
   - Есть еще и "в-третьих" - Пельше встал, прошелся вокруг стола - Ты знаешь, что Суслов с Черненко подали в Политбюро документы вернуть Цинева вместе отстраненного Цвигуна на должность председателя КГБ? Дескать, партийная проверка не нашла никаких нарушений. Убийство Громыко нельзя было предотвратить силами 9-ки, а Цинев к моменту покушения так вообще всего месяц возглавлял КГБ
   - Да он и до этого у Адропова курировал охрану высших лиц - возмутился Веверс
   - Цинев - страшный человек - покачал головой Пельше - Ему человека раздавить, что мне плюнуть.
   - С Цвигуном можно было работать - Веверс налил себе воды из графина, выпил - Цвигун обязан Селезневу. Он спас его - генерал изобразил в воздухе кавычки - От рака легких.
   - Нельзя Селезнева отдавать товарищам - тяжело вздохнул Пельше - Партия и правда прогнила сверху донизу, Романов слаб, группировка Суслова и Черненко собирает в ЦК голоса первых секретарей. Решили, что Генеральный с этими реформами в экономике подрывает социалистический курс государства. Ленин был не прав с НЭПом, а уж Романов и подавно. Впереди большая такая драка за власть. Если в этот коктейль еще и певца из будущего добавить... Я не берусь предсказать, что случится.
   - Значит, продолжаем все как раньше?
   - Пусть поет, боксирует... Магнуса, разумеется, у него забери. Как и фонд оффшорный. Все-таки это деньги государства. Будет у тебя как у Жулебина своя валютная кубышка для специальных операций. Чувствую, скоро она нам понадобится.
   Веверс согласно кивнул.
   - Плотный контроль над Селезневым - Пельше задумался - Помесячный план будущих событий мне составить. И сделайте прогноз развития технологий. Если в такую коробочку за тридцать лет сумели засунуть ЭВМ, видеомагнитофон и еще кучу устройств... Этот рывок мы не должны пропустить.
   - Что по Афганистану? - Веверс встал, убрал айфон во внутренний карман - Записка по Амину в Политбюро уже с марта лежит! Операция готова, чего ждем? Когда Амин задушит Тараки?
   - Подождет твой Афганистан. Не до него сейчас. Ты знаешь, что именно Суслова Сталин хотел назначить наследником? Да не успел. Умер. Когда, говоришь, я должен дать дуба?
   - Я ничего не говорил - Веверс нахмурился
   - А ты посмотри. Прямо сейчас

-----

   Странное состояние. Мне одновременно было и плохо и хорошо. От той химии, что дал отец Альдоны здорово тошнило. Кружилась голова. Обрывки воспоминаний путались в сознании. Мама заметив мое состояние, сразу после ужина отправила меня в постель. С другой стороны, с души свалился огромный груз. Я теперь не один. Веверс, Пельше... Вряд ли кто-то еще, но втроем можно сделать намного больше, чем мне одному. Даже отсутствие айфона и то радовало. За последние два года я раз двадцать просыпался ночью в холодном поту - мне снилось, что гаджет украли. Это состояния меня просто изводило.
   Забравшись в постель, я набрал на радиотелефоне номер Брежневых. Ответил Чурбанов. Я поздоровался, перекинулся парой слов и попросил передать трубку Галине Леонидовне. Дочка Брежнева разговаривала уже заплетающимся голосом, но была искренне рада моему звонку. Я извинился за свое отсутствие на поминках - отговорился плохим самочувствием. "Тетя Галя" в свою очередь поблагодарила меня за почетный караул у гроба. Конец разговора вышел скомканный. Я не знал, чем ей еще помочь, а сама она была в каком-то не совсем адекватном состоянии. Нет, после возвращения из Кельна, надо ее чем-то занять. Фонд помощи сиротам. Вот что ей нужно. Ездить по детским домам, помогать ребятам устроиться в жизни... Мы живем пока нужны.
   Не успел я повесить трубку, как раздался звонок. Приятный мужской баритон с небольшим акцентом поинтересовался дома ли Виктор Селезнев. Звонил Гуральник. Тот самый повар-кондитер, что работает в Праге. Он вернулся из Англии с Национальной выставки, рассказывает об ее успехе, благодарит за идеи с патентами. Интересуется моим состоянием после теракта и приглашает заглянуть в ресторан попробовать новый торт "Олимпийский". Тут судьбы мира решаются, жить мне или умереть, а Гуральник мне расписывает рецептуру вкусняшек. Я закрываю глаза. Возможно, именно после этого звонка я почувствовал - все будет хорошо. Вселенная, Бог, не знаю, кто меня сюда отправил, но "оно" меня любит. Меня ждет торт Олимпийский, эклеры и еще куча разных приятностей. А судьбами мира пусть занимаются другие.

-----

   Ага... Ждите. Прямо с самого раннего утра за мной приехал хмурый Веверс. Судя по всему он вообще не ложился спать. Тем не менее, был чисто выбрит и благоухал одеколоном. Перемигнувшись с мамой, генерал отказавшись от кофе или чая, стоял в прихожей, "бил копытом". Пока я вяло и долго одевался и умывался. Выражение лица Веверса мне совсем не нравилось. Поэтому я тянул как можно дольше. Но вот джинсовый костюм на мне, кроссовки Адидас тоже, контрольный звонок Лехе сделан - пора выдвигаться. Целую маму, которая прямо лучится любопытством, но сдерживает себя. Выхожу на лестничную клетку. Тут стоят аж четверо высоких мужчин с укороченными автоматами Калашникова. Десантный вариант. Началось...
   Вопреки моим ожиданиям, мы не используем лифт. Спускаемся по лестнице. Внизу у подъезда нас ждет "членовоз".
   - Это "Чайка" товарища Пельше - поясняет Веверс - Едем к нему.
   Понятно. Сейчас меня будет разбирать на кусочки "серый кардинал" Партии.
   - Тут можно говорить свободно - генерал усаживается напротив меня - Мои люди проверили машину
   - О чем говорить? - интересуюсь я
   - Вот об этом - Веверс сует под нос мне листок, на котором от руки написаны фамилии. Предатели КГБ и ГРУ, которым я отправил рицин. Гордиевский, Поляков, Толкачев и еще пятнадцать человек. Против двенадцати из них стоит знак минус. Ага, заминусовал я значит, чертову дюжину.
   - Твоя работа?!?
   Я покаянно молчу. Хотя никакого раскаяния не чувствую. А Веверс молодец. Первым делом пробил в Айфоне коллег и смежников. Профессионал.
   - Ты понимаешь, что это внесудебная расправа? Как ты кстати, это устроил?
   - Рицин в почтовом конверте.
   Веверс матерится. Первый раз слышу из уст сдержанного латыша такие ругательства.
   - Просто слов нет! А если бы дети открыли или на почте случайно порвали??
   - Там хитро было. Нужно было заполнить анкету и выслать ее во втором конверте. Который необходимо было облизать, чтобы заклеить. Рицин был в клее. Никакого порошка и прочей кустарщины.
   - Эти пятнадцать - это всё?
   - Нет. Еще сорок пять маньяков, серийных убийц.
   Генерал хватает ртом воздух. Откидывается назад на сидение. Дальше мы едем молча, Веверс на меня даже не смотрит. Спереди и сзади Чайки несутся две Волги с мигалками. Все серьезно. Зря я, наверное, вчера расслабился. Не будет у меня легкой жизни. С другой стороны у того же Пельше руки тоже по локоть в крови. Он революцию с Лениным делал. Брал заложников, подписывал расстрелы "контры"...
   Так, собственно, и оказалось. Сморщенный старик не обратил никакого внимания на нашептывания Веверса. Коротко глянул список, бросил его на стол. Сидели мы втроем в Кремлевской больнице, в странной пустой комнате, без окон. Над дверью мигала красная лампочка. Защищенное от подслушивания помещение?
   - По маньяками и предателям претензий нет - прокаркал Пельше - Это конечно, не укладывается в правила социалистической законности, но и ты сам не укладываешься в законы природы. Трудно от тебя требовать быть как все. Лучше, друг мой ситный скажи, мне правду. Почему распался СССР? И не надо про предателей. За этот ваш ГКЧП - черт, что за дурацкое название - не вышел ни один человек на улицы. А Белый дом защищали десятки тысяч - я видел это в фильме про 91-й год.
   Я задумался. И правда, народ Ельцина в основном поддержал. И путчистов нет. Почему?
   - Я об этом думал. Протест против советской власти, на мой взгляд, был порожден не столько монополией Партии, которая к концу 80-х полностью прогнила, сколько тем, что слишком большое число людей не могло из-за проводимой государством политики жить частной так сказать жизнью. Православные активисты, желающие эмигрировать евреи, подпольные цеховики, деятели искусства, националисты всех мастей - все эти люди оказались объединены идеей разрушения. И добились своего с крахом Союза и господствующей идеологии.
   - Вот как чешет - кивнул на меня Веверсу Пельше
   - При этом разрушив, опостылевшее старое - ничего нового взамен построить не удалось. Копировали какие-то рыночные механизмы западных стран, сначала дали свободу в религиозной, национальной сфере, но потом все пришлось отбирать обратно...
   - Этому вашему Путину? Ты его знаешь? - Пельше поинтересовался у генерала
   - Откуда? Он кажется, еще в Ленинграде работает.
   - Значит, пережали мы с народом, надо гайки то подпустить - заключил глава партийного контроля. Задумался. Повисло тяжелое молчание
   - Что знает Романов? - повздыхав, жестко спросил Пельше
   - Ничего! - тут же отперся я
   - Не ври мне! Чурбанов просто так в Спитак катался? А Новый курс?? Романов знает? Отвечай!
   - Нет - помотал головой я - Ну подумайте сами. Если бы знал, был бы я тут с вами?
   - Тогда как ты ему подсовывал информацию? - вступил в разговор Веверс - Во время допроса это как-то невнятно прозвучало
   - Под видом пророческих снов - повесил голову я - Ничего другого придумать не смог
   Мужчины засмеялись, атмосфера немного разрядилась.
   - Первое - Пельше кряхтя встал, закурил сигарету - Всю кампанейщину и самодеятельность прекращаешь. Каждый чих согласовываешь либо со мной, либо с товарищем Веверсом. Это понятно?
   Дождавшись моего кивка, продолжает:
   - Второе. Твой компьютер-телефон останется у нас. Если нужны будут новые песни - мужчины ухмыляются - Едешь в Ясенево в ПГУ и в защищенном помещении переписываешь себе в блокнотик.
   Мнда... А вот это условие жизнь мне конечно, усложнит. Хотя... некоторый задел из песен у меня пока есть.
   - Третье. С тобой постоянно будут наши сотрудники. Они будут иметь самые широкие полномочия. Ты понимаешь о чем я? - Молча киваю.
   - Последнее. Все твои нелегальные доходы изымаются в пользу государства. Это касается и клада и твоего фонда.
   Теперь кислый вид имею уже я. Здравствуйте командировочные полтора доллара в сутки. Угу.... До свидания хорошие отели, нормальная одежда и подарки для близких... Пора мне учиться жарить яичницу на электроутюге и варить суп в раковине третьесортной гостиницы. Да, чтоб вы подавились моими деньгами! Чтоб они вам поперек горла встали!
   - Это не значит, что ты не можешь пользоваться заработанными деньгами - смягчается Пельше - Но все траты нужно согласовывать с Имантом Яновичем. Это ясно?
   - Предельно - я сейчас не в том положении, чтобы торговаться. Хорошо, что "отпускать" гайки они начали с меня.
   - И последнее - Веверс достает из портфеля черный толстый браслет. - Будешь пока носить это на ноге.
   - Зачем?! - Я резко отодвигаюсь от стола. - И это называется сотрудничество?!!
   - Чтобы мы всегда знали, где ты. А в случае чего, могли - буум! - Пельше всплескивает руками, изображая взрыв.
   Меня прошибает холодный пот. Нет, на такое я точно не подпишусь... А если пластит или что там в браслете просто так сдетонирует? Например, от моих прыжков по сцене?
   - Нет, я отказываюсь. Категорически.
   - Смотри, как заговорил! - Пельше повернулся к Веверсу. - Получил вторую жизнь, можно сказать. Даром и случайно. А теперь трясется за нее.
   - Зато чужими жизнями он, смотрю, легко разбрасывается. - Генерал кивнул на лист с фамилиями.
   Может, и получил. Да только не от вас! И не вам ее теперь забирать.
   - Виктор не дури! Подставляй ногу.
   - Нет. И отныне попрошу обращаться ко мне на вы и по имени отчеству, иначе я тоже начну вам тыкать. Я все-таки постарше вас буду, Имант Янович. И пока вы сидели в своей ссылке в МИДе, я в ваши годы уже был зам.министра юстиции.
   - С Ельциным и его семьей грабил страну? - хмыкнул Пельше - Есть чем гордиться
   - Не грабил
   - Значит, этим вашим березовским позволял! Ради теплого местечка - старик встал, воткнул в меня костлявый палец - Такие как ты просрали СССР. С врагов что взять? Они враги. Но вы хуже... Много хуже. Бесхребетные приспособленцы. Господа "чего изволите". Что взгляд отводишь?
   - Мы не выбираем времена. И побыв, как вы изволили выразиться "приспособленцем" - меня уже несло - Второй раз надевать рабский ошейник не собираюсь. На таких условиях я сотрудничать с вами отказываюсь. И если вы думали, что заполучив мой айфон, станете властелинами мира, то вы оба глубоко ошибаетесь!
   Моим презрением можно было заморозить океан. Ну, по крайней мере, я надеялся, что со стороны это выглядит именно так. Веверс тоже встал, сделал шаг ко мне. Сейчас вырубит и дальше комната с мягкими стенами.
   - Ты на самом деле надеялся, что я буду прыгать по твоей указке, как цирковая собачка?! Очнись, Имант! Я взрослый мужик, проживший жизнь, и повидавший в ней столько, что все твои угрозы мне смешны. Чем ты меня хочешь запугать?! Жизнями моих родственников? Да, плевать я хотел на все твои угрозы! Я прекрасно знаю, что все они уже умерли в той прежней реальности. Моя мама, которой ты теперь так легко готов меня шантажировать, год умирала от рака на моих руках, что может быть страшнее этого??
   В комнате воцарилась такая тишина, что я слышал стук своего сердца. Пельше был по-прежнему невозмутим, только отвел взгляд в сторону, а вот на Веверса страшно было смотреть. Страшно. Но жалости у меня к нему не было. Заслужил.
   - Когда?
   - Не твое дело!
   Мы замолчали. Веверс сел за стол, закурил. Пельше тоже начал смолить.
   - Чем там, кстати, закончились выборы в Англии? - я решил немного разрядить ситуацию. Снял джинсовую куртку, бросил ее на стул.
   - Каллаген победил. С минимальным перевесом - Веверс затушил сигарету в пепельнице - Скорее всего правительство не сформирует, будут перевыборы.
   - Это все лучше, чем Тэтчер после сокрушительной победы - я краем глаза косил на браслет.
   - Я же предупреждал тебя, Имант, чтобы ты не заблуждался на его счет - Пельше тоже докурил - Виктор только внешне выглядит как подросток. И к чему это привело? Вы сцепились, как два волкодава, вместо того, чтобы мирно договариваться!
   Мирно?! Да я бы ему сейчас горло зубами перегрыз, если бы смог дотянуться.
   - Предлагаю взять тайм аут до возвращения Виктора из Кельна. А потом встретиться и поговорить снова. Уже без нервов и личных оскорблений. Мы должны найти приемлемый выход. Для всех. - Он обвел нас с Веверсом многозначительным взглядом.
   - И повторюсь. У тебя, Виктор, будет теперь круглосуточная охрана. Клад сдаешь в пользу государства. Всю самодеятельность и партизанщину прекращаешь.
   На этом собственно, все и закончилось. Веверс остался показывать Пельше, как работает Айфон. А меня отпустили домой. Без браслета, но под приглядом строгих охранников с безграничными полномочиями. Езжай теперь, Витюша, хоть в Кельн, хоть в Урюпинск. Я даже сначала слегка разочаровался. Нет, не так я представлял свой "каминг аут".
   Разочарованным я был до тех пор, пока на выходе не столкнулся с Сергей Сергеевичем. Подтянутым моложавым куратором студии от КГБ.
   - Дали приказ сопровождать тебя везде максимально плотно - гэбист жмет мне руку и кивает на четверку автоматчиков - Впервые на моей памяти альфовцев прикрепляют к охраняемой персоне.
   - Товарищ полковник, вы снова в строю?
   - Как видишь. Служебное расследование завершено, мои действия призваны правомерными.
   Ага, амнистировали значит. Видимо, за Лондон. Эвакуацию звездочек после начала захвата он и правда организовал быстро.
   - Понимаю обеспокоенность руководства страны - продолжает тем временем полковник - Пожалуй, такое внимание к тебе оправдано. Меня проинформировали из ЦК, что завтра вылет в Кёльн Аэрофлотом. Визы сегодня должны сделать в посольстве ФРГ.
   Я запрокидываю голову. Пока мы были в комнате без окон, на небо набежали тучи. Подул сильный ветер. Похоже, идет гроза. Как там у Тютчева?
   Люблю грозу в начале мая,
   Когда весенний, первый гром,
   Как бы резвяся и играя,
   Грохочет в небе голубом.
   В школе мы развлекались, переиначивая подобные стихи:
   Люблю грозу в начале мая,
   Как долбанет и нет сарая,
   Кишки висят на проводах,
   Скелеты бегают в трусах
   Мои мысли перескочили на школу. Похоже, 9-го мая мои одноклассники пойдут на Бессмертный полк, который проводится по всей стране - без меня. Я просто не успею вернуться из Германии. Надо бы предупредить классную и директрису...
   - Куда едем? - Сергей Сергеевич деликатно взял меня за рукав
   - В студию. И поскорее.

-----

   Захожу в студию и застаю там занятную картину: Роза Афанасьевна приникла ухом к двери мастерской Львовой и беззастенчиво подслушивает чужой разговор. Заметив меня в дверях, наша бойкая дама ничуть не стесняясь, предостерегающе прикладывает палец к губам и машет мне рукой, приглашая присоединиться к ней. Прислушиваюсь... За дверью Львова с кем-то ругается по телефону, и выражений Татьяна Леонидовна не выбирает, видимо собеседник довел ее уже до ручки. Очень интересно.
   - ...А где вы были, когда мне детей нечем было кормить?! Когда я из модельера вынуждена была превратиться в швею-надомницу?! А теперь вы стыдите меня за то, что я обшиваю "какой-то ВИА"?!
   Роза Афанасьевна возмущенно фыркнула и просветила меня шепотом:
   - Вот мерзавцы, решили переманить назад нашу Львову! Вспомнили о ней, наконец, когда про нее в Воге написали, хотят теперь за чужой счет в Европе прославиться.
   А за дверью продолжали разгораться нешуточные страсти
   - ...Знаете что?! Не смейте говорить о Викторе в таком тоне! Он не выскочка, а очень талантливый и приличный юноша! И вкуса у него побольше, чем у вас! Он дал мне такую свободу творчества, какой от вас никогда не дождешься!
   - Слышишь? Тебя защищает - Роза Афанасьевна уважительно качнула головой.
   - ...Все! Можете считать, что я вас выслушала, и предложение ваше лестное отклонила. Лучше я здесь год проработаю, чем всю оставшуюся жизнь рядом с вами!
   Она с грохотом опустила трубку, и мы с Розой Афанасьевной как по команде отскочили от двери, делая вид, что только вошли. Ну, что ж...приятно, когда тебя так защищают. Благодарность - довольно редкое качество в наши дни.
   - Догадываетесь, кто это был? - мы перемещаемся с нашей бабулей в кухню, я включаю в сеть электрочайник
   - Даже и догадываться не надо - фыркает Роза Афанасьевна - Пугачева. Наверняка лично звонила
   Все никак не уймется "прима". Тот наш конфликт на концерте выродился в целое противостояние кланов. Монтеки против Копулетти. С этим надо что-то делать. Мой удар с "мадам Брошкиной" ее не отрезвил. Сначала эта драка фанатов, теперь вот решила зайти через сотрудников. И как тут заниматься судьбами мира, когда на ногах гирями висят интриганы и завистники?
   От раздумий над этим вопросом меня отвлекла Альдона. Наша "Снежная королева" легко впорхнула на кухню и сделала вращающийся пируэт. Латышка показывала нам свою новую прическу. У меня второй раз за день отпала челюсть. Блондинка перекрасилась в черный цвет! Я набрал воздух в легкие, чтобы выдать все, что я думаю о нарушении имиджа группы, но Роза Афанасьевна меня опередила:
   - Ах какой колор, Альдоночка! Замечательная прическа, просто потрясающая. Это Света? Нет? Телефончик мастера дашь?
   Я скрипнул зубами и молча поцеловал девушку в щеку. Позже с ней разберусь. Смоет с себя всю эту мерзотную черноту как миленькая. Не позволю разрушать устоявшийся образ группы.
   Чтобы не сорваться, вышел в каминный зал. Сотрудники студии начали потихоньку собираться. Первым поручкался с Лехой:
   - И куда это ты пропал после похорон? На поминки к Чурбановым поехал?
   - Да было дело с Веверсом... одно секретное. Сейчас народ соберется, расскажу
   - Значит не такое уж секретное - хохотнул "мамант".
   Следом за Лехой пришел Клаймич. Выглядел наш директор усталым. Круги под глазами, новая седина в висках. Мнда... Досталось ему. Сначала посидел в тюрьме по валютному делу. После того, как я его вытащил - теракт в Лондоне. Клаймич чуть с ума не сошел, пока ждал когда нас освободят. Да и сейчас на нем много чего висит - запись пластинки, создание первых советских (да и мировых) клипов к нашим песням, переговоры с западными продюсерами. И конечно, рекламные контракты.
   - Есть новость. Sony дала добро!
   Леха слышит фразу Клаймича и удивленно свистит
   - Не свисти, полмиллиона долларов не будет - шучу я
   - Я теперь с них и весь миллион выбью! - директор поправляет манжетку под рукавом пиджака - Но нужно получить наверху разрешение на гастроли в Японии. Тогда они любые деньги выложат. Споем "Japanese girl" и все, хоть завод новый покупай под ключ.
   Похоже Клаймич не испытывал иллюзий, куда идет валюта, которую мы зарабатываем.
   - Японцы сошли с ума от Красных звезд? Отлично! Наша популярность приобретает всемирный характер.
   - А я бы хотела на гастроли в Италию - к нам присоединилась Лада в легком платье на лямочках - Мне так понравилось в Сан-Ремо...
   Все присутствующие мужчины, включая меня уставились на девушку. Было в ней что-то весеннее, трепетное, воздушное...
   Наш разговор прервали "тяжи". Трое ребят из дневной смены зашли в здание. И сразу вслед за ними - Татьяна Геннадиевна вместе с Верой и музыканты во главе с Робертом и Колей Завадским. Зал тут же наполнился гомоном и приветствиями. Я отозвал Веру в сторону. Мы вышли в коридор, переглянулись.
   - Ты как? - спросила девушка.
   Вера сегодня была одета в белую блузку с вырезом, которая облегала ее красивую грудь, и короткую светлую юбку. Я пригляделся к девушке. А точнее к ее бокам и бедрам.
   - Верунь, скажи как на духу
   - Да, Витя...
   - Ты... поправилась??
   Девушка покраснела, отвела глаза.
   - Есть пара лишних килограмм. Последние дни... Ну ты помнишь эти дежурства, ели что попало, выпечку всякую.
   - А это точно выпечка? - я начал лихорадочно вспоминать, когда у нас "было" - Месячные были?
   - Ты дурак!? - Вера ударила меня по руке - Не смей шутить про такое. Я еще не готова рожать. Тем более от тебя.
   - А чем я плох?
   - А чем хорош? Бегаешь за каждой юбкой, семья тебе не нужна
   Вот как разговор пошел. Сети расставлены - ждут своей жертвы.
   - Я не говорю, что ты безнадежен - пошла на попятную Вера. Взяла меня под руку, провела пальцем по щеке. От этого у меня просто огонь в жилах полыхнул - Наш коллектив над тобой возьмет шефство. В моем лице!
   - Ах, ну если в твоем... - я осторожно освободился - Зови всех в репетиционный зал, сейчас сделаю объявление.
   Когда сотрудники собрались у нашей небольшой сцены, я поднялся на нее и помахал рукой:
   - Товарищи! Минутку внимания. Завтра я срочно улетаю в Кёльн. Тише, пожалуйста. Да, на чемпионат Европы. Да, Татьяна Геннадиевна, по боксу. Нет, я буду беречь свое лицо. Впереди у нас несколько зарубежных гастролей. Сейчас Григорий Давыдович прорабатывает с партнерами все детали. Поэтому, Николай, максимальное внимание концертной программе. Прогоните с девушками все песни - как на английском, так и на итальянском языке. Возможно, кое-кто, уже подзабыл слова. Нет, я ни на кого не намекаю. Очень хотелось бы ошибиться. Татьяна Леонидовна, прошу подготовить эскизы для новых костюмов. Мы должны вновь поразить взыскательную публику. Свежие песни? Будут. Есть несколько идей. Товарищи. У нас были тяжелые времена. Сначала теракт в Лондоне, потом смерть Леонида Ильича. Мы с честью прошли эти испытания и теперь должны доказать руководству, что мы по-прежнему лучший музыкальный коллектив страны.
   Да, именно так. Стесняться не будем, планка задрана максимально высоко. После мотивационного спича, я иду в кабинет. Беру спутниковый телефон, который у меня еще пока не отняли, смотрю на часы. В Лондоне уже день, можно звонить.
   Набираю домашний номер Джорджа Лукаса, выданный мне Гором. К телефону долго никто не подходит, потом слышу его сонное "Ало...". А, ну богема у нас до обеда дрыхнет.
   - Здравствуйте Джорж. Это Виктор Селезнев. Помните, мы с вами встречались в Лондоне на съемках?
   - А, да помню. Как поживаешь?
   - Отлично. Как вы?
   - Тоже неплохо. Ты, наверное, звонишь узнать, что я решил с трейлером на твою песню...?
   - Да бог с ним, с этим трейлером... Найдем мы этой песне и другое применение. Я звоню вам с новым предложением. Джорж, как вы посмотрите на то, чтобы написать сценарий по событиям, произошедшим в Савойе? Съемки Звездных войн, я так понимаю, уже заканчиваются, дальше предстоит монтаж и озвучка, так может найдете время для нового проекта?
   - Хочешь стать моим соавтором или исполнить главную роль? - я слышу, как Лукас хмыкает
   - Бросьте, ну какой из меня писатель или актер! Я всего лишь музыкант. Зато я могу стать вашим личным консультантом, ведь лучше меня никто не знает, как все там происходило на самом деле.
   - Предложение заманчивое... Но в ком жанре ты видишь этот фильм? Боевик?
   - Скорее фильм в стиле экшн. Блокбастер с небольшим социальным подтекстом.
   - Это сейчас актуально. Уже есть идеи?
   - Конечно. Смотрите. В фильме будет один главный герой. Американец, прототипом которого послужит конгрессмен Магнус. Но наш герой не будет, ни конгрессменом, ни сенатором, это слишком прямая параллель и Уорену это может не понравиться. Пусть он будет просто сотрудником Госдепа. Герой приезжает в Лондон по делам службы. Останавливается в отеле. Случайно за обедом он садится рядом с молодым русским певцом, на которого открыли охоту террористы. И все, кто находятся в ресторане, становятся заложниками. Там люди самых разных национальностей и возрастов. Идея фильма - показать, что все мы в любой момент можем стать жертвами, и все мы бессильны перед грубой силой оружия. Вот русский парень - кроме того, что артист, он еще и занимается спортом. Скажем, карате или кикбоксингом. Но это не спасает его. А американец у нас - средних лет и далеко не спортсмен, но голова у него варит гораздо лучше, и он находит способ расправиться с террористами и освободить людей.
   - Хорошо... Но все два часа показывать только зал ресторана?
   - Зачем? В начале фильма мы покажем, как судьба собирает их всех в одном месте. Как летит в Лондон ГГ, прощаясь в Вашингтоне с семьей. Как прилетает на гастроли русский певец, как он тренируется по утрам и репетирует, как проходит его концерт на Уэмбли. Тут мы можем использовать кадры с нашего концерта. Понимаете, они все очень разные. Но в силу обстоятельств, все становятся заложниками.
   - Так, все заложники у нас хорошие, а все террористы плохие?
   -Нет. Мы покажем, что и террористы тоже все разные. Есть среди них идейные, а есть и негодяи, которые порой становятся настолько неуправляемыми, что все идет в разнос. Команду им дали только припугнуть русских, чтобы они убрались из Лондона и не вмешивались в политический расклад перед выборами. Но у этих террористов левая рука не знает, что делает правая. Каждый хочет стать героем, и у каждого есть своя личная цель. Конкретно эта группа хочет любой ценой освободить своих товарищей из тюрьмы, а поэтому ломает все планы руководства.
   - Ты хочешь, чтобы твой русский в конце подружился с американцем?
   - Ну, да. А что им делить-то? Они целый день сидят рядом под дулами автоматов, прикованные наручниками. Никто не мешает им разговаривать. Вот они и говорят.
   - О чем?
   - О самом разном. Мне Уорен рассказывал о семье, своих детях. Я ему о маме и дедушке. О концерте, который прошел с огромным успехом. Поверьте, Джорж, когда твоя жизнь висит на волоске, ты уже не рассуждаешь о высоких материях или о том, чем русские отличаются от американцев. Ты думаешь о людях, которые ждут тебя дома, ты мечтаешь увидеть их и обнять.
   Лукас молчит несколько секунд, потом спрашивает
   -Было страшно?
   - Очень. И не верьте тому, кто скажет, что не боялся. Когда на твоих глазах убивают человека, ты понимаешь, что можешь стать следующим. И ты абсолютно беззащитен перед этим фактом.
   - А если мы усложним? - я прямо слышу как начали работать шестеренки в голове Лукаса - Если один из заложников, например, американец - сможет бежать. Террористы ловят его в здании, перестрелки, погони...
   О...па! Эдак, мы снимем Крепкий орешек. На девять лет раньше первой части. Легендарный фильм. Собственно, а почему бы нет? Лукас заинтересовался, ему тоже нужно приложить руку.
   - Хорошая идея, Джордж. Включу ее в сценарий.
   - Отлично. Тогда жду наброски сценария и будем уже предметно обсуждать будущий фильм. У тебя, кстати, уже есть название для него?
   - Разумеется. Die hard
   Лукас засмеялся.
   - Скажи, ...а кого ты сам видишь в главных ролях?
   - Не знаю... Наверное Гарисона Форда или Клинта Иствуда. Это должен быть 100% американец без слащавой красоты. Мужественный, но не героический Джеймс Бонд. Понимаете, героем он становится по необходимости, а не из-за того, что он крут по жизни. В жизни он обычный человек.
   - А на роль русского?
   - В роли русского певца я вижу одного интересного парня из Бельгии. И сейчас я объясню почему. Во-первых, он молод, ему всего 19. Во-вторых, он говорит по-английски, но с акцентом, как и я. В-третьих, у него черный пояс по карате. В-четвертых, он занимался танцами и хорошо двигается на сцене. Ну, и наконец, он просто красавчик. Зовут его Жан-Клод Ван Дамм.
   - Никогда не слышал...
   - Тем лучше. Сэкономите на гонораре, заодно откроете новую звезду. Наступает время крутых боевиков.
   - А ты лично, что поимеешь со всего этого?
   - А я ...я напишу отличную музыку к этому фильму и получу за нее Оскара.
   В трубке воцаряется тишина...
   Поболтав с Лукасом, я откидываюсь в кресле. Итак, еще одна лавина культурной экспансии спущена в головы западного обывателя. Если фильм удастся - а почему бы ему провалиться? - мы получим культовое кино, где русские, во-первых, хорошие персонажи, которым надо сопереживать. А во-вторых, дружат с американцами. Вместе борются со злом. Которое ассоциируется с терроризмом. Последнее - тоже тренд на многие десятилетия. А значит, и фильм очень долго будет актуален.
   Теперь займемся делами сердечными. Я звоню в Рим. Но с Римом мне сегодня не везет. Анны нет дома. Они с отцом в очередной поездке по стране, и связаться с ней нет никакой возможности. Мне лишь твердо обещают, что обязательно сообщат ей о моем звонке. Прошу передать Анне, что завтра я улетаю в Кельн на Чемпионат Европы по боксу и кладу трубку. Надо бы по уму еще и Гору набрать, но за океаном сейчас ночь. Ладно. Ему-то как раз можно будет и из Кельна позвонить.

Глава 2

  
   6 мая 1979 г., воскресенье
   Г.Москва а/п Шереметьево.
  
   - Я катэгорически против - Ретлуев мрачно смотрит на меня, пытаясь придавить взглядом к полу. И это пол международного зала Шереметьево. Вокруг стоят Леха с вещами, Сергей Сергеевич и четверо альфовцев. Они одеты в плащи под которыми даже не угадываются бронежилеты. Все четверо держат черные дипломаты. Это подозрительно. Похоже, автоматы - именно в них. Нажал кнопку, и в руках у тебя снаряженный АКСУ. Интересно, как их пропустят немцы? Или есть какая-то договоренность? Скорее всего есть.
   Я пожимаю плечами:
   - Решение не мое, Спорткомитета. Тоже от него не в восторге.
   - Ты растрэнирован, привести тебя в форму - неделя минимум. Лучше две или три - тренер рубит рукой - Твой первый соперник - датчанин Ульф Теркильдсен - хороший, техничный боец. Такого с твоими трюками не возьмешь
   - Ильяс, если вам что-то не нравится - выход там - я показываю в сторону раздвижных дверей Шереметьево - Никто никого не заставляет
   - Ты мог бы не позориться и отказаться сам - Ретлуев наставляет на меня палец - Неужели дэшевая популярность для тебя важнее прэстижа Родины?
   Честно сказать, это разговор меня утомил. Я подозреваю, что и по прилету в ФРГ меня ждет нечто подобное, но уже в исполнении Киселева. Или не ждет? Иначе зачем бы он меня вызывал телеграммой?
   - Еще раз. Это решение спортивного руководства страны. Я ему подчинился. Вопрос стоит так - или вы со мной или едете домой. Раз вы в аэропорту и с паспортом - я кивнул на документ в руках тренера - Вы на этот вопрос себе уже ответили. Так что мы зря треплем друг другу нервы.
   На лице Ретлуева играют желваки. Он гневно разглядывает меня. Все его профессиональное естество протестует против того, чтобы вести наглого и растренированного юниора на Чемпионат Европы.
   - Товарищи, посадку объявили - Сергей Сергеевич втискивается между нами - Давайте уже решать
   - Ильяс, прилетим и будем по ситуации ориентироваться - на плечо тренера ложиться широкая ладонь "мамонта" - Не устраивай скандал в аэропорту
   Ретлуев кивает и, не глядя на меня, подхватив спортивную сумку с надписью Динамо, первым идет к будке пограничника. За ним выстраиваемся все мы.
   С прохождением границы и таможни проблем нет. Куратор показывает какую-то грозную бумагу с печатями и нас чуть ли не под руки проводят к самолету. Пассажиры уже погрузились и мы последними заходим в салон. Я традиционно раздаю несколько белозубых улыбок стюардессам, расписываюсь на нескольких бумажках наиболее сообразительным соседям и усаживаюсь поближе к иллюминатору. Закрываю глаза. Надо поспать. Ага, два раза.
   - Вить, а зачем ты решил взять видеокамеру? - рядом усаживается Леха - Будем снимать бои?
   - Провокации против нас снимать будем - я зеваю и просовываюсь между впереди стоящими креслами - Сергей Сергеевич, а нас точно немцы пропустят?
   Тыкаю пальцем в суровых альфовцев. Те даже взглядом не поводят.
   - Примаков звонил насчет тебя канцлеру - куратор наклоняется ко мне и шепчет на ухо - Мне в ЦК рассказали. Живописал твои лондонские приключения. Немцы, конечно, в курсе. Да и Олимпиаду в Мюнхене они не забыли. Помнишь, что там было с евреями? Так вот тебе власти персонально разрешили прилететь с вооруженной охраной.
   Я скупо улыбнулся. А внутри все пело. Хрен теперь Веверс с Пельше меня подомнут. Еще одно доказательство, столько людей в мире знает и любит Витю Селезнева. Меня на цепь не посадишь.
   Через три часа мы приземлились в аэропорту Бонна. Столицы ФРГ. Этот же аэропорт использовался и Кёльном - благо располагался между двумя городам. На взлетном поле нас уже ждали два микроавтобуса Мерседес Бенц в сопровождении полицейской автомашины. Без досмотра и прохождения формальных процедур нас погрузили прямо с трапа в автомобили и под завывание сирен мы помчались навстречу своей судьбе.
   В своей "прошлой" жизни я несколько раз был в Германии. Тут и через тридцать лет - ничего не поменяется. Чистые улицы, подстриженные деревья и кусты, фахверковые домики в окружении низеньких, покрашенных в белый цвет изгородей. В каждой деревушке - обязательная кирха в стиле барокко. Рядом с церквями - воскресенье - много немецких автомобилей. Также чистых и отполированных. А вот людей мало. Отдыхают дойчи. Пьют пиво по бирхаусам, возятся в своих ухоженных садиках. Следов войны, бомбежек союзников не видно от слова совсем. Все восстановлено, отреставрировано и отрихтовано.
   Доехали мы быстро. И попали сразу с корабля на бал. Стоило только выгрузится и ввалиться с багажом в отель под названием Базелер-хофф, как мы уже в лобби встретили всю сборную. Послеобеденное собрание. Парни сидят хмурые, в глаза не смотрят. Я поставил сумку у стойки регистрации и сделал пару шагов навстречу. Ко мне подошли двое. У тренера сборной Киселева было лицо, рифмующееся с его фамилией. Будто только что съел лимон, а тут еще вагон этой кислятины подвезли. Второй мужчина - плотный, седой, с густой бородой - представился Владимиром Борисовым. Он оказался главой управления спортивных единоборств Спорткомитета СССР. И именно ему пришла в голову идея заменить Савченко на меня.
   - Видел тебя Виктор в Липецке! - Борисов крепко пожал мне руку - Красавчик! Будущее советского спорта.
   - Спасибо - расшаркиваюсь я - Как у вас тут дела? Как Савченко?
   - В больнице - отводит глаза Борисов - Теперь за питание у нас отвечает специальный человек. Но ты об этом не думай, сосредоточься на победе. Нам нужно повторение Лас-Вегаса. Справишься?
   И вот в таком же духе примерно четверть часа. Глава управления оказался моим большим фанатом и после инцидента с отравлением - настоял, чтобы Киселев вызывал меня в сборную.
   - Пообедаешь и сразу на ринг - тренер криво усмехнулся - Посмотрим на твой нынешний уровень
   - Нэт сейчас уровня - к нам присоединился Ретлуев - День нужен, два, чтобы хоть что-то вспомнил
   - Как так? - удивился Киселев - Виктор, ты после... э... отчисления... не занимался?
   - Некогда было - я хмуро разглядываю ботинки Борисова - Группа участвовала в карауле у гроба Леонида Ильича, а до этого... тоже было некогда. Но вы не беспокойтесь, не подведу.
   Киселев тяжело вздыхает, осуждающе смотрит на Борисова и Ретлуева. Последний тоже весь в красных пятнах. Не хочет терять авторитет на мне.
   - Давай хотя бы взвесим тебя - глава управления хлопает по плечу - Иди заселяйся и сразу к врачам. Они в 109-м номере.
   К себе на этаж мы поднимаемся с Лехой в окружении сборников. Парни оттаяли, подошли поздороваться. Мы вспомнили поездку в США, схватки в Лас-Вегасе и даже со смехом поход в Макдачную... В сборной были и новые лица - но основной костяк остался прежним. Узнал я и последние новости. Впервые на Чемпионате разыгрываются медали в сверхтяжелой весовой категории - свыше 91 кг. Отстаивать часть страны в этом весе поручено веселому мощному армянину по имение Хорен Инджеян. Сам Чемпионат весьма молод. Из 156-и участников, половина - это двадцатилетние парни. Самые сильные сборные, помимо, СССР и ФРГ - ГДР и Югославия. Именно эти страны надеются увезти больше всего медалей.
   Мы с Лехой быстро переодеваемся в спортивные костюмы, идем взвешиваться. 71 килограмм ровно. Пожилой врач, ворча про "авантюру" даже еще раз перевесил. Нет, я точно попадаю в категорию Савченко. А вот попадаю ли я в уровень Чемпионата - выяснится совсем скоро.
   После взвешивания - обед и первая тренировка. Она проводится в боксерском клубе рядом с гостиницей. Мне освобождают единственный ринг и ставят против меня быстрого середняка Славу Кошкина из Трудовых резервов. На 4 кило меньше чем я. И примерно на ладонь ниже. После разминки и работой с лапой, Леха бьет в гонг. У канатов столпились все. Сборники, врачи, Борисов с Киселевым.
   - Твоя задача не дать ему пробить - Ретлуев сует мне капу в рот - Я видел Славу на недавних соревнованиях в Москве, он резко бьет.
   - Посмотрим - я тут же бросаюсь вперед, пытаясь навязать свою линию схватки. Я выше и тяжелее - значит, буду доминировать. Как бы не так. Растренированность дает о себе знать. Кошкин быстрее, точнее и хорошо видит ринг. Легко загоняет меня в угол, работает и по корпусу и в голову. Отвечаю опасными контратаками, одна из которых удается. Слава увлекается и я попадаю боковым в челюсть - прямо как хотел выдать Веверсу. Кошкин плывет, но Киселев замечает и быстро командует "брейк".
   - Нет, это все-равно авантюра - пожимает плечами тренер сборной - Удар у Селезнева остался, хотя и надо подтягивать. Но скорость, выносливость... Вы посмотрите на него. Три минуты, он дышит как загнанная лошадь.
   Глаза всех боксеров впились в меня.
   - Справлюсь - я выплевываю капу в руки Ретлуева - Есть возможность посмотреть соперника на видео?
   Сборники смеются. До видеомагнитофонов наша команда еще не доросла.
   - Посмотришь - мрачно хмурится Киселев - Сегодня вечером и посмотришь.
  

-----

   6 мая 1979 г., воскресенье
   ФРГ, Кельн
  
   Спортивный комплекс Кёльнер Шпортхалле выглядел весьма футуристически. Квадратный, серый, настоящая немецкая крепость. Если бы не воздушные, арочные перекрытия. В ФРГ архитектура явно не стоит на месте.
   То, что чемпионат пошел по новому сценарию стало понятно уже на подъезде. Огромная толпа на парковке, двойное оцепление полицейских и... солдат Бундесвера. Мнда... Все серьезно. Наш автобус сквозь специальный живой коридор подрулил прямо к черному входу, но и тут царил ад. Фанаты всех мастей кричали так громко, что слышно было даже внутри салона. Полицейские с трудом удерживали молодежь, большая часть которой была одета весьма вызывающе. Тут и панки с ирокезами, и какие-то металлисты в косухах. Больше всего наших боксеров привлекли визжащие фанатки в мини-юбках. Эти рвались сквозь оцепление словно бешенные.
   - Ну, ти Витя, даешь! - прокомментировал увиденное наш тяж - Хорен Инджеян - Это все твои? Поделись
   Парни заржали. А вот Ретлуев с Киселевым стали поглядывать на меня совсем по-другому. Похоже, они даже не осознавали размеров популярности Красных Звезд.
   - А как фанаты узнали так быстро о моем участии? - поинтересовался я у тренера сборной, стаскивая спортивную сумку с верхней полки автобуса
   - Мы тебя дозаявили позавчера вечером, а сегодня воскресные газеты вышли с твоим фото - пожал плечами Киселев
   С трудом, отбиваясь от многочисленных фотографов и папарацци, мы пробрались в спорткомплекс и направились в раздевалку. На входе нас уже ждала целая делегация немцев. Упитанные бундасы в темных костюмах и обязательных галстуках пожали нам руки, взяли у меня автографы. После переодевания я отправился на официальное взвешивание. Леха шел первым и таранил толпу боксеров, которые сбежались посмотреть на знаменитость. После формальных процедур, меня сразу начали разминать. Сначала с лапой поработал Ретлуев, потом я постучал в грушу, которую придерживал для меня "мамонт". Мышцы разогрелись, настроение скакнуло вверх. Да, я растренирован, но даже в такой неважной форме смогу стать кое для кого сюрпризом. Например, для датчанина Ульфа Теркильдсена. Высокого, атлетически сложенного блондина со смешной челкой на лбу. Ульф перед началом боя сам подошел ко мне, пожал руку. На ломаном английском попросил расписаться на пластинке. Это оказался итальянский фестивальный диск.
   - Феличита, э тэнерси фермано, Феличита - фальшиво напел датчанин, широко улыбаясь. У меня возникло странное ощущение, что я не на боксерском матче, а готовлюсь к концерту
   - Йя, йя - покивал головой, поставил подпись прямо на изображении самого себя.
   Начало чемпионата сложилось для нас вполне благоприятно. Все пять наших боксеров легко прошли в следующий круг. Два нокаута, одна травма у соперника, после которой он сдался и еще два вполне легких, проходных боя со средними боксерами. Наступил мой час. Я красуясь вышел в зал и опять чуть не оглох от криков. Кёльнер Шпортхалле был битком. Люди стояли в проходах, махали мне с балконов и даже из лож осветителей. Я заметил много плакатов со своим именем, фотографией и даже почему то танком с красной звездой, который своей гусеницей сминал берлинскую стену.
   - Я тут поговорил с коллегами из сборной Польши - ко мне подошел Ретулев - Этот Ульф настоящий панчер. Целит в голову. Так что держи дистанцию, подныривай. Первый раунд вообще не лезь вперед. Пусть покажет, что может.
   Мы перелезли через канаты, отошли в свой угол. В этот раз я не стал изображать клоуна и делать сальто или фляки. Просто еще раз помахал всем, сделал глубокий поклон в адрес наиболее красивых поклонниц. Благо в первом ряду был целый цветник немок, включая несколько аппетитных блондинок.
   - Витя, не отвлекайся - вслед за нами через канаты перелез "мамонт", чья мощная фигура тоже привлекла внимание дам
   - Что, Леш, как насчет вон той фрау - я кивнул в сторону голубоглазой фурии в коротком красном платье - Пора уже налаживать дружбу народов или еще подождем, присмотримся?
   - Селезнев! О чем ты думаэшь?! - зашипел на меня Ретлуев - Какий дэвушки, вон твоя любовь на сегодня
   В ринг зашли представители Дании. Тренер, секундант и Ульф Теркильдсен. Появился и судья с ведущим. Последний начал что-то длинно зачитывать с бумажки в микрофон.
   Я сделал шажок в сторону, еще один и оказался недалеко от подпрыгивающего датчанина. Кивнул ему. Тот наклонился ко мне и я ему прошептал на ухо по-английски:
   - Ульф, дружище, не бей сегодня сильно мне по лицу - скоро выступать на концерте, синяки не успеют сойти
   И тут же сделал шаг назад. Теркильдсен выглядел озадаченно. Если бы он не был в перчатках, то явно покрутил бы пальцем у виска.
   - Селезнев, ну что опять ты устраиваешь? - набросился на меня Ильяс как только я вернулся в свой угол - Давай без сюрпризов
   Судья дал нам пожать руки, скороговоркой проговорил правила и ударил гонг. Что мой простенький план сработал - стало понятно уже в первом раунде. Датчанин доминировал, гонял меня от одних канатов к другим, но очень скованно бил в голову. В основном работал по корпусу, для чего ему приходилось подсаживаться. И несколько раз я на этих "подсадках" его жестко встретил. Сразу после гонга, на Ульфа насел тренер. Пока мне разминали плечи и прикладывали лед к шее, моего визави конкретно так песочили. А тот лишь разводил руками. Как там говорил Суворов? Удивил - победил?
   Во втором раунде, я уже освоился и взял инициативу на себя. Несколько раз мы сходились в клинче и обменивались быстрыми сериями. Теркильдсен выдавал двойки и тройки из джебов, от которых я быстро научился уходить шагом в сторону или нырком. На выходе бил хуками или апперкотами. Удары получались хлесткие, резкие. Чувствуя, что теряю выносливость и дыхание, под конец второго раунда я взвинтил темп и пошел вперед. Качал маятник, бил из разных положений. Датчанин занервничал, открылся и тут же получил мощный удар в левое ухо. Ульфа повело, зал взревел, засверкали вспышки фотоаппаратов. В углу соперника начали кричать советы тренер. Бесполезно. Я уже не отпускал Теркильдсена. Чередовал удары по корпусу в район печени и в голову. До конца боя оставались считанные секунды, когда я наконец, достал прямым джебом. Под кулаком хрустнул нос, хлынула кровь. Датчанин откинулся на канаты и упал на канвас. Между нами тут же бросился судья, громко выкрикивая счет. Я же спокойно отправился в свой угол
   - Не встанет - Леха восторженно хлопнул меня по плечу. Улыбающийся Ретлуев обнял за шею. Судья кончил отсчет и помахал руками. На ринг тут же полезли сияющие Киселев и Борисов. К Ульфу же бросились секунданты с врачом.
   Судья поднял мою руку и тут я уже не удержался. Исполнил пару движений из ламбады. Девушки закричали так, что перекрыли объявление победителя. И только в этот момент я понял, как устал.
   И уже перелезая через канаты услышал вопрос тренера сборной:
   - А что ты сказал датчанину перед началом боя?
   На лице Киселева светился искренний интерес.
   - Херр, Селезнефф! - прямо у ринга меня поймала съемочная бригада какого-то немецкого телеканала. Судя по маркировки микрофона - ZDF - Пару слов для наших телезрителей
   Смазливая корреспондентка бойко тараторила по-английски. Оператор светил мне в лицо фонарем камеры. Навстречу бригаде тут же кинулись мои охранники, но я, преодолевая усталость, протерся между двумя альфовцами и также бойко включился в беседу:
   - Чем могу помочь прекрасному немецкому телевидению?
   - Как вы оцениваете сегодняшний бой? Почему Ульф Теркильдсен так легко проиграл?
   - Ну я бы не сказал, что легко...
   - Уже во втором раунде! Нокаутом.
   - Превратности спорта. Никто не застрахован от проигрыша. Даже я
   Улыбаюсь, машу руками фанатам, что начинают собирать вокруг нас. Альфовцы становятся в круг, закрывают меня своими телами.
   - Что вы сказали перед боем Ульфу?
   Вот же глазастая фройлян!
   - Поделился своими впечатлениями от немецких девушек
   - И какие же впечатления? - корреспондентка со мной кокетничает
   - Они очаровательны! Но наши советские красавицы - вне конкуренции. Извините
   Я еще раз улыбаюсь, смахиваю волосы со лба. Толпа еще больше растет, надо отсюда двигать.
   - О да, мы все в восторге от Красных Звезд. Можно ожидать гастролей вашей группы в Федеративной Республике?
   - Почему бы и нет? Мы гастролировали в Италии, Англии, самые приятные впечатления остались от Нью-Йорка. Думаю, и взыскательную немецкую публику нам есть чем поразить. К сожалению, мне пора, думаю, советская делегация устроит для журналистов пресс-конференцию, приходите.
   - Спасибо, будем ждать - съемочная бригада отходит прочь, мы с трудом выбираемся из взвинченной толпы.

-----

   - Как ты это дэлаешь? - на заднее сидение автобуса рядом со мной присаживается Ретлуев - Я же видел, что ты не в форме. Дыхалки нет, двигаешься медленно. Этот датчанин положил бы тебя в первом же раунде. Просто задавил. За счет скорости, темпа.
   Я пожимаю плечами, смотрю в окно.
   - Ты ему что-то сказал и он словно под гипнозом оказался - Ильяс все больше распаляется - Я к своему титулу десять лет шел, каждый вечер в зале проводил, трэнировался до изнеможения. Ты знаешь, что такое боксировать после сушки в сауне, когда еле на ногах стоишь? Или дважды вставать после нокдауна и продолжать идти вперед?
   Я покачал головой.
   - Меня трижды после боев увозили на скорой с сотрясениями мозга. А ты раз, два и в одной восьмой финала. Завтра у тебя румын и я даже не сомневаюсь, что ты не волнуешься насчет боя. Придешь в номер, сядешь музыку свою сочинять. Я нэ буду спать, Киселев нэ будет спать, даже Леха твой сразу не заснет. А тебе что с гуся вода... Как так?
   - Ильяс, я не знаю, что ответить - я вновь пожимаю плечами - Да, мне дано больше чем другим. Но с меня и спрос другой. Ты вспоминаешь бои после сушки, а я захват заложников в лондонском Савое. Когда террористы прострелили голову официанту. Который был от меня, ну как вон Леха сидит - я тыкаю пальцем в "мамонта"
   Ретлуев смотрит на Коростылева, что сидит позади водителя и читает немецкий разговорник. Я вижу как шевелятся губы Лехи в попытке произнести заковыристые слова на дойче шпрахе.
   - И спать я не буду, так как мне будет сниться ленинградский маньяк, что бьет меня ножом
   Я вижу, как Ильяс краснеет от стыда.
   - И я буду трижды просыпаться ночью в холодном поту. Да, меня не отвозили на скорой с сотрясением мозга. Ну если не брать тот случай в школе и в Останкино...
   Ретлуев ухмыляется.
   - Но за последний год я пять раз встречался с врачами. Посчитаем?
   - Нэт, верю - Ретлуев отворачивается, тоже смотрит в окно - Ты нэ обижайся, просто странно все как-то.
   О, да! Странно, это еще мягкое слово.
   По приезду в отель, я на негнущихся ногах поднимаюсь в номер и падаю в кровать. Рядом присаживается Леха, который все так же зубрит немецкий разговорник. Беру трубку телефона, заказываю разговор с Москвой. Уже поздно, но мама сто процентов не спит. Ждет. И дед небось тоже приехал к нам, волнуется. Надо успокоить.
   Разговор получается скомканным. Бокс показывали по советскому телевидению и все подробности боя родственники видели воочию. Дед отбирает трубку у мамы, интересуется моими выкрутасами - зачем, да как... Я пытаюсь перевести беседу на подарки из Германии, а меня возвращают к престижу Родины, который я своей клоунадой подрываю. И это я еще обошелся без сальто через канаты! В сердцах грохаю трубку об телефон.
   - Ругаются? - "мамонт" откладывает разговорник, смотрит на меня внимательно
   - Волнуются - я с трудом сползаю с кровати, начинаю раздеваться - Леш, как бы нам развеяться в Кельне? Отвлечься от забот. Желательно в женском обществе...
   - На девушек потянуло - ухмыляется "старший брат" - Ты выгляни в коридор
   - А что там?
   - Пост охраны
   - Да ну ладно...
   - Ага, всю ночь автоматчики дежурить будут. Так вот ты допек Веверса своими приключениями.
   Я подхожу к окну, распахиваю балконную дверь. Седьмой этаж, не вариант.
   - Вить, не дури! - "мамонт" встает рядом - Мы под таким плотным контролем, что я не удивлюсь, если нам в номер жучки зарядили
   Вот же нахватался гэбэшной специфики...
   - Ладно, я тогда в душ и спать
   - А как же ужин?
   - Без меня. Кусок в горло не лезет.

-----

   Дальше все проходит так однообразно, что я просто готов выть. Утренняя тренировка, завтрак. Собрание сборной, свободное время. Ни шагу из отеля. Сергей Сергеевич и альфовцы бдят. Обед. Дневная тренировка. Подготовка к выступлению. Поездка в Кёльнер Шпортхалле. Аппетитные, визжащие фанатки. Подбираю слюни, разминаюсь. Бой.
   В одной четвертой мне попался румын, который перегорел еще до матча. Сильный боец, но спекся и бегал от меня все раунды. Значительно проиграл по очкам, хотя смог остаться на ногах.
   Пролетело 8-е мая, которое празднуется в Европе как День Победы. Для немцев это просто рабочий день, во время которого вспоминают ужасы Второй мировой войны. Наступило 9-е число. Руководство сборной вместе с посольскими работниками подготовило целое мероприятие. Утром под прицелами телекамер мы отправились на военное кладбище под Кёльном и возложили венки на могилы освободителей. В связи с тем, что город брали американцы - то это были могилы солдат 3-й бронетанковой дивизии генерал-майора Мориса Роуза и 104-й пехотной дивизии США. Выглядело это странно, но советский консул толкнул бодрую речь о сотрудничестве стран "союзников" во время Великой отечественной войны, о значении "второго фронта" в победе над нацизмом. По возвращению в гостиницу посмотреть Парад не получилось. Во-первых, он уже закончился. Во-вторых, немцы не транслировали передач из Москвы. Как прошел марш Бессмертного полка тоже осталось не ясно. И это меня тревожило. Удалась ли организация, не дали ли маху комсомольские вожди, пустили ли "звездочек" в первые ряды? Все это мне предстояло узнать только вечером, после обзвона всех участников.

-----

   10 мая 1979, четверг
   ФРГ Кёльн
  
   В полуфинале пришлось поднапрячься. В ринге схлестнулся с немцем Интлекофером. Упорный, талантливый боксер. Дважды почти доставал меня быстрыми джебами в голову. От прямой рубки уходил по совету Ретлуева. Хотя очень хотелось сломать, втоптать. Но это риск. Шли очко в очко и до самого последнего гонга не было ясно чья берет. Судьи отдали победу мне. Немцы кинулись с протестами, ситуация в зале напряглась. На ринг повалили и наши боксеры с Киселевым и команда противника. Чудом дело не дошло до мордобоя. Но скандал все-равно случился. Нас даже несколько раз показали в вечерних новостях. Ретлуев берет за грудки немецкого тренера, Леха закрывает меня аж от двух сокомандников Интлекофера. Быстрый язык диктора я не разобрал, но похоже дойчи, несмотря на всю солидарность со своей сборной, были на нашей стороне. Причём разбирали чуть ли не каждый мой удар, по-немецки педантично подсчитывая заработанные очки. Я же пил Пепси и думал о предстоящем бое с югославом. По крайней мере меня показывали чаще и в основном те моменты, где я доминировал на ринге. Ближе к ночи в номере раздался звонок из Москвы.
   Звонил лично Романов.
   - Видел, видел твой бой с этим немцем - после приветствий произнес Генеральный - Молодец, хорошо держался
   - Там, Григорий Васильевич, протесты пошли
   - Разговаривал с Павловым. Говорит, что апелляция отклонена, победа твоя. Так что ты уже в финале. Серебро, считай, в кармане. Ну а если привезешь золото... Понесешь флаг СССР на Олимпиаде! И так, мы тебе задолжали за Бессмертный полк. Отлично, кстати, все прошло.
   "...а когда Он вышел из воды, небеса открылись перед Ним"... Чтобы еще попросить? Защиту от Пельше и Веверса? Но под каким соусом? Нет, не получится - разговариваем по обычной незащищенной линии.
   - Что вам привезти из ФРГ, кроме золота? - мой голос полон ехидства
   - Себя без синяков - смеется в ответ Романов. Похоже, у него хорошее настроение - Отправим тебя на гастроли, иностранцы все телефоны в ЦК оборвали с просьбами. Такие люди звонят...
   Ну на безрыбье и рак рыбка. Чем дальше я буду от Веверса, тем мне будет спокойнее. Попрощавшись с Романовым, я начинаю грустить. Анне я так и не смог дозвониться - ее все еще нет на вилле в Риме. Разговоры со звездочками тоже оставляют после себя осадок. И Вера и Альдона, хоть и поздравляют с победами, похоже, ждут нежности, слов о любви, но в моем сердце - чернота и тоска. Поэтому все беседы сворачивают на музыку и творчество. Кто что репетировал, какие новые костюмы нам пошила Львова, пока я "околачиваю груши" в Кельне. Девчонки, по крайней мере Вера, точно завидуют или даже злятся моему вояжу в ФРГ. Думают, я тут по магазинам хожу и красуюсь перед фанатками. А я их только и вижу, что из окна нашего автобуса. Хотя одна, мелкая, лет пятнадцати - как-то умудрилась пробраться и спрятаться в душевой раздевалки. Парни после боя зашли помыться голыми, было пикантно. Для сборной это стало темой разговора номер один на несколько следующих дней.

-----

   11 мая 1979г, пятница
   ФРГ, Кельн
  
   Пятница начинается традиционным утренним собранием в холле 6-го этажа отеля, где проживает наша сборная. Боксеры зевают, трут глаза, но видно, что у команды, хорошее настроение, все в предвкушении завтрашнего финала. Перспективы у нас самые радужные - чуть ли не в каждой весовой категории у нас либо серебро либо золото. Очень достойный результат для Чемпионата Европы, и спортсменам, действительно есть, чем гордиться. Из двенадцати участников 9 вообще впервые выступают в турнире столь высокого ранга, и лишь Горстков будет отстаивать свой титул.
   Киселев с Борисовым в такой эйфории, словно все восемь золотых медалей у нас уже в кармане. Вот мне бы их уверенность. Из восьми финалистов советской команды в реальной истории проиграл лишь один, и именно ее капитан Виктор Савченко, уступив в равном бою со счетом 2:3 молодому, но уже известному боксеру Миодрагу Перуновичу из Югославии. И теперь с этой восходящей звездой европейского бокса предстоит сразиться уже мне. А югослав очень серьезный соперник, сдается мне, что наши его недооценивают. Видя мое неоднозначное настроение, все руководство после завтрака собирается в нашем с Лехой номере и дружно бросается меня морально обрабатывать, видимо считая, что таким образом они настраивают меня на победу. И даже Ретлуев не отстает в этом от Киселева и Борисова. Нет, ну достали уже! Все накачивают и накачивают, не давая мне вздохнуть и собрать мозги в кучку. И я не выдержав, наконец, взрываюсь
   - Слушайте, а нельзя оставить меня в покое? Сколько уже можно этих поучений?
   - Столько, сколько нужно - наставительно произносит Борисов - Сам понимаешь, что на кону.
   - Мне для настроя нужно переключить мозги на что-то позитивное, а вы все о долге перед страной. Дайте хоть вздохнуть свободно!
   Руководство дружно замолкает, и в номере воцаряется тишина.
   - Короче, мне нужна небольшая передышка, и я до обеда хочу немного прогуляться по городу. Седьмой день в Кельне, а мы его видим только из окна автобуса. Где баварские колбаски? Тушеная капуста? Немецкое пиво, наконец
   Леха начинает смеяться первым. Руководители запоздало присоединяются
   - Нэт, ну ты посмотри какой рэзвый - Ретлуев ухмыляется - Пиво ему подавай... Мы сюда не развлекаться приехали!
   - И я не песни петь! Но, как опытный тренер вы должны знать, что у каждого спортсмена свой индивидуальный способ настраиваться перед ответственным матчем. Мне вот нужно прогуляться. Неужели тяжело устроить сборной экскурсию? Кельнский собор, еще что-нибудь...
   Руководители переглядываются, пожимают плечами. Я демонстративно достаю из шкафа джинсы с ветровкой и ухожу в ванную переодеваться. Пусть что хотят со мной делают, но по городу я пройдусь, иначе и, правда, свихнусь от той ответственности, которую они на меня возлагают. Пока я не спеша переодеваюсь и успокаиваю расшатанные нервы, Киселев успевает согласовать выход в город с Сергеем Сергеевичем. Спустя час у лифта к нам присоединяются практически все члены сборной. Коллектив - наше все! Грузимся в автобус и отправляемся в самый центр старого города.

-----

   Ну, что сказать... Кельнский собор это НЕЧТО! Торжество католической веры, воплощенное в камне. Чтобы рассмотреть это громадное величественное здание, мне приходится высоко задирать голову, придерживая рукой бейсболку, под козырьком которой я прячу свою узнаваемую физиономию. И все равно: охватить одним взглядом это чудо средневековой готики не реально, слишком впечатляющие у него размеры. Недаром этот храм входит в тройку высочайших соборов мира. И хотя собор в Ульме выше Кельнского на целых четыре метра, размерами, красотой и популярностью у туристов он явно до него не дотягивает. Пока наши сборники ошарашенно взирают на эту впечатляющую громадину, рядом останавливается группа английских студентов со своим преподавателем, который весьма толково исполняет роль их гида. Так что я еще и успеваю удачно подцепить кусочек интеллекта, слушая чужую лекцию на английском. Архитектурные термины, которыми изобилует речь английского преподавателя, я понимаю с пятого на десятое, но в целом его рассказ очень познавателен.
   Единственное, что меня здорово рассмешило, так это святая уверенность англичанина, что у их пилотов из ВВС, безжалостно стерших с лица земли весь исторический центр Кельна, рука дрогнула уничтожить этот прекрасный собор. Три раза ха-ха! Да, они его просто использовали, как ориентир для бомбежек, так же как и в Ульме, и еще в массе других древних городов Германии. Плевать эти бравые вояки хотели на чужое историческое наследие! Вот и пришлось кельнцам после войны по кирпичику восстанавливать свои древние здания и соборы. Почти весь старый центр города - это по существу новодел, или как говорят сами немцы - историческая реконструкция. Да уж... оставили здесь после себя наши союзнички "добрую" память, ничего не скажешь. Война войной, но современному человеку этого вандализма не понять при всем желании. В центре Кельна ведь не было ни военных предприятий, ни войсковых частей, так зачем такая жестокая демонстрация силы местному мирному населению, просто месть за бомбардировки Лондона? А в Чехии, когда англичане "случайно" стерли с лица земли обувную фабрику известнейшей фирмы BATA? Правда, потом вдруг выяснилось, что приказ отдал родственник их главного английского конкурента! Надо ли после этого говорить, что немцы не пылают особой любовью к этим освободителям. Но терпят их военные базы на своей территории, потому как холодная война с Советами не закончена.
   Вслед за англичанами мы заходим во внутрь здания и удивленно застываем на входе. Такой мрачный снаружи, внутри он оказывается на удивление просторным и наполненным солнечным светом, проникающим через огромные витражные окна. Своды базилики теряются где-то высоко над головой, а стройные колонны из светлого камня кажутся бесконечными в своем стремлении вверх. Мы обходим весь храм, рассматривая его достопримечательности, и я стараюсь не отставать от англичан. Советских туристов в соборе нет, и привычная в Европе 2000-х русская речь, пока что редко звучит под его сводами. Ничего, ничего... Наступят иные времена, и вы еще узнаете, что такое отечественный турист! Еще успеете содрогнуться, познав широту и безудержность русской натуры. А пока, завершив осмотр, мы снова выходим на площадь перед собором, чтобы еще раз посмотреть на чудо средневековой архитектуры.
   Башни собора настолько высоки, что нам приходится отойти к краю площади, чтобы рассмотреть их во всей красе и сфотографировать. Леха, как самый настоящий турист, снимает все происходящее на камеру. Такие, с ультра современными видеокамерами, среди туристов встречаются пока еще редко, а если учесть, что наш Мамонт со своим ростом и комплекцией вообще возвышается над любой толпой, то можете представить, какое внимание окружающих он привлекает. Да и остальные парни в нашей группе тоже далеко не карлики. Короче, на нас глазеют все, кому не лень. И тут еще, как назло, с моей задранной к небу головы порывом ветра срывает легкую бейсболку, и она как мяч катится по площади, продуваемой всеми ветрами. Я живо бросаюсь ее ловить, а большая группа немецкой молодежи с флагами и транспарантами, стоящей неподалеку, что-то насмешливо кричит и улюлюкает мне вдогонку. Вот, черти немецкие...!
   Мою сбежавшую бейсболку на лету ловит симпатичная английская студентка. Стройная брюнетка в приталенном коротком платьице со смехом вручает мне запылившуюся беглянку. Пока я от души благодарю и стряхиваю пыль с загрязнившегося козырька, девушка ахает:
   - Seleznyov..? Viktor...? Red Stars?!!!
   Отрицать очевидное бесполезно, и я, вздохнув, киваю ей, заранее предчувствуя пятой точкой грядущие неприятности. Восторженный девичий визг оглашает площадь, и студенты-англичане тут же поднимают вокруг меня такой гвалт, что вскоре на нас смотрят уже все. Сергей Сергеевич со своими орлами, как истинные Чип и Дейл спешат мне на помощь, пытаясь пробиться сквозь толпу, но... поздно. Я уже в плотной осаде, и мне приходится раздавать автографы, отвечать на вопросы и дружелюбно улыбаться поклонникам, которые словно сошли с ума. Но главная засада начинается, когда к обезумевшим англичанам присоединяется немецкая молодежь, до этого спокойно тусовавшаяся на краю площади со стороны вокзала. Что-то громко скандируя, они быстро оттесняют меня от охраны, подхватывают на руки и куда-то тащат. Мне лишь удается крикнуть Сергею Сергеевичу, чтобы они не вмешивались и не применяли силу, вырывая из рук фанатов. Кругом столько фото- и кинокамер в руках туристов, что силовую акцию по моему освобождению неизбежно заснимут во всех мельчайших подробностях, и вот тогда уже скандала точно не избежать. А зачем нам лишний скандал? Он нам не нужен. Так что постараюсь сам разрулить ситуацию и вырваться из цепких лап своих фанатов без потерь. Кричу:
   - Леха! Снимай все это безобразие!
   Он кивает, что услышал мой вопль, и наводит объектив на "похитителей". Заснять этот беспредел нужно обязательно, а то потом замучаешься всем доказывать, что не верблюд. Вся наша группа направляется к автобусу, а точнее - вся, кроме Лехи и людей Сергея Сергеевича. Полковник откровенно зол. Можно подумать мне эта ситуация доставляет удовольствие! Теперь бы еще понять, куда же меня немцы тащат.
   Вскоре нас всех подводят к большой толпе, в которой хороводит высокий патлатый мужчина в зеленом френче. Он что-то скандирует, но я не могу понять что. Ко мне, наконец, пробиваются альфовцы и Сергей Сергеевич.
   - Ты что творишь? - зло шипит безопасник
   - А что я могу сделать?? - пожимаю плечами, кивая на немцев.
   В толпе находится не только молодежь, но и люди среднего возраста. Кажется, мы попали на митинг, осталось только понять по какому он поводу. А демонстранты уже выстраиваются колоннами и начинают движение по одной из центральных улиц, над их головами поднимаются транспаранты. Успеваю рассмотреть на одном перечеркнутую бомбу, на другом какие-то лозунг. На третьем вообще изображена карта ФРГ, испещренная многочисленными черными флажками. Наконец, соседи мне объясняют на смеси английского и немецкого, что я имею честь участвовать в антивоенной акции - они сегодня проходят во всех крупных городах Германии. Народ протестует против присутствия американских военных баз на немецкой земле, и требует сократить их число до минимума.
   Ну, хотя бы все проясняется, а то я уже не знал, что мне и думать. Теперь по уму надо бы выбрать подходящий момент и свалить отсюда по-английски, чтобы не вляпаться в новый дипломатический скандал. Сергей Сергеевич делает еще одну попытку освободить меня из объятий демонстрантов, и снова безуспешно. Меня хватают за руки и даже пытаются поднять над толпой. Вежливо сопротивляюсь.
   Виноватая улыбка отправляется куратору. Никто меня отпускать не собирается и желающих пообщаться со мной становится с каждой минутой все больше. Люди подходят, пожимают мне руку, одобрительно похлопывают по плечу. Все спрашивают, почему я оставил своих девчонок дома и когда уже "Red Stars" приедет с гастролями к ним в ФРГ? Но что я могу им ответить?
   - Когда канцлер позовет!
   Так перебрасываясь шутками с демонстрантами, я иду в радостной толпе, вежливо поддерживаю беседу и иногда глазею по сторонам, рассматривая улицы Кельна. Первое, что резко бросается в глаза - полное отсутствие эмигрантов. Не то что негров и арабов, здесь пока что даже и турок не видно, а ведь именно они положили начало эмиграции в конце 70-х, и именно из-за их наплыва жизнь в Германии начала кардинально меняться. Та Германия, что я видел в 2000-х и нынешняя конца 70-х - небо и земля. По-другому выглядят и магазины - скромнее оформлены витрины, не такие броские вывески. Интересно было бы в них зайти, но с той мелочью, что нам выдали в качестве командировочных, нечего и мечтать о нормальных покупках, а светить чековую книжку мне нельзя.
   Люди на тротуарах останавливаются, приветствуют демонстрантов одобрительными возгласами, машут нам руками. А вот и вездесущие репортеры появились. Кто-то из демонстрантов показывает им на меня, и дальше можно уже не мечтать о том, чтобы сбежать, каждый мой шаг фиксируется на камеру. Ну, спасибо немцы, ну удружили! Теперь о моем участии в демонстрации раструбят по всем каналам. Спрашиваю у молодого парня, что шагает рядом со мной, куда мы хоть путь-то держим?
   - Американ хаус. Здесь недалеко, минут пятнадцать пешком.
   Что за дом такой!?
   - В черте города есть американская военная база?!!
   - Да нет! Все американские базы расположены южнее, в бывшей американской зоне оккупации. А у нас здесь только британские и бельгийские, и их не так уж и много.
   - Так куда же мы тогда идем?
   - К американскому дому
   - Да что за дом такой? Консульство?
   - Йа, йа.
   Ну, теперь все прояснилось. Час от часа не легче! Вот уж где мне точно светиться не нужно. У меня возникает плохое предчувствие.
   У американского консульства, где уже собралась огромная толпа народа, начинаются выступления ораторов. В качестве трибуны выступающие используют небольшой грузовичок с откидными бортами. Над площадью разносятся пламенные речи, усиленные микрофоном и большими колонками. Ну, думаю, сейчас-то я и смоюсь по-тихому. Ага... размечтался! Вместо этого меня подталкивают к машине, а потом и вовсе затаскивают наверх и заставляют толкнуть речь. Смиряюсь с неизбежным.
   Начинаю вполне политкорректно. Напоминаю всем о недавнем Дне Победы и призываю рассматривать окончание войны не как поражение Германии, а как освобождение немцев от "бесчеловечной нацистской тирании" и начало нового этапа в жизни страны. Призываю к тому, чтобы споры между странами больше не выходили за пределы ринга, футбольного или хоккейного поля. Мне начинают свистеть, немцы машут флагами и транспарантами, напирая на полицейских, которые рядами выстроились поперек улицы и вдоль здания консульства. Какая-то девчонка вдруг, с визгом бьет древком флага по шлему полицейского и тут же огребает дубинкой сразу с двух сторон. Падает на асфальт. Гул усиливается, толпа давит. Я понимаю, что еще немного и начнутся беспорядки. Пострадают люди. Надо срочно выплеснуть энергию демонстрантов. Нужно что-то простое, понятное.
   Поднимаю руку, сжимаю кулак и начинаю скандировать: "Янки гоу хоум", долбя кулаком "небо". Толпа подхватывает. Крики еще больше усиливаются, но на полицейских уже никто не смотрят - все наблюдают за мной. Продолжая скандировать со всеми, другой рукой показываю кулак с оттопыренным большим пальцем и в древнеримском стиле переворачиваю его вниз. Демонстранты повторяют жест за мной, еще громче скандируя "Янки гоу хоум". Раздаются первые аплодисменты. Чувствую себя будто на концерте.
   Обратно возвращаемся в похоронном молчании. Сергей Сергеевич на меня даже не смотрит, альфовцы так и вообще выстроились вокруг "немецкой свиньей", тараня толпу и оттесняя журналистов прочь. Те пытаются прорваться, что-то кричат, суют микрофоны на длинных штангах. Бесполезно. Лишь Леха продолжает все снимать на камеру, подмигивая мне. "Мамонт" явно пребывает в отличном настроении. Ну как же... Такое шоу Селезнев опять устроил - войдет в историю. Еще и внукам будет рассказывать: "И тут мы с Витькой..."
   Что я в очередной раз даже не вошел в историю, а впрыгнул в нее наскоком, становится понятным сразу после прибытия в гостиницу. В холле отеля все стоят у телевизора и смотрят трансляцию. Боксеры, тренеры, постояльцы внимают экстренному выпуску новостей по каналу ZDF. Вот Витя толкает речь, которую впрочем, трудно расслышать из-за гула толпы, а вот демонстранты наскакивают на полицейских. Ну и хит сезона - Селезнев приказывает "добить американцев", скандирую "Янки гоу хоум". И как гады смонтировать то успели?? Час всего прошел, а в новостях все выглядит так, что я главный зачинщик. Падаю в кресло, закрываю глаза. Мне конец. Кремлевские такого не простят. Теперь точно посадят на железную цепь.
   Краем уха слышу интервью, что дает американский консул немецким журналистам. Тоже быстро подсуетился. "Советская провокация", "гнусное подстрекательство" и все в таком духе.
   - Да не журись ты, Вить - рядом усаживается Леха - Все будет пучком. Здорово вмазал янки
   - Мне конец - я тру веки пальцами - Романов не простит подрыв отношений с немцами. Тут газопровод, контракты, а я в борт разрядки такую торпеду выпустил
   - На людях может и поругают - рассудительно замечает "мамонт" - А между собой поблагодарят. Неужели ты думаешь, что наши не спонсируют все эти антивоенные митинги? А тут такой успех, на весь мир прогремели. А если еще и песню напишем... Ты знаешь, сколько я наснимал? На два клипа хватит
   А это идея! Да и с кремлевскими теперь можно все совсем по-другому повернуть.
   - Леха, ты гений! - я жму руку "старшему брату"
   - Я всегда это знал - "мамонт" довольно улыбается - Почаще мне об этом говори.
   Мы ржем аки кони и все бледные советские лица поворачиваются к нам. Глаза Сергей Сергеевича и Киселева лезут на лоб. Ретлуев вертит пальцем у виски. Нет, друзья мои. Я не сошел с ума. Я только что с подсказки Лехи придумал, как поражение обернуть победой.

-----

   12 мая 1979г, суббота
   ФРГ Кельн
  
   Субботнее утро начинается с того, что... Короче, хреново начинается это утро. Сергей Сергеевич, ни свет ни заря, стучит в нашу дверь со словами, что меня ждут в номере Киселева. Срочно. Вот и началось... Я наскоро умываюсь и выскакиваю из номера, натолкнувшись в коридоре на куратора, поджидавшего меня под дверью. Все, видно я окончательно вышел из доверия! Теперь даже по этажу под конвоем ходить буду. "Берия, Берия - вышел из доверия. А товарищ Маленков - надавал ему пинков..."
   - Сергей Сергеевич, что хоть случилось-то?
   - Посол из Бонна примчался.
   - А кто у нас здесь посол? Валентин Фалин?
   - Если бы! Фалина еще в ноябре отозвали. Теперь здесь послом Семенов Владимир Семенович, бывший зам Громыко.
   - Злой приехал?
   - Да уж не радостный...
   В номере Киселева все начальство в сборе. Включая посла. Пожилой седой мужчина, которому хорошо уже за шестьдесят, а то и все семьдесят, хмур и неприветлив. Наезжает на меня, даже не представившись и не дав открыть мне рта.
   - Это что за самодеятельность?! Что за подстрекательство к бунту?? Кто дал разрешение участвовать в митинге?
   Мне кивают на пачку немецких газет, на первых полосах которых везде моя физиономия со вчерашнего митинга. А в "Die Welt" еще и заголовок аршинными буквами "Русские пришли!"
   - Ты что себе позволяешь, мальчишка?! Слава совсем голову вскружила?
   И дальше все в подобном духе. Единственное, что я извлекаю полезного из его ругани - это узнаю, что вчера вечером ему позвонили из немецкого МИДа и выразили свое "фе". Немцы требуют от посла объяснений, а мое пребывание на территории ФРГ названо нежелательным.
   - Так меня высылают?
   - Пока нет. Но твое участие в антивоенной демонстрации посчитали вмешательством во внутренние дела ФРГ.
   - Во-первых, моей вины в произошедшем нет. У нас все заснято на камеру - можете сами убедиться. Нас просто схватили и потащили. Во-вторых, насколько я понял, это всего лишь пожелание одного отдельно взятого чиновника, решившего выслужиться перед американцами, а не официальная позиция немецкого МИДа, и уж тем более канцлера Шмидта. Я вообще не та персона, чтобы такие важные люди тратили на меня свои выходные. И, в-третьих, вместо того, чтобы орать на меня, нужно подумать, как можно решить эту ситуацию с наибольшей для СССР выгодой.
   - Что ты имеешь в виду? - Недовольство посла сменяется холодной заинтересованностью.
   - Можно просто проигнорировать мнение чиновника и остаться. А можно все повернуть так, что немцы еще и сильно виноватыми останутся. Не забывайте, что здесь сначала было подозрительное отравление Савченко. А после моей победы в полуфинале над Интлекофером, бурный протест немцев. Так что мою высылку вполне можно представить как очередную провокацию против советских спортсменов и месть хозяев чемпионата за поражение их спортсмена.
   У Киселева от возмущения только что пар из ушей не идет.
   - Какая высылка?! Сегодня вечером финал, золото у тебя практически в кармане!
   Я окидываю его ледяным взглядом
   - А кто сказал, что я сегодня стану победителем чемпионата? Перунович - это вам не Интлекофер, югослав - боксер совсем другого уровня и очень серьезный соперник, а я сейчас далеко не в лучшей своей форме. Когда я к вам пришел после Англии с желанием потренироваться, вы лично выставили меня за дверь, хотя могли бы и разрешить - вам это ничего тогда не стоило. - Киселев смущенно отводит глаза. Ретлуев тоже сконфуженно откашливается - А потом выдернули меня сюда без подготовки, когда возникла нужда. Мое серебро - это уже чудо, но удастся ли мне повторить такое чудо с югославом, большой вопрос.
   - Хочешь сказать, что ты не уверен в своей победе?
   - Да, не уверен. И не хочу давать пустых обещаний. Возможно, для нашей страны будет гораздо лучше, если я уеду сейчас со скандалом, напоследок громко хлопнув дверью. Тогда не будет моего поражения, а победа Перуновича будет признана чисто технической. Никто ведь не мешает вам через пару-тройку недель провести в Москве товарищеский матч с югославами. А я обещаю подготовиться к нему со всей ответственностью и приложу все усилия, чтобы взять реванш.
   В номере воцаряется тишина, все сосредоточенно обдумывают мои слова. Наконец, посол поднимает на меня глаза.
   - Ты ведь понимаешь, что этот вопрос может решить только Москва, а для этого нужно время?
   - Понимаю. Поэтому, наверное, вам лучше вернуться в Бонн и переговорить по закрытой линии с Евгением Максимовичем. Пусть они с Романовым примут окончательное решение - выступать мне, или же немедленно возвращаться в Москву. Я выполню любой приказ Москвы.
   Посол еще пару минут раздумывает, а потом решительно понимается.
   - Ждите моего звонка. А ты, умник - он разворачивается ко мне - собери на всякий случай вещи и продумай, что будешь говорить журналистам. Возможно, тебе действительно придется срочно возвращаться в Москву, но пресс-конференции нам в любом случае не избежать.
   Я киваю и провожаю его печальным взглядом.
   - Черт знает что! Это не спорт, а...
   -...политика. - Заканчиваю я фразу за Киселевым. - И политика зачастую гораздо важнее спорта. Не расстраивайтесь, товарищеский матч с югославами в преддверии Олимпиады нам всем не помешает. Вот еще бы кубинцев в Москву пригласить, было бы совсем хорошо. Мне кажется, мы здорово недооцениваем наших кубинских камрадов.
   Оставив начальство обдумывать мое предложение, я возвращаюсь в свой номер. Почему-то я уже абсолютно уверен, что выступать мне сегодня не придется. Чтобы Романов с Примаковым упустили такой шанс вдуть бундесам по самые гланды - да, в жизни не поверю! Кажется, немецкий чиновник здорово подставил своего министра с канцлером, решив выслужиться перед американцами и наказать меня за участие в демонстрации. Теперь нужно предупредить Веверса и Пельше, пусть они тоже подключаться. И чем раньше, тем лучше.
   - Сергей Сергеевич, а вы можете сейчас позвонить Иманту Яновичу и обрисовать всю ситуацию?
   - Еще вчера позвонил. После твоих выкрутасов - безопасник шумно сморкается в платок - Велели тебя изолировать. Сейчас в свете высылки еще раз позвоню. Только я тебя прошу - не выходи из номера, ради бога! Я с тобой поседею раньше времени.
   - Клянусь. Честное пионерское! - Я вскидываю руку в пионерском салюте и исчезаю в своем номере.
   Эх, богато падают приключения на мою голову, ничего не скажешь...!

-----

   12 мая 1979г, суббота
   Москва. Шереметьево
  
   В 9 вечера я ступаю, наконец, на родную землю. Слышу, как рядом шумно выдыхает Сергей Сергеевич - для него все позади. Да, тяжелая поездочка, ничего не скажешь. А мне еще в Кремль на ковер к Романову. Устал, как собака! За плечами 3-х часовой перелет из Кельна, короткое пребывание в аэропорту им. Конрада Аденауэра и долгий выматывающий день, проведенный в суете и нервотрепке. Утром мы сначала больше двух часов в напряжении ждали звонка посла, сообщившего нам о приказе Москвы улетать. Потом днем была пресс-конференция в отеле, где я на голубом глазу изобразил из себя оскорбленную невинность и обиженно обвинил немецкую сторону в неспортивном поведении, мелкой мстительности и грубой провокации против советской команды. Ох, боже, что началось! Журналисты почему-то ожидали, что я начну оправдываться и каяться в грехах, а вот хрен вам - "не виноватая яя-я!". Посол, кстати, тот еще жук - переложил все проблемы на спортивное начальство, и даже не посчитал нужным присутствовать на пресс-конференции. Я парень в принципе не злопамятный, но ради него сделаю большое исключение. Обязательно настучу Романову, как он бросил нас в трудный час. Тем более пора уже избавляться от людей Громыко в дипломатическом корпусе.
   На выходе из аэропорта нас ждали черные Волги и люди в строгих костюмах. По правде сказать, гэбэшники встретили нас уже у трапа самолета. Дали переговорить по Алтаю с Веверсом. Ну как поговорить... отчитаться. Йа-йа, яволь мой генерал. И тут я подумал, а может обрусевшие прибалты во главе СССР не такая уж плохая идея? Ну вот рулили же немцы Россией при царях? Сколько во власти было этих Остерманов и прочих Минихов? И ничего, работало все. А прибалты - те же немцы. Орднунг - наше все. А Союзе сейчас ой как нужен порядок и твердая рука. Не такая твердая, конечно, как у Кобы, но все же...
   С этими тяжелыми мыслями, я усаживаюсь в машину и мы отправляемся в Кремль. По дороге разглядываю Москву. Что-то изменилось в столице. В центре стало больше людей, улицы ярко освещены, появились яркие вывески ресторанов и баров. Причем некоторые из них копируют старорусский язык с Ятями и Фитами. Неужели экономические реформы Романова так быстро дали результат? Хотя бы в сфере общепита. С другой стороны после разрешения артелей и расширения кооперативного движения, куда еще податься предпринимателям и цеховикам? Только лишь бы Романов не поддался соблазну совместить экономические реформы с политическими. Это может плохо кончиться. Сначала подъем благосостояния граждан, экономический рост и только потом все остальное. Даже если это "все остальное" и вовсе не нужно.
   Я возвращаюсь мыслями к своей ситуации и ощупываю в сумке видео-кассету, что забрал у Лехи. На месте. На ней прекрасно видно, как немцы брали меня в плен. И на трибуну они меня вытолкнули силком. "А у нас все ходы записаны". И мог бы не только кричать громче всех "Янки гоу хоум", а и зверски растоптать звездно-полосатый флаг, повести демонстрантов на штурм Америкэн Хаус, и устроить им день взятия Бастилии! Или Зимнего Дворца - это уж как американцам повезло бы.
   Всю эту заранее отрепетированную пургу я лихо несу в кабинете Романова, стоя перед ним навытяжку, как бравый солдат Швейк. Генеральный выглядит не очень. Уставший, задерганный. И сначала спускает на меня всех собак.
   - Олимпиада на носу, ты хочешь нас рассорить со всеми западными странами? Бойкота хочешь?!? Я поверил тебе после твоих лондонских приключений, а ты!
   - Но с Каллагеном все же хорошо вышло...
   - Замолчи! Там чудом отскочили. Сколько еще чудес у тебя про запас?
   - Есть еще одно - я встаю и подхожу к видео-двойке, что стоит в кабинете Романова. Засовываю внутрь кассету. Запускаю воспроизведение.
   - Григорий Васильевич, у меня все продумано! Посмотрите на кадры, на эти лица - Романов разглядывает скандирующих немцев, меня...
   - Подумайте, как это все ложится под песню. Антивоенную, антиамериканскую! Весь мир распевать ее будет, клянусь! А какой клип мы снимем... у-у-у! Только мне танк настоящий для съемок будет нужен. Но потом все западные артисты от зависти сдохнут, а американцы от злости сами свой звездно-полосатый флаг сожрут.
   - Танк?! - Генеральный смеется, качает головой.
   Я прикладываю руки к груди, киваю.
   - Хвастун! - Романов оттаивает, грозит мне пальцем - Вот Витька, ну что у тебя за характер - постоянно в заварушки попадаешь!
   - Так я же из любой заварушки победителем выхожу! Да еще и с выгодой для страны.
   Начинаю напевать слова знаменитой антивоенной песни Статуса Кво, коя вовсе не их песня, а перепевка дуэта Bolland&Bolland от 81-го года - "You're in the army, now":
   A vacation in the foreign land
   Uncle Sam does the best he can
   You're in the army now
   Oh, oh you're in the army, now
   Вижу, что Романову нравится.
   - Про Дядю Сэма вроде ничего - резюмирует Генеральный - Прогреметь и правда может. Особенно, если сделаешь, как это называется?
   - Клип
   - Точно! А мы его пустим по Интервидению.
   - Ну, я же говорю - американцам не до нас будет. Пусть с немцами объясняются.
   - А мы сразу после клипа поставим вопрос о ядерном разоружении в той же Европе - задумчиво произносит Романов - У Штатов 700 военных баз по всему миру. Половина - с ядреными бомбами и ракетами. Если инициатива сработает хотя бы в нескольких странах...
   - Вот-вот - киваю я - Красные звезды и Витя Селезнев заменит вам весь отдел пропаганды ЦК
   Молчим. Генеральный разглядывает карту мира, что висит на противоположной стене, я вытаскиваю кассету из видео-магнитофона.
   - Любят тебя в мире - тут ничего не скажешь - Романов вздыхает - Нас завалили предложениями о гастролях группы. Не знаешь, куда вас вначале посылать! Бедные цэковцы уже не понимают радоваться им или пугаться популярности группы на Западе. Про соцстраны я уже вообще молчу.
   - Конечно, радоваться нужно! Интерес к нам - это интерес к нашей стране, к нашей культуре, к нашим людям. Вон, с каким успехом проходит советская выставка в Лондоне, англичане, говорят, в многочасовой очереди стоят, чтобы на нее попасть. А какой я вам дал повод наехать на канцлера ФРГ, а?! Это же сказка, а не повод.
   - Как ты сказал? Наехать? Это из автомобильного жаргона? - Романов засмеялся - Надо племяннице рассказать. Она любит такое. Не хочешь, кстати, познакомиться?
   Опа! Америка, Европа... Я внимательно посмотрел на Генсека. Это он серьезно? Похоже, что да.
   - Алена у нас не только красавица, но и музыкой увлекается. Играет на пианино - похоже, что Романов и сам себя чувствовал неуверенно в роли свата - На следующий год планирует поступать в Гнесенку.
   Ага, значит ей семнадцать. Или около того. В Гнесенке, ее конечно, будут на руках носить. Лучшие преподаватели, контрамарки на все самые отборные концерты...
   - Очень хотела посмотреть вашу студию - Романов начал перекладывать на столе какие-то документы - И познакомиться с Красными Звездами...
   - Я не против, пусть конечно, приезжает. Она уже в Москве?
   - Да, два дня как из Ленинграда переехали. На вот, посмотри, фотографию - Генеральный повернул ко мне рамку снимка, что стоял рядом с батареей вертушек - Это мой брат с женой, это Алена, ну жену мою ты знаешь...
   - Нет - помотал головой я - Не было возможности познакомиться.
   Алена и правда оказалась красавицей. Стройная, с высокой грудью, толстой русой косой. Правильные черты лица.
   - Симпатичная девушка - я кивнул сам себе - Будем рады ей показать студию, может быть даже репетицию новой песни.
   Я повернул разговор в нужное русло.
   - А вот этого не надо! - Романов постучал ручкой по столу - Это твоя антивоенная песня это не только политика, но и наверняка опять рок?
   - Да боже мой - я всплеснул руками - Пора уже Григорий Васильевич, отходить от этих замшелых установок. Рок тоже можно использовать на благо страны. Конечно, если мы не хотим потерять молодежь
   - Ладно, мы это в Политбюро еще обсудим. Ты мне лучше скажи, про песни для Людмилы не забыл? Надо бы ей сочинить еще пару шлягеров, международного масштаба.
   - Есть несколько идей - на самом деле я об этом не думал и с трудом представлял, что можно предложить Сенчиной для ее международной карьеры. Это могут быть песни только на английском, но как у нее с языком? Надо приглашать в студию и проверять так сказать в "боевых условиях".
   - Вот и ладненько - Романов удовлетворенно улыбнулся, посмотрел на часы.
   Ага, мне намекают, что пора
   - Тебя еще Арвид Янович искал - Генеральный встал, потянулся - Зайди к нему прямо сейчас.
   Я тоже встал, вытер рукавом пот со лба. Вроде бы отскочил. В очередной раз.
   - Да, новых снов не было? - Романов помялся и понизив голос продолжил - Предчувствие у меня плохое. Готовят что-то американцы. Пакость какую-то.
   Я помотал головой.
   - Пока не было. Но как только... сразу сообщу.

-----

   У Пельше поменялся секретарь. Теперь в "предбаннике" его кабинета сидел молодой мужчина в строгом костюме ясной ведомственной принадлежности. Над дверью висела видеокамера, зрачок которой был направлен прямо на меня. Секретарь позвонил по телефону, что-то тихо проговорил. Спустя минуту раздался щелчок замка. Я вошел внутрь и обнаружил, что Пельше с Веверсом напряженно смотрят в Айфон, который обзавелся теперь специальной подставкой. Арвид Янович ткнул пальцем в гаджет, звук тут же прервался. Поздоровался. Отец Альдоны так и вовсе приподнялся и пожал мне руку. Что это они такие доброжелательные сегодня? Ведь точно знают о моих немецких приключениях. Подозрительно. Пока усаживался, краем глаза увидел, что смотрели прибалты. Какие-то сканы документов. Или это чертежи?
   - Как съездил, не спрашиваю - Арвид Янович откашлялся, выпил чаю из кружки - Опять втравил нас в историю...
   Веверс согласно кивнул, убрал айфон вместе с подставкой в сейф. А чего меня спрашивать о Кельне, если с Веверсом вопрос тоже был согласован? Зря, что ли Сергей Сергеевич постоянно названивал Веверсу.
   - Но мы тебя не для этого позвали - Пельше встал, подошел к окну - С канцлером пусть Романов мирится, он мне уже звонил и рассказывал о твоей идее антивоенной песни. Думаю, сработает.
   - Особенно, если выдадите мне айфон на пару часиков - вставил свои "пять копеек" я.
   - Посмотрим на твое поведение - усмехнулся Веверс - Лучше давай, расскажи свои планы насчет Магнуса. Кто тебя надоумил выбрать собственного президента США? В вашей истории подобных идей не было.
   Ага... рассказывай мне сказки, добрый сказочник! А то вы сами не ставили своих президентов в самых разных странах. Разница лишь в том, что это США - первая экономка мира, а не банановая республика и не дикие арабы.
   - А кто вам вообще сказал, что я хочу видеть Магнуса в президентском кресле?
   Немая сцена... В руках Веверса с глухим треском ломается карандаш. А потом Пельше начинает хохотать. Если, конечно, можно назвать хохотом то хриплое карканье, что вылетает из его горла. Смеется он долго и с удовольствием.
   - С тобой не соскучишься, Виктор Станиславович! Посмотри, на нашего Иманта - я его таким растерянным еще не видел!
   Ну, не знаю... Если честно, то кроме карандаша, он ничем себя не выдал. С таким фейсом и самообладанием, как у Веверса, только в покер играть - ни один мускул на лице не дрогнул. Но Пельше, конечно, виднее. Отсмеявшись, он с чувством вытирает слезу в уголке глаза, и уже серьезно меня спрашивает.
   - Ну, и как ты тогда собирался использовать конгрессмена?
   - Давайте сначала обсудим задачу так сказать в целом - я тоже встал, прошелся по кабинету. Заметил, что рядом с рабочим столом Пельше теперь стоит монитор, куда транслируется картинка из секретарской.
   - В чем у нас проблема со Штатами? Если отбросить борьбу за мировое господство и идеологическое противостояние, то почему мы не можем дружить?
   Мужчины молчали, лишь провожали взглядом мои челночные передвижения.
   - Мы не можем дружить потому - тут я театрально поднял палец - что мы не торгуем, и нас экономически мало что связывает. У нас нет общих интересов. Вон посмотрите на ФРГ. Скандал, крики, обмен угрозами... А газ по трубам идет, сделки выполняются... Даже сбитый Боинг, Афганистан не остановили в моем времени выгодные для обеих сторон контракты.
   - Можно ближе к делу? - поморщился Веверс
   - Можно. Чтобы усилить политику разрядки, нам нужны настоящие лоббисты в Штатах.
   - Это ты сейчас про Магнуса? - Пельше взял сигарету, закурил от зажигалки, которую ему поднес генерал
   - Конечно, нет - я поморщился от запаха дыма - Я говорю о крупных компаниях, корпорациях и банках, которые кровно заинтересованные в развитии сотрудничества с нашей страной. И которые, если что - дадут укорот любому зарвавшемуся политику. Сейчас американских ястребов кормят с рук оружейные лоббисты, набравшие большую силу. Они заинтересованы в эскалации конфликта и боятся конкуренции с нами на рынке оружия. Плюс евреи со своей идеей защиты Израиля от всех и вся. Эти раздражены еще и политикой СССР в отношении выезда эмигрантов. Вот им всем и нужно создать противовес.
   - Чем же нам торговать со Штатами? - хмыкнул Пельше - Первая экономика мира. Сама производит все, что им нужно. Добывает ресурсы по всему миру.
   - Во-первых, нужно разорвать их связку с арабами, и в первую очередь с саудитами. Штаты сильно зависят от поставок нефти.
   - Умный какой! - Арвид Янович покачал головой - По Ирану мы плотно работаем, записку твою о войне с Ираком и скачке цен на нефть читали. В айфоне тоже кое-что посмотрели. Есть идея во время войны с наших подводных лодок накидать в Персидском заливе мин. Но Штаты все равно не будут у нас покупать нефть, даже если полностью остановится трафик в Ормузском заливе. Увеличат поставки из Южной Америки. Или еще что-то придумают.
   - А что, во-вторых? - Веверс посмотрел на меня умными глазами.
   - Надо им дать какой-то пряник. Была же идея 60-х годах о строительстве энергомоста между США и СССР через Берингов пролив. Название там было еще туннеля - я щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить - Ага... ICL -- World Link. Экономия на объединении энергосистем - 20 млрд. долларов ежегодно. Большой куш.
   - Хорошая была идея - кивнул Пельше - Только потом в 74-м Штаты приняли поправку Джексона-Вэника, и все контакты с американскими энергетиками сошли на нет.
   - Значит, надо сделать так, чтобы израильтяне сняли свои претензии по эмигрантам, а их лоббисты добились отмены вредной поправки.
   - Это каким же образом?!
   - Выпускать из Союза больше евреев. Объясните мне: зачем нам держать в Союзе людей, которые ничего путного не делают для своей страны, а только подрывают ее экономику и расшатывают идеологические устои?
   - Ты про кого сейчас?
   - Про тот специфичный контингент, который в народе называют фарцовщиками и валютчиками, а проще говоря - спекулянтами. Среди них полно евреев, и они с великой радостью сменят нары на билет в один конец. Приведу один лишь пример. Человек, который станет потом известнейшим продюсером, а пока отбывает второй срок. Юрий Айзеншпис. В 70-м сел за спекуляцию валютой. Вышел по УДО в 77-м и тут же снова сел за махинации с фальшивыми долларами. Самое смешное, что он и дальше не успокоится. Снова попадется, только уже будет сидеть в Лефортово. Так скажите мне: зачем нашей стране этот рецидивист, который принципиально не желает работать? Предложите ему эмиграцию, и он с огромной радостью рванет в Израиль. Вот пусть там и подрывает экономику! И таких айзеншписов у нас на зонах полно, а еще больше в следственных изоляторах. Израильтяне же хотели побольше советских иммигрантов, ну так они их и получат.
   - Оригинальный у тебя подход к иммиграции! - Пельше снова начинает хохотать до слез в глазах, и даже Веверс скупо улыбается.
   - Я бы к ним еще и всех воров в законе по возможности отправил. Преступники свое прошлое рекламировать не будут, уедут тихо. И пока они развернутся в Израиле или США, пройдет время. И даже потом предъявить нам по существу будет нечего - они же сами хотели увеличения числа выезжающих из СССР на историческую родину. Так мы уважили их желание, какие к нам теперь претензии? А кто сказал, что советские евреи - это только профессорский состав и люди искусства? Нет, всякого сброда среди них тоже хватает. Вот эту шушеру и нужно выпускать в первую очередь при том без малейших задержек.
   - Ну, да! Явим, так сказать, западному миру свою добрую волю.
   - Вот именно. И ведь ничего сложного в этом нет. Надо усилить отдел, занимающийся эмиграцией в Израиль, аккуратно поработать с перспективным контингентом и ускорить выдачу эмиграционных виз. Знаете, сколько страна на этом еще и заработает?!
   - А если Запад обвинит нас в однобоком исполнении хельсинских договоренностей?- сомневается Веверс
   - Тогда мы их обвиним в политике двойных стандартов. Об эмиграции по выборочному принципу там ни слова не сказано. Израиль обязался принимать всех репатриантов, вот пусть сам и расхлебывает свои проблемы.
   - Конечно, предложение твое попахивает иезуитством, но что-то в этой идее определенно есть. - Пельше задумчиво сплел под подбородком искривленные старческие пальцы. - Одним махом избавиться от головной боли и заработать на этом политические очки - очень заманчиво. Нужно будет побеседовать с Щелоковым на эту тему, преступный контингент - это его епархия. Но кроме эмиграции в поправках Джексона-Вэника еще есть и ограничения на торговлю со странами, чья экономика не является рыночной.
   - А на это у нас есть прекрасный ответ - наша уже страна делает первые, но серьезные шаги в этом направлении. Предъявим принятые недавно у нас законы о кооперации, о создании свободных экономических зонах и СП с частными западными компаниями. Думаю, на первое время этих аргументов хватит с лихвой, они и этому будут рады, а мы получим так необходимые нам современные технологии.
   - Ну, с технологиями все не так просто. На передачу технологий двойного назначения тоже существуют строгие ограничения.
   - Но не такие драконовские, какими они стали после эмбарго, объявленного Рейганом в 1981 году. Хорошо бы подключить Боинг к сотрудничеству в гражданском авиастроении. Вы ведь видели цифры по крушениям тушек в этом и следующем годах? Страшные цифры: огромные экономические потери и главное - человеческие жертвы. 104-ю и 154-е модели надо срочно дорабатывать, вот пусть Боинг и подключится. А откажутся, так пусть сами потом кусают себе локти - позовем европейцев, тех же французов. Создадим СП, они нам технологии, мы им тот же титан для центропланов. А впереди большой цифровой скачок. Компьютеры, процессоры, сотовая связь... Тоже можно пустить американцев в долю. Взять пример, как делали китайцы. Контрольный пакет сохраняем, зато создаем свободные экономические зоны с особыми льготными условиями.
   - Романов этим уже вплотную занимается. - Пельше побарабанил пальцами по столу - Расширение круга американских корпораций, заинтересованных в сотрудничестве с СССР может и сработать. Но что там по Магнусу? Нам надо принять решение о формате дальнейшей операции.
   - А теперь мы плавно переходим к Магнусу.
   В своих челночных телодвижениях, я остановился возле стеклянного бара, что был вмонтирован в книжную стенку. Посмотрел на бутылки, театрально вздохнул. Мужчины поняли меня правильно. Пельше кивнул Веверсу. Тот встал, достал коньяк, собственноручно нарезал лимоны.
   Я задумчиво покачиваю в ладони бокал, наблюдая, как на его стенках остается маслянистый след. Потом делаю крохотный глоток, прокатывая по небу божественный напиток. Кайф! Хеннеси отдыхает, Дюпон нервно курит в сторонке. Как же мы умудрились все это армянское великолепие растерять, и всего за какие-то несколько лет...?
   - Товарищи...! Магнус - трус, игрок и алкоголик. И если он доберется до президентского кресла, толку от него для нас никакого не будет - или им будут помыкать все, кому не лень, или он сам начнет проводить совершенно непредсказуемую политику. Так что боже нас упаси от этой обезьяны с гранатой в качестве президента США! Самый оптимальный вариант для нас - второй срок Картера, но на это нечего и надеяться. Джимми откровенно слаб, на троне ему не усидеть. Иран ему никогда не простят. Как впрочем, и демократам в целом. Поэтому: хотим мы или нет, но следующим президентом Америки 100% станет республиканец. А среди них выбор небольшой: или Рейган или Буш. Насчет Магнуса у меня иллюзий нет - лидером предвыборной гонки он не станет и праймериз ему не выиграть, конгрессмен всего лишь оттянет на себя значительную часть голосов своих оппонентов-республиканцев. Причем голоса он оттянет и у Рейгана и у Буша потому, что будет демонстрировать умеренную политику, критиковать и, крайне правых, и крайне левых, а так же заигрывать с чернокожими избирателями. Что он уже собственно и начал делать после моего скромного совета. И здесь мы плавно переходим к самому главному. Наша задача - помочь Магнусу за год набрать такой политический вес, чтобы Джорж Буш предложил ему выступить с ним в тандеме. Реальная цель для Магнуса - пост вице-президента США, но выше ему не прыгнуть.
   - А ты не перемудрил, Виктор Станиславович? - Пельше затушил сигарету, помахал рукой, разгоняя дым.
   - Нет. Когда вы играете в преферанс, вас же не удивляет слаженная атака двух более слабых игроков против третьего, самого сильного? Так и здесь - Магнус реальный игрок, но скорее всего он будет лишь третьим в рейтинге. В моей истории Рейган предложил пост вице-президента Бушу. Но сейчас расстановка фигур сложится иная, а антисоветская истерия по поводу нашего вторжения в Афган вообще отменяется, что неизбежно ослабит позиции ястребов. Да еще и в Англии союзники республиканцев - консерваторы провалили выборы. Так что в результате всех этих изменений у Буша появится реальная возможность самому стать президентом, а не быть на вторых ролях у более удачливого соперника. Чтобы усилить свои позиции и получить голоса Магнуса, один из лидеров гонки обязательно предложит ему объединить усилия. И скорее это будет умеренный консерватор Буш, нежели ультра консерватор и расист Рейган. Цена такого сотрудничества известна - пост вице-президента.
   - Или что-то сопоставимое по значимости - покачал головой Веверс - Например, прощение каких-то грехов. Знаешь, какие скелеты откапывают во время избирательной гонки?
   - Знаю. И такое возможно. Но скорее всего, все-таки вице-президенство. Этакий свадебный генерал, народный герой, который принесет соратнику голоса избирателей. Но к чему-то важному, типа распределения постов в администрации, его вряд ли допустят.
   - И что нам тогда с него?
   - Мы сделаем самое главное его руками: не дадим Рейгану стать президентом США.
   Я выдерживаю паузу, давая им переварить сказанное, смачиваю горло новым глотком и продолжаю.
   - Если вы уже изучили дальнейшую историю, то должны хорошо понимать, что сейчас наш враг номер 1 - Рейган. Это такая же тварь, как и Тетчер. Его ненависть к СССР уходит глубоко корнями еще во времена маккартизма, так что он - оголтелый антисоветчик со стажем. И наша основная задача - не допустить его в Белый Дом. Любой ценой. Джорж Буш, конечно, тоже тот еще ястреб, но за ним стоит более умеренное крыло ВПК, и главное - он не такой твердолобый, как Рейган, и не такой подкаблучник. А Ненси Рейган - это вообще отдельная история. К тому же о Буше мы уже все знаем - я киваю головой на сейф, где лежит мой айфон - он для нас вполне предсказуем.
   - Ну, а если все-таки победит Рейган? Такое ведь нельзя исключать? - Пельше берет бокал в руку, но со вздохом отставляет его прочь.
   - Нельзя. Тогда нам придется играть теми картами, что выпадут. Будем всячески демонстрировать готовность к разоружению, можно начать вывод военной техники из Восточной Европы. Хотя бы той, что давно устарела и не отвечает реалиям дня. Вы ведь теперь понимаете, что главную скрипку играют ракеты, а не танки. Поэтому надо сократить пару-тройку ненужных нам военных баз, чтобы внешне ослабить наше военное присутствие в Европе. Короче, попробовать подтолкнуть американцев к ратификации договора ОСВ-2, подписать-то они его и так подпишут. Если не удастся - запустить дезу о разработке в СССР космического оружия и втянуть американцев в разорительную космическую гонку вооружений. Пусть вбухают триллионы долларов в свою СОИ. Мы-то теперь точно на этот блеф не купимся, и за рамки Договора по ПРО не выйдем, но вид, что сильно испугались сделаем.
   Судя по тому, что меня не спрашивают про СОИ, неделя у моих соратников не прошла даром - кое-что они уже почитали, и дальнейший ход мировой истории более или менее себе представляют. Это хорошо. Пусть читают дальше - мне это только на руку. В комнате воцаряется тишина, прерываемая ритмичным постукиванием пальцев Пельше по столешнице.
   - Ладно. И какие наши дальнейшие шаги по Магнусу? - Веверс махом выпивает коньяк, закусывает лимоном
   - Первый транш я отправил еще неделю назад. Уж извините, что без спроса и объяснений, но тогда вы вряд ли бы поняли и оценили мои действия. Теперь на некоторое время денег ему хватит. Для связи с ним не помешал бы нелегал, но кроме вас о Магнусе никто знать не должен. А сейчас пришло время закрепить за Магнусом славу национального героя.
   Я подробно рассказываю соратникам о своих планах снять фильм по событиям в Савойе. Пельше с Вевесом внимательно слушают и что приятно - не пытаются настаивать на изменениях в сценарии. Видимо понимают, что открытая советская пропаганда там совершенно неуместна, и Лукас такую чухню снимать сразу откажется. Единственное, о чем спрашивает Пельше: не жалко ли мне отдавать лавры героя такому трусу?
   - Не жалко. Это же для дела. И лучше, чтобы враги меня продолжали недооценивать. Хватит с меня эпопеи с албанцами.
   - Подробности про события на вилле Кальви нам теперь расскажешь?
   - Расскажу. Но давайте уже не сегодня. Лучше подскажите, где мне найти человека, который бы помог написать первоначальный сценарий. Сам я как-то в этом не силен. И человек естественно, должен уметь писать боевики.
   О том, что я хочу получить за этот фильм Оскар, я пока скромно умалчиваю. Да, и удастся ли мне это? Ведь в 81-м Оскара дадут Меньшову за фильм "Москва слезам не верит", так что второго русского с наградой могут вполне и прокатить, хоть она и за музыку к фильму. В ответ на мой вопрос Веверс задумывается, но лишь на секунду.
   - А сам кого хочешь?
   Сволочь догадливая! Хочу, да... Можно даже сказать - мечтаю. Но мечтать, как известно, не вредно.
   - Станислава Говорухина.
   - А почему именно его?
   - Потому что он хороший режиссер, умеющий писать хорошие сценарии и снимать хорошие детективы и боевики. А, кроме того, Говорухин - патриот, болеющий за свою страну. Посмотрите в айфоне его фильм "Так жить нельзя" - убедитесь сами. Только он сейчас занят - заканчивает монтаж фильма "Место встречи изменить нельзя". Не знаю, согласится ли?
   - Согласится. Куда он денется. Имант, поговори с ним, только сразу бери подписку о неразглашении.
   Ну, да... Попробуй такому товарищу откажи!
   - Хорошо, с Америкой мы прояснили. Теперь поговорим про Италию.
   - А что у нас не так с ней?
   Вместо ответа Веверс кладет передо мной итальянскую газету "Республика". На второй полосе большая фотография Анны в обнимку с каким-то лощеным типом. Броский газетный заголовок вопрошает читателя "Это любовь?". Морда у этого типа что-то знакомая. А-а... ну, да! Виделись недавно. На Уэмбли. Я откидываюсь на спинку стула и, приподняв вопросительно бровь, смотрю на Веверса
   - И...?
   - Тебя это совсем не беспокоит?
   - А почему это должно меня беспокоить? Это Серджио Рицолли - киваю я на фото - музыкальный продюсер. Вел переговоры о наших гастролях с Гором, но видно что-то там у них пока не складывается. Так что, скорее всего, это по мою душу. Похоже, он просто ищет подходы к нам через Анну.
   - Но фото такое... - Пельше делает рукой неопределенный жест.
   - Серджио - известный дамский угодник. Он на банкете и на наших девчонок облизывался. Итальяшки - они все такие!
   - Гастроли в Италию были бы сейчас не лишние...
   - Возможно. Но для этих гастролей нужны новые песни на итальянском. Скачать их с айфона, как вы понимаете, для меня не проблема. Но мои музыканты должны самостоятельно сделать аранжировку, девочки выучить слова, а времени на все категорически не хватает. На носу наши съемки рекламного клипа для Сони.
   - А перенести их нельзя? - Пельше задумчиво трет переносицу.
   - Нет. Японцы нам тоже очень нужны, а второго такого выгодного предложения потом от них можно и не дождаться. К тому же у меня на Сони большие виды - хочу предложить им выступить спонсором наших гастролей в Японии, а потом и профинансировать съемки фильма с Лукасом.
   - Эк, ты размахнулся, Виктор Станиславович...!
   - А по-другому в бизнесе и политике нельзя. Ходы всегда нужно просчитывать на несколько шагов вперед.
   Веверс задумчиво смотрит на меня, словно решаясь на что-то, а потом вдруг спрашивает
   - Если Рейган настолько не устраивающая нас кандидатура, может решить вопрос с ним как-то ...более радикально?
   - Не стоит так рисковать, его наверняка хорошо охраняют. А потом, он уже не молод и в следующий раз не станет ввязываться в президентскую гонку. Если уж у вас есть такая возможность, то в Штатах есть и более подходящая кандидатура для радикального решения - Збигнев Бжезинский. Именно эта хитроумная тварь придумала, как втянуть нас в Афганистан. Именно с его подачи 3 июля 1979 года Картер подпишет директиву о тайной помощи маджахедам, а уже 10 января 80-го пошлет им первую партию оружия. А потом эта циничная сволочь заявит: "Мы не толкали русских вмешиваться, но мы намеренно увеличили вероятность, что они это сделают... Секретная операция была отличной идеей. Ее результатом стало заманивание Советского Союза в афганскую ловушку" Теперь же, когда войны не будет, боюсь, что Збигнев не успокоится и вскоре придумает что-то еще, причем это "что-то" будет похлеще, чем Афганистан. Он, кстати, хорошо знает, как можно развалить СССР. Одним из первых утверждал, что дезинтеграция, ускоренная экономическими и социальными проблемами взорвет Советский Союз не хуже военного поражения в Афгане. И обосновывая мировое господство США, заявил, что великая обязанность их имперской геостратегии заключается в предотвращении сговора между вассалами, т.е. европейцами, сохранении их зависимости от общей безопасности, покорности и обеспечении недопущения объединения варваров. Вот так! Мы для него просто варвары. Я могу ошибаться в точном цитировании его слов, но стоит ли нам дожидаться их воплощения в жизнь? Этот ярый антисоветчик слишком опасен.
  
   Я замолкаю, и в кабинете воцаряется тишина. Каждый из нас занят своими мыслями. Мое внимание вдруг привлекает небольшая заметка в итальянской газете, и я беру ее в руки, чтобы прочитать. Индийцы выдворили из страны итало-американскую археологическую экспедицию. Блин... это же наши с Кальви археологи! Как же индийцы догадались, что это жу-жу-жу рядом с их древним храмом неспроста? Кто-то проболтался или сами сообразили? Я скашиваю глаза на Веверса с Пельше... Неужели они? А ведь больше некому. Спросить или нет? Пожалуй, не буду.
  
   Во-первых, моя роль во всей этой историей с кладом не самая лучше. Индийцы нам друзья, зачем было их пытаться обкрадывать? Пусть и чужими руками. Во-вторых, не стоит наводить своих партнеров на саму мысль о возможности такого нетрадиционного способа получения денег. Хватит с них и моего оффшорного счета. Наконец, невелика потеря. Я все равно уже всю голову себе сломал, как вывезти, а главное - как безопасно реализовать эти индийские сокровища. Все-таки чревата эта авантюра большими неприятностями, а мне они точно ни к чему. С игры на бирже на мой счет тоже неплохо упадет, когда операция с серебром полностью завершится.
  
   Кстати об оффшоре. С ним нужно срочно что-то делать. Доходы от фонда для меня потеряны, Веверс о них знает и уже наложил на них свою лапу. А вот доходы от моих биржевых спекуляций можно еще спасти, но для этого нужно срочно связаться с Мартином Ханнесом и оформить еще один оффшорный счет. Дарить Веверсу и Ко такие деньжищи я не собираюсь, и дело не в моей жадности. Просто велика вероятность, что они их бездарно профукают. Что даром дается, то не ценится. А аппетит, как известно, приходит во время еды, и через какое-то время они начнут требовать от меня все больше и больше. Пусть сначала докажут, что умеют разумно обращаться с такими огромными суммами, а потом посмотрим.
  
   Короче, мне по уму надо бы слетать в Италию. А оттуда уже навести порядок в своих зарубежных активах. Часть из них скрыть невозможно, например, авторские отчисления за исполнение песен на Западе. Пока сумма там не запредельная. Но вот после выпуска нашего альбома ситуация резко изменится. Там уже попрут такие суммы, что меня вполне могут ласково попросить поделиться ими с родным государством, причем в размере далеком от подоходного налога. Блин, и ведь не откажешь! Ну, зачем советскому подростку такие деньги?! Чиновники распорядятся ими гораздо лучше. А ты зарабатывай дальше, мальчик, зарабатывай милый! Ох, чувствую, хлебну я еще горя с этими авторскими в валюте. Но безропотно отдавать их все тоже нельзя, иначе вообще на шею сядут...
  
   - Ладно, время позднее, пора по домам. - Пельше прерывает затянувшееся молчание - Имант, доставь нашего Виктора свет Станиславовича домой и сам езжай отдыхать. Думаю, у нас еще будет время поговорить.
   Веверс кивает и выжидающе смотрит на меня. Я встаю и вежливо попрощавшись с Пельше, направляюсь к двери вслед за генералом. Аудиенция у серого кардинала закончена. У двери нас догоняет его последнее распоряжение
  
   - И вот что еще, Имант... Надо избавить нашего, как теперь выяснилось не совсем молодого друга, от необходимости ходить в школу. Неразумно тратить на это его драгоценное время, а тем более демонстрировать в школе личную охрану. Пусть лучше в студии новые песни сочиняет и делами занимается.
  
   - Оформить сдачу экзаменов экстерном?
  
   - Поступай, как посчитаешь нужным. Думаю, Виктору пора поступить в ВУЗ и осенью начать там учиться. МГУ тебе пойдет?
  
   Я могу лишь восторженно кивнуть. Спасибо, Арвид Янович! С этой минуты вы мой кумир! Я уже вас практически люблю, как близкого родственника. Потому что только он может понять всю глубину моих мучений со школой. Мне проще сдавать сессию два раза в год, чем продолжать морочиться со всеми этими лабораторными и контрольными. Наверное, бурная радость отразилась на моем уставшем лице, потому что Пельше вдруг мне залихватски подмигивает. Отчего я впадаю в ступор.
  
   - Юридический факультет, я так полагаю? Или в этот раз пойдешь по дипломатической стезе?
  
   - Боже упаси! Меня и моя родная юриспруденция вполне устроит. Буду премного благодарен, если этот вопрос наконец-то решится. Надоело, если честно, изображать из себя примерного ученика - отличника и по второму разу проходить школьную программу.
  
   - А на университет-то времени хватит?
  
   - На него точно хватит!
  
   В приподнятом настроении я иду вслед за Веверсом. Такое ощущение, что у меня второе дыхание открылось. Господи, неужели ты меня услышал, и все мои мучения со школой скоро закончатся?! Мне даже не верится. Нет, а вообще было бы прикольно заявиться на урок со своей личной охраной. Двое встали бы у дверей в аудиторию, а двое сели на задней парте.
  
   Мы спускаемся к машине и через несколько минут уже несемся по ночной Москве. День сегодня выдался каким-то бесконечно долгим. Нормальному человеку событий этого дня на целую неделю бы хватило, а то и на месяц, а мне все в один день привалило. Ну, да ладно. Грех жаловаться. Все пока идет нормально. Из неприятностей я выкрутился, а Пельше и вовсе порадовал напоследок. И главное - Веверс будет теперь сам объясняться с мамой насчет школы. А уж этот кремень придумает убедительные аргументы, чтобы ее успокоить.
  
   Пребывая в радостных мыслях, я практически не слежу за дорогой, маршрут от Кремля до дома известен мне от и до. Но взгляд вдруг неожиданно ловит незнакомый городской пейзаж и я удивленно спрашиваю Веверса:
  
   - А куда это мы едем?
  
   - Увидишь.
  
   И больше ни слова. Нет, неужели все-таки в "спецсанатории" поселят, а? Да сколько можно издеваться-то? Мое недовольное пыхтение все стойко игнорируют. Знакомый уже водитель делает вид, что он вообще не отсюда. Веверс загадочно молчит и демонстративно смотрит в окно. Только у Сергея Сергеевича, сидящего рядом со мной на заднем сиденье, подозрительно дергается уголок рта. Я всматриваюсь в ночной пейзаж, но освещение в Москве сейчас такое, что ни хрена не видно. Дома, дома, а где мы едем - не понятно. А потом и вовсе начинается какой-то бесконечный пустырь, словно мы выбрались за черту города. Но МКАД-то мы еще точно не пересекали и вдоль дороги пока тянутся троллейбусные провода. Тогда где же мы? Я теряюсь в догадках и вообще не узнаю местность. Тем временем Веверс берут трубку Алтая и что-то кому-то тихо говорит.
  
   Наконец, мы переезжаем мост и, сбросив скорость, заруливаем то ли в парк, то ли лес. Высокие сплошные заборы наводят меня на нехорошие мысли о закрытых объектах. Но не успевает моя паранойя расцвести пышным цветом, как мы сворачиваем на очередном повороте и останавливаемся перед широко распахнутыми воротами. В воротах нас встречает ...мама.
  
   Я бросаюсь к самому дорогому человеку, крепко обнимаю.
  
   - Извини, в это раз без подарков
  
   - Господи - плечи мамы трясутся - Главное, что сам жив...
  
   Ну, а дальше все как всегда: слезы, объятья и упреки в том, что мало звонил и плохо вел себя в Кельне - "ты снова подвел руководство страны".
   - Нет, мам, не подвел! Все нормально. А золото на ринге еще у меня будет. Лучше скажи, где это мы?
   - Как где?! В Серебряном Бору.
   Я вопросительно поднимаю бровь, предлагая маме честно сознаться, как она сюда попала, и та смущается как девчонка. Запинаясь, начинает рассказывать историю великого переселения
   - Понимаешь, Имант Янович случайно был у нас дома, когда позвонил Эдель. Хозяин этого дома вернулся в Москву и просил срочно приехать. Эдель очень расстроился, что тебя нет. Ну, ...мы с Имантом и поехали на следующее утро.
   Ага..., случайно он у нас оказался! Ну-ну... Мы с Эделем созваниваемся исключительно по вечерам, значит, и этот звонок был поздно вечером, а утром они уже вместе помчались домик смотреть. Интересная картина вырисовывается! Все собственно ясно с этими двумя...партизанами. Я понимаешь золото для Родины в Кельне добываю, а они.... Перевожу насмешливый взгляд на Иманта - тот как всегда демонстрирует идеальный покерфейс. Ничем эту заразу прибалтийскую не пробьешь!
   - Ну, вот... А дом оказался таким необыкновенным! Вечером дедушка сюда приехал, и ему этот тоже все очень понравилось. Жаль было такую красоту упускать. И Имант был так любезен, что взял все хлопоты по оформлению на себя.
   Мамины глаза горят таким детским восторгом, что я уже за одно это я готов простить самоуправство генерала. Только вот вопрос: на какие шиши гуляем?! Мох авторских на счету пока маловато на покупку такой крупной недвижимости, налички практически не осталось, после конфискации клада. Снова вопросительно смотрю на Веверса.
   - Это не твой вопрос, Виктор, ты занимайся своими прямыми делами.
   - Но дом оформлен на нашу семью, его же не перевели в госсобственность?
   - Конечно.
   Фу-х.. - баба с воза, кобыле легче. Денег искать не нужно - приятная новость. Но бедный Эдель, и бедный бывший хозяин - вот кому не повезло нарваться на Веверса! Хотя... думаю, генерал не опустился до банальной экспроприации чужой собственности и, купив дом за "нормальные деньги", предложил хозяину какие-нибудь ништяки, которые его устроили. Эмигрировать на историческую родину тоже ведь можно по-разному, а генерал вполне мог пообещать "мягкий" досмотр или зеленый коридор на таможне. И про такое лучше не спрашивать. Меньше знаешь - крепче спишь.
   Оглядываюсь по сторонам теперь уже более внимательно. Красота... Воздух здесь ничуть не хуже, чем на нашей истринской даче. Высоченные сосны, дорожки, посыпанные мелкой кирпичной крошкой и внушительный новенький забор. Мама рассказывает, что уже через пару дней пригнали стройбат, который полностью заменил старый. А теперь на участке заканчивают устанавливать охранную систему. Для меня в этом нет ничего непривычного, в 2000-х камерами утыканы все коттеджные поселки, и люди там буквально "живут на камеру". А вот маму это, кажется, здорово нервирует. Дабы ее немного успокоить, обращаюсь к Веверсу
   - Имант Янович, надеюсь, ваши люди не будут вторгаться в частную жизнь семьи?
   Глупый вопрос. Веверс сам теперь как бы даже не часть этой самой семьи.
   - Нет, конечно. Они займут под свой пост охраны одну из комнат в сторожке.
   Кивком головы он показывает на небольшой одноэтажный дом, примыкающий к воротам, который я сразу в темноте и не заметил. С него-то мы и начинаем осмотр. Охрана уже вовсю обживает выделенное ей помещение. Оборудование еще не до конца смонтировано, но всю стену в комнате занимают мониторы, передающие изображение с нескольких камер, которыми буквально утыкан периметр участка. Сюда же на пост уже выведена охранная сигнализация большого дома, оснащенная современными датчиками движения. Все эти камеры и мониторы для 79-го года выглядели футуристически. Я с уважением посмотрел на Веверса. МогЕт!
   На одном из мониторов видно, как по участку ходит секьюрити с собакой.
   - А собака-то тут зачем?!!
   - Не переживай. Это лишь до тех пор, пока полностью не закончится монтаж охранной системы. И выпускают ее из вольера только на ночь.
   Немецкая овчарка на поводке охранника мгновенно навевает ассоциацию с концлагерем. Нет, уж. Если здесь и будет бегать собака, то совсем другой породы. Вон, лучше маленького йоркшира маме подарю - пускай с ним нянчится, пока я ее внуками не осчастливлю. С другой стороны она и сама еще вполне может меня осчастливить братишками или сестренками. "Характер строгий, нордический..."
   - А что здесь с телефоном?
   - Телефон городской, номер тот же - мы перекинули его с вашей квартиры. Второй номер здесь, в сторожке.
   - Имант - мама смущенно теребит уголок шали, накинутой на ее плечи - знаешь, нам бы еще не помешал помощник по хозяйству, чтобы бы и за садовника, и за сантехника. ЖЭКа здесь нет, а в доме и водопровод, и отопление и собственная канализация.
   - Подберем такого человека. Люда, тебе бы еще и самой помощница не помешала - дом большой, уборки много.
   - Ну, если только для уборки. Готовить я точно буду сама.
   Пользуясь удобным моментом, я закидываю идею:
   - Мам, а ты не против, если с нами Леха пока поживет? Они с Зоей недавно расстались, и ему тоскливо одному...
   - Конечно, о чем разговор?! Лешеньке я всегда рада. Выделим ему одну из свободных комнат, их тут достаточно.
   Под разговор о том, что "Лешенька очень хорошо на Витю влияет", мы направляемся в дом. Это конечно не памятник архитектуры, но выглядит здание солидно. В свете фонарей, освещающих дорожку к дому, белеют две стройные колоны, поддерживающие широкий балкон второго этажа. Большие окна, классический желто-песочный цвет в сочетании с белой отделкой - этакий маленький скромный особнячок. И он мне очень нравится. Настоящий особняк для проживания дружной семьи. Теперь я понимаю, почему мама с дедом так вцепились в этот дом. И внутри он оказался очень симпатичным. Вот вроде и ничего особенного, все довольно просто и без излишеств устроено, а впечатление оставляет приятное. В просторной прихожей рядом с дверью в гардеробную я обнаруживаю на полу подозрительно знакомую сумку
   - А это что еще такое?
   - Твои вещи с Тверской - тихо произносит Веверс, оглядываясь на ушедшую вперед маму - Ключи от квартиры я вернул ее хозяину.
   Нет, ну вот бесит меня самоуверенность Веверса, иногда прибить его хочется! Но... наверное так будет действительно лучше. Если Веверс и ждал от меня возражений и возмущений, то он просчитался. Я спокойно закидываю сумку в гардеробную и иду дальше, распахивая по пути высокие, двустворчатые двери. Большие комнаты, хорошая планировка, но старомодную громоздкую мебель, оставшуюся от прежнего хозяина, придется заменить. На это моих авторских точно хватит. И косметический ремонт сделать здесь не мешает. Но что меня по-настоящему поражает, так это шикарный подвал. Мало того, что туда предусмотрительно выведены все вентили, бойлер и прочее отопительно-сантехническое оборудование, так там еще есть и большое просторное помещение, которое вполне можно оборудовать под домашнюю студию. Надо только обшить стены специальными панелями, да завезти сюда аппаратуру, которую так и не успел продать Клаймич. Это дело я, пожалуй, поручу Кириллу, кому, как не звукооператору разбираться во всех этих тонкостях. Ну, а заодно и домашний кинотеатр здесь можно устроить. Короче, эту часть подвала я узурпирую и превращу ее в свою личную резиденцию. Но самое главное - больше никаких воплей фанатов под окнами, никаких жалоб соседей, и никаких маминых упреков. Хочу песни пою, хочу твист танцую.
   Да, пусть охрана, пусть камеры на участке, но зато и больше двухсот кв. метров личной жилой территории, на которую никто не сунется без нашего разрешения. Сбылась мечта...!

Глава 3

   Утро начинается с деликатного стука в дверь. Открываю глаза и долго не могу понять, где я вообще? Кровать моя, остальная мебель тоже вроде бы не чужая, но вот комната и вид за окном мне абсолютно не знакомы. На моих часах уже одиннадцать. Вот я задавил...! Хотя понятно - в Кельне-то всего девять, и организм просто не успевает перестроиться на другой часовой пояс, тем более и лег я далеко за полночь. Стук повторяется, в дверь осторожно заглядывает мама
   - Витюш! Григорий Давыдович уже звонил пару раз, наверное там что-то важное?
   - Спасибо, мам. Сейчас я встану.
   Блин... Никакого покоя! Все уже конечно знают, что меня выслали из ФРГ. Мама говорит, что об этом даже во вчерашней программе "Время" большой репортаж был. "Вся наша советская общественность возмущена наглой провокацией властей ФРГ. В то время, как руководство СССР прилагает титанические усилия по сохранению политики разрядки и экономического сотрудничества в Европе..." Ну, и т.д. Короче, волна пошла. Окончательно прогоняя сон, тяну руку к радиотелефону и набираю Клаймича. Свет наш Григорий Давыдович отзывается сразу.
   - Виктор, привет! Прости, что беспокою в воскресенье, но дело важное.
   - Слушаю вас, Григорий Давыдович.
   - Ты сможешь через час подъехать на студию?
   - Ну, ...через час не знаю, но вот через полтора - вполне успею. Я пока не знаю, что с нашей машиной. Мы с мамой э-э... как бы съехали на днях с городской квартиры, и сейчас живем ...на окраине Москвы. Отсюда я еще до студии ни разу не добирался, так что...
   - Понял. Тогда мы будем ждать тебя в студии, а ты, как сможешь, подъезжай.
   - А что собственно случилось?
   Клаймич благодушно смеется, из чего я делаю вывод, что пока ничего страшного у нас там не произошло. И на том спасибо.
   - Ты же хотел нового хореографа и танцоров? Вот хочу тебя познакомить с одним человеком.
   - Отличная новость! Ждите меня, постараюсь поскорее приехать.
   Вскакиваю с постели и растерянно замираю, соображая, куда мне сейчас бежать. Ага... Ванная комната у нас слева по коридору, ночью перед сном я там душ принимал. И туалет рядом - за соседней дверью. Все здесь пока непривычно и немного неудобно - на втором этаже какая-то допотопная коридорная система. Непорядок. Будем срочно улучшать местную планировку в сторону дополнительного комфорта и красоты. Я в этом доме собираюсь обосноваться надолго, поэтому стоит сразу переделать дом под свои привычки. Может, маме с дедом это и покажется поначалу барством, но вход в свою ванную комнату я сделаю прямо из спальни, и санузел с ней заодно объединю - мне так гораздо привычнее по прежней жизни. Соседнюю комнату разделю на кабинет и гардеробную, как было в моей последней квартире - очень удобно и все под рукой, где бы только еще подходящую мебель для этого найти? Есть ли уже в Европе правильная начинка для гардеробных? Ладно... о перепланировке подумаю потом, а сейчас нужно связаться с охраной и предупредить, что через полчаса мы выезжаем.
   Маму я нахожу на нашей новой кухне. Ну, как на новой... Это она по факту приобретения для нас новая, а на деле... Целую маму в щечку и плюхаюсь за массивный дубовый стол, накрытый льняной скатертью. В приоткрытую дверь вижу большую светлую столовую, залитую солнечным светом. Восточная сторона - это хорошо. Я люблю просыпаться и завтракать с видом на утреннее солнце. Пока завтракаю, заодно прикидываю фронт работ на первом этаже. Мебель тут тоже надо всю менять, устаревшую кухонную технику тем более, и обязательно расширить проход в столовую через огромную арку, объединив оба этих помещения в одно. Все-таки привык я уже за последние годы к большим открытым пространствам, наполненным воздухом и светом, и сейчас душа снова требует простора. Королевство у нас теперь подходящее, есть где разгуляться. И можно не экономить каждый сантиметр, как в нашей прежней двушке. Маму своими новаторскими идеями я пока не пугаю, ей еще нужно привыкнуть к новому месту. Да и дедулю надо сюда срочно переселять, надеюсь, что у него даже еще не все коробки разобраны после переезда. Будем вносить перемены в нашу повседневную жизнь постепенно, шаг за шагом.
   На кухне тоже установлен телефонный аппарат, и с него я звоню охранникам, они готовы к выезду, стартуем через пятнадцать минут. Допиваю кофе, обнимаю мамулю
   - Спасибо, все было вкусно!
   - Ох, Витя... я до сих пор не верю, что это теперь наш дом. Года в новой квартире не прожили, и снова переезд. Как цыгане, право...
   - Ну, до цыган нам еще далеко!
   Особенно если вспомнить, какие особняки и коттеджные поселки понастроили себе цыганские наркобароны в девяностых и двухтысячных. На фоне их дворцов этот наш дом - скромная лачужка. Правда, место у нее очень даже козырное. И по меркам 70-х...
   При свете дня дом снаружи выглядит ничуть не хуже, чем при фонарях. Состояние фасада отличное, сразу видно, что хозяин за домом и участком следил. Ну, и славно. Осталось ликвидировать последствия строительства нового забора, выпроводить отсюда нахрен овчарку с "овчаром", и можно смело приглашать гостей на новоселье. Шашлычков пожарим, винишка попьем... И пусть только Веверс попробует что-нибудь мне вякнуть, быстро маму на него натравлю: "Караул!!! Нехороший дядя ребеночка обижает...! Праздника лишает!" Посмотрю я, как он ей теперь в чем-то откажет. У меня отныне тоже появились рычаги давления на генерала, да еще какие!
   ...Воскресным майским утром дороги столицы пустынны и безлюдны. Мы едем в сторону центра, практически не встречая на своем пути преград. 25 минут, и мы уже въезжаем во двор студии. И это заметьте: без мигалки и, не особенно торопясь. Отличный результат!
   Захожу в здание, дежурный докладывает мне обстановку - Григорий Давыдович уже здесь. Превосходно. Сейчас посмотрим что это за хореограф, сейчас узнаем, что у него за танцоры! Направляюсь сразу в студию, открываю дверь и ...застываю на пороге. Перед моими глазами разворачивается чудная картина: женский силуэт на фоне освещенного окна. Стройная девичья фигурка, обтянутая джинсами крепкая попка, роскошная грива каштановых, вьющихся волос, длиной почти до талии. Милое создание стоит ко мне спиной и слушает музыку в наушниках. Ох, нет... это создание еще и двигается под музыку, которая слышна только ей. Причем двигается так, что в моих джинсах сразу становится вдруг тесно. Музыка, судя по всему, звучит быстрая, поэтому стройные бедра ритмично покачиваются, выписывая невообразимые фигуры, а девичьи руки то взлетают над головой, то нежно сплетаются на затылке, то очень заманчиво скользят по тонким плечам и талии.
   Я, как зачарованный приближаюсь к этой грации, не спуская жадных глаз с ее рук и ...бедер, двигающихся в такт неведомой музыке, и останавливаюсь буквально в метре от нее. Нет, ну нельзя же так соблазнительно крутить попкой! Какой же нормальный мужчина выдержит смотреть на ЭТО, и не дотронуться?! Я уже протягиваю руку, чтобы погладить ...тугой локон на ее плече, и убедиться, что передо мной не мираж, как вдруг эта юная грация неожиданно поворачивается, и мы оказываемся с ней лицом к лицу. Какое-то время она еще продолжает по инерции двигаться, а я уже не могу оторвать глаз от ее лица. Ой-ей-ей... Держите меня трое... большие темно-серые глаза, темные брови вразлет, аккуратный носик и четко очерченный яркий рот - ну все, как я люблю! Эта женщина просто мой идеал. Да, женщина. Потому что при наличии девичьей фигуры, лицо у нее далеко не юное. Навскидку ей от двадцати пяти до тридцатника, и мой мужской опыт подсказывает, что вторая цифра будет вернее. Умные глаза с головой выдают ее истинный возраст, но как по мне - то это скорее неоспоримый плюс, чем недостаток. Устал я уже что-то от двадцатилетних нимф. Хочется кого-то постарше, и главное - более близкого по духу по уму.
   - Доброе утро! Я Александра.
   Женщина протягивает мне свою руку, а я вместо того, чтобы пожать ее и представиться, молча, держу женскую ладонь и продолжаю смотреть в ее глаза. Наверное, выгляжу сейчас как полный идиот, но я словно оглушен, словно забыл, зачем я здесь, и что вообще происходит. Самое обидное, что Александра уже прекрасно поняла, почему я так веду себя, снисходительная улыбка с легкой ноткой превосходства появляется на ее красивых губах. Она осторожно высвобождает свою руку
   - Вы ведь Виктор? Я сразу узнала вас.
   Боже, какой у нее голос...! Таким голосом только выкрикивать мое имя во время оргазма. Так ...о чем это я...? Соберись тряпка, что она о тебе подумает?! Малахольный сопляк пускает слюни на взрослую красивую женщину, не в силах совладать со своим юношеским либидо. Вот стыдоба-то... Усилием воли я стряхиваю наваждение, беру себя в руки и дарю Александре свою самую очаровательную улыбку, убийственно действующую на любую девушку без исключений. Слегка напеваю:
   - Александра, Александра... Этот город наш с тобою.
   Стали мы его судьбою. Ты вглядись в его лицо.
   Что бы ни было вначале. Утолит он все печали
   Вот и стало обручальным нам Садовое кольцо...
  
   Александра смеется, откинув голову. Ах какие зубки...
   - Так уж сразу обручальное кольцо? Это официальное предложение?
   Я тоже смеюсь, продолжая поедать ее глазами.
   - Что за песня? - интересуется женщина - Новая?
   - Не моя - мотаю головой я - Бард Никитин написал для одного фильма. Скоро выйдет.
   - Надо будет послушать - кивает Александра.
   - А вы - одна из танцовщиц, приехавших с новым хореографом?
   - Нет,... я собственно и есть тот самый хореограф.
   - Да?!
   Ничего умнее я у нее спросить не успеваю, потому что на пороге студии появляется сияющий Клаймич
   - О! Вы уже успели познакомиться?! Как первое впечатление от знакомства?
   - Прекрасное!
   Александра вежливо улыбается, но я уверен, что в самом начале знакомства слегка лоханулся в ее глазах. По крайней мере, таким идиотом уже давно себя не чувствовал. Вот к чему приводит недостаток общения со взрослыми умными женщинами. Это для своих звездочек и фанаток я царь и бог, для сотрудников студии непререкаемый авторитет, а вот для таких умниц - никто. Удачливый мальчишка, взлетевший на самый верх, симпатичная мордашка и хорошее натренированное тело. И попробуй, докажи ей, что у тебя в голове мозги пятидесятилетнего мужика, если я порой и сам уже об этом забываю, постепенно свыкнувшись с маской, которую постоянно ношу.
   - А мне уже удалось увидеть, как Александра танцует.
   - И как тебе?
   - Неплохо. Очень неплохо! Если у нее вся группа такая...
   - У нее в группе профессиональные танцоры, а она сама окончила Рижское хореографическое училище.
   - Так вы из Риги?
   В голове у меня почему-то звенит предупреждающий звоночек. Рига. Это случайность или...?
   - Саша, а вы случайно не знакомы с генералом Веверсом?
   - Виктор, так Имант Янович сам и порекомендовал нам Сашу! Разве ты не в курсе?
   Клаймич страшно удивлен. А вот Саша, как мне кажется, не очень. И я цежу осторожно:
   - Впервые слышу. Видимо он забыл мне об этом сказать.
   Вот жук-то! Везде успел подсуетиться, просто отъехать из Москвы никуда нельзя. Уже и дом он нам купил и красавицу-хореографа для группы нашел! И как я должен это расценивать? Саша - подсадная или же наша встреча случайное стечение обстоятельств? Только генерал Веверс и случайные обстоятельства - это понятия из разных галактик. У этого товарища ничего случайно не происходит. И тогда возникает следующий закономерный вопрос - а Алька-то в теме, что ее отец творит за нашими спинами?

-----

   В обед, когда мы с Сашенькой уже тепло прощаемся на пороге студии, предварительно обговорив условия нашего сотрудничества, а Клаймич собирается везти ее в гостиницу, мне неожиданно звонит Веверс. И я, скомкав прощание со своим новым хореографом, бегу к телефону.
   - Виктор, нужно чтобы ты сейчас срочно подъехал в Ясенево.
   - Что-то случилось?
   Следует пауза. Генерал явно растерян и не знает, как описать ситуацию. Это что-то новенькое... Черт! Меня как молнией пронзает догадкой: неужели они мой айфон угробили?!!
   - Это то, о чем я сейчас подумал?
   - ...Да.
   Бл...! Вот так и знал, что эти деятели что-нибудь с ним сделают, так и знал, что они куда-нибудь дотыкаются! Понятно, что "защита от дураков" в этом аппарате стоит неплохая, но всего ведь не предусмотришь. Остается надеяться, что это лишь рядовой взбрык яблочного гаджета, и ничего по-настоящему страшного с ним не произошло.
   - Ладно, сейчас приеду.
   Бросаю все дела, подхватываю ветровку, снова спускаюсь вниз - Волга уже ждет меня у входа на всех парах. Сергей Сергеевич демонстрирует олимпийское спокойствие, но меня не обманешь. Я уже понемногу учусь читать его мимику, и сейчас он явно озадачен моим внезапным вызовом в Ясенево. Видно Веверс велел ему доставить меня туда с максимальной скоростью и при этом с максимальной же осторожностью. Угу... как огромную хрустальную вазу. Пока мы летим по Москве, у меня есть немного времени на размышления.
   Вариант первый - с айфоном все плохо и реанимации он не подлежит. Хреново. Тогда единственным носителем всей уникальной информации остаюсь я. Моя ценность взлетает до небес. Но одновременно с этим рамки моей "свободы" резко сужаются до маршрута - Дом - Студия - Ясенево. Ну, еще Кремль - МВД - Старая Площадь. Изредка Останкино и еще какие-нибудь ...объекты культуры. Короче, полная задница - отныне я окончательно невыездной.
   Вариант второй - айфон просто глюкануло и он завис. Обычное дело. Инструкции, что в этом случае делать, у Веверса нет. А если бы и была, на его месте я все равно поостерегся бы "лезть в воду, не зная броду". И если глюк - это даже хорошо. Обращаться с моей прелестью они теперь станут со всей осторожностью и десять раз подумают, прежде чем тыкать своими неумелыми пальцами в разные непонятные ссылки и кнопки на левых сайтах. Мой авторитет, как единственного, кто может справиться со свалившейся напастью, естественно возрастет, и при этом аппарат для них не будет потерян, а значит, рамки моей свободы останутся прежними. Кроме того, это отличный повод припугнуть их и прочитать им нравоучительную лекцию на тему: "Интернет - это оружие, требующее предельной осторожности". А то эти двое больно разхорохорились - посчитали уже, что ухватили бога за бороду. Нет, дорогие мои, режим Бога я вам уступать не собираюсь!
   Можно в принципе поторговаться: мол, без меня теперь вы этот прибор хрен включите, а потому никакого диктата - сотрудничаем на равных. Но так явно нагибать Веверса не стоит, чтобы не ранить нежное генеральское самолюбие. Он ведь не дурак, и сам все прекрасно понимает - случись что, и никто ему кроме меня с айфоном не поможет, нет сейчас в мире таких специалистов. А гаджет пусть и дальше остаётся для их спокойствия лежать в генеральском сейфе, я не против. Так ведь и, правда, оказалось безопаснее. Только доступ к нему у меня теперь должен быть по первому требованию, а не по хотению Веверса и Пельше, я ведь на нем не в игрушки играть собираюсь, а использовать исключительно для дела. Сейчас вот, к примеру, мне нужно срочно заняться песней "In the Army Now". Списать ее текст и пересмотреть кучу клипов на нее, выложенных в инете, чтобы накидать примерный сценарий. Любительские клипы ведь зачастую намного интереснее, чем официальные, народ просто фонтанирует креативными идеями.
   Ну, и вообще ...пора наконец объяснить генералу и его патрону, что доступ к потоку информации - это еще не все. С этой информацией нужно уметь работать, а для этого требуется иметь далеко не минимальные знания о жизни в последующие годы. А то ведь можно таких дел натворить...!

-----

   При моем появлении Веверс вскакивает из-за стола и быстрым шагом пересекает кабинет. Здоровается со мной за руку и так же быстро устремляется к сейфу, чтобы достать из него айфон. Все это он делает молча, и с каким-то странным выражением лица. Лишь через минуту я понимаю, что генерал просто расстроен или ...растерян? Я с крайне озабоченным видом беру в руки телефон, экран которого абсолютно темен, но слава тебе господи - не разбит, и пытаюсь его просто включить - ну, мало ли что... Ничего. Какое следующее действие рядового пользователя? Правильно. Попытка включить подзарядку. От этих чайников всего можно ожидать, они могли просто разрядить его до нуля. Жду насколько секунд... но нет, тишина.
  
Я перевожу суровый взгляд на Веверса, который все это время не находит себе места и мрачно меряет кабинет большими шагами. Самое время нагнать побольше хоррора.
   - Ну, рассказывайте, что вы с ним здесь делали?
- Да вроде ничего особенного... - генерал сосредоточенно трет лоб и начинает перечислять - прочел несколько статей на политические темы, потом поискал информацию на некоторых ...лиц. А! Еще попытался посмотреть кое-какую техническую информацию и биржевые котировки за этот год, и тут вдруг он внезапно выключился. ...Без предупреждения!
Мне стоит большого труда сдержать смешок. "Без предупреждения". Нет, ну надо же, какое безобразие! Айфон не предупредил генерала и посмел выключиться без его генеральского разрешения. Если он не врет, то вроде ничего серьезного произойти с гаджетом не должно было, обычный яблочный взбрык. И ведь у Веверса наверняка защищенный кабинет, а на каких принципах построена эта защита - хрен ее знает. Возможно, что айфон всего лишь как-то плохо среагировал на нее, и лишь поэтому ушел в аут. Но я не могу отказать себе в удовольствии помучить Веверса и с преувеличенным подозрением пристально смотрю на него, прищурив глаза, на манер Дзержинского с портрета над его головой
  
- А вы точно ни на какие подозрительные сайты не заходили?
- Что ты имеешь в виду?
- Ну... эротика там, или еще что...
- Виктор! - в голосе Веверса слышится возмущение - Ты что себе позволяешь?!
- А что? Дело-то житейское. Молодое.
   Генерал в ответ пытается ухватить меня за ухо. Но я ловко отстраняюсь и вскакиваю, отталкивая ногой стул. Отхожу в сторону и аккуратно кладу айфон на стол.
  
- Имант Янович! Вы что - хотите тут спарринг устроить?- спрашиваю я, глядя в злые глаза мужчины.
- А ты себе что позволяешь, мальчишка?!
- Согласен. Шутка была не самая удачная. Приношу вам свои извинения. Но смею заметить, что я отнюдь не "мальчишка", и руки распускать вам не позволю.
   С минуту мы меряемся с генералом взглядами. Наверно представил, что бы мы тут устроили, случись нам реально применить свои навыки в единоборствах. Я решаю пощадить его нервы и примирительно поднимаю руки.
  
- Ну, что Имант Янович, мир?
- Черт с тобой. Но за языком своим впредь следи! - то, что Веверс еще не до конца успокоился, выдает его усилившийся прибалтийский акцент.
   - Ладно, сейчас еще попробуем пару способов оживить айфон. - Я поднимаю с пола стул и усаживаюсь за стол.
  
   Что мы делаем дальше? Правильно. По очереди нажимаем на все остальные кнопки. Главное - делать это с очень умным и деловым видом. Потом для пущего эффекта я еще и вынимаю симку. Веверс не спускает с моих рук напряженного взгляда, кажется, даже испарина выступила на его висках от волнения. Понервничай, понервничай...! Это тебе мстя за ту дрянь, которой ты меня накачал здесь недавно. Я продолжаю совершать какие-то совершенно бессмысленные манипуляции с айфоном, напуская побольше тумана в свои действия, а сам в это время думаю, что бы мне такого нужного стрясти с генерала и чем бы мне таким припугнуть его еще больше. Очень мне, например не понравилось, что он полез в биржевые сводки. Дай-ка расспрошу его.
  
   - Имант Янович, а вы зачем биржевые котировки смотрели? Никак поспекулировать решили?
- Ну...
   Я укоризненно качаю головой и, тяжело вздохнув, начинаю вставлять назад симку. Делаю это преувеличенно медленно и аккуратно, толкая при этом давно продуманный спич.
   - Если вы возомнили себя финансовым гением, способным играть на бирже и полноценно управлять моим офшорным счетом, то спешу вас разочаровать - вряд ли у вас из этого что-нибудь путное получится. Вы, скорее всего, бездарно профукаете, заработанные мною деньги.
- Почему это? Я же буду знать все котировки акций?
- Потому что по мелочи суетиться бессмысленно, на этот оффшор и так хорошо капает с авторских отчислений. А если вы начнете оперировать крупными суммами, вашей "сверх удачливостью" быстро заинтересуется Комиссия по ценным бумагам США и начнет расследование по подозрению в использовании инсайдерской информации. И мне меньше всего хотелось бы, чтобы следы вашей буйной деятельности привели ко мне и к моему фонду. А рыть они будут так глубоко и тщательно, как даже ваши коллеги из ЦРУ не роют. И нужные "инструменты" у них для этого есть, их методики наработаны годами. Брокер же будет защищать лишь свою репутацию, но не вашу. Это вам понятно?
   Специально говорю жестко, чтобы отбить у генерала всю охоту к играм на бирже. Эти попытки нужно пресекать сейчас, сразу и на корню, а желательно вообще вернуть себе доступ к счетам и операциям. Веверс задумчиво смотрит на меня, взвешивая в голове озвученную информацию.
   - А если...
- Неужели вы думаете, я не рассматривал всех вариантов? Если вы сейчас про нефть или золото, то задумайтесь сначала о том, что ваши спекуляции могут пойти в разрез с интересами нашей страны, и нанесут такой вред ее экономике, что ваша прибыль выйдет СССР боком - замолкаю многозначительно и добиваю его - И задумайтесь вот еще о чем. Пока наше вмешательство в мировые события минимально, все развивается более или менее так, как написано в айфоне. Но стоит нам кардинально что-то изменить, и огромная часть информации тут же потеряет свою актуальность. Это вам понятно? И в первую очередь это относится именно к бирже, которая чутко реагирует на все, что происходит в мире. Вы готовы так рисковать? Или все же будете довольствоваться тем, что приходит на счет из фонда? Это ведь огромные суммы по нынешним меркам.
   Веверс молчит некоторое время и потом нехотя признает
  
- Ну, если все рассматривать с этой точки зрения... Хорошо. Я понял. А как можно увеличить поступления на оффшор? Что для этого нужно сделать?
   Аллилуйя!!! Кажется, генеральские мозги повернулись в нужную мне сторону. Вот теперь мы сделаем hard resert. И я с легким сердцем одновременно нажимаю на клавиши home и power. Пара секунд ожидания... и на экране айфона проявляется "надкусанное яблоко". Дважды аллилуйя! Преувеличенно громко выдыхаю и, улыбаясь, показываю заработавший гаджет Веверсу. У того на лице мелькает такое облегчение, что в пору мне просить у него вернуть "мой" клад. Но... это как говорится, вряд ли. Как там, в детской поговорке? Рыбка плывет, назад не отдает. А поэтому будем радоваться тому малому, что у меня еще осталось.
   - Имант Янович, в этот раз пронесло. Но вам надо быть осторожнее. Техника навороченная, капризная, и если честно, то любой айфон периодически взбрыкивает.
- Почему?
- Потому, что сыроват. Яблочники так торопятся обогнать всех конкурентов, что нередко позволяют себе ставить в свои гаджеты не до конца отшлифованные программы. Но это, к сожалению, общемировая практика, все фирмы торопятся выкинуть на рынок новинки, в которые заложены самые новаторские идеи. Что же касается оффшора... С фондом в первую очередь нужно работать. На волне первого концерта в Нью-Йорке мы собрали кучу денег в США, на волне второго - в Лондоне, за ними пошли деньги из Европы. То есть пока всплеск поступлений связан в основном с нашими концертами и выпуском сингла "Мы - мир". Но этого мало. Нужны не только гастроли в Италии, Франции и Германии, но и постоянная реклама Фонда "Помощи детям Африки" в западной прессе и на ТВ. Гор, конечно, занимается этим, и даже открыл филиал нашего фонда в Лондоне, но требуются и какие-то разовые яркие акции, которые оживят поступление пожертвований между гастролями и концертами. И пора уже браться за конкретное дело - организовать отправку первой гуманитарной помощи африканским детям...
   Я замолкаю, давая Веверсу возможность осознать размах благотворительной деятельности Фонда. И увидев в его глазах понимание, продолжаю
  
- Это большая и серьезная работа, которой на Западе занимаются тысячи волонтеров и десятки официальных сотрудников Фонда. А наши советские чиновники сидят на заднице ровно, и всё чего-то ждут. Наверное, когда африканские дети сами перемрут с голода, и отсылать им ничего тогда не придется.
- Намекаешь, что тебе нужно слетать в Европу?
- Не намекаю, а прямо говорю: мне срочно надо в Италию дней на пять. Узнать что там с продажами сборного диска по итогам Сан-Ремо, дать несколько интервью в прессе и на ТВ, вызвать туда Гора и решить, наконец, вопрос с нашими итальянскими гастролями. А заодно узнаю, что это за заходы Сержио Рицолли к Анне.
- С Анны как раз нужно бы начать.
   Тут я начинаю хохотать, вызывая оторопь у Веверса
   - Имант Янович, вы уж определитесь с кого мне "начинать". С Анны или с Александры Валк, которую вы ко мне приставили. Как у вас в КГБ это называется? Медовая ловушка?
   Веверс сдержанно улыбается, даже не собираясь опровергать мою догадку
   - Ничего, ты у нас парень молодой, справишься. И кстати, надо бы перевести деньги с твоих итальянских счетов на оффшор. Займись этим в Риме.
   Я просто теряю дар речи от такой неслыханной наглости! Еще и деньги от продажи кольца отдать?!! А не жирно ли вам будет, генерал?! Нет, ну, нельзя же так борзеть. Пора дать отпор этому вымогателю! Сантименты закончились, и отныне с Виктором Станиславовичем вам придется все-таки считаться.
   - Нет, Имант Янович. На эти деньги вы можете даже не рассчитывать. Я понимаю, что аппетит приходит во время еды, но меру нужно знать. Достаточно того, что вы получили от меня клад и оффшорный счет.
- Виктор, не хами! В счет клада ты получил дом в Серебряном Бору.
- Очень смешно! Золота, денег и драгоценностей в этом кладе хватило бы на десять таких домов. А то и на двадцать. Так что этот дом - всего лишь часть вознаграждения, полагающегося мне от государства за сдачу клада, и не более того. А деньги в итальянском банке мы с вами будем считать другой его частью. Я не собираюсь экономить в Риме каждую лиру.
- Не прибедняйся. У тебя еще есть авторские в валюте.
- Есть. Только о них все знают. И не сегодня, завтра чиновники из нашего Минфина наложат на них свою лапу. Процент-то помните, какой они берут?
- Кажется 75%?
- Вот то-то и оно! Так что от моих авторских мало что останется после выплаты налога, считайте, что практически даром на Запад работаю.
   Укоризненно смотрю на Веверса и печально вздыхаю, качая головой.
  
-Не нужно, Имант Янович. Не загоняйте меня в угол. Я вам не мальчик, и пора уже начать со мной считаться. Разве я мало делаю для своей страны? Что я вообще вижу кроме дома и студии? И я, и мои сотрудники - мы вкалываем, как негры на плантации, без продыха и без выходных. И вкалываем за копейки. Копейки, не спорьте! Любой музыкант в хорошем ресторане получает гораздо больше нас, и не напрягаясь. А мне еще и приходится доплачивать всем сотрудникам из своих денег. Раньше я их из клада брал, а теперь уж и не знаю, как буду выкручиваться!
   Я встаю и подхожу к окну, рассматривая через стекло яркое весеннее небо. Говорю тихо. Проникновенно. Чтобы до этого упертого латыша уже дошло, наконец.
   - Давайте не будем ссориться по пустякам. Если вы сейчас проявите неуступчивость, я ведь все равно придумаю способ, как вывернуться. Но тогда уж простите, заниматься делами фонда и рвать жилы, зарабатывая деньги для ваших спецопераций, я больше не стану. Мне хватает и того неподъемного груза, что возложили на меня Романов со Щелоковым. А ведь я не двужильный. Да и времени на все это у меня уже просто физически не хватает. Пощадите, Имант Янович! Отвык я уже копейки считать за тридцать-то лет, чай не мальчик давно...
   Молчим... Каждый думает о своем. Наболевшем. И у каждого из нас, наверное, своя правда. Но прогибаться "чего изволите" больше не хочу. Хватит. Напрогибался уже в прошлой жизни по самое "не могу". Пусть сам теперь решает, что ему важнее - деньги или нормальные отношения со мной.
   - Ладно... забудем об этом разговоре. Но хочу, чтобы ты понимал и мою позицию: дело не в деньгах. Просто ...так правильно, понимаешь? Только ты в той своей ненормальной жизни об этом успел забыть.
   Я пожимаю плечами и возвращаюсь за стол. Напряжение спало, консенсус найден. Вроде бы добился своего, но ощущение такое, словно вагон в одиночку разгрузил.
  
- Имант Янович, мне бы еще нужно сегодня с айфоном поработать. Впереди съемка антивоенного клипа, надо посмотреть, что в сети есть на эту песню. И хотел спросить: наверняка у вас в конторе есть высокочувствительная записывающая аппаратура с подавлением шумов? Нельзя ли ей воспользоваться, чтобы не мучится, переписывая вручную слова и ноты песен? Давайте хоть в этом вы облегчите мне задачу. Тогда мне не придется сюда мотаться и тратить время на дорогу.
   Веверс задумывается ненадолго и согласно кивает.
   - Хорошо. Такая возможность есть. Можно еще и чувствительную камеру попробовать использовать, чтобы записать изображение с экрана айфона.
- Отлично! Я бы тогда дома и с видеокассетой поработал.
- Только не оставляй эти кассеты без присмотра. Твой Коростылев этого видеть не должен. Я его кстати, предупредил насчет клада. Чтобы молчал в тряпочку. И взял подписки о неразглашении.
   Эх... Леха, тоже попал под каток КГБ.
   Генерал выходит из кабинета, оставляя меня одного, и я, наконец, перевожу дух. Уф-ф... Я даже и не рассчитывал на такое чуткое понимание.

-----

   14 мая 1979, понедельник
   Москва, Серебряный бор
  
   Разбудил меня далекий телефонный звонок. Вставать не хотелось совсем. Тело ломило, голова была тяжелой. Но звонок не умолкал. Будь проклят Александр Белл, придумавший это чудовище. Я встал, и путаясь в новой обстановке, попытался найти телефон. Нашел радиотелефон на подзарядке в прихожей на специальном столике.
   - Алло - я зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть
   - Виктор? - в трубке раздался приятный мужской голос - Это секретарь товарища Щелокова, майор Трегубцев. Николай Анисимович просит тебя приехать на Огарёва. Когда за тобой удобно выслать машину?
   Я еще раз зевнул, пытаясь сообразить зачем я так срочно нужен всесильному министру МВД и члену Политбюро. Разве что это вызов из серии "на ковер" по итогам Кельна...
   - Да можно прямо сейчас... Минут через сорок я буду готов.
   Тут я услышал шлёпанье позади, обернулся и узрел жующего Леху.
   - Хотя постойте, не надо машину. Я сам приеду
   - Отлично, мы ждем!
   Вешаю трубку и вопросительно смотрю на "мамонта".
   - Еще вчера Имант Янович позвонил, объяснил, где вы теперь живете - пожимает плечами Леха - А утром еще раз набрал и вызвал "с вещами"
   Этого Веверса становится слишком много. Я смотрю на часы, что висят над телефоном. Четверть одиннадцатого. Вот же я проспал... В студии поди удивляются - куда пропал. Хотя нет, о нашей моментальной эвакуации из ФРГ знает наверное только Альдона. А она никому не скажет.
   - Вить, оладушки я того - "мамонт" чешет затылок - Уполовинил
   Мы идем на кухню и я читаю мамину записку, в которой она желает мне удачного дня и объясняет, что оладьи стоят на плите. Стояли. Теперь их поредевшая горка возвышается на тарелке в центре стола. В окружении сметаны и варенья.
   Через полчаса, поевший и подобревший, я уже сижу на заднем сидении Мерса. Сзади и спереди мчатся две черные Волги. Впрочем, они мне не мешают строить планы по завоеванию мира. Сначала слетать на космическую станцию МИР, как только ее запустят, потом...
   - ... Херня полная! - красный от гнева Щелоков ударил рукой по столу - Тебя зачем в Кёльн посылали?!? В демонстрациях участвовать??
   - Но ведь Григорий Васильевич положительно оценил мою...э роль в этом деле - я оглянулся в попытке найти поддержку, но в кабинете министра мы были одни. Щелоков не соизволил выйти из-за рабочего стола и я сидел перед ним на стуле как нашкодивший школьник
   - Генеральный еще не вник до конца во все дела - хмурый министр откинулся в кресле - Надо же и собственные мозги иметь! Кто тебя просил кричать "янки гоу хоум"?? Ты знаешь, что американский посол звонил Примакову, ругался. А тот мне! Как ты думаешь, я хочу выслушивать за тебя мидовскую критику?
   - Да что произошло то, Николай Анисимович?! Вы же явно не из-за Кельна завелись!
   Как в воду глядел. Министр побарабанил пальцами по столу, потом подвинул ко мне стопку документов. Это были сводки Главного управления исправительно-трудовыми учреждениями (ГУИТУ) по ситуации в колониях по всему Союзу. Судя по цифрам, на зонах резко участились бунты.
   - Идея про третью ходку пожизненную твоя была? А изолировать воров в законе на специальных зонах? - Щелоков устало потер набрякшие веки - Вот теперь разгребаем. Идея как-то утекла и стала известна криминальным авторитетам. Теперь они подбивают заключенных на бунты...
   - Это не через меня - тут же отперся я - У вас же в МВД сейчас есть детекторы лжи, я готов...
   - Да знаю, что ты готов - министр рыкнул и рванул документы у меня из рук - И знаю, что не через тебя. А через кого?!
   - Что за крики, а драки нет? - в кабинет без стука зашла Светлана Владимировна Щелокова. Жена министра была одета в белое летнее платье, на лице сияла приветливая улыбка.
   - Витенька, ты уже вернулся из ФРГ? Почему не позвонил?
   - Да тут такое дело... - растерялся я, привставая и целуя Щелокову в щеку
   - Скандал там случился - министр тоже встал, подвинул жене стул - Ты вчера программу Время не смотрела?
   - Ты что забыл, что я была у Гали? - Щелокова присела рядом со мной, потрепала меня по волосам - Коля, с Брежневой надо что-то делать. Это беспробудное пьянство... Она после похорон не выходит из запоя. Давай решать. Юра согласен отправить ее на лечение в...
   - Вить, ты вот что... - министр хмуро посмотрел на меня - Сядь на место секретаря и набросай мне свои соображения по известному тебе вопросу. Надо как-то выходить из сложившейся ситуации, одними карательными мерами тут не обойдешься
   - Амнистия? По мелким уголовным делам? - уточнил я, вставая из-за стола
   - Да, что-нибудь в этом духе - кивнул Щелоков
   Я попрощался со Светланой Владимировной, пообещал ей заехать в гости и вышел из кабинета. А в приемной тут же нос к носу сразу столкнулся с Еркиным. На лице генерала прибавилось морщин, впрочем и звездочек на погонах тоже.
   - О! А вот и краса и гордость Советского Союза! - заулыбался Еркин - Как там Запад? Загнивает?
   - Загнивает - согласился я - Но как пахнет!
   Все присутствующие в приемной мужчины засмеялись. Громче всех - Еркин.
   - Ты уходишь уже? - поинтересовался генерал, оглядывая очередь из ждущих приема министра.
   - Да. Сейчас составлю один документ на имя Николая Анисимовича и вперед, покорять мир. Как там кстати, ваши таинственные отравления? - я с замиранием сердца посмотрел на Еркина - Раскрыли?
   - Какое там - махнул рукой генерал - КГБ забрало дело. Засекретили все, теперь даже не узнаем в чем там дело.
   Я тихонько выдохнул и мысленно вытер пот со лба. Сработало! Веверс и Пельше прикрыли меня.
   Закончив печатать записку на имя Щелокова и уже спустившись по лестнице, я притормаживаю возле поста охраны. Милиционер, повернувшись ко мне спиной, читает газету Правда, на развороте которой большая фотография Кикабидзе. Актер с грустным лицом вцепился в барьер скамьи подсудимых побелевшими руками. Большой заголовок гласит "Последний рейс "Мимино". Глаза вырывают из текста статьи короткие фразы "Осужден Первомайским районным судом г. Москвы на 8 лет лишения свободы с конфискацией имущества...", "...паразитическая сущность и антиобщественное поведение Кикабидзе", "найдено при обыске ценностей...", "...помнящем о святых обязанностях гражданина нашего социалистического общества. Нет же, нашлись у Кикабидзе и защитники. Особенным усердием отличились выступившие на процессе актриса Софико Чиаурели и ...". Милиционер оборачивается и замечает, что я читаю Правду через его плечо. Подскакивает на ноги, улыбается. Молодой, конопатый.
   - Виктор? Селезнев??
   - Он самый - я киваю на газету - Осудили, значит, Мимино...
   - А это правда - милиционер переходит на шепот - Что у вас с Кикабидзе драка была на концерте? Наши рассказывают.
   - Точно, было такое - я беру Правду в руки, быстро проглядываю статью - В гримерке подрались
   - Из-за девочек? Из-за Красных звезд?
   - Ну, можно и так сказать - хмыкаю я, вспоминая бледную Веру, к которой приставал актер - Только давай без подробностей, хорошо? А то пойдут слухи гулять.
   Вокруг нас постепенно собирается целая толпа мужчин. Простые опера, постовые... Задние вытягивают голову, пытаясь расслышать меня. Пора сваливать. А как? Юмор - наш спаситель.
   - Слышали, кстати, новый анекдот?
   - Какой анекдот? - конопатый подвигается еще ближе
   - "Один приятель другому: Я женился, жена работает в ГАИ.
   - Поздравляю!
   - Да ну на! В первую же брачную ночь она меня оштрафовала!
   - За что?
   - За превышение скорости и остановку в неположенном месте..."
   Под громкий хохот я проскальзываю толпу и бегу на выход.

-----

   Приехав от Щелокова, застаю перед студией целую толпу поклонников. И снова здравствуйте. Впрочем, перед зданием появился еще один пост милиции, а ребята-охранники работают профессионально - выстраивают для меня коридор. Так что я отделываюсь лишь легкой глухотой от оглушительных криков фанатов.
   В самой студии тоже оживление. Все уже наслышаны о моем приключении в Кельне и жаждут подробностей от первого лица. А вот про нового хореографа и танцоров пока еще никто не знает, что несколько странно. Клаймич-то понятно - молчит по моей личной просьбе, не стоит раньше времени будоражить коллектив. А Альдона? Неужели Веверс не рассказал дочери про их землячку Александру? Похоже на то...
   Сначала происходит презентация нашей новой песни. Не смотря на мое довольно скромное акаппельное исполнение, "In the Army Now" всем сразу нравится. И идея антивоенного клипа тоже проходит на ура. За неделю народ истосковался по интересной работе, по авралам и по моим безумным креативным идеям. Текст песни отдается звездочкам для копирования, примерный сценарий клипа у меня уже готов. Вчера весь вечер угрохал на его обдумывание и написание, пересмотрев перед этим кучу чужих роликов. Но не один из них мне так и не захотелось повторить дословно. Каких-то отдельных интересных фрагментов полно, а вот в целом... нет, мы сделаем клип гораздо интереснее. Жаль, что нельзя использовать кадры из американских фильмов, которые еще не вышли. Нарезка из "Рембо" или "Солдата Джейн" здорово бы украсила композицию, но... Впрочем, есть еще один вариант. 10 мая в США на экраны уже вышел фильм Френсиса Копполы "Апокалипсис сегодня", там тоже есть вполне подходящие кадры. Нужно только попросить Гора, чтобы тот договорился с режиссером. И непременно получил его согласие в письменном виде на использование. А в качестве компенсации поговорю с Романовым, чтобы этот фильм поскорее закупили в советский прокат - по-моему, неплохой будет бартер!
   В обед в студию заходит живописная группа из трех парней и трех девушек, во главе с красоткой Александрой. Коллектив в шоке. Надеюсь в культурном. Танцоры в Сашиной группе все как на подбор - и девчонки, и парни примерно одного возраста и одной комплекции. И все они в джинсах, позволяющих хорошо разглядеть их стройные, длинноногие фигуры. Мои музыканты пялятся на симпатичных девиц и придирчиво оглядывают подтянутых парней. Те в свою очередь с интересом посматривают на наших звездочек и на меня - самого красивого, умного и талантливого. Шутка! Но увидеть живьем парня, который то и дело попадает в переделки и постоянно мелькает в новостях, им конечно интересно. Всем танцорам лет по двадцать, может чуть больше. И на всех легкий флер прибалтийской "заграничности". Прибалтика у нас сейчас - форпост моды, советская калька с Запада, и по молодым рижанам это хорошо заметно. Хотя и наши сотрудники на их фоне бедными родственниками отнюдь не выглядят. Десятидневное пребывание в Лондоне наложило на них свой отпечаток - пусть и с распродаж, но одеты ребята модно, а уж про своих звездочек я вообще молчу. Под чутким руководством Львовой они за полгода преобразились до неузнаваемости и выглядят вполне по-европейски.
   Дав народу вволю наглядеться, друг на друга, приглашаю всех пройти в репетиционный зал. Представление танцевальной группы происходит по всем правилам. Первым слово берет Григорий Давыдович
   - Товарищи! Свершилось то, о чем все мы так долго мечтали. В нашем дружном сплоченном коллективе наконец-то появилась танцевальная группа. Поприветствуем наших новых сотрудников!
   Раздаются аплодисменты и одобрительные выкрики. Вопрос с подтанцовкой созрел и перезрел, поэтому искренняя радость коллектива вполне понятна. Я стою чуть в стороне и внимательно слежу за реакцией нашей женской половины. Львова одобрительно поглядывает на стройные фигуры танцоров - шить на которые одно удовольствие. Светик с профессиональным прищуром гримера вглядывается в их лица - вроде бы тоже довольна фактурой. Лада вообще сияет как стоваттная лампочка - на лице искренний восторг. Ну, а Альдона ...это Альдона. Даже появление земляков-рижан не пробивает ее на яркие эмоции. Все, что она демонстрирует - легкий намек на улыбку и очень внимательный взгляд. Боевая подруга явно пытается понять, откуда все это счастье вдруг на нас свалилось, и нет ли среди новеньких засланных казачков, угрожающих спокойствию и благополучию нашего сплоченного коллектива.
   А вот Вера с Татьяной Геннадьевной - это отдельная история. Мне становится неприятно от того, насколько одинаковое сейчас выражение их лиц. Настороженными взглядами и мать, и дочь окидывают новых танцоров. У обеих губы плотно сжаты, в глазах - подозрительность. Парни-рижане их не интересуют совершенно, пристального внимания удостаиваются только девушки. Смешно. Не там ищите, дамы, ох не там! Сейчас весь мой мужской интерес сосредоточен лишь на одной женщине в этом зале - на Александре. Сегодня грива ее каштановых волос собрана в высокий хвост, на лице аккуратный неброский макияж. Представляю, как это красивое лицо преобразится, когда летом на нем появится балтийский загар с характерным янтарным оттенком. Надеюсь, к этому времени неприступная крепость под именем Саша уже падет. Самому мне долго не подержаться, я хочу ее так, что скулы сводит...
   Григорий Давыдович заканчивает вступительную речь и передает слово нашему новому хореографу. Сначала она коротко рассказывает историю создания их группы. Как кропотливо подбирались люди в коллектив, как долго они притирались друг к другу, какие высокие профессиональные требования предъявляются к участникам. Затем, улыбаясь, представляет ребят по именам. К моему удивлению почти все они привычные русскому слуху и довольно универсальные для европейской культуры: Анна, Майя, Инга, Александр, Альберт, Мартин. Хотя... возможно эти ребята и не латыши вовсе, ведь в Латвии живет огромное количество как русских, так и других национальностей. Но легкий акцент есть у каждого из танцоров и я его отчетливо слышу в их речи. Все-таки рижский выговор такой же узнаваемый, как и московский.
   Вчера мы договорились с Сашей, что в их каждодневном присутствии на студии пока нет особой необходимости. Наш репетиционный зал им не очень подходит для тренировок, и его частенько занимает Татьяна Геннадьевна - там у нас со звездочками обычно проходят занятия вокалом. Так что подходящую базу для репетиций они себе в Москве присмотрят сами. Ну, и работать они с нами пока будут на правах фрилансеров. Во-первых, у них остались обязательства в родной Риге, и им иногда придется ездить туда на выступления, а во-вторых, у нас еще и нет столько работы, чтобы загрузить их с головой. Большинство наших нынешних сценических номеров не предполагает подтанцовки, а в тех, где она есть, хореография довольно простая. Так что Сашеньке предстоит переосмыслить то немногое, что уже придумано ранее, и предложить конкретные улучшения. Из всего того, что мы с Клаймичем ей вчера показали на видео, ей безоговорочно понравилась хореография лишь одного номера - "Japanese Girls", о чем она нам и заявила без всяких дипломатических реверансов. Ну, и моя лунная походка не оставила ее равнодушной. "Шедевр!" - вот прям так и сказала она, восторженно блестя глазами. И это я еще там был без шляпы, которую напоследок подарила мне Грейс Мирабелла, придется теперь и этот стильный элемент включить в свой номер.
   - А может ваша группа сразу что-нибудь покажет из своих последних концертных номеров, чтобы мы могли составить представление об уровне подготовки??
   Мои мысли прерываются елейным голосом Татьяны Геннадьевны. Она явно намерена поставить под сомнение профпригодность рижан. Нет, ну чего ж ей все неймется-то?
   - Почему бы и нет? - Саша невозмутимо улыбается и тут же командует своим - Ребята, давайте исполним номер, который мы готовили последним.
   Группа скидывает ветровки и джемпера, оставаясь в футболках, занимает на сцене исходные позиции. Александра в это время достает из сумки аудио кассету и просит Николая вставить ее в магнитофон. Все наши отходят от сцены подальше, чтобы был хороший обзор. Звучат начальные аккорды ...нашей "Cheri Cheri lady". Приятный сюрприз! С первого исполнения в Лондоне еще не прошло и месяца, а у них уже номер готов. Или Веверс давно задумал эту комбинацию с рижанами, и Саша готовилась загодя к нашей встрече? Рижане меж тем начинают свой танец, и двигаются они на сцене так, что аж дух захватывает. Слаженно, четко, демонстрируя современные танцевальные движения. Очень профессионально. И судя по довольным лицам наших ребят, все это оценили. Отлично! Значит, не придется никому объяснять, что они - именно то, что нам нужно. С таким номером рижан хоть сейчас можно выпускать на сцену вместе с нами.
   Песня заканчивается, зал взрывается аплодисментами. Заслуженными.
   Увидев, как Клаймич галантно подает Саше руку, помогая ей спуститься со сцены, Татьяна Геннадьевна презрительно хмыкает.
   Вера качает головой и кажется, полностью с матерью согласна. Альдона же настороженно и как-то совершенно по-новому разглядывает Александру. Кажется, в стане недовольных свежее пополнение. Клаймич вызывается провести для рижан экскурсию по студии, потом он повезет их к Калинину оформлять на работу. Ребятам придется делать временную прописку, а по нынешним временам это целая проблема. Я, пользуясь моментом, исчезаю по-английски и отправляюсь к себе в кабинет. Работы - выше крыши. А проблем еще больше. И в первую очередь нам нужны деньги на серую зарплату. В самом крайнем случае я, конечно, сниму с книжки свои авторские, но долго так продолжаться не может. И что мне с этим делать? Самый простой путь - по-мужски поговорить с Щелоковым о состоянии дел в студии. И не только о зарплатах. Жилье для иногородних сотрудников тоже больной вопрос. Только с наскока его решить не получится. Придется, наверное, мне Светлану Владимировну подключать, бытовые проблемы - они женщинам как-то ближе и роднее.
   Прохожу через приемную. Телефон звонит не умолкая. Я бы на месте Полины Матвеевны давно бы уже сбежал или повесился от этого перезвона, но у нашей строгой дамы ангельское терпение - она просто убавила громкость звонка и продолжает спокойно работать. Перед ней лежит толстая амбарная книга, куда она аккуратно заносит звонки тех, кто, по мнению Полины Матвеевны, достоин разговора с ее начальством. С интересом заглядываю в записи. Кого там только нет! Журналисты, певцы, администраторы из Госконцерта и филармоний, и пр. пр. пр. Чтобы просто обзвонить их всех и узнать чего собственно они от нас хотят, не хватит и недели. Впрочем, и так все понятно: журналисты хотят интервью, певцы и их директора - новых песен, администраторы будут делать нам заманчивые предложения о гастролях по городам и весям. Но из всего этого списка меня пока интересует только продажа новых песен, как наиболее быстрый и легкий способ найти деньги на зарплату сотрудникам.
   - Полина Матвеевна, а сделайте мне, пожалуйста, отдельный список по артистам и их администраторам.
   Натыкаюсь взглядом на фамилию Бовин, и добавляю задумчиво - А потом такой список же по журналистам.
   - Информацию по изданиям и телефоны для связи с ними в список сразу вносить?
   - Был бы премного благодарен вам!
   Дай бог крепкого здоровья Розе Афанасьевне за такую находку! Это же бесценный клад, а не секретарь. Не смотря на непрекращающийся шквал звонков, Полина Матвеевна тут же пересаживается за печатную машинку и без промедления приступает к делу. Стрекот электрической машинки создает рабочую атмосферу и я с чувством глубокого удовлетворения прохожу в свой кабинет. За секретарский участок работы отныне я могу быть спокоен.
   Звоню по вертушке Устинову. Министр явно занят, но со мной разговаривает доброжелательно. Коротко излагаю ему свою просьбу о съемках в Таманской дивизии. Дмитрий Федорович сначала колеблется, но суровые слова "американская военщина" и "антивоенная, антинатовская песня" производят на него магическое воздействие. Все сомнения тут же отброшены в сторону, устное разрешение дается. Но мне сразу напоминают про данное мною опрометчивое обещание написать патриотическую песню про советскую армию. Блин... опять спецзаказ. Только где время на него найти? Смотрю на календарь. Что тут у нас из ближайшего... Вот! 2 августа - день ВДВ. И время еще есть, и песня одна у меня на примете подходящая имеется. Устинов довольно смеется: стряс хитрый маршал с бедного парня новый армейский хит и радуется. А я вот тоже не лыком шит!
   - Дмитрий Федорович, а можно я тогда еще к нашим съемкам солдат привлеку?
   - Если ненадолго, то можно.
   - Да, мы быстро, за день постараемся уложиться.
   - Хорошо. Я отдам распоряжение своему помощнику, он с тобой свяжется. А сейчас извини, Виктор, но я очень занят.
   - Это вы извините, что я отвлек вас своим звонком! Спасибо огромное за помощь!
   - Про обещание свое не забудь!
   Уф-ф... Дело сделано. Значит, все-таки придется позаимствовать американскую военную форму в костюмерной Мосфильма. Солдат-то придется во что-то обряжать. Звоню Львовой и обрисовываю ей задачу. Тем временем Полина Матвеевна заносит мне первый из двух списков. Оперативно! Я благодарно киваю ей и вчитываюсь в фамилии. Одной из первых в списке значится Пьеха. Ох, Эдита Станиславовна, да вас мне сам бог послал! Песню вы хотите - будет вам песня. Денежки только готовьте. Вот простенькие "Рябиновые бусы" - это абсолютно в вашем стиле, а еще вам подойдет пугачихина "В Ленинграде сегодня дожди". Нет, в первоисточнике-то конечно было "в Петербурге", но нам-то до этого еще дожить надо. Вообще, я давно уже размышляю над тем, что ей подойдет из пугачевского репертуара, уж больно мне его раздербанить хочется. Но единственное, что приходит на ум - это "Осенний поцелуй", "Доченька моя" и "Ухожу". Просто, душевно и без высоких нот - все как Пьеха любит. Но отвлекать звездочек на эту коммерцию я точно не буду, им есть чем заняться. Для такой работы мне подойдет и Катя Семенова. Поднимаю трубку, прошу Полину Матвеевну найти телефон Семеновой и пригласить ее в студию на среду.
   А ко мне в кабинет, постучавшись, являются операторы Магнолии. Им на растерзание выдается Лехина кассета, с заданием к завтрашнему дню сделать подборку самых интересных кадров из почти часовой записи митинга. Они тут же хватают ее и тащат в свою "нору", пообещав мне управиться до вечера. И когда в кабинет заходят Клаймич с Александрой, я уже могу похвастаться перед ними некоторыми результатами. Прошу Полину Матвеевну принести нам кофе и начинаю объяснять соратникам концепцию клипа.
   - Саш, я хочу, чтобы твои ребята тоже снялись в этом клипе в роли рядовых солдат. Большая массовка нам не нужна, но человек пятнадцать - двадцать надо набрать. Устинов дал добро на съемки в Таманской дивизии, танк и солдат нам там выделят. Шестеро твоих, остальных выберем среди солдат.
   - И девчонки будут сниматься?
   - А почему нет? В форме это будет незаметно, но в принципе в американской армии девушки тоже служат. Так вам легче потом будет готовить свой танцевальный номер.
   - Когда съемки?
   - Надеюсь, через неделю. Для вас Львова сошьет форму, для солдат возьмем ее на Мосфильме. Снимаем танк и пробежку солдат по пересеченной местности. Потом соединим эти кадры с антивоенным митингом и добавим кадры из американского фильма. Должно получиться очень эффектно.
   Александра задумчиво кусает губу, видимо представляя это в красках
   - А концертный номер?
   - Потом займемся хореографией. Но сначала клип. Он должен выйти как можно скорее, в преддверии наших гастролей. В моих планах - успеть сделать еще один клип - на "Japanese Girls", но там уже все съемки будут исключительно в аэропорту, возможно, твоих девчонок тоже задействуем. Третий клип мы уже сняли в Лондоне на "Почтальона". Там процессом руководит наш продюсер Майк Гор, но вроде бы накладок не должно быть. Весь отснятый материал скоро перешлют в Москву, а здесь будет только окончательный монтаж и наложение звука.
   В студии начинается обед, и все потихоньку потянулись в столовую. Я пользуюсь удобным моментом, чтобы остаться одному в кабинете. Но через пару минут дверь кабинета распахивается и на пороге появляется Альдона. Лицо ее не предвещает мне ничего хорошего. В глазах подруги лед, на скулах проступил злой румянец.
   - Витя, откуда вообще нарисовалась эта группа?
   - Об этом тебе лучше спросить своего отца.
   - В смысле...?
   - В том смысле, что это он посоветовал Клаймичу Александру Валк и ее группу. Я здесь совершенно ни при чем.
   - Отец...?!
   Альдона растеряна, и в глазах ее уже не лед, а так ...легкая изморозь. Но претензии еще не исчерпаны до конца.
   - Она ведь тебе понравилась ...как женщина?
   - А разве это имеет значение, когда на кону успех нашего коллектива? Или ты считаешь, что я как Татьяна Геннадьевна должен отбирать для нас только тех танцовщиц, которые не выдерживают с вами конкуренции?
   - Нет, но...
   Лучшая защита, как известно - нападение. И перехватывая инициативу, я тут же перехожу в атаку.
   - Аля, а тебе кто разрешал перекрашивать волосы в брюнетку?
   - Ну, это же мое личное дело - в какой цвет мне краситься.
   - Да неужели?! А ты уверена, что зрители тебя узнают в таком виде? Ты вообще представляешь, что начнется, если каждая из вас станет перекрашиваться и стричься, как ей в голову взбредет?!
   - Какое это вообще имеет значение?
   - А ты не понимаешь? Правда, не понимаешь?!
   Девушка в недоумении пожимает плечами, и я взрываюсь в приступе показного негодования:
   - В нашей группе три солистки - три разные девушки, которые внешне отличаются между собой. Понимаешь, отличаются! Зритель должен запомнить вашу внешность, а это в первую очередь цвет и длина волос, и уже потом цвет глаз, рост и пр. приметы. Ваших имен и фамилий он может и не помнить, для него вы: Блондинка, Брюнетка и Шатенка. Понимаешь? И пока каждая из вас не станет яркой личностью на сцене, так оно и будет. Если завтра кто-то из вас взбрыкнет и уйдет со сцены, то для зрителя абсолютно ничего не изменится. На место брюнетки придет новая брюнетка, и шатенку мы с Клаймичем заменим именно шатенкой.
   Алька вспыхивает, но молчит, лишь губы недовольно сжимает. Что, не нравится правда? Ладно, подсластим пилюлю
  
   - Сейчас из вас троих наиболее запоминающаяся - Блондинка. Потому, что она - самая яркая и стильная изо всех трех девушек. А ты взяла и одним махом перечеркнула все то, над чем мы полгода работали! И, как назло, сделала это именно сейчас, когда у тебя начинает появляться свой собственный репертуар, ты стала выделяться на общем фоне, и нам нужно ехать на гастроли. Ну, как я должен на эту глупую выходку реагировать?!
   Альдона виновато отводит взгляд и опускает голову. Вот так-то моя красавица наезжать на своего руководителя! Думаешь, у меня к вам претензий нет? Минуту мы молчим, потом Альдона подходит ближе, утыкается лбом в мое плечо.
   - Прости... я правда, не подумала. Хотела порадовать тебя, ведь говорят, что мужчины любят разнообразие.
   Вздыхаю и прижимаю дуреху к себе. Ларчик то просто открывался.
   - Любят... но не до такой же степени?
   - Я завтра же все исправлю!
   - Солнышко, пощади свои волосы, а то еще вылезут клоками.
   - Нет, нет! Света сказала, что мой цвет можно вернуть в любой момент, это хорошая натуральная краска.
   Она поднимает лицо и грустно смотрит мне в глаза
   - Тебе совсем не понравилось? Вот совсем-совсем?
   - Я люблю тебя такой, как ты есть. Самой красивой блондинкой Москвы.
   - Почему только Москвы?
   - Потому что самая красивая блондинка Союза - это Люда Сенчина. Кто я такой, чтобы спорить с самим Генсеком?
   Алька фыркает и запускает руки под мою рубашку.
   - Правда, любишь...?
   Вместо слов я отстраняюсь от нее и подхожу к двери, закрывая ее на ключ. Лучшее доказательство мужского интереса - это секс, что я немедленно и демонстрирую. Вот такая я сволочь. В глазах стоит Саша, а руки тянутся к моей "снежной королеве", и ничего с этим не поделаешь. Мое тело помнит Альдону и хочет ее, а она с готовностью отзывается на мои ласки.
   - Я так скучала по тебе...
   - И я...
   В этот момент я говорю чистую правду - если я о ком и мечтал в Кельне, то именно о ней, о ее подтянутом теле я вспоминал по ночам. Не о Вере. Последний разговор с Верой перед Кельном вообще оставил неприятный осадок, и он словно перевернул страницу в наших отношениях. За все время поездки я ни разу не думал о ней. Ну, как отрезало. А вот Алька... Секс получается бурным и приправлен острой ноткой риска. Рядом за стеной работает секретарша и это придает ему пикантности. В какой-то момент мне даже приходится развернуть девушку спиной, чтобы иметь возможность одной рукой обхватить ее под грудью, а другой надежно зарыть ей рот, из которого вырываются громкие стоны.
   Наконец, мы падаем в изнеможении на диван и переводим дух. Феерично...! Теперь осталось самое главное - пережить немое осуждение в глазах своего строгого секретаря. Полина Матвеевна конечно все поймет и промолчит, но... До Альдоны тоже наконец доходит вся пикантность ситуации, и она краснея шепчет мне
   - Как мне теперь выходить отсюда?
   - Приводи себя в порядок, а я что-нибудь сейчас придумаю.
   Лихорадочно перебираю в голове предлоги, под одним из которых можно отослать из приемной секретаря, но на ум ничего не приходит, хоть тресни! И когда Альдона появляется из ванной комнаты, я все еще так ничего и не придумал. Ладно, будем действовать по обстановке. Выдыхаю, решительно поворачиваю ключ в замке и распахиваю дверь. Но в приемной пусто. Ура...! Полина Матвеевна то ли еще с обеда не вернулась, то ли тактично удалилась, чтобы не смущать нас. Начинаю подозревать, что за свою долгую секретарскую жизнь она еще и не такого насмотрелась. Целую Альку в висок и подталкиваю вперед шлепком по аппетитной попке. В голове тут же всплывает: "Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино..." - очень актуально, прямо в тему!
   Но радость моя длится недолго - в дверях приемной Алька лоб в лоб сталкивается с Верой. Немая сцена... Вера растеряно переводит взгляд с меня на Альдону
   - И обязательно перекрасься обратно! - я напускаю на себя суровый вид и делаю вид, что продолжаю деловой разговор
   - А Полина Матвеевна сказала, что ты вышел...? - Вера хмурится, мнется, но все-таки бросается в бой
   - Да, а теперь на месте. Ты что-то хотела?
   Альдона с каменным лицом пропускает Веру и неторопливо удаляется прочь, словно гордая и непобежденная каравелла под черным пиратским флагом. Оставляя меня в одиночку отдуваться за наши грехи. Все правильно. Молча, пропускаю Веру в кабинет. Окно в кабинете открыто, но мне кажется, что все здесь сейчас пропитано острым запахом секса. Только дурак не догадается, что здесь произошло. Сажусь на краешек стола и складываю руки на груди. Вопросительно смотрю на Веру. Понятно, что пришла она с очередными разборками, вот пусть сама их и начинает.
   - Витя, что вообще происходит...?
   Я пожимаю плечами и продолжаю играть в молчанку, отдавая инициативу в женские руки. Кто как ни женщины настоящие мастера устраивать разборки? Сейчас по сценарию последуют обвинения
   - За неделю, пока был в Кельне, ты не позвонил мне ни разу!
   Ну, вот. Как я и предполагал, атака начата по всем правилам. Голосок уже дрожит, в красивых глазах блестят злые слезы.
   - Я каждый вечер ждала у телефона, а ты...!
   - А я пахал на тренировках в это время и бился на ринге за честь страны.
   - Но позвонить-то на пару минут ты мог?!
   - Вер, ты сама мне сказала, что я неподходящая кандидатура для серьезных отношений. Я тебя за язык не тянул.
   - Но... Я же не утверждала, что ты безнадежен.
  
   - Да. Помнится, еще и шефство надо мной обещала взять, чтобы исправить меня.
   - Ну, вот!
   Мы улыбаемся, напряжение уходит. Я подхожу ближе, сажусь на корточки возле Вериного кресла. Кладу руку на голое колено. Внутри вновь начинает работать какая-то помпа, качающая кровь. И качает ее она вовсе не в голову.
   - А почему ты съехал с Тверской? Трубку там берет какой-то мужчина, говорит что ты больше не живешь в этой квартире.
   - С Тверской меня просто выселили - забрали ключи и вернули сумку с вещами. Мы с мамой еще и из своей квартиры съехали. Верусь, ты же видишь, как все сейчас сложно. Я после известных тебе событий 24 часа нахожусь под усиленной охраной. Вздохнуть широко не могу, чтобы Сергей Сергеевич не заглянул мне в глотку.
   Провожу рукой по колену вверх. Боже, что я делаю? Где мои мозги? Девушка начинает громко дышать, хватает меня за шею.
   И тут... по громкой связи раздается невозмутимый голос Полины Матвеевны:
   - Виктор, вам из Америке звонят. Майкл Гор
   Аллилуйя! Подскакиваю, бегу к столу. Беру трубку, на секунду прикрывая ее рукой:
   - Вера, иди, работай - и уже в трубку:
   - Хай, Майкл, я вас слушаю...!

Глава 4

   15 мая 1979, вторник
   Москва, Крылатское
  
   Выездное заседание Политбюро проходило на стройке. Утренний туман рассеялся, на небе появилось яркое солнце. Чиновники, в белых касках с надписью СССР, в сопровождении журналистов, телекамер, охраны и толпы рабочих осматривали новые стены и крышу велодрома в Крылатском. Впереди делегации, забегая вперед и широко жестикулируя, шли двое. Пожилой, седой архитектор Воронин и низкий, с залысинами первый секретарь Московского горкома КПСС Виктор Гришин.
  
   - ... таким образом, получился сложный многоплановый силуэт с размером пролетов по осям - 168 на 138 метров - вещал Воронин тыкая указкой в сторону крыши
   - Похоже на бабочку - хмыкнул Романов, глядя вверх
   - Все построено в соответствии с требованиями Международного олимпийского комитета - подхватил эстафету Гришин - Полотно трека имеет длину 333,33 м, ширину 10 м. Шесть тысяч мест для зрителей. Трек будет покрыт уникальной мембраной из стали толщиной 4 мм.
   - А что товарищи - Генеральный повернулся к членам Политбюро - Можем рассчитывать при таком покрытии на новые рекорды наших спортсменов?
   - Можем - дружно ответили шагающие позади Романова Суслов, Устинов и Щелоков
   - Вон в Кельне как наша сборная хорошо выступила - добавил министр МВД, протискиваясь вперед - Сколько медалей привезли
   - Привезли бы еще больше золота, если бы немцы не зассали - засмеялся Устинов, толкая в бок хмурого Суслова - Правда, Михаил Андреевич?
   - Товарищи, я давно хотел поднять этот вопрос - взвился Суслов - То, что вытворяет этот так называемый певец Селезнев...
   - Товарищи, товарищи! - Романов предостерегающе поднял руку - Мы сейчас стройку инспектируем, давайте отложим этот вопрос на полчаса, час если уж он такой срочный
   Спустя сорок минут члены Политбюро, уже без сопровождающих собрались в достроенном кабинете директора трека. Отсюда из панорамных окон открывался вид на монтажные работы, что велись внизу. В кабинете был накрыт стол, к которому тут же уселись Черненко, Кунаев и Щербицкий. Романов, Пельше и Косыгин встали у окон и принялись о чем-то тихонько переговариваться. Суслов ходил вдоль стены, потирая рукой грудь. Последними в комнату зашли Гришин с Устиновым. Задерживался лишь Щелоков. Наконец, и он вошел.
   - Товарищи! - хмурый министр МВД посмотрел на бумагу, что держал в руках - Сотрудники девятки утверждают, что кабинет хоть и проверен на подслушивающие устройства, но комната до конца не защищена. Вот даже официальную бумагу дали
   - Они теперь после провала Цинева с Громыко и Цвигуна с Лондоном - перестраховываются - Косыгин покачал головой - Ну кому придет в голову подслушивать на стройке?
   - Очень даже легко - Пельше подошел к столу, налил себе Боржоми - Направленный лазерный микрофон в окна и все наши секреты в Белом Доме
   - Тогда назначение председателя Комитета Госбезопасности мы обсудим в Кремле - улыбнулся Романов - Пусть это хотя бы несколько дней побудет секретом
   Мужчины засмеялись, задвигались. Некоторые потянулись к тарелкам с закусками, звякнули вилки
   - Но раз уж мы все собрались, то давайте дадим слово Михаилу Андреевичу - Генеральный сел во главе стола и приглашающе махнул рукой - У него прямо какой-то пунктик насчет Селезнева. И вот это совсем не секрет.
   Члены Политбюро опять заулыбались.
   - Спасибо, Григорий Васильевич - похоже, что Суслов совсем не понял юмора и мысленно забрался на трибуну - Я долго размышлял о феномене Селезнева. И последние новости помогли мне полностью раскрыть его сущность
   Суслов сделал паузу, в комнате воцарилась тишина. Пельше закрыл глаза и потер веки. Романов нахмурился.
   - Это враг! Самый настоящий враг. Вот посмотрите, какую служебную записку мне передал глава 5-го управления КГБ товарищ Бобков
   Бумага пошла по рукам, последней ее прочитал Щелоков и презрительно отбросил прочь.
   - Первый отдел 5-ки - это те, что курируют творческую интеллигенцию - поинтересовался Кунаев, вытирая рот салфеткой
   - Они - кивнул Щелоков - Доносы и прослушка. Послушайте, ну рассказал Селезнев неудачный анекдот. Мой генерал не в том месте и не в то время посмеялся. Я ему вынесу предупреждение. Но неужели мы должны на Политбюро чьи-то доносы обсуждать?
   - А мы знаем чей протеже Селезнев! - Суслов схватил со стола документ и потряс им - Это не первый сигнал и не второй. Тут складывается о-очень интересная картина.
   - Вы, Михаил Андреевич, к чему подводите? - усмехнулся министр - Говорите прямо
   - А я и говорю. Тут целый заговор. Один подрывает основы нашего государства, другой его покрывает. И это в тот момент, когда Политбюро ослаблено после убийства Андрей Андреича Громыко и смерти товарища Брежнева. В КГБ тоже не все гладко. Второй месяц не можем назначить Председателя
   - Ну ты, Михаил Андреевич махнул - покачал головой Устинов - Нам от Селезнева пользы больше чем от всей группы советских войск в Германии. Польшу нам спас? С Италией подружил? Слышал, что и в Англии хорошо поработал
   - А его выходки в ФРГ? - тут же повернулся к министру обороны Суслов - А антисоветские анекдоты? А эти песни с душком?
   - Песни то вам чем не угодили? - тяжело вздохнул Романов
   - Вот, послушайте - Суслов вытащил из внутреннего кармана пиджака еще один документ
   - Нет мы не будем слушать! - Пельше не выдержал и ударил рукой по столу. Посуда жалобно зазвенела.
   - Сколько можно таскать нам эти доносы? Партийный контроль проверял ситуацию в музыкальной студии МВД.
   Щелоков удивленно посмотрел на Пельше.
   - Там абсолютно здоровая, рабочая атмосфера. Такая атмосфера, Михаил Андреевич, что и вашим сотрудникам надо бы поучиться трудится с такой отдачей. Вы знаете, что у Селезнева в 15 лет уже четыре медали! Причем одна от иностранного государства
   - Две медали - поправил Пельше Щелоков - И два ордена. За спасение дочери итальянского премьер-министра. И орден "Октябрьской Революции". За Каллагена.
   Суслов сдулся. Суетливо поправил очки, убрал документ обратно в пиджак.
   - А Бобкову этому, которого вы в председатели метите - мстительно произнес Щелоков - Напомните, что партия и органы у нас не няньки, а наставники общества!
  

-----

   - М...Что?
   - Да просыпайся уже!
   Я открыл глаза и увидел маму в халате. Зевнул. За окном еле-еле проклевывался рассвет, в доме же и вовсе было темно. Позади мамы стоял заспанный Леха, натягивая на себя джинсовую куртку
   - Что случилось? Приехали югославы провести финал?
   - Очень смешно - мама протянула мне темно синие вельветовые джинсы и серый свитер - Одевайся скорее, тебя Юрий Михайлович ждет
   - Где ждет?
   - На кухне
   Я подскочил с кровати, быстро оделся. На кухне, действительно сидел хмурый Чурбанов и пил чай.
   - Юрий Михайлович?
   - Ну здравствуй, звезда бокса - министр встал, крепко пожал мне руку - Еле нашел вас. Пришлось Веверсу звонить, узнавать точный адрес
   - Витя, что же ты не сообщил Юрию Михайловичу, где мы живем - мама стала доставать из шкафа печенье, пряники... В дверях маячил "мамонт", не зная куда себя деть.
   - Людмила Ивановна, я буквально на секунду заскочил - Чурбанов смутился, глотком допил чай и продолжил - Тут Вить вот какое дело. Надо срочно съездить на Котельническую набережную. 
   - Куда??
   - Ну в высотку. 
   - А зачем? - я недоуменно переглянулся с Лехой
   - По дороге расскажу - Чурбанов скосил глаза на маму
   Ага, понятно. Не хочет ее тревожить.
   - Мам, мы быстро слетаем по делам и вернемся - я чмокнул опешившую маму в щеку и метнулся в прихожую. Там уже ждали охранники, которые судя по понимающим взглядам были в курсе ситуации.  Мы вышли наружу и сели с Лехой в министерскую Чайку. Следом рядом приземлился Юрий Михайлович. Ворота открылись и мы кортежем с Волгами сопровождения рванули по проспекту маршала Жукова. Министр поднял трубку Алтая и коротко переговорил с кем-то: "Ну как там? Все по-прежнему? Передайте ей, что мы уже едем. Да, минут через сорок. Все, отбой". Я терпеливо ждал, глядя на мелькающие за окном сосны и елки. Леха зевал, тер глаза.  Наконец, Чурбанов закончил разговор, негромко выругался
   - Да что случилось то? - я резко потер уши, чтобы кровь прилила к голове. Хороший способ быстро проснуться.
   - Одна дура на студенческой вечеринке вылезла на подоконник и грозится спрыгнуть - Чурбанов мрачно посмотрел в окно.
   - И ради этого целый министр едет в Серебряный Бор??
   - Дело в том, что это не простая студентка. Внучка первого заместителя главы Госплана Байбакова.
   Леха удивленно качает головой, я тоже моргаю в недоумении.
   - Наше министерство только создано - продолжает Чурбанов - Валят пока все что попало. Самоубийц-прыгунов мне ещё только на новом посту не хватало, да ещё такого уровня, вот я решился тебя побеспокоить. 
   - Там же милиция должна разбираться, нет? - Мамонт ткнул меня в бок - Может Щелокову позвонить?
   - Он уже тоже в курсе. Милиция, врачи, все там... Но ей ты, Витя, нужен.
   - Зачем? - я уже догадывался, но предпочел услышать это от министра
   - Фанатка твоя. "Привезите сюда Селезнева, только с ним буду говорить" - Юрий Михайлович явно процитировал девушку - Сидит на карнизе, слезы ручьем, ревет... Врачи пытались поговорить, но какое там..
   Министр махнул рукой и замолчал. Так в тишине мы и доехали до высотки на Котельнической, где снимали `'Москва слезам не верит`'. Там уже стояло немало мигающих автомобилей - две милицейские, скорая, пожарная. Ступив на тротуар, я задрал голову вверх и попытался разглядеть самоубийцу. Бесполезно.
   На входе в здание к Чурбанову подошел подполковник из моей охраны.
   - Юрий Михайлович - почтительно обратился он к министру - Имант Янович запрещает Виктору вылезать к ней на карниз.
   - Я это учту - сухо ответил Чурбанов - Поговорит с ней из квартиры.
   Скоростные лифты нас быстро вознесли на 31-й этаж. В квартире жили явно не бедные люди. Об этом свидетельствовали картины, иконы, да и вся обстановка. Всех участников вечеринки видимо уже разогнали, но в одной из комнат ещё работал видеомагнитофон. Шел "Пьяный мастер" с Джеки Чаном. Ах, как же мы его в детстве любили! По десять раз в видеосалоны ходили посмотреть на мастера кунг-фу. После фильма собирались в компаниях, махали руками и ногами в боевых стойках. А сейчас... Смотрю и лишь зеваю.
   В другой комнате был накрыт стол. Количество опустошённых бутылок впечатляло. В квартире находилось большое количество народа. 
   В одной группе стояли милиционеры, о чем-то переговариваясь по рациям. В другой -
   сотрудники нового министерства. Их я опознал по необычным синим беретам и полувоенной форме. Третья группа состояла из врачей в белых халатах. От них отделился представительный, пожилой мужчина с бородкой клинышком и подошел к нам.
   - Профессор Самохвалов - представился он, пожал нам руки -  Глубокое депрессивное расстройство, аффект. Склонна к аутоагресси. Пытался несколько раз с ней поговорить, успокоить, заболтать, но бесполезно. Нужно хотя бы пять-шесть часов. Она устанет и тогда...
   - Где родители? - Чурбанов обернулся к моложавому милицейскому полковнику - Тремасов, кажется?
   - Так точно, товарищ министр - полковник подтянулся - Дежурный по городу, лично выехал, чтобы контролировать ситуацию. Родителям позвонили. Мать на водах в Кисловодске, отец в командировке. Включили их по телефону, через мегафон, но она закричала, что сейчас спрыгнет и врачи...
   - Релизором аутоагрессии может стать любое неосторожное слово родных - начал объяснять профессор - Мы полагаем...
   - Все понятно - министр отстранил врача и подошел к окну. Я с Лехой встал позади. За нами толпились напряженные охранники.
   - Мирослава! - Чурбанов выглянул наружу - Мы привезли Селезнева. Поговори с ним.
   Пришла моя очередь выглядывать из окна. Там находился широкий карниз 31-го этажа, на краю которого сидела шмыгающая носом девушка лет 19-ти - 20-ти. Тощая, в черном, измятом платье. На голове воронье гнездо, лицо бледное, заплаканное. Впрочем, глаза голубые, яркие. Рассматривает меня внимательно и даже мечтательно.
   - Точно, Селезнев - кивает сама себе - Иди сюда, поговорим. Смотри какой рассвет!
   Я взглянул на небо. Рассвет действительно впечатлял. Кроваво-красное солнце уже показало из-за горизонта свой краешек.
   - Хороший день, чтобы умереть - девушка шмыгнула носом
   Я еще раз осмотрел карниз. До самоубийцы было метра 3. Ее ноги с острыми коленками болтались в воздухе. Стоит лишь чуть-чуть съехать попой вниз и все, сто метров полета. Или даже планирования - ветер достаточно сильный. Я с трудом сглотнул ставшую вязкую слюну.
   - Ну что стоишь, ждешь? Давай сюда! Когда еще такую красивую Москву увидишь? Может песню еще напишешь - Мирослава мелодично пропела - "Дорогая моя столица, дорогая моя Москва..."
   - Она провоцирует - из-за спины раздался голос профессора - И заодно себя накручивает 
   Я повернулся к напряженным мужчинам, поискал глазами полковника
   - Тремасов 
   Милиционер протиснулся вперед.
   - Слушаю, товарищ Селезнев
   - Кто из оперов у вас с собой тут есть? Или постовых
   -  Вить, зачем тебе они? - удивился Чурбанов 
   - Раз спрашиваю, значит надо - я поискал глазами людей в милицейской форме. Тремасов махнул рукой и к нам подошел рыжий парень, на портупее которого висели... кобура с наручниками. То что надо. Я быстрым движением открыл кобуру, вытащил наручники, застегнул одно кольцо себе на запястье и хлопнув оторопевшего милиционера по плечу, прыжком перескочил на карниз. Сзади раздался двойной крик Чурбанова и Лехи "Куда?!". Мне вслед сунулась рука охранника, но тут же отпрянула назад. Мамонт дернул гэбэшника назад, с воплем "Столкнешь".  
   - А ты смелый! - Мирослава внимательно меня осмотрела с ног до головы. Я же мелкими шажками, стараясь не смотреть в пропасть, начал придвигаться к ней. В горле стоял ком, ноги дрожали. Так страшно мне не было даже в Савое. Там от меня ничего не зависело - здесь же один неверный шаг и я даже успею вспомнить всю свою жизнь, пока буду планировать на асфальт мостовой. 
   - Давай ко мне сюда  - девушка похлопала рукой по карнизу.  Я медленно уселся рядом, спустил ноги в бездну. Сзади раздался еще один громкий синхронный вздох или выдох мужчин.
   - Трясутся за тебя - Мирослава наклонилась и посмотрела вниз. От этого движения меня чуть не вывернуло наружу. Хорошо, что не успел позавтракать - Знают, что им будет, если Селезнев навернется вниз. Как думаешь, если прыгну - попаду на крышу вон той пристройки или сразу на пешеходную мостовую?
   Вот же дрянь! Я осторожно посмотрел вниз. Что-либо различить там было сложно.
   - А если на деревья? - предположил я
   - Тогда хреново - покачала головой девушка - Проткнет сучьями, еще пара суток в реанимации помучаюсь, пока папаша с мамашей будут орошать койку слезами
   - Не любишь ты родителей
   - А за что их любить? Дерьмо номенклатурное.  Не жизнь, а бесконечные интриги, мещанские разговоры - "а у Байбаковых второй видеомагнитофон" - передразнила родителей дочка - Только и делают, что хапают, хапают... Вся квартира забита шмотками, дача - бытовой техникой. Два видика, три холодильника! Представляешь? Зачем советскому человеку три холодильника? 
   Девчонка явно завелась, а я не знал, как ее успокоить. Обернулся назад. Увидел в окне белые лица Чурбанова с Лехой. Они мне делали какие-то знаки. 
   - Покажи простым рабочим эти богатства - продолжала девушка - Так они заново Зимний возьмут. 
   - Мирослава, правильно? Послушай...
   - И имя отстойное, мещанское - практически не слушая меня вещала соседка по карнизу - Под старину. А знаешь как меня в институте дразнят?
   - Славик? - предположил я
   - Точно - девушка вдруг заплакала, уткнулась мне в плечо. 
   - Ну-ну - я стал поглаживать ее за плечо - Ты из-за чего завелась то? Ведь не из-за родителей. И не из-за дебильного мужского имени
   - Парень меня бросил - шмыгнула носом Мирослава - Зачет завалила в универе.  Вокруг одни идиоты, сплетники... Жу-жу-жу, Славика поматросили и бросили... Ха-ха-ха ... Так и надо этой шлюшке... 
   Девушка опять заплакала. А я снова погладил ее по хрупким плечам. Жалко девчонку. Попала под каток общественного мнения. Точнее травли. Пока Мирослава вытиралась платком, я тихонько  протянул руку с уже надетым наручником  и  быстрым движением защелкнул второе кольцо на ее руке. 
   - Да ты что... - девушка дернулась и мы чуть не сверзлись с карниза. Сзади раздался еще один вздох. 
   - А ключика нет - я показал открытые ладони - Так что если прыгнешь - потянешь меня за собой. И станешь убийцей. Ты Славик готова стать убийцей?
   Второй рукой я повернул к себе заплаканное лицо и уставился в синие глаза. Настоящий омут! Можно провалиться.
   - А правда ты подрался с Кикабидзе за Веру? - вдруг ни с того ни с сего спросила Мирослава. Вот сдался им этот Буба! 
   - И еще говорят, ты ей песню написал. Она красивая!
   - Ты красивее - максимально честно произнес я - Давай не будем лишать мир этой красоты. Будет у тебя еще нормальный парень. Поверь. Хочешь, прямо сейчас познакомлю?
   - Да ладно! Так не бывает, чтобы прямо как в сказке
   - Вон видишь Леху - я показал рукой на Мамонта - Сейчас мы с карниза слезем и я вас познакомлю. Давай, ножку сюда, обопрись здесь. 
   Мы аккуратно полезли по карнизу назад. Но тут взвыл ветер и....

-----

   - Знаешь, до сих пор руки трясутся - Леха подлил мне коньяку в чай и я залпом выпил содержимое чашки - Особенно, после того, как порыв ветра вас чуть вниз не сбросил. Я как представил, что буду говорить твоей матери...
   - Но ты же молодец! - я похвалил мамонта, подвигая к себе бутылку, которую мы реквизировали наверху, порывшись в запасах Клаймича - Вцепился в меня так, что вся рука в синяках, смотри!
   Я закатал рукав рубашки и продемонстрировал на запястье синие пятна.
   - Вить, ты это, не злоупотребляй! - Мамонт взял бутылку и убрал ее под стол - Сегодня еще работать. Сейчас ребята подойдут, девчата, а от нас пахнет...
   Мы с Лехой сидим на кухне студии и предаемся легкому пьянству. Ну как пьянству... снимаем стресс. После того, как я чуть не спикировал вниз с 31-го этажа этой чертовой высотки в компании с Мирославой, Чурбанов устроил мне настоящую взбучку. Кричал не только красный от гнева министр, но и начальник моей охраны. Мужики перенервничали, их можно было понять. Поэтому я стоял по стойке смирно, спокойно выслушивая упреки. Затем еще выслушивал матюги от Веверса и Щелокова по телефону.
   Мирославу тем временем взяли в оборот врачи. Сделали укол успокаивающего, и зачем-то накинув белый халат, увели вниз. Она лишь крутила головой, выискивая меня и Леху.
   - И что теперь? - спросил Мамонт включая чайник - Мне придется знакомиться с этой сумасшедшей?
   - Ты все слышал?
   - А то...
   - Ну не знаю... Я ей обещал. Девочка хоть и резкая, но вроде хорошая, честная. Тебе же нужна порядочная?
   - Еще как нужна - кивнул Леха, явно вспоминая Зою.
   - Пойти, что ли подремать немного, пока наши все не подъехали...
   - А сможешь заснуть-то?
   - Попробую. Лех, только ты это... Про высотку не рассказывай никому, ладно?
   - Могила!
   То ли недосып сделал свое дело, то ли коньяк выступил в роли снотворного, но едва я примостился на диване в кабинете, как моментально вырубился. И проспал три часа, пока в дверь не ввалился сияющий Клаймич.
   - Виктор, подъем! Смотри, что у меня есть!
   Григорий Давыдович радостно размахивает красочным конвертом с виниловым диском. Сон с меня как рукой снимает.
   - Ну, наконец-то! Никак разродились товарищи с Мелодии? Неужели лирическая? А где патриотическая?
   - Пока вообще только сигнальный экземпляр. В печать диск пойдет через неделю, в продажу поступит в июне-июле.
   Я с удовольствием рассматриваю конверт, пахнущий свежей типографской краской. Полиграфия, конечно, так себе, со штатовской не сравнить, и пленкой конверт не заламинирован, но для Союза уже и это огромное достижение. Скольких нервов мне стоило отбиться от всяких идиотских завитушек и виньеток в оформлении обложки, доказывая, что это не наш стиль. В результате название группы на конверте получилось крупным и "глазастым". "Ах-ах, как это не скромно, не по-советски!" Да, плевать на все причитания худсовета, главное - обложка первого альбома получилась запоминающейся и яркой, одни рубиновые звезды чего стоят. На обратной стороне лаконичное перечисление песен с диска, внизу всякие выходные данные, от которых никуда не деться, ибо этого требует очередной ГОСТ. Короче, компромисс между желаемым и возможным. Но все равно очень симпатично получилось.
   Разглядываю цену на обложке. Два рубля сорок копеек. Ну, в СССР несмотря на все реформы - плановая экономика, а это значит, что дешевые пластинки сметут моментально с прилавков и будут перепродавать уже по полтиннику. Впрочем, Мелодия не в накладе - заявленный тираж сто тысяч. Дальше будут допечатки. И уже на них цену могут поднять.
   Мы обнимаемся с Клаймичем, хлопаем друг друга по плечу. Молчим. А что тут сказать? И он, и я прекрасно понимаем, что для молодой советской группы это неслыханное достижение. Впервые выйти на сцену в ноябре, а уже через полгода выпустить дебютный диск-гигант - об этом и мечтать было нельзя.
   - Пойдемте наших порадуем?
   Я уже готов бежать вниз, чтобы поделиться радостью с ребятами, но Григорий Давыдович останавливает меня, придерживая за локоть.
   - Виктор, задержись, поговорить с тобой хочу.
   Я снова плюхаюсь на диван, Клаймич проходится по кабинету, внимательно смотрит мне в глаза, а потом кивает мне на стол, где лежит лист с текстом двух новых песен для Пьехи
   - Что происходит? Почему ты опять пишешь для Эдиты, вместо того, чтобы готовить новый репертуар для гастролей?
   - Обещаете не ругаться?
   - Обещаю.
   Печально вздыхаю и вываливаю Клаймичу как на духу
   - Мне нечем доплачивать сотрудникам. Канал, из которого я брал деньги на доплаты, перекрыли. Остались только авторские. Но я не хочу маму беспокоить. Стыдно.
   - Поэтому ты писал песни и для Левы Лещенко?
   - Да. В тот момент мне даже авторских не хватило бы. Вы не в курсе, но мама ведь не просто так все деньги перевела детскому дому. На меня тогда дело в Прокуратуре завели.
   - О, боже... А я-то думал, что мне одному крупно досталось. Оказывается, вам с мамой тоже нервы потрепали?
   - Ну, не так сильно, как вам, но...
   - Послушай, это не дело - все авторские на студию тратить! Твоя мама, конечно, умница, но, сколько можно в семейный карман лазить? Ты же не можешь просто так, за спасибо работать?
   - А куда деваться? У нас песен на русском чуть больше тридцати, из них десять отдано Сенчиной, и как вы понимаете, деньги я за них вряд ли увижу. Только авторские отчисления за их исполнение пойдут.
   - Мне поговорить с Людой? Или лучше с Бивисом?
   - Нет, нельзя. Получится, что мы вымогаем с них деньги. Не дай бог, дойдет до Романова.
   - Подожди, но вот-вот наш диск-гигант на Мелодии выйдет!
   - Выйдет. Но потиражные когда еще мне заплатят, а деньги нужны уже на днях.
   Клаймич расстроено крутит головой и, не выдержав, начинает мерить кабинет шагами.
   - Нет, так не годится! Надо поговорить с Калининым и обрисовать ему обстановку. Пусть повысит нашим людям зарплаты.
   - Говорить нужно сначала с Щелоковым, без его указания Калинин ничего делать не станет. Но ввести Калинина в курс дела все равно нужно, здесь вы правы.
   - Тогда так: я беру на себя Калинина. Подготовлю аргументы и с цифрами в руках объясню ему, как они не правы. А ты возьми на себя Щелокова. И не стесняйся - честно расскажи ему, как тратишь свои авторские на студию МВД. Понимаешь, он ведь может и не представлять реальной картины. Ты подарки дорогие им из-за границы привозишь, живешь вроде как на широкую ногу, вот у министра и может сложиться ложное впечатление, что у тебя все в полном ажуре.
   - Все так - я снова вдыхаю - Но зарплату в конце месяца никто не отменял.
   - Мне не к спеху, мою можешь задержать.
   - Да одна ваша погоды не сделает, вопрос нужно кардинально решать.
   Григорий Давыдович останавливается у окна, нервно постукивает пальцами по подоконнику
   - Слушай, мне здесь один ...деятель звонил, спрашивал: нельзя ли у нас разжиться песнями для ресторана? Хорошие деньги предлагал!
   - Как вы себе это представляете? Комсомолец, руководитель студии МВД пишет песни в стиле тюремного шансона?! А дальше что? "Владимирский централ, ветер северный..."?!
   - Какой централ? - Клаймич бледнеет прямо на глазах и испуганно хватается за сердце - Почему сразу централ?
   - Да это я так, образно, не пугайтесь. Сначала про рюмку водки на столе напишем, а потом и до песен для воров докатимся. Те ведь еще больше нам заплатят, им только предложи. А Щелоков с Романовым мне потом люлей наваляют за подобное творчество, и будут абсолютно правы.
   - Ну, давай тогда ресторанные песни на меня оформим что ли...
   - Григорий Давыдович, вы совсем своей репутацией не дорожите?!
   Он расстроено машет рукой и снова садится в кресло
   - Да, чем там уже дорожить-то... Что от нее осталось после Лефортово?
   - Ну, не скажите! Много вы знаете людей, которые сразу после выхода из Лефортова летят на гастроли в Лондон и потом организуют масштабный первомайский концерт в Москве с участием первых лиц страны? Поверьте, ваша репутация крепка сейчас, как никогда. Знаете, какую кличку вам уже завистники придумали? - Клаймич заинтересованно приподнимает бровь - "Непотопляемый".
   Секунду мы молчим, а потом начинаем дружно хохотать. С кличкой я приврал, если честно, но Григорию Давыдовичу приятно такое услышать. Он со смехом переспрашивает меня
   - Правда что ли? Непотопляемый Клаймич?!
   И мы снова смеемся, сбрасывая напряжение после непростого разговора.
   Ну, а потом, уже на экстренном собрании коллектива мы гордо демонстрируем сотрудникам наш дебютный диск. Ребята толпятся, рассматривая его и выхватывая друг у друга из рук, девчонки обнимаются, чувствительная Ладка вытирает набежавшие слезы. Потом Завадский кричит: "Качать его". Первым меня хватает Роберт, дальше к нему присоединяются сотрудники. Народ стаскивает меня со сцены и начинает качать на руках, подбрасывая под самый потолок
   - Убьете ведь Витьку, черти! И наш первый альбом станет еще и последним!
   - Ребята, это нужно отметить! - кричит Коля - Давайте сегодня в Прагу завалимся?!
   - Давайте! Давно за столом все вместе не сидели, пашем, а жизнь мимо проходит!
   Мы с Клаймичем переглядываемся и дружно вздыхаем. Нет, конечно, коллективный поход в ресторан не нанесет огромного ущерба бюджету нашей студии, но если честно, то как-то неудобно будет потом заводить разговор в МВД о деньгах и зарплатах. Получится так, что нам именно на красивую жизнь и не хватает. Положение неожиданно спасает Мамонт
   - А давайте лучше это в Серебряном Бору в выходные отметим? Свежий воздух, шашлыки, Витя заодно и свой новый дом вам покажет!
   Коллектив с радостью подхватывает Лехину идею, и дальше уже начинается бурное обсуждение предстоящего сабантуя. Женщины тут же распределяют между собой готовку, парни естественно озабочены количеством необходимого алкоголя. Меня же пробивает на нервный смех. Бедный Веверс! Представляю его лицо, когда он увидит этот буйный десант на охраняемом объекте. А собственно кто обещал, что я там буду вести жизнь затворника? Я точно таких обещаний ему не давал!

-----

   Собрание заканчивается тем, что мы все дружно перемещаемся в столовую. Разгоряченный народ громко разговаривает, на ходу придумывая какие-то идеи для предстоящего праздника, за обедом царит эйфория, словно мы Госпремию получили. Ага, сталинскую... Клаймичу даже приходится призвать всех к порядку, чтобы народ после обеда отправился работать, а не продолжал митинговать. Вскоре в студии наконец-то воцаряется деловая атмосфера. Правда, ненадолго.
   - Товарищ Селезнев - в дверях кабинета появляется дежурный милиционер - Там к вам приехали
   В холле стоит наш старый знакомый - атташе по культуре Билл Прауд. Одет с иголочки, запонки, заколка для галстука... Этому-то чего у себя в посольстве не сидится?! Рядом маячит Сергей Сергеевич. Пристально на меня смотрит. Чуть ли не подмигивает. Шлет мне так сказать невербальный сигнал. КГБ бдит.
   Здороваемся с атташе, приглашаю его пройти в кабинет. Проходя мимо новой фотографии на "стене славы", где я в образе Ильича толкаю речь с грузовичка перед американским консульством в Кельне, Прауд притормаживает:
   - Виктор, в Кельне... это был экспромт?
   - Полнейший! Я-то в этот день всего лишь хотел посмотреть на Кельнский собор.
   Атташе несколько секунд смотрит на меня, не мигая, потом осторожно спрашивает
   - Зачем тогда был этот призыв "янки гоу хоум"?
   - Во-первых, это был единственный способ остановить начинающуюся драку демонстрантов с полицией. Ведь митинг мог закончиться совсем по-другому - кровью и арестами, а так все громко покричали, выпустили пар и мирно разошлись.
   - А во-вторых?
   - Во-вторых, я действительно считаю, что ваших военных баз в ФРГ многовато, и это еще мягко сказано. Так почему я не имею права высказать свое мнение публично? Или свобода слова только для американцев?
   Прауд морщится, но молча проглатывает мой упрек.
   - Меня-то как раз больше удивляет неадекватная позиция немецкого МИДа. С чего вдруг такая суета? Ну, высказал один советский спортсмен свое мнение, ну, не совпало оно с точкой зрения властей ФРГ. А высылать-то меня зачем было? Соревнования срывать? И кто в этой ситуации выглядел некрасивее?
   - Не надо скромничать. Ты далеко не рядовой советский спортсмен. У тебя же и официальная должность есть?
   - И что это принципиально меняет? Моя личная точка зрения в этом вопросе совпадает с официальной - Европу нужно освобождать от оружия. Подписывать договор ОСВ и приступать к делу.
   - А хоть в чем-то твое мнение не совпадает с правительственным? - Атташе насмешливо смотрит на меня, видимо надеясь смутить своей подколкой. А я прямо пятой точкой чувствую, как шифрованная телеграмма отправляется в Вашингтон.
   - Конечно. Я например считаю, что намечаемые масштабы сокращения вооружений не достаточны. Сокращать нужно все: и ракеты, и танки, и количество баз и личный состав. Хватит уже бряцать оружием в таком густонаселенном регионе, как Центральная Европа!
   - И руководство страны в курсе твоих антивоенных настроений?
   - Да. Я их и не скрываю - тут я решаю тоже поехидничать и, улыбаясь, интересуюсь у Прауда - А вы ко мне по делу заехали, или просто выразить свою обеспокоенность моим выступлением на митинге?
   Американец театрально хлопает себя по лбу, делая вид, что совсем забыл, зачем он приехал, и протягивает мне пакет, в котором лежит видеокассета.
   - Я здесь в роли почтового голубя! Майкл переслал для тебя кассету с диппочтой, просил передать ее как можно быстрее.
   - А что на ней?
   - Вроде бы музыкальный клип, но я не уверен.
   Ага, так я тебе и поверил, что ты свой длинный нос туда не засунул. Уж, наверное, каждый кадр рассмотрел с лупой в руках.
   - А, так это видимо наш клип "Почтальон", который мы снимали в Лондоне. Вот спасибо!
   Переговариваясь, мы поднимаемся наверх и заходим в приемную. Полина Матвеевна на удивление спокойно реагирует на появление американца. Сдержанно здоровается с ним, предлагает кофе. От кофе я сейчас не откажусь, в присутствии этого американского господина голова должна быть ясной, с ним нужно быть начеку. Пока мы ждем напитки, ставлю кассету в видак. С ностальгией смотрю присланную запись. Ощущение, что с ее момента сто лет прошло - таким далеким и каким-то нереальным кажется все происходящее в клипе. А всего-то месяц минул. Оказывается, Горовские сотрудники смонтировали аж два варианта. И оба не плохи. Просто в одном побольше английского антуража, а в другом весь акцент на массовку. Безоговорочно выбираю первый - на мой взгляд, он намного интереснее получился, во втором слишком мельтешат люди, и получается сумбур. Думаю, и Клаймич поддержит меня, мы с ним "смотрим в одну сторону".
   После просмотра клипов, мы с Праудом пьем кофе и болтаем. Атташе все пытается выехать на тему Магнуса и теракта в Лондоне. Ходит кругами. Я осторожно сливаюсь с подобного разговора. Да, у Красных Звезд есть фанаты. Теперь и в высшем эшелоне американского истеблишмента. Пишем хорошую музыку. Людям нравится. А уж какие у нас песни!
   - Кстати, о песнях - Прауд достает из кейса несколько наших зарубежных пластинок - Тебя не затруднит подписать? Это для сотрудников посольства... Точнее для посла и его детей. Они уже взрослые...
   Вижу, что дипломат смущен. Выпрашивать автографы ему не по статусу, а куда денешься? Я с улыбкой расписываюсь. Выглядываю из кабинета и прошу Полину Матвеевну подписать конверты у "звездочек" тоже.
   - Ты, Виктор, просто не представляешь размеров своей известности на Западе. У нас в какой кабинет в посольстве не зайди - играет либо Мы мир, либо Почтальон. Итальянские песни тоже очень популярны. Ты кстати, не подумал над нашим предложением? - Прауд обводит кабинет глазами и театрально прикладывает указательный палец к губам. Явно намекает на разговор с Гором и Вебером. Тот самый разговор, в ходе которого мне предложили "выбрать свободу".
   Вот тварь!
   Возвращается Полина Матвеевна, отдает конверты.
   - Подумал. Мой ответ нет!
   Я резко перекидываю пластинки Прауду. Тот их ловко ловит, встает.
   - Ну что ж... Очень надеюсь на дальнейшее сотрудничество. Ах да, вот официальное приглашение от посла на праздник Дня Независимости. На всех членов группы - атташе протягивает мне красивый конверт с американским гербом - Мы были бы очень рады, если Красные Звезды выступили в ходе фуршета. Исполнили... как у вас говорят? Пару-тройку? Да, точно. Пару-тройку своих песен. Это бы послужило делу разрядки.
   Дипломат тонко улыбается.
   - О таких вопросах надо договариваться в отделе ЦК по культуре - я тоже встаю и все-таки жму руку атташе. Хотя очень и не хочу.
  
   НАЧАТ СБОР СРЕДСТВ НА СОЗДАНИЕ 21-й РЕДАКЦИИ ЭНЦИКЛОПЕДИИ ПОПАДАНЦЕВ В ПРОШЛОЕ. ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ МОЖНО ПО СЛЕДУЮЩИМ РЕКВИЗИТАМ:
   - Карта Сбербанка 2202 2006 0546 5184
   - Яндекс-деньги 410016732850322
   - Веб-мани R210063511880
   - Paypal: alexey.vyazovskiy@gmail.com
   0x01 graphic

Оценка: 5.63*223  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ" (Боевик) | | М.Атаманов "Искажающие реальность" (Боевая фантастика) | | Я.Ясная "Игры с огнем. Там же, но не те же" (Любовное фэнтези) | | Р.Цуканов "Серый кукловод" (Боевая фантастика) | | П.Працкевич "Когда я потерял себя " (Научная фантастика) | | B.Janny "Дорога мёртвых" (Постапокалипсис) | | Кин "Новый мир 2. Испытание Башни!" (Боевое фэнтези) | | Ю.Королёва "Эйдос непокорённый" (Научная фантастика) | | О.Обская "Принц под Новый год" (Любовное фэнтези) | | А.Мичи "Академия Трёх Сил. Книга вторая" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"