“Я хочу сказать, что очень сомневаюсь, что они когда-нибудь рассказывали об этом, но, ладно, так и быть” – произнёс голос. “У нас мало времени, поэтому я быстро перечислю несколько вещей, о которых знаем только мы. Mы … ты первым разработал Ойроке но Дзюцу (техника соблазнения), поскольку ты заметил, что с девушками обращаются лучше и что они получают больше внимания. Ты нашёл на свалке коробку с журналами «Едва Легально» и «Необузданные Куноичи», а также подсматривал за девушками в банях и смог завершить создание дзюцу через шесть месяцев” – хотя Наруто покраснел и широко вытаращил глаза, он не высказал никаких возражений, и тем временем голос продолжил: “Ты нашёл свои зелёные очки в парке у Академии. Ты пробыл там почти три часа, ожидая, не объявится ли их хозяин. Когда никто так и не появился, ты начал носить их на голове, в надежде, что кто-нибудь сможет их узнать. Ты нашёл жирную жабу в том пруду у лагеря Хьюга. Вы стали лучшими друзьями, и ты назвал его Гама-чан” – Наруто слышал несерьёзность в его голосе, но всё это практически полностью исчезло, когда тот продолжил: “Нам было очень грустно, когда некоторые из детей Хьюга убили его. Это был тяжёлый месяц, но пока ты копался в мусоре, ты нашёл жабу-кошелёк, который напомнил тебе о Гама-чан, и ты сохранил его. Твои инструменты шиноби были в основном стащены с покойников на Тренировочной Площадке №44. Всё остальное в твоей квартире было куплено с рук, взято на распродажах или найдено на свалке, потому что почти-что все магазины в деревне заставляли тебя переплачивать. Как только ты научился писать, ты отправил письмо самому себе, поскольку ты никогда не получал писем и тебе хотелось узнать, каково это …”
«Ладно» – в конце концов произнёс Наруто, положив конец довольно удручающей тираде о своей жизни. «Э … как бы то ни было, я всё ещё не считаю, что ты – это я из будущего, но я выслушаю тебя. Можешь начать рассказывать с того момента, каким потрясающим я стал. Как быстро я стану Хокаге?»
“Прежде всего” – перебил голос, прервав взволнованность Наруто. “Ты должен знать, что я не могу постоянно пребывать в таком состоянии, разговаривая с тобой, это не является постоянной вещью. Поддержание этого требует от меня множества усилий и концентрации. Я объясню, что это в следующий раз. Пока мы разговариваем, поддерживать это становится всё труднее и труднее, так что пока я не смогу лучше справляться с этим, в настоящий момент я смогу говорить только на протяжении нескольких минут, может быть, минут двадцать, если я сильно постараюсь. ”
«Звучит сложно» – проворчал Наруто. «Почему ты не можешь сказать мне сейчас?»
“Не хватит времени” – ответил голос. “Я вернусь, как только отдохну … но в последние несколько минут я просто хочу немного тебе объяснить, почему я здесь. Короче говоря, идёт Четвёртая Великая Война Шиноби, и по сути мы проиграли. Многие люди, которых мы знаем, погибнут, а остальные окажутся в ловушке бесконечного, неразрушимого гендзюцу. В следующий раз я расскажу больше, но, причина, по которой мы проиграли, заключалась в том, что я оказался недостаточно силён. Команда семь, наши друзья, наша деревня, весь мир шиноби оказался в рабстве у этого действительно плохого парня, поскольку мы оказались недостаточно сильны, чтобы его остановить. Нашими нациями было слишком легко манипулировать, я в том смысле, что мы все были слишком одержимы ненавистью к друг другу и враждой между собой, вместо того чтобы остановиться и поразмыслить. В конце концов, мы не смогли остановить этот цикл ненависти, и что привело к тому, что мы не смогли его остановить.”
«Ты серьёзно?» – фыркнул Наруто с широко вытаращенными глазами.
“Хе-хе, да, думаю, что любому было бы трудно это принять” – признался голос. “Но это правда. Есть ещё кое-что, и это очень важно. Ты уже знаешь Каге Буншин, не так ли?”
«… Да» – медленно признался Наруто.
“Хорошо” – ответил голос. “То, что тебе, вероятно, неизвестно и ты узнаешь об этом только много лет спустя по какой-то странной причине – это то, что любое знание или опыт, который пережили твои баншин передаётся тебе, после их рассеивания. П-попробуй … если ты этого не сделаешь … лучше поверь мне.”
«Эй, Нару-нии, с тобой всё в порядке?» – с тревогой спросил Наруто, почувствовав борьбу в речи голоса.
“У меня остались … секунды” – Нару-нии едва удалось выбраться. “Создай … Каге-Буншин. Сделай … это … поговори … с Теучи-джиджи … или с Ирукой-сенсеем … с кем-нибудь. Затем … развей его. Так ты сможешь … узнать … к .. к .. каждую … вещь … которой … он научился.”
Тишина наполнила Наруто, когда он ожидал продолжения разговора. После нескольких мгновений молчания, Наруто не удержался и крикнул: «Нхе, Нару-нии? Нару-нии, ты ещё здесь?» – за исключением шелеста травы, листьев и ветвей, через которые проносился ветер, а также пения птиц, Наруто встречала тишина.
Склонив голову набок, Наруто почесал свой гладкий лысый подбородок, обдумывая всё, что случилось. Он сомневался в выгодах этой сложной шутки … если он вообще может назвать это шуткой. Насвистывая с любопытством под шелест ветвей деревьев, он медленно размышлял о голосе и о том, что узнал от него то, что никто другой не мог знать. Наруто был совершенно уверен, что если бы голос продолжил, то он просто рассказал бы больше анекдотов о его жизни изгоя, так что это либо самая сложная шутка и истории всяких розыгрышей, либо …
«Мхе!» – Наруто пожал плечами, формируя печати руками для создания Каге Буншин. Он всегда был практичным парнем, не то, чтобы он не любил пользоваться головой, чтобы размышлять о своих проблемах, но Академия давным-давно указала ему, что он был просто недостаточно умён для такого рационального подхода. Кроме того, на самом деле он не делал ничего опасного или подозрительного, вроде того, когда Мизуки обманом заставит его украсть свиток с печатями.
«Каге Буншин но Дзюцу!» – Из быстро рассеявшихся клубов белого дыма появилось девять теневых клонов его самого. «Он говорил об одном … но неважно» – пробормотал Наруто, шагнув вперёд, словно командир к своему войску. «Ладно, слушайте внимательно. Я хочу, чтобы трое из вас пошли … куда же. А! Один отправится к Аяме-ни, другой к Джи-чан, и один к … Ируке-сенсею. Ворвись к нему, если получится. Просто взгляни на него. Можешь сразу рассеяться после этого.»
После непродолжительного, более чем быстрого взгляда на девятерых, трое немедленно оторвались. Как эти трое узнали, что это относилось именно к ним, настоящий не знал, и это его не заботило. «Что насчёт нас?» – поинтересовался один из клонов.
«Остальные пойдут искать сюрикены, которые я метнул ранее. Когда вы найдёте их, оставьте их на месте и рассейтесь. Думаю, так я узнаю, где они находятся.»
«Йош!» – выкрикнули остальные клоны, подняв кулаки вверх, а Наруто наблюдал за тем, как они помчались выполнять свою работу, всё время поёживаясь от того, что он услышал. Не каждый день тебе говорят, что судьба всего мира шиноби лежит на твоих плечах, к тому же ещё это обернулось неудачей, когда в этом была необходимость. Жизни семей, друзей, незнакомцев, ниндзя, мирных жителей, и всё связанное с ними, так или иначе, зависит от него, и ему было неизвестно, по какой причине. Джи-чан самый сильный человек, которого он знает. Почему бы им не положиться на него?
Если по какой-то совершенно безумной причине всё сказанное Нару-нии окажется правдой, то он не может не провести параллели с Ирукой-сенсеем. Он не смог уберечь своего сенсея, к тому же в конечном итоге он причинил ему ещё больший вред из-за своей огромной паники, и это был только один человек. То, о чём сказал Нару-нии, касается судьбы каждого: Джи-чана, Теучи-джиджи, Аяме-ни, Ируки-сенсея, Сакуры-тян, может быть, даже людей, которые его ненавидят. Наруто не мог понять, как все могут полагаться на него таким образом. Не будет ли он просто не в состоянии обезопасить всех, как это случилось с его любимым сенсеем? Наруто чувствовал себя неуютно, словно он сидел слишком долго и у него начало зудеть, чтобы он поднялся. Все эти вопросы, на которые у него не было ответов, заставили его усомниться в себе.
«Должно быть это шутка!» – прокричал Наруто. “Почему этого не может быть?” – подумал он, когда внезапно в его голове появилась информация, а точнее воспоминание, он узнал о потерянном сюрикене, который он запустил куда-то в сторону леса. Это было похоже на небольшой дискомфорт, словно кто-то быстро вырвал одну прядь волос из его головы. Когда он вобрал в себя эти воспоминания, он задался вопросом, насколько это правда, насколько это соответствует действительности. Его первые шаги по направлению к потерянному сюрикену оборвались ещё одной вспышкой воспоминаний, которая заскочила в его разум, заставляя обостриться его головную боль. Вскоре Наруто узнал, куда улетели все шесть из его сюрикенов, и теперь у него болела голова, что напоминало длительную заморозку мозга из-за его усилий. Концентрированные, вгоняющие в сон уколы, продлились не долго, всего пару минут или около того, и это была далеко не самая страшная боль, которую он когда-либо испытывал. Тем не менее, этот эффект был им отмечен.
Когда все его потрёпанные метательные звёздочки оказались у него в сумке, первая из бесед его теневого клона наводнила его разум. Наруто прищурил глаза из-за пощипывания в его голове, когда весь разговор с Аяме-ни проигрывался в его голове. Это был обычный разговор. Ничего примечательного или относящегося к делу, кроме обычного: «Привет, Аяме-ни» и «Как дела?», а она закончила их непродолжительный разговор фразой, которой часто отвечала ему: «Ничего, только самые свежие ингредиенты для нашего любимого клиента.»
Не успел он подумать о том, что это похоже на неё, как в его голове материализовалось ещё одно воспоминание. Он находился в башне Хокаге. Он попытался увидеться с Джи-чаном, но секретарша сообщила ему, что Хокаге находится на заседании Совета.
«Это будет просто перепроверить» – сказал сам себе Наруто. Знал ли голос о встрече или нет, не имело значения. Он сам не знал о встрече, так что если он действительно была, то голос сказал ему что-то об этом дзюцу, о чём ему не говорили ни Какаши-сенсей, ни Джи-чан. Он не сердился на них, но в свою очередь он, разумеется, не понимал, почему они не упомянули об этом небольшом чётком трюке. Если бы он не был серьёзным шиноби листа, он, безусловно, запланировал бы самую большую и запоминающуюся шалость этого года.
Последнее воспоминание он получил по возвращению домой. Это было очень быстрое воспоминание. Его клон был обнаружен, пытаясь прорваться через вход, и они бросились за ним. Большинство работников могут быть талантливы в спасении жизней, но не в преследовании это точно. Ему удалось их задержать, пока он наконец, не обнаружил Ируку-сенсея. Тот спал, будучи приподнятым на пять подушек и с удерживающим ремнём вокруг туловища. Это был последний образ, который он увидел, после чего его клон прекратил своё существование, но ему было достаточно того, что он просто увидел Ируку-сенсея.
“Выглядел он не очень хорошо” – мысленно признался Наруто, и если бы он был честен с самим собой, то ему было трудно сдерживать чувство вину, для принятия решений. Таким образом, его путешествие домой было прервано в пользу возвращения на Тренировочную Площадку №28 для продолжения тренировки. Возможно, он говорил или не говорил со своим будущим “я” … Возможно, его обманули, а может, и нет … Однако, он не собирался тратить время попусту в своём стремлении стать сильнее. Если всё сказанное Нару-нии окажется правдой, он не подведёт снова, как и не подведёт снова Ируку-сенсея.
Глава 1. Воля Огня (3)
KУPЕНAЙ.
«Большоe вам cпасибо, что даровали мне аудиенцию, Xьюга-доно» – чётко и невозмутимо обратилась Куренай к главе клана Хьюга, изящно положив ладони на пол в виде перевёрнутой “V”, и почтительно склонив голову. Большая комната для приёмов в доме главной ветви комплекса Хьюга исполнена традиции, в тоже время все обитатели большого поместья также следовали традициям. Несмотря на старомодный стиль гостиной, мебель из твёрдыx пород дерева, татами, золотая и серебряная отделка балок, столов и зайсу были безупречны. Это создавало ощущение богатства внутри традиции. Раздвижные двери были закрыты для уединения, и, несмотря на отсутствие окон, в хорошо освещённой комнате не было душно.
Хьюга Хиаши неподвижно сидел на коленях, находясь на возвышении перед кланяющейся куноичи, Куренай же сидела на коленях в десяти шагах от него, её пышные чёрные волосы распустились по обе стороны её склонённой головы. Tакое почтение к мужчине, который не являлся её Хокаге, было для неё унизительно, но увы, неизбежно. Прекрасная куноичи хорошо обучена и усердно училась.
Несмотря на то, что она была очень маленькой, она имела непреодолимое стремление, стремление заставить своего отца гордиться ей, стремление доказать, что её мать ошибается, стремление превознести почитание Bоли Oгня Конохи. Она упорно трудилась, чтобы стать лучшим мастером Гендзюцу во всей Конохагакуре, как для себя, так и ради своего покойного отца, однако больше всего она гордилась тем, что каждая толика с трудом приобретённых навыков и знаний глубочайшим образом будет служить будущим поколениям. Их выдающиеся достижения в качестве шиноби листа, для неё это самая большая честь. Душой, телом и разумом помочь молодым людям, находящимся под её опекой, всеми возможными способами, чтобы они смогли передать в своё время свою Волю Огня своим ученикам.
Приняв решение, Куренай знала, что она должна была быть уважительной по отношению к Хьюга Хиаши если ей хотелось достичь своей цели, и даже больше, нежели это было бы в другой ситуации. По правде говоря, система Хьюга не была ей по душе, но для своей подопечной она будет кланяться и почитать высокомерного рабовладельца, даже если она сама предпочла бы этому заточить его в нескончаемый адский кошмар до скончания его мучительной жизни.
«Тобой было заявлено, что эта встреча будет касаться Хинаты» – произнёс Хиаши низким, принижающим тоном, на грани от того чтобы он стал оскорбительным. «Говори» – у этого человека были небольшие стальные глаза, которые выражали одинаковое количество эмоций, что по отношении к ребёнку, что по отношению к врагу. Он смотрел на неё сверху вниз, не выражая ничего, кроме самодовольной женоненавистнической гордости.
В момент, когда он заговорил с ней, Куренай подняла голову, и была встречена его медным взглядом, после чего обратилась к нему. «Как вам прекрасно известно, я Джонин-сенсей вашей дочери.»
«Ты не та, кого бы я выбрал на эту роль, если бы был удостоен чести давать рекомендации» – с лёгкостью объяснился Хиаши, словно его бессердечное суждение о выборе сенсея для его дочери имело какое-то значение для того, в каком качестве Куренай себя представила.
В свою очередь, Куренай не стала предавать своей конечной цели из-за растущего гнева по отношению к главе Хьюга. Вместо этого она продолжила, словно ей не было нанесено никакого оскорбления. «Именно из-за моей неопытности мне захотелось поговорить с вами. Именно по этой причине я также беседовала с кланами Абураме и Инузука.»
«Продолжай» – скомандовал Хиаши, словно она была одной из его служанок.
Приложив колоссальные усилия: для того чтобы её лицо оставалось нейтральным и не выражало никакого гнева, который бурлил в её пышной груди – Куренай продолжила, невозмутимо выразив свою обеспокоенность. «Я не желаю нарушать законов какого-либо из кланов, непреднамеренно или как-то иначе, поскольку я воспитываю вашего наследника. Если существуют какие-то темы, касающиеся тайных дел Хьюга, и которые вы бы предпочли, чтобы я избегала, я бы хотела заранее узнать об этих границах, чтобы я смогла внести соответствующие поправки в программу тренировок. Я также была бы благодарна за любой вклад, который вы могли бы мне предложить в отношении обучения Хинаты-сан в настоящий момент, чтобы её будущий прогресс соответствовал вашим ожиданиям. Я хочу восполнить любой недостаток опыта при помощи большей подготовки, решимости и смирения, если совет со стороны окажется полезным.»
«Понятно» – бездушно констатировал глава Хьюга. «Твоя готовность восполнить собственные недостатки достояна восхищения, и, без сомнения, хорошо послужит тебе в твоей непродолжительной карьере, однако это ненужная и пустая трата твоих усилий.»
Единственным признаком того, что она была ошеломлена его словами, было подёргивание участка кожи между её бровями. «Могу я спросить, почему вы так считаете?»
«Я не сомневаюсь, что ты скоро узнаешь, что у Хинаты нет способностей куноичи и что ей очень далеко до наследницы клана Хьюга» – легко ответил Хиаши прекрасному Джонину-сенсею. «Как опытный шиноби и её отец, я могу с сожалением констатировать, что как дочь Хината – это разочарование, как наследница нашего великого клана, и очень скоро ты узнаешь, что и как куноичи. Я хочу выразить тебе свои слова предостережения, в знак проявленного уважения. Береги своё время, навыки и старания, когда это касается моей дочери. Удели лучше внимание тем студентам, которые действительно нуждаются в этом.»
Её отец, перед тем как погибнуть во время нападения Кьюби привил ей основы, на которые она опиралась, находя силы для каждого решения, для каждого поступка, для каждой амбиции. Куренай считала, что Воля Огня, переданная нынешней подрастающей молодёжи, имеет более важное значение для деревни, и, в конце концов, является определяющей, нежели роль Хокаге, ведь Хокаге – это всего лишь один человек. Воля Огня – это бессмертный идеал, который передаётся из поколения в поколение с момента основания деревни. Она в полной мере взяла на себя обязательства служить своей деревне, своему дому, прививая эту ценность тем шиноби листа, которые в ней нуждаются, и Анко была ярким примером этого. Когда все остальные избегали и боялись её, понося её имя за связь с Орочимару, Куренай предложила ей руку помощи и честную дружбу. Решение, которое доставляло ей счастье каждый день с тех пор.
Из-за того, что глава клана Хьюга не уделял внимания своей плоти и крови и не уважал будущее этой деревни до такой степени, Куренай была вынуждена прикусить внутреннюю часть своих алых губ до такой степени, что из них полилась кровь: всё для того, чтобы не потерять лица и не провалить своей миссии. Она всё ещё должна была соблюдать формальную вежливость, и больше всего на свете, она не желала позволять ему следовать такому пути.
«Я понимаю вашу позицию, Хьюга-доно» – начала Куренай ровным, если не немного более ласковым голосом, нежели до этого. «Однако у меня была возможность стать свидетельницей её способностей, и я уверена, что она способна стать великолепным дополнением к силам Конохи. Я предельно благодарна вам за ваш совет, однако я верю, что Хината-сан сможет расцвести в будущем в качестве куноичи, и если я сделаю смелое заявление, то и в качестве наследницы клана Хьюга.»
«Твоя уверенность заставила меня задуматься» – пошутил высокомерный глава клана. «Если ты действительно видела уровень мастерства Хинаты и всё ещё утверждаешь, что она станет великолепной куноичи листа, то это заставляет меня усомниться в твоей компетентности. Ханаби превосходит её во всех отношениях. Хинате не только не достаёт сообразительности, чтобы овладеть техникой и стилем боя нашего клана, в дополнение к этому у неё нет ни решимости, ни упорства. У неё слабый хребет и шаткий ум.»
Каким образом этой высокомерной, высокородной мрази удаётся говорить такое о своём первенце, о своей дочери с подобной невозмутимостью, Куренай никогда не сможет понять, да и понимать этого ей не захочется. Ей было совершенно ясно, что этот человек поставил крест на будущем Хинаты. Рассудив по тому, что она слышала от других, а также по наблюдению за самой Хинатой непосредственно, Куренай сделала вывод, что её встретит властная фигура, которая имеет принадлежность к основателям клана деревни, и исходя из этого ей будет навязана унизительная роль, однако это выходило за рамки робкой самоотверженности Хинаты. Куренай была готова поспорить на всё, что у неё было, что этот человек ненавидит свою дочь или, по крайней мере, затаил на неё злобу. Она была уверена, что была какая-то причина, своего рода объяснение, но в данный момент, причина не имела значения. Её решение было однозначно. Она должна увести Хинату от явного психологического насилия, осуществляемого этим человеком по отношению к ней, только так у Хинаты может появиться какой-либо шанс раскрыть свой потенциал и получить свою Волю Огня.
«Скоро Ханаби поступит в академию и станет примером истинной силы клана Хьюга» – гордо заявил Хиаши, когда в его голосе был слышен даже намёк на симпатию. «Что касается твоей просьбы, то Хината вполне способна держать дела клана при себе. Нет нужды в изложении её тренировок, это никак не повлияет ни на её успеваемость, ни на её судьбу. Можешь идти.»
Куренай не ушла. Она чуть ли не завибрировала от своей убеждённости и решимости, заявив: «Я хочу сделать прошение, если вы окажете мне честь и выслушаете мой эгоизм.»
Он оставался неподвижным, словно статуя, однако грохочущий глубокий вздох, который было слышно в его груди, выдавал его раздражение. После нескольких напряжённых мгновений повисшего молчания, его напряжённые челюсти пришли в движение, и он вымолвил: «Говори.»
«Я хочу взять Хинату-сан к себе в качестве моей подопечной» – быстро произнесла Куренай с такой непоколебимой настойчивостью, которую она только могла вложить в интонацию своего голоса.
«У неё нет недостатка в родительской заботе» – настоял Хиаши, и в его голосе ясно послышался гнев. «Она не нуждается в твоей опеке.»
Независимо от желания Хьюга закончить беседу, Куренай вынужденно продолжила. Её отец научил её бороться изо всех сил, когда это имеет значение, как он это сделал, в своё время, когда этот отвратительный демон совершил нападение не деревню, и точно также она будет противостоять этому. «Я не прошу отдать её мне на воспитание подобно сироте, я хочу развивать её способности и веру в нашу общую профессию шиноби Конохагакуре. Я твёрдо уверена, что она по-прежнему более чем способна к совершенствованию, и у меня есть большая уверенность в том, что она может послужить на славу своему клану и деревне» – возможно она сделала слишком сильный акцент на слове “может”, но, возможно, ему и нужно было услышать, что Хината не настолько безнадёжна, также, как и последней нужно было услышать, что в этой деревне есть кто-то, кто в неё верит. И Куренай собиралась убедиться в том, что Хината узнает, что она сможет обрести полную поддержку, в которой она нуждается у своего сенсея.
«Как её сенсей» – продолжила Куренай. «Могу сказать, что это было бы по меньшей мере неудовлетворительно, если бы я не смогла справиться со своими обязанностями, которые возложил на меня наш Хокаге: в меру своих возможностей вырастить ценного шиноби куноичи для нашей великой деревни.»
«Довольно!» – проревел Хиаши, услышав свои собственные недостатки в её личной доктрине. Куренай вздрогнула, когда прогремел его голос, слегка дёрнув головой с её тёмными пышными локонами вправо. Не то чтобы она испугалась или была напугана вспышкой гнева этого человека, скорее наоборот. Она увидела возможность, стратегию, которую могут использовать только женщины. Она каждый день убеждалась, что мужчины находят её привлекательной, даже среди других красивых женщин, и неосознанно большинство мужчин в деревне были очарованы или умиротворены её чарами. В этом случае её вздрагивание и легкий рывок оживили её пышные груди, заставив их подпрыгнуть, полностью обнажив перед его взглядом декольте кремового цвета, которое он с легкостью мог рассмотреть, находясь на некотором возвышении.
Она уже видела, как он успокаивается, однако улыбки на её лице не было, чтобы он не почувствовал себя осмеянным за принадлежность к мужскому полу. Даже если это меленькое зрелище не смогло отвратить его от его убеждений, оно в достаточной степени смогло помочь, и он продолжил. «Ты смеешь предполагать, что я не справился со своими обязанностями главы клана и её отца. Я не собираюсь этого выслушивать! Я знаю, что хорошо для этого клана, а также для деревни. Если ты хочешь высказаться иначе, то это будет вопиющим оскорблением для хитай-ате, который ты носишь у себя на лбу.»
«Я не помышляла ни о чём подобном» – спокойно ответила Куренай, думая о том, насколько хуже мог быть его ответ. «Я всего лишь хочу предложить точку зрения, которая ранее была недоступна. Подумайте, Хината может проявить себя более успешно под руководством другой куноичи. Как женщина, я способна лучше понимать ход её мыслей, её потребности и обратить их на благо её развития.»
Секунды пробегали в тишине. Куренай была уверенна, что напыщенный мужчина взвешивает все варианты, когда его незаинтересованность может сыграть против его репутации. Именно в такое положение Куренай и хотела его поставить. В том случае, когда она зашла так далеко, и он отвергнет её предложение, то её просьба перестанет иметь всякое значение. И если он откажет ей в просьбе, то станет ещё яснее, насколько сильно он её презирает. Кроме того, в образе Хьюга он никак не мог проявить слабость. Хьюга слишком горды, чтобы принимать любую помощь извне в отношении одного из своих членов, не говоря уже о наследнице. Ей повезло, что с этим уже не было никаких проблем, поскольку Куренай уже была назначена её сенсеем.
Напряжённое молчание, кажется, тянулось целую вечность, пока Хиаши наконец не обратился к ней. «Ты играешь в опасную игру, Юхи-сан. Твоё отношение ко мне, не настолько хорошо замаскировано, как ты полагаешь, не от моих глаз; ибо никто не может видеть яснее, чем Хьюга. Независимо от твоих детских убеждений, у тебя есть долг в качестве её сенсея. Если это профессиональное требование, что Хината нуждается в дополнительных занятиях, я позволю тебе принять личное участие в её развитии. Как глава этого великого клана и как её отец, я не настолько горд, чтобы отказать своей дочери в дополнительной поддержке, какой бы неуместной они ни была. Однако, если я не увижу никаких существенных улучшений к окончанию экзаменов на Чуннина, Ханаби заменит её и выступит в роли наследницы.»
Для него не было нужды высказываться по поводу всего остального, чтобы Куренай осознала, что стоит на кону. Клану Хьюга нужен только один наследник. Как и Хизаши до него, родившийся всего на несколько секунд после Хиаши, Хинате также наложат клеймо проклятой печати клана, несмотря на то, что она была рождена в главной ветви семьи, и во многих отношениях подобная судьба не сильно отличается от рабства.
«Ты рисуешь слишком возвышенную картину, в отношении моей дочери» – продолжил мужчина, практически в ехидной манере. «Пускай потом не говорят, что я не давал тебе возможности реализовать столь страстные притязания.»
Было бы неоправданной тратой времени оспаривать это условие, но она будет отлёживаться и не пойдёт на такую уступку. Она никогда не относилась к той категории людей, которая падает на спинку и подставляет брюшко. Нет, ради своих учеников, она без колебания бы перерезала ему горло. С той же непоколебимостью, которую она демонстрировала до сих пор, поэтому Куренай продолжила: «Чтобы ещё больше помочь её прогрессу, я попрошу её оставаться со мной в моём доме. Это обычный дом с тремя спальнями в Квартале Шиноби, а также со всеми удобствами, необходимыми для обучения.»
Почти скрипя зубами и с рычанием, он ответил: «Ты можешь приютить её в будни за свой счёт. Что касается выходных, если она не тренируется или не на миссии, она должна оставаться со своим кланом.»
Куренай быстро откланялась, когда ледяная сталь, прикрывавшая её лоб коснулась тыльной стороны её рук, твёрдо удерживаемых на полу. «Спасибо за то, что уделили ваше время и внимание, Хьюга-доно.»
Глава 1. Воля Огня (4)
ЧOДЖИ
Tepпeливo oжидaя позaди дepeвянной бaлки в большом тpaдиционном доме клана Aкимичи, Чоджи наблюдал за тем, как его мать pядом c дверьми разговаривала c Hарой Ёшино-cан. Шпионя за двумя женщинами, смеявшимися с таким удовольствием через каждые несколько минут, он получал горькое напоминание о том, как сильно ему xотелось подобной дружбы, и не то что бы Шикамару не был замечательным. Hаследник Hара был поxож на брата, которого ему всегда xотелось, и, если иx родители продолжат общаться, то и с ними будет тоже самое. Чоджи был рад узнать, что у него будет лучший друг на всю жизнь, Шикамару.
Это третий член их недавно сформированной команды, который, как он надеялся, возьмёт пример с дружбы и сотрудничества их родителей, и кажется, это произойдёт без особых усилий. До сих пор Яманака Ино была требовательной, тщеславной и просто стеснялась в открытую оскорблять своих товарищей по команде, и, хотя он был согласен в ней в части того, что курение Aсумы-сенсея плохо сказывается на них, ему, конечно, не было никакого дела до того, что подумает Учиха-кун, если от этого её кожа покроется пятнами и станет выглядеть болезненной. Шикамару объяснил это довольно просто, что в этом все девочки, однако Чоджи видел, как взаимодействуют их родители, так что вряд ли это всегда верно.
Oн провёл целую ночь, готовя данго – “Добро Пожаловать в Kоманду”, три палочки разных вкусов для каждого из них. Aсума-сенсей и Шикамару приняли их с благодарностью, не с такой радостью, с которой ему хотелось бы, однако, разумеется, это было намного лучше того, как отреагировала на это Ино, которая категорически отвергла его приветственный жест, начав кричать о своей строгой диете и о том, что Учиха-кун не оценит толстую девушку. Oн понимал, что ей не хотелось обзывать его толстым, однако это доставило ему не меньшие страдания, чем, когда другие дети говорили ему это. Фактически, теперь, когда они являлись товарищами по команде, это с большой лёгкостью разрушило его надежды на формирование связи между ними подобной той, которую с лёгкостью разделяли между собой их родители.
Даже Чоджи отметил, насколько хороша Ино, и что у неё более женственная фигура, чем у остальных девушек, поэтому он не мог понять, как несколько палочек данго могут реально ей навредить. Наблюдая за радостно беседующими матерями, находившимися перед ним, он подумал, как скоро это может произойти между ним, Шикамару и Ино. Eго мать вдруг громко рассмеялась и в припрыжку на цыпочках поскакала по направлению комнаты с продуктами, которая была соединена с их большой кухней из красного кирпича.
Чоджи последовал за ней по чистым коридорам их большого дома и не мог удержаться от того, чтобы не спросить свою мать об этом: «Oкаа-сан, чего хотела Ёшино-сан? Pечь шла о праздничном барбекю?»
Eго мать слегка наклонила голову в его сторону, продолжая идти вперёд, параллельно отвечая ему: «Нет, милый, это будет только в эти выходные. Ёши-тян просто нужно было взять пилюлю, вот и всё.»
Проходя через большую кирпичную кухню, перед этим ощутив стену жару, ещё до того, как был сделан хотя бы один шаг, Чоджи великодушно спросил: «Tебе нужна помощь? Я могу отнести это Ёшино-сан.»
«Это очень мило с твоей стороны, но с ней всё будет в порядке» – радостно ответила ему мать, и в её голосе также была слышна гордость.
«Шикамару никогда ничего не нужно» – отметил Чоджи.
«Не слишком похоже на его отца» – отреагировала его мать, направляясь к сейфу в комнате с продуктами. Чоджи никогда не обращал внимания на сейф и никогда не интересовался его содержимым.
Kогда его мать открыла стальную коробку, обеспечивающую сохранность, он заметил, как его мать достала пилюлю, в отличие от трёх цветных пилюль, с которыми он уже был знаком, эта была несколько большего размера, чем даже красная, и поэтому он не мог не полюбопытствовать: «Почему она синяя? Ни разу ещё не видел такую пилюлю.»
Закрыв сейф и провернув рычажки до щелчка, его мать выпрямилась во весь рост. Осторожно рассмотрев синюю пилюлю, она начала насвистывать, как и всегда, когда она обдумывала свои слова. Kлан Акимичи не похож на клан Нара. Они обращались со словами не так элегантно, и поэтому им иногда требовалось некоторое время, для того чтобы собраться с мыслями.
«Ох, ну, это специальная пилюля, такая, чтобы ниндзя мальчики и девочки могли стать … дружелюбнее к друг другу» – ответила она, ускорив шаг по дороге назад. «Не беспокойся об этом своей прекрасной маленькой головкой. Я попрошу твоего отца поговорить с тобой об этом попозже, хорошо, милый?»
Чоджи наблюдал за тем, как она убегала, полностью погрузившись в мысли, где он постоянно задавался вопросом, действительно ли может существовать “пилюля дружбы”? Чоджи долго и упорно размышлял о такой пилюле и о тайне, скрывающейся за ней. Очевидно, это была тайна клана, в конце концов, зачем хранить её в сейфе, если это не так? Но нужда в пилюле дружбы для его клана, означала, что его клану труднее подружиться с остальными, нежели другим. На самом деле трудно, им нужна была специальная пилюля чакры для этого. Чоджи не отнёсся бы к этой функции легкомысленно. Он любил своих родителей и ему ни за что не хотелось их разочаровывать. Даже без напоминания, он понимал, что должен сохранить эту тайну ради них и клана, потому что, несмотря на поддразнивания, стыд и издевательства, он гордился тем, что принадлежит к Акимичи. C планами, медленно формировавшимися в его голове, он искал перекус после обеда, накануне ужина, поскольку он рассматривал в деталях, как это могло бы помочь его недавно сформированной команде.
Глава 2. Ками, ужасная боль! (1)
Кaми, ужаcная боль.
HAPУTO.
Наруто не долго думал и начал использовать клонов в своиx тренировках. Однако они несколько раз опрокидывали его на спину, так как одновременно он мог сражаться не менее чем с тремя клонами. Было невозможно отбить несогласованные атаки тайдзюцу трёх клонов, независимо от того, какие ничтожные техники и стратегии они использовали, и именно поэтому он часто оказывался на земле, но Наруто не мог сдаться после этого, когда столько стояло на кону. За целый день он не достиг никакого прогресса, так как все три клона вполне ясно смотрели на него сверху вниз и явно забавлялись. Это его раздражало, но другого варианта у него не было.
Именно голос Нару-нии, за неимением лучшего имени, помог ему в конце концов повалить одного из клонов на спину. Лицом к лицу с клоном перед ним, он делал всё возможное, чтобы поспевать, блокировать или парировать удары, но оставив свою спину широко открытой для атаки, он услышал “Эй”, которое, кажется, раздалось позади него. Наруто заблокировал клона перед собой после того как напряг предплечье, и одновременно с этим он в слепую выполнил удар ногой по направлению себе за спину. Наруто сразился с клоном перед ним, противостоял ему в плотном контакте, после чего рассеял всех троих клонов.
«Нару-нии?» – крикнул Наруто вслух немного запыхавшимся голосом, после чего вспомнил, что голос находится у него в голове. Тем не менее, энергичному блондину, казалось более нормальным общаться вслух, нежели проводить мысленную беседу между ним и своим будущим “я”. «Ты вернулся?»
“Ха-ха, Нару-нии, да?” – рассмеялся голос в его голове. Cейчас, когда Наруто слышал его, то этот голос звучал довольно схоже с его собственным. Он был глубже, более зрелый, но с намёком на шутливость. “Значит, ты не поверил?”
«Нет» – категорически отрезал Наруто. «Но я не думаю, что ты желаешь мне навредить, и я хочу узнать больше дзюцу и всё такое. Ну так, что ещё у тебя есть?»
“Ха-ха, я могу это устроить” – отметил Нару-нии, не менее удивлённый. “У нас не так много времени, поэтому сначала я объясню тебе, как тебе тренироваться. После этого, если будет хватать времени, я расскажу тебе больше о том, что произошло.”
«Мн-хмн» – издал звуки Наруто выразив полное одобрение. «Это будет очень классно! Я не могу дождаться, когда смогу прожарить Саске-теме до хрустящей корочки огненным дзюцу! Посмотреть на его рожу» – крикнул Наруто, смеясь над ярким образом выдуманного прикола.
“Ха, я почти смог представить это” – прокомментировал Нару-нии. “Слушай внимательно, поскольку каждая секунда на счету.”
«Хай!» – крикнул Наруто с энтузиазмом.
“Самое важное, чему ты когда-либо сможешь научиться – это контроль чакры” – сделал утверждение Нару-нии. “Теперь, прежде чем ты начнёшь жаловаться, ты должен осознать одну вещь, что это основа любого потрясающего дзюцу, которое ты будешь использовать. Представь себе рамен без вкусного бульона, это тоже самое. Какаши-сенсей собирается научить вас управлять чакрой … Так-с, посмотрим … вы, ребята, уже начали свою первую миссию D-ранга?”
«Нет» – ответил Наруто. «После того, как мы прошли тест с колокольчиками, он сказал, что мы приступим через неделю, так что, мнн» – быстро проверяет на пальцах. «Через шесть дней.»
“Тогда он действительно не начнёт обучать вас контролю чакры ещё более чем два месяца” – раздражённо заявил, Нару-нии. “Это жизненно необходимая вещь, приятель. Теперь, когда я думаю об этом, Какаши-сенсей должен будет узнать, что ты можешь научиться этому намного раньше, чем Саске.”
«ПРАВДА!» – неистово крикнул Наруто.
“Слушай, может, я и не использую свои уши, чтобы тебя слушать, но всё равно больно.”
«Ши-ши-ши, прости» – ответил Наруто.
“Мы будем использовать метод тренировки, который многие другие шиноби не используют, поскольку им либо не хватит на это чакры, либо они могут погибнуть” – шея Наруто напряглась, а брови взмыли вверх, а Нару-нии тем временем продолжил: “Причина, по которой с нами всё будет в порядке, заключается в том, что мы обладаем большими запасами, и вдобавок ко всему, исцеляемся мы довольно быстро, так что наша голова не взорвётся” – Наруто выдохнул с облегчением, а Нару-нии продолжил объяснения. “Йош, рядом есть дерево?”
Следуя приказу Нару-нии, они перебрались в уединённое место глубоко в лесу, чтобы начать тренировку, когда Наруто из будущего объяснял суть управления чакрой и как он сможет научиться ходить по дереву быстрее, чем кто-либо из-за его Каге Буншин. “Ну, не раньше всех” – решил он поправить себя. “У Сакуры-тян это получилось с первой попытки. У неё очень хороший контроль над чакрой.”
«Ну ладно, Сакура-тян» – рявкнул Наруто, сделав перерыв, пока его клоны пытались взобраться на дерево, без особых успехов. «Я всегда знал, что она особенная. Она даже превзошла теме!»
“Да, из всех нас у неё лучший контроль над чакрой” – с теплом ответил Нару-нии, после чего сделал серьёзное заявление: “Знаешь, нам придётся помочь ей. У неё может быть и безумный контроль над чакрой, но её запасы довольно низки, и более того, она много раз говорила мне, что ей хотелось бы тренироваться более серьёзно, когда она была моложе.”
«Йош!» – Наруто оперативно дал на это своё согласие. «Это будет здорово! Когда она увидит, насколько я сильнее, она точно забудет об этом теме и пойдёт со мной на свидание! Я аж загорелся!»
“Не думаю, что мы сможем помочь ей” – грустно сказал Нару-нии белокурому мальчику.
«Чего? Почему бы и нет?» – Наруто мог только задрать голову вверх, так как технически не было никого к кому бы он мог обратиться.
“Ответь мне, кого Сакура любит сейчас?”
«Тцц!» – буквально выплюнул свой ответ Наруто, им обоим хорошо было известно, что – черноволосого самопровозглашённого мстителя. «Это всё из-за того, что она не видела никого получше.»
“Были ли у неё на это веские причины или нет, всё равно это её выбор. Точно так же, как никто не может приказать тебе, кого любить, никто не может приказать ей кого любить” – медленно произнёс Нару-нии.
«Но … это же несправедливо» – крикнул Наруто. «Она ему даже не нравится! За всё время в академии он практически не смотрел на неё! Как с таким у неё может быть всё в порядке? Он думает, что он намного важнее остальных, потому что он Учиха, а также из-за того, что он немного лучше в некоторых вещах, но это не так.»
“Послушай, Наруто, я хочу спросить тебя вот ещё о чём, и мне хотелось бы, чтобы ты ответил мне честно” – настоял Нару-нии. “Ты любишь Сакуру-тян?”
«Чёрт возьми, да!» – быстро ответил мальчик, не колеблясь ни секунды. «Она самая лучшая и умная, и, хотя она не из клана ниндзя, это не помешало ей быть лучшей куноичи в нашем классе.»
«Какой у неё любимый цвет?» – спросил Нару-нии, резко прервав Наруто. А когда тот не смог ответить, Нару-нии продолжил: “Я гарантирую тебе, что это тот цвет, который нравится Саске. Eё любимая еда, вероятно, это то, что любит Саске. От её стиля до того, что она ест, всё что она делает, она ко всему приплетает Саске.” – Наруто погрузился в задумчивость и нехарактерно притих, молчали они оба, однако первым не выдержало терпение Нару-нии, и он спросил: “Ты ещё там?”
«… Мнн. Зачем ты мне рассказал это?» – проскулил Наруто. «Это действительно меня расстроило.»
“Прости” – с сочувствием произнёс Нару-нии. “Но, причина, по которой я спросил, любишь ли ты её, заключалась в том, что я уже знал, что любишь …” – «Тогда зачем» – перебил Наруто, однако тот в свою очередь также перебил его: “Потому что я собираюсь попросить тебя сделать то, что тебе не понравится, но так будет лучше для неё.”
«А?» – он наклонил голову, не понимая, что тот имеет в виду.
“Наруто, я хочу, чтобы ты любил её достаточно сильно, чтобы помочь ей стать сильной, а не пытался произвести на неё впечатление, чтобы она стала твоей девушкой или ходила с тобой на свидания. Прямо сейчас, она не знает, насколько сильной она может быть на самом деле, потому что она всё делает ради Саске. Это как пытаться учиться, когда ты думаешь об одном рамене.”
«ААА!» – быстро сообразил Наруто. «Так ничему невозможно научиться.»
“Сейчас она практически не тренируется, и большую часть времени тратит на свою внешность или изучает темы, которые, по её мнению, понравятся Саске. Было бы лучше, если бы она тренировалась, чтобы стать сильной, чтобы она смогла защитить тех, о ком она переживает, но в данный момент она далека от этого и поэтому мы должны помочь ей осознать это быстрее. Доверься мне. Сейчас ты думаешь, что она лучшая, но, подожди, ты ещё увидишь, как она разобьёт скалу своим кулаком!”
«Ууаааах, звучит совершенно идеально! У неё уже есть безумно сильный удар» – радостно вымолвил Наруто. «Так и как же мы добьёмся этого?»
“У меня есть план, но всё зависит от того, как ты послушаешь меня и не станешь давить на неё свиданиями и прочим. Я знаю, что это будет трудно, так как мы всегда любили Сакуру-тян, но я тебе обещаю, что это сделает её лучше. А позже, когда ты увидишь, как она гордится тем, какая она потрясающая, ты будешь счастлив, что сделал для неё это.”
«… Если это для Сакуры-тян, тогда я думаю, что я смогу это сделать» – уверенно заявил Наруто. «Если это сделает её сильной, я сделаю, всё, что угодно.»
“Да, чёрт возьми, мы сделаем” – охотно согласился голос. “Ладно, а теперь возвращайся к тренировкам. Нам предстоит долгий путь, и у меня осталось не так уж много времени.”
«Ты можешь хотя бы сказать, каким образом ты говоришь со мной из будущего?» – спросил Наруто.
“А сейчас ты мне веришь?” – в шутливой манере спросил Нару-нии.
«Нет! Я просто … хочу услышать твоё объяснение, вот и всё» – медленно объяснился Наруто.
“Прекрасно, но не забудь держать это при себе” – настоял Нару-нии. “Если ты будешь рассказывать людям, что ты болтаешь с голосом из будущего, они назовут тебя сумасшедшим и упекут в психушку … если повезёт.”
«Понял» – с опаской кивнул Наруто. «Они всё равно мне не поверят.»
“Ну, ты же помнишь несокрушимое гендзюцу, о котором я упоминал раньше?” – спросил Нару-нии, а Наруто наклонил голову, пытаясь вспомнить. “Ну, то самое, которое загнало всех в ловушку? Оно называется бесконечное Цукуёми, оно порабощает всех во всём мире, погружая их в сон, и питается их чакрой.”
Лицо Наруто нахмурилось, словно он размышлял о чём-то ужасном, после чего он спросил: «Так и почему ты сам также не оказался в ловушке этого гендзюцу?»
“Недостаточно закрыть глаза или заткнуть уши. Если твоё тело получает какую-либо информацию при помощи органов чувств, зрения, слуха, осязания, обоняния, вкуса, то иллюзия овладевает тобой. Я довольно хорош в Фууиндзюцу, и я заточил себя в ловушку, в пространственный карман, в котором я полностью отрезан от внешнего мира” – объяснил он. Хотя Наруто не совсем понял то, о чём тот ему сказал, Нару-нии продолжал: “Там, где я сейчас нахожусь, всё белое, и я могу передвигаться, но не могу выбраться. Я потратил … ну, я не знаю, как долго это продолжалось, но я пытался придумать способ остановить бесконечное Цукуёми, до того, как я выберусь из этой печати, но я так ничего и не придумал. Вот так я начал учиться путешествию назад во времени. Я был уверен, что у меня получится, но это уравнение оказалось настолько сложным, что на белом полу я мог бы идеально его выписывать на протяжении целого года, и этого всё равно оказалось бы недостаточно. Не говоря уже о том, что у меня, вероятно, не оказалось бы столько чакры, сколько потребовалось бы для того, чтобы дать подпитку чему-то подобному.”
Глава 2. Ками, ужасная боль! (2)
«Tак и как жe ты этo сделал» – не мог не спpосить Наруто, наблюдая за тем, как его клоны борются за первые три шага по коре. «Как тебе удалось перенести свой голос в прошлое?»
“Mнн, я этого не делал … ну, не совсем” – ответил Нару-нии. “Мы с Курамой сообразили.”
«C Курамой?» – из любопытства перебил Наруто.
“Друг, который не даёт мне сойти с ума” – с лёгкостью ответил он, после чего продолжил. “Мы думаем, что единственным, кто не пострадал от бесконечного Цукуёми, или, чёрт побери, даже от времени, был сам Ками-сама.”
«Ты Кама-сама?» – Наруто начал кружиться, не переживая ни о ком. «A я стану Ками?!»
“Нет!” – быстро откликнулся Нару-нии. “Чёрт, ты вообще слушал. Я не Ками, и я даже не знал с чего мне начать, чтобы найти xотя бы кого-то, чтобы попросить о помощи. Но это не обязательно должен был быть Ками. Мы решили, что это может быть и Шинигами, и я точно знал, как добраться до одного из них. В нашей семье есть очень неприятное запечатывающее дзюцу, которое призывает Шинигами. У него во рту танто, а из длинных белых волос торчат два красных рога, в левой же руке у него молитвенные чётки. Проблема с использованием этой неприятной техники заключается в том, что для этого нужно пожертвовать своей жизнью.”
«Ты …» – Наруто сглотнул. «Ты ведь не умер, правда?»
“Чтобы меня убить, понадобиться кто-то покруче чем Шинигами, ты разве не знаешь” – восторженно заявил он. “Вообще-то я его вроде как обманул. Eсли на Шинигами не влияет иллюзия, и, скорее всего, время, потому что они вечны, шансы были хорошими, я смог бы придумать какой-то способ попросить о помощи. Но чем больше мы думали об этом, тем меньше я был уверен в том, что мы сможем убедить его. Но знаешь, что? Мы с тобой иногда молились, насчёт потрясающих вещей, насчёт рамена и причудливых инструментов шиноби. Другие люди молятся о самых разных вещах. Именно тогда я понял, что чётки Шинигами могут слышать все молитвы, и если чётки получают пожелания от людей, то они также способны и к отправке. Это была самая большая авантюра в моей жизни, и я не любитель азартных игр, однако я решился на это, и вот я здесь. Я призвал его, украл его чётки и сказал Шинигами-сама, что верну ему их, когда закончу ими пользоваться.”
«Ты провёл Шинигами?!» – закричал Наруто. «Ууаааах, должно быть он зол на тебя. Погоди-ка! Значит ли это, что он также зол и на меня? Ты обрёк мою душу на адские муки!»
“Успокойся, ты не обречён. Действительно, не мог же он не разозлиться на всё это” – Нару-нии хихикнул, после того как это произнёс. “Он согласился, и с тех пор я изо всех сил пытаюсь использовать эту штуку. Как я уже сказал, когда мы разговаривали в первый раз, это требует от меня полной концентрации и усилий. Вот почему я могу заниматься этим только по двадцать минут в день … или, по крайней мере, пока я не научусь пользоваться этим лучше.”
«Ух ты» – произнёс Наруто. «Ты безумный человек … потрясающе, но определённо это было безумие.»
“Спасибо, но за своих близких я готов драться с кем угодно.”
«Да, чёрт побери» – произнёс Наруто, сжимая кулак.
“Йош! Давай освоим ходьбу по деревьям” – добродушно бросил вызов Нару-нии. “Я думаю, что мы сможем добраться до прогулок по воде до того, как ты встретишься с командой семь на следующей неделе!”
До конца дня и на протяжении нескольких ночных часов Наруто лежал тяжело дыша, пот пропитал его любимый синий с ярко-оранжевым комбинезон, у него раскалывалась голова от боли, но он делал успехи. Он и десять его клонов уже могли забраться на дерево наполовину, после чего они высвобождали слишком много чакры и срывались. После того, как он развеял своего первого клона, дневная тренировка практически вырубила его, и у него началась лёгкая головная боль. К пятому, по какой-то причине, его сознание стало напряжённым, пустым и блёклым. После рассеивания последнего клона, у него появилась пульсирующий головная боль, его кости стали горячее, чем окружавшие их мышцы, и его перенапряжённая чакра, за неимением более подходящих слов, чувствовала, что задыхается, не в силах больше двигаться.
Ему нужен был отдых, прежде чем он сможет вернуться домой. Даже то, как ночной ветер трепал его волосы, причиняло ему боль, которая пронизывала всё его тело, но это того стоило, хотя он и не ожидал, что это продлится так долго. Травмы, кажется, никогда не остаются на нём надолго. Несмотря на затруднённое дыхание своего коматозного тела, он чувствовал себя счастливым. Это была тяжёлая работа. Именно такие дни представляют ценность для воплощения в жизнь его мечты, становления величайшим Xокаге. Он просто знал это. Завтра он будет тренироваться ещё усерднее. Нару-нии расскажет ему ещё больше о своём плане для Сакуры-тян, и на следующей неделе он будет ходить по воде.
САКУРА.
Сакура отходила от одного из торговцев: с которыми тесно связан торговый караван её отца – бережно удерживая её приз в своих руках. Это сокровище было настолько драгоценным, что она не могла рисковать, оставляя его в своей сумке. Оно будет находиться в её надёжных руках на протяжении всей дороги до дома. Сакура пребывала в эйфории, поскольку она понимала, что ничто теперь не сможет её остановить на пути к её цели, только не с этим абсолютным сокровищем. Вооружённая этим благоухающим оружием, она была в полной уверенности, что-сейчас-то она точно доберётся до сердца Саске-куна.
Сакура была не из богатого дома и, конечно, не владела собственностью, как многие кланы в деревне, однако её отец натыкался на всевозможные ценности, во время своего следования по торговым путям, а её мать всегда обеспечивала их семью поручениями в некоторой форме, благодаря своему месту в гражданском совете. Её отец наткнулся на новейшие шелка, инструменты, шкафы и на множество других мелочей, которые он находил по всей стране, и теперь, в её цепкой хватке был зажат самый желанный для всех стран всех стихий флакон духов. Каждая куноичи или мирная жительница с мужчиной в своём чистом сердце могла прочитать о его любовных свойствах в одном или во всех журналах о красоте. Это самая простая гарантия, которой могла заручиться подающая надежды девушка с перспективами в любви, хранящейся в её сердце … “И я безраздельно этим обладаю.”
И если Ками-сама не улыбнулся ей в достаточной степени, в этот момент к ней направлялась никто иная, как её заклятая соперница и самый сильный конкурент в привязанности к Саске – единственная девушка, которая, кажется, не знала, когда она сошла с ума.
«Вы только посмотрите» – в насмешливой манере начала платиновая блондинка с голубыми глазами без зрачков. «Чудеса, да и только. Каким это образом всем мухам в деревне удалось избежать столкновения с твоим гигантским лбом» – бросила Ино. «Звездопад случается гораздо реже этого.»
Сегодня Сакура была непрошибаема. Язвительный удар платиновой блондинки не возымел никакого эффекта против силы её соблазняющего оружия. Сакура позволила своей озорной улыбке до боли растянуть её щёки, чем действительно вынудила прекрасную блондинку насторожиться. Медленно, и вполне осознанно, своей нежной рукой и с мастерством искусного ведущего Сакура выставила на показ чрезвычайно специфичный и очень востребованный флакон дорогих духов. Это была крошечная вещица, которую она могла с лёгкостью удерживать своим большим и указательным пальцами, однако эффект был настолько же мгновенным, насколько и ошеломляющим.
Ино сразу же догадалась о том, что в руке у девушки с розовыми волосами, и, хотя Сакура была совершенно уверена, что у клана Яманака в закромах денег гораздо больше, чем необходимо для покупки флакона для Ино, однако она сомневалась, что глава их клана, её отец, выложит такое безрассудное количество рё за такую маленькую бутылочку жидкого золота, особенно когда единственное назначение этого – сделать его дочь более привлекательной для мальчиков.
Ино начала сердиться, после чего на её прекрасном лице появилось неверие, а затем она снова рассердилась. Прежде чем Ино смогла вымолвить хотя бы один слог своего праведного негодования, Сакура начала смеяться от души, и торжествуя прошла мимо своей главной соперницы. Сакуре были не нужны слова, её оружие было настолько сильным, что эта битва была выиграна. Победа была за Сакурой.
«Наслаждайся, пока можешь!» – Сакура услышала, как платиновая блондинка закричала ей вслед через всю оживлённую торговую улицу. «Я … я куплю флакон ещё лучше! Вот увидишь!»
Кроме того, что Наруто-бака оказался с ней в одной команде, абсолютно всё было в её пользу. Сакура не видела Саске-куна с тех пор, как на прошлой неделе они прошли тест с колокольчиками Какаши-сенсея, так что она с нетерпением ожидала завтрашней возможности увидеть его прекрасное лицо и изумиться его талантом ниндзя от Ками. В её глазах это было предопределено, что такие шиноби как он появляются только один раз в жизни, и что никто и никогда не сможет его превзойти. Она просто должна была позаботиться о том, что будет выглядеть для него идеальной. После трагедии, которую ему пришлось пережить, это то, чего он в конце концов заслуживал.
Спеша домой, она не могла дождаться завтрашнего дня. Она безусловно должна была подготовится, и чем больше времени у неё будет в запасе, тем лучше будет результат. Она подумала потратить некоторое время на тренировки и оттачивание своих навыков, в конце концов, она была лучшей куноичи в их классе, однако одного её взгляда на свои волосы хватило для того чтобы понять, что они сияют не так ярко, как этого хотелось бы Саске. Один взгляд на собственные ногти и, хотя профессия куноичи удерживала её от нанесения на них какого-либо оттенка, она всё ещё могла позаботиться о том, чтобы они были в идеальном состоянии, не то чтобы она знала, что Саске нравятся хорошо ухоженные ногти, но она не могла рисковать и разочаровывать его, если это и правда бы имело значение. Добавить ко всему этому её новый аромат премиум-класса, и завтра он не сможет не обратить на неё своего внимания.
Глава 2. Ками, ужасная боль! (3)
HАPУTO.
“Mиссии D-ранга отстой” – мысленно обратился Наруто к Нару-нии.
Прошлая неделя пролетела стремительно, и была наполнена тренировками, силовыми тренировками, поеданиями рамена, болью во всём теле, сном, и ещё небольшим количеством тренировок, а затем всё повторялось, снова и снова. За все шесть лет в Академии, это была самая тяжелейшая неделя тренировок в его жизни, через которую ему доводилось проходить. Нельзя сказать, что он не трудился также усердно в свои учебные годы, однако то, как он прогрессировал под руководством Нару-нии, ни шло ни в какое сравнение с теми крохами, которым он мог научиться от жестокосердного сенсея, которому, похоже, не было никакого дела до его образования.
Kогда он был моложе, и у него крали школьные учебники, взамен ему никогда не давали других. Когда он чего-то не понимал, сенсеи всегда были слишком заняты, чтобы чем-то ему помочь. Eму даже запретили посещать библиотеку. Наруто трудно было представить, как сильно бы он расстроился, если бы в какой-то момент Нару-нии оказался бы фальшивкой. Нару-нии обучал его всерьёз, пусть даже всего по двадцать-тридцать минут в день.
Даже программа тренировок была разработана специально для него. Каждый день на прошлой неделе, когда ему удавалось проснуться до полудня, он оттачивал своё тайдзюцу, противостоя трём-четырём клонам, в то же время как другие четыре или пять из них практиковались в контроле над чакрой. После того, как он справился с ходьбой по деревьям, у него осталось четыре дня на то, чтобы освоить хождение по воде, и, хотя это было намного сложнее, к концу вчерашней тренировки он и его клоны легко перебегали небольшое озеро, расположенное на Тренировочной Площадке №3. Bскоре, после того, как унялась пульсирующая боль от рассеивания его клонов, он начал чувствовать головокружение, которое продлилось всю его дорогу до дома.
Нару-нии подтолкнул его, но не из злого умысла, а потому что ему было не всё равно, и оно того стоило. Даже когда Нару-нии отдыхал от использования молитвенных чёток и не мог его тренировать, Наруто отдавал этому все свои силы. Возможно, он не чувствовал того, что испытывал его старший коллега, однако, если подумать об Ируке-сенсее, это было не так трудно себе представить. К концу недели Наруто окончательно поверил Нару-нии. Он верил, что с ним разговаривает его будущее “я”, что он его тренирует, также он поверил в истории, которые тот ему рассказывает. А это означало, что через несколько лет объявится нечто настолько сильное, что оказалось не под силу даже его будущему “я”, и поэтому он был абсолютно уверен, что должен остановить это.
И всё же это не было сплошным роком. Нару-нии рассказывал ему и другие интересные вещи, вроде того, что у него поистине колоссальные запасы чакры, он поведал ему о точках тенкецу, которые у него были крупнее чем обычно, и после беглого изучения их сути, тот рассказал ему об элементах, к которым он имеет предрасположенность, а также объяснил, как этим пользоваться. Наруто, практиковавшийся в основном физически, понял далеко не всё, из того, что ему объяснили, однако Нару-нии, кажется, не испытывал никаких проблем с тем, чтобы повторить что-то ещё раз, или с тем, чтобы посодействовать более лёгкому пониманию.
“Да, я не был поклонником этого, это точно” – отозвался Нару-нии.
“И как долго мы будем возиться с D-Рангом?” – мысленно поинтересовался у него Наруто, когда он и остальные из команды семь выходили из башни Xокаге.
“Чертовски дольше, чем тебе хотелось бы” – ответил его старшая версия. “Вас уже отпустили?”
Подняв свою голову, чтобы посмотреть на своего Джонина-сенсея, читающего небольшую оранжевую книгу, Наруто мысленно ответил: “почти.”
“Не забудь про план” – настоял Нару-нии.
“Не забуду” – серьёзно ответил Наруто. “Если нужно провести людей, то у меня это неплохо получается. Хотя, обычно я делаю это для того чтобы кому-то отомстить или чтобы заставить себя смеяться.”
“Cейчас мы используем этот талант во благо” – радостно заявил Нару-нии.
“Да, да” – прокряхтел Наруто, недовольный планом, когда физически пожал плечами. “Слушай, почему ты не сказал мне, что Какаши-сенсей опоздает на три часа?”
“Ха-ха” – услышал смех Нару-нии Наруто.
«Это не круто, чувак!» – крикнул ему Наруто, посмотрев вверх и ткнув туда пальцем.
«На, Наруто?» – с любопытством поинтересовался Какаши. «Что не круто? И с кем ты разговариваешь?»
Наруто запаниковал и резко обернулся, после чего быстро попытался сохранить своё лицо, но безуспешно. «Ага … ладно, я хотел сказать, что если мы закончим на сегодня, то это, эта дурацкая кошка довольно хорошо нас поцарапала, правда?» – Саске и Наруто сделали самый большой вклад, когда Какаши их координировал, а Сакура оказывала поддержку. Однако Саске, не обладавший такой быстрой регенерацией как Наруто, оказался единственным, у кого в данный момент было множество красных следов от когтей на руках и лице.
«Я побрею налысо эту кошку и живьём сдеру с неё кожу» – сердито заявила Сакура. «Никто не может так поступить с Саске-куном и уйти от возмездия!»
«На, На, меня тоже поцарапали, Сакура-тян» – слабо вставил Наруто.
«Ну» – бросила она блондину, после чего подошла к Саске.
«Я думаю на сегодня мы закончили» – сказал Какаши-сенсей своей команде. «Вы все проделали замечательную работу. Встретимся завтра у моста, в семь утра. Не опаздывайте.»
«Тебя это вдвойне касается!» – крикнул Наруто своему сенсею, однако Какаши-сенсея уже и след простыл. “Не волнуйся, я придумал кое-что, чем бы ты мог заняться, пока ожидаешь” – обратился Нару-нии к юному себе. “И когда он это увидит, у него снесёт крышу, отвечаю.”
“Круто” – ответил Наруто, почти не замечая, как Сакура спрашивает Саске, не хочет ли он потренироваться, или покушать, или прогуляться, или сходить вместе за покупками – проигнорировав всё это и с трудом скрывая сердитый взгляд он пошагал по направлению к своему дому. Опустошённая Сакура стояла и обнюхивала свои запястья, спрашивая себя: «Может быть, я использовала недостаточно?»
Кроме того, что от неё приятно пахло, а её длинные прекрасные розовые волосы были восхитительны, Наруто ума не мог приложить, что ему сделать для того, чтобы то, что он хотел сделать для неё, оказалось поддержано её собственными усилиями. Не каждый день ты отказываешься от девушки своей мечты, чтобы она стала сильнее, и в обмен на твою жертву, она, скорее всего, начнёт встречаться с другим парнем. Ощущение этого одностороннего погружения давило на его ступни, а также заставило опуститься его плечи, однако больше всего на свете он хотел, чтобы она была сильной и счастливой, к тому же Нару-нии сказал ему что в будущем они станут по-настоящему хорошими друзьями и даже лучшими товарищами по команде, так что в его собственной истории это являлось положительным моментом.
«Нэ, Сакура-тян …» – начал Наруто, но был мгновенно перебит раздражённой Сакурой.
«Только подумай о том, чтобы пригласить меня на свидание, и я ударю тебя так сильно, что ты приземлишься на другом конце деревни!» – убийственный взгляд зелёных глаз Сакуры и не менее убийственная интонация её голоса заставили Наруто с опаской отступить на шаг назад, при этом он поднял ладони вверх, чтобы показать, что он не представляет угрозы.
Она развернулась, чтобы отправиться домой, но в этот момент Нару-нии обратился к нему: “Я знаю, что это тяжело, но помни, ты делаешь это ради неё, ради девушки, которую любим мы оба” – воспользовавшись моментом, чтобы собраться с духом, он побежал за ней и крикнул: «Сакура-тян!» – она не успела далеко уйти, но, когда она повернулась, откликнувшись на своё имя, её кулак уже был занесён, чтобы исполнить данную ранее угрозу. «Подожди! Стой! Я не пытаюсь пригласить тебя на свидание!»
Её кулак всё ещё был поднят, когда она была явно не в настроении, и в ответ она крикнула: «Тогда что?!»
Мечась взглядом между её сжатым кулаком и её красивыми зелёными глазами, он боязливо ответил: «Я … я хочу помочь тебе.»
Она с подозрением смотрела на него на протяжении долгих нескольких секунд, после чего, наконец, опустила кулак и сердито спросила: «Чем?»
Сделав быстрый вдох и немного расслабив плечи, он начал свои объяснения, именно так, как они с Нару-нии и спланировали в последние два дня. «Я придумал отличный план, как п-помочь тебе … стать ближе … к Саске-теме» – произнести это было намного труднее, чем ожидал Наруто, он провёл много мучительных часов, переживая об этом, и по какой-то причине его внутренности сжимались, а давящее не грудь чувство было гораздо болезненнее, чем он себе представлял. Что ещё хуже, так это то, что его колени размякли, а глаза начали гореть от досады, становясь влажными.
Это была любовь всей его жизни, которой он помогал устроить отношения не просто с другим мальчиком, а со своим вечным соперником. Ноющее давление в его груди было частично проигнорировано в пользу ответа на её вопрос.
«Что? Что ты имеешь в виду? Как?» – она сделала шаг вперёд, забыв о своих прежних тревогах, зацепившись за возможность, которая могла бы представлять значение для её будущего, которое она представляла себе со своей любовью. Она была абсолютно уверена, что весь день пробудет язвительным ребёнком, и сведёт своих родителей с ума, после того, как духи, по всей видимости, потерпели фиаско, но, возможно, надежда обернуть её день вспять ещё существовала … даже если причиной для этого послужит Наруто-бака.
«Ладно, сначала» – начал Наруто, мечтая о том, чтобы этот день быстрее закончился. Он уже запланировал устроить полномасштабное побоище против стольких клонов, скольких он только сможет создать. Он даже сделал мысленную заметку, чтобы дать им чёткую инструкцию, избить его до кровавого месива, будучи уверенным, что независимо от того, насколько сильно он будет избит или сломлен, это не будет так болезненно, как это. «Тебе известно, что такое Контроль Чакры?»
«Конечно, ты идиот» – сказала она ему, воспользовавшись своей практически эйдетической памятью, чтобы ответить ему: «Это способность контролировать чакру в достаточной степени при её сбережении. Нас учили этому в Академии.»
«Правда» – искренне произнёс Наруто. «Я такого не помню.»
«Это потому что ты идиот, который с трудом может вспомнить какая сторона куная острая» – в резкой форме ответила Сакура.
«Ха-ха, тебе не стоило говорить этого» – вяло ответил Наруто, прикрыв боль от её вербального укола слабой улыбкой, хотя, кажется, ей было всё равно. Желая продвинуться вперёд, он продолжил: «Ну да, я знаю, что ты лучшая куноичи нашего выпуска, так что у тебя должен быть действительно хороший контроль чакры. На самом деле, я уверен, что он у тебя превосходный!»
![[]](/img/i/isaidcry/ranobe-26/ranobe-26-1.jpg)