Annotation

     

     ...есть у меня претензия,

     что я не ковёр, не гортензия.

     А. Введенский

     “Мне жалко, что я не зверь...”

     Гортензия выражает холодность, безразличие, бессердечность. В сочетании с алым цветом — беспощадную ненависть. Четыре алые гортензии суть знак угрозы смертельной, пять — “я объявляю вам войну”.

     Д. Ознобишин

     “Селам, или язык цветов”

     

      Часть I. Лес любви, позора и ужаса

      1

     Эроан загадочно улыбнулся. Кончики его острых, пока ещё толком не отросших ушей так и трепетали от возбуждения.

     — Идем с мной, и ты увидишь, как отдыхают наши девчонки.

     У меня не было ни одной грязной мысли. Я пошёл за ним, потому что чувствовал, — будет интересно и немного опасно.

     А какой лесной эльф в моём возрасте откажет другу, если предстоят приключения? Нам едва исполнилось по сто шестьдесят, наши уши совсем чуть-чуть выступали из-под медово-русых волос.

     Одетые в зелёные курточки младших сквайров, мы пробирались через папоротники и наконец вышли к реке. По левую руку стена камышей, медно-красная в свете сумерек, по правую — низкие домики купален.

     Звонкий девичий смех слышался из купальни. Моё сердце ёкнуло. Я узнал этот голос.

     Это Лорара, моя ровесница. Она ученица жрицы из храма Луны.

     Конечно, эльфийки знамениты свой красотой. Но для меня никто из нашего посёлка не может сравниться с Лорарой. Невероятно обаятельная улыбка, роскошные, чуть вьющиеся волосы, такие же медово-русые, как у меня. Кто знает, может быть, это знак?.. А ещё невероятные, чуть раскосые изумрудные глаза. Её уже вполне созревшее тело с округлой грудью, похожей на два мячика, было сильным, как у воительницы. А изящная походка — не хуже, чем у некоторых принцесс.

     Вот уже несколько лет я мечтал подружиться с Лорарой ещё ближе — и смертельно боялся, что не выдержу такого счастья.

     Сегодня вечером Лорара пришла искупаться с подругами. Вместе им так весело, что они готовы плескаться за деревянной оградой хоть до полуночи. Я различил голоса Чаены и Брайкраны.

     Кроме этой тройки, в купальнях не было никого.

     Они, разумеется, тоже замечательные девчонки. Лорара не стала бы дружить с кем попало. Но моё сердце принадлежит только прекрасной Лораре, и никто не с ней не сможет сравниться. Чейна и Брайкрана нравились мне как её подруги, но как о девушках я о них даже не думал.

     Я конечно, замечал, что у Брайкоры крупная грудь и необычайно длинные чёрные волосы. А зато огненно-рыжая Чейна фехтует не хуже меня, потому что на три года старше. Я думаю, мне надо больше тренироваться с ней — вдруг это приблизит меня к Лораре?..

     Наверное, я слишком замечтался о поединках с Чейной. И потому не заметил, как хитрый Эроан подвёл меня к огромным дубам, что стояли за домиками.

     Эти дубы — старые и огромные. Они помнят, наверное, ещё эпоху богов. Серая поросль лишайников покрывает их исполинские древние стволы, и кажется, что это заросшие шерстью туши каких-то неведомых гигантских животных.

     Эроан подошёл к одному из дубов и принялся что-то искать в лишайнике. Я не удержался и повернул голову к купальням. Теперь голоса от реки доносились так отчётливо, что казалось, стоит применить простейшее заклинание — и я смогу разобрать слова.

     Конечно, это было не больше, чем наивной фантазей. Даже сейчас, в сумерках, я видел, что светлые лакированные доски купален покрыты защитными рунами.

     Руны, конечно, слабые. Слишком сильных такое дерево не выдержит.

     Но их достаточно, чтобы никто не смог подслушать.

     У меня за спиной послышалось:

     — Лезем!

     Эроан держал в руках верёвку с узлами. На таких мы тренировались карабкаться. Её верхний конец уходил куда-то в крону дерева, что напоминала чёрную тучу.

     Я, разумеется, удивился:

     — Зачем нам верёвка? — спросил я.— Можно просто влезть на дерево.

     — Верёвка не оставляет следов!

     Эроан ловко схватился за узел и словно взлетел наверх, в сумрачный лабиринт ветвей и листвы.

     Я начал карабкаться следом. Подготовка у меня не хуже, чем у Эроана. Но целый рой мыслей кружился в моей голове, так что поспевать за ним было непросто.

     Верёвка пахла сырым лишайником. Это похоже на запах молодого сыра.

     В колоссально разросшейся кроне притаился небольшой шалашик. Он был чуть попросторней отхожего места — и много теснее средней купальни. Отличное место для двух друзей, чтобы проводить время

     Я сел на пол и вдруг почувствовал лёгкую тошноту. Я, конечно, ценил дружбу с Эроаном, очень ценил. Но всё чаще думал, что лучше бы привести сюда девочку. Я полагаю, Лораре здесь бы понравилось.

     Одна-единственная комнатка, два шага в длину и два — в ширину. Единственное окошечко выходит на реку и скошенные крыши купален.

     Люди обычно строят купальни открытыми сверху — а потом страдают в дни холодных дождей. У нас, эльфов, технологии лучше.

     — Смотри, что у меня есть! — произнёс мой друг.

     Эроан протянул тяжёлое зеркало в резной оправе. Я заметил, что оправа украшена рунами, причём старшего алфавита. Большинство сочетаний были мне незнакомы.

     Я заглянул и в отражение. Отражение было чуть синим и глубоким, словно смотришь в огромный опал. Зеркало — магическое, сомнений тут никаких.

     Я задумался, но так и не смог разгадать этот артефакт. Поэтому просто спросил:

     — Это тебе наставник дал?

     — Нет! Наш наставник такое сам не умеет. Я его сделал своими руками и заклинаниями, по чертежам из одной древней книги. Смотри, что я могу с ним делать!

     …Так вот куда мой друг пропадал последних два месяца! Говорил, осваивает одно тайное ремесло. А я думал, что он бегает на свидания, и каждый раз злился и завидовал.

     — Давай, — сказал я, — я смотрю.

     Эроан усмехнулся ещё коварней и вытащил из внутреннего кармана куртки небольшую шкатулочку. Потом не удержался и стянул куртку целиком, оставшись в нижней рубашке. Он пояснил:

     — Будет жарко. Я не хочу слишком сильно вспотеть.

     Я тоже разделся до рубашки. Стояла поздняя весна, но здесь, на дереве, было отчего-то очень душно. Наверное, что-то с магическими флюидами.

     Эроан достал из шкатулки бутылочку с синей жидкостью и сложенный белый платок. Видимо, простая тряпка не годилась для его опытов. Мой друг всегда был чистюлей, несмотря на грязные помыслы.

     Эроан осторожно смочил тряпочку и начал протирать дымчатую гладь зеркала. Чем больше он протирал, тем темнее и глубже оно становилось. Наконец, сумрачная глубина вздрогнула — и я увидел внутри округлой рамы чёрный квадрат воды в золотистом обрамлении деревянных стен купальни.

     В чёрной воде нежились три девушки. Сначала я разглядел нежно-розовые плечи, потом почему-то кончики ушей, что торчали из-под мокрых волос. И только потом я догадался, кто это был.

     В купальне нежились Чаена, Брайкрана и… Лорара!

     Я набрался смелости и спросил.

     — Это иллюзия какая-то?

     — Нет.

     Эроан улыбался. Так улыбается ребёнок, который догадался, где родители прячут медовые пряники

     Я продолжал спрашивать шёпотом, словно нас могли услышать через опаловое стекло:

     — Как такое возможно?

     — О, это секрет! Великий секрет!

     Но тайна захватила и Эроана. Не прошло и десятка ударов сердца, как он принялся объяснять:

     — Есть ещё одно такое зеркало, там, внизу. Оно под потолком, так что они его не видят. Я налил водичку прямо внутрь стекла, что над зеркалом. Поэтому то зеркало, что смотрит вниз, отражает и передаёт постоянно, без перерыва. Мы сейчас их видим то, что там отразилась…

     Я, признаться, на этом месте несколько испугался.

     — Получаются, они нас тоже могут увидеть? — прошептал я.

     — Не могут. У них нет синей водички. Чтобы связать два зеркала, нужны постоянные заклинания. Видишь эти руны?

     Как он подобрал руны, я так и не узнал. Мой взгляд словно приклеился к нежным девичьим телам. У меня не было ни малейшего желания разглядывать какие-то буквы, когда я мог видеть такое.

     Но вот вода заколыхалась. И… Лорара медленно поднялась.

     Теперь стояла теперь в полный рост.

     О боги, что это было за зрелище! Я видел её крепкие, мускулистые плечи, небольшие, но уже округлые шарики грудей, безукоризненную линию бёдер и волосы заветного треугольника. Вода стекала с неё миллионом дорожек, а волосы прилипли к рукам и спине, словно подчёркивая безукоризненность её линий.

     Она стояла и что-то говорила другим девушкам… не важно, что. Главное, что она продолжала стоять и я мог различить все её тайные прелести. Созерцать такое можно бесконечно…

      2

     Что за сопение у меня над ухом?!

     Я, наверное, разглядывал тело прекрасной Лорары так пристолько, что успел устать. Мне было совершенно необходимо хоть на мгновение отвести взгляд. А тут ещё сопят над ухом, словно в наш домик на дереве забрался барсук.

     Я повернул голову и содрогнулся от отвращения. Я никогда ещё не видел Эроана таким.

     Какое отвратительное, гнусное выражение застыло на лице моего друга! Безумная, алчная похоть. Масляно-синие, как заветный флакон с водичкой, глаза Эроана полыхали едким огнём, а рот изогнулся в отвратительно сладострастной усмешке. Даже острый нос, казалось, только и ждёт, чтобы залезть в очередную грязную тайну.

     Сейчас он не выдержит, стянет штаны и начнёт ласкать член, не отводя взгляд от прекрасной Лорары. Конечно, он никогда не делал этого при мне, даже в купальне. Но когда смотришь на обнажённую Лорару, забываешь про всё, даже про друзей.

     Я не выдержал. Жуткая, немыслимая ярость вскипела во мне и ударила в голову, так, что нагрелись даже корни волос. Я не мог её сдерживать, не мог больше это терпеть.

     И сказал ему:

     — Прекрати!

     — Чего?

     — Прекрати на неё так пялиться!

     Он даже не посмотрел в мою сторону.

     Ещё бы! Такое зрелище, — а тут я со своими претензиями…

     — Я сделал, я и смотрю, — процедил он сквозь зубы.— Отвяжись! Зря я тебя позвал, смотрел бы один, было бы поспокойней.

     — Да как ты смеешь на неё пялиться! Кто тебе разрешил?

     Тем временем Лорара уже выбралась на дощатый пол. Она повернулась спиной и я пусть мельком, но успел отлично разглядеть её упругую, белую попку. Так и хотелось положить на её ягодицы ладонь и медленно поглаживать, продвигаясь пальцами всё глубже.

     — Хочу, могу и пялюсь, — как ни в чём ни бывало, заявил мой друг, — И не знаю, у кого я тут должен разрешения спрашивать. У неё? Она не разрешит, я думаю. А может и разрешит. Смотри, ей, похоже, нравится нагота. Твоя милая Лорара совсем не против покрасоваться перед подругами…

     — Хватит говорить про неё гадости!

     Я чувствовал, что моё лицо уже стало багровым.

     Эроан ехидно хихикнул.

     — Ну-ну, завидуй…

     Я не унимался:

     — Немедленно прекрати! Вытри! Слышал? Перестань на неё пялиться.

     — Ага-ага, запрети мне. Запрети!

     Он пододвинул зеркало к себе, и я больше не мог видеть, что там происходит. Тогда я заглянул ему через плечо.

     Теперь я видел, что Лорара вытирает волосы. Она стояла прямо под зеркалом во всём совершенстве своей красоты и даже не подозревала, что её видят не только подруги…

     И тут я не сдержался. Поднялся, набрал побольше воздуха, чтобы крикнуть что-то возмущённое — а потом без единого слова просто бросился на него и вцепился в длинные русые волосы как раз над кончиками ушей.

      3

     Домик на дереве был совсем небольшой. И, надо сказать, хлипкий. Эроан, когда сооружил эту будочку, был слишком поглощён развратными мыслями, чтобы укрепить его как следует.

     Мы покатились прочь и врезались в восточную стенку, что на стороне реки. И этого оказалось достаточно, чтобы домику пришёл конец.

     Стена даже не сломалась. Она просто хрупнула и лопнула, как будто была сделана из бумаги. Мы, всё ещё сцепленные в бессмысленной схватке, вывалились наружу и полетели вниз, чудом не натыкаясь на толстые ветки. Драка в воздухе потеряла всякий смысл, но разжать хватку мы не решились.

     Вокруг нас пикировали ломаные доски.

     Тёмная туча кроны — снова над головой. Она уходила всё дальше и дальше…

     Я успел обратить внимание, что ноги у Эроана тонкие, почти девичьи. А в следующее мгновение мы обрушились на крышу купальни.

     Удар чудом не вышиб из меня дух. Если бы наш домик на дереве был повыше, крыша — чуть прочнее, я бы точно сломал пару рёбер. Но — и к счастью, и к несчастью одновременно — крыша оказалась достаточно хлипкой. Мы одним махом проломились сквозь тонкие доски и обрушились ещё ниже, прямо в чёрный квадрат воды.

     Там уже было не до драки. Фыркая, мы поднялись на ноги — и вдруг обнаружили, что мы тут не одни.

     Кроме нас — ещё три эльфийки. Разумеется, голые. Одна стояла на бортике с полотенцем, а две другие отпрянули к другой стороне.

     Это были Лорара, Брайкора и Чейна. Сейчас, лицом к лицу, они казались ещё более грозными и прекрасными.

     А ещё здесь царила удивительная смесь запахов. Едва уловимый аромат только что вымытых девичьих тел — и пряная одурь от душистого цветочного мыла.

     Что-то тяжёлое рухнуло справа от нас. Всплеск был на редкость звучный, потом шипение. Кажется, это было второе зеркало. То самое, что Эроан ухитрился закрепить под крышей.

     Надо было что-то сказать. Но я не успел.

     Лорара сказала своё слово первой. Её обнажённое тело просто тряслось от бешенства. Она была настолько возмущена, что не попыталась даже прикрыться. Хотя по-прежнему держала в руках тяжёлое от воды полотенце.

     Она стояла всего лишь в паре шагов от меня, совершенно открытая от макушки до пяток. Но подойти к ней и прикоснуться было нереально. Всё равно, что сунуть руку в костёр.

     И вот она выпалила, что думала.

     Первый раз в жизни я по-настоящему услышал её голос. Глубокий, чуть низкий и яростный, как бурные горные реки. Голос женщины, рождённой повелевать.

     — Элио! Это ты?..— она чуть не задохнулась от ярости, — Ты что здесь устроил? Извращенец, развратник, прохвост!!!

     И замахнулась на нас полотенцем, словно воловьим бичом.

     Да, Элио — это я… Теперь и вы знаете моё имя.

     В тот ужасающий миг я бы отдал что угодно за то, чтобы на моём месте оказался кто-то другой. Пусть даже ему бы посчастливилось увидеть обнажённое тело той, в кого я был влюблён. Эроан, вот, тоже успел на неё посмотреть.

     Да, я бы отдал что угодно… кроме Лорары, конечно. Лорара должна остаться. Пусть она останется, даже если не будет меня!

     — Я…

     Я не мог отвести глаз. Передо мной было её великолепное тело, тело настоящей богини. Чувствовал, как стыд наполняет меня, словно тяжёлый багровый сок. С каждой каплей моё лицо и кончики ушей всё больше краснели.

     Моё лицо полыхало невидимым огнём. А сердце того и гляди прыгнет из груди вверх, прямо в горло, и я начну задыхаться.

     Что же мне ответить?

     — Прости меня, Лорара, — прошептал я, — Я пытался тебя защитить… но ты мне всё равно не поверишь!

     И бросился прочь, разбрызгивая воду. Это было не так-то просто. Я буквально вывалился наружу, зашлёпал по мелководью, вломился в тростники, рухнул на колючую береговую траву — и понял, что надо бежать. Сейчас я скроюсь, зароюсь, спрячусь, как барсук в своё логово — или мне конец и разрыдаюсь прямо здесь, на траве, по колено в прибрежной грязи.

     …А Чаена и Брайкрана будут смотреть и смеяться.

     Я из последних сил поднялся и заковылял прочь. Лес вокруг посёлка вдруг показался мне очень незнакомым.

     Где Эроан? Куда он делся? В купальне он до сих пор, что ли? Друг, называется… Я почувствовал в горле тонкую струйку горечи.

     Как он посмел такое устроить! Подсматривать за Лорарой… её подругами… Нет, такой эльф не может быть моим другом! Это всё равно, что дружить с орками!

     …Наверное мы, эльфы, слишком тяжело переносим любовные муки. Живём долго, детей заводим немного, поэтому выбирать супруга приходится тщательно. Вот почему нам так тяжело, когда любовь оказывается несчастной. Ведь она настигает нас намного реже, чем это происходит с короткоживущими расами.

     Наши песни о любви так прекрасны — и настолько же чудовищна наша месть тем, кто посмеет обидеть наших возлюбленных.

     Конечно, драконы живут ещё дольше. Но драконы любят только золото, а оно всегда отвечает взаимностью.

      4

     Куда же мне идти? Что делать? Где скрыться?

     Сначала я собирался исчезнуть в лесной чаще. Куда-нибудь на Сухие Холмы. Там сосны, словно чёрные свечи, тянутся в небо. А под соснами — мохнатые грабы, похожие на кусты-переростки.

     Я свернул прочь от реки и зашагал в сторону холмов. Пробирался сквозь заросли, где не было даже ягод, поднялся на первый холм, сел под сосной. Ночная тьма уже накрыла землю, и я с трудом различал даже собственные ноги.

     Куртка так и осталась в домике на дереве. Или, может быть, свалилась вместе со мной в купальню, — это ничего не меняло. Так что я остался в мокрой нижней рубашке штанах. Они уже прилипла к телу. Это было не то, чтобы холодно, но неприятно.

     Я выровнял, как учили, дыхание. Это помогает ясно мыслить. И, надо сказать, древний способ сработал. Я стал мыслить яснее — и почти моментально сообразил, что напрасно здесь прячусь. Наши, из посёлка, всё равно отыщут меня по следам в два счёта. Даже если я буду эти следы, как умею, заметать.

     Спасение надо искать в посёлке. Там же не один Эоран живёт! Есть и другие, даже взрослые. Кто-то из них определённо сможет мне помочь.

     Но — кто?

     Я пока не знал. Но уже шагал обратно. Я был уверен, что найду разгадку по дороге. Наверное, я прирождённый охотник, потому что соображаю неплохо на ходу или когда повторяю движения наставника… но моментально засыпаю, если слушаю чьи-нибудь поучения. Однако охотников у нас в посёлке хватало, поэтому я выбрал себе другое ремесло.

     Но в этот безумный вечер я больше не был уверен, найду ли в себе силы, чтобы им заниматься.

     Если я найду выход, то всё закончится хорошо и незаметно. Побитый Эоран будет молча мастерить ещё одно зеркало. Девушки тоже не станут хвастаться таким приключением. Можно сказать, мне почти повезёт. Надо только этот выход найти. Постараться и придумать, как решить дело миром.

     Я подходил к посёлку с другой стороны, чтобы даже не увидеть проклятые купальни. Не хотелось лишний раз попадаться на глаза трём разгневанным девушкам, пускай и одетым. И вообще, я не мог больше видеть эти проклятые домики.

     Плутал, плутал, один раз запутался в бруснике — и всё-таки вышел на полянку между домами и лесом, знакомую с детства. Там возвышается серебряный шпиль Храма Луны.

     Храм у нас в посёлке, конечно, совсем тесный, почти игрушечный. Его не сравнить со столичными. Но для небольшого посёлка эльфов, особенно лесных, его вполне хватало. Я, конечно, не очень силён в магии богов, и молитвы знаю только главные, из первой книжечки, но богиня по всем признакам была довольна нашими делами.

     Я вошёл через арку в тонком ободке серебристого света. В главном зале пусто, только небесная сфера, как и положено, вращалась в столбе лунного света. Царила удивительная тишина, и даже ветер не колыхал длинные сизые занавеси.

     Я позвал:

     — Госпожа Цинбелла!

     Мне не ответило даже эхо. Наш храм, несмотря на высокие арки и замечательный шпиль, был всё-таки слишком маленьким.

     А потом две лёгкие руки с длинными пальцами опустились на мои плечи. Как и прежде, совершенно бесшумно.

     Хотел бы я выучиться заклинаниям, которыми владеет наша старшая жрица! Ходил бы по жизни, не оставляя следов. Кто знает, может быть в старых книгах отыщется даже заклинание даже на тот случай, если падаешь с дерева в чужую купальню...

     Нет, хватит фантазий! Лорара меня, конечно, не понимает. Но она очень умная девушка! Она бы никому не позволила незаметно к ней влезть!

     — Привет, Элио,— произнесла жрица,— Что тебе нужно от Луны? Сегодня нет церемонии, ты перепутал. Иди домой, тебя, наверное, ждут родители.

     Я обернулся и, как мог, заулыбался.

     Даже в обычном, не парадном облачении госпожа Цинбелла смотрелась великолепно.

     Она уже вошла в тот возраст, когда красота зрелой женщины расцветает и кажется вечной. Благородное, очень тонкое, и при этом строгое лицо, чёрные, словно чернилами написанные брови, и действительно огромная грудь.

     И, как живое свидетельство могущества лунной богини, — никто в посёлке не знал, с кем из мужчин развлекается эта замечательная вдова. Разумеется, мы не верили, что она собирается десятилетиями хранить чистоту и безбрачие. Слухи ходили самые разные, все замечали, что она счастлива, какой бывает любимая женщина, но никто так и не знал, с кем у неё роман и насколько серьёзный. Даже Молрамин не знал, пусть и готов был делиться слухами целые вечера напролёт. А уж кому, как не ему, в этом всём разбираться.

     Мои родители, конечно, жизнь старшей жрицы со мной не обсуждали. Но всё равно их мнение каким-то образом ухитрилось проникнуть в мои не по возрасту острые уши. Они считали, что мужчина достойный, просто не благородного сословия. А старшая жрица — один из главных людей посёлка, в совете заседает. Служение не допускает слишком неравного брака, потому что богиня может обидеться.

     Как именно неравный брак обидит богиню, родители не уточняли. Я не стал их об этом расспрашивать. Иногда казалось, что мои родители смыслят в делах богов не больше, чем я.

     Но тут поток мыслей прервался. Цинбелла обошла меня, словно священное дерево, встала лицом к лицу и спросила:

     — Что с тобой, Элио? Почему ты мокрый?

     — Со мной… случилось беда.

     — Ты уже рассказал о ней родителям?

     — Я пойду домой потом… когда высохну. Я не хочу с ними об этом говорить, понимаете?

     — Что-то случилось? Ты с кем-то подрался?

     — Почти. Всё хуже. Хуже!

     — В твоём возрасте драться уже неприлично. Хотя иногда приходится. Это из-за девушки, да? Ты защищал её честь, или просто так получилось?

     Я почувствовал, что задыхаюсь от слёз. Я так удивился, что не мог произнести ни слова.

     Откуда слёзы? Кто их вызвал? Я помню, что шёл сюда с сухими глазами.

     Это Луна?

     Или Цинбелла? Её тайная, лунная магия...

     — Всё сложнее. Всё сложнее…

     — Ничего страшного. Расскажи по порядку, что с тобой произошло.

     Цинбелла взяла меня за кисти рук. И я почувствовал, как на её тёплые руки падают мои слёзы.

     Я всхлипнул и произнёс:

     — Я не знаю, с чего начать…

     — Сначала скажи, чего ты боишься. Потом — что произошло.

     — Она больше никогда, НИКОГДА не захочет меня видеть!

     И тут мне пришло в голову, что ещё влажная рубашка прилипла к телу так плотно, что сквозь неё явственно проступает мой торс. Я стою перед жрицей почти полуголый.

     От нахлынувшего стыда мне стало ещё хуже.

     Но она не подавала виду и продолжала расспрашивать:

     — Почему? Ты как-то её обидел?

     — Я…

     Но я не успел рассказать жрице, что натворил.

     Знакомая женская голова в серебряной диадеме показалась из той самой арки, через которую я вошёл в храм. Длинные, очень отчётливые на фоне сизых стен храма волосы и пронзительные, холодные, умные голубые глаза. Я сразу узнал младшую жрицу Кайвенис, жену хозяина нашей мельницы.

     В небольшом храме, вроде нашего, достаточно двух жриц. Луна не любит толпу.

     До сегодняшнего вечера я понятия не имел, зачем жена уважаемого человека сделалась младшей жрицей. Это же занятие для девушек в возрасте Лорары, чтобы она смогла выучить все ритуалы и заменить потом свою наставнице.

     И вот после всего, что увидел сегодня, я начал кое-что подозревать…

     Ладно, об этом позже.

     — Госпожа старшая жрица, у нас же сегодня вечером церемония!— сообщила Кайвенис.

     Глаза младшей жрицы вспыхивали, словно маленькие звёздочки.

     Цинбелла повернула голову в ту сторону. Её взгляд был настолько суровым, что мог бы гасить свечи.

     — Мы успеем с церемонией,— сказала она,— Тут важное дело, мальчику нужна защита Луны. Подожди меня в комнате. Можешь начинать… переоблачаться.

     Похоже, наша старшая жрица хотела сказать другое слово. И я даже знал, какое. Но я сделал вид, что ничего не заметил.

     Едва ли они пригласят меня к себе. Хотя я бы, конечно, не отказался. Может быть, это поможет забыть тревоги сегодняшнего вечера…

     Было, кстати, немного обидно, что она назвала меня “мальчиком”. Я уже достаточно вырос. Я с ней почти одного роста. Какой же я после этого “мальчик”?..

     Цинбелла опять вывела меня из беспамятства.

     — Так что с тобой случилось.

     — Я… это Лорара. Вы же знаете Лорару?

     — Я знаю весь посёлок. И поверь — у тебя отличный вкус. Из всей тройки ты выбрал лучшую.

     — Теперь я знаю… что Лорара… никогда меня не полюбит.

     Каждое слово давалось мне с огромным трудом.

     — Она сказала, что неё есть другой? Поверь, это ничего не значит. Они ещё не женаты и едва ли будут. Девочки не раз меняют избранников, даже эльфийки. И может быть так, что она тебя просто дразнит.

     Моё лицо почти касалось крепкого бюста жрицы, и я чувствовал, что он пахнет… почему-то свежевыпеченным хлебом. Хотя возможно, что я был настолько не в себе, что у меня начинались видения?..

     — Всё хуже… Я… Не могу сказать, мне стыдно!

     — Ты объяснился ей в любви, а она тебя отвергла?

     — Я… даже не успел объясниться. После всего...

     — Что же ты сделал?

     — Я не… Я не могу это сказать! Я виноват! Я стесняюсь!

     Казалось, за меня говорит кто-то другой. Кто-то их моих неведомых, но злейших врагов. Он нарочно подкидывал мне самые бесполезные слова. Я стоял перед той, кто мог мне помочь — и ничего не мог толком сказать. Я не мог даже объяснить, что именно я натворил.

     И ещё я понял, что не могу выдать ей Эорана и рассказать про зеркала. Он был моим другом. Пусть даже я больше не хотел его видеть.

     Цинбелла нахмурилась. Похоже, у неё заканчивалось терпение. К тому же, в комнате её дожидалась красавица Кайвенис для очередной захватывающей церемонии. Старшей жрице Луны надо было беречь силы, а не растрачивать их на утешение бестолковых мальчишек вроде меня.

     Но она сказала только:

     — Ладно, заканчиваем. Мне всё с тобой ясно. Луна тут не помощник, это мужские дела. Иди, поговори с Фексалимом или ещё с кем-то, кому нравится учить мальчишек. Раз у тебя мужские тайны, то и обсуждать их надо среди мужчин. Всё, пошёл! Мы тут будем заняты!

     Она была в таком нетерпении, что даже не стала накидывать на плечи шаль. Подтолкнула меня к выходу и скрылась за занавесками.

     Я шагал через храмовую поляну и наслаждался моими подозрениями. Может, стоило остаться и попытаться посмотреть, что за молитвы они собираются возносить и насколько они будут при этом одеты?..

     При этой мысли я горько усмехнулся.

      5

     Мастер Фексалим жил в двухэтажном домике на краю посёлка. Это было очень удобно. Я сейчас был не в том состоянии, чтобы ходить по нашим тесным, как тропки, улочкам.Чувство было такое, словно из каждого окна кто-то на меня смотрит и злорадно кивает — он, он, это он обидел прекрасную Лорару…

     Так что я пробирался через разросшуюся бруснику. Если бы не был эльфом и не чувствовал флюидов природы, это наверняка бы меня разозлило. Только-только начали цвести, ещё ни одной ягодки — а проходу уже мешают!

     Наконец, я услышал звон тетивы и глухие удары стрел за резным забором. Мастер Фексалим упражнялся в стрельбе из лука.

     Кстати, среди эльфов мало хороших лучников, что бы о нас ни говорили. Конечно, времени на тренировки у нас больше, но мы всё равно слабее даже людей. Поэтому стреляем метко, но неглубоко.

     Кстати, это мне рассказал сам мастер Фексалим! Я даже вспоминал его наставления, чтобы отвлечься от мыслей о сегодняшнем позоре.

     Я не успел даже постучать в калитку, когда услышал, что с другой стороны приближаются шаги. Видимо, чуткий слух наставника различил мои шаги и догадался, что я пришёл за советом.

     Я не успел даже коснуться калитки. Дверь открылась сама собой, словно ей управляла магия.

     Мастер Фексалим стоял на дорожке, озарённый чуть жёлтым сиянием фонариков, что свешивались над дверью коттеджа. Он был обнажён по пояс, как часто делал для тренировок. Великолепный торс, настолько безукоризненно мусукулистый, что по нему можно изучать анатомию, так и лоснился от пота.

     Руки у него были свободны. Лук, как и положено, остался возле мишеней. Мастер Фексалим не позволял таскать оружие без толку.

     Он посмотрел на меня и понимающе улыбнулся. Не знаю почему, но я сразу почувствовал себя в безопасности.

     — Заходи во двор. Не стой в дверях, флюиды плохие.

     Я шагнул внутрь ограды. Дверь бесшумно вернулась на место. Стало ещё безопаснее.

     Я почему-то подумал о жене мастера Фексалима, Теене. Она не просто красива, этим у эльфов никого не удивишь. Она и натренерована вровень с мужем, даже из лука стреляет.

     Но со стрельбища не доносилось ни звука. Видимо, она что-то делает в доме. Белокурая Теена уже привыкла к визитам учеников и наловчилась становиться незаметной. Ведь иногда ученики приходят как я — чтобы обсудить с наставником личный секрет.

     Я попытался отвлечься от мыслей о Теене. К счастью, мастер пришёл мне на помощь.

     — Теперь можешь рассказывать. Что с тобой произошло?

     — Со мной случилась беда,— выпалил я.

     И с ужасом понял, что не могу ничего добавить. У меня попросту не получалось достаточно сосредоточиться. Перед глазами всплывала совсем другая сцена. Я не мог отделаться от соблазна и теперь уже постоянно, как на тренировке концентрации, представлял себе, что сейчас происходит в храме Луны.

     Отчего-то мне казалось, что то происходит в том самом главном зальчике, на ковре, что перед вращающейся сферой. Я подозревал, что это святотатство. Но представить по-другому не мог. И не мог перестать представлять.

     Цинбелла и Кайвенис, такие взрослые и красивые, сжимают друг друга в объятиях любви. Их ритуальные одежды разбросаны по полу и совершенно перепутались. А охваченные страстью женщины страстно целуются, прижимаются друг к другу, ласкают тела, и поминутно перекатываются, чтобы посторонний зритель мог разглядеть у каждой и груди, и зад во всех подробностяхы.

     Может, мне лучше рассказать наставнику про них. А уже потом — про мой позор с Лорарой… если к слову придётся и если время останется.

     — Что с тобой? Давай я посмотрю, тебя наверное околдовали.

     Наставник достал из сумки на поясе небольшой стеклянный шар, окованный серебряной паутиной и повертел перед моим носом. Блёстки на серебре были похожи на крошечных мальков, что шмыгают по ручьям.

     — Нет, всё в порядке,— смог произнести я,— Я просто отвлёкся. Я постоянно теперь отвлекаюсь. Потому что… не хочу об этом даже думать!

     — Расскажи мне. Я обещаю не отвлекаться и запомнить. Тебе достаточно рассказать один раз — и я сохраню в памяти всё, что надо.

     — Я… это… это всё Лорара.

     — Что она опять устроила?

     — Она не причём. Во всём виноват я.

     — Что же ты натворил? Говори смело. Я клянусь, что не раскрою никому твою тайну.

     Я набрался смелости и выпалил:

     — Я увидел её голой!

     — Ого, да ты счастливчик,— наставник почти рассмеялся,— Поздравляю, это успех. Она позволила себя потрогать? Или ты просто смотрел.

     — Нет… Она сказала, что я… Извращенец, развратник и прохвост!

     — Ха-ха! Какие очаровательные комплименты! Она тоже видела тебя голым?

     — Нет! До этого не дошло!

     — Жаль….

     — Что бы это изменило?

     — У тебя тоже появился бы повод как-нибудь её обозвать.

     — Я не хочу её никак обзывать. Я уже и так сделал ей больно!

     Мой голос звучал удивительно глухо. Словно я сам не хотел себя слышать.

     Наставник снова нарушил молчание:

     — Ты что, пытался взять её силой?

     — Что… Как вы могли такое про меня подумать. Я что — настолько… настолько… Да я к ней даже не прикоснулся!

     — Не бери в голову. Я просто перебираю варианты… Значит, в любви не признавался, и даже не прикоснулся,— Фексалим задумался,— Получается...— он расплылся в ехидной улыбке и даже стал чуть похож на Эорана.

     — Что… у вас получается?— почти с ужасом спросил я.

     Наставник наклонился ко мне. Его лицо было так близко, что распущенные волосы задели моё плечо, а губы почти коснулись кончика моего правого уха.

     Только сейчас я заметил тонкий, чуть сладкий аромат его пота.

     — Значит, она стояла перед тобой голой, но ты даже к ней не прикоснулся. И ты что-то ей сказал, что-то, чего ты стесняешься… Ты признался ей в том, что тебя не привлекает женское тело, верно? И что ты бы предпочёл совсем другую любовь...

     — Нет, нет,— я испуганно замотал головой,— Ничего такого, ничего подобного! Мне нравятся девушки… точнее, одна девушка.

     — И эта девушка — эльфийка.

     — Ну да… Человеческие — они же грубые.

     — Получается, ты любишь Лорару?

     Интересно, как он догадался?..

     Я понял, что скрываться бесполезно.

     — Больше жизни!— выпалил я.

     — Увидел без одежды — и сразу полюбил?

     — Я любил её и раньше,— пробурчал я себе под нос. Наставник, однако, услышал.

     — Почему же ты не сообщил ей эту важную новость?— осведимился он,— Ты влюблён в неё без памяти, готов ради неё на всё. Уверен, она бы оценила.

     — Я… не… Это всё равно бесполезно! У неё, наверное, много ухажёров. Она такая красивая!..

     — Ещё один никогда не помешает. Особенно такой способный, как ты.

     — Но всё это время я боялся!

     — Чего же ты боялся? Она что, кусается?

     — Я боялся, что она не примет мои чувства.

     — Может, и не примет,— согласился мастер Фексалим,— Но она определённо оценит твой вкус. Сразу поймёт, что в девушках ты разбираешься. И даже подругам расскажет, что из трёх девушек ты выбрал лучшую!

     — А если бы я был влюблён не в неё, а в Брайкору — я бы тоже выбрал самую лучшую?— не выдержал я.

     — Для Брайкоры — да. А на мнение остальных тебе, как всем влюблённым, не было бы ни малейшего дела. Поверь мне, я влюблялся много раз.

     Представить мастера влюблённым я не мог. Но почему-то всё равно ему верил.

     — И… что же мне теперь делать?— спросил я, глядя прямо в его невозмутимые глаза, глубокие и синие, словно сапфиры.

      6

     Мастер Фексалим обернулся и посмотрел на свой дом. Но не тронулся с места. Мы остались во дворе, а над посёлком сгущалась ночь.

     Наверное, мастер Фексалим решил, что в саду, подальше от жены, нам будет легче сохранить мою тайну.

     — Сначала ты должен мне всё объяснить,— заговорил он,— Как вышло, что вы встретились? Почему она была так,— мастер Фексалим сделал паузу, подбирая нужное слово,— НЕОБЫЧНО одета? И почему ты пошел ко мне, а не к своей или её наставнице? И, самое главное, — что именно ты натворил?

     — Я не могу рассказать всего,— произнёс я.

     — Я и не прошу тебя рассказывать слишком много. Подробности можешь оставить себе. Я хочу знать, что именно произошло, а не что ты увидел и насколько то, что ты увидел, тебе понравилось.

     — Дело не в подробностях. Понимаете, я не хочу подставлять друга.

     — Ты не служитель богов правосудия,— напомнил мне мастер Фексалим,— от твоей открытости сила твоих заклинаний не зависит. Прошу тебя рассказывай смело. И даже если ты решил что-то скрыть — я уважаю твой выбор. Скажу даже больше. Если ты случайно откроешь мне что-то непотребное, я обещаю и клянусь, что это не выйдет наружу.

     Я чувствовал себя слишком усталым, чтобы пытаться придумать какую-нибудь хитрость. Поэтому просто начал рассказ, и через какое-то время рассказал мастеру всё.

     Точнее, почти всё. Я не назвал моего друга по имени. И ещё я так и не поделился моими подозрениями про лунную страсть между старшей и младшей жрицами Луны. Не то, чтобы я стеснялся или это не было интересно. Просто не пришлось к слову.

     Мастер Фексалим выслушал меня спокойно, и не задал ни одного вопроса. Похоже, он и правда бывал в моём положении. И он уже знал, как из таких положений спасаются.

     — Сначала надо решить, что мы будем делать и что готовы потерять,— произнес мастер Фексалим серьезным тоном,— Мы с тобой мужчины, мы должны быть бесстрашными. Мы должны быть готовы к схваткам, битвам, концу света, и даже к тому, что возлюбленная тебя отвергнет. Мы должны быть готовы всегда. Потому что привыкнуть к таким вещам — невозможно.

     — Я понимаю,— произнес я.

     — Твоя избранница — эльфийка. К тому же, твоя сверстница. Выбор отличный, но и опасный. Ты наверное, знаешь, что многие эльфы в твоём возрасте попадают, если живут в большом городе, под чары человеческих девушек — а потом жалуются, что избранница быстро стареет. Но Лорара живёт как и ты, в небольшом нашем поселке. Никого, кроме эльфов, здесь нет. И каждый здесь знает и тебя, и её. Это значит, что девочки будут дразнить тебя этим случаем как минимум лет десять. А напоминать тебе про него будут и через сто.

     Я представил себе эту перспективу. И меня снова охватил ужас.

     — Я лучше погибну в сражении, чем буду такое терпеть!— закричал я.— На первой же войне, вот увидите!

     — Но — пока ты жив,— напомнил мне мастер Фексалим,— и с этим ничего не поделаешь. Ты не сможешь запретить себя обсуждать. Посёлок у нас маленький, никаких событий здесь не происходят, а судачить жителям о чём-то нужно.

     — А вдруг она ещё не успела всем разболтать!

     — За эти пару дней она и подруги разболтают точно. Они женщины — просто пока совсем юные. А зачем женщине столько подруг, если она не может поделиться с ними какой-нибудь тайной? И не забывай, что у каждой девушки есть сёстры, другие родственники… Через пару дней про тебя, Лорару и купальню будут знать все.

     — Но ведь про неё тоже узнают!

     — Это ничего не значит. Вот увидишь, как всё обернётся. Голой была Лорара, но смеяться будут всё равно над тобой.

     Я не мог понять, почему. Но всё равно сознавал — так и будет.

     — И что теперь делать?— спросил я.

     — Мужественно выдерживать это испытание, день за днём, месяц за месяцем. Разве не к этому ты готовился с детства? Пройти все испытания и победить, не уронив свою честь...

     — Я, конечно, готовился, но всё равно не готов...— пробормотал я, не в силах сдержать напор его мысли и догадок,— Вы лучше скажите, что нам делать прямо сейчас.

     — Отличный вопрос!— мастер Фексалим опять заулыбался,— В тебе, вижу, начинает прорастать какая-никакая проницательность. Кто знает, вдруг, это первые проблески друидической мудрости... Но сперва ответь на один мой вопрос. Я знаю, что ты уже выбрал себе ремесло. У тебя уже есть наставница, и ты добился каких-то успехов. Почему же ты пришел за советом не к ней, а ко мне? Ты мне так это и не сказал.

     — Прежде, чем придти к вам, я был в храме,— произнес я,— Там я понял что некоторые вещи мужчина должен обсуждать между собой. Наверное, богиня вразумила. Поэтому я решил сначала сходить к вам.

     — А ты понятливый, пусть пока и неопытный…. Давай сходим в храм вместе. Я буду просить уважаемую старшую жрицу, чтобы она убедила Лорару не распускать слухи. Вдруг получится. Твоей избраннице тоже пора бы усвоить, что быть взрослой женщиной означает не только носить нагрудник третьего размера, но ещё и умение хранить свои и чужие тайны.

     Он отправился за дом, чтобы ополоснуться и переодеться перед походом к жрице. Я посмотрел ему вслед, потом услышал плеск воды. Мне казалось, что я буду теперь ненавидеть этот звук — ведь он связан с моим позором. Но этого не случилось. Напротив, я даже почувствовал себя спокойнее.

     И тут внезапная догадка обожгла меня. Словно ледяная стрела впилась в мою грудь.

     Лорара — помощница старшей жрицы, госпожи Цинбеллы. А если старшая жрица, и младшая, как я подозревал…

     Ой-ой-ой… А что, если они и её втянут в свои лунные игры?

      7

     Если говорить совсем начистоту, догадка не особенно меня испугала. Напротив, это было любопытно и возбуждающе. Вот бы посмотреть, как они втроём… И может быть, именно ласки подруг убедят Лорару, что меня можно простить.

     Я представлял эту сцену во всех подробностях. Тем более, что её обнажённое тело я уже видел. Я даже подумал, что она могла бы позвать и подруг, чтобы попробовать. Её подруг я тоже видел, пусть и мельком… И почти успел представить себе, как их можно соединить впятером — но тут вернулся мастер Фексалим и мне стало не до фантазий.

     Он поменял даже штаны и теперь был одет, как на праздник — в чуть упрощённую форму королевского гвардейца. Даже волосы подвязаны алой ленточкой, так что взрослые, уже отросшие уши были открыты во всём великолепии.

     — Мне, наверное, тоже надо переодеться…— предположил я.

     — Нет. Ты должен выглядеть, какой есть — мокрым и несчастным.

     И мы зашагали в сторону храма. Идти во второй раз было легче. Наверное, потому что я шёл уже не один.

     — Что мне делать, когда мы придём?— спросил я шёпотом.

     — Ничего. Молчи и слушай. Если что — действуй по обстоятельствам. У тебя это неплохо получается.

     Я так не думал. Но магистр Фексалим просто так говорить не будет.

     Вот и серебряный шпиль храма показался из-за деревьев. Закат уже догорел, вокруг была прохладная ночь, и Луна стояла над храмом во всём своём серебряном великолепии.

     На поляне мы невольно замедлили шаг. Трава в свете луны казалась светло-серой, как шерсть собак дреонорской породы.

     Мы поднялись на первую ступеньку, одновременно, как по команде, поклонились и вошли тихо, как это подобает просителям.

     И сразу стало ясно, что старались мы зря. В храме уже кто-то был… и этот кто-то был очень занят.

     Тонкорукая девушка в облачении служительницы стояла к нам спиной. Её русые волосы рассыпались по плечам, а короткие уши стояли торчком, слово ручки переносного горшка. Эльфийка подняла лицо к вращающемуся диску и раскинула длинные руки. Иссине-белая ряса с орнаментальными окантовками выглядела довольно жутко.

     Юная жрица бормотала литанию. Кольца концентрированных флюидов, похожие на рукотворные молнии, уже прыгали вокруг её тела.

     Я, разумеется, сразу понял, кто это.

     О, я узнал бы её даже если бы мои глаза были завязаны!..

     — Лорара, что ты творишь?— крикнул я.

     Она обернулась. Её по-прежнему прекрасное лицо выглядело настолько напряжённым, словно она тащила сейчас на голове целую бадью воды.

     — Ты… ты… Ты и сюда пришёл, да?— заговорила она обычным голосом,— Думаешь, я до сих пор раздетая?

     — Лорара, нет, что ты! Я даже и не думал об этом.

     — Я в моём праве!— крикнула Лорара.— Именем Луны, я введена в храм и пользуюсь ей правом защиты. Пусть она меня защитит от развратников вроде тебя. Ты думаешь, что и тут сможешь меня преследовать и смущать? Не получится! Я здесь жрица, Луна меня выбрала. И будь ты проклят, Элио! Слышишь? Именем Луны — будь ты проклят.

     — Лорара, милая, что ты творишь,— вдруг спросил глубокий женский голос.

     Это Цинбелла! Старшая жрица стояла в малой арке, с распущенными и растрёпанными волосами, босиком в сверкающем халате. Кажется, на голое тело....

     А вот Кайвенны не видно. Наверное, она ещё не успела одеться.

     — Сейчас, госпожа жрица, сейчас! Я только прокляну и уйду,— Лорара повернулась к алтарю и снова перешла на древнеэльфийский,— Шанэ, аги зебарев…

     Я слушал с ужасом и ждал, что сделает мастер Фиксалим. Потом повернулся к нему… и обнаружил, что он не сделает ничего.

     Он только стоял и смотрел во все глаза, потому что тоже был в ужасе. Я мог видеть, как трясутся от статического эфира завязанные в хвост волосы.

     И дело было не в магии. Он и правда не ожидал такого от Лорары. Даже он не знал, насколько она гордая и непреклонная.

     Значит, действовать надо мне. Если я успею сорвать ритуал, ничего страшного не случится.

     Конечно, защитные потоки ударят по мне — но и по ней они ударят тоже. Проклятие сорвётся. И у нас будет шанс спокойно поговорить.

     А если защита достаточно сильна, чтобы меня убить?

     Значит, я умру прекрасной смертью!

     После этой мысля я, кажется, сразу же успокоился. И бросился на Лорару без единого слова. Чтобы, как учили, защищающийся не успел подготовиться.

     Но я не успел даже коснуться пляшущих в воздухе молний.

     Шпиль зазвенел, словно в него ударили кувалодой. Белый луч врезался во вращающийся диск и серебряные отсветы запрыгали по залу. Несколько мгновений — и мертвенно-бледный, но всё равно ослепительный свет ударил по глазам и мне показалось, что я услышал тонкую и зловещую трель какой-то невидимой струны… Не из храма и не из леса, конечно. Я до сих пор уверен, что это звучало из одного из соседних миров.

     А потом были только тишина и ночь. Я лежал на холодных плитках пола и думал, что всё кончилось плохо. Но лучше, чем могло бы закончиться.

     Лорару, конечно, за такое не исключат из младших жриц. Она была в своём праве и я и правда поступил с ней нехорошо. И кому какое дело, что она поняла меня неправильно...

     Получается, теперь на меня наложено одно из лунных проклятий.

     Интересно, какое из них?

     И что со мной теперь будет…

     Но я ошибался. В тот вечер мои приключения только начинались.

      8

     Наутро я чувствовал себя избитым и несчастным. Саднила душа. Саднили воспоминания. Саднили ушибы и царапины, что остались после падения с дерева на крышу купальни.

     Но я не мог сдаться. Я должен был доказать Лораре, что я не в чём не виноват… и к тому же, достоин её любви. Если получится — то и проклятие ничего не значит. Кто наложил, тот может и снять. Это знают все, кто хоть чуть-чуть изучал прикладную магию.

     Моя единственная проблема была в том, что я понятия не имел, как это сделать. И даже мастер Фексалим не смог пока мне помочь.

     Я собрал тетради, одежду и отправился на учёбу, в Храм Солнца.

     Посёлок у нас такой небольшой, что целительницы принимают там же, прямо через стенку от городского архива. Там я и учился, у доктора Айквараллы, дородной, пожилой и круглолицей, рядом с которой ты всегда чувствуешь уютное тепло. Она была из тех докторов, чьи пациенты начинают выздоравливать ещё до того, как начнётся лечение. Просто она очень добрая, а рядом с добрым человеком и сам чувствуешь себя хорошо.

     Но за советом я к ней в тот вечер не пошёл. Мне почему-то казалась, что она слишком добрая, чтобы что-то мне подсказать.

     И сегодня утром я шёл в Храм Солнца как всегда — не за советом, а за знаниями.

     Храм Солнца стоит на середине главной улицы. Он построен из ясеневой древесины, в форме шестиугольной башни с высокими окнами, и обшит сияющими медными панелями. Слева корпус лазарета, справа — городской архив. А между ними, на первом этаже башни, приёмный покой. Там, в шкафах из такого же ясеня, лежат кадастровые книги и разноцветные склянки с лекарствами.

     Второй этаж башни — лаборатория. Мне, как ученику, разрешено входить и туда. Но в тот день я так в лабораторию и не попал.

     Когда я появился на пороге, Айкваралла уже была за конторкой. Как обычно, она растирала пестиком в ступке. Кажется, на этот раз это был бесформенный галит — на поваренную соль.

     — Доброе утро, доктор Айкваралла…— пробормотал я.

     Она подняла взгляд.

     — Ты хочешь сказать что-то ещё?

     — Нет, ничего.

     — Но я чувствую.

     — Ну… вы же, наверное, знаете, что случилось вчера,— мне опять было очень стыдно. Неужели этот стыд больше никогда меня не отпустит?..

     — Слышала. Но без подробностей.

     — То есть вы знаете, какой позор получился…

     — Напротив, я горжусь тобой,— сказала доктор,— Ты вступился за честь любимой, как и положено благородному юноше. Я скажу даже больше. Все они тоже тобой гордятся, — и Лорара, и другие девочки. Но они ещё недостаточно выросли, чтобы это понять. Восхищаются далёкими принцами, которые про них и не слышали, и издеваются над местными мальчишками, что готовы ради них на всё… Мы, эльфийки, взрослеем медленно, как деревья. С этим ничего не поделаешь.

     Я, кажется, просиял.

     — Я не ожидал…— произнёс я,— Я думал, меня теперь все возненавидят.

     — Ты неплохо выглядишь,— заметила она,— И я тоже тебя не ожидала. Я полагала, ты вообще не придёшь. То, что с тобой было вчера — это серьёзное испытание.

     Итак, она уже знает. В который раз я убедился, что все важные люди нашего города как-то связаны. Члены совета, мастер Фексилим, старшая жрица Цинбелла — стоит кому-то из них узнать какую-то тайну, как они тоже её узнают. И решают — похоронить тайну в свитках городского архива или разрешить ей расползаться дальше.

     Но эту тайну просто так не похоронишь. Её знают Лорара, две её подруги. И Эроан, если это что-то значит.

     — Ничего страшного,— я пытался улыбаться,— Со мной всё в порядка. Это было что-то вроде приключения.

     — Это было опасное приключение. Даже восходить на горы безопасней. Надеюсь, у тебя не трясутся руки.

     — Я в порядке. Я правда в порядке.

     С одной стороны, мне было стыдно.

     С другой, пришло облегчение. Мне не придётся ничего рассказывать, ничего объяснять. Не придётся снова погружаться в жгучие, как кипяток, воспоминания о прошлом вечере. Она на моей стороне, она знает, что случилось. И, скорее всего, знает о том, что случилось, ещё больше, чем я...

     — Сегодня у нас будет урок?— спросил я.

     — Сегодня урок будет практический. Ты должен осмотреть одного пациента.

     ...А всё-таки — о боги, сколько женщин в этой истории!

     — Пациента? Что, кто-то заболел?

     — Да. Посмотри, он в первой палату.

     Я пошёл в корпус лазарета. Но отправился в первую палату не сразу. Сначала постоял в коридоре, разглядывая руны, вырезанные на потолке. Мне надо было восстановить гармонию с магическими потоками.

     Успокоившись, я распахнул дверь. И от того, что я увидел, достигнутая гармония мигом улетучилась.

      9

     На кровати лежал, устремив взгляд в потолок, мой друг Эроан. С перебинтованной головой и ссадиной на щеке. Он даже не посмотрел в мою сторону. Только шевельнул правым ухом, когда я открывал дверь.

     Рядом с ним, на небольшом алтаре, под трепещущим цветочным огнём, стоял кувшин. Кувшин был из чего-то дымчатого и полупрозрачного, так, что я мог видеть уровень снадобья.

     Удивительный материал! Никогда такого не видел! Казалось, кувшин вырезан из драгоценного турмалина.

     — Мне плохо, доктор Айкваралла…— произнёс мой друг, не поворачивая головы.

     — Это я, Элио.

     — А, ты,— произнёс он всё тем же бесцветным голосом,— Бросил меня, да. Бросил на растерзание монстрам. А они меня тазиком били. Знаешь, таким, деревянным....

     — Шайкой.

     — Что?

     — Этот тазик называется шайка.

     — Спасибо, что подсказываешь, как что называется,— он поднялся и, по прежнему не поворачивая головы в мою сторону, начал пить из кувшина. Красное пятно на щеке пульсировало с каждым глотком.

     Я подошёл ближе.

     — Как ты себя чувствуешь?

     — Проблема ровно одна.

     — Голова не болит.

     — Голова нормально. Но он стоит и стоит..

     — Что?

     Внезапно Эроан поперхнулся снадобьем и закашлялся. Кашель был сильный, он так и тряс его тонкое, почти детское тело. Мой друг зажмурился, ухватился за кувшин двумя руками, словно хотел найти в нём опору — и одеяло соскользнуло сначала с плеч, обнажая ещё ссадины, а потом и с бёдер, прямо на пол. Теперь я видел, что у него и правда стоит. Причём стоит на славу. Признаться, я никогда раньше такого не видел.

     — Я рад, что ты поправляешься,— забормотал я, отступай к выходу,— Всё хорошо, всё в порядке. Видишь, даже… стоит.

     Я бы нашёл нужные слова, но на этом месте турмалиновый кувшин полетел мне в голову.

      10

     — Ну, как прошла встреча с другом?— спросил меня мастер Фексалим.

     Учитель фехтования поджидал меня в коридоре. Интересно, он дожидался меня тут с раннего утра — или только сейчас зашёл?

     — Он плохо выглядит,— заметил я,— И ведёт себя нервно. Ещё у него постоянно стоит, но я не могу сказать — это симптом или воспоминания нахлынули.

     Кувшин, кстати, остался цел. И даже не расплескался. Удивительный материал. Наверное из столицы привезли!

     Я, разумеется, поставил кувшин обратно. Во второй раз Эроан кидаться не стал. Просто лежал и сопел.

     Обида прошла, наверное.

     Я думаю, ему сейчас просто нужен отдых.

     — Я слышу голос прирождённого целителя,— заметил учитель фехтования.

     — Ничего такого,— я потупил взгляд,— Я просто делаю, что положено.

     — Как видишь, твой друг пострадал ещё сильнее, чем ты.

     — А его тоже прокляли?

     — В том то и дело, что нет. Признаться,— голос мастера Фиксалима сделался очень серьёзным,— мне не нравится его болезнь. Дело тут не в том, что его побили. Случилось что-то ещё. И я бы хотел знать, что это было. Потому что раз случилось с ним — может случиться с каждым в посёлке.

     Я попытался об этом задуматься. Но не особенно получилось. Странные симптомы не укладывались в голове.ы

     — Я посмотрю,— пообещал я,— Тут нужна глубокая диагностика. Мы будем смотреть вместе с доктором Айквараллой. А Вы мне лучше вот что скажите. У меня с Лорарой, — теперь уже всё потеряно?

     Чего я пытался добиться этими вопросами? Неужели я надеялся, что смогу найти какой-то особенный, магический вопрос, который всё поправит сам — достаточно его задать?

     Но мастер Фексалим меня внимательно слушал. И заряжал флюидами своей уверенности.

     Он выглядел таким взрослым и решительным — куда взрослее и решительнее, чем мои родители. Достаточно один раз взглянуть на мастера Фексалима, и ты понимаешь — нет, потеряно ещё не всё. Далеко не всё...

     На мой вопрос улыбнулся и качнул головой.

     — Всё зависит от того, что ты готов ей дать,— пояснил учитель фехтования,— Пока ты дал Лораре только повод для шуток. И проблемы, много проблем.

     — Скажите, что я должен ей принести!— воскликнул я.— И я принесу это даже из Черностеклянных Гор!

     Конечно, потом мне было очень стыдно. У меня друг почти при смерти, а в голове все мысли о девушке… которая была бы рада не иметь со мной ничего общего.

     Но если вы хоть раз были влюблёны до беспамятства, то должны знать, как это бывает… и как сложно с этим хоть что-то сделать.

     — А что, по-твоему, лучший подарок для девушки?— осведомился мастер Фексалим.

     Эм… Сложный вопрос. Признаться, я задумался о нём первый раз в жизни. И не находил ответа. Думать о Лораре, особенно об обнажённой Лораре, было не в пример приятней.

     — Амулеты?— предположил я.

     — Что?— похоже, мне удалось удивить даже мастера Фексалима.

     — Ну, амулеты. Магические. Если редкие, их непросто достать.

     Мастер Фексалим нахмурился и сделал знак рукой. Дескать, всё, можно не продолжать. Потом пояснил:

     — Лучший подарок для девушки — это спасти её от монстров. Стыдно такому большому мальчику не знать таких обычных вещей!

     Передо мной сверкнула надежда.

     — Вы предлагаете… раздобыть монстров и выпустить возле её дома?

     Мастер Фексалим даже фыркнул от удивления. Сдерживать смех рядом со мной непросто….

     — Да уж… не готов ты к отношениям!— констатировал он.

     — Простите меня, пожалуйста.

     — Я-то прощу, а вот Лорара не простит. И монстры тоже не простят.

     Я даже взгляд потупил. А он продолжил:

     — Монстров никуда выпускать не надо. Они и так уже расшалились. Дошло до того, они угрожают нашему посёлку и лесу... И я думаю, что для тебя это шанс. Если ты вернёшься героем, твоя Лорара сразу поймёт, как сильно она была неправа.

     — А если она к тому времени выйдет замуж?

     — Поймёт кто-то из её подруг. Они, в отличии от тебя, уже очень понятливые, хоть и возраст нежный.

     — Я согласен!

     — Какой ты решительный, когда дело не касается женщин…

     — А вы что, их не боитесь?

     — Не боюсь.

     — Вы их никогда не боялись?

     — Боялся всегда. Но тех пор, как женат — уже не боюсь. Когда опасность всегда рядом, её перестаёшь замечать.

     Я кивнул с таким видом, будто всё понял. Хотя, конечно, такого опыта у меня не было.

     До сегодняшнего вечера все настоящие опасности были от меня далеко.

     — Как много ты готов сделать, чтобы добиться её?— спросил мастер Фексалим.

     — Я готов ради неё на всё. Я ради неё готов даже погибнуть!

     Он только усмехнулся.

     Когда эльфу только сто шестьдесят, для него нет проблем разбрасываться подобными клятвами. Всё равно он даже не представляет, как будет их исполнять.

     — А на что ещё ты готов?— осведомился мастер Фексалим.

     Что же мне предложить? Что у меня ещё есть, кроме жизни?

     Разве что...

     Ладно, скажу. Между нами, мужчинами, такое допустимо.

     — Я готов погибнуть даже девственником!— как мог, смело произнёс я,— Зачем мне любовь, если Лорара будет несчастной!

     Фексалим рассмеялся. Даже он не выдержал моей силы духа.

     — Поверь, парень, если ты погибнешь девственником,— сказал он, с трудом подбирая слова,— этого никто не заметит. У мальчиков это… сложно определить.

     — Меня не волнует, что легко, а что сложно!

     — Ясное дело. Тебя волнует Лорара, особенно без одежды.

     — Прекратите! Меня волнует, чтобы ей было хорошо!

     — Ну вот, ты своего добился. Теперь она сможет тебя дразнить и получать удовольствие…

     — Я знаю, что по-настоящему хорошо ей будет только со мной! Потому что я люблю её… не так, как другие. Я люблю её… по-настоящему!

     — Какой ты смешной и угрюмый… Прямо как я в твоём возрасте! Но, если что, я не хочу, чтобы ты погиб. Это красиво звучит, но от трупа слишком мало пользы. А вот если ты готов побеждать ради неё толпы врагов — это другой разговор.

     — Скажите мне, где эти враги. Клянусь моими ушами, сегодня — последний день в их проклятой жизни!

     — Тише, тише. Ты так кричишь, что весь лес разбудишь.

     — Здесь руны, как в купальнях. Снаружи ничего не слышно. Я даже пациентов не разбужу.

     — Но нас могут услышать не только снаружи, но и изнутри.

     — И что с того?

     Он подошёл ко мне, наклонил голову и очень тихо и медленно заговорил мне на ухо:

     — Я хочу понять, насколько ты способный целитель. И это важнее, чем муки неразделённой любви.

     — Ну уж нет,— возразил я,— Может, это важнее для вас. А для меня важнее — Лорара.

     — Попробуй исцелить своего друга,— всё тем же тоном произнёс Фексалим,— И если сможешь — я помогу тебе с твоей бедой.

     — С которой из бед? Снять проклятье, которого я даже не знаю? Помириться с девушками? Добиться взаимности от Лорары?

     — Я помогу тебе стать великим героем. И Лорара сама будет добиваться твоей взаимности. А теперь — иди! И возвращайся с хорошими новостями.

      11

     Наш посёлок называется Элм Алари. В переводе на человеческое наречие это означает Лес Любви.

     Но для меня он стал Лесом Стыда и Смущения. А для Эроана он может сейчас стать Лесом Смерти.

     Я снова оказался в палате, где лежал мой побитый друг Эроан. Только теперь у него не было сил даже на то, чтобы отреагировать на моё вторжение. Теперь он лежал пластом. Его не по годам большие уши тоже поникли и свалились на подушку.

     А у меня было задание и лечебный посох. Дело настолько серьёзное, что доктор Айкваралла вручила мне свой посох из молодого светлого дуба. Руны на рукояти отливали алой киноварью.

     Сначала — предварительный осмотр. Я снова убрал одеяло. Удивительно тщедушное тело… неужели и у меня такое? Всё-таки Лорара, насколько я её успел разглядеть, созрела быстрее нас.

     Горький комок подкатил к горлу. Получается, для Лорары мы ещё совсем дети. И наши чувства для неё слишком несерьёзны.

     Я вздохнул, подождал, пока пройдёт горечь, и вернулся к осмотру.

     Вчерашние синяки и ссадины явственно проступали на белой, как алебастр, коже моего друга. Их было немало, но все несерьёзные. Разве что на лбу, накрытый отросшей чёлкой, был заметен длинный сизый синяк. Стукнулся о притолоку, когда убегал. Или это был особо удачный удар шайкой.

     Конечно, следов вчерашней битвы было много, но все несерьёзные. Но от них так не ослабнешь. И стояло у него, надо сказать, по-прежнему.

     Значит, вмешались демоны. Они иногда слетаются на подобные скандалы.

     Я поднёс пальцы к лицу Эроана. Дыхание чувствуется.

     Приложил ухо к груди. Сердце билось медленно и тягуче, словно прислушиваясь к эху каждого удара.

     Положение отчаянное. Его душа уже далеко. Беднягу придётся буквально тянуть на поверхность.

     Надо спускаться за его душой. Стоило мне подумать об этом, и в животе повеяло холодком страха. Не то, чтобы я боялся спускаться на нижние уровни. Я, можно сказать, вообще ничего не боюсь, кроме морских слизняков и гнева Лорары. Но всё равно я был взволнован.

     Погружаться мне придётся в одиночку и все преграды я буду преодолевать сам. Это было сложно, ещё сложней, чем травматалогия и хирургия. Ведь доктор Айкваралла не сможет проверить, всё ли я делаю правильно.

     Я ощупал его грудь и живот. Так и есть — красная энергия течёт из головы и сердца в промежность и уже там ныряют на пару уровней ниже. Немудрено, что у него стоит, с таким-то потоком. И немудрено, что снадобье не помогает. Чтобы восполнить такую потерю, нужна целая бочка.

     Я взял кувшин, принюхался. Знакомое варево. Сам кувшин тоже радовал — ручка казалась мягкой, словно её обшили кожей.

     Я подумал и начал пить. Для путешествия нужны силы.

     Пью я всегда много. Мне, иногда кажется, что жажда заменяет мне голод. А снадобье в этот раз вышло жуть какое вкусное. Не удивительно, что я не смог остановиться, пока кувшин не закончился.

     Как можно бережней я поставил кувшин обратно на алтарь. Он был такой замечательный, что мне не хотелось с ним расставаться. Кто знает, может быть в будущем он оживёт и вместе со мной отправится на поиски приключений…

     Я снова ощупывал грудь Эроана, чтобы получше представить алый поток. Наконец, я увидел его настолько отчётливо, что смог уловить его запах. Запах был чуть горький, и чуть металлический. Он не походил ни на один из ароматов, которые я встречал в посёлке, лесу или на реке. Может быть, что-то горное, особенно если понюхать возле вулкана? Не знаю — не был.

     Алый поток бежал между двух сумеречных стен. Восемь вдохов я просто смотрел на него, чтобы разглядеть как положено. А на девятом ступил в него и зашагал среди струй, словно по красной дороге.

     Идти было непросто. Энергии под ногами оказалось так много, что она взбилась в пенную жидкость цвета клюквенного морса, жгучую, словно имбирь. Она почти хватала меня за ноги и на каждом шагу приходилось упираться посохом.

     Так, наверное, чувствуют себя путники, когда переходят вброд горные реки.

     Что-то загудело в посохе. Я отступил к стене, поднёс посох поближе и прислушался. Руны нагрелись, и приходилось ухищряться, чтобы не обжечь шею и щёки.

     Никаких сомнений. Это был голос доктора Айквараллы.

     Странно, очёнь странно. Это что — такой новый способ выйти на связь? Она ни о чём таком не рассказывала.

     Я прислушался получше и понял — нет, не это. Такое по связи говорить не будут.

     Из посоха доносились даже не слова, а стоны и вздохи вперемешку с неразборчивым шёпотом. Голос был Айквараллы, мои чуткие уши эльфа не могли ошибаться. И она была не одна. Да, там сопел кто-то ещё. Но узнать его я не мог.

     Думаю, в одиночку просто не получится себе настолько… ГРОМКОЕ удовольствие.

     Так вот почему она не смогла мне помочь! Конечно, двойной заход очень сложен и опасен. Но она могла бы побыть в комнате, подстрахавать. Но, увы, нет. Судя по звукам, у неё есть дела важнее и приятней.

     С кем же она сейчас? С мастером Фексалимом? Или с кем-то ещё из нашего города? А может, я и вовсе не знаю её любовника… Я даже не могу быть уверен, что он мужчина. Вдруг она заразилась страстью к лунным забавам от старшей жрицы Цинбеллы?..

     Я вслушивался изо всех сил, пытаясь угадать малейший намёк на разгадку. Но вздохи становились всё тише и тише. В конце концов они заглох, словно их накрыли горшком.

     Всё закончилось. Посох снова молчал.

     Пора в путь.

     Я оторвался от стены и зашагал дальше, стараясь не отвлекаться на посторонние мысли.

     Не знаю, услышал я правду или это была иллюзия из соседнего плана, где правят демоны похоти. Наверное, просто случилась какая-нибудь интерференция. Демоны любят такие шутки, так что я на такие догадки не полагаюсь. Целители, шаманы и заклинатели должны быть серьёзными и сосредоточенными. Иначе рискуют так и поселиться на одном из нижних планов.

     Я спускался всё ниже и ниже. Каменная кишка тянулась на многие километры и почти не менялась. Но вот в стенах начинали попадаться норы, что вели неизвестно куда. Поток под ногами иногда бурлил и выплёскивался в них, обогащая неведомые миры.А дыры отвечали горячими сквозняками.

     Где-то здесь должны были быть железные Колонны Перисада. Но они мне так и не попались. Как и в прошлый раз, они куда-то делись. Но ничего, надеюсь, это не последнее моё путешествие.

     Тени невидимых пантер и тигров ползали по тесным стенам, а громадная толща горы давила со всех сторон.

     Я шагал всё дальше и дальше, но впереди было лишь багровое зарево.

     Что делать, если гора никогда не закончится?

     Я, конечно, знал, что это невозможно. Ведь поток энергии всегда чем-то заканчивается. Пусть даже это “что-то” — рождение нового мира... Но ещё я знал, что у меня нет никакого плана на тот случай, если пещера сотворена настолько огромной, что пройти её пешком получится только за тысячу лет.

     Вот почему я всё равно ощущал саднящую неуверенность. Даже если никаких опасностей пока и не встретил.

     Впереди послышалось шлёпанье. Это было опасно, но в то же время и радовало. Хоть какая-то перемена среди этих стен, озарённых алыми всполохами бегущей энергии.

     Я снял с пояса мешочек чёрного порошка. Пригодится, чтобы отпугнуть мелкую нечисть, что чувствует себя в потоках энергии, как рыбки в воде.

     Наверное, они, как в прошлый раз, будут пытаться укусить меня за кое-что. И если у них получится — это будет совсем не здорово.

     Коридор почти рухнул вниз. Я полетел бы кувырком - но вовремя распознал спуск. Спускаясь, я чувствовал, что напор форсифицируещей воды под ногами стал ещё сильнее.

     А затем проход, изогнувшись, словно дуга лука, вывел меня наверх, к выходу из пещеры.

     На всякий случай я не стал высовываться сразу. Мало ли, кто меня там поджидает. За десять шагов до выхода я опустился в жгучую жидкость и пополз к просвету. И на каждом шаге упирался посохом, чтобы не вылетить под напором потока наружу, как пробка из бутылки ягодного вина.

     Я ещё убедился, что сижу прочно, и выглянул наружу.

     Горы. Огромные, серые, голые горы. Куда не посмотри — камень, холодный и бесприютный.

     Вот я и оказался в горах. Пусть и не совсем настоящих.

     Я посмотрел вниз по склону и убедился, что горы и правда огромны. Облачный слой остался внизу, далеко-далеко. И это были необычные облака - алые, с мутно-белыми разводами, похожие на свекольную похлёбку.

     Над багровым облаками поднимались какие-то загадочные для меня металлические конструкции. Скорее всего, снова интерференция. Непонятно только, кто и где такое сооружает.

     Я поискал солнце в гигантском распахнутом небе. Но ничего не нашёл. Ни облаков, ни солнца, ни какой-нибудь Луны.

     Впрочем, солнце могло быть у меня за спиной, закрытое горной громадиной. А луна и вовсе давно зайти. Я же не знаю, какой здесь месяц… и вообще, есть ли смысл делить местное время на месяцы. И я не уверен, что здесь есть Луна.

     Я посмотрел вправо, и влево, но увидел ни троп, ни камней, за которые мог бы ухватиться. Не было и специально построенной лестницы, которая вела бы к пещере. Пещера была просто дырой в довольно гладкой гранитной скале.

     Но должен же быть путь дальше! Должен!

      12

     Я плотнее прижался к камням и задумался. Интересно, что же происходит с добытой энергией? Я видел, что она просто хлещет наружу, в открытое пространство, весёлым веером алых капелек. Конечно, такие болезни тоже случаются. Но демон, который присосался к Эроану, не стал бы тратить драгоценный сок попусту.

     Что же здесь может быть?

     Я подумал и догадался. Разумеется, воздушные поток. Как я сразу его не заметил! Здесь должен быть невидимый воздушный поток. Он и несёт капли куда надо

     Я вскарабкался на край пещеры, раскинул руки. Отметил, что несмотря на путь по колено в пене моё облачение совсем не намокло. Ведь энергия — не настоящая жидкость.

     Я мысленно воззвал ко всем богам. И прыгнул вниз.

     Конечно, душа разбиться не может. Поэтому прыгать с горы на нижних уровнях сравнительно безопасно, если не налетишь на воздушных элементалей. Но можно угодить, если неосторожен, в тысячу других переделок.

     Например…

     А что за “например”, я придумать так и не успел. Холодный поток, пронзающий до костей даже сквозь облачение, подхватил меня и понёс прочь в едва заметном алом облаке энергетических капелек.

     Поток вилял между скалами. Пришлось сжаться в комок, чтобы не задевать их на поворотах. Наконец, когда я уже подготовился рухнуть сквозь красные облака, поток обогнул ещё одну гору и я наконец-то увидел цель полёта.

     Огромная выемка, похожая на чашу, была прямо по курсу. Бурлящий алый концентрат наполнял её почти до краёв. Крошечный ручеёк сочился из неё в крошечную прямоугольную ванну, тоже вырубленный прямо в скале. А в ванне лежал Эроан, голый и в беспамятстве.

     Чуть выше, на краю ванны, восседала, расставив ноги, дородная и холёная леди с огромными, как кочаны капусты, грудями. Она была одета в тесное красное платье с обнажёнными руками и вырезом едва ли не до пояса — точь-в-точь наряд дорогой дреаорской куртизанки. Из-под великолепно уложенных волос поблёскивали рожки — чёрные, словно покрытые лаком.

     Демонесса. Никаких сомнений. Кажется, демонесса похоти. И даже рога не стала маскировать… хотя как раз это и не удивительно. В наше время у демонов столько поклонников, что им нет смысла маскироваться под иностранцев и куртизанок. Адепты любят демонесс такими, какими их создало Мироздание.

     Воздушный поток швырнул меня прямо на край каменной чаши. Парой уровней выше такой выбило бы из меня дух. Тут всё ограничилось головокружением. Я полежал, вцепившись в край, перевёл дух и начал спускаться к каменной ванне.

     Теперь я мог видеть и друга, и демонессу. На этом плане Эроан тоже спал, опустив кончики ушей в алое месиво, но выглядел при этом куда живее, чем на нашем. Улыбающаяся демонесса склонилась над ним и поглаживала его разбитую щёку цветком асфоделии.

     Она сразу меня заметила и приветственно помахала свободной рукой.

     Даже с такого расстояния я чувствовал её чары. Она притягивала к себе — холодным, металлическим желанием. Это было совсем не то, что я испытывал к Лораре… но это желание, к большому смущению, было таким же сильным.

     Разумеется, здесь, в голых горах, не было место уюту и тихой домашней любви. Только голая, свирепая страсть, короткая и смертоносная, как нож кочевника.

     А ещё мне почему-то казалось, что платье у демонессы — тоже призрачное. И если посмотреть под нужным углом, то получится увидеть её обнажённой. Сполна разглядеть всё, на что так явно намекает одежда...

     ...Ну и ладно. Это демоны похоти, такова их природа.

     — Приветствую вас, уважаемая демон,— произнёс я, как мог, вежливо,— Я всё равно не назову моё имя и не знаю вашего. Я пришёл,чтобы забрать моего друга.

     — А с чего я должна тебя его отдавать?— она закинула ногу на ногу.

     — А почему вы решаете за моего друга, где ему быть?

     — Он сам этого захотел.

     — Мой друг ошибался.

     — Ваш друг, как видите, счастлив платить за свои ошибки.

     — Уважаемая госпожа демон! Прошу вас, не заставляйте меня взывать к богам.

     — Они не услышат. Наш план слишком глубокий.

     — Не заставляйте меня проверять, услышат они или нет. Отпустите моего друга!

     — А что мне за это будет?

     — Скажите, чего бы вы хотели. Вдруг у меня это есть.

     Она отбросила цветок и поднялась. Медленно, очень медленно подошла ко мне. Я слышал как потрескивает у неё под одеждой свирепая, похотливая энергия.

     Бросок — и вот её ухоженная рука с колючими, покрытым сверкающим чёрным лаком ногтями схватила меня за промежность. Натренированные пальцы сразу попали именно туда, куда следует.

     Я вздрогнул, но даже не вскрикнул. И мужественно смотрел в лицо женщине, что сжимает в руках мои яйца

     — Ого!— она торжествующе воздела вторую руку к небу,— Кажется, я захватила в плен самое дорогое, что у тебя есть.

     Демоны, что с них взять! Они получают силу, когда смущают ум и нарушают границы.

     Было немножко больно. Но если бы не удивление, я рассмеялся ДЯ чувствовал какие-то течения энергий под её пальцами, но от меня они текут или к ней — понять не мог.

     Зато теперь я мог осознать, почему Эроан открыл ей своё имя и захотел остаться с ней, пока не умрёт. Не знаю, когда она явилась, и что пообещала. Может быть, просто спасти от трёх разъярённых девиц. Зато теперь я понимал, что привязывает к демонам.

     То самое желание пронзило меня насквозь.Я пытался думать о чём-то другом, серьёзном, важно, но самое толковое, что смогла — это опасение, что желание уже не пройдёт. Хорошо, если оно закончится, когда она меня отпустит. А вдруг проклятое желание обладать этим дурманящим телом отныне со мной навсегда?.

     Я, как мог, не подавал виду и улыбаться. Надо было показывать до конца, что я её не боюсь.

     — Рад, что вам, кажется, нравится,— только и смог сказать я.

     — Я чувствую, что у тебя большое,— она стиснула когтистые пальцы,— ОЧЕНЬ большое будущее. А значит, я могу тебе доверять, юный герой. Есть такая вещичка — Кубок Похоти. Вам, короткоживущим, она почти бесполезно. Я отпущу твоего друга, а ты запомни. Если ты добудешь Кубок Похоти или хотя бы узнаешь, где его прячут — сообщай мне. Тебе он ничего не даст. А мне… о! Ты даже не представляешь — потому что не демон.

     — Как мне известить вас о находке?

     — Ты, главное, ищи, мой милый. А услышать я тебя и так смогу. Видишь, у меня есть замечательные уши, не хуже твоих.

     Уши у неё и правда были замечательные, но формой скорее оленьи, необычно длинные и с округлой кромкой.

     — Тогда я согласен. Оказать вам помощь будет для меня большой честью,— произнёс я. Хоть и понятия не имел, что это за Кубок Похоти и на нашем ли плане он хранится.

     Надо будет спросить о старшей жрицы Цинбеллы. Или у какого-нибудь великого мага, когда он мне встретится. Мастер Фексалим обещал, что я стану героем — а настоящий герой обязательно встречает на пути несколько великих магов.

     — Клянись мне, эльф!— взгляд демонессы впивался в лицо, как мангуст впивается в горло кобры.

     — Клянусь!— произнёс я.— Клянусь, что если я получу Кубок Похоти — то вы его тоже получите.

     Я слышал, демоны похоти охотно позволяют своим жертвам разбрасываться такими клятвами. Практически бессмертные, они могут ждать сколь угодно долго и взять такую клятву с нескольких тысяч героев. И если вдруг окажется так, что один из них достигнет успеха...

     Чёрные губы расплылись в жуткой, но счастливой улыбке.

     — Принято! Уходите, мальчики. Уходите, пока я добрая.

     Длинные ногти разжались. И я вдруг ощутил, что несмотря на ноющие отголоски от перенесённой боли, мои яйца впервые в жизни совершенно счастливы.

     Я бережно взял на руки бесчувственное тело Эроана. И мы двинулись обратно — вверх по алой реке, и вверх по уровням. А демонесса смеялась нам вслед.

     ...И всё закончилось — как всегда, неожиданно..

     Я снова был на моём плане, в Храме Солнца. Посёлок лесных эльфов Лес Любви, ашенское пограничье. Для человека это звучит поэтично. Но для меня, особенно после путешествия по нижним уровням, наши посёлок и храм были самыми обычными вещами на свете. Даже мои уши более удивительны.

     Комната была на месте, пламя по-прежнему плясало на алтаре. Эроан лежал на кровати, он всё ещё был бледен. Глаза закрыты, а уши поникли. Но теперь я мог слышать его дыхание, а на тонких губах проступила знакомая ехидная улыбочка. Видимо, он снова мог видеть сны — и сейчас они показывали ему что-то непристойное. А может быть, демонесса послала ему что-нибудь задорное, из своей коллекции.

     Самое главное, что у меня получилось. У меня получилось всё.

     Я уже собирался идти к мастеру Фексалиму и доктору Айкваралле, чтобы доложить о победе — и вдруг услышал, что за спиной открывается дверь. Кто-то вошёл в комнату.

     Не то, чтобы я не слышал, когда шаги приближались по коридору. С такими ушами, как у нас, эльфов, услышишь что угодно. Но я был так занят на нижних уровнях, что не обратил внимания. Мало ли, кто ходит наверху...

     Это пришёл мастер Фексалим, я уверен. Я разбираюсь в шагах, так что перепутать не мог. Моя наставница ходит не так решительно.

     Сейчас он меня поздравит, а я скажу. что в этом для меня — ничего сложного.

     Я обернулся и понял, что ошибся. Это был не Фексалим.

     Улыбка сползла с моего лица. А потом снова засияла, ещё ярче, чем прежде.

     На пороге комнаты стояла Лорара.

      13

     На этот раз Лорара оделась совсем обычно. Длинное тёмно-зелёное платье, сандалии. Лёгкий плащ, чуть темнее, чем платье, она откинула на спину. И только алая повязка на голове придавала наряду чуть праздничное настроение.

     Отличный наряд для девушки из семьи со средним доходом и большими амбициями.

     — Здравствуй, Лорара,— произнёс я, как мог, невозмутимо,— Я очень рад тебя видеть. Спасибо, что пришла.

     — Мне тоже интересно на тебя посмотреть. Точнее…— она бросила презрительный взгляд на лежащего Эроана,— на вас обоих.

     Но когда она перевела взгляд на меня. её глаза опять стали ласковыми.

     — Он получил по заслугам,— сказал я,— Не надо на него дуться. Я его лечу, я вижу. Когда он немного придёт в себя — я уверен, будет просить о прощении.

     — Я предпочитаю,— она усмехнулась,— чтобы такие, как он, молили о пощаде.

     — Если не секрет, зачем ты пришла?

     — Посмотреть, как ты справляешься.

     — И что ты увидела?

     — О,— Лорара усмехнулась,— Ты справляешься просто замечательно. Я даже не думала, что ты настолько способный целитель. К тебе, наверное, со всего лесного края будут приезжать за лечением. Со временем выстроишь домик в два этажа и с яблоневым садом.

     — Этот дом будет всё равно, что пуст, если я не введу в него прекрасную супругу,— мне казалось, что я очень галантен.

     — Хи-хи, какие высокие слова мы знаем...

     — Они не высокие, они правдивые.

     — Я пришла по делу,— Лорара сменила тон,— Меня просили мастер Фексалим, старшая жрица Цинбелла, твоя наставница… одним словом, все. Они просили меня рассказать, что за проклятие я применила.

     В груди у меня дрогнуло. Радость и волнение — причём радости совсем немного.

     — Ну… расскажи,— сказал я,— Только ты же знаешь… вместо того, чтобы рассказывать, было бы лучше его просто снять.

     — Снять его не получится. Это одно их малых проклятий. Оно очень слабое… я тебя пожалела.

     Ты просто не умеешь накладывать сильные,— подумал я. Но вида не подал. Пусть говорит дальше. Даже самая прекрасная девушка не против себя приукрасить.

     — Это заклятие питается от эмоций,— продолжала Лорара,— Если в него вложить мало сил, оно вовсе не сработает. Ты сам знаешь, богиня не отвечает по пустякам.

     — Но я видел, что оно сработало.

     — Ну разумеется, меня же просто разрывало от возмущения!— гордо произнесла Лорара,— Одним словом, это было проклятие демонов похоти. В ближайшие пару лет ты будешь постоянно попадать в неудобные, смущающие и непристойные положения. Всё!

     — Ох!

     Я постоял, подумал, а потом добавил.

     — Спасибо, что ты меня пожалела.

     — Я никого не жалела. Я ничего не соображала в тот момент. Какое наложилось, такое и наложила.

     — Благодарю тебя, благодарю. Всё равно благодарю. Я понимаю, я это заслужил,— я помолчал и добавил,— Единственное, чего я хочу — чтобы мы снова могли быть друзьями. Как раньше, в детстве. Помнишь?

     Она сейчас что-то ответит. Но этот ответ не очень важен. Тысячи самых разных мыслей уже ломились в мою голову и когда она уйдёт, я наконец-то смогу с ними разобраться.

     Да, сейчас она уйдёт и у меня появится время, чтобы наконец-то всё обдумать. И может быть, даже подготовиться к двум годам жизни под проклятием.

     Однако Лорара и не думала уходить. Она обошла алтарь и теперь стояла возле меня. К счастью, измотанный Эроан спал. Иначе он непременно бы влез в наш разговор и что-нибудь устроил. Такой уж он человек.

     — Скажи, тебе ведь понравилось на нас смотреть?— осведомилась девушка.

     Я ответил честно:

     — Понравилось. Такие красавицы, как вы трое, не могут не нравиться. Но ты среди них… ты — лучше всех! Вот. Лучше всех — во всём посёлке и на всём континенте. А может быть, и во всём мире.

     Лорара потупила глаза. Похоже, я смог её растрогать…

     И вдруг я услышал:

     — А ты хотел бы ещё раз увидеть меня без одежды?— спросила она глухим, почти неразличимым голосом.

     Что? Я точно услышал правильно?

     Кажется, я даже покраснел. Смотрел на неё, пытался найти удачный ответ.

     А она стояла подбоченясь и смотрела на меня. В изумрудных глазах было столько жадности и иронии, что у меня не осталось сомнений — я правильно понял, что она предлагает.

     Нужно было отвечать — или бежать без оглядки. И я ответил:

     — Да, хотел бы. Но не здесь. Потом, когда мы будем наедине. И только если ты сама этого захочешь.

     Я замолчал. И чудом успел увернуться от внезапной пощёчины.

     — Извращенец!— кричала Лорара, наседая и размахивая руками,— Извращенец! Извращенец! Извращенец! Правильно я сделала, что прокляла! Вот правильно! Я всегда знала, что вас, парней, учить надо! Потому что вы только об этом и думаете. Всегда, всегда! А до наших желаний вам дела никогда нет! Запомни и усвой — так тебе и надо! И помучайся теперь, помучайся! Может, поумнеешь!

     ...Уже сто шестьдесят лет живу на свете — и всё никак к такому вот не привыкну! Интересно, каково приходится расам, что живут меньше? Они, наверное, до самой смерти не успевают понять, что творится у женщин в сердце и голове. Так и умирают с задуренной головой и сердцем не на месте.

     Беда с этими женщинами, вот что я вам скажу!

      Часть II. Полный сбор

      14

     — Единственный выход из моего положения,— гордо сообщил я,— это выход во взрослую жизнь.

     Родители выглядели удручёнными. Но я знал, что в глубине души они мной гордятся. За последние двести лет посёлок разросся и отсюда почти не уезжали, даже на королевскую службу. И вот я решил отправиться на поиски приключений куда-то в гигантскую неизвестность. Никто больше не будет мешать младшей сестре и делить наследство со старшим братом.

     Описывать прощальный ужин нет смысла. Если вы хоть раз уходили так в большой мир — то вы и так знаете, как это бывает. Особенно тяжело приходится родителям. Когда ребёнок покидает семью, они, будь даже эльфами, вдруг начинают чувствовать, что их дети выросли. А значит они сами — состарились.

     Потом я долго не мог уснуть. Мыслям было так тесно в голове, что мне казалось, будто они просачиваются наружу и повисают на кончиках ушей.

     Интересно, как выглядят большие города. И что там будет. Я закрыл глаза и попытался представить. Наверное, это как наш посёлок, только намного больше. Тянутся и тянутся на многие лиги дома и домики, домики и дома, и десятки речек пересекают во всех направлениях. А некоторые города настолько большие, что через речки строят мосты, потому что лодок не хватает.

     Я закрыл глаза и попытался это представить. Но с флюидами было что-то не то. И вместо городов, что я никогда не видел, я увидел Лорару. Обнажённую и разъярённую Лорару, какой я увидел её в то самое мгновение.

     Зрелище было неуместное, однако приятное. И я готов был созерцать его до самого утра. Кровь прилила к голове… и не только к голове. Я даже положил руку и начал поглаживать...

     — Братик, можно вопрос,— послышалось над головой.

     Я распахнул глаза. Сестрёнка стояла над кроватью, уже в ночной сорочке до пола. Я машинально отметил, что грудь под ночнушкой уже ничего. Меньше, чем у Лорары — но вполне на уровне Чейны.

     А вот уши у неё были пока совсем короткие. Распущенные на ночь волосы скрывали из полностью, даже кончики не разглядеть.

     Сестрёнка скромно улыбнулась и опустилась прямо на кровать. Мне показалось, что матрац пытается из-под меня убежать.

     — Да-да, я тебя внимательно слушаю,— я поднялся и сел, торопливо прикрывая стояк скомканным одеялом. Сестрёнке, конечно, уже исполнилось целых сто сорок две годика. В прежние времена в этом возрасте уже разрешалось подписывать государственные бумаги. С печатью регента, разумеется.

     Но всё равно не хотелось показывать ей лишнее.

     Сестрёнка приняла самый невинный вид. Как будто не около моих голых ног сидит в одной ночнушке, а пришла на великосветский приём.

     — Тебя изгоняют из посёлка за то, что ты сделал?— осведомилась она своим серебряным голоском.

     — Нет. Меня ни в чём не обвиняют, никто не судил, и даже на дуэль не вызвали. Так, проклятие одно по мелочи. Я мог бы остаться. Это моё собственное решение. Я решил,— мой голос почти не дрожал,— что мне лучше отправиться на поиски приключений. Разве не этим занимаются великие герои?

     — А ты успел что-то сделать с Лорарой?

     — Я увидел её…

     — Голой!— сестрёнка закончила вместо меня.— Про это я уже в курсе. А как насчёт… ну, ты понимаешь! Чего посерьёзней.

     — Нет. Ничего такого не было.

     — Эх,— сестрёнка надула губы и соскочила с кровати,— тогда не интересно!

      15

     На прощальную храмовую церемонию родственники не допускаются. Таков обычай. Считается, что все попрощались за вечерним ужином.

     Приходят только те, кто не связан кровными узами, но всё равно решил попрощаться.

     Пришёл Эоран. Он был в новой сорочке, и вышивка в форме дубовых листьев украшала его зелёный воротник. Чистый, умытый и опечаленный. Он не знал, что сказать, но пришёл.

     По сравнению с ним я чувствовал себя не так уж и плохо.

     — А ты — не хочешь куда-нибудь сходить, поискать приключений?— спросил я.— Совсем ненадолго, на пару лет. Неужели тебе не скучно в нашем лесу? За полтора столетия на одном месте даже дракон заскучает!

     — Я хочу всё забыть,— пробурчал он.

     — В дороге всё забывается легче.

     — Я подумаю.

     Наверное, он считал себя виноватым. А я, напротив, чувствовал себя с каждым часом всё лучше. Так Лорара быстрее меня простит. Наверное, даже начнёт тосковать и напишет несколько писем. А потом, когда я совершу достаточно подвигов, я вернусь домой и она согласиться сходить со мной на свидание.

     Сегодня она не пришла. Зато явились Брайкора и Чейна. В храме было душно от солнечных флюидов, так что они переоделись в одежду младших жриц — лёгкие светлые платья-туники без рукавов, которые надевают снизу и закалывают на шее и плечах. Поджарые, сильные тела лесных эльфиек смотрелись в этом снобском наряде забавно, но соблазнительно.

     Пришло и несколько моих приятелей. Они топтались и мялись под аркой. Было заметно, что они не знают, как себя вести и что говорить. Старались не смотреть на обнажённые плечи Брайкоры и Чейны — и всё равно глазки зыркали. Вроде бы друг опозорился перед такой красавицы — но теперь уходит в мир, где есть немало других красавиц...

     Взрослых было больше. Наставники и настоятели собрались посмотреть на будущего героя — и доктор Айкваралла, и жрицей Цинбелла с Кайвенне, своей, кажется, любовницей. Поселковый совет пришёл почти в полном составе.

     Мастер Фексалим выглядел так гордо, словно он сам это всё и устроил. А его жена помогала девушкам с их лёгкими платьями.

     Я, конечно, был не первый на их памяти, кто вот так покидал Лес Любви.

     Перед церемонией будущий герой читает речь и получает подарок. И вручать его вызвались девушки. Вот это неожиданность!

     Чейна осталась на почтительном расстоянии, ближе к Эокару. Всем своим видом она показывала, как мало я для неё значу.

     Я начал традиционную речь. Это, конечно, формальность. Но для меня это ещё и шанс высказать, что я на самом деле думаю.

     — Я мог остаться в посёлке,— заговорил я,— и мог перебраться в другой посёлок. Но я понял, что не помещаюсь в нашем образе жизни. Я рождён для большего. Я посоветовался и принял другое решение. Не ждите меня обратно. Если я вернусь, я вернусь героем.

     Чейна и Брайкора взирали на меня с презрением. Дескать, знаем мы, парень, что именно у тебя в штанах не помещается.

     Потом Брайкора направилась в мою сторону. В руках она несла новенькую метлу с ручкой из бука,

     — А что означает метла?— я любил геральдику, но такого знака не помнил.

     — Метла означает, чтобы ты сел на неё поскорей и улетел отсюда подальше,— процедила Брайкора,— На волшебной силе ветра. Или, говоря проще, — выметайся!

     — Это Лорара передала?— поинтересовался я.

     — Это мы от своего имени дарим. Ты что, забыл, что в домике была не только Лорара? Нас трое было в купальне… пока не стало вдруг пятеро. И ты, извращенец, видел голыми нас троих.

     — Ну чего ты… Я смотрел только на Лорару. Тебя я толком не разглядел.

     Уши юной эльфийки так и дёрнулись. Похоже, я сказал что-то не то.

     Я подался вперёд, чтобы принять подарок. И тут случилось…

     Я так и не смог потом выяснить, что именно произошло. Кажется, я наступил на подол слишком длинного платья Брайкоры. Ведь эти туники делали в расчёте на взрослых жриц. А может быть, это Брайкора подалась вперёд, чтобы поскорее избавиться от ненавистной метлы. Или просто проклятие сработало.

     Ясно одно — я вдруг споткнулся и начал падать, уже с метлой в руках. Метла в моём положении была не помощник, а прямо под ногами начинались ступеньки и ухватиться оказалось не за что. Поэтому я схватился за единственное, что было — за Брайкору.

     Но даже мимо Брайкоры я промахнулся. Вместо её тела я схватился за край туники. И полетел вниз по ступенькам вместе с платьем.

     Заколки, конечно, не были рассчитаны на такое. Вот и вышло, что я, падая, сорвал с неё платье, словно покров с законченной скульптуры…

     Ну и визг поднялся! Такой высокий, что на втором ударе сердца я перестал его замечать и смог сосредоточиться на том, что вижу.

     Уже внизу я успел заметить, что Брайкора, как положено по ритуалу, не надевала под платье ни одежды, ни белья. И теперь стояла посередине Храма Солнца совершенно голой. И члены совета, и мастер Фексалим, и даже Эоран снова могли разглядеть её тело во всех подробностях.

     — Вот видишь,— сообщил я с пола,— Проклятие всё ещё действует.

     Если она что-то и ответила — я не услышал. Всё заглушили вопли Эорана.

     Чейна сразу сообразила, как помочь подруге. Платье ещё не успело упасть на землю — а она уже схватила Эорана за ухо и прижала к груди, чтобы он не успел ничего разглядеть.

     Тем, кто был в арке, ничего толком не было видно, и жрицы постарше успели принять меры. А вот бедняга Эоран, как положено лучшему другу, стоял ближе всех, почти на помосте. Вот ему больше всех и досталось.

     Эоран вскрикнул, но был вынужден подчиниться. И только потом, когда я уже был на земле, Чейна сообразила, что прижимает его лицо к собственному бюсту.

     Ух, как она разозлилась! Сначала оттолкнула Эорана, как мерзкую ящерицу. А потом, чтобы отвлечь от по-прежнему открытого тела Брайкоры, принялась лупить его уже по-настоящему.

     Не везёт Эорану, уже второй раз. Проклят был я, а били его. А нечего за девушками подглядывать!

     Тем временем, я лежал, притворно прикрыв голову — и увидел во всех подробностях, как Брайкора бежала прочь, прикрываясь развязавшимся белым платьем и задорно сверкая великолепными розовыми ягодицами.

      16

     У нас с мастером Фексалимом был один единорог на двоих. Мы особенно не торопились, а деньги горожанину пригодятся и на другое.

     На привалах он убеждал меня, что Лорара тут не причём. В городе у него есть друзья-искатели приключений и им срочно нужно усилить отряд хорошим медиком. А я такой упорный и старательный… И доктор Акваралла то же самое говорит!

     Я неохотно пытался ему верить.

     — Тогда зачем эта метла?— бурчал я. После скандала на церемонии у меня быстро испортилось настроение и я сидел у костра мрачнее Эорана.

     — Это нужно, чтобы обмануть врагов. Пусть думают, что тебя выгнали из-за глупой истории.

     — А что у нас за враги?— я не представлял, что наш тихий посёлок может кому-то угрожать.

     — Всех своих врагов не знает никто. Главное — они теперь обмануты.

     Чуть позже, уже в пути, я спросил, что будет с Эораном.

     — Всё с ним будет хорошо. Красавчикам всё прощают. Будет учиться дальше. Потом, может быть, поедет в Солнечный Луг, к двоюродному брату. Он пока не готов к серьёзным приключениям.

     — Я думаю, его никогда не простят. Как и меня. Чейна лупила его так беспощадно...

     — Побьют-побьют и отпустят. Потому и набросилась, что ей не всё равно, что он увидел и что о ней думает. Тех, до кого нет дела, и не трогают. Вот, например, я. Тоже был там, тоже всё видел. И никто меня не побил.

     — А как вы думаете — меня простят?

     — До тебя очень быстро никому не станет дела.

     — Это не важно,— я повернулся на другой бок,— Я сам решил, что буду искать свою судьбу в больших городах.

     — Да,— согласился он,— Это выбрал ты сам.

     Ближе к вечеру мы добрались до постоялого двора. Я люблю ночевать в лесу, но всё равно обрадовался. Хоть какое разнообразие.

     Хозяйка была ещё не старой полуэльфийкой с жирно-чёрными бровями и острой грудью.

     — Ого, господин Фексалим! Хоть что-то есть в этом мире постоянное.

     — Когда живёшь среди эльфов,— ответил мой наставник,— То понимаешь, что даже это не так.

     Потом она обратила внимание и на меня.

     — А это ваше чудо уже так выросло?

     — Нет. Это талантливое чудо выросло совершенно самостоятельно.

     У меня даже уши торчком встали от подобной рекомендации.

     Мы были единственными постояльцами, так что хозяйка отвела нам самую большую комнату. В ней не так душно.

     Мы легли прямо на полу. В окно заглядывала луна, серебряная и большая. Она была такой же, как в посёлке. Небо вообще везде одинаковое.

     Мы уже почти уснули, когда дверь неожиданно скрипнула. На пороге стояла хозяйка, в чистой, едва не хрустящей ночной рубашке и со свечой.

     Мастер Фексалим не пошевелился. А я подскочил и уставился на неё, щюря глаза.

     — О, хорошо что ты проснулась,— сказала хозяйка,— Сходи пока, посмотри, что с вашим единорогом. Тепло ему там, уютно ли. У меня дело к твоему наставнику.

     — Какое?

     — Личное. Женское.

     — Он женат,— напомнил я.

     — Как будто их, мужчин, это когда-нибудь останавливало… В твоём возрасте, девочка, вообще опасно рядом с мужчинами спать, даже в одетом виде. Ещё приснится ему что-то, а тебе наутро только слёзы и останутся. Думаешь, редко такое бывает? Даже в этом доме такое было не раз. Даже в этой комнате…

     Её голос звучал так едко, что даже не хотелось спрашивать о подробностях.

     — Но я не девочка!— пытался возражать я.

     — В твоём возрасте тоже мальчика изображала. Давай, иди. Посмотри за единорогом, как ему наш овёс приходится.

     Делать тут было нечего. Можно было, конечно, упорствовать и скандалить. Но она меня всё равно не послушает.

     Я для неё слишком юн. Совсем ребёнок.

     Я, конечно, слышал, что люди и другие расы считают эльфов большими знатоками по любовной части. Иначе откуда столько полуэльфов?.. Но никогда бы не подумал, что они делают это так нагло.

     Я и правда спустился в конюшню — но единорог уже спал и видел во сне, должно быть, прекрасных кобылок. Пахло навозом и где-то за стенкой пела лягушка. Находиться в этом вонючем мраке было невозможно.

     Я вышел за ограду и зашагал не глядя через ночной чёрный лес, глотая горькие слёзы. У меня даже уши поникли.

     Но к утру я вернулся. И мы с мастером Фексалимом, оба чуть сонные, двинулись дальше.

     В сторону города.

      17

     — Искушения пожирают тебя по кусочкам. Вчера не явился на полуденную службу. Сегодня — не разрешил другу покататься с тобой на драконе. А назавтра,— голос девушки-полуэльфа стал зловещим,— перешёл на сторону сил зла!

     Она поднялась из-за стола и быстро направилась к выходу. Две её соседки бросили ей вслед по короткому взгляду и вернулись к еде.

     Даже если сравнить их с подругой — они всё равно смотрелись весьма экзотически.

     Одна была реально огромная, с даже не копной, а целым стогом немыслимо рыжими волос в чёрную полоску. И из этого стога торчали такие же пушистые, рыжие и полосатые уши оборотня. Смуглая кожа, голые мускулистые руки, кожаная безрукавка с медными бляшками с трудом сдерживает огромную грудь — такую большую я видел один раз, у одной демонессы. Наряд по городским меркам, не особо пристойный. И уж точно не модный. Но по девахе отлично видно, что ей нет дела до городских мод. Её большому телу тесно в каменных лабиринтах и будь её воля, она бы вообще срыла все эти стены и превратила долину в пастбище для бесчисленных табунов.

     Рядом с ней восседало нечто хрупкое и изящное, в белых перчатках на загорелых руках. Соломенно-жёлтые волосы собраны в две хвоста и болтаются, как верёвочки. Если бы это было человеком, ей бы давали лет двенадцать.

     Когда дверь за полуэльфийкой захлопнулась, мелкая тут же схватила её кружку и одним махом прикончила остатки пива.

     — На свиданку пошла,— со знанием дела сообщила она, убирая кружку обратно на стол,— Пусть не сочиняет мне тут про песни и церемонии.

     Судя про чуть надтреснутому голосу, это гномка. Как и многие девушки её племени, она была маленькая и миленькая.

     Я сидел в углу, за огромной миской салата и кувшином морса из перебродивших ягод. Я пока не привык к местной еде — и к местому грохоту. В большом городе полно людей, и каждому есть, что сказать. По привычке, что возникла от жизни в посёлке, я вслушивался во всё, что слышал. Благо, уши эльфа для этого и предназначены. Но слушать приходилось настолько много, что уже через пару часов уши начинали болеть от усталости.

     В таверне Дубового Барабана мне приходилось особенно туго. Это было место средней руки, одно из трёх самых больших в городе. В обед и вечерние часы самый разный местный люд стекался, словно животные на водопой, в сумрачные залы под перекрытиями из багрового дерева. И тут же начинал говорить, говорить, говорить...

     — Ищи тех, кто любит однолетние цветы,— посоветовал мне на прощание мастер Фексалим,— От них ты узнаешь, что тебе делать дальше.

     Хорошенький совет! Теперь я сомневался, что мастер Фексалим вообще хоть раз бывал в больших городах до моего случая. За все сто шестьдесят лет жизни среди эльфов я не видел столько цветов и соцветий в причёсках и одежде, сколько прошло мимо меня в сумрачных залах таверны.

     В первые дни я мог воспринимать только расы. Людей было непривычно много. Эльфы тоже приходили сюда, даже тёмные. До драк между нашими не доходило. Попадались и рослые полуэльфы, тонкорукие, с раскосыми глазами и высокими скулами, — но уши у них всё равно были человеческой формы.

     У нас в посёлке про полуэльфов чего только не рассказывали. Но, судя по одежде и тугим кошелям, здесь, в человеческих городах, они не бедствовали.

     Мастер Фексалим попрощался со мной как раз за тем столом, что сейчас занимала странная девичья компания. Он явно считал, что дело уже сделано и попутно листал травник. Раскрашенные гравюры с лекарственными травами интересовали его больше, чем мои слова.

     — Правда, красивые?— спросил он и показал страницу с цветами, похожими на цветные ромашки. На всякий случай я их запомнил.

     Потом он ушёл. Наверное, уехал в посёлок. Или куда-то ещё, на тот случай, если за ним хвост.

     А я остался в тесной комнатке на третьем этаже Дубового Барабана. Узкое окошко выходило на черепичную крышу конюшни.

     — Можно женщин приводить,— заметил на прощание мастер Фексалим,— Здесь к этому нормально относятся.

     — Я не для этого приехал в город.

     — Понимаю. Но знай — это можно. Вдруг пригодится.

     Я не знал в городе никого. А те их продажных женщин, что заходили сюда, не привлекали. Так что это пока не пригодилось.

     Но пригодилось кое-что другое. Спрятавшись за салатной миской, я бдительно следил за тремя девицами. Я первый раз в жизни видел эту компанию и не обратил бы на них особого внимания. Разве что пофантазировал чуть-чуть, что они втроём не только едят, но и спят.

     Девушки, такие разные и такие дружные, были в венках. Такие выдают на храмовых церемониях. Я не знал, кто из божеств одарил их своим покровительством. Важным было другое.

     Цветы, из которых были сплетены их венки. Те самые, которые мастер Фексалим показал мне в книге прежде, чем оставить меня в этом городе.

      18

     

     Разумеется, город Фарланд оказался не таким, как я его представлял. И даже не таким, как я его увидел впервые, когда повозка перевалила через вершину холма и долина открылась передо мной.

     Река изгибалась, похожая на металлический лук. И город Фарланд примостился прямо в изгибе этого гиганского лука. А там, где должна быть тетива, тянулась жёлтая городская стена с приземистыми круглыми башнями. Внутри лука — квадратики кварталов, там белые дома с крышами из красной черепицы. А возле реки — высокий, в шесть этажей собор, который напоминал целый букет таких башен, засунутый в квадратный жёлтый ящик нижних трёх этажей. Перед собором — клетчатые тенты городского рынка. Я предположил, что главный торг идёт в соборе — и не ошибся.

     Приглядевшись, я различил и храмы поменьше, других архитектуры и расцветки. Но собор подавлял всё. На его фоне все остальные храмы казались мелкими и неважными.

     Я успел разглядеть и крыши огромных, почти размером с квартал таверн. Мне они показались похожими на коричневые шляпки огромных грибов.

     Изнутри город был совсем другим. Тесные улицы изгибались, уходили вниз и внезапно заканчивались вонючими тупиками. Многоязычная толпа протискивалась на телегах, гарцевала на лошадях, шла по своим делам пешком, уворачиваясь от копыт и огибая навозные кучи. Вонь стояла хуже, чем в болоте, что за Грабовыми Холмами. И везде — голоса-голоса-голоса.

     Я ходил по Фарланду, словно по непредсказуемому лабиринту. Я ориентировался по коричневой крыше, а когда терялся, искал площадь с обелиском из голубого камня. На камне горели изумрудные руны. Я попробовал их проверить, но они оказались просто декоративными. Вроде того рунического ночника, что был у меня в детстве.

     Здесь я и выслеживал полуэльфийку. Сначала

     Служанка таверны, пожилая, с толстыми, как у каменных троллей, руками, не смогла мне помочь. Она сказала, что не видела их раньше.

     — Они, похоже, из этих, искателей приключений,— сообщила служанка,— А искатели приключений в места вроде нашего не заходят. Они не любят, когда их узнают.

     — Может быть, они сами кого-то здесь выслеживают?

     — Может и такое быть. Это уж вы решайте. Это вы на них пялитесь, не я.

     Я решил, что здесь скрывается какая-то тайна. И принялся её изучать.

     Вот почему я сейчас пробирался сквозь городскую толпу, не упуская из вида удивительно стройную спину и подвязанные волосы девушки-полуэльфа.

     Конечно, я мог просто подойти к столу и попытаться с ними заговорить. Эоран так бы и поступил. Поэтому его так часто и бьют.

     Но что, если они мне не поверят? Или решат, что меня подослали те самые неведомые враги.

     Лучше выяснить, что это за храм, с которым они связаны. У нас будет общая тема для разговора.

     И вот я шёл за неведомой девушкой по пути к неведомым богам.

     Была вероятность, что она меня уже заметила. Особенно если она унаследовало зрение от родителя-эльфа. Но заклинаний, чтобы это отменить, я не знал. Думаю, таких заклинаний и вовсе не существует.

     Сначала я думал, что она собирается идти к большому жёлтому собору. Там как раз поднимались разноцветные флаги — видимо, это значило начало церемонии.

     Но на пятиугольной площади, возле крылатой статуи женщины с мечом и свитком, девушка-полуэльф вдруг свернула под деревья

     Я корил себя за то, что не прислушался к девушкам сразу. Они могли выболтать её имя. И я мог бы расспросить жрецов и прихожан, кто она и чем занимается.

     Я не знал, что говорить, если столкнусь с ней лицом к лицу. Она может меня узнать. Спросит, зачем я за ней хожу. Что я отвечу?

     Можно, соврать, что я тоже шёл на храмовую церемонию. Но я заранее знал, что не смогу её этим обмануть. Какая храмовая церемония! Я не только не знаю гимнов и ритуалов — я не знаю даже имя бога или богини, которой она поклоняется!

     К счастью, аллея была совсем короткой.

     Она вышла к небольшому, размером с многоквартирный дом храму из голубого, слегка прозрачного камня.

     Такой архитектуры я ещё нигде не видел. Храм был небольшой, размером с обычный многоквартирный дом, но судя по убранству и почётному месту, что он занимал, община была богатая, а божество — весьма могущественным. Высокий, как в Храме Солнца нашего посёлка, окна доходили до крыши, а между окнами поднимались башенки со шпилями, похожими на зубцы королевской короны. Сам храм был в плане пятиугольным и я предположил, что площадь строили по его образцу.

     Я успел заметить, как тяжёлая дверь парадного входа закрылась за стройной фигуркой в светло-сером плаще.

     Я тоже подошёл к ступенькам, и замер перед голубым, как море, стрельчатым порталом. Нет, просто так я войти не могу. И дело не в божественной защите. Флюиды как раз были вполне благожелательны. Храм был открыт для новых прихожан.

     Я чувствовал, что уязвим. Венки на головах девушек — единственное, на что я мог опереться. Но это слишком слабая зацепка. Никому не запрещено посещать церемонии, получать благословения и украшать себя венками.

     Нужет как-то другой путь…

     Я отошёл в сторону и снова бросил взгляд на аллею. Как знать, может, чтобы найти правильный путь, мне нужно отступить на несколько шагов назад?

     Но я не увидел ничего особенного. Только ту же самую статую с крыльями. На постаменте ничего не написано. Отсюда, со спины, когда крылья загородили и меч и свиток, она была скорее похожа на летящую птицу.

     Мимо памятника шла парочка. Судя по покрою одежды, не самые бедные жители. Парень что-то увлечённо рассказывал девушке. А она, очаровательная брюнетка, ниже его на голову, но уже с весьма созревшей грудью, что-то отвечала в ответ и смеялась. Я мог разглядеть, как широко она распахивает рот, когда смеётся, и как сверкает солнце на её безукоризненно белых зубах. В руках она вертела букет георгинов на длинных ножках.

     Кстати, парень тоже был полуэльфом.

     Я толком не успех их рассмотреть. Только бросил взгляд — и почувствовал себя так, словно мне на лицо плеснули желчью. Даже слёзы на глазах выступили.

     Они проходят мимо… как жизнь проходит мимо меня! Сколько ему лет? Какие вообще у этих людей и полулюдей возраста? Я принялся вспоминать таблицы, которые я учил в храме Солнца. К сожалению, вспомнил слишком быстро, чтобы отвлечься.

     Может быть, девятнадцать, а может всего лишь семнадцать…

     А мне уже сто шестьдесят! Он столько не проживёт, даже если очень постарается. Но у него есть подружка… я до сих пор всё равно, что ребёнок!

     Меня никто не любит и НИКОГДА не любил. Что за смысл в ТАКОЙ жизни?

     Я набрал побольше воздуха, чтобу успокоить дыхание. А что мне ещё оставалось, кроме как утешаться?.. И как только дыхание успокоилось, меня пронзила догадка.

     Там, в глубине потока горечи, лежал драгоценный ключ от пятикупольного храма. Теперь я знал, по какой тропинке можно пробраться к сердцу прекрасной полукровки.

     

      19

     Из храма послышалась первая рулада гимна. Я спустился со ступенек и быстро зашагал прочь от него, по знакомой аллее.

     Полуэльф и подружка уже ушли. Впрочем, мне они теперь были без надобности. Увидеть их ещё раз — это ещё раз повторять пытку… а я сегодня и так намучался.

     В левом углу площади я нашёл то, что нужно. Торговая лавочка, похожая на целый цветочный сад, втиснутый между деревянным прилавком и клетчатым навесом, с герметичной стеклянной дверью, чтобы случайные нотки навоза не попортили изысканных ароматов.

     Запах внутри стоял совершенно невообразимый, смесь всего, что только может расти на полях, в лесах, и оранжереях и издаёт запах. Мне с

     Продавцом был томный мальчик-человек лет шестнадцати. С каскадом чёрных локонов едва не до пояса и удивительно длинными ресницами. Может быть, лёгкая примесь эльфийской крови. Но недостаточно значительная, чтобы отразиться на скулах и линии бровей.

     И всё же он был удивительно женственным. Среди людей, в отличии от эльфов, это редкость. Может быть, он так внушал клиентам доверие. Такой юноша, наверное, будет лучше знать, чего хочет девушка.

     А возможно, он и был переодетой девушкой. Он был в винно-бордовом кафтане до горла, так что кадык было не разглядеть. Глядя на него я понял, как плохо разбираюсь в местных модах. К тому же, моя голова уже начинала кружиться от тысячи окружавших меня ароматов .

     — Вам нужен букет?— сходу заговорил он,— Мне кажется. что вы, прекрасный эльф, проездом в наших краях. Это не страшно, сейчас я вам помогу сделать выбор. Как известно, выбор букета зависит от того, в какой из борделей идёте. Если в “Весёлый гном”, то запах должен быть покрепче, чтобы с ног валило, как в это бывает в шахте....

     Видимо, “прекрасный эльф” было для него таким же стандартным обращением, как “уважаемый господин” или “древний дракон”.

     Интересно, как он к оркам обращается? “Отважный орк”? Или “Бешеный орк”, ведь с орками чем грубее, тем лучше. Хотя орки, я слышал, цветов не признают и предпочитают приятные запахи от настойки горной смолы или свежего дёгтя.

     — Я собираюсь посетить храм,— ответил я,— Тот, который у вас здесь на площади.

     — А, пернатая богиня… Тогда вам лучше взять венок,— он повернулся к бочкам,— У нас тут есть несколько заспиртованных, вам какие цветы. Только одуванчики не советую, в этом сезоне их только дети носят.

     — Мне нужен другой венок, из вон из той бочки. Там как раз нужные мне цветы. Я видел, как она носила такой. Или я ошибаюсь, и такие венки выдают на церемонии?

     — Даже если выдают, возьмите. Он вам очень к лицу.

     — Спасибо. И ещё. Мне нужны цветы для одной милой девушки.

     — Ого, понимаю. А что за девушка?

     — Она прихожанка этого храма. Полуэльф-получеловек. Я хочу, чтобы она поняла — я предлагаю ей дружбу.

     Мальчик усмехнулся.

     — Вы, похоже, решили приумножить число полуэльфов в нашей долине.

     — Я предлагаю только чистую дружбу. Остальное — как она решит.

     — Всем нашим мужчинам,— заметил он, роясь в ящиках,— стоило бы поучиться у эльфийского народа галантности. Иначе их дочери и жёны будут всё так же рожать полуэльфов.

     Рыться ему было непросто — длинные кудри так и наровили попасть в ящик и запутаться среди цветов. Но он справился, пролез длинными тонкими пальцами и вручил мне изящно сплетённый венок из очень похожих, но всё-таки других цветов.

     Я пригляделся, принюхался — насколько это было возможно в этом эпицентре ароматной атаки. И опознал. Разумеется, красные маргаритки!

     — Посоветуйте ей заменить храмовый венок на вот этот,— сказал продавец,— Якобы, он ей больше подойдут. Эти цветы означают восхищение необыкновенной красотой.

     — А что насчёт дружбы?

     — Насчёт дружбы — вот, пожалуйста,— он завернул мне три жёлтые розы.

     Странное место, эти большие города. Раньше, в посёлке, я никогда не видел столько цветов за раз. А говорил о них так много только на уроках ботаники и зельеварения.

     Я расплатился. И уже приготовился вдохнуть пустой уличный воздух после здешней ароматической вакханалии.

     Я уже взялся за медную ручку двери, когда меня снова окликнули.

     — Прекрасный эльф, подождите! Можно один вопрос?

     — Можно и не один,— я развернулся и улыбнулся,— И, кстати, можно и “господин эльф”. Я

     — Простите, господин эльф. Вы же понимаете, эльфийки любят, когда к ним обращаются “прекрасная”.

     — А что, эльфийки тоже покупают здесь цветы?

     — Разумеется. На праздник летнего солнцестояния. Целыми ящиками увозят.

     — Ах, да,— я должен был догадаться. Столько раз видел этот праздник у нас в посёлке… Но даже не подумал, что его будут отмечать и в городе!

     Полуэльфы, наверное, тоже отмечают, хотя бы вместе с родителями...

     Но тут я вспомнил, с чего мы начали.

     — Так что за вопрос ты хотел мне задать?

     — Скажите, господин эльф, вы бы согласились пойти со мной на свидание?

      20

     Я был к такому абсолютно не готов. Я не знал что ответить. Скажу больше. Я даже не знал, мальчик передо мной или всё-таки девушка…

     Какие неожиданные вопросы слышат порой покупатели в цветочных магазинах…

     — А почему ты спрашиваешь?— осведомился я.— Ты хочешь меня пригласить?

     — Нет,— совершенно невозмутимо ответил он.

     Теперь я особенно явственно почувствовал, что запутался. И что мне надо на свежий воздух. И что-то ещё, совсем непонятное…

     К счастью, юный продавец выполнил свой долг. И пришёл на помощь обалдевшему покупателю.

     — Понимаете,— вновь заговорил он,— Если я захочу пригласить эльфийку. Ну, или как вы, полуэльфийку… Они же такие красивые! Такие возвышенные! А я… Я не знаю, может быть я им вообще не нравлюсь. Вот я и спросил… Ну вы понимаете… Для вашей расы… Вы ведь лучше понимаете, как это всё выглядит глазами вашей расы, да?

     Я переводил взгляд с цветка на цветок, подбирая нужные слова.

     — Ну… ты довольно миленький,— смог сказать я,— Но я не девушка, так что я тут не советчик. Если бы я знал, что творится у эльфиек на уме — разве покупал бы цветы местным полукровкам?

     — Понятно,— юный продавец опустил длинные ресницы и тяжело и горько вздохнул.

     Я подошёл к нему поближе.

     — Ты попробуй. Только приглашай полуэльфийку. Они не такие гордые,— я не был в этом уверен, но надо же что-то сказать,— И не слишком взрослую. Взрослая девушка будет думать, что это несерьёзно.

     — Я понял, я понял,— казалось, он сейчас разрыдается,— Пожалуйста, простите меня.

     — Всё в порядке,— я подошёл к нему, пожал руку, потрепал по плечу — как это прежде со мной делал мастер Фексалим,— Мы, мужчины разных рас, должен помогать друг другу.

      21

     Я бежал к голубому храму со всех ног, словно на меня наложили заклинание ускорения. А жёлтые розы в моей руке казались удивительно мощным оружием. Если кто-то осмелится мне помешать, я просто направлю букет — и испепелю негодяя из жёлтых бутонов!

     Дверь открывалась туго, словно её и правда придавило толщью морской воды. Я вошёл под прохладные своды и огляделся.

     Холл совсем невелик, под ногами — плитки чёрного и белого мрамора. Белые стены уходили наверх и сходились, должно быть, арочными перекрытиями у меня над головой. Я не мог увидеть потолок. Слой густого бело-голубого дыма повис на высоте трёх человеческих ростов, скрывая потолок даже от моих глаз.

     Пение звучало отчётливей. Оно доносилось сверху, с той стороны бело-голубой завесы. Хотя возможно, это просто акустическая иллюзия.

     А где прихожане? Жрецы? Или хотя бы вход в главный зал?

     Странности учения последователей пернатой богини отразились даже в архитектуре...

     Я снова начал оглядываться. И вдруг увидел жрицу.

     Она парила над входом, на один человеческий рост от пола. И покачивалась, словно вокруг был не воздух, а толща воды.

     Длинная голубая ряса закрывала её от шеи до башмаков. Наверное, поэтому я её и не сразу заметил.

     Из-под рясы проступала грудь довольно обычных размеров. Круглое и достаточно симпатичное лицо с глазами, голубыми и холодными, как бесплодные скалы Сегдеборгских островов. И замечательные белые кудряшки вокруг лица. Северянка. И очень симпатичная.

     Я невольно залюбовался этим редким зрелищем. Чистые белые волосы — редкость даже здесь, в большом городе. А среди эльфов я их и вовсе не встречал.

     Смотрелась она недурно, а вот покрой облачения мне не понравился. Я бы сделал его более открытой. Неужели в море купаются настолько одетыми?..

     — Приветствую вас, почтенная жрица,— заговорил я. Жрица казалась не старше двадцати лет, но обращаться к ней

     Она кивнула и начала снижаться. Три удара сердца — и вот её подошвы звонко стукнули по мраморным квадратам пола.

     — И тебе привет, эльф,— произнесла она неожиданно низким голосом. Теперь я мог видеть, что она ростом примерно с меня, но шире в плечах и достаточно сильная, чтобы таскать мешки с песком… или сети с уловом.

     Интересно, она человек или полукровка? С кем они там, на северах, могут смешиваться….

     Крепкая стояла как раз между мной и выходом, на одной линии. Так что путь к отступлению был закрыт.

     Я попытался улыбнуться. В конце концов, у меня есть секретное оружие. И, судя по движению глаз, она его тоже заметила.

     — Это мне цветы?— осведомилась она.

     — Да, вам,— я протянул.букет.

     В конце концов, у меня есть запасной венок.

     — Но ты не знал, что я тебя буду встречать,— заметила она.

     — Не знал. Но встретил.

     Она усмехнулась, но цветы взяла. Очень бережно, даже не коснувшись моих пальцев.

     Интересно, если её потрогать — она тоже холодная?

     Она поднесла цветы к лицу и понюхала их почти ритуальным движением.

     Жрица пыталась скрыть, что ей понравилось. Но у неё не вышло. Она недооценила остроту эльфийского взгляда.

     — Зачем ты пришёл сюда?— спросила она.— Ты ищешь покровительства богини?

     — Пока нет. Я пока не знаю даже её имени.

     — Истинные имена богов кому попало не открывают.

     — Я понимаю. Я искал встречи с одной из прихожанок.

     Тень разочарования скользнула по лицу жрицы, холодному и круглому, как валун, выглаженный волнами северных морей.

     — Но жрицы у богини тоже очаровательные,— быстро дополнил я,— Так что я бы хотел узнать больше о учении пернатой богини. Учение, которое привлекает таких очаровательных девушек, не может быть ложным.

     Жрица хмыкнула.

     — Ты что, из деревни приехал?— вдруг спросила она.

     В груди у меня похолодело. Казалось, все северные моря залили мне в грудь и они просачивались в живот. А руки и ноги стали очень-очень слабыми, словно сплетённые из стеблей одуванчиков..

     Но я нашёл в себе силу, чтобы ответить, максимально невозмутимым голосом. И с каждым словом холод уходил из моего тела. А вместе с ним уходил страх.

     — Я из посёлка Лес Любви. Это эльфийский посёлок, примерно два дня пути.

     — Что привело тебя в город?

     — Мастер Фексалим сказал, что здесь нужны мои услуги. Вы знаете мастера Фексалима?

     Судя по невозмутимому лицу жрицы, она не желала знать не только мастера Фексалима, но и всех остальных жителей посёлка вместе взятых. Включая соколов и единорогов.

     — Я думаю, этот мастер Фексалим переоценил твою застенчивость…— произнесла жрица,— Пошли за мной.

     Мы пошли вдоль стены, к просторной нише. Из стены выдавались мраморные цилиндры, похожие на бочки для засолки рыбы.

     Она подняла одну из крышек мраморной бочки.

     Изнутри — всё тот же знакомый полупрозрачный камень. Только теперь он светился своим странным голубым светом. Так что в этой капсуле можно было даже читать.

     Внизу — мягкий тюфяк, накрытый безукоризненно сложенным одеялом.

     — А где же вход в храм?— спросил я.

     — Ты видишь его перед собой.

     Получается, не обошлось без пятого измерения. Прихожане видели совсем не то, что профан вроде меня, пока не посвящённый в тайны богини.

     — Вы первая,— сказал я,— Вдруг вы запрёте меня здесь навсегда.

     Жрица сверкнула на меня возмущёнными глазами.

     — Ты пришёл сюда узнавать тайны богини,— осведомилась она,— или девиц соблазнять?

     — Если это запрещено, я лучше уйду. Нехорошо беспокоить богиню по пустякам.

     Жрица снова хмыкнула. А потом и правда полезла внутрь. Снаружи остались только синие сандальки из крашенной кожи.

     И вот она уже внутри и сморит на него из голубого сияния.

     — Давай, забирайся,— сказала жрица, поджимая ноги в чулках,— Как там говорят в деревнях?... Проходи, ложись, — здравствуй!

      22

     Мы лежали очень близко. Места в бочке едва хватило бы на одного эльфа. А мы были вдвоём. И она — человек, причём немаленький.

     Крышка автоматически опустилась, стоило мне перестать её поддерживать. Для магии — слишком мягко. Наверное, там просто пружинка или противовес.

     Теперь я мог почувствовать, что кожа у северянки и правда холодная. Ну не настолько холодная, как я думал. А ещё, судя по ощущениям, её грудь под рясой была затянута в дополнительный бюстгалтер. так что казалась ещё крепче.

     Наши ноги сплелись, а дыхание — смешалось.

     Цветы жрицы взяла с собой, так что в капсуле в прохладном воздухе капсулы проступал тонкий, совершенно фиалковый аромат жёлтых роз.

     — Это магические цветы?— осведомилась она.

     — Нет,— ответил я,— самые обыкновенные.

     — А почему фиалками пахнут?

     — Розы разных цветов и пахнут по-разному,— сообщил я,— Жёлтые или белые, например, пахнут фиалками.

     — Теперь понятно,— сказала жрица,— Когда-нибудь я смогу привыкнуть к вашей, эльфийской чувствительности.

     Я бы хотел в чём предупредить Осторожно заговорил я точка абзац

     Жильцы нахмурилась.

     Тебе что в туалет приспичило?

     — Нет, нет. Я понимаю, это может прозвучать странно. Возможно, это даже неуважение к богине. Я и правда недостаточно про неё знаю... Дело в том, что мне всего лишь сто шестьдесят лет. Для эльфа, согласитесь не возраст. И я…— на этом месте я почувствовал, как опьяняющие тепло бежит по моим жилам, и как краснеет моё лицо, от подбородка до самых кончиков ушей,— я ещё никогда не был женщиной! Я знаю, это сложно представить. У нас эльфийски посёлок, время там течет совсем по другому. И вы знаете, как много всё это значит для эльфа. Любовь, семья, чувства. Так вот, я вас почти не знаю — и поэтому очень прошу. Если пернатой богине нужно, чтобы со мной переспали, давайте немножко подождем. Я бы хотел, чтобы мы первый раз был с кем-то, кого по-настоящему знаю и люблю. Я знаю это звучит странно, особенно от мужчины. Ну такие вот мы, эльфы, странные существа. Пожалуйста простите меня, если я вас обидел или, что еще страшнее, отверг. Вы выглядите великолепно и неотразимо, и цветы я бы вам и так подарил. И, если что, я не настаиваю на моих словам. Если это нужно богине — можете любить меня прямо здесь и сейчас.

     Теперь настала её очередь таращиться на меня с удивлением.

     — С тобой никто не собирался спать!— произнесла она.

     — Виноват. Не знал. Меня первый раз в жизни в такую бочку сажают,— признался я.

     — Эта бочка — не для развлечений!— сурово изрекла жрица.— Она нужна, чтобы нас не подслушали. Никаким образом. Даже если проскользнуть между планами.

     — Очень уютное решение,— согласился я.

     — Так что не вздумай ко мне лезть.

     — Это прогневает богиню?

     — Хуже! Это прогневает меня!

     — Я обещаю вести себя, как положено в священных местах.

     — Ты правильно разгадал знаки, которые мы тебя послали,— всё так же значительно продолжала жрица,— Но не вздумай расслабляться. тебя ждёт первое задание.

     — Надеюсь оно будет простое?

     — Нет, не простое. Зато смертельно опасное.

     Я снова ощутил укол иглы страха. Но тёплая струна гордости за себя моментально растопила эту ледяную иглу.

     Смертельно опасные задания кому попало не достаются!

     — Прошу, расскажите!

     — Ты должен будешь усилить одну команду. Миссия у них опасная, — а значит нужен медик.

     — Я понимаю. Для такого я и учился.

     — Хорошо. Ты, насколько знаю, недавно в городе. Скажи, ты бывал в главном соборе?

     — Нет нет. Только снаружи видел.

     — Обязательно сходи

     — Задание как-то связано с собором?

     — Нет, но там интересное убранство. Мне нравится. Кое-что оттуда я перенесла сюда.

     — Я обязательно сравню!

     — Ты знаешь, при каком короле был построен Собор.

     Ох, имена и номера человеческих королей — моя слабая сторона. Даже за мою жизнь их сменяется слишком много.

     — Я, к сожалению, учил только историю эльфийских королевств,— Произнес я, Пускай глаза,-. И успел дойти только до 5 тысячелетия.

     — Кажеся, я тебе сейчас огорчу. Прими как должное. Так вот, до твоих пять тысячелетий ни мне, ни богини дела нет. Нас интересует только то, что собор построили всего лишь сто пятьдесят лет назад. Вы с ним почти ровесники.

     — Наверное, это большая честь для меня.

     — А до него было другое святилище того же бога. Дальше отсюда, за городскими стенами. Туда нужно было специально добираться и службы там вёл сам король. К сожалению, старое святилище пострадала во время известной Великой осады. Поэтому какое-то время служили на руинах, а посередине города возводили новый собор. Его строили на месте дворца рода Труашаз, если это важно. Труашазы пытались протестовать так порно, что их успокоил только казнь по обвинению в государственной измене. Люди так устроены, они по-хорошему обычно не понимают... Итак. новый собор построили, но старые руины никуда не делись.

     — А разве нельзя было их просто разобрать?— осведомился я

     — Отстраивать их слишком долго и бесполезно, а уничтожать — кощунственно. Так вот, ходят слухи что на священной земли руин видели каких-то людей в белых балахонах. Похоже, там снова кто-то кого-то призывает.

     — Вы полагаете, кто-то пытается докричаться до богов со старого места?— предположил я,— Наверное, они думают, что богам оттуда будет лучше слышно...

     — Сразу видно, ты ещё юн. Даже в сто шестьдесят лет с юностью ничего не поделаешь... А так — я, в отличии от тебя, про культистов не только читала. Я их допрашивала. Так вот, эта публика не способна думать в принципе. В этом и есть проклятие ложных религий… И нам нужно, чтобы ваш отряд выяснил, — кто они такие. А заодно, кому поклоняются. Очень может быть, что те, кому они поклоняются, и правда существует. Причём план на котором эти твари живут, намного ближе к земле, чем, к примеру, план богов. А значит, когда эти демоны за вас возьмутся, боги могут просто не успеть на помощь. Теперь ты, я думаю, понимаешь, зачем отряду целитель. И почему этот целитель должен быть эльфом.

     — Я готов,— произнес я,— Расскажите, с кем я буду работать?

     — Ты их уже видел..

     У меня в груди опять похолодело.

     — Вы про тех троих?

     — Про них. Ищи их в таверне Зелёный Якорь. Она стоит на набережной, найдёшь без проблем. И вот уже с ними — не упускай свой шанс. Таких красавиц, как они, просто так и где попало не встретишь.

     — А они меня не побьют?

     — Они уже в курсе, что у них будет новый медик. Но не знают ни твоей расы, ни твоего пола. Я смотрю, ты достаточно смазливый, чтобы получился приятный сюрприз. К тому же, ничего, к сожалению, кроме такого сюрприза мы им сейчас дать не можем.

     — Их красота… означает что-то специальное?

     — Их красота означает, что ты будешь лучше их защищать. В надежде на известную награду. Я что вас, мужчин, плохо знаю? Всё, иди. Можешь считать, что боги тебе ответили.

     Крышка снова поднялась, и мои ноги обдало холодом. Я полез наружу из это мраморной норы.

     А когда выпрямился — оказалось, что стою на той самой площади перед голубым храмом. И статуя с распростертыми по-прежнему у меня за спиной.

     Когда я проходил мимо, невольно бросил на неё прощальный взгляд — и замер, как вкопаный.

     Нет, ошибки быть не могло.

     У статуи было лицо жрицы. И глядела она так же холодно и беспощадно. И даже бронзовые сандали на ногах были такие же.

      23

     Наши, лесные эльфийки, конечно, внушают меньше порочных фантазий, чем солнечные или лунные. Они красивые, но чуть дикие. Их скромные наряды скорее маскируют, чем привлекают внимание. А из украшений они обычно признают только браслеты из кожи и верёвочек на руках и ногах.

     Но как раз такое мне и нужно.

     Я трахал прекрасную Сарианди уже полчаса и не мог насытиться этим худым, совсем мальчишеским телом с тугой задницей и небольшими, упругими грудками, которые подпрыгивали каждый раз, когда мой член входил в её лоно.

     Её волосы цвета тёмного мёда убраны в простой конский хвост. Единственное украшение — приколотое над правым ухом соцветие душистых лесных цветов. По-эльфийски их называют седум, а на всеобщем наречии — очитки. Их аромат, тонкий и отчётливый, возбуждал больше, чем любые духи и притирания.

     Мы едва поместились на узком, на одного человека тюфяке, набитом соломой, как принято в больших и недорогих тавернах. Место было мало, но я был этому только рад. Недостаток места делал нашу близость особенно тесной.

     Я снова прильнул к её губам. Наши языки сплелись и, кажется, целую вечность играли друг с другом, в такт движению наших тел. Наконец, она разорвала поцелуй и я смог спросить:

     — Тебе нравится?

     — Конечно… Я — воин…— сказала она с гордостью,— Я бы не позволила мужчине... делать со мной то… ой, глубоко... что мне не нравится... Ох, как хорошо-то... Единственное.., я больше люблю... делать это... в лесу.

     — Если хочешь, сделаем и в лесу,— я лизнул ей шейку и снова начал целовать и покусывать уши.

     — Да, в лесу хорошо…— сказал я.

     Мне ли этого не знать!..

     Я засунул как можно глубже, поймал момент, когда она ойкнула от удовольствия, снова приблизил её лицо и быстро прошептал, прямо в длинное ухо:

     — А можно тебя… сзади?

     Тень удивления по лицу, почти пьяному от блаженства.

     — Сзади… м?

     — Ты не против?

     — Буду не против… если ответишь на мой вопрос…

     Какие тут могут быть вопросы? Но в таком положении с женщиной спорить не будешь.

     — Хорошо, спрашивай.

     — Ты хочешь меня сзади только потому, что я похожа на мальчика?

     Я не выдержал и прыснул от смеха.

     — Я люблю тебя, прекрасная Сарианди,— ответил я и снова засадил как можно глубже,— Мне всё равно, какая ты — лунная, лесная, или солнечная. Или даже тёмная. Я люблю тебя и только тебя, такой, какая ты есть.

     — Ох-х-х, какой ты милый!

     — Так ты разрешаешь?

     — Угу!

     Она сжала меня руками и ногами, тонкими и крепкими, словно молодые осинки. И застонала, трепеща в оргазме.

     Но я ещё мог продолжать и продолжать. И она это чувствовала.

     Объятия разжались. Я подался к стенке, чтобы не мешать ей

     — Это будет для тебя в первый раз?— спросил я, потянувшись за маслом.

     — В этом году — пожалуй, что да.

     Я чуть не рассмеялся. Наедине с таким юным телом и правда забываешь, как долго эльфы живут и как много успевают попробовать.

     — Скажи, милая,— я поднялся, опираясь на её обнажённые ягодицу,— а у тебя когда-нибудь было с орком?

     Ой… что я сделал? Зачем я это сказал?

     Вдруг ей и правда пришлось через такое пройти… не по своей воли? И я сейчас одной глупость я погашу пламя её желания… и она меня просто прогонит.

     Но она лишь фыркнула.

     — Было, но только с женщиной. Поэтому не считается.

     Этот ответ возбудил меня ещё сильнее. Я втирал масло в её тугую дырочку и чувствовал, что мой член растёт ещё и ещё больше… хотя казалось бы, куда ещё больше.

     ...Когда я начал входить, она сперва просто блаженно стонала, кусая подушку. А потом в стонах стали проскальзывать нотки удивления. Похоже, она не ожидала, что меня будет так много.

     Наконец, я был внутри полностью.

     — Ну, как?— спросил я.

     — Начинай…— простонала она в подушку.

     И я начал. Сначала было тесно и неудобно, и ремешки на её голых лодыжках царапали мои ноги. Но вот пламя страсти окончательно растопило в моей груди холод страха — и теперь я трахал её как положено, то почти выскакивая из розовой дырочки, то входя на всю глубину, почти прошивая насквозь.

     Эльфийска скулила и постанывала, но уже по-другому. Такая любовь тоже доставляла ей удовольствие. И это было другое удовольствие, не то, что от обычной.

     Я двигался всё быстрей и быстрей, и её тесные, крепкие ягодицы отвечали на мои движения. Я мог видеть, как её замечательные длинные уши дёргаются в такт движениям моего члена.

     Пот лил с меня градом, я начинал чувствовать, как воняет у меня подмышками. И это заводило ещё больше. Я впитывал каждую каплю странного наслаждения. Это наслаждение было горьким, и от этого особенно желанным.

     Наконец, я не выдержал и выдернул член. Он вышел туго, как пробка из винной бутылки — и тут же брызнул тёплой спермой на её ягодицы, спину, стены и тюфяк.

     Эльфийка опустилась на живот. Груди надулись, как две подушечки. Я лёг рядом и начал поглаживать её спину, лопатки, грудь. Потом не удержался и снова облизал её уши.

     — Тебе понравилось?— спросил я.

     — Уже ответила,— пробормотала она,— Что не нравится, я не позволяю.

     — Лучше, чем с женщиной-орком?

     — Ты не женщина,— ответила лесная воительница,— Так что нечего и сравнивать. Позвони, пусть принесут эля. Я сейчас никуда и ничего не могу.

     Я потянулся за верёвкой колокольчика. Я помнил её вкусы и велел принести две кружки, из них одну подогретую.

     Эльфийка продолжала валяться на тюфяке. Я прикрыл её обнажённое тело тонким одеялом, чтобы не утомлять её ожиданием. Слуги и так догадаются, чем мы тут занимались. И я не хотел утомлять её необходимостью одеваться.

     Пожилая служанка, уже знакомая мне по большому залу таверны, приволокла еду, и я сел завтракать… теперь уже совершенно один.

     Фантазии закончились. Я снова был в тесной комнате наедине с соломенным тюфяком. А на тюфяке засыхали белые капли моего семени...

     Надо решаться. Надо идти. Хватит откладывать то, что всё равно неизбежно!

     Конечно, никакая эльфийка меня нигде не ждёт. Даже в родном посёлке.

     Есть только полуэльфийка. И две её подруги. Если я пойду к ним — что-то сдвинется....

     И я пошёл.

      24

     Идти на набережную всегда приятно. Можно вообще не знать город — просто сворачивай в сторону реки и возвращайся из тупиков, куда случайно забрёл.

     Так я и добирался, почти не запоминая дороги. Я не видел в этом смысла. Если с девушками всё получится — они меня приютят… или хотя бы отведут обратно. А если не получится — просто спрошу дорогу. Сложно представить, чтобы кто-то из местных не знал одну из самых больших таверн город.

     Город играл со мной. Его тесные улочки делали всё, чтобы меня утомить и запутать. Одни улочки начинали внезапно забирать вбок, словно боялись встречи с текущей водой. Другие вдруг заканчивались ограды недавно построенного особняка. А на третьей меня встретили две столкнувшиеся телеги, их возмущенные хозяева и кочаны капусты, что рассыпались от дома до дома.

     После примерно часа таких блужданий я вымотался и решил идти в сторону большого собора. Надо посмотреть и его. С ним связано на задание, которое мне дали. А ещё разглядывать соборы безопасней, чем очаровательных полуэльфиек

     Но город твердо решил сегодня меня запутать. Собор был здесь, рядом. Он нависал над домами той улочки, по которой я шёл. Казалось, и сейчас дотронусь рукой до его жёлтых стен. Но улица вдруг изогнулась, вздыбилась и я очутился на площади перед королевским дворцом.

     Дворец выглядел скромно. Белые стены, чёрные башенки. Он не сильно отличался от замков провинциальных баронов, которые мы вместе с мастером Фексалимом приезжали, пока ехали сюда из посёлка.

     Перед дворцом собралась небольшая, но встревоженная толпа. По древнему обычаю, зачитывался очередной королевский указ — только теперь через усилительную раковину. Судя по тому, как много народу собралось и как внимательно они слушали, указ сообщал что-то важное.

     — Именем правящего короля Аксаарка Седьмого, его предков, наследников и прочая, равно как и небесных покровителей, отныне, как и прежде, запрещается оказывать любое содействие изменническому роду Трушазов, покуда не будут они помилованы. Не допускается распространять слухи о возрождении сего рода, скором восстановлении их достоинства и признании наказания несправедливым. Нарушитель сего будет подвергнут королевскому наказанию.

     Надо же, Трушазы. Уже второй раз за день я слышу эту фамилию. И второй раз она меня удивляет.

     Со времён распри вокруг строительства собора прошло полтора века. Неужели до этого кому-то до сих пор есть дело? Удивительно, что этот род вообще до сих пор существует.

     Впрочем, у меня были и другие дела.

     — Простите,— спросил я человека в красном кузнечном фартуке, что стоял передо мной,— Вы не подскажете, как пройти на набережную?

     — Шпионить приехал?- Осведомился тот, не поворачивая головы.

     — Совершенно нет. Я совсем недавно в этом городе. На набережной у меня назначено свидание.

     Человек в красном фартуке повернул ко мне аккуратно подстриженную угольно-черную бороду.

     — Ты чего, эльф, шутить со мной вздумал?

     Что же там творится на этой набережной то, что даже свидания там назначают только в шутку?

     — Простите, нет.

     — А чего тогда вопросы такие тупые задаёшь?

     Тут уже не выдержал я.

     — Когда я приезжал в этот город,— начал я,— то очень хорошо запомнил, что через него протекает река. А раз есть река — должна быть и набережная. Я повторяю мой вопрос — где здесь набережная? Я что — не на всеобщем языке говорю? Которое из моих слов вам непонятно?

     — Так королевский дворец,— мужчина кивнул головой в сторону башенок,— как раз стоит на набережной! Ну и эльф, ну ты и тупица. Сто лет живёшь, а ума между ушами так и не нажил!

     Похоже, что именно обмен грубости и был для этого бородача родным языком. А никак не всеобщий.

      25

     Я обошел королевский дворец стороной. По дороге я старался смотреть себе под ноги, чтобы бдительная стража не подумала, будто излишне зоркий эльф что-то высматривает.

     Наконец, я вышел к реке.

     С близкого расстояния река не впечатляла. Прямо сюда сливали почти все городские отходы, так что что пологий берег напоминал скорее вонючее и чёрное болото. На другой стороне, куда город ещё не добрался, росли деревья. И одинокая мельница, сложенная из серого камня, вращала своими лопастями.

     А ещё золотистые домики купален, такие знакомые и такие мне теперь ненавистные, стояли у кромки воды. С той стороны речка была почище.

     Ниже по течению, за причалами, я разглядел мост. И мысленно отметил, что девушек в гостинице может не быть. В такую хорошую погоду они вполне могли пойти искупаться.

     Кстати, а что они делали в Дубовом Барабане? Неужели в Зелёном Якоре не подают еду?

     А ещё здесь пристани рядом. Значит, где-то поблизости должен быть и рыбный рынок. Рынка пока не разглядел, но известный запах в воздухе уже ощущался.

     Конечно, очень может быть что они просто искали там меня.

     Но почему тогда не подошли? Что бы случилось, если бы я не обратил внимание на эти знаки? А вдруг куда-нибудь отлучился как раз на то время, пока они поглощали эль кружка за кружкой? Я же не обязан всю жизнь сидеть в этом нижнем зале, где даже перекрытия пропахли горелым жиром. Может, я бы предпочёл остаться у себя в комнате и почитать книгу об искусстве стихосложения.

     Но очень скоро мне стало не до мыслей о стихосложении. Похоже, набережную мостили последний раз аккурат перед той самой осадой. А потом так увлеклись строительством собора, что с тех пор так ни разу и не отремонтировали. Через каждые пять шагов меня подстерегала очередная грязная лужа. Чумазые чайки сражались в них за рыбью требуху.

     Под ногами была грязь вперемешку с остатками мостовой. Как минимум половина булыжников просто куда-то делись. Мои мягкие сапожки, привыкшие к песчаным тропинкам посёлка, так и норовили соскользнуть.

     Ума не приложу, кому придёт фантазия воровать булыжники. Может быть, хозяева всех этих рыбацких баркасов, — на балласт?

     Был и другой неприятный сюрприз. Сколько ни вглядывался я в застройку набережной, всё равно не мог понять, как отыскать этот Зелёный Якорь… И кому вообще придёт в голову фантазия поселиться в настолько скверном месте.

     Уже в двух сотнях шагов от королевского дворца дома на набережной становились каким-то кошмаром. Похоже, местные жители были уверены, что что раз они вблизи короля, то никто не решится их тронуть.

     Ни одной вывески, ни одного зазывалы. Двухэтажные развалюхи из красного кирпича настолько скукожились, что их приходилось подпирать с деревянными брусьями. Свежевыстиранное бельё сушилась между балконами, Я даже снизу, чувствовал, что теперь они воняют ещё сильней, чем было до стирки.

     И нигде вокруг - ни одного человека. Баркасы крейсировали по реке, закидывая сети. Кошки крались по заборам, выслеживая чаек, чтобы отобрать у них рыбу. И дальше, где-то за мрачными бойницами окон вопили голоса новорождённых. Звучание у них были вполне человеческое, но проскальзывали и гномьи нотки.

     Одним словом, гниль и мрак. Лучше бы я остался у тебя в комнате и фантазировал дальше.

     При одной мысли о том, что значит расти в таком месте, когда ты полуэльф, у меня екнуло сердце. С такой жизнью не то что пернатый богине — демонам нижних уровней поклоняться будешь. И демонам, чтобы ты отдал им свою душу, будет достаточно пообещать, что они отсюда тебя заберут.

     — Эй, эльф,— вдруг послышалось со стороны домов,— Ищешь кого-то? Подходи, разговор есть.

     Голос был басистый. Но женский.

     

      26

     Я повернул голову. Из рассечённой чёрной трещиной арки выглядывала женская голова. Голова была не столько привлекательная, сколько густо накрашенная, с костяным гребнем в засаленных волосах.

     — Да, госпожа. Чего вам угодно?— я снял берет и расшаркнулся, Словно была королевской аудиенции. Когда я нервничаю, порой становлюсь слишком вежливым.

     Но ближе не подошёл. Во-первых это может быть опасно. А во-вторых я не обязан подходить.

     — А угодно мне поговорить с тобой наедине,— сообщила голова с костяным гребнем,— Если ты тут что-то ищешь, то я у меня это, кажется, есть.

     — Вы имеете в виду рыбу?

     — Рыбки есть тоже. Подходи, давай. Не хочу на всю улицу кричать.

     Я подошёл, но так, чтобы и справа и слева был путь к отступлению.

     — Так что вам угодно мне показать?

     — У нас показывают за отдельную плату,— заметила женщины,— И знаешь, что? Ты вообще какой-то слишком чистый для набережной. В таком наряде тебе лучше на Зелёную улицу.

     — На Зелёную улицу я ещё успею,— сказал я,— А пока мне нужен Зелёный Якорь. Вы знаете, как туда добраться?

     — Зелёный Якорь знают тут все,- был ответ,— но я его тебе не советую. Если ты пойдёшь со мной, то найдёшь и лучше, и дешевле/ И, что самое главное, чище.

     — Но я рыбу не покупаю…

     — А у нас не только рыба! Лягушек, конечно, нет. Но ты едва ли по лягушкам. Зато есть тюлешки. И даже одна саламандрочка.

     — Дело не в этом,— я заулыбался,— Дело в том что что я иду в Зелёный Якорь не за покупками. Там меня ожидают по работе.

     Женщина присвистнула..

     — Слушай, ушастый! Ты вообще — давно из своего леса вылез?

     — Примерно две недели назад,— я решил что не буду ничего придумывать. Конечно, не стоит болтать о себе слишком много правды. Но я не мог представить, как эта женщина может ухитриться с помощью этой правды мне навредить.

     — Знаешь, заметно,— женщина качнула гребнем,— Даже запачкаться пока толком не успел…. Короче, послушай меня — взрослую и опытную женщину.

     Теперь, приглядевшись, я оценил, что ей около сорока по человеческим меркам. И даже для этого возраста она смотрелась слишком квёло.

     — Я ведь побольше твоего живу,— продолжала женщина,— И, можно сказать, всю жизнь проработала. Таким как ты, эльф, в Зелёном Якоре точно не место. Не знаю кто тебе сюда послал... У тех, кто туда ходит, столько денег всё равно нет

     — Меня послала пернатая богиня,— сообщил я.

     — Кто?

     — Пернатая богиня. Вы можете её не знать. У неё храм и статуя на пятиугольный площади,— пояснил я,— Это где-то в центре города.

     — Заметно сразу. Хотя пернатая, а набережной явно не видела. Видимо её лететь оттуда далеко.

     — Не оскорбляйте богиню,— попросил я,— Я ей пока ещё не поклоняюсь. Но для вас это всё равно может плохо кончиться. Я видел его мощь. Она не такое умеет.

     — Угу, умеет всё, кроме того, чтобы показать дорогу к Зелёному Якорю.

     — Богинь по пустякам не беспокоят.

     — Эй, Флорофина, что тут у тебя?— из-за дома показался ещё один человек — стареющий, похожий на большой побитый временем валун. Облысевший лоб, остатки волос завязаны в жидкий хвостик. Левая бровь подчёркнута шрамом, и везде — на лице, шее, руках, — неестественная краснота. Словно человек загорел в ту пору года, когда загорать не положено.

     Надо сказать, такой фальшивый загар — признак изрядного нездоровья. Если вы увидели его в зеркале — немедленно обратитесь к лекарю в Храме Солнца ближайшего леса!

     — Да вот, разговариваем,- отозвалась женщина,- В Зелёный Якорь он идёт.

     — Зря. Ему там не понравится.

     — Я сам решу,— сообщил я,— что мне нравится, а что — нет.

     Куда там!.. Они меня даже не слушали.

     — Проводи его, Флорофина! Пусть сам посмотрит и всё увидит..

     — Нам что, эльф не нужен?— не выдержала женщина.— Видишь, он сам пришёл!

     — Эльф может и нужен,— заметил мордатый.— Проблемы не нужны.

     — Если вас это интересует,— ещё громче и чётче произнёс я,— То я — не клиент. Я — лекарь. Целитель. Знаток зельев. И иду туда именно по этому вопросу.

     — Они тебе не заплатят.

     — Я девушками возьму.

     — Тогда к нам иди. У нас товар лучше, а работы меньше. Наши, господин эльф, и сами ничем не болеют, и посетителей не заражают...

     Я развернулся и зашагал дальше по улице.

     — Эй! Ты куда!

     — Туда, куда шёл.

     — Стой!

     Я шагал молча. Делать мне нечего, время на них тратить.

     За спиной послышались шлепки. Кто-то отчаянно топал по грязи следом за мной. Я успокоил дыхание, подготовился дать отпор и резко обернулся.

     Но опасности не обнаружил.

     Это была та самая крашеная женщина. Она догоняла меня по раздолбанный мостовой, задрав юбку до лодыжек старую, поблёкшую от стирок юбку.

     — Вы мне Зелёный Якорь хотите показать.

     — Ну, хоть это. Чтобы не забывал нас. У нас, лекарь, ты понимаешь, с одной тюлешкой что-то не то

     — Пожалуйста, покажите мне Зелёный Якорь быстро и молча. Чтобы я ни в чём не запутался и не забыл про ваших тюлешек.

     — Ну ладно, как скажешь. Будем показывать молча. Вот только угадай сперва, пока не отправились, — сколько раз у меня с эльфом было?

     Я прикинул и был вынужден признать, что до сих пор не знаю людей. Поэтому ответил честно:

     — Не знаю,— признался я.

     — Так вот и знай! За всю мою распроклятую жизнь — ни один не польстился!

      27

     Дальше мы шли молча. Я видел, как непросто ей хранить молчание. Но она продолжала. Потому что обыкновенные люди тоже порой способны на подвиг.

     Теперь я мог рассмотреть её получше. Платье выцветшее, застиранное — но когда-то роскошное. По-прежнему сильные ноги. И даже лицо, хоть и тронутое тяжёлой жизнью и старостью, было по-своему привлекательным. Оно напоминало мне какое-то другое лицо. Лицо, которое я видел совсем недавно. Но я не мог его опознать — слишком синими были тени на веках и слишком удушливо-алыми губы.

     Причал закончился. Мутно-чёрные волны лизали голый берег. В лужах больше не было гнилой рыбы, и чайки кричали теперь у меня за спиной. По левую руку — всё те же побитые временем дома. Никого, ничего.

     — Ты, наверное, сейчас думаешь — кто же берёт наш товар?— нарушила вдруг молчание женщина,— И то верно, в твоём возрасте это непонятно…

     Она сказала это настолько внезапно, что я даже забыл о моей просьбе заткнуться. И невольно слушал дальше.

     — Ну так кто? Как думаешь?

     Для меня опять настала минуты абсолютной честности.

     — Этого я не знаю,— ответил я.

     — Да вот такие же как мы — и покупают,— женщина сплюнула и заковыляла обратно.

     — Эй, постойте,— я повернулся,— Вы собирались показать мне Зелёный Якорь!

     — Сам найдёшь! Глаза у тебя большие.

     Скорее всего, я уже никогда её не увижу. И всё-таки смотрел вслед. Мучительно хотелось разгадать её тайну.

     Просто потому, что иначе нельзя. Я — лекарь. Я не могу уйти, если не поставил диагноз.

     Она ковыляла по колдобинам, мимо наглых гогочущих чаек, между смердящей рекой и умирающими домами. Но в городе были и другие места, я их видел. Например, чистая аллейка перед храмом пернатой богини. И даже постоялый двор, где я жил — конечно, шумный и бестолковый, но совсем не заброшенный.

     А это место поражено болезнью. Его нужно исцелить. Но у меня пока нет ни умения, ни лекарств.

     Надо будет принести клятву. Если бы мне удалось найти какие-нибудь сокровища — было бы проще. Или раздобыть что-нибудь магическое… С магическими артефактами проще — их активировал и они работают. А сокровища надо оценивать, продавать, вкладывать. Беда с этой материей, пока не расщепишь её на флюиды.

     А ещё удобней, заставить кого-то вместо меня чистить этот район. Ведь мало починить дома и мостовую. Нужно что-то сделать с душами людей, которые привыкли среди всего этого жить.

     Что же я могу сделать прямо сейчас? Например, отыскать Кубок Похоти. Я, конечно, понятия не имею, где его искать, но, чтобы рассуждать, это и не важно. А потом вручить его той самой демонессе, что хватала меня за яйца.

     И попросить её сделать этот район удобней. Она демон, она может делать самые невероятные вещи. Уверен, ей даже понравится. Здесь немало симпатичных кошек. Здесь происходят угодные ей дела. Почему бы им не происходить на чистых простынях и с приятными ароматами? Пусть и чуть подешевле, чем на Зелёной Улице.

     Да, надо будет принести клятву. Не забыть, не забыть, не забыть...

     — Послушайте, госпожа Флорофина!— крикнул я ей вслед.

     Увенчанная костяным гребнем голова повернулась в мою сторону.

     — Чего тебе ещё, эльф?

     — Скажите, как мне вас найти?

     — Ты что, переспать со мной задумал?

     — Я задумал вам помочь. Скажите, как мне вас найти? Я посмотрю ваших девушек, вдруг у них что-нибудь со здоровьем. Я лекарь, я учился.

     — Ты можешь хотеть чего угодно. Заплатить за это сможешь?

     — Нет. Но и не потребую платы,— я сделал шаг в её сторону.

     Женщина смотрела на меня с подозрением.

     — Это чем я тебе так понравилась?

     — Мне не нравится весь этот район,— ответил я, приближаясь,— Но вылечить район я пока не могу. Я, конечно, герой, но пока недостаточно. Поэтому начну с вам и ваших девушек. Помогу, чем смогу. А когда смогу больше, буду больше и помогать.

     Что мной двигало? Не знаю. Это было что-то внутри, но не органы, ни кровь и не флюиды. Что-то заставляло меня идти в её сторону и говорить, предлагать услуги, заверять в своей преданности.

     Я не знал, что это и не мог Возможно, влияние богов. Возможно, какой-то силы, что стоит и за богами. А возможно, это было просто что-то неизбежное, как результат сложения двух чисел. Как известно, если сложить два и два каких угодно предметов, то будет четыре — безо всякого божественного вмешательства.

     И это что-то говорило, что я правильно делаю. Я должен вмешаться. Набережная должна стать достойна столицы, в которой она расположена.

     Поэтому я и делал первые шаги в эту сторону. Пока совсем маленькие.

     Госпожа Флорофина усмехнулась и тоже шагнула в мою сторону.

     — То есть, ты решил помочь от души? Похвальное желание. А как ты ещё помочь можешь?

     — Если вы хотите меня получить,— произнёс я немного торжественным тоном, словно открывал церемонию,— то можно и это. Я хочу обо всех позаботиться.

     Желание помочь было таким сильным, что я даже не содрогнулся. Вместо отвращения в сердце была только жалость — и к ней, и к её рыбкам с тюлешками, и вообще всем живым существам всех рас, которые страдают и не на своём месте…

     — Ты не боишься?— спросила женщина.— Первый раз обычно запоминают. Вдруг тебе не понравится?

     — Я хочу помочь вам. Сам себе я и так помогу.

     — Тогда смотри на меня,— прошептала Флоровина.

     — Я смотрю.

     — Внимательно смотри!

     Она шагнула ко мне сама и крепко обняла, просто сжала в своих объятиях. Стиснула так плотно, что я мог ощутить её дыхание.

     Интересно, она сейчас меня поцелует?

     И тут я заметил главную странность. Я не заметил этой странности, потому что всё это время стоял от неё слишком далеко.

     Она не издавала никакого запаха. Ни малейшего. Кожа была сухой, как бумага. Застиранное, некогда зелёное платье — тоже ничем не пахнет.

     Что бы это значило? И как такое возможно — особенно, для людей?

     Но я не успел додумать и этой мысли.

     Её лицо начало вдруг меняться. И чем больше оно менялось, тем более знакомым становилось.

     28

     Косметика выцветала, как выцвела краска на её старом платье. Из-под ней проступало лицо, круглое, как Луна. Оно было исполнено холодной, невозмутимой красоты.

     То же лицо, что у жрицы.

     То же лицо, что было у статуи.

     И оно намного моложе, чем было. Лицо осталось таким же, но было моложе.

     Я был удивлён так сильно, что даже ушами дёрнул. И пернатая богиня это заметила. Её лицо растянулось в улыбке — самой огромной, которую я видел за всю свою жизнь.

     А потом из-за её спины брызнули два ослепительно-белых крыла.

     Я ощутил, что мои ноги стали вдруг лёгкими, а ветер защекотал уши. И только через пару десятков ударов сердца догадался, что происходит.

     Мы летим!

     Богиня не разжимала объятий и только мельком я успел заметить под ногами красную черепицу крыш и чёрную полоску реки.

     — Ты выдержал первое испытание,— сказали бледные губы. Ветер продолжал щекотать уши, но голос богини пронзил его, словно меч.

     Значит, мне положена награда. Интересно, какая? Неужели это…

     — Я доставлю тебя прямо в Зелёный Якорь. Тебе не нужно будет ничего искать.

     Ну, тоже неплохо. Хотя я был немножко разочарован. От богов мы ждём большего.

     — Нас видят?— спросил я.

     — Смотри внимательней,— отозвалась богиня.

     Мы опустились на жутко крутой скат крыши — такой, что я с непривычки чуть не покатился вниз, в чёрный провал переулка.

     Я огляделся. Гнилой участок набережной от дворца до ската, на котором я стоял, исчез без следа. Вместо него — длинный ряд вполне добротных домиков в два этажа, с острыми двухскатными крышами под красной черепицей, что знакома мне с первого дня. Не исключаю, конечно, что за их добротными ставнями таился неистовый разврата...

     И даже мостовая, пусть и старая, сделалась добротной. А чайки и кошки дрались за рыбу на замусоренной песчаной полоске, что начиналась за причалом. Кошки были хоть и бродячие, но очень славные.

     И только чёрная от нечистот река продолжала источать вонь.

     Куда же делись трущобы? Или они с самого начала были иллюзией?

     Я повернулся к богине, но так и остался с незаданным вопросом в приоткрытом рту.

     Пернатая богиня исчезла. Не осталось ни следа, ни пёрышка. Я был на крыше совершенно один.

     ...Да уж, боги просто обязаны быть загадочны. Если их воля станет понятной, им могут перестать поклоняться.

     Я задумался над моим приключением. Как же вышло, что птичья богиня смогла так устроить? И откуда она знала, что я пойду именно этой дорогой? И что я вообще буду искать её святилище...

     Получается, мастер Фексалим ухитрился вступить в сговор с целой богиней. Ничего себе, у него связи!

     

      29

     Я был на крыше Зелёного Якоря. И прикидывал, как забраться внутрь, а по дороге не упасть и не свернуть себе шею. Соображать надо было быстро. Я не хотел, чтобы меня лишний раз заметили.

     Скат крыши невероятно крутой. Вы никогда таких не видели. Он сходился над заколоченным чердачным окошечком под острейшим углом и низвергался вниз почти отвесно.

     Надо спускаться. Цепляясь за черепицу, я медленно пополз вниз.

     Навыки лесного эльфа показались здесь очень кстати. Если бы я был рождён среди солнечных или лунных эльфов, мне не довелось так много карабкаться по деревьям.

     Вот и получилось. Крыша закончилась, дальше буду спуск по неровностям каменной кладки. Побелка пачкала перчатки и оставляла белые разводы на курточке. А волосы, видимо, решили что сейчас самое лучшее время, чтобы забраться мне в рот.

     Я был уже на уровне второго этажа.

     А вот и первое окно. Разумеется, я не надеялся, что получится влезть дом настолько детским способом. Мой план был такой — спускаемся на мостовую, обходим дом с фасада, и вежливо стучимся у главного входа.

     Но это окно было особенным. Прямо перед ним, на короткой верёвочке, сушились женские трусики.

     Причём трусики были трёх видов. Уже интересно, не правда ли?

     Грубая волосатая набедренная повязка, изготовленная из шкуры дикого бизона.

     Трусики побольше, хлопчатобумажное, какие носят кражи даже в нашем посёлке. Я это знаю точно, потому что младшая сестра постоянно сваливала на меня стирку.

     А третьи — были совсем маленькие, а на ощупь довольно грубые. И поблескивали, когда попадали под лучи солнца. Видимо, не обошлось без нитей асбеста, этого волшебного нитевидного минерала, который называют ещё горным льном. Такие трусики не загорятся даже в огне, и если их надеть, можно смело тушить костёр задницей.

     Похожи, девчонки живут за этим окном.

     Оконная рама покрыта защитными рунами. Но заглянуть никто не запретит. Я не удержался и заглянул.

     Комнатка. Уютная. Спят, похоже, прямо на полу. Дорожные мешки расставлены по углам, от окна их не разглядеть. И только справа от двери к стене прислонён здоровенный, замечательный меч в кожаных ножнах. Даже спрятанный, он смотрелся так здорово, что я даже забыл про трусики.

     Наверное, это меч варварши. Той самой, тигрицы. Я начал вспоминать. Нет, в таверне она была без меча...

     Интересно, они нарочно его так поставила, чтобы было заметно? Если так, то кого она собиралась им впечатлить. Или просто на тот случай, если кто-нибудь вдруг решит пролететь мимо окна?

     Надо будет потом похвалить её за выбор оружия. Наставница говорила, что все девушки любят комплименты — от солнечных эльфиек до пустынных гарпий и гаргулий.

     Я думаю, даже девушки-орки любят комплименты. Просто редко слышат и поэтому не привыкли. И они хотят, чтобы их хвалили за другое.

     Ладно, хватит пялиться на трусики и мечи. Надо спускаться. Если получиться, я смогу пялиться на них вблизи.

     Я снова огляделся.

     И заметил, что парадный вход теперь был под наблюдением.

     Улица теперь была не пустая. Загадочный человек в низко надвинутой шляпе с широченными полями. Такой фасон раньше носили только женщины. Он был грузный, и кроме шляпы был одет очень обычно, совсем по-крестьянски. Рубашка и штаны, какие не жалко порвать и выбросить. Он был похож скорее на бывшего крестьянина, который решил заняться извозом, раз уж совсем податься некуда.

     Замаскировался неплохо. Это означало, что он особенно опасен.

     Конечно, могло быть так, что он ждал не меня и даже не девчонок. Мало ли, кто ещё обитает в Зелёном Якоре. Но проблем с ним я всё равно не хотел.

     К тому же, у меня буквально под богом был запасной выход.

     На оконной раме чернели защитные руны. Они, конечно, остановили бы любого местного воришку. Но не эльфа.

     У меня было время, чтобы научиться их обходить. Но зато был подходящий инструмент.

     Я достал из сапога кинжал и начал срезать полоски с рунами. Это не страшно, всегда можно сделать новые. Руны искрились, а потом падали вниз, уже бессильными царапинами.

     Всё, путь открыт. Бросил короткий взгляд вниз — человек в большой шляпе даже не смотрел в мою сторону. На этот раз огромные поля ему помешали.

     Я поднял раму и начал забираться в комнату. И почти уже был внутри, когда за спиной хлопнули крылья.

     Я даже подумал, что это богиня вернулась — мало ли, что пришло ей на ум. И думал так, ровно до того мгновения, как кто-то укусил меня за задницу.

      30

     Я отреагировал быстрее, чем понял, что вообще происходит.

     Рука с кинжалом была уже в комнате. Куда ей бить, я всё равно не знал. Куснуть за задницу можно с любой стороны.

     Поэтому я сделал первое, что придумал. Схватился свободной рукой за мохнатую набедренную повязку, потянул на себя и рухнул в комнату вместе с оборванной верёвкой и трусиками.

     Нельзя оставить трусики врагу.

     Даже не оглядываясь, сунул руку с кинжалом в мохнатую шкуру, а левой подхватил асбестовые трусики и швырнул себе на лицо. И только потом смог развернуться и взглянуть на врага.

     Гаргулья! Ох, не зря их вспоминал. Серая, с кожей цвета камня, мерзкими громадными крыльями, как у летучей мыши. И глаза, отвратительно умные. Такая знает, куда врезать.

     И она врезала своим костяным клювом мне прямо по голове. В темени садануло, но волосы, берет и асбестовые трусики на лице спасли — клюв скользнул мимо головы.

     Такая атака и стала её главной ошибкой. Мои руки остались свободными. И я сумел этим воспользоваться.

     Я ткнул проклятую тварь кинжалом, завёрнутым в шкуру. И когда она впилась клювом в шерсть, я схватил её за горло другой, свободной рукой.

     И мы покатились по полу, раскидывая стулья.

     Гаргулья уже поняла, что со мной так просто не справишься. Она разжала клюв и начала лупить меня крыльям

     Что-то рухнуло на пол справа от меня. Кажется, тот самый меч…

     Отлично! Это то, что нужно.

     Проклятая тварь оседлала меня и пыталась прижать меня к полу. Но я уже знал, как буду сопротивляться.

     Её худое серое тело извивалась на мне, словно огромный омерзительный червь. Это было настолько отвратительно, что у меня даже встал.

     Он придавить меня к полу она не могла. Горгульи не бывают слишком тяжёлыми. Иначе не смогут летать.

     Я снова ткнул кинжалом в серую плоть. А потом рванулся в сторону, куда упал меч.

     Гаргулья, хоть у неё и мозгов, как у воробшка, разгадала мой манёвр. Она подалась назад и тоже кинулась вбок. Клюв целился мне в руку, а кожаный купол из крыльев пытался накрыть оружие.

     Даже несмотря на перчатку, я мог бы остаться без пальцев. Но этого не случилось — в самый последний момент моя рука вдруг спряталась обратно. А другая рука выскользнула из шерстяной брони и нанесла смертоносный удар. Кинжал вошёл твари прямиком в шею, в беззащитный участок между крылом и клювом.

     Гаргулья заклокотала. Чёрная кровь, вонючая, словно нефть, полилась прямо мне на лицо.

      31

     Я вытер кровь с лица и кинжала — последними, обычными трусиками. И только после этого смог подняться.

     Гаргулья продолжала дёргаться. Но плоть вокруг чёрной раны уже каменела. Теперь её клюв издавал только хрип, а крылья обмякли, расползлись и стали похожи на огромную кожуру от съеденного плода киви.

     Кровь застывала блестящей чёрной корочкой, похожей на вулканический обсидиан.

     Я выполз из-под агонизирующего тела и огляделся. Стулья разлетелись, на полу вокруг крыльев засыхает чёрная лужа. Стулья раскиданы, у одного подломилась ножка. Но особого разгрома не получилось.

     Меч лежал у моих ног. С близкого расстояния он впечатлял ещё больше. Толщиной с мою руку и длинный. Я мог бы опираться на него, как на трость. Даже рукоять внушала уважение. А вот ножны и правда были самые простые, оплетённые воловьей кожей.

     Я не мог удержаться.

     Наклонился, поднял меч левой рукой. И уже хотел вытащить его — не полностью, просто клинок посмотреть.

     Но левой руке вдруг стало очень неприятно. Я словно ухватился за коровью лепёшку.

     Наверное, просто кровь попала. Я пригляделся — ножны как ножны, ничего особенного. Я взялся другой рукой, но правая рука тоже словно угодила в эту субстанцию.

     Что за чушь?

     Я попытался выпустить меч, но не смог. Пальцы обеих рук прилипли к ножнам и не желали отлипать.

     Локальное замедление. Попался, как мальчик.

     Хотя, с точки зрения взрослых, я пока и есть мальчик...

     Я постоял в удивление. Очень хотелось посмотреть на клинок. Очень. Может, вытащить его зубами? Потом протолкну обратно в ножны и буду придумывать, как отлипнуть.

     Я уже почти взялся, но вовремя себя остановил. А что, если на рукоять тоже обработана заклятьем. Так и останусь стоять посреди комнаты, с руками на мече и железным яблоком рукояти во рту.

     Так что мои мысли вернулись к тому, как освободиться от проклятых липких ножен.

     Стоп! Есть идея!

     Я же в перчатках, как и положено эльфу в полубоевой обстановке! У меня прилипли не руки, у меня прилипли перчатки. Можно просто вытащить кисти рук и оставить перчатки на мече. Он, похоже, реагировал только на органику.

     Это оказалось не так просто, как кажется. Согнутые пальцы не желали покидать кожаное убежище. К тому же, меч так и норовил уйти в сторону и задеть мои ноги — так что я рисковал прилипнуть уже целиком.

     Сперва я упёр меч в кровать и смог освободить правую руку. Но левая не поддавалась. Я попробовал стену, подоконник, стол — бесполезно.

     Мой взгляд упал на труп гаргулии. Из неё продолжала сочиться чёрная жидкость…

     Да это же то, что нужно!

     Я вогнал ножны прямо в чёрную лужу. Кровь застывала медленно, но и я не спешил. Наконец, чёрная масса застыла достаточно, чтобы меч стоял торчком. Я изловчился — и освободил левую руку.

     Надо будет написать родителям, чтобы прислали ещё перчаток. Это была предпоследняя пара.

     Меч, потерявший опору, покачнулся и стал падать. Я еле успел отскочить.

     Он рухнул почти бесшумно — перчатки смягчили удар. Я смотрел на него с дерзостью победителя. Потом посмотрел в сторону двери — и встретился со взглядом девушек.

     Они стояли на пороге, все трое. И смотрели на меня во все глаза.

     У них что, и на дверь бесшумность наложена? Какой удивительный сервис в этом Зелёном Якоре!

     Полуэльфийка, плечистая и чуть грузная, как и положено лучнику, стояла впереди. Она явно была здесь за главного.

     Кстати, теперь девчонки были без венков.

     — Эй, что ты делаешь в нашей комнате?— грозно спросила полуэльфийка.

     — Защищаю вас от чудовищ,— гордо ответил я,— Видите — с мечом! И одно чудовище уже повержено.

     — Меч мы и без тебя опознали. Но за какой Бездной ты защищаешь нас с голой задницей?

     Я хотел заметить, что слышал шутки и поумней. Но тут про вспомнил укус гаргулии и меня пронзила ужасная догадка…

     Только сейчас я обратил внимание, что моя задница по-прежнему саднит. И по ней ощутимо гуляет ветер. Посмотреть я бы не смог — как ослик не может посмотреть на свой хвост. Пришлось полагаться на другие чувства.

     Я как можно деликатней, чтобы не оскорбить дам, завёл освобожденную руку за спину и потрогал.

     Да, так и есть. Я почувствовал это и рукой, и ягодицами.

     Видимо, горгулья укусила меня сильней, чем я думал. Она рванула настолько мощно, что обтягивающие, как модно у нас в посёлке, штаны оказались разорваны.

     И моя белая эльфийская задница, о которой мечтает столько извращенцев всех рас, теперь видна всему свету.

      32

     Я собирался всё объяснить. Но не успел.

     — Эй, голозадец ушастый!— крикнула гномка.— А почему у тебя на голове мои трусики?

     — Это защита…— я невольно отступил на шаг,— Берет в наше время недостаточен, и я надел твои трусики. Они у меня сейчас вместо шлема. Они же из горного льна, я правильно догадался?

     — Ты конченый извращенец!— констатировала гномка.

     — Я был вынужден! Я сражался с горгульей! Вот она, лежит, уже мёртвая.

     Дохлая тварь валялась, повернув клюв в сторону входа. Казалось, она тоже надо мной насмехается.

     — Эх-хе-хе,— произнесла тигрица. Подошла к поверженной твари и попыталась пошевелить кончиком сапога.

     Но у неё не получилось. Кровь уже засохла, и тело прилипло. Гаргулья лежала в чёрном круге, похожая на раздавленную муху.

     А как теперь мы будем её от пола отдирать? Я об этом как-то не подумал…

     А я так и стоял перед девчонками — перепачканый чёрными блёстками засохшей гаргульей крови, с дырой на заднице и трусиками гномки на голове. Вы, наверное, слышали, что у вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление?..

     — Слыш, девчата,— сказала тигрица,— Вы не помните, гаргульи считаются разумными? В магистрат сообщать надо? Или это только гарпии?

     — Она достаточно разумна,— отозвался я,— чтобы на вас напасть.

     — А вот мне интересно,- вступила полуэльфийка,- как она ухитрилась войти через окно?

     — Это я её пустил,— я потупил глаза,— Но это было нечаянно. Давайте я лучше расскажу вам, кто я такой. Меня зовут Элио, я лесной эльф из посёлка Лес Любви. Мой наставник, мастер Фексалим…

     — Мне эти имена ничего не говорят,- перебила меня полуэльфийка.

     — Я хотел сказать, что всё дело в цветах…

     — Всё дело в том, что ты стоишь посередине нашей комнаты с голой задницей, чужими трусами на голове, рядом с чужим мечом и дохлой горгульей!

     — Ну, трусы это не важно,— я снял трусы с головы и протянул гномке. Та покачала головой и не взяла. Тогда я положил их на чистый участок пола.

     - Продолжай!- скомандовала гномка.

     — Я лез мимо вашего окна. Спускался с крыши, понимаете? И, пока лез, решил получше рассмотреть вашу комнату...

     — Я знаю!— крикнула гномка.— Он собирается нас соблазнить!

     — А разве вам не лестно,— осведомился я,— что вы нравитесь даже эльфам?

     — Ты скажи, сколько тебе лет, “даже эльф”,— опять вступила полуэльфийка.

     — Сто шестьдесят исполнилось.

     — Девчата, я сейчас поясню для тех, кто не разбирается в эльфах,— лучница повернулась к напарницам,— У этого юного героя ещё даже уши толком не выросли. Жениться на ком-то из нас он сможет, не раньше, чем через двадцать лет. А соблазнить нас этот мелкий хочет прямо сейчас. И что-то мне подсказывает, что за двадцать лет он сто раз изменит своё решение насчёт свадьбы.

     — Но я же пока не обещал на вас жениться,— заявил я,— Я обещал вас только защищать и лечить. Насколько я понял, у вас в отряде пока нет лекаря.

     — Ну, я раны языком зализываю, заявила тигрица,— Хотя, конечно, хотелось бы чего получше. Эльфийские лекари творят чудеса. Они, как я слышала, даже мёртвого поднимут.

     — Ни в коем случае,— отчеканил я,— Некромантия строжайше запрещена. Если вы хотите нарушать запреты, вам лучше поискать тёмного эльфа. Но не советую. Он вас даже соблазнять не будет, а просто загипнотизирует. А потом — воспользуется вашим беспомощным положением!

     — А чем ты лучше тёмного?— осведомилась полуэльфийка

     - Я вас гипнотизировать не буду.

     .— Нет, я про обычные дни. Когда мы не в беспомощном положении.

     — Во-первых, меня послала к вам сама пернатая богиня,— заявил я,— А во-вторых — я просто очаровательный.

     Полуэльфийка побагровела от возмущения. Зато гномка и тигрица так и прыснули.

     1:2 — в мою пользу!

      33

     — Слушай, Сария, давай он и правда будет с нами,— предложила тигрица,— У нас в команде совсем не хватает мужчины.

     — Всё это слишком странно,- отозвалась полуэльфийка. Теперь уже она возилась с трупом.

     — Да чего странного-то!

     — Зачем он впустил гаргулью? Это странный способ попасть в команду.

     — Я думаю, горгулья влезла сама, вслед за ним. Увидела, что единственная преграда — это эльфийская задница и решила, что упускать шанс нельзя.

     Я, как можно незаметней, оттолкнул под стол испорченные трусики лучницы. Не хватало, чтобы полуэльфийка их заметила и устроила скандал всерьёз.

     — Верить эльфам нельзя,— настаивала Сария,— Даже светлым.

     — А ты разве сама не дочь эльфа?

     — Дочь. Поэтому знаю по себе. Верить эльфам нельзя.

     — Хотите, я принесу обет безбрачия?— предложил я.

     — Чего?— повернулась ко мне тигрица .— Это что за слово такое?

     Всеобщий явно не был для неё родным. И теология хромала. Я принялся объяснять:

     — Это означает, что я пообещаю богам не вступать в брак, пока не...

     — Я богам, которые такие обеты принимают, не доверяю,— отрезала тигрица,— В них есть что-то подозрительное. И вообще, нечего богов вмешивать. Не надо никаких обетов. Ты — медик. Медик нам нужен. Пусть даже парень и эльф. Пусть остаётся. Только труп убрать надо.

     — Я вам с трупом помогу!- заявил я.

     — Спасибо. Обнимемся?

     Я не встречал такого обычая. Но идея мне определённо нравилась. И уже сделал к ней шаг.

     — Построй, Шелорса,— полуэльфийка подняла руку,— не торопись обниматься. Он может быть опасен.

     — Ты что, думаешь я мало знаю об опасности?— нахмурилась тигрица.

     — Нет, конечно нет...

     — Я с детства сражалась с чудовищами!— взревела Шелорса.— Я их рубила! Безжалостно! Десятками! Сотнями! Так долго и много рубила, что даже научилась читать!

     — Давай, Сария, знакомь его с нами!— вступила гномка.— Раз ты у нас главная, ты должна о нас позаботиться! И вообще! Слишком долго ты с ним бодаешься! Пусть будет! А если надает — мы его просто выгоним.

     Полуэльфийка тяжко вздохнула, но возражать не стала. Видимо, все переговоры лежали на ней, как на формально старшей по званию.

     — Я — Сария,— представилась полуэльфийка,— Сейчас модно называть полуэльфов эльфийскими именами, но меня это не коснулось. Вот эту громкую малютку с посохом зовут Аркозия. Она из Песчаных Холмов, крупный маг небольшого роста,— гномка весело кивнула косичками,— А вот это тигрище зовётся Шелорса-Илирорис,— тут лучница не удержалась и почесала варваршу за ушами. Та заурчала в ответ,— Это, конечно, не полное её имя. Шаману двух имён не достаточно, их должна быть как минимум пять. Так что там, дальше, идут ещё какие-то слова и девизы, но здесь, в городах, они всё равно ничего не значат. Как видишь, наши имена легко запомнить.

     — Да,— согласился я,— Очень легко. Они все начинаются на разные буквы. Сария-полуэльф, Аркозия-гном и шаман — Шелорса-Илирорис!

     — А ты, получается, что-то вроде лекаря?— осведомилось полуэльфийка.

     — Да,— ответил я,— так и есть.

     — И, например, если мы съедим слишком много несвежей брусники, будешь нам клистир ставить?

     — Если понадобиться — буду. Но от несвежей брусники клистир не ставят. Оно у вас наоборот, само наружу полезет...

     — Надеюсь, нам не придётся это проверять на себе,— заметила полуэльфийка,— Ты лучше скажу — тебя не смущает, что мы здесь все, кроме тебя — одни девушки? Так сказать, три розы среди навоза.

     — Я спасаю жизни и желудки всех полов

     — А если мы не допустим тебя к нашим телам и желудкам?

     — Значит, умрёте,— спокойно ответил я.

     — А если я не хочу умирать?

     — Срок жизни рас вроде вашей и так невелик,— ответил я, продолжая сверлить её холодным взором,— Десятилетием больше, десятилетием меньше…

     Она вдохнула поглубже и отвернулась к окну.

     — Никогда бы не подумала,— пробормотала она,— что эльфы могут быть такими бессердечными.

     — А мне он нравится!— вдруг заявила тигрица и хлопнула по столу. Так, что даже подсвечник подпрыгнул,— Пусть остаётся. Он милый. Он, похоже, смелый. Не испорченный. Перед таким не страшно штаны снять. Перед таким не страшно даже полностью раздеться, вот! Какое ему до нас дело, мы для него всё равно недостаточно возвышенные. Правильно я говорю?

     — Неправильно,— заявил я,— Вы все три для меня — прекрасны, и ваши расы вам очень к лицу. Даже вредина, которая стоит сейчас у окна — она замечательная. Просто стесняется.

     Тигрица фыркнула.

     — Вот видишь!— она махнула короткопалой рукой, похожей на лапу,— За вот такое мы и любим эльфийских парней. Сразу видно…

     Сария по-прежнему не отводила взгляд от окна.

     — А мне видно,— перебила она,— что там, внизу, какой-то хмырь. И кажется, по нашу душу.

     — Ах, да,— сказал я,— Я забыл вам сказать. За входом наблюдает какой-то человек. Я заметил его, пока лез. А он меня не заметил. Их стало больше?

     — Нет,— Сария отошла от окна,— Он по-прежнему один и по-прежнему в шляпе. Ничего страшного, он не первый. Продолжаем с тобой.

     — Продолжаем! Мне штаны надо зашить.

     — Вот видишь, какие они — эльфы,— заметила тигрица,— Вроде бы мужчины, а об одежде думают. Такое не у каждой расы бывает!

     Я вспомнил ещё один вопрос, который всё никак не мог задать.

     — Скажите, а как имя пернатой богини?- спросил я.- Я не об истинном имени. Я понимаю, что истинное имя может не знать даже она сама. Я просто хочу понять, что она умеет и за что отвечает.

     — А, пернатая богиня!- почти усмехнулась тигрица,- Можешь называть её, как хочешь. У нас её называют Тюхе. Не знаю, как это по-эльфийски. Я, если честно, даже всеобщий язык недостаточно знаю.

     — Чему она покровительствует?— спросил я.

     — Ничему. Она просто раздаёт приключения. За этим мы к ней и ходим.

     — Она рассказала мне про одно приключение. Я был в её храме и она сказала, что неподалёку от города есть интересные руины и там можно поискать добычи и славы. Вот, даже венок взял.

     Я положил венок, что купил в цветочной лавке, в большой боковой карман курточки. И за последние часов так его ни разу и не надел. Слишком много приключений.

     Его я и достал.

     Венок был на месте. Он был всё тот же. Не помялся и не осыпался, только подсох слегка. Тончайший, заметный, наверное, только мне аромат напоминал, что карман теперь пропах спиртом.

     Венок был, на первый взгляд, всё тот же. Даже плетение знакомо. Только цветы сделались другие. Теперь это были цветы пернатой богини.

     Те самые, что были на венках девушек. Те самые, что я увидел в книге у мастера Фексалима.

     Что за дела здесь творятся? Пернатая богиня, ты опять безобразничаешь?

     Я постарался подавить смущение. И сделать вид, что ничего странного не произошло.

     Я, конечно, мало что понимаю. Но должен изображать, что понимаю много. Иначе они меня со свету сживут.

     — Тебе повезло,— заметила Сария,— Мне она уже несколько месяцев ничего не даёт. На всех церемониях была — и ничего, ничего.

     Похоже, девчата и правда ничего не заподозрили. Цветы — вот они. С пернатой богиней я встречался. Отчего не быть такому венку?

     Я на всякий случай поднёс цветы к лицу и понюхал. Ничего такого. Даже тонкий сладковатый аромат спирта никуда не исчез.

     Но цветки — другие. Была бы у меня с собой та книжечка магистра Фексалима, я бы и стебли сравнил.

     — Я думаю, что повезло не только мне,— заметил я,— Сегодня всем нам повезло. Я получил задание и принёс его вашей команде.

     — Да уж, какая чудная вежливость! Как будто задания богини можно выполнить в одиночку…

     — Вы забыли кое о чём,— заметила варварша. Она уже подняла, безо всяких проблем для рук, тот самый меч в липких ножнах, выдвинула клинок, осмотрела и опять прислонила меч к стене.

     — Ты про то, что у нас посередине комнаты мёртвая гаргулья валяется?— осведомилась Сария.

     — Я про то,— продолжала Шеларса,— что у нашего отряда нет имени. Вы сами видите, что вместе с эльфом мы — совсем не то же самое, что втроём. Я не знаю, лучше мы стали или хуже. Такое не поймёшь до первого боя. Но как положено, я помню отлично. Раз новый отряд — значит нужно и новое имя.

     Девушки заговорили все разом. Все были соглашались — отряд действительно изменился. Но стоило ли так меняться?

     — Давайте название придумывать,— я подал голос.

     — Три розы среди навоза,— предложила Сария.

     — Эта шутка уже была,— напомнил ей я,— Поэтому не подходит.

     Тем временем тигрица подняла мой так и не надетый венок и, как зачарованная, смотрела на цветочки. Они пока не успели даже подсохнуть и выглядели, словно живые.

     — Мне так нравятся вот эти цветы,— глаза варварши горели, как праздничные свечи, а звериные уши так и дёргались от возбуждения,— Но я не знаю, как они называются. Они у нас не растут, я их только в этой долине видела. Если я вернусь домой, я прикажу, чтобы их и нас выращивали. А пока… Давайте их название и станет нашим позывным! Как вы думаете? Никто не против? Хорошо! Эльф, ты знаешь, как называются эти цветы?

     Я пригляделся к венку. Взял его, понюхал. Откусил один цветочек и разжевал.

     Я, конечно, помнил, что было написано в книге у мастера Фексалима. Но хотел быть абсолютно уверен в своём вердикте. Вдруг он показал мне не тот цветок?

     — Если ничего не путаю, это мезембриантемум,— наконец, сказал я.

     — Что ты сказал?— уши тигрицы дёрнулись.— Я не понимаю по-эльфийски.

     — Я сказал, что этот цветок называется мезембриантемум. Название такое. На всеобщем языке.

     Варварша посмотрела на венок с редкой скорбью во взгляде. Потом сказала:

     — Я не могу это запомнить. Сложное слово... Что же нам делать? Где взять название?

     — Давайте назовёмся в честь другого цветка, попроще!— предложила гномка.— Чтоб везде рос. И чтобы соцветия были, а не отдельные цветочки. Потому что мы — команда!

     Так мы и стали Алыми Гортензиями. Это название было достаточно непонятным, чтобы его полюбили мы все.

      Часть III. На развалинах

      34

     Я проснулся холодным дождливым утром. Мир за окном был серым, в комнате холодно, во рту - кисло. Я с трудом мог поверить что вчера познакомился с девчонками. И совершенно не мог - в то, что они рады нашему знакомству.

     Пожалуй, я бы даже подумал, что меня всё это приснилось. Но потом вспомнил. что мне снилось на самом деле и понял, что нет - это всё наяву. Мои сновидения в те месяцы были куда мрачнее.

     В комнате - никаких перемен. И по прежнему абсолютно не верилось, что в жизни что-то поменяется. Меня всё равно никто никогда не полюбит, - ни сейчас, ни за все эти столетия, что отведены эльфам на личную жизнь.

     Девчонки такие замечательные. Я определённо их недостоин. Как недостоин и прекрасной Лорары.

     Но были в мире и другие вещи, кроме моей печали.

     Во-первых, были девушки. Во-вторых, была пернатая богиня. В-третьих, были развалин, совсем недалеко от города. Они что-то скрывали. И это что-то было настолько тайным, что местным жителем пока не пришла в голову мысль их исследовать.

     Нет!

     Что-то изменилось чисто физически. Я посмотрел на потолок, на пол, на стены, в окно. И только потом сообразил, в чём дело.

     Я был в кровати. И был там не один. Рядом со мной кто-то лежал.

     Я почувствовал её тепло. Потом дыхание. Обернулся и увидел, что в моей постели лежит у стенки уже знакомая демонесса. Причём совершенно обнажённая.

     Её огромная, как арбузы, грудь покачивалась прямо перед моим лицом. А глаза, сиреневые, словно горная лаванда, и прикрытые длинными, как сабли, ресницами смотрели всё с той же насмешкой, что и во время нашей предыдущей встречи.

     Тогда ей был нужен мой друг Эокар. И мне удалось забрать у неё Эокара. Но сейчас она пришла за мной. И демонесса явно не намерена кому-то меня отдавать.

     - Что вам угодно?- спросил я. Мне показалось, что это это такой вопрос уместен даже в таком положении.

     Ещё я подумал, что надо спросить, не желает ли она позавтракать - или, может, травяного чаю? Но вовремя спохватился. Я успел догадаться, насколько это прозвучит неуместно.

     Она демон, она сама может наколдовать всё, что угодно. Единственная еда, которая ей нужна по-настоящему, - это наши страсти и страдания.

     - Мне угодно узнать, чем ты тут занимаешься и когда ты принесёшь мне то, что я прошу.

     - Я ищу,- ответил я, невольно продвигаясь,- Медленно, шаг за шагом. У меня есть команда. Я служу Пернатой Богине. Когда мы закончим первое задание, я спрошу у неё...

     - Ты доверяешь этой чудо-птице?

     - Как и мои друзья.

     - Будь с ней осторожней.

     - Думаете, она такая же злая, как вы?

     - Нет. Но с нами, богами, всегда надо быть осторожным. А то - раз!- она схватила меня за член,- И отберём кое-что себе в жертву.

     - Такое… я слышал… часто бывает,- её пальцы были такие холодные, что я покрылся гусиной кожей,- Особенно… в древних культах.

     - Намекаешь, что я старая?

     - Намекаю, что вы невероятно могущественны.

     - Хм… Похоже, ты заслужил мой поцелуй, милый эльфик.

     Её губы были холодными, как северный ветер. Они впились в мои, как мороз впивается в беззащитную кожу - и я почувствовал, как холод потёк дальше, вниз по горлу, пищеводу и коснулся моего сердца. От испуга я дёрнулся, зажмурился, открыл глаза - и почувствовал, что холод в груди пропал.

     Демонесса тоже пропала. Кровать снова была пуста. Не осталось даже дыхания.

     Холод ушёл, осталась промозглая осенняя прохлада. Больше ничто не напоминало о визите девы с той сторон. Ничто, если не считать нашего уговора.

     Только губы онемели и члену было немного неудобно. Он ещё помнил холод цепких когтистых пальцев.

     Я потёр его, чтобы разогнать кровь. Повернулся на спину и увидел, что девушки стоят полукругом возле моей кровати и во все глаза пялятся на моё обнажённое тело.

     - А ты неплохо проводишь время,- заметила полуэльфийка,- Прямо как мой отец... да будет земля ему битым стеклом и гвоздями!

     - Вы её знаете?- я переводил взгляд с одной на другую, но мог прочитать на их лицах только насмешку.- Она - демон, мы с ней ещё в лесу познакомились…

     - Собирайся. Или хотя бы оденься. У нас задание, ты что, забыл?

      35

     Обсуждать дела в общем зале было стрёмно - и мы отправились к девушкам, на набережную. Улицы теперь казались мне немного знакомыми.

     - Будет лучше, если я тоже перееду на набережную,- предложил я.

     - Чтобы за нами подсматривать?- осведомилась Сария.

     Я всё больше подозревал, что ей досталась худшая половина качеств нашей расы.

     - Нет. Можно в какой-нибудь гостинице по соседству. Нехорошо мотаться через весь город, если надо посовещаться.

     - Давай,- ответила полукровка,- Но только после экспедиции.

     - Почему?

     - А вдруг ты погибнешь,- очень спокойно предположила она,- Тогда и переезжать не придётся…

     В комнате девушек было чисто, но какие-то следы вчерашнего разгрома я заметил. Например, тёмный участок на полу, куда пролилась кровь гарпии. И стульев не хватало.

     Гномка развернула на столе свиток с картой города и окрестностей.

     Карта была по-гномьи подробная и такая же непонятная. Если бы я не знал, что здесь нарисовано, то принял бы эти линии и квадраты за выкройку бального платья.

     - Мы - вот здесь.- она ткнула указательным пальцем куда-то в переплетение чёрных линий,- А руины - вот тут,- большой палец опустился сбоку,- Прямого пути, как видите, нет.

     Сколько я не присматривался, я так и не смог понять, из чего это следует.

     Ну и ладно. Моё дело - спасать.

     - Что мы о них знаем?- спросил я,- Кроме того, что они вон там?

     - Там опасно.

     - Но с нами богиня!

     - Ничего подобного,- сказала Сария,- богиня останется в городе.

     Я сомневался, что богиня не умеет выходить за городские стены. Думаю, у неё были свои причины.

     Но спорить не стал. С Сарией лучше не спорить.

     - Я думаю,- сказала тигрица,- мы должны отправить кого-то в разведку, а основной отряд пойдёт сзади. Нас слишком много, нас заметят.

     - Предлагаю отправить нашего эльфа,- заявила Сария,-

     - Это не сработает,- сказал я.

     - Это ещё почему?

     - Потому что мы, эльфы, созданы не для разведки, а для любви и печали.

     - Ну так печалься побольше,- посоветовала Сария,- потому что нашей любви тебе не видать, как своих ушей.

     И тут я не сдержался.

     - Это мы ещё посмотрим,- сказал я,- Откуда вы знаете, насколько большими вырастут мои уши? Я ещё совсем юный! Я ещё расту!

     - Извращенец,- констатировала Сария.

     - Ты просто завидуешь,- заявил я и заранее приготовился получить по ушам.

     Но не получил. Потому что в дверь постучали.

      36

     

     - И кто посмел?- осведомилась Сария.

     Ответа не было.

     - Если будете молчать,- пригрозила Сария,- мы вам не откроем.

     - Мы откроем в любом случае,- сказал я.

     - Это ещё почему?

     - Они не смогут нам навредить,- напомнил я,- Потому что нас много. Мы - готовый боевой отряд. Чего нам бояться?

     Сария посмотрела на меня с презрением. А вот Шеларса - с восхищением. Похоже, она оценила моё мужество.

     Тем временем гномка подошла к окну и присвистнула.

     - Мы попали,- констатировала она.

     - Это силы зла?- осведомился я.

     - Хуже. Это Икозамера. Кто ещё поставил у входа двух слуг с жёлтыми флагами?..

     Я подумал, потом спросил:

     - Мне не знаком этот вид монстров.

     - Ну, значит, сейчас

     - Он появился недавно?

     - Недавно. Лет девятнадцать назад, в семье нашего бургомистра.

     - Он что, занимался магией?

     - Хуже. Он занимался любовью и не занимался воспитанием того, что получилось. А получилась искательница приключений, которой ни один стражник не решается говорить поперёк. Кажется, она догадалась, что Пернатая Богиня дала нам новая задание. И пришла сюда, чтобы его отобрать.

     Я представил себе, на что это может быть похоже.

     Да.... Когда отец говорил, что в больших городах есть вещи и пострашнее орков, - наверное, он имел в виду что-то вроде этого.

     - Мы готовы защищаться?- спросил я.

     - Мы всегда готовы!- гаркнула Шеларса.

     - Соратники, не гоните коней,- Сария подняла руку,- или на чём у вас там ездить… Ну, в общем, вы поняли. Не гоните. Мы можем сопротивляться. Мы можем сражаться. Мы можем даже победить! Но она же всю гостиницу снесёт.

     - Это проблема,- констатировала гномка. Похоже, она была тут самой хозяйственной,- Что же нам делать.

     И тут вступил я. Я обожаю приходить на помощь друзьям - особенно если делаю это неожиданно.

     - Сария, встань.- сказал я и поднялся сам.

     - Зачем?- полуэльфийка не тронулась с места.

     - Хочу убедиться, что мы одного роста.

     - А зачем тебе в этом убеждаться?

     - Потому что,- немного торжественно сказал я,- я, кажется, знаю, как вас спасти.

      37

     

     - Я знаю, что вы там!- кричали из-за дверей,- Открывайте немедленно! А то худо будет!

     - У нас всё готово?- прошептал я.

     Гномка оглядела меня с ног до головы.

     - Всё отлично.

     - Сария, что ты скажешь?

     - Почему тебе важно

     - Потому что я тебя раздражаю,.

     Сария нахмурилась, но была вынуждена признать:

     - Ну, сгодится.

     - Значит, можно открывать.

     - А почему - я?

     - Потому что ты здесь главная.

     Сария усмехнулась.

     - Напомни, чтобы я отодрала тебя за уши.

     Но дверь всё-таки открыла.

     В комнату шагнула та самая Икозамера. Она была как положено - в кожаном панцире, штанах из шкуры трофейного крокодила и жёлтых сапогах. Жгучие чёрные волосы заплетены в косу каким-то невиданным образом, который я видел. Гордый орлиный нос, высокие скулы, широкий лоб.

     Единственное - очень низенькая. На полголовы выше гномки. Зато самомнения больше, чем в Сарии и Шеларсе вместе взятых.

     Она посмотрела на меня. Я предусмотрительно сел так, что даже с её ростом ей не пришлось смотреть на меня снизу вверх.

     - А это кто?- спросила она.

     - Наша новая заказчица,- ответила Сария,- Если вы желаете охранять её вместо нас - милости прошу.

     - Я желаю с ней познакомиться,- дочь градоначальника вскарабкалась на стул и хлопнула кулаком по столу,- Подать нам обед!

     У неё за спиной, в коридоре, кто-то из слуг бросился исполнять приказание.

     А Икозамера продолжала изучать меня. Надо сказать, у неё были очень выразительные зелёные глаза.

     А выглядел я что надо.

     Во-первых, волосы собраны в пучок на голове, как сейчас принято на придворных балах. Такая причёска по науке называется тупей и выгодно оттеняет мои уши. Когда волосы подняты, отлично видно, какие они длинные.

     Откуда Сария знает, как сейчас принято на придворных балах? Хоть убейте - не знаю!

     Во-вторых, длинное зелёное платье до пола, в том стиле, какой тут считают эльфийским. У нас в посёлке такое одевали на церемонии лет сто назад, если я правильно помню. Получается, хоть в чём-то наш Лес Любви опередил мир людей.

     Для колорита мне на ноги натянули бежевые чулки. Без подвязок, в надежде, что не сползут.

     Шея открыта. В балладах эту проблему обычно обходят стороной. Но небольшое заклинание иллюзии позволило спрятать кадык.

     А вот чтобы изменить голос, у меня маны уже не хватило. Дурные сны и яичница на завтрак, что так и застыла комом в желудке, отняли у меня массу сил. Но - не страшно. Мой голос достаточно высокий, чтобы люди не заметили разницы.

     А ещё у меня был здоровенный веер, ударом которого можно убить дикого волка. Этой штукой я мог закрываться, когда совсем не мог сдержаться.

     Веер я позаимствовал у Шеларсы. И никак не мог перестать задавать себе дурацкий вопрос. зачем ей в диких горах понадобился такой здоровенный веер. Неужели там настолько жарко?

     - Элиа Тониэль из королевства Морифэл к вашим услугам,- улыбнулся я, не отводя от неё внимательного взгляда.

     Я отказался от макияжа. И я понимал, что для человеческой женщины это - вызов. Я намекал, что эльфийка отлично выглядит от природы, безо всякого искусства.

     Но, похоже, она была настолько поражена, что на зависть её уже не хватило.

     - Икозамера. Я… искательница приключений,- похоже, ей стоило больших усилий не начать перечислять унаследованную от отца титулатуру.

     - А я - нечто противоположенное,- я наклонил голову, так, чтобы волосы упали на бок,- Я потому и путешествую с охраной, чтобы не влипнуть в приключения.

     - Куда вы направляетесь, если это не секрет?

     - Посёлок Лес Любви. Я не могу раскрывать всех подробностей. Хотя по-моему,- я улыбнулся,- посёлок с таким названием стоит посетить хотя бы ради этого.

     - Я согласна. Мне с детства нравилась его название. Жалко, что в тех местах мало повода для приключений.

     - Мне хватает приключений в родном королевстве. В местах вроде Леса Любви я буквально отдыхаю душой.

     - Неужели королевство под угрозой?- осведомилась Икозамера. Видимо, она собиралась поискать приключений и там.

     - Нет. Королевству хватает разлада внутри. Я это знаю по себе.

     - Вас преследуют? Хотят убить?

     - Нет. Убийство не в правилах нашего леса. У нас другие пороки.

     - Неужели разврат?

     Я многозначительно кивнул.

     - И вас пытаются… вовлечь?

     - Я была замешана в этот разврат ещё до моего рождения.

     Глаза моей собеседницы вспыхнули жадным огнё .

     - Это… как?- выдавила она.- Магия?

     - Нет. Людям такое тоже доступно, к сожалению. Я внебрачная дочь одного благородного, но распутного мужчины из королевской фамилии.

     - Как это интересно! Ваша жизнь олжна быть полна приключений.

     - Увы, именно от таких приключений я и собираюсь скрыться в Лесу Любви. Стану там жрицей Луны или чего-нибудь ещё. Я убедилась, что жизнь при смертоносно распущенном дворе - не для меня.

     - Пожалуйста, расскажите!

     - Про такие дворы есть и так в балладах.

     - Я бы хотела услышать всю правду и не в рифму.

     - Правда не отличается от того, что рассказывают барды. Эльфы устроены не так, как люди, наша цивилизация стоит на другом уровне. Разумеется, ранней юности эльфы, конечно, только учатся понимать себя и свои чувства и нередко влюбляются безответно или неосмотрительно,- на этом месте воспоминание о Лораре укололо меня в сердце - но я продолжал,- Но со временем к эльфу приходит настоящая любовь, Счастливая пара заключает брак перед алтарём богини и в первые годы, пока полыхает огонь страсти, они зачинают положенное количество детей. Когда дети рождаются и начинают расти, пламя угасает и сменяется крепкими узами взаимной симпатии. Супруги до самой смерти живут вместе, воспитывают детей и всё у них хорошо.

     - А что же они делают в оставшееся время?

     - Занимаются музыкой, политикой, войной, фехтованием, катаются на единорогах… Всё, что привычно и людям благородных сословий.

     - Но не все же могут этим заниматься. Что делают простые эльфы?

     - Эльфы очень аристократичны,- в подтверждение моих слов я пошевелил ушами,- Мы древний, волшебный народ. У нас подобными искусствами занимаются все, и от короля до простого охотника. Точно так же. как в отличии от людей, абсолтно все, а не только избранные эльфы умеют шевелить ушами.

     - Но этого не может быть, прекрасная Элиа. Не надо меня обманывать. Поверьте, я хоть ростом и не вышла, но всё-таки дочь бургомистра. И видела не только дороги и разбойников. В любом обществе есть аристократы, просто отбирают их по-разному. Так что у эльфов, при их долголетии, должны быть и другие занятия. К тому же, даже с этими занятиями у эльфов должно оставаться куча времени.

     - Ещё эльфы воспитывают детей. Эльфийские дети растут медленней, им нужно больше внимания и заботы. Ещё их надо обучить магии, древним языкам, лесному хозяйству...

     - А что делают родители в те дни, когда дети просят оставить их в покое?

     - Найти ответ на этот вопрос вы могли бы и без моей помощи,- я откинулся на спинку стула,- В свободное от повседневных дел время эльфы играют в онлайн-игры. У нас в лесах прекрасные каналы, а маршрутизаторы работают на магических кристаллах, так что игра почти не лагает. Вы, наверное, часто встречали, особенно на публичных серверах, персонажей с таким уровнем, артефактами и оружием, для которых обычному игроку нужно непрерывно играть не меньше двух десятков лет. Принято думать, что эти люди просто заплатили владельцам сервера полновесным золотом. Но мы, эльфы, знаем, что это клевета. И что не просто так эти персонажи как правило относятся к расе эльфов. Игроки, которые играют на самых высоких уровнях, - это скучающие взрослые эльфы и они совершенно честно прокачали персонажа до нужных высот. Для человека двадцать лет ежедневной игры покажется тяжким трудом. Для эльфа это всего лишь не очень обременительное увлечение, на пару лет. Именно поэтому простому человеку, особенно если он вынужден ещё заниматься ремеслом или торговлей для своего пропитания, в современных онлайн-играх ничего и не светит. Как бы они не старались - уровень природных эльфов остаётся для них недостижим.

     Принесли тушёные овощи с ветчиной. Но Икозамера была так увлечена моим рассказом, что постоянно тыкала хлебом мимо тарелки.

     А я продолжал сочинять.

     - К сожалению, не все эльфы увлечены традиционными промыслами. Видимо, это связано с тем, что из мира уходит магия. Эльфы нашего королевства всё больше похожи на людей, которые живут слишком долго. И творят все безумства, обычные для такого возраста. Наш король подаёт, увы, свой дурной пример всему королевству. И многие из придворных начали ему подражать.

     - Неужели у него… есть любовница?*

     Я изобразил задумчивость, как это умеют девушки.

     - Ну, Аэсону можно было бы назвать любовницей, если бы не одна деталь…

     - Он приблизил её, но пока не решился вступить с ней в связь?- предположила Икозамера.- Я слышала, такое извращение тоже бывает, но не помню названия...

     Надо же, какой противоестественной кажется смертным эльфийская любовь…

     - Нет, совсем другое. Ни для кого не секрет, что на самом деле эту рыжую красотку зовут Аэсон. Просто этот юноша… любит наряжаться в женское платье.

     Икозамера покраснела так сильно, что мне показалось, что из её ушей сейчас повалит пар. Похоже таких приключений.

     - А… э… я не решаюсь спросить…. король что… он....

     - Некогда король страстно любил королеву и даже породил наследника. Но с возрастом его вкусы изменились.

     - А сколько лет этому Аэсону?

     Я прикинул и назвал. Потом добавил:

     - Чтобы получить человеческий возраст, просто разделите на десять.

     - Это… Это…- Икозамера почти задыхалась. От возмущения - и возбуждения.

     - При дворе шутят,- продолжал я,- что его величество нарочно выбрал такого возлюбленного, чтобы дольше послужил и не успел окончательно испортиться.

     - А что говорит… наследник его величества?

     - Наследник, увы, пошёл в батюшку. Юноша ещё не женат, но уже погрузился в подобные забавы. Его связь с сыном командующего королевской гвардией ни для кого не секрет. Разница лишь в том, что они сверстники и любят наряжаться оба. Так что теперь на официальных балах королевская семья производит странная впечатление. У нашего короля как бы две дочки и одна любовница, которая могла бы быть их сестрой. Зрелище, надо сказать, удивительное. Люди на такое пока не способны.

     Я закончил в абсолютной тишине. Меня слушала Икозамера, её слуги. И даже мои соратницы словно окаменели.

     Икозамера долго смотрела в теперь пустую тарелку. Потом очень неловко поднялась, шаркнув стулом. И только после этого заговорила.

     - Знаете, Элиа,- она почему-то прятала глаза,- Я понимаю, что мы, люди, для вас ужасающе недолговечны. Но вы столько мне открыли - буду откровенной и я. Я была бы счастлива пережить роман с парнем, который живёт так ярко и открыто… но при этом верен чести и настолько куртуазен. Пусть этот роман будет кратким, и закончится слезами. Это не важно. Вам ли, эльфам, же знать, что любая страсть рано или поздно сгорает. Но ради неё стоит жить. Итак, роман. Пусть он будет скандальным. Я привыкла к скандалам, я девушка-скандал, как из песни. Пусть он даже закончится тем, что меня никто не захочет взять замуж. Желающих немного и сейчас. Но - это личное, вы понимаете. Я поражена вашей искренностью, вашим юмором, вашей чистотой и вашей терпимостью. Я бы подарила вам своё сердце, Элиа. Жаль, что не могу. Простите меня, пожалуйста, потому что я уверена, что понять меня вы сможете. И не забывайте меня, если не сложно. Просто запомните: мне так жаль, что вы - не мужчина.